Проклятая печать

Глава I

Памяти Михаила Крюкова.

В кабинете как всегда восседал старший исследователь, доктор Мартин Волмарт. Старик с седой бородкой огородился стопками бумаг на своём письменном столе, да так, что лампе с зелёным прямым абажуром как у сыщиков приходилось чуть-ли не балансировать на краю. При этом на столе также сумел расположиться глобус, чья азиатская сторона была обращена к сидевшему за ним. Вся макулатура лежала на папке, сверху придавленная другой папкой, словно хлеб на бутерброде.

Стены вокруг были закрыты огромными шкафами с малюсенькими выдвижными отсеками; это помогало хранить всякую тематическую информацию по отдельности для быстрого поиска. Спина учёного освещалась яркими линиями солнечного света, прорвавшегося из окна через жалюзи. Доктор Волмарт немного пописал важных бумаг, а затем его внимание приковала Азия на глобусе. Перед глазами мелькали названия: Хоккайдо, Хонсю, Сикоку, Косю, Садо, Оки, Цейлон– не мог же он далеко уйти!..

Боясь лишний раз вставать с кожаного кресла с богатой отделкой, доктор Волмарт выдвинул один ящик стола, где стоял телефон. Прокрутив рабочий номер из трёх цифр на диске, ему незамедлительно отозвался женский голос:

–Брэстед-колледж, Кентукки. Слушаю вас.

–Эдна,– начал доктор, сгорбившись над телефонной трубкой,– будь добра, попроси мисс Диаз прийти ко мне в ближайшее время.

–Поняла, мистер Волмарт.

Кладя трубку, учёный опять начал вглядываться в шар голубой, но чуть подальше от изначальных мест: Бомбей, Бхопал, Дели, Бирма...

День начался для мисс Диаз как и всегда: подъём в 6 утра, приведение себя в порядок и лёгкий завтрак, после чего та отправилась на работу. Работала она в исследовательском центре на Мартина Волмарта. Вроде он, как самой виделось, начальник неплохой, так что работа шла спокойно и своим чередом. Через некоторое время девушка уже была на работе, и занималась она непосредственно делами. Казалось, ей никто не мог помешать.

Когда Эдна сообщила о том, что Волмарт хочет её видеть, она неспеша отправилась к начальнику.

Спустя время, в дверь к мужчине постучали, и оттуда высунула голову сама Эдна– красивая белокурая дама с блестящей улыбкой, говорящая на чистом английском:

–Мистер Волмарт, скоро вас посетит мисс Диаз. Прямо сейчас вас ждёт тот новый специалист.

–Чудно, молодец, Эдна. Можешь сказать ему, что можно войти.

После неё в дверь уверенной походкой зашёл рослый молодой человек: плечистый, большерукий, с мощным подбородком, шатен. С таким-то телосложением деловой костюм и шляпа на нём смотрелись потешно.

–Рад вас видеть, мистер Волмарт.– проговорил он низким голосом и чуточку поклонился.

–Приветствую. Вы, верно, Дэвид Воластон, выпускник Университета Луисвилла?– спросил доктор Волмарт, встав с места и отойдя от гор бумаг; карточка с данными этого юноши так удобно лежала в стороне от остальной документации.

–Так точно. Я проходил собеседование. Мне сказали пойти сегодня к вам.

–Что-же,– протянул он руку,– я очень признателен, что вы выбрали именно нас. Мы точно не обделим вас интересной работой. Сейчас мы как раз хотим провести одно исследование. Я должен ввести вас в курс дела.

Когда люди пожали друг другу руки, дверная ручка щёлкнула вновь. Из неё вышла совсем другая молодая девушка, не Эдна. Сложив руки в замочек, та слегка замешкалась, увидев здесь кого-то кроме начальника, но решила не обращать на то внимания.

–Доктор Волмарт, вы меня звали?– достаточно спокойно спросила она.

Дождавшись, когда Дэвид развернётся, чуть ретируется задом и пожелает юной леди доброго утра со снятой шляпой, доктор Волмарт начал:

–Наконец, вы все в сборе. Здравствуйте, мисс Диаз. Знакомьтесь, это мистер Воластон. Он одобрен для работы по вашему профилю, и заслуживает разъяснения от специалиста. Можете даже провести экскурсию по центру. Да и Генри, смотритель нашего кампуса, что-то не отвечает на звонки. Вам как раз по пути, так что.. Вот такие дела.

–Можете звать меня Дэвид. Дэвид Браун.– обратился юноша к ней и, что странно, протянул руку для рукопожатия.

Затем она тоже протянула руку, пожимая чужую:

–Марианна Диаз. Главный восточный исследователь. Будем знакомы,– девушка внимательно выслушала Волмарта и кивнула– Хорошо, я покажу ему кампус и введу в курс дела. Генри.. Хм! Хорошо, заглянем к нему, мало ли что он удумал.

–Кстати, Марианна. Как там ваша работа? Надеюсь, я не оторвал вас от важных дел..

–Что вы? Ни в коем случае. Сейчас у меня морока с бумагами, про экспедиции пока и речи нету. У нас нет даже косвенных данных!.. Так что работаю сейчас с картой и записями,– чуть пожаловалась Марианна, и не наврала; сейчас и вправду идёт достаточно рутинная работа.

–Нужна помощь? Или справитесь вдвоём?

Девушка слегка задумалась:

–Думаю, сперва стоит глянуть на что способен мистер Браун.

–Я не прочь.– отозвался Дэвид, чуть встрепенувшись, когда Марианна сказала его фамилию, воротясь к выходу.– Разрешите нам идти, мистер Волмарт?

–Пожалуйста. У меня тоже дел по горло.– кончил доктор Волмарт на минорной ноте. Браун подержал дверь для Марианны. После слов благодарности, они отправились в кабинет уже Марианны. Отличался он тем, что там было достаточно чисто и не было кучи бумаг на столе. Пройдя в кабинет, доктор Диаз сразу взяла с его поверхности некоторые документы.

–Ну что-ж, думаю, вам будет понятнее если вы сами изучите мои записи. Тут как раз всё описывается. Если что-то будет непонятно, то милости прошу, спрашивайте, я с радостью объясню.– кивнула та, протягивая папку. Так в руки Дэвида, сидящего перед картой японских островов, попала незаконченная исследовательская работа мисс Диаз, несколько черновиков и источники, на которые она опиралась. Ему очень приглянулся почерк Марианны на расписанных от руки листах. На титульном листе чистовика же было название работы: "Императорская печать Китая".

Дэвид читал долго, вдумчиво. Его заинтересовали вот такие строки из её текста:

"С 221 года до нашей эры Наследственную печать царств, высеченную из нефритового камня Хэ Ши Би, передавали от одного императора к другому, даже когда приходил черед новой династии, ведь такова была священная традиция. Так было вплоть до примерно 907-960 года нашей эры, но некогда этот диск был бесследно утерян. К сожалению никто на данный момент не знает, куда именно делась Императорская печать Китая. Только недавно была найдена карта, датируемая приблизительно XI веком за авторством некоего Таньлюань Дугао, в которой, возможно, зашифрована информация о его местонахождении."

К счастью, та самая карта к выданному прилагалась. Он бережно разложил её перед собой, быстро смекнув, что нужно соотнести силуэты островов древней карты с показанными на новой. На самом деле, так сперва делала и сама Марианна. Но всё это оказалось тщетным: пусть и находились схожие по форме островки, на старом изображении не было никакого большого куска земли в углу, на современном плакате являвшегося островом Хоккайдо. А обозначения широты и долготы никак не смягчали ситуацию. Что-то тут не чисто.

Вдруг Браун заметил неподалёку ещё один глобус, как у Волмарта, но повёрнутый строго Японией по отношению к смотрящему. Гипотезу Марианны в виновности японцев в исчезновении дорогущей реликвии можно понять, ведь, как и было подмечено, далеко уйти она точно не могла.

Спустя уйму всяческих соотношений глобуса с этим куском папируса, сохранившегося до наших дней, прикладывания последнего к первому, Дэвид изумлённо поднял голову. Похоже, Марианна была любительницей карт, ведь ещё одна, помасштабнее, висела перед ним, будучи прикрепленной на булавки к фанерной доске на стене.

–А-а-а-га..– тихо протянул Браун и встал со стула.– мисс Диаз?

Она обратила внимание на звавшего и подняла взгляд:

–Я вас слушаю,– коротко произнесла та.

Он прибежал к самой большой карте, застыл перед ней, и, видимо, понимая отсутствие весомости своих утверждений, отбежал к полкам. Без проса откопав летописи, переведённые с китайского, он сразу пролистал к содержанию. Девушка не понимающе следила за ним, а на то, что он так вольно полез на полки, копаясь там, приблизилась и воскликнула: "Что вы себе позволяете?!". Застряв на содержание пару секунд, Браун перелистнул на нужную страницу:

–Она наверняка находилась в Баньляне, когда была украдена.– затараторил он, читая книгу, и водя пальцем по буквам.– Тут написано, что в девятьсот шестидесятом один телохранитель императора добился трёхдневного отпуска, чтобы погостить дома. В это-же время намечалось какое-то празднование. Последним, кто был в тронном зале на мероприятии, была имперская стража. И в тот-же самый день из порта вышел только один корабль, а вернулся он только два дня спустя..

Вдруг Дэвид захлопнул книгу, подняв ещё больше пыли, чем когда открыл её:

–.. Откуда у вас эта карта?

И Марианна пыталась вспомнить, где нашла эту карту:

–Точно не помню. Она у меня давно была. Вроде во время путешествия купила у какого-то коллекционера,– вдумчиво проговорила она.

–Что, вы уже были в Китае?

–Да, была. И не раз: по работе, в отпуске..– Марианна завела руки за спину.

–Тогда где именно был этот коллекционер?

–Хм!.. мне нужно некоторое время, чтобы вспомнить где он был; всё же это было несколько лет назад...

Выдохнув со свистом,– всё-таки быстро говорил не переставая,– Дэвид сложил руки на поясе. Он отошёл к глобусу и сложил всю литературу на столе, а свою шляпу положил прямиком на северный полюс.

–Тогда пошлите искать вашего Генри. Вдруг по дороге вспомните.

–Ах да, точно.. Идёмте.– кивнула Марианна и вышла из кабинета.

Собственно, Дэвид частично видел этот самый кампус, ведь Марианна вела его по той-же дороге, по которой он и попал в здание археологической лаборатории Брэстед-колледжа– самого малочисленного из имеющихся.

А так по брусчатке шагало великое множество молодых людей. Сквозь шум, гам, и топот ног в толпе слышались как лёгкое девичье хихиканье, так и звонкий мальчишеский смех, а также то как все эти сорванцы рассказывают друг другу всякие новости из жизни, оканчивающиеся как раз таки смехом.

Кое-где путь к самой большой и помпезной постройке, общежитию, напоминал путь к дверям чьего-то дворца. Потому что пространства между зданиями других факультетов заполнялись рядами подстриженного вереса, и брусчатка, через которую поросла трава, превращалась в треснутую плитку. По ней миссис Диаз было куда легче ходить с её-то туфельками на каблучках. Марианна совершенно спокойно шла впереди, попутно показывая все красоты этого места, и немного поясняя об исследовательском центре, о его предыстории и о последних известиях оттуда. Конечно, история не такая уж и захватывающая, но пояснить есть за что. Пусть не было особо удобно передвигаться по столь неровной поверхности в своей обуви, но поделать тут она ничего не могла, и оставалось лишь держать равновесие и стараться нигде не застрять и не упасть.

Стоит, конечно, понимать, что люди так образно называли эту площадь на природе кампусом всего лишь по аналогии с университетом, находящимся неподалёку, к которому Брэстед-колледж примыкает по административному праву. Сам университет и его собственное общежитие так страдает от нехватки территории, что здания некоторых факультетов находятся в этой зоне досуга у колледжа; студентам университета, "старшим", приходилось врываться в жизнь студентов колледжа, "младших". Такая вот дурость. При этом каждая стена у входов была украшена табличками с названиями того, чем там занимаются. Дэвид был готов поклясться, что к забору Форт-Нокса проволокой привязана такая-же, пусть ему там не приходилось быть.

Однако было ещё много помещений, принадлежащих непосредственно Брэстеду. Многие из них были оборудованы ступеньками на крыльце. На одной из них проводило свой досуг настоящее мужичьё, одетое в серые галифе и рубахи без воротников, на груди которых были вышита надпись "Кентукки".

Догнав спотыкающуюся Марианну, Дэвид заметил справа от себя узкий переулок, как вдруг зазвучал гул, словно муха жужжит. Миссис Диаз окончательно застряла между камушками своим каблуком, безнадежно вскрикнув, по инстинкту разводя руками, оказавшись в неконтролируемом падении. Благо, Дэвид находился за спиной у девушки, сумел вовремя подхватить её за талию, что она даже смогла выпрямиться. Также неожиданно за поворотом блеснули сначала круглые фары, как испуганный взгляд, а за ним и сам жужжащий грузовичок. Когда шофёр загудел на прощанье, Браун увёл недоумевающую и ещё более напуганную гудком Марианну назад, охватив руками за живот, ближе к стене из плит.

–О-о-ох!..– возмутился Дэвид с выражением полной сосредоточенности в лице.– Вы целы?

После же спасения девушка и вправду испугалась, но достаточно быстро пришла в себя.

–Ах... Да, благодарю за помощь.– кивнула мисс Диаз.

Пока он выпускал леди из рук и поправлял большое количество складок на её пальтишке, вокруг них столпились студенты, знающие свою преподавательницу как облупленную, хоть на занятия у Марианны времени уже не хватало.

–Что-то случилось, мисс Диаз?– спрашивала толпа.

–Всё в порядке.– ответил Дэвид неопределённо кому из стоящих,– Друзья мои, мисс Диаз интересует судьба Генри. Кто-нибудь видел его сегодня?

–Я Генри!– поднялась где-то в глубине сего сборища чья-то рука. Так среди студентов оказалось шесть Генри.

–Хотя-бы.. Фамилию, что-ли...– обратился Дэвид к Марианне. Она тихо вздохнула; ей было приятно, что дети о ней беспокоятся:

–Генри.. Генри Уолкер.

–Здесь!

В этот раз в кругу студентов замаячила одна рука, массивная, прошедшая лёгкие физические нагрузки; не тонкая, но и не часто поднимавшая гантелю в своей жизни. Судя по выбранной специальности, вместо гантели этот человек всё время поднимает лопату. Сквозь всю эту интеллигенцию, половине из которых очки даже по здоровью не нужны, вышел один студент, по размерам плечевых мышц, обтягиваемых рукавами пиджака, и росту сравнявшийся с самим Дэвидом. Но последний, конечно-же, был несколько старше.

–Я Генри.– робко сказал юноша.

Глава II

Генри Уолкер не особо выделялся перед остальными студентами, всё ещё глазеющими на происходящее, однако он был единственным, кто имел привычку носить картуз, давая понять смотрящим на него о происхождении владельца из работящих людей. Поверх белой рубашки с не застёгнутой верхней пуговицей, страдающий от зноя Генри напялил серый жилет в клетку. Золотистые волосы на его голове становились всё темнее по мере приближения к оным. Если у кого-то бывает нос картошкой, то у Генри подбородок в форме этого овоща, а нос прямой. Концы ушей гнутся под под натиском кепки, плотно прилегающей к шевелюре.

—Рада тебя видеть. – сказала Марианна, — Господин Волмарт никак не может до тебя дозвониться, у тебя там всё в порядке?

Конечно, он тут-же узнал свою старую учительницу истории:

–Мисс Диаз! – воскликнул Генри. – Здравствуйте. – перешёл к Дэвиду и небрежно пожал ему руку, – А вы, наверное..

–Мистер Дэвид Браун. Возможно, твой будущий учитель.

–Очень приятно. Ну а я просто ходил к биологам. Ха-ха! Там столько бесполезных ракушек..

Высшее руководство мудро посчитало, что молодняк нужно готовить не только проводить великие свершения и открытия, но ещё и научить их документировать большие дела по всем законам бюрократии. Для того комендантом общежития назначался один человек, а занимался его работой совсем другой. А первый являлся только если приходил ревизор. Подозревая, что за такое новаторство их всех могут распустить к чёрту, периодически возможность стать "теневым" комендантом убирали, и официальное лицо самостоятельно садилось за бумаги. Уолкер не первый, Уолкер не последний. Студенты начали по-быстрому расходиться.

–Вероятно, тебе, дружище, стоит пойти к Волмарту. – сказал Браун, – Нам как раз по пути.

–Ладно, уговорили.

–Да, идёмте.

Марианна надеялась уже поскорее ступить на ровную поверхность; тяжело ходить на каблуках по таким трещинам. К счастью, она знала, что края дороги протянули цементом, и поэтому старалась шагать именно там.

–Мисс Диаз. – обратился к ней Дэвид, поглядывая на Генри у себя за спиной.

–Да-да?

–Ну что, не вспомнили?

–А, вспомнила! Он был на улицах Шанхая, но не знаю там ли он ещё..

—Отлично.

По прибытии в исследовательский центр снова зазвонил телефон, и снова Эдна стала говорить по нему. Пройдя мимо кабинета мисс Диаз, Браун окинул взглядом дверь, и вдруг напротив неё остановился:

–Друзья мои,– зачал он, – я тут вспомнил,.. Что забыл свою шляпу в кабинете мисс Диаз. Мисс, я думаю, вместе мы сможем быстрее найти её. Генри, мы присоединимся к твоему заседанию с мистером Волмартом позже. Надеюсь, дальше сможешь дойти.

–Да, не беспокойтесь, мистер Воластон. Я никуда не убегу.

–Молодец. Удачи.

Да, именно ту самую шляпу, оставленную на глобусе, нужно так долго искать.

Немного погодя, когда мальчик достаточно отойдёт, Дэвид попросил Марианну открыть помещение. Влетев туда следом за юной леди, он тут-же захлопнул дверь и быстро задвигал к доске.

–У меня есть догадки, что вы неправильно поняли карту, и выбрали не совсем тот район поиска. Вы ведь думали, там нарисованы острова Японии?

–Они чересчур похожи на те несуразные точки, что ограждают большие земли..

–Все эти несуразные точки больше напоминают мне другой архипелаг, восточнее.

Дэвид уже привычным движением ткнул по карте, попав в Манилу, и повёл пальцем от неё правее, там, где виднелось всего одно название: Гуам.

–На развороте карты– продолжал он, – я заметил набор цифр. Мне они сперва напомнили показатели широты и долготы: пятнадцать и сто сорок!

–Хм! В этом есть смысл. – кивнула девушка, подходя ближе к карте скрестив пальцы.

–Возможно, современники этой карты использовали другие методы обозначения местоположения. Тогда нам тем более нужно отправляться к торговцу. Хотя-бы разоблачим этого жулика! Мы обязаны собраться и поплыть туда.

–Что вы на меня так смотрите, мистер Браун? Я только за. Я ручаюсь, в ближайшее время я попрошу мистера Волмарта и мы отправимся в путь.

Дэвид обвёл все видимые острова на восточном архипелаге, как он выразился. Хоть масштабнее карты и не придумаешь, для точного обведения границ ему приходилось постоянно щуриться. Позже он дал девушке сделать точно также. А водил он руками по карте только чтобы убедить Марианну в своих ошибочных выводах:

–Предлагаю не медлить, и пойти к нему сейчас.

—Незачем торопиться. У нас в любом случае уйдёт на это несколько дней. Постойте-же, мистер Браун!

Но Браун уже направился к выходу, а оттуда– под дверь к Мартину Волмарту. Там слышалось сперва как Волмарт отчитывает Генри за что-то незначительное. Завершив свой диспут напутствием «меньше знаешь– крепче спишь» для юнца, он, судя по хлопкам, накидал ему папок на руки и повелел вынести их. Едва Генри свистнул туфлей по полу при развороте, Дэвид опустил ручку вниз.

–Мистер Волмарт?

–Да-да, проходите, мистер Воластон.

Пропустив Генри, он прикрыл за ним. Но только Дэвиду показалось немного странным, что постукивания подошвами прекратились настолько резко и быстро, и им на смену пришло цоканье торопящейся вдогонку мисс Диаз, очень возмущённой сейчас. Злополучные каблуки – не самый удобный и не самый лучший выбор для того, чтобы догнать кого-то.

Войдя, та окинула Дэвида слегка недовольным взглядом, после чего сделала глубокий вдох и ответила:

–Извините что так врываюсь. Просто господин Браун так спешит, что мне за ним не угнаться.

–Мистер Волмарт..– добавил Дэвид, постоянно оглядываясь на Марианну,– Как давно вы не покидали пределов страны?

–Так, что вы всё это имеете ввиду? Что вам от меня нужно? – начал причитать мистер Волмарт.

Девушка вздохнула пуще прежнего и решила сказать сама:

–..Нам хотелось, чтобы вы дали нам разрешение на выезд из страны. Нам нужно попасть в Китай.. А более подробно об этом я распишу в предстоящем отчёте. –свела та руки в замок перед собой.

Недоумевающе почёсывая затылок, доктор Волмарт оборачивался к окну, где виднелся тот-же парк. Но его интересовало конкретное многоэтажное здание из красного кирпича. Также по середине этого здания между окнами был вывешен полноценный герб того факультета, к которому и относится постройка.

–Мне жаль это говорить, дети мои, – начал Волмарт, – но боюсь, что нам в очередной раз откажут в финансировании. Я бы с радостью отправился куда угодно, нанял корабль, набрал людей, но.. Змеиная чаша, сами понимаете.

–Змеиная чаша?..– вопросил Дэвид. – Что за Змеиная чаша?

–Медики. – сказала Марианна.

Из её объяснений стало ясно, что под "Змеиной чашей" понимаются медицинские специальности, на которые колледж тратил больше всего средств. Из-за этого денег на то, чтобы привлечь какое-нибудь исследовательское или любое другое судно, взять студентов университета в плаванье, обучить их чему-то на практике.

–Я не могу этого сделать ни при каких условиях, увы. – продолжал мистер Волмарт, – Повторюсь, мне правда очень жаль..

–..Ясно. Мы можем быть свободны? – сиплым от печали голосом спросил Браун.

–Да-да, конечно. Приятного вам дня.. Ах, да! Вот ещё что, мистер Воластон.

–Что?

–.. Вы официально выходите на работу на следующей неделе. Понятно?

–Хорошо. Всего доброго.

Дэвид, не дожидаясь Марианну, – вдруг у неё тоже есть темы для разговора, – захлопнул дверь, но всё равно остановился перед окнами. Подойдя к ним в плотную, он скрестил руки, глядя куда-то вдаль.

–Ещё раз извиняюсь за вторжение. – послышалось из кабинета. Девушка вышла из кабинета. Она вздохнула, увидев мистера, стоящего у окна, и подошла к нему.

–Что-ж. Увидимся на следующей неделе, мисс Диаз.

Джек развернулся, вернул себе шляпу и ушёл восвояси.

Всё время оглядываясь по сторонам, он вышел на улицу, но уже в другую сторону, подальше ото всех этих домиков.

Как бы то ни было, она проводила его глазами. Далее она отправилась в свой кабинет. Прикрыв за собой, сняла своё верхнее бежевое, как со стороны казалось, пальто, Марианна села за своё рабочее место. Она запомнила слова о карте, так что леди незамедлительно стала обрабатывать этот вопрос.

Когда Дэвид преодолел ворота из прутьев, прикреплённые к кирпичным стенам, он свернул направо и подошёл к стеклянной со всех сторон будке с надписью "Phone[1]" у крыши и телефоном внутри.

Закинув в прорезь 25 центов и набрав чей-то номер, он взял трубку.

–Алло.– прозвучало в трубку. Помимо грубого голоса, слышался также некий инородный шум, который то напирал, то отдалялся.

–Алло, привет, Уильям, это Дэвид.

–Дэйв! Здорова, старик!

–Да-да, привет, мой друг. Давно не виделись..

–Как поживаешь?

–Нормально. Всё нормально.. Расскажу подробнее если выслушаешь меня. Помнишь ты всё время говоришь, что являешься моим должником?

–Конечно. В чём дело? Ты уже меня пугаешь. Ха-ха-ха!

–Я серьёзно, Вилли. Ты мне очень нужен. Мне нужна вся твоя посудина и вся твоя команда.

–Хм! Заинтриговал.

–Отлично. Где встретимся? Надо не позже следующей недели.

–Да мы тут как раз маринуемся без дела. Так что я предлагаю где-нибудь у пирса, а день... Послезавтра?

–Это меня устраивает. Спасибо большое, Уильям. Чао!

–Не за что. До встречи, Дэйви.

Кладя трубку, Дэвид заметил чей-то взгляд свысока, исходящий из последнего этажа здания, выглядывающего из стены. В одном из окон он увидел знакомую жилетку и кепку, но размытую из-за дальнего расстояния. Не оборачиваясь второй раз, Браун открыл дверцу телефонной будки, пошлёпал себя по карманам, в надежде, что ничего не забыл, и ушёл подальше от Брэстед-колледжа.

[1] Phone- телефон (англ.)

Глава III

Раннее утро понедельника. Маятник больших часов, стоящих на скрипучем полу, вдруг пробил куранты, и сразу-же звоном огласил который идёт час, прозвенев шесть раз. Мало того, что детвора услышала это под распахнутым окном, так ещё и казалось, что с каждой нотой, издаваемой часами, пол тоже издавал маленький треск; таким-же маленьким треском сопровождался каждый шажок мышиных лапок.

