Прогрессор По Призыву

От автора

Первые 12 глав будут полностью бесплатны, это законченная книга объёмом 280 000 знаков (больше, чем многие платные произведения на сайте). Следом идёт платная часть из 9 глав — дополнительная история, тесно связанная с бесплатной частью. Продавать её отдельно я считаю неверным и, возможно, аморальным, хотя мог бы просто набросать текста и выпустить две книги. Если история вам понравится, вы всегда сможете приобрести платную часть.

Скажу сразу, первая глава начинается с неспешного описания жизни главного героя в нашем мире, это необходимо для раскрытия протагониста, но затем начинаются его средневеково-космические приключения. Приятного чтения.

Глава 1

Наступление осени в родном городке я не только видел в календаре, но и всегда чувствовал, определял его по атмосфере и солнечному свету. Воздух, очистившись от летней мошкары, становился более прохладным и влажным, как будто обретал некую плотность. Солнечные лучи, утратившие палящую силу, начинали иначе преломляться, отчего все очертания редких многоэтажек, частного сектора, корявых хрущёвок и церковных глав приобретали унылый вид…

Светлые дневные часы стремительно шли на убыль, а долгие вечера погружали окружавшую жителей действительность в густые тёмно-серые тона. Единственными источниками тепла и жизни, в этом сером вечернем мире, оставались жёлтые квадраты зажжённых окон, да аляповатые, кое-как подсвеченные, вывески да рекламные щиты.

Стены домов начали оголяться, когда опадала листва и проявился настоящий, зачастую непарадный вид: ветхие деревянные избушки с подгнившими резными наличниками, покосившиеся заборы, потемневшие от времени ржавые металлические гаражи, соседствовали с новенькими коттеджами и белёсым зданием почты в стиле позднего советского модернизма[1]…

Чуть дальше виднелись авангардный дворец культуры из тридцатых годов двадцатого века и парочка сталинок. Это было начало небольшого городского центра, который состоял из обширной площади с бронзовым памятником Ленину, зданием администрации и нескольких сетевых магазинов. Главный собор, недавно отреставрированный, выглядывал ненамного дальше, примостившись на возвышенности у маловодной реки, его золотые купола уже отражали тусклый свет от включенной, по вечеру, диодной подсветки...

Сама река петляла среди городской застройки, не обрамлённая набережной, но перегороженная несколькими плотинами, наличие которых прибавило к списку окрестных достопримечательностей несколько болотистых прудов.

Я шёл по преющим на земле красным и желтым кленовым листьям, которые вечером, как и всё вокруг, окрасились в серый цвет старого асфальта. При каждом шаге я ощущал, что они теряли форму от соприкосновения с подошвами, превращаясь в скользкую сырую массу…

Я вдыхал конкретные запахи осени, среди них ощущался острый дымок от печных труб, витавший над частным сектором, к которому неожиданно добавился сладковатый запах чего-то гниющего. Возможно это была болотная вонь от большой лужи, какая отражала свет только включившихся фонарей у автобусной остановки.

Вскоре, ветер донёс до меня пары автомобильного выхлопа, оставшиеся от китайского грузовичка. Эту какофонию запахов неожиданно дополнил дух свежей выпечки, доносившийся со стороны ещё работающей пекарни…

Пройдя с десяток шагов, я ощутил запах палёного пластика, это старый дед, в облезлом спортивном костюме с тремя полосками, сжигал обрезанные ветки и какой-то хлам на собственном участке…

Оказавшись у остановки, я встал, подальше от немногочисленных пассажиров, в ожидании маршрутного автобуса.

В голову подоспела мысль, что осенью ритм местной жизни всегда замедлялся, словно подстраиваясь под настроение засыпающей природы.

Я заметил, как улицы опустели, прохожих стало меньше, а те что остались уже торопились домой, прячась от редких порывов ветра в тёплые куртки и пальто. Я вспомнил, что улицы родного мне городка зимой и вовсе замирали, в холодное время жизнь переходила в квартиры, внутрь школ, в стены ещё сохранившегося завода, офисов, складов, немногочисленных кафе и магазинов.

Единственным местом постоянного уличного оживления, даже в стужу, оставался рынок, где круглый год кипела торговля. Но, в последнее время, его покупателей начали забирать вездесущие пункты выдачи и всевозможные курьеры. Я, как раз, ждал автобуса неподалеку от такой точки самовывоза.

Автобус задерживался и моё внимание вновь привлекла огромная лужа, занимавшая значительный кусок как тротуара, так и проезжей части, она, незаметно для меня, уже покрылась тончайшим слоем льда, засверкавшего в тусклом свете фонарей. Холодало.

Сверху, сквозь низкие серые облака, неожиданно посыпалась изморось[2]. Которая, у самой земли, умудрялась превращаться в снежинки, а скорее в мелкие частицы инея, быстро падающие на землю.

— К ночи сильно холодает. Изморось превращается в изморозь. — Прошептал я в пустоту и улыбнулся своему нелепому каламбуру.

Ощущалась особая атмосфера поздней осени, не романтично-грустная, а скорее спокойная, будничная, хотя и чутка депрессивная, подавленная…

Природа вокруг казалась погруженной в собственные размышления и готовилась к длинной холодной зиме. Город будто бы закрывал сам себя, уже дожидаясь своего первого весеннего часа. Такая осень приносила ощущение завершённости, осознания уже пройденного пути и неизбежности приближающихся холодов.

...Я стоял и смотрел по сторонам, наслаждаясь тишиной наступившего вечера, когда почувствовал душок дешёвого табака. Этот аромат, вместе с запахом из булочной, напомнил мне уже далёкие школьные годы, прогулки с друзьями после уроков...

И тут, рядом, раздалось приветствие:

— Здоров! — Громко заявил хорошо знакомый голос из прошлого.

Я обернулся и увидел Илью, моего бывшего одноклассника, подошедшего ко мне с сигаретой в зубах. Мы обменялись странными улыбками — сколько лет прошло с последней встречи?

В школе мы были моложе лет на восемь, беззаботны… Сейчас разошлись, каждый своим путём, встреча оказалась непреднамеренной, случайной и для меня абсолютно неожиданной.

— Давненько не виделись. — Сказал он, подходя ближе. — Чем занимаешься?

— Да так… С Москвы к родителям приехал.

— Ясно…

— А ты, я смотрю, те же сигареты куришь?

— Да, зачем их менять?

— Я уже бросил…

— И правильно! — Неожиданно согласился он. — Здоровье бережешь и экономия существенная, у меня на них по шесть-семь косарей в месяц уходит.

— Уже пару лет как бросил. — Решил уточнить я.

— Заметно, вон каким здоровым стал. — Он глянул на меня с каким-то наигранным одобрением. — Качаешься?

— Да так, слежу за собой. — Соврал я.

— Смотрю, одет ты хорошо. — Заулыбался он, а затем с некоторой издёвкой добавил. — Сразу видно, что «ма-а-асквич». Да и кожа у тебя чистая, ботекс?

— Что? Рановато как-то…

— Ну, вы в Москве ещё и силикон в губы колите.

— Им губы не накачивают. Прекращай глумиться.

— Ну, мне-то, деревне, откуда знать? — Не прекращал издеваться он.

Мы немного поговорили, не только о моей внешности, но и о реальной работе Ильи, а ещё о моей вымышленной, в Москве. А затем, незаметно перешли на обсуждение общих знакомых, школьных учителей, обновили оставшиеся в памяти общие приключения…

— Ты знаешь? Ваську в СВО[3] ранило… — Неожиданно доложил Илья и как-то странно пожал плечами.

— Его мобилизовали, или сам записался? — Спросил я искренне удивившись. — Пару лет ничего о нём не слышал.

— Была лишь частичная мобилизация… — Илья бросил бычок рядом с переполненной урной.

— И что? Можно быть частично мобилизованным?

— Да, действительно странно звучит. — Илья тут же закурил вторую сигарету и выдохнув облачко сизого дыма доложил. — Он сам контракт подписал, бонусы хорошие предложили, и ещё подъемные. Когда ранение получил, ничего серьёзного вроде, то дали компенсацию. Повезло ему, вообще-то…

— Повезло? — Перебил я, переспрашивая непонятный момент. — В чём?

— Компенсацию получил большую, а рана пустяковая! — Илья посмотрел на меня как на идиота. — Там можно заработать…

Я кивнул, но не смог представить доброго и полноватого Василия в военной форме, отчего в задумчивости сказал:

— Он взрослый, сам решил, сам и пошёл… Каждый выбирает свой путь.

— Я тоже думаю «сходить». — Сказал Илья и внимательно посмотрел мне в глаза. — Где у нас заработать в губернии? А автослесаря там точно нужны… а ты со мной не хочешь?

— Мне и служить? — Я ответил вопросом на вопрос. — Ты же знаешь мою историю. Смешно выйдет если пойду, после того как денег заплатил, чтоб откосить…

Илья понимающе усмехнулся:

— Понятно, ты теперь москвич... Вы там все такие. Но, каждый выбирает свой путь. — Повторил за мной одноклассник, а затем посмотрел на быстро темнеющее небо. Но, он не удовлетворился сказанной дважды банальностью и пафосно добавил. — Главное, чтоб совесть потом не мучила.

— А что у тебя с машиной, механик? — Я решил сменить тему. — Не припомню случая, со времен школы, чтоб ты и на автобусе ездил…

— Одна в ремонте, а вторую как женился продал…

— Бэху продал, старую?

— Да, её. Жалко конечно…

— Представляю, много ты денег в неё вложил.

— Да уж… И не говори…

Разговор прервался, когда подъехал скрипящий и чадящий провинциальный автобус. Мы поднялись по его лесенке в почти пустой салон и сели. Когда эта колымага начала двигаться, то её двигатель громко зарычал, окна задрожали, а кузов затрясло...

Скрип автобусных дверей сопровождал каждое их открытие и закрытие, на остановках, а закрытые люки на крыше периодически издавали странные металлические звуки, похожие на стоны. Внутри пахло бензином и маслом. Обивка сидений местами сильно истрепалась...

Темнота за окнами поглотила городские улицы, показывая лишь неясные силуэты зданий и огни редких фонарей. Илья успел рассказать, что живёт теперь в другой квартире, на краю города, ремонтирует машины и собирается купить для работы гараж.

— Так если ты машины чинить хочешь, зачем тебе в армию?

— Я уже служил срочку, ничего нового там не увижу. — Илья почесал намечающуюся раннюю лысину. — Денег с контракта на мастерскую, наверное, хватит. Жена с детьми пилить перестанет.

— Ясно…

Вскоре мы попрощались, Илья вышел на своей остановке посреди квартала пятиэтажных панелек, а я продолжил свой путь на разваливающемся автобусе, который медленно тащился по тёмным и ставшим почти сельскими улицам.

Наконец, спустя минут двадцать, автобус прибыл на конечную остановку. Я, оказавшийся последним пассажиром, вышел на грязный потрескавшийся асфальт, освещённый лишь блеклым светом старых фонарей, всё ещё смотревших на мир с помощью каких-то вариаций лампочек Ильича[4]. Темнота окутывала окрестности, вне освещённого пятачка, подчёркивая окружающую безнадзорность.

Не успел я пройти и десять шагов, как пустой автобус резко рванул во тьму. Я оказался совершенно один, посреди автобусного круга, с одной стороны над ним нависал высокий сосновый лес, в котором ещё скрывались остатки заброшенного пионерского лагеря, а с другой начиналась улица из деревенских домиков, большинство из которых выглядели старыми, но вполне жилыми…

Совсем недалеко, на второй линии застройки, спрятался такой-же маленький домишка, ранее принадлежавший бабушке, который перешел по наследству к моей матери. Именно туда я и направлялся, пообещав родителям, перед отъездом в «Москву», привести в порядок прохудившуюся крышу.

Дом и участок, даже в темноте, выглядели вполне ухоженными, отец приглядывал за ними. Жёлтая газовая труба яркой полоской шла по бревенчатой стене дома. Я открыл калитку и прошел через небольшой палисадник, в котором примостились две старые кряжистые яблони и наскоро подстриженные кусты сирени. Подмороженные листья, скопившиеся на бетонной дорожке, захрустели под ногами…

Я звякнул ключами, открыл уличную дверь в дом. Большая комната встретила меня молчанием, пахло пылью и старым деревом. Несколько шагов по скрипучим половицам привели меня на маленькую кухню, в центре которой стоял стол, накрытый чистой белой скатертью. Старый буфет с фарфоровыми чашками и чайником грустно посмотрел на меня, из крана в раковину мерно капала вода. Через приоткрытую дверь виднелась погружённая во тьму застеклённая веранда. Большой градусник на стене показывал, в помещении, плюс семнадцать по Цельсию…

Я не раздумывая прошел на веранду — и окружающий мир перевернулся. Звук ветра за окном стих, а под ногами вместо скрипящих половиц возникла упругая светящаяся решётка. Полумрак дальних углов рассеялся, сменившись призрачным голубоватым свечением от стен. Да и сами деревянные стены исчезли, их заменили матовые панели, тёмно-серого цвета. На столах управления примостилось множество включенных дисплеев, мигающих футуристических органов управления и даже мерцало несколько голограмм с картами неземных материков, статистическими диаграммами и сводными таблицами.

В воздухе, бесшумными каскадами бежали трёхмерные зелёные инопланетные письмена и виднелись таблицы с пометками на клинке, языке прогрессоров, который многие считали упрощенной версией межгалактической высшей речи, употребляемой дипломатами.

В самом центре длинной утеплённой веранды, но чуть ближе к стене, на месте бабушкиного сундука, в воздухе парил полупрозрачный голографический интерфейс. С потолка, где раньше висела пыльная энергосберегающая лампочка в тканевом абажуре, спускались жгуты кабелей, переплетённых с пульсирующими венами, соединительными жилами, подрагивающими мышцами, странными сосудами и даже с оголёнными нервами, тут бионика сожительствовала с электроникой, электрикой и даже механикой, внутри одной единой системы.

На месте деревянного кресла-качалки появился кокон операторского кресла, его тонкую, почти невесомую спинку пронизывали серебристые нити нейроинтерфейса.

Воздух больше не пах сыростью и старым домом. Я почувствовал стерильность и запах озона[5] с еле уловимым металлическим оттенком, это был привычный аромат, свойственный системам жизнеобеспечения космического разведчика известного мне как Геката-4.

— Привет! Моё почтение. — Заявил я. — Как дела?

«Здравствуй прогрессор Артём, дела у меня хорошо, можно сказать отлично.» — Раздался женский голос Гекаты. Он исходил отовсюду и ниоткуда одновременно, прямо в моей голове. — «Докладываю, твоё биологическое состояние находится в допустимых пределах. Как себя чувствуют твои родственники, что с ними?»

— Родители? Вроде в порядке. А то ты не знаешь, не отследила?

«Я спросила из вежливости…»

— Ясно. Тебе обязательно следить за ними?

«Конечно, их благополучие повышает твою работоспособность и моральный дух.»

— Угу. — Только и сказал я, садясь на место оператора.

«Однако, мой вопрос, о твоих родителях, носил почти буквальный характер. Планетарные сенсоры фиксируют их транспортное средство на удалении семнадцати целых и восьми десятых земных километров. Их маршрут отклоняется от стандартного...»

— А, ты про это. Они поехали в соседний город, к тёте Люде. У неё юбилей. — Я откинулся на спинку, и серебристые нити нейроинтерфейса, светящиеся синими огоньками, сами потянулись к вискам. — Так что не беспокойся…

«Принято. Как прошли выходные?»

— Встретил старого друга. Он говорит, что собирается на контрактную службу. Больше новостей нет. — Пожал я плечами. — Ты сама как? Скучала по мне, в одиночестве?

«Я завершила плановое техническое обслуживание всех систем. Ты находился на Земле меньше чем среднее время твоего обычного отдыха, примерно на сорок четыре процента.»

— Ясно… Но отпуск ещё не завершен.

«Кроме того,» — голос Гекаты приобрел оттенок гордости, — «я уже починила крышу этого бабушкиного дома.»

Я замер от неожиданности. Один из голографических интерфейсов ожил, проецируя трёхмерную схему старых деревянных стропил под кровлей.

— Повтори. Ты что сделала?

«Я починила крышу. Анализ структуры показал износ внешнего гидроизоляционного слоя, было выявлено нарушение целостности конструкции в двенадцати точках, одна из которых приводила к протечке. Используя нанороботы из ремонтного модуля, я восстановила покрытие и усилила несущие элементы. Теперь вероятность потопа, во время осадков, равна тысячной от процента. Мои действия некорректны?»

— Нет… просто зачем? Ты же космический разведчик, а не строительный космолёт...

«Одной из моих основных функций является анализ состояния, ремонт и сохранение целостности сложных систем в агрессивных средах,» — парировала Геката. — «Данная примитивная постройка из деревянных гнилушек является хорошим симулятором. Это была тренировка для моих подсистем.»

— А как же контроль растрат?

«Я не вижу растрат или нецелевого использования. Мне помогает следующая логика: исправная крыша снижает риск твоего заболевания из-за переохлаждения или падения с высоты при попытке самостоятельного ремонта.»

— Только это? — Спросил я, уже чувствуя подвох.

«Нет, но ты обещал родителям починить крышу. Это могло бы занять несколько дней. А нас срочно вызывает наш координатор, Децима.»

Я рассмеялся, но смех мой прозвучал странно и нервно.

— Ты опять подглядывала? Я же просил…

«Коллеги, работающие на этой планете, предоставили мне такую возможность, контролировать твою безопасность при помощи их систем, они же охраняют твоих близких. Я подключилась к предоставленным сетям, лишь после вызова от нашего координатора…»

— Ладно, понял и прощаю. — Перебил я, решив спросить о важном. — Чего хочет Децима?

«Она желает твоего скорейшего появления на базе, в течении трёх суток.»

— Надеюсь, на этой скорой встрече, с координатором, мне не придётся рассказывать причину растраты нанороботов на крышу этого дома, который принадлежит моим родственникам…

«Это маловероятно, на грани невозможности.»

— Тогда, спасибо Геката за ремонт. Бабушка была бы тобой довольна…

«Вероятно да, твоё утверждение имеет статистическое подтверждение. Кровельная система приведена в соответствие с твоими обещаниями, хотя и противоречит автохтонным стандартам и строительным нормам твоего мира…»

— Не грузи… Можешь попрощаться по телефону с родителями, за меня? — Я почесал губу. — Не люблю прощаться. И подготовить наше нежданное и преждевременное отбытие?

«Сделаю, как всегда, оставленный на Земле автономный модуль решит задачу с прощаниями и телефонными разговорами. Я могу приступить к проверке навигационных матриц хоть сейчас. Но прежде, Артём…»

— Да?

«Можешь сказать своему другу, что согласно моему анализу, шансы на безопасное возвращение для автослесаря с театра боевых действий, в условиях ограниченной и достаточно примитивной атомной войны, оцениваются в восемьдесят два целых и два десятых процента. Это выше среднего. Возможно эта информация будет для него полезной.»

Я застыл, сидя в кресле. Чувство лёгкой благодарности за ремонт моментально испарилось, сменившись удивлением и растерянностью.

— Повтори. — Мои слова прозвучали глухо. — В условиях чего?

«В условиях примитивной атомной войны, достойной технологического уровня этого отсталого мира.» — Заявил спокойный голос Гекаты, она будто обсуждала погоду. — «Анализ глобальных политических, экономических и военных аспектов, да и прочих закономерностей, указывает на растущую вероятность ограниченного конфликта с применением тактического ядерного оружия.»

— Невозможно…

«Не верное утверждение, повторюсь, вероятность его использования, в ближайшие восемнадцать месяцев, составляет тридцать четыре целых две сотых процента и продолжает расти. На данный момент, это одна из основных глобальных угроз в этом мире...»

В голове зазвенело.

— Геката… атомная война? Здесь? Ты в своём уме? Ты понимаешь, о чём говоришь? — Я вскочил с кресла, и нити нейроинтерфейса с мягким шелестом обвисли, перестав тянуться к моей голове.

«Я в полном порядке, функционирую в штатном режиме. Я понимаю суть мной заявленного. Сценарий контролируется уполномоченной прогрессорской группой, работающей здесь, на планете Земля…»

— И что? Только не говори, что это они делают…

«Насколько мне известно, подобные кризисы для корректировки вектора развития у данной планетарной цивилизации не запланированы,» — её тон оставался бесстрастным, контрастируя с моей нарастающей тревогой. — «Конфликт, согласно моего прогноза, будет иметь высокую интенсивность, но ограниченный географический масштаб.»

— Ограниченный масштаб?

«Верно. Основные ядерные удары, согласно наиболее вероятному сценарию, придутся на периферийные стратегические объекты по второстепенным союзникам великих держав. Зоны прямого поражения, радиусы радиоактивного заражения и последующей социальной деградации будут локализованы в этих районах. Наше текущее местоположение, как и местонахождение твоих близких, не входит в перечисленные территории риска. Угроза для тебя и твоей семьи оценивается как пренебрежимо малая, менее процента, для других граждан из вашего региона не выше трёх процентов.»

Я молча смотрел на мерцающую голограмму, где ещё минуту назад красовалась отремонтированная крыша. Теперь на неё проецировались сухие строки данных, карты с условными обозначениями войск, графики вероятностей, карты зон радиационного заражения, типы ядерных боеприпасов. Всё выглядело буднично, как отчёт о технической неисправности.

— Я об этом не знал! Почему мне ничего не сказали? — Спросил я, и в голосе послышалось даже не недовольство, а подавленная ярость.

«Эта информация имеет гриф «Для планетарного оперативного состава». Артём, твой текущий статус прогрессор-стажёр, у нас с тобой не окончен сибиоз. Кроме того, ты отвечаешь за другую планету, и не имеешь доступа к таким данным на Родине...»

— И ты, вдруг, случайно рассказала такое? Не находишь противоречий?

«Всё просто Артём. Мой долг обеспечивать твою готовность к работе, благополучие и психологическую стабильность. Ранее оснований для информирования не было. Но, таким основанием стала твоя прямая вовлеченность через социальные связи…»

— Чего?

«Причина твой друг, желающий избрать военную карьеру. Я предоставила точные данные для минимизации твоего эмоционального дисбаланса, который может негативно повлиять на нашу работу. Есть соответствующий параграф правил, там сказано…»

— Прекрати бредить! Всё! Помолчи.

Я медленно опустился обратно на место оператора. Кокон мягко принял моё тело. В тишине, нарушаемой лишь едва слышным гудением систем корабля, я попытался осмыслить услышанное.

Прогрессоры, это мои коллеги. Они работают где-то тут. Я представил, как они хладнокровно рассчитывают сценарии атомного апокалипсиса, само-собой как часть великой игры общечеловеческого развития.

Геката занялась расчётами, перед нашим отбытием в другую точку галактики. Я, узнавший страшную новость, сидел сразу в двух местах, в деревянном домике и на орбите Земли, в космическом корабле. Геката создала временной и пространственный туннель объединив пространства бабушкиного дома с собственным чревом звездолёта…

— Будет война?

«Война уже идёт. Угрозы твоим близким нет, это точно.»

— Ладно, как скажешь. — Согласился я, осознав своё бессилие.

«Артём, у тебя есть ещё вопросы?»

— Да. Илье всё-таки идти в армию или нет? — выдавил я странный вопрос.

«Статистика, это не приговор. Но, оценка, что восемьдесят два целых и два десятых процента армейского обслуживающего персонала не будут облучены радиацией, убиты и их здоровье не пострадает — однозначна верна!»

— Ясно.

«Позвонить от твоего лица школьному другу, чтоб…»

— Нет, не надо. Пусть сам решает. — Растерянно сказал я. — Ты ничего ещё не хочешь рассказать?

«Ты прав, хочу. Моя рекомендация, относительно военной службы Ильи, была неверно сформулирована. Я не должна давать тебе таких расплывчатых советов и упоминать про возможность атомного конфликта на твоей родной планете. Это видно по твоей реакции…»

— Ты издеваешься…

«Прошу прощения, но нет. Моей задачей является информирование тебя. Просто наш симбиоз не завершён, возникают этические казусы, я хотела помочь...»

— Точно? А может, ты всё-таки издеваешься?

«Нет. На данный момент, мой культурный код не до конца синхронизировался с твоими представлениями о морали. Я вижу проблему лишь в этом.»

— Э-эх… Хорошо. — Я сделал вид что понял собственный космический корабль.

«Если что.» — Геката сделала короткую паузу. — «Я хочу уточнить, атомные войны не входят в стандартный инструментарий прогрессоров, при развитии миров.»

—Помню это из обучения... — Я глянул на потолок. — Но, мне кажется ты издевалась.

«Нисколько не издевалась, даже не…» — Геката прервала фразу на середине, а потом сказала. — «Артём, тебя повторно вызывают к координатору, прямо сейчас, просят нас собраться быстрее…»

— На неделю раньше срока вызывают?

«Да. Требуют скорейшего отправления…»

— Какова причина?

«Её не сообщили. Но не беспокойся, это точно не из-за ремонта крыши.»

[1] Советский модернизм — одно из трёх основных направлений архитектуры СССР, наряду с авангардом и сталинским ампиром. Охватывает период с 1955 по 1991 год. Примеры стиля: Московский дворец пионеров, Кремлёвский дворец съездов, ансамбль Парка Победы на Поклонной горе, Останкинская телебашня...

[2] Изморось — это жидкие атмосферные осадки в виде мельчайших капелек воды диаметром менее половины миллиметра, которые выпадают из слоистых облаков или тумана. Изморось характерна для пасмурной и сырой погоды, часто появляется при температуре воздуха около нуля. Эти осадки очень однородны и создают ощущение влажной, взвешенной в воздухе дымки. Они почти не образуют ряби на воде и выпадают с малой интенсивностью, но могут продолжаться долго, иногда много часов подряд, создавая ощущение промозглости. Важно не путать изморось с изморозью — это разные понятия. Изморозь — это твёрдые осадки, которые осаждаются непосредственно на поверхностях, а изморось — это жидкие осадки, которые выпадают на землю из облаков.

[3] Специальная военная операция — термин, который используется в официальных заявлениях и СМИ для обозначения военных действий...

[4] Лампочка Ильича — образное, патетическое название первых бытовых ламп накаливания, которые появились в СССР.

[5] Запах озона в воздухе — характерный запах газа, молекула которого состоит из трёх атомов кислорода. Благодаря этому запаху озон и получил своё название (озон в переводе с древнегреческого «пахнущий»). Запах озона — резкий, специфический металлический (по Менделееву — запах раков). При больших концентрациях напоминает запах хлора. В помещениях озон возникает при работе аппаратуры, образующей искровые разряды от ионизаторов, электрофильтров, копировальных и печатных аппаратов. Запах озона часто ощущается перед и во время грозы. Во время грозы молнии расщепляют молекулы кислорода в атмосфере, что приводит к образованию озона.

Глава 2

Я решил попрощаться с родной планетой, вышел на небольшую веранду и окинул взглядом среднерусский пейзаж, ночь полностью вступила в свои права, а редкие фонари светили неестественно ярко над укатанной щебёнкой дорогой. Их свет выхватывал из темноты знакомые с детства контуры: ряд низких, врастающих в землю домиков с тёмными окнами, покосившийся сарай, скелеты голых деревьев вдоль металлического забора. Откуда-то из-за гаражного кооператива донёсся одинокий лай собаки, тихий и отрывистый. Воздух пах предзимьем, сырой землёй и увядшей растительностью огородов.

За линией последних заборов начиналось поле. Там уже царила абсолютная темнота. Лишь где-то вдалеке двигалась слабая цепочка огоньков, это ехали машины по шоссе.

Я прислушался, пытаясь уловить и запомнить звуки родного мира. Не было слышно ни шума далёких машин, ни голосов соседей. Только ветер, гуляющий по пустым проулкам, поскрипывал ржавым самодельным флюгером на соседской крыше и шелестел опавшей листвой и пожухлой травой.

Поглядев на окна веранды, я увидел выцветшие газеты, которыми кто-то давно заклеил нижний ряд оконцев, на одной из них я прочитал заголовок: «Блаженны нищие духом, ибо их есть царство небесное».

— Понятно всё с ними. — Усмехнулся я.

«Боюсь, но это не правильный перевод.» — Услышал я голос Гекаты в голове.

— Что?

«Я бы перевела с греческого как «Счастливы жаждущие божественного пламени, приближающие царствие небесное» — Ответила Геката. — «Это наиболее точный, по смыслу, перевод»».

— Да? — Сказал я, грустно посмотрев в сторону полей. — Всё-таки ты издеваешься.

Я сделал глубокий вдох, зачем-то запоминая деревенские запахи. Пора.

Вернувшись в дом, я хлопнул плохо закрывающейся, разбухшей от влаги, деревянной дверью. Пройдя с десяток шагов погрузился в чёрный кокон кресла оператора космического корабля. В этот раз я позволил серебристым нитям нейроинтерфейса оплести свои виски, дотянуться до лба, почувствовал чуткое, но холодное прикосновение искусственного сознания Гекаты-4.

Кокон закрылся бесшумно и плавно, и меня посетило странное сравнение: так плотоядный цветок, Венерина Мухоловка, заключает в объятия свою добычу.

— Геката, пора на базу.

«Я готова.»

«Подтверждаю.

— Первое подтверждение получено. Активирую протокол мгновенного пространственного скачка. Требуется второе подтверждение.»

— Подтверждаю.

«Перемещение начнётся после звукового сигнала.»

Громкий и чистый сигнал прорезал тишину, затем я почувствовал колебания воздуха под воздействием неведомой энергии. Контуры бабушкиного дома утратили плотность, превратившись для моего восприятия в прозрачный мираж. В поле зрения пронеслись сложные переплетения световых траекторий и очертаний неведомых мне объектов. Этот мираж длился, как мне показалось, секунды, хотя Геката сообщила, что прыжок занял штатные три целых четырнадцать сотых наносекунды. Не было никаких перегрузок, осталось лишь краткое чувство падения в пропасть...

Мы материализовались в сердце астероидного поля, я это понял по большой проекции, которая транслировалась в моё сознание при помощи нейроинтерфейса. В космосе медленно вращались массивные тела из пористой породы камня и реликтового льда. Впереди, на крупнейшем астероиде, располагалась база Прогрессоров.

Она словно проросла из недр астероида и застыла в форме безупречного додекаэдра[1]. Её ровные грани, матово-серые, каждая размером с пяток стадионов, источали холодный синий свет. На ней не было швов и входов, отсутствовали стыковочные узлы и антенны, я увидел только сплошную монолитную поверхность.

Геката, мой прогрессорский корабль-разведчик, на мгновение замер перед этим чудом, крошечной круглой тенью у титанического геометрического совершенства. Но, я не успел налюбоваться видом космической базы, тут же случилось следующее перемещение. Мы материализовались в одном из внутренних доков. Скачок на близкое расстояние был максимально точен…

Кокон оператора беззвучно открылся. Воздух оказался знакомым, стерильным, с примесью озона, как в бабушкином домике на Земле. Но я почувствовал иную гравитацию: непривычную, искусственную, тяжесть вдавливала меня в пол с силой на двадцать пять процентов большей, чем земная.

Дверь космического разведчика отворилась беззвучно, я увидел, что передо мной простирался ангар. Его масштабы поражали, пространство уходило ввысь и вдаль.

Среди многоуровневых платформ, опоясанных голубыми силовыми полями, покоились или бесшумно парили корабли и какие-то непонятные конструкции. Одни напоминали кристаллы, другие походили на сгустки теней, впитывающих свет, третьи были похожи на живых существ...

Я поглядел на Гекату, которая напомнила мне НЛО[2] из старой фантастики, она была классической летающей тарелкой: идеально круглый блестящий диск с выпуклой центральной частью и рядами небольших отверстий по периметру.

Металл её корпуса отливался холодным серебристым блеском, похожим на полированную нержавеющую сталь, но без единой царапины или сварочного шва. Этот блеск был не просто декоративным; он казался функциональным, как часть какой-то неизвестной мне технологии, возможно, предназначенной для отражения энергии или маскировки.

В нижней части диска располагалось несколько выступающих гладких сопел или излучателей, похожих на хромированные раструбы громкоговорителей из старых радиоприёмников. Никаких острых углов, никаких агрессивных форм, только чистые и плавные линии.

Геката не просто стояла в ангаре, она излучала мягкое, пульсирующее сияние. Свет не был резким; он напоминал скорее свечение фосфора или благородного газа в стеклянной трубке. От неё исходило тихое, почти музыкальное гудение, низкое и вибрирующее. Этот звук создавал ощущение работающего и абсолютно стабильного механизма.

Вокруг неё чувствовалась легкая статическая заряженность воздуха.

На базе не было суеты, тишина нарушалась лишь гулом силовых полей, который я различал из-за усиленного прогрессорского слуха. Только несколько человекоподобных андроидов, из черного матового металла, бесшумно исполняли свои ритуалы техобслуживания…

«Мы прибыли,» — прозвучал голос Гекаты в моей голове. — «Центр обучения, мониторинга и координации. Тебе доступно посещение координатора соответствующей эпохи…»

— Как всегда. — Подметил я, шагнув вперёд.

«Не перебивай, это не красиво. Твой код принят местной системой безопасности. Артём, ты в главном доке. Децима, координатор Номер Пятнадцать, отвечающая за семнадцатый сектор ожидает. Маршрут проложен.»

— Я и сам помню дорогу…

«У тебя в одно ухо влетает, в другое вылетает. Повторение — мать учения!»

От моих ног, направляемая навигационной системой Гекаты, при помощи дополненной реальности, по полу побежала и скрылась за углом мягкая световая тропа. Я пошел по ней, оставив личное НЛО в доке.

Глухие шаги эхом раскатывались под металлическими сводами, усиливая гнетущую безлюдность.

Вскоре я вошёл в коридор, который не имел стен в привычном земном понимании, они являлись сгустками стабильного, тёплого света. В их толще непрестанно перетекали, рождаясь и угасая, фантасмагорические схемы, карты далёких галактик и бесконечные потоки зашифрованных данных.

Каждый раз, идя этим коридором, я невольно вспоминал знаменательный для меня день, когда впервые узнал о существовании галактических прогрессоров…

***

С тех пор прошло года два, тогда Москва поступила со мной неласково. Диплом провинциального ВУЗа котировался невысоко, а на месте младшего аналитика данных в небольшой фирме я отработал год по срочному трудовому договору.

Однажды меня вызвали наверх. Кабинет начальника кадров пах кофе и безразличием. Когда я вошел, он даже не поднял глаз от монитора.

— Артём Владимирович, здравствуйте. — Сказал он, совершенно не смотря на меня.

— Здравствуйте.

— Сразу перейду к сути. Вы не справляетесь с нагрузкой, а мы продлеваем контракт лишь с эффективными сотрудниками. — Сухо проговорил начальник.

— Но, я всегда выполнил план, я…

— В этот раз, мы оценивали работу всех звеньев отдела, комплексно… Вашего отдела в том числе, Сетов Артём Владимирович.

— Но…

Он наконец взглянул на меня. Взгляд оказался плоским, не эмоциональным.

— Ваш отдел будет расформирован, как неэффективный, с вами не будет продлён трудовой договор.

— Но, я выполнял все задачи…

— В любом случае, ваш договор скоро истекает. — Перебил он меня. — Мы выполним все обязательства. Заранее желаю вам удачи.

Я надеялся остаться в Москве, но лишился работы. Хозяйка квартиры проявила полное безучастие, узнав о моих обстоятельствах и не захотела подождать оплаты...

Охваченный отчаянием, я обратился в банк и оформил кредит. Эти деньги были истрачены мной всего за несколько месяцев.

Вероятно, я возлагал на столицу слишком большие надежды, которые не сбылись. Устроиться по специальности я так и не смог…

Меня спасли инопланетяне, похитив за четыре дня до первой крупной выплаты банку — суммы, которой у меня не было.

В тот поздний вечер я брёл пешком от метро, после очередного неудачного собеседования, стараясь сэкономить даже на проезде.

Город вокруг был знакомым и чужим одновременно: потёртые фасады двенадцатиэтажек подпирали тяжёлую, низкую пелену туч, из-за которой тускло просачивался свет одинокой луны. На «Т-образном» перекрёстке, где улочка, идущая от метро, упиралась в шумное шоссе, я замер перед зеброй на светофоре, ожидая разрешающего зелёного сигнала.

Желудок свело голодной судорогой. Оглядевшись по сторонам и не увидев пешеходов, я быстро достал из пакета, набитого сублимированными супами и порошковым пюре, единственный сэндвич из сетевого магазина.

Повторно оглядев безлюдные тротуары, я решил не стесняться, принялся есть. Но уже на втором укусе понял, что хлеб отдавал сухостью, а тонкие ломтики колбасы были сильно заветренными и безвкусными. Я с отвращением съел половину, кое-как утолив голод, а оставшуюся часть, заметив мусорку, решил выбросить.

Подойдя к урне, я сквозь темень увидел, что на её передней стенке кто-то чёрным маркером написал следующее:

«Как пряму ехати, так живу не бывати: нет пути ни прохожему, ни проезжему, ни пролётному», коряво нарисованная стрелка указывала на шоссе. Ниже красовалось продолжение: «Направу ехати, тебе женату быти; налеву ехати, богату быти».

— Не смешная шутка. — Пробубнил я. — Мне нужно прямо.

