Прогулка за газировкой

Глава 1

Сколько стоит человеческая жизнь? К сожалению, на этот вопрос имеется вполне четкий и лаконичный ответ. Страховой агент в бюро на пересечении улиц Грано и Геогра озвучит вам сумму в две тысячи триста франков ежемесячно; на черном рынке дельцы, промышляющие грязными скверными делами, с легкостью рассчитают стоимость практически каждого вашего органа, получится цифра, немногим превышающая один миллион франков; шестнадцать тысяч восемьсот тридцать один франк пятьдесят сантимов – в такую сумму государство оценило жизнь каждого француза, погибшего на войне, эти деньги выплачиваются родственникам, кто уцелел и смог пройти все круги бюрократического ада. Рассмотрением подобных запросов занимается городской суд, где наряду с процессами по другим ветвям права работники уже в течение нескольких лет разбирают бесконечные списки погибших и пропавших без вести – волокита ужасная.

Непривычно пасмурным весенним утром в здание суда заходит пожилая дама. Ее берет, крохотных размеров, кокетливо съехал на бок, открывая седые пряди волос, аккуратно зачесанные в пучок. Невысокие каблуки мягких туфель гулко стучат по гладким мраморным плитам приемного холла. Небольшими, но уверенными шагами женщина подходит к стойке, расположенной в центре просторного зала. Строгий внешний вид не выдает целей ее визита.

- Добрый день, я по записи на девять тридцать.

Высокий молодой человек резко подскакивает при приближении посетителя, принимает документ из маленьких рук, одетых в перчатки из великолепной кожи, секунд двадцать его изучает.

- Здравствуйте, вам необходимо пройти к секретарю, она подготовит заявление. Пойдемте, я вас провожу.

- Будьте так любезны.

Скромная улыбка скользнула по доброму лицу. Юноша поторопился выскочить из-за стойки и жестом пригласил даму за собой. Широко шагая, он помчался вглубь коридора, совсем не замечая, что спутница не поспевает за ним. Своим рвением услужить этот молодой сотрудник местного дворца правосудия демонстрировал явные признаки трепетного отношения к своей работе, что, впрочем, не удивительно. Найти стабильную работу с хорошей зарплатой — это большая редкость в нынешнее время.

- Молодой человек, подождите, пожалуйста!

Сильный волевой голос заполнил все помещение, вернувшись эхом от высокого куполообразного свода потрясающей красоты потолка. Парень резко повернул назад, к чему его длинные ноги были явно не готовы, они продолжали нести тело вперед, в результате чего он чуть не полетел на пол.

- Осторожнее, вы так убьетесь! А нам это совершенно не нужно, хватит хоронить молодых ребят.

Юноша выпрямился и сконфуженно взглянул в лицо нагнавшей его посетительницы. Когда она говорила про похороны, на нем не дрогнул ни один мускул, это красноречиво характеризует почти всех, кто прошел войну.

- Прошу прощения, мадам, пройдемте, пожалуйста.

В этот раз парень услужливо пропустил даму вперед. Светлый коридор уходит направо, где заканчивается широким фойе, отсюда множество дверей из темного дерева ведут в многочисленные залы заседаний. В них решаются судьбы всех страждущих. Стены этого аккуратного помещения увешаны старинными бра, излучающими теплый желтый свет, что в сочетании с добротными довоенными стульями, сиденья и спинки которых затянуты в зеленую парчу, дарило посетителям атмосферу торжества и уюта. Весьма необычно для городского суда, где проливается столько слез, ломается столько судеб. Молодой человек старается не подавать виду, что торопится, если начальник увидит, что в приемной никого нет, то ему уж точно не выпишут за это премию. Не выдержав медленного темпа посетительницы, он снова вырывается вперед, но теперь учтиво поглядывает, чтобы дама не отставала. Наконец они останавливается возле кабинета, на табличке сияет цифра 1.

- Пожалуйста, присаживайтесь. В девять тридцать вас примут.

- Благодарю, вы очень любезны.

Воспользовавшись помощью юноши, женщина плавно опускается на стул. Закончив обязанности провожатого, молодой человек незамедлительно покидает зал, оставив даму среди других посетителей, мирно ожидающих своей очереди.

- Доброе утро, вы тоже к секретарю, оформлять похоронку?

Немного шокированная соседка явно не ожидала столь прямого вопроса, в ее глазах блеснул испуг. Пожилая дама без стеснения продолжала смотреть прямо в лицо молодой собеседнице.

- К счастью, нет, мне пока еще никого хоронить не довелось.

- Милочка моя, вам так повезло, но всему свое время. Позвольте тогда узнать, что же такая очаровательная девушка делает ранним утром в столь гнусном месте?

В мягком бархатном голосе пожилой дамы любой мог услышать нотки презрения не только к конкретному зданию, но и всей судебной системе в целом. Однако девушка не придала этим словам никакого значения. После очередного вопроса она встрепенулась, оживилась и стала с явным удовольствием рассказывать о цели своего пребывания в здании суда.

- Меня пригласили участвовать в жюри присяжных, через час начнется судебный процесс пекаря с Сен-Барнабе против какого-то старика, его обвиняют в разбойном нападении на пекарню первого.

- Простите мне мое любопытство, но разве вы не считаете все эти процессы абсолютным фарсом?

Девушка немного смутилась, но быстро вернулась к своему рассказу.

- Возможно, вы правы, и наша судебная система несовершенна. Но только не сегодня, сегодня на процессе будет участвовать Леон Руэ. Уж он-то точно сможет распознать, кто из этих двоих лжец. Правосудие однозначно восторжествует.

При этих словах юная мисс привстала со своего стула и подняла указательный палец правой руки вверх. Детский азарт плещет через край. Наша пожилая посетительница удивленно смотрит на молодую особу, ей интересно, кто такой Леон Руэ, но она не подает виду.

- Выходит, вы согласились на роль присяжного только ради шоу?

По выражению лица собеседницы видно, что она не понимает едкого замечания в свой адрес. Сведенные к центру брови демонстрируют серьезность мотива.

— Это – мой гражданский долг. И вообще, мне нужно идти, извините.

Девушка легонько кланяется и направляется через зал, в противоположном конце началось какое-то движение, несколько ожидающих повставали со своих мест и собрались у открывшейся двери. Внезапно за дверью кабинета номер 1 послышались шаги, спустя мгновение дверь отворилась. Женский командный голос громко произнес имя.

- Буллер! Мадам Буллер!

- Я здесь!

Седовласая женщина аккуратно поднимается с удобного красивого стула, на нем легко можно было просидеть и несколько часов – спина совсем не уставала. Эта мебель явно делалась с любовью и знанием анатомических особенностей человека.

- Пройдемте!

В тесном кабинете давно не прибирались. Кипы всевозможных бумаг заняли все пространство на столе, в шкафу, что тянется вдоль стены. Даже в углах на полу разместились стянутые серой бечевкой стопки с бумагами – бесконечное количество дел, требующих рассмотрения судом. Секретарь – дама средних лет, невысокого роста, словно солдат отчеканила шаги и села за рабочее место.

- Так, что у вас?

Мадам Буллер молча подает в руки секретарю заполненный бланк. Процедура ей знакома до мелочей, уже в десятый раз она подает прошение о реабилитации имени своего мужа, что был застрелен французской полицией без суда и следствия сразу после освобождения Парижа.

- Так, порядок стандартный, да вы и сами все знаете. Присаживайтесь, мне понадобится минут десять.

Не отрываясь от заполнения документа, секретарь указывает посетительнице на стул у стены, где тоже пылятся бумаги. Скромная, едва заметная улыбка сопровождается покашливанием. Очевидно, мадам Буллер уже привыкла к подобному проявлению заботы в свой адрес.

- Благодарю, вы очень любезны, но я постою.

- Как пожелаете.

В тишине кабинета слышится царапание ручкой бумаги и монотонное сопящее дыхание сотрудницы судебного учреждения, возможно, она простудилась. Пожилая дама беглым взглядом осматривает груды документов. При ее первом визите, еще полным надежд, тут было просторнее, на стулья садились свободно. Уже второй год мадам Буллер подает всевозможные прошения и заявления только для того, чтобы начать судебный процесс по реабилитации доброго имени своего покойного супруга, вынужденного работать в военные годы с оккупантами. Но девять попыток, предпринятых до сегодняшнего дня, не увенчались успехом, ответ всегда один – ваш муж признался в совершении преступления, за что и был наказан. Ни слова об обстоятельствах дела, о расследовании, о последующей конфискации всех предприятий в пользу государства – только сухая отписка. Вопиющая несправедливость, с которой такая женщина, как Кристиана Буллер, не могла согласиться ни при каких обстоятельствах. В Париже ее попытки быстро пресекли, но здесь, в Марселе, из раза в раз заявления принимали и в тридцатидневный срок давали ответ.

- Ну вот, все готово, сейчас заверю в канцелярии.

Короткими тяжелыми шагами секретарь скрылась за дверью в соседнее помещение, гулкий удар по столешнице – апостиль занял свое законное место слева внизу документа.

— Вот, пожалуйста. Оригинал остается у вас, заверенная копия передается на рассмотрение, ожидайте ответ в течение тридцати календарных дней.

Все слова, как клише, заучены. Интересно, сколько раз в день она повторяет эту фразу? Дело сделано, мадам Буллер выходит в зал ожидания, секретарь сразу называет следующую фамилию. Мимо нашей героини в кабинет проходит молодая пара, на их лицах выражение скорби. В очереди собралось довольно много людей, но в помещении тихо. В противоположном углу возле двери, где десять минут назад толпились члены жюри присяжных, никого не было, только соседняя приоткрытая дверь манила негромким голосами. Ведомая любопытством госпожа Буллер прошла через фойе и осторожно заглянула в незапертую дверь. День еще только начинался, и у нее вполне было время на посещение открытого заседания. Поразительный контраст – внутри зала весьма оживленно бурлили разговоры, участники рассаживались по местам, репортеры выбирали лучший ракурс, чтобы ничего не упустить. С момента начала процесса над военными преступниками эта практика стала широко применяться повсеместно. Обществу вдруг стало интересно, что происходит за закрытыми дверями судебного зала, потому сотрудники различных газет нынче – постоянные посетители. Девушка из очереди уже заняла свое место на трибуне жюри, сидит в предвкушении, оперла подбородок на ладони. И верно, словно в театре.

Почти все скамьи уже без свободных мест, хотя до начала еще много времени. Видимо действительно ожидается что-то грандиозное. Мадам Буллер проходит немного вперед, ее появление в зале осталось незамеченным. Два задних ряда почему-то недоступны для посетителей, на входе висят заграждающие канаты, но в следующем ряду сидит только один господин в светлом сером костюме. Закинув ногу на ногу, он задумчиво смотрит в блокнот, не обращая внимания на суету вокруг. Именно сюда и решила сесть пожилая дама, поскольку дальше места были плотно заняты. Не забираясь вглубь, мадам Буллер осторожно опустилась на жесткую поверхность деревянной скамьи – ей однозначно далеко до комфорта мягких стульев в фойе. Отсюда, при наклоне в проход, открывался великолепный обзор на трибуну судьи и места истца и ответчика. Конечно, если сидеть прямо, то головы разношерстной публики многое закрывали. Кого тут только не было: лысеюший господин, громко разговаривающий со своим соседом в серой фетровой шляпе; полная дама в пальто с высоким воротом, рядом с ней, то и дело вскакивая с мест, очень живо барахтаются двое мальчуганов – им явно тут скучно; целая гряда офицеров, все, как один, сидят в форме, неподвижно, фуражки лежат на коленях; студенты в ученических пиджаках с нашивкой на рукаве, очевидно прогуливающие занятия. Каждый ждет появления фигурантов рассматриваемого дела, судьи и таинственного Леона Руэ.

Мадам Буллер на секунду поддается всеобщему волнению, вытягивает шею, осматривается по сторонам, пытаясь понять - кто есть кто. Внезапно она ловит пронзающий взгляд месье в сером костюме, словно сканер, он пробегается по ее одеянию. Дама хочет сделать замечание о том, что в порядочном обществе подобные вещи неприемлемы, но в этот миг боковые двери справа от трибуны распахнулись. В зал вошли люди в форме, двое навытяжку встали по бокам от входа, еще двое прошли через весь зал и повторили действия первых, только уже у двери, ведущей в фойе. В зале воцарилась тишина, первым появилась секретарь заседания – молодая девушка лет двадцати, большие очки с толстыми линзами закрывали половину ее лица. Быстрыми шагами она прошла к крохотному столику, ютившемуся по правую руку от кафедры судьи, сложила стопку бумаг и замерла.

- Прошу всех встать, суд идет!

Все, как один, посетители поднялись со своих мест, образовав в зале лес из человеческих тел. Осторожно придерживаясь за поручень, мадам Буллер привстала над твердой поверхностью скамьи. Ей явно не хотелось выказывать своего уважения работникам системы, к которой она испытывала если не отвращение, то презрение. Хитрая уловка притвориться немощной позволила не привлекать к себе ненужного внимания сотрудников безопасности. Краем глаза дама заметила, что ее сосед по заднему ряду тоже не спешит становиться на вытяжку, приветствуя его честь, что вызывает нескрываемую улыбку на ее лице.

В черной широкой рясе, медленно раскачиваясь из стороны в сторону, в зал входит судья, ему явно сложно передвигаться – лицо красное, дыхание тяжелое. Он взбирается на трибуну и с облегчением падает на роскошный мягкий стул с высокой спинкой.

- Прошу всех садиться.

Вступительная часть заседания закончена, двери закрыты, после непродолжительного шуршания снова становится тихо, только дети полной дамы в пальто периодически ерзают на местах. Кому в голову пришла идея брать детей в суд? Толстыми пальцами судья раскладывает перед собой на широком столе документы, с важным видом смачивает пальцы языком, что-то читает, приспустив крохотные очки.

- Сегодня проводится слушание по делу номер 4792. Андрэ Огюст против Ренарда Рузе. Дело рассматривает судья Канкре, секретарь заседания - мисс Ювениль. Прошу сохранять в зале тишину.

Пухлой рукой судья берет крохотный деревянный молоточек и, что есть силы, бьет по специальной подставке, многократно усиливающей звук от удара. Процесс начался.

- Обвинитель и ответчик, займите свои места у трибун.

Фотографы то и дело щелкают затворами камер, один, что поменьше ростом, постоянно перебегает из левого угла в правый, пытаясь запечатлеть все действие с разных сторон. Где-то с первых рядов к узким стойкам выходят двое: слева встает мужичонка в потасканном кафтане, брюки из черного сукна местами испачканы белой пылью, робко он стягивает с волосатой головы тряпичную кепку, сжимает ее в кулак; метрах в двух от него медленно ковыляет, опираясь на резную трость, дряхлый старикашка, кажется, что он не дойдет до своего места, его длинный сюртук из яркого шалона изящно обрамляет стройное, но кривящееся тело, золотом горят бриллианты на его перстах, а шелковый платок скрывает дряблую кожу на шее.

- И так, господин Огюст, поведайте суду суть вашей претензии к господину Рузе.

- Ваша честь, я владею небольшой пекарней на Сен-Бернабе. Вы, наверное, слышали, называется «Ле петит бисквит». У меня продается вкуснейший хлеб во всем Марселе, а о моих птифурах, мильфеях, эклерах, саваренах и макаронах ходят легенды далеко за пределами нашего потрясающего города.

Когда обвинитель стал перечислять названия десертов, лицо судьи, до этого момента сохранявшее строгое выражение, смягчилось. Мимолетная улыбка позволяет внимательному наблюдателю понять, что у господина Канкре со сладостями особые отношения. У остальной же публики описательная часть вызывала скорее скуку. Пролог пекаря слегка затянулся, секретарь безостановочно набивает стенограмму на великолепной пишущей машинке «Royal». Судья сохраняет внешнее спокойствие, но внутреннее напряжение проявляется в мелком постукивании ручкой по столу. Наконец, пекарь переходит к сути претензии.

- Неделю назад, одиннадцатого числа этого месяца, я, как и всегда, ровно в пять тридцать утра, открыл двери своей пекарни, в тот день было много предварительных заказов, нужно было все успеть. Для посетителей мы открываемся в восемь часов, потому, по обыкновению, я закрыл за собой двери на щеколду, для чего мне пришлось повернуться к ним лицом. Каково же было мое удивление, когда я развернулся, прямо передо мной стоял этот господин.

Мсье Огюст указал рукой на старика – ответчика.

- Со словами: «Не понимаешь по-хорошему?», он ударил меня своей палкой по лицу, из-за чего я упал на пол и потерял сознание, а когда очнулся, то обнаружил, что моя пекарня разгромлена, многое было украдено, в том числе и выручка за весь прошлый месяц.

- Правильно ли я вас понимаю, мсье Огюст, вы обвиняете этого пожилого джентльмена в том, что он, с применением физической силы ограбил вас?

- Да, ваша честь, абсолютно правильно.

- Вы уверены, что это был он? Посмотрите, мсье Рузе еле держится на ногах.

- Ваша честь, да он притворяется! Это же Ренард Рузе – кондитер из Парижа. Приехал сюда открыть очередную низкосортную забегаловку! Он давно предлагал мне продать пекарню, а когда получил отказ, то уподобился разбойникам!

Голос мсье Огюста звучал высоко, выражая отчаянное состояние этого скромного человека. В то время весь зал наполнился заливистым смехом, старик, которого обвиняли в побоях и разбое, дрожащими руками держался за кафедру, чтобы не упасть, он смотрел на судью взглядом полным пустоты. Вид у пекаря был весьма жалкий, он мотал головой из стороны в сторону, не понимая, что происходит, явно не ожидая такой реакции. Только сейчас мадам Буллер смогла рассмотреть, что половина лица Андре Огюста покрыта чернеющим синяком. Одна лишь секретарь сохраняла спокойствие и продолжала свою работу, в столь юном возрасте она обладала неплохой техникой печатания, но, все же, не всегда поспевала за рассказом. Вдоволь насмеявшись, судья несколько раз ударил молотком.

- Тихо! Тишина в зале!

Публика успокоилась только после троекратного стука молотка. Щелчки затворов фототехники сопровождают рассказ отвечающей стороны.

- Хорошо, суду понятна суть вашей претензии, теперь мы бы хотели выслушать вторую сторону. Мисс Ювениль, вы все запротоколировали?

- Да, господин Канкре.

Не скрывая отвращения, мадам Буллер смотрит в лицо местного властителя. Ее коробит, когда он говорит о себе в третьем лице - что за бессмысленный атавизм. Такое сильное потрясение, как война, должно было сократить социальный разрыв между людьми, но теперь, спустя два года после окончания военных действий, мир снова вернулся к тому, что одни смотрят свысока на других. Если бы не глубокое любопытство, то она давно бы покинула это представление.

- Мсье Рузе, все в порядке? Вы можете говорить?

- Да, ваша честь, вполне могу.

Голос старика звучит сухо, но достаточно живо. Так и не скажешь, что его владелец не может сам стоять без опоры.

- Мсье Рузе, вам понятна суть претензии к вам этого джентльмена?

- Ваша честь, я выслушал этого господина, и, честно говоря, удивлен его обвинениям. Я простой старый кондитер, который уже и передвигается то только с тростью. Я физически не могу сделать того, в чем меня обвиняют.

Речь старика сопровождается активной жестикуляцией, которой позавидовал бы мим с площади Согласия. Череда взаимных обвинений, далее каждая из сторон пытается предоставить суду убедительные доказательства своей позиции, но, ни одного из них недостаточно, чтобы заключить однозначный вердикт. Постепенно процесс в действительности начинает походить на театральную постановку со второсортными актерами. В ходе объяснений выяснилось, что Ренард Рузе и правда прибыл в Марсель из Парижа, где он владеет уже десятью кондитерскими, подобные заведения он открыл в Страсбурге, Лилле, Бордо, теперь вот добрался до Лазурного побережья. Мсье Огюст – пекарь в третьем поколении, его пекарня пережила многое в истории Франции, даже две войны не заставили прекратить семейный бизнес. Но устных заявлений не хватает. В какой-то момент судебный процесс заходит в тупик, вероятно, потребуется дополнительное расследование, чем сейчас вряд ли оперативно займется полиция – они и так зашиваются.

Несмотря на очевидную скукоту заседания, публика сохраняет живую активность, все внимательно следят за действиями участников, журналисты неустанно фиксируют происходящее. Неожиданно для себя, мадам Буллер обнаруживает, что сидит на скамейке одна, мужчина в сером костюме незаметно покинул занимаемое место. «Слабак», - подумала женщина.

- И так, господа, на основании имеющихся в распоряжении суда данных, однозначного заключения сделать не получается. Я не могу вынести решение на рассмотрение жюри присяжных, потому мы назначаем дополнительное расследование, по завершению которого процесс возобновится.

В зале начались волнения, люди стали перешептываться, вытягивать шеи, смотреть по сторонам. Мсье Огюст разочарованно качает поникшей головой, его оппонент делает вид, что расстроен подобным решением. Господин Канкре складывает бумаги в стопку и заносит деревянный молоток над подставкой. Внезапно, молодая девушка - член жюри присяжных, та самая из очереди в фойе, встает и обращается к судье.

- Ваша честь, разрешите обратиться?

Шустрый фотограф подскакивает почти вплотную, делает несколько снимков. Не дожидаясь ответа, девушка продолжает.

- Единогласным решением коллегии жюри присяжных мы приглашаем для участия в процессе криминалиста - психолога Леона Руэ. Мы считаем, что он поможет внести некоторую ясность в разбираемое дело.

Услышав имя, посетители вздохнули с облегчением. Кто-то с задних рядов начинает выкрикивать имя Руэ, его поддерживают. Вскоре в зале становится шумно. Господин Канкре смотрит на девушку, раскрыв рот. Неслыханная дерзость застала его врасплох, но он решает узнать, кто такой этот Леон Руэ.

- Тихо! Тихо! Тишина в зале, заседание еще не закончено! Кто из присутствующих Леон Руэ?

Голос судьи превратился в рычание. Мадам Буллер, не скрывая любопытства, даже немного привстала. К ее удивлению, откуда-то спереди к трибуне вышел невысокий элегантный мужчина в сером костюме – ее бывший сосед по скамье. Его наружность приятна, живой пронзительный взгляд замечает все мелочи вокруг. Какое-то время публика не успокаивается, но после угроз о привлечении к ответственности за неуважение к суду, волнения прекращаются.

- Пожалуйста, представьтесь.

- Ваша честь, уважаемое жюри, добрый день! Мое имя Леон Руэ. Честно признаться, я не совсем криминалист – психолог, скорее эксперт по человеческому поведению, но мне действительно есть, что сказать этим господам.

Спокойный голос мужчины убаюкивает. Лицо судьи принимает мягкие черты. Он невольно откладывает молоток в сторону и жестом предоставляет новому участнику возможность высказаться.

- Я не совсем понимаю, что происходит, но, если уважаемые члены жюри просят (он недобро посмотрел на молодую девушку). У вас десять минут. Мисс Ювениль, внесите имя мсье Руэ в протокол заседания.

- Благодарю, ваша честь, мне хватит и пары минут.

Внимание публики приковано к действиям невероятно обаятельного мужчины. Мадам Буллер склонилась в проход, чтобы ничего не упустить. Улыбаясь, он подходит к обвинителю.

- Мсье Огюст, я правильно понимаю, что ваша пекарня – это скромный семейный бизнес, который ваш дед, ваш отец, а теперь и вы ведете уже третий век к ряду?

Пекарь растерянно смотрит то на судью, то на господина Руэ.

- Да, правильно.

- Также вы сказали, что ваш бизнес невероятно успешен в этой части страны: «Все побережье ест круассаны от Ле петит бисквит», вроде я точно запомнил.

- Да, мои бухгалтерские книги не дадут соврать, вот.

- Спасибо, в этом нет необходимости. Мсье Рузе, скажите, вы пробовали десерты из пекарни мсье Огюста? Они и вправду волшебные! Нежный бисквит просто тает во рту! А какой аромат стоит в округе, мм.

Старик недобро уставился на блондина, очевидно вопрос ему не нравится, но он не может понять, к чему его задают. Свой взгляд он переводит на судью.

— Это похоже на балаган, а не допрос! Мсье Руэ, я вынужден усомниться в вашей квалификации!

- Прошу прощения, ваша честь, но мне нужно получить ответ.

- Ну что ж, я уже дал согласие, мсье Рузе, отвечайте.

Скрипучим голосом старик выдавил из себя сквозь зубы.

- Нет. Не пробовал.

- Тогда удивительно, почему вы посещали заведение господина Огюста пятнадцать раз за последние три дня.

- Но я не!

- Но это сейчас не так важно. Ваша честь, уважаемые члены жюри, мсье Огюст и вправду выдающийся кулинар, иначе он не был бы награжден столь почетной наградой, как «Золотой эклер». Мсье Рузе, вы, вроде, тоже пекарь, у вас-то такой награды наверняка нет? Может вы ходили в пекарню, чтобы разузнать секретные рецепты?

Владелец разгромленной пекарни чуть не поперхнулся, он с недоумением уставился на джентльмена в сером костюме, хлопает глазами, но сказать ничего не может. Напротив, старик в роскошном сюртуке негодует.

— Это какая-то чушь, таких наград не существует!

Господин Рузе явно задет таким бестактным отношением к своей персоне. Легким движением рук Леон Руэ достает из-под передней скамьи сверток солидных размеров и закидывает его на стол сбоку от трибуны судьи. Развернув бумагу, он представляет глазам публики желтую статуэтку в форме обожаемого многими пирожного.

— Вот, пожалуйста, полюбуйтесь – высочайшая награда в сфере кондитерских достижений. Какая изящная форма, чистейшее золото. Мсье Рузе, что скажете?

Старик сжал челюсти, оскалив кривые зубы. Забыв про слабость в конечностях, он выскакивает из-за стойки и подбегает ко столу, где красуется золотой десерт, хватает его руками и подносит к лицу. Внезапно, его безумные глаза наливаются кровью, он поднимает статуэтку над головой и кидает улыбающегося блондина.

- Ах ты мерзавец, да я тебя!

Леон ловко уворачивается от запущенного снаряда, тот с грохотом падает на пол, от удара на деревянном покрытии появилась вмятина со следами желтой краски. Потертый бок эклера сияет свинцом у ног зрителей, небольшая надпись чернеет «Жадный дурак, ты попался». К негодующему старику вовремя поспевают блюстители порядка и сковывают под руки, но тот не сдается, брыкается, барахтается, пытается вырваться.

- Вы не имеете права, да вы знаете кто я такой! Я вас всех засужу, вы ничего не докажете!

Судья, на мгновение растерявшийся от столь неожиданного поворота событий, вернул самообладание. Громогласно он скомандовал.

- Под стражу его, выведите отсюда! Тишина в зале! Всем тихо!

Громкие стуки молотка не могут унять разбушевавшуюся публику. Зрители повскакивали с мест, одни аплодируют, другие свистят – картина мало похожая на судебное заседание. Леон Руэ с довольной ухмылкой смотрит на господина Канкре, последний с большим трудом, молотком и угрозами, наконец, гасит волнения в зале. Бедный Андрэ Огюст осторожно выглядывает из-за стойки, куда он спрятался в момент броска. Одна лишь мисс Ювениль сохранила холодное спокойствие, хотя, возможно, на самом деле она оцепенела от страха и, подобно сурку, замерла в неподвижном положении. Красивая резная трость продолжала стоять возле стойки Ренарда Рузе.

- Мсье Руэ, объяснитесь, пожалуйста! Что за шоу вы тут устроили? Вы с ума сошли?

Не скрывая самодовольства, мужчина в костюме двумя руками возвращает потрепанную статуэтку обратно на стол.

- Прошу прощения, ваша честь, допрос немного вышел из-под контроля, но, как все видели, этот негодяй выдал себя. Никакой он не дряхлый старик, он легко поднял этот тяжелый предмет без какой-либо помощи, а он, надо сказать, весит килограмм двадцать – чистый свинец!

Легким щелчком Леон ударил по эклеру.

- Немного? Да этот безумец чуть вас не зашиб!

- О, заверяю вас, что у него бы этого не получилось ни при каких обстоятельствах.

При этих словах блондин сделал движения, похожие на уворачивания боксера на ринге.

- Мсье Руэ, прекращайте клоунаду, иначе отправитесь следом.

- Очень бы этого не хотелось. Позвольте мне разъяснить. Ренард Рузе – жадный бизнесмен из Парижа, не привыкший, чтобы ему перечили. Я думаю, что следует проверить, чем он занимался в годы войны. Приехав в наш славный город, он наверняка знал о великолепной пекарне мсье Огюста, о которой действительно молва идет далеко за пределы Марселя. В привычной ему манере, господин Рузе захотел прибрать к рукам процветающий бизнес, как, вероятно, он уже делал и ранее, но наткнулся на бравого пекаря. Андре Огюст не спасовал под натиском захватчика, что и привело к таким последствиям.

Леон Руэ несколько раз похлопал по плечу пекаря, который все еще не до конца понимал, что произошло. С недоверчивым прищуром судья выясняет детали.

- И, позвольте поинтересоваться, как же вы все это поняли?

- Не хотелось бы загружать вас теоретическими знаниями из прикладной психологии, но у этого человека все было написано на лице. От меня потребовалось лишь нажать на его больное место – гордость. Ну а вам, ваша честь, наверняка поможет произвести обыск в его недавно открывшемся офисе на бульваре Гижо. Считаю, что там вы найдете много интересных документов, обличающих этого подлого дельца. К тому же, у вас есть замечательный повод – нападение в зале суда в присутствии свидетелей.

- То есть это – ваша догадка, я правильно понимаю?

- Догадка, но чертовски хорошая!

Обаятельный джентльмен с широкой улыбкой на лице развел руками. Судья, очевидно желающий побыстрее закончить, смягчил интонацию.

- Мсье Руэ, вам придется оплатить ущерб, нанесенный вашим реквизитом.

- С превеликим удовольствием!

- Мсье Огюст, дело передается следователям, офис Ренарда Рузе будет обыскан, если там будет обнаружено что-то, доказывающее злостные намерения этого господина, ваши требования о компенсациях будут удовлетворены. На этом, заседание объявляю закрытым!

Стук молотка ознаменовал конец слушания. Спешно полный судья собрал разложенные документы и, поправив рясу, направился к выходу под шумные овации из зала. Публика больше не сдерживала себя в эмоциях. Мисс Ювениль торопилась за своим начальником, поравнявшись с обаятельным блондином, она украдкой улыбнулась и кивнула ему, после чего перевела взгляд на пекаря, секунду спустя, секретарь скрылась за дверью. Андрэ Огюст, не понимая, откуда пришла помощь, горячо трясет руку мсье Руэ, благодарит его, приглашает в пекарню, когда там закончится ремонт. Довольная публика, насытившись представлением, постепенно покидает места, в зале становится просторнее. С шумом поток людей хлынул мимо удивленной мадам Буллер в, до этого момента, тихое фойе. Пожилая дама не спешит к ним присоединиться, трюк Леона Руэ, который задумавшись стоит у своего реквизита, произвел на нее впечатление.

Последний офицер, проходя мимо, поклонился женщине, больше никого не осталось. Мадам Буллер, наконец, встала со своего места и медленно направилась к трибуне.

- Господин Руэ, извините, позвольте спросить, как вы это сделали?

Словно очнувшись от транса, Леон поворачивается к любопытной даме.

- Добрый день! Разрешите поинтересоваться, как вас зовут?

Женщина подает вид, что не замечает ответа вопросом на вопрос.

- Мое имя Кристиана Буллер.

Мужчина поднял брови, задумчиво потирает подбородок.

- О, мадам Буллер, давайте прогуляемся?

***

Прошло всего несколько часов с того момента, как пожилая дама в строгом костюме осторожно открыла высокие двери здания городского суда. За это время тяжелые свинцовые тучи немного разошлись, позволив ласковым лучам теплого весеннего солнца, прогреть улочки просыпающегося города. Воздух наполнен свежестью моря, птички безустанно щебечут откуда-то из зеленеющих крон деревьев. По узкому безлюдному тротуару прогулочным шагом идут бок о бок Леон Руэ и Кристиана Буллер. Эти двое мирно беседуют, словно знакомы целую жизнь.

- Мсье Руэ, я повторю свой вопрос, как у вас получилось вывести из равновесия того старика? Как и всем остальным, мне он казался совсем дряхлым и немощным.

- Буду с вами откровенным, мадам Буллер, я иногда и сам до конца не понимаю, как это работает.

- Ну прекращайте притворяться, я же видела ваши действия, слышала ваши слова. Они не показались мне спонтанными и необдуманными.

- От вашего взгляда ничего не утаишь, верно?

Женщина молча кивает головой.

- Я старая и видела многое, меня сложно удивить, но вам удалось.

- Скажем так, я чуть более наблюдательный, чем вы.

- Не хотите говорить, тогда зачем позвали на прогулку? Мне, между прочим, тяжело передвигаться.

Актерская игра пожилой дамы вызывает улыбку на лице блондина, он закидывает руки за спину. После непродолжительной паузы Леон начинает объяснение.

- А вы – молодец. Дело в том, что, не смотря на огромное многообразие людей в мире, мы все чем-то друг на друга похожи. Наша манера одеваться, говорить, жестикулировать. Наша способность реагировать на воздействия из вне. Эти качества сформированы в некоторые закономерности, благодаря которым можно понять, с кем имеешь дело. Эти закономерности вывел не я, это труд большого количества ученых со всего мира. Я лишь использую его плоды в своей практике.

- Хотите сказать, что ваш метод является научно обоснованным?

- Есть много скептиков, кто считает эти закономерности псевдонаукой. Но, знаете, я использую эти знания уже давно, до войны они пригождались мне в прошлой жизни, сейчас вот.

На этих словах мужчина споткнулся, на его лице проскочило переживание, впрочем, он быстро вернулся к первоначальному состоянию.

- Сейчас я помогаю тем, кому нужна помощь.

- И вы не преследуете какого-то собственного интереса? Вы знаете, я могу поверить в научность того, что было сегодня в суде, но я никогда не поверю, что человек способен что-то делать только на альтруистических началах.

Джентльмен в костюме расплылся в улыбке, ему явно приносит удовольствие разговор с этой умной женщиной.

- Вы достойная жена своего мужа. Юная мисс Ювениль обратилась ко мне с просьбой помочь ее дяде. Я решил, что знакомство с сотрудником городского суда мне будет полезно, да и дело оказалось плевым. Этот Рузе совсем не скрывал своих поступков, вероятно, даже гордился ими.

- Вы хорошо разбираетесь в людях, господин Руэ. Я бы хотела добавить к вашим мотивам еще и финансовую составляющую. Не думаю, что мисс Ювениль щедро оплатила ваши услуги.

- Мадам Буллер, я понимаю, что вы хотите предложить, но боюсь, я вынужден отказаться.

- Если вы переживаете за ресурсы, то это зря. Вы знаете, кто я, кем был мой муж. Государство, конечно, забрало у нас почти все, но у меня остались сбережения, которых будет достаточно.

- Дело не в деньгах.

Женщина остановилась и посмотрела в лицо собеседнику, в ее глазах он увидел скорбь.

- Но вы же сказали, что помогаете тем, кому нужна помощь. Мсье Руэ, мне нужна помощь, я уже практически отчаялась решить свою проблему. Я старая женщина и не знаю, сколько мне еще отведено, но я хотела бы умереть спокойно.

- Мадам Буллер, вы переигрываете.

- Ну, вы же ожидали подобное? Хорошо, но, если вы все же передумаете, вот мой номер. Я живу в Пуэнт-Руж.

Дама взмахнула изящной рукой, через мгновение рядом с гуляющими остановился черный Рено новой модели. Мадам Буллер с грустью взглянула на надпись на багажнике.

- Хорошего вам дня, мсье Руэ, надеюсь, вы измените свое решение.

Леон молча открыл настойчивой женщине дверь автомобиля, на прощание, помахав рукой. Такси быстро помчало прочь по широкой мощеной улице. Вечером того же дня в доме на Пуэнт-Руж раздался телефонный звонок, спокойный мужской голос сообщил.

- Мадам Буллер, я передумал. Я помогу вам.

После этой короткой фразы звонок оборвался. Леон сидел на кровати в темной комнате своего отеля, тусклый свет из крошечного окна освещал лежавшую рядом с ним коробку со старыми фотографиями.

Глава 2

Утром следующего дня в просторном и светлом зале ресторана при отеле Дье-де-Марсель за столиком, забронированном на двоих, мадам Буллер ожидает своего будущего компаньона. Возле ее ног стоит черная сумка из мягкой кожи, половину пространства круглого столика занимают стопки документов, совсем как вчера в кабинете секретаря, правда в них больше порядка. Помешивая крохотной ложечкой кофе в хрупкой жемчужно-белой чашке, пожилая дама задумчиво смотрит сквозь великолепное панорамное окно, за портовой набережной виднеется лазурная вода Лионского залива. Пенящиеся волны, как дети, играют друг с другом, догоняют, врезаются и разбегаются в разные стороны. Легкий ветер запутался в раскидистых ветвях пальм. Мысли прерываются голосом высокого стройного официанта, безупречно одетого в черный костюм.

- Мадам Буллер, ваш заказ будет готов через пять минут, подавать сразу?

- Да, Пьер, подавайте сразу. В моем возрасте ждать слишком долго чревато тем, что можешь не дождаться.

Молодой человек не отреагировал на иронию дамы, поклонился и удалился. Дверь в ресторан приоткрылась, бодрой легкой походкой внутрь заходит Леон Руэ, светло-синий костюм тройка идеально скроен по его фигуре, улыбка появляется на лице, при встрече глазами с пожилой дамой. Мадам Буллер, как только увидела мужчину, чуть привстала с места и машет рукой. Со стороны невозможно определить, кем эти двое являются друг другу и по какой причине встречаются в роскошных апартаментах практически пустого ресторана. По пути от входа Леон замечает только молодую пару, беззаботно воркующую у стойки бара и взрослого мужчину с седой бородой. Он удобно раскинулся в кресле в углу и читает свежий выпуск Ля Прованс, не обращая внимания на посетителей и персонал.

- Доброе утро, госпожа Буллер.

Мужчина тянет даме руку.

- Мсье Руэ, я так рада вас видеть снова. Я очень признательна вам, что вы все же согласились взяться за мою проблему.

- Да бросьте, вы же знали, что я возьмусь за столь интересное дело?

- Честно говоря - нет, но я очень на это надеялась. С вашего позволения, я уже сделала себе заказ, но не знаю ваших предпочтений, вы будете кофе, может, что-то перекусите?

- Я бы выпил чаю, с молоком, если можно.

Женщина кивает в ответ, на ее лице смущенная улыбка. Видимо чары элегантного мужчины действуют на эту серьезную опытную даму. Жестом она подзывает услужливого официанта, тот, приняв новый заказ, моментально скрывается за дверью для персонала. Не проходит и минуты, перед Леоном стоит элегантной формы чайничек, из которого тонкой струйкой поднимается пар.

- Мсье Руэ, я полагаю, вы достаточно хорошо знаете мою историю, но есть мелочи и нюансы, которые известны совсем немногому кругу лиц, я постаралась все свести и оформить в доступной форме.

Женщина положила мягкую руку на стопку бумаг. Многочисленные обращения в государственные органы задокументированы, все в хронологическом порядке. Далее следуют бумаги, полученные после обращений к частным детективам – ни один из них не смог решить проблему, но найденная информация является весьма ценной. Венец этого архива – документы из базы предприятий супруга, все – что удалось скрыть во время войны от немцев, а после войны – от правительства Франции. Каждый листок, каждая тетрадь, квитанция, приказ – все это бережно мадам Буллер сохранила для того, кто, по ее мнению, сумеет развязать клубок из хитросплетенных событий, приведших к позорной кончине мужа. С выражением надежды она смотрит в глаза Леону, улыбка исчезла с ее лица. Мужчина спокойно смотрит на собеседницу, он понимает, насколько для нее важен этот вопрос. На его лице не дрогнула ни единая мышца, кажется, что ему совсем безразлично, но это не так. Невероятно мягким голосом он разряжает обстановку.

- Мадам Буллер, давайте выпьем чаю, он успокаивает. А молоко позволяет лучше усвоиться полезным антиоксидантам.

Женщина невольно подчиняется, в мгновение перед ней оказывается чашка ароматного напитка. Делая небольшие глотки, тепло проникает внутрь, снимая тревогу, Леон переводит взгляд с собеседницы на картину за окном – она чудесна. Внезапно, наш герой откладывает чашку и серьезно смотрит прямо в глаза пожилой дамы.

- Как далеко вы готовы зайти, чтобы добраться до истины? Даже если она будет для вас неприятна?

Ни секунды не сомневаясь, получает ответ.

- На столько далеко, на сколько это будет необходимо.

В приватный разговор снова вмешивается Пьер, он ставит большую тарелку со сливочным супом, раскладывает приборы. Собеседники в этот момент тактично молчат. Леон снова отпивает чай.

- Я рад это слышать.

- Тут деньги, на первое время. Вам придется много ездить.

Женщина толкает ногой кожаную сумку. Леон украдкой заглядывает под стол. На его лице удивление, но, скорее наигранное, нежели настоящее.

- Даже не знаю, не стоило так утруждать себя.

- Мсье Руэ, я старуха. Мне многого для жизни не надо.