Боя часов оказалось достаточно, чтобы новоявленный преподаватель мистер Воластон пробудился, отведал омлета по собственному рецепту, и отправился вести свои первые занятия для студентов, с искренней надеждой, что те вырастут, и в познаниях своих переплюнут учителя в несколько раз.

Мужчина жил чуть-ли не в единственном многоквартирном здании во всём городке, на предпоследнем четвёртом этаже. Управляющая, вредная, как старушенция Полли, в первый день нового месяца стучалась в каждую дверь и просила обитателей положить определённую сумму в её конверт. Обмануть бабушку невозможно; просчитывала каждую бумагу. Благо, за июнь, только приближающийся к середине, было давно заплачено; Браун удалился из дома ранее, чем эта сборщица платы ступила на лестничную площадку.

Мистер Воластон,– так он просил студентов себя называть,– никогда не имел привычки опаздывать. Тем самым мистер Воластон застал распоясавшихся детей врасплох, и первыми его словами на первом-же занятии в своей жизни были "Стоять! Сми-и-ирно! Живо все по местам!" С выпученными глазами мальчишки и девчонки разбежались по ступенькам. Естественно, кабинет, состоя из нескольких рядов, был ступенчатым чуть-ли не до самого потолка; всё дальше от громоздкого учительского стола, куда величаво засел мистер Воластон.

—"Меня зовут Дэвид Гарольд Воластон. Для вас Мистер Воластон.– начал Дэвид, — С этого дня я буду обучать вас историческим наукам, таким как История США, Мировая история и, если повезёт, археология. Прежде чем мы начнём, знайте: я не какая-то там.. Сестра милосердия. Я не потерплю, чтобы вы безрассудствовали на моих уроках, и относились к моему предмету несерьёзно. Безделье при мне карается смертью".

Чтобы прибавить воодушевления и обратить внимания на последних своих словах, мистер Воластон хлопнул по столу. Некоторые на этом моменте и вправду подпрыгнули; даже суровый Генри Уолкер, бывший в этот час.

После записи всех присутствующих, мистер Воластон продолжил:

— «Теперь вы можете записывать. Пишите тему: «Осада Форта Самтер». Затем напишите дату– двенадцатое апреля тысяча восемьсот шестьдесят первого года. Стоит начать с того, что форт Самтер был построен на небольшом островке посреди гавани Чарльстона, и нёс миссию защитить город от нападений. Также стоит отметить, что человек, являвшийся комендантом крепости в тот день, майор Роберт Андерсон, был наш. Родом из самого Луисвилла! Вы представляете? И, как подобает нам, кентуккийцам, он добрался до форта не без приключений. Дело в том, что местное управление Южной Каролины возмутилось присутствием федеральной армии в качестве гарнизона этих мест, и ранее пыталось силой выгнать солдат севера..."

Вероятно, секрет долголетия жителей тех, а также многих других мест заключается в посадках. Заросли кустов, посаженных здесь, видимо, по обоюдному согласию властей округа, прикрывали даже тропу к набережной. Тёмно-синяя река Огайо раскинула свои рукава вдоль пары вытянутых островов. В отличие от улиц, где прохожие плавились на глазах, умоляя ветер хоть немного подуть, на набережной котелок Дэвида чуть не слетел с головы с достаточного порыва. Было видно как невидимая сила заставляла морщинить воду, а в ней, натягивая привязанные к палам швартовные, блестел "Дэниэл Бун". Это была белая фешенебельная яхта, чьё имя, словно от руки, обычной ручкой, было написано на кичке слева, к зрителям с берега.

Несмотря ни на что и ни на кого, Дэвид переступил с каменной пристани на "трап третьей очереди"– три дощечки без каких-либо удобств.

–О! Вы кто?– спросил щуплый квартмейстер, до этого роющийся в табачной шкатулке,– Эдгар, опять ты проиграл кому-то в фаро?

–Нет, Говард,– отозвался боцман, повязавший платочек на шею,– я не знаю кто это.

Те двое подскочили к Дэвиду, ставя перед ним руки, и препятствуя пройти.

–Спокойно! Тише! Я ведь могу и упасть.– обернулся он.

–Что вам нужно, сэр?

–Прошу простить меня за беспокойство, но сегодня у меня назначена встреча с вашим капитаном в это время.

Они переглянулись между собой:

–Простите, но капитан сейчас обедает, и не любит когда его отвлекают от этого дела. Вам придётся сойти с корабля и подождать его на суше. Не в наших интересах слушать ваши разговоры.

–Как вам угодно. Простите меня ещё раз за безрассудство. Но хотя-бы сообщите ему, чтобы торопился.

В это время боцман развернулся и стал расхаживать по палубе с кличем: "Посторонний на борту! Тревога не учебная!" Перед ним столпились матросы, и он обратился к первому помощнику. Первый помощник мигом пропал из виду, а Дэвид смиренно переступил по доскам обратно на причал.

–Кого там черти носят?– воскликнул сошедший на берег мужчина с подбритой русой бородой и синей шинели с белой фуражкой, ростом сравнявшийся с Дэвидом, который, кстати, чуть не ударился головой о надстроечную палубу. Это был капитан судна Уильям Коронел во плоти.– Кто посмел нарушить мою трапезу, я спрашиваю?!

–Приветствую тебя, Вилли.

–А, это ты, Дэйви? Рад тебя видеть.

Моментально раздобревший, капитан Коронел выставил перед ним сложенную руку, будто приглашая помериться силой, а потом они делают своеобразное рукопожатие. Браун не мог не обратить внимания на габариты друга:

–Хм! Наш маленький Вилли подрос. Ха-ха!

Посмеявшись, тот хулиганисто надвинул шляпу Дэвиду на лоб. Они немного поталкались друг другу в плечо как дети малые и, наконец, ушли к лесам, пока команда занималась своими делами, казалось, не смотрела на них.

–Ну, так что, Дэйви? Что там за дело?

–Понимаешь, Билли.. Я ведь уже рассказывал тебе, что с этого дня преподаю в Брестеде?

–Все уши прожужжал! Ближе к делу.

–Мы там, знаешь ли, лентяя не празднуем..

–Верю.

–..И мы не только учим, но и исследуем. Только все гранты забирают медики, и археологическим командам не на чем добираться до раскопок. Мне стало так их жаль, что я подумал предоставить этим людям нашу руку помощи. К этому готов как минимум один человек, но стоит подать всё официально, чтобы она ничего не заподозрила.

–А что не заподозрила?

–Что я делаю это сам, а не начальство посылает!

–А-а-а,.. А почему вам действительно не сделать этого самим, вместо того, чтобы ждать разрешения?

Дэвид напряжённо вздохнул:

–..Честно говоря, я тоже иногда задаюсь таким вопросом. Но таковы они, штатские. С другой стороны, вспомни нас.

–Да ладно! Нас можно понять, а вот в таких-то ситуациях им же ничего не угрожает.

–Увольнение. А для них это хуже смерти.

–М-м-да-а-а, вот почему моя команда трещит по швам..

–Кажется, я знаю что может помочь её сплочить.

–Что же?

–Деньги!– воодушевлённо поднял кулак Браун.– Я раздобуду их. У меня их много. Я потрачу их на билеты. Только сможешь ли ты помочь мне?

–Меня больше интересуют не деньги. Мне нужно знать куда ты хочешь отправиться.

–Пункт назначения: Шанхайский порт. Запомни ориентир.

–Ух ты! Как же ты широко замахнулся.

–..Это значит "нет"?

Коронел сильно презадумался. Даже повернулся к Дэвиду спиной и наобнимался с деревом, утирая лоб кулаком:

–...Это значит "я сделаю всё возможное, чтобы помочь тебе". Попробую уговорить босса выбить мне рейс. Так что имей ввиду, Дэйви. А деньги пока держи при себе. Потом сообщу что из этого выйдет.

–Спасибо тебе большое, Вилли.– снял Дэвид шляпу,– Я в очередной раз в долгу перед тобой.

–Ну-ну, не празднуй раньше времени.

Они также пожали друг другу руки:

–Скажи, дорогой Билли, а как мне купить билеты?

–Смотри, видишь тот серый дом компании?

–Ага, засёк.

–На них я и работаю. Пойдёшь туда, когда я скажу, и тебе помогут. Главное не бояться.

–Ясно. Ну, я побежал?

–Стой, Дэйв. У тебя есть дома телефон?

–Ха! Да он пожирает половину моей квартплаты! Так что тебе стоит поторопиться.

–Хорошо. Пойду-ка я доем свой обед..

–Всего доброго, Вилли.

–Ну что?– вернулся капитан на судно.– Как поживаете, скунсы?

–Кто это был, сэр, если не секрет?– спросил квартмейстер.

–Хм! Обычный чудак, как и мы. Ничего интересного.– отрезал Уильям при виде уходящего мужчины в котелке.

Во вторник было особенно жарко на дворе. Казалось, уткам не хватило прохладной воды в прудах, и они дышали с открытым ртом как собаки, судорожно дёргая клыкастым языком. Но хуже всего досталось мистеру Волмарту. Он ходил-бродил по кабинету,– да так, что шаги за стеной не смолкали,– потом повесил на спинку стула свой пиджак, но за ним всё это время была жилетка. Волмарт даже её не пощадил.

На потолке Эдны располагался редкий, и потому добавляющий уважения к владельцу, вентилятор Вестингхаус. Его звук был чем-то похож на те-же волны: то бурчал поодаль, то приближался. Из-за такого сравнения, у Эдны появилось ещё больше проблем, ведь эти звуки стали напоминать ей об отпуске где-нибудь во Флориде; захотелось использовать климат в своих целях.

Видимо, от таких мыслей, рассудок женщины накрыл туман. Чтобы хоть как-то охладиться, Эдна сперва встала со стула, затем повернулась к нему, а потом встала ногами прямо на стул и развернулась к лопастям вентилятора. Так она простояла, пока мимо не прошла миссис Диаз. Эдна рысью спрыгнула со стула и так и встала в оцепенении с безумной улыбкой провинившейся девочки. Когда Марианна скрылась в своей комнате, Эдна села обратно и более не предпринимала попыток избавиться от жара. Только женщина приземлилась на подушечку, к двери в кабинет миссис Диаз влетел мистер Браун.

Осмотревшись по сторонам, и убедившись, что Марианна уже в глубине помещения, Дэвид аккуратно прикрыл за собой и направился вслед за ней на цыпочках, постоянно озираясь.

А сама миссис Диаз открыла сокрытое отделение кабинета. Этой потайной комнатой оказалась библиотека. Благо, Марианна не имела привычки закрываться, и Браун сумел подскочить к ней со спины. С возгласом "Бу!" и расставленными вверх руками он её встретил.

От этого Марианна громко вскрикнула и резко обернулась к подошедшему сзади, отступая на пару шагов, прижавшись к полке с книгами. Поняв что это за шутник, она, кажется, слегка разозлилась.

–Браун! какого чёрта вы это сделали?– провозгласила девушка с явным раздражением, но и с щепоткой страха в голосе одновременно. Она всё ещё прерывисто дышала, напитывая свои лёгкие воздухом, и вскоре успокоилась:

–И я не разрешала вам заходить в мою библиотеку. – продолжила Марианна, скрестив руки на груди, пристально смотря на мужчину.– Что вы тут делаете? Или вы пошли за мной только для того, чтобы напугать?

Всё это девушка говорила явно сдерживая внутреннюю грубость. Она не любила когда её так пугают. Он молча выслушал потерпевшую с ухмылкой на лице:

–Доброе утро, миссис Диаз. Виноват, вы правы, конечно. Просто шкура горит.. Ха-ха!

–Теперь я не уверена что утро доброе, после того как вы меня напугали...

–Ну, простите, простите..– рассмотрел Браун верхушки полок.– Ух! Хороший склад.

–Я не буду обращать внимание на ваши слова, если они не имеют чего-то полезного.

–В прошлый раз я вдоволь наработал своими словами, и всё вам на пользу. И вчера тоже, пусть вас уже не было.. Бьюсь об заклад, вы пошли искать подтверждение моим словам.

Ту теорию действительно нужно было доказать, но он говорил и вёл себя так, словно ляпнул тогда чистейшую правду. На это преждевременное празднование своей победы Дэвид просто скажет, что, мол, "мы сейчас живём неимоверно быстро, будто бы каждый медика обокрал".

–Да, вы правы. И спасибо вам за помощь.– малость перестала дуться Марианна.

–Не за что. Но всё-таки, я ведь прав?– размахал руками Дэвид, означая никому ни о чём не беспокоиться, и отходя обратно за порог.

–Я бы не спешила говорить вам о том, что вы правы. Есть некоторые неувязки, но мне нужно это ещё проверить.– ответила девушка, скрещивая руки на груди.– А сейчас можете идти, я справлюсь с этим.

–Но вы ведь занимаетесь проверкой прямо сейчас?

–Да, поверьте мне.

Брауну оставалось только сидеть под дверью и ждать, словно в очереди на осмотр. И юную леди пришлось ждать меньше, чем капитана Коронела в прошлый раз. Она вдруг выскочила с бешеными глазами и говорит: "Мистер Браун, вы должны это увидеть!" Не дав мужчине договорить "Что случилось?", она за край рукава повела его к карте на доске. В кабинете сделалось достаточно темно ввиду занавешенных окон. Со стола юница выдернула ту историческую находку:

–"Быстрее,– говорит,– возьмите лампу."

Дэвид выхватил настольную лампу и подбежал обратно к карте, сколько хватило длины провода.

–Так, что это за шутки, миссис Диаз?

–Будем считать, это месть вам. Ещё немного левее, пожалуйста..

Далее Марианна кое-как просунула лампу под карту, едва не разорвав её, а старую карту отдав Брауну. Лампу поставили под то же самое место– Марианские острова. Они просвечивались почти что насквозь.

–"Теперь прижмите карты".

Дэвид приложил древнюю бумагу к новой, так, чтобы остров Гуам на той и на другой сошлись по очертаниям. Каково же было удивление Дэвида, когда оказалось, что они даже по форме совсем разные; под светом это виделось отчётливее. В карих глазах Марианны мигнуло злорадство.

–Простите, миссис Диаз...– сразу всё осознав, раскаялся Дэвид.

–Ничего страшного,– поставила она лампу на пол; руки устали,– вы помогли чем могли. Без вас я бы не додумалась на такое. Спасибо вам ещё раз.

–.. Но что же это тогда за остров?

–Хм! А попробуйте ещё раз, но подтянитесь выше.

Девушка вновь подсветила бумаги, а Дэвид прильнул к островам севернее Гуама: Рота, Агихан, Тиниан, Анатахан– всё не то. Но подождите! Что было до этого?

–Ох!– воскликнул Дэвид.– Так это же Сайпан! Точно! Это он!

–Поздравляю.

–Что вы, миссис Диаз? Это, скорее, ваша победа.

–Наша общая.

Сходство было идеальным, как бы Браун не ворочал карты.

–Значит,– продолжила Марианна,– отправляемся на Сайпан.

–Радует, что вы не опускаете руки, миссис Диаз. А если-б вам разрешили, что вы бы взяли с собой?

–Конечно же палатку, лопату, кисточку. Все три У. Если повезёт, можно будет надеть купальное платье. Вы так говорите, будто получили разрешение, мистер Браун.

–От мистера Волмарта.

–Что?..

Дэвид молча всучил Марианне документацию. В его листовках говорилось о рабочих путёвках неких М. Диаз и Д. Воластона за пределы страны с предоставлением средства передвижения. Чему-чему, а моменту со средством Марианна уж точно не поверила, но поняла начальника; зачастую подобная надпись прописывается в каждом подобном указе.

–Ух ты!.. Поверить не могу..

–Я тоже, миссис Диаз. Вот, только вчера зашёл к мистеру Волмарту, и уговаривал его подписать, иначе заколю. Хе-хе!

–Как отчаянно.

–На билеты у меня деньги есть, не волнуйтесь. Видимо, это единственное, что так воодушевило старика. Думаю не откладывать и пойти завтра же. Бог любит троицу.– кончил Дэвид, утвердив дату отчаливания из Америки на среду.

Не успел Дэвид Браун вернуться в свою квартиру и пригреться на двух пружинках, выглядывающих из зелёного кресла, как душную тишину перерезал звонок. Согнувшись поближе к "лейке" и приставив трубку к уху, ему отозвался голос капитана:

–Ало, Дэйв?

–Приветствую, Уилл. Что стряслось?

–У меня получилось, мой друг. Босс назначил мне перевозку.

–Отлично. Ты большой молодец, Билли. Спасибо, спасибо, и ещё раз спасибо.

–Не за что. А как твоя.. Исследовательница?

–Она купилась. Похоже, даже почерка у начальника не знает. Ха-ха! В общем, мы готовы пойти на встречу денег и славы.

–Замечательно. Как же всё подозрительно хорошо складывается.. Тем не менее, ты можешь в любое время прийти на пирс, зайти в мою кассу и получить билет.

–Ясно. Что же. До завтра, Вилли. Чао!

–До завтра.

Дэвид повесил трубку обратно на щипцы и обратил свой взор на чемодан, который он хранил под кроватью рядом с ночным горшком.

Глава IV

Всем уже давно известно, что жизнь появилась в океане, а затем взобралась на сушу, построила много грандиозных, но недолговечных вещей, и сейчас, видимо, по зову далёких предков, снова пытается открыть для себя воду, располневшую мифами; а у некоторых, кажется, предки оказались какие-то не такие, и те стремятся полететь выше птиц. Но речь пойдёт не про них.

Есть часть существ, проживающих в воде и известных людям, что названы так же, как и другие существа, выбравшие сухую землю, только с добавлением слова "морской": коньки, слоны, котики, леопарды. И не всегда они друг на друга похожи, но отчего-то их зовут одинаково.

Вот малышу Томми, свесившему лохматую головушку над высоким бортом близ бушприта с родителями у себя за спиной, подумалось, что это какой-нибудь морской паук вьёт свою клетчатую паутину из потоков воды на поверхности, и она, колыхаясь и кривясь, отражается желтизной на корпусе "Дэниэла Буна". Мать и отец этого ребёнка глубоко выдыхают: им, наконец, удалось управиться с багажом. По верхним палубам туда-сюда вошкаются подобные семейства. И над ними всеми, как лев над прайдом, стоял капитан Коронел. Он стоял спиной к командирской рубке на специальной надстройке, похожей на балкон с перилами, куда можно было пройти через специальную дверь. Это была одна из роскошь яхтенных времён.

Пусть и было ранее сказано, что "Дэниэл Бун"– это яхта, но таковой он числится лишь на бумаге. На самом деле за всю свою жизнь корабль примерил на себя множества ролей по воле хозяев. Обычной яхте, особенно с одними лишь парусами, всегда воспрещается перевозить грузы и выходить за моря,– а вот "Дэниэлу Буну" всё можно; и не такое выдерживает. Такую неистовую силу капитан видел в его паровых котлах, а их отлаженную работу обеспечивали кочегары, ещё не вошедшие на борт, чтобы своим видом и запахом не портить общую картину готовящегося к выходу судёнышка.

–О! опять вы.– сказал квартмейстер, сунув нос в табакерку, и увидав знакомое лицо Дэвида, подоспевшего с чемоданом в руках.

–Что за тон, Говард?– возразил капитан, одну руку положив на перила, а другую на крышу рубки.– Это такой же гость, что и все остальные. Его нужно хорошенько поселить, как ты умеешь.

–Верно,– сказал Дэвид,– и не забудьте, пожалуйста, обслужить ещё одного человека.

–Что-то этот твой человек, Дэйви, не слишком уж и спешит сюда.

–Подожди немного. Уверен, у неё будет самый большой груз на сегодня..

Немного погодя, к причалу волочился ожидаемый силуэт дамы– миссис Диаз. Сейчас этим ребятам предстоит узнать сбудутся ли эти слова.

Сама девушка не заставила себя слишком долго ждать. Быстрым шагом она подошла к кораблю и забралась на палубу. К их счастью или сожалению, у неё было всего два чемодана в руках. Только вот они были разных размеров. Если в первом, среднего размера чемодане, можно было догадаться что находится, то что же во втором, небольшом саквояже? А там всего лишь были археологические принадлежности: кисточки, молоточки, мастерки, компас и прочее. Как она и говорила, взяла всё, что нужно для раскопок. Кто знает, как им предстоит найти таинственно пропавший предмет.

И вот, встав рядом с Дэвидом, она слегка улыбнулась, ставя чемоданы на пол.

–Простите меня за задержку. Надеюсь, я не заставила вас слишком долго ждать? Была небольшая заминка, но она уже устранена.

–Здравствуйте, леди. Ничего страшного..– сказал квартмейстер и потащил багаж.

–Доброе утро, миссис Диаз.– сказал Браун и потянул руку к капитану,– Знакомьтесь, это капитан Коронел. Они сделали несколько шагов назад от клюза.

Капитан Коронел, в свою очередь, снял фуражку:

–Очень приятно. С этого дня я в ответе за жизнь вас и других пассажиров. Ваш друг уже наговорил мне цель прибытия.

–Верно подмечено.

Она подошла к капитану и протянула ему руку для джентльменского поцелуя:

—Очень приятно познакомиться, капитан. Рада, что вы уже знаете, куда мы направляемся. Во время плавания я с удовольствием пообщаюсь с вами ещё немного. Но сейчас прошу прощения, я хочу пойти в свою каюту и разобрать вещи,— кивнула Марианна на прощание, и её проводили в отдельную каюту для пассажиров с одной кроватью.

Разложив вещи и оставив только самое необходимое, она достала свой блокнот. Теперь в нём записывалось всё, что будет с ней происходить во время путешествия и исследования, а именно в каких она была местах, и каких людей успела повидать. Ведь любая мелочь может им помочь в продвижении.

Мариана решила, что ей нужно будет припомнить навыки переводчика, чтобы не только она понимала, о чём говорят жители Шанхая, но и её коллега тоже. Ведь для историков и исследователей очень важно знать язык изучаемой ими культуры. Как не трудно догадаться, у Марианы это восточный язык; если конкретнее, китайский. Конечно, никто не сможет выучить даже все восточные языки, не смотря на их схожесть в чём-то, но меньшую их часть она могла понять и даже сказать что-то.

–Ну как тебе?– с минуту погодя спросил Дэвид Уильяма.

–Красавица..

–Ха! Я не про то. Как ты думаешь, получится ли у нас?

–Не знаю. У вас слишком маленькая команда: вряд-ли два человека смогут сделать что-нибудь.

–Уилл, ты хорошо знаешь размер моего жалованья от Макнейми. Я могу заплатить десяткам местных специалистов.

–Вспоминая об этом, я забываю, для чего тебе учительство.

–Ты в курсе, как я люблю делиться информацией с людьми. А также мне нужно объясниться, почему у меня остаётся так много денег, даже после уплаты налогов. Ещё и этот доходяга Флинн может начать копать, и я, тем самым, подставлю начальство.

–Понимаю. Ты уж не разбрасывайся лишний раз всеми этими фамилиями.

–Да брось. Кого не спроси, у любого прохожего такая же фамилия.

Далее Браун пошёл проверять свою каюту. Жилая палуба разделялась на несколько коридоров по всему корпусу, и у Марианны с Дэвидом был один и тот же коридор; правда, первая обосновалась в его начале относительно кормы, а последний– в конце.

В комнатушке располагался широкий умывальник с малюсеньким краником и круглым зеркалом, будто взятым от автомобиля. На зеркале застыли капельки, с чего Браун очень дивился: как такой струйкой воды можно было плескаться? Справа внизу стекло было повреждено: там осталось чёрное пятно в форме месяца.

Тем не менее, Дэвид расстегнул пиджак, раскрыл кран всего одним поворотом и увлажнил лицо, чуть намочив воротник.

Затем Дэвид лежал, грея себе место на койке.

На пути в каюту и после чтения словарей, с Марианной, в свою очередь, здоровались некоторые дамы. Ну а какие-то даже нос к ней не воротили. Она приветствовала всех, кого встречала на своём пути, следуя правилам этикета. Девушка даже вступала в беседы с некоторыми пассажирами корабля, но они длились недолго.

Наконец поднявшись на палубу, девушка увидела прекрасный вид на море. В отличие от некоторых других пассажиров, её не укачивало, поэтому она спокойно подошла к борту и стала смотреть на волны, бьющиеся о нос. Вода давала ей ощущение свободы и расслабления. Она была рада снова отправиться в путешествие. Впереди её ждали загадки, которые ей не терпелось разгадать вместе со своим коллегой.

Конечно, кое-что её всё же беспокоило, а именно решение мистера Волмарта. Обычно он не менял его, даже если появлялись другие возможности. Ему свойственно сначала всё проверять, как и любому исследователю, а затем принимать решение. Конечно, Марианна, как его сотрудница и уважающая его человек, не сомневалась в мистере Волмарте, но её интуиция подсказывала ей что-то умалчивают, но она пока не могла понять, что именно.

–Ну что, миссис Диаз?– подкатил Дэвид к юнице, свесив руки за борт,– Готовы к отплытию?

Она мельком посмотрела на него, а после вернулась к созерцанию водой:

–Я ко всему готова. А что насчёт вас? Вы впервые плывёте в Шанхай?

Дэвид усмехнулся:

–Я впервые в жизни покидаю Америку, а у вас, наверное, уже десятки таких вылазок.

Она лишь пожала плечами:

–Не так уж и много их было. Только командировки по работе и всё. У меня не было других причин куда-то уезжать.

–Хотите сказать, что никогда не копались в чужой земле?

–Почему никогда не копалась?– она повернулась к нему.– Из-за того, что я чаще ездила одна, мне приходилось раскапывать несколько реликвий. Хоть и не так часто, но всё же.

–Уже хорошо..

