Проклята твоей любовью

Глава 1. Смертельное желание

И как теперь быть дальше?

Лена стояла посреди лестничной площадки. По обшарпанному подъезду старенькой пятиэтажки до сих пор разносилось эхо захлопнувшейся за ее спиной двери.

Холод с улицы медленно пробирался под распахнутое пальто и полз по мокрым от слез щекам.

Лена посмотрела на старую спортивную сумку, валяющуюся у ног. В ней уместилось почти все ее имущество. Вернее то, что осталось. Младшие брат и сестра растащили ее вещи. Растащили?! Украли! У нее и так-то было не много, а теперь…

А теперь у нее даже денег не осталось! Она работала на трех работах, чтобы накопить хоть что-нибудь. Мечта о собственной квартире была далекой и несбыточной, но настолько отчаянной, что Лена буквально жила благодаря мыслям о ней.

Только надежда на то, что однажды она сбежит от ненавистных родственников, заставляла ее просыпаться и вставать по утрам.

Лена знала, что ее ипотека будет подобна пожизненному рабству. Но она готова была к этому.

Теперь же у нее не осталось даже мечты.

Жена отца вытащила ее карту и каким-то образом узнала пароль. Сто тысяч – деньги, ради которых Лена пахала, как проклятая, отныне принадлежали мачехе. И она даже не скрывала, что украла их!

«Это компенсация за то, что я тебя растила! Взяла дочку шлюхи и воспитала, как свою! А ты, неблагодарная тварь, зажралась!»

У Лены до сих пор горели ладони – она врезала мачехе такую пощечину, что та поранила губы. Шлюха? Ее мать? Она рассталась с отцом, как только узнала, что тот живет на две семьи. Он обманул ее, воспользовался, предал, а когда все выяснилось, вернулся к законной жене.

Иногда Лена жалела, что ее не отдали в детский дом. Она знала, как там ужасно, но вряд ли та жизнь, которая выпала ей, была намного лучше.

После смерти мамы отец зачем-то забрал ее. Лена не знала причины. Может, потому что у него больше не было детей? Но тогда бы он не относился к ней с такой ненавистью, какую она получала от него каждый день. Она ведь никогда не была ему нужна.

А когда мачеха смогла родить дочь, а затем еще и сына, жизнь Лены превратилась в самый настоящий ад. Каждый день был борьбой. У нее не было нормального детства, у нее не было нормального взросления. У нее вообще не было нормальной жизни.

Но сегодняшний день… Такого отчаяния Лена не испытывала никогда.

Против мачехи и отца она была бессильна. К кому обратиться? В полицию? Это ведь даже не кража – деньги сняли с карты законным путем. А вещи… Вряд ли полиции есть дело до разборок между сестрами. Ну в самом деле! Между родными нормально – делиться одеждой и косметикой. Сколько раз она уже подобное слышала!

Вот только они не были ей родными! Это были люди, которые ненавидели ее, и которых ненавидела она.

За унылой дверью не слышалось ни звука. Лена была уверена: мачеха и брат с сестрой притаились с той стороны и ведут ожесточенную, но молчаливую борьбу за место у глазка.

От собственного бессилия хотелось рыдать. Хотелось прижаться к маме и долго-долго громко плакать.

Но воспоминания о матери с каждым днем все больше стирались, бледнели, а слезы – последнее, что ей сейчас могло помочь. Если она поддастся отчаянию, то точно не выкарабкается из этой темной ямы. Но самое главное – она не покажет этим тварям своих слез.

Лена подхватила сумку. Она бежала вниз по лестнице, но колени дрожали от подступающей к горлу истерики. Ноги тряслись и подгибались так сильно, что пару раз она едва не упала.

Вырвавшись из подъезда в холодную и неприветливую мартовскую ночь, Лена с хрипом втянула в себя чуть сыроватый воздух. От этого ее затрясло еще больше.

Куда теперь идти? Ночевать на улице? Где ей найдется место?

У нее ведь даже друзей не было. Никто не горел желанием общаться с той, кто одета в обноски и не отличается компанейским духом. Она избегала всеобщих посиделок и веселых компаний – чтобы куда-то идти нужны были деньги. А Лена каждую копейку откладывала на собственное жилье. Буквально: каждую копейку.

А дружить с ней просто потому, что она – это она, желающих особо и не было. Все искали выгоду. Друг, с которого нечего поиметь, мало кому был нужен.

Впрочем, она не обижалась. Чего ждать от чужих людей, когда собственная семья ее обворовала. Семья? После всего случившегося она все еще называет их семьей?

С каждой секундой ускоряя шаг, Лена бежала прочь. Ничего, она выкарабкается. Переночует в парке. Там много укромных мест, ее никто не найдет и не обворует. А завтра с утра она обязательно придумает, что делать.

Налички осталось ровно на одну поездку на троллейбусе. Больше с собой Лена не носила – боялась, что «любимая сестренка» вытащит из кошелька.

Лена замерла и истерично расхохоталась. В результате это все, что у нее теперь было.

Наверное, стоит сэкономить эти копейки, но она так устала и замерзла… Парк на другом конце города. Пешком она просто не дойдет.

Уже сидя в троллейбусе и изо всех сил прижимая к груди тощую спортивную сумку с вещами, которые удалось спасти от сестры и брата, Лена дала волю слезам. Что ей делать дальше? Куда идти?

Троллейбус въехал на широкий мост. Черная вода дрожала мелкой рябью от накрапывающего дождя. А может… может просто покончить со всем этим? Разом! Сколько ей еще биться? Сколько сражаться?

Она устала… Ей двадцать восемь лет, и за все прожитые годы она видела только бесконечную борьбу. Когда же это прекратится?!

Ветер пускал по воде завораживающие волны. Пусть все это закончится… Пусть наступит спокойная скучная жизнь. Предсказуемая и унылая. Но не это беспросветное существование…

Троллейбус вздрогнул всем массивным металлическим телом, резко повернул вбок и заскользил поперек дороги. От удара штанг по крыше, металлический зверь завибрировал.

Мелькнула голубая электрическая вспышка. Лена пыталась сообразить, что происходит. Мозг как будто перестал соображать. В троллейбус снова что-то врезалось, и его неповоротливое тело полетело к поручням моста. Закричала женщина. Мужской голос матернулся.

Троллейбус начал заваливаться на бок, и только сейчас Лена поняла, что происходит.

