Проклятая Родословная

Пролог

Когда-то давно, среди людей жили — и до сих пор живут — существа, внешне похожие на людей, но обладающие способностями, пугающими даже самых стойких: нечеловеческая сила, скорость, острый слух, парализующий крик и силы, о которых в древности слагали легенды и шептали у костров.

В те времена человечество жило в постоянном страхе. Каждый вечер оборачивался тревогой. Женщины прятали детей под полом, готовые отдать жизнь, лишь бы спасти их. Мужчины, вооружившись лишь решимостью и жалким оружием, уходили в леса, густые, тёмные, как сама бездна, — в те, что прозвали проклятыми. Из них почти никто не возвращался. Старухи расставляли обереги у порогов и до заката молили богов и добрых духов о пощаде. Кровь, крики и исчезновения стали частью быта.

Пока нечисть жила в роскоши — скрываясь под личинами знатных господ и праведников, строя свои дома на проклятой земле, — люди умирали в нищете, страхе и боли. И всё же нашлись те, кто взял на себя тяжесть отчаяния и надежды. Несколько храбрецов — больше безумцев, чем героев — подняли оружие. По дороге к мраку они собирали таких же отчаявшихся, таких же готовых умереть, лишь бы покончить с бесконечными страданиями. Через кровь, потери, предательства и долгие ночи в боях они открывали слабости тварей и — один за другим — одолевали врагов. Выжившие стали героями. Их прозвали охотниками. И с тех пор, каждую ночь, охотники выходили на защиту своего народа, чтобы те могли спать спокойно.

Прошли века. Войны утихли. Охотники сохранили свои знания, нечисть научилась скрываться. Новый мир родился из крови и соглашений. Сейчас они живут рядом, наслаждаются жизнью, учатся, работают, устраивают вечеринки — не лучше и не хуже. Всё это — пока действует договор, пока жертва принесена.

Жертва — союз. Брак между младшим сыном короля и дочерью охотника. Она не знает правды, которую веками скрывала её семья.

Это была любовь, которой не суждено было быть. Или наоборот - единственная, что могла изменить ход истории. Их действия решат то, что будет дальше.

Глава первая. Сон

Осенний дождь смывает день за днём, пока сны становятся тяжелее, а проснуться — всё труднее

Тёмное небо накрыло собой город, в котором жители крепко спали под тёплыми одеялами. За окном бушевала погода, тёмные тучи закрывали собой яркие звезды, сильный ветер гулял по городу, качая деревья, на которых ещё остались листья разных оттенков: красные, оранжевые и жёлтые. Осень не спеша вступала в свои владения и природа ей в этом помогала. Капли сильного дождя начали стучать в окна спящих домов в то время пока полумесяц пробивался сквозь тёмные тучи из которых шёл дождь. Маленький белый луч луны упал на двухэтажный дом, в котором царила тишина. На лестнице со второго этажа послышались тихие, медленные шаги маленьких ножек.

Маленькая девочка семи лет тихо спускалась со второго этажа, её маленькие ручки сжимали в руках мягкую игрушку зайчика, длинные взъерошенные и вьющиеся тёмные, почти черные волосы вечером были заплетены простую косу, но сейчас в два часа ночи густые пряди волос выбились из причёски лёгкими волнами падая на спину ребёнка. Карие глаза смотрели на единственный свет на первом этаже - дверь в кабинет её отца была приоткрыта и малышка тихими шагами направилась туда. Открыв дверь из тёмного дерева шире, малышка зажмурилась от яркого света люстры на потолке. Вниз вела винтовая лестница из дерева, босыми ножками она ступила на неё спускаясь новыми ложками вниз, где находился кабинет её отца.

Спустившись вниз, она увидела на столе, который был похож на операционный стол лежал человек, обзор детских глаз закрывала отцовская спина в медицинской одежде - длинная туника нежно-голубого цвета, длинные брюки такого же цвета, а на голове шапочка, прятавшая волосы. В воздухе девочка чувствовала сильный и приятный запах сладковато-терпкого оттенка. Свежим, слегка травянистый, цитрусовый ввёл девочку вперёд, где над столом висела включённая лампа, которая освещала её отцу обзор.

- Папочка?

Сонный голос вырвался из детских уст. Стоящий перед ней мужчина вздрогнул, не ожидая услышать голос дочери, отложив инструменты, мужчина быстро снял с рук медицинские перчатки и маску с лица. Обернувшись, он быстрым шагом подошёл к дочери садясь перед ней на корточки. Большие руки легли на хрупкие, детские плечи, зелёные глаза мужчины смотрели на дочь с удивлением.

- Лада, почему не спишь? - уставшим голосом спросил он, убирая упавшую прядь на сонном лице дочери.

- Я проснулась из-за дождя. Хотела попить воды на кухне, а спустившись увидела открытую дверь, - сонным и хриплым голосом ответила малышка, - папочка, у тебя пациент? - карие глаза посмотрели на лежачего пациента на столе.

- Да, малышка, - кивнув ответил он, - Кайден отнесёт тебя в комнату. Маленьким девочкам, как ты пора спать.

Малышка не успела произнести слова, как тёплые руки брата подняли её и она столкнулась с парой зелёных глаз, которые смотрели на неё с заботой. Перед ней стоял её старший брат и первенец её отца - Кайден, парень обладатель коротких русых волос, а в зелёных глазах, которые повидали многое, было спокойствие и умиротворение, в свои годы он был взрослее куда многих парней в его возрасте.

- Кай! - радостным голосом произнесла она, увидев брата.

- Привет, малышка, - не смотря на спокойное лицо, его голос был уставшим.

Кайден направился к лестнице прижимая к себе сестру. Лада смотрела на спину отца и видела, как тот одевал на руки перчатки, а её второй старший брат - Эйден стоял рядом подавая ему инструменты. Он стоял в той же медицинской одежде, что и отец.

Малышка не заметила, как они оказались в её комнате на втором этаже. Кайден положил её на кровать садясь рядом.

- Почему папа работает так поздно? - прижав к себе крепче игрушку спросила она.

- У него был срочный вызов, малышка. Тебе не стоит думать об этом. Отец скоро закончит и ляжет спать, - ответил русоволосый, - ложись спать, Лада.

- Почитай мне сказку, Кай.

- В два часа ночи? - подняв правую бровь спросил он.

- Угу. Эйден мне каждый вечер перед сном читает сказки.

- Таким темпом он тебя разбалует, - уголки его губ поднялись в мягкой улыбке, а девочка в ответ улыбнулась ему, - тогда двигайся, малышка.

Она подвинулась и Кайден лёг рядом с сестрой заключая её в свои крепкие объятия.

- Знаешь, - понизив голос он словно делился важной тайной, - высоко-высоко в небе, за самыми туманным облаками, где звезды кажутся крошечными искрами, жила одна звёздочка по имени Тири.

- А она была большая или маленькая? - прошептала девочка, устроившись у него под боком.

- Самая маленькая среди всех, - кивнул он, глядя в её тёплые, карие глаза, - она была такой крошечной, что даже Луна однажды спросила у неё: "Ты точно звезда?". Тири немного грустила из-за этого. Ведь все звезды в небе соревновались между собой, кто ярче светит, кто быстрее пронесётся по небу кометой. А Тири умела только одно - замечать тех, кто чувствует себя одиноким.

- Как это? - удивилась девочка.

- Ну, например, если ребёнок не мог уснуть и слышал, как капает дождь или если кто-то смотрел в окно с тихой грустью, Тири начинала светиться. Её свет не был сильным или ослепительным. Но именно так, чтобы стать видимой для тех, кому это нужно. Чтобы они знали: в небе кто-то их видит. Однажды Тири услышала, как где-то на нашей Земле плакала девочка. Она плакала не от боли, а потому что ей снился плохой сон.

- Это был очень плохой сон? - грустным голосом спросила малышка.

- Очень-очень плохой сон, - кивнул он, - не думая Тири, прыгнула с неба. Она скользнула между облаков, пролетела мимо Луны, которая ахнула: "Ты же упадёшь!". Но Тири не боялась.

- Она упала? - Лада прижалась к брату ближе.

- Не совсем. Она превратилась в дождик. В тёплый, ночной ласковый дождик, который постучал в окно и прошептал: "Ты не одна. Я рядом с тобой". И девочка уснула с улыбкой на лице, а Тири стала капелькой на её подоконнике, искоркой в её сне, звёздным шёпотом на ветру.

- А потом? - зевая прошептала она.

- А потом Луна нашла Тири, согрела ее своим светом и подняла обратно в небо. С тех пор каждый раз, когда ночью идёт дождь, а ты чувствуешь, будто кто-то нежно охраняет твой сон, знай - это Тири снова прилетела, чтобы сказать: "Я рядом с тобой. Ты не одна".

Кайден погладил сестру по волосам, поправил на ней одеяло и посмотрел в окно, где дождь все ещё стучал по окну. Малышка уже почти спала, но на ее губах появилась маленькая улыбка.

- Я видела её... Она стучала в моё окно... Правда, Кай...

- Я знаю, - уткнувшись в её макушку тихим голосом ответил он, - она всегда приходит к тем, кто чист сердцем, Лада.

***

Тёплый осенний воздух проник в кабинет, в котором сидели несколько человек. Женщина лет сорока трёх сидела за компьютером быстро печатая толстыми пальцами по клавишам клавиатуры. В туже секунду рядом, стоящий принтер громко заработал и в лоток вылез лист бумаги, напечатанный с обоих сторон.

В небольшом кабинете стояла почти гробовая тишина, в воздухе чувствовался запах крепкого кофе. За окном начинало темнеть, когда за чёрным глубоким стоящим перед Грузией девушкой раздавались голоса. Люди, подключившиеся по видеосвязи, увлечённо вели разговор, пока хозяйка ноутбука не спешно просыпалась.

- Я вместе с Ладой разговаривал на этот счёт, - мужской голос окончательно вернул девушку в реальность, когда рядом с ней включили чайник.

В кабинет вошёл мужчина лет тридцати двух с короткими светлыми волосами, голубые глаза устремились за второй монитор компьютера. Мужчина быстро набрал на клавиатуре пароль, распечатав листик он сидел за столом заваривая кофе.

Лада Арчер - темноволосая девушка двадцати двух лет, работает менеджером собственного производства сети магазина. Она лениво открыла сонные карие глаза, в которых, не смотря на дремоту была усталость. Короткие, взъерошенные тёмные волосы до плеч, походили на гнездо на голове нежели на причёску. Тёплая рубашка тёмного цвета и черные джинсы с короткими ботинками дополняли образ девушки.

- Мы решили, что на собрании им также необходимо принимать участие.

Лада увидела мужчину лет тридцати пяти - Николая Алексеевича, обладателя коротких черных волос и темных глаз. В его голосе она слышала усталость.

- Лада, что вы скажете?

Елена Александровна, женщина сорока одного года имеющая твёрдый, холодный характер. Длинные черные волосы собраны в аккуратный пучок, серые глаза смотрели на аватарку девушки на конференции Лады.

- Всю конференцию вы молчите.

- Тут все активно разговаривают, не успеваю уследить за всем, - охрипшим голосом ото сна ответила она, - я согласна с Николаем Алексеевичем. На совещании необходимо присутствие технологов поскольку они отвечают за продукцию в ассортименте, а мы как все знаем - у нас технологи отдельное государство. Также от себя я бы хотела добавить, что можно было бы присутствовать отделу кадров. На многих моих объектах проблемы с работниками.

- Согласна.

- И я согласна.

- Раз все со всем согласны то на следующем собрании завтра пригласим технологов и отдел кадров.

- Хорошо.

- Да, хорошо.

- Тогда до завтра, коллеги.

- До завтра, - прошептала Лада отключаясь с конференции.

- В последние дни ты плохо выглядишь, - произнесла женщина, посмотрев на неё, - плохо спишь?

- Есть такое, - ответила темноволосая заходя в рабочую почту и видя новые непрочитанные письма.

Заявки на следующую неделю, новый ассортимент, сдача отчётов. Отчёты.

