Проклинатель без имени

Глава 1. Приглашение

Ночь, глухая, насколько она может быть в небольшой, но живой деревушке. На улицах не горят фонари, но огоньки в домах, что ещё не погрузились в сон, ласково подмигивают. Безграничным покрывалом простирается небо над одинокой среди пустынных холмов деревней. Кажется, будто звёзды сейчас упадут – настолько они жирные и довольные. «Чив-чив-чив», – пронзительно и самоуверенно звенит в саду у крайнего дома на юге селения.

В беседке перед масляной лампой замерла фигура, склонившаяся над очередным черновиком письма (черновиком, потому что несколько безобразно зачёркнутых строк уже не дадут тому стать содержимым плотного белого конверта, лежащего тут же).

«Друг мой, я очень устал», – начало выведено всё ещё твёрдой рукой, но чем дальше, тем сильнее клонятся буквы вправо, тем сильнее слова наползают друг на друга, убегают то вверх, то вниз…

***

– Друг мой, я очень устал, – проговорили мои губы, пока брови удивлённо ползли наверх.

Белый плотный конверт, небрежно вскрытый и отброшенный в сторону, пришлось снова искать, но напрасно. Если обратный адрес ещё был, то имени… имени не было.

Ну, конечно, неизвестный ошибся. Нет у меня друзей. Даже если и были, быстро вывелись. Проклинатель – плохой друг, даже если старается.

А я не старался, уж слишком ленив.

«Белый округ, деревня Олир, дом 8», – гласил обратный адрес. Насколько я помнил, никто из моих знакомых в такую глушь не забирался. Скорее всего, неизвестный ошибся. Ведь я арендовал этот дом лишь в прошлом месяце. Но всё равно странно…

Дом этот пустовал уже несколько лет. И от стольких пыли, хлама и вещей пришлось избавляться, что открылся я только вчера… Впрочем, «работа» появилась уже сегодня. Только утром выпроводил дамочку, плохо изображающую истерику и умоляющую проклясть бывшего мужа.

Не понимаю я этих людей, неужели так сложно понять: закон запрещает проклинать разумных существ, и наказание за его нарушение – смерть или вечное заточение. Как-будто какая-то жалость может меня толкнуть на подобное безумство!

Но вернёмся к письму.

«Который год я пытаюсь разобраться в произошедшем… И оглядываясь назад, понимаю, что узнал достаточно, чтобы остановиться. Но ужас накрывает с головой – я беспомощен. Болезнь продолжает пожирать меня, и скоро я стану одним из этих безымянных. Только ты помнишь меня, знаешь имя моё – другие уже всё забыли.

Я держался, сколько мог. Нашёл источник – по крайней мере, он очень похож на источник – и упустил его. Помнишь тот случай в Аварлене четыре года назад? Когда стражник решил, что он – младший сын лорда Руберуса, который погиб за год до этого. Его все посчитали сумасшедшим, и только мы с тобой хотели разобраться. Прежде чем он был казнён за то, что пытался отомстить лорду Нерету, мы добились встречи – и услышали много интересного. А главное: на «сумасшедшем» читался след проклятия. Ты ещё сказал, что не чувствовал такого раньше, Кэл».

Я моргнул. Вот это уже интересно. Можно не бояться, что именно мне адресовано письмо (а то на части «только ты меня помнишь» в голове начали рождаться подозрения). Кэл… Если это тот, о ком я думаю, то всё неприятнее, чем кажется. А если…

В дверь раздался грубый стук, и тут же, практически без паузы она отлетела в сторону, а в довольно маленькое, между прочим, помещение ворвался черноволосый колдун.

– Помянешь… – только и успел пробормотать я, прежде чем рот мой оказался связан заклятием, а руки свело судорогой. Ноги, кстати, тоже.

Следом за колдуном ввалились стражники – бледные, трясущиеся и тыкающие в меня замагиченными арбалетами. Да-да, вы всё правильно поняли, этих бедняг пугаю именно я – опасный и ужасный проклинатель.

– Забирайте его, – глухо проговорил Кэлес Ранева, первый следователь магического сыска Фаноры – столицы Зелёного округа.

– Да что в этот раз не так-то? – не выдержал я, скидывая не слишком-то надёжное заклятие.

По-моему, со стороны стражи даже писк какой-то послышался. По крайней мере, их бегство напоминало исход мышей из того чулана, который я чистил вчера для какого-то скупого купца. Скупого не потому, что все купцы такие, а потому, что обычно за этим обращаются к ведьмам. Но я ж дешевле…

– Сопротивляешься? – удивлённо произнёс Кэлес, и чёрные глаза его посветлели.

Ну, да, обычно я молча дефилирую по улицам города в окружении этого почётного эскорта, вся Фанора любуется мной прекрасным, я посылаю окружающим воздушные поцелуи… А потом, когда обнаруживается, что вина не моя, радостно потираю руки при виде небольшой очереди жаждущих что-то проклясть.

– Сядь, – ткнул я в сторону кресла (между прочим, сам сижу на какой-то коряге), и колдун, потрясённый моей наглостью, прямо сполз в этот предмет мебели. – Это тебе, – небрежно перебросил ему письмо.

Секунду меня изучали эти серо-чёрные глазищи, которые (я точно знаю!) бывают вполне приветливыми, но отнюдь не для меня. Прошло пару минут шелеста бумаги, и Кэлес снова был готов к диалогу.

– Я не знаю этого человека, – озадаченно произнёс он, и в кои-то веки его взгляд не обещал мне пыток и дознаний. – Но да, я помню случай в Аварлене, и даже то, что участвовал в нём…

– Конечно, ты его не знаешь, – закатил я глаза. – Там же чёрным по белому: болезнь, из-за которой все станут безымянными.

Мы ненадолго замолчали, и стало слышно, как за дверью пыхтят и переминаются стражники.

– И ты думаешь, что это остановит меня от задержания? – наконец фыркнул черноглазый. – Особенно после сопротивления?

Я размял отошедшие после онемения пальцы и удивлённо на него посмотрел. Прошла целая минута, в течение которой мы таращились друг на друга, словно влюблённые.

– Слушай, будь паинькой, – сдался первым колдун. – Нам нужно, чтобы ты пошёл с нами.

– Это срочно? – вздохнул я.

– А у тебя есть какая-то работа? –

Казалось, следователь не мог выглядеть ещё более удивлённым. Но цвет его глаз подозрительно приблизился к серебристому, так что пришлось уныло покачать головой и снова послушно принять запечатывающие заклятия.

Да уж, ни к чему пугать население. Стражники будут молчать, им по службе положено, а вот горожанам вовсе незачем знать, что я не просто проклинатель… а скажем, так, очень способный, умный и виртуозный. А что? Не каждый проклинатель способен создавать отложенные проклятья… нет, чепуху несу. Создавать их может любой. А вот контролировать – это уже что-то потрясающее.

Точнее, я так думал, а вот теперь получаю это странное письмо и обнаруживаю там намёки на массовое проклятие (жутчайшее дело, я вам скажу). Вот это – уже нечто потрясающее, даже невероятное. Хотя бы потому, что проклинателей, способных на массовые проклятия, не видели уже…

Да никогда не видели. Потому что откат у такого проклятия даже представить невозможно. Считается, что итогом всегда будет смерть, мучительная и ужасная. А вместе со смертью источника выдыхается и само проклятие. Доказано учёными Института вербальной магии, между прочим. Именно поэтому чаще всего наказание за нарушение закона для проклинателя – смерть. Так сказать, на всякий случай, чтобы снять с тех, кто пострадал, возможные проклятия…

Конечно, если есть возможность провести ментальное сканирование, и выясняется, что нарушение было только одно, проклинатель отправляется в вечное заточение. Ну, так говорят, что вечное, а на самом деле… На самом деле никто не знает, так как остров, на который всех увозят, хорошенько так проклят самым первым человеком, который установил эти правила. Вот ведь странность, именно проклинатель и положил начало закону о проклятии разумных существ…

О нет! Пока я предавался меланхоличным размышлениям, путь был пройден, и мы уже торчали перед вычурными дверями здания магического сыска. А как же моя слава, воздушные поцелуйчики дамам, разозлённым на мужей, и неизменная прибыль? Проклятый Кэлес, так и знал, что у его предложения дешёвой аренды – двойное дно!

Самое интересное – на раздражающе правильном лице чернявого не отражалось ни грани ехидства. И всё же я чуял: он злорадствовал!

Пока я увлечённо ругался про себя, одна из дверных створок распахнулась, и наконец стала ясна причина задержки у ступеней. Комитет по торжественной встрече меня любимого возглавлял кое-кто более раздражающий, чем Кэлес Ранева, первый следователь магического сыска, находящийся в подчинении у вот этой… особы.

– Ши-и-инра, солнышко! Я так рада тебя ви-и-идеть, – сладко протянули ярко-голубые губы, а в душу впились глаза цвета морской волны.

Её волшебнейшество Са Ари На, представительница магических разумных существ, обитающих на летающих островах на востоке от Цветных земель Онии. Сами себя они зовут шэрами, а необразованные обыватели зовут их то нимфами, то стихиалями. На самом деле среди них есть и те, и другие. Шэры рождаются из явлений природы и странных феноменов, во время магических бурь, войн и чьих-нибудь неосторожных экспериментов, прямо на месте аномалии. Потом обычно мигрируют на острова – что-то там их притягивает. Говорят, сам наш мир, великолепная Фанария, отправляет шэров наказать дерзнувших нарушить её целостность.

Но, честное слово, не представляю, в каких таких обстоятельствах должна была родиться Са Ари На, сильнейший менталист Фаноры и одна из самых вызывающих женщин, которых я встречал (так, не надо загибать пальцы, их было не так уж и мало!).

Именно когда эта личность начала надменно левитировать в мою сторону, я всерьёз задумался о том, что стоило бы сопротивляться. Нечасто в расследованиях, в которые меня впутывали, применял глубокое сканирование моего бедного на размышления мозга. Хватало поверхностного осмотра от более слабого менталиста в подчинении Кэлеса. Очень быстро выяснялось, что я – белый и пушистый, а ловить надо вообще других субъектов, между прочим, смывшихся, пока следователи на меня отвлеклись.

И вроде пора выучить урок, что я не настолько туп, чтобы нарушать закон, но нет. Вновь, по кругу, как будто соблюдая какой-то проклятый ритуал, Кэлес арестовывал меня, проводил поверхностное дознание и отпускал восвояси. Я даже одно время подозревал, что чем-то лично ему насолил, о чём и спросил колдуна. На что получил удивлённо посветлевший взгляд и больше тему не поднимал.

Щёк моих коснулись вечно холодные, голубоватого оттенка руки. Прежде чем я успел что-то сообразить, заклятие онемения было снято, вообще все магические оковы слетели, а ловкие руки совершенно неприлично одетой женщины уже шарили где-то под рубашкой.

– Кэ… Кэлес, мать твою, – полузашептал, полузавопил я, не в силах отвести взгляда от огромных озёр-глаз на лице менталистки, оказавшемся так близко, что я мог слышать её дыхание. – Что происхо…

Каменная кладка поцеловала меня в скулу, а перед глазами оказались ноги – много ног. Одни босые и голубоватые, не касающиеся пыльной поверхности, другие – в шнурованных ботинках со странной вязью и слабоватым свечением. Остальная обувь ничем не выделялась – обычные сапоги стражников.

– Не он, – раздался разочарованный выдох глубокого завораживающего голоса, и пара самых выделяющихся ног исчезла из поля зрения.

– Поднимите, – отдал указание следователь, и меня наконец затащили внутрь здания.

Что-то не понял. Если я не виноват, почему меня не отпускают?

***

– Кэлес Ранева, первый следователь магического сыска Фаноры, – занудно и с абсолютно с той же интонацией, что и все предыдущие разы, выговаривал колдун.

И если бы его голос не был бы таким… ну, скажем, по ощущениям его голос казался маслом для вечно скрипящей двери. Низкий, с какими-то странными обертонами, вызывающими мурашки и желание спросить, почему колдун, а не бард.

– Проклинатель второй ступени, Шинра Эстер. Это вы? – ну во-от, опять по кругу.

Нормально же общались, и вдруг это идиотское «вы».

– Последние двадцать пять лет – я.

– А предыдущие? – удивлённо спросил помощник Кэлеса, отрываясь от протокола.

– Откуда мне знать? – вытаращился я на него.

– Так ведь… – помощник неуверенно покосился на колдуна, а я в который раз про себя подумал, что этот неуживчивый Ранева снова выбрал в качестве правой руки какого-то неумёху.

Сколько ни попадал в эти застенки, помощники следователя были всегда новые, всегда таращились на меня, как на ночной кошмар, и обязательно вызывали у Кэлеса приступы раздражения. Но в этот раз что-то пошло не по плану. Задумчиво посмотрев на довольно щуплого внешне парнишку (аномального в нём выдавали серые с вертикальным зрачком глаза), колдун пожал плечами и выдал:

– Никто не может сказать, кем он был в прошлой жизни, Эльхайя. Даже оракулам в этом плане нет веры.

– Что? – по кошачьи раскосые глаза уставились на меня, и, судя по странному шевелению носа, я действительно угадал со скрытой сущностью этого Эля. – Он не старше меня?

Эй, что за стереотипы? Да, все знают, что аномальные живут дольше обычных людей. А проклинатели, как говорят, вообще не стареют. Но хватит приписывать мне столетия. Вовсе это не седые волосы, это благородное пепельное серебро! Я таким родился…

Вместо ответа Кэлес вдруг выдернул из рук оборотня бумагу и с видимым интересом вчитался в написанное. Судя по тому, как светлели его глаза от строки к строке, чтиво было занимательное. Не выдержав, я обошёл массивный стол и, заглянув через плечо колдуна, вчитался.

«Подозреваемый в нарушении закона о проклятии разумных существ злобно смотрит на следователя Раневу. Следователь, сохраняя благородное спокойствие, задаёт вопрос, дабы установить личность надменно отвечающего проклинателя…»

– Неплохо, – отметил я, и натолкнулся на ироничный взгляд Кэлеса. – Что? Ты сам от протокола отступил, так что не жалуйся, – как бы оправдываясь, я пожал плечами и, не выдержав, зевнул.

За что тут же получил неприятный толчок пальцем в лоб и еле успел вцепиться в столешницу, чтобы не упасть.

– Веди себя прилично, идиот, – добавил льда в голос Ранева. – Кажется, кто-то недавно жалобу в управление накатал, что из-за постоянных необоснованных задержаний терпит убытки…

– Ой, – я попытался задавить наползающую на лицо улыбку, но безуспешно. – А я думал, мою заявку даже рассматривать не станут…

– Не станут рассматривать заявку известного на весь город проклинателя?

– Известного?

И вновь на меня кинули удивлённый взгляд, но я был искренен. Если я так известен, то где толпы у моей конторы? Где куча заказов, приятно звенящие монеты и уважение горожан?

– Прекрати-и-и, солнышко, – прозвучало от двери, и меня мгновенно смыло обратно на предназначенное для допрашиваемых сидение. – Дурная сла-а-ава не то-о, из чего вы-ы-году получишь. Боятся тебя, что непонятного?

Последнюю фразу шэра произнесла уже нормально. Вытягивала гласные Са Ари На только тогда, когда пользовалась способностью читать сознание разумных. Но обычно я чётко ощущал вмешательство голубовласки (головокружение и потеря ориентации в пространстве), а значит, сканировали сейчас не меня.

– Да я вроде никому зла не причинял, – озадаченно потеребил я кончик косы и тут же выругался про себя.

Идиотская привычка, выдающая меня с потрохами! Отрежу эту идиотскую косу к древним… А сейчас мне приходится мило улыбаться под заинтересованными взглядами нимфы и колдуна. Эти двое достаточно хорошо меня знали, чтобы сделать выводы: увиливаю. Зло я причинял и очень даже не вроде.

– Са, – произнёс наконец Кэлес, и невероятно светлый цвет его глаз выдал то потрясение, которое он испытывал. Впрочем, краткое обращение к начальству тоже его выдавало. – Ты уверена, что мы можем ему доверять?

И вот тут я чуть и вправду не поседел.

– Не надо мне доверять! – завопил и сам поразился тому, насколько высоким стал голос. И прежде, чем кто-то успел что-либо вякнуть, зачастил: – Чтобы причинять зло, вовсе не обязательно проклятия использовать! И вообще, ты это заслужил, ясно? Неужели думал, что за подставу с домом я не отомщу?

Лицо Кэлеса вытянулось, а пальцы нервно забегали, перебирая невидимые для меня колдовские нити. Кэлес Ранева, следователь, колдун-прядильщик и представитель одного из родов, обладающих правами на Цветной трон … Так вот, этот самый… благородный во всех смыслах человек сейчас судорожно выплетал какое-то неприятное для меня заклятие, явно посчитав, что Шинра Эстер более не заслуживает обитать под одним небом с ним.

– К-э-эл, – легла на плечо колдуна рука Са Ари На, а голова знакомо закружилась. – Успоко-о-о-о-о…

Шэра оборвала фразу и сдавленно захихикала, опустившись на стул рядом с Кэлесом. Временами ей удавалось подавить хихиканье, и она было принимала свой обычный, томно-надменный вид, но затем голубые губы снова разъезжались, и по камере разносилось будоражащее «у-ху-ху-ху».

– Что? Что там? – наконец не выдержал Кэлес, отпуская нити.

– Пусть это будет тебе… сюрпризом, ху-ху, – почти проурчала бирюзовоглазая. Затем задумчиво накрутила на палец один из парящих ослепительно голубых локонов и серьёзно добавила: – Ты заслужил.

Тут я уже не выдержал и нахмурился.

– Э-э-э, народ, это, конечно, всё очень весело, но меня работа ждёт.

В ответ же услышал слаженный фырк этих двоих.

– Эльхайя, сходи подыши воздухом, – промурчала глава отдела по расследованию запретного колдовства.

Кошак на миг застыл, но быстро сообразил, похватал бумаги и бочком, бочком, кося на меня вертикальными зрачками, выскочил из допросной. У меня неприятно зачесалась левая лопатка – верный признак больших неприятностей.

– Шин, солнце моё, – мягкость этих глаз обманчива, на их дне только лёд – острый и бездушный. – Нам нужны твои услуги…

Казалось, молчание длилось несколько минут.

– Чего? – переспросил я, так и не подобрав иного приличного выражения моих мыслей. – Свихнулись, что ли?

***

Комната рядом с той, что служила офисом, встретила темнотой и запахом пыльного дерева. Я зажёг лампу и рухнул поперёк единственного предмета мебели – двуспальной деревянной кровати. Идти в ванную, расположенную в подвале, было лень. Да и энергию артефактов надо было беречь.

Вся одежда была живописно развешана на гвоздях, торчащих из стены, обувь кучкой стояла у входа. Другие вещи… валялись под кроватью. Лампа тихо мерцала на подоконнике, и к ней уже с мазохистской страстью направились мошки и мотыльки. Ясно, пора обновить проклятье, отвечающее за выведение мелких насекомых…

Са Ари На была немногословна. Представительница известного рода стала целью неизвестного проклинателя. Когда, где и зачем этот псих запустил или запустит проклятье – неизвестно. Ясно одно: возможность у него есть, так как угрозу доставили в письменном виде прямо на стол жертвы. Выяснить, как записка оказалась там, не удалось.

Поэтому им понадобилась моя помощь. Помощь Шинры Эстер, единственного проклинателя второй ступени, в чьей законопослушности и лояльности уверена власть. У меня мурашки по затылку вальсировать начали, когда я это услышал.

Сдвинув вызывающе бирюзовые брови, менталистка приказала быть на месте сбора в пять утра. Естественно, я был против, настолько, что даже начал возражать, но…

– Сто серебряных оний, – припечатал Кэлес, и я захлебнулся возражением.

Деньги были нужны.

Почему великий и ужасный магический сыск вдруг стал во мне нуждаться? Ну-у-у. Всё упирается в эту самую «вторую ступень», которую мне не удалось скрыть от их бдительного ока.

Проклинателей условно делят по способностям на три ступени.

Третья – когда можешь создавать только мгновенные проклятия на вербальном уровне. Например, говоришь «чтоб у тебя зубы повыпадали» вслух – так, чтобы тебя слышал проклинаемый объект. «Мгновенные», кстати, не значит – «немедленного действия». Честно говоря, это в принципе невозможно, так как проклинатели – не маги и не колдуны. Просто события, приводящие к результату проклятия, запускаются именно тогда, когда его произносишь – ни секундой позже.

Вторая ступень. К перечисленным возможностям добавляется письменность. Жертву не обязательно видеть своими глазами, а проклинаемому – не надо видеть саму надпись. Эта ступень намного сложнее третьей и намного опаснее. Вы можете написать проклятье на бумажке и сжечь её на глазах проклинаемого. Или пустить к его окну бумажный самолётик, или продавать амулеты с надписями – действовать проклятие начнёт в момент контакта – визуального или телесного. То есть, как только вы увидите объект, на котором написано проклятие, или же как только коснётесь его.

Именно поэтому такие проклятья называют «отложенными». С помощью письма можно добавить столько условий, сколько захочешь, и они сработают – если ты, конечно, делаешь всё по правилам. Именно возможность манипулировать этими правилами и делает пропасть между третьей и второй ступенью такой глубокой.

Первая ступень…

О ней мало известно, в основном – мифы. Проклинатель может воздействовать на крупные объекты вроде местности – гор, равнин, рек, городов. Туда же относят массовые проклятия, возможность проклинать без контакта с объектом (не представляю, как?). И говорят, даже смерть такого проклинателя ничего не даст, – первая ступень позволяет привязывать проклятье к предметам. И пока, мол, ты не уничтожишь этот предмет, проклятье будет действовать. Одно известно точно: основатель запрета о проклятии разумных существ был первой ступени – ведь проклял же он целый остров…

Это не значит, что третьеуровневый не сможет проклясть, скажем, реку. Очень даже может. Встанет над ней, завопит что-то вроде «пусть воды твои окрасятся алым» и… они окрасятся. На две минуты, а то и секунды. Потому что условий в этой фразе никаких, и способность управления вероятностями, которая лежит в основе силы проклинателей, воспользуется самым лёгким путём, чтобы реализовать желание говорящего.

Например, выше по течению размоет залежи красной глины. Или вообще, охотник подстрелит дичь, утка свалится в воду, и алым будет десяток сантиметров воды – всего несколько секунд. А ещё веселее – пройдёт много дней и однажды закат сам по себе будет алым. Мир просто дождётся этого момента, не нуждаясь в изменениях для исполнения проклятья.

В этом проблема устных проклятий – в них очень тяжело вплести условия. Проклятье, как норовистая лошадь, едва почуяв цель, начинает вырываться из рук (в нашем случае – срывается с губ). Так ещё и нужно успеть выбрать откат для себя – наименее тяжёлый. Это что-то вроде дурацкого принципа равновесия – если ты сдвигаешь где-то вероятности, то будь добр, расплатись своей вероятностью чего-то. Например, тебе должна попасться кость в котлете. Кстати, самое неприятное в откатах – что никогда не знаешь, когда они по тебе ударят.

Зато у третьей ступени самые лёгкие откаты. Некоторые даже не выбирают их, надеясь на авось, мол, птичка нагадит и всё тут. Пожалуй, я тоже бы так делал, но предпочитаю мгновенные проклятья вообще не использовать.

Вторая ступень… вторая бы позволила определить, как долго будет река алой и как далеко. «На протяжении пяти километров воды реки будут алыми от крови – до тех пор, пока дамба у города N не будет разрушена». Делаю из бумажки кораблик, опускаю на воду и машу ручкой. Дальше мир сам придумывает, как это реализовать, а я тем временем достаю другую бумажку, и, если не хочу, чтобы по мне жахнуло блуждающее проклятье-откат, придумываю неприятность для себя. При этом она вовсе не должна быть такой же масштабной, как и проклятье реки, нет… просто примерно такой же сложности.

Что-то вроде «до тех пор, пока я не извинюсь перед десятью незнакомыми людьми за то, что наступил им на ногу, у меня будет болеть голова».

Улавливаете?

А теперь приготовьтесь огорчиться: голова у меня болеть начнёт неизвестно когда, а значит, я не могу отдавить этим людям ноги заранее и поизвиняться.

И действовать проклятье тоже будет не сразу – даже если способ будет найден немедленно, пока он сработает, понадобится время. Допустим, надо будет пригнать кучу людей, чья кровь окрасит воду, и устроить между ними заварушку. Проклятья не управляют временем и не могут изменить прошлое. Вероятности начнут сбываться по нужному нам маршруту в момент опускания бумажного кораблика на воду… Ну, конечно, можно попробовать добавить это условие: пусть вода окрасится красным через минуту, в полдень, прямо сейчас. Вот только никому не советую так делать, потому что сложность этого проклятья должна равняться сложности отката. И если ты не сможешь придумать его достаточно равноценным, силы мира сами доведут дело до конца.

Поэтому я предпочитаю делать отложенные проклятия заранее. Вроде тех, которыми напичкан арендованный мной дом. Так я и смог снять плетение Кэлеса. Формулировка этих проклятий похожа на «к тому моменту, как на меня наложат заклятие онемения, магические потоки будут нестабильны, и оно рассыплется, стоит только моргнуть три раза подряд». Ну, это грубо говоря. На самом деле, тексты этих проклятий настолько сумасшедшие, что я и сам сомневаюсь в том, как они сработают.

Объектом этого проклятия были магические потоки. И раз я поставил его неделю назад, времени у него было достаточно… Но теперь придётся обновлять! Да, у меня есть запасные с другими условиями, но их осталась пара штук.

Усложняет проблему с проклятиями наличие других аномальных людей. Да-да, таких как Кэлес. Колдун-прядильщик – один из тех редких типов аномальных, которые способны чуять проклятья и даже сбивать их действия – до тех пор, пока они не вошли в силу.

Первое, чему учат всех проклинателей, – это словам-активаторам и действиям-якорям. И до тех пор, пока активатор можно уничтожить, а якорь предотвратить – проклятье нестабильно. Прядильщики чувствуют потоки энергии и могут найти якоря и активаторы, остановить их использование.

В этот раз якорем было моргание три раза, а активатором – слово с внутренней стороны двери офиса. Активатор было уже не остановить, так как я его задействовал неделю назад. А вот с якорем очень легко можно разобраться – достаточно было кинуть полный внешний паралич, позволив разве что биться сердцу и дышать.

Так бы и было, если б Кэлес всерьёз вознамерился меня арестовать. Правда, на этот случай у меня тоже есть заготовки… Но, скажем, я буду очень опечален, если придётся их применять. Откаты там как раз под стать истории с отдавленными ногами.

Зачем же такому способному колдуну моя помощь? Хороший вопрос. Похоже, Са Ари На уже проверила домочадцев в поместье, и все оказались чисты. Ни один из предметов не был якорем или активатором.

Вероятность первая: кто-то вломится в дом и просто заорёт «чтоб ты сдохла, имя жертвы».

Остановить такое проклятье сложно, но возможно – с помощью всё того же колдуна-прядильщика. Вероятности пойдут самым простым путём. Например, старая балка в потолке наконец решит, что слишком устала и попытается упасть на голову благородной леди.

Но вот загвоздка – если в доме будет колдун-прядильшик, умеющий ставить щиты от физических воздействий, эта вероятность становится слишком сложной. Отката, который выберет проклинатель, будет наверняка недостаточно, а если и нет – условий всё равно маловато. В принципе, «жертва» так и так сдохнет. Например, от старости, лет эдак через 200 (если она аномал). И тогда всё это – бессмысленно, а кричать более длинную фразу с условиями не даст стража и всё тот же колдун.

Вероятность вторая: кто-то очень умный создаст такое отложенное проклятье, что никто, в том числе и прядильщик-колдун, не успеет и не сообразит, как это остановить.

Я поморгал в сереющий потолок и потёр виски.

Да, тут этим сыскарям и понадобится помощь хитрого и знающего проклинателя той же ступени, что и преступник. Не то что бы это было плохо…

Только, я, может, и знающий, но с хитростью у меня туговато. Иначе б так не нуждался в деньгах! Согласился-то согласился, но что случится, если благородную даму убьют, а я ничего не смогу сделать? Вот же ж заморочь! Аа-а-а! Как уснуть-то теперь, ведь вставать уже через четыре часа?

Глава 2. Поместье мёртвой леди

Утро было замечательным. Розовый, словно детские щёки, горизонт, ласковые лучи полного последремотной неги солнца… Картину портила разве что моя мрачная, невыспавшаяся рожа, да вопли понукающего лошадей кучера. Открытая коляска бряцала колёсами по дорожным камням, мои зубы клацали этому звуку в унисон, а напротив сидел Кэлес и буравил меня своим фирменным пристальным взглядом.

Такое внимание было заслужено тем, что у порога магического сыска я был за полчаса до назначенного срока (да просто так и не смог уснуть!).

Са Ари На с нами не поехала – объяснившись «очень важной проблемой в связи с другим делом». Пообещала быть завтра, чем одновременно и обрадовала, и расстроила. С одной стороны, находиться рядом с вечно лезущей в голову распутницей – себе дороже. С другой – шансов выжить у неизвестной мне дамы поубавилось.

До поместья, по словам Ранева, был ещё час езды, так что можно было расслабиться и любоваться окрестностями – из столицы мы вот уже минут пятнадцать как выехали. Но, честно говоря, этот взгляд… Я как бы, привык к тому, что Кэлес таращится на меня в камере и при задержании. Но вот это вот…

– Ну что ещё? – не выдержал я наконец.

– Что ты сделал? – спросил колдун, и я наконец понял, что на самом деле его волнует.

– Спроси начальницу, – фыркнул отвернувшись.

Примерно месяц назад я рассорился со своим арендодателем. Так сильно, что старик подал на меня заявку в магический сыск – мол, я проклял его дело и бла-бла. Естественно, Кэлес меня задержал, провёл расследование и выяснилось, что всё это – грубая клевета, а единственный аргумент – видите ли, остальные клиенты стали отказываться от договоров аренды – никак со мной не связан. Просто помещения уже были в плохом состоянии, а драл старикашка, как за новые.

Разозлился я не на шутку и накатал заявление о клевете. Но Кэлес (добрая душа, как я думал тогда) выступил переговорщиком и предложил в качестве откупа местечко недалеко от центра города – за умеренную плату. Стоит ли напоминать, что это была натуральная свалка, да ещё и мои променады по городу в сопровождении почётного эскорта сильно укоротились? В общем, спускать этому колдуну такую подставу я не стал и отомстил.

Что вы, никаких запрещённых проклятий. Всё по закону – тихо, мирно и… подленько.

– Шинра, – с фальшивой лаской проговорил колдун. – Ты же знаешь, что я не люблю… недоговорённостей.

Я усиленно делал вид, что вот эти кустики и холмы просто невероятно интересны, а сам мысленно выстраивал между мной и Ранева невидимую стену. Нет, никакой магической подоплёки, просто это успокаивает нервы, особенно, когда представители одной влиятельной структуры начинают разговаривать с тобой таким тоном.

С Ранева я познакомился года три назад. Тогда я приехал в столицу Зелёного округа – Фанору – и начал устраивать своё дело. Надоело, знаете ли, шляться по дорогам, весям и деревням, выполнять чёрную работу, за которую и не каждая ведьма-то возьмётся.

Да, так больше шансов столкнуться с магическим сыском и антианомальной стражей, но эти ночёвки в стогах сена, вечно протирающиеся сапоги и малоаппетитная еда в трактирах… Надоело.

Поэтому заявился в центр регистрации аномальных, получил разрешение на постоянное пребывание и открытие своего дела…

Ага, как же. Получил. Едва я назвал свою специализацию, как регистратор, блондинистая худышка с испуганными глазами, активировала тревожный медальон, вызвав магический патруль. И так было предначертано, что с ним явился колдун-прядильщик Кэлес Ранева.

В тот день состоялся самый первый раз из череды бессмысленных и вообще-то ненужных задержаний. Потом-то всё выяснилось, моя ступень была открыта, цели разобраны, пропуска и разрешения выданы… Да, потом, спустя две недели мытарств, проверок, сидения за решёткой и бумажной волокиты с допросами!

До сих пор скулы сводит, как вспоминаю. Правда, позже Са Ари На заявила, что без всего этого пришлось бы три месяца обивать пороги разных кабинетов, чтобы получить все те же самые бумажки.

– Ты сам себя случайно не проклял, чтобы этого избежать? – пошутила тогда шэра, получила от меня дикий взгляд и больше такой ерунды не ляпала.

А зря, кстати. Потому что откат – это своеобразное самопроклятие, и именно в тот день благодаря её словам я задумался о том, чтобы использовать его в свою пользу.

***

Мрачноватое, но милое поместье на холме оказалось с сюрпризом.

– Эсмеральда Феанор Ранева, – почти мурлыча произнёс Кэлес. – А это, тётушка, – Шинра Эстер, тот человек, о котором я говорил.

Огромный серебристо-синий веер схлопнулся, и мне открылось лицо владелицы небольшого, но дорого обставленного поместья... Сероватое лицо, изукрашенное серебряными нитями и фиолетовыми камнями. Всё это великолепие было вплетено прямо в кожу.

Такая же замысловатая вязь шла по кистям рук и выглядывала из декольте мертвячки. Да, мертвячки, и судя по цвету глаз и кожи, мертва эта леди была давно. Потому что первые десятилетия после смерти зомби-аномалы сохраняют естественный цвет, а у этой дамы был чёткий фиолетовый оттенок радужки и пепельная, без единого тёплого проблеска – кожа.

Выглядела Эсмеральда едва ли на тридцать пять, и хитровато-насмешливая улыбка чуть синеватых губ делала её только моложе.

Сохраняя на лице невозмутимость (я так надеюсь), поклонился, и перевёл вопросительный взгляд на Кэлеса. Теперь-то мне понятно, почему столичный сыск заинтересовался этим делом, а не послал кого-то из регионального отдела. «Тётушка» моего драгоценного друга наверняка не из тех, кого стоит непочтительно игнорировать.

– Рад познакомиться, – машинально проговаривал ещё я, а внутри уже всё вопило от возмущения.

Она и без того уже мертва! Какого древнего я тут делаю? Видимо, вопрос этот отразился в моём взгляде, потому что Кэлес как-то заторопился и предложил осмотреть дом и наши комнаты. Ночевать в этом месте предстояло минимум несколько дней, а максимум – пока не отловим неведомого шутника, вознамерившегося проклясть до смерти уже мёртвую даму…

Осматривая поместье – трёхэтажное старинное здание, обставленное в синих, фиолетовых и серых тонах, продолжал размышлять.

А не великая ли это всё подстава? Зомби-аномалы были не так уж и редки. Их особенность в том, что, как только определяется это «отклонение», носителя начинают готовить к «послесмертию». При жизни они остаются обычными людьми, разве что с небольшими внешними отличиями, присущими всем аномальным. В моём случае, например, это был пепельно-серебристый цвет волос, у Кэлеса – его глаза, мистически меняющие цвет от чёрного до светло-серебристого, у того кошака-оборотня – вертикальные зрачки... Которые, кстати, выдавали его склонность и до церемонии инициации.

Так вот, будущих зомби готовили к существованию после смерти. Зачем? Чтобы они не сошли с ума. Основное изменение для таких аномальных – это потеря чувствительности. У них нет боли, вкуса, голода и ощущения холода. Им не нужно спать, есть и заниматься сексом.

Не жизнь, а тоска. И настолько это состояние отличается от обычного состояния «жизни», что неподготовленный зомби-аномал просто сходит с ума после восстания.

Чем же должен «отвлекать» себя такой зомби от перемен? Не знаю, как более бедные слои населения, а вот представителей благородных родов учат развлекаться интеллектуально. Всё, что им остаётся – это чувство эстетики (отсюда и безумные эксперименты над собственным телом в погоне за красотой) и знания.

Другими словами, я запросто мог оказаться очередным развлечением для скучающей в одиночестве высокородной зомбячки.

– Кэлес, – произнёс я, оказавшись наконец один на один с колдуном. – Что это значит?

Наши комнаты объединял маленький зал с камином – подозреваю, он носил название «Зелёной гостиной», потому что всё – от штор до обивки мебели – сочетало в себе тёмно-зелёный и серый. Внутренне я выдохнул: насыщенный тёмно-фиолет других комнат угнетал.

Но прежде чем сыщик уточнил, что меня не устраивает, входная дверь скрипнула – и мы удивлённо воззрились на дворецкого, представленного ранее.

– Господа приглашены на завтрак, – торжественно объявил пожилой подтянутый мужчина в строгом костюме. – Стол накрыт.

Стоит ли говорить, что ушлый колдун поспешил ловко избежать наклёвывающегося разговора по душам? Стиснув зубы, я скользнул вслед за дворецким и Кэлесом.

В большой столовой царил полумрак, из угла доносилась музыка, а леди Эсмеральда блистала улыбкой во главе стола. Еды перед ней не было, зато лежала доска, отдалённо похожая на шахматную, но без деления на чёрные и белые клетки. На ней с угадываемой закономерностью лежали чёрные и белые фишки.

Кивнув друг другу, мы уселись за стол. Удивительно, но к застолью присоединились и слуги – дворецкий, наш недавний кучер и девушка, игравшая на фортепиано. Сидели слуги по другую сторону стола от нас с Кэлом, солнечный свет из полузанавешенных окон бил им в спины, и лиц было не рассмотреть.

– Неприятного аппетита, гости, – радостно сплела пальцы рук леди Ранева, а я попытался удержать каменное выражение лица.

Слуги тем временем кивнули и зазвенели столовыми приборами.

– Сегодня день словесных игр? – как ни в чём не бывало отпиливая кусочек от котлеты, поинтересовался Кэлес. – Каковы правила в этот раз?

– Слова наоборот! – продолжая улыбаться, леди достала из мешочка белую фишку и с явным ожиданием уставилась на меня.

Раздражение внутри начало опасно скалиться в ответ. Розыгрыши я люблю, даже очень. Но только если я их организатор… Ладно, в ответ тоже готов терпеть некоторые шуточки. Но эта подстава и рядом не стояла со всем, что было. Проклятый Кэлес!

– Не думаю, что я не должен этого говорить, но сомнительное бесчестие давиться этой отравой, неспособно заставить меня рыдать, – проговорил я, отводя взгляд и втыкая вилку в кусок запечёного яблока.

Рядом закашлялся колдун, о выдержке которого я был лучшего мнения. Леди, похлопав посеребрёнными ресницами, наклонила голову. Выдержала паузу… и рассмеялась.

– Ужасно, – всё ещё смеясь, проговорила она. – Вы довольно глупы! – и залилась ещё большим смехом.

На какие-то пятнадцать минут над столом воцарилась спасительная тишина, прерываемая звуками поглощения пищи и весёлым похмыкиванием леди Эсмеральды, с виду увлёкшейся игрой в фишки.

– Не обязательно так мало менять во фразе, – наконец проговорила Эсмеральда, чуть отодвигая доску. – Я планировала заменять одно или два слова, иначе игра была бы слишком простой.

А то я не понял.

– Ох, прошу обвинения. Если бы мой друг рассказал правила заранее, всё вышло бы иначе, – вкус у чая был довольно странный (как, впрочем, и у всей еды), но не сказать, что неприятный.

И всё же это вызвало какую-то неловкость. Но вряд ли меня отравят, да? Или это какая-то игра? Сколько же непонятного… Убью этого колдуна! Размышляя над происходящим, я не сразу заметил, что все перестали есть и уставились на меня. Особенно странным был взгляд колдуна – чёрная радужка, ничем не отличающаяся по цвету от зрачка.

– Я что-то сделал правильно? – поднял я бровь. – Кстати, если вы ещё не закончили, может, перейдём к делу, которое привело нас сюда? Если вы хотите смерти, мне нужно знать подробности.

На этот раз тишина могла бы зваться почти полной, если бы не скрип половиц довольно-таки старого здания.

– Тётушка, э-э-э, – наконец отмер Кэлес. – Думаю, на время нужно прервать игру, а то могут возникнуть некоторые недопонимания…

Они УЖЕ возникли. По крайней мере, я сделал всё, чтобы это произошло, и вам стало самим тошно от этой проклятой игры! Ведь только что я сказал «мой друг», что можно перевести в «мой враг», но так ли это или во фразе заменено «иначе», которое в перевёрнутом виде будет «так же». Как ни крути, первый вариант минимум невежлив, а второй – подразумевает, что я всё равно бы всех запутал.

Я почти оскорбил хозяев, но, если бы они продолжили эту игру, им бы не удалось ни оскорбить меня в ответ (я бы просто сделал вид, что ничего не понял), ни разобраться, что я имел в виду. Пришлось сворачивать этот фарс, притом с явным послевкусием того, что гость плюнул в лицо и леди, и её племяннику.

А что вы хотели? Я проклинатель, и моя работа – проклинать, а вовсе не развлекать благородных господ. Кто-то скажет, что я дурак, и неразумно вызывать гнев Феаноров и Ранева, но опять же: я – проклинатель. Повесить на меня то, что я не делал, слишком сложно, а отношения с окружающими и без этого у меня плохие… Кста-а-ати.

Допустим, я настолько испорчу Эсмеральде настроение, что она начнёт меня преследовать. Скажем, попытается надавить на городские власти, чтобы те лишили меня разрешения на деятельность в городе. Допустим, мне придётся его покинуть… слухи пойдут… «Этого проклинателя недолюбливают целых два благородных рода!». Конечно, найдутся те, кому будет страшно ко мне идти. Но другие…

Другие будут заказывать проклинать людей. Придя в себя от сладостных мечтаний, я раздражённо поморщился. Пожалуй, надо быть чуть повежливее. Хотя бы не произносить оскорбления, которые должны значить обратное, с таким удовольствием.

– Так что всё-таки случилось? – сделав вид, что ничего не произошло, наконец спросил я. – Расскажите по порядку.

***

Тот день недели в поместье был «днём созидания», леди Эсмеральда провела его в саду – рисовала. Когда начало смеркаться, она вернулась в дом. По правилам каждый житель поместья должен был представить к вечеру своё творение, обменяться впечатлениями, идеями. Почему-то представилось, что все слуги восхваляли картину мертвячки, а она же попросту высмеивала их в ответ. Хотя никаких предпосылок к этому не было (кроме субъективного убеждения, что леди Эсмеральда – стерва).

Итак, хозяйка поместья прождала полчаса в голубой гостиной, пока все соберутся, а потом ещё час они обсуждали произведения друг друга. «Марк написал такое трогательное стихотворение», – показательно вздохнула Эсмеральда в этот момент рассказа.

Потом она отправилась в кабинет, чтобы оставить картину и выбрать книгу для чтения. Там-то и обнаружился конверт неизвестного происхождения. Пропустить его было невозможно: на рабочем столе Эсмеральды горела свеча, подле которой лежало письмо с чёрной печатью.

Заинтригованная, леди развернула его и прочла. Сразу же после этого свеча вспыхнула, пламя задело бумагу, и от таинственного послания остался лишь пепел.

Я выругался про себя – всё соответствовало правилам проклятья второй ступени. И если мои предположения верны, проклятье уже запущено, а мы все вляпались в его паутину.

– Мне нужно осмотреть кабинет, – хмуро выдал я, окончательно теряя аппетит.

– Я ведь говорил, что ощутил в нём следы проклятия, – всё ещё цедя чай, насмешливо заметил Кэлес.

Это он так показывает, что от него не укрылось крушение моей надежды на то, что всё это – розыгрыш и выдумка.

Кабинет благородной мертвячки размером не уступал зелёной гостиной. Одну из стен занимало огромное витражное окно, рисунок складывался в какие-то узоры, при взгляде на которые я почувствовал лёгкое головокружение. Две стены – огромные стеллажи с книгами. Два кресла, пустующий стол с фиолетовой надушенной скатертью и мягкий ковёр той же расцветки.

Второй этаж. Окно не открывается. За дверью – огромная лестница, заканчивающаяся холлом, и выход. Весь путь устилают ковровые дорожки всё того же раздражающего цвета.

– И? – я вздрогнул от радостной и возбуждённой интонации Эсмеральды.

Женщина оказалась неожиданно близко: глаза всего в нескольких сантиметрах от меня смотрели поверх веера, усыпанного драгоценными камнями.

– Что «и»? – голос мой неожиданно охрип, и, кажется, я не смог скрыть желание отшатнуться – прищур её фиолетового взгляда стал не столько лукавым, сколько хищным.

– Разве вы не должны узнавать у всех нас алиби? – буквально мурлыча, Эсмеральда шагнула ближе, из-за чего её откровенное декольте оказалось невыносимо близко.

Все, кто думает, что знание о мёртвости тела избавляет от всяких мыслей – да переродятся ваши души в телах евнухов. Эсмеральда Феанор Ранева знала, что привлекательна, – ведь она многое для этого сделала. Все эти украшения, которые вплетены прямо в кожу, наверняка – ещё и артефакты. Они замедляют и останавливают разложение, придают телу аромат жизни, создают любые (по желанию владельца) формы. Удовольствие недешёвое, но для Эсмеральды, скорее всего, – пустяк.

Стараясь избежать позорного смущения, я перевёл взгляд за спину явно развлекающейся хозяйки поместья. И задумчиво изучил книги. В основном – какие-то приключенческие романы и детективы. Одно популярное название даже мне известно: «Замок в огне». Кажется, помесь страстного романа и детектива. Там, вроде бы, в конце обнаруживается, что преступники – жена и муж, хозяева замка, которые всё время нанимали слуг, а потом начинали их по очереди убивать, строя невинные и удивлённые лица. Но действовали не заодно: это соревнование между ними, выигрывает тот, кто убьёт больше людей до того, как кто-то из них поймёт, что происходит. Когда это вскрывалось, они уже вдвоём добивали догадавшегося умника и остальных выживших. Избавлялись от тел, а затем нанимали новых слуг.

– Нравится? – отследила мой взгляд Эсмеральда и подошла к полке с книгами. Пальцы с длинными, украшенными камнями когтями (иначе не скажешь) с любовью провели по корешку «Замка в огне».

– Не читал, – сухо пожал плечами. – Ненавижу детективы. И кстати, спрашивать про алиби – не моя работа, – и зверски покосился на сохраняющего каменное выражение лица Кэлеса.

Вот только глаза у него были чересчур тёмными для такого спокойствия.

– А что же вы тогда будете делать? – удивлённо поморгав, спросила Эсмеральда.

А я знаю? Как будто меня каждый день нанимают расследовать чьё-то проклятье.

– Где свеча?

– Свеча?

– Та, что горела, когда вы нашли записку, – пытаясь сохранить терпение и не закатить глаза, процедил я.

– Аа-а. Надо у Мари спросить. Мари!

– Да, леди, – в дверях появилась девушка.

Одета как горничная, но держится свободно и умеет играть на фортепиано. Два кучерявых и высоких хвостика (что за странная причёска для взрослой девушки?), живые чернявые глаза и тёмные круги под ними.

Большего не рассмотреть – несмотря на день, в поместье царил сумрак, витраж неохотно пропускал солнечные лучи, окрашивая всё в синий и фиолетовый.

– Так, я её выбросила, леди, – совершенно невинным голоском выдало это чудо.

О, великие древние, оставившие нам своё кристальное наследие! Да падёт кристальная башня, да исчезнут с лица Фанарии все, в чьей голове не хватает мозгов!

– Всё, – развёл я руками, обернувшись к Кэлесу. – Поехали назад.

– Э-э-эм, – совершенно неблагородно протянула Эсмеральда.

– Спокойно тётя, Шинра шутит, – позволил себе усмешку Кэлес. И этак многозначительно на меня посмотрел… Был бы девушкой, неправильно бы понял. – Про алиби буду спрашивать я. Сейчас, – он бросил взгляд на настенные часы, – полдесятого. К десяти приходите по одному в гостиную у наших комнат. Начнём с тебя, – кивнул он Эсмеральде. – Затем дядя Рик, Мари и Марк.

Я подсознательно отметил, что кучера, скорее всего, звали Марком (слишком молод для «дяди»). Значит, это все обитатели зам… тьфу, поместья? Негусто. Зато и подозреваемых меньше. Как и возможных свидетелей, потому что очень странно, если проклинателем окажется один из них. А вот «курьером» – запросто.

И совсем немногое нужно, чтобы убедить слуг доставить проклятье. Ни денег не надо, ни угрозы жизни… Достаточно обмануть, сказав, что человек уже проклят, и что избежать проклятья можно лишь выполнив требования. Почему я не думаю, что проклинатель или его посыльный явился лично, прокрался по холлу и лестнице наверх, а затем ушёл? Из-за расположения поместья. Оно на холме, сад находится с самого крутого бока, а более пологий склон – свободен от любой растительности. По нему идёт дорога из города. Других тропинок и путей не замечено, с обрывистой стороны холма – озеро и болотистая местность, не пригодная для путешествий и жизни. Ближайшая деревня – по пути в город, ехать до неё минут сорок на экипаже. Пешком такое расстояние, конечно, можно преодолеть, но – незамеченным? Слишком рискованно.

И всё же: неужели в поместье нет даже минимальной охраны?

Пока я размышлял, мы вернулись в зелёную гостиную.

– Шинра, – нет, что за обманчиво бархатный голос у этого гада? Ясно, что колдун вовсе не так добродушен. – Ты обещал помочь.

– Нельзя спасти тех, кто ничего не делает, чтобы спастись, – я расслабленно рухнул на диван. – Как можно выкинуть элемент проклятья?

– Возможный элемент, – мягко укорил Кэл и приземлился на диван рядом. Положил руку мне на плечо: – Проклинатели встречаются один на тысячу. Конечно, они не знали никаких мер предосторожности.

Конечно, не знали! Эй, руку убери, я вовсе не собираюсь убегать.

– К десяти чтоб был здесь! Мы ещё… – крикнул мне вслед колдун, но захлопнувшаяся дверь комнаты сожрала часть фразы.

Какая удивительная звукоизоляция! Подремлю-ка я полчасика…

***

В ушах гудело из-за резкого пробуждения, Эсмеральда, сменившая наряд и веер, раздражающе блистала, колдун ехидно скалился. Мы расположились на диване, а леди в кресле – с другой стороны столика, на который Мари выставляла чашки с подозрительного цвета жидкостью.

– Лавандовый настой, – мурлыкнула мертвячка, взмахнув закрытым веером в сторону угощения.

– Вы пьёте? – поднял брови я, насчитав три чашки. За Мари закрылась дверь, так что питьё было и для Эсмеральды тоже.

– Мёртвое тело не переваривает пищу, – грустно опустив длинные ресницы, вздохнула леди. – Но этот настой – результат моих многолетних исследований. Впитывается в тело в любом случае. Можно напоить даже настоящего мертвеца!

– Артефакты? – всё не мог я унять любопытства.

– Специальные удобрения для трав, но не только. Секрет в рецепте. – Эсмеральда тонко улыбнулась, наклонилась вперёд и опустила голос до таинственного шёпота: – Хотите расскажу?

Я сглотнул и помотал головой.

– Гхм, может, к делу? – «незаметно» ткнул в бок колдуна.

Тот проигнорировал, всем видом показывая, что его интересует только настой. Чувствуя, как от гнева раздуваются ноздри, я попытался остыть. Взяв чашку, прямо почувствовал, как трясутся руки.

Как давно меня так не выводили! Со времён ученичества. А ведь сохранять спокойствие – это то, чему учат начинающих проклинателей. Чтобы с дуру не начали выпаливать гневные слова, давая им статус якоря и активатора. Кстати, поначалу действительно сложно разделять обычные слова и слова-проклятья.

Воспоминания о том, как этому научился, отрезвили. Руки перестали дрожать, да и вообще словно ледяной водой окатили.

– Так это все обитатели поместья? – сухо спросил я, не дожидаясь Кэлеса. – Охраны нет?

– Седрик, – напоказ смакуя лаванду, кивнула Эсмеральда. – Но он пропал неделю назад. Ума не приложу, что случилось…

– Пропал? – чашка Кэлеса резко опустилась на стол. – Ты не говорила…

Дружище, до тебя начинает доходить, что это место – дурдом?

– Так это было неделю назад, – невинно взмахнула ресницами фиолетовоглазая. – А записка появилась позавчера.

– А, ну, тогда ладно, – кивнул колдун с серьёзным лицом.

Я подавил желание перевернуть стол, и в этот момент…

– Дура, – вдруг ласково произнёс Кэл. – Сколько раз повторять: то, что ты зомби – не значит, что не можешь умереть. – Чего-чего? Семейная ссора? Я в этом не участвую! – Если тебе самой всё равно, пожалей остальных…

Тут я не выдержал и закатил глаза. Сложно описать то чувство бессилия, когда оказываешься среди неадекватных людей, которые начинают выяснять отношения и почему-то думают, что ты должен в этом участвовать.

Вкус у лавандового настоя оказался неожиданно приятным и освежающим, несмотря на накаляющуюся обстановку, я почувствовал легкое веселье. Возникло желание встать и раздвинуть тяжёлые шторы, мешающие солнечным лучам. Зомби же – не вампиры, зачем это сделано?

– Ты же должна понимать, Седрик – довольно сильный вампир, он не мог пропасть просто так. – Чего? Отмотайте разговор назад, я что-то не успеваю… – Он мог в одиночку отбиться от антизвена!

Воу-воу, это уже пугает. «Антизвенья» – так называют отряды антианомальной стражи Зелёного округа. Возглавляет этих стражей старший брат Кэлеса, но главное не это. На захват меня любимого Кэл берёт обычных стражников, которые обязаны откликаться на запрос магического сыска, но только в лёгких случаях. В тяжёлых ситуациях (под которые, по идее, я подхожу больше), Кэл должен брать людей из антианомальной стражи. Их специально тренируют и экипируют для противостояния всяким аномалам. Одно звено формируется так, чтобы гарантированно уложить на лопатки кого-то вроде меня или даже самого Кэла.

В первый вызов, когда я только регистрировался в городе, как раз такое звено и прибыло. Встреча запомнилась отчётливо, такое из головы не выкинешь. Конечно, тогда Кэлес мог бы и сам со мной справиться (не знал я, какая реакция будет у городских властей, не знал, не готовился!). А теперь, пожалуй, смогу от него и сбежать. Если, конечно, за мной в добавок не пошлют антизвено.

И вот сейчас я слышу, что вампир, который способен противостоять целому звену, пропал! Хозяйку проклинают, в поместье из «боевых единиц» находимся только я и Кэл, Са Ари На прибудет лишь завтра (да и какой от неё толк, если что-то случится?). Да тут никаких проклятий не надо, заходи – руби с плеча, всё проще, чем потом с откатом разбираться!

– А гроб у вас есть? – зачарованно разглядывая хозяйку поместья, спросил я и глупо хихикнул.

Какой, однако, замечательный напиток этот настой! К слову, почему здесь так темно? А, точно, я же собирался раздвинуть шторы…

***

В следующий раз, когда открыл глаза, меня встретила оглушающая темнота. Я бы даже решил, что оглох и ослеп, но тут же услышал своё хрипящее дыхание, а дернувшаяся от стрельнувшей в висок боли голова позволила узреть слабый свет между занавесей. Лунный свет.

Секунду, разве только что не было утро? Великий кристалл, что было в настое? Отравили только меня? Что с Кэлесом? Или это его подстава? Где я?

Голова взорвалась от вопросов, пришлось даже закусить губу, чтобы отвлечься. Так, дыши. Немедленных ответов я точно не получу. По ощущениям, я не связан и лежу на мягкой кровати. Расположение окна соответствует тому, что было в отведённой мне комнате. Просто свалился в обморок и меня отнесли сюда? Неплохо, если бы всё так и закончилось. А что это загораживает окно? Подушка?

Я попытался отодвинуть её, но пальцы нащупали что-то странное. По коже канканом пробежались мурашки. Вспомнились двусмысленное поведение Эсмеральды, ехидные усмешки Кэлеса. Волосы, кажется, попытались встать дыбом.

Может, мы и не друзья, но такой подставы с его стороны я не заслужил. Или чего-то не знаю? Личная неприязнь к проклинателям? Чувствуя, что сойду с ума от неопределённости, потряс человека на кровати за плечо. Ноль реакции.

Так, если это Эсмеральда, зомби не спят. Кто у нас ещё в кандидатах? Мари? Кэлес, которого тоже вырубил настой? Я затряс соседа (соседку?) по кровати сильнее. Безрезультатно. Продолжил ощупывать тело в попытках определить пол и снова замер. Как я мог забыть причину, по которой решил, что это – Эсмеральда? Кожа, которую я нащупал, была ненормально холодной. А значит…

Отдёрнув руки, задержал дыхание и в ступоре уставился на щёлку света. Сколько так пробыл, не знаю. Минута? А может, час? Так не пойдёт, нужно выбираться. Найти лампу, Кэлеса или просто сесть на лошадь и свалить куда подальше.

Перебираться в темноте через труп, скажу я вам, занятие необычайно захватывающее. Настолько, что под конец я наступил, по-моему, ему на руку и сверзился на мягкий ковёр.

– Как предусмотрительно, – выдавил и сам испугался своего хриплого голоса.

Труп за спиной не отреагировал, а я задумался, что же всё-таки должен делать. Разум кричал, что из дурдома надо сваливать, неважно, что здесь произошло. Даже если мне придётся покинуть Фанору и, может быть, Зелёный округ. Да что там, к древнему всю Онию! Летающий архипелаг шэров, город-река артефакторов, Сумрачные берега и Хребет паломников – Фанария велика! Неужели в ней не найдётся места для отчаянного беглеца-проклинателя?

Но смогу ли я спокойно жить, не разобравшись, что случилось? В конце концов, всё прояснить – всегда было моим любимым решением. Когда в детстве старшая сестра запугивала чудищем под кроватью, я зажигал лампу и специально лез вниз – посмотреть, действительно ли есть, чего опасаться, и не надо ли этому чудищу шваброй по зубам… Правда, после инициации я обнаружил, что самые страшные чудища живут вовсе не под кроватью. Они внутри нас. И выгнать их гораздо сложнее.

Все эти размышления и воспоминания подействовали удивительно успокаивающе. Настолько, что я обнаружил себя возле полки, где стояла дорогущая артефактная лампа. Лёгкий щелчок, и комнату озарил слабый зеленоватый свет ночника.

Постояв над трупом и разглядев всё, что нужно, я вышел из комнаты – шаркая ногами, как подразложившийся зомби. Ночник осветил пустую гостиную: ни следа от утреннего чаепития, из перемен – полностью отсутствующие шторы. Лунный свет, получив свободу, жадно проникал внутрь, даже перебивая зеленоватую муть лампы. Я сделал неровный шаг в сторону выхода. Ещё один… и уже у коридора тяжело вздохнул и прислонился лбом к косяку.

Могу ли я доверять кому-то? Нет, нужно быть честнее. Могу ли я доверять Кэлесу? В голове царило молчание, не возникло ни единой мысли. Даже послышалось, как тикают часы – кстати, стоят во всех комнатах. Зачем зомби, что не спит и не стареет, так фанатично отмерять время? Хотя тут есть и другие обитатели…

Ладно, даже если не могу, завтра приедет Са Ари На. Просканирует мой разум и, как всегда, выяснит, что я невиновен. Вопрос доверия к ней не стоит, шэры принципиально не врут. Они могут юлить, молчать, но врать – это ниже их достоинства. Связано это, кажется, с тем, как они рождаются. Совсем иначе, чем другие аномалы. Уже взрослыми, со способностями, да такими, что дух захватывает. Считается, что их рождение – гнев великой Фанарии. Сам мир против того, что происходит, и призывает существо, которое способно решить проблему. В идеале. Как оно на самом деле, никто не знает, шэры не распространяются, а выживших при их появлении на свет мало кто видел.

Продолжая размышлять на эту тему, с тихим скрипом открыл дверь комнаты Кэла. Зеленоватые отблески упали на лицо спящего. Я даже испугался – показалось, что и он – уже труп. Но трупы не моргают и не смотрят на тебя задумчиво-чёрными глазами.

– Ты чего это?

– Кое-что произошло…

– Что?

– Что-то, что заставляет меня чувствовать себя убийцей.

– И что же это?

– Убийство.

В напряжённом молчании мы слушали злорадное тиканье. Наконец, Кэл сел, устало потёр лицо, и я заметил, что с ним всё же что-то не так. Разглядел синяк под левым глазом, царапины на шее и – великий кристалл! – смешную зелёную пижаму. Лицо у него было удручённое с самого начала настолько, что даже при слове «убийство» ничего не изменилось.

– Кто? – коротко спросил колдун.

– Дворецкий, – я настолько был ошеломлён, что смог лишь ответить, а после вяло плестись за выхватившем из моих рук лампу сыщиком.

Картина повторилась: теперь труп рассматривал Кэл. И точно так же, как я, он шаркающей походкой вышел в гостиную. А, нет, он шаркал не из-за волнения: на ногах его обнаружились смешные тапочки с помпонами, идеально дополняющие пижаму. Тут мне в голову пришла скверная мысль, и я ощупал себя. Фу-у-ух, одежда та же, в которой был днём. Никто не раздевал и на тело моё не покушался.

– Могу я спросить? – опускаясь в кресло и странно глядя на меня, выдал Кэлес.

– Это не я! – быстро ответил, плюхаясь на диван. – Последнее, что помню – утро, ваша ссора. Темнота. Очнулся – ночь. Рукой нащупал – труп. Свет включил – точно, труп. Не я это! – чёрт, почему так голос-то дрожит? Как размазня какая-то. – Какого древнего произошло, а? Вы меня траванули? Я не убивал! Да у меня и ножа-то такого нет, откуда?

– Тихо-тихо, – утешающим тоном вдруг заговорил колдун.

– Что – «тихо»? – я аж зашипел, столько яду из меня полилось. – Посмотрел бы на тебя, если бы ты в обнимку с трупом очнулся!

– Никто тебя не травил, – надавил голосом колдун, и я захлебнулся следующей фразой.

– Да что ты говоришь…

– У тебя есть аллергия на лаванду?

– Что?

– А то! – расплылся Кэл в самодовольной улыбке. – Настой был у всех один, у меня тот же. Среагировал только ты – да так, будто наркоты хлебнул! Сорвал с окна шторы… – на этих словах я застыл, – накинул шторы на Эсмеральду, заявив, что «негоже мертвой леди телесами щеголять»! – о-о-о, не может бы-ы-ыть…. – Выхватил веер, начал её изображать, – тут я застонал, протестуя. – Кстати, здорово получилось, действительно похоже…

– Стой, прекрати…

– Ну нет, – хмыкнул Кэл и указал на свой фингал. – А это знаешь, откуда?

– Неужто я?..

– Нет, – как будто даже с лёгким разочарованием ответил колдун и указал на царапины: – Вот это – ты. И то, потому что пытался добраться до остатков настоя, который стоял на столе, и споткнулся.

– А фингал? – даже с некоторым любопытством спросил я.

– А это – когда я тебя ловил.

– Ловил? Когда я падал?

– Нет. Когда пытался полетать.

– Слушай, ты можешь выражаться яснее?

– Я и выражаюсь, – хмыкнул этот садист, затем с явным удовольствием залюбовался взбешённым мной и уточнил: – Ты вдруг заявил, что если проклинатели действительно были бы так могущественны, как твердят, то мог бы даже летать. Но не можешь. И пытался это продемонстрировать, выпрыгнув в окно.

Чего? В этот раз я даже вслух не пытался что-то сказать, молча смотрел и редко моргал.

– Хорошо, что здесь первый этаж, – кивнул самому себе Кэл. – Но обнаружив это, ты захотел прыгнуть откуда повыше…

Я растерянно потёр лицо.

– Вот тогда-то мне пришлось выпрыгивать за тобой, потому что ты уж очень бодро направился в сторону обрыва. Но на полпути залез на дерево в саду и спрыгнул с него.

– Постой-постой, прежде, чем продолжишь, ответь…

– Да? – ехидная улыбка.

– Если Са Ари На попробует прочесть мои мысли, она сможет это всё увидеть?

Тик-так, тик-так. Тик-так.

– Хороший вопрос, – глаза у Кэлеса засеребрились, улыбка пропала, а лунный свет за окном потускнел.

– У меня нет аллергии на лаванду.

– О.

– На обычную лаванду.

– Сочувствую.

– Что бы ты сделал на моём месте?

– Покинул бы страну.

– Понял.

Я закрыл глаза и попытался задремать. Впереди тяжёлый день, нужно отдохнуть.

– Разве ты не собираешься нападать на меня и сбегать? ­– послышался полный любопытства мягкий голос.

– Чего-чего, а поступать так же, как поступил бы ты, мне не хочется, – зевнул я. – Да и вообще, перебьётесь. Судя по тому, что случилось со мной в этом странном приступе, я делал то, что давно хотел, но сдерживал в себе.

– И?

– Убийство среди моих тайных желаний не значится.

– А проклятия?

– Именно поэтому я должен остаться.

– Серьёзно?..

Эту реплику я оставил без ответа. Притворился спящим, а затем – и правда уснул. Вот так, взял и уснул, несмотря на труп в соседней комнате. Древние, если я тут кого-то или что-то проклял, нужно это выяснить! Мне ведь ещё откат встречать! Хватит с меня ошибок, совершённых в юности. Много лет прошло, как я мог помнить, что случится, если выпью настой на волшебной траве?

Хотя это всё равно бы случилось, даже если бы я помнил. От отката нельзя убежать. Сам мир сделает всё, чтобы придвинуть встречу с последствиями проклятий. Где же здесь та сила и власть, которых так боятся люди? Сплошные ограничения! Сплошные цепи… Великий кристалл, надеюсь, это всё, что я натворил. Не то что бы я это скрывал… но да, не хотелось прослыть нытиком, жалующимся на судьбу. Так вот, с тех пор как стал проклинателем, никогда этому не радовался, хотя все смотрели на меня, как на всемогущее страшное чудище, способное прогибать мир, как ему вздумается.

Конечно, это ложь. За всё нужно платить, и я, если честно, с удовольствием вообще бы забыл о проклятиях. Но они никогда не забудут обо мне. Я не могу исчезнуть. Я должен быть на виду. Вот, смотрите: жалкий и бесполезный, зарабатывающий свои крохи, копающийся в грязи, пытающийся хоть как-то существовать. Ни на что не способный.

И это тоже плата, которую я выбрал сам.

Глава 3. Недоразумение

На утро голова болела, как проклятая. Шея затекла, лицо опухло, но главное – труп никуда не делся.

– Жуть какая, – произнесла Эсмеральда и закрыла дверь.

В который раз отметив, что маска благородной леди трещит по швам, я кивнул.

– Вчера вы очень меня удивили, – прикрываясь красным веером, пробормотала Эсмеральда.

Солнечные лучи переливались в камушках на её веках. Платье в этот раз было максимально простое, даже строгое – бордовое в пол. Никакого декольте, свободный крой скрывает изгибы. Не понял, это из-за моих вчерашних слов?

– Вы оказались… неординарной личностью, – кивая самой себе, продолжила зомби. – Но… зачем убивать-то?