Ослепляющий свет фар слева, хлопок и до одури громкий визг сигнализации. Странный шум, и вот уже троллейбус с грохотом врезается в ограждения. На свою беду Лена выбрала место у окна, как раз с той стороны, которой троллейбус через несколько безумно долгих, растянувшихся до бесконечности секунд, ударился о бетонные балки.

Ее подбросило вверх, а потом в сторону. Треснуло стекло. От этого жуткого звука мозг парализовало ужасом.

Лена словно оказалась в невесомости. Она взлетела, и в этот же самый момент стекло раскололось на миллиарды осколков.

Они нацелились ей в лицо. Зависшее в воздухе тело одеревенело, где-то внутри натянутыми струнами дрожал ужас.

Троллейбус начал медленно переворачиваться на бок, переваливаясь через перила моста. Словно по приказу, осколки стекла врезались в тело и в лицо. Кто-то навалился на Лену сверху, и от тяжести чужого тела, она полетела вниз, выпадая из окна. Прямо в черную воду. Живот обожгло болью. Обдирая руки до крови, Лена пыталась вцепиться в проем окна, понимая, что если вылетит вниз, то не выберется.

Она не умела плавать!

Что-то снова загрохотало, и троллейбус швырнуло дальше. Чужое тело неумолимо выталкивало Лену в проем окна.

Она закричала. Так громко, что, кажется, даже из горла брызнула кровь.

Пальцы пытались ухватиться за воздух. И во время этого безумного полета в голове билась шальная идиотская мысль… Какая же она глупая дура! Зачем думала об этом? Зачем хотела умереть?

Ведь она как никто знает, что только плохие желания быстро сбываются.

Глава 2. Она украдет чужую мать

От удара о воду тело будто разорвало. Лена погрузилась в черную толщу, судорожно делая вдохи, которые только приближали ее конец. Холодная вода ворвалась в рот, заполнила горло.

Нервно дергая руками, Лена пыталась выплыть наружу, но от каждого движения только больше погружалась в ледяную пучину.

Дышать не получалось. Легкие обжигало. Боль рвала тело на куски. Ей не выбраться…

От страха, что через мгновение умрет, Лена снова задрыгала ногами и руками. Тело уже не подчинялось.

Неожиданно где-то на поверхности зажглись мутные оранжевые пятна.

Эти дрожащие в недосягаемости огни неожиданно придали сил.

Нужно лишь немного постараться. Совсем чуть-чуть…

Лена буквально цеплялась за воду, пытаясь вытолкнуть парализованное тело на поверхность, к желтым огням.

Они были так далеко, но если она постарается…

Неожиданно Лена вынырнула. С жутким звуком, который напугал ее саму, она втянула в легкие такой необходимый воздух. В легких он столкнулся с водой, и Лена снова задохнулась, надсадно кашляя.

Перед глазами все расплывалось, от вдыхаемого воздуха кружилась голова, но она была жива…

Жива ведь?

Колени подгибались, но несмотря на это, Лена смогла встать на четвереньки, чувствуя под ладонями и ногами твердое дно.

Она смогла! Выбралась! Выжила!..

Лена поползла вперед, раня истерзанные ладони. Где-то высоко над головой, недостижимыми светилами, качались пятна, которые она разглядела сквозь толщу воды.

Перед глазами все расплывалось, но прищурившись, Лена смогла разглядеть… Это были фонари… Деревянные реечки, скрепленные между собой и обтянутые тканью. Поэтому свет от них казался таким мутным.

Под водой ладонь коснулась чего-то гладкого и жесткого.

Лена не смогла сдержать хриплого вскрика, когда поняла, что рядом с ней еще один человек…

Он лежал в воде лицом вниз, по его спине, облепленной ярко-голубой тканью, растекались вишневые пятна. Кровавые ручейки, словно змейки, сбегали вниз, прямо в воду, которая теперь не выглядела черной – она была бордовой.

Ладонь Лены касалась ладони человека рядом с ней. Осторожно она убрала руку, медленно соображая, что кому-то повезло гораздо меньше, чем ей. Кажется, он… мертв…

Нет!.. Сегодня она прогнала от себя смерть и намерена побороться еще немного. И если на этот раз ничего не получится, тогда… ладно. Она не будет сопротивляться.

Кажется, что кто-то рассмеялся. Лена резко обернулась, но вокруг только свистел ветер.

Схватив мужчину за широкую холодную ладонь, Лена потянула его за собой. У нее и самой-то сил почти не осталась, а еще этот человек… Он был настолько тяжелым, что в какой-то момент Лена просто выпустила его ладонь и снова упала на колени.

Его непривычно длинные волосы спускались в воду, будто корни прорастали в дно и держали там.

Тяжело дыша, Лена наконец сообразила перевернуть его на спину. На это ушли последние оставшиеся у нее силы, но она заставляла себя толкать неподъемное тело, пока с громким плеском оно не оказалось на спине.

Его лицо было покрыто множеством кровавых порезов. Должно быть, как и она, он сидел возле окна, и попал под ураган осколков.

Лена понимала, что с ним что-то не так, но никак не могла понять что именно. Что-то было неправильно… Да плевать что! Лишь бы он был жив…

Почему-то ей безумно важно было спасти его.

С болью, прострелившей все тело, словно электрический разряд, Лена встала на ноги. Шатаясь, она обошла неподвижно лежащее тело и, опустив руки в холодную воду, подхватила его подмышки.

Со стоном Лена потащила его к берегу. С трудом, но удалось сдвинуть его. На жалкий миллиметр, но это уже была победа. Сжав зубы и снова застонав, она рывком дернула его на себя.

Тело скользнуло на берег, а сама Лена не удержалась на ногах и плюхнулась в воду, подняв фонтан брызг.

Мужчина застонал. В воде его пальцы сжались в кулаки. Неожиданно он резко дернулся вверх, будто невидимая сила вытолкнула его тело. Кашляя, мужчина пытался отдышаться.

Отвернувшись от Лены, он умудрился сесть. Согнувшись и хрипя, он склонился над водой.

Он как будто не замечал Лену.

Упершись ладонями о дно, она попыталась встать. И снова пальцы нащупали что-то необычное. Холодное и твердое.

Телефон?

Схватив увесистую вещицу, Лена достала ее из воды.

Небольшой прямоугольник, наверное вполовину ее ладони, сверкнул ярким желтым огоньком. Это что, золото? Настоящее золото?!

Лена провела большим пальцем по выпуклому узору, смысл которого от нее ускользал, вытесняемый мыслью, что под кожей ощущается что-то гладкое, с небольшими неровностями…

Неужели, ей повезло? Она нашла клад?

Ой, да неважно!