Солнце по правому борту стремительно пролетало над Сильвер-хиллз, вскоре встав прямо над головами людей, что к этому моменту подоспели за ними двумя, и стали махать руками на прощание толпе зевак, друзей, родственников. Команда специально нашла время, чтобы чумазых работников угля видело как можно меньше пассажиров. По ту сторону берега уже устали махать и ждать, когда капитан Коронел, наконец, снова взошёл на надстройку. Над его головой, раскачиваясь в такт судну, висел колокол с куском каната, прицепленным к языку. Капитан забил в него несколько раз, не щадя ушные перепонки окружающих, и прокричал: "Свистать всех наверх!"

Изо всех щелей под рубкой повскакивали моряки. Ребятишки под рукой у матерей с интересом задумывались, глядя на них: "Да-а-а, таких в прятки не обыграешь.."

–"Отдать швартовы! Поднять якорь! Убрать сходни!"– выкрикнул капитан, а боцман повторил за ним, ходя кругами. Команда незамедлительно разбрелась по палубе, тихо говоря: "Пожалуйста, пропустите". На самом деле, пассажиров сейчас не должно было быть на верхней палубе; похоже, про них немного подзабыли. Смекнув об этом, Дэвид отпрянул от фальшборта.

–"Пойдёмте, миссис Диаз".

Немного понаблюдав за отдаляющимся берегом, вместе они вернулись в свои каюты. "Дэниэл Бун" вдруг разразился нижайшим воем,– настолько басистым, какой нельзя было услышать ни на каком пароходе. Он был похож на гул олифана, горн, призывающий берсерков. Дети на него, подобно школьному звонку, закрывали уши, лишь бы его не слышать. И после этого, находясь перед штурвалом, через стекло капитан прокричал первому помощнику: "Полный вперёд!" Первый помощник обернулся, вращаясь на туфле как балерина, и повторил указание боцману, боцман– матросам, а те– кочегарам.

Прозвучали глухие звуки над кормой, словно кто-то резко и прерывисто выдыхал, при этом задержав дыхание. Однако впоследствии, когда палуба напрочь опустела, пыхтение утихало; отдалялось, так же как и набережная, переходя на звук ударов руками по воде.

К полудню паровая яхта, ведомая течением, зашла на великую Миссисипи. Дэвид видел в иллюминаторе и её холмистые берега, и костлявые ветки, и амбары, где в полях копошились мужчины в панамах на голое тело, всё размышляя про себя: "Подумать только, и ведь какие-то шестьдесят лет назад здесь горбатились последние рабы.."

–"Океан, жди меня.."– наверное, так думала Марианна в это же время, когда мимо проплывали огоньки портов Мемфиса, Батон-Руж, Нового Орлеана, а главный небесный огонёк падал куда-то на Флориду или Гавану.

Луна была уже тут как тут, стоило "Дэниэлу Буну" дать отхлестать себя последней американской волне,– там, где начинался Атлантический океан.

Глава V

Дэвид Браун– человек, которого можно отчасти назвать очень привередливым по отношению к месту, где можно подремать: он засыпал ровно за определённый час в зависимости от состояния места ночёвки. В дорогой ухоженной квартирке, подобно его каюте, он делал это куда дольше, чем в каком-нибудь плесневом логове преступника, безвылазно скрывающегося от правосудия. Но его очень привлекло грязное зеркальце; ему всё больше казалось, что оно самодельное.

Быть может, её присутствие изменило данную закономерность, ведь Дэвид ушёл в царство Морфея едва только стоило ему лечь на подушку. Когда-то такой же огрызок зеркала показывал его в земляном бескрайнем овражке, с зелёной гладкой шляпой на голове и пропитанного мазутом.

Было раннее утро. В макушку Дэвида и левое ухо раздались детские крики и смех, заставив, наконец, встать с койки; а казалось бы, мгновение назад совершенно не хотелось.

На девственно белом свету в коридорах бегали детишки, тряся бумажными корабликами в руках, восклицая: "Корабль по левому борту! Корабль по левому борту!" То ли Дэвид с утра пораньше решил впасть в детство, то ли с его стороны не было видно, но первая мысль, что пришла ему на ум, была позвать Марианну и посмотреть в её иллюминатор.

–Миссис Диаз? Миссис Диаз!

Будить её не пришлось, так как она уже давно вымыла руки и причесалась:

–Да-да, что такое?

–.. Доброе утро. Вы не видели у себя кораблей за окном?– пару мгновений простояв, чуть улыбнулся и отрывисто спросил он.

–Нет.– протянула девушка и направилась к свету, клонясь к иллюминатору.

–Разрешите и мне посмотреть, пожалуйста?

–Хорошо.

Дэвид и Марианна стукнулись висками, внимательно следя за раскатистой волной, как вдруг из угла пополз крупный остроносый теплоход с двумя трубами, издалека делающими из него плавучий завод. По размерам он был схож с "Дэниэлом Буном". Мимо проходящее судно шло достаточно близко, что возымело повод командам поприветствовать друг друга гудками, и помощник капитана сразу приспустил флаг, а пассажиры могли прочитать на носу имя корабля: "Касабланка".

На флагштоке "Касабланки" трясся красный флаг с горчичного цвета полосой посередине. Помимо этого, на одном из тросов виднелся ярко-жёлтый флаг. Корабль вскоре вышел из зоны видимости путешественников. Хотели они только выйти из коридора, а вперёдсмотрящий тут как тут со свистком и воплями: "Остров!"

И вот, яхта, повесив такой-же жёлтый флаг, причалила к кнехтам на своей первой остановке. По правде говоря, сделать это было не так уж и просто: нужно было умудриться не столкнуться с крохотными стайками лодочек, рассекающих на рейде тут и там невесть зачем. Причём эти лодочки были как деревянные, с гребцом или парусом, так и металлические, имеющие трубу ростом с человека.

Всем пассажирам разрешили сойти на крутой берег. Для некоторых людей, носящих смокинг, и покупающих бутылки кьянти в судовой столовой, это оказалась уже конечная.

Порто-Прая являлся большим городом на окраине некогда крупной империи– Португалии. Она была куда больше, пока не утратила контроль над Рио, да и империей уже не считается; приняла нынешнее положение дел в мире. Деревянный длиннющий причал, четыре высоченных башен с топливом, как самые высокие городские сооружения, и широченное здание с десятком клетчатых окон– то и был весь порт. Дальше него всё было окружено растительностью в виде пальм. Стволы некоторых пальм были покрыты выбоинами, здесь же росли пальмы другого сорта– с острыми чешуйками; на оба вида деревьев взобраться проблематично, да и местное население не имело привычки лазать по ним. После целой ночи в закрытых каютах, двухчасовой сход на берег для людей оказался глотком свежего воздуха– солёного, чистого, атлантического.

Чтобы не потеряться, стоя под аркой на выходе из порта, Дэвид дал Марианне опереться на свой локоть.

По всем улицам Порто-Прая где только можно была разложена брусчатка; на ответвлениях от главной дороги клали ровные прямоугольники серой плитки,– видимо, чтобы зазевавшийся человек почувствовал нечто иное под ногами, и осознал, что переходит на другую сторону тротуара. Заложенные камнем дороги, естественно, предназначались для автомобилей, но в тот день был выходной,– никто не разъезжал вдоль домов,– и всего их для такого большого города было не так много: чуть больше двадцати семей за рулём, не считая два гаража, принадлежащих жандармерии. Остальные как по старинке запрягали лошадей. Как бы ни старался старина Генри Форд, подобные тихие островки, вероятно, станут последними на планете, что массово сядут за руль; уж очень сложно перевозить такие хрупкие конструкции не повредив. Главная улица Порто-Прая несла имя Када-Мосто– венецианского моряка, впервые открывшего Острова Зелёного Мыса. Када-Мосто был ещё старше самого Колумба, чья история более известна нашим путешественникам, в данный момент гуляющим по площади.

Улица Када-Мосто не спеша поднималась ввысь, так как Прая стояла у подножия горы Антониу. Потому местные жители шли по дороге вперёд растопырив ноги. Примечательно, что все смуглые мужчины-португальцы поголовно носили жилеты поверх рубашек, а свои темные локоны скрывали картузами. Детвора ходила в том же самом костюме, но замызганном, и предпочитала стричься пораньше и покороче, чтобы ничего не мешало играть в игры. Девчата с игривыми карими глазами носили платья с короткими раздутыми рукавами.

Вот шайка здешних сорванцов испугала Марианну и Дэвида: трое мальчишек и две девочки катали обруч по улицам и подгоняли его палочками. Шумная компания выскочила из переулка, соединяющего улицу Када-Мосто с улицей Санта-Моника, и их обруч чуть не наехал на туфли миссис Диаз. Всё как пару дней назад возле кампуса..

Благо, Марианна отреагировала быстрее, шагнула назад и потянула за собой Дэвида.

–Дети, не играйте на дороге..!– сказала Марианна вдогонку детворе.

–Sim-Sim, desculpe-me..[1]– вежливо ответил ей один из мальчишек по-португальски и развернулся за товарищами. Обруч покатился на улицу Санта-Мария. Брауну осталось только пренебрежительно помотать головой. Дальше он с миссис Диаз шагал мимо очередного тупика, обрамлённого аркой, соединяющей два трёхэтажных дома с балконами. Выше арки также топорщилось окно с балконом. Всё красиво, спору нет, но Дэвида смутило другое– то, что было в том тупике. На приклеенных к земле серых кирпичиках распласталось четыре исхудалых тела; двое мужчин и двое женщин, на голове одной из них повязан платок. У второй женщины спереди развязались шнурки на корсете; его края упали на ровно лежащие руки. Женские трупы валялись на мужчине, которого положили головой к выходу. Бывшие сеньориты сложили свои пятки на щёку мужчины, и были придавлены ещё одним, раскинувшим руки в стороны. Ни на одном из умерших не было обуви– только чулки или гамаши. И ведь те, кто притащил этих людей сюда, даже не удосужились накрыть их хоть каким-то полотном: вместо этого поставили горшочек с фикусом и расставили пару деревянных ящиков с плетёными корзинками.

Бросившие их здесь люди переговаривались за дверью левого здания; их было хорошо слышно. Голоса, естественно, говорили по-португальски, но Дэвид понял тему их разговора всего по одному слову– "Гриппе", которое было похоже на такое же слово в английском языке. К тому же, интуиция и начитанность подсказывали, что у этих слов одинаковое значение.

Однако Браун увидел эту картину, едва они приблизились к злополучному тупику, и сразу отвернулся, чтобы Марианне не захотелось посмотреть в его сторону, а когда услышал скрип двери, чуть ускорил шаг. Это юный трубочист выходил с черного хода прямо напротив кучи, неся мётлы за пазухой; мельком посмотрел, спокойно вышел на улицу и пошёл вниз.

Да, дорога сегодня пустела, но не тротуары. Утром четверга городской совет принял решение устроить ярмарку, и к горе Антониу тянулись потоками. Путников ожидал крупный разъезд, где дороги, расширяясь, очерчивали границы двух улиц: справа– улица Санта-Моника, слева– улица Санта-Мария. Марианна вдруг осознала насколько, на самом деле, сильная чувствовалась духота и скованность в тех узких улочках, где люди чуть-ли не пожимали руки из окон.

–Мистер Браун, а у нас ещё есть время вернуться?

–Посмотрим..– Дэвид оттянул рукав назад, чтобы увидеть часы,– Да, у нас есть ещё час.

–Хорошо.

После развилки шла настоящая круглая площадь, в центре которой поставлен изумительный расписной фонтан, откуда пили и люди, и лошади. Думая, что кому-то понадобится сюда приехать, дорогу к площади оградили деревянными табличками на ножках с надписью "Fim Caminho"[2].

Всеобщую тишину, помимо топота ног и разговоров людей, нарушило три человека в жакетах с позолотой. Они стояли вокруг фонтана напротив толпы, загораживая дальнейший путь, где кончалась застройка, и двое из них держали в руках трубы, а тот, что посередине, два раза пропищал в свисток, обратив на себя внимание. После он удалился, и его место занял раскормленный загорелый мужчина с проплешиной и баками. Оставшиеся двое мужчин торжественно затрубили воодушевляющую мелодию– и, наконец, тогда воцарилась тишина, дававшая тому человеку право голоса. Голос у него был с хрипотцой, но разборчивый. Он сказал следующие слова:

–"Saudações a todos reunidos, queridos amigos! Hoje é um lindo dia de sol, e eu, José Castillo, este escritor, estou autorizado a anunciar uma notícia ainda mais agradável. Hoje é uma oportunidade extraordinária para você ver os dons da nossa natureza. Vamos ver se os nossos agricultores desta vez surpreendem. A feira agrícola anual está oficialmente aberta!"[3]

Трубачи вновь запели серенаду и синхронно разошлись, а этот господин вынул из-под пиджака плоскую тарелочку, поднёс к кранику фонтана и начал пить. Затем несколько человек выстроились перед ним, пожимая руки, и беседуя о чём-то, пока остальная свора проходила мимо, как и Дэвид с Марианной. Так вышло, что они с сеньором разминулись уже возле фонтана, когда толпы зевак продвинулись вперёд, и собеседники отошли от него. Во всей суматохе, Дэвид, быть может, опять вспоминал нечто своё, глядя на тесные ряды шляп перед собой, и не замечал и не чувствовал ничего больше; к тому-же, он думал, что вот-вот оглохнет, ведь все очень громко разговаривали. Ещё и миссис Диаз невтерпёж хотелось увидеть что за мероприятие. Мало того, что Браун наступил сеньору на острый носок туфли, так ещё и шлёпнулся с ним плечами, отчего Жозе Кастильо,– как он только что представился публике,– оттянул верхнюю губу вниз, растопырил веки и пальцы. Из рук Жозе Кастильо вывалилась та самая тарелочка, прокатилась по ноге, и, слетев с носка на пол, разбилась. Сеньор Кастильо громко замычал, тут-же обернулся в сторону прошедшего.

–"Jovem! E-espere! Para onde vamos? Estou a falar consigo! Raios o partam, Idiota! Idiota!"[4]– выкрикивал он Дэвиду и Марианне вослед.

Однако они ничего не услышали, а Дэвид на звук разбитой тарелки только лишь оглянулся через плечо, и его также унесло течением прохожих.

–"Tu cagas!"[5]– прорычал сеньор Кастильо и ушёл подальше от людей. Его тарелка стоила триста тысяч эскудо.

Организаторы ярмарки расставили палатки на поляне, ниже дороги. К ним нужно было спуститься, сойдя на обочину. На продажу фермеры выставляли всё природное богатство Зелёного Мыса; в Америке такое нигде не выращивают.

–Миссис Диаз, а вы ещё не проголодались?

–Немного. Вы тоже?

–Да, пора бы немного подкрепиться. Надеюсь, эти джентльмены поймут чего мы хотим.

Все вывески, конечно, были написаны на португальском. Дэвид и Марианна прекрасно понимали, что торгующие плодами фермеры впервые в своей жизни услышат английскую речь, если заговорить с ними. Но попробовать стоило. У них затекли руки, и теперь Браун и Диаз подходили к крайнему продавцу порознь, но перед прилавком Марианна шагнула Брауну чуть за спину.

–Здравствуйте, сэр.– сказал Дэвид.

–Olá, amigo.[6]– ответил сиповатый старик. Увидев плетёную корзину с единственным мало-мальски известным для себя товаром,– фиником,– Дэвид указал на неё:

–Отсыпьте нам, пожалуйста, две горсти ягод.

–Não entendi. Gostas das bagas, não é? Quanto posso colher?[7]

Дэвид помотал головой:

–..Слушайте, просто отсыпьте сюда, пожалуйста, сколько влезет.– и показал ему свой мешочек

–Para onde? Aqui? Bom.[8]– фермер набрал в руки морщинистых ягод и насыпал их в растянутый мешочек, привычным движением просунув пальцы немного внутрь него.– São vinte escudos, Senhor.[9]

Нужно было видеть, как у фермера глаза на лоб полезли, когда перед ним предстала шевелюра Эндрю Джексона на десятидолларовой купюре, которую Браун положил на стол. Пока старик не опомнился, затейник и затейница, неловко улыбнувшись, подбежали к прилавку, за торговцем которого виднелись какие-то погремушки. Это оказались сувениры, созданные золотыми руками здешних ювелиров.

–Давайте возьмём что-то на память.– проговорил Дэвид.

–С радостью.– сказала миссис Диаз, и, не обращая внимания на эмоциональное тараторение продавца, стала глазами выискивать всё приглянувшееся. Больше всего ей понравилась филигранная металлическая брошь цвета серебра в виде круглого банта с кнопкой посередине. Сверху, слева и справа снизу у банта торчали три цветка, а ещё ниже свисала объемная капелька. Всё было украшено бусинками красного, зелёного, жёлтого и белого цветов.

Дэвид послушал у сидящего сколько она стоит, ничего не понял, но кивнул, и схема с ценными бумагами повторилась. Правда, в этот раз Дэвид протянул не одну банкноту, а больше, да ещё сложил, чтобы Марианна не видела сколько он был готов отдать ради подарка.

–Спасибо большое, мистер Браун.– смеялась Марианна, не могущая налюбоваться своим новым украшением.

–Не за что, миссис Диаз. Не за что...– тихо приговаривал Дэвид, глядя на часы.– Надо поторопиться. У нас есть полчаса, чтобы вернуться в порт.

Концентрируясь на дороге, юная леди отложила брошь в сумочку и обхватила мужское предплечье обеими руками. Их путь снова лежал мимо того самого переулка. Естественно, Дэвид, находясь уже на другой стороне дороги, посмотрел в сторону трупной кучи. Он поймал себя на мысли: как это может вписываться в общую картину и казаться совершенно лишним одновременно?

Спускаться было легче, чем взбираться, и, тем не менее, они успели на борт в срок. У входа в порт стояли двое жандармов, просящих документы. Браун тут сообразил быстрее, потому что слово "документы" в португальском и английском звучат похоже. Их пропустили, а опомнились уже только когда "Дэниэл Бун" уже отчалил из Порто-Прая. Марианна заметила в своём иллюминаторе, как те самые полицейские что есть мочи побежали к пирсу и остановились на краю пропасти в морскую пучину.

[1]Да-да, извините.. (португ.)

[2]Конец пути (португ.)

[3]Приветствую всех собравшихся, дорогие друзья! Сегодня прекраснейший солнечный день, и я, Жозе Кастильо, ваш покорный слуга, уполномочен заявить о ещё более приятной новости. Именно сегодня вам представляется необычная возможность увидеть дары нашей природы. Посмотрим, как удивят наши бравые фермеры в этот раз. Я во всеуслышание заявляю: ежегодная сельскохозяйственная ярмарка официально объявляется открытой! (португ.)

[4]Молодой человек! П-подождите! Куда пошли? Я с вами разговариваю! Чёрт бы вас побрал, недоносок! Сукин сын! (португ.)

[5]Тебе каюк! (португ.)

[6]Привет, друг. (португ.)

[7]Не понял. Вот эти приглянулись, да? Сколько зачерпнуть? (португ.)

[8]Куда? Сюда? Хорошо. (португ.)

[9]С вас двадцать эскудо, сеньор. (португ.)

Глава VI

"Дэниэл Бун" после первой же остановки сильно сплоховал, и спешил не так заметно. Оставшуюся часть дня Дэвид с томным видом смотрел на волны, а те ответно вглядывались в него, маняще танцуя без устали, что ни оторваться, ни моргнуть. Но его не проведёшь: Дэвида отвлёк звук в голове, напоминающий сильнейший грохот из ниоткуда. Нет, это не было похоже ни на упавший чайный сервиз, ни на упавший и разбившийся деревянный ящик, которые то и дело мотаются на погрузочных кранах. Его разум в точности воспроизвёл грохот разорвавшегося снаряда– первого из сотен тысяч других, услышанных им. Его Дэвид запомнил теперь надолго; свой первый взрыв он заслышал на подъезде к местечку Виллер-Котре.

Этот звук заставил Брауна рухнуть обратно на постель и переместить взгляд на бывалое круглое зеркальце в другом углу тесной каюты. В нём не показывалось ничего внятного. Дэвид в сердцах поблагодарил фортуну за то, что ему выделили одиночную каюту, иначе пришлось бы выглядеть глупо в глазах попутчиков.

На "Дэниэле Буне" таких одиночных кают было около четырёх на каждой жилой палубе. В остальных же люди теснились вчетвером на раскладных койках в два этажа с одним умывальником; точно так же, как в поездах. Корабли вообще превратили в плавучие паровозы, могущие пройти там, где не могут настоящие.

Браун от нечего делать поднялся вновь на постели, развёл ноги и вытянул из покрывала свой чемодан с местами выцветшей кожей с жёлтыми пятнами. Он раскрыл его перед собой, и там на него смотрел сложенный три раза плащ зелёного цвета. На каждой пуговице были изображены орлы с коронами, сидящие на каких-то канатах. На концах воротника приколоты кружочки с языками пламени. Дэвид рассматривал плащ и разминал в зубах нижнюю губу.

Возможно, он не додумался приоткрыть иллюминатор– вишенка на торте, делающая каюту самой желанной,– и у него закружилась голова. Не помогли даже круговые движения ею. Глаза вроде бы держались открытыми, но сам Дэвид уже ничего не запоминал. Он успел только обнаружить себя на подушке с задвинутым под кровать чемоданом. Так он и заснул, сложив руку на лбу.

А тем временем, Марианна устало поднялась на палубу. После долгого дня, проведённого в пути, её ноги гудели от усталости, а тело ныло от напряжения. Она неторопливо направилась к своей каюте; её шаги были тяжёлыми, но уверенными. Войдя внутрь, она с наслаждением сбросила тесные туфли, чувствуя, как каждый мускул расслабляется. Лёгкий вздох облегчения вырвался из её груди, когда она опустилась на мягкую постель, вытянув ноги.

Свет из иллюминатора мягко ложился на её лицо, создавая причудливые тени. Она закрыла глаза и позволила себе погрузиться в блаженную тишину, наслаждаясь моментом покоя. Её мысли были спутаны, но усталость взяла своё, и вскоре она провалилась в глубокий сон, обняв подушку и укрывшись тёплым одеялом.

Утро встретило её мягким светом и свежим воздухом. Она проснулась от звона часов и тихого плеска волн за бортом. Накинув халат, Марианна подошла к зеркалу и быстро привела себя в порядок. Её отражение в зеркале выглядело немного помятым, но она знала, что это всего лишь временная усталость.

Выйдя из каюты, она оказалась в коридоре, где царила утренняя суета. Люди спешили на завтрак, их шаги эхом разносились по палубе. Марианна спустилась по лестнице и вошла в буфет, где её ждал Дэвид, сидящий за столиком у окна.

Она поприветствовала его молчаливым кивком, чувствуя, как её сердце на мгновение замерло. Этот мужчина умел быть одновременно загадочным и тёплым, и это сочетание притягивало её. Подойдя к стойке, она обратилась к мистеру.

— Доброе утро, мистер Браун. Как спалось? — спросила она, стараясь скрыть усталость в голосе.

Марианна села за столик рядом с Дэвидом.

–Доброе утро,– сказал он, отвлёкшись от рассмотрения приближающейся земли на горизонте, хватаясь за угол столика и придвинувшись ближе к собеседнице, чтобы лучше слышать.– Мда-м.. Отменно. Надеюсь, вам тоже?

Между ними затем прошел помощник кока, вёзший тележку с посудой, что заставило его отодвинуться обратно.

—Безусловно. Спала сегодня без задних ног,—легко произнесла та, начав есть что ей принесли. Тщательно пережёвывая, она краем уха заслышала разговор сидящих неподалёку джентльменов, которые говорили о следующем пункте назначения: Мыс Доброй Надежды. Интересное название. Чуть дальше сидела женщина с детьми и мужем. Ребятишки смеялись и играли друг с другом, пока родители пытались их успокоить. В другой стороне сидела молодая пара, воркующая друг с другом.

Соблюдая манеры, стараясь не упасть в грязь лицом, Дэвид также взялся за поданное блюдо, но иногда беспечно зевая с едой во рту. Он даже не знал что бы такого ещё спросить, а придумал вопрос многим позже– когда они с миссис Диаз уже плотно позавтракали. Поразительно, что судно на полном ходу, а "ходилось" и "поедалось" на борту вообще без изменений. Наконец, он всё-таки продолжил речь:

–Не отстаём ли мы от графика?

—Нет, не отстаём. Сомневаюсь, что капитан Коронел допустит оплошности. Он выглядит как надёжный и пунктуальный человек.

–Х-ох! Если б он еще знал такие слова.. Ха-х!..

Марианна усмехнулась:

—Вы такого хорошего мнения о нём?— на её губах играла всё ещё сдержанная, но более искренняя и широкая улыбка.— Точно, я же хотела спросить! Вы с капитаном раньше учились вместе? Или познакомились позже?

–Мы с ним.. Позвольте сказать об этом где-нибудь на носу, а не здесь, либо разрешите пересесть к вам? Иначе будет не слышно.

Кивнув, она встала из-за стола. Вместе они вышли на палубу, и женщина вдохнула свежего воздуха.

–Мы с капитаном– начал он у фальшборта,– жили друг напротив друга и учились вместе. Моим и его родителям до нас дела не было, и мы были предоставлены сами себе. Но, тем не менее, каким-то образом мы сдружились.

Да, только ради этой пары слов он и вытащил её из столовой.

—Выходит, вы знакомы с детства? Это очень мило, что вы продолжаете общаться.

–Спасибо.

