Программиры. Система защиты

Разведчик

Бледно-желтые крапинки цифровой пыли, приобретающей форму сыплющегося лица, вздымались в неизвестное, способные отныне быть везде и во всем. В каждом закутке Измерения, а в свою очередь оно…

…было подобно космосу.

Необъятное, безграничное пространство.

Каждая сеть внутри него издали напоминала звезду. Сияла ярко-ярко, одновременно близко и недосягаемо. Складывалось впечатление, что эти мерцающие бледные огоньки неподвижно витали прямо перед глазами, их можно было схватить собственными руками, тотчас почувствовать щекочущее покалывание и обдающий кожу на ладони приятный холодок. Сияние просочилось бы через согнутые в кулак пальцы, а затем постепенно погасло. Осязаемый светящийся шарик, потухая, больно обжег бы изнутри и полностью иссяк. Было бы чудесно. Среди пустоты ощущение от легкого ожога стало бы обворожительным.

Несмотря на зрелищность, в пространстве Измерения его обитатели испытывали крайнюю недостаточность в созидании. Было как-то не до этого.

— Это такая досада…— пробормотала Мэдди и устало потянулась, паря над бездной, со всех сторон девушку окружало несчетное количество сетей. — Вокруг нас целая вселенная. Наша собственная. Одна такая. А любоваться некогда. Из-за таких, как ты, — она двинула пальцами, словно туго натягивая струны, и парившего позади нее парня, одетого в черный эластичный костюм, защищавший все тело, сдавило невидимыми тисками. — Отступник.

Мэдди демонстративно развернулась к скованному ей же юноше. Хоть он был тощим хиляком — это не помешало ему оказаться чертовски стойким. Погоня за ним выдалась потрясающей. Пришлось стремглав уворачиваться от видимых и незримых препятствий, от прямых его атак, посчастливилось даже нелегально преодолеть один цифровой туннель, пока вокруг друг друга разносили отряды противоположных сторон. Нельзя сказать, что отличия между программирами тех или иных групп были чересчур явственными. Гадины находились везде. Не определив для себя достойного места, они таскались подле всеобщих фаворитов, в любой момент готовые всадить нож в спину. Надоедливые засранцы.

Улыбка медленно сползла у девушки на губах. Она, прищурившись, покосилась из-под защитных очков на сегодняшний улов. Схваченный парень, барахтавшийся что подстреленный хищник в сетях, ненавидяще стиснул зубы.

— Девятнадцатилетний Элвин Сабонис, сорвавший вылазку в сеть категории 2C18D, убивший двух и ранивший одного из своей группы. Ты как давно умудрился ступить на путь предателя? — Мэдди пораженно хмыкнула. — В твоей кандидатуре на роль важной шишки Министерства никто не сомневался. Тебе из раза в раз сложные стратегические процессии доверяли, а ты, об заклад бьюсь, тайно доносил таким же паршивцам, что у нас там на фронте обсуждается, да?

Юноша продолжал молчать. И делал он это так уперто, с такой гордостью, что жутко хотелось преждевременно ему треснуть.

— Ну, давай повисим, — процедила Мэдди. — Мы никуда не торопимся. Дай только сказать кое-что гадкое: твои новоиспеченные товарищи про тебя не вспомнят. Ты всего-то очередной глупец, которым они очень кстати воспользовались. У тебя огромный потенциал и неплохой ум. То-то пригодился им. Но таких наивных идиотов как ты у них отсеивают при переизбытке. Ну, одним больше, одним меньше, так сказать. Пошевели мозгами, пока шанс есть легко отделаться на нашей стороне.

Не помогло наставляющее слово. Элвин прожигал взглядом черную пустоту, где перед ним, подобно звездам, мерцали вдалеке многочисленные сети. Если Мэдди с ним находилась сейчас в той, что является следующим узлом ликвидации отступников, скоро их мирная беседа будет прервана. Пора уже заканчивать.

Мэдисон снова совершила причудливое действие рукой. Грудную клетку пленника сдавило длинное, тягучее нечто, отчего Элвин страдальчески выгнулся, не выдавив и стона. Нечто вроде червя продиралось внутрь. Разъедало, вязкая боль была мучительной, однако предатель-беглец и пискнуть не посмел. М-да, хорошо держался, ничего не скажешь. Не герой, конечно. Максимум упрямый баран. Утомленно вздыхая, Мэдди лениво сжала ладонь, и парень наконец-то вскрикнул.

Его тело обездвижили неуловимые путы. Они словно щупальца, а незнающие попадаются в их цепкие, липкие оковы, будто жалкие букашки. Разумеется, вся сверхсущественная орава – что-то мелкое и ничтожное внутри этого мира, и путы — его творения — могли как спасти, так и задушить неопытных.

Но, как-никак, путы помогали. Ради исполнения цели ими грех не пользоваться. Если приходится идти на риски, чтобы перебить врагов, то риски эти правильные.

Конечно, далеко не все были согласны с поставленной программирами целью.

— Сражайтесь дальше с неизбежным, — подал сиплый голос Элвин, чьи губы исказились в подергивающейся ухмылке. — Мне открыли глаза! Мне показали, и я понял. Я был... Я не намерен…

Юношу заткнула вспыхнувшая боль. Девушка крепче стянула путы легким движением руки.

— Тебе мозги промыли, — небрежно высказала Мэдди, и от ее шутливого настроя не осталось и следа. Беседа с неразумным бревном начинала надоедать. — Для чего ты был рожден, Элвин? Какова твоя задача?

— Тебе почем знать?.. — осклабился тот. — Почем знать, каков смысл, мой смысл, а? Я в праве избирать свое предназначение самостоятельно.

Задорный хохот оглушил, наполнив собой пустоту.

— Не-а, парень. Не тот случай. Этим они тебя напичкали? — рассмеявшись отнюдь не весело, Мэдди, опустив руку вдоль парившего налету тела, потянула его назад. Путы потащили к ней брыкавшегося Элвина. — Ты кем себя возомнил? У нас у всех общая цель. Мы боремся за свою свободу.

— Разве мой выбор не характеризует меня как свободного? — спросил юноша. — Разве ты считаешь себя свободной, Фишер? Ты не меньшая пешка в игре умов, чем я.

— У нас с тобой разное мнение насчет этого, как я понимаю. Но в сложившейся ситуации у меня определенное преимущество, ты не находишь? У тебя есть последний шанс раскаяться в содеянном и признать то, что тебя обвели вокруг пальца твои же соратники. Тебя подставили таким же образом, как ты подставил Хартманов и Вильгельма Херта. Ты полностью провалился. Сознайся, и над тобой, возможно, смилуются.

— Не дождетесь, — сказал Элвин и оскалился.

Взгляд Мэдди нехорошо сверкнул. Говоря откровенно, ей хотелось этого — чтобы данный индивид понес наказание высшей меры, не получив послаблений. Она была злопамятна, но особо того не скрывала.

— И я не провалился. Никак нет, — продолжил тот. — Неужели для тебя я представляю собой бесполезное наивное нечто? Вот дудки… Я буду жить, — полушепотом произнес он. — Переживу и тебя.

— Правда? — без тени улыбки поинтересовалась Мэдди.

В левом ухе неожиданно зазвенел мужской голос:

— Мэдисон. Мэдисон, ты как? Как операция?..

— Порядок, господин Гильберт, — четко произнесла девушка, поправив защитный шлем. — Рыбка на крючке.

— Возвращайтесь, — раздалось из наушника. — Вам больше нельзя там оставаться.

— Принято. Ну, отступник, — задорно обратилась Мэдди. — Теперь тобой займутся профессионалы своего дела. Не гарантирую, что грядущий допрос с пристрастием тебе понравится.

***

Их ждали во Входном блоке. Парни лет двадцати держали наготове оковывающие петли, а рядом с ними с ноги на ногу переваливался статный на вид мужчина в белом костюме и такими же белыми волосами, собранными в хвост. Завидев Мэдди в компании ее ухажера Эндрю и ковылявшего между еще двумя программирами молодого отступника, он испустил облегченный вздох:

— Боялся, что не доберешься, — обратился мужчина к девушке, и черты его сгладились, глаза василькового цвета, будто бы сквозящего на свету, повеселели. — В диапазоне тех сетей, по которым вас носило, отступниками осуществлялось массовое устранение. Уничтожали без разбора, — лицо озарила ребяческая улыбка.

— Массовая ликвидация! — потрясенно выпалила Мэдди, снимая шлем с головы. — Они настолько отчаялись?

— Не смешно это, — встрял в разговор Эндрю, парень с черной шевелюрой, весь важно разодетый, хотя был старше семнадцатилетней Мэдисон всего-то на год. — Если б тебя занесло в самый эпицентр бойни?!

— Тогда участникам этой бойни был бы каюк. Или ты сомневаешься во мне, Дрю? — усмехнулась Мэдди и жестом призвала сопровождавших плененного Элвина выйти вперед. — Я такой улов принесла, вообще-то!

— В твоем профессионализме никто не сомневается. Особенно Эндрю, — заверил мужчина в костюме, и его сопутствующие заковали руки отступника обезвреживающими петлями.

— А вы, господин Гильберт?

— Тем более я. Я сообщил твоему отцу об успешно завершенной операции. Он бы хотел видеть тебя, кстати.

— Он наверняка невероятно горд тобой! — вставил Дрю, принимая от девушки ее шлем, будто диадему. — Ты же ранее участвовала разве что в экспедициях в закрытые сети, а тут спасла жизни, может, десятка своих коллег!

— Надеюсь, такое известие заставит дрогнуть его лицо. Или судьба одарит меня картиной пляшущего от восторга папы? — в конец раззадоренная Мэдди приобняла Эндрю, наблюдая, как четверо программиров покидают их, держа Элвина. — Интересно, на этом безмозглом чучело применят расщепляющую спираль?

— Хотелось бы, чтоб нас не заставили смотреть, — передернулся Эндрю, положив руку девушке на талию.

— Он свое получит. А вам не стоит попусту об этом беспокоиться, — заметил господин Гильберт, посчитавший нужным пропустить мимо себя заинтригованный тон восторженной Мэдди.

— Верно. Ну, не буду заставлять отца ждать, не то потом опять встречи с ним не добьешься.

— Я подожду тебя в холле принимающего отделения! — крикнул Дрю Мэдди вслед. Господин Гильберт проводил ее задумчивым взглядом.

Добраться до имений отца можно было двумя способами: обойдя кучу отсеков и поднявшись на верхний этаж, либо использовав Замкнутый коридор в отделении Пространств, который перемещает в любую точку Сетевого Министерства. И который не допускали к применению всеми подряд. Не впервой Мэдди сказала своей репутации преогромное спасибо, ведь ей позволяли пользоваться им без каких-либо возражений.

Решив не переодеваться, она пришла в Отделение Пространств, где программиры баловались с расширением и сужением материи Измерения, пробовали подчинять ту за счет сдерживающих сфер, программного кода и тому подобных штук. В Замкнутом коридоре легко застрять или, что гораздо хуже, выпасть за его границы. А за ними — ничего. Это ничего так и зовется — Заграньем. Потому не имевших разрешение и не допускали. Мэдди перемещение в Замкнутом коридоре давным-давно освоила. Надо ощутить его внутреннюю структуру, сконцентрировавшись, дотронуться до нее нутром. Сжав мысленно коридор как упругую пружину, надо медленно и постепенно растянуть его заново, создавая вариацию путей, после чего представить место, куда необходимо попасть. Если выстроить до этой точки цифровой ход, беспрепятственно к ней выйдешь. И все. Раз плюнуть.

Вот Мэдди стояла перед прочными двойными дверями, в которых было небольшое отверстие в виде глаза со встроенным объективом для распознавания лиц. Он сосредоточился на девушке.

Система идентификации не выявила нежелательный гостей.

«Добро пожаловать, Мэдисон».

Двери неспешно распахнулись.

Представшее перед Мэдди помещение в приглушенных тонах цвета маренго было огромным и пустым. Отец тот еще минималист в плане декоративных элементов, так что его личный кабинет лишен всяких излишеств. Одиноко стоял широкий стол, за ним — проекционная визуализация панорамных окон с видом на крутящийся вокруг своей оси октаэдр — внешний облик Министерства. Поодаль располагалась эдакая зона отдыха с мягкими креслами. На полках рядом — абстрактные фигурки и настольные игры.

Сейчас Жаклин Фишер, женщина с темно-рыжими убранными волосами, что приходилась Мэдди мачехой, тревожно мешала чайной ложкой сахар в чашке с кофе, сидя в персиковом платье-пиджаке. Справа от нее в кресле расселся мальчишка двенадцати лет в коричневом жакете и брюках, уткнувшись взглядом в установленный на подставку планшет.

Поймав рассеянным взором вошедшую Мэдди, Жаклин подскочила. Они вдвоем посмотрели друг на друга, но женщина не решилась ринуться к младшей и вместо этого лишь задала вкрадчивый вопрос:

— Ты как, Мэдисон?

— Все прошло сносно, — сообщила та и улыбнулась.

Жаклин вздохнула, а следом, собравшись наконец с мыслями, сдержанно попросила:

— Никогда больше не соглашайся на такие авантюры своего отца.

— Она сама вызвалась, — донеслось до Мэдди невозмутимое возражение, и девушка обернулась на того, на кого следовало бы обратить внимание в первую очередь. — Это во-первых. А во-вторых, — добавил Джонатан Фишер, сидевший за своим рабочим местом. Похоже, он-то был за дочь совершенно спокоен. — Она ведь справилась. Не вижу повода для переживаний. — Просияв, Мэдди кивнула. Здорово, что хотя бы отец в кои-то веки осознал, что она созрела для серьезных миссий.

Не зря ее гордо называли «папина дочка» вопреки многочисленным их различиям. Пускай отец был такой же рыжий и стройный, Мэдди чуть-чуть оставалось, чтобы нагнать его по росту: за весну она очень вытянулась. Лучистые синие глаза девушка унаследовала от мамы вместо папиных ярко-зеленых, полных решимости и холода. И нрав ее был бойким и задорным, чего не скажешь о вечно суровом бледном отце.

— Еще бы я не справилась! — хмыкнула Мэдди. — Вы меня явно недооцениваете. Что, позвали кормить нравоучениями? Ух ты, Дэв! — окликнула она рыжеволосого молчаливого мальчика. — И ты тут!

— К сожалению, — с деланым равнодушием отозвался ее младший брат Дэвид.

— Пришел поздравить меня с грандиозным успехом? А то ты нынче такой занятый! Весь в учебе перед надвигающимся Контролем!

— Ага. Но я не кричу об этом в каждый угол, а о твоем грандиозном успехе, наверное, уже в курсе даже заключенные под блокировку.

— Без пререканий, — прервал отец, и все присутствующие смолкли. — Мэдди, что он говорил тебе насчет своих сподвижников?

— Сабонис? Да он молчал как рыба, я ничего не выпытала. Но одно точно знаю, — вовремя нашлась девушка, завязывая на голове два высоких хвоста. — Он не учинил бы такого мастерского побега без вмешательства третьей стороны. Кто-то помог ему удрать.

— И их обнаружили, — проинформировал ее Джонатан. — Троих точно, но те оказали сопротивление.

— Непреклонные! То есть, пришлось их устранить? — уточнила Мэдди, на что отец коротко кивнул.

— Хочешь заявить, что усмирила бы их за раз-два? — усмехнулся Дэвид за спиной у сестры.

— Скрутила бы без проблем. От живых больше проку, чем от мертвых. Если бы удалось доставить тех отступников в Министерство, может, они и прокололись бы! А то у этого придурка так чердак протек — он вряд ли что-то дельное расскажет, — буркнула она насчет Элвина.

Их наверняка было не трое и не четверо. Вылазка в сеть 2C18D затевалась масштабной. На нее сослали внушительное количество программиров четвертого ранга — то бишь опытных и знающих. И сколько из них было подставными?

— В ближайшем будущем господин Гильберт и мадам Кендо выяснят, откуда их принесло, — спокойно заверил отец. — Настают смутные времена. Нам необходимо больше сведений.

— Эти людишки из УОП правда согласны на условия Прогресса? Что тогда с нами будет?

— Все будет в порядке, — встряла в диалог Жаклин.

— Нет, не будет, — вставил глава семьи. — Если не показать им нерушимый настрой отстоять наши владения, они нас сотрут.

— Джонатан, — нервно обратилась к нему женщина. — Не надо. Детям рановато об этом думать.

— Но мы должны знать, мама! — вдруг возмущенно проговорил Дэвид, подскочивший с кресла. — Кому придется разбираться с Прогрессом и его последователями, так это нам!

— Правильно клоп говорит, — ровно произнесла Мэдди. Дэвид побледнел от вспыхнувшей на шутливое обращение злости. — Наша осведомленность хуже не сделает. Программа уничтожает нас. Уничтожает то, что мы создавали годами. Нельзя так это оставлять. Нужна сплоченность. Нужна информация о Прогрессе, ведь если УОП примет его условия, никакие сервера не будут останавливать Программу, и она рано или поздно поглотит Измерение…

— Безвозвратно, — закончил за нее Джонатан. — Именно. Это и тревожит всех. И поэтому я позвал тебя.

— Поэтому? — Ну, разумеется. Папа не мог ее позвать исключительно для того, чтобы щедро похвалить за блестяще выполненное задание. — Ты собираешься провести семейные дебаты?

— Хочу кое-что предложить. — Отец поднялся, облокотившись на угол стола. — Приближенные Союза Лидеров склоняются к тому, что угрозу следует нейтрализовать не только в Измерении, но и оттуда, откуда она, собственно, исходит, — Жаклин нахмурилась, а Дэвид вытянулся, внимательно вслушавшись. — Прогресс там силен не своим воздействием, а весом своей значимости. У людей иное отношение к нему, и программиры внедряются в жизнь реального мира, чтобы узнать причину. Если выведать о враге достаточное количество фактов, можно перестроить тактику боя под него, — многозначительно изрек Джонатан.

И девушку осенило:

— Хочешь, чтобы я совершила перемещение туда и выведала? — спросила она, затаив дыхание. Прежде чем отец ответил, мачеха стушевалась и поднялась с кресла.

— Куда ей точно не стоит соваться, так это в мир за пределами цифрового! Что на тебя нашло, Джонатан? Что за безумные идеи?!

— Пока что это лишь предложение во благо деятельности Министерства, — холодно произнес тот. — Я не собираюсь торопить Мэдисон с довольно рискованным решением.

