Проклятая сцена

Когда занимается ветер

Это не было трусостью. Это не было страхом сцены. Просто есть люди, которым предначертано быть великими... А есть Варрис. Варрис, личность которого и так вызывает много вопросов. А теперь

перейдем к выступлению.

- Я в-вырву твои кишки и за-ставлю съесть собственные в-внутренности, е-если... - неуверенный голос паренька прервал резкий тенор. Он раздался по всей огромной аудитории, заставляя провинившегося невольно зажмуриться.

- Что ещё за мямля кривляется тут у меня на сцене? Варрис! Жертва вздрогнула от неожиданности, нервно отзываясь: - Д-да? - Юноша! Ты играешь демона Преисподней или напуганную пастушку? - Д-демона, сэр... - Отвратительно, Варрис! - тщедушного вида старичок с белыми бакенбардами и лысиной на макушке ещё больше разгорячился, швыряя сценарий прямо себе под ноги. - Это уже ни в какие рамки... Одна из ведущих ролей, Боже... Наконец, он вновь перевёл взгляд на парня. - Слушай сюда, молодой человек. Театр - это не детский сад, здесь тебе никто слюни подтирать не будет. Если ты не возьмёшь себя в руки и я не увижу на сцене злобную Адскую тварь, то... Режиссёр запнулся, придумывая достойное наказание. - То никакие "великие и ужасные", родители тебя не спасут. Вышвырну из театра вон! Лучше уж увольнение, чем подобный позор... Варрис слушал справедливые обвинения, не поднимая головы. А что он мог сказать в ответ? Что он безвольный дурак, поддавшийся влиянию знаменитых предков, жаждущих продолжения династии?.. Все и так считали его слабаком: из-за очков в темно-серой оправе, тощего телосложения и кроткого нрава. Как следствие, усугублять положение неудачливый актёр не решился, потому тихо сошёл со сцены, собрал свои вещи и под молчаливое сопровождение вышел из здания.

На улице стояла такая же паршивая, как и его настроение, погода. Холодный ветер проникал в лёгкие, заставляя нервно ежиться, а мелкий промозглый дождь назойливо стучал по неприкрытой голове... Будто пытался вышибить из парня последние надежды на тёплый домашний приём. Увы, но родители обязательно взбесятся, узнав про его фиаско. Может, сразу стоило бы продумать убедительную речь для отпора? Или даже пытаться нет смысла - он ведь действительно никудышный актер. Если ещё дома, в полном одиночестве перед зеркалом получается выступать... Но кому какое дело до подобных оправданий? А тем временем Варрис миновал очередной проулок, старательно замедляя шаг. Что обычно чувствует человек, добровольно решившийся покончить с собой? Примерно те же ощущения испытывал парень. Он нервно косился по сторонам, заставляя редких прохожих невольно сочувствовать тому беспомощному выражению, что было словно вырублено на лице сына великих актёров.

