Профет

Пролог

Пустыня. Ближайший город насчитывал более трехсот тысяч жителей. Он изобиловал памятниками старины и интересными зданиями. Кто и когда построил этот город — неведомо. Есть местная легенда, что город не одну тысячу лет провел под песками, а кем и в какое время был откопан, она умалчивала.

Здания странной формы с куполами и сферами на крыше были расположены на первый взгляд хаотично, но это впечатление было ошибочным, и археологи с математиками это уже доказали. А когда доказали, то радовались как дети, так и не узнав, для чего или с какой целью была сделана такая планировка города.

Весь этот город был окружен каменными столбами по сто девятнадцать метров в высоту, словно на них ранее держалась некая крыша. Среди странностей в глаза бросалось, что все здания в городе были белые, и, когда ярко светило солнце, на стены становилось не выносимо смотреть из-за их белизны.

В одном из этих зданий сейчас весьма очаровательная девушка пыталась взять себя в руки и приступить к выполнению взятых на себя обязательств.

Она и не подозревала, что через пару часов многое из того, что узнает, не уложится в рамки сегодняшних знаний: ожившие статуи, молнии из камня.

Алис, так звали девушку, верила лишь в то, что видела собственными глазами, и была довольна своей жизнью — это открывало ей возможность стать великим человеком в будущем. Еще она всегда следовала правилам. Неукоснительно и непреложно. За что была крайне ценима руководством. Но случившееся сегодня заставило девушку забыть о них впервые за всё время ее научной карьеры.

Надев винтажное платье, дополнив образ доставшимися от бабули брошью и серьгами, она покружилась перед зеркалом, напевая детскую песенку о том, что сегодня у правил выходной. Довольно кивнув сама себе, вышла из дому и, сев за руль, направилась за черту города.

Продолжая бормотать ту же песенку, она ехала по пустыне на внедорожнике, согласно протоколу безопасности, без электроники и разных новшеств. Через пару часов добравшись до пункта пропуска с усиленной охраной, у которого ее уже ждала группа практикантов, Алис припарковала автомобиль на специальной площадке и, направляясь к охране, жестом пригласила практикантов следовать за ней. Дальше, согласно правилам, предстояло пройти пешком два километра до пункта назначения.

Девушка шла по пустыне под палящим солнцем, ругая «Дырку в песке» словами, которым позавидовал бы даже бывалый прораб. Практиканты, уши которых от такого безудержного разгула словесности сворачивались в трубочку, регулярно меняли цвет лица — с оттенка варёного рака до бледного тона мелованной бумаги.

Гораздо позднее группа практикантов из десяти человек обретет знание, что «Дырка в песке» — это вольная трактовка археологами аббревиатуры DVP, обозначающей объект исследования. Агентов сюда отправляли на службу «за особые заслуги» во время обучения в академии. Один курсант в увольнительной поведал на ушко своей барышне, как ему тяжело служить. После выпуска ему обозначили понимание «его тягостями в академии» и для дальнейшего несения службы дали выбор: либо крайняя точка севера, либо крайняя точка юга в границах юрисдикции, а именно DVP. У девяноста процентов здешних агентов контекст историй был аналогичен.

В отличие от сосланных агентов, девушка долго добивалась допуска к объекту исследования в пустыне, оббивая пороги разных высоких кабинетов.

Так сложилось, что сегодня розовые мечты Алис о единственной любви на всю жизнь осколками разбитого стекла полетели на переплавку в котел ее гнева. Туда же засасывало всех, кому «повезло» оказаться рядом. Практиканты, пройдя очищение горнилом холодной ярости куратора, были отправлены получать задания у дежурного по объекту. А сама Алис направилась к саркофагу, решив вскрыть сегодня «орешек», с которым уже шесть месяцев не могла справиться вся группа, невзирая на танцы с бубном. Стоимость упомянутых танцев удивила бы многих. Проводившие проверку допуска к DVP агенты быстро уловили ее настрой и в этот раз обошлись без привычных шуток, постаравшись быстрее спровадить девушку.

— Что-то ты сегодня не слишком разговорчив с мисс Алис? — Одиннадцатый решил продолжить непринуждённый трёп, чтобы убить время.

— Ты совсем людей читать не научился? Без спецформы и с молотком в руках. А глаза ты ее видел? — воскликнул парнишка.

— Так может, ее догнать и вернуть? — встрепенулся Одиннадцатый.

— Не стоит, — возразил напарник. — Ты ее сейчас не остановишь, а вот она тебе жизнь подпортит. Возможно, фатально.

Доносившиеся разговоры постепенно стихли за спиной, и теперь археолог слышала только свои шаги.

Девушку давно перестали пугать пятиметровые статуи в стенах слабо освещенного коридора, по которому она шла. Быстрым шагом Алис вошла в огромный зал и сфокусировала всё свое внимание на стоявшем там «орешке».

В тысячный раз обошла саркофаг, задаваясь вопросами, из какого материала он сделан и почему всё оборудование выходит из строя, оказавшись рядом. Судя по идеальным пропорциям и симметрии, саркофаг был изготовлен с помощью высокотехнологичного оборудования, но вот отпечатки пальцев и ладоней по всей поверхности создавали впечатление, что его «лепили» из чего-то похожего на пластилин, нанося поверх неизвестные символы и выводя узоры иглами.

Еще одной загадкой оставалось, откуда посреди пустыни появился идеальный гранитный куб таких размеров с гробницей внутри. Конечно, если верить словам геологов о размере и форме.

Алис уже шестой час погружала иглу винтажной броши в отверстия саркофага, иногда пытаясь помочь процессу небольшим молотком. Иногда по ее губам скользила улыбка — она вспоминала лица агентов, которые увидели ее в таком наряде и с молотком в руках.

Ноги нещадно гудели, и она, согласно принятому утром решению игнорировать все правила, оседлала саркофаг, удобно примостив пятую точку на приятно прохладную поверхность. Было мелькнула мысль о последствиях для здоровья, но она тут же отогнала ее в сторону. Прошло еще два часа непрерывной работы иглой. Правда, попытка заглушить боль предательства монотонной работой оказалась не слишком успешной. Несмотря на все ее усилия, слёзы всё равно полились — покатились по щекам, капая на поверхность саркофага.

В какой-то момент внутреннее кипение достигло критической массы, и молоток в руках с максимальным усилием обрушился на поверхность плиты. Скопившаяся лужица слёз брызнула во все стороны, и она почти одновременно с этим прокричала: «Ненавижу-у-у!». Крик, едва ли не переходящий в ультразвук, услышали даже на входе. Стоящие там агенты переглянулись и сразу же бросились внутрь.

Приближающиеся неприятности Алис в буквальном смысле почувствовала своей пятой точкой. Плита под ней завибрировала и начала двигаться, а она так и продолжила сидеть на ней с открытым ртом.

Когда плита отъехала сантиметров на сорок в сторону, перед взором девушки оказалось лицо мумии, которое, казалось, было искривлено в усмешке.

А потом раздался и скрипучий голос:

— Я так понимаю, в этот раз обойдется без поцелуя?

Сердце девушки стукнуло о плиту. Ей очень захотелось оправдаться перед этим... что влажность на плите от слёз, и она весьма смелая девушка.

Этовыбралось из саркофага и подошло к девушке, костяшкой пальца подняло подбородок, закрывая ее открытый рот. Затем иссохшая рука переместилась на рубиновый медальон на груди мумии. Проследовало протяжное: «Хм-м». Костлявые пальцы повернули лицо Алис к себе, и она почувствовала, как что-то заглянуло в самые дальние уголки ее души, и что от этого взгляда не скрыть ничего. Перебинтованная рука плавно сместилась на волосы и, сжав их в кулаке, начала поднимать девушку над плитой саркофага.

Алис зажмурила глаза, ей стало так грустно, что она так и не попробовала доставленный торт с мороженым.

Опознание любимой сумочки под собой пришло быстрее, чем то, что ее опустили обратно.

Приоткрыв один глаз, Алис увидела мумию, стоящую рядом с выходом из зала. В пальцах мумии была зажата ее серьга.

— Девочка, ты еще будешь бегать за мной, — громом разнёсся скрипучий голос под сводами зала, за которым последовал гомерический смех.

В этот момент в зал вбежали два агента, и в их лбы в ту же секунду уперлось по костяшке. Очень быстро молодые парни превратились в дряхлых стариков, а потом и вовсе осыпались прахом. По появившемуся теплу под собой Алис поняла, что не такая она и смелая, как думала ранее.

С четырех из пяти колонн зала посыпалась каменная крошка, и в них проступили очертания оживших гранитных гигантов. Молнии с пальцев созданий ударили в восставшую из мертвых мумию. Под треск разрядов по поверхности пятой колонны побежали трещины, и в то же мгновение раздался хлопок. Всё заволокло непроглядной пылью.

Глава 1

Голову наполняли звон и туман. По ощущениям, мое тело находилось глубоко под водой. Окружающие звуки были приглушенными и замедленными. Мутное сознание не позволяло четко и ясно мыслить. Виски пульсировали от боли, но это, как ни странно, порадовало. Если я чувствую боль, значит жив и, вероятнее всего, свободен. Мне удалось вырваться из заточения.

Чувство сладкой победы и предвкушение близкой мести разлились на моём лице широчайшей улыбкой. Только вот прекрасный момент портило ощущение чьего-то прямого взгляда. Я с трудом разлепил глаза и обнаружил себя лежащим на гранитном полу незнакомого коридора. Рядом стоял побледневший от ужаса парень, его руки тряслись, как у старика.

Испытывая боль в местах, где меньше всего этого хотелось, я попытался попросить о помощи. Вместо слов вырвался хрип, похожий на шипение осипшего кота в марте — это произвело неизгладимое впечатление на незнакомца.

Юноша икнул и, видимо, желая поскорее поделиться с друзьями восторгом и восхищением от моего выступления, сорвался с места, умчавшись в неизвестном направлении. Когда торопливые шаги стихли за углом, и я остался в гордом одиночестве, стало ясно — рассчитывать придется исключительно на собственные силы.

Печально вздохнув, я затем перекатился к ближайшей стенке и, опираясь на нее и превозмогая боль, попытался встать. Поднимаясь, заметил в районе сердца небольшую надпись «Профет» на странной одежде, в которую был одет. Перед глазами всё поплыло, а голову наполнили не совсем понятные мысли и странный образ огромной морковки позади меня, к которому добавлялось чувство возмущения по поводу отсутствия второй морковки спереди. После таких образов невольно закрадывалось подозрение о повреждении рассудка в результате перемещения или, хуже того, воздействии вируса Ирашимура. Эта зараза лишала рассудка и приносила магам много других бед. Дословно irascimur означало — мы впадаем в гнев, поэтому несложно представить, что может натворить маг с поврежденным рассудком в приступе гнева.

Стоило принять вертикальное положение, как ноги сами зашагали вперед. Таинственная сила вела меня по коридорам. Не до конца понимая, что происходит, я решил довериться рефлексам тела.

Шагал я, широко расставив ноги и покачиваясь, словно бывалый моряк во время морской качки на палубе корабля. Судя по тому, что меня окружало, новое тело сформировалось в непонятном и незнакомом месте. Так что прямо сейчас можно было положиться на чутье и посмотреть, куда оно приведет. Возможно, там я пойму, что происходит со мной.

Находясь в каком-то тумане, я шел мимо молодых людей в чудных нарядах, которые словно не замечали моего присутствия. Меня пару раз толкнули с последующим возмущением за спиной. Не будь мое тело таким обессиленным после длительного заточения — вмазал бы этим соплякам по физиомордии в воспитательных целях.

Казалось, что тело живет своей жизнью, продолжая выполнять заученные рутинные дела, а я — внезапно заглянувший попутчик, но как только шагнул за порог тесного и душного помещения, всё прекратилось, будто оказался там, где должен.

Осмотрелся. Ничем не примечательная комнатушка была заставлена ведрами, швабрами и прочей утварью для уборки. В углу стоял хлипенький табурет — на него-то я и присел, дабы перевести дух. Усаживаясь, мазнул взглядом по странному гудящему ящику под столом. Увиденное десятикратно увеличило беспокойство за собственный рассудок. Прибор до безобразия походил на то, что очень давно было уничтожено большой вспышкой на Солнце. Да и обстановка вокруг напоминала музей древней истории, куда в юности меня водила бабуля.

Сложно поверить, эту коробку Древний искусственный интеллект использовал для коммуникации с людьми и воздействия на них. Как и каким именно образом — описание отсутствовало, а вот сама коробка, естественно, в нерабочем состоянии, сохранилась до моих дней попала в музей. Загадка происхождения ДИИ так и не была разгадана, предполагали, что он возник из другой реальности. По дошедшим до нашего времени рассказам, Древний искусственный интеллект захватывал все звездные системы, заражая определенный органический вид наноботами. Со временем он сумел создать расу полукиборгов, которых успешно использовал в своих целях.

И если этот ящик — именно то, о чём я подумал, то получается, что меня забросило либо в другой мир, либо далеко в прошлое. Всё пошло по п... плану, вот только явно не по тому, который был у меня.

Амулет, который я когда-то смог создать в своем сердце, разрушен. Он активировался при стопроцентной вероятности смерти и перенес меня в пещеру-убежище. К сожалению, сейчас он отправил меня совсем не туда, куда должен был.

Пленители и надзиратели знали о наличии талисмана и его способностях. Разгадали, что при попытке извлечения или ином воздействии на него произойдет мое перемещение. Убивать меня при таких обстоятельствах было бы откровенной глупостью. На самом деле странно, что его активировала система, предназначенная задержать меня до момента прибытия тюремщиков. Она ведь должна была воспрепятствовать моему самоуничтожению либо иной попытке бегства. А произошло всё с точностью до наоборот.

Как ни крути, все ниточки вели к таинственной девчонке, вскрывшей саркофаг. Кто она такая? Как сумела в одиночку вскрыть печати заточения? Более того, как ей удалось перенастроить систему задержания?

Там, в гробнице, я попробовал заглянуть в ее сознание. Однако мое путешествие не принесло ожидаемого результата. Либо она первоклассная актриса с даром хамелеона и отправила меня исследовать гостевое, либо это новое усовершенствованное место моего заточения, из которого удалось вовремя ретироваться. Зря только испил энергию ее слёз. Впрочем, выбора особого не было, плита открывалась под наклоном и скопившаяся жидкость в ложбинке символа сама устремилась внутрь саркофага. Да и полное отсутствие магической энергии в источнике заставило с благодарностью их принять.

Однако больше всего меня волновал другой вопрос: какова цена освобождения? Не могла же она за спасибо меня освободить?

Чувствую, эта история выйдет еще мне боком.

Нет-нет-нет, мне такого не нужно. Первым делом надо найти свою спасительницу и рассчитаться по долгам. Пусть идут лесом со своим кармическим кредитом.

Тут я застонал от бессилия и осознания больших проблем. Да, после заключения магического брака меньше обязательств, чем после такого спасения.

Ладно, справлюсь, хуже бы не было, но и опускать руки — не выход. Нужно продумать, как быть дальше, дабы потом не было мучительно больно.

Но для начала следует разобраться, что со мной произошло во время перемещения артефактом. Насколько знаю, сейчас я аки младенец сижу без маломальской магической защиты, весь мой магический скарб просто исчез.

Почувствовав онемение ног, решил немного размяться. Очередной сокрушительный удар поджидал у зеркала, висевшего на стене. В отражении на меня смотрел совершенно незнакомый парень, младше лет на двадцать. Словно испуганного кота, меня подбросило вверх и в сторону, непродолжительный полет закончился грохотом вёдер и падающих на меня предметов. Далее последовал истерический смех, ведь раньше со мной такого не случалось, даже когда рядом появлялось весьма опасное порождение тьмы.

По окончании швабропада парень в зеркале смотрел на меня ошалелыми глазами. Заваленный щетками и разного рода емкостями, он держал в руке часть полки, ранее висевшей на стене, а по щеке текла кровь.

— Этого быть не может... невозможно... — прошептал я, не веря. — Это невозможно!

Оказалось, легенда о перемещении в другое тело — вовсе не легенда, а быль.

Сидя под завалом, я чувствовал неприятный осадок и никак не мог понять из-за чего именно: то ли перемещение прошло не по плану, или мне не давало покоя странное спасение из заточения и его последствия?