Мадам Буллер явно слукавила. Ее богатый супруг приучил женщину к роскошной жизни, от которой сложно отказаться даже с годами.

- Накладные расходы в любом случае будут и, как я уже говорила, я не верю в альтруизм.

- А во что вы верите?

- В практический подход и в то, что у всего есть цена.

- Выходит, вы меня покупаете?

Женщина немного замешкалась, ее живой ум не находит быстрого ответа на каверзный вопрос. На лице Лиона расплылась широкая улыбка.

- Я не против! Отчасти, вы правы. Мне действительно придется много ездить, а я так привык к комфорту.

Мужчина поерзал на удобном стуле, словно в мягком кожаном кресле.

- У вас есть какой-то план?

- Ну что вы, я не волшебник, хотя когда-то им подрабатывал. Мне нужно ознакомиться с документами.

Неловкое молчание, собеседники улыбаются друг другу, словно молодые люди на первом свидании.

- Мадам Буллер, прежде чем я согласился, у меня есть одно требование, или вернее -просьба.

- Как я уже говорила, все, что угодно.

- Возможно, мне придется использовать нестандартные способы в своей работе, вы не должны вмешиваться.

- Мсье Руэ, все стандартные способы я уже перепробовала, ничего не работает. Вы – не маленький мальчик, я не смею вам указывать, как делать свою работу. Все, что мне нужно, чтобы доброе имя моего мужа было отмыто от той грязи, которой облило его правительство.

Впервые за весь разговор голос мадам Буллер дрогнул, женщина отвела взгляд в сторону, но ей не удалось скрыть эмоции от острых глаз собеседника. Леон тактично промолчал. В течение нескольких минут он допил свой чай, периодически обмениваясь с дамой замечаниями о чудесном местном климате и природе. Про дело они больше не говорили. В завершении встречи, по просьбе госпожи Буллер, Пьер принес удобную коробку с ручками, куда были помещены все документы – ее едва хватило. На прощание Леон пожал даме руку, поблагодарил за вкусный чай, после чего покинул помещение, оставив мадам Буллер наблюдать за великолепной картиной за окном. Теперь будущее ее фамилии было в руках этого элегантного блондина.

***

Закинув коробку с документами и сумку с деньгами в багажник своего Пежо 202, наш герой сел за руль и направился в отель. В Марселе осталось одно незаконченное дело, после чего он мог заняться проблемой мадам Буллер. Со скрипом машина остановилась у невысокого невзрачного здания – временного неказистого пристанища. Сложно поверить, что столь опрятный мужчина, как Леон Руэ, так внимательно относящийся к своему внешнему виду, остановится в подобно месте. Но уже на протяжении двух лет он снимает крохотный угловой номер в этом отеле. Сносив вещи в свою комнатушку, он вернулся к автомобилю, нужно доехать до заправки через три квартала. Небольшое помещение с надписью на крыше «Signal», три колонки с топливораздаточными шлангами под удобным навесом и скромная парковка для посетителей, где мсье Руэ остановил автомобиль. К нему сразу подошел работник в широкой шляпе – здоровенный детина, метра два ростом, очень крепкого телосложения. Басовитый голос пугал многих посетителей станции.

- Добрый день, могу я вам чем-то помочь?

- Добрый день, Жерар, скажи-ка мне, где тут ближайший городской телефон?

- Аа, мсье Руэ, не узнал вас. Ближайший на пересечении Дюкло и Моньер, но вы можете воспользоваться рабочим телефоном в нашем магазинчике, если вопрос срочный.

- О, вы очень любезны, благодарю, но вопрос несрочный.

- Хорошо, если что-то понадобится, я буду у колонок.

Приподняв шляпу за козырек, Жерар направился помогать молодой девушке, пытающейся справиться с тугим шлангом. Леон, не теряя ни секунды, оставил машину на парковке и отправился к таксофону. Бросив несколько мелких монеток в аппарат, он набрал комбинацию цифр, спустя пару коротких гудков в трубке раздался мелодичный девичий голос.

- Добрый день, заправка Signal, слушаю вас.

Леон прикрыл микрофон рукой, чтобы прокашляться, после чего непривычно высоким тоном быстро протараторил.

- Милочка, пригласи-ка к трубке Жерара Порье, да поскорее.

- А по какому вопросу вы спрашиваете Жерара?

— Это не твое дело, милочка, позови его скорее, иначе я позвоню твоему начальнику.

- Ваш голос мне кажется очень знакомым, сэр.

- Я теряю терпение!

Леону пришлось применить не дюжий актерский талант, чтобы убедить Элизабет передать трубку коллеге.

- Одну минуту.

Спустя мгновение крепкий мужской голос басом произнес.

- Алло.

- Господин Порье?

- Да, это я.

- Слушай меня, твоя сестра задолжала мне кругленькую сумму. Я какое-то время встречался с этой дурочкой, но она мне надоела, и я ее бросил. Она отказывается возвращать мне все подарки, поэтому если ты не вернешь мне деньги, я выбью их из твоей сестренки, так и знай. Я чуть позднее подъеду за своими деньгами, чао.

После этих слов Леон бросил трубку, не дав собеседнику что-либо ответить. Какое-то время он стоял и держался рукой за трубку, задумчиво размышляя над поступком. Вероятно, внутри он испытывает сожаление, что приходится прибегать к таким мерам.

Следующий звонок был направлен известному марсельскому гуляке, который был замечен в недавнем скандале с применением насилия, однако его статус помог избежать правосудия.

- Мсье Котиньон? Добрый день!

Голос в трубке звучал высоко.

- Н-да, я вас слушаю.

- Мсье Котиньон, меня зовут Жерар Порье, я по случайности нашел ваш бумажник в районе Сент-Гани сегодня утром, тут ваши документы и солидная сумма денег, я хотел бы вам их вернуть.

- Да что вы говорите?

- Да, если вам будет удобно, подъезжайте на заправку Signal на улице Дюкло, я тут работаю. Спросите Жерара Порье, скажите, что за деньгами, и я вмиг все вам верну.

- Хорошо, я скоро буду.

В этот раз собеседник первым положил трубку. Закончив разговор, мсье Руэ поспешил вернуться к автомобилю. Пройдя мимо парковки, он направился прямиком в магазинчик, работник заправки не заметил возвращения, словно в оцепенении тот стоял возле въезда на заправку и смотрел на проезжающие мимо автомобили. Его кулаки были сжаты.

Звонкий сигнал колокольчика уведомлял работников магазинчика о посетителях, на кассе Леона встретила юная девушка.

- О! Здравствуйте, мсье Руэ, чем вам могу помочь?

На хрупкой руке молодой работницы выглядывает темное пятно из-под рукава светлой формы, девушка замечает взгляд гостя и стыдливо отводит глаза, прикрывая ладонью синяк. С отцовской добротой в голосе Леон отвечает на приветствие.

- Здравствуйте, Элизабет. Мне нужны карты дорог, у вас есть? Желательно самые точные.

- Да, конечно, недавно было новое поступление, сейчас найду.

Спешно девушка скрывается в подсобном помещении, двигает коробки с товарами, пытаясь отыскать карты.

- Элизабет, как ваш процесс, завершен?

Непродолжительная пауза заполнилась шуршаниями и шелестом, звуками открывающихся коробок. С раскрасневшимся лицом, очевидно от длительного пребывания вниз головой, девушка вернулась к покупателю.

- Да, все хорошо. Теперь все позади.

Она машинально потерла место ушиба на руке.

— Вот, пожалуйста, самые подробные карты дорог в последней редакции. Тут отмечены шоссе, разрушенные во время войны. Неприятных сюрпризов не будет.

- Да, война нас всех потрепала! Спасибо большое.

Мужчина ласково улыбнулся. В момент, когда Леон оплачивал покупку, на заправку подъехал красный кабриолет, из-за руля которого выскочил пижон в полосатом костюме. Закуривая сигарету, он вальяжно обошел автомобиль и подозвал дежурящего на входе Жерара свистом.

- Эй, здоровяк, заправь полный бак лучшим топливом, и смотри осторожнее с краской, а то во век не расплатишься.

Работник хотел было сделать замечание посетителю, нагло пренебрегающему всеми правилами безопасности, но внезапно остановился на полпути.

- Где тут у вас Жерар Порье? Я приехал за деньгами!

Высокий голос мужчины в костюме показался ему невероятно знакомым. Тут, что-то щелкнуло в голове у рослого парня. Несколькими широкими шагами он подскочил к испускающему густые клубы дыма владельцу кабриолета. Животным ревом вырвались из груди слова.

- Ты посмел угрожать моей сестренке?

Огромных размеров кулак врезался в вытянутое острое лицо, явно не ожидавшего наглеца, из-за чего тот повалился на землю. Удары посыпались градом, тощий водитель кабриолета завизжал от боли. На шум из магазинчика выскочили Леон и девушка продавец – Элизабет. Жерар вне себя от злости продолжал мутузить наглого пижона, но тот из последних сил сумел вырваться из-под гиганта и начал бегать вокруг своей машины. Ошеломленная Элизабет молча стоит и смотрит за происходящим, в ее голове путаются мысли – что делать, Леон же преспокойно отходит к своей машине, сохраняя на лице загадочную улыбку. У колонок тем временем продолжается баталия.

- Да ты озверел, какая сестренка? Я тебя знать не знаю!

Голос побитого мужчины стал еще выше. Жерар продолжает гоняться за жертвой.

- Врешь! Ты посмел позвонить и угрожать по телефону!

- Помогите, он сошел сума!

Элизабет было ринулась выручать доходягу, но внезапно остановилась, словно вкопанная. Она узнала этого человека, чувство обиды и злости наполнило ее, несколько раз глубоко вдохнув девушка повернула обратно в магазин, потирая ушиб на руке. Закрыв стеклянную дверь, она встала в проеме, наблюдает. Жерар, тем временем остановился, тяжело дышит, смотрит прямо на истекающего кровью пижона в полосатом костюме. Ему явно не хватает скорости, но в голову приходит мысль. Рядом с колонкой емкость с песком, в нее воткнута лопата. Здоровенными ручищами он хватает толстый черенок и возносит над головой оружие мести.

- Прекрати, ты что, собрался меня убить?

Но здоровяк резко опускает орудие на блестящий капот кабриолета, тот вмиг искривляется, обнажая свое содержимое. Надрывающимся голосом, переходящим в визг, доходяга, забыв о собственной безопасности, кидается к великану.

- Я тебя уничтожу! Что ты творишь!

Но уже слишком поздно. Словно игрушкой, Жерар ловко орудует инструментом землекопов. За капотом бьется стекло, отлетают зеркала, мнутся двери, разлетаются в дребезги фары. Безуспешные попытки остановить разрушения прекращаются, отчаявшийся водитель разбитого кабриолета падает на землю и заливается слезами. Жерар смотрит на этого жалкого человечишку, отбрасывает лопату.

- Если я узнаю, что ты хоть как-то контактируешь с моей сестрой….

Тут он прервался, немного тяжело подышал.

- Проваливай!

Понурив голову, доходяга забирается в салон разбитой машины – дверь не открывается, приходится лезть через верх. Двигатель заводится легко, по звуку он не поврежден, тронувшись с места, водитель выкрикивает.

- Я тебе отомщу! Я этого так не оставлю!

Увлеченный угрозами, он чуть не врезается в проезжающий мимо грузовик, тот со скрежетом уклоняется и останавливается чуть поодаль. Очевидно, у побитого мсье Котиньона очередные проблемы.

Жерар постепенно приходит в себя, осознавая, что наделал, заходит в магазин. К своему удивлению, он встречает радостную Элизабет, которая восхищается тем, как здоровяк отлупил наглеца, но Жерар не видит поводов для радости.

- Он сейчас на меня в полицию заявление подаст, что я тогда буду делать?

- Не волнуйся, не подаст, уж я-то точно знаю.

Леон, дождавшись развязки битвы, с самодовольной ухмылкой на лице отъезжает с парковки. Ему необходимо вернуться в отель и составить план действий.

***

Тусклый свет лампы не позволяет хорошо разглядеть содержимое небольшой комнаты, где на деревянном пошарканном стуле сидит Леон Руэ, его локти опираются на небольшой стол, захламленный всевозможными документами. Рядом, на узкой койке, расположилась развернутая карта автомобильных дорог, красными кружками обведены города: Авиньон, Пьеррелат, Валанс, Сент-Этьен, Лион, остальную часть карты закрывают вырезки из газет и фотографии. Мужчина что-то увлеченно записывает в небольшой черный блокнот, в комнате очень тихо, слышится только царапание карандаша по бумаге. Внезапно покой нарушает троекратный стук в дверь, накинув на бумаги пиджак на столе и покрывало на кровати, Леон осторожно подходит к двери, прислушивается. Спустя мгновение он приоткрывает дверь.

- Добрый вечер, Леон. Я уже было подумал, что тебя нет. Вот, тут все то, что ты просил.

Сквозь открытое пространство просовывается рука, виднеются полоски темно-синей формы.

- Мне было нелегко собрать все эти данные, надеюсь, мы теперь в расчете?

Леон забирает плотный желтый пакет.

- Ты до конца жизни мне будешь должен.

Со свойственной ему широкой улыбкой хозяин комнаты смотрит на неизвестного посетителя.

- Я пошутил. Спасибо тебе большое, очень помог.

- Ты связываешься с очень серьезными людьми, прошу тебя, будь осторожен.

- Доброй ночи.

Без соблюдений норм приличия Леон закрывает двери, возвращается ко столу. Желтый пакет отправляется в чемодан, заранее приготовленный – он стоит у стены раскрытый. Мсье Руэ возвращается к занятию, от которого его оторвали. Перебирая документы на столе, он прикладывает к некоторым фотографии с кровати, очевидно создавая некую схему у себя в голове. Закончив записи, блокнот так же отправляется в темное пространство походного саквояжа, как и другие бумаги. Под кроватью обнаруживается внушительных размеров дорожный кофр, мужчина едва вытягивает его из укрытия. Скудное убранство номера включает небольшой добротный шкаф, где герой хранит свои безупречные наряды. Выбрав один из десяти костюмов для путешествия – светло-серый в вертикальную полоску, остальные он аккуратно укладывает в кофр. Багаж готов, но на столе остается небольшая жестяная коробка с набором выцветших потрепанных фотографий. Закрыв лицо ладонью, Леон берет одну из них, где изображены молодая женщина в окружении двух мальчишек. Губы мужчины беззвучно произносят какие-то слова, кратковременная пауза заканчивается быстро. Фотография возвращается на место, крышка плотно скрывает изображения. Поместив коробку в шелковый мешочек, Леон аккуратно укладывает ее в чемодан с документами.

На подготовку уходит около получаса, за окном кромешная тьма не позволяет разглядеть очертания спящего города – фонари практически не горят, видимо избытки военного прошлого. Вскоре во дворе отеля, появляется большой черный автомобиль – такси. Заметив его приближение, Леон последний раз оглядывает комнату, тут все на своих местах, ничего не выдает пребывание временного посетителя. Забрав чемодан, мужчина спускается вниз и выходит к ожидающему водителю, дает указание забрать кофр. Через несколько минут багаж погружен, машина резво выезжает с парковки и мчится по ночной улице в направлении вокзала.

Глава 3

Огромный черный паровоз с гигантскими стальными колесами изрыгает клубы густого черного дыма, посвистывает, белые буквы «CDF» светятся на двери кабины машиниста, видно, что краска свежая. На перроне неожиданно людно, стюарды снуют с телегами, пассажиры самых разных возрастов медленно заполняют вагоны железнодорожного состава. Такси лихо подъезжает на стоянку, отсюда идти метров пятьдесят, не больше. К машине мигом подбегает стюард, услужливо открывает дверь. Леон благодарит водителя за скорость и прощается, оставляя щедрые чаевые. Стюард, наконец дождавшийся появления пассажира, тянется к чемодану, но получает отпор.

- Нет, достаньте пожалуйста кофр из багажника, с чемоданом я сам справлюсь, он не тяжелый, спасибо.

Молодой парень, лет пятнадцати, а то и меньше, ловко достает из широкого пространства большую кожаную сумку. Кажется, что она размером с него самого, но вещей внутри не так много, потому кофр легко размещается на тележке.

- Мсье, какой у вас вагон?

- Секунду!

Леон достает из внутреннего кармана пиджака сложенный пополам документ.

— Вот, взгляните пожалуйста, я не очень разбираюсь.

- О, вагон первого класса, вам несказанно повезло! Пройдемте, мсье, я знаю, где он.

Уворачиваясь от бегающих пассажиров и зевак, Леон в сопровождении ловкого стюарда продвигается вдоль перрона к началу состава. Воздух наполнен запахом дыма и тревожной радостью, так всегда бывает на вокзалах перед далеким путешествием. В отличие от города, здесь очень светло, легко угадываются все наименования, цифры, лица людей. Состав из тринадцати вагонов следует из Марселя в Париж с остановками во всех крупных городах, что располагаются по пути.

- Сюда пожалуйста, мсье, за мной, не отставайте.

Парень держит быстрый темп, от скорости зависит его заработок. Мужчине приходится перейти на трусцу, чтобы не потерять стюарда из виду. Наконец, они на месте. Усатый проводник добродушно приветствует пассажира.

- Доброй ночи, мсье. Позвольте я взгляну на ваши документы?

- Доброй ночи, конечно.

Леон подает усачу билет и паспорт, тот внимательно вчитывается, сравнивает, а потом с прищуром смотрит собеседнику в лицо.

- Мсье Руэ, извините мне мое любопытство, вы случайно не работали в трибунале в Париже в сорок третьем году?

Леон насторожился, его лицо стало серьезным. Со стороны подобный вопрос мог показаться нетактичным, но наш герой не обратил на это внимания. После секундного пристального взгляда в глаза работника железнодорожной службы, он вернул мягкие черты своего облика.

- Нет, вы, наверное, ошиблись.

- Ну-с, прошу прощения, обознался. Добро пожаловать на наш экспресс, проходите в салон и займите место, согласно вашему билету.

Поблагодарив проводника, Леон дал указание парню – стюарду занести кофр в салон. Через минуту, тот вышел на перрон довольный, отличные чаевые позволят ему на сегодня закончить и пойти домой отдыхать. Богатое убранство купе поражает воображение. Невероятно, как это удалось сохранить за годы войны. Были случаи, когда немцы вывозили железнодорожный транспорт с территории оккупированной Франции. Один известный вагон даже был доставлен прямиком в Берлин.

Салон пустой, немногие пассажиры могут позволить себе проезд в подобных условиях, ибо сумма в полторы тысячи франков у многих жителей страны являлась месячным жалованием. Леон приземлился на роскошном мягком диване, податливо изогнувшемся под его весом. Мужчина за свою жизнь успел повидать многое, но в подобных апартаментах оказался впервые. Мадам Буллер постаралась, ей действительно удалось удивить мсье Руэ. Дерево драгоценных пород обрамляло все стены, покрывало пол и потолок, половина одноместного купе была отведена под багаж – тут красовался массивный резной шкаф из черного эбенового дерева. Одни створки этого великана весят килограмм по пятьдесят! Во второй половине удобно расположились диван, откуда Леон осматривал свои временные владения, и широкая, вероятно потрясающей мягкости, кровать с балдахином. Все из ценных африканских пород. Витиеватые рисунки на жаккарде придают облику благородства. Увесистые хрустальные канделябры наполняют купе теплым неярким светом. Венцом убранства являются картины на стенах, вышедшие из-под пера именитых художников несколько столетий назад. Леон не взялся проверять их подлинность, в купе он чувствует себя не удобно, словно экспонат на выставке.

Снаружи за окном – суета. Нескончаемые потоки людей, чемоданов и саквояжей. Наш герой невольно вспоминает картину из прошлого, как несколько лет назад он провожал состав с солдатами, отправляющимся на фронт. Сердце защемило, ему стало тесно в этой роскошной палате, появилось непреодолимое желание выбежать наружу, или, хотя бы, сменить купе на что-то попроще. Прихватив с собой чемодан, Леон выскочил в безлюдный проход. Быстрыми шагами он направился к выходу, где прохлаждался без дела усатый проводник. Но в этот момент паровоз издал истошный свист, а затем громкий гудок. Из тамбура послышались крики, сквозь стеклянную дверь Леон увидел усача, тот закрывал входные двери. Пол под ногами дернулся, перрон за окном поплыл, оставляя позади бесконечные фонарные столбы.

- А, мсье Руэ! Что-то забыли? Поезд отправляется.

- Нет, не забыл, просто подумал, что успею глотнуть воздуха.

- Ну, теперь, к сожалению, сможете подышать только в Витроле, правда там поезд задержится всего на две минуты. Длительная стоянка будет в Авиньоне, но, насколько я помню — это как раз пункт вашего прибытия, не так ли?

- У вас отличная память. Ничего страшного. Скажите, мсье?

- Ганс! Мсье Ганс! И пусть вас не пугает моя немецкая фамилия, моя мама француженка, мадам Форте, а отца я не знаю. Фамилия же досталась мне от деда, он по долгу службы в купеческой гильдии частенько бывал в Германии, правда было это еще в прошлом столетии.

Великое желание проводника пообщаться вызывает улыбку на лице Леона, он понимает, что этому честному работяге одиноко среди изысканной мебели, но без людей.

- Мсье Ганс, в нашем поезде есть ресторан?

Почему-то эта идея показалась Леону подходящей для укрытия, где он смог-бы переждать всю поездку, ибо в музее отдыхать ему не хотелось.

- О, я очень сожалею, мсье Руэ, но в наш состав вагон-ресторан не включили, слишком мало пассажиров первого класса, а точнее он всего один – это вы. Остальные же вряд ли будут им пользоваться. Руководство компании сочло это экономически нецелесообразным. Однако, не беспокойтесь, в ваш билет включен потрясающий завтрак от лучших шеф-поваров Франции!

- Ну что вы, меня беспокоит совсем не еда!

- А что же тогда?

- Мсье Ганс, мне кажется, наш разговор в проходе слегка затянулся, скажите, а где находится ваше купе?

Лицо проводника вытянулось, брови дугами обрамили блестящие глаза.

- Мое купе? Оно находится там, возле противоположного входа, но, если вам что-то понадобится, вы можете позвонить в звонок, что находится в вашем купе, и я быстро приду!

- Вы очень любезны, но я хотел бы взглянуть, если это возможно, именно на ваше купе.

На лице мсье Ганса появилось сомнение, он стал нервно закусывать губу, из-за чего его длинные усы смешно шевелятся. За годы, что он работает на железной дороге, требовательные пассажиры просили разное: предоставить изысканные блюда, дорогой парфюм, одежду, сигары и прочее. Но никто из них не интересовался его бытом во время поездки. Такая просьба явно льстила этому немолодому мужчине, но, согласно внутренним правилам компании, пассажиры первого класса не должны были видеть рабочих моментов.

- Мсье Руэ, моя обитель весьма скромная, боюсь вам не захочется на это смотреть.

- Да бросьте, вы сами видели, что в моем купе? Там просто невозможно находиться, все это вычурное убранство, оно давит своим пафосом. И ко всему прочему, на моем билете указано, что проводник выполнит любое мое пожелание в кратчайшие сроки, а я желаю посетить купе проводника.

Когда речь заходит о профессиональном долге, тут проводнику Гансу нет равных. Он действительно очень ответственно подходит к своей работе, до сегодняшнего дня еще ни один пассажир не смог пожаловаться, что Ганс не удовлетворил его просьбу. Леон понимает, что нужно сделать, чтобы человек исполнил его просьбу.

- Хорошо, если такова ваша воля, то я вынужден подчиниться. Пожалуйста, пройдемте за мной.

Мужчина ловко обогнул Леона и направился вдоль узкого коридора в противоположный конец вагона, последний двинулся следом. Пройдя шесть широких дверей пассажирских купе, они наконец остановились у седьмой – узкой. На двери висит тусклая медная табличка с именем проводника – «Ж. Ганс». Небольшим ключиком усач отпирает замок, вуаля, взору нашего героя открывается небольшое пространство, где работник организовывает свой быт во время путешествия. Вдоль стены установлена небольшая кровать, материалы отделки весьма простые, под потолком висит фонарь, обдающий ярким светом помещение. Небольшой столик по центру и крохотная тумбочка – вот и все убранство. Вещи сложены на верхней полке.

- О, у вас тут весьма уютно, позволите?

Не дожидаясь ответа, Леон прошел вовнутрь вперед хозяина, поставив чемодан возле стола, он сел на него сверху. Ганс стоит в проходе, хлопает глазами, не понимает, как реагировать на такое поведение.

- Мсье Ганс, ну что вы там встали, заходите!

Проводник снял фуражку и уселся на кровать. Вагон монотонно раскачивался, внутри отчетливо слышался стук колес. Ганс осторожно смотрит на пассажира, тот улыбается. От прошлой болтливости нет и следа.

- Скажите, помимо обслуживания пассажиров у вас еще много работы во время движения поезда?

Мсье Ганс немного прибодрился, рабочие вопросы помогают прийти в себя.

- Ну, вообще моя главная задача – это обеспечение жизнедеятельности и безопасности в нашем вагоне. Я слежу, чтобы тут было тепло, чисто, чтобы все и везде работало исправно, горел свет. Вы знаете, мсье Руэ, это огромное заблуждение, что проводник только и прислуживает. Да, пассажиры первого класса – народ весьма требовательный, но это лишь толика моих обязанностей.

- Выходит, вы здесь отвечаете за все?

- Практически да, даже если кому-то станет плохо, то у меня тут набор первой медицинской помощи.

Проводник вытянул из-под кровати пыльный саквояж, открыв который, показал Леону набор различных пузырьков, таблеток и перевязочных бинтов. Эта информация для мсье Руэ оказалась в новинку, он искренне поразился.

- Вы и за медика тут?

- Ну а как-же! Поезд идет небыстро, пока доедем до станции, чтобы снять больного. Вот и приходится.

Усатый мужчина развел руками.

- Но я не жалуюсь, работа непростая, но интересная. И самое главное – хорошо оплачиваемая.

При этих словах Ганс нагнулся вперед, ко столу. Сложив руки под головой, он задумчиво посмотрел в окно. Из-за темноты ничего не было видно, только отражение купе искаженно зеркалило лица мужчин.

- Мсье Руэ, а вы чем занимаетесь? Не поймите меня неправильно, просто вы непохоже на обычных пассажиров, которых мне доводилось обслуживать ранее. Билет в данный вагон стоит недешево.5

- Вы абсолютно правы, такой билет мне не по карману. Мне его подарили.

- Это весьма щедрый подарок несмотря на то, что едите вы не до самого конца.

- Соглашусь с вами, но мне, честно признаться, он не совсем по душе. Люблю что-то попроще.

Леон обвел взглядом тесное пространство.

- Я фокусник. Чародей, если вам будет угодно!

Проводник с недоверием посмотрел на собеседника. Откинувшись к спинке своей узкой койки, он расстегнул несколько верхних пуговиц. В его глазах появился блеск.

- Фокусник? Неужели в наше время этим можно зарабатывать на жизнь?

- Ну, как вам сказать. Во все времена людям нужны две вещи: хлеб и зрелища. С хлебом я помочь не смогу, а вот зрелище предоставить – это пожалуйста.

С этими словами Леон достал из кармана пиджака блестящую монетку и, взяв ее двумя пальцами руки, поднес ближе к мсье Гансу.

- Давайте с вами сыграем? Вот обычный полтинник, у него две стороны. Спорим, я выкину десять раз из десяти орла?

Проводник нагнулся вперед.

- А на что спорим? Только сразу скажу, лишних денег у меня нет.

Леон спрятал монету в кулак.

- Ну что вы, в такое время спорить на деньги. Я всегда мечтал посвистеть в гудок паровоза. Сможете устроить?

Ганс задумчиво потирает шею.

- А если у вас не получится?

Леон широко улыбнулся, обнажив белые ровные зубы. Выпрямившись на чемодане, он ответил.

- Ну если, вдруг, не получится, то я заплачу вам сто франков. Идет?

Лицо проводника налилось краской. Забыв про все нормы приличия и рабочие инструкции он дает согласие. Ловким движением руки, с щелчком монета подлетает в воздух. Как зачарованный, Ганс внимательно следит за каждым ее вращением. Хлоп, монета оказывается в ладони, перевернув на тыльную сторону второй руки игроки обнаруживают изображение головы с венком.

- Один!

Операция повторяется, снова взору смотрящих открывается голова. Напряжение нарастает, мсье Ганс нервно ерзает на кровати, шевелит усами. Вот и последний раз. Прикрыв монету ладонью, Леон улыбается, смотрит на собеседника, тот не отводит взгляда от руки. Возможно, он чувствует какой-то подвох, но не может понять, где же его одурачили. Проводник считает себя человеком внимательным, потому не верит, что блондину удалось как-то смухлевать с монеткой.

- Ну что, вы готовы?

Мсье ганс молча кивает. Рука убрана, монета лежит орлом кверху., что вызывает неподдельную радость у Леона.

- Я столько лет тренировался, вы просто не поверите! И вуаля!

Монета на секунду пропадает в сжатой ладони фокусника, после чего, тот подкидывает ее вверх, однако ловит теперь проводник. Он внимательно осматривает монетку – самый обычный полтинник. Приходится взять на веру рассказ об особенной технике подбрасывания. Довольный победитель убирает свой реквизит в карман.

- Когда мы сможем попасть к машинисту?

Мсье Ганс явно не ожидал, что придется исполнять свою часть спора, ведь теория вероятности гласит, что такой результат практически невозможен. Глубоко вздохнув, от снова откинулся назад.

- Ловко вы это, я договорюсь с машинистом на станции. Кстати, а сколько времени?

Проводник взглянул на часы. С момента отъезда поезда от вокзала Марселя прошло чуть больше получаса.

- Скоро мы остановимся в Витроле. Вы вроде хотели подышать воздухом? Мне бы, честно говоря, тоже не помешало выйти наружу, тут очень жарко.

Поезд начинает замедляться, в кромешной тьме появляются огоньки, пока еще редкие. Спустя непродолжительное время состав остановился напротив старого здания вокзала города Витроль. Народа тут существенно меньше, чем в Марселе. Вернее сказать, его практически нет. Только пара человек с багажом быстро подбегает к дверям одного из последних вагонов. Наш герой, в сопровождении проводника, спускается по железным ступенькам, под ногами шуршит крупный щебень. Размер перрона не позволяет всему составу находиться напротив асфальтированного участка. Ночной свежий воздух обдувает их лица, на звездном небе точками раскиданы яркие огоньки, мягкий лунный свет позволяет разглядеть очертания стальной громадины. В кабине светло, там кипит жизнь.

- Мсье Руэ, вы не выпускаете из рук чемодан, там что-то важное?

- В нем инструменты для моих выступлений. Сами понимаете, все секреты фокусов тут, они не должны попасть в чужие руки.

Леон приподнял чемодан и немного потряс.

- У вас в купе есть надежный сейф, вы можете хранить багаж в нем. Да и в вагоне нас двое.

- Спасибо, но мне спокойнее, когда он со мной.

- Ну, как пожелаете, нам пора возвращаться, поезд сейчас тронется.

Легким прыжком, словно лесная лань, Леон запрыгнул в тамбур вагона, мсье Ганс встал на ступеньках и выставил вперед желтый свернутый флажок. Небольшой толчок, сопровождающийся железным грохотом, махина понемногу начинает набирать скорость. Густой черный дым шлейфом тянется по темному небу.

Проверив огонь в печи, компания вернулась в купе проводника.

- Мсье Руэ, раз уж вы решили не отдыхать, может вы хотите кофе или чай?

- Я бы не отказался от чашки черного чая, если возможно, с молоком.

- Да, конечно, для пассажиров первого класса все, что угодно.

Усатый мужчина удалился на мгновение, оставив Леона сидеть на чемодане. Через мгновение он вернулся со стулом, с грохотом поставил его на пол (вся мебель из дорогого дерева весьма тяжелая).

- Мсье Руэ, извиняюсь, что не сделал это раньше, присаживайтесь, пожалуйста! Так будет удобнее.

Пододвинув стул ко столу, Ганс снова скрылся за дверью. Вскоре послышался звон, в купе проводник зашел с золотистым подносом, на котором необычайной красоты находился чайный сервиз. Поставив ношу на стол, мужчина снял сюртук и фуражку, закатал рукава рубашки. Леон последовал его примеру, пиджак висит на спинке стула, в вагоне действительно очень жарко несмотря на то, что ночью температура все еще низкая.

Наслаждаясь ароматным напитком, сдувая легкую струйку пара, чтобы как-то его охладить, Ганс пытается разузнать побольше о своем необычном пассажире. Разговорчивость вернулась к этому добряку.

- Мсье Руэ.

- Зовите меня Леон.

- Хорошо, Леон, скажите, а какие фокусы вы могли бы показать? Я, на самом деле, большой любитель всякого рода магии. В детстве тоже пробовал делать фокус с исчезновением монетки, но ловкости рук не хватает.

Леон с удовольствием подыграл своему собеседнику.

- Вы про этот фокус?

Легким движением он достал еще одну монетку, продемонстрировал заказанные рукава и пустые руки. Взмах, монета исчезает, еще взмах, появляется в другой руке. С детским восторгом мсье Ганс наблюдает за происходящим, кажется, что если бы не его профессиональная муштра, то он бы захлопал в ладоши. Леон видит реакцию своего зрителя, что безусловно ему нравится. Закусывая чай кусочком белоснежного сахара, проводник просит показать что-то еще.

- Так, а чем вы здесь развлекаетесь, когда путешествие затягивается?

- Раньше на развлечения совсем не было время: Жан принеси то, унеси это, поменяй тут, почисти там. Сами понимаете, скучать не приходилось. А сейчас, вот.

Мсье Ганс достал из вещей с верхней полки и гордо положил на стол томик Уайльда и небольшую деревянную коробочку.

- О, да вы шахматист? Игра королей, отличная зарядка для ума. Похвально!

Проводник притупил взгляд, засмущался.

- Совсем немного, изучаю дебюты.

- И какой же ваш любимый?

- Ферзевый гамбит.

Ответ удивил Леона, что отразилось на его лице.

- Не самый простой дебют, надо сказать.

- Да, а разрядить мозги можно с помощью этого!

Из тумбочки мужчина достает стопку игральных карт – распространенное развлечение среди работяг по всей стране, если не в мире. С ловкостью трактирного шулера он перетасовывает колоду и небрежно кладет на стол рядом с книгой. Увидев карты, Леон улыбнулся. В усаче он никак не разглядел интеллектуала – шахматиста. Взяв в руки колоду, он стал со знанием дела перебирать карты, периодически вытаскивая тузы.

- А вы с картами можете? Я слышал, что с ними тоже делают всякие фокусы?

За окном пролетают небольшие деревеньки, одинокими огоньками обозначающие себя в темноте, поезд продолжает свой неустанный бег. В пустом вагоне двое мужчин коротают время за карточными фокусами.

- Не может быть! Как вы это делаете? Она же была у меня в кармане! Мсье Руэ – вы воистину волшебник!

Леон не скрывает самодовольства, реакция зрителя ему приятна, хоть и является малозначимой. Ганс совсем позабыл о своих должностных обязанностях, сидит, как ребенок смеется, хлопает в ладоши. Представление доставляет ему неподдельную радость. На небольших станциях поезд замедляет свой ход, где-то останавливается на одну-две минуты, однако пассажиров в вагоне не прибывает, и компания продолжает свои развлечения. Леон совсем не против повеселить проводника, он плохо спит по ночам, тем более в поезде.

Примерно в четыре тридцать утра на управляющего жизнью в вагоне находит усталость, движение рук фокусника словно гипнотизирует, из-за чего клонит в сон. Прислонившись головой к стенке, мсье Ганс принялся мирно посапывать, впрочем, глубоко заснуть ему не удалось. Резкие толчки ознаменовали приближение поезда к очередной станции, проводник надел форму и достал какие-то бумаги. Внезапно выражение лица усача приняло опечаленный вид.

- Ну вот вы и приехали, мсье Руэ.

Леон задумчиво смотрит в окно, занялась заря. Это потрясающее время суток завораживает, над землей стелется плотная пелена тумана, скрывая от глаз все неровности ландшафта, на горизонте появляется солнце – еще совсем бледное. Прибытие в место назначение возвращает мужчину к цели своего путешествия.

- Мсье Руэ? Мсье Руээ? Вы в порядке?

- Да, в полном. Вы говорите, что мы приехали?

- Именно, согласно расписанию, через несколько минут мы прибываем в Авиньон.

Леон странно улыбается, проводнику же не до радости, весь дальнейший путь ему предстоит провести в полном одиночестве в пустом вагоне среди роскоши, которая для него не доступна.

- Это хорошо! Мсье Ганс, а вы помните про наш уговор?

Лицо мужчины налилось красной краской, огромные усы смешно забегали. Явно просьба Леона является для него неприятной или трудновыполнимой. Хотя, казалось бы, все, что нужно сделать, - попросить коллегу о небольшом одолжении. Немного переминавшись с ноги на ногу, проводник выдавил.

- Да, я помню. Надо собираться, вам нужна какая-то помощь?

- Вы смогли бы помочь мне с кофром, он такой огромный, боюсь, что я с ним не справлюсь.

Не обращая внимания на очевидную манипуляцию, усач с удовольствием принимает на себя роль носильщика. В конце концов за представление нужно платить. Через минуту оба мужчины стоят в тамбуре, входная дверь открыта, но поезд все еще медленно движется. Прохладный утренний воздух наполнил небольшое помещение, свежий ветерок обдувает лицо блондина. Оба делают несколько глубоких вдохов, из-за чего голова начинает немного кружиться. Наконец состав останавливается, сиплый звук паровозного гудка дает команду проводникам спускать ступени на перрон. Мсье Ганс осторожно спускает кофр на твердое покрытие, Леон следует за ним, перескакивая через ступеньку. Оказавшись на перроне, он довольно потягивается, словно кот.

- Какое замечательное утро!

По лицу Ганса этого не скажешь. Закончив свои обязанности в тамбуре он просит подождать, сам направляется к паровозу неуверенной походкой. К Леону тем временем подходит работник багажной службы. Людей возле поезда много, большая часть – зеваки или продавцы, предлагающие пассажирам всевозможные яства и безделушки.

- Сэр, вам помочь с чемоданом?

- Благодарю, но нет, мне еще рано!

Не поняв, что улыбающийся блондин имел ввиду, долговязый стюард немного постоял рядом, а затем медленно побрел вдоль вагонов в конец состава. Тем временем вернулся Ганс, лицо его было бледным – очевидно разговор состоялся неприятный.

- Мсье Руэ, Жан Ганс держит свое слово, вас ожидает машинист.

Он махнул рукой в направлении паровоза, с палубы которого на мужчин смотрел чумазый парень, лет двадцати. Увидев, что на него обратили внимание, он снял шляпу и сделал пригласительный жест в кабину. Рядом с махиной ходит еще один парень, только более грязный, как догадался Леон – кочегар.

- Мсье Ганс, у меня к вам просьба. Очень ответственная.

Проводник сделал испуганное лицо, какая еще безумная просьба может прийти в голову этому чудаку? Но, оставив подождать проводника у кофра и вручив ему на сохранение чемодан, Леон радостно помчался к локомотиву. Не обращая внимания на грязь, он весьма ловко ухватился за поручни, мгновение, и он уже стоит рядом с парнем, машет руками Гансу, улыбается.

- Доброе утро!

- Доброе, значит вы хотели погудеть?

Мужчина радостно кивает головой.

- Да, с самого детства. Это, можно сказать, моя мечта!

Из-за работы двигателя приходится говорить очень громко, чуть-ли не кричать.

- Значит, вам повезло, мечта сегодня сбудется!

Парень прошел в кабину и пригласил гостя следом. Внутри – интересно. Всевозможные рычаги торчат со всех сторон, трубки и шланги извиваются, словно змеи, циферблаты пестрят разными цифрами. От печи веет сильным жаром, да так, что Леон сначала и не может подойти – горячо! Машинист же спокойно обходит свои владения, что-то подкручивает, проверяет стрелки. Как сладкоежка в кондитерской лавке, наш герой все осматривает, трогает, нюхает.

- Жарко тут у вас!

- Это еще ничего, вот когда идем на полном ходу, тогда тут настоящее пекло, но ко всему привыкаешь!

Машинист молча наблюдает за посетителем, не мешает ему осматриваться, отвечает охотно.

- А вы не слишком молоды для такой серьезной профессии?

- Дяденька, я был не слишком молод, чтобы пойти воевать, а тут делов-то!

- Справедливо! Прошу прощения!

- А, не стоит! Я смотрю, вы никак не найдете, где гудок. Подсказать?

В интонации парня слышится вызов, который Леон с превеликим удовольствием принимает. Не сводя глаз с машиниста, он начинает ходить по тесному помещению, прикасаться к различным органам управления.

- Пожалуй, если я немного еще тут поищу, то обязательно узнаю, что нужный мне рычаг находится.

Данный прием специалист по человеческому поведению часто использует в своей практике. Человек очень часто выдает себя поведением, что так метко подмечает Леон. Дойдя до противоположной стены кабины, он достает из-за большого круглого прибора ручку, привязанную к толстому жгуту, что натянут под потолком.

- Нашел!

Парень сделал несколько хлопков в ладоши.

- Жан сказал, что вы фокусник. У вас есть три гудка, валяйте!