Электронный замок послушно щелкнул, пропуская вперёд незадачливого хозяина. Варрис осторожно зашёл в холл, предварительно осмотревшись на наличие родителей. И резко рванул на второй этаж, в сторону своей комнаты. Уже на месте, будучи уверенным, что его никто не застанет, парень переоделся, предварительно сложив очки в футляр, и встал перед зеркалом, насупив брови. - Никуда не горжусь, верно? - недовольно проворчал он, то и дело кривляясь. Варрис пытался принять самое зверское выражение лица, на которое был способен. Наконец, он встал в позу, скрестив руки и выпрямив спину словно заправский аристократ, и продекламировал: - Такая ж-жалкая душонка и т-такие амбиции... Парень покосился на свои дрожащие губы и покачал головой. - Нет-нет, совершенно не то! Варрис тяжело выдохнул, посчитал до десяти, фокусируясь на образе и продолжил: - Все люди одинаковы - никто даже и не думает попросить себе мозгов! Нет, все жаждут бессмысленного богатства... И ты, слабовольный и ж-жалкий с-смертный, лишь п-прикрываешься д-доб-брыми... Варрис в ярости заскрежетал зубами, зло уставившись в свое отражение: - Да возьми же ты себя в руки, мямля! Выкрикнул он и тут же в страхе отпрянул - его собственное отражение поплыло, растягивая губы в бешеной улыбке. Глаза закатились, а волосы стремительно поменяли свой цвет с темно-русого до резко белого. Варрис в ужасе наблюдал за трансформацией, практически полностью потеряв дар речи. Это не мог быть розыгрыш - друзей у него не было, а родители на подобное представление не стали бы тратить время. Сон? Но когда он успел закрыть глаза? А кошмар и не думал заканчиваться; обезображенная копия его самого нагло вцепилась в раму зеркала и, напрягая мышцы, выползла прямиком на ковёр перед обездвиженным Варрисом. Существо начало разминать шею и, дождавшись неприятного хруста, развело в стороны собственные длинные руки, заканчивающиеся отвратительно острыми чёрными ногтями. - Забавный парень ты, Варрис, - оскалилось оно и его голос напомнил собеседнику скрежет металла по стеклу. - К-кто вы? - леденяя от осознания собственной смелости, обратился Варрис к монстру. Тот лишь сделал шаг вперёд, оказываясь совсем близко с дрожащим телом собственного оригинала. - Демон Золотого Театра Преисподней, Кразос. Твоя игра впечатлила меня, потому я и здесь. У меня, - он сделал много значительную паузу, - есть к тебе предложение. Абсурд ситуации действовал на Варрис опьяняюще, если не сказать, ужасающе настолько, насколько парень мог вообще испугаться. Потому явление демона в его комнату он воспринял как нечто само собой подразумевающееся. Но факт того, что его актерская игра кого-то впечатлила... Заставил героя нервно расхохотаться. - О чем вы говорите? Я не способен выдавить из себя ни фразы без... - Ты нам вполне подходишь, - демонстративно добродушно перебил пустоглазый демон. - От тебя требуется лишь твои знания театрального искусства. Может, заключил сделку, парень? - К-какую? - Так, мелочь. Ты выполнишь для меня небольшое поручение, а взамен... Демон поднес к самому носу парня закрытый кулак. Когда же он его раскрыл, на парня посыпались горы золотых монет. - Всё что захочешь! Исполню любое твоё пожелание... Захочешь богатства, хорошей жизни? Все что скажешь, оно станет твоим! Варрис трусливо заерзал. Своим поведением демон напомнил ему ту самую пьесу, в которой он все никак не может прижиться к роли. "Добро и золото" В самом конце главный герой попросил демона сделать его самым богатым человеком во всем мире. Он получил желаемое, верно, но цена, которую он заплатил, не шла ни в какое сравнение с полученными деньгами. Однако то была пьеса, а это - если не сон, то... Реальная жизнь? И связываться в ней с существом из Ада - отнюдь не самая лучшая идея, когда-либо приходившая в голову человеку. Но и отказывать демону страшно и опасно, где же хваленые варианты выхода из сложной ситуации? Разве обычно они не приходят в нужный момент главному герою? Или же он действительно просто пастушка второго плана... - А если я от-ткажусь? - душа ушла в пятки, едва с его собственных уст вылетели эти слова. - Если откажешься? - зловеще проскрипел демон. - А хватит ли у тебя смелости? Горло у Варриса будто бы пережало чьей-то огромной и тяжёлой ладонью. Лёгкие охватило огнём, а по всему телу пробежала длинная и острая волна, словно от удара током. Глаза заволокло чёрным туманом, а в уши вкладчиво зашептал бесформенный и резкий, словно выпад ножа, голос: - Ты будешь умирать медленно, в муках. Ты познаешь все пытки Адских Бесов, и это будет продолжаться для тебя Вечность. Даже после смерти мы не оставим тебя, заставляя вкусить все виды боли... Воздуха не хватало, и потому грудь все больше сжималась, будто бы под железными тисками. Это уже было невыносимо, что же ждало тогда Варриса на самом дне Преисподней?.. "Я исполню все то, что вы повелите, только отпустите меня! " - мысленно закричал отчаявшийся парень. Прошлое целое мгновение, прежде чем с тела спало оцепенение и Варрис жадно вобрал в лёгкие воздуха. Он дышал долго и размеренно, постепенно возвращаясь к жизни. Когда пелена спала окончательно, единственное, что увидел герой перед собой в плохо освещение комнате - это его собственное изученное отражение в зеркале. Веки набухли от недавних слез, синяки под глазами делали его похожими на зомби, а бледный, цвет губ и красные следы будто от удушения - на самоубийцу. Значит, все произошедшее - не простой сон. Иначе отчего тогда он стоит на коленях в собственной комнате, со взглядом до смерти напуганного щенка и следами побоев? Внизу хлопнула входная дверь и зазвучали громкие голоса родителей. Значит, они уже вернулись... Как он покажется перед ним в таком виде? С трудом поднявшись на ноги, Варрис открыл футляр и надел на себя очки. Он осмотрелся - ничего в комнате не напоминало о недавно произошедшем инциденте. Ему же... Точно не почудилось? Он с опаской покосился на огромное, во весь его рост зеркало. Осторожно пришёлся взглядом по стеклянной поверхности и лишь потом догадался заглянуть за раму. На ней, во всю ширину была написана одна-единственная фраза: "Увидимся вечером!" Буквы были кроваво-красного оттенка, причём подтеки под словами недвусмысленно говорили о том, чем именно была расписано фраза. И Варрис, задрожав всем телом, закатил глаза не хуже демона и с грохотом упал на ковёр.