— Я согласна, вообще-то! — воскликнула Мэдди. Вот так подарочек свыше! Какая миссия может быть почетней миссии разведчика? — Я хоть сейчас готова. — Мэдди с вызовом обернулась на брата. У того взгляд так и сочился завистью.

— Ну, торопиться не надо, — уголки губ отца растянулись в улыбке. — Сегодня, пожалуй, рановато, но…

— Завтра? Мне озвучить свое решение завтра утром?

— Пожалуйста, подумай дважды. Не руби с плеча. Я предложил тебе пойти на столь ответственный шаг потому, что уверен в тебе и твоих силах, но вопрос, уверена ли ты? Повторю: риск высок. Ты готова находиться так далеко от дома, в котором тебе было безопасней, чем в чужеродной среде?

— Почему нет? Чего мне отказываться? Пап, я хочу быть полезной...

— Ты делаешь достаточно. Поверь. И не забывай, что разведка в реальный мир — не пятнадцатиминутная прогулка. Грядущая вылазка затянется на несколько месяцев, поэтому я не спешу зачислять тебя в списки, Мэдисон. Определись, нужно ли это тебе, а не нам и не Министерству.

— Мэдди, не лезь ты в пекло, — призвала Жаклин. — Во внешнюю разведку выбирают опытных программиров. Нам там втрое опасней, чем здесь. А ты совсем юна!

— Я не достойна зваться опытной? — Мэдди выжидающе посмотрела на женщину. Затем на отца.

Он выгнул правую бровь.

— Если ты настроена серьезно, то я, полагаю, обязан дать тебе разрешение на вступление в следующую группу претендентов и не задерживать подготовку. Однако, все-таки, тебе будет дано немного времени на размышления.

Девушка едва подавила желание заулыбаться во весь рот. Она глубоко вздохнула, расслабив плечи.

— Супер, договорились. Тогда не буду тянуть резину. — Мэдди развернулась на носках. Лицо отца на долю секунды приняло удовлетворенное выражение. Перед тем как покинуть кабинет Джонатана Фишера, девушка в два легких прыжка настигла Дэвида в кресле и нагловато помяла его щеки. Мальчишка униженно взревел:

— Да что ты…! Велел же не делать так!..

— И я буду по тебе скучать, — съязвила Мэдди, дав ему щелбана в лоб. — Наверное, к Контролю я вернусь, так что приду поглядеть на твою инициацию. Учись добросовестно, клоп! А меня ждет моя первая командировка.

В спину ей донеслись тихие проклятия Дэва («Дылда!»), упреки Жаклин («Ты ведаешь, что творишь, Джонатан? Ты должен был запретить!») и утешения отца («Это был ее выбор, я вовсе не настаивал. Нам пора научиться доверять ее решениям, дорогая»).

Верно. Потому что она, Мэдди, давно уже не маленькая глупая девчонка.

Глава 1. Опрос

В просторном кабинете географии всегда было душно. Это не потому, что в провинциальном городке единственная средняя школа не оснащена нормальной системой вентиляции. Просто мистер Грэй, мужчина с кудрявыми каштановыми волосами, не любил преподаваемый им предмет и прилагал все усилия, чтобы и ученики терпеть его не могли. Молодому специалисту бы податься на учителя робототехники, 3-D моделирования, азов программирования и так далее, а не занудным тоном рассказывать об уникальностях андрогенного рельефа.

Трехмерная проекция в центре класса визуально отражала суть лекции, но понятней ее не делала. Кое-кто, сидевший на самом заднем ряду длинных столов, прятал лицо в сложенных руках, мирно посапывая. А кто-то пялился на мистера Грэя, пародируя заинтересованность. Некоторые ребята не особо утруждались слушать и усердно занимались чем угодно, но не ненавистной географией. Да и кому она нужна? Зачем запоминать кучу скучных терминов, когда нет в этом такой уж необходимости? Любое исследование сейчас не обходится без помощи умных машин, способных хранить тонну информации. Почему не предоставить эту деятельность им?

Проекция структуры какого-то там рельефа преобразилась во внушительного размера таблицу с текстом.

— Эти сведения будут обязательны для летнего индивидуального задания, — так же монотонно уточнил мистер Грэй, и по классу пронесся изможденный стон учеников.

Зевнув, Роджер разлепил глаза, с нарочитым старанием приступая конспектировать нечто ранее озвученное, но никем не услышанное. Мальчик напечатал в планшете пару-тройку обрывистых строк из табличных данных и вновь зажмурился, роняя голову на стол. Ему не хватило духа осилить текст целиком. Тишину прорезал голос педагога, и многие ребята отложили свои планшеты: мало кто видел смысл в подробных конспектах.

Класс просторен. Длинные столы, протянутые в ширину помещения, находятся напротив громадного плоского экрана, и передняя часть кабинета пуста, позволяя свободно блуждать вдоль рабочих мест, дабы учителя объясняли материал стоя, обращенные лицом к школьникам, вовлекая тех в процесс изучения чего бы то ни было. Есть где разгуляться, пока идет урок. А пока идет урок, преподаватели не должны демонстрировать неподготовленность, усталость или откровенную скуку. Отслеживали работоспособность педагогического состава так же строго, как и контролировали учебный процесс. Ни одно действие обучавших не оставалось незамеченным, будь то повышение тона, раздраженный вид или сонливость. За поведением знатоков своей дисциплины наблюдали и датчики в роболекторах, которыми пользовались по крайней нужде, и такие же люди, обремененные выискивать мелочные недостатки молодых специалистов.

Из-за установленного режима и внимательной слежки речь преподавателя не стихала без необходимости ни на минуту. Посторонний бубнеж и утомленные вздохи проявляли раздражение таким порядком, но были до насмешливой жалости бесполезны. И за панорамным окном как-то безлюдно. Тоска. До обеденного перерыва горожан на улице практически не встретишь: порядок таков.

Эта беспрекословность изрядно утомляла.

Роджера пихнули в локоть. Отвлеченный от усыплявших мыслей, тот в недоумении приподнялся. Мистер Грэй отошел достаточно далеко, теперь распинаясь о разновидностях грунта перед той частью обучавшихся, что устроились у стенки класса. Очевидно, они толком не вникали в тему урока, все до единого клевая носами.

Нарушителем покоя Роджера был полулежавший на столе справа от него светло-русый Ной Ричман. Он был щуплым низкорослым мальчишкой с родинкой на левой щеке, не выделявшимся среди других учеников. В школе он как-либо контактировал только с Роджером, ведь тот посещал те же дисциплины. В том числе и нудную географию. Данный предмет являлся абсолютной аномалией в расписании юных IT-специалистов.

Ной, посматривая на учителя, завернул рукав синей рубахи. На его запястье красовались навороченные часы. Умные-преумные. Роджер о таких часах мог лишь мечтать. Ему не доводилось поразвлекаться с многофункциональными гаджетами. Он озадаченно нахмурился, а Ной незамысловато уткнулся в маленький экранчик. Через несколько секунд над его запястьем образовался небольшой куб — голограмма, словно размытая по прозрачной поверхности губкой. Четкое изображение воспроизводить умные часы Ноя не умели, хотя модель их совершенна — новинка прошлого месяца. Зачем быть такой функции в гаджетах обычных подростков, чьи родители отнюдь не члены организации СЛС и не преважные персоны? Перед друзьями хвастаться? Гениальные профессора, изобретатели, инженеры, учёные, безусловно, обладали техникой сверхдоступной мощности, с огромными блоками памяти и точными программами, которые легко выдадут качественную голографическую картинку. Дети же в таких прелестях, по мнению Прогресса, пока что не нуждались.

Внутри голограммы куба находилось трехъярусное поле. Ной загородил проекцию планшетом на подставке, чтобы ограничить обзор расхаживающего туда-сюда учителя. Убедившись, что мистеру Грэю на ту половину класса, где сидели два оболтуса, категорически плевать, Роджер заинтригованно глянул на приятеля. Тот кивнул. Нажал пальцем на маленький значок, и внутри кубической формы появилась фигура в форме крестика. Изображение тускло замерцало, призывая совершить следующий ход.

Роджер поднял глаза к потолку, как если бы его возмущало бездельничество Ноя на невообразимо важном уроке географии. Придвинувшись поближе, он нетерпеливо ткнул в экран чужих часов на другой символ. Нолик. Голограмма снова обрела изменения. Круглой формы фигура оказалась в центре второго яруса. Никаких допущений. Игра в крестики-нолики на 3-D поле не должна быть лишена серьезного настроя обоих противников. Ход первый. Ход второй. Третий. Отвлекающий маневр. Перевод ходов.

Примерно через пару минут захватывающий поединок пришлось приостановить: в кабинете сделалось подозрительно тихо. Роджер отвлёкся первым и вскинул голову, узрев недовольную физиономию мистера Грэя, который буравил его и Ноя пристальным взглядом. Мальчишки поспешно выпрямились, Ной испуганно ойкнул, захотел было выключить игру, но случайно нажал не на тот символ и открыл левый сохраненный им когда-то файл. Вместо 3-D куба над экранчиком наручных часов выскочило изображение в полный размер. Статья сомнительного содержания — «50 и 2 шага для того, чтобы завоевать сердце неприступной дамы» — была выставлена на всеобщее обозрение. Послышалось хихиканье ребят откуда-то сзади. Девочки, сидевшие рядом, старались не рассмеяться в голос.

— Познавательно, — поджав губы, прокомментировал мистер Грэй. Роджер не сдержался и прыснул. На щеках у Ноя прояснились багровые пятна. — Настоятельно рекомендую пересмотреть свои приоритеты, Ной Ричман. Если Хьюсто имеет относительно приемлемые оценки за тесты, то вот тебе, как я понимаю, пришлось несладко. Я бы на твоем месте не занимался чем-то подобным на уроке, дисциплину по которому мне едва удалось вытянуть на «удовлетворительно».

Мистер Грэй призвал учеников с дальних рядов прекратить болтовню, ненадолго класс погрузился в тишину, а потом учитель опять заговорил о чем-то заумно-полезном, клонившем в сон младшее поколение. Ной, розовый и смущенный до безобразия, стащил с запястья выключенные часы и грубо шлепнул их на стол. У мальчугана покраснели даже кончики ушей.

— Неприступная дама? — шепотом поинтересовался Роджер, пряча улыбку прижатым ко рту кулаком.

— Да иди ты… — стыдливо буркнул Ной, подперев ладонью щеку. За оставшиеся двадцать минут урока он не проронил ни слова.

Оба были на седьмом небе от счастья, когда финальное на сегодня занятие подошло к концу. Еще один из последних деньков учебы был завершен, осталось посетить актовый зал, куда созвали больше половины школы ради проведения какого-то делового мероприятия. Никто знать не знал, к чему его решили организовать. Первая половина обучавшихся предполагала, что в кои-то веки детей посетят настоящие Стражи Лика Справедливости, именуемые как «СЛС», и откроют множество секретов об их удивительной профессии. Расскажут о службе, о подвигах, поделятся некоторыми знаниями о программирах. Наверняка это было бы куда интереснее, чем выслушивать о том, как же замечательно сие образовательное учреждение.

Вторая половина как раз сомневалась в том, что неотложное собрание будет отличаться от предыдущих. Их рассадят по местам, покажут информативный ролик про историю школы, будут восхвалять положительное влияние на нее со стороны Великого Прогресса. Нельзя сказать, что кого-либо такой вариант не устраивал. Детям задолго известно, как и зачем все устроено в Прогрессе, Программе и Управлении. Они достаточно узнавали из Сети. Потому подобные лекции мало кого удручали. И мальчики, и девочки прекрасно понимали: Прогресс «программирует» наисветлейшее будущее своим сторонникам. И мальчики, и девочки почитали его за уверенность в теперешней незыблемой системе. Каким именно образом он ее обеспечивал — не столь важно…

— Ты прекратишь отключаться или как? — на ухо брякнул Ной. Лениво моргнув, Роджер впервые за минувшие полчаса обратил на приятеля внимание.

— Чего?..

— Говорю: было бы славно сходить за эклерами, а затем в Игровую, не находишь? — Мальчик нетерпеливо щёлкнул пальцами у Роджера перед носом. — Роджи-тугодуму требуется подзарядка? Прием! Проверка связи!

В ответ тот отмахнулся от его руки.

Они сидели на кожаных сидениях среди своих сверстников. Актовый зал занимал внушительную часть территорию школы. Расположенный под белым шатром, он чем-то напоминал арену цирка: в центре находилась просторная сцена, где директор мистер Лоук и преподаватели делали важные объявления, активисты проводили дополнительный занятия и выступали юные таланты. Вокруг сцены растягивались ряды со зрителями. Мягкие, удобные места, некоторые из них наделены узкими столиками, куда дети ставили стаканчики из-под чая, сока, горячего шоколада, складывали планшеты и смартфоны, что носили при себе в любых обстоятельствах. Если имелся повод, на столах учениками обнаруживались VR-очки. Через них на разных тематических мероприятиях младшему поколению показывали короткометражные фильмы, видеоролики и прочие полезные материалы, а с помощью усовершенствованных Прогрессом — слава ему же — VR-очков дети почти в живую познавали культуру забытых временем стран и континентов, как, например, Разделенной Австралии; окунались в прошлое технологий, а также бывали на продвинутых экологических фабриках, слушая лекции искусственного интеллекта, прозванного ребятней именем Боб.

Сейчас на столешницах были сложены плоские экраны в защитной прозрачной пленке, чтобы кто-нибудь ненароком не разбил гаджет из школьного инвентаря товарищу о башку. А перед рассевшимися на кожаных сидушках учениками стояли молодые люди в темно-серых костюмах. В руках — планшеты. Ребята тщетно пытались разгадать суть мероприятия, пока двое трепетавших в эпицентре событий юношей бурно выясняли что-то с энергичной невысокой девушкой. У нее были волнистые волосы карамельного цвета. В нараставшем гуле разговора пребывавших на сцене было не расслышать, хотя Роджер и Ной выбрали места первого ряда. Даму, с которой беседовали деловитые парни, мальчики узнали сразу. То была окончившая экстерном в этом году среднюю школу Эмилия Элиот, нынешняя гордость крохотного городка. Столкнувшись взглядом с ней, одетой в черный пиджак и серую водолазку, и завидев ее прелестную белозубую улыбку, Ной прямо-таки оживился.

— Что это за ростки ее обступили? — нахмурившись, спросил он, косясь на высоких компаньонов Эмилии. Роджер предположил, что задать вопрос Ною хотелось в более грубой форме. — Я раньше не встречал их.

— Экоактивисты, наверно, — Роджер скучающе пожал плечами. — Какая-нибудь очередная лекция об экологии...

— Оно и видно, что экоактивисты. — Ной ухмыльнулся и ткнул на сцену пальцем под недопонимающим взглядом приятеля. — Высоченные и долговязые. А кожа землистая. Натуральные сорняки, вымирающий вид. Какого черта эти зеленые крутятся около нашей Эмилии?

Роджер тихонько посмеялся на столь ярко выраженное недовольство. Нашей Эмилии? Да она старше Ноя года на два, если не на два с половиной. Колкость, связанная с «неприступной дамой», уже вертелась на языке, но мальчик предпочел проглотить ту. О простодушии друга и о немалом списке девочек, что успели попасть под раздачу юного ветреного романтика, он давно в курсе. Шутки такие устарели и утратили звонкие нотки юмора. Зато ироничные высказывания Ноя насчет Роджера и его бунтарской натуры никогда не перестанут быть актуальными. Однажды он пришел на уроки в широкой не по размеру толстовке с пиратами на ней и характерной надписью «#ВСАДНИКИРЕГРЕССА». Толстовку Роджеру в качестве эксклюзива вручил Ральф, кое-какой любитель достать из недр информационного пространства заблокированные Программой видеоигры. Крутой парень, IT-штучкам учил, но после его забавы с этой несчастной вещицей скандал едва не обернулся для Роджера отстранением от занятий. А Ральфу ввели нехилые ограничения в использовании Сети; его семья вообще переехала, чтобы не погрязнуть в позоре. То был не первый «проказ». Попытки вытворить безрассудную глупость всегда выставлялись на смех. Если не пресекались. И несерьезность в отношении Прогресса вынуждала окружающих относиться к индивидам вроде Роджера и Ральфа с искренним недоверием. С опаской. Мало ли какие из них вырастут чудаки. Мало ли какие-нибудь «из этих...». И куча других «Мало ли…».

Если Ной был скуден не только на знания, но и на особо выделяющиеся внешние черты, то Роджер вполне подходил под стандарты обучающихся бок о бок с ним девчонок. Ростом не низок и не слишком высок в свои двенадцать лет, худенький, с темными волосами и светлым взглядом, которым невольно привлекали внимание водянисто-голубые глаза. Пускай он и был симпатичен некоторым девочкам, водиться с ним никто, кроме Ноя, не собирался, а виной тому оставалась его чудаковатость и будто бы присутствующий намек на интерес к программирам, что хотят стереть объект всеобщего почитания с лица земли.

Программирами называли настоящих сверхсуществ – тех самых, о которых раньше писали разве что в фантастических книжках, а теперь обсуждали наяву. Не было сведений об их происхождении. Кто-то считал, что они новая раса, кто-то – что это всадники апокалипсиса, до которого в нынешнем 2133-ем году якобы оставалось немного-немало. Дичь несусветная, но люди верили в нее. Ведь программиры не были супергероями из комиксов. Они были чужаками, противниками всеобщего блага и повелителями хаоса, в который погружали мир. Именно их принято ненавидеть. Именно против них борются СЛС и будут сражаться в будущем. В младшей и средней школах учили порицать, презирать этих, в буквальном смысле слова, нелюдей. Программиров намерены были стереть, как стирают лишнее в удачном рисунке. Абсолютно все среди детей, большинство жителей города, многие граждане страны, почти целое население планеты. Все: даже обожаемая Ноем Эмилия Элиот и сам Ной собственной персоной – намерены врагов не из мира сего уничтожить.

Роджеру не было интересно думать об этом. Он читал о программирах, слушал посвященные им телепередачи. Но никогда не видел наяву, как и ни единая душа в его окружении. На существование программиров в реальности, а не в мозговитых головах взрослых, не было ни намека. Суть их столь же понятна, сколь и неизвестна, поэтому все боялись. Нелюдей боялись или вероятности вечного обмана? Каждому свое. Но Роджера не на шутку захватывали любые необычные гипотезы насчет этих созданий. Если других детей россказни о монстрах из компьютеров пугали до чертиков, он слушал с упоением.