Так Браун и остался почивать под капитанской рубкой, смотря то на неё, то на порт Кейптауна– южной оконечности колыбели человечества. Вперёдсмотрящий не прозябал, и ещё за завтраком успел крикнуть "Земля!".

Всего столетие назад эта местность принадлежала Голландской короне, но затем она перелетела из одной короны в другую– Английскую. Но предки голландских колонистов всё ещё были и остаются здесь. Два десятка лет назад уже была крупная война между ними и британцами, не затронувшая данный дивный порт, а еще семь лет назад они вновь подняли восстание, подавленное через год. И во время этого, жители, под чутким руководством англичан, сумели победить немецкую колонию, соседствующую на севере. Только вот сам Кейптаун всё это, опять-таки, не затронуло. Зато он в ту пору сидел на пороховой бочке, и тут скапливались полчища военных кораблей; страшно представить сколько месяцев потребовалось, чтобы выпроводить их отсюда потом.

Дэвид, ввиду относительной свежести подобных известий, и, как следствие, малых познаний, поделился с Марианной несколько другим фактом:

–"А ведь испанский король отправил Христофора Колумба в путешествие, чтобы тот нашёл путь в Индию. С такой же целью португальский король отправил Бартоломеу Диаша, и он нашёл этот рог. Выходит, они оба жестоко просчитались.."

Сказал он это вслух, невзначай, чтобы разбавить тишину между ним и Марианной, хоть Дэвид прекрасно понимал о её осведомлённости.

Как ни странно, сейчас воздух у порта тёплый, и ветер слабый. Может быть, пока что.

—Вы знаете, как появилось название Мыса Доброй Надежды?– спросила миссис Диаз.

–А что, вы не знаете?

—Потому и спрашиваю, что знаю. Хотела просветить.

Дэвид усмехнулся:

–Звучит так, будто не знаете.

Дама шутливо закатила глаза:

—Это, в какой-то степени, базовое знание в моей профессии.

* * *

Кейптаун, как и Порто-Прая,– как и прочие города по всему свету,– был обложен брусчаткой. Благо, миссис Диаз надела простенькие мокасины. Путники могли видеть при выходе из порта канавки для рельс, а слышать, как ни странно, до сих пор раскаты волн, иногда разбавляемый гудением приходящих судов, и галдёж местных торговцев.

Марианна и Дэвид в сотне метров от себя лицезрели многовековые нравы этих мест: прямо возле порта располагалось трамвайное депо с серыми амбарами, откуда тотчас-же покатили трамваи зеленоватого цвета с деревянными стенками. На их пути уже виднелась их первая остановка: над брусчаткой стоял деревянный навес на колоннах, под ним – скамейка, за которой торчала табличка с номером маршрута и расписанием.

Остановка переполнялась тёмными и розоватыми силуэтами. Правда, они, скорее, стояли сбившись в кучку в ожидании, и сбились они отнюдь не по степени внешней красоты. Естественно, люди разных цветов кожи держались друг от друга чуть поодаль. Когда трамваи подкатили, "пришлые" и коренные африканцы разминулись на входе, по очереди показывая билеты кондукторам в кителях, которые пробивали их путём небольшого обрывания. Светлые люди садились сразу вперёд, а смуглые теснились на задних рядах; в каких-то составах между ними даже оставляли один пустой ряд. Один из трамваев оказался двухэтажным– так даже там наблюдалось то же самое.

Двое путешественников почти не удивились этому и, по большому счёту, никак на это не отреагировали.

—Какие у нас планы?— наконец, произнесла миссис Диаз. Её голос звучал мягко, но в нём ощущалась лёгкая нотка нетерпения,– Отправимся в поездку по городу на метро? Если, конечно, у нас есть достаточно времени, — она поправила кардиган, небрежно упавший с её плеч, и подняла повыше голову, держа осанку.

–Как-то мне жалко те вагоны. Мы точно уместимся и успеем?

—Уместимся точно, но насчёт успеем… не уверена, честно говоря. Через сколько отправляется корабль?

–Не знаю. Но я спрашиваю о трамвае.

И Браун побежал к нему, таща леди за руку. Благо, справа от остановки располагался крохотный киоск, на котором было написано "Kaartjies"[1], где и затарились все прохожие. За валютным курсом горе-путешественнику, естественно, следить было некогда, и он, провернув тот же самый трюк как в прошлый раз, впарил расслабившемуся кассиру два звенящих доллара. Цену Дэвид определил "на глаз", основываясь на луисвиллском трамвае. Просчитался, конечно, но успел запрыгнуть с Марианной и уехать, пока кассир не опомнится. И ведь ему опять это сошло с рук.

–"Лишь бы не потеряться..."– говорил он себе под нос.

Тихо рассмеявшись, его спутница уселась на свободное место и посмотрела в окно. Трамвай уже двинулся.

Перед глазами проносились чужие улицы, то поднимающиеся на холме, то опускающиеся.

Дэвид, скользя взглядом по деревянным скамейкам трамвая, вслух раздумывал:

–"Сейчас главное остановиться в каком-нибудь хорошем месте, чтобы осталось больше воспоминаний".

Вдруг к нему присоединился молодой чернокожий пассажир, сидящий со своими товарищами по биологическому несчастью на заднем ряду:

–Советую вам спуститься на кратчайшей остановке у Гринмаркет-сквер: там лучшие уличные закуски и артисты.

Но в этот момент раздался резкий голос:

–Эй, парень, заткнись!– и белый мужчина грубо подтолкнул того локтем.

–Моя вина, мистер..– юный добряк понурил голову.

–Нет-нет,– Дэвид поднял руку и обернулся,– ничего зазорного в поступке этого юноши нет, мистер. Спасибо ему за совет.

На мгновение мистер показал зубы от негодования, а парня эта благодарность заставила улыбаться снова. Дэвид повернулся обратно к миссис Диаз:

–Проверим Гринмаркет-сквер?

Озадаченная происшествием прямо перед ней, Марианна с круглыми глазами кивнула и хмыкнула, будто что-то поняла. Но этот бомонд всё не мог угомониться:

–Зачем вы только верите всем подряд?

–А что вы можете нам предложить в таком случае?– Браун снова к нему обратился.

–Естественно. Поймайте трамвай до Столовой горы, вид открывается фантастический. И не нужно ничего выдумывать.

–А знаете? Хорошо. Поход на представление и в горы– звучит как хорошее завершение дня. Что думаете, миссис Диаз?

–Справедливости ради, если мы не должны доверять всем подряд, почему мы должны довериться этому господину? — слегка склонив голову, она посмотрела на обоих мужчин.

–Что-ж, как видите, сэр, добрым людям больше хочется верить. Я, конечно, не говорю, что вы поступаете неправильно, но держу пари, что будь этот человек похожим на меня– указывает на молодого бедолагу,– то вы бы вряд-ли стали говорить что-либо ему наперекор.

–Ах ты негодяй! Грубиян! Да чтоб тебя разорвало! Подонок!..– громко сокрушался тот примерный джентльмен, но Дэвид и Марианна уже не слышали его: они сошли на остановке. Дэвид проверил свой кошелёк, а Марианна– сумочку. Затем они оба подняли головы. За остановкой их встречал так называемый Малайский квартал.

Узкие брусчатые улочки и одноэтажные домики с плоскими крышами, сначала побелённые, а позже расписанные в яркие цвета. Путники определённо испытали чувство дежавю.

–"Опять Европа?.."– спросил Дэвид.

Узкие дорожки словно ленты вились меж домиков. В воздухе веял пряный аромат карри и жареных бананов, от первых лавок манили душистые специи и тихий перезвон мельничных жерновов. Марианна впервые увидела кокосовые столбы, расписанные хитрыми узорами, и вздохнула: "Это как погружение в другой мир".

Они свернули в переулок, где все дома были окрашены в белые, бирюзовые и розовые тона. Над дверями свисали арки, поросшие жасмином, а на подоконниках стояли расписные глиняные горшки с алыми геранями. Шумная городская суматоха осталась позади, и казалось, что давным-давно нанесённые краски на оградах до сих пор витают в воздухе.

Покатая дорога вела на вершину холма, на которой сверкала мечеть. Иногда то тут, то там с выбеленными известью домами теснились деревянные лавки со специями. Так вот откуда такой чудной запах. На каких-то из этих лавок висели таблички с надписями "Slegs blankes"[2] Солнце уже начинало прятаться за облаками, но никто не спешил по домам, и сквозь движущиеся волны прохожих то и дело что-то выкрикивали продавцы.

Дэвид, глядя на такие магазины, снова проверил кошелёк:

–Ну что, купим ещё портящихся сувениров?

–С радостью. Но давайте посмотрим денежный курс, чтобы снова не шокировать людей,— усмехнулась она и огляделась в поисках вариантов как поменять родную валюту на местную.— Давайте заглянем в банк. Вы знаете местный язык?

–С чего вы взяли? Эти места я вижу впервые.

Лишь пожав плечами, госпожа Диаз двинулась в сторону здания с различными специями, увлекая Брауна за локоть. Рядом с ними шла группа молодых чернокожих людей, которых они сразу и не заметили. Но стоило им повернуться спиной, как с плеча Марианны стащили сумочку, а из рук Дэвида — бумажник прямо из кармана! Девушка не успела среагировать, как люди стали удирать с их вещами, пока дама хлопала глазами в недоумении.

–"Эй!.. Чёрт! Ждите здесь!"

Дэвид мигом помчался за ворами вприпрыжку, оставив даму и окружающих в страхе оглядываться и стоять.

Преступники завели его в короткий разъезд, обведённый вокруг отколовшегося куска домов, видимо, чтобы побыстрее оторваться от хвоста и выбежать к остановке и свернуть направо. Дэвид несколько раз кричал "Они украли мой кошелёк!", а люди на улицах, озираясь, выкрикивали "Держи вора!" и тоже принимались бежать, но поспеть не могли.

Когда воришки проникли в очередной обделённый светом переулок, Браун сунул руку в свой пиджак, достал из него английский револьвер и выстрелил в бегунов, что заставило одного из них упасть с ног. Зря, ведь у раненого не оказалось краденых вещей, и погоня продолжилась.

Марианна и прохожие на той улице слышали выстрел. Девушку этот звук заставил вздрогнуть и сделать шаг назад. Глаза расширились до размера железного цента.

Не было видно, чтобы бегуны хоть немного выдохлись, а на Кейптаун как всегда напал сильный дождь, и через минуту беспрерывного бега костюм Дэвида промок. Вдруг он вспомнил о пушке, которую держал в своей руке, и принялся стрелять в разные стороны. От выстрелов скопившаяся на стволе вода расплёскивалась на руку, на лицо, и причём уже нагретые. Когда он согнул ствол и собрался заложить новые пули, из барабана полилась вода, и он решил повременить с этим, посчитав, что так его доведут до логова, где жулики планируют делить награбленное. Двое залезли на мокрый движущийся трамвай. Дерево, за которое держался один из них, сильно износилось и обмякло, и в итоге куски вокруг его пальцев откололись. Вор упал спиной прямо на рельсу, а его подельник поехал дальше.

Дэвид догнал жулика, залез ему в карманы держа на мушке и забрал свой бумажник; сумочка теперь путешествует по улицам.

–Он не заряжен.– отрывисто буркнул нечестивый африканец по-английски.

–Уверен?– Дэвид, завидев приближающихся жандармов, стрельнул вверх и побежал за трамваем, оставив преступника на растерзание озлобленным и промокшим белым мужчинам. Но когда тот спрыгнул с машины, их обоих ждал выходящий из переулка наряд полиции, присоединившийся к погоне. Свора людей бежала за одним человеком не взирая ни на бьющие по глазам капли дождя, ни на лужи.

–"Не стреляйте!– говорил им Браун,– У него мои вещи! Он доведёт нас до своего дома".

И, по сути, он оказался прав. Только вот дом оказался ничейным и давно заброшенным, заколоченным. Дэвид опять взялся за револьвер и, специально метясь в брюки, попал ему прямо в голень, отчего тот упал в лужу на пороге разваливающейся хибары на отшибе. Ещё один чернокожий приоткрыл дверь будучи вооружённым пистолетом, но тут-же схлопотал пулю от Дэвида.

–Спасибо за помощь?..– немного вопросительно сказал Дэвид жандармам и стянул сумку Марианны обратно себе.

Хотел он было развернуться и уйти искать путь в Малайский квартал, как начался снос ветхого здания из винтовок и пистолетов: стрелять начали и полицейские, и все кто находился внутри.

Пули пронзали доски насквозь и постепенно влетали в уже сделанные дыры. Пусть и за грохотом было слышно как кто-то роняет оружие, чувства, что сопротивление подавлено, не было. Из окон виднелись как чёрные парни, так и загорелые.

–Чёртовы буры!– сказал начальник, улёгшись в крутой как и все на песок в крутом овражке, и обращаясь к своему подчинённому, пока другой офицер под градом пуль и дождя тащил подстреленного вора из лужи,– Вот что, Форестер. Бегите что есть мочи отсюда с гражданским и тем подонком. Найдите нам подкрепление! Вчетвером мы не справимся!

–Понял!– ответил офицер и взял раненого бедолагу.

–Я отказываюсь.– сказал Дэвид,– Сэр, я буду куда полезнее здесь. Я буду держать этих гадов пока к вам не придёт помощь.

В это время даже выстрелы из дома поредели; похоже, обороняющимся стрелкам приходится перезаряжаться. Начальник подумал и решил:

–Что-же, пусть будет так. Но мне нужны ваши документы, и зарубите себе на носу: туда– ни ногой. А вы, Форестер: Чтоб духу вашего тут не было! Быстрее, вперёд за подмогой!

–Боже, храни короля!– крикнул офицер Форестер и поковылял с побледневшим арестованным куда-то вдаль. Дэвид предъявил свой паспорт.

–Что эти люди вам сделали, мистер Воластон?– спросил офицер.

–Я и моя коллега плывём на раскопки.

–Ого, археологи.

–Именно, сэр. В общем, я полагаю, это сообщники тех, кто обокрал нас.

–А что у вас за сумка?

–Это? А, это сумка моей коллеги.

Стоит напомнить, что у них над головами свистят пули, и большую часть слов они не слышат, лишь читая друг друга по губам. Но вдруг любезную беседу прервало ругательство "Проклятые псы палочные!", пущенное из дома. На крыльце показался светлый мужчина с ружьём. Лежащий рядом полицейский слегка опешил и выстрелил. Попал не в него, а в колонну, держащую крышу крыльца. Колонны сразу-же переломились, и все доски с крыши рухнули прямо на человека, безнадёжно закопав его. Поэтому стрельба возобновилась с новой силой.

Дэвид подполз к началу песчаного склона; слипшийся от ливня песок остановил пулю у него под грудью. Из разбитых окон вместе с разными силуэтами виднелись осколки стекла и бутылки с прозрачной водой.

–Сэр, разрешите нескромный вопрос?

–Разрешаю.

–Вы пьёте?

–Нет, а что?

И Дэвид начал стрелять по бутылкам какие только видел. Бутылки разбивались и алкоголь плескался на стрелков. Внезапно на столах и спинах людей что-то сверкнуло, и всё вокруг загорелось алым пламенем. Повсюду стали слышны крики и вопли на бурском; осаждённые бандиты сигали из оконных рам и катались по песку как свиньи в грязи. Наконец, Дэвид ответил колониальному инспектору:

–"Вот что будет, если начнёте пить".

Начальник обернулся к товарищу:

–"Да ведь он какой-то псих!.."

Жулики, похоже, снова принялись перезаряжаться или искать пути к отступлению, а полицейский дилижанс уже тут как тут. Из салона выскочили шестеро правоохранителей, в том числе офицер Форестер

–"Ох, благодать! Ребята, давайте сюда. Давайте-давайте!.. Э-эй! Мы здесь! Да куда же вы?"– размахивал руками начальник, но его никто не слушал. Полицейские, что называется, зашли с правого фланга, и на том возня прекратилась: по очереди вся шайка воров выходила на улицу под раскаты грома с поднятыми руками, окроплённые дождём.

Дэвид и полицейские, все грязные и потные, встали на ноги и вскарабкались из оврага. Начальник пожал археологу руку:

–Надеюсь, вы больше не имеете к этим людям никаких претензий, мистер Воластон.

–Нет, сэр, теперь мне их жалко. Будьте с ними снисходительны, пожалуйста.

–Хе-х! Ну, раз вы просите..

* * *

Гром не переставал рычать. Дорога была такой же серой, что и небо, а потолочные доски у лавки со специями настолько пропитались водой, что капли стекали с потолка в вёдра, домашние кастрюли и кружку миссис Диаз с недопитым чаем. Всё время, пока не было Дэвида, она сидела неподалёку с темнокожей хозяйкой заведения и взглядом прорезала в окне дыру.

В узкий переулок зашёл один плечистый шатен. В его костюм и ногти въелись тёмно-серые краски песка, размытые по всей рубашке, локтям и коленям. На плече у него висела дамская сумочка.

Он оглядел пустынные улицы, развёл руками, поместил их в карманы, затем с недоумением почесал затылок. Марианна тут же встала, поблагодарила женщину, попрощалась и тут-же вышла из небольшого здания.

—Дэвид!— воскликнула она и скорее подошла, осматривая мужчину,– Как Вы? Всё в порядке? Я слышала выстрел, когда вы бежали за ними!

Всё хорошо, миссис Диаз..– спокойно ответил он, протянув ей сумку, откуда выглядывала подаренная на Зелёном Мысе брошь,– Это полицейские стреляли. Они помогли мне догнать тех мерзавцев. Мне сказали, что исправительные работы им обеспечены. Не знаете сколько времени сейчас? Не хватало нам ещё опоздать на корабль.

—У нас полчаса для того, чтобы вернуться на борт. Только проблема… Уже не помню, откуда мы приехали.— нервно усмехнувшись, она поправила мокрые волосы, которые прилипли к лицу, словно напоминание о недавней суете и волнениях. — Будем спрашивать дорогу или вы помните?

Дэвид ещё раз поправил ей волосы и расстегнул пиджак:

–Приблизительно помню. Бежим.

И вдвоём они отправились быстрым шагом из этого странного для них города Кейптаун. Молодой человек брёл с накинутым пиджаком, распахнутым так, чтобы прикрыть девушку от назойливых осадков. В его кармане брюк выпирало нечто большое, словно какой-то мешочек прямоугольной формы, а в большим трудом добытой сумке всё ещё сиял подарок. Заметив это, Марианна ненадолго вылезла из-под самодельного зонта и, несмотря на неопрятность Дэвида, прильнула губами к его щеке. Это заставило его чуть улыбнуться и тихо усмехнуться.

Уже на судне, капитан Коронел застал Брауна будучи моющим отдельные места на теле у раковины. До этого им уже предпринимались попытки постирать костюм также, но, честно говоря, его проще было выкинуть за борт.

–"Я даже ничему не удивлён.."– таковы были единственные слова капитана.

[1]"Билеты" (африкаанс)

[2]"Только для белых" (африкаанс)

Глава VII

Марианна и Дэвид стояли на корме и разговаривали по душам. Не ясно, как они пришли к такому разговору, ведь изначально шло обсуждение их следующей остановки. Но сейчас девушка будто вдохнула глоток свежего воздуха, рассказывая о себе. Словно ей снова кто-то позволил оказаться уязвимой, как это делал её брат.

–"Ох, честно признаться, если бы не мой брат, то я бы сейчас мыла полы в доме богатого мужа и нянчила детей... Ха!..– она горько усмехнулась, не отводя взгляда от воды. Ей стало боязно увидеть в глазах собеседника неодобрение.– Родители расписали мне всю судьбу, где не было места для учения. ”Женщина не должна блистать умом перед мужчиной. Тебе, конечно, вряд-ли это удастся, но об образовании выше школьного даже не заикайся!„– почти каждый день твердили мне. А я всегда мечтала стать учителем. Мы с братом всегда были родственными душами, и он знал о моих мечтах. А потом, когда мне оставалось несколько дней до совершеннолетия, сказали, что выдадут замуж. И тогда брат помог мне убежать... Сама бы я никогда не решилась пойти против родителей. Боялась. Теперь я лишь надеюсь, что он найдёт меня сам, потому что родители уехали из страны, прихватив и его с собой. Я пыталась найти любые связи, но всё тщетно..."– она выдохнула и опустила голову на руки в молитве. Сердце часто билось от неприятных воспоминаний и страха.

Между ними повисла тишина на какое-то время, и дама выпрямилась, стараясь не переволноваться. Но Дэвид положил руку и размял её костяшки пальцев. Она, бросив смущённый взгляд на свою руку в его, слегка приуныла:

–Совершенно нет никаких вестей и догадок? У меня есть друзья в Амьене, если что.

—Вообще никаких вестей. У всех, кого я спрашивала, нет даже предположений куда они могли уехать. Кто-то говорит, что в другой штат, кто-то говорит — в другую страну, мол, ”слышал где-то„. Да и не уверена, что ваши друзья помогут, разве что если они не богаты.

–О, привет, друзья мои.– вдруг кто-то сказал за спиной. Это капитан Коронел пришёл проведать исследователей, хотя вперёдсмотрящий увидел землю ещё час назад.

–Уильям! Давно не виделись.– сказал Дэвид, и все трое взялись за лееры. Но миссис Диаз задумчиво прищурилась:

–Если вы здесь, капитан, то кто руководит движением?

–Мой рулевой.

–.. А вы хотели что-то сказать?

–Да, мисс. Дэйв, не хочешь посмотреть на хитреца, умудрившегося проскользнуть на палубу незамеченным? Или это слишком рисково для твоей работы?– и подмигнул другу.

Понадеявшись, что миссис Диаз подумает, что Уильям просто берёт его на слабо, проверяет на трусость, Дэвид посмотрел ей в глаза.

–Вроде бы ничего страшного, если меня кто-то увидит. Ну, пошли, Уильям.

–А что делать мне?– встрепенулась девушка.

–Мисс, я не могу пустить вас в трюм. Там тесно, темно и очень опасно. Мне жалко ваш прекрасный наряд. Взгляните на своего друга: ему уже нечего терять. Его можно отправить хоть куда,... Кроме ресторана.

На такую остроту Дэвид закатил глаза и выдохнул и снова обернулся к Марианне:

–Увидимся в библиотеке, как в прошлый раз?

—Всё же, я бы хотела с вами пойти. Мало ли что случится.

–Мы всё равно быстро вернёмся. Хотя, право нам спорить. Уильям, тебе же ничего не мешает вывести его сюда? Мы подождём тебя.

–Ох, об этом я не подумал. Боцма-а-ан!

Капитан Коронел снова оставил их наедине. Марианна окинула взглядом Дэвида и улыбнулась:

—Вам стоит переодеться и привести себя в порядок. Хотя, вы забавно выглядите,– прощебетала она и попробовала исправить его вид, поправляя галстук, но это мало что изменило.

–И вы туда же..– выдохнул Браун,– Скоро земля. Пойдём в центр города, не сбиваясь с пути, найду нам хорошую купальню.

Уильяма долго ждать не пришлось. За ним шёл боцман, прикрывавший собой и ещё двумя помощниками некоего безбилетника; одни лишь руки, торчащие из карманов, просвечивали за экипажем. Перед путешественниками предстал светлый юноша в жилетке и картузе, ещё совсем студент. Это был Генри Уолкер, тот самый смотритель кампуса Брэстед-колледжа. Он выглядел более уставшим и взволнованным, чем в прошлый раз.

Мисс Диаз от шока даже сказать ничего не могла, лишь смотрела на него, хлопая глазами с приоткрытыми губами.

–Генри?– сильно удивился Дэвид и самопроизвольно поднял брови до упора,– Какого чёрта ты здесь делаешь?

Тот развёл руками и лишь сказал:

–.. Сыграл в прятки.

–.. Чего? Что ты несёшь, Уолкер? Ты перегрелся?

–Нет же, сэр. Я-я..

Тут над мальчишкой сжалилась его прежняя учительница:

–Спокойнее, Генри, всё хорошо. Только скажи нам, пожалуйста, правду.

–Уходите,– сказал капитан боцману,– вы пугаете ребёнка.

Боцман и его команда ушли, оставив товарищей ждать ответа от юнца. Их уход, а также несколько глубоких вдохов и посадка на ближайшую скамейку, помогли ему, наконец, сказать:

–"Я услышал, что вы планируете раскопки. Я подумал, что я буду вам полезен, как самый старший и сильный. Но понимал, что детей не возьмут. Простите".

Браун снял соломенную шляпу и недалеко отошёл. Его рассмешили слова "полезен, как самый старший и сильный", но смех этот был нервный, и исследователь схватился за голову:

–Волмарт шкуру с меня сдерёт!– воскликнул он.

–Берите выше, мистер Браун,– сказала мисс Диаз,– с нас. Со всех нас.

Но измождённого Генри такая реакция только огорчила. Ещё и Коронел вспомнил о благополучии своей посудины:

–Ты не голоден? Ты ничего не крал?

Но его пыл усмирил Дэвид, став посерьёзнее:

–Если-б он украл что-то, он был бы сыт, Уильям. Пора обедать.– и развёл руками перед капитаном, когда тот с вопросом на него посмотрел.

–Я угощаю.– сказала Марианна и играючи подёргала своего подопечного за щёку, как ребёнка.

Но кок в пустом буфете сделал безбилетнику суп и мясное рагу совершенно бесплатно, поощрив за отказ от воровства еды, в отличие от ранних прецедентов. Благодарный Уолкер ел с таким упорством, будто это последняя трапеза. Его допрос продолжил Браун:

–Генри, мальчик мой, как ты вообще сюда затесался?

–Через дыру впереди, по цепи.