И листья летят на восток

Я услышал звук тикающих часов. Равномерно, раз за разом, щелчки повторялись. Они пробуждали моё сознание, возвращая краски реальному миру. Я хотел открыть глаза. Хотел закончить эту непрерывающуюся мелодию, но боялся - неужели я и правда видел демона? Настоящего, выползшего из самых низов Преисподней?.. Или все же это была галлюцинация моего больного разума?

Когда я открыл глаза, первым, что увидел было ночное небо. Звезды рассыпались по темному своду, заставляя меня растворяться в собственных мыслях. Полежав в таком положении еще пару минут, я перевел взгляд с потолка моей комнаты на сидящего подле врача. Он сидел рядом с моей кроватью и что-то строчил в своем толстом, потрепанным временем, блокноте.

- Как долго я так лежу? - был первый вопрос, сорвавшийся с моих уст. - Порядочно, - ответил Сэмюэль, наш семейный лечащий врач, не отрывая ручки от бумаги. Он сидел в странной позе: голова низко опущена, так, что не видно лица, спина сгорблена, как у семидесятилетнего старика... И взгляд. Отстраненный, пустой. Будто он спит с открытыми глазами. - Что на этот раз, Варрис?

Я пожал плечами, отрываясь от созерцания его внешнего вида.

- Переволновался, кажется. - А что послужило предпосылками? - Ну... - я дернулся, прижимая к шее холодную ладонь. - Мне привиделось... Точнее, я думаю, что привиделось. Кошмар. - Какого рода он был? - будничным тоном осведомился семейный врач. Я задумался. Действительно, а какого рода был этот ужасный сон? Демоны - это религиозная сфера. Но что можно сказать о предложении, прозвучавшим у меня в голове? Может, что-то наподобие "рабочей деятельности"... Но считаю ли я театр работой? Скорее нет, чем да. - Не могу это описать. Просто мне рассказали нечто, заставившее задуматься о том, ту ли роль я играю в пьесе. - То есть, ты считаешь, что во всем виноваты твои сомнения? - Сэмюэль, наконец, перевел взор своих серых, некогда сверкающих, а ныне потухших глаз. В свете настольной лампы я умудрился разглядеть в его очках с тонкими линзами отражение долговязого паренька с пустым взглядом. То есть, себя, и... Это было странно - ведь очки не зеркала, как они могут давать такое четкое отражение? Тем более при таком тусклом освещении. - Может быть. Не знаю. Я не уверен. На меня будто указали пальцем и заявили: ты должен пойти до конца. Или твоя жизнь бесполезна. - размышляя вслух, отозвался я. И едва последнее слово слетело с моих уст, произошло что-то страшное - атмосфера в комнате будто потяжелела, да так, что стало трудно дышать. - Ты все правильно понял, юноша. Хорошо, что ты такой сообразительный. - проговорил собеседник и я в ужасе заметил, как тембр его голоса резко сменился более низким звучанием. У Сэмюэля в несколько секунд почернели глазные яблоки, а черты лица утратили свою человеческую составляющую. - Ты... Ты же обещал придти позже! - опомнившись, едва ли не с отчаянием воскликнул я. Всего несколько мгновений мне понадобилось, чтобы определить, кто решил меня навестить вновь. - Кто ж знал, что ты решишь приблизить нашу встречу, - одарив меня многозначительным взглядом, пояснил доктор. А точнее - демон, захвативший власть над его телом. Я отпрянул прочь от собеседника и машинально