Программист
Глава 1
Ночь. Все расползлись по комнатам и осторожно шумят. Только я, как дурак, лежу один и не понимаю, какого черта приперся бог знает, куда, хрен знает, зачем. Три дня назад однокурсник предложил справить новый год вместе с его приятелями. Он расписал радужную картину веселого праздника в компании четырех парней и стольких же девушек, отметив, что пары уже распределены. Обо мне тоже позаботились: мне предстояло провести ночь с Тамарой, восемнадцатилетней обладательницей голубых глаз.
Дача в сорока километрах от Москвы не предполагала пути отступления и количество комнат соответствовало количеству пар, поэтому я раскатал губы и в фантазиях уже рисовал возбуждающие картины незабываемой ночи наедине с красивой девушкой.
На самом деле, все оказалось прекрасно: и стол, и веселая компания, и девушка, которую посадили возле меня. Голубые глаза, красивые губы, точеный, хоть и с горбинкой, нос – все, что мне нравилось в женщинах, было при ней, за исключением фигуры. Она не была тощей, нет, скорее, угловатой и еще не успевшей оформиться – груди, бедра и попа только начинали округляться. Я даже засомневался, совершеннолетняя ли она, но меня успокоили, заверив, что ей уже исполнилось восемнадцать лет.
Отзвучали тосты, опустели бокалы – наступило время укладываться спать. Мне показали постель, я лег и принялся ждать Тому. Через час понял, что меня развели, как мальчишку, и, засыпая, обозвал себя доверчивым дураком. Наутро ни свет ни заря собрался и свалил первой электричкой домой. «Наверное, не приглянулся, — решил я по дороге, — ну и хрен с ней, всем не угодишь».
Прошли праздники, я уже забыл о Томе, и вдруг, звонок – из трубки женский голос:
— Здравствуй, это я, Тома.
— Привет, чего звонишь?
— Давай встретимся.
— Нет времени.
— Ну, пожалуйста.
Жалобный голос смутил, но симпатии не прибавил. «Какого черта звонит, если сама бортанула меня», — подумал я, собираясь прервать разговор, но, услышав плач, раскис и сдался:
— Ладно, в семь у выхода из метро Сокольники.
Куда мог повести девушку второкурсник, живущий с родителями, если денег на кабак нет и не предвидится? Встретились, побродили по парку. Поцелуи и ласки без реального траха только расстроили. Расспрашивать про ту ночь и этот внезапный порыв не стал – все равно тянуть с ней не собирался. В разговоре узнал, что учится на первом курсе института, рассказал о себе, об учебе, и, не найдя причины впустую тратить время, попрощавшись, ушел.
Я рассчитывал на этом закончить, но не тут-то было: звонки продолжались, и правдами – неправдами, слезами и уговорами она еще несколько раз вытаскивала меня в тот же парк пока сосед, уезжая в командировку, не оставил ключи, чтобы кормили его кошку. Когда после очередного звонка привел в квартиру, она все поняла и неожиданно запаниковала. Стараясь успокоить, я реквизировал у соседа шампанское «Дон Периньон» и уговорил выпить. Если бы я знал, сколько оно стоит!
У меня уже был опыт интимных отношений с женщинами, поэтому я не стал торопиться. Стимулируя осторожными ласками, поцелуями и нежными словами, медленно раздел и уложил ее на кровать. То, что произошло дальше, привело меня в замешательство: лишь только я пытался войти, она скулила: «больно» и старалась извернуться.
«Неужели, целка? — удивился я. — Какой дурак догадался подставить мне ее в ту ночь?» Посмотрел – так и есть, девственница. Теперь мне стало понятно ее поведение, и обида сразу пропала.
— Что же ты сразу не сказала, глупенькая, — мягко упрекнул ее, ложась рядом и прижимая к себе. — Ты красивая девушка и достойна настоящего мужчины, который сможет обеспечить тебе счастливую, полную наслаждений, жизнь, а я – босяк без профессии и образования, который пока даже себя прокормить не может. Прости, что, не поняв, потащил в постель. Я был зол на тебя за то, что бросила в новогоднюю ночь, и хотел получить то, в чем тогда отказала.
Тома слушала так, что не было слышно даже дыхания.
— То, что я чуть не сделал с тобой, можно делать только по любви. Это слишком важное событие для тебя, чтобы походя пройти через него ради удовлетворения мужской похоти. Ты очень красива и достойна настоящей любви, но я огораживаю себя от нее, потому что на сегодня я – дырка от бублика и не могу позволить себе ни любви, ни семьи.
Она не возражала, не уговаривала, только молча слушала, блестя глазами.
— Видишь, мне некуда было даже привести тебя – это квартира соседа. Пока не закончу ВУЗ, лучше не будет, а ты, я уверен, полюбишь человека, который ответит тебе чистой любовью, будет беречь тебя и исполнять все твои желания.
Я проводил ее и после этого еще пару месяцев встречался с ней, не позволяя себе ничего кроме ласок. Почувствовав, что во мне просыпается недопустимая в моем положении любовь, я предложил расстаться.
— Мы слишком рано встретились, — сказал прощаясь. — Я начинаю прикипать к тебе и, если подождать, уже не смогу оторваться. Тогда это кончится катастрофой. Даже если я брошу ВУЗ и пойду работать грузчиком, этих денег нам не хватит, чтобы снимать квартиру, растить ребенка и при этом жить нормальной жизнью. Через год тебе надоест нищета и неустроенность, и ты будешь проклинать день, в который встретила меня. Если бы я мог найти хоть какую-нибудь возможность заработать денег для нас с тобой, мне не пришлось бы рвать по живому. Пойми, нам нужно встать на ноги прежде, чем заводить серьезные отношения. Если сейчас не разойдемся, мы не выдержим, сорвемся и будет беда.
— Все твои доводы выеденного яйца не стоят, — ответила она, блестя от слез глазами. — Я вижу, что отговаривать тебя бесполезно – ты уже все решил. Но запомни: никто не будет любить тебя так, как я, и когда-нибудь, вспоминая меня, ты будешь жалеть о том, что натворил с нами.
Тома повернулась и ушла навсегда, оставив после себя ощущение чудовищной потери и пустоты. Мне показалось, как будто я только что отказался от самого важного и прекрасного, что могло произойти в моей жизни. Сознавая, что с самого начала был бессилен изменить что-нибудь в наших судьбах, я сделал безжалостный, но единственно верный выбор. Другой путь вел к ее несчастью и разбитой жизни.
***
Прошло шесть лет. Я закончил институт и, зарегистрировавшись самозанятым, разделил судьбу тысяч программистов. Однажды, сидя в ресторане с друзьями, я заметил в дальнем конце зала красивую стройную женщину, лицом напоминающую Тому. У меня перед глазами всплыли давние события, подернутые налетом легкой грусти и романтикой нежных целомудренных отношений.
Конечно, она не могла быть Тамарой. Во-первых, ее идеальные пропорции не шли ни в какое сравнение с угловатыми обводами Томы. Во-вторых, лицо, необыкновенно выразительное, было едва похоже на детскую доверчивую мордашку Томы. И, наконец, твердый, полный достоинства, взор выражал уверенность в себе и был полной противоположностью ласковому и робкому взгляду Томы.
В компании представительного мужчины она прошла к столу и, подождав, пока тот подвинет стул, изящно села. Я окунулся в разговор с друзьями и, лишь громко заигравшая музыка отвлекла от беседы. Я вновь обратил на нее внимание и вздрогнул, внезапно столкнувшись взглядами. Женщина, не отводя глаз, встала и направилась ко мне. Чем ближе она подходила, тем больше крепла во мне уверенность в том, что вижу перед собой повзрослевшую и удивительно похорошевшую Тому.
— Пригласишь даму на танец? — спросила она, подойдя вплотную.
— А как же твой кавалер?
— Это не кавалер, — небрежно отмахнулась.
Трое друзей, внезапно замолчав, восхищенно уставились на нее, а потом, осмыслив происходящее, завистливо перевели взгляды на меня. Я встал и, взяв за руку, повел ее на танцпол.
— Великолепно выглядишь, — отдал я ей должное, беря за талию.
— Спасибо, и ты по-прежнему хорош, — ответила, улыбаясь. — Неженат? — Посмотрела на пальцы.
— Нет, а ты?
— Муж год назад погиб. Сюда пришла с Дмитрием, чтобы не идти в ресторан одной. Видишь, как глазами раздевают? — Махнула взглядом на парней за ближним столом.
— Понимаю их, — признался я.
Тома усмехнулась. Потом, посерьезнев:
— Как живешь, чем занимаешься?
— Живу хорошо, пишу компьютерные программы.
— Иди ко мне работать, мне нужны программисты.
Я удивленно посмотрел на нее.
— Круто. Я дорого стою.
— А я дорого плачу.
— Ты разбогатела?
— Муж оставил в наследство софтверную компанию с миллионными оборотами зеленых. Дмитрий – мой гендиректор, видишь, как волком смотрит на тебя: третий месяц подбивает клинья к богатой вдове.
— Успешно?
— Я бы давно избавилась от его внимания, но он достался мне вместе с компанией и я не знаю, кем его заменить. Я же в этом ни бум-бум.
— Он справляется?
— Да, акционеры довольны.
— Зачем тебе я?
— Мне нужно, чтобы кто-то, на кого я могу положиться, присматривал за ним. Есть и еще одна причина, но тебе не скажу.
— Прежде, чем принять приглашение, мне надо взглянуть на твою фирму.
— Нет ничего проще – завтра приходи, адрес я тебе скину. Телефон не сменил?
— Нет, телефон тот же, но интересно, что за должность мне светит?
— Хочешь, будешь моим личным замом?
— Чтобы ловить за спиной усмешки и сразу нажить врагов? Нет, уж лучше рядовым программистом.
— Тебе что, деньги не нужны? У меня же белая бухгалтерия – я не смогу положить тебе оклад больше, чем у начальников отделов.
— Не в деньгах счастье.
— Как был бессребреником, так и остался. Тогда давай я тебе из своих буду доплачивать.
— Не надо. Никогда не брал денег у женщин.
— Ну, как знаешь.
Танец закончился, и Тома подвела к столу.
— Дмитрий, познакомься, это мой старый друг, Алексей.
Мы пожали руки и Тома предложила поужинать с ними. «Пора притираться к начальству», — пошутил я себе и сел за стол. Официант, заметив нового клиента, подскочил и встал в ожидании. Отметив на столе только полупустую бутылку вина, я попросил принести Дон Периньон.
Тома, вздрогнув, медленно повернула голову и, глядя в глаза, застыла. Дмитрий удивленно перевел взгляд с нее на меня. Тома отвернулась и приказала:
— Завтра он подойдет, и, если захочет, оформи его по штатному расписанию программистом.
Дмитрий обратился ко мне:
— Где вы работали до сих пор и чем занимались? — И через паузу: What skills do you have?
Я перечислил ему языки программирования, и среды, в которых пишу. Потом добавил, что нигде не работаю.
— Ты уверена в этом вундеркинде? — спросил он, посмотрев на Тому. Та, глядя в стол, кивнула.
К этому времени принесли Дон Периньон. Я предложил тост за процветание Томиной фирмы и, подождав, пока все выпили, положил на стол деньги за шампанское, потом извинился за то, что покидаю, и, попрощавшись, вернулся к друзьям. Там меня засыпали вопросами, главным из которых был: «Что за гурия явилась перед нами, и нельзя ли с ней поближе познакомиться».
Следующим утром Тома встретила меня на проходной четырехэтажного здания в центре Москвы и проводила в кабинет Дмитрия, где я получил первичную информацию о компании «Трастинтерсофт». Он коротко рассказал о направлениях работ отделов, а потом долго уверял в том, что благодаря его стараниям Томино наследство сильно разрослась за последний год, и теперь занимает высокую позицию на рынке софтверных услуг.
Меня заинтересовал отдел, который занимается программами для фьючерсной торговли. Дмитрий рассказал, что там, в основном, встраивают ядро программы в конкретные продукты для банков и коммерческих организаций. Потом неохотно признал, что само ядро они используют по лицензии от недавно появившейся на рынке маленькой никому неизвестной фирмы и платят за него бешеные деньги.
По словам Дмитрия, ядро ориентировано на биткоин и твердые валюты, но лицензиар уже пишет программу для торговли товарами. Дослушав, я попросил показать, где я буду работать, и он, поднявшись на второй этаж, привел в зал, разделенный прозрачными перегородками на секции, в которых за компьютерами сидели полтора десятка программистов.
— Вот, — показал он на пустое рабочее место слева от двери и включил компьютер. Дождавшись загрузки, вызвал их готовый продукт и собрался что-то сказать, но в это время в дверь крикнули «Дмитрий Сергеевич, вас к городскому», и он поспешно ушел. Я открыл рабочие папки и, убедившись, что исходники на шарпе, загрузил Visual Studio C#, нашел ядро и ухмыльнулся:
— Вот куда тебя занесло, родимое.