Потом пришла мысль, что всё произошедшее можно повернуть себе на пользу и начать жизнь с чистого листа.

Дверь скрипнула, и внутрь вошла стройная девушка с волосами оттенка вороньего крыла. В точно таком же одеянии, как и я, но с отличием в тексте на нагрудной табличке: «Масу». При виде меня она улыбнулась, с интересом разглядывая учиненный мной беспорядок.

— Мелкие негодники снова берегов не чувствуют? — задала вопрос девушка.

Не дожидаясь моего ответа, она уверенной походкой подошла ко мне и принялась осматривать. Охнув, засуетилась и бросилась к настенной аптечке. Отыскав там бинт, девушка вернулась ко мне и наложила на рану повязку.

Порадовало отсутствие языкового барьера — всё, что сказала Масу, я прекрасно понял. А попытка покопаться в памяти нового тела, чтобы понять, кто эта девушка, результатов не принесла. Память была безупречно чистой или просто недоступной на данный момент.

Ничего лучшего, чем ссылаться в дальнейшем на одно из особо загадочных явлений — потерю памяти, связанную с травмой головы, придумать сходу не удалось. В мою историю о внезапной амнезии удачно вписалась обрушившаяся на череп полка. И сейчас милая, весьма красивая девушка перевязывала мне голову. Судя по обилию крови, моя версия с потерей воспоминаний будет весьма правдоподобной.

— Как ты себя чувствуешь? — уточнила Масу, закончив с перевязкой.

— Не очень, — я улыбнулся, — но справлюсь.

— Что здесь произошло? — продолжила интересоваться она.

— Не помню, Масу. Совсем ничего не помню. Даже не помню, кто я такой и как меня зовут, — с растерянными интонациями ответил я.

— Но мое-то имя помнишь! — радостно воскликнула она.

Я медленно пальцем ткнул в табличку на груди ее одежды, тут же получив весьма чувствительный удар по руке. После чего на меня обрушился целый шквал извинений.

Резко встав на ноги, она выбежала, оставив за собой приоткрытую дверь.

Мое затянувшееся недоумение поспешным бегством было прервано появлением Масу в сопровождении одетой в белый халат женщины и весьма крепкого мужчины.

Не говоря ни слова, все трое подошли ко мне. Женщина, присев рядом, поочередно посветила мне в глаза странным устройством, рассмотреть которое толком не удалось.

— Идти сможешь? — закончив, спросила она, пристально смотря на меня.

— Не знаю, не пробовал, — безразличным тоном ответил я. — А куда нужно идти?

Мне очень не хватало воспоминаний прежнего владельца тела. Приходилось хвататься за любую возможность получить хоть крупицу знаний о том, как жило мое тело раньше, и какой мир меня окружает сейчас.

Отыгрывать роль потерявшего память весьма легко получалось, я действительно не знал ничего о бывшем владельце тела и об окружающем мире. За исключением знаний, полученных в связи с попаданием странного ящика в мое поле зрения.

Мне помогли встать. Масу и мужчина, взяв меня под руки, повели по коридору под пристальным наблюдением женщины в халате. Стараясь не быть похожим на туриста, впервые попавшего в город, я незаметно оглядывался, изучая обстановку.

Меня привели в небольшую комнату, где стояли стул, стол и кровать. Дав выпить невкусную жидкость, раздели до трусов и уложили на кровать.

— До завтрашнего дня не вставать, — произнесла женщина в белом халате и, выгнав всех прочь, тоже покинула комнату.

Несмотря на обстоятельства, я быстро провалился в сон. Сказались безумная усталость разума и истощение из-за сработавшего амулета.

А снился мне сон о парне, который работал уборщиком, чтобы оплатить обучение сестры. Он терпел постоянные побои от студентов учебного заведения, где работал. Бессилие перед детьми, родители которых были наделены властью, доводило его до отчаянья...

Глава 2

Проснувшись, я почувствовал себя гораздо лучше, чем вчера. Масу принесла мне на завтрак пирожки с повидлом и горячий напиток с ароматом земляники, с ее слов, приготовленный по рецепту лекаря.

Максимально возможно я выразил свою благодарность. И по блеску в ее глазах понял, что мои слова пришлись ей по душе. Потом мы обменялись парой ничего не значащих фраз о погоде, и она убежала по своим делам.

Отлеживаться надобности больше не было, а вот в надлежащую форму себя привести стоило.

Нашел санузел. Небольшая комнатка вмещала в себя душевую кабину и расположенный над бачком унитаза рукомойник. Найдя зубной порошок и новую зубную щетку, я использовал их по прямому назначению. Старая щетка хоть и была формально моей, но, по моему убеждению, принадлежала другому человеку. Порадовало, что в плане гигиены ротовой полости мое нынешнее место пребывания совпадало с тем, как было дома.

Подойдя к кровати после водных процедур, еще раз обратил внимание на то, что дверь в санузел еле заметно выделялась на фоне стены моей комнаты. Интересное у них тут планирование — если не знать, где искать, то можно сразу и не заметить.

Далее последовал поиск одежды. Этим занятием я увлекся настолько, что остановился только от вновь накатившего чувства сконцентрированного внимания к своей персоне. Меня разглядывала уже знакомая женщина в белом халате, которая замерла в дверном проеме. В руках у нее был стакан с прозрачной жидкостью.

— Всё-таки не симулянт, — сказала она сама себе, разглядывая меня, стоявшего в одном исподнем.

Затем подошла ближе и нажала на поверхность стены, которую пару секунд назад я безуспешно ощупывал. Та тихо щелкнула и отъехала в сторону, открывая моему взгляду стопки с аккуратно сложенной одеждой.

Как я не заметил ее появления?

От осознания потери некоторых навыков заныли зубы. Впрочем, долго переживать по этому поводу мне не дали.

— Пей, — голосом, не терпящим возражения, скомандовала женщина, вручая мне стакан.

Под ее нечитаемым взглядом все мои возражения моментально исчезли, не успев вынырнуть наружу, и я послушно выпил содержимое стакана. Отыгрывать роль нужно по максимуму.

— Где мои былые годы, — загадочно вздохнула женщина, окинув меня взглядом, перед тем как выйти.

Я непроизвольно сглотнул, наблюдая за покачиванием бедер удаляющейся фигуры. Некоторое время смотрел на дверь, закрывшуюся за очень красивой женщиной с идеальным телом, а потом перевел взгляд вниз. Придя в себя, завыл в голос от своего поведения — вернулось ощущение дилетантства, которое когда-то очень давно меня покинуло. Видно, сказывалось нервное напряжение от недавних событий.

Услышав голос Масу за дверью, я метнулся к выходу и, высунув голову в приоткрытый дверной проем, тихо позвал ее.

Девушка без лишних вопросов проскользнула ко мне в комнату и, взглянув на меня, произнесла с веселой улыбкой:

— Не ожидала, что ты так быстро соскучишься и что насто-о-олько будешь рад меня видеть.

Спохватившись, я схватил первые попавшиеся штаны из шкафа и торопливо натянул их на себя. После чего подошел к Масу и, взяв ее за руку, подвел к кровати. Потянул вниз, усаживая на край матраса.

— Эй! А как же цветы, конфеты, стихи?! — деланно возмутилась она и залилась смехом.

Я непроизвольно улыбнулся в ответ.

— Помоги мне, — я попросил ее.

— Смотря в чём нужна помощь, — продолжала веселиться девушка. — Мало ли что у тебя на уме.

— Помоги мне всё вспомнить, — ее веселье передалось мне, и я озвучивал просьбу, широко улыбаясь.

— А насколько ты всё забыл? — со слезами на глазах выдавила из себя ответ сквозь смех Масу.

Вроде бы обидная реакция на просьбу о помощи, но я был очень благодарен за минуты позитива в столь трудное для меня время. И был готов расцеловать за подаренные минуты радости. Вот только лопнуть от смеха совсем не хотелось. Был еще один вариант реакции, но сейчас мне стало не до этого.

— Я совсем ничего не помню, — сообщил я, немного успокоившись.

— Ты хочешь сказать, что не помнишь свой долг предо мной? — надув губы и нахмурив брови, произнесла Масу.

Ткнув меня пальцем в грудь, она торжественно произнесла:

— Ты мне должен шикарный ужин, кольцо с рубином и, вообще, обещал жениться в самом ближайшем времени.

Отсмеявшись, мы некоторое время смотрели друг на друга, а затем снова рассмеялись и, окончательно успокоившись, всё-таки смогли начать разговор без шуточек.

Масу внимательно выслушала меня и начала свой рассказ.

— Наша с тобой работа заключается в поддержании чистоты в тренировочных залах. В этих залах проходят практические занятия по боевой магии для студентов.

Раньше у меня было всё, а сейчас... На миг я провалился в память о своем прошлом, но воспоминания о саркофаге быстро развеяли намек на сожаление, тут же вернув внимание к рассказу собеседницы.

— На словах все находящиеся в Знанириуме равны, — продолжила спустя небольшую паузу девушка, — а на самом деле всё обстоит немного иначе.

— Знанириум — это учебное заведение, в котором мы сейчас находимся? — уточнил я.

— Да. Тут учатся не только одаренные знатные детишки, но и счастливчики, что будут отрабатывать свое обучение долгие годы, — голос Масу наполнился грустью. — Хотя нас все презирают одинаково. Боюсь, если ты совсем ничего не помнишь, первое время придется тяжело.

Чтобы не упустить ни единого слова, я незаметно для себя перебрался на кровать поближе к девушке. Округлив глаза и хихикнув, Масу явно подавила желание прокомментировать мое перемещение и, взяв себя в руки, продолжила рассказывать дальше.

В ее рассказе было много воды, но я внимательно слушал, не перебивая. Старался запомнить каждую мелочь, которая на первый взгляд могла показаться незначительной. Масу рассказывала всё, что, по ее мнению, было важно для меня, и отчасти то, что волновало ее.

Нашу беседу, к сожалению, прервала открывшаяся дверь. На пороге возникла женщина в белом халате. Увидев нас, она приподняла тонкую бровь, а на лице проявилось недовольство.

Масу подскочила, будто ее ужалила пчела, встала, вытянувшись в струнку, и, жадно пожирая лекаря глазами, выпалила:

— Госпожа Бисмарк, все ваши поручения выполнены. Разрешите приступить к выполнению ежедневных обязанностей.

Агата Бисмарк, ни слова не говоря, вошла, плавно закрыв за собой дверь. Медленно подошла к нам и воткнула мне, так и продолжавшему сидеть на кровати, в руки стакан с розоватой жидкостью. После чего начала молча сверлить взглядом Масу, а та таращилась на нее в ответ.

Приняв для себя какое-то решение, Агата начала тихо говорить:

— Хорошо, что я тебя встретила. Масу, мне нужно было уведомить, что с завтрашнего дня ты временно переводишься в первый корпус Знанириума, там произошел несчастный случай с девушкой, в связи с чем не хватает уже двух работников.

Ни одной эмоции не промелькнуло на лице девушки, лишь слёзы, появившиеся в глазах, подсказали мне, что сейчас произошло что-то очень нехорошее.

Как, видимо, и было задумано, объяснение причины перевода получилось ударом плети, добавляющим страдания.

— Если сейчас же не выпьешь микстуру, она залетит вместе со стаканом, — таким же спокойным тоном сказала Агата, обращаясь ко мне. — Ближайшие два дня — постельный режим. И я внимательно прослежу, чтобы ты их провел лежа в кровати, а не развлекаясь.

Последняя фраза мне совсем не понравилась. Внутри кипели эмоции, но я всё же сумел их не проявить. Выпив содержимое, поставил стакан на стол, опасаясь отдавать его обратно в руки Агате.

Сместив центр своего внимания с меня, Агата елейным голосом обратилась к Масу:

— Ты еще здесь?!

Ту как ветром сдуло. Спустя пару секунд тихо щелкнула закрывающаяся дверь, оставляя меня наедине с Агатой. Всё очарование лекарем с меня слетело. Да, шикарная спортивная фигура. Да, от нее нельзя оторвать взгляд: красивые зеленые глаза, и пахнет так, что хочется уткнуться в нее носом, но ее отношение к старавшемуся мне помочь человеку перечеркнуло всё остальное.

Присев рядом на кровать, Агата двумя руками взяла меня за голову. Заглянула в глаза, потом велела высунуть язык, осмотрев, придавила его деревянной палочкой и принялась осматривать горло, а затем и зубы. Вроде бы обычный осмотр лекарем, а чувствовал я себя конем на базарной площади, которого исследовали потенциальные покупатели.

— Странный ты какой-то. Может, тебя в лекарский изолятор поместить под наблюдение? — размышляла вслух Агата, задумчиво глядя на дверь.

Похоже, приняла окончательное решение купить коня. Сейчас, судя по всему, думала, в какую конюшню его поставить. Плюс стоял вопрос, как перекрыть доступ другим.

Вот только я точно знал, что через короткий промежуток времени коня отправят на убой, а такое развитие событий животину, то есть меня, совсем не устраивало. Открыто взбрыкивать не стоило, сегодня уже оценил ее мастерство владения кнутом и примерную власть над такими, как я. Лучше действовать хитрее — свести ее интерес к нулю и переключить внимание на что-то иное или кого-то другого.

Несмотря на всё, мне искренне стало жаль эту красивую женщину. Сомневаюсь, что узнаю когда-нибудь причину, по которой она стала такой.

Так, действовать придется всё-таки мне. Радует, что не нужно идти тупиковыми путями — кое-какие знания есть.

Во мне есть то, чего нет в других.

Я сумел повторно дать жизнь самому себе, а это чего-то да стоит. Осталось приложить усилия, дабы воссоздать свою личность, а то меня болтает, как...

К тому же сейчас я уже был уверен, что меня сюда забросило для какого-то дела. Вселенная не проделывает подобные фокусы без причины.

Вернув свой мыслевзор к Агате, я задумался: «А любит ли она то, на что тратит большую часть своей жизни? Может, помочь найти более интересное увлечение, которое захватит ее целиком? И мне легче будет, и ей хорошо. Вот только любопытно, какую цену мне придется заплатить за такую помощь?»

Пока я перебирал варианты воздействия, неожиданно пришла помощь. А именно голос, который разносился по коридору, вызывая лекаря. Агата нехотя встала и ушла, погружённая в свои мысли.

***

Ближе к ночи ко мне в комнату неожиданно пробралась Масу. Мы снова уселись на кровать поближе друг к другу.

— Всё будет хорошо, — сказала Масу, прижав палец к моим губам, прежде чем я успел задать вопрос, какие неприятности свалились на ее голову, и чем могу помочь.

— Готов слушать дальше? — и, не ожидая моего ответа, она продолжила рассказ о Знанириуме.

— Все студенты делятся на группы, подгруппы... В общем, на пятерки, десятки, сотни и тысячи. В каждой тысяче есть особая сотня следопытов с особыми артефактами, с особыми студентами. В каждой сотне есть десять следопытов, правда, без артефактов. Для не обладающих сведениями о Знанириуме все студенты внешне одинаковы. В Знанириуме есть свой скрытый от всех склад весьма опасных предметов. Все о нём знают, но где он, и что там есть, мне неизвестно. Знанириум за очень короткое время может превратиться в опасный боевой механизм. Что еще... — задумалась на мгновение Масу. — Обучение аристократов оплачивается из казны как безвозвратная финансовая помощь. Обучение можно проводить за свой счет, если финансы позволяют. Можно еще обучаться, заключив договор на отработку, правда, условия там лютые.

Девушка довольно долго вела свой рассказ. В какой-то момент она подошла к стене возле стола, и, когда нажала на нее ладонью, раздался знакомый щелчок. За въехавшей в стену панелью скрывалось окно.

— Светает, мне пора, — сказала Масу, грустно улыбнувшись. — В следующий раз постараюсь прийти пораньше.

Жаль, не попросил вначале рассказать о парне, в чьё тело попал.

Хорошая мысль...

Пытаясь встать с кровати, я запнулся, упал на колени и, чтобы не расшибить лоб, схватился за талию девушки.

— А кольцо где? — снова засмеялась Масу.

Девушка выскользнула в коридор бесшумно, прикрыв за собой дверь.