– Я не убивал, – грустно, уже сам почти себе не веря, вздохнул я. – Вы должны понимать…

– Как насчёт «ты»?

– Что?

– После вчерашнего… – о, эта многозначительная пауза! – Мы узнали друг друга лучше. Думаю, я должна извиниться за своё поведение и за… настой…

– Не должны.

– Но это я…

– Это был откат, – сдался я, закатив глаза.

– Откат? Что это зна…

Её перебил тщательно задавливаемый хохоток. Смех был негромким, но леди была так шокирована, что даже забыла о своей игре с веером. Неестественно большие глаза уставились на Кэлеса.

Понимаю её удивление. За три года знакомства с колдуном ни разу не видел его так откровенно ржущим. Решено: как только разберусь с этой историей, уеду из Фаноры к древним. В Синий округ, например. Говорят, там столица утопает в зелени, сады растут даже на крышах зданий. Замечательное место.

Надоело это чувство унижения. Моя мелкая месть за подставу с арендой и рядом не стояла! Раз за разом я оказываюсь на спине к верху пузом, а этот гад свысока разглядывает и взвешивает, добавить беспокойства или нет. Осталось только показаться ему рыдающим и жалующимся на тяжёлое детство – и всё, ниже падать некуда.

– Удивлён, что вы не знаете, – игнорируя колдуна, а также предложение леди перейти на «ты», произнёс я. – На каждое проклятье проклинатель должен запустить самопроклятье. Откат, плата – называйте, как угодно. Результат не обязательно должен быть таким же. А вот сложность, число условий – обычно должны равняться. Если проклинатель не сможет правильно просчитать сложность проклятья и создать соответствующий откат, слепой случай доделает работу за него.

– О проклинателях не пишут ни в каких книгах, – всё ещё потрясённо косясь на продолжающего задавливать смех Кэла, отозвалась Эсмеральда. – Но что-то я всё равно не могу понять…

– Я проклял одно место, – хмыкнул я. – Довольно сложно. А с откатом промахнулся – поторопился и не дал достаточно условий. Звучало это как «опьянеть, выпив колдовской напиток, настолько, чтобы высказать окружающим всё, что думал». Единственная сложность во всём этом – найти колдовской напиток и напиться. Обычно меня не сваливает даже крепкий алкоголь – наследственность. Полагаю, последствия всего этого, – я обвёл рукой гостиную, – то, что судьба добавила к упомянутому откату.

– То есть, можно считать, что моего дворецкого убило ваше проклятье? – в голосе Эсмеральды прозвучал какой-то нездоровый интерес.

– Нет, – наконец смог спокойно говорить Кэлес. – Откаты не убивают. Скорее всего, убийство произошло бы и без проклятья Шинры, просто он, например, не попал бы под подозрение. Что тоже не факт.

Я снова тяжело вздохнул. Часики тикали, ситуация не двигалась. Кэлес явно наслаждался ситуацией,

– Так, за что вы его? – снова повторила вопрос эта… женщина. – Понимаю, человек он не самый приятный…

– Я этого не делал, – чувствуя закипающее раздражение, медленно выговорил. – Надеюсь, когда приедет Са Ари На, мы это выясним.

– Хм, а то, что вы вчера… э-э-э были не в себе, не помешает?

– Спутанность сознания может быть препятствием, – ответил за меня Кэлес. – Но Са, скорее всего, просто будет тяжелее, чем обычно.

– Вот как… – в голосе леди зомби послышались какие-то странные нотки. – Но боюсь, она не сможет приехать в ближайшие дни. Я слышала от кучера, что дамбу Зелёной реки прорвало, и дорогу затопило… Мы отрезаны от всего мира минимум на неделю!

– Я, конечно, понимаю, что у вас своё отношение к смерти, – закатил я глаза, не выдержав, – Но всё равно не ожидал, что вы будете шутить.

– А я не ожидала столкнуться с дискриминацией по аномалии от проклинателя, – резко посерьёзнела Эсмеральда.

Но я лишь удовлетворённо выдохнул. Приключенческие детективы и типичные ситуации из них – это одно, а реальность в виде трупа на моей кровати – совсем другое. Люди могут шутить, чтобы сбросить напряжение, но быть беспечными, когда в поместье убийца – такая себе тактика.

– По крайней мере один вопрос верный, – вслух произнёс я, игнорируя ощетинившуюся зомби.

– За что его убили, – кивнул колдун. – И связано ли это с угрозой о проклятии. Ты рассмотрела нож? – повернулся он к тёте.

– Да, но… – нервный взмах алого веера. – Я никогда его не видела. Память у меня отличная.

Нож не из поместья? Кто-то бродит по дому извне?

– Я понял, – кивнул Кэлес. – Готовкой ты не занимаешься и на кухне не бываешь. Можешь позвать Мари?

Женщина скрылась в коридоре, и мы остались вдвоём.

– Ты обыскал дом? – хмуро спросил я.

– Он напичкан артефактами, – с видимым сожалением покачал головой колдун, показательно шевельнув пальцами. – Помехи.

Снова повисла тягостная тишина, в которой мне пришло в голову, что у такой богачки должны быть какие-то артефакты для вызова слуг. Или хотя бы что-то вроде колокольчика. Зачем же ходить самой?

– Когда… кха-кха, – голос неожиданно охрип. – Когда должна приехать Са Ари На?

– М-м-м… – протянул Кэл, но продолжить не успел.

В дверях появилась запыхавшаяся Эсмеральда. Нет, серьёзно. Грудь, конечно, из-за дыхания не вздымалась, зомби не потеют, но из причёски выбилось несколько прядей, сложенный веер кочевал из руки в руку, глаза бегали – в общем, «запыхавшаяся Эсмеральда».

– Не отвечает, – растерянно произнесла она, а из-за её плеча показалась невозмутимая морда кучера. – Сначала я решила, что она посеяла медальон, как это бывает… Но её нет в своей комнате и в холле, и в голубой гостиной…

– На улице тоже нет, – пробасил Марк.

«Было бы здорово, если б убийцей оказалась она», – мелькнула не самая благородная мысль. Ну, а что? Допустим, она и была той, кто подкинул активатор проклятия, дворецкий её заподозрил, горничная его в порыве – прикончила. Потом вспомнила, что в поместье едет телепат и поняла: нужно бежать. Подкинула труп мне, чтобы отвлечь внимание, и была такова.

«Надо было ночью всех на уши ставить, а не дрыхнуть», – зазвенела колоколом другая мысль.

Но как я мог об этом думать? Разве тот, кто до этого должен был додуматься, не... Нет-нет! Я оборвал свою мысль и подошёл к окну, избегая смотреть на присутствующих в комнате. Внезапно подумалось, что доверять Кэлесу всё же не стоит.

– Нужно обыскать поместье, – произнёс герой моих размышлений.

Ты ещё разделиться предложи!

– Но разделяться нельзя, – проклятье, ты спас сам себя! – Ходить будем группами по двое, – я почувствовал спиной взгляд Кэла.

– Тогда – позаботьтесь обо мне, – внезапно Эсмеральда оказалась рядом со мной.

– Нет, – великие древние, Кэл, ты мой спаситель! – Он всё ещё подозреваемый, слишком опасно. С Шинрой пойдёт Марк.

Беру слова обратно. Конечно, Марк – мужик ростом даже повыше меня и массивный. Но правда в том, что зомби физически сильнее людей. У них нет ограничений, а в тело хозяйки поместья наверняка ещё и защитные всякие штучки встроены. Марк же – обычный человек, возможно, даже не аномал. Разумнее подозреваемому идти с тем, кто способен его контролировать – то есть, с колдуном.

А эту парочку оставить…

О.

Всё меняется, если Кэл верит, что я не причём, а настоящие подозреваемые – эти двое. И выходит, что распределение и вправду идеальное. Но разве колдун может подозревать собственную тётю? Мой бедный мозг…

– Идём? – с видимым сожалением вздохнула Эсмеральда и даже сделала несколько шагов.

– Ты чего? – удивлённо глянул колдун на меня, не двинувшегося с места.

– Я, по-вашему, идиот? – не посчитал я нужным продолжать терпеть это всё. – Мы вот так, без плана, пойдём осматривать трёхэтажное поместье? У вас есть какая-то схема дома? Кто что будет осматривать? Что вы будете делать, если здесь посторонний? Ты, Кэлес, колдун хоть куда, но мои проклятья не действуют по щелчку пальцев! А ведь вчера ты сам говорил: пропал охранник, способный уломать антизвено! Я никуда не пойду, пока у нас не будет плана. С места не сдвинусь!

И снова возникла звенящая тишина, прерываемая издевательским «тик-так».

– Вот уж не думала, что проклинатель будет так паниковать, – удивлённо пробормотала Эсмеральда.

Великий кристалл, да я всё ещё жив лишь благодаря этому своему свойству!

Схема дома была. Правда, за ней пришлось идти в кабинет хозяйки. После небольшого совещания единственную копию отдали мне (остальные знали дом наизусть и, мол, поэтому забылись). Решили, что Эсмеральда и Кэлес проверят второй этаж, а мы с Марком – первый. Затем встретимся в кабинете и поднимемся на третий, где размещались комнаты слуг и терраса. Их решили осматривать вместе. В процессе обсуждения вопрос безопасности как-то позабылся, и вспомнил я о нём у двери кухни.

– Вот, – несколько неловко помялся Марк, обводя рукой довольно скудную обстановку.

Я вспомнил, в каком приподнятом настроении была Эсмеральда, явно воспринимавшая всё, как игру, и тяжело вздохнул. На самом деле я тоже с удовольствием бы «поиграл». Если б тем, кто обнаружил труп в кровати, был не ваш покорный слуга.

И пошутил бы. И поиздевался бы. И вспомнил бы все эти дурацкие детективы с поместьями на отшибе, отрезанными от мира из-за непогоды, обвала или ещё какой ерунды.

С удовольствием.

Да и жизнь моя, честно, вовсе не под угрозой. Проклятья таки будут действовать по щелчку пальцев – чего уж там. Я ведь, как всегда, запустил их заранее, остался только тот самый «щелчок» – якорь.

– Но это не значит, что мне не придётся разбираться с последствиями откатов, – уныло пробормотал я, разглядывая стойку с ножами.

Конечно же, одного не хватало, а другие были похожи – просто меньше или больше по размеру. Взвесил один из них в руке. Попытался воскресить в памяти труп. И серьёзно задумался.

Во-первых, нож торчал в спине. Где-то в районе сердца, так что, вероятно, умер дворецкий сразу. Во-вторых, крови было немного – кровать не залило, только одежду.

Значит, убили его в другом месте, а в комнату ко мне притащили. Могла ли Мари сделать это? Худенькая девушка ниже меня ростом? Как ни крути, в подозреваемые больше напрашиваются Эсмеральда и Марк… Тут по спине пополз холодок, и я поспешил обернуться.

Марк продолжал стоять у входа с неизменным выражением невозмутимости на пухлой физиономии. Изредка только переминался с ноги на ногу.

– Что-то случилось, господин? – отреагировал он на внимательный взгляд.

– Хорошо знаешь Мари? – сделав безразличный вид, я огляделся.

Хозяйка не ест, но как-то всё равно пустовато. В доме трое (не знаю, едят ли вампиры?) слуг, им надо есть хотя бы трижды в день. Или я накручиваю себя, просто Мари не такая уж хорошая кухарка? Вкус у вчерашнего завтрака был несколько пресноват. Если предположить, что гости у Эсмеральды – редкость…

– Не очень, – голос Марка оказался вдруг несколько ближе, чем раньше, и я дёрнулся.

Успел забыть, что задал вопрос. Да и – когда это он подошёл? Не слишком ли беззвучно? Проклятье, кажется, Эсмеральда права, и я слишком паникую.

– Работает только три месяца, заменяет Валею.

– А что с Валеей? – открыв шкафчик и разглядывая продукты, поинтересовался я.

– Состарилась и умерла, – буднично отозвался кучер.

Мда. А это вполне реально. Не то что бы я не знал об этой стороне жизни зомби (вот словосочетание, а?), но только сейчас осознал все «прелести». Возможно, Кэл приезжал сюда босоногим карапузом, а госпожа Эсмеральда Феанор Ранева была всё такой же. Только платья поменялись, да обстановка в доме.

Кстати.

– Леди ведь сама делает лавандовый настой? – в кухне делать уже было нечего.

– Да.

– А где?

– В подвале.

– Веди.

– Но туда нельзя…

Будь на его месте дворецкий, вряд ли бы получилось. Но Марк оказался тем ещё мямлей. Услышав, что в поместье один труп и двое пропавших, так что не время следовать старым запретам, он сдался. Чувствуя нездоровый азарт, я последовал за ним по коридору. А увидев, что приближаемся к гостевому крылу, приободрился ещё больше. Не доходя один поворот до коридора в зелёную гостиную, мы притормозили у большого зеркала.

Что-то вроде потайного хода? И как это чудо открыть? Но не успел я задуматься, как Марк просто схватил зеркало за край и отодвинул в сторону. Даже скрипа не раздалось. Из тёмного проёма пахнуло лавандовым духом, и я отшатнулся. Что-то идея идти туда уже не кажется забавной.

Так, спокойно, откат уже сбылся, повтор позорной ситуации не грозит.

– Почему так темно? – наконец спросил я, решившись.

– Свет включается внизу, – пожал плечами слуга. – Могу спуститься и включить. Или сходить за лампой?

Идти куда-то ещё не хотелось, помещений на этаже мы осмотрели уже уйму, и это морально вымотало. Строго говоря, остался только этот подвал, да покои самой хозяйки.

– Давай, – вздохнул я. – В смысле, включи свет, не надо за лампой идти.

Он шагнул темноту.

– Подождите, тут лестница, – хрипло раздалось откуда-то снизу. – И отойдите от проёма, свет заслоня… ха!

Раздался грохот, а затем странный хруст.

– Марк? – робко произнёс я.

Конечно, нет ничего странного в том, что он навернулся. Так ведь? Ну и что, что хозяйка сама спускается туда в своих платьях. Ей, во-первых, это ничем не грозит, а во-вторых, она, возможно, видит в темноте.

– Ты в порядке? Ау!

Я невольно шагнул прочь от проёма. Почему-то подумалось, что он кинется на меня из тьмы и утащит вниз. Сам Марк, а вовсе не какой-то преступник, затаившийся внизу. Или, может, там сидит обезумевший вампир? Темнота – как раз для него.

Вампиризм одна из тех аномалий, которые не особо радуют владельцев. Кажется, она входит в Чёрный список (есть такой, и моя аномалия там в первых позициях). Вот ты 15 лет спокойно жил под солнышком, ел голубцы и пил чаёк, а вот ты уже чурающийся солнца кровосос, и никто тебя к этому не готовил, как готовят будущих зомби.

Немудрено сойти с ума. Так что сейчас я судорожно вспоминал, есть ли среди моих заранее задействованных проклятий что-то достаточно мощное, чтобы уберечь от действий аномала такой силы.

Вообще, конечно, у проклятий есть неприятное ограничение (моя попытка «полетать» – отличная демонстрация). Если предмет не может приобрести какое-то свойство (например, неразрушаемость), то с этим ничего не поделать. Хотя это возможно при особых условиях. Скажем, произойдёт что-то, что натолкнёт присутствующего здесь колдуна на мысль, что надо бы укрепить вот эту вот вазу колдовским плетением. Например, вчера, когда я невменяемый шатался по поместью, он испугался за сохранность вазы и поколдовал над ней. А сегодня я могу спрятаться за неё, и когти (клыки?) безумного вампира обломаются.

И выходит, что старый откат поспособствовал одному из моих проклятий. Но я не могу знать этого точно – во-первых. А во-вторых – я уже давно не особо контролирую эти откаты и проклятья. Просто соблюдаю минимальные правила безопасности – в надежде, что не ошибусь и не наломаю дров.

Отчасти это спасает, когда менталисты магсыска читают мои мысли. На самом деле я допускаю, что давно уже перешёл черту закона, просто не могу понять, где и как. Отсутствие этой ясности – и есть тот самый защитный барьер, отделяющий меня от проклятого острова.

Осознав, что погрузился в мысли и простоял так неприлично долго, тряхнул головой. Никто из тьмы на меня не прыгнул, Марк не отозвался. Да вообще, из подвала не раздавалось ни шороха.

«Может, он там кровью истекает, а я тут стою!» – дошло до меня, и я тенью метнулся в зелёную гостиную. Вот она родимая, стоит на столе с ночи! Зелёный тусклый свет лампы озарил довольно крутую каменную лестницу подвала, но до пола не достал. Ругнувшись, я начал спускаться, и уже на середине ощутил подкатывающий к горлу комок. Тяжёлый запах лаванды не позволил почувствовать сразу, но здесь нельзя было не заметить этого.

Привкус железа на языке и кислый запах. Кровь. Уже подсохшая – на ступенях. И свежая – вокруг головы бедолаги Марка. Хотя, судя по неестественно вывернутой шее, умер он не от рассечения черепа. И где здесь включается свет? А, вот.

На стенах и над головой висели пучки засушенной лаванды. На стеллаже – какие-то баночки с порошками и другими травами. Стол с ретортами, горелкой, а это… да, котёл. Прямо логово алхимика... Старая лужа крови начинается на лестнице и расплывается на полу. Сейчас как раз в её центре в нелепой позе – Марк. Глаза открыты, должно быть, умер мгновенно. Всей тушей, да головой вниз…

Как так-то? Я бы понял, если бы он ногу сломал, копчик там. А тут выглядит, будто его толкнули, и он через перила такой – шмяк… Тут и перил-то нет!

– В этом-то я точно не виноват, – вздохнул, разглядывая тело.

Хотя до приезда шэры в это мало кто поверит. А теперь – что мне делать? Пойти осмотреть спальню Эсмеральды и только потом встретиться с другими в кабинете? Как-то это… бесчеловечно, что ли? А с другой стороны, найти Мари – важно. И Марку уже ничем не помочь.

Погодите-ка. Методом исключения, кто у нас в подозреваемых остаётся? И с кем это сейчас Кэлес наедине? Вряд ли он подозревает свою тётю… даже если подозревает, наверняка не верит, что она нападёт на него. А жив ли он ещё вообще?

Может, я остался один? Как в той книге, «Замок в огне». А-ха-ха, нет-нет, Кэлес – видная фигура в Фаноре, его убийство не так-то просто замять. Не будет Эсмеральда так глупо себя вести…

Если она всё ещё в своём уме. Сколько уже лет она тут живёт? Скольких людей проводила из детства в старость? Какие только развлечения не перепробовала, чтобы развеять скуку?

Очнулся я уже у двери кабинета. Голоса! Дверь распахнулась, и я застал сладкую парочку за игрой в карты.

О-о-о, давно я не испытывал желания завопить «чтоб вам пусто было» и задействовать свою способность. Внутри кипело негодование пополам с облегчением, а ноги внезапно ослабли, из-за чего пришлось прислониться к косяку. И всё же я постарался сохранить хладнокровие.

– Марк умер, – определив игру по картам на столе, проговорил я.

И почему мне кажется, что в «дураках» остался я?

Глаза Эсмеральды увеличились, в то время как её рука спокойно уложила пиковую даму-козырь поверх шестёрки треф.

– Как жестоко… – пробормотала хозяйка поместья. – Как это произошло?

– Поскользнулся на лестнице.

– Вот невезение! – расклад ушёл в отбой, в то время как Кэлес сосредоточенно тёр лоб.

В этот момент абсурдность ситуации ударила мне в голову – конечности охватило жаром, а в глазах всё поплыло.

– Эй, леди, – почему-то взгляд никак не хотел отрываться от карт на столе. – Что с тобой? Это потому, что ты видела, как многие твои знакомые состарились и умерли? Тебе уже всё равно?

Кэлес наконец посмотрел на меня.

– Шинра, ты перебарщиваешь…

– Заткнись. Перебарщиваю? Двое, нет, возможно, четверо людей умерло. Или ты тоже плевать на это хотел, так как постоянно видишь трупы на работе? Но для меня всё не так! Или это из-за того, что они слуги? Думаете, это игра? Весело вам?

– Послушай…

– Я начинаю понимать человека, который пытался проклясть уже мёртвого. Ещё пара дней в вашем прекрасном обществе, и я сам прокляну обоих!

В этот раз никто не перебивал, но и у меня закончились слова.

– Ты просто э-э-э, слишком перенервничал, так что…

– Зато вы, как я уже сказал, слишком спокойны, – снова вскипел я. – Посмотрел бы я на тебя, если б кто-тот из твоих родственников с лестницы навер… кха-кха!

Воздуха вдруг стало не хватать, и я почти услышал, как звенят колдовские струны. Но тут же несколько из них лопнуло с фальшивым «трень», и тело моё, успевшее задеревенеть, расслабленно сползло на ковёр.

– Кэлес? Успокойся, не нарушай закон… – сквозь грохот в ушах донеслось до меня причитание Эсмеральды.

А я всё пытался понять, из-за чего больше расстроен – из-за того, что этот придурок всерьёз атаковал меня, или из-за отката, с которым придётся иметь дело. Проклятье не работает в холостую, а значит, опасность была реальная. Последняя фраза явно свела с ума нашего «мистер насмешливость».

– Я это сразу заметила, но теперь скажу прямо, – раздался голос над моей головой. – Тебе нужно лучше следить за словами. То, что ты проклинатель, не значит, что никто не сможет тебя достать…

– Прекрати, – подавленно перебил её Кэлес.

Ну да, он-то прекрасно понял, что произошло. Это только Эсмеральде могло показаться, что Кэл сам меня отпустил.

– Я тебя понял, – наконец продолжил он. – Но извинений не жди.

Ха! Кому нужны извинения? Я попытался сказать это вслух, но обнаружил, что голос не подчиняется. Эй, а вот это уже нехорошо. Ладно, неважно. Сам виноват, что в список «тяжёлые повреждения» не внёс потерю голоса. А всё потому, что давно уже не напрягал мозги. Расслабился, думал, что всё заранее могу просчитать и упустил такой вариант.

Не желая демонстрировать своё состояние, молча встал и вышел. Кажется, мне что-то говорили вслед, но я ускорил шаг и на первом этаже выскочил из ближайшего окна. Холмы нежились в позолоте закатных лучей, тёмные очертания далёкой деревни навевали тоску.

Почему-то показалось, что весь дом за спиной – словно труп, и я вылез прямо из его чрева, наконец вдохнув свежий воздух.

Где, будь всё проклято, Са Ари На?

Лошади нервно косились и перебирали ногами. Пришлось насыпать им еды и налить воды. Похоже, кучер давно их не навещал, а теперь и вовсе неизвестно, когда о них позаботятся.

– Что ты делаешь? – похоже, из окон было видно, что я направился в конюшню.

Неужели непонятно? Надо вслух пояснить? Уезжаю я, уезжаю.

– Ты не можешь уехать, – великий кристалл, почему же?

Не обращая внимания, я оседлал самую спокойную с виду лошадку.

– Это из-за того, что я сделал? Сам понимаешь, ты тоже виноват, – Кэл всё не отставал. – Мы ещё не расследовали дело. Тебе больше не нужны деньги?

Ух, как же хочется развернуться и высказать ему в лицо, где я видал эти грязные деньги!

– Прости, – прозвучало вдруг тихо.

Так тихо, что я даже не поверил и невольно обернулся. Солнце стояло за спиной колдуна, лица было – не разглядеть. В целом картина казалась достаточно печальной, чтобы растрогать кого-то чуть более сентиментального. Но у меня было много причин не доверять этой жалостливой сцене.

– Откат… очень плохой? – вдруг спросил Кэлес, и все мои размышления о хитрожопости и наглости одной личности вымело из головы.

Так он думает, что я из-за этого… В принципе, не самый плохой вариант. Звучит лучше, чем признание в чувстве беспомощности и страхе за свою жизнь. Тяжело не бояться, когда люди, на которых, может, и нельзя было положиться, вдруг превращаются в потенциальных врагов.

Да, я никогда не думал на самом деле, что могу доверять колдуну и полагаться на него. Но также был уверен: он не станет вешать на меня преступления, которых я не совершал. Он честен и рассудителен, неподкупен, бесстрастен, человечен, насколько возможно. Я догадываюсь, где переступил черту, но вся эта ситуация… очень плохо пахнет.

Боюсь, я больше не могу видеть в Кэлесе нейтрального защитника закона. Мог бы и раньше догадаться, семья – какая бы ни была – всё равно семья. Сам такой же.

– Хватит уже молчать! – неожиданно колдун приблизился и тряхнул меня за плечо. Голова моя качнулась, а зубы лязгнули. – Чего ты от ещё хочешь? Мне действительно нужна помощь! – говоря это, он продолжал усиливать хватку так, что плечо, кажется, застонало. – Я не могу потерять тётю! Ты прав, мы слишком спокойно отнеслись к смерти слуг, но… Это не значит, что я не тревожусь. Просто не показываю этого. В конце концов, как это поможет? Никак! И вот теперь я должен уговаривать тебя, оставив её одну… Да скажи уже хоть что-нибудь!

Преодолевая головокружение, я отцепил его руку от плеча, повернулся и расседлал лошадь. Молча прошёл мимо этого… человека. Честно говоря, даже не знаю, что хуже: выглядеть эдаким молчаливым обиженкой или идиотом, который позволил себя ранить до потери голоса из-за ошибки в условиях проклятия.

На втором этаже светилось окно – то самое, витражное, так что я знал, куда идти. Заглянув в кабинет и убедившись, что хозяйка в порядке, не стал задерживаться. Спустился по лестнице мимо недоумевающего Кэлеса и деревянным шагом направился в зелёную гостиную.

Дом был полностью обследован, в саду тоже никого не нашли. Я не очень доверял этой парочке, но перед проверкой того, что должны были осмотреть они, нужно закрыть одно белое пятно на своей территории. Судя по шагам за спиной, эти двое тоже присоединились.

По пути подобрал лампу, которую бросил возле зеркала, осветил подвал – ничего не изменилось. Добрался до своей комнаты, полюбовался картиной на кровати и… опустился на корточки, встретившись с абсолютно безжизненным взглядом горничной.

Единственное место, которое я не осмотрел на первом этаже – под моей кроватью. Ну, ещё под кроватью Кэлеса, но… кстати, а вдруг там вампир тот лежит? Было бы «забавно».

– Мари! – всплеснула руками Эсмеральда и закусила губу. – Так ты всё это время была здесь? Как же… – и заткнулась под моим пристальным взглядом.

Нужна помощь, да, Кэлес? Хорошенькую же помощь ты от меня получишь. Помощь в доказательстве, что твоя драгоценная тётя сама всех и прикончила! Ну… кроме того кучера. Или же там была какая-то ловушка? Не знаю. Но теперь я точно уверен.

Эсмеральда уже очень старый зомби. Наверняка все прижизненные привычки выветрились из её тела и головы. Она специально изображает волнение и нервные жесты, которые свойственны живым. Нет, я в курсе, что аномальная способность зомби сохраняет их эмоции, они не становятся совсем уж бесчувственными существами, страх, волнение, даже любовь – они могут это испытывать. Но на теле это уже никак не отражается. Нервная дрожь, бегающие глаза, перебирание пальцами – всё это сознательные действия со стороны зомби, показывающие: я беспокоюсь.

И всё же я ощутил больше равнодушия и веселья, в чём и обвинил Эсмеральду какое-то время назад. И как она отреагировала? Разве всё это не выглядит, как тщательно разыгранная пьеса?

Протиснувшись мимо будто оцепеневшей зомби, я плюхнулся на диван в гостиной и уставился в потолок. Краем глаза увидел, как Кэлес взял лампу и направляется в свою комнату. Оттуда раздалось задумчивое «хм», но Эсмеральда даже не поинтересовалась, села в кресло на против и тонко улыбнулась.

– Что такое? – спросил вернувшийся Кэл.

– Кажется, игра окончена, – качнула головой Эсмеральда.

– Игра? – выражение лица колдуна стремительно изменилось. – Что за…

Но лампа в его руках сверкнула радугой, и вокруг сыщика возникла энергетическая сеть. Кэл не мог шевельнуть и пальцем – похоже, ловушка готовилась специально для него.

– Тихо, – ласково улыбнулась Эсмеральда. – Я не причиню тебе вреда. Если только… – её взгляд упал на меня. – Кое-кто будет меня слушаться.

– Что? – лицо Кэлеса стало бледнее луны, краешек которой показался в окне. – Тётя, не пугай… Пошутили и хватит.

– Да ладно, – раздался хлопок раскрывшегося веера. Эсмеральда закинула ногу на ногу, и в строгом ранее платье вдруг обнаружился чудовищно откровенный разрез. – Я просто хочу узнать, насколько у тебя преданный… – губы её растянулись в пошловатой улыбке, – друг.

– Мы не друзья, – помолчав, выдал Кэлес.

– И часто «не друзья» готовы тебе помочь с такого рода делами? – закатила глаза мёртвая леди. – Приди в себя, Кэл, половина даже приехать не согласилась бы, а все остальные уехали б сразу, как только увидели зомби-хозяйку, – тут она снова посмотрела на меня – как смотрят изголодавшиеся собаки на шмат сала. – Вот мне и стало интересно, насколько далеко… этот «не друг» сможет зайти ради тебя.

– Я обещал ему год бесплатной аренды, – попытался рассудительно возразить колдун.

– А потом ты напал на него, и «не друг» всё равно не стал уезжать, – покивала головой Эсмеральда.

– Шинра! Скажи уже что-нибудь! – начал терять хладнокровие Кэлес.

– Да, Шинра, почему бы тебе не признаться, что это письмо – твоих рук дело?

– Что за?.. – выдохнул Кэлес. Он идиот? Или притворяется? – Нет, погоди, Са же проверила его…

– И где эта твоя Са? Она должна была приехать ещё утром! Но ни её самой, ни какой-то весточки!

– Хочешь сказать, они заодно?

– Не знаю! Но сейчас выясню. Правда, Шинра?

Диван подо мной засветился – точнее (я разглядел краем глаза), засветился вышитый серебряными нитями узор. Тело как-то обмякло, а кончики пальцев неприятно закололо, будто иголками. Ощущение от рук начало распространяться по телу, достигло шеи, ноющего горла и губ.

– Говори, – надавила голосом Эсмеральда, и это явно было частью действия артефакта.

Несмотря вообще-то на уже приличную боль, невольно улыбнулся. Не комедия ли? Говорить она просит!

– Письмо, проклятье и пропажа Седрика – твоих рук дело? – о, я вижу в её веере тот же узор, что и у дивана!

Так все её веера – артефакты? Сколько же денег у этой женщины? Не удивлюсь, если она действительно может убивать слуг десятками, и за это ей ничего не будет.

– Отвечай! – после взмаха веером боль резко возросла.

Но ни одно из защитных проклятий не проявляет себя – а значит, реальных травм воздействие артефакта не несёт. Древние, и этот аспект я не учёл. Ментальная пытка! Са Ари На вовсе нет нужды пытать меня, чтобы узнать что-то, поэтому на этот счёт у меня нет защиты. Есть парочка уловок, путающих мысли, но они совсем не для этой ситуации. Я открываю рот, но, конечно, раздаётся только сип.

А затем всё темнеет. Проклятье, ненавижу быть беспомощным. Если выкарабкаюсь, ни одна тварь не сможет поймать меня на этом снова.

***

Шинра дёрнулся и потерял сознание. Жёлто-карие глаза закрылись, и оба Ранева вдруг почувствовали, что их будто сняли с невидимого крючка. Только сейчас до Эсмеральды дошло: последние пять минут она провела под прицелом этих жутковатых жёлтых глаз. Раньше ей казалось, что это обычные – карие с золотинкой – глаза. Тёплые (лживые, конечно), но – обычные.

И разве он только что не улыбался?

– Тётя, – температура голоса племянника стремительно понизилась. – Ну-ка объясни.

– Кэл, – Эсмеральда потеряла роковую надменность, которую только что демонстрировала. – Я просто хотела защитить тебя…

– Защитить? – холода в голосе Кэлеса прибавилось. – От чего?

– Я так скучала… Ты не был у меня уже полгода. Я отправила Седрика понаблюдать за тобой, вдруг ты променял старую подругу на какую-то вертихвостку, – глаза Эсмеральды приобрели невинное выражение.

– И?

– Он прислал мне отчёт… о том, что ты связался с проклинателем. И пропал. А после я обнаружила у себя на столе ту записку. Что я должна была думать? Нужно было срочно разобраться…

– Са проверила его. Он в этом не замешан!

– Как будто ей можно доверять! – пренебрежительно фыркнула зомби.

– Она шэра!

– Криста тоже шэра! А как всё обернулось? Твой брат…

Со стороны племянника послышался вздох.

– Прости, я… – в этот момент мерцание сети вокруг колдуна пошло пятнами и наконец расползлось.

– Влепил бы тебе пощёчину, но… – Кэлес с бессильной злостью посмотрел на Эсмеральду.

– Влепи, – радостно заулыбалась та. – Только прости, хорошо? Ну, пожа-а-алуй.. стрх…

Последний слог зомби заглотила, поймав заинтересованный взгляд жёлтых глаз.

– Очнулся? – несколько озабоченно спросил Кэл. – Прости за это. Звучит как бред, но Эсмеральда… в общем, она одержима моей безопасностью. Это действительно безумие. Никогда не думал, что всё зайдёт так далеко. Я виноват. И она переборщила. Поэтому – проси что хочешь в качестве извинений. Хочешь дом в вечную аренду? Или денег? А может, э-э-э…

Проклинатель продолжал молча смотреть на него с задумчивой улыбкой на лице.

– Да! – вдруг встрепенулась мёртвая леди, окончательно осознав, что власть над ситуацией уплыла из её рук к Кэлесу. – Если хочешь отомстить, мсти мне. Кэлес не виноват, он ничего не знал! И ещё… – тут она бросила взгляд куда-то за спину Шинре. – Выходите! Всё закончилось! Скорее, нужно уже разрешить это недоразумение…

***

Недоразумение? Будь я проклят, недоразумение?

Застывшим взглядом я продолжал таращиться на смущённо мнущуюся горничную и невозмутимо поправляющего костюм дворецкого. Утешал меня только вид шокированного Кэлеса.

– Я тебе не говорила, Кэл, – не скрывая гордой улыбки, продолжала фонтанировать идиотизмом Эсмеральда. – После смерти нескольких слуг от старости я нашла выход. Набирать в слуги только зомби!

– Только зомби? Но дядя Рик…

– Когда ты видел его в последний раз, он и вправду был жив. А потом умер и переродился. С Марком то же самое, а вот Мари пришла к нам недавно – уже такой. Из-за этого её внешний вид не успели подкорректировать, но вы всё равно ничего не поняли… Мужчины, – она закатила глаза, демонстрируя своё отношение к нашей невнимательности.

Голова у меня начала страшно раскалываться. На этом фоне даже покалывание ментальных иголок сильно побледнело. С трудом, но я выстроил цепочку в своей голове: сильный вампир был отправлен в город, чтобы присмотреть за Кэлесом. Обнаружил мою связь с ним (разве мы так часто общались, что из-за этого стоило беспокоиться?), доложил леди. Пропал. Следом за этим… нет, не следом – через пять дней. В поместье появляется письмо с проклятьем, и помешанная на безопасности Кэлеса мертвячка начинает действовать.

Это же чистой воды подстава! Проклятье. Не знаю, кто мог напасть на сильного вампира, но то, что этот кто-то знал характер мёртвой леди, а также знал меня… В городе же ничего не случилось? Почему Са Ари На не появилась? Что это за дрянное чувство? Не то что бы я беспокоился за голубовласку, но…

– Зачем? – перебил мои мысли тихий вопрос, и я удивлённо покосился на так и стоявшего столбом Кэлеса.

– Что за дурацкий вопрос? – поморгала Эсмеральда, и я тоже кивнул. Действительно, тут же всё ясно: – Мне нужен был официальный повод для допроса. А ещё – это было весело! – и расплылась в этой своей сладострастной улыбке.

Внезапно её глаза округлились, а на меня напали агонизирующие мурашки. Всё-таки ужасает, насколько леди привыкла отыгрывать чувства.

– И как я могла забыть? – взгляд мертвячки остановился на мне. – Лавандовый настой!

– Никакого настоя! – рявкнул Кэлес, чем заслужил наши удивлённые взгляды.

Кричал он едва ли не так же «часто», как открыто смеялся.

– Дура, ­– со знакомой ласковой интонацией произнёс колдун. – Невменяемый проклинатель – это тебе не шутки! Скажи спасибо, что в прошлый раз он никого не проклял.

Так я всё же никого не проклял? Гад, мог бы сказать! Зря я волновался…

– Что ж, а теперь, – Кэлес помассировал виски и вперил взгляд в меня, – что случилось?

Я недоумённо заморгал.

– Ладно, я понял, – вздохнул колдун и прикрыл глаза, шевеля пальцами.

Диван-артефакт (древние, как ужасно звучит) замерцал и погас, отпуская меня. Но прежде чем я успел что-то сделать, по телу прошёлся невидимый ветер, на веки будто повесили сотню гирь, а окружающее растворилось в темноте – снова. Ах да, против целительских плетений я тоже как-то не додумался понаставить проклятий.

***

Медальон мигнул, и связь прервалась.

– Что-то действительно случилось? – разглядывая бледное лицо племянника, спросила Эсмеральда.

Над чашкой с лавандовым настоем витал пар, но температуру женщина не ощущала. Подогреть просила скорее ради визуального эффекта. А ещё – для Кэлеса.

– Чёрные жрецы, – коротко выдавил колдун.

– Шэра в порядке? А Фоэн?

– С ними всё хорошо. Были заняты расследованием и не могли выйти на связь из-за помех. А ещё… нашли Седрика.

– Он?

– Как и все жертвы.

– Сколько?

– Четверо.

Пить совершенно не хотелось, но нужно было как-то заполнить эту тяжёлую паузу.

– Вампиризм, невидимость, предвидение и телепортация. Двое последних умерли, так что их аномалии вряд ли смогли украсть.

– Устрашающий набор, – покачала головой Эсмеральда. – И всё же не пойму… Почему не захотели украсть у тебя? Плетение заклятий хоть и звучит не очень презентабельно, но по сути – ты выплетаешь полотно этого мира. Даже проклинатель ничего не может против тебя.

– Ты же знаешь, что моя сила не в способности, а в умении ею управлять, – с виду равнодушно пожал плечами Кэл, подул на обжёгший настой и добавил: – А ещё – ты ошибаешься. Шинра просто не сопротивлялся.

Эсмеральда показательно сморщила нос.

– Этого я тоже не пойму. Очень странно.

– Насчёт этого… – Кэлес вздохнул. – Три года назад Са Ари На просканировала его от и до. Но отказалась предоставлять полный отчёт. Заявила лишь, что Шинра не опасен. Её слову можно верить, но…

– Ты всё же решил присмотреть за ним?

– Не сразу, – признался Кэлес. – Только после того, как узнал, как он работает.

– И как?

– Все проклятья готовит заранее. Некоторые находятся в подвешенном состоянии целый год. Ждут своего часа, чтобы сорвать событие, которое может навредить ему – как, например, вчера, когда я на него напал. Собственно, именно потому, что знал о его защите, я позволил себе… – тут Кэлес поморщился. – Кто же знал, что этот идиот ошибётся.

– Хочешь сказать, ты не останавливал заклятье сам? Но это…

«Чудовищно», – хотела произнести Эсмеральда, но не стала. Феанор и Ранева были из тех родов, что проводят всех детей через инициацию. И далеко не всегда родственникам удавалось скрыть своё отношение к тем, чья аномалия выходила за рамки ожидаемого. Сколько раз она слышала это слово в свою сторону ещё до смерти? И сколько – после перерождения?

– Получается, никакого проклятья в послании не было? – перевала она тему.

– Что-то было, – качнул головой Кэлес. – Иначе бы я не повёлся. Другое дело, что проклятье могло, скажем, испортить продукты на кухне, а вовсе не грозить тебе смертью.

– Но записка…

– А на обратной стороне?

– Что?

– Ты успела посмотреть, было ли что-то на обратной стороне бумаги?

Тягостное молчание послужило лучшим ответом.

– Если бы кое-кто не выбросил свечу, – раздался хриплый голос от двери. – Я бы мог что-то сделать.

– Тебе лучше пока не говорить, – отреагировал Кэлес.

– Что случилось в городе? – пропустил это мимо ушей Шинра, усаживаясь в кресло и нагло пододвигая к себе чашку Эсмеральды.

– Дело магического сыска, – хмуро следя за ним, ответил колдун.

– Ясно, значит, с голубовлаской всё в порядке, – фыркнул проклинатель, вдыхая аромат лаванды.

– Тебе нельзя говорить и пить это, – попытался надавить голосом сыщик.

– Буду я тут всяких буйных, нападающих на невинных слушать, – парировал желтоглазый. – А про ментальные пытки – это вообще отдельная тема. Если Са прочитает мои воспоминания…

– Понял, просто помолчи, – нахмурился Кэл. – И потерпи, пока не приедет нормальный целитель. Лечение даётся мне плохо, если продолжишь, не уверен…

Тут он споткнулся, поймав какой-то неживой взгляд Шинры.

– Извини.

– Если продолжишь извиняться, я решу, что кто-то подсадил тебе в тело другую душу, – наконец отвёл взгляд проклинатель. – Я всё понял, остынь, – и он сделал маленький глоток настоя. – Да, как я и думал, горлу сразу стало легче, – Шинра повернулся к Эсмеральде и слегка улыбнулся: – Большое спасибо за всё, леди.

– Ох. Да. Конечно, пожалуйста, – слегка оцепенев вначале, зомби пришла в себя и даже выдала очаровывающую улыбку. – И всё же я чувствую себя несколько виноватой.

– Да?

– Как насчёт такого: ты всегда будешь хорошим гостем в моём поместье. В любое время, если понадобится защита или тихое место, приходи – я найду, чем занять тебя и отвлечь от мирской суеты.

– Тётя… – подозрительно нахмурил брови Кэлес.

– Клянусь рассудком, никаких трюков, – Эсмеральда подняла голову и открыто посмотрела в золотисто карие глаза проклинателя.

Какое-то время тот молча смотрел в ответ, а затем скривил губы в усмешке.

– Тогда вам нужно сменить повара. Мари ужасно готовит.

Глава 4. Похищенная душа

Если пройти по улице Серебряных роз, сократить путь через узкий безымянный переулок и миновать Липовый проспект, можно попасть на небольшой рынок. Местные торговцы и покупатели называют его Тенистым – из-за огромных каштанов, растущих словно по спирали. Благодаря им небольшие лотки с товарами всегда находятся в тени даже в разгар дня.

Ранран нетерпеливо обернулась.

– Быстрее!

Страж, охраняющий неугомонную девушку, вздохнул и прибавил шаг. Уже много дней он плохо спал и печалился из-за пропущенных свиданий. Из-за огромных теней под глазами горожане обходили его по широкой дуге. «Тем легче охранять», – сказал бы кто-то, но для Балта это звучало издевательски.

Месяц назад черноволосая красавица вернулась в Фанору. Девушка хотела заново изучить город, но отнюдь не светскую его сторону с чаепитиями, дизайнерскими бутиками и театрами. Запреты? Осторожность? Избалованная леди видела в этом только игру и с удовольствием изматывала несчастного стража.

– Балт, смотри! – Ранран протянула руки к букету полевых цветов. Торговка тут же разразилась комплиментами.

Страж снова вздохнул. Родные Ранран хотели оставить девушку за городом ещё хотя бы на пару месяцев, пока история с чёрными жрецами окончательно не ушла бы в прошлое. Но сил говорить «нет» уже не осталось.

Когда Ранран исполнилось пятнадцать, она прошла инициацию и получила дар. К сожалению, способность оказалась одновременно опасной и бестолковой. Не из первой десятки чёрного списка, но всё равно неприятно. Девушке пришлось уехать в сельскую местность и учиться контролировать дар. Прошёл год. Ранран вытянулась и стала изящней, а характер… испортился. Она полюбила ехидничать и разыгрывать спектакли, а ранее милые капризы приобрели привкус острого перца.

– Ну же, Балт! – голос девушки выдернул стража из размышлений. – Мне идёт? – в волосах красовался голубенький венчик цветка, а на лице играла улыбка… Не подождав ответа и секунды, она скривилась: – Эх, не удивительно, что у тебя девушки нет. Бабуля, сдачи не надо!

Ранран не собиралась задерживаться у входа в рынок, её интересовало сердце каштановой спирали: в самой густой тени располагался таинственный торговец. Из-за надвинутого чёрного капюшона нельзя было рассмотреть и половины лица. Виднелись лишь гладкий подбородок и тонкий изгиб губ.

– Снова здесь, – равнодушно приветствовал он девушку.

– Конечно! Ведь тут столько интересного! – с каким-то избыточным, почти фальшивым весельем произнесла юная леди.

Торговец сидел на мешковине, скрестив ноги, и кутался в чёрный плащ. Несмотря на загадочный облик, он торговал откровенным барахлом: браслет из деревянных бусин, птичье перо, полусгоревшая страница, туфля без каблука и… много всего в том же роде.

– Что нового? – Ранран пыталась выглядеть спокойной, но губы норовили разъехаться в улыбке.

– Да всё то же, леди, – отозвался капюшон, сунув руки в противоположные рукава и поудобнее примостив спину к дереву.

«Капюшоном» про себя его называл страж. Местные же звали «таинственного» мужчину барахольщиком.

– Как жестоко, брат барахольщик! – надулась Ранран, поправляя голубой цветок в волосах. – Ты же знаешь, о чём я спрашиваю.

– Хорошо, – барахольщик плавно указал рукой на сломанную обувь: – Туфля сорвавшегося свидания…

– Что-о-о? – на щеках леди вспыхнул румянец, и она беспечно присела на корточки, чтобы рассмотреть загадочную туфлю.

Ткань лазурной юбки окунулась в пыль. Страж вздохнул.

– Хозяйка сломала каблук, споткнулась и локтем расквасила нос ухажёру, – вещал барахольщик, будто не видя подметающей землю юбки. – Помолвка не состоялось, и девушка уехала в родной город. Юноша женился на другой, но через год развёлся. Оказалось, он постоянно изменял жене… с мужчинами.

– Потрясающе! – не интересуясь, откуда барахольщику известна история вещи, Ранран схватила потёртую туфлю. Пощупав со всех сторон и едва ли не понюхав, она состроила скептическое лицо. – Какой от неё толк?

– Никакого, – пожал плечами барахольщик, пряча руку в рукав. Полюбовался вытянутыми лицами слушателей и расплылся в змеиной улыбке: – Однако говорят, что новая хозяйка туфли сохранит ясность ума при выборе жениха и вовремя заметит неладное. Правда это или нет – узнает лишь невеста, осмелившаяся приобрести туфлю сорвавшегося свидания…

Ранран зачаровано посмотрела сначала на рассказчика, а потом на туфлю. Покрутила её в руках, но с разочарованным вздохом положила на место.

– Мне она точно не понадобится, – с лёгкой грустью пробормотала она.

– Перо облысевшей курицы, – барахольщик не дал покупательнице заскучать, называя другой предмет.

– Бедная птица! Какая же история кроется за этим «артефактом»? – Ранран схватила довольно жалкое на вид коричневое пёрышко.

В голосе девушки звучал настолько фальшивый восторг, что даже вечно равнодушный мужик, торгующий арбузами, осуждающе кашлянул. Барахольщика тут считали то ли местным дурачком, то ли просто нищим, от отчаянья придумывающим разные истории. Его плащ мог показаться дорогим, но присмотревшийся легко замечал заплатки и потёртости. Барахло же стоило совсем немного и вполне раскупалось из-за жалости или интересных историй.

Торговец приходил раз или два в неделю. Всегда появлялся в полдень, тихо сидел около часа и так же безмолвно уходил, не здороваясь и не прощаясь. Сначала его приняли за нахала без манер и уважения, но после нескольких случайных вопросов заслушались историями и прониклись. «Барахольщик – душевный человек, – говорили люди с рынка. – Чёрствый таких историй придумать бы не смог».

Никого не волновало, правда ли то, что он рассказывал. Однако в последнее время он приходил каждый день, и это внесло некоторое разнообразие в обычную рыночную рутину. Может, барахольщику понравилось внимание прекрасной леди?

– Беру! – заявила Ранран, услышав, что перо помогает расти волосам.

– Зачем? – капюшон скрывал лицо барахольщика, но девушка сразу поняла, что он смотрит на её замысловато сплетённую косу, вместе с юбкой подметающую землю – настолько она была длинной.

Ранран озорно улыбнулась и качнула головой. С этим движением по рынку разнёсся мелодичный перезвон украшений, вплетённых в роскошные волосы.

– Не для меня, для брата, – хихикнула она в тон этому нежному звуку, – Он недавно говорил, что скоро из-за меня облысеет, – Ранран бережно положила перо в мешочек, протянутый барахольщиком.

– Вам бы поменьше бродить в позднее время, а не сомнительные талисманы покупать, – хмыкнул Балт и тут же пожалел.

Глаза леди засияли азартом.

– Точно, Балт, – прелестница заморгала пышными ресницами. – Тебе тоже нужно это перо… – девушка посмотрела на барахольщика. – Ещё одного нет?

Торговка пирогами закашлялась, скрывая смех. Страж же проигнорировал шпильку подопечной и перевёл усталый взгляд на человека в плаще. Как он и думал, леди не удалось рассмешить... что?

Барахольщик наклонился и выдернул мешочек с пером из рук девушки. Занервничавший из-за резкого движения Балт тихо выдохнул и расслабил пальцы, почти активировавшие способность.

– Я передумал. Не продаю, – твёрдо заявил барахольщик, вытащив перо и с задумчивостью на него уставившись.

– Почему это? – в голосе леди послышались холодные нотки.

– Захотелось, – всё тем же нарочито таинственным тоном ответил капюшон.

Какое-то время девушка озадаченно пялилась на барахольщика. Затем, покосившись на Балта, дёрнула бровью. «Чего это он?» – расшифровал вопрос страж. Чуть призадумавшись, он состроил в ответ череду лиц: сначала радостное предвкушение, затем гордость, а после – грусть.

– Обиделся? – ахнула девушка.

Пальцы «капюшона» дрогнули, и перо сломалось.

– Д-да… наверное, – неразборчиво пробормотал он, теряя последние обрывки таинственности.

Несмотря на присутствие леди, через час барахольщик засобирался. Ранран, всё-таки приобрётшая несколько вещиц, с опьянённым выражением лица прижимала к груди мешочек. Балт уже знал, что сейчас они попытаются последовать за «чёрным капюшоном», и что ему опять придётся удерживать девушку от нырка в неблагополучный район Фаноры.

Столица Зелёного округа славилась порядком, чистотой и спокойствием. Здесь редко случались громкие преступления, а так называемых трущоб и вовсе не было. И всё же несколько кварталов считались не самыми благоприятными – из-за сложного переплетения улиц и обитателей. В основном это были приезжие – те, кто ещё не прошёл регистрацию или не заработал на жильё в более благополучных кварталах.

Чёрный капюшон сначала шёл по обычным улицам, но затем сворачивал в южный лабиринт. Его тоже патрулировала городская стража, но Балт не обольщался. Если он и вправду не хочет облысеть раньше времени, то ни за что не сунется в это место с леди в качестве подопечной.

Свернув пару раз на приличные улицы, «капюшон» нырнул в длинную арку перехода и скрылся за поворотом. Страж поспешил запустить дар, и поперёк прохода замигала плёнка барьера. Но леди не стала обиженно топать ножкой, как раньше.

Балт успел почувствовать неладное и бросил ещё один барьер, однако тот с треском лопнул под ударом огромных лазурных крыльев. Порывом ветра мужчину отбросило назад, а фигурка девушки уже исчезла за крышами – подхваченная лапой огромной птицы. Балт совсем не ожидал, что охраняемая атакует – разве её дар не работает как попало?

Страж попытался утешиться тем, что способность подопечной оказалась непредсказуемо мощной. Он взял себя в руки и достал из-за пазухи карту Фаноры. В её южной части – там, где улицы начинали сходить с ума и выплетали пьяный лабиринт, – сияло красное пятно, похожее на расплывшуюся каплю крови.

***

В конторе магического сыска Фаноры оборотень изображал тень, проскальзывая мимо кабинета Кэлеса. Он умудрился проспать и совсем не хотел акцентировать на этом внимание. Но не судьба – тишину на этаже нарушил грохот входной двери.

– Котик! – мурлыкнула Са Ари На, завидев жертву. – А чего на работу опаздываем?

– Да я… да не… – замямлил помощник колдуна – ошарашенный и потому действительно похожий на взъерошенного кота.

Бам! Дверь в кабинет Кэлеса повторила судьбу входной.

– Вызов? – коротко спросил не выспавшийся колдун. – Почему не артефактом? И чего ты к нам зачастила…

– И как мы с начальством разговариваем… – укоризненно протянула шэра, но не стала развивать тему: все эти условности её не волновали, и Кэл это знал. – Действительно вызов, но мой. Буду отсутствовать недели две. Всё оставляю на тебя.

– На меня, – задумчиво протянул колдун. – Значит, что-то в округе, и довольно далеко. Вряд ли рядовое, если нужна помощь менталиста такой силы.

– Беспокоиться не о чём, – пожала плечами Са Ари На. – Как вернусь, расскажу. Ты тут, главное, не расслабляйся. С инцидента с похитителями прошёл месяц, мы не продвинулись в расследовании и даже не в курсе, покинули ли эти твари город.

– И именно поэтому ты уезжаешь в такое «спокойное» время, – закивал, улыбаясь, Кэлес.

– Знаешь же, что я не боец, – голубые пряди волос качнулись вслед за головой. – Всех, кого можно, я проверила, на остальных сначала нужно разрешение, а разрешение…

– …можно получить, лишь имея хоть какие-то доказательства, – закончил за неё Кэлес, махнув рукой. Он мог только мечтать о том, чтобы просто проверить всех горожан и вычислить чёрных жрецов.

Чёрными жрецами, а также «похитителями душ» называли людей из организации, которая крала способности. Ходили слухи, что у жрецов был доступ к мистическому Чёрному кристаллу, способному не только даровать, но и забирать аномальный талант.

Цветные кристаллы Онии всегда были слепы: аристократ, бедняк, преступник, воин или крестьянин – талант выпадал случайный. Служанка становилась могущественным телекинетиком, а наследник рода менял цвет ресниц.

Поэтому благородные заводили больше детей, усыновляли талантливых и тренировали гвардию с малых лет. В пятнадцать наступало время инициации, и если обычные люди могли выбрать жизнь без способности, то дети благородных родов шли на риск.

Повезло с даром? Будущее становилось и сложнее, и проще – счастливцу давалась работа и должность по плечу. Дальше всё зависело от того, сможет ли человек правильно воспользоваться удачей.

Получил способность вроде умения гнуть пальцы в четырёх местах? Тоже неплохо. По крайней мере, ты ещё можешь проявить себя в чём-то другом – интеллектом, боевыми навыками, опытом… Конечно, сравниться с тем, кто вооружён аномальной способностью, дано не каждому, но и запретов никаких нет (официально).

Людей с бесполезным даром особо не притесняли. Ведь было ещё большее «дно». Способность из Чёрного списка – вредная, опасная, безумная, не поддающаяся контролю и так далее. Вот куда направлялся всеобщий страх, негодование и презрение. Казалось бы, почему? В чём виноваты люди, на которых пал слепой выбор цветного кристалла?

Ответ был один: любая из способностей в Чёрном списке сводила носителя с ума, чернила его душу, соблазняла сознание пороком и властью. Чёрные жрецы охотились и за некоторыми из этих способностей: их не волновало, причинят ли они кому-то вред украденным даром.

Пока Кэл размышлял, как хорошо было бы выявить этих завистников ментальным сканированием, шэра ушла. Эльхайя проскользнул к захламленному столу и зашебуршал документами, изображая работу. Срочных дел не было, так что колдун проигнорировал плохую актёрскую игру помощника и пошёл досыпать. Верно, он ночевал в конторе. А всё из-за этого «великого» интригана (десяток ламий ему на…).

Вернувшись в город, Кэлес признался – расслабился. Особняк Эсмеральды был местом, где он обычно забывал о роли колдуна, сыщика и благородного. Тётушка казалась разумной и непогрешимой, и, когда начался хаос, он просто позволил всему плыть по течению. А потом появились жрецы…

На этом фоне Кэлес забегался и совсем забыл, что Шинра Эстер – пусть и мягкий человек, но всё же неприятный. Да-да, Кэлес Ранева считал Шинру мягким и спокойным проклинателем – местами добрым и слабовольным. Кэлесу было с чем сравнивать – все его родственники обладали куда более жёстким характером.

Челюсть колдуна свело от очередного зевка. Что же заставило его ночевать в конторе? Ничего противозаконного, к сожалению. А то бы обязательно засадил этого… «доброго» проклинателя за решётку. Сейчас дом сыщика был завален коробками – так Шинра распорядился хламом из нового арендованного дома. Дома, который сдал ему в аренду сам Кэлес!

Тогда колдуну казалось это великолепной идеей. Раньше до конторы проклинателя нужно было переться через весь город. Мало того, что это будоражило жителей, так ведь и времени тратилось много, а настоящие преступники успевали сделать ноги.

Деревянное здание с мансардой было конфискатом, который когда-то отдали во владение Кэлесу. Жил он там недолго, пока не нашёл место удобнее. После его переезда здание пустовало – слишком уж у него была тревожная репутация (убийства, кражи, колдунство). И тут случилась история с арендатором Шинры.

Идеально, подумал Кэлес и «помог» проклинателю. Да, один прошлый хозяин здания пропал, двое убито, ограблены четверо, покалечилось… много. Да, хлама больше, чем воздуха. Зато дёшево, и далеко ходить не надо…

– Ублюдок, – поняв, что не может уснуть, выругался Кэл.

Золотоглазый, конечно же, «оценил» подарок колдуна, но «благодарить» в лицо не стал. Его тайную благодарность и «прочитала» Са Ари На перед поездкой в поместье Эсмеральды.

Шинра откопал в бардаке коробки и начал складывать в них весь мусор (иначе это не назовёшь). А то, что не помещалось, запихивал в мешки. После чего шёл в почтовую службу Фаноры и отправлял на адрес колдуна. Не скупясь платить за постепенную доставку – «по дням» и «в течение дня».

Кэлесу и думать не хотелось, сколько проклинатель потратил на это денег и времени. Да как он вообще до такого дошёл – вся эта история с арендой в принципе была ради экономии! Жаловался же, что денег нет, а эта чёртова почта до сих пор доставляет к дверям колдуна новые посылки!

Почему он их не выкидывает? Из-за письма, в котором Шинра заявил, что где-то в одной из коробок спрятан проклятый предмет. Правда, неопасный (такое бывает?).

Посылки начали приходить как раз, когда они были у Эсмеральды, и почтовые служащие оставляли их у дверей. Так и накопилась небольшая гора. Сначала было не до этого, Кэлес даже письмо с «радостной вестью» не открывал. Едва вернулся, как тут же окунулся в расследование инцидента с чёрными жрецами. Тогда он ночевал в конторе из-за работы. Итог: гора посылок увеличилась, письмо с «благодарностью» от Шинры вскрылось, и «задачка» про «найди то, не знаю что» наконец дошла до адресата.

И Кэлес просто махнул рукой.

С любым другим аномальным явлением, особенно сродственным с его способностью, он бы справился одним плетением. Но проклятия – неприятная вещь. Почувствовать их Кэл может, а вот найти… Ведь его способность – особое восприятие и взаимодействие с миром. Кэлес мог ощущать мир как огромное количество тончайших прядей, мог прикасаться к ним, плести из них заклятия и влиять на окружение.

Это особая способность, которой нет в чёрном списке только потому, что никто так и не разобрался, насколько далеко может зайти колдун-прядильщик. Точнее, у него есть одно неприятное ограничение, делающее его «безопасным»: чтобы плести заклятья и чувствовать мир, нужно много тренироваться. Так много, что за восемь лет тренировок Кэл мог с уверенностью управлять нитями мира лишь кончиками пальцев.

Любая аномальная способность «задевает» нити, и они «звенят» сквозь Кэла. Чем сильнее задеты эти струны, тем чётче ощущает их колдун. Если Кэлес слишком далеко, до него доходит эхо – и тут всё зависит от того, насколько он натренировал чувствительность. Изначально это были жалкие миллиметры, теперь он мог «ощущать» до десятка метров.

Но с проклятиями всё иначе. Они едва-едва натягивают нити мира, начинают вплетать новый узор настолько издалека и так естественно, что лишь прямое соприкосновение с якорем или активатором даёт возможность ощутить: что-то не так. И это значит, что Кэлу нужно перебрать ручками весь тот хлам в коробках.

Например, после выяснения обстоятельств «убийства дворецкого», Кэлес не сразу вернулся в город. Пришлось потратить пару дней, чтобы прощупать всё в поместье и окончательно убедиться, что нет якоря, который всё-таки закрепил бы проклятье.

Когда колдун понял, какую свинью с этими посылками ему подкинул Шинра, он попросил Са Ари На просканировать гада и выяснить, что за предмет был проклят. Предложил наказать проклинателя по закону. Однако в ответ получил лишь усмешку.

– Проклятье действительно безвредное, за такое не наказывают. Так что можешь всё выбросить, никто не пострадает, – шэра явно наслаждалась ситуацией.

Голубоволосая стерва. Знает же, что Кэлес не может так поступить, пока есть шанс, что «безобидное» проклятье сработает именно потому, что он выбросит вещи. И какое бы оно ни было безобидное, вряд ли Шинра потратил столько сил на что-то, что не принесёт колдуну, по крайней мере, моральное унижение.

Был вариант, что проклятия вообще нет, но в дело вступила черта Кэлеса, о которой желтоглазый мститель наверняка знал. Черта, заставляющая колдуна в первую очередь арестовывать именно проклинателя Шинру Эстер, а потом уже разбираться с остальными подозреваемыми.

– На ответственных воду возят, – уныло вздохнул Кэлес, и задумчиво примерился к полу.

Право слово, не пора ли уже заказать сюда нормальный диван? Спать в кресле совершенно невозможно.

Когда эта светлая мысль была готова перерасти в действие, на столе засветился медальон связи.

– Кэлес Ранева, слушаю, – нахмурился колдун.

– Командир второго звена антианомальной стражи Лан Арт. У нас подозрение на жертву похитителей душ. Девушка не старше двадцати лет, в коме. Доставлена в наш медблок.

***

Медблок антианомальной стражи располагался в нескольких кварталах от сыска, в противоположной стороне от конторы проклинателя. Кэлес и оборотень добрались за десяток минут, и всё равно казалось, что слишком долго. По дороге колдун безуспешно попытался связаться с Са Ари На. Вызов не был принят, и Кэлес забеспокоился ещё сильнее.

Стоило шэре покинуть город, как преступники объявились. Откуда такая точность? Кто-то в сыске на их стороне? Или дело в аномальных способностях? Впрочем, если эти наглецы думают, что смогли справиться с их конторой в прошлый раз, сейчас в городе есть колдун-прядильщик, он обязательно найдёт этих ублюдков по горячим следам.

Но все эти мысли тут же выветрились из его головы, когда он рассмотрел бледное лицо жертвы. Чёрная коса растрепалась, а обычно искрящиеся весельем глаза были пусты. Казалось, будто девушка не дышит.

– Ранран… – не сдержал возгласа Эльхайя.

Ранее он задержался, чтобы узнать подробности у стражей, обнаруживших девушку. На лице Кэлеса не дрогнуло ни мускула. Только радужка потемнела так, что слилась со зрачком.

– Где нашли? – сухо спросил он.

– Лабиринт в южных кварталах, в одном из тупиков Кривого переулка.

– А Балт?

Страж антианомального звена пропал. По крайней мере, рядом с Ранран его не было. Бессмысленно таращащуюся в никуда девушку нашёл патруль городской стражи.

С прошлого нападения чёрных жрецов прошло чуть больше месяца, и стражники не успели забыть инструкций, полученных от антизвена и магсыска. Люди, из которых словно вынули душу: живые, но в то же время будто мёртвые – так описывали тех, чью способность извлекли или попытались извлечь.

В случае неудачного ритуала жертвы умирали через два-три дня. Тех, чью способность извлекли успешно, тоже не ждало ничего хорошего. Они выживали, но… когда приходили в себя через несколько дней, чувствовали, что потеряли нечто бесценное. Кто-то сходил с ума и убивал себя, а кто-то продолжал жить, словно зомби. Но удачных случаев изъятия дара было мало, чаще люди просто умирали.

Месяц назад в городе обнаружили сразу четыре жертвы «похитителей душ». Вампира-охранника, чиновника-пророка, телохранителя-невидимку и его нанимателя-телепортёра. У преступников вышло забрать только невидимость и вампиризм. Владельцы прорицания и телепортации погибли.

Выжившие были в растерянности и не могли ответить на вопросы. Са Ари На пыталась прочесть их мысли, но ментальное состояние жертв было на грани. Даже малейшее вмешательство в разум грозило полным разрушением – ещё до того, как можно было узнать что-то полезное.

– Что-то странное, – вдруг произнёс Кэлес вслух. – Те четверо были заперты на пустом складе, и поэтому их обнаружили слишком поздно. Похоже, жрецы пытались выиграть время, чтобы затереть следы. Почему Ранран нашли так быстро?

– Вероятно, им помешал Балт, – в этот раз ответ пришёл не от Эльхайи.

Всё ещё раздумывая, Кэлес обернулся. Говоривший стоял, прислонившись к косяку и едва удерживая равновесие. По помещению распространялся запах алкоголя. Помощник колдуна невольно вытянулся:

– Командир Арт-чхи! – чувствительный нос оборотня не выдержал и испортил строгое приветствие.

– Привет, – лениво махнул рукой долговязый мужчина и сделал несколько неуверенных шагов к больничной койке. – Какая неприятность-то… – проникновенно произнёс он. – Ранева прокляты? Уверен, что это не из-за твоего седовласого дружка?

Казалось, Кэлес не заметил развязного поведения командира антизвена.

– Карта, – наконец проговорил он и вскинул руки.

Оборотень широко раскрыл глаза и затаил дыхание. Всякий раз, когда Кэлес Ранева использовал дар, он выглядел, как музыкант, играющий на невидимой арфе. Какой бы ни была ситуация, колдун казался спокойным, а пальцы совсем не дрожали.

Но ни Лан Арт, ни Эльхайя не обманывались. В опасно почерневшей радужке Кэлеса бушевал шторм, готовый вырваться на свободу.

Следователь замер, нащупав нужную нить, и выбежал из медблока. По пути ему не встретилось ни одного стража: даже навеселе командир второго антианомального звена знал своё дело. Если бы хоть что-то сейчас замедлило колдуна, тот, скорее всего, стёр бы препятствие в пыль.