–Так, через клюз?– поднялся со стола капитан.

–Да, вроде.– сказал Генри.

–Он ведёт.. Через средние палубы. Там же верхние каюты. Ты слез и пошёл наверх по лестнице? Что ты там увидел?

–Увидел коридор с кучей дверей, сэр.

–Ты видел дневной свет?

–Да, сэр.

–Первая средняя палуба... Вот дела!

Марианна решила всё же задать свой вопрос:

–Генри, а как ты вообще прятался? И главное— где?

–В котельной, мисс Диаз.

–В машинном отделении.– перевёл капитан, но понятнее ей, скорее всего, не стало всё равно.

–Я– продолжал Генри,– спал сначала в комнатах у котельной, где никого не было, а потом ушёл на склад.

–Как мужественно.– вставил свой комментарий Дэвид,– Я бы, наверное, не раздумывая начал опустошать все бочки.

–Мне уже тебя жаль, парень.– сказал Уильям и похлопал бедолагу по кепке. Генри не возрадовался, а болезненно сощурился, и это заметила миссис Диаз:

–Генри, ты какой-то бледный. У тебя ничего не болит?

–Живот, мисс. И, кажется.. Нога.

–Нога?

–Да.

–Долго ли у тебя болит нога?

–Сразу, как только оказался на корабле.

–Дружище, тебя зажевало.– заключил Дэвид,– Уильям, сколько стоит приём к врачу?

–Нисколько, Дэйв.

–Отлично, его нужно отвести на проверку.

И друзья подняли его за плечи и повели в медицинский кабинет. Археологи соперничают с врачами, но только в пределах колледжа. Генри осмотрел судовой врач, засучил ему левую штанину и обнаружил громадный синяк ниже колена– с еле видимыми зелёными краями и тёмным центром. Значит, начал заживать. Он действительно чуть не защемил ноги и живот, когда лез между цепью, звено которой размером с него самого, и толстыми стенками клюза. Можно было запросто что-нибудь себе сломать, но всё обошлось.

–Я уже перепугался,– сказал врач,– думал, что будет траншейная стопа..

Браун поднял указательный палец и отвлечённо спросил его:

–Пассендаль?

–Белло Вуд.– ответил доктор.

–Бросьте преувеличивать, док.– сказал капитан,– Дело плохо. Неужели ты никогда не смотрел на свою ногу, парень?

Генри ответил, что было некогда. Ему поверили.

* * *

Прошло пару часов с того момента, как "Дэниэл Бун" бросил якорь в порту Шанхая, а за бортом стала слышна китайская речь в большом количестве.

Дэвид, Уильям– никто не спешил сойти на берег: их всех сбил с толку Генри. О нём думал Дэвид, уединившись в каюте: думал о его появлении, портящим все карты; о том, что он мог поговорить с мистером Волмартом о походе, и тот забил тревогу; о том, что его теперь ищут по всей Америке, и самое страшное– что миссис Диаз что-то заподозрит. Когда он подумал о миссис Диаз, то перед глазами предстали её собственные голубые глаза и переносица, да и вообще все её очертания то и дело всплывали, и это немного успокаивало. Дэвид перевёл взгляд на приоткрытую дверь, и знакомый взгляд отчего-то размножился.

Дэвид помотал головой и увидел саму девушку:

–..Мэри?

–Мэри? Хе-х! Впервые меня так называют,– с улыбкой произнесла она и вошла в каюту, закрывая за собой дверь.– Что-то случилось? Выглядите очень взволнованным.

–Неужели вы не волнуетесь? Из-за меня чуть не пострадал ребёнок. Я запретил... Волмарт запретил мне брать кого-то, кроме вас, с собой. Что прикажете делать?

–Теперь уже ничего не сделаешь. Остаётся лишь заботиться о нём и следить, чтобы не получить ещё сильнее от мистера Волмарта.

–Заботиться.. Он точно не шпион? Я поражаюсь, как можно быть таким легкомысленным? Он вообще знает за чем мы идём? И я так долго не мог заметить его. Какой абсурд... Надеюсь, если я отправлюсь когда-нибудь в отпуск, он не решит, что я собираю новую экспедицию.

–Не преувеличивайте, вы выглядите потешно. Какой шпион? Он ещё ребёнок. Не стоит так себя накручивать. Давайте лучше сходим в купальню, как вы хотели. Они здесь хорошие. И расслабитесь, и помоетесь, и заодно поговорите с Генри.

Вспомнив о помывке, Браун только сейчас заметил, что лежит с песком в волосах на подушке, и спрыгнул с койки, переведя дух.

–Может, вы и правы. Он ещё грязнее, чем я...

–Именно. Так что давайте сходим все вместе. Может, ещё и капитан присоединится.

–У него в каюте есть собственная ванна, но давайте.

Все ещё взволнованный и выдувающий лишний воздух изо рта, Дэвид протянул девушке руку. Она поднялась, и они оба направились к порту.

Глава VIII

Трое американцев окунулись в многолюдный порт города Шанхай. Для кого-то Европа ассоциируется с узкими улочками, где невозможно развернуться двум телегам, и где чувствуется духота, но эти трое приплыли на два континент до того– и уже успели привыкнуть к тесноте. Выражение "узкие улочки" применимо и к этой остановке, но путники в любом случае остались удивлены, едва стоило им подняться в сам квартал Хункоу. Удивлены они были его обитателями в виде торговцев и прохожих, одетых в традиционные для китайского народа одежды. У юного Генри челюсть отвисла, когда мимо проехал маленький воз, запряжённый.. Человеком! "Всадниками" являлись мужчина и женщина азиатской внешности в светлых халатах. Ободок женщины был таким же диковинным и интересно выделанным, что и пресловутая брошь миссис Диаз, а мужчина носил шапочку с хвостиком.

Конечно, все три "гостя" видели подобные одеяния на картинках, но вживую они смотрелись ещё более необыкновенно. Экспедиторы жарились будучи в колледже, а погода здесь ничуть не лучше. Самое странное, что никто в этой будке не потел, и ни у одного не было в руках веера, сразу ассоциирующегося с Китаем. Зато у "человека-лошади" на шее висело белое полотенце, которым он вытирался. На его штанах была повязана ткань до колен, и по пяткам хлопали сандалии.

Друзья успели разглядеть все вышеописанные детали, так как быстро идти не могли из-за Генри, прихрамывающего на левую ногу.

Генри повернулся к Марианне:

–Мисс Диаз, что это?– спросил он о странной повозке.

–Это колесница богачей, Генри. Бедные люди просятся к ним на работу носильщика, и вот так в выигрыше остаются обе стороны: богатым незачем тратить силы на ходьбу, а у бедных появляются деньги.

–Говорят, здесь есть традиция, согласно которой невеста приезжает на свадьбу в паланкине.– добавил Дэвид.

–Паланкин? Будка с носильщиками?– спросил Генри.

–Да.

Единственный путь, который они видели для себя, пролегал на запад, вдоль реки Хуанпу, по длиннющей улице под названием Вайтинг. Правда, ни названия реки, ни названия улицы они не знали, а Дэвид шагал и бился лицом о все флажки и вывески, исписанные символами в столбик. Кстати, на шанхайских улицах не было почти ни одной горизонтальной надписи. Наверное, те флажки оповещали об отдаляющемся порте на Хуанпу, где "Дэниэл Бун" и бросил якорь. Генри ничего не оставалось делать, кроме как изредка смотреть под ноги и разглядывать речную волну; река, судя по малой расплывчатости, такая же широкая, что и Огайо, а вывески развесили на каждом шагу, словно в Мидлтауне веком ранее.

Порт остался далеко позади, и вслед за человеческой колесницей прокатились Роллс-Ройс и запряжённая лошадь с сеном. Браун последним увидел название своего корабля на носу и посмотрел на другую сторону улицы, где у витрины цветочного магазина, скрестив руки, прислонившись к рельефной колонне стоял мужчина; казалось, он что-то жевал. Встретившись взглядами, он нахмурился и стал жевать надменнее, раздражённо. Так он и смотрел на Дэвида, пока тот не отвернулся. Вдруг из магазинчика вышла женщина, которая стала ругать его и таскать за ухо, как маленького нашкодившего мальчишку. Это зрелище заставило Мэри, завидевшую это, улыбнуться и помотать головой. Пожилая женщина заметила их и вежливо улыбнулась, вмиг раздобрев, после чего скрылась в магазине.

Генри также осмотрелся вокруг и поймал на себе чужие взгляды мужчин и женщин, но вот ему они улыбались и, что-то думая, клали пальцы на свои подбородки и что-то обсуждали на родном языке.

Странники стали частью большого потока сверкающих голов; на ком-то надета шляпка, котелок, шапочка либо повязка на лысине. Люди шли закутанными в лёгкие куртки, в туфельках и сандалиях, с веерами, зонтами, хотя в тот день дождя не обещали. Студенты-китайцы шли в деловых костюмах, что и во всём остальном мире. Где-то на повороте дети хлопали в ладоши, говорили всякие рифмы и смеялись. Кто-то играл в прятки, классики. Видимо, на их улице машины были редкостью, ведь по Вайтинг они проехали уже несколько раз и никуда не сворачивали. С автомобилями ехали колесницы богачей. Водители колесниц, называемые на самом деле рикшами, пропускали авто.

Слева, на Хуанпу какой-то серый пароход с иероглифами на носу и леерах решил отчалить отсюда, оповестив об уходе громким гудком. Незнакомые женщины и мужчины остановились и закрыли друг другу уши, чтобы не оглохнуть, и их примеру последовал Дэвид с Марианной. Генри вернул свой суровый бывалый вид и лишь сжал руки в кулаки по стойке смирно.

Дэвид и Мэри улыбались друг другу, и первый столкнулся с ней лбом, закрыл глаза и глубоко вздохнул. Марианна, в свою очередь, после гудка, вслепую продела руки за его воротник, и сердце отчего-то заколотилось. Но их пыл быстро усмирили прохожие, после гудка уходящие дальше и случайно толкающиеся плечами. Самое главное, что Генри пошёл за ними, а учителям пришлось его догонять.

Дэвид, конечно, обещал, что на сей раз не будет никуда сворачивать, но на другой стороне улицы, среди шагающих простаков, чьи шёлковые рубахи покрыты заплатками, он увидел, как его настойчиво подзывает рукой какой-то человек в повязке, выглядывая из приоткрытой дверью. Браун ещё огляделся, движением бровей и с рукой на груди спросил точно ли он нужен, на что незнакомец утвердительно кивнул. Почесав себе за ухом, исследователь развернулся к подопечным:

–Постойте, пожалуйста, здесь. Посмотрю что от меня хотят.

Девушка шуточно отдала ему честь, проводила взглядом и осталась стоять наедине с их новой задачей. Не теряя времени, она осмотрелась вокруг.

–Генри, взгляни на это здание. Как думаешь, сколько ему лет?– спросила она, указывая на невысокий храм, скорее всего, конфуцианский. Его богатый, ухоженный вид в традиционном китайском стиле был впечатляющим. Деревянный каркас с кирпичной отделкой выглядел современным, но было очевидно, что этому строению не меньше пяти лет. Фасад украшали изящные колонны.

А тем временем Браун перешёл дорогу.

–О нет, мне показалось, что ты Мин...– сказал китаец с акцентом, и даже без картавости,– Ладно, тебе нужно укрытие?

–Как сказать?.. Я из Америки, впервые приплыл сюда по работе и уже восхищён.– чуть поклонился Дэвид.

Незнакомец поклонился в ответ:

–Спасибо, мы старались. Не хочешь посетить наше совещание?

–Ну, если это не продлится долго.

–Полчаса, не больше. А что это за женщина на тебя смотрит? Там твоя семья?

–..Что-то вроде того.

–Мы будем рады принять таких же дружелюбных гостей вроде тебя.

Странник поспешил поделиться новостью с остальными, но перед ним проехал Форд, за которым бежал рикша. Пришлось кричать через дорогу:

–Вы пойдёте со мной?

Посмотрев на паренька, они безмолвно согласились друг с другом и, как только поток на дороге успокоился, перешли её:

—Что-то случилось?– спросила мисс Диаз.

–Я приглашаю вас на короткое совещание, которое может посетить любой желающий, господа.

–Собрание? Это безопасно?

–Естественно. У нас есть даже охрана.

–Вас не смущает...– хотел спросить Дэвид о внешнем виде, но умолк, поняв, что выглядят они также побито,– Ладно, проявим уважение к таким гостеприимным людям, мисс Диаз, и послушаем хоть немного?

—Ладно. Но потом нужно сразу искать гостиницу и помывочную.

–Непременно.

Проверив улицу на наличие недоброжелателей, китаец и американец пожали руки:

–Чжан Цзе.– представился он.

–Давид Лё Малэн.– обозначился Дэвид.

–Добро пожаловать в чайный салон "Париж"!

Имена Марианны и Генри не интересовали Чжан; похоже, невольным слушателям придётся остаться инкогнито. Вот и обещанная безопасность. Подразумевалось, что держатели салона рады людям из любых сословий, но, как известно, место, где есть крестьяне, знать будет обходить далёкими милями.

Главный зал салона "Париж" состоял из тёмных столиков, стульев с подушками на сиденьях, фотографий и рисунков светских дам на стенах, а прямо под потолочным плинтусом на северной стене висела очередная красная вывеска с белыми иероглифами. Она могла подсказать что ждёт путников, но те не обратили внимание. Из граммофона пела песню женщина с традиционными успокаивающим завыванием. Дымили керосиновые лампы.

Зал был единственной комнатой, доступной для обычных посетителей. Дверь напротив той, в которую они вошли, вела в служебные помещения. Туда их и отправил Чжан Цзе, а затем они завернули направо, в закрытую шторкой дверь.

–"Не все работники– сказал Чжан,– знают об этой комнате".

Комната была тёмной, всего с одной керосиновой лампой, но просторной. В несколько рядов выстроились простые деревянные табуретки, на которых уже уселись несколько десятков человек. Говорили они, естественно, по-китайски, но как-то по разному: словно житель Нью-Йорка разговаривает с техасцем, или просто горожанин общается с жителем пригорода. Похоже, сюда пришли выходцы из соседних городов и деревень.

–"Садитесь на любые свободные места".

Было свободно три стула, которые американцы и заняли. Дэвид увидел в тусклом свете чей-то большой фотопортрет, перед которым все и сидели. Изображённый человек был коротко пострижен, с усами. Не зная что спросить, Дэвид решил обратиться к мужчине-европейцу, севшему рядом:

–Простите, а вы не знаете кто это?

–Quoi, mon fils?[1]

–Excusez-moi, savez-vous qui est sur la photo?[2]

–Voici Sun Yat-sen.[3]

Марианна всё же заговорила:

–Мистер Браун, сколько будет идти собрание?

–Чжан сказал: "Полчаса". Это– указывает на портрет,– Сунь Ятсен.

–Кто такой Сунь Ятсен?

Дэвид опять обратился к мужчине:

–Et qui est Sun Yat-sen?[4]

–Sun Yat-sen? Le grand espoir de la Chine, paraît-il... Ou peut-être juste un autre politicien ambitieux. Qui sait?[5]

–Merci beaucoup.[6]

И снова к Марианне:

–Он сказал: "Это главная надежда Китая, либо очередной показушник. Непонятно".

Дама вздохнула:

–Вопросов всё ещё много...

К счастью для неё, пара крестьян из первых рядов освистали присутствующих, чтобы перебить всех болтунов, а затем прошипеть с пальцем у рта, оповестив о начале серьёзного мероприятия.

Из-за штор на условную сцену с самодельной кафедрой вошёл мужчина средних лет по имени Ван Цзюнь в тёмно-синей рубахе с большими карманами и стоячим воротником. Его грубые руки говорили о не одной полевой вспашке в прошлом, а раздутый зашитый шрам на лбу– о страшных поединках. Он окинул собравшихся проницательным взглядом, в котором читалась и усталость, и решимость, и поправил короткую прическу. В его голосе, хриплом от пережитого, звучала непреклонная воля, способная зажечь сердца слушателей.

Каждый сидящий, казалось, был заинтересован тем, что Ван Цзюнь, и даже француз сосредоточенно раздвинул ноги и скрестил руки.

Дэвид, как можно было заметить, не знал китайского, но, благо, Марианна тихонько переводила над чем сокрушается говорящий. Уровень её познаний был скуден, но она честно старалась:

–"Он говорит, что мы собрались здесь для определения путей к освобождению китайского народа. Китай– это колония иностранных империй. Британия, Франция, Германия и Япония выкачивают ресурсы и пользуются нашей раздробленностью. Контролируют наши порты и даже законы.

Нужно знать кто наш друг в борьбе, и кто– враг. Помещики– это землевладельцы, у которых крестьяне берут в долг. На них держится империализм.

Буржуазия– капиталисты, владельцы фабрик. Они слабы, но поддерживается из-за океана империалистами.

Крестьяне– самый большой класс в стране. Они страдают без прав и от помещиков и налогов. Они– наш главный союзник в борьбе.

Рабочие– класс промышленников. Рабочие страдают без прав и от низкой зарплаты. Рабочие имеют большой потенциал в нашей борьбе.

Нужно объединить крестьян и рабочих и прогнать землевладельцев и владельцев фабрик. Тогда Китай освободится. Ещё нужно создать партию, призвать бедных к борьбе и научить их владеть оружием.

Путь к свободе труден, но надо сохранять решимость. Да здравствует революция, да здравствует освобождение Китая, да здравствует марксизм-ленинизм".

После завершения речи, в комнате на некоторое время повисла тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием керосиновой лампы. Затем, раздались робкие аплодисменты, которые переросли в бурные овации. Собравшиеся взволнованно обсуждали сказанное, обменивались мнениями. В их глазах горел огонь надежды и той самой решимости.

–Что-то мне это всё напоминает..– сказал Дэвид,– Кажется, в России сейчас также говорят.

–Джордж Вашингтон тоже говорил что-то похожее.– подметил Генри, и это заставило Дэвида задуматься о чём-то, прищурившись, а потом ехидно ухмыльнуться и поднять руку, чтобы задать очередной вопрос с трибуны.

–Господин!– крикнул он.

–Да?– ответил оратор по-английски, и люди снова создали тишину

–Признаться честно, я не знаю вашего языка, виноват, но мой переводчик донёс ваши слова так: землевладельцы держат землю и крестьян, капиталисты владеют фабриками, у крестьян, как и у работников, нет прав и свобод. Так?

Его слова кто-то из зала переводил на китайский для окружающих. Ван Цзюнь ответил:

–Если упростить, то я говорил об этом, да.

–Что-ж, как вы считаете, кем я в такой системе являюсь? Я сам по себе учитель. Я не владею крестьянами, я не владею фабриками, у меня есть права и свободы, но никто мной не владеет. Так из какого я класса?

–Ваш вопрос справедлив. Вы правы, что не являетесь ни капиталистом, ни землевладельцем. Однако, пока существующая система не изменится, даже ваш труд, как учителя, может быть использован для поддержания неравенства. Но это не значит, что вы должны оставаться в стороне! Наоборот, вы можете использовать свои знания, чтобы просвещать людей, помогать им осознать свое положение и бороться за справедливость. Именно такие образованные и неравнодушные люди, как вы, нужны для построения нового, справедливого общества!

И зал снова взорвался аплодисментами.

–Не судите строго, но я бы отнёс вас к классу интеллигенции. Она малочисленна, и в Китае в классовой борьбе она находится в подвешенном состоянии, но её мы видим как нашего потенциальный союзник. Вы, пусть и чувствуете свободу, всё равно по сути эксплуатируемы буржуа и капиталом. Но интеллигенция обладает большими знаниями и навыками, которые пригодятся для просвещения народа. Для этого интеллигенции важно отбросить свои предрассудки, понять, что они являются "пешками в чужой игре", и выбрать сторону угнетённых.

Овации возобновились. Дэвид встал. Они поклонились и исследователь сел обратно. Но тут проснулся один из крестьян и разозлился на своём:

–А мне кажется, что каждый иностранец представляет для нас угрозу! Почему сюда впустили одного из угнетателей?

–Ах, вот ты где, Мин..– сказал Чжан Цзе.

–Я слышу твою злость, Мин, и понимаю её.– ответил Ван Цзюнь,– Многие иностранцы действительно угнетали наш народ. Но важно видеть разницу между теми, кто использует свой капитал для угнетения, и теми, кто готов помогать нам в борьбе за справедливость. Это никак не зависит от нации. Этот господин, как представитель интеллигенции, может и сам не осознавать до конца своего положения в классовой борьбе. Но мы должны дать таким, как он, возможность понять наши цели и, возможно, использовать знания для нашего общего дела. Пойми, совершенно незачем набрасываться на чужого человека, не зная его мотивов.

Казалось, что у Мин пар пойдёт изо рта от злости, но он глубоко вздохнул и сел с хмурым выражением лица, и участники собрания, наконец, были свободны. Однако уходить спешили не все, а некоторые столпились вокруг лектора, что-то с ним обсуждали.

Американцы этого не застали, а вернулись в главный зал.

–Мисс Диаз, а что здесь написано?– спросил юный магистр о лозунге на стене.

–"Убить империалистов! Убить коррупцию! Прочь империю! Да здравствует объединение Китая!" Как-то так.

Обомлев, ребята покинули чайный салон "Париж". Старый француз вышел, опираясь на трость, улыбался и отчего-то качал головой.

–Что это было?– спросил Генри.

–Да, мистер Браун. Что это? Зачем это было?

–Это? Не знаю, но мы, вроде как, создали о себе "притчу". Создали о себе хорошее впечатление. Это же хорошо, мы ведь в гостях.

[1]"Что, сын мой?" (франц.)

[2]"Простите, а вы не знаете кто это?" (франц.)

[3]"Это Сунь Ятсен" (франц.)

[4]"А кто такой Сунь Ятсен?" (франц.)

[5]"Сунь Ятсен? Великая надежда Китая, как говорят... Или, может быть, просто ещё один амбициозный политик. Кто знает?" (франц.)

[6]"Большое спасибо" (франц.)

Глава IX

На этот раз экспедиторы ненадолго разделились: Генри и мистер Браун пошли в купальню для мужчин, а мисс Диаз– для женщин.

Не успели учитель и ученик отдать деньги за услуги и пойти в раздевалку, и едва Дэвид чуть замешкался и остановился у входа, как из коридора на его плечи взгромоздились чьи-то руки в маникюре. В одной из них был веер.

–Хотите, помогу вам раздеться, мистер?– прошептал женский голос, и руки за шевелились вверх, к лацкану пиджака. Дэвид положил свою руку на левый карман, отошёл вперёд и сказал:

–Не стоит утруждаться, сам справлюсь.

Появилось бы много вопросов и подозрений, если бы кто-то узнал что именно он хранит под сердцем.

Раздосадованная прислуга разъярённо махнула веером, со злостью в глазах оглянулась ему вослед и ушла.

–Неужели тебя сейчас не ищут по всему штату?– спросил Дэвид у Генри, сидя с ним в общественной парильне, среди шумной компании вечно смеющихся китайцев. Этот вопрос нужно было задать давным-давно, но прошедшие дни выдались настолько насыщенными, что ситуация с безбилетником вспомнилась только сейчас.

–Не думаю, сэр. Кому я нужен?

–Ха-х! А как же твои родители? Ты хоть сказал им, куда отправляешься, Уолкер?

–Нет, в общежитии нет телефонов.

–Боже, мог бы выйти за ворота.

–Зачем? Я живу один, родители думают, что я всё время в колледже, никаких встреч не намечалось.

–Вы видитесь только по договорённости?

–Вроде того, сэр.

Дэвид ударил себя затылком о шероховатую каменную стену.

–Ладно, у каждого свои.. Причуды. Но где ты услышал об экспедиции?

–Вы говорили с кем-то по телефону о корабле. А до этого я слышал за дверью, как вы говорили с мисс Диаз и мистером Волмартом об исследовании, но он не разрешил. Я не понимаю только этого.

–Мистер Волмарт... Передумал, но у него нет времени на исследования. И ещё он запретил мне брать студентов.

–А, так вот оно что.

–Да-а...– учитель краем глаза посмотрел за его реакцией, чтобы проверить, действительно ли ему поверили,– Ты заставил меня изрядно понервничать.

–Простите, сэр.– сказал Генри, а потом добавил,– понервничать, как те парни, оборонявшие Форт Самтер?

Шутка действительно рассмешила Дэвида. Со словами "Эх, ты, подлец", он взъерошил ему волосы, с которых начинал капать пот, что заставило их обоих смеяться, как та группа сидящих рядом мужчин, но уже над своими шутками.

–Ну, до этого мне ещё далеко...– Дэвид замолчал, наблюдая, как смотритель бани, потный и запыхавшийся, подбрасывает очередную порцию дров в печь. В парной стало еще жарче, когда коренастый китаец в грязной майке плеснул воды на раскаленные камни, вызывая облако обжигающего пара.

* * *

Чем дальше от районного центра с купальнями, тем больше на пути попадалось людей, идущих в эти самые купальни, и тем чаще через них приходилось пробиваться: вечерело, люди выходили из полей для помывки и расхождения по домам. Они ещё не успели прийти, но шли всей толпой, не разделяясь на группы из сотен человек, а стремясь дойти в одно и то же время.

Чтобы не потеряться, Марианна уже обыденно держала Дэвида за локоть, нет, прижималась к нему распаренными ладонями и щекой, прикрывая глаза, вдыхая свои и чужие запахи травяного чая. Она снова услышала биение своего сердца.