Леон крепко обхватил ручку, к этому моменту он давно готовился, высунув левую руку и голову в окно, как настоящий машинист, он аккуратно потянул: два раза коротко и один раз подольше. Паровоз моментально откликнулся, издав соответствующие сигналы. Радости нет предела! Утреннюю тишину прорезали громкие гудки, однако, даже голуби, гуляющие по перрону, не обратили никакого внимания. Видимо, привыкшие.

- А что значит звуковой сигнал, который я подал?

- Ничего! Вот если бы наоборот, один длинный вначале – тогда бы шуму поднялось!

Парень расхохотался.

- Тогда бы это означало пожар!

В этот момент в кабину вбегает перепуганный кочегар, не разобрав сигналы, он решил проверить, что случилось.

- Что произошло, горим?

- Все в порядке, Луи, просто у нас гость.

- И я уже ухожу! Спасибо вам огромное!

Пожав руку машинисту, изрядно уделавшись в саже, счастливый Леон Руэ покинул кабину и помчался к проводнику, который с нетерпением дожидается хозяина вверенного багажа. Еще не успев добежать Леон разразился в крике.

- Это просто потрясающе, вы слышали, мсье Ганс, это я гудел!

- Не нужно так кричать, я не глухой, мсье Руэ.

- Прошу прощения, в кабине было так шумно!

Проводник грустно смотрит на Леона, тот же пытается стряхнуть с костюма сажу, из-за чего рядом образовалось темное облако. Наконец, глубоко вдохнув, Ганс заговорил.

- Мсье Руэ, моя часть сделки исполнена, за сим позвольте с вами попрощаться. Мне крайне приятно было сопровождать вас в этом непродолжительном путешествии. Может однажды я смогу попасть на ваше выступление?

- Оо, мсье Ганс, вы – человек слова, я вам так благодарен. Возможно, и попадете. У меня для вас кое-что есть.

Леон протянул руку усатому мужчине, тот ответил крепким рукопожатием. Подхватив чемодан и кофр, наш герой направился к вокзалу, проводник провожает его недоумевающим взглядом. Пройдя пару шагов, Леон останавливается, поворачивается к усачу и с улыбкой подбрасывает ему монетку, машет рукой и быстрыми шагами удаляется. Мсье Ганс смеется и смотрит в спину чудаковатому пассажиру, в руке он держит монетку, у которой с обеих сторон изображена голова с венком.

Глава 4

В столь раннее время парковка вокзала пустует. Те немногие пассажиры, что сошли с поезда вместе с Леоном, быстро куда-то растворились, один лишь дворник в утренней тишине подметает брусчатку. До города рукой подать, но с сумками неудобно. Мсье Руэ решает оставить кофр в камере хранения вокзала. Динь-динь! Звонкий колокольчик вызывает из недр комнаты для персонала сотрудника камеры хранения. Долго, шаркая ногами по гладкому полу, выходит полная женщина, ее явно разбудили. Всем своим видом она демонстрирует, что не рада посетителю. Леон, как всегда, сохраняет бодрость духа, на лице приветливая улыбка.

- Доброе утро мадам, как нынче ваше дела?

- Доброе утро, вы что-то хотели?

Чарам обаяния не удается пробить эту завесу негативно настроенного человека.

- Я сожалею, что побеспокоил вас в столь ранний час, сам целую ночь глаз не сомкнул.

Показательно Леон широко зевает, прикрывая рот ладонью.

- Эти поезда, да вы не хуже меня это знаете.

- Это точно, в поездах толком не поспишь, койки неудобные, другие пассажиры мешают, да и постоянно беспокоишься, что кто-то сопрет у тебя сумку.

- Вы меня прекрасно понимаете! Именно поэтому я здесь, видите-ли, мне нужно добраться в город, а машину сейчас не сыскать, а со мной этот здоровенный кофр. Я в Авиньоне человек новый, потому никому его больше не могу доверить, кроме вас. Поможете?

- Ну, это можно.

Немного подобревшая мадам чуть более живо скрылась в помещении за дверью, спустя мгновение вернулась с бланком и ключами.

- Вот, пожалуйста заполните, после чего бланк оставьте тут, камеры хранения находятся слева.

- Премного вам благодарен, позвольте отблагодарить вас за беспокойство.

Из чемодана Леон заблаговременно достал плитку молочного шоколада – причину слабости многих женщин. Полная дама охотно принимает презент, обещает не спускать с ячейки глаз. Закончив бюрократические процедуры и поместив кофр в камеру, мужчина направился к автобусному вокзалу. Этот транспорт, к счастью, ходит по расписанию. На удачу, возле небольшого здания вокзала уже стоит потрепанный Рено, водитель манерно расхаживает вокруг, курит сигарету. Отправление через пять минут.

Дорога до места назначения занимает немного. Во время поездки наш герой успевает насладиться древней архитектурой города, она впечатляет. Некоторые здания имеют более чем пятивековую историю. Выйдя на остановке недалеко от Папского дворца, Леон направляется в сторону от центра. Еще слишком рано, чтобы посетить место назначения, потому наш герой занимает крохотный столик в одном из многочисленных кафе с видом на мост Воклюз. Город просыпается, на мощеные улицы с разных концов выходят жители: кто-то неторопливо прогуливается, другие спешат по делам или на работу. Прикончив свой завтрак, Леон достает из открытого чемодана желтый пакет, что был передан ночью неизвестным посетителем. Аккуратно оторвав корешок, он достает содержимое – очередная кипа бумаг и какие-то фотографии. Мельком взглянув на них, он помещает изображения во внутренний карман чемодана, документы же изучает более пристально. На одном из листков любопытный прохожий легко бы смог разглядеть красную надпись: «Совершенной секретно». Отобрав документ, в котором содержались какие-то цифры, аккуратно сведенные в столбец, мужчина складывает листок пополам и убирает в карман пиджака, остальное возвращается в конверт и сумку.

Расположение кафе Леон выбрал не случайно, помимо живописного вида на мост отсюда отлично просматривался вход в непримечательное темное здание с широкой лестницей перед фасадной частью. Никаких особых опознавательных надписей на нем не виднелось, только триколор гордо возвышался на шпиле. Постепенно, к нему стали подъезжать автомобили, сходиться люди. Прошло довольно много времени, но наш герой продолжал выжидать. Наконец, мимо проехал длинный черный автомобиль, он резко повернул к воротам справа от входа, те медленно отворились, после чего внутренний двор проглотил машину. Леон подскочил со стула, оставив оплату за завтрак, спешно перебрался через улицу. Крутая лестница вела к массивной двери, возле которой одиноко висит табличка: «Государственный архив». Удостоверение работника суда Марселя, так своевременно полученное благодаря стараниям мисс Ювениль, позволяет благополучно преодолеть охрану.

Свое расследование специалист по человеческому поведению решил начать с национального архива. Тут хранятся бесконечные документальные подтверждения всех преступлений Германии, совершенные на территории Франции, которые удалось расследовать. Среди этих сведений Леон надеялся отыскать что-то, что прольет свет на истину взаимоотношений супруга мадам Буллер с оккупантами.

- Добрый день, как мне попасть к архивам?

В окне информации стройная дама средних лет спустила на нос свои огромные очки и с некоторой долей презрения взглянула на нашего героя.

- А вы, собственно, кто, и по какому вопросу?

- Моя фамилия Руэ, я работник судебной системы этой великой страны, и прибыл по официальному запросу из суда Марселя. Вот.

Леон указал на свое удостоверение.

- У меня есть важная информация для мсье Ляше, передайте ему пожалуйста.

- Мсье Ляше нет на месте, да и принимает он только по записи.

- Вы мне лжете, когда вы сказали, что мсье Ляше нет, вы машинально почесали свой нос, а это признак обмана. Его автомобиль не дальше, чем пять минут назад припарковался на внутреннем дворе, там, где он всегда паркуется, чтобы никто не видел, когда он приходит и уходит. А к вам, мадам Аудаче, могут быть применены дисциплинарные взыскания за препятствие правосудию.

После этих слов женщина сразу переменилась в лице.

- Извините, я правда не знала, сейчас уточню!

Она встала со стула и быстро куда-то зашагала.

- Скажите ему, что я по делу 1940, он поймет!

Через пару минут ожидания вместе с мадам Аудаче вышел полноватый мужчина в помятом костюме, который явно был ему мал. Его раскрасневшееся лицо выражало озабоченность. Леон тем временем отошел в центр широкого зала, где на стене висел коллаж из цитат великих мыслителей Франции.

- Мсье Ляше, вон тот мужчина, это он из суда Марселя.

Быстро перебирая короткими ногами, полный господин приблизился к нашему герою. Он старался не привлекать к себе лишнего внимания, но, очевидно, его появление здесь было редкостью, охранники смотрели с огромным удивлением.

- Извините, мсье Руэ? Вы спрашивали меня?

- О, мсье Ляше, полагаю? Давайте пройдем в ваш кабинет, я думаю, вы не захотите обсуждать вопрос в холле.

- Да, конечно, сюда, пожалуйста.

За массивной деревянной дверью руководителя архивной службы скрывается шикарный кабинет: дорогое дерево, дорогие материалы. Леон испытывает чувство дежавю.

- О, если бы у меня был такой кабинет, я бы тоже не выходил из него. Смотрю, у вас и отдельная входная дверь есть, случайно не на парковку ведет?

Полный мужчина уселся в огромное кресло и положил руки на стол. Тревога пропала с его лица, выражение стало серьезным.

- Так, кто вы и что знаете про дело 1940, это – закрытая информация.

- Теперь вы похожи на человека, которого мне описывали, приятно познакомиться, вы не против, я присяду?

Не дожидаясь ответа, Леон опустился на стул, стоявший напротив, чемодан поставил рядом. Закинув ногу на ногу, он с улыбкой посмотрел на все еще красного собеседника.

- Я же сказал, что я работник судебной системы.

- Не дурите мне голову! Никакой работник судебной системы не имеет доступа к такой информации.

- Давайте так, мне нужны документы по одному деликатному делу, они закрыты от доступа большинства посетителей.

- Если вы работник суда, то получите официальный запрос, его рассмотрят. Если ваш уровень доступа позволят, вы получите интересующие вас документы.

Руководитель архивной службы говорит резко и прерывисто, беседа явно ему неприятна, чего не скажешь о Леоне. Блондин достает свернутый листок из внутреннего кармана пиджака и небрежно кидает на стол. Ляше собирает бумагу в охапку, разворачивает. Надев крохотные очки, быстро пробегается по столбцам, в его голосе появляется дрожь.

- Руэ? Мне знакома ваша фамилия. Помнится мне, это вы были председателем того трибунала в Париже в сорок третьем, верно? Решили меня шантажировать?

Неизвестный документ произвел необходимый эффект, теперь Леон явно мог получить желаемое. Глубокий вдох заполнил непродолжительную паузу.

- Мсье Ляше, если об этом знаю я, значит это известно кому-то еще. Вам удалось спрятать свои доходы, но эти махинации не могли пройти бесследно.

Полный мужчина снял очки и потер лицо, оставив глаза закрытыми он оперся лбом на руку.

- Какую информацию вы хотите получить?

- Меня интересует разбирательство по делу Рено.

- Аа, мадам Буллер! Бедная женщина.

- Ну, не такая она и бедная.

- Боюсь, я не смогу помочь вам ничем, все имеющиеся документы содержатся в архиве министерства обороны, часть дел, смежных с вашим, еще рассматривается трибуналом в Германии. Этот клубок не получится размотать так быстро, как вы думаете, мсье Руэ.

Леон пристально смотрит в лицо архивариуса. Постоянный анализ эмоций, движений, дыхания и прочих поведенческих особенностей является его обыденностью. В этот раз он не видит признаков обмана.

- Говорите, в архиве министерства обороны?

- Да, того, что в Рубэ. Супруга мадам Буллер судили, как военного преступника, хотя к войне он имел отношения не больше, чем мы с вами. Мне жаль, мсье Руэ, надеюсь у вас есть что-то, что позволит достучаться до военных, они - люди чопорные, не любят ворошить прошлого.

- Полагаю, война ни для кого не прошла бесследно.

Забрав чемодан Леон встал и направился к двери.

- А что вы планируете делать с имеющейся у вас информацией по делу 1940?

- Это всего лишь выписка из банка, отправители и получатели канули в небытие, и вряд ли кто-то будет без надобности выяснять, кому принадлежали счета.

Загадочно улыбнувшись, Леон скрылся за дверью, оставив изрядно вспотевшего управляющего наедине с воспоминаниями. Проходя мимо окна информации, наш герой увидел, как мадам Аудаче немного привстала и кивнула. Неудача не подкосила Леона, он и не рассчитывал найти все необходимые данные в городе по соседству.

Вырвавшись на свежий воздух, он неторопливо зашагал по брусчатой мостовой в направлении центральной площади города, возле которой возвышается монументальный папский дворец. Погода во всех городах альпийского региона в это время года восхитительная. Теплый ветерок приятно щекочет лицо, мягкое солнце ласкает кожу. На площади многолюдно, дворец является главной достопримечательностью, ведь он построен в четырнадцатом веке, помимо прочего, раз в год сюда стекаются лицедеи со всего мира. Леон присел на деревянной скамейке, сидит, наблюдает за прохожими: их жестами, движениями, эмоциями. Кажется, что он, как обычно, просто анализирует всех окружающих, но нет, его взгляд поверхностный, затуманенный. Слова мсье Ляше нашли отклик в памяти. Мыслями наш герой сейчас в прошлом, а именно в сорок третьем году, когда он работал председателем военного трибунала в Париже. Город, как и вся страна, была во власти нацистской Германии – черные дни в истории Франции. Постепенно мужчина приходит в себя, нужно обдумать новый план действий, опираясь на полученную информацию. В словах архивариуса Леон не сомневается, но поездка в Рубэ требует некоторых изменений. Погревшись, он ловит такси, направляется обратно к вокзалу, нужно забрать кофр и переодеться.

Работницы по-прежнему нет на рабочем месте, ее вызывает заливной звук звонка, который плохо слышен – на вокзале шумно, сейчас тут множество пассажиров. Дама обрадовалась, увидев знакомое лицо.

- Уже забираете? Как вам Авиньон? Уже бывали в папском дворце? А наш великолепный акведук видели?

Леон поставил на стойку коробку с ароматными круассанами.

- Это вам, угощайтесь. Я решил ненадолго задержаться, получше разглядеть достопримечательности. Не подскажете, где в городе можно остановиться на ночь?

- О, это вы по адресу, моя сестра работает в отеле Гарланде, сейчас я напишу для нее записку, она устроит вас в лучший номер.

Вытерев руки, женщина принялась писать записку, периодически поглядывая на нашего героя.

- Вот, держите.

- Большое спасибо, это так любезно с вашей стороны.

Леон подхватил сумки и, приложив свернутый листок к губам, отправил даме воздушный поцелуй, чем вызвал у нее неподдельную радость. Дорога до отеля заняла пятнадцать минут, город хоть и небольшой, но движение очень плотное, пришлось объезжать аварию на пересечение Луи Пастера и Померье. На ресепшен гостя встретила дружелюбная улыбчивая молодая девушка, прочитав записку от сестры, ее содержимое Леон благородно не изучал, она оперативно оформила путешественника, предложив ему на выбор несколько номеров – от королевского до вполне обычного, но уютного. Конечно, Леон выбрал последний. Наконец, можно принять душ и отдохнуть.

Тем временем в Марселе мадам Буллер тоже не сидит, сложа руки. Наткнувшись в телефонной книге мужа на необозначенный номер, ей удалось связаться с его бывшим партнером, которому, как оказалось, есть что рассказать про работу предприятий в военное время.

Пробудившись от непродолжительного сна, Леон сидит на кровати, свесив босые ноги на прохладный пол. За окном кипит жизнь: звуки машин, голоса людей. Город погрузился в вечернюю суматоху. Выбрав темно-синий костюм в качестве наряда, мужчина спустился вниз в поисках места поужинать. Молодая девушка с ресепшена, увидев блондина, выбежала из-за стойки.

- Мсье Руэ, добрый вечер.

Леон вступил в диалог в привычной улыбчивой манере.

- Добрый вечер, Норма.

- Мсье Руэ, к нам приезжала полиция, спрашивали про вас. Что-то случилось?

- Вроде нет, а что их интересовало?

- Я обязана была сообщить, что вы остановились в нашем отеле, но они не захотели вас беспокоить. Офицер просил передать, что им нужна ваша помощь, оставил вот это.

Девушка подала небольшую визитную карточку, где печатным текстом написано: «Департамент полиции Авиньона, Мишель Енкуитер», а на обратной стороне уже ручкой номер телефона. Немного помяв карточку в руках, Леон спросил.

- Норма, не подскажете, где тут вкусно готовят яйца? Очень хочется есть.

- У нас при отеле очень хороший ресторан, но если вы желаете прогуляться по вечернему городу, то я бы порекомендовала вам зайти в Нурисон Саворе. Это небольшой ресторанчик буквально в паре кварталов от сюда. Не знаю насчет яиц, но говядина бургиньон у них просто великолепная.

- О, вы меня заинтриговали, пожалуй, я так и поступлю. Спасибо вам, Норма, и спасибо за это.

Леон указал на карточку. Девушка откланялась и вернулась на рабочее место. Оставленный номер полицейского весьма заинтриговал нашего героя, но этот вопрос было решено оставить на завтра. Сегодняшний вечер был полностью посвящен дегустации местной кухни. Нурисон Саворе оказался совсем крохотным, но невероятно уютным местом с доброжелательной атмосферой. Заведение на каких-то десять столиков обслуживало солидное количество вежливого персонала. От встречи на входе, до провожания по завершению ужина, Леона сопровождала очаровательная девушка Бриджит, постаравшаяся создать настолько комфортные условия, что мужчина и позабыл, что изначально наведался отведать вареных яиц.

Вернувшись в номер за полночь, Леон столкнулся с разрывающимся от звона телефоном. Мадам Буллер поспешила поинтересоваться успехами и сообщила контакты бывшего партнера супруга. Разговор был коротким

***

Местное отделение полиции располагается в красивом красном здании прошлого столетия, при въезде на внутреннюю парковку стоит пропускной пункт, толстый мужчина в форме записывает данные водителя, выдает пропуск. Как и во всех государственных учреждениях, на входе встречает окно информации, где строгая мадам неохотно объясняет, как пройти к кабинету комиссара Енкуитера. Полицейского Леон застает на рабочем месте, уже в восемь утра он изучает какие-то документы, откинувшись на спинку мягкого кресла, рядом на столе стоит чашка кофе, от которого исходит потрясающий аромат.

- Доброе утро, мсье Енкуитер?

- Комиссар Енкуитер! Доброе утро, вы по какому вопросу?

- Мое имя Леон Руэ.

Мужчина достал из кармана светлого пиджака визитную карточку с номером телефона. Услышав имя, комиссар отложил документы и подскочил со стула, после чего протянул руку посетителю.

- Мсье Руэ, добро пожаловать. Я думал, вы позвоните. Пожалуйста, проходите, присаживайтесь. Может вам налить кофе?

- Спасибо, я позавтракал. Комиссар Енкуитер, я в чем-то провинился?

Полицейский вернулся на рабочее место и стал нервно разгребать документы.

- Нет, что вы, что вы! Я прошу прощения за свой визит в ваш отель, но другого способа связаться с вами у меня не было. Мсье Руэ, мне вас порекомендовал наш общий знакомый Жозе Дюбуа, он отзывался о вас как о специалисте высочайшего класса.

- Аа, старик Дюбуа? Но я не общался с ним уже очень долгое время?

- И тем не менее он о вас помнит и подсказал к вам обратиться по одному делу.

Леон откинулся, закинул ногу на ногу.

- Делу? Полиции Авиньона нужна помощь?

- Дело в том, что подобные расследования в нашей коммуне не делались уже достаточно давно, сами понимаете. Но сейчас, когда страна вернулась к мирной жизни, просыпаются всевозможные мрачные личности, которые терроризируют общество.

С этими словами комиссар встал со стула и закрыл жалюзи на больших окнах кабинета, вернувшись на место он достал картонную папку из сейфа, стоявшего за его спиной.

- Посмотрите, за последние полгода в округе Авиньон было совершено несколько убийств, преступника даже окрестили альпийским маньяком.

Леон удивленно взглянул на собеседника.

- Дело в том, что на месте преступления каждый раз обнаруживали следы растаявшего снега.

- А почему вы решили, что это был снег? Может, просто вода?

- Это вопрос к нашей лаборатории. Не суть. На этих снимках вы можете увидеть разных жертв, не замечаете ничего необычного?

Леон взял в руки фотографии, изображения явно неприятные. Однако, отвращения на лице мужчины нет, скорее интерес. Внимательно всматриваясь в детали, наш герой ищет взаимосвязь между жертвами. Помимо очевидных вещей – у всех жертв было перерезано горло, Леон замечает одинаковые черты у убитых.

- Они все военные, не так-ли?

- Да, не даром Дюбуа про вас вспомнил! Все жертвы – военные, служившие в годы войны в альпийском гарнизоне, но в разных частях. Мы пытались отыскать еще что-то общее, но этого совсем мало.

Полицейский достал из папки отчеты о расследовании.

- Хорошо, а от меня чего вы хотите? Я расследованиями убийств не занимаюсь, да и вообще, я в Авиньоне проездом, планировал завтра уезжать.

- А вы и уедите! У нас есть подозреваемый, но проблема в том, что он действующий офицер армии, и мы не можем предъявить ему обвинения, не имея на то веских доказательств. А их у нас кот наплакал. Полковник Браве был начальником гарнизона. По показаниям его бывших сослуживцев, под его начальством сильно хромала дисциплина, из-за чего среди солдат он не пользовался авторитетом. Были случаи дезертирства, невыполнения приказов, но дела не доводились до трибунала.

- Хм, действительно, улики весьма косвенные. Комиссар Енкуитер, пока я услышал только о вашей проблеме, а в чем мой интерес?

- А, Дюбуа предупреждал, что вас не просто будет заинтересовать.

Полицейский загадочно посмотрел на Леона.

- Полковник – немой. Вам доводилось допрашивать немого?

Леон с улыбкой посмотрел на комиссара.

- Я как-то общался на языке жестов, но, чтобы допрашивать – никогда. Это будет интересный опыт. Хорошо, комиссар, я пообщаюсь с вашим полковником.

- Замечательно, я вызову его для дачи показаний сегодня, после обеда, вам будет удобно?

- Да, вполне. Если вы не против, я бы хотел получить копию его досье, и вообще, материалы по делу.

- Да, конечно, секретарь предоставит вам все необходимые документы.

Получив в соседней комнате целую кипу распечаток, Леон вернулся в отель – нужно было подготовиться. Разложив по столу фотографии согласно местам преступлений, он принялся изучать материалы. Скрупулезно фиксируя факты, даты, наш герой накидал в своем черном блокноте примерный план беседы. Выявление признаков лжи у человека требует тщательных приготовлений, нужно отыскать нечто, что вызовет ответную реакцию у допрашиваемого – задача не для каждого. За непрерывной работой время летит быстро, на часах уже полдень. Дорога в участок кажется совсем короткой, комиссар любезно прислал за специалистом служебный транспорт.

В небольшой комнате с зеркалами сидит седовласый мужчина в форме, спина прямая, грудь – колесом, на ней гордо красуются всевозможные награды. Полковник Браве – уникальный случай во французской армии. Немой с рождения он смог достичь высот на военном поприще, в чине майора прошел войну, за достижения был повышен в звании и отправлен на кабинетную должность. Напротив него комиссар Енкуитер, по правую руку молодая девушка брюнетка – сурдопереводчик.

- Полковник Браве, добрый день, благодарю вас, что так быстро откликнулись на наше приглашение. Меня зовут Енкуитер, это сержант Пароле, она будет переводить нам все, что вы скажете. Это мсье Руэ – наш консультант по расследованию.

Леон сел на стул и положил перед собой на столе бумаги.

- Мы хотим вам задать несколько вопросов касательно нашумевшего дела, вы наверняка слышали про альпийского маньяка.

Военный, услышав про причину его вызова, только усмехнулся и покивал головой.

- Полковник, вам знакомы эти люди?

На столе разложили фотографии жертв до убийств. Военный немного нагнулся и мельком пробежался глазами, после чего отклонился на спинку и пожал плечами, стал жестикулировать. Сержант Пароле переводит.

- Возможно и знаю, но у меня плохая память на лица. Может быть, мы вместе с ними служили. Скорее всего да, мы служили в одной части.

- Да, вы совершенно правы, все эти люди под вашим началом помогали громить нацистов в составе альпийского гарнизона.

Женский голос озвучивает сказанное жестами.

- Это объяснимо, я все-же был начальником гарнизона и непосредственно в штыковую не ходил, а эти ребята, вероятно, рядовые.

- Сержант Пароле, позвольте я вас поправлю, мне показалось, что полковник назвал наших жертв не ребятами, а чертятами. Или, если быть точнее, чертями. Не так ли, полковник?

До этого момента сохранявший молчание Леон наконец вступил в беседу.

- Я ведь прав? Этот жест означает что-то дьявольское.

Полковник с презрением смотрит на мужчину в костюме.

- Трактуйте мои жесты, как считаете нужным. Это не меняет сути дела, эти люди может и служили в моем гарнизоне, но лично я их не знаю.

- Полковник Браве, как вы считаете, рядовой солдат может иметь собственное мнение? Наверное нет. Ведь когда армия идет в атаку, нельзя допустить, чтобы хоть кто-то усомнился в правильности решения их командира. Когда отдан приказ – его должны выполнять.

- Приказ на то и приказ. Он не подлежит обсуждению. Собственное мнение солдат может оставить на кухне дома, в армии же этому нет места.

Жесты полковника были четкими, резкими. Сержант пытается голосом передать вкладываемые эмоции.

- Я с вами вполне соглашусь, именно потому я сам в армии никогда и не служил. У меня на все есть собственное мнение.

Леон широко улыбнулся. При этих словах губы военного чуть приподнялись, нос сморщился. Он явно считал гражданских – второсортными людьми, но промолчал.

- Хотя, впрочем, во время войны я работал в комендатуре. Я прекрасно знаю, что такое приказы и что бывает, если их не выполнять. Как председателю трибунала, мне пришлось вынести множество приговоров. И знаете, что странно. Ни к кому из моих коллег так и не попали дела солдат из альпийского гарнизона, которые ослушались своего командира. А ведь тот случай получил широчайший резонанс.

Впервые с начала беседы полковник пошевелился, начал ерзать на стуле, всем телом придвинулся ко столу. Комиссар завороженно наблюдает за диалогом.

- В моем гарнизоне ничего подобного не было, у нас соблюдалась строгая дисциплина, нарушений не задокументировано.

- Да, я ознакомился с отчетом комиссара Енкуитера, полиция Авиньона проделала удивительную работу. Вы знаете, я считал, что после войны будет очень сложно с делами погибших, пропавших без вести. Но, к моему удивлению, в архивах хранится нетронутым такое количество документов, что в голове не укладывается. Буквально вчера утром я посетил такое заведение.

Енкуитер с удивлением взглянул на Леона, он принялся хаотично перебирать свои документы, что-то в них искать. Полковник молча слушает, ему не нравится то, что он слышит.

- Дак вот, сверив имена жертв, к своему удивлению, я обнаружил достаточно данных, чтобы утверждать – все эти люди служили в альпийском гарнизоне, каждый из них получил множество выговоров за различные нарушения. Но венцом их подрывной деятельности явился случай, когда по приказу Де Голля гарнизон должен был совершить наступление в районах Альбервиля, но наступление было сорвано. При этом, есть упоминания о потерях среди высшего офицерского состава.

Полковник не выдержал. Голос сержанта дрожал.

- Это все чушь, наступление состоялось и все цели кампании были достигнуты. Без потерь не обошлось, но никто из офицеров не пострадал! Я лично командовал войсками!

Леон немного помолчал, задумчиво смотря на фотографии, что он принес в своей папке. Эти снимки не были приобщены к делу по причине неполноценного расследования офисом комиссара Енкуитера. Их сделали солдаты, те, что служили вместе с убитыми, а может и сами жертвы. Помимо живописных альпийских пейзажей на них можно было узнать о быте солдат и о составе подразделений гарнизона.

- Война – это страшное дело, там нет места проявлениям слабости духа. Либо ты, либо тебя. Солдаты должны подчиняться, а если отказываются, то должны наказываться. Наверное, очень обидно, если нарушения сходят с рук. Ведь даже у высшего руководства гарнизона есть свой начальник, приказы которого нужно выполнять. Кстати, вроде после этой операции вас повысили до полковника, не так ли?

- Я не понимаю к чему вы ведете, я считал, что меня пригласили побеседовать, а это какой-то допрос, мне нужен адвокат!

- Дайте мне минуту, вы все поймете. Среди всех фотографий, что мне удалось получить, самая интересная – вот эта.

Леон выложил на стол выцветшую фотографию. Все участники разговора нагнулись, чтобы рассмотреть изображение. На картинке запечатлены солдаты гарнизона в полном обмундировании, очевидно перед выходом на задание.

- Цветное фото – большая редкость. Скорее всего было сделано на трофейную немецкую пленку.

Полковник вертит изображение в руках, тяжело сглатывает слюну и начинает кашлять. Комиссар Енкуитер вмешивается в разговор.

- Секунду, сейчас принесу воды.

Отпив несколько полных глотков, военный возвращает фотографию на стол, кладет аккуратно, после чего скрещивает руки на груди, закидывает ногу на ногу. Леон внимательно следит за эмоциями оппонента, за его жестами. Комиссар берет в руки фото, вертит, рассматривает, но ничего не понимает, с недоумением смотрит на блондина.

- Я думаю, вы узнали это утро сорок пятого. Спустя несколько часов, после того как фотограф щелкнул затвором фотоаппарата, майор Браве, потакая своему тщеславию, отдал глупейший приказ, из-за чего его автомобиль попал под обстрел артиллерии врага. Солдаты, ринувшиеся спасать своего командира, были легкой мишенью для пулеметов.

Внезапно лицо полковника побагровело, к глубочайшему удивлению комиссара и сержанта, он вскочил со стула и заорал.

- Все было не так, эти ублюдки ослушались приказа и подставили своего командира, это они виновны в его смерти!

Леон продолжает беседу, как ни в чем ни бывало.

- Но вы же утверждали, что из офицеров никто не погиб?

Полковник, потеряв самообладание, ринулся через стол к самодовольному консультанту. В этот момент дверь в комнату распахнулась, вовремя подоспевшие сотрудники комиссара Энкуитера схватили разъяренного мужчину под руки, тот продолжал вырываться.

- Солдат должен выполнять приказ! Он должен подчиняться!

Ошеломленный комиссар жестом приказывает вывести офицера, когда в помещении становится тихо, он глубоко вдыхает и садится напротив Леона, мирно покачивающегося в своем стуле.

- Я ничего не понял, что сейчас произошло?

- Комиссар, посмотрите на фотографию. Майор Браве снизу в центре, а затем - верхний ряд, третий справа.

Служитель закона надел очки, поднес изображение близко к лицу. Постепенно, его глаза широко раскрылись от удивления.

- Тут два майора, вернее полковника?

Леон снисходительно улыбается.

- Это его брат – близнец. Удивительное сходство, только вот глаза – разного цвета.

Мужчина достает из кармана пиджака увеличительное стекло и демонстрирует разницу.

- Без этого было бы сложно догадаться. Фотография низкого качества. В архиве мало что сохранилось, но мое прошлое в трибунале немного помогло.

Открыв рот, комиссар отклонился на спинку и закинул руки за голову.

- То есть это не полковник Браве? То есть не Жан Браве?

- Мужчина, что только-что сидел перед нами – Максимилиан Браве, на момент службы в альпийском гарнизоне, он был ефрейтором. А ваши жертвы, как я полагаю, причастны к гибели Жана Браве. Возможно, приказом сверху, было замято дело о потерях во время наступления, потому в неразберихе Максимилиан выдал себя за немого брата, которого очень любил. С этими неизвестными вам, комиссар, предстоит разобраться самостоятельно.

Леон встал, собрал фотографии в стопку.

- Но подождите, мсье Руэ, а почему на месте преступлений были следы воды?

- Я все ждал, когда же вы спросите. Оба брата Браве пошли в армию по настоянию их отца – Карла Браве, именитого охотника. Это вы найдете в личном деле полковника. Скорее всего, братья с самого детства учились убивать, начинали с животных. Чтобы раненный зверь не страдал, ему перерезали горло, а нож омывали водой, поскольку из-за запекшейся крови он затуплялся в ножнах.

Сержант Пароле с восхищением смотрит на выходящего из комнаты консультанта, комиссар идет следом. Возле выхода полицейский прощается с Леоном.

- Мсье Руе, это просто невероятно, мы работали над этим делом несколько месяцев и даже на шаг не подошли к разгадке, вам же удалось это сделать за пол дня!

- Ну, мои доказательства весьма сырые, по больше части – это догадки, а при грамотной работе адвоката мсье Браве, вам придется попотеть. Но направление я вам указал, вы были правы – это интересный случай.

Леон говорит очень спокойно, расставляет паузы, словно профессиональный актер. Речь комиссара же напротив – быстрая, нечеткая, возбужденная.

- Я вам очень признателен, от лица всего департамента полиции Авиньона объявляю вам благодарность, если нужна какая-то помощь, только попросите.

- Ловлю вас на слове.

Леон с улыбкой на лице протягивает полицейскому руку. Легкий ветерок обдувает пряди волос нашего героя, допрос длился несколько часов, за это время жаркий день сменился прохладным вечером, проверяя обратный билет, купленный на вокзале, мужчина убеждается, что его купе находится в обычном вагоне. Завтра утром Леон вернется за своим автомобилем и отправится дальше по запланированному маршруту, дело явно не получится решить одной поездкой в поезде повышенной комфортности.

Глава 5

Опираясь спиной на блестящий кузов своего элегантного Пежо, Леон стоит в тихом дворе возле роскошного дома в стиле барокко. Разглядывая вычурные элементы декора, он не замечает, как сзади подходит мадам Буллер. Чудаковатые арки, пилястры обилие массивных колонн – наш герой никогда не понимал необходимости в такой помпезности.

- Доброе утро, мсье Руэ. Вы вернулись очень быстро, как вам поездка?

Не подав виду, что появление женщины оказалось неожиданностью, задумавшийся Леон приветствует даму не поворачиваясь, она же неспеша обходит машину и останавливается рядом.

- Доброе утро, мадам Буллер. У вас великолепный дом.

- Вы такой льстец! Я знаю, что он слишком вычурный, полнейшая безвкусица, но что-то поприличнее, увы, отыскать не получилось. Из-за чего я периодически сбегаю отсюда.

- Поездка была полезной, спасибо за комфортную дорогу, я никогда раньше не путешествовал первым классом.

- Да, нашей железной дороге каким-то чудом удалось сохранить лоск прошлого столетия. Что вам удалось разузнать?

- По большому счету совсем мало, дело вашего супруга находится в ведении военных.

Тяжело вздохнув, мадам Буллер поправила воротник тугой блузки.

-Тогда не удивительно, что за столько времени я не получила хоть сколько-то полезной информации. Как вы считаете, это сильно усложнит задачу?

Пространный взгляд Леона не позволяет считать женщине какие-либо эмоции.

- Пока не понятно, у меня есть мысли, посмотрим. Сегодня выдвигаюсь в Пьеррелат, встречусь с бывшим партнером господина Рено.

- О, вы времени не теряете! Мне это нравится. Хорошо, мсье Руэ, не буду докучать, я хотела вам передать еще кое-какие бумаги, они не успели прийти до нашей первой встречи, надеюсь, будут полезными.

Передав конверт, женщина попрощалась и скрылась за густой растительностью, обильно заполнившей территорию перед домом. Немного постояв, Леон садится за руль - впереди длинная дорога.

Живой ум нашего героя никогда не отдыхает. В путешествии на автомобиле мало способов себя чем-то развлечь, не отвлекаясь от движения, но Леон это время тратит на наведение порядка в своей памяти. Представляя себе хорошо известное ему пространство – старую ферму на окраине Парижа, где он жил с семьей много лет назад, мужчина запоминает все новые сведения, отождествляя их с предметами на этой ферме. Таким образом, прогуливаясь у себя в воображении по этому пространству и натыкаясь на предметы, которые ему хорошо знакомы, он невольно вспоминает отнесенный к этому предмету факт. Например, перед въездом установлен почтовый ящик с красным флажком, его опора слегка покосилась от времени. Этот ящик Леон назначает ответственным за мсье Ляше и его махинации во время войны. Дальше по широкой пыльной дороге встречается крепкий пень от некогда спиленного ясеня – дело мадам Буллер в Рубэ, фамилия архивариуса Гардиен. Освобождая голову от имен, чисел, адресов, Леон всегда мыслит ясно, а в нужный момент с легкостью вспоминает требуемое. Обычному человеку данный процесс не дается легко, но наш герой практикует этот способ уже множество лет – он никогда не подводил. Хорошая память в таком деле, как у Леона, вещь абсолютно необходимая.

Путешествуя по своему дворцу воспоминаний, мужчина приводит автомобиль на небольшую парковку у придорожного кафе – отличное место, чтобы сделать передышку во время странствий. В таких местах всегда встречаются интересные люди, от которых можно узнать что-то новое. Внимание посетителей на входе привлекает павлин, широко раскинувший свои кованные крылья, очевидно, работа местных мастеров. Внутри людно, не обращая внимания на входящих и уходящих, посетители мирно беседуют за трапезой, официант мечется от стола к столу, что-то записывает, уносит, приносит. Леон присаживается за стойкой рядом с пожилым джентльменом, последний опрокидывает рюмку и заказывает кофе.

- Эльза, налей-ка мне пожалуйста кофе, да покрепче!

- Тяжелое утро?

Мягкий голос Леона оказался несколько неожиданным для мужчины, он вздрогнул, повернувшись.

- А. С тех пор, как Ориоль пришел к власти, все перевернулось с ног на голову.

Господин махнул рукой.

- Постоянные стычки, у нас на заводе работники не выходили на смены целую неделю. Война и так всех потрепала, сейчас бы восстанавливать экономику, а мы продолжаем воевать на других континентах. Эх, при мсье Рено такого не было.

Мужчина прильнул губами к только-что поставленной перед ним чашкой с ароматным напитком.

- Мсье Рено? Того самого? Вы работаете на автомобильном заводе?

- Да, вот уже сорок лет, практически с самого основания. Начинал с чернорабочего, во время войны танки собирал, сейчас работаю в конструкторском бюро на заводе в Баньоле.

- А как было при мсье Рено?

В этот момент разговор прервал мелодичный голос официантки Эльзы.

- Доброе утро, вам что-то принести?

- Будьте добры, я бы хотел вареных яиц, у вас есть в меню?

- Да, конечно, что-то еще?

- Пожалуйста, чашку чая с молоком.

Официантка накинула полотенце на плечо и скрылась за дверью с надписью «Вход только для персонала». Пожилой мужчина, наблюдавший за нашем героем, продолжил говорить.

- А вы ведь не здешний, так? Это сразу видно, тут никто не пьет чай с молоком.

Он улыбнулся, обнажив полупустой рот.

- При мсье Рено было хорошо. До войны постоянно делали что-то новое, изобретали, дорабатывали. Не сказать, что было легко, но уж точно было очень интересно. Когда немцы оккупировали страну, наш директор улетел в штаты, а к нам на завод тоже явились их Leitern, мы уж думали все, но нет. Мсье Рено вернулся и сумел отстоять свое руководство и людей. Да, признаю, нам приходилось выполнять заказы немцев, но знаете что.

Тут старик нагнулся чуть ли ни к лицу Леона, сразу почувствовался запах алкоголя и кофе.

- Мало кто знает, но на заводе продолжали изготавливать технику для союзных войск. Уж не знаю, как удавалось обманывать бошей, но мы отправляли танки целыми эшелонами под покровом ночи. Да, знаете, мсье Рено сделал немало для победы, это точно. С ним однозначно поступили несправедливо.

Старик залпом допил остатки черного кофе, достал из кармана мятую купюру и оставил ее на поверхности стойки. После чего поправил развязанный галстук, положил руку на плечо собеседника.

- Ну, хорошего дня вам, мсье.

- Извините, а как вас зовут?

- Бернард Кроже.

- Приятно познакомиться, мсье Кроже, мое имя Руэ, Леон Руэ.

- Всего доброго, мсье Руэ.

Старик медленно заковылял через дверь на стоянку, Леон увидел, как тот сел в автомобиль и выехал с парковки направо.

- Пожалуйста, ваш заказ!

Развернувшись, Леон обнаружил перед собой чашку черного чая, яйца, молоко в отдельном графинчике и ароматный багет. Девушка, забрав деньги и пустую чашку, сразу умчалась в другой конец стойки, принимать следующий заказ, оставив нашего героя наедине со своим завтраком.

После плотной трапезы наш герой выходит на улицу, день только начинается, солнце ярко освещает пустынную округу. По дороге мимо проезжают редкие автомобили. Потянувшись, Леон возвращается в Пежо, достав из перчаточного ящика купленные карты он пальцем ведет по намеченному пути. Баньоле – это совсем рядом, в каких-то пяти километрах от трассы.