"Из-за этих снов, которые мучают меня последние дни я совсем забыла про отчёт" пронеслось в голове девушки. Карие глаза посмотрели на правый нижний угол ноутбука, до конца рабочего дня ещё полчаса.

- Кто вообще ставит собрания в конце рабочего дня? - спросила женщина, посмотрев на Ладу.

- Николай Алексеевич любитель такого, - ответила девушка, - завтра я на удалёнке.

- Хоть отоспишься, дитё.

- Маш, я не ребёнок, - в уставшем голосе проскользнули нотки недовольства.

- Мой сын твоего возраста, а у него ещё ветер в голове. Кстати, ты снова задремала за столом.

- В последние дни снится всякое.

Взяв в руки телефон Лада увидела несколько сообщений от парня. Гидеон Валморт - её жених с которым её обручили в шестнадцать лет, парню было одиннадцать лет, когда его обручили с ней. Никого из их родителей не смущала разница в возрасте в пять лет, кроме Лады. Ей казалось, что даже Гидеона это не смущало. По началу она думала сбежать, как только ей исполниться восемнадцать лет. Но после её совершеннолетия, ей нашли работу благодаря связям братьев. Её взяли на должность менеджера собственного производства в которую её взяли по связям Кайдена.

Открыв непрочитанные сообщения девушка бегло прочитала их "я подъехал", "сегодня ночую у вас", "после завтра поедешь со мной на вечеринку?".

- Слушай, - Маша встала из-за стола выключая компьютер, - может сходишь к гадалке? У меня есть одна знакомая. Хорошая женщина, меня не раз выручала.

- Я не верю во всю эту чепуху, Маш.

Встав из-за своего стола Лада задвинула стул начиная не спеша собираться. Достав из шкафа рюкзак, она положила в него рабочий блок.

- Ой, да брось, Ладка. Если стесняешься сходить к ней, тогда сходить к врачу. Может, какое заболевание у тебя?

- Посмотрим. Если честно у меня нету времени даже сходить в больницу.

- Не удивительно. Ты вообще ходила в отпуска, когда пришла сюда?

- Что такое "отпуск"? - с уставшей улыбкой спросила она.

- Ужас! Тебе срочно нужен отпуск!

- В следующей жизни, Маш.

Закрыв рабочую почту и все вкладки рабочей программы, она выключила ноутбук начиная не спеша собираться домой.

К тому времени, когда девушка вышла из магазина вместе с Машей - её коллегой, которая работала там заведующей производством, в этом же магазине, на парковке Лада увидела парня.

Черные словно воронье крыло волосы доходя до плеч, волнистыми прядями спадали на его плечи, в алых глазах горел огонёк озорства, лицо парня было отчётливо красивым, почти вызывающее, но не отталкивающее, а на оборот - будто что-то притягивало к себе взгляд многих девушек, которые проходили мимо. На его щеках - лёгкие ямочки, как след от улыбки в детстве.

- Вау... Это твой парень?

Стоящая рядом Маша с заинтересованным взглядом посмотрела на парня, который стоял у байка. Гидеон выглядел старше своего возраста, а Лада наоборот младше. В автобусах и троллейбусах её многие принимали за школьницу. Это радовало девушку, ведь никто так и не мог бы подумать о их разнице в возрасте в пять лет.

- Да, - уткнувшись в черно-белый шарф Лада посмотрела на Гидеона, который стоял в чёрной кожаной куртке и разговаривал по телефону.

- Подумай на счёт моих слов, Лад, - Маша улыбнулась ей и направилась в сторону остановки.

Девушка кивнула, не спеша идя к парню. Осень наступила рано и сразу с холодами. На небе не спеша шли тучи, из которых ночью пойдёт дождь. Холодный ветер сильо бил в светлое лицо Лады, пока та подходила к брюнету.

- Нет. Сегодня останусь у Ладки, - она услышала весёлый голос парня, - да, завтра буду. Не переживай, Раф. Конечно мы победим.

Не смотря на серьёзный разговор, как казалось Арчер, алые глаза Гидеона горели весельем. Столкнувшись с уставшим взглядом невесты, парень протянул ей шлем.

- Да, до завтра, - произнёс Гидеон и бросил трубку, - как дела?

- Нормально, - уставшим голосом ответила девушка, - приду домой и сразу лягу спать.

- Даже не будешь ужинать?

Гидеон одел шлем на голову и сел первым на байк, Лада села следом обнимая его за талию.

- Да, - ответила она, - с кем разговаривал?

- С Рафом. Это мой староста. У нас скоро будут состязания факультетов, а сейчас идут тренировки. Вот он и волнуется, что меня нету.

- А тебе не надо тренироваться?

- Я в форме, Ладка.

Перед тем, как поехать он повернулся к ней. Хоть девушка и не видела его лица из-за тёмного стекла, она точно знала - он улыбается широкой и лучезарной улыбкой на которой есть ямочки.

Чёрный байк быстро выехал из парковки магазина направляясь дальше по дороге. Гидеон - любитель высокой скорости, сколько Лада его не ругала, парень ехал сломя голову на дороге. Он быстро реагировал, останавливался на красном цвете светофора. На улице заметно холодало и Лада утыкалась в его спину чувствуя пронизывающий до костей ветер.

Она видела, как листья окружили в золотисто-огненной вихре. Начало сентября было холодным и для школьников, студентов - началом нового учебного года.

***

Приехав домой к Арчеров, парень припарковался у их дома. К их приезду уже стемнело, начал идти дождь мелкими каплями, которые постепенно становились крупнее. В светлом двухэтажном доме не горел свет, что означало, отец, мать и старшие братья ещё не вернулись с работы. Отец Лады - Кристофер Арчер имел свою частную больницу в которой работала его жена и младший сын - Эйден, старший сын - Найден, работал преподавателем физике в университете.

Зайдя в дом Лада включила свет в холле и снимала куртку. Гидеон рядом с её куртку повесил свою кожанку и прошёл внутрь.

- Будешь ужинать?

Лада посмотрела на жениха, который как у себя дома направился в гостиную.

- Нет. Я по ужинал с друзьями.

- Хорошо. Я буду в комнате.

***

Приняв горячую ванну, темноволосая вернулась в свою комнату, в которую словно проникла сама ночь. Потолок скрывал под лёгким голого, откуда свисали сотни маленьких огоньков, будто звезды застыли в танце над мягкой кроватью с пушистым пледом и множеством подушек витал тёплый свет гирлянд и свечей.

На низком шёлковом пуфе у изножья кровати лежал ноутбук, а рядом лежали закрытые баночки с свечками. Тёплый свет отбрасывал дрожащие тени на стены. Слева стоял минтай комод с зеркалом в золотой раме, а рядом - тёмный шкаф с резными дверцами и изящными ручками.

Справа от кровати располагались две двери: одна вела в личную ванную, наполненную ароматом лаванды, другая - на балкон, где ветер шевелил лёгкие шторы.

В комнате пахло воском, лавандой и чем-то ещё неуловимо родным. Это было пространство, где девушка могла быть собой - мечтать, прятаться от мира и слушать, как звезды шепчутся под потолком. Сняв с головы мягкое полотенце, девушка легла на кровать смотря в окно, за которым шёл дождь, крупными каплями стучали в её окно.

"Во время дождя Кайден рассказывал сказку о звёздочке Тири" Лада вспомнила сон, который ей приснился на работе, пока она задремала во время совещания.

Усталость накрыла Арчер с головой, и та быстро уснула под тёплым одеялом и пледом. В теплом свете на её шее можно было увидеть кулон - тяжёлый, прохладный, словно дышащий собственной магией.

Глава вторая. Ночной кошмар

Ночь шепчет сны о будущем, кофе держит глаза открытыми, а сердце ищет путь между тем, что было и тем, что может быть

Сильная, жгучая боль разрывала лёгкие. Холодная, вязкая вода обволакивала тело Лады, словно тёмное одеяло — не с намерением согреть, а с жаждой утащить в бездонную пучину, туда, где нет ни света, ни спасения. Озеро было чёрным, как чернила, и только мертвенно-бледная луна отражалась на его поверхности — холодный глаз, равнодушно наблюдающий за её агонией.

Арчер судорожно барахталась, захлёбываясь, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь — за иллюзию, за надежду, за воздух. Но вода, будто живая, сжималась вокруг неё, мешая двигаться. Казалось, само озеро тянуло её вниз, вглубь, в темноту. Она рванулась вверх, но в груди взорвался пожар — кислорода не было. Инстинкт заставил раскрыть рот, и вместо воздуха в лёгкие хлынула ледяная вода. Из губ вырвались последние пузырьки воздуха, растаявшие в темноте, как несказанные слова.

Что-то удерживало её — тяжёлое, холодное, неумолимое. Она опустила взгляд и увидела, как тусклый лунный свет скользит по толстой металлической цепи, обвивающей её ногу. Паника вспыхнула новой волной, но тело уже слабело. Мысли путались. Одежда прилипла к коже, напитавшись водой, словно она стала её второй, ледяной кожей.

Сердце колотилось всё тише. Холод пробирал до костей. Веки стали тяжёлыми. Где-то наверху была — луна, воздух и спасение... но они ускользали. Всё ускользало.

Лада закрыла глаза. Мысли расползались, будто чернила в воде. Всё вокруг становилось вязким, тягучим, звуки и ощущения — словно сквозь вату. Сердце билось всё тише, где-то вдалеке, как будто уже не её. Она больше не чувствовала собственного тела — только холод, только тяжесть в груди и странную лёгкость в голове, как перед обмороком. Мрак подбирался ближе, вкрадчиво, уверенно. Сознание ускользало, распадаясь на клочья… и она позволила себе тонуть не только в воде, но и в темноте.

***

Глубокой осенней ночью, когда часы на прикроватной тумбе показывали два, Лада резко проснулась, тяжело дыша. Сон, вырвавший её из сна, оставил после себя липкий страх и ощущение ледяной воды на коже. Он был слишком реалистичным — пугающе живым. Её сердце бешено колотилось, заглушая даже завывание ветра за окном. Она сидела в кровати, кутаясь в тёплое одеяло, но холод всё равно будто проникал под кожу. Перед глазами всё ещё стояла картина: лунное озеро, тусклый блеск цепи, стальная хватка на щиколотке. Она задыхалась. Она тонула.

Медленно повернув голову, Лада посмотрела на спящего рядом жениха. Он лежал на животе, лицо утонуло в подушке. Светлая кожа отливала серебром в мягком свете ночника. Чёрные волосы выбились из низкого хвоста, а резинка лежала на самом краю кровати, едва не упав на пол. Алые глаза были спокойно закрыты — он дышал ровно, безмятежно, как будто мир вокруг не имел значения.

За окном бушевал осенний ветер, цепляясь за голые ветви деревьев. Те стонали, будто живые, скреблись по стеклу, и одна особенно длинная ветка с глухим стуком ударилась об раму. Лада вздрогнула.

Она медленно встала, стараясь не разбудить жениха, и тихими шагами прошла в ванную дверь, которой была в её комнате. Внутри царил полумрак, только мягкий свет от встроенных в потолок ламп освещал пространство. Комната была сделана в тёплых, пастельных тонах. На фоне стены, окутанной гладкими панелями, выделялась прямоугольная ванна, встроенная под широким окном. По обе стороны от окна ниспадали полупрозрачные занавески, легко колыхаясь от сквозняка. Подоконник был пуст — лишь отражение луны, застывшее в стекле, напоминало о сне. Рядом стояла низкая табуретка, на ней лежало белоснежное полотенце и мыло, как будто кто-то готовил их заранее. Умывальник — круглая чаша на ровной поверхности отражал лицо девушки, когда она встала перед зеркалом.

В отражении её встретил чужой взгляд. Короткие тёмные волосы были спутаны, словно воронье гнездо, прилипли к вискам. В глазах — усталость, глубокая и вязкая, как само озеро из сна. Ни бодрости, ни облегчения от сна — только тянущаяся, удушающая истома.