кинул взор в сторону окна. За ним плескалась тьма. Выходит, я пролежал в одном положении те несколько часов, что давались мне Кразосом как отпускные. Но что теперь? Я вновь повернулся к небрежно изучающему свои записи демону. Казалось, он не замечает ничего вокруг, но это было ошибочным наблюдением. Едва я попытался дотянуться до лежавшего на тумбочке телефона (не знаю, чем он мне мог помочь в этой ситуации), как был остановлен властным окликом: - Даже не думай. Я дернулся, возвращаясь к сидячему положению на кровати и в страхе повернулся лицом к демону Преисподней. - Молодец. - дружелюбно улыбнулся Кразос. Да только от его улыбки внутренности сжало, будто кто-то чужой попытался вырвать их из моего тела. - Теперь к делу, - демон отложил в сторону блокнот и, скрестив руки на коленях, продолжил: - Помнится, мы остановились на чем-то важно... Ах да! Ты должен будешь сыграть в моем театре главную роль, юноша. В чем она заключается? О, все намного легче, чем ты думаешь... Здесь всего несколько условий: ты не можешь исполнять больше указанного и, разумеется, не сопротивляешься, добросовестно отыгрывая роль жертвы. Он замолк в ожидании моих вопросов. А мои вопросы тем временем засели где-то в глотке и не желали высовываться. Жертва? Я должен буду сыграть жертву? Они, что, убьют меня посередине спектакля? И я не могу сопротивляться? Демоны... Как это понимать?.. - Что значит "не больше указанного"? - Эмоции, Варрис. - неторопливо пояснил он. - Лишь две из них ты можешь испытывать при отыгрывании роли: страх и разочарование. Что ж, звучит обнадеживающе... Весьма и весьма. И все же мне нужно было больше информации. - Как понимать то, что я буду жертвой? Меня... - я нервно сглотнул, решившись задать самый главный, больше всего волнующий меня вопрос. - Убьют? - Брось, - великодушно ответил Кразос, разводя руками в стороны. Белый халат, надетый поверх джемпера Сэмюэля, едва видимо заколыхался при этом. - Никому не нужна твоя жалкая оболочка. Странно, но именно эти слова смогли меня успокоить. Я едва слышно выдохнул и, приноровившись, уже более смело продолжил: - Раз я буду играть... Мне нужен сценарий. Где его взять? - Нигде, дорогой мой. Ты придумываешь его сам. - Но что это значит? - в замешательстве спросил я. - Импровизация - удел великих. А ты же хочешь быть таким, не правда ли? - рассмеялся мне в лицо демон. Его зрачки сузились, превращаясь в тонкие линии, будто бы он наслаждался происходящим. - Тщеславный дурачок, меня ты не обманешь - все твои помыслы для меня как раскрытая книга. Я вздрогнул. Он может читать мои мысли? И это значит, что я не смогу ни скрыться, не сбежать... Выход только что был буквально отрезан последней фразой демона! Что мне делать? Я же отвратительный актер! Зачем я вообще ввязался во все это? Я же знал, что актерство - не совсем то, чем бы я хотел заниматься всю жизнь. Как я вообще оказался здесь?.. Но погодите. Разве моя вина была в произошедшем? Это все... Родители, это они во всем виноваты! Да, точно, определенно, именно они. Я почувствовал, как место страха начинает заполнять злоба. Они отдали меня в театральный, всегда расписывали мои решения за меня, определяли мою судьбу... Как я мог быть таким податливым?