***

Высокий кирпичный забор на многие сотни метров простирается вокруг гигантского комплекса предприятия, скрывая за собой бесконечные цеха по производству автомобилей. Небольшие угловые ворота, шириной метра четыре, не больше, встречают посетителей элегантной кованой аркой с именем своего основателя – от этого государство не стало избавляться. Удивительно, но на въезде нет никакой охраны, машина Леона беспрепятственно попадает на внутреннюю территорию промышленного комплекса, исполинские размеры которого воистину впечатляют. Внутри тоже безлюдно, редкие машины проезжают от одного огромного ангара к другому, вдали где-то слышатся голоса, шум работающей техники. Вдоль забора вряд стоят новенькие малолитражки черного, бежевого и синего цветов – очень популярные автомобили в послевоенной Франции. Припарковав машину, Леон решил пройтись по мощеным дорожкам в надежде повстречать своего нового знакомого, но внезапно из здания, через деревянную скрипучую дверь выскочил мальчишка в широкой рабочей куртке не по размеру, в его руках была папка с корреспонденцией.

- Мальчик, извини, где здание администрации завода?

- Вы на него смотрите, мсье!

Парень указал рукой на невысокое строение за своей спиной, после чего прыгнул на приставленный к стене велосипед и, с силой нажимая на педали, помчался куда-то вглубь комплекса. Леон, не торопясь, поднимается по ступенькам, но как только он прикоснулся к ручке, дверь распахнулась, на улицу стали выходить люди, много людей. Мужчины, женщины, старики – самая разношерстная публика, не замечая блондина в элегантном костюме они стали разбредаться во все концы комплекса. Дождавшись, когда последний человек вышел, Леон шагнул внутрь. В небольшом холле с пологой лестницей посередине нашего героя встретил любезный секретарь.

- Добрый день, могу я вам чем-то помочь?

- Здравствуйте, я хочу пообщаться с руководителем.

- Вы по какому вопросу?

Леон быстро достал свое удостоверение.

- Я из суда Марселя, хотел бы пообщаться о мсье Кроже.

На лице мужчины появилось искреннее удивление.

- Бернард? А что с ним?

- Боюсь, я не могу обсуждать это с вами.

- Да, конечно. Прошу прощения, с кем бы из руководства вы хотели бы пообщаться? У нас сейчас небольшая неразбериха, да вы и сами наверняка знаете.

Жестом мужчина приглашает Леона подняться по лестнице.

- Кто из руководства остался после ухода мсье Рено?

Секретарь остановился и испуганно посмотрел в лицо блондину. Чуть ли не шепотом он ответил.

- В администрации никого, все руководство новое. Если вам нужен кто-то, кто работал бок о бок с основателем компании, то это, помимо меня, Бернарда и других рядовых работников в цехах, руководитель конструкторского бюро – мсье Сенар. Кстати он – непосредственный начальник мсье Кроже. А что он натворил?

Леон загадочно улыбнулся, но ничего не ответил.

- Как вас зовут?

- О, я Боллоре, Тьери Боллоре, мсье.

- Очень приятно познакомиться, мсье Боллоре, мое имя Леон Руэ. Скажите, вы долго проработали с мсье Рено?

- Я работал в здешней администрации с основания этого предприятия в 1921. Штаб-квартира находится в Булони, вы это наверняка знаете, а тут руководителем числился мсье Лепик, друг и соратник мсье Рено. Вместе мы проработали до сорок четвертого, пока не случилось ужасное.

- Я думал, ужасное – это война?

Леон вопрошающе посмотреть в лицо немолодому секретарю. Его тоненькие усики нервно шевелились на узком лице, что свидетельствовало о внутренних переживаниях мужчины.

- Вы, конечно, правы. Но благодаря мсье Рено для каждого работника его предприятий война прошла несколько проще, чем для других жителей Франции. А с тех пор, как его не стало, все пошло наперекосяк.

- Что вы имеете в виду?

Мсье Боллоре оглянулся по сторонам, в холле не было ни звука.

- Во время оккупации предприятие продолжало функционировать, более того, нам выплачивались неплохие зарплаты. Я даже не знаю, как мсье Рено смог об этом договориться. Работы было много, как на немецкое, так и на французское правительство. Мсье Лепик не задавал много вопросов, вся корреспонденция между офисом в Булони и нашим проходила через мои руки. В основном, это были указания от господина Рено, обратной почты было совсем немного – преимущественно отчеты. Немецкий комиссар регулярно все проверял, но ни разу не обнаруживалось данных о работе с союзными войсками.

- Тогда почему вы уверены, что выполнялись не только немецкие заказы?

- Со слов мсье Лепика, производство танков для нашей армии не останавливалось ни на день после объявления войны. Я простой секретарь, засекреченные бумаги отправлялись тайной почтой, к которой у меня доступа нет. Может у господина Сенара вы сможете узнать больше.

- Где я могу найти конструкторское бюро?

- Это - небольшое продолговатое здание в дальнем левом углу комплекса, вы увидите широкие стальные двери – они вечно открыты. Внутри просторный ангар, разделенный на сектора. Слева от входа узкая крутая лестница приведет вас прямо в офис мсье Сенара. Не пугайтесь, он немного странный стал после смерти господина Рено, они были хорошими друзьями.

- Вы и мсье Кроже – гордость нашей страны. Спасибо вам, Тьери.

Секретарь выпрямился и негромко, но твердо произнес.

- Служу великой Франции.

Оставив мужчину со смешными усиками в холле административного здания, Леон неспешно направился по мощеным дорожкам в направлении указанного ангара. Теперь картина вокруг разительно отличалась от той, когда наш герой въехал на территорию завода. Везде кипела жизнь: работники бегали с тачанками, полными всяких деталей, проводов; звуки работающего оборудования наполняли каждый уголок широкой улицы; из высоких труб шел густой дым. Уворачиваясь от промчавшегося мимо мужичка на небольшой машине с открытым верхом, Леон не торопясь шагает, заглядывает в повсеместно открытые двери цехов, рассматривает с любопытством. Тут все искрит – режут металл, там тактичный стук – выгибают какие-то формы, в следующем помещении вряд стоят моторы – гудят от напряжения. На всех работниках фирменные халаты, на полу чисто – загляденье, картина явно нравится нашему герою!

- Осторожно, смотри куда идешь!

По дороге проезжает подгоняемая молодой женщиной телега с колесами самых разных размеров. Наконец, в дальнем углу огражденной территории предприятия Леон обнаруживает нужный ангар, ворота которого, как и говорил секретарь, распахнуты. Внутри все заняты делом, слева от входа крутая лестница ведет в небольшую комнату. Не теряя ни минуты, Леон поднимается и стучит в закрытую дверь.

- Заходите!

В комнате тесно, широкий стол, закрывающий больше половины пространства, захламлен какими-то чертежами, рисунками, карандашами и транспортирами. Однозначно, здесь со страстью занимаются любимым делом. Хозяина кабинета наш герой застал в неприличной позе, тот с увлечением что-то искал на нижней полке шкафа, установленного у задней стены. В шкафу тоже много всяческих документов, свертков, чертежных приспособлений, только на самом верху, ярко выделяясь на фоне этого хаоса, стоит небольшая фотография в золотистой рамке. На ней изображены двое мужчин. В углу приоткрыта створка, из пространства виднеется рукав хорошо сшитого пиджака. Не отрываясь от своих поисков, мужчина со взъерошенными волосами начинает диалог с посетителем.

- Я слушаю.

- Добрый день, мсье Сенар.

Услышав свое имя, хозяин кабинета быстро выпрямился и повернулся к блондину.

- Меня никто не называет мсье Сенар.

Чудаковатой наружности мужчина со странной прической, толстыми круглыми очками и заляпанной чем-то красным воротником рубашки, явно большего размера, чем нужно, вызывает улыбку у нашего героя. Леон делает шаг вперед и тянет руку.

- Меня зовут Леон Руэ, я из суда города Марсель.

Ловкое движение, удостоверение на мгновение покидает карман пиджака. Мсье Сенар осторожно приветствует посетителя.

- Д-да, добрый день. Чем могу служить?

Глава конструкторского отделения жестом указывает Леону на небольшой стул, последний присаживается, закидывает ногу на ногу.

- Благодарю вас!

Перед нашим героем сидит пожилой мужчина, лет шестидесяти, не меньше, рукава его рубашки испачканы чернилами, живые глаза за толстыми линзами очков замерли, уставившись на собеседника.

- Мсье Сенар, я приехал к вам по рекомендации нашего общего знакомого, Бернарда Кроже.

- А, да-да, Бернард, очень ответственный работник, знаете, он работает на нашем предприятии с самого его основания. За эти годы дослужился из разнорабочего до конструктора!

Леон выпрямился, с его лица исчезла привычная улыбка.

- Что вы можете рассказать о работе на предприятии в военные годы?

На лице собеседника явная растерянность, он начинает судорожно перебирать бумаги.

- А что я могу рассказать? Я уже все рассказал полиции. Да, меня допрашивали, много раз. Я выполнял указания руководства, как и все на нашем предприятии, иного выбора у нас не было.

- Вы знаете, есть мнение, что не все слепо подчинялись новому руководству, вроде как было даже сопротивление.

- Я ничего об этом не знаю. Насколько мне известно, фактически и нового-то руководства у нас не было, мсье Рено продолжал возглавлять компанию.

- Мсье Сенар, вы водите автомобиль?

- Ну конечно, я же их проектирую, если бы не водил, то это было бы, как сапожник без сапог, понимаете?

После этих слов конструктор странно засмеялся, словно не был уверен, смешно это или нет. Леон продолжает беседу.

- Я подозреваю, что вам выпала честь водить новейшую модель, которая еще не выпущена на рынок.

- Периодически да, я сам провожу испытания, такие модели требую доработок, прежде чем их продавать.

- Да, я видел красный купе. Потрясающий цвет. Удивительно, что такой красивый автомобиль паркуется подальше от людских глаз.

Тут Леон встает и подходит к большому окну, из которого виднеется весь цех. За стеклом разные люди слаженно трудятся над созданием четырехколесного транспорта.

- Наверное сложно вести двойную жизнь, казаться всем немного сумасшедшим, таковым не являясь. Мсье Сенар, у меня, к сожалению, очень мало времени, мне нужна ваша помощь.

Старик недоумевающе смотрит на Леона, хлопает глазами, тело неподвижно. Наш герой, повернувшись, продолжает.

- Я смотрю на вас, вы чертовски напоминаете мне того молодого парня, что приобнимает на фотографии мсье Рено. Вы были хорошими друзьями, не так ли? Только вот на фотографии вы такой аккуратный, подтянутый, с хорошей стрижкой и, судя по всему, дорогими часами.

Леон делает шаг в сторону фотографии, прищуривается, всматривается в изображение. Конструктор продолжает сохранять напряженное молчание.

- Вы стали старше, а манеры - то сохранили. В салоне вашего купе аккуратно сложен отличный костюм и туфли, думаю там найдутся и различные косметические средства, которыми приводят прическу в порядок, чтобы вам было комфортно, когда вы выйдете отсюда. А эти нелепые очки, через такие линзы ваши глаза должны быть размером не меньше сантима, а они точно такие-же, как мои. Бросьте, Жан, не нужно притворяться, мне действительно нужна ваша помощь. Я работаю над делом мсье Рено и хочу помочь его супруге добиться справедливости.

Мсье Сенар встал и с серьезным лицом подошел к окну, закрыл жалюзи. После чего выпрямился, поправил рубашку и волосы, очки отправились на стол.

- Выходит, я недостаточно маскируюсь, что ж, мсье Руэ, вы меня раскусили. Во всем безумии, что происходит тут в последние годы, мне удалось сохранить трезвый рассудок и свое место, как видите, потому не осуждайте меня.

- Ну что вы. Честно говоря, я не сразу догадался: сменная одежда, фотография из молодости, даже дизайнерский пиджак, что висит у вас в шкафу – все это не говорит ни о чем. Но ваши дурацкие очки, ухоженные руки и рубашка по индивидуальному пошиву – эти мелочи не состыковываются с образом чудаковатого инженера. Вы неглупый человек, поскольку таким образом сумели сохранить свою должность.

- В сорок четвертом было страшно, только мы освободились от гнета немцев, французское правительство начало разбирательства, забирали без суда и следствия. Посмотрел бы я, как они себя повели на наших местах. Вы не против?

Мужчина достал из стола портсигар и предложил Леону, но наш герой не является приверженцем этой пагубной привычки.

- А я закурю.

Чиркнув спичкой, мсье Сенар выпустил в потолок густой клуб дыма.

- Да, давненько я не был собой в стенах этого кабинета, новое правление за всем следит, до сих пор ищут немецких шпионов и подсобников. Что вы хотите знать?

- Мсье Сенар, расскажите мне о том, какая работа велась на предприятиях во время оккупации, и какую роль играл господин Рено?

- Мы делали танки для немцев – это известно каждому. Тут выбор был простой, либо ты подчиняешься, либо в концлагерь или сразу пулю в лоб. Но вот что знают немногие, это о нашей параллельной работе на французское правительство. Я не входил в состав высшего руководства, но точно знаю, что Рено пошел на какое-то соглашение, в результате чего практически все управляющие остались на своих местах. Днем мы отгружали танки немцам, ночью – союзникам.

- Я думал, вы дружили?

- С началом войны Рено улетел в штаты, ничего никому не сказав, а когда вернулся, то был очень закрытым. Говорил мало, в основном давал указания.

- Это многое объясняет. У вас сохранились какие-то бумаги об этом периоде деятельности?

- Пожилой мужчина задумчиво уставился в рисунки, развернутые на столе.

- Все документы выгребла полиция, когда предприятие национализировали, но…

Конструктор встал на стул и забрался на верхнюю полку своего шкафа, немного там пошуршав, достал пыльные свертки бумаг.

- У меня сохранились чертежи элементов для машин FT. Этим недотепам видимо было не понятно, что это, потому они не забрали их.

- Это конечно не то, на что я надеялся.

- Не торопитесь, мсье Руэ, все чертежи, прежде чем запускаться в производство, проходили одобрение министерства вооруженных сил освободительного движения, что обозначалось вот таким замечательным штампом и подписью.

На пожелтевшем листе четко читается черный штамп «Свободная Франция, де Голль, 1941».

- А это уже кое-что, мсье Сенар! Скажите, могу ли я позаимствовать у вас этот документ?

- Не знаю, зачем я это делаю, но – забирайте! Надеюсь, это как-то поможет обелить имя Рено.

- Не сомневайтесь в этом!

Леон аккуратно свернул чертеж, после чего обмотал сверток своим пиджаком.

- Мсье Руэ, есть множество подтверждений того, что Луи Рено не предавал Францию, но они спрятаны от глаз общества, а все, кто про это знают, либо сидят по тюрьмам, либо мертвы. Надеюсь, вы понимаете, насколько это серьезно.

- Я вам очень признателен за помощь, надеюсь с вами все будет хорошо, господин Сенар. Вы не знаете, куда могли спрятать эти доказательства?

Старик чуть улыбнулся, после чего встал, и взъерошил волосы на голове до первоначального состояния.

- Уверен, вы отыщете их. Ну, пора, у меня много работы.

После крепкого рукопожатия Леон вернулся обратно к своему Пежо, поразительная удача - на пути опять не встретилось ни одного охранника, а работникам было наплевать на странного блондина с пиджаком в руках. Очевидно, руководители менялись так часто последнее время, что на людей не в рабочей форме никто не обращал внимания. Закинув ценный документ в свой портфель, предварительно аккуратно его согнув, Леон сидит в водительском кресле, двигатель монотонно урчит, помогая спокойно подумать о полученных данных. Со стороны может показаться, что наш герой обладает какой-то магией общения с людьми, благодаря которой с легкостью получает все, что ему нужно, но это не так. За долгие годы практики он не раз ошибался, из-за чего допускал серьезные промахи, но теперь, используя свою абсолютную наблюдательность, этот мужчина действительно совершает вещи, напоминающие волшебство. Незапланированный визит на дочернее предприятие национализированной автомобильной компании немного приоткрыл завесу темной истории супруга мадам Буллер, но впереди еще много неизвестного.

Дорога до Пьеррелата заняла весь оставшийся день, прибыв в отель этого небольшого городка глубоко за полночь, Леон, довольный результатами, забылся безмятежным сном в крохотном номере с потрясающим видом на Альпы.

Глава 6

Пьеррелат – типичный французский городок приальпийского региона, тут имеется множество строений древности, сохранившихся до наших дней в приличном состоянии и бесконечно потрясающие пейзажи. В одном из зеленых скверов на изящной деревянной скамейке сидит Леон, хрустящий багет с чесночным маслом служит ему легким завтраком на свежем воздухе. Рядом с нашим героем лежит нераскрытый конверт, что мадам Буллер передала при последней встрече. Стряхнув с колена крошки приконченной трапезы, мужчина аккуратно открывает пакет и достает содержимое. В шапке красуется герб «Банк Националь Сент-Этьен», ниже фигурирует наименование компании супруга мадам Буллер, после чего следуют столбцы нескончаемых чисел и дат.

- Доброе утро, вы господин Руэ?

Леон подскакивает с насиженного места.

- Доброе утро, полагаю мсье Калькюле?

Оба мужчины опускаются на скамейку, расположившись в пол оборота друг к другу.

- Со мной связалась Кристиана Буллер и попросила встретиться с вами, сказало, что это связано с ее покойным мужем.

- Да, это так, мадам Буллер борется за честное имя своего супруга, я взялся ей в этом помочь.

- А она уверена, что имя Рено абсолютно честное?

- Я не берусь никого осуждать, считаю, что не имею на это право. Но одно я знаю точно, в условиях войны приходится совершать поступки, о которых потом жалеешь.

Мужчина в крохотных круглых очках выглядит значительно моложе, чем все другие люди, непосредственно знакомые с мсье Рено.

- Признаться, я не понимаю, почему супруга Рено позвонила именно мне, мы с ним проработали всего несколько лет. И вы знаете, Луи был изобретателем, вырос в богатой семье, из-за чего с детства не считал деньги, а я по образованию бухгалтер, считать деньги – мое признание. У меня сейчас успешный банковский бизнес.

- Видимо на этом ваши пути и разошлись?

- Партнерство подразумевает взаимовыгоду, а наши отношения были больше похожи на игру в одни ворота.

- И тем не менее, я благодарю вас, что нашли время на встречу. Мсье Калькюле, вы не могли бы взглянуть на это?

Леон подает собеседнику листок из конверта, тот меняет очки на другие, более крупные, вероятно постоянная работа с цифрами быстро портит зрение. Внимательно изучая документ, мужчина демонстрирует сначала ухмылку, но спустя мгновение – серьезное удивление.

- От куда у вас это?

- Мадам Буллер постаралась. Вы знаете, что тут?

- Да, это банковские транзакции «Сосиете Рено Фрер», совершенные в годы оккупации страны.

- И что же вас так удивило, компания не прекращала работу.

- Да, но тут нет ни одного немецкого контрагента, банки наши, более того, тут регулярно фигурирует идентификационный код национального банка Франции и Англии. Я считал, что предприятие было полностью захвачено и занималось изготовлением техники для Германии.

- Все было несколько иначе, сложно объяснить. Мсье Калькюле, я наблюдал за вами, вначале вас что-то развеселило?

- По первым расходным транзакциям я сразу узнал бывшего партнера, тут множество мелких трат различным компаниям, совсем как в годы нашего партнерства, но прочитав список до конца меня удивило вот это.

Мужчина повернул листок и указал пальцем на строки практически в самом низу списка.

- А что необычного в этих тратах?

- Мне не известны коды этих финансовых учреждений, а я знаю все коды наизусть, которые используются на территории современной Франции.

- Возможно это иностранные коды?

- Вполне может быть, но точно не ближайших стран, они мне тоже известны. Нужно попробовать обратиться к справочнику у меня в банке.

- О, это было бы чудесно. Вы на машине?

- В этом нет необходимости, тут пешком пятнадцать минут.

Помещение «Банк фебле ан Франс» располагается на первом этаже невысокого здания, значительно поврежденного во время войны – с одного края все еще ведутся строительные работы, из-за чего тут довольно пыльно и шумно. Сотрудников нет на месте, рабочий день начнется только через час. Проходя через приемный холл Леон с интересом рассматривает фотографии работников, вывешенные на стене – эдакая новинка среди коммерческих компаний.

- Пойдемте, мсье Руэ, мой офис находится дальше.

Кабинет руководителя просторный, но совсем простой. Тут нет дорогой мебели или ненужных украшений – все скромно и со вкусом. Мсье Калькюле присаживается на твердый стул – уникальный факт для владельца серьезной компании. Из тумбы на стол помещается толстая книга.

- Так, сейчас посмотрю. Мсье Руэ, можно еще раз взглянуть на ваш документ? Код начинается на 012.

Листая страницы справочника, банкир никак не найдет нужные ему цифры, Леон тем временем еще раз внимательно изучает документ, сравнивая суммы доходов и расходов. Числа указывают, что мсье Рено оставлял себе незначительную часть выручки, остальное отправлялось маленькими суммами на неизвестные счета. Внезапно наш герой вспоминает надпись на печати чертежа, полученного на заводе в Баньоле.

- Справочник составлен в алфавитном порядке? Попробуйте поискать в самом начале, а конкретнее, посмотрите – Алжир.

Леон отвернулся к окну и закрыл глаза, утвердительный ответ Калькюле вызывает самодовольную улыбку.

- Точно! Это Алжир, как вы догадались?

- Я считаю, что господин Рено сотрудничал с силами сопротивления, и переводы, которые мы видим, предназначались «Свободной Франции». Мсье Калькюле, во время войны вы служили в армии?

Мужчина уставился на нашего героя, его блестящие догадки явно впечатляют.

- Состоял в сопротивлении. Как вы это поняли?

- От привычек военных довольно сложно избавиться: выправка, аккуратный внешний вид, ранний подъем. Ну и след от медали в этой пустой рамке, хотя конечно медали вручают не обязательно военным. Что-то не срослось? Кампания не закончилась.

- Она ведется в Алжире, как я сам не догадался, правительство де Голля находилось в этой африканской стране. Нужно сделать запрос в банк Националь.

Леон не ожидал такой заинтересованности от бывшего партнера, но, очевидно, у того были причины недолюбливать правительство.

- Мне не нравилось, как Луи вел свой бизнес, но он был изобретателем, творцом, что принесло свои плоды в конце концов. Помимо этого, я, как и вы, не верю в его предательство, потому помогу вам. Давайте встретимся здесь завтра утром, посмотрим, что получится разузнать.

Обаяние Леона позволило ему напроситься на чашечку чая к хозяину банка. За непринужденной беседой наш герой расспросил бывшего партнера мсье Рено о его военном прошлом и о том, как ему удалось сохранить свое банковское дело. Оказалось, что «Банк фебле ан Франс» - совсем новая организация, существующая немногим больше года, до войны же господин Калькюле продолжал работать бухгалтером, как и в годы партнерства с автомобильным конструктором. Открытие кредитной организации – дело недешевое, но чувствуя, что одним обаянием не пробить завесу тайны о привлечении средств на такой бизнес, Леон тактично не касался этого вопроса. Его интерес был направлен на нововведения, которые Калькюле использовал в своей работе. Например, «Банк фебле ан Франс» предлагал обслуживание не только физическим лицам, но и компаниям, что является редкостью для мелких частных банков послевоенной Франции. В зоне, где обслуживаются частные клиенты, расставлена красивая удобная мебель - яркий контраст с убранством кабинета директора. Круглые столики, словно в кафе, как будто приглашают посетителей присесть и обсудить финансы. Новая система очереди – больше не нужно предварительно записываться, чтобы быть принятым. В организации мсье Калькюле предусмотрена схема с очередью по квиткам, квитки тоже имеют разный функционал, зависящий от цели визита клиента. Невероятно удобно. Пытаясь быть более открытыми перед посетителями, руководство банка предоставило подробную информацию о сотрудниках, в широком доступе она располагается на одной из стен холла, тут же красуется фотокарточка и мсье Калькюле. Как утверждает сам банкир, в настоящее время привлекать финансы можно только при максимальной открытости, иначе люди просто не доверят вам свои деньги. Словно завороженный, Леон расхаживает по залу, где в скором времени будет бурлить жизнь, начнется работа с огромными суммами. Наш герой никогда не упускает возможности научиться чему-то новому, как-то накормить свой ум, и «Банк фебле ан Франс» - предоставляет такой шанс. Задавая правильные вопросы, Леон раскрывает своего собеседника, тот с огромным удовольствием рассказывает о своем детище, сравнивает с работой конкурентов, указывая на их недостатки. Однозначно, компания – предмет гордости мсье Калькюле. За экскурсией незаметно пролетает час, вот на пороге появляются первые сотрудники. Молодые девушки и мужчины, все одеты в аккуратную форму служащих, они быстро занимают свои места, готовые принимать посетителей.

Горячо поблагодарив за полезное времяпровождение и договорившись о встрече с банкиром на следующий день, Леон вернулся в отель, где занялся составлением дальнейшего плана своих действий, корректировки приходится вносить регулярно. На вечер же наш герой запланировал культурное мероприятие – в театре проходит выступление труппы с магическим шоу. Весь город пестрит объявлениями об этом событии, в местной газете, что можно купить за четвертак у мальчишки на любом углу, выступлению отведена первая страница. Публике обещается невероятное представление, способное поразить до глубин души – громкое заявление, Леон не может не убедиться в правдивости этого высказывания, кроме того, лицо главного мага с афиши, кажется нашему герою невероятно знакомым.

***

Тесный зал плотно забит посетителями, создается впечатление, что билетов на шоу продано гораздо больше, чем возможностей у концертной площадки разместить зрителей. Рассевшись за столами люди весело пьют, едят, громко смеются – одним словом, атмосфера праздничная. Леон занимает место у барной стойки, тут более просторно, воздух не так пропитан густым запахом табака и алкоголя, кроме того, тут отличный обзор сцены. Представление вот-вот начнется, публика пребывает в нетерпении. Кто-то из зала, очевидно перебрав со спиртным, не выдержав напряжения, начинает громко кричать, вызывая актеров на сцену. Некоторые зрители поддерживают зачинщика аплодисментами и свистом – это ни в какое сравнение не идет с выступлениями в опере или балете. Наконец, после непродолжительной паузы, за сценой раздается музыка – бьют барабаны, стучат тарелки, темнота окутывает помещение. Длительные овации постепенно стихают, на сцене, в густом облаке дыма появляются участники представления – тела в блестящих костюмах придают образам мистичности. Шоу программа рассчитана на полтора часа, наш герой делает заказ у бармена, наблюдая за движениями актеров, Леон улыбается – картина ему знакома. На сцене выступает высокий мужчина восточной наружности, облаченный во все черное – главный чародей, ему помогает яркая блондинка – обязательный спутник для отвода глаз, многие об этом знают, тем не менее попадаются на удочку магии. Леон следит за публикой – по большей части это рабочий люд, вырвавшийся на светское мероприятие. В эпоху восстановления страны с подобными шоу по стране колесит множество актеров, благодарная публика положительно отзывается о таких представлениях. Тяжело работающие трудяги с огромным удовольствием посещают увеселительные концерты, где шарлатан с загадочным видом будет дурить их, доставая монеты из носа и кроликов из цилиндра. Но люди не против, иногда они желают забыться, окунуться в мир волшебства, позволяют себя обмануть.

Провернув несколько трюков с различными предметами, фокусник приступает к следующей части своей программы. Очаровательная девушка выбирает из зала простоватого вида зрителя, тот неуверенно поднимается на сцену, в свете софитов он смотрит на публику, словно завороженный. Некоторым может показаться, что это подставной участник труппы, действительно – бывает и так, но не в этот раз. Элемент включения зрителя в свое шоу – новинка, ранее актеры не часто прибегали к подобного рода перфомансам. Счастливцу выпадает шанс прославиться в своем городе, потому очень редко кто-то отказывается. Мужичок охотно принимает участие в выступлении, четко следует всем указаниям актеров, в какой-то момент немного смелеет и даже пытается шутить, впрочем, не очень удачно. Фокусник видит конфуз своего подопечного, потому отводит внимание зрителей и легким взмахом руки вызывает появление пышного букета цветов, который в мгновение отправляется к публике, что очень радует присутствующих дам, однако, ситуация немного выходит из-под контроля, две полных женщины, страстно желая заполучить цветы, устраивают небольшую потасовку. Артист опытный, он ловко обыгрывает и эту ситуацию, сотворив второй букет, не менее привлекательный, он в шутливой манере просит дам помириться. Остальные зрители с восторгом наблюдают за происходящим, считая это частью программы. Шоу включает в себя исчезновение предметов из специального прозрачного ящика – трюк заезженный, но всегда получает отклик у публики. Далее выбранному герою предлагается проткнуть девушку острой саблей, предварительно посадив красавицу в специальный короб – сколько выражений страха на лицах этих простаков видела эта сцена! После успешного завершения этого фокуса счастливый зритель возвращается на свое место – ему явно будет что рассказать друзьям в ближайшие выходные.

Как на духу пробегают полтора часа, остается совсем немного времени, щоумен припас напоследок несколько трюков, требующих очень тщательной подготовки, чтобы у зрителя не пропало ощущения волшебства. С помощью других актеров, фокусник завязывает глаза и надевает на голову конструкцию, напоминающую железную маску, используемую в средневековой Франции в качестве наказания. После этого актер садится на приготовленный стул в центре сцены, а его обворожительная помощница спускается в зал и начинает брать у зрителей различные предметы, задача фокусника – назвать этот предмет. На удивление, без малейших осечек, актер называет серебряный портсигар, очки в роговой оправе, шелковый платок с инициалами, часы на цепочке. Леон пронзительным взглядом следит за девушкой, наконец, он обращает на себя внимание, молодая особа направляется прямиком к нашему герою. При приближении чувствуется нежный аромат ее парфюма, обычного зрителя этот запах может свести с ума, но Леон не так прост, не сопротивляясь, он предлагает барышне небольшой коричневый кошелек из мягкой кожи. Элегантной ручкой девушка поднимает вверх вверенный предмет.

- Минутку, я что-то чувствую, да, это что-то небольшое, скорее даже маленькое. Это что-то приятное на ощупь, мягкое. Жасмин, вы не могли бы повертеть в руках этот предмет?

С широкой улыбкой на лице девушка ловко поворачивает кошелек в руках.

- Я подозреваю, что очаровательная Жасмин держит в руках очень полезный предмет, гордость каждого мужчины. Вселенная мне подсказывает, что это кошелек, полный денег!

- Вот тут ты ошибаешься, Карим!

К огромной неожиданности для зрителей и девушки-помощницы наш герой вступает в диалог с фокусником.

- Этот кошелек пустой, а знаешь почему? Ведь ты не вернул мне долг, который проиграл!

Артист при помощи коллег снимает с головы маску и развязывает глаза, пытается разглядеть, кто разговаривает с ним из темного зала. Но в таких условиях сложно сфокусироваться, мужчина широко улыбается, его белоснежные зубы светятся в полумраке, и обращается к публике.

- И все же я был прав, это кошелек!

Зрители вскакивают с мест, одаряя артистов овациями и криками «Браво». Блондинка не поднимается на сцену, оставляя возможность отблагодарить публику остальным участникам шоу. После нескольких дружных поклонов, артисты скрываются за опускающимся плотным занавесом, а в зале продолжается веселье. Гости не собираются расходиться, театр превращается в ресторан, выходят официанты, предлагающие различные угощения и выпивку. Спустя несколько минут к нашему герою приближается артист, на сцене он казался выше.

- Я уже было подумал, что слух подвел меня. Не может быть, Леон Руэ!

- Карим Лаграндж! Старый друг!

Мужчины радушно приветствуют друг друга, молодая девушка стоит немного в стороне и улыбается.

- Столько лет! Я рад, что ты пережил это темное время для нашей страны, позволь представить, моя невеста – Жасмин!

Девушка кокетливо протягивает крохотную ручку, Леон отвечает улыбкой и поклоном. Заказав шампанского, троица располагается у барной стойки, тут немного народа, никто не помешает старым друзьям придаться воспоминаниям.

- Про какие деньги ты говорил? Я что-то не помню?

- О, твоя память уже не такая острая, как десять лет назад! Помнишь тот вечер в Париже? Мы поспорили, выпорхнут ли голуби у мима. Они не выпорхнули! - Мне помнится, что как раз птицы смогли вылететь из тугой клетки, что им уготовил этот незатейливый чудак!

- Они вывалились наружу, конфуз невероятный!

- Но ведь это детали, птицы оказались вне клетки!

- Ты все такой же плут, Карим! Я рад, что ты продолжаешь развивать свое искусство, правда надо сказать, что номера устарели, необходимо что-то новое!

- Мы с Жасмин работаем над новой программой, планируем представить ее в Париже уже этой осенью. А ты, как понимаю, забросил наше дело? Ну ничего, приходите вместе с Анной посмотреть, я дам вам лучшие места в первом ряду.

При этих словах Леон затушевался, сохраняя на лице улыбку, его глаза наполнились грустью и скорбью, внимательный друг моментально заметил перемену в образе нашего героя.

- Что-то не так? С Анной все в порядке?

Немного помолчав, Леон сделал несколько небольших глотков из бокала.

- Война многое изменила в нашей жизни, Анны больше нет.

- Друг, мне так жаль, я не знал.

- Все хорошо, прошло уже столько лет, давай не будем о грустном, такой вечер! Лучше расскажи, как такому как ты, досталась такая очаровательная красотка.

Компания переместилась от барной стойки к угловому столику, где, не привлекая внимания, друзья поведали друг другу истории своей жизни с момента расставания. Множество воспоминаний захлестнуло этот вечер, бывшие коллеги радостно делились событиями последних лет, искренне удивлялись и восхищались достижениями каждого. Карим Лаграндж – в прошлом малоизвестный клоун и трюкач из бродячего цирка, чьи родители прибыли во Францию из далекой арабской страны в прошлом столетии, ныне - именитый волшебник с собственным театром в Руане, в военные годы служил в пехоте, прошел множество сражений на фронте, получил несерьезное ранение и даже был отмечен медалью освобожденной Франции. Свою любовь к магии этот мужчина взрастил с невинного увлечения фокусами, они помогали выжить в бедном пригороде Парижа начала двадцатого века. С Леоном они исколесили всю страну, выступая как перед скромной публикой, так и в самых именитых театрах, где искушенного зрителя было сложно чем-то удивить, но друзьям всегда это удавалось.

Наш герой был очень рад этой встрече, давно Леон так не смеялся от души. Карим с труппой завтра отбывают в Обену, их тур проходит почти через всю страну и заканчивается грандиозным шоу в столице. Друзья обещают друг другу не теряться, обмениваются новыми контактами.

Оставив позади шум концертного зала, согретый теплом встречи с близким человеком, Леон вернулся в свой крохотный пустой номер. Тени воспоминаний следовали за ним по пятам всю дорогу, не позволяя в полной мере насладиться вечером. Под тяжестью мыслей он опускается на кровать, стеклянные глаза смотрят куда-то в темноту. Этой ночью призраки прошлого оберегали сон нашего героя.

***

Ровно в семь утра возле прозрачных дверей банка появился подтянутый мужчина в аккуратном костюме свободного покроя, Батист Калькюле как всегда пунктуален. За собой он катит на небольших колесиках чемодан – диковинное изобретение. Завидев банкира, Леон выбирается из-за руля и перебегает дорогу, приветствуя мужчину.

- Доброе утро, мсье Руэ. Вы на машине?

Ничего не отвечая, Леон жестом указывает на припаркованный у противоположной стороны дороги автомобиль.

- Хорошо, тогда давайте не будем терять времени, нам необходимо попасть в Сент-Этьен.

- Полагаю нашей целью является Банк Националь?

- Вы невероятно проницательный мужчина, именно этот банк обслуживал счета Рено.

Аккуратно расположив свой чемодан рядом с багажом Леона, Калькюле занял пассажирское место.

- По телефону мне не сообщили всего, что я хотел бы узнать по этим операциям. Банковская тайна, знаете-ли. Но я взял на себя смелость от вашего имени пригрозить комиссару по зарубежным счетам судебной проверкой.

Леон многозначительно взглянул на временного напарника, тот, как ни в чем не бывало смотрит вперед.

- И знаете что? Это сработало. Минут через пятнадцать он сам перезвонил, объяснил, что не может сообщать подобную информацию по телефону, и, если мы хотим каких-то разъяснений, то придется приехать лично. Благо тут ехать всего несколько часов, к обеду будем на месте.

Батист с любовью погладил переднюю панель автомобиля.

- Великолепный аппарат! Знаете, мсье Руэ, я всегда был поклонником автомобилей, отчасти поэтому я связался с Луи. Мне кажется – это одно из величайших достижений человечества. Вот надо нам поехать из Пьеррелата в Сент-Этьен, мы сели и с комфортом домчали, а раньше пришлось бы трястись в экипаже несколько суток.

Улыбка не сходит с лица нашего героя, в этом необычно болтливом пассажире он не узнает вчерашнего излишне строгого к себе делового мужчину. Ему приятно, что война не забрала у Калькюле человеческое, что он способен не только работать, но и радоваться простым мелочам. Заметив снисходительный взгляд блондина, банкир выпрямился.

- Я прошу прощения, просто путешествия так на меня влияют. Я давно никуда не выезжал из города.

- Все в порядке, мсье Калькюле, таким вы мне очень нравитесь. Честно признаться, при нашей первой встрече вы были больше похожи на какого-то робота, а сейчас я вижу – что вы живой. Будьте собой!

- Спасибо.

И все же дальше Батист сохранял некую отстраненность, он внимательно рассматривал проезжаемые поля, деревни, людей. Леон по привычке занимался раскладыванием по полочкам своей памяти новых данных. Закончив ментальные упражнения, наш герой первым начал диалог.

- Мсье Калькюле, позвольте поинтересоваться, как вы познакомились с Луи Рено?

- О, это чистейшая случайность. Я работал бухгалтером в компании «Эрамет». В прошлом столетии компания тесно сотрудничала с производством Круппа, но я не застал тех времен. Мсье Рено заказывал у нас металл. После того, как один из братьев погиб, а второй, спустя несколько лет, продал свою долю в общем бизнесе, дела у фирмы «Сосиете Рено Фрер» несколько ухудшились, я заметил это по значительному снижению оборотного сальдо между нашими организациями. Так случилось, что мсье Бори, директор нашей компании, пригласил Рено на мероприятие по случаю Рождества 1909 года. Я помню тот вечер, Луи одиноко стоял возле стола с шампанским и задумчиво смотрел куда-то под ноги. Мне страсть как хотелось расспросить его о новинках в автоиндустрии, но как только я раскрыл рот, этот невысокий мужчина с ястребиным носом стал задавать вопросы о том, как можно получить скидку на металл.

- Я полагаю, фирма Рено остро нуждалась в инвестициях для производства своих новшеств?

- Да, и это было лучшее время, чтобы купить акции. Так я и стал партнером великого изобретателя, но никудышного бизнесмена.

- О, мсье Калькюле, не стоит так однозначно оценивать коммерческие таланты Рено, в конце концов вся Франция ездит на его автомобилях!

Батист поджал губу и молча покивал головой.

- Да и что-то мне подсказывает, что в скором времени мы узнаем интересные детали о деятельности автомобильного предприятия.

Лицо банкира отразило обеспокоенность, он нервно заерзал в кресле.

- Надеюсь, что мы правы, и мсье Рено действительно был обвинен несправедливо.

Оставшиеся километры пути мужчины проехали без разговоров, погруженные в свои мысли, лишь ровное звучание мотора и шелест колес по гладкой поверхности дороги разбавляли тишину в салоне автомобиля.

Величественное здание банка «Националь» расположилось недалеко от старого оружейного завода, на котором все еще виднеется надпись Арм-Виль – временное название этого населенного пункта. В приемном холле пусто, клерки спокойно сидят на своих рабочих местах, от щелчков клавиш пишущих машинок стоит гул. Один из крупнейших международных банков страны встречает посетителей прохладно, к вошедшим никто не подходит.

- В моем банке такое приветствие посетителей просто недопустимо, давайте найдем нам нужного комиссара.

Выбрав одного из работников, мужчины направились к его столу.

- Добрый день. Что-то у вас безлюдно.

Немолодой служащий банка с невозмутимым лицом медленно поднимает глаза на нашего героя.

- Добрый день, ничего удивительного, только обед закончился. Вы по какому вопросу?

Тут в диалог вмешивается господин Калькюле. Приняв необычайно грозный вид, он уверенно произнес.

- Мы с судебной проверкой. Отведите нас к комиссару по международным счетам.

Работник быстро переменился в лице, словно какая-то невидимая рука отвесила ему оплеуху. Слова быстрым потоком полились на посетителей.

- С проверкой? А что случилось? Наш банк не закроют ведь? Его же не могут закрыть? Он государственный!

- Как вас зовут?

Клерк резко остановился, словно потерял дар речи. С огромным усилием он выдавил имя.

- Пьер Жебуз.

- Мсье Жебуз, проводите нас к комиссару.

- Д-да, конечно, пойдемте.

Натыкаясь на различные предметы мебели, привлекая внимание своих коллег, Пьер Жебуз проводит мужчин в глубину офисных помещений банка. На местах начинают шушукаться, указывая пальцами на посетителей, чувствуется общая напряженность. Перед дверью кабинета комиссара все трое остановились.

- Спасибо, дальше мы сами.