Оставшись один, я смотрел на разгорающийся рассвет за окном, пока не уснул. Окно выходило во внутренний двор, более рассмотреть в сумерках ничего не удалось.

Потом меня бесцеремонно разбудила Агата, вручив очередной стакан с микстурой.

— Память вернулась? — спросила, указав взглядом на окно, стекло которого сейчас было матово-белым. — Или, может... — и, не закончив фразу, она с ядовитой улыбкой уперла в меня взгляд.

После бессонной ночи я находился в затуманенном состоянии, словно выпил дурманящего зелья. Оставить без ответа вопрос Агаты — не вариант. Последствия придуманного ею самой ответа могут быть ужасными.

— Стараюсь радовать своего лекаря, — выпалил я.

Агата от моих слов скривилась, будто что-то невероятно кислое попало ей в рот.

— Вижу, тебе сегодня намного лучше, — с металлом в голосе продолжила она. — Сегодняшний осмотр будем проводить в моём кабинете. Пойдем.

На ватных ногах я последовал вслед за женщиной, выходящей в коридор.

Там мне пальцем указали направление, добавив:

— Справа за углом вторая дверь, жди меня там.

Остановив мимо проходящего студента, лекарь приказала проводить меня.

Сопровождавший меня парень шел немного позади. В какой-то момент он внезапно подцепил мою ногу, но я, рефлекторно извернувшись, ударил локтем его в грудь. Сопровождавший охнул и немного отлетел к окну. Лицо шутника сразу же исказилось удивлением и гневом. А спустя секунду с его рук сорвался огненно-рыжий шар, полетевший в мою сторону. Тут же всё мое тело завибрировало, а я инстинктивно выставил руки перед собой. Ударившись в невидимую стену, шар помчался обратно к своему создателю. Глаза парня округлились от изумления.

Словно из-под земли перед задирой появился небольшого роста мужчина с усами в мантии серого цвета, подпоясанной широким черным ремнем. Он без усилий поймал огненный шар, который тут же начал таять в его руках. Когда шар полностью исчез, мужчина приказал нам следовать за ним.

И мы, не проронив ни звука, последовали за магом.

Все студенты, которые были в этот момент в коридоре, прижались к стене и затихли. Мы шли вдоль выстроившихся в шеренгу, словно полководцы перед великой битвой. Судя по выражению лица идущего рядом парня, ничего хорошего нас не ждало. Я же шел, широко улыбаясь, что бы меня ни ожидало — встречу это с улыбкой.

Радовало, что общение с Агатой на ее территории откладывалось. Что именно предстояло мне в ее кабинете, я частично понимал, и мне совсем не нравились последствия такого визита. Своей агрессией конвоир избавил меня от нежелательного общения. Отчасти я даже поблагодарил его... мысленно, представив реакцию Агаты, когда она не обнаружит меня у своего кабинета, и посочувствовал тому, кто попадет ей под горячую руку.

Спустя десять минут петляния по коридорам и лестницам мы вошли в кабинет, обставленный со вкусом. Маг прошел за стоявший у окна стол и, усевшись в массивное кресло, указал нам на стулья у стены. Мы молча сидели, а он принялся читать бумаги из стопки на столе, периодически делая записи в большую тетрадь.

Через пять минут, не отрываясь от дела, тишину нарушил маг:

— Рассказывайте!

— Он вел себя неподобающе для обслуживающего персонала, — начал было возмущенно говорить студент, но был остановлен вопросом мага в сером.

— То, что Профет не упал, когда ты подцепил его ногу, является неподобающим поведением? — преподаватель задал вопрос, не отрываясь от занятия. — Или, возможно, неподобающим является то, что ты применил боевую магию не только вне тренировочного зала, но и в отношении работника Знанириума, тем самым чуть не убив себя?

Ответа не последовало, и он задал следующий вопрос:

— Возможно, нужно рассмотреть данный конфликт на Совете Знанириума с привлечением родственников? — на последнем слове маг оторвал взгляд от бумаг и пристально посмотрел на студента.

От такого тяжелого взгляда тот вжался в стул и попытался что-то сказать, но у него не получилось.

— Сотр, — видимо, так звали студента, — в соседнем кабинете на столе есть всё необходимое для написания объяснительной. И если изложенное на бумаге будет совпадать с увиденным мной, то я дам тебе второй шанс. При твоем благоразумном поведении свою объяснительную ты получишь по окончании обучения в Знанириуме, при неблагоразумном — бумага будет передана в Совет Знанириума.

— Я могу идти писать? — поинтересовался студент.

Получив на свой вопрос утвердительный кивок, он вышел из кабинета.

Маг в сером отложил бумаги в сторону и улыбнулся.

— Видать, знатно тебя приложило по голове, что не побоялся ответить сыну одного из ведущих торговцев города, — продолжил дружелюбно мужчина. — Хочешь вступить в мою экспериментальную группу по обучению магии? — хитро улыбнулся он. — Ты станешь моим учеником, еще и платить будут. Обо всех рисках ты можешь прочитать в договоре, — маг положил передо мной стопку листов. — Прочитать можешь здесь и сейчас, а ответ дашь, как примешь решение.

Прочитав внимательно тридцать листов текста и не найдя подводных камней, я подписал четыре экземпляра договора без долгих раздумий.

В момент, когда я передал подписанный договор магу, дверь в кабинет открылась и в нее вошла Агата с милейшей улыбкой на лице.

— Магистр Могуст, спасибо, что присмотрели за моим пациентом. Для избежания недоразумений в будущем на ближайшие две недели думаю поместить Профета в карантин под наблюдение, — говоря, Агата смотрела на мага, но я чувствовал ее взгляд на себе.

— Уважаемый магистр Агата, в помещении моего ученика в карантин нет ни малейшей необходимости, он прекрасно себя чувствует, а память постепенно возвращается, — дружелюбно ответил маг.

— Уважаемый магистр Могуст, всецело верю вашим словам, позволите помочь вам передать копии договора о вашем наставничестве в канцелярию Знанириума? Я как раз туда направляюсь, раз с Профетом всё в порядке.

— Буду вам премного благодарен, магистр Агата, — маг протянул одну из копий договора Агате.

Взяв в руки копию, Агата взглянула на последний лист, где стояли моя подпись и подпись мага.

— Если вдруг твое самочувствие ухудшится, немедленно приходи в лекарский блок. А ввиду весьма интересного случая с потерей памяти было бы хорошо проводить еженедельный лекарский осмотр, полагаю, твой наставник будет не против, — не дожидаясь ответа на обращение ко мне, женщина развернулась и грациозно вышла из кабинета.

Маг с интересом и улыбкой до ушей разглядывал меня.

— Агата — лучший лекарь Знанириума и, естественно, является главой лекарей. А также она на протяжении трех лет получает звание лучшего охотника года. Думаю, ты меня понял, — свою речь маг завершал уже без улыбки.

Магистр Могуст щелкнул пальцами, и на моей груди появился небольшой золотистый шестиугольник с неизвестным мне символом внутри.

— Знак принадлежности к группе моих учеников, — пояснил Могуст.

Получив все инструкции и наставления от Могуста, я направился к себе в комнату, чтобы хорошенько всё обдумать, но, завернув за угол, получил ощутимый удар кудряво-рыжей головой в грудь. Обладательница рыжих кудряшек плюхнулась на пятую точку и вцепилась в мое лицо злым взглядом зелено-желтых глаз, наполненных слезами.

— Ты доволен?!

Вместо ответа на непонятно к чему заданный вопрос я протянул руку, чтобы помочь подняться на ноги маленькой злюке, но тут же был весьма ощутимо укушен. Оторвав взгляд от отпечатка зубов и выступившей крови на руке, был удивлен тем, как эта красотка быстро поднялась на ноги и умудрялась смотреть на меня сверху вниз, едва доставая макушкой до моего подбородка.

— Какой же тварью нужно быть, чтобы на такое пойти? — Кудряшка, буквально плюнув этой фразой, развернулась на пятках и быстро зашагала прочь.

Какой шмель ее ужалил или, наоборот, не ужалил?!

Спускать такое с рук нельзя, я себя уважать перестану, а если не будет уважения к себе, то кто другой будет меня уважать?!

— Мелкая п...-одруга, обожди!

Сорвавшись за угол, за которым скрылась рыженькая студентка, я снова сбил ее с ног, отправив в полет, но уже не на пятую точку, а в объятия парней, стоявших перед ней с сальными улыбками.

Ловко подхватив девушку и зажав ей ладонью рот, невыразительный парень, удерживая брыкающуюся жертву, предложил немного развлечься в их компании с симпатичной сладенькой мышкой.

Такое замечательное предложение наказать виновного чужими руками, будучи совсем непричастным к событиям... К сожалению, есть пара значительных НО, первое — столкнувшись с Кудряшкой, мы оставили друг на друге огромный след, второе — у меня на руке отпечаток ее зубов в виде прокуса до крови. В случае найденного бездыханного тела девушки местные дознаватели помогут мне вспомнить, как и где я загубил невинную душу. Поскольку «свадьба» от сокамерников не входила в мои планы, я решил во что бы то ни стало отбить мышку.

— Господа, это мой мячик, и играть сегодня я намерен один, — произнес я, окончательно определившись с позицией и прикинув пару вариантов развития событий.

— Это же тот невменяемый, чуть не спаливший Сотра сегодня, — пискнул худощавый стиляга, стоявший по левую руку от удерживающего девушку.

Ударом ноги в пах мышка сложила стилягу пополам, и в ту же секунду, взвыв от боли, верзила оттолкнул в мою сторону свою пленницу, которую я, немного крутанув, гася инерцию, прижал к себе спиной. Немного стабилизировавшись на ногах, Кудряшка попыталась прыгнуть на обидчиков и закрепить успех. Но моя рука, схватившая за ворот, не позволила этому произойти. Девушка хрипела от передавленного воротом горла, но продолжала рваться на обидчиков. Мне оставалось надеяться, что она не переключит свое внимание на меня как на преграду к желаемому.

Если отпущу, ее точно пришибут, а если такое случится, то любой исход будет печален для меня. Широко расставив ноги и немного отклонившись назад, я еле удерживал маленькую Мегеру. В моём воображении сегодня четко сформировался образ богини мести.

Стиляга выл, катаясь по полу, громила баюкал окровавленную руку, а их товарищ стоял с открытым ртом и весьма округлившимися глазами.

— Профет, разве можно удерживать девушку силой от желаемого, еще и когда желаемое в доступности шага? — раздался голос Агаты у меня за спиной. — Если женщина хочет крови, то она ее обязательно прольет, поверь моему опыту и знаниям. Все преграды превращаются в прах, чем бы они ни были, или кем бы они ни были. Некоторых женщин категорически не стоит обижать, и, судя по всему, одна из таких у тебя сейчас в руках, — смех звоном хрустального колокольчика разлился по коридору. — Кстати, у вас осталось очень мало времени для принятия верного решения.

Любителей сладкого как ветром сдуло, а я разжал руку, державшую ворот, и, повернувшись, сделал шаг назад, упершись спиной в стену. В ту же секунду мою грудь обожгло болью. Она хотела крови, я дал ей крови, но жизнь свою отдавать не согласен. Рывком я максимально сблизился с девушкой и, заключив ее в объятия, прижал к себе.

— Ты в безопасности, всё хорошо, я с тобой, — я повторял, словно мантру.

Ярость перешла в слёзы, и Кудряшка просто повисла в моих руках.

— Молодой человек, вы вселяете надежду признаками проявления интеллекта, — улыбнулась Агата. — Берите свою подопечную и несите за мной.

— Она не моя подопечная... — я попытался было возразить.

— Не портите впечатления, что вы не совсем безнадежны, — отрезала лекарь ледяным тоном.

Укладывая подопечную на кровать в карантинном боксе кабинета Агаты, я искал варианты, как вырваться из капкана, но уловил неведомый мне тонкий цветочный аромат, исходивший от девушки. Красный нос и опухшие глаза нисколько не портили ее привлекательности. Неожиданно для самого себя я погладил ее по огненно-рыжим волосам.

Девушка на пару секунд приоткрыла глаза и еле слышным голосом прошептала:

— И всё равно ты козел.

Да что же она взъелась на меня-то?! Что бывший владелец моего тела сотворил такого, чтобы меня так ненавидели?

Глава 3

В соседнем помещении меня ожидала Агата. Вечно прятаться возле койки рыжей Кудряшки у меня не выйдет, да и кто знает, может, меньшим из зол будет пойти сейчас к целителю, а не оставаться здесь.

Как и предполагал, никто не собирался меня выпускать из владений лекаря. Выйдя за дверь изолятора, сразу же получил указания раздеться и лечь на кушетку.

Эх, ну вот не люблю, когда меня насильно заставляют делать что-либо.

Размышляя, за какие ошибки мне всё это, я начал медленно раздеваться.

− Профет, может, вам музыку включить? Возможно, под нее скорость вашего раздевания станет уместней и быстрее.

Скрипнув в очередной раз зубами, я молча подчинился требованию ускориться.

Когда улегся, Агата начала водить надо мной руками. Вид ее становился всё задумчивей и задумчивей, а раны на моей груди стали затягиваться и исчезать. После чего женщина достала из шухляды стоящего рядом стола коробку с камнями и принялась поочередно водить ими по моему телу. Соприкасаясь с моей кожей, камни начинали светиться, а при движении по ней иногда меняли цвет.

По окончании процедуры медик протерла камни, сложила обратно в коробку и принялась, не стесняясь, ощупывать меня. В какой-то момент я даже схватил Агату за руку. В глазах внезапно помутнело, а когда прояснилось − главный лекарь уже мыла руки.

Заметив мой уже осознанный взгляд, она начала:

− У вас, молодой человек, очень развита фантазия. Не знаю, чего вы там себе надумали, но, как вы поняли, ваши выводы были ошибочными. В виду вашей пришибленности, я не предам вас суду Совета Знанириума, но вы должны будете мне услугу. Знаете, у меня весьма интересное увлечение − коллекционировать услуги, − женщина совсем недобро улыбнулась. − А мое повышенное внимание вызвано тем, что вы с Элисандрой одновременно потеряли память. Мы с коллегами как раз пытались понять и устранить причину потери памяти пришедшей в себя Элисандры, когда Масу сообщила о произошедшем с тобой. Интересное совпадение, не правда ли? Даже закралось подозрение о немыслимом, что вы телами поменялись.

В этот момент я весь сжался, а сила, сократившая мои мышцы, была способна не только согнуть лом, но и перекусить его.

Так значит, мышку Элисандрой зовут? Или не мышку?

− Тогда общение с тобой развеяли мои подозрения на обмен телами, но возникли новые весьма интересные вопросы, на один из которых я только что получила ответ.

Способность притягивать неприятности у меня явно сильно превышает все допустимые нормы. Сегодняшнее утро это, определенно, подтвердило. И это только начало дня.

− Если я не ошиблась в наличии приемлемого уровня интеллекта у вас, то после вышесказанного вы поймете причину моего интереса к вашей персоне. И надеюсь, в дальнейшем вы будете более ответственно подходить к операциям разума, порождающим умозаключения.

О да, моя бдительность в отношениях с тобой, Агата, будет максимальной. И если я правильно уловил музыку твоей души, то за мою будущую просьбу цена будет впечатляющей.

− Прошу вас прикрепить ко мне Масу, − я немедля озвучил желаемое. − Как человека, способствующего восстановлению моей памяти, не отрывая ее от основных обязанностей.

− Сегодня после полудня и до утра она будет работать в первом корпусе, и это не обсуждается. Эта ее смена может быть единственной в этом учебном периоде при условии, что ко Дню Искры ты принесешь мне из диких земель цветок Рейвиты, − судя по виду, лекарь с интересом ждала, что я отвечу, и намеренно демонстрировала любопытство.

А когда я быстро согласился с ее условиями, лишь удивленно приподняла бровь.

Размышляя, что не имею ни малейшего понятия, о чём речь, я блуждал взглядом по кабинету, который был заставлен чудными приборами, светящимися шкафами с разными пузырьками и колбами. Одна стена была полностью стеклянной, в ней было четыре двери, ведущие в изоляционные боксы. И только сейчас я обратил внимание, что в соседнем с Кудряшкой медизоляторе находилась девушка.