Я закрыл все файлы и, выключив компьютер, вернулся в кабинет Дмитрия. Тот все еще говорил по телефону. Выйдя в коридор, на соседней двери увидел табличку «Нефедова Тамара Александровна» и толкнул дверь. В приемной никого не было, и я прошел в кабинет. Тома стояла, глядя в окно, но, услышав шаги, обернулась.
— Ну, что решил? — спросила, садясь в кресло.
— Согласен.
— Даже не спросишь о зарплате?
— Нет.
— Ты зачем вчера заказал Дон Периньон? Небось, все деньги на него потратил? Ради чего? Чтобы разворошить воспоминание о том, как отрекся от меня? Ты знаешь, что я потом целый год приходила в себя, никого не хотела видеть, чуть институт не бросила? За Петра вышла только чтобы забыть тебя. К счастью, он оказался удивительно хорошим человеком, настоящим мужчиной, и не испугался на мне жениться. Ладно, дело прошлое. Когда выходишь на работу?
— Да хоть завтра.
— Вот завтра и выходи. С утра с трудовой иди в отдел кадров. Слушай, ты на колесах?
— Да.
— Подбрось меня в Сокольники – опаздываю на конференцию по охране интеллектуальной собственности, а Олег где-то застрял в пробке.
— Ладно.
Мы подошли к парковке, и я щелкнул пультом скромной Фольксваген Гольф Ар с турбинным трехсотсильным движком. Набирает сотню за пять секунд, но кто об этом знает? Главное, неприметная и не бросается в глаза.
— Даже на хорошую машину не накопил, — пожурила по дороге, — как был бессребреником, так и остался.
Въехали на парковку и вышли из машины.
— Ты что, со мной? — удивилась.
— Послушаю умных людей.
Пошли вдоль парка.
— Помнишь?
— Я все помню. Доводил меня здесь до истомы и в растрепанных чувствах отправлял домой. Мучитель. Разве такое забудешь?
Добрались до конференцзала.
— Наконец-то, — бросился к нам мужчина в синем костюме, — я уж думал, вы не придете.
— Мы же договаривались, как я могла не прийти?
Я спрятался за Тому.
— Да, да, здравствуйте, Тамара Александровна, — буркнул он, пытаясь заглянуть за ее спину.
В это время я резво перебирал ногами в сторону стойки с проспектами.
— Китайцы сбивают цену — поговорите с ними сами, пожалуйста, — донесся мне вслед крик души обладателя костюма.
Присутствующие, в том числе и Тома, стали оглядываться, ища глазами источник душевной боли бедолаги. Я, встав за стойкой, проследил за пробежавшем мимо страдальцем и вернулся Томе.
— Ты где был? — спросила она подозрительно, — я хотела познакомить тебя с нашим лицензиаром, но он с криком куда-то умчался, словно за ним черти гнались.
— Черствые люди, могли бы осенить крестным знамением, — ухмыльнулся.
Мы сели в середине седьмого ряда, и я уткнулся в мобильник, иногда, посматривая по сторонам. Через пару минут страдалец появился и пошел по проходу, высматривая кого-то по рядам.
На трибуну встал докладчик и стал нудно втирать о проклятых пиратах, ворующих интеллектуальную собственность у приличных людей, о том, что нужно законодательно усилить ответственность таких прохиндеев перед обществом и наказывать их как можно строже. Все закивали и зашумели, считая, что расстрел был бы для них слишком мягким приговором. Оглянувшись, я увидел горящие в праведном гневе глаза поборников справедливости, готовых с вдохновением принять личное участие в казни.
Глава 2
В это время зазвонил мой мобильник. Страдалец вскинул взгляд и молча, расталкивая почтенных собственников интеллектуального труда, направился в нашу сторону.
— Что-то живот скрутило, — соврал я Томе и, выбравшись в проход, пошел к выходу из зала.
— Виктор Васильевич, мы же договаривались, — набросился я на него, едва вышли в фойе. — Зачем вы устроили концерт перед всей публикой?
— Простите, китайцы уперлись с ценой, а завтра с утра улетают. Нельзя же терять такие деньги.
— Уперлись – и скатертью дорога. Желающие и без них найдутся. Как вы не поймете, лишь только информация о нас разойдется широко, наедут погреть руки если не чиновники, так криминал. Вам это надо?
— Все равно же рано или поздно все узнают.
— Лучше поздно, чем рано. Тамаре Александровне обо мне ни слова. Мы не знакомы.
С видимым облегчением на лице я вернулся к Томе.
— Куда это вслед за тобой помчался Виктор Васильевич? — спросила она, подозрительно посмотрев своими изумительно голубыми глазами.
— Тот, что в синем костюме? Судя по звукам из соседней кабинки, думаю, с той же бедой.
Тома прыснула в кулачок и пообещала:
— Сразу после докладчиков пойдешь со мной и познакомишься с ним лицом к лицу, знакомство через стенку туалета считать не будем. Он наш важный партнер, и тебе часто придется иметь с ним дело.
Дослушав последнего грозного борца с интеллектуальными корсарами, мы подошли к Виктору.
— Познакомьтесь, Виктор Васильевич, это наш новый программист Алексей, — представила она, расплываясь перед ним улыбкой.
Виктор на мгновение очумело застыл, но, вспомнив предупреждение, схватил мою руку и энергично затряс. Тома подошла к нему вплотную и, источая мед в устах, промурлыкала:
— Виктор, вы же обещали скидку на последнюю версию, а выставили счет по прежней цене.
Поймав его взгляд, она страстно смотрела в глаза, словно, собиралась отдаться ему прямо здесь. Виктор поплыл, но, придя в себя, испуганно взглянул на меня. Я подмигнул, отходя за Тому.
— Может быть, десять процентов? — неуверенно произнес он, продолжая смотреть на меня.
Я вскинул глаза к потолку.
— Пожалуй, даже двадцать, — промычал он, не спуская глаз.
Я кивнул.
— Какой же вы лапочка, — воскликнула она, касаясь грудью его руки.
«Неужели, он обещал ей скидку за интим? — заподозрил я. — А, впрочем, кажется, даже без нее она тает перед ним. Конечно, красавец с роскошными усами – кто устоит? Уволить его, что ли?» Наконец, она отлипла и, игриво посмотрев на него, попрощалась.
— Что это было? — спросил я по дороге к машине.
— Пара улыбок, легких касаний – и двести штук зеленых отжато, — ответила, искоса взглянув, и замолчала, словно ожидая моей реакции.
— А если за лимон? — спросил я и получил с размаху пощечину.
— Дурак! — сказала она, обидевшись. Ни за лимон, ни за сто то, о чем ты подумал, не продается.
Не иначе, нарочно спровоцировала, решил я, надувшись.
Молчали всю дорогу, пока не довез до дома.
— Лечить пострадавшего от побоев не пригласишь? — спросил, потирая щеку.
— Обойдешься, — бросила, хлопнув дверью.
На следующее утро, начав с отдела кадров, я обошел бухгалтерию и бюро пропусков. Зарплата не то, чтобы поразила, но обрадовала заботой – не пожалела денег на бедного программиста, еле сводящего концы с концами.
— Ты просила присмотреть за Дмитрием, — напомнил я, зайдя к ней в кабинет. — Если не передумала, давай коды доступа.
— Держи, — сказала она, отдавая флэшку. Но постарайся не обидеть его недоверием. В общем, не тебя мне учить.
Я сел на свое место и, включив компьютер, заглянул в бухгалтерские отчетности. Там все чисто. Пролистал договора – комар носа не подточит. Посмотрел в штатном расписании фамилии системного администратора и начальника отдела безопасности, выключил компьютер и пошел к сисадмину.
— Привет, — сказал я, — вот, пришел знакомиться. — Я – новый программист, Алексей. — И вынул из кармана чекушку коньяка.
— Ты что, спятил? — испугался он, — давай после работы в кафе напротив.
— Лады, — согласился я, — во сколько?
— В семь у входа.
Я ушел к себе и позвонил Гоше:
— Привет, не забыл?
— Ооо, кого я слышу? Не иначе, восстал из гроба?
— Рад слышать твой плоский юмор.
— Сам ты плоский.
— Ну, да, ты же объемный от самоотверженного истребления пива.
— Не трогай святое.
— Ладно, Гош, узнай все, что найдешь, про двух человек из «Трастинтерсофт».
— Говори.
— Дмитрий Сергеевич Верный, гендиректор, и Валерий Волков, начальник отдела безопасности.
— Про Волкова сразу могу сказать: безупречно честный профессионал, каких мало. Насчет Верного позвони завтра к обеду, к тому времени что-нибудь узнаю. Мои расценки не забыл?
— Бабки и коробка датского пива уже ждут тебя.
Потом заглянул к безопаснику и, сев перед ним, выложил флэшку.
—Тома коды дала. Не буду скрывать – все равно узнаешь: в прошлом у нас были отношения, теперь ничего нет. Я узнавал о тебе – там, где работал, ты оставил за собой впечатление честного и безупречного в работе профессионала, поэтому честно скажу – я здесь, чтобы помочь Томе. Ты, я уверен, уже заметил слишком быстрый рост ваших акций. Видимо, вас скупают для недружественного поглощения. Тому не пугай и ничего не говори, я сам расскажу, когда разберусь. Под меня копать не надо – все равно быстро ничего не найдешь, а через полгода меня здесь уже не будет.
— Алексей, кажется? — Он внимательно посмотрел на меня. — Знаю, что ничего плохого Тамаре Александровне не сделаешь, только ты мне сеть не обрушь пока будешь копаться в ней. Я не о кодах, знаю, что они тебе не нужны – ты и без них уже успел вчера порыться там. Зря ты меня недооцениваешь – кое-что о тебе я уже знаю, и ник твой хакерский, и то, как ты пару лет назад ломал банки, правда, ни копейки не взяв оттуда. Потом куда-то исчез, оставив в раздрае их службы безопасности. Кстати, они готовы заплатить тебе хорошие деньги за то, чтобы показал им дыры в защите.
— Пусть извилины развивают, а не задницы в мягких креслах. Что ты можешь сказать о начальнике отдела программ для фьючерсных торгов?
— Предан долгу до мозга костей. О деловых качествах не скажу – не мой уровень.
— Ладно, Валера, — сказал я, вставая, — не держи зла. Если что, заглядывай.
Вернувшись на свое место, я задумался. Ну, не может быть столь агрессивной атака на компанию без предварительной разведки и поддержки инсайдера, обладающего полной информацией о состоянии ее финансов. Попробую прощупать сисадмина – может, заметил, что-то подозрительное в сети.
Загрузил студию, сижу, уставаясь в экран. Что-то никто ко подходит с заданием: ни программу сваять, ни базу какую ручками заполнить, словно, все забыли обо мне. Самому напроситься, что ли, для хохмы? Коллеги проходят мимо, ухмыляясь – точно, решили, что я – любовник владелицы компании, альфонс, одним словом. Слухами земля полнится.
Проспал до конца рабочего дня и направился в кафе на встречу с сисадмином. Смотрю, у входа ждет уже. Зашли, заказал закуски и два по сто пятьдесят коньяку.
— Скажи, Жень, последний год были атаки на сервер? — спросил я после того, как выпили и закусили.
— Как таковой атаки не было, скорее, сетевая разведка.
— Давно?
— Месяц назад.
— Как думаешь, Дмитрий Сергеевич – хороший специалист?
— Он, скорее, хозяйственник, хотя по образованию системщик. Дело знает: последние полгода акции прут вверх.
— Соответствует фамилии?
— Да, он еще при покойном Петре Леонидовиче стал генеральным, а тот людей видел насквозь.
— Какие отношения у него с Тамарой Александровной?
— Не люблю пересказывать слухи, — смутился он. — Говорят, ухлестывает за ней, но сам не видел. Про тебя тоже разное говорят.
— ?
— Будто бы ты ее любовник. Иначе коды доступа новичку программисту не дала бы.
— Откуда знаешь про коды?
— Сама предупредила.
— Кто кроме него и Тамары имеет доступ к финансам?
— Главбух Екатерина Алексеевна.
— Давно работает?
— Да сразу после Дмитрия Сергеевича и пришла лет десять тому назад. Они вместе в Минстрое работали, вот он ее и перетащил к себе.
Попрощавшись с сисадмином, поехал домой. Скромная двушка в Филях соответствует доходу программиста и ни у кого не привлекает внимания. Рядом парк, пруд, пляж – что еще надо простому человеку? Обстановка в квартире тоже обычная: кроме мощного компа и дорогого домашнего кинотеатра, ничего особенного. Поужинал голубцами, приготовленными соседкой Марьей Васильевной. Я ей плачу за стряпню и уборку квартиры, чем весьма доволен.