— Может, и правда взять отпуск? — пробормотала она, не отводя взгляда от собственного бледного лица. Под глазами тяжёлые тени, кожа казалась тусклой, как пепел.

Арчер провела рукой по волосам, задержалась на затылке, медленно вдохнула и выдохнула. Включив воду, она умылась — тёплая струя скользнула по коже, но не смыла чувство холода. Она промокнула лицо полотенцем и на мгновение задержалась — прислушалась к себе, к тишине, к мерному гулу водопровода.

Затем так же молча развернулась и направилась к выходу из ванной, оставляя за собой тонкий аромат влажного воздуха, мыла и осенней ночи.

— Это его невеста?.. — прошептал кто-то за спиной.

Резко обернувшись, Лада замерла, вглядываясь в своё отражение в зеркале. Карие глаза испуганно осмотрели комнату — пусто. Только капля воды с одиноким звуком падала с крана в раковину.

Ни шагов, ни скрипа пола — но в воздухе было ощущение чужого взгляда. Тонкая, еле уловимая дрожь пробежала по спине.

— Тебе уже не пойми, что мерещится, — прошептала Лада, выключая свет и осторожно прикрыв за собой дверь. Понимая, что не сможет уснуть, она взяла с пуфика ноутбук и также тихо вышла из спальни, стараясь не разбудить спящего Гидеона.

Жители дома крепко спали под завывающий ветер и тёплыми одеялами. На втором этаже, помимо её спальни, находились комнаты её старших братьев — Кайдена и Эйдена, комната родителей с отдельной ванной и балконом, кабинет матери и гостевая. Спускаясь вниз, Лада чувствовала, как холодный воздух первого этажа пробирается под пижаму.

На кухне было темно. Щёлкнув выключателем, она осветила просторное помещение — тёплый свет от ламп под потолком мягко лёг на пол и деревянную мебель. Большая кухня с тяжёлыми шкафами из тёмного дерева, гранитной столешницей и мозаичным фартуком над плитой казалась уютной, но сейчас в этом уюте сквозила какая-то насторожённость. Как будто каждый предмет, каждая тень наблюдали.

Длинный деревянный стол с высокими спинками стульев стоял у окна, а на нём — в вазе букет ещё свежих цветов. Под потолком висели грушевидные светильники, отбрасывающие тусклый свет на барные стулья у кухонного острова. За двойными дверями на террасу тянуло прохладой.

Лада положила ноутбук на стол и подошла к столешнице, где стоял электрический чайник.

— Мур.

Она вздрогнула. В тишине ночи голос кошки показался почти человеческим — как будто за её спиной кто-то шепнул.

Резко обернувшись, она увидела, как на столешницу, мягко ступая, запрыгнула кошка. Пушистая, длинношерстная, рыжая по имени Персик. Её яркие песочные глаза отражали тёплый свет кухни. Кошка потёрлась о её руку и замурлыкала.

— Привет, красотка, — хрипло сказала Лада, беря любимицу на руки, чувствуя, как тепло живого существа понемногу рассеивает напряжение.

Несмотря на присутствие кошки, у Лады оставалось стойкое ощущение тревоги, будто в воздухе висела чья-то тень. Оно не покидало её, навязчиво затаившись в самых тихих углах комнаты. Она вновь провела взглядом по кухне. Всё выглядело привычно: стол, стулья, чайник, тусклый свет от ламп, но… казалось, будто чья-то невидимая фигура только что прошла мимо — не оставив следов, но оставив ощущение.

Подойдя к окну, она встала рядом, крепче прижимая к себе Персика и смотря на полную луну. Свет луны был ярким и ледяным, вырезая острые блики на стекле. На улице бушевал ветер — высокие деревья на обочинах улицы раскачивались с пугающей силой, их ветви стонали, цепляясь друг за друга, будто шептались о чём-то древнем и злом. Листья срывались с ветвей, кружились в воздухе и оседали на промёрзшую землю.

Окно кухни выходило на улицу, где стояли одно- и двухэтажные дома — разного цвета, с металлическими или деревянными заборами, будто нарисованные в детской книжке. Только сейчас они казались декорациями, за которыми пряталось что-то чуждое.

Из-за стекла доносился глухой, злобный лай — кто-то из соседских собак завёлся посреди ночи. Лада нахмурилась, вглядываясь в ночную темноту. На крыше одного из дома напротив, где жила семья соседей Арчеров, появилась чья-то тень.

— Что за… — прошептала Лада.

Фигура, стоявшая на черепичной крыше, резко выделялась на фоне луны. Существо было высоким, неестественно вытянутым, с искривлёнными конечностями, как у марионетки с перетянутыми нитями. Его кожа если это можно было назвать кожей — была серо-синюшной, словно покрыта инеем, натянутой плёнкой обтягивающей кости. Каждое движение казалось обрывочным, судорожным. Голова у существа была лысой, с редкими клочьями волос, торчащих в разные стороны. Черты лица терялись в тени, но издалека казалось, будто у него вовсе не было глаз — только пустые, чернеющие впадины.

— Ш-ш-ш-ш...

Персик вдруг зашипела и выгнулась дугой. Её шерсть встала дыбом, уши прижались к голове. Кошка ощетинилась, как будто внутри неё взыграли инстинкты, смешанные со страхом.

Лада замерла, её дыхание сбилось, и сердце сжалось от ужаса. Она смотрела, не веря своим глазам, как длинные, когтистые пальцы существа мягко, без усилий, отодвинули окно на втором этаже соседнего дома. Окно распахнулось без скрипа. Существо скользнуло внутрь — мгновенно, бесшумно, как тень, пронзившая стекло.

— М-мамочки… — прошептала Лада.

Она услышала крик. Словно из самых страшных кошмаров, в ночи раздался отчаянный, рваный женский вопль, пронзивший улицу. Свет вспыхнул в окне первого этажа — тусклый, словно неуверенный. Лада отступала назад, прижимая к груди бьющуюся в тревоге кошку. Персик больше не шипела, а рычала, низко и злобно, будто видела нечто, чего не должен был видеть человек.

Резко обернувшись, девушка вскрикнула, увидев перед собой Кайдена.

— Лада? — мужчина удивился, увидев сестру, затем его брови нахмурились, заметив ужас в её взгляде. — Что случилось?

— В-в т-тот д-дом… — она дрожащей рукой указала на теперь тёмный дом, где только что был свет. — К-кто т-то п-прон-ник… я-я услышала крик…

Кайден молча подошёл к окну и положил руки на подоконник. Его фигура казалась в это мгновение скалой спокойствия. Но его зелёные, внимательные глаза тоже искали то, что увидела девушка. Пёс за забором всё ещё истерично лаял. И вот Арчер увидел — тёмные следы на стене дома, едва различимые в свете луны. Что-то будто тащилось вверх — когтями, руками…

— Тебе послышалось, — произнёс он спокойно, но слишком быстро.

— Н-но… Кайден… я видела какое-то существо! Костлявое и страшное, одни кости да кожа, но большое… с длинными когтями.

Она не заметила, как брат сжал кулаки. Костяшки побелели, затем пальцы вновь разжались. Он медленно повернулся к ней и подошёл ближе, обнимая крепко и надёжно.

— Ты очень устала, — сказал он тихо, почти шёпотом, мягким голосом, от которого становилось тепло. — Вот и увидела что-то, что не можешь объяснить. А тем более — не существует. Мы все знаем, что ты очень много работаешь. От недосыпа, усталости... почудилось непонятно что.

На секунду Ладе показалось, что, обнимая её, Кайден смотрит поверх её головы — туда, где за тонкой занавеской снова зашевелились ветви дерева. И в его глазах на мгновение сверкнула затаённая злоба. Но всё исчезло так быстро, что она не была уверена, не сыграло ли это с ней воображение.

Голос брата звучал спокойно, уравновешенно, словно ничего и не происходило. Тепло его рук наполняло ощущением защищённости. Лада крепко прижималась к нему, сжимая пальцами ткань его футболки, вдыхая знакомый запах свежего кофе и его одеколона, смешанный с лёгкой ноткой мужского шампуня. Медленно её дыхание выровнялось, страх начал понемногу отступать, растворяясь в уюте кухни.

Персик с недовольством выпрыгнула из её рук и лениво перебралась на стол, шурша лапами по деревянной поверхности. Она улеглась посреди стола, свернувшись клубочком, и уставилась на второго хозяина песочными глазами.

Кайден, не теряя времени, подошёл к стойке, взял одну из кружек и начал заваривать себе и сестре кофе. От кипятка пошёл пар, и кухня наполнилась уютным, терпким ароматом, немного сглаживающим неприятный осадок от увиденного ранее.

— Рассказывай. Чего не спишь? — спросил он, бросив взгляд на сестру.

— Кошмар приснился, — ответила Лада, проводя ладонью по мягкой спине кошки и параллельно подключаясь к рабочей учётной записи. Её пальцы машинально скользили по клавишам. — В последние дни мне часто сняться сны. От воспоминаний с детства до всякого бреда и кошмара.

— Тебе надо больше отдыхать, — заметил Кайден, доставая молоко из холодильника. — Возьми отпуск.

— Сейчас не могу. Некому заменять.

— Тебя вечно некому заменить. На моей с Николь свадьбе хоть будешь?

— Конечно! Что ещё за вопросы?! — Лада бросила на брата недовольный взгляд, когда тот сел рядом с ней за стол. Его руки слегка коснулись стола, он выглядел расслабленным, будто разговоры среди ночи были для него привычным делом.

— А на своей? — с лёгкой усмешкой спросил он.

— Будто у меня есть выбор, — буркнула она, морщась. — А… что-нибудь известно о ней? — спросила Лада уже тише, понижая голос, словно кто-то мог подслушать.

— Отец Гидеона хочет, чтоб она состоялась в его день рождения.

— Седьмого марта…

— Да, но отец против. Хочет перенести дату свадьбы.

— Какая разница, когда она будет, если ей и так суждено быть?

— Отцу только так не говори, — с усмешкой произнёс светловолосый, облокотившись на спинку стула. — Я слышал, что на вашей свадьбе будет много гостей. Семья Гидеона большая, будут их близкие друзья, наша семья и близкие.

— Ужас. Из его семьи я видела только старшего брата пару раз.

— Он, как и ты, много работает. Думаю, вы бы поладили.

— Сидели бы и сплетничали о коллегах за чаем, перемывали бы кости?

— Это точно, — с широкой улыбкой ответил Арчер, поднимая кружку к губам.

Лада фыркнула, слегка улыбнувшись, и открыла рабочую почту. На экране тут же отобразилась сотня непрочитанных писем, которые, казалось, росли с каждой минутой.

— А ты чего не спишь? — спросила она, переводя взгляд на брата.

— Мне же тоже на работу сегодня и нужно начать собирать вещи. Вчера закончили ремонт в доме и вечером будем переезжать с Николь. А через две недели свадьба.

— Решили, где будете отмечать медовый месяц?

— Отец с матерью подарили тур по Европе и Африке до Нового года. Так что после свадьбы нас не увидите.

— Вау… — девушка удивлённо приподняла брови. — Привези обязательно сувенир с каждой страны!

— Ахахахах, хорошо, — он улыбнулся ещё шире, допивая кофе. — Хочешь секрет?

— Разве он будет секретом? — с прищуром посмотрела она на Кайдена, приподняв правую бровь.

— Тебе доверить можно.

— Ладно, что это за тайна? — с интересом спросила Лада, откидываясь на спинку стула. Свет лампы мягко освещал её лицо, придавая домашней сцене особенное тепло.

Мужчина обернулся, мельком оглядев кухню. Убедившись, что вокруг никого нет, он подвинулся ближе к сестре и тихо прошептал:

— Николь беременна.

На мгновение Лада застыла, не сразу осмыслив услышанное. Её взгляд замер на брате, на лице которого расплылась широкая, искренняя улыбка. Зелёные глаза Кайдена сияли неподдельным счастьем, в них отражался свет надежды и радости. Его голос, полный гордости, отозвался в её сердце тёплой волной. Лада почувствовала, как в груди поднимается что-то светлое — облегчение, гордость, нежность. Она знала, как сильно он хотел этого — настоящей семьи. Он был старше неё на восемь лет, а Эйдена на год, при этом всегда старался быть опорой, но именно личного счастья ему долгое время не хватало.