Не прошло и пяти лет со дня, когда старший из братьев Ранева погиб из-за чёрных жрецов. А теперь их жертвой стала Ранран Феанор – младшая сестра Кэлеса.

Колдовская нить не ложилась удобной дорогой – шла сквозь здания и ограждения, поэтому использовать экипаж было неудобно. Удерживая поисковую нить правой рукой, левой колдун нырнул в карман жилета, и на свет показалась стальная пластина. После лёгкого нажатия она развернулась в полупрозрачную платформу и зависла над уличной плиткой. Едва следователь вскочил на неё, как артефакт рванул вперёд.

Эльхайя и Лан Арт еле поспевали за Кэлесом. С ещё большим опозданием за ними следовали трое стражей. Фанорцы провожали их любопытными взглядами: представители антизвена отличались от обычных стражников не только артефактной защитой, которую выдавал едва видимый перламутровый ореол, но и оружием. Если городские стражники носили стандартный набор (арбалет, небольшой щит и короткий меч), то антианомальные стражи пользовались тем, с чем лучше обращались. Так что кнут, топор и посох, в которых угадывалась артефактная начинка, притягивали внимание.

Хотя больше всего взглядов привлекал лук за спиной не до конца протрезвевшего командира звена. Пожалуй, его вид мог быть даже героическим, если бы не периодические огрехи в координации и чуть ли не дыбом стоящие волосы.

– Этот идиот, – недовольно ругнулся лучник, теряя Кэлеса за поворотом.

Похоже, тот решил выжать из артефакта максимум, и стражи начали отставать. А вот помощник колдуна этого будто и не заметил, уже пропав из вида.

«Пить меньше надо», – синхронно подумали трое подчинённых Лан Арта, догоняя притормозившего командира.

Никто из них не беспокоился. Даже если забыть о способностях колдуна, его сопровождал Эльхайя. Глазастому даже превращаться не надо: достаточно усилить тело, чтобы справиться с парой-тройкой стражей антизвена. Так что Кэлес наверняка будет в порядке. Проблема была в другом: действуя так опрометчиво, можно спугнуть жрецов.

Лан Арт бросил косой взгляд на стража с посохом. Тот очертил в воздухе прямоугольник в человеческий рост и исчез, сделав шаг. Остальные успели вцепиться в плечи стража и повторили его судьбу – будто уходя в невидимую дверь. Вывалились они через несколько кварталов впереди, узрев, как колдун с застывшим лицом вынырнул из какого-то тупика. Артефакт мог летать над землёй, но не перепрыгивать дома.

Время утекало, словно драгоценное вино из дырявой бочки.

Балт нашёлся в глубине южного лабиринта. В закутке у заброшенной таверны теснились неисправные мусорные баки. Артефакты потеряли способность перерабатывать мусор, но местные жители не потеряли способность складировать его в них, поэтому над печальной сценой стоял тяжёлый дух. Страж был мёртв – обескровленное лицо и разодранная шея не оставляли простора воображению.

– Вампиризм, – торжественно озвучил Лан Арт, осматриваясь. – Подозрительно удобное совпадение.

Вампиризм был вытянут из охранника Эсмеральды месяц назад.

– Посреди бела дня? – спокойно переспросил Кэлес (будто не он только что, как бешеный, носился по городу). – Днём силы вампиров снижаются, ему не удалось бы убить Балта без шума. И не слишком ли быстро жрец получил и освоил новую способность?

Пока он говорил, пальцы выплетали невидимую вязь. Но тут маска спокойствия треснула – лицо сыщика скривилось, а руки свело судорогой.

– Шеф! – к счастью, Эльхайя был готов к чему-то подобному.

В руках оборотня появился деревянный медальон, вокруг которого возникла призрачная зеленоватая сфера. Кэлес сунул руки в лечебное поле и, уже не обращая внимания на боль, задумчиво уставился на мёртвого стражника.

Только что он попытался «считать» последние минуты жизни Балта. Весьма вредное для колдуна заклятье помогало влезть в шкуру мёртвого и перенять его «остывающие» воспоминания. Причин, почему оно могло не сработать, хватало. От невнимательности сыщика до защитного артефакта.

Но здесь всё было неприятнее.

– Стёртые воспоминания мертвеца, хаос в разуме жертв, – чётко произнёс Кэлес, не глядя на Лан Арта, но явно обращаясь к нему.

– Чёрные жрецы не убивают, – напомнил тот.

Верно, похитители душ только забирали способность. Если в результате этого кто-то умирал – что ж, не повезло. Но выжившим просто ставили ментальный блок или обставляли преступление так, чтобы жертвы не могли сказать ничего конкретного.

– Способность Ранран – не то, что могло бы заинтересовать жрецов, – кивнул Кэлес. – Возможно, конфликт внутри организации?

Руки под влиянием лечебной магии артефакта почти отошли. Но вместе с исцелением по телу растекалась беспомощность и растерянность.

«Что делать, если моя сила не помогает?» – думал Кэлес Ранева.

«Неважно, что ты сделаешь, Ранран уже не спасти», – всплывала в ответ тщательно подавляемая мысль.

– Мы опросим местных, – голос Лан Арта выдернул его из размышлений. – Маловероятно, но вдруг кто-то что-то видел? – он снова бросил взгляд на подчинённых. Коротыш с посохом очертил дверной проём и пропал в нём, а двое оставшихся засуетились вокруг Балта. – Возвращайся к сестре. Лорду Фоэну уже должны были доложить.

Плечи колдуна чуть заметно дрогнули. В этом глухом переулке, где с сорняками не справлялась даже зачарованная плитка, стояла какая-то затхлая тишина. Лишь откуда-то издалека доносились крики торговцев. Из-под окоченевшего тела выглядывал обрывок артефактной карты.

Было во всём этом что-то ещё более неправильное, чем возмутительная наглость и всемогущество преступников. Но Кэлес совсем не мог думать.

***

– И больше он ничего не сказал? – голос Фоэна был похож на голос младшего брата, но чуть глубже и объёмнее.

А вот внешне они сильно отличались. Кэлес был худощав и черноволос, жилист и гибок. Незнакомцу он показался бы танцором, но в Фаноре давно не осталось тех, кто не узнавал бы сыщика в лицо. Уж слишком известны были его меняющиеся глаза и дружба с проклинателем.

Следователя любили, а вот седовласого демона-проклинателя поливали грязью. Фанорцы искренне считали, что честного и благородного Ранева сбил с толку этот неблагоприятный тип – пришлый проклинатель. Его внешность тоже была знаменита: из уст в уста передавались истории о том, как кто-то отправился на тот свет от одного единственного столкновения с «пожирающим душу взглядом». И всё же проклинатель входил в негласный список красавцев Фаноры, то появляясь, то исчезая с десятого места.

На первом же месте этого тайного, но вездесущего «списка красавцев» размещался Фоэн – второй сын правителя Зелёного округа. В своё пятнадцатилетие ему и повезло, и не повезло одновременно. Инициация принесла Фоэну способность переносить холод и жару. Не слишком полезно, но и не особо вредно (особенно если вспомнить, что в Зелёном округе не бывает зимы, а климат мягкий).

Ранева, уже шестое десятилетие управлявшие округом, нуждались в силе. Другие благородные рода не оставляли надежды сбросить их с пьедестала. Поэтому, хотя его старший брат Лейнет обладал потрясающей способностью, Фоэн не расслаблялся. Он сосредоточился на боевых искусствах и вскоре стал обладателем богатырской стати и железной воли.

Дополняли образ сурового воина короткий ёжик чёрных волос и ледяной взгляд серо-голубых глаз. Фоэн был едва ли не на голову выше Кэлеса, младшего из братьев Ранева. Каждый в его присутствии чувствовал себя жертвой, загипнотизированной хищником. В двадцать Фоэн стал руководить антианомальной стражей, и вовсе не по щелчку пальцев. Он начал простым стражем и постепенно завоевал своё место.

Однако пять лет назад могущественный Лейнет погиб. Ранева просели в силе, рода-конкуренты оживились, и Фоэну пришлось включиться в управление родом и округом, по мере возможностей помогать отцу. Удар был тяжёлым, но подоспела помощь Кэлеса, и позиция Ранева более-менее утвердилась.

И вот теперь эти нападения жрецов – одно за другим. Стоит ожидать, что на следующем совете поднимут вопрос, способны ли Ранева управлять округом, если не могут защитить ни себя, ни горожан.

– Лорд Кэлес передал портрет леди Ранран, мы продолжаем опрашивать жителей, – продолжил Лан Арт.

В антианомальной страже состояло не так уж много аномалов. Большинство были обычными людьми, экипированными артефактами. Начальство не стеснялось подогревать спортивный интерес между двумя фракциями, сталкивая обычных людей и аномалов на соревнованиях и тренировках. Мол, чем больше опыта борьбы, тем лучше.

Но одно из звеньев всегда было окружено легендарным ореолом – звено под командованием Лан Арта, известного не столько пьяными выходками, сколько своими манерами одухотворённого и гениального воина-лучника. Странно, но его стрелы всегда попадали в цель – даже если командир Арт был пьян настолько, что не мог выговорить ни слова. А его подчинённые были натренированы так, что понимали командира с одного взгляда.

Какими бы странными людьми они ни были, второе звено всегда справлялось быстрее и эффективнее, чем остальные. Конкурировать с ним могло только первое звено, которым руководил сам Фоэн.

Однако никто из них пока что ни на шаг не продвинулся в деле похитителей душ. Что месяц назад, что в этой истории с леди Ранран, казалось, нет надежды. Всё выглядело запутанно и нелепо, а главное – без каких-либо следов. Правитель и глава рода отсутствовал из-за дел в Синем округе, но даже его присутствие ничего бы не решило. Единственный на весь округ прорицатель погиб месяц назад. Отслеживающие артефакты и колдовство Кэлеса ничего не дали. Даже то, что Са Ари На вышла на связь – бесполезно.

Она вернётся через две недели, и смысл в её присутствии будет лишь тогда, когда у магического сыска будут подозреваемые.

– Есть новости! – размышления Фоэна прервал вызов медальона.

***

Тенистый рынок работал в обычном режиме. Вчера, когда торговцы уже разбредались, на последних оставшихся вышла стража. Сегодня этих троих не было, и слухи не распространились. Среди не вышедших оказалась пожилая цветочница, хозяин фруктового прилавка и ближайший сосед барахольщика – равнодуший мужик с арбузами. Хотя отсутствие последнего никто не заметил.

«Разве после вчерашнего этот человек появится?» – размышлял страж, использовавший свою способность перевоплощаться, чтобы сыграть роль торговца арбузами.

Вчера, уже на закате расследование наткнулось на следы леди Ранран. Всплыли подозрительные моменты с барахольщиком: Ранран и Балт всегда уходили за ним. Это объясняло, как благородная леди могла оказаться в неблагополучных южных кварталах.

Время шло, и затаившееся в засаде второе антизвено занервничало. Спокойными оставались только Кэлес Ранева и Лан Арт, занявшие лавку тканей рядом с рынком. Наконец, когда городские часы на ближайшей площади отбили полдень, появился барахольщик.

Человек в плаще спокойно вошёл на рынок и добрался до центра каштановой рощи, не бросив и взгляда на окружающих. Достал мешковину из сумки и начал раскладывать барахло. Тогда же к соседнему прилавку подошёл новый покупатель.

– Почём арбузы?

Артефактное сияние одежды страж-покупатель скрыл, топор убрал, и узнать в нём одного из вчерашней троицы было бы затруднительно – особенно из-за накладной бороды и усов. Но рука барахольщика так и замерла, не опустив сломанной туфли на мешковину.

– Похоже, сегодня неудачный день для торговли, – хрипло проговорил он, кивнул самому себе и начал складывать всё обратно в сумку.

Выглядело это так естественно, что оба стража-актёра не сразу сообразили. Барахольщик даже успел сложить вещи и сделать несколько шагов прочь. Но тут прямо из воздуха перед ним вывалился страж с посохом, в плечи которого вцепились командир антизвена и первый следователь магсыска Фаноры.

– Держи! – глухо рявкнул Лан Арт, увидев, как быстро отреагировал на их появление барахольщик.

В лоб стражу-телепортёру полетела туфля, и преследуемый скакнул в сторону, пытаясь уйти через прилавок с подержанными книгами. Часть из них посыпалась наземь, а упитанная продавщица громко завопила и цапнула улепётывающего барахольщика за полу плаща. Тот неловко поскользнулся и шлёпнулся лицом прямо в пыльную землю, по роковому миновав небольшой клочок мягкой травы.

– Грааабют! – пронзил уши преследователей мощный голос торговки.

– Проклятье! – выругался «грабитель» в голос.

– Антианомальная стража Фаноры, вы задержаны по подозрению в убийстве и нападении, прекратите сопротивление, – Лан Арт первым подскочил к шлёпнувшемуся барахольщику.

В руках лучника показались артефактные наручники, но до того, как он успел что-то ещё сказать и сделать, его остановил ледяной голос Кэлеса.

– Шинра Эстер?

«Эстер… стер… тер…» – повторило невесть откуда взявшееся эхо. В кронах каштанов неуверенно чирикнула птица.

Вздохнув, барахольщик сел. Капюшон сполз, и взгляду присутствующих показалась пепельная коса. Из разбитого носа сочилась кровь, а совсем не зловещие глаза жалобно взирали на окруживших его людей.

– Убийство? Дападедие? – переспросил он, рукой вытирая кровавую вьюшку, но лишь изгваздавшись ещё больше. – Опять...

Глава 5. Безумная сделка

С чего начать? С того, что я снова – подозреваемый в убийстве? С того, что нарушил закон? Или с рассказа о том, как прибыль может обернуться несчастьем?

Пафосные размышления пришлось прервать и сосредоточить взгляд на людях напротив. Высокий зеленоглазый блондин – девятый в негласном списке красавцев Фаноры, вечно пьяный гениальный лучник Лан Арт. Обладает скверным характером, но знает своё дело. Известно, что род Арт – один из самых влиятельных благородных родов Зелёного округа.

Даже если раньше Лан Арту не приходилось лично гоняться за мной, рассказы о нём вместе с пафосными портретами постоянно мелькали в местных газетах. Притом жанровый разброс историй поражал – от комедийных до героических. Но что-то не припомню в этих рассказах упоминания его родственных связей…

Второй человек напротив – не менее известный первый следователь магического сыска Фаноры – Кэлес Ранева. В списке лучших красавцев столицы он занимает четвёртое место… Не понимаю, за что? Кроме непонятных глаз – ничего особенного. И вообще, если он на четвёртом, почему я – всего на десятом?

Хотел бы я ничего не знать об этом стыдном рейтинге, но знакомая из «Гнезда ламий» постоянно меня подкалывает… Мол, один желтоглазый демон в очередной раз покинул почётное десятое место. Но настоящую неловкость вызывают её поздравления за то, что я туда вернулся.

За плечом Кэлеса мялся уже знакомый мне новый помощник следователя – Эльхайя. Кошачьи глаза его лучились злорадством, презрением и грустью. Всем видом он передавал мысль: «Мой начальник так доверял тебе, а ты… Как мог, как посмел!».

Я ждал, что Кэлес снова начнёт привычный и бессмысленный допрос-спектакль, но он молча буравил меня чернющими глазами, отчего руки мои начали холодеть.

И да, я не мог пошевелить ни единым мускулом, язык онемел, а глаза, лишённые возможности моргать, уже начали пересыхать и чесаться. Не то что бы я не знал, как сбросить такую блокировку, просто не видел смысла. Я определённо виноват, но вовсе не в убийстве и нападении. Нужно просто дождаться эту раздражающую Са Ари На и заплатить штраф.

Кстати, список красавиц Фаноры – вполне себе публичная вещь. Последний «рейтинг» вышел на страницах «Вестника Фаноры» в этом месяце, и менталистка занимала в нём почётное второе место.

– Шэры нет в городе, – наконец выговорил Кэлес. – Вернётся через две недели.

После чего снова замолк, и мы продолжили тупо пялиться друг на друга. Я и рад бы отвести взгляд, но увы. Через пару минут Лан Арт многозначительно откашлялся, но колдун как воды в рот набрал. Его взгляд, казалось, бережно взращивал во мне душевную травму.

– Я объясню, в чём тебя подозревают, – наконец не выдержал лучник, решив игнорировать странно ведущего себя колдуна.

Какой вежливый.

С магсыском антианомальная стража сотрудничала на равных, и так как оба (и колдун, и лучник) были заместителями глав ведомств, им стоило бы ладить. Но, очевидно, всё было не так просто.

Магическим сыском управляла Са Ари На – шэра-менталистка, неподкупная и от рождения принципиально честная. Поставив её во главе структуры, Ранева гарантировали, что не станут использовать сыск в своих личных целях. Именно поэтому удалось получить разрешение Зелёного совета на создание такого специализированного органа. В моём родном Алом округе, например, до сих пор сыск – одна общая структура. Все преступления (обычные и нет) расследуются вперемешку… Но там и правящий род совсем в другом положении.

Кроме Са Ари На, её заместителя и помощника-оборотня, в первом отделе сыска Фаноры работало ещё семеро аномалов, и все они вечно были заняты судами и расследованиями.

Второй отдел магсыска занимался более простыми или административными преступлениями. Чтобы работать в нём, уже не нужно обладать полезной способностью. В штате насчитывалось около сотни человек, но и они постоянно были заняты. Их начальство я видел пару раз, но лично знаком не был. Но уж теперь-то, после истории с рынком, наверняка познакомлюсь с этими ребятами поближе.

Из-за небольшого штата в первом отделе Кэлесу приходилось самому мотаться по городу, разрешая самые сложные случаи. С одной стороны, это делало его популярным среди горожан. С другой – вызывало раздражение у антианомальных стражей, поскольку частенько он (по их мнению) выполнял работу антизвена.

Пока блуждал в мыслях, Лан Арт рассказал, за что меня задержали. И чем больше я слушал, тем больше волновался. Чёрные жрецы? В Фаноре? О таком не пишут в газетах и не болтают во весь голос на улицах, поэтому я ничего не знал о том, что случилось месяц назад.

После «детективного приключения» мы вернулись из поместья Эсмеральды и разошлись по домам, будто ничего не произошло. Друзей, готовых присесть на уши, у меня нет, в «Гнездо ламий» сходить и послушать свежие сплетни – не было времени.

То, что девушка, ещё вчера смеющаяся над моими историями, оказалась жертвой чёрных жрецов, не укладывалось в голове. Похитители душ всегда были далёкой сказкой, слухом. Я даже не был уверен, что они действительно существуют. До шестнадцати лет я жил в Алом округе, и не слышал ни об одном реальном случае с кражей способности. После ухода из дома странствовал по Зелёному округу, сталкивался с самыми странными событиями, но ни разу – со следами чёрных жрецов.

И вот. Леди Ранран лишилась своей «души», а её немного флегматичный охранник оказался убит. Мороз по коже. Или… что же это за чувство?

Наконец, колдун тяжело вздохнул, и повернулся к Лан Арту.

– Я хочу поговорить с этим… человеком наедине.

– Но шеф… – ух ты, отчего это сероглазый оборотень стал таким фамильярным?

– Быстро, – Ранева надавил голосом, и мне стало ещё больше не по себе от того, как шустро эти двое исчезли за дверью допросной.

В следующий миг мышцы расслабились, тело начало заваливаться вперёд, и нос мой приготовился к очередной трагичной встрече с плоской поверхностью (в этот раз со столом). Проклятый колдун… Кто так внезапно снимает заклятья?

К счастью, в лоб упёрлись ледяные пальцы и толкнули назад.

– Рассказывай.

– Что?

– Всё.

Ах, Кэлес, что с тобой не так? Ты уж определись, веришь ли ты мне или бесишься. А хотя… это, кажется, не взаимоисключаемые вещи, да?

Я потрогал нос, на скорую руку исцелённый колдуном, и всё-таки спросил:

– Даже если шэры нет, в отделе есть другой менталист. Пусть и поверхностное, но хотя бы такое сканирование – разве не…

– Рассказывай. Всё.

Он другие слова забыл? Чувствуя, как неприятный холод растекается по конечностям, собрался с духом.

– Все беды от большой прибыли, – признался.

Чёрные глаза колдуна, кажется, слегка посветлели.

– Месяц назад я сильно поиздержался, и даже избавление от платы за аренду не сильно могло помочь…

Я ненавижу уборку. Настолько, что необходимость прибраться в том доме привела в настоящее бешенство. Я даже не мог нанять кого-то (кто пойдёт работать на проклинателя?). Пришлось самому всем заниматься! Мне. Привыкшему, что всё делают артефакты.

В ярости я потратил всю заначку на то, чтобы отправить весь собранный хлам колдуну. Неразумно? Мол, я вообще должен сказать «спасибо» – ведь мало кто в городе согласится сдавать помещение проклинателю?

На самом деле, если бы кое-кто не вмешался в мой спор с прежним арендодателем, я бы просто остался на старом месте и платил копейки. Да, со стариком рассорился бы вусмерть, но по закону он ничего не мог сделать.

А в итоге – подстава с уборкой, подстава с близостью к сыску, подстава с плохой репутацией дома. В прежнем-то многоквартирном жили и другие люди, так что клиентам было не так страшно. А это одноэтажное здание с мансардой – целиком моё и, конечно же, насквозь проклято в глазах бедных горожан.

Старания учителя по воспитанию из меня хладнокровного проклинателя пошли прахом. Сотня серебряных с дела о мёртвой леди ушла на артефакты, поддерживающие чистоту. Упаковав последнюю «посылку мести» в один особо мрачный вечер, я сел за хлипкий стол, посмотрел на оставшиеся медяки и затосковал.

Когда отчаяние начало подвывать вместе с плачущим в щелях дома ветром, мне доставили гадко надушенное письмо от великой и мёртвой Эсмеральды Феанор Ранева. В послании я прочёл удивительные слова: «Как дела? Не злишься? Есть ли что-то, что я могу для тебя сделать?».

«Подкиньте парочку заказов», – написал в ответ.

Эсмеральда действовала с размахом, «парочка» превратилась в несколько десятков, и карманы мои на серебряном рационе прибавили в объёме.

– И чего же тебе не хватало? – не выдержал на этом моменте рассказа Кэлес.

– Как думаешь, насколько сложное проклятье нужно, чтобы прогнать крыс из чулана?

– Не очень?

Я хмыкнул. Всё зависело от того, прогоняю ли я этих тварей на день, месяц или навсегда.

– Даже если «не очень», то с откатом всё равно приходится повозиться. Но ты правда думаешь, что клиенты от Эсмеральды просили меня о таких простых вещах? – колдун не ответил, а я продолжил говорить.

Никто не просил прогнать мышей или зачистить кухню от плесени. Знакомым мёртвой леди хватало денег на артефакты, выполняющие эту работу лучше меня.

Спрос был на другое. Защита от нападений и несчастных случаев, поиск пропавших вещей, заключение договоров (да уж, мало кто захочет нарушить сделку, скреплённую проклятием)… Все эти запросы пришлось выполнить. Ибо – репутация-с, господа. Нельзя вот с этим прекрасным ликом и ореолом могучего проклинателя говорить «не могу, откат замучит!».

Хотя иногда я выворачивал всё так, чтобы откат помогал, а не портил жизнь, с наплывом клиентов накопилось так много этой дряни, что стало слишком опасно. Откаты могли наложиться друг на друга, и всё заработанное серебро ушло бы на лечение и компенсацию за повреждённое имущество.

В отчаянии я бродил по городу и ждал, когда прилетит очередное возмездие за «власть над судьбой». Так и наткнулся на рынок среди каштанов. Там продавалось всё – от цветов до вязаных шапочек, – но не было ничего, что могло помочь. И я вдруг ощутил, будто на плечи мне давит тяжёлая ноша – огромный мешок с кучей откатов.

Я готов был встать посреди рынка и заорать: «Кто-нибудь, заберите это у меня, я заплачу». Но кто согласится брать что-то настолько бесполезное?

Стоп. Продать то, что никто не захочет купить… Насколько сложной может быть вероятность этого события? Разве это не может быть откатом само по себе?

– И я решил в качестве отката заставлять себя продавать вещи, которые точно никому не нужны. Это действительно сложно, особенно если добавить сопутствующие условия. Вроде «продать вещь женщине, которой она точно не пригодится, получить за неё фальшивую монету». Такой откат перевесит почти любое проклятье, – я просто сиял от того, насколько эта идея казалась гениальной.

– Позволь закончу, – следователь устало откинулся на спинку стула. – Тебе как аномалу нужно особое разрешение на торговлю. Но на бумажную волокиту и проверку товара ушло бы слишком много времени. А ещё – налог. Взяли бы немеряно. А ещё вернее – вообще не разрешили бы заниматься чем-то подобным.

– Ты так меня понимаешь…

– Поэтому ты решил нарушить закон, прикинуться нищим и тайно продавать проклятые вещи?

– Они не прокляты!

– Покупателям это объяснять будешь. В пяти томах с иллюстрациями и песнями.

– Штраф за это – всего лишь пятьсот сере…

– Это для обычного человека, – ласково перебил меня Кэлес. – А ты – проклинатель… Стукнутый. На голову. Проклинатель.

Ну, хотя бы снова говорит со мной, как с душевнобольным. А то этот серьёзный тон в начале действительно пугал. И глаза уже просто серые, а не те чёрные дыры, что жаждут сожрать душу собеседника.

Колдун задумчиво постучал пальцем по столу.

– Что насчёт девушки?

– Леди Ранран? Она просто развлекалась, – пожал я плечами. – Разглядела, что я не просто псих, и решила «раскрыть» мою тайну. От неё я бы оторвался, но с леди был страж. Пришлось уходить через южный лабиринт, куда он наверняка бы не пустил леди.

Кэлес закрыл лицо рукой, и мы погрузились в молчание. Развеявшаяся было мрачная атмосфера снова сгустилась. Казалось, я мог её разглядеть (или здесь и правда дымно?).

– Так… могу я спросить?

– Что? – сквозь пальцы на меня зыркнули почерневшие глаза.

– Этот ритуал изъятия способности… как выглядит?

– Откуда мне знать? – тон колдуна стал резким, как алкогольная настойка столетней давности.

– Но ведь, в месте, где девушку нашли, должны были быть следы? Пентаграмма там… кровь, магическая аура?

Молчание.

– Кстати, это же случилось днём? Они провели ритуал на улице?

– Заткнись.

– Я…

– Следов не было. Их стёрли.

– О.

– Заклятьем не отследить.

– Жаль… – я сочувственно помолчал, а потом всё же не выдержал: – А ты точно уверен, что тот убитый страж – не зомб…

Я прервал фразу, сделав вид, что закашлялся. Если бы вы видели этот злобный взгляд, тоже потеряли бы всякую способность шутки шутить.

– Даже с моей силой нельзя отличить зомби от настоящего мертвеца, это особенность их дара, – на удивление спокойно объяснил свою прошлую ошибку колдун. – А Балт обладал другой аномальностью. Я пытался прочесть его предсмертные воспоминания, но их тоже стёрли.

– А что насчёт предсмертных воспоминаний зомби?

– Воспоминания можно прочесть только если прошло не больше трёх часов после смерти. И чем больше времени прошло, тем меньше увидишь. А настоящая смерть дворецкого вообще произошла несколько лет назад.

Как сложно-то. В то же время – удобно. Можно узнать, кто убийца, если вовремя попасть к телу. Но если воспоминаний нет – тут замешаны менталисты? Это хоть и не штучная, но довольно редкая аномальность…

Допросная снова погрузилась в тишину. Колдун молчал, а я пытался придумать тему для разговора. До чего тягостно. Почему здесь не водится хотя бы пауков? Было бы на что отвлечься.

Тут Кэлес резко поднял голову.

– Говоришь, проклятия можно использовать для поиска потерянных вещей? – от жадного взгляда колдуна стало как-то неловко.

Сразу почувствовалось, что сиденье у меня неудобное, а ноги замёрзли.

– Это…

– Давай заключим сделку.

***

Я вдохнул воздух свободы и покосился на блондинистого дылду. День стремительно улепётывал за горизонт, и вечерняя прохлада робко тыкалась в лицо, словно щенок – мокрым носом. Желудок, уловив слишком одухотворённую атмосферу, поспешил издать звук, схожий с рыком взрослой псины.

– Перекусим? – оживился Лан Арт, словно только и ждавший этого сигнала. – Угощаю.

Отделаться от его сопровождения мне пока не грозило, так что пришлось согласиться. И только на пороге выбранной лучником забегаловки я вспомнил, с кем имею дело.

Кэлес приставил ко мне командира антизвена «как надзирателя»: чтобы не убежал, не натворил больше бед и вообще действовал согласно сделке. С этим штрафом из-за неправомерной торговли я, оказывается, сильно промахнулся. Всё верно, обычный человек платил штраф в сто серебряных. Аномал же пятьсот. Точнее «от пятисот ЗАПЯТАЯ в зависимости от обстоятельств».

У меня вообще-то есть книжечка с законами Зелёного округа, и я всё изучил. Просто вот этой ерунды с запятой и последующим уточнением там не было. Это уточнение существует только для законов, действующих в столице.

Местная особенность. Ха!

А теперь добавьте в обстоятельства, отягчающие сумму, способность из чёрного списка, «проклятые вещи» и мою замечательную репутацию. Вероятность того, что меня отправят на какую-нибудь шахту отрабатывать долг больше, чем хотелось бы.

Так вот, о приставленном мне славном страже, известном на всю Фанору своей любовью к алкоголю…

– Тост! – радостно рыкнул какой-то мужик, и пена из вскинутой кружки облетела половину бара.

Проклятье, тут вообще подают что-то не жидкое?

– Не тушуйся, – хмыкнул мой сопровождающий и крикнул через весь зал: – Мне как обычно, другу моему – пожрать!

Подожди, я ещё не пил с тобой, когда успел другом стать?

Еда и питьё возникли перед нами почти мгновенно, но перед тем как я отдался поглощению пищи и отрешился от вакханалии вокруг, лучник придвинул ко мне кружку с чем-то шипящим и вонючим.

– За потерянную душу леди Ранран, – неожиданно мрачно и серьёзно произнёс он.

Я принюхался, но не уловил в напитке ничего странного. Обычный алкоголь? Ладно, для меня это не опасно (если не считать опасностью ужасный вкус). За красотку, попавшую в такой переплёт, грех не выпить.

Через час я понял: даже если сам не напиваюсь – ещё не значит, что последствия пьянства меня не коснутся.

– Кем себя возомнил этот колдун? – пьяно возмущался Лан Арт. – Задержания и сражения – дело антизвена. Если так хотелось подраться, шёл бы сразу в антианомальную стражу!

Не уверен, какое положение он занимает в роду Арт. Ведёт себя просто, известен как безбашенный пьяница и герой приключенческих историй самого разного толка. Например, я слышал, что в Праздник чистой любви две прекрасные девы устроили из-за него дуэль – прямо на главной площади города. В другой истории он спас правителя округа от покушения на жизнь – отбившись от трёх десятков нападающих одной стрелой.

Кэлес тоже мало похож на благородного, позволяет себе тыкать и не разменивается на поклоны, но с ним я знаком давно. Да и сложно постоянно разыгрывать светские диалоги, когда одному надо допрашивать, а другому – оправдываться.

Но всё-таки, замглавы антианомальной стражи из рода Арт, спокойно согласившийся присматривать за кем-то вроде меня… Ему что, делать больше нечего? И вообще: хватит пить, сейчас из ушей польётся!

Хотя благодаря его пьяному языку узнал кое-что интересное. Магический сыск в Зелёном округе был создан лишь пять лет назад. Тогда старший из братьев Ранева погиб из-за чёрных жрецов, и весь Зелёный совет был вынужден поддержать новый закон. Выступить против значило – признаться в сотрудничестве с похитителями душ. Так себе альтернатива.

Но никто не ждал от магического сыска опасности. Шэра должна была стать гарантом честности. Её заместитель – третий сын правителя округа – совершенно терялся на фоне своих выдающихся братьев.Способности колдунов-прядильщиков никогда не считались мощными, и до того момента Кэлес Ранева вёл довольно праздную жизнь и особыми талантами не блистал.

Ох, что-то сомневаюсь – может, старшие его и баловали, но вряд ли позволяли совсем бездельничать…

Но вернёмся к сыску. Члены совета – главы других родов, стремящиеся сместить правителя округа с его места, – недооценили нововведение. Едва закон вступил в силу, как в деятельности великих семей всплыло множество аномальных нарушений, и благородным стало не до политической борьбы. Со временем они, конечно, приспособились, научились противостоять колдовским плетениям, скрывать концы и перекладывать ответственность на третьих лиц. Завели своих менталистов, стали требовать доказательства для сканирования их драгоценных разумов.

И вот в такое время – когда конкурирующие рода укрепили свои позиции – чёрные жрецы снова нанесли удар.

– И бесит этот Ранева, и жалко его – прямо не могу, – продолжал болтать Лан Арт, заглатывая новую кружку алкоголя. – Сейчас это ещё объяснимо, в городе завёлся проклинатель, а пять лет назад? – тут он уставился на меня пьяным, но ужасно цепким взглядом. – Или расстояние для проклятий – не помеха?

Прошло много лет с тех пор, как я так просто проводил с кем-то время. После инициации не приходилось много болтать, а люди не рвались пообщаться. Собственно, из-за этого наши стычки с Кэлесом и превратились в главное развлечение. Так что от этого водопада слов мозг работал со скрипом.

– Ты ещё скажи, что время для нас – не помеха, и я могу проклясть чьё-то прошлое, – закатил я глаза.

– А разве нет? – совершенно искренне переспросил лучник.

Кажется, меня пытаются вывести из себя.

– Это ведь способность, да? – перевёл я тему. – Твои стрелы летят всегда в цель, даже если ты пьян, – из-за способности?

Это предположение давно блуждало в газетах и слухах Фаноры, и вряд ли лучник об этом не знал. Но было интересно, как он отреагирует на прямой вопрос.

– О чём ты говоришь? – на лице Лан Арта отразился почти священный ужас, а рука потянулась к лежащему на скамье оружию. – Лук и стрелы – продолжение меня, – он с любовью погладил одно из плеч артефакта. – Истинное мастерство не пропьёшь!

Это мало походило на разумный ответ, но я понял. Точно так же, как кое-кто отыгрывал роль таинственного барахольщика, командир антизвена играл в увлечённого стрелка.

– Лишь тот, для кого тетива поёт в унисон с сердцем, может стрелять так, как я, – с горящими гордостью глазами продолжил Лан Арт.

Или он не играет, а просто псих? Постойте, разве может душевнобольной быть на столь высокой должности? Кэлес, поменяй его на простодушного, но нормального Эльхайю!

Ночь высосала нас из бара, как прибой смывает с берега принесённый им же песок. Я собирался пойти домой и поспать, но не знал, куда девать пьяный эскорт. Кровать была одна, но предлагать своему надзирателю ночевать на полу казалось кощунством. Спать там самому было ещё страннее.

– Куда? – несмотря на ужасно шатающееся состояние, страж ловко закрепил лук. – Ко мне... Охрана. Проклятый колдун!

Охрана? Забавно алкоголь исказил его мысли. Мало кто в этом городе может причинить мне вред. После приключений в доме Эсмеральды я тщательно поработал над своей защитой. Так что всё: даже Кэлес не сможет ничего сделать, будь хоть втройне серьёзен.

Городские фонари были сплошь артефактными, и потому горели всю ночь. На главных улицах было достаточно светло. Вдруг стало интересно: что насчёт южного лабиринта? Кажется, сломанные артефакты городского благоустройства там – обычное дело. И где же всё-таки прошёл тот ритуал? Неужели прямо на уличной плитке?

– Эй, командир, – начал я, стараясь сохранять спокойный тон. – Ты ведь настоящий герой?

– Герой? – на очередном шаге стража шатнуло, но он умудрился поймать меня в прицел пьяных глаз.

– Истинный стрелок, – поправился я.

Кстати, слышали байку, мол, лучник – неправильное название? Правильно говорить «стрелок». Вроде как, мастер стрельбы и обидеться может, а там и до мордобоя недалеко…

– Возможно, я и герой, – вальяжно заулыбался лучник. – Но что мне будет за то, чего ты от меня хочешь?

– Ничего, – разозлился я на этого актёра. – Если хочешь домой – вали домой, а я работать пошёл.

И пошёл.

Неважно, работают фонари или нет, никто не может мне запретить пойти в южный квартал и изучить место, где нашли впавшую в прострацию девушку. Хотя подождите.

Я резко развернулся и чуть не сбил с ног отшатнувшегося «героя».

– Ты что, невеста перед свадьбой? Определись! – разобрал я между ругательствами.

До южного квартала пешком – чуть больше часа, и ночью это не очень-то весело. Зато медблок антизвена оказался в каких-то пятнадцати минутах быстрой ходьбы. Правда, ещё пять минут пришлось потратить на уговоры одного пьяного тела. И всё же я оказался перед застрявшей в ментальной коме девушкой.

В закрытом помещении от Лан Арта стало ещё сильнее разить алкоголем, и я невольно поморщился.

– Ты же помнишь, никому нельзя говорить о произошедшем, – каким-то елейным тоном пропел лучник.

Перед дверью палаты стояли стражи. От угрожающих взглядов у меня зачесалась левая лопатка (опять неприятности пророчит, болезная). Но стоило пьянице качнуть головой, как эти двое притворились статуями.

К слову, из какого рода леди Ранран? Она точно благородная… Почему же я не вижу поднявших ураган горечи родственников? Возможно ли, что Кэлес скрывает всё от семьи девушки, боясь, что это подорвёт отношения правящего рода с родом-союзником?

Судя по тому, как он нагло шантажировал меня штрафом за незаконную торговлю, дела тут серьёзные. Ладно. О Шинра, лучший проклинатель своего поколения, разберись с этим делом как можно быстрее…

– Что уже удалось выяснить? – задавать разумные вопросы людям в невменяемом состоянии – это моё хобби, да.

Я не детектив, и способность свою никогда не применял прямо на людях, поэтому слегка терялся, с чего начать. Кэлес предложил использовать проклятье, чтобы найти потерянную способность. Как если бы я искал вещь…

Всё в порядке, пока это не нарушает закон, верно?

Вот только проклятия – это не заклинания, не магия… в общем, не благословенная сила добра и справедливости. Чтобы найти вещь с моей силой, нужно вписать алгоритм что-то вроде «этот ботинок наступит на 10 куч говна, затем случайно пнёт потерянный кошелёк и окончательно расклеится». Сюда же надо будет вписать временные рамки и необходимость пнуть именно хозяйский кошелёк, а не чей-то ещё. Короче, условий уйма.

Нарушение закона – это причинение вреда разумным существам с помощью проклятий. Чем неопределённее и сложнее задача, тем больше вероятностей может задеть проклятие – и кто знает, действительно ли оно не причинит кому-то вреда?

Поэтому я всегда прописываю, например, что «ни одно разумное существо не получит урона больше, чем синяк». Из-за этого откаты тоже усложняются…

Так, мне кажется, или у меня по лицу текут слёзы? Нет-нет, это из-за резкого алкогольного запаха… и из-за тусклого освещения, в котором приходится читать эти жалкие бумажки

– Это всё? – я удивлённо поднял глаза на Лан Арта.

– Это всё, что я могу тебе показать, – пожал он плечами.

Имеем: труп и полутруп. Все следы – ментальные и физические – стёрты. Временные рамки – каких-то два часа с момента пропажи. Возможно ли так быстро провести ритуал по изъятию способности? Среди бела дня? Да ещё и прикончить стража антизвена (вампирской способностью, судя по следам)…

– Бессмыслица какая-то, – я с досадой подёргал собственную косу. – У них есть способность останавливать время?

Такое возможно. Думаю, даже Кэлес смог бы, просто понадобилось бы много времени на плетение... Хотя – я не в курсе, есть ли у него что-то вроде моих откатов или нет. Плетельщики, насколько знаю, обычно не так сильны, как этот странный колдун. В Онии их (по сравнению с проклинателями) довольно много. Как и ведьмы, они выполняют мелкую работу: лечат простые болезни, избавляются от вредителей или вовсе не используют дар, занимаясь работой, в которой способности не важны.

Самые сильные отправляются в Урию – город-реку артефакторов. Говорят, там они учатся тайным техникам Древних, а затем до конца жизни создают артефакты. Да-да, те самые, которыми напичкана вся Фанора и без которых ни один благородный не может представить своей жизни.

Но Кэлес – из правящего рода Зелёного округа. Уйти в Урию для него попросту невозможно. Даже люди из обычных семей дорожат родственными узами. Что уж говорить о благородных, где каждый человек с полезной способностью – драгоценность? Их с пелёнок воспитывают в преданности и уважении к семье… Так что колдун остался в Фаноре и умудрился самостоятельно развить свой дар до ужасающей степени.

Но какой толк от мощи, если не знаешь, что с ней делать? Сплетать заклятия наугад – это наверняка ненамного безопаснее, чем позволить мне экспериментировать с проклятьями.

Хотя я всё равно… Тц.

Чувствуя, остановив мысли о том, почему всех проклинателей просто не приканчивают в день их же инициации, нащупал на стене переключатель и сдвинул до упора – терпеть духоту было уже невозможно. Артефакт начал выкачивать спёртый воздух, возвращая свежий.

В голове прояснилось.

С вещью заказчика, присланного Эсмеральдой, всё было относительно просто. Там была более-менее близкая цепочка: купец – его сапог – прогулки по городу – кошелёк. В проклятии я прописал только путь сапога, потому что физически доступ был только к нему. Моя способность сама доработала часть о том, как кошелёк попал под ноги купцу. Проклят был сапог, и именно вокруг него крутились события, которые в итоге задели вора и «притянули» украденный кошелёк.

Раньше за такой фортель пришлось бы расплатиться непредсказуемым откатом вроде того, что пришлось пережить в поместье зомби после лавандового настоя. К счастью, я уже придумал трюк с продажей бесполезных вещей…

А теперь вопрос: в каком виде существует сейчас «способность» этой девушки? Возможно ли её просто «потерять», как, скорее всего, случилось с кошельком у незадачливого вора? Кстати…

– А что у неё за способность? – спросил я, продолжая бессмысленно пялиться на бессознательную девушку.

– Призыв мистических существ, – Лан Арт чуть замялся, но всё же ответил.

Это что за способность такая? Впервые слышу.

– Ауч! ­– руку, которой я коснулся волос девушки, сдавило.

Вот это сила и ловкость для пьяницы.

– Что ты делаешь, извращенец? – это он мне? И куда делась его расслабленность и опьянение…

– Мне нужно осмотреть её тело, чтобы понять суть ритуала, – закатил я глаза. – Я не могу проклинать людей, поэтому нужен след или вещь, которая связана с событием.

– Медики уже осмотрели леди, – командир антизвена отступил, и я поспешил растереть ноющее запястье. Зверь! – Никаких следов.

– Никаких? Вообще? Даже малюсенького синяка? – я всё ещё был скептично настроен, но Лан Арт серьёзно кивнул.

Посмотрев на свою руку, затем на девушку, затем снова на руку, я закусил губу. Что за ерунда? Уверен, у меня теперь точно будет синяк. А у Ранран, значит, ни царапины? Потерять способность и выйти из ситуации невредимой? Нет, погодите…

– Значит, ментальное вмешательство? – пробормотал вслух.

Это всё усложняет. Ритуал инициации и всё связанное с цветными кристаллами, дарующими аномальные способности, хранится в секрете. Что-то знают только хранители храма, но они без важной причины ни с кем не разговаривают. Приблизиться к кристальным священнослужителям можно только в связи с инициацией. Любые другие вопросы и дела они пропускают мимо ушей, и только к правителю округа могут прислушаться.

Но даже так – вряд ли они раскроют тайну цветных кристаллов. Стоит ли ломиться в Зелёный храм, чтобы узнать хоть что-то?

– Что насчёт случая месячной давности? – спросил я наконец. – Са Ари На исследовала разум выживших?

Получив ответ, я ещё больше призадумался. Голубовласка стояла во главе сыска не просто так. Шэры обладают врождённой справедливостью. Они могут утаивать, но не лгут. Все это знают, поэтому именно Са Ари На зовут в критических случаях.

Даже если шэра дружит с Ранева, другие рода не могут обвинить её в фаворитизме благодаря природным особенностям. Если Ранева совершат преступление и попадут под подозрение, шэра будет работать и против них.

Этакий абсолютный гарант справедливости… Благодаря которому я могу спокойно жить здесь и не волноваться, что моё прошлое вмешается в настоящее.

И всё же она не смогла просканировать жертв – потому что даже малейшее погружение грозило разрушением и без того измученного разума. Сделано ли это специально? Или же… это последствия ритуала?

– Есть ли в городе люди или артефакты, способные ускорять время? – обратился я к лучнику, настороженно наблюдающему за мной.

Древние, не буду я нападать на бессознательную девочку, за кого ты меня держишь?

– Зарегистрированных нет, – сухо ответил Лан Арт.

Понятно, значит, он допускает, что в город есть тайные пути.

Бесполезно брать вещи девушки и проклинать их для «встречи» с потерянной способностью. Она, судя по всему, связана с сознанием человека и, вероятно, нематериальна. Её поместили в какой-то сосуд, что усложняет будущий откат до неведомого уровня.

Следующим пунктом моего расследования стал морг.

– Ты уверен, что хочешь сделать это сейчас? – голос плетущегося позади командира антизвена снова стал ещё более ехидным.

Этот ублюдок раздражает всё больше и больше. Кому это надо, мне? Я не собираюсь долго тянуть с этой историей. Чем быстрее отделаюсь от обязательств перед Ранева, тем лучше.

Изучив погибшего стража и едва сдержав нервную дрожь (да, я неженка, и что?), пришёл к неутешительному выводу. Нужно идти на место преступления. Медики уже выяснили, что хотя у стража и высосали кровь, это не было делом клыков вампира. В отличие от Ранран, у стража хватало гематом, правая рука и несколько рёбер сломаны, трещина в черепе. Очень похоже, что кто-то или что-то врезалось в него, мгновенно вырубив и впечатав в стену здания. И только после этого он лишился всей крови, от чего и умер.

– Вероятно, какой-то артефакт, – отметила кучерявая девушка, разглядывая меня тусклыми глазами.

Сначала я решил, что её волосы белые, но присмотревшись, понял, – прозрачные. Забавная аномалия.

– Вряд ли кровь была нужна для ритуала?

«Ты меня спрашиваешь?» – прочёл я ответ на её апатичном лице.

Да уж, время за полночь, сложно добиться от кого-то энтузиазма в такое время. Нет, какого древнего, почему такое чувство, будто я единственный заинтересован в расследовании? Все ли дела в этом городе рассматриваются так?

Я потёр лоб, чувствуя, как отчаяние расползается слабостью от ступней к позвоночнику. Показалось, что все люди в этом мире внезапно превратились в зомби, и лишь я один всё ещё жив… Или же просто не догадываюсь, что уже мёртв.

Вздрогнув, поёжился и решительно заявил:

– Отправляемся в южный лабиринт. У вас же здесь есть экипажи?

Но стоило шагнуть за порог, как возникло непредвиденное препятствие в виде хмурого колдуна.

– Вали к себе, – ледяным голосом произнесло это ночное чудо.

А я словил дежавю. Кажется, что-то такое было в доме Эсмеральды: когда надо было срочно что-то делать, а один наглый и ленивый следователь пустил всё на самотёк. Хотя секунду… я скосил взгляд на лучника. Тот совсем не удивился при виде колдуна. Он его позвал? Вряд ли Кэлеса вытащили из дома…

– Как я могу отдыхать, когда первый следователь магического сыска Фаноры так усердно трудится? – расплылся я в приветственной улыбке, но был проигнорирован.

Черноволосый надменно взглянул на Лан Арта, и тот поспешил отметить:

– Ничего нового.

… ! Кончено, ничего нового. Я по крупицам выдираю информацию из ваших сотрудников, а ты ещё пытаешься сказать, что я бесполезен?

– Мне нужно осмотреть место преступления, – не сдержал я обиды в голосе.

– Ночью?

– А какая разница?

Мы снова поиграли в гляделки, и колдун, наконец, вздохнул, взъерошив и без того стоящие дыбом волосы.

– Значит, не выйдет воспользоваться проклятием поиска?

Ух ты, уже и название красивое придумал, «проклятье поиска». Я спустился с порога здания и вдохнул уже совсем не мягкую прохладу ночи. Всё-таки в моём родном округе климат потеплее.

– Выйдет, почему нет? – равнодушно произнёс. – Но вряд ли мы с тобой потянем последствия. Так что надо упростить задачу. – я прищурился и разглядел позади колдуна притихшего оборотня. – Любой элемент ритуала в моих руках приведёт нас не только к способности Ранран, но и к тому, кто это всё провернул.

Невесть откуда взявшийся ветер заставил прищуриться, чтобы защитить глаза от пыли. На нос упали серебристые пряди, выпавшие из косы. Леди Ранран – тоже элемент ритуала, но увы…

– Хорошо, – перебил мои мысли усталый голос Кэлеса. – Но с этим мы сами разберёмся. Иди домой.

Что за насекомое покусало этого придурка? Он боится, что я кого-то прокляну, пока ищу улики? И как я могу спать вообще, когда за мной шатается это? Колдун заметил мой косой взгляд и процедил:

– Постелишь ему на полу в своём кабинете. Почему мне нужно говорить о таких мелочах?

Уложить одного из известнейших людей Фаноры на пол? Ты уверен?

«Гениальный стрелок на проклятом полу», «Проклинатель и командир антизвена под одной крышей»…

Я оборвал фантазию, с энтузиазмом подкидывающую идеи для заголовков еженедельного вестника. Герой газетных историй за моей спиной коротко икнул.

– Так вот оно какое, логово демонов, – задумчиво протянул своим обычным тоном Лан Арт, оказавшись в моём кабинете.

– Демоны? – удивлённо глянул я на него, закрывая дверь.

Здание, отданное мне Кэлесом, не было огорожено забором. Изначально войти в дом можно было только по высокой деревянной лестнице, но мне не очень хотелось рисковать и сваливаться с неё каждый раз, когда откаты выходили из-под контроля. Поэтому вместо лестницы перед домом теперь была высокая утрамбованная насыпь. Вообще-то это портило прекрасный вид улицы – ведь всё вокруг было выложено артефактной самоочищающейся плиткой, земля виднелась лишь за чьими-то заборами, в клумбах, аллеях и парках.

Но кто будет придираться к проклинателю? На самом деле, пытались, но я пообещал, что мусор не выйдет за рамки насыпи благодаря идеальному проклятью, и городские чинуши заткнулись.

За входной дверью раньше была прихожая и две двери. Я снёс одну из стен, сделав кабинет более просторным. А во второй комнате (после долгого разбора мусора) организовал спальню.

– А мансарда? – поинтересовался Лан Арт, разглядывая тонкое одеяло, которое я небрежно бросил на пол.

– Там живут пауки, – равнодушно ответил я и зевнул.

– Я не боюсь насекомых…

– А проклятых?

Светильник на рабочем столе таинственно подмигнул, и я поспешил его выключить – заряд энергии не резиновый. Что с того, что у меня сейчас нормально с деньгами? Кто знает, как всё обернётся с этим проклятым расследованием…

Лучник, не успевший даже примериться к полу, остался один в темноте. Я рухнул на холодную кровать в своей комнате и протяжно вздохнул.

Что скрывает Кэлес Ранева?

Утро наступило непростительно рано. Наступило и потопталось по мне всеми своими лапами.

– Демоны, – до жути бодрым голосом вещал Лан Арт, поглощая утреннюю порцию бухла. – Так называют предавших свою сущность шэр. Это страшное и непредсказуемое событие, которое полностью меняет вектор их силы и характер.

Он прервался, чтобы вонзить зубы в куриную ножку. Я, совершенно не выспавшийся, а потому едва ли не выворачивающийся на изнанку при виде еды, мрачно парировал:

– И?

– Разве не похоже на тебя? Наверняка до пятнадцати лет ты был благородным, добрым парнем, надеждой своих родителей… – он снова прервался на интенсивное пережёвывание жареной курицы и хитро покосился на меня, ожидая реакции.

Вода, которую я пил, пошла не в то горло. Закашлявшись и вытаращив на лучника глаза, я пытался что-то промычать, но безрезультатно.

– Ну-ну, – похлопало это чудовище меня по спине. – Только не говори, что я первый, кто распознал в тебе благородного.

– Да нет, – наконец откашлялся я. – Ты первый, кто решил, что когда-то я был добрым.

– А ты был? – и откуда в людях столько любопытства?

– Не знаю, – пожал я плечами и наконец почувствовал в себе смелость протянуть руку к куриным ножкам. – Что вообще значит «добрый»? – на вкус, кстати, оказалось не так плохо, как на вид. – Не нарушающий закона? Тогда я и сейчас добряк.

– Кхы, – теперь уже давился пьянчуга. – А как же незаконная торговля на рынке?

– Ой, – выдал я и отвёл взгляд.

Мы были в той же забегаловке, что и вчера. С утра здесь было поприличнее: официантки сменились, за стойкой моргал сонный парнишка, а из всех столов занято было только два – наш и тот, что стоял в самом углу. Свет ламп до него не дотягивался, поэтому было никак не разобрать, кто успел напиться с самого утра до состояния полной невменяемости.

– Кстати, что за ужасные артефакты у тебя воду в ванной греют? Она холодная!

Ох-хо-хо. А вот и долгожданные замашки благородных. Скажи спасибо, что у меня вообще есть что-то такое и тебе не пришлось идти в общественные умывальни!

– На что денег хватило, то и купил, – мрачно процедил в ответ.

Лан Арт прекратил жевать и удивлённо поднял светлую бровь.

– Разве у тебя нет богатого друга, который обо всём позаботится?

Че… чего? Это он о Кэлесе, что ли? Курица всегда была на вкус такой солёной? Какой, однако, интересный узор у стола! Тринадцать умножить на три – тридцать девять, а некоторые люди, когда трезвы, оказывается, становятся ещё более противными.

– Нашли что-нибудь по делу? – попытался сменить я тему.

– Нет, – как-то лениво откинувшись на спинку стула, отозвался Лан Арт.

Это я и так знал – никто с ним по медальону связи не разговаривал, так что откуда взяться новостям? Просто хотел уколоть, мол, бесполезные вы все, ничего не можете. Но только посмотрите на него! Что за бесячее спокойствие? Их расследование не продвинулось, а он сидит тут, жуёт. Эх, если бы хоть за одну вещь жертв можно было зацепиться… Погодите-ка.

– Можно ли считать труп вещью?

О, прекрасно, наконец-то этого гада проняло – очередной кусок заблокировал ему дыхание, глаза выпучились, а щёки надулись. Совсем не геройски. Но главное не это. Чувствуя, как на лицо наползает безумная улыбка, добил собеседника:

– Идём в морг. Немедленно!

В морге я обрадовался, что съел совсем немного. И вовсе не из-за трупа – тот ничем не отличался от себя вчерашнего. А вот окружение – очень даже. Под холодным взглядом Фоэна Ранева не хотелось не то что двигаться – моргать. Морг, моргать…И почему в напряжённых ситуациях всегда тянет по-дурацки шутить?

– Значит, решил осквернить тело моего подчинённого?

Проклятье, откуда это давящее чувство? Это из-за его телосложения? Колени стали какими-то вялыми, и, хотя очень хотелось отвести взгляд, почему-то не получалось. Ни здравствуйте, ни даже кивка – сразу «осквернить».

Правая рука правителя округа, старший из сыновей Ранева – Фоэн. Он же – глава антианомальной стражи и номер один в том самом рейтинге красавцев. Что забыла здесь такая фигура?

– Приветствую лорда, – наконец нашёл я силы отвести взгляд и склонил голову. – Отрадно знать, что правящий род так беспокоится о своих подданных, что…

– Как я и сказал, он мой подчинённый, – перебил меня ледяной голос.

Ну да, ну да, ещё бы он не имел права перебивать какую-то букашку. Слышал, что у него пассивная способность. Почему же кажется, будто меня вот-вот раздавит агрессивной аурой? Уже предвидя, что одна из моих хитростей вот-вот активируется из-за чувства кризиса, поспешил стряхнуть наваждение.

– Мёртвые это мёртвые, – сухо произнёс. – Его судьба печальна, но мы должны думать о ещё живой леди Ранран.

Ух. От нахлынувшего ощущения опасности я всё же задержал дыхание и невольно отступил на шаг. Позади с какого-то перепугу оказался стол с разными склянками. Разумеется, произошло болезненное столкновение моей пятой точки и жёсткой горизонтальной поверхности. Раздался мелодичный звон, и помещение заполнило ужасное зловоние.

– Что за… – буквально через несколько мгновений все мы – Лан Арт, прозрачноволосая работница морга, Фоэн с помощником и я – оказались на улице. По лицам в три ручья текли слёзы.

– Это… кха-кха, – попыталась объясниться девушка, – результаты анали… кха-кха-кха!

– Какая кха-хка хала-кхаха-тность! – сердито накинулся на неё щуплый по сравнению с начальником помощник Фоэна.

Мне даже стало немного совестно – если бы чуть сдержался и не зажмурился одновременно с шагом назад, ничего бы не произошло. Всё-таки, перемудрил я со своей безопасностью после инцидента с Эсмеральдой… Зато минус один откат. Поздравляю, Шинра.

– Ты… – на меня уставились синие глаза, полные слёз, и я внезапно пожалел, что под рукой нет фиксатора изображений, запоминающего выбранный объект. Его используют в паре с другим артефактом, благодаря которому можно нанести это же изображение на что угодно.

Если бы я мог продавать кружки с изображением рыдающего номера 1 из списка красавцев – разве нужно было бы заниматься проклятиями? А сколько денег можно получить, делая татуировки!

– Вы первый начали, лорд, – обиженно утирая слёзы, отозвался я. – Мне всего-то, кха, нужен клок волос или ноготь, а вы сразу «осквернить». И откуда только такие мысли берутся? Кха… Ещё скажите, что подразумевали сексуальное домогательство!

Неожиданно, но слёзы начали течь ещё сильнее. Вроде покинули уже помещение, что за дела? Чувствую себя маленьким мальчиком, по-моему, уже сопли текут. Разрыдаться на глазах почти незнакомца… Ой. Кажется, в прошлом я что-то такое писал в одном из откатов. Безжалостно утерев сопли рукавом (фу, надо срочно переодеться), продолжил гнать бочку на одного из самых могущественных людей в городе.

– Я хотя бы что-то пытаюсь делать, а чем занята стража? Ни артефактов, ни нормальной информации, – голос позорно дрогнул. – Если не решу это дело, то придётся уехать из округа, но я-то никак не могу…

– Эм, возьми себя в руки, – в голосе Фоэна послышалось удивление. – Это всего лишь недопонимание… Что ты как девица?

Мне и самому было чертовски стыдно. Последний раз я рыдал после той проклятой инициации, и то – в одиночестве, там, где никто не видел. С тех пор никогда не позволял себе предаваться столь бесполезному занятию. И тут – на тебе. И чем только думал, когда создавал подобный откат… Неужели правда: способности из чёрного списка сводят с ума своих владельцев? Учитель, хотя и пытался привить мне хладнокровие, сам был не таким уж и уравновешенным и в итоге закончил весьма дурно…

Видя, что я никак не реагирую, Фоэн неловко похлопал меня по плечу – мол, ну что ты… Внутри вспыхнула такая злость, что захотелось вцепиться в эту руку зубами. Даже не знаю, что остановило – здравый смысл, тот факт, что это запускает очередной вредный откат или голос, способный заморозить пустыню.

– Что случилось опять?

О древние, Фоэн, спаси! Прежде чем понял, что делаю, я нырнул за спину синеглазого монстра, довёдшего меня до истерики всего за несколько минут знакомства (браво, ты переплюнул своего брата!). Удалось полностью скрыться за его внушительной фигурой (хоть какая-то польза). А вот в том, что колдун не заметил моего позора, всё же не уверен.

Кажется, совсем недавно размышлял, мол, осталось показаться этому гаду рыдающим и жалующимся на тяжёлое детство, – и всё, я на самом дне? И почему же это падение кажется не таким уж сложным делом?

– Кэлес, – выглянул я из-за плеча Фоэна и улыбнулся новому участнику событий. – Какая прекрасная встреча…

Ответный взгляд угольных глаз заставил оборвать приветствие.

– Брат, – как-то вкрадчиво проговорил колдун. – Мы же договорились.

М? О чём это он?

– Всё в порядке, – бархатисто пропел в ответ Фоэн, сделал шаг в сторону и снова похлопал меня по плечу. – Мы обсуждали сотрудничество…

– Слёзы утри, – серьёзно посоветовал Кэлес.

Глава антианомальной стражи выудил откуда-то синий платок и убрал с лица жидкость, которую наверняка можно было бы толкнуть чувствительным барышням за хорошие деньги. Стоп… Платок? И кажется, весьма милая вышивка.

Всё, больше не могу.

– Простите, – выдавил сквозь хохот под удивлёнными взглядами. – Это был один из моих откатов.

– Псих, – отчётливо произнёс Лан Арт, впервые открыв рот с тех пор, как мы столкнулись с его начальством.

Мы перебрались в помещение, похожее на кабинет. Девушка с прозрачными волосами отправилась совершать геройский поступок – проветривать и добывать прядь волос мертвеца. Лан Арт и помощник Фоэна были отосланы с каким-то поручением. Я ждал вопросов о том, что собираюсь делать и грозит ли проклятье последствиями, но недооценил семейство Ранева.

– И часто такое бывает? – первым делом спросил Фоэн, усаживаясь в кресло и снова приобретая ореол грозного хищника.

Это он про откаты?

– Да постоянно, – отмахнулся я, с наслаждением падая на диван.

С тех пор как увидел этого человека в слезах, боюсь, его грозная аура на меня больше не подействует… Ох, проклятье! Я напрягся и подался вперёд, серьёзно глядя в серо-синие глаза.

– Пожалуйста, сохраните это в тайне, – выдавил чуть ли не умоляюще. – Ну, про откаты.

– Почему?

– Моя репутация… Кто захочет заказать проклятье у такого неловкого человека?

Сбоку раздался возмущённый фырк.

– Твоя репутация как раз и не позволяет людям приближаться. Так что прослыть более нелепым – к лучшему, – Кэлес продолжал отыгрывать ледяную глыбу.

Это продолжение вчерашнего настроения? Всё-таки зря я думал, что ситуация не волнует магический сыск. Обычно колдун более расслаблен. Я потеребил косу.

– Но это же проклятия, они и должны наводить ужас… – взгляд Кэлеса упал на мою руку, и я быстро её опустил.

Древние, опять эта привычка мучить свои волосы, когда лукавлю.

– О, уверяю тебя, это было достаточно ужасающе, – Фоэн с удручённым видом смахнул слезу – на этот раз невидимую.

Вот теперь вижу, что братья. Они вообще случайно не двойняшки?

– Что ты будешь делать с прядью волос Балта? – наконец перешёл к делу Кэлес.

Я попытался сделать таинственное лицо, но был немедленно морально избит. К тому моменту, как работница морга вернулась с заветным ядром для будущего проклятия, мой язык уже заплетался от объяснений… И почему нельзя просто дождаться результата? Хотя о чём это я. Десять лет прошло, а так и не привыкну к этой невидимой надписи на своём лбу – «проклинатель».

Но на кону не только проблема со штрафом. Этот колдун обещал: если найду жрецов, если леди Ранран поправится… Я смогу торговать откатами – на вполне законных основаниях. У меня ведь ещё десяток несбывшихся, завязанных на торговле.

Я ведь не хочу, чтобы мир сам создал условия, при которых люди покупают у меня дырявую шляпу за один золотой оний. Так и представляю себе эту прекрасную сцену: лошадь взбесилась и чуть не затоптала вашего бедного слугу. Всего лишь перелом ноги и рёбер, вывих челюсти и дырявая шляпа. Благородный лорд – хозяин лошадки – покупает несчастный головной убор в качестве извинения, вместо того чтобы просто дать денег на лечение…

– Есть кое-что, что преступники забрали у бедного Балта, – расплылся я в зловещей ухмылке. – И если «это» всё ещё у них…

Глава 6. Могущество проклятий

Мир полон смешных ситуаций, с которых вовсе не хочется смеяться. Страж Балт умер и стал «вещью». Всё, что связано с его телом теперь – тоже вещи, и нет никакой нужды тревожиться о том, что можно ненароком нарушить закон. Если бы страж был жив, пришлось бы добавить кучу условий, получить разрешение у самого Балта на использование «элементов его тела». А главное – именно его стоило бы использовать как «носителя» проклятого предмета, вокруг которого будут двигаться вероятности.

К слову, эта ситуация заставляет задуматься: а зомби – тоже «вещь»? Подходят ли вообще живые мертвецы под закон о проклятии разумных? Я покосился на осмысливающих мои слова братьев Ранева и решил не спрашивать.

– План таков: плоть к плоти, кровь к крови, – пафосно изрёк я. – Заворачиваем прядь волос убитого в бумажку с проклятием и запихиваем в медальон стража. Когда медальон окажется рядом с кровью Балта или артефактом, с помощью которого беднягу «осушили», он нагреется.

Именной медальон стража – это простенький, но надёжный артефакт, благодаря которому ни один пройдоха со стороны не сможет выдать себя за одного из антианомальных стражей. Медальон привязывается к человеку кровью, запоминает его и начинает жечь руки других. Мол, ты не мой хозяин, верни меня.

– Проклятье сделает так, что тонкие настройки этой штуки собьются и начнут работать иначе. Чем ближе будет кровь или тот артефакт – тем горячее будет медальон.

Здесь мой план начинает вихлять, как походка одного ехидного лучника после вечерней попойки. Цель проклятия – временное действие артефакта как «поисковика» связанных с ним кровью вещей. То есть вообще всего, что соприкасалось с кровью Балта. А значит, надо как-то уменьшить разброс, чтобы медальон не вывел на старый нож, которым он резал салат у себя на кухне и чуть-чуть промахнулся мимо огурца. Ищем кровь, пролитую не раньше семидесяти двух часов назад. Чувствуете, как количество условий начинает отплясывать танго на моей согнутой под тяжестью отката спине?

Чувствуя себя постаревшим на сотню лет, я принялся объяснять сложности Фоэну и Кэлесу.

– Нельзя сделать это свойство медальона вечным (или откат за это тоже будет вечным). Действовать эта красота будет ограниченное время, чем меньше, тем лучше. Как быстро вы сможете обойти весь город?

– Пять часов, – Кэлес даже не стал задумываться. – Есть способы.

Отлично, но у меня ещё найдётся, чем сбить с вас двоих спесь.

– Нужно придумать, как сбить изначальные настройки медальона. Если бы у нас было время, то всё прошло бы плавно и естественно, но надо сейчас. Это «сейчас» задействует более сложные вероятности, и я что-то уже не знаю, каким откатом перевесить такое вмешательство.

