Происшествие в маленьком посёлке

Глава 1

Ужас! У меня опять приемный день. На столе уже штук пять заявлении с просьбами и жалобами. Целый день слышишь: "разберитесь, помогите, посодействуйте", а на деле выяснять и разбирать особо нечего.

У одной селянки вроде корову сглазили, на целых две кружки молока в день давать меньше стала. Трагедия деревенского масштаба! Так и представляю, как дотошная бабулька скрупулезно меряет надоенное за день молоко. Кошмар какой-то. А у старосты и того чище - скрёбся кто-то ночью в окно, а так как скреблись "жалобно очень", то не иначе как кум покойный приходил, на той неделе схороненный. А зачем приходил? Так знамо дело зачем, за бутылкой, кою староста куму должен. Потому как кум он такой - за выпивкой и с того света явится.

"Так вы уж госпожа участковая ведьма приструните кума-то, ну или бутылку ему отдайте". Откуда бутылку взять? Не, у старосты сейчас с бутылками напряг. На похоронах у кума всё выпили.

"Как есть - всё выпили, не извольте сомневаться, госпожа участковая. Вы уж свою отдайте. Я вам потом должок верну. А то ведь кум замучает приходами своими полуночными. Ведь лежание под землей еще никому на пользу не пошло, а кум-то и при жизни не красавцем был. А теперь увидишь в окне рожу такую и сам рядом сляжешь, с ним в могилу-то".

На нелестное предложение слечь-таки старосте вместе с кумом и не отвлекать должностное лицо от дел более серьезных, староста ответил контрпредложением - написать жалобу на должное лицо в вышестоящую инстанцию. В общем, пришлось принять его заявление, и клятвенно пообещать разобраться с кумом, но не за счет местного отделения! Староста подумал и согласился, пообещав принести предмет раздора, сиречь бутылку, к вечеру.

Да, должность участковой ведьмы не являлась пределом моих мечтаний. Но ничего не попишешь - кому-то надо и здесь работать. Вот и работаю. Скрипя зубами. Хотя, урок на будущее - нечего ругаться с вышестоящим руководством, даже зная, что кругом права, а начальник у тебя рогатое непарнокопытное (или парнокопытное?) да шут с ним - козел он и все тут! Так все. Вдохнули-выдохнули. Успокоились.

В стенку полетела новая сахарница. Уф, сразу полегчало! Домовой, состоящий у меня ставке домработника-повара-собеседника, недовольно выглянул из-за печки, покачал головой и спрятался снова. Через пару секунд послышался шум, ворчание и на столе материализовалась новая сахарница. Я приоткрыла крышечку - сахар был на месте, наколотый ровными кусочками. Мой домовой беспорядка не терпит. Ему со мной не повезло.

С наслаждением потянувшись, я встала из-за стола и подошла к окну. Солнце клонилось к лесу, окрашивая розовым редкие облака. Какой яркий закат – значит, завтра будет ветрено.

Духота, стоявшая весь день, сменилась приятной теплотой, легкий ветерок шевелил занавески. Ночь, судя по всему, обещала быть теплой и приятной. Самое время для прогулки, к тому же все равно на кладбище к старостину куму зайти нужно. А вот завтра у меня выходной. До обеда или дольше спать буду и пусть весь мир подождёт.

На крыльце раздались какие-то звуки, тихий стук и шорох быстро убегающих ног. Выглянув в окно, я увидела, что ноги убегают не одни, а уносят с собой старосту.

Открыв дверь избушки, увидела на крыльце обещанную бутылку с мутным содержимым, заткнутую пробкой. Сам староста явиться пред мои очи ясные не пожелал, видимо решил, что хорошенького (то есть общения со мной) ему уже достаточно. Ну, и шут с ним.

Я подняла бутылку, и посмотрела ее содержимое на свет. Мдааа, я бы это с позволения сказать содержимое не стала бы и под пытками пить. Да и ладно, мне оно и даром не нужно, а мертвяку все равно.

Солнце стремительно катилось к горизонту, пора и прогуляться. Сунув в сумку полотенце, и подобрав с крыльца пресловутую бутылку, я отправилась на Оредеж.

Идти туда было недалеко, всего миинут десять. Дорога прямая, наезженная и нахоженная. Сход только не очень удобный к воде - узкая тропинка через кусты, изобилующая крутыми поворотами и резкими спусками-подъемами.

Оредеж – это местная река, почему она так называется до сих пор неизвестно. Один берег почти по всей длине представляет собой скалы из красного песчаника и глины, крутые и обрывистые – девонские пески, как их называли учёные. Зато другой - идеальный пляж, поросший мягкой травой и редкими, но такими удобными для купальщиков, кустиками. И переодеться спокойно можно, и поцеловаться подальше от любопытных глаз.

Река была весьма коварная, хоть и не широкая, но обладала так называемым вторым дном. И дно первое периодически проваливалось, образовавшийся водоворот затягивал злополучного купальщика в подземное, точнее поддонное русло. Выбраться из такой ловушки редко кому удавалось, вода там ледяная, тело мгновенно немеет и ноги сводит судорогой. Если и выплывали такие утопленники, то уже в соседнем поселении, у плотины.

Пока водяного сюда не назначили – незадачливых купальщиков много было. Теперь на нескольких пляжах уже можно купаться спокойно, не опасаясь незапланированного утопления. Дно Савка укрепил, а где не получилось – знаки предупредительные расставил.

Савка – это наш водяной, в прошлом мой однокашник, вместе Академию заканчивали. Именно к нему я и направлялась. Искупаться, кваску или пива с рыбешками солеными попить, а заодно и жалобу отдать на его русалок.

Совсем, распустил безобразниц: повадились у парней одёжку тягать, пока те купаются, да в омутах её топить или на деревьях развешивать. Весело им! А ко мне потом с жалобами толпой идут, не понимая, что русалки — это уже не мой участок. Только объяснять это местным замучаешься, проще взять заявление и адресату, то есть Савке-водяному, передать. Пусть разбирается.

Преодолев коварную тропинку, кивнув паре таких же, как и я припозднившихся купальщиков, попавшихся на встречу, я вышла на обрывистый берег. Солнце уже почти спряталось за горизонт, на прощание расцветив реку всеми оттенками красного, оранжевого и розового. Я застыла на пару минут, позволив полюбоваться гаснущим в воде светилом. Казалось, что вот сейчас, коснувшись кромки реки, Солнце зашипит и изойдёт паром, но такого не случилось, и светило величаво и бесшумно опускалось в воду.

Отвлекшись от красивого заката, я огляделась. Водяного увидела сразу - Савка сидел на песчаном уступе, обхватив колени руками любовался закатом и что-то напевал себе под нос.

Хороший парень. Только лентяй жуткий. Такая непыльная работенка водяным, на спокойном и тихом участке, ему под стать. Хотя раньше трудовая деятельность была у нас не такая безмятежная, он и там лентяйничать умудрялся. Еще немного послушав достаточно мелодичные завывания, я его окликнула.

- Привет.

Савка, не оборачиваясь, махнул рукой, я аккуратно спустилась к реке. Спуск тут крутой, недолго и ноги переломать. Пристроившись, наконец, на уступе я молча протянула ему папку с жалобами. Савка несколько секунд взирал, но со вздохом взял и, начал вдумчиво вглядываться в написанное. Периодически он зачитывал вслух особо понравившиеся ему моменты.

- «А ещё джинсы новые, мать на день рождения подарила, толстовку отцову тоже утопили. Мне дома отец всыпал по первое число, мать ещё за джинсы добавила! Неделю сидеть не мог – требую моральный ущерб оплатить и материальный: вещи денег стоят!»

Какой слог... - Савка улыбнулся.

- Есть еще лучше. Это ты прочитал весьма приличную, - я усмехнулась. - Ты решай, что со своими русалками делать будешь. Твой участок ведь. Твои подчиненные.

Савка вздохнул, тоскливо поглядел на исписанные листики, зачем-то глянул вниз на реку, как будто вода могла подсказать выход из положения. Наказывать водяному русалок явно не хотелось. И я его понимала – русалки девки с характером, Савка, конечно, их начальник, но при попытке командовать сверх меры, эти пакостницы зеленоволосые могли и ему неприятности устроить. В прошлом году, например, воспитательный процесс прелестниц был прерван запихиванием Савки в крапиву в непотребном виде. С учетом того, что крапива росла посреди посёлка, конфуз вышел знатный. Неделю все окрестные кумушки версии строили, как это туда представитель власти попал в таком голом виде и что у него с русалками.

- Да, знаю я всё, знаю. Русалок моих местные девки попросили, надоело им, что парни подглядывают, когда те в сугубо женской компании нагишом в реке купаться изволят по ночам. Развлечение у них такое модное на босу грудь понимаешь. А мои дуры и рады стараться. Хоть и русалки, но тоже девки молодые - у них женская солидарность. Помощницы, чтоб их! Ладно. Устрою завтра разбор полетов. Премии лишу их что ли... Пойдем на мостки. У воды теплее.

- Лиши, - подумав, согласилась я. – Только аккуратно, а то крапивой не отделаешься.

Савка страдальчески поморщился. После его пробежки голышом по поселку, к нему в жёны половина женского незамужнего населения набивалась. Решили, что такой мужчина пропадать не должен. Я, улыбаясь, поднялась с уступа, и пошла к мосткам.

Идти было неудобно. По маленькой полоске травы, невесть как выросшей на этом красном песчанике, вдоль русла. Трава была мокрой от росы и ноги скользили по ней, как по льду, я цеплялась за водяного, тихо ругаясь.

У воды было не то, чтобы теплее, но как-то уютнее. Зная, что я люблю туман, Савка махнул рукой, и от воды начал подниматься теплый парок. Он слегка клубился над речкой, ветерок шевелили его седые космы, разнося клочки тумана над водой. Где-то слышался плеск и журчащий смех русалок. Пошарив рукой под мостками, штатный водяной выудил оттуда бочонок темного пива, рядом с ним, на мостках лежала, завёрнутая в газету, низанка вяленых рыбёшек.

Присмотревшись, я поняла, что газета наша, местная, и за сегодняшнее число. Я удивилась про себя этому факту - ранее Савка в чтении местной прессы замечен не был, как в прочем и в чтении вообще. Так что до покупки местной газетенки он опускаться точно не станет. Вывод напрашивался сам собой – всё это взятка и коррупция во плоти.

- Угощайся. Вишь - какую мне взятку принесли? – подтвердил Савка мои выводы и так самодовольно кивнул на пиво и рыбешек, как будто ему, как минимум, вручили ежегодную премию за изобретательность. Я вздохнула и покачала головой - воспитательную работу с ним проводить совсем не хотелось. Да и толку от этого, как от быка молока.

- А знаешь за что? - Савка так и лучился.

- Нет, - осторожно ответила я, боясь, что подобное мздоимство встанет мне большой проблемой.

- Ни за что не догадаешься! - Савка выдержал эффектную паузу. Я молчала. - Короче, разрешил я давний спор, который мне вот где уже сидит, - Савка провёл рукой по шее, - дал добро на постройку водозаборной станции, чтобы там огороды поливать и всё такое.

- Мда, а если экологи опять придут? Они ж устраивали уже кипишь из-за этой водозаборки с пару лет назад.

- Да пусть приходят, найдём на них управу уж.

С экологами встречаться не хотелось – эти товарищи были в чести у нынешнего правителя нашей славной страны, и пользовались большой властью. Нет, часто они делали хорошее дело, но еще чаще перегибали палку.

Несколько лет назад был большой шум: эти самые экологи решили, что домашний скот надо освободить от тирании людей и прочей нечисти. А правитель наш взял, в пылу похмелья не иначе, да и подписал закон "Об освобождении скота домашнего и птицы всякой, от рабства у людей, нелюдей, и прочей нечисти не опасной считающейся".

Радостные экологи пошли по городам и селам с благой вестью коровам и прочим хрюшкам, что дни их рабства сочтены, и теперь они могут совершенно спокойно жить свободно, привольно, и там, где хотят.

Крестьяне, при виде такого закона, были слегка ошарашены. Проще говоря, в той деревне куда приходили "освободители", люди впадали в ступор, а затем неконтролируемую истерику. А сами экологи, с дурнинкой счастья во взоре, выпускали из хлевов домашнюю живность. Живность, чаще всего, уходить не хотела, орала дурным голосом, и цеплялась за теплый хлев и полные корма ясли всеми копытами.

В этот момент обычно приходили в себя крестьяне, и с криком "Ироды проклятущие! Куда ж вы животинку мучаете!", хватались за вилы и прочее дреколье.

Экологи, конечно, животных любили, но на людей их нежные чувства не распространялись. Потому парочка предупредительных выстрелов в воздух от специально нанятой охраны, и люди начинали орать тише, вилы прятали за спину.

Выгнанная на произвол судьбы скотина, с запретом её кормить, поить, обратно забирать, ломилась в хлева сутки напролет. Освободители, только умильно вздыхали, и говорили, что с рабами всегда так. Они своего счастья просто не понимают пока, а как поймут, так и пойдут, обрадованные, жить новой жизнью. Но животинки радоваться не спешили, зато радовались все окрестные волки и всякая плотоядная нечисть.

Но экологи были счастливы все равно! А государство не очень. Резко сократились поставки мяса, молока, сала, колбас, яиц. Рынки стояли пустыми. Народ в стране перешёл на картошку, репу, лук. Скотина дохла. Зато все желающие поживиться дармовым мясом, ходили упитанные. Нечисть перестала нападать на людей, проезжие купцы видели стаи гулей, которые валялись на солнце и не обращали на проезжающих никакого внимания. А ведь считалось, что гуль — это постоянно голодный хищник и сытости не понимает совершенно. Оказалось, его тоже можно накормить до отвала.

Как только продовольствие мясо-молочно-яичное закончилось не только в народе, но и у власть имущих, а кушать в Думе и Кремле картошку в разных видах и прочие овощи стало невмоготу, то закон тут же отменили. Экологи, конечно, для приличия покричали. Но так как вегетарианцами из них были не все, то скотину снова разрешили заводить и использовать по- старинке.

Селяне, плюнув в телевизоры и «интернеты», объявлявшие столь радостную весть по, поехали в соседние государства, за телятами-поросятами. Потому что по лесам и полям искать свою скотину было уже бесполезно. Заграничные соседи смеялись до колик, но продавали свою скотину нашим втридорога. Ну, наши тоже не подкачали, и цены на всю мясомолочную продукцию взлетели до небес.

- Да, не, не придут, - уверенно сказал водяной. - Ладно, давай пиво пробовать, а то в горле пересохло.

Я усмехнулась. Интересно, что еще такого принесли Савке или пообещали, что он решил рискнуть? Ведь точно не за бочонок пива с рыбкой он на такое дело подвизался и ведь не расскажет ни за что, партизан эдакий.

- Не, я сначала я искупаюсь, вода тёплая, как парное молоко.

Я встала, скинула сарафан, оставшись в симпатичном купальнике в цветочек.