На следующий день до обеда копался в локальной сети, надеясь найти следы атак или хотя бы что-нибудь подозрительное, и ничего не нашел. Обедать пошел в кафе и по дороге позвонил Гоше:
— Узнал что-нибудь?
— Ничего интересного не накопал. Единственно, на его прежней работе в Минстрое был небольшой скандал. Кто-то из заведующих отделом публично назвал его нечистым на руку, но, не имея доказательств, потом извинился.
Я вернулся к себе и, подумав, решил навестить главбуха, чтобы посмотреть, что за даму перетащил в компанию Дмитрий. Войдя в кабинет, я встретился глазами с женщиной лет сорока пяти в дорогом деловом костюме. Взгляд строгий, внимательно слушает мою надуманную просьбу:
— Екатерина Алексеевна, я ваш новый сотрудник, мне сказали, что будут переводить мою зарплату в ВТБ. У меня уже есть карты Альфа и Сбер. Зачем мне третья? Нельзя ли переводить туда?
— Аа, Аваргин, — неожиданно мило улыбнулась она. Мне Дмитрий Сергеевич уже рассказал о вас. Конечно, можно. Зайдите в расчетный отдел и назовите реквизиты, куда перечислять.
«Милая женщина, — подумал я, возвращаясь от нее, — совсем не обязательно, чтобы она была связана с ним темными делами». Возвращаясь к себе, я вспомнил, что Тонин муж погиб год назад, то есть, за полгода до начала быстрого роста ее акций. Совпадение показалось мне странным и, зайдя к Томе, я спросил:
— Как погиб твой муж?
— В ДТП. Навстречку вылетел «Урал» и сбросил его в обрыв. Водителя не нашли, грузовик оказался в угоне.
— Я не уверен, что гибель твоего мужа и то, что я тебе сейчас скажу, связаны, но должен предупредить: похоже, что вас собираются проглотить.
— Почему ты так решил?
— За полгода твои акции влетели до небес. С чего бы? Разве за это время у компании были структурные преобразования, слияния, или какие-нибудь другие важные события?
— Не только мои выросли. Еще нескольких софтверных компаний тоже. Просто, биржа отражает общую тенденцию роста интереса рынка к айти технологиям.
— А ты обратила внимание, что обе самые быстро растущие на бирже компании – лидеры рынка программ для фьючерсных торгов?
— Ну, и что?
— Кто-то собирается монополизировать фьючерсную торговлю и диктовать там свои условия.
— Дмитрий ничего такого не говорил, он считает, что своими усилиями поднимает курс наших акций. Давай я позову его.
— Не спеши. Ты же сама просила тихо проверить, так вот, у меня появились сомнения в его честности. С поглощением все пока в начальной стадии, так что, не паникуй.
— Откуда ты все знаешь, «рядовой программист»?
— Я писал программы для фьючерсной торговли, как же мне не знать?
— И что мне теперь делать?
— Пока ничего. Делай вид, что всем довольна. Я хочу узнать, откуда идет атака, поэтому дай мне список мажоритарных акционеров, а еще команду в бюро пропусков на мой свободный пропуск через проходную и въезд под шлагбаум – сколько можно за парковку платить! Дмитрию ничего не говори.
Тома открыла сейф и достала документ.
— Вот список, — сказала она, отдавая бумагу. — У меня сорок один процент голосующих акций, три процента – у Дмитрия, еще семь – у сотрудников компании, выкупленных ими или полученных в качестве премии, и, наконец, десять процентов – у «Форекаст дататек» Соколовского. Они с мужем когда-то основали компанию, тот потом отделился, создав свою фирму, но акции сохранил. Остальные – у миноритарных акционеров.
— Итак, у тебя с твоими сотрудниками пятьдесят один процент, то есть, контрольный пакет, при условии, что они не скинут свои акции. Опрометчиво поступил твой покойный муж, раздербанив пакет. Видимо, очень сильно им доверял. Ладно, пойду искать, откуда ветер дует.
Закрытое Акционерное Общество «Коресофт» я открыл полтора года назад на имя Виктора и числился в нем главным акционером. Оно занималось разного вида софтверными услугами, но в главном было заточено на дистрибуцию ядра программы для фьючерсной торговли. Лицензия на его использование предоставлялась сроком на один год и ежегодно обновлялась новой версией. С просроченной лицензией, как и без нее, программа безбожно врала.
Выбрался на улицу, жара начала лета после холодной весны обрадовала. Сев в машину, направился в ЧОП, которое открыл своему другу, Володе, уволившемуся год назад из органов. Его основной задачей было обеспечение безопасности моей софтверной фирме, хотя это не мешало ему брать и сторонние заказы. Заодно и сам оформился к нему, чтобы получить пистолет ИЖ-71. Внешне – как ПМ, только патрон ослабленный. Лучше, чем ничего.
— Как там мои? — спросил я, подавая Володе руку.
— Пока спокойно, — ответил, здороваясь, — правда, позавчера возле Коресофта крутился какой-то скользкий тип, но больше не появлялся.
— Посади туда кого-нибудь и, если опять появится, пусть проследит за ним.
— Сделаю, — пообещал он перед тем, как попрощаться.
Следующим моим пунктом был офис Виктора. Тот вообще ничего странного не заметил, только плакался, что упустили китайцев. Я предупредил, что, возможно, Володя подселит ему кого-нибудь из своих и поехал домой.
Еще будучи студентом, я начал писать программу, рассчитывающую вероятные будущие курсы валют. Такие программы к тому времени уже существовали, но доверительный интервал их прогноза был чрезмерно велик, а доверительная вероятность слишком мала. Они то и дело грубо ошибались, приводя доверчивых пользователей к банкротству.
Моя программа выдавала более надежные прогнозы. Это не бросалось сразу в глаза, так как их точность росла постепенно. Она использовала множество математических методов, но ее главной особенностью была возможность аккумулировать и анализировать текстовую и речевую информацию. Анализировалась не только экономическая, но и политическая, военная, социальная, светская инфа, и даже слухи.
Программа автоматически собирала сведения из множества предлагаемых в списке сайтов, платных сервисов и баз данных, а также с новостных каналов спутникового телевидения. Много времени заняли блоки распознавания текстов и речи. Учитывая огромный объем постоянно меняющихся данных, для расчетов требовался мощный сервер с широкополосным интернетом, но даже при его наличии все еле полазало. Доступа к распределенной вычислительной системе у меня не было.
Ядро предоставлялось заказчику в виде комплекса файлов, основу которой составляла динамическая библиотека DLL. Разумеется, ее исходники в зашифрованном виде я хранил у себя. Будучи скомпилированной, финальная программа начинала жить своей жизнью. Постоянно сравнивая свои прогнозы с реальностью, она самообучалась, и со временем ее предсказания становилась все более точными. Программы, установленные у клиентов, обменивались полезной информацией через сервер «Коресофт», поэтому даже вновь установленные работали эффективно.
В отличии от ОАО, реестр акционеров ЗАО мог быть открыт только по запросу государственных органов, поэтому засветки своего имени я не боялся. Конечно, проще было бы писать готовые программы для банков самому, но долго бы я прожил после этого? Толпы желающих выстроились бы в очередь, чтобы, поделиться таким хорошим софтом, полагая мое участие в этом процессе излишним.
В фирме было неукоснительное правило: обналичивать только ограниченные разумными пределами суммы, а основные средства направлять на покупку акций недооцененных айти компаний, так как они шли без налога на прибыль. Очищенными от налогов наличными я играл на бирже и покупал криптовалюту, так что, зная прогноз, почти всегда оставался с выгодой.
Теперь с Томиной компанией. Если Дмитрий и сотрудники скинут свои акции, ситуация станет тревожной. Сто минус сорок один – останутся гулять пятьдесят девять процентов. Предположим, процентов пять собрать у миноритариев не удастся, но оставшиеся пятьдесят четыре, если противник сгребет их, обеспечат ему контроль. Надо поговорить с Томиным брокером, может, он чего прояснит.
Глава 3
На следующее утро я зашел к Томе, но меня тормознула секретарша:
— Тамара Александровна занята.
Я сел ждать в приемной, и через десять минут увидел выскочившего из кабинета красного, как рак, Дмитрия. Смерив меня тяжелым взглядом, он хотел что-то сказать, но, передумав, махнул рукой и вышел в коридор. Я зашел в кабинет и заметил на столе розы.
— Классный букет. — кивнул на цветы. — Дмитрий пулей вылетел от тебя. Чем ты его обидела, не понравились розы?
— Разозлился на то, что дала тебе коды доступа.
— Ходят слухи, что я – твой любовник. Если хочешь, чтобы он отстал, давай поддержим их для вида, к тому же, это обоснует в глазах всех передачу мне кодов.
Тома испытующе посмотрела на меня.
— Хорошо, но без фанатизма. Валера просветил насчет тебя. Не хочу стать твоей очередной жертвой. Один раз попробовала – хватит.
— Ни боже мой, только для вида, — открестился я.
Сходив в соседний магазин, я вернулся с огромным букетом, вдвое большим того, что подарил Дмитрий.
— Для вида? — усмехнулась Тома.
— Не только, — буркнул я.
Прошло два дня, в течение которых я пытался выяснить причину гибели прежнего владельца Томиной компании. Ни Гоша, ни Валера ничего прояснить не смогли, только Тома вспомнила, что незадолго до смерти ее муж поругался с Соколовским. О чем они спорили, она не знала, только слышала громкие выкрики из кабинета.
— Давай заглянем к твоему биржевому маклеру, — предложил я, — может, он наведет на источник атаки.
Тома позвонила и договорилась о встрече через час. Брокер ждал нас в офисе, сидя перед двумя мониторами с развернутыми биржевыми сводками. Тома представила меня, как своего программиста из отдела фьючерсных торгов и попросила быть со мной откровенным.
— Что вас интересует? — спросил он, поворачиваясь ко мне.
— Вам не кажется подозрительным быстрый рост акций Трастинтерсофт?
— Я уже обратил на это внимание Дмитрия Сергеевича, но он сказал, что все под контролем.
— Вы можете назвать, кто скупает акции?
— Прямо назвать не могу – похоже, скупка идет множеством частных лиц и кому-то подконтрольных мелких фирм.
— А как насчет Форекаст дататек» Соколовского?
— Они среди активных покупателей.
— Вероятно, вы уже обратили внимание, что наиболее активно растут акции тех софтверных компаний, которые работают на фьючерсный рынок? — спросил я, и, дождавшись кивка, продолжил:
— Прошу вас, если узнаете, что какая-либо из них сменила владельца, известите, пожалуйста, Тамару Александровну.
Получив твердое обещание, мы попрощались с ним, и на обратном пути я спросил у Томы:
— Что ты можешь сказать о Соколовском?
— Гнилой человек. Еще при живом муже он нагло клеился ко мне, но получил отворот. О деловых его качествах ничего не знаю.
— Тома, вызови к себе сотрудников, владеющих твоими акциями, — посоветовал я. — Надо уговорить не скидывать их – уверен, что такие предложения им уже поступали.
Вернувшись в офис, я задумался, дурак Дмитрий или мошенник: его явное игнорирование атаки иначе объяснить было невозможно. Под самый конец рабочего дня Тома по телефону попросила зайти. В кабинете сидел мужчина лет сорока. Увидев меня, усмехнулся:
— Тамара, я так понял, это и есть твой протеже?
Проигнорировав колкость, она представила нас:
— Знакомьтесь, Эдуард Соколовский, Алексей Аваргин. — Мы кивнули друг другу. — Эдуард, повтори еще раз свое предложение, — попросила она.
— Очень влиятельные люди предлагают войти во вновь создаваемую корпорацию.
— Назовите имена, — встрял я.
— Конечно. — Он повернулся ко мне. — Как только будет получено согласие.
Я подмигнул Томе.
— Мы обсудим ваше предложение, — сухо ответила она и, подождав, пока тот ушел, спросила:
— Что делать?
— Ничего. Ждать. В корпорации твой голос не будет значить ничего. Совсем без денег, наверное, не оставят, но основные бабки будут грести те, кто организовал корпорацию. Если откажешься, ты можешь стать монополистом на рынке фьючерсных софтов. В крайнем случае, останешься при своих.
Два дня я был предоставлен самому себе. На третий с утра вызвала Тома.
— Читай, — сказала она, давая распечатку, — брокер прислал.
В тексте сообщалось, что оба лидера на рынке фьючерсных софтов сменили владельцев и, объединившись с компанией Соколовского, образовали новую корпорацию «Глобал датасофт инкорпорейтид».