Половина сэндвича провалилась в полупустой контейнер с глухим шлепком, мусорка приняла моё обгрызенное подношение…

После долгой, пятиминутной паузы, зажегся мой зелёный человечек, не оглядываясь по сторонам я поспешил по пешеходному переходу через шоссе.

В тот же миг погасли все фонари. Исчезли огни светофоров, окон и фар — всё, что скрепляло ночь городским порядком. Тьма сгустилась не постепенно, а рухнула на меня разом, поглотив не только свет, но и звуки: гул машин, шёпот ветра, собственное дыхание. Полная тишина стала абсолютной. Я замер, и уже во мраке прошептал:

— Что случилось? Где я?

***

Пробуждение настигло меня в белоснежном, стерильном помещении. Рядом уже находилась девушка, которая впоследствии оказалась аватаром Лирой — человекоподобным андроидом[3]-интерфейсом, служившим разумному звездолёту, который носил название Геката-4.

— Артём Владимирович Сетов, — её речь звучала спокойно и мягко, — согласно положениям Галактического Закона о Цивилизационном Развитии, вы можете быть извлечены из социальных структур вашей родной планеты. Ваши психоэмоциональные параметры нас заинтересовали: высокая адаптивность на фоне разрыва социальных связей, резистентность к когнитивному диссонансу и сохранённая, даже в условиях депрессии, базовая мотивация.

— Что вы несёте. — Спросил я красивую русоволосую девушку, в странном белом комбинезоне, напоминающем спортивный костюм.

— Если говорить просто, то вы удовлетворяете нашим критериям для призыва. Объём ваших знаний, признанный неконкурентоспособным в исходной социальной системе, оценён как оптимальная основа для формирования новых компетенций и умений. Ваше изъятие не приведёт к дисбалансу на вашей планете. Вы можете быть призваны в корпус прогрессоров. До прохождения обучения и трансформации, вам будет присвоен статус кандидата-рекрута.

Мой разум, безуспешно пытаясь переработать эту информацию, но смог сгенерировать лишь один хриплый вопрос:

— Почему… Почему я?

Лира-Геката, не изменяя бесстрастного выражения лица аватара, вызвала в воздухе объёмную голограмму. На ней пульсировали иноязычные диаграммы, графики и непонятные мне потоки данных.

— Ваш случай не уникален. Но вы показали оптимальный результат. В рамках текущего цикла призыва было отслежено шестнадцать тысяч пятьсот сорок пять кандидатов с вашей планеты, отвечающих первичным требованиям. Вы прошли финальный отбор, показав наивысший коэффициент баланса между склонностью к переобучению и стабильностью психики. Если упростить, то вы в достаточной мере надломлены обстоятельствами, чтобы не держаться за прошлое, но ещё не окончательно сломлены, чтобы утратить полезность. — Лира-Геката неумело выдавила улыбку. — Поздравляю! В контексте развития вашего прежнего мира случившееся можно считать выигрышем в лотерее.

У меня промелькнула мысль, что ей совершенно безразлично, понимаю я её бред или нет.

— Вы сейчас со мной разговариваете? — Поинтересовался я, приподнимаясь с ложа.

— Да, с вами. Дополнительно сообщаю, что ваши земные долговые обязательства будут закрыты для сохранения финансового равновесия в оставленной вами локальной системе, хотя в вашем случае это совершенно незначительный фактор. Но правила, есть правила. — заявила она. — Ваши активные социальные связи будут подвергнуты процедуре мягкого разрыва. Для большинства ваших контактов вы станете человеком, уехавшим на заработки, возможно в командировку, постепенно прекратившим активное общение…

— Я больше не увижу родных? Землю?

— Почему же? Вы получите возможность посещать родную планету, хотя и не очень часто, примерно два, иногда три раза в год…

Затем последовали пространные и не во всём понятные разъяснения, о программе физического преобразования, об интеграции базовых пакетов знаний, о множестве иных человеческих миров, был упомянут даже симбиоз…

Я лишь послушно кивал и покорно поддакивал, всё происходившее казалось сном.

После окончания беседы моя собеседница, наконец, назвала себя — это был звездолет с необычным именем Геката-4. Мы продолжили разговор, но меня постепенно одолевала дремота. Перед окончательным погружением в сон я заметил, как девушка повернулась и бесшумно удалилась.

Я оказался наедине со сном, который транслировал в моё сознание бездну космоса. Глядя на целую вселенную, я ощутил, как привычные земные тревоги (финансовые проблемы, отсутствие будущего, гнетущие обязательства) начали исчезать. Они рассеивались в звёздном сиянии, превращаясь в нечто мелкое и действительно незначительное. Их место занимал новый, вселенского масштаба, страх. Однако в самой его глубине мерцала и тягостная, сжимающая сердце радость — ведь я выиграл в лотерее, в которой даже не участвовал…

***

Отсек озарился слепящим, почти хирургическим светом. Я лежал на мягком и прохладном подиуме внутри стерильной белоснежной капсулы, стены которой источали призрачное белое сияние.

«Артём, ты проснулся. Как самочувствие?» — Прозвучал ровный женский голос, будто исходивший из самого воздуха.

— Где я? Что случилось? — Я попытался встать и тело отозвалось непривычной, пугающей лёгкостью, каждый мускул казался наполненным силой, таким здоровым и бодрым я себя никогда не чувствовал.

«Ты на борту космического корабля Геката-4. Процедура первичной трансформации завершена. Отныне ты полноценный рекрут-прогрессор.» — Проговорила женщина полная спокойствия.

— Помню лишь как уснул, после разговора с девушкой… а теперь я здесь. — Я погладил затылок рукой. — У меня появились чужие знания. Как это?

«Верно. Твоя биологическая оболочка оптимизирована и усилена. В нейронные контуры имплантированы базовые пакеты данных прогрессора. Пора открыть тебе выбранный путь…»

— Что?

«Послушай, не перебивай. Человечество рассеяно по галактике, но оно не едино. Оно как как россыпь обитаемых островов в безжизненной тьме, живущих в разных эпохах: одни цивилизации штурмуют космологические сингулярности и постигают ткань реальности, другие лишь изобретают паровой двигатель или обтёсывают кремниевые наконечники стрел…»

— Как один вид может быть настолько разным?

«Эволюция и на высоких ступенях многовариантна. Одни миры сливаются в коллективные сверхсознания, иные индивиды становятся единым и одиноким сверхсуществом, часто ценой убийства всех остальных. Целые культуры добровольно переводят себя в машинный код, хотя я знаю и искуственный интеллект, что страстно жаждет обрести плоть и душу…»

— А ты? Ты кто?

«Я космический корабль Геката-4. Специальный носитель и помощник, созданный для работы с тобой, с прогрессором.

— Зачем? — Я инстинктивно нырнул в новый пласт памяти, и меня накрыло валом данных: хроники забытых планетарных империй, карты межзвёздных путей. — Я знаю, хоть и не понимаю откуда, что у человечества появился враг? Почему он так опасен?

«Потому что всем нам, всему человечеству, основному галактическому виду разумных существ грозит полное уничтожение. Из-за пределов галактики приближается сила, несущая гибель всему живому в нашем понимании. Центральные, высокоразвитые миры не смогут противостоять ей в одиночку. Им необходим защитный барьер. Таким барьером должна стать ныне отсталая периферия.»

— То есть, как выглядит враг?

«Враг,» — голос Гекаты оставался бесстрастным, — «представляет собой экзоформу жизни, фундаментально чуждую нашему биохимическому порядку. Их среда обитания, их биология, сама ткань их родной галактики основаны на смеси аммиака и метана. Это не простые агрессивные инопланетяне. Это обитатели другой галактики, где такие условия являются нормой. Их физиология, технологические принципы, даже логика мышления формировались в среде, для нас являющейся смертельным ядом, и наоборот. Конфликт неизбежен по экзогенным причинам, которые на твоём текущем уровне осознания не поддаются рациональному пониманию.»

— Да вроде всё понятно — они нас хотят съесть… Уничтожить всё живое в нашей галактике.

«Не совсем. Но, тебе достаточно знать, что их экспансия носит характер полного замещения одной биохимической матрицы — другой.»

— Я так понимаю, они нас сильнее?

«Основная угроза заключается не в военном превосходстве, хотя оно есть, а в процессе, его можно обозначить как «ксеноформирование». Они не завоевывают периферийные миры в привычном тебе смысле. Они трансформируют их. Спектральный анализ показывает, как их авангардные корабли, изменяют химический состав звёздных систем, запуская цепные реакции. Кислородно-азотная атмосфера, вода, углеродная жизнь — всё это систематически замещается аммиачно-метановой средой, пригодной для их видов. Планеты после этого становится частью их экосистемы, а местная биота, включая разумную, подлежит утилизации как биоматериал или просто уничтожается как помеха.»

— То есть, они наступают?

«Можно сказать и так. Человечество, в его нынешнем разобщённом состоянии, неспособно организовать единый фронт сопротивления. Цивилизации, достигшие осознания уровня частичного управления сингулярностями, слишком абстрагированы от материального плана и видят угрозу в иных категориях. Те, что находятся на доиндустриальном или индустриальном уровне, просто не осознают масштаба бедствия, воспринимая появление чужаков как локальную проблему. Поэтому была разработана стратегия «Прогрессорского Барьера». Наша задача — ускорить эволюцию отстающих миров на периферии, сплотить их и превратить в единый, технологически продвинутый щит. Ты, Артём, стал одним из винтиков этой стратегии. Твоя усиленная биология и имплантированные знания позволяют тебе выживать в агрессивных человеческих социумах и взаимодействовать с культурами любого осознаваемого тобой уровня.»

— То есть, вы хотите сделать из отсталых планет своих солдат? — Выдавил я вопрос.

«Не солдат. Союзников. Сильных, по сути самостоятельных. Прямое управление, жёсткая колонизация — эти пути были признаны провальными. Они неэффективны и… циничны. Был избран иной подход. Так появились прогрессоры. Не завоеватели, а создатели прогресса. Теперь наша задача другая. Не захватить отсталые миры, не перековать их по некоему образу и подобию, а ускорить их развитие, поднять до уровня, на котором они смогут по-настоящему защищать себя и других.»

— Есть какие-то правила? Условия?

«Их три. Первый и главный: спасение человечества как биологического вида абсолютный императив. Он выше суверенитета любой планеты, выше личных свобод. Все решения оцениваются по одной шкале, что принесёт больше пользы для выживания человечества?»

— Это… — Передо мной неожиданно открылся очередной пласт приобретённой памяти.

«Это было кратко. Слушай дальше… Вторая наша цель, добиться стремительного и устойчивого прогресса. Быстрое внедрение ключевых технологий и социальных институтов, чтобы вверенный тебе и мне мир как можно скорее окреп экономически и научно. Слабый мир для человечества бесполезен…»

— Я нашёл в памяти немного об этом… я понимаю о чём ты говоришь! — Удивился я.

«Я сейчас выступаю катализатором интегрированной памяти, активируя её в твоём сознании, через разговоры, полученные от нас знания открываются тебе…»

— Звучит пугающе.

«Продолжим. Третий принцип: консолидация через разнообразие. Уникальность каждой культуры, для нас, не помеха, а полезный ресурс. Её нужно не ломать, а направить на общее дело. Наша мощь в синтезе различий.»

— Вообще непонятно…

«Тут, по сути, сказано, что прогрессоры могут строить любой мир. В нашем случае, от возведения диктатуры до строительства коммунизма или идеальной монархии. Можно либеральную демократию устроить, я правда пока не понимаю, почему ты её так не любишь…»

— Не люблю, разве?

«Однако, это общество обязано быть предельно результативным и способным отразить космическую агрессию, угрозу извне галактики…»

— Стало понятнее… Но, почему вы выбрали меня, объясни? Я с Земли, мы лишь начали осваивать космос.

«Именно поэтому и выбрали. Прогрессоров не вербуют с высокоразвитых планет. На это есть две причины. Первая, мировоззрение: представитель цивилизации со сверхсветовыми технологиями не способен постичь тех, для кого паровой двигатель является верхом инженерной мысли. Он мыслит иными концепциями, говорит на другом языке. Ты же станешь для времён парового двигателя человеком из ближайшего предела будущего. Ты чувствуешь их тревоги, понимаешь их мотивы, разделяешь многие их стремления...

— Ясно.

«И ещё: отсутствие цивилизационной надменности. Слишком развитые существа часто смотрят свысока на жителей малоразвитых планет, предлагая отсталым мирам неприменимые с точки зрения папуасской морали решения. Ты же свободен от этих черт, ты понимаешь их желания и возможности, сможешь стать наставником и добиться прогресса. Не будешь божеством, управляющим апокалиптическим катком. Это твоя главная задача».

— Как вы находите таких, как я?

«Через систему анализа и последующей лотереи. Скрытые зонды на тысячах подходящих планет, подобных твоей, ведут постоянный мониторинг. Мы ищем не гениев, но особый склад ума, назову их прагматичными идеалистами. Гибких, стойких, способных мыслить нестандартно и глубоко сопереживать.

— Звучит как-то расплывчато. Есть критерии для оценки?

«Их много, но ключевой критерий, это глубокая, часто неосознанная неудовлетворённость собственным обществом. Жажда иного, лучшего уклада. Наша вербовка осуществляется точечно. Тебе предложили вступить, когда твой уход из экономики и социума стал наименее болезненным.»

— Разве мне предлагали выбор?

«Ты уже забыл? На этапах первичного пробуждения и опроса Лирой, ты соглашался многократно!

— Я плохо помню. — Сказал я, почесывая затылок.

«Такое бывает. Замечу, что отказываются единицы. Ты свой выбор уже сделал, несколько раз согласившись… Тебя ждёт почти бесконечная жизнь, хоть и опасная, отличное здоровье, и то что в вашем мире называют вечной молодостью…»

— Допустим. — Сказал я не веря. — Что дальше?

«Тебя ждут последующие трансформации тела и разума, с тобой будут интегрированы мои рабочие системы, будет симбиоз. Но главный урок, который нам обоим предстоит усвоить, это философия ограниченного вмешательства. Наша цель — не построить копию твоей Земли или какого-то центрального мира. Наша задача — дать толчок местному обществу для развития. Создать условия для уникального, собственного рывка той цивилизации, с которой мы будем дальше работать. Она подобна дереву в саду. Нужно, удобрить почву, подрезать ветви, отвести вредителей. Чтобы оно расцвело так, как ему суждено, но намного быстрее. Его неповторимое цветение, теперь это наша общая задача и надежда. Прогрессор не всемогущий бог. Он старший брат, который помогает пройти самый сложный участок пути.»

— Погоди, как я тебя слышу?

«Ты меня не слышишь, я разговариваю с тобой телепатически, у нас начался симбиоз.»

— Это меня пугает…

***

Светящаяся дорожка привела меня по коридору базы прогрессоров к самому краю…

Я замер, в очередной раз ослепленный масштабом открывшейся бездны. Вокруг меня раскинулось не просто помещение или пространство, это была целая вселенная, гигантская трёхмерная проекции нашей галактики, она заполняла огромный зал или ангар без пола, его стены и свод терялись в мерцающей темноте в сотнях метрах от меня. Подо мной зияла звездная пропасть, но недалеко, как островок спокойствия, парила ожидавшая меня летающая платформа.

Гигантская голограмма заполнила всё пространство, тысячи звездных систем мерцали вокруг, помеченные лаконичными пометками на клинке: «Карантин», «Когнитивная Опасность», «Кульминация Шестого Цикла» и…

Я сделал шаг вперед, и платформа, приняв мой вес, едва качнулась в воздухе. Я инстинктивно ухватился за прозрачный поручень, подавляя мысли о высоте и кажущейся ненадежности конструкции подо мной.

Тишину здесь нарушали только гул работающего оборудования и периодические щелчки гравитационной синхронизации. Мимо бесшумно, подобно теням, перемещалось несколько других платформ с пассажирами.

Я занял кресло, выросшее передо мной из пола платформы, которая тут же медленно полетела. Взгляд скользнул по огромной проекции галактики и мне сразу указали на знакомый сектор, выделив систему, которую я развивал и за которой наблюдал. Сверху светилась надпись:

«Обитаемая планета Эридан-0025, статус: Наблюдение и помощь».

Имя Эридан дали своей планете аборигены, а цифра двадцать пять обозначала её порядковый номер в реестре миров со схожими названиями.

Но, на ближайшей обитаемой планете Терра-2658 пульсировала новая, тревожная отметка:

«Активное Расследование».

Я забеспокоился, отчего даже заёрзал на стуле и спросил пустоту:

— Вдруг меня вызвали не из-за пустой формальности?

«Маловероятно, я бы уже знала.» — Услышал я голос Гекаты.

— А что сказали?

«Я тебе всё уже поведала, это обычный вызов, они всегда так делают…» — Заявило моё НЛО голосом школьного завуча. — «Пока ты отсутствуешь, мне делают регламентные работы, под конец которых появятся и новые вводные.»

— Четыре раза здесь уже был и всегда так. — Вздохнул я. — Я ожидал разнообразия.

«Это ты зря, разнообразие в работе не всегда хорошо.» — Мне показалось что она усмехнулась. — «И да, ты снова ошибся, ты тут был шесть раз, включая этот.»

— Извини уж, ошибся…

«Я так и сказала.» — Заявила Геката, наверное, в очередной попытке меня взбесить.

Здесь время текло иначе, подчиняясь приоритетам высшего управления. Я видел, как далекие платформы одна за другой исчезали в мерцающих порталах. Меня не торопили.

Внезапно целая группа систем синхронно сменила статус с «Наблюдение» на «Стабильность», я мысленно порадовался за этот успех.

Наконец, отбросив скверные мысли я смог сосредоточится. Мысленно выстраивал свой доклад: только факты, хронология событий, вспоминал внедрённые на планете технологии, статистические данные, экспертные оценки Гекаты. В этой отлаженной галактической бюрократии даже мелкая ошибка могла иметь последствия…

— Но, какие именно последствия? — тихо спросил я себя, не находя ответа.

«Сложно их предвидеть.» — Услышал я Гекату. — «Но, особой кровожадностью координатор не отличается».

— Это всё?

«Всё что могу тебе сказать.» — С твёрдостью в голосе завила она.

— Но…

«Подходит твоя очередь. Спроси координатора, если тебе интересно…»

Мне показалось, что она запнулась:

— Обязательно, так и сделаю, если будет к месту.

«Помолчи, подошла твоя очередь, прекращаем болтать, соберись, подумай».

Я заметил, что моя платформа плавно ускорилась, вскоре звездные проекции остались позади, сменившись стерильной геометрией служебных туннелей. Прежнее волнение уступило место собранности и фатализму.

Вскоре платформа бесшумно состыковалась с полом базы, превратившись в подобие площадки перед массивной дверью. Дверь была лишена украшений, замков и панелей управления. Её гладкая матовая поверхность из незнакомого сплава внушала ощущение надежности.

Я сошел, и платформа тотчас отошла назад, оставив меня одного в небольшом изолированном пространстве у обрыва. Здесь царила полная стерильность: ни звука, ни движения. Воздух был прохладен и неподвижен. Я стоял перед приемной Координатора Номер Пятнадцать.

Свет служил безмолвным сигналом: нейтрально-белое свечение означало «ожидайте». Ни шума, ни музыки, ни звонка, ни сигнала, лишь давящая тишина.

Внезапно край двери мягко вспыхнул светло-зеленым. Это было не просто разрешение войти, а холодное подтверждение идентификации и проверка готовности. Изнутри донесся тихий и точный щелчок, именно такой, какой должен быть у идеального механизма.

Я сделал вдох…

Дверь бесшумно отъехала, открыв пространство, залитое ровным ослепительным светом, поначалу ослепившим меня и сокрывшим все детали за дверью. Когда я переступил порог, дверь мгновенно и беззвучно закрылась за моей спиной, наглухо отрезая путь назад. Прием у координатора начался.

[1] Додекаэдр — правильный многогранник, который состоит из двенадцати одинаковых пятиугольников. Это один из пяти Платоновых тел — геометрических фигур, в которых все грани, рёбра и углы идеально равны.

[2] НЛО —это аббревиатура, которая расшифровывается как «неопознанный летающий объект». В массовой культуре НЛО часто ассоциируют с «летающими тарелками» и инопланетянами.

[3] Андроид — это робот, созданный в облике человека. Робот — любое устройство, которое выполняет действия автоматически или по программе.

Глава 3

Яркий свет вскоре перестал слепить, а затем и резать глаза, видимо изменённое прогрессорское зрение быстро адаптировалось. Кабинет Координатора Номер Пятнадцать, отвечающего за семнадцатый сектор, оказался продолжением галактической базы: вытянутая капсула без единого угла, отлитая из цельного матового белого материала. В центре находился единственный большой объект: массивный стол, являющийся неделимым монолитом со всем остальным кабинетом. За ним, в кресле, буквально выросшем из пола, восседала моя координатор, по имени Децима.

Её внешность, в этот раз, была продуманно провокационной и эротичной, я бы даже назвал её откровенно фриковой: большие, яркие бирюзовые глаза, густые волосы цвета серебра с голубым отливом, уложенные в сложную причёску и украшенные тонкой серебристой диадемой, неправдоподобно тонкая талия, чрезмерно удлинённые ноги, крупный и тяжёлый бюст, стремящийся вырваться из глубокого декольте. Платье из струящейся, полупрозрачной ткани мягко облегало все вышеуказанные формы, дополненное множеством тонких и изящных украшений.

Но, этот игривый образ контрастировал с её взглядом — абсолютно серьёзным, холодным, без любого намека на фривольность. Она наблюдала за мной. Ни улыбки, ни движения в знак приветствия.

— Садитесь, Артём. — Произнесла Децима мягким голосом.

Прямо перед её столом поверхность пола беззвучно дёрнулась, побежала вверх, преобразовалась, создав идеально подходящий для меня стул. Я опустился в него, стараясь держать осанку, но внутри всё сжалось...

— Ваш отчёт принят и будет детально рассмотрен. — Начала координатор, не сводя с меня пристального взгляда. — Вышестоящие решили, что назначенная вам планета должна осуществить новый технологический рывок в области пороха и огнестрельного оружия… Детали я уже переслала Гекате-4…

Она сделала вынужденную паузу. Заметив, что мой взгляд, сорвавшись с её бирюзовых глаз, прилип к её декольте. Оттуда, подчиняясь законам физики и игнорируя приличия, полностью и неожиданно выскользнула её правая грудь: ослепительно-белая, идеальной округлой формы, с упругой и гладкой кожей, с нежно-розовым соском. Мир вокруг меня сузился до этой невозможной и глупой ситуации.

— У маня были дела, помимо разговора с вами, Артём, в соседний сектор внедряем «агентов-пешек», меня попросили провести их инструктаж. — заявила Децима ровным, абсолютно бесстрастным тоном, будто обсуждала погоду. Один плавный жест рукой, и выпавшее сокровище было возвращено под непокорную ткань, словно ничего такого и не было.

— Вы проводили инструктаж в таком виде? — Удивился я, покраснев. — Кому?

— Молодому мужчине, с планеты очень похожей на вашу версию Земли. Классический профиль: хроническая неудовлетворённость реальностью, гиперактивное воображение, минимальная социальная связанность…

— Звучит до боли знакомо. — Выдавил я хрипло и отчего-то слегка закашлялся.

— «Пешки» не являются прогрессорами, они лишь разумные инструменты, с билетом в один конец. Артём, ваш случай принципиально иной.

— Хорошо. — Я решил не спорить. — Но, как вы его вербовали, то есть инструктировали?

— Его погрузили в состояние, имитирующее для него летальный исход от переутомления за компьютером. После условной смерти он очнулся здесь. — Она слегка наклонила голову, и серебристые пряди колыхнулись вокруг идеального овала лица. — Я представилась богиней, переселяющей достойные души в новые миры.

Я едва подавил усмешку. Процедура стандартна, но контекст… Это было гениально!

— И где проходил этот цирк?

— Вербовка проходила прямо тут, примерно за час, по привычному вам земному времени, до вашего появления. — Она, улыбнувшись, развела в стороны длинные и тонкие руки, указывая на стены. — Этот кабинет умеет выглядеть иначе.

— Ясно, но мне стало интересно, почему у вас именно такой вид? Децима вы вообще человек?

— Артём, я человек, но из более продвинутой эпохи, чем вы. Хотя какое это имеет значение? — Она на секунду задумалась. — Однако, на ваш вопрос отвечу, экстерьер я максимально оптимизировала для максимального соответствия понятийному полю вербуемого, нужно соответствовать его ожиданиям. Анализ его памяти выявил высокую насыщенность образами из эстетики того, что у вас называют иссекай-аниме. Богини и подобные им сущности являлись для субъекта ключевыми объектами разных глупых фантазий. Это повысило вероятность успеха в инструктаже, или как вы сказали вербовке, на тридцать семь процентов, относительно результативности базового протокола.

— И… он повёлся? — Я заулыбался, не смог удержаться, представив сюрреалистичную картину, на которой милое лицо злюки координатора под золотой диадемой, вещает о перерождении в новом мире, если уж не насыщенном магией, то полным средневековых приключений…

— Термин «повёлся» некорректен. — Поправила меня серьёзный Координатор. — Объекту была предложена непротиворечивая, в рамках его внутреннего мира, реальность, полностью отвечающая его глубинным ожиданиям.

— И что с этим «пешкой» будет дальше?

— В данный момент объект находится в капсуле начальной адаптации, где ему прививают базовый пакет лингвистических и социальных норм мира назначения, добавим пару сверхчеловеческих способностей, из примитивных. Его задача проста, натурализоваться в приграничном поселении и войти в доверие к местной администрации, она чем-то напоминает гильдию искателей приключений. Примерно через полгода по местному времени он станет идеальным источником получения информации и агентом влияния.

Она умолкла, а мне захотелось узнать — не просил ли этот избранник у своей богини читерские навыки или легендарный меч? Но я удержался. В её больших, бирюзовых и неестественно ярких глазах я не увидел места для шуток.

— А есть другие приёмы? — Осмелился спросить я.

— На моей памяти мы призывали даже дикарей, устраивали им представление и рассказывали о загробной жизни. В вашем мире подобная концепция существует в виде Валгаллы… Хотите узнать что-то еще, Артём?

Воцарилась тягостная, по крайней мере для меня, тишина, которую я, неуклюже кашлянув, прервал:

— Нет, воздержусь от дальнейшего обсуждения этих тем… Но один вопрос есть, неужели только для рассказа о «пешке» вы меня вызвали?

— Конечно нет. Есть обстоятельства, которые я обязана вам прояснить, — в её голосе зазвучали официальные ноты, — на ближайшей разумной планете, к вверенному вам миру, инициировано служебное разбирательство, иначе говоря расследование.

Мои пальцы непроизвольно сжались в кулак. Расследование, это слово редко сулит что-то хорошее.

— В чём его причина?

— Рутинная проверка. Зафиксированы статистические отклонения в поведенческих моделях крупных групп населения за последние три планетарных года. Аналитический сектор запросил проверку. Ничего экстраординарного, — отчеканила она, не колеблясь.

— И каков характер этих аномалий?

— Артём. — Она произнесла моё имя резко, словно желая оборвать ненужный разговор. — Это расследование является сугубо формальной и превентивной мерой. Хотя, скорее всего, проблемы вызваны внутренними планетарными причинами. Вероятно, они связаны с естественной эволюцией доминирующих социальных установок. Никаких угроз для внешних миров, в том числе для планеты под вашей ответственностью.

Я медленно выдохнул. Но вспомнил, что в нашей работе формальности часто бывали самыми опасными.

— Кто проводит проверку? — Уточнил я.

— Назначена специальная группа. Их работа не подразумевает контакта с планетарными папуасами и сведётся к анализу данных с датчиков, беспилотников, аватаров и спутников. Ваше участие или даже внимание к этому процессу не требуется.

— Ясно…

Координатор откинулась в кресле:

— Теперь самый важный момент, именно из-за него вас и вызвали. — Продолжила она, и её голос приобрёл отчётливый начальственный оттенок. — Ваша долгосрочная цель была скорректирована, в сторону ускорения. Вы должны вывести вверенную вам цивилизацию на уровень технологии парового двигателя, быстрее чем было ранее установлено. Успех будет основанием для вашего повышения в иерархии прогрессоров.

Внутри всё обмякло, я расслабился... Паровой двигатель? Это означало не просто открытие принципа работы, а создание промышленной базы, перестройку социального уклада, создание целой индустрии.

— Понятно, на такое уходят поколения. — Кивнул я, стараясь скрыть появившееся пренебрежение к задаче. — Буду иметь в виду…

— О таких изменениях в сроках прогрессору положено сообщать лично. Тоже просто формальность.

— Тогда я понял почему вы меня вызвали. — Легко улыбнулся я. — Ради двух формальных сообщений.

Координатор замерла, и её бирюзовый, лишённый тепла взгляд пронзил меня насквозь.

— Вы ошибаетесь, считая назначенную цель малозначительной. Это не вопрос вашего усердия. — Её голос был холоден и точен. — То, что отпущено много времени, не является оправданием для бездействия.

— Я с вами согласен. — Покривил душой я.

— Чтоб вы не расслаблялись. — Координатор Номер Пятнадцать, известная мне под именем Децима, хитро улыбнулась. — Я выдаю новую горящую задачу, она в будет в абсолютном приоритете по исполнению. Вы должны внедрить зернёный порох[1], вместо так называемой пороховой мякоти[2], за год, максимум за два.

— Я понял... Так быстро?

— Да. Геката-4, только что, получила наши указания, причину и детали. Но, не забудьте, Артём Владимирович, все ваши последующие отчёты должны содержать отдельный раздел с оценкой движения к указанному нами рубежу, по внедрению паровых двигателей.

— Геката точно не забудет. Прогресс, каким бы минимальным он ни казался, должен быть измерен и задокументирован. — Заявил я протокольную фразу.

На секунду воцарилась тишина, координатор на мгновение задумалась, а потом заявила:

— Вы получили инструкции, программное обеспечение Гекаты-4 также обновлено, ресурсная база восстановлена. Можете приступать к работе.

— Принято, — выдавил я.

Координатор Номер Пятнадцать, известная мне как Децима, кивнула, мы попрощались. Когда я встал, мой стул бесшумно стёк и растворился в полу…

***

Геката, как заправское НЛО, парила в космической пустоте, а перед ней, в свете местной звезды, медленно вращалась вверенная нам планета. Для меня это была не простая картинка, не движущаяся голограмма, а живой, дышащий мир, в котором я уже провёл больше земного года. Облака в молочно-белых тонах медленно ползли над поверхностью планеты. Под ними я видел тусклый блеск бескрайних морей, леса и степи континентов, шрамы каньонов и складки горных хребтов…

Я разглядывал местную луну, когда ко мне обратилась Геката:

«Первичная оценка состояния, после нашего отсутствия, систем наблюдения и аватаров завершена. Большинство показателей в допустимых пределах, автономная система управления в целом справилась с вызовами и задачами. Я полностью забрала управление.» — В её голосе появились нотки чиновницы.

— Принято, — машинально ответил я, продолжая наблюдать за планетой. — Приступай к калибровке дистанционных датчиков, сенсоров, аватаров…

Ожили проекционные дисплеи, выстраивая потоки данных: гравитационные аномалии, спектральный анализ атмосферы, тепловая карта поверхности. Цифры и графики накладывались друг на друга, на мониторах и объемных проекциях, поясняя и конкретизируя.

Я заметил формировавшийся тайфун, а также ряд подводных вулканов, начавших извергаться в мелководных морях…

— Смотри! — Я указал на пятно серо-бурого дыма, расплывающееся над крупным поселением на севере.

«Вижу. Записываю. Добавляю в список объектов для изучения.» — Ответил корабль.

— Снова горит деревянный город.

«С ними это бывает статистически часто».

Два наших беспилотника приблизились к зоне возгорания. Информация начала поступать непрерывно. Тепловые схемы показывали центральную часть города, там бурлил огненный вихрь с экстремальными температурными значениями. Аппараты регистрировали химические показатели воздуха, расстояние распространения пепла и другие параметры. Камеры и датчики в режиме реального времени передавали, как багровое сияние поглощает тёмный контур деревянной церкви, как искры, захваченные мощным воздушным потоком, перелетают через белокаменные крепостные стены и разносят возгорание.

«Пожар сильный! Потери среди жителей города очень высоки,» — отметила Геката. — «Распространение огня неконтролируемое, вероятность полного разрушения центра города составляет пятьдесят семь процентов. Я направлю дополнительную группу беспилотников для наблюдения за направлением воздушных масс…»

— Если хочешь, направь. Нужно зафиксировать все детали городского пожара.

«Выполняю, протокол наблю…» — Она резко оборвала фразу на полуслове. — «Критическое сообщение! Только что получены данные, аватар, известный как Лесничий-004 уничтожен.»

— Это не так просто. Где?

«Место — охотничьи владения рядом с твоим основным замком, в королевстве Лорерон. Причина проста, атака группы неизвестных браконьеров. Аватар нейтрализован, канал связи с ним потерян…»

— Когда это случилось?

«Судя по всему несколько часов назад…»

— И ты молчала?

«Системы связи работают не стабильно, спутников у меня не так много…»

— Разберись с этим. Сама говоришь, что в моих владениях, там есть и другие системы связи, доложи позже что произошло, когда разберёшься. — Я нахмурился.

«Будет сделано».

— Что-то ещё?

«Я составила прогноз по твоим владениям… Прогноз… неутешительный. Обнаружены признаки заболевания среди агрокультур, если ничего не предпринимать, то это приведёт к потере урожая. Вероятность масштабного голода грядущей зимой оценивается как высокая.

— Проверь связь между уничтожением аватара и болезнью посевов. — Я почесал затылок. — Обязательно и срочно найди останки аватара, а то под искусственным мясом у него много интересного…

«Исполняю. Инициирую полномасштабное сканирование. Под контроль ставятся: перемещения лиц, животная биоактивность в зоне нападения. Также усиливаю контроль за химическим состав почв и водоёмов…»

Данные о пожарах, диверсиях и надвигающейся сельскохозяйственной катастрофе сплетались в единую тревожную панораму. Геката систематизировала потоки информации, наращивая интенсивность сканирования в поисках возможных взаимосвязей.

«Причинно-следственная связь затухания посевов установлена. Первичный анализ исключил естественные причины. Ядро проблемы — агротехническое. Посевы поражены корневой гнилью вследствие грубейшего нарушения севооборота. На одних и тех же полях три сезона подряд высеивали пшеницу. Это привело к истощению почв и накоплению специфических фитопатогенов.»

Я слушал в половину уха, а Геката продолжала:

«Климатический фактор усугубил ситуацию. Сенсоры зафиксировали аномально высокую влажность в приземном слое на протяжении всего вегетационного периода. Причина проста, изменение циркуляции воздушных масс из-за активной вулканической деятельности в мелководном море. Постоянная влажность создала идеальные условия для развития грибковых инфекций, уничтожающих корневую систему.»

— Что в итоге с прогнозом по посевам?

«Первичный негативный прогноз подтверждается. Если ничего не предпринимать, то потери урожая составят от сорока до пятидесяти пяти процентов. Дефицит продовольствия неминуемо вызовет голод и социальную дестабилизацию к середине зимы. Рекомендую немедленно активировать протокол экстренного вмешательства. В моём распоряжении есть семенные банки устойчивых культур и инокулянты для экстренной обработки почвы. Сейчас середина лета, в основной климатической зоне можно собрать хороший второй урожай, у некоторых агрокультур третий, если поторопиться с посевами.»

— Что с аватаром?

«Выявлены некоторые сложности, но, как я считаю, твоё вмешательство не нужно. Разберусь своими силами…»

— Хорошо, устрой разборку, при помощи своих безграничных сил. — Почти серьёзно добавил я…

«Хочу поговорить, насчёт приоритетной задачи, по внедрению зернёного пороха.» — Неожиданно заявила Геката. — «Нас заставили ускорить процессы, так как анализ координатора выявил отставание, она даже прогнозирует регресс, в развитии технологий огнестрельного оружия.»

— Хорошо. Задействуем наши предприятия.

«Не всё так просто, от тебя требуют иного, более масштабного подхода.»

***

Через несколько часов дрейфа на орбите Эридона-0025 я оторвался от наблюдений за его поверхностью. Последние минут десять я разглядывал экваториальный храм внизу, у стен которого мелькали яркие одежды, странные люди, перья и блеск раковин в бусах. Это религиозное действо мне ожидаемо наскучило. Я лениво провёл ладонью по холодной панели, убирая изображение.

— Геката, ты погружалась в архивы наших предшественников? До того, как нас отправили сюда?

«Постоянно их анализирую. Это мой любимый раздел для самообучения. Что-то вроде чтения мемуаров старых вояк и первопроходцев — наивно, жестоко, но чертовски увлекательно. Особенно для анализа поведенческих паттернов.»

— Методы прогрессоров, что работали здесь до меня… — Заметил я с умным видом. — Они были иными.

«Артём,» — её голос немного дрогнул, пронизанный искрой любопытства. — «Ты намекаешь на операции по типу Небесного Десанта, протоколу прямой культурной инженерии, явного вмешательства?»

— Да, ранее прогрессоры выбирали роль богов. Являлись с небес на кораблях, сияющих как второе солнце, выдавали их за небесные колесницы.

«Мне эта идея не нравится…» — Уверенно заявила Геката.

— Они творили чудеса: показывали левитацию, голографических чудищ, стреляли исцеляющими лучами и раздавали целебные зелья. Реже становились пророками, глашатаями высшей воли, принося новую религию, сконструированную для...