Воровато глянув на незнакомца, Лена сунула крошечную табличку за пазуху. Может, это его? Ну, переживет потерю – она ему жизнь спасла! Он ей десяток таких должен!

— Эсин! Эсин!..

Лена вскинула голову. К воде бежала женщина в длинном платье и повязанной вокруг голове косынке, с концов которой свисали унизанные разноцветным бисером нити.

Упав на колени прямо в воду, женщина схватила Лену за плечи и потянула на себя.

— Эсин, детка… Как же ты..?

Она вдруг прижала Лену к себе и загородила собой. Загородила от мужчины, который медленно к ним оборачивался.

Лена высунулась из-под руки странной женщины и заглянула в яркие, неестественно синие глаза, которые сияли изнутри.

У него были высокие скулы и прямые, слипшиеся от воды ресницы, короткие, но острые, как наконечники маленьких стрел.

Его взгляд гипнотизировал, лишал воли, заставляя смотреть и смотреть, не отводя взгляда. Невероятные, с чуть опущенными внутренними уголками, они расходились к вискам и казались бесконечно глубокими, то ли как пропасть, то ли как небо.

А еще его губы… полные, мягкие на вид, нежно-розового цвета. Он казался слишком красивым для мужчины. И в то же время невероятно мужественным. Борец, победитель, хищник. Если задумает чем-то завладеть, то сделает это своим.

Лена никогда не считала, что разбирается в людях. Так откуда тогда эти мысли о нем? Будто она точно знает, что он ТАКОЙ.

Женщина сжала ее в объятиях, заставляя вновь посмотреть на себя:

— Эсин!.. Глупая… – Она отстранила Лену от себя и внимательно осмотрела: – Ты цела?

Лена машинально кивнула, растерявшись от такого внимания. Что за «Эсин»? Что это вообще значит?

Неожиданно женщина повернулась к незнакомцу, который уже встал и выпрямился во весь свой немалый рост. Он смотрел на них сверху вниз с нечитаемым выражением лица.

Слишком красивый, чтобы быть настоящим. Может… может, он ей просто кажется?

Женщина загородила Лену собой и поклонились:

— Благодарю, г-господин… В-вы… спасли мою дочь…

Как бы она ни старалась спрятать Лену от его глаз, он все равно каким-то образом смотрел прямо на нее.

— Это она меня спасла.

Его голос – не слишком низкий, но вкрадчивый, с едва уловимыми шепотными нотками, бархатистый и мягко касающийся кожи.

— Я должен ее отблагодарить.

Женщина стремительно вскочила на ноги, как будто испугалась его слов, и потянула Лену за собой.

— Что вы?! Это просто… просто случайность… Ничего вы не должны!..

Горячая рука сжала локоть. Лену резко потянули вперед, подальше от странного незнакомца, который, прищурившись, следил за ней.

Загадочная женщина уводила ее от холодной воды. Ноги заплетались, цеплялись друг о дружку. Лена ощущала себя маленьким ребенком, который не успевал за взрослым. Разве не должна приехать «Скорая»? Куда ее ведут?

Но несмотря на эти мысли, она продолжала послушно следовать дальше.

Что-то заставило ее обернуться.

Глава 2.1

Мужчина так и стоял по колено в воде. Капельки влаги собирались на кончиках его длинных, по пояс, волос и срывались вниз. Только сейчас Лена поняла, что одет он как-то странно: в длинные синие одежды, затянутые на талии широким кожаным поясом. По подолу намокшей ткани вилась вышивка, которую с этого расстояния Лена не могла рассмотреть. Рукава вокруг запястий были обмотаны широкими кожаными лентами.

Лена снова посмотрела на пояс вокруг его узкой, даже изящной, талии. С него свисали несколько шнурков. Эта золотая пластинка точно принадлежала ему! Должно быть, она висела как раз на одном из шнуров…

Странная женщина дернула Лену, заставляя идти за собой.

Лена стремительно отвернулась от него, ощущая себя подлой преступницей.

Угрызения совести от того, что обворовала умирающего и страх быть пойманной точили изнутри. Так сильно, что Лена и сама не заметила, как ускорила шаг, покорно следуя за женщиной.

Она была так погружена в собственные раздумья и боль во всем теле, что не сразу поняла: что-то не так.

Подняв голову к небу, Лена глубоко вдохнула стылый влажный воздух и задержала дыхание.

Вокруг все было иначе. Иначе…

Она пару раз споткнулась, но еще сильнее запрокинула голову.

Она словно шла по огромному съемочному павильону, а вокруг выстраивались декорации к фильму про средневековье.

Деревянные дома, прилипшие друг к другу, теряющиеся в темноте крыши с задранными вверх козырьками и усевшимися на них сказочным монстрами, погасшие фонари, похожие на крошечные домики, телеги и пустые лотки под соломенными навесами.

Она… нахлебалась слишком много воды? Это галлюцинации? Или сон? Или выбраться из реки так и не удалось, и сейчас она умирает, видя перед собой не рай или ад, а какую-то несуществующую страну?

Лена посмотрела на необычную женщину, уводящую ее все дальше и дальше. Она ведь тоже была одета странно. Изношенное платье на запáх, из-под которого выглядывали несколько юбок с торчащими по краям нитками. Истоптанная обувь, пояс, с которого свисали несколько тканевых мешочков…

Что происходит?!

Лена поняла, что отступившая было паника, накатывает снова. Холодными волнами, сокрушительными. Еще более безумными, чем прежде.

Наконец женщина вывела ее к мосту, переброшенному через протекающую далеко внизу реку.

Этот мост… Совершенно точно не тот, который был в ее городе. Изогнутое арочное строение, выкрашенное темно-зеленой краской, которая где-то облупилась, а где-то и вовсе была содрана с деревянного остова.

За этим мостом рсположился еще один – чуть длиннее. А следом открывался вид на поросшую деревьями гору, по склону которой расползались десятки, если не сотни, деревянных домов. Они были расположены вплотную друг к другу, сливаясь в единый живой организм, который следил за каждым шагом пришлых людей множеством глаз – квадратиками крошечных окон.

Где-то у крыш были такие же изогнутые края, как и у тех, которые она видела до этого, а где-то они были будто бы небрежно наброшены на дома. Многие поросли мхом, травой и даже какими-то мелкими кустиками. Повсюду стояли каменные фонари, облепленные лишайником, внутри которых горели одинокие свечные огарки.

Лена тихо прошептала:

— Где мы? Что это за место?.. – Голос жутко хрипел. Каждое слово отдавалось болью в содранном горле.