Напуганный работник откланивается и спешно удаляется, оставив героев наедине. Тут Батист переходит на шепот.

- Мсье Руэ, простите, что я использую ваше положение сотрудника судебной системы, но, по моему опыту, иначе никого не расшевелить. Сейчас войдем в кабинет к комиссару, не могли бы вы показать ему свое удостоверение для пущей убедительности?

Мужчины не успели договорить, как из-за двери послышался вязкий монотонный голос.

- Да-да, кто там? Входите, дверь открыта.

Небольшой кабинет, обставленный дорогой мебелью – типичная картина для банков по всей стране. Полноватый господин с острым носом и длинными прямыми усами уставился на вошедших. В этот раз Леон решил взять инициативу в свои руки.

- Здравствуйте, мсье…

Табличка на столе подсказала имя комиссара.

- Паскуаль, меня зовут Леон Руэ, а это мой коллега Батист Калькюле. Нас направили из суда Марселя, где происходит разбирательство по делу Рено, а именно его отношений с немецкими оккупантами во время войны.

Услышанное никак не отразилось на лице комиссара Паскуаля, со спокойствием, присущим африканским слонам, он пододвинул к краю стола тоненькую папку с бумагами.

- Я догадался, что это вы мне звонили, не нужно ничего объяснять. Нам проблемы с судами сейчас ни к чему. Тут собраны все контрагенты, которые проходили по счетам «Сосиете Рено Фрер». Мне не интересна дальнейшая судьба этой информации, скажу только сразу, если ко мне придет полиция, я все буду отрицать.

Калькюле радостно хватает папку, от прежней строгости на лице нет и следа. Но Леона очень заинтересовало такое поведение комиссара, без приглашения он опустился на рядом поставленный стул. Пристально посмотрев в крохотные глаза мсье Паскуаля, он решил немного с ним побеседовать.

- Господин комиссар, чего вы так боитесь?

- По мне видно, что я боюсь?

- Вы с такой легкостью отдаете внутреннюю банковскую информацию человеку, не представившему никаких доказательств, что он действительно работник суда.

- Я уже все узнал, ваш напарник назвал мне имя по телефону, этого оказалось достаточно.

- Хорошо, допустим. Но вы же могли потребовать официального постановления.

- Господин Руэ, вы служили в армии? Полагаю, что да. Почти все так или иначе служили. Во время войны я работал здесь в банке, гражданские профессии тоже оказались нужными. Но военные порядки коснулись и нас. И знаете что? За четыре года оккупации я усвоил, что законность и четкие процедуры – это все пшик. Когда силовым структурам что-то нужно, они берут это, ни с чем не считаясь. Если бы вы пришли с официальным постановлением, то скорее всего от моего рабочего места не осталось бы и следа, а я этого не хочу.

Тут голос комиссара изменился, стал громче и сильнее. Твердый взгляд скрывает боль, чувство – не нуждающееся в обилии слов. Леон увидел эти эмоции.

- У меня больше нет вопросов. Спасибо, мсье Паскуаль, мы больше вас не побеспокоим.

Мужчины спешно покинули здание банка, неподалеку расположился ресторан с привлекательной витриной, предлагающий своим посетителям полноценный обед всего за двадцать франков. Голодные путешественники не смогли отказать себе в таком удовольствии.

Скромное меню не может похвастаться разнообразием, но сейчас это не имеет никакого значения. После быстрого заказа наконец появляется возможность и желание обсудить произошедшее. Банкир начинает первым.

- Честно говоря, я не думал, что так будет легко. Как вы считаете, он сказал правду? Мне показалось, что он явно что-то скрывает.

- Мы все что-то скрываем. Я полагаю, банк, работавший с изменником Родины, с удовольствием бы избавился от этого пятна. Может мсье Паскуаль настолько верит, что имени Рено можно вернуть былую славу, что решил посодействовать, а может, он действительно не желает каких-то разбирательства, и предоставленная информация на сам деле не является чем-то тайным. В любом случае, вы получили то, что хотели. Давайте посмотрим, с кем мсье Рено активно сотрудничал.

Надев очки, Калькюле принялся изучать документы – их было совсем немного. Достав из портфеля карандаш и блокнот он стал что-то выписывать в столбик. Леон с интересом наблюдал за этим анализом, но не вмешивался, предоставив профессионалу свободу действий. Процедура длилась не многим больше пяти минут, закончив, банкир снял очки и положил их на стол, потер глаза, от чего те стали красными. Наш герой спокойно ждет, когда Калькюле расскажет, что он узнал.

- Видимо эти факты обвинением не учитывались.

- Ну не томите же, что в бумагах?

Банкир повернул к Леону свой блокнот.

- В этом столбце компании, которым оплаты проходили не регулярно, в среднем не более двух раз, а в этом, кому переводили деньги постоянно.

- Тут всего одна позиция. Госпиталь святой Марии в Валансе?

Батист развел руками.

- Да, большая часть заработка направлялась господином Рено в военный госпиталь.

Лицо Леона стало мрачным, что-то связывало его с этой больницей в прошлом.

- Очевидно, нам придется ехать туда.

- Для начала, давайте все-же поедим!

Улыбчивая официантка как раз поставила на стул две тарелки великолепного буйабеса. Путники не стали ждать приглашения к трапезе, ложки звонко застучали о края элегантной фарфоровой посуды.

***

Дорога до Валанса заняла чуть больше часа, этот город находился примерно в середине пути до Пьеррелата. Военный госпиталь святой Марии работает без остановок уже более пятидесяти лет, во время войны он служил чуть ли не главным центром приема тяжело раненных солдат. Данное заведение находилось под протекторатом временного правительства, поддерживаемого оккупантами, потому сохраняло свою независимость в течение всех лет. Леон хорошо знает территорию госпиталя, ему не раз приходилось тут бывать. Парковка найдена быстро, тут располагается множество автомобилей, что удивительно, ведь машина доступна далеко не каждому жителю страны. Как не сложно догадаться, все автомобили производства Рено. Совсем рядом главное административное здание.

- Мсье Калькюле, вы сможете самостоятельно выяснить детали?

Банкир удивленно посмотрел на блондина.

- Но я не являюсь работником судебной системы, с какой стати мне что-то тут расскажут? Вы не хотите идти?

- Нет, все в порядке, пойдемте.

Захватив красиво упакованную коробку с заднего сиденья автомобиля, Леон закрыл двери. Внутри здания, построенного в стиле классицизма, шумно. Несмотря на то, что война в стране закончилась, Франция продолжала вести военные действия на территории других государств. Работы у врачей поубавилось, но без дела никто не сидит. На стойке регистрации молодые медсестры заполняют личные карточки, что-то рассказывают друг другу, весело смеются.

- Мсье Калькюле, позвольте я узнаю, кто нам нужен.

- Да тут и узнавать не чего, нам нужен бухгалтер.

- Боюсь с врачами не получится так прямолинейно, эти люди видели множество ужасов, судебными проверками их не напугать. Да и вы недооцениваете медсестер, порой они знаю гораздо больше. Давайте я все же попробую сам, а вы пока отдохните, смотрите какой тут удобный диван и медицинские журналы.

- Как скажете, мсье Руэ.

Леон уверенно шагает прямиком к стойке, нацепив привычную улыбку, он мягким голосом приветствует дам.

- Добрый день, девушки, как ваше настроение?

Медсестры с удовольствием откликнулись на такую любезность и отложили свои дела в сторону.

- Настроение отличное! Вам чем-то помочь?

- Меня зовут Леон Руэ, я из суда в Марселе, изучаю положение работников в приальпийском регионе, выявляю нарушения на местах. То, что вы делаете здесь – это героический труд. Может у вас найдется чашка чая? А я по такому случаю принес конфеты. Хочу задать пару вопросов про условия труда в вашей больнице.

Леон открыл упаковку, в ней рядами лежат ароматные шоколадные творения. На этикетке красуется надпись «Ле петит бисквит».

- Нам не положено с посетителями пить чай, да и старший врач регулярно проверяет.

- Ох уж эти врачи, настоящие ханжи, считают себя центром вселенной. Но мы то с вами знаем, кто в действительности заправляет госпиталем?

Девушки переглянулись, одна, что побойчее других взяла ответ.

- Говорите, что изучаете положение труда? Кларисса, ставь чайник!

Словно рой пчел, девушки облепили обаятельного мужчину и направились в помещение за стойкой. Буквально за пятнадцать минут, используя свои чары, наш герой выяснил немало фактов о работе госпиталя в военное и настоящее время. Попрощавшись с медицинскими работницами, он вернулся к своему временному попутчику, мсье Калькюле же, уморенный длительной поездкой, славно дремлет в объятиях невероятно удобного дивана. Аккуратно постучав мужчину по коленке, Леон отошел в сторону.

- Я не сплю!

Очнувшись, банкир осматривается по сторонам, хлопает глазами, проверяет часы.

- Долго вы. Получилось узнать, что хотели?

- И да, и нет. Вы были правы, нам нужен бухгалтер, а еще главврач. Его кабинет на втором этаже, идемте.

Кабинет мадам Суани – главного врача госпиталя, располагает к посещению. Помимо широкого стола, тут множество удобных стульев. По рассказу медсестер, в начале каждой недели в этом небольшом пространстве собирается ключевой персонал больницы для решения насущных проблем. Руководитель госпиталя – крепкая женщина лет шестидесяти, удивлена столь внезапному визиту.

- Здравствуйте, вы по какому вопросу?

Леон по-прежнему не предоставляет возможности вести диалог своему попутчику. Он представляется и представляет мсье Калькюле, вкратце рассказывает суть своего визита, ловко подтасовывая информацию, полученную от медсестер. Но, как и догадывался Леон, получить интересующие сведения так просто не получается.

- Боюсь, я вам ничем помочь не смогу. Данное дело расследовала полиция, приезжали жандармы, комиссары. Перевернули тут все вверх дном и забрали всю отчетность. Весь прошлый год мы потратили на восстановление сведений о закупках лекарств и медицинского оборудования, а тут еще восстановление некоторых помещений. Это миф – что война обошла нашу больницу стороной. Немцы в сороковом бомбили Париж, а итальянцы нас! Прежде чем страну оккупировали и госпиталю было позволено работать, нам хорошенько досталось. Некоторые работы еще продолжаются – посмотрите.

Мадам Суани пригласила посетителей к огромному окну за своей спиной. От сюда было видно, что часть правого крыла здания со стороны внутреннего двора разрушена, несколько рабочих таскают строительные материалы, но активной деятельности нет.

- Полюбуйтесь, если бы не мсье Рено, вы бы увидели совсем другую картину, а в приемной вас вряд ли бы повстречали веселые медсестры.

- Во время оккупации в госпитале лечили не только французских солдат, верно?

- У смерти и болезней нет национальности, наша клятва обязывает помогать всем нуждающимся.

- В том числе и врагу?

Женщина обиженно взглянула на нашего героя, но постаралась сохранить хладнокровие.

- В том числе и врагу. Господа, мсье Рено действительно помогал нашей больнице, не имея на то никаких объективных причин, кроме одной – он хотел помогать людям, как мог.

- Вы не думали, что эта помощь могла быть частью сделки Рено с немцами?

- Если это и так, то мне об этом ничего не известно. Мсье Рено ни разу не приезжал сюда. Единственное, что нас связывало с этим человеком – его брат Марсель. После той аварии его доставили именно к нам, впрочем, врачи не сумели спасти его жизнь.

- Не стоит себя в этом винить. В газетах писали - чудо, что он смог прожить еще сорок восемь часов.

- Это все, что я могу вам сказать о поддержке господина Рено. Вы можете попробовать пообщаться с нашим бухгалтером, но я сомневаюсь, что она расскажет вам что-то другое.

- Я заметил, что на парковке много одинаковых автомобилей, их пожертвовал мсье Рено?

- Вы очень внимательны, эти машины были подарены больнице практически перед самим освобождением страны. Вскоре мсье Рено был арестован.

- Может сохранились какие-то документы?

- Я не уверена, но вы можете попытать счастья у нашего бухгалтера, я напишу ей записку.

Леон переминается с ноги на ногу, словно нахождение здесь для него в тягость. Калькюле подмечает это и спрашивает, пока мадам Суани пишет.

- Мсье Руэ, все в порядке?

В этот момент шуршание ручки по бумаге прекращается.

- Вот, возьмите. Бухгалтерия находится в самом конце этого коридора, последняя дверь справа. Мсье Руэ, не могу не заметить, вы так внимательно рассматриваете стену за моей спиной, что вас привлекло? Фотография?

Леон немного замешкался.

- Это все сотрудники вашего госпиталя? На изображении еще нет свастики.

- Да, фотографию сделали в сороковом году, за пару недель до начала войны.

Женщина встала и сняла со стены крупный снимок. В черно-белом цвете люди в халатах разместились в несколько рядов на фоне здания администрации, там, где сейчас парковка. С грустью она провела рукой по человеческим фигуркам.

- Многих из них уже нет с нами. Кстати, вот этот молодой врач, вы с ним очень похожи. И звали его Александр Руэ, случайно не родственник? Настоящий талант, такой молодой, а делал самые сложные операции. Его руки спасли не одну жизнь. Жаль, что судебная система нашей страны несовершенна. Вы не его пытались отыскать глазами?

Лицо Леона исказилось, взгляд потупился, губы сжались.

- Да, я его знаю, он был моим сыном.

От удивления главврач открыла рот. Банкир смотрит на собеседников, непонимающе хлопает глазами.

- Мне очень жаль, мсье Руэ. Ваш сын был хорошим человеком и отличным специалистом.

- И был наказан за помощь врагу. Спасибо, госпожа Суани, мы пойдем, у нас еще много дел.

За дверью Леон остановился у стены, ком подступил к его горлу, слезы вот-вот выступят на глазах.

- Мсье Руэ, может вам присесть?

- Нет, нет. Все в порядке. Батист, вы смогли бы сходить к бухгалтеру самостоятельно? Думаю, это все-же больше по вашей части, я выйду на улицу, тут душно.

- Да, конечно, без проблем, подождите меня у машины, я быстро.

Банкир растерянно направился вдоль коридора в поисках бухгалтерии, периодически оглядываясь назад. Не задерживаясь, Леон вырвался наружу. Свежий воздух моментально помогает прийти в себя, несколько глубоких вдохов и наш герой вернулся к прежнему состоянию. Он оперся на капот своей машины и задумчиво уставился на фасад красивого здания. Легкий ветер заглушает звуки, доносящиеся откуда-то издалека, в памяти всплывают картины, как вместе со своей супругой Анной Леон приезжал сюда девять лет назад, когда его младший сын Александр провел свою первую операцию. Закрыв глаза, мужчина на мгновение задерживается в этом мире грез.

- Вы поэтому так рьяно пытаетесь помочь мадам Буллер? Считаете, что с ее мужем тоже поступили несправедливо?

Голос Калькюле вырывает сознание Леона из обрывков прошлого. Открыв глаза, он не подает виду, что появление банкира является неожиданностью.

- Супруга мсье Рено очень хорошо платит.

- Да ладно вам, мсье Руэ, не думаю, что дело только в деньгах. В любом случае, мне очень жаль. В бухгалтерии я получил копии передаточных документов на машины. Теперь мы однозначно можем утверждать, что господин Рено помогал госпиталю святой Марии, но был ли этот акт безвозмездным, или он руководствовался какой-то другой выгодой – не известно.

- Выходит, я нахожусь в тупике.

- Если вам это поможет, со счета «Сосиете Рено Фрер» совершались платежи и обычным гражданам, вернее гражданину. Получателем всегда был один человек, некий Воле де Доне.

Калькюле развернул выписку и пальцем указал на строку с именем упомянутого человека.

- Вот, тут платеж, тут и тут. Каждый раз равные суммы, последняя датируется маем сорок четвертого.

- Хм, интересно, вскоре Франция была освобождена. Надо узнать, кто этот Воле де Доне.

-Боюсь, что с этим я помочь вам уже не смогу, я и так задержался. Надо возвращаться к работе, иначе сотрудники расслабятся и наш сервис будет ничуть не лучше банка Националь.

- Я не смею требовать от вас большего, Батист, вы очень мне помогли.

- Если вас не затруднит, отвезите меня на автобусный вокзал.

Мужчины хлопнули дверями автомобиля, все полученные документы Калькюле аккуратно сложил в папку, упорядочив их по значимости. На некоторых выписках он сделал расшифровки, чтобы человек, далекий от бухгалтерских дисциплин, смог разобраться в обозначениях.

Прощание на вокзале прошло без лишних сантиментов. Леон был краток, Батист Калькюле дал обещание связаться с мадам Буллер и ввести ее в курс дела. После расставания наш герой направился в небольшой отель на краю Валанса. Когда-то давно он останавливался здесь со своей супругой, с тех пор практически ничего не изменилось, тот же угловой номер оказался пуст. На крохотном балкончике они любили провести время за чашкой чая, наблюдая безмятежное течение реки Роны. В этот вечер Леон не думал о расследовании, все документы покоятся в чемодане, на круглом столике балкона лежит жестяная коробка. Рассматривая старые фотографии, наш герой забывается, позволяя фантазии отнести его в мир грез, чтобы снова быть рядом с семьей.

Глава 7

После плотного завтрака в ресторане «У Моджо», где подают великолепный французский творожник с густыми сливками, Леон созванивается со своим знакомым полицейским из Марселя, тот не раз помогал нашему герою всевозможной информацией, скрытой от широкой публики. Что побуждает служителя правопорядка сотрудничать? Их знакомство старо, как мир, Леон симпатизировал этому простоватому, но честному полицейскому, на добровольных началах участвовал в расследованиях, казалось, неразрешимых дел и всегда добивался успеха. В этот раз быстрого ответа получить не удалось, было решено взять небольшую паузу на сбор необходимых сведений.

Впервые за прошедшую неделю Леон был предоставлен себе. Внезапно появившееся свободное время сбило с толку нашего героя, ведь его план действий, как ему казалось, был безупречен и не включал в себя пауз на передышки. Последние годы мужчина редко занимался чем-то, кроме работы. Тысячи часов в комнатах для допросов, сотни выездных мероприятий, чужие победы и трагедии - за всем этим Леон старался спрятать свои воспоминания, приносящие душевную боль. Встреча с прошлым в госпитале пробудила горе, так старательно захороненное в глубинах подвала дворца памяти. Прогуливаясь вдоль набережной, Леон пытается сфокусироваться на деле, но образы невольно встают перед глазами, не позволяя мыслить ясно. Наш герой понимает, что нужно успокоить воспаленный разум, только так получится вернуться к работе.

После завершения военной карьеры в сорок четвертом году, мужчина перебрался из Парижа в Марсель, где занялся частной практикой, брался за различные дела, с которыми не могла или не хотела справиться судебная система. Благо подобной работы было много, после войны деятельность полиции и судов была сосредоточена в основном на событиях прошлого. Но для всех, кто пережил эти темные времена, жизнь продолжалась в обычном порядке. Люди обманывают, крадут, убивают – такова человеческая натура, именно потому ремеслу Леона нашлось применение и в мирной жизни. Не имея юридического образования, он не мог официально работать в судах, да и не было у него такого желания. Однако, благодаря своим навыкам проникновения в человеческое сознание, он сумел плотно сплестись с государственными органами, оставаясь при этом частным консультантом. Леона приглашали на открытые слушания, предлагали вести допросы, проводить анализ на местах преступления. Некоторые клиенты хотели заполучить помощь мужчины в качестве адвоката, впрочем, он не всесилен – за такие дела Леон не имел права браться ни с юридической точки зрения, ни с моральной. Обладая удивительной наблюдательностью и глубоким пониманием человеческой натуры, нашему герою удается с поразительной точностью формулировать догадки, на основании которых раскрываются дела. Но эти таланты сыграли с Леоном злую шутку.

Приальпийский регион выбран мужчиной не просто так, именно здесь среди безмятежных заснеженных вершин, в небольшом живописном городе родилась жена Леона – Анна. Данный регион прививает жителям уравновешенное отношение к жизненным невзгодам, прохладное восприятие неудач, горную стойкость к всевозможным трудностям. Такой и была Анна – спокойной, рассудительной, в мире с собой. Она смогла принять нашего героя со всеми его странностями и темными сторонами, смогла полюбить его. Здесь на Родине покоится ее тело. Смерть настигнула женщину в доме в Париже, где они жили с Леоном и двумя сыновьями, пока те не выросли и не разъехались по стране. Прямое попадание бомбы разрушило их обитель, в то время как Леон был на службе. Его знания и умения позволили получить место в военном трибунале, который длительное время оккупации выполнял скорее номинальную функцию.

В попытке прийти в себя, Леон отправляется в Гренобль, дорога занимает почти два часа. Белая часовня у въезда на территорию Сен-Рош уже больше века встречает посетителей, прежде чем те отправятся в последний путь. Безлюдно, горный воздух вскружил голову. Медленно проезжая между ровными рядами всевозможных памятников, склепов, крестов, Леон продвигается вглубь старинного кладбища. Тут нашли пристанище многие видные деятели прошлого, их замысловатые надгробья с обилием ангелов, скорбящих лиц и надписей на латыни занимают большую часть огромной территории. Наконец автомобиль останавливается рядом с широким зеленым холмом, оставив свой Пежо на дороге, мужчина поднимается на вершину, в его руках букет из серебристых эдельвейсов – их очень любила Анна. Среди аккуратно подстриженной травы Леон находит два креста, они обособленно расположились на самой высоте. Тут нет ни ангелов, ни помпезных статуй во весь рост, только два имени: Анна Руэ, Александр Руэ. Наш герой не посещал могилы уже три года с тех пор, как сына похоронили рядом с матерью. Положив цветы, мужчина садится на камень, что так удачно выступает из земли прямо напротив имен, на его глазах слезы. Уперевшись ладонями в колени, он смотрит сквозь надгробья, в голове все те же мысли. Чувство вины гложет Леона каждый день с момента гибели супруги, а затем и сына. Как любящий муж и отец, он должен был защитить своих близких, но не сумел. И если осознание факта, что будь рядом с женой в момент взрыва он тоже бы погиб, хоть как-то облегчает страдания нашего героя, то тень сына преследует Леона постоянно. Молодой лечащий врач, настоящий хирург виртуоз, за свою непродолжительную практику спас множество жизней людей разных национальностей и вероисповеданий.

Будучи сотрудником трибунала, Леон осудил немало негодяев за их бесчинства и преступления. В условиях отсутствия возможности проводить доскональные расследования, собирать неопровержимые доказательства, высшее руководство приняло решение опираться на собственные убеждения и рассуждения таких специалистов, как Леон. Именно по его характеристике, составленной на молодого бойца регулярной армии страны, чьи предательские действия привели к гибели множества его сослуживцев, был осужден и казнен сын будущего вице-председателя временного правительства. Последний, получив полноту власти, нашел самый гнусный способ отомстить за гибель любимого отпрыска – инициировав расследование в отношении врачей, помогающим оккупантам, было расстреляно порядка пятнадцати человек. Впрочем, вице-председатель не долго наслаждался свершенной местью, ибо яблоко не далеко падает от яблони. Коллеги по партии быстро уличили нечистого на руку коррупционера, он лишился своего положения и был заточен в тюремную камеру, где и обитает до сих пор. Суд в немецком Нюрнберге счел его необходимым свидетелем, пока идет расследование.

Посещение кладбища длится недолго, Леон не верит в загробную жизнь, но ему явно стало легче после визита сюда. Решив задержаться на ночь в Гренобле, он нашел гостиницу с видом на горы, в программе развлечения посетителей числятся прогулки в Альпы. Мадам Буллер обеспечила мужчину внушительным бюджетом, его имя вносится в список завтрашней прогулки.

***

Утро в горах прохладное. Леон давно хотел подняться к Бастилии, изучить округу с высоты витиеватых тропинок горного хребта Шартрез и далее взойти к горе Джалла. Но раньше супруги нечасто навещали родной город Анны, а работа не позволяла вырваться сюда просто так. Теперь время подходящее. Группа собралась небольшая, тем лучше – так будет больше возможностей расспросить гида. Седовласый старик в очках, невероятно бодрым голосом созывает прибывших туристов.

- Доброе утро, дамы и господа, мое имя Савор Беку, сегодня мы с вами совершим прогулку в место с захватывающими видами и историей, к крепости Бастилии. Мы поднимемся на высоту тысяча пятьсот шестьдесят один фут, а затем еще на две тысячи семьдесят футов к горе Джалла.

Леону не интересна вводная часть экскурсии, по привычке он осматривает собравшуюся публику – две пожилые пары, две пары с детьми и группа молодых ребят, вероятно студентов. Участники похода собрались вместе, слушают внимательно гида, перешептываются между собой. Где-то снизу слышится лаянье собаки хозяина гостиницы. После завершение инструктажа всем желающим раздают палки – с ними проще подниматься вверх. Их конструкция позволяет цепляться за твердые горные породы. Леон отказывается, но берет с собой бутылку воды, прогулка обещает быть недолгой, потому мужчина даже не меняет привычный костюм, только обувку подобрал подходящую. Наконец процессия выдвигается, все выстроились змейкой друг за другом – тропинки узкие. Подъем оказывается достаточно крутым, через пятнадцать минут активной ходьбы щеки туристов пылают алым цветом. Седовласый гид успевает рассказывать о местной флоре и фауне, исторических событиях в этой местности, а также проверять, вся ли группа за ним поспевает – потрясающе энергичный человек. Участники похода с энтузиазмом расспрашивают обо всем, что видят вокруг, у экскурсовода на все находятся остроумные ответы. Леон замыкает группу, ему приятно находиться среди увлеченных людей, но при этом сохранять свою приватность. Анализируя их поведение, вопросы, общение между собой, мужчина находится в привычной комфортной среде, свежий горный воздух насыщает кровь кислородом, из-за чего мысли в голове становятся ясными. Добравшись до крепости, группа разбрелась кто куда. Гуляя по комплексу старого гарнизона, наш герой подмечает детали, которые ему были ранее известны, а также пополняет багаж новыми знаниями.

Осмотр достопримечательностей заканчивается быстро, историческая справка не способна задержать внимание слушателей надолго, когда вокруг завораживающая природа – далекие виды, поражающие воображение, пологие склоны, равномерно застеленные богатым разнотравьем и величественные горные хребты, в высших точках покрытые сплошным белоснежным покровом. В солнечную погоду тут трудно находится без очков. На следующей высоте рядом с горой Джалла время застывает, вся жизнь бежит там, внизу. Все тяжести остались позади, сюда можно добраться только налегке. Леон чувствует это, чувствует легкость в душе, он смотрит на окружающий мир с огромной высоты, и на его лице широкая улыбка. Раскинув руки, мужчина поворачивает лицо к солнцу, закрыв глаза он слушает тишину гор. Его разум снова наполняет покой.

- Прошу всех подойти ко мне, мы отправляемся в обратный путь!

Время наедине с собой пролетело незаметно. Поблагодарив мсье Беку за великолепную экскурсию, участники прощаются друг с другом, кто-то так успел подружиться, что обменивается контактами. Незаметно для других Леон покидает группу и направляется в свой номер.

- Добрый день, мсье Руэ. Вы просто светитесь, случилось что-то хорошее?

Любезному портье удается оказывать внимание каждому посетителю, благодаря чему он имеет неплохую прибавку к зарплате в виде чаевых.

- Это все магия гор, Жерар! Мне никто случайно не звонил?

- Да, полчаса назад был звонок из Марселя, звонящий не пожелал оставить обратного номера, сказал, что перезвонит позднее.

- Благодарю, я буду у себя в номере.

- Отличного дня, мсье Руэ!

- Спасибо, Жерар, и вам.

Леон ждал этого звонка, быстро поднявшись к себе в номер, он первым делом бросился к телефону. Несколько длинных гудков, и голос в трубке сообщил сведения, которые придают расследованию новый виток. Что-то записав в свой блокнот, наш герой стоит у окна и загадочно улыбается, созерцая величественный пейзаж. Он явно доволен ходом событий. Работа снова захватывает внимание нашего героя, документы извлекаются из чемодана и раскладываются на столе, размышления длятся почти час, но в конце концов прерываются чувством голода, притупленным активной прогулкой на свежем воздухе.

Покинув свою временную обитель на час, чтобы плотно пообедать, Леон возвращается обратно, все бумаги находятся там, где их оставили. В этот день он больше не выходил за пределы своей комнаты, сосредоточившись на деле, мужчина не заметил, как за окном стемнело.

***

Воле де Доне – довольно известная личность в кругах промышленных магнатов. За свои тридцать с небольшим лет он умудрился заработать солидный список дел, связанных с различными мошенническими схемами, кражей всевозможных данных и промышленным шпионажем. Однако, полицейский сообщил Леону, что ни одного судебного дела на этого господина так и не было заведено, никогда не хватало доказательств. Раздираемый интересом, за что же мог платит мсье Рено такому шарлатану, Леон направляется в один из самых крупных городов Франции – Лион, сотрудник местной жандармерии утверждает, что в его ведомстве ведется расследование, связанное с деятельностью де Доне, и он готов поделиться интересными сведениями, однако не просто так. Слава нашего героя опять опережает его.

Удивительно, в каком бы городе страны вы не зашли в полицейский участок, вы увидите один и тот же аскетичный интерьер, словно одна невидимая рука построила и оформила рабочие места всех жандармов Франции. Внутри здания шумно, работники активно имитируют бурную деятельность, и не удивительно. Две недели назад газеты пестрили одним и тем же заголовком: «Громкое убийство, депутат муниципального собрания найден мертвым в своей загородной резиденции». Само собой смерть представителя власти получила огромный резонанс в обществе, вся полиция была поставлена на уши. Мэр города, господин Эррио лично взялся за расследование, власти привлекли лучших детективов, однако по истечению четырнадцати дней все там же, где и было. Нет ни единой зацепки, даже предположения. Именно поэтому комиссар Брошар счел звонок своего марсельского коллеги, как послание всевышнего.

Леона узнают на входе, полицейский из Марселя хорошо описал своего подопечного.

- Хэй, мсье Руэ, здравствуйте, спасибо что так быстро добрались.

Комиссар Брошар – высоченный мужчина с блестящей лысиной на голове и короткими усами, радостно раскинул свои длинные руки, приветствуя нашего героя. Леон вовремя сделал небольшой шаг в сторону, иначе был бы захвачен в объятия чрезмерно добродушного полицейского.

- Добрый день, мсье Брошар, я тоже рад знакомству.

- Ну что вы, это я рад! Пройдемте ко мне в кабинет, может вам принести чаю, или кофе? А может быть что-то покрепче?

Непривычно панибратская речь комиссара сопровождается нервным смехом и значительной жестикуляцией. За этой маской весельчака Леон легко разглядел напряжение.

- Прошу вас, присаживайтесь. Что вам налить?

- Спасибо, комиссар. Ничего не нужно. Давайте поговорим о цели моего визита.

- О, сразу к делу, наш человек! Общий коллега из Марселя сообщил, что вас интересует судьба гражданина де Доне. У меня есть необходимое вам досье, но, мне нужна ваша помощь. Я думаю, вы уже успели вкратце ознакомиться с моей проблемой.

Леон проницательно взглянул прямо в глаза комиссару, чуть придвинулся ко столу и спокойным уверенным голосом произнес.

- Я вам помогу, расслабьтесь.

Комиссар протер пот со лба, свое нервное состояние ему прятать все тяжелее. Сделав несколько глубоких вдохов, он залпом выпил стакан воды, приготовленный для посетителя.

- Прошу прощения, на нас сейчас очень сильно давят. Я знаю, чем вы занимаетесь, мсье Руэ, и вовсе не против вам помочь, но я в отчаянии.

Леон немного помолчал, пристально вглядываясь в лицо комиссара, все эмоции считываются легко, сотрудник полиции говорит чистую правду.

- Как я могу ознакомиться с ходом расследования?

- О, у нас сейчас планируется брифинг в большом зале, вы могли бы поучаствовать.

- Это отличная идея, единственное, прошу вас не акцентировать внимание на моем присутствии, это может помешать эффективной работе.

Большой зал для брифинга оказался не таким большим, чтобы в нем могли с комфортом разместиться все собравшиеся. Помимо руководства участка в комнате обнаруживаются представители мэрии – осторожно перешептываются друг с другом, что-то показывают на бумагах. Леон находит свободное место с краю, комиссар Брошар занимает центр импровизированной сцены. После вступительной части полицейские приступают к докладам. Выясняется, что депутат был совладельцем местного ипподрома, в его арсенале несколько лошадей, а жемчужиной являлся арабский чистокровный скакун, цена которого составляет несколько миллионов франков. Политика нашли застреленным возле стойла коня. Основная версия следования – попытка кражи, потому был составлен список подозреваемых, которые имели желание заполучить себе столь редчайший экземпляр. У многих подозреваемых имелось алиби на момент совершения преступления, потому расследование зашло в тупик. Депутат имел хорошую репутацию и слыл честным политиком. Никаких свидетелей, конечно, обнаружено не было. Заслушав последний доклад, Брошар раздает указания своим подчиненным. По настоянию людей из правительства объявляется о необходимости более тщательного изучения места преступления, Леон видит в этом хорошую возможность лично поучаствовать в расследовании. Ранее он не единожды составлял подобные отчеты.

В угрюмом настроении полицейские расходятся из небольшого помещения, за время брифинга тут стало невероятно душно.

- Мсье Руэ, ну что скажете? Истина не снизошла на вас?

- Господин Брошар, мне нужны все фотографии места, где обнаружили тело, и в этот раз я отправляюсь с вами.

- Хорошо, я назначу капитана Понкту вам в помощь, обращайтесь к ней за всем, что вам может понадобиться.

Комиссар жестом указал на невысокую девушку в форме, плотно облегающей стройное тело. Увидев, что на нее указывают, капитан подошла к мужчинам, отчеканив каблуками, она протянула руку нашему герою.

- Мсье Руэ, здравствуйте, мое имя Арлет Понкту, меня уже ввели в курс дела, спасибо, что помогаете нам с расследованием. Здесь все имеющиеся материалы, в том числе и фотографии.

- О, офицер Понкту, отличная подготовка. Скажите, ваш отец случайно не…

- Командир третьей легкой кавалерийской дивизии.

Девушка выпалила информацию об отце, не дав Леон закончить предложение, после чего себя одернула и сконфузилась. Видимо, вопрос о родословной встает в ее жизни регулярно.

- Прошу прощения, мсье Руэ.

- Я знал полковника Понкту лично, хороший был человек. Думаю, мы с вами сработаемся.

- Ну что ж, я с вашего позволения, вас оставлю, нужно успокоить господ из мэрии, мсье Руэ, я на вас очень рассчитываю.

Брошар поправил остатки некогда густой шевелюры и в той же самой манере, как приветствовал Леона, направился к группе мужчин в серых костюмах.

- Давайте отправимся на ипподром?

Капитан удивленно взглянула в лицо блондину, склад ее бюрократического ума не позволял даже допустить возможность ведения расследования не по процедуре.

- Что, прямо сейчас? Нам нужно получить разрешение у судьи, там ведь все опечатано.

Немного подтолкнув новую напарницу ладонью, Леон вынудил девушку сдвинуться к выходу из участка.

- Да бросьте, идет официальное расследование, вы полицейский, наделенный всеми необходимыми компетенциями, зачем нам еще какие-то разрешения? Вы – здесь власть, побольше уверенности.

Атмосфера ипподрома Парийи возвращает посетителей в эпоху Древнего Рима. Трибуны, кольцевая трасса – все создано по подобию цирков великой империи. Вот уже несколько тысячелетий конные скачки и гонки на колесницах поражают воображения миллионов поклонников этих состязаний. Вопреки широкому заблуждению, именно этот вид развлечений был любимым у римлян, а не бои на арене Колизея. Прибыв на место, Леон первым делом отправился на трассу, остановившись у выхода для участников он поворачивается лицом к трибунам, закрыл глаза и развел руки в стороны. Рев толпы заполнил его сознание, обдавая нашего героя шквалом воображаемых звуковых волн, которые, кажется, можно ощутить телом.

- Все в порядке?

Открыв глаза, Леон видит недоумевающее лицо капитана Понкту. Ей по-прежнему некомфортно, что пришлось нарушить процедуру.

- С детства мечтал побывать в подобном месте, но все как-то не доводилось.

- Пойдемте, тело было обнаружено в конюшне для участников.

Запах лошадей резко бьет в нос – его ни с чем не спутаешь. Вход в конюшню огражден специальными знаками, впрочем, никто его не охраняет. Внутри пусто, помещение используется для содержания животных непосредственно перед скачками, тут предусмотрено все для их комфорта: удобные загоны с отодвигающимися массивными воротами, емкости для кормления, инструмент для чистки и расчесывания. Конный спорт – развлечение весьма состоятельных людей.

- Вот здесь депутата нашли мертвым.

- Тут указано, что его нашла дочь – Катрин Новиль, она тоже занимается разведением лошадей?

- Нет, она жокей, выступала на скакуне отца.

Леон внимательно рассматривает фотографии, встает в места, откуда они были сделаны, чтобы подробнее представить картину так, как она выглядела изначально.

- Он был смелым человеком. Я бы не посадил своего ребенка на скакуна.

Мужчина вытянул перед собой фотографию коня погибшего.

- Чистокровная арабская, серебристо-гнедой масти – невероятно редкая. Одна на миллион, полагаю.

- Как минимум две.

В диалог Леона и полицейского вмешался мужской голос. Из глубины конюшни к напарникам вышел неизвестный господин.

- Прошу прощения, что подслушал ваш разговор, вы из полиции, верно?

Заметив, что капитан Понкту затушевалась (официально ее тут не должно быть!), Леон берет диалог в свои руки.

- Здравствуйте, меня зовут Леон Руэ, это мой напарник Арлет Понкту, мы из полиции Лиона. Вы тут работаете?

- Мое имя Алексей Петров, я управляющий Парийи. Странно, я думал, что полиция уже закончила все проверки. Когда нам снова уже будет можно открыться?

- Петров? Вы из Росcии?

- Это долгая история.

Бородатый мужчина оперся руками на загон, играя соломинкой потрескавшимися губами, он пристально посмотрел на посетителей.

- Вы сказали, что таких лошадей как минимум две, что вы имели в виду?

Вопрос вызвал улыбку у хозяина ипподрома.

- Я всегда говорил, что французская полиция никудышная. У мсье Новиля было два арабских скакуна, похожих, как две капли воды внешне, но разных, как лед и пламя, по характеру. Родные братья, их продавали только вместе. Стремительный, так зовут коня, что у вас на фотографии, регулярно выступает в состязаниях и приносит...

Тут мсье Петров выплюнул соломинку.

- То есть приносил своему хозяину золотые медали, а Фалькон – его брат, практически необъезженный дикий конь. Мало кто с ним может совладать.

- Вы так хорошо осведомлены, вы и депутат Новиль были друзьями?

- Я дружу со всеми своими клиентами, только так можно достичь полного взаимопонимания.

- И хорошего заработка.

- Мсье Руэ, чтобы проводить тут осмотр, вам требуется разрешение суда. Оно у вас есть?

- Ну конечно, иначе бы нас тут не было, впрочем, мы осмотрели все, что нас интересует. Подскажите, где тут ближайший выход?

Напарники распрощались с управляющим и направились к служебному автомобилю.

- Мне крупно влетит, если он решит проверить наше разрешение.

- Не решит, вы же видели, что он жадный бизнесмен, который хочет только того, чтобы ипподром снова начал работу. Лишние обращения в суды или куда бы то ни было не ускорят этот процесс.

- Хорошо, что вы смогли увидеть?

- Ну, я считаю, что депутата не застрелили. Вернее, в него выстрелили, когда он уже был мертв. И на попытку кражи это не похоже. То, что эксперты приняли за травму от падения, я считаю причиной смерти мсье Новиля.

- Вы имеете в виду голову? Пол в конюшне твердый, он вполне мог сильно удариться при падении.

- Возможно. Посмотрите сюда, вас ничего не смущает вот на этой двери?

Девушка взяла обеими руками фотографию и стала внимательно разглядывать указанное место.

- Словно след от чего-то, странно.

- Я думаю, там стояла лопата или что-то еще. Из-за солнца краска вокруг ее силуэта выцвела, благодаря чему появились четкие очертания черенка. Этот процесс длительный, вопрос – где лопата сейчас?

- Грабитель, решивший украсть коня, вряд ли вооружился бы садовым инвентарем. Выходит, это точно не кража.

- Я думаю, это убийство спонтанное, незапланированное. Ладно, на сегодня хватит расследований, отвезите меня пожалуйста куда-нибудь поесть из-за всего этого я сильно проголодался.

***

Утром следующего дня капитан Понкту прибыла на работу как всегда рано. К ее удивлению, Леон мирно дожидался свою напарницу, удобно расположившись на мягком диване в комнате отдыха – единственном месте, которое могло отличаться от других полицейских участков. Отложив в сторону справочник заводчика лошадей, Леон радостно поприветствовал девушку.

- Добро утро, Арлет. Желаете чего-нибудь выпить? Я могу приготовить чай.

- Нет, спасибо, я уже позавтракала.

- Поверьте, я действительно неплохо обращаюсь с чайником. Обсудим за чашечкой наши планы.

Девушка понимает, что не сможет сопротивляться натиску обаятельного блондина слишком долго.

- Хорошо, давайте чай.

- Вот это - правильно.