«На имеющемся этапе развития этой планеты работать так уже нельзя.»

— Им было разрешено создавать религии по проработанным социальным алгоритмам, формировать запреты и догматы. И это работало. Примитивное сознание, столкнувшись с более развитым, инстинктивно лепит бога…

«Это если у более развитого сознания больше дубина и толще пушка. То есть, если есть технологический, силовой или иной существенный разрыв.» — Она сделала паузу, но потом добавила. — «И, если носителя сего богатства нельзя обобрать…»

— Соглашусь.

«С точки зрения статистики, подход с прямым навязыванием лучшей модели был оправдан,» — доложила Геката, внезапно заговорившая как строгий профессор. — «Эффективность на планетах низкого уровня развития била все рекорды…»

— Но?

«Но, побочные последствия зашкаливали. Внедрённые доктрины начинали жить своей жизнью, мутировали, порождали фанатизм и кровавые войны за истинную интерпретацию слов божества. Целые цивилизации застревали в теологических ловушках на столетия, что полностью противоречило изначальной идее, их мягкому, но быстрому росту.»

— Вот именно, знаю, — вздохнул я, ссутулившись в кресле. — С каждой новой ступенью развития этот метод превращается из эффективного в рискованный, а из последнего в убийственно вредящий. Но здесь, еще буйствует Средневековье…

«Не совсем, в понятных тебе терминах тут Позднее Средневековье с проявляющимися элементами Возрождения.»

— Да, но почему нельзя использовать чудо или божественное вмешательство?

«Разум, вкусивший научный метод познания, рано или поздно начинает задавать вопросы.»

— Например?

«Откуда точно сошёл огонь? Какова физическая природа ангела? Где обитель бога, если орбитальные спутники её не видят? Миф сталкивается с прибором, измерение со сказкой. И тогда весь карточный домик рушится, погребая под обломками доверие к любым новым идеям. Цивилизация либо впадает в яростное отрицание науки, либо переживает останавливающий прогресс кризис идентичности.»

— Когда нам запретили играться в богов?

«На Эридане-0025?»— Геката вывела на экран непристойное изображение Координатора Номер Пятнадцать Децимы, вывалившей передо мной грудь. — «Артём, подобные методы были запрещены непосредственно ею. Перед самым твоим назначением… Это связано с тем, что в этом мире началась эра научного познания, не хотим её тормозить.»

Я посмотрел в потолок, усеянный тусклыми огоньками индикаторов. А Геката продолжила:

«Потому наша работа — не давать божественное повеление аборигенам от огненного столба, а вовремя подбросить заметку на полях монастырской летописи. Мы устраиваем не чудо, а гениальное открытие непризнанного ранее алхимика. Нам нужен не пророк, сошедший с гор, а написавший сотни трудов философ. А ещё, совсем недавно, ты сам подстроил чтоб некий третьесортный купец случайно нашел полустёртые чертежи в заброшенном архиве…»

— Мы даём им технологии…

«Совершенно верно! Мы должны быть тенью прогресса, научной случайностью, нежданным озарением. Иногда феодалом или успешной промышленной компанией. Но никогда божеством. Потому что богов наши подопечные уже переросли. Им скоро понадобятся не заповеди, а гипотезы. Не слепая вера, а понимание.»

— Предшественникам было куда проще, — я усмехнулся, глядя в космическую бездну. — Просто быть богом… Небожителем с панелью управления.

«Именно.» — Согласилась Геката.

[1] Зернёный (гранулированный) порох — разновидность дымного (чёрного) пороха, представленная в виде зёрен неправильной формы. Его появление стало важным шагом в развитии огнестрельного оружия и взрывчатых веществ.

[2] Пороховая мякоть — измельчённый, но незернённый дымный порох в виде мелкодисперсной смеси. Артиллеристы прозвали этот порошок пороховой мякотью.

Глава 4

Сначала я почувствовал неровности каменных плит пола под ногами, а уже затем слабый запах древесного дыма, горьковатый и смолистый, большой камин горел в просторном каменном зале. Геката, с дальней орбиты, завершила процедуру направленного перемещения, в результате я оказался на планете Эридан-0025, в горах, в главном зале собственного охотничьего дома-усадьбы...

Это каменное убежище, возвышавшееся на скальном утёсе, посреди каменистой долины, да ещё над живописной и быстрой горной речкой, было выдержано в местном стиле: массивные стены из тёсаного гранита, узкие стрельчатые окна, высокая и крутая кровля, покрытая плитками из глинистого сланца[1].

Это здание, с высокой центральной башней, было удалено на десятки миль от ближайших небольших поселений. Моя легенда, искусно вплетённая в феодальные реестры королевства Лорерон, гласила, что я, граф Артэм Мортэ, получил эти дикие горы и долину как часть вотчины. Горы скрывали это место, а обширные владения и рассказы о моей страсти к охоте и путешествиям хорошо объясняли недели и месяцы моего отсутствия.

Однако, за грубой средневековой оболочкой скрывалась совсем иная реальность. Дом был возведён не крестьянскими руками, и даже не нанятыми столичными умельцами, а роем строительных роботов, под управлением Гекаты. Внутри, за толщей стен и перекрытий, располагались коммуникационный узел, аналитический центр и различные системы жизнеобеспечения. Но, все современные системы были спрятаны в комфортабельном бункере, над которым возвышалось полноценное средневековое поместье. Бывая здесь я жил с комфортом под землёй, и лишь изредка, без больших опасений, принимал знать планетарных папуасов в убогом жилище сверху.

Двенадцать стражей обеспечивали безопасность этих владений. Внешне они казались простыми егерями и следопытами: коренастый воин в простеганном дублете, поджарый лучник в поношенном плаще, суровый копейщик с лицом, изрезанным горными ветрами…

Однако под их биологическими оболочками скрывались аватары, объединенные в единую сеть с Гекатой. Их сила, скорость реакции и выносливость намного превосходили человеческие возможности.

Таким образом, моё появление здесь было не опасной вылазкой и авантюрой, а штатной процедурой в размеренной и давно выверенной прогрессорской операции. Телепортация, бункер, легенда и охотничий мини-замок, были давно проработаны. Спутники на орбите, беспилотники, системы связи и датчики наблюдения, аватары — всё работало как один отлаженный механизм, способный обеспечить мне полную автономию в самом сердце средневекового мира.

Я прошел через зал к массивной дубовой двери, ведущей на южную террасу. Дверь отворилась на идеально выверенных стальных петлях мягко и почти беззвучно. Передо мной открылась интересная панорама, терраса, выложенная грубым тёсанным камнем, нависала над пропастью. Внизу, под стенами охотничьего поместья бушевала река, вытекающая из ущелья, её шум доносился до моих ушей приглушённым, но сочным гулом. Прямо напротив вздымались горы, их склоны, покрытые искривлёнными невысокими соснами и лишайниками, переходили в далёкие, вечно заснеженные пики, режущие бледное небо. Воздух, несмотря на вошедшее в свои права лето, был ещё прохладным, чистым и разрежённым, пах хвоей и землёй.

Жизнь здесь была скупа на радости, сурова и закалена долгими холодами.

По отвесным скалам с козлиной уверенностью перемещались коренастые и мохнатые животные, похожие на земных таров[2], с закрученными рогами.

В расщелинах и среди сосен встречались крупные грызуны, похожие на карликовых гиппопотамов, гигантских капибар[3] или вомбатов[4] переростков, с густой, почти синей шерстью. Геката заявила, что давно, на Земле, жили подобные создания, и что их останки отыскали археологи.

Высоко в вышине, почти недвижимые в потоках ветра, парили коршуны-гиганты, их крики изредка разрывали тишину. Эти твари достигали, в размахе крыльев, пяти-шести метров и вполне могли унести ребёнка, а бывало, что нападали и на взрослых…

Хищные тигры, волки и прочие твари также соответствовали... Но, несмотря на постоянную опасность, исходившую от водившейся вокруг фауны, всё здесь дышало неприступным покоем и издревле заведённым порядком…

К краю террасы, у самого каменного парапета, был поставлен тяжёлый стол и кресло из морёного дуба. Я сел, ощущая под собой твёрдость дерева. Природа долины не только умиротворяла взгляд, но и была суровой, величественной. Такое окружение идеально соответствовало легенде про сумасбродного аристократа и заядлого, нелюдимого охотника, которую придумали для меня...

Из отдельно стоящей каменной кухни, через неприметную арку, появился аватар, исполнявший роль местного ловчего. Его движения изображали усталую покорность старого слуги. Он молча поставил на мой стол тяжелую глиняную кружку, из которой клубился густой пар. Это был отвар из местных горных кореньев, терпкий и горьковатый напиток. Его рецепт был составлен Гекатой на основе биохимического анализа местной флоры, а первый образец она приготовила в своей лаборатории…

Я взял кружку в руки, согрел ею ладони, лишь затем сделал медленный глоток. Вкус был грубым и земляным. Взгляд скользнул вниз по ущелью к далекому перевалу, через него я собирался вновь перебраться, ради следующего этапа моей миссии, и ради более тёплых и населённых мест.

Созерцая окружение, я готовился стать частью этого мира…

— Подай карту. — Приказал я, замершему недалеко аватару.

Тот расторопно удалился, но вскоре возвратился, разложив на столе свёрнутый в трубку пергамент, он прижал его края ножом и пустой кружкой. Это оказалась подробная карта, тщательно вычерченная от руки по данным орбитальной съёмки и искусно стилизованная под местные картографические рисунки. В его глазах мелькнул слабый отсвет, видимо, активировался прямой канал связи с Гекатой…

— Граф Артэм Мортэ, караван с припасами достиг перевала, — его голос прозвучал низко и хрипло, как и положено человеку, чья жизнь проходит среди гор и ветров. — На сей раз обоз невелик. Пятнадцать повозок. Охрана из двадцати планетарных папуасов. Двигаются неспешно.

Я кивнул, изучая их маршрут:

— Много ли везут оборудования?

— Нет. В основном в караване находятся ресурсы для производства зернёного пороха, оборудование простое, потому всё необходимое изготовим на месте. — Заявила Геката мужским голосом аватара, который прогнав муху с бороды заявил. — Наше основное производство порохов пока не модернизируем.

— Я так понимаю. Мы должны раздать по миру новую технологию, не давая никому преимуществ… Поэтому отработаем технологию тайно, в наиболее подходящем месте.

— Ты выбрал вольный город Великоречье, который живёт под системой купеческого самоуправления…

— Именно.

— Туда мы направили вышеупомянутый караван.

— Я знаю, вместе приняли решение и обсуждали состав. Не поясняй мне очевидное. — С шутливой обидой в голосе заявил я.

— Хорошо, позволь узнать, почему именно там? — Спросила Геката через аватара ловчего.

Я засмеялся:

— А то ты не догадалась? Этот город лучше всего нам подходит… в нём власть барыг, близко Триединая Империя, да и от моих владений относительно недалеко.

— Да, ты выбрал хорошее место. Великоречье для распространения нового типа пороха нам подходит, мои аватары уже сделали в нём ряд приготовлений…

— Не приписывай мне чужой славы, я лишь внёс посильный вклад, в развитие идей координатора Децимы о тайном производстве. — Пожал я плечами. — Будь моя воля, мы бы выпускали его прямо на наших предприятиях, без лишних сложностей…

— Решение Координатора Номер Пятнадцать принято тобой к исполнению и уже одобрено вышестоящим руководством…

— Не оспариваю.

— В целом, всё идет согласно плану. — Заявил ловчий-Геката.

— Мне предстоит встретить караван и прибыть с ним в Великоречье. Что с горными тропами? Что с местом встречи?

— Выдвигайся по графику к Сторожевому Зубу, завтра на рассвете…

— Значит встречаю караван на стандартном месте, у того утёса.

— Да, там часто останавливаются торговцы. Активность бандитов вдоль маршрута в пределах нормы, — палец аватара ткнул в лесные массивы на карте. — Но, замечены разрозненные группы браконьеров здесь, а также несколько стойбищ кочевников…

— Кочевники в лесу?

— Нет, несколько дальше. Вот тут, ближе к степям. — Палец сместился лишь на пару сантиметров. — Однако, ни одна из групп серьёзной угрозы не представляет. Патрулирование будет осуществляться беспилотниками в штатном режиме…

— Главная опасность, для меня, не разбойники и кочевники, а сама дорога. — Отметил я, отпивая из кружки горький напиток из корений.

— Точно, но плохой погоды не ожидается. Караван преодолеет горный хребет через пять дней. Ты выезжаешь ему навстречу, чтобы соединиться перед населёнными землями. Ваше появление будет выглядеть естественно…

Аватар свернул пергамент. План был прост и надежен. Легенда хорошо работала: угрюмый граф, стремится доставить припасы и охотничьи трофеи из отдаленной части владений в своё главное имение в Лорероне, пользуется услугами наёмников и собственного небольшого отряда. По пути он делает остановку в Великоречье… Ничто не должно вызвать подозрений.

— С предстоящей дорогой всё ясно. — Сказал я, ставя пустую кружку на стол. — Теперь ответь, когда мы сможем перейти с пылевидной пороховой смеси на зернёный порох? Я правильно понял, он меньше слёживается, не так быстро отсыревает и обеспечивает постоянную силу взрыва…

Лицо аватара оставалось бесстрастным, он молчал и стоял, не шевелясь.

«Поставки серы, селитры и угля уже организованы…» — Услышал я голос Гекаты в голове.

— Это ясно, там все те же компоненты, что и для прежнего состава…

«С сырьём действительно трудностей нет, во всяком случае в Великоречье. Разница в самом производстве. Зернёный порох создаётся в виде гранул за пять основных этапов, не считая сушки и фасовки: уже привычный размол в пыль; смешивание… Самое сложное это прессование в лепёшки; дробление на зёрна и их последующая полировка.»

— Полировка? Неужели всё настолько сложнее?

«Процесс гранулирования нуждается в точном соблюдении влажности и температуры при формовке пороховых зёрен, а также при их окончательной обработке, — Геката говорила и в её интонациях проскальзывали профессорские нотки. — Главная помеха не сам процесс, а требуемая инфраструктура. Я решила организовать водяные пороховые мельницы, заменяя ручные толчеи. В них надо будет обеспечить необходимый микроклимат…»

— А полировка?

«Это технологическая операция, направленная на улучшение свойств пороха. Она проводится после зернения и очистки от пыли, чтобы придать зёрнам более гладкую поверхность, сгладить острые углы, уменьшить гигроскопичность и увеличить плотность…»

Я слушал её, глядя на горную гряду:

«Для грануляции требуются пресс-форма с мелкими отверстиями, котёл для увлажнения состава, сушильная камера с контролируемым подогревом… А также специальный барабан для полировки, в котором зёрна трутся друг о друга и...»

— И натирают друг друга до блеска. В чём сложность?

«Все инструменты простые, но, как я уже говорила, нужен особый микроклимат и потребуется создать понятное объяснения всей технологии для планетарных папуасов.»

— Ясно. Ты хочешь контролировать весь процесс. Но, мне интересно, когда ждать первую партию нового пороха?

«После того, как твой караван достигнет Великоречья, на запуск первой мельницы уйдёт не больше трёх недель.»

— Так быстро построят? Хотя, ты говорила, что там что-то готовишь…

«Да, один из моих аватаров-шпионов уже приобрёл несколько обычных водяных мельниц близ города, их можно быстро переоборудовать под наши нужды.»

Три недели. Конкретный и выполнимый срок. Не сию же минуту, но и не долгие месяцы. Я кивнул, вполне удовлетворённый:

— Хорошо. Действуем по утверждённому плану. Подготовь купленные площадки к приёму груза. На этом всё

«Принято.»

Суровый ловчий подхватил со стола пустые кружки, поднял с него свой нож и взяв с собой карту удалился. Я остался в одиночестве, долго сидел и смотрел на горы.

Наш план был утверждён, а механизм его исполнения приведён в движение. Теперь предстояло уделить внимание тонкостям собственной легенды, которую мне предстояло поддерживать, через общение с наёмниками-проводниками, стражами, чиновниками, местной знатью и даже возчиками каравана…

***

На рассвете мой малочисленный отряд покинул горную усадьбу. В группе было семь участников: я и шесть аватаров, замаскированных под вооружённых слуг. Вьючные лошади, были обычными, местными, но они беспрекословно выполняли команды благодаря имплантированным в мозг чипам. Маршрут проходил по труднопроходимым тропам. Высоко в небе кружили над ущельями беспилотники-наблюдатели, обеспечивая нам обзор и фиксируя тепловые следы всех живых объектов.

Через два дня, после преодоления самого опасного перевала, когда мы спускались по каменистой тропе, произошло внезапное нападение саблезубого тигра. Этот хищник остался невидимым для всех систем наблюдения и безопасности.

Громадная тень возникла внезапно и напала мгновенно. Тигр, сопоставимый размерами с крупной лошадью, сбил одного из аватаров с седла.

Крика не было, лишь раздались глухой удар от падения и металлический лязг. Затем хищник навис над валяющимся телом, демонстрируя чрезмерно длинные клыки. Его низкий, вибрирующий рык вызвал во мне первобытный страх. Испуганная лошадь, оставшаяся без всадника, унеслась на безопасное расстояние и была остановлена Гекатой, при помощи управляющего имплантата.

Уцелевшие аватары мгновенно организовали оборону, создав между мной и тигром ряд защиты. Первый метнул топор, но безрезультатно. Второй бросил маленькое копьё или большой дротик, который лишь задел плечо тигра, животное спасла толстая шкура…

И тут я увидел, как выпущенная аватаром стрела попала в шею зверя, её хватило чтоб поцарапать и напугать животное, которое замерло в нерешительности.

В этот момент я отдал команду:

— Зажечь факелы!

Два стража немедленно исполнили приказ, местные, если бы увидели такую скорость розжига, точно бы приняли их за колдунов.

Огонь оказался более эффективным, чем наше оружие. Раненный саблезуб испугался пламени и со странным хрипом бросился назад, в плохо заметную с дороги пещеру, из которой он и появился. Гигантская тварь быстро и грациозно исчезла, остались лишь следы когтей на камнях и небольшие пятнышки тёмной, почти фиолетовой крови на земле.

— Геката, ты на связи?

«Да.»

— После нашего отхода направь сюда боевой беспилотник. Этот тигр является угрозой и требует устранения.

«Высылаю заранее… Шкуру содрать? А ингредиенты продать?» — Женский голос прозвучал прямо в моей голове.

— Да, будь любезна.

Я огляделся, бой был завершен меньше чем за минуту. Один аватар получил серьёзные повреждения: биологическая оболочка была разрушена, искусственные ткани свисали с механического каркаса робота, но внутренние компоненты вреда не получили…

— Геката, пусть повреждённая единица возвращается в охотничий дом. Для восстановления ей потребуется около трёх недель?

«Вероятнее всего. Возможно, что меньше двух…»

— Пусть возвращается, вернётся к охране горной усадьбы и пусть избегает контактов со сторонними людьми вплоть до полного восстановления.

«Будет выполнено.»

Я отметил, что повреждённый аватар поднялся и тут же пошел назад. Его лошадь осталась невредимой и продолжила путь с нами, с основным отрядом.

— Кстати, чего там с Лесничим-004?

«Место нахождения остатков уничтоженного аватара установлено, я начала операцию по их возвращению.»

— Хорошо. Докладывай по мере развития событий. — Заявил я, смотря на дорогу и величественные горы вокруг. — Продолжаем путь!

***

Караван, везущий компоненты для изготовления пороха, был обнаружен нами у Сторожевого Зуба. Так именовался одиноко стоящий каменный утёс среди пологих и лесистых холмов, служившей всем путникам безошибочным ориентиром для встреч. Всё прошло гладко, точно по плану Гекаты…

Начальник наёмного отряда, нанятого нами для охраны каравана, суровый загорелый мужчина, поприветствовал меня почтительным поклоном. Но, в этой формальной учтивости я прочитал как отсутствие уважения ко мне, как к заказчику, так и смешанное с ним опасливое высокомерие бедного уроженца крупного города, по отношению к деревенщине, лесному графу…

Пять суток мы провели в пути. Наконец леса окончательно остались позади, и начались поля, где за возвышенностями уже виднелись далёкие крыши строений.

— Впереди Великоречье! — сообщил командир охраны.

— Все в курсе, — ответил я, с удивлением взглянув на него. — Именно туда мы и направлялись…

Сперва на пути мелькали одинокие хутора, затем частоколы небольших посёлков, и, наконец моему взору предстала солидная каменная стена с городскими воротами. Стража, бегло проверив документы без промедления пропустила мой караван.

Великоречье окутало нас людским гулом и пряными запахами, именно так я и представлял эпоху рыцарей и ремесленников. Воздух стал насыщен, в нём сплелись дым очагов, запах скота, вонь подгорелой уловки с реки и едкий дух брожения и заквасок. Это всё, в совокупности, и составляло подлинный дух средневековья.

Мы направились к просторному постоялому двору на окраине района гончаров, который давно принадлежал одному из аватаров Гекаты. Началась моя планомерная работа. Изображая графа Артэма Мортэ, одержимого сохранностью своих бесценных грузов, я нанял дополнительных стражников, и это был взвешенный и продуманный шаг.

Местные наемники, получившие щедрую плату, стали наглядным доказательством моей состоятельности. Одновременно аватары приступили к закупкам и изготовлению специализированного инструмента. Все эти приобретения, маскировавшиеся под оборудование для кузнечного и мельничного ремесла, постепенно переправлялись на находящиеся за городской чертой мельницы.

Однако, спустя трое суток наша рутина дала трещину. К складу явился отряд городской стражи. Их предводитель, сержант с саркастической улыбкой вора, объявил на всю округу:

— Поступила информация о незаконной торговле вином! В нарушение городской монополии!

— И что с того? — спросил я, зная, что с начальством городской стражи уже всё порешено.

—По закону имею право на досмотр. Открывайте склады, показывайте все телеги!

Я понимал, что это не законная проверка, а попытка получить взятку. Я шагнул вперёд, преградив путь к воротам склада с моим товаром. Пять помощников-аватаров молча вышли вперёд. Такое наглое поведение вызвало у стражников замешательство.

— Мои товары уже были проверены у ворот. Любой дальнейший досмотр я буду считать самоуправством! Подчёркиваю, самоуправством с вашей стороны! — Заявил я, повысив голос, чтобы слышали все, ремесленники, постояльцы и окружающие нас торговцы.

Моя ставка была сделана на формальное соблюдение процедур и внимание публики. Я предъявил сержанту все имевшиеся у меня пропускные грамоты и таможенные квитанции с печатями, безупречно подделанные Гекатой.

— Но у меня есть сигнал… — Начал гнуть своё сержант.

— Кто его вам дал? — Спросил я и вопрос прозвучал резко и с вызовом. — Кто меня обвиняет?

— Это… конфиденциально. Не могу вам сказать. — Я понял, что сержант ещё не отступил, но его уверенность уже пропала. — Ради защиты ответственного гражданина я не назову свой источник.

— Вы хотите сказать, что я буду угрожать ему?

— Я? Нет, но…

— Подождите-ка! Позвольте! — Встрепенулся один из аватаров. — Если донос анонимный, то вы не имеете права что-то от нас требовать, без разрешения городского совета! Где бумага от него?

— Ты кто такой? — Сержант аж покраснел. — Откуда такой дерзкий?

— Это мой слуга! — Холодно отрезал я, и полностью доверяя Гекате, взявшей управление аватаром, добавил. — У вас есть распоряжение, то есть разрешение от совета?

Сержант, видя мою выдержку и наглость, а также разностороннюю готовность слуг, кажется расхотел ссориться… После тягостной паузы он буркнул что-то о недоразумении и, бросив на меня злобный взгляд, ушел вместе со своими людьми…

Инцидент казался исчерпанным, но он подтвердил уже известное, что местные власти коррумпированы и тем не только удобны для разного рода делишек, но и представляют постоянную угрозу.

Этот эпизод ускорил наши планы. В ту же ночь наиболее критичное оборудование для порохового производства, под видом неказистых мельничных жерновов и больших кузнечных мехов, бесшумно вывезли со двора.

Груз, охраняемый двумя аватарами и наемниками, растворился в темноте, чтобы к утру оказаться на одной из водяных мельниц. Там уже кипела работа других специалистов, заблаговременно присланных все той же Гекатой.

***

Когда на первой из переоборудованных водяных мельниц начался пробный запуск, мощные дубовые колеса, словно пробудившиеся исполины, дрогнули и с тяжким стоном тронулись с места. Запруженная речка, хотя что уж врать, лишь полноводный ручей, позволила использовать свою силу…

И вот, тяжелые валы завертелись, наполняя пространство мерным и могучим гудением, скрипом оживающей машинерии. Сами мельницы, приземистые и низкие, с потемневшими от времени бревенчатыми стенами и почти плоскими крышами, крытые соломой, зажили новой жизнью: из их недр начал доноситься новый, уже металлический лязг. Прогресс спрятался за патриархальной картиной.

Геката доложила о начале производства первой партии зернёного пороха, обещала его сделать быстро, в течение двух суток, после чего должны были начаться контрольные испытания.

Тем временем я, использовав уже наработанные связи Артэма Мортэ, организовал череду визитов к местным торговцам, оформляя щедрые контракты на расширение мельничного хозяйства. Одновременно беспилотники-наблюдатели, невидимые и неслышимые, круглосуточно следили за подступами к мельницам, отслеживая малейшую активность.

Вскоре состоялся испытательный отстрел. На глухом лесном полигоне, в десяти верстах от города, аватары Гекаты произвели десятки и сотни залпов из ружей, пищалей и аркебуз, заряженных новым порохом. Грохот разрывал тишину векового леса, а облака едкого дыма повисли в воздухе...

Результаты испытаний нас полностью удовлетворили.

Единственным недостатком производства оказалась чрезмерная шероховатость зёрен пороха, но и эту технологическую проблему мы надеялись вскоре порешить. Не дожидаясь усовершенствования, мельницы перешли к фазе непрерывного производства, работая даже ночью.

Однако, инцидент с городской стражей имел последствия. Сержант, получивший от меня отпор, не успокоился. Геката сообщила, что он вступил в сговор с цеховым старшиной гончаров и готовил мне неприятности. В ответ я провёл точечную операцию, компрометирующие материалы о его связях с контрабандистами были направлены его начальнику. Через два дня сержант куда-то пропал без следа...

К концу третьей недели производственный цикл был полностью отлажен силами аватаров, которые начали обучать первых местных рабочих. Три мельницы обеспечивали непрерывный выпуск качественного зернёного пороха, и даже технология полировки зёрен была доведена до совершенства. Амбициозный план мы выполнили с опережением графика.

Через подставных торговцев и перевозчиков мы начали пробные поставки, каждая из которых представляла собой многоходовую комбинацию с отвлекающими манёврами и страховочными маршрутами.

— Геката ответь!

«Я тут. Спрашивай.»

— Первый опытно-производственный этап завершен, — констатировал я, изучая сводки. — Промежуточная цель достигнута: создано автономное производство. Однако, я не понимаю, у текущей модели есть пределы масштабирования?

Геката ответила не сразу:

«Вопрос не в масштабировании, а в приоритетах. Согласно одобренному стратегическому плану, наши производства должны стать одними из первых, принявших новинку, а не единственными. Быть пионером в этой технологической гонке, для нас, значит привлечь ненужное внимание королей и императора к твоей скромной персоне.»

— А чего такого плохого в королевском или императорском внимании?

«Ничего, в прошлый раз ты говорил, что не хочешь иметь с ними дел, напрямую…»

— Говорил? — Удивился я. — Возможно, я был не прав. Я был пьян?

«Да, ты был в опьянении. Сейчас я тебя услышала, подумаю и над таким горизонтом возможностей.»

— Погоди! — Сказал я, указывая на карту региона. —Нам нужно контролируемое распространение. Лабораторный этап завершен. Пора переходить от разработки технологии к её внедрению. Например, на благодатную почву войны. Мы должны не просто производить новые пороха, а запустить цепную реакцию в их применении.

«У меня есть несколько предложений!»

— Рассказывай!

«Первый вариант: утечка технологий с нашей пороховой мануфактуры. Какой-нибудь алхимик из соседнего княжества похитит чертежи устройств, рецептуры и образцы.»

— Что ещё?

«Второй вариант: ты сам, Артём, в образе дальновидного предпринимателя, продашь технологию производства двум-трём крупнейшим монархиям, стравив их между собой в борьбе.»

— Это классика прогрессорства…

«Третий, наиболее изящный метод, мы направляем партию нового пороха в регион, где должен вспыхнуть конфликт. Полевые испытания в реальных боевых условиях и спрос, подогреет интерес к продукту.»

— Какой вариант тебе нравится больше?

«Каждый имеет свои риски и свою привлекательность. Выбирай.»

Холодная логика корабля-разведчика, по перекладыванию ответственности, была безупречна.

— Проработаем все три сценария до уровня оперативных планов. — После непродолжительных размышлений сказал я. — Особое внимание, удели каналам контролируемых утечек и запуску слухов. Нам не нужны сенсации, типа чудо-оружия, но нам потребуется организовать устойчивый интерес на наши товары.

«Тогда придётся включить не простую, а большую войну, как неотъемлемую часть нашей операции.»

— Логично…

[1] Глинистый сланец — природный материал, который образовался из глин под воздействием давления и температуры. Для использования в качестве кровельного материала его добывали в карьерах и шахтах в виде блоков, а затем раскалывали или распиливали на плитки нужных размеров.

[2] Тар — крупное копытное животное из семейства полорогих, напоминающее козла, весом до ста килограмм. Обитает в горных районах, приспособлено к жизни в прохладном климате со скалистым рельефом.

[3] Капибара — самый крупный современный грызун. Это полуводное травоядное млекопитающее из подсемейства водосвинковых, которое обитает в Центральной и Южной Америке. Весит до шестидесяти пяти килограмм.

[4] Вомбат — сумчатое млекопитающих из отряда двурезцовых, обитающих в Австралии, весят до сорока пяти килограмм. Внешне напоминает маленьких медведей или очень крупного хомяка.

Глава 5

Из исторической справки я знал, что Великоречье никогда не подчинялось князю, герцогу или королю, оно было не просто вольным городом, а сформировалось как гигантская торговая машина, вцепившаяся в общее устье аж трёх великих рек, при помощи сотен тысяч дубовых свай, пяти каналов и десятков мостов.

Воздух тут пропитался смолой, дёгтем, пряностями и вонью от стоячей в каналах воды… Река Стига несла свои воды в близкое Тёплое Море с севера, через Триединую Империю из герцогства Сполет на северо-западе. Река Лета вытекала из дальних северных королевств и протекала через Метропольград, столицу той же империи. Река Флегет приходила из восточных королевств…

Единое устье трёх рек делало положение Великоречья уникальным, ведь не выходя в море можно было торговать со всем континентом.

Здесь правил Совет Старейшин, состоящий из представителей самых богатых купеческих семей, чьи дворцы-крепости нависали над главным городским каналом. Местные законы диктовались выгодой, а правосудие определялось ценой подарков...

Я уже бывал в этом городе, как граф Артэм, с полгода назад эта феодальная маска, открыла здесь множество дверей.

Город чётко делился на сферы влияния. Сердце власти билось на Советской Площади, где заседал совет и решались политические вопросы, принимались акцизы, решались судьбы пошлин…

Квартал Ремесленников гудел у восточной крепостной стены. А на далёком заболоченном берегу хозяйничали контрабандисты, там за серебро можно было купить что и кого угодно.

Психология местных элит, состоящих из купцов, была до примитивности проста: «прибыль превыше всего». Они презирали окрестных дворян, но с жадностью скупали их титулы и устраивали с ними браки, иногда лишь ради формального статуса.

Великоречье, которое многие идеалисты-философы считали безнадёжным и прогнившим насквозь, показалось мне идеальным местом для любой полузаконной деятельности. Здесь продавалось всё, от лояльности чиновников, до болезненной для венценосных особ информации, можно было купить как запрещённые товары, так и судебные решения.

Приняв во внимание все эти факторы, я выбрал его для начала операции по распространению зернёного пороха, а Геката уже создавала первую промышленную площадку, на выкупленных нами мельницах.

Коррумпированная стража, алчные цеховые старшины, купцы, слепые к чему бы то ни было кроме барыша, чиновники, посаженные на кормление — все элементы местной системы казались предсказуемыми, управляемыми и податливыми.

Ключом ко всему стал системный подкуп. Мы не просто давали взятки, мы инвестировали в человеческую алчность, оформляя её в долгосрочные договорённости. Каждый серебряник, уплаченный стражнику, открывал беспошлинный путь для груза. Каждый подарок цеховому старшине гарантировал лояльность работяг и наличие дешёвой рабочей силы. Это была тонкая паутина взаимных обязательств, где каждый, получив свою долю, намертво вплетался в общее дело, становился нашим соучастником.

Инцидент с сержантом, который попытался вымогать мои деньги, без разрешения начальства, я разрешил, используя правила этой системы. Сообщив о его самодеятельности командиру стражи, дополнив донос компроматом. Всё это напугало покровителей сержанта, они его и убрали.

Но, этот мерзкий город, подобно губке, впитывал любую инновацию, сулившую выгоду. Без лишних вопросов. Он стал идеальным плацдармом. Здесь мы начали растить семя очередного технологического скачка, которое будет брошено в почву межгосударственных конфликтов и может изменить баланс сил на всём континенте.

Крупная торговая партия зернёного пороха уже вышла из переоборудованных мельниц. Её качество, превосходящее всё, что знал этот мир, было гарантировано Гекатой.

Первые поставки, конечно неофициальные, оформленные как особая приправа или компоненты, заказанные цехом стеклодувов, через подставные торговые дома, уже вышли по рекам. Первыми реальными клиентами стали наёмники, нанятые для подавления восстания одним из соседних королевств.

Наша ключевая задача быстро изменилась, мы уже не отрабатывали производство пороха при помощи местных технологий, а готовились незаметно передать эти технологии ключевым государствам, для ускорения прогресса во всём оружейном деле.

Главной трудягой стала Геката. Её всеобъемлющий анализ, сеть аватаров-шпионов, подконтрольные рои беспилотников, всевозможные датчики и приборы, бездонные базы данных, позволяли с немыслимой для местных купцов точностью просчитать политические альянсы, потребности государств и городов, экономические уязвимости, помогали проложить логистические маршруты…

Следующий шаг был прост, увеличение клиентской базы. Продав партию пороха наёмникам, мы уже вели переговоры с представителями двух враждующих приграничных баронств, лишённых собственной пороховой промышленности. Им был предложен новый продукт под видом секретной разработки алхимиков из Великоречья. Параллельно, аватары Гекаты начали осторожный торг с одним из островных государств, чей флот активно боролся с пиратами, хотя Триединая Империи смотрела на этот конфликт иначе.

Я понимал, что долгосрочный эффект начнёт проявляться через полгода-год, когда на полях сражений в малых конфликтах появится наш порох. Его превосходство станет очевидным. Мы постараемся создать ажиотажный спрос, заставив оружейников всего континента повсеместно искать его рецептуру…

Через аватаров Гекаты, внедрённых в ключевые торговые дома и многие государства, мы уже инициировали утечку упрощенной технологии, чтоб их алхимики смогли потренироваться…

***

Я, не без интереса, следил за битвой двух папуасских армий, которая шла на далёком западном континенте. Взор мой оказался прикован к трёхмерной проекции, окружавшей меня, на которую транслировали изображение разведывательные беспилотники. Было интересно: валили клубы пыли, мелькали заточенные палки-копья и примитивные бронзовые мечи. Я, пожирая бутерброд, с интересом наблюдал за хаосом дикарской битвы…

Именно в этот момент в комнату зашла девушка. Она двигалась с той странной, не совсем человеческой плавностью, грацией и лёгкостью, которая была свойственна аватарам, когда они не имитировали людей. Она ещё не произнесла ни слова, но её присутствие немедленно изменило всю атмосферу в помещении.

Я сам выключил трансляцию. Трёхмерная проекция захлопнулась в точку и исчезла, оставив комнату в её обычном, приглушённом свете. Дикарский хаос и крики мгновенно прекратились. Наступила тишина, нарушаемая неслышимым, для обычных ушей, гулом базовых систем.

Разумеется, это был аватар Гекаты, одно из её излюбленных обличий, в котором не было ни излишней худобы, ни намёка на полноту, лишь гармоничные линии тела, воплощение абсолютной женской завершённости. Тёмно-русые волосы, убранные в строгую, но изысканную причёску, оттеняли белизну кожи, холодной и гладкой... Девушку-аватара звали Лира.

Она пришла в платье экономки[1], длинном, полностью закрытом, из густого чёрного бархата, эта ткань, казалось, поглощала свет. Но, строгий покрой лишь отдалённо напоминал униформу, подчёркивая вместо служебной покорности властную уверенность настоящей хозяйки. Узкие рукава, высокий воротник-стойка и прямой силуэт создавали образ безупречной, почти монашеской строгости, которую нарушала лишь серебряная цепь с множеством ключей у её пояса…

— Артём, ты ещё собираешься вернуться в Триединую Империю? — Спросила она, посмотрев на меня идеальными голубыми глазами.

— Геката, мы с тобой это уже обсуждали! — Я начал злиться, от того что она прервала моё развлечение. — Я дал тебе своё согласие… Что-то изменилось?

— Изменилось всё! Имперская канцелярия издала «Декрет о еретической контрабанде». Формально он направлен против сект, распространяющих запрещённые трактаты и наркотики. Фактически, ну, это лишь юридическая дубина, занесённая над торговыми привилегиями Ариульфа, правителя герцогства Сполет.