Женщина резко обернулась к ней. Тихо зашелестели нити бисера, ударяясь друг о дружку.

— Эсин… девочка моя… – В ее глазах отразилась боль, которая превратилась в капельки слез в самых уголках. – Почему ты так говоришь?! – Она ласково накрыла ладонью щеку Лены и погладила.

Это ее… ее называют Эсин! Откуда вообще взялось это дурацкое имя? Что происходит?!

Лена помотала головой:

— Я не Эсин…

Дрожащие руки коснулись ее волос, запутались в них пальцами. Женщина гладила Лену по голове, пыталась что-то сказать, но вместо этого неожиданно прижала к себе и крепко обняла.

Лена нервно вздрогнула. Тепло чужого тела обволокло мягким одеялом. Невероятное чувство спокойствия и уюта покалывало острыми иголочками натруженные мышцы и растекалось внутри медовой волной.

— Прости, моя девочка… Прости… Я не должна была говорить все то, что сказала…

Женщина тихонько всхлипнула у ее плеча. Лена вдруг подняла руки и несмело погладила ее по спине, пытаясь успокоить. Непонятно почему она чувствовала себя виноватой, хотя ее вины во всем происходящем не было никакой.

Женщина отстранилась и, всхлипнув, улыбнулась:

— У нас с тобой все обязательно наладится. Вот увидишь!..

Она снова погладила Лену по голове и потрогала несколько прядей ее волос.

Лена посмотрела на свои волосы в чужой руке. Невероятно длинные, почти до талии, густые иссиня-черные пряди влажно блестели в неверном лунном свете. Это… не ее волосы! У нее были тонкие и тусклые от скудного питания, едва доходящие до плеч. Она стригла их давно, еще со школы, когда «любимый братик» решил использовать ее длинную косу для своей жвачки. Тогда, захлебываясь рыданиями и глотая соленые слезы, она неровно, разом, остригла склеенные серой дрянью волосы. С тех пор длинных волос у нее не было ни разу.

Так откуда эти начинающие завиваться густые и тяжелые волны?!

Лена нервно схватила пару прядей и подергала за них. Легкая, едва ощутимая, боль лучше всего подсказала, что ошибки не было: это ее волосы…

Что за чертовщина?!

Она сошла с ума? Это кома после аварии?

Женщина схватила ее за руку и потащила за собой, к тем самым мостам.

— Идем! Идем скорее! Ты можешь заболеть после такого!..

С трудом перебирая заплетающимися ногами, Лена послушно следовала за незнакомкой. Она и сама не понимала, почему так покорно подчинилась этой странной женщине.

Может… может потому, что та вдруг оказалась готова взять на себя часть ее проблем и позаботиться о ней?

Семеня по грубым доскам моста, Лена шла за той, чьего имени даже не знала, и малодушно надеялась, что сейчас, впервые в жизни, может ни о чем не думать и переложить все заботы на чужие плечи.

Лена была готова назваться хоть Эсин, хоть кем угодно, если это означало, что какое-то время, пусть даже самую малость, о ней будут заботиться и беспокоиться.

Женщина провела ее по мосту, потом мимо фонарей и вывела к осыпающимся каменным ступеням, которые вели к домам, зацепившимся за гору.

Лабиринт переходов и узких, продуваемых ветром открытых галерей вел к крошечному домишке, примостившемуся у горного склона и буквально вросшему к нему.

Дрожащими руками женщина отворила дверь и втолкнула Лену внутрь.

Темнота тут же накрыла полупрозрачным саваном. Сквозь мутные стекла пробивался едва видный свет, который лишь еще больше нагонял жути. Лена обняла себя за плечи, пытаясь унять внезапно нахлынувшую дрожь. Она вновь начала чувствовать холод после падения в реку. Капли устрашающе медленно скатывались по коже, оставляя ощущение чьих-то когтей, распарывающих плоть.

— Сейчас-сейчас, доченька моя… Я сейчас…

Глава 2.2

От чужого голоса Лена вздрогнула. Она успела позабыть, что не одна здесь. Внезапно зажегся огонек. Потом еще один и еще. Три свечи озарили помещение, которое напоминало… Лена даже не знала, на что это было похоже.

Старинная аптекарская лавка? Дом злобного колдуна? Или сказочной ведьмы?

С балок под потолком свисали небольшие мешочки и пучки сухих трав. Одна стена была занята шкафом с десятками квадратных ящичков, а вторая – уставлена разномастными флаконами, банками и пробирками.

На столе в центре комнаты даже стоял маленький котел!

Лена посмотрела ну суетящуюся незнакомку: она бегала по этому странному дому и собирала какие-то тряпки.

Вопрос вырвался сам собой:

— Как вас зовут? – Голос немного хрипел и звучал чуждо, но Лена даже не стала задумываться об этом. Ей нужно было узнать, кто перед ней. Про себя она называла чудачку «женщиной», и это уже начинало раздражать.

— Эсин… – Незнакомка бросила ворох тряпья на стол и подошла к Лене. – Я знаю, ты сердишься на меня за то, что забрала тебя из дома отца… Теперь у тебя нет красивых нарядов и вдоволь еды… Но зато нам больше не придется терпеть унижения от главной жены и твоей сестры… Неужели тебе нравилось так жить? Сносить такое ужасное обращение ради еды и пары по платьев, которые тебе швыряли свысока? – На последних словах голос женщины сорвался. Было видно, что она готова расплакаться.

Лена поняла, что испытывает раздражение. Она не знала, где оказалась, что здесь происходит, кто эта незнакомка, и почему она принимает ее за эту таинственную Эсин. Но совершенно точно было понятно одно: ее дочь – дура и дрянь!

Страдания чужой матери заставляли Лену ненавидеть девушку, которую она ни разу не видела. И вряд ли увидит. Которую, скорее всего, сама же и придумала.

Сквозь стиснутые зубы Лена снова повторила:

— Как. Вас. Зовут?

Женщина устало выдохнула и прикрыла глаза:

— Вабиле… Меня зовут Вабиле, Эсин…

Вабиле… Лене понравилось звучание необычного незнакомого имени. Она не знала, что оно означает, но ей показалось, что оно очень подходит этой красивой несчастной женщине, пытающейся убедить глупую дочь в том, что жить здесь вдвоем лучше, чем терпеть унижения от… Как она сказала? Главной жены?!

Адски заболела голова. Виски сдавило невидимыми тисками так сильно, что захотелось плакать. Лена потерла глаза, на которых вдруг выступили слезы.