Перед поездкой к Эсмеральде Кэлес вломился ко мне и связал заклятьем. Тогда я легко освободился, потому что запущенное заранее проклятье просто «подобрало» постепенно возникающие обстоятельства, которые привели к нестабильности магических потоков. Форсировать и запускать маловероятные цепочки событий не пришлось.

Тут меня озарило.

– Кэлес, поколдуй над ним что-нибудь, – кивнул я следователю на медальон. – Не слишком старайся, надо его повредить.

Колдун взял плоский серебристый кругляш на толстой цепочке. Гибкие пальцы сыграли неслышную мелодию на поверхности артефакта. Раздался задумчивый хмык.

– Он уже сломан, – с некоторым удивлением выдал Кэлес. – Должно быть, чёрные жрецы боялись, что мы быстро найдём по нему Балта.

– Отслеживание местоположения есть только у новой партии медальонов, – возразил Фоэн. – Мы ещё не успели передать её людям.

– Именно, – Кэлес ответил ему многозначительным взглядом. – И как они узнали о возможностях новых медальонов, когда сами стражи ещё не в курсе?

В кабинете наступила тишина, и я поёжился. Внешне старший из братьев не изменился, но вокруг него сгустилась зловещая аура, не сравнимая с той, что ощущалась раньше.

– Раз он уже сломан, всё намного проще, – я поскорее сменил тему, чтобы хоть как-то развеять тучи, нависшие над переглядывающимися Ранева. – В условиях проклятия обтекаемо укажем «носитель медальона», так что потенциально им могу быть даже я. Но чем меньше этот «носитель» связан с делом и мёртвым стражником, тем больше шансов на превышение отката. После непонятностей с артефактными настройками лучше не плодить ещё сложностей.

– А обязательно так заморачиваться? – будто даже обрадовавшись, переключился на меня Фоэн. – Нельзя пожелать что-то вроде «Владелец медальона будет ранен, и его кровь смешается с кровью погибшего, чей прах он носит с собой»? Роковая встреча и всё такое…

Я порадовался, что меня никто не стал угощать чаем – иначе в этот момент выплевал бы его в лицо первому красавчику столицы. Что это за романтичные бредни? И как сформулировал-то – «кровь смешается с кровью». В этом есть какая-то странная, но очаровательная логика.

– «Закон Онии о проклятии разумных» на страже, – многозначительно напомнил я, но встретил непонимающий взгляд и вздохнул.

Он серьёзно хочет, чтобы я объяснил ему сейчас то, что учитель вдалбливал в меня месяцами?

Создатель этого закона – тоже проклинатель, и он подробно расписал, что можно, а что нельзя. Во-первых, нельзя делать разумное существо «активатором» (но можно – «якорем»). Напоминаю, активатор – это что-либо, на чём можно написать условия проклятия. Начинает работать в пределах прямой видимости якоря – связанных с проклятьем вещей, действий или людей (которых затрагивать проклятьем напрямую – противозаконно).

Во-вторых, нельзя чтобы проклятые предметы и животные наносили вред разумным существам. Можно ударить кого-то дощечкой с надписью-проклятьем, но нельзя, чтобы цель этого проклятия было – отравить/порезать/сломать кости разумного и так далее.

Например, недавнее проклятье, которое выгнало нас из помещения с телом стража. Активатором была часть моего браслета. Я взял самую тонкую бумагу, мелко написал заранее продуманные условия, смял лист в маленький комок и надел на нитку, как бусину.

Вещь эту я ношу на ноге, скрыв сие позорище под штаниной. Якорем стало – одновременно зажмуриться, задержать дыхание и сделать шаг назад. Сам браслет я не вижу, зато соприкасаюсь с ним. А вот для якоря «взмах меча над головой Шинры Эстер», надо чтобы бусина-бумажка и меч «смотрели» друг на друга. Хотя бы миг.

Целью этого проклятия было «обеспечить условия, в которых ни один из участников событий не сможет продолжать делать то, что он делал до этого. А ещё пришлось прописать, что при этом никто не должен пострадать настолько, что придётся лечиться.

Действительно, кто лечит слёзы? Поплакали чуть-чуть и перестали (ну, кроме меня, словившего откат от другого, давно сбывшегося проклятия).

– А случай с Эсмеральдой? – поинтересовался Кэлес, в который раз выслушав мои объяснения.

Да знает он всё, видимо, переспрашивает для брата. Тот, хоть и делает понимающее лицо, наверняка притворяется…

– Письмо сгорело, свечу выкинули… По идее, «активатор» разрушен, проклятие не запустится, – кивнул я. – Но не тут-то было. Может, письмо и было активатором, но что если его «сожжение» – было якорем? Или выброшенная свеча? Или то, что она «сгорела» на миллиметр? Тогда проклятье уже было запущено, и всё вокруг начало стремиться к «цели» – смерти леди Эсмеральды…

– Постой-ка, – лицо Фоэна начало стремительно бледнеть. – Тогда тётя в опасности? Я думал, раз в поместье не нашли проклятых вещей, всё в порядке…

Я закатил глаза.

– Свечу выкинули, как и пепел от письма. Так что мы не знаем, было ли проклятье вообще завершено. Чтобы убедиться, что его точно не завершат, мы и перелопатили всё в доме. А ещё – у всего этого замечательного действа есть невероятное условие.

– Какое? – глаза Фоэна блестели любопытством.

– Прямой контакт – зрительный или тактильный – с проклинателем. Активатор при столкновении с объектом проклятия может быть далеко от самого проклинателя. А вот якорь проклинателю нужно видеть – или касаться его.

Глава антианомальных стражей задумчиво уставился на лежащий на столе медальон.

– Но ведь это бессмысленно? – спросил он через какое-то время. – Так ведь очень легко поймать проклинателя?

– Легко, – фыркнул Кэлес. – Если он захочет, с его головы и волоса не упадёт, – тут он покосился на меня с какой-то жалостью. – Хотя встречаются и не очень умные, которые вечно что-то упускают.

– Подожди, я запутался, – нахмурился Фоэн. – Тогда почему ты предположил, что сожжение письма или выброшенная свеча станут якорем?

– Потому что выброшенную свечу может подобрать проклинатель, она вернётся к нему, побывав в контакте с объектом, и наконец станет тем самым якорем, – объяснил за меня Кэлес.

Ишь, какой умница.

– «Когда свеча, побывавшая на столе жертвы, вернётся в мои руки, жертва подавится лавандовым настоем», – процитировал предполагаемое содержание проклятия я. – Это могло бы стать абсолютным оружием, если бы не откаты, которые для такого финта почти невозможно рассчитать. Убить не убьёт, но со спокойной жизнью можно распрощаться. Так что, если проклинатель в своём уме, он будет лично присутствовать, когда якорь, активатор и объект проклятия столкнутся.

– Но это не отменяет того, что тётя может быть проклята, – Фоэн уже не мог сидеть на месте, он вскочил и грозно зыркнул на колдуна. – Кэлес, какого древнего ты оставил всё так? Это вообще нормально, что в городе постоянно находится кто-то вроде него?

Ну вот, приехали.

– Лорд, – повернулся я к Фоэну, стараясь говорить как можно мягче. – Думаете, ваш брат просто так постоянно крутится вокруг меня? А Са Ари На сканирует мой разум по нескольку раз за месяц – потому что хобби у неё такое? Если проклятье было запущено, леди уже ничем не помочь. Можно лишь максимально усложнить ситуацию: добавить защитных артефактов, охрану и прочее. Проклятия – они как ставки. Если проклинатель не может потянуть откат, то и проклятье не запустится.

– Так не пойдёт, – не повёлся Фоэн, возвышаясь надо мной, как тот самый меч из гипотетического проклятия. – А если бы прокляли ТЕБЯ, тоже просто смирился бы и надеялся на то, что другая сторона не сможет заплатить?

Ой. Чувствую себя провинившимся мальчишкой. Последний раз ощущал что-то настолько жалкое лет десять назад – в день инициации, когда пришлось рассказывать отцу, что стал ходячей катастрофой.

Кэлес в гневе тоже страшен, но колдун может просто связать заклятьем, а братец его известен своей способностью искусно бить людей… В общем, испугался я.

– Мо… можно запустить контрпроклятье, – даже заикаться начал.

Но заикание – полбеды, хуже, что я проговорился.

– Контрпроклятье? – хором выдали братья Ранева, и я снова отшатнулся, задержав дыхание.

– Давайте разберёмся с медальоном, а? – взмолился. – Времени действительно мало.

Может, к древним этих Ранева, штраф и «не проданные» откаты? Кажется, это дело с чёрными жрецами куда хлопотнее.

Через час прядь волос бедняги Балта наконец скрылась в медальоне – небольшом, размером с золотой оний. Следом туда отправилась и бумага с проклятием. Вскоре кто-то с этим артефактом на руках будет мотаться по городу, как безумный, лишь бы нащупать, где находится кровь или высосавший её артефакт. И было бы лучше, если б они оказались в одном месте.

Фоэн, несколько раз перечитавший мою писанину, но, кажется, так и не понявший даже половины, сердито прищурился.

– Никто ведь не пострадает?

– Я же писал про защиту жертв, – еле сдержался я, чтобы не закатить глаза.

– И это сработает? – Кэлес за спиной Фоэна изобразил извиняющееся лицо.

– Теоретически.

– Теоретически?

– Это все, что могу сказать, – усталость от нескольких часов мозгового штурма вылилась в раздражённый тон.

– Словам веры нет, – «ласково» улыбнулся глава антианомальных стражей.

Я внимательно посмотрел на него.

– Словам – или мне?

– О-о, – замглавы округа поднялся со своего места. По-прежнему ласково улыбаясь, но вновь излучая подавляющую ауру, Фоэн буквально промурлыкал: – Ты здесь только благодаря моему младшему, проклинатель, – слово «здесь» он не выделял, но я тут же перевел его в «жив». Да, понимаю. – Но у него тоже есть пределы доверия, и ты... Их постоянно испытываешь.

Давление со его стороны возросло. Должно быть, кто-то другой на моем месте покрылся бы потом и извиняюще залепетал уверения в успехе и собственной искренности.

Но в голове у меня мелькнул образ – даже тень образа: край алой мантии и леденящее сердце шуршание, когда та волочится следом за своим владельцем, стирая след от шагов… Шагов, которых не слышно. Это все, больше я вспомнить не захотел – не смог, подавил невольную дрожь и вернулся в «сейчас».

Как и думал, аура Фоэна словно поблёкла. Мда, везёт Зелёному округу, что их волнуют только внутренние дрязги.

– Теоретически, – повторил я, – всё сработает. Это всё, что могу обещать.

В какой-то миг показалось, что у Фоэна такая же аномальность, что и у Кэлеса – так потемнели глаза. Наконец, он отвернулся и долго смотрел на колдуна. Тот с каким-то даже надменным выражением лица продолжал смотреть на меня. И когда это неоднозначное молчание стало уже порядком раздражать, раздался тяжёлый вздох.

– Раз отца в округе нет, решения принимаю я, – в голосе Фоэна звучала усталость. – Ты понимаешь, что это значит, Кэлес?

– Что тебе страшно? – проклятье, почему этот колдун не желает быть серьёзным в такой момент?

Фоэн снова посмотрел на меня, и в этот раз я заметил на его лице лишь недоумение – ни следа гнева, ожесточённости или высокомерия. Разглядывая меня, словно какую-то зверушку, этот человек пробормотал:

– Так вот значит, с кем ты теперь водишься…

Что-то не понял, это о чём?

К сожалению, отвертеться не удалось, и меня включили в состав поисковой группы. Хотя и активатор, и якорь уже пересеклись, Фоэн посчитал, что моё личное присутствие – подтверждение, что я не напортачил: ни случайно, ни специально. Наивный.

Оставаться в конторе антианомальных стражей больше не было смысла, и мы вышли на порог. Стражи, бегавшие по своим делам туда-сюда, уважительно били кулаком в грудь при виде братьев Ранева и округляли глаза при виде меня.

Фоэн подержал в руках медальон, словно какую-то ядовитую лягушку и, в конце концов, передал её Лан Арту.

– У меня слишком много дел, да и в отсутствие отца нельзя рисковать, – уныло произнёс он.

Его разочарованное лицо резко контрастировало с улыбающимся ликом помощника. Видимо, дел накопилось немало.

– Всё хорошо, – заверил его я, мысленно прикидывая, насколько нужно усложнить откат. – Главное, чтобы носитель медальона часто соприкасался с Балтом.

– Ну, мы выпивали вместе, – задумчиво разглядывая артефакт, проговорил лучник.

– Представь, что это очередная стрела, которая летит к своей цели – на запах крови, – посоветовал я ему.

За что получил на удивление острый взгляд от всех присутствующих, включая помощника Фоэна. От взгляда Арта даже мороз пробрал. Беззвучно шевеля губами, он переводил взгляд с меня на медальон снова и снова, пока наконец не выдавил:

– Жуткий ты человек, проклинатель. Это тебя таким профессия сделала?

Я наконец закатил глаза (так долго сдерживался!).

– Только не говори, что я случайно угадал условие твоей способности. И вообще, успокойтесь. Жутким меня делает не профессия и даже не характер, а ваши предубеждения. Мне, вообще-то, теперь надо придумать откат, который всю эту жуть перевесит, и я даже не хочу обсуждать, насколько глупо идти на такой риск. Если бы не Кэлес, ни за что бы в это не впутался.

Судя по глазам, никого я не переубедил. Разве что колдуна. Тот глянул на медальон, помялся и наконец спросил.

– И каков откат у этого будет?

– Ещё не решил.

Теперь и взгляд следователя застыл и начал темнеть.

– Всё в порядке, сейчас придумаю.

Кэлес нахмурился и открыл было рот, чтобы сказать что-то неприятное, но в этот момент в макушку мне врезалась тяжёлая холодная капля. Я моргнул, ещё не соображая, что это, а лица присутствующих уже стремительно менялись – от сосредоточенно озабоченных к ошеломлённо паникующим. И только через десять капель, вонзившихся в мои плечи, я понял: дождь.

Что не так с дождём в Фаноре? Дело в самом устройстве города. Попасть в столицу округа можно только через мраморные врата. Их шесть, и это пространственные переходы, расположенные в углах шестиугольника – огромного пространственного барьера, окружающего город. У каждой столицы округа свой способ «защитить» себя, и в Зелёном округе дела обстоят именно так. Когда мы ездили к Эсмеральде, мы покинули Фанору через одни из таких врат.

Считается, что все, кто находится в столице, прошли через врата, зарегистрировались, получили официальный пропуск и ни одна козявка не может ускользнуть от глаз правящего рода. Покинуть город можно только с этим пропуском, который сделан примерно так же, как медальон стража. Пропуск, как и медальон, нельзя потерять, пока хозяин жив.

По легендам, первый правящий род Зелёного округа то ли создал, то ли заполучил огромную артефактную установку, которая и поддерживает этот барьер. С тех пор избранная семья имела доступ к этому великолепию и единолично им управляла. Загвоздка в том, что в роду должен быть обладатель мощной способности – иначе «ключ» от барьерной установки не сработает.

Однако у барьера Фаноры была «пара» – артефактная метеостанция. Долгое время об её существовании даже не знали, и климат в городе был, как и во всём Зелёном округе. Однако около двухсот лет назад станцию нашёл и запустил род Артов. Арты издавна связаны с Урией – городом, где создаются все артефакты. Этот род ревностно охраняет секрет управления метеостанцией и обладает большим влиянием. Почти все артефакты Фаноры – их поставки.

В других округах тоже знают об Артах, но там есть свои поставщики. Такой монополии, как у этих ребят, нет. При этом Артов таинственным образом не интересует власть. Они всегда нейтральны, неподкупны и заинтересованы только в приумножении богатств, а также в поиске потенциальных артефакторов. Удивительные люди, и что-то явно нечисто с их нежеланием использовать власть…

Но вернёмся к дождю. Он вообще здесь – редкое дело, так как всё из-за той же станции земля не так уж и нуждается в воде. Дождь – это скорее что-то эстетичное, словно развлечение для жителей города. А ещё один месяц в году здесь делают полностью снежным – тоже для развлечения. Так вот: в «Вестнике Фаноры» каждую неделю публикуется «прогноз погоды», и на этой неделе дождей не предвиделось. Так откуда?

Пока размышлял, лица присутствующих снова сделались невозмутимыми: словно гладь воды, в которую бросили камень, пришла к спокойствию. На лицо Фоэна даже выплыла нежная улыбка.

– Леди Мерциания!

Я поскорее накинул капюшон плаща. К этому моменту капли превратились в настоящий ливень, и приблизившаяся процессия показалась призраком дождя.

В плетёном паланкине под огромным алым зонтом восседала призрачная принцесса. Угольно-чёрные волосы двумя толстыми косами спускались с плеч, змеями вились у стройных ног. Губы того же оттенка, что и зонт, были сжаты в скорбную линию, а взгляд из-под чуть опущенных ресниц завершал картину невыразимой горечи на бледном лице. Чёрное платье, чёрные линии на кромке зонта, чёрные одеяния слуг, невозмутимо несущих паланкин и словно не замечающих падающей с небес воды… Рекха.

Это второй по силе род в Зелёном округе. Если род Арт владеет метеостанцией и монополией на артефакты, то они – всем остальным. Множество зданий и заведений в городе принадлежат им. Торговцы, но ужасно щепетильные к своему благородному статусу… Они считаются главным конкурентом Ранева – и даже не скрывают своей жажды Зелёного трона. Хотя я слышал, что два года назад между Рекха и Ранева был заключён союз, закреплённый помолвкой между старшим из сыновей Ранева и одной из дочерей Рекха. Возможно ли, что это она?

Хотя о чём это я – номер один в списке красавиц Фаноры, Мерциания. Её портрет не публиковался, но имя – вполне.

– Лорд Фоэн, – низким голосом произнесла Мерциания, когда слуги аккуратно опустили её паланкин перед ступенями конторы. – Какая неожиданная встреча…

Я бросил все силы на то, чтобы сохранить невозмутимость на лице. Шум дождя каким-то волшебным образом не перекрывал голоса жениха и невесты, но я был уверен: стоило сделать шаг в сторону, и никто бы уже не то что не расслышал – разглядеть бы не смог присутствующих.

Вслед за приветствием последовала драматическая пауза, в которой Фоэн и Мерцания долго смотрели друг на друга. С лица наследника Ранева медленно сползала улыбка, будто высасываемая леди Мерцианией – потому что она постепенно начинала проявляться в уголках глаз и губ девушки.

– Слышала, у Ранева снова проблемы? – уже откровенно ухмыляясь, проговорила-пропела дочь Рекха.

– Слухи, – игнорируя хлещущий его по лицу дождь, несколько иронично повёл плечом Фоэн. – не то, к чему стоит прислушиваться столь благородной леди.

– Слухи, – вложила силу в голос эта роковая красавица, – способны разрушить любую власть.

– И ты пришла позлорадствовать?

– О да… должна же я посмотреть на того, с кем не состоится моя свадьба, ради которой я до сих пор ещё столь одинока, – леди склонила голову к плечу, и с него упала коса, обнажив изящный изгиб ключицы. – Не могу же я выйти замуж за столь некомпетентного человека?

Заворожённый картиной, представшей передо мной, я слегка окосел. Это было странное чувство – слова с губ леди слетали ядовитые, улыбка так и сквозила злорадством, а Фоэн казался оробевшим и виноватым. Всё остальное – слуги, Кэлес, стражи, даже дождь – словно стали декорацией какой-то театральной постановки. И почему-то – трагедии. Казалось кощунством вмешиваться и разрушать этот образ, поэтому всё, что я мог, – молча пялиться на длинные косищи и размышлять, как много времени тратится на уход за этой копной.

Я-то со своей, до середины бедра, – просто с ума схожу от мучений.

– Уверяю, леди, через полгода вы не будете уже одинокой, – Фоэн сделал шаг вперёд и (о, древние!) – поцеловал кончик шикарной косы. – Ранева не берут своих слов назад.

В последней фразе могла послышаться угроза, но вместо этого я понял, откуда у наследника Ранева умение столь слащаво выражаться. Влюблённые – они и не на такое способны. Подумать только, два враждующих рода… Интересно, а Мерциания тоже…

К слову, способность вызывать дождь принадлежит именно ей.

– Лучше бы вам сдержать слово, – снисходительно разглядывая вымокшего Фоэна, продолжила ехидничать леди. – А то я так расстроилась, что не смогла… – ресницы прикрыли острый взгляд, – сдержать свой дар. Такая досада, что из-за Ранева, позволяющих говорить о себе столь пренебрежительно, мне пришлось нарушить мирный пейзаж нашего города.

«Нашего города», – вы это слышали? Что-то там такое прозвучало в её интонации… интересное.

– Всё в порядке, леди Мерциания, – пел соловьём в ответ Фоэн. – Ваше присутствие делает любую погоду и любое место невероятно очаровательным.

И как можно произносить эту слащавую чепуху с таким потерянным видом? Мне на тебя больно смотреть!

– Вы выглядите усталым, лорд Фоэн, – тонкие пальцы коснулись алых губ словно в удивлении. – Я была слишком надменна. Не заставляйте себя и не трудитесь сверх меры… – удивление перешло в змеиную усмешку. – Помните, что род Рекха всегда готов взять на себя часть обязанностей и помочь в нелёгком деле управления округом. Раз уж мы почти родственники.

– Раз уж мы почти родственники, – эхом повторил Фоэн.

Эй, это звучало как согласие. Приди в себя! Кэлес, останови… Тут я наткнулся на скучающий взгляд колдуна и перестал паниковать. Впрочем, я и не паниковал, просто слегка ошалел от атмосферы – как бы это выразиться? В общем, последний раз такое ощущал на одном из официальных приёмов в Алом округе.

Прошло лет десять с тех пор, как перестал ходить на светские вечеринки и больше не пересекался с благородными в их стихии – борьбе за влияние. И вот – на тебе. Сваливать отсюда надо, пока не впутали в это невидимое фехтование.

– Прошу прощения, что расстроил вас, леди, – наконец собрался с мыслями Фоэн. – Но помощь пока не нужна. Мы справляемся. Лучше бы вам отправиться в своё поместье, пока Арты не начали беспокоиться о городском ландшафте.

– Я вас услышала, – леди откинулась назад, и слуги тут же подхватили паланкин, унося его прочь.

Я с недоумением смотрел вслед этой процессии. Дождь постепенно становился всё реже, пока вовсе не исчез – в тот же миг, как Мерциания Рекха скрылась за поворотом.

– К счастью, эта штука – локального действия, – вздохнул Кэлес, разрушая повисшее молчание.

– Её что, не учили самоконтролю? – не удержался я от вопроса.

– Учили, – хмыкнул колдун. – Думаешь, она это не специально? Сплошное притворство. А даже если нет – ну, не может она, и всё тут. Нечего выводить из себя благородную леди.

Я застыл. Что-то не понял, значит, меня с моей способностью все шпыняют, как могут, а перед ней – ковровые дорожки расстилают?

Фоэн, отошедший от миниатюрного шторма – буквального и эмоционального, – восстановил бравый вид.

– У тебя на лице написано «какого древнего», – коротко рассмеялся он. – Но от её дара не пострадал ни один человек.

– От моего тоже! – задохнулся от возмущения я.

Кроме меня самого.

– Тут всё банальнее, – не дал продолжить брату Кэлес. – У неё поддержка второго по силе рода в округе. Защита семьи.

– Если бы пострадавшие были, Рекха не смогли бы ничего сделать, – не сдавался Фоэн, защищая образ справедливого Зелёного округа.

Братья продолжали свою пикировку, а я сделал вид, что поправляю шнуровку ботинок. Ни к чему этой парочке видеть сейчас моё лицо. Не знаю, отражается ли на нём хоть капля того, что ощущаю. Но лучше не рисковать. Поддержка семьи, да? И совсем я тебе не завидую, Мерциания.

А вообще – здорово, что благодаря этой сценке все забыли о контрпроклятье, о котором я недавно так глупо проговорился.

Его формулировку придумали очень давно и передавали от проклинателя проклинателю, но пользовались ли – понятия не имею.

«Если есть что-то, что может помешать событию, принадлежащему цепочке проклятых вероятностей, бросок этой монеты сдвинет чашу весов в пользу бросающего монету».

Так, в грозовую ночь есть вероятность, что в дом ударит молния и он загорится, а леди зомби, решившая «отключить» свой разум, чтобы отдохнуть, не заметит этого и сгорит. Но бросив монетку перед тем, как отключить разум, Эсмеральда активирует все те обстоятельства, которые могут помешать этому событию. Пожар вовремя заметит служанка, место, в которое ударит молния, будет слишком сырым и так далее. Но сработает это только если за вероятностью пожара охотится чьё-то проклятье.

Два проклятья столкнутся в борьбе и тогда победит тот… чей откат «богаче». Это жуткая азартная игра, потому что, если с другой стороны находится проклинатель с большими жизненными возможностями, (например, у него просто больше денег), я проиграю.

Спасёт в этом случае подробно прописанный сложный откат. Что-то вроде: «При каждой встрече с женщиной, которая будет меня бояться, рядом окажется артефакт. Он обязательно сработает как-то не так и доведёт меня до эпилептического припадка. В результате я случайно коснусь испуганной дамы и получу от неё пощёчину за домогательства, заработаю сотрясение и случайно прокляну тот самый артефакт, запустив очередную цепочку событий».

В общем, чем длиннее, невероятнее и нелепее будет откат, тем больше шансов «перевесить» возможности неизвестного проклинателя.

Вот только я ни за что на такое не подпишусь. Спасибоньки, обойдусь. Достаточно одного раза – до конца жизни ещё предстоит неизвестное количество раз случайно напиться колдовским напитком и высказать сокровенные мысли. Где были мои мозги, когда я придумывал этот откат? Само проклятье есть чем оправдать, но этот откат просто невероятен.

Один раз в этом состоянии я никого не проклял, но кто знает, что случится потом?

Я выпрямился, стряхнул капли со своего непромокаемого плаща и хитро покосился на вымокших Ранева.

– И как это так получилось? – не выдержал несправедливости Кэлес.

Вот странный, ему с его плетениями защититься от дождя – раз плюнуть. Засмотрелся на картину «старший брат флиртует с горячей леди»?

– Когда шёл по улице, рядом перевернулась телега с артефактным напылением... – я чуть ли не мурлыкал от удовольствия, видя вытягивающиеся лица братьев Ранева.

– Ты проклял телегу? – ожидаемо неправильно понял лорд Фоэн.

Сразу видно новичка.

– Телега так и так перевернулась бы, – разгадал всё Кэлес, не дав насладиться недопониманием. – А вот попало бы хоть что-то на плащ и среагировало бы с тканью – другой вопрос.

Тем не менее, Фоэн продолжал буравить меня тяжелым взглядом, явно представив, как на халяву я приобретаю не только жалкую водонепроницаемость, но и защиту от всего на свете.

Ага, как же. Хотя в этот раз мне повезло сделать всё с помощью отката, потом я кашлял две недели, и остальные вещи пришлось выкинуть – испортились. И плащ теперь бесполезно стирать... Но этого не скажу. Хватит разрушать образ могущественного проклинателя, так совсем заказов не будет.

– Время идёт, господа и лорды, – поспешил напомнить присутствующим о делах. – У нас пять часов. Как будем передвигаться?

Кэлес расплылся в ухмылке, чем-то похожей на ту, что демонстрировала недавно Мерциания, и извлёк из кармана стальную пластину. Лёгкое нажатие, и она развернулась в парящий над землёй полупрозрачный квадрат метр на метр.

– Подожди… – слегка напрягся я. ­– Мне ведь не обязательно на этом лететь? Это ведь будет только Лан Арт? И разве у нас не должно быть группы поддержки?

Глядя на ядовито усмехающихся присутствующих, я осознал, что совсем не представлял последствия этой безумной сделки. Нет, правильно мне отец говорил: проклинатели и власть – вещи не совместимые.

Отправились мы не сразу, пришлось ждать ещё минут двадцать.

– Наконец-то, – состроил недовольное лицо Лан Арт, когда из невидимого проёма в пространстве вывалилась пятёрка стражей.

А ведь верно, ещё на рынке я видел эту способность – вероятно, один из подчинённых лучника обладает пространственной способностью. Но внимание привлёк не он, а высокий рыжеволосый парень с медальоном стража в качестве кулона в серьге. Весьма беспечный вид и артефактная одежда, слишком бросающаяся в глаза для стража: алая накидка в пол с широкими рукавами и какой-то белый халат.

– Привет, – сразу же заулыбался этот человек, будто только и ждал встречи со мной. – Новичок? – в голосе звучало какое-то злорадное предвкушение.

– Ян – мой заместитель, он может сделать так, чтобы люди могли передавать друг другу мысленные послания, – представил мне прибывшего Лан Арт.

Всё это время меня не оставляло чувство большой подставы, и теперь я уже знал, как всё будет. Я с лучником буду на максимальной для парящей платформы скорости перемещаться по городу. Всё это время мы будем поддерживать мысленный контакт с этим Яном, который даст команду антизвену сразу же, как только что-то обнаружится. Хоп – и с помощью другого подчинённого Лан Арта к нам перекинут подкрепление.

Медальон проклят и теперь будет обжигать, когда почует кровь, пролитую Балтом не менее 72 часов назад. У нас пять часов. Откат за такую красоту немаленький. Я его уже придумал и прописал, пока кое-кто отвлекался на всякие посторонние вещи. И для отката мне во всей этой беготне тоже надо участвовать.

– Так что у тебя за откат? – попытался уточнить Кэлес, но я отмахнулся, мол, не хочется об этом говорить, знаешь же, какими нелепыми бывают откаты.

Повезло, что у Кэлеса и без того дел было полно, не стал разбираться. Из обрывков фраз, которыми перекинулись братья Ранева, я понял, что информация о леди Ранран, видимо, просочилась, но не полностью. Недаром Мерциания явилась к порогу антианомальной стражи и устроила сцену. Хотела ли она предупредить или тянула время?

Пока размышлял о странном наряде помощника Лан Арта, тот протянул руку для приветствия. Немного сомневаясь (не каждый вот так вот решится пожимать руку проклинателю), всё же протянул свою в ответ.

– Не шевелись, я использую свой дар, – произнёс Ян. – Если двинешься, способность не подействует.

А в следующий миг этот человек наклонился и поцеловал меня.

– Ты! – отшатнулся я, потеряв всякий контроль над собой. – Будь ты про… – к счастью, подкатившая к горлу тошнота прервала одну из самых больших ошибок, которые я мог бы совершить в жизни.

Древние, от такого я не ставил защитных проклятий! Нет, погодите, если я их наставлю, то…

– Ну как? – раздался над головой жизнерадостный голос, пока я пытался не дать своему желудку вылезти через рот. – Попробуй мне что-то сказать мысленно. Просто представь моё лицо и… о-о-о.

– Что там? – услышал я сквозь пелену гнева заинтересованный голос Кэлеса.

– «Да чтоб твоя ухмылка навсегда приклеилась к твоему лицу так, чтобы даже на похоронах близких ты только и мог, что глупо улыбаться». Впервые слышу, чтобы кто-то так витиевато ругался.

– Кстати, – вступил в диалог Лан Арт. – Забыл представить, это Шинра Эстер, проклинатель.

– Чт… твою мать!

– Не беспокойся, проклятья работают, только если их написать или произнести вслух, – поспешил вставить слово Кэлес. Но тут же неуверенно спросил: – Правда же, Шинра?

Рыжеволосый пошатнулся и стал хватать воздух ртом, как пойманная рыба. Я почувствовал себя немного отомщённым, но не торопился обманываться. Колдун точно знал, что произойдёт. Наверняка наслаждался зрелищем.

– Эм, я также забыл предупредить, – деланно извиняющимся тоном заговорил Лан Арт. – Чтобы получить способность мысленно общаться с Яном нужно э-э-э чтобы другой человек коснулся его губ…

Я поднял горящие (по-моему, буквально) глаза на командира антизвена, устроившего клоунаду перед важным делом.

– Что? – не понял он моего взгляда.

– Целуйтесь.

– Э-э-э, на самом деле это не обязательно…

– Целуйтесь.

– Да ладно, можно выпить из одной посуды…

– Це. Луй. Тесь.

– Командир, он мне параллельно в мыслях шлёт жуткие проклятья, давайте, а?

Месть свершилась, но ещё один участник действа остался безнаказанным. Как только завидел на горизонте сероглазого оборотня, Кэлес заявил, что у него срочное дело, и смылся. Не то что бы я хотел, чтобы его тоже домогался Ян, но и просто так оставить этот эпизод не мог. Впрочем, впереди слишком много важных дел, чтобы волноваться о всякой ерунде.

Удивляюсь я этим Ранева. У них тут буквально задница горит из-за снующих туда-сюда жрецов, а сами они… романы крутят, шуточки над несчастными проклинателями шутят. Выглядит так, будто кто-то радостно пляшет на похоронах, притворяясь, что виновник торжества ещё жив. Но ничего. Возможно, моя собственная пляска скоро закончится.

Через четыре часа я уже не был так уверен. Мы облетели весь южный лабиринт, на час застряв в районе, где был убит Балт. Необследованной осталась только западная окраина. Там размещались особняки, окружённые садами и парками – богатый район, в котором любили отдыхать благородные или зажиточные обитатели Фаноры.

– Два варианта: их уже нет в городе или… они там.

Я уже давно не беспокоился о том, что могу свалиться с этой проклятой платформы. Силы оставили меня через полчаса гонки по городу, и я чуть не свалился. С тех пор Лан Арт вцепился в меня и не отпускал, и даже на всякий случай обвязал верёвку вокруг моей талии.

По-моему, пару раз я видел журналистов с артефактами-печатями, но сумели ли они уловить наше изображение на такой скорости – кто знает. Занятные истории ожидают столичные газеты… Но всё это будет завтра, а сегодняшний день всё никак не кончался.

Да, с одной стороны отсутствие результатов тревожило, а с другой – я сгорал от нетерпения, когда смогу покинуть общество раздражённого лучника. Пустые поиски сильно его не радовали. Можно понять: если другие благородные рода до этого и не знали, что в городе что-то неладно, то после нашего променада точно заподозрили.

– С чего начнём? – спросил у меня командир антизвена, но, скорее, от скуки и безнадёги, чем серьёзно.

– Вон то здание, – просто ткнул я в ближайшее, и платформа (увы, поднимающаяся над землёй не более чем на полметра), рванула с места.

И тут же резко затормозила, нырнув в аллею, разделяющую одну из торговых улиц и квартал богатых особняков. Стоит ли сказать, что меня снесло с неё и протащило по земле, несмотря на страховку?

– Ты… – начал было шипеть я, потирая разодранное колено и сокрушаясь о потере брюк.

– Здесь, – лучник перебил меня настолько потусторонним шёпотом, что я живо заткнулся и обернулся на Арта.

В руках он держал медальон. Внешне никакой реакции не было видно, но так и должно быть: артефакт просто нагревался, когда рядом оказывалась кровь Балта. Раньше такое уже случалось – в южном лабиринте, – но там были сомнения. Здесь же их быть не могло.

Не успел сообразить, как рядом открылась невидимая дверь, из которой появились неожиданно собранные и серьёзные подчинённые Лан Арта. Ореол от артефактов был погашен, двигались они почти беззвучно, даже беспечно выглядящий Ян создавал ощущение готовящейся к броску змеи. В совершенной тишине они двинулись вслед за Лан Артом.

«Оставайся здесь», – услышал я мыслесообщение от Яна.

Теперь было ясно, откуда взялись слухи про команду, понимающую приказы без слов. И не боятся, что я обо всём растреплю?

Ах да, я же проклинатель, кто меня слушать будет…

Плеча коснулась холодная ладонь, и я перевёл взгляд на колдуна, который не мог пропустить поимку «похитителей душ». Чёрная радужка глаз лучше всего отражала его настроение – но впереди стражей Кэлес не лез, терпеливо оставаясь в той же аллее, лишь время от времени перебирая пальцами в воздухе. Кто его знает, зачем: то ли от нетерпения, то ли действительно колдуя что-то в помощь Арту и его звену.

Тенью за ним стоял Эльхайя. Оборотень был напряжён, как струна, то и дело вдыхал расширившимися ноздрями воздух и что-то порывался сказать. Но взгляд Кэлеса его останавливал.

Время текло, как засахаренный мёд в песочных часах. Наконец, я ощутил, как ладонь колдуна сдавила плечо – довольно больно – и понял: закончилось.

– Провал, – проговорил сквозь зубы колдун.

Так-так, как он узнал: через мыслесообщения или колдунство? Ох, что-то не о том думаю.

Пока в голову лезли глупости, Кэлес втащил меня на платформу, которую, оказывается, лучник бросил здесь, и мы оказались у ворот небольшого, но с виду уютного особняка. Участок вокруг дома окружала высокая стена из белых каменных блоков, но нам она была не нужна: лёгкое шевеление пальцев – и дверь в высоких вратах отворилась сама.

Что значило сухое «провал», я увидел почти сразу. Служанка – судя по одежде, это была она, – лежала на изящной дорожке из розового камня. Глаза её закатились, а горло сдавливало чёрное бархатное колье с одним-единственным бирюзовым камнем – но каким-то тусклым.

– Рабский ошейник, – в голос Эльхайи прокралось рычащее клокотанье, мало похожее на то, что ожидаешь от кота-оборотня.

– Они мертвы уже где-то час, – из главного входа показался бледный Лан Арт.

– Ну конечно, по нашим метаниям они быстро поняли, чем мы занимаемся, – кивнул я, произнося очевидное.

Мне нужно было как-то отвлечься от кошмарного зрелища.

– Нет, этого не может быть, – не отводя взгляда от мёртвой служанки, возразил Кэлес. – Я поставил на левитатор заклятье, рассеивающее внимание.

Я вспомнил встреченных журналистов и засомневался – гнались ли они за нами. Я был слишком высокого мнения о себе?

– Даже так, хватает способностей, которыми можно подслушать и узнать, что мы задумали, – пожал плечами.

Кэлес даже не бросил на меня взгляда, помчавшись прямо внутрь проклятого дома – наверняка полного трупов. Да, знаю, что сморозил глупость: колдун наверняка бы почувствовал воздействие подслушивающей способности. И всё же… шила в мешке не утаишь.

– Рабский ошейник, – продолжал бормотать котяра, его взгляд тоже, как приклеенный, остановился на служанке.

– Эм, ты за Кэлеса не беспокоишься? – подтолкнул его я.

Эльхайя вздрогнул и умчался вслед за колдуном. Мы со служанкой остались наедине.

Солнце ещё не падало за горизонт, но уже касалось верхушек старых яблонь, окружающих зловещий особняк. Почему в мире может одновременно существовать что-то такое же прекрасное, как закат, и нечто столь же ужасное, как вещь, что задушила молодую девушку?

– Зарегистрированные артефакты и незарегистрированные, – пробормотал я.

Нет, это уже не моя проблема. Как в городе оказалась такая дрянь, если попасть в него можно только через шесть врат – всё это не моё дело.

«Спроси Кэлеса, я больше не нужен? – я не осмелился прервать царящую тишину и отправил вопрос рыжему стражу. – Могу я пойти домой и отдохнуть?»

В окне на втором этаже мелькнул силуэт колдуна.

«Да. Только утром чтоб был в магсыске», – получил я ответ от Яна.

Взгляд упал на оставшуюся левитировать над землёй платформу. До дома вообще-то далеко…

«Можешь взять, говорит колдун, – тут же прилетело от рыжего. – Хотя я не понял, о чём он».

Кэлес-Кэлес.

Мне правда, жаль.

***

Сказать, что следователь был расстроен – ничего не сказать. В особняке нашлись лишь трупы и склад неучтённых артефактов. А ещё – следы содержания рабов. Кровь тоже была, и принадлежала она не только погибшему Балту.

Это была большая проблема. Несколько месяцев назад Кэлес прикрыл торговлю рабами в одном из ближайших к столице городов, и это уже было дерьмовым событием. Обнаружить рассадник зла прямо под своим носом и не узнать, кто за этим стоит – совсем не то, что ожидалось от расследования.

Чёрные жрецы не торгуют людьми. Им нужны только способности. За этим же делом стоит кто-то из благородных. Почему именно кто-то благородный, а не просто какой-то богач? Потому что любой богач, который обладает такими ресурсами, рано или поздно приобретёт статус благородного. А до этого – ему не выгодно соваться в самое пекло и проворачивать самые грязные дела прямо в столице.

Кому-то очень надо было иметь гору неучтённых артефактов именно здесь. Кто-то хотел торговать людьми, не имеющими и шанса возразить против любого приказа, именно здесь. Очень уж похоже, что кто-то копит военную силу – зачем это простому богачу? Свергнуть благородных?

Ха!

У колдуна дико болела голова и сам он чувствовал себя ходячим трупом. Горы запрещённых артефактов, кровь жертв, в конце концов, – отсутствие всяких шансов помочь Ранран – всё выводило из себя. Оказавшись в магсыске, следователь только и мог рухнуть в кресло и уставиться в потолок. За окном опускалась ночь, и приходилось признать: даже с помощью Шинры продвинулись они недалеко…

В этот момент артефакт связи мигнул, и в уши Кэлеса ввинтился взволнованный голос.

– Что там у тебя? – некоторые слоги «съедались» – видимо, местность, в которой находилась Са Ари На, была полна помех.

Абсолютно безрадостно колдун поведал начальнице о том, что они нашли в особняке. Но не успел перейти к сути, как с той стороны послышались ругательства.

– Кэлес, – прервала поток брани Са Ари На. – Я, конечно, понимаю, многое произошло. Эсмеральда в подвисшем состоянии, Ранран потеряла душу, отец твой в отъезде... Но ты должен был посоветоваться со мной до того, как вовлёк во всё это Шинру!

– Закон не нарушен, – понимая, что это слабое оправдание, выговорил Кэлес.

От шэры донеслось шипение – видимо, та так разволновалась, что забыла человеческий язык.

– Шинре нельзя создавать такие сложные проклятия! – наконец разобрал её слова следователь. – Нет, погоди… Что произошло после того, как вы нашли особняк?

– Пустота. Все слуги мертвы, следы затёрты, в подвале склад контрабандных артефактов и тонны украденной крови.

– А Шинра?

– След завёл в тупик, и я отправил его домой…

– Одного?

Вопрос ещё не отзвучал, а Кэлес уже ощутил, как леденеют его пальцы.

– Я не слышу тебя, Кэлес Ранева. Этот псих ушёл один?

Колдун выскочил из кабинета, не завершив вызов. У дверей сыска он наткнулся на Лан Арта, передающего документы пухленькой девушке из первого отдела. Тут же обнаружился и оборотень.

– Шеф? – простодушно удивился запыхавшемуся на ровном месте колдуну Эльхайя. Он только что вернулся со склада, на который отправили найденные артефакты.

Колдун замер: не было никакой надежды на то, что хоть кто-то заметил, куда делся «прирученный» проклинатель магического сыска.

– Кэлес, если бы этот идиот знал, что может избавиться от дара, отрубив себе ногу, он бы не колебался. Не говори мне, что ты не понял этого после стольких лет знакомства! Тут никакого телепатического дара не нужно…

Голос менталистки приглушённо звучал из зажатого в руке медальона связи.

Не заметил, как потерял Лейнета.

Не защитил Ранран.

Не смог…

– Неужели это так сложно? – растерянно обратился колдун к удивлённым оборотню и лучнику. – Почему этот придурок не может позаботиться о себе сам?

Он слишком устал, чтобы продолжать терпеть это вечное недоразумение.

Глава 7. Слёзы Ранран

А вы знали, что под каждым мостом Фаноры растут гвоздики? Ранран знала. Лейнет однажды показал ей россыпь нежных цветков и попросил хранить тайну – мол, это единственное место, куда не тянутся руки городского благоустройства, здесь нет артефактной плитки, и никто не пытается украсить всё по городским стандартам.

Вот он и засадил землю под мостами цветами – чтобы сделать сюрприз Крис, так любившей именно белые гвоздики. Ни старшего брата, ни шэры Кристиан больше нет, а гвоздики так и должны были расти под мостом – многолетние... Но Ранран так и не решилась проверить.

Она не может. Только когда разберется с чёрными жрецами – тогда будет иметь право сожалеть. Именно поэтому, когда год назад у неё появилась способность, Ранран одновременно и радовалась, и грустила. Радовалась – потому что разделила участь брата: получила опасную способность. Грустила – потому что в отличие от Лейнета, никто не стал возлагать на неё надежд. Отослали из столицы, как проклятую – учиться управлять собой, чтобы не приносить больше проблем.

Призыв мистических существ не входил в чёрный список, но этого и не требовалось, чтобы понять: она опасна и бесполезна. Ранран могла пять раз за сутки призвать любое мистическое существо. Трагедия была именно в этом слове: «любое». То есть, вообще любое, вне зависимости от того, кого хотела призвать сама Ранран. От милой птички с прозрачными крыльями до гигантской змеи – лотерея.

Первое время Ранран даже не знала, как им приказывать и отзывать их. В итоге вокруг леди Ранева собирался целый «зверинец». Исчезали эти существа случайным, как все думали, образом. Благо, не нападали на хозяйку, зато скалились на любой подозрительный жест в её сторону.

Казалось бы, в чем беда? Просто не призывай никого и живи спокойно. Но если девушка долго не пользовалась способностью, она срабатывала сама... В общем, Ранран стала синонимом хаоса.

Ранева не могли позволить себе ещё большего падения репутации, поэтому отослали её из города. Вне семьи было лишь известно, что способность Ранран – бесполезная и работает случайным образом. Даже если подсмотреть в кристальной книге Зелёного храма, никто не поймёт, что такое «призыв мистических существ» – слишком редкая способность.

Но Ранран была уже не та, что год назад. На землях родового поместья она выяснила всё, что нужно знать о призыве. Поэтому, когда девушка почувствовала, что кто-то следит за ней в Фаноре, она была готова. Это был риск, но кто просил оставлять её в стороне? Фоэн и Кэлес смотрели свысока, но за все пять лет продвинулись ли они в деле чёрных жрецов хоть на миллиметр? Зато она!.. Девушка поджала губы и окинула взглядом пустой переулок.

А вот она просто заблудилась. Убегая от Балта, Ранран как-то и не подумала, что стряхнёт с хвоста и таинственных преследователей. Южный лабиринт не зря так назывался. Если бы у орлана не закончилась энергия, она легко бы выбралась из западни улиц, но увы... Ранран раздражённо уставилась на огненнопёрую курицу, деловито наматывающую круги вокруг неё и бдительно тянущую раздражающее «ко».

Не все птицы могут летать.

Подхватив квохчущее недоразумение (какая-никакая, а компания!), призывательница отправилась исследовать пустынный лабиринт. Ситуация больше позабавила её, чем напугала: кругом будто вырос другой город. Оживлённая Фанора исчезла, уступив место заброшенным улочкам, в которых проще встретить зверьё, чем живого человека.

Завернув за угол, девушка облегчённо выдохнула: на неё смотрела пусть старая, но ухоженная вывеска гостиницы – «Желанная ночь». Пожав плечами, призывательница шагнула внутрь. Помещение было небольшим – всего на пяток столов, – но чистым. Пахло мылом, жареным мясом и мокрым деревом. Вот только по-прежнему не было ни души.

– Хозяин! – неуверенно позвала девушка.

Из-под стола метнулась полосатая кошка, со стороны кухни что-то звякнуло, и наконец показалась первая живая душа. Пухлощёкий парень с неровно стриженными соломенными волосами вышел, вытирая руки. Он посмотрел на неё и улыбнулся:

– Крысы едят солнце, и оно плачет чёрной кровью. Почему облака злые?

От жуткого диссонанса между его речью и внешностью Ранран застыла. Она молча уставилась на паренька, не зная, как реагировать. Курица, слишком сильно сжатая в руках, недовольно засучила лапами.

– Должно быть, рождены зимой, – укоризненно закончил фразу юноша, видя, что посетительница не реагирует.

Он открыл рот, чтобы продолжить, но тут ему прилетела смачная оплеуха.

– Хватит чепуху молоть, Нам! – рыкнул высокий старик. – Простите, госпожа, мой помощник немного того... сумасшедший.

– Лёгкий на подъём, тяжёлый сердцем. Вишни опали ещё вчера. Но это «вчера» – когда оно было? – неодобрительно произнес Нам, потирая пострадавший затылок.

– Или не немного того… – коснувшись бороды, хмыкнул старик. – Но повар он неплохой. Госпожа желает отдохнуть или поесть? А может, всё сразу?

Ранран только собиралась спросить дорогу, но почувствовала, что с утра ничего не ела и сильно голодна.

– Еды. Лучшее, что у вас найдётся! – голод так разгорелся, что девушка была готова поджарить призванную курицу.

Словно почуяв неладное, огненнопёрая завозилась и выдала неуверенное «ко». Владелец и сумасшедший юноша одновременно посмотрели на птицу, и девушка почувствовала, что краснеет.

– И ей тоже что-нибудь покушать найдёте? – выкрутилась Ранран.

– Цапля плачет над мёртвой лягушкой. Но что с той горести, если еда уже подана? – грустно произнёс Нам и скрылся на кухне.

– Присаживайтесь, госпожа, – расплылся в улыбке старик. – Еда будет через полчаса, не более. Я принесу напитки.

Желудок грустно сжался, но ничего не поделаешь, придётся ждать. Однако уже через десяток минут Ранран пожалела о своей слабости. Первым из преследователей её нашёл страж. Его фигура укоризненно возвышалась над девушкой.

– Леди, – ледяным тоном произнёс Балт, – смерти моей хотите?

Перед такой постановкой вопроса Ранран не могла не смутиться. Несколько дней подряд девушка ощущала чьи-то внимательные глаза, следящие за ней всякий раз, когда призывательница покидала поместье. Руки так и чесались выяснить, кто это такой смелый – преследует младшую дочь Ранева.

Можно было бы рассказать всё Балту, а там – передать дело в руки братьев. Но с некоторых пор девушка не доверяла никому из своей семьи, а именно – с тех пор, как умер Лейнет, старший и сильнейший из её братьев.

Ей не говорили, но с помощью призванных существ Ранран уже узнала о новом инциденте с чёрными жрецами. И хотя со стороны её способность могла показаться бесполезной, сама девушка так не думала. Несколько недель назад она достала список жертв «похитителей душ» со всей Онии. Там оказались и обладатели мирных способностей, и бесполезных. Информация была уникальна – даже её семья вряд ли получила такие данные. Всё-таки специфичные способности обладают своими преимуществами. Правда, спокойная жизнь теперь не для Ранран…

Итак, за какими бы способностями ни гнались жрецы, вряд ли дело было в силе и полезности.

Сомнения всё ещё мучили девушку: стоило ли утаивать такую важную информацию? Справится ли она в одиночку? А главное – не пострадает ли кто-то ещё из-за её беспечных действий? Поэтому Ранран собиралась действовать только тогда, когда смогла бы собрать самую мощную команду мистических существ. Пришлось выжидать, тратить все вызовы и рассчитывать возможное время пребывания её защитников рядом. А потом девушка призвала «его», и сомнений не осталось.

Вот только этот гад, кажется, потерял её вместе с преследователями! И почему он не слушается? Ранран больше никогда не станет полагаться на этого прохвоста...

– Леди, – напомнил о себе Балт, ощущая гнетущее бессилие. – Уходим. Немедленно.

Это было грубо, но чем дальше, тем больше страж нервничал. Он чувствовал – странным привкусом на языке, неприятным сквозняком по спине – неприятности.

– Мне… мне надо в уборную! – очень натурально позеленев и впихнув всхлипнувшую курицу в руки Балту, Ранран рванула на кухню мимо слегка удивлённого старика с кувшином в руках.

В лицо ей пахнуло горячим воздухом и умопомрачительным ароматом жареного мяса. Слева мелькнула спина сумасшедшего повара, но девушке было не до того: впереди вновь замерцало полотно барьера.

На самом деле его вовсе не так просто разбить. Орлан потому так быстро и покинул её, что потратил на тот удар больше энергии, чем ожидалось. Но девушка всё рассчитала. Балт мог мгновенно выстраивать барьеры только в пределах прямой видимости: плоские и простые. Для более сложных – цилиндрических, пересекающих предметы – нужно было время.

Ранран вскочила на заваленный овощами стол и оббежала препятствие, едва не поскользнувшись на кольцах лука. На столе перед ней возник новый барьер, но девушка поддела ногой удобно подвернувшийся мешок с мукой, и по кухне разлетелась белая взвесь. Прицел Балта оказался сбит, и Ранран, спрыгнув со стола, нырнула в следующее помещение – уверенная, что где-то должен быть запасной выход.

В ушах шумело, из-за волнения перед глазами всё размывалось, и призывательница сама не поняла, как толкнулась в неприметную дверь и выскочила на воздух. По инерции свернув несколько раз и оказавшись в небольшом тупике, она пришла в себя.

– Мисти, давай, – хрипло шепнула Ранран, вытаскивая из рукава сиреневый мешочек и протискиваясь между мусорными баками.

Завязки распустились, и из горловины показалась голова перламутровой ящерицы. Лизнув руку девушки, ящерка замерцала: миг – и в узкой щели между баками не оказалось ни девушки, ни призванного существа. Точнее, так могло показаться. На самом деле Ранран всеми силами пыталась успокоить дыхание, чтобы не выдать себя – невидимость касалась только того, что видно глазам. Запахи и звуки Мисти скрыть не могла.

Балт влетел в закуток с мусорками и, как хищник, втянул воздух ноздрями. Куда делась эта девчонка? Снова улетела? Нужно запросить подкрепление и поменять представление всех Ранева о способностях этой «леди»! И речь вовсе не о даре призывать всяких…

Додумать страж не успел: в него с размаху влетело нечто округлое и впечатало в стену позади. Раздался неприятный хруст, рот тут же наполнился кровью, а голова потеряла способность мыслить.

Ранран в ужасе замерла в тесном пространстве между баками и, не мигая, смотрела на происходящее. Металлический шар, парящий в воздухе, вынырнул из-за поворота и буквально снёс стража антизвена. Более того, Балт, сползший по стене, не спешил подниматься. Плохо. Одежда стража могла показаться обычной, но вся она была артефактными доспехами. Какой удар мог прорвать их защиту?

Шар размером с голову мужчины беззвучно отлетел в сторону и завис посреди площадки, не колеблясь: словно всегда находился здесь. Горло Ранран, как назло, засаднило. Призывательница усилием воли сжала зубы, задержав дыхание. Но сколько бы она ни ждала, человек, управляющий сферическим артефактом, не появлялся. Если так продолжится, она просто задохнётся!

– Ко? – раздалось со стороны, откуда появился страж, и шар, ожив, метнулся к неудачливой птице.

Неожиданно, но артефакт промазал. Огненнопёрая словно всю жизнь только и занималась тем, что убегала от чего-то подобного. Совершив потрясающий зигзаг, она кинулась к своей хозяйке.

Ранран чуть не описалась прямо на месте – и даже не могла точно сказать: от страха или ярости. Конечно, жаль… да не жаль эту курицу вот ни капли!

Но великая Фанария явно хранила девушку. В миг, когда тупая птица уткнулась в ноги Ранран, шар замер. В закутке показалось новое действующее лицо – если так можно сказать о закутанной в пыльный плащ бесполой фигуре. Безмолвно взмахнув рукой, неизвестная личность подозвала к себе шар, совершенно не интересуясь мнущейся у мусорки курицей.

Зато бессознательный Балт фигуру заинтересовал. Склонившись над телом стража, она поправила капюшон и достала из внутреннего кармана серебристую спицу. Не успела Ранран моргнуть, как спица вошла в тело Балта, и тот умер. Вот страж был ещё жив – не двигался, но определённо был жив, – а вот уже нет. Всё тело его ссохлось и ослабло, скорее походя на неаккуратную кучку одежды. Спица в руках неизвестной личности налилась сочным багровым цветом и, казалось, сыто пульсировала.

Разум Ранран отказался воспринимать происходящее – уж больно быстро сменялись события. Это не первый раз, когда на девушку обрушивалась смерть кого-то из знакомых, но быть свидетелем столь хладнокровного убийства ей ещё не приходилось. Всё, что призывательница могла сделать – закостенеть и при этом чувствовать, как предательская слабость растекается по конечностям, норовя уронить обмякшее тело, загреметь на всю округу и привлечь внимание маньяка.

Кому ещё придёт в голову охотиться на людей и выкачивать из них кровь артефактами? Откуда вообще в её родной Фаноре такие страшные вещи? Разве сквозь защитный барьер столицы можно пронести что-то такое?

«Пронести – вряд ли, а вот создать в пределах города – почему бы и нет?» – неожиданно в голове возникла холодная догадка. Она словно придала сил – и Ранран собралась: «Нужно рассказать об этом. Любой ценой».

Птица в ногах продолжала неуверенно топтаться, кажется, понимая, что сделала что-то не то. Иначе зачем этому вообще-то мистическому существу вдруг изображать обычную курицу, усердно клюя пробивающуюся между плитами траву?

Неизвестный в плаще спрятал спицу, пошарил в карманах Балта и достал свёрток бумаги и медальон стража. Но тут же встрепенулся, взглянув в направлении гостиницы. Медальон упал рядом с обескровленным телом, а таинственная фигура одним движением ухватилась за шар и перелетела через мусорные баки на соседнюю улицу.

Ранран уже хотела облегчённо вздохнуть, но наконец увидела то, что спугнуло убийцу. К закутку приближался человек в одежде, подозрительно напоминающей одеяние хозяина гостиницы. Но это был кто-то другой.

– Эх, снова опоздали, – протянул мужчина хрипловатым басом.

– Это моя вина, моя вина, – вторил ему женский голос. – Я ужасна. Отвратительна. О, Фанария, за что ты так милостива?

Следом за человеком, напялившим одежду старика, показалась невысокая пышногрудая женщина. На голове её была широкополая шляпа с синей вуалью, из-за чего лица было не разглядеть: только искусанные губы, которые не переставали что-то шептать. Глухое платье в пол, несмотря на строгий крой, было сшито по последней моде – Ранран, хоть и не любила светские вечеринки, вынужденно в них разбиралась.

– Уймись, – фыркнул мужчина, склоняясь над телом Балта и разглядывая медальон. – Всё из-за этих психов, верящих в силу крови.

– Наша цель… Наша миссия! – продолжила негромко восклицать женщина. – Что делать? Фанария…

– Фанария переживёт, – перебил её мужчина. – Переключимся на другую цель, – он приложил руку к груди, и вдруг черты лица его словно потекли, перестраиваясь. Следом изменилась и вся фигура.

Минута – и вместо незнакомого мужчины Ранран увидела точную копию Балта. Что ж, она слышала об этом – один из антианомальных стражей владел похожей способностью. Вот только скорость перевоплощения и количество превращений (ведь только что он был хозяином гостиницы, верно?) явно разнились. К тому же, тот страж создавал иллюзии, тогда как то, что видела Ранран, больше походило на лепку.

– Не получится, – тоскливо произнесла женщина в шляпе. – Надо было брать с собой управителя. Я ни на что не способна…

– Мы следили за ним неделю. Я изучил повадки. Девицу обманем, а остальных буду избегать.

– Не получится, – совершенно с той же интонацией продолжила женщина.

– Да что ты заладила? Надо лишь подгадать, когда следующая цель останется одна…

– Не получится, – голос незнакомки потяжелел. Она подняла голову и посмотрела прямо на Ранран.

Ранран считала, что она молодец. Да, лопухнулась невероятно, из-за её ошибки погиб человек. Но девушка выжила. Нет ужаснее преступления, чем умереть, оставив родню горевать и сокрушаться о том, что не досмотрели. Она так не поступит, не пойдёт по стопам старшего из братьев.

Как эти мысли соотносились с риском, на который пошла девушка? Никак. Потому что с самого начала для неё не было никакого риска. Ранран всё просчитала. Там, где не справится сила, справится ум. Там, где не хватит ума, помогут деньги и связи. И всё это было у её семьи.

Едва женщина посмотрела на неё, Ранран активировала артефакт, и девушку окружил непробиваемый охранный контур. Шах и мат.

Да, теперь она сама не сможет ни передвигаться, ни использовать способность. Но зато и тронуть её нельзя. Шестигранная призма охватила девушку и рыжую курицу плотным барьером, не пропускающим внутрь никакие атаки. За исключением одних – связанных с плотью и кровью.

Вот только Ранран постоянно носит с собой артефакт, который не даёт упасть с её головы ни волоску. Ногти, волосы, кровь – всё уничтожается, отделяясь от тела. Получить частицу можно только с разрешения Ранран. И такое разрешение есть лишь у Ранева. Наверняка именно так и нашёл её Балт – кто-то из братьев поделился с ним способом отследить подопечную.

В груди девушки запоздало разгорелась досада. Ранран знала, что по капле крови, хранящейся у семьи, её могут найти, даже рассчитывала на это. Это был гениальный план призывательницы: привлечь внимание чёрных жрецов, попасть в плен, узнать как можно больше информации, а затем «забаррикадироваться» до тех пор, пока семья не найдёт её с помощью той самой капли крови.

Но смогут ли найти Ранран теперь?

– Кошмар! – отреагировала на ситуацию женщина в синем платье. – Зачем медлила? Откуда во мне это презренное чувство? О, гордость, чёрный яд… – бледные руки метнулись к лицу, закрывая бормочущий рот. – Нет-нет, какой смысл отравлять отраву? Всё моя вина...

– Цыц! – тряхнул её за плечо мужчина в обличии Балта.

На удивление, женщина послушно замолчала. Парочка таинственных преступников даже не пыталась проверить контур на прочность – очевидно, знали, с чем имеют дело. Действительно, кто не слышал о «хрустальном гробе» – дорогущем непробиваемом артефакте, неожиданно оказавшемся у девчонки.

– Ничего не кончено, – спокойно произнёс перевёртыш.

Знакомым жестом он приложил руку к груди, и его внешность снова начала меняться. С нарастающим ужасом Ранран разглядела в этой новой личине… себя. В мужской одежде. Ну, конечно, всё будет в порядке! Откуда ему взять такую же шикарную юбку из призрачного шёлка и хлопковую блузку, сшитую лучшим дизайнером Фаноры?

– Управитель, – непонятно произнесла женщина, глядя на одежду пленницы.

– Да, – слегка досадливо поморщилась копия Ранран.

– Вы никого не обманете! – чувствуя неладное, не сдержала крика призывательница.

Голос сорвался и прозвучал жалко. Лицо перевёртыша скривилось в надменной усмешке. Фу, до чего ж противно! Ранран пообещала себе так никогда не улыбаться.

– Есть у меня одна идея, – зачем-то обратился к Ранран перевёртыш.

Но в подробности вдаваться не стал. Подошёл вплотную к контуру, раскинул руки в стороны и… легко поднял девушку вместе с её «хрустальным гробом»!

– Ещё один недостаток, который обесценивает эту игрушку, – хмыкнула фальшивая Ранран, вскидывая всю конструкцию себе на плечо.

Глухо охнув, леди Ранева перекатилась на грань, едва не раздавив суматошно метнувшуюся курицу.

Ситуация ухудшалась. Судя по уверенности врагов, одежду они достанут. Но даже так, сымитировать поведение девушки вряд ли сумеют. И что насчёт погибшего Балта?

Путь, по которому несли Ранран, оказался подозрительно знакомым. Вот они минули те самые повороты, затем подсобные помещения и вышли на кухню. Повара не было видно, и девушка лишь надеялась, что он жив. Впрочем, не сильно – за себя волновалась больше.

Потому что при виде кухни Ранран поняла, что совершила одну несусветную глупость. Настолько большую, что все мысли о том, как она умна, расчётлива и хитра, обратились не просто в пыль – в призрачную пыль.

Ранран была голодна. И да, она не взяла с собой даже жалкой корочки хлеба.

Первый день (или кажется, что день?) она ещё держалась. Похитители сбросили «хрустальный гроб» в одной из комнат гостиницы, чем немало возмутили девушку. Никакой осторожности! Настолько уверены в своей безнаказанности?

Мысли о наглости преступников быстро ушли, сменившись голодом и тревогой. Фальшивая Ранран больше не показывалась, в то время как нервная женщина время от времени появлялась – с очередной дразнящей порцией еды и воды.

– Не вини меня, – каждый раз бормотала посетительница, кусая губы. – Это всё ради Фанарии. Ты не понимаешь, нет, тебе не нужно понимать, это больно…

Это бормотание напрягало едва ли не больше, чем грызущий изнутри голод. Чем занят двойник Ранран? Что ей делать, если голод начнёт сводить с ума? Неужели её действительно не смогут найти?

– Больно? Ведь больно же, – в очередной раз бормотала эта женщина. – Зачем страдать? Всё можно решить. Мы не убиваем. Ты же знаешь? Убийство – это ужасно. Отвратительно. Я помогу. Спасу. Просто отключи артефакт.

Ранран уже сама искусала губы до крови, но на уговоры не велась. В горле пересохло, и к концу второго дня взгляд девушки окончательно осоловел.

– Курочка, – нежно шептала Ранран, глядя на огненнопёрую. – Ты ведь понимаешь? Вся надежда на тебя…

Птица, почуявшая неладное ещё пару часов назад, нервно топталась в углу хрустального гроба. Ей-то пить было не надо – призванные существа жили за счёт энергии иного измерения. Оценив запуганный вид птицы, Ранран раздражённо свела брови.

– О чём ты думаешь? Я про яйца. Яйца, понимаешь? Так сложно, что ли?

Оценив безумный блеск в глазах хозяйки, курица решила, что не понимает. Она готова была драться. И хотя какой-то всемогущий голос внутри всегда твердил, что нельзя вредить призывтелю, в небольшом умишке курицы всё ещё хранилось осознание, что её предназначение – вовсе не пополнение чьего-то желудка.

Ранран смерила тупую птицу грустным взглядом и вздохнула. Кажется, пора прекращать валять дурака и взглянуть в лицо реальности. Выбираться придётся самой.

За время плена девушке так и не удалось выяснить, какой способностью обладает женщина. Она чует присутствие даже невидимки – значит, засада исключена. Кроме женщины в вуали комнату никто не посещал, значит, можно надеяться, что сообщников больше нет. Чем бы ни был занят перевёртыш, он ушёл.

Был ещё повар, но он не появлялся, да и опасным не выглядел, несмотря на явное сумасшествие. Рискнуть? В любом случае, надо что-то предпринять – пока она ещё в своём уме. А то вправду набросится на пернатую и съест в сыром виде.

Не дав себе времени на размышления (а значит, и на сомнения), Ранран свернула «хрустальный гроб».

– Кура, атакуешь первой, – одними губами произнесла девушка, уверенная, что её услышали. К сожалению, она не рискнула призвать новое существо – не зная, кто явится, лучше подождать и не шуметь раньше времени. Ещё была надежда, что где-то рядом бродит проклятый лис, но эта шерстяная тварь явно её не слушается, так что надежда смехотворная.