Лада знала, как непросто было Николь — их отношения длились больше десяти лет. Кайден часто пропадал: то на работе, проверяя студенческие работы допоздна, то на охоте с отцом и другими мужчинами семьи. Всё, что Лада знала об этих поездках, ограничивалось редкими рассказами и смутными упоминаниями. Женскую часть семьи туда не брали. Её туда не звали. Иногда Ладе казалось, что существует особый, закрытый от неё пласт семейной жизни, в который её попросту не допускали.

Но сейчас всё это казалось неважным. Всё затмило счастье брата, которое теперь отражалось и в ней. Она вскочила, подошла к нему и обняла крепко, всем телом передавая ту нежность и радость, которые не выразить словами.

— Поздравляю, — прошептала она, улыбаясь, её голос дрожал от счастья, глаза искрились радостью. — Я так рада за тебя…

— Ты будешь самой лучшей тётей, — с нежностью ответил Кайден, прижимая сестру к себе.

Они стояли так несколько секунд — просто обнявшись, в тишине, которую нарушал лишь лёгкий гул кофе машины и довольное урчание Персик, вновь устроившейся на столе.

— Ахах, только Эйдену не говори, — рассмеялась Лада, отстранившись, — а то секрета не будет и все узнают об этой новости через час, а то и меньше.

— Это точно. Он не умеет держать такие секреты от всех, — усмехнулся Кайден, отпуская сестру, — Будешь работать?

Лада кивнула и с лёгким вздохом снова опустилась на стул. Она потянулась к кружке с остывающим кофе, подвинув её ближе.

— Да, — ответила она, потирая лоб. — Отчёты надо поделать, заявки сделать, письма прочитать. Ещё сегодня совещания, целых два…

— Но ты же на удалёнке?

— Да. Сегодня не хочу ехать в офис. А тем более в магазин. Просто сил уже нет.

— Понятно, — с сочувствием кивнул Кайден. Он взял кружку, сделал неторопливый глоток, взгляд его скользнул по комнате. Всё здесь было привычным: светлые стены, мягкий утренний свет, запах кофе и тёплая тишина — почти семейный уют, редкий в их жизни.

Он медленно встал из-за стола, слегка потянувшись.

— Тогда пойду собирать вещи, — проговорил он. — Не забывай про отдых, Лада.

— Так точно, капитан, — с полуулыбкой ответила она, бросив на него лукавый взгляд.

Кайден усмехнулся и, проходя мимо, легко потрепал сестру по волосам. Его ладонь была тёплой, жест добрым, почти отеческим.

— Увидимся за ужином, — добавил он и ушёл в свою комнату, оставив Ладу одну с мыслями, кошкой и сотней писем в почте, к которым она пока не спешила возвращаться.

***

Утро наступило быстро — с первыми лучами солнца, пробивавшимися сквозь редкие облака и не спеша окрашивавшими небо в бледно-розовые и жёлтые тона. За окном было начало сентября, ранняя осень, ещё не по-настоящему холодная, но уже ощутимо свежая. Хрупкие золотисто-жёлтые листья лениво кружились в воздухе, осыпаясь с деревьев. Ветер, ещё не резкий, но уже холодный, шевелил листву и щекотал щёки прохожих, заставляя их плотнее закутываться в куртки.

Холодный воздух проникал и в дом сквозь неплотно закрытые окна и щели, наполняя кухню лёгкой прохладой, которую не могли разогнать даже ароматы остывшего кофе и тёплого чая.

Из коридора послышались приближающиеся голоса. Голос Эйдена и его привычная, чуть ленивая походка сопровождались бодрым тембром Гидеона — он говорил легко, с привычной самоуверенной живостью.

— В конце следующей недели у нас состязания факультетов, — весёлый голос брюнета отозвался у кухни.

— Здорово. Что будете делать? Драться? — голос Эйдена был глуховатым, сдержанным, холодным. Веселья в нём не было и в помине, лишь едва прикрытое раздражение. Он не глядел на спутника, шагал чуть быстрее, словно хотел закончить разговор.

Он не то чтобы не ладил с Гидеоном — он не доверял ему. У Эйдена было внутреннее отторжение к некоторым парням похожих на него, сформированное не только воспитанием, но и собственным опытом и убеждениями. Особенно раздражал Гидеон — с его обаянием, скрытностью и постоянной полуулыбкой с ямочками.

Но стоило ему войти на кухню, как всё изменилось. Его лицо смягчилось, взгляд оживился. Всё потому, что за столом, согнувшись над ноутбуком, сидела Лада. Или, вернее, лежала, привалившись к столешнице щекой, окружённая кружками, ноутбуком и ворохом бумаг. Выглядела она как капитан корабля, переживший бурю — уставшая, растрёпанная, но продолжающая держать курс.

— Ёбушки воробушки! — испуганно воскликнул Эйден, его глаза расширились, он шагнул вперёд. — Лада?! Ты со скольки не спишь?!

Девушка не сразу отреагировала. Пальцы медленно коснулись телефона, глаза с трудом сфокусировались на экране, прищурившись ответила.

— С… двух часов ночи, кажется, — ответила она хрипловатым, уставшим голосом, будто сама только сейчас осознала, как давно бодрствует.

Гидеон, улыбнувшись, сел рядом, при этом взгляд его стал внимательным, чуть тревожным. Он смотрел на свою невесту — не как на женщину, которую хочет поразить, а как на ту, за кого отвечает.

— Совсем не спится по ночам?

Лада молча кивнула, поднося к губам кружку с остывшим, уже горьким чаем. Лицо у неё было бледным, под глазами залегли тени, волосы растрепались.

— Порой у меня возникает мысль, что она не доживёт до вашей свадьбы, — проворчал Эйден, не глядя на Гидеона. Его тон был резким, почти злым. — Сейчас девять утра, а она уже десять кружек выпила!

— Что ты панику разводишь? — фыркнула Лада, не поднимая глаз. — Ничего не будет.

— Да-да. Подумаешь — учащённое сердцебиение, судороги, тревожность и галлюцинации, — тоном всезнающего мрачно продолжил он, взявшись за кружки. — Прекрасный набор для будущей жены.

— Ты, когда успел получить медицинское образование?

— Я о тебе волнуюсь! — резко отозвался он, и уже в раковине громко звенели чашки. Эйден включил воду, поставил чайник греться, всё делая быстро, раздражённо, но с заботой.

Гидеон слегка пожал плечами и, переводя тему, сказал ровным голосом:

— Сегодня у нас в академии вечеринка. Пойдёшь со мной?

— Что мне делать на вечеринке несовершеннолетних? — пробормотала Лада, укрыв ладонью глаза от света экрана.

— Отдыхать, — буркнул Эйден, не оборачиваясь, — всю жизнь просидела за книгами. Хоть раз развлекись.

— Я и Вику пригласил, — добавил Гидеон с тёплой, почти заговорщицкой улыбкой, — она согласилась.

Лада устало усмехнулась, прислонившись лбом к тыльной стороне руки. На улице начинался новый день, медленно пробуждался город, но внутри неё — всё ещё царила ночь.

Глава третья. Вечеринка

Вечеринка – это всегда приглашение не только к танцам, но и к беде. Только не все это понимают вовремя

Ближе к обеду, когда у Лады был обеденный перерыв, девушка встретилась с подругой в кафе. Осенний день тянулся лениво — было прохладно, но до зимнего холода было ещё далеко. В воздухе витал аромат увядающих листьев, слабый запах прелой травы и свежезаваренного кофе, доносившийся с кухни. За большим окном, у которого она сидела, медленно сгустились облака, окрашивая город в серо-сине-золотистые оттенки. Ветер трепал листву, поднимая её в короткие вихри, и казалось, будто сама природа не спешила прощаться с последним летним теплом.

Это кафе было любимым местом Лады — уютный уголок с мягкими диванами, горящей лампой в старом абажуре и запахом корицы в воздухе. Здесь она всегда встречалась со своей подругой — Викторией Лебедевой.

Кафе «Пряности и Радости» словно существовало вне времени: тёплый свет, приглушённые разговоры за соседними столиками, приятная музыка где-то на фоне. Рядом с заведением располагался небольшой парк, в котором девушки любили неторопливо прогуливаться, особенно в это время года, когда высокие деревья окрашивались в оранжево-багряные и янтарные цвета. Сухие листья тихо шуршали под ногами, а аллеи манили своей тишиной.

Вика работала администратором в салоне красоты, а её отец был полицейским. Она часто рассказывала Ладе о жутких происшествиях, которые слышала от него — истории, от которых пробегали мурашки, но именно они разбавляли повседневную рутину Лады неожиданной порцией остроты.

Держа в руках белую кружку с ароматным чёрным чаем с чабрецом, Лада молча смотрела на улицу. Капли дождя начали тихо постукивать по стеклу — осенний ливень всё же решил заглянуть в город. Девушка вздохнула, и на губах появилась лёгкая тень улыбки. Сегодня впервые за последние несколько лет она накрасилась, и в зеркале на неё больше не смотрел усталый зомби. Тёплая клетчатая рубашка, заправленная в тёмные джинсы, подчёркивала её фигуру, короткие тёмные волосы были аккуратно уложены мягкими волнами, а на ногах красовались чёрные лоферы на высокой подошве — строгие, но удобные.

— Привет!

Высокий и звонкий голос подруги вывел Арчер из раздумий. Обернувшись, Лада сразу же улыбнулась, увидев Вику. Та, как всегда, сияла. Её светлые волосы — длинные, пушистые, непослушные — чуть растрепались от осеннего ветра, но не теряли своей живости. Яркие голубые глаза, словно кусочки ясного неба среди серых туч, сверкали весельем. Ещё в школе Ладу и Вику шуточно называли «инь и янь»: тёмная и светлая, молчаливая и говорливая, холодная и тёплая. Стоило Лебедевой появиться, как пространство вокруг наполнялось светом и уютом. Её энергия, искрящаяся даже в пасмурный день, словно заражала всех вокруг.

Она легко сходилась с людьми, в отличие от Лады, которой всегда нужно было время. Возможно, виной тому была опека братьев, Эйдена и Кайдена. Они с детства были рядом — приходили и уходили вместе из школы, защищали от обидчиков, ездили с ней в магазин и даже помогали с домашними делами. С тех пор многое изменилось, но кое-что осталось прежним: теперь уже взрослые, они всё так же время от времени подвозили её, встречали с работы, а по пятницам и выходным собирались вместе дома, как будто ничего не изменилось с тех пор, как им было по шестнадцать.

— Наконец-то мы смогли встретиться, — стараясь не показывать усталость, произнесла Лада. Накрашенные губы алой помадой растянулись в радостной улыбке при виде беззаботной подруги.

— Ой, и не говори! Мне столько тебе нужно рассказать!

Произнесла Лебедева положив рядом с собой небольшую и светлую сумку, она села напротив подруги и снимая с себя куртку.

— Мне не хватало твоих сплетен. Будешь заказывать что-то?

Лада протянула подруге меню — тонкую ламинированную папку с уютным дизайном, украшенным рисунками листьев и пряностей. За окном кафе, будто подыгрывая названию, лениво падали жёлто-красные листья, покачиваясь в воздухе. Внутри было тепло: пахло свежей выпечкой, карамелью и чувствовался запах тёплой древесины и уюта. Осенний свет, пробиваясь сквозь облака, золотил столешницы и отражался в чашках.

— Возьму чай и круассан, а ты?

— Красный чай и яблочный пирог.

— Вау. Неужели я дожила до того момента, когда ты пьёшь чай? Где-то мамонт умер? — с улыбкой на лице спросила блондинка.

— Эйден не рад тем, что я много пью кофе, — ответила Лада, — поэтому понемногу буду переходить на чай.