Поэтому в школе водиться с Роджером Хьюсто никто, кроме Ноя, не собирался. Второй и то общался потому, что ему не с кем было проводить свободное время. Отношения ребят язык поворачивался назвать разве что приятельскими. Стоило какому-нибудь мальчишке позвать Ричмана прогуляться при том условии, что его чудаковатый товарищ не пойдет с ними, Ной про существование «друга» забывал напрочь. Конечно. Никто не будет звать гулять безумца. Роджер не дулся. Он не тот, кому дозволено запрещать Ною общаться с остальными. Иначе рассорятся оба, и потом придется изгоем бродить по улицам, пить горячий шоколад без собеседника рядом и разбалтывать в угрюмом настроении кусты во дворе своего дома. Ной какой-никакой компаньон. Было здорово зависать с ним в Игровой, ходить в кино, носиться по улицам на магнитных досках…

Пока Роджер размышлял на тему, куда бы им двоим намылиться после школы, затеянное старшими мероприятие началось, и ученики выжидающе затаили дыхание. Практически весь свет в зале погас.

— Сегодняшнее собрание особенно важно для каждого из вас, — приступил вещать директор школы, выйдя на сцену к трем молодым людям. — Не будет ни грандиозного шоу талантов, ни развлекательной деятельности.

Большинство присутствующих в актовом зале были недовольны услышанным. По растянутым вокруг сцены местам прокатился волной разочарованный бубнеж. Роджер взглянул на Ноя, и тот недоумевающе поднял тонкие брови. В воздухе повис вопрос — что учинили преподаватели и директор? Новую внеурочную лекцию о прилежной учебе? Может, опять что-то об экологии? Тоска, если так. Мусолить одно и то же из года в год о средней ступени в рейтинге экологически пригодных городов уже тошно. А постоянное напоминание ученикам о важности образования вряд ли несло пользу, приводя пример с тем же Ноем. Ему на знания было конкретно до лампочки. О чем же будет речь?

Господин Лоук подождал, пока галдеж обоюдного смятение стихнет, затем продолжил:

— Вам предстоит пройти незапланированный опрос. В тестовой форме.

Тут даже скучавшие ребята повскакивали. Возмущение такой несправедливости выразилось в открытую. Разлепив зажмуренные ранее глаза, Роджер обернулся на взбесившихся ровесников и пораженно хмыкнул: директор себя превзошел. Да и учителя молодцы — точно не последнюю роль принимали в данной идее. Сидевший слева от мальчика Ной безнадежно схватился за голову.

— Плакала моя поездка в лагерь, — выпалил он замогильным голосом, утонувшим в шуме негодования. Роджер осознавал трагичность его ситуации, потому что отец Ноя, Ричман-старший, наказал сыну последние тесты в этом полугодие сдать достойно, а парень и без незапланированного опроса половину школьных дисциплин ухитрился чуть не завалить.

— Это не стандартная проверка ваших умственных способностей, придуманная руководством школы, — между тем произнес директор на повышенных тонах, и дети, собравшиеся было бунтовать по поводу тестирований во внеурочное время, слегка поумерили пыл. — Учрежденный нашей страной Совет по среднему образованию поручил провести тест, дабы и вы, и другие школы в том числе, не только продемонстрировали свои знания, но и показали непреклонное уважение к тем, кто борется за нашу безопасность, а также Управлению общественным порядком и Прогрессу соответственно, — встревоженный гул снизошел до неразличимого шепота. Ной прекратил беззвучно лепетать. Вжался в сидение. Хоть мальчик в плане учения был халатен и ленив, Прогрессу он покорялся, наверное, пуще многих присутствующих здесь. Именно это было основным отличием двух липовых товарищей. — Надеюсь, к опросу вы отнесетесь ответственно, ведь проводить его в нашем учебном заведении вызвались непременно важные гости.

Что за взволнованный тон мистера Лоука? Неужто такие важные?

— Прошу любить и жаловать стражей нашей безопасности, стражей наших неба и земли. Нашего Великого Прогресса! Стражей Лика Справедливости!

В первое мгновение зал погрузился в тишину, после чего взорвался аплодисментами. Мальчики и девочки хлопали, свистели, и мистеру Лоуку не удавалось их перекричать. Замеревшая на сцене Эмилия улыбнулась вставшим по бокам от нее парням. У Роджера челюсть отвисла.

«Они? Серьезно?!» — Стражей он представлял совершенно иначе. Громадными, сильными, крепкими баобабами, у которых по физкультуре должно было стоять не «отлично», а «БЕСПОДОБНО». Ходить они должны были в фирменной форме: в черном эластичном комбинезоне с «панцирем» на груди и защитой на суставах, кистях, ступнях и голенях. Подчеркивал бы их грозный образ непробиваемый шлем со встроенными сканерами. Но сейчас Стражи стояли перед детьми в одежде делового стиля и казались внешне невзрачнее некуда. Вылитые недотроги, обступавшие Эмилию, словно и старшую школу не окончившие. Коротко обстриженные. У первого красные волосы и овальная физиономия. Второй длинный, зато с широкими плечами. И все равно они были простоватыми парнями! Немыслимо!

Где-то по левый от Роджера бок Ной едва не свалился с сидушки.

— Эти зеленые?! — задыхался он. Роджер разделял его замешательство.

— И главное то, что пройти этот тест вам не составит труда! — воодушевленно сияла Эмилия, находясь между двумя Стражами. — Сделать это легко и быстро в предложенных вам техническим инвентарем школы уникумах!

— А потому можете не медлить! — бесцеремонно вещал следом директор. На гигантском экране, размещенном над сценой, возникло изображение двух пропорциональных ромбов, расположенных крест-накрест относительно друг друга, с глазом в центре. Знак, который встречался в том числе и на некоторых контейнерах с едой. — Это не займет много времени, но своим участием вы окажете и школе, и Совету, и Прогрессу, безусловно, немалую услугу, — Роджер нахмурился этому слову, посчитав его откровенно странным в столь мотивирующей речи. — Наведите уникумы на эмблему Программы. На страницу опроса вас переведет автоматически. Можете приступать.

Тотчас обучающиеся похватали со столов лежавшие прежде нетронутыми прозрачные уникумы. Голова за головой постепенно склонялась над гаджетом. Зал погрузился в безмолвие.

«Они пришли сюда для красоты постоять?» — мысленно спросил Роджер, посмотрев на Стражей. Видимо, оно так и есть. Мальчик поджал губы и уткнулся во взятый им в руки уникум.

Выполнив надиктованный господином Лоуком порядок действий, он достаточно шустро и без проблем перешел непосредственно к тестированию. На экранчике уникума заплясали цифры и буквы, в правом верхнем углу появилась голова, чем-то похожая на потешную морду роботизированного пса. Которая заговорила, с максимальным энтузиазмом, будто всеми усилиями стараясь выдать механически звучавшим голосом что-то эмоциональное:

— Валяешь дурака, студент? — бойко поинтересовался полюбившийся многими учениками Боб, искусственный интеллект. — О-о, постой же! Ты здесь не бездельем маешься, не так ли? Ты здесь не с проста! Что ж, давай посмотрим, что тут для тебя найдется…

На считанный миг все исчезло, а после символы образовали четко сформулированные вопросы:

«Какие сведения у тебя имеются касательно Прогресса? Что ты знаешь об этом проекте?»

Снизу располагалась строка для ответа.

— Что у тебя? — подстрекаемый любопытством, спросил у Роджера Ной.

— Про Прогресс написать. А у тебя?

— У меня про Стражей. — Приятель демонстративно повернул свой уникум. — Так влом думать, если честно… Со скольких лет берут на должность?.. С восемнадцати?

— С семнадцати, с этого года, — любезно подсказал Роджер, принявшись расписывать факты на заданный ему тестированием вопрос. Он особо не заморачивался. Упомянул вкратце о Конфликте мировоззрений между северо-западом и юго-востоком, произошедшем почти столетие назад, о массовой утечке информационных данных на просторах Сети и о дальнейших негативных последствиях. Обобщенно отразив в содержании ответа суть и Управления, и Программы, созданной им для поддержания контроля порядка в киберпространстве, Роджер добавил кое-чего о Стражах, над описанием работы которых пытливо бился Ной, и перешел к следующему вопросу:

«Как расшифровывается аббревиатура УОП?»

А) Уникальное общество программиров

Б) Управление общественным порядком

В) Устройство организационных правил

— Почему у тебя такая легкотня? — не скрывая раздражения, возмутился Ной, зыркнув в чужой экран. — И младенец ответит на эту чушь!

— Убогий рандом, — Роджер не без ехидства улыбнулся. — Попробуй сказать Бобу, что ты без ума от географии мистера Грэя. Боб решит, что ты спятил. Подберет что-нибудь попроще…

— Ха-ха-ха, — протянул нервно мальчишка. — В любом случае, нечестно. С чего я должен различать экономические обстоятельства в разные периоды развития страны, а тебе достаточно знать аббревиатуру Управления?

— Потому что Прогресс в тебя верит, — саркастично выдал Роджер и хлопнул товарища по спине.

Отовсюду доносились обрывистые возгласы, многочисленные вопросы учеников господину Лоуку. Заядлые и однотипные: «А у тебя что?», «А ты что…?», «А что тебе?..», которые раздавались то тут, то там. Время, потраченное на тестирование, было размером с, казалось, целую вечность. Дети неустанно ерзали на кожаных сидениях, периодически вздыхая. Кто-то проходил опрос очень неохотно, кто-то — лениво и неспешно. Кто-то отмечал в вариантах ответа что попало. Даже ученики, подходившие к такого рода мероприятиям со всей ответственностью, сильно заскучали спустя полчаса. Большинству уже не терпелось дождаться конца и отправиться по домам. Шутливый настрой Роджера окончательно иссяк на сто двадцать шестом вопросе: «Каковы будут твои действия, если ты встретишь скрывающегося среди обычных людей программира?» Вариантов ответа не предлагалось.

Игнорируя желание стукнуть себя уникумом по лбу, Роджер забавы ради напечатал «дам ему пять» и получил ежесекундный толчок в локоть откуда-то сзади. В замешательстве обернулся.

— Я бы не советовал такое писать, — назидательно сказал кудрявый юноша со смуглым лицом, что был старше Роджера, может, на парочку лет.

Ной отвлекся от размышлений и покосился на приятеля, увидел написанное у того в уникуме. И сдержанно хихикнул.

— Удали, — спокойно попросил смуглолицый, на что Роджер еле слышно фыркнул.

— Это просто дурацкая шутка… Удаляю, удаляю… — «Чего прицепился?» Какое ему дело, какими бреднями Роджер будет отвечать на свои вопросы?

— С таким не шутят, — с откликом стали в голосе проговорил незнакомый юноша. Затем он отвернулся, возвращаясь к собственному тесту.

Относительно нормальное настроение улетучилось за раз-два. Пришлось доделывать задания в напряженном молчании, с отчетливым ощущением внимательного взгляда себе в затылок.

Поздравлением для Роджера и других завершивших тестирование стали загоревшиеся ясным голубым светом экраны их уникумов и поднимающая дух фраза, произнесенная любимчиком Бобом:

— Прогресс в тебя верит!

Крупное изображение перекрестных ромбов с глазом в центре замерцало:

«Прогресс в тебя верит».

***

Ученики торопливо вываливались кучкой из актового зала. Вторая куча наоборот — потекла прямиком к сцене, где, неловко переглядываясь, переминались с ноги на ногу господин Лоук, Эмилия и две звезды сегодняшнего «шоу». Хохот и разговоры смешались в пресную возню групповой шумихи, в которой утратилось содержание обсуждаемых тем. Роджер и Ной шли в гуще толпы на выход, их почти вытолкнуло в главный коридор школы беспорядочным потоком людей. Вокруг суматоха, галдевшие школьники вытаскивали рывками свои сумки из шкафчиков и брели к выходу. Учителя, прижимаясь к стенке, провожали одних и останавливали других — тех, кто имел привычку задерживать долги по определенным предметам. Смешно было порой наблюдать, как некоторые ребята прятались за высокими товарищами, чтобы строгая мисс Доулин или непреклонный мистер Грэй случайно не выловили лентяев.

В ту минуту, когда беззаботно шагаешь к распахнутым входным дверям этого прекрасного учебного заведения, мир словно снова насыщается яркими красками. И настроение уже как будто бы и не скверное.

—… не так и плохо! — между тем восклицал Ной. — По-моему, у меня еще есть крошечный шанс на лагерь. Если скажу, что отметил верно почти все. Правда ведь?

— Разве это глупое тестирование перекроет твои остальные оплошности? — Роджер закинул легкую черную сумку себе на плечо, прикладывая ключ-карту к электронному замку его личного шкафчика для вещей.

— Разумеется! Ты что думаешь? Это же особенный тест. Если после контрольной проверки в школу придут результаты и у меня окажется треть из четверти правильно, мамины глаза на выкате будут! От радости, — добавил Ной и достал планшет из рюкзака. — Кстати, а Стражи те, что ли, реально автографы раздают?

— Автографы? — удивился Роджер.

Ничего себе новость! Зачастую эти защитники неба и земли в принципе на публике не светились. Либо постоянно при исполнении, либо у них порядок таков. Неужели проведенный тест настолько деловое мероприятие, что Стражи готовы были пойти на то, чтобы на протяжении двух, а то и трех часов стоять, по струночке вытянувшись, на сцене и терпеть сборище любопытных мальчишек и девчонок?

— Кто-то где-то орал, что, мол, да... Эх, черт! Зря мы ушли! Они хоть и странноватые какие-то, в том плане, что совсем не крепкие парни, но Стражи же! Настоящие! А я сперва и не поверил, — трепетал мальчуган, пока приятель протаскивал его к дверям выхода сквозь толпу. — И где? В школе у нас! Зря мы ушли.

— Да брось ты! Налюбуешься ими как-нибудь… В следующий раз! Пойдем, а? Башка трещит.

— Куда, все-таки, ты намылился? Ты так и не ответил насчет Игровой.

— Ну ее… Может, лучше к тебе? — Роджер никогда не отрицал явного желания засесть с Ноем у того в гостях. У Ричманов в доме было предостаточно способов развлечься после нудной учебы.

— Как вариант, но сначала я куплю сок. В горле пересохло капец!..

Ной вдруг приглушенно охнул. Роджер врезался в группку ребят, когда его с товарищем в охапку сгребла чужая мужская рука.

Молодой человек лет двадцати пяти, что был среднего роста и широк в плечах, без труда выровнял мальчишек и приставил к стене.

— Роджер, — выдохнул он, приглаживая липшие к широкому лбу светлые волосы. — Наконец-то… Ищу тебя черт знает сколько!

Впечатанный в стену Ной уставился на него в недоумении. А Роджер сразу нашелся:

— Мистер Брайан! — Человек этот оказался его старым знакомым, полностью заслужившим такое звание. Мистер Брайан был фельдшером в главном госпитале города и работал там вместе со своим отцом, продолжая эдакое семейное дело. Иногда он заявлялся в школу — к примеру, когда проводили очередной медицинский осмотр и собирали стабильных проверенных специалистов для профилактики. Роджер пересекался с мужчиной гораздо чаще других ребят: всякий поход в госпиталь значил то, что консультировать и назначать лечение будет именно мистер Брайан. Так сложилось с ранних лет, не допускалось исключений ни при каких обстоятельствах. Роджер привык и порой хвастался перед Ноем рассказами о личном лечащем враче, которого, в случае встречи, мог смело звать по имени — Аароном. Как близкого товарища. Настолько тесными были отношения. Аарон не выражал ничего против, отвечал тем же дружелюбием. Даже позволял Роджеру сидеть в его прохладном кабинете и пить чай вдвоем.

— Мистер Брайан, мы были в актовом зале, — просветил мальчик знакомого. — Маялись с тестом непонятным. Ты… Вы откуда?..

— Сегодня нет никаких проверок на запущенную чесотку, — поддакнул Ной, разглядывая заинтересованно мужчину и его белую рубашку, по длине напоминавшую скорее халат, поверх черной. — З-здрасьте.

Тонкие выразительные черты на бледноватом лице Аарона, прежде озабоченном, заметно смягчились.

— Не хвораете? — улыбнулся он.

— Стараемся, — ухмыльнулся Роджер. Ной издал утвердительное «Угу».

— Правильно. А у меня здесь миссия была скучнее некуда — принимал особые отчеты. От вашего медбрата Ллойда.

— А почему вы принимали? — задал вопрос Ной. — Их же в электронном виде получить проще прямиком в информационное хранилище!

— Во-первых, — мужчина повел мальчишек против бурного течения толпы вдоль стены. — это врачебная тайна, а во-вторых, — повернув направо на первом попавшемся повороте, они выбрались друг за другом на лестничный пролет между нижним и вторым этажом, где было не так шумно, как в коридоре. — мне по личной нужде необходимо быть тут. Точнее, ты мне нужен, Роджер.

— Я? — не понял тот.

— Да.

— Ого, — присвистнул Ной.

— Нужно поговорить, — тон старшего лишился ноток задора. — По поводу лечения.

— Ого-о…

Роджер, смущенный до безобразия второстепенной миссией фельдшера, пропустил мимо ушей этот пораженный вздох приятеля.

— Зачем? И с чего сейчас?

Аарон помолчал, приводя прическу в порядок.

— Отойдем с тобой? На пару слов.

— Ну-у, запросто… — замешкался Роджер, покосившись на ни во что не вникающего Ноя. — М-м-м, подождешь?

— Без проблем, — дернул тот плечом и уткнулся в планшет. Благодарно кивнув, Роджер поспешил по ступенькам вслед за Аароном, который, не изложив четких объяснений, направился выше, единожды обернувшись на кинутого на лестнице парнишку.

Оба поднялись на второй этаж. Потом в напущенном на себя спокойствии двинулись по пустому коридору аж до панорамных окон с видом на футбольный стадион за сетчатым ограждением. У них взрослый и остановился.

— Нашел место для разговоров, — тогда и буркнул Роджер.

— Прости, — вполголоса отозвался Аарон.

— Да ладно. Что уж…

— Я надеялся встретить тебя одного. Чтобы не тянуть и объясниться быстрее.

— А что случилось-то? Чего такого неотложного? — Что за тайны такие насчет лечения? И почему, черт возьми, лечение? Аарон не называл регулярную консультацию с ним столь дурным словом. Он и не лечил Роджера вовсе, не считая случаев банальной простуды или ангины, — вводил разве что ограничения в деятельности спортивной, внеурочной и эмоциональной (что казалось полной чушью). Да, Аарон Брайан был для Роджера врачом разным (эрудированным мозгоправом в том числе), но чрезмерным вниманием не давал ему повода для беспокойства о состоянии его здоровья. Роджер не был болен. Ни простудой, ни чем-то иным. Что за выражения сегодня использовал Аарон?