— Теперь начнут сбивать цены и выдавливать тебя с рынка, — подытожил я. Ты не успела перевести деньги Виктору?
— Нет.
— Пока не переводи, попроси его подождать. Думаю, согласится – я видел, какими глазами он смотрел на тебя.
— На что ты меня толкаешь? — возмутилась она, — мне что, за это в постель к нему ложиться?
— Ни в коем случае, только в порядке дружеской услуги. Просто, попробуй.
— Хорошо, сейчас поедем вместе его уговаривать. Я не знаю, какие у тебя с ним дела, но, давая скидку, он все время смотрел в твою сторону. И вообще, что-то ты темнишь, «рядовой программист».
Мы сели в ее роскошный «мерин», и по дороге я спросил:
— Ты беседовала со своими владельцами акций?
— Да, они работают здесь со дня основания и обещали не продавать.
— На три процента Дмитрия особо не рассчитывай. Даже если твои сотрудники сдержат слово, считай, что у тебя только сорок восемь процентов. И вообще, замени его кем-нибудь – он опасен.
— Может, тобой? — спросила ехидно.
Тома промолчала всю дорогу до бизнес центра и лишь искоса, словно оценивая, поглядывала на меня.
— Алексей Владимирович… — Бросился к нам Виктор, едва увидев издалека, но, заметив ее, замолчал.
Тома с ухмылкой наблюдала за нами.
— Здравствуйте, Тамара Александровна, — спохватился он, — с чем пожаловали?
— Ну же? — Она выжидающе смотрела на меня.
— Виктор Васильевич, — смущенно забубнил я, — можно задержать платеж «Трастинтерсофт» за годовую лицензию?
— Да, да, сколько угодно, — явно переигрывая, воскликнул он.
— Хоть, навсегда! — съязвила Тома. — Хватит разыгрывать комедию. Говорите все, как на духу.
Врать этой женщине я не мог, и, переглянувшись с Виктором, рассказал о том, что фирма «Коресофт» принадлежит мне, и о том, что ядро написал я, и о том, что уже больше половины банков пользуются им.
— Почему ты сразу не рассказал? Не доверял? — обиделась она.
— Если бы не доверял, и сейчас не рассказал бы. Не успел – слишком быстро все произошло.
— Ты, я помню, советовал заменить Дмитрия? — напомнила она. — Вот я и заменяю его тобой. Завтра подпишу приказ.
— Ты с ума сошла! Я в жизни нигде не работал. Я собой-то толком управлять не умею, не то, что компанией.
— Научишься! Я понимаю, с твоими доходами эта обуза нужна тебе, как собаке ошейник, но, если у тебя осталась хоть капля сочувствия ко мне, спасай. Ты же видишь, что меня сейчас растерзают, и больше мне не на кого положиться.
Она слишком хорошо знала меня, и просила то, в чем не мог отказать. Не в силах бросить ее в состоянии опасности, я согласился. Вернувшись в компанию, Тома сразу вызвала к себе Дмитрия и в гневе спросила:
— Почему ты проигнорировал предупреждение брокера об атаке?
— Нет никакой атаки. Наши акции растут благодаря моему эффективному руководству компанией.
— Я спрашиваю, почему ты не доложил предупреждение маклера? Или ты уже принимаешь решения вместо меня?
— Нет, но…
— Из-за твоего раздутого самомнения, — перебила его Тома, — компания оказалась на грани поглощения. Пиши заявление об уходе с поста генерального директора по собственному желанию, если не хочешь при увольнении получить другую, неприятную для тебя формулировку.
— И кем же ты заменишь меня? — Зло осклабился он. — Может, этим мальчишкой?
— Вот им и заменю. Он, в отличие от тебя, заметил опасность.
— Тогда на мои акции можешь не рассчитывать. Считай, что у тебя нет контрольного пакета, и теперь уж точно тебя проглотят. Еще неизвестно, как отнесется совет директоров к его назначению.
— Считай, что у нее есть контрольный пакет, — скромно заметил я. — Совершенно случайно у меня нашлось пять процентов ваших акций.
Мои собеседники изумленно посмотрели на меня, Тома с оттенком надежды, Дмитрий с недоверием. Я продолжил:
— От собрания совета директоров, если настаиваете на нем, вы получите волчий билет, с которым вас даже сторожем на работу не примут. Потеря доверия нигде не прощается.
Дмитрий написал заявление и, хлопнув дверью, ушел, а Тома спросила:
— Чем еще ты удивишь меня?
На следующее утро, как гром среди ясного неба, по компании разлетелась новость: вместо Дмитрия Верного генеральным директором стал Алексей Аваргин. Тома собрала на совещание начальников отделов и, посадив меня во главе стола, представила почтенной публике. Все, кроме главбуха, смотрели на меня с удивлением и недоверием, и, лишь Екатерина Алексеевна мило улыбалась, как старому знакомому.
Но, когда Тома сообщила, что я – разработчик программы, за которую компания платит по лимону баксов в год, и, что я владею пятью процентами их акций, все зауважали и приняли, как своего. Тома предложила им ввести меня в курс дела, и полтора часа я слушал доклады. Задав каждому по несколько уточняющих вопросов, я понял, что они и без меня прекрасно справляются со своими обязанностями. В профессионализме я был с ними на равных, но организационные дела не знал, поэтому, когда докладчик касался их, я просто сидел, кивая головой.
Пока выступали докладчики, я наметил себе заместителем начальника отдела программ для фьючерсных торгов. Выступления закончились. Я назначил своего зама и закрыл совещание.
Тома позвонила брокеру и сообщила о моем назначении. К вечеру от него пришло сообщение о снижении курса наших акций. Поняли, что у нас контрольный пакет и начали сброс, решил я. Зайдя к Томе, спросил:
— Что ты давала банкам в залог, когда брала кредиты?
— Свои акции.
— Они падают в цене. Боюсь, что скоро их обеспечения не хватит, и банки потребуют дополнительное покрытие. У тебя есть для этого финансовые ресурсы?
— Зачем бы я брала кредиты, если бы они у меня были?
— Ладно, что-нибудь придумаем.
Я позвонил Виктору и велел сбросить все акции компаний корпорации «Глобал датасофт», что само по себе должно было привести к их падению.
Полторы недели Томины акции продолжали падение, и в понедельник банк потребовал дополнительное покрытие залога. Прихватив Виктора, мы с Томой поехали в банк и составили договор, по которому компания «Коресофт» деньги от продажи акций предоставляла в кредит компании «Трастинтерсофт». Другого законного способа передачи денег у нас не было.
Это помогло, но акции продолжали падать, и в пятницу потребовалось новое покрытие. На этот раз пришлось заложить акции других компаний.
— Зачем ты это делаешь? — спросила она, выходя из банка. — Я же не смогу расплатиться с тобой.
— Сможешь, — заверил я, — хотя тебе это дорого обойдется: придется принять приглашение в ресторан.
Тома несколько минут молчала пока шли к парковке, и возле машины, взмахнув ресницами, сказала:
— Веди.
Я привез ее туда, где впервые встретил после долгой разлуки.
— Откуда у тебя столько акций? — спросила она после того, как сделали заказ.
— Вкладывал в них свободные деньги. А куда их девать? Я привык к скромной одинокой жизни. Яхты и лимузины мне неинтересны, а так, видишь, пригодились.
— Валера предупреждал о твоей «скромной одинокой жизни», — усмехнулась она.
— Он находит опасность для тебя даже там, где ее нет. Это его профессия.
— Вспоминал меня?
— Все шесть лет.
Тома пригубила аперитив.
— Не жалеешь, что так поступил с нами?
— Сожалею до боли, но иначе было нельзя. По-иному твоя жизнь стала бы невыносимой от безысходной нищеты.
— Любил кого-нибудь?
— После тебя никого.
Принесли ужин. Пока ели, заиграла музыка.
— Покружимся? — предложил я.
Тома вышла со мной к танцующим парам.
— А, ведь, сейчас ты впервые в жизни пригласил меня на танец, — заметила она. — В прошлый раз сама тебя вытащила.
— Я не узнал тебя сразу – ты здорово изменилась: из угловатой красивой девчонки превратилась в восхитительную женщину. А шесть лет назад у меня не было денег на рестораны.
— Мне и того, что было, хватало.
У Томы заблестели ресницы и, прерывая танец, она попросила:
— Отвези меня домой.
Я расплатился и, доехав до дома, взглядом задал вопрос. Она покачала головой, молча вышла из машины и, не оглядываясь, зашла в подъезд.
В понедельник акции медленно поползли вверх – корпорация сдалась. Три дня на бирже было затишье, но меня не покидало ощущение, что борьба не закончена. Я предчувствовал, что противник, не добившись своего законным путем, может пойти на преступление, так как затрагивались слишком большие интересы и деньги. Поэтому свой Иж стал постоянно носить в наплечной кобуре под пиджаком, а машину оставлять на парковке с другой стороны здания. В компании все шло своим чередом, и мое участие было минимальным, с Томой встречались только по делам, словно в пятницу и не было откровенного разговора.
В четверг вечером, когда все сотрудники уже разошлись по домам, я услышал шаги и щелчок затвора за дверью своего кабинета. Нервы были взвинчены, и я вынул пистолет из кобуры. Шаги удалились в сторону Томиного кабинета. Скидывая туфли, я взвел затвор и выглянул в коридор. Дверь в ее приемную была открыта.
Скользящим шагом я кинулся к ней и, выглянув за косяк, увидел мужчину в темном костюме, поднимавшего пистолет в открытый дверной проем кабинета. Я выстрелил в руку и попал в основание кисти, оружие с грохотом упало на пол. Киллер другой рукой достал выкидной нож и, щелкнув лезвием, метнул в меня. Отклоняясь, я потерял равновесие и едва не упал, в это время он рванул в коридор и скрылся за углом.
Я подобрал с пола ПБ с навернутым глушителем. Осмотрелся. На полу капли крови, у стены валяется стреляная гильза. Сунул ее в карман и зашел в кабинет. Тома, бледная, как мел, застыла в кресле и в ужасе смотрит на меня.
— Ты? — воскликнула она, узнавая, и в смятении, бросилась ко мне.
— Все, все, все, — прошептал я, прижимая к себе.
Она подняла глаза, и в них мелькнул тот взгляд, который я потерял шесть лет назад. В нем были надежда, бесконечное доверие и поиск опоры.
— Собирайся, у тебя есть несколько минут, — поторопил я, разрушая тонкий мостик к юной беззащитной девчонке, оставшейся в прошлом. — Возможно, сейчас пришлют чистильщика. Бери только самое необходимое и документы. Мобильник оставь, он тебе не понадобится.
Тома вернулась в себя и стала быстро собирать сумку. Я спрятал Иж в кобуру, выдернул из стены нож и, закрыв лезвие, положил в карман. Через несколько минут Тома была готова, и я попросил:
— Иди за мной следом в пяти метрах. Если меня подстрелят, сбеги и спрячься где-нибудь.
Тома покачала головой:
— Я никуда не побегу.
— Зря, хоть небольшой, но был бы шанс.
Подняв ствол ПБ, я осторожно спустился на первый этаж и, зайдя в туалет, открыл окно. В пустынном переулке – ни души, в пяти метрах стоит мой Гольф. Сдвинув флажок, я сунул пистолет в Томину поклажу, запрыгнул на подоконник и подтянул туда Тому, потом спрыгнул с сумкой на асфальт и, вытянув руки, крикнул:
— Прыгай.
Испуганно замерев, она посмотрела вниз, и, наконец, решившись, спрыгнула мне в руки. Я поймал ее и повел к машине. Огляделся – переулок, словно, вымер. Посадив Тому на заднее сидение, сел за руль и надел темные очки. ПБ, передернув затвор, положил на правое сиденье и накрыл ветровкой.
— Пригнись, — попросил ее, заводя двигатель.
Вильнув пару раз по переулкам, я выехал на Новый Арбат и стал набирать скорость. На Кутузовском меня обогнал синий БМВ, показавшийся знакомым: вроде бы, он выезжал из переулка следом за мной, но после Рэдиссон тот куда-то съехал. Вечерняя пробка уже схлынула, и проспект почти свободен. Вот уже едем по Можайке, скоро МКАД, а я еще не принял решения, куда ее везти.
Глава 4
Тащить в свою берлогу в такой ситуации опасно: если за нами следят, меняя машины, я и не замечу, как привезу киллеров в свое логово. Я его недавно соорудил, чтобы было, где скрываться в случае опасности. Слева опять мелькнул Бимер. Тот же или другой? Номер заметить не успел.
— У тебя есть надежное место, где можно спрятаться на короткое время? — спросил я, оглянувшись. Тома успела надеть черные очки на пол лица и накинуть косынку. Умница, хоть какая-то маскировка.