Женщина, у которой теперь было имя, бросилась к ней. Она обняла Лену и усадила на низкий стул возле стола.

— Я сейчас нагрею воды. Тебе нужно принять горячую ванну… – Она повертела головой, будто что-то искала, а затем выудила из кучи тряпья на столе тонкое покрывало. – Сначала согрейся! Ты можешь простыть, пока я буду таскать воду… – Вабиле принялась закутывать Лену в разноцветные покрывала, пахнущие пылью и лекарствами. – Вода будет греться, а я разотру тебя…

Лена схватила Вабиле за теплую руку. Та замерла и с удивлением посмотрела на нее сверху вниз.

Лена с трудом улыбнулась:

— Не нужно ничего… Можно я просто лягу… поспать?

Она надеялась, что когда проснется, все вернется на круги своя, и этот дом, и странный город, и встревоженная Вабиле окажутся лишь сном.

Да, скорее всего, она сейчас просто без сознания. Тонет в холодной реке. Или, если очень повезло, лежит в коме в ближайшей больнице.

— Да! Да, конечно, родная…

Вабиле обняла ее за плечи и помогла встать. Отчаянно прижимая к себе, она повела Лену к лестнице, скрытой в темноте.

Каждый шажок по скрипучим ступенькам давался с огромным трудом. Похоже, последние силы окончательно ее покинули. Лена не хотела поддаваться ощущению уюта и спокойствия, которое будто воровала у чужой матери, но сопротивляться защите этих объятий и обаянию немного пугающего дома было почти невозможно.

Лестница привела к крошечной площадке и одной-единственной двери.

Вабиле толкнула надсадно застонавшую дверь, и помогла Лене войти в комнату, которая, должно быть, принадлежала Эсин.

Здесь тоже пахло пылью, а еще сырым деревом и известкой.

— Я все тут отмыла. Теперь твоя комната даже больше, чем в поместье отца.

Лена посмотрела на Вабиле. В темноте лицо женщины было плохо видно, но скудного света хватало, чтобы различить выражение одновременно радости, сомнения и робкой надежды.

Лена хотела сказать, что это в принципе самая большая комната, какая у нее когда-либо была, но слова застряли в поврежденном горле.

Это не ее комната. И не ее мать. Это даже не ее реальность!

Черт знает, что происходит у нее в голове.

— Какая же я глупая! Забыла свечу. Сейчас… сейчас все принесу! – Вабиле развернулась, чтобы уйти, но Лена остановила ее, положив ладонь на локоть.

— Я же сказала… мне ничего не нужно… – Голос звучал еще тише, и в дрожащей серой темноте казался жутковатым призрачным сипом. – Я просто хочу лечь… и поспать…

Ей казалось, что как только она заснет, все станет, как прежде. Снова будет холодная черная вода реки, разбитый троллейбус и удушающая, застрявшая в горле безнадега. Но сейчас это все казалось таким далеким и… нереальным. Как будто свою прежнюю жизнь она выдумала и только-только очнулась ото сна.

— Как же так?.. Я должна тебя хотя бы растереть…

Лена покачала головой. Она не имела права на заботу этой женщины. Не имела права заставлять ее переживать. Не имела права желать поддаться искушению и принять все, что ей с такой готовностью отдает Вабиле.

— Давай, я помогу тебе переодеться…

Лена кивнула и сбросила с плеч покрывало, в которое ее укутала Вабиле. Тут же холодный воздух пробрался под мокрое платье и стянул кожу.

Лена задрожала, зубы начали стучать, а каждую кость пронзило холодом.

— Сейчас-сейчас… – Вабиле бросилась к простому сундуку, стоящему у стены, и выудила оттуда ткань нежно-голубого цвета. В темноте она выделялась ярким светлым пятном.

Лена коснулась пояса, перетягивающего талию и ощутила что-то твердое.

Золотая табличка, украденная у незнакомца! Она превратилась в тварь, обворовывающую умирающих людей. Но ради возможности начать новую жизнь Лена была готова похоронить свою совесть так глубоко, как это только возможно.

— Ты до сих пор не разделась?! – Вабиле бросила ткань на кровать и подошла к Лене. – Давай, я…

Лена перехватила теплые, чуть дрожащие руки.

— Я сама… А вы… принесите все-таки свечу… Тут ничего не видно…

Только когда произнесла, поняла, что допустила ошибку. Вабиле смотрела на нее с горечью и болью во взгляде. Она почему-то считала Лену своей дочерью, искренне заботилась, но в ответ получала лишь холодность и отчуждение.

Лена сжала ее пальцы и тихо проговорила:

— Пожалуйста…

Вабиле кивнула и как будто невзначай коснулась своего лица.

Внутри Лены что-то сжалось и сломалось: Вабиле пыталась стереть слезы, до которых ее довела она – Лена.

— Да!.. Да, сейчас принесу.

Она ушла быстрее, чем Лена придумала, что сказать.

Глава 2.3

Несколько секунд она смотрела на закрывшуюся дверь, а затем быстро вытащила из-за пазухи золотую табличку. Даже в скудном лунном свете она блестела манящим теплым и лукавым сиянием. Лена потерла выступающий узор пальцем, чувствуя, как согревается от одной только мысли, что теперь сможет жить нормально. Если только это не подделка. А это точно не подделка! Что-то ей подсказывало, что золото настоящее, что оно ее спасет, изменит ее жизнь.

Лена нервно огляделась, пытаясь придумать, куда спрятать свое сокровище.

Один раз она уже допустила ошибку, и вот чем все обернулось. Судьба дала ей второй шанс, и если она им не воспользуется, будет последней дурой.

Правильнее всего было бы оставить табличку при себе. Но… Лена вдруг почувствовала слабость в коленях и, с трудом добредя до узкой низенькой кровати, опустилась на тонкий матрас. Но что если все это ей кажется? И дом, и Вабиле, и золотая пластинка, что так идеально устроилась в ладони.

Возможно, она все-таки умерла… Или сошла с ума. Или в коме. Или-или-или! Тысяча «или»! Как понять, где реальность, а где вымысел?

Жутко заскрипели ржавые дверные петли, и в образовавшуюся щель пробрались несмелые пятнышки света.

Лена не придумала ничего лучше, чем сунуть табличку под хлипкую, больше похожую на тряпку, подушку. Хуже места было не найти, но это единственное, что она могла сейчас придумать.

Дверь отворилась шире, и снова появилась Вабиле. В одной руке она держала темно-зеленую бутылку, с вставленной в горлышко длинной свечой, а в другой – небольшую плошку, по которой растекся свечной огарок. На локте у нее лежало еще одно покрывало.