— Они обе были в первом корпусе, — произнесла Агата, уловив мой взгляд. — Их там нашли без сознания. Вот только вчера одна из них вышла из комы и порывалась уйти. Ни имени своего не признавала, ни где находится не понимала. Да и вообще, как-то странно себя вела, даже весьма агрессивно в некоторой степени. Никого не напоминает? А сегодня она уговорила младших лекарей вернуть ей одежду, потом заманила их в медизолятор и там заперла. Обнаружив и выпустив персонал, мне пришлось искать беглянку. А затем я наткнулась на весьма интересную картину: утерявшие память воссоединились. Правда одна вела себя как бладрок, пытаясь добраться до цели, а вот другой из этой парочки, чтобы сберечь свою шкуру, всячески старался помешать ей достичь желаемого.

Женщина сделала небольшую паузу, будто проверяя, точно ли я потерял память и не понимаю, о каком существе идет речь.

Уловив мой вопросительный взгляд, она продолжила:

— Ах да, ты же не помнишь, что бладрок — это четвероногий охотник на беглецов и питомец палачей. Тех, за кем его посылали, ждала страшная участь, целые народы были в страхе перед этим порождением былых времен. Будучи щенком, он или она выбирает хозяина, и как минимум тысяча желающих кандидатов становятся растерзанными маленьким пушистым комочком. Щенок бладрока очень редок, и стоимость его очень высока, порой заоблачная.

Рассказывая о щенках, Агата почему-то смотрела в сторону девушек.

− Кстати, она очень магически одаренный адепт, − Агата кивнула в сторону изолятора с Элисандрой. − И весьма изобретательна. Рекомендую быть бдительным и держать руки при себе, полагаю, вы это уже осознали.

− Любопытно было бы посмотреть, что будет, когда Элисандра придет в себя и обнаружит тебя рядом. Но практичность мне подсказывает, что погрома в своих владениях я не желаю видеть. Посему прошу запомнить наш разговор и немедля покинуть данное помещение. В ближайшее время вы в него сможете попасть либо в полуживом состоянии, либо по моему личному приглашению. Хорошего дня!

Поняв, что аудиенция у главного лекаря окончена, я поспешил покинуть кабинет.

Непроста Агата, даже ее безобидное, на первый взгляд, «Хорошего дня!» прозвучало как «Пошел вон». Влип в ее паутину по полной, и чем сильнее барахтаюсь, тем печальней результат.

***

Согласно инструкциям Могуста, я в нужное время был у тренировочного зала номер восемь. Открыв дверь, немного опешил. Перед взглядом предстала Масу со щеткой для уборки и заплаканным лицом. Уже знакомая троица любителей сладких мышек словесно издевалась над ней. Они не особо обращали внимания на требующего оставить девушку в покое Сотра, которого почему-то называли Калебом.

Далее всё происходило как в замедленной визиоленте. Сотр запустил в троицу огненную сферу, но стиляга моментально отреагировал, сформировав щит, а громила запустил в ответ водяным шаром. Третий из компании начал закручивать воздушный вихрь. Осознав, что моему единственному другу в этом мире, а также максимально доступному источнику информации, грозит опасность, я начал действовать.

В два рывка я оказался возле воздушника и с разбега зарядил ему в ухо с подкруткой, как тому учили в академии моего мира. Не успел он рухнуть на пол, как неведомая волна смела всех стоящих в зале и прижала к стенке. Дышать стало настолько тяжело, что на глазах выступили слёзы, а рядом послышался хрип припечатанной к стенке девушки. Слева от меня в стену упирался стул с отлетевшей от удара спинкой.

Стоящий в дверях мужчина в серой мантии одарил нас тяжелым взглядом и начал говорить:

— Урок номер один: никакой самодеятельности во время моего отсутствия или во вред моей репутации. Урок номер два: кто нападает на моих учеников, тот нападает на меня. И спрятаться за отцовскими спинами или под юбкой у маменьки не выйдет. Урок номер три: кто не запомнит первые два урока, тому голова без надобности, и ее наличие — это есть непорядок, который я быстро могу исправить. Урок номер четыре: я дважды не повторяю, — мужчина прошел внутрь, заложив руки за спину. − Минута на то, чтобы привести себя в надлежащий вид, после чего участникам моей группы построиться, а остальным покинуть помещение. Кто не успеет, отправится на починку и наладку к лекарям в немного поломанном состоянии. Время пошло! − рявкнул маг, заставив всхлипнуть от испуга кого-то из присутствующих.

У меня начало складываться впечатление, что в этой богадельне преподавательский состав объелся озверина.

− Они еще пожалеют. Я их научу уважительному общению с девушками, — шипел под нос Сотр, приводя себя в порядок. − Они не имеют права называться дворянами.

О-о-о, еще один идеалист, верящий в розовых единорогов, пукающих радугой, − за это выражение мне изрядно попадало по шее от бабули. Подобных фривольностей в моей речи она терпеть не могла. Приходилось убегать с криками «Не виноват я, оно само из меня лезет», но это не спасало меня от воздушного подзатыльника. Даже в юношестве, имея знания, как отражать атаки, я покорно принимал наказания от бабули. Думаю, она ценила мое проявление уважения.

Но вслух я сказал совсем другое.

− Сотр...

− Меня зовут не Сотр, а Калеб. Причину, почему Могуст так называл меня утром, можешь пойти и узнать у него, − продолжая бурчать, Калеб помогал отряхивать мою одежду.

Троица, падая и шатаясь, старалась поскорей покинуть зал. В сторону двери, подвывая, ползла Масу. Попытка побежать и помочь Масу закончилась тем, что меня снова шмякнуло об стену, но посильнее, чем в первый раз. Рядом стоящий Калеб помог мне подняться и снова приобрести опрятный вид, а потом он, пошатываясь, добрался до Масу и, подняв ее на ноги, взял под руку, так они и удалились за дверь из зала.

− Полагаю, наше знакомство началось с правильной ноты, и в части объяснений отпала надобность. Вы в этом зале Никто и звать вас Никак, пока я не скажу обратного, − Серый сделал паузу, давая нам осмыслить сказанное, а после продолжил: − Меня зовут Линмер, я заместитель магистра Могуста, если кто не знал.

Начавшего было подымать руку парня приложило о стену с таким звуком, что мы все невольно скривились. Мы продолжали стоять, как оловянные солдатики, не шевелясь.

— Неправильный вывод, − выдал мужчина, а в следующий миг мы полетели в стену вслед за парнем. Ощущение было, что все органы отлетели и ссыпались пониже живота. − Дабы ваша голова не поменяла географического положения на теле, приводим себя в порядок и параллельно слушаем внимательно.

Во мне начала укрепляться уверенность, что я попал в мир процветающего садизма, только поведение Масу не вписывалось в общую картину.

— Кто вы в этом зале? − гаркнул Серый.

— Никто и звать нас Никак, − рявкнули мы в ответ.

Знал бы ты, дядя, что в своем мире я успешно закончил академию пяти стихий, а после поступил на службу в боевые маги. Правда, занесло меня туда благодаря взбесившимся гормонам. Впрочем, это весьма закономерно в таком возрасте.

Далее, будучи командиром боевого звена, я разрушил стену помещения, чтобы вывести юных магов на «Зов». Без разрушений покинуть место нахождения нашего звена не представлялось возможным, пришлось немного действовать не по уставу. По завершении учений наблюдавший за слаженностью действий личного состава маг из тайной канцелярии уволок меня для наказания несением службы под своим началом, где много неизведанного ранее стало доступным.

А потом, немного не рассчитав силы, я наступил на хвост политику-тяжеловесу, за чем последовало мое притеснение и долгое преследование по надуманным и ненадуманным поводам. От отправки на костер спасло мое участие в противостоянии распространившейся по миру инфекции под названием Ирашимур. У инфицированных магов повреждался разум, и они начинали резню и погромы. Инфицированный маг огня, зашедший в визиозону, уничтожил там более ста человек менее чем за минуту, его быстро обезвредили случайно оказавшиеся рядом боевые маги, но жертв было много.

Не обладающий магическим даром человек мог быть только переносчиком инфекции. Переносчика было весьма легко определить по постоянному зеванию. Именно увидев или ощутив зевок, неодаренные и маги заражались. В городе магов обязали поддерживать вокруг себя магический кокон-барьер, что очень нещадно расходовал ману, а людей, проживающих в городе, заставили пользоваться артефактами, которые нужно заправлять маной, или артефактами, поедающими годы жизни человека и наносящими непоправимый урон здоровью.

Позже гильдия Союза городов прислала тонны магических личинок комара. По заверению гильдии Союза, впрыскиваемый при укусе комара фермент должен был воспрепятствовать заражению Ирашимуром. Потом были заверения, что заражение может быть, но разум сохраняется неповрежденным. Со временем было еще много других заверений.

Большая смертность магов привела к экономическому краху в мире.

Впоследствии я выяснил, что всё произошедшее было спланировано руководством Союза городов и осознанно воплощалось руководством на местах. Эти знания стали для меня фатальными или судьбоносными, насколько помню, это одно и то же.

Обладая такими пикантными знаниями, я поначалу впал в ступор, потому что таким шлейфом из темных делишек, как у меня, могли похвастаться немногие. Поэтому я старался особо не высовываться без крайней необходимости.

Как только организаторы экономического краха догадались о моей осведомленности о происходящем и поняли грядущие за этим последствия, меня тут же пригласили на срочную беседу к главе правления городом, откуда отправили для доставки врученной сверхважной посылки в очень секретное место.

В очень секретном месте доставщика ждали и по прибытии упомянутого оперативно упаковали в саркофаг. Упаковали с большим трудом и значительными потерями, но поставленной цели достигли.

Гады...

От воспоминаний меня оторвало вдруг возникшее ощущение полета, завершившееся болезненной встречей со стеной.

— Как я помню, мечтатели любят летать. Ну-у-у, я с радостью буду помогать мечтателям предаваться любимому занятию, — ухмылялся Серый.

Рухнув кулем на пол и обретя способность дышать, я вдруг вспомнил неприметные пункты договора, объясняющие допустимость происходящего сейчас.

Стоп!

Стоп, но так званых дворян он тоже сильно помял, или это по здешним нормам было подбадривающим поглаживанием?

Ко мне уже подбежали и начали подымать.

— Правильный вывод, − с довольной ухмылкой изрек Линмер и добавил: − Но не у всех!

И рядом об стенку шмякнулись две девушки и три парня, они расположились на стене в форме морских звезд. Две девушки и два парня, помогавшие мне, остались без воздействия со стороны Серого.

Через пару минут мы все лежали, тяжело дыша, у стены, так как всех летунов поднять не успели вовремя.

— За что?! — выдавил из себя рыжий парень с веснушками.

Наши злые взгляды, полные ожидания очередной подлости от Серого, скрестились на Огненном. Как выяснилось потом, он и правда был одарен огненной стихией.

— В виде бонуса на каждом занятии вы можете задать один дурацкий вопрос и не получить наказания. Добавлю, что право изменять данное правило я оставляю за собой, разумеется, действовать изменение будет со следующего занятия, после оповещения о таком... Полагаю, вы уже разогрелись и готовы выполнять нормативы! Или продолжим разминку?!

Хором ответив, что к выполнению нормативов готовы, мы с опаской ждали оглашения самих нормативов. Вопрос, о каких нормативах речь, никто не задал и не горел желанием его задавать.

— В столь праздничный день, а именно — день нашего знакомства, я не смог оставить вас без подарков. А дабы распределение было справедливым, выбирать, кому какие подарки достанутся, будете вы сами, — Линмер установил на стол у двери два небольших черных куба, на одном была кнопка красного цвета, а на другом — синего.

— Подарки будут в виде наград и наказаний, кому что достанется, это вы сами определите в ходе сегодняшнего занятия. При нажатии на кнопку выпадает карточка с описанием награды или наказания. В зависимости от того, какую кнопку вам придется нажимать. За невыполнение норматива − наказание. Уложитесь в норматив — молодцы, свыше норматива − награда. Карточки расположены в особом порядке. В коробке с наказаниями первой идет карта с самым неприятным из всего, что есть. Далее по убывающей. С наградами та же история: кто займет первенство по перевыполнению норматива, получает право первой карточки, далее карточки идут по убыванию вкусности награды. В честь праздничного дня уложившиеся в норматив тоже получат подарок, но на следующем занятии. Начнем-с.

Пространство пошло рябью, и вокруг нас начали формироваться странные конструкции неведомого мне предназначения. Некоторые были похожи на сооружения тренировочной полосы препятствий, которую мне когда-то приходилось не единожды преодолевать.

Глава 4

Из тренировочного зала мы вышли, имея весьма интересный вид: в синяках, порезах и с обожженными волосами. Как завещал великий Линмер, мы были обязаны отправиться к целителям и засвидетельствовать им свое уважение. Слушая женские оханья да аханья от результатов тренировки, наша группа дружно шагала в сторону обитания лекарей. Помогая друг другу сделать передвижение менее болезненным, мы медленно, но уверенно двигались к цели, и нас мало волновала реакция окружающих на нашу компанию.

Когда подходил к целительскому блоку, меня в открытую дверь увидела Агата, ее бровь уже знакомо взметнулась вверх, ну а я резко развернулся и поковылял в сторону своей комнаты. Состояние у меня немного лучше полуживого, поэтому лечения мне не видать, разве что целитель соизволит меня пригласить. Добравшись до комнаты и отмокнув немного в душе, я надел чистую одежду и лежал на кровати, размышляя, как вернуться с прежними силами и отомстить инициаторам моего пленения. В отношении своей былой магической мощи я сейчас, словно сирота с пустыми карманами, стоял у витрины со сладостями — вот они перед глазами, но так недоступны. Также было ощущение отличия магии моего мира и этого, в чём именно, пока уловить не мог.

Глядя в потолок, погрузился в раздумья о перспективах. С первого взгляда казалось, что я получил отличный подарок судьбы, шанс как минимум начать всё заново или же шанс отомстить шеф-повару, по вине которого стал начинкой каменного пельменя. Мой подарок был, как бы это сказать, слегка подпорченным. Магически одаренное тело юноши, который, будучи помощником повара, дополнительно работал уборщиком, чтобы оплатить обучение сестры. Сейчас меня приняли в группу обучающихся по экспериментальной методике, освободили от уборки и частично от обязанностей помощника повара. А финансов за участие в группе хватает на оплату обучения сестры, еще и останется. На данный момент деньги есть, а вот сбережений, так чтобы состояние, нет. С моей одаренностью также не совсем ясно — какого уровня развития смогу достичь и в чём именно. И что делать, если меня выпрут из группы, а это равно вылету из Знанириума?

Нестабильность ситуации немного раздражала, и хотелось бы иметь денежную подушку, дабы смягчить падение в случае чего.

В раздумьях я оказался возле стола и нажал на нём на изображение чашки с дымящимся содержимым. Над столом образовалась небольшая мерцающая полусфера зеленого цвета, а когда она исчезла, на ее месте стояла чашка с напитком, от которого струился ароматный пар. От неожиданности я прыгнул в сторону. Прыжок отозвался острой болью во всём теле. Явно тренировка у Линмера оставила свой неизгладимый след в реакциях на неожиданности, нужно начать себя лучше контролировать, а то так и оконфузиться можно. Из приятного: порадовало отсутствие швабропада или иных травмирующих событий.

Отойдя от шока, я с трудом уселся на табурет и переключил всё свое внимание на чашку.

Во время наслаждения напитком дверь распахнулась настежь, и в комнату ворвалась разгневанная девушка.

Во сне-воспоминании после падения полки на голову эта барышня была сестрой парня, в тело которого я вселился. После внезапной гибели родителей и последующего за этим разорения своего дворянского рода братец всячески старался заботиться о младшей сестре. В моём сне детей выгнали из родового поместья, первое время они жили у садовника, приютившего их, а потом подруга матери тайно помогла пристроить детей в Знанириум и внесла сумму, равную стоимости обучения. Когда стоимость обучения повысилась, Совет Знанириума предложил мальчишке стать помощником повара без отрыва от обучения, чтобы он смог покрыть недостающую стоимость своего дальнейшего пребывания в Знариуме на тех же условиях. А оплаченную сумму за сестру заморозить до появления возможности оплаты обучения, а саму сестрицу временно отправить в местный приют. Уговорив Совет, что учиться на прежних условиях будет сестрёнка, а он будет отрабатывать недостающую сумму для ее обучения помощником повара, немедля приступил к работе. В Знанириуме открыли для работника Профетаспециальный счет, с которого заработанные деньги он может перечислять куда пожелает. Свое же обучение парень был вынужден временно прекратить.