Посмотрев на воду, которая в темноте казалась черной, я осторожно сползла в реку с мостков, и поплыла, стараясь не нарушить тишину плеском воды. Савка мерзко хихикал, глядя на мой «сполз» в речку. Ничего не могла с собой поделать, хоть и плавала неплохо, но панически боялась нырять в глубину.

Ммм, как хорошо-то! Жаль только что таких вечеров-ночей мало выпадает за лето. То погода подкачала, то просто настроения нет, а то работа покою не дает. Перевернувшись на спину, я раскинула руки, теперь меня не напрягал даже поход на кладбище. Я медленно сплавлялась вниз по реке, глядя как зажигались первые звезды. Казалось, что небо просыпается, открывая яркие глазки.

В тумане я наткнулась на резвящихся на отмели русалок, причем резвились поганки вместе с теми остолопами, которые мне сегодня жалобы приносили! Честная компания меня узнала, и попыталась смыться, но наткнувшись на ловчий барьер они весело (по крайней мере - мне было весело) отлетели в воду.

Побарахтавшись там, и приняв наименее неустойчивое положение, мелкие пакостники кинулись наперебой меня уверять, что конфликт улажен обоюдным примирением сторон и претензий ни у кого никаких нет. (И где только слов-то таких нахватались умных?) Я погрозила им кулаком и барьер сняла. Поганцы и поганки радостно кинулись наутёк и науплыв.

Выбравшись на противоположный берег, я по росной траве направилась к мосткам, плыть обратно против течения не хотелось. Переправившись через реку по шаткому мостику, я накинула полотенце на плечи, и присоединилась к водяному.

- Наплавалась?

- Ага, - потягиваясь, сказала я.

- Ну, тогда давай бери, я тебе уже пиво нацедил, - Савка протянул мне кружку, и как бы, между прочим, сообщил - У нас в округе говорят упырь завелся или еще какая гадость - в Дружноселье шестерых порвал, в Большево трёх. Как бы к нам не пожаловал – Большево-то рядом совсем.

- Упырь или что-то на подобии — это плохо. - прихлебывая пиво из глиняной толстостенной кружки ответствовала я. – Из Большево через поле перейти может, вряд ли по дороге топать будет. У тебя ж есть связи с полевыми нечистиками – попроси, чтобы хоть сообщили, если что.

- Экая ты хитрая! - возмутился Савка - Я здесь кто – простой водяной! А не старший участковый, как некоторые. Ты меня в должности выше, значит опыта и полномочий больше имеешь — вот сама и договаривайся. - Участковый водяной помолчал и тихо проникновенно так добавил - А в Дружноселье этот, с позволения сказать упырь - местного участкового порвал. По кусочкам собирали, он там, сама знаешь, опытный был. Ведь только перед самой пенсией в деревню перебрался из Питера, на спокойную должность захотел. Вот оно как вышло то, - Савка смахнул пьяненькую слезу. Хмелел он вообще быстро.

- Хм, странно, я ничего про это не слышала, - удивилась я. - Непонятный упырь какой-то получается, опытных магов на кусочки рвет. Эту нежить завалить-то не стоит ничего. Мозгов нет, тупой, даром, что на рожу страшный. С ним и селянин с вилами справится. Кстати, - спохватилась я, - а ты-то откуда знаешь про этого упыря, да еще в таких подробностях?

- Да, приходили тут ко мне, с Большево, - водяной покраснел как свекла. — Вот и рассказали, что у них там творится.

Понятно. К Савке приходила зазноба из соседней деревни. Я усмехнулась. Девки липли к водяному как мухи... на мед. Очаровывать дам Савка умел и любил, за что часто бывал бит мужьями прелестниц, которые приходили выражать свое недовольство ветвистым украшением, внезапно появившимся на их головах.

Савка, каждый раз клялся, что "больше ни-ни", но держал клятву до первого смазливого личика и ладной фигурки. А после водяной кричал, что он влюбился раз и навсегда, точно женится, это на веки.

После расформирования нашего подразделения, он не переменился, найдя что местные девицы ничуть не хуже городских барышень и менее привередливы. Правда он немного поумнел, там, где служил участковым, не бедокурил. Зато в соседних… я закатила глаза и тихонько застонала. Жди скорых вестей от участкового из Бльшево, о том, что Савка опять за старое взялся. Или того хуже – припрется муж или парень девицы и устроит водяному веселую жизнь.

Мы замолчали. Савка задумчиво смотрел на реку, я попивала изумительно вкусное пиво думала о том, как бы приструнить женолюба, но в голову ничего более действенного, чем хирургическое вмешательство не приходило. Савка, приметив мой косой взгляд, на всякий случай отодвинулся подальше.

Ночь вступала в свои права медленно, небо из темно-синего, стало черным, выкатился месяц, склонив рожки к земле. Тумана на реке уже не было, воздух был тих и прозрачен.

***

Сколько лет прошло после конца света, или правильнее сказать – конца нашего мира? Много прошло, я уже не считаю. Всё началось без громов и молний, без взрывов и криков. Всё началось с того, что в городе появился дракон. Посреди улицы. Солнечным днём. Он был чёрным и огромным, выше пятиэтажного дома. Машины с визгом тормозили, люди останавливались и глазели на дракона, а дракон глазел на людей. Кто-то все же завизжал…

Мы выскочили из магазина, услышав крики. Дракон был прекрасен.

- Каатари нраата? Ка та ми, а нэа! Гэррета ша да на? – голос его разнёсся по улице, перекрывая шум гудков машин, крики людей, вой далёких, но приближающихся к месту происшествия, сирен.

Я смотрела во все глаза - какой красивый. Мои сотрудники пытались заставить меня спрятаться за выступ стены, но я вышла, чтобы рассмотреть чудесное существо. Дракон резко повернул голову. Неуловимое движение, и его голова уже на одном уровне со мной. Глаза его были огромными, ярко-голубыми, узкий и длинный зрачок то расширялся, то сужался в нитку, казалось, что он медленно пульсирует.

- Каатари ми, а нэа? – послышался свистящий шепот, между клыками был виден раздвоенный, как у змеи, язык.

- Ми, а нерати та, - вдруг ответила тихо я. «Что я мелю» - мелькнуло в голове, и вдруг как будто щелкнул выключатель.

- Надо же – ты меня понимаешь, - легкое удивление в голосе дракона смешивалось с удовлетворением.

- Да, Величайший, - я склонила голову и опустилась на одно колено. Почему-то я знала, что нужно сделать именно так.

- Старые обычаи, традиции… приятно, что ты их помнишь Шаадари. Встань.

В этот момент наш мир рухнул. Я слышала тонкий звон разбивающегося богемского стекла, мелкой острой крошкой реальность осыпалась на землю, царапая кожу. Я вспомнила...

***

- Сдается мне не упырь это, - разродился мыслью Савка.

- Скорее всего, не упырь, - согласилась я - Только вот кто тогда? В наших краях мало нежити способной с боевым опытным магом справится. Это в южных землях их полным-полно.

- Может вурдалак? - пожал плечами водяной - Днем человеком ходит, а ночью дебоширит в исступлении.

- Ага, ты бы еще чего придумал! Даром сс отличием Академию закончил, - я постучала себя пальцем по лбу. - Вурдалаки не помнят, что ночью делали! И селяне заметили бы незнакомца, не в Дружноселье, так в Большево. Тем более такого странного - бледного, боязливого, исхудавшего, и который при этом совершенного не может, есть человеческую еду. Да и не страшен он для такого опытного мага, которым Олег Петрович был. У него боевого опыта за плечами было - на пять жизней хватит.

- Нда, это я наверно хватил, - засмущался Савка. - Но кто тогда?

— Вот доберётся эта мерзота до нас, тогда и будем выяснять. А сейчас - не буди лихо пока оно тихо, но бдительность утрой, - я несколько пафосно подняла палец к небу.

Глянув в очередной раз на месяц, я поняла, что пора бы кладбище пресловутое навестить.

- Ладно, Савка, пошла я. Спасибо за пиво.

- А куда ты торопишься? Еще полночь не пробило.

- На кладбище надо. Кума старосты к порядку призвать точнее, отдать ему бутылку, которую староста задолжал покойному.

- Понятно, - усмехнулся Савка - Видел я вчера кума этого. Как раз мимо мостков моих проходил, все ворчал себе под нос что-то. Весьма недоволен жизнью был, точнее - не-жизнью.

Я поднялась и натянув сарафан и махнула водяному рукой.

Савка отсалютовал мне кружкой.

- Заходи, как время будет.

- Зайду, - кивнула я. - Да, чуть не забыла - Савка затребуй протоколы осмотра из Дружноселья и Большево, тебе это проще будет.

- А тебе зачем?

- Хочу страшненькую сказочку на ночь почитать.

- А как же - не будить лиха? - хитро прищурился водяной.

- А так, что береженного и предупрежденного и боги берегут, - отрезала я. - С протоколами не затягивай. Пусть завтра же с пережлют.

- Как скажешь. А куму старосты передай - выпить захочет пусть ко мне идет. Я компании всегда рад.

- Не вопрос - передам.

Кивнув головой, я пошла к тропинке надеясь, что не сломаю в темноте ноги.

Кладбище находилось дальше по берегу реки. Поднявшись по тропинке, я пошла вдоль поля. Изредка над головой пролетали летучие мыши, черными тенями скользя на фоне неба. Было слышно, как перекликались совы, охотившиеся в поле на мышей, у реки противно кричала выпь. Редкие домики, притулившиеся вдоль реки, провожали меня темными окнами. Все правильно, нормальные люди уже спали давно, вставали они рано, у кого скотина, кому в город на работу, а электричка ждать точно не будет.

Дошла я быстро. Кладбище застыло на склоне холма неровным темным пятном. Несмотря на задорно и ярко светящий месяц, там было сумрачно и сыро. Оно все сплошь поросло большими деревьями, на которых с удовольствием гнездилась стая ворон, питаясь теми дарами, которые для покойных на могилах оставляют безутешные родственники. Огромные ели мрачно высились на фоне ночного неба. Ну конечно, чего им не расти с таких-то удобрений, мрачно подумала, оглядывая кладбище. Хочу не хочу, а идти надо.

Постояв у ворот погоста, я вспомнила, что совершенно не представляю, где искать могилу кума старосты. При жизни я его не очень хорошо знала и на похоронах не была. Решив, что уж на кладбище всегда найду у кого спросить адресок нового места не-жительства товарища, я вошла под сень развесистого дуба.

Пройдя по главной аллее, я увидела знакомое приведение, оно было тут кем-то вроде смотрителя и все знало. Разговорчивый дух быстро и доходчиво объяснил, как найти нужную мне могилу. Поблагодарив и пообещав в храме свечку поставить за упокой привединистой души, я отправилась по указанному мне адресу.

Могила нашлась быстро в месте с её хозяином. На оградке сидел не упокоенный усопший и тяжко вздыхал. В свете луны и стенаний смотрелся он неотразимо. Запах был соответствующий. Покойник вдруг замолчал и начал буравить меня глазами, которые светились неприятным желтым светом.

- Что добивать несчастного мертвеца пришла? Давай, давай! Может тебе орден или медаль какую за этот подвиг дадут! - сварливо проворчал узнавший во мне представителя местной власти, мертвяк. - Видно так мне на роду написано - и в жизни страдал, и в смерти нет мне покоя!

- Что, Сидор Николаич, не хочет староста должок возвращать? - усмехнулась я.

- Да когда этот жадина что возвращал? - возмутился усопший. - Я можно сказать через него и помер! А, что там говорить - одно слово неприличное, а при дамах я матом не ругаюсь! Ну, что стоишь - руби мне голову заступом, вилами протыкай и пропадай я бедный несчастный! - опомнился усопший, картинно свалился с оградки и положил голову на соседний могильный холмик, предлагая рубить и протыкать. Полюбовавшись на дивную картинку пару минут, я даже пожалела, что не умею рисовать (такой сюжет пропадает). Сразу представила себе актовый зал Академии, где висят картины великих мастеров, и наряду с ними мое полотно под названием «Убоявшийся умертвий, просит прервать его загробную жизнь". И на картине я такая, с мечом и мертвяк, покорно ждущий своей участи. Я покачала головой и усмехнулась.

- В общем так, гражданин покойный, я вас не собираюсь загробной жизни лишать. - как можно строже сказала я, тщательно скрывая улыбку. - Но допустить, чтобы вы в таком виде по деревне шлялись и по ночам в окна скреблись, тоже не могу, - я вытащила из сумки заветную бутыль. — Вот. Староста передать просил.

Покойный на удивление резво вскочил и бутыль у меня выхватил.

-Ой, спасибочко! Вот уважил! Ну, хоть теперь, хоть после смерти. А то, как же, ведь через него то я тут кручинюсь один-одинешенек, - усопший прижал к себе бутыль с нежностью матери качающей ребенка и вознамерился нырнуть в могилу солдатиком. Получилось плохо. Ловчий барьер одинаково хорошо и на парней с русалками действует и на мертвецов. На всех тех, кто сбежать не вовремя от меня норовит. Покойный впилился лбом в соседний памятник, и обиженно посмотрел на меня.

- И как это понимать? - потирая лоб, спросил мертвец.

- Очень хочется услышать рассказ про то, как вы здесь через кума своего старосту один-одинёшенек оказались. И поподробнее, пожалуйста.

- А что мне за это будет? - деловито поинтересовался покойный.

- Сторожем-уборщиком на кладбище пристрою и разложение тела остановлю. - быстро нашлась я. - Местный смотритель сам могилы убирать не может, в силу особенностей существования в данном плане бытия, и давно просит помощника. Погост в запустение приходит. Согласен?

- А что мне за это строжевание-убирание будет? Оплата есть какая?

- А это ты со смотрителем сам договоришься, но думаю, без оплаты честного труда не останешься.

- А, согласен! - недолго думая махнул рукой покойный. - Спрашивай, все как на духу расскажу!

С кладбища я выходила весьма довольная собой. Староста не сказал от чего кум его на самом деле помер. Врач заключение дал, что смерть наступила в результате принятия несовместимого с жизнью количества алкоголя, сиречь местного самогона. Отделению моему такие смерти неинтересны, записали как несчастный случай и всё.

Староста подбил Сидора Николаича поспорить, что тот за раз ведро самогона не выпьет, а тот, дурень, повёлся. Самое интересное – выпил, но через пару часов отправился в лучший мир. А после смерти Сидора, поселкоправителю досталось приличное хозяйство и крепкий дом в наследство, как самому близкому к покойному человеку. Иных родственников старостин кум не имел.

В общем, не будет у меня завтра полноценного выходного, придется к старосте идти и выяснять степень его вины-раскаяния. Ему еще повезло, что новоявленный кладбищенский помощник смотрителя претензии предъявлять не стал. Иначе поехал бы староста поднимать хозяйство куда-нибудь в северные пределы нашей необъятной Родины.