— Так. Что поменялось? Мы это прогнозировали…

— Конфликт начнётся не через год-два, как мы предрекали. Он грянет уже через месяц, может два.

В воздухе материализовалась трёхмерная карта региона. На поверхности мгновенно вспыхнули десятки тревожных маркеров.

— Смотри. — Произнесла она. — Вот имперский флот.

Несколько маркеров над портами империи замигали красным.

— Они начали закупку припасов. Не для долгой военной кампании, а для быстрого, карательного рейда вдоль побережья…

— Это бессмысленно, без торговой блокады герцогства Сполет...

— В империи считают иначе. Надеются победить одним быстрым и могучим ударом. — Заявила Лира-Геката с явным скепсисом.

— Это, как всегда. Но их армия не готова к полномасштабной войне. — Возразил я, изучая значки на проекции карты. — Ничего не поменялось, мобилизации нет, император не созвал дворян…

— Их цель не затяжная война, а единовременное применение сокрушительной силы, да ещё в правильном месте. Карл-Пипин VI Мудрейший и его командующие хотят поставит герцогство Сполет, и его правителя герцога Ариульфа IV Везучего на колени…

Она без спроса сменила проекцию, там отобразился товарооборот всего континента.

— Так, допустим, это значит…

— Что у нас появилось окно возможностей. — Продолжила за меня Лира-Геката.

— Теперь мы можем передать империи или герцогству рецепт нашего пороха. — Она кровожадно улыбнулась. — Мы получили идеальный конфликт для внедрения новых технологий! Ты должен прибыть в столицу империи, в Метропольград, до официального объявления войны. Мы должны скорректировать цели их первых ударов…

— Я там уже был, с год назад, налаживал связи. Хороший дом, как ты его назвала?

— Резиденция Гекатион.

— Без фантазии вышло. — В очередной раз съязвил я. — Что ты предлагаешь?

— Нам нужно, чтобы имперский флот атаковал не главную военную гавань герцогства, а его коммерческие порты. Их падение нанесёт экономический ущерб, принесёт богатые трофеи, но не сломит оборону. Это даст герцогству время мобилизоваться и превратит быструю победу империи в долгую, по сути истощающую войну, а может и быстрое поражение…

— Истощающую войну? — Переспросил я, чувствуя тяжесть этих слов. — А если имперские генералы не послушают наших советов?

— Они послушают. Но, это будут не советы, а детальные отчёты их же шпионов, подкреплённые фальшивыми диспозициями войск герцогства, которые я уже готовлю.

— Как у тебя всё быстро. Но, напомню, имперские стратеги нас слушать не обязаны…

— Имперские адмиралы жадны до безумия, такие времена и нравы. — Усмехнулась Геката. — Посмотрев на донесения о товарах, накопившихся в портах герцогства, сами примут нужное нам решение. Захотят набить карманы и пограбить.

— Это ты верно подметила, Геката. — Отвесил я похвалу. — Так понимаю, что главная задача, в своей основе, остаётся прежней: зернёный порох должен перестать быть диковинкой и стать достоянием всех арсеналов континента?

— Да…

— Хорошо. Но, сила Триединой Империи не миф. — Я откинулся в кресле продолжая говорить. — Её армия, её дисциплина, даже инженеры, возводящие дороги и крепости. Победить имперцев в полевом сражении будет подвигом, для любой местной армии.

— Так, что ты предлагаешь?

— Сполет, как относительно слабое герцогство, должно обратить их в бегство, сломать их, заставить потерять знамёна. Это станет не простой победой, а зрелищем, новостью, а может и мифом. Хочу, чтоб это стало сказкой! Ведь мир падок на сказки.

— Я поняла! Ты хочешь, чтобы наш порох громко заявил о себе в руках неожиданного победителя, которого сегодня считают слабым?

— Именно.

— Все должны увидеть: вот оружие, которое дало герцогству возможность нанести империи поражение, которое нельзя объяснить ни числом, ни тактикой, ни доблестью солдат, а лишь новым порохом.

— Именно так, — кивнул я. — Не тайный яд в кубке императора Карла-Пипина и не кинжал убийцы... а открытый удар, сокрушительный, нанесённый на глазах у всех. Потрясение, после которого имперские военачальники в бешенстве будут искать отмазки у своих мудрецов, а союзники и вассалы империи заропщут…

— Ты сделал хороший моральный выбор, вместо большой континентальной войны решил устроить небольшую, но громкую. — Заявила Лира-Геката.

— Весть о победе герцогства должна прозвучать на каждом военном совете, от восточных морей до западных хребтов. Твои агенты доложат королькам, что империю победил зернёный порох. Более мощный, более стабильный и более предсказуемый. Секрет его изготовления? Они его узнают, но чуть позже, за соответствующую цену. Или, быть может, получат даром…

— Рада, что ты уловил суть подвернувшейся нам возможности… — голос Лиры-Гекаты стал неожиданно сладким.

— Что-то еще?

— Лира поедет с тобой. — Геката произнесла это так небрежно, будто сообщала о погоде.

— Этот аватар? — Я сдержанно указал рукой на девушку, чьи глаза теперь изучали меня с неприкрытым любопытством.

— Именно. О ней, как о управительнице твоими активами, наслышаны в определённых кругах Триединой Империи. Это не простой аватар. Её навыки могут оказаться бесценными…

Пауза, едва уловимая, оказалось наполнена намёком.

— Во многих смыслах я бесценна. — Сказала пошло улыбнувшаяся Лира-Геката.

Я вспомнил предыдущую пьяную встречу с этим аватаром и последующие события, кровь бросилась мне в лицо. Но, я заставил себя говорить ровно:

— Ты говорила о моём с Лирой симбиозе. О том, что я могу установить с ней особую близость…

Уголки губ Лиры-Гекаты дрогнули в едва заметной, стервозной усмешке:

— О, милый, ты словом и делом приземляешь возвышенное до уровня пошлой физиологии. Да, связь разовьётся. Глубокая, интимная. Но не спеши вспоминать или рисовать в своём воображении вульгарные картинки.

— А ты против?

Её задорный смех прозвучал тихо, но колко.

— Я? Нет. Да и самой Лире, полагаю, идея не покажется отталкивающей. Для симбиоза такого уровня подобные взаимодействия, своего рода естественный этап. Слияние сознаний редко бывает стерильным. — Лира-Геката сделала паузу, давая словам просочиться в моё сознание. — Но запомни: этот аватар обладает свободой воли. В ней больше человеческого, в том числе капризов, чем машинной логики. Она может действовать полностью автономно, без моего контроля и без оглядки на планетарные сети управления. Так что, если ей что-то… или кто-то… придётся не по вкусу, последствия будут целиком на твоей совести.

— Ты говоришь о ней, как об искусственном человеке?

— В целом да, только она усовершенствованная, на биологическую ступеньку выше чем ты…

Я громко откашлялся, пытаясь скрыть смущение и отвести взгляд от её пронзительных голубых глаз. Мне отчаянно нужна была другая тема:

— Понял, — пробормотал я, переводя дух. — Что ж… хорошо, что наш план, некогда туманный, наконец обрёл чёткость. Судьба зернённого пороха больше не зависит от тайных сделок в душных кабинетах и стычек в тёмных переулках. Нам не нужно раскачивать континент до состояния большой войны…

— Да, мы не станем причиной сотни мелких конфликтов. — Геката, а может и Лира мило улыбнулась.

Я выпрямился, и попытался вернуть в голос твёрдость.

— Наш порох заявит о себе грохотом одного, но самого оглушительного сражения. Под свист ядер, рёв атаки и под стоны сотен умирающих и ржание обезумевших коней.

***

Карета с гербом графа[2] Артэма Мортэ плавно покачивалась на ухабах, мы ехали из вольного города Великоречье по Триединой Империи, до столицы которой осталось не так уж и много…

По бокам, выдерживая безупречный строй, скакали десять стражников-аватаров. Внутри кареты витал запах дорогой кожи, мирских благовоний и женских духов.

— Зернёный порох… — Размышлял я вслух, глядя в окно на проплывающие мимо деревья. — Не слишком ли мы на нём зациклились?

Напротив, сохраняя невозмутимость и идеальную осанку знатной девушки, сидела моя Лира, но сегодня в её глазах, возможно лишь для меня, таился какой-то иной отсвет.

— Пороховой цех уже работает. Наша задача, граф Артэм, относительно сложна, обеспечить поражение империи в первых битвах. Отнесись к ней серьёзно. — Произнесла Лира-Геката. — Но, для поддержания собственной легенды, ты можешь заняться и личными, даже амурными делами. С большинством задач, по внедрению нового вида пороха я справлюсь сама.

— Хорошо… — Я ощутил уже знакомую лёгкую тревогу. — Но при чём здесь амурные дела?

— Есть проблема деликатного свойства, — голос Лиры-Гекаты звучал ровно, но в уголках её губ играла едва уловимая, очень язвительная искорка улыбки. — После нашей торгово-общественной деятельности вокруг тебя упорно плодятся слухи.

— Какие слухи? — нахмурился я, окончательно почуяв недоброе.

— Ну, например, о тебе и об этом аватаре. — Геката, а может и Лира, с театральным вздохом развела руки и указала на своё безупречное, искусственно созданное лицо. — Молодой и влиятельный вельможа, наследник обширных земель, по слухам богатый, живёт без жены и без официальной любовницы. А его дела ведёт и экономка ослепительной и сверхъестественной красоты… Красоты, которая, надо признать, была скрупулезно спроектирована, чтобы вызывать весьма определённые реакции в этом обществе, да и у тебя лично...

— И что? — Мой вопрос прозвучал чуть резче, чем я планировал.

— Как «что»? Я сообщила партнёрам твоего торгового дома, о нашем скором прибытии в столицу… Так вот, аватары из Метропольграда докладывают, что дворяне заключают пари: твоя ли я конкубина или ведьма, тебя околдовавшая. Последнее, признаюсь, мне особенно нравится. А первое основывается на вполне определённых физических признаках. На том, как ты иногда смотришь на меня… На том, что знаем только мы…

— Конкубина? — я попытался сделать голос холодным, но внутри что-то неприятно сжалось.

— Это незамужняя женщина, находящаяся в сожительстве с мужчиной из более высокого сословия. Был бы ты королём, меня бы называли фавориткой…

Я закатил глаза с искренним раздражением, но под ним клокотала внезапная вспышка стыда, нахлынувшего от тех воспоминаний, которые она так легко вызвала.

— Нелепость. Мне просто некогда этим заниматься. — Заявил я, явно оправдываясь. — Хотя, насчёт ведьмы… в чём-то они правы.

— В обществе, где ты теперь вращаешься, такие нелепости решают многое. — Парировала она, и её тон стал сухим, деловым, стирающим весь личный подтекст. — Для нашей работы тебе необходима безупречная репутация. Иначе каждое твоё действие знать встретит в штыки.

— Какая репутация? Что её исправит? — Спросил я, хотя ответ уже чувствовался в самом воздухе кареты.

— Исправит, конечно, твой брачный союз. — Геката произнесла это максимально бесстрастно. — Женитьба закроет пересуды, придаст солидности, откроет новые связи. И положит конец всяким… неформальным домыслам о твоих привычках.

— Жениться? На ком? — Удивился я. — На тебе?

— Конечно нет. Я подготовила список из лучших кандидаток.

Лёгким движением пальца она активировала голограмму посреди кареты. В воздухе замерли три портрета, каждый в витиеватой рамке и снабжённый лаконичным, убийственно странным досье. Я пробежал глазами по строчкам и почувствовал, как кровь отливает от лица.

— Герцогиня Лето? Ей тридцать пять, она вдова, у неё было семь родов и есть четверо детей! И, если верить заметке твоего наблюдателя: «отличается отменным аппетитом и наличием лёгкой растительности над верхней губой»?

— Слух про аппетит преувеличен, а вот про усы нет. — Невозмутимо ответила Лира-Геката. — Зато её отец является канцлером империи…

— А эта? Вторая из списка. Аталанта… Ей одиннадцать лет, «увлекается вышиванием, пряжей, прогулками по лесу, соленьями и домашним хозяйством». Я по-твоему педофил?

— Её дядюшка держит в ежовых рукавицах весь речной извоз Великоречья. Дело стратегическое, почётное. Что до возраста… Тут такое в порядке вещей, стоит лишь немного обождать, пока у девочки… э-э-э… цикл установится…

— Какая нормальная девица в одиннадцать лет грезит о засолке огурцов и прядении?!

— Как какая? Вот же, в досье чёрным по белому написано…

— Погоди, а вот третья: Фрина Браурон… — Голос мой внезапно сник и задрожал. С проекции на меня смотрела женщина. Лицо словно высечено из гранита, властное и неподвижное, а взгляд, такой, что и медведя в стойло поставит. Я невольно сглотнул.

— С ней-то что не так?

— «Выявлено богатырское здоровье и благочестие»! — Прочитал я и поперхнулся собственной слюной. — И вообще, мне интересно, как твой аватар это самое «благочестие» проверял? Да ещё в полевых условиях…

— Как проверял? — В голосе Лиры-Гекаты запорхала сладкая, ядовитая усмешка. — У меня есть свои методы. Её девственность подтверждена. Зато в приданом есть три железорудных месторождения, о которых никто из планетарных папуасов не знает, нам бы они пригодились.

— Да уж…

— Артём, вернее, граф Артэм Мортэ, я подбираю тебе варианты, оптимальные для наших целей. Красота, твои духовные искания… факторы второстепенные, а часто и вовсе недостижимые.

Я с отвращением махнул рукой, и проекция погасла:

— Нет. Это какой-то средневековый кошмар. Я не буду жениться ни на одной из твоих кандидаток. Должен быть другой способ поправить репутацию…

Лира-Геката слегка склонила голову и луч солнца, пробившийся сквозь штору, золотой нитью скользнул по её безупречным скулам и губам, будто подчёркивая неземную, почти нереальную привлекательность. В её позе читалась лёгкая, насмешливая стервозность, она прекрасно знала, что неотразима, и играла этим.

— Альтернативы есть. — Произнесла она с игривой, медовой интонацией.

— Например? — Скажем, можно инсценировать нашу неравную свадьбу, а затем мою трагическую и кровавую кончину. Тебя же представим безутешным вдовцом… Это наложит на тебя массу забавных обетов и ограничений…

— Звучит… разумно, — пробормотал я, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Я бы могла сменить образ, этот мне надоел…

— Не надо. Хотя мысль о фальсификации свадьбы интересная. — Сказал я задумавшись.

— Однако брак с дворянкой путь более простой и надёжный. Подумай об этом, прогрессор Артём. Иногда превозмочь себя полезнее, чем изобретать хитроумные комбинации.

Я погрузился в гнетущее молчание. Карета наполнилась тягостной для меня тишиной, нарушаемой лишь монотонным стуком копыт о булыжники дороги. Мысленно я продолжал листать тот чудовищный список снова и снова…

Геката не настаивала на продолжении разговора, взгляд Лиры вновь стал отстранённым, будто она перебирала в уме иные, более изощрённые сценарии моей свадьбы. Я же начал смотреть на раскинувшиеся за окном поля, и мысль о браке по расчёту вызывала во мне глухое, почти физическое неприятие.

Наше молчание растянулось до самых пригородов имперского Метропольграда. Когда дорога пошла в гору, а низкорослые пролески и поля сменились на огороды и каменные стены предместий, я нарушил тишину, указав на открывшуюся панораму города:

— Смотри. Уже виден город-дворец на вершине горы, он же крепость, омываемой петлёй великой реки.

— Я тут много раз бывала, причём вместе с тобой. — Ответила мне Лира-Геката. Но, её тон неожиданно смягчился. Она заговорила как экскурсовод, водя указательным пальцем. — Вон шпиль центрального собора! А то сад-лабиринт на вершине утёса. За той башней Кривой Мост. Я это говорю на случай, если ты позабыл…

Вскоре карета миновала высокую городскую стену, проехала через её могучие ворота, нырнула в лабиринт узких улочек. Через окно я слышал гул городской жизни: крики торговцев, далёкий звон кузнечных молотов, тяжёлые запахи специй, навоза и даже морской соли.

«Наш дом в аристократическом квартале, у подножия дворцового холма, полностью готов к твоему прибытию». — Деловито сообщила Геката, прямо мне в голову. — «Штат слуг подобран. Завтра вечером у тебя первый официальный приём. Представление высшему свету, после долгого отсутствия».

— И какова моя роль?

«Ты молодой, слегка меланхоличный граф, предположительно богатый… Погружён в управление отдалёнными владениями, увлекаешься охотой». — Отчеканила она, и в её ментальном голосе заплясали язвительные искорки. — «Скучающий, одинокий аристократ… а значит, идеальная мишень для пристального изучения со стороны определённого круга мамаш и папаш, одержимых матримониальными планами.»

— Ты опять за своё? — вздохнул я, мысленно видя себя в центре хоровода наряженных дворянских дочек.

«Ничуть!» — парировала она с такой сладкой ядовитостью, что я чуть не поперхнулся собственным дыханием. — «Твоя задача быть обаятельным, слегка отстранённым и… позволить себя разглядеть. Со всех ракурсов.»

Вскоре, карета остановилась перед высокими стенами особняка.

— Расслабься, граф Артэм, с тобой говорила Геката? — Спросила Лира, выходя из экипажа с непередаваемой грацией. Её губы тронула едва уловимая, игривая улыбка, на этот раз точно лишённая откровенной язвительности.

— А то ты не знаешь?

— Я это поняла, когда ты говорил с пустотой. — Она засмеялась с хитрым прищуром и добавила. — Подумай об имперской столице не как о задании, а как о… ну, скажем, о продолжительном празднике. Или отпуске.

Я задержал на ней взгляд, на мгновение показалось, что маска аватара дрогнула, открыв нечто иное: лукавство искусственного интеллекта, откровенно наслаждающегося этой сложной игрой в человеческие чувства и ритуалы. От такого осознания стало как-то вдвойне неловко.

— И это тоже звучит как приказ. — Заметил я, выходя из кареты.

— О нет. — Она с лёгкой, почти кошачьей грацией поправила складки на своём платье. — Это всего лишь совет от подруги, которую некоторые… ну, почти все… будут считать твоей любовницей. Пора поддерживать легенду, мой граф. Начнём с лёгкого флирта и светских бесед о местной архитектуре. Постарайся выглядеть многообещающим. Перспективным.

— Перспективным? — я почувствовал, как краснею, что было совершенно неуместно и глупо. — Это для кого?

Лира-Геката обернулась на пороге, и в её взгляде мелькнула та самая женская насмешка, смешанная с бесконечным самодовольством существа, абсолютно уверенного в своей неотразимости.

— Ну, разумеется, не для меня, дорогой. — Её голос прозвучал ласково. — Веди себя хорошо. Для здешней знати. И для их дочерей. Им нужен герой из романа, а тебе… тебе просто нужно превозмочь это смущение и найти здесь свою настоящую, местную историю. Не отвлекайся на меня, я никуда не денусь. И мне достаточно малого…

[1] Экономка (домоправительница) была частью домашней прислуги в больших домах в средние века. Она вела хозяйство, управляла остальной прислугой, была материально ответственным лицом, доверенным управляющим. Часто эту должность занимали обедневшие дворянки, вдовы чиновников, младшие или незаконные дочери знатных семей.

[2] Герб графа Артэма Мортэ — на нём изображены три святые: юная дева, женщина и старуха. Над которыми висит черная корона-обруч с девятью видимыми малыми зубцами.

Глава 6

Столичный город, который незатейливо назывался Метропольградом, был наполнен архитектурой тяжёлого, выжженного на солнце камня, замками-дворцами с плоскими крышами и редкими, похожими на бойницы окнами. Весь город построился по принципам вертикальной стратификации, чем выше твоя резиденция на склоне Центрального холма, тем ближе ты к богу и императору.

Нижние улицы выглядели как лабиринты домов из глины, камней и дерева, их воздух наполняли запахи домашних животных, человеческого труда, масел, закваски и ремёсел... Технологический базис и быт людей, во многом, соответствовали Европе, конца XV — начала XVI веков…

Резиденция Гекатион возвышалась над городским лабиринтом, зримо подтверждая мой высокий статус, она находилась немногим ниже дальних членов правящей династии. Его облик соответствуя вкусам местной аристократии, являя наружу массивные глухие стены, без окон и высокие каменные заборы...

Внутри всё было иначе. Центром резиденции был прохладный, тенистый двор с арочными колоннадами. Здесь, в окружении ухоженного сада, стоял фонтан, чьё мелодичное журчание наполняло пространство прохладой, прямо над ним раскинул ветви здоровенный дуб, настоящий исполин. Геката мне рассказала, что он вырос на этом месте ещё до строительства самой усадьбы.

Могучие дубовые ветви, сплетённые в плотный, почти непроницаемый для полуденного зноя купол, были отличным укрытием от зноя. Под ними царила особая, сырая прохлада, пахнущая мхом, старой древесиной и влажной землёй. Ствол, толщиной в несколько обхватов, хранил на своей коре память о поколениях, здесь были и выщербленные временем узлы, похожие на слепые глаза, и глубокие трещины, куда любили прятаться толстые ящерицы. Этот дуб был не просто деревом, а хранителем места, немым свидетелем всех разговоров и тайн, что рождались под его сенью.

От фонтана, словно лучи, расходились аккуратные дорожки, выложенные светлым, отполированным временем камнем. Они вели к арочным проходам колоннад, за которыми скрывались внутренние покои. Вдоль них цвели кусты жасмина, чей тяжёлый, опьяняющий аромат часто заполнял двор.

Эта идиллия и уединённость были тщательно защищены, вход охраняли бойцы в лёгких доспехах с алебардами, усиленные стрелками, которые стояли на крыше Гекатиона, вооружёнными ружьями, напоминавшими аркебузы[1] и арбалетами. В отличие от стражи других усадеб, которая мучилась от жары в полной броне, мою резиденцию защищали аватары, неприхотливые синтетические стражи, не знающие усталости.

Внутреннее пространство четко разделялось на публичную и скрытую зоны. Публичная часть состояла из величественных залов для приёмов, выполненных в строгой имперской традиции: фрески на потолках, тёмные дубовые панели на стенах, мраморно-гранитные полы, гобелены с изображениями военных побед и мебель, почти полностью соответствующая грубым временам земной готики[2].

Скрытая зона резиденции «Гекатион» представляла собой полностью автономный, самодостаточный и высокозащищённый технологический комплекс. Её публичная часть, размещённая в доме, выкупленном у опального герцога и возведённом местными зодчими, служила лишь фасадом... Но, подлинное её ядро составляла скрытая зона, созданная при максимальном вмешательстве Гекаты, её организовали на верхних этажах центральной башни и в глубоких подземельях.

Основу энергосистемы составляли два взаимосвязанных источника. Первичным служил компактный термоядерный генератор, упрятанный в герметичный бронированный отсек подвала; он обеспечивал непрерывное, пульсирующее током питание всех систем. Резервным был массив химических аккумуляторов высокой ёмкости, готовый подхватить нагрузку в случае сбоя.

Наверху, в высокотехнологичном исследовательском комплексе, лаборатории напоминали залы коллекционера: столы ломились от опытных образцов, среди них были арбалетные системы, спусковые механизмы, взрыватели, прототипы часов и прочих хронометров, даже образцы руды с разных месторождений.\

Помещения верхней части скрытой зоны были оснащены роботизированными микроскопами, печами для высокотемпературного синтеза, вычислительной техникой и голографическими проекторами. Идеальный климат поддерживала автономная установка, её скрытые каналы пронизывали все стены.

Подвал, напротив, вмещал склад дерева, руды, металла и прочих материалов, а также опытное производство. Здесь размещалась регулируемая печь из внепланетных материалов, способная выплавлять сплавы, не снившиеся местным металлургам. В отдельной комнате стояли ёмкости с химическими реагентами; имелась и производственная лаборатория с 3D-принтерами, печатавшими детали с точностью до микрона; склады оружия и не активированных аватаров…

Подземная часть включала личный архив с цифровыми и физическими записями, от древних деревянных дощечек ивыцветших дневников до кристаллов данных, а также аналитический центр. Последний был начинен мощными вычислительными модулями: они управляли аватарами, моделировали термоядерные реакции и баллистику, проектировали устройства и взламывали шифры. Это позволяло проводить глубочайший анализ без привлечения внешних ресурсов, а в отсутствие Гекаты управляться со всем беспокойным хозяйством.

Всё было подчинено абсолютному приоритету скрытности: вытяжка, пройдя через многослойные фильтры, выводилась в старый дренажный колодец, а гул печей и серверов маскировался работой усадебной конюшни.

Система защиты являлась комплексной и многоуровневой.

Активный эшелон включал аватаров-охранников с боевыми протоколами, сеть беспилотных аппаратов, роботов уборщиков и ремонтников, системы сигнализации, перекрывающие территорию усадьбы, и аватаров-агентов, вживлённых в городскую среду вокруг...

Пассивную защиту представляли стены, усиленные бронеплитами, и герметичные автоматические двери, контролирующие переходы между зонами. Скрытые датчики движения и тепла, объединённые в единую сеть, могли мгновенно изолировать отдельные секции, включить аварийное освещение или активировать иные меры, те, о которых не писали в инструкциях.

Я сидел в своём кабинете, расположенном в верхней части скрытой зоны Гекатиона. Стол, казавшийся массивным и деревянным, был на самом деле лишь стилизованным интерфейсом: его поверхность служила проекционной панелью для голографических отчётов, а под ней скрывались вычислительные модули.

Передо мной в воздухе плавали несколько сводок, поступивших от спутников, непрерывно сканировавших поверхность Эридана-0025. Их данные сливались с информацией от сети аватаров-шпионов, внедрённых в ключевые органы власти государств, в армии, в крупные гильдии и торговые дома, даже в окружение королей и императора.

Сводка подтверждала наш прогноз. Триединая Империя завершала сборы трёх армейских групп, на границах с герцогством, две армии вторжения и резерв. Анализ данных с орбиты показал активную подготовку к войне и формирование дополнительных военных запасов.

Аватары из имперской канцелярии докладывали об авральных заказах по мануфактурам и артелям, например, на сотни аркебуз, на десятки пушек...

В приграничных районах логистические цепи были полностью перестроены под военные нужды: на дорогах наблюдалось движение огромных обозов с провиантом и фуражом, а независимые купцы и прочие странники задерживались солдатами, имперские чиновники решили удерживать их до самого начала конфликта, всё ради сохранения секретности.

Это не были приготовления к обычной стычке на границе, масштабы подготовки указывали на планы по захвату территорий соседнего государства, пускай и малыми силами…

— Геката, ты уверена, что война будет быстрой?

«Она может быть любой.» — Услышал я её в своей голову. — «Но, имперское командование планирует краткосрочную компанию.»

— Но, на границе так много припасов…

«Выглядят эти склады действительно внушительно, однако внутри империи не идёт никакой подготовки, мобилизации или создания резервных запасов.»

— Ты так и не получила полный план операции?

«Итогового плана войны пока нет, но у меня есть следующее…»

Воздух передо мной моргнул, Геката спроецировала несколько изображений, на которых генералы империи рисовали значки и стрелочки на картах, писали письма, рисовали таблички...

«Император поручил своим маршалам разработать план войны, над ним работает аж пять групп. Каждая даст Карлу Пипину своё предложение» — Заявила Геката. — «Какая из идеек победит? Ну, я не могу предсказать. Однако, у меня есть все эти планы.»

— Хорошо…

Я обратил внимание на другие донесения. Например, на отчёт о технологических аномалиях, он вызвал у меня особое беспокойство. Местная металлургия, соответствовавшая уровню XV века, продемонстрировала резкий и необъяснимый прогресс. Ремесленники освоили прямое сплавление меди и цинка, что позволило быстро производить высококачественную латунь, минуя архаичный метод цементации. Расширилось применение литья, вытяжки и штамповки. Сложные полые изделия они начали отливать по выплавленному воску, методом характерным для работы с бронзой и серебром. Всё это указывало на заметное развитие технологий.

Анализ полученных образцов стали показал, что в Триединой Империи получил распространение передельный процесс в металлургии. Железо, за счёт высокой температуры плавления и интенсивного науглероживания, перегонялось в чугун, а уже затем, скам жидкий чугун, освобождаясь от лишнего углерода при отжиге в горнах, превращался в сталь.

— Геката? Есть ли следы появления доменных печей?

«Да, для полноценной работы доменной печи требуется много древесного или каменного угля.» — Её голос звучал в голове из ниоткуда. — «Цены на первый взлетели, а на добычу второго, в империи, объявлена полная государственная монополия…»

— Что-то еще?

«Да, согласно данным со спутников и беспилотников, как минимум в двенадцати местах появились сооружения, напоминающие примитивные доменные печи…»

— Они пригодны для производства стали?

«Да, вполне.»

— Ясно.

«Кроме того, аватары, внедрённые в местные мастерские, сообщали о испытаниях новых механических устройств, это сложные арбалетные системы с магазинным питанием. Отмечены попытки создания новых образцов спусковых механизмов для огнестрельного оружия.»

— Есть ли вероятность, что это вмешательство извне?

«Очень маленькая. Это точно не указывает на наличие в имперском научно-промышленном сообществе незафиксированных прогрессоров. Вероятнее, это показывает начало пробуждения местной технической мысли…»

— Нас это устраивает. — Сказал я. — Но, неужели это произошло само по себе?

«Предполагаю, что процесс связан с работой, проводимой тут до нашего назначения. Предыдущий прогрессор приложил много сил…»

В этот миг в комнату проскользнула Лира. Её движения были неестественно плавными, а красота безупречной... Я снова напомнил себе, что это лишь аватар, биологический интерфейс, управляемый удалённо Гекатой, моим разведывательным кораблём.

— Артём, мне надоело болтать силой мысли! — Заявил немного недовольный голос, в котором были нотки от Гекаты. Но тут же тон смягчился, стал томным и игривым. — Да и Лира тут соскучилась… Сталь твоя немного подождёт!

Я невольно отвёл взгляд, чувствуя лёгкое смущение от этого дуэта в одном теле.

— Хорошо, говори…

— Наша операция по замене командующего имперскими войсками завершена. — отчеканилаЛира-Геката, и губы аватара искривила едва заметная усмешка. — На границе с Герцогством Сполет теперь командует маркграф Кимон Мальти, прозванный Железнобоким. Наш компромат на прежнего командующего, Юлия Кайсара, сработал безупречно. Императорский двор, погрязший в интригах, проглотил наживку. Юлия отозвали в столицу… и, полагаю, навсегда.

— Скорость твоей работы впечатляет. Император назначил нужного нам человека?

— Всё идёт по хитрому плану! — С лёгким, почти пренебрежительным вздохом ответила Лира-Геката, поправляя складку на платье. — Поставлен человек тщеславный, одержимый жаждой славы и богатства. Анализ его досье не оставляет сомнений: личная нажива для него всегда будет выше военных задач. Его алчность предсказуема... Идеальный инструмент для наших манипуляций.

— Он разрабатывал свой вариант плана вторжения?

— Да, одна из пяти групп генералов работала под его началом…

— Видимо император выбрал их версию нападания.

— Вполне возможно. — Я увидел, как Лира-Геката задумалась. — Однако император, по ряду причин, непредсказуем. Но в твоих словах есть логика…

— Хорошо, Геката. Что с другой задачей? Получилось направить имперский флот на ложные цели?

Аватар кивнула обрабатывая поток данных.

— Исполняется, пока без видимого результата. — Вскоре произнесла Лира-Геката, и в голосе послышалось лёгкое раздражение. — Однако адмиралы уже получили от нас… творчески переработанные отчёты о несметных богатствах в торговых портах герцогства.

Она сделала театральную паузу:

— Учитывая «особенности» флотского командования, свойственные этой эпохе, и личную жадность его высших чинов, уверена: они бросятся грабить, а не воевать. Приказ об единовременном уничтожении флота герцогства Сполет будет благополучно забыт.

— Что ж, с имперцами ясно. А что мы хотим от герцогства и его начальничка, Ариульфа IV прозванного Везучим?

— Всего лишь одну, но сокрушительную победу. — С холодной, расчётливой улыбкой ответила Лира. — Ровно ту, что позволит нам внедрить технологию зернёного пороха.

— И только?

— Ты сам предположил, что нам хватит одной большой победы. — Отрезала Лира-Геката. — Я согласилась и спланировала всё…

— Ясно. — Перебил я. — Ты собрала информацию по линиям снабжения имперцев?

— Полный пакет передан, общая сводка выведена на твой рабочий экран. — Сказала Лира-Геката. — Туда входят графики движения обозов, слабые точки охранения, досье и компромат на офицеров из логистического корпуса. Большинство из них легко поддадутся шантажу.

— Шантаж не всегда надёжен.

— Если потребуется. — Голос Гекаты стал жёстким. — Мои беспилотники осуществят физическое воздействие на логистические цепи. Мы можем инспирировать эпидемию среди вьючных животных, создать локальный ураган или вызвать затяжные дожди…

— Проработай этот момент, особенно с осадками. Согласно тестам, зернёный порох более влагостойкий, по сравнению с пороховой пылью имперцев…

— Принято. В назначенный час мы обеспечим «непогоду» на ключевых маршрутах, — кивнула Лира. — Снабжение имперской армии будет парализовано.

— Ты уже выполнила огромный объем работы в сжатые сроки. Но остался один вопрос, который требует… э-э-э… особых пояснений. — Я указал на лицо аватара Лиры пальцем. — Твой запрос относительно возможности моей женитьбы, на представительнице местного дворянства. Ты даже передала его координатору. С какой стервозной целью Геката? Я его отвергаю! Зачем это знать Дециме?

Аватар замер. Выражение её лица сменилось, мягкие черты Лиры уступили места холодной, ёрнической расчетливости Гекаты.

— Это не запрос, граф Артэм. Это совет, построенный на анализе твоей эффективности. Устойчивые социальные связи с правящим классом усилят наше влияние. Брак, это лишь инструмент.

— Моя роль прогрессор, а не интриган или мошенник! — Резко и со смущением вырвалось у меня. — Предпочитаю формировать нужные контакты через соглашения, политические маневры и демонстрацию возможностей. Пример тому, это показательный прием для имперской знати, который пройдет сегодня вечером!

— Я знаю, пока ты изучал производство стали в империи, мы всё уже подготовили…

— Погоди! Не уходим с темы разговора. Брак с дворянкой создаст дополнительные сложности, точки слабости, обязательства, которые могут прямо противоречить целям наших операций. Это угроза! Может произойти конфликт интересов[3]!

— Такие риски поддаются контролю. — Заявила Лира-Геката, её голос стал шелковистым и опасным. — Твоё текущее положение богатого графа-загадки вызывает не только внимание, но и нарастающее недоверие. Брачный союз его отчасти рассеет. И, будем честны… после некоторых активностей, тебе нужна более прочная социальная маскировка.

— Недоверие не направляет мои действия. А семья… это то, что будет управлять мной. Я оставил личную жизнь, когда взял на себя эту работу…

— Не припомню, чтоб у прогрессоров существовал обет безбрачия. — Ответила она, с наглой улыбкой.

— Не требуй от меня пересечения установленных мной границ, Геката. Это окончательное решение.

В комнате на мгновение повисло молчание. Аватар слегка склонила голову, в её позе читалась игривая покорность.

— Зафиксировано. Мое предложение отклонено. Переключаюсь на выполнение текущих оперативных задачи. Впрочем, я отметила, что твоё понимание семейных уз довольно… своеобразно.

— Что именно ты там отметила?

— Что для графа Артэма Мортэ брак по расчету неприемлем, и ты полагаешь, будто на профессию прогрессоров распространяется некий негласный целибат, во всяком случае в отношении папуасов...

— Папуасок! — Поправил я и тут же спохватился, ощущая, как лицо заливает жар.

— Тебя устраивают папуасы? Я о таком не знал., — Усмехнулась Лира-Геката, её улыбка теперь стала злой. — Интересное развитие твоей личности намечается...

— Я не это имел ввиду!

— Хорошо. Я поняла тебя. Всё поняла.

— Вот и отлично. — Я кивнул, стараясь сохранить суровость. — И, Лира… то есть Геката… спасибо за работу.

— Спасибо за благодарность, граф Артэм, то есть прогрессор Артём.

— На вечернем приёме твоя роль, лишь безупречная экономка, а не сваха. И точка.

— Ох, как строго! — В голосе Лиры-Гекаты заиграла наигранная почтительность, тут же перебитая низким, ёрничающим смешком.

— Именно так.

— Но, милостивый государь, в обязанности экономки как раз входит встреча и развлечение гостей… Ведение от вашего имени переговоров, ежели вы… отвлечётесь или будете заняты…

— Ты знаешь место Лиры, как слуги? — Перебил я её, явно разозлившись.

— Конечно, организация всего в доме, подбор прислуги и прочее… Но, мне позволено поддерживать беседу. Тем более, что я считаюсь дочерью барона…

— Ладно, Лира, действуй по своему усмотрению, но тема моего брака находится под полным запретом!

— Что-то ещё?

— Нет. Свободны обе, оставьте меня наедине!

— Воля ваша. — Лира-Геката совершила безупречный реверанс и неожиданно добавила. — О, да! Совсем забыла. На приёме будет имперский маршал снабжения. С ним тебе нужно поговорить о нашем порохе.