Закатав рукава сорочки, Леон стал хозяйничать на импровизированной кухоньке. Ловко обращаясь с посудой, он приготовил две чашки ароматного напитка.

- Вы рано приходите на работу.

- Меня так с детства приучили.

- Весьма полезная привычка.

Леон поставил перед напарницей чашку чая, вторую принес себе. Отпивая мелкими глотками горячий напиток, он пространным взглядом смотрит сквозь стекло широкого окна, за ним виднеется зеленеющая аллея.

- Мсье Руэ, чем займемся сегодня?

- Честно признаться, у меня не так много времени. Нам нужно съездить на ферму убитого, ведь там живут его питомцы? Хочу познакомиться с дочерью, она наверняка должна что-то знать.

После этих слов капитан нервно заерзала на диване, судя по всему встреча с семьей убитого не доставляет ей особого удовольствия.

- Все в порядке?

- Мы провели уже несколько допросов. Семья погибшего не сильно обрадуется, если мы снова приедем к ним.

- Не переживайте, всех недовольных беру на себя!

Леон по-доброму улыбнулся девушке, чем немного ее смутил.

- Что у вас есть на родственников?

После окончания чаепития, беседа перенеслась в кабинет капитана. Помещение скромных размеров с небольшим столом и единственным стулом заставлено коробками с различными делами, надписи сбоку позволяют быстро найти нужную информацию. Арлет поставила одну из коробок на стол, мгновение, и в руках полицейского оказывается потрепанная папка.

- Тут протоколы допросов.

Леон взял бумаги и принялся бегло изучать материал. Много времени не потребовалось.

- Все понятно, нужно ехать!

Мужчина вернул папку и вышел из кабинета, помещение полицейского участка стало медленно наполняться приходящими сотрудниками. Капитан Понкту поспешила за нашим героем.

- Мсье Руэ, позвольте узнать, что вы поняли?

Громкий возглас заполнил все пространство полупустого холла, но не привлек внимания ни сотрудников отделения, ни Леона. Только на улице девушка сумела догнать мужчину.

- Мсье Руэ, подождите! Я за вами не успеваю!

- Надо поторапливаться, иначе ничего не успеем.

Не добившись никакого внятного ответа, капитан села за руль своего служебного автомобиля. Дорога до фермы пролетает незаметно, роскошное ранчо раскинулось на побережье живописного озера Гран-Этан. Подъехав к деревянному зданию, рядом с которым располагается открытый загон, напарники вышли из машины – вокруг тишина, несколько лошадей мирно пасутся на привязи, откуда-то из глубины амбара раздается блеяние овец. Набрав полные легкие чудесного деревенского воздуха, Леон поднял руки вверх и зажмурил глаза.

- Ничего себе ферма. Хорошо!

- Сейчас узнаем.

Арлет кивнула в сторону идущего человека. Завидев прибытие посетителей, к следователям направляется высокий пожилой мужчина. Приблизившись, он машет руками, изображая приветливость.

- Доброе утро, чем могу помочь?

В этот раз Леон решил не вступать в разговор первым, оставив возможность начать капитану Понкту.

- Здравствуйте, мы из полиции Лиона.

- Да я вижу, ваша форма примелькалась за последние две недели, я думал, что все допросы окончены и вы занимаетесь поиском убийцы?

Мужчина явно пытается сдержать агрессию, Леону не удается быстро считать его настоящие эмоции.

- Мы здесь именно для этого. Мое имя Леон Руэ, я судебный эксперт, у следствия появился ряд дополнительных вопросов, на которые нам просто необходимо получить ответы. Не могли бы вы проводить нас к мадам Новиль, мсье...?

- Моя фамилия Энви. Пройдемте, все еще в доме, вы сегодня рано.

Старик недовольно что-то проворчал себе под нос и жестом указал следовать за ним. Проходя мимо многочисленных построек, Арлет негромко заметила своему спутнику, что им еще никогда не удавалось застать все семейство разом, на что Леон ответил о пользе ранних подъемов.

- Вы занимаетесь лошадьми? Интересная профессия. Я как-то бывал на скачках – невероятно захватывающее зрелище. До самого конца не понятно, кто же победит!

- Это не совсем так, на каждую лошадь предоставляется информация, высчитываются коэффициенты. Можно познакомится с жокеем. Но вы правы, если не разбираться в этом деле, то скорее всего твои денюжки улетят в трубу.

При этих словах старик издал звук, похожий на свистящий «Фьють».

- Ипподром – это целая наука, не прощающая любителям их промахи.

- Интересно. Вы сами пробовали угадывать?

- Я простой конюх, это развлечение для более состоятельных людей.

Главное здание расположилось немного в стороне, выполненное из добротного бревна, оно напоминает некий сказочный терем. Внутри просторно, широкий обеденный зал находится в противоположном конце дома, семейство уже в сборе, мирно звенят посудой. Старик Энви предлагает посетителям места на кожаном диване в гостиной, сам ковыляет в столовую комнату.

- Арлет, вы проводили допрос этого мужчины?

- Да, это конюх депутата, он получил травму незадолго до происшествия и находился в тот момент в больнице, потому толком ничего не смог рассказать.

Не скрывая своего восхищения, Леон разглядывает убранство богатого дома: всюду развешены рога могучих буйволов, мебель покрыта кусками шкур различных животных. Стена над камином усеяна всевозможными наградами – достижения скакунов мсье Новиля. В центре этого места славы красуется фотография убитого, он восседает верхом на своем скакуне, вставшем на дыбы, шляпа с широкими полями повторяет образ ковбоев из вестернов.

Паузу прервал строгий женский голос.

- Доброе утро, офицеры! Какие у вас еще остались вопросы?

Конюх вернулся с хозяйкой – супругой погибшего депутата.

- У вас очень красивый дом, дизайн весьма необычный для здешней округи, он из-за океана, не так ли?

Хозяйка дома немного оторопела, как правило, при грозном взгляде этой волевой женщины даже опытные следователи чувствовали себя маленькими детьми, потому безразличная реакция Леона оказалась для вдовы неожиданностью.

- Да, господин Новиль был большим поклонником американской культуры.

Понимая, как нужно себя вести в таких условиях, Леон с широкой улыбкой на лице приблизился к женщине, протянул ей руку.

- Доброе утро, мадам Новиль, меня зовут Леон Руэ, я криминалист из Марселя. Примите мои соболезнования.

Не отводя сверлящего взгляда, женщина благодарит нашего героя и опускается на диван, рядом с обомлевшей Арлет,

- Буду с вами откровенен, следствие на данный момент зашло в тупик, именно потому комиссар Брошар обратился ко мне.

- А вы обладаете какими-то особенными умениями по раскрытию преступлений?

- Не хочу хвастаться, но не было еще ни единого дела, которое мне не удалось раскрыть.

- Прошу прощения за мое не гостеприимство. Жаклин! Будьте добры, принесите нашим гостям чаю.

Немолодая чернокожая женщина в ослепительно белом фартуке торопливо принесла с кухни деревянный поднос, на котором уютно расположился крохотный чайный сервиз. Леон охотно принимает чашку, у его напарницы просто не остается выбора.

- И так, мсье Руэ, что конкретно вас интересует? Полиция допрашивала меня и мою семью уже множество раз.

Леон сидит напротив, расположился удобно, закинул ногу на ногу. Он явно не испытывает какого-либо дискомфорта.

- Сколько лошадей было у мсье Новиля?

- Вы хотите поговорить о лошадях? Это какой-то абсурд.

- Прошу вас, доверьтесь мне, я, как никто другой, заинтересован в том, чтобы поймать убийцу вашего мужа.

Леон наклонился вперед и отставил чашку на столик, его пронзительный взгляд не оставлял сомнений в сказанном.

- У нас довольно большое ранчо, на данный момент порядка сорока голов.

- Если быть точным, то сорок три, кобыла по имени Шири совсем недавно ожеребилась.

Одного взгляда мадам Новиль было достаточно, чтобы конюх откланялся и покинул дом.

- Все лошади участвуют в соревнованиях?

- Нет, далеко не все. Кассант просто любил лошадей, он вырос среди этих чудесных животных, они окружали его всю жизнь. Большая часть была просто так, для души, скаковых всего несколько. Главный любимец, конечно, Стремительный.

Женщина подняла глаза на стену, где висит портрет супруга.

- Ваша дочь принимает участие в скачках?

- О, Катрин? Ее палкой от лошадей не отгонишь, я была против, но с генами ничего не поделаешь. Ее тяга к седлу появилась еще совсем в юном возрасте. В двенадцать она уже выступала на соревнованиях. Кассант всячески поощрял ее увлечение верховой ездой, нанял даже для нее тренера.

- Я полагаю, она сейчас тренируется?

- Девочки тяжело переживают смерть отца, скачки для Катрин – лучший способ забыться.

- Можно взглянуть?

- Да, конечно, вы найдете Катрин в крытом загоне, если пойдете по дорожке налево. Будьте осторожны, лошади не любят чужаков.

Попрощавшись с хозяйкой, напарники проследовали по указанному маршруту, благодаря чему с легкостью отыскали нужное здание округлой формы. Какое-то время следователи наблюдают за упражнениями молодой девушки, ловко обращаясь с поводьями, она выполняет различные прыжки дисциплины конкур. Наконец, наездница обращает свое внимание на зрителей. Леон не скупится на овации, по лицу капитана Понкту видно, что зрелище ее впечатляет.

- Браво! Браво! Это просто восхитительно!

Не слезая со скакуна, девушка приблизилась к ограде.

- Добрый день, а вы кто?

- Здравствуй, меня зовут Леон Руэ, это Арлет Понкту, мы из полиции. Ты Катрин Новиль, верно?

- Да, верно.

- Должен заметить, ты потрясающе управляешься с лошадью, это тебя отец научил?

Девушка спешилась, поспевший конюх взял жеребца за уздцы и, похлопав его по крупу, повел куда-то прочь через тренировочное поле. Взгляд Леона привлекла походка мужчины, при движениях он не испытывал ни капли стеснений от полученной травмы.

- Папа научил меня многому, но не как скакать. Он редко проводил с нами время, много работал, порой даже слишком много.

- Я думал, лошади были его страстью?

- Его страстью была Америка и ее ковбои, ну а лошади. Он гордился ими, словно коллекцией каких-то вещей.

Такие слова вызвали удивление у капитана, но Леон, многозначительно взглянув ей в лицо, продолжил общение с девушкой.

- Твоя мама говорит, что ты с детства в седле. Кто-же тебя учит?

- Мсье Энви. Он знает о лошадях и скачках абсолютно все!

- Ваш конюх?

Девушка молча покивала в ответ.

- Конюхом мсье Энви стал недавно, раньше он тоже скакал верхом, у него были свои лошади. Он не работал у отца и приходил только для того, чтобы давать мне уроки.

- Можно посмотреть ваших лошадей?

- Почему бы и нет.

Девушка пожала плечами и махнула рукой в направлении бокового выхода. Пройдя через длинный мрачный коридор, компания оказалась у входа в открытый загон, размеры которого не поддаются описанию. Несколько работников в костюмах верхом курсируют по периметру, ногами такие расстояния быстро не пробежишь. Табун первоклассных лошадей мирно пасется вдали.

- Если хотите внутрь, то нужно переодеться, боюсь, у вас обувь не подходящая.

- А Стремительный тоже тут?

Девушка широко улыбнулась

- Неет, у арабских рысаков свои загоны.

- Покажешь?

- Идемте.

На заднем дворе, вдали от глаз и голосов, обнаруживаются две небольших огражденных территории. Взорам посетителей открывается великолепное зрелище: изящные стройные животные, солнце отражается от их блестящей шерсти.

- Слева Стремительный, а справа – Фалькон, его брат близнец.

- Поразительное сходство! Как же вы их различаете?

- У коней разные характеры, смотрите. Стремительный спокойный несмотря на то, что ему предстоят скачки на этой неделе. Очень волевой конь. А вот у Фалькона с нервами дела обстоят иначе, он вспыльчивый, мало кого к себе подпускает. Видите, как расширяются его ноздри? Он нас заметил, потому очень напряжен.

- Я слабо разбираюсь в анатомии лошадей, но признаться, Фалькон не выглядит напряженным. Это точно он?

- Других арабских у нас нет, да еще и серебристо-гнедой масти. У Фалькона белое пятно на боку, его трудно спутать.

- Катрин, ты сказала, что он почти никого не подпускает к себе, как же ты с ним ладишь?

- Мсье Энви научил меня, но верхом я на нем никогда не ездила.

- Очень красивые животные, капитан Понкту их обожает и мечтает погладить, можно?

Арлет удивленно посмотрела на напарника, Леон улыбнулся и подмигнул в ответ.

- Нет, что вы, не стоит беспокоить лошадей.

- Стремительного легко можно погладить, он с удовольствием с вами познакомиться.

Девушка легким движением перепрыгнула через ограду и без тени сомнения направилась к коню, смущенная Арлет, не подозревая ничего о том, что задумал Леон, с тревогой ожидает контакта с животным. Мужчина, дождавшись момента, когда все будут отвлечены, пробрался в загон к Фалькону и осторожно сократил дистанцию. Негромкое фырканье, но лошадь не проявляет признаков агрессии. Девушки, увидев Леона в загоне, в ужасе стали взывать скорее выбраться наружу.

- Мсье Руэ! Что вы делаете! Он может вас убить! Возвращайтесь назад!

- Господин Руэ, не двигайтесь! Я сейчас!

Катрин привязала поводья к ограде, оставив коня рядом с капитаном Понкту, и поспешила на помощь нашему герою. Однако помощь ему совсем не требуется.

- Все под контролем, не переживайте! Я уверен, что лошадь мне ничего не сделает!

Леон, подойдя совсем близко к животному, аккуратно, со знанием дела, дотронулся до могучей шеи, ладонь наполнилась теплом. Осторожно поглаживая, мужчина стал осматривать коня – превосходная форма несмотря на то, что все утверждают, что Фалькон не принимает участие ни в каких соревнованиях, животное имеет явно выраженную мускулатуру. Проводя рукой по боку, ладонь наталкивается на шершавый участок шерсти. В этот момент Леона настигает Катрин, в ее глазах испуг, но опытный жокей знает, что резкие движения тут не уместны.

- Мсье Руэ, нужно уходить, здесь не безопасно.

Не обращая внимания на предостережения, Леон не двигается с места.

- Катрин, разве у коня шерсть может быть неоднородной?

- Что вы имеете в виду?

- Проведите рукой тут.

Мужчина указал на пятно. Крохотной рукой девушка дотронулась до бока животного, конь шевелит ушами, переминается с ноги на ногу.

- Странно, у этой породы шелковистая шерсть, и ко всему прочему за рысаками очень ухаживают. Может он чем-то заболел? Надо узнать у мсье Энви.

- Где мы его можем найти?

- В его домике, он вон там.

Девушка указала рукой на небольшой бревенчатый дом с широкой крышей, края которой значительно выступали за пределы стен. Из трубы дома поднимается тонкая струйка сизого дыма. Проходя по широкой мощеной дорожке в направление дома конюха, Леон замечает этот факт.

- Вроде погода уже достаточно теплая, для чего мсье Энви топит печь?

Катрин молча пожимает плечами, капитан Понкту решает ускориться. Распахнув дверь, посетители обнаруживают пустую комнату, деревянный стол занимает практически все свободное пространство, среди немногочисленной кухонной утвари виднеются несколько стеклянных сосудов с жидкостью пепельного цвета. Колода игральных карт небрежно раскинулась по деревянной поверхности главного предмета мебели. Заглянув в яркое пламя печи, Леон замечает блестящие предметы, напоминающие медицинские шприцы. Катрин направляется к узкой лестнице, ведущей на второй этаж, но не успевает подняться и на ступеньку, на встречу ей спускается конюх, посетители для него явно стали неожиданностью.

- Мсье Энви, нам нужна ваша помощь, Фалькон заболел!

Не сводя глаз со следователей, старик неспеша спускается. Через мгновение, словно прервавшись от транса, он наконец обращает внимание на взволнованную Катрин.

- Мадам Новиль, простите, что вы сказали?

- Идемте, у Фалькона что-то не так с шерстью, и поведение странное.

Конюх косится на Леона, тот медленно подходит ко столу, что заставляет старика пятиться назад.

- Мсье Энви, вы замерзли?

Старик с недоумением смотрит на блондина, потом переводит взгляд на разведенный огонь.

- Ах, вы про это? Просто занимался приборкой, ненужный мусор лучше сжигать, чтобы не загрязнять планету.

Капитан Понкту обошла стол и взяла в руки один из сосудов.

- А что это такое?

Открыв крышку, девушка почувствовала резкий запах спирта.

- Какая-то настойка?

- Нет, вовсе нет, это лекарство для животных. Пойдемте скорее посмотрим Фалькона.

- Нет, я думаю это не лекарство.

Попытка конюха увлечь непрошенных гостей за собой не увенчалась успехом, Леон взял бутылку из рук Арлет и обронил несколько капель на белоснежную поверхность приготовленного носового платка. Аккуратно растерев, платок стал пепельно-серебристым.

- Поразительно, на ощупь, как шерсть Фалькона.

Понимая, что Леон о чем-то догадывается, старик хлопнул дверью и помчал прочь, бравая капитан Понкту, не раздумывая ни секунды, рванула следом. Спустя каких-то секунд тридцать высокий конюх был повален на землю полицейским гораздо более скромных размеров. Бедная Катрин стоит рядом с Леоном, хлопает глазами, ничего не понимая. Наш герой расплылся в улыбке.

- Не переживай, Фалькон в полном порядке, но я думаю, что в скором времени к нему вернется его обычное состояние, потому будь осторожнее.

***

В отделении полиции оживление, в важном деле появились новые факты и подозреваемые. Комиссар Брошар, явно в приподнятом настроении, следует в комнату допросов, где его ожидает капитан Понкту и Леон, на противоположном краю стола – Фоли Энви. Потупив потухший взгляд, старик молча сидит, сложа закованные руки на стол.

- Доброе всем утро! Ну что, чем порадуете? Ничем? А вот у меня есть хорошие, нет, замечательные новости. Мсье Руэ, полюбуйтесь, ваша догадка нашла подтверждение.

Возбужденный комиссар подает следователям папку, развернув которую, Леон обнаруживает отчет об обыске дома конюха и фотографии с изображением лопаты, черенок которой имеет серебристый отпечаток.

- Хах, небрежная работа.

- Господин Брошар, подозреваемый не обронил ни слова с момента задержания.

- Ничего, капитан Понкту, заговорит. У меня все говорят!

Леон, закончив ознакомление с документами, положил фотографию лопаты и фотографию с места преступления напротив старика. Комиссар опустился на свободный стул и начал громко принуждать подозреваемого к диалогу, впрочем, тщетно.

- Комиссар Брошар, это не поможет. Я думаю, мсье Энви сожалеет о случившемся, он не хотел убивать депутата Новиля. Вернее, может он иногда об этом и задумывался, но точно совершил это не специально. Просто чего не сделаешь, ради победы.

Капитан и комиссар посмотрели на Леона, после слов которого, конюх поднял глаза впервые за это утро.

- Я знаю, как терять то, что любишь всем сердцем. Это очень тяжело. Вероятно, с самого детства вы мечтали стать жокеем, не так ли? Вот только не повезло, вымахали под два метра. Но вы не отказались от мечты, занимались смежными дисциплинами, но снова судьба преподнесла неприятный сюрприз. Всем вы сказали, что травма, но я думаю, что это бред. Сломав тазобедренную кость, как это указано в вашем деле, вы бы остались хромым на всю жизнь. Лично я не заметил никакой хромоты. Думаю, ваш порок – это азарт. Вы проиграли своих лошадей, после чего вынуждены были найти работу. Обучая дочь убитого, вы достаточно сблизились с ним, вас обоих объединяла любовь к лошадям.

- Чушь, этот американский пижон плевать хотел на лошадей, ему был важен образ ковбоя и только!

- Да, поверхностное отношение, невнимательность к деталям. Главное – образ. Именно потому мсье Новиль и не замечал того, что вы делаете с его скакунами. Страсть побеждать никуда не делась, а Фалькон имеет явное преимущество перед своим братом. Вы бы видели, насколько крепок этот конь (замечание Леон направил своим коллегам)!

- Фалькон дикий, необузданный жеребец. Он создан природой, чтобы побеждать.

- Я думаю, вы олицетворяли себя с этим конем. Вот только проблема, агрессивный нрав. Тут на помощь пришли транквилизаторы, ваши медикаменты проверили в лаборатории, вот. Осталось последнее препятствие – близнецы невероятно похожи, за исключением небольшого светлого пятнышка.

Леон достал из кармана платок, засохшее пепельное пятно на нем приняло знакомый оттенок.

- Должен признать, весьма умно использовать золу, никогда бы не подумал, что такая уловка позволит обдурить судей. Со временем, вы потеряли бдительность. Для чего вы отмывали пятно Фалькона прямо на ипподроме?

Старик смотрит с ухмылкой, понимая, что скрывать что-либо уже бессмысленно, он удовлетворяет любопытство допрашивающих.

- Новиль верил, что Фалькона можно будет обуздать и тоже использовать на скачках, потому стал привозить на ипподром обоих коней, но этот глупец не придумал ничего лучше, чем оставлять жеребца привязанным на пастбище снаружи. Как он должен был приобщаться к скачкам, даже не находясь в здании ипподрома? Старый глупец любил похваляться перед репортерами, но перед этим сам приходил к Стремительному. Он мог бы заметить.

- Да, в тот день он пришел раньше обычного, что было полной неожиданностью для вас, и лопата, схваченная рукой в краске, оказалась подходящим орудием убийства.

- Я не хотел его убивать, просто это был мой последний шанс вернуться!

- Думаю, следователи примут это к сведению.

Леон встал, поправил пиджак и вышел из комнаты допросов, решив, что дело сделано, он отправился на улицу, где удобно расположился на дощатой скамье, прямо напротив входа в участок. Немного погодя следом за ним вышел комиссар Брошар, вернее вылетел, словно пуля.

- Это просто невероятно! У вас блистательный ум, мсье Руэ! Многое, конечно, безосновательно, но в конечном счете, вы нашли убийцу!

- Я принимаю ваши благодарности, комиссар. Мне бы хотелось получить то, за чем я сюда изначально приехал.

- Да, конечно, понимаю, понимаю. У вас свое расследование. Должен вам сказать, информация, которая у нас есть на Воле де Доне, всплыла случайно, при изучении финансов погибшего. Вообще, честно говоря, очень странно. Этот Воле де Доне словно призрак, его нет ни в одной базе правонарушений. Информация нигде не оформлена, потому официально использовать ее у вас не получится. Но надеюсь, это будут полезные данные.

- Хотите сказать, что они были связаны?

- Вы все поймете. Документы вы можете получить у капитана Понкту. Мсье Руэ, от имени жандармерии Лиона, приношу вам огромную благодарность за помощь в раскрытии преступления.

Комиссар взял руку Леона и принялся весьма амплитудно ее трясти, после чего скрылся за дверью участка так-же быстро, как и появился.

Капитан Понкту должным образом подготовила все имеющиеся документы, отсортировав файлы по алфавиту и важности, что было отмечено нашим героем. После обмена благодарностями за взаимное сотрудничество, напарники пожелали друг другу успехов, на этом Леон покинул здание участка.

Глава 8

Удивительное хитросплетение судьбы! Кто он, этот Воле де Доне? Почему он так легко заводит знакомства и с политиками, и с крупными бизнесменами. Подробное досье на эту удивительную личность внимательно изучается Леоном уже второй день. Наш герой редко останавливается на одном месте так долго, но предчувствие, что загадка вот-вот будет разгадана, заставляет его задержаться в Лионе. Кроме того, тут указан адрес его постоянного проживания в Лионе, однако мсье Руэ не решается на встречу, пока не будет готов.

С тех пор, как состоялся последний разговор, мадам Буллер не получала от Леона новостей о ходе расследования, впервые за долгое время этот вопрос не являлся главным в ее жизни. В тщетных поисках правды, женщина совсем забыла о том, что так когда-то любила. В спальне роскошного дома установлен мольберт, страсть к живописи являлась главным увлечением всей ее жизни. Голову мадам Буллер мягко обрамляет шелковая повязка, не позволяя назойливым прядям попадать на лицо, изящные руки покрыты множеством ярких цветов, задумчивый взгляд смотрит сквозь полотно, на котором читается картина одного из местных пляжей. Заходящее солнце золотит лучами голубоватые волны Лионского залива, из-за чего кажется, что те полыхают. Жители безмятежно гуляют вдоль мощеных дорожек, с самого края можно заметить двух мальчишек, весело бегущих с воздушным змеем, за ними, на пристани, расположились завсегдатаи рыбаки, видимо, одному из них крупно повезло, он радостно машет руками. Наконец, слегка вздрогнув, женщина подносит кисть, но в этот момент из соседней комнаты доносится дребезг звонящего телефона. Сделав глубокий вздох, мадам Буллер откладывает художественные принадлежности и спешит поднять трубку разрывающегося аппарата.

- Алло!

- Добрый день, мадам Буллер, это Леон Руэ.

На лице женщины появилась нескрываемая улыбка.

- Здравствуйте, мсье Руэ, рада вас слышать. Как ваши успехи?

- Ну, порой приходится отвлекаться на второстепенные задачи, но могу сказать уверенно: продвижение есть. Мадам Буллер, мне нужно знать, для чего ваш супруг ездил в Америку.

В трубке послышался тяжелый выдох, после короткой паузы женщина вернулась к диалогу, ее голос звучит ниже обычного.

- Я разговаривала с Батистом после его возвращения, Луи сотрудничал с американцами, перенимал их опыт и технологии. В эти дела меня не посвящали, но мне известно, что многое оборудование на заводах Рено было доставлено из-за океана.

- Думаю, было что-то еще, помимо обмена производственным опытом. Вы уверены, что больше ничего не знаете?

- Дайте подумать. Во время своего последнего визита, когда все думали, что мой супруг сбежал из страны, он встречался с министром торговой палаты Америки, деталей я не знаю, могу лишь сказать, что после возвращения Луи долгое время был в ужасном настроении, очень задумчивым, мало разговаривал.

- Это был частный визит, или мсье Рено ездил с кем-то из сотрудников или партнеров?

- Частный, Луи ездил один, однозначно.

- Ну что-ж, вы мне очень помогли, я свяжусь с вами позднее.

- Спасибо, мсье Руэ, буду ждать с нетерпением вашего звонка.

Закончив разговор, Леон уставился в разложенные бумаги. Очевидно, в этот раз, разгадка не лежит на поверхности. Внезапно мужчина сорвался с места и бросился к своему саквояжу, достав содержимое, он принялся судорожно что-то искать, в руках оказывается выдержка из старой газеты на английском языке, мадам Буллер тщательно собирала всю информацию о муже. Рядом с броским заголовком «Французский магнат в поисках тихой гавани» размещено нечеткое изображение мсье Рено в компании официальной делегации от заокеанского партнера. Аккуратно сложив листок, Леон убирает его во внутренний карман пиджака. Возможно, господин де Доне сможет пояснить немного больше.

***

Остановив автомобиль недалеко от невысокого светлого здания, на первом этаже которого разместился крохотный цветочный магазин, Леон осмотрелся по сторонам, чувство тревоги не покидает нашего героя с момента отъезда из гостиницы. На улице многолюдно: курьеры скачут вдоль тротуара, то и дело выходя на проезжую часть, из-за чего испуганные водители постоянно сигналят; молодой парень бойко предлагает прохожим свежие газеты прямо на углу, его звонкий голос слышен очень далеко; мужчины и женщины торопливо идут на встречу друг-другу, но не сталкиваются, в последний момент уворачиваясь, продолжают движение по своим делам. На противоположной стороне дороги Леон примечает черный форд – необычная машина для здешних мест. Взглянув на записку, спешно набросанную самому себе, мужчина отворяет тяжелую входную дверь. Оставив позади два межэтажных пролета, наш герой оказывается напротив квартиры на третьем этаже, в которой, согласно досье, проживает Воле де Доне. Гулкий стук, при легком прикосновении, дверь открывается, Леон – человек не робкого десятка, однако он замешкался на входе. Напрягая слух, наш герой пытается понять, что его ждет за открытой дверью, ни единый звук не нарушает тишину. Мягкий толчок, дверь податливо распахивается вовнутрь, мрак прихожей вырывается наружу. Аккуратно шагая, Леон проходит сквозь гостиный зал в рабочий кабинет, окно открыто, дуновение свежего весеннего ветра треплет кружевную тюль, рядом с окном резной стол, за которым находка, повергшая мужчину в шок – откинувшись на стуле, обмякшее тело с простреленной головой. С первого взгляда – самоубийство, в руке свисает револьвер. В мертвеце Леон узнает человека с фотографии из газеты, очевидно – это Воле де Доне. Переборов отвращение, наш герой осторожно обходит место смерти, стараясь не обращать внимание на леденящую гримасу на мертвом лице, Леон глазами пробегает по убранству кабинета – внешне, полный порядок: документы аккуратно сложены по полочкам, на корешках цветные отметки, облегчающие поиск, стены украшены различными фотографиями, погибший явно гордился своими знакомствами – среди партнеров по остановленным мгновениям Леон узнает многих сильных мира сего. Часы мирно тикают, отбивая напряженные секунды, в тяжелых шкафчиках стола обнаруживаются остатки недопитого спиртного, бланки из химчистки и квиток об оплате услуг портного – сумма внушительная, господин де Доне жил на широкую ногу. В голове крутится мысль: слишком аккуратно. Сцена кажется искусственно подготовленной, все предметы на своих местах, однако от глаз Леона не ускользнуть мелочам. В массивном шкафу собрана богатая библиотека, множество рядов описывают читательский портрет погибшего, большая часть книг в самом низу расположены по алфавиту, все остальные поставлены вперемешку – их явно кто-то вынимал. Аккуратно достав несколько экземпляров, мужчина обнаруживает помятые и надорванные страницы, внутренности перетряхивались, в этом сомнения нет.

Среди разноцветных корешков тоже есть своя упорядоченность, дела пронумерованы, имеют привязку к датам и месту. Годы войны имеют абсолютный пробел, все папки изъяты. Рядом с ногами де Доне мусорное ведро, в нем несколько смятых бумаг, Леон потянулся, чтобы достать содержимое: ничего не обычного, список ингредиентов для популярного мясного блюда, в углу герб ресторана «Этоле ет рае», название заведения выбрано не просто так, оно располагается прямо напротив американского посольства, чей флаг звездно-полосатый. Приблизившись к телу Леон замечает острый кончик бумаги, он торчит откуда-то из столешницы. Мужчина догадался, что тут есть скрытый отсек, постукивания по обратной стороне столешницы помогают обнаружить местоположение тайника. Стараясь не задевать мертвое тело, Леон осматривает нижнюю часть стола – где-то должна быть замочная скважина или кнопка, разгадать секрет помогает пыль, на ножке, в районе основания, виднеется след от пальца. Чтобы механизм сработал, приходится напрячься – кнопка тугая. Работа выполнялась настоящим мастером, но в конечном итоге щелчок награждает искателя. Из столешницы опускается плоский шкафчик, куда небрежно закинуты пропавшие папки, судя по их количеству, не все. В этот момент из прихожей слышится шуршание, наш герой насторожился, внезапно покой нарушает громкий возглас, двое человек в сером пальто врываются в комнату.

- Стоять! Руки в верх!

Фраза, произнесенная с явным акцентом, должным образом не подействовала, для большей убедительности, один из ворвавшихся достал огромный револьвер с длинным дулом, совсем как у ковбоев из вестернов, на которых, впрочем, эти двое весьма походили. Секундное напряжение, по лицу человека с оружием понятно, что он не намерен стрелять: может сомневается, поскольку не знает, с кем имеет дело, а может вообще не планировал кого-либо убивать. Блондин считывает эти сомнения молниеносно. Двигаясь машинально, Леон бросается к открытому окну, животные инстинкты берут верх. После удачного приземления на пристройку, наш герой проявляет недюжинные таланты в акробатике и спрыгивает на козырек магазинчика, за ним из окна выглядывают ворвавшиеся люди, совершать подвиг Леона не торопятся – очевидно не хотят привлекать внимание. Закрыв окно, задергивают шторы. Тем временем, проходящая публика обступила нашего героя, запыхавшись, он уперся руками в колени и задирает голову вверх, чтобы понять свои дальнейшие действия. Проверяет свернутые папки – они на месте, привычка прятать бумаги во внутренний карман пиджака оказалась полезной. В этот миг раздается скрип тормозов, из открывшейся двери автомобиля слышится знакомый голос.

- Леон, садитесь скорее!

Из-за угла дома выбегают двое в плащах, завидев цель, они ускоряются, но наш герой прыгает в машину, та с визгом срывается с места, преследователи постепенно переходят на шаг, понимая, что погоня проиграна.

- Батист? Вот так сюрприз, что вы тут делаете?

- Очевидно, спасаю вас! Кто эти люди?

Леон постепенно приходит в себя, события развернулись слишком молниеносно, прерывистое дыхание приходит выравнивается.

- Я не знаю, но нам нужно в полицейский участок.

Мсье Калькюле с улыбкой взглянул на нашего героя.

- А я как раз оттуда!

По дороге банкир рассказал, что долго обдумывал ситуацию с судьбой Луи Рено, он испытывал чувство вины, что не помог своему бывшему партнеру и приятелю. Пообщавшись с госпожой Буллер, он принял решение, и выехал в Лион для встречи с нашим героем, комиссар Брошар поведал о гениальном расследовании и предположил, что Леон наведается к Воле де Доне.

-Мсье Руэ! Рад вас видеть, что-то случилось?

Воссоединившиеся напарники ввалились в кабинет комиссара. Не дожидаясь приглашения, они бухнулись на стулья.

- Совершено убийство. Воле де Доне мертв.

Давая показания, Леон рассказал о том, как обнаружил тело на месте, где, как ему показалось, инсценировано самоубийство, упомянул про нарушение порядка в личных вещах покойного, однако оставил при себе информацию о спрятанных в столе папках и о людях в сером, устроивших погоню. Если за ним до сих пор не примчались машины с сиренами, значит это не представители французской власти. Батист Калькюле, так же, как и комиссар Брошар, слушает историю с раскрытым ртом.

- Странно, кому надо выдавать смерть этого человека за самоубийство? Проклятье! Только от одной проблемы избавились, тут как тут новая!

Комиссар на секунду потерял самообладание и стукнул кулаком по столу, из-за чего опрокинулся стакан с пишущими принадлежностями, последние моментально рассыпались по всему столу, пару карандашей слетели на пол.

- Мсье Руэ, сожалею, что вы не смогли пообщаться с де Доне. Может поучаствуете в этом расследовании тоже?

- Боюсь, мне теперь нужно больше приложить усилий, чтобы продвинуться по своему делу.

- Понимаю, понимаю! Ну, стоило попытаться! Однако, мсье Руэ, вы теперь главный свидетель по новому делу, возможно все-же понадобится ваша помощь.

- В таком случае вы знаете, как меня найти.

Закончив официальные процедуры, мужчины попрощались. На выходе их участка Леон внимательно осматривается.

- Вы ничего не сказали о преследовании, думаете они вас будут искать?

Леон молча пожал плечами.

- Думаю, они как-то причастны к смерти де Доне, возможно, проводили обыск и не нашли желаемого, потому вернулись. Не знаю, но нам теперь нужно быть осторожнее.

Что дальше? Де Доне был важной зацепкой.

Батист пристально посмотрел в лицо напарнику, Леон сохраняет загадочное выражение лица.

- Батист, вы уже определились, где остановитесь на ночь?

- Пока не успел, я только сегодня приехал.

- Тогда отвезите меня к моей машине, передвигаться будем на ней, вашу скорее всего запомнили. Дальше можно заехать в мою гостиницу, там еще полно пустых номеров.

***

Развитое чувство осторожности и недоверия не позволили Леону рассказать Калькюле о своих находках. Оставшись наедине, наш герой внимательно изучил прихваченные из квартиры де Доне документы. Это настоящее везение, мужчина сидит на мягкой кровати и улыбается. В обнаруженных в тайнике папках содержится информация по двум делам, относящимся к военному времени с сорок второго по сорок четвертый годы. В первой папке, видимо с присущей Воле де Доне скрупулезностью, собраны подробные фотографии, чертежи, отчеты, доклады и прочие документы шпионажа для французского заказчика СРФ, как было нетрудно догадаться «Сосиете Рено Фрер». Эти данные загадочная личность де Доне получал с немецких предприятий, тут не сказано, каким образом они были получены, но методом дедукции наш герой приходит к выводу, что этот человек был опытным шпионом, работающим на государства и частные капиталы. Инженерия Германии не стояла на месте даже во времена, тяжелые для страны. Будь Леон чуть более сведущий в конструкторском деле, он сразу бы назвал технологии, применяемые в современных французских автомобилях, полученные таким нечестным способом. Оставаясь нейтральным к моральной стороне вопроса, наш герой принялся изучать вторую папку, гораздо более объемную. Первое, что бросается в глаза – тут нет ни слова на французском языке, все документы ведутся на английском и немецком. В годы своей военной карьеры Леон не раз был вынужден работать с материалами, предоставленными на языке захватчика, потому достаточно поднаторел, эти знания сейчас пришлись как никогда кстати. От прочитанного захватывает дух, протоколы передачи, приказы о внедрении, отчеты о тестировании и испытаниях – документы говорят, что немцы тоже получали часть технологий из-за рубежа. А дальше – самое интересное, согласно нескольким бумагам с грифом «Секретно» поставщиком являлись Соединенные Штаты, фигурируют личные подписи министра вооружения. Хитрый Воле де Доне за деньги был готов продать что угодно и кому угодно. Удивительно, что его не расстреляли, вероятно у шпиона имелись сильные покровители. Почему же тогда смерть настигла его сейчас, и для чего он спрятал эти бумаги в тайнике? С этими мыслями Леон погружается в сон, его тревожит встреча с неизвестными людьми в квартире де Доне, но, полагая, что те не могут знать, кем является наш герой, вряд ли найдут его в крохотной безызвестной гостинице, по крайней мере сегодня ночью.

Убийство поставило город Лион на уши в очередной раз, опасаясь, что это может задержать на неопределенное время, напарники решают выехать рано утром, их целью является Рубэ, Леон намерен получить доступ к военному архиву, хотя и не представляет как.

- Батист, я так и не поблагодарил вас за помощь, спасибо, я ваш должник!

- Да бросьте, мсье Руэ. Посмотрев на то, с каким усердием вы расследуете дело Луи, я счел себя обязанным вам помочь. Как ни крути, мы были друзьями.

- Вы появились очень вовремя. Честно признаться, я не знаю, кто те люди, и чего они хотели. У одного из них я заметил пистолет, впрочем, он им не воспользовался.

- И славно. Оружие приносит одни проблемы.

Леон очень серьезно посмотрел на банкира.

- А у вас есть?

Немного замешкав, мсье Калькюле прокашлялся, Леон умел задавать внезапные неудобные вопросы.

- Ну, я отставной офицер, поэтому да, у меня есть личное оружие.

Леон улыбнулся, но не оторвал взгляда от дороги. Не поворачиваясь, он продолжил.

- И, конечно, вы не упустили возможность взять его с собой?

Батист осторожно нагнулся, между ногами покоился небольшой дорожный саквояж, раздвинув ручки которого, банкир просунул внутрь руку. Спустя мгновение наружу показался небольшой черный пистолет.

- Рубиновый, достался мне от отца, он с ним Первую Мировую прошел. Никогда не подводил.

Мужчина с явной любовью протер короткий ствол, после чего вернул оружие обратно в сумку.

- Надеюсь, он не найдет применения в нашем деле. Кстати, мне жаль, что вам пришлось оставить свой автомобиль. Я полагаю, эти двое могли запомнить номера.

- Ничего страшного, у вас тоже великолепный аппарат. Хотя, признаюсь, я буду весьма расстроен, если в конечном итоге не смогу вернуть себе свой замечательный Мерседес. Как ни крути, немцы – отличные инженеры.

Леон многозначительно покивал. Междугороднее движение в послевоенные годы было весьма скудным, живописные пейзажи сменялись один за другим, мимо пролетали крохотные деревеньки и изредка навстречу проезжал автомобиль, грузовик или автобус. Дорога располагает к безмятежной поездке, плавное покачивание кузова гипнотизирует, позволяя глубоко провалиться в собственные мысли. Слова банкира о гении немецкой инженерии, заставили нашего героя задуматься о человеческой натуре. Столько лет изучая поведение людей, Леон не раз сталкивался с коварством, подлостью и другими низменными людскими качествами, но в масштабах такой трагедии, как Мировая Война… Мужчине становится смешно от собственной наивности, из-за чего он широко улыбнулся.

- Почему вы улыбаетесь?

- Да, так, вспомнил старую…

В этот момент Леон замечает в зеркале заднего вида приближающиеся огни, стремительно они становятся все ближе и ближе.

- Батист, держитесь!

Предчувствуя неладное, мсье Калькюле зажмурил глаза и вжался в свое кресло. Резкий удар в задний бампер, автомобиль кидает из стороны в сторону, его чудом удается удержать на дороге. Мужчины испуганно переглянулись.

- Какого черта!?