Посвящать Сидора в свои планы я, конечно же, не стала. Приглашение Савки, кстати, тоже не передала - не хватало еще мне, чтобы этот мертвец сотрудников спаивал!

Я шла домой с чувством выполненного долга. Приведения, неупокойники, упыри, вурдалаки – все это стало уже давно привычным. Что-то опасным, как медведь-шатун, что-то не очень, с кем-то было можно договориться полюбовно. Разбирать происшествия, которые случались по вине нежити или жити так и осталось на плечах полиции. Правда специфика работы изменилась, конечно, но смысл остался тот же: дать возможность всем жить, трудиться, растить детей в мире и покое. Я вздохнула… ***

Драконы оказались не единственными, кто оказался в нашем мире - сказки ожили и предстали во всей красе. Не все из них были добрыми, а сказочные персонажи благородными. Мир начал стремительно катиться в пропасть. Люди уничтожают то, что не в силах понять. Нелюди, как выяснилось – тоже. Оружие, так долго лежавшее на складах, пошло в ход. Людьми овладел страх. Хаос первых дней, попытки правительства что-то наладить не приводили ни к чему. Пытались вернуть мир – привычный, родной и понятный, не понимая, что все бесполезно. Мира, нашего мира, уже не было. Началась война всех против всех.

Оказавшие в нашем мире нелюди и нежить переселяться в другой план бытия не хотели и активно сопротивлялись. Люди оказались не готовы к нестандартным методам ведения войны. Совсем не готовы, современное, на тот момент оружие, не спасало.

Поняли это далеко не сразу. А учёные, тем временем, пытались выяснить, что же произошло. Именно тогда родилась на свет «Теория пазла». То, что миров много, стали догадываться уже в начале 21 века, теперь догадки превратились в реальность. Миры слишком сблизились, и «разбились» при столкновении на кусочки. А потом эти кусочки сложились - как пазл. Рассыпались и соединились вновь. Правда, уже неправильно: кусочки разных миров перемешались между собой, из нашего пропало немного пространства, а вот добавилось изрядно. Появились новые страны или части континентов, острова, города, улицы, и отдельные жители. Прибыль была больше убыли. Каждый кусочек чужого мира принес изменения в наш. Все они были необратимы.

Самыми главными были драконы. Именно они принесли магию, новый вид энергии, о котором никто не знал. Именно эта энергия сломала многое в нашем мире. Интернет, сотовая связь - исчезли навсегда в том виде, в котором мы привыкли. Больше нет в небе самолетов, спутники не бороздят просторы космоса (точнее, бороздят те, кто уже запущен, мертвые куски железа в вечной пустоте и холоде), нет ракет, привычное людям оружие больше не работает. Оказалось, что мы знаем не все законы физики. Оказалось, что мы не знали почти ничего. Выучили алфавит, а читать не научились. Узнали цифры, а не смогли освоить даже простейшие действия с ними. ***

Я встряхнула головой, отгоняя воспоминания. Уже ничего не изменить. И, мне нравится тот мир, в котором я живу. А еще я одна из немногих, кто помнит мир старый. Я посмотрела на небо: месяц еще плыл высоко в небе. Еще почти вся ночь впереди. Спать не хотелось. И я решила отправиться к старому другу. Он точно не спал.

Я вздохнула, и запрокинув голову, поглядела вверх, но не дождавшись сакрального знания от подмигивающего мне глазами-звездочками небосвода, плюнула и пошла к Максу.

Поле, куда коней выгоняли в ночное, находилось в километре от кладбища. Дошла я быстро, напевая себе под нос модную песенку, услышанную пару дней назад. Песенка была жутко привязчивой и её напевал весь посёлок, от совсем мелких детей, до столетних бабок.

Максим Игоревич, так звали оборотня, в своем втором (или первом?) поросшем шерстью, клыкастом обличье лежал на холмике, приглядывая за стреноженными конями. Вид его мог напугать человека несведущего до икоты или того хуже - до внезапного и непреодолимого желания посетить тот свет.

Посудите сами - смотрит на вас нечто среднее между волком и человеком. Ходит на задних лапах (хотя при необходимости прекрасно носиться на четырёх), передние больше похожи на руки с длинными и острыми когтями, вытянутая морда с белоснежно-клыкастой улыбкой и красные, светящиеся в темноте глаза. Добавим сюда еще длинную шерсть на загривке и острые большие уши — вот вам почти точный портрет обычного оборотня.

В человеческом обличье это были высокие, стройные, жилистые существа, полностью похожие на людей, но с абсолютно черными глазами без радужки и белка. Их отличала стремительность в движениях, высокая скорость передвижения и какая-то запредельная красота и обаяние. Самки и самцы оборотней в привлекательности могли поспорить с суккубами и вампирами на равных. Харизматичные товарищи.

В любой из ипостасей эти нелюди обладали недюжинным умом, хитростью, злопамятностью и еще множеством таких качеств, за которые оборотней уважали, боялись и ценили. В любой сфере деятельности они находили себе применение. Обладая феноменальной памятью, крепким здоровьем, страстью обучаться всему новому и совершенствовать старое, оборотни занимали большое количество ведущих постов в разных отраслях. Они легко сходились с людьми и нелюдями, даже вступали в браки. Что любопытно: способности к оборотничеству часто наследовали дети, рожденные в союзе с человеком. Если бы эта раса была еще и тщеславной, эгоистичной, то легко могла бы стать доминирующей во всем мире. Но, подобные качества считались в среде оборотней пороками и тщательно изживались. Хотя назвать их альтруистами было нельзя. Некоторые из них, пресытившись жизнью, вдруг срывались за город, в глушь и жили почти отшельниками, занимаясь каким-то несложным трудом. Вроде выпаса коней. Поселок у нас был продвинутый, селяне знали Макса и уважали. Потому его оборотническую сущность ему прощали, и не пугались.

- Привет. Как дела? - Я присела рядом, прижавшись к теплому, пушистому боку.

- Нормально, - оборотень клыкасто зевнул. – Чего пришла?

- Да, можно сказать, мимо проходила.

Макс, пристально посмотрел на меня, втянул носом воздух.

- С кладбища и мимо меня?

Я улыбнулась и пожала плечами.

- Так получилось. Спать не хочу, а к кому еще пойти скоротать ночку, как не к тебе?

- Ну, да. – Оборотень положил морду на скрещенные лапы. – Коротать ночь со мной милое дело. В таком случае посмотри лошадок, а я подремлю.

Вот вам и весь альтруизм оборотней.

Макс прикрыл глаза, и через минуту его дыхание стало ровным и глубоким, только уши чутко поворачивались, просеивая ночные звуки, а нос вздрагивал, собирая запахи. Оборотни никогда полностью не засыпали. Скорее это состояние было глубокой дремотой: Макс все слышал и чуял. Ведь лошадиный пастух из меня никакой.

Я сидела на траве, любуясь тихой летней ночью. Где-то в темноте бродили стреноженные кони, тихо перефыркиваясь между собой. Со стороны леса иногда слышался волчий вой, но не зимний тоскливый или звонкий протяжный, собирающий стаю на охоту, а спокойный, даже ленивый - волки пели. Не прерывая друг друга, иногда хором, они выводили ноту за нотой, любуясь месяцем на небе.

- Хорошая ночь сегодня, - Макс приоткрыл щелочки глаз, - тихая, теплая.

- Да, так хочется, чтобы эта ночь не кончалась. Ни забот, ни проблем. Сидишь себе в темноте и слушаешь ночь, волков, смотришь на Луну и звезды – красота.

- Ты романтик, - оборотень усмехнулся.

- Угу. Есть немножко.

Я откинулась на спину, вглядываясь в небо. В свою бытность человеком именно такими ночами я мечтала увидеть сказку! Выскакивая из дома в темноту и убегая в поле, лежа в густой траве, я с отчаянием вглядывалась в небесную высь. Я хотела увидеть там все что угодно: дракона, фею, ведьму на метле или Бабу Ягу в ступе, черта лысого в конце концов! И не видела. Никогда. Но надежды на то, что рано или поздно встречу нечто такое, что перевернет всю мою жизнь, не теряла. Я усмехнулась – вот и встретила…

***

Драконы. Они оказались всемогущие. Они были боги. Я не очень верила в «Теорию пазла», скорее всего крылатым, вечно живущим богам, просто стало скучно, вот они и развлеклись по полной. И продолжают развлекаться сейчас. Драконы. Они принесли чуждую нашему миру энергию, но они и были, по сути, этой энергией сами. Только поняли мы это далеко не сразу. Время было упущено, да и никто не принимал драконов всерьез, кроме нескольких человек по всему миру...

Сначала их посчитали просто разумными ящерами, как их и описывали в сказках. А сами «разумные ящеры» совершенно не мешали людям заблуждаться на этот счет. Они вообще почти не вмешивались ни в чью жизнь, а если происходило что-то глобальное, то никто сначала просто не догадывался, что это их рук (лап/крыльев) дело. Капризные и своенравные боги.

Оружие людей перестало работать очень быстро, превратившись в бесполезные куски металла. Связь пропала, самолеты не поднимались больше в небо, корабли не выходили в море. Не могла взлететь ни одна ракета. Людям пришлось воевать самым минимумом того, что у них был. Пришлось забыть о танках и супернавороченной технике, предназначенной для войны, обо всех новейших разработках в области уничтожения себе подобных - люди и оказавшиеся в этом мире существа были практически в равных условиях.

Уже много позже поняли, что это постарались драконы. Больше они особо не вмешивались в происходящее на земле. Задавать им вопросы было бесполезно. Капризные боги не собирались ничего объяснять никому.

В итоге война шла не год и не два без особо успеха. Заключались перемирия в одном месте и рушились в другом, страны тасовались как колода карт, правители менялись. Мир откатился в развитии назад. Война не давала развиваться, не давала новым и старым народам научиться жить вместе. Но рано или поздно любая война заканчивается. В какой-то момент люди и нелюди поняли, что устали. Прошло почти тридцать лет, пока усталость не сломила ненависть. А за это время мир изменился до неузнаваемости.

Помимо эльфов, орков, гоблинов и прочих вполне себе нормальных нелюдей, в наш мир провалились русалки, водяные, бесы, нави, горгульи и баньши, грифоны и мантикоры, а также куча нежити и существ, про которые не писали в сказках и мифах. Некоторых не знал никто: ни местные, ни пришлые. Далеко не все были добрыми, совсем мало из них были разумными, с единицами можно было договориться полюбовно. Вот так и появилось при полиции отделение, которое стало заниматься нежитью опасной и не опасной, но разумной или обладающей хотя бы зачатками ума. Работа была тяжелой, но интересной. А еще престижной и хорошо оплачиваемой. Брали туда не всех. А потом открыли Академию, в которой обучали новых сотрудников.

***

Высоко в ночном небе парил дракон. Он был огромен. Я неторопливо встала, дождалась, пока меня заметят (дракон описал в небе ленивый круг) и опустилась на одно колено, наклонив голову. Через пару секунд в меня обдало теплым ветром: приветствие принято и оценено. Я поднялась.

- Все еще придерживаешься традиций, - прошептало у меня в голове, - отрадно видеть.

Я посмотрела в небо – дракона там уже не было видно.

- Это тот, кто тебя обратил? – лениво поинтересовался Макс.

- Да, это Величайший. – Я вздохнула. – Мы видимся случайно, драконы не следят больше за своими чадами.

- Сколько вас осталось из его выводка? – оборотню была интересна тема «драконьих чад», но я не очень любила говорить об этом, а тут подвернулся редкий случай поспрашивать меня.

- Я одна. Я была первой, и я осталась последней.

- Интересно, почему драконы больше не наделяют никого силой? – Макс, пытливо смотрел на меня, настропалив уши. Я пожала плечами.

- Не знаю. Эти боги не поясняют своих деяний, пора бы уже к этому привыкнуть. Ты не слышал, кстати, что в Дружноселье и Большево произошло? – я решила, что тему разговора пора менять. Да и случившееся меня волновало.

-Навь, - не задумываясь ни на секунду, ответил Макс. - Маг из Дружноселья навологией баловался, хотя она ему еще в Академии не давалась. Возможно, выпустил кого, справиться не сумел, - оборотень помолчал и несколько раздраженно добавил, — Это наглядный пример безалаберности и глупости! Прожитые годы и опыт ни чему не учат, никогда нельзя лезть в те дебри магии, в которых не разбираешься! – мой друг назидательно поднял когтистый палец вверх, но видимо, вспомнил, что не лекцию читает и не провинившихся подчиненных распекает, плюнул и улегся поудобней, закинув лапы за голову.

Навь. Я задумалась.

Глава 2

Навь – это было обобщённое название существ мира, кусок которого странным образом прилепился к нашему, но полноценной часть так и не стал. Работать с этим кусочком потустороннего пространства, похожего на мыльный пузырь, могли не все. Сущности, там обретавшиеся, были весьма агрессивно настроены. Иногда они умудрялись прорываться из своего пузыря к нам, иногда их призывали для выполнения каких-то заданий специально обученные товарищи. Прорвавшихся к нам навей загоняли обратно или уничтожали.

Навологию на моем отделении преподавали поверхностно. Ее изучают на особом факультете аспиранты, которые должны помимо желания овладеть этой наукой, иметь особый Дар - Дар управлять этими существами, подчинять их своей воле. Остальным категорически запрещено даже близко приближаться к потустороннему, тем более совершать попытки призыва. Но, запретный плод сладок, и соблазн вызвать очень сильное существо, озадачить выполнением некой работы, а потом воспользоваться полученным результатом - очень велик. Правда, участь незадачливого вызывателя обычно печальна: вызванный навь быстренько потреблял внутрь как десерт заклинателя, и возвращался в свой мир. Иногда таких вызывателей называют демонологами, хотя это в корне не верно. Демоны – это ерунда. Многие из них прекрасно живут рядом с людьми, ходят на работу, растят детей, устраивают пикники и шумят после 23-00, владеют питомниками церберов, продают серу оптом и так далее. Кстати…

- А почему порвав вызывателя, навь не отправился восвояси? Ведь обычно так происходит, - я сорвала травинку и стала её покусывать.

- Ты плохо слушала лекции, - лениво протянул оборотень. - У мага из Дружноселья был Дар. Правда слабенький, потому его на факультет и не взяли. Но его способностей вполне хватило, чтобы вызвать и удержать навь здесь, - Макс приподнялся на локте. – Если бы вызывал обычный маг, не имеющий Дара, то было бы все именно так, как всегда: заклинание вызова срабатывает как леска с крючком, зацепляет навь, вытягивает в наш мир, навь быстро понимает, что Дара нет, управлять им не могут, потребляет товарища на обед, и «леска» обрывается. Навь, как сорвавшаяся рыбка, возвращается в свой мир.

- Обычными людьми навь сейчас силы восстанавливает?

- Да, - оборотень кивнул головой, - при переходе в наш мир они теряют колоссальное количество сил. Обычно при правильном вызове, маг заранее готовит достаточное количество пищи для нави.

- Хорошо, почему он тогда в Дружноселье порвал шесть человек, а в Большево только трех?