Были еще и другие детали внезапно вспомнившейся части сна, но громкая речь сестрицы развеяла их.

— Почему мне приходят письма о непоступлении средств в уплату следующего периода обучения?! — начала гневно вещать вошедшая девушка. — Пришибло тебя вчера, а оплатить нужно было еще месяц назад, так что это не оправдание. А к тому же мне необходимы новые туфли, старые вышли из моды, и мне не в чем выйти, дабы на меня не смотрели косо. И еще... не подходи, пожалуйста, ко мне на людях!

Отхлебнув напиток с шикарным звуковым сопровождением, которое в своей категории проигрывает только скрипу вилкой по тарелке, я прервал таким незамысловатым приемом поток слов сестрицы. Моя скромная улыбка ознаменовала начало замечательной поры, и предвкушение воспитательного труда накрыло меня с головой. Пора проучить зарвавшуюся с-с-сестру этого мешка с костьми, который плюнул на себя ради нее. В благодарность за предоставленное тело я позабочусь о ней, но только на своих условиях. Мои труды должны помочь ей прийти в себя и проявить взаимоуважение в наших отношениях. Сегодня Линмер показал наглядно, как нужно говорить, чтобы тебя жадно слушали и понимали с полувзгляда.

— Если тебе нужны деньги, тебе придется их заработать самостоятельно, — на мои слова глаза сестренки стали размером с блюдца.

— Ты в своем уме?! Предлагаешь мне, потомственной дочери дворянина, работать?! Лечи голову и оплати обучение, а за деньгами на туфли зайду через пару дней. И закрой сегодня мой долг в чайной, мы с подружками немного там посидели вчера. Не хочу из-за копеечного долга терять баллы рейтинга. У тебя, похоже, точно не всё в порядке с головой после вчерашнего.

Закончив свой монолог, девушка ушла, хлопнув дверью.

Минуту спустя в комнату вошли Масу и рыжий, который тащил накрытый поднос. Как оказалось, Агата в первую очередь исцелила Огненного, после чего нагрузила его мазями, примочками и еще много чем. Согнав с кушетки и дав полностью оклемавшейся от встречи с Линмером девушке инструкции, что и как нужно сделать, задала направление сладким словом, прикрепив к ней Огненного. И вот они оба стоят у меня в комнате.

После короткого объяснения истории и причины своего появления Масу принялась за мое лечение. Я же, немного удивившись поступку Агаты, начал задавать интересующие меня вопросы Огненному.

Рассказ, что мы живем в Улье, навел на подозрения, что надо мной просто подшучивают, но после того, как описание обросло всё большими подробностями, и мой метод постановки и чередования вопросов не подтвердил наличия лжи, стало немного грустно.

Улей — это город под куполом с весьма специфическим устройством жизни. Внутри купола территория делилась кольцами шириной от пяти километров и более. В центре на колонне под самым куполом располагался замок королевы, а также сад, внизу находился хозяйственный двор. В кольце вокруг замка располагалась часть армии, в кольце за армией жили обладатели самых высоких рейтингов. Знанириум занимал полчетверти кольца. Обитатели самых дальних колец просто старались выжить и не попасть на переработку.

— Не знаю, как назвать существ, психика которых позволила придумать миллион показателей, влияющих на социальный рейтинг, дающий те или иные возможности, или же лишавший возможностей? Чего только стоит оценка взаимоотношений пожилых людей, — с возмущением рассказывал Огненный, — для них не убрали из влияющих показателей обязательность влечения и поддержания интереса к себе. А оно измеряется повышением температуры, изменением кровяного давления, и вишенка на торте — изменением гормонального фона испытуемых...

Из непонятного набора слов Огненного мне стало ясно, что старикам в Улье очень тяжело, если не сказать, что мучительно. Да в принципе всем, кто проживал дальше пятого кольца, приходилось туго, а в одиннадцатом и двенадцатом — невыносимо.

— А зачем они позволяют проводить измерения? — недоумевал я.

— А кто их спрашивает?! Измерения проводятся при помощи света ламп, которые установлены везде и являются единственными источниками света. А тех, кого ловят на препятствии измерениям, переселяют в круг рангом пониже. Если еще раз словят, переселят на два ранга ниже, а поймав на том же в третий раз, переселяют сразу в двенадцатый круг, а после него только переработка. Ну и как ты, наверное, догадался, высокоранговые старики, как заслужившие и оправдавшие доверие, освобождаются от измерений, получив кулон, препятствующий сканированию. Но вот на других их блокирующий кулон не работает, полагаю, элитных стариков просто игнорирует контрольно-измерительная система, а кулон — это ловушка и предмет манипуляции сознанием масс, в общем, чтобы все возжелали получить кулон и из штанов выпрыгивали, выслуживаясь и зарабатывая баллы для повышения рейтинга.

— Как-то слишком открыто ты об этом говоришь в свете всевидящих ламп.

— А в Знанириуме запрещено проводить измерения, и рейтинги тут не работают.

— Вот оно как! Эта информация многое объясняет. А что за День Искры, и когда он наступит? — этот вопрос долгое время зудел внутри меня, и не хотелось упускать возможность его почесать.

— День Искры наступит завтра ночью. Это великий день, только в эту ночь расцветают некоторые цветки, такие как Многолистник, Велнеса, Рейвита, Обливие. Еще возникают энергетические вихри и межпространственные аномалии. Да много непонятного в эту ночь происходит, всего и не упомнишь, да и то, что знаю, не очень понимаю. Вот что такое межпространственная аномалия?!

— Кто знает, — придав своему виду задумчивости, буркнул я.

Хотелось ответить, что лучше тебе с ней не встречаться, но от подобной глупости я удержался.

Я пристально смотрел на Масу, понимая, подо что подписался, не зная подробностей, о чём просит Агата, и какие последствия будут для девочки при невыполнении взятых мной обязательств.

— Больно, да? — по-своему истолковала мой взгляд Масу и по-детски начала дуть на смазываемую рану.

Немного позубоскалив за спиной девушки, рыжий посерьезнел и стал каким-то подозрительным, сложно было сказать, в чём это проявлялось.

— Как бы то ни было, а я иду сегодня за купол в дикие земли, — решительно заявил Огненный. На целителей рейтинга моей матери не хватает, а без лечения она... Она...

Парень замолчал, но мы с Масу прекрасно поняли, что он не договорил.

После недолгой паузы Огненный сказал, что в грядущую ночь идет за цветком Велниса, так как тот имеет огромную силу в излечении болезней, и упускать такой шанс он не намерен. Поддержав его рвение, я вызвался помочь в поисках цветка.

Масу наше рвение не одобрила, полагая, что можно найти иной выход излечить мать, и, немного поспорив, ушла, поджав губы.

На мою попытку отдать всё с подноса Огненному, я получил пояснение, что всё, что на подносе, ничем его матери не поможет.

Рассказав, как мы будем добираться за барьер — так называли выход за пределы купола, и, оговорив место и время нашей встречи в Знанириуме, Огненный ушел готовиться к предстоящей вылазке.

Глава 5

Встретившись в оговоренном месте с Огненным, мы поспешили к выходу из корпуса Знанириума. Когда мы вышли на улицу, мои глаза от увиденного стали размером с сестрицыны в тот момент, когда я ей сказал, что оплату обучения ей придется отрабатывать самостоятельно. Сложно поверить, но причиной моего великого удивления стала Агата, забирающаяся в огромный деревянный стакан, который свистнул и улетел, скрывшись из глаз.

Всё бы ничего, да в одном из музеев, в которые меня водила бабуля, располагался зал о диких временах. В этом зале было немного информации о быте, обычаях и веровании тех времен. Там был выставлен прозрачный желтоватый камень, а в нём виднелся лист с изображением пожилой некрасивой женщины, летевшей над лесом в каменном стакане. Символы на ее одежде были непонятны, но от них веяло силой. Наши мудрецы сумели частично перевести текст под изображением. Согласно тексту, каменный стакан назывался ступой. Мудрецы категорически отказались отвечать, почему женщина летела на инструменте для толчения и растирания чего-либо. А просьба пояснить символы на одежде старушки вообще вызывала приступ ярости.

Меня в очередной раз бессовестно выдернули из раздумий.

— О как тебя перекосило, не нравятся красивые женщины? — Огненный снова начал зубоскалить. — Раз не нравятся, то зачем тогда голову морочишь Масу?

— Не хочу попадаться на глаза Агате. А ты без ее общества, наверное, очень страдаешь? — я вопросительно глянул на Огненного, проигнорировав второй вопрос.

— Ладно, остынь, шуток сегодня ты явно не понимаешь.

Огненный ткнул два раза рукой в стену, и через пару секунд оттуда выехала двухметровая металлическая панель, которая зависла в воздухе невысоко над землей. После того, как я, последовав примеру рыжего, поставил рюкзак и забрался на платформу, она начала видоизменяться и подстроилась под наши тела, формируя подобия кресла. Болезненно разместив свои тела в удобных креслах, мы начали свое движение от корпуса Знанириума. Брошенные на край платформы рюкзаки оказались под металлической крышкой нашего летающего дивана.

Когда мы выплыли на улицы четвертого кольца Улья, солнце уже висело в районе пяти часов, всё еще нагревая пространство. Мозгом я понимал, что это не солнце, а имитация, подражание природе с помощью технических ухищрений.

Очень радовало, что повороты были плавными, и тело не так сильно саднило при движении.

К моему удивлению, мы насквозь проехали пятое, шестое и седьмое кольца, минуя еще одну заставу разграничивающей стены. Если прочие посты имели вылизанные укрепления, сверкающие на солнце вращающиеся сферы и нарядные формы постовых, то с восьмого всё разительно отличалось. Стены более массивные и основательные, местами покрытые неизвестной мне зеленой пылью. Вояки на воротах стены между девятым и десятым кольцам стояли как попало, во рту у многих были заостренные палочки, но воротники застегнуты, рубашки заправлены, правда, рукава были закатаны, а на руках красовались зеленые узоры. Большие трубки висели на плечах за спиной, лица суровые, а взглядом явно хотели узнать содержимое желудка и все мысли в голове.

Когда мы попали за стену двенадцатого кольца, я буквально остолбенел. Дюжина выглядела так, будто пережила плотную магическую бомбардировку. Дорога становилась всё меньше похожей на дорогу из-за располагавшихся на ней воронок, торчащих ржавых металлических балок, рытвин. В какой-то момент дорожное покрытие совсем исчезло и платформа, своеобразно вибрируя, двигалась над размытой грунтовой дорогой.

Семиэтажные здания смотрели на нас черными провалами окон, на некоторых ветер трепал порванную клеенку, заменявшую стекло. По дороге и обочине двигался поток людей в сторону диких земель. Желающих попытать счастья в сегодняшнюю ночь было очень много. Но, как рассказал мне Огненный, не всем это будет позволено из-за рейтингов.

Несколько раз мы встретили панцирник — платформу, закрытую со всех сторон бронированными плитами, на крыше которой располагалась сфера и подобие прожектора рядом с трубчатой башней.

Огненный, всю дорогу молчавший, не смог выдержать, чтобы не прокомментировать мою реакцию на окружающую обстановку. Ему даже не помешала боль, причиняемая тряской платформы.

— Да ты весьма удивлен. Теперь я верю, что тебя знатно шибануло по голове. Но тебе явно это пошло на пользу. Похоже, что мозги на место встали, правда, не совсем, раз со мной поперся в дикие земли, — и парень снова начал зубоскалить, кривясь от боли.

Вот что такое панцирник он не соизволил объяснять, просто сказал и ткнул пальцем. А тут прям прорвало — «кушайте, не обляпайтесь». Я непроизвольно вжал голову, словно ожидая воздушный подзатыльник от бабули.

— Что ты помнишь об Улье и диких землях? — парень требовательно на меня посмотрел, направив платформу с дороги и остановив ее.

— Ничего, — тихо прошептал я, не в силах оторвать взгляд от разрухи и человеческого упадка.

— Бузибук тебе в попутчики, ну какого ты со мной поперся? Всё, я покидаю платформу и отправляю тебя обратно. Автоуправление тебя вернет в Знанириум.

— Стой, — я состроил жалобное лицо, придав ему комичности. — Не надо назад.

— Послушай меня! Ты можешь погибнуть в диких землях как минимум от восьмилапа. Представляешь, что Агата сделает со мной в случае твоей гибели? Ты же ей по какой-то причине очень интересен. А то, что со мной сделает Могуст как с виновником потери своего подопытного питомца руками Линмера, я и представлять не хочу. Я его сегодняшнее «Здравствуйте» до сих пор очень хорошо чувствую во всех местах. И не горю желанием испытать его легендарное — «Иди сюда, мой белый хлеб». Все, кому оно было адресовано, медленно покидали этот мир, потом были возвращены и снова медленно его покидали, и так могло продолжаться не один день. Говорят, Линмера даже ректор остерегается. В общем, давай-ка ты чеши под крылышко целительницы, а мне нужно заботиться о матери и сестренке, а благодаря тебе меня могут вывернуть и завернуть в обратном порядке. А за моими, окромя меня, присмотреть больше некому. Ну, суть ты понял!

— Да ничего не произойдет...

В этот момент мимо проплыла платформа с бронированными щитами. На платформе за щитами сидели четыре армейца, хмуро осматривая округу. Они длительное время рассматривали нас с Огненным, у меня даже уверенности поубавилось в необходимости визита в дикие земли, но желание спасти Масу и сохранить свое лицо одержало верх над всеми сомнениями.

— Мне необходимо там побывать, — договорил я.

— Зачем? — Огненный ударил по коленям и скривился. — Тебе возобновили обучение, также на учебу и содержание сестры у тебя хватает. Этого уже достаточно, чтобы даже не думать о посещении места, куда мы сейчас направляемся.

— Не хочу жить в страхе, что выпрут из Знанириума, и всё рухнет, — настаивал я, заглянув в его глаза. Но увидел там совсем не то, что ожидал.

— В страхе, говоришь? Это ты-то в страхе живешь? — Огненный всё больше распалялся. — Сейчас я тебе покажу свой страх.

Платформа свернула в проулок и стала немного медленней двигаться, петляя между домами. По пути среди полуразрушенных зданий нам встречались девушки, которые при виде нас трясли своей рекламой и зазывали к себе. Огненный сопел и изредка зыркал на меня.

Я молча сидел, пока мы не остановились у трехэтажного здания с облупившейся желтой краской. Зарешеченные окна здания красовались металлическими ставнями, кустарщина не вызывала эстетического восторга, зато на вид была весьма практичной. Также на здании было подобие сфер и трубчатых башен, как на панцирнике, разве что покрупней.

Как только мы спустились на землю, платформа позволила забрать наши рюкзаки, после чего послушно спряталась в открывшуюся нишу в стене дома.

— Как понимаю, был прорыв из-за купола, и армейцы не успели отбить нападение? — я кивнул в сторону полуразрушенного пятиэтажного здания.

— Лучше спросить, когда армейцы успевали его отбить? — Огненный горько усмехнулся. — В правду ты вряд ли поверишь.

— Конечно. Я же просто потерявший память чудак. Который верит в... — в этот раз, из уважения к бабуле, я сумел сдержать в себе одну из любимых фраз о единороге.

— Ты веришь в защиту армейцев. А мы нет, — по-своему поняв мою недосказанность, ответил парень.

— Согласно логике, они должны защищать интересы живущих в Улье.

Взгляд Огненного мне совсем не понравился. Так смотрели целители на подцепивших Ирашимур. Вспомнив и другие факты из своего мира, я молча шел следом за напарником по вылазке.

В процессе диалога мы подошли к входу в здание. Огненный начал нервно одергивать и отряхивать свою одежду, после чего принялся за мою, не обращая внимания на возмущение и протест с моей стороны. Оглядевшись и удовлетворенно кивнув, он постучал в дверь.