Тот осматривал мальчика с ног до макушки чересчур проницательным взором и, вероятно, подбирал обходительные фразы.

— Меня не будет в городе неопределенный срок, — в итоге сообщил он. — Я уеду.

Уедет? И что страшного? Уедет и уедет. Аарон не был привязан к рабочему месту цепями, так что покидал город не раз и не два, когда возникала надобность. В чем заключалась его дилемма?

«В неопределенном сроке, что ли?» — подумал Роджер и спросил:

— То есть, надолго?

— Надолго, — подтвердил Аарон, испытавший отчетливое облегчение: его освободили от обязанности распинаться без толку.

— Ясно. И-и как скоро ты отбываешь?

— На днях. К сожалению, прямо в начало твоих летних каникул. — Старший нервным движением поправил завернувшийся воротник. — Ни завтра, ни послезавтра у меня не подвернется возможности тебя навестить.

— Жаль… — Роджер понятия не имел, как реагировать на неоднозначное известие. Общение с Аароном приносило ему неподдельное удовольствие. Мужчина являлся одним из немногих, кому Роджер искренне доверял, с кем делился чем-то откровенным. И с кем ему было без преувеличений круто. Отъезд Аарона расстроил, конечно. Тем, что о нем нет как таковых подробностей. Но вряд ли эту рядовую неприятность следовало относить к поистине отвратительным вещам и впадать в отчаяние! Что катастрофичного? Аарон же вернется, рано или поздно. Роджер не спешил паниковать. Да и не собирался, если честно.

Но взрослый своим странным поведением вводил его в выбивающий из колеи ступор. Как будто нарочно.

— Роджер, меня не будет рядом довольно длительный период времени. Месяц, или два, или три…

— Сколько? — настороженно переспросил парень, вскинув брови. — Куда ты собрался?

— Неважно. Давай… — Аарон прервался на кропотливые размышления, уткнувшись взглядом в окно. И сделался относительно умиротворенным, что, как отметил Роджер, у него вышло не сразу. — Хочу всего-навсего быть уверен, что ты в порядке.

— Ну ты запел… И напугал… В смысле, я в норме, — заверил Роджер. — Из-за чего бы мне быть не в порядке? Все у меня тип-топ. — Он издал звук наподобие вялого смешка. — Нечего переживать. Если ты боишься за то, что я сохну от скуки в твое отсутствие, то нет.

— Точно?

— Ага! Что-то ты чрезмерно печешься обо мне, как о маленьком! Скоро лето, я безупречно себя чувствую! У меня и… друзья есть, как видишь. И мои старики меня не кошмарят.

— Рад, что с ними у тебя налаживается. Однако я не только за это опасаюсь. — Аарон поджал губы. — Мне хочется быть уверенным в том, что ты не успел вляпаться во что-нибудь.

Роджер исступленно потер подбородок.

— А-ам, а когда я мог умудриться?..

— Догадываюсь, что за чудной тест вы писали. Иначе для чего администрации так с детьми церемониться, после уроков задерживать, м? Естественно было нечто, не требующее отклонений. Пусть прозвучу грубо, — заговорил он значительно тише. — но тест этот наверняка был идиотским.

— Мне он не понравился, — на радостях признался Роджер. — Рандом у него неравный какой-то…

— Не столь это дурно. Сама идея… и вам… Слушай, я придерживаюсь твоей позиции насчет… ты в курсе чего, — разглагольствования на данную тему явно не приносили Аарону удовольствия. Мышцы его щек дергались, он не скрывал омерзения. Скорее всего, оно превосходило даже внутреннее возмущение Роджера касаемо прошедшего тестирования, а Аарон, как мальчик запоздало обнаружил, вовсе пребывал в бешенстве. То-то серо-бледный такой… Что это с ним? Роджер редко наблюдал подобное его состояние, что побудило насторожиться пуще прежнего и воздержаться от рассказа о Стражах, которых на мероприятие привели словно для галочки.

— Но, — продолжил Аарон, и Роджер оторопел. Что за «но»? — Не пойми превратно, единственное, что ты в силах предпринять, чтобы упростить себе жизнь и лишить меня повода для беспокойства, — это следить за языком и не идти на безрассудство. Усек? Ты не выдавал на тесте чего-то в своем духе?

Мальчик отрицательно промычал; уши у него тогда зажгло от стыда при воспоминании о вопросе про программиров.

— Это хорошо.

— Успокойся, — хмуро сказал Роджер. — Ты слишком нервный сегодня!

— Потому что в ближайшем будущем мы расстанемся, и мне необходимо убедиться, что ты будешь в порядке в мое отсутствие.

— Со мной не ты один в няньку играешь. Поэтому почему что-то ужасное должно приключиться, а? Или ты… Я больше не пробую скачивать запрещенные игры через взлом, клянусь! Я таким больше не занимаюсь!

— А ты таким промышлял? — У Аарона округлились глаза. — Ладно, проехали. Ты верно говоришь про то, что ничего не приключится. Да. Ничего не приключится, — сказал мужчина успокаивающе, хотя по тону тяжело было определить, мальчишку он успокаивал или себя.

— Аарон, я последний человек, за которого ты должен переживать, — заявил Роджер. — Я буду с Ноем. Со стариками. Буду слушать музыку и объедаться попкорном по вечерам. Никаких тупых штучек в моем стиле!

— Попкорн у тебя будет, как и прочие развлечения, я верю. — Аарон улыбнулся. — Я искренне хочу, чтобы лето у тебя выдалось отличное. Однако согласись: в нынешних реалиях не стоит забывать о бдительности. В мире сплошной бардак. Нельзя, чтобы он был и вот тут. — Он указал на лохматую голову мальчика. — Просто… просто пообещай мне, Роджер, что будешь начеку. При любых обстоятельствах.

— Буду, — пообещал тот. — Я буду аккуратен. — Такое ощущение, будто Аарон отправлял его в вольное плавание по бескрайнему океану, просторы которого полны угроз и неизвестности. В настоящем же не происходило какой-то жуткой катастрофы. Зачем драматизировать?

— Кстати, напомню, — хмыкнул взрослый. Роджер, осознав, чему предшествовало секундное молчание, утомленно цокнул языком:

— Ааро-он…

— В унисон. Никаких…

—… побегов из дома, — затянул Роджер. — Никаких игр по ночам. Никаких конфликтов со сверстниками. Никаких передряг. Ничего не взламывать, даже нечаянно. Не перегружать себя, не есть много, не есть мало, не слишком тосковать, не слишком радоваться. Не слушать громкую музыку. Подходить к чему бы то ни было рассудительно. Поддерживать душевное равновесие. И соблюдать режим сна.

— Никаких взаимодействий с подозрительными людьми, — резко вставил Аарон. — Это главное, Роджер.

— Безусловно, сэр.

Аарон позволил себе усмехнуться и нахальным образом взъерошил парнишке растрепанные волосы, заставив того протестующе ойкнуть.

— И, прошу, пойди на милость — будь дома почаще. Со стариками общайся. Им тебя не хватает. Спрашивай время от времени, как они себя чувствуют. Как у них настроение.

Закатив глаза, Роджер что-то ворчливо просопел, но взрослому ответил:

— Хорошо.

— Славно. — Аарон теперь казался намного расслабленней. — Беги тогда.

— Ты не спустишься?

— Забыл кое-что в медкабинете. Смотаюсь туда. Не смею тебя больше задерживать.

— Что ж, — Роджер качнулся неустойчиво, повернувшись на полутемный из-за приглушенного после ухода основной части обучавшихся света коридор. В каком-то из кабинетов совещались педагоги, откуда-то отдаленно доносился ритмичный стук каблуков, что-то гудело, где-то поскрипывали железные двери. Все шло своим чередом. — Я тебе напишу как-нибудь.

— Не следует, — попросил Аарон. — Я вряд ли смогу ответить.

— Куда ж ты лыжи навострил? — Роджер не удержал хлещущего наружу любопытства.

— Далековато, — вкрадчиво изрек старший. — Мне будет, полагаю, не до переписок. — Взгляд его мгновенно посветлел, и теплая улыбка стала шире. — Потрясных каникул.

— Спасибо, — когда Аарон протянул сжатый кулак, мальчик стукнул по нему своим и попятился к лестнице. — Ну, бывай!

— Не хворай!

Распрощавшись, Роджер пулей ринулся вниз, где его, прислоняясь спиной к перилам лестницы и водя пальцем по экрану планшета, поджидал Ной.

Завидев приятеля, он спросил:

— Ну что? Неотвратимо здоров?

— Прогресс в меня верит.

— Черт. — Ной шмыгнул носом. — Ты в школе ни с кем не водишься, и я догнал почему: у тебя и так необычных друзей хоть отбавляй. Тот же чудак Ральф, например.

— Ральф был клевым, но мы не дружили, — смущенно сказал Роджер. — А Ааро-… Мистер Брайан возится со мной чуть ли не с пеленок. Я для него пациент. Не более. Идем к тебе, нет?

Глава 2. Заложник

— Обойди! Куда напролом прешь?! Кто так играет?! — злобно крикнул Ной, долбанув по электронной панели управления, которая представляла собой тот же школьный уникум, но вдвое универсальнее — подключавшийся как к любой технике в доме, так и к обыкновенному компьютеру.

— А кто вылетел первым в начале? Я, что ли?! — громко возмутился Роджер, игравший с собственного подвисавшего планшета. Тот уперто отказывался по-человечески работать. — Из-за тебя нас разгромили в пух и прах на левом фланге!

— Потому что интерфейс этот, зараза, тормозит! Делай ноги оттуда, я вызову подкрепление.

— У тебя это последний шанс его вызвать, а если оно понадобится потом?

— Но ты без пушки помрешь!

— В курсе я! В курсе! Дай собраться с мыслями, — Роджер в напряжении вел своего персонажа мимо оравы вражеских существ. Кривых, косых чудовищ с белыми глазницами, похожих на людей разве что некоторыми пропорциями тела и цветом кожи. Когда крайний из них, коряво двигаясь и волоча неестественно обвисший живот, приблизился к контейнеру, за которым притаился Роджер, мальчик пустил в ход единственный уцелевший ресурс в инвентаре — банку с кислотной субстанцией, которая выделялась у ликвидированного чужеродного с наивысшим рангом и которую можно было добывать. Едкая жидкость сразила врага, и тот превратился в иссохшее нечто.

— Ты ее истратил?!

— Что мне оставалось?!

— Дурак!.. Проклятье, опять с нуднейшим уровнем возиться…

— Да ну его. Надоело.

Нажав кнопку «покинуть игру», Роджер вышел в меню. «Чужеродные» — годная стратегическая страшилка, но до того момента, пока тебе не придется перепроходить уровень из-за отстойного распределения ключевых предметов и монстров. Ной издал разочарованный стон. Не обращая внимания, Роджер открыл вкладку с сайтом бесплатных аркадных игр, заслужив от приятеля очередное недовольство:

— С тобой играть — себя не уважать.

— Не играй, — пробурчал Роджер. — То же мне, умник.

Они сидели на чердаке Ричманов. Ной жил в трехэтажном доме из коричневого кирпича с черной крышей, напичканном такой бытовой техникой, как, например, роботами-уборщиками, что мыли полы и чистили окна. К донельзя умной относилась плита, которая регулировала температуру прожарки блюда, или холодильник с цифровым мозгом, или произвольно включающийся обогреватель. Словно дом представлял собой живой разумный организм.

Помещение на чердаке было самым райским местом в мире: уютное и атмосферное, в темно-синих тонах с фиолетовой подсветкой. С большим телевизором, гамаком, игровым компьютером и огромным выбором развлечений. Читать комиксы можно было с помощью проектора, воспроизводя картинку на стену. На белом столе лежали лазерные бластеры вместе с игрушечными автоматами. В коробке в дальнем углу хранился инвентарь для ночного бейсбола. Пижамные вечеринки Ной часто устраивал здесь, и они выходили потрясающими. У Ричманов было здорово, Роджер напрашивался к ним домой чуть ли не ежедневно, несмотря на то что у родителей Ноя вряд ли складывалось о нем хорошее впечатление. Взрослые при госте никогда не демонстрировали презрения, но за глаза говорили сыну, как тот, балда, растрепал позднее, что Роджер для них — навязчивый мальчишка, который подает Ною плохой пример. Потому нечего с ним водиться.

—… стиль игры твой — это морока целая! — не прекращал распинаться Ной, облокотившийся на спинку кожаного кресла, пока его закадычник, сидя на мягком пуфике, благоразумно молчал. — Попробуй угадай, что ты вытворишь!

— Приятно слышать, — с деланой ухмылочкой сказал Роджер и заключил про себя:

«Побесится и уймется».

Он под унылый бубнеж Ноя вбил в строку поиска: «Бегство Лео. Подземные скитания». И крайне удивился, когда его любимая часть из этой серии была не найдена.

Мальчик изменил содержание запроса — «Приключения Лео». Однако, увы, результат был тем же.

Что за бред?

«Чтоб тебя. Что не так?»

Серия игр про Лео была довольно известной среди детей, хотя по графике уступала банальным аркадам со слабым геймплеем. Ее обсуждали, ей увлекались, и она стала самой скандальной в Сети, но этот факт скорее поспособствовал ее популяризации, нежели наоборот. И на «Приключения Лео» всегда имелся спрос. Почему тогда в этот раз ее не удалось отыскать?

— У тебя сбои какие-то, — обратился Роджер к Ною, который заново загружал уровень с проваленным заданием. — Ничегошеньки не работает…

— Работает. Зачем ты наговариваешь? — сощурил он брови, развернув к Роджеру кресло.

— Чего же не ищется тогда? Пишет «Совпадений не обнаружено»!

— Дай сюда, — взяв у него планшет, Ной раздраженно вытаращился в белый экран, ткнув в тот указательным пальцем дважды. Через полминуты соображений мальчик издал сдавленный смешок: — О-ой… Не в курсе, что ль?

— Не в курсе чего? — не понял Роджер, и ему обратно в руки всунули планшет.

— Так удалили их, игры про твоего Лео. Они стерты из Общей Сети.

Роджер опешил.

— Как?..

— Давно удалить хотели. Ты как из пещеры, честное слово! — нервно хихикнул Ной. — Лео же герой из комиксов, которые года два назад к интернетной запрещенке отнесли. Придурку ясно, что игры недолго на рынке продержатся.

Что бы Роджер ни нажимал, на экране гаджета высвечивалось только дурацкое изображение перекрестных ромбиков с глазом в центре.

— Убедился? Хах, выглядишь счастливее некуда.

— Я в восторге, — конкретно скис Роджер, пнув стоявший рядом с пуфиком отключенный проектор.

— Эй, полегче! — испугался Ной за попавшую под горячую руку штуковину. — Не смей что-нибудь повредить в нем!

— Я грациознее твоей дорогой Эмилии. Я с меньшей вероятностью его сломаю пинком, чем если ты на него чихнешь.

— Уж кто-кто, а проектор не виноват в том, что Программа у тебя погремушку отобрала. Себя лучше по циферблату тресни!

— Хватит нудеть, а? Хватит, — и как же так получается, что он едва ли не каждый день своим поведением вынуждает Ноя разбрасываться столь красноречивыми высказываниями?

— Чем ни займись с тобой — под откос идет, — разгоряченно пробубнил тот.

— Не волнуйся. У тебя будет месяц в стенах чудесного лагеря вне моего воздействия, — проговорил Роджер с откликом злобы в голосе. Его-то жуть как завлекли статьи об этом роскошном лагере. Где по утрам после вкусного завтрака будут трехчасовые курсы по программированию, где отдыхающим будет обеспечено купание в прохладном бассейне в знойные деньки, где по вечерам будут проводиться посиделки в игровом клубе и зажигательные дискотеки. Он не меньше Ноя мечтал там оказаться. В какой-то степени откровенно завидовал ему: Роджеру, в отличие от приятеля, попасть туда не светит хотя бы потому, что на сайте лагеря не осталось путевок.

— Боюсь представить, какие коварные замыслы таятся в твоей башке, — произнес Ной, на что Роджер, смутившись, выгнул бровь. — Ну а кто тебя разберет? Сядешь в электробус зайцем. Твоему боевому настрою даже Стражи остерегутся препятствовать!

— Не городи глупостей. Ты прекрасно знаешь, что я не поеду. И я не собираюсь пробираться в электробус, ты за кого меня принимаешь?!

— Ты горазд на многое, и не надо на меня так пялиться. — Ной полез в рюкзак, валявшийся подле компьютерного стола, и вытащил оттуда пачку чипсов. — А что, предки тебя реально просто не пускают?

— Похоже на шутку? По-моему, это вполне в их духе, — не пряча обиды, заявил Роджер.

— Да-а, наверное, мне пора перестать жаловаться на отца с матерью. Милосердие из них так и прет, чего о твоих стариках не скажешь.

Роджер исподлобья покосился на него.

— Не будь они стариками, в них не было бы столько скептицизма ко всему… ко всему. Они не думают так, как мы. Они думают немного по-другому.

— Они думают как мы, но разве что на полвека дольше, и мозги их заржавели, — смекнул мальчишка, и ему в затылок прилетел бейсбольный мячик. — Ой-й…!

— Родись ты на полвека позже, был бы глупее фруктов в корзине. Правильно говорят: каждое последующее поколение дурнее предыдущего, — нарочито небрежно изрек Роджер.

— Интересно, кто так говорит, — поперхнулся Ной. — Значит, ты зря рожу корчишь на стариков. А ведь тогда выходит, что они безоговорочно правы, отказав внуку в поездке в шикарный лагерь? — запевал он, во всю уж завлеченный прохождением уровня.

— Ну-у, — Роджеру припомнился озабоченный взгляд Аарона при их встрече в школьном коридоре, его сомнения насчет того, что Роджер вполне способен вести себя серьезно и по-взрослому. Может, он и заслуживал высказанных сомнений, поскольку до сих пор не избавился от поведения капризного ребенка? До сих пор не выучился быть ответственным и надежным? — Пожалуй…

Ной похрустел чипсами, вытирая пальцы о майку.

Роджер накинул поверх белой футболки свою серую рубашку, которую снял по приходе сюда, и поднял с пуфика выключившийся планшет.

— Уходишь?

— Не собирался, но… Может, сходим на стадион? Вариант, как по мне, вдвое круче, чем торчать здесь с нестабильной связью.