Оборотень повернул ко мне голову и посмотрел так, что я почувствовала себя первокурсницей.

- Потому что, когда навь приходит из своего мира в наш - ему требуется удвоенное количество пищи. Только что объяснял! Двойка тебе, Таша, двойка!

Я сделала вид, что не смутилась, и вообще все знала, только забыла.

- То есть теперь он будет убивать примерно по три человека в каждом поселке, городке, селенье встретившимся ему на пути к его загадочной цели?

- Возможно. Чтобы ответить на этот вопрос точнее, нужно определить уровень нави.

- Завтра же дам знать в Академию. Пусть пришлют специалиста, - решила я.

- Знать, конечно, дай, но специалиста не пришлют, - со вздохом ответил Макс.

- Почему это?

- Потому что специалист есть.

- Кто?

- Я, - со вздохом ответил оборотень.

- Так ведь ты в отставке, - удивлённо сказала я.

- Ага. Только все равно никого не пришлют. Потому что специалистов такого уровня всего два. Это я и нынешний декан факультета Потусторонних Сущностей. Но сообщить в Академию тебе все равно придётся. Тебе это по должностной инструкции положено. Хотя, может и правда практиканта какого пришлют, чтобы в полевых условиях поработать попробовал, - оборотень сделал движение сходное с человеческим пожиманием плечами. - А, вообще иди-ка ты домой, Таша. Выспись хотя бы. Будет день и будет пища. Может этот навь до нас и не доберётся.

- Да, пойду, пожалуй. Может, удастся поспать несколько часов. Увидимся.

Небо на востоке начало светлеть - рассвет и правда совсем скоро. Летние ночи коротки.

Ноги несли меня домой быстро, но как-то спотыкливо. Спать действительно хотелось и поэтому думалось на ходу очень плохо. Я цеплялась за каждую кочку, рискуя свалиться и расшибить себе нос.

Хотя, вполне возможно, добравшись, наконец, до кровати сон трусливо сбежит, а вот мысли придут и прогнать их будет практически невозможно. Я ошибалась - стоило мне закутаться в одеяло, как я сразу провалилась в благословенную сонную темноту.

Утро постучало в дверь громко и настойчиво, вырвав меня из объятий сладкой дремоты. Подскочив, спросонок, в кровати, помянув недобрым словом маму утра, и протерев заспанные глаза, я с удивлением поняла, что стук не прекратился. Стучали в дверь. Вздохнув, я нашарила у лежанки тапки и, накинув халатик, я пошла открывать. На пороге стоял староста.

- И что вам глубоконеуважемый надо в такую рань? - зевая, весьма недовольно вопросила я. Спала я часа полтора, и сейчас была действительно рань несусветная. Подобные бесцеремонные побудки всегда приводили меня в наимерзейшее настроение.

- Вам так не терпится узнать, как поживает ваш кум, и отдала ли я ему бутылку?

- Г-госпожа участковая ведьма на п-площади труп лежит, - мелко трясясь выдавил староста. - М-мёртвый совсем.

- Трупы обычно всегда совсем мёртвые, - я зевнула. - А чей труп?

- Н-не знаю. Его на куски порвали, - в голосе старосты послышались подвывания.

Вот и выспалась. Я досадливо вздохнула. Макс как сглазил: «не дойдёт до нас, не дойдёт…» - дошло.

- Ждите меня. Сейчас выйду,- староста радостно закивал головой, всем своим видом показывая, что готов меня ждать хоть до второго пришествия.

Домовой сидел на моей кровати, разглядывая меня непропорционально большими фосфоресцирующими в полумраке хибарки глазами.

- Плохие новости, - не спрашивая, а утверждая, сказал Пушистик.

- Не очень радостные, - мимоходом погладив домового по шёрстке, согласилась я. - На площади чей-то труп в сложносоставном виде. В Дружноселье и Большево такое уже было. Макс говорит, что это навь и выпустил его, возможно, маг из Дружноселья, - я рылась в комоде, пытаясь найти что-нибудь менее мятое и более пригодное к выходу в люди.

- Это плохо, - со вздохом подтвердил домовой, - навь - это очень плохо.

Я не нашла что ответить. Впрочем - не нашла и ничего подходящего из одежды, я влезла в сарафан, который был на мне вчера, поспешила к ожидающему меня старосте. Он сидел на крыльце весь бледный, пот градом катился по его лицу. Видимо увиденное на площади его впечатлило до глубины души.

- Идёмте уважаемый, - я подхватила старосту под локоток и практически потащила его в сторону площади. "Уважаемый" идти на место преступления не очень хотел, видно ему было вполне достаточно увиденного там ранее. Стоило отпустить его руку, как он начал отставать и спотыкаться, а на подходе к площади потерялся окончательно. Пусть его, и без старосты разберусь.

На площади в такую рань было пусто и тихо. Заря высветлила небо нежно-розовым, на траву выпала роса, а по земле, прижимаясь как нашкодивший котёнок, струился сиреневатый туман. Красота, да и только. Если бы не одно, но...

Мдааа, увиденное потрясло и меня, если не до глубины души, то до глубины желудка - точно. Этот чувствительный орган категорически воспротивился такому яркому зрелищу.

Слегка отдышавшись и порадовавшись, что не успела позавтракать, я начала изучать место происшествия. Покойным оказался местный мельник, о чем красноречиво свидетельствовала его голова, насаженная на острие заборчика, огораживающего клумбу. Другие части тела были весьма живописно раскиданы по всей площади. Крови не было ни капли. Нигде.

Ситуёвина. Мельника хоть и не любили в деревне, но такое убийство выведет из себя кого угодно. Селяне, как только узнают об этом, а они узнают не позже полудня, придут брать отделение штурмом с требованием если не мельника к жизни вернуть, то каждому из них приставить по охраннику.

А если это действительно навь, то таких вот "живописных" картинок будет ещё как минимум две. Дальше - как получится. Не дай боги этот гад проголодался или у нас ему просто понравится. За моей спиной послышались шаркающие шаги и тяжёлое дыхание.

- Оригинальный способ выбрал данный товарищ, чтобы свести счёты с жизнью, - радостно сообщила я "доспотыкавшемуся" наконец до площади старосте.

-Так это он сам что ли? - счастливо взвился наивный глава поселка

-Ага, - улыбаясь во весь рот заявила я, - может он от зависти лопнул, как думаете? Говорят, завистливый был мужик.

Староста пошёл красными пятнами и мелко затрясся. Показалось, что он сейчас закипит как чайник на плите. Набрав побольше воздуху, он вдруг сдулся как воздушный шарик, и жалобно заскулил.

- Вы шутки шутить изволите!? Тут убийство произошло, а вы, вы! Я жалобу напишу, чтобы сослали вас от нас куда подальше! - возопил несчастный поселкоправитель, чуть не плача. Я его понимала. Его селяне тоже по головке не погладят. Ведь главная забота старосты - это чтобы жизнь текла мирно, тихо, и без лишних нервов. А тут такой конфуз. Могут и сместить ненароком, досрочные выборы организовав. Народ у нас тут жёсткий, с ним два раза не пошутишь.

- Уймитесь любезный, - я похлопала старосту по плечу, - "подальше" меня ссылать уже некуда. А жалобу пишите, конечно, только не забудьте указать, куда вы деньги, выделенные из бюджета на защиту деревни от нежити, потратили, когда про моё недостойное поведение при осмотре незапланированного трупа, сообщать будете.

С чувством полного удовлетворения я наблюдала за медленно вытягивающимся лицом старосты. Ну, что же - за поход к его куму на кладбище я отомщена. Будет ещё кочевряжиться - припомню ему с чьей лёгкой руки, кум на этом самом кладбище и оказался. Хотя так и так припомню, но попозже. Сейчас не до того.

- Вы лучше ступайте и позовите сюда Макса, а я пока тут все осмотрю.

Староста кивнул и с явным облегчением потрусил в сторону конюшни.

-Эй, уважаемый. Не забудьте зайти сегодня в отделение. Разговор серьёзный по поводу вашего кума имеется. Не придёте сами - вызову повесткой.

Старостина спина напряглась, шаг замедлился. Замерев на пару секунд, переварив информацию, он обернулся, и так яростно закивал головой, что я испугалась, что она сейчас у него отвалится. После чего подхватился, и заметно возросшей скоростью скрылся из вида.

Ладно, пока никого нет, попробую оглядеться. Я чуть скосила глаза - ага, вот и следы мельника. Они действительно вели от местной корчмы, и прошёл он недавно совсем часа два назад не больше - цепочка оставленных сапогами мельника следов, светилась ещё достаточно ярко. Шёл себе, шёл и развалился на составные части без видимых причин. Следов, напавшего на него, не было вообще. Ой, как мне не хочется, чтобы это была навь! Оставалась ещё слабая надежда на то, что Макс все осмотрит, обнюхает и скажет, что это, например, ворсистая триска, нежить проживающая на юге нашей необъятной страны. Она тоже кровь пьёт, хотя тела своих жертв на куски не разрывает. Ну, мало ли. Всякое бывает. Взяла и порвала. Я пыталась утешить себя.

О, боги - пусть это будет неправильная нежить - мутант! Взмолилась я, задрав голову к безмятежно-голубым небесам. Небеса как всегда молчали. Солнце уже выкатилось из-за горизонта, и ласкало землю лучами, предвещая ещё один жаркий летний денёк. Жаркий!? Вот ёлки-палки, я тихонько зашипела сквозь зубы. Если день по температуре воздуха будет равен вчерашнему, то для сложносоставного трупа типа "пазл" - это очень плохо. Сосредоточившись и закрыв глаза, я подняла руки над головой и развела их в стороны, устанавливая над площадью холодящий купол. Купол заискрил на солнце, как кусок прозрачного льда. От него веяло морозной свежестью.

- Мудрое решение, - послышался сзади голос оборотня. Я обернулась, Макс стоял рядом со старостой, и задумчиво оглядывал площадь черными глазами. Быстро они пришли.

- Это мельник, - просветила я коллегу.

- Угу, - ответил оборотень, ныряя под купол, я вздохнула и пошла следом.

На площади стояла тишина. Макс копошился в своей сумке, вытаскивая оттуда какие-то скляночки, мешочки, свечи. Я потопталась рядом, не решаясь его отвлечь, но он сам обратил на меня внимание.

- Шла бы отсюда Таша, - вздохнув, сказал оборотень - Я сам управлюсь. В Академию доложи о нави. Я потом к тебе зайду и расскажу все, что удалось выяснить.

- Это все-таки навь?

- Нет. Это такое ритуальное самоубийство, принятое в тайном обществе, куда допускаются только мельники! Секрет его давно утерян, и члены этого досточтимого общества безуспешно его ищут. Безуспешно потому - что все рецепты проверяю на себе, и как видишь, иногда находят правильное решение поставленной задачи. Но секрет уходит вместе с удачливым поисковиком в могилу! - Раздражённо сказал оборотень, пытаясь раскупорить флакон с плотно притёртой пробкой. Я неуместно хихикнула, Макс недовольно глянул на меня через плечо.

- Ухожу-ухожу, - я выбралась из-под купола на ласковое и тёплое солнышко. Интересно, это у всех выпускников нашей Академии такое своеобразное чувство юмора? Надо будет на Савке проверить.

До своего дома я дошла быстро, вяло отмахиваясь от семенящего рядом старосты, который все канючил "что же таперича будет?" и "живой-то кто-нить останется?". У самого дома, я заговорщическим шёпотом сообщила бородатому прохиндею, что умрут все. Полюбовалась пару минут на его вытянутую физиономию, добавила - когда-нибудь. И хлопнула дверью перед самым носом поселкоправителя.

Домовой все так же сидел у меня на кровати, и штопал носки. Нет, не мои. Просто у домового хобби такое. А ещё среди этих милых домовитых товарищей раз в год проводится конкурс по художественной штопке, а раз в четыре что-то вроде человеческой Олимпиады по разным видам домашних дел. Мой вот именно в штопке был большим мастером потому тренировался часто.

- Завтракать будешь? - Откладывая рукоделие в сторону, спросил он.

- Буду, - кивнула я в ответ головой, - но позже. Нужно с кафедрой Потусторонних Существ связаться.

- Все-таки навь, - не то утверждая, не то спрашивая, задумчиво сказал Пушистик.

- Не переживай. Может все ещё и обойдётся.

- Может. - Покладисто согласился домовой, и полез доставить из печи горшок с кашей. Он у меня вообще чудо, не вредный, хозяйственный, нотаций не читает. А на вид - просто загляденье: шерсть длинная белая, ушки висят и на них шёрстка голубая, огромные ярко-синие глаза сверкают как драгоценные камни. Прелесть просто! Нужно не забыть ему новый гребешок купить.

Полюбовавшись ещё немного на хозяйствующего у стола домового, я полезла вытаскивать сундук из-под кровати. Покопавшись среди "ненужных, но вдруг, когда пригодятся" вещей, как-то тетрадки с конспектами, старые письма, папки с давно раскрытыми и забытыми делами, я выудила с самого дна сундука бусину. Бусина была величиной с перепелиное яйцо, ярко-красная и непрозрачная.

Я на секунду задумалась, вспоминая цвета факультетов Академии, потом философски пожала плечами и решила, если попаду не туда - извинюсь. Кафедр и факультетов в Академии было больше тридцать, и каждому соответствовал свой цвет, все наизусть я не помнила.

Раньше датчики связи лежали в специальной коробке, в подписанных отделениях, но коробка развалилась ещё у моего предшественника и теперь они валялись просто на дне старого сундука. Сделать новую упаковку он не удосужился, а мне до сего дня это и подавно не нужно было.

Когда наступил конец света, сотовая связь перестала работать, и замену ей нашли не сразу. Лишь после установления мира с эльфами и орками. Орки были из техногенного и высокоразвитого мира, а эльфы сведущи в различных видах магии, вместе с учёными-людьми они придумали, чем заменить сотовую связь. Датчики связи были одной из первых попыток замены мобильных телефонов. В некоторых местах работала лишь она, а в некоторых случаях было предписано пользоваться только ей. Датчики связи было невозможно прослушать и сломать. Потом уже вернулись в строй почти привычные смартфоны, появилась замена электричеству, интернету, горючему. Как оказалось, разные расы могут вместе сделать очень много. В данном случае, согласно формуляру за номером, не помню каким, пользоваться требовалось именно этой закрытой линией связи – дело в том, что прослушать её было просто невозможно.

Какой же цвет соответствовал нужной мне кафедре? Была, не была - студенты и преподаватели нужной мне кафедры на общие собрания приходили в красных рясах. Рискнём. Я положила бусину на стол (искать специальную подставку было лень, авось не укатится) прикрыла глаза, вспоминая стандартный код вызова, и придерживая датчик рукой, отстучала формулу по её круглому глянцевому боку. Вокруг бусины засветился красный ареол, а сама она стала скользкой, и так и норовила выскользнуть и укатиться. Изнутри датчика раздался шум и потрескивание, потом связь наладилась, послышалось покашливание, и весьма недовольный голос произнёс:

- Кого несёт в такую рань в обитель знаний? Делать нечего?