Лада наклонилась вперёд, проводя пальцем по деревянной столешнице, вспоминая, как брат вечно упрекает её за количество выпитого кофе. Над их столиком висела лампа с абажуром цвета выцветшей охры, под ней уютно мерцал мягкий свет.

— Эйден всегда беспокоится о тебе, — произнесла Вика. — Ты же сегодня работаешь?

— Да, но отпросилась на вторую половину дня. Так что у нас с тобой в распоряжении весь оставшийся день до вечеринки.

Лада широко улыбнулась, глядя на подругу. В её глазах отразилось предвкушение свободы — редкий, но приятный момент в буднях, которые она довольно редко могла себе позволить. Вика, не сдержав восторга, встала и, подойдя к подруге, крепко обняла её. Запах её парфюма — лёгкий, цветочный в мгновение заполнил всё пространство вокруг.

— Наконец-то мы оторвёмся! — в её голосе Арчер слышала искреннюю радость.

— Мы давно не гуляли, — согласилась с ней Лада, обнимая в ответ подругу. Их ладони крепко сжались, будто подтверждая: несмотря на всё, связь между ними осталась прежней.

Сделав заказ, девушки продолжили разговор. Кафе наполнялось размеренными голосами, звоном ложечек о фарфор и тихой джазовой мелодией, льющейся откуда-то сверху из колонок в углу кафе. Они разговаривали на разные темы: вспоминали университет, где вместе учились на заочном обучении, говорили о каникулах, когда семья Лады брала с собой Вику в лагеря и путешествия. Те годы казались почти сказочными: песчаные пляжи в чужих странах, походы с ночёвками в палатках у рек, костры, у которых они пели песни и жарили зефир, страшные рассказы Эйдена за костром.

Смех и ностальгия наполнили разговор. Всё было как раньше, будто время не прошло, а просто свернуло за угол на пару лет.

Когда им принесли заказ, лёгкий звон посуды вернул девушек в настоящее. К их столику подошёл парень лет шестнадцати в чёрной рубашке с логотипом кафе и чёрном фартуке. В руках он нёс поднос, на котором стояли две белые чашки и тарелки: на одной круассан с шоколадом, на другой — аккуратный кусочек яблочного пирога с пудрой и каплей взбитых сливок сбоку.

— Спасибо, — Вика улыбнулась парню, беря свою чашку и тарелку. — А ведь ещё несколько лет назад мы также работали, помнишь? — блондинка широко улыбнулась, вспоминая.

— На первом курсе мы с тобой подрабатывали в кафе, — подтвердила Лада, поправляя складку на джинсах и устраиваясь поудобнее. Запах чая, сладкий и терпкий, приятно согревал грудную клетку.

— А на третьем, незадолго до сдачи и защиты диплома, подрабатывали в кинотеатре, — Арчер улыбнулась, погружаясь в воспоминания. Она вспомнила, как они вместе продавали попкорн и убегали на последние минуты сеансов, чтобы хоть немного посмотреть фильмы.

— Ахахах, помнишь в ночь защиты, когда мы работали, показывали триллер, и после его просмотра мы не могли уснуть всю ночь?

— И не говори. Ужасы — это не мой жанр, — Лада рассмеялась, беря в руки кружку с горячим чаем. Он приятно обжигал пальцы сквозь керамику. — Там, кажется, был фильм с зомби.

— О-о-о, да! Мы тогда сидели у входа, и ты визжала с другими посетителями!

— Я не так громко кричала!

Смех Лебедевой прозвучал звонко, как колокольчик, и тут же растворился среди лёгкого гула голосов и звона посуды вокруг. За окном кафе хмурое небо стянулось сизыми облаками, и лёгкий ветер теребил ветви деревьев в парке. Опавшие листья медленно кружились над землёй, собираясь в кучки и на скамейках.

— Ахахах, ой, я же не рассказала тебе кое-что! — поставив на стол свою чашку, Лебедева осмотрелась, будто проверяя, не подслушивает ли кто, и прижалась ближе к столу, наклоняясь к Ладе.

— Я вся в твоём внимании, — Лада с интересом посмотрела на неё. Она взяла нож, слегка дрогнув, и медленно подвинула к себе тарелку с пирогом, разрезая его.

Но стоило Вике заговорить, лёгкость исчезла. Её голос стал ниже, напряжённым, словно она боялась, что даже слова могут разбудить нечто страшное:

— Рано утром папе позвонили с работы, — начала она заговорщицким тоно, — Ему позвонил дежурный и сообщил об убийстве напротив твоего дома. Звонок был анонимный, и никто не знает, кто его сделал. Судмедэксперт сказал, что смерть наступила около двух часов ночи. По словам папы, весь дом в крови, а первыми жертвами, предполагают, стали маленькие дети на втором этаже. Папа был на взводе, он тут же поехал на место преступления, но когда он приехал, его встретили люди из какого-то министерства с приказом закрыть дело! Ты только представь! Убийца на свободе, а правительство закрывает дело, даже не начиная расследования!

Лада, ещё мгновение назад спокойно слушавшая подругу, внезапно почувствовала, как пирог застрял в горле. Она замерла, словно кто-то плеснул на неё холодной водой. По позвоночнику пробежал озноб. Её взгляд застыл на Вике, но она уже не слышала каждое слово отчётливо — только обрывки, как эхо. В памяти всплыл момент: высокая тёмная фигура, на крыше соседнего дома с длинными когтями и тощая, как скелет, вспышка страха, и спокойный голос брата, уверявший, что ей просто показалось. Тогда Лада поверила. А теперь…

В груди стало тесно. Вина, пронзившая сердце, расползалась, как чернила по бумаге. Её пальцы сжали край тарелки, а дыхание сбилось. Мир в кафе продолжал жить своей жизнью, а она сидела, будто отгороженная от всего стеклянной стеной.

— Даже не верится, — прошептала Вика, — среди нас, наших родных и друзей ходит убийца, а правительство сидит сложа руки!

— Да… это ужасно… не представляю, какого их родственникам, — тихим, почти сломленным голосом проговорила Арчер.

Голос Лады дрогнул, и взгляд её метнулся к окну. За стеклом листья кружились в вихре ветра, и в этом танце она вдруг увидела что-то зловещее, как будто сама осень оплакивала мёртвых.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — взволнованно спросила Лебедева, наклоняясь к подруге. — Мне кажется, ты побледнела.

— Всё это ужасно… Бедная семья… — поджав губы, ответила Лада. Внутри неё всё стыло. — Я знала их. Они переехали в тот дом лет шесть назад. Они долго его строили. В той спальне на втором этаже жили двойняшки, они только пошли в первый класс, а старшая дочь поступила в колледж на платное образование.

Слова давались ей с трудом, словно она выдавливала их из себя. В голове стучала мысль: я слышала... я слышала крик…

— Бедные дети… — прошептала Вика.

Она отвела взгляд, будто извиняясь за резкость рассказа, и задумчиво поднесла чашку ко рту. Девушка явно попыталась сменить тему, заметив, как тяжело это всё даётся подруге.

— Вечеринка Гидеона во сколько?

— В семь часов, — не сразу ответила Арчер, — он со своим другом заедет за нами.

— А где она будет?

— За городом. Он снял коттедж, — Лада вновь посмотрела в окно, где капли только что начавшегося дождя потекли по стеклу.

Слова подруги, ранее весёлые, теперь звучали приглушённо. Лада едва их воспринимала. Она кивала, поддакивала, но мысли её были далеко отсюда — там, в темноте ночи, на кухне собственного дома, когда она стояла у окна наблюдая за странной фигурой. Где-то в подсознании нарастал страх: а если это не последнее убийство?

Вика говорила о работе, о ссорах с бывшими одногруппниками, о чьих-то разрывах и новых отношениях. Но Лада слышала всё это, будто сквозь воду.

"Я ведь слышала крик… Как я могла поверить брату?" — думала Арчер, сжимая тёплую чашку чая, словно пытаясь в ней найти опору в реальности.

***

Вечером, когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, небо окутал густой бархат тьмы. На нём неторопливо появилась полная луна — серебряная и яркая, будто вышитая в центре небосвода невидимой рукой. Холодный осенний ветер шуршал в кронах деревьев, заставляя сухие листья кружиться в редких вихрях и шептать что-то своё. В воздухе ощущалась свежесть и слабый запах дыма — где-то недалеко кто-то жёг камин или осенние листья.

На крыльце дома Арчеров, обрамлённого увядшими цветами в ящиках под окнами, две девушки ожидали Гидеона с другом. Вика стояла, чуть подавшись вперёд, вглядываясь в темнеющую улицу. Свет от уличного фонаря мягко ложился на её лицо, подсвечивая глаза, в которых отражались отблески осеннего вечера. Ветер играл с её светлыми прядями, ласково касаясь щёк.

На ней был уютный голубой кардиган с крупной вязкой — его мягкая ткань казалась тёплой даже на расстоянии. Жемчужные пуговицы чуть поблёскивали, перекатывая блики. Узкая юбка с изящным узором синих полевых цветов легко колыхалась на ветру, а высокие голубые кеды на платформе добавляли её образу непринуждённости и юной лёгкости. В волосах поблёскивала прозрачная заколка, удерживающая непослушные локоны, а на плече висела светлая льняная сумка с вышивкой василька. В правой руке она держала белый термостакан, из которого тянулся тёплый, пряный аромат — запах корицы, груш и чая. Он был напоминанием о том, что вечер только начинается. Вика то и дело смотрела на запястье, где поблёскивали её часы.

Лада сидела на ступеньках крыльца, втянув плечи от холодного ветра. Несмотря на промозглость вечера, она выглядела по-осеннему уютно: объёмный вязаный свитер цвета топлёного молока мягко облегал фигуру, придавая образу теплоту. Светлые джинсы свободного кроя немного подминались у щиколоток, почти полностью скрывая бежевые замшевые угги. На спине — её привычный серо-бежевый рюкзак. Волнистые тёмные волосы были аккуратно уложены, несколько прядей сзади заколоты простым маленьким крабиком. В ушах скромно поблёскивали серёжки-гвоздики, завершая её образ.

Ветер пробирался под одежду, заставляя вздрогнуть. Лада достала из кармана телефон, разблокировала экран и нахмурилась, просматривая сообщения.

— Они опаздывают, — прочитала она первое сообщение вслух.

— Это и так видно.

— И они уже подъезжают, — дочитав второе, она с раздражением убрала телефон обратно в карман.

— Позвонить он не мог? Не ждали бы их на улице полчаса, — буркнула Вика, присаживаясь рядом на корточки. Её взгляд был прикован к дороге, залитой жёлтыми пятнами уличного света и тенями качающихся деревьев.

— Несмотря на то, что ему семнадцать лет, он не всегда ладит с телефоном, — с усмешкой в голосе отозвалась Лада, провожая взглядом очередной порыв ветра, что шевельнул сухую листву у её ног.

Вскоре вдали засверкали огни машины — фары вынырнули из темноты, отражаясь в мокром асфальте. К дому с тихим урчанием подъехала чёрная спортивная «Тойота». Из салона доносилась громкая музыка, словно провозглашающая начало вечеринки. Пассажирская дверь открылась, и на улицу вышел Гидеон — его белоснежная улыбка с ямочками на щеках сразу же осветила вечер. Он подошёл к ним в чёрной толстовке, тёмных джинсах и кроссовках, а его чёрные волосы были собраны в крошечный хвостик на затылке, чуть растрёпанный ветром.

— Мы задержались, — мило улыбаясь, произнёс он, — пошлите в машину.

— А мы не опоздали? — поправив на плече лямку сумки, Вика посмотрела на парня.

— Нет. Без самих зачинщиков она не начнётся, — с той же весёлой улыбкой ответил он.

Гидеон с лёгкостью распахнул заднюю дверь машины, жестом приглашая девушек сесть внутрь. Тёмная спортивная «Тойота» мерцала каплями вечерней влаги, собравшейся на металле после дневной прохлады. Когда девушки устроились на тёплых кожаных сиденьях, в салоне повеяло уютом: здесь было сухо, тепло, и пахло ароматизатором с нотками ванили и хвои. Музыка, звучавшая из динамиков, была громкой, с ритмом, заставляющим пальцы отбивать такт по коленям.