Хаотично заглядывая во все зеркала заднего вида, Леон судорожно ищет глазами пути к отступлению – но впереди простирается ровная дорога, ни шанса на маневр. Вероятно, место нападения выбрано не случайно. После кратковременного отставания неизвестный черный автомобиль снова начал опасное сближение, правая фара уже не горит - разбилась при первом ударе. Резкий толчок, Рено Леона сильно досталось, но машина продолжает движение. Банкир вращает головой из стороны в сторону, пытаясь разглядеть атакующих, но тщетно. Их стальной таран петляет из стороны в сторону.

- Это люди из Лиона, я не сомневаюсь!

- Но как нас вычислили?

Совладав с собой, Леон активно работает педалями и рычагом коробки, автомобиль податливо выполняет все команды, мотор натужно ревет – видимо пострадала выхлопная система.

- О, мсье Руэ, у них форд, так просто не уйдем.

Понимая, что на прямой нет никаких шансов оторваться от погони, принимается решение свернуть с основной трассы, узкая пыльная дорога, уходящая резко вправо, словно спасательный круг для утопающих, виднеется за камнем на обочине. В этот миг раздался громкий хлопок, заднее стекло поврежденного автомобиля разлетается вдребезги, мужчины инстинктивно нагибаются, хотя как тут уклонишься от пули. Съезд оказывается позади, ситуация загоняет беглецов в тупик, но Батист Калькюле – человек не робкого десятка. В мгновение черный пистолет из саквояжа оказывается в руке.

- Это покушение на жизнь, имеем право применить оружие!

Перебарывая качку, банкир поворачивается и целится в болтающийся сзади автомобиль, оттуда раздается еще несколько громких выстрелов, с пассажирского места виден высунувшийся стрелок. Одна пуля достигает цели, разбивая левое зеркало заднего вида, остальные пролетают мимо. Теперь у нашего героя еще меньше органов управления автомобилем. Стараясь не отвлекаться от дороги, Леон смещает голову в сторону, подальше от пистолета банкира, последний медлит с выстрелом. Не обращая внимания на пальбу и прочие неудобства, он сосредоточенно прицеливается. Секунды напряжения длятся бесконечность, хотя на самом деле все происходит моментально. Сзади раздается еще один выстрел – роковой, пуля попадает в колесо, из-за чего автомобиль теряет управление. Но выстрел был не один, словно предвидя катастрофу, Батист тоже нажал на спусковой крючок, однако понять, куда он попал, не удается. Словно в замедленной съемке автомобиль летит кубарем по дороге, мужчин швыряет вверх и вниз, словно кукол, за машиной по дороге остается шлейф из частей внутреннего и внешнего интерьера и битого стекла.

Совершив несколько переворотов вокруг своей оси, побитый кусок железа наконец останавливается вверх тормашками, раскинув колеса в разные стороны, словно пьяница ботинки. Мотор заглох, от него поднимаются струйки дыма, слышно, как вращается вентилятор системы охлаждения. Внутри тишина, окровавленная голова Леона наклонена к рулевому колесу, его рука зажата где-то внизу. Тело банкира застряло между сиденьями, в передней части виднеются его ноги, туфли на своих местах. Какое-то время мужчины не подают признаков жизни, однако немного погодя, хриплый кашель банкира заставляет очнуться Леона, зажмурившись, он хватается свободной рукой за голову.

- Батист, вы живы?

- Кажется да, но я не могу пошевелиться.

- Сейчас, секунду.

Приложив усилие, Леон выдергивает плененную руку, резкая боль пронзает тело насквозь, но об этом не слышит ни единая душа, мужественно сжав зубы, наш герой стойко переносит мучение. Рука распухла, и вся в крови – вероятно перелом. Освободившись, Леон отстегнул ремень, после чего сразу свалился на крышу. Удивительно, но этот механизм безопасности сохранил абсолютную работоспособность. Аккуратно перевернувшись, мужчина осматривает застрявшего банкира, чтобы прицелиться, он был вынужден отстегнуться, из-за чего его выбросило из кресла.

- Я сейчас потяну, если что, кричите.

Ухватившись за пиджак, Леон собрал оставшиеся силы и потянул напарника вниз, освобождая от западни. Просто невероятно, но Батист Калькюле легко высвободился, а при мимолетном осмотре оказалось, что на нем всего пару царапин да порванный пиджак. Аккуратно, стараясь не задевать разбитые стекла, один за одним мужчины выползли наружу. Вид разбитого автомобиля – то еще жалкое зрелище. Немного отдышавшись, напарники осмотрелись по сторонам.

- А где вторая машина? Они не остановились?

- Не думаю.

Леон кивнул на черные следы от колесных покрышек, змейками они уходили куда-то в сторону. Подойдя к краю дороги, взору мужчин открылась картина еще одного разбитого автомобиля, с наскоку черный форд воткнулся в землю, комьями она разлетелась в разные стороны. Один из преследователей, тот, что стрелял, лежит на капоте, тело второго спрятано за помятой грудой железа. Задние колеса форда мирно продолжают вращаться в воздухе. Батист напряженно посмотрел на напарника.

- Подождите.

Поспешно он вернулся к разбитому рено, ловко нырнул через заднюю дверь в покореженный салон, какое-то время провел внутри. Наконец, с победным видом возвращается к Леону, в руке держит свой рубиновый пистолет, чудесным образом не вылетевший в окно при аварии.

- У вас ранена рука, все в порядке?

- Вроде шевелить могу, ерунда.

- Подождите здесь, я посмотрю.

Неуверенными движениями банкир спустился с дороги, старается держать безопасную дистанцию. Вокруг полная тишина, от разбитого форда не исходит никаких признаков жизни. Обойдя машину, Батист медленно подошел к капоту, приложив два пальца к шее вылетевшего через лобовое стекло, он молча покивал головой. Второе тело отсюда не видно, пришлось немного присесть, после чего пистолет был убран в карман. Водитель сидел на своем месте, его глаза широко открыты, над ними во лбу виднеется пулевое отверстие. Только сейчас картина произошедшего начинает вырисовываться в сознании напарников. Точным выстрелом отставной офицер сил сопротивления, получивший медаль за снайперскую стрельбу, застрелил водителя преследующей машины, буквально за мгновение до того, как пуля пробила ведущее колесо автомобиля, которым управлял Леон. Наш герой приблизился к напарнику.

- Надо понять, кто это такие.

Мужчина аккуратно приподнял мертвое тело с капота и просунул руку во внутренние карманы серого пальто. Окровавленный бумажник хранит в себе помимо нескольких зеленых купюр небольшое удостоверение.

- Центральное разведывательное управление, специальный агент Дэдли.

- Разрешите, взгляну?

Леон передал карточку мсье Калькюле, тот взял удостоверение двумя руками и принялся внимательно изучать содержимое.

- Странно, впервые о таком слышу. Они из Америки, это точно. Возможно, какая-то секретная служба. Только вот какое дело американцам до расследования причин смерти французского инженера? И почему они были готовы нас убить?

Леон понимает, что больше нельзя скрывать всех подробностей от напарника, это приключение может стоить тому жизни.

- Идемте, мсье Калькюле.

Багажник автомобиля абсолютно уничтожен, открыть его не представляется возможным. Но, подобравшись через задний ряд сидений из салона, Леон достает почти не поврежденный саквояж, кожа немного задрана, но в целом он пригоден для дальнейшего использования. Мужчины опустились на траву рядом с машиной, из сумки наш герой достал бумаги, которые ему удалось собрать в ходе своего путешествия. Батист молча слушал и смотрел, кажется, что он понимает, почему от него скрывали полученную информацию.

- Выходит, мы вляпались в дело государственного уровня.

Пустой взгляд банкира направлен куда-то вдаль. Вечереет, сумерки незаметно подобрались, становится прохладно.

- Я пойму, если вы сейчас развернетесь и отправитесь в Пьеррелат. О вас никто не знает, те двое преследовали меня.

- Ну уж нет, черта с два! Нас водят за нос, а я этого очень не люблю.

Мужчины поднялись на ноги и осмотрелись. Вдали виднеются блеклые огоньки, скорее всего там обнаружится одна из многочисленных деревень, разбросанных по всей территории страны. Леон взглянул на напарника.

- Полагаю, это и было причиной вашего увольнения из вооруженных сил.

- Как бы то ни было, это в прошлом. Мне кажется, там есть населенный пункт. Вы можете идти?

- Вполне, надо поторопиться, до наступления темноты.

Обыскав разбитый автомобиль на предмет личных вещей, мужчины собрали в ручную кладь все, что может пригодиться, и отправились по направлению к огням. Идти было не далеко, через минут сорок уверенного шага напарники добрались до небольшого поселения Сиссон, оказавшегося обителью и местом работы большого числа чиновников самого разного ранга. Безлюдная дорога привела путников к единственному отелю, ютившемуся на окраине деревни. Перед входом, мужчины постарались привести свой внешний вид в порядок, на сколько это возможно. Мсье Калькюле, перебарывая дрожь в теле (ночью в северных регионах Франции весной все еще довольно холодно), снял разорванный пиджак, оставшись в одной сорочке и жилете. Леон последовал примеру напарника. Стерев кровь с лица, он прикрыл пиджаком пораненную руку. Наконец, когда напарники были довольны своим преображением, они зашли внутрь. Сонному старику было все равно, как выглядят путники, ищущие ночлег, лишь бы те смогли заплатить. Арендовав два номера на втором этаже, мужчины разбрелись по своим углам, договорившись о ранней встрече завтра утром.

***

Как только первые лучи солнца озарили долину, где расположился Сиссон, в коридоре на втором этаже небольшой окраинной гостиницы послышалось шуршание, щелчок дверных замков, Леон и Батист Калькюле с поразительной пунктуальностью покидают свою ночную обитель.

Удача сопутствует напарникам, бюрократы просыпаются рано, чтобы как можно быстрее начать свои шарлатанские дела. Вместе с ними начинают работать и магазинчик, где мужчинам удается обновить свой гардероб, и уютное кафе с потрясающими завтраками, наконец, автобусная станция, где регулярное сообщение между Реймсом и Лиллем предполагает наличие междугородних автобусов, так удобно проезжающих рядом с Рубэ. Прежде чем покинуть отель, Леон учтиво сделал звонок комиссару Брошару, недвусмысленно намекнув ему, что два трупа у разбитого автомобиля вероятнее всего являются причиной смерти Воле де Доне. Комиссар с удивлением выслушал преподнесенную блондином историю, но выразил обеспокоенность за его дальнейшую судьбу. Место, куда Леон направляется, находится в совершенно другой юрисдикции, у местных властей скорее всего появятся вопросы к сотруднику суда из Марселя. Леон поблагодарил полицейского за предупреждение и попросил не беспокоиться.

Выполнив свой гражданский долг и закончив все приготовления, мужчины прибыли на вокзал. Согласно огромному щиту с расписанием, автобус должен прибыть с минуты на минуту. В месте остановки транспорта уже стоят наготове несколько человек, все погружены в утренние новости свежей газеты. Про аварию еще никому не известно. Напарники занимают очередь после приобретения билетов в кассе рядом.

- Вы придумали, как получить доступ к военному архиву? Думаю, что это весьма непростая задача.

- Я размышлял насчет этого, однако пока какого-то конкретного решения у меня нет, но оно обязательно появится.

Леон ободрительно улыбнулся. На самом деле у нашего героя уже созрел план, однако он предусматривал нарушение определенных законов, потому его презентацию мужчина решил приберечь напоследок.

- Вы удивительный человек. Поражаюсь, вашему оптимизму.

- За годы своей юридической практики, если ее так можно назвать, я четко уяснил – неразрешимыми являются только вопросы смерти. Если человека не стало, то уже ничего не возможно сделать, чтобы его вернуть к жизни. Во всех остальных случаях, что-то да можно сделать. Поэтому я никогда не сдаюсь.

- Звучит, как жизненное кредо. Мне нравится, мсье Руэ.

Тем временем к остановке подъехал свежевыкрашенный в белый и красный цвета автобус, часть салона которого уже была занята пассажирами. Зайдя вовнутрь, Леон внимательно осмотрел попутчиков – в основном клерки среднего звена: одинаковые костюмы, сшитые явно не по размеру; накрахмаленные воротники затасканных сорочек скрывают петли завязанных на скорую руку галстуков. У каждого по дипломату. Напарники выбирают место в задней части салона.

- У меня какое-то плохое предчувствие.

Банкир озабоченно взглянул на Леона.

- Я думаю, у вас шок от вчерашнего. Это не удивительно, мы могли лишиться жизни.

Слова Леона звучат успокаивающе, но мсье Калькюле продолжает нервно осматриваться по сторонам, ему кажется, что за ними следят.

Внезапно слышится вой сирен, звук доносится издалека, но постепенно становится все громче и громче.

- Полиция! Нас уже ищут! Этот комиссар наверняка сообщил местному подразделению.

- Спокойно, комиссар Брошар никуда не собирался передавать информацию об аварии, он заинтересован лично заниматься этим делом. Да и чего нам бояться, пострадавшими являемся мы.

- Это еще нужно будет доказать в суде.

Звуки сирены раздаются совсем близко, уже можно глазами различить мигающие огни. В этот момент дверь автобуса с лязгом захлопывается, со скрежетом водитель включает передачу, и махина начинает плавно раскачиваться. Но только автобус тронулся с места, как резко совершает торможение, по дороге мимо проносится карета скорой помощи, ее сирена эхом отзывается в ушах всех пассажиров. Через минуту автобус выезжает на загородную дорогу и направляется в Лилль.

Через небольшое приоткрытое окошко сладковатый весенний воздух попадает в душный салон, ветер играет в волосах пассажиров и уносится вглубь, растворяясь в запертом пространстве. Сквозь великолепно намытые окна каждый желающий может полюбоваться проснувшейся от зимнего сна природой. Погода – великолепна! Светит яркое солнце, на голубом небе нет ни облачка. Отгородившись от посторонних, Батист Калькюле изучает бумаги, которые Леон забрал из дома де Доне. Ему сложно поверить в прочитанное, но картина сходится.

- Мсье Руэ. Вы понимаете, что Рено вероятно как-то узнал о работе де Доне на Штаты.

Банкир говорит шепотом, чуть слышно.

- Ведь это невероятно, выходит, Америка воевала на две стороны, а мы все ломаем головы, как Германии удалось так долго держаться. После разгромов на Восточном фронте многие эксперты предрекали скорую кончину немецкому режиму, а война продолжалась еще больше двух лет.

Леон молча смотрит на напарника, следит за ходом его мыслей, не высказывая своих предположений. Батист продолжает развивать тему.

- Я, конечно, знал, что у немцев была поддержка за рубежом, но, чтобы из-за океана, и тем более на столь высоком уровне.

Калькюле пальцем указал на подпись министра вооружения.

- Это явно было одобрено американским правительством. Но, тогда зачем в итоге они решили вступить в войну на нашем континенте?

Наконец Леон прервал свое молчание.

- Вопрос непростой, причин такой политики, я думаю, множество. Из общедоступной информации всем известно, что Германия не смогла удержать в узде своих союзников, но каковы были истинные причины.

Леон пожал плечами.

- Думаю, это станет известно не раньше, чем через пятьдесят лет, когда пыль от этой войны окончательно осядет. Сейчас нет ни единого шанса.

- Вы же говорили, что выход есть из любой ситуации?

Банкир по-детски наивно обратился к Леону.

- Да, но этот выход должен быть соизмерим результату. А как известно, мсье Рено больше нет. Не стоит забывать, что он был не последним человеком в нашей стране, его решения определенно влияли на ход оккупации и, вероятно, тоже имели какую-то поддержку сверху. Воле де Доне был захожим в самые высшие круги, в его кабинете я видел фотографии с членами правительства разных стран, в том числе и Франции. Потому я думаю, что шпионаж мсье Рено – не до конца его личная инициатива.

Такие доводы погрузили банкира в раздумья, в которых он прибывал вплоть до прибытия автобуса в конечный пункт назначения. Дорога заняла порядка пяти часов, сияющее солнце уже было высоко в небе, воздух прогрелся до комфортной температуры. Напарники вышли из салона последними, Леон сладко потянулся и жадно вдохнул свежий воздух. Банкир неловко прячет взгляд, выглядит как сам не свой.

- Нужно добраться до Рубэ, я поищу машину.

- Мсье Руэ.

Голос банкира потерял былую силу.

- Вы затеяли очень серьезную игру. Расскажите, какой у вас план насчет архива в Рубэ?

Леон пристально посмотрел на спутника, лицо последнего строгое и сосредоточенное. Батист понимает, что, дойдя так далеко, наш герой не может не иметь плана.

- Давайте пообедаем.

Расположившись в углу небольшого ресторанчика, мужчины заказали еду. После молчаливой трапезы Леон приоткрыл завесу тайны, рассказав о том, откуда он узнал о документах в военном архиве, и что в них хочет отыскать. План архива, а также информацию о его работе и персонале наш герой получил в Авиньоне, мсье Ляше настолько испугался за свое грязное белье, что был готов к абсолютному сотрудничеству. Понимая, что фокус, сработавший в Государственном Архиве Авиньона, с военными не сработает, Леон решил, что лучший способ получить доступ к нужным бумагам – это проникнуть в структуру под видом рядового сотрудника, имеющего соответствующие компетенции. Благо, структура персонала организации относительно новая, и такая стратегия имела шансы на успех. Безусловно, она была не идеальна, но Леон верил в собственные силы. Банкир внимательно слушал, не перебивая. После того, как рассказ был закончен, мсье Калькюле какое-то время задумчиво смотрел на пустые тарелки.

- Сколько времени вы планируете потратить на подготовку?

- В архиве только три человека имеют доступ к бумагам повышенной секретности. Первый из них – мадам Фарье, ее кандидатура отпадает по причине временной нетрудоспособности, связанной с беременностью, кроме того, она курирует архивы профсоюзов. Второй – мсье Шойет, молодой отставной офицер, работает совсем недавно, вероятно кто-то устроил на комфортную должность, в его ведении архив архитекторов, который ведется со времен революции. И последний, но не по значимости, архивариус Гардиен – возглавляет архив предприятий. Именно он и является ключом к документам, подтверждающим работу предприятий Рено на освободительное движение, и поставку им военной техники, в создании которой были использованы вражеские технологии, украденные для мсье Рено погибшим Воле де Доне. Эти документы прольют свет на репутацию конструктора, и мадам Буллер сможет добиться желаемого. Я рассчитываю, что на выполнение подобной операции потребуется несколько дней.

- Вы планируете заставить мсье Гардиена выдать вам документы?

Банкир с недоверием взглянул на напарника. Его план показался Батисту несколько фантастическим. Однако, следует заметить, что человек, знающий Леона лучше, чем мсье Калькюле, счел бы его затею вероятной.

- Не совсем так, я собираюсь внедриться, как сотрудник ведомства мсье Гардиена, как его помощник, если хотите.

- Но для этого понадобятся документы, элементарно – пропуск, наверняка там сложная система охраны, да и как убедить Архивариуса, что вы его помощник?

- В этом не будет необходимости. Архив хоть и находится в ведении министерства обороны, но военным объектом не является, потому охрана принадлежит частной компании «Осивите ет Кураж», я навел справки – бизнес организован бывшим солдатом, что так и не смог за годы войны дослужиться до офицерского звания. Охранники – его бывшие сослуживцы, уцелевшие в сражениях, которые не сумели найти нормальную работу. Может воевать они и умеют, но тут совершенно другой случай. Думаю, пройти через пару бравых ребят, которым абсолютно плевать, что они охраняют, не составит труда. Остается мсье Гардиен, нужно будет за ним последить, изучить привычки, сблизиться. Узнав о том, каким образом осуществляется проверка доступа в секретный архив, я смогу реквизировать его документы и сделать копию.

- Очень опасная затея. Если вас схватят, то будут судить как изменника, или того хуже – шпиона. А это – однозначно высшая мера, только сначала придется пострадать в стенах Бастилии. Наверняка есть другой выход?

Леон молча покивал головой из стороны в сторону.

- Другой выход – пробираться через тернии политиканов, их заговоров, грязных делишек. Не хочу пачкаться в этом.

- А как же ваши слова о соразмерности результатам?

- Результат определенно стоит того.

Видно, что Батист Калькюле нервничает. Его ум представляет яркие картины всевозможных последствий такой дерзкой операции, но он человек, не привыкший отступать перед опасностью. Немного подумав, он резко выпрямился, лицо абсолютно серьезно.

- Я помогу вам!

Леон смотрит на напарника, как на ребенка, который помогает взрослым нести тяжелые сумки.

- Ни в коем случае, мой план не подразумевает второго лица, я буду действовать один.

- Нет, вы меня не поняли. Я не собираюсь проникать в архив вместе с вами. Более того, я даже не помогу вам с Гардиеном. Но все-же, есть кое-что, что однозначно пригодится вам в этом деле, подстрахует вас на случай неприятностей, возможно даже защитит. Технологии за время войны не стояли на месте.

Леон не понимает, к чему ведет банкир, но соглашается дождаться начала операции до его возвращения из Брюсселя, куда мсье Калькюле немедленно направился после расставания на автобусной станции в Лилле. Наш герой находит прокатную компанию, где удается за невысокую плату взять отличный экземпляр Авант от фирмы Ситроен. Дорога к архиву – сплошное наслаждение. Гидравлическая подвеска прокатного автомобиля невероятно комфортна, потому водитель не ощущает неровностей. Проезжая по узким улочкам Рубэ, Леон остается незамеченным этим небольшим городком, его прибытие никак не нарушает монотонное течение спокойной жизни местного населения.

***

Наблюдение за человеческим поведением стало интересовать Леона в совсем юном возрасте. Еще будучи младенцем, он начал замечать, что если заплакать, то мама сразу подойдет к его кроватке. Это не было осознанным умозаключением, скорее каким-то животным инстинктом, присущим абсолютно всем человеческим детям. Но позднее, в школе, наш герой развил свои способности, благодаря чему ловко манипулировал одноклассниками и даже учителями, просто наблюдая за ними, отмечая привычки, особенности их речи, жестов, манеры одеваться. Юноша с удовольствием анализировал получаемую от других людей информацию и делал соответствующие выводы. Например, мадам Атентьён – учитель по грамматике, яркая молодая женщина, которая так любила пестрые наряды и всевозможные украшения, проявляла снисходительность к молодому Леону из-за его регулярных комплиментов и простых пустяковых подарков, таких как бабочка, вырезанная из блестящей конфетной обертки. Мсье Бонте, преподававший историю в средней школе, никогда не бранил Леона за прогулы, ведь тот знал, что если причиной пропуска занятия будет помощь бездомному животному или немощной старушке, то мягкий учитель истории обязательно простит, а может даже похвалит за подобную самоотверженность. К тринадцати годам Леон вполне мог помогать отцу в бизнесе, легко раскручивая клиентов на покупку дополнительного фунта мяса или кусок ветчины. Покупатели попадались на удочку обаяния очаровательного продавца, который умел подобрать нужные ключи ко всем, и только дома осознавали, что потратили больше, чем планировали. В более позднем возрасте, присоединившись к подающему надежды артисту, Леон умело манипулировал публикой со сцен многих театров по всей Франции. Зрители были в восторге.

Но все эти достижения не приносили нашему герою полного удовлетворения. Использовать свои навыки для коммерческой наживы стало скучно, постепенно запал угас, пока в один день Леону не посчастливилось использовать свои знания в совершенно иных целях. В одном из последних турне, у члена актерской труппы на вокзале пропал ребенок четырех лет. Полиция довольно быстро поставила город на уши и задержала подозреваемую, коей оказалась женщина сорока пяти лет. У следователя были прямые доказательства, что ребенка похитила именно она, однако добиться каких-либо показаний не удавалось. Допрос длился более трех дней, в это время ребенка искали, но тщетно. Поскольку родителям и родным разрешалось присутствовать в участке, Леон оказался среди утешающих убитых горем родителей. Наш герой не раз рассказывал своей будущей жене про тот момент, когда подозреваемую проводили в комнату для допросов, когда он заметил некоторые странности в ее отрешенном лице, а дальше, в ее ответах следователю. По просьбе родителей украденной девочки, Леона допустили до допроса. Вот тут-то нашему герою удалось использовать все свои знания и опыт в полной мере.

Существует теория, согласно которой у человека с более-менее нормальной психикой, существуют моральные принципы, которые руководят его поступками. У всех они разные. Для кого-то кража чужого имущества – способ заработать на жизнь, но, например, украсть у пожилого немощного человека этот кто-то не способен по своим внутренним убеждениям. Такие принципы, как правило, являются следствием определенного воспитания или пережитых потрясений, травм. Соответственно, при допросе такого вора, вопросы, связанные с чувством вины за похищение чужого абстрактного тяжело нажитого имущества, а может даже имущества целого города, или страны не вызовут в данной личности абсолютно никаких моральных переживаний. Но если следователю удастся случайным образом попасть в нужную точку и обвинить подозреваемого в лишении ценностей какой-либо пожилой мадам или пожилого мсье, то весь спектр вербальных и невербальных признаков полицейскому обеспечен. Останется лишь точным образом их интерпретировать и использовать в дальнейшем допросе.

Леон знал об этой теории. Полицейские использовали всевозможные угрозы, но это не помогало, пустой взгляд женщины говорил о неидеальном душевном здоровье. Тогда следователи решили сыграть на тонких душевных струнах, взывая задержанную к милосердию, ссылаясь на страдающих родителей и вероятный ужас украденного ребенка. Все это было грубо и не приносило абсолютно никаких результатов. К удивлению всех присутствующих, Леону удалось добиться от подозреваемой нужной информации.

Его внимание привлекла странная манера женщины поглаживать карман своих штанов, он явно оттопыривал. Во время остановок, задержанная засовывала руку во внутрь, словно проверяя содержимое, в этот момент на ее безразличном лице появлялось некое облегчение. У конвоира Леон выяснил, что после каждой трапезы женщина кладет в карман кусок хлеба и носит его с собой до следующего приема пищи. Задав несколько общих вопросов подозреваемой, наш герой словно в скользь задел тему голода, нужные маркеры мигом отразились на безучастном облике подозреваемой. Следователь хотел прекратить эксперимент с участием гражданского лица, поскольку считал неуместным тратить время на выяснение особенностей прошлого задержанной, но родители похищенной девочки умоляли дать шанс Леону, и наш герой не подвел их доверия. В течение двух часов Леон мирно беседовал с мадам Фамин о ее трудном детстве, о голодной смерти родных. Закончив беседу, мужчина озвучил следователем требование, которое воспринялось с невероятным сопротивлением. Леона посчитали сумасшедшим, но отчаявшийся комиссар разрешил провести операцию под своим строжайшим присмотром. Женщину отпустили. Ловушка Леона сработала, чуткое понимание чужой психологии позволило нашему герою достучаться до того сокровенного, что прятала эта подозреваемая. За те пять дней, что она провела в участке, похищенный ребенок, находившийся в загородном доме ее родителей вместе с ее бывшим супругом, мог быть ни разу не покормлен. Именно эту идею Леону удалось посадить в разум женщины, для которой голодная смерть является самым ужасным, что не пожелаешь даже врагу. Потому, покинув участок, мадам Фамин сразу направилась в загородный дом, где и была повторно задержана следующей по пятам полицией. Ребенка спасли, девочка не пострадала физически.

Радости родителей не было предела, комиссар, потрясенный хитрость и гибкостью ума актера, предлагает Леону место в жандармерии. В момент, когда полицейский вынес ребенка из дома, и девочка радостно бросилась на шею своим родителям, наш герой понял, что его знания и умения могут быть использованы с большим смыслом, чем до сегодняшнего дня.

Глава 9

Комплекс зданий архива расположился в западной части Рубэ. С крыши особняка, отведенного под хранения документального подтверждения деятельности предприятий страны, на жителей городка смотрит каменная дева Либерта, окруженная младенцами ангелочками. Подобные атрибуты являются обязательными для значимых сооружений, несущих в себе многовековой архитектурный код. За почти два столетия тут собрали миллионы деклараций, актов, уставов, всевозможных передаточных документов, векселей и прочих свидетельств богатой предпринимательской активности Франции со времен Великой Революции. Посещение архива является свободным для граждан страны, большую часть документов можно получить по первому запросу, если, конечно, их владелец не наложил запрета на подобные действия. Помимо частных компаний, в архив передают документы и государственные структуры, вот тут уже несколько сложнее. Подавляющее их число блокирует доступ к информации, которую, впрочем, Леон вполне бы мог получить даже со своим удостоверением работника суда далекого Марселя. Но вот документы, которые по ряду причин принадлежат структурам государственной власти, абсолютно защищены от возможности быть прочитанными кем-либо, не имеющим соответствующего дозволения с самых верхов. Помимо надежных сейфов, для охраны используются вооруженные люди, сменяющие друг друга, как караул во дворце императора. Именно туда и предстоит попасть нашему герою. Задача – нетривиальная, однако четкий план действий, составленный, опираясь на прошлый опыт сотрудничества с разведывательными структурами, облегчает реализацию выполнения.

К подготовке Леон приступает на следующий день после прибытия. В первые часы открытия, придав себе таинственный вид посредством нелепой фетровой шляпы, шелкового узорчатого шарфа и абсурдно-больших темных очков, наш герой, под видом любопытного посетителя посещает открытую часть здания архива. Не привлекая к себе лишнего внимания, Леон принялся изучать документы, запечатлевшие на своих страницах обратную сторону деятельности родоначальника всех цирков Франции – цирка Франкони. Неискушенный нынешний зритель и не догадывается, что магия французских манежей берет свое начало в Италии. История богата, но ее начало скрыто от глаз читателя, поскольку компания начала деятельность до тех ужасных событий восемнадцатого века, являющихся точкой отсчета ведения документооборота в архиве. Но, для любопытных глаз тут найдется множество интересных фактов. Деятельность Франкони была сопряжена с захватывающими успехами и катастрофическими провалами, это можно узнать из бухгалтерских отчетностей. Видны всплески, когда гений этого циркача изобретал что-то новое, придумывал новое шоу или формат выступления, менял конструкцию манежей – все это находило глубокий отклик у публики. Оказывается, современную конструкцию амфитеатра с артистическими уборными, фойе для зрителей и буфетом придумал компаньон мсье Франкони – английский акробат и наездник Филип Астлей, его не даром называют отцом современного цирка. В документах прикладываются соответствующие патенты.

Восхищаясь талантами прошлого, Леон увлеченно изучает бумаги, что-то штудирует в свой блокнот, однако, все это лишь флер, созданный нашим героем для изучения внутренней планировки залов, движения персонала, работы и смены охранного караула. Сотрудников, отвечающих за каждый отдел немного. Вообще, здание архива не пользуется большим спросом у горожан, сюда обращаются, как правило, журналисты, историки, экономисты для решения своих профессиональных задач. Обывателю тут скучно, потому атмосфера, как в библиотеке – спокойная и умиротворяющая. Данный факт создает Леону определенные трудности: сложно быть незаметным, когда в помещении ты один. Но наш герой профессионал, готовый повторять длительное время однообразные монотонные действия, дабы усыпить внимание любого наблюдателя. Так и произошло. Спустя несколько часов кропотливого избирательного выбора документов всевозможных театров, цирков, фабрик мороженого и прочих предприятий, создающих продукт увеселения, сдался последний архивариус. Объяснив в деталях, где и что можно найти, куда проход для посетителя открыт, а куда его не пустят, а также напомнив о расположении уборных и графике работы архива, милая девушка с удивительной фамилией Амур, оставила Леона наедине с миллионами историй, скрытых на высоченных стеллажах.

Не зная, как скоро вернется мсье Калькюле, Леон продолжает реализовывать задуманное, чтобы в любой момент быть готовым приступить к главному этапу своей операции. Во время предыдущего визита, нашему герою удалось хорошо запомнить живую картину расположения архивных помещений, но для полноты необходимо понимать, как работает принцип доступа в секретные охраняемые комнаты. Для этого необходимо вызвать главного архивариуса – мсье Гардиена. Утро следующего дня начинается с телефонных звонков. Первый направлен в Марсель, разговор короткий, на обратной стороне провода в основном молчание, редкие утвердительные «Да», «Понял». Второй звонок заставляет вздрогнуть от неожиданности администратора в еще не открывшемся архиве.

- Алло! Добрый день, слушаю вас.

- Здравствуйте, я попал в архив?

Голос Леона звучит достаточно высоко. Практика играть одновременно несколько ролей спасает нашего героя регулярно.

- Да, отделение Национального Архива О-де-Франс, кантон Рубэ.

- Замечательно, вы то мне и нужны. Скажите пожалуйста, мсье Гардиен сегодня будет на работе?

- Господин старший архивариус работает в обычном режиме. Но у него сегодня нет приемных часов. По какому вопросу вы звоните?

- О, простите мне мое невежество, меня зовут Франсуа Дюкалле, я звоню вам из Парижа. Будучи секретарем мсье Моннервиля, надеюсь фамилия председателя Сената вам известна, я хотел бы уведомить ваше руководство о том, что нам потребуется аудит вверенных документов.

В трубке слышится шуршание, очевидно такой звонок застал администратора врасплох, она хаотично ищет возможность записать фамилии. Столь раннее время для звонка выбрано Леоном не случайно, при первом визите он заметил, что утро в архиве начинается с длительной раскачки, многие сотрудники начинают свой день с приличными опозданиями, исключением является мадам Алёр – администратор. Добираясь до работы на трамвае, она прибывает минут за двадцать до открытия.

- Я вас поняла, мсье Дюкалле. Все передам господину Гардиену, как только он придет на работу.

- Благодарю вас, передайте ему, что я позвоню ровно в полдень, он обязан ответить, иначе придется принять меры. Хорошего дня.

Закончив подготовительный разговор, Леон совершает повторный штурм архива. Выбрав в этот раз зал, где хранится история деятельности железнодорожных компаний, наш герой с легкостью добивается потери интереса со стороны персонала к своей личности. Ни один сотрудник не узнал в блондине вчерашнего визитера. Согласно штатному расписанию, в организации есть обеденный перерыв, во время которого всех посетителей просят покинуть помещение.

- Извините, мсье, через пятнадцать минут архив закрывается на перерыв, вам нужно покинуть помещение.

- Хорошо, спасибо, мне осталось совсем немного. Знаете-ли, у меня задание от редакции Combat, описать работу железных дорог Франции во время оккупации. Этот запрос поступил с самых верхов, если вы понимаете, о чем я.

При этом Леон сделал многозначительное выражение лица и немного покачал головой. Молодая девушка растерянно посмотрела по сторонам, понимая, что в нынешнее время государство активно занимается розыском шпионов, подельников оккупантов и прочих изменников, потому неправильное решение может привести к нежелательным последствиям.

- Хорошо, могу тогда я вас попросить не покидать этот зал, у нас тут секретный архив и охрана, меня могут уволить.

Чуть слышный голос девушки-архивариуса отдавался слабым эхом в высоте потолков. Леон молча улыбнулся.

- Вы можете на это рассчитывать.

Еще немного потоптавшись на месте, до конца не уверенная в своем поступке сотрудница архива через мгновение для чего-то откланялась и помчалась прочь, огромное здание опустело за считанные минуты, только двое охранников продолжают нести свою службу. Многие сотрудники уходят на обед по домам или в ближайшую столовую, именно во время перерыва раздался звонок в комнате администратора. Леон, ожидающий этого телефонного разговора, поднял трубку – утренний молчаливый собеседник проронил несколько фраз, после чего наш герой переводит звонок на номер мсье Гардиена, предварительно отыскав его в справочнике администратора.

- Архивариус Гардиен, слушаю!

- Добрый день, мсье Гардиен, моя фамилия Дюкалле.

- Ах, даа, мсье Дюкалле, я ждал вашего звонка. Простите, что не перезвонил сам, вы не оставили обратного номера.

- Ничего страшного, скажите, в какой срок вы сможете подготовить документы для аудита?

- Да, но какие именно документы вы хотите получить?

- Франция должна предоставить в Нюрнберг отчетность за деятельность предприятий тяжелой промышленности во время оккупации. Все группы, вовлеченные в военный комплекс.

В трубке раздалось напряженное молчание.

- Ох, боюсь таких документов очень много, в нашем архиве хранятся бумаги министерства обороны. Для их извлечения потребуется соответствующий приказ.

- Само собой, нам это известно. Приказ будет доставлен к вам в ближайшее время, и, раз уж документов так много, то я на вашем месте начал бы немедленно. Бумаги понадобятся через два дня. До скорой встречи, мсье Гардиен.

Диалог прервался так же внезапно, как и начался. Немолодой архивариус сидит в кабинете один, резко схватив графин с водой, он жадно выпивает сначала целый стакан, потом наливает второй, но осиливает только половину. Его лицо раскраснелось, всевозможные аудиты от правительства – это большой стресс, требуется задействовать множество людей, соблюсти все процедуры и меры безопасности. Но безотлагательный тон звонящего не оставляет мужчине шансов на длительные раздумья. Попытка вызвать секретаря ничем не увенчалась – сейчас законный обед. Негромко выругавшись, мсье Гардиен отправляется вниз, к залу секретного архива.

Леон понимал, что пробраться в сейф сможет только профессиональный медвежатник, коим он сам не являлся, а привлечение знакомых умельцев только усложнит задачу. Гораздо проще оказалось достать документы руками самого архивариуса, он как раз, гневно топая, прошел мимо. Леон аккуратно выглянул из-за угла. Процедура проверки довольно стандартная: предъявил пропуск, расписался в журнале и скрылся за дверью. Один из солдат отправился вместе с ним, второй остался стоять у входа. Обеденный перерыв перевалил за середину, наш герой начал было волноваться, что Гардиен не успеет вынести бумаги из архива, но нет. Дверь распахнулась, торопливым шагом мужчина возвращается к лестнице, наш герой принимает беззаботный вид, имитируя внимательное изучение каких-то фотографий.

- О, хоть кто-то есть в этом пустом здании. Молодой человек, мне нужна ваша помощь.

С обеспокоенным лицом Леон подбежал к старику.

- Здравствуйте, мсье Гардиен, я просто заработался и не ушел на обед.

- Похвально – похвально, вот, возьмите эту коробку и отнесите в мой кабинет, он на третьем этаже, после чего возвращайтесь, я буду ждать вас у входа в засекреченный архив.

Окрыленный успехом Леон быстро доставил коробку с файлами наверх, события развиваются не совсем по плану, но подвернувшаяся удача позволяет в подробностях изучить кабинет архивариуса, впрочем, долго задержаться возможности не было. В течение оставшихся двадцати минут обеденного перерыва наш герой выполнял роль курьера, доставляющего бесконечные бумаги. Коробки передавались из рук архивариуса, после чего он ставил соответствующую подпись в журнале, и отправлялись прямиком в его просторный кабинет.

- Это последняя!

Не дожидаясь возвращения хозяина кабинета, Леон сделал несколько записей в свой блокнот, после чего внимательно осмотрел убранство, его взгляд остановился на графине с водой. Достав из кармана пиджака небольшую упаковку с надписью «Первитин», мужчина бросил в недопитый стакан две таблетки, они тотчас зашипели и моментально растворились. Снаружи послышались шаги, Леон подвинул последнюю коробку, образовался больших размеров прямоугольник, примерно четыре на два метра.

- Ох, кажется мне пора на пенсию. Как разобрать это все за два дня, ума не приложу.

Старик обошел фигуру, потирая затылок, и плюхнулся в кресло.

- Спасибо за помощь, молодой человек, вы можете идти. Дальше я сам.

Беспечность архивариуса поражает, допуск к секретным документам постороннего, пусть даже и сотрудника организации, может стоить ему не только карьеры, но и свободы. Однако, совершенно иные проблемы сейчас занимают этого пожилого мужчину, да и ко всему прочему, он не сделал акцента на секретности переносимой макулатуры, потому был уверен, что никто в здравом уме не захочет что-то искать в этих бесконечных списках. Леон откланялся и вышел, легонько прикрыв дверь. Раздался звук поставленного на стол стакана – наш герой улыбнулся. Гардиен прав, искать нужные папки среди этого объема документов – было бы безумием, тут потребовалось бы множество часов. Но, благодаря первентину, архивариус точно сегодня не заснет и сделает эту работу сам, ведь на подготовку у него всего два дня.

***

Следующим вечером в комнату отеля, расположенного в самом центре города, неподалеку от здания архива, постучались. Гулкий звук ударов растворился в темном пространстве небольшой комнатушки, ответной реакции не последовало. Стук раздался еще раз.

- Вам никто не откроет!

Мсье Калькюле вздрогнул от неожиданности, хотя голос он однозначно узнал. За спиной банкира, скрестив руки на груди, стоит Леон, широко улыбаясь, он опирается на дверной проем номера напротив.

- Здравствуйте, мсье Руэ. Я ошибся дверью?

Мужчина растерянно достает из кармана пиджака крохотную записку, развернув, сверяет цифры.

- Вовсе нет, просто это номер вашей комнаты, моя – напротив. Рад вас видеть, Батист. Как ваше путешествие?

После крепкого рукопожатия, Леон протягивает напарнику ключ от предварительно забронированной комнаты. Спустя мгновение, оба мужчины оказываются в небольшом, но уютном помещении, обставленном в лучших традициях современного дизайна. Минимум декоративных элементов, каждая деталь функциональна, набор мебели с аккуратными плавными линиями позволяет путнику комфортно расположиться даже с крупным багажом. Мсье Калькюле одобрительно качает головой и закидывает свой саквояж на широкую белоснежную кровать.

- Я знал, что вам понравится!