Ранран встряхнула руками, и из браслетов выдвинулись небольшие огненные клинки – полупрозрачные, но достаточно твёрдые, чтобы рассечь барьер, созданный Балтом. Точнее, когда-то создаваемый… а-а-а, к древним.

Успокоив мысли, девушка застыла прямо напротив двери – там же, где и находилась до того, как отключила хрустальный гроб. Перемещаться было опасно. Курица нахохлилась прямо перед ней: наклонила голову вперёд, встопорщила крылья – и на их кончиках стали виднеться искры. Пока ещё маленькие.

У Ранран будет секунда на атаку, и ещё меньше – на то, чтобы опять активировать защитный артефакт, если нападение не удастся.

С той стороны двери раздался едва слышимый скрип половиц. Вот дверь качнулась, курица выстрелила десятком горящих перьев, а сама Ранран плавным движением атаковала входящего – как учил её мастер боевых искусств, глава гвардии рода.

Идеальное нападение, которое почему-то закончилось тем, что Ранран поскользнулась на одном из обычных перьев куры и изящно приземлилась на пятую точку. При этом словно в замедленной съёмке наблюдая, как посетитель сбрасывает с себя занявшийся огнём плащ и выливает на него кувшин воды, специально оставленный нервной женщиной – усиливать жажду пленницы.

– Я тоже рад вас видеть, леди Ранран, – знакомый голос окончательно расстроил юную воительницу.

Чувствуя, как кривятся губы в попытке изуродовать лицо плачем, Ранран уставилась в жёлто-карие глаза барахольщика. Выглядел он слегка ошеломлённым – но не более того.

– Так вы… так вы за одно! – Ранран только и смогла выдать тупую фразу из посредственного романа (да-да, сцена столкновения героя и злодея-предателя).

– Если бы, – стирая с лица остатки удивления, грустно вздохнул «предатель». – Такой хороший плащ был…

А затем с искренним интересом уставился на возникший вокруг девушки контур.

– Не так я представлял знакомство с красивой девушкой, – с иронией произнёс барахольщик.

Ранран снова почувствовала позорный порыв удариться в слёзы. Другие пленители хотя бы не издевались и были вежливы (насколько это возможно).

– Какое знакомство? – девушка скрыла горечь за усмешкой. – Я даже не знаю, кто ты!

– Моё упущение, – новый мучитель перекинул через плечо седую косу и взмахнул подозрительно знакомой шляпой, невесть как оказавшейся в руке. – Шинра Эстер к вашим услугам, леди.

– Как насчёт услуги исчезнуть с моих глаз, господин Шинра? – процедила девушка, продолжая буравить взглядом синюю шляпу с вуалью.

Ту самую, которую носила вечно во всём виноватая женщина. Что-то с этим было не так, но что именно?

– А, – проследил за её взглядом барахольщик. – С дамой внизу случилось кое-какое… несчастье. Временно не способна на разговоры.

– А шляпа зачем? Она же женская.

– Для красоты. Случайно подобрал, – глупо ответил Шинра.

Ещё несколько мгновений они тупо стояли, глядя друг на друга и не зная, что ещё сказать.

– Между прочим, – наконец произнёс мужчина, – пару дней назад стража нашла ваше тело в состоянии ментального шока после похищения способности. Вы точно та, за кого себя выдаёте?

Спустя десяток неловких минут и выяснений обстоятельств Ранран всё ещё под защитой «хрустального гроба» внимательно следила за потенциальным спасителем. Барахольщик несколько раз обошёл вокруг контура, остановился напротив девушки и коснулся висков.

– Ещё раз уточню, леди... Ты хотела доказать старшим братьям, что не беспомощная девица и что можешь выследить самых разыскиваемых и опасных преступников Онии, правильно? И твоё полное имя – Ранран Ранева?

– Да… – губы девушки обиженно опустились.

– Так-так… теперь всё понятно. Так это – младшая сестра Кэлеса… – барахольщик снова начал кружить вокруг защитного артефакта. – Оказывается, Ранева всячески скрывали, что жертвой был член семьи! А Лан Арта приставили ко мне вовсе не для охраны, а чтобы избежать утечки информации…

Его бормотание стало совсем неразборчивым, а сердце Ранран закололо – неужели она выдала важную информацию не посвящённому? Девушка была уверена, что похитители знали, кто она, а вот Шинра Эстер, оказывается, был в неведении. Кажется, из кирпичиков её глупых поступков пора строить замок. Всё это окончательно раздавило и без того ослабшие нервы Ранран.

– Я... была неправа, – раздался дрожащий голос девушки. – Но и Кэлес хорош. Ведёт себя, как Лейнет: пытается справиться со всем сам, ничего не рассказывает. А ведь мы – семья! Он даже с Фоэном не обсуждает свои дела. А я не собираюсь ждать, пока с братьями случится что-нибудь, как с Лейнетом!

– Поэтому сделала так, чтобы «что-нибудь» случилось с тобой?

Девушка помолчала, затем горько выдавила:

– И что с того? Так или иначе, моя очередь однажды придёт. Замуж с этим даром никто не возьмёт, а значит, моя судьба – помогать роду, – голос Ранран начал набирать силу, подкрепляясь давно сдерживаемым гневом. – Рано или поздно Фоэн и Кэлес загоняют себя до смерти и оставят меня разбираться с бардаком. Покорно ждать этого момента или попытаться хоть как-то разделить ношу? По-моему, второе правильнее. Жаль, что я проиграла, но это лучше, чем ничего.

Шинра хмыкнул.

– Можно поиздеваться?

– Ударю, – сдвинула брови Ранран.

– Для этого из «гроба» выйти придётся, – оскалился седовласый, но шаг назад сделал и только потом приглушил голос и проговорил, вкладывая в тон больше ехидства: – Дорогая, «разделить ношу» и «перетягивать одеяло на себя» – это антонимы. Кажется, ты где-то ошиблась.

Барахольщик застыл в ожидании язвительных комментариев или наконец удара – но вместо этого Ранран скривилась, больше не имея сил скрывать подступающие рыдания.

– Проклятье, слёзы – это самая страшная в мире вещь. Остановись, я не умею утешать! – ужаснулся человек, только что с таким удовольствием ковырявшийся в открытой ране девушки.

Внезапно Ранран почувствовала, как всё ещё не исчезнувшая курица утешительно ткнулась ей в ноги. Лёгкое щекотание перьев словно прояснило разум, и она наконец спросила самое главное.

– Подожди, что ты там говорил насчёт того, как здесь оказался?

Окна комнаты, в которой была заперта девушка, были заколочены, свет исходил лишь от тусклого артефакта над головой. Но этого было достаточно, чтобы рассмотреть зловещие жёлтые отблески в глазах барахольщика. Как этот человек нашёл это место? Если он на стороне Ранева, то где её семья? Почему он тратит время на болтовню с ней, даже не пытаясь уговорить снять защиту? Что на самом деле случилось с нервной женщиной внизу?

– Я не планировал… – начал говорить Шинра Эстер, замолчал, будто потеряв силы, и с явным усилием продолжил: – Я, как ты уже знаешь, не планировал здесь тебя найти. Скажем, у меня свои счёты с чёрными жрецами.

Тьма в голове призывательницы начала рассеиваться. Подождите… разве только что этот гад не высмеивал её стремление сражаться в одиночку?

– Кто знал, что ты тут? – пожал плечами барахольщик. – Да ещё и эта женщина… Угораздило же ей в голову мне полезть. Теперь ещё нескоро очнётся, а у меня к этим горе-похитителям накопилось много вопросов.

– Ты… ты можешь вернуться и схватить того перевёртыша, – девушка почувствовала, что снова теряет почву под ногами.

Кажется, ситуация в корне поменялась. Неужели ей придётся уговаривать седовласого помочь ей?

– Так Кэлес мне и позволит к нему приблизиться, – фыркнул Шинра. – К тому же, кто поручится, что он всё ещё там? Неизвестно, кто цель этих ребят. Лучше дождаться его или других жрецов здесь.

Ждать? Сколько ещё девушке терпеть это заточение? В повисшей тишине раздалось жалобное бурчание пустого желудка.

– Внизу много еды, – словно издеваясь (и почему она в этом вообще сомневается?), произнёс барахольщик. – На кухне.

Это мог быть хитроумный план похитителей по выкуриванию девушки из «хрустального гроба», но терпение никогда не было сильной стороной Ранран. Голод и жажда грозили обмороком, после которого призывательница совсем потеряет контроль над ситуацией. К тому же, она попросила Шинру выйти в коридор (дальше, ещё дальше!), прежде чем отключить наконец защиту. Едва контур исчез, Ранран выполнила призыв.

Она использовала бы дар пять раз подряд, если бы это было возможно. Но девушка тратила на призыв энергию, и вынужденная голодовка вовсе не способствовала пополнению внутренних резервов. Поэтому совершенно равнодушно уставившись на мохнатую гусеницу, обладающую способностью притягивать взгляд на пару секунд, Ранран закинула призванное существо в фиолетовый мешочек и шагнула в коридор.

Кто не рискует, тот дожидается, когда риск сам свалится на голову неподготовленного к нему труса.

Мужчина стоял в коридоре и каким-то пустым взглядом буравил стену. Поёжившись от мурашками налетевшей жути, Ранран кашлянула. Только тогда барахольщик очнулся и взглянул на неё. Не то что бы юная леди считала, что все взгляды должны притягиваться к ней, однако такое явное, неподдельное равнодушие смущало. Даже чёрные жрецы не могли игнорировать её. Да кто такой этот Шинра Эстер?

На кухне все трезвые мысли вылетели из головы. Ужин? Завтрак? Никогда ещё леди Ранева не было так сильно плевать на то, что и когда она ест. Лишь ощутив болезненное покалывание в животе, призывательница откинулась на спинку грубого стула и вытерла руки об услужливо поданное полотенце.

– Что? – ответил Шинра на подозрительный взгляд. – Голод – жуткая штука, просто сочувствую.

Кстати.

– А не было здесь паренька? Светловолосый, пухлые щёки. Выше меня где-то на полголовы, смешно говорит.

– Паренёк? – озадаченно склонил голову барахольщик. – Здесь был кто-то ещ…

Стену кухни разломило по горизонтали, в лицо девушке полетела посуда, щепки и камни. Если бы не удачно подломившаяся ножка стула, стальной шар, влетевший через появившуюся дыру, снёс бы ей голову.

– Контур! – услышала Ранран вопль сквозь треск, и только в этот момент окончательно поверила, что Шинра Эстер – не враг.

Может, не союзник, но точно не враг.

– Это тот, что убил Балта! – поспешила пояснить призывательница, активировав артефакт, замаскированный под серьгу.

– И чего тебе надо? – с досадой раздалось из-под горы обломков. – Мешаешь!

Противник не торопился ни отвечать, ни лично показываться. Шар, ещё недавно с такой лёгкостью разнёсший стену и добрую половину мебели в помещении, даже не дёрнулся на звуки выкарабкивающегося из-под завала барахольщика. Вместо этого со стороны убийственного артефакта доносилось странное жужжание. Наконец, словно утратив силу, шар просто рухнул на пол – оставив на каменных плитах небольшой кратер.

– Тьфу, такое защитное проклятье зря потратил, – огорчённо проворчал Шинра, стряхивая щепки.

– Проклятье? – онемевшими губами переспросила Ранран.

– Я не говорил? – даже не попытавшись сыграть удивление, ровно переспросил барахольщик. – Я проклинатель.

Ещё несколько минут он простоял, спокойно выжидая и время от времени вытягивая очередную щепку из косы. Но со стороны пролома слышались лишь отзвуки ветра, подхватывающего зелень и муку.

– Трус, – отрешённо подытожил проклинатель, сосредоточив взгляд на девушке. – Говоришь, был кто-то ещё?

– Да… парнишка. Повар. Но его могли убить, – Ранран не торопилась вновь отключать контур.

– Вряд ли здесь мог остаться хоть кто-то не из их шайки, – хмыкнул Шинра.

Ранран тем временем переваривала новость. Кто в Фаноре не слышал о проклинателе, коварными методами выбившем себе тёплое местечко под крылышком магсыска? Прирученный колдуном седовласый демон…Ещё до инициации и отъезда из столицы Ранран знала о нём. Даже присутствовала на семейном собрании, на котором Кэлес недрогнувшим голосом заявил и отцу, и брату, что берёт проклинателя под свою ответственность. Мол, если хотите, чтобы этот человек не приносил проблем, – не лезьте.

А ещё помнила, что сказал тогда отец: как только теряешь контроль – твоя ответственность заканчивается. Интересно, Кэлес всё ещё держит этого человека под контролем?

– Придут ли сюда жрецы при таком бедламе? – по лицу проклинателя легко было отследить, как портится его настроение. – Так не пойдёт.

– Может ли мёртвая птица очаровать пением? – раздалось от уцелевшего прохода в обеденный зал. – Или всё в порядке, пока никто не знает, что она мертва?

Ранран резко развернулась и настороженно уставилась на «невинного» сумасшедшего. Юноша всё с той же рассеянной улыбкой держал на руках женщину в синем платье. Ту самую, потерявшую шляпу. Волосы её спутались: не похоже, что она пришла в себя.

– Хо-о-о… – протянул проклинатель и, радостно улыбнувшись, шагнул вперёд. – Привет, чёрный жрец. Поговорим?

– Сколько бы могильных плит ни стояло, ни на одной нет тебя, – повар перевёл взгляд с женщины на Шинру. – Но даже если бы было что-то, кто захочет расшифровывать?

– И не нужно, – уже открыто скалился проклинатель. – Просто скажи мне, как вы это делаете.

– Делаем что? – послышалось со стороны пролома.

Новым участником сцены оказалась копия Ранран. И, как девушка и думала, в идеально подобранной одежде. Как они это сделали? Призывательница нервно повела плечами и попыталась удержать всех в поле зрения. Всё-таки быть наблюдателем в глазе бури – то ещё удовольствие. Но следующие слова Шинры вышибли из головы Ранран все глупые мысли.

– Способность. Заберите её.

Несколько тягучих мгновений фальшивая леди Ранева внимательно рассматривала запыленного проклинателя, а затем всё же высказалась:

– Не интересует.

Ещё не отзвенел последний слог во фразе жреца (жрицы?), как Шинра Эстер рассмеялся. Ранран всегда кривилась на сценах глупого хохота злодеев в приключенческих романах. Благодаря этому главные герои всегда успевали сразить своего противника, что казалось скучным и слишком простым. Кто в реальности будет так глупо себя вести? Теперь же девушка понимала, что упускала главное – атмосферу. Ни одна книжка не может передать то ощущение жути, которое вызывает искренний смех в ситуации, подобной этой.

– Я знал. Никто не захочет взять «это» себе добровольно, – всё ещё звенящим от смеха голосом проговорил проклинатель. – Но не мог же я не пошутить таким образом? Напрашивалось.

– Нам, – устав слушать Шинру, заговорила Ранран-перевёртыш, – уходим.

– Никто отсюда не уйдёт, – возразил проклинатель. – Сначала расскажите, как вытащить из человека способность, а затем – валите на все стороны. А, нет. Если дар обязательно нужно передать кому-то, оставьте… ну, её, например, – он ткнул пальцем сторону женщины на руках «повара».

– Любопытно, – хмыкнула фальшивая Ранран. – Возможно, нам пригодится кто-то вроде тебя. Присоединяйся, взамен поможем с ритуалом и даже найдём того, кому передадим силу.

– Ритуал вперёд. Потом можно и поработать на вас.

– Э нет, сначала нужно убедиться в твоей преданности.

– Ну, я и не надеялся на согласие, – с этими словами Шинра просто сделал шаг – всего один – в сторону перевёртыша.

Однако копия Ранран не стала дожидаться следующего.

– Уходим! – с этим воплем, обращённым к повару, она отпрыгнула назад.

Точнее попыталась – нога запуталась в кусте травы, пробившейся сквозь уличную плитку.

– Айрэн! – непонятно рыкнул перевёртыш, нелепо падая наземь.

Удивительно, учитывая, что он легко тащил «хрустальный гроб» вместе с Ранран. Хотя… чтобы пробиться сквозь артефактные плиты, растению нужно немало сил.

– Так вот оно что, – высказался Шинра, глянув на траву.

Пока фальшивая леди Ранева пыталась освободить ногу, проклинатель продолжил двигаться в её сторону.

– Нам! Сделай что-нибудь! – если бы не собственное искажённое страхом лицо на чужом теле, Ранран могла бы даже посмаковать ужас перевёртыша.

Было что-то удовлетворительное в том, как человек, столь хладнокровно поймавший её в ловушку, терял власть над ситуацией. Проклинатель почему-то не торопился, как будто смакуя своё превосходство, шаг за шагом двигаясь к застрявшей жертве. Движения фальшивой Ранран становились всё более суматошными, пока рядом вдруг не возникла знакомая фигура. Бережно опустив ношу на землю, юноша-повар наклонился над пучком непокорной травы и… укусил его.

Каких-то пара мгновений – и уже весь куст исчез во рту, возможно, действительно сумасшедшего парня.

– Ха! Съел? – тут же вскочил перевёртыш.

– Буквально, – ошарашено выдал Шинра, останавливаясь и даже делая шаг назад. – Он съел… проклятье. Съел проклятье!

– Вкусно, – произнёс Нам, облизывая губы и переведя взгляд на проклинателя.

– Бежим! – потеряв пафосный вид, заорал Шинра.

К тому моменту, как девушка отключила защиту, он уже успел добежать до неё и схватить за руку. Призывательницу словно взяли на буксир – она только и могла, что вовремя отталкиваться от стен и углов, чтобы не переломать костей. Интересно, проклинателей учат так быстро бегать?

– По… почему? – уже через пару минут Ранран начала задыхаться.

– Твой брат не смог прочесть прошлое стража перед смертью – думал, что оно было стёрто, – голос проклинателя звучал спокойно, будто тот не бежал с грузом в виде волочащейся за ним девушки. – Но оно было съедено!

– И?

– Вторая строка чёрного списка!

– Вторая… что?

Ещё полчаса назад Ранран казалось, что ничто уже не сможет её удивить. Но вот – на тебе, поедатель реальности. Способность, которая со стопроцентной вероятностью сводит с ума носителя. Никаких «может быть», «а если», «а вдруг». За последние лет триста в Онии появлялось трое инициированных с «поедателем реальности», и все они так или иначе сходили с ума и начинали есть всё подряд. Нет, прямо «людей», они не ели. А вот способности, энергию, прошлое, даже, в конце концов, будущее – это могли. Платили за это своим собственным разумом, конечно, но что с того? Поедатели сходили с ума столь стремительно, что не успевали ни осознать этого, ни пострадать.

К счастью, поедание работало только на инициированных людях и аномальных явлениях. Всех троих в итоге поймали обычные люди и заключили в тюрьме без единого аномального элемента. Именно появление первого поедателя положило начало чёрному списку, а правители завели традицию просматривать книгу инициированных в кристальных храмах.

– Как же вышло, что появление нового «поедателя» прошло незамеченным? – недоверчиво пробормотала девушка.

Шок от случившегося настолько выбил из колеи, что Ранран не заметила, как они нырнули под старый мост, перекинутый через высохший речной канал.

– Нового ли? – прошептал-прошипел Шинра. – Они могли просто украсть способность. Это же чёрные жрецы, им ни к чему проходить официальную инициацию. Тсс!

Подумав, что проклинатель весьма глупо надеется просто спрятаться под мостом, Ранран поспешила достать мешочек с призванной живностью – и радостно улыбнулась: Мисти всё ещё была здесь. Правда, пришлось уговаривать ящерку спрятать не только её, но и Шинру. Лизнув руку несколько удивлённого проклинателя, Мисти взмахнула хвостом и исчезла – её энергия иссякла. К счастью, действие невидимости, которой она поделилась с парочкой беглецов, не пропало.

Не прошло и минуты, как над головой раздался шум.

– Древние! Если бы Мора пришла в себя, не было никаких проблем с поиском! – различила Ранран собственный рычащий голос – похоже, перевёртыш не торопился менять облик.

– Вкусно. Ещё.

– Это же проклинатель! И девчонка – сколько они знают? Мы не можем их отпустить.

– Ещё…

– Так найди их! И меня не жри, я тебя у..моляю, – последняя часть фразы прозвучала грубым мужским голосом.

Похоже, перевёртыш таки получил «кусь» от своего соратника.

– Вот бы это ещё сработало на Море, но эти проклятья играют не по правилам, – сердито произнёс чёрный жрец уже прямо над головой спрятавшейся парочки. – Пойди определи, когда оно съедобно, а когда нет. Нам! Давай, по запаху их ищи, что ли… Иначе это будет последний раз, когда беру тебя с собой!

От напряжения у Ранран заныла спина. Захотелось чихнуть (как всегда, невовремя), а руку защекотало какое-то растение. Стояла ночь, и небо заволокли облака. Но на мосту вспыхнул свет – должно быть, преследователи взяли с собой артефакт-осветитель. Отблесков его света хватило, чтобы девушка разглядела то, что раздражало кожу – кусты сиреневого рододендрона.

Откуда им взяться под мостом? Подождите…

– Их нет, – пробормотала девушка.

Словно не веря, она начала раздвигать кусты мерзкого растения – в поисках белых изящных гвоздик, но напрасно. Рододендроны уверенно укрепились в этом месте, разрослись и словно хвастались сочными сиреневыми соцветиями.

– Их нет! – уже с несдерживаемыми рыданиями повторила девушка.

– Что ты делаешь? – раздалось рядом шипение.

Они всё ещё были невидимы, но какой от этого толк, если шуметь? Шинра не мог видеть горячих слёз, затопивших лицо Ранран, но быстро понял, что девушка не в себе. Он попытался вслепую схватить леди за руки и заткнуть рот. Первая часть плана удалась, а вот нащупать лицо получилось не сразу. Ранран успела издать несколько душераздирающих всхлипов, после чего уткнулась в плечо проклинателя и укусила.

Шинра Эстер застыл, невидяще уставившись на полосу света, падающую сверху. Он чувствовал, как тело Ранран содрогается в попытках сдержать рыдания – видимо, всё накопившееся за дни плена наконец-то прорвалось наружу. Единственное, что пришло ему в голову – неловко похлопать девушку по спине. Мол, всё понимаю, держись там. Главное – звуков не издавай.

В этот момент невидимость спала.

Пожалуй, у них ещё были шансы остаться незамеченными, но в стороне раздался знакомый Ранран женский голос.

– Они под мостом, – в этот раз чёрная жрица не утруждалась причитаниями о том, как она виновата.

– Так оглуши их! – похоже, перевёртыш не торопился лезть вперёд.

– На девчонке защитный артефакт, а в голову проклинателя я больше не полезу, – обиженно отозвалась женщина.

– Вкусное?

– Вперёд, Нам!

Ранран и сама не заметила, как прекратила рыдать и отпустила невольную жертву своей истерики. Но проклинатель этого словно и не заметил.

– Интересно, – губы его разошлись в странной усмешке. – А откаты он тоже ест? Было бы неплохо…

Девушка вздрогнула. «Поедатель реальности» не мог съесть способность навсегда. Он съедал проявления аномального таланта, информацию о прошлом или будущем (чем блокировал прорицателей). Но с последствиями справиться не мог. Если меч создан с помощью дара, то был «съедобен», но рана, нанесённая мечом – нет.

– Откат – это последствие способности или сама способность?

Похоже, Шинра не собирался дожидаться врага под мостом.

Автору есть, что сказать

Кэлес: меня не было целую главу, это ещё что такое

Шинра: я о тебе говорил

Ранран: возможно, автору придётся пересмотреть свои планы на количество главгероев истории

Автор: что захочу, то и буду делать

Глава 8. О чём мечтает Шинра Эстер

Говорят, проклинатель не умрёт, пока не расплатится за все наведённые им проклятья. Ну, как говорят. Мой учитель сказал мне, а ему поведал об этом слухе его учитель. Кто знает, правда ли это. Не знаю, сколько откатов было у старика, а сам он в виде призрака не явился и не рассказал.

Главное-то что? Не умереть на пути к своей мечте. Именно на пути к мечте я себя чувствовал, вскакивая на одолженную доверчивым Кэлесом летающую платформу. В конце концов, есть так много вещей, которые я хочу сделать – вещей, возможных лишь без этой способности.

Несколько часов назад был запущен механизм под названием «откат», и я рискованно вписал в него фразу: «быть атакованным способностью леди Ранран в течение суток после запуска проклятья». Я напоминал самому себе стакан, из-под которого выдернули скатерть: уже не стоит, но ещё не упал.

Откаты в отличие от проклятий не нуждались ни в активаторах, ни в якорях. Неизменны лишь два момента: страдания проклинателя и количество «условий» отката (столько же, сколько у проклятия). Их можно не писать, и тогда мир сам досыплет неприятностей по своему усмотрению. И я позволил этому случиться.

Проклятье сработало, и мы нашли особняк с кровью стража. Значит, шестерёнки отката уже в действии. Леди Ранран невменяема, и стянуть с неё какую-нибудь детальку для проклятья не позволили. Но её способность теперь «где-то» – в неком сосуде или в другом человеке. И раз проклятье оказалось рабочим, быть атакованным этой способностью (что там, призыв мистических существ?) в качестве отката вполне возможно. А где украденная способность, там и жрецы. Жрецы, которые знают, как вытянуть из человека его дар.

Максимально размытая формулировка отката могла обернуться как пшиком, так и чем-то действительно неприятным. Но как это объяснить… в этот раз я готов был платить. И потому просто закрыл глаза и позволил лететь платформе туда, куда дует ветер. Ожидаемо – не сработало. Солнце окончательно скрылось за горизонтом, когда я прекратил валять дурака и уже сознательно вырулил к знакомой Тенистой роще, с которой, как мне казалось, всё и началось.

Скорее всего, провернуть всё за сутки не так-то просто, вероятности подтягиваются, и ждать результата прямо сейчас – бессмысленно. Я досадливо цокнул: Кэлес мог хватиться меня (или платформы) гораздо раньше.

Во рту набралась голодная слюна. Когда я ел в последний раз? Заскочить бы куда-нибудь поесть. Но осторожно, чтобы не пересечься ни с кем из стражей. Нужна максимально невзрачная и непопулярная забегаловка… Точно, сегодня днём мы пролетали мимо такой: когда медальон стража заклинило на месте гибели стража.

Чёртов лабиринт почти не освещался, но всего лишь дважды свернув в тупик, я добрался до гостиницы с пошловатым названием. Проигнорировав не очень-то гостеприимно заколоченные окна, рванул дверь на себя.

– Добро пожаловать, – подняла голову женщина в шляпе. – Вы к нам поесть или переночевать?

– Поесть, – машинально ответил я и тут же скривился, ощутив, как в висок стрельнуло ноющей болью.

В мыслях всплыла каша образов – алые плащи, стены остроконечных башен, отблески углей в камине, пожирающем свиток… Дама за стойкой схватилась за голову и с шорохом юбок сползла на пол.

– И зачем ей в помещении шляпа, – пробормотал я, подхватив оставшийся на стойке головной убор.

Боль в висках мешала думать. Впрочем, что думать – сработало проклятье ментальной защиты. Рассчитано на такие вот случаи, когда незнакомцы ломятся в мысли без разрешения. В прошлом в моём разуме установили барьер. Это случилось давно, с тех пор Са Ари На не раз копалась в моём сознании, так что… Почему бы некоторым ментальным структурам не расшататься, не начать «выходить из себя» и не ударить по чьим-то загребущим ментальным ручкам в удачный (или неудачный) момент?

Одна беда: как теперь узнать, что тут, к древним, происходит?

Но внутренний голос орал: оно. Некая личность в обычной гостинице копается в голове посетителя. В двух улочках отсюда произошло то самое убийство. На мне висит откат, чья ниточка ведёт только в одну сторону… Я не я, если дама в шляпе не подрабатывает чёрной жрицей.

Поскрипев мозгами, решил, что нет смысла ждать, когда жертва собственной атаки очнётся: ментальный шок – это не шутки. Обшарил кухню и подсобные помещения, но никого не обнаружил. Перекусил и поднялся на второй этаж. Кто же знал, что первая открытая дверь даст столь потрясающий результат? Способность Ранран буквально поджарила, и, если бы не артефактное напыление плаща да кувшин с водой, – быть мне лысым с хрустящей корочкой.

Встреча с Ранран не обрадовала. У моих деяний появился нежелательный свидетель, а Кэлес оказался тем ещё скрытником. Проклятье, он меня уничтожит, если я не приведу его сестрицу обратно! Но я должен узнать у этих умельцев, как избавиться от способности. Ранран позаботится о себе сама – сумела же как-то продержаться два дня. Правда, изрядно оголодала…

Нормально поесть бедняжке не дали. Преследуемые сумасшедшим стихоплётом, мы сбежали из кухни и скрылись под мостом, как подростки на запретном свидании. Там я подумал и решил, что плачущая девушка страшнее, чем поедатель реальности – поэтому смело шагнул на свет.

– Эй, давайте договоримся.

Это был пустой трёп – если перевёртыш, ещё недавно притворявшийся леди Ранева, был склонен к разговорам, то «поедатель реальности» – совсем нет. Пока я вежливо улыбался и нёс чушь, тот нёсся ко мне. За что и получил обычным камнем без следа аномальности – в лоб.

Пришлось с каменным лицом отступить в сторону, чтобы уже бессознательное тело, по инерции летящее вперёд, не сшибло одного самоуверенного проклинателя. А я, продолжая отыгрывать всемогущую личность (будто бы не у меня осталась лишь пара-тройка защищающих проклятий), сложил руки за спиной и с любопытством уставился на оставшихся жрецов.

– Ну? Как вытащить из человека дар?

– Псих! – совсем не конструктивно отозвался мужчина, который пока что выглядел самым главным в этой тройке, – куда более походящей на психов, чем я.

Пока он впустую сыпал ругательствами, я напряжённо размышлял над тем, стоит ли прикончить потерявшего сознание паренька. С одной стороны – надо. Уж очень пугающая у него способность, оставлять такого врага за спиной – жизни не любить. С другой – сомневаюсь, что магсыск Фаноры воспримет это действие как вынужденную самооборону.

Хотя о чём я беспокоюсь, после сегодняшней ночи наверняка меня просто в какие-нибудь застенки уберут за разрушение доверия высшей власти округа.

В общем, соблазн добить любителя закусить аномальностями был велик. Но нужно одно уточнение.

– Этот человек ведь не нужен для ритуала? – ткнул я пальцем в сторону потенциального трупа.

– Думаешь, такой умный? – почти рычал перевёртыш. – Достать способность из человека не так-то просто!

– Так расскажи, – надавил я, показательно шагнув в сторону этого упрямца.

Почему-то это действие особенно пугало его. Но заговорил не перевёртыш, а женщина со следами ментального шока на лице.

– Нужен артефакт, менталист и управитель, – высказалась она.

– Мора!

– Что «Мора»? Мы в тупике! Судя по всему, ты своё дело провалил, сбежать и оставить Нама мы не можем…

– Менталист понятен, – свёл я брови, наблюдая, как перевёртыш затыкает рот женщине. – Что за артефакт? Что такое «управитель»?

– Не «что», а «кто», – отскочив от мужчины подальше, Мора продолжила.

Точнее, попыталась. Из-под артефактной плитки метнулись лозы ещё недавно невысокой травы – захлестнули говорливой менталистке руки и ноги, закрыли рот и утащили куда-то в темноту, оставив на осмысление невнятный писк и загадочный шорох.

– Показался-таки, – хмыкнул я, доставая из рукава единственный боевой артефакт, который у меня был: бронзовый колокольчик без язычка.

Прятаться под мостом с самого начала было гиблой затеей. Ещё когда перевёртыш запутался в траве у гостиницы стало ясно: растения – чья-то способность. Проклятье, которое помогло удержать жреца на месте, фиксировалось фразой-якорем «никто отсюда не уйдёт» и должно было что-то заклинить в чужой способности, заставить её действовать с ошибкой.

Перевёртыш менял личность и точно не имел отношения к растениям. А значит, где-то рядом скрывался кто-то третий. И вовсе не случайно сквозь артефактную плитку пробились ростки каких-то сорняков. Был ли этот некто заодно со жрецами? Это я и хотел выяснить, убегая от поедателя и выигрывая время.

Заодно они или нет – управляющий растением не хочет, чтобы я узнал, кто этот управитель. Может, это он и есть?

– Поговорим? – едва ли не промурлыкал я, вглядываясь в окружающую темноту.

Перевёртыш передо мной замер. Только лампа-артефакт подрагивала в его руке, заставляя тени вокруг загадочно плясать. Следующим рывком вымахавшие сорняки утащили во тьму и его. Лампа с глухим стуком ударилась о плиты моста и подкатилась к моим ногам.

В наступившей тишине было слышно, как всхлипывает леди Ранран. Девчонка умела давить на жалость – звуки были такими горестными, что самому хотелось рыдать. Когда утащили безумного повара, я не осознал. Зато заметил серебристый отблеск – буквально краем глаза – и успел тряхнуть колокольчиком в руке. Иначе быть мне размазанным о ближайшее здание ещё одним летающим шаром, против которого сейчас не было готово ни одного удобного проклятья.

С оглушительным звоном агрессивная сфера отлетела в сторону – и тут же вернулась, чтобы снова столкнуться с невидимой защитой колокольчика.

Мда, против растений эффект был бы лучше – их бы посекло к древним на волокна. А этой вещице хоть бы хны. И чего этот убийца-кровопийца выполз? Обиделся на «труса», что ли?

Все глупые мысли из головы вымело разом, когда из темноты вынырнуло ещё три сферы. Ну конечно, кто обещал, что будет легко? Одного не пойму, почему какие-то ублюдки-работорговцы кажутся опаснее, чем легендарные чёрные жрецы?

В колокольчике кончался заряд. Энергию можно пополнить в лавке артефактора или заменив энергетический кристалл. Но ни то, ни другое не было дешёвым удовольствием. Тем более, в Зелёном округе действовал хитрый закон: на все условно боевые артефакты – повышенный налог, на бытовые – пониженный. И энергии это тоже касалось.

По идее, это должно было обезопасить округ от всяких вооружённых артефактами безумцев, но вы только посмотрите на эти шары-убийцы!

Снова отбил нападение сразу четырёх шаров (я додумался купить артефакт со сферической защитой), но следующий удар наверняка будет последним.

– Эй, Ранран! – крикнул я, бросая колокольчик в сторону трёх шаров и уворачиваясь от четвёртого. – Сейчас жахнет, беги! Зови подмогу!

А потом жахнуло. Артефактную плитку разнесло к чертям вместе с тремя шароубийцами. И меня, и четвёртую сферу швырнуло через всю канаву в стену какого-то барака, а мост лениво рухнул. Не успел я покрыться мурашками от ужаса (Кэлес убьёт за сестру…), как взгляд упал на противоположную сторону канала.

Над безмолвным домом разошлись облака, словно нарочно давая луне осветить сказочную сцену. На спине огромной лисы с двумя хвостами восседала черноволосая красавица.

– Позову Кэлеса! – совсем не пафосно пискнула Ранран, и лиса одним прыжком унесла призывательницу вдаль.

Луна осталась на месте, издевательски стреляя лучами в гору каменной крошки, на которой возлегало моё изломанное тело.

Взрыв не был функцией колокольчика, это очередное моё проклятье «расшатало» тонкую структуру артефакта. Одно из последних проклятий, между прочим.

Не то что бы их у меня было мало, просто я давно… да вообще никогда столько не использовал одновременно. Может показаться, что их было немного, но на самом деле даже то, что Ранран не удалось меня прикончить своими ножами-браслетами – результат проклятья. Молчу уж про то, как у её стула «удачно подломилась» ножка, когда в девушку летел шар-убийца. Кстати, там ведь один уцелел?

Со стоном я перевернулся на бок и выдохнул: помят, но кости целы. Вывихи, ссадины, ушибы, возможно, сотрясение, но ничего совсем уж страшного.

Сфера возникла надо мной беззвучно, но я почувствовал её всей шкурой. С такого расстояния не увернуться… Всё?

Я закрыл глаза, сжавшись всем телом и моля Фанарию, чтобы память таки подвела и из оставшихся проклятий осталось что-то достаточно весомое.

Наивный.

Неприятный хруст заполнил уши. Но боли не было, и это заставило открыть глаза.

– О, – выдал я, глядя на тёмный силуэт в ореоле лунного света. – Спасибо?

Человек, голыми руками поймавший сферу и удерживающий вырывающийся артефакт, полуобернулся, позволив рассмотреть себя.

–Приготовься отвечать за свои действия, – фыркнул Эльхайя, сверкнув кошачьими глазами.

Несколькими часами ранее

Срочный вызов собрал антианомальных стражей и членов магсыска перед кабинетом Кэлеса. Дело было запутанным: пропавший проклинатель, предположительно отправившийся на поиски похитителей душ. Ни о том, что это значит, ни каких-либо намёков, как и где они могут встретиться – просто приказ: найти, поймать, предотвратить жертвы.

– Считать проклинателя за врага? – лениво спросил Лан Арт, не обращая внимания на резкий взгляд Кэлеса.

– Считайте, – холодно встрял появившийся на пороге Фоэн, который тут же обратился к брату: – А я говорил…

– Шеф, – внезапно Фоэна перебил помощник колдуна. Оборотень неуверенно, но поспешно схватил стопку бумаг со своего стола. – Не уверен, уместно ли это сейчас, но есть предположения…

– Говори, – Кэлес отвёл от Фоэна жгучий взгляд.

Эльхайя редко влезал с инициативой, но это не значило, что он ничего не смыслил в сыске. Просто не болтал попусту.

– Я запомнил, потому что опрашивал родственников и знакомых жертв. Это лишь предположение, потому что вместе с леди Ранран было всего пять случаев, которые я мог проверить… Похоже, все эти люди обладали внешним аномальным признаком до инициации.

– Ранран – нет, – возразил колдун.

– А что насчёт… – Эльхайя отвёл глаза, – лорда Лейнета?

Кэлес вздохнул:

– Да.

Он не хотел говорить большего – слишком много стояло за этим всем. Ранева особо не ладили друг с другом, их отношения больше походили на деловые. Каждый в роду выполнял официальные обязанности по отношению друг другу. И лишь пара человек в семье могли собрать разрозненных родственников и поселить теплоту в сердцах.

Это были Лейнет и Эсмеральда.

– Синие глаза Ранран достались ей от тёти. Выяснить это довольно просто, они не могли перепутать.

– А что если она никогда не была целью? Проклинатель говорил: у них было совсем мало времени. Когда бы жрецы успели провести ритуал? Что если это всё – обманка?

– Тогда…

– Возможно, пока мы гоняемся за убийцей и ищем способность Ранран, они подбираются к истинной цели?

– И кто у нас отметился до инициации? – влез Фоэн.

Аномальный признак обычно не скрывался. Некоторые верили, что, если ребёнок родился с необычной внешностью, его способность будет мощной. Статистика этого не подтверждала, но разве легко переломить суеверия? В общем, выяснить, была ли странная внешняя черта у человека до инициации – просто. Вся Фанора знает, что глаза Кэлеса стали менять оттенок по настроению только после того, как он получил способность. До этого его глаза были просто серыми, чуть светлее чем у старшего брата – Фоэна.

Четверо жертв, чьи способности украли месяц назад, были «отмечены даром» с рождения. Двое отличались странным цветом ногтей и кожи, у третьего были сияющие в темноте веснушки, а у четвёртого – голубые волосы под подмышками. Эльхайя записал это, потому что их аномальности показались ему забавными. Недавно он пересматривал информацию о происшествиях в других округах и задался вопросом – а было ли нечто похожее у прочих жертв? К сожалению, информация была скудной, а проверить всё подробнее не было возможности.

Когда же пострадала Ранран, он отбросил эту идею, но если подумать…

– Разве Шинра Эстер не говорил, что родился с серебряным цветом волос? – наклонил голову Эльхайя.

Колдун сжал зубы и прикрыл глаза.

– Тогда Ранран…

– Возможно, она в психологической коме не из-за потери способности.

Лан Арт уже поручил стражам прочёсывать город, но времени на это уходило немало, и неизвестно, что делали прямо сейчас проклинатель и чёрные жрецы. У них была ещё одна левитирующая платформа, но с её помощью лишь пара человек могла прочёсывать улицы с чуть большей скоростью.

Фоэн, отложивший дела, не желал оставаться в стороне. Вся его внешность выражала ехидство и укоризну.

– Что теперь? – поинтересовался он.

– Нужно проверить Ранран, – сдерживая раздражение, отозвался Кэлес. – Если придёт в себя, сможет что-то рассказать.

Ранран отправили в главное поместье Ранева – в надежде, что в знакомой обстановке девушка быстрее придёт в себя и сможет спокойно пережить потерю способности.

– Возможно, её разум в меньшей опасности, чем мы думали.

Кэлес остановил Фоэна перед экипажем, запустил сначала штатного менталиста, а затем Эльхайю. Не дав брату начать возмущаться, колдун ударил по больному:

– Раз считаешь, что прав насчёт Шинры, найди его. Я, как видишь, не могу трезво мыслить.

И, фыркнув, унёсся вдаль под стук копыт и окрики возницы.

Фоэн онемел, но затем повёл плечом. Он был одновременно рад – кажется, их младшенькая всё-таки будет спасена – и расстроен. Старшему из сыновей Ранева было не привыкать к людям, которые подбирались к нему только из-за положения, а потом предавали, обманывали или пользовались дружбой. Но Кэлес приближал к себе лишь тех, кто полезен и кому можно было доверять. Са Ари На – неподкупная шэра, Эльхайя – обязан ему жизнью и свободой. Все остальные – даже семья – чувствовали некоторую дистанцию и настороженность со стороны колдуна.

Как к нему смог приблизиться Шинра Эстер – загадка. Но теперь-то и железному, вечно спокойному Кэлесу довелось испытать на себе подставу от близкого. Как он поступит?

Что более важно – зачем этому проклинателю чёрные жрецы? Ведь не для того, о чём Фоэн подумал?

Может, несколько лет назад в Зелёном округе и считали похитителей душ сказкой. Но после случая с Лейнетом никто не стал бы думать, что встреча с чёрными жрецами ведёт к чему-то хорошему. А недавние жертвы напомнили: это смертельная лотерея, где даже жизнь – не всегда лучший исход. Вряд ли Шинра Эстер ничего не знает.

Так зачем?

Медальон связи в кармане Фоэна то и дело мерцал – звенья антианомальной стражи докладывали о безрезультатных поисках. Фоэн и раньше знал, что не удастся скрыть переполох от других благородных родов, но дело набирало действительно неприятные обороты. Проклинатель и чёрные жрецы? Потрясающая комбинация.

Кэлес ворвался в семейное поместье. Слуги шарахались в стороны – младший из братьев Ранева давно не посещал это место, предпочитая жить отдельно. Здесь ночевали только леди Ранран и Фоэн (и то, когда выбирался с работы). Глава рода отсутствовал уже несколько месяцев, а его жена не возвращалась в Фанору с тех пор, как умер старший из сыновей.

– В сторону, – рыкнул Кэлес на попытавшегося что-то спросить дворецкого и прошёл в комнату сестры.

Пустую комнату.

Никого не обнаружив, колдун застыл. Возможно ли, что спутанное сознание Ранран потребовало от неё сбежать? Или она сделала это из-за вздорного характера…

К счастью, в кабинете отца хранилась ещё одна капля крови сестры. Да, без карты-артефакта поиск будет менее точным, но всё ещё возможным. Кэлес достал из ящика стола колбу с кровью, сорвал со стены карту города и сосредоточился на колдовстве. Напряжение отражалось в каждом движении его пальцев, перебирающих невидимое плетение с немыслимой скоростью.

Через полчаса Кэлес закончил плести заклятье и удивлённо уставился на карту, на которую только что вылил кровь Ранран. Ещё в воздухе капля сдвинулась в сторону, а затем упала в районе южного лабиринта.

– Она вернулась? – недоумённо пробормотал оборотень, всё это время молчаливо следовавший за колдуном.

Кэлес взял в руки карту и деревянным шагом вернулся в комнату Ранран. Пару секунд он пялился на кровать сестры, после чего устало закрыл лицо рукой.

На подушке лежала пара чёрных волос – неизменный след любой длинноволосой девушки. Но только не его сестры. Ведь никто не снимал с неё артефакт, испаряющий любой отделившийся волос или ноготь Ранран. Артефактная заколка в виде синей стрекозы в цвет глаз девушки была подарком Эсмеральды – дорогая штучка, разряжающаяся чуть ли не раз в тысячелетие.

Если подумать, проверял ли Кэлес вообще артефакты на «Ранран»? Внешне они казались идеально повторяющими те, что были у сестры. И обычно колдун чувствовал любую аномальность рядом с собой. Он должен был заметить. Это ведь его дар – чувствовать странные колебания струн мира и плести из них новые «мелодии». Так что же произошло?

Бессилие затопляло изнутри. Кэлес умел сохранять спокойствие в любой ситуации, но и у него был предел.

– Шеф, – голос оборотня мягко прервал погружение во тьму. – Теперь-то мы точно знаем, где она, нужно поторопиться.

Словно очнувшись, колдун кивнул. Вернувшись в кабинет отца, он достал ещё одну левитирующую платформу.

Сейчас

– А что я сделал-то? – попытался невинно моргнуть я, глядя в спину вновь отвернувшегося Эльхайи.

Кажется, оборотень даже скрипнул зубами. Сфера, ещё недавно весьма оживлённая в руках Эльхайи, просто сплющилась и, пуская искры, упала. Кот несколько раз ожесточённо на неё наступил, а после пнул в сторону пересохшего канала.

Затем медленно обернулся. Я порадовался, что луна снова потерялась за тучами, и мне не видно его лица. Надо признать: вечно спокойный Кэлес меня немного разбаловал, я не был готов видеть столь явную агрессию в мою сторону. Но кажется, Эльхайя не собирался обходиться одним суровым взглядом.

– Ты, ублю… ха?

Его наверняка невежливую фразу прервала вынырнувшая откуда-то со стороны разрушенного моста гигантская плеть растения. Лиана обернулась вокруг оборотня и попыталась утащить его во тьму, как ранее бедолаг-жрецов. Вот только кот успел ухватиться… за меня, и мы улетели в неизведанный мрак вместе.

В который раз пересчитав своими костями грёбанную артефактную плитку, я взвыл.

– Будьте прокляты, твари неаккуратные!

К счастью, я контролировал себя, и это не было настоящим проклятьем. Но жрецам-то откуда об этом знать? Лиана, ещё недавно с силой сжимавшая оборотня, резко его отпустила.

– Что ты делаешь, Айрэн? – взвыл рядом знакомый голос, принадлежащий жрецу-перевёртышу. – Наконец-то этот оборотень один! Ты же говорила, что без колдуна мы сможем его схватить!

– Без колдуна! – фыркнул нежный женский голос. – А ещё без проклинателя под боком!

– Тогда какого древнего ты не придумала, как от него избавиться?

– Кто знал, что от него избавляться надо? Кто знал, что на нём столько проклятий висит? Он сумасшедший!

Этот немного игривый голос был мне незнаком. Он явно не принадлежал той менталистке. Значит, это владелица способности, управляющей растениями?

– Эм, уважаемые, можно спросить? – неожиданно вежливо вмешался оборотень, ловко приземлившийся после того, как его уронила лиана.

Чёрные жрецы разом замолчали, и я уставился на… А на что я уставился? Мы оказались в довольно тёмном дворе. Облака в небе не давали лунному свету разгуляться, так ещё и какие-то здания со всех сторон отбрасывали дополнительную тень. Всё-таки ужасно унылое это место, южный лабиринт, – никаких фонарей, здания все – как безлюдные, ни одного окошка не горит. Огромная гробница.

Хотя глаза уже привыкли к мраку, видно было только одну мужскую фигуру, разговаривающую с… кустом. Да, большим кустом каких-то цветов (судя по сильному цветочному запаху).

– Не дыши, – Эльхайя подпрыгнул ко мне, схватил за шиворот и вместе с моей тушкой взлетел на крышу ближайшего здания. – Это какой-то яд!

Я закашлялся, придушенный одеждой. Кто научил этого оборотня так таскать людей?

– Уже надышался? – кот расстроенно похлопал меня по спине.

Да этот гад специально! Всё он понима… В следующий момент меня снова схватили за шкирку, и мы прыгнули на другое здание. Но дальше путь был закрыт: из земли вынырнул целый забор огромных деревьев. Ветки зашумели, преграждая такой легкий путь к побегу – прыжки по крышам.

– Выглядит так, будто их цель – я, – удивлённо произнёс Эльхайя, вынужденный вернуться назад к тёмному двору.

– Ранран была фальшивкой! – прокашлявшись, наконец смог сказать я.

– Мы знаем, – безразлично отозвался оборотень, не торопясь спрыгивать внутрь дворика и следя за «забором», угрожающе шевелящим ветвями. – А ещё мы знаем, что вам нужны люди с аномальностью до инициации, – это он бросил людям внизу.

– И что с того? – фыркнул перевёртыш.

Лианы продолжали время от времени выстреливать из неожиданных мест, из-за чего то и дело приходилось быть задушенным оборотнем, тягающим туда-сюда мою тушку. Кажется, меня в какой-то момент даже тошнить начало.

– Ваша цель – я, но не Шинра Эстер? – холодно поинтересовался Эльхайя, в этот раз небрежно поймав и раскромсав лиану голой рукой.

– А он-то тут причём? – в этот раз переспросила женщина.

– Сдался нам этот сумасшедший! – сварливо вмешался перевёртыш.

– Он родился с серебряными волосами, но вас почему-то не интересует его способность? Или его способность слишком хлопотна?

Воцарилась тишина, и мы получили передышку. И я, и люди внизу переваривали сказанное Эльхайей.

– Эй, – шепнул я, и мои слова прогремели на весь двор. – Ты сказал «мы знаем»…

– Мы с шефом встретили Ранран. Я отправился вперёд, пока он заботится о девушке.

Я поёжился – то ли от ночного ветерка, то ли от дурного предчувствия.

– Я вроде никому кроме Кэлеса не говорил про цвет волос, так что наверняка эти дурни думали, что это естественная седина, – признался. – Кстати, ты откуда знаешь?

– Слух хороший, – глядя во мрак, отозвался оборотень.

Ну да. А ещё зрение лучше. Наверняка видит в темноте, как кошка… Кстати о кошках в темноте: почему жрецы так странно притихли?

Ощущение опасности мурашками протопталось по коже, а под нами расцвёл огромный цветок. Глаза заслезились от дурманящего аромата, голова закружилась и стало действительно всё равно: что там Кэлес будет делать, когда закончится этот вечер, и чем мне грозит пачка откатов, запущенных в одно время.

– Так, – рядом послышался тяжёлый вдох. – Выполнишь просьбу?

– Валяй, – лениво отозвался я, глядя на бок лунного диска, показавшийся из-под облаков.

– Никому не говори о том, что увидишь.

– М-м-м, – аромат цветка слишком задурил голову, чтобы я мог дать внятный ответ.

Какой-то блик привлёк моё внимание, и я перевёл взгляд на Эльхайю. Сначала по его коже будто пробежалась волна – и вот тело оборотня покрыто чешуёй. Следующая волна задела одежду и смыла человеческие черты, превратив узнаваемую фигуру в сгусток золотого сияния. На третьей волне из этого сгустка вынырнула голова змеи.

Серые глаза прищурились, раздвоенный язык облизнул клыки. Затем огромная змеиная пасть ухватила меня поперёк туловища.

Спасибо неизвестной даме, управляющей растениями: я был настолько одурманен, что не смог даже испугаться. Моё тело вознеслось ещё выше над зданиями. Чешуйчатый хвост изящно проломил древесный забор, и мы выскользнули через образовавшуюся прореху. Но не остановились. С огромной скоростью мимо неслись дома, перекрёстки, мосты и каналы.

Сквозь шелест чешуи послышался возглас, и мы, резко свернув, остановились. Я снова упал на ненавистную плитку (прокляну её однажды – всю). В ушах бурлила кровь, а мозг никак не мог переварить увиденное.

– Кошачьи глаза, а-ха-ха-ха-ах, – услышал я свой смех.

– Что это с ним? – спросил знакомый, но очень холодный голос.

– Яда надышался.

Ощущение присутствия чего-то большого исчезло, должно быть, «кот» вернулся в человеческий облик. В поле зрения оказались две размытые фигуры, одна из которых бросила другой плащ.

– Прикройся.

Ну да, после превращения в такую огромную тва… змеюку, у него даже трусов наверняка не сохранилось.

– Похоже, нас не преследуют, – устало отметил Эльхайя.

Ну да, ещё бы жрецы это делали, наверняка они в ещё большем шоке, чем я.

– Зато я буду их преследовать, – прошипел Кэлес.

– Ты… – пробулькал я, – как Ранран?

– Она в порядке, – Кэлес наклонился, перебирая пальцами. – У тебя что, нет защиты от ядов?

– Всё потрачено.

Единственная универсальное проклятье от ядов сдохло ещё в первый раз, когда я унюхал аромат куста – наверняка его соцветия почти сразу завяли от некачественного питания, а вот от огромного цветка позже защищаться было уже нечем. Недальновидно? Так обычно меня бы защитили другие проклятья, завязанные не на яд, а на «существенный вред телу Шинры Эстер». Просто сегодня они все использованы.

– Идиот, – равнодушием в голосе колдуна можно было нарезать бифштекс.

В глазах тем временем прояснилось – заклятье исцеления – пусть и базовое, – но помогло. И я одним из первых увидел гостью.

– Ты ещё здесь? – удивился я.

– Ты цел! – совершенно забыв о приличиях и размазывая по лицу слёзы, Ранран кинулась ко мне.

Я, закаменев, неловко похлопал её по голове и столкнулся взглядом с Кэлесом. Мамочки, верните мне отравление и плохое зрение, кажется, сейчас кого-то убьют. Тем временем Ранран перешла к поколачиванию.

– Ты дурак, – удар маленьким кулаком по груди, – Что значит «Сейчас жахнет, беги»? – ещё один удар. – А что бы я потом брату сказала? – новые рыдания.

Лучше бы так по напрасно погибшему стражу убивалась, честное слово. Прекращай, а то твой брат на меня плохо смотрит.

– Леди, – попытался её охладить. – Не надо меня бить, я как бы ранен.

Девушка ойкнула, осознала и отпрыгнула назад.

– Не ранен он, я залатал, – холодно глядя на меня, высказал Кэлес.

Ну ты чего, читай атмосферу, старший брат! Неожиданно подмога пришла от оборотня.

– Что будем делать со жрецами? – задал он важный вопрос.

Но перед моими глазами мелькнула оранжевая вспышка, что-то обожгло бок, и я упал.

– Лисс! – сорвалась на визг Ранран. – Что ты делаешь?

Огромная лисица уселась на землю и изящно махнула пышными хвостами. С её правой передней лапы капало что-то тёмное. Луна услужливо выглянула и подсветила хитрые глаза животного. Лисий язык пробежался по окровавленным когтям.

– Фу, невкусное, – над улицей прозвенел мальчишеский голос.

– Почему? – отчаянно спрашивала Ранран. – Ты же знаешь: для меня важно, чтобы призванные не вредили другим!

– Сам виноват, – зелёные глаза уставились на меня. – Я почувствовал на тебе его силу.

Почувствовал? Это возможно?

– Его силу? – растерянно лепетала Ранран, а Кэлес буравил меня застывшим взглядом.

– Откат, – губы как-то сами расплылись в усмешке. – Откатом за поисковой медальон было: «Быть атакованным способностью леди Ранран», – хах, я думал, всё закончилось на той курице. Но это слишком просто, да? – Так смешно, – я снова глянул на лиса. – Ты почувствовал способность, но в итоге просто последовал её воле…

Лежать на земле было неловко, и я попытался подняться, но не смог: последние силы покинули тело. В нос шибануло запахом крови, по и без того грязной рубашке расползалось тёмное пятно. Я неверяще прикоснулся к боку и почувствовал... не боль, а какое-то неудобство и отвращение. Разглядел на пальцах багровую липкую субстанцию.

Меня затрясло. На плечо надавили, и я вынужден был перестать дёргаться.

– Сейчас поколдую.

Кэлес, как всегда, перебирал в воздухе пальцами. Всё расплывалось, и кажется, я даже забыл дышать. Затем бок онемел, и я вообще перестал чувствовать что-либо.

– Готово. Основные повреждения закрыты, но не делай резких движений и отдохни пару дней. Выпьешь исцеляющих ведьминских зелий и будешь как новенький...

Он оборвал свои слова, потому что меня стало трясти ещё больше.

– Так... – начал он, но я его оборвал.

– В Зелёном округе простой люд ведь с уважением относится к благородным?

– Э-э-э, – Кэлес растерялся, не понимая, с чего я об этом заговорил.

– Хоть благородные у власти, простолюдины знают, что о них хорошо заботятся. Иначе не видать вам этой власти – решением совета родов.

Кэлес, Ранран и Эльхайя на удивление смирно молчали, а меня прорвало. Кажется, вся эта смесь из ядов, ранений, безумных сражений и неожиданного «цап» от лисёныша таки сломала рассудок.

– Но в Алом округе всё не так... Кто сильней, тот и прав. Поэтому всех сильных аномалов-простолюдинов забирает правящий род. Ты либо работаешь на них, либо умираешь. Другие благородные только и могут, что защищать себя и тайно копить силы. Но нельзя скрыть кого-то вроде меня. Ах, но... это всё дрязги благородных. Как думаешь, как относятся к ним простые люди? – я скривил губы в усмешке, как наяву видя отчаянное лицо девчонки, напавшей на меня в детстве. – Парадокс, но ко мне-проклинателю относились едва ли хуже, чем ко мне-благородному. И всё же… не так уж часто в моей шкуре возникали такие дырки. Не скажу, что страшно, но как-то... как-то дерьмово, колдун. Я трус?

Кэлес закатил глаза.

– Каждому будет дерьмово, если его проткнуть, Шинра.

– Ясно, – выдохнул я, закрыл глаза и отключился.

***

Некоторое время они стояли в тишине.

– Нежный какой, – нарушил молчание Эльхайя. – И как только дожил до нынешнего момента.

Кэлес кривил губы.

– Потому что его защита почти никогда не даёт сбой...

– Защита семьи? – Эльхайя выплюнул вопрос, показывая ожесточенность, обычно скрытую за добродушной туповатостью.

– Я о проклятьях, – закатил глаза Кэлес. – Да и семья – не та защита, которой стоило бы завидовать.

Оборотень притих, но было видно, что он всё ещё не согласен.

– Кроме того, – продолжил Кэлес. – Не похоже, что семья продолжает защищать его.

– Его... выкинули, когда узнали о способности? – взгляд Эльхайи загорелся.

– Выкинули? – Ранева провёл рукой по лбу. – Кажется, будто его все ещё используют. Хотя не пойму, как.

– Если так беспокоишься, зачем втянул в это всё?

Колдун тяжело вздохнул.

– Надеялся, что безопаснее, если будет у меня на глазах.

– Отлично получилось, – хмыкнул помощник следователя.

– Да, – только и смог ответить Ранева.

Он чувствовал себя стариком. Нет, не из-за выходки Шинры. С тех пор, как Лейнет ушёл, и он стал больше помогать семье, Кэлес каждый день чувствовал, что стареет. Как бы он ни барахтался, всё было бесполезно. Проблемы множились, словно ком, и становились всё более запутанными.

Как во всём этом оказался Шинра Эстер, он и сам не понял. Помнил лишь, что уловил, как похож этот человек на старшего брата – своим непробиваемым поведением снаружи и слабостью внутри.

Заявиться в столицу округа, прокричать на весь город о том, что ты – проклинатель, сдаться в руки властей и продолжать... Продолжать использовать яд своей аномальной способности. Ради чего? Эта способность – не сила, это – самоуничтожение. Медленное, но верное.

– Простите, – робко произнесла Ранран, прерывая размышления мужчин. – Это всё из-за меня, если бы я…

Фыркнув, двухвостый лис схватил девчонку за шиворот, закинул на спину и прыгнул в небо.

– Подожди, Лисс, где ты шля-а-а…

Скорость призванного монстра не способствовала к разговорам.

Медальон на груди Кэлеса мигнул.

– Мы их потеряли, – виноватый голос Лан Арта не добавил радости.

Чтобы так быстро скрыть свои следы в Фаноре, нужно иметь поддержку местных. Оборотень поёжился и поплотнее завернулся в одолженный плащ.

– Хватай его, – Кэлес кивнул в сторону проклинателя.

Он слишком вымотался, чтобы использовать заклятья и помогать в поисках беглецов. Честно говоря, исцеляя Шинру, колдун был уже на пределе. А ведь ему пришлось повторить сложное плетение артефактной карты…

– Куда? – деловито уточнил Эльхайя.

Дома у Кэлеса оказалось многолюдно. Оборотня и колдуна встретили Ранран, успевшая куда-то девать своего самовольничающего лиса, и Фоэн, скрестивший руки на груди и всем видом выражающий обиженную гордость. Проклинатель всё ещё был в отключке, и Эльхайя оттащил его в гостевую.

– Что скажешь? – хмурил брови Фоэн. – Ты потерял контроль, понимаешь? Больше не выйдет выгораживать.

– Я… – голос Кэлеса охрип, он знал, что должен сказать: вина не доказана, преступления нет. Шинра просто скрыл информацию и действовал сам. Но именно это было опасным для проклинателя. – Он спас Ранран, – это всё, что смог выдавить Кэлес. – Хотя и действовал сам…

Он замолчал, удивлённо обернувшись – младшая сестра вцепилась ему в предплечье, её лицо исказилось даже больше, чем в момент, когда демон-лис напал на Шинру.

– Кэлес, он не собирался спасать меня. Он просил их забрать его способность, – девушка глубоко вдохнула. – А когда они отказались, потребовал рассказать способ… Жрецы приглашали его работать на него, а он стал угрожать! Они даже пытались убежать, а он их преследовал! – она не позволила себе ни паузы в этой череде восклицаний. – Кэлес, Шинра – как Лейнет! Ты поэтому так с ним сблизился? Но Лейнет умер, когда жрецы сделали это! Я… – тут её тирада прервалась.

Кэлес проследил за взглядом сестры и увидел Шинру, прислонившегося к косяку. За его плечом виднелось виноватое лицо Эльхайи.

– Пойду я домой, – как-то лениво произнёс Шинра, глядя почему-то не на Кэлеса или Ранран, а на Фоэна. – Здесь делать больше нечего.

Эльхайя едва успел увернуться – так стремительно вышел казавшийся обессиленным проклинатель.

– Что стоишь? – кричащим шёпотом спросила Ранран. – Поговори с ним!

Кэлес нагнал «спасителя» сестры только на соседней улице. Ну, конечно, этот гад чувствовал, что неправ, и пытался убежать с помощью украденной платформы. Вот только у Кэлеса была такая же, и он знал местность.

Подхлестнув артефакт способностью, колдун сумел перегородить Шинре дорогу. Тот едва успел затормозить. Поняв, что бежать некуда, он отряхнул колени и поднял взгляд на колдуна.

Кэлес о многом хотел спросить, рассказать, быть может, даже извиниться, но всё это разбилось о равнодушное выражение лица и ленивое:

– Что ещё? Предъявишь обвинения завтра… Знаешь же: не сбегу.

***

Последнее слово ещё не успело сорваться с губ, а я уже понял, что сказал что-то не то. Но что поделать? Я так сильно устал. Почему просто нельзя уйти домой?

Каким-то отрешённым взглядом я наблюдал, как искажается обычно спокойное лицо колдуна. О, а это действительно страшно.

– Ты идиот! – буквально заорал черноволосый. – Ты понимаешь, что произойдёт, если из тебя извлекут аномальность? Смерть – ещё не самый страшный итог, – а вот эту фразу он произнёс угрожающе тихо. – Безумие, потеря любых желаний! Будешь словно растение! –– снова вопль.

Не надо так. Это ведь заразно.

– Не понимаю, – криво усмехнулся я. – Одним проклинателем меньше – всем лучше.

– Кому – всем? – голос колдуна снова понизился до шёпота.

– Всем, – упрямо выговорили губы.

Не стану же я рассказывать всё. Но кажется, это было ошибкой – лицо Кэлеса внезапно вновь стало спокойным. Если бы не тёплый свет фонаря, я бы подумал, что оно вырезано изо льда…

– Не меня ли ты имеешь в виду? – после вспышки ярости эти слова звучали удручающе спокойно, из-за чего я разнервничался больше обычного.

Но это была лазейка.

– А может, и тебя. Не нужно будет каждый день следить за мной, проверять, не натворил ли чего. Свобода!

Колдун опустил голову, и его лицо скрылось в тени.

– Вот значит, как… – он сделал неуверенный шаг назад. – Вот каким человеком видишь меня?

Я молчал, ощущая, что ляпнул что-то по-настоящему не то. Но… в чём-то же верно. Если бы мне нужно было бы годами следить за личностью, угрожающей моему городу, разве это не было бы, по крайней мере, неприятно?

– Ты, – его взгляд снова упёрся в меня. – Слушай сюда, – колдун снова сделал шаг ближе, так, что его лицо оказалось прямо напротив. – Никто не виноват в том, какая способность ему досталась, – каждое слово Кэлес произносил, будто вбивая гвозди. – Никто. Просто вам не повезло! Наоборот, – голос его ослаб и стал каким-то беспомощным, тихим, скатился в бормотание, а взгляд заблуждал. – Наоборот, то, что вы не скатились, то, что продолжаете бороться, что не злоупотребляете, – восхищает.

Последние слова были такими тихими, что я даже не уверен, верно ли их разобрал. Да мне и начала фразы хватило. «Вам не повезло». Понятно. Так вот как выглядит тот, чей родственник заполучил способность из чёрного списка…

Речь не обо мне. Что там говорила Ранран? Недавний подслушанный разговор окончательно всё прояснил. Лейнет обладал опасной способностью и сам попросил похитителей душ избавиться от неё, а те согласились. Но… кому может пригодиться аномалия, приносящая только беды?

Я похлопал Кэлеса по плечу:

– Конечно, никто не виноват.

В ответ на это получил такой дикий взгляд, что отшатнулся. Но всё же продолжил:

– А кто говорит о вине? Какая разница, виноват я или нет? Правда в том, что моё существование приносит неприятности. Почему из-за меня кто-то должен их терпеть? – тут уже я не выдержал и повысил голос. – Почему я, в конце концов, должен терпеть тот факт, что моё существование приносит проблемы? Избавиться от аномалии – не худший способ решить это. Да, опасность сойти с ума и даже умереть. Но знаешь что? – последний вопрос вырвался криком. – Это ничего не меняет! Любое, даже самое мелкое проклятье вроде изгнания крыс со склада может обернуться для меня откатом, который будет хуже смерти!

Кэлес молчал, словно заворожённый, не перебивая и не отрывая взгляда. Я сам не заметил, как отвернулся и стал размахивать руками в такт вырывающимся фразам.