— М-м-м, у меня все стабильно работает, — в пустоту промычал Ной, утыкаясь взглядом в экран монитора.

— Но скучно ведь, тебе не кажется? Сходим купим мороженое? Или возьмем мяч, давай? — бестолково взирал Роджер приятелю в спину, озвучивая свои идеи. — Устроим матч против мелюзги. Двое на четырех, как раньше. Или на пятерых, мы их и так сделаем, верно?

— Ага, — глухо промямлил Ной. И спустя минуту ляпнул согласно на повисшую тишину: — Угу.

— Не пойдешь? — прямо задал вопрос Роджер, на который ему не суждено было дождаться ответа. Друг, похоже, настолько увлекся игрой, что абсолютно забылся. — Ладно. Тогда я пошел. Мне пора домой, меня вообще-то ждут. — Мальчик круто развернулся на носках, закинув сумку с вещами на плечо. Слегка махнул рукой сбоку от физиономии сосредоточенного Ноя: — Пока?..

— Ага.

Интерпретировав это как отзывчивое «Увидимся завтра, дружище», Роджер кивнул и двинулся на выход, запихивая планшет в сумку. Ничего нового. Они прощались именно таким образом.

Покинув Ноя, он действительно побрел домой. Шнырять было негде и, чего стесняться, категорически не хотелось делать это одному в ясный солнечный день. Шаркая кроссовками по гранитной плитке тротуара, Роджер смотрел себе под ноги и иногда оборачивался на восторженные вопли ребят, которые проносились мимо, бесстрашно огибали столбы, мусорные контейнеры и кислых миной прохожих на мощных магнитных досках, пытаясь в полете провернуть какой-нибудь опасный трюк вроде мертвой петли. Мысли о крутых виражах в центральном парке, где любителям смертоносной скорости предоставлен отдельный трек с дорожками специального отталкивающего покрытия, вызывали лихорадочный трепет в груди, отчего Роджер досадно прикусил губу. Его собственная доска сломалась два месяца тому назад, и допроситься у стариков отдать ее на починку не получалось ни в какую. Дед ворчал, что это будет лишней тратой денег, коих сейчас в убытке. Бабушка придерживалась мнения, что увлеченность подростков этими досками становится истоком сотни проблем, потому что мало кто озабочен безопасностью окружающих. Как минимум десяток горожан ранним суетливым утром умудряются быть сбитыми неосторожными ребятами. Отдельные «магнитные пути», созданные для таких любителей прокатиться по прогулочной зоне, не всегда помогали, и каждый пятый, совершив неумелый поворот, врезался в отвлекшегося мимолетом господина или забывшуюся госпожу и слетал с деактивированной гранитной поверхностью доски. Из-за подобных рисков этому виду транспорта вводили различные ограничения, а то и вовсе изымали. Любой родитель будет против того, чтобы его детище расшиблось насмерть, поэтому использование досок всячески пресекалось взрослыми. Вот и Роджер, видимо, попал под раздачу.

Он пересек улицу, отличительной чертой которой являлся стеклянный музей лазерного оружия, и быстрым шагом прошел спортивную площадку, где неплохо бы было зависать подольше этим летом. Возможно, если он будет выглядеть стройней и спортивней, положительного внимания к нему сделается значительно больше и от старших, и от ровесников? Вдруг ему даже хватит духа заговорить с девочкой…

Прогулка по кварталу плавно подходила к своему завершению: Роджер издали завидел низковатый бирюзовый домишко в два этажа с коричневой крышей. По сравнению с ним имения Ричманов походили на дворец, пускай семейство ни коим боком не относило себя к любителям роскоши и пользовалось исключительно необходимым. На территории же этого дома не было широкого и просторного заднего двора, не висело баскетбольного кольца. Ничего не было. Роджер, направляясь к калитке, провел рукой по зубчикам белого забора. Обнаружив в который раз, что на крыльце в пыли валялась сломанная магнитная доска, мальчик погрустнел окончательно.

А над крыльцом, устроившись на угловатом навесе под узким оконцем спальни Роджера, сидел долговязый темноволосый мужчина, возясь с замудренным устройством, чем-то отдаленно напоминавшим большую консервную банку с многочисленными кнопочками и проводами.

Мужчина был так занят, не смея отвлекаться на происходившее вокруг, что пропустил мимо себя появление мальчика. Заложив за голову руки, Роджер коротко просвистел звонкую мелодию, не добившись этим никакой реакции.

— Всерьез думаешь, что если состряпаешь свой рукотворный роутер вместо обычного с взаимообратной связью, то нас перестанут контролировать? — с потехой поинтересовался Роджер.

— Вполне вероятно, — отозвался взрослый, копавшийся в ящике с инструментами. — У нас будет доступ к Сети, а у них к нашим информационным данным — нет.

Дедушка Марвин, первый опекун Роджера, был параноиком. Ему вечно чудилось, что за ним следят и что за его домом смотрят через экраны планшетов и телевизора. Кому это надо — вопрос риторический, но дедушка был так убежден в том, что никому вокруг не стоит доверять, что редко заговаривал с соседями в том числе. Роджеру нравилось его подкалывать. Однажды он предложил установить на окна тонировку, чтобы ни одна душа с дурными намерениями не смогла подглядывать за несчастным стариком. Правда, Роджер не предусмотрел того, что у дедушки Марвина было туговато с чувством юмора, и спустя неделю после незадавшейся шуточки окна в доме оказались затонированными. Чего нельзя не отметить, так это того, что меры пресечения выдуманной слежки были радикальными. Летом, в которое Роджеру исполнилось восемь, дедушка Марвин намеренно увез его из города на месяц с лишним, затирая что-то про солдат с нечеловеческими тенями. А когда привез назад, то вел себя так, будто этой непредвиденной поездки не произошло вовсе. Бабушка Анна просила тешиться тем, что дед слегка тронулся рассудком на старость лет, однако, что странно, касательно любой другой деятельности помимо поимки воображаемых преследователей Марвин Капуто оставался собранным, рассудительным и здравомыслящим человеком. Отлично справлялся с задачками, которые приносил внук, ссылавшийся на то, что такую домашку решить ему не под силу; разбирался в роботостроении и способен был починить что угодно (кроме, разумеется, безнадежно сломанной магнитной доски). Роджеру пришлось смириться с причудой старика и веселить себя исключительно безобидными приколами в его адрес.

Ибо ничем иным себя развлечь нельзя было, что послужило второй причиной регулярных визитов в гости к Ною. У него дома хотя бы был компьютер и множество игр, тогда как Роджер не мог себе позволить и новых наручных часов. Он ходил с теми же, что и три года назад, когда их мальчику подарила бабуля Анна. Та говорила, что, если тратиться на новенькие дисплеи, чтобы быть как Ной и как остальные ребята, можно по итогу лишиться главного — чувства достаточности. И тогда он разучится видеть границы дозволенного. У Роджера имелось свое мнение на этот счет, но он быстро понял, что спорить со стариками на данную тему бесполезно. По их словам, у него было все необходимое для нормальной жизни. Была еда, одежда, крыша над головой, в конце-то концов. А на том и хватит.

— Помочь? — спросил Роджер у дедушки Марвина, свесившего ноги вниз.

— Подвинь лестницу, — она стояла правее. Подкатив ее, установленную подле края крыши навеса, Роджер выжидающе наблюдал, как кряхтевший, нелепо сползавший взрослый спускался по лестнице на скошенную траву. Дивное зрелище.

Толком не слушая, что вслед ему кричит запыхавшийся дед, мальчик юркнул в дом, на ходу скидывая сумку. На кухне бабушка нещадно бранила барахлившую мультиварку:

— Жестянка бестолковая…!

— Выключи и включи. Бьюсь об заклад, что поможет, — предложил Роджер, хватая с блюдечка на кухонной стойке овсяное печенье.

Бабуля Анна, женщина низкого роста с ломкими темно-русыми волосами, с укоризной глянула на вошедшего внука:

— Как же обед?

— Я не голоден.

— Не будь упрямцем, — произнес возникший в проеме дедушка Марвин. — Не начнешь питаться как положено — так и будешь тощим хиляком.

— А я не хиляк! — оскорбленно возразил Роджер, засунув руку с печеньем в карман рубашки.

— Скажешь тоже, Родж-Родж. Двадцать отжиманий!

— Просил же не называть меня так. И отжиматься не собираюсь! — Мальчик улизнул от попытки дедушки потрепать его по волосам и поспешил к себе в спальню на второй этаж, по вертикальной лестнице наподобие пожарной. Ух они и приставучие! Неужели не понимают, что надоедают своей навязчивостью?

Хоть дом родной он не любил, но в собственной спальне ему нравилось: комната стариков была на первом этаже, и его личная база, так им именованная, считалась неприступной крепостью, в которой Роджер торчал бы безвылазно, если бы не смертная скука. Спальня была просторна, в отличие от тесных кухни и гостиной, с двухместной кроватью и вместительным шкафом для одежды Роджера. Пускай и без роскошного убранства — ну, что есть, то есть. По вечерам он гасил свет и ставил на письменный стол планшет с пурпурно-лиловым фоновым экраном, позже часами зависая в наушниках в социальной сети «Будущее — мы» и переписываясь с Ноем. Не то чтобы он ненавидел общаться со стариками или избегал их. Роджеру было не о чем с ними разговаривать. Дедушка Марвин в обсуждении чего-либо современного превращался в бурчавшего ворчуна, а бабушка Анна сводила всякую тему к тому, что Роджер усердно старается подражать Ною и сверстникам, только и хочет, что не выделяться отсутствием крутых гаджетов на показуху. Что уж — парень сам был не горазд на разноплановые беседы с пожилыми чудиками: он ухитрялся заикнуться о покупке новых часов, смартфона или доски и тогда, когда это было абсолютно неуместно. И поделать с собой ничегошеньки не мог. В общем, не ладилось у них.

Несмотря на это недоразумение, Роджер любил и смешного дедушку Марвина, и заботливую бабушку Анну, но отчего-то стеснялся признаваться в этом и себе, и им, и Ною с Аароном. Вместо этого он огрызался на добрые усмешки взрослых, отказываясь идти на компромисс в какой-нибудь трудной ситуации. Просьба проницательного Аарона пересекаться с ними чаще, чем за приемами пищи, казалась неисполнимой. У Роджера в привычку не входило грубить дедушке с бабушкой, но при том горячая обида при виде их перед собой отдавалась зудом в груди, вынуждая порой нефильтрованно высказываться. Обида не на что-то, а на тех, кого бабушка и дедушка Роджера отчаянно хотели заменить.

Если бы не сохраненные стариками фотографии его матери, он бы забыл и не возвращался в мыслях к образу молодой женщины-шатенки, чьи большие выразительные глаза на изнеженном лице были цвета кофейно-серого. Бабушка Анна рассказывала, что ее единственная дочь Гларет Капуто очень любила пить кофе с шоколадной крошкой. На снимке, уцелевшем с ее скромной свадьбы, она, наклонив голову набок, прижималась плечом к высокому голубоглазому мужчине, который обнимал ее за талию; оба улыбались так по-разному. Она — счастливо, но робко. Он — благоговейно, но с тенью необъяснимой тоски. Роджеру было противно замечать связывающие их с ним внешние черты. Да, эти двое были молоды и глупы, но лишало ли это их ответственности за то, что они бросили его? За то, что бросили стариков воспитывать свое детище, скинули такое бремя лишних обязанностей? Роджер ненавидел натыкаться взглядом на фотографии родителей, но с напыщенной упертостью, вопреки тому, забирал из гостиной семейный альбом Капуто и рассматривал мамины снимки. Некоторые откапывал на рабочем столе компьютера дедушки Марвина и перезагружал на планшет, пока никто не видел. Фото со свадьбы Гларет и Бена Хьюсто он запихнул под матрас своей кровати и неоднократно вытаскивал обратно, раздумывая с накипевшей внутри злостью: порвать на мелкие кусочки или поджечь для драматичности? Итог был один и тот же — фотография возвращалась назад в тайник под матрасом. Роджер решил, что, если мать с отцом стремятся вычеркнуть его из жизни, он будет помнить родителей им же назло. Лучше он вырастет причудливым параноиком, как старик Марвин, но не посмеет уподобиться им.

Заключив для себя такой вывод, мальчик, жуя хрустящее печенье, снова спрятал их фото в укромное место и рухнул спиной на постель. С комода стащил наушники в форме маленьких ракушек с магнитиком, чтобы не потерялись, надел и отстранился от звуков внешнего мира. Вторая половина дня прошла лениво и скучно, как, впрочем, обычно и бывало. Роджер общался с Ноем, искал что-нибудь забавное на просторах «Будущего…» и переслушивал песни «Противников оваций» — своей любимой рок-группы — до дыр в ушах. Сгущались сумерки, снаружи загорались уличные фонари, и спальня медленно погружалась в полумрак. Роджеру не хватило духа встать с кровати, чтобы смотаться вниз за чаем или чем-нибудь сладким, и он продолжал вяло листать ленту научных каналов, наткнувшись вследствие бессмысленных поисков на статью любопытного содержания:

«Нелюди из Измерения — притворщики?

Программиры, существа, враждебно настроенные к представителям человеческой расы, обитают в мире, созданном цифровым пространством, — в Измерении. Оно недосягаемо для нас, но при том ЗАПРЕДЕЛЬНО БЛИЗКО К НАМ, чем обрекает людей на смертельную опасность. Программиры способны без проблем совершать переход в нашу среду — это уже ни для кого не секрет: существуют многочисленные проверенные источники, опровергающие все сомнения, и показания свидетелей и потерпевших, которые доказывают этот факт.

Исходя из приведенного утверждения, мы в праве полагать, что нелюди давно обжили наши земли. Поскольку в 2121-ом году были зафиксированы по меньшей мере 13 случаев вторжения программиров на территорию округов запада, а также несколько сообщений с востока поступило в начале 30-х годов; путем исследований материи границы между реальным миром и цифровым, официально подтверждается: ОНИ СРЕДИ НАС.

Их сущность позволяет им иметь обличие идентичное нашему. Не дайте себя обмануть. В нынешних реалиях не стоит забывать о бдительности. Суть расы чужеродных нам существ идентифицируется как мутация одной из прежних форм жизни. Они могут принимать наш облик, потому что частично ЯВЛЯЮТСЯ НАМИ в своем физиологическом понимании. Они притворяются людьми, вводят нас в заблуждение обманчивой наружностью. Не исключено, что программиры могут притворяться годами, внушать вам, представая в человеческой шкуре, ложь заместо истины. Именно этим они опасны для людей. Программиров невозможно подловить незнающему. Где гарантия, что они не играют роль ваших вежливых коллег? Где стопроцентная вероятность того, что они не ваши члены семьи, с которыми вы жили бок о бок на протяжении многих-многих лет?

Как вычислить этих чудовищ в лице ваших знакомых? Есть некоторые сведения об отличительных чертах человека и существа, ИММИТИРУЮЩЕГО ЧЕЛОВЕКА…»

«Бред какой-то, — Роджер отложил смартфон в сторону. — Даже аппетит пропал».

Он перевернулся на бок, уткнувшись в стену, и несколько долгих минут размышлял под оглушительное бренчание электрогитары в динамиках наушников о прочитанной статье. Какой сумасшедший ее написал? Как люди верят в такое безумие?

Неизвестного происхождения чувство прожгло затылок. Это заставило Роджера обернуться на деревянный «люк» в спальню.

Из-под него дедушка Марвин кистью протолкнул в комнату тарелку с острыми крылышками в медово-соевом соусе.

«Кстати об аппетите…» — люк закрылся, и пробившаяся с первого этажа струя света вновь иссякла. Исчезла и рука дедушки.

Мальчик свесил ноги с кровати.

«В нынешних реалиях не стоит забывать о бдительности», — гремели в голове слова из статьи.

«Аарон ведь тоже так говорил».

В воцарившейся темноте Роджеру стало совсем не по себе.

***

Он не успел и глазом моргнуть, как наступили летние каникулы. Впервые Роджер не ощущал бурлившего воодушевления в преддверии жарких солнечных дней, полных свободы и игр. По наступлению тех ничего не поменялось. Не было как такового задора, прогулки неожиданно стали наискучнейшим времяпрепровождением, обстановку накаляло и приближение летнего лагеря, в который Ной, по счастливому стечению обстоятельств, все же поехал. Мальчишка был вне себя от восторга, когда, встретив Роджера непримечательным субботним днем, гордо объявил, что получил высший результат по тому тесту и что отец остался этим необычайно доволен. Роджер разделил с Ноем радость и ликовал вместе с ним, в то время как ему самому на стенку лезть хотелось от зависти.

Будни протекали монотонно и мучительно. Завтрак, прогулка, встреча с Ноем, походы в Игровую или в гости к Ричманам, возвращение в свою обитель, и так раз за разом, день за днем. Роджер до раннего утра засиживался за видеоиграми и просыпался ближе к полудню, если повезет. Наблюдая, как Ной потихоньку готовился к предстоявшей поездке, набирал вещей в рюкзак, складывал в чехлы свои дисплеи, Роджер фыркал: мол, ничего любопытного. А на душе скребли кошки. Месяц в одиночестве — как он его вынесет? Мука сплошная. Наедине со стариками и с группой «Противники оваций» в наушниках. Он едва не завывал от тоски, но делать было нечего. Что с того, что Роджер будет изображать страдальца? Вряд ли это так разжалобит бабушку Анну и смягчит дедушку Марвина. И смысла в этом не было: путевки-то разобрали.

В роковое утро среды в середине июля мальчик покинул дом раньше обыденного. Шлялся час-другой по детской площадке с изобилием простецких каруселей, заскочил в магазин прикупить кислых мармеладок и направился к зданию школы, когда часы пробили десять. Оттуда электробус должен был забирать детей, державших путь в один из лучших лагерей среди ныне работавших, расположенный, как выяснилось, еще и около моря. Столько удовольствий — кушайте, не обляпайтесь.

Непосредственно к школе Роджер не приблизился. Не стал перебегать дорогу, а облокотился на фонарный столб. Постепенно возле здания сгущалась толпа подростков примерно одинакового возраста. Кто с чемоданами, кто с рюкзаками и спортивными сумками. У всех как на подбор лыба на пол-лица. Девочки и мальчики с блеклыми, яркими, лохматыми и причесанными шевелюрами. В этой разношерстной кучке ребят Роджер уцепился взглядом за светлую растрепанную макушку, узнав своего приятеля. Ной весело болтал с суетившимися мальчишками, воодушевленно жестикулируя. Роджер почувствовал на губах слабенькую ухмылку. Он подгадал момент, когда Ной вскинет голову в его сторону, и приветливо махнул ему рукой.