Браун основательно сменил гардероб после купаний: снял пиджак, надел новую рубашку, засучил на ней рукава, надел серые брюки с новыми серьёзными ботинками, повязал их какими-то белыми обмотками,– сказал, что подглядел это у шанхайцев,– а на голове оставил шляпу. Застёгивать кожаный жилет на себе он не стал.

Марианна же не особо задумывалась над своим образом: надела однотонное тёмно-синее платье с бантом сбоку, такого же цвета туфли и жемчужное ожерелье. Она лениво шагала рядом с мужчинами, уже желая поскорее отдохнуть после процедур.

Они всё ещё шли по Вайтинг, но уже в противоположном направлении и на противоположной тротуарной полосе, поодаль от Хуанпу, и им сразу же показались другие "красоты" Шанхая. Вот с Дэвидом по-английски заговорил рикша, стоящий у какого-то каретника:

–Заплатите мне десять фэней, и я мигом довезу вас до севера!

–Ходить пешком– полезно.– отрезал Дэвид и пошёл дальше.

На ещё одном повороте вглубь города, в которые ребята постоянно заглядывали, у входа в очередной чайный салон к Дэвиду обратилась китаянка в белом платье до колен и без рукавов, с серьгами в ушах и дамской шляпке с вуалью; и тоже по-английски:

–Не хотите ли попробовать немного экзотики, мистер?

–Я с женщиной и ребёнком! Совсем совесть потеряли?– рявкнул Дэвид и ускорил шаг. Хорошо, что Мэри ничего не слышала: у неё в ушах застряла доносящаяся отовсюду шипящая речь.

Преодолев ещё один квартал, Генри чуть не наступил на разлёгшегося посреди дороги лысого человека, у которого из руки выпала длинная бамбуковая трубка. Он был настолько истощённым, что его одежда казалась большим одеялом. Он сполз со ступеней крыльца домика с арочным входом. На ступенях рядом сидели такие-же горбатые морщинистые тощие люди со стеклянными глазами, курящие трубки.

Впоследствии, когда концентрация прохожих убавилась, дама ходила в стороне, рассматривая красивые здания, лавки с цветами или украшениями, пока позволяла новообретённая энергия. Через пару минут прогулки её взгляд зацепился за интересных торговцев неподалёку.

–Генри, мистер Браун, давайте сходим сюда!– позвала она, немного помахав вытянутой рукой.

Мистер Браун сразу всё понял и спросил:

–Это здесь вы повстречались?

–Не уверена, но стоит проверить, пока день не закончился.

Шедший замыкающим Генри спросил:

–Что такое? Зачем нам рынок?

–Кажется, здесь я выкупила подлинную карту, где показано нахождение Печати.

Переулок, заинтересовавший Мэри, был шире всех предыдущих; он был бы обычным для этого города, стой посреди брусчатки лента из тесных двух или пятиэтажных зданий. Образовался самый настоящий замкнутый "карман", по уровню красоты и запахам напоминающий малайзийский квартал на Мысе Доброй надежды. Удивительно, как постояльцы этого "кармана" разрешили всем торговцам устроить здесь рынок и барахолку. Но, может быть, постояльцы сами являются торговцами. Впрочем, важно здесь только то, что нужный экспедиторам человек правда оказался там, среди прилавков с сувенирами, украшенными стереотипными фанфарами. Желанный торговец даже постелил себе подушку на пол вместо стула.

В такие ответственные моменты мысли начинают путаться, и по началу от волнения не получается придумать ни одного вопроса. Та же самая досада случилась и с археологами. В такие ответственные моменты мысли начинают путаться, и по началу от волнения не получается придумать ни одного вопроса. Та же самая досада случилась и с археологами. Пару минут они втроём мялись и делали вид, будто что-то рассматривают. Но всё же миссис Диаз зацепила взглядом что-то похожее на карту– это и стало толчком к тому, чтобы начать разговор на ломанном китайском:

–Простите, сэр, а там у вас карта?

–Да, мэм,– ответил невысокий барахольщик в халате, подобном тем, в которых были клиенты рикш, и проволочных очках, будто бы самодельных,– эта карта очень древняя.– с напыщенной важностью продолжал он, доставая тот самый предмет, который зацепил взгляд Мэри, после чего показал его компании американцев.

Взглянув на то, что перед ними выставили, дама поняла– эта карта очень похожа на её собственную, купленную годами ранее. Конечно, присмотревшись, она поняла, что они просто похожи, но всё же, насторожились.

–Выходит, я уже ранее покупала у вас похожую. А вы не знаете, где может находиться этот остров?

–Дайте посмотреть... Ага! Это же Гавайский остров.

Девушка промолчала, развернулась и обратилась к своим помощникам:

–Он говорит, что это Гавайи.

–Чего?– возмутились Генри и Дэвид и взглянули на карту якобы Гавайев, которую барахольщик держал в руках. Генри сразу заподозрил что-то неладное:

–Но тут же нет островов на западе. А что это за клешни на востоке? Это точно не Гавайи.

–Похоже на Японию. А к чему это..?– обернулся Дэвид к мисс Диаз и по её взгляду всё понял и начал раздумывать себе под нос,– Такой же кусок тряпки, такой же жёлтый кусок тряпки. Такой же пыльный, чернила такого же цвета... Мисс Диаз, она сделана точно так же, что и ваша карта! Если вы брали такую у него, боюсь, вас обманули..

То ли зная английский, как и многие в Хункоу, то ли догадавшись о своём провале, вероломный торговец вдруг спрыгнул с подушки на спину, поднялся на ноги, оттолкнувшись ими от пола и принялся бежать что есть мочи.

–"Только не бег после распарки, пожалуйста..."– промелькнула мысль надежды у Дэвида, а стоящий рядом Генри не растерялся, выдернул из-под ног камень брусчатки и кинул беглецу вдогонку. Камень со звуком удара деревянной палки влетел прямёхонько в спину, и мужчина упал. Разлетелись голуби, местные старушки подняли гул, скорее всего, вопя что-то вроде "Какой ужас!", или прося о помощи.

Генри хотел броситься на обманщика, но был остановлен учителями.

–Осторожнее!– сказал мистер Браун,– Целься чётче, в ноги, иначе сделаешь его инвалидом.

–Что вы такое говорите?– возмутилась миссис Диаз,– Чему вы учите детей? Боже, Генри, ты чуть не убил человека!..

Браун помог барахольщику подняться, потянув за воротник, и повёл обратно. Учительница лишь в недоумении и с долей страха смотрела на них.

–Он в сознании? С ним всё в порядке? Нужна какая-то помощь?– захлопотала она, когда они подошли обратно к лавке.

–Жить бу-у-дет... Ну что, червяк, ты говоришь по-английски?

Обманщик судорожно затряс руками и покачал головой, говоря "Бу, бу-у-у.." с запинками.

–Точно?

Дэвид замахнулся на него с кулаком, на что подоспевшие китаянки в ужасе закрыли рты руками, а бедолага завопил:

–Да-а-а!..– и прикрылся руками.

–Ты наврал мне даже сейчас. Как тебя зовут?

–Ху.. Ван...

–Ху Ван? На этом я поверю тебе, Ху.– он взял его за плечи и развернул к Марианне.– Будь добр, поговори с этой хюши... И только попробуй разбить ей сердце.

–Дэвид!– недовольно буркнула она и убрала руки с плеч китайца.– Карта настоящая, это точно. Когда я её купила, провели проверку, так что здесь он однозначно не врёт, — после небольшого просвещения она, наконец, обратила внимание на продавца.— Господин, почему вы стали убегать?

И мужчина начал свою исповедь, делая большие паузы в словах:

–Я.. Я украл её. Я забрал эти вещи из дворца в Пекине. Я не видел никаких других способов получить деньги... Простите меня.

"Напарники" переглянулись.

–Ясно. Как вы туда пробрались?

–Я ездил в Пекин десять лет назад. Когда начался бедлам в Запретном городе, я был там. Солдаты вломились в главные ворота дворца– и я за ними. Я побежал куда глаза глядят, почти в темноте, и набрёл на.. Хм! Почти что на всё то, что сейчас продаю. И вы представляете, даже так со мной торгуются не охотно!

–Ты всё равно выглядишь подозрительно.– сказал Дэвид.

–Мне кажется, вы слишком на него надавили.– подметил Генри, стоя за спиной у преподавателя.

–Кажется?– вопросительно выгнула бровь учительница, после чего слегка нахмурилась,– Да бедный напуган сильнее тем, что получит удар, чем тем, что отправится за решётку.

Она, сложив руки на груди, посмотрела в глаза и Генри, и Дэвида. Выдержав минуту молчания, помявшись на месте, они оба сказали: "Наверное, вы правы, мисс Диаз". Но Уолкер всё неймётся.

–Почему вы верите ему, мисс Диаз?

–В чём именно верю? И, заметь, я нигде так не сказала, лишь указала на жестокость ваших методов,– с напыщенной важностью подняла указательный палец. Мужчины, похоже, соревновались в том, кто больше похож на ребёнка. Дэвид просто спросил:

–Что с ним будем делать?

Задумавшись, она взглянула на китайца, который уже во всю бегал глазами между ней и Дэвидом.

–Вы сможете нам помочь?

–Конечно! В чём?

–В поисках печати по той самой карте, которую я купила у вас ранее.

–Вы что, не можете её найти? Значит, в этом я тоже не виновен, а виновен двор Императора, да простит он меня.

–Дело не в том, что не можем найти, а в том, что даже сопоставить эту карту с картой мира получилось сопоставить только недавно. Вы не знаете совсем ничего про то, что тут расположено?

–Ого! Не знал, что кто-то настолько сильно этим заинтересовался. Сожалению, но не знаю. Я не запомнил эти тридцать карт. Но я бы не прочь взглянуть на них.

–Всё ясно,– сказал Браун,– он просто везунчик... Чёрт! Мы оставили свои чемоданы на борту! Если карту не своруют на улице– своруют на море!

Марианна уже не предлагала другие пути решения, при которых она бы осталась здесь. Наоборот, она машинально ухватилась за руку Дэвида, желая снова к ней прижаться. Сам Дэвид сказал продавцу на последок: "Ты... Извини меня. Я последнее время держу ухо востро, и мне показалось, что ты делаешь товар самостоятельно". Он понимал, что барахольщик и на следующий день останется на прежнем месте.

* * *

Да простят путешественников добряки из тайного общества, но они пошли в специальную гостиницу для иностранцев, где китайцами действительно руководили "угнетатели", как выразился скандальный Мин. Гостиница называлась "Марсельеза", и там их правда ждал французский администратор за столом приёмной. Потолки были такими же высокими, что и в салоне "Париж", а пол был из мрамора, но странники не побоялись поставить на него чемоданы. Они встали перед администратором посреди коридора, конец которого вёл в два прохода напротив друг друга, и к этому самому концу коридора вместе с полками была прикреплена часть шатровой крыши, как у того храма. Переговоры вёл Дэвид, уже осознавший куда попал, но сначала он спросил Марианну:

–Мы будем брать один номер на двоих?

–На двоих? А куда пойдёт Генри? Не будет ли лучше, чтобы вы жили с ним, а я отдельно?

–Ой, нет, пожалуйста,– возразил Генри,– мне надоело делить комнату. Я бы замечательно поспал в одиночку.

–Бедненький мальчик.. Так тому и быть. Мне взять две комнаты или три, мисс?

Но мисс ничего не ответила. Они встретились взглядами и ни с того, ни с сего улыбнулись. Дэвид всё-таки попросил две комнаты и даже не заметил, что его рука находится в руке Марианны. Им выделили три расположенных рядом свободных номера на третьем этаже. Француз подозвал ходящего рядом консьержа-китайца путем освистывания и приказал помочь донести багаж. Красный мундир, в который его нарядили, выглядел чересчур нелепо по сравнению с настоящим.

Когда же они взяли ключи, то все вместе поднялись и разошлись по комнаткам. Дама быстро переоделась, пока Дэвид отходил, и улеглась на постель под тяжёлое одеяло. Эта небольшая передышка, похоже, помогла ей восстановить немного силы, так как Дэвид вернулся и прилёг на другую половину железной кровати, задев спину Марианны рукавом спальной рубашки. Словно почувствовав это и расценив как лёгкую щекотку, Мэри хихикнула, развернулась к мужчине и как в прошлый раз прильнула губами к его щеке.

–"Какой же ты смелый,– говорила она, кладя руку ему на сердце и расстёгивая пуговицы, просовывая пальцы под отверстия,– я чувствую твой пыл..."

И здесь их губы соприкоснулись. Этой ночью подобных поцелуев было великое множество, и большинство из них исходили от Дэвида, держащего её за талию и руку, всё повторяя невзначай "Я люблю тебя", иногда потираясь лицом о волосы Мэри, изучая их запах...

Глава X

Утром следующего дня, солнечные лучи робко пробивались сквозь плотную ткань шторы, и Марианна медленно открыла глаза. Её сонное дыхание смешалось с лёгким ароматом кофе, доносившимся из кухни. Она потянулась, чувствуя, как мышцы расслабляются после ночного отдыха, и, с улыбкой на лице вспоминая прошедшую ночь, села на кровати.

Но улыбка тут же сошла с её лица. Дэвида рядом не было. Сначала она подумала, что он просто вышел на минуту, может, решил проверить Генри или что-то вроде того. Но время шло, а он не возвращался. С небольшой тревогой она встала с кровати, накинула на плечи мягкий халат и, тихо ступая босыми ногами по полу, направилась к окну.

Она осторожно раздвинула шторы и выглянула наружу. Её взгляд тут же упал на Дэвида, который стоял на улице. Он оживлённо разговаривал с кем-то. Она не могла его ни с кем спутать, ведь он облачился в тот же самый костюм, а этот, судя по всему, европеец был ей совершенно не знаком. Мэри нахмурилась, не понимая, кто мог прийти так рано и без предупреждения. Но вместо того чтобы выйти и узнать, кто этот человек, она отвернулась от окна и медленно отошла в сторону. Её накрыла волна любопытства, но она не могла позволить себе так лезть в дела Дэвида. Хотя, какие у него могут быть дела, если он впервые в жизни в этом городе? Тем не менее, какие бы мысли не появлялись в голове, Марианна так и не осмелилась открыть окно и попытаться услышать природу их разговора.

Неизвестный иногда разводил руками в стороны, показывая Дэвиду те или иные места вокруг, а показывать было мало что: они стояли посреди небольшого зелёного парка с фонтаном, окружённого гостиницами со всех сторон. Исследователь кивнул и махнул рукой, подзывая собеседника и направляясь куда-то вправо. Марианна с зажмуренным взглядом проследила, как они зашли в, как гласили знаки на флажках, ещё один отель и надолго пропали из виду; настолько долго, что Мэри успела схватить чашку кофе и так вести наблюдение.

Затем Дэвид вернулся к фонтану с тем же самым человеком. Они ещё немного побеседовали, а потом пожали руки, и незнакомец ушёл. Мистер Браун проверил что-то в своей жилетке, стоя спиной к окну, и, наконец, стал подниматься на ступенчатое крыльцо "Марсельезы".

Если развилка в том коридоре вела на лестницу с жилыми этажами справа, то слева находилась прикреплённая к отелю трапезная. Дэвид, не евший ничего с утра, направился именно туда. Там уже собралось приличное количество гостей, которых обслуживали умелые китайские повара, все как один говорящие, что потратили годы жизни на изучение кухни Старого света, если их спросить об этом. За одним из столов сидел Генри, а за другим– Марианна. Он поздоровался с первым и подсел ко второй, предварительно спросив разрешения. Не дожидаясь, когда к их столу прибудет официант-англичанин, в это время чистящий столы от упавших с канделябра капель воска, дама взяла юного магистра за холодную руку и начала его расспрашивать:

–Вы сегодня утром куда-то уходили? Проснулась, а вас нет.

–А?.. Да, прошёлся по парку, подышал воздухом. Наверное, я вас разбудил.

Отпустив его ладонь, она натянуто улыбнулась:

–Совсем наоборот,– не желая выяснять отношения в общественном месте, дама перевела тему, но теперь она удостоверилась, что от неё что-то скрывают. Официант, наконец, очистил скатерть, заметил, что двое клиентов сидят за пустым столом, и принялся их обслуживать, заговорив по-английски, немного облегчив Дэвиду задачу выбрать завтрак. Он выбрал то же, что и его коллега– глазунью. Будучи вместе с Дэвидом за трапезой, Марианна смотрела в окно и более никуда. Он заметил это и спросил:

–Всё хорошо?

В ответ она лишь кивнула и продолжила есть, словно задумалась о чём-то. Исследователь похлопал себя по животу в знак окончания своей трапезы, вышел из-за стола и подошёл к Уолкеру.

–Было хорошо,.. Но мало. Что-ж, пойдём искать того доходягу. Генри, ты пойдёшь с нами?

–Конечно, мистер Воластон!– крикнул он.

–Тише-тише, мы в помещении, не надо орать. Собирайся.

И снова они пошли в тот прямоугольный тупик с видом на набережную и стоящего на якоре "Дэниэла Буна". Его нахождение здесь заставило юного магистра почесать щеку и запомнить, что он должен встретиться с капитаном. Для этого ни с того, ни с сего ускорил шаг, повернул направо и стал идти вдоль закрывающего переулок здания, заходя вне поля зрения нужной всем цели, сидящей на прежнем месте, как и вчера. Браун был в выигрыше, ведь у того сегодня были клиенты.

Когда Марианна и Генри были на пол пути, Дэвид уже находился за спиной. Клиенты ушли, и в этот момент он положил руку на плечо продавца со словами "Хэй, как оно?".

Мужчина развернулся с хрустом в шее, закричал от ужаса и отпрыгнул в сторону, но тут его поймал Генри. Его стол пошатнулся от столкновения с летящей ногой, и с него выпала хрупкая фарфоровая статуэтка не то большеротого льва, не то усатого дракона. Со звуком разбившейся посуды от него отделилась половина головы.

–Дэвид! Опять вы за своё!– снова встала в позу мисс Диаз.

–Мой Будда! Что вы себе позволяете?– воскликнул Ху Ван отряхнувшись и подняв сломанное изделие,– Ты сломал моего льва! Что я буду продавать?

–Хм! Тут ты прав. Извини,– сказал мужчина

–Браун, вам стоит сходить и заклеить Будду. Всё же, это наверняка очень дорогая вещь– словно строгая мама проговорила она.

Бедолага провёл пальцем по шероховатой поверхности расколотой стенки:

–Это лев, госпожа. И зачем вы просите его об этом? Он доломает его окончательно. Я сам!

Но молодой человек напористо протянул руку:

–Не волнуйся за своего льва. Я обязательно починю его. Даже знаю где.

–Не надо! Ты сделаешь только хуже!

–Я ручаюсь. Никто ничего не заметит. Я починю его, и мы навсегда уйдём из твоей жалкой жизни.

–Что за тон?– встрепенулась девушка,– Вообще-то я хотела позвать его в наш поход.

–Зачем он нам нужен? У него нет никакой информации, и он же понятия не имеет какой успех нас ждёт в случае удачи. Зачем с ним делиться чем-то?

–Мистер Браун, вы меня огорчаете!

В глазах Марианны не было того вчерашнего радушия, что Дэвид заметил, перестав хмуриться, а в глазах Ху появилось раздражение, но ситуацию спас Генри:

–Мистер Браун, вы уверены, что справимся втроём? Я вот, например, не смогу дотащить три больших мешка с принадлежностями мисс Диаз, которые она непременно соберёт.

Мисс Диаз согласилась:

–Вот именно!.. Подожди, с чего ты это взял?

Очкарик тяжело вздохнул и положил статуэтку ему в руку:

–Хорошо, но их нужно соединить так, чтобы не было видно никаких трещин.

–Уж постараюсь.

Теперь точно придётся идти на борт знакомого корабля. Он болтался на рейде в паре шагов отсюда, так что это труда не составило.

Дэйви, не став ходить по "трапу третьей очереди", ухватился за узкие колонны, держащие верхнюю палубу, и влетел на судно, топнув ногами при приземлении.

–Матерь Божья! Зачем так пугать? Что вам опять нужно?– выскочил из-за угла квартмейстер, еле удержавший в руках табачную шкатулку.

–Естественно капитан. Кто же ещё?

–Я капитан,– Коронел показался в конце коридора надстройки.

–У капитана есть клей?

–Есть. Пошли.

И они пошли, оставив квартмейстера шептать себе под нос "Ну что за сумасшедшие...".

В считанных метрах от кормы "Дэниэла Буна", где они уселись на скамейке, стоял другой корабль, схожий с американским по высоте. На носу чужого судна стояли двое моряков в белых штанах и чёрных мундирах, говорящих отнюдь не на китайском, и глазеющих на них двоих. Да и выглядели они гораздо увереннее в себе и стройнее, чем местные китайцы.

Друзья тщательно покрывали оголившуюся вершину стенок на теле льва и аккуратно прикрепляли осколок головы, плотно прижимая её большими пальцами. Трещины почти не было видно.

–Ну во-о-от, совсем как новенькая,– говорил Уильям отрывисто,– скажете, что таким его и нашли. Что у древних людей тоже был клей.

–Не надо вводить никого в заблуждение. Я бы на его месте оставил всё как есть.

–Так это то, за чем ты сюда пришёл?

–Это? Нет, это товар одного коллекционера, который я разбил случайно.

–Зачем вам коллекционер?

–Он украл карту из императорского дворца в Пекине, а моя голубушка её у него выкупила.

–Твоя... Голубушка?

–А?.. Моя коллега!

–А, твоя коллега,– засмеялся он и ударил Дэвида кулаком по плечу.

–Тише! Швы разойдутся!

–Ну ты даёшь, брат!..– тут Уильям замолк, будто вспомнил что-то, и перестал улыбаться,– Так, а как там поживает тот пацан?

–Он охраняет их, чтобы никто не стащил. Я вижу их. Они там, позади.

–Это хорошо, но ты его не обижаешь?

–Я не спрашивал, но вроде бы нет. Он сам кого хочешь обидит..

–Ха!– капитан снова промолчал, а потом сказал– А помнишь как мы тоже так прятались в ящике? Сколько уже лет прошло.. Девять? Как летит время...

–Там было столько гранат, ух! Мы сидели на пороховой бочке.

Так они ещё немного поболтали, пока фарфоровый лев не затвердел окончательно. Вдруг Дэвид спросил капитана:

–Билли, напомни-ка пожалуйста, когда ты отчаливаешь в Луисвилл?

–Через недельку. А что?

–Слушай, мы почти у цели, и мне определённо понадобится твоя помощь, потому что я не имею понятия что нас там ждёт. Если у тебя будет возможность, то, пожалуйста, помоги нам. Я подам любой знак, хоть засекай время.

Уильям без промедления ответил:

–Не беспокойся, Дэйви. Ты же мне как брат. Я никогда себе не прощу, если не помогу,– сказал он, окинув взглядом бегающих повсюду матросов,– Я всегда в твоём распоряжении: мои гальюнные черви– твои гальюнные черви.

–Хорошо. Честь и верность!– Дэйви встал по стройке "смирно", стукнувшись щиколотками, что стало поводом для смеха обоим.

–До встречи!

–До скорого, брат!

Так Дэвид побежал обратно к своим товарищам, держа в руках склеенного льва как младенца; не хватало только запеленать его. Всё с той же аккуратностью и неспешностью царь зверей был поставлен на стол скупщика.

–Ну? Я же говорил, что всё будет исполнено в лучшем виде!

Марианна окинула взглядом безделушку. Это вернуло улыбку на её лице и, возможно, веру в своего любимца:

–Замечательно. Мы как раз обсудили план того, как будем действовать.

–Правда? Насколько хорошо ты понял план, Ху Ван?

–Я понял, что вы собираетесь на Сайпан, потому что на карте нарисовали его. Уверен, Цай Шэнь сам захочет помочь вам, но я не понимаю зачем вам нужен я.

–Как зачем?– удивилась Марианна,– любые знания полезны. Ваши знания о расценках, о языках, о легендах в купе с вашей силой может сделать вас полезнее даже всех нас вместе взятых, господин. Мы ни за что не оставим вас обделённым. За ваши старания обязательно будет положена награда по праву.

Коллекционер почесал спину с пустыми, смотрящими в никуда глазами, тщательно обдумывая услышанное, поднял голову вверх и просто ответил:

–Мне нужно время. Я должен всё обдумать...

Экспедиторы переглянулись.

–Мы понимаем,– продолжала Марианна,– мы отплываем через день. Ваше право идти с нами или нет, но всё равно спасибо за помощь. Согласны?– развернулась она к спутникам. Они согласились и ушли обратно в отель "Марсельеза", ведь Ху Ван прикован к насиженному месту в "уличном кармане": в любом случае, они запомнили где с ним можно попрощаться.

–Всё хорошо,– сказал Браун,– но чем занять себя весь оставшийся день?

–Оставшийся день можно посвятить изучению трактатов о печати,– сказала Мэри,– Генри, ты с нами?

–Я как-то сонно себя чувствую. Я бы попробовал выспаться ещё раз в комнате.

–Как знаешь.

–А кто такой Цай Шэнь?– спросил он.

–Китайский бог удачи.

Всю дорогу Марианна, пусть и с лёгким и непринуждённым видом, всё равно отчего-то вздыхала, а когда она увидела ту пресловутую гостиницу у фонтана– совсем опустила голову и напрягла брови, судорожно сводя руки вместе. Ей хотелось побыстрее зайти в ночлежку, и она даже не заметила, как их встречает тот же самый портье по-французски, и как Дэвид поблагодарил его.