— Кроме квартиры, у меня только дача, но, наверное, она уже засвечена: у нас в гостях не раз бывал Эдуард.
Выезжаю на МКАД. Остается пятнадцать минут до принятия решения. Начинает темнеть, включается дорожное освещение. Еду на сто двадцать. Остается пять минут. А чего тут думать, больше везти некуда, и, решившись, сворачиваю на Калужское шоссе.
Трасса свободна, пара машин впереди, сзади никого, еду по левой полосе под сто. После поворота на Коммунарку догоняю идущий по средней полосе Камаз, и вдруг из-за него выскакивает БМВ, обгоняет меня и, перестроившись в левый ряд, тормозит. Справа чуть сзади прет фура, обгонять опасно, но, увидев, что двери Бимера открываются, нажимаю газ до упора и, чиркнув крылом, проскакиваю между машинами. Выравниваю Гольф и лечу на ста восьмидесяти по пустому шоссе. Через пару минут опять догоняет БМВ, двигаясь правее, он начинает выравнивать скорость и из заднего окна высовывается ствол пистолета.
— Ложись на пол, — кричу и, опуская правое окно, достаю из-под ветровки ПБ.
Слышу выстрелы и звон разбитого стекла. Несколько раз навскидку стреляю в еле различимый силуэт водителя – Бимер виляет и врезается в ограждение. Вскоре далеко сзади вижу вспышку пламени и взрыв. «Не иначе, бензобак рванул, — думаю, — горите все в аду».
— Тома, ты жива? — кричу, бросая взгляд назад.
Заднее сиденье пусто и усыпано мелкими осколками стекла.
— Да, — еле слышен голос.
Через несколько километров, убедившись, что погони больше нет, выезжаю на обочину и останавливаюсь. Открываю дверь – Тома сжалась между рядами сидений. Я вытаскиваю ее и осматриваю со всех сторон – слава богу, на ней нет даже царапины, хорошо, что сегодня надела джинсы. Тома, бледная, как мел, стоит и растерянно осматривается вокруг, словно не понимая, что произошло. Потом, поняв, что чудом избежала смерти, заплакала.
— Все, все, опасности больше нет, — притянув, успокоил ее, — они сдохли в огне.
Тома вскинула взгляд, полный страха и укора, словно обвиняя меня в том, что не смог оградить от смертельной опасности. Я виноват, и оправдаться нечем. Мне не следовало отговаривать ее от вступления в корпорацию, чем бы там ни кончилось. По крайней мере, за ней не охотились бы киллеры. Я подождал пока она успокоилась и пересадил на переднее сиденье. Потом вынул из мобильника аккумулятор и, включив запасной, поехал дальше.
— Они же хотели меня убить! — воскликнула она. — За что?
— За то, что мешаешь им захватить фьючерсный рынок. Вероятно, и мужа твоего убили за то же.
— Лучше бы я согласилась войти в их корпорацию – тогда бы не пришлось бегать от убийц.
— Я уже жалею, что отсоветовал.
С Калужского шоссе съехал на Варшавку и минут через сорок свернул на узкое ответвление асфальтированной дороги. Еще через полчаса справа показалось огромное поле, огороженное забором, в дальнем конце которого возле леса виднелись три дома.
Когда-то владелец земельного участка хотел организовать там дачное товарищество и подвел туда электричество, газ и интернет, но что-то не срослось, и владельцы осиротевших домов напросились включить их в деревню, стоящую в полутора километрах дальше по дороге. Год назад я купил самый дальний из домов, ограниченный с трех сторон лесом.
Подъезжая к участку, я проверил по интернету сохранность периметра и вид с камер. Убедившись, что все чисто, пультом открыл шлагбаум, доехал до своих ворот и, открыв их другим пультом, въехал во двор. Дом ждал меня. В комнатах накопилось немного пыли, но в остальном – все в порядке и можно сразу устраиваться жить. Шкафы полны консервов и бакалеи, морозильник заполнен замороженными рыбой и мясом, бак дизель-генератора, стоящего в пристройке на случай отключения света, почти полон. Включив свет по всему дому, я выставил газовой колонкой температуры воздуха и горячей воды.
— Располагайся, здесь нам придется прожить до тех пор, пока не минует опасность.
— А она минует?
— Обещаю. Пойдем покажу, где здесь что, и уложу спать – тебе сегодня досталось столько, что другому за всю жизнь не выпадет.
Я провел ее по дому, показав кухню, объединенную с залом, санузлы и прочие комнаты.
— Выбирай любую, предложил ей, остановившись перед спальнями второго этажа, но женского белья у меня нет, если только наденешь мое.
— Показывай.
Зайдя в свою спальню, я открыл шкафы. Тома, выбрав мои майку и халат, ушла в ванную, а я пошел в душевую. Вернувшись, разогрел в микроволновке замороженные полуфабрикаты и выставил на стол вместе с соками, консервированными овощами и бутылкой сухого вина. К ее выходу сервировка была готова.
— Прошу к столу, — пригласил, улыбаясь.
— Я не хочу есть, — сразу заявила она, но, взглянув на мою разочарованную рожу, села за стол и стала ковыряться в тарелке. Я разлил по фужерам вино и предложил тост за ее здоровье.
— Самый подходящий тост для меня — съязвила она, отхлебнув глоток.
— Тома, поверь мне, ты будешь жить долго и счастливо.
Она кисло улыбнулась и, отодвинув тарелку, сказала:
— Я пойду спать.
Поднявшись вслед за ней, чтобы показать, как регулировать освещение и кондиционер, я столкнулся с хлопнувшей перед носом дверью. «Очень надо, — подумал, — сама разберется, если захочет». Сунув грязную посуду в посудомойку, я выключил свет и пошел спать.
С утра, пока Тома спала, позвонил Виктору:
— В ближайшие дни у компаний, входящих корпорацию «Глобал датасофт» должна закончиться лицензия. Ты им не напоминай. Сегодня же оформи себе отпуск и отправляйся подальше от Москвы.
Получив его обещание, позвонил Володе в ЧОП и, узнав, что все спокойно, предупредил об уходе Виктора в отпуск. Об экстренных новостях велел звонить мне по этому телефону. И, наконец, позвонил Валере.
— Алексей, — сразу предупредил он, — здесь бродят какие-то люди с непонятными полномочиями и спрашивают Тамару Александровну и тебя.
— Тамара со мной. Вчера на нее было двойное покушение, и я увез ее в безопасное место. Полагаю, что это дело рук «Глобал датасофт». В ближайшее время все разрешится, а пока ничего не предпринимай. Если на тебя наедут, скажи, что о нас ничего не знаешь.
К десяти выползла заспанная Тома.
— Кажется, я выпила слишком много снотворного.
— Приготовь из того, что найдешь, завтрак, а я смотаюсь в магазин.
Через час вернулся с молоком, хлебом, свежими овощами и фруктами. На столе стояла горячая яичница, из туалета второго этажа был слышен шум льющейся воды. Пока я запускал кофейный автомат, спустилась посвежевшая Тома.
— Больше ничего на скорую руку не нашла, — пожаловалась она, кивнув на стол.
— Нормально, — одобрил я, разливая кофе и раскладывая яичницу по тарелкам.
— Соседние дома выглядят пустыми, — заметила она, — здесь живет кто-нибудь?
— Приезжают на выходные. К вечеру нагрянут и придут знакомиться с тобой – не отвяжешься.
— Долго нам здесь скрываться?
— Дней пять.
— Чего мы ждем?
— Сегодня компьютер компании Соколовского сообщит об окончании срока лицензии на программу. После этого клиентам дается несколько дней на оплату, и он бросится искать Виктора, а тот сегодня свалил в отпуск. До конца недели у двух других компаний корпорации появятся такие же сообщения.
— И что дальше?
— Будем договариваться.
После завтрака предложил искупаться в реке. Если пройти через лес, там есть выход на укромное место излучины.
— У меня же нет с собой купальника.
— Ну и что, мы уже видели друг друга голыми, чего стесняться.
— Тогда я считала себя всю без остатка твоей, и все было можно. Но ты отказался, и наш поезд ушел. Все же, я пойду с тобой купаться, если найдешь мне купальник.
— Ловлю на слове, — сказал я, и, сходив в кладовку принес два комплекта черных кожаных курток и тонированных мотошлемов. — Надевай, съездим в Обнинск. На машине нельзя, потому что могут отследить по номеру, а на байке я езжу по доверенности.
— Ладно, уговорил. — Хмыкнув, стала надевать куртку и шлем.
Я выкатил из гаража Хонду, и через десять минут мы летели по шоссе в сторону Обнинска. Ветер в лицо, скорость на виражах, прижавшаяся сзади женщина – что может быть лучше для поднятия настроения? Пробки прошли между рядами машин, поэтому до гипермаркета долетели шустро. Притащил ее в женский магазин и собрался помочь с примеркой купальников, но был безжалостно отправлен гулять. Через полчаса она подошла с пакетами к кассе и собралась расплатиться картой.
— Карту спрячь, — сказал я, доставая наличные, — не стоит ею светить.
Обратно домчались еще быстрей. Забрав пакеты, Тома заперлась у себя в комнате и через полчаса показала купленное платье. Одобрив покупку, я спросил:
— А купальники?
— Может, тебе и стриптиз показать? Увидишь на реке, если мы когда-нибудь вообще туда доберемся.
Добрались за десять минут. Тома скинула платье и осталась в бикини, который больше показывал, чем скрывал. Стараясь не есть ее глазами, я снял шорты и, бросившись в воду, плавал пока не остыл от нахлынувших эмоций. Выходя на берег, услышал возглас:
— Что за прекрасная пери обитает в наших краях!
Из леса выходил мой сосед, Андрей, видно, приехавший на выходные. Он восхищенно смотрел на Тому, словно действительно увидел перед собой сказочную фею.
— Леша, привет, — поздоровался он, заметив меня, — познакомь, пожалуйста, с прекрасной лесной нимфой.
— Тамара, мой непосредственный начальник, — недовольно буркнул я, — Андрей, наш сосед.
Услышав столь многообещающее представление, Андрей расцвел радостной улыбкой.
— Тамара, разрешите вас пригласить вечером на пикник.
— С удовольствием, — ответила, зачарованно глядя на него.
Еще бы, красивый блондин с вьющимися волосами – такие красавцы сносят крышу женщинам любого возраста. Не устояла и Тома. Андрей скинул шорты, манерно поиграл мускулами и с разбегу нырнул. Тома восхищенно проследила за его полетом и полезла в воду. Через несколько минут они стояли у берега и Андрей, размахивая руками, живописно расписывал свои подвиги.
Я обсох и стал одеваться. Тома заметила это, но не сделала никакого движения.
— Андрей, — проводишь ее? — крикнул я.
— Да, да, не волнуйся, приведу в целости и сохранности.
Тома промолчала, и я пошел домой. Через полчаса вернулась.
— Хороший выбор, — отметил я, — красавец, богат, вилла в Испании – рекомендую.
— Спасибо, обязательно воспользуюсь твоей рекомендацией.
Только я собрался разогреть полуфабрикаты, зашел Андрей.
— Заруливай давай, водка греется, шашлык стынет. Тамару не забудь.
Проводив его, я полез в шкаф за Хеннеси.
— Кто приходил? — спросила, спускаясь, Тома
— Ненаглядный твой звал в гости.
Она хмыкнула, но ничего не сказала. Через полчаса вернулась в боевой раскраске, и мы пошли на пикник. Двор Андрея забит крутыми тачками. Возле дома расставлены столы, полные закусок, там же стоят бутылки с напитками на любой вкус, на двух мангалах одновременно поспевает ароматный шашлык. Гости, судя по всему, уже изрядно приняли и, разбившись на группы, весело галдят.
— Тамара, пойдем покажу свой дом и познакомлю с друзьями, — предложил откуда-то появившийся Андрей. — Тебе не предлагаю, ты и так всех знаешь, — кивнул мне, — иди налей себе пока шашлык поспевает.
Я поставил коньяк на стол и, выпив стопарь водки, закусил соленым огурцом. Андрей куда-то увел Тому, наверное, охмурять. А мне по барабану – у начальства своя голова на плечах. Сзади подошла высокая красивая брюнетка.
— Алексей? — спросила, улыбаясь.
— Да, а вас как зовут, прекрасная незнакомка?
— Лена. Меня привела Марина для гендерного равновесия гостей.
— Очень приятно, Лена.
В это время из дома вышла Тома и, увидев нас, прижалась к Андрею.
— Кто та женщина, что пришла с вами? — спросила моя новая знакомая.
— Тамара, владелица компании, в которой я работаю.