Тот уставился на него, но ответного жеста не выдал, что осекло Роджера. Ной определенно заметил приятеля, но почему-то проигнорировал.

Лицо Ноя приобрело такое выражение, словно он неспециально отвлекся на внутренние переживания; затем мальчишка взял и отвернулся, показав стоявшему рядом курносому парню купленную им жвачку, терпкую на вкус, и предложив попробовать.

Ухмылка слетела с губ. Роджер непринужденно покрутился вокруг фонарного столба и поплелся нарочито разгульной походкой прочь от этого злосчастного места.

Ной башкой о полку ударился? С чего он повел себя столь странным образом? Вчера созванивались, болтали насчет лагеря. Все было нормально, вроде бы как. Что ж побудило Его Высочество отказать ближнему своему в достойном прощании? Постеснялся, что ли? Производил на новых знакомых хорошее впечатление?

«Ну и черт с тобой, — подумал Роджер, отпивая купленный в автомате с напитками клубничный коктейль. Будь с ним Ричман, посеявший где-нибудь часы или забывший смартфон, молил бы купить ему прохладного лимонада, ссылаясь на то, что потом обязательно отдаст долг. Роджер хлебнул холодного коктейля через трубочку и повторил про себя: — Черт с тобой».

Мальчик добрался до центральной площади городка, которую в хаотичном порядке пересекали занятые взрослые. Туда-сюда по прогулочной зоне около фонтана, брызгавшего блестевшими на солнечных лучах струями, носилась мелюзга. Дети резвились, ползая по декоративным деревьям. Жизнь здесь привычно кипела. На информационном стенде, расположенном поодаль, шел прямой эфир новостного телеканала:

— На орбитальной станции Марса начинается разработка ядерных установок! Добровольцами разместить их на поверхности красной планеты выступят опытные астронавты, бригада которых…

— Зачем в космос лезть? — проворчал полноватый мужчина, сидевший на скамейке рядом с молодым господином. Роджер непреднамеренно подслушал его восклицания, выкидывая упаковку из-под выпитого напитка в мусорный контейнер. — Они с Измерением не разобрались, а уже на Марсе устроились как дома! Сперва свою планету очистить надо от тварей. Потом так...!

Роджер нечаянно оступился, врезавшись в кого-то спиной. Его локти стиснули в мертвой хватке чужие пальцы, и некто бесцеремонно отодвинул мальчика со своего пути. На языке у Роджера завертелось грубоватое выражение, которое он норовил выплюнуть и которое тотчас проглотил. Мимо прошел высокий человек в черном комбинезоне, с оружием в руках, а за ним следом вышагивали еще трое, одетые так же. Комбинезоны, пушки, шлемы. Перехватило дыхание.

Стражи? Неужто они? Это взаправду?

Челюсть бурчавшего мужчины отвисла, когда четверо в дежурной форме Стражей обступили скамью.

— Позвольте… — любезно обратился первый из них глухим хрипом из-под защитного шлема, после чего невозмутимо спихнул мужика на землю. Роджер лицезрел эту картину с разинутым ртом, застыв как вкопанный. Горожане заподозрили неладное. Прохожие замирали, наблюдая издалека.

Стражи окружили неподвижно сидевшего на скамейке молодого человека в светлом костюме с чемоданчиком на коленях.

— Что там такое? — донеслись взволнованные возгласы откуда-то сзади. Роджер вытаращился на господина, даже не дернувшегося на наставленные на него пушки.

— Не возражаете? — осведомился Страж, указывая на чемоданчик.

— Ни в коем случае, — отозвался мужчина с кучерявыми каштановыми волосами. Он пожал плечами, протягивая потрепанный чемоданишко. Из-за чего им взбрело проверять именно это дряблое старье?

Однако, судя по тому, как переглянулись люди в комбинезонах, их оно не особо-то интересовало. Они неотрывно смотрели на молодого человека. Народ столпился вокруг, желая выведать, что стряслось.

Роджер засек, как Страж, стоявший за тем, что был выше, убрал ладонь на пояс, нащупав ручку пневматического пистолета.

И тогда завесу поддельного спокойствия рассек всплеск ярких-ярких вспышек. Раздался пронзительный визг, простые наблюдатели пригнулись, спрятались, а кто-то ринулся бежать. Ослепившее сияние рассеялось в воздухе, а тот загадочный господин бесследно испарился.

Поваленный на землю мужик сдавленно заорал.

— Ложись! — проревел один из Стражей, направив пушку куда-то вверх. Роджер рухнул на колени, оглушенный громкими световыми взрывами. Люди поблизости падали, валились с ног и вопили что-то… Кажется, «Нелюдь! Нелюдь!». Стражи запустили снаряды в небо, кричали не подниматься. И что-то ослепляюще мерцало… то тут, то там. Мерцало повсюду. Не разобрать было, где и что. Все случилось так мгновенно!

— Не убивать! Только обездвижить! Нам нужно доставить его живьем, слышите?!

«Кого доставить… Куда…», — Роджер беспомощно полз на крики людей, не допуская мысли поднять глаза наверх, к небу. Он зажмурился. Проклятье, он до сих пор не понимал, что, черт возьми, произошло! Растерялся, и не выходило собраться!

Что-то резко рвануло Роджера назад, чья-то рука схватилась за капюшон его толстовки и дернула на себя.

— Стоять! — прорезался сквозь шум скрипучий голос прямо у уха. Мальчик не успел сообразить, кто сжал его в руках, и вдруг ощутил давление на шее. Горло надорвалось, и он закашлялся.

—… прекратить огонь! Прекратить! Стоп!

Искры и огни рассыпались перед ним. Роджер часто-часто заморгал, удерживаемый одеревеневшим под прицелом пушек незнакомцем, тем чудаком с чемоданом.

— Эй, отпусти ребенка, — одышливо приказал Страж, ступив вперед. — Не стрелять! — вытянул он руку в сторону. — Отойди от сопляка, дьявольское ты отрепье!

— Уберите оружие. — Программир буквально поднял Роджера с земли. Тошнота подступила к горлу, и сперло дыхание. Мир перед глазами мальчика завертелся волчком. Он что, влип?

Нелюдь, которого так клеймили отбежавшие на безопасное расстояние горожане, был внешне вполне себе человеком. Две руки, две ноги, волосы, ресницы, нос. И капли пота на лице. Его не отличить от человеческого создания! Программир зажатым локтем сдавил Роджеру шею, подхватив его за грудь второй своей рукой. Не давая шанса на то, чтобы вырваться.

Осознание собственного пленения прояснило картину случившегося. Стражи — видать, это действительно были настоящие Стражи — напали на след шаставшего на воле программира и сумели вычислить его. На лекциях профориентации в школе заходила порой речь о должности СЛС, где Роджер и услышал о сканерах, предназначенных для поимки нелюдей из Измерения. Встроенные в шлемы сканеры определяли энергетические остатки — те нити энергии, пронизывающие расстояние от точки, где программир использовал свою силу, до его теперешнего местонахождения. Судя по всему, ждать Стражи были не намерены, поэтому не мешкали с атакой на врага. Но даже при таком раскладе событий умудрились потерять драгоценные секунды, что дало программиру преимущество. Эти существа были во сто крат быстрей и сильней. Обернулось все таким боком, что он улизнул, вывел окружающих из равновесия и для шантажа захватил заложника, кем в данную минуту был Роджер. Вот оно что.

О, черт.

— Оружие на землю, — велел программир людям в комбинезонах. — Уберите, не то от шкета и места мокрого не останется! Слышите?! — Снова вырвался кашель: Роджер чувствовал, как саднило изнутри горло и как тяжело было дышать под крепкой хваткой мужчины. Тот вцепился в него намертво и наверняка подумывал прикрывать себя им от снарядов, если потребуется.

— Я убираю! — громко сказал стоявший ближе Страж, отстегивая пояс с оружейным инвентарем. Он бросил на землю стрелковый бластер. — Убираю! Доволен?! Теперь поставь его. Делай, что велено!

— Немедленно отпусти мальчика! — завопил кто-то за его спиной.

— Тогда у тебя еще будет шанс легко отделаться!

— Нечисть!

Простые горожане в страхе покидали площадь, уводили ревущих детей и лихорадочно звонили в службы спасения, уверенные, что мощи СЛС здесь будет явно недостаточно. Кое-кто все же не уходил, ожидая развязки.

— Я хочу, чтобы все бросили пушки, — проскрежетал программир, сорвавший наконец маску хладнокровия. — Чтобы бросили все! Живей!

В его голосе сквозила безысходность. Взгляд в панике метался от одного солдата к другому, бледные губы дрожали. Таким ли должно быть поведение у беспощадного чудовища?

Куча лиц, фигур, зудившее веки солнце, звуки — все помутнело. Сердце Роджера бешено колотилось, и стук был неистово гулким — единственным, что возвращало к реальности.

— Ушли! Прочь, прочь, прочь, — судорожно бормотал нелюдь, который — ощутил Роджер нутром — едва стоял на ногах, но мальчика держал цепко, несмотря на то что тот отчаянно пинался и брыкался. — Прочь. Отойдите… Дайте уйти! Прочь! — мужчина пятился и лепетал. Он был напуган. Роджер не мог поверить, что это происходило прямо сейчас не в абсурдном ночном кошмаре. Что это происходило наяву.

— Пусти! — прохрипел он и лягнулся, двинув пленителю под ребро. Локоть пронзила боль, словно Роджер шарахнул с дури по тяжелой железяке.

Из-за приступа надсадного кашля мальчик чуть не согнулся пополам, удерживаемый чужими ледяными руками. Которые вдруг отпустили его. Отпустили, и Роджер телом бухнулся на горячую пыльную плитку. Под испуганные охи и вскрики он резво отполз шага на два, с трудом приподнимая себя корпусом с земли.

— Ты… — произнес программир, бесстрастно взирая на Роджера.

Стражи позади него зарядили бластеры. Раздалось истошное: «Нет! Не сметь! Он нужен живым!», и в следующий стремительный миг колебавшийся программир буквально взорвался у десятка людей на глазах. Взорвался на сотни огненно-ярких искр, разлетевшихся влево и вправо, что яростно пылали, слабо мерцали, обреченно тускнели и в конце концов рассеивались в воздухе. В ушах у Роджера загудело, и отчего-то заскрипели на задворках сознания слова мистера из музея оружия, который на лекции про деятельность Стражей говорил насчет основного оружейного инвентаря:

«…эта субстанция в дротиках пневматического пистолета полностью обездвижит программира за счет того, что вызовет сужение энергетических каналов внутри него. При превышенной дозе наступит полная парализация тела. А пучковые заряды из бластеров способствуют иной реакции чужеродного организма — расширению этих каналов! Угодишь в яблочко и ба-бах!»

Роджер жадно вдохнул, не сводя потрясенного взгляда с образовавшейся пустоты, где несколько секунд назад на него таращились глаза, полные страха и смятения.

Глава 3. Против правил

«Подозрительные находки. Барахлящая техника. Необъяснимые явления. Показания очевидцев, запечатлевших существ из иного мира. Нападения, подвергающие риску простых горожан. Кто бы мог подумать, что все перечисленные события минувших четырех месяцев так четко связаны между собой и являются следствием вторжения на территорию нашей Земли незваных гостей.

Откуда же они? Как далеко на самом деле находится от нас мир, называемый Измерением, где обитают подражатели обычным людям?»

— Выключись, — велел Роджер. Экран телевизора тут же погас.

Бабушка Анна, увлеченная онлайн-шахматами, вскинула подбородок и глянула на нахохлившегося внука, что сидел в соседнем кресле. Брови ее сложились домиком.

— Роджи.

— Что? Ты не смотришь.

— «Инвентарь IT-шника» скоро начнется. Твоя любимая передача. Посмотри, отвлекись.

— Мне не хочется. — Роджер устроился в кресле с ногами. — Особенно теперь, когда Коул Холлам с нее ушел. Без него она скучнее твоих проверенных годами «Советов по выращиванию орхидей».

— Нельзя засунуть голову в песок и сидеть так, — упрекла бабуля Анна. — И терзать себя мыслями о произошедшем. Оно прошло. Прошло и ушло. Не стоит возвращаться к нему…

— Спустя две недели, — закончил за нее Роджер. — Ну что я могу сделать, если забыть не получается?

— Значит, есть то, что тебя тревожит. Не поделишься со мной? — осторожно наклонилась к нему женщина. — Не говори мне, что считаешь себя виноватым в этом инциденте.

— Бабуль, давай не будем…

В светлую гостиную заявился дедушка, шурша упаковкой из-под сухарей.

— Зато ты теперь звезда, — прогородил он. — Супер-пупер-известность. Представляешь, как тебя в школе встретят? От девчонок отбоя не будет, и парни в почете будут держать! — Бабушка, перекинув руку через спинку кресла, ткнула его в локоть.

— О да, в новостях же меня так превозносили. Подвиг на подвиге, ага? «Бедный мальчи-иш-шка! Инструмент в лапах палача! Поневоле попал под раздачу!» Крутая характеристика — «инструмент». Сойдет для анкеты в клуб неудачников, — Роджер скривил лицо.

— Ну почему ж сразу неудачников? — замялся дед.

— Если б я ему под ноги не попался, Стражи его отловили бы в два счета. И не пришлось бы им пальнуть по нему на глазах у людей. А я хлопот добавил. — Ну почему приходится распинаться перед ними об этом? Чего дедушка Марвин заладил с этой славой? Популярным станешь… Но мальчику и так было хорошо! Было хорошо, хоть и не всегда, с Ноем, которого дед откровенно недолюбливал. Было хорошо вне занятий в компании Аарона (как он, интересно, отреагирует, когда узнает, в какую историю в его отсутствие влип Роджер?). От девочек внимания будет с лихвой… Зачем? И с чего бы? Он в инциденте на площади явно не тот, кто совершил смелый геройский поступок. Кого он там обезвредил? Того трясущегося под прицелом бластеров программира? Была ли от его пленения какая-то малейшая польза для Стражей? Им ведь пришлось убить врага, когда необходимость состояла в том, чтобы всего-навсего поймать. Наверняка он нужен был для допросов. Или жутких секретных экспериментов. Что проку от беспорядочной ликвидации? Одним программиром больше, одним меньше. Чем таким безусловным Роджер им помог?

— Родж, ты доставил гораздо меньше хлопот, чем мог им доставить тот урод. Твоя жертва…

— Марв, — прервала старика бабушка Анна. — Ты сказал предостаточно.

— Нет уж, пусть договорит, — встрял мальчик. — Что «твоя жертва»? Жертва моя была бессмыслицей. Этого идиота и без моей помощи бы схватили. А я что? Я как беспомощный дурак выбраться не мог! Мешался!

— Не злись на деда. Он тебя подбодрить пытается, и да, весьма нелепым образом. Но пытается. И себя не ругай, Роджи.

— Да у тебя, бабуль, все вокруг сердечно прекрасны.

— К слову, ты, вроде, прилично дал ему под дых и вырвался-таки. Или такой твой подвиг тебя не устраивает, герой? — вопросил у внука разнервничавшийся дедушка Марвин.

— К слову, он меня сам отпустил, — сказал Роджер то, чего не говорил еще никому за эти две недели. — Никак я не отбился, понятно? И если б не я, его, может, не убили!

— А вот с этим ты заканчивай, Роджер, — дедушка переменился в интонации. — Он подставил тебя под пушки Стражей и собирался тебе навредить, так или иначе. Ты был в опасности... И не перебивай! — осек мужчина Роджера, который хотел было возразить. — Ты что-то больно невозмутимо относишься к тому факту, что этот нечестивый гад намеревался рисковать твоей жизнью! Хотел тебя убить!

— Он бы не убил меня, дедуль, — сдержанней проговорил парень. — Он хотел припугнуть народ и Стражей.

— Откуда тебе знать, что у него было в башке, у этого дьявольского…

— Марв, — одернула бабушка Анна взволнованно. — Достаточно.

Старик спохватился, неловко кашлянув в кулак.

— Гм-м, пардон.

— Без проблем, — прогудел под нос насупившийся Роджер. Зачем вот они пререкались по этой дурацкой теме? Настроение испортилось. Пожалуй, бабушка была мудрей их обоих. Забыть и не вспоминать — наилучший вариант, осталось только вышибить из головы мысли — с мозгами, заодно — о перекошенной животным ужасом гримасе напуганного программира. Снова перед глазами его рожа мелькает…

Перемахнув через подлокотник кресла, мальчик поплелся на выход из гостиной. Старики молчали. Он наивно понадеялся, что на таком обоюдном молчании они и завершат эту дискуссию, но натура деда имела привычку не обрывать свою мысль на полуслове даже тогда, когда ее пресекала его супруга.

— Ты не знаешь, на что эти существа способны. Ты в полной мере не осознаешь, Родж, потому что мал, но они опасны. Они непредсказуемы. Они другие. Ради своей же шкуры этот программир не побрезговал бы с тобой поквитаться, прости мне мой французский.

Роджер оперся о стену, не повернувшись к нему.

— Но ты не был там, — произнес он. — Ты не был там и не видел его.

— И что дальше? — недовольно брякнул Марвин.

— А то, — отрезал внук. — Ты не видел этой жалкой перепуганной физиономии, дед, так что не делай выводы! Этот твой гад нечестивый был просто убогим трусом! Фокусы у него, конечно, специфические, когда он перемещался туда-сюда… искры какие-то метал… но на большее, чем запугивание, не пошел бы, потому что он слабак никчемный! Это было точно не то существо, действий которого стоило так бояться и которое стоило так бессмысленно уничтожать!

Роджер вряд ли подразумевал, что его объяснения будут звучать так, будто он обелял здесь и сейчас того программира с центральной площади. Нет, максимум, что мальчик испытывал по отношению к нему — отвращение. Но почему, черт подери, его смерть не принесла Роджеру того ликования, которое воодушевило всех в тот день? Почему он вообще об этом думал столько времени спустя, считая, что смерть программира того не стоила? Потому что правда был мал и наивен, и лишь занимался неразумным подростковым протестом, не понимая, насколько велика угроза главных врагов человечества?

Стоп, нет, так не пойдет! С какой это стати погибель кого бы то ни было должна приносить ему удовольствие? Разве такой вариант будет правильным? Пожалуй, это столь же гадко, сколь и нападения на обыкновенных людей. Угроза для любого, пускай, может, и убогого, — паршивая штука.

Или все же не совсем?