Генри, как и сказал, закрылся в комнате напротив. В номере Мэри и Дэвида встретила седая служанка в темном пальто, тянущая за собой швабру. Дэвид попытался извиниться на французском и спросить, стоит ли им подождать, но женщина прошла мимо них и опустилась на первый этаж. Пожав плечами, он вошёл, а следом за ним и мисс Диаз, предварительно разувшись, и села за письменный стол перед кроватью. Исследователь разложил на столе всю перевозимую в чемоданах тематическую литературу, взятую Марианной из её библиотеки на кануне отплытия из Америки, и устроился на женском плече, приобняв ту со спины. Ей было только в радость, что этот человек помогает ей, и нахождение рядом с ним заставило вновь улыбаться; она почти позабыла об утренних загадках и принялась за переплетённые листы бумаги, являвшиеся переведёнными на английский древними летописями. Ещё Дэвид помогал ей закончить некоторые переводы.

–"В истории Древнего Китая,– записывала она в черновике и читала в слух,– есть период, известный как „Чуньцю”, или „Эпоха Весны и Осени”. Этот период, примерно соответствующий времени греческих городов-государств, характеризовался растущим распадом власти центрального китайского монарха, "Ван" династии Чжоу, над множеством феодальных уделов, расположенных в долине реки Хуанхэ.

Династия Чжоу, укоренившаяся примерно в 771 году до нашей эры, сама пала жертвой своей феодальной системы. Уделы, первоначально отданные ближайшим родственникам вана, со временем набрали силу, заключали союзы между собой и, в конечном итоге, восстали против правящего Ю-вана. В результате, на трон был возведен Пин-ван, однако столица, город Хао, была разграблена и опустошена. Новый ван, лишенный ресурсов и престижа, перенес двор в Лои, тем самым признав утрату былого влияния.

В этот период семь наиболее могущественных царств– Цинь, Чжао, Вэй, Хань, Янь, Чу и Ци– начали борьбу за гегемонию и право называться „Сыном Неба”. Эта борьба, начавшаяся примерно в 475 году до нашей эры, продолжалась несколько столетий, пока, наконец, династия Цинь не вышла победителем.

Правитель Цинь, известный как Цинь Шихуанди, объединил Китай под своей властью в 221 году до нашей эры. Символом власти каждого правителя был нефритовый диск, известный как „Би”. По мере завоевания царств, Цинь забирали эти диски в качестве знака подчинения. Царство Чжао владело особенно ценным диском „Хэ Ши Би”, который Цинь Шихуанди после объединения приказал переделать в императорскую печать, дабы ознаменовать свою легитимность, дарованную самим Небом".

Всё это Марианна записывала, основываясь на летописях, переведённых севшим рядом Дэвидом. Он смотрел символы и искал в словарях звуки, которые они могут обозначать, и получившееся складывалось в слова. Они делали это почти что молча: он просто накладывал ей исписанный лист один за другим. Сегодня она решила закончить переводить все хроники для собственного облегчения, и по завершении каждого из трактатов Брауна ждал очередной поцелуй.

Закрывалась одна книга, другая, а за ними и периоды запутанной истории Поднебесной. Стало даже немного жаль китайских школьников: наверняка всех тех правителей им приходится запоминать, как президентов, и надо ещё постараться не запутаться, кого можно поминать добрым словом, а кто должен быть придан анафеме. Ведь соотечественникам потребовалось всего каких-то пять лет, чтобы объединиться, избавиться от любого влияния со стороны, и идти подчинять всё вокруг своей воле, а Китай не может вылезти из трясины распрей и подчинения вот уже тысячи лет, и среди китайцев даже нет таких, чья кожа другого цвета. Вот как размышлял исследователь, не до конца пришедший в себя после выступления Ван Цзюня.

С этими мыслями он обнаружил себя в затемнённой луной комнате. Марианна смотрела в очередную книгу сонными глазами, кое-как сдерживаясь, чтобы не закрыть их. Быстро посмотрев на часы, она потёрла переносицу.

–Дэвид, уже поздно. Думаю, лучше лечь спать.

–Ты права.

Он, поддерживая за плечо, отвёл её на постель, прикрывая одеялом, а после и собой. Марианна, через время свесив руки на его шее, не могла снять их в полусне, чтобы освободить Дэвида от своих объятий, и позволить спокойно уйти. А он был вынужден уйти. Поцеловав её, исследователь закрыл за собой дверь.

Он не дал зевнуть французу на первом этаже, так как спросил у него, когда закрывается гостиница, а тот, протерев глаз, ответил, что работает круглосуточно, и постоялец ушёл в соседний отель.

Дэвид невесть зачем посчитал шаги до него, слушая стук своих подков. Ровно триста четыре. Он прошёл мимо приёмной, где заседала китайская заведующая, ничего не говоря, но смотря в глаза, отталкиваясь плечами от стоящих в коридоре китайцев.

Вид мужчины был отнюдь не праздным, по сравнению с тем, с каким он разгадывал древние письмена. Дэвид закрылся в последней комнате в коридоре, где никого не было, ведь это он и выкупил её со своим другом. В занавешенном помещении царила кромешная тьма.

Браун вытащил пистолет из жилетки, проверил барабан, свернул его обратно и услышал шаги. Те двое в проходе, которых он толкнул, были последними в том коридоре, и шли они явно в противоположном направлении. Туфлями стучало как минимум двое, а иногда, когда дыхание задерживалось, за плащами слышались щелчки; возможно, гремели такие же револьверы. Стук усиливается– и вот, на осветлённом свечами полу застыли две тени. Дверная ручка предательски падает вниз, и дверь открывается.

В чужой номер прибыло двое смуглых мужчин: один– седой бывалый старик, позади него– темный мужчина средних лет. Оба в цилиндрах. Под плащами они прятали странные ружья с загнутыми магазинами прямо на мушке.

Мужчины осмотрели комнату с кроватью и ничего не нашли. Хорошо, что справа был проход в другую часть комнаты, и так же хорошо, что на проходе стоял стеллаж со стеклянной посудой, который в подходящий момент решил наклониться и упасть на старика. Осколки разлетелись по полу и по плащам. Оба выругались на незнакомом для Дэвида языке, словно он где-то уже слышал нечто подобное. Но нет времени думать: он выскочил из проёма и выстрелил в непутёвого убийцу. Костлявый палец сжал курок перед падением, и по полу прошла короткая очередь, как из пулемёта.

Хотел было второй злодей положить ствол на левую руку, как Дэвид сильным пинком выбил его из рук, но получил кулаком в нос. Качнувшись, Браун также отвесил ему по лицу, а тот ударил его по животу и челюсти.

Он отскочил в сторону, потеряв пистолет в темноте, а этот европеец всё ещё был полон сил: он закричал, сжав кулаки сильнее, и, размолов стекло под каблуками, побежал на Дэвида. Однако Браун сумел отпрыгнуть в сторону, пока оппонент не успел что-либо разглядеть. Убийца подпрыгнул, видимо, пытаясь схватить американца и свалить с ног, но в итоге попал в окно; занавес и стекло не остановили его полёт.

В это время Дэвид взял один из пулемётов, как его примерно держали перед ним, и пришёл к подоконнику: мужчина через силу вставал с ободранными руками и проколотыми до крови осколками лицом.

–Кто тебя послал?– крикнул Дэвид.

–José Castillo, bastardo![1]– прорычал нападавший сквозь зубы. Этого хватило, чтобы Дэвид открыл по нему огонь из приобретённого оружия, пока ствол от выстрелов не потянулся вверх. Оба противника были сражены им наповал. Постояльцы верхних этажей завопили от страха и принялись убегать от злополучной комнаты на улицу, куда вскоре и направился исследователь, стирая просочившуюся кровь изо рта.

* * *

Этой ночью одному трубочисту пришлось ночевать на крыше, потому что кто-то утащил его лестницу.

В коридорах между комнатами гостиницы "Марсельеза" было несколько ответвлений с двух сторон, ведущих к так называемым дежурным окнам для проветривания коридоров. Им и воспользовался молодой человек в потрёпанном костюме, чтобы тайно пронести оружие. Отодвинув ширму, он перелез через окно, прошёл в главный коридор, вошёл в номер и тихонько закрыл за собой дверь.

Мэри сидела на покрывале и смотрела в сторону двери с включённой настольной лампой. Все слова тут же вылетели из головы, когда её взгляд уловил кровавое пятно на одежде и лице своего помощника, а также оружие в руке. Девушка впала в ступор, не зная, что говорить. Тишина казалась оглушительной для неё самой, и лишь тихий стук сердца раздавался в ушах. Он был совершенно другим...

Дэвид, словно очнувшись, огляделся по сторонам. Его взгляд, встретившись с широко раскрытыми глазами Марианны, смягчился.

–Мэри… – хрипло произнёс он, отбрасывая пулемёт на пол. Приклад с глухим стуком ударился о ковёр. Она вздрогнула и вышла из оцепенения, отползая от края кровати. Было видно, что она сильно напугана, но слова нашлись:

–Дэвид... Какого чёрта с тобой происходит? П-пожалуйста... Объяснись!

–Мы зря... Зря пошли тогда на улицу в Португалии. Мы разозлили, кажется, какого-то министра своим присутствием. Я встретился со своим... Старым знакомым. Он сказал, что за мной отправили двоих людей из министерства. Хотели так сильно наказать меня, чтобы ты больше никогда меня не увидела... Либо мы– их, либо они– нас! Я выбрал первое...

–„Наказать” ?.. Ты… Убил их?

Слёзы сами наворачивались на глаза. Дэвид вытащил пистолет и положил его туда же, куда и ружьё.

–Да, – произнёс он на выдохе, – Мне приходилось и ранее!.. А когда-то даже хотелось! Но во всех случаях любой адвокат сказал бы мне, что это была всего лишь самооборона… Других путей не предвиделось. Таких безумцев, как министр, ещё много. Только вот теперь нас больше не найдут. Не беспокойся. Защищал себя– защищу и вас с мальчиком.

Марианна сама утёрла слезу:

–Ты вёл себя так подозрительно,.. Оберегая нас от опасностей?

–Ну, можно и так сказать.

Она старалась подобрать слова, чтобы описать чудовищную картину, которая вырисовывалась перед ней. В наивного археолога, охваченного жаждой приключений, верилось с трудом. Теперь перед ней стоял человек с туманным прошлым, не боящийся насилия.

–И сколько ещё тайн ты от меня скрываешь, Дэвид?– спросила она,– Кто твой знакомый? Кто ты?

–Ты слишком напряжена, и не поймёшь многого. Постарайся выспаться, расслабиться. Я не буду мешать тебе, а пойду вниз. На всю ночь… Пока что скажу так: Волмарт не прогадал с телохранителем, выбрав меня.

Рука Дэвида, положившего оружие под шкаф, опустилась на дверную ручку, но Марианна вовремя остановила его, заливаясь новым потоком слёз:

–Стой!.. Почему ты уходишь от меня сейчас на самом деле?

Недолго думая, он ответил:

–Потому что люблю.

Такой ответ, разумеется, устроил её не полностью. Ей хотелось сказать, что доказательством любви для неё может быть только правдивое изложение, но не успела– мужчина ушёл.

Несмотря ни на что, Марианна поверила насчёт его исповеди на утро, и стала дожидаться рассвета. Но перед этим, девушка вышла из номера и приоткрыла дверь в комнату Уолкера. Там всё было на месте, и юноша спокойно спал. Аккуратно вытянув ключи от номера, она закрыла студента снаружи и вернулась в свою комнату.

[1]"Жозе Кастильо, мерзавец!" (португ.)

Глава XI

Ранним утром, двое учёных лежали на одеяле и разговаривали: Марианна слушала, что ей рассказывал Дэвид. Он даже положил правую руку, будто произносит клятву, пока за окном слышался гул большого скопления говорящих людей.

–"Мой дед,– начал он издалека,– служил в армии Конфедерации. Я гордился тем, что он воевал, но в детстве о нём не осталось ни единого упоминания. Все его награды и вещи мои родители выменяли на самогон и кокс. Как и говорил, с Уильямом, капитаном, у нас стояли дома напротив. Мы ночевали на улицах.

Когда я кончил второй класс, мама и папа отдали меня семье Ричарда Брауна. Это был школьный учитель истории и начальных классов,– примерный семьянин, живший в трёх улицах от моего старого дома, с женой и четырьмя детьми. Ума не приложу, как мы только не испортили их, превратив в таких же бродяг... У Браунов я получал урок за уроком на собственных ошибках, начиная понимать, что в жизни правильно, а что– нет, но, как видишь, я не всегда следую полученным урокам.

Знаю, что дедушка отличался храбростью и проворностью, готовностью сквозь землю провалиться, но дойти до цели. Целью его было отправиться в приключение, то есть на войну, и в его возрасте я свалял дурака таким же образом. Когда в Европе началась война, все мои одноклассники говорили, мол, „Пойду туда– стану героем”, а вот мы с Уильямом правда запрыгнули на сухогруз и пришли во Францию. Меня приняли в иностранный легион. Ничего, кроме деревушек под Парижем не увидел, потому что не наступал никто, но почему-то гибли чаще мои ребята.

Война закончилась, и я сразу прошёл курсы спецподготовки в Форт-Ноксе при Управлении внешней разведки ВМС. Я также захотел попробовать себя в учении, и правда закончил Университет. Моё рвение учить, учиться у тебя и помогать тебе совершенно искренне.

Да, я передаю некоторые.. новости Управлению, но я не рассказывал им ни о каком путешествии. Об этом знает только один человек. Вопросы? Предложения,.. Мэри?"

Марианна смотрела в потолок, слушая рассказы Дэвида, после чего ответила:

–Именно поэтому ты молчал, что уходишь куда-то? Пистолет всегда с тобой? Почему ты сразу всё не объяснил? У меня слишком много вопросов.

–Просто не хотел тебя пугать...

–Но всё же так и произошло. Есть ли у тебя ещё тайны? Мне есть чего остерегаться?

–Вроде нас больше никто не преследует, но города всё ещё стоит бояться. Вдруг нас ограбят, как в Африке.

Но произошло кое-что похуже: судя по звукам, прохожие собрались прямо под окнами, и начали громко разговаривать. Это не могло не насторожить археологов, и они поднялись посмотреть, что творится на улице. Справа от фонтана в несколько рядов выстроились все те горожане, которым "Марсельеза" была бы не по карману,– крестьяне и студенты. Их была вереница, тянущаяся вдоль правой стены, и заканчивающаяся на фонтане.

–"С чего бы им тут взяться?.."– прошептала Марианна, ища глазами и ушами чужие слова для перевода, и увидела, что люди в первых рядах держат знакомое полотно с лозунгом. Она даже перевела его так же, как в прошлый раз: "Убить империалистов! Убить коррупцию! Прочь империю! Да здравствует объединение Китая!", а слух оглушающе заполнялся скандируемой ими фразой "Борьба!".

Дэвид же надеялся на зрение, и среди голов, многие из которых были лысыми, увидел знакомые лица: Чжан Цзе, Мин, а в центре Ван Цзюнь.

–Так они же все из того кафе!– сказал Дэвид,– Генри ещё не проснулся?

–Генри? Сейчас схожу проверить его.

–Сходи и держи его. На всякий случай, не выходите никуда. Пойду проведаю их.

Как на зло, портье куда-то исчез со своего места; придётся спрашивать у самих китайцев. Дэвид подошёл к ним, взявшись за перила на крыльце:

–Что случилось?– громко спросил он,– Господин Ван?

Ван Цзюнь посмотрел на него и сразу узнал:

–Здравствуйте, мистер. Вы, кажется, были на последнем собрании? Мои коллеги собрались для освещения проблемы заведений, на которых вы сейчас стоите. И мы не уйдём, пока наши требования не будут выполнены, или хотя-бы пока не обратим на проблему должное внимание.

–А в чём проблема этих заведений? По мне так прилежная ночлежка.

–Возможно, но мы не можем проверить, как вы сказали, их прилежность. Такие заведения для иностранцев опустошат наш и без того маленький капитал.

Их разговор подхватил стоящий рядом Мин:

–Посмотрите-ка кто здесь, в таком роскошном отеле. Да он приходил посмеяться над нами! Угнетатель!

Он даже хотел бросить в него камень, но услышал стук туфель, заворачивающий к крыльцу с левой стороны отеля. Это полицейские, одетые в синюю форму с пуговицами на всю грудь и круглые кепки. Они пришли на шум; все были французами. Руководивший ими инспектор обратился к толпе по-китайски, попросив именем закона разойтись по домам, но его не собирались слушать. Китайцы сказали, что ни при каких условиях не уйдут, на что инспектор скомандовал "Préparez vos armes!"[1], и все пятеро жандармов сняли револьверы с бедра, после чего инспектор снова обратился к китайцам, давая последний шанс.

Дэвид, словно поражённый выстрелом, опустился на колени, чтобы никто не видел, как он достаёт уже свой револьвер. Для чего-то прохожие начали подходить к недовольным крестьянам, а те, в свою очередь, начали приближаться к наряду полиции. Началась стрельба. В первых рядах все люди попадали на брусчатку, обронив продырявленное красное полотно, которое было темнее крови. Ван Цзюня спасло лишь бегство вглубь строя, которое он себе проталкивал. Некоторые в ужасе покинули строй и с криком убежали. Одна пуля попала в фонтан, и из него полилась вторая струя. Не зная что делать, бастующие стояли насмерть. Полицейские уже выстрелили по два раза каждый, когда Мин нашёл выход: он бросил в одного из них камень, а тут подоспел Дэвид, открывший огонь с крыльца. Он попал в плечо инспектора, оставив дыру в его погоне, что заставило француза с воплем схватиться за плечо. С поднятой вверх пушкой Дэвид воскликнул, будто с трибуны: –"Вперёд! Деритесь до конца, если вам дорого своё будущее, или уходите, если вам дорога ваша жизнь!" Граждане выбрали первое. Вооружившись кирпичами, камнями, ветками и палками, они живой лавиной накрыли французов, разодрав им все мундиры и оставляя валяться без сил с посиневшими телами. –Дэвид, заходи сюда! Прячься!– кричала Марианна, высунув голову из окна. Там же показался Генри. Дэвид перепрыгнул через ограду на брусчатку, чтобы их увидеть: –Почему?– спросил он. –Это опасно! Ты можешь погибнуть! –Я не могу бросить тех, кто хорошо ко мне относится, и кого я достаточно знаю! Рано радоваться, ведь на площадь вышел второй наряд полиции, а за ними третьи силы– солдаты китайской армии. Каждый из них присягнул на службу У Пэйфу, местному самодержцу и маршалу, управлявшему несколькими районами Шанхая наряду с такими же деспотами, как он. Форма у этих солдат была странной: наряду с зелёными штанами и перевязанными ногами, они носили охотничьи куртки и конусообразные шляпы. В руках у них были немецкие винтовки, которые они незамедлительно пустили в действие. Ван Цзюнь поднял пистолет, выпавший из рук полицейского, обыскал его карманы и начал пальбу, пока вокруг него падали сражённые свинцом люди. Его примеру последовали другие бунтари. –Вот что, Генри, сбрось мне сюда пулемёт! –Не надо,– сказала Марианна, и оба они скрылись из виду, после чего в окне снова появился Генри, кинувший Дэвиду оружие. –Не стоит так рисковать!– пыталась она остановить его. –Я ничем не рискую, это вы рискуете! Не высовывайтесь, и будете целы!– сказал он и начал стрелять, используя отверстие в узорчатой ограде как бойницу. Полицейские оказались зажаты в тиски: их стреляли и даже кололи штыками в спину солдаты, а спереди их добивали протестующие, собрав потом с них оружие и напав уже на самих воинов. Дэвид истратил половину запаса патронов, подобранных той ночью. Своими попаданиями, он быстрее выводил неприятелей из строя, а китайцы подбирали с них винтовки. Мин полез в рукопашную с саблей инспектора и напал на военного. Тот блокировал его рубящие удары своей деревянной винтовкой; на ней осталось две зарубки. Мин замахнулся в третий раз, но воин оказался быстрее. Резким выпадом он пронзил ему живот штыком. Мгновенно сабля потяжелела в руке Мина, а ноги ослабли, и он упал навзничь. Медленно побеждённый бунтарь поворачивал голову, наблюдая, как через него перешагивает сразивший его соотечественник, как бежит на вышедшего из укрытия Дэвида, и как падает, схлопотав пулю. Всё дальше к тупику теснили прихвостней маршала Пэйфу, и всё больше на помощь крестьянам прибегало неравнодушных граждан. Браун приник к телу, заполнявшему стыки между камнями своей кровью. –Спасибо тебе, что помог нам,– прохрипел Мин,– обещай и дальше защищать наш народ по возможности. –Хорошо,– без колебаний ответил Дэвид и оставил безнадёжного. Бунтари уходили из переулка ночлежек, оставив за собой кучи раненных и убитых, но проход на Вайтинг загородил новый отряд военных в тех же самых нарядах и таком же количестве. Одолеть их китайцы смогли без чьей-либо помощи, и теперь у каждого человека оказалось по винтовке, но никаких преследователей не было.

Ван Цзюнь не обратил внимания на свои мокрые брюки, вымоченные второй струёй фонтана, а развернулся к товарищам и двинул новую речь. Он сказал, что всё пошло наперекосяк, что нужно вернуться в "Париж", и что надо взять с собой не безнадёжных раненых.

Одним помогли подняться, и те пошли самостоятельно, а других, в том числе Мина, переложили на пальто и понесли вдвоём. К Ван Цзюню подбежал Дэвид во всеоружии:

–Господин Ван, что вы собираетесь делать?

–Всё случилось так, как я не планировал. Я хотел, чтобы хозяева отелей снизили цены на жильё, или чтобы Conseil Municipal[2] заставил их это сделать. Какой ужас... Я же спокойно попросил...

–Мои соболезнования. Но что вы будете делать теперь? Куда вы идёте?

–Обратно в салон. Лечиться.

Мимо них поволокли Мина, чья кожа побледнела, глаза опустошились, губы посинели; он уже казался мёртвым.

–Надеюсь, он выберется,– продолжил Ван,– вы поднялись в наших глазах. Он определённо стал о вас лучшего мнения.

–Буду надеяться. И буду также надеяться, что ваша жертва не будет напрасна. Буду рад видеть вас в качестве соседа.

–Мы и так могли бы стать соседями, живи вы в простой гостинице для китайцев, господин Лё Мален.

–Может быть,... Когда-нибудь. В любом случае, если вам ещё раз понадобится помощь в ближайшее время, я помогу чем смогу, но только без риска для моих спутников.

–Что-ж, учту. Бывайте, мистер.

Исследователь провожал их взглядом, когда спустились Марианна и Генри. Он развернулся к ним и сказал на выдохе:

–"Нам конец. Пора бежать".

* * *

–Я никак не могу понять, что мешало попросить капитана об отплытии?– спросила мисс Диаз, ставя чемоданы перед маленьким английским танкером "Бомбей", стоящим на самом устье Хуанпу.

–Капитану Уильяму? Ему просто не по пути,– отвечал Дэвид,– его маршрут не пролегает через Японию, и ему неудобно.

–А разве предоставленный транспорт не должен довести нас до пункта назначения?

Дэвид, поднимающий багаж девушки, поднял голову:

–А?.. Ну,... Так ведь при регистрации я указал Шанхай как финиш.

Тут из-за угла захлопали чьи-то сандалии. Это коллекционер Ху Ван бежал к путешественникам. Его мантия развивалась при беге. Отдышавшись, он произнёс:

–Позвольте и мне... Тоже пойти с вами.

–Мистер Ху! Конечно, позволим! Нужна помощь?– спросила Марианна.

–Нет, спасибо,– вытянулся он и протёр лицо платком,– я справлюсь.

–Где твои вещи?– спросил Дэвид.

–Мне они не нужны.

Браун томно втянул воздух в лёгкие и направился к капитану судна, вернулся и, потупив взгляд, махнул рукой в сторону корабля:

–Нам разрешили, собирайся на борт.

Дэвиду пришлось изгаляться, чтобы капитан смог найти для Ху Вана каюту, не принимая никаких предложений о совместном дележе. Ночевать ему, коллекционеру, пришлось в тесном носу, когда Дэвид, Мэри и Уолкер расположились в корме.

Дэвид сел на койку, а Марианна расположилась на его коленях. Девушка повисла на его шее и смотрела куда-то в сторону.

–Дэвид.

–Что?

–А почему в билете Шанхай указан как финиш?

–Уильяму было по пути. У него такой маршрут, и я предполагал, что мы ненадолго остановимся здесь.

–Но это только ты мог знать его маршрут. Мистер Волмарт его не знает? Или он поручил покупку билетов тоже тебе?

–Н-... Именно так.

–Опрометчиво с его стороны.

–Знаю. Прости меня, Мэри...

Мэри вздохнула и улыбнулась, проведя пальцем по его носу:

–Ты хоть и большой лжец, но я достаточно во всём удостоверилась.

"Бомбей" уходил из китайской гавани задним ходом, завернул вправо и начал отдаляться от побережья Восточно-Китайского моря. Гудеть посудина не стала, ведь уже стемнело; не хотелось никого будить. А тем временем экспедиторы были у цели. Дэвиду и Марианне, обнимающимся в каюте, казалось, что их злоключения закончились, и начнётся нормальная, размеренная работа на Богом забытом острове.

[1]"Приготовить оружие!" (франц.)

[2]"Муниципальный Совет" (франц.)