Тем временем демон с удовлетворением наблюдал за происходящим раздором в душе Варриса. Бедный, бедный мальчик, глуп как новорожденный ягненок. Продолжай винить во всем других... Но ты всегда знал, что тебе нужно, просто твой потенциал раскрывали другие. Давай, продолжай злиться, заполняй свое нутро негативными эмоциями, они тебе пригодятся... В скором времени. А пока пора попрощаться. Но ненадолго, совсем на чуть-чуть. И когда я вернусь - заберу с собой твою душу.

- Наше время вышло. - беззлобно проговорил демон. Его слова подействовали на меня отрезвляюще - я вернулся в реальность, сосредоточившись на происходящем.Мне будто дали вдохнуть жизни - стало намного легче дышать, ушла тяжесть из груди и пропала невесть откуда взявшаяся агрессия. Я уже осознанным взглядом посмотрел прямо в черные глаза демона. В тот же момент в коридоре послышались шаги и вскоре дверь приоткрылась. Демон подмигнул, заставив поежиться всеми фибрами души, и в мгновение ока покинул тело доктора. Я наблюдал, как глаза врача закатились и тут же вернулись на место, а грудь на несколько секунд приподнялась, будто отделенная от тела, и опустилась обратно. На меня вновь смотрел Сэмюэль, старый знакомый. Его серые глаза по-прежнему взирали на мое лицо с неким безучастием, но, по крайней мере, теперь в них не плескалась тьма. Он даже и не заметил каких-либо изменений... Что ж, тем лучше.

А тем временем в комнату ворвались мои родители. Дверью громко хлопнули об косяк и я с некой апатии воззрился на вошедших. На мать было страшно смотреть - она выглядело настолько бледно, что казалось, все краски покинули ее лицо. Отец смотрелся не лучше, но, по крайней мере, держался. Выходит, оба они вновь переволновались за меня. И не зря.

- Сынок, как ты себя чувствуешь? - мягко начала мама, подобравшись прямо к моему лицу. Я лишь угрюмо кивнул ей в ответ, вспоминая свои недавние размышления. Однако, черт его побери, демон дал мне помучиться, учитывая, какую грозную расправу я успел придумать для родителей во время припадка.

- Все хорошо. Я в порядке.

Они переглянулись. Затем отец встал в позу и, откашлявшись, начал:

- Послушай, Варрис, мы знаем, это происходит из-за... Выступлений. И понимаем, что так дальше продолжаться не может.

- Это тяжело, - сглотнув, добавила мама. Было видно, как в ней борются сразу несколько эмоций: досада и беспокойство за мое будущее. - И для нас, в частности. Наверное, тебе пора прекратить заниматься театральным искусством.

Меня будто оглушили. Родители решили дать мне вольную? Именно в такой момент? Я почувствовал, как к горлу подбирается комок. Где вы раньше были, почему только сейчас? У меня нет выбора - я должен продолжить актерство, иначе не смогу играть в театре Преисподней. И тогда Кразос отрежет мне ноги, руки, не знаю, что еще - чем там забавляются ныне демоны. Мне нельзя отвлекаться от поставленной задачи.

- Все нормально, - я привстал на кровати, ощутив, как ноют затекшие конечности. В голове просветлело, а решимость превозмогла над чувством безнадежности. - Все люди проходят через определенные препятствия на пути к своей цели. А это - моя личная преграда.

- Тебе больше нет смысла рисковать здоровьем, сынок... - робко возразила мне мать.

- Как-то поздно спохватились вы, - вздохнул я и обратился к по прежнему сидящему с безучастным взглядом врачу. - Сэмюэль, вы свободны.

И глядя, как покидает мою комнату доктор, я в первый раз жизни задумался о том, как, наверное, тяжело приходится врачам.