Свет с той стороны дверного глазка мигнул, и послышался шум засовов. Дверь отворилась, и свет, исходивший из проема за спиной женщины, придавал зловещности ей. Иссохшая рука с узловатыми пальцами держала дверь, в другой руке была клюка, на которую опиралась старуха, одетая то ли в платье, то ли в мантию. Смеющиеся глаза при отсутствии улыбки на лице встречались мне очень редко — у стоящей пожилой женщины передо мной были именно такие, и сейчас очень внимательно смотрели.

Огненный в паре предложений рассказал, что мы учимся вместе и мимо шли по делу, мол, мать проведать по случаю.

— В дикие земли, небось, собрался, дурья твоя башка. Молодо-зелено, — покачала она головой.

Огненный начал подыматься по лестнице, а меня старушка взяла под локоток своими цепкими пальцами и, заключив в стальной капкан, удержала на месте, заверив Огненного, что она новости у меня расспросит и сразу же отпустит.

— Ты, милок, если чего нехорошего удумал, то дам тебе здесь и сейчас один шанс отступить и пойти своей дорогой, — обратилась она ко мне. — Люди тут хорошие, живут по совести и чести. Много ящеров тут шастало, и все до единого хвоста лишились. Если чего или кого портить надумал, то я тебе лично все двести шесть косточек испорчу. А если ты человек порядочный, к достойным людям уважение проявляешь, то и к тебе отношение будет правильное.

— К товарищу, бабушка, я иду, хлебом своим хочу поделиться, отужинать в доме, если к столу пригласят.

— Ну, ступай, ступай. Поёшь ты складно. Послушаем, еще какую песню нам твои поступки споют. Следующий этаж, вторая дверь, если считаешь слева направо.

Пальцы отпустили мой локоть, а я спинным мозгом чувствовал, что старушка одним движением мизинца может лишить меня головы. Из-за манеры общения возникло подозрение, что она родственница Линмера.

— Троюродный племяш он мне, — улыбнулась женщина.

А я, подымаясь по лестнице, гадал, это она об Огненном сказала или же Линмера имела в виду.

Войдя в нужную дверь, я очутился в обычной квартире. Ставни на окнах были закрыты, и сквозь три борозды от когтей в металле на одной из них пробивался свет заката.

Как такое возможно под куполом?

Почему такое допустили армейцы? Как монстры из диких земель попали под купол? Купол же не должен пропускать монстров и иных сущностей.

Слишком много вопросов для пустой головы, свое же утверждение мне совсем не понравилось, как-то оно двусмысленно звучало. Я имел в виду отсутствие воспоминаний, а похоже было, что речь об отсутствии мозгов.

— А вот и мой друг! — стоило мне войти, воскликнул Огненный.

— Должнич-о-о-о-к, — из комнаты напротив двери выбежала радостная девочка лет шести. — Ты не мой должничок, — грустным тоном закончила она.

— Прими от меня в дар этот волшебный карандаш, — я усмехнулся, протягивая подарок девчонке, которая не решалась его забрать, пребывая в сомнениях.

— Любое желание, написанное этим карандашом, рано или поздно сбудется. Можно писать на чём угодно, надпись впитывается и начинает со временем действовать. Карандаш теряет свою силу, если кому-то открыть секрет, что он волшебный, но им можно писать и по льду, и даже по воздуху... — я перечислял достоинства карандаша, с удовольствием наблюдая, как глаза девчонки загораются всё больше и больше.

В конце моего монолога она выхватила карандаш и вся сияющая убежала в соседнюю комнату. Спустя пару секунд оттуда донеслось женское возмущение.

— Натали, мой лоб не место для твоих художеств.

— Мама, так нужно, лежи смирно, я тебя лечу, — возмущался маленький доктор.

Судя по стихшей борьбе, женщина отдалась в руки настойчивого ребенка.

— Натали, проводи Профета в мою комнату, ему нужно немного отдохнуть, — Огненный решил спасти мать от нетрадиционного лечения.

— У тебя есть пара часов поспать, а ночь предстоит длинная и веселая. Надеюсь, волшебные подарки у тебя закончились! В противном случае мама может отправить тебя вместе с Натали к бабушке Манэ, это она нам дверь отпирала, — Огненный улыбался во все тридцать два.

Обстановка в квартире была, мягко говоря, минималистичной, да и кто в здравом уме будет в таком месте обживаться добром, если в любой момент сам дом может превратиться в руины.

Вот о каком страхе говорил напарник, он заложник обстоятельств — рыбка, плотно попавшая на крючок.

Натали довела меня до кровати, где, только коснувшись подушки, я уснул.

Во сне я снова путешествовал по жизни парня и девушки. Стоило мне открыть глаза, как все воспоминания из сна развеялись, словно туман поутру, не оставив и следа.

Мои глаза блуждали по потрескавшемуся потолку в попытках вспомнить приснившееся, от недовольства даже поёрзал на кровати, которая жалобно заскрипела.

Не успел скрип стихнуть, как около кровати уже стояла Натали, которая схватила меня за руку и потащила на кухню. За столом сидели Огненный и очень бледная и худая женщина с очень красивыми глазами.

— Перед едой осмотр, — объявила девочка и, забравшись на стул, начала тянуть меня к себе.

— Доктор, я абсолютно здоров.

— Уверен?!

— На все сто.

— Когда я вырасту, стану целителем и всех вылечу, — гордо заявила Натали.

— Цель хорошая. А хватит терпения семь лет отдать учебе? — я с интересом взглянул на девчонку.

— Да, я смогу. Я буду лечить всех. Будут у меня все здоровые и толстенькие.

Я уже собрался пошутить, как дом вздрогнул.

Лежащая на столе ложка от вибрации подпрыгнула и упала на пол, все предметы в квартире немного сместились. За окном раздался вой сирены, сопровождаемый грохотом и свистом. Однако странная система оповещения сработала по факту о свершившемся нападении, так сказать. К примеру, предупреждать о землетрясении, когда вовсю трясет, немного странно.

Возможно, я и не прав.

На меня накатило неприятное ощущение, Огненный спокойно надел портупею, повесив на нее саблю и вручив мне точно такую же. Натали с матерью были, к моему удивлению, абсолютно спокойными.

— Сейчас ты увидишь невероятно запоминающееся шоу. Эффект присутствия и полного погружения гарантирую. Полные карманы радости и впечатлений тебе будут обеспечены.

— Это еще что? — я закашлялся от осыпавшейся с потолка побелки.

— Прорыв купола, армейцы малость не доглядели и не успели, — с интонацией, полной иронии, выдал мой напарник.

Мать с девочкой спешно задули свечи, и комната погрузилась во мрак. Лишь из открытых смотровых окошек в ставнях были видны вспышки огня, изломанные дуги молний и летящие во все стороны светло-синие светящиеся стрелы-лучи. В сумерках вспышки выглядели впечатляюще и весьма жутко.

Благодаря расположению дома на холме, нам было видно происходящее на окраинах Дюжины у самой крайней стены. В разлом купола ручьем текли разнообразные жуткие существа с головой и без. Даже на таком расстоянии можно было различить, что у некоторых было по шесть лап, а были и такие, у которых лап было четыре пары.

Вот в пролом протиснулось огромное волосатое нечто, его сразу же окружили шестилапые и не подпускали более к нему никого. Восьмилапые же неслись вперед, круша на своем пути всё. Своим рыком Нечто управляло живой массой, которая лезла из разлома как фарш из мясорубки.

От раздавшегося рыка все в квартире припали на колени, а сознание заполонил первобытный ужас.

Глава 6

Когда я пришел в себя, Огненный дал мне чашку с водой. Жадно осушив литровую емкость, взглядом попросил еще воды. Рядом зашевелилась девочка, которой я отдал воду, принесенную по моей просьбе. Выпив всё, она наиграно-жалобно посмотрела на брата.

— Я вам не водовозка, бочка с водой в коридоре, подняли свои задницы и набрали сами, — вспылил парень.

Так как пить хотелось очень сильно, мы, кряхтя, последовали к бочке. Обратно мы несли по чашке воды для матери Натали.

Проходя мимо смотрового окошка в ставне, я остановился и пригляделся. В редких вспышках можно было увидеть, что часть домов исчезла, а все завалы были усеяны телами людей и монстров. Недалеко от разлома неподвижно лежало волосатое нечто, под лапой у которого был сплюснутый панцирник, таких же рядом лежало довольно много.

Сказать, что я пребывал в неком шоке, это ничего не сказать. Произошедшее поразило меня до глубины души. Знатно нас шарахнуло менталом, до сих пор колени подрагивали.

Немного оклемавшись, на трясущихся руках я помог перенести женщину на кровать. А далее мы отдались во власть Натали и ее волшебного карандаша. К счастью, получилось уговорить девочку нанести знак оберега на спину и руку, а не на лоб. Увидев свои защитные руны от юной чародейки, мы знатно посмеялись. Девочка ни капли не расстроилась и хохотала вместе с нами.

По просьбе Натали Огненный брат начал рассказывать ее любимую историю. А я внимательно слушал и запоминал.

Раньше знатных ро́дов было гораздо больше, чем нынешних восемь. Когда-то Свободные земли, которые потом стали дикими, населяли сотни миллионов людей. Все вопросы решались на семейном совете, который отправлял своего представителя на собрание старейшин рода.

В какой-то момент появилась королева, которая организовала поселение с укладом жизни несколько иным от общепринятого, также она привносила смуту и раздор в семьи, с которыми соприкасалась.

Начались трения между родами, которые могли продолжаться длительное время. Иногда случались кровавые стычки, но они так же внезапно прекращались, как и вспыхивали. Устав от кровопролития, люди вернулись к решению вопросов при помощи разговора, но интриги и подлости быстро расползались непобедимой заразой.

Первый контакт с марионетками древнего разума состоялся именно на землях известной тогда уже королевы Рамалиной. Из тысячи историй, где проходила встреча, нет ни одной, которая бы была похожа на правду. Кто-то умело затер все следы о встрече, наплодив и распустив сотни тысяч слухов.

Именно Ольга Рамалина первой вошла в окутанный молниями черный куб, следом вошел отряд ее охраны. Вышла она одна и не сильно переживала из-за отсутствия людей, так и не вернувшихся из куба.

Со дня возвращения Ольга заменила увеселительные прогулки и другого рода мероприятия на создание механизмов непонятного назначения: маленьких, больших, круглых, квадратных и жужжащих, и стучащих — на любой вкус и цвет. Приказала построить навес невероятных размеров, где во время стройки размещали созданные королевой механизмы.

Вопросов было множество. Почему вернулась одна? Где воины охраны? Что за механизмы и странная стройка?

Зная крутой нрав Ольги, эти и другие вопросы не то что задавать, а произносить вслух боялись.

Рамалина приказала скрыть ото всех куб с бегающими молниями. Его оградили и сделали невозможным проход, держа подальше от посторонних глаз. В одно прекрасное утро всех, кто знал или мог знать, где находится таинственный куб, нашли мертвыми. Ольга приказала провести достойное погребение и не испытывать ее терпение затягиванием стройки. Куб тогда просто исчез для всех. Ни катаклизмов, ни нашествия монстров в то время не было.

После визита королевы в куб одна из странностей проявлялась в том, что она усыхала на глазах, а былой огонь во взгляде увядал, словно цветок в пустыне. Все ночи и дни властная женщина проводила в мастерской, иногда прикасаясь к обедам и воде.

Приближенные к власти тихо наслаждались попустительством со стороны королевы. Все пользовались внезапно свалившейся свободой, но с оглядкой, дабы какой шаг не стал для них последним.

Ольга перебралась из мастерской под навес и начала соединять между собой механизмы, приказав построить много дополнительных зданий по ее чертежам. Иногда за день могла даже сказать пару слов и не более, а бывало, и неделями молчала.

Слуги решили действовать, когда поняли, что бесчинство со стороны знати по отношению к ним набирает обороты. Приготовив шикарный завтрак и набрав полную ванну горячей воды, они заперли в покоях спящую королеву. Когда Ольга не смогла выйти из покоев, она пришла в ярость. Ванна с водой вылетела вместе с запертыми дверями, слуга, улетевший в окно, чудом остался жив. Рамалина же неспешным шагом дошла до навеса и принялась мастерить как ни в чём не бывало.

По всем Свободным землям тем временем начали появляться вихри, из которых сыпались восьмилапые твари. Люди в панике бежали, оставляя всё свое имущество, а порой и привязанную или запертую скотину, тем самым не давая ей шанс на спасение.

Не имевшие ранее серьезных противников, роды малость потеряли чувство реальности. Каждый хотел урвать как можно больше и желательно кусок пожирнее. Почувствовав возможность прокачать свои магические умения, многие мелкие и крупные рода не считались ни с законами, ни с общепринятыми нормами морали.

В провинциях начался хаос, города были переполнены, с каждым днем появлялось множество новых родов. Народ в панике кинулся на штурм городов, которые не впускали людей за свои стены. Предприимчивые горожане начали взимать мзду за прием в семью. Состоявшие в семье могли беспрепятственно попасть в город вопреки отсутствию мест в таком.

Деревушки уничтожались монстрами одна за другой. Семьи строили целые поселки для новоприбывших в их ряды. Начался делёж территорий влияния, стычки между кланами перерастали в резню. Поток людей, убегающих от напасти, только увеличивался. И лишь единицы из старейшин поняли надвигающуюся беду и смогли убедить свои роды начать разумно действовать. Они объединились в группу, названную Восьмеркой, которая старалась действовать на опережение, просчитав появления монстро-вихрей в определенном порядке.

Пока Восьмерка пыталась предотвратить надвигающуюся беду и справиться с последствием уже имеющихся бед, другие кланы самозабвенно резали друг друга.

Старейшины дали задания искать обладателей особых магических даров, о которых возникали разговоры то в тавернах, то на рынках. Согласно слухам, одни могли силой мысли заставить огонь плясать и расти, другие могли проделывать похожие фокусы с водой, третьи были межплановыми ходоками, могли видеть и общаться с призраками и сущностями.

После подтверждения правдивости слухов, значительная часть сил объединившихся родов была брошена на поиск и включения в свои ряды одарённых.

Альянс родов «Восьмерка» начал действовать жестко, наглые роды просто уничтожал. Подлежащим истреблению давали шанс, предлагая возможность перейти в особый отряд борцов с семьями-наглецами.

Пока все занимались грызней, глава Свободных земель благоразумно наблюдал со стороны и давал возможность прогнившему обществу самостоятельно очиститься.

Тайно во все города и населенные пункты были направлены наблюдатели от главы, информировавшие его ежедневно об обстановке.

Лазутчики главы постепенно увеличивали территории своего наблюдения. Со временем они попали и в земли Ольги Рамалиной, послания оттуда посыпались как из рога изобилия. Глава отправил отряд лучших магов разобраться с происходящим во владениях Ольги. Маги, прибыв на место, уничтожили Рамалину, ненароком запустив работу механизмов. Над городом вспыхнул купол, состоявший из миллионов багряных сот.

— Что было дальше, расскажу тебе потом, когда вернусь, — прервав рассказ на весьма интересном месте, Огненный мимикой намекнул, что нам пора.

— Ты серьезно?! — Натали явно готовилась устроить большой скандал.

Заверив девочку, что мы с ее братом к утру справимся, и всё будет хорошо, забросили рюкзаки за спину и спешно покинули дом. К моему удивлению, бабушку Маню не было видно, а входная дверь была просто плотно прикрыта.

От дома мы мелкими перебежками, по возможности минуя тела, выбрались через разлом за купол. Всё это время меня не покидало ощущение, что за нами кто-то или что-то пристально наблюдает.

За куполом тел было чуть меньше, а из леса со всех сторон к разлому тянулись следы когтистых лап. Немного оглядевшись, наша маленькая команда двинулась к лесу, вдалеке над которым возникали редкие вспышки синего цвета.

Идя по лесу, разговаривать не хотелось, да и обстановка не позволяла. Через полчаса мы набрели на поляну маленьких цветочков, светящихся розовым. По указанию парня, начали сбор ценных цветов. В результате мы разбрелись по поляне, дабы не мешать друг другу. В какой-то момент я заметил, что мне активно машет Огненный.

Ощутив какую-то неправильность происходящего, я сделал шаг в сторону. Он оказался роковым, я сразу же осознал свою ошибку, но поздно. Пространство вокруг пошло рябью, а через секунду перед моими глазами возникла другая поляна с совершенно другими цветами.