Глава XII

Только по прибытии в очередной порт отчаянные следопыты заметили, насколько океанические воды бывают разными. В Атлантике, например, волны мельче, а вода впитывает серость туч, летающих над ней сутки напролёт. Но вот они преодолели Тихий Океан, и вода там ощущалась тяжёлой, испещрённой фиолетовыми пятнышками, а волны низкого парохода "Бомбей" мочили носовую палубу. Каюта Генри Уолкера была в надстройке напротив палубы, и это было первым, что он увидел на заре. Он спал не переодеваясь, чувствуя себя по прежнему чужим гостем, засидевшимся в чужих комнатах, но от него хотя бы не несло потом, как пару дней назад. Его разбудил крик "Земля!" и набат по этому поводу.

Генри вышел в коридор и заметил, как на стуле сидит матрос, шевелящий трубкой в зубах. Капитан, несмотря на щедрость учителя, выставил охрану, и, похоже, не для попутчиков. Мальчишка показательно ходил с руками на животе в поисках каюты своих попечителей. Из неё доносились голоса:

–Ты живёшь в квартире?

–Да.

–Интересно было бы её увидеть.

–Не стоит. Она не достойна твоих глаз...

Значит, преподаватели не спали. Генри не побоялся, постучал и заговорил:

–Миссис Диаз! Мистер Воластон!

–Генри? Что такое?– послышался из комнаты женский голос.

–Простите, хотел проверить, спите ли вы.

–Нет, мы не спим,– пробурчал мистер Воластон.

–Отлично. Скоро земля,– сказал Генри и ушёл. Марианна как раз готовилась переодеться из ночного платья в походный костюм.

–Тебе помочь?– спросил мистер Воластон. Марианна хихикнула.

–Сама справлюсь.

Она завязала мистеру Воластону глаза галстуком, и ему ничего не оставалось, кроме как сидеть на койке и ждать своей очереди. С этой койки Марианна чуть не упала прошлой ночью, но при этом для себя отметила, что на Дэвиде ей спалось лучше, чем на обычных подушках. Дама хотела сказать что-то ещё, но позади раздался голос Генри, который звал их выйти на сушу:

—Давайте, пойдём, нужно сходить.

–Да-да, мы идём,– Дэвид освободил глаза, и перед ним предстала одетая Марианна, рукой призывающая встать.

* * *

О том, с каким трудом удалось добраться сюда, Дэвид осознал, когда увидел белый флаг с красным кругом, и услышал речь береговых офицеров– громче китайской, жужжащую, как комары, а не шипящую.

В руках компания и тащила чемоданы, а Генри и Ху Ван остались с пустыми руками. Вместе они шли к коридору и трапу для схода на берег. Позади себя Дэвид услышал Марианну, говорящую "Подождите-ка..." и задумчиво нахмурившую брови. Так же поступил он сам, думая: "Чёрт! А ведь нам каюк".

Он окликнул Генри впереди:

–Не надо, Генри, стоять! Всем стоять!

–Почему? Что такое?

–Нам нельзя попадаться на глаза тем легавым!

–Почему, мистер?– спросила Марианна.

–Американцев не пропускают в Японию.

–Но вы же как-то получили билеты на Сайпан.

–Нет, они были только до Шанхая. Я как-то даже забыл об этом,– Дэвид пригвоздился к стене, чтобы не мешать проходящим мимо морякам.

–И что делать?– тут-же спросила девушка, уставшая от постоянных конфузов.

–Искать капитана.

–Чем он нам поможет?

–Попросим у него шлюпку с другого борта.

–Хорошо, попробуйте. Но с чего бы ему давать разрешение на такое?

–Нужно уметь. Смотрите и учитесь.

И Дэвид поднялся на мостик. Зайдя в дверь, он ударил капитана своим чемоданом.

–Боже, мистер Макгайвер, простите, ради всего святого! Вы целы?

–Да-да, всё нормально,– сказал он, встав с колена.

–Вы хотели уйти? Дело срочное? У меня срочнее.

Безбилетник выхватил из кармана жилета стопку ценных бумаг, при виде которых тёмные усы капитана с редкой сединой опустились.

–Хорошо, я слушаю.

–Нам нельзя попадаться на глаза полиции! И у меня родился план на такой случай: мы опустим кормовую шлюпку с правого борта и сольёмся с лодочниками.

–А почему вы не можете сойти на берег? Вы что, в розыске?

–Нет-нет, мы просто не смогли купить себе пропуск. Мы бы ни за что не смогли, чтоб этому Императору пусто было.

–Так ведь у нас есть много запасной формы. Почему бы не переодеть вас? А потом снимите, когда не нужно будет. У нас не ведётся учёт комплектов одежды, в отличие от спасательной техники.

–Меня с парнишкой мы, может, и замаскируем, но надо будет ещё как-то спрятать женщину и китайца. Вдобавок, нам понадобится печатный станок, чтобы сделать липовые служебные книжки.

–М-да, вот это вы, конечно, дали маху. Что вы предлагаете, мистер Линдел? Как я объясню боссу, куда делось оборудование? Он наверняка заставит меня выплачивать её цену моими-же деньгами.

–Много ли она стоит?

–Три тысячи фунтов.

Дэвид свистнул:

–Хвала нашему умному дяде Сэму. Берите еще, пожалуйста. Теперь вам точно хватит и на лодку, и для малышки Дженни. Но важно, чтобы команда ничего не знала.

Когда капитану выдали этот дополнительный заработок, он сжал купюры так, будто обнимает свою Дженни.

–Да-да,– говорил он,– пусть не задают вопросы.

–Спасибо вам огромнейшее, мистер Макгайвер. Ваша помощь для науки просто бесценна!

Компанию Дэвид отыскал на правом борту, будто бы троица читала мысли своего защитника. Выбрав самую крайнюю шлюпку на корме, туда посадили Марианну и Генри. При посадке Дэвид протянул руку Мэри, но та молча сделала все самостоятельно.

–"Ладно, Ху, приготовься."

Мужчины крутили рычаги кранов. Глядя на то, как лодка опускается, достигая второй палубы, Браун остановил товарища и посмотрел вниз:

–Генри, а ты умеешь грести?

–Нет, мистер Воластон.

Замешкавшись, дама послушала всех. Оказалось, никто из компании не умеет грести, и она призналась:

—Я умею... — и под ошеломлённые взгляды потёрла затылок, чувствуя неловкость.

–Научите?– спросил Генри,– это легко и быстро? Или дать грести вам самой?

–Думаю, мне будет легче сделать всё самой, чем научить,– сказала она и села к вёслам,— держитесь?

–Подождите, мисс,– возразил Ху,– как нам попасть на лодку?

–Нам ничего не остаётся, кроме как прыгать за борт,– сказал Дэвид.

–Что-ж, да поможет нам Великий Юй, чтоб мы не разбились.

–А есть какая-то лестница?– спросила Марианна.

–Ох, об этом я не подумал. Ждите здесь,– сказал Дэвид, а через некоторое время вернулся,– Он пропал. Мы не успели, увы. Ладно, будем пытаться своими силами... Эй, матрос! Сюда!

–Что такое, сэр?

–Капитан приказал нам покинуть посудину. Меня он попросил передать приказ для кого-нибудь из членов экипажа: спустить нас четверых на шлюпке. Сам он уже должен быть на берегу.

–Хм! Хорошо, мистер.

Матрос подозвал товарища, и моряки подняли учительницу и студента. Ван спокойно ждал, но беспокойный Дэвид запрыгнул на левый канат, наматывающийся на катушку, и сполз по нему вниз, сев за спину Мэри.

–"Не сидится же тебе..."

Выдумщики успели вовремя: очередь на проверку документов ещё не закончилась, когда к веренице лодочников подплыла белая шлюпка с четырьмя людьми. Они сильно выделялись со своим круглым носом на фоне остроносых лодочек из коричневого дерева. Местные лодочники– вроде бы обычные японцы, но очень смуглые, как африканцы. Они часто оглядывались на путешественников.

–Все крепко уселись?– получив одобрение, Мэри начала грести.

–Помнишь куда нам?– спросил Дэвид.

–Если что, направляйте, капитан Браун.

Лодка шла по волнам, пассажиров трясло то влево, то вправо. Генри безотрывно наблюдал, как гребёт Мэри, а гребла она до северной оконечности. Далеко от берега не отходили: рядом с ним волны спокойнее. Сам берег порос непроглядными зарослями широких пальм, но кое-где через них мелькали тонкие детские ножки.

Марианна вымотались вскоре, и её пересадил на своё место Дэвид, начав грести. При этом он не забывал вести разговоры с участниками экспедиции:

–Ху, ответь пожалуйста честно, почему ты за нами увязался?– спросил он.

–Наверное, сейчас вы будете смеяться надо мной, как многие иностранцы, которым я рассказываю о своих поступках.

–Нет, не буду. Честно.

–Дэвид, греби,– вмешалась Марианна,– ты быстрее устанешь.

–Спокойно, Мэри, я сильный.

–Ладно,– сказал Ху Ван,– просто я уже забыл, когда последний раз говорил кому-то правду. У меня много богатств и мне хватает на жизнь, но мои блага достались мне совершенно нечестным путём. Это нехорошо. Я хочу сделать что-то хорошее, заработать честным трудом, никого не обманывая. Я уже не могу смотреть своим родным в глаза.

Дэвид отчего-то забыл о гребле и отпустил вёсла. Лодка колыхалась о берег.

–Хм! Не знаю над чем тут смеяться,– задумался он,– обычное человеческое стремление. Бьюсь об заклад, такие мысли терзают многих богачей на старости лет.

Марианна тут-же нахмурилась и задёргала нижней губой.

На подходе к нужному месту, лодка прошла под мостом, где бегали те самые дети чаморро. Мост этот проложили между деревнями Танапаг и Макунаха.

Русло из Тихого океана вело к трём притокам. Команда пошла по самому длинному из них. Течения почти не было: мутная вода стояла без единого покачивания, а глубина такая, что шлюпка дном скребла по камням.

Место, куда направилась четвёрка, было отмечено на карте. За меткой в виде красных иероглифов скрывался песчаный участок суши, где пальмы не росли, ведущий к подножью горы. Мог бы выйти отличный пляж из этого места, но большие пальмовые ветви заполонили небо.

Глава XIII

Швартовать шлюпку было не к чему, так как пальмы отказывались расти на реке, поэтому Дэвиду и Ху пришлось выталкивать её на сушу. Кряхтя, мужчины содрали последнюю краску с деревянный досок, и положили вёсла на сиденья.

Марианна чуть не наступила на ящерицу, когда вышла из кустов для обзора. Перед ней предстал длинный хребет, тянущийся от горы Тапочау в центре острова, а также другая возвышенность слева. То ли в ущелье между ними, то ли в одном из двух холмов находится "печать раздора", как её окрестили Дэвид и Марианна. Глядя в карту, она сощурилась и сомкнула губы.

Стоит отметить, что карту составлял явно художник, а не картограф: автор даже попытался изобразить перспективу гор, волн и самой поверхности. Впрочем, подобными деталями пестрили все карты того времени.

К Марианне подошёл Генри, пройдя вдоль веток, сломанных учительницей, и спросил: "Ну что, куда идти?".

Дама покрутила карту так, чтобы верхний край смотрел на север и указала на место, где, предположительно, находится печать:

—Нам нужно идти в сторону этого хребта и найти вход в пещеру.

–Ведите.

Тут подоспели остальные ребята. Вся компания двинулась за Марианной. Когда они оказались рядом с местом назначения, земля начала дрожать, колени сами забегали в разные стороны. Никто не казался удивлён этому; предполагалось, что далёкий вулкан разбушевался.

Только когда Генри с трудом пошёл вперёд, археологи вспомнили, что Тапочау– местная гора, а не вулкан, и принялись уговаривать мальчика остановиться. Он не слушал, и позади него земля посыпалась в невесть откуда появившуюся трещину, которая разрослась и очертила ровный прямоугольный контур в полу, и подобные линии также появились справа и слева. На такой прямоугольник наступил Генри, и провалился под землю, успев только вскрикнуть. Затем послышался глухой звук приземления тела.

–Что происходит? Уолкер! Уолкер!— испуганно вопила Марианна, когда уткнулась в кого-то спиной. Как только землетрясение прекратилось, она ринулась к краю, чтобы убедиться, что Генри в порядке.

–Уолкер, чёрт возьми!– прорычал Дэвид, побежав за ней.

–Я жив! Жив!– доносился голос Генри из ямы,– только что-то в ногу упирается.

Браун незамедлительно глянул туда.

Генри свалился на глубину в девять футов на какие-то затхлые деревяшки, торчащие из-под земли. На некоторых участках эти надолбы были засыпаны кучей непонятного светло-серого порошка, пока юноша не смешал всё с обычной коричневой землёй. Оказалось, что ловушка была закрыта угловатыми сетками из плотного сахарного тростника, который так и не сгнил, но уже был готов развалиться от малейшей силы. Дэвид сел на корточки и взялся за края, готовясь прыгнуть вниз. Он упал рядом с Генри, а за ним в пропасть свалился лаз из завязанных накидок Марианны и Ху.

–"В моём чемодане есть нормальная веревка",– сказал Дэвид и принялся откидывать бамбуковые плиты на поверхности, чтобы впустить свет.

Его примеру последовал Генри. Оказалось, что в ногу ему упирался не простой камень, а нечто ребристое и угловатое. Явно что-то рукотворное.

–"И лопаты захватите".

Мисс Диаз и Ху Ван сразу побежали к лодке, откуда достали всё необходимое, и вернулись к погребённым.

Браун и Уолкер за пару часов выкопали небольшое углубление, а затем первый взял сапёрную лопатку и начал окапываться возле торчащего камешка. Второй вскоре присоединился к нему; в ход пустили отвёртку для прочистки отверстий. Люди стали отчётливо видеть очертания руки, согнутой так, будто она держится за копьё или трость. Дэвид попросил у Марианны фонарик.

Повесив его на шею и включив, он удостоверился, что здесь закопана чья-то рука, с рукавом рубашки, выглядывающим из ещё одного рукава.

–Это что, захоронение?– спросил Генри.

–Вряд ли,– сказал Дэвид,– всё бы давно сгнило.

Поглаживая подбородок, Дэвид взглядом очерчивал фигуру, на которую можно наткнуться, если копнуть глубже. Он отложил лопатку туда же, куда и большую лопату, а в его чемодане нашлось место даже садовой лопатке, помещающейся в карман.

–Мэри.

–Что?

–Возьмёшь щётку и спустишься сюда, или отдашь её Генри?

–Пожалуй, спущусь.

Она спустилась по верёвке вниз. Присев, она осмотрела находку и смахнула пыль:

–Что ещё за рука?

–Это чья-то статуя.

Следить за солнцем было некогда, но оно уже встало над головой и светило сверху, а не наискось, когда мужчины раскопали грудь в кожаном доспехе, шарф, лицо с очевидными азиатскими чертами. Места, где прошлись кисточкой, отдавали тёмно-оранжевым цветом, как кирпич.

Руки оказались короче, чем предполагал Дэвид. На левом плече зияла дыра. Сначала он подумал, что случайно нанёс повреждение, но заметил, что полая статуя засыпана землёй до живота, и успокоился.

–Друзья!– воскликнул Ху Ван,– сюда кто-то идёт!

Дэвид выругался и начал вылезать:

–Чёрт возьми, далеко? Спускайся к остальным, быстрее!

Он подтолкнул его за спину, а сам, стиснув зубы, судорожно собрал разбросанные маскировочные панели. Убрав верёвку, он полез в яму, закрыв её хлипким тростником. Ху в темноте обошёл всех, кто стоял перед ним, и заглянул в щель.

По тропе шли трое смуглых человек. Они были одеты в зелёные мундиры, брюки повязаны тряпками, как у Брауна. На поясах виднелись кожаные квадратные сумки, за спинами гремели ружья. Двое носили кепки на головах, третий– в фуражке с красным околышем и золотой звездой.

Вдруг один из них обратился к человеку в фуражке по-японски, тот ответил ему что-то, и он направился будто бы прямиком к щели, отчего Ху попятился назад, стараясь не шуметь.

Солдат, не доходя трёх футов от щели, завернул вправо, и шелест травы затих– вместо него послышался звон узлов. Он как будто бы растрясал весь груз на себе, но вскоре показался снова; те двое смиренно ждали его. Солдат встал смирно перед офицером, пробормотал ему что-то, и троица вышла из поля зрения.

Мэри зашагала к выходу, но Дэвид положил руки ей на плечи, приставив палец к губам. Когда топот сапог прекратился, он сунул пальцы в щель и приподнялся с сеткой над головой, оглянулся и слез обратно.

–"Они ушли."

Все были готовы облокотиться на грунт и выдохнуть, но боялись испачкаться, и только выдохнули, а потом ещё раз, и ещё раз. Генри первым продолжил выкапывать статую, а Дэвид стряхивал крупицы пыли с лат нагрудника щёточкой. Они падали вниз, а слева на груди проваливались внутрь воина, открыв темную щель в форме одной из пластин.

–Мэри, фонарик далеко?– спросил Дэвид.

–Вот.

Он снова повесил белый шахтёрский фонарик на шею и подсветил подозрительную пластину.

–Смотри,– продолжал он, описывая её пальцем,– вокруг этой части есть ямочки. Словно она должна двигаться.

–Может быть,– отвечала Марианна,– тем более, она выпирает дальше остальных. А что, если это какой-то отсек, как у дна шкатулки?

–Кто готов рискнуть и нажать?

Девушка без доли сомнения нажала на ту самую кнопку. Ничего не произошло.

—"Так и думала,– заключила Марианна,– скорее всего, механизм перестал работать, и ждать тут нечего. Давайте осмотримся вокруг. Может, есть ещё..."

Не успела она и шагу сделать, как послышался скрип и ужасно громкий скрежет. Все птицы в округе разлетелись с жалобным писком. Грохот доносился у подножия горы, а земля тряслась еще сильнее. Бамбуковые сетки попадали вниз и окончательно развалились. Команда молча собралась в одном месте: казалось, что кто-нибудь обхватит другого в приступе страха.

На звуке падающих булыжников гул прекратился. Дэвид выполз из ямы, испачкав колени, и обернулся на Тапочау.

На светло-зелёной поверхности горы зияла черная дыра, вокруг которой постепенно падали и свисали лианы. Плотный округлый кусок пород, пару мгновений назад закрывавший дыру, оказался справа от нее. Сама дыра была эталонным входом в пещеру; Браун подумал, что нашёл дом неандертальцев. В глубине непроглядной тьмы, на стенах пещеры горели огонёчки. Мужчина помог товарищам вылезти наверх, держа за руку и говоря: "Глядите, это тайный ход".

Искателям пришлось что есть мочи перебегать из ямы к лодке за вещами и обратно, пока никто не пришёл на звук, после чего они побежали к дыре. Без летучих мышей там не обошлось. Они словно боялись света, но не боялись людей, и не обращали внимание, что летят прямо на них. Пригнувшись и прикрывшись руками, девушка прижалась ближе к своим спутникам, которые рефлекторно сделали тоже самое. Группа дружно, держась рядом, пробиралась вглубь пещеры. Явно напуганная, Мэри осматривалась вокруг.

–Давайте немного замедлимся. Не думаю, что стоит торопиться.

–Но сюда сейчас кто-нибудь придет,– сказал Генри.

—Это не значит, что нужно рисковать безопасностью.

–Сдаётся мне,– сказал Ху,– безопасность кончается здесь...

Солнечный свет перестал падать на шероховатые глыбы под ногами, и что-либо видно было только благодаря тусклым факелам, когда каблуки путешественников ступили на ровную плитку. Вслед за этим Дэвид заметил чёрные впадинки в неровных стенах.

Марианна задела его плечо и пошла дальше, хотя он остановился. Вдруг под её правой туфлей на пару миллиметров вдавилась плита и раздался свист. Быстрее любого взмаха крылом, внизу пролетела тонкая стрела, пробив складку платья насквозь, и с кувырками отлетев от противоположной стены.

Марианна вздрогнула и, оступившись, упала на пол. Плита тут же вернулась в исходную позицию. Через дырявую юбку была видна рана на ноге— неглубокая, но неприятно щиплет. Дама обернулась на своих спутников, неспособная хоть что-то сказать.

Первым к ней подбежал Ху Ван. Он поволок её по полу назад, пока она не встала. Дэвид схватил раненую ногу и надавил, заставляя капли крови вылиться. Не теряя время, он поднял выпавшую стрелу и осмотрел: ни блеска, ни пятен смолы, пахнет как металл. Дэвид вздохнул:

–Что-то мне уже перехотелось идти.

–Мы всё ещё можем уйти,– сказала Мэри сквозь зубы.

Плиточное покрытие было на определённой площади– ровно двадцать четыре шага. На стенах виднелись ряды из небольших дыр, откуда выходят стрелы, выстроенные в человеческий рост.

–Нужно чем-то надавить на все кнопки сразу,– сказал Дэвид, развернувшись к своим.

–Или оставить их на совесть японцам,– ответил Ван.

–Наверное, можно и так. У меня в чемодане есть баночка спирта.

На этот раз команда перетащила чемодан из лодки к пещере, и Дэвид спокойно мог промыть ногу Марианны водой и намазать спиртом.

–И что мы будем делать теперь? Они рано или поздно дойдут сначала до пещеры, а потом и до нас,– Марианна пыталась сама ответить на свой вопрос, но лёгкое головокружение постепенно спутывало мысли.

–Я говорю: надо найти доски или что-то вроде того. Камни на улице есть, построим мост, и не надо ничего нажимать.

Дэвид снял шляпу, бросил её вперёд. Та мягко опустилась на одну из плит. Ничего.

–"Значит, срабатывают только от человеческого веса",– пробормотал он и присел на корточки. Концом сапёрной лопатки он осторожно надавил на соседнюю плиту. Три стрелы почти одновременно выскочили из отверстий в стенах и с громким стуком разбились о камень напротив.

—"Вот оно,— кивнул Дэвид,– Запомните, где были отверстия".

Он медленно двинулся вдоль стены, проверяя каждую плиту длинной рукоятью лопатки. Одни оставались неподвижны, другие срабатывали мгновенно, выбрасывая последние уцелевшие стрелы. Постепенно свист становился всё реже.

Генри и Ху вышли наружу и принялись искать материал для переправы. Они принесли несколько длинных досок от старой лодочной пристани, а Дэвид откатил с дороги несколько плоских валунов.

Первую доску он осторожно положил поперёк плит:

—"Пока я не проверю, никто не наступает".

Дэвид лёг животом на доску и медленно пополз вперёд, осторожно перебирая руками. Доска тихо заскрипела, но каменные плиты под ней не шелохнулись. Он добрался до середины коридора, соскочил на безопасный участок и облегчённо выдохнул: "Готово!"

Остальной мужской коллектив по одному перебрался следом. Генри пришлось нести чемодан, поэтому доска под ним угрожающе прогнулась.

—"Не торопись!"— крикнула Марианна.

Юноша застыл, сделал глубокий вдох и медленно пополз дальше. Только оказавшись рядом с Дэвидом, он позволил себе улыбнуться с облегчением. Следующим переходил Ху. Когда он уже почти достиг конца, одна из досок треснула. Все замерли, и треск прекратился.

—Кажется, выдержала, — тихо произнёс Ху. Ещё один осторожный шаг, и он оказался рядом с товарищами.

Дэвид протянул руку Марианне, оставшейся на другой стороне. Спустя несколько глубоких вдохов, девушка прошлась быстрым шагом по доскам. Последние два шага давались тяжелее. Когда Марианна наконец ступила на безопасную сторону, ноги подкосились, но Дэвид успел подхватить её за плечи.

Позади осталась смертельная дорожка, усыпанная сломанными стрелами, а впереди коридор уходил в густую темноту. На стенах всё отчётливее проступали высеченные в камне драконы и древние китайские письмена, которых не касался человеческий взгляд уже многие столетия.

* * *

Те солдаты, что проходили мимо путешественников, услышали землетрясение, ровно как и вся округа, и им пришлось вернуться снова к горе.

К новоявленному входу они близко не подходили. Офицер уже хотел приказать своим подчинённым бежать в штаб, благо на дороге появился ещё один солдат в такой-же экипировке, но едущий на велосипеде. Его остановили взмахами рук, приказали сообщить о происшествии командованию, и он уехал.

Сами бойцы пробежали крюк, огибая джунгли с лодкой, чтобы добраться до деревни Танапаг. Там офицер высматривал кого-то в кучке местных чаморро, шагавших по улицам, и всё-таки высмотрел. Показывая пальцем на некоторых жителей, он окликал их и просил следовать за ним, попутно спрашивая, не слышали ли они землетрясение. Так набралось пять человек. Через некоторое время тот велосипедист прикатил обратно. За ним шёл отряд военных. Офицер кратко доложил старшим по званию, так и назвав произошедшее землетрясением.

На входе в пещеру их также ждали стена с дырами, невысокий мостик и горы стрел на полу. Вооружённый фонарём командир сказал всем перейти по мосту, а он будет им подсвечивать. Однако он прошёл, не дожидаясь когда последние перейдут, а переходили все группами по трое или по двое.

Наступила очередь последнего чаморро перейти через самодельный мост. К сожалению, камни, на которых он стоял, разошлись из-за большого потока людей, и когда этот бедолага ступал по нему, один из булыжников окончательно сполз, а вместе с ней и доска, приземлившись на одну из плит. Стрела попала прямо в висок, да с такой силой, что хладный труп оттолкнулся влево и свалился ещё на одну плиту. Очередная стрела застряла в доске.

Рядовых солдат охватила паника, но офицеры преградили им путь, крича успокоиться. Те быстро взяли себя в руки, но вот местные прибывали в не меньшем ужасе от смерти сородича. Они шли дальше во тьму, подгоняемые японцами, которые замахивались на них прикладами.