Я с ужасом поняла, что наткнулась на декана факультета Потусторонних Сущностей, старика склочного, сварливого и злопамятного. Радовало лишь одно - с цветом кафедры я не ошиблась.

- Прошу прощения декан. Вас беспокоит участковая ведьма посёлка Сиверский.

- И какого беса тебе нужно от меня, участковая ведьма? – судя по тону декан видимо разозлился ещё больше.

Я тоже. Взыграла гордость. Старый хрыч, бесится потому, что его, видите ли, простая участковая ведьма побеспокоить решила! А ещё он меня прекрасно знал. Хотя возможно злился именно поэтому. Я поглубже вздохнула.

- Докладываю о появлении в посёлки сущности под названием навь. Уровень силы не известен. Есть пострадавшие.

— Это ты что ли? - Съехидничал старик. Я вздохнула ещё раз. Ссориться с этим типом на данный момент не входило в мои планы. Один раз попробовала - и теперь сижу в этой дыре, на этой замечательной должности. Пускай сам со своими навями разбирается, я свыше обозначенного в своей должностной инструкции делать не стану. Даже пальцем не пошевелю!

- Наличие нави подтверждено Максом Игоревичем Ставровским. Скоро будут известны детали.

- Максом? - Протянул мерзкий колдунишка. - Так он же вроде в отставке?

Старый паразит мерзко захихикал. Я представила, как этот худой и маленький старичок сидит на своей кровати, в длинной ночной рубашке и довольно потирает сухонькие ручонки.

- Должностная инструкция предписывает мне сообщать о появлении аномалий типа "навь" на вашу кафедру, - я старалась быть невозмутимой.

- Ах, инструкция? С каких это пор ты стала следовать инструкциям?

- С тех самых.

- Короче, мне все ясно. Макс надеялся, что кафедра, узнав, что он там, никого не пришлёт. Он ошибся. Пришлёт, то есть пришлю! И если ты, мерзкая девчонка, допустишь хоть одну ошибку, скажешь хоть одно лишнее слово - я тебя уничтожу, сгною, развею в пыль и пущу по ветру!

Я прикрыла бусину рукой. Звук стал приглушенным, и слова было не разобрать. Немного подумав, я со всего размаху хрястнула датчиком об пол. На душе сразу стало легче. Сдерживать эмоции я умею только одним способом, запустить чем-нибудь тяжёлым, желательно бьющимся, в того, кто меня разозлил. Но так тоже неплохо получилось – датчику всё равно, а старый болван, надеюсь, оглох.

- Он тебя не любит, - домовой скорбно качал головой, длинные ушки грустно обвисли.

- Это мягко сказано, Пушистик, он меня просто ненавидит, - я присела рядом и почесала домовому ушки. Он поднял голову и посмотрел на меня своими яркими глазами.

- Но он ведь не развеет тебя в пыль?

- Не бойся. На такое преступление он не пойдёт. Хотя наверняка в мечтах он распускает пыль, сделанную из меня, по ветру, стоя на самой высокой башне Академии, - я улыбнулась

- Тогда давай завтракать, - кивнул головой заметно успокоившийся домовой. Я потрепала его по ушкам ещё раз и села за стол.

Макс, как всегда без стука, вошёл в избушку, когда мы с Пушистиком доедали кашу. Оборотень повёл носом.

- Накормите усталого зверя?

- Накормим. Садись. - Пушистик потянулся к полке за чистой тарелкой.

Макс повесил сумку на крючок и сел за стол. Пока я накладывала ему кашу, оборотень рассказал, что на площади действительно была навь.

Следы размытые, но достаточно внятные. Категория силы определялась Максом, как вторая, хотя может и третья. Навь сейчас сыт - точнее определить трудно, но из посёлка он не уходил. Находится, видимо, в теле мужчины. Сведения были скудными, но что ещё я могла ждать, будем довольствоваться тем, что есть.

Я несколько запоздало сообразила, что сегодня выходной и будет ярмарка. Народу на улицах будет полно, приезжих тоже немало. Наш посёлок был довольно крупным и в такие, ярмарочные, дни или на праздники съезжалась вся округа. Как в таких условиях искать вредителя - я себе не представляла. Из грустной задумчивости меня вывел голос Макса.

- Эй, ты меня слышишь?

- Слышу, слышу. Чего?

- Уже третий раз спрашиваю - ты с кафедрой связывалась?

- Лучше бы не связывалась! Нужно было предоставить эту сомнительную честь тебе. Настроение портилось неотвратимо, Пушистик чуя это, поставил предо мной кружку с травяным настоем. Оборотень усмехнулся на мою гневную тираду.

- Я не могу. Я в отставке, а общаться по спецлинии могут только официальные сотрудники, имеющие допуск. И тут я вообще на общественных началах помогаю, в виду отсутствия специально обученного товарища. Что, никого не пришлют?

- Хуже. Я попала на декана, - Макс присвистнул от удивления. - Он сказал, что пришлёт и, если я сделаю что-нибудь не так, пообещал развеять в пух и прах, - я мрачно усмехнулась, представив себе это самое "развевание". Оборотень тоже улыбался, видимо вспоминал прошлую попытку старого м… дурака свести со мной счёты. ***

…Суд проходил в старом зале собраний. Он мрачный и тёмный, не сильно отличается от казематов темницы, где до суда содержатся заключённые.

Меня в темнице не держали. Ограничились домашним арестом, но атмосферу зала собраний я чувствовала очень хорошо. Правда виноватой себя не считала. Да и превышение полномочий было сомнительным, а вот обвинение в использовании Дара против гражданских и халатность, из-за которой погиб невиновный - это уже серьёзно. Хотя, у меня не было другого выхода на тот момент. Добраться по-другому до одного гада не было решительно никакой возможности.

Я вскинула голову, и посмотрела на судей. Я не боялась. ***

Домовой подёргал оборотня за штанину.

- Макс, он ею точно не развеет? - Оборотень взял Пушистик на руки.

- Нет, эта девица не по зубам старому колдуну. Не переживай. Максимум что он может сделать — это добиться её отставки.

- Я с ней уйду! - Твёрдо заявил домовой и смешно пошевелил воинственно поднятыми длинными ушами.

- Серьёзно заявление. - Без тени улыбки согласился оборотень.

Серьёзное. Если домовой, по какой-то причине уходил из дома, то на его место другого заманить было невозможно. Домовой привыкает к своему жилищу, они как бы врастают друг в друга, представляя собой единый живой организм. Если Пушистик уйдёт отсюда, то будет долго страдать и привыкать к новому жилью, болеть и мучаться. А наш дом быстро станет заселяться всякой разной мелкой нечистью, типа барабашек (свято место пусто не бывает), потом обветшает и рухнет. Да и жить в таком доме никто не сможет.

Почему другие домовые не приходили на место ушедшего - никто не знал, а сами они на провокационные вопросы на эту тему не отвечали. Я лично подозревала, что у домовых есть свой профсоюз, и своя солидарность. Я вздохнула и протянула руку погладить Пушистика.

- Будем надеяться, что до переселения не дойдёт. Давайте о насущном поговорим. Макс ты убрал разобранного на запчасти мельника?

- Конечно. Купол тоже снял. А труп на ледник у себя дома положил. Родственников у покойного не было, после следствия отдадим старосте, пусть похоронит за счёт общины.

Я сидела, уткнувшись в руки. Хотелось спать, щипало глаза, но нужно было ещё сходить к Савке, и забрать у него протоколы, которые, наверное, уже передали из Осиновки и Дымков. Хотя нет, сначала нужно свой протокол осмотра места происшествия заполнить. Не ровен час, явится этот наволог вшивый, и начнёт докапываться до каждой запятой.

- Ладно, Макс, давай свои записи, буду протокол писать.

- Может, поспишь?

- Не, труба зовёт! А выспаться я и на том свете успею.

- Ты вряд ли на том свете выспишься. - Серьезно сказал оборотень, внимательно глядя на меня.

Да, я действительно вряд ли высплюсь на том свете - но сейчас мне нужно было работать.

- Пушистик, сделай мне чай, пожалуйста. Покрепче и послаще.

Часа два я писала протокол осмотра. Скрупулёзно вспоминая все детали и занеся в конце выводы и анализы, сделанные Максом, разогнула спину и удовлетворённо потянулась. Пора было идти на реку.

- Пушистик, я к Савке. К обеду не жди, ешь без меня.

Домовой выглянул из-за печи и недовольно покачал головой.

- Опять будешь всухомятку питаться? Совсем себе здоровье испортишь.

- Ничего, не переживай. Если что срочное, то я на реке или у Макса. Пока.

Спустившись с крыльца, я окунулась в очередной душный и жаркий денек. Люблю лето, люблю жару. Если бы не все эти дела - шла бы себе сейчас на пляж загорать. Иду то я собственно туда, на пляж - но о "загорать" не может быть и речи.

Глава 3

Народу на улице, несмотря на жаркую погоду, было много. На стене местной кафешки висело объявление о празднике. Прочитав его, я мысленно взвыла.

В общем, какой-то местный умник высчитал что землям, на которых стоит наш посёлок, исполняется пятьсот лет, и праздник от такой невообразимой радости будет длиться целых пять дней! Краеведы, чтоб их! Не могли пораньше или попозже праздник свой отметить?! А ещё лучше - вообще не справлять. Ну, как в таких условиях работать? Это ж народу будет вдвое больше против того, что я представляла утром. И какие пятьсот лет вообще могут быть? От какого года и до какого они там считали-то?

В такой толпе эту навь искать, как иголку в стогу сена. Хотя, я подозревала, что эту пресловутую иголку найти было бы гораздо проще. Даже способ знаю – сено сжечь и провести магнитом. Тут этот способ, к сожалению, не сработает. А жаль. Мрачноватая перспектива вырисовывается, а ещё этот наволог приедет, чтоб он провалился!

Занятая такими невесёлыми размышлениями сама не заметила, как дошла до реки. Водяной был занят установкой сцены на берегу. Припомнив расписание мероприятий, приуроченных к пятисотлетию, я поняла, что это для завтрашнего вечернего концерта, который плавно перетечёт в ночные танцы.

Савка весело командовал помогавшими ему вирникам. Нашёл кого нанять. Хотя и заплатит он им в разы меньше конечно. Следить ведь ещё за ними надо, а то поставят эти гастарбайтеры сцену так, что она рухнет на головы гостей и местных. Хотела сначала пойти к Савке и сказать об этом, но мысленно махнула рукой. Рухнет и рухнет – сценой больше, сценой меньше. Не до того сейчас.

Народу на реке было много. Правильно, чего дома сидеть? Над водой плыл смех, визг, плеск и плюх. Русалки бдительно следили за купающимися людьми и нелюдями. (За утопленников на них налагался крупный штраф, а зарплату русалкам платили не очень большую).

Купальщики любовались русалками, дети изводили родителей, девицы строили глазки парням, парни в ответ красовались перед девицами, почтенные отцы семейств почтенно пили пиво и играли в карты, почтенные матери тех же семейств почтенно подставляли свои тела солнцу, лениво поругивали мужей за пиво и бдительно следили за резвящимися чадами. Хорошо было всем. Кроме меня. Это удручало.

Водяной, наконец, соизволил обернуться (может, почувствовал мой, прожигающий его спину, злобный взгляд?). Савка махнул мне рукой.

Я спустилась вниз, и по тонкому навесному мостику перешла на другой берег. Терпеть не могу этот мостик. Он мне напоминает костюм танцовщицы не очень приличных танцев: две верёвочки и полоска ткани между ними. В этом сооружении, гордо именуемом мостом, досочка заменяла тканевую полоску, что не мешала быть ей такой же тонкой и ненадёжной, а вот верёвочки были точно такими же, как у танцовщиц - кажется, дунь на них и они тут же рассыплются. Добравшись до берега, я вздохнула с облегчением. Обратно переберусь вплавь, купальника нет, но короткий сарафан его с успехом заменит, а на солнце одежда быстро высохнет.

- Зачем вы ставите сцену сегодня, ведь концерт завтра вечером? Успели бы с утра всё сделать.

- Сегодня тоже концерт, молодёжь будет гулять всю ночь, и отрываться под музыку. Ты разве не слышала? Приезжает известная рок-группа.

Я мысленно застонала, наверное, уже в сотый раз за сегодняшний день.

За моей спиной раздался жуткий рык. От неожиданности я подпрыгнула и обернулась. Мимо, над самой землёй, промчался гоблин на байре. Зверь рычал и получал от поездки не меньшее удовольствие, чем его хозяин.

Екарный бабай, ещё и гоблины! Эти нелюди нигде не появляются поодиночке, только большими группами. Они переезжают с места на место на своих зверях, которых называют - байры. Эти животные похожи на небольших ящеров, передвигаются невысоко над землёй, с приличной скоростью, при этом издавая оглушительный рык. Имеют огромные, загнутые назад, рога, за которые держится наездник. Обладают небольшими телепатическими способностями, благодаря которым они общаются со своими хозяевами.

Мне эти животные нравились всегда, они красивые сильные и необычные. Их хозяева были вечными странниками, путешествующими по земле, нигде надолго не задерживаясь, но в большинстве своём приятными нелюдями. Но сейчас они мне так мешают.

Где-то я вычитала "чем больше стадо, тем вольготней волку, ты его видишь, и он тебя видит, и вы оба знаете, что ты не сможешь помешать ему зарезать пару-тройку овечек". Цитата подходила к ситуации как нельзя лучше. Только проблема в том, что я его не вижу и не знаю, кто он. А может это уже она?! Нави сменить тело, как нечего делать, а тел тут у него в достатке, хоть каждые пять минут меняй. Хотя нет, так часто не сможет. Предыдущее-то упадёт замертво. Как вычислить это существо в такой толпе? Я поймала внимательный взгляд Савки.

- С тобой все нормально?

- Нет. Все плохо! Ты слышал, что произошло ночью?

- Да, Макс заходил ко мне и в подробностях все рассказал, - водяной хмыкнул - В результате его живописного рассказа я не смог позавтракать.

- Понятно. Протоколы пришли?

- Да. Макс их, кстати, и забрал. Сказал, что прочитает и отдаст тебе. Говорят, что ты наткнулась на декана?

- Угу, - я мрачно ковыряла землю носком тапочки, зря я значит сюда шла. Оборотень – подлец, мог бы и сообщить, что нужные бумаги уже у него. Кстати, интересно, он всем знакомым растрезвонил о моем общении с деканом?

- Скажи, почему тебе так везёт? - Прервав мои размышления, заботливо поинтересовался водяной.

Я хмыкнула, и ненадолго задумалась. Везет? Да, мне никогда особо не везло в жизни. На данный момент – я единственная в своём роду или даже роде. Видимо поэтому никем особо и нелюбимая. В Академии меня почти все боялись или презирали, считая уродом и монстром. Владеющие Искусством - просто откровенно ненавидели. Но смерти моей особо сильно никто не желал, кроме, разве что, того самого главы кафедры Потусторонних Сущностей, досточтимого декана.