— Почему ты до сих пор не переоделась?! – Вабиле водрузила свечи на небольшой столик, который Лена только сейчас заметила.

На нем в беспорядке были разбросаны какие-то вещи. Может, если она внимательно рассмотрит их, а заодно и содержимое небольших ящичков по обе стороны от крошечного проема, в который с трудом можно было поместить ноги, то станет понятнее, где оказалась?

Нет-нет-нет! Ей это все ни к чему! Уже совсем скоро это окажется слишком ярким сном, и чем скорее она уснет, тем быстрее очнется от дикой иллюзии.

Вабиле начала стягивать с Лены слои непонятной одежды. Но диковинное платье оказалось не самым странным открытием, которое ее ждало.

Ее тело… Оно изменилось и выглядело иначе. Совсем немного, но все-таки она видела разницу. Родинка возле пупка и шрам на ребрах были на месте, но сами ребра больше не казались настолько выпирающими, как раньше. Да и живот – от постоянного недоедания он всегда был болезненно впавшим. Но теперь выглядел плоским и красивым.

Ноги тоже изменились. Костлявые, с торчащими, как у подростка коленками, сейчас они были ровными и стройными. Когда она успела так набрать в весе? Вот шрам от ожога, которым ее «наградил» младший брат. А вот и еще один – от драки с сестрой. И даже побелевший от времени рубец в виде звездочки после того, как мачеха отлупила ее отцовским ремнем за ту самую драку. Тяжелая бляшка оставила некрасивую рваную рану, которая зажила и превратилась в вечное напоминание о ее ненавистных родственничках.

Все эти отметины были на месте! Но ее тело точно выглядело иначе.

Лену начало трясти. То ли от холода, то ли от осознания, что от нее ускользает нечто важное.

Словно одевая маленького ребенка, Вабиле натянула на нее широкие штаны нежно голубого цвета с вышивкой в виде крошечных цветов в самом низу. Штаны не доходили до лодыжек, и Лена самой себе еще больше стала напоминать бестолкового подростка, который вляпался в неприятности и оказался совсем не таким крутым, как думал.

Следом за штанами последовала короткая рубашка на запах, с точно такими же широкими, как и штанины, рукавами. На манжетах они тоже были украшены цветочной вышивкой.

Лена, которая зарабатывала на жизнь в том числе и шитьем, даже в темноте смогла оценить тонкую, почти ювелирную работу.

Она осторожно провела по мягким нитям вышивки и, сама того не осознавая, срывающимся голосом прошептала:

— Как красиво…

Вабиле, одевавшая на нее какое-то длинное одеяние наподобие халата, но без рукавов, вдруг замерла.

Лена заглянула в ее лицо. Глаза женщины влажно блестели, а губы едва заметно дрожали.

Она шмыгнула носом и совсем чуть-чуть, будто заставляла себя, улыбнулась:

— Раньше она тебе совсем не нравилась…

Лена не знала, что ответить… Она ощущала странную боль между ребер, в опасной близости от того места, где встревоженно билось сердце.

Вабиле быстро смахнула выступившие слезы и отвернулась:

— Готово! Теперь ложись поскорее, а я принесу пару поленьев, чтобы прогреть твою комнату. – Она снова посмотрела на Лену. Между ними повисла странная неловкость и, кажется, ни одна не знала, как ее преодолеть. – Что ж… нам повезло, что в этом доме везде есть камины. – Она потянулась, чтобы убрать подушку и отбросить сшитое, наверное, из тысячи лоскутов одеяло, как Лена вдруг вспомнила о своем украденном сокровище.

Она перехватила руку Вабиле и встала между ней и кроватью.

— Я сама, а вы… сходите, пожалуйста, за поленом… Мне очень холодно…

Несколько мучительно долго тянущихся секунд Вабиле пристально смотрела Лене в глаза, как будто догадалась, что перед ней бессовестная обманщица, выдающая себя за ее дочь, но потом отвернулась и, молча, направилась к двери.

Едва она вышла, Лена шумно выдохнула и без сил опустилась на жесткую кровать.

Чуть не попалась…

Пошарив рукой под подушкой, она вытащила заветную табличку и повертела из стороны в сторону.

«Сон все это или нет, но как только я проснусь, ты никуда не исчезнешь! Ты – мой шанс!»

Словно подмигивая ей, по золоту пробежал крошечный блик.

Осмотрев себя, Лена решила спрятать табличку под халатом. Торопясь, она привязала плотный плетеный шнурок к поясу на рубашке. Конечно, не самый надежный способ, но если кто-то попытается снять с нее золото, это обязательно почувствуется.

Чтобы Вабиле не увидела выпирающую под накидкой табличку, Лена быстро юркнула под покрывало.

Ее тут же окутал аромат цветов, трав и чего-то еще, немного терпкого, названия чему она не знала.

Жесткая кровать с тонкой подушкой оказалась невероятно удобной. Лена не знала, в чем дело. То ли в странном ощущение безопасности – почему-то она была уверена, что в доме Вабиле ей ничего не угрожает, то ли в том, что она просто дико устала и чувствовала себя измученной. Сил не осталось ни на что.

Глаза закрывались сами собой. Лена свернулась калачиком, подтянув колени к груди.

Перед глазами маячили яркие лоскуты покрывала. Даже в скудном свечном освещении оно поражало буйством цветов.

Когда веки сами начали опускаться, Лена поняла, что лоскуты между собой сшиты не хаотично. Они составляли узор, который она прежде не могла различить.

В центре было солнце с вышитым бежевыми нитками немного пугающим лицом. Кончики изогнутых лучей украшали золотые нити. Рядом с солнцем, гораздо меньше размера, расположился полумесяц. Тоже с человеческим ликом. Кончики рожка соединялись в круг блестящей голубой нитью.

Завихрения облаков, звезды и даже надувший щеки ветер были разбросаны по лоскутам так, что сливались в искусную картину.

Сколько же времени потребовалось, чтобы сотворить такую красоту?

Дверь снова тихонько скрипнула:

— Я вернулась, дорогая… – Вабиле подошла к Лене и прижала прохладную ладонь к ее лбу: – Лишь бы не было жара…

Лена разглядела в ее руках корзину, в которой лежали два полена, какая-то тряпка, пучок сухой травы и что-то еще, что она уже не могла различить сквозь смыкающиеся веки.

Где эта женщина собралась разводить костер?