В это время все зашумели и стали рассаживаться за столы. Андрей, подхватив Тому, посадил возле себя. Я сел напротив с другой стороны стола. Слева оказалась Лена, и мне пришлось ухаживать за ней. Последовали тосты за дружбу, за присутствующих, и прочее, и прочее, и прочее. Я пил водку, Лена вино, а Томе подносили, как уверял Андрей, «самый вкусный коктейль в мире». По мере опустения бутылок разговоры становились все оживленнее, и через час гости, распавшись на группы уже не слушали тех, что были дальше трех человек.
Андрей, обняв Тому, что-то ей втирал, она молча слушала и смотрела на меня. Лена положила руку мне на ногу, Тома, заметив это, усмехнулась и, отвернувшись, о чем- то заговорила с ним. Заиграла музыка и объявили танцы. Площадка, выложенная для этого плиткой, стала быстро заполняться парами, и Андрей пригласил Тому. Лена вопросительно посмотрела на меня, и я пригласил ее.
В двух метрах от меня, танцевала Тома. Лена, прижавшись, руками обвила мне шею, и Тома, увидев это, повисла на Андрее.
— Андрюшенька, — спросила она сладким голосом, — ты не женат?
— Нет, искал такую, как ты.
По ходу танца он повернул ее спиной и, подмигнув, опустил руки на ягодицы. Лена фыркнула. «Зря на что-то надеялся, — подумал я, — она права, наш поезд давно ушел». Через минуту они, не обращая внимания на окружающих, уже целовались взасос. Я поцеловал Лену в сладкие от десерта губы, и она ответила, змейкой скользнув языком. Танец закончился, и все вернулись за стол поддерживать тонус. Тома, слегка пошатываясь, шла за Андреем. Стало темнеть, и включили фонари, освещавшие столы и немного вокруг. Застолье продолжалось.
Опять объявили танцы. На этот раз меня пригласила Лена.
— Что-то не видно начальницы, — заметил я.
— Пять минут назад она с Андреем направилась к бане.
Счастья им и любви, пожелал я, посмотрев в ту сторону. Несмотря на то, что было темно, я заметил на пути к храму чистоты еще две фигуры – туда направлялись друзья Андрея Автандил и Вахтанг. «А эти что там забыли, — подумал было», но заметив еще кого-то в том же направлении, все понял. Что ж, если ей нравится многообразие, на здоровье. Откуда мне знать, к чему ее приучил покойный муж.
Прошла минута, и меня стали одолевать сомнения.
— А не многовато ей будет четверых? — пробурчал я и, извинившись перед Леной, пошел к сараю, возле которого, на сколько я помнил, валялись остатки стройматериалов. Прихватив обрезок трубы, направился к бане. За дверью просторного предбанника мне открылся флешмоб картины Васнецова «Спящая царевна». Только царевна, дрыхнувшая на столе, была без трусов, а платье задрано до пупка. Слуги, окружавшие ее, тоже времени не теряли и торопливо снимали последнее, что оставалось на них.
— Хоровод окончен, — сказал я, поднимая трубу.
— Братан, ты чего, она сама захотела, — пошел на меня, вытянув руку, Вано.
Я врезал трубой по руке, и тот, заорав, отскочил. Воцарилось напряженное молчание.
— Андрей, ты меня знаешь. — сказал я, повернувшись к нему. — Сейчас я заберу ее, и, если кто нападет сзади, вернусь с волыной и всех тут положу.
Все молчали. Я взвалил Тому на плечо и, ухватив за бедра, понес домой. По дороге она проснулась и заворчала:
— Куда ты меня тащишь? Дай поспать.
Поднявшись на второй этаж, я положил ее на кровать и пошел спать.
Глава 5
Утром поджарил яичницу и заварил в автомате кофе. Едва позавтракал, смотрю – неуверенно держась за перила, спускается покорительница мужских сердец.
— Где мои трусы? — первое, что она спросила.
— Там же, где и туфли – в бане.
— Почему?
— Потому, что ты их сняла прежде, чем я унес тебя.
— Зачем ты меня нес?
— Потому, что тебя на хор поставили, дура.
— На какой еще хор?
— Иди спроси своего ненаглядного Андрюшеньку.
— Господи. — Она села на ступени и, опустив локти на колени, взялась за голову. — Я ничего не помню.
Я уставился на соблазнительный вид между ног, но в это время раздался звонок, и я пошел открывать. В дверь зашла Лена и, бросив Томины туфли с трусами на пол, поцеловала.
— Головка бо-бо? — спросила, увидев Тому. — Скворечник прикрой – просквозит.
Ахнув, та сжала ноги и убежала наверх.
— Есть будешь? — спросил Лену.
— Нет, лучше кофе налей.
Пока готовил кофе, она живописала то, что видела вчера своими глазами.
— Слышал бы, как хохотали мужики, когда ты нес ее из бани домой.
Наверху скрипнула половица. Лена, взглянув туда, громко продолжила:
— Но, когда через пять минут оттуда выглянули неудачливые любовники, грохнул совсем оглушительный хохот. «Чего ржете, идиоты, — заорал Андрей, — едва сняли трусы, она уснула мертвым сном. И чего Леша задергался – утром сказала бы спасибо за веселую ночь, может, и премию выписала бы в награду». Его слова вызвали такие ржач, визг и улюлюканье, что птицы взлетели с деревьев.
Лена выпила кофе и, сев на диван, прильнула ко мне. Увидев спускавшуюся Тому, я предложил: «Садись завтракать, яичница еще теплая, кофе горячий». Пригвоздив взглядом уютно устроившуюся гостью, Тома налила себе кофе и села за стол.
— Пойдем искупаемся, — предложила Лена.
— Ты пойдешь? — спросил Тому.
Она покачала головой. Я вынул из морозилки филе семги и ушел на реку. Выбрав место поровней, разложил пляжную подстилку и взглянул на Лену – она уже разделась и стояла на солнце в раздельном спортивном купальнике. Одного взгляда хватило, чтобы оценить ее великолепную фигуру, не уступающую Томиной. Если та выглядела мягкой и домашней, то Лена была хорошо физически развита, плоский живот и крепкие мышцы указывали на регулярные занятия спортом.
— Что у тебя с Тамарой? — спросила она, — я заметила, как ты смотрел на нее.
— Ишь, какая наблюдательная, — буркнул я, разбегаясь для прыжка.
Вынырнув, увидел ее возле себя. «Хорошо плавает, — отметил себе». Обернувшись на треск сухой ветки, увидел вышедшую из леса Тому – она раздевалась, собираясь то ли купаться, то ли загорать. Лена, заметив ее, нахмурилась, а я поплыл к берегу.
— Тоже решила искупаться? — спросил, ложась на подстилку.
Тома молча полезла в воду и медленно поплыла к середине реки.
Рядом легла Лена и положила голову на плечо.
— Хорошо плаваешь, — заметил я, — занимаешься спортом?
— Да, стараюсь поддерживать себя в форме. Чем ты занимаешься?
— Пишу компьютерные программы.
— Для чего?
Я рассказал о фьючерсных торгах и программах, предсказывающих курсы валют.
К этому времени приплыла Тома и, пристроившись с другого бока, стала смотреть на облака.
— Напрасно ты запала на Андрея, — заговорила Лена. — Самовлюбленный испорченный индюк. Марина мне рассказала, что за ним тянется длинная летопись разбитых женских сердец.
— Я не западала, и то, что он индюк, сразу поняла. Мерзкий кривляка, его потный запах не перебивает даже дорогой одеколон.
— А чего же пошла с ним в баню?
— Назло одному человеку.
Лена, приподняв голову, изумленно посмотрела на нее.
— Ты знаешь, от чего тебя унес Леша?
— Теперь знаю.
Провалявшись на солнце до обеда, вернулись домой, и я спросил:
— Дорогие дамы, кто-нибудь из вас умеет готовить?
— Я умею, — сказала Лена и пошла разбираться с рыбой.
Тома молча стала резать салат, и в это время позвонил Володя:
— Вокруг «Коресофт» опять крутился какой-то тип, мой человек попробовал следить за ним, но тот быстро оборвал след. Явно работал профессионал.
— Человека убери оттуда и сам больше не высовывайся. Наблюдение сними. «Мало Томы, еще и друга потерять не хватало, — подумал я».
— Что случилось? — напряженно спросила Лена.
— Так, пустяки.
За обедом я веселил своих женщин анекдотами, Лена откровенно флиртовала, а Тома убивала ее глазами. За окном послышались веселый гомон и разноголосица вчерашних гостей – видимо, намечалось продолжение банкета.
Внезапно вдалеке раздался грохот. Взлетев на второй этаж, я посмотрел в окно и увидел разбитый шлагбаум, мимо которого в нашу сторону направлялись «Тигр» и микроавтобус «Форд транзит». Выглянувшие на шум полупьяные гости Андрея, увидев выскакивающих на ходу из машин людей со стволами, быстро протрезвели и слиняли за забор.
Сбежав вниз, я вынул из схрона ПБ и крикнул:
— Быстро в подвал.
— Не паникуй, — спокойно ответила Лена, доставая из сумки «Вектор».
Я изумленно уставился на нее, пытаясь свести в голове минуту назад флиртовавшую со мной красивую женщину и боевое оружие спецслужб.
— Сними глушак, — кивнула на ПБ, — теперь он не нужен. Пойду посмотрю, что там, а ты пока спрячь ее.
Я помог находящейся на грани истерики Томе спуститься в подвал и, успокоив, как мог, поднялся к Лене. Со второго этажа открылся вид на стоящих перед воротами людей в брониках, видимо, готовящихся к штурму. Один из них, очевидно, главарь, закричал:
— Алексей, отдай нам ее. Тебя не тронем – ты нам нужен живым. Твои фокусы с ядром наши раскусили, только зря старался – мы тебе нужны так же, как ты нам. У нас ты будешь рулить таким баблом, что твои прежние доходы покажутся мелочью. Давай, думай, даем тебе десять минут, потом не обессудь – тебя подстрелим, а баб твоих кончим.
Лена вытащила из сумки рацию и, нажав кнопку, сказала:
— Они уже здесь, дали десять минут до штурма.
В ответ сквозь шум что-то пробормотали, и она убрала рацию в сумку.
— Иди, успокой ее, — предложила она, — раньше, чем через десять минут не начнут, потом поднимайся.
Я спустился в подвал и, взяв Тому за плечи, выложил:
— Они требуют выдать тебя.
— И?
— Только через мой труп.
— Они убьют нас?
— Возможно.
— Ладно, пусть я умру, — заплакала она, — но перед смертью скажу тебе все: ты загубил мою жизнь. Я никогда не прощу тебя за то, что отвергнул меня. Ты знаешь, что значит прожить с нелюбимым мужем шесть лет? Не знаешь! А я скажу тебе: это, как прожить шесть лет в своей внутренней душевной тюрьме.
— Почему же вышла за него?
— Вышла за первого, кто предложил замуж, чтобы забыть тебя, думала, может, полюблю его. Не полюбила. Наоборот, появилось раздражение к тому, как он говорит, как ходит, как ест, ко всему, что делает. С каждым годом раздражение росло, в последние годы даже запах его стал раздражать.
— Почему не развелась?
— За что? Он любил меня, готов был носить на руках, исполнял любые капризы, говорил, что для него нет жизни без меня. За что я должна была сделать его несчастным?
— С того дня, как увидела тебя в ресторане по сей день я видела, как ты смотришь на меня, видела, как в тебе просыпается та, забытая тобой любовь, и я поклялась, что проведу тебя через тот ад, через который прошла сама. Но ничего не вышло. Стало еще хуже: я ненавидела тебя, и в то же время, не хотела видеть рядом с собой никого другого, кроме тебя. Вчера я сделала решительный шаг, пойдя с Андреем в баню. Я знала, зачем иду с ним, знала, что иду на собственную пытку и истязание души, и упивалась этим, и торжествовала. Я знала, что, трахаясь с ним на твоих глазах, доставлю тебе мучения, соизмеримые с теми, что терпела сама. Это была бы сладкая месть, но даже ее ты разрушил, не дав довести до конца. Ты разрушаешь все, до чего дотрагиваешься.
— Я знаю, что виноват перед тобой. Но не только. Оглядываясь назад, я виноват перед тем мальчишкой, которым шесть лет назад был сам, в том, что разрубил самое светлое, что могло быть у нас, и перед смертью скажу тебе, что все эти годы каждый день вспоминал тебя. В самые трудные годы, в самые тяжелые дни перед моими глазами стояла ты, и мне казалось, что ты поддерживаешь меня, подсказываешь путь, и мне становилось легче, и я находил ту единственную тропу, которая выводила меня из самых безвыходных ситуаций.
— Но то, что ты затеяла, хуже предательства. Расставаясь с тобой, я старался спасти тебя от нищеты, хотел для тебя лучшей жизни, хотя отрывать себя от тебя по живому было мучительно больно. Ты же, собираясь трахаться с Андреем, подло мстила.