Он считал меня самым настоящим чудовищем. Хотя у него были ещё пара-тройка весомых причин для моего усекновения, желательно прилюдного и красочного, как новогоднее гуляние.

- Знаешь Савка, видимо у меня планида такая. Рок, фатум, судьба - называй, как хочешь. Ладно, закрыли тему. - Я вздохнула и с тоской оглядела пляж. - Да, - возобнови патрулирование местности на своей территории. И так как ты у нас ещё состоишь на полставки штатного телепата - передай всю информацию в соседние районы. Вечером зайди ко мне и заканчивай с этой общественно-бесполезной деятельностью, займись лучше своими непосредственными обязанностями.

- Уже бегу, - Савка улыбнулся, и пошёл подгонять вирников.

Я посмотрела ему в след. Судя по его чрезмерно радостной улыбке - делами он займётся не раньше, как достроит эту окаянную сцену. Видимо ему пообещали неплохо заплатить за халтуру. Мысленно я махнула рукой, и решила пойти домой.

Нужно было поесть, подумать и, по возможности, поспать. Я вплавь перебралась на другой берег. Солнце высушило сарафан ещё на полдороге к дому, а около моего дома меня уже ждали. Староста, и какой-то незнакомый человек. Скорее всего это явился посланец с кафедры Потусторонних Сущностей.

Вот леший - поесть видимо отменялось, оставалась робкая надежда на поспать. Может нужно что-то изменить в своей жизни, чтобы избавиться от этого злого рока тотального невезения? Ладно, постараемся решать проблемы по мере их поступления, иначе я в них просто утону или сойду с ума.

- День добрый, уважаемые. - Излишне радостно поздоровалась я.

- Не очень-то он добрый. - Недовольно проворчал староста, неодобрительно глядя на мою широкую улыбку. Старый хрыч уже знал - чем шире я улыбаюсь, тем больших гадостей от меня можно ждать.

Незнакомец об этой особенности моего характера был не в курсе, и поэтому стал молча рассматривать меня, как зверушку редкой породы. Сразу видно - хам. Помогать этому самодовольному снобу я не буду (а то, что этот тип самодовольный сноб - я не сомневалась ни минуты). В конце концов, у меня есть должностная инструкция и буду следовать ей. Ловить навь не моя забота.

Наволог улыбнулся. Наверняка догадался, о чем я думаю. Да пусть его. Стоять и молчать, не было смысла. Немного подумав я решила, что хорошего помаленьку, и поднялась на крыльцо.

- Уважаемая, а где меня поселят? - послышался голос наволога.

- Все вопросы по поводу вашего обустройства - к главе посёлка. Протокол и материалы я готова передать вам в любое удобное для вас время. - Я постаралась улыбнуться ещё более лучезарно (жаль он настоящего моего лица не видит - в обморок бы хлопнулся паразит) и повернулась спиной намереваясь скрыться в доме.

- Я вообще-то хотел поговорить с вами лично.

Я обернулась. Интересно, что ему рассказал декан, отправляя сюда. А точнее, что рассказал именно обо мне? Чую – ничего хорошего. Вон как внимательно смотрит.

- Я не думаю, что у нас есть темы для разговора. Должностная инструкция не позволяет мне вмешиваться в ситуацию и если у вас будут вопросы после ознакомления с материалами, вам лучше задать их Максу Игоревичу, вашему, так сказать, коллеге. - Я зашла в дом, аккуратно прикрыв дверь, а так хотелось ей хлопнуть изо всех сил!

Через открытое окно я слышала, как староста предложил навологу пройти на место временного проживания. Я устало опустилась на лавку у печи. Поесть и спать или сразу спать? Этот вопрос был для меня практически всегда неразрешим. Домовой выглянул из-за печки и внимательно на меня посмотрел.

- Ложись спать. Если что важное - разбужу.

Я благодарно улыбнулась Пушистику и пошла в комнату на вожделенную мною кровать. Стоило закрыть глаза и поуютней закутаться лёгким одеялом (даже в жару сплю укрытой), как я сразу начала проваливаться в тягучую темноту, которая мягко обволокла меня со всех сторон и превратилась в глубокий и спокойный сон без сновидений.

Глава 4

Я проспала до позднего вечера. Разбудил меня шум голосов, доносящихся из кухни. Повалявшись еще минут пять в кровати, я окончательно проснулась.

На кухне говорили шёпотом, и будить меня, видимо, не собирались. Наверняка там сидели Савка и Макс - никого другого в дом Пушистик бы не пустил. Выходить к ним мне не очень хотелось, но голод не тётка - придётся. Потянувшись, и накинув домашний халат, я поплелась на кухню.

На кухне и правда были оборотень с водяным, а ещё, развалившись на моем любимом стуле, сидел наволог. Савка меланхолично прихлёбывал чай из большой кружки и особого участия в разговоре не принимал. Я немного постояла в дверях и, убедившись, что обращать на меня внимания никто не собирает деликатно кашлянула. Все трое, как по команде, повернули головы ко мне.

- Мы не хотели тебя будить. - Немного виновато сказал оборотень.

- Не хотели. - Подтвердил водяной. Наволог благодушно, но слегка удивлённо меня разглядывал. Со сна у меня обычно встрёпанная шевелюра, хриплый голос и опухшие глаза, старенький халатик тоже не добавлял обаяния. Да и плевать, я хочу есть, и мне абсолютно все равно как я выгляжу.

- Скажите уважаемые, - привычно завелась я, - а какого лешего вы вообще тут делаете? У меня не постоялый двор. - Я пристально посмотрела на наволога. Он в ответ мило улыбнулся.

- Мы обсуждали некоторые детали. - Макс так старательно прятал глаза, что мне в душу закрались нехорошие подозрения.

- А меня ты сама звала вечером с докладом. - Меланхолично пожал плечами Савка.

- Зато я не звала вот этого господина! - Я ткнула пальцем в наволога. - Вам предоставили жилплощадь — вот и будьте любезны приглашать туда экспертов и обсуждать все ваши важные дела там.

Наволог молчал, а я начинала злиться, если он хотел вывести меня из себя и подтолкнуть к ошибке - то просчитался. Я практически всегда находилась в состоянии крайнего раздражения и заводилась с пол-оборота, была прямая как палка (а одна старая подруга называла меня, когда-то «Адмиралтейская игла»), но никогда не считала, что это плохо. Для меня это была своеобразная честность по отношению к окружающим. Поэтому я ехидно ему улыбнулась, и указала пальцем на дверь.

- Вы всегда такая? - Приподняв брови, спросил он.

- Какая - "такая"?

- Агрессивно настроенная и раздражённая.

- В основном – да. - Радостно подтвердила я.

- Это плохо,- грустно сказал дотошный тип, - свои эмоции нужно уметь сдерживать.

- Нужно. Сдерживать. Людям. А вы кое-что забыли - я не человек. Поэтому я веду себя так, как считаю нужным или удобным, или приемлемым. Не вам меня учить. Дверь там, много неуважаемый.

- Меня зовут Константин Михайлович Иголкин.

- Ну, я вас звать не намерена, а сами больше не приходите. - Напоследок съехидничала я.

Наволог покачал головой, молча встал из-за стола и вышел. Савка посмотрел ему вслед, и пожав плечами достал из сумки бутылку красного вина. Настоящий друг - при посторонних, возможно враждебных личностях, вино не показывал. Макс, тоскливо взглянул на бутылку, и со вздохом полез в буфет за кружками.

- Таша, что тебя тянет за язык или кто? - Поинтересовался водяной, разливая вино по кружкам. - Он, вроде, тебе ничего плохого не сделал.

- Вот именно, что вроде ничего. Мне не хочется потерять работу и всю оставшуюся жизнь прятаться по щелям как крыса. Статус сотрудника "Государственной конторы по расследованию преступлений магического и физического порядка" даёт мне хотя бы иллюзию безопасности. А вот если я её потеряют тогда ничто не помешает уважаемому декану объявить на меня охоту. И всё же осчастливить мир моим образцово-показательным убиением. - Проворчала я, принимая из рук водяного кружку с вином.

- Я до сих пор не могу понять, почему драконы не стали заступаться за обращённых? Вас гнобили, убивали, сжигали, а драконы ничего не сделали. – Савка посмотрел на меня поверх кружки. Взгляд его был как никогда серьёзен.

- Боги не следят за своими чадами. – Я отвернулась к окну.

Вы обращали внимание на то, что рядом с вами есть люди, которым тотально не везёт? Вот настолько не везёт, что на ровном месте в яму упадут и шею сломают. Все начинается ещё с детства: их не любят родители, не принимают сверстники, у них нет друзей, они не вписываются ни в одну компанию. Хотя и умные, и даже красивые. И дальше – больше. Невезение растёт, как снежный ком. Ни семьи у них, ни работы нормальной, ни денег – ничего. Если что-то появляется, то ненадолго. Женится такой человек или замуж выйдет – и через какое-то время семья прахом идёт, ещё раз попробует, и все ещё хуже будет. Найдёт работу хорошую – так либо обманут, либо работодатель разорится, либо ещё что. За что не возьмутся – все в тартарары. Мало того, всем кто рядом с ними находится тоже везение отказывает. В итоге такие люди либо руки на себя накладывают, не в силах смотреть как все рушится, либо живут очень скромно, уединённо и весьма несчастно. Ни к кому не привязываются, даже рыбок не держат – передохнут. Их жалеют, но издалека. Сочувствуют, но стараются держаться на расстоянии. Я была именно такой. Тогда я ещё не дошла до полного осознания своей никчёмности, но уже была близка к этому. Когда Старейший увидел меня, память вернулась. Все оказалось до противного просто. Я преступник. В своём мире. Да, вот такая вот ерунда. Где-то преступников казнят, где-то сажают в тюрьму, где-то отправляют в ссылку, а в моем соединили вместе все эти виды наказания. Все очень просто и очень жестоко. Ты нарушил закон, и если Верховные признают тебя виновным, то саму твою суть или душу лишают памяти и отправляют сюда. На Землю. Душа попадает в первого попавшегося только что родившегося ребёнка, а так как она чужая этому миру, то и мир её не принимает. Реальность не может изгнать чуждое, но может создать практически невыносимые условия для жизни. Мой родной мир рождает существ совершенно не похожих на людей. Мы имеем огромный потенциал и Силу. Здесь мы могли быть богами или очень сильными магами, например. Всю жизнь сосланные сюда чувствуют, что когда-то могли творить настоящие чудеса, отголоски Силы приходят во снах. И это тоже часть наказания. Нет памяти, нет Силы, есть только тоска, страшная и дикая тоска, по чему-то, чего тебя лишили. Фантомные боли в ампутированной руке. Наказание длится ровно одну человеческую жизнь. Если сосланный проживёт её полностью до конца сам. После смерти здесь душа может переродиться в родном мире. Но, если не выдержать, шагнуть за грань раньше срока, то либо все начнётся сначала, либо душа сгорит окончательно. Я была именно такой наказанной, казнённой и сосланной. Драконы вернули память и Силу всем, кто был на Земле во время их появления. Мощь наша оказалась так велика, что всем остальным стало страшно. А люди всегда уничтожают то, чего не в силах понять и то, чего боятся. Нелюди, как выяснилось, тоже. Сейчас из Обращённых или Вспомнивших, осталась одна я. Меня продолжали бояться и ненавидеть очень многие, и в первую очередь наш многоуважаемый декан, который лично убил пятерых моих соотечественников. Ах, да, самое главное я забыла: за что получила свой приговор. Я тоже вспомнила. Я не дала умереть тому, кто должен был. Я спасла своего ребёнка. В моем мире – это преступление. Отнимать душу у Смерти святотатство, как и препятствовать Жизни. Надеюсь, мой сын разумно воспользовался последним подарком своей глупой матери. Узнать это наверняка я не смогу. В свой мир мне дорога закрыта навсегда.

Макс деликатно кашлянул.

- В чем-то ты, несомненно, права. Но мне показалось, что этого типа, наволога, больше интересует поиск нави, чем твоих промахов и недочётов в работе. - Макс отхлебнул вина и удовольствием откинулся на спинку мягкого кресла, в которое он трансформировал весьма жёсткий стул. Мы с Савкой посмотрели на него с лёгкой завистью, нам такое было недоступно. – Савка, чего сидишь? Докладывай давай, излагай мысли.

Водяной недовольно покривился, видимо рассчитывал на то, что его визит в мою избушку и будет сам по себе являться докладом.

- Чего докладать-то? - Водяной потянулся всем телом и зевнул. - Про чрезвычайное положение я объявил, сотрудники приняли эту ценную информацию к сведению, и пошли читать инструкции. С соседними районами связался: там поблагодарили и сказали, что будут бдительно бдить и если что, то сразу примут меры. Так, что там ещё? А, патрулировать реку и положенные от неё пятьсот метров берега начнём сегодня же ночью. Вроде всё.

- Макс, у вас что-нибудь прояснилось? - Обратилась я к оборотню.

- Так, есть кое-какие мысли. То, что осталось от мельника мы тщательно осмотрели. Рвали его на части уже после смерти, сначала навь всю кровь высосал. А красиво разбросанными останками видимо хотел произвести впечатление на окружающих. - Оборотень помолчал немного. - У нави, знаешь ли, своеобразное чувство юмора. Хотя возможно и столь же своеобразное чувство прекрасного.

- В смысле? - Не понял водяной.

- В смысле, что может он картину выложил в стиле кубизма или ещё какого-нибудь экспрессионизма.

- А-а-а... понятно. - Протянул Савка, для которого слова "кубизм" и "экспрессионизм" звучали как заклинания высшего порядка, которых он не просто не знал, а даже не догадывался об их существовании.

- Понятно, что ничего особо не понятно. - Я задумчиво побарабанила пальцами по столу. - Пушистик, дома есть чем перекусить?

За печкой зашуршало, и на столе передо мной материализовалась тарелка с горячим куриным бульоном. Гости завистливо посмотрели на меня, но напроситься на ужин не решились. Правильно - все равно бы не накормила.

Бульон поедала в гробовом молчании. Я была слишком голодна, Макс задумчив, а Савка листал газетёнку, которую выпускал местный активист раз в неделю. Был у нас такой любитель старины глубокой – в смысле бумажных изданий, да и бабки с дедками местные уважали подобного рода периодику.

Газета изобиловала орфографическими ошибками, кое-где слова от некачественной печати были смазаны, и догадаться что именно там написано было сложно. Хотя лично я считала, что ещё пара таких выпусков местной прессы и придётся вводить жёсткую цензуру или вообще газетёнку прикрывать.

Доморощенный журналист помимо типографского станка ручной сборки имел бойкое перо и кучу осведомителей, а ещё он пытался вести свой блог в сети. Как ни странно, блогеры и блоги, как и сеть, пусть и несколько в другом качестве, пережили все и вся от войн до прочих лишений и процветали и сейчас.