– А всё потому, что я чего-то не учёл, не заметил, не понял! Я живу на одном везении. В день запускаю от пяти проклятий и столько же откатов. В чём, по-твоему, разница между этим и изъятием аномалии? Статистика, которая говорит, что половина из тех, чью способность пытались извлечь, умирают, а треть сходит с ума? А ты статистику по проклинателям видел?

Молчание.

– Учитель покончил с собой через год после моего знакомства с ним. Учитель учителя загремел на проклятый остров. Знакомого проклинателя прикончили обозлённые деревенские жители. Другой – сошёл с ума, потому что пытался сыграть со мной в смертельную игру, едва мы встретились. Отдать этот «дар» кому-то, рискуя тем, чем рискую всегда? – словно со стороны я услышал свой истерический хмык, но остановиться уже не мог – и не хотел. – Да с радостью. Пусть подавится. Пусть посмотрит на то, чего все так боятся и желают, – изнутри! Вот смеху-то будет, когда он получит желаемое, ха-ха, – а вот смеяться не стоило, так как остановиться почему-то не получалось.

Щёку обожгло болью, но истерику это не прекратило. Наоборот, смех усилился, в глазах помутнело.

– Бей ещё! У меня и такой откат есть. На пощёчины. Отлично, поставлю галочку в списке! «Получить пощёчину, искренне смеясь», как тебе такое, а?

Но Кэлес лишь молча смотрел на меня, опустив руки. Губы его кривились, будто он собирался что-то сказать, но не мог. И я внезапно понял, что это за выражение.

Что же я делаю… это не то, чего я хотел. Зачем вываливаю всё на него? И без того ведь у Кэлеса хватает проблем… Сцепив трясущиеся руки, попытался вдохнуть и глубоко выдохнуть.

– Ладно, оставим всё это, – выдал нарочито безжизненно. – Не буду я отдавать свою способность, успокойся. Древний попутал! – и, ссутулившись, обогнул застывшего колдуна.

Домой не хотелось, но прямо сейчас идти ещё куда-то было опасно. Откаты шлейфом несчастий плелись за мной. Внутри саднило – будто воздух был слишком горячим и обжигал лёгкие и ноздри. Но всё в порядке, это не слабость. Я сам выбрал это. У меня всё ещё есть то, что я пытаюсь сохранить. Или… всё-таки нет?

Я остановился, внезапно поняв, что опора, на которую полагался всё это время, куда-то исчезла, и её место заняла небольшая, но бездонная дыра – прочно угнездившаяся где-то в районе груди.

Когда же я начал ненавидеть свою семью? Ведь действительно хотел помочь… Думал, что помогаю. Почему же сейчас ощущаю только горечь и обиду? Разве сделали они что-то, чтобы заслужить это? Все решения принимал я сам. Нельзя было всё бросить и делать, что хочу. Да и было ли что-то, чего я хотел? И теперь… разве есть то, что бы стал делать?

Если бы только дар проклинателя покинул меня… Думал, что вернусь. Зайду в родовое поместье Суван. Улыбнусь старшей сестре и потреплю по макушке младшего. Он, наверно, уже вырос и, может, даже выше меня.

Отец не выйдет навстречу – я найду его в кабинете. Он удивлённо смерит меня слегка выцветшими глазами и, словно ничего не случилось, вымолвит: «Вернулся? Ты опоздал».

Мать, как всегда, устроит суету на ровном месте, захочет праздничный ужин и загоняет слуг. А вечером вернётся Ория. Мы наверняка разругаемся вдрызг из-за какой-то ерунды. У меня закончатся слова и зачешутся кулаки, а он усмехнётся, произнося: «Злишься? Значит, я прав».

Так… я представлял. Но теперь не чувствую, что могу. Не уверен, что первым делом, увидев их всех, не сорвусь на гневный крик. Просто вопль – без всяких внятных жалоб или претензий. А если у них не всё спокойно, может, даже нужна помощь, – тем более не смогу что-то сделать. Устал так сильно, что не уверен, могу ли помочь хотя бы себе.

Куда идти? Что я делаю прямо сейчас? Так ли нужно продолжать? Хотя нет, продолжать нужно, или это чувство сожрёт меня изнутри. Но как же хочется всё бросить.

Разрешите мне, кто-нибудь, всё бросить.

Я остановился и слепо уставился куда-то вверх. Темнота ответила моросью и порывом ветра. Опять невеста Фоэна? Или Барахлит метеостанция?

Вот дурак. Куда я денусь из этого города. Разве есть ещё место, где так тепло примут проклинателя? Где будут знать меня в лицо и не станут шарахаться в сторону? Кэлес и Са Ари На… спасибо, что существуете.

И как жаль, что мне нужно использовать вас, чтобы продолжать существовать.

Какое-то время я блуждал, не глядя на дорогу. Но дождь набирал обороты, и игнорировать холод стало слишком сложно. Без сгоревшего плаща-то. Кстати, мог бы и захватить платформу, раз уж мою (вообще-то единственную в своём роде) вещь сожгла Ранран. Всё равно у Кэлеса есть ещё…

Я злобно дёрнул себя за косу. Боль выгнала непрошенные мысли, а глаза смогли сфокусироваться на окружающем мире. Ба, да я недалеко от центральной площади – тут идти-то минут пятнадцать. Кстати, чей это был дом? Обстановка простая, но расположение слишком шикарное…

Не думай об этом. Ни к чему хорошему не приведёт.

Но мысли неслись табуном обезумевших лошадей, ослепляя, оглушая, завораживая. Дорогу я не запомнил. Рухнул на холодную кровать, не зажигая лампы и уставился в потолок.

Что

я

наделал?

– Придурок. Тупица! – высказал вслух.

Не выдержал и сунул голову под подушку. Не помогло.

Можно же было нормально объяснить. Теперь Кэлес будет думать, что я какой-то сумасшедший самоубийца.

Всё не так! Не собирался я просто брать и вытаскивать из себя способность. Я хотел узнать способ. С самого начала было понятно, что их первоначальный метод не годится. Всё зависит от артефакта и некого «управителя». Я предполагал что-то такое, поэтому – планировал изучить всё и, возможно, подправить.

Подтасовать вероятности.

Если бы платой стал пусть и мощный, но один-единственный откат – разве не великолепно?

Из горла вырвался стон, и я заскрёб ногтями по подушке, пытаясь задушить мысли о собственной дурости.

Нельзя говорить с людьми на эмоциях. Сколько раз учили: молчи. Ты – проклинатель. Ещё бы проклял кого с горяча – вот прекрасно бы было.

А теперь что? Всё коту под хвост. Или змее? Тоже сюрприз, кстати. Но теперь понятно, почему этот парнишка так долго держится рядом с Кэлесом. На самом деле он – охрана и силовая поддержка. Ещё и, судя по всему, очень преданная.

И когда они успели так сблизиться? За три года жизни в Фаноре я видел, как колдун сменил больше трёх десятков помощников, и ни один не общался с ним так просто. А этот оборотень появился всего пару месяцев назад. Казался безобидным косолапым котёнком без перспектив и ясного ума, а вышло – вон оно как…

Они знали друг друга раньше? И почему меня волнует такая ерунда? Лучше бы подумал, что делать.

Я израсходовал почти все проклятья. Столько откатов одновременно ещё ни разу на мне не висело. Так ли всё критично, как и с учителем в его последние дни? Нет-нет, он ведь совсем перестал следить за своими проклятиями и откатами…

Подушка скатилась на пол, а я уставился в темноту, впервые ясно расслышав танец дождя по крыше. Точно. Надо составить список всей радости, что теперь меня ожидает. Распределить по опасности, раскидать по группам (возможно, некоторые откаты могут пересечься и усилить или – наоборот, ослабить друг друга). Но… завтра. Да, завтра. Как только проснусь.

***

Руку жгло. Пальцы, которые приходилось беречь, чтобы не потерять чувствительность к заклятьям, дрожали. Кэлес так и вернулся домой, глядя на проклятую ладонь, но мысли его были далеко.

– Только не говори, что ударил его, – охнула чрезмерно догадливая сестрёнка.

– Показалось, что у него истерика, – моргнул Кэлес.

Он надеялся, что выглядит так же, как обычно. Из-за спины Ранран показалась ехидная рожа Фоэна:

– А я говори... – изящная ладошка Ранран запечатала рот старшего брата.

– По-моему, истерика сейчас у тебя, – девушка покачала головой, ещё раз взглянув на Кэлеса. – Котёночек, горячий чай, срочно! С мёдом и молоком.

«Котёночек» даже не скривился, исчезая на кухне, а Ранран потащила колдуна в уютное кресло, достала откуда-то плед, укутала им брата и взяла за руки.

– Чай? – фыркнул Фоэн. – Ему бы настойки…

– Фоэн, – рыкнула Ранран, и старшего брата как ветром сдуло.

Кэлес бледно улыбнулся и отобрал свои руки назад.

– Разве не ты здесь самая пострадавшая? – проворчал он.

– А то, – довольно ответила девушка. – Но и самая провинившаяся тоже. А значит, должна всеми силами вымаливать прощение.

Когда Эльхайя появился с тремя дымящимися чашками, обстановка в гостиной казалась куда теплее. Ранран оживлённо размахивала руками и жарко рассказывала всю историю – теперь с подробностями. Эльхайя подошёл как раз вовремя, чтобы услышать довольно противоречивое:

– Такой удивительный! Глазами – сверк! Косой – шмяк! Пара фраз – и противники напуганы. Один шаг и – вжу-ух: все бегут.

Оборотень вспомнил помятый вид проклинателя, когда нашёл его, и недоумённо моргнул. По его мнению, этот человек только и мог что болтаться мёртвым грузом, пока он спасал его из лап убийственных артефактов и растений.

– Прекрати, – поморщился Кэлес – радужка его глаз продолжала колебаться между серым и чёрным оттенками.

– Почему? Видно же, что беспокоишься. Нечасто ты так заботишься о ком-то, кроме семьи. Дело ведь не только в Лейнете, да? – синие глаза сверкнули любопытством.

Казалось, время в плену чёрных жрецов прошло без последствий. Ранран напоминала легкомысленную птицу, не придающую значения ничему, что случалось с ней. Но Кэлеса больше не обмануть. Сестра могла ничего не говорить, зато что-то там себе надумать и… начать действовать. Как с этой «ловлей жрецов на живца».

Кэлес сдавил пальцами виски и тяжело выдохнул.

– Я облажался… Ранран, прости, – он прямо взглянул на девушку. – Я не должен был ничего от тебя скрывать и оставлять в стороне. Это было неправильно, – осунувшееся лицо Кэлеса выражало сожаление.

Ранран шмыгнула носом и потянулась обниматься. Брат погладил её по голове и продолжил:

– Я буду держать тебя в курсе. Но и ты обещай кое-что, хорошо? – совсем раскисшая девушка согласно всхлипнула. Кэлес отодвинул её от себя и внимательно посмотрел в глаза. – Обещай, что тоже не будешь ничего скрывать. Если узнаешь что-то, с чем не согласна, что огорчает – приди ко мне и скажи. Накричи, побей, только не делай всё в одиночку.

– А ты обещаешь, что просто не отодвинешь меня в сторону? – надула губы девушка.

Кэлес улыбнулся и поправил выбившуюся из косы сестры черную прядь.

– Пойди отодвинь тебя – только хуже будет, – за эту фразу он получил острым кулачком под ребра и поправился: – Обещаю, что мы будем бороться вместе. Но одиночные вылазки – запрещены.

Ранран сдвинула брови и несколько раз внимательно осмотрела брата, ища подвох. Наконец, вздохнула:

– Договорились, – но тут же сморщила нос: – Так, а что насчёт Шинры?

– Шинры? – услышав, как легко о нём говорит Ранран, Кэлес поднял брови.

– Что ты будешь с ним делать? – девушка наклонила голову, словно любопытная птичка.

А Кэлес замер. Не то что бы ему хотелось что-то делать с этим психованным идиотом. Просто он был зол. И немного растерян.

– Ты ведь обещал отцу контролировать его? – Ранран продолжила вбивать в брата невидимые гвозди. – Может, и выглядит так, будто Фоэн злорадствует из вредности, но он тоже беспокоится. В конце месяца пройдёт совет…

– Разберёмся со жрецами и контрабандными артефактами, – перебил её Кэлес. – И потом уже – с Шинрой.

– Но всё ли будет в порядке? – не сдавалась сестра. – Я могу…

– Пожалуйста, не надо, – снова перебил её брат, как можно больше смягчая голос и стараясь не выдать испуга.

Ранран могла многое, вот только не все переживут последствия.

– Пока что оставим его в покое, твоих показаний и Эльхайи должно хватить, – чашка чая помогла скрыть дрогнувшие губы, несущие чушь. – Есть у меня один вариант…

Автору есть, что сказать

Автор: Так здорово, когда в любых отношениях (семья, дружба, любовь) люди разговаривают с друг другом!

Шинра и Кэлес: *разговаривают

Автор: Надо было отрезать вам языки.

Ранран: Притворись, что ничего не слышала, что ничего не происходит. Я так всегда делаю, когда ма и па ссорятся

Автор: Им я тоже языки оторву. Или головы?..

Глава 9. Лавина откатов

Метеостанция сломалась. Как я это понял? Во-первых, проснулся в луже. Заодно вспомнил, что создавал такой откат – «промокнуть от дождя в помещении».

Протёкшая крыша порадовала холодной каплей в глаз. Тучи за окном не очень-то пропускали свет, но стало видно, что спал я в настоящем свинарнике. Вчера не переоделся, и лужа радовала оттенками чёрного и багрового. Кровищи на одежде хватало и не только от распоротого бока – «полёты» по домам и плитке не обошлись без ссадин. Постельное бельё впитало всю эту красоту и стало негодным.

Может, магия его и спасёт, но дешевле купить новое.

Я поднял ноющее каждой мышцей тело, прохлюпал по лужам в кабинет и вытащил из ящика чудом уцелевшую газету. Перепроверил прогноз от метеостанции: никакого дождя – ни ночью, ни утром. Сломалась! Или сломался мозг кого-то из рода Артов.

Ливень за окном не утихал, воды в доме прибавлялось. Оглушительно чихнув, я спустился в подвал,но встретил меня не горячий душ, а полностью разрядившийся артефакт.

Проклятый Лан Арт! То есть, ещё не проклятый, но будешь. Наверняка это ты… А-а-а, погодите. Это тоже откат? Нет, я не мог придумать такой глупый …

– Очнись, Шинра Эстер, – ответил я унылому отражению в грязном зеркале. – Всё вышло из-под контроля.

В тот момент, когда я проклял медальон стража, всё полетело в бездну.

Но… моя способность не могла ведь сломать метеостанцию только для того, чтобы я проснулся в луже? Потаращившись на себя в зеркало, выдохнул. В мире достаточно более простых способов промокнуть в помещении. Например… ой, не буду предполагать, а то ещё радоваться начну, что всё так обернулось.

Стянув противно липнувшую к телу одежду, чуть не грохнулся – голова закружилась. Видимо, от кровопотери и голода.

Еды в доме не было. Подавив желание выйти голышом, достал наименее пострадавшие от потопа брюки и рубашку. Не по погоде, а что поделать? Плащ-то сгорел. Пока одевался, вспомнил кое-что действительно неприятное – таинственную личность, вооружённую сферами-убийцами. Возможно, этот человек имеет какое-то отношение к особняку со слугами-рабами…Я хлопнул руками по щекам, выводя себя из задумчивости.

Эй, проклинатель, очнись: это не твои проблемы, это проблемы Ранева. Разберись со своими и, желательно, не сдохни от всех откатов. Может, они и не убивают, но к гибели подталкивают настойчиво. Что нужно сделать? Пойти в лавку ведьмы, поесть, тепло одеться, набросать список откатов.

После размышлений список откатов перенёс на первое место.

Бумага, перьевая ручка, чернила – и под звук капели в продолжающем тонуть деревянном доме я набросал двадцать девять пунктов, отправляющих меня в ад. Двадцать девять – это если вычеркнуть «пощёчину за искренний смех», «промокнуть в помещении», «простудиться от пары капель» и «потерять пять серебряных».

Даже не знаю, что обиднее. И почему я не написал «один серебряный оний»? Хватило бы.

Посмотрев на список, осознал: если не хочу окончательно лишиться дома, надо уходить. Тогда, правда, может зацепить ещё кого-то. Но вообще-то здание не моё, а колдуна. А с ним… теперь не знаю, какие у меня отношения. Какие вообще у нас были отношения? Добровольно-принудительное сотрудничество? Настороженное обоюдное наблюдение? Взаимовыгодное использование? Мда.

Кэлес… Лучше с ним пока не встречаться. Вчера я точно пересёк черту его божественного терпения. Но куда спрятаться? Наверняка же нужны мои показания (и дай Фанария, как свидетеля, а не подозреваемого). Интересно: теперь, зная, что я тоже рождён с аномальным признаком, найдут ли чёрные жрецы меня сами? Должны ведь знать, что я тоже этого хочу.

«Он сумасшедший!» – всплыл в голове голос женщины-жрицы.

Конечно. Бегут ко мне и плачут от радости! Так старались, искали, что даже не заявились ночью, когда я остался один-одинёшинек, беззащитный и спящий.

В голове вспыхнуло озарение, и, бросив список, я выскочил на порог дома.

Дождь лил сплошным потоком, и Фанора, не привыкшая к таким катаклизмам, рыдала. Дороги, вымощенные плиткой, превратились в речные каналы – бурлящие и пугающе грязные. Погода здесь всегда регулировалась, таких сильных дождей не шло никогда – так зачем какие-то ливнёвки, если есть артефактная плитка, пожирающая грязь и воду?

Механизм этих артефактов самостоятельно восстанавливал энергию, но сейчас это чудо не могло справиться с объёмом воды. Новая энергия иссякла, едва появившись.

Я сдержал рвущийся наружу смешок, разглядев в окне здания напротив знакомую фигуру, задумчиво трогающую тетиву. Лан Арт собственной персоной, как-то умудрившийся попасть в дом к соседям и, видимо, наблюдающий за мной ещё с ночи. Что-то Кэлес со своей продуманностью начинает пугать.

– Пообедаем? – проорал через шум дождя лучник, почесав за ухом стрелой.

Уже обед?

Показав рукой неприличный знак отрицания, я захлопнул дверь. Выйти можно и через окно.

Вылазить через проём окна с зонтиком – идея так себе. Ботинки промокли уже в доме, но вот одежда ещё держалась – ровно до прыжка в лужу. Оглядев великолепный узор брызг, дошедший до воротника, я схватил вывалившийся из рук зонтик, зыркнул по сторонам и нырнул в узкую щель забора. Тот окружал территорию заброшенного частного дома, фасад которого выходил на другую улицу. Неудобный путь – дорога уходила на север, и чтобы попасть к центральной площади, пришлось бы сделать крюк. Но сегодня мне и не надо в центр.

План «побега» был рассчитан на то, что в образ могущественного проклинателя, сложившийся в голове окружающих, не входят позорные прыжки из окон и прокрадывание через щели в заборах.

Миновав потемневшие от дождя ворота, я выплыл на Северный проспект и, упрямо цепляясь за бесполезный зонтик, помчался прочь.Маленький ребёнок внутри меня надеялся, что успеет добраться до ведьминской лавки до того, как сбудется ещё хотя бы один из откатов.

Улица словно вымерла – никто из горожан не был дураком, чтобы гулять в такую погоду, но совсем уж повезти мне не могло. Из-за угла вынырнул крытый экипаж, и лошади, подстёгиваемые возницей, словно ослепнув от дождя, понеслись прямо на меня. Среди откатов не было «умереть от удара копытом в холодной луже». Зато обрызгать грязью из-под колёс – пожалуйста. Живого или мёртвого? Да какая разница, право слово…

К счастью, мир всё ещё не торопился убивать одного несчастного проклинателя. С тоской посмотрев вслед вовремя дёрнувшему поводья вознице, я с досадой отбросил зонтик.

К древним.

Ветер подхватил чёрную ткань и укатил зонт из поля зрения. К порогу ведьмы я пришёл уже в настоящем трансе. Приветственный вопль кота, обычно заставляющий вздрогнуть, не вызвал даже лёгкого раздражения.

Ведьмами называют тех, кто получил способность понимать животных и растения. Они могут поговорить с ними и, в зависимости от силы убеждения, «уговорить» что-либо сделать. Ведьма с сильной харизмой может убедить сорняк стать лекарством, а хищника – охранником. Но такие ведьмы редки. В основном они лишь узнают у растений об их свойствах, а у животных – о том, что те думают, чувствуют и хотят. Естественно, разговоры эти сильно зависят от интеллекта животных.

Есть ли интеллект у растений – отдельный разговор. Но то, что вытворяла с растениями черная жрица вчера ночью, выходит за рамки возможности любой ведьмы.

– Гляди, – хмыкнула выскочившая на зов кота женщина, – какие важные люди.

– И тебе здравствуй, – уныло поприветствовал я ведьму.

С Хель я познакомился ещё когда снимал квартиру у вздорного старикашки. Половина его арендаторов покупала у ведьмы зелья и травы, другая половина – работала на неё, принося ингредиенты и новости. Можно сказать, Хель была главой квартала. Никто не хотел ссориться с опытной ведьмой.

Заболеешь – а она возьмёт и не станет лечить, припомнив проступок. А разве можно что-то скрыть от ведьмы, с которой шепчутся даже сорняки под ногами? Правда, район тут получше, чем Южный лабиринт, поэтому сорняков не так много. Зато всяких клумб и птиц – достаточно.

Полосатый кот лениво спрыгнул с табуретки и потёрся о ноги хозяйки. Бросив Тигру рыбную кость, Хель вытерла руки и продолжила пристально меня разглядывать.

– Вспомнил дорогу к старой, как только проблемы появились? Нет бы просто так заглянуть…

– Общеукрепляющее, кровоостанавливающее и заживляющее, пожалуйста, – перебил её, бросив звякнувший кошель на прилавок.

Тоже мне «старая».

Волосы у Хель седые, и обычно это признак, что человеку уже под сотню. Но что такое возраст для той, что знает омолаживающие растения? Не удивлюсь, если она специально обесцветила волосы, чтобы казаться мудрее.

Пока разглядывал ведьму, та, даже не взглянув на кошель, приблизилась, и я вынужден был терпеть дискомфорт из-за её внушительного роста. Высокая фигура угрожающе нависла надо мной, и я еле сдержался, чтобы не сделать позорный шаг назад и уткнуться спиной в доски двери. Впрочем, в дверь я и вправду влип – злобная ведьма ткнула мне в бок пальцем, вызвав вспышку слабости. Прокушенная губа едва ли смогла отвлечь от скрутившей боли.

– На колдовство полагался? Говорила же, ранен – сразу приходи. Колдуну за такое исцеление руки бы оторвать!

Я молча открывал и закрывал рот, смаргивая набежавшие на глаза слёзы. Обязательно тыкать в больное место? Но ведьма уже скрылась за прилавком, что-то ворча под нос и перебирая склянки. На столешнице оказались шесть мутных склянок разного оттенка зелёного. Судя по тому, как женщина их выставила, пить нужно в определённом порядке.

– Прямо сейчас? – жалобно простонал я, взяв первый бутылёк.

В меня вперился взгляд безумного экспериментатора.

– Зато бесплатно.

Я застонал, но смирился.

Одно из развлечений Хель – экспериментировать с зельями. Время от времени она создаёт новые рецепты, узнавая у растений о самых неочевидных и странных свойствах. Получается разное, но почти всегда – отвратительного вкуса. Хель гарантировала, что спасёт от любых негативных последствий, а взамен обещала бесплатное лечение. И кто я такой, чтобы отказываться? Может, богатый наследник древнего рода?

Склизкое нечто, по консистенции чем-то напоминающее кисель с комочками, скользнуло в горло.

Очнулся я на кушетке, забыв дышать. Поёрзав, осознал: тяжесть на груди – противный хозяйский кот. Тело ныло, но с какой-то приятной негой: совсем не похоже на то, что испытываешь, прошлявшись всю ночь и промокнув под дождём.

– Давно был у Инии? – проворчала Хель откуда-то сбоку, пока я следил за пляской огня в камине.

– Не помню, – ответил и понял, что простуда прошла. – Что с зельями? Все сработали?

– Четыре первых – провал, – отозвалась Хель и продолжила предыдущую мысль: – Проведай девушку, она о тебе спрашивала.

Я нахмурился.

– Друзей надо беречь, особенно людям вроде тебя, – сразу же заметила моё недовольство ведьма. – Тем более, такая мил…

– Сейчас неудобно, – перебил я, не зная, на чём сосредоточиться – на том, что четыре из шести зелий пришлось глотать зря, или на том, что случайное знакомство каким-то образом стало «дружбой».

– Выглядела она не очень, – будто не слыша, продолжила Хель, и я услышал скрип пера о бумагу. – Должно быть, случилось что-то, – перед лицом, загородив приятное тепло камина, показался лист бумаги. – Пятое зелье сработало, но лишь убрало простуду. А вот зелье для лечения внутренних повреждений стоит…

Я со всхлипом втянул воздух и вырвал бумагу. Список из ингредиентов с ценами вскружил голову.

– Как…

– Уж прости, – хмыкнула ведьма. – Ты у нас хрустальный, никаких аномальных ингредиентов использовать нельзя. Опьянеешь ещё, и разбирайся потом.

Основная причина, по которой я вынужден покупать лекарства у этой неприятной женщины – тот самый откат, который накрыл меня в поместье Эсмеральды. К сожалению, я написал этот откат до встречи с учителем, вот и наворотил дел. Пока то проклятье работает, напиток, в котором есть что-либо, изменённое или созданное аномальной способностью, может опьянить меня до состояния невменяемости. Тётушка Кэлеса говорила, что сама занималась рецептом, поэтому я и не сообразил, что её лавандовый настой не безобиден.

Эффект срабатывает только при первом столкновении с напитком, значит, теперь я тот настой могу хлестать сколько угодно. Но если в рецепт добавится что-то новое и аномальное – всё повторится. Может, рискнуть и с исцеляющими зельями? Авось один раз пронесёт. Гораздо проще и дешевле «уговорить» ромашку поменять свойства, чем покупать пятнистый папоротник, растущий древние знает где…

Я ещё раз внимательно уставился на цифры. Бумага в руках тряслась – меня самого трясло от злости.

– Просил же обычный набор! А не это… это…

– Поэтому, – на плечо опустилась тяжёлая ладонь. – Я и прошу всего лишь навестить Инию, а не отдавать последние кровные.

После пары жалких возражений я оказался за дверью. Радостный мявк кота за спиной потонул в шуме дождя, ударяющего о поверхность чёрного зонта, который всучила мне ведьма. Я тупо уставился на знакомую исцарапанную рукоять.

Должно быть, какая-то бродячая собака принесла его Хельге.

Ноги сами понесли меня в сторону Дома Грёз. Не хотелось идти туда в таком раздрае и тем более тащить за собой хвост откатов, но листок с суммой жёг карман брюк, волшебным образом успевших высохнуть. Ботинки всё ещё были мокрыми, поэтому с привычной стойкостью захлюпали по лужам, но это уже не казалось большой трагедией.

Всё-таки, какое облегчение – быть в порядке.

***

Дом Грёз казался ярким пятном посреди посеревшей от дождя улицы. Фасад здания был весь изрисован – по всем четырём этажам миниатюрные девушки танцевали, пели, вышивали, играли на музыкальных инструментах и даже… нет, слишком высоко и мелко, не рассмотреть.

– Добро пожа… – приветствие застряло в горле девушки, стоящей на пороге.

Лицо её побледнело, отчего ярко подведённые губы и глаза стали казаться ещё больше. Несколько секунд мы стояли, пялясь друг на друга, и только после моего многозначительного кашля, девушка отмерла.

– Иния, к тебе гость! – крикнула девушка себе за спину, как будто сквозь шумный зал можно было услышать хоть слово. Снова повернувшись ко мне, она с опаской и надеждой уточнила: – Вам ведь Иния нужна?

– Да, – закатил я глаза. – Дашь пройти?

Пискнув, цветок Дома Грёз исчезла в проёме двери. Посчитав это за разрешение, я прошёл сквозь зал, заполненный сладкими разговорами, мягкими креслами и полупрозрачными занавесями.

Иния ждала в комнате на втором этаже, лёжа на шикарном малиновом диване. Струящиеся лазурью рукава и юбка облегали изгибы тела, оставляя обнажёнными только щиколотки и запястья. Взяв со стола засахаренный мандарин, она мягко прикусила его, наклонила голову и внимательно посмотрела на меня.

Что там сказала ведьма? «Выглядела нехорошо, что-то случилось?». Сглотнув, я сел на диван напротив.

– Звала? – коротко бросил.

Основными услугами Дома Грёз считались приятная беседа, песни, танцы и разные игры, а работающие здесь женщины и мужчины могли в любой момент отказаться обслуживать не понравившегося клиента – даже если он был главой рода и обещал горы золота. Безопасность и свобода воли сотрудников гарантировалась способностью владельца дома.

– Так холодно, – промурлыкала Иния. – Переведи дух, скушай сладкого, – в её изумрудных глазах плескалось озорство.

Красота Инии напоминала о роскошном жарком лете. Рядом с ней казалось, что даже кто-то вроде обвешанного проблемами проклинателя может расслабиться и быть любимым.

Мы встретились случайно, когда какой-то не слишком разумный человек преследовал её даже после категоричного отказа. Преследователя зацепило моим откатом, и у него появились дела поважнее, чем досаждать Инии. Я и сам не заметил, как стал одним из гостей Дома Грёз. Но в последние два месяца не заходил – то переезд, то работа навалилась, то расследования всякие…

Внезапно взгляд Инии потускнел. Сев прямо, она нахмурилась.

– Выглядишь, будто это тебе нужна помощь.

Мне совсем не хотелось сюда идти. Всё из-за аномальной способности Инии – ощущать и поглощать эмоции. Благодаря ей она считалась одной из лучших и в то же время одной из самых капризных работниц Дома Грёз.

Как развлечь гостя, что ему нравится, а что нет – никто лучше неё не мог понять. В то же время, если в человеке было слишком много неприятных эмоций – Иния его прогоняла. Ведь девушка не только «считывала» эмоции: она питалась ими, словно сладкоежка – пирожными. Разумеется, пирожные были приятными эмоциями, а вот что-то вроде гнева, печали или жадности приравнивалось к плесневелому хлебу.

Для Инии лучше, когда человек испытывает светлые, добрые чувства. И чем он ближе, тем легче поглощается эмоция, а её вкус насыщеннее... Гость от этого не превращается в безэмоциональную куклу. Ведь эмоции – это не что-то статичное, они постоянно возникают внутри нас и угасают. И только люди со способностью, как у Инии, могут поймать и поглотить их «аромат».

Неудивительно, что, увидев меня, Иния переменилась в лице. Может, Хельга и починила тело, но разум всё ещё оставался в хаосе. Где-то внутри я осознавал, что просто бегу от проблем, словно ребёнок, который надеется, что тонкое одеяло, под которое он спрятался, защитит от монстров из темноты.

Но Иния не стала меня прогонять или же переходить к вопросу, из-за которого звала. Несколько танцующих шагов – и она опустилась рядом. Пальцы девушки пробежались по тыльной стороне моей кисти и скользнули выше к локтю. Лёгкое, щекочущее прикосновение... Но Иния тут же отдёрнула руку, будто обжёгшись.

– Страх и напряжение, – губы её скривились. – Опять повесил на себя какое-то нелепое проклятье, завязанное на физический контакт?

– Нет, – дёрнул плечом.

Такое случалось: я не всегда мог рассчитать, какие действия считать за опасные, а какие – игнорировать. Это похоже на артефакт-сигнализацию. Самые дешёвые и простые вопят даже на подлетающих комаров. А более замороченные пропустят целого человека и среагируют только на ясное намерение навредить. Лучший пример недоработанного проклятья – это то, как моя защита пропустила ментальную атаку Эсмеральды и не дёрнулась на повреждение горла от колдовства Кэлеса.

Но сейчас я почти гол – все проклятья истрачены.

– Тогда что? – изящные брови девушки вопросительно поднялись.

Шум дождя из открытого окна поутих, и до нас донеслись переливы арфы с первого этажа – мелодия, похожая на щекочущее прикосновение Инии, но более смелая и игривая.

Я невольно сравнил Инию и Са Ари На. Обе – эффектные красавицы, но если первая похожа на медленно действующий алкоголь, то шэра буквально била по рассудку. Менталистка вовсе не развязна – она беспардонно прикасается к людям, только чтобы вызвать замешательство. Так легче проникать в мысли и разделять чужой разум на слои.

И когда она уже вернётся? Без неё меня скоро отправят на Проклятый остров…

– Так не пойдёт, – покачала головой Иния. – Придётся сначала избавиться от этого.

Конечно, она может выбирать, какие эмоции поглощать, а какие нет. Но чем теснее физический контакт, тем тяжелее это сделать. Обычно Иния развеивает плохое настроение гостя разговорами, играми, пением. Из-за этого она популярна у людей, которым нужно расслабиться и отдохнуть от стресса. Но стоимость этой услуги невероятна.

– Спасибо, не стоит,– вспомнив о деньгах, я отклонился в сторону и указал на бокал. – Что это? Здесь же нет аномалий?

Запрокинув голову, Иния рассмеялась. Я пытался сосредоточить взгляд на сладостях или вине, но бесполезно. Древние… Женщины, осознающие силу своей красоты,пугают. Воздушные движения, тонкий и резкий силуэт – нет чувства слабости или зыбкости. Словно ветвь ивы: гибкая, но не ломкая. Знает, что красива и достойна лучшего… И если выбрала тебя, то не из жалости или отчаяния.

Всякий раз, когда я здесь, кажется, будто в груди что-то тает. И я наконец-то понимаю, что всё это время было очень холодно.

– Ты же знаешь, что за разговоры-песни-пляски придётся платить больше?

Иния не боялась испортить атмосферу. Лучше сразу спросить, есть ли деньги, чем разбираться потом. Но сейчас благодаря Эсмеральде деньги у меня есть… Да-да, вот и вскрылось, куда на самом деле улетает мой заработок.

– Рассказывай, – Иния снова наклонилась ко мне.

Цвет её глаз стал темнее и глубже – почти чёрные омуты с небольшими зелёными бликами. Взгляд Инии скользнул по моему лицу и остановился на губах. Как же описать это ощущение? Будто прикосновение чьей-то души.

С улицы подул ветер, и золотистые пряди скользнули по её шее. Облака неохотно истончились, и комнату залил рассеянный свет. Время будто замедлилось, и я увидел, как сузились зрачки и широко распахнулись ресницы Инии, а по радужке глаз расплылось ещё больше зелёных бликов. Будто дно озера, освещённое до самого дна.

– Если бы не знала иное, подумала бы, что ты в меня влюблён, – покачала головой девушка. – Обойдёмся и без душещипательных бесед.

Иногда не нужно ничего говорить. Пока в мире есть вещи, от красоты которых всё остальное кажется неважным, даже такой потерянный человек, как я, может забыть о тревогах.

***

Двигаться было лениво. Весь мир и его дела отодвинулись за край сознания и виделись как какой-то дурной сон. Единственной моей реальностью сейчас были ароматы комнаты и ощущение прикосновений. Но ничто не может длиться вечно.

Шум внизу усилился, раздался радостный смех девушек и игривые приветствия. В комнату постучали.

– Иния, лорд Лан здесь! – по быстро удалявшемуся звуку шагов стало ясно, что девушка уже убежала вниз.

Я схватился за лоб. Как он меня нашёл?

– Младший Арт у нас частый гость, но похоже, в этот раз его интересуешь ты? – игриво рассмеялась Иния, накинув одежду.

Тяжёлые шаги уже звучали возле двери. Ишь ты, предупреждает – ни за что не поверю, что лучник не умеет двигаться беззвучно.

– Нехорошо развлекаться одному! – дверь ещё не до конца распахнулась, но до нас уже донеслись слова Арта, произнесённые с этой его фирменной пьяной интонацией.

Даже не постучался. Я демонстративно стянул со стола мандарин, прикусил, откинулся на спинку дивана и как можно мягче ответил:

– Присоединяйся.

Всё ещё хотелось дурачиться, а не разгребать проблемы.

– А денег одолжишь? – не смутился главный ловелас города.

Я фыркнул и уже хотел упрекнуть, что уж члену рода Артов грех жаловаться на безденежье, но меня перебили:

– Свин ты! В магсыске переполох, по городу бегают жрецы и маньяки крови, Кэлес утопает в работе, а ты, которого вообще-то я охранять должен, не просто не сотрудничаешь, а предаешься разврату!

Несмотря на завышенный пафос его речи, я почувствовал укол совести. Захотелось возразить, мол, я сюда изначально по делу пришёл, но краем глаза заметил, как Иния качнула головой, и передумал.

– Ну, ну, не ворчи, – извиняясь, пробормотал я и подозрительно прищурился,– как ты меня нашёл?

Рука Лан Арта скользнула к колчану у пояса.

– Меткая стрела всегда найдёт свою цель, – с затуманенным взглядом ответил он.

Вот ведь... Я так скоро начну верить, что он действительно псих.

– Ладно, что случилось-то? – кажется, сейчас не удастся выяснить, что там у Инии.

– Что случилось? – лучник закатил глаза. – Потенциальная жертва чёрных жрецов и заодно человек с опасной способностью скрылся из-под надзора магсыска, и всё это произошло, пока в городе отсутствует самый компетентный менталист!

– Надзор? – невинно моргнул я, распробовав фрукты. Есть хотелось неимоверно. – А я и не заметил… просто вышел по делам.

– Знаю я твои дела, – досадливо покосившись на притворявшуюся спящей Инию, хмыкнул Арт. – Собирайся, пойдём в контору, будешь показания давать.

– Кэлесу? – стараясь съесть всё, до чего дотягиваются руки, спросил я.

– Его помощнику, – качнул головой Лан Арт. – Ранева расследует дело с метеостанцией.

Клянусь, я заметил краем глаза, как уши у Инии зашевелились. Должно быть, лучник тоже это увидел, поскольку беспардонно схватил меня за шиворот и вытащил в коридор. Я даже подавился мандаринкой. Откашливаясь, хотел возмутиться, но на нас налетело облако ароматов. Стайка девушек в лёгких полупрозрачных платьях ухватила Лан Арта под руки и неразборчиво что-то защебетала.

Не чувствуя никакой вины (нечего так грубо себя вести), я нырнул в сторону и попытался уйти через лестницу, ведущую во внутренний двор Дома Грёз. Там, под навесом располагалась сцена, окружённая столиками с ароматическими свечами и яствами. Сегодня исполняли что-то заунывно печальное, должно быть, в тон дождливой погоде. Голос черноволосого юноши под белой вуалью переплетался с шумом дождя.

«Кто человек, который плачет у огня?

О чём жалеет эта глупая душа,

дрожащими руками приобняв

саму себя за маленькие плечи?

Надеется, что время всё залечит,

что исцелит пролитая слеза,

и этот потрясающий закат,

незыблемо являющийся снова

однажды растворит в себе оковы

любого угнетающего дня.

Кто человек, который плачет?..»

Последние строки уже неслись в спину – я спускался в подвальное помещение подсобки. В нём был тайный ход на одну из улочек города – надо только нажать на кирпичи в нужном порядке. Левый, правый, правый, нижний… Ох! В совершенно не тот кирпич упёрлась чужая рука. Я ещё не успел обдумать произошедшее, как пол под ногами исчез.

Но… МОЙ проход ведёт прямо.

Ругательства так и не сорвались с языка – сверху на меня упала отнюдь не маленькая туша, вышибив воздух из лёгких, и я со всей возможной страстью поцеловался с землёй. Фанария, «любимая», когда я писал в откате «съесть немного земли», я надеялся, что мне максимум достанется пирожок, упавший на землю, за что-о-о?

Зато человек, рухнувший на меня, выругался от души. Чего выражаешься, блондинистая ты рожа, всё из-за тебя! Кто просил нажимать не туда?

– Что, древние тебя дери, происходит? – прорычал лучник, схватив меня за шиворот и отбросив к стене.

Привычка хватать за одежду начинает выводить из себя. Сначала поддельный кошак, теперь этот придурок. Как только моих откатов поуменьшится, сразу наброшу на это действие какое-нибудь проклятье. Хотя… действия «кошака» вроде как меня спасли…

– Отвечай! – перешёл на шипение Лан Арт.

И, видимо для убедительности, выхватил стрелу и приставил к моему горлу.

– Откат, – ничуть не дрогнув, я отвёл остриё в сторону.

– Какой, к демонам, откат?

– Поесть земли.

– Что?

– Что?

Мы пялились друг на друга, пока я не понял, что надо быть взрослее и не объяснил.

– То есть, из-за отката события так сложились, что я вмешался в комбинацию тайного прохода и уронил тебя лицом в землю. Таким образом ты и наелся земли – откат сбылся, – по лицу лучника было видно, как медленно крутятся шестерёнки в его мозгу.

Я довольно хорошо мог его разглядеть – в потолке торчал слабо светящийся розовым камень.

– Не слишком ли сложно? – засомневался Арт. – Проще споткнуться где-нибудь или получить горстью земли в лицо. – Он оглянулся и покачал головой. – Мы в канализации. Доступ сюда есть лишь у тех, кто работает на мою семью. Если откат позволяет обойти защиту…

Он не стал продолжать мысль, но я и так знал. Думаю, я впервые столкнулся с тем, как человек после более близкого знакомства со мной открывает не ограниченность моей способности, а её силу. Но…

– Всё не так, – качнул головой я, осматриваясь.

Длинный коридор. Каждые пять метров – светящийся камень в потолке. Высота не больше двух метров, ширина где-то полтора. В стене напротив, создавая неприступный монолит, трубы разной ширины – от тонких с руку до двух локтей в обхвате.

– У проклинателей…в нашем так сказать «сообществе» есть понятие «лавина откатов». Как только проклинатель накапливает определённое количество откатов – цифра зависит от их сложности и продуманности – они начинают влиять друг на друга с непредсказуемым результатом. Одни объединяются, другие – нивелируют друг друга. Выявить логику и принципы этого пытались, но в целом получается ерунда. Решение обычно одно – не стоит накапливать больше десяти откатов одновременно.

Я замолчал. В возникшей тишине послышался отдалённый гул.

– Десять, – явно ещё не сообразив, что я имею в виду, повторил за мной Арт. – А сколько у тебя?

Говорить? Или не стоит?

– Эмм… много? – с подозрением прислушиваясь ко всё усиливающемуся шуму, ответил я. – Но вообще… Ты прав, даже тогда проще бросить в лицо горсть земли или споткнуться. Но есть времена, когда сложные пути становятся естественными, – запах сырости и затхлости резко усилился. – Когда кругом хаос, война или стихийные бедствия, вероятность обычно не слишком возможных вещей увеличивается во много раз. И проклятьям, и откатам становится доступнее более «катастрофичное» развитие событий.

Пол под ногами загудел. Лан Арт заметил странности и стал оглядываться, а я тихо выдохнул. Не хотелось продолжать и объяснять, что именно поэтому проклинателей так боятся. В стабильные времена за сдвиг вероятности придётся платить больше. Но в хаосе войн сам воздух на твоей стороне – столько оружия, заклинаний и главное – обезумевших людей: только подтолкни, только сделай вздох – и они сами пойдут навстречу катастрофе.

– Твою… – завопил лучник, делая шаг вперёд.

Он не смог закончить – нас смыло водой.

***

– Сколько, говоришь, лет ты живёшь в Фаноре?

Лучник вытащил меня на берег озера и швырнул на серебристый песок. Я перевернулся и меня вывернуло наизнанку – наглотался изрядно.

– Три года? – в голосе Арта звучали истерические нотки.

Несколько удивлённый, я осторожно на него покосился. Колчан где-то потерялся, ранее светло-зелёная рубашка стала какой-то бурой, прилипла к телу и порвалась в нескольких местах. Но в левой руке всё ещё наблюдался его любимый лук. Одна штанина брюк разделила участь колчана, а у другой было напрочь стёсано колено – нога у вымокшего Арта кровоточила.

Даже думать не хочу, как выгляжу сам.

– Мы за городом! За городом, понимаешь? Вся Фанора окружена барьером, выйти можно только через врата! – Он согнулся пополам и его вырвало – то ли от гнева, то ли тоже наглотался. – Мы годами пытаемся разобраться, как жрецы проникают в город и как контрабандисты провозят запрещённые артефакты, а ты… – ему перестало хватать воздуха, и он тяжело вдохнул. – Вот так взял и вышел!

– Ну… – замямлил я, растерянно глядя на озеро и пасторальные холмы вокруг. – Логично же, что канализация должна куда-то вести…

– Она ведёт в блок переработки! Ни одно живое существо там пройти не может! – он гневно взмахнул в сторону озера. – Посмотри на эту чистейшую воду, мы с тобой должны были стать ею!

Я оцепенел. Нет, не может быть. Руки скользнули к лодыжке, в надежде обнаружить цепочку с небольшим кулоном. Конечно, её не было…

– О нет. Это была последняя защита, – испуганно пробормотал я.

Лан подошёл ко мне, рухнул на песок, как старая половая тряпка,и расфокусированным взглядом уставился в небо.

– Поясни, – потребовал он.

– Вчера я потратил все проклятые предметы, которые меня защищали. Откатов накопилось много, но я всё-таки не мог… выйти совсем беззащитным, – всё ещё ощущая, как с меня течёт, пробормотал я. – Поэтому – на всякий случай, совершенно ни на что не надеясь – я быстро набросал новое проклятье. Оно не должно было сработать, условия слишком специфические, так что это была всего лишь страховка.Так, для спокойствия…

– Хватит, – рыкнул Арт, встряхивая меня за плечо. – Какое?

Я растерянно посмотрел на него.

– Спастись от верной смерти.

Из кустов на ближайшем холме вспорхнула стая щебечущих птиц. Небо, в котором не наблюдалось ни облачка, издевательски лучилось радостью.

– Т-то есть мы… – Лан прижал к груди лук. – Действительно должны были стать водичкой?

Я кивнул. От озера раздался мягкий всплеск – какая-то беззаботная рыбёшка ушла на глубину.

Ещё минут десять мы валялись и тупо таращились в безоблачное небо. Солнце быстро высушило одежду, но вместе с этим начало припекать, заставляя задуматься, что делать дальше. То, что мы едва выжили, совсем не пугало. Пугал откат, который я в спешке набросал.

– Так, – Лан ожесточённо потёр лицо. – Выкладывай, что это было за проклятье, какой эффект оно оказало на систему очистки, и какой, мать… какой там откат? Все откаты выкладывай, а то я боюсь, мы с тобой никогда не вернёмся в Фанору! О-о-о, Фанария, как Кэлес с тобой уживается? Твой характер – не самая большая беда!

Я обиженно шмыгнул носом. Похоже, простуда, вылеченная Хельгой, возвращалась. Чуть придя в себя, я наконец почувствовал, как ноет всё тело, а на левую ногу, похоже, вообще нельзя наступать.

– Обычно со мной такого не случается, – уныло пробормотал я.

– Мне всё равно! Выкладывай! И давай с самого опасного, проклинатель ты блядь, великий!

Куда делись твои аристократические манеры и пафос восторженного стрелка? Надо собраться, а то этот раздражённый тип накинется на меня с кулаками.

– Ох. Проклятье само по себе не спасает, оно может лишь вредить. Так что дословно это было «спасая меня от верной смерти, повредить что-то дорогое». Вероятнее всего, артефакт, ответственный за переработку мусора, дал сбой. Может, ему не хватило энергии – всё-таки объёмы резко повысились. Возможно, как и плитка на улицах города, он не успел восстановиться. А моё проклятье лишь сделало так, что это случилось именно в тот момент, когда нас должно было переработать в водичку.

– Понял. И чем теперь платить за это «спасение от верной смерти»?

– Другой смертельно опасной ситуацией.

Лан даже не отреагировал. Он продолжал смотреть на меня словно выцветшими глазами и молчал. Видимо, включил какой-то внутренний регулятор эмоций…

– Из-за того, насколько категорично проклятье, мне пришлось использовать такой же отчаянный откат. Отличие лишь в том, что я указал условия. Теперь я точно знаю, когда придёт опасность и смогу подготовиться.

– И когда? – глухим тоном поинтересовался лучник, чуть отмерев и дрожащими пальцами поглаживая лук.

– Человек в дырявом плаще попытается убить способом, похожим на опасность, от которой спасло проклятье. Через семь дней, на закате.

– Ты псих! – не выдержав, Арт отшвырнул лук в сторону и вскочил.

Артефакт обиженно зашуршал по песку.

– Я тебя сейчас сам придушу! – он поднял меня за воротник и встряхнул, рыча в лицо: – Явно умереть хочешь!

Воротник с треском порвался, и я рухнул обратно.

– Попытку убить можно предотвратить, – морщась от боли в ноге, ответил я. – Тем более, если знаешь метод убийства.

– И какой он? – распсиховавшийся лучник махнул рукой в сторону озера. – Переработка мусора? Как это возможно, древние тебя люби во всех позах с утра до вечера?

– Хороший вопрос, – моргнул я. – Но как насчёт сначала убраться отсюда?

Лан отошёл в сторону и подобрал отброшенный лук. Я сделал вид, будто не заметил, как он шепчет что-то извиняющееся и поглаживает изогнутые плечи оружия.

– По крайней мере, пока не сбудется откат, я не умру, – попытался я поднять настроение.

Спина лучника вздрогнула. Он медленно обернулся и расплылся в жутко безмятежной улыбке.

– Э-э-э командир антизвена, не забывайте о своём рабочем долге…

– Кэлес святой, – произнёс он, глядя куда-то мне за спину. – Святой, точно.

Я не стал говорить ему, что Кэлес ещё никогда не попадал со мной в подобные передряги. Но возможно, именно потому, что Кэлес – это Кэлес, мы с ним никогда в такое дерьмо и не вляпывались. Но отложу эти бессмысленные размышления до встречи с ним. Такими темпами, кто знает, встречу ли я его вообще…

Лан Арт умыл лицо, причесал слипшиеся волосы руками и уверенно потопал куда-то в сторону от озера, не оглядываясь и не проверяя, следую ли я за ним. А что делать? Среди нас только он, похоже, знает, где мы и куда идти. Стараясь меньше наступать на ногу, я поспешил за ним.

Но моего терпения хватило минут на десять. Ещё не успели мы миновать и двух холмов, как язык отчаянно зачесался. Хотелось окликнуть натерпевшегося Арта и поговорить хоть о чём-нибудь – лишь бы отвлечься от холодящих желудок мыслей. Что если моя верная смерть так или иначе должна была случиться из-за лавины откатов? Что если моё последнее проклятье просто взяло их все и ввело город в безумный хаос – только для того, чтобы таким невероятным образом спасти? Нет-нет, метеостанция сломалась ДО создания проклятия. И ни один откат, ни один же... не мог…

В глазах потемнело от резко стрельнувшей в ноге боли, и я рухнул в обморок.

Очнулся от холода и странного ощущения покачивания. Несколько безумно тяжёлых смаргиваний ушло на понимание: лучник несёт вашего покорного слугу на спине мимо невероятно однотипных пейзажей. Всё те же пасторальные холмы, поросшие ковылём и чабрецом. Ни деревца, ни здания. Даже солнце примерно на той же высоте.

Вяло как-то подумалось, что нам повезло с погодой – в Фаноре могло стоять жаркое лето, пока округ снаружи утопал в зиме. Живенько бы превратились в две не самые изящные ледяные скульптуры…

– Очнулся? – хрипло спросил Арт.

Вау, последний раз меня катали на спине лет в десять.

Я попытался слезть.

– Сиди уже, болезный.

Я поискал взглядом лук, но не нашёл.

– А где...

– Спрятал. Какой от него толк без стрел?

Я упал обратно ему на спину и шмыгнул носом. Горло горело.

– Да уж, не этого ты ждёшь от встречи с проклинателем…

То ли Лану стало скучно, то ли просто от природы болтлив. К нему даже вернулся его пьяный тон. Честно говоря, без этого лучше, весь лоск портит. Почему девицы за ним гоняются...

– Знал же про откаты, так чего ожидал? – закатил глаза я.

–Дело не в этом... Просто ждёшь, что проклинателю всё равно. Что он встанет, да как завопит: «Чтоб ты сдох»! И даже если сам сдохнет вместе с тобой, то умрет, хохоча.

Я засмеялся, подавился воздухом и закашлялся.

– Ну, в чём-то ты прав... Вчера я примерно так себя и повёл. А теперь посмотри, где мы оказались, – головная боль резанула висок.

В мыслях закрутились образы и воспоминания, никак не связанные между собой. Я застрял в них, а когда вынырнул, так не смог понять, сколько прошло времени.

–Эй, есть хочешь?

Желудок жалобно завыл.

– И я хочу, – уныло выдал лучник.

–Ты вообще в ту сторону идешь?

– Конечно, за кого ты меня держишь? – захорохорился Арт.

– За человека, которого моя способность считает отличным катализатором для различных несчастий.

– Что?

– Ничего.

– Ну, извини уж, – обиделся Лан и замолчал.

Теперь скучно стало уже мне.

– Кстати, если Кэлес расследует, то метеостанция сломалась не случайно?

– Кто знает... Сначала всё надо проверить, – голос лучника казался особенно унылым.

– Вроде Арт, а ничего не знаешь. Ты вообще им родной?

Видимо, я его наконец достал до печёнок, потому что был грубо сброшен на землю.

– С чего я вообще должен тебе что-либо рассказывать? – буквально зарычал на меня Лан. – Мы неизвестно где, еды нет, оружия нет, через семь дней тебя прихлопнут, а тебя интересует, родной ли я роду Артов?

– Тихо-тихо, – примиряюще замахал рукой я, пережидая острую боль в ноге.

Хорошо если просто вывих, а не трещина. Везучий я сукин сын однако.

– Просто я ни с кем не общаюсь в городе. Всё, что знаю, почерпнул из «Вестника Фаноры», а там только о твоих романтических приключениях да место в рейтинге красавчиков….

В ответ на это извиняющееся бормотание я получил долгий тяжёлый взгляд.

– Ты специально пропустил самое важное мимо ушей?

Я глубоко вздохнул и таки затронул животрепещущую тему.

– Ты же так уверенно куда-то шёл.

– Я видел схему канализации. Всё проходит через артефакт, работа которого основана на манипуляции пространством. Воду выбрасывает где-то на юго-западной границе Зелёного округа. Значит, если идти на северо-восток, то рано или поздно выйдем к первым приграничным поселениям. Если воспользуемся местным портальным кругом, то за сутки должны вернуться в Фанору.

– Но?

– Мы идём уже полдня, а пейзаж не меняется.

Это и я заметил.

– Должны появиться хотя бы какие-то кустики!

Так-так, я слышу нотки паники. Наш бравый командир антизвена, кажется, совсем не годится для полевой работы – нервы ни к чёрту. Но возможно, что паниковать действительно пора. Если мы у грани, то до столицы пешим ходом – неделя. На таком расстоянии не будут работать никакие отслеживающие артефакты. То есть, медальон стража и медальон жителя города можно смело выбрасывать (ладно, ещё пригодятся, если мы всё-таки вернёмся).

В каждом большом поселении есть телепортационный круг, которым можно воспользоваться, получив разрешение у местных властей, так что расстояние не проблема. Проблема в том, насколько близко мы на самом деле к «грани» округа. Грань – так называемая граница – это не забор, не ров и не черта на карте. Это пространственный барьер, возникший ещё при «спасении» этого мира.

Основная религия Онии утверждает, что в далёком прошлом могущественные боги (они же – древние) сражались между собой и случайно уничтожили мир. Но одна из богов – Великая Фанария – подобрала осколки мира и слепила из них тот мир, в котором мы сейчас обитаем. Другие древние продолжили сражаться где-то вне или же самоуничтожились, а Фанария всё ещё присматривает за нами, став единой с созданным ею миром.

Вот только, как бы ни была она могущественна, склеить из осколков единое целое так и не удалось. Поэтому «Фанария» представляет собой огромное количество пластов пространства, сдерживаемых вместе душой богини. Каждый из таких кусков зовётся «гранью», и обычно попасть из одной грани в другую можно лишь с помощью особенных ключей. В каждой из пятицветных земель Онии есть орган власти, который единолично владеет таким ключом.

Какое это отношение имеет к нашей ситуации? Самое прямое. Нет, мы не попали ненароком в другой округ. Но…

– Ты ведь в курсе, что где-то здесь есть пространственное искажение? – спросил я, и сам удивился тому, как дрожит мой голос.

– Ты о Дыре? – переспросил Лан.

Осознав, о чём я, он побледнел, но быстро восстановил спокойствие.

– Чушь! – закатил глаза лучник. – Дыра намного дальше, да и мы бы сразу заметили неладное!

Я хотел посмотреть на него с жалостью, но передумал. Вряд ли мы в самой Дыре, но точно под её влиянием, а значит, нужно сосредоточиться на деле. Пейзаж не менялся несколько часов подряд, мы застряли в пространственной петле. Это ещё не Дыра, но явно часть пространства, примыкающая к ней. «Защитное поле», установленное моим учителем. Вот только обычно оно не даёт войти в Дыру, а вовсе не выйти.

Вот я дурак.

– Идём в обратную сторону.

Дело сразу наладилось. Солнце резко упало к горизонту, холмы сменились более-менее ровной местностью, поросшей чахлыми кустиками. Но пришлось опереться на плечо бравого лучника и сбавить скорость – нога продолжала болеть.

– «Меткая стрела всегда найдёт свою цель?» – не выдержал я, завидев густые кроны леса.

– Ты видишь в моих руках лук? – с каменным лицом отозвался Лан.

Похоже, его настроение выровнялось, а вот я начал волноваться. На опушке леса рос корявый дуб, раскинувший ветви так, что издалека напоминал человека на коленях, тянущего руки к небу.

– Знакомые места… – пробормотал я. – В паре часов отсюда должна быть деревня.

– Бывал здесь? – поднял брови Арт.

Мы добрались до дуба, и я прислонился к поросшей мхом коре, чтобы передохнуть. Лучник распластался на земле. Солнечные лучи падали косо, уже не припекая, а мягко поглаживая. Ветер приятно шелестел в кронах деревьев, и на какое-то время показалось, что все беды позади. Я потрогал рукой морщинистую поверхность дуба, ощущая почти священный трепет.

Прошли года, а он всё такой же. Всё так же встречает и указывает путь. И снова я опираюсь спиной о него и смотрю назад – в сторону места, которое сделало меня настоящим проклинателем. Места, которое дало мне новое имя, дом и даже семью, а затем...

– Если идти в сторону Дыры, пространство будет водить по кругу, – сказал я, пытаясь отвлечься от мыслей о прошлом.

Лучник воспринял это, как упрёк:

– Я шёл на северо-восток, ориентируясь по солнцу!

– Очевидно, оно было фальшивым.

– Если такой умный, надо было раньше сказать!

– Ага, – ответил я.

И почти почувствовал волну недоумения, хлынувшую от Арта. Думал, продолжу спорить? Да кто он такой, чтобы я перед ним отчитывался… Ладно, Лан – человек, несколько раз спасший мне жизнь. Но, сдаётся мне, он также причина того, что откаты приобрели безумные масштабы. Есть такие люди, с которыми куда ни пойдёшь, постоянно во что-то вляпываешься. Чует сердце, командир антианомального звена Лан Арт – из таких.

Спокойно, Шинра, без твоих откатов тут тоже не обошлось. Нечего жаловаться, мол, Кэлес бы до такого не довёл. И вообще, чего это я их сравниваю, такими темпами буду рад даже тому, что колдун наденет на меня наручники и запрёт где-нибудь в Фаноре.

– Куда дальше? – приподнявшись и умиротворённо глядя на закат, спросил лучник.

– На юг. Не помню, как называется деревня, но если обогнуть лес, её станет видно.

– Насквозь не пойдём? – Лан обернулся и присмотрелся к лесу. – Выглядит не слишком густым, мелких зарослей нет.

Сразу видно человека, который путешествует только по городским улочкам.

– Темнеет. Да и это лишь окраина, в глубине могут быть свои сюрпризы. Легко потерять направление и опять попасть под влияние искажения.

– Разве мы уже не выбрались? – лицо Арта вытянулось.

– Если бы всё было так просто, – закатил глаза я. – «Искажение» это тебе не полоса в несколько метров, это целая область. И похоже, она куда шире, чем в Алом округе.

– Кстати, об Алом округе, – уцепился за выскользнувшее из меня упоминание лучник. – В антианомальной страже есть твой земляк. Ты даже с ним виделся.

Спина резко похолодела – и вовсе не из-за остывающего ствола дерева.

– Кто?

– Ян. Тот парень со способностью передавать мысли, – продолжил беспечно болтать Лан Арт.

Я сжал резко похолодевшие руки.

– Тот великий «шутник»?

– Именно. Он как-то рассказывал, что в Алом – ужасное правительство. С трудом оттуда сбежал.

– Сбежал? Каким образом?

– Через врата, как ещё? Как будто есть какой-то другой способ перемещаться между гранями.

Он идиот или притворяется?

– Врата контролирует правящая семья округа. Как его выпустили? – я всё пытался унять колотящееся сердце.

Пахло неприятностями. Но лучник отвечал легко, будто речь шла о погоде.

– Подделка личности. Они и не поняли, что выпускают не того. Или подкуп привратника.Так говоришь, будто сам попал сюда иначе.

– Иначе... – пробормотал я, глядя в сторону красного солнца, распиленного горизонтом.

Кажется, никто здесь не знает, что из себя представляет пространственное искажение. Или об этом не знает конкретно Лан Арт? Но что если всё хуже? Что если Са Ари На ничего не рассказала Ранева, что если она даже и не смогла найти этой информации в моей голове, что если…

Или тот человек действительно проник через врата? Тогда то, чего не знают эти люди – вовсе не свойства Дыры. Они не знают, что представляет собой правящая семья Алого округа.

От размышлений меня отвлёк порыв ветра. Лан Арт, ещё недавно мирно валявшийся на травке, исчез из поля зрения, а где-то сзади раздался громкий хруст и испуганный вопль.

– Не убивайте, я не подслушивал!

Я недовольно обернулся и разглядел среди сумерек леса Арта, нависающего над хнычущим незнакомцем. Лучник вывернул ему правую руку, и совсем ещё пацану приходилось изо всех сил упираться в землю, чтобы не позволить заплаканному лицу уткнуться в опавшую листву.

У лучника что, талант заставлять целоваться с землёй?

– Кто такой? – нарочито сурово рявкнул Лан.

– Санёк я! Из Новолесска! – уже почти рыдая и поедая землю, возопил пацан.

– И что тут забыл? Подслушиваешь? – ещё суровее проревел Арт.

Так он из тех, кто любит запугивать детей…

– От батьки прячусь! Он бьёт и заставляет работать, а я не хочу-у-у, – ответ перешёл в невнятные рыдания.

Роль доброго полицейского, кажется, досталась мне.

– Пусти его, – фыркнул я.

– Как скажете, о, господин, – Лан быстро встал и отвесил манерный поклон.

Паяц. На его месте я бы не торопился. Как здесь оказался житель посёлка, если искажение всё ещё действует? Любой, кто идёт в ЭТУ сторону, заблудится. Защита учителя всё ещё работает – мы с Артом это только сегодня проверили.

Я оставил приятно поддерживающее спину дерево и подошёл к этим двоим: пришлось сделать несколько шагов вглубь леса. Дёрнул пацана за предплечье, поднимая. Уставился на Арта.

– Стой на месте, лорд Лан, – это первый раз, когда его так зову, надеюсь, послушает.

Если бы не рост чуть выше моего, ни за что не дал бы мальчишке больше тринадцати. Одет в рваньё, кожа да кости, огромные из-за худющего лица глаза, растрёпанные соломенные вихры. Невероятно растерянный. Может, поэтому и не сопротивлялся, когда я, прихрамывая, выволок его на уже совсем тусклый солнечный свет за пределами леса.

Ветер всё ещё мягко перешёптывался с листвой, однако исходящий от него холодок упорно намекал, что ночь будет не столь ласковой, как хотелось бы. Но сейчас это было совсем не главной проблемой.

Лишь только один тип людей мог сделать несколько шагов в сторону искажения и не попасть в ловушку, оставленную после смерти учителя. Только он не застрянет во времени и пространстве...

Проклинатель.

Автору есть что сказать

Автор: Писала главу год, ужас какой. Обещаю исправиться.

Шинра: Давай-ка напишем проклятье с этим условием...

Лан Арт: Без меня!

Глава 10. Шаги, потонувшие в шуме дождя

За клубами туч виднелась половинка луны. Перевалило далеко за полночь, но Кэлес Ранева не спал. Несколько часов назад он вытащил кое-кого из лап жрецов, и теперь вместо заслуженного отдыха шёл по длинной алее в поместье Артов. По зонту тарабанил дождь – совершенно незапланированное мероприятие на этой неделе. Что-то случилось с метеостанцией, и дело было далеко не в обычной поломке.

На малахитовых ступенях его ждала молодая женщина в голубой блузке и чёрной юбке. Но обманчиво простой наряд не мог скрыть её непростой характер. Гордая осанка и манера поведения выдавали в ней благородную. В полумраке в глаза бросалось необычное украшение: руки от запястий до середины предплечий облегала чёрная ткань, с которой спускались серебряные нити разной длины.

– Приветствую младшего Ранева, – произнесла Ироника Арт, поместив ладонь правой руки на тыльную сторону левой. Чёрные камни на нитях сложились в гипнотизирующий занавес.

Суровый облик Ироники всегда вызывал растерянность у тех, кто знал её младшего брата. Эти двое были похожи, но если Лан Арт казался легкомысленным, и с губ постоянно слетала чушь, то Ироника, обладающая теми же чертами, не проявляла ни единой искры игривости. Сурово поджатые губы, холодно прищуренные глаза и высоко заколотые волосы создавали образ железной леди.

Четырнадцать лет назад почти все старшие Арты пропали без вести: отправились в город артефакторов, чтобы заключить очередной договор, но так и не добрались до Урии. В то время Иронике только исполнилось пятнадцать, и, едва получив способность, она возглавила род.

– Что произошло? – стараясь скрыть усталость, спросил Кэлес.

– Сам видишь, – приподняла подбородок женщина, и Кэлес оглянулся на шелестящую дождём аллею. – Детали, к сожалению, придётся выяснить тебе, – взмахом руки Ироника пригласила его внутрь поместья. – Проблема далеко за пределами того, что можно поручить нашим людям.

За то, чтобы впустить гостя на территорию, отвечали артефакты – слуг Арты почти не держали. Лампы вспыхивали сами по себе, ноги беззвучно тонули в мягком ковре, но даже сквозь обувь Кэлес ощущал, как гудят колдовские нити, вплетённые в материал – не похоже на невинное колдовство скрадывания звука.