— Сейчас станет тепло…

Вабиле подошла к стене и опустилась на корточки.

Только сейчас Лена разглядела небольшое углубление – квадратную нишу, которая была облицована черным камнем с выпуклым барельефом. Что там изображалось – Лена различить не могла, оставалось только удивляться всему, что она тут видит.

Вабиле несколько минут колдовала над поленьями, размахивала тлеющим пучком трав, заставляя плясать алые искры, а потом вдруг стало светлее.

Под таинственный треск по комнате расплылся приятный травяной аромат, от которого совсем немного защипало в носу.

Лена не удержалась и чихнула.

Вабиле тут же подскочила к ней и вновь прижала ладонь ко лбу:

— Скоро ты согреешься. Засыпай, а я пока поищу, что тут осталось из лекарств.

Лена слабо кивнула. Красивое лицо странной женщины начало расплываться.

Неожиданно послышалось пение.

Лена заставила себя раскрыть глаза. С трудом подняла веки: Вабиле сидела на кровати, рядом с Леной. Одной рукой сжимала ее ладонь, другую держала на ее лбу. И пела.

Лена с трудом различала слова. Смысл от нее ускользал, оставляя обрывки, за которые сознание все еще пыталось ухватиться.

В песне было что-то о пугающей черной сове с блестящими перьями, которая рассыпала волшебную серебристую пыль. На крыльях этой чудесной птицы Лена унеслась в сон.

Глава 3. Они придут ночью

Так тепло, спокойно и уютно… Тихо-тихо…

Наверное, скоро пора вставать на работу, но будильник молчит, а за веками – кромешная тьма, значит она не будет открывать глаз и поспит еще немного. Совсем чуть-чуть.

Каждую секундочку до ненавистного звонка она будет наслаждаться сном. Тем более, она уже давным-давно не испытывала ничего подобного.

Чувство уюта, безопасности, защиты…

Одеяло было мягким и невесомым, а нежная ткань подушки ласкала щеку.

Внезапно ощущение безмятежности сменилось тревогой.

Она проспала? Опоздала? На какую именно работу? Потерять даже одну из трех она не имеет права.

Готовая бежать к начальству прямо в пижаме и умолять на коленях, чтобы ее не увольняли, Лена распахнула глаза.

Над ней нависало невероятно красивое мужское лицо с пронзительными голубыми глазами. Лицо было так близко, что Лена могла разглядеть каждую пору на его коже, каждую волосинку пробивающейся щетины.

Лена резко поднялась, опираясь на локти. От этого движения голова закружилась, а дыхание сбилось.

Вокруг была та же спальня, в которой она засыпала. Она все еще не пришла в себя от странной галлюцинации…

Длинные мужские пальцы сомкнулись на ее шее, обжигая почти нереальным жаром чужой кожи. Что-то острое впилось в местечки за ушами. Это… ногти?

Лена захрипела, пытаясь вдохнуть воздух. Инстинктивно она схватилась двумя ладонями за душащую руку. Но ощущение каменных мышц, скрытых под горячей шершавой кожей, только усилило ее панику. Она и в самом деле будто пыталась сражаться с камнем – бесполезно и глупо.

Мелькнула совершенно нелепая мысль – откуда в нем столько силы?! Ведь он совсем не выглядел каким-то огромном качком.

И тут же в памяти всплыло крошечное озеро под мостом и раненый мужчина, лежащий рядом.

Лена заколотила кулаками по его руке и что-то невнятно захрипела. Она и сама не знала, что пыталась сказать. Может, напомнить, что спасла ему жизнь? Или позвать на помощь?

Или хотя бы просто закричать…

В каком-то невероятном броске он стащил ее с кровати и швырнул к стене, по-прежнему сжимая шею.

Это напоминало полет. Он двигался с такой скоростью, что ее замутило. От удара затылком о стену перед глазами заплясали звезды.

Поленья в камине почти догорели, но скудного света хватало, чтобы рассмотреть ресницы-стрелы вокруг его сверкающих глаз. От опасного жуткого взгляда путались мысли, и волнами холодной черной воды накатывала паника.

Он пришел за табличкой! Хочет вернуть обратно свое золото.

Наверное, она сошла с ума, раз рука дернулась вниз, к животу, чтобы проверить, на месте ли кусочек золота. Нет-нет! Тогда он сразу поймет, где она прячет ее.

Лена изо всех сил впилась в его руку, вдавливая ногти. Но это было все равно, что пытаться расцарапать камень – боль ощущала лишь она сама.

— Где бирка? – Его свирепое рычание пробралось в уши. На ее мозг будто накинули сеть.

От нехватки воздуха Лена уже с трудом соображала, но ей еще хватало самообладания просипеть:

— Ч-что-о?

Наконец Лена догадалась сдвинуть руки вверх и впиться ногтями в его кожу на тыльной стороне ладони.

Его губы дернулись, обнажая белоснежные ровные зубы. Один уголок приподнялся. Улыбка? Он улыбался?

Лена не знала, на что это было похоже. Будто маска с нарисованным лицом пришла в движение. Это выглядело жутко до мурашек. Черты лица искажались, превращая их обладателя в безумца.

Он снова повторил:

— Где бирка? – В тишине спальни его голос звучал особенно жутко, особенно когда одно из поленьев треснуло и развалилось на части, выбросив сноп алых искр.

Лена несколько раз ударила его по руке, надсадно закашлявшись.

Наконец он разжал пальцы, и Лена, как тряпичная кукла, упала на пол. У нее больше не было сил стоять. Она прижала холодные ладони к горящему горлу, жадно вдыхая необходимый легким воздух.

Ее начал душить надсадный кашель.

Чертов садист присел перед ней на корточки и, приподняв пальцем за подборок ее голову, с улыбкой прошептал:

— Я знаю, что ты ее украла… Вздумаешь продать или обменять, найду тебя и выпотрошу.

Он говорил почти ласково, но от этого его слова звучали еще более угрожающе.

Лена даже не пыталась скрыть ненависть, когда смотрела в его сверкающие глаза. Она не отведет взгляд! Не спрячется. Ей хотелось вытащить табличку и швырнуть ему прямо в лицо. На, подавись, скотина! Но она сдержалась. Сдерживаться она научилась очень хорошо. Пока жила со своей дорогой семейкой, пришлось в совершенстве освоить эту науку.

Он ухмыльнулся и выпрямился.

Превратившись в размытое пятно, он исчез, то ли выбежав, то ли вылетев из спальни. Лена смотрела ему вслед. Оказывается, здесь был еще один вход – через который он и проник в комнату.