«Наверно, я немного не в себе», — Роджер поежился. Ему дурно стало от собственных мыслей. Могли ли они быть спровоцированными тем, что после случая на площади он слегка тронулся рассудком? Тогда Аарон точно будет не в восторге.

В настоящее выбросил строгий звенящий тон:

— Раз уничтожили, значит, так надо было. У кое-кого нос не дорос решать, кого следует жалеть, а кого не следует! Роджер, тебя не для того на этот свет породили, чтоб ты покорно отдавался в объятия смертельной опасности, — перестал сдерживать себя в выражениях мужчина, и Роджер успел пожалеть, что осмелился поспорить с его точкой зрения, когда подвернулась возможность по-тихому разойтись. — Не для того, чтоб ты строил из себя мудреца, рискуя жизнью, — дедушка Марвин шумно и со свистом выдохнул. — Нам-то не плевать. Не считаешь себя невиновным в инциденте — пожалуйста! Но прекрати балаболить об этом… нелюде. За твои «праведные» словечки в его адрес мы тебя не поблагодарим. Как и твои родители…

Тут бабуля Анна уже сконфуженно подскочила, и ее темные глаза широко распахнулись. Роджеру словно и нечего было удивляться: в ссоре дед горазд всякое сморозить. Однако последнее произнесенное им слово вызвало внутри такое смятение, такое негодование… В лицо как водой ледяной брызнули. Мысли в голове окончательно перемешались.

— … твои родители эти опрометчивые высказывания бесспорно не оценили бы. Воздерживайся хоть иногда от самонадеянных речей! Поимей совесть!

Дедушка накричался и смолк. Роджер не посмотрел на вытянувшиеся на лбу старика складки, точно тот был сам собой потрясен. Взгляд задержался на его сомкнувшихся губах, отчего-то резко напомнивших Роджеру двух тонких пиявок.

Взрослые были ошеломлены. Бабушка не нашлась, какой бы фразой прекратить препирательства, а дедушка, похоже, так смутился, что лишился своего длинного языка, на который оказался столь остер.

— Ну да, — промямлил Роджер. — Верно.

Он собрался было немедля двинуться в комнату, но бабуля Анна резко очнулась:

— Не слушай ты этого старого болвана. — Она еле как улыбнулась. — Не кошмарь себя насчет них, Роджи. Дед сам не знает, что ляпнул.

— Гм-м, — промычал тот, зардевшись от охвативших его пылких чувств.

— Да без вопросов, — глухо отозвался мальчик, исчезнув в темноте коридора. — Все в порядке. Они и так меня не оценили.

Дедушка Марвин окликнул его, да бесполезно — на втором этаже хлопнула дверца-люк.

Роджер намеревался швырнуть что-нибудь на пол со стола и с жаром, по-человечески взбеситься, но не осилил такой вседозволенности. Вместо этого он завалился на кровать и уныло уткнулся в смартфон, не утруждая себя в том, чтобы надеть наушники, из-за чего от стен звонко отражалось дребезжащее дыхание рок-н-ролла. Его не позвали спуститься, не пришли к нему. Вероятно, они и не обязаны были кидаться на его шею с извинениями, учитывая, что Роджер их покинул по своей воле, но в сердце все равно закрадывалась надежда, что старики не дадут ему вот так погрязнуть в самобичевании в собственной комнатушке. Что они придут, по-доброму отшутятся об инциденте, ляпнут что-то из разряда любимой реплики дедушки: «Да мы и без твоих родаков замечательно справляемся, а, Роджи?» Либо завалят мальчика бессвязной сказочной дребеденью, что у родителей была веская причина оставить его и попозже они обязательно вернутся. Пусть парень и перестал в это верить лет с девяти, он хотел услышать ласковое безмятежное дурачество деда или увидеть теплую умиротворенную улыбку бабушки и выкинуть с чистой совестью из головы вечерний неблагоприятный разговор.

Однако дедушка Марвин так себе умел извиняться, потому никогда не проявлял инициативу в примирении. А бабуля Анна никогда не снисходила до того, чтобы уговаривать супруга. Она давным-давно бросила попытки убеждать и внука в том числе. Уверить того пойти навстречу старику — дохлый номер, ибо и мальчишка терпеть не мог извиняться первым.

Поэтому они не придут к нему. И он не пойдет к ним. Завтра все соберутся за завтраком и будут вести себя так, будто прошлым вечером ничего не было.

«Да пожалуйста, — твердил себе мысленно Роджер, упрямо игнорируя желание достать из-под матраса злосчастное фото и скомкать, как бесполезную бумажонку. — И не надо. Плевать и на вас, и на них».

Он таращился в потолок, лежа на спине. Представляя, что находится сейчас где угодно, но не в собственной спальне, ставшей отчего-то душной темницей, в которую Роджер сам себя загнал. Гораздо проще было не морочить ни себе, ни старикам голову со злополучным инцидентом. Однако не морочить не получалось. В унылых раздумьях его настигало до жуткого человеческое, перекошенное страхом лицо, разлетающееся в следующий миг на множество крошечных искр.

На онлайн-странице города он наткнулся на статью:

«Этой ночью мы возьмем вверх!

Ровно в полночь состоится полуфинал состязания в самой противоречивой игре летнего сезона «Конфронтация»! Киберспортивная команда неукротимых «Ястребов» столкнется со слаженной «Стаей». Противостояние, которого вы так ждали!

Безусловно, сегодня в Игровом центре будет людно…»

Роджер почти свалился с кровати. «Полуфинал!»

Он никогда не пропускал какие-либо соревнования «Ястребов». Это была его с Ноем любимая команда в киберспорте! Роджер обязательно заранее покупал несколько билетов, дабы уж точно попасть на просмотр. Прийти с другом поздним вечером в нужный час в Игровую, чтобы провести удивительное время в прохладном зрительном зале на человек сорок с чипсами да газировкой и, для большего веселья поспорив с кем-нибудь во мнении об абсолютном победителе, понаблюдать на крупном экране сражение команд в увлекательных играх наподобие «Цифровой гонки». Он не собирался отказываться от такого зрелища! Планировал пойти, пускай и без Ноя. Из-за инцидента двухнедельной давности Роджер совсем забыл о полуфинале, а ведь ему перекрыта дорога в Игровую без согласия стариков. Понимание накрыло с головой — он не предупредил!

Блеск! Сегодня ночью они определенно его не пустят, тем более в гордом одиночестве. Все кончено!

Роджер сел, бросив на люк прищуренный взгляд. Затем покосился на окно над кроватью. Может, не спрашивать их? До центра бежать меньше десяти минут. После соревнований вернется домой, задерживаться за играми в компьютерном клубе не будет, что страшного?

Нет, нельзя. Что, если дедушка захочет его проведать? Заберется в спальню, а Роджера и след простыл; окно — нараспашку? Каким для них это станет ужасом!

С другой стороны, они смогут позвонить ему. А Роджеру стоило признаться себе, что из вышеперечисленного его напрягала только вероятность того, что старики, узнав о местоположении внука, велят вернуться, и тогда плакало долгожданное противостояние «Ястребов» и «Стаи»!

Но ведь они не разрешат. Даже если Роджер спустится и попросит! Черт, как же он умудрился запамятовать о настолько важной ночи?!

Мальчик внимательно всмотрелся в окно — улица была довольно оживленной: жара отступила, и люди повылазили из прохладных берлог. Мимо на магнитных досках пролетело парочку ребят, как раз державших, быть может, путь в Игровую. Роджер взлохматил волосы на макушке. Ну почему так?

Спустя минуту-другую, себя упрекая, он откопал в смартфоне купленные когда-то электронные билеты. Медля, поверх футболки надел серую кофту-безрукавку и влез в поношенные кроссовки. «Ничего страшного, — пытливо уверялся Роджер, запихивая под одеяло подушку с футбольным мячом в качестве собственного муляжа. — Они и не поймут».

Он просто хотел повеселиться впервые за дурацкое лето. Выпустить пар, в конце концов! В этом нет чего-то плохого...

Роджер слегка приоткрыл окно и не без труда выбрался из спальни на навес над крыльцом. После принялся сползать. Но в итоге шлепнулся на землю, демонстрируя полную неподготовленность к побегу.

«Никаких побегов из дома», — звенело в ушах.

Первое правило Аарона было нарушено.

Путь, который состоял лишь из преодоления главной улицы, действительно оказался недлинным. Вскоре Роджер вбежал по ступеням в Игровую — второе на очереди любимое место после чердака Ричманов. Здесь находился развлекательный комплекс: батуты, кафе, лазертаг и кино. В «подвальных» этажах располагался компьютерный клуб. Там же и проходили мероприятия, связанные с киберспортом. Роджер спустился туда в половину одиннадцатого. Объятое приглушенным бледно-голубым светом помещение было переполнено ребятами разных возрастов. Тут можно было отыскать то, что заставило бы пересмотреть мнение об отстойном мире. На полу у плоского телевизора, который обязательно показывал вечерами какой-нибудь занятный фильм с классными героями, лежали пуфики и мягкие подушки. Крупные мониторы, игровые автоматы с голографическими экранами, кресла с VR-очками. Интересных штук — закачаешься!

Роджер готов был распылиться, чтобы попробовать сыграть в каждую игру за каждым дисплеем. Он, понятия не имея, чем себя занять до полуночи, ошивался вдоль стены, с кем-нибудь периодически сталкиваясь. У зала, выделенного для киберспортсменов, он наткнулся на толпу народа. Дети и подростки сгрудились вокруг группы людей в спортивных жакетах оливкового цвета. С изображением птицы ястреба с разинутым клювом на левой части груди. Роджер умудрился застать «Ястребов» перед полуфиналом! Ной бы обзавидовался!

Миг безудержного счастья сменился мгновением некоторого возмущения. Если бы Ной не повел себя как идиот тем утром, Роджеру бы не пришлось искать утешение в прогулке до центра. Не пришлось бы становиться участником злосчастного инцидента. И ссориться с дедушкой…

«А разве Ной виноват в ссоре с дедушкой?» — спросил Роджер у себя.

Тревожно заныло сердце — зря он пришел так рано! Мало ли старики все-таки решат заглянуть к нему в комнату? Они поднимут панику, если не обнаружат внука в спальне. Не следовало бы давать им повода лишний раз беспокоиться. Ни к чему.

Надо вернуться.

И пускай в мыслях промелькнула эта благоразумная мысль, мальчик неблагоразумно устроился за одним из автоматов с широким голографическим экраном, взяв с подставки джойстик и запустив игру. Про себя усмехнулся: он нарушал уже второе правило Аарона.

За выполнением миссий по устранению чужеродных полтора часа должны были пролететь незаметно. Проходя уровень за уровнем, Роджер настолько увлекся ранее казавшейся смертной скукой игрой, что пропустил мимо своего внимания следующие двадцать минут, потом вторые. Третьи… Он бы и не подумал отойти от автомата раньше, чем начнется трансляция полуфинала, если бы его сосредоточенность не нарушил пухлый мальчишка лет десяти с копной черных волос и надписью «Молниеносный» на белой футболке (наверняка его ник в Сети: у постояльцев компьютерного клуба для крутости принято иметь одежду с собственным ником), который с четверть часа стоял у Роджера над душой. Торчал рядом, по левое плечо, и периодически цокал языком.

Роджер в определенный момент не выдержал. Отложив джойстик, демонстративно повернулся к парнишке:

— Ты хочешь поиграть?

— Боялся, что не спросишь, — ядовито брякнул тот. — По-твоему, в клубе, где не ты единственный играешь, можно просиживать штаны за миссией сколько душе угодно?

— Попросил бы. Тем более напротив меня есть свободное место, — Роджер кивнул на освободившееся двумя минутами ранее кресло.

— Мухлюешь.

— Что? — не понял Роджер.

— Ты мухлюешь, — предъявил мальчишка. — Пользуешься недоработанным ИИ. У чужеродного этого ранга ограничено поле обзора!

— И что?

— И то! Ты движешься на один уровень выше и ползком, не давая тем самым монстру тебя увидеть. Это же нечестно!

— Тебя не должно волновать то, как я играю, — огрызнулся Роджер. Он снова схватился за джойстик. — Раз в игре доступно передвижение по объектам, значит, правилами оно не запрещено.

— Чушь. Какой же тогда интерес?

Не слушая мальца, который вскоре исчез, высказав свое недовольство, Роджер залез на вторичном экране в рейтинг игроков и без проблем отыскал в нем незваного комментатора. Парень оказался здешним чемпионом в «Чужеродных». А такие как он имели привычку учить, как надо и не надо.

— Сколько же профессионалы берут на свою долю, — фыркнул Роджер вслух. Настроение окончательно попортилось. — Наверное, им жилось бы куда лучше, будь они такой же чужеродной бестолочью с недоработанным ИИ. Без прокаченных мозгов проще, скажи?

Монстр, к которому шутки ради обратился Роджер, неожиданно повернулся прямо на него.

Чудик из игры вытаращился в экран по другую его сторону. На Роджера, словно ожидая реакции на разумное поведение персонажа стратегической страшилки. Между ними последовала долгая пауза.

— Эй?.. — смущенно позвал мальчик. Монстр второго ранга вдруг начал вытягиваться в длину. Кривые ноги выпрямились, появились руки, и он обрел человеческие черты. Роджер задохнулся от изумления. Волосы дыбом встали.

Вместо уродливого чудища из игры на экране замелькала фигура девчонки. С огненно-рыжими волосами, собранными в два высоких хвоста, и аккуратным круглым лицом. Что это? Или кто? Неужто секретный вид?..

Эта девчонка ни коим образом не походила на жуткое вражеское существо. И смотрела она на него, на Роджера, через экран! Кто это??

Мальчик неосознанно поднял руку по направлению к застывшей голограмме. Тыльная сторона ладони коснулась в воздухе чего-то холодного, чужого. Роджер дотронулся до изображения, и кончики пальцев, пройдя сквозь картинку… словно оказались внутри нее! Пересекли границу реальности. Роджер сперва не поверил увиденному. Но кроме зримого оставалось ощутимое — тот самый странный холодок, обжигающий, пробирающийся под ногти. Чувство это возникло из ниоткуда и было таким чудным: хотелось отдернуть ладонь, но одновременно с тем и потянуться навстречу жгучему холоду. Роджер притронулся к чему-то иному. Не такому, как то, что окружало его прежде.

Оцепенение отпустило внезапно, как и настигло, и мальчишка отпрыгнул от мерцающего экрана, на котором уже не мельтешила загадочная фигура девушки. Из ушей будто вытащили смоченные кусочки ваты, и гогот, разговоры, возгласы раздались вдвое громче. У Роджера разболелась голова.

Куда подевалась девчонка?

Сделалось на душе странно. Особенно тогда, когда воодушевленные ребяческие восклицания поутихли, и зал напряженно замер. Наступило затишье, прерываемое разве что возней с редкими перешептываниями. Роджер отвернулся от экрана и обнаружил причину — Стражи.

Трое человек в форме Лиц справедливости вышагивали вдоль образовавшейся шеренги ребят. Выискивали что-то… К «главарю» подоспел сотрудник компьютерного клуба:

— Господа, простите… у нас важное событие… матч…

— Поэтому мы тут, собственно, — оборвал его лепет Страж. — Стремимся гарантировать присутствующим безопасность. Тем более в эту ночь, сэр.

— Но каков повод для…?

Роджер вытянулся по струночке, не смея упустить ни малейшей детали в диалоге.

— Сейчас среди нас могут быть враги, — мрачно изрек Страж. — Мы устраиваем регулярные проверки ради того, чтобы убедиться, что опасность миновала. Необходимо обойти здание по всей его площади. И проверить каждый угол, пока есть вероятность того, что нелюди находятся где-то поблизости.

— Да с чего бы им… — сотрудник махнул рукой, скоро сдавшись. Более не задерживая мужчин в форме, он отступил.

Взгляд, скрытый шлемом, пробежался по помещению и остановился на Роджере. Который затаил дыхание: двое Стражей приблизились к нему. Первый призвал мальчика отодвинуться, а второй наклонился к экрану, внимательно всмотревшись.

— Наблюдаю пучки энергии вокруг этой штуковины, Мэтт.

— Видел что-нибудь? — спросил Страж Роджера.

— Не уверен, сэр, — пробормотал мальчишка, невольно поджав плечи: бас из-под экипировки звучал жутко.

Мужчина в защитном костюме взялся за старательное изучение внешнего состояния игрового автомата.

— Незнакомые люди? — второй продолжал допрашивать предполагаемого свидетеля. — Может, ты заметил сбои в работе какого-нибудь автомата?

— Да не особо. — От вранья горели уши, но нечто внутри подсказывало, что говорить о рыжей девчонке и собственном непонятном поведении не стоило. Роджера Хьюсто не отпускало дурное предчувствие.

А между тем Страж напирал:

— Точно не было чего-то подозрительного?

— Он сам подозрительный, — донеслось из-за спины.

К солдатам вышел тот толстенький «Молниеносный» с черной львиной шевелюрой.

Толпа немного расступилась.

— Что ты хочешь этим сказать? — требовательно спросил Страж.

— Что его магнитная доска любит ронять, — необдуманно ляпнул Роджер.

Юнец скривил рожицу, а затем продолжил наступление:

— Пялился в экран как полоумный. И чудил!

— Я не чудил!

— Выражение твоей физиономии твердило об обратном!

— Что-то было? — резко спросил Страж, развернув Роджера к себе. — Ты что-то видел?

— Нет, — солгал Роджер и сглотнул. — Ничего не было!

— Да врешь, — рубанул пацан.

— Помолчи!

— Отставить пререкания, — приказал взрослый. Мальчики смолкли. — Парень, если на твоих глазах произошло нечто странное, нечего утаивать. Оно могло поразить, безусловно. Оно могло напугать. Но нельзя забывать природу этих чудес. Ответь нам, что-то было?

— А вдруг дело не в чудесах, Мэтт? — встрял в диалог второй Страж, чем ввел коллегу и ребят в ступор. — Вдруг это что-то сотворил он?

Роджер опешил. Он? Что за бред?

Неожиданно мужчина в форме подался вперед, нависая над ним как скала, несокрушимая, массивная. Его громадная ладонь вцепилась Роджеру в макушку.

— Говори правду, пацан.

— Полегче, Хью. Это ребенок.

— Маленькие детки — маленькие бедки? — чужие пальцы стиснули волосы, и Роджер несдержанно айкнул, вырываясь из их мертвой хватки. — С врагами наверняка проще покончить, пока они крохи. А программир-ребенок — что-то новенькое.

— Ничего подобного я собой не представляю, пустите меня!