– Поместье в режиме тревоги, – заметив его напряжение, пояснила хозяйка дома. – Я задержала членов семьи и сотрудников, которые уже были здесь, но что касается тех, кто снаружи… надеюсь на помощь сыска.

– Сложно действовать на основании одних подозрений.

– Метеостанция – не какой-то фонарь, – покачала головой женщина. – Ещё до того, как всё зашло так далеко, мы должны были узнать о сбое.

Перед аркой в конце коридора они остановились. Здесь переплетение колдовских нитей давило на Кэлеса особенно сильно. Казалось, даже волосы мелко подрагивали.

– Она просто перестала работать, – лёгкое прикосновение руки, и арка распахнула двери.

За створками оказалось помещение с прозрачным куполом, сквозь который, всё ещё не поддавшись дождевым облакам, пробивался свет половинчатой луны.

– То есть это естественная для Фаноры погода? – пройдя в центр круглого зала, прищурился Кэлес.

– Не совсем, – ответила Ироника, – настройки застряли в этом положении, и метеостанция больше не поддаётся управлению.

По периметру засияли лампы, и стало видно, что пол – огромная мозаика из камней. Кто-то более чувствительный, возможно, сошёл бы с ума, пытаясь разобраться в принципах того, как всё устроено, но колдун понимал: камни – лишь ширма. Главные ингредиенты артефакта – колдовские нити и материал.

Сделав несколько больших кругов по залу, Кэлес коснулся слегка шершавых камней рукой сначала в одном месте, затем в другом. Луна стремительно исчезала за клубящейся чернотой, как и его с трудом восстановленное спокойствие.

В камнях всё ещё ощущался остаточный след плетений – но едва-едва, постоянно прерываясь и превращаясь в ничто. Это было не просто плохо – катастрофично. Ведь схему этого артефакта никогда не переносили на бумагу полностью.

– Ироника, – неестественно мягко произнёс он, и женщина внутренне напряглась, как струна. – Подготовь комнату для допроса. Никого не выпускай.

Глава Артов вышла, и Кэлес, потирая висок, достал медальон связи.

– Всех задержали, – зазвенел из серебристого кругляша отвратительно бодрый голос Эльхайи. – Пятерых сотрудников артефакторного управления нашли дома, одного у любовницы, двое – на рабочем месте. Стражами занимаются люди Фоэна. Люциуса ещё ищут.

– Помощник управляющего? – уточнил Кэлес.

– Он был в администрации.

– Ясно. Расспроси, кто чем занимался в последние дни, с кем связывались.

Оборотень немного помолчал и смущённо кашлянул.

– Что? – поднял бровь Кэлес.

– Я могу им… угрожать?

Кэлес поправил воротник рубашки и с прищуром оглядел пустой зал.

– По обстоятельствам, – несколько лениво ответил он. – Если что, ссылайся на меня.

Оборотень хмыкнул и хотел было оборвать связь, но Кэлес снова заговорил.

– Чем занят Лан Арт? – по его равнодушному тону было непонятно, что именно его интересует, но Эльхайя быстро сообразил.

– Работает, – через амулет послышался шорох бумаг. – Лично.

– Ммм, – рассеянно отозвался Кэлес, слегка посветлевшим взглядом скользя по куполу, но не находя луны. – Мне всё равно, лично или сам, передай, что если он снова потеряет след Шинры, я посажу их обоих в одну камеру. На месяц.

Не дожидаясь ответа, он прервал связь и направился на поиски ответов: никакого отдыха в ближайшее время не ожидалось.

Несколько напичканных артефактами коридоров привели к залу, уставленному лаконичными диванчиками и креслами белоснежной расцветки. На фоне бордового узора плит они сияли яркими пятнами. То ли случайно, то ли специально, люди в помещении разбились на два лагеря. Слева – члены семьи, справа – сотрудники.

– Леди, – склонил седую голову управляющий.

В короткой бороде то украшения-артефакты.

События прошлого дня уже поколебали привычное спокойствие Кэлеса, и ситуация с метеостанцией не добавила расположения духа. Проигнорировав управляющего, он вышел в центр зала и указал рукой в сторону изящного стола – единственного, свободного от закусок и напитков.

– Артефакты и украшения на стол, – лишённой всякой теплоты тоном произнёс он.

Несколько мгновений люди сидели, не шевелясь, скосив взгляды на хозяйку дома. Но не видя реакции – медленно, один за другим начали подниматься и опускать на стол серёжки, кольца и цепочки.

– Я здесь не причём, – не преминула пожаловаться кузина Ироники, опуская на стол целый мешочек. – Будь добр вернуть всё в целости!

Остальные молчали, словно набрав в рот воды, и один за другим выполняли указание следователя. Когда последний артефакт опускался на стол перед Кэлесом, он уже нервно стучал пальцем по виску, выгоняя из головы лишние мысли – свидетельство недосыпа.

– Чаю? – любезно предложил невысокий усатый мужчина, выложивший на стол лишь парочку артефактов.

– Не надо, – ледяной голос Ироники пригвоздил почти поднявшегося повара к дивану. – Сама сделаю, – удаляющийся шорох юбки подсказал Кэлесу, что глава Артов уже отправилась за напитком, даже не дождавшись его ответа.

С исчезновением леди по залу разнеслись недовольные шепотки и восклицания. Кэлес молча перебирал груду из артефактов, откладывая в сторону безобидные (разглаживание и блеск волос?) и всем видом демонстрируя занятость. Но от «нападения» это не спасло.

– Кэлес, – уже через минуту перед ним мялась кузина Ироники – Амалия. – Как долго нас будут здесь держать? Завтра… то есть, уже сегодня днём я должна быть на дне рождении Юноны Мартин. Ты же знаешь, какие эти Мартины вредные – стоит пропустить хоть одно их мероприятие, и в следующий раз попасть на приём к их целителям… – договаривать леди Амалия не стала, умолкнув под опасно темнеющим взглядом колдуна.

– Если мне не будут мешать, леди, – четко выговаривая слова, начал отвечать Кэлес, – возможно, вы сможете уйти отсюда. Когда-нибудь.

Побледнев, Амалия Арт сжала подол бордового платья и, словно тень, вернулась к дивану, проигнорировав вопросительные взгляды соседок. Кэлеса больше никто не отвлекал – и даже соблазнительно дымящаяся чашка чая, возникшая на краю стола, не нарушила его концентрацию.

К моменту, как куча артефактов превратилась в три поменьше, чай не просто остыл – покрылся корочкой льда. Тяжело вздохнув и задумчиво проследив за вырвавшимся изо рта клубом пара, Кэлес протарабанил пальцами по столу. Один раз. Второй. И наконец внимательно посмотрел на присутствующих.

Прошло больше часа. Амалия успела заснуть – с ногами забравшись на диван и положив голову на колени Елене Эйлис. Эта пухленькая седая женщина была няней и давней подругой Артов. Время от времени она, горестно поджав губы, гладила Амалию по голове и бросала укоряющие взгляды на Иронику.

Справа от няни сидела худая, похожая на жердь девушка – ровесница Ранран, Милана Юнг. Полтора года назад она получила бесполезную способность – её руки светились. Из-за этого девушка постоянно носила перчатки и одежду с длинными рукавами. Сейчас она застывшим взглядом буравила Кэлеса – эти серые, с фанатичным огоньком глаза словно кричали: мне есть что сказать!

На двух диванах справа располагались слуги и сотрудница метеостанции: повар, управляющий и колдунья. Усатый крепыш в фартуке последовал примеру Амалии и уснул, но сперва съел всё, что стояло на столе перед ним. Во сне он то и дело бормотал «много соли» и досадливо цокал.

Управляющий – высокий длинноволосый мужчина с короткой пепельной бородкой, скорее напоминающий воина, чем слугу – так и сидел с выпрямленной спиной и чинно сложенными руками на коленях. Его спокойный, полный достоинства взгляд, казалось, ни на кого не был направлен, но, стоило только кому-то из присутствующих показать признаки сонливости, как он тут же поднимался и предлагал плед.

Колдуньей была черноволосая женщина с ярко алыми губами и кроваво карими глазами. Заняв диван целиком, она закинула ноги на подлокотник – прямо в чёрных туфлях на алой шпильке. Ни Ироника, ни кто-либо ещё в комнате не торопился делать ей замечание: Мария Шафран была тем редким типом людей, которым удалось попасть в Академию артефакторов и проучиться целый год. Немного меньше – и её квалификация никуда бы не годилась, чуть больше – и вот уже ни одна семья не сможет позволить себе нанять такого специалиста.

Стоит только колдуну получить «корочку» артефактора, и он становится связан этикой академии, которая запрещала работать на благородные семьи, оставляя лишь два пути: работу на академию или на самих себя.

Мария Шафран управляла службой по контролю над артефакторикой не только Артов, но и города. Набирала людей, проверяла качество артефактов и материалов, но в основном контактировала с людьми из Академии. Высокомерные донельзя, артефакторы не жаловали и Марию, но та была знакома с их манерой общения и знала, как сгладить углы. Рутину же девушка сваливала на помощника, который, как надеялся Кэлес, ещё не успел покинуть город.

Ещё до прибытия в поместье Артов Кэлес и Фоэн решили закрыть пространственные врата, ведущие за пределы столицы – из-за чёрных жрецов. Потом, конечно, придётся отчитываться перед другими семьями, чьи дела обязательно пострадают, но упускать обнаглевших похитителей способностей было слишком опасно.

Кто же знал, что блокировка города «удачно» совпадёт с поломкой метеостанции?

Сейчас Мария лежала, глядя на собственные руки, плавно порхающие в воздухе, будто выполняя какой-то танец. Ещё больше это ощущение обострялось из-за жутковатой мелодии из трёх нот, которую колдунья напевала под нос.

Кэлес скосил взгляд на последнего человека в комнате. Ироника сидела на втором кресле возле стола с артефактами. Первое досталось ему, и сейчас они оба могли прямо смотреть на всех остальных, но не друг на друга. Ещё час назад колдун не сомневался в ней, но чем больше он смотрел на стол перед собой, тем меньше чувствовал уверенности.

В очередной раз вздохнув, Кэлес перешёл к наискучнейшей, по его мнению, части расследования – допросам. Ироника подготовила для этого комнату управления метеостанцией: пустое квадратное помещение, примыкающее к залу основной схемы. Кроме стен, выглядящих как мозаика из плиток размером с ладонь, покрытых рунами, в комнате ничего не было. Пришлось притащить стол и кресла.

Внимательно осмотрев поверхность стен, Кэлес кивнул Иронике, и через минуту перед ним сидел первый свидетель – он же подозреваемый в случившемся.

– Вам известен принцип работы метеостанции? – разглядывая бумаги, принесённые управляющим, спросил Кэлес.

Джонатан Март широко расправил плечи. Серый деловой костюм на нём выглядел почти идеально разглаженным – за это отвечала запонка, лежащая в левой куче артефактов.

– Конечно, я в курсе, – гордо отозвался управляющий, поглаживая бороду. – Каждая из этих стен, – он указал на мозаику из рунических плит, – относится к определённому времени года. Руны – зашифрованное погодное явление.

– Сколько человек в поместье знают, что означают руны? – продолжал Кэлес.

– Четыре. Я, леди Ироника, госпожа Шафран и помощник Люциус.

– Это точно? – Кэлес не отрывался от бумаг.

В верхней стопке находились ежедневные отчёты о том, кем и какие настройки выставлялись.

Джонатан с сомнением погладил бороду.

– Возможно, что-то известно леди Амалии, – сдался он под тяжёлым взглядом Кэлеса. – В последнее время леди Ироника позволяет ей помогать с делами метеостанции, я не знаю, как много она знает.

«И почему этот взгляд так плохо работает на Шинре?», – досадливо подумал Кэлес, но тут же отмахнулся от неуместной мысли.

– Что насчёт основного контура метеостанции?

– Этим занимается госпожа Шафран и её помощник, – степенно покачал головой Март.

– Но вы ведёте всю документацию, – возразил Кэлес.

– Всего лишь слежу за правильностью формулировок договоров – подписывать имеет право лишь леди Ироника.

– Вы вели какие-нибудь личные записи, связанные с вашей работой? – настроение Кэлеса стремительно падало, впереди ждали часы допросов.

Обычно всех пригласили бы в магсыск, и опрос вели бы другие сотрудники следственного отдела, но информацию, связанную с метеостанцией, старались держать в секрете, да и кто лучше, чем он сам, сможет разобраться в произошедшем? Жаль только, что чай остался в другой комнате.

– Последним, кто заходил в комнату управления и менял настройки, были вы? – сверившись с бумагами, спросил Кэлес.

Управляющий замялся. Кэлес удивлённо поднял бровь.

– По бумагам… да, – теребя бороду, пробормотал Март. – Но на самом деле я не оставлял этих записей, и очередь должна была быть не моя.

«О? Это уже интересно», – Кэлес отложил бумаги, поправил воротник и откинулся назад в кресле. Левая рука небрежно скользнула в карман брюк и вытащила небольшую подвеску на цепочке. Мутно-жёлтый опал в тёмной оправе – ничего особенного.

– Знаете, что это? – глядя на собеседника, спросил он.

– Артефакт? – управляющий боялся пошевелиться.

– Подарок, – переведя чуть посветлевший взгляд на опал, вздохнул Кэлес. – От друга. Вы, наверное, слышали о нём – известная личность в городе.

Джонатан Март сглотнул.

– К чему… к чему вы о нём вспомнили?

Кэлес хмыкнул.

– Вы не можете использовать на мне проклятия! – лоск и уверенность улетучились, на управляющего было жалко смотреть – казалось, даже борода поникла.

– С чего вы взяли, что я об этом? – закатил глаза Кэлес, про себя благодаря репутацию Шинры за эффективность. Цепочка скользнула обратно в карман. – Это пример. Легко понять, откуда у меня эта вещь, – следователь подался вперёд и его пальцы зависли над одной из кучек артефактов. – А вот откуда у вас, господин Март, такие примечательные артефакты – большой вопрос.

– Просто бытовые артефакты! – надулся управляющий.

– Очень дорогие бытовые артефакты, – чётко отделяя каждое слово, скривил губы Кэлес. – Вот это, – его рука вытащила из кучи перстень с чёрным камнем, – «очиститель воздуха» стоимостью в тысячу золотых оний, – пока он говорил, старик становился всё бледнее. – Тысяча золотых, господин управляющий.

– Это тоже подарок! – к этому моменту у Джонатана Марта дрожала даже борода. – Я не знал, сколько он стоит!

– Странно, – удивлённо потёр висок Кэлес. – Я говорю как-то непонятно, или что? – голос его стал мягким, почти мурлычащим, а на лице появилась нежная улыбка. – Если продать все ваши артефакты, можно обеспечить семью до конца жизни. Господин Март, я знаю Иронику, она хорошо платит сотрудникам, но с этим, – в руке оказалась горсть поблёскивающих побрякушек, – вы больше похожи на главу Артов, чем она сама.

Артефакты со звоном осыпались на стол.

– Я…

– Уходите. И позовите Иронику, – больше на глядя на Джонатана и потянувшись к бумагам, бросил Кэлес.

– Но я…

– Мне повторить?

Управляющий достал из кармана пиджака платок, промокнул вспотевший лоб. Нервно посмотрел сначала на драгоценности на столе, затем на увлечённого бумагами колдуна. Неуверенно встал.

– Господин Март, – уже возле двери его догнал голос Кэлеса, и управляющий обернулся. – Попросите принести чай. Свежий.

Кэлес поморщился от звука хлопнувшей двери и сдержал порыв смять бумаги. Чем больше он думал об этом деле, тем больше начинала болеть голова. Хотелось бросить эти танцы вокруг да около и хорошенько встряхнуть всё поместье.

Глава Артов вошла беззвучно. Лишь когда ставила чашку с чаем на стол, раздался лёгкий перезвон драгоценностей, нанизанных на нити у рукавов.

– Ещё один такой допрос, и для Джонатана придётся готовить гроб, – бросив взгляд в сторону двери, произнесла Ироника.

Цвет глаз, кажущийся таким тёплым и озорным у Лана, у неё напоминал зелень болот. За несколько часов ожидания ни единой пряди не выбилось из причёски, и, насколько мог судить Кэлес, отнюдь не из-за помогающего в этом артефакта.

– Если ты о том, что его бедная внучка останется без родственников одна одинёшенька в этом мире, тебе стоит ещё раз перепроверить бухгалтерские книги этого дома – сразу исчезнет желание жалеть этого прохвоста, – равнодушно отозвался Кэлес.

– Воровство – не худший грех, – сложила руки на коленях женщина. Бледная, почти прозрачная кожа резко контрастировала чёрным атласом юбки. – Главное – это способность вести дела и быть преданным семье.

– Хочешь сказать, – Кэлес начал терять терпение, – что знала обо всём, но позволяла?

Ироника склонила голову набок.

– Подразумевалось, что жизнь в достатке отвратит от желания вестись на взятки и другие соблазны.

Терпение Кэлеса лопнуло и переросло в гнев, отразившись дрожью пальцев и обжигающей волной, переходящей в привычный холод обманчивого спокойствия.

Обычно он не позволял эмоциям отразиться на лице, единственное, что его выдавало – темнеющие глаза. Но они так часто темнели и практически по любому поводу, что окружающие быстро привыкли и почти не обращали внимание. Не кричит? Не ругается? Значит, нет смысла беспокоиться.

Но Ироника слишком хорошо знала Кэлеса. Настолько, что не смогла сдержаться – отшатнулась в кресле, чуть расширив глаза. И тут же взяла себя в руки: этот парень был ещё мальчишкой, когда ей пришлось возглавить свой род. Слишком хорошо она помнила дни его ошибок и разочарований, чтобы вот так просто сейчас спасовать перед пусть и вышестоящим, но совершенно неопытном в делах управления человеком.

– И сколько, по-твоему, мелких проступков тебе пришлось простить ради так называемой преданности, которая привела к сегодняшнему дню? – чем дольше длилась эта ночь, тем меньше Кэлес хотел сдерживать накапливающееся раздражение.

– Переходишь к обвинениям, даже не разобравшись в ситуации? – длинные ресницы прикрыли самодовольную зелень глаз. – Не этого я ожидала от старого друга.

Кэлес проглотил следующую фразу. Ироника была права. Но ему не хотелось копаться в грязном белье человека, на которого его семья так долго полагалась. Недавно он налетел на подводные камни в деле с тётей, а теперь ему предстояло разбираться с этим – и это тогда, когда в городе нет Са Ари На, которой можно было бы доверить воспоминания этих людей без опаски.

Точнее, он так думал ровно до того момента, когда обнаружил горы неучтённых артефактов прямо в сердце столицы. В месте, которому следовало быть наиболее защищённым от контрабанды и коррупции.

– Есть ли что-то, что мне ещё нужно знать? – он заставил себя сжать горячую чашку в руках, чтобы дрожь в пальцах прекратилась.

– Это я вносила последние изменения в работу метеостанции, – тем же уверенным тоном продолжила Ироника.

– Зачем? – голос Кэлеса не охрип – обесцветился, словно потеряв силу.

– Зачем я скрыла эту информацию? – женщина подняла руку, поправляя и без того идеальную причёску – нити на рукавах засеребрились, складываясь в новый узор, таинственным образом не перепутываясь между собой. – Дождя действительно не планировалось, но у меня было плохое настроение и хотелось, чтобы погода соответствовала этому – буквально несколько минут. Так вышло, что вернуть всё в исходное положение уже не получилось.

– Более глупой лжи я ещё от тебя не слышал, – Кэлесу хотелось разозлиться ещё больше или собраться наконец и вцепиться в дело, как положено, но чем дольше он смотрел на подругу, тем больше сомневался.

Ироника, которую он знал, ни за что не позволила бы случиться такому бардаку. Но глава Артов продолжала сыпать словами, прорастающими в его сознании ледяными шипами.

– Если не веришь, позови менталиста, – улыбка тронула уголки её губ, совершенно не добравшись до глаз, но оттого ещё более остро резанув неуместностью.

– Что ещё? – спросил он, отставляя чашку в сторону и уже не глядя на собеседницу – блуждая взглядом по старинным изящным плитам, чей рисунок складывался то ли в изображение бушующих волн, то ли пламени.

– Я поручила Амалии скопировать схему метеостанции, – ровно отвечала Ироника. – Ты же знаешь, её руки достаточно чувствительны, хоть и для плетения собственных заклятий этого мало.

Пальцы Кэлеса отбили на столе незамысловатый ритм. Где-то глубоко внутри него всё ещё шипело беспокойство, но он уже взял себя в руки.

– Хорошо, – произнёс он и даже слегка улыбнулся. – Этого достаточно, ты сильно помогла.

– Кого позвать следующим? – мягко моргнула глава Артов.

Какой-то частью разума Кэлес невольно восхитился – настолько поведение Ироники казалось естественным. Но даже когда женщина покинула комнату, а напротив вольготно устроилась Мария Шафран, он изо всех сил боролся с предательским желанием попросить не мучить его и просто рассказать, что же, древние его подери, случилось.

– Любовные страдания? – заметив что-то, усмехнулась Мария. – Тяжело вести расследование в доме любовницы, понимаю.

– Мария Шафран, – начал было обычную процедуру допроса Кэлес, но был перебит.

– Всё знаю! – вскинув руки в верх и зачарованно их разглядывая, промурлыкала колдунья. – Это дворецкий!

Кэлес чуть не повёлся, выпалив «в этом доме нет дворецкого», но сдерживаться не пришлось: ему не дали вставить и слова. Девушка нависла над столом с артефактами и, сверкая подведёнными глазами, торопливо зашептала:

– Повар спит с няней и постоянно дарит ей артефакты, откуда берёт – неясно, зато сам гол как сокол. Няня всё отдаёт Амалии, а та разбирает их на части и строит из себя великую колдунью, но всё, что может – это ломать. Но самая против… подозрительная, это девчонка Юнг: таскает сюда цветы, которые дохнут за пару дней, затем выволакивает пустые горшки – пустые ли? – тут Марии пришлось сделать паузу, иначе она задохнулась бы – всю тираду произнесла на одном выдохе. – Помощник дворецкого, то есть, управляющего, сидит на какой-то дури (вечно с синяками под глазами), а у нашей ледяной красавицы на самом деле размолвка с командиром стражи, – от того никто из этой братии в последнее время и не суётся сюда, все выставлены в старое поместье, подметают лестницы и стирают пыль ссссс…

Хватило двух движений руки, чтобы челюсть не в меру болтливой женщины сомкнулась. Некоторое время Мария мрачно пыталась распутать заклинание, пока наконец не сдалась, сердито уставившись на Кэлеса.

Тот же взял в руки чашку и с наслаждением глотнул ароматного варева. Кажется, чай у Артов был лучшим в городе. За то время, пока он выпил половину чашки, Мария Шафран сделала ещё несколько попыток распутать заклятие, но все безуспешные. Более того, последняя попытка привела к тому, что разжать она не могла уже не только челюсть, но и губы.

– Кажется, ваш допрос самый бесполезный, – глядя на оставшийся в кружке чай, флегматично заметил Кэлес. – Я даже не уверен, могли ли вы понять, действительно ли сломан подлежащий ремонту фрагмент схемы.

Униженная, Мария Шафран быстро сдалась – её руки сложились в умоляющий жест и застыли, наконец перестав мельтешить. Кэлес разрушил заклинание щелчком пальцев – для создателя это всегда проще – и вопросительно уставился на тяжело дышащую колдунью.

– У меня много работы, – резким, не похожим на недавнее мурлыкание голосом ответила женщина. – Разве я могу проверять каждый камень?

– А кто, позвольте спросить, тогда этим занимался? – искренне удивился Кэлес.

Мария закусила губу. Кэлес поставил чашку и задумчиво уставился на свои руки, которые зашевелились, словно выплетая заклинание...

– Амалия! – уже совсем визгливо воскликнула Мария. – Разве я стала бы пренебрегать своими обязанностями, если бы не кто-то из Артов? Эта су… эта сумасшедшая возомнила, что может достичь уровня артефактора без профессионального обучения, и я хотела лишь, чтобы она сама приполз… признала свою бездар… поражение, запутавшись во всех этих схемах! Из этого ничего бы не вышло, самоучки – просто жалкие глупцы по сравнению… – тут Мария споткнулась и замолчала, взгляд её заметался по всей комнате, избегая Кэлеса. – Ну, Амалия же не дура, выдавать чертежи, от которых зависит благосостояние её семьи? – стушевалась она.

Её слова звучали разумно – по крайней мере, ещё вчера Кэлес согласился бы. Ведь метеостанция – огромная артефактная система, созданная древними. Изначально ею владели именно Ранева – как род, который правил округом уже почти столетие. И Арты смогли получить метеостанцию лишь благодаря союзу с ними.

В каждом округе есть барьер общей границы, но в Зелёном правящий род управляет ещё и столичным барьером. Пространство Фаноры отделено от всего округа, ничто извне не проникает внутрь: ни ветер, ни вода, ни даже солнечные лучи. Точнее, так бы было, если бы не метеостанция.

Арты задают нужные настройки в зале управления, и метеостанция «ловит» погоду в разных областях округа, направляя в изолированное пространство города. Сейчас, когда это устройство сломалось, возможно, противный дождь – не худшее, что ожидает столицу. Пока что они ещё видят ночное небо, тучи и даже луну – передача воздуха, воды и света продолжается. Но надолго ли?

Кэлес почувствовал боль в висках. В худшем случае придётся отключить барьер.

Но такое фиаско нельзя будет скрыть от других благородных семей. Пять лет назад, приведя Са Ари На в магсыск, Кэлес убедил другие семьи в том, что Ранева не ослабели. Гибель старшего брата сильно пошатнула их позицию, но в конце концов они справились. Похоже, в этом году совет по избранию правящего рода будет не легче.

Арты легко могут лишиться своего богатства, если власть в округе сменится. Новый род выберет кого-то другого для управления метеостанцией, а может даже, оставит её себе.

– Если будет что отставлять… – зачарованно глядя на опустевшее дно чашки, пробормотал Кэлес.

Неужели это история «так не достанься ты никому»? Могли ли Арты решить, что власть Ранева висит на волоске и попытаться забрать всё, до чего дотянутся?

– Я буду жаловаться, – минуты раздумий Кэлеса позволили Марии восстановить силы, которые она тут же пустила на то, чтобы продолжать нести чушь. – Вы применили ко мне насилие!

– Признаешься, что не смогла распутать заклятье какого-то самоучки? – скосил на неё глаза Кэлес.

– Очевидно же, что ты использовал артефакт! – колдунья гордо вскинула подбородок. – Невозможно научиться чему-то такому самостоятельно!

Кэлес сдержал порыв закатить глаза. Действительно, учиться вне академии было тяжело. И в основном потому, что артефакторы рьяно скрывали от внешнего мира все плетения, которые когда-либо были обнаружены или разработаны. Именно поэтому в своё время Кэлес хотел поступить в академию – изучать артефакторику было его мечтой.

Но тогда ему пришлось бы оставить семью. Он даже собирался сделать это.

– Госпожа Шафран, давайте вернёмся к метеостанции – проговорил Кэлес, стараясь не позволить раздражению сбить его с мысли. – Как давно вы не проверяете подлежащие замене элементы лично?

Женщина закусила губу, её руки нервно теребили волосы.

– Несколько… лет?

Чашка в руке Кэлеса тихо хрупнула.

***

– Мой режим дня совершенно разрушен, – обиженно говорила Амалия. – Посмотрите на мою кожу, она бледнее мела! Лекари Мартинов настоятельно не рекомендовали…

– Двести тридцать семь, – не глядя на неё, перебил Кэлес.

Бумаги с шелестом выпали из его рук и рассыпались бы по всему столу, если бы не встретились с горками артефактов.

– Столько элементов основного контура метеостанции было заменено согласно этим документам, – скучающий голос Кэлеса был ни мягок, ни жесток.

– Причём же здесь я? – голова с аккуратным пучком светлых волос невинно склонилась на бок.

В голубых глазах не мелькнуло ничего кроме невинного недоумения.

– И это за последние три месяца, – всё так же спокойно продолжал Кэлес, беря в руки мешочек с артефактами. – В сравнении с ремонтом три года назад это ровно в два раза больше, – из мешочка показался золотой браслет в виде цветущей лозы. – А если говорить о последних двух годах, – браслет беззвучно «потёк» и на стол посыпался золотой порошок, – то в общей сумме было заменено семьсот восемьдесят девять элементов.

На браслете колдун не остановился: та же судьба постигла золотое кольцо. Изумруд в нём остался цел, но упал на стол и зазмеился трещинами. Один за другим артефакты ломались под ловкими пальцами Кэлеса.

– Что… что ты делаешь? – расслабленная поза Амалии Арт исчезла. – Ты хоть знаешь, сколько это всё сто-о-о, – её вопрос превратился в стон, когда серебряное колье с сапфирами превратилось в кучку песка.

Стоимость этих вещей была высока – но вовсе не из-за драгоценных металлов и камней.

– Правда? – по губам Кэлеса ползла улыбка, от которой Шинра уже бежал бы без оглядки. – Откуда мне знать, сколько может стоить артефакт, который не существует?

– К-как ты узнал…

– Я знаю, – глядя на женщину, как на слабоумную, процедил Кэлес. – Каждое утро мне доставляется отчёт обо всех ввозимых и вывозимых из города артефактах. По крайней мере, законно. Ну, а если чего нет в отчётах, – в его руках рассыпалась брошь в виде чёрной бабочки, – того не существует в принципе.

Амалия, казалось, вот-вот задохнётся.

– Остановись, – наконец выдавила она, со всхлипом втянув воздух. – Всё скажу, только остановись!

– Внимательно слушаю, – не выпуская из рук мешочек, смилостивился Кэлес.

– Каждый день в город ввозят несколько сотен единиц товара, – всё ещё пытаясь справиться с дрожью, проворчала Амалия. – Откуда у тебя время всё проверять? И разве это можно запомнить? – следующий вопрос споткнулся о снисходительный взгляд Кэлеса, и женщина окончательно сдалась. – Мы не делали ничего плохого! Рано или поздно эти камни пришлось бы заменять!

Глаза женщины покраснели. Мешки под ними проступали всё сильнее, а у губ проявлялся синеватый оттенок. Кэлес догадывался, почему: львиная доля артефактов Амалии относилась к поддерживающим здоровье и свежий вид. Без всех этих вещей истинное состояние кузины Ироники быстро являло себя: Амалия уже долгое время чувствовала себя нехорошо.

Но больше всего настораживал лихорадочный блеск глаз. Какая-то тоскливая жадность то и дело проступала во взгляде, бросаемом на мешочек.

– Ты же знаешь, как сложно достать хоть какую-нибудь информацию о плетениях, да? – Амалия облизнула потрескавшиеся губы. – Это был справедливый обмен. Мы даём артефактору чуть больше работы и денег, а он помогает с изучением заклятий. Ты и сам должен понимать – не дело всё время зависеть от Урии. Как только сможем сами создавать сложные артефакты, не понадобится сотрудничество с этими напыщенными дураками. Никто не сможет забрать у нас власть над округом!

– У нас? – перебил её Кэлес.

Но Амалию было не сбить. Она подалась вперёд и схватилась за его руку, удерживающую мешочек с артефактами.

– Я поделюсь этими знаниями с тобой! – жарко зашептала она. – Ты же мечтал стать артефактором, верно? Настолько, что был готов лишиться фамилии и разорвать все связи с родственниками, – её голос опустился до шёпота, – Если бы не то, что случилось с твоим братом, ты бы стал великим, нет – величайшим артефактором! Нет-нет, ты всё ещё мо…

Кэлес брезгливо сбросил с себя её руки.

– Кто? – ещё более сухо спросил он. – Кто кроме тебя входит в это «мы»?

Это немного охладило пыл Амалии. Заёрзав и вцепившись в подол своего платья, она, не отрывая взгляда от кучек песка на столе, выдавила:

– Сестра тут не причём. Всё я. Это я, Кэлес. Я просто хотела, чтобы наша семья могла вести достойную жизнь…

– Достойная жизнь… – Кэлес словно со стороны услышал свой недоверчивый смешок.

Разговор с Амалией, казалось, вымотал его больше, чем весь предыдущий день, включая беготню в поисках неугомонного проклинателя. Наверняка Ироника знала о происходящем или, по крайней мере, догадывалась. Неизвестно, чем она занималась последние годы, но точно не попытками привести дела рода в порядок. Возможно, он также виноват в этом – совсем не интересовался её проблемами, а они множились, чего не скажешь о людях, которым бы Ироника могла доверять.

Опрос других обитателей поместья не дал ничего нового. Повар сознался, что закупал продукты подешевле, а на оставшиеся деньги покупал подарки для няни – но совсем не артефакты, Кэлес проверил. Няня очень рьяно защищала Амалию, которой отдавала все подарки повара, после чего те подвергались разрушению – Амалия пыталась сделать из них артефакты, но безуспешно.

Милана Юнг… пыталась завербовать Кэлеса в какое-то общество «равных», и заверяла, что единоличное владение метеостанцией, а также диктаторское назначение той погоды, какую те хотят, – нарушение прав всех жителей Фаноры. «И вообще, откуда нам знать, какой вред экологии округа наносит пространственное вмешательство метеостанции!», – с горящими глазами вещала она.

Пожалуй, её можно было бы заподозрить в чём-то, если бы не то, что у Миланы не было никакой власти в доме. Много лет назад её мать – двоюродная сестра отца Ироники и матери Амалии – вышла замуж за старого друга Артов и покинула род, занявшись семейным делом Юнгов – растениеводством. Милане не нравилось возиться с растениями, она днями и ночами проводила в особняке Артов, в надежде столкнуться с Ланом и произвести впечатление на Иронику. Но последняя не давала шанса помочь – работа с документами распределялась между нею и управляющим. Самое большее, во что удавалось вмешаться младшей из Артов – это домашние дела: обустройство комнат и кухня.

Её странные взгляды были известной прихотью младших детей благородных родов – девушки и парни собирались в чайных города, громко обсуждали несправедливость в поведении старшего поколения, зачитывали неловкие стихи, упивались чаем до опьянения и расходились по домам – под крыло несправедливых родителей.

Кэлес сделал пометку в уме – проверить те самые горшки с цветами, которыми занималась Милана, и велел Иронике выделить им гостевые комнаты: позволить всем разбрестись по городу казалось плохой идеей.

Сейчас у Кэлеса было три рабочих гипотезы, одна хуже другой. Во-первых, преступником мог стать сам артефактор, который слишком легко пошёл навстречу мошеннической схеме Амалии. Поскольку ни она, ни Мария не были способны проверить правильность его работы, он мог специально допустить ошибку, которая привела бы к разрушению схемы.

Во-вторых, дело могло быть в камнях, которые были использованы в качестве замены. Не зря для основы артефактов чаще всего используются драгоценные металлы. Они лучше всего принимают в себя нити энергии и не мешают возникающему в результате переплетения напряжению. Камни для метеостанции не были драгоценными, но это всё ещё был не обычный материал – розовый кварц.

Часто он служил облицовкой фасадов домов благородных и на самом деле не был чисто розовым, его оттенки начинались от светлого-розового, словно небо перед рассветом, до насыщенного малинового. Он хорошо подходил в качестве основы, даже лучше, чем золото и серебро, и его поставкой занимались Рекхи.

Но кварц был не вечен и иногда приходил в негодность. Вместе с ним разрушались колдовские плетения, и тогда Арты аккуратно вырезали отслужившую часть, делали под получившуюся выемку заготовку, а затем обращались к артефакторам Урии, которые и внедряли в новый камень нужную часть плетения. Им не нужно знать всю схему, достаточно повторить оставшийся от разрушившегося плетения след – после долгой эксплуатации он запечатлялся в кварце. Это была одна из главных причин использовать именно его.

Отслуживший кварц уничтожался, артефактор возвращался в Урию, и если только у него не была идеальная память, шанса украсть схему не было. Даже с таким количеством зря переделанных элементов ему бы пришлось постараться, чтобы сложить рабочий паззл.

Что касается третьей гипотезы… Ироника пообещала сразу же сообщить, когда артефакторы, ответственные за ремонт в последние три года, прибудут в поместье, но Кэлес не очень на них надеялся. Академия Урии гарантировала качество навыков посланников, это был вопрос их престижа. Даже просто спросить их о том, не совершили ли они ошибки, означало оскорбить.

До сих пор артефакторы с радостью сотрудничали с Зелёным округом и поставляли артефакты в большом количестве и по справедливой цене… взамен на недорогой краций – артефактную пыль. Элемент, без которого ни один артефакт не просуществовал бы дольше нескольких дней. Волшебный песок, позволяющий закрепить своенравные нити мира в нужном положении на несколько лет – от года до пяти в зависимости от того, насколько качественный используется краций.

Рудники крация принадлежали Ранева. И минимум по качеству их артефактной пыли едва ли меньше трёх лет. Кэлес точно это знал, потому что сам создал с её помощью несколько артефактов, и до сих пор они не давали сбоя.

Ворота поместья Артов закрылись за спиной, и Кэлес почувствовал почти физическое облегчение. Взглянув на дорогу, превратившуюся в реку, он вытащил левитирующую платформу. Зависнув над потоком, он, убрав зонт, опустил руку в мутную воду и коснулся каменной плитки, не желающей впитывать слёзы неба.

По руке ударял мелкий мусор, брызги от столкнувшейся с запястьем воды норовили попасть на лицо. Пальцы быстро онемели от холода и потеряли чувствительность, так необходимую колдуну.

Среди бумаг управляющего был отчёт о замене плит перед поместьем пару недель назад. Это был обычный камень, не кварц, и он не сохранял следов схем, по крайней мере, таких чётких, что их можно было повторить. Но должно было остаться хоть что-то.

На лице Кэлеса появилась растерянная улыбка.

– Что же ты натворила, тётя? – пробормотал он.

Шум дождя усилился, и Кэлес не расслышал собственного голоса. Хотел бы он также не слышать и своих мыслей.

***

Ранран сделала большие глаза, но Эльхайя не отреагировал, хотя смотрел прямо на неё.

– Эти дела связаны! – девушка со страстью сжала в руках уже совершенно потерявшую способность издавать звуки курицу.

Всеми забытая птица сама пришла к дому Кэлеса, после того как тот умчался по зову Ироники. Курица пришла мокрая и несчастная, чем на некоторое время отвлекла Ранран от ворчания на подругу брата, но, к сожалению, не отвлекла настолько, чтобы заставить забыть о необходимости рассказать о важных событиях ночи. Поэтому, когда Эльхайя намылился в магсыск по делу, которое ему в спешке поручил Кэлес, она увязалась за ним.

– Это же очень логично, – перебирая уже подсохшие пёрышки куры, настаивала на своём девчонка. – Если нет способа доставить артефакты в город, значит, этого и не делали! Их создавали здесь. Метеостанция по сути – что? Куча артефактов! Что если её по-тихому разобрали на детальки, из которых и наделали те самые штуки, которыми нападают на жителей города и высасывают их кровь?

С момента как Кэлес ушёл, прошло несколько часов. Камеры и допросные магсыска были забиты служащими артефакторики города, сам Эльхайя утопал в бумагах и постоянно отвечал на вызовы.

Медальон на столе звякнул и разразился голосом Фоэна:

– Всех стражей Артов нашли, собрали в их старом поместье. Допрашиваем.

Эльхайя даже не дёрнулся, отложив отчёт и приступая к следующему. Не найден был лишь Люциус, помощник Марии Шафран. Его не было ни дома, ни в администрации, ни у родственников. За окном уже занимался рассвет, но дождь лишь усиливался, затопляя улицы и вымывая из щелей скрывающийся до недавнего времени мусор. Ранран успела прикорнуть на диванчике в приёмной, чуть не задушив во сне бедную курицу, заказать еды в ближайшем ресторанчике и в конце концов, не выдержав скуки и пренебрежительного отношения к своему мнению, засобиралась домой, когда медальон Эльхайи в очередной раз звякнул:

– Ранран, ты там? – голос Фоэна звучал бодро, но несколько нервно.

– Что нужно сделать, братец? – оживилась девушка, в этот момент в пятый раз переплетающая растрепавшуюся косу.

Делать нужно было сложное: посетить приём у Мартинов, посветить лицом и успокоить благородные семьи, заверив, что вопрос решается и даже успешно. Ранран скривилась – врать с каменным лицом толпе змей не казалось интересной затеей. Но делать было нечего, девушка знала, когда надо напрячься ради общего дела, а когда можно и ускользнуть.

Едва она ступила на порог главного дома, куда вернулась, чтобы подобрать приличный наряд, как на неё накинулись все домочадцы – и закружили в круговороте охов, вздохов и навязчивой заботы. Слуги не видели её с момента похищения и всё никак не хотели отпускать, не накормив и не запарив в ванной до смерти. А когда она наконец избавилась от чрезмерно внимательной толпы и оказалась одна в своей комнате, занавеска на окне дрогнула, и на пол спрыгнул рыжий мальчишка примерно её возраста – но более нескладный: худощавый и угловатый.

– Лисс, – шарахнулась в сторону девушка. – Ты же говорил, что не любишь походить на людей!

– Человеки, – сверкнул заострёнными зубами парень, – неудобные туловища. Но оставлять тебя одну среди двуногих как-то неохота. Если сгинешь, кто мне врата сюда откроет?

Ранран фыркнула, проигнорировала несущего чушь оборотня и открыла дверь гардероба, жалея, что прогнала слуг. Не то что бы у неё не было вкуса, очень даже был. Просто он не подходил для светских мероприятий благородных. Слегка отчаявшись, Ранран просто сгребла кучу нарядов в охапку и бросила на кровать. Её планом было закрыть глаза и вытащить что-нибудь наугад, но оборотень опередил девушку. Рука с немного заострёнными ногтями выхватила нежно-голубое платье, состоящее из хаотично сшитых лоскутов, едва доходящих спереди до колен, но красиво спускающихся до пят сзади.

– Вот это бери, будешь похожа на свою курицу, – оскалился Лисс.

На том и порешили.

Кура уже как час, грустно квохнув, ушла куда-то в неизведанное, откуда приходят все призванные существа. Энергия, затраченная на её призыв, изжила себя. Хотя курица и без того продержалась дольше, чем обычно, всё же у неё был предел. Что касается лиса, то тот нагло игнорировал все правила способности Ранран, включая необходимость подчиняться указаниям призывательницы.

Продолжая сверкать своей нечеловеческой усмешкой, Лисс прогнал возничего семьи и сам уселся управлять повозкой, в которую, ковыляя на голубеньких, в цвет платья туфельках, загрузилась Ранран. Оборотень не успел подхлестнуть лошадей, как рядом с ним запрыгнул один из стражей рода – выглядящий неповоротливым и мрачным здоровяк Аскарет. Рыжий даже не стал морщиться – просто проигнорировал, мягко цокнув в сторону лошадей, и те пошли, рассекая копытами уже прилично поднявшийся над плитами дороги поток.

Капли барабанили по крыше повозки, не долетая до девушки, кутающейся в тёплую шаль, и она с тоской смотрела, как мимо проносятся умывающиеся серой моросью дома, в надежде, что путь никогда не закончится, и ей не придётся расшаркиваться перед представителями благородных семей. Поместье Мартинов безжалостно вынырнуло из дождя, и Ранран пришлось взять себя в руки. Плечи, которые сутулились всю дорогу, развернулись, и навстречу несущейся из распахнутых дверей музыке вышла изящная и невозмутимая леди.

День рождения Юноны Мартин ни за что бы не отменили из-за тривиального дождя. Ранран подозревала, что даже если бы дом Мартинов снесло водой, они бы организовали новое место для столь торжественного случая. Младшая дочь главы рода не просто стала пятнадцатилетней – она получила способность, связанную с исцелением! Их род столетиями собирал под своим крылом разного рода лекарей, и иметь в поколении хотя бы одного кровного родственника с такой способностью было великой удачей. А Юнона была уже второй.

Первой стала её старшая сестра Карма, раздражающе красивая блондинка с роскошной фигурой и высоким ростом. Нет, Ранран была лишена зависти к внешности, но видеть кого-то, кому повезло быть более полезным для семьи, чем она, было невыносимо. Более-менее с ситуацией её примиряла разница в возрасте и помолвка Кармы со вторым сыном Рекхов – черноволосым красавцем с редкостной мудачьей натурой.

В конце концов, неважно, насколько ты хороший лекарь, у Мартинов таких сотни. Но не так много дочерей, с помощью которых можно выбить послабления у торговых монополистов округа. Шоннер Рекх не получал права на место главы рода, приходя в семью Мартинов, но они были ему не нужны. Карме и без того придётся выполнять любые его капризы, если она не хочет, чтобы Рекхи мешали их торговле.

От всех этих паучьих дрязг у Ранран по спине ползли мурашки, и всё, что она могла делать – мысленно благодарить старших Ранева за то, что они сохраняют союз с Рекхами.

Девушка опустила ресницы и кивнула на приветствие очередного гостя, сохраняя благовоспитанный вид. Едва она вошла, её кинулись приветствовать все, кто полагал свой статус достаточно высоким. Разумеется, вовсе не из-за уважения к леди – каждый из них прямо или косвенно пытался вызнать не только о том, почему в день, когда обещали солнце, идёт дождь. Они уже прознали, что Ранран похищали.

На вопросы о самочувствии и прямое «не случилось ли с вами чего, а то я слышал…» Ранран отвечала недоумением и рассказом от том, что провела последние дни дома взаперти. Что касается метеостанции…

– Сломалась, – с честным видом ответила Ранран на первый же вопрос. – Закончились прекрасные дни. Не будет солнца по заказу, снега по желанию, – грустно взглянув вверх она покачала головой, – всё-таки древние артефакты такой величины – нечто непостижимое. Мы ждём специалистов из академии, но… – вздохнув, она словно не решалась произнести следующие слова, её глаза увлажнились. – Это конец, – в этот момент голос девушки дрогнул, придав тону ту трагичность, которой она сама от себя не ожидала. – Мне тяжело об этом говорить. Пожалуйста, больше не спрашивайте.

Девушка не собиралась врать. Отрицать очевидное в такой момент было не только глупостью, но и признаком слабости. Высказать правду в лицо, будто это не то, чего стоит стесняться или скрывать – так было эффективней.

Ранева это не сломит.

Произнося про себя эту фразу, как молитву, Ранран сделала глоток вина и еле сдержалась, чтобы не скривиться. Это что – вкус прелой листвы? Мать Кармы и Юноны обладала способностью к созданию напитков с разными вкусами, и всё бы ничего, но со временем она настолько увлеклась этой темой, что зашла слишком далеко в своих экспериментах.

– Леди Ранран так и не научилась ценить благородство вина? – раздался с боку голос того, кого девушка была бы рада видеть разве что в гробу.

– Что делает такой великий ценитель напитков на мероприятии, созданном для маленьких девочек? – закатила она глаза, не спеша поворачиваться.

Ехидный смех был ответом. Этот человек любил посмеяться над Ранран, но это была далеко не главная причина, по которой ей хотелось избегать его. Единственный сын и наследник рода, открыто выступающего против правления Ранева в округе. На пять лет старше Ранран, на две головы выше, и на одну способность полезнее.

– Лорд Рамон Эмэй, – бледно улыбаясь, Ранран всё-таки повернулась к неожиданному гостю.

– Разумеется, я здесь ради тебя, – слишком тонкие, почти змеиные губы ответили слабой улыбкой. Глядя на неё свысока узкими серыми глазами, Рамон даже слегка наклонился, будто бы проявляя вежливость, но прекрасно зная, как это раздражает Ранран. – Ведь маленькую принцессу Ранева похитили и едва не убили, – он манерно приложил руку к груди, – как я могу не беспокоиться?

Ранран надеялась, что её улыбка выглядит не менее угрожающей.

– Ваше беспокойство так глубоко, что даже не позволяет волосам как следует расти… Я действительно чувствую вину.

Рука Рамона так и застыла, и Ранран ругнулась про себя. Надо было сдержаться – ведь лысина на голове этого гордого парня была результатом её собственных действий. Год назад, когда девушка ещё не смирилась с тем, что её способность не просто бесполезна, но и немного опасна, она упорно продолжала появляться на людях в сопровождении призванного зверья.

Результатом стала потеря контроля над силой и уничтожение причёски Рамона, но честно говоря… девушка до сих пор не уверена, что была сильно против действий куры. А теперь, спустя год тренировок и изучения способности, Ранран даже подозревала, что вина лежала только на ней. Оказывается, если сильно чего-то желать, то призванное существо, находящееся рядом, может услышать её даже без приказа вслух.

Рамон Эмэй раздражал Ранран при каждой встрече. До получения способности это было ещё терпимо – она была ребёнком, над которым мило подшучивали, но став призывательницей, девушка не собиралась терпеть обиды, особенно, когда насмехались над теми, кого она призывала.

Может, курица и бесполезна, но волосы твои так и не отрасли.

Так они стояли вдвоём и улыбались, глядя друг другу в глаза, и непосвящённый прохожий мог подумать, что между Ранева и Эмей исключительно хорошие отношения. Но в этот момент за окнами мелькнула сеть молний, за которой последовал гром, заглушивший выступление музыкантов, и дождь рухнул непроглядной стеной.

Раздался испуганный вскрик какой-то дамы, и Ранран поспешила к дверям, чтобы увидеть, как в приёмной прямо через порог открытых дверей, впускающих свежий воздух, заплёскивается вода. А со следующей волной в помещение на обломке какой-то доски влетел Лисс, мокрый и неприлично счастливый.

Молния, сверкнувшая в больших окнах, осветила его улыбающееся лицо, и все присутствующие рассмотрели вертикальные зрачки в огненно-рыжих глазах и пару милых, но не человеческих клыков. Спрыгнув с доски, он отвесил насмешливый поклон. Гром прозвучал музыкальным аккордом, гармонично завершающим акт его появления, и в свете новой молнии Ранран разглядела, как к воротам поместья подъехала торжественная процессия, которую непосвящённый мог принять за похоронную.

Высокие фигуры в чёрных плащах с серебристым растительным узором по рукавам сопровождали крытый паланкин. В глубоких капюшонах едва можно было рассмотреть их суровые, словно вылепленные из дождя лица. Казалось, они не нуждались в укрытии от непогоды, посвятив себя служению госпоже – леди Мерциании, восседающей в паланкине с поистине королевским видом. Её ненормально длинные волосы, затянутые в высокий хвост, водопадом спускались по плечам на чёрные подушки, а с них – к ногам, где вились красивыми кольцами, похожими на клубок змей. Миндалевидные глаза были лениво прикрыты, но сквозь ресницы нет-нет да проглядывала непроглядная тьма зрачков.

Левой рукой она держала за предплечье бледного Фоэна, свободно поместившегося в паланкине. Вдвоём они казались белым пятном посреди черных красок паланкина: белое воздушное платье и белый костюм с едва заметной серебряной вышивкой.

Даже сейчас, когда процессия показалась на глаза гостям праздника, она продолжала двигаться невыносимо медленно. Носильщики синхронно делали шаг и замирали, словно отпечатывая себя в этом мире, закрепляясь в нём навсегда – и затем плавным, но стремительным рывком делали новый шаг. К тому моменту как процессия добралась до порога, прошло не менее пяти минут, и если бы не действия слуг Мартинов, установивших артефакт барьера, холл наверняка бы затопило.

– Я опоздала, – скорее поставила всех в известность, чем извинилась Мерциания.

Рука соскользнула с предплечья Фоэна, и он с очевидным облегчением спрыгнул на затопленный порог. От дождя их уже защищал навес, но поток воды достигал щиколоток, и он осторожно подхватил Мерцианию на руки.

Чёрные змеи волос заскользили вслед за хозяйкой и устремились волной вниз, но не достигли воды. Из потока дождя вынырнула служанка, умело подхватила гнездо волос, волшебным образом сохранив их порядок, и засеменила вслед за парой, эффектно вторгшейся в дом Мартинов.

Судя по тому, как Фоэн уверенно шёл, не оглядываясь, такой способ перемещения был более чем привычен. Пройдя сквозь слабо мерцающий барьер, останавливающий воду, он опустил девушку на диван, половину которого тут же заняли чёрные пряди.

– Добро пожаловать в нашу скромную обитель, – улыбаясь, словно это не её дом затапливает прямо на глазах, поприветствовала гостью Наина Мартин. Её муж коротко и спокойно кивнул – только слегка напряжённые плечи выдавали его недовольство.

Приём в честь дня рождения его дочери превратился в нелепый спектакль…Но все поставки лекарств и трав находились в руках семьи этой черноволосой леди, выступающей на стороне Ранева. Что там затопленный дом, даже затопленный город нельзя поставить в упрёк правящему роду, пока Рекхи правят бал.

Не утруждая себя ответным приветствием, Мерциания протянула руку в сторону шумящего дождём входа, её алые губы расплылись сладкой улыбке.

И дождь исчез.

В возникшей тишине раздался восхищённый свист Лисса, который поглотил звук громового раската. Молнии продолжали сверкать.

– Я устала, – промурлыкала Мерциания, искоса глядя на Фоэна.

Служанка, словно прочитав в этом код, ловко собрала кольца волос, освободив место, и мужчина приземлился на диван, подставляя плечо склонившей голову леди. Какое-то время все смотрели на эту картину, словно зачарованные, не двигаясь и не говоря, пока Фоэн не поднял холодные глаза на чету Мартинов.

– Поздравляю с удачной инициацией вашу прекрасную дочь, – вежливая улыбка была полна силы и уверенности.

***

Кэлес остановился у ворот столичной резиденции Эсмеральды Феанор Ранева и внимательно рассмотрел дымку барьера над чёрной оградой. Шанс, что он найдёт помощника Марии Шафран внутри, был велик. Территория особняка занимала больше, чем все владения Ранева в Фаноре: вокруг главного здания размещались склады крация и мастерские для артефактных работ. Кэлес сам время от времени приходил сюда, чтобы поработать над каким-нибудь артефактом.

До сих пор никому и в голову не приходило, что с этим местом может быть какая-то проблема. Тётя уже много лет руководила добычей и поставкой артефактной пыли в город. Ей доверяли.

Могли ли предателями быть люди Эсмеральды? Да. Могли ли они возвести вокруг особняка защитный барьер? Вполне. Но дать ему такой высокий уровень – нет. Это было одно из самых охраняемых мест в городе, и теперь его защиту предстояло взломать самому Кэлесу.

Вопрос с тётей стоит решать отцу, но ждать его возвращения нельзя. Внутри Кэлеса нарастало чувство беды: медальон связи перестал работать, и он не мог пробиться даже в магсыск. Кто бы ни находился в особняке, он сумел задействовать весь набор защиты, тщательно собираемый тётушкой на протяжении многих лет.

Возможно, это место оснащено даже лучше, чем её загородный дом.

Только он подумал о том, чтобы поступить с оградой особняка так же, как поступал с артефактами Амалии, как кованая дверь распахнулась. Подлетев к входу на левитирующей платформе, Кэлес запрыгнул внутрь, оказавшись на твёрдой плитке.

Здесь дождевая вода быстро собиралась в ручьи и стекала вправо, в сторону большого пруда. Бросив взгляд на порог главного здания, Кэлес направил шаги к водоёму, грозящему вот-вот выйти из берегов и снести кусты синих гортензий. Дождь продолжал стекать по волосам и плащу Кэлеса, но он не обращал внимания, будто ни потяжелевшая промокшая одежда, ни слипшиеся ресницы не мешали.

В центре пруда находилась беседка из синего мрамора, к которой вёл изящный мост. В узорах перил угадывалась символика Феанор. Это место сильно пострадало от времени, но всё ещё хранило в себе благородную красоту и утончённый вкус владельцев дома.

Когда-то давно род Феанор правил Зелёным округом, но затем связал себя узами брака с Ранева и постепенно исчез. С тех пор добыча крация почти полностью перешла к Ранева. Феаноры покинули мир один за другим, и лишь только прекрасная Эсмеральда продолжала вести тихую жизнь, полную странных, но сравнительно безобидных экспериментов.

Осознав, что человек в беседке – не тётя, Кэлес облегчённо выдохнул. Но едва ступил на мост, как фигура в лиловой мантии смазалась и оказалась за его спиной, опасно протягивая длинные когти к шее. Сердце Кэлеса пронзило иглой страха, а пальцы дёрнулись в бесполезной попытке сплести заклятие.

Не успеть.

Усилием воли Кэлес заставил себя застыть и... подмигнул.

К ровному шуму дождя добавился мощный всплеск. Прикрыв глаза от брызг, разлетевшихся от свалившегося в воду тела, Кэлес сунул руку в карман брюк и без удивления нащупал треснувший опал, которым ещё недавно размахивал перед управляющим Артов.

Поскользнувшийся враг уже не смог вынырнуть. Пока левая рука находилась в кармане, правой Кэлес коснулся поверхности воды, выплетая вязь. Пруд стремительно затянуло ледяной коркой, которая тут же пошла трещинами – упавший не собирался сдаваться просто так. Кэлес нахмурился. Ему нужен был кто-то живой, чтобы прояснить обстоятельства, но противник был не тем, с кем колдун мог быть легкомысленным. Кто бы ни подослал его, он знал, кого выбирать.

Неизвестный неистово бился о лёд, показывая устрашающую силу, но пальцы колдуна непреклонно играли на невидимых струнах, сковывая пруд льдом до самого дна. Руку свело судорогой, и Кэлес еле успел увернуться от промчавшегося мимо железного шара.

Ловко вскочив на левитирующую платформу, он ушёл от следующего снаряда, снова коснувшись ледяного пруда и окончательно лишая врага шанса выбраться.

– Беги-беги, жалкий колдун! – под хриплый вопль так и не показавшегося артефактора Кэлес начал отступать к трёхэтажному зданию особняка.

Он узнал голос, несмотря на исказившую его ненависть. Мария Шафран. Что ж, это многое объясняло...

– Думаешь, это я сломала метеостанцию? – кричала сквозь дождь женщина. – Но я ничего не делала!

Под издевательский хохот к Кэлесу мчались три стальных сферы, и скорость платформы едва ли их опережала. Он коснулся двери особняка за мгновение до того, как один из смертельных снарядов должен был продырявить его спину – и удар пришёлся на глухо загудевшую деревянную поверхность. Колдун прошёл прямо сквозь дверь, задействовав заложенное в неё плетение артефакта.

Если бы не барьер, двери бы тоже пришёл конец.

– Тётя, – пробормотал Кэлес, бессильно хмуря брови.

В полумраке раздался шорох расправляемого веера.

– Если скажу, что не причём, поверишь? – прозвучал завораживающий низкий голос.

– Тебя не должно быть в городе, – ровно отозвался Кэлес, хотя сердце в груди билось так, что, казалось, вот-вот взорвётся.

У него была длинная ночь и ещё более длинный день.

– Вера в свою неуязвимость – причина гибели многих великих семей, – отстранённо ответила зомби, показываясь в тусклом свете высокого окна.

– Это моя вина, моя вина, – вторил ей сбоку высокий и нервный голос.

Кэлес сплёл заклятие, и сумрак помещения полностью развеялся. В то же время гнев внутри него сгустился сильнее грозовых туч за окном.

– Эти люди... – его голос сорвался на хрип.

Две женщины и мужчина со смутно знакомым лицом, скорее всего, ему не принадлежащим.

– Эти люди убили брата! – Кэлес перешёл на рык.

Пальцы разорвали нити мира без всякого замысла и изящества. Вслед за взмахом руки колдуна по пространству пробежала рябь, и люди в помещении едва успели разбежаться: будто невидимый тупой клинок прошёлся вдоль комнаты, грубо разорвал ковёр, пол, шкаф и ушёл внутрь здания, заглохнув лишь от столкновения со стеной следующего зала.

– Ну что ты, племянник, – не дрогнувшим голосом отозвалась Эсмеральда. – Смерть это не так уж пло...

В этот раз зомби пришлось уворачиваться от брошенной в её сторону левитирующей платформы – врезавшись в стену за спиной Эсмеральды она потрескалась и заразила трещинами всю поверхность, угрожающе стреляя искрами. Стена уцелела, но барьер, покрывающий её, окрасился в бордовую дымку и стал издавать низкое гудение.

– Успокойся! – мужчина-перевёртыш оттащил Эсмеральду от опасно гудящей стены. – Колдунья снаружи – не наш союзник. Если она проникнет сюда, всем конец!

Кэлес в этот момент пытался разжать скрюченную от судороги руку. Гнев был плохим советчиком в сотворении заклятий, но чёрные жрецы по какой-то причине не торопились нападать.

– Нам нужны только способности, метеостанция не интересует, – в диалог вступила женщина с золотистыми волосами, собранными в хвост.

Вокруг неё мягко колыхались огромные листья какого-то растения – часть из них была уничтожена способностью Кэлеса, но успешно защитила женщину. Другая чёрная жрица в этот момент скрючилась в одном из хаотично разбросанных кресел, продолжая бормотать что-то под нос .

Кэлесу казалось, что его голова сейчас лопнет от ярости. С какой стати он должен что-то обсуждать с убийцами брата? Какое разумное оправдание хочет предоставить ему тётя? Разве у этого вообще может быть оправдание?

– Ты же хочешь защитить семью? – по-змеиному улыбнувшись, сверкнула фиолетовыми глазами Эсмеральда.

Стряхнув с плеча руку перевёртыша, она вскинула голову.

– Что касается Лейнета... это был его выбор. Да и смерть в нашем мире далеко не конец, Кэлес.

– Да! – вперёд шагнул перевёртыш, и Кэлес узнал наконец, чей облик он принял на этот раз. – Работай с нами, и мы поможем тебе снова встретиться с братом. Мы правда не трогали метеостанцию, но знаем, кто за этим стоит.

Перевёртыш выглядел, как Люциус, помощник Марии Шафран. Что за чушь он несёт – с таким-то лицом? Притворяясь, что всё ещё скован судорогой, Кэлес начал плести заклинание.

– Он так просто не поверит, – заговорила управляющая растениями женщина. – Кэлес Ранева, люди, разрушившие метеостанцию, связаны с тем, кого ты хорошо знаешь, но это не твоя тётя, – растения стали резко заполнять комнату, поглощая пространство. – Это тот проклинатель.

Больше не в силах выслушивать этот бред, Кэлес запустил заклятие. Артефактный барьер, всё это время защищающий комнату, искривился и разорвал стены, стреляя внутрь помещения обломками. Стёкла в окнах рассыпались ещё раньше, и теперь остатки рамы почти изрешетили людей внутри – в последний момент их закрыл слой листьев.

Когда шум затих, Кэлес понял, что остался один – светловолосая женщина утащила всех в соседний зал. Оттуда донёсся её насмешливый голос.

– Знаешь, где проклинатель сейчас? – Кэлес метнулся вслед за ними, но поймал лишь тени в коридоре. Промчавшись по нему, он смог увидеть силуэты беглецов у чёрного выхода. – Ты не найдёшь его. Он либо мёртв, либо помогает твоим врагам! – голос жрицы уже гас в шуме дождя. – Они уничтожат город!

Оказавшись во дворе, Кэлес остановился. Бежать вперёд было опасно – где-то здесь всё ещё бродила Мария Шафран со своими убийственными сферами, территория особняка всё ещё была напичкана артефактами, завязанными на их владелицу – Эсмеральду. И он, в конце концов, был не железным. Отступив внутрь особняка, Кэлес нашёл комнату с исправным защитным контуром и трясущимися от перенапряжения руками достал маленький артефакт в виде небольшой деревянной пирамидки. В нём было только одно заклятье, и функция у него была самая простая.

Определить, находится ли тот человек в городе.

Пирамидка поддалась мягкому нажатию и, хрупнув, раскололась. Кэлес размахнулся и со всей силы бросил обломки на пол.

– Сукин ты сын! – буквально взвыл он, схватившись за волосы.

Тем временем дождь за окном исчез.

***

Когда Эльхайя нашёл Кэлеса, тот сидел в разрушенном зале и вышивал. Завидев эту картину, оборотень даже замер от ужаса. Вышивал его босс только в двух случаях. Во-первых, в спокойные тихие вечера после работы, чтобы пальцы не потеряли подвижность от работы с бумагами. Во вторых... чтобы справиться с бешенством, способным заставить колдуна стирать всё в пыль голыми руками.

Не нужно быть гением, чтобы понять, какой вариант был на этот раз.

– Доклад, – безэмоционально произнёс Кэлес, не поднимая головы от куска белой ткани, на которой вился чёрный растительный узор.

Перед тем как прийти сюда он отправил сообщение в магсыск с помощью заклятия. В сравнении с медальоном связи скорость послания сильно проигрывала, но выбора не было.

– Лорд Фоэн попросил о помощи леди Мерцианию, так что до вечера дождя не будет, – стараясь говорить только по делу, отчитался Эльхайя. –Допросы слуг Артов ничего не дали. В поместье леди Эсмеральды нет никого... и ничего. Склады крация пусты.

Он замолчал, почувствовав сгустившиеся в зале невидимые тучи. Дождь снаружи прекратился, но буря внутри только вступала в силу.

– Тётя спокойно проникла в город, – уныло вздохнул Кэлес. – Конечно, она могла попытаться притвориться предметом, а не живым человеком, но мне сложно представить, что она на это пошла. С ней чёрные жрецы, так что, вероятно, это тётя провела их в Фанору и попытается вывести таким же путём. Но они убегали налегке...

– Краций – не их дело? – предположил Эльхайя.

– Здесь была Мария Шафран, – завершив вышивку парой стежков, Кэлес нашёл в себе силы смотреть на людей без желания рычать. – Управляла парящими сферами.

Эльхайя изменился в лице. Кэлес удовлетворённо кивнул, видя, что его поняли.

– Ты единственный, на кого я могу положиться.

Взятый врасплох неожиданным признанием, оборотень замер, но затем гордо расправил плечи.

– Я обязан тебе свободой, – при взгляде на колдуна его серые глаза сверкнули сталью. – Если бы не ты, я продолжал бы участвовать в подпольных боях в качестве боевого раба...

Кэлес закатил глаза, и Эльхайя обиженно замолк. Полгода назад первый следователь Фаноры обнаружил след работорговцев, который привёл его в городок на востоке округа. Эти ублюдки настолько осоловели от самоуверенности и безнаказанности, что даже не пытались скрыть улики, за что и поплатились. Кэлес вызвал на подмогу стражей столицы и зачистил то проклятое место.

Самым неприятным открытием стала подпольная арена, на которой гибло множество обладателей боевых способностей. Власти городка не только попустительствовали этому, они заключили сделку с благородной семьёй, основавшей арену, и гребли деньги лопатой. Среди жертв их произвола оказался и Эльхайя.

Кэлес был уверен, что стёр тот род с лица земли. Но вот в Фаноре обнаружились люди с рабскими ошейниками... И в этот раз преступники оказались умнее: убили всех до того, как можно было узнать, кто замешан.