Я поднялся наверх. Тигр откатывался для того, чтобы с разгона снести ворота. Лена открыла окно и, подождав пока тот стал набирать скорость, сделала несколько выстрелов. На лобовом стекле появились отверстия с сетью трещин, и машина, вильнув вправо, врезалась в забор. Оттуда послышались крики и женский визг. Я выцелил главаря и двумя выстрелами в голову уложил его. Едва мы отскочили от окна, в нее посыпались выстрелы – в основном, стреляли из гладкоствола, но слышалась и пальба из пистолетов.
Мы с Леной разошлись по окнам и, прячась за косяки, стали наблюдать. Похоже, ответная точная стрельба не входила в планы нападавших, и они попрятались за кузовом машины. Воцарилась тишина, диспозиция встала в неустойчивое равновесие. Я уже собирался вывести женщин через лес к реке, когда к разбитому шлагбауму с воем сирен подъехали автобусы с надписью ОМОН и свернули в нашу сторону. Оттуда высыпали бойцы спецназа и разгорелась пальба, которая почти сразу заглохла. Я облегченно вздохнул и пошел открывать ворота.
Передо мной стоял в полевой форме полковник ФСБ. Из-за моей спины вышла Лена и, отдав честь, выпалила:
— Товарищ полковник, разрешите доложить. Защищаемый объект сохранен, ранений и контузий нет. Доклад окончен. Лейтенант Плетнева.
— Молодец, Лена, улыбнулся тот, и, повернувшись ко мне, представился:
— Полковник ФСБ Прозоров.
Потом, кивнув на ПБ, добавил:
— А нелегальное оружие придется сдать. Семенов, прими по акту пистолет у гражданина Аваргина.
— Ну, что ж, пойдем поговорим, — предложил он, но увидев мое шоковое состояние, добавил: — чего застыли, ведите, не на улице же с вами разговаривать.
Приведя полковника с Леной в зал, я пошел за Томой.
— Все закончилось, пойдем, — буркнул я, спустившись в подвал.
Поняв, что, собираясь умереть, наговорила много лишнего, она спрятала глаза. Когда, наконец, все собрались в зале, полковник рассказал:
— Мы обратили на вас внимание еще год назад, когда программы банков с вашим ядром стали выдавать верные прогнозы курса валют. Но вы ошибались, полагая, что организатор покушения – Соколовский. Следы тянутся гораздо дальше, в США. Эдуард сам вышел на их финансовые круги, когда летал туда в командировку. Заметив, что программы с библиотекой файлов Коресофт дают более верный прогноз, чем те, которыми он пользовался раньше, решил привлечь своего контрагента в Америке. Своих денег для достижения цели у него не хватало, и с его помощью он хотел манипулировать российским фьючерсным рынком.
— Но это уже затрагивало финансовую безопасность страны, — продолжил он. — Поэтому было принято решение установить негласное наблюдение за всеми игроками валютного рынка, использовавшими вашу программу, и в первую очередь за вами, Алексей. Вы по-дилетантски топорно пытались скрыть свое авторство, поэтому не только мы, но и спецслужбы других стран быстро вышли на ваш след, и, если бы мы не приняли мер, вас давно увезли бы куда-нибудь, где, сидя в четырех стенах, вы укрепляли бы финансовое благополучие чужого государства.
Полковник взглянул на Лену и продолжил:
— Лейтенанта Плетневу мы решили привлечь к вашей защите, когда узнали, что в ближайшие дни вас собираются похитить. Убийство Нефедовой было личной инициативой Соколовского. Расправившись с ней так же, как с ее покойным мужем, он рассчитывал прибрать к рукам Трастинтерсофт и в будущем манипулировать фьючерсным рынком.
— Теперь с вашим Коресофтом. Те версии, которые вы уже распространили, пусть работают, но только в пределах Российской Федерации. Мы выдадим вам официальный запрет на экспорт вашей программы за границу. Новые версии, которые вы разработаете или уже разработали, должны поступать к нам для анализа и внутреннего использования. Версии для распространения, должны иметь меньшую доверительную вероятность, чем те, которые будут оставаться у нас для контроля.
Полковник внимательно посмотрел на меня, словно обдумывая, как я отнесусь к его последующим словам, и ошарашил следующим предложением:
— Алексей, мы можем оставить вас в покое и предоставить самому себе, но подумайте, как долго вы сможете наслаждаться свободой и накопленными деньгами? Есть и другой вариант. Я предлагаю вам послужить родине и помочь выявить действующих в стране замаскированных сотрудников иностранных спецслужб.
— Это стать наживкой, что ли?
— Нет. Наживка – это тупая приманка, не знающая, для чего ее используют. Вы же, на сколько я знаю, патриот своей страны, и понимаете цель и задачи, которые ставит перед вами родина. В сущности, вам и делать-то ничего не придется. Продолжайте работать, как работали, в Трастинтерсофт. Выдадим вам удостоверение сотрудника Федеральной Службы Безопасности, которое позволит вам в экстренных случаях обращаться в государственные органы. Табельное оружие выдать вам не можем, но для вашей безопасности прикрепим к вам Лену Плетневу, с которой, как мне кажется, вы уже сработались. И учтите, мы закрыли глаза на ваше неправомерное ношение и использование нелегального огнестрельного оружия, хотя само по себе это уже уголовное преступление.
— Я могу подумать?
— Да, пока мы соберем улики, полчаса у вас есть.
Прозоров ушел, и ко мне подошла Лена:
— Прости, что так вышло. Я получила приказ негласно защищать тебя любыми средствами, но для этого нужно было находиться возле тебя. Как я могла добиться этого, кроме как очаровать и увлечь? И все же, я не стала бы этого делать, если бы ты не нравился. Сознаюсь, мне было приятно целоваться и танцевать с тобой.
— Лена, спасибо, что прикрыла нас, рискуя собственной жизнью. Признаюсь и я, что ты мне понравилась, и все, что было приятно тебе, нравилось и мне. Но, ведь, защищая меня, ты будешь рисковать собой. Я так не привык. Всю жизнь я считал, что мужчина должен защищать женщину, а тут такое. Лучше бы дали оружие.
— Оружие положено только штатным сотрудникам, а ты будешь внештатным. Да, при охране объекта риск неизбежен, но этот будет самым приятным из всех – обычно приходится охранять под видом эскортниц престарелых политиков и надутых бонз. Женщины-телохранители лучше мужчин, потому что никто не ожидает от них противодействия.
— А где вы прячете оружие на приемах? Ведь, Вектор в сумочку не положишь.
— Там используем другое.
Тома внимательно слушала разговор, пристально глядя на Лену. Вернулся полковник и спросил:
— Ну, что решили?
— Согласен.
— Тамара Александровна, вам следует оформить с завтрашнего дня Плетневу на должность, предполагающую ее постоянное присутствие вблизи от Аваргина. Ее заработная плата будет поступать из бюджета.
— Он генеральный директор, — кивнула на меня, — пусть сам свою телохранительницу и оформляет.
— Тамара Александровна, — с укором посмотрел полковник, — она, ведь, рискуя собой, вашу жизнь сегодня спасла.
Едва он уехал, позвонили Лене.
— Марина уезжает, я поеду с ней, — сказала она, целуя на прощанье, — в понедельник встретимся. Лена уехала, и я повернулся к Томе:
— Для тебя опасность миновала, отвезти домой или останешься здесь?
— Отвези домой.
Всю дорогу она молчала, но, доехав до дома, прежде чем выйти из машины, виновато взглянула и тихо сказала:
— Прости за низость и черную неблагодарность. Сама не сознавала, что творила. И спасибо за то, что не дал им опустить меня до уровня подзаборной шлюхи. Андрей и его друзья – страшные люди. Засняв всю эту гадость, они могли, шантажируя, сломать меня и сделать своей игрушкой – я только сейчас это поняла. Простишь?
— Ладно, проехали. — Я улыбнулся.
Глава 6
В понедельник с утра я отдал в бюро пропусков заявку на Лену, а через час она позвонила сама:
— Встречай, я – на проходной.
Спустившись, сразу заметил ее. Она была в черном деловом костюме. Обтягивающая юбка изящно выделяла ее восхитительную фигуру в нужных местах и открывала идеальные ноги от колен. Сверху – приталенный короткий пиджак на одной пуговице, под которым сияет белая блузка с галстуком, на плече – легкая сумочка. Шикарная прическа и макияж дополняли ее блестящий вид. Единственной вещью, диссонировавшей с ее обликом, была огромная черная сумка, стоявшая возле ног.
— Ты что, в ней Калаш принесла? — удивленно спросил я.
— Много будешь знать – быстро состаришься.
— Позволишь? — спросил, протянув руку.
— Сама донесу.
Через десять минут, оформив постоянный пропуск, она вслед за мной поднялась в кабинет.
— Классно выглядишь, — признался я.
— Соответствую генеральному директору крутой фирмы?
— Безусловно, но как ты будешь в такой одежде отражать нападения?
— Леш, не заморачивайся. Не впервой. Чем я буду заниматься?
— Ты печатать умеешь?
— Не только печатать – весь комплект секретарских обязанностей.
— Тогда располагайся. Перед тобой компьютер, связанный с моим сетью, общий принтер со сканером вон там.
В это время вошла Тома и недоуменно посмотрела на Лену, потом, узнав, хмыкнула.
— И как вас теперь величать?
— Елена Петровна Потапова.
— Леш, зайди ко мне.
— Сейчас отпечатаю приказ, — сказала она у себя в кабинете, — потом подпишу. Для кого она нарядилась? А впрочем, неважно. Как она собирается тебя защищать вне работы? Она что, собирается у тебя жить?
— Понятия не имею.
— Ну, конечно, она давно уже метит тебе в постель, теперь и повод есть.
— Ты что, ревнуешь? На каком основании? Я же не возмущался, когда ты со своим Андрюшенькой в баню направлялась.
— За то, что ты тащился пока она распускала руки под столом. Ладно, это ваши дела, и меня они не касаются.
— Где ты будешь жить? — спросил я, вернувшись к Лене.
— У тебя, конечно.
— Я не против. — Улыбнулся.
— У тебя же две комнаты, — добавила, еле сдерживая смех.
— Все-то ты знаешь, — буркнул я, передавая пачку документов, — на, отсканируй, раз умеешь, и сохрани электронном виде.
После работы привез к себе. Заглянув в холодильник, она удивленно оглянулась.
— Не ожидала. Думала, у тебя мышь повесилась.
Хотел прихвастнуть, но, подумав, что все равно узнает, признался:
— Это соседка спасает, Марья Васильевна.
— Уу – жаль, а то я уж подумала, какой завидный жених бесхозным болтается – подобрать, что ли.
Быстро разогрев ужин, она разложила его на столе, а я за это время сварил кофе и разлил вино в стаканы.
— За тебя, — сказал я, подняв его.
— И за тебя.
После ужина, пока я укладывал посуду в посудомойку, Лена спросила из спальни:
— Надеюсь, ты, как мужчина уступишь мне эту комнату?
— Разумеется. Белье – в шкафу. А хочешь, я тебе массаж сделаю перед сном?
— Знаю я твой массаж. Обойдусь.
Разложив диван, я постучался и зашел за бельем. Лена вытаскивала из сумки пеньюар.
— Я думал, там оружие.
— Это тоже оружие в определенных обстоятельствах.
— Не хочешь испытать его убойную силу? Готов быть мишенью.
— Ты не мишень, ты – кот, и глаза у тебя кошачьи, желто-зеленые. Иди спать.
Конечно, легкий флирт ничего не значил. Не такая она женщина, чтобы сразу лечь в постель с охраняемым объектом. Да и мне было просто приятно быть рядом с ней, как с другом, как с близким человеком, совсем не так, как с Томой, к которой, не смотря на ее психические выверты, меня по-прежнему тянуло, как к женщине.
Спать не хотел, поэтому сел за компьютер.
Проблема больших баз данных назревала давно. Огромное количество информации из множества разрозненных источников сведений, если их систематизировать и логически обработать, могли бы представлять собой основу для предсказания не только курса валют, но и важных политических и военных событий. Человеческий мозг мог логически обрабатывать информацию, но был бессилен перед огромными ее массивами. Первые такие базы уже появились, но они только объединяли информацию – для предсказаний не было соответствующего математического аппарата.
Я уже давно начал подбираться к этой задаче, стараясь расширить функции ядра своей программы, но произошедшие события оторвали от столь соблазнительного ее приложения. Самой главной проблемой было отсутствие суперкомпьютера и гигантского хранилища данных. Решением могла бы стать распределенная система наподобие той, что использовалась для обработки данных БАК, когда с разрешения владельцев их компьютеры включались по сети в общий процесс обработки, но и это было мне недоступно. Тем не менее, сообразуясь со своими скромными возможностями, я, никому не говоря, потихоньку шел вперед.