Сказав это, Лира-Геката ушла, оставаясь везде: в мерцающих электронных картах на столах, в тихом гуле устройств, в холодной статистике на мониторах, даже в сдавленном дыхании климатических систем, упрятанных в древние стены.

***

Граф Теодон Альда III, заместитель главы Казначейской Конторы, сделал жадный глоток вина и наклонился к собеседнику, понизив голос до конспиративного шепота:

— Вы заметили граф, эту… «статуэтку», эту Лиру? Она не моргнула, кажется, с самого начала вечера. А её взгляд, это чистейшая вода из горного озера. Ни одна плоть и кровь, даже самая воспитанная, не выдержит такой неподвижности. Здесь явно замешаны тёмные искусства. Или очень дорогой гипнотизёр.

— Тёмные искусства, граф? — Граф приложился к своему бокалу, его взгляд скользил между хозяином вечера Артэмом и его экономкой, которую приезжий граф, несмотря на слухи, не постеснялся показать обществу.

— Я вижу лишь божественную красоту… во всём. Посмотрите на эти скулы, на эту линию шеи, это же гравюра, а не женщина! Только истинный чернокнижник мог вызвать из небытия такое ангельское, и столь хрупкое создание. Она слишком воздушна, чтобы выносить много детей, зато идеальна, чтобы...

— Вы считаете, что Артэм Мортэ вызвал её из другого мира? — Граф Теодон Альда III закашлялся. — Что эта тень из подземного мира, или подобие небесного ангела?

— Несомненно. Но ангела-аскета, чья миссия, искушать даже отсутствием большого количества плоти.

Я почти случайно подслушал этот вздор, заставивший меня отвлечься от тягучего монолога Вилисара Дакса V, прозванного Старым. Имперский маршал снабжения уже тридцать минут бубнил мне о сложностях в снабжении войск, свойственных дальним провинциям империи, и его тягучая речь вынудила моё прогрессорское ухо искать спасения в других уголках зала.

И словно в ответ на нелепые фантазии графа Теодона Альды III и графа, к нам подошла Лира. Она двигалась с лёгкостью тростинки на ветру, и казалось, не шла, а плыла сквозь густой воздух светского собрания. Солнечные волосы, уложенные в строгую, но безупречную причёску, казались сияющим нимбом вокруг бледного, тонко вырезанного лица. Её глаза, те самые «озёра», мелькнули ко мне короткой, понятной только мне искоркой, прежде чем она опустила ресницы. Не нарушая и тени приличий, она вложила в мою ладонь конверт с гербовой печатью. Прохлада её пальцев была мимолётной и едва уловимой.

— Как вы и приказывали. Тут расчёты и предложение для Военного совета по нашему зернёному пороху, господин. — Произнесла она голосом, тихим, как шорох.

— Благодарю. А теперь иди, — кивнул я, и, не глядя на конверт, протянул его маршалу.

Тот, проводив Лиру восхищённым взглядом, вскрыл документ. Его глаза пробежали по колонкам цифр и тексту. Цвет лица из привычно-багрового стал сначала пепельным, а затем на щеках выступили пятна возбуждения.

— Это же… Это революция военного дела, граф! — прошипел он, и пергамент зашуршал в его вдруг вспотевших пальцах. — Если оснастить этим всю осадную артиллерию… Мосты, бастионы… Я готов немедленно вам содействовать! Но потребуется…

— Мне известно, что потребуется. Обсудим это при иных обстоятельствах, в ближайшее время?

— Прямо завтра не выйдет. — Задумался маршал. — У меня важное совещание… Давайте договоримся на послезавтра?

— Согласен. Не люблю тянуть в делах, где пахнет порохом и прибылью.

— Прекрасно, что мы с вами договорились! — Маршал заулыбался, радостно махая своими ручищами. — На чём я остановился? Ах, да, на вопросах распределения фуража по подразделениям!

Я делал вид, что внимаю словам маршала, продолжая подслушивать дальние ряды гостей и уловил, как графиня Лаиса Кори, с лицом кислым от зависти, шепнула своей кузине Аспе Мили:

— Ты видела, как эта Лира подала документ? Ни тени девичьего смущения, ни робости перед маршалом империи. Прямо как деревянная! Ни тепла, ни ласки в движениях для своего хозяина. Это не женщина. Это идеально изготовленная и ожившая кукла. Говорят, граф заказал её у лучших мастеров, деревянные части там, механические тут… Пружина даже, прости господи, там…

Лаиса Кори указала пальцем куда-то на пол, между своих ног…

— Кукла, которая в эту минуту унижает каждую из нас, и всех женщин в этом зале, — с лёгким вздохом поддержала её Аспа Мили, поправляя собственное декольте. — Стоит как столб, а волосы, будто пряди чистого солнца. И эта худоба… От одного взгляда на неё мой утренний пирог кажется преступлением против фигуры.

— И чем же она нас унижает? — Фыркнула Лаиса Кори.

— Своей красотой. И тем, что явно не знает, что такое жир или отёчность лица.

— Брось. Обиднее, что её владелец отказался рассматривать наш род и нашу кровь для брака…

— Рядом с ним находится столь красивое и высокомерное существо. Что это, как не насмешка над дамами? — Аспа обвела зал взглядом, полным утомлённого драматизма. — Мы тут мучаемся, а она просто… стоит. И все мужские взгляды собирает…

— Может, он просто… — Прошептала Аспа Мили, наклонившись ближе, — ценит в ней исключительно одно? Думаю, он нашёл совершенный механизм для… определённых нужд. Говорят, она даже не ест конфет, чтобы сохранить линию талии.

— Если у него всё настолько просто, то он прав, не желая брака с девушкой из нашего круга. Если ему нужны лишь плоды страсти, а не дружба с маршалом или министрами, то он безусловно прав. Нам с нашей родословной в таких тонких делах не сравниться с этим эталоном.

Услышав это, я покраснел. Краска залила лицо, будто меня выставили на ярмарке голым…

Вдруг я понял, что главный маршал снабжения, стоявший прямо передо мной и рассказывавший о тонкостях построения в конвое телег с зерном, заметил это изменение. Контроль над физиологическими реакциями я считал одной из базовых дисциплин для прогрессора, и этот сбой был для меня непростительным…

Разговор Лаисы Кори и её кузины, полный женских обид и скабрезных предположений, продолжал звучать в голове, мешая сосредоточиться на цифрах, которые перечислял маршал…

«Если ему нужны лишь плоды страсти…» — эти слова отозвались в мозгу особенно громко, как барабанная дробь. До меня начало доходить, что Геката была права, поднимая тему моего брака как насущную проблему.

Маршал снабжения, заметив мою странную задумчивость и приняв её за потерю интереса и замешательство, прервал свой доклад:

— Ваша светлость, что-то тревожит вас? Возможно цифры слишком утомительны? — Произнес он с оттенком иронии, будто предлагал перейти к более «живому» предмету.

— Абсолютно нет! Я просто поражен скрупулезностью ваших расчетов и точностью в описании логистики караванов… — Я вынудил себя собраться, отгоняя образ стройной, холодной Лиры и ядовитые пересуды о нас.

— Граф, вы меня перехваливаете, в половине случаев я лишь цитировал уставы!

— Которые написаны кровью и вами. — Я решил польстить военному, хотя мысли витали вокруг «моей оживлённой куклы». — Я вас слушаю…

— Многие называют снабжение брюхом армии, это уничижительное отношение отчасти правдиво, но! Если войско вынуждено остановиться на одном месте, например, для осады, проблема снабжения встаёт в полный рост. Единственным источником жизни будут тонкие ниточки дорог, связывающие лагерь с тылом, по которым медленно ползут обозы, гружёные солёной селёдкой, луком и…

В этот момент моё внимание привлекла беседа старого барона Орсини Бобо II, прозванного Обездоленным, с молодым виконтом. Барон, оценивая закуски, с видом знатока рассуждал о главном украшении вечера.

— Взгляните на эту Лиру. — Сказал он, кивая в сторону грациозной эколномки. — Прямо недосягаемая дева. Граф на спор уронил перед ней кубок и заорал так… А она даже не вскрикнула, не вздрогнула, взгляд ясный, будто изо льда высеченный. Безупречная стать!

— Она как статуя, которая, как полагает весь зал, разделяет постель с хозяином сего вечера, — смачно хмыкнул виконт, поправляя кружева.

— Представьте же замешательство графа Артэма, когда вся история со слухами выплывет наружу! Это будет комедия положений высшего сорта. Такого уровня, что самому искусному лицедею её не сыграть.

— Вы шутите, этот несчастный в это самое время пытается убедить маршала, то есть военное министерство подписать контракт на поставку пороха!

Виконт сдавленно хихикнул, и его бакенбарды затряслись:

— А самое пикантное, — виконт понизил голос до интимного шёпота, — заключается в том, что этот… лесной граф, с его неясным богатством и запахом хвои вместо родословной, даже не подозревает о своей истинной роли в этом сезоне. А она проста: устроить нам самый занимательный и до похабности скабрёзный спектакль.

— Вы думаете он будет оправдываться за такой мезальянс? Ведь он отклонил письма о браке с…

Виконт махнул рукой и изящно отщипнул виноградинку:

— О, он обязательно будет оправдываться перед обществом. Это и будет кульминацией фарса. Его уже не простят. А почему, спрашивается, граф до сих пор не обзавёлся законной супругой? — Виконт многозначительно оглядел зал, остановив взгляд на служанках аватарах. — Взгляните на его прислугу. Каждая служанка в его замке, словно с полотна картины сошла: румяные, пышноволосые, с глазами, от которых у почтенных мужей сердце в груди замирает. Одна Лира чего стоит! Какая же ревнивая жена разрешит содержать дома такой… э-э-э питомник красоты? Потому, он, бедняга, просто обречён на холостяцкую свободу.

[1] Аркебуза — ручное огнестрельное оружие XV–XVII веков с фитильным (позже с колесцовым или кремнёвым) замком, прикладом для стрельбы с плеча и удлинённым стволом.

[2] Готическая мебель — мебель в готическом стиле, который зародился в средневековой Европе. Для этого стиля характерны массивные формы, стрельчатые арки, резные орнаменты и декоративные элементы, которые повторяют элементы готической архитектуры. Мебель была больше утилитарной, чем декоративной, и использовалась для хранения вещей и подчёркивания статуса владельца.

[3] Конфликт интересов — ситуация, при которой личная заинтересованность (прямая или косвенная) лица, замещающего должность, влияет или может повлиять на надлежащее, объективное и беспристрастное исполнение им должностных (служебных) обязанностей.

Глава 7

Тусклый свет масляных ламп, висевших на ажурных позолоченных скобах, с трудом отвоёвывал у ночного мрака пространство величественного кабинета, им как могли помогали многочисленные свечи, стоявшие на столе. Здесь, под тёмными сводами, украшенными батальными фресками, собралась высшая военная знать Триединой Империи.

В центре, подобно монументу, восседал главнокомандующий — маршал Кимон Мальти по прозвищу Железнобокий. Его маленькая тучная фигура была облачена в бархатный камзол лилового оттенка, сплошь покрытый золотым шитьём в виде дубовых листьев. На груди алел вышитый медальон, стилизованное солнце империи. Его окружали генералы пехоты и артиллерии в более практичных, но всё же богатых мундирах из тёмно-синего сукна, с серебряными галунами[1] и алыми клапанами[2]. Особняком, сверкая дорогими позументами[3], держались кавалеристы, их короткие, расшитые серебром и золотом кафтаны и обтягивающие лосины[4] были костюмами для парада, а не для поля боя. В тени, у стен, теснились «серенькие мыши» — офицеры штаба в скромных бесцветных сюртуках без лишних украшений.

Посреди огромного стола, обложенная свитками донесений, лежала карта герцогства Сполет, исчерченная стрелами и значками, с расставленными поверх оловянными солдатиками.

— Господа генералы, офицеры! Мы собрались, чтобы обсудить Осеннюю Кампанию на территории Герцогства Сполет, — голос маршала Кимона, высокий и писклявый, болезненно резал слух, диссонируя с его грозным видом. — Его Величество Император Карл Пипин, в великой мудрости своей, желает войны, быстрой и победоносной! Даже зима, по заверениям звездочётов будет без заморозков, а осень без затяжных дождей. Вопросы по общей стратегии, отображённой в моём плане, имеются?

— Имеются! — Громко, почти вызывающе, заявил маршал снабжения Вилисар Дакс V, человек с усталым, испещрённым морщинами лицом. Его рабочий, не парадный, мундир был безупречно чист, но слегка поношен на локтях. — Господин командующий, позвольте усомниться… Откуда такая уверенность в милости природы? Снабжение армии, это…

— Я уже сказал, что звездочеты дворца так доложили Императору, — отмахнулся Кимон, его тучная и маленькая рука совершила лёгкое, брезгливое движение. — Его Величество им доверяет и повелел нам исходить из их предсказаний. Наше дело исполнять приказы императора, при разработке тактики, а не оценка стратегии императора и прогнозов его звездочётов.

— Ясно… — пробормотал Вилисар Дакс, бессильно опускаясь в кресло. Его пальцы начали нервно постукивать по столу.

— Я надеюсь, никто здесь не дерзнёт усомниться в указах самого мудрейшего императора? — Кимон Мальти почти благоговейно провёл ладонью над картой, не касаясь её. —Пожелания императора, его мистические откровения и вера в Бога легли в основу всего плана нашей операции, которую я лично разработал во главе своего штаба.

Генерал пехоты, мужчина с обветренным, как дубленая кожа, лицом и пышными седыми бакенбардами, тяжело ткнул сильным корявым пальцем в точку на карте.

— Вы хотите, чтобы основная масса нашей пехоты — копейщики, арбалетчики — прошла здесь, через болота Великих Низин. Но это, это всё открытая местность, можно сказать простреливаемое болото, у противника там расположены крепости. Они будут ждать нас. А движение тяжёлой осадной артиллерии и рыцарей по этим трясинам не просто затруднено, господин маршал, это почти невозможно.

— Решающее значение, для моего плана, имеют внезапность и скорость. — Произнёс Кимон, его палец, трясясь мелкой дрожью, пополз по карте, огибая болота. — Быстрый марш пехоты и лёгкой кавалерии при поддержке полевых пушек пойдёт через болото. Второй удар, тяжелая кавалерия и осадная артиллерия пойдут в обход.

— Понятно, — подтвердил генерал-артиллерист, поправляя свои густые, лихо закрученные усы. С лица его не сходила гримаса сосредоточенности. — Согласно вашему плану, мы оставим с основными пехотными силами лишь лёгкие орудия. Главные калибры и тяжёлая кавалерия двинутся по старому лесному тракту к северу. Грунт там действительно твёрже, но есть и горы…

Недавно произведённый в генералы пылкий кавалерист-гвардеец, его щёки горели румянцем от возбуждения, ударил ладонью по столу, заставив подпрыгнуть ближайшие свечи и упасть нескольких оловянных солдатиков:

— Я считаю это единственно верным! Мои рыцари, они не болотная нечисть, они не могут действовать в грязи! Ваши пушки пойдут за нами! Хотя, признаю, лесная чащоба и каменистые холмы, не лучшая арена для конного строя.

— Значит, две эти группировки должны соединиться… — пехотный генерал с некоторым недоумением проследил за двумя сходящимися стрелами. Его брови поползли вверх. — Практически у стен столицы герцогства? Берём её в клещи?

— Сил основной группировки должно хватить, чтобы сковать и обескровить слабую армию герцогства, мы должны успеть, до сбора их ополчения. — Кимон устремил на пехотинца холодный, испытующий взгляд. — Или вы сомневаетесь в мужестве своих полков?

— Безусловно нам хватает мужества! — Рявкнул генерал, и его лицо на мгновение исказила гримаса показного воодушевления.

— А мои ребята? — раздосадовано перебил кавалерист, вскакивая. Его ордена и медали зазвенели. — Мы должны быть остриём копья, а не обозом в тылу!

— Вы и станете копьём. Но позже. — Бесстрастно заключил маршал Кимон. — Ваша роль, это фланговый охват в решающий момент. Вы рассечёте их коммуникации. Когда пехота завяжет генеральное сражение и прикуёт к себе внимание врага, вы ударите с севера, как молот по наковальне. Соединитесь с пехотой здесь, на кромке высохших болот, или организуете преследование отступающего противника, а может пойдёте прямо к его столице. Но, признаю, последний план самый оптимистичный…

— Так куда мы должны идти?

— Это зависит от успехов пехоты. — Почесал переносицу Кимон. — К вам мы вышлем гонца.

— Ясно. — Ответил озадаченный кавалерист.

— Вы не опасаетесь рокового разделения сил? — Осторожным шёпотом, в который вкралась старческая хрипотца, спросил маршал снабжения Вилисар Дакс V. Он обвёл взглядом собравшихся, будто ища поддержки.

— Риск, это благородное дело! — Заявил Железнобокий Кимон и высокомерно вскинул маленький двойной подбородок, медальон Солнца на его груди горделиво блеснул в свете масляных ламп. — Мои решения продиктованы самой местностью и мудростью нашего императора, его посетили мистические видения, об этой битве.

— Славься мудрейший император! — Радостно заорал генерал из пехоты.

— Мы открываем новую страницу в военном искусстве! Наш поход войдёт в анналы истории, о нём напишут исторические трактаты и будут слагать поэмы! — Заявил маршал Кимон.

— Разумеется, разумеется! — Поспешно согласился маршал снабжения Велисар Дакс V. — Я лишь уточняю детали. Мне нужно много чего понять, для расчёта путей подвоза…

— А флот? — Перебил Вилисара Дакса V генерал от артиллерии.

— У флота своё командование. — С внезапной усталостью в голосе ответил маршал Кимон. — Император, мудрейший Карл-Пипин, дал им отдельные цели. Они действуют независимо от нас.

— Господин командующий, у меня есть предложение по снабжению, — вдруг заявил маршал Вилисар Дакс. — Ко мне обратился граф Артэм Мортэ. Он производит новый вид пороха…

— И что? Разве это моё дело? А не дело вас и ваших снабженцев?

— Господин Кимон, этот порох стоит несколько дороже, чем мы рассчитывали… Император дал вам все полномочия по принятию таких решений. — Замялся старый маршал, но, тут же спохватившись, продолжил. — Поэтому я хочу организовать встречу графа с вами…

— Хорошо. Организуйте. — Сказал озадаченный Кимон, задумчиво почёсывая подбородок. — Обсудим этот момент, после официального завершения нашей встречи. Предварительно, я готов встретиться с ним хоть завтра, лучше всего вечером.

— Будет как вам удобнее, не будем откладывать! — Радостно ответил Вилисар Дакс.

Споры о логистике, сроках и распределении провианта тянулись ещё час. Каждый аргумент взвешивался на незримых весах частного опыта и личных амбиций. Офицеры и генералы разглядывали карту, некоторые даже видели за обозначениями реальные отряды, грозные пушки и неприступные крепости, высокие горы, густые леса и бескрайние болота, хотя по факту они были лишь рисунками на бумаге…

Но они не видели микроскопических наблюдателей, застывших в тёмных углах зала. Устройства Гекаты не только записывали каждое их слово, но и считывали пульс, температуру, микродвижения лицевых мышц. Присутствующие также не знали, что один из них, скромный офицер-штабист, молчавший в третьем ряду у стены, был аватаром Гекаты.

Я наблюдал за этим совещанием при помощи этих устройств и вышеупомянутого аватара, удобно расположившись в кресле кабинета, в башне Гекатиона. План имперского вторжения показался мне неожиданным и смелым, особенно для их технологического уровня.

— Неужели маршал Кимон Мальти Железнобокий всерьёз надеется успешно координировать две разделённые группы войск без надёжной связи, при помощи одних лишь посыльных?

«Связь с подвижными войсками, при помощи птиц практически невозможна». — Я услышал ответ Гекаты прямо в голове. — «Крайне рискованное планирование, я бы назвала его авантюрным.»

— И всё же, в их замысле просматривалась некая логика, учёт сезонных особенностей, пускай и неверно предсказанных. Попытка учитывать местность…

«И всё же, этот план обречён на провал, даже без нашего с тобой участия».

— Как скажешь. — Ответил я Гекате, внося запись в отчёт:

«Военная элита планетарных папуасов, а именно Триединой Империи, демонстрирует попытки тактической адаптивности в рамках географических ограничений. Однако, вероятность успеха их операции, даже без учёта внешних факторов, оценивается нами как низкая. Считаю, что разделение войск на две основные группы, без действенной связи и прямого взаимодействия ведёт к параличу в управляемости и ослаблению каждой из группировок. Продолжаем наблюдение и анализ. Аватары и беспилотники функционируют в штатном режиме».

Маршал Кимон, завершая официальную часть совещания, тяжело поднял массивный серебряный кубок, в котором плескалось дорогое выдержанное вино:

— Выпьем, господа! Мы управимся за неделю — кхе-кхе…

Ответом ему был гулкий, животный рёв. Серебряные бокалы, позвякивая, потянулись навстречу кубку командующего:

— За величайшего Императора! — рявкнул, разбрызгивая слюну, генерал пехоты. Бокалы звонко чокнулись, с излишней силой, обдав скатерть несколькими рубиновыми брызгами. — За мудрость и прозорливость Пипина, что ведут нас к верной победе!

И понеслось. Попойка быстро набирала обороты. Слуги, мелькая пятками, сновали с подносами, подливая в опустевшие бокалы вино и огненный, жгучий бренди. Подвыпивший генерал кавалерии, с пылающими щеками, шатаясь поднялся, опёрся на стол ладонью:

— Карл-Пипин… наш император… он… он узрел! Он… он видит путь сквозь туман грядущего! Он ниспослан нам, тупым солдафонам, самим Провидением, звёздами… ик… Ну, вы поняли! Он наше солнце, наша луна, наш мозг…

Речь генерала, всё более путаная и многословная, бессвязно прыгала от военных талантов императора к божественному покровительству и мудрому правлению, принёсшему империи небывалое процветание.

— Он — солнце нашей державы! — Пискливо, срываясь на фальцет, подхватил маршал Кимон, неловко опрокидывая очередной кубок.

Сказав это, маршал Кимон решил и дальше блистать красноречием, он встал, закатил глаза и начал медленно разглагольствовать, сбиваясь и заикаясь:

— А мы… мы лишь лучики. Лучики его солнечной… эм… воли! Выпьем же… чтобы это… э-э-э… безволие мятежников было сметено! Выпьем, за наши кровавые и смертоносные удары!

Одобрительный пьяный гул, перемежаемый икотой маршала снабжения Вилисара Дакса V, прокатился по залу. Лица, багровые и потные, расплылись в улыбках….

Вскоре пошли потешные разговоры: похабные байки о фрейлинах двора, нелепые и приукрашенные воспоминания о былых походах и громкие обещания будущей доблести.

Всё это тонуло в хриплом смехе, громком храпе переставшего икать маршала снабжения и звоне падающей посуды. Кто-то, пуская слюну, пытался дирижировать невидимым оркестром, другой с блаженной улыбкой разглядывал ладони, испачканные в салате...

Я откинулся в кресле, отключив звук у этого бессвязного хора. Эмоциональный фон, фиксируемый датчиками, сменился с напряжённого на хаотично-эйфорийный. Наблюдение за деградацией высшего военного командования в сальный, пьяный балаган потеряло для меня всякую аналитическую ценность. Дальнейший сбор данных о винном ассортименте и степени отупения отдельных персонажей взяла на себя Геката.

— Как итог, военный совет единогласно принял план наступления по двум направлениям, — внёс я голосом итоговую запись. — Эффективность управления на доступном Триединой Империи уровне оценивается как критически низкая. В ближайшее время усилим мониторинг за имперскими караванами снабжения. Конец наблюдений.

Голограмма с бухающим генералитетом погасла, по щелчку моих пальцев. В тишине кабинета я слышал лишь ровный гул энергоблоков. Имперский генералитет остался со своим гениальным планом, собственными иллюзиями и под неусыпным, бесстрастным присмотром Гекаты.

***

Сон оборвался резко. Я открыл глаза в абсолютной и поглощающей темноте спальни. На проекционном дисплее у изголовья включились и замерцали холодные данные:

«05:30 планетарного времени, в помещении +19°C, состояние аватаров, сетей наблюдения и систем безопасности — стабильное.»

Дверь отворилась бесшумно, впустив полосу теплого, почти живого желтого света. В проёме, словно сотканная из этого света, замерла Лира. Ее движения показались мне хирургически точными, а взгляд слишком всевидящим, откровенно нечеловеческим.

— Маршал Вилисар Дакс V, в письме, подтвердил встречу с тобой. — Произнесла она бодрым голосом. — Вы встретитесь в семнадцать ноль-ноль, в малом кабинете маркграфа Кимона в штабе Южной армии. Протокол встречи ведётся и это для нас важно! Но, встреча почти кулуарная. Без лишних глаз.

Я встал с кровати. Идеальное тело, усиленное внеземными технологиями, отзывалось мгновенно, без тягучей утренней сонливости.

Лира-Геката уже держала мою одежду: в том числе тёмный камзол без излишеств, но из дорогой ткани.

— Оптимальная стратегия переговоров… Сначала упомяни новый порох, скажи про увеличение мощности на десять процентов. Затем обязательно упомяни повышенную влагостойкость. Это критический параметр для нас, он должен быть записан в протоколе...— Лира-Геката начала инструктаж, попутно помогая мне надеть штаны.

— Я знаю, Лира. Я сам участвовал в разработке плана. — Ответил я, уже просовывая руки в рукава, поданного ею камзола.

— Я лишь напомнила тебе, на всякий случай, — её голос внезапно потеплел. Она присела, чтобы помочь с сапогами. — Потом озвучишь цену. Она шокирует маршалов. И снова сделай акцент на надёжности. На защите от этой проклятой сырости.

— Хорошо.

Кстати, о сырости… В дальнем хранилище Гекатиона опять сломалась вентиляция. Я отправила туда ремонтников.

— Хорошо. — Вздохнул я, позволяя ей поправить мой воротник.

— Какая наша задача на переговорах? — Спросила она.

— Наша ключевая цель, не получить заказ, а прописать в протоколе встречи наше предложение, упоминание о влагостойкости пороха и получить отказ. Который оставит след в армейской канцелярии.

— Всё правильно Артём, — подтвердила она, сделав ангельское личико и проверила посадку камзола на моих плечах. — Так вот, после ценового шока, уже в кулуарах, предложи маршалам взятку. Смехотворно малую. И получи закономерный, благородный отказ. А следом официальный, запротоколированный.

— И тем самым я блестяще провалю переговоры. — Усмехнулся я, чувствуя, как она разглаживает складку камзола на моей груди. — Никогда не думал, что моим очередным заданием станет провал...

— Провал, это и есть наша цель, — парировала Лира-Геката, отступив на пару шагов, чтобы оценить мой вид. Её лицо приняло выражение ангельской невинности. — Выглядишь идеально.

— Никак не привыкну к тому что тут двадцать шесть часов. — Проворчал я.

— Тебе напоминать?

— Не надо! — Возмутился я.

— Я в очередной раз заметила. — Насмешка скользнула по её лицу.

— Чего?

— Вы люди странные.

***

Малый кабинет маршала Кимона Мальти оказался удивительно аскетичным. За тяжелым дубовым столом, заваленным картами, сидели лишь двое.

Хозяин кабинета, чье лицо все еще хранило следы вчерашнего кутежа, нервно барабанил пальцами по дереву.

Напротив, откинувшись в кресле, восседал маршал снабжения Вилисар Дакс VСтарый, седовласый, с лицом, закаленным годами и дисциплиной. Я заметил, что сегодня его стоическая старческая физиономия была лишь маскировкой для тяжёлого похмелья.

Вдоль стен, словно тени, стояли несколько адъютантов, два штабных офицера прятались в глубине комнаты, стараясь не выдавать своего присутствия. Писарь, чье единственное предназначение заключалось в ведении протокола, сидел за отдельным столиком, готовый к начать запись.

Я совершил положенные ритуалы приветствия и без промедления перешёл к делу. Изложил суть своего предложения: новая технология пороха, старый состав ингредиентов, увеличение мощности на одну десятую, революционная влагостойкость. И лишь затем назвал цену…

В кабинете повисла ледяная тишина, нарушаемая лишь скрипом пера в пальцах писаря. Сидевшие вдоль стен офицеры замерли, лишь искоса бросая удивлённые взгляды на маршалов.

— Вы с ума сошли?! — Громким, визгливым писком вырвалось у Кимона, да так резко, что мелкие капли слюны брызнули на развернутую карту. — За эти деньги я могу нанять новую армию! Или выстроить дворец самому императору! Это грабёж! Чистейший грабёж при посредственном улучшении эффективности! Которое надо ещё доказать!

Вилисар Дакс V даже не пошевелился. Только его глаза сузились, наблюдая за вспышкой гнева у коллеги. Наконец, Вилисар медленно поднял руку, заставив Кимона Мальти замолчать. Когда Вилисар Дакс V начал говорить, его голос был тих, но каждое слово звучало чётко:

— Влагостойкость, это прекрасно. Мощность, просто и хорошо. Но, молодой человек, вы предлагаете нам купить серебро по цене платины. Имперская казна не является бездонной бочкой. Ваша цена… оскорбительна. У нас были иные договорённости. Вы подтвердили чью-то мысль, которую я где-то слышал, что первое впечатление часто бывает обманчивым.

Он сделал паузу, давая каждому слову обрести вес.

— Заявленная цена говорит либо о вашей непроходимой глупости, — продолжил Вилисар Дакс V, — либо о наглой и расчетливой афере. В обоих случаях нам с вами не по пути.

Он говорил тихо, не злился и не кричал.

После формальной части, уже в полумраке казенного коридора, я выполнил второй этап разработанного плана. Остановив обоих маршалов у тяжелой дубовой двери, я предложил частный бонус за содействие, сумму скромную, почти символическую, которой хватило бы, разве что, на хороший ужин для их адъютантов.

Кимон ахнул, будто его хлестнули по лицу, а потом зашёлся истеричным хохотом, тыча пальцем в мою сторону. Офицеры его свиты, вставшие за ним, подавили ухмылки, опустив головы.

— Вы… вы это серьезно?! — выдавил он сквозь приступ смеха, который больше напоминал спазм. — Таково ваше предложение?!

Вилисар Дакс V не засмеялся. Он посмотрел на меня так, будто обнаружил на отполированном голенище своего сапога нечто неприличное и отвратительное. Его лицо, прежде сохранявшее каменное спокойствие, исказилось. На нём появилось выражение не просто возмущения, но глубокого, неподдельного презрения, холодного и окончательного. Маршалы обменялись взглядами, и на этот раз в глазах старого воина читалось горькое разочарование…

— Это даже не взятка. — Сказал Велисар Дакс V, и его голос стал тише и глубже, заполнив собой весь коридор. — Её размер, это оскорбление чести мундира. Оскорбление дела, которому мы служим.

«Задание выполнено. Официальный протокол разговора, полный и окончательный, уже несут в архив». — Сообщила мне прямо в голову Геката.

Я тут же повернулся и, насвистывая беспечный мотивчик, пошел к выходу, чувствуя на своей спине два жгучих взгляда.

Первый был неистовый, бешеный взгляд Кимона, полный кипящей, немой злобы.

И второй, очень тяжелый взгляд старого маршала Вилисара Дакса V. В последнем я не почувствовал злости или ненависти. В нём было что-то более горькое и сложное. Я почувствовал глубокое разочарование и усталое отчаяние немолодого человека, столкнувшегося с наглой и беспринципной пошлостью нового времени, которую он уже не мог ни понять, ни принять, ни простить.

Лиру-Гекату я застал в карете, застывшую словно изваяние. Дорогой экипаж под моим гербом ждал посреди вечернего города, в котором уже веяло осенью. Рядом находились мои охранники-аватары на конях.

Лишь когда здание штаба скрылось из виду, соседка-статуя ожила. Лира-Геката повернула голову, и в её глазах вспыхнул тёплый, почти ласковый огонёк.

— Безукоризненно, — прозвучал её голос, бархатный и довольный. — Их реакция превзошла все версии из моего моделирования. Презрение Вилисара Дакса V, это прямое признание нашего успеха. Теперь они уверены, что имели дело с наглецом или глупцом, но уж никак не с угрозой…

— Ты уверена, что это было необходимо?

— Конечно! Легенда о порохе начнётся именно с этой встречи, с их слепоты. Протокол, судя по всему, уже лежит в архиве…

Она сделала паузу, скользнув взглядом по окну, за которым проплывали засаленные фасады таверн, из которых доносился гул кутежа младших офицеров. Когда же она заговорила вновь, в её тоне искрился холодный расчёт:

— Следующий этап активирован. Войска герцогства завершают скрытное выдвижение; они снабжены нашей пороховой смесью. Но для контраста нужны идеальные условия. Я уже начала вмешательство в погоду… Над полем битвы дождь будет лить не переставая, слёзы небес над имперским высокомерием.

— И этот дождь гарантированно вызовет нужный эффект?

— Без сомнений, — её губы изогнулись в сладостной усмешке.

— Имперский порох отсыреет?

— Непременно. На крайний случай там есть наши беспилотники, шпионы и аватары.

— А наша влагостойкая смесь, с мельниц Велоикоречья? Сработает у герцога Ариульфа?

— Я продала ему другую, — она приоткрыла веки, и в её взгляде мелькнула хищная игра, — совершенную. Современную химию, абсолютно не боящуюся сырости…

— Хитро. — Я не удержался от улыбки, представляя багровеющее лицо маршала Кимона.

— Контраст будет разительным, одни ружья будут молчать, другие будут палить не переставая. После разгрома слухи о причинах победы разнесутся быстро.

— Хотелось бы надеяться…

— По моему прогнозу так и будет. — Уверенно заявила Лира. — Дождь сочтут роковым стечением. Небеса, мол, отвернулись от империи. Это усилит мистический ореол. А когда герцогство Сполет победит, первой, кто приползёт к тебе за этим порохом, будет сама императорская канцелярия…

[1] Галуны — это нашивки из декоративной тесьмы (ленты), которые используют для украшения мундиров.

[2] Клапан — это отрезок приборного сукна, который нашивается на воротнике мундира (сюртука). В разговорной речи клапан иногда неправильно называют «петлицей».

[3] Позумент — это шёлковая или шерстяная тесьма, шитая серебром или золотом. Из позумента нашивают на рукава форменной одежды знаки различия у начальствующего состава. Некоторые считают, что позумент — это вариант галуна.

[4] Лосины — это плотно облегающие штаны из лосиной кожи или замши, которые были частью военной формы, преимущественно в кавалерии.

Глава 8

Даже через плоские экраны мониторов зрелище, передаваемое беспилотниками, впечатляло размахом. Нижгород, приграничный город-крепость империи, изрыгал из своих невысоких каменных стен отряд за отрядом. Они двигались по лесной дороге, в сторону Великих Низин, той самой болотной долины, что уже три столетия служила буфером между Герцогством и Империей. Это точно не выглядело набегом, или карательной экспедицией, а являлось началом полноценного вторжения.

Данные статистики накладывались на картинку, дополняя изображение холодными цифрами. Зеленые силуэты пехотинцев в инфракрасном спектре ковыляли неровными рядами. Тепловые профили показывали нагретые маршем тела, горячие пятна лошадей… В левом углу тикал подсчет: из города вышло три с половиной тысячи человек. Пока вышли не все и подсчет оставался неточным и незавершенным…

На опушке, у края возделанных полей, стояли в поклоне работяги, обычные крестьяне: молчаливые, с опущенными головами. Женщины у покосившихся хибар с детьми провожали колонны взглядом... Ни слёз, ни слов, ни прощаний.

Болота ждали воинов впереди, дышали на них осенними туманами.

Первыми шли знаменосцы. Имперские полотнища, алые как кровь, реяли перед стройными рядами пикинёров, шагавших в ногу, зрелище неестественное для этого мира и такой армии, здесь муштра и шагистика еще не стала общим правилом. Древки со смертоносными лезвиями не качались над пикинёрами в едином такте, а были уложены на телеги, которые тянули за собой кони-тяжеловозы.

За ними топали лучники. Их поступь была привычной, для армий этого мира, каждый шёл как хотел, неся лук, а на спине свой скарб.

Из ворот крепости выползли барабанщики. Их барабанный бой прорезал воздух, задавая ритм. Под эту дробь из крепости вышли основные пехотные подразделения. К стуку барабанов иногда добавлялся короткий, пронзительный вой горна.

Городские ворота выпустили длинный обоз. Телеги, груженные тюками и бочками, скрипели деревянными осями, этот звук прекрасно фиксировали наши средства наблюдения...

За обозом вышли солдаты с ружьями, воины в легких кожаных бригантинах[1], лица их скрывались под широкими полями тканевых шляп. Их оружие говорило, что в этом мире Средневековье вот-вот закончится и начнётся поступь Нового Времени[2]...

Далеко впереди, уже у кромки болот, беспилотники Гекаты метались, наблюдая за быстрыми перемещениями отрядов лёгкой кавалерии, те прочесывали местность, были глазами и ушами этой медлительной и длиннющей пехотной змеи.