– Краций для артефактов города был разбавлен, – уронил тяжёлую фразу Кэлес. – Украденный, возможно, использовали для создания контрабанды. Артефакты создавали в городе. Сферы, ошейники.... – на этих словах оборотень скрипнул зубами. – Для этого им нужен был артефактор, – прищурившись, Кэлес кивнул своим мыслям. – Мне нужен список всех колдунов, прибывших в город в последние три года.

Эльхайя отшатнулся от запылавшего энтузиазмом следователя. В его требовании было рациональное зерно – не каждый колдун – артефактор, но каждый артефактор – колдун. Личности и способности входящих в Фанору всегда тщательно регистрировались, но...

– Эм... колдунов очень много. Очень. Возможно, несколько тысяч, – вертикальные зрачки оборотня задрожали. Он подозревал, что начальника-трудоголика эта цифра не остановит. – И разве это имеет смысл? Если в город есть проход вне врат...

Глаза колдуна снова потемнели. Тяжёлым взглядом он смотрел на умолкнувшего помощника.

– Хотя и восторгаешься мной вне меры, всё же возражаешь. И разумно... Да, на тебя можно положиться, – пробормотал Кэлес наконец. – Даже больше, чем на кое-кого, кого знаю уже несколько лет.

– Шинра? – наклонил голову Эльхайя.

Если бы упомянутый проклинатель увидел его в этот момент, то от души бы выругался – повадки чисто кошачьи, но душа-то змеиная!

– Даже если забыть о его безумной способности, – фыркнул оборотень, – у него явно проблемы с головой.

– Ты тоже не слишком разумен, – Кэлес оставил вышивку на захламленном щепками столе и поднялся.

– Хотя не носит ошейник, иногда чудится, будто он чей-то раб, – говоря это, Эльхайя последовал за начальством на улицы города, миновав всё ещё суетящихся в поместье сотрудников магсыска.

Кэлес сделал вид, что не заметил, как вышитая ткань исчезла в кармане оборотня. Тот же нахмурился.

– А вообще, как разговор о том, какой я замечательный, перешёл в обсуждение того, каков этот проклинатель?

Оказавшись за пределами поместья, Кэлес сунул руку за пазуху, но нащупал лишь пустоту. Досадливо поморщившись, он вспомнил, как левитирующая платформа разнесла стену поместья. Но волновало его не то, что деньги рода с безумной скоростью испарялись на глазах, а невозможность быстро перемещаться.

Не успел Кэлес окончательно расстроиться, как его накрыла тень. Бережно обхватив колдуна за талию кончиком хвоста, оборотень понёсся прочь. Всё ещё был день, и хотя тучи изрядно добавили сумрака, можно было хорошо рассмотреть огромную золотую змею, стремительно скользящую по улицам. Зверь около двух метров в обхвате и несколько десятков метров в длину изрядно пугал тех, кому довелось в этот момент оказаться на улице или выглянуть в окно. Но сейчас было не время скрывать способности или беспокоиться о чьей-то нежной психике. И помощника следователя, и самого Кэлеса, удобно устроившегося в кольце змеиного хвоста волновал немаловажный вопрос.

Как Мария Шафран покинула поместье Артов?

***

Ироника Арт коснулась бусин, нанизанных на нити у рукавов, но тут же отдёрнула пальцы, потянувшись к чашке чая. Её кузина, нервно кусая губы, со звоном поставила свою чашку на блюдце.

– Они повесили на нас всю работу, а теперь недовольны! Запретили покидать поместье в день празднества у Мартинов! – истеричный тон Амалии намекал, что та на грани рыданий. – Я всего лишь исполняла работу с чуть большим рвением…

– Сестра, – мягко перебила её Ироника. – Возможно, это последние дни рода Артов.

Амалия захлебнулась следующим словом и схватилась за сердце.

– Что ты такое говоришь…

Стук в дверь прервал её стенания, и вскоре, выслушав управляющего, Ироника шла за ним по коридорам поместья, оставив кузину в одиночестве её покоев жаловаться на тех, кто когда-то вручил им невиданные власть и богатство.

Поместье, когда-то уютное и безопасное, походило на брюхо гигантского монстра, медленно переваривающего своих обитателей. Тяжёлые мысли теснились в голове Ироники, и только спустившись в подвал она наконец задумалась над тем, что сказал ей Джонатан.

Пространственная арка и вправду мигала голубым – кто-то с другой стороны запрашивал разрешение на переход. Рука, протянутая к управляющему контуру, замерла. Как только было обнаружено, что метеостанция не работает, через эту самую арку она отправила послание, в котором попросила явиться всех артефакторов, что работали на их семью в последнее время. Даже до того, как Кэлес спросил её об этом. В одиночку кузина не могла создать проблему таких масштабов. Кто-то запудрил ей мозги, и среди подозреваемых были лекари Мартинов и артефакторы Урии.

Пространственная арка, через которую ушёл страж с посланием, вела к северным пространственным вратам округа. Там посланник должен был провести несколько часов перед тем, как получить разрешение на переход в земли артефакторов, и примерно столько же ушло бы на то, чтобы люди с той стороны попали в Зелёный округ. Так что, скорее всего, это они. Вместе с артефакторами должны были прибыть и стражи рода Артов – на той стороне арки находилось их поместье. Всё должно быть в порядке.

И всё же рука Ироники дрожала, а сердце сжимало неприятное предчувствие. Так и не разрешив переход, она отступила на несколько шагов назад. Левая рука коснулась бусин, пляшущих на нитях рукава в завораживающем танце.

В полумраке подвала раздалось раздражённое цоканье.

– В этой семье вы единственная, кто обладает хоть каким-то талантом, – произнёс управляющий, коснувшись аккуратной бородки. – Но этого слишком мало, чтобы оправдать передачу столь великого творения в ваши руки.

Ироника сжала бусину так, что костяшки пальцев побелели.

– Открывайте, – ничего не выражающим тоном произнёс управляющий, глядя на арку пустыми глазами.

Только тот, в ком текла кровь Артов, мог управлять артефактами в здании. Даже опытному артефактору пришлось бы сильно попотеть, чтобы нарушить это правило. Судорожно вздохнув, Ироника покачнулась, словно от волнения, но вместо того, чтобы упасть, резко выбросила руки вперёд.

Бусины сложились в странный узор, и Джонатан Март с удивлённым хеканьем отлетел в глубину зала. Но приземлившись спиной на холодные камни, он быстро восстановил равновесие и выпрямился, ухватившись рукой за парящую сферу, развернувшуюся, словно какая-то головоломка, из кулона, ещё недавно выглядевшего как украшение для бороды.

– Моя малышка, – он с благодарностью огладил металлическую поверхность артефакта, затем перевёл взгляд на место, где только что стояла глава рода.

Ироника мчалась по коридору, левой рукой нажимая на камни медальона связи. Бесполезно. Туфли без каблука беззвучно утопали в ковре, который должен был задержать следующего за ней управляющего, но женщина не слишком-то на это надеялась. Несколько раз она останавливалась, чтобы коснуться светильников, пытаясь задействовать их защитный контур, но быстро бросила это дело, лишь замедляющее бег.

Несколько минут ушло на то, чтобы добраться до ближайших покоев – тех самых, где она оставила Амалю. Распахивая двери, Ироника не надеялась на помощь – лишь хотела узнать. Пустая комната встретила её недопитым чаем в чашках. Пошатнувшись – в этот раз по-настоящему – женщина метнулась к окну, чтобы обнаружить, что защитный барьер задействован.

Их атаковали?

Функция включения работала исправно, но само действие было искажено. Возможно, обитатели поместья здесь заперты, и отключение барьера спасёт их. Но могло быть и наоборот. Зажмурившись, Ироника приняла решение и обернулась, чтобы упереться взглядом в фигуру управляющего.

– Почему? – сама не зная зачем, спросила она, снова вскидывая руки.

Бусины на нитях качнулись и сложились в новый узор. Между нею и управляющим зазмеилась едва видимая линия барьера.

– Ах, какая прекрасная работа, – прищурился Джонатан Март. – Ваш слабый талант к телекинезу не позволяет управлять объектами, больше, чем эти бусины, но Кэлес Ранева придумал, как это использовать. Слышал, что его заказ исполняли сразу несколько старейшин академии, и потратили на это не менее года… В результате эта вещь заключает в себе десять разных эффектов в зависимости от того, какой узор сложится из этих бусин. Такой роскошный подарок, и даже не для возлюбленной? – он тяжело вздохнул. – Пожалуйста, старшая леди, не сопротивляйтесь сильно, я хочу получить это невредимым.

Ироника замерла, не сводя с него взгляда. Управляющий не называл её старшей леди с тех пор, как пропали родители. И вот он снова произносит эти слова, будто подчёркивая, что она так и не стала достойной главой рода. Но Ироника не шевельнулась. Страх или гнев давно стали для неё слишком большой роскошью. С тех самых пор… как Лан стал целью неизвестных людей, потребовавших от Ироники лишь одно: не вмешиваться в управление метеостанцией, пустить всё на самотёк, что бы она ни видела. И ничего не говорить Ранева. Ни единым движением, ни взглядом не давать намёков.

Честно говоря, в глубине души Ироника надеялась, что Кэлес заметит, что что-то не так. Они так хорошо знали друг друга, даже если она будет стараться изо всех сил, он заметит… Но шли дни, недели, годы. Первый следователь Фаноры, укротитель проклинателя, опора правящей семьи, освободитель рабов. Он был кем угодно, но только не тем, кто спасёт Иронику.

Её никто не спасёт кроме неё самой.

Сначала была надежда. Затем страх, переросший в отчаяние. Отчаянье застило её глаза так сильно, что Ироника порой не могла вспомнить, что делала и где была. Лишь в один прекрасный день заметив, как странно блестят глаза кузины, вообще-то раньше довольно простодушной и не заинтересованной во власти, она очнулась. На смену отчаянью пришла решимость.

В ночь, когда Люциус, помощник Марии, в очередной раз вошёл в комнату управления, заменяя Иронику, он всё сделал как обычно, никакого дождя не планировалось. Но выйти уже не смог. Удивлённо глядя снизу вверх на бесстрастную женщину, он хрипел в попытках что-то сказать.

– «Твой брат в наших руках», – будто читая по губам произносила Ироника. – «Без противоядия он умрёт», – на этих словах она наклонилась ниже, будто пытаясь запечатлеть выражение лица пытаемого. – Думали, я правда буду сидеть сложа руки? Давай обойдёмся без этих банальностей. Раз я здесь, это не сработает. Говори, что вы задумали.

Узоры бусин рассыпались, и Люциус смог дышать. Его маленькие чёрные глаза против воли заполнились слезами, когда, кашляя, он сипел проклятья. Но Ироника Арт не отличалась терпением. Бархатная туфелька опустилась на пальцы так и не поднявшегося колдуна.

– Ещё немного и ты больше никогда не сможешь использовать свой дар, – чуть устало произнесла она.

Ненависть и страх исказили и без того неприглядное лицо помощника Марии.

– Слишком поздно, ты, высокомерная сучка! – он сплюнул кровь, пошедшую горлом. – Я проверил, станция перестанет работать уже сегодня! И никто ничего не заметит, пока мы не доведём её до состояния, из-за которого люди в городе начнут умирать! – он попытался рассмеяться, но в итоге закашлялся. – И брат твой сдохнет, сдохнет! Кха!

Губы Ироники расплывались в улыбке, в то время как нога дробила кости рук колдуна. Вой, испускаемый Люциусом, бился о стены комнаты управления, но не достигал ушей обитателей поместья.

– Всё будет в порядке, – произнесла Ироника, совсем не интересуясь, слышит ли её Люциус.

Лёгкое движение рук, последовавшее за этим перемещение бусин, и дыхание мерзкого помощника перед ней прервалось. Невидимая нить перехватила его шею так, чтобы с губ больше никогда не сорвалось ни единого слова.

Бездыханное тело упало на старинные плиты, но Ироника уже не смотрела на него. Руки скользили по управляющему контуру, выбирая самый неожиданный погодный порядок для этой ночи. Если люди в городе начнут погибать из-за их махинаций с метеостанцией, то Лан Арт тоже умрёт. Эти твари держат её за дуру?

Нет, она и есть дура. Впервые за долгое время Иронике захотелось заплакать, будто она не глава рода, а маленькая девочка. Вытерев предательски навернувшиеся на глаза капли, она воспользовалась самой мощной функцией артефакта, когда-то подаренного ей Кэлесом – и от тела Люциуса осталась лишь горстка пыли, которую леди, без капли брезгливости, сгребла руками в подол платья. Ей всё ещё нужно было притворяться, что она не причём. Ей нужно было защищать семью. И она защитила б, если бы все остальные Арты не разрушали её изнутри с таким упрямством!

Младший брат, отказывающийся становиться следующим главой, кузина, слишком взволнованная старением, до которого ещё далеко, слуги рода, озабоченные только обогащением… Как смеет этот предатель упрекать её в том, что она не справилась в таких условиях?

– Ещё не поздно отступить. Просто впустите людей через переход, – мягко увещевал Джонатан Март. – Обещаю, там правда артефакторы, вот увидите, – он погладил бороду, и сфера рядом с ним мягко качнулась вверх-вниз. – И ваш брат будет спасён. Он не только выживет – Ранева не смогут обвинить его в сговоре с вами, ведь всё это время он был далеко от семьи, следил за проклинателем…

Зрачки Ироники непроизвольно расширились. Тело окатило волной гнева и в то же время облегчения, ноги резко ослабели, и женщина была вынуждена схватиться за стену, чтобы не упасть.

– Вы не знали? – озадачился её реакцией Джонатан.

Зато Кэлес, древние его побери, знал.

– Мой брат выживет, – еле произнесла пересохшими губами Ироника, и бусины сложились в новый рисунок.

Управляющий успел отшатнуться и пустить сферу вперёд, но артефакт всё равно перемолол в пыль и её, и левую руку старика. Сработало чисто – из культи не шла кровь, лишь серый ровный срез чуть выше локтя царапал глаз.

– Тварь! – рычал от ужаса и боли Джонатан Март, правой рукой выуживая ещё один кулон, разворачивающийся в сферу. – Теперь Лану точно не жить!

Ироника смеялась.

– Ранева всё узнали, – сквозь истеричное хихиканье заявила она бывшему слуге, –– узнали без моей помощи! Даже если умру, – она подавила нервный смех и выпрямилась, обретя уверенность: – тебе и всем, кто в этом участвовал, – конец.

Последняя фраза упала в повисшую тишину и оставила за собой горькое послевкусие. Джонатан Март больше не ругался, мрачно вглядываясь в посветлевшее лицо главы Артов. В несколько шагов он оказался у окна и, бросив взгляд сквозь искрящуюся поверхность барьера, отшатнулся.

Лицо его посерело ещё больше. Склонив голову, он несколько раз качнулся с носки на пятку, и сфера рядом с ним качнулась вслед. Наконец, повернулся к Иронике, в это время успевшей вернуться за стол, за которым ещё недавно она пила чай с Амалией. Старик злобно прищурился.

– Что ж, этот раунд за ними. Но войну Ранева проиграли.

Ироника вопросительно подняла бровь, вслушиваясь в пафосное слово «война», так легко слетевшее с губ загнанной в угол крысы.

– Со складов Эсмеральды Феанор Ранева исчез весь краций, – вкрадчиво, словно не замечая её иронии, прошептал управляющий. – Как ты думаешь, куда?

Брови Ироники Арт сошлись на переносице.

– В этом доме я мог лишь вмешиваться в плетения, искажая их действие, но право управления ими всё ещё остаётся за кровью Артов, – шёпот перешёл в довольное мурлыканье с нотками истерики. – Но что насчёт новых плетений? – по коже Ироники поползли мурашки при виде того, с каким удовольствием закатывал глаза, кажется, совсем обезумевший старик. – Ах, как красиво бы было взорвать этот дом вместе с делегацией из академии артефакторов…

Лишь мгновение ушло на осознание последней фразы, но времени на то, чтобы испугаться, не хватило. Пальцы уцелевшей руки Джонатана Марта повелительно шевельнулись, и мир затопила белая пелена.

***

Хвост Эльхайи опустил Кэлеса на землю небрежно, но тот не обратил на это внимания. Вокруг гигантской воронки на месте дома Артов сновали стражи: кто-то отгонял зевак, кто-то задействовал артефакты, ищущие признаки жизни. Стражи Ранева, аномальная стража, магсыск – они были здесь ещё до взрыва, и сейчас прикладывали все силы, чтобы помочь пострадавшим.

Но Кэлес уже знал – бесполезно.

Земля под ногами предательски качнулась, и Эльхайя, уже в человеческом облике, придержал его за плечо. Большой кусок земли у края котлована осыпался, и кто-то из стражей, ругаясь, вытягивал сползшего вниз товарища за ухваченную руку.

Но Кэлес бы не удивился, если б его ноги прямо сейчас отказали. Сердце мучительно медленно билось о грудную клетку, растягивая каждый удар, а пальцы сводило судорогой – даже зубы ломило от чудовищной концентрации энергии и сумасшедшего переплетения обрывков заклятий. С усилием сделав вдох и отбросив панические мысли, он заорал в голос:

– Назад!

Эльхайя, только что принявший от подбежавшего стража одежду, отбросил её в сторону и взвился огромной змей, прикрывая только одного человека.

Кэлес, будто не замечая перед глазами преграды в виде стены чешуи, уже вскидывал руки в повелительном жесте, и новый взрыв завяз на границе котлована, толкнув всех на десяток метров в стороны, вместо того чтобы разорвать тела и впиться искаженными, сплавленными давлением плетениями.

Колдун покачнулся и в этот раз обязательно бы упал, но неожиданно тёплая на ощупь чешуя подпëрла спину. Руки бессильными плетьми упали вниз – он достиг своего лимита. Хорошо, если сможет колдовать через несколько дней... Оглушенные, пришибленные стражи недоуменно поднимались на ноги. Вся их одежда состояла из защитных артефактов, но прямо сейчас они были почти бесполезны.

Люди недоуменно смотрели на огромного змея, хищно поглядывающего в сторону источника взрыва. Но чёрная яма молчала. Розовый кварц было невозможно узнать в оплавленном камне стен. Не то что людей, здесь не осталось целой ни единой детали дома.

­– Ироника, – одними губами произнёс Кэлес и сполз на колени внутри надёжно скрывающего от чужих глаз змеиного кольца.

Сгорбившись, он наклонился к земле и опёрся о дрожащие руки. Из ничего не видящих глаз на уцелевшую, успевшую подсохнуть плитку, падали солёные капли.

– Просчитался, – задыхаясь, бормотал он.

Весь мир вокруг мог считать проклинателя самым страшным существом, но только не Кэлес. Уж он-то должен был знать, на что способен артефактор. Он знал. И всё же не мог даже представить такой катастрофы.

Первый следователь магсыска считал, что рядом с Шинрой – самое безопасное место в городе. Именно поэтому, как только он понял, что проблема с метеостанцией слишком масштабна, чтобы пройти мимо взора Ироники, он убедился, что её брат находится рядом с тем взбаламошным человеком. Ведь только безопасность родного брата могла заставить Иронику предать Ранева.

Кэлес не знал, как долго ту шантажировали, но такой план должен был воплощаться годами. И если Ироника не могла дать знак за всё это время, то и ему не следовало подавать вида, медленно выплетая нити ловушки и выводя Лан Арта из-под удара самым неочевидным способом. Позже он бы обязательно извинился перед Шинрой за подставу... Но теперь человек, перед которым следовало извиняться был не только он. Пальцы впивались в плиты, окрашивая их кровью. Его последние слова Иронике, её лицо в их последнюю встречу...

Он не помнил. Не мог вспомнить.

***

Подземный проход с розовыми светящимися камнями в потолке казался бесконечным, особенно для весьма запыхавшихся после драки с колдуном жрецов. В этом плане леди Эсмеральда была исключительным объектом для зависти – не дышит, не устаёт.

– И это самые легендарные преступники Фанарии, – закатив глаза в манере, очень напоминающей Кэлеса, Эсмеральда показательно взмахнула веером в сторону вспотевших спутников. – Мы на месте.

Рука, переливающаяся серебром из-за замысловато вшитых в неё нитей, коснулась стены в нескольких местах. Пол под четвёркой дрогнул и медленно поднял всех наверх. Оказавшись в небольшом пыльном помещении, перевёртыш выглянул в узкое окно и сжал кулаки.

– Почему мы ещё в городе?

Зомби коротко хохотнула, прикрыв оскал чёрным веером.

– Какой торопыга. Разве мы не должны забрать вашего товарища?

Снаружи доносились лёгкие звуки струнного инструмента. Нежный юношеский голос пел какую-то излишне романтическую балладу. Мужчина скривился и оглянулся на двух жриц. Непривычно молчаливая Мора поправляла волосы, выбившиеся из пучка, и отводила взгляд. Айрэн смотрела прямо, её грудь всё ещё вздымалась от поспешного бега, но этот твёрдый взгляд был неприятнее, чем виноватые стенания Моры.

– Если никто из вас не пойдёт, тогда я…

– Я пойду, – рыкнул перевёртыш.

Ни одна из этих пигалиц не казалась способной скрыться среди толпы людей. Едва он принял решение, как в подсобку затащило одного из слуг Дома Грёз. Айрэн ловко опутала бедолагу лозой так, что тот не успел издать ни звука. Перевёртыш раздел слугу и, облачившись в его одежду и облик, скользнул за дверь.

– Хм? – в возникшей среди женщин тишине раздалось недоумённое мычание.

Удивление зомби впервые казалось настолько искренним, так что и Айрэн, и Мора, сразу же посмотрели на неё. Эсмеральда продолжала смотреть на кирпичи стены, к которым только что прикоснулась. Затем она снова прикоснулась к ним, повторяя нужную комбинацию.

Ничего не произошло.

Забыв картинно взмахнуть веером, зомби повернулась к женщинам и растянула губы в неприятной улыбке.

– А побег-то отменяется…

Автору есть, что сказать:

Шинра: Не появлялся целую главу (ㄒoㄒ)

Кэлес: И слава Фанарии.

Шинра: Серьёзно? Совсем не хотел меня видеть?

Кэлес: Совсем.

Шинра: Тогда вернусь поскорее, чтобы мозолить тебе глаза!

Кэлес: ... А! (притворяется испуганным)

Глава 11. На осколках Фанарии

Тропинка петляла между деревьев, уходя во тьму лиственного леса. Я молча шёл за показывающим дорогу мальчишкой, прихрамывая и напряжённо размышляя о том, что должен сделать. Лан Арт замыкал наше шествие через лес. Пойманный пацан, притормозив на очередной развилке тропы, открыл рот.

– Молчи, – заткнул его я, – Не будет твой отец тебя бить, по крайней мере, в нашем присутствии.

Мальчишка надулся и снова повёл нас за собой. Солнце пропало из виду уже полчаса назад, и промозглый воздух леса стал неприятно холодить уже не кожу, а кости. По словам вихрастого недоразумения, до Новолесска идти не более часа, но с моей ногой и быстро сгущающейся тьмой дорога грозила растянуться на два.

– Тебя понести? – спросил Лан. Не получив ответа, он ускорил шаг и поравнялся со мной. – Что опять?

У меня аж скулы свело – так хотелось ответить, но при этом с губ рвались только нецензурные слова, которым было не время и не место.

– Иди молча, – прошипел и попытался ускорить шаг.

Но момент был упущен. Представившийся Саньком пацанёнок, то ли почувствовав слабину, то ли окончательно убедившись в нашей ненадёжности, на очередной петле тропинки рванул в бок, а затем назад – в сторону, откуда мы пришли. Да так резво, что исчез из вида за два вдоха.

– Стоять! – заорал я, но Лан Арт, не понял, что обращаюсь я к нему, и чуть не повторил судьбу вихрастого недоразумения.

К счастью, я никогда не верил в его благоразумие, поэтому успел совершить рывок и для надёжности не просто вцепился – обхватил за талию. Лучшего эффекта не удалось бы достичь, даже если бы попытался его бить. Остановившись, как вкопанный, лучник медленно повернул голову и посмотрел вниз на свалившегося на колени, но всё ещё хватающегося за его талию меня.

– Слушай, я привык, что женщины так себя ведут, но ты…

Нога из-за резкого движения нещадно болела, поэтому шутить настроения не было.

– Если идти в сторону искажения, заблудишься! – сквозь зубы прорычал я.

– А… – замычал Лан, указывая в сторону убежавшего селянина.

– Он – исключение!

Убедившись, что носитель множества неприятных вероятностей не собирается никуда двигаться, я попытался подняться, но нога отказалась вести себя хорошо.

– Идём в посёлок, – произнёс Лан и, закинув мою руку себе на плечо, потащил меня навстречу ужасному будущему.

Новолесск оказался небольшим поселением, сгрудившемся на холме между лесом и вовсю цветущей лужицей пруда. Три десятка домов, небольшие, но аккуратные огороды, сползающие в сторону воды, и каменный круг портала в центре – вот и всё поселение. Судя по состоянию портальной плиты, совсем не посещаемое гостями. Даже кристальный храм казался заброшенным – чёрный многогранник обступили сорняки, которые с видимым отвращением жевала бурая коза. Но несмотря на атмосферу несусветной глуши и сгустившиеся сумерки, всё это прекрасно просматривалось: через единственную улицу, ведущую к портальной площади и храму, проходил ряд столбов, на которых покачивались артефактные осветители в форме яблок. Но впечатлило нас с Ланом не это.

Отняв у спутника руку, я состроил равнодушную мину и потёр плечо. Посмотрел в сторону давно погасшей линии горизонта. Затем в сторону уходящей в бесконечные поля дороги. В конце концов, развернулся и заковылял обратно в лес, за что был тут же схвачен за талию – знакомым образом.

Повторяя недавнее движение Лан Арта, я повернул голову и посмотрел вниз. Голубоволосое чудовище, удерживающее меня за талию и свалившееся на колени, не стесняясь утёрло отсутствующую слезу:

– О, вели-и-икий спаси-и-итель, явившийся на мой зов из тьмы ле-е-еса, – торжественно выла Са Ари На.

Я отчаянно пытался убрать её руки с моей талии.

– Это судьба-а-а! – чуть не закатывая глаза повысила голос шэра, не забывая копаться в моей памяти.

Сердце заныло от предчувствия.

– Возьми судьбу в свои ру-у-уки! – Са Ари На добавила в тон рычащих ноток.

Я бросил попытки что-либо сделать с этой чересчур цепкой женщиной. Посмотрел на получающего удовольствие от этой картины Арта.

– Отказываюсь, – с силой выдавил. – Не буду! – повысил голос.

На лице Лана отразился интерес, и мне надоело держать накипевшее в себе.

– Я не единственный проклинатель в мире, так что найдите для пацана другого учителя! – высказал я и, видя, как вытягивается лицо Лан Арта, добил: – И вообще, сначала поймайте его.

– Шутишь? – сделал вид, что ничего не понял, Лан Арт.

– Увы, нет. В Новолесске появился проклинатель, – менталистка отлипла от меня и махнула рукой в сторону домов.

Из-за ближайших заборов и кустов выскочили пять фигур. Мы приблизились к ним, и я разглядел в свете фонарей медальоны антианомальных стражей. Трое мужчин и две женщины – все темноволосые, в лёгких доспехах и со знакомым разнообразием в выборе оружия.

– Охрана, – Са Ари На растянула бирюзовые губы в улыбке: – и мои руки и ноги.

Я бросил косой взгляд на её босые ступни, которых так и не коснулись ни пыль, ни трава, на белоснежное платье, ничуть не пострадавшее от коленопреклонения, покосился на вцепившуюся мне в локоть ладонь и сдержал порыв закатить глаза. Здесь, на границе, антистражи будут куда с меньшим спокойствием воспринимать мои действия. Надо быть осторожнее и не совершать резких движений…

Словно не замечая стражей, недоумённо и подозрительно поглядывающих на странную парочку из леса, шэра потащила нас к дому рядом с кристальным храмом. Встретившись с ещё более подозрительным взглядом козы, я продолжил слушать беспечное щебетание главы магсыска.

Две недели назад в деревне прошла церемония пробуждения, традиционно провидимая в конце месяца. В этот раз обрести талант должен был только один человек – мальчишка Саннар. После смерти матери он жил с отцом, который усердно заливал алкоголем горе потери. Охотничьи навыки вдовец не растерял, и был у селян на хорошем счету – приносил еду и шкуры, взамен получая деньги, еду и готовые изделия из кожи и меха.

Потому-то никто и не вмешивался в его дела. А охотник напивался и накидывался на сына с руганью и побоями. Саннар, он же Санёк, быстро научился распознавать приближение беды и прятался в лесу. Поначалу отец легко находил его, даром что охотник, но постепенно парень наловчился путать следы и всё реже и реже возвращался домой.

Когда Санннару стукнуло пятнадцать, он отправился в храм. Надеялся получить полезную способность и покинуть Новолесск, забыв о нём, как о страшном сне. План был неплохим – тем более, что не то что селяне, даже сам отец Санька забыл, сколько лет сыну. Дождавшись сумерек, Санёк проскользнул внутрь храма, прошёл инициацию и… сбежал вглубь леса. Ведь даже в таком Фанарией забытом месте знали: проклинатель – это беда. Ни отправляться в город, ни тем более идти на поклон к отцу (убьёт!) не имело смысла.

С момента появления нового проклинателя успело миновать несколько дней, прежде чем правящий род просмотрел список инициированных и дошёл до единственного имени из далёкой деревушки.

– Мутное это дело, – вздохнула шэра. – Никто из местных ничего не знал, поначалу даже пытались притвориться, что самого Саннара не знают. Только глазами хлопали, мол, был какой-то парнишка… а может и не был.

Мы сидели на открытой веранде в доме старосты, на столе исходил паром чайник, а над горкой печенья вились жирные пчёлы. Шэра расщедрилась на одноразовые исцеляющие артефакты, так что мы слегка взбодрились.

– Мне срочно нужно проверить, не успел ли он кого-нибудь проклясть. А если успел, – Са Ари На кивнула в сторону расположившихся у дровяной кучи стражей, – разобраться с последствиями.

Охрана не отреагировала на движения начальницы, продолжая пристально нас разглядывать. Но теперь в их взглядах я видел неприкрытую насмешку. Смеяться было с чего: на нас красовалась праздничная одежда старосты. Мне всё было велико, так что пришлось подкатать штанины и затянуть пояс не только на штанах, но и на рубашке – на выпуск подол доставал до середины бедра. И хотя Лан Арт похихикал над персиковой расцветкой и ягодной вышивкой, сам он выглядел не лучше: ему достались алые штаны-шаровары и такого же цвета рубаха с широкими рукавами.

– Дай угадаю, – хмыкнул я, – местные были настолько гостеприимны, что даже не сообщили об аномалии, из-за которой в лесу тяжело ориентироваться?

Шэра дёрнула бровью. Лан Арт осторожно отпил чай из кружки и скривился.

– Я прогуляюсь по деревне, – бросил он и решительно нас покинул.

Когда Лан вышел за двор и исчез из виду, женщина-страж с луком за спиной встала, потянулась и отправилась следом.

­– Не знаю, что пацан там ест, – уныло пробормотала Са Ари На, – но выходить не собирается.

– Чего же ты сразу не связалась с Кэлесом? – буркнул я, не спеша притрагиваться к чаю.

– Я пыталась связаться с Фанорой, но артефакт не справился, – шэра пристально посмотрела на усевшуюся на печенье пчелу. – И портал здесь не работает.

– Искажение, – пробормотал я, глядя на Лан Арта, приближающегося с бутылью в руках.

Шустро он. Лан Арт поднялся на веранду и потянулся за кружкой, но шэра выдернула из его рук бутыль и сделала несколько больших глотков с горла.

– И так тут давно, – слизнув с губ капли, произнесла она, игнорируя остолбеневшего Лана.

– Главное, что Ранева в курсе, – вздохнул я.

– Возможно, – прикрыв глаза и смакуя алкоголь, ответила Са Ари На.

– Подожди, – небрежно брошенное слово вызвало у меня подозрение. – Ты им ничего не сказала?

– Что именно из тысячи твоих любопытных секретов ты имеешь в виду? – мягко переспросила шэра.

– Искажение… – я прищурился, всё ещё не желая верить в глупость менталистки. – Это проблема.

– А, – Са Ари На вернула бутыль Лан Арту, и тот тут же к ней присосался, оставив в покое кружку. – Это не в моей компетенции.

– Не в твоей компетенции? – я еле сдержал истерический смешок.

Кажется, начинаю понимать, отчего так бесился Лан Арт рядом со мной. Люди, ведущие себя спокойно, когда за спиной ураган выдёргивает деревья, видятся скорее психами, чем кем-то, контролирующим ситуацию.

– Это вопрос безопасности округа! – почти простонал я.

– Возможно, – отозвалась Са Ари На, – но единственное, чем я руководствуюсь, это соблюдение закона и неприятие лжи.

Не в силах продолжать смотреть на её спокойное лицо, я встал и зашагал по веранде туда-сюда. Мысли роились, словно рассерженные пчёлы. Да, я слышал, что шэры только выглядят как люди. Что легко ошибиться, рассчитывая на привычный здравый смысл... Но всё равно был ошеломлён.

– Согласно законам округа, правящий род должен заботиться о безопасности жителей, взамен на налоги, – мозги скрипели, не желая выдавать сильных аргументов. – Сейчас ты работаешь в магсыске...

Шэра снисходительно на меня посмотрела.

– Сядь, ещё находишься.

Я снова метнулся туда-сюда. Лан Арт осушил уже половину бутыли и с ехидным прищуром наблюдал за мной.

– Ты не ответила, – я скрипнул зубами, ощущая беспомощность.

Са Ари На лёгким движением поправила рукав платья и растянула губы в ласковой улыбке.

– Округ – это грань Великого кристалла Фанарии, отделённого от других граней пространственными трещинами, бесконечно пытающимися отдалиться друг от друга, – шэра наклонила голову на бок и уставилась на меня холодным бирюзовым взглядом. – А теперь ответь мне – мы сейчас где? Чьи законы здесь применимы? Платят ли местные хоть какой-то налог?

Я обязательно схватил бы шэру за плечи, чтобы хорошенько встряхнуть и вытрясти из неё безумные мысли, но разгорающуюся истерику прервал грохот упавшего стула.

– Вот пьянь… – возмутился я, но свалившийся на пол Лан Арт вдруг свернулся в калачик, странно захрипел и с силой ударился головой о деревянные доски.

Шэра метнулась к Лану, неожиданно легко подняла его на руки и ворвалась в дом. Когда я всё-таки пришёл в себя, подобрал с пола бутыль и вбежал за ними, Лан уже лежал на кровати. Глаза под закрытыми веками безостановочно двигались, он хрипло дышал и сжимал кулаки. Тело его то вытягивалось, как струна, то скрючивалось и безостановочно дрожало. Шэра стояла над ним.

– Ты вовремя, – она протянула руку ко лбу Лана. – Подержи его.

Я всем весом навалился на плечи парня. На ментальное сканирование уходили драгоценные секунды, Лан Арту становилось всё хуже, и мне уже не хватало сил, чтобы удерживать его. Но прерывать менталистку было нельзя.

– Надо найти того, кто принёс алкоголь! – прошипел я, как только шэра открыла глаза.

– Бесполезно, – отрывисто бросила она и сделала глубокий вдох. – Это влияние артефакта.

– А точнее? – только и смог спросить я.

– Это не первый случай, – сузив глаза отозвалась Са Ари На. – В прошлый раз Ироника всё уладила, но в его памяти нет ничего о том, как именно, – она отпустила замученную голубую прядь и посмотрела прямо на меня.

Лан под моими руками затих. Его вены почернели, холодный пот пропитал одежду. Что бы то ни было, боль оно причиняло немалую.

– Фанора. Кэлес что-нибудь придумает, – наконец предложил я.

– Портал не работает, – возразила Са Ари На. – До города день пути.

– Значит, нужно отправляться сейчас, – встрепенулся я и сделал шаг к выходу. – Попрошу старосту снарядить повозку.

Шэра схватила меня за плечо и развернула.

– Ты остаёшься здесь, – произнесла она. – Нам нужно вернуть мальчика.

– Он уже вне юрисдикции Зелёного округа, – фыркнул я. – Ты можешь оставить его на произвол судьбы, разве нет?

Эта голубоглазая змеюка подняла брови:

– А ты можешь?

Я окончательно потерялся в сомнениях. Шэры – странный народ. Они рождаются в катастрофах, войнах, искажениях и в межмировых трещинах. Кто-то считает их посланницами Фанарии: вопреки здравому смыслу они выступают против толпы, не щадят жизни и сил ради своего предназначения.

Они рождаются взрослыми, но не помнят ничего о том, кем были раньше. Им дают имена те, кого они встречают, когда открывают глаза. Но затем, выполнив свою задачу, они отправляются либо на воздушные острова, где проводят дни и годы в бесконечном созерцании межпространственных трещин, либо в новые места, в которых продолжают следовать зову Фанарии.

Сила, которая была им дана при рождении, лучше всего подходит для их предназначения. Но какова цель Са Ари На? Справедливость, честность – это лишь принципы, от которых шэры не могут отступить, не потеряв рассудок. И глядя в эти холодные, расчётливые глаза, не могу не подозревать, что их владелицу интересует отнюдь не закон.

– Такими темпами он не проживёт и часа, – продолжала давить на меня Са Ари На, и я всё-таки не выдержал.

– Чего ты от меня хочешь? – взорвался. – Откуда ты вообще знаешь, сколько ему осталось?

– Из воспоминаний, – пожала плечами шэра. – Что касается того, чего я хочу, – она положила обе руки мне на плечи, придвинувшись так, что её губы оказались совсем рядом с моим ухом: – Чтобы ты избавил меня от этой идиотской повинности шерстить твой разваливающийся на кусочки разум – снова, и снова, и снова… дорогой проклинатель, – обычно нежный, её голос превратился в рычание.

По спине побежали мурашки, а в ухо, вместе с едва тёплым дыханием, продолжали вонзаться слова шэры.

– Думал, используешь меня, и всё будет в порядке? Раз я не человек, можно извлечь из меня выгоду, не давая ничего взамен? – её пальцы, казалось, вот-вот проткнут мои плечи насквозь. – Здесь и сейчас никто не контролирует нас: ни закон, ни Фанария, ни Хунджун. Прикончи их всех!

Она резко оттолкнула меня, и я больно ударился о табурет, ощупал его руками и почти что свалился на него. Шэра шагнула обратно к постели и задумчиво посмотрела на бессознательного Лан Арта.

– Ни закон, ни Фанария? – я пытался прикрыть растерянность кривой усмешкой, но дрожащий голос выдал моё удивление.

Шэра загадочно молчала. Босые ноги всё так же не касались пола, и впервые мне это показалось не чудесным проявлением её природы, а чем-то жутким.

Я смотрел на тебя свысока Са Ари На. Говоришь, сама Фанария не имеет здесь власти, а мои проклятия – да? Что ничего не скажешь, если я применю силу? Настолько сильно хочешь, чтобы я ушёл из Фаноры… нет, из округа. Даже если нарушу закон.

Тело слегка задеревенело, поэтому понадобилось приложить усилие, чтобы повернуться к заваленному бумагами столу старосты. Найдя среди груды листов чистый, я плюнул на засохшие в баночке чернила, взял облезлое перо и начал выводить слово за словом. На всё ушло около получаса. Всё ещё заторможенный, я подошёл к кровати и остановился – медля. Видимые участки кожи Лана полностью покрывала сеточка чёрной паутины, а дыхание, казалось, отсутствовало.

Собравшись с духом, полоснул ножом по своей руке. Кровь быстро заполнила ладонь, и я поспешил поднести её к плотно сжатым губам Лан Арта. С некоторым трудом разжал ему челюсть и чуть надавил на шею, заставив сглотнуть алую жидкость.

И тут шэра очнулась. Схватив за кровоточащую руку, развернула меня к себе.

– Что творишь? – сейчас она выглядела даже более разъярённой, чем когда требовала снять с неё обязанность сканировать мою память.

Злорадное удовольствие заставило растянуть губы в улыбке.

­– Шинра Эстер – законопослушный гражданин, уважаемая Са. Ари. На. И, – я многозначительно посмотрел на свою руку: – советую не касаться моей крови, она теперь проклята.

Шэра отшатнулась.

– Объяснись, – выдавила она, стерев с лица все эмоции.

Я перевёл взгляд на всё ещё неподвижного Лан Арта.

– Строго говоря – кровь живого человека – всё ещё часть живого человека. Но… когда она покидает тело – считается ли она его частью? Если артефакт разобран – его деталь – это всё ещё артефакт? Особенно, если вставить деталь в другой артефакт?

– Объясни. Так, чтобы я поняла, – Са Ари На уже отошла от шока и начала злиться.

– Когда кровь покидает моё тело и вступает в реакцию с телесными жидкостями другого человека, любое аномальное влияние на него прекращается, – я поразмыслил над формулировками в проклятии и добавил, повертев рукой: – Что-то вроде этого.

Не успел я моргнуть, как Са Ари На кинулась прочь. Полагаю, смывать мою кровь. Я перевёл взгляд на порез на руке, почесал затылок и начал искать, чем перевязать рану. Намотал на кисть какую-то тряпку, уселся на деревянный табурет и приступил к более подробному описанию отката. На это дело ушло уже несколько часов, и результат по-прежнему меня не удовлетворял. Наконец за спиной раздался стон и скрип кровати, и я сдался, оставив первоначальный, наспех набросанный вариант.

Смотреть на Лан Арта не хотелось, тем более, не хотелось что-либо ему объяснять. Закон я так или иначе нарушил. Правда, «жертва», цель проклятия в этом случае – я сам. В качестве наказания могут вменить что угодно. Обычно это минимум изгнание, но учитывая сложившиеся обстоятельства, могут и смягчить приговор. Я надеюсь.

Тяжело вздохнув, оглянулся и наткнулся на растерянный взгляд Лана. Чёрная сеточка почти сошла с его кожи – только вены на шее всё ещё отчётливо чернели. По словам Са Ари На, это не первый случай, так что он наверняка догадывается, что произошло. Нужно ли вообще что-то объяснять? Задумчиво посмотрев на не до конца исчезнувшую паутину на его лбу, я просто бросил в него смятой бумажкой и вышел на улицу.

Там занимался рассвет, и солнце, ещё вчера на закате сожранное горизонтом и внушающее тревожное чувство, нежно золотило крыши домов. Какие-то ранние пташки оголтело перекрикивали друг друга. Давно проснувшиеся жители деловито сновали по улице – с вёдрами, тяпками и корзинами. Где-то на другом конце села заорал петух, и недовольный мужской голос сочно обругал животное. Я вдохнул ароматы утра и почувствовал, как напряжение уходит из конечностей, которые предательски затряслись.

«Все яды, лекарства и аномальные силы, которые когда-либо влияли на создателя этого проклятия, вступили в реакцию между собой и породили новое свойство его крови в момент, когда он проглотил чернила, которыми написан этот текст». Сколько же всякой дряни на меня воздействовало, если это сработало?

Дверь дома распахнулась и Лан, ещё слегка пошатывающийся, попытался на меня наорать. Попытался, потому что ему явно ещё не хватало сил на столь энергичные действия.

– Ты с ума со… – он сорвался на хрип и закашлялся, после чего перешёл на шёпот, что было ещё жутче. – Сбрендил?

Я задумчиво посмотрел на оставшийся в бутылке алкоголь.

– Сбрендить можно только тогда, когда ты ещё в своём уме, – философски ответил.

Лан Арт шлёпнул на стол бумажку и тыча в неё пальцем продолжил то ли шептать, то ли шипеть.

– Это что, древние тебя трахни, за откат? – он пошатнулся и схватил меня за плечо, которое сегодня и без того пострадало от рук шэры. – Я же за такое никогда не расплачусь!

– «Тело проклинателя игнорирует действие веществ с аномальными свойствами, не может задействовать артефакты или быть под их влиянием, не поддаётся аномальным талантам». –процитировал я и улыбнулся. – По-моему, очень удобно!

– Удобно? – таки сорвался с шёпота на крик Лан Арт. – Ты меня идиотом считаешь?

Я пожал плечами и протянул ему бутылку с алкоголем.

– Ну что ты истеришь, друг мой? Сядь, выпей. Вдохни-выдохни.

Лан Арт, по-моему, даже онемел от удивления. А я всё продолжал смотреть на карабкающееся по небу солнце, щурясь от какого-то неземного спокойствия. Пока форма очередного облака не напомнила о кое-чём неприятном. А конкретно – о гуляющей в лесу ходячей катастрофе. Я повернулся к Лан Арту и разочарованно зашипел, обнаружив, что алкоголь уже закончился. Согнал с печенья подозрительно упорную пчелу и начал его остервенело грызть.

– Слушай, я что-то не понял… Сколько времени действует это проклятье? – Лан Арт виновато смотрел на меня, всё ещё сбитый с толку.

– По умолчанию – до конца жизни, – бодро ответил я, жуя уже третье печенье.

Необычный орехово-лимонный вкус хотелось ощущать как можно дольше.

– Ты его снимешь, – голос Са Ари На обрушился на меня, словно порыв ледяного ветра.

Шэра подсела к нам и забрала всю тарелку с печениями.

– Почему это? – возмутился я, переключаясь на тарелку с пирожками.

– Потому что мне всё ещё нужно будет шерстить твой мозг, умник ты наш! – зашипела менталистка. – Или ты планируешь остаться тут навсегда?

Я покосился в сторону, где предполагался эпицентр искажения, и призадумался.

– Правда останешься? – неприкрыто удивилась Са Ари На.

Что шэра, что Лан Арт молчали, ожидая моего ответа. В возникшей паузе стало слышно, как ругают чьего-то кота, повадившегося таскать куриц. В ответ звучал вопль хозяина кота: он сетовал, что курицам рядом с его пушистиком не место. Перебранка набирала обороты, и я очень хотел знать, чем всё закончится, но Лан Арт в этот момент отобрал у шэры печенье и со стуком поставил его передо мной.

– Не знаю, что там у тебя за дела с госпожой Са Ари На, но у меня вообще-то задание, – дёрнув бровью произнёс он. – Следовать, защищать, доставить на допрос.

– Таки допрос? – возмутился я.

– А ты как думал? – тоже возмутился Лан. – Сам-то помнишь, что творил? Украл имущество следователя, пытался сговориться с преступниками, участвовал в драке, повредил городское имущество… Знаешь сколько на тебя дел завели?

Я закрыл лицо ладонями и застонал. Затем развел пальцы и одним глазом посмотрел на менталистку.

– Госпожа, как лицо вышестоящее отмените приказ этого больного стража. Он явно больше не может выполнять свои обязанности.

– Я не имею права указывать ему, – хмыкнула Са Ари На.

– А как же они? – я мотнул головой в сторону кучкующихся во дворе ребят.

– Для начала нужно отправить запрос в ведомство антианомальной стражи… – шэра не скрывала ехидной усмешки.

Я стиснул зубы. Да может она всё, просто не хочет! Но зачем? Сама же сказала, что ей не в радость копаться в моих воспоминаниях! И тут меня осенило.

– Пацан? – болезненно морщась, спросил я.

– Пятнадцатилетний напуганный подросток, который нуждается в плече, на которое можно опереться, – закивала головой Са Ари На.

Я попытался успокоиться. Взял ореховое печенье и посмотрел на него. Руки ощутимо тряслись.

– Сначала давайте поспим, хорошо? Утром… – тут я покосился на радостно поднимающееся солнце. – То есть, после обеда решу, что делать.

– Сначала сними проклятие с себя, дорогуша, – продолжала вежливо скалиться Са Ари На.

– Я и здесь могу его обучать, – нахмурился я.

– Тогда может, проклянёшь Хунджун и всех других врагов семьи? – не остановилась эта противная и, как выяснилась кровожадная женщина. – Как удобно: откат отражающий откаты!

– Если бы всё работало так, – остервенело грызя последнюю печеньку, рычал я, – Проклятие уничтожило бы само себя.

По одинаково хмурящимся лицам я понял, что они окончательно запутались.

– Я не проклинал кровь напрямую. Проглотив чернила и запустив проклятье, я словно купил лотерейный билет с определённой вероятностью, – Лан Арт сглотнул и скривился, видимо, представив вкус чернил. –Но если для всех лотерейные билеты стоят одинаково, а выигрыш неизвестен, то я как бы договорился с владельцем лотереи и дал ему взятку, чтобы вытянуть нужный мне итог. Проклятием обычно и зовут этот итог, а откатом – ту самую взятку. И в ходу здесь не деньги, а другие вероятности. Взятка должна уравновесить моё вмешательство в естественный ход событий, чтобы лотерея продолжила работать без сбоев. Моя же способность на самом деле – вовсе не создание отката и проклятья, а сама возможность участвовать в этой лотерее на своих правах.

Печенье закончилось. Руки больше нечем было занять, и я стал тарабанить пальцами по столу.

– Смеёшься? – закатил глаза Лан Арт. – Давай ещё проще.

– Свойство крови теперь постоянное, – выдавил я то, что не хотелось говорить. – А проклятия – не моя способность, это следствие.

И снова в возникшую паузу вторглись звуки – на этот раз соседский пёс перекликивался с псом на другом конце посёлка.

– Нет, не понимаю, – упрямо мотнул головой Лан Арт. – Это свойство крови… Как будто у тебя появилась ещё одна аномальная способность. Но это невозможно!

– Попасть под действие артефакта, принадлежа семье, управляющей артефакторикой округа – вот что невозможно! – вспыхнул я, вскочив из-за стола. – Что касается моей крови… Такое могло случиться с любым человеком, злоупотребляющим зельями или подвергшимся экспериментам!

– Тихо-тихо, – задумчиво проговорила Са Ари На. – Это я примерно поняла. Но что насчёт уравновешивания? Не слишком ли выгоден и безобиден такой откат?

– Безобиден? – я уставился на неё с возмущением. – Придётся возвращаться в Фанору пешком! Нельзя лечиться ни заклятиями, ни артефактами! При этом меня можно ранить любым не аномальным оружием, я могу сгореть в пожаре, замёрзнуть зимой, управляющая растениями жрица легко задушит, а её товарищи не смогут вытащить из меня способность! И при всём этом есть шанс, что Фанария тоже считает, что откат слабоват и мне ещё прилетит что-то «приятное». И ты хочешь, чтобы я в таком состоянии учил этого пацана? – воздух закончился, и я замолчал, переводя дух.

– Вот видишь, – Са Ари На обратилась к Лан Арту. – Он сделал это, прекрасно понимая, в какую задницу себя пихает.

Лан смотрел на меня и задумчиво кивал.

– Да, то, что Кэлес теперь не сможет его связать – большая проблема, – выдал он.

– Чтоб вас… а-а-а, – завыл я. – Спелись. Делайте что хотите. Я – спать.

Проснулся я уже затемно – из открытого окна веяло прохладным, немного сырым воздухом, и одеяло старосты неприятно липло к коже. По какой-то причине меня решили пожалеть и не будить после обеда, но благодарить не хотелось – голова раскалывалась, тело ломило, а в горле першило. Потерев лоб и справившись с головокружением, я передумал искать менталистку или Лан Арта.

Многострадальные ботинки валялись под кроватью, и я поблагодарил себя за лень, оказавшись по ту сторону окна – роса щедро усыпала траву. Прислушавшись, я понадеялся, что стражи-охранники Са Ари На меня не услышали, и вслепую, через огороды, насколько позволяло самочувствие побрёл туда, где, как помнил, находился задетый влиянием искажения лес.

Под ногами с хрустом умерло несколько огуречных кустиков, но до опушки я успешно добрался. Здесь было уже не важно, заметили ли меня – в лесу я затеряюсь так же легко, как и Санёк. Только через час я позволил себе прислониться к дереву и отдохнуть. Похоже, меня одолела простуда – и это ещё не самая худшая плата за весь стресс, который пришлось пережить. Здесь было совсем темно, и я пожалел, что заранее не одолжил у Са Ари На какой-нибудь осветитель. Хорошо хоть, ногу успел вылечить.

Начать врать сразу же, как только шэра потеряла возможность читать мои мысли, оказалось слишком легко. Способ изменить кровь, чтобы на меня снова воздействовали аномальности, конечно, существует. Более того, мне так или иначе придётся это сделать – ничего не изменилось в том, что прозрачность моих мыслей – моя же защита. Слишком опасен проклинатель, неуязвимый для аномальных способностей. Стоит благодарить мальчишку за то, что меня попросту не убили. Но пока что мне свобода от влияния аномальностей мне очень на руку.

Я продолжил упорно брести сквозь лес. Прежде чем отыскать пацана, нужно было найти кое-что важное и полезное в самом искажении. Но спустя ещё час среди деревьев показался просвет: луна слабо серебрила верхушки диких яблонь, и в тихий шёпот листвы вплёлся знакомый голос. Подобравшись поближе, я прислушался.

– Спасибо, пушистики, спасибо, – бормотал Саннар. – Простите, что не могу вас угостить в ответ…

Он тихо рассмеялся, и я, не сдержав любопытства, выглянул из-за кустов. К сожалению, кое-кто оказался куда более чутким, чем мальчишка – я досадливо цокнул, увидев порскнувшие в сторону тени.

– Как ты меня нашёл? – вскочил мальчишка.

Я подошёл ближе, нагнулся и подобрал с земли несколько орехов, ягод и яблок.

– Белки, – пробормотал я удивлённо.

– Они тут не при чём! – отчаянно воскликнул Санёк, нависая вихрастой головой надо мной.

Какие длинные нынче пятнадцатилетки пошли. Замечание про белок позабавило, захотелось подшутить.

– Надо поймать и проверить их на наличие проклятий, – сурово выговорил я, отряхивая руки. – В случае обнаружения проблем – усыпить.

Пацан шумно втянул воздух в себя, но прежде, чем он заговорил, на голову мне, вереща, приземлилось что-то цепкое и пушистое. Более того, эта животина больно вцепилась мне в волосы и начала вытягивать их из меня вместе с мозгами. Я зашипел, схватил белку за шкирку и, отцепив вместе с парой своих прядей, аккуратно опустил на землю.

– Ух ты, – произнёс, оглядывая пустую поляну.

Шустрый паренёк воспользовался заминкой и исчез из виду – не придётся его учить убегать. Деревья зашумели: белки носились по ним, как безумные, верещали и бросались ветками, яблоками и орехами.

– Ну вот, – ныл я, убираясь с поляны под безумный хор рыжих стерв. – А мои паучки все в Фаноре остались…

Впрочем, во вкусе пацану не откажешь. Белочки куда милее насекомых, пусть и более заметны. Осталось только выяснить, какой откат мог получить этот неопытный создатель проклятий за приручение такого количества не самых глупых зверят. Пауки, которых я выращивал на чердаке, выполняли простые задачи – следили за домом и окрестностями, защищали от агрессивных личностей. Не ядовитые, паутина крепкая, но не острая.

Белки на этом фоне кажутся менее полезными, но здесь, в лесу, они чудо как хороши. Добывают еду, уводят преследование в сторону, пугают и бросаются всякой дрянью... Но если бы не искажение, стражи пошинковали бы бедняжек на котлеты. Тех же пауков далеко не так жаль, как этих хвостатых прыгунов.

Часа через два я выбрался на другую сторону леса. Пологие холмы пестрили проплешинами, лишь кое-где поднимались заросли ковыля и кустарника, так что дорога была несложной. Но спина и ноги протестующе ныли: расслабился я на плиточных дорогах Фаноры, расслабился. Небо мигало звёздной россыпью, то и дело скрывающейся за набухшими облаками. Решив, что достаточно приблизился к искажению, я расправил плечи, прикрыл глаза и так прошёл несколько шагов. И затем осторожно, словно боясь спугнуть удачу, открыл глаза.

В метре от меня тёмная, чуть отблёскивающая росой трава обрывалась ничем. Словно впервые увидев трещину в пространстве, я заворожённо смотрел на растворяющийся в небытии мир. Подняв взгляд, я увидел парящие в тёмном ничто осколки пространства – куски земли, пронизанные корнями, звёздное небо, поток воды с мелькающими тенями рыб... Казалось, протяни руку – и ты сможешь их коснуться.

Вытерев пот со лба, я приблизился к «краю» своего осколка, словно обрезанному ножом, и, помедлив мгновение, шагнул в небытие. Голова закружилась, и тело охватило ощущение, которое я успел подзабыть. Хотя удалось удержаться на ногах, желудок успокаиваться не захотел, и я провёл несколько минут в некрасивой позе, выплёвывая то, что должно было дать энергию двигаться дальше. Но в этот раз у меня не было с собой даже печенья.

Протерев мутные глаза, быстро осмотрелся – сухая трава под ногами, ничего интересного. Довольно большой осколок – до края пришлось идти пару минут, и нырнул я в него с нетерпением. Второй раз пошёл легче – лёгкое головокружение, склон небольшого холма, и трещина в пяти шагах, в которую я самоуверенно прыгнул. Ледяная вода сбила с ног. Я барахтался в темноте, потеряв, где верх и низ, а лёгкие содрогались, в попытках добыть воздух. Потоком воды меня и вынесло в другой осколок пространства: колени болезненно пересчитали корни дерева, прежде чем я успел затормозить.

Осколок напоминал лес возле деревни Санька, – и это вполне мог быть он. Ведь на самом деле все объекты – деревья, трава, вода и даже небо продолжали оставаться частью округа, которому принадлежали, просто люди больше не могли в них попасть. Никто ничего не замечал, лишь сбивался с пути, незаметно для себя сворачивая в другую сторону, блуждая в бесконечном лабиринте иллюзий.

Ближе к центру искажения осколков становилось больше, и они странно влияли друг на друга, порождая новые пространства, обладающие своими законами. Попасть в них можно только случайно, а проклинатель вроде меня – бог случайностей. Но изредка может и обычного человека затянуть. И тогда он уже не сможет покинуть искажение – продолжит бесконечно путешествовать между осколками, перемешавшимися между собой, словно ингредиенты экзотического салата.

Я расслабленно улыбнулся, когда очередной переход дался так же легко, как и пять лет назад. Выкинуло меня в месте, где царил день. Почти осыпавшаяся в труху скамейка с едва угадываемыми надписями на досках подсказала: это верный путь. Я переступил с ноги на ногу и шагнул сквозь следующий разрыв пространства с куда большим волнением. Понадобилось четырнадцать переходов, чтобы добраться до места, которое даже спустя пять лет сохранило узнаваемый вид.

Я с благоговением приложил руку к поросшему лиловым мхом камню. Запрокинул голову назад и с восторгом убедился – осколок башни всё ещё цел. Как и прежде – лишь несколько окон и этажей проваливаются в ничто, мешая охватить всю картину взглядом.

– Я дома, – прошептал, прислонив лоб к стене.

Глазам стало горячо. Оторвавшись от стены и чувствуя лёгкое головокружение, я начал огибать башню. В диаметре она была небольшой – я мог её обогнуть за семь минут неспешного шага. Первый этаж без окон и дверей, и единственный способ войти… Оп. Рука провалилась внутрь стены. Сердце защемило от предвкушения и глупой надежды. С похолодевшими щеками я нырнул в пространственную трещину, не видимую взгляду – и оказался на открытой террасе шестого этажа.

Отсюда было видно простирающееся внизу море, волны которого с шипением бились о подножье скалы, на которой располагалась «эта часть» башни. Вплоть до самого горизонта не видно было ни острова, ни берега, ни корабля. Лишь слева у горизонта посреди водной глади виднелась неаккуратная чёрная дыра. Если верить глазам, по размеру она сравнилась бы с несколькими кварталами Фаноры – теми, где улицы пошире, а дома побогаче.

Я внимательно посмотрел на дыру. Увеличилась? Уменьшилась? Чувствует ли мой взгляд? Море равнодушно пропадало в чёрном небытии, и оставалось только догадываться, где находился пропавший кусок, и существует ли он вообще.

Наконец я расслабил плечи и, ссутулившись, прошёл через арочный проход в глубь башни. Свет снаружи какое-то время позволял обходить занесённые ветром кучки листьев и грязи, но после поворота стало темно, и я сразу же споткнулся о хлам, который сам же когда-то тут сваливал «на всякий случай». Я поёжился: после купания в воде одежда не высохла, особенно там, где она соприкасалась с волосами. Схватив косу, замотал её в высокий пучок, использовав вместо шпильки воткнувшуюся в щиколотку кость. Косу знатно потрепало, но то, что она не расплелась подтверждало: спрятанные внутри записи не повредились.

Пол стал чище, идти стало спокойнее, и воспоминание, которое казалось сейчас таким далёким, захватило мысли.

***

– Зачем тебе такие длинные волосы?

В комнатушке на окраине Фаноры было мало места: колдун сидел на низком подоконнике, в полуметре от моего рабочего места. Уже минут пять он дырявил мой затылок взглядом, пока я пытался составить безопасное проклятие для подавления сорняков.

– Это образ, – закатил я глаза. – Знаешь, как проклинателю сложно получить заказ? Без косы я выгляжу недостаточно эффектно.

Я наклонился над листом, чтобы записать удачную формулировку, но голову резко дёрнуло назад.

– Что творишь? – я так удивился, что даже не смог разозлиться: просто выдернул косу из его рук.

– Что будешь делать, если кто-то тебя в бою так же схватит? – Кэлес даже бровью не повёл.

– Да кто сказал, что я драться собираюсь!

Всё-таки разозлившись, я начал перебирать бумажки на столе. Бесцельно, потому что лежали они там тоже для «образа». У меня слишком мало заказов, чтобы что-то записывать, листы в основном пустые – для новых проклятий. А подавление сорняков я заготавливаю на всякий случай: в окрестностях Фаноры много земледельцев, кто-нибудь да зайдёт ко мне.

– Дурак, – совсем обнаглел Кэлес. – То, что не собираешься, не значит, что не попадёшь в неприятности, – спрыгнув с подоконника он обошёл стол и встал прямо передо мной. – Имей в виду, в городе неспокойно.

– Чего? – я почувствовал, что хлопаю ресницами, словно цветочная барышня. – Мне показалось, или ты говоришь быть осторожнее? Мне?

Колдун цокнул языком и хлопнул дверью кабинета с другой стороны. А я достал лист, созданный из специальной бумаги, пропитанной артефактной пылью. Надо было поправить проклятье, чтобы некому болвану не оторвало руку, когда он чуточку посильнее дёрнет за лепестки одного беззащитного и нежного цветка.

***

Сумрак коридора стал рассеиваться – впереди показался лунный зал. Шесть стен, шесть граней, излучающих мягкий серебряный цвет, дополнял сюрреалистический потолок – наискось, не следуя плоскости каменного свода, без всякого тёмного «нечто» вокруг него, над головой парил осколок другого пространства. Гигантские звёзды и вечно полная луна были так близко, что захватывало дух. Результат безумного эксперимента кого-то из тех, кто жил здесь до учителя. Он строго настрого запретил даже думать об этом чуде – и конечно же мне сразу захотелось покопаться в нём и выяснить все детали…

Здесь я всегда ощущал себя если не равным Фанарии, то очень близким к ней. Кто ещё во всём мире мог лицезреть это чудо? Кто вообще способен повторить его? Только я. Не другой проклинатель, нет. Я. Потому что в башне больше никого нет. И учителя… тоже нет.

До сих пор не понимаю, как Са Ари На допустила, чтобы я с таким самомнением свободно ходил по улицам Фаноры. Губы против воли скривились, и, резко отвернувшись от равнодушно взирающих на меня небесных светил, я шагнул в один из шести коридоров. Он был гораздо уже того, что привёл меня к лунному залу, и с каждым новым шагом на полу подсвечивались руны. Я смотрел на них, с ностальгией распознавая значение и цепочку законов, так что совсем не заметил времени, потраченного на путь. Очнулся лишь, когда пришлось снова нырнуть в пространственный разлом, пройти через небольшой лабиринт пещер и вынырнуть уже во второй половине башни.

Её стиль сильно отличался от первой части. Деревянные стены и пол, словно их сделали вчера, приятно пахли свежим деревом. Потолки были выше, на них покачивались обычный светильники, неохотно зажёгшиеся, как только я начал двигаться. В одном что-то затрещало, он пару раз мигнул – и погас. Я поморщился: никогда мне не давались чёртовы артефакты, слишком сложно заставить их работать нормально. Вот ломать – это я умею…

Продолговатый зал закончился широкой лестницей, ведущей к любимой гостиной учителя. Огромные арки окон украшали лианы, на ветвях которых покачивались нити белых колокольчиков. Ветер нежно касался их, и колокольчики пели – привлекая маленьких чёрных птиц, садящихся на перила террасы, выходящей к массиву неизвестных гор. Горам повезло больше, чем морю – лишь где-то там, где глаз уже не справлялся, возникала паутина «небытия», превращающая эту местность в отдельный, никому недоступный мир.

Я не удержался – с тихим вздохом приземлился на качели, сделанные всё из того же дерева, но выкрашенные в светло-голубой. Как же кривил я лицо, когда впервые увидел эту обстановку. И как сейчас понимаю учителя: всё здесь пропитано покоем, а тревоги превращаются в иллюзии. И всё же я уткнулся лицом в колени, пряча от себя этот утопический вид. Под рёбрами будто застрял кусок металла, отрастивший шипы и сейчас с нарочитым промедлением прокручивающийся вокруг оси.

Иллюзия – это место. И никак иначе.

Тихий вдох на фоне щебета птиц и переливов колокольчиков пронзил ужасом с головы до пят. Я не сразу смог распрямиться и потратил какое-то время, чтобы понять, что вижу в кресле у шестигранного стола, на котором всё ещё лежал деревянный веер и колода карт. Полупрозрачный силуэт в длинном, потрёпанным одеянии. Из-за светлых одежд я бы с трудом различил его, но знакомая коса каштановых волос не дала ошибиться.

– Учитель? – произнёс я одними губами. – Вы живы?

Несмотря на прозрачность я смог разглядеть, как Флориан Ранева закатил глаза. Затем сунул руку в широкий рукав, вытащил оттуда веер и в сложенном виде бросил его прямо мне в голову. Метко, как и всегда. И удар наверняка такой же болезненный… Но я ничего не почувствовал. Ничего. Выходит, я совсем свихнулся, и это галлюцинация?

В голову словно вогнали ледяную спицу. Захлебнувшись воздухом, я свалился с качелей. Вид перед глазами расплывался, и всё, что хотелось – это воткнуть себе пальцы в виски и выковырять мозг. Но боль стремительно нарастала, и в какой-то момент я просто отказался воспринимать эту реальность.

_____________________

Автору есть что сказать:

Автор: А вы ноктюрн сыграть могли бы?

Кэлес: Я знят.

Шинра: Я свихнулся.

Лан: Я пьян. На чём там надо играть?

Са Ари На: Я знаю, почему ты задаёшь этот вопрос, пожалуйста, остановись.

Эльхайя: шипит.

Флориан: бросает веер.

Автор: Я не могу остановиться.