Странно, но здесь я ощущал внутренний покой. Сорвав розовый цветок и два белых, положил в сумку, принялся уничтожать небольшой запас провианта. Поужинать мы так и не успели, и сейчас мой желудок напоминал о себе непрерывным урчанием, терпеть которое более не было желания.

Из-под корней поваленного дерева, на которое я сел, вылезла небольшая зверушка и принюхалась к окружающему воздуху. Отломив кусочек лепешки, я бросил его на траву. Немного осторожничая, зверушка, похожая на котенка размером с ладошку, схомячила предложенное и теперь заинтересованно смотрела на оставшуюся у меня в руках еду. Не выдержав такого взгляда, я отдал всё, что держал, и, достав из рюкзака еще один обед, хотел пристроить его поближе на камень. Делая шаг, чтобы положить еду сотрапезнику, я запнулся о корень дерева и рухнул со свертком на землю. Руку обожгло от царапин колючим кустарником, который здесь рос повсюду, и, кстати, сорванные мной цветы росли на таком же.

Котенок подбежал к свертку, понюхал его, а потом, лизнув мою поцарапанную руку, утащил сверток в сторону и начал, довольно урча, поедать.

Со стороны Улья весьма заметно вспыхнуло, вверх рванула ослепительно яркая звезда, подняв сноп искр за собой. Небо расступилось вспенившимися облаками, образовав тоннель, по которому ввысь устремилась эта звезда. Когда она оказалась очень высоко, небо озарилось всеми цветами радуги, и последовал ментальный удар по силе не меньший, чем пережитый в квартире Огненного.

Сквозь какую-то пелену я видел, как котенок, задрав голову, жалобно кричал. Потом он сорвался с места и начал поедать колючие растения с цветами. Вой, писк и крик стояли всюду. Возникло впечатление, что все обитатели леса сошли с ума. Между поеданием цветов зверушка подбежала ко мне, и заглянула в глаза, словно пытаясь что-то спросить или сказать. Я замер ни жив ни мертв и, не выдержав ментального давления от взрыва, провалился в беспамятство.

Очутившись во тьме, попытался понять, не умер ли я. Разглядеть или почувствовать хоть что-нибудь мне не удалось. Ко всем радостям это великое Ничто, в котором я находился, оказалось очень неприятное, будто холодное и липкое.

Со временем во тьме под ногами начал прорисовываться силуэт пчелиных сот. Появилось некая шестиугольная площадка, и я обрел хоть какую-то точку опоры на ней. Далее очертания сот появились по бокам и сверху, формируя вокруг меня некую коробку. Вот тут я немного запаниковал, вспомнив нехороший опыт пребывания в каменной коробке. Ощущения были ровно такими же, как когда меня, пленив, упаковывали в саркофаг.

Будто сжалившись надо мной, верхняя ячейка сот осыпалась искрящейся пылью, и боковые начали раскрываться, словно бутон тюльпана, обрушив на меня множество звуков, от раската грома до грустной мелодии, которую играл ветер на листьях.

Когда бутон полностью раскрылся, я оказался среди рощи у озера. Вот только всё окружающее было серого цвета: деревья, кусты, облака, одежда, в которой был, и иных цветов не было.

На всякий случай я поспешил покинуть очертания развалившейся фигуры из шестиугольников — сот, и, натянув по привычке улыбку на лицо, глазел во все стороны.

Если что-то подкралось незаметно, и ничего с этим поделать нельзя — нужно улыбаться.

Вот она — моя минута нерешительности. Пора делать первый шаг, пусть он даже будет лишним. Великая мудрость, почерпнутая мной из книг, надеюсь, мне поможет в этой серости.

Подойдя к озеру, я увидел свое отражение и семь вихрей на нём, некоторые были даже двойными. А над макушкой вокруг седьмого вихря зависли шарики. К моему удивлению, вихри и шарики были цветными. Щелкнув пальцем по отражению шарика на водной глади, я запустил его вращение вокруг вихря и, проделав то же самое с остальными, остался доволен результатом. Все сферы вращались. Для чего они предназначены и что делают, я не знал, но догадывался, что это важное и нужное. Вот была у меня внутренняя уверенность, и она пока меня ни разу не подводила.

Серость угнетала, и в надежде найти более радостную обстановку, я пошел куда глаза глядят.

Выйдя на песчаную поляну, остановился в предчувствии недоброго.

Будто почуяв, что дальше я не пойду, из песка выбрались пять огромных серых скорпионов и, довольно быстро передвигая лапами, двинулись в мою сторону.

От удара брюшком с навершием жала мне удалось увернуться, и даже запустить в ответ огненный шар в самого резвого восьмилапого. А дальше произошло неожиданное: что-то обрушилось на скорпиона, и он серой жидкостью окатил меня с ног до макушки. Протерев глаза от серой жижи, я сперва им не поверил. Все пять скорпионов были расплющены и лежали аккуратной кучкой.

Такое развитие событий меня совсем не огорчало, просто охватила растерянность. Во избежание возможности присоединиться к скорпионам, я резко развернулся и отчетливо почувствовал свой пульс в пятках.

Предо мной на громадных лапах лежала огромная голова с тремя ртами, расположенными стопочкой, и очень пристально, изучающе на меня смотрела. Мои глаза начали слезиться от попавшей в них жижи. Они непроизвольно закрылись от жжения, а когда я их открыл, то наблюдал удаляющийся огромный мохнатый зад и короткий хвост. А грация движений чем-то напоминала походку Агаты. В общем, такой себе симпатичный по медвежьим нормам зад, вот только огромный, как и его весьма спортивного вида владелица с подтянутой шкурой. Шерсть переливалась оттенками серого, мышцы под ней играли, перекатываясь, словно волны в океане.

Точно — это она, я уверен на сто процентов, пацаны так не ходят.

Ну вот почему в моменты сильных переживаний всякий бред лезет в голову!

По песчаной поляне идти у меня совсем пропало желание, а также не хотелось топать за мохнатиком.

«Обложили, гады», — какая-то досада царапнула внутри.

Глаза начали сильно слезиться, пришлось зажмуриться, а когда я их открыл, то увидел поляну без единого цветка и намеков, что они вообще тут были...

Глава 7

В центре поляны был разведен костер, и в котле над ним бурлил, скорее всего, будущий ужин. Рядом возле меня сидел мужик, перебиравший содержимое своего рюкзака.

Заметив, что я открыл глаза, он довольно громко кинул в толпу:

– Иваныч, тут Спящая красавица проснулась.

По поляне разнесся дружный смех, а ко мне подошел громадный двухметровый мужик. Поставив предо мной ведро с водой и плавающим на ней ковшиком, он дождался, когда я утолю лютый сушняк.

– И чего ты поперся в дикие земли, паря? Мог бы и дома поспать, аль кровать дома не такая мягкая?

– Помогать вам пришел.

– Ну, считай, с задачей справился, чудищ своим храпом распугал. Они теперь сюда нос долго не сунут.

Поляна снова наполнилась дружным смехом.

Я насупился, вздохнул и, чтобы перевести разговор, спросил:

– Если вы под купол возвращаетесь, можно с вами?

– Да, – улыбнулся человек-гора, – думай, чем можешь быть полезен, и присоединяйся! А дармоедов у нас и своих полная светлица, вон стоят, греют уши нашим разговором.

В этот раз смешки раздались поскромнее.

– Я выучился на помощника повара. Могу на кухне подсобить.

– А малец-то смышленый, далеко пойдет, – забасил сидевший рядом бородач. – Возле харчей оно-то завсегда спокойней.

– Видишь пузатого мужика у котла? Вот до входа под купол ты принадлежишь ему, – сказал Иваныч, по-видимому, полагая, что вопрос решен.

– Сначала мы с ним потолкуем, что да как, а там по результату разговора и определимся, с вами я или нет, – горький опыт с Агатой напомнил мне правило: не принимать поспешных и необдуманный решений.

– Ой, непростой парнишка, будь аккуратен, командир, как бы он тебя с командования не подвинул, пока до Улья будем идти, – бородач вытирал слёзы, выступившие от смеха.

– Смотри, чтобы я тебе глаз куда не подвинул за такие разговорчики.

Оставив спорящих воинов, я направился к повару. Федор – так назвался мужчина в фартуке с весьма внушительным ножом на поясе. Он меня внимательно выслушал, потом глянул на Иваныча, кивнувшего ему. Как они поняли друг друга – осталось загадкой. Похоже, в отряде присутствовало общение без слов – мечта многих командиров.

Спустя пару минут разговора с Федором, мы договорились, что я мою по необходимости котел и чищу овощи, а также делаю некие мелочи для приготовления еды.

Ударив по рукам с поваром, я присоединился к отряду Иваныча и начал помогать готовить ужин.

После ужина все отдыхали, кроме выставленных часовых, которые внимательно следили за обстановкой, ну, скорее, слушали.

Когда все расслабились, часовые дали знак к боевой готовности.

– Давай, пацан, бросай чистоту наводить, боевая готовность, – Федор махнул в сторону моего рюкзака и сабли.

То тут, то там стал слышаться треск в лесу. Воины быстро распределились по поляне и приготовились к бою. Если на открытой местности можно было увидеть приближающуюся тварь, то в лесу встреча происходила по факту.

На меня из леса прыгнул мелкий восьмилап, за ним уже летел следующий, клацая зубами. Махнув саблей, я снес первому полголовы, от второго увернуться не успевал и от удара головой влетел спиной в поваленное дерево. Когда звездочки в глазах пропали, я с удивлением вертел у себя в руках голову мелкого шестилапа, рядом лежала еще половина такой же.

Возле меня забасил бородач с окровавленным мечом:

– Топай в серединку, повареныш, прикрой старику спину.

А после поднял меня и задал направление легким тычком.

Иваныч кромсал похожими на кнуты молниями летевших из лесу мини-восьмилапов, перед ним уже собралась нашинкованная кучка, и она стремительно продолжала расти. Своими молниями маг орудовал по всей позиции, где находились воины, помогая всем по возможности.

Встав за спиной воина, я спрятал саблю в ножны и, поднатужившись, сумел запустить пару небольших огненных шаров.

Бородач, повернув голову и глянув себе за спину, заорал:

– Братва, глянь, наш повареныш, оказывается, повелитель огненных пельмешков.

Даже в ходе боя народ не упустил возможности посмеяться, мне показалось, что это и придало сил сражающимся с многолапыми тварями.

Посыпались шуточки по применению моих всевозможных магических способностей. Конкурс «Придумай веселую шутку о Повареныше» набрал оборотов. Даже поток тварей стал гораздо меньше – то ли они испугались ора мужиков, то ли катались от смеха над шутками где-то в лесу.

Как известно, затишье бывает перед бурей. По нарастающему шуму ломающихся веток в лесу все это прекрасно поняли. Шутки внезапно прекратились, а напряжение можно было черпать ложкой.

Первого вывалившегося на нас из-за деревьев восьмилапа размером с корову уложил Бородач. Иваныч одним махом располовинил троих таких же выскочивших справа. Вот только эти твари действовали хитро и слаженно, и выпрыгнувшая пятерка одновременно с троицей всё-таки сумела достать одного из наших и утащить бездыханное тело воина в лес. Странно, но за миг до гибели на напряженном лице воина проступило облегчение.

Скорость появляющихся из леса монстров увеличилась, а синяя липкая жидкость летела во все стороны, странная кровь у этих существ и весьма неприятная по запаху.

Все были на пределе, Иваныч обливался ручьями пота, Бородач пыхтел вовсю, усталость была написана на лбу у большинства отряда.

Поскользнувшись, я припал на колено, громко хрюкнул, ударившись грудью об него.

– Повареныш, в рыцари сейчас никто принимать не будет. Завязывай кланяться, или ты себе для танца даму восьмилапую выбрал!

Как назло, именно в этот момент Федор, мастерски орудуя половником, зарядил промеж глаз восьмилапу, и тот рухнул частично на меня, выбивая весь воздух из легких.

– А может у него всё серьезно! – донесся крик с другой стороны поляны.

– Судя по объятиям, там любовь!

– Ага, если подруга оклемается, страстного поцелуя Поваренышу не избежать.

– К нему еще две рвутся, заревновали девки пучеглазые нашего повелителя огненных пельменей.

– Чуют, что пацан с огоньком, – не удержался, молчавший всю юморину, Иваныч.

Выкрики слышались со всех сторон, похоже, конкурс по шуткам надо мной решили продолжить. Я всё это время пытался выбраться из-под туши, цепляясь и упираясь во что только мог.

– Мужики, гляньте. Он ее уже щупает за неприлично, – заорал кто-то совсем рядом.

– Ну всё, раз так, то обязан жениться.

– Не знаю, какая из восьми лап для вас есть неприлично?! – я злился вовсю, барахтаясь под огромной тушей.

Если у них так, как сейчас, проходит каждый день, то, может, это и привычно, вместе с тем это ненормально, рубя направо и налево пачкаим монстров, будучи с ног до головы в синей вонючей слизи, хохотать во всё горло.

Боевые маги в мире, в котором я вырос, давно сожгли бы всех на этой поляне как безнадежных с последней стадией Ирашимура.

Мои усилия наконец-то увенчались успехом, и я выбрался из-под туши. Встав на ноги, успел увернуться от когтистой лапы и замедленно наблюдал, как кулак в металлической перчатке летит мне в лоб.

Совсем стемнело, а точнее, всё померкло у меня в глазах.

* * *

– С прибытием, – поприветствовал меня самый высокий женский голос, который я когда-либо слышал, даже представить себе не мог о существовании такого.

Серое небо и серые кроны деревьев вновь предстали передо мной.

Закрыв глаза, я зевнул и начал бормотать музейную песенку:

– Я тучка, тучка, тучка....

– Икс-игричка ты, а не тучка, ну можно еще одну букву заменить, и будет как надо, – раздраженно перебил меня мужской голос, и что-то очень острое уперлось мне под кадык.

– Похоже, свалившаяся полка отколола-таки часть моего мозга, и меня периодически забрасывает в этот осколок, – мое злое бормотание по случаю вырвалось наружу. – Вот говорю с умным человеком, то бишь сам с собой, и радуюсь.

– Ты зачем на хвосте ЭТО притащил сюда?! Поломал моих скорпионов, нарушил все правила. И что прикажешь мне показывать руководству? Они же еще не прошли закрепления формулы создания у писарей.

– Из матрицы человека можно вытянуть, а вот из человека матрицу невозможно. Наш Люля тому яркий пример, – донесся мужской бас вдалеке за спиной. – Ему отчетность нужна для начальства, выслужиться, а то, что тут всё работает иначе, Люля понимать не желает. Да, в твою смену произошло из ряда вон выходящее событие и не одно, но не твои паукообразные на первом месте, и они даже не на втором.

– Ну всё, кажись, случилось непоправимое. В жизни с чистого листа я смог поехать... только кукундером...

– На месте твоя крыша, не переживай.

– Ты бы тоже сомневался в здравости рассудка Люля. Будь ты оттуда – откуда он.

– А чего сомневаться-то, он же тут не первый раз, а возможно, даже не второй. Отвечай, что произошло в твоей мерности, плане, реальности или как ты это там называешь?

– Ирашимур.

– Какой еще Ирашимур?! – закипал мужчина.

– Плохой, очень плохой, – шумно выдохнув, я поднял глаза к серому небу.

– Да он издевается над нами, – чуть ли не орал мужчина. – Люля, пойди посмотри на озеро, всё ли в порядке, как себя чувствует звездный карп?

Когда мужчина удалился подальше, женщина облегчённо вздохнула.

– Расскажи нам, что последнее ты помнишь перед тем, как начал говорить с нами? – женский голос завораживал.

– Был прорыв купола Улья. Когда я и друг оклемались после битвы, мы пошли в лес за цветком, что должен спасти его мать. В лесу мы случайно разделились. Мне повезло встретить отряд воинов… Когда мы отдыхали на поляне после ужина, на нас напали восьмилапы. Вместе с отрядом я отбивался от восьмилапов, а потом меня случайно приложили по лбу свои же, и вот я здесь.

– Значит ты ненадолго, тогда пойдем скорей.

Поднявшись на ноги, я увидел шатер, возле него поодаль у костра с бело-синим пламенем сидели полукругом пять мужчин. Все разительно отличались как прической, так и одеждой.