После того как из-за энергии, принесённой драконами в наш мир, большинство высокотехнологичных приборов и систем приказали долго жить. Сотовая связь, интернет и даже большой адронный коллайдер отказались работать совсем. И если коллайдер был уже никому не нужен, то интернет показался интересным. Новую его версию, подходящую к старой технике, придумали эльфы, а вот способ подключения техники к Сети, а также замену электричества – орки. Было чуть необычно, но привыкли быстро. И в новой Сети ожили старые понятия и схемы, включая блоги, троллей, анонимов, фейки и хайп. Настоящие тролли, кстати, очень обижались за такие сравнения и не понимали почему глупых и скандальных сетевых хамов сравнивают с ними? На самом деле тролли – это очень интеллигентная и умная раса. В большинстве своём они учёные, врачи, музыканты. Но, несмотря на все их обиды – словечко никуда не делось и живёт по сей день.

Каждая сплетница нашего района стремилась засветиться в мерзкой газетёнке, а некоторые состояли на полставки. Как и их великий гуру информации, они пытались вести свои бложики, выкрикивая дифирамбы великому творцу, правда, мало кем понятому. Но с творцами завсегда так – понимание их величия приходит только после их смерти. Умирать наше местное журналистское дарование не собиралось, и надеялось получить признание при жизни.

Все сплетни, которые удавалось собрать, выдавались за «проверенные факты». Зачастую, почитав очередной выпуск местной периодики, одна половина посёлка шла серьёзно разговаривать с другой. Мужья обвиняли в измене жён, жены устраивали безобразные свары между собой и заодно лупили скалками подвернувшихся под горячую руку мужей. Свекрови кидались на невесток, тёщи на зятьёв, соседи шли войной на соседей. Весело было всем! Ладно, мрачно разглядывая газету в руках водяного, решила я — вот закончится эта история с поиском нави, разберусь с этим сам себе журналистом. Надеюсь, что в честь большого праздничного гуляния населению будет не до прессы и еженедельных разборок удастся избежать.

После ужина гости разбрелись по домам. Клятвенно пообещав прийти завтра, после того как позавтракают, пообедают и поужинают заодно, а то "в этом доме и куска не допросишься". Я сделала им ручкой, закрыв дверь на засов побрела досыпать.

Ночь прошла плохо. Я постоянно просыпалась и ворочалась, сбивая простыню. Под утро я, наконец, забылась глубоким сном.

Новое утро порадовало не больше, чем предыдущее. Вместе с рассветом пришла нещадная головная боль и все остальные прелести жестокой простуды. Есть у меня такая гадкая особенность ещё с детства: в самую жару внезапно свалиться с высоченной температурой и проболеть пару-тройку дней по полной программе.

Пушистик, причитая, хлопотал вокруг меня, меняя на лбу холодные тряпки и предлагая сбегать за врачом. Я вяло отмахивалась. Болеть не терплю, на фоне повышенной температуры начинают лезть в голову мысли о собственной никчёмности. Ну, зачем иметь такую Силу, как у меня если даже с простой простудой совладать не могу? К вечеру мне ничуть не полегчало, раздражение усилилось и переросло в настоятельную потребность наговорить гадостей хоть кому-нибудь. "Кому-нибудь" появился ближе к ужину в лице давешнего наволога. Увидев его на пороге комнаты, я мысленно застонала. Нет, меня совершенно не смущал мой внешний вид (шмыгающая носом, с растрёпанной головой, укутанная в тёплую кофту и пуховое одеяло, под глазами синяки - красавица, одним словом) меня раздражало, что он снова пришёл незваным.

- Болеете, уважаемая?

У, злыдень!

- Ну, что вы, как можно. Я здорова и весела - чего и вам желаю! - Просипела, шмыгая носом.

- Слушай, - весьма недовольно заявил посланец Академии, - я здесь не для того, чтобы с тобой отношения выяснять! По ночам я не строчу доклад о твоей работе начальству, злобно скрипя зубами.

- Ага, это твоя дополнительная миссия, так сказать. Вдруг, совершенно случайно, найдёшь что-то такое, благодаря чему меня, мерзкое порождение тьмы, можно будет "утопить" окончательно. А то, что твоей основной задачей является поиск и поимка нави - я не сомневаюсь. Только помощи, сверх обозначенной в моей должностной инструкции, ты от меня не жди!

Наволог, хотя стоит уже называть его по имени – Константин Иванович, склонил голову, и внимательно смотрел на меня. Потом, видимо что-то для себя решив, тяжко вздохнул и опустился на стул, стоящий у моей кровати.

- Почему ты такая?

- Какая - такая?

- Никому не веришь, в каждом ищешь врага, злишься попусту. Я ведь тебе ничего плохого не сделал.

- Не сделал, - покладисто согласилась я, - пока не сделал - но что может тебе помешать? Я ведь, по вашим соображениям, тоже порождение тьмы и мерзкий выродок. Почему бы вместо одной нави не уничтожить сразу двух чудовищ? Карьера сразу вверх пойдёт. - Продолжить мне помешал приступ надсадного кашля, сведший почти на нет все мои усилия донести, что думаю до этого товарища. Константин вздохнул и протянул мне кружку с тёплым травяным отваром, стоявшую на тумбочке у кровати. Кружку оставил заботливый Пушистик. Домовой, лучше всяких знахарей знал, как готовить снадобья. Прихвостень декана, я не сомневалась, что он прихвостень, разглядывал меня как коллекционер картину решая, стоит она тех денег, которые просят или это вообще подделка. Меня такое навязчивое внимание нервировало.

- Ты пытаешься разглядеть, как я выгляжу на самом деле? Боюсь у тебя это не получиться - только Владеющие Искусством видят мой истинный облик. Хотя могу показать.

«Может тебе плохо станет» -, мрачно додумала я.

-Гхм, я не пытался разглядеть твоё настоящее лицо. Просто пытался тебя понять. Поверь мне - я не собираюсь искать компромат, чтобы передать его кому бы то ни было. У меня с руководством кафедры тоже отношения не очень. - Он фальшиво засмущался и замолчал.

Ага, так я тебе и поверила! А прислали тебя сюда исключительно по доброте душевной - помочь нам, сирым и убогим. Зная, что на вверенном мне участке присутствует один из лучших спецов по нави, пусть и находящийся в отставке.

- Ладно, что там с навью? Результаты есть? - Я решила, что дальнейшее препирательство бесполезно, а от работы никуда не денешься. Отчёт все равно писать придётся.

- В ближайшее время он, скорее всего, не появится. Макс замкнул селение ловчим контуром, но пересечь его не пытались. Я пытался уловить эманации нави сегодня в течение всего дня - но в такой толпе это бесполезно. Либо он спит днём в какой-нибудь норе, либо слишком хорошо экранируется, что повышает его уровень до 2А.

-Что это значит? - Заинтересованно спросила я.

- То, что тело, в котором он находится, молодое, полное сил и в нем присутствует Дар.

- Понятно. - Я задумалась, то, что навь в нашем посёлке – это, безусловно, плохо, а то, что больше нападений не было - это хорошо. Но вот чего ждать дальше?

- Чего нам ждать дальше? - Озвучила я свою последнюю мысль.

Наволог уставился куда-то в угол, пожал плечами.

- Мне кажется, что навь ещё какое-то время будет сидеть тихо. Его уровень силы стабилизирован, он полностью владеет собой. Дар в его теле поможет ему достаточно долго обходиться без внешней подпитки. Уйти из селения или попытаться это сделать без нашего ведома, он не сможет.

Что-то в голосе Константина меня насторожила. Обычно именно так родственникам безнадёжно больных сообщают о том, сколько и как проживёт их родственник: все, дескать, хорошо, только это "хорошо" не будет долгим, потому поторопитесь попрощаться и с наследством определитесь.

- Все прекрасно. Я поняла. А теперь, подробней о плохом.

Наволог мрачно посмотрел на меня, вздохнул и понял, что говорить все равно придётся.

- В общем, есть предположения, что миссия нави, задание, которое дал ему вызвавший маг, здесь, в смысле в этом посёлки. - наволог замялся и, предупредив мой вопрос продолжил. - Какое задание положил ему маг из Дружноселья, мы не знаем. Туда отправился Макс, может накопает что-нибудь.

- Странно, а разве уничтожив, того кто вызвал это чудовище, навь не обретает свободу?

- Не в этом случае. Вызвавши его маг успел отдать приказ, и хочет навь или нет - ему придётся его выполнить.

Перспективочка мрачноватенькая. Надеяться на быстрый и удачный исход дела не приходилось. Нет, меня вполне бы устроило, если бы навь подзакусил навологом и своё задание отправился бы выполнять в другое место. Желательно, за много-много верст отсюда. Почему дружноселький маг не положил нави придушить подушкой главу кафедры навологии? У них тоже вроде отношения не сложились. Думалось тяжело, голова снова начала болеть. От отвара меня клонило в сон, я демонстративно зевнула.

- Заразиться и провалить миссию, не боишься? - Поинтересовалась я, подавив очередной зевок.

- Нет. Я прививку делал, - ехидно ответил Константин. – А к тебе, похоже, гости.

Глава 5

В эту минуту раздался стук в дверь, и я услышала торопливый топоток Пушистика, спешившего эту самую дверь открыть. Едва улёгшееся раздражение взыграло с новой силой: кого нечистый несёт? Было слышно, как домовой с кем-то разговаривал, похоже, пытался убедить зайти завтра, а лучше через неделю, когда я окончательно поправлюсь. Отвечавший ему голос был грубым и резким. Говоривший, категорично отказывался от лестного предложения как зайти попозже, так провалится к лешему и ехиднам. Судя по акценту, это был гоблин, что ему надо от бедной больной меня? К раздражению примешалось лёгкое любопытство, а потом нелёгкий страх - неужели навь порвал ещё кого-то, а наши хвалёные охотники за чудовищем провалили миссию с треском? Но тут на пороге показался смущённый домовой, был он слегка встрепанным.

- Тут тебя видеть хотят. Я говорил, что ты болеешь.

Домовой подвинулся в сторону, пропуская в комнату гоблина. Незваный гость прошёл в двери нагибаясь, чтобы не задеть головой косяк. Гоблины имели высокий рост, больше двух метров, и совершенно косую сажень в плечах. Он был одет в просторную рубаху серого цвета, жилетку и штаны из черной кожи. Количество заклёпок на одежде превосходило все самые смелые ожидания. Рыжая борода цвета бешеного апельсина, закрывала половину лица, её украшали косички с вплетёнными бусинами, такие же яркие космы на голове были кое-как связаны в хвостик. (Интересно, это он от природы такой яркий или красит свою растительность?). Огромные лапищи покрыты искусным шрамированием. Такие узоры стоили очень дорого и наносились особым способом, при котором внутрь рисунка из шрамов закачивался специальный раствор, который позволял узору фосфоресцировать в темноте. Запястья охватывали широкие серебряные браслеты со сложным рисунком, в ухе висело кольцо чуть меньшего размера чем браслет. Колоритный тип, впрочем, как и все из их племени.

Гоблин остановился в дверях и оглядел комнату (видимо сомневаясь, что поместится в ней). Наконец его взгляд остановился на мне.

- Ты что ли местная ведьма? - Сквозь зубы процедил он.

- Возможно. - Хрипло ответила я. Меня снова начал душить кашель.

- Я же говорил, хозяйка болеет! - Гневно возопил домовой, протискиваясь мимо гоблина с кружкой свежего горячего отвара в лапках.

- Я вижу. - Мрачно ответил гость.

В комнате воцарилась тишина. Все ждали, пока хозяйка оной приведёт себя в более-менее пригодное для разговоров состояние. Пушистик расположился на моей кровати, поглядывая сверкающими глазами на гостя и фыркая. Наволог глядел на гоблина полным презрения взором. Гоблин отвечал ему тем же. Я наблюдала за всем этим поверх кружки и прикидывала, не стоит ли изобразить предсмертные судороги и избавится разом от всех этих надоедливых приставал, которых, никто не звал к тому же.

- Зачем пожаловали, уважаемый? - Отставляя кружку, спросила я гоблина.

- У меня байр заболел. Народ сказывал, что только ты помочь и можешь.

- Хм, байр? Думаю, вам следует обратиться к местному ветеринару. Он прекрасно лечит животных. Адресок я сейчас дам.

- Не считай меня полным дураком, ведьма! - Гоблин начал злиться. Домовой встопорщил шерсть и приготовился защищать любимую меня до последней капли крови, причём, боюсь, моей. Домового убить практически невозможно, а крови у него просто нет. Я начала потихоньку почёсывать Пушистика за ушком. Мне ещё драки между домовым и гоблином в доме не хватало, на глазах у мерзкого наволога.

- Дураком я вас не считаю. Но я не лечу ни зверей, ни людей – я вообще никого не лечу. - Твёрдо, глядя в глаза нахалу заявила я. Гоблин горестно застонал, и сполз по косяку, закрывая лицо руками.

- Я был у вашего ветеринара, - начал вещать он сквозь хриплые рыдания, - он сказал, что моему мальчику уже никто не поможет. Если только участковая ведьма не согласится. У неё, дескать, Дар особый. Помоги мне, я же его с самого детства растил, вынянчил, выкормил! Я не смогу без него! - Гоблин кинулся на колени к моей кровати и начал активно биться лбом об пол. Домик начал слегка вздрагивать в такт ударам.

- Не хотите помочь безутешному? - Слегка иронично спросил наволог. Пушистик повернулся к нему и зашипел. Я понимала домового. У гоблинов очень сильная связь с байрами и потеряв зверя, они долго не могут прийти в себя. Домовой жалел незадачливого нелюдя и иронию в голосе Константина счёл оскорбительной. Я тоже жалела. Себя. Мне совсем не улыбалось тащиться через весь посёлок к местному отелю, где наверняка остановились гоблины. Да ещё этот наволог, точно следом увяжется наверняка. Как тяжко жить. Мысль о судорогах и образцово-показательной смерти представилась мне ещё более соблазнительной.

- Эй, уважаемый, перестаньте ломать пол. Я попробую вам помочь, точнее вашему байру. Дайте мне минуту, чтобы одеться. Только предупреждаю - я ничего не обещаю, так что не стройте иллюзий.

Наконец все, кроме Пушистика, вышли из комнаты. Гоблин порывался целовать мне руки, а мерзкий Костик, (какой он Иванович, право слово, да ещё и Иголкин) ухмылялся так многозначительно, что я сразу поняла – отвязаться от него точно не удастся. Да, и ладно, пусть идёт. От меня не убудет. А использовать свою Силу по своему усмотрению мне никто не запрещал.

- Пушистик, принеси мою сумку. - Попросила я домового, вылезая из кровати.

- На улице дождь. - Домовой, прижимая сумку к груди, уже стоял у кровати преданно глядя мне в глаза. - Я знал, что ты пойдёшь.