Я увеличил масштаб, вглядываясь в лица солдат огневого боя. Молодые, сосредоточенные. Одни с бородой, другие без. У некоторых под глазами имелась синяки от усталости и недосыпа. Неудивительно, их подняли до рассвета и сразу бросили в напряженный марш. Но, их дисциплина казалась железной. Ни разговоров, ни смеха, только мерный шаг, тихие разговоры, далекий стук барабанов и монотонный лязг амуниции…

На одном из мониторов, в отдельном окне, прерывисто замигало оконце связи с одним из аватаров Гекаты, который служил имперским офицером в небольших чинах. Аватар прислал следующее текстовое сообщение:

«Указания от командования получены и полностью соответствуют известному нам плану. Идём через болота по маршруту от Нижгорода до Бобровой Крепости, которую удерживают силы герцогства. Озвучена цель: захват плацдармов у переправ. Основной удар планируется на левый фланг герцогской обороны. Резервные кавалерийские и артиллерийские силы выдвинутся позже и пойдут по иному маршруту, согласно известному нам плану, через леса и горы…»

Геката автоматически сопоставляла эти сообщения с видомой нам картиной мира. Маршруты войск подтверждались беспилотниками.

— Артём, мне усилить наблюдение за герцогскими войсками? — Услышал я голос Лиры-Гекаты, этот аватар умел подкрадываться незаметно.

Я оторвался от монитора и с некоторой театральностью поднял брови, глядя на её соблазнительную фигуру:

— Если считаешь нужным…

— Продолжаю фабрикацию фейков для имперцев: подкидываю им байки о блуждающих в туманах партизанах… Да и несколько странных смертей, в передовых отрядах и среди дозорных, должны их немного озадачить.

— Правильно. Это наверняка их замедлит. Уже получается?

— Рано судить. — Лира вдруг вздрогнула, приняв новый пакет данных, и её лицо озарила хитрая улыбка. — Герцог Ариульф IV Везучий только что щедро наградил осведомителя, аж титулом барона. Дал моему аватару большой кусок земли в этих несчастных болотах. Герцог вне себя от ужаса из-за начала войны, но рад, что получил от нас полный расклад по имперским планам.

— Отлично, передай в герцогство, численность имперцев, маршруты их движения, состав войск, реальные цели…

— Будет сделано, но эта информация требует уточнения. — Мягко ответила Лира-Геката. — Пока всё идёт по плану. Артём, Триединая Империя даже не подозревает, что уже попала в нашу ловушку.

— Это хорошо, так и должно быть. — Согласился я, возвращаясь к изучению сияющих символов на экране. — Армия вторжения уверена в своём превосходстве и во внезапности атаки.

— Займёшься другими делами?

— Да, пока они топчутся в грязи Великих Низин, я устраиваю званый ужин.

— Артём, — голос Лиры-Гекаты прозвучал тише. — Ужин уже подготовлен. Он состоится сегодня вечером, гости приглашены. На нём мы обсудим с папуасскими элитами войну, о ней уже загудела столица. После, определим следующие шаги. Но прежде, я хочу доложить, что запустила основную часть плана: как известно, активность вулканов в маловодных морях даёт избыточные испарения. Я начала активно направлять эти насыщенные водой воздушные массы, в нужные атмосферные коридоры. Дожди скоро зальют болота. И попутно, сообщаю, что излишняя влага уже отведена от твоих владений в Лорероне.

— Неужели? Ты оказывается поборола нашу продовольственную проблему?

— Да. Гниение урожая остановлено, грибок изведён, патогены нейтрализованы. — На губах Лиры-Гекаты появилась саркастическая улыбка. — Регуляцию атмосферной влажности, над твоими землями в Лорероне, я начала с момента нашего прибытия, перераспределяя её в рамках планетарного баланса.

— Отлично… Я читал твои промежуточные отчёты. Помню, как указывал тебе на этот критический параметр.

— Я давно заметила, как ты помнишь каждую переменную и читаешь каждое донесение…

— Ну, раз так. — Я решил её подколоть. — Что там с тем аватаром, Лесничим-004?

Она сделала паузу, длинную и значимую.

— Его тело отобрано у нападавших, они уничтожены, круг их подельников определён, скоро эта проблема будет полностью закрыта.

— Есть что-то более значимое?

— Конечно, критически важно, чтоб ты, граф Артэм, на званом ужине, сообщил имперской знати о негативной реакции маршалов Кимона и Вилисара на наш влагостойкий порох. О том, что они отказались его закупать.

Я только кивнул, а она продолжила, её слова стали похожи на инструкции:

— Скажешь, что оба маршала сочли новинку ненужной тратой ресурсов. Железнобокий Кимон якобы заявил, что имперский солдат и так воюет в любую погоду. А Вилисар, старик-снабженец, решил не менять устоявшиеся нормы…

— И теперь, когда мы устроили сезон дождей, вся имперская артиллерия и пехота огневого боя окажутся в крайне уязвимом положении, — подхватил я. — Что в герцогстве?

— Мне известно, что герцогство Сполет уже получило от нас большую часть пороха. Он не отсыреет в туманах и под ливнями, при условии грамотного хранения, которое обеспечено. — Лира-Геката сделала шаг вперед — В итоге будет полный разгром атакующих. Победа герцогства случится из-за имперского высокомерия и стратегической близорукости, которой немедленно воспользовался прозорливый противник.

— Хорошая легенда. — Согласился я. — Если мы добьёмся проигрыша имперских войск из-за зернёного пороха, который мы внедряем, то считай, наша текущая задача выполнена!

— Спасибо мудрейшему императору, аж четвёртому Карлу Пипину, — Лира-Геката саркастически улыбнулась. — Он своей мудростью и этой войной упростил нам жизнь.

***

Вскоре, я уже не смотрел на экраны и не отслеживал передвижения войск. Вместо этого я глазел на расставленные на столе золотые и серебряные приборы, рассказывал о кулинарных блюдах и отвечал на улыбки гостей. Этот званый ужин был операцией, ничуть не менее важной, чем наблюдение за имперскими армиями.

Графиня Лаиса Кори, главный язык аристократических салонов, должна была услышать и разнести в обществе ровно ту версию событий, которую нам требовалось пустить в обращение. Через неё слух о близорукости военного командования достигнет ушей слишком многих влиятельных персон, включая самого императора.

Я выждал момент, когда старый барон Орсини Бобо II, уплетая паштет из фазана так, будто видел его в последний раз, заговорил о начале боевых действий:

— Император Карл-Пипин VI и, замечу, что мудрейший из ныне живущих, начал войну, смею отметить, законную и справедливую! — Заявил он, и крошки от воздушного хлебца грациозно опустились на его бархатный камзол. — Но созвал ли он нас? Где опора его трона? Где знать? Её там нет! Решил обойтись нанятыми мещанами… этими проходимцами…

— В выделенном для похода войске полно знати. — Тут же вклиниться граф Теодон Альда III, аккуратно отделяя нежное мясо от кости тушёного цыплёнка.

— Эх, вам чиновникам лишь бы цифры считать, да ничего не делать. Служат они как? Не за землю, не за подарки государя, — разочарованно махнул рукой барон, отодвигая свою тарелку с видом человека, обнаружившего в полюбившемся паштете привкус предательства. — Они служат за жалование. А кто за жалование умирать пойдёт? Кто в болото это мерзкое за деньги полезет?

За столом послышался одобрительный шёпот, а несколько дам выразительно вздохнули — возможно от восхищения, а может и от негодования.

— Да! Я с вами согласна! — Громко заявила графиня Лаиса Кори, бросая томный взгляд на окно, за которым моросил осенний дождь. — В такую погоду даже на улицу выйти гадостно, не то что в болоте плавать…

— Дорогая Лаиса, я и не думала, что ты знаешь, как плохо плавать в болоте. — Вставила шпильку кузина графини Аспа Мили, с любопытством разглядывая нетронутое желе из красных ягод. — У тебя был столь печальный опыт?

— Нет, такого не было! — Смутилась Лаиса Кори. — Точно, ничего такого. Но…

— Графиня, вы абсолютно правы! — решил я вступить в диалог на правах хозяина.

Все взгляды обратились ко мне.

— Осень. Раскисшие дороги, утренние туманы, дождь и сырость пробирает до костей. И славная кавалерия империи, цвет армии, днём прозябает под ливнями в сёдлах, а по ночам в промокших палатках. Солдаты, артиллеристы и прочие наши защитники бедствуют не меньше. А что сейчас важно в бою, кроме стали и харчей? Ответ один, это порох. Всё современное оружие работает с его помощью…

Я сделал паузу, дав Лаисе Кори оценить значимость момента и мою неожиданную поддержку. Гости замерли, внимательно меня слушая, пальцы одних застыли с бокалами, у других с вилками. Тишину нарушало лишь ритмичное чавканье моего ближайшего соседа, с головой ушедшего в поединок с куском утки. Не обращая на него внимания, я продолжил:

— Мне, как человеку, верящему в мудрость императора, было нестерпимо больно видеть, что храбрецы будут подвергаться ненужному риску. Я предложил маршалу снабжения Вилисару Даксу V, а через него и господину командующему, маршалу Кимону, закупить порох особой рецептуры. — Я развёл руки. — Замечу! Он не моего изобретения, я лишь покровительствую гениальному алхимику из Лорерана. Влага, грязь, самый лютый ливень — для этой смеси всё нипочём.

Я вздохнул с театральной горечью и заметил, как слушатели навострили уши, а графиня Лаиса Кори склонилась вперёд, всем своим видом выражая живое участие, позабыв о десертном вине.

— И что же? — спросил я риторически, глядя в её большие глаза. — Мне отказали. Крайне вежливо, с безупречной улыбкой, ссылаясь на тощую имперскую казну и непредвиденные в походе издержки. Не забыли упомянуть и об отсутствии жалоб на нынешний порох. Маршалы, чей лоск затмевает блеск драгоценных камней на этих подсвечниках, рассуждали со мной о высоких материях, начисто забыв о солдатских буднях, проходящих в промозглой сырости и лишениях. Что же, видимо их собственные сапоги всегда сухи…

За столом пробежал возмущённый ропот. Граф Теодон Альда III презрительно фыркнул:

— Неужели командующий остался глух?

— Вы имеете в виду маршала Кимона? — я едва заметно пожал плечами, не скрывая горькой иронии. — Он глух и слеп к любым аргументам, выходящим за рамки привычной отчётности. Ему важны лишь цифры в докладах и завтрашний парад. О том, что послезавтра ружья и пушки в войсках могут превратиться в груду бесполезного железа из-за сырости, этот человек предпочитает не задумываться. Это близорукость, граничащая с преступной халатностью. Не купить порох — их право. Но не увидеть очевидной выгоды, не оценить, как надёжность выстрела может переломить ход войны… Вот это уже точно не экономия. Это скудость в мышлении! И я опасаюсь, что в этой битве Триединая Империя, а значит и все мы, заплатим за такую близорукость не только кровью героев, но и своим золотом.

Я отхлебнул вина, сделав пронзительный и грустный взгляд. Все молчали как завороженные.

— Что вы такое говорите? — Прошептала Лаиса Кори, смотря на меня глазами полными притворного ужаса, удивления и истинного любопытства.

— Осень лишь вступает в свои права. — Я многозначительно посмотрел в высокое окно, за которым темнел сырой от дождя парк. — Природа не станет делать скидок на расшитые золотом мундиры или красивые доклады. Гадостно выходить на улицу не только вам, графиня, но и мне, солдатам, маршалу и даже крестьянам с приказчиками… Чтоб понять эту очевидную очевидность, вам, как умной девушке, не нужно было купаться в болоте.

Лаиса Кори замерла, вылавливая каждое слово, видимо выстраивая в уме драматичную канву всей нашей дискуссии. Мои жалобы превращались на глазах в салонный скандал: отточенная история, где я выглядел провидцем или техническим гением, а командиры армии предстали как заложники своей тупости и косности.

Я уже знал, завтра эта история, расцвеченная нужными интонациями, разойдётся по всем знатным домам Метропольграда.

— Ужасно, но я согласна. — Произнесла графиня, чуть склонив голову. В её голосе звучала почти искренняя печаль. — И как же больно должно быть вам, столько вложившему сил и патриотического рвения. Такое решение маршалов… оно действительно кажется странным. Особенно сейчас, в такое сложное время.

Остальные гости согласно закивали, обмениваясь красноречивыми взглядами. Семя слухов о новом порохе было посеяно.

— Именно так, — кивнул я, полностью удовлетворённый. — Решение странное. Я утешаюсь лишь тем, что сделал всё, что смог.

В воздухе повисло тяжёлое, но благодатное молчание. План сработал.

— Бездарное управление ресурсами, — вдруг заявил барон Орсини Бобо II, носящий прозвище Обездоленный, отодвигая хрустальный бокал с недопитым портвейном. — Знавал я одного богатого генерала, который так экономил на фураже, что его кавалерия вступила в бой на ослах!

— Неужто? — Спросила Аспа Мили. — Не верится…

— Это истина! Он получил за это прозвище Кавалерист Ослов. — Орсини Бобо усмехнулся, а вокруг стола пробежал сдержанный мужской смех. — Другое дело рыцарское ополчение, кони у всех свои…

Тут подали новые блюда. На серебряных тарелках возлежала сочная поросятина, покрытая тонкой хрустящей кожицей, от неё тянулся дымок пряных ароматов из тмина, можжевельника и прочего. Графиня Лаиса Кори, оживившись, взяла себе самую большую рульку, под завистливые взгляды своей кузины, Аспы Мили, которая вероятно была на диете.

— Вот оно, наше настоящее стратегическое преимущество. — Сказала Лаиса Кори с игривой серьёзностью. — Когда нож и вилка входят в мякоть без сопротивления…

Она с наслаждением отправила отрезанный кусочек мяса в рот, закрыв от удовольствия глаза.

Я был доволен, слух был не просто посеян. Он был сдобрен странным юмором, облачён в плохие метафоры.

Геката уже подготовила несколько классических анекдотов и шаблонных памфлетов, которые через недельку облетят половину столицы, а с ними каждый простолюдин будет знать об этом разговоре, гадать о вкусе фазанов и представлять хруст тонкой и поджаренной кожицы рулек.

Через час, в камин, озарявший мой обеденный зал с гобеленами, слуги подложили дубовые поленья, воздух тут же пропитался запахом огня и старого дерева…

Подвыпивший барон, Орсини Бобо II, продолжал зажигать:

— Мы теряем не только заказы на порох. Дворянство теряет время и золото. Уже в следующем году каждый выстрел обойдётся казне в полтора раза дороже. Цены на селитру и серу на всех торгах уже поползли вверх!

— И кто допустил это? — пробормотал граф Теодон Альда III, наливая трясущимися руками вино в свой же бокал…

— Кто допустил? Люди без корней. Для них армия не долг, а трамплин к воровству. Они забыли, что империя выросла из поместий, а не из канцелярий. — Орсини Бобо II разошёлся не на шутку. — Эти маршалы думают о манёврах, взятках и смазливых адъютантах, но не о земле, что кормит людей и дворян. Вся их система прогнила насквозь! Они закупают сапоги, которые разваливаются после первого марш-броска!

Граф Теодон Альда III, как истинный чиновник и заместитель главы Казначейской Конторы, боясь даже посмотреть на покрасневшее лицо разошедшегося барона, обратился ко мне:

— Прямые расходы на войну с герцогством, это тринадцать тысяч в малых золотых слитках… Но если учесть упущенные возможности из-за срыва торговых операций, то сумма удваивается. Мы теряем не материал, не порох. Мы теряем темп экономического развития…

— Темп! — Истерично хохотнул осмелевший от алкоголя барон Орсини Бобо II, и брызги вина упали на его камзол. — Темп у чиновников только в карьерных скачках! Посадить на ключевой пост выскочку, чей дед пахал землю! Это корень всех бед. Эти временщики не чувствуют ответственности за то, что переживёт их сиюминутные назначения. Коррупция… Я слышал, эти вояки заказали новые тяжелые пушки, которые могут таскать лишь специально обученные слоны, которых у нас, кстати, нет!

Встрепенувшийся граф Теодон Альда III, ответил барону:

— Вот о коррупции не беспокойтесь. Ик… Я через Казначейскую Контору направлю официальный запрос о этих слонах и пушках. Формальность, которая станет основанием для ревизии всей цепочки армейского снабжения. И не дай бог, если там всплывёт не только это…

— Пусть всплывает! — просипел барон Орсини Бобо II, с размаху ставя на стол пустой бокал. — Пусть увидят, что они сделали. Дворянство держало империю веками. А эти козлодои, временщики, просто дети свинопасов.

Я слушал, притаившись во главе стола. Пока армия империи шла вперёд, здесь в столице, в зале моего особняка, пропитанном запахом вина и слухами, я уже закладывал краеугольные камни в фундамент её грядущего поражения. Вовремя обронённое слово, подхваченное сплетницей, ставшее слухом в среде чиновников и освящённое праведным гневом старого аристократа-народника, иногда способно на большее, чем целая рота.

К моменту, когда первые донесения о неудачах достигнут столицы, почва для скандала будет вспахана, удобрена…

Мы засиделись допоздна. Когда званый вечер уже грозил перерасти в пьяное утро, а хор хмельных голосов достиг высшей стадии какофонии, я решительно поднялся:

— Боюсь, погода скоро испортится, а время непозволительно позднее, — мягко, но громко заявил я, и людской гул поутих. — Позвольте мне, как хозяину, проводить вас.

Графиня Лаиса Кори тут же встала, ухватилась за мою руку с видом глубокой, но сладкой озабоченности:

— Вы так расстроены, дорогой, — шептала она, не отпуская моей руки, пока я вёл её, шатающуюся, через анфиладу комнат к выходу. — Вам необходим отдых. Я знаю чудесную предсказательницу…

— Ваша забота бесценна, графиня, — я корректно, но неумолимо высвободил свою руку из её цепкой хватки. — Но сейчас мои мысли всецело принадлежат работе…

Мы подождали, пока слуги вынесут Аспу Мили, которая много пила и мало ела.

Затем я выдворил сразу двоих, барона Орсини Бобо II, ковылявшего странной прыгающей походкой, и графа Теодона Альда III.

Барон бубнил что-то о деревенских девках, куда более полезных для мужского здоровья, нежели благородные дамы, и о том, что новое обмундирование армии, видимо, разработано для плясок, а не для боя.

Граф же, наоборот, постарался перейти на сухой, деловой тон:

— Что касается упомянутого вами нового порохового завода, или рецептуры, впрочем, это пока не важно… При должных инвестициях и правильном подходе к имперскому чиновничеству, доходность можно поднять до небес. Мои люди из Казначейской Конторы проведут аудит снабжения уже к весне… Мы доложим императору Пипину… получим фактический контроль над тратами…

— Я вас услышал. Предложение мне чрезвычайно интересно. — Кивнул я, делая многозначительное лицо.

— Да? — Удивлённо спросил Теодон Альда III и странно выпучил пьяные глаза.

— Конечно. — Подтвердил я. — Позже, мы обсудим детали в подходящей обстановке. На следующей неделе. Мои люди свяжутся с вашими и договорятся о деталях.

Вскоре последняя позолоченная карета растворилась в осенней мгле, оставив лишь запах конского… да угасающий стук колёс по брусчатке. Я стоял на каменном крыльце, вдыхая сырой, предрассветный воздух. Вернувшись в опустевший зал, я слушал тишину. В ней продолжали звучать все голоса этого вечера: притворное сочувствие, алчный интерес, пьяное брюзжание, похоть. Но, каждый из присутствующих увёз с собой частицу истории о зернёном порохе, готовую искру для будущего пожара.

Графиня Лаиса Кори будет жалеть бедного, патриотичного графа в будуарах подруг и чиновничьих кофейных кабинетах…

Барон Орсини Бобо II станет клеймить маршалов на столичных собраниях провинциальных дворян, добавляя, что их тактика заключается в том, чтобы отступать, но в новых мундирах…

А граф-чиновник Теодон Альда III уже подсчитывал дивиденды от краха армейских поставок, представляя, как будет продавать императору втридорога мой порох.

Когда армия империи увязнет в боях и грязи, их слухи и пересуды, приправленные мелкой алчностью знати и ничтожными амбициями чиновничества, сольются в единый, оглушительный гул, который приведёт к народному негодованию. И виноват в этом буду уж точно не я. И разумеется не болота. И даже не те ослики, которых военные, согласно словам барона Орсини Бобо II, использовали вместо лошадей...

[1] Кожаная бригантина — это тип доспеха, который состоит из металлических пластин, закреплённых изнутри на кожаной основе. Такой тип защиты был распространён в Европе с XIII по XVI век.

[2] Новое Время — на Земле, это исторический период между Средневековьем и Новейшим временем. Точные границы периода дискуссионны. Чаще всего его датируют XVI–XX веками.

Глава 9

Дождь хлестал с таким усердием, будто сама небесная канцелярия выписала ордер на вселенский потоп. Небо не просто лило, а выплескивало на конный отряд целые реки. Вода ручьями стекала с толстенных, но уже абсолютно промокших походных плащей, заливала глаза, хлюпала в сапогах. Лошади, утопали по колено в размокшей до состояния киселя земле, фыркали, мотали головами...

— Вот тебе, курва, и обещанная сухая осень! — Прохрипел молодой кавалерист.

— Интересно, где обещавшие её говноеды живут? — выхаркивая мокроту, заявил знаменосец. Он в очередной раз обтёр струи холодного дождя с лица, насквозь промокшим рукавом.

— Какие говноеды? — Уточнил у него лейтенант.

— Придворные звездочёты! Которые нам эту солнечную прогулку на кофейной гуще и куриных кишках нагадали!

— Зачем они тебе?

— Вернёмся в столицу. Я им их хрустальные сферы в жопу затолкаю, так, чтоб они свои звёзды кишками наблюдали!

Лейтенант, старый служака, чья щетина покрылась сединой, а в горле навечно поселился хрип, сидел под жалким тряпичным козырьком. Тот спасал от дождя с тем же успехом, с каким сито хранит воду. Он предварительно откашлялся, сплюнул и ответил:

— Эти вырожденцы защищены законом. Сейчас они в позолоченных, благовонных покоях, у каминов, попивают глинтвейн, сдобренный пряностями и самомнением. Гадают по картам и жабьему помёту на блюдцах, пока твоя сестра им по очереди отсасывает.

Находящиеся вокруг кавалеристы заржали…

— Чего гадают? — Спросил, отсмеявшись, десятник.

— Куда подальше послать таких идиотов, как мы. Для них и хлябь небесная, и снег. Всё это говно, лишь поэтические метафоры. А мы тут мокнем, мать их... — Лейтенант звучно плюнул в мутную лужу, будто ставя жирную точку в своём заявлении.

— Не одни гадалы виноваты. — Ответил десятник, чей голос едва пробился сквозь всепоглощающий рёв стихии. — Одна бестолковая тварь решила гнать нас в эти проклятые горы.

— Штабные что ли? — Поинтересовался знаменосец.

— Не, штабные крысы на картах оловянными солдатиками поводили. Мол, маршрут лёгкий! А говорю я про командующего, послал нас Кимон, маршал чертями драный…

Он резко осёкся, понизив голос до злобного шёпота, в котором была вся горечь от предательства штабов:

— Сам Железнобокий Кимон это всё и выдумал. Прозорливость его, воспетая поэтами, обернулась тупым упрямством. Заявил, что скорость важнее разведки. Гнал нас вперед, как скотину на убой, пока мы прямиком в эту засаду не вляпались…

Воспоминание ударило сильно, заставив десятника вздрогнуть. В памяти всплыл не яростный кавалерийский наскок[1], не звон клинков, не грохот пушек, аркебуз и мушкетов… Вспомнился сухой, зловещий скрежет, а потом оглушительный рёв горного обвала, от одного воспоминания о котором содрогнулись внутренности. Пугали и воспоминания, о накрывшей всё, после катастрофы, неестественной тишине, нарушаемой лишь стонами товарищей и безумным ржанием лошадей...

— Ты про снова камнепад? — Сквозь стиснутые, дрожащие от холода губы процедил лейтенант. — К чёртовой матери всё их герцогство и трахнутого копытом кобылы герцога Ариульфа! Трусливые шакалы, а не воины. Даже морд своих не показали, подлость устроили и смылись. А мы теперь вот, в этой великолепной грязи застряли, ждём, пока разведка обход ищет, да связной с приказом от Кимона прискачет...

— Им многого и не надо было, — гундосо, с сопливым всхлипом, констатировал знаменосец, вытирая нос от соплей грязным платком. — Задержать нас, уронить боевой дух, подкосить темп продвижения…

— И что?

— Они своего добились. Видел я ваши лица после того ада… Никакого боевого задора. Одна серая, промозглая усталость осталась. И ещё, этот проклятый кашель всех одолел…

— Прямо всех?

— Ну, кроме, быть может, того самого маршала излишне прозорливого. Он прозорливо живёт в своём столичном дворце. — Ядовито ввернул десятник, снова озираясь. — Где его музы-адъютанты витают, обласканные генеральскими ручками и прочими милостями. Где штабные проходимцы трутся, так мудро всё задумавшие.

— Они местность по картам изучали. — С язвительностью резюмировал лейтенант, глядя в потоки дождя. — А на картах, сынок, дождь не нарисован. И камни с вершин не падают. Там вообще очень чисто и сухо. И да, знаешь, что?

— Что?

— Ты говори разное, но про мудрость молчи, забудь это слово, опасно это, могут не так понять, сам знаешь кто у нас мудрейший.

Все вокруг замолчали, а лейтенант тяжело, с хрипом вздохнул, и вода с полей его размокшей шляпы хлынула ему за шиворот ледяным потоком.

— Бррр… — Встрепенулся он. — Наш командующий, маршал Кимон, мыслит широко, обладает масштабным видением. Он зрит ситуацию в империи целиком… а то, что мы здесь мокнем зазря, кашляем и кости ломаем, на этих козьих тропах, он может и не знает…

— Верно. — Поддержал его знаменосец. — Все наши проблемы в дневнике маршала мелким и корявым шрифтом записаны будут, в строку, максимум в две.

— В две строки? — Фыркнул десятник. — Двух моих пацанов намертво придавило… Я сквозь камнепад слышал, как их кости хрустели.

Воцарилась гнетущая тишина, которую разрывал лишь однообразный, но неумолимый стук капель по металлу, коже и разбухшему дереву. Знаменосец первым нарушил её, меняя тему с опасной политической на бытовую, но оттого не менее горькую:

— Сбруя отсыревает на глазах. Если так пойдёт, скоро гнить начнёт. Металл доспехов ржавеет… Проклятая погода, проклятые горы, проклятые тупоголовые предсказатели!

— Никто не проклинает этих звездунов сильнее, чем я. — Проворчал десятник, безуспешно ища в своём бауле хоть одну сухую тряпицу. — И знаете, что я думаю? Звездочёты, это просто дорогие шарлатаны. Император Карл-Пипин, всего лишь одряхлевший старец. Маршалы-командующие, попросту тупые упрямцы и воры! Парят в облаках, не видя реальности. Но крайними кто окажется? Вот ты, ты, ты и я…

Он обвёл сослуживцев утомлённым, потухшим взглядом, в котором не осталось ничего, кроме злой усталости.

— Мы? — Неожиданно чётко спросил лейтенант. — Мы точно будем крайними. Потому что мы здесь! И потому мы будем идти вперёд или сидеть на этом месте. Даже если с неба вместо дождя начнут падать эти самые хрустальные сферы из задниц ваших гадал-звездочётов. Потому что приказ есть приказ, и он не подлежит обсуждению. Всё!

Беседа затихла, потонув в сплошном гуле непогоды, в этом бесконечном проливном дожде.

Над этим мрачным местом, невидимыми для глаз кавалеристов, висели аж три высокотехнологичных шпиона. Беспилотники-наблюдатели Гекаты, похожие на чёрные, идеально гладкие треугольники, размером примерно с ладонь, оставались неподвижными в потоках ливня. Их сенсоры сканировали не просто людей и лошадей, они учитывали их тепловые сигнатуры, активность мышечных тканей, фиксировали разговоры кавалеристов, низводя их жизни в сухие строки таблиц. Они давно отслеживали это войско, а Геката поставила ему точный диагноз: падение сплоченности на семнадцать пунктов, рост стресса у личного состава, появление признаков пневмонии у тридцати четырёх процентов кавалеристов.

Упомянутый в разговоре каменный обвал устроил один из боевых беспилотников Гекаты, это вмешательство было автоматически санкционировано координатором Децимой, а далёкие войска герцогства не имели к нему никакого отношения…

Среди кавалеристов, под пропитанным дождём плащом, не морщась, сидел в седле и аватар Гекаты, недавно записанный в конную гвардию капитан. Его неприхотливая кожа идеально имитировала бледность от холода и усталость, а глаза, будучи двумя высокочувствительными объективами, непрерывно транслировали нам картинку.

Внутри некоторых воинов и их скакунов уже работали диагностические нанороботы, внедренные через пищу неделей ранее. В мозгу говорливого лейтенанта они будили то вспышки бессильной ярости, то непреодолимую апатию. У знаменосца нанороботы идентифицировали опасный штамм вируса, ведущий к пневмонии. Весь этот поток биометрических, физиологических и социальных данных стекался на орбиту планеты, к аналитическим центрам Гекаты.

В то же время в мои столичные покои, в самое сердце Гекатиона, вошла с докладом Лира. Она встала передо мной в своём новом облике: тёмные волосы, собранные в строгую, но изящную высокую причёску, подчёркивали безупречные линии лица и холодную лазурь голубых глаз. Её красота показалась мне выверенной, лишённой случайности идеальной формулой. Одежда, в этот раз, была скромной по крою, но безупречной по исполнению — максимально простое местное платье, но из модных и дорогих тканей.

— Артём, падение боевого духа войск империи уже достигло прогнозируемого уровня. Ты видел, в реальном времени, выступление лейтенанта. Оно дало ожидаемый эффект: внешне продемонстрировало упрямство, но окончательно подорвало веру его подчинённых и сослуживцев в командование…

Она сделала едва заметную паузу, в её глазах мелькнули потоки данных, я прямо почувствовал цифры, графики, карты. И тут, в пространстве между нами, возникла проекция, детализированная голограмма огромного болота с крошечными фигурками людей. Рядом парили столбцы обновляющейся статистики.

— Но это частный случай, однако, подтверждающий тенденцию. Есть доклад по общей ситуации на фронте. — Голос Лиры-Гекаты лишился эмоций. — Первая тактическая задача выполнена. Основное войско маршала Кимона задержано в топях, потери в живой силе уже составили четырнадцать процентов от общей численности…

— Это все вместе: раненые, больные, убитые?

— Да. Мониторинг показывает критический рост небоевых потерь из-за болезней и морального разложения. Эффективность войска упала даже ниже прогноза...

Я кивнул., сосредоточив внимание на других цифрах, которые тут же выстроились в воздухе рядом с Лирой, я смотрел на данные со складов имперской армии.

— Порох, — заявил я, — стандартная имперская смесь в условиях дождя реально становится бесполезной… Я изучал перехваченные донесения их собственных командиров и интендантов, они доносят о повсеместных случаях отсыревания…

— Их доклады верны. — Отозвалась Лира-Геката.

На моем лице появилась сдержанная улыбка. Легким движением руки я сменил карту района боевых действий на детализированные схемы снабженческих маршрутов.

— Следовательно, начальный этап практически выполнен. Мы создали имперцам проблему и начали формировать спрос. Теперь, после поражения, имперскому командованию придётся признать технологическое отставание и пороховой кризис, экстренно искать источники получения нового пороха…

— Приступаем к следующему этапу? Я ожидаю твоей команды! — Лира-Геката выделила три ближайших имперских арсенала на трёхмерной карте. — Отработаем цели на местах, все мои аватары, беспилотники, контролируемые папуасы, все находятся в состоянии готовности. По указанию они создадут на складах условия, ведущие к порче запасов. Уровень влажности будет доведен до предельного в минимальные сроки. Это будет представлено как череда техногенных сбоев и человеческих ошибок: поврежденная гидроизоляция, отказ систем осушения воздуха, недосмотр ответственных лиц.

Я поднялся и сделал несколько медленных шагов по кабинету, представлявшему собой причудливое сочетание средневековой цитадели и командного центра космического корабля.

— Не громко ли прозвучало, для тех сараев, «системы осушения воздуха»?

— Их методы хранения в целом работают, хоть и примитивны. Но, не вижу места для спора.

— Хорошо, приступай к саботажу.

Грубые стены моего кабинета из темного камня с узкими оконными проемами, за которыми буйствовала непогода, поддерживали сводчатый потолок. Но вместо огня из массивных светильников исходил ровный, яркий электрический свет. Возле стен, располагались стеллажи с предметами этого мира: диковинная глиняная посуда, луки, мечи и арбалеты, развернутые пергаменты с потускневшими письменами.

Однако сердце помещения было другим, над массивным столом из темного дерева зависли полупрозрачные голографические панели, заполненные динамичными информационными потоками, картографическими материалами и графиками. Сверху опускалась сложная система металлических манипуляторов и различных светящихся нейроинтерфейсов…

Пол, украшенный мозаикой в форме неизвестных мне звездных скоплений, частично покрывала грубая шкура незнакомого мне животного.

— Диверсии проводи ради разгрома в битве, а не с целью убить побольше людей, до её начала. — Приказал я. — Нам нужен совокупный эффект, чтоб основная часть армии начала штурм. И, только тогда тыловики обнаружат, что порох отсырел даже на складах, да и другие припасы также пришли в негодность. Это подорвет доверие не только к командованию, но и к самой промышленной и научной базе Триединой Империи...

— Не беспокойся, это уже в плане. — Заверила меня Лира-Геката. — Насчёт диверсий, я не собираюсь и дальше замедлять продвижение имперцев, герцогство уже успело созвать феодальное войско. Пора начинать битву.

— Согласен. Теперь насчёт этой кавалерии, в той отдельной группировке войск. — Я почесал затылок. — Продолжай их мониторить, я только что посмотрел их разговоры, сложилось впечатление что они утратили боеготовность…

— Ты прав, Артём, она действительно упала, как и у основного войска. — Легко согласилась Лира-Геката.

— Однако, данный отряд заслуживает особого внимания. По приказу маршала Кимона, при нём находится значительное число тяжёлых осадных мортир…

— Тяжёлых пушек.

— Именно. Сейчас, в этой обстановке, они практически бесполезны. Но, сами орудия, это символ имперского престижа и мощи. Ничего подобного у герцогства нет, да и не было никогда.

Я приблизил голограмму небольшой горной равнины, зажатой скалами.

— Вторая группа войск, изолированная непогодой и остановленная камнепадом… Это не просто наш шанс, а дар судьбы. Если герцогство захватит эти тяжёлые пушки, имперский штаб увидит в этом не потерю имущества, а оглушительный тактический провал. Унизительный инцидент, который потребует от маршала Кимона срочных оправданий перед самим императором Пипином…

— Начнётся поиск виноватых.

— Именно. Поэтому нам нужна не просто победа, а победа убедительная, позорная для империи и громкая. И она должна быть одержана с применением нового пороха. И так, чтобы об этом узнали все.

— Согласна.

— Геката, добавляю цель! Организуй захват орудий, передай их герцогству, обеспечь им необходимый запас нового пороха…

— Поняла. Приступаю к разработке операции. Значит, главные цели следующие: вовремя испортить порох на складах армии вторжения, передать имперские тяжелые пушки герцогству, обеспечить их порохом.

Я позволил себе усмехнуться. Представив сокрушительный удар по репутации Триединой Империи. Чтобы сохранить лицо, её генштаб будет вынужден списать всё на…

— Артём, поступило новое сообщение, требующее немедленного внимания. — Голос Лиры заставил меня оторваться от разглядывания голограммы ущелья. — Анализ перехваченной переписки между штабами и резиденцией императора указывает на критический рост тревоги у самодержца…

— Что-то еще?

— Слухи, переданные через графиню Лаису Кори, достигли цели. Император Пипин, величаемый мудрейшим, теперь открыто паникует, видя перспективу поражения в войне, которую сам же и санкционировал под нажимом кучки министров. Которые, как поговаривают, только и хотели орденов, расширения своих владений, да новых почестей...

— Прекрасно. Но, учти, мы не хотим смещать старых маршалов-неудачников. — Я поглядел Лире-Гекате в голубые глаза. — Если в борьбе за влияние они сами протолкнут наш порох, это нас полностью устраивает.

Геката вывела на экран текст нескольких сообщений. В них сквозили растерянность и гнев верховного правителя. Он требовал от своих маршалов немедленных побед и грозил карами за непозволительную нерасторопность.

— Ситуация создаёт уникальное окно возможностей. — Констатировала Лира-Геката. —Иррациональный страх делает Карла Пипина восприимчивым к нестандартным решениям и большим тратам. Вероятность того, что он согласится на тайную встречу с благодетелем, предложившим чудо-порох, возросла на сорок семь процентов…

— Ты думаешь, что император Пипин готов ухватится за любое чудо-оружие, и готов потратить заметно больше обычного?

— Я внимательно изучила данные. Всё идёт по нашему плану, но быстрее, чем ожидалось. Давление на имперскую политическую систему превысило расчётный порог, и заскрипело её слабейшее звено, то есть сам монарх.

— Начинай подготовку к аудиенции. — Я отдал приказ. — Используй все каналы влияния, даже графиню Лаису Кори с её курятником из болтливых дам…

— Подтверждаю. Сценарий организации встречи с императором активирован, — ответила Лира.

На карте вспыхнули новые метки: теперь они отмечали не только войска и склады, но и маршруты возможного перемещения высочайшей особы. Война на поле боя плавно перетекала в войну за влияние в Метропольграде.

— Это всё?