По центру сидел мужчина в тюрбане и халате с орнаментом, который изломанной линией проходил по краям и обрамлял его внизу. Возле него по левую руку находился невысокого роста мужчина в одежде, похожей на пижаму из очень плотной ткани, рядом с ним лежал длинный меч, чем-то напоминающий шашку сидящего рядом. Усатый владелец шашки, длинного клинкового рубяще-режущего и колюще-режущего оружия, был одет в рубаху, застегнутую под самое горло и такого же стиля штаны, заправленные в сапоги. По правую руку от мужчины в тюрбане сидел усатый с длинной прядью волос на макушке лысый мужичок в рубашке с темно-красной вышивкой, около него лежала сабля в ножнах. Рядом с ним сидел интересный человек в капюшоне, скрывающем лицо, и скрытыми клинками на руках. На одной руке я заметил отсутствие безымянного пальца.

Весьма впечатляющая компания, от их спокойствия и миролюбия становилось не по себе.

Идя за женщиной, я рассматривал ее наряд. Миниатюрная фигура была в штанах из очень легкой ткани, подвязанных и стянутых внизу неким подобием шнуровки. Каждая штанина внизу была очень широкая перед стяжкой. Сверху же была свободная рубашка с фонариками на плечах.

У озера Люля уже не было.

– Садись у воды и смотри.

Вот если человек разбирается в вопросе, и ты ему доверился, то нужно сделать так, как он говорит, и поблагодарить, если он сочтет нужным пояснить суть происходящего.

– Что видишь?

– Свое отражение и семь разноцветных вихрей. Шесть расположены вертикально, а над макушкой горизонтально. Вокруг верхнего вихря летают разноцветные шарики. Сосчитать их не могу, они словно прячутся от меня, когда я пытаюсь их посчитать.

– Интересно. Что еще видишь?

– Шарики вокруг вихря летают с разной скоростью, а еще они в размерах отличаются. Оранжевый даже вроде бы пульсирует.

– Он вращается?

– Ну да, я же говорил, они все вращаются вокруг седьмого вихря.

– Ты не понял, – улыбнулась женщина. – Он вращается вокруг своей оси? Ну, вот если представить, что его проткнуть через центр иголкой, то он вращается на ней?

– Нет, не вращается, да они все не вращаются, те, которые я вижу.

– Протяни руку и, прикоснувшись к оранжевому шару, повтори движение, которое сейчас тебе покажу.

Женщина показала мне пас рукой, и я его повторил его на своем отражении в озере. Оранжевый шар закрутился вокруг своей оси очень быстро. Меня даже немного повело. Где-то вдали раздался ели слышный рев.

– Больше запускать нельзя, ты не выдержишь. Пойдем к костру, там тебе немного полегчает. И закручивать шары нужно в правильном направлении, а оно у каждого шара свое. В этом деле ошибиться можно лишь раз.

Она повесила мне на шею медальон серо-белого цвета и приглашающим жестом указала в сторону мужчин.

Когда я был в десятках метров от костра, меня окликнул сидящий в капюшоне.

– Подкинь дровишек, будь другом.

Подняв полено, лежавшее у ноги, я аккуратно бросил его в костер, дабы не полетели угли и искры в разные стороны.

– Молодо-зелено, – послышалось у меня за спиной, только я выпустил из рук деревяшку.

Как только деревяшка коснулась пламени, огонь вспыхнул с новой силой, а меня будто ударило молнией, в глазах снова потемнело.

– Не, ну а что, нужно было дождаться, когда его подружка примчится сюда и устроит нам разборки, что ей показалось, будто ее мальчику сделали бо-бо? Так я очень сомневаюсь, что мы это переживем. Она и так тут нам свои порядки устроила.

***

Снова темнота, но невыносимая вонь – это что-то новенькое. Нервным движением вытирая рот, я сильно ударился локтем в некую преграду. Быстро ощупав место своего нахождения, пришел к неутешительному выводу, что нахожусь в неком подобии колокола без языка, иначе бы я тут свернутый калачиком не поместился.

– Да сколько можно…

Далее пошли памятные с детства слова соседа, которыми он изливался после того, как я случайно попал воздушным кулаком в осиное гнездо на яблоне, где он собирал плоды.

Пленивший меня колокол начал подыматься, и я увидел, что был накрыт котлом, в котором мы с Фёдором не так давно варили ужин. Стал понятен и источник вони – вокруг всё было забрызгано синей слизью восьмилапов.

– Раньше времени оклемался, – забасил мужик, сапоги которого я только и видел, пока котел полностью не убрали в сторону.

– Ты не сердись. Я случайно тебя приложил промеж глаз. Почти же успел остановить кулак, – с некой грустью повинился закованный в сталь воин.

– Всякую муталубаку по поводу котла на нас не думай. Когда ты опал, как озимые, Фёдор притащил котел и накрыл им тебя, чтобы в пылу битвы тебя не затопали или невесты не утащили. Хрен редьки не слаще.

– Ты так орал под котлом, не знай мы, что ты там один, то подумали б о первой соре влюбленных.

– А как ругался-то чудно, мы даже заслушались. Могёшь, паря, это по-нашенски, – не удержался от комментария Бородач.

– А твоя-то пучеглазенькая восьмилапка доползла до котла, обняла его, да так на нём и затихла. Вот это я понимаю – любовь! – театрально вздохнул и закатил глаза мужик – косая сажень в плечах.

По растянувшийся улыбке у всех, кто был рядом, можно было предположить о начале третей части юморины.

– А могла глупенькая и в лес попробовать уползти, – добавил седовласый воин.

– Это на нее так животворящий черпак Фёдора подействовал, вбил искру Творца, так сказать.

– Ты если чего такого еще вякнешь, то он и на тебя подействует, и искр будет много, можешь даже не сомневаться, – не задержался с ответом повар.

– Да если бы мы знали, что восьмилапые обратно в лес попрут, как только ты накроешь повареныша котлом, так мы бы его до самих врат в Улей под котлом доставили.

– По причине наличия на поляне дурней проговорю неписаное правило: кто нападает на помощника или ученика, тот проявляет к его наставнику неуважение и наносит оскорбление. Есть те, кому нужно объяснять последствия?! – как-то тихо и безэмоционально спросил повар, не прекращая кушать кусочек яблока с ножа.

Все подобрались, а некоторые как-то по-новому начали на меня смотреть.

– Видели, как две пучеглазенькие восьмилапки рвались к нашему повелителю огненных пельмешков? – Бородач всё не мог уняться, его так и тянуло почесать язык на тему повареныша.

При упоминании шаров невеселые мысли унесли меня в край множества оттенков серого.

Сон или не сон – вот в чём вопрос...

Надеюсь, безумия отросток не пророс...

Глава 8

Разжившись в отряде на правах равной доли еще несколькими видами цветов, я попрощался с воинами, не доходя до купола. Возвращаться через ворота мне было категорически нельзя, так сказал Бородач, и верить ему основание было, да и удобней пройти через разлом. Нужно было выяснить, всё ли в порядке с Огненным.

На несколько минут я остановился у самого разлома, разглядывая развалины башни полуразрушенного дома, над которыми кружили птицы в свете искусственной луны. Удивило отсутствие следов когтей на земле, они раньше точно были, и туман, который стелился внутри купола. Но даже сквозь белую дымку были видны темные очертания, где находился замерший навечно предводитель монстров. Мое внимание привлекли тела, раскиданные возле разлома, вот только все они были в разной одежде, некоторые даже в домашних тапочках.

Если вне купола трупы мирных жителей можно объяснить для себя попыткой убежать от нашествия из лесу, в предрассветной темноте это для меня именно так и выглядело. То вот почему внутри купола большинство сражавшихся были не армейцы? Это вызывало вопросы, да и панцирники, судя по всему, прибыли после поражающих воображение разрушений.

Из раздумий меня вернул стойкий запах гари, перемешанный с ужасной вонью синей слизи. Почему не обратил внимания на эти запахи, когда мы выбирались из-под купола, ответа я не нашел, как и не сумел найти ответ, почему армейцы прибыли с запозданием. Закрадывалось подозрение, что позднее прибытие армейцев — это не халатность и не случайность, полагаю, именно на это намекал мне Огненный.

Я постоял пару минут, оглядывая место побоища, медленно пошел к дому потерянного напарника, постоянно вертя головой по сторонам. Повсюду были рыдающие женщины и девушки, мужчины с мрачными лицами сооружали шалаши и палатки из найденных в развалах досок и металла, кто-то ставил палатки. Вокруг было множество раненых и покалеченных людей, просящих помощи. Сквозь вонь синей слизи отчетливо был слышен запах крови, от которого возникали рвотные позывы.

На подходе к дому во мне поселилось нехорошее предчувствие. Парадная дверь была приоткрыта, из темного зева за ней веяло неприятностями. Нащупывая ногой очередную ступеньку, я медленно подымался по лестнице. Лестничные пролеты были слабо освещены лунным светом, который пробивался из-за зарешеченных рельсами окон.

Предчувствие свершившейся беды усилилось у квартиры Огненного. Пару минут я постоял у приоткрытой двери, пытаясь услышать происходящее там. Так и ничего не услышав, тихо проскользнул вовнутрь, снова замер, стараясь, услышать хоть что-то. Неужели маленькая энергичная и веселая Натали не порадует меня больше смехом? Если Огненный выживет в лесу, и мои худшие опасения сейчас подтвердятся, то он умрет от увиденного более мучительно, чем мог на поляне.

Заглянув в проём кухонной двери, я остолбенел от увиденного. За столом сидела Агата, она была похожа на кошку, объевшуюся сметаной, и смотрела прямо в мои глаза.

— О-о-о, дружбеня пришел, — заорала Натали, проследившая за взглядом Агаты.

— Профет, проходи, мы не кусаемся, — от милой улыбки Агаты по коже пробежался мороз.

Сделав шаг в помещение, залитое светом свеч, я снова опешил от увиденного.

На диване сидела троица, но какая троица и как сидела!

Огненный, оперевшись локтями в ноги, обхватил руками голову и вцепился пальцами в волосы. Рядом с ним сидела буравящая Агату злым взглядом Элисандра. Ну и как в эту троицу затесалась моя сегомирная сестра, даже предполагать не буду.

Сестра, завидев меня, бросилась меня обнимать и целовать, пачкаясь в синей слизи.

— Я тебя люблю, — очень странно, выделяя каждое слово и каждую букву, произнесла она, давя меня в своих объятиях. — Я не хочу быть одной!

— Ты же не одна, я с тобою.

— Я была одна.

— Нет, ты же была со мной, я тебе каждый вечер на столе оставлял твою любимою булочку с малиной, клал под подушку маленькие подарки. И ты же была с подружками, а я трудился, чтобы оплатить твое обучение и радовать тебя вкусняшками и разными подарочками. Но всё равно я был с тобой. Ты помнишь, как мы переглядывались в перерывах между твоими занятиями?

— Я была без тебя. Я была одна.

Это ее «Я была без тебя. Я была одна» неприятно царапало внутри.

— Мне не нужны подарки, я буду работать вместе с тобой просто так.

— Молодой человек, приведите свою одежду в порядок, а после проводите меня до парадной двери, — судя по всему, Агате не по вкусу был мой парфюм или сцена проявления чувств.

— Пойдем я покажу, где у нас ванная, — Натали схватила горящую свечу со стола и уже тащила меня за руку в коридор.

Затащив меня в ванную и плотно закрыв дверь, она забралась на ящик для белья и начала спешно рассказывать, что карандаш сработал, и мама теперь здорова. А вредная тётка сделала вид, будто она вылечила маму, а еще пообещала взять ее в ученицы, если она решит учиться в Знанириуме. Девочка рассказала, что Агата подарила вкуснейший чай и чашки, из которых они пили его. Целительница также привезла с собой бутыль с водой специально для заваривания чая. За бутылем она ходила с братом, после чего и принялась делать вид, что лечит маму. А еще мы сказали, что ты пошел посмотреть на разлом купола, и куда пропал — не знаем.

— Спасибо, Наточка. Ты очень мне помогла.

— Пообещай, что не расскажешь никому про карандаш, я хочу, чтобы мама оставалась здоровой.

— Обещаю.

С трудом выпроводив девочку за дверь, я кое-как привел свою одежду в относительный порядок и вернулся на кухню. Агата, завидев меня, поднялась и, пожелав всем быть в добром здравии, направилась к выходу. Пришлось ускориться, дабы открыть перед женщиной дверь и, изловчившись, оказаться впереди целительницы на лестнице. Снова появилось ощущение, что я запутался в паутине, и сейчас меня заплетают в кокон.

— Избавь меня от необходимости слушать словесные кружева и давай коротко и по делу.

Открыв сумку, я достал цветок рейвиты и передал его целительнице.

— Всё?

Я достал из сумки один из двух белых цветов и вопросительно взглянул на Агату.

Она удостоила меня фразой:

— Весьма занятно, что ты еще жив, — и достав платок, аккуратно взяла им цветок из моих рук. — Противоядие от этого цветка забвения существует только в сказке. Находят этот цветок очень редко. Она протянула мне цветок обратно, я же остановил ее жестом.

— В счет будущей услуги.

— Договорились. А ты быстро учишься, — улыбнувшись, Агата дернула рукой, и цветок спрятался в платке целиком. — Рекомендую не попадаться в таком виде на глаза Линмеру и быть в Знанириуме до наступления рассвета.

Далее произошло то, чего я меньше всего ожидал, Агата весьма громко свистнула, и не более чем через десять секунд возле нас приземлилась ее ступа, в которую она забралась и улетела.

Заметив десятки пар глаз, с любопытством меня рассматривающих, я поспешил вернуться в дом. Наощупь взбежав по лестнице, вновь очутился в квартире.

Огненный вымученно улыбнулся, завидев меня, а Элис переключила свой уже злой презрительный взгляд на меня. Натали же, судя по всему, чувствовала себя великой волшебницей и усадила меня за стол как своего почетного гостя, а ее мать старалась меня накормить всякими вкусностями, которые появились на столе после визита Агаты.

— Ты принес в наш дом счастье, и мы всегда будем рады видеть тебя. Также ты можешь на меня рассчитывать. И присмотри, пожалуйста, за моим оболтусом, — красивая женщина с появившимся румянцем на щеках кружила вокруг меня, словно пчела у наполненного нектаром цветка.

— Ну, мам... — было начал Огненный.

— Не мамкай мне, — сердито взглянула на паренька женщина, под взглядом которой парнишка совсем сдулся.

Меня весьма порадовало укрепление надежды в этом доме, но я никак не мог уловить, что же в этой картине не давало мне покоя. Мысли постоянно возвращались к увиденному на улице. Ну, если Агата и ее студенты-целители могли здесь появиться по причине множества раненых вследствие прорыва, то вот объяснений для появления Элисандры и сестры в двенадцатом круге у меня не нашлось.

С трудом вырвавшись из объятий гостеприимства, мы вчетвером ждали, пока выехавшая из стены платформа трансформируется или, проще говоря, превратится в четырехместное средство перемещения.

Элисандра, отступая от платформы, зацепилась пяткой за булыжник и плюхнулась на землю.

— Может, поможете девушке встать или так и будете пялиться?

Учитывая свой предыдущий опыт, на помощь спешить я не собирался, а вот Огненный подскочил и одним движением поставил девушку на ноги.

Похоже, отряхивать людей для него какая-то внутренняя необходимость. К моему удивлению, Элисандра ни разу не возмутилась, пока Огненный тщательно отряхивал место, на которое она упала. Рисковый парень, однако. Интересно, если бы он видел, какой она может быть, так же вел бы себя?

Ну вот почему бесчинствует Огненный, а зло смотрят на меня?!

Пока парень был занят наведением чистоты в зоне повышенного риска, я придумал название его увлечению — Огненные отряхнули, а взгляду Элис — Уничтожающие поглядули или Испепеляющие, еще не определился.

Элисандра с Огненным заняли диван в передней части платформы, я же с сестрой уселся на диван позади них. Сестра сразу же вцепилась в мою руку и положила голову на мое плечо, но наслаждаться идиллией нам с Огненным было не суждено.

Тишину нарушила Элисандра.

— Ну и зачем ты за мной следила?

— А ты зачем следила за моим братом