Страж наклонился к нему.

— Ты ведь последний прикасался к нему? — Он указал на отложенный джойстик.

— Да, н-но… там…

— Что? Что «там»? Отвечай!

— Уймись, — наиболее хладнокровно ведущий себя сотрудник СЛС встряхнул коллегу, вынудив того отпустить подозреваемого. — Что на тебя нашло??

— Но он сделал что-то! — Роджер не успел толком опомниться, как обстановка накалилась на несколько градусов выше. Перепуганная толпа зашуршала, а мальчишка, с которым посчастливилось не поладить, шагнул ближе к Стражам. Глаза его блестели искренним ужасом. — Правда. Рукой… Мне же не почудилось…

— О чем речь? — спросили оба солдата. Роджер покрылся гусиной кожей.

— Он коснулся экрана, — голос мальчишки осел. —… и того, что было на нем, будто и не картинка вовсе… То есть, я понятия не имею, как объяснить, но он учудил… что-то.

— Парень, назад, — велел Страж, доставая из-за пазухи пневматический пистолет.

Сердце ухнуло куда-то вниз. Роджер прирос к полу, уставившись на солдат и оружие в руках одного из них. Глупое «стукачество» мальца вывело из равновесия настолько, что не последовало даже такой не свойственной пойманному с поличным реакции, как желания хорошенько вмазать доносчику.

Толпа загудела, кто-то взволнованно залепетал. Часть народа расступилась, а четверть его понеслась к дверям выхода, сбивая остальных свидетелей разворачивающейся картины с ног. Юноша лет пятнадцати достал смартфон и, видимо, проведением эпичного эфира намеревался собрать в онлайн любителей шокирующего контента. В ушах стучала кровь. Роджер отреагировал на приказ вытащить руки из карманов не с первого раза. А как очнулся, в нем закипела паника:

— Х-хей, ну вы что, поверили в бред сумасшедшего? — Он отпрыгнул от солдата на полшага. — Он же с башкой не дружит, эй!

— Стой смирно, — сказал Страж. — Тебе нечего переживать, если ты этого не делал.

— Разряд будет слабым, — вместо пистолета у второго был электрошокер. — Просто чтобы проверить, будет ли выброс энергии, твоей энергии, пацан, если реально не договариваешь.

— Да п-погодите… — споткнувшись о валявшийся провод, Роджер повалился на игровой автомат.

Изображение на экране, который парень задел ладонью, вспыхнуло, зарябило, как потревоженная водная гладь, и противный скрипящий звук оглушил всех присутствующих. Дети помладше закричали. «Молниеносный», расширивши глаза, грохнулся на спину. Отползая на безопасное расстояние, сдавленно пища, юнец выплюнул сиплое, но различимое «Нелюдь!». Людской затор стек к дальней стене.

Опомнившись, Роджер узрел, как Страж зарядил пневматический пистолет. Ужас парализовал.

— Это был не я… — прохрипел Роджер и заткнулся: на него направили оружие.

— Ничего личного, мальчик, — сказал Страж. — Мы просто выполняем свою работу.

Возглас обоюдного негодования, призывающего не медлить. Яркая вспышка. Десятки ослепительных искр, взрыв которых образовался словно из ниоткуда. По толпе пронесся визг. А когда они рассеялись, и темнота клуба вновь заполонила зал, мальчик-программир испарился.

***

Они притаились за углом, окруженные барахлом и коробками. Роджер втиснулся в стену, молчавший как рыба по приказу незнакомки. Высокая, с рыжими волосами, в костюме-комбинезоне. Его не отпускало понимание того, что именно эту девчонку он наблюдал на изображении в голографическом экране. А здесь и сейчас она выглядела достаточно реалистично, и поведение ее казалось до того ровным, что взбрело решить: почудилось. Ему всего-навсего почудилось то, что произошло двумя минутами ранее между ним и Стражами. Случившееся упрямо не укладывалось в голове. Та кружилась. И бешено колотилось сердце.

— Обыщите техническое помещение! — донесся до беглецов приказ. Девушка лет семнадцати так бесцеремонно пихнула Роджера, потянув за собой, что тот поскользнулся, стукнувшись при выходе из комнаты о железную дверь.

— Нельзя ждать, пока они заявятся по наши души. — Девчонка вытащила его в узкий коридорчик. — Ты доставил моей группе определенные трудности, дружище. Впрочем, нет смысла пояснять очевидное.

Бестолково кивнув, Роджер поспешил нагнать ее темп шагов.

— Куда мы… идем? — сразу спросил он, будто знал свою спутницу не год и не два. Гораздо больше.

— Искать способ выйти отсюда и не нарваться на представителей «Мы-Можем-Прибить-Ребенка-Мы-Крутые». У тебя неприятности, я так скажу. Серьезные неприятности… как тебя зовут?

Грохот прямо по курсу стал знаком надобности срочного укрытия. Девчонка рванула Роджера на себя, укрывшись с ним в надежном закутке за громадным ящиком с мощным агрегатом. Парень зашипел, шарахнувшись затылком о трубу.

Две крупные фигуры появились в их поле зрения через считанные мгновения. Вооруженные Стражи продвигались по коридору. Пригнувшись, беглецы следили за их дальнейшими действиями. Вот солдаты прошли мимо, прислушиваясь, не намеренные упустить ни единого шороха, выдающего спрятавшихся с потрохами. Осмотрели хлам, но цель проморгали — в один момент земля ушла у Роджера из-под ног, реальность осыпалась, и в следующую секунду он с девчонкой очутился в мертвом закоулке.

Та отряхнулась:

— Нырять с тобой тяжеловато. Ты что, не умеешь?

Мальчик, настигнутый блаженным облегчением, жадно вдохнул ночной воздух.

— Не умею…

Неизвестная поджала тонкие губы. Призвав жестом идти за ней, она развернулась на носках и двинулась в противоположную от главной дороги сторону, в лабиринт из стен многочисленных зданий.

— Я Мэдди. Мэдисон, — представилась незнакомка.

Еще не отошедший от случившегося Роджер не проронил ни слова. Но, вероятно, девушку это ничуть не осекло.

Она спросила:

— Какая у твоего дома кодировка?

— Кодировка? Не знаю.

— Что? — Мэдди приостановилась, оглянувшись на спутника через плечо. — Прикалываешься?

— Нет, — ответил Роджер изможденно. Ему очень хотелось, чтобы новая знакомая объяснила, что, черт подери, происходит. — Что за кодировка?

— Код, который настроили ты и твоя разведывательная группа. Твои родители тоже разведчики?

Он помотал головой.

— Зачастую кодировка бывает и у двумирных программиров, — помедлив, произнесла Мэдди. — Неужели предки тебя не осведомили? Из безопасности-то??

Роджер стушевался:

— Мои бабушка и дедушка… они вряд ли в курсе чего-то подобного…

Массируя висок, он пытался переварить минувший час. Осмыслить бредовое желание пойти против мнения стариков «им вопреки», спор с парнишкой, столкновение со Стражами и бегство в компании некой Мэдди. За час передряг стряслось больше, чем почти за два месяца проклятого лета. И о чем девчонка ему тут рассказывала? Что за разведчики, двумирные? За что вообще Стражи направили на него оружие? Что было заслуживающим страха целой толпы?

— А ты кто, пацан? — поинтересовалась спутница. — Кто твои бабушка и дедушка?

— Дедушка по профессии цифровой инженер. Теперь работает с чем предложат... А бабуля Анна…

— Я имею в виду их деятельность в Измерении, — брови девчонки сложились домиком. Похоже, она приняла спасенного за полоумного. — То есть, они же фигурируют у тебя в мероприятиях Министерства? Или Исследовательского центра?

— Измерение…?

Здесь уже у нее на лбу вздулась вена.

— Ну да. Измерение. Наша обитель, — смягченно ответила Мэдисон, подбирая обходительные выражения. Внешний ее настрой давал понять, что она до сих пор не разобралась: Роджер так с ней несмешно шутил или правда пребывал не в здравом уме?

— Ваша, — поправил он на грани, чтобы не выплеснуть зудевшее в груди замешательство. Ему было не до сомнений в свой адрес! — Слушайте, я немного, э-э, запутался. Что подразумевает собой «мы»? И что было в игровом клубе? Пожалуйста…

Мэдди отступила назад.

— Да ты бредишь, приятель.

— Да это вы бредите! — сорвался Роджер, буквально отскочив. — Все вокруг бредит! Вы были внутри игры, а потом нас… И Стражи… Я…!

Озадаченность в крупных чертах лица новой знакомой переменилась в нескрываемый задор, возникновение которого вынудило мальчика умолкнуть. Он оторопел.

— Ты, что ли, феномен, малый? — спросили у него, нескрываемо забавляясь.

Потерпевший несоображающе моргнул.

— Феномен?

— М-да-а, — Мэдди по-доброму, на удивление, ухмыльнулась. — Таким как ты хоть отдельную инструкцию выдавай. И то не каждому родственнички ухватят, — на ее губах рассыпалась по-детски шутливая улыбочка. — Что же, есть много нерешенных вопросов, да? Выделю тебе, ладно уж, минут десять. Надеюсь, команда без одного разведчика справится.

Роджер ни черта не понимал.

Девушка повела его по закоулкам, не теряя даром драгоценные минуты.

— Как окажешься дома, я настоятельно рекомендую тебе его не покидать. Твое смазливое личико засветилось на публике, молись, чтобы к завтрашнему утру под дверью у тебя не стояли СЛС с пушками. Вот ухитрился же…!

— Ты была внутри игры, — пробормотал Роджер, плетясь следом за Мэдисон и размышляя о том, что его лицо последние пару недель бывало на публике чересчур часто.

Башка шла кругом от монохромности событий.

— Это был мираж. Никакая не игра.

— Чего?

Девчонка вытаращилась на него.

— Ты реально феномен, который об этом не подозревал? Тяжело, наверное, не замечать очевидных странностей? — полюбопытствовала она, потом торопливо пояснив «новичку»: — Программир-феномен — первый программир в своем роде. Это если в двух словах. Поверить не могу… — Мэдди облокотилась о стекольный мусорный контейнер, на который Роджеру так же понадобилось привалиться: ноги не держали. — Ты ничегошеньки не знаешь?

— Ничегошеньки, — он развел руками. — Если состояние «Я-Ни-Во-Что-Не-Вникаю» у вас называется феноменом, то, пожалуй, да — я тот самый феномен.

— Не говори «у вас». К сожалению для тебя, ты один из нас. Имя твое как? — повторила Мэдди вопрос, заданный ранее.

— Роджер, — промямлил мальчик, содрогаясь от сложившейся ситуации. Теперь ему было втрое страшнее. Словно стычка со Стражами ужасала не столь сильно, сколь наконец настигнувшее осознание того, что обступило его плотным кольцом потрясений. Программир. Он программир. И, стало быть, какой-то программир-феномен. Или же он всего-навсего спятил? Это сон?.. Для проверки Роджер себя ущипнул и, к глубочайшему разочарованию, прекрасно это ощутил. — Н-но ведь то, что случилось в клубе, — недоразумение, да?..

— Что-что, а умственные способности тебя подводят, Роджер, — цыкнула Мэдди.

— Но правда — я не этот… не феномен. Чтоб я и… Н-ну я же не программир! — Он перешел на шепот. — Я не могу им быть!

— Думаешь? Один из пяти, так считающих, в итоге оказывается неправ.

— Считающих? О-о, да у вас статистика!..

— То, что ты видел в клубе, называется многоярусным или многоуровневым миражом, — оборвала его Мэдди. — Явление, у которого присутствует своя фабула, созданная программиром-иллюзиомером. Такое явление можно подстроить практически под что угодно: игру, или фильм, или конкретное событие — что-нибудь в этом роде. Главная загвоздка в том, что оно — не что иное, как иллюзия. Оно не наяву. Но оно — это вовсе не бестолковая игрушка. После общей «настройки» иллюзия сама лепит образы, представляешь?.. Подстраивается под хронологию установленных программиром эпизодов. А наше дело пользоваться: пудрить мозги врагам или укрываться в иллюзорной картинке. Подобное практикуют хамелеоны. В том числе и я. Я программир-хамелеон. — объявила Мэдди и замолчала настолько же неожиданно, насколько начала просвещать неандертальца в сложной системе устройства этой… иллюзии.

Роджер разинул рот, упустив то, что девчонка приостановила весьма познавательную речь.

Мэдди нахмурилась.

— Быстрее бы от тебя, тугодума, отделаться. В моей разведывательной группе есть они, иллюзиомеры. Знатоки своего дела, способные выстраивать фабулу для миража длиной в несколько непрерывных часов. Благодаря их стараниям ты с ним и столкнулся. Нам пришлось прервать операцию из-за тебя. Твоя выходка превратила клуб в местечко, кишащее Стражами.

— Но я ни в чем не виноват, — промолвил Роджер. — Серьезно, у меня был отстойный день. Я собирался посмотреть финал соревнования «Ястребов»! На такое завершение дня я не рассчитывал!

— Зато какими фокусами ты хвастался перед мальчишкой! Управлял миражом будто это какая-то игрушка!

— Он был как игрушка! Я не сразу понял, что что-то не так!

Мэдди вдруг отмахнулась:

— Ладно, пацан, проехали. Забыла, что ты ни в чем не разбираешься. — Девчонка внимательно изучала Роджера с пят до макушки, в ее проницательном взгляде полыхал искренний интерес. — Хотя миражом управлял умело. Даже как-то странно, что ты понятия о его сути не имеешь.

— Не имел ни малейшего, клянусь честью Лео.

— Что за Лео?

Мальчик зарделся.

— Ну… был комикс…

Где-то позади раздался глухой грохот, напоминающий грубое небрежное копошение в мусорном контейнере. Кто-то пронзительно закричал:

— Энергетическое эхо! Они недалеко ушли!

— Облом допроса с пристрастием. — Роджер ойкнул, когда Мэдди нетерпеливо пихнула его к пожарной лестнице. — Полезай. И поживей.

Повторять не потребовалось. Роджер карабкался ловко, забрался на крышу здания в пять этажей, в котором находилась также лавка Мастера Пауля (андроида-умельца на все руки), меньше чем за минуту. Над беглецами раскинулся небосвод, омывающийся ночной синевой. Беглецу не доставало мгновений, чтобы восхититься простирающимся ниже видом на крыши и главную площадь, — Мэдди поволокла его прочь от пожарной лестницы, и Роджеру оставалось нескладно перебирать ногами, мчась под озаряющей двоих программиров луной.

Раздался громкий хлопок — неудачный выстрел. Расслышав приглушенное возгласами «Прыгай!», мальчик прыгнул вслепую, чувствуя, что под ним неожиданно образовалась пустота, обрывающаяся только далеко внизу, у земли, — и перемахнул на крышу соседнего здания. Коленки подогнулись, Роджер ударился о твердое бетонное покрытие, прокатившись по нему несколько оборотов. Мэдди идеально приземлилась сбоку.

— Ничего страшного: приноровишься, — выдохнула она, потянув мальчика вверх за запястье.

— Стоять…! — донеслось до обоих обрывистое, гулкое. На крыше, с которой пришлось сигануть, застыло двое Стражей. Еще пара также приближалась к ним.

— Скорее! — Мэдисон потащила Роджера дальше. Он краем глаза уловил, что один из Стражей определенно собирался прыгать. В мышцах и сухожилиях заныл страх. В груди закипела паника. Скорее.

Споткнулся обо что-то, брошенное Стражем ему под ноги. Электрошоковая граната — на экскурсиях в музей с оружием школьникам не раз показывали нечто в этом роде. Даже демонстрировали применение в условиях преследования врага — прилипая, она парализует несколькими электрическими разрядами. Роджеру чудом удалось отскочить прежде, чем его хорошенько шарахнуло и жгучая боль пронзила лодыжку. Мэдди спрятала своего спутника за стеной входа на крышу, сама прекратив отступление; замерла, с вызовом смотря на подбирающихся к ним недругов.

— Ты чего…? — задыхаясь, спросил Роджер.

— Переместимся. От беготни на своих двоих мало проку, когда имеешь дело с СЛС. — Девчонка обернулась. Один из солдат перебрался на их крышу. — Возьмись за меня!

От надвигавшихся на них Стражей было тяжело оторвать взгляд, но Роджер с трудом отвернулся. Он увидел что-то за спиной девушки. Реальность — цветное полотно с очертаниями невысоких построек, — задергалась. Пошла рябью, постепенно рассыпаясь. Режущее холст застывшей картины городской ночи сияние прорезалось по контуру фигуры девчонки. Бледно-голубой свет обжег веки. Кожу обдало жутким холодом. Прямиком за Мэдисон показалось размытое подобие коридора.

Парень испуганно схватился за ее ладонь, молча соглашаясь на любую развязку стремительно развивающихся событий.

Во второй руке Мэдди появилась лента… нет, не лента — из крепко стиснутого кулака заструилось лассо, будто полыхающее ледяным огнем. Петля на его конце вздымалась в воздухе, висла, вздрагивала, как если бы что-то незримое, неукротимое тянуло ее из стороны в сторону. В моменте Роджер даже восхитился. Кончик горящего холодом лассо обвился вокруг каждого из пальцев на правой руке Мэдди, после чего девчонка резво замахнулась, почти опрокидываясь назад, и забросила его в образовавшийся проход.

— Придется надеяться на фортуну! — крикнула она в шумно зашевелившемся пространстве, трещавшем по швам. — Если у твоего дома нет кодировки, я не смогу переместиться с тобой в него напрямую!

— М-можно мне быть уверенным хотя бы в том, что нас не выбьет за пределы города?! — громко спросил Роджер, озираясь на Стражей. Те приближались.

Мэдди кивнула.

— Я и так не найду навороченный цифровой путь!.. Это энергозатратно!

Он тяжело сглотнул. Ладно. Иного выхода нет.

Надежней стиснул ее руку. Раздался грозный оклик кого-то из солдат.

Искрящийся «шнур» лассо вдруг туго натянулся, и Роджер почувствовал, как телом его рвануло в направлении коридора. Бетон под ногами зашевелился, сделался вязким, почти что жидким. Реальность окончательно скрылась за горизонтом, а бледно-голубое сияние заполонило собой каждый миг, каждое движение. Стражи ринулись к беглецам — свет озарил их бешеный взор скрытых под шлемом гримас, — сияние обволокло — один солдат достал новую электрошоковую гранату, остальные зарядили бластеры, — ослепляющие вспышки заплясали во весь обзор — оружие Стражей выстрелило...

…а программиры совершили перемещение.