За рулём сидел парень, по внешности явно старше Гидеона. Его короткие светлые волосы слегка растрепались, щёки украшала небрежная щетина, а в огненно-красных глазах плясали огоньки веселья. Он бросил в зеркало заднего вида взгляд, в котором читалась открытая доброжелательность.

— Это Рафаэль, мой староста, двоечник и заядлый студент-второгодка, — представил парня Гидеон. — Это Виктория и Лада — моя невеста, подруга Вики.

— Приятно познакомиться. Можно просто Раф, — произнёс светловолосый, повернувшись чуть в сторону, чтобы кивнуть девушкам.

— Ты иностранец? — с интересом спросила Вика, устраиваясь поудобнее и не выпуская из рук термостакан, в котором ещё оставался тёплый чай.

— А что, это так видно? — Раф посмотрел на неё через зеркало заднего вида.

— Имя выдало, — с улыбкой на лице ответила Лебедева.

— Отец отправил меня сюда учиться, когда я был ещё ребёнком. А так мои предки родом из Италии.

— Ого. Я была там один раз. Прекрасная страна, — блондинка с интересом разглядывала Рафа: его широкие плечи казались чересчур внушительными для бежевой толстовки, на груди которой красовался нарисованный грифон. Он был выше Гидеона на голову, и, несмотря на полное отсутствие акцента, в его речи была лёгкая картавость, придающая речи особое обаяние.

— Почему один раз, если так понравилось? — тут же спросил он, не отрывая взгляда от дороги, но сделав музыку чуть тише.

— Не было возможности, — с лёгкой досадой в голосе ответила Лебедева.

— Ещё всё может измениться, — с уверенностью в голосе проговорил Раф, поворачивая руль.

Машина свернула с центральной дороги и поехала по улочке, окружённой соснами. Здесь царил особый покой — воздух стал гуще, насыщеннее запахом хвои и свежей земли. Вика и Лада с любопытством рассматривали дома: коттеджи стояли в отдалении друг от друга, окружённые невысокими заборами, с аккуратными газонами и клумбами, полными осенних цветов. Где-то горел свет, из окон виднелись силуэты людей — в этих домах шла своя, уютная жизнь. Лада знала, что многие её знакомые устраивали в таких местах вечеринки — на выпускной, после сессий, или просто чтобы сбежать на день из города.

Наконец машина остановилась у большого коттеджа — светлого, будто собранного из свежего бруса, с тёмной черепичной крышей. Балконы украшали ажурные резные перила, а на подоконниках цвели осенние цветы в ящиках. Дом выглядел будто из рекламы — новенький, ухоженный, как будто только что законченный после капитального ремонта. Он гармонично вписывался в окружающий пейзаж: позади раскинулись высокие сосны, создавая впечатление, что коттедж утопает в лесной сказке. В окнах мягко светился тёплый свет, а с открытой террасы доносился слабый запах дерева и корицы, будто кто-то внутри уже заварил чай или поставил шарлотку в духовку.

Изнутри доносились звуки весёлого смеха, кто-то включил музыку и обсуждал, кто будет первым на танцполе. Цветные гирлянды в окнах переливались огоньками, создавая ощущение лёгкого праздника. Коттедж буквально дышал жизнью — уютной, тёплой, яркой. Девушки обменялись взглядами и невольно улыбнулись: вечер обещал быть весёлым.

Выйдя из машины, Лада сжалась от резкого порыва холодного ветра — воздух был пронизан запахом сосен и влажных опавших листьев. Возле входа толпилась небольшая группа студентов, словно холод осени не касался их вовсе. Девушки щеголяли в тонких платьях с открытыми плечами и коротких топах на бретельках, накидывая поверх лишь лёгкие кардиганы или пальто. Парни были одеты небрежно — кто в футболках, кто в шортах, кто в сланцах, словно они попали не на осенний вечер, а в летнюю деревенскую ночь.

Но Ладу насторожила не их одежда, а внешность — странно яркие глаза, почти неестественные оттенки волос. Казалось, будто они вышли со страниц фэнтезийного романа.

— Всё хорошо? — Гидеон подошёл к ней, взяв за руку и сплетая их пальцы. Его прикосновение было крепким, уверенным — и немного прохладным.

— Да, — Арчер кивнула, сжав его ладонь, — я впервые на вечеринке. Не знаю, что делать.

— Веселиться, пить, танцевать, гулять, — весёлым голосом тут же ответил брюнет. Его глаза ярко горели — в прямом и переносном смысле.

— Тут только твоя группа?

— Нет. Мы собрались тут факультетами.

Они вошли внутрь. Дом снаружи казался уютным, но внутри был настоящей ареной для праздника. В холле — полумрак, разбавленный огнями гирлянд, мигающих в такт музыке. Деревянные полы слегка вибрировали от басов, гул голосов и музыка сливались в грохот. На стенах висели мягкие абажуры, но их свет терялся в разноцветных отблесках от диско-шара, крутившегося под потолком. Где-то в глубине играли в настольные игры, у лестницы кто-то фотографировался на полароид, кто-то лежал в обнимку на диване. Запахи смешались: сладости, алкоголь, фруктовая газировка и что-то приторное, будто карамельное, липкое — запах неуловимого, искусственного веселья.

Лада заметила, как у многих присутствующих были красные, фиолетовые, золотистые глаза. Волосы — синие, пепельные, розовые, красные. Всё выглядело слишком показушно.

«Линзы?.. Но зачем? Сегодня же не фестиваль, не Хэллоуин… Или я чего-то не знаю?» — подумала она, неловко оглядываясь и прижимаясь к плечу жениха.

Они направились в зал — огромную комнату с высоким потолком, залитую разноцветным светом. Возле столов толпились люди, брали напитки, закуски, болтали и смеялись. Музыка грохотала из колонок, вибрации пробирались сквозь грудную клетку. Над танцполом сверкал свет от шаров, как будто всё вокруг было в постоянном движении. Гидеон словно был в своей тарелке — он кивал знакомым, что-то отвечал, улыбался, пока Лада, стоя у стола, чувствовала себя лишней.

— Стой, а где Вика?! — обернувшись, Арчер с тревогой осмотрела толпу. Подруги не было видно. Гидеон, оставаясь невозмутимым, повёл плечом.

— Скорее всего с Рафаэлем на заднем дворике, — заверил он. — Не волнуйся за неё. Раф в обиду её не даст.

— Хорошо…

Лада кивнула, но тревога в животе росла. Пальцы стали холодными, словно кровь отходила от них. Она с трудом сглотнула, шум стал невыносимым. Звук усиливался, голова гудела. Казалось, воздух сгущается, становится липким и тяжёлым, как сироп. Она попыталась сосредоточиться, но взгляд начал расплываться. Прислушавшись к себе, Лада поняла — ей тяжело дышать. Каждое движение — словно сквозь вязкую воду. Сердце билось не в груди, а в висках. Схватившись за край стола, она попыталась сосредоточиться на чём-то конкретном — на стакане, на тарелке с фруктами, на фигуре Гидеона. Рядом стояли какие-то девушки, говорили, смеялись, но слова превращались в шум.

— Гидеон, может, пойдём в другое место? — тяжело выдавила она, но, обернувшись, не увидела его.

Сердце сжалось.

Он исчез.

Лада резко шагнула в сторону, чувствуя, как ноги подкашиваются, будто земля уходила из-под них. Внутри всё будто кричало — тело требовало выйти из душного света, из этой пульсирующей, чужой атмосферы, которая будто давила с каждой секундой. Прижав ладонь к груди, она пыталась унять поднимающуюся из глубины тошноту, но с каждым вдохом становилось всё тяжелее дышать.

В этот момент она столкнулась с Викой — яркое пятно среди неоновой темноты, спасительный островок тепла и привычности.

— Вика! — Арчер облегчённо выдохнула, увидев Лебедеву.

— Ты чего? — удивлённым голосом спросила блондинка, держа в руках два стакана с темно-красным напитком.

— Ничего. Кажется, я потеряла Гидеона, — тяжело дыша ответила Лада.

— Я видела, как он с Рафом и ещё несколькими парнями поднимались на второй этаж. Будешь сок?

— Давай.

Девушки поднялись по скрипучей деревянной лестнице, ведущей на второй этаж коттеджа. Верхний этаж был оформлен проще и уютнее — здесь не играла громкая музыка, но студентов всё равно было много. Мягкий свет ламп с абажурами создавал приглушённую, интимную атмосферу. Стены украшали фотографии и плакаты, а ковры на полу смягчали шаги.

Лада прошла мимо групп студентов, которые спокойно сидели и разговаривали, не обращая внимания на её явное беспокойство. Они были погружены в свои разговоры, смеялись и делились новостями, словно здесь не было ничего необычного.

Остановившись на лестничной площадке, Лада отпила из стакана. Вкус сразу же поразил её — на языке разлился привкус железа, тёплый и тягучий, с металлическим послевкусием. Это было нечто иное — гадкое, тяжёлое и жутко знакомое, словно она выпила кровь, хотя разум пытался убедить её в обратном. Внезапно Лада выплюнула напиток, тяжело дыша, и уронила стакан. Вязкая жидкость растеклась по светлому ковру, оставляя тёмные пятна.

— Ладка! Ты чего?! — с волнением спросила Лебедева, оглядывая подругу.

— Это не сок, — тихим голосом ответила Арчер, осматриваясь вокруг и удивляясь, что никто не обращает на них внимания.

— Как не сок? — удивилась блондинка. — Я вместе с Рафом зашли на кухню, там две девчонки разливали сок по стаканам. Раф дал мне его.

Голос Вики звучал уверенно, но в нём слышалась нотка тревоги.

— Дай свой стакан.

Лебедева протянула Ладе свой напиток. Девушка попробовала немного и тут же выплюнула, бросая второй стакан следом за первым на пол.

— Что он тебе дал?! Это не сок! — с ужасом в голосе крикнула Лада, схватив подругу за руку и поспешив найти ванную.

— Ладка, ты чего? Это был обычный сок. Ты преувеличиваешь, — идя за ней Вика, с непониманием глядя на подругу.

— Нет. Это не сок. Не знаю, что за дрянь они тут пьют, но это никакой не сок и не морс!

Лада проскользнула в узкий коридор второго этажа, стены которого украшали фотографии и несколько абстрактных картин. Тусклый свет ламп под потолком отбрасывал мягкие тени. Здесь было прохладнее, но воздух казался затхлым и тяжёлым. Она быстро пробежала мимо групп студентов, погружённых в разговоры и смех, которые не замечали её спешки и растерянности.

Наконец, найдя дверь в ванную, Лада вошла внутрь, закрывая за собой дверь и ощутив лёгкое облегчение от того, что она и Вика в безопасности. В ванной было прохладно и тихо. Большое зеркало над раковиной отражало её бледное лицо и испуганные глаза. Она полоснула рот водой из крана, стараясь избавиться от странного послевкусия. Глядя в отражение, Лада не понимала, что происходит, не знала, что было в том напитке, но точно знала — оставаться здесь дальше она не намерена.

— Будь тут. Я найду Гидеона и вернусь за тобой.

— Хорошо.

Выйдя из ванны, Лада шагнула в тишину коридора. Второй этаж отличался от нижнего: здесь не звучала музыка, и шум вечеринки доносился лишь глухим эхом. Свет исходил от редких настенных ламп, их тёплое, чуть мерцающее сияние окрашивало стены в мягкие янтарные тона, отбрасывая зыбкие тени на аккуратные обои и пол из тёмного дерева. Несмотря на ухоженность, в воздухе витал странный, приторно-сладкий запах — густой, тягучий и почему-то тревожный, будто здесь задержалось нечто чужое.

Девушка открывала дверь за дверью: спальни с чужими куртками на кроватях, игровая с выключенным экраном, ванные, в которых шумела вода и чьи-то шаги отражались в зеркалах. Но Гидеона нигде не было.