- Деваться некуда, - проворчала я, выискивая в недрах комода свитер, - иначе бы этот гоблин нам пол проломил, а потом во дворе на яблоне повесится. И яблоня его не выдержит и сломается. Домовой робко улыбнулся.

- Ты поможешь ему? Байров осталось очень мало.

- Ничего не обещаю. Я ведь не знаю, что случилось с этим зверем. Ладно, Пушистик, я пойду. Если что - считайте меня героем.

Выходя из комнаты, я видела, как домовой украдкой смахнул слезу. Он считал, что плакать прилюдно - неприлично.

Гости ждали меня на крыльце под навесом, не испытывая особого желания выходить под дождь.

Гоблин нервно курил, Константин вглядывался во тьму, видимо пытался найти там если не пресловутую навь, то хотя бы что-то интересное.

- Идёте, - я поёжилась. – Константин Иванович не могли бы вы создать щит и прикрыть нас от дождя? Я решила при посторонних поддерживать хотя бы иллюзию вежливого общения.

- Могу, - согласно кивнул наволог, - а почему вы сами не сделаете это? Я просто интересуюсь.

- У меня нет на это сил. - Раздражённо ответила я. Знаем, зачем ты интересуешься, хочешь понять, чего я умею.

- Понятно. - протянул Костик. - Ну, что вперёд?

Щит развернулся, и прикрыл бы от дождя и гоблина, но тот вышел вперёд, и топал под молотящими его струями, казалось совсем не замечая ливня.

До отеля дошли достаточно быстро, под аккомпанемент дождя и моего хлюпающего носа. Байр был в сарае, тяжело дыша, он лежал на куче сена, глаза тускло светились. Наволог остановился в дверях и приготовился с интересом наблюдать за происходящим. Гоблин, напротив, кинулся к своему любимцу, что-то нашёптывая ему в лохматые уши. Я подошла ближе. Зверь следил за мной затухающим взглядом. "Помоги" толкнулась в виски чужая мысль. Я удивлённо посмотрела на байра. " Я знаю, ты можешь меня слышать"

Про то, как общаются байры со своими хозяевами, или лучше сказать симбионтами - было мало что известно. Твёрдо знали только, что связь у них осуществляется посредством телепатии и посторонние не могут общаться с этими животными. Теперь выходило, что могут.

Я опустилась на колени рядом со зверем, и погладила его морду, шкура была холодная и покрыта испариной. Что с ним случилось понятно и без ветеринарного образования. "Коровья смерть" - мерзкая штука. Никакие травы и лекарства, заговоры и заклинания не могут спасти от неё. Животное тает на глазах. Я сталкивалась с этой мерзостью уже не раз, но приятных впечатлений мне эти встречи на память не оставили.

- Поможешь, ведьма? - С надеждой глядя на меня заплаканными глазами, спросил гоблин. Я вздохнула и полезла в сумку.

- Помогу. Только не мешай мне.

Нужный флакон нашёлся быстро. В нос ударил густой травяной запах. Зажмурившись, я быстро отпила из флакона, стараясь не думать о мерзком вкусе.

В голове взорвалось маленькое солнце, ослепило, а потом темнота захлестнула меня словно океанская волна. Я могу переходить на другою сторону и без зелий, но зачем сообщать об этом всем подряд? Кому надо и так знает, а так все же легче и быстрее.

С трудом открыв глаза я удостоилась сомнительной чести лицезреть перед собой костлявую полуразложившуюся старуху с клюкой. Она тоже не испытывала радости от встречи.

- Что тебе надо Шаадари? - Взвизгнуло дивное видение.

- Отдай то, что тебе не принадлежит, и разойдёмся по-хорошему. - Предложила я.

- Он мой, мой - ты не получишь его! - Коровья смерть, а это была именно она, завертелась на месте, плюясь и визжа без остановки. Моя многострадальная голова разболелась ещё больше. Я поморщилась.

- Уймись! В соответствии с Правилами - ты не можешь забирать редких, и стоящих на грани вымирания животных. Твой удел коровы, лошади, куры. Так что не устраивай цирк. Без тебя тошно.

Старуха перестала вопить, и плеваться, злобно глядя на меня.

- Когда же ты сдохнешь? Всех ваших уже давно извели, с концами извели, одна ты живучая оказалась! - Прошипела она сквозь остатки зубов.

- Ну, ты этого точно не дождёшься. - Усмехнулась я. - Давай, не разводи канитель.

Коровья смерть завопила с утроенной силой. Толку от её воплей никакого. Всё равно причинить вред никому, кроме животных она не может, а мне и подавно. Но слушать мерзкий, вкручивающийся в уши звук, весьма неприятно. Обычно такие истерики у Коровьей Смерти длятся долго, но не в этот раз.

- На, подавись!

Мне в лицо полетел святящийся шарик, я легко поймала его и спрятала в карман.

- Так-то лучше. А теперь давай отсюда, ещё раз поймаю на нарушении Правил - пожалеешь!

Мерзкая старуха что-то визжала, но я, не слушая её, зарыла глаза и с усилием вынырнула из тьмы. От, леший! Как же это я так неудачно упала? Ушибленный локоть нещадно ныл, потерев капризную конечность, я подошла к байру. Достав из кармана шарик, здесь он лишь слегка фосфоресцировал, я приложила его к голове зверя. Шарик вспыхнул и быстро впитался, пустив искры по всей шкуре байра. Животное благодарно и глубоко вздохнуло, погружаясь в глубокий здоровый сон. Я погладила любимца гоблина по белой полоске на морде и улыбнулась.

-С ним все будет в порядке? - Робко спросил гоблин.

- Да. Он проспит ближайшие часов шесть, сделай так, чтобы его не тревожили. Возьми этот флакон, - я покопалась в сумке и достала небольшую бутылочку тёмного стекла, - как проснётся, десять капель на миску воды. Давай один раз в день в течение недели. И никаких заездов и тренировок! К его пробуждению приведи ветеринара, он должен осмотреть животное. Все ясно?

- Да, уважаемая. Сколько я вам должен? - Гоблин полез в карман, вытаскивая мятые бумажки и монетки.

- Да, уймись ты! Ничего не надо.

- Как же так? - Изумился нелюдь.

- Слушай, я плату не беру не потому, что я такая честная-порядочная бессребреница. А потому, что нельзя за это деньги брать. Жизнь не продаётся и не покупается.

- А смерть? - Спросил, все так же подпирающий плечом косяк, наволог.

- Смерть тем более. - Не поворачивая головы, ответила я. В ответ послышалось лаконичное хмыканье. Я вздохнула и тяжело поднялась на ноги. Голова раскалывалась, лоб горел, все остальное тело нещадно бил озноб, в горло как будто засунули ежа, еж был живой и стремился на свободу. Как я в таком состоянии доберусь дома (и доберусь ли вообще?) я представляла смутно.

- Помочь? - Константин галантно предложил руку.

- Не стоит, сама как-нибудь.

Гордость не позволила мне безвольно распластаться на сене, я поднялась и побрела к выходу из сарая

Дождь кончился. Это радовало. Я остановилась во дворе и пару раз глубоко вздохнула. Небо разъяснилось. Яркие звезды подмигивали с застланного черным бархатом неба. Воздух был свеж, прозрачен и напоен ароматом трав. Изредка, черными тенями, проносились по небу летучие мыши. Я вспомнила, как в далеком моем ещё человеческом детстве мы их ловили. Берёшь камень, заворачиваешь в белую тряпку, и подкидываешь высоко вверх. Мышь вцепляется в неё и падает. Было весело. В траве робко подавала голос лягушка, лёгкий ветерок приятно остужает мой горячечный лоб. Стало немного легче. Наверное, зря я в таком состоянии отправилась совершать подвиги. Да, что теперь об этом - что сделано, то сделано.

- Почему вы сами себя не лечите? - Раздался из-за спины голос наволога.

- Как в том анекдоте старом: слишком дорого беру.

- Дак вроде ж вообще не берёшь?

- Вот именно. - Я усмехнулась.

-А, понятно – ты не можешь себя вылечить! – Наволог счастливо засмеялся.

- Так я и других лечить тоже не умею. То, что было сейчас это не лечение.

- Разве? А что было с этим зверем?

- Коровья смерть. - Мне не очень хотелось вдаваться в подробности, я устала и мечтала только о тёплой постели и горячем чае. Но понимала, что наволог так просто не отвяжется, и пойдёт провожать меня до самого дома. Пойдёт совсем не потому, что переживает за меня, просто он хочет знать обо мне все, что только можно, а ещё лучше - то, что нельзя. Да, и пусть его. Мне скрывать нечего. Или почти нечего.

- Это что такое? Мы не проходили болезней животных. - казалось Константин расстроен был тем, что не знает таких вещей.

- А вы и не должны походить. Как считает ваш декан, нечего будущим узким специалистам забивать голову всякой ерундой.

- Это болезнь или дух?

— Это овеществлённая форма болезни. Выглядит как старуха с клюкой: грязная, оборванная, с темным морщинистым лицом – больше всего похожа на весьма несвежий труп. Её видят и простые люди, она частенько стоит на обочинах и застит глаза этим простым людям, видится им старой бабкой, просит её подвезти. Сама передвигаться между населёнными пунктами она не может. Вот несведущие люди и подвозят ее от пункта А до пункта Б, а потом начинается мор у животных.

- А избавить от нее можете только вы? - Наволог ехидно усмехнулся.

- Нет. Обычно это работа деревенского ветеринара, который лечит животных. Вылечить заболевшего он не может, только предотвратить дальнейшие смерти. Их специально обучают подобным трюкам. Коровью Смерть можно вытянуть в наш мир, и просто выкинуть за околицу как обычную побирушку. Ну, еще и профилактические меры кое-какие существуют, чтобы она не смогла войти. - Я перевела дух.

- Это типа голым бабам плугом пункт Б опахать по весне? – наволог хмыкнул.

- Ну, и это тоже конечно. Старые методики своей силы не потеряли, хотя куда как проще делать вовремя прививки скоту и прочим животным. Это самая хорошая профилактика, между прочим. У этого байра её либо нет, либо она просрочена. - Рассказывать, что таких животных Коровьей смерти забирать нельзя я не стала. - Значит все дело в прививке? - И в ней тоже.

Наволог оказался весьма дотошным товарищем.

- Ты потому попросила позвать местного ветеринара?

- Да. Он поставит прививку байру, как только тот окрепнет.

- Потому он и отправил гоблина к тебе? – Константин был заинтересован, видимо никогда не сталкивался ни с чем подобным.

- А зачем ветврачу усложнять себе жизнь? Животное умирало, он не смог бы его спасти все равно, а гоблин, в горести своей, мог и прибить его за смерть питомца. Вот хитрый жук и сделал все по-умному. А я помогу-не-помогу – как получится. - Понятно. Странно, почему нас этому не учат? - Костик что-то ещё пробормотал себе под нос, и пожал плечами.

Я усмехнулась – да потому и не учат, что незачем. Каждый должен делать на своём месте своё дело как можно лучше.

Я направилась к дому. Голова была, как будто закутана ватой и соображала плохо. Приходилось идти не торопясь, дабы не осчастливить своим бренным телом ближайшую лужу или канаву вдоль дороги. Наволог топал чуть позади.

- Говорят, вы каприз драконов? - Вдруг услышала я голос посланника Академии. Странно, я думала, что его любопытство на сегодня полностью удовлетворено. Я глубоко вздохнула.

- Кто знает. - Может он все-таки поймёт, что мне плохо и отстанет со своими расспросами до лучших времён?

- Почему? Так написано во многих книгах.

Чувство такта явно не входит в перечень добродетелей Константина. - А ещё там написано про какого-то Кощея. Мол это он вас создал, а не драконы.

Не понял. А жаль, так хотелось дойти до дому в тишине, не напрягать горло всякими звуками, а мозг составление предложений.

- Написать можно все что угодно, но не всему написанному нужно верить. - Раздраженно ответила я дотошному спутнику.

- Может, поделишься своей версией? - В голосе наволога слышалась улыбка.

- Может и поделюсь. - Почему бы и нет, я последняя кто знает правду, полную правду о своём роду.

- Никакого Кощея никогда не было, и к происхождению моему он отношения не имеет. Это сказки для маленьких детишек и глупых взрослых. Верить этому не стоит.

- Так это правда, что драконы вас обратили и дали часть своих сил?

Я остановилась и посмотрела на наволога.

- Ты, что правда не в курсе? Неужели декан не рассказывает своим студентам о том, как появились те, кого любят называть «Драконьи чада»? – Сказать, что я была удивлена, не сказать ничего. Судя по возрасту Константина, Академию он закончил довольно давно и не знать правды просто не мог. Или хотя бы части правды.

- Ну, нам что-то рассказывали, но вскользь. Вас на тот момент осталось только двое, особой опасности вы не представляли, по мнению многих. - Мы никогда ее не представляли! – Отрезала я и пошла в сторону дому. Все же не стоит ему, наверное, рассказывать. Меньше знает – крепче сплю я.

- Так все же - откуда вы взялись, да еще с такой Силой? – Наволог не отставал.

- Из другого мира. Нас отправили в ссылку лишив памяти, а с ней и Силы. Драконы помогли нам все вспомнить. Это все. - А за что же вас так ненавидят и боятся? Неужели лишь за потенциальные возможности?

Ненавидят, боятся. Крестовый поход против горстки существ, обладающих огромной Силой затеяли именно те, кто боялся. Боялся, ненавидел, страшно завидовал, понимая, что даже каплей наших возможностей не смогут обладать никогда. Мы почти бессмертны, хотя это относительно конечно: я болею, испытываю боль и меня можно убить, хоть и сложно, как и любое другое существо. Хотя регенерация и происходит у меня сотни раз быстрее, чем у кого бы то ни было. Но, любые убийства принято оправдывать, а ещё лучше скрывать за высокими целями. Все мы были преступниками, нас наказали отправив сюда., а значит нас можно и нужно уничтожить. Не место таким личностям с такими возможностями рядом с приличными людьми и не людьми. Митинги, крики, вопли, провокации – зёрна страха щедро рассыпались на подготовленную почву разумов. И вот нас стали травить, потом нас стали изгонять, а потом нас стали убивать. Да – это сложно, опасно, и никто из нас не сдался просто так, но в итоге жива только я. И то лишь потому, что каким-то чудом в своё время оказалась у истоков Академии и получила «индульгенцию». Мои соотечественники считали меня кем-то вроде предателя. Я не могла ничем им помочь. Может в чем-то они были правы, а может была права я. Давно оставила эти споры сама с собой и выкинула кнут самобичевания. Их не вернуть. Да, и положа руку на сердце, Вспомнившие не были близки между собой. Каждый сам за себя – это лучше описывает нашу жизнь после. Возможно, если бы мы все были вместе, ничего бы у жаждущих стереть нас с лица земли не вышло. Но, теперь об этом говорить поздно.

Я мотнула головой, отгоняя непрошенные воспоминания. Голова неблагодарно затрещала ещё сильнее прежнего. Я тихонько застонала.