Вспомнив свое хакерское прошлое, я подумал, почему бы вместо банков не ломать иностранные закрытые базы данных. Защита там посложнее, конечно, но я уже пробовал когда-то из любопытства – ничего невозможного нет. После выхода на полную мощность программа представляла собой искусственный интеллект, и я стал учить его хакерским приемам.
Утром за завтраком, посмотрев на Ленин шикарный вид, спросил:
— Идем на работу вместе или порознь?
— Вместе. По легенде похотливый директор соблазнил эффектную секретаршу в первый же день. Владелица компании – в стороне, и не надо уделять внимание ее защите.
— Неправдоподобно. После страстной ночи люди выглядят по-другому.
— Что? Забудь. И спрячь свою хотелку поглубже – мы работаем.
— Да я хотел как лучше, в целях конспирации.
— В целях конспирации можешь прижать меня пару раз, но без фанатизма. И не ухмыляйся – я сказала, без фанатизма.
На работе я сразу зашел к Томе.
— Скоро мне понадобится серверное время в монопольном режиме, можно после рабочего дня.
— Зачем?
— Для отладки программы. Тут в голову пришла идея использовать ее для предсказания экономических и политических кризисов, хочу проверить.
— У тебя же есть свои сервера – их и используй.
— Хочу объединить мощности.
— Как она в постели?
— Никак. Ничего не было.
— Неужели, обломала?
— Ничего и не предполагалось. Это для конспирации.
— Значит, обломала. Ладно, иди обсуди с сисадмином.
Следующие два месяца прошли в каторжном режиме. Мы с Леной приходили к обеду. С шести вечера до часу ночи я работал в Коресофт или в Трастинтерсофт, а с двух ночи до десяти мы спали. В те дни, когда я работал в Коресофт, меня замещал мой заместитель.
Наконец, наступил день, когда я запустил программу в рабочем режиме. Две недели шло накопление информации, и я от нетерпения не находил себе места. Серверы Коресофт работали круглосуточно, Трастинтерсофтовские подключались с семи вечера до семи утра.
В понедельник, усадив рядом Лену, я сел за терминал и задал вопрос искину о вероятных политических событиях в мире, которые имеют важное экономическое значение для России. И сразу получил ответ:
«1. Вторжение и стремительная оккупация ВСУ территорий ДНР и ЛНР, пограничные бои с РФ; вероятность 80%; экономические потери 10%. 2. Вступление Украины в НАТО; вероятность 90%; экономические потери 40%. 3. Дробление Российской федерации на множество мелких государств; вероятность 38%».
Лена ахнула и дрожащим голосом спросила:
— Это что же, американцы хотят развалить Россию?
Потом, схватив мобильник, вскочила и, набирая номер, выбежала из зала. Через две минуты вернулась и, сев на свое место, спросила:
— Почему такие большие потери?
— Наверное, придется перестраивать структуру обороны – уйдет уйма денег.
— Что же делать?
— А вот сейчас спросим.
Я набрал: «Варианты противодействия?», и получил ответ:
«1. Упреждающий удар по скоплениям военной техники ВСУ, участие ограниченного контингента РФ на стороне ДНР и ЛНР. Результат: Объявление экономических санкций странами НАТО; вероятность 90%; экономические потери 15%. 2. Вступление Украины в НАТО; вероятность 90%; экономические потери 29%».
— Почему теперь только двадцать девять, — удивилась она.
— Уменьшилась длина общей границы с НАТО, появилась буферная зона.
Я нажал: «Далее» и увидел ответ:
«Частичная мобилизация и присоединение к Российской Федерации тех областей Украины, которые по референдуму изъявят желание объединиться с Россией. Результат: поставки вооружений силами НАТО Украине; вероятность 90%. Объявление экономических санкций странами НАТО; вероятность 90%; экономические потери 39%».
— Экономические потери увеличились на десять процентов, но зато освобождена большая часть Украины, — заметила Лена.
— И что теперь с этим делать?
— Я позвонила куратору – должен сейчас подъехать.
Через двадцать минут появился Прозоров. Увидев все своими глазами, он печально уставился на меня.
— Ты понимаешь, что натворил? По-хорошему теперь тебя надо запереть в подземный бункер и приковать к терминалу чтобы не то, что никто не видел, даже никто не слышал о тебе. В Америке именно так с тобой и поступили бы. Но мы не в Америке. Операция по выявлению шпионов отменяется, теперь у нас противоположная задача – спрятать тебя так, чтобы никто не нашел. Стирай тут все к чертовой матери – сейчас поедем в наш дата-центр, и там загрузишь свою программу.
— А потом две недели ждать пока накопится информация? К тому же, доступ к некоторым базам может быть утерян, и мы получим совсем другой результат анализа.
— И что, мне теперь дивизию имени Дзержинского запрашивать для оцепления района? Так мы еще больше внимания привлечем. Ладно, как осуществлялась связь между Коресофт и Трастинтерсофт?
— По скоростному интернет-каналу.
— О, господи, — схватился он за голову. — С сегодняшнего дня обе фирмы переходят под контроль государства. Отключить на время связь можешь?
— Да.
— Сейчас привезут спецоборудование для шифрования, а пока скопируй мне все, что ты сейчас показал.
Пока я копировал копию экрана на флэшку, полковник с кем-то разговаривал по телефону.
— Сидеть здесь, никуда не уходить, — велел он, спешно покидая зал.
Через час вернулся в сопровождении двух монтажников и взвода спецназа. Пока электронщики устанавливали шифровальное оборудование, бойцы распределились по зданию, двое остались в зале.
— Кто-нибудь знает, что вы тут наворотили? — спросил он меня.
— Только Тома в общих чертах.
— Неважно. Значит, всех троих под охрану. Собирайся, сейчас поедешь со мной.
На улице сели машину и по дороге Прозоров сказал:
— Самое неприятное то, что твои предсказания совпадают с данными разведки.
Через двадцать минут на Лубянке после проверки документов меня провели в комнату, в которой за большим столом сидел мужчина в темно-сером костюме лет шестидесяти.
— Вот, привел, товарищ генерал, — отчитался полковник.
— Здравствуйте, — пробормотал я.
— Здравствуйте, Алексей, присаживайтесь.
Генерал вставил флэшку и стал внимательно смотреть на экран.
— Что еще может ваш искин?
— Не знаю, мы только приступили.
— Сейчас вас отвезут в наш вычислительный центр, и там вы загрузите свою программу. Потом возвращайтесь к себе и продолжайте работать с вашей Кассандрой – может, еще чего предскажет. В помощь вам выделим специалистов нужного профиля – обучите их пользоваться ею. Жить вы теперь будете все трое в охраняемом поселке – это для вашей же безопасности. На работу вас будут доставлять в спецтранспорте. Теперь вы обладаете информацией высшей формы секретности, поэтому делиться ею ни с кем не имеете права. Сейчас заполните соответствующую форму.
— Что? Тогда я не смогу выехать за границу даже на отдых?
Генерал с жалостью посмотрел, как на умалишенного.
— Алексей, вы не успеете выйти из самолета, как попадете во внимание нескольких конкурирующих разведок. Думаю, даже до отеля не доедете.
«Вот засада», подумал я, «знал бы, что так получится, стер бы ее к чертовой матери. Теперь на всю жизнь под колпак».
До двенадцати ночи грузил программу в Вычислительном Центре Министерства Обороны, после чего был доставлен в какую-то воинскую часть, где в отдельном коттедже меня поджидали мои дамы.
— Все, забудьте о Майями и Куршавелях, — заявил я с порога, — кончилась лафа. Дай бог, если нас теперь хотя бы в Сочи или в Крым выпустят.
— В хорошей компании я и в Крым согласна, — успокоила Лена.
— Еще бы тебе не быть согласной. — Усмехнулась Лена и, развернувшись, ушла в свою комнату спать.
Я пересказал Лене суть разговора с генералом и тоже ушел к себе на боковую.
С утра в бронированном Витязе Тому завезли в Трансинтерсовт, а нас с Леной – в Коресофт. Там уже ждали спецы в военной форме.
— Давай, показывай, — сразу заявил майор, видимо, главный у них.
Я стал показывать, как пользоваться интерфейсом и, щелкнув на «Военная операция на территории Украины», выбрал «Международный эффект». Появилось: «Присоединение Китайской Народной Республикой территории Тайваня, военное противостояние КНР и США; вероятность 80%. Военно-политический союз Российской Федерации и Китайской Народной Республики; вероятность 70%».
— Охренеть! — воскликнул майор и, доставая телефон, выбежал из комнаты. Вернувшись, потребовал:
— Давай показывай дальше.
До конца дня я показал ему весь интерфейс. Когда майор попробовал сам, стали выплывать какие-то сообщения, взглянув на которые, он велел:
— Отвернись, дальше я сам. Меньше знаешь – крепче спишь.
— Подождите, я могу сделать шрифт покрупней и цвета приятней.
— Не трогай! — в панике закричал он, — ничего не трогай. Иди, займись своими делами.
Ну, сам, так сам, и, прихватив Лену, я направился в ближайший ресторан обедать, но у выхода был остановлен парнем в штатском:
— Запрещено.
— Как это запрещено? — возмутился я. — Это моя фирма. Я что, теперь уже и сходить пообедать не могу?
— Не шуми, — услышав брань, выглянул майор, — Антон, оставь за себя Воробьева и проводи их до ресторана.
— Есть, — козырнул тот, и отошел в сторону, открывая нам дорогу.
Это заведение общепита славилось приятными ценами и быстрым обслуживанием, поэтому его облюбовали сотрудники соседних учреждений. Мы с Леной выбрали столик у окна, а Антон сел в трех метрах от нас. Пока она разглядывала меню, я заказал подошедшей официантке блюда, которые всегда здесь заказывал, и осмотрелся. Вокруг одни клерки среднего звена – едят, уставившись в тарелки, только брюнет в сером костюме, зашедший сразу после нас, звонит по мобиле и временами кидает взгляд в нашу сторону. Приняв заказ, официантка ушла.
— Справа от двери, — шепнул я, кивнув на костюм.
— Я вижу. Не дергайся.
Официантка принесла заказ, я рассчитался, и она подошла к брюнету, который к тому времени расположился через два стола от нас. Увлеченный едой, я перестал обращать на него внимание, но Лена время от времени кидала взгляд в ту сторону.
Доев, мы направились на выход. Впереди шла Лена, следом за ней – я, замыкал нашу группу Антон. Едва мы вышли за порог, к тротуару подъехала скорая помощь с матовыми стеклами и из него вышли три медика в белых халатах. Сзади послышался шум. Обернувшись, я увидел, как Антон аккуратно укладывает обладателя костюма на асфальт.
— Ложись, — крикнула Лена, на глазах у изумленной публики задирая платье до трусов, и выхватила из набедренной кобуры ПСМ.
Медики, не останавливаясь, потянули их-под халатов пистолеты. Лена открыла огонь и сразу уложила двоих, но третий, успев вытащить оружие, стал лупить прямо по мне. От удара в плечо меня развернуло, и я полетел на асфальт. Сквозь угасающее сознание я слышал стрельбу и мат Антона, крики прохожих и вой сирены, но мне уже все было безразлично. «Вот и все» - было последней моей мыслью перед тем, как я ушел во тьму.
Очнулся в больничной палате. В вене – игла капельницы, слева – стойка с бутылью, справа – прибор, светивший огнями светодиодов. Чувствую себя так, словно по мне проехали танком.
— Проснулся, слава богу, — воскликнула сестра, влетевшая в палату. — После операции долго выходил из наркоза. Когда тебя привезли, мы уж думали, все, не выживешь. Но молодец, выкарабкался – три пули из тебя вытащили.
Я опять заснул. В следующий раз проснулся посвежей. Капельницы нет, слева, привалившись к тумбочке, спит Тома.
— Проснулся, — вскинулась она, услышав шорох.
— Давно ты здесь?
— Да.
— Иди ко мне.
— Тебе нельзя. — приблизила лицо.
— Ближе. — И потянул к себе, пока не дотянулся до губ.
— Ну, слава богу, помирились, — послышался смех зашедшей в палату Лены, — я сразу поняла, Томка, что отбивать у тебя мужика – бесполезное занятие.
— Даже не пытайся.
— Ни-ни, — вскинула руки. Переведя взгляд на меня, серьезно сказала:
— Ну, и задал ты задачку, Леша. Вчера президент издал указ срочно ускорить все военные разработки с конечной целью обогнать американцев на двадцать лет, чтобы даже не мечтали догнать хоть когда-нибудь, чтобы забыли о своих смешных проектах покорить Россию.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