— Не совсем. Артём, я хочу немного отвлечься от боевых действий, политики и дипломатии, — голос Лиры зазвучал с нехарактерной для искусственного интеллекта интонацией легкого беспокойства. — У меня назрели вопросы касательно экстерьера данного аватара.

— Что?

— Как считаешь, сочетаются ли голубые глаза с тёмными волосами? — Лира показала указательным пальцем правой руки на свою голову, волосы действительно были чёрными, а глаза голубыми. — Я рассматриваю варианты постоянного визуального апгрейда.

Я замер, окончательно переведя взгляд от карты на Лиру. Мы недавно обсуждали захват артиллерии и манипулирование самим императором Пипином. И вот, Лира начала меня расспрашивать о цвете волос…

— Геката, у нас в планах унижение имперской армии и игра на пошатнувшемся рассудке императора…

— Верно. Но, я пришла к выводу, что визуальное восприятие твоей помощницы также является значимым фактором…

— Ты хочешь изменить Лиру? — спросил я, с трудом сохраняя серьёзность.

— Именно. Более того, ей самой этого хочется. База данных человеческих предпочтений указывает, что текущая модель может быть воспринята как излишне стандартная. Как насчёт ярко-рыжих волос? Или, допустим, фиолетовых глаз? Это повысило бы запоминаемость аватара в ходе будущих дипломатических миссий.

— Фиолетовые глаза… — Прошептал я. — Мы ведём переговоры со средневековыми людьми, которые панически боятся проиграть войну. Ей не нужно выглядеть как персонажу из фэнтези. Ей нужно быть убедительной.

— Однако статистика свидетельствует, что нестандартная внешность часто привлекает повышенное внимание и способствует установлению эмоциональной связи, — парировала Лира. Среди девушек с твоей планеты, к слову, сейчас в тренде…

— Ты советуешься со мной о модных трендах Земли? — медленно произнёс я, чувствуя, как мой стратегический гений постепенно отступает перед этим новым противником. — Имперские чиновники ценят классическую, даже консервативную эстетику. Ярко-красные волосы…

— Ярко-рыжие…

— Пусть так. Рыжие волосы и фиолетовые глаза… Местные могут принять Лиру за ведьму.

— В таком случае, можно выбрать более сдержанный, но уникальный вариант. Например, пепельно-седые волосы и глаза с золотистым отливом. — Настойчиво продолжала Лира. — Это символизировало бы связь с благородством и богатством…

— Стоп. — Сказал я твёрдо. — Нынешняя внешность Лиры, когда были тёмно-русые волосы, она идеально балансирует между привлекательностью и нейтральной серьёзностью. Она выглядит как компетентный представитель, а не как экспериментальный арт-объект.

На лице Лиры-Гекаты мелькнула тень удивления, словно отголосок внутреннего конфликта между логическими модулями и… чем-то ещё.

— Принято, — Её голос стал обиженным. — Экстерьер аватара остаётся без изменений, сделаю волосы снова русыми. Я лишь предполагала, что в рамках общего повышения эффективности…

— Сосредоточься на захвате тех пушек. Император от этого запаникует, и нам необходимо, чтобы орудия оказались у герцога точно в срок…

— Хорошо, — ответила раздосадованная Лира.

— Если уж тебе хочется экспериментировать с обликом, сделаем это на Земле, когда я уйду в отпуск. Или на какой-нибудь другой, более продвинутой планете, если таковая нам встретится. — Предложил я.

— Согласна. — Отозвалась Лира-Геката, и её голос приобрёл игриво-мечтательные нотки. — Но коль скоро речь зашла о таком… то есть ряд дополнительных пунктов по требованиям к внешности аватара на Земле. Перенаправить часть вычислительных мощностей на анализ местных трендов, для меня, сущие пустяки.

— Чего? — Я так удивился, что окончательно оторвался от мониторов и уставился на неё.

Лира сидела в кресле напротив, и, кажется, уже изображала популярную девушку из соцсетей. Её поза была нарочито небрежной и в то же время откровенной: она откинулась назад, одна нога грациозно перекинута через другую, показав линию бедра. Пальцы её рук, обычно лежавшие строго на подлокотниках, теперь двигались в воздухе с лёгкой, почти танцующей манерностью, будто она вела прямую трансляцию. Взгляд из-под полуопущенных век казался одновременно заигрывающим и насмешливым.

Мне это понравилось, в этой новой, игривой пластике была странная, почти запретная притягательность. Но я тут же смутился, чувствуя, как жар подступает к щекам.

— Если Лире предстоит существовать внутри земного социума, вам обоим необходимо соответствовать. — Заявила Лира-Геката с откровенным кокетством, выпячивая губы в преувеличенную, смешную дуду. — Готовься Артём.

— Так… Говори к чему готовиться? — Я внутренне сжался, ожидая худшего.

Она принялась излагать, и её обычно бесстрастный голос неожиданно окрасился слащавым пафосом земного инфлюенсера, будто она читала с невидимых субтитров. Осанка изменилась, спина выпрямилась с неестественной, манекенной грацией, плечи она отвела назад, подчеркнув груди. Руки стали двигаться плавными, отточенными жестами видеоблогерши, то иллюстрируя идеальные изгибы, то поправляя пряди волос. Дворянка из другого мира бесследно пропала.

— Так вот, девушки хотят идеальную кожу без единого изъяна, которую не требуется скрывать тональными средствами. — Говорила она. — Они стремятся к фигуре, балансирующей между спортивной и грациозной, чтобы выглядеть естественно и в джинсах, и в вечернем платье. Обязательны длинные, ухоженные ресницы и брови правильной формы. И, разумеется, волосы должны быть густыми, блестящими и послушными при любой погоде.

Я моргнул, а когда посмотрел на неё, она уже сидела в позе свойственной фотомоделям, окончательно запутав меня…

— Откуда ты этого набралась? — Наконец спросил я. — Твои базы данных, это тактические сводки, экономические отчёты, своды законов и биографии аристократов, а не глянцевые премудрости.

— Я давно и с любопытством подключилась к информационным потокам земной сети. — Невозмутимо пояснила Лира-Геката и, прищурившись, отвесила мне преувеличенно томный воздушный поцелуй. — Социальные медиа, форумы, видеоблоги. Это оказалось высокоструктурированным источником информации о человеческих желаниях и поведенческих паттернах. Данные указывают, что помимо собственной внешности, ключевыми хотелками являются финансово-эмоциональный пакет: стабильно-высокий доход партнёра, его способность к эмпатии и активному слушанию, а также готовность участвовать в бытовых обязанностях, включая вынос мусора без напоминаний.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим гулом голографической карты звёздного сектора.

— Выносить мусор… — Медленно и с расстановкой, переспросил я. — Геката, мы развиваем целый мир, устраиваем войны. Мы, чёрт возьми, в некотором смысле — Корпорация Зла! Во всяком случае иногда. Как это соотносится с моими навыками по утилизации отходов?

— Прямой корреляции с нашей2 ситуацией, увы, нет. — Раздосадовано признала Лира-Геката. — Это был пример систематизации женских запросов. Причём, я опустила спорные, хоть и приятные, крайности. Однако анализ указывает, что пренебрежение данными стандартными параметрами в земном социуме статистически ведёт к межличностным конфликтам и снижению общей эффективности пары. Я сочла должным проинформировать тебя для полноты картины.

— И это всё?

— В рамках общества потребления нет. Ты должен дарить подарки, в идеале дорогие машины, технологически отсталые телефоны, но дорогие. Странные вещи за превышенную стоимость.

— Ты сама можешь произвести лучше…

— Это безусловно, но в человеческом обществе подделки не котируются.

Я провёл рукой по лицу, чувствуя, как граница между реальностью и абсурдом окончательно размывается:

— Спасибо за исчерпывающий брифинг. — Пробормотал я. — Зафиксируем, у Лиры должны быть: идеальная кожа, послушные волосы, эмпатичный миллионер, готовый выносить мусор и дарить ненужные переоценённые вещи.

— В целом да. — Согласилась Лира-Геката. — Это социальные установки твоей планеты, открывающие доступ к определённому типу самочек…

— Но…

— Зная твои вкусы и тайные желания, могу предположить, что ты захочешь увидеть меня именно в таком образе. — Заявила Лира-Геката. — Чтоб аватар, находясь рядом с тобой, не выглядела странно, на Земле, тебе надо соответствовать принятым общественным нормам.

— Э-э-э… Вернёмся к этому разговору, но после того, как имперская артиллерия будет захвачена, а император Пипин начнёт истерику в своём тронном зале. Работаем сейчас по плану?

— Безусловно, — Голос Лиры-Гекаты снова стал чётким, привычным и деловым, а её поза мгновенно вернулась к строгой и собранной.

[1] Кавалерийский наскок — это стремительное и неожиданное нападение конных воинских частей, в частности кавалерии.

Глава 10

Я в очередной раз откинулся на спинку кресла в своём кабинете, расположенном в имперской столице, после нескольких часов работы. Пространство вокруг выглядело причудливым синтезом средневековой архитектуры и технологий эпохи межзвёздных путешествий. По грубым дубовым балкам, характерным для замковых сводов, шли тонкие светящиеся нити от высокотехнологичных систем.

Похожие на бойницы окна, в тяжелых каменных стенах защищались не деревянными ставнями, а невидимым барьером силового поля, которое мерцало с внутренней стороны при касании. В центре комнаты за массивным столом из дерева светилась главная проекция, на недавно появившемся столе отображалась интерактивная карта с движением войск империи и герцогства.

И тут я услышал голос Гекаты в голове:

«Мои спутники с орбиты и разведчики подтверждают, что имперское войско затемно выдвинулось на штурм. При этом, отряды герцогства уже заняли позиции у переправ.» — Её голос был холоден. — «Все доступные силы обороняющихся сосредоточены в укреплениях, у мостов и бродов. Их стратегическая цель проста, остановить продвижение империи именно на этой реке, известной как Стига.»

— Я наблюдал позавчера, уровень реки был аномально высок для этого сезона…

«Согласна, тут герцогству также повезло. Созданные нами атмосферные аномалии подняли уровень вод и превратили берега в непролазное болото. Очень своевременный метеорологический фактор, не правда ли?»

— Насколько помню, дождь предназначался для другого, а подъём уровня реки Стиги стал побочным эффектом. — Я решил отдохнуть от работы и поговорить, отчего спросил пустую комнату. — Мы же устраивали месяц осадков по другой причине?

«Верно. Чтобы наглядно продемонстрировать устойчивость нового пороха к влажности в полевых условиях, а также показать уязвимость старых рецептур. Эти цели достигнуты.»

— Нет опасности, что вышедшая из берегов река и погода затмят в слухах чудо-порох?

«Эта угроза минимальна.»

— Хорошо. Тогда… Ты сообщила герцогству о выдвижении имперцев?

«Герцогская разведка и без того была в курсе». — Уточнила Гекaта. — «Они хорошо подготовились, уже встречают имперский удар…»

Передо мной всплыла тактическая голограмма, пронизанная сеткой координат. Два алых клина, символизирующие ударные группировки империи, упирались в синие полосы обороны у большого Бобрового Моста и Поросячьего Брода. Силы были количественно неравны, но синие прочно засели на возвышенностях и в бастионах крепостей, а бескрайние болота ограничивали манёвр превосходящим силам империи.

«Главный сюрприз для империи готов!» — Радостно сообщила Геката, и в её голосе звенела победа. — «Я помогла обороняющимся доставить, на герцогские позиции, тяжёлые имперские орудия, из недавно захваченных в результате предложенного тобой рейда.»

— Хорошо, — улыбнулся я, — хвали меня и хвастайся дальше.

«Так и делаю. Потеря тяжелых пушек взбесила императора.» — Продолжила Геката — «Он направил в действующую армии своего маршала, того самого Железнобокого Кимона, который не любит выезжать за пределы Метропольграда без бутылки, да и с бутылкой тоже не любит…»

— Видимо мы их хорошо ущипнули?

«Для империи потеря тяжёлых орудий стала немыслимым поруганием, это рассматривается дворцом как потеря чести. Скоро они увидят, как их же железяки плюнут им в лицо огнём.»

— Это будет мясорубка. — Констатировал я, попутно оценивая данные с электронных анероидов[1] и других систем. — Давление в норме, но влажность зашкаливает. Даже если Кимон продавит первую линию обороны, построенную на фортах, его полки выкосят на подступах к крепостям. Строй солдат на твёрдых дорогах разорвут картечью, а спрятавшиеся погрязнут в болотах и грязи обочин, в попытке спрятаться…

«Но у него нет выбора!»— Громко отозвалась Геката в моей голове. — «Его коммуникации режут партизаны, дороги размыты, а снабжение не справляется в непогоду. Чума и кровавый понос ещё не начались, я помогла, но лихорадка готова вот-вот перейти в состояние пандемии…»

— Классическое средневековое поражение. — Пробормотал я. — Имперская спесь сломана о тривиальную грязь и слякоть.

«Пусть так. Этап войны почти завершён. Наша дождевая аномалия, работа агентов на складах и в обозах империи… Всё это сработало! Всё сошлось. Девяносто пять процентов имперского пороха стали дорогой и мокрой грязью. Их орудия будут немы. А у герцогства наш зернёный порох, абсолютно влагостойкий. Неплохой контраст?»

Я представил поле сечи, ярость и недоумение на залитых дождём лицах имперцев, когда захваченные у них же пушки загрохочут, разрывая их штурмовые колонны на окровавленные клочья, а их оставшиеся лёгкие батареи будут лишь немыми чёрными силуэтами, спрятанными в тумане.

— Кстати, в герцогстве не заметили ничего странного, при передаче тяжелых пушек?

«Нет, я использовала аватаров и контролируемые через имплантаты в головах партизанские отряды.»

— Хорошо. — Потёр я руки. — Выходит, с первой же минуты боя, герцогство Сполет получит абсолютное огневое преимущество?

«Многое деморализовало имперскую пехоту ещё до начала боя. В том и был наш замысел... Пусть весь континент узрит, как армия, уступающая в численности и закалке, сокрушает элиту континентального гегемона благодаря одной-единственной технологии.»

— Повторюсь, нам нужно, чтобы полководцы по всему миру думали не о потере мужества императорскими солдатами, оно должно оставаться вне сомнений, а видели причину разгрома в устаревшем порохе…

«Постараюсь это так и преподнести, особенно в слухах. Идеальная реклама, как ты изволишь выражаться.» — Голос Гекаты отображал её уверенность. — «Каждая их неудача, это наш неоспоримый аргумент. После этого ни один командир не рискнёт положиться на старые рецепты. А значит, мы внедрим новый стандарт, возможно очень стремительно.»

За окном пропели петухи, я не слышал их, но увидел запись в электронном журнале наблюдений, сделанную одним из аватаров несущих свой дозор у стен Гекатиона.

Я уже изучил место битвы, карты рельефа, водные потоки, прогнозы скорого ночного обледенения. Дожди, лившие на болотах третью неделю, были нашей работой и последней надеждой герцогства. Смешно, но за эти ливни их священники молились во всех соборах.

— Как думаешь, с какого события начнётся активная часть битвы? — Прервал я недолгое молчание.

«Начало не будет традиционным. Имперцам негде развернуть схему трёх полков[2], да и тактика поля боя уже шагнула… чуть дальше. Они уже разделились на две колонны. Самой крупной командует маршал Кимон Малти…»

— Ты говорила о гневе императора Пипина. — Усмехнулся я. — Который отправил этого изнеженного парадного царедворца в грязь действующей армии… Неужели он пошел вперёд, вместе с войсками?

«Не совсем, он едет в карете, в середине колонны, солдаты сейчас несут его шатёр, скоро будут устанавливать походный штаб, в безопасной зоне... Основной удар будет нанесён на двух участках, на каменном Бобровом Мосту и в южном болотистом секторе, где есть броды через реку Стигу…»

Я её перебил:

— Твои инженерные роботы успели углубить русло на тех бродах?

«Да.»

— Хорошо. Дай прогноз по главной точке битвы, по Бобровому Мосту…

«Имперская осадная тактика в последние годы была проста, это концентрация артиллерии для подавления обороны и прорыв пехоты. Но их порох отсырел. Если они откроют огонь, стрелять будут лишь единичные орудия. Батареи герцога, с нашим зернёным порохом, ответят без задержки. Шквальным огнём.»

— И что предпримут имперцы?

«Маршал Кимон не ожидает что на переправах у герцогства уже появились тяжёлые орудия. Он вынужден бросить пехоту в лобовую атаку, под огонь с укреплённых позиций. Глубина реки на этих участках увеличилась из-за дождей и моих сапёрных работ. Переправа по мосту, под обстрелом, превратится в бойню. Потери в живой силе будут исчисляться сотнями убитых и раненых, ещё до соприкосновения с основными силами герцогства.»

— Уточни, что с захваченными имперскими пушками, неужели все доставлены к месту битвы?

«Имперцы точно не знают, что при моей помощи войскам герцога уже доставили эти ценные трофеи. Тяжёлые орудия откроют огонь по плотным построениям имперской пехоты с близкого расстояния, картечью. Это вызовет панику и хаос в наступающих порядках.»

— Почему картечь?

«Она подходит для выполнения задачи. Кроме того, у герцогства нет ядер для таких массивных орудий, для таких калибров, так как раньше на их вооружении не было ничего подобного.»

— Ясно. Какой итоговый прогноз?

«Исход сражения уже предрешён. Вопрос лишь в масштабе разгрома и скорости, с которой новость о нём распространится по континенту. Наши агенты в соседних королевствах уже готовы к распространению подробных отчётов и слухов, указывающих на ведущую роль зернёного пороха…»

— Ясно. — Я потянулся в кресле, разминая затёкшие мышцы. — Пока не начнётся бой, мне делать нечего. Как думаешь, может мне поспать?

Дверь в кабинет распахнулась и в него вошла Лира, снова с тёмно-русыми волосами:

— Мне надоела телепатия. Решила снизойти до примитивных звуковых колебаний. Рассказать тебе сказку, на ночь. — Она плюхнулась в соседнее кресло, с видом уставшей богини, которой надоело вершить судьбы мира.

— Давай Шахерезада, поведай мне местную былину. — Усмехнулся я.

— Представь, Артём, две родственные династии Пипинидов, как положено начавшиеся с объединяющего их корня, то есть с простого инцеста…

— Так-так. Уже интересно. — Я высказал мнение о начале истории.

— Началось, как водится, с того, что некий дедушка не смог отличить свою племянницу от её кузины, да заделал им обеим по ребёнку.

— Серьёзно? Кузина племянницы, это же двоюродная сестра…

— Это была шутка.

— Странный у тебя юмор. — Сказал я удобнее устраиваясь в кресле. — Так инцест правда?

— Кто знает? — Улыбнулась Лира-Геката. — Это местная легенда. Но, более-менее правдивая, только тогда они не были ни императорами, ни королями, ни герцогами, а просто начальничками местных кланов…

— Продолжай.

— И вот, из этих детей получилось две династии, которые столетиями ведут спор за это грязное болото, за эти Великие Низины. Спор, что вспыхнул сам собой. Уже никто и не помнит из-за чего именно, но войны тут длились десятилетиями! — Голос её зазвучал почти сценически, с явным перебором артистизма.

И тут она щёлкнула пальцами. Проектор в моём кабинете ожил, и стены растаяли, уступив место объёмной, дышащей панораме болота.

— А цели у той войны какие? — Спросил я.

— Видимо сражались за нефть, которой под трясинами целый океан. Но вся соль, вся перчинка и главный венец их идиотизма в том, что они об этом не догадывались тогда! Не знают о ней и сейчас. — Лира-Геката развела руки. — Так что, родственнички лили кровь, за право быть главным по болотным кикиморам и по особенно упитанным пиявкам.

— Ты уверена, что это сказка, а не фарс? — Поинтересовался я. — Звучит как аннотация к трагикомедии про клинических неудачников.

— Я стараюсь. — Ответила мне Лира-Геката с видом профессиональной рассказчицы. — На самом деле, сначала они бились ради простого феодального грабежа, реже из-за земли. Потом, герцогство Сполет, которое тогда считалось королевством, возмечтало пробить торговый коридор на восток. Представь масштаб амбиций, у них в голове шёлк, пряности и караваны! А в реальности, только это бесконечное, плоское, противное болото…

— Амбициозно мыслили! — Заметил я.

Неожиданно на проекции всплыла трехмерная карта с яркой линией речного пути.

— Их же оппоненты, тогда тоже королевство, ещё не империя, были попроще… — Лира усмехнулась, и изображение сменилось лихим кавалерийским налётом. — Они держали тот самый лакомый торговый путь, владели Стигой ниже по течению, но прямой причины для войны с герцогством не имели. У них не было великих замыслов. У них было хобби. Они обожали эту малую, мерзкую, азартную войнушку. Могли прискакать, спалить пару деревень, угнать в рабство особенно бойких крестьян и с диким гиканьем умчаться обратно. Подтачивали экономику врага с весёлым, простодушным азартом, без всяких там скучных геополитических планов.

— Триединая Империя нынче не торгует людьми. — Заметил я. — Это давно было?

— Это было двести-триста лет назад. В ту пору живой товар был краеугольным камнем в их государственной стабильности! — Лира вновь щёлкнула пальцами.

Проекция отозвалась движением и кабинет взорвался хаосом. Не книжной или киношной красотой боя, а физиологичным, вонючим, шумным кошмаром средневековой сечи. Я услышал хруст костей под тупым ударом булавы, всхлип стали, рассекающей кожу и мышцы. Увидел, как стрела со свистом входит в незащищённый бок воина, и он не падает красиво, а оседает, хватаясь за торчащее древко с глупым удивлением на лице. Воздух наполнился кислым запахом пота, крови и испражнений, а под ногами не хлюпала, а чавкала густая, багровая от грязи каша.

— Геката, в следующий раз не имитируй запах…

— Как скажешь, не буду имитировать. Всё будет по-честному…

— Что?

— Я тебя поняла и пошутила. — Ответила мне Лира-Геката примирительно улыбнувшись. — Со временем они остервенели от крови, война стала плохой[3], обиды накопились, основным методом стало тотальное разорение. Крепости разрослись и стали неприступны, армии кормились с крестьянских полей, а города чаще осаждали, чем брали яростным штурмом.

— Оттого тут одни болота да выжженная земля?

— Да. Кстати, несколько тысячелетий назад, до глобального похолодания, тут рос рис. И цвела совсем другая человеческая цивилизация. Но это, мой любознательный друг, уже совсем другая сказка. И у меня для неё сейчас нет настроения.

Проекция передо мной неожиданно сменилась, и я увидел грязный город, скованный чумой. Пустынные, мрачные улицы, несколько поспешных теней в капюшонах, тела на телегах, чадящие костры… Давящая тишина смерти, столь непохожая на шумную гибель в бою.

— Большие битвы в чистом поле стали редкостью. — Продолжила Лира-Геката, возвращая стены кабинета. — Конфликты превращались в череду стычек, осад и этой… будничной, заурядной грязи.

— В следующий раз сделай побольше грязи в кадре, так древность достовернее. — Вспомнил я чей-то старый афоризм…

— Эпидемии стали постоянным фоном. — Добавила она с циничной улыбкой. — Природа била всех без разбора, не спрашивая, кто здесь граф, а кто разбойник. Таков уж удел этой долины, находится между молотом войны и наковальней мора.

— Понятно. Но можешь кратко напомнить, как одно королевство стало герцогством, а другое империей? Я много читал, но в летописях сплошная мешанина из мнений…

— Всё просто и сложно одновременно, так как лежит в области экономики и бюрократии, — голос Лиры-Гекаты стал деловым, а проекция высветила две диаграммы. — Наше нынешнее герцогство Сполет, проиграло серию пограничных войн примерно с век назад, окончательно утратило выход к ключевым торговым путям. Его экономика стала чахнуть. Казна опустела, товары не находили сбыта, наёмники разбежались, армия усохла. Король был вынужден принести вассальную присягу могущественному соседу, той самой будущей империи, в обмен на защиту и торговые квоты. Титул правителя понизили до герцогского, но оставили ему частичную автономию. Путь герцогства, это история не только постепенного сжатия и выживания, но и вековой деградации…

— Я помню, что было дальше, при отце действующего императора, том самом, что прослыл Карлом-Пипином V Чревоугодником, империя ослабла, и герцогство Сполет объявило о независимости.

— Да, но наш Карл Карлович восстановил границы империи на юге, а теперь желает контролировать и земли Сполета… Но, на самом деле, не всё так примитивно.

— Неужели?

— Триединая Империя росла не грубой силой, а хитроумными реформами. У них не было особо тучных земель, зато они держали в кулаке ключевые речные пути и два стратегических горных перевала. Лет двести назад, ставка была сделана не на разбой и грабёж, а на отлаженный сбор пошлин и взращивание внутренней бюрократии, способной переварить завоёванное. Каждая аннексированная территория вплавлялась в общую административную и налоговую систему. Регулярная армия, уже вытесняет феодальные ополчения. Победы приносили не просто трофеи, а новых податных плательщиков и ресурсы для следующих военных кампаний…

— Замкнутый цикл экспансии… Кажется, я начинаю догадываться.

— Но, истинный перелом случился век назад с захватом месторождений качественной железной руды. Это позволило империи наладить массовый выпуск сравнительно дешёвого и относительно совершенного вооружения, включая имеющийся зародыш артиллерии.

— Знаю, это мой предшественник устроил…

— Да, это был его прогрессорский проект. Однако, с тех пор империя, пусть и сохранила инерцию развития, но обросла чудовищной бюрократией, неизбежной коррупцией и множеством иных язв.

— Например?

— Религиозность выродилась в пустой формализм, а некогда могучая бюрократическая машина стала главным тормозом для любых новшеств. Цеха десятилетиями работают по утверждённым раз и навсегда чертежам и рецептам, а государственные контракты давно поделены между придворными кланами.

— И что? Неужели никто не видит в этом проблемы?

— Все умные видят. Все причастные понимают. Но менять систему смертельно невыгодно правящим группировкам из знати. В этом и есть проклятие этой империи…

— Понятно. Но почему император Карл-Пипин VI начал войну?

— Чтобы понять это, нужно знать его историю. Нынешний император когда-то выигрышно смотрелся на фоне своего отца, — ответила Лира, и проектор вывел портрет немолодого, усталого человека в роскошных, но явно тяжких для него одеяниях. — В зрелые годы он провёл ряд блестящих кампаний. Как я уже говорила, он вернул империи утраченные южные провинции. Но годы и дворцовая жизнь взяли своё. Ужас стал его верховным советником, он боится смерти, имеет страх перед заговорами, страшится упустить империю, которая полностью покорна его воле…

— Подобного боятся все люди.

— Да, но власть и вседозволенность порождает причуды. Он отдалился от традиционной церкви. Как говорят, перестал внимать докладам министров... Затем стал игнорировать верховного священника, начал пропускать обязательные обряды. Говорят, император даже развёлся…

— Такое бывает…

— Здесь не бывает, особенно у монархов.

— Я знал, просто пошутил. Порой мне кажется, ты считаешь меня круглым дураком.

— Нет, круглым не считаю. Но вернёмся к нашей очередной сказке. Вскоре его покои заполонили шарлатаны-алхимики, полоумные прорицатели, звездочёты и прочие шаманы, шептавшие ему об эликсирах вечной молодости и способах продления власти.

— И что? У него же нет оппозиции?

— Шепчутся, что он сжигает церковные святыни в оккультных обрядах и опустошает казну в погоне за мифическими артефактами колдунов. Но знать такой монарх устраивает.

— Однако, империя-то держится?

— Держится. Но не благодаря мудрости правителя или эффективности управления, а вопреки его безумию. Вот что значит историческая инерция. И именно из-за неё, даже вопреки воле императора, иногда начинаются войны.

Диаграммы на проекторе сменились картой континента, значительная часть которого была занята гигантской имперской территорией.

— Машина государственного управления, созданная почти два века назад, слишком огромна и инертна, чтобы остановиться… Налоги собираются и ещё не полностью разворовываются. Не все чиновники выдают идиотические предписания и дурацкие запреты. Армия, несмотря на сокращения и объективное недофинансирование, держит границы. Многие процессы идут по накатанной колее…

— Получается, сейчас самый странный момент для истории империи, она не слаба, но уже не управляема. — Подытожил я.

Лира-Геката кивнула:

— Если упрощать, то да. Все могущественные группировки при дворе заняты не развитием государства, а сохранением своих доходов. Тем более, они уже делают ставки на принцев, и даже принцесс…

— Они, как стервятники, ждут конца императора, но боятся сделать первый шаг.

— Всё так, но теория это одно, а практика совсем другое. Посмотрим, как Триединая Империя проиграет начавшуюся битву.

Геката включила трансляцию из глаз офицера-аватара, он находился в походном шатре маршала Кимона, центр которого был заполнен имперскими генералами, там же стоял сам главнокомандующий. Его золочёный мундир сверкал в тусклом свете, резко контрастируя с растрёпанными сальными волосами, небритым лицом и воспалёнными глазами владельца. Он нервно постукивал пальцами по эфесу церемониальной шпаги.

Внезапно один из пожилых генералов закашлялся. Маршал вздрогнул, будто от выстрела, и резко обернулся. Его лицо исказила гримаса ярости:

— Вон! — закричал он писклявым, срывающимся голосом, тыча пальцем то на генерала, то на дверь. — Сей же миг вон! Ты мне весь настрой перед боем портишь! А может, заразить меня удумал?

Генерал, побледнев, попытался что-то сказать, но маршал лишь неистово замахал руками. Попавший в опалу военачальник, опустив голову, бегом ретировался. В зале воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым, хриплым дыханием маршала. Он обвёл присутствующих безумным взглядом…

— Так вот. — Сказала Лира-Геката отстранённо. — Посмотри на высшее военное руководство. На глаза маршала. Это не усталость, это системное отравление ртутными парами и алхимическими зельями. Имперская военная машина готова к бою. Однако её рулевой пребывает между паранойей и нарциссическим исступлением. Решения принимаются из-за сиюминутных обид и мистических предзнаменований. Он сам принимает этот яд, как и император…

— Зачем? — Удивился я.

— Для мистического единения со вселенной, просветления, астральных полётов…

— Это многое объясняет. — Прошептал я, глядя на искажённое лицо маршала.

— Действительно… — Кивнула Лира-Геката. — Очень плохо, когда логика государственных интересов подменяется капризами стареющих токсикоманов.

Она переключила проектор на карту. Я увидел застывшую схему: два массивных клина имперской пехоты, без существенной артиллерийской поддержки, начали движение согласно строевому уставу. Они шли плотными колоннами по открытой дороге под непрекращающимся дождём, шли как на параде не ожидая встретить сильную артиллерию и даже не разведали укрепления герцогства. Геката молча отметила их маршруты на интерактивной карте, имперцы шли не к слабым местам обороняющихся, а прямо к самым укреплённым пунктам обороны.

Первым в этой обороне был старый форт Вепрь, относящийся к Бобровой Крепости, стоящий на острове посреди топких болот. К нему вела единственная переправа, тот самый Бобровый Мост, через потерявшую берега полноводную реку…

Другой ключевой точкой стал Камень, небольшая каменная крепость на скалистом мысу у Поросячьего Брода через Стигу, с низким поясом стен, но с развитыми артиллерийскими галереями. Имперские маршевые колонны стремились именно к этим укреплениям.

Я заметил оживление на позициях герцогства: орудийные расчёты засуетились, пехотинцы появились в окопах и поднялись на брустверы с ружьями… Через земных полчаса, когда первые имперские знамёна достигли расстояния уверенного выстрела картечью, грянул залп орудий из Вепря. Не одиночный, а сокрушительный, согласованный удар трофейной тяжелой артиллерии, бившей с подготовленных позиций…

Началось.

[1] Анероид — прибор для измерения атмосферного давления, в отличие от ртутного барометра, действующий без помощи жидкости.

[2] В Средневековье деление войска на полки было распространённой практикой, хотя структура и названия могли различаться в зависимости от региона и эпохи. Три полка часто составляли основу боевого порядка, выполняя разные тактические задачи.

[3] Плохая война — это война без правил и ограничений, где стороны: не соблюдают каких‑либо этических или условных норм ведения боевых действий, ставят цель не просто победить, а максимально ослабить и запугать противника. А нанести ему максимальный ущерб любым способом. Стремятся к полному уничтожению врага, а не к подчинению или компромиссу.

Глава 11

Эта битва вошла в летописи как величайший позор Триединой Империи — день, когда гордость обратилась в пепел, а слава в грязь. Маршал, маркграф Кимон Мальти Железнобокий, покоритель южных провинций, чьё имя внушало трепет, двинул армию на север, дабы сокрушить непокорных еретиков, засевших в герцогстве Сполет.

Дело было осенью. Семь недель дождь неустанно поливал землю в Великой Низине, превратив её в бездонное болото. Войска империи оказались не в лучшей форме: солдаты болели, их мозоли гноились от сырости, а снабжение, увязнув в трясине, иссякло. Уже начинался голод и эпидемия лихорадки.

Но маршал Кимон Железнобокий, опьянённый мощью своей пехоты и железной дисциплиной ветеранов, спешил вперёд, ошибочно считая, что герцогство Сполет не успеет созвать рыцарское ополчение.

Отдельная северная армия застряла в горах из-за камнепадов и непогоды; к тому же она потеряла значительную часть осадной артиллерии, которую, как оказалось, захватили иррегулярные отряды герцогства Сполет, последнее стало фатальным для всей последующей войны.

Две недели имперские полки ползли по болотам до ближайшего врага, утопая по колено в жиже, по единственному доступному пути в сторону столицы герцогства Сполет, который и привёл их к Бобровому Мосту, через гать[1], прокинутую сквозь трясины долины реки Стига.

Отрывок из энциклопедии «История Войн и Походов».

***

Серый и холодный день клонился к вечеру, когда передовой дозор разведчиков имперцев вышел к Бобровому Мосту. Тот горбился старыми, кривыми арками, из замшелых валунов, скреплённых гнилыми сваями. Многочисленные пролёты моста уходили в пелену дождя, теряясь в мутной бесконечности.

Вокруг, насколько хватало глаз и докуда дозволял дождь, простирались ржавые болота, они дышали сыростью, гнилью и тоской. Дождь хлестал косыми серыми плетьми, заливаясь за воротники кожаных курток и доспехов, стекая по спинам ледяными струями.

Старший дозора, седой капрал со слипшейся бородой, сплюнул в солоноватую жижу и прохрипел, разрывая горло кашлем:

— Ну и где твой трахнутый форт лейтенант? Я вижу только гнилые кочки да чахлый кустарник. Болото жрёт всё, что сюда суют.

Рядом с ним, безуспешно вытряхивая вшей из промокшей куртки, стоял молодой лейтенант, его прислали из штаба маршала, с картами под мышкой и горячим сердцем. Он щурил слезящиеся глаза, впиваясь взглядом в серо-ржавую муть болот, но видел только грязную воду, небо и пожухлые камыши.

— Он на картах обозначен, капрал. Должен стоять на возвышении, господствовать над гатью. Крепкий, каменный, высокие стены. Форт Вепрь.

— Возвышение? — Капрал махнул рукой в сторону единственного бугра, что торчал из трясины шагах в двухстах. — Вон он, твой Вепрь. Развалины. Фундамент, поросший мхом. Всё, что тут было, разобрали давным-давно. Нет форта лейтенант. Пусто. Одна вода и гниль.

Лейтенант хотел возразить, но новый приступ кашля перебил и его, он сплюнул кровянистую слюну и выругался тихо, почти беззвучно. Разведчики, сбившись в кучу под студёными струями, хмуро переглядывались. Вода давно попала в сапоги, холод пробирал до костей.

Капрал махнул рукой, обрывая спор:

— Возвращайся, лейтенант. Скажи, что проход чист. Вепрь твой просто руины. Эти трусы убежали, бросив всё…

— А как же…

— Мы сами на ту сторону моста перейдём, шуму дадим, если что…

Через несколько часов, войска втягивались на мост, шли по гати медленно, тяжело. Солдаты брели, понурив головы, кутаясь в плащи. Копыта лошадей чавкали по грязи и соскальзывали с брёвен, колёса повозок часто увязали, каждый шаг давался с хрипом и матом.

Уже начало смеркаться, сумерки сгустили туман до состояния молока, плотного, липкого, слепящего. Появлению тумана даже не помешал непрекращающийся дождь.

Когда первые ряды пехоты дошли до середины длиннющего каменного моста, тишина вдруг лопнула. Где-то за стеной дождя, из сырой мглы, раздался сухой, металлический лязг…

Сначала никто не понял, что произошло. С моста донёсся хруст, мокрый, чавкающий, смешанный с человеческим визгом. Первый залп шрапнели, пущенный почти в упор, ударил прямо по людям и в срединную опору. Старые камни дрогнули, рухнули в чёрную воду, и часть пролёта обвалилась вместе с двумя десятками израненных солдат, которые упали вниз в болотную жижу

Через пару секунд, с трёх сторон, из болот, где ещё недавно разведчики видели только пустые кочки и камыш, ударили пушки. Форт Вепрь не был разрушен, он был хитроумно перестроен, под эпоху огневого боя: низкие стены, искусно укрытые дёрном, камышом и осокой, слились с трясиной, став её частью. Сам остров с фундаментом, признанный пустым, вдруг ожил: из подземных казематов, скрытых за каменными стенами и толстым слоем торфа, ударили мушкеты, пламя вырывалось из-под земли, как из преисподней.

— Ложись! Ложись, мать вашу! — Заорал лейтенант, падая лицом в грязь, но его крик потонул в общем вое и шуме, диком, нечеловеческом...