- Спасибо, я уже думал напроситься к вам на ночь. Путешествие прошло удачно, но у нас совсем немного времени, чтобы обсуждать красоты бельгийской столицы. Вы закончили подготовительные процедуры?

Подойдя к небольшому окну, наш герой мельком заглянул на улицу, отсюда виднеется прямая дорога – главная городская артерия. На тротуарах малолюдно, одинокие жители торопливо расходятся по домам, их силуэты отбрасывают вытянутые тени в желтом свете фар припаркованного у обочины автомобиля. Не углубляясь в подробные детали, Леон ввел напарника в курс дел, рассказал о своих вылазках. Свою уловку с мсье Гардиеном мужчина предпочел скрыть, поскольку понимал неэтичную сторону своего поступка. Возможно, это было желание уберечь банкира от ненужных знаний на случай, если все пойдет не по плану. Мсье Калькюле впечатлен актерским талантом нашего героя, но ему тоже есть чем похвастаться. Распаковав увесистый чемодан, он продемонстрировал Леону причину своего отъезда. Содержимое явно вызывает восхищение у банкира, чего не скажешь о его напарнике. Он сомнительно вертит в руках предлагаемые предметы, но, выслушав массу убедительных доводов, соглашается их использовать. Последние подготовительные работы запланированы на следующее утро. Пожелав друг другу доброй ночи, Леон оставляет Батиста в одиночестве наслаждаться остатком вечера.

С первыми лучами солнца, в комнате нашего героя никто не спит. Согласно отведенному Гардиену времени, сегодня подготовка бумаг к аудиту должна быть завершена, в архиве ожидают делегацию из Парижа. Однако, неизменно приходящая на работу раньше всех мадам Алёр принимает важный звонок, голос мсье Дюкалле сообщает, что неотложные дела не позволяют представителю председателя сената прибыть в оговоренные сроки, из-за чего визит переносится на один день. Распыляясь в извинениях, Леон, мастерски играющий роль Дюкалле, попросил передать свое сожаление архивариусу Гардиену и выразил надежду, что у того все готово для передачи. Поскольку дело – государственной важности, то за оперативное выполнение требования правительства, архивариусу обещано соответствующее вознаграждение. Мадам Алёр убедила собеседника, что мсье Гардиен последние два дня не покидал рабочее место, словно по волшебству неустанно работая над подготовкой запрошенных бумаг. Сообщив, что теперь у мсье Гардиена есть один день на передышку, голос Дюкалле пожелал мадам Алёр хорошего дня и попрощался. Эти новости были восприняты архивариусом с огромной радостью, администратор застала его в своем кабинете. Невероятно измученный бессонными ночами, с копной растрепанных волос архивариус сидит в полумраке своего кабинета, на полу сложены аккуратные стопки бумажных папок, сортировка произведена в алфавитном порядке. Плотно задернутые шторы должны помочь создать атмосферу ночи, но они явно не справляются с поставленной задачей. Мсье Гардиен не может вздремнуть, как не пытается. Сообщение мадам Алёр – словно освобождение для узника, окинув туманным взглядом плоды своей двухдневной неустанной работы, архивариус покидает кабинет, закрыв дверь на все замки.

- Меня сегодня нет ни для кого. Все вопросы на завтра. Передайте моему секретарю, все документы пусть отправляет под дверь, я позже с ними разберусь.

Усталый голос мужчины сменяется тяжелыми вздохами, его внешний вид не оставляет сомнения в необходимости передышки. Администратор понимающе кивает головой, провожая архивариуса к выходу. Через пятнадцать минут двери архива открылись для посетителей, часть сотрудников уже заняли рабочие места, но многие, как всегда, опаздывают. Первыми визитерами сегодня является молодая пара, они просят помочь с информацией на компанию своего деда, погибшего еще в годы Первой Мировой войны, составляют генеалогическое дерево. Подобные запросы в послевоенное время – не редкость. Многие жители страны собирают по крупицам информацию о родных и близких, связь с которыми была утеряна в эти ужасные годы.

Ленивый охранник на входе безразлично рассматривает входящих, ему сообщили, что важных гостей сегодня не будет. Раскачиваясь на стуле, он чуть было не падает, спинку вовремя подхватывает крепкая рука Леона.

- Добрый день, мсье. Будьте осторожнее, может это позволит вам проснуться.

Мужчина подает испугавшемуся стражу ворот сверток со свежей утренней газетой.

- Спасибо вам, мсье!

В порыве благодарности, охранник подскакивает с места, но Леон, не дожидаясь ответной реакции, спешно поднимается по широким ступеням. Сообщение об отмене посещения делегацией из Парижа молниеносно разнеслось по всем уголкам здания, работников почти нигде нет, а те, что находятся в залах, передвигаются, словно сонные мухи. Создается впечатление, что берегут энергию для завтрашнего события. Для своего плана Леон выбрал зал с архивами компаний пищевой промышленности – сегодня тут людно: пожилая дама с супругом с интересом рассматривают фотографии Исаака Карассо, его компания продает молочные продукты по всему миру; еще одна взрослая пара разложила на столе целую кипу бумаг, на папке красуется название Перно Рикар, солидная толщина с пометкой «лицензии» подсказывает, что скорее всего их деятельность связана с алкоголем. Внимание нашего героя привлекла молодая пара, та самая, что занимается составлением древа семьи. Девушка спокойно что-то ищет в картотеке, водит по биркам крохотным пальчиком, а вот ее спутник явно чувствует себя некомфортно. Мужчина в светлом костюме обильно потеет, на лбу блестят сияющие капельки, оттягивая галстук он достает из кармана предмет и кладет в рот – резиновая жвачка, начинает усиленно работать челюстями. Стараясь хоть чем-то себя занять, пока его половинка исследует содержимое архива, он бесцельно бродит вдоль стеллажей, наконец останавливается напротив одного, на самом верху указатель – «Табачные компании». Леон осторожно подходит и останавливается рядом.

- Эти негодяи забрали здоровье моего отца. Он курил больше тридцати лет. Я долго не мог его понять, пока не настала война. В окопах, сигарета – самый лучший друг, она поддерживает в тяжелые моменты, помогает расслабиться. Жаль только отец не дожил, я бы рассказал ему, что лучше умереть от сигареты, чем от пули.

Не проронив ни слова, мужчина удивленно уставился на Леона, даже перестал жевать. Внезапно в его голове что-то щелкнуло, через секунду он развернулся и быстрыми шагами направился к девушке, та наконец определилась и достала нужный альбом с изображениями. Что-то шепнув ей на ухо (до Леона донеслось слово «Туалет»), он торопливо зашагал прочь из зала. Убедившись, что курильщик направился в нужном направлении, Леон поспешил к лестничным проемам. Еще минута, и во всех помещениях громко завыла сирена. Здание архива оснастили гениальным изобретением швейцарского физика Ягера, что является редкостью в современной Франции. Но там, где хранятся ценные бумаги, нет места огню. Естественно, датчиками снабдили абсолютно все туалеты. Как только незадачливый курильщик выпустил густой клуб едкого дыма, противопожарная система сработала. Началась паника, сотрудники, оживленные таким невероятным событием, суетливо пытаются выполнять инструкции на случай пожара – получается плохо. Воспользовавшись моментом, Леон поднимается на третий этаж незамеченным, не теряя времени он оказывается перед дверью кабинета главного архивариуса. В коридоре появляются немногочисленные сотрудники, из соседней двери выглядывает темноволосая девушка в круглых очках – секретарь мсье Гардиена. Леон не теряется.

- Вы что, не слышите, сработала сирена! Срочно на выход!

Небольшая группа людей при помощи нашего героя дружно покидает рабочие места и отправляется вниз по ступеням, не обращая внимания на то, что сам Леон за ними не торопится. Наконец, коридор опустел. Леон понимает, что времени совсем немного. Небольшой набор первоклассных отмычек удобно разместился во внутреннем кармане пиджака. Со знанием дела, наш герой орудует у простых дверных замков, явно не предполагалось, что кому-то потребуется их взламывать. Механизмы поддаются довольно быстро, через открытую дверь свет проникает в мрачный кабинет. Здесь все так, как оставил мсье Гардиен, только пара бумаг лежит на полу прямо у входа. Леон осторожно перешагивает их и направляется к папкам, буква Р легко отыскивается среди прочих. Понимая, что в любой момент сюда могут зайти, Леон перебирает вложенные бумаги – файлов с фамилией Рено нет. Вспомнив, что полное название компании начинается с другой буквы, наш герой бросается к другому столбцу из папок. «Сосиете Рено Фрер» - половина стопки относится к делу этой организации. Отбрасывая лишнее, наш герой выделяет самую суть – все, чего так не хватает мадам Буллер. Внутренние переписки с де Голлем, Моргентау и даже с Функом – тут находятся ответы если не на все, то на многие вопросы. Накладные о поставках техники для Германии и для Франции, отчеты о шпионаже с подписями Воле де Доне и штампами канцелярии освободительного движения, бухгалтерские ведомости о выплатах Красному Кресту, о получении денег от правительства и оккупантов. Но самой главной находкой Леон посчитал одно письмо, написанное наспех неразборчивым почерком. Автор явно сильно нервничал. Письмо направлено де Голлю лично.

Уважаемый мсье де Голль. Сообщаю вам лично, поскольку доверять подобные сведения третьим лицам у меня не хватает смелости. Я верой и правдой служил Франции все годы оккупации, беспрекословно выполнял все поручения, порой ставя собственную жизнь и жизнь своих подчиненных под угрозу. Тесно сотрудничая с зарубежными партнерами, я прикладывал максимальные усилия, чтобы освободить нашу великую страну от немецких захватчиков. Нами была проделана огромная работа по подрыву технического превосходства нашего соперника, благодаря чему 25 августа столица нашей страны наконец была освобождена. Безусловно, нам предстоит еще многое, чтобы изгнать захватчиков со всей территории государства, а после разгромить окончательно. И этого не достичь без помощи наших заокеанских партнеров, во главе с Эйзенхауэром. Однако, хочу выразить вам свое личное недоверие и предостеречь вас. В результате подрывной деятельности, моей компанией было собрано множество данных о механизмах и технологиях, разработанных немцами в последние годы и успешно применяемых в их передовом вооружении. Буквально вчера я получил отчет одного из инженеров своего предприятия в Булони, техника наших американских партнеров имеет внедренные системы, идентично повторяющие немецкие. Можно предположить, что штаты тоже занимались шпионажем, сам де Доне не раз говорил о тесном сотрудничестве с их ведомствами. Однако, хочу заметить, что оборудование американских партнеров сошло с конвейера гораздо раньше, чем подобные разработки появились у германской стороны. Считаю, что наш союзник ведет двойную игру. Прошу быть вас осторожнее, будущее Франции зависит от ваших решений.

Л. Рено.

Письмо пролило свет на причину смерти гениального инженера. Вернее, понимание этого пришло к нашему герою несколько позднее, сейчас же Леон не думал, можно ли будет использовать полученные сведения в качестве доказательства, или нет. Нащупав в кармане крохотный стальной предмет, Леон поднес бумаги к плотно зашторенному окну. Мсье Калькюле, имея практический военный опыт, понимал, что выкрасть секретные документы из охраняемого государством здания будет весьма проблематично, к тому же это навлечет на похитителей ненужное внимание со стороны правоохранительных органов. Батист, как новатор в банковской отрасли, с удовольствием следит и применяет в своей практике многие достижения как отечественной, так и зарубежной науки. За время своего отсутствия, банкир навестил в Брюсселе бывшего коллегу, который после окончания войны нашел себя в изготовлении всевозможного оборудования для шпионажа, крохотный фотоаппарат Леона – его изделие. Для снимков требуется свет, из-за чего пришлось немного раздвинуть плотную ткань на окнах, внизу перед зданием архива скопилось множество людей. Помимо сотрудников и посетителей на дороге останавливаются зеваки: стоят, задирают головы вверх, ждут представления. Но ничего не происходит, сирены продолжают выть, из здания выходят люди, но ни огня, ни дыма нет. Наш герой осознает, что скоро все раскроется, и нужно действовать быстро. Проще было бы забрать документы с собой, но Гардиен обязательно обнаружит пропажу, а после того, как делегация из Парижа не прибудет, а мсье Дюкалле выразит искренне удивление на вопрос, когда ее ожидать, то могут начаться подробные проверки. Так рисковать нельзя, да и ко всему – не за чем. Поразительное крохотное устройство, фотоаппарат работает практически бесшумно. Собрав галерею из более чем тридцати снимков, Леон привел состояние кабинета в первоначальное, после чего обратным путем вернулся к выходу из здания. Охранники бегают по всему вестибюлю, кричат, справляются о наличии огня. На проходящего блондина никто не обращает внимания, мимо пробегают несколько человек с ведрами воды. Стул у входа пуст, утренняя газета лежит на сиденье. Прихватив свой реквизит, Леон вышел на улицу и растворился в толпе.

Звуки сирены постепенно стихли, остались где-то позади. Батист Калькюле должен дождаться напарника в своем номере, по результатам проведенной операции следовало принять решение о дальнейших шагах, если таковые потребуются. Арендованный Ситроен незамеченным проезжает во внутренний дворик гостиницы, на парковке пусто. Многие посетители предпочитают оставлять свои автомобили снаружи, паркуя их вдоль дороги. Потому одна полоса движения плотно заставлена стальными конями. Некоторые из них, кажется, совсем не используются своими владельцами, их можно было наблюдать возле отеля и вчера и позавчера, за это время они не сдвинулись ни на дюйм.

Осмотревшись по сторонам, Леон заходит в здание отеля – слишком тихо. Стараясь как можно быстрее пробраться в номер, наш герой попытался обойти стойку приема, но внимательная девушка разглядела постояльца и звонким голосом попросила подойти к ней.

- Мсье Руэ! Здравствуйте, вам звонили из Лиона, просили срочно перезвонить, как только вы вернетесь.

- Звонящий не представился?

Девушка испуганно посмотрела на нашего героя.

- Комиссар полиции Брошар.

Мужчина забрал записку и поблагодарил администратора, сообщив, что перезвонит из своего номера. По пути в комнату голова занята мыслями о комиссаре и смертельном происшествии по пути сюда. Может он хочет что-то уточнить? Или ему требуются показания. Раздираемый интересом Леон первым делом направляется к себе, не сообщая Батисту о своем возвращении. Небольшой аппарат ютится на крохотной тумбочке в изголовье кровати. Комбинация цифр мгновенно набирается на вращающемся диске, каждое движение сопровождается соответствующим жужжащим звуком. Леон подносит трубку к уху, в этот момент замечает, что плотно закрытые перед уходом шторы слегка просвечивают, между ними образовался просвет, слышится звук, доносящийся с улицы.

- Алло, мсье Руэ, это вы? Леон, это Брошар! Я сожалею, но мне пришлось, это приказ от самого высокого начальства, у меня просто не было выбора. Будьте осторожнее!

Слова комиссара надрывисто звучат из трубки, опущенной на уровень коленей. Леон сидит неподвижно, понимая, что сзади кто-то есть.

- Мсье Руэ, положите трубку.

Спокойный волевой голос с сильным акцентом легко подчиняет себе нашего героя. Не делая резких движений, Леон выполняет просьбу и медленно поворачивается. Перед ним стоит высокий мужчина в сером плаще, совсем как те двоя преследователя, голова незваного гостя покрыта шляпой с широкими полями. Не сложно догадаться, что американская спецслужба выследила напарников. Подняв руки в верх, Леон вступает в диалог.

- Американская разведка, полагаю?

На лице незнакомца перекошенная улыбка оголила верхний ряд белоснежных зубов. Тихую обстановку нарушает троекратный сильный стук в дверь, распахнув которую, в комнату вваливается бледный мсье Калькюле и еще двое в серых плащах. На лице банкира смешанная эмоция радости и страха, его руки связаны, но никаких следов физического насилия не видно.

- Sit down!

На английском раздается команда, рука указывает на единственный стул у рабочего стола. Двое вошедших встали возле двери, первый сел на противоположный край кровати, повернувшись спиной к напарникам. Послышался звук зажжённой спички, густой дым и едкий запах наполнили скромное пространство номера.

- Это лучшие сигареты, американские.

Тайный незнакомец развернулся в пол-оборота. С наслаждением делая затяжку, он показывает Леону красную пачку, открыв которую, предлагает присоединиться.

- Благодарю, я не курю.

- И это правильно, мсье Руэ, дурная привычка. Но я ничего не могу с собой поделать. Боюсь, однажды они сведут меня в могилу.

- Я могу вам помочь, слышали, что гипнозом можно вылечить многие зависимости?

Мужчина с ухмылкой посмотрел на нашего героя после чего расхохотался.

- Вы предлагаете мне свои услуги?

Леон с улыбкой уставился на американцев у входа, те с неизменными серьезными лицами продолжают сверлить взглядом нашего героя и его напарника. Банкир, кажется, совсем поник. Леон посмотрел на Батиста и приободряюще ему подмигнул. Закончив смеяться, американец с сигаретой продолжил.

- Вы смелый человек, вас совсем не пугает сложившаяся ситуация?

Сканирующий взгляд Леона уже дал оценку непрошенных гостей. Трое взрослых высоких, крепких мужчин с армейской выправкой, возможно прошедших активные военные действия. Комната обыскана, но не тщательно, что говорит о недостаточной подготовке, либо о небрежности. Судя по поведению, их поступки связаны никоими инструкциями, подкрепляемые внушенным чувством долга. Двое у дверей – совсем, как комнатные собачки, без сомнений выполнят абсолютно любой приказ, будь то даже закончится их собственной гибелью. Опасные личности, их провоцировать не стоит. У того, что справа, следы ранения на лице, из-за чего могут быть неадекватные реакции на некорректные, с его точки зрения, слова или действия. Но, судя по тому, что Калькюле цел и невредим, они всецело подчиняются первому. Он – более свободен в своем мышлении и поступках, его костюм отличается дороговизной и качественным кроем, руки ухожены, даже слишком, увесистый перстень с драгоценным камнем обрамляет мизинец. Видно, что он упивается своей властью в данной ситуации. Однако, с ним можно вести конструктивный диалог.

- А должна? На войне бывало и хуже. К тому же, я полагаю, что если бы вы просто хотели меня убить, то сделали бы это давно. Шансов было предостаточно. Кстати, я сожалею о ваших коллегах, это произошло случайно. Вернее, они пытались нас пристрелить, но все же. Я сообщил французской полиции об их гибели.

Американец встал и медленно обошел кровать.

- Не стоит, мсье Руэ, они выполняли свой долг. Их семьи получат отличную компенсацию.

- Компенсацию? То есть дело только в деньгах? А как же их жены, дети? Они потеряли не только кормильца, но и отца и мужа. Этого не заменишь деньгами.

- Когда решаются дела государственной важности, мсье Руэ, всегда кому-то приходится страдать. Уж вам ли этого не знать.

- Вот уж не думал, что смерть французского промышленника является делом государственной важности для Америки.

Немного постояв, мужчина подошел к окну, отодвинув штору из плотной ткани он взглянул куда-то вниз, затушенный окурок полетел сквозь приоткрытую створку.

- Тут слишком мрачно и тесно.

На лице незнакомца отразилось отвращение. Леон понимает, что находиться тут для него неприятно.

- Вам не следовало знать того, о чем вы узнали, мсье Руэ. Все это расследование – плохая затея. Война закончилась, и вместе с ней канут в лету все ее секреты. Победители и проигравшие определены. Последние сейчас в трибунале, в скором времени многие из них будут болтаться на виселице, а победителей, как известно, не судят.

- Цель оправдывает средства?

- Именно!

- Я думаю, что война еще не закончилась. Насколько мне известно, многие преступники не пойманы, а те, что пойманы, не получили свои наказания. И кто знает, что может всплыть в официальных расследованиях. Хотя, возможно, вы правы, и все неудобные факты будут скрыты. Я также сомневаюсь, что французское правительство способно выдвинуть какие-либо обвинения в адрес вашего, кроме того, глупо отрицать факт помощи вашей армии союзным войскам. Без этого победа, вероятно, была бы невозможна. Хотя, есть мнение, что войска советов справились бы и сами, но, теперь какая разница. Потому мне не понятно, для чего понадобилось убивать Рено?

Незнакомец улыбнулся и пристально посмотрел на Леона.

- Согласно досье, вы отлично разбираетесь в людях, что принесло немало пользы вашей Родине во время войны. Но даже вашего блестящего ума, судя по всему, не хватает, чтобы разглядеть такие очевидные, но глобальные вещи. Экономика Франции, как и остальной Европы, полностью разрушена, и только такие люди, как господин Рено, способны восстановить ее из руин. Ни один гениальный политик не сделает для этой цели больше, чем промышленник, способный создавать валовый продукт в огромных размерах. Вы знаете, несмотря на всевозможные заградительные меры и обширные рекламные компании, призывающие покупать только национальный продукт, продукция заводов Рено просочилась и на наш рынок.

Леон от удивления открыл рот и отвел взгляд в сторону. Калькюле посмотрел на напарника, видно, что он не улавливает того, к чему так прямолинейно ведет американец. Совладав с эмоциями, наш герой продолжает спокойный диалог.

- Выходит, дело совсем не в том, что Рено уличил ваше правительство в двойной игре? Ведь он мог предоставить достоверные факты, подтверждающие партнерские отношения Америки и Германии в самый разгар войны.

- Война – это в первую очередь бизнес, а уж потом борьба идеологий и прочая дребедень. Де Голль не так глуп, чтобы укусить кормящую руку. Мсье Руэ, мне кажется, вы разочарованы?

- При трехстах процентах прибыли нет такого преступления, на которое не рискнул бы капитал, даже под страхом виселицы.

Леон резко выдохнул воздух и тихо засмеялся, покачивая головой из стороны в сторону.

- Отлично, вижу, вы все поняли, мсье Руэ. Теперь у вас есть разгадка, сожалею, что она не впечатляет своей невероятностью. Вы проделали сложную работу, но я вынужден забрать у вас все добытые материалы. Прошу прощения, мы обыскали вашу комнату и комнату вашего напарника, все документы из чемоданов изъяты. Сейчас мой коллега обыщет и вас, не обессудьте.

Леон поднялся с кровати и вытянул руки в разные стороны. Один из американцев, что стоял у двери слева, грубыми, но осторожными движениями ощупал нашего героя с ног до головы, в результате на кровати оказалась свежая утренняя газета, элегантный бумажник и крошечный фотоаппарат. Последний сразу попал в руки старшего агента. Безучастный до этого момента банкир немного привстал со стула и вытянул шею, пытаясь разглядеть содержимое карманов своего напарника. В его взгляде недоумение.

- Хм, прекрасная вещица. Не думал, что ваши технологии позволяют создавать подобное. У нас считают, что война потрепала ваши народы на столько, что в ближайшие годы ничего подобного изготовить без нашей помощи не получится. Вод видите, мсье Руэ, мы просто вынуждены сдерживать восстановление Европы. Это мы тоже заберем.

Все трое американцев направились к выходу.

- И все, вы так нас оставите? Мы же теперь знаем правду?

Батист бросил на напарника возмущенный взгляд. Двое вышли в коридор, старший агент развернулся и произнес негромко, на выдохе.

- Правда, мсье Руэ, это то, что до людей доносит их правительство. И сегодня правда на нашей стороне, а истина.

Незнакомец немного помолчал, на его лице на секунду появились некие переживания.

- А истина, мсье Руэ. В истину никто не поверит, мы просто не позволим вам поверить. Всего доброго!

Раздался гулкий хлопок дверью. Банкир соскочил со стула и прижался к деревянной поверхности, звуки шагов наконец стихли.

- Мсье Руэ, развяжите мне руки.

Немного растерянный Леон осмотрелся по сторонам, в шкафчике нашлись ножницы, с легкостью справившиеся с нетолстой бечевкой.

- Батист, вы в порядке?

Банкир бегло ощупал себя, словно рядом произошел взрыв, и он не понимает цел ли, или что-то оторвало.

- В полном. Мсье Руэ, вот это дела! Что теперь будем делать?

Мсье Калькюле, словно ребенок, бухнулся на кровать. Буд-то не он пять минут назад сидел со связанными руками под грозными взглядами агентов разведки иностранной службы. Леон немного помолчал, уставившись в разноцветный рисунок небольшого прикроватного коврика, его узоры гипнотизируют, спустя секунд тридцать мозг начинает придумывать невероятные картины, кажется, что сквозь замысловатые изгибы всевозможных стеблей на вас кто-то смотрит.

- Мсье Руэ?

Наш герой медленно поднял глаза на напарника, тот сидит на кровати, сложив ногу на ногу.

- Все кончено. Загадка отгадана. Надо сообщить мадам Буллер, я думаю, нам следует встретиться с ней в Париже.

- Отличная идея, нужно позвонить мадам Буллер! Ей тоже может угрожать опасность!

Банкир соскочил с кровати и, словно ужаленный, побежал к себе в номер. Леон попросил не раскрывать подробностей, но Батист Калькюле не смог удержаться, и все-же предостерег супругу мсье Рено, однако сохранил в тайне главную суть приглашения в Париж. Возможно, он не до конца осознал столь низкую и меркантильную причину смерти промышленника.

***

Билет на завтрашний поезд до Парижа лежит на столе, его прикрывает небольшая жестяная коробка, имущество Леона не пострадало при обыске. Напарник нашего героя мирно отдыхает в своем номере, завтра предстоит последнее совместное путешествие. Однако сам Леон не спит, дождавшись, когда вокруг все стихнет, он взобрался на стул ногами и руками аккуратно ощупал карниз, через мгновение иp-за деревянного шеста показались какие-то проводки и прямоугольный предмет средних размеров.

Поездка мсье Калькюле в Бельгию не ограничилась доставкой одного лишь устройства для фотографии. На самом деле банкир привез с собой целый чемодан всяких принадлежностей, среди которых оказался небольших, по современным меркам, размеров звукозаписывающий аппарат, который предназначался для крепления на теле нашего героя перед тем, как он отправился в свою последнюю вылазку. Мсье Калькюле был уверен, что это поможет сохранить хоть какие-то обнаруженные данные, если его напарника поймают. Но Леон отказался от этой идеи, устройство было громоздким, по его мнению, и не подходило для игры роли беззаботного посетителя обители памяти всей страны. Дабы не задеть чувства банкира, Леон оставил свое решение при себе, однако полагая, что преследователи, чуть не погубившие напарников, имели веские на то мотивы, наш герой посчитал, что аппарат мсье Калькюле все-же найдет свое практическое применение. Леон спрятал микрофон за карнизом в петлях плотных тканевых штор, покинув комнату, он оставил запись включенной. Пришло время прослушать содержимое.

Длительное время монотонное шипение не сменяется ни единым звуком, лишь изредка микрофон улавливает сигналы проезжающих за окном автомобилей. Сильное желание перемотать пленку обуревает Леоном, но он понимает, что из-за этого можно пропустить нечто важное. Периодические разминки и прогулки по комнате помогают скрасить томительное ожидание. Наконец, терпение вознаграждается. Аудиоаппаратура уловила гулкие звуки, внимательно прислушавшись, Леон понимает, что это первые шаги непрошенных гостей. Далее, картина становится все более ясной. Бедняга Батист сидел связанным более часа, американские агенты общаются между собой на английском, однако наш герой с легкостью разбирает суть диалога. Старшего агента зовут Бандог, его подчиненных – Райт и Хэнд. Они признают, что выследить Леона было крайне проблематично (наш герой всегда принимал меры, дабы оставлять как можно меньше следов своего пребывания где-либо), чего не скажешь о мсье Калькюле. Агенты преследовали его из Бельгии, армейское чутье не подсказало банкиру, что он ведет за собой врага. Их черный автомобиль не покидал свой пункт наблюдения последние пару дней. Далее - сцена обыска, подчиненные Бандога не церемонятся с вещами Леона, за что получают словесную трепку от своего начальника. Все длится немногим более часа. Запись останавливается на моменте звонка инспектору Брошару.

Закинув руки за голову, Леон отклоняется на спинке стула, на его безмятежном лице улыбка.

Глава 10

В Париже весна вступила в свои права. Природа дышит цветом, пьянящий воздух наполнен сладковатым ароматом. Город влюбленных подтверждает свой статус, кажется, что война прошла незаметно, беззаботная жизнь парижан располагает к проявлению чувств. На Елисейский полях многолюдно. То тут, то там встречаются воркующие парочки, целуются. Одна девушка пробегает с огромным букетом алых роз, не понятно, как ей удается удержать такое количество цветов крошечными руками. У Эйфелевой башни по скромным подсчетам, совершенным мимолетным взглядом, прямо сейчас делается три предложения руки и сердца. Одна из дам отвечает не раздумывая, новоиспеченный жених подхватывает невесту на руки, и они кружатся, до ушей доносится звонкий смех. Кажется, что только-что родилась еще одна семья, которая займется восстановлением былого величия своей страны.

Именно тут, в уютном кафе с видом на трехсотметровую башню, носящую имя своего создателя, мадам Буллер предложила встретиться во время телефонного разговора с мсье Калькюле. Их столик еще пуст, но сотрудники небезызвестного заведения уже готовят место будущих переговоров. На стулья укладываются мягкие вязаные пледы – прохладный ветер может доставить дискомфорт. Свежая белоснежная скатерть покрывает скромных размеров квадратную столешницу, ловко выкладываются предметы сервировки. Ровно в полдень все готово для встречи. Наконец, когда яркое солнце залило своим теплым светом всю открытую террасу кафе, напротив остановился автомобиль – флагманская модель новоявленной компании «Режи Насиональ дес Юзинес Рено». Мужчина средних лет, управляющий транспортом, оббежал кузов, чтобы услужливо открыть заднюю дверь, из салона машины появилась мадам Буллер. Ее образ, как всегда, элегантен, без излишеств, но не лишен украшений. Потрясающей красоты брошь – подарок, дорогой сердцу, добавляет внешнему виду вдове мсье Рено праздничности. Однако лицо ее серьезно, максимально сосредоточенно. Поблагодарив водителя за помощь, она что-то негромко ему сказала, тот откланялся и вернулся за руль, после чего автомобиль сорвался с места и скрылся за углом. Мадам Буллер остановилась на тротуаре, рассматривает проходящих мимо людей.

- Добрый день, мадам Буллер.

Мягкий голос Леона заставил женщину вздрогнуть, однако, знакомое лицо вызвало улыбку на ее лице.

- Прошу прощения, не хотел вас испугать.

- Здравствуйте, мадам Буллер.

Калькюле тоже подключился к беседе.

- Ну что вы, я совсем не испугалась.

Однако нервный смех, последовавший за приветствием, выдал напряженное состояние женщины. Полтора дня, проведенных в дороге, мадам Буллер не могла ни есть, ни пить, даже сон практически не мог побороть ее возбужденный разум. Хотя Батист и не сообщил ничего конкретного по телефону, все же женщина догадалась, что приглашение в Париж сделано не просто так, здесь должно завершиться расследование причины смерти ее супруга.

- Давайте пообедаем, я заказала нам столик, раньше в этом кафе я часто обедала, надеюсь, кухня не изменилась спустя столько лет.

Компания заняла приготовленный столик, официант раздал меню и оставил гостей наедине. На короткое время воцарилось молчание, мадам Буллер нервно треплет в руках салфетку, ее глаза направлены в меню, но она не прочла ни единой строки. Леон быстро ознакомился с содержимым предложенного перечня блюд, после чего отложил карту в сторону и принялся осматривать посетителей заведения. Только мсье Калькюле с серьезным и тщательным подходом изучает наименования и составы, а также объемы порций. Именно он, выбрав для себя сытное кассуле, прервал паузу.

- Лично я проголодался и готов заказывать.

Эти слова разрядили напряжение. Леон жестом пригласил официанта, все трое озвучили свои пожелания.

- Мадам Буллер, как вы понимаете, я пригласил вас сюда не просто так. За прошедшую пару недель я, а потом и мсье Калькюле, побывали во многих местах и встретились самыми разными людьми. Результат нашего расследования, честно говоря, несколько отличается от того, что я предполагал.

Женщина тревожно взглянула на нашего героя и жестом попросила его остановиться. Мягко улыбнувшись, она предложила мужчинам сначала пообедать. В скором времени на столе появились тарелки с едой, словно старинные друзья, компания обсуждает красоты Парижа, обменивается известными фактами о французской столице и ее достопримечательностях. Леон делится историями, произошедшими во время оккупации, описывает, как и что поменялось на эти четыре года. Все трое достаточно давно не были в этом городе, чтобы беседа была действительно интересной. Мсье Калькюле тоже вспомнил несколько армейских баек, рассказав об особенностях и тактике ведения боя в горной местности. С особым восхищением он поведал о технике, которая применялась в его подразделении, снабжая свой рассказ красочными подробностями о всевозможных механизмах газоотвода и доработанных затворах. Понимая, что мадам Буллер остановила рассказ Леона не просто так, мужчины не требовали от нее активного участия в беседе, предлагая богатый объем информации на самые разносторонние темы. Во время десерта женщина тоже решила поделиться своей историей, произошедшей на одной из виноделен Прованса в начале двадцатого столетия. Еще совсем молодая Кристиана Буллер приехала в гости к своему дяде, владельцу знаменитых лавандовых полей. Будучи аристократкой, она совсем не была готова к тяжкому физическому труду, однако, после проведенного месяца на ферме дяди, она многому научилась, что позволило принять ей участие в сельском соревновании по выдавливанию виноградного сока на винодельне, расположенной по соседству. Юная девушка так старалась, что сумела победить и покорить несколько сердец фермерских сыновей. Этот факт вызывал у мадам Буллер особую гордость.

Трапеза длилась довольно долго, за душевными разговорами пролетел час, может, чуть дольше. Наконец все пустые тарелки были унесены, на столе остались только напитки. Кажется, что беседа разрядила обстановку, однако мадам Буллер по-прежнему серьезна, впрочем, она готова обсуждать самое важное. В этот раз диалог начинает женщина.

- Леон, я вижу, что вы пришли без каких-либо сумок или документов. Вам удалось выяснить причину, по которой с моим супругом поступили так жестоко?

Леон покивал головой.

- Да, я знаю причину.

Женщина отвела взгляд в сторону, видно, что она сдерживает порыв слез. Сделав несколько глубоких вдохов, она продолжила.

- Вам удалось собрать какие-либо подтверждения?

Банкир немного закашлялся и стал ерзать на стуле, но, к его удивлению, Леон и на этот вопрос ответил положительно. Наш герой предпочел утаить имеющуюся запись, поскольку по-прежнему был не уверен в последствиях для себя и своего случайного напарника.

- Я могу с ними ознакомиться?

- Если пожелаете.

Мадам Буллер опять взяла небольшую паузу. Годы поисков она сохраняла внутреннюю мотивацию действовать, жажда добраться до справедливости и вера в невиновность своего мужа придавала женщине сил, но сейчас, осознавая, что разгадка здесь рядом, только руку протяни, ее обуревает страх. Непоколебимая вера пошатнулась, сомнения закрались в душу. А что, если Луи Рено получил по заслугам? Если его наказание было справедливо? Она боялась, что совсем не знала человека, которого любила всем сердцем.

Леон с пониманием относится к внутренним переживаниям женщины, предвидя, что столь никчемная, с точки зрения отдельно взятого человека, причина смерти ее супруга, наверняка огорчит до глубины, он легко соглашается с возможностью отодвинуть развязку. Всю прошедшую ночь наш герой тоже не спал, его ум был занят поиском возможного возмездия для мадам Буллер. Однако, провалившись в глубины философских размышлений на тему места одного человека, пусть даже такого великого, как Луи Рено, в истории целого государства и мира, наш герой пришел к выводу, что случившееся является частью закономерного процесса, называемого жизнью. Сильный пожирает слабого, навязывает ему свою волю, подчиняет его. И абсолютно не важно, за счет какой силы. Такие люди, как Бандог и его подопечные являются лишь винтиками, и если не они, то обязательно найдется кто-то другой, кто обеспечит возможность этому процессу развиваться. Ответственность за смерть мсье Рено не лежит на каком-то одном конкретном человеке. Да, существует исполнитель, рука которого прервала биение сердца промышленника, но он тоже очередной винтик. В стремлении одних властолюбивых жадных правителей повелевать миром и зарабатывать бесконечные суммы Луи Рено оказался пешкой, росчерком пера выброшенной из партии. Никто не задумывается о судьбах конкретных личностей, когда речь идет о таких амбициях.

Осознание, что он не нашел решения, как мадам Буллер может воспользоваться полученной разгадкой, выбило из равновесия Леона, который всегда был уверен в результатах своих расследований.

- Скажите, мсье Руэ, Луи был в чем-то виновен? Он заслуживал смерти?

- Я полагаю, что вашему супругу не раз приходилось идти на сделку с совестью, но причина его смерти ни как с этим не связана.

Леон грустно взглянул на банку газированного напитка, привезенного из-за океана. Мсье Калькюле с явным удовольствием наслаждается его вкусом. После слов нашего героя, мадам Буллер облегченно вздохнула, на глазах заблестели крохотные капельки слез. Женщина быстро достала из сумочки платок.

- Прошу прощения. Вы просто не представляете, как долго меня терзал этот вопрос. Я отказывалась верить в отписки наших властей, что мой муж был преступником и получил по заслугам.

Потребовалось какое-то время, чтобы мадам Буллер успокоилась. Леон приготовился раскрыть причину смерти мсье Рено.

- Вы готовы узнать, из-за чего умер ваш супруг?

Ясный взгляд женщины направлен прямо в глаза нашего героя. Ее лицо спокойно, в кончиках губ спряталась мимолетная улыбка.

- Я так вам благодарна, за проделанную работу. И вам, мсье Калькюле.

Батист сделал едва заметный поклон.

- Но нет, я не хочу знать. Какова бы ни была причина, это не вернет мне мужа. Я знаю, что он погиб из-за людских пороков, главное, что вины его в этом нет. Я вам верю, мсье Руэ, но некоторые двери лучше не открывать. Впервые за несколько лет я дышу легко, даже разрыдалась, как молодая девчонка.

С этими словами мадам Буллер рассмеялась. На лицах Леона и Батиста тоже появились улыбки. Сделав несколько жадных глотков воды, женщина достала из сумочки конверт.

- Понимаю, что деньги для вас не главное, но все-же у нас была договоренность, и я ее соблюдаю. Кроме того, я тоже хочу сделать для вас что-то хорошее, мсье Руэ. Я взяла на себя смелость доставить вам это.

Легким движением, изящная рука пододвинула конверт на противоположную сторону стола.

- Его доставили два дня назад по вашему адресу в Марселе. Не подумайте неправильно, мсье Руэ, просто у вас не оказалось почтового ящика, конверт вернулся на почту. Я отправляла открытку друзьям в Монако, и случайно взглядом зацепилась за фамилию.

Леон понимает, что мадам Буллер лжет, но не подает виду. Фамилия отправителя заставляет лицо нашего героя перемениться, на секунду он замирает, посмотрев, словно сквозь конверт, после чего складывает его пополам и убирает во внутренний карман пиджака.

***

Тесный переулок петляет мимо стройных зданий. Складывается впечатление, что все вокруг сияет новизной – и это действительно так. Во время нападения, данный район Парижа пострадал больше других. Практически полностью он был разрушен. Восстановительные работы начались еще во время оккупации – тут находились кабаре, что так нравились немецким офицерам, музей архитектуры и изобразительного искусства – восстановлены по настоянию временного правительства. После окончания войны были отстроены жилые дома, но не все.

Леон медленно шагает по мощеному тротуару, словно ноги сопротивляются воле шагать. Прошло уже несколько дней с тех пор, как мадам Буллер покинула столицу, теперь она с легким сердцем может посвятить себя живописи. Батист Калькюле уехал чуть позднее, он с интересом изучил послевоенный город, то, как его отстроили, искренне поразило его технический ум. Остался только Леон. Поразительная тишина безлюдного переулка дает передышку после шумного шоссе, что проложено совсем недавно по соседству. Сейчас там сотни, или даже тысячи людей в нескончаемом потоке переносят энергию города из одного края в другой, а тут тишина. Шумные кабаре исчезли, музей был перенесен в Лилль, осталась только спокойная мирная жизнь. Почти в самом конце переулка, там, где дорога огибает небольшой сад с пышными кустами разноцветных роз, Леон останавливается напротив небольшого пятака земли, на которой некогда стоял красивый дом. Об этом свидетельствует выжженый след, его не стали убирать намеренно. Мужчина не решается подойти близко, переминаясь с ноги на ногу, он вдыхает аромат нежных цветов. Запахи моментально вытягивают светлые воспоминания из глубин памяти, с таким усилием наш герой похоронил их, но эти цветы растут здесь давно, росли и тогда, в годы безумной любви Леона и Анны, в годы их счастливой жизни вместе со своими детьми в прекрасной квартире, балкон которой выходил на этот сад. Аромат роз наполнял каждый уголок их обители.

Леон закрыл глаза, на ресницах заблестели крохотные капельки, сжимая в руках конверт, мужчина дает волю чувствам. Внезапно, легкий звук шагов нарушает уединение, дыхание перехватывает, внутри все замирает. Леон открывает глаза, но боится повернуться, словно знает, что увидит призрака. Шаги прекращаются, секунду тревожного молчания прерывает единственное слово, произнесенное на придыхании до боли знакомым голосом, который Леон уже не надеялся услышать.

- Папа.