Без сил Лена уперлась ладонями в пол и снова закашлялась.

Он нашел ее и пришел за табличкой. Как он там сказал? Бирка?

Продолжая кашлять, Лена распахнула халат, желая убедиться, что золото все еще при ней. Дрожащими пальцами она едва справилась с поясом.

Ее сокровище было на месте.

Идиот!.. Не додумался ее обыскать…

Пусть подавится своими запугиваниями.

Без сил Лена доползла до низкой кровати, на которой спала, и с трудом взобралась обратно.

Она упала в теплые объятия сказочного покрывала и опустила голову на неожиданно мягкую и удобную подушку.

Придурок! Лена уставилась в потолок. Он может угрожать ей, чем угодно – завтра ее здесь уже не будет. Вместе с его драгоценной биркой.

Тяжело дыша, Лена обняла себя за талию и крепко-крепко зажмурилась. Поленья в камине тихонько потрескивали. Снаружи раздалось пугающее уханье.

Это… сова?

Она точно сходит с ума! Если еще не сошла.

Глава 3.1

Натянув на себя покрывало, которое все еще хранило тепло ее тела, Лена укрылась с головой, сжавшись в комок.

Как понять, что с ней происходит? Как вырваться из иллюзии? Или она все же умерла?

Горячие слезы подступили к глазам неожиданно. Они просто полились, оставляя неприятные дорожки на коже и мокрые следы на наволочке.

А что если этот урод явится снова? Дождется, пока она уснет, и…

Дверь скрипнула, заставив Лену подскочить на кровати.

Она приготовилась драться за свою жизнь, но в узком проеме появилась фигура Вабиле. Женщина несла в руках плошку, в которой что-то тлело. Вверх вился сизый дымок.

— Эсин?! – Вабиле подбежала к кровати, бросив плошку на столик. – Ты почему не спишь?

Она погладила Лену по голове и встревоженно заглянула ей в лицо.

Что-то случилось.

В этот самый момент с ней что-то случилось.

Лена физически почувствовала, как внутри нее что-то ломается. Она не знала, что именно – кости, органы или мышцы, но что-то точно ломалось и превращалось в пыль.

Наверное, это было то, что позволяло ей не сдаваться все эти годы. Но за всю жизнь этот неведомый механизм износился и пришел в негодность.

Лена больше не могла оставаться сильной.

Она разрыдалась в голос. Вцепилась в плечи Вабиле и потянула женщину к себе.

— П-побудьте с-со мно-о-ой…

Вабиле так быстро обняла ее, что Лена даже не поняла, как оказалась в теплых крепких объятиях.

— Девочка моя… Тише-тише… – Вабиле начала гладить ее по спине и ласково похлопывать.

Лена вцепилась пальцами в плечи Вабиле, а потом протянула жадные до прикосновений руки и обхватила женщину за талию. По краешку сознания юркой змеей скользнул страх, что, возможно, она причиняет Вабиле боль, но Лена тут же избавилась от этой мысли. Если бы было больно, та обязательно бы ей сказала. А раз молчит, значит, и не больно.

От такого глупого детского оправдания Лена начала истерически хохотать. Смех смешался со слезами, превращаясь в жуткие рыдания, которые напугали ее саму.

Истерзанное горло саднило. Воздуха не хватало. Лена уже с трудом дышала, но надсадные всхлипы было не остановить.

— Эсин… – Вабиле обняла ее крепче, поцеловала в макушку и начала укачивать.

Ну и пусть она – чужая мать! Если Эсин она не нужна, то Лена заберет ее себе. Воровать оказалось не так сложно. Она уже украла золотую бирку, теперь украдет и мать Эсин. Хотя бы на ночь. Хотя бы до тех пор, пока не придет в себя.

Эсин сама виновата!

Лена устроила голову на плече Вабиле, еще сильнее прижимая женщину к себе.

Ей мать нужнее, чем какой-то неблагодарной девице. Мать, которая любит и заботится. И Лена не испытывала ни капли стыда за то, что притворяется дочерью и пользуется любовью этой женщины.

С отчаянием в голосе Вабиле проговорила:

— Дочка…

Так просто сказанное слово ее добило.

Лену затрясло с такой силой, что это начало напоминать конвульсии.

— Тише-тише, родная моя… – Вабиле попыталась встать, но Лена с отчаянием вцепилась в нее и помотала головой, мыча что-то нечленораздельное.

Она по-прежнему не могла сказать ни слова из-за рыданий. Паника, что Вабиле ее оставит, поднялась внутри разрушительной волной и, словно цунами, обрушилась на Лену безумной истерикой.

Вабиле оставила попытки встать. Она прижала Лену к себе и начала укачивать, тихонько повторяя, чтобы та успокоилась, что она ее любит, и что у них обязательно все будет хорошо.

Лена с жадностью воровала предназначенную вовсе не ей любовь. Совсем не сложно представить, что это ее настоящая мама и что после стольких лет они наконец вместе.

От слез и рыданий Лене казалось, что ее разрывают на куски.

Вабиле потянула Лену вниз, заставляя лечь, и опустилась рядом, накрыв их обеих покрывалом.

Давно забытые воспоминания, потерявшиеся где-то в детстве, захлестнули, как черная вода из реки, в которой она тонула.

Лена плохо помнила маму, но воспоминания о том, как они вместе лежали на жестком скрипучем диване, были на удивление ясными и четкими. Как будто это происходило вчера.

И вот сейчас Вабиле как будто пробралась в ее память и делала все в точности так же, как это происходило много-много лет назад.

Вабиле уложила голову Лены себе на плечо, обняла и начала тихонько петь, поглаживая Лену по рукам и спине.

И незнакомая колыбельная, и аромат тлеющих в плошке трав – все казалось странно знакомым, хоть и непривычным. Словно это происходило уже много-много раз, но почему-то позабылось.

Лена понимала, что проваливается в сон, но ничего не могла с этим поделать. Пожалуй, впервые в жизни, она страшно боялась засыпать. Ведь если заснет, то чудесная иллюзия с женщиной, которая так открыто и искренне делится с ней любовью и заботой, рассеется, как только она откроет глаза.

Но сопротивляться красивому нежному голосу, напевающему волшебную историю, было невозможно.

В какой-то момент Лена уже не могла различить: Вабиле делает все так же, как в ее воспоминаниях, или Лена просто убеждает себя в этом. Убеждает себя в том, что Вабиле – ее мама, а не Эсин. И после многих лет одиночества и страданий они наконец нашли друг друга.