Её шаги становились всё осторожнее. Где-то в одной из комнат слышался сдавленный смешок, где-то — женский голос, глухо перебиваемый чьим-то шёпотом. Казалось, стены второго этажа дышат собственной жизнью, не обращая внимания на чужачку.

Дойдя до последней двери в другом крыле, она замерла. Потянув за холодную латунную ручку, Лада открыла тяжёлую дверь из тёмного дерева и тут же застыла на пороге.

Комната была окутана полумраком, и только лунный луч, пробившийся сквозь большое окно, расчерчивал тьму. Он падал прямо на кресло, где сидел Гидеон, озаряя его профиль и фигуру девушки у него на коленях. Свет луны выхватывал из темноты пугающие детали: бледные тела, движения рук, странные тени на стенах.

Гидеон и ещё несколько незнакомых Ладе парней устроились на кроватях, в креслах. У каждого из них на коленях сидели девушки в нижнем белье — чёрном, бордовом, кружевном, — с глупыми, отрешёнными улыбками на лицах. В их взглядах не было ни разума, ни желания, только пустота.

На коленях Гидеона устроилась девушка с длинными каштановыми волосами, в чёрном, кружевном белье. Она сидела к нему вполоборота, подставляя шею. Руки парня блуждали по её телу, сжимая талию и грудь, будто изучая. Он уткнулся лицом в её шею, и только отстранившись, показал Ладе то, что пряталось в тени.

На его губах блестела тёмная жидкость. Взгляд тёплых, карих глаз скользнул к ране на шее девушки — две крошечные дырочки, из которых медленно стекала кровь. Когда он поднял глаза к потолку, они уже были ярче, насыщеннее, будто оживлённые выпитым. Гидеон медленно улыбнулся. Его губы растянулись, обнажая рот с четырьмя длинными клыками. Он выглядел не просто чужим — чудовищно знакомым, как кошмар, спрятавшийся за чертами любимого.

Опустив взгляд, он увидел её.

— Лада?

Глава четвертая. Правда

Самая горькая правда – та, что приходит от тех, кому ты верил без остатка. Она не просто ранит – она рушит мир, в котором ты жил

Полная луна нависала над дорогой, заливая её бледным, почти ледяным светом. Высокие уличные фонари мерцали сквозь мутную влагу в воздухе, и казалось, что ночь дышала — тяжело и прерывисто.

Лада бежала по пустынному тротуару, стиснув зубы, её дыхание вырывалось облаками в холодную тьму. Пронизывающий ветер хлестал в спину, как будто гнал её прочь, подгоняя, не давая ни секунды на раздумья. Листья мёртвой шуршащей россыпью устилали асфальт, ломаясь под её ботинками, как хрупкие кости.

Мысли путались, страх сжимал горло, но громче всего звучала вина.

«Я должна была вернуться за ней… Я должна была забрать Вику…»

Но ноги не слушались, будто кто-то другой управлял ими. Они несли её вперёд — прочь от дома, от людей с алыми глазами, от беззвучных криков, от боли, от тех, кто пил… кто пил кровь.

«Что я могу сделать? Вернуться туда? К ним?».

Губы Лады дрожали.

«Они не люди… Они…»

Мозг сжался в панике, а тело продолжало двигаться. Её била дрожь, и даже если бы она попыталась развернуться, ступни бы не повиновались. Внутри всё знобило, будто ужас прочно засел под кожей. Она боялась, да, — боялась, что если остановится, то оно догонит её. Или уже внутри неё?

«Отец… Братья… Они обязательно помогут. Это же Вика. Они не оставят её там.»

Слёзы щипали глаза, когда она оступилась на неровном камне и тяжело грохнулась на колени, ударившись локтем. Джинсы, ладони, свитер — всё было в грязи. Шорох в кустах позади, едва уловимый, подбросил сердце к горлу. Не оборачиваясь, Лада вскочила и снова побежала, чувствуя, как пульс отдаётся в висках.

Она не знала, сколько времени прошло. Казалось, вечность. Но когда знакомый силуэт дома вырос из темноты, облегчение пронеслось по телу. Окна были освещены — семья дома. Там свет. Там тепло. Там безопасно.

Лада с шумом распахнула дверь и вбежала внутрь, с грохотом захлопнув её за собой. Дыхание рвалось из груди, ноги подкашивались. Не разуваясь, она стремглав бросилась вверх по лестнице, мимо кухни, где сидели родные.

— Куда в обуви?! — донёсся вслед гневный голос матери, Маргарет Арчер. Холодный, резкий, с тем же вечным раздражением, с каким она, казалось, говорила с Ладой с самого её детства. Но сейчас Ладе было всё равно. Ни злость, ни укор не могли сравниться с тем, что она несла внутри себя.

Она почти падала на каждом шагу, цепляясь за перила, пока не добралась до своей комнаты. Вбежав внутрь, захлопнув за собой дверь Лада сползла по ней вниз. Скатившись по ней, Арчер тяжело и громко дышала, словно воздух отказывался наполнять лёгкие. Грудь вздымалась рывками, дыхание рвалось наружу — прерывистое, хриплое, как у человека, только что вынырнувшего из-под воды. В горле стоял острый, болезненный ком, в груди пульсировала давящая боль, как будто сердце било слишком быстро и не в такт. Ноги подгибались, ступни ныли тупой, гудящей болью, и она не могла даже пошевелиться, будто тело отказывалось слушаться.

Перед глазами Лады всё ещё стояла та сцена, будто врезанная в сознание: Гидеон, сидящий в кресле, с полузакрытыми глазами и кровью на губах, и его друзья, впившиеся в чужую плоть. Почти обнажённые девушки с затуманенными взглядами, как куклы, разбросанные по комнате, украшенной грехом и ужасом. Мягкий свет луны падал в окно, создавая бледные отблески на их коже, а тени от штор и мебели тянулись по полу, как чёрные когти.

Взгляд Лады оставался прикованным к жениху — к тому, кого она полюбила, верила, с кем ей пришлось связать свою жизнь. Он был для неё словно портал в иной, светлый мир, где можно быть собой, не прятаться, не бояться. Он появился внезапно, как буря среди ясного неба, пять лет назад — и всё это время он был рядом. Никогда Лада не думала, что за его нежностью скрывается нечто тёмное, пугающее, чуждое человеческому.

Но в той комнате она увидела не своего Гидеона — перед ней был монстр. Его глаза — алые, пульсирующие, чужие — не были наполнены теплом. На губах запекалась кровь, медленно стекая вниз по подбородку. Улыбка, искренняя и весёлая раньше, теперь казалась торжествующей, хищной, холодной. Он был доволен… Он наслаждался этим.

«Я дома… я дома, я в безопасности…» — отчаянно повторяла себе Лада, прижавшись лбом к прохладной деревянной двери.

Сквозь стены в соседней комнате доносились звуки — громкие взрывы, выстрелы, спецэффекты. Эйден играл в своей комнате, не подозревая, что за стеной его сестра сражается с паникой и ужасом. Эти звуки на мгновение позволили ей вырваться из липкой петли страха. Лада с усилием встала, ноги были ватными, словно налиты свинцом. Осторожно, будто боясь нарушить тишину, она сняла обувь.

Но стоило ей сделать шаг в сторону ванной, как что-то холодное и резкое прижало её спиной к двери. Сильная ладонь зажала рот, душа ушла в пятки. Перед ней стоял Гидеон.

Из темноты выплыло его лицо — тень рубинового сияния в алых глазах, взъерошенные чёрные волосы выбились из маленького хвоста. На губах всё ещё была кровь, он даже не пытался её стереть. Его дыхание было ровным, спокойным. Он стоял слишком близко, и вся его фигура будто исходила первобытной угрозой, ощущением хищника перед броском. Это был уже не парень из её воспоминаний. Это был зверь.

Перед ней стоял не тот весёлый, беззаботный парень, который звонил каждый день, приносил кофе, ждал её у дома и встречал с работы, с пар в университете. Не тот, кто обнимал по утрам и смеялся в голос. Нет. Перед ней стояло нечто, что она когда-то видела только в ужастиках — чудовище в теле любимого.

— Я уберу палец, а ты не кричи. Давай спокойно поговорим, хорошо? — прошептал вампир, смотря в испуганные глаза невесты.

Арчер медленно кивнула. Рука за её спиной, дрожащая, нашла дверную ручку и вцепилась в неё так сильно, будто от этого зависела её жизнь. Гидеон медленно убрал ладонь. На ней, как и на рукаве, была кровь — уже подсыхающая, почти чёрная. Несколько капель остались на щеке и на губах Лады, будто грязные отметины чужого прикосновения.

— Т-ты…

— Я хочу поговорить, Лада, — спокойным голосом произнёс Гидеон, поднимая руки в знак поражения. — Я тебя не трону, правда.

Темноволосая робко кивнула, но страх всё ещё сжимал горло.

— Ты… что ты сделал с той девушкой?

— Не думаю, что тебе будет легче от этой информации.

— Ты… ты монстр… чудовище…

— Приму за комплимент от своей любимой невесты, — улыбка с ямочками заиграла на его лице. Если раньше она была утешением, то теперь эта улыбка показалась Ладе пугающей, искажённой. Она ощущала, как всё в ней сжимается от ужаса — как будто на лице любимого проступило настоящее обличье ночного кошмара.

— Я доверяла тебе, Гидеон…

— Мне много кто доверяет. Не ты первая, не ты последняя, кого я так «обманываю» или «предаю».

Голос вампира прозвучал холодно, словно нож по стеклу. Он отвернулся от неё, и в его походке было что-то ленивое и хищное, как у зверя, сытого, но не утратившего интереса к добыче. Его силуэт скользнул к её письменному столу, растворяясь в полумраке комнаты, где даже настенный свет казался болезненным, жёлтым, словно умирающим.

Лада, ощущая, как внутри сжимается всё, отпустила дверную ручку. Сердце громко стучало в груди, каждый шаг давался тяжело. Она медленно подошла к пуфику, стараясь не дышать слишком громко. В её ладони оказалась тяжёлая закрытая свеча — гладкая, холодная, как оружие. Не давая себе времени на сомнения, девушка резко подошла к нему со спины и замахнулась, намереваясь ударить по голове.

Но Гидеон словно чувствовал её движение. В мгновение ока он обернулся, и железной хваткой перехватил её запястье. Свеча с грохотом упала на пол, расколов тишину, словно выстрел. Комната наполнилась звуком — оглушительным, коротким, как разорвавшийся крик.

— Папа! Кайден! Эйден! — закричала Лада в отчаянии, прежде чем испачканная в крови ладонь снова накрыла ей рот, впечатывая в кожу запах железа, плоть и смерть.

— Я же сказал, что хочу поговорить! — прорычал Гидеон, и его голос стал звериным, будто срывался с человеческой формы. Его глаза светились ярко-красным оттенком, в темноте казалось, что они пульсируют.

Он поджал губы, глядя, как из её глаз потекли слёзы. Он слышал, как учащённо билось её сердце, ощущал вибрацию ужаса, что дрожью исходила от её тела. Паника была почти осязаемой. Вены на её шее пульсировали, горячая кровь гнала жизнь по телу, и это сводило его с ума. Он вдохнул, как хищник, не скрывая удовольствия.

Из-за стены доносилась знакомая геймерская канонада — Эйден всё ещё был в комнате. Девушка чувствовала, как её разум тонет в страхе, в отчаянии, будто темнота комнаты затягивала её в себя.

И вдруг — громкий скрип распахнувшейся двери, и в проёме появился Эйден. На нём домашняя футболка и спальные штаны, на шее висели игровые наушники. Он выглядел уставшим, но его глаза, серые, как сталь, метали молнии. Он всё понял за секунду.

— Живо убрал свои грязные лапы.

Голос Эйдена звучал глухо и опасно, как предгрозовой гул. В его руках сверкнуло лезвие — длинный серебряный кинжал, блестящий в лунном свете. Лада в ужасе уставилась на оружие, её зрачки расширились, дыхание перехватило.

— Вот как вы встречаете гостей.