Творился кромешный ад. Мост начал разваливаться на глазах, камни крошились, сваи ломались как по волшебству, даже без прямых попаданий. Лошади из обоза вставали на дыбы, люди тонули в жиже, хрипя и захлёбываясь. Лёгкая артиллерия империи, которую с таким трудом тащили через болота, застряла в хвосте колонны, её даже не успели развернуть, колёса увязли по ступицу в гнилой каше. Вопли раненых смешивались с хриплой руганью офицеров, пытавшихся собрать людей. Кто-то побежал назад, поскальзываясь на мокрой глине, и тут же был скошен картечью, тела падали в грязь...

— Где дозор?! Где эти слепые ублюдки?! — Закричал полковник, вытирая кровь с рассечённой щеки. — Они сказали тут пусто! Форт пуст!

И в этот момент, перекрывая грохот пальбы, над болотом разнёсся дикий, торжествующий рёв, это трубы герцогства Сполет играли атаку. Из камышей, из тумана, со всех сторон, с диким воем поднялись цепи ополченцев. Они бросились в рукопашную, в самую гущу смятённых имперских колонн, нанося удары косами, пиками и тесаками, мокрыми и скользкими. Началась резня. Вода в болоте стала красной…

***

Герцог Ариульф IV Везучий сам возглавил армию. Зная о неизбежности вторжения, он не ждал имперские войска у стен столицы, он встретил их на самой границе, посреди болот, терпеливо сплетая ловушку. Его военные инженеры перестраивали малые форты вокруг Бобрового Моста: героический форт Вепрь, лишившийся высоких стен, был готов к новому огневому бою.

Отразив первые атаки, герцог приказал скрытно выдвинуть на господствующие высоты тяжёлые пушки, трофеи, совсем недавно взятые у самой Триединой Империи. Это были орудия нового поколения, способные стрелять картечью и калёными ядрами. Правда, калёных ядер такого калибра в герцогстве не оказалось, и артиллеристам пришлось положиться на рубленый свинец, железо и камни.

Под покровом темноты авангард империи, уверенный в своей силе, ступил на гать, ведущую к Бобровому Мосту. Серые тучи, низко нависшие над болотами, сливались с туманом в одну сплошную, вязкую пелену. Когда колонна растянулась на три мили, а первые отряды уже входили на мост, а повозки с провиантом и осадным парком намертво увязли в размокшей глине, герцог подал сигнал к атаке.

Грохот разорвал сырую тишину. Тяжёлые орудия, остававшиеся незамеченными, ударили разом, единым залпом смерти. Картечь, начинённая рубленым свинцом, скосила первые шеренги имперцев, словно серп сухую траву. В тот же миг Бобровый Мост, заранее подготовленный к обрушению, повалился в тёмную воду.

После непродолжительной, но яростной артподготовки в бой пошли ополченцы герцогства, это были обычные крестьяне, вооружённые кто чем. Вымуштрованные имперские солдаты быстро разобрались с ними, уложив сотни тел на мокрую землю. Но именно в этот миг, артиллерия герцогства добивала сокрушительными ударами центр имперской колонны, где в панической тесноте смешались обозные телеги, лошади и аркебузиры.

Отрывок из энциклопедии «История Войн и Походов».

***

Орудия давно замолчали в ночи, однако сапёры герцогства действовали молча. Их было несколько десятков. Каждый знал свой участок. Ливень гасил звуки, болотная жижа заглатывала следы, словно сама земля помогала им. Плотины на трёх ручьях, наспех сколоченные из брёвен, камней и дёрна, держали напор лишь на честном слове. Имперцы не ждали удара с этой стороны: топи считались непроходимой преградой.

Старший сапёр, седой ветеран с лицом, изрезанным морщинами, подал сигнал специальным масленым фонарём, две коротких вспышки. В ответ с разных сторон мигнули два огонька, сумев кое-как пробиться сквозь дождь...

— Готовы? — Спросил ветеран

— Первая пошла. — Ответил чей-то голос из темноты и тут же в воду болота упало бревно.

Вскоре, первая плотина рухнула с глухим треском, подпиленные опоры не выдержали напора воды. Поток рванул вниз, к дороге через болота, где стояли имперские обозы, с дикой силой сметая всё на пути.

Через минуту обрушилась вторая, её разворотили ломами, скинув брёвна в бушующий поток.

Третья запруда поддалась не сразу…

Вода прибывала стремительно. Имперские часовые заметили подъём уровня только тогда, когда грязь вокруг палаток захлюпала по щиколотку.

— Вода! Вода! — Заорал кто-то, но крики потонули в шуме ливня, дойдя до командиров лишь через минуту.

— Что там? — Выкрикнул сонный офицер, высовываясь из палатки.

— Река вышла из берегов! Всё тонет!

Через полчаса низина превратилась в озеро. Брёвна недостроенных имперских редутов всплыли, развалив временные укрепления. Пороховые телеги, стоявшие на открытом месте, ушли в жижу по самые оси. Пушкари пытались спасти боеприпасы, но мокрый порох и до этого был безнадёжен.

— Бери мешки, тащи наверх! — Кричал один из них, но его голос сорвался в кашель.

— Поздно. — Ответил другой. — Всё пропало.

Самый страшный удар пришёлся по полевому лазарету. Палатки с ранеными стояли в самом низком месте, там, где было удобнее брать воду из реки. Поток хлынул внутрь шатров и палаток, опрокидывая койки. Люди с перевязанными конечностями, не способные двигаться, захлёбывались в грязевом потоке. Медики, пытаясь вытащить их, сами тонули в размякшей земле.

— Держись, я здесь! — Закричал фельдшер, протягивая руку раненому.

— Спаси… — прохрипел тот, но вода накрыла его с головой.

***

Из своего безопасного штаба, маршал Кимон Железнобокий, не сразу приказал развернуть лёгкую полевую артиллерию. Но имперский порох, насквозь пропитанный многодневным дождём, превратился в мёртвую, липкую массу. Как ни старались его пушкари, но их орудия безмолвствовали.

Имперские солдаты, зажатые под перекрёстным огнём, метались меж повозок, лихорадочно возводя укрепления из сырой земли и брёвен.

Герцог Ариульф IV Везучий заранее учёл слабости врага. Его арсеналы ломились от тяжёлых трофейных орудий, а порох (сделанный по новой рецептуре: зернёный, плотный, почти не впитывающий влагу) горел ровно и яростно. Именно пушки герцогства решили исход битвы.

В летописях упоминается, что в ночи сапёры герцога скрытно разрушили плотины на ручьях. Вода хлынула в лагерь войска Триединой Империи, смывая недостроенные редуты, заливая палатки, топя людей в доспехах. Но наводнение лишь довершило разгром, главную роль сыграл стервенеющий огонь герцогской артиллерии, который не смолкал всю ночь и весь следующий день. Тяжёлые орудия били без промаха, выкашивая имперские войска.

На рассвете Кимон приказал отступать. Но каждый его манёвр подавлялся шквалом огня противника. Пушки герцога без устали молотили по солдатам императора.

Прошёл день, затем второй. Дождь лил непрестанно. Среди раненых вспыхнула эпидемия дизентерии и тифа. Лекарства кончились, бинты отсырели, трупы разлагались среди живых. Восемнадцатитысячная армия Кимона превратилась в толпу умирающих, и именно артиллерийский обстрел нанёс ей самые страшные потери.

На третью ночь Кимон отдал приказ о прорыве. Лёгкая конница, бросив пехоту, бесполезные пушки и обоз, ринулась по гати под артиллерийским огнём.

Лишь немногие вышли из долины живыми. Герцогские войска не стали преследовать отступающих, болото и болезни довершили то, что начала артиллерия.

Маршал Кимон Железнобокий вернулся в имперскую ставку в бешенстве. Он рвал волосы, топал ногами, кричал о колдовстве и предательстве стихий. Но истина была проста: герцогство Сполет, потеряв всего триста человек, уничтожило имперское войско благодаря мощным трофейным орудиям и зернёному пороху.

Император Карл-Пипин VI Мудрейший, выслушав доклад маршала, понял: эта война проиграна.

Мог ли маршал, маркграф Кимон Мальти Железнобокий победить? Вполне вероятно, это был заслуженный, проверенный в боях полководец, выигравший не одну битву. Но ему помешали погодные условия, проявившаяся техническая отсталость имперской армии, которая вскоре устранила многие недостатки, и отсутствие везения.

Отрывок из энциклопедии «История Войн и Походов».

***

Шатёр командующего промок насквозь. Вода сочилась сквозь парусину, протекла через парчу, даже стекала на разложенную на столе карту, размывая очертания нарисованных холмов. Кимон Железнобокий сидел в походном кресле, не мигая, впившись взглядом в дёргающийся язычок свечи. Зрачки его расползлись до краёв радужки, ноздри мелко трепетали, на висках вздулись синие жилы. Пот стекал по шее липкими ручьями, капал за воротник…

Рядом стояли трое: полковник пехоты, полковник артиллерии и начальник штаба. Все с чёрными кругами под глазами, с лицами, заострившимися от бессонницы. Третьи сутки никто не смыкал век. Под мышками у них расплылись тёмные пятна пота, а животы урчали от сухарей и солонины, их желудки бунтовали, как и недовольное войско.

— Ваша светлость, — начал артиллерист, с севшим голосом, — докладываю. Порох превратился в кашу. Мы пробовали сушить его… Не выходит. Партизаны герцога и дожди перебили все пути. Если завтра…

— Заткнись! — Визгливо прокричал Кимон поднимая голову. В кишках у него тоже забурлило. — Руки твои, это суть малые пушки. Длань Господня, вот наше осадное орудие…

— Извините что?

— Мне снились пушки минувшей ночью. Они пели на языке бронзы. — Голос маршала был тих, но в нём проступала пугающая твёрдость. — Мы зарыли орудия неправильно. Надобно копать ямы в небо. Бросить стволы вверх, чтобы пробить тучи. И тогда с небес упадут сухие заряды пороха. Прямо на нас, к радости мудрейшего императора!

Офицеры переглянулись. Начальник штаба шагнул вперёд, сжав побелевшие губы:

— Ваша светлость, я не вполне понимаю приказ. Времени на рытьё колодцев и траншей у нас нет, солдат тоже. Вокруг лишь болотная жижа…

— Ты глухой? — Глаза Кимона полыхнули, в них дрогнул отсвет безумия. — Я сказал копать в небо, а не в грязь. Возьми мерных шестов и копий, привяжи к ним бурдюки с бычьей кровью. Покажи солдатам звёзды. Они увидят, что каждая звезда, это прожжённая дыра в покрове мира. Сквозь них сочится сухой огонь. Пушкарям надобно лишь подставить ладони. Вели им снять шлемы и набрать этого огня в каски.

Полковник пехоты сглотнул. В паху у него зудело от сырости, но чесаться при маршале было немыслимо:

— У нас кончается продовольствие. Солдаты мрут от заразы. Завтра на рассвете герцог снова откроет огонь. Нам нужен чёткий приказ, как прорываться? Куда отводить людей?

Кимон медленно поднялся. Плащ его был перепачкан рвотой, на губах запеклась кровь, маршал недавно блевал после состава, которым его отпаивал личный шаман.

— Прорываться, говоришь? — Маршал подошёл вплотную к полковнику. — Отдай приказ солдатам надеть рубахи наизнанку и чисто выбриться. Пусть перевернут одежду швами наружу. Герцогские пушкари видят обычный порядок ткани. Если мы вывернем её, их прицелы сойдут с ума. Они станут бить мимо. Я знаю это. Мне ведома душа металла. Ртуть струится в моих жилах, она говорит со мной!

Начальник штаба побледнел, на его виске задёргалась жилка. В ушах у него зазвенело от недосыпа, и он почесал задницу, подумав, что маршал уже не заметит:

— Ваша светлость, я вас не понимаю.

Кимон рассмеялся, сухо, коротко, как лай.

— Управление войсками, это выдумка врагов. Есть только течение. Воля реки. Я сегодня говорил с ручьями, они братаются с болотом. Герцог открыл плотины, ты мне говорил. Но он не знает, что вода помнит моё имя. Пусть каждый солдат наберёт полный рот воды из луж. И не выплёвывает. Когда герцогские ядра полетят, пусть выдыхают эту воду в лицо огню. Огонь не выносит прокисшей воды. Ядра потеряют силу…

Он схватил пехотного полковника за рукав, пальцы маршала дрожали. Рукав затрещал:

— Слушай главный приказ. Сними все пушки с колёс. Поставь на телеги палатки. Скажи ездовым, пусть запрягут лошадей в штандарты. Пусть тащат знамёна через грязь.

У начальника штаба дёрнулось веко. В носу у него защипало, и он чихнул, забрызгав слюной и соплями карту:

— Это бессмыслица. Люди уже не верят в нас и нашим командам…

— Вы дураки, и ты тоже дурашка. — Мягко сказал Кимон глянув на начальника штаба. Маршал громко рыгнул и сел обратно в кресло. В голосе его зазвучала теплота и усталая всезнающая жалость. — Трёхликая говорит со мной. Она знает, что мёртвая лошадь видит те фланги войны, которые живому не дано узреть. Запомните господа офицеры, в этой войне мы проиграли потому, что стреляли слишком прямо. Надо стрелять криво. Надо целиться в то, чего нет. Герцог ждёт пуль, а мы пошлём ему лошадиные уши. Пусть звук наших выстрелов летит не вперёд, а назад. Ядра упадут нам на головы. Мы получим свои раны, но враг оглохнет от удивления.

Полковник пехоты тяжело выдохнул, плечи опустились:

— Маршал, я прошу вас отдать приказ на полное отступление прямо сейчас.

Кимон вдруг замер, и взгляд его ушёл в пламя свечи, он смотрел на огонь так, словно видел в нём судьбы вселенной.

— Отступать? Я уже отдал этот приказ три дня назад. Вы видите генералов вокруг? А их было в этом шатре двадцать или двадцать пять. — Кимон Железнобокий мерзко засмеялся. — Только они выполнили мой приказ, они сбежали. Ни вы, ни солдаты не подчинились мне. Вы все просто дезертиры. Бог карает вас за это! Но я милостив, я прощаю…

Маршал замолчал и клюнул носом, и в тишине шатра офицеры услышали, как отчётливо заурчало у него в животе, громко и протяжно.

[1] Гать — это настил из брёвен, жердей или хвороста для проезда, прохода через болото или топкое место.

Глава 12

С момента битвы в Великой Низине минул планетарный месяц. На рассвете, когда белёсый туман еще клубился над далёкими виноградниками, ко мне, в Гекатион, прибыл отряд.

Впереди, на могучем гнедом коне, замер старый рыцарь. Его латы несли благородную патину времени и зазубрины былых схваток, но на груди, отполированный до ослепительного блеска, сиял медальон с императорским гербом.

Позади, словно отлитых из одного серебристого металла, выстроился десяток дворцовых стражников в безупречных доспехах. В их неподвижности читалась вымуштрованная дисциплина, а во взглядах лишь скука юных отпрысков знатных семей, для которых служба в третьем круге охраны императора была лишь кратким, хоть и эффектным, эпизодом перед возвращением в мир балов и наследственных поместий. Их сверкающие латы никогда не познают грубую потертость седла в долгом походе, и получат лишь легкую царапину от дверного косяка дворцового зала.

Рыцарь, не слезая с седла, протянул мне пергамент. Его голос прозвучал сухо:

— Его императорское величество, Карл-Пипин VI Мудрейший, требует вашего присутствия. Мне приказано доставить вас к обеду!

Я кивнул, сохраняя серьезность, но внутри всё ликовало, распространение зернёного пороха по континенту стало на шаг ближе. Старый вояка, судя по всему, добившийся своего места многолетней службой, а не родословной, выполнял поручение с видом человека, привыкшего доставлять куда более строптивых особ.

— Я почти готов. Вы можете немного подождать?

— У нас есть некоторое время. — Серьёзно ответил рыцарь. — Собирайтесь.

Моя внешне простая карета, чью подвеску нанороботы Гекаты сделали неестественно плавной, двинулась ко дворцу.

Город раскинулся на холмах под ясно-голубым небом, сверху застыли лишь парочка белоснежных облаков. Дожди отступили, после поражения Триединой Империи, осеннее солнце перепутало сезон и с яростью отбеливало стены и выжигало яркие краски, заставляя воздух над мостовой дрожать раскаленным маревом совершенно по-летнему.

За высокими крепостными стенами теснились дома с ослепительно белыми стенами, плоскими крышами. Узкие улочки, булыжники которых были отполированы тысячами ног, кипели жизнью, меня везли сквозь крики торговцев, через дымок от жареной на оливковом масле снеди, через вонь чеснока, мимо запаха шафрана, увозили от душка плохо выделанной свиной кожи и смрада простолюдинов. Над городом возносились иглы соборных шпилей, у основания которых расположились массивные квадратные дома-крепости знати.

Императорский дворец венчал высочайший холм, он выглядел не отдельной крепостью, а архитектурной кульминацией города. Это был обширный комплекс зданий цвета спелого персика, с внутренними двориками, где журчали фонтаны и росли вечнозеленые апельсиновые деревья.

И на всё это великолепие падала невидимая тень поражения, выползшая аж из-за гор, с холодного северо-запада. Это были отголоски проигранной в суровых болотах Великой Низины битвы, того мира вечных туманов, пронизывающих ветров и низкого свинцового неба. Разгром армии донесся сюда не только слухами. Он принес с собой политический холод и тягостное ожидание, эти два ощущения висели в воздухе дворцовых покоев, выплёскивались на улицы и даже в подворотни…

Но эта южная благостная красота, в этот день, показалась мне особенно лживой. Толстые стены дворца, узкие оконца-бойницы на нижних этажах и утроенные отряды стражников в полных доспехах, да еще в такую жару, кричали не о безопасности Метропольграда, а о новом витке паранойи. Страх висел в знойном воздухе, плотный и липкий...

— Геката, чего так испугался император Пипин? Его охрана достойна осажденной крепости.

«После разгрома армии он боится не просто восстания, а краха всей империи.» — Раздался ровный голос в моей голове. — «Власть, построенная на страхе, рушится, когда правитель ошибается. Будь спокоен, количество стражи не связано с твоим прибытием.»

— Утешительно. Что-то еще?

«Перед аудиенцией тебя досмотрят. Сейчас ввели такое правило для всех, досмотрели даже одного из братьев императора…»

— Ясненько.

У главных ворот, под тяжёлым взором гербового императорского грифона, карету остановили. Церемония проверки была дотошной, долгой и унизительной для знатного человека. Но я, заранее предупреждённый, перенёс её с каменным лицом.

Внутренний сад дворца встретил меня гулом приглушённых голосов. Воздух здесь казался неподвижным, пропитанным сладостной пылью, вином и лёгким запахом увядающих цветов. В этом знойном застое чопорные фигуры в бархате и парче были охотниками и дичью, а их взгляды, полные острого любопытства и странной ревности, обшаривали мою скромную фигуру.

Их пересуды, зафиксированные моим прогрессорским слухом, уже бежали впереди, обрастая диковинными подробностями:

— Тот самый Артэм Мортэ, он алхимик, колдун… — Доложил рыцарь рыцарю.

— Говорят, и до служанок красивых больно охоч! — Прошипела полноватая дама, истерично обмахиваясь веером.

— Я слышал, в его замке введён странный обычай, каждую пятницу купаются в молоке ослицы, чтобы кожа была мягкой. Мерзость! — Заявил чиновник из Имперской Канцелярии, своим сослуживцам.

— Наделы его где-то на диких окраинах, в одном из варварских королевств, — важно заявил в своём кружке сутулый господин. — И охоту он любит странную, не на кабана, а на местных рогатых зайцев. Утверждают, что из их рогов он эликсиры варит...

— Известно, что графство его… Ну, не совсем графство, а замок больше похожий на укреплённый курятник. — Вторил ему монах с хищным прищуром.

— Этот Мортэ из захолустья, из королевства Лорерон. Не дай бог императорским указом замуж за такого выдадут. — Прошептала барышня, лет двенадцати, своим молодым подружкам. — Не хочу в такое захолустье…

Но подруга ей ответила, с рассудительным видом:

— Аталанта, успокойся, моему дяде всего сорок пять, и живёт он в столице. Он с твоим отцом как-нибудь договорится, тёткой моей станешь, всё хорошо будет.

— Он порох этот придумал, чернокнижник… — Таинственно шептал один генерал другому.

— А ещё, слышал я, держит он множество чучел, включая того легендарного льва. — Заявил старый граф в своём круг. — Говорят, охотился на него с одной лишь серебряной ложкой. С юморком байка…

— Ещё рассказывают, что он вишневой косточкой выстрелил в оленя, и между его рогов выросло вишнёвое дерево. — Ответил графу его знакомец.

Эти пауки в кружевах уже вовсю плели паутину, гадая, кем я стану — новой игрушкой, орудием или жертвой.

«Не нервничай, Артём, ты уже не новичок во дворцах.» — Прозвучал в моём сознании голос Гекаты, доносясь из иной, космической реальности. — «Ты уже бывал перед королями; аудиенция у императора, по сути, то же самое…»

— Мы это уже обсуждали… — Выдохнул я в ответ, стараясь быть тише шёпота. — Изыди из головы.

У массивных дверей в тронный зал, недвижимые, словно изваяния из стали, застыли личные императорские стражники. Их латы, полированные до ослепительного блеска, отражали искажённые картины двора. Подбор охраны показался мне безупречным: все как один исполины из горных кланов, с лицами бесстрастными и свирепыми. Их алебарды, сверкая сталью, напоминали присутствующим, что вся эта придворная комедия в любой миг может оборваться простым и грубым финалом.

«Хороший выбор стражи первого круга.» — Прокомментировала Геката, не обращая внимание на моё указание. — «Эти ребята не принадлежат к знати, а значат служат лишь императору, если он помрёт, то и их тут не будет...»

Вскоре появился церемониймейстер, тощий мужчина в строгом камзоле тёмно-серого сукна, с лицом аскета, измождённым постом, употреблением ртутных эликсиров и служением Родине. Он встретил меня низким поклоном:

— Его императорское величество примет вас сейчас. Одного. — Его слова, сухие и ровные, не оставили мне выбора. — Проследуйте. Оружие, вашу ритуальную шпагу, сдайте.

Молча расстегнув пряжку пояса, я передал подошедшему стражнику изящное оружие, формально бутафорское, но тончайшей работы, с эфесом украшенным чернёным серебром и тёмным сапфиром.

Когда я остался безоружен, церемониймейстер, не изменив надменную мину, но с завидной сноровкой развернулся на каблуках и направился к высоким дверям, поманив меня за собой.

Стражи, перед дверью, скрестили перед нами алебарды, а затем разомкнули их с оглушительным лязгом. Две исполинские створки из резного чёрного дерева с инкрустацией слоновой кости бесшумно распахнулись, и навстречу хлынула волна прохладного воздуха, пахнущего вековыми камнями, воском тысяч свечей и безраздельной, тяжёлой властью.

Сей приёмный зал предстал длинным, строгим и нарочито аскетичным. Ни ярких фресок, ни ослепительной позолоты. Были лишь циклопические каменные блоки стен и узкие, но высокие окна с витражами.

Мою поступь смягчали ворсистые, поглощающие звук ковры, цвета запёкшейся крови.

Витражи из дымчатого стекла и кобальта взмывали ввысь, под самые высокие своды, наполняя пространство призрачным многоцветным сиянием. В дальнем конце зала, на невысоком гранитном возвышении, стоял трон, монументальное, но изумительной и тонкой резьбы кресло из чёрного морёного дуба.

На нём, неподвижный, восседал император Карл-Пипин VI Мудрейший. На нём не оказалось парчи или горностая, лишь простой наряд, но безупречного кроя, подчёркивавший аскетизм. Его лысеющая голова, обрамлённая короткой седеющей бородой, было испещрено не глубокими, но тонкими, словно морщинами.

По обе стороны трона, на шаг позади, замерли двое советников: один в простой сутане, но с жёлтым колпаком высшего священнослужителя, другой оказался моим знакомцем, Вилисаром Даксом V Старым. Маршал снабжения был в тёмно-зелёном, лишённом орденов и золота, мундире. Это и была вся императорская свита. Ни фанфар, ни возгласов герольдов. Только величественная и давящая тишина почти пустого зала.

Церемониймейстер подвёл меня к трону, остановился в десяти шагах, склонился в беззвучном поклоне и вскоре растворился за боковой дверью, бесшумно отворившейся перед ним.

Зал императорского дворца оказался пустым, что само по себе было знаком высшей милости или смертельной опасности.

Я сделал предписанные этикетом шаги вперёд, замер на нужной дистанции, а затем склонился в точно выверенном поклоне. Лишь через несколько секунд выпрямился, и встретил взгляд императора.

Его взгляд был плоским, усталым, холодным, по своему безмятежным. В нём не читалось ни гнева, ни горечи от недавнего поражения. Казалось, всё уже было взвешено, решено и помещено куда надо...

Я понял, что эта аудиенция была лишь формальностью, последним штрихом перед тем, как я буду переведён в новое качество…

«Психологическое состояние императора соответствует апатии, мимика маскирует напряжение. Угроза с его стороны минимальна. Шансы на принятие нашего предложения высоки.» — Прозвучал в голове комментарий Гекаты.

Я отметил лёгкий, едва уловимый тремор его пальцев, многие говорили, что это верный признак длительного употребления ртутных эликсиров. От его особы исходил слабый, но стойкий аромат ладана с горьковатой миндальной ноткой...

Император Карл-Пипин VI Мудрейший отложил в сторону некий свиток.

— Граф Артэм Мортэ. — Его голос оказался приятным, но тихим. Он говорил с тягучими паузами, будто вымеряя каждое слово. — Несколько месяцев назад вы предлагали Военному Совету, так называемый, зернёный порох. Вам отказали. Теперь этой дрянью вовсю палят из пушек еретики. Мой маршал Кимон разбит. Объяснитесь.

Я склонил голову, надев маску учтивого спокойствия.

— Ваше Величество, я действительно предлагал новый порох. Он мощнее, менее капризен в войсках, но несколько сложнее в производстве. Я не считаю его рецепт недостижимой тайной. Я знаю множество алхимиков, бившихся над похожими порошками. Они, вероятно, тоже справились. Но, герцог Ариульф IV оказался несколько восприимчивее к новым идеям, чем ваши маршалы. Вот и всё…

«Логично. Снимаешь с тебя ответственность, переводя её на системный провал имперского административного аппарата. Хорошо.» — Похвалила меня Геката.

Император медленно вытер лоб платком, потом протёр им нос, будто стирая невидимую пыль:

— Его генералы восприимчивее. И бог, видимо, на его стороне. Любит же он герцога! Так любит, что его шпионы знали каждый чих Кимона, а небо обрушило на мою армию ливни, которых в это время года отродясь не бывало. — Сказал император и замолчал, явно намекая, что мне стоит ответить.

— В войне часто решает цепь совпадений, Ваше Величество. Я лишь хотел предоставить империи инструмент. Она посчитала его излишним…

Император откинулся на спинку трона, его пальцы нервно, без ритма, постукивали по подлокотникам. Он видел во мне не простого аристократа, он видел загадку.

— Сейчас все государи шлют в герцогство послов и шпионов, жаждущих рецепта нового пороха… — Голос его стал жёстким и злым. — Они предлагают герцогу Ариульфу золото, союзы, дочерей. Вы же пришли ко мне, не будучи даже графом империи. Несмотря на моих глупых генералов и маршалов тугодумов, отказавших вам ранее. Почему?

— Потому что ваша империя — это порядок. — Ответил я без колебаний. — А зернёный порох опасен в руках хаоса.

В воздухе повисла тяжёлая пауза. Император Пипин взвешивал мои слова. Он проиграл битву, но не войну. Я же предлагал ему не просто оружие, а новые возможности...

«Эмоциональный фон его величества изменился радикально.» — Заявила Геката. — «Апатия отброшена, замещена холодной, хищной целеустремлённостью. Его внимание целиком на тебе. Предложение делай немедленно.»

— Что вы хотите, граф Артэм? — спросил император, вторя Гекате. Усталости в его голосе не осталось, звучала лишь бескомпромиссная власть.

— Ничего, что не послужит благу империи, ваше величество. Моя единственная цель — увидеть, как новый порох укрепляет сильное государство и праведного монарха. А такой лишь один, это вы.

Я сделал паузу, будто принимал окончательное и судьбоносное решение. А затем из камзола извлёк большой, плотно скрученный свиток:

— Вот рецептура пороха. — Шагнув, я протянул пергамент маршалу снабжения Вилисару Даксу V. — Состав отличается не сильно, но процесс изготовления несколько сложнее. Это детальная инструкция по безопасному производству. От селитры нужной чистоты до точной технологии грануляции. Все, что я смог открыть, узнать и разработать.

Вилисар Дакс V Старый, приняв свиток, замер.

Он развернул документ и начал читать, его глаза постепенно расширялись:

— Святые небеса… — Прошептал маршал, почти не веря собственным глазам. — Вы просто дарите нам это?

Наконец, разволновавшийся маршал передал листок в руки императора Карла-Пипина.

Взгляд владыки, острый и быстрый, сканировал строки, выхватывая цифры пропорций, температурные режимы, жёсткие предупреждения об опасностях. Это был не туманный алхимический стих, не рекомендации древних, а безупречное техническое наставление.

Воцарилась тишина. Наконец, император поднял глаза от свитка. Подозрительность в них растаяла, сменившись холодным, почти пугающим расчётом. Голос самодержца прозвучал тихо, но с не терпящей возражений искренностью:

— Такой дар… — Он сделал паузу, будто взвешивал каждое своё слово на неких невидимых весах. — Я не припоминаю такой щедрости и бескорыстности. Это, по-своему, невиданное благодеяние. И оно требует равноценного воздаяния.

Снова откинувшись на трон, он вынес приговор:

— Если рецептура рабочая, вы станете имперским маркграфом[1], властителем Великих Низин. С полными правами на сбор налогов и правом на личную стражу в две тысячи человек. Титул может стать наследственным. Но, уже сейчас, с этой минуты, вы станете верховным инспектором всех пороховых мануфактур империи.

«Это больше, чем мы ожидали. Вознаграждение существенное. Контроль над одним из ключевых военных производств резко увеличивает твоё влияние. Этап признан сверхуспешным.» — радостный голос Гекаты звучал прямо в моём сознании.

Я же склонился в глубоком, почтительном поклоне, тщательно скрывая торжество в собственных глазах:

— Я польщён доверием Вашего Величества. Обещаю, что вся моя дальнейшая служба будет посвящена вам и империи.

***

Вскоре аудиенция закончилась, двери тронного зала закрылись за мной с глухим, окончательным стуком. В полумраке закрытой анфилады[2] меня уже ждал церемониймейстер. Его лицо было нечитаемой маской, но поклон, с которым он вернул мою шпагу, был очень долгим и глубоким. Так, почти неуловимо, но до боли красноречиво, он признал моё возвышение.

Минут через двадцать я ступил на брусчатку внешнего дворцового двора, где меня дожидалась карета. Я обернулся. Дворец возвышался надо мной. Эта каменная громада воплощала суть папуасской власти, которая заключалась в насилии, прикрытом позолотой. Я молча отвернулся.

Вернувшись в свой особняк, я быстро оказался внутри, прошел до кабинета и захлопнул его двери, и лишь тогда с меня спала маска.

— Отчёт, Геката. Дай детальный анализ. — Приказал я, пытаясь сорвать с себя стягивающий плечи неудобный камзол.

Холодный женский голос отозвался в сознании:

«Прогрессор Артём, наша текущая операция по сути не завершена. Хотя результат действий превосходит ожидания. Титул маркграфа даёт тебе некоторый политический иммунитет. С должностью верховного инспектора пороховых мануфактур ты получил рычаги прямого контроль над производством и кадрами целой империи. Широкое распространение формулы по континенту гарантировано в пределах пяти локальных лет.»

— Но у нас осталось лишь полтора года… — Скинув камзол на стул.

«Мы можем ускориться.»

Я подошёл к окну, наблюдая суету столицы:

— Есть дополнительные риски от нового титула и должности?

«Император Карл-Пипин принял наш дар, но его подозрительность не исчезла. Она трансформировалась в расчётливый, пристальный интерес...»

— Значит, этот токсикоман будет наблюдать? — Пробормотал я, борясь с непослушными шнуровками на рубахе.

«Будет,» — Беззвучно подтвердила Геката. — «Прислать Лиру? Она мастерски справляется с твоим историческим гардеробом.»

— Не надо. — Я огрызнулся, и ткань с треском порвалась на локте. — Лучше дай мне развёрнутый ответ.

«Как пожелаешь. Император считает тебя уникальным активом и потенциальной угрозой. Выданный титул и императорская благосклонность, это вещи сугубо условные. Они гарантированы ровно до тех пор, пока твоя полезность перевешивает его риски.

— Он сделал меня маркграфом, зачем?

«Вероятно, стратегия Пипина, это классическая система сдержек и противовесов.» — Заявил холодный голос Гекаты. — «В ближайшие дни ты получишь ряд официальных предложений. Императорская Канцелярия потребует назначить своих людей на ключевые посты и постарается включить офицеров имперской гвардии в твой эскорт. Это меры контроля, шах и мат твоей иллюзии независимости.»

Я наконец сбросил порванную рубаху и опустился в кресло:

— Нам эти соглядатаи не нужны.

«Я решу этот вопрос.» — С холодком в бодром голосе заявила Геката.

— Никогда не думал, что стану маркграфом…

«Странно. А как насчёт графа? Думал ли ты об этом на Земле?»

— Это точно, сейчас ты меня подловила… — Я засмеялся.

«В любом случае, твой титул лишь дешёвая мишура.» — Язвительно сказала Геката. — «Все выделенные тебе земли уже прикарманил везучий герцог Ариульф IV, вернее они ему всегда принадлежали. Рекомендую не горевать из-за сего земельного надела, а взяться за ум! Используй императорские ресурсы, чтобы ускорить производство нового пороха. Так мы сможем поставит в политическую зависимость всю военную машину империи.»

— Навалилось много проблем… Я избегал государственных должностей.

«Все твои предшественники шли подобным путём.»

— У нас был чёткий план! Был список ближайших целей…

«Просто к старым целям добавились новые.» — Безразличным тоном заявила Геката. — «Кстати, центр прислал требуемые показатели по планете, на следующий год. Придётся усилить мониторинг торговых путей на севере и прощупать местные научные круги. Их можно привлечь к твоим имперским делишкам. Полный доклад я предоставлю после завершения первичного анализа.»

— Ну, хорошо, раз планы и правила снова меняются, — резюмировал я, потирая переносицу, — то будем играть по этим новым, ещё незнакомым мне правилам. Я направляю отчёт напрямую Децине.

«О чём?»

— Что задание по внедрению зернёного пороха считаю выполненным. Пусть сама переоценит расстановку фигур на доске.

«Это нерационально и преждевременно.» — Произнесла Геката, и её голос в моей голове прозвучал холоднее обычного. — «Мы еще не начали массовое производство силами планетарных папуасов, могут быть проблемы. Вероятность сбоя шестьдесят семь процентов. Отправлять подобный отчет не рекомендую.»

— Мне не нужен вероятностный анализ. — Отрезал я. — Я сообщаю о свершившемся факте. Мы выполнили стратегическую задачу, хоть и с оговорками. Децина должна понимать. И узнать, что император втянул меня в свою игру. Мы обязаны её уведомить об этом.

Пауза повисла на несколько секунд, когда Геката заговорила вновь, в модуляциях её голоса проступила странная вибрация любопытства:

«Принято. Твоё решение повышает ветвистость сценариев развития. Но, я уверена, что реакция координатора Децины будет содержательной.»

— В смысле? — я почувствовал некий дискомфорт.

«Я лишь констатирую, что события теперь гарантированно выйдут за рамки моих прогнозов. Но, нам будет однозначно интересно. Формирую пакет данных для передачи. Рекомендую тебе, в письме, сделать акцент на полученный административный ресурс и потенциальное ускорение в выполнении новых целевых показателей.»

— Тебе бы только работать! Напишу доклад завтра утром. А сейчас, я хочу отдохнуть, помыться в ванне и… да! Пришли туда Лиру. Пусть потрёт мне спину. Маркграфы, знаешь ли, тоже люди.

«Слушаюсь, ваше сиятельство.» — Геката явно издевалась. — «Да собственно, хоть двух Лир…»

— Чего?

«Это шутка, данный аватар единственный и неповторимый, по сути человек. Но она скоро придёт. Людям как существам из плоти и крови, особенно на такой ступени эволюции как твоя, о великий маркграф, важно и нужно отдыхать.»

[1] Маркграф — это правитель марки, пограничной территории. Его назначал король или император, хотя впоследствии этот титул стал наследственным. По уровню власти маркграф был сопоставим с герцогом, но с одним важным ограничением: во время военных походов он следовал за герцогским знаменем.

[2] Закрытая анфилада — это разновидность линейной планировки, при которой дверные проёмы между помещениями, выстроенными в линию, могут быть закрыты (например, с помощью дверей или портьер), прерывая сквозную визуальную перспективу.

От автора, перед платной частью

Платная часть поведает чуть больше о Гекате, раскроет поведение и суть Лиры, а также расскажет о моральном выборе прогрессора Артёма. Кроме того, в ней будут показаны новые трудности во внедрении зернёного пороха. Случиться нападение, поцелуй, казнь и…