— Дважды повторять не стану, кровопийца.

— Понял я, понял.

Гидеон медленно отступил, подняв руки — в этом жесте было столько иронии, что он, казалось, только подогревал ярость. Его голос оставался спокойным, но в глазах всё ещё пылало что-то хищное.

Эйден, не дожидаясь, схватил его за толстовку и со всей силой прижал к шкафу. Лезвие коснулось шеи Гидеона, и тут же на коже выступили капли крови. Мгновенно появилась язвящая, покрасневшая рана, а от ожога потянулся едва заметный дымок.

— Мы предупреждали вас! — голос Эйдена стал резким, будто удар хлыста.

Серые глаза пылали яростью, в каждом слове ощущалась угроза. Лада, дрожа, обняла себя за плечи. Её трясло, будто от холода, хотя в комнате было душно. Она стояла, не в силах пошевелиться, загипнотизированная этим противостоянием.

— Сообщество и так в ярости после этой ночи, а теперь вы хотите, чтоб договор пошёл в никуда?! — Эйден почти кричал, лицо исказилось гневом, а голос срывался.

— Отец уже позаботился о виновниках, — Гидеон заговорил не сразу, будто взвешивал каждое слово. — Они получили своё наказание.

— Будто этого будет достаточно!

Слова Эйдена прозвучали, как приговор. Воздух в комнате будто сгустился, становясь вязким, тяжёлым, как перед бурей. Всё вокруг затаилось в ожидании следующего движения, и только звук капающей на пол крови напоминал: что это не сон.

— Ты сам знаешь, что они неуправляемы. Им, как и нам, необходимо питаться. И что теперь — их всех убить?

Голос Гидеона звучал спокойно, но в них Лада слышала злость. Он смотрел на Эйдена исподлобья, дыхание его было тяжёлым, грудь стремительно вздымалась, а в глазах бушевал гнев, который он пытался скрыть. Комната словно сжалась, воздух стал тяжёлым и липким, будто сама тьма прислушивалась к их разговору.

— Они не должны существовать.

Резкий ответ брата прозвучал как удар плетью. Он стоял, сжимая рукоять клинка так сильно, что костяшки побелели. Серые глаза метали молнии, и в этой ярости было что-то давно зреющее.

— Открой ваши книжки и почитай, как такими становятся.

— П-подождите… — тихим голосом произнесла Лада. Её голос дрожал, почти терялся в гнетущей тишине. — О чём вы…?

— Лада, выйди, — рыкнул Эйден, не глядя на сестру, будто ограждая её последним криком здравого смысла.

— Зачем? Она и так уже поняла, кто я. Сколько вы ещё собираетесь от неё утаивать всё?

— Не лезь в нашу семью! — выкрикнул Арчер, и бросил Гидеона на пол с такой яростью, будто хотел выбросить из дома саму тьму.

Треск удара эхом отозвался в комнате. Лада вскрикнула, испуг сдавил её грудь. Но вампир не задержался на полу — он вскочил с ловкостью хищника и в следующую секунду прижал Эйдена к шкафу, вцепившись ему в горло.

— Пока договор в силе — я её жених, и некоторые вопросы я решаю за неё, — произнёс он гневно, прижимая Арчера сильнее. — Она в праве всё знать!

Лада застыла, словно время остановилось. Перед ней — два самых дорогих человека сцепились, как звери. Сталь клинка снова блеснула в воздухе, рассекла плоть, и по коже Гидеона побежали багровые нити. Он слабо зашипел, но, не отступая, нанёс ответный удар. Тела сталкивались, удары были быстрыми, тяжёлыми, сопровождаемыми приглушёнными стонами боли и злобы. Воздух в комнате стал горячим, словно пропитанным кровью.

Девушка наблюдала за дракой с ужасом, её дыхание сбилось, грудь рвано вздымалась. Слёзы текли по её щекам, не зная остановки, губы дрожали, перепачканные в крови. Тело не слушалось, но ноги всё же понесли её к дерущимся. Лада дрожащими пальцами вцепилась в плечо Гидеона, с отчаянной попыткой их разнять. Но в ответ был лишь грубый, сильный толчок. Всё произошло за доли секунды — её отбросило назад, спина ударилась о стену с глухим стуком, воздух выбило из лёгких. Пол оказался под ней — холодный, беспощадный.

— П-пожалуйста… остановитесь… — прошептала она, захлёбываясь в отчаянии, её взгляд затуманился, а голос дрожал.

Где-то вдали, в полумраке, раздались быстрые шаги. Мгновение спустя перед ней возник Кайден. Он опустился рядом, осторожно подняв Ладу на ноги, придерживая за плечо. Тепло его руки было едва ощутимо — всё вокруг теряло очертания.

— Вы что творите?! — голос Кайдена гулко отозвался в её голове, казалось, будто он доносится сквозь воду чужим и далёким эхо.

Боль в голове отдавала пульсом, спина ныли, и каждый вдох давался с усилием. Лада зажмурилась, едва слышно всхлипывая, и вцепилась в рубашку брата, будто это был её последний якорь в реальности. Слезы капали на ткань.

— Разними их… они убьют друг друга, — заплакала она, хрипло, почти неразборчиво, но всё ещё надеясь, что кто-то остановит безумие.

Еле стоя на ногах, Лада чувствовала, как под ней начинает качаться пол. В висках пульсировало, в ушах раздавался глухой звон, как будто над ней навис колокол. Головокружение накрывало с головой. Шум сражающихся доносился всё дальше, искажённо. Тело вдруг стало ватным, неуправляемым. Руки ослабли, голова тяжело опустилась вперёд, и, словно прерванная кукла, Лада обмякла в объятиях брата.

Последнее, что она услышала, — это его взволнованный, тревожный голос:

— Лада? Лада! — крикнул Кайден, видя, как сестра обмякла в его руках.

***

Первое, что услышала Лада — тишина. Приятная, обволакивающая, мягкая тишина, как будто сама осень задержала дыхание у окна. Комната, где она находилась, принадлежала Кайдену. Светлая спальня, в которой не раз делался ремонт, была наполнена дневным светом. Лучи пробивались сквозь полупрозрачные шторы, отбрасывая мягкие полоски на деревянный пол. За окном виднелся задний двор — клёны роняли свои огненные листья, а лёгкий ветер срывал их с ветвей, кружась в танце перед тем как опасть.

Старый, деревянный письменный стол, который Кайден когда-то нашёл на аукционе, стоял у стены. Несмотря на возраст, он был почти в идеальном состоянии — лишь несколько тонких, неглубоких царапин на столешнице говорили о времени. Полки на стене были сделаны на заказ под цвет дерева стола. На них стояли несколько книг, чашка с засохшими карандашами и пара открыток с берегов Новой Англии. Стул с мягкой зелёной обивкой был отодвинут, как будто кто-то недавно за ним сидел. Шкаф и комод уже были пусты, а заполненные чемоданы и сумки стояли у окна. Их вид говорил о скором отъезде. У окна располагалась большая и мягкая кровать — родная Ладе. Тут она не раз проводила время в детстве, забираясь под одеяло, когда ей было страшно по ночам, или, когда она задерживалась с уроками, а брат читал ей что-то вслух.

— Проснулась, — мужчина улыбнулся, войдя в спальню.

Лада медленно повернула голову. Его голос показался ей особенно тёплым на фоне окружающего покоя.

— Да, — сонным голосом ответила она, медленно садясь на кровать. Под спиной приятно ощущались мягкие подушки. Её плечи немного ломило, но в теле уже не было вчерашней тяжести. Посмотрев в окно, Лада спросила: — Уже утро?

— Ты проспала почти до обеда, соня, — мягкая улыбка не сходила с его лица. Он прошёл вглубь комнаты, остановившись возле кровати. — Как себя чувствуешь?

— Лучше, чем вчера, — ответила темноволосая, осторожно потирая висок. Воспоминания о вчерашнем ещё скользили по сознанию, как тень за шторой. — Что… произошло? — осторожно посмотрев на брата, спросила Арчер.

— Ты потеряла сознание, — ответил он, присев на край кровати. Матрас чуть прогнулся под его весом, и в комнате воцарилась уютная тишина.

Лада нахмурилась, снова вспоминая напряжённый голос, удары, кровь, лицо Гидеона, и — Вику.

— А Вика? Где она? — взволнованным голосом спросила Лада, сжав в кулаки одеяло, словно цепляясь за него, как за спасительный остров.

— С ней всё хорошо, — ответил Кайден. Он сказал это твёрдо, с такой уверенностью, что её плечи опустились словно тревога на миг, отступила. — Она дома, в безопасности. С ней всё хорошо.

— Это хорошо, — девушка облегчённо выдохнула. Лист за окном медленно упал вниз, скользнув мимо стекла, как сама её тревога. Но тут же она поджала губы, вспомнив, как брат с женихом дрались в её комнате, и их странный разговор, о котором вчера она не могла думать ясно.

— А что с Эйденом и Гидеоном?

— С ними обоими всё хорошо. Я разнял их, пока отец осматривал тебя. Сейчас они на кухне готовят обед.

Он усмехнулся, как будто эта фраза и сам факт приготовления еды казались ему почти комичными после всех недавних событий.

— Понятно, — она кивнула, прикусив губу и решаясь на вопрос. Глаза её неуверенно метались по комнате. — Они… Эйден упомянул какое-то сообщество… и убийство… а Гидеон… — Лада запнулась, не решаясь продолжить.

Кайден долго молчал, не решаясь ответить на её вопрос. В комнате стояла лёгкая тишина, только слабый шорох осеннего ветра за окном напоминал о жизни за стенами этого спокойного убежища. Не сразу, но он ответил, тихо заговорив.

- Когда ты родилась это было решение отца, а не кого-то другого, - Кайден взял сестру за руку, - мир в котором мы живём очень опасен, Лада. Вместе с нами живут существа, о которых в древности слагали легенды, старушки плели амулеты для своих домов и семей, чтоб никто не напал на дом. Вампиры, оборотни, тролли, вендиго, упыри, кицунэ, водяные, кикиморы, банши, феи, ведьмы, гаргульи, драконы, призраки, и ещё много других существ живут среди нас. Гидеон, как ты могла догадаться вампир. Вся его семья происходит из королевской семьи. Он – будущий наследник трона, а ты после свадьбы, тебя коронуют, и ты станешь его королевой. Сейчас Гидеон учится в академии Моргалион. Там все студенты в основном учатся после обеда и до глубокой ночи.

Лада внимательно слушала, её глаза чуть сузились от тяжести услышанного, плечи опустились, словно груз ответственности начал ложиться на её хрупкие плечи. Она пыталась осмыслить каждое слово, пока в комнате мерцал мягкий свет осеннего дня.

- Когда-то давно все эти монстры жили не боясь ничего. Вампиры жили среди аристократов и пили кровь людей, убивали их. Тролли использовали свою магию для шалостей. Гарпии месяцами приносили на небо тёмные тучи из-за чего людям приходилось голодать. Драконы в человеческом обличии крали у аристократов золото. Всё это длилось до тех пор, пока храбрые мужчины решили не прекратить всё. Храбрецы взяли с собой разное оружие и напали на монстров, когда утром они были уязвимы. После первой битвы вернулось мало людей, но они смогли найти у некоторых монстров слабости. Так зародились охотники и вместе с ними долгая война между нами и ими. Только пять лет назад сообществу охотников пришло письмо от короля, где он предлагает перемирие и вместе с ним брак на его младшем сыне. Глава охотников – наш отец с трудом и под уговоры глав семей решился на это. Тогда было решено тебя выдать замуж за Гидеона.

Кайден остановился, поджав губы, взгляд его стал чуть мягче, но в глазах оставалась тяжесть прошлого. Лада сидела в полном молчании и переваривала всё сказанное братом, словно пытаясь вместить в себя целый новый мир.

- Сегодня утром отец с братом Гидеона решили, что ты поступишь в академию. Документы уже готовы, ты будешь учится в его группе. Тебе выделят комнату с двумя девушками, а Эйден поедет с тобой в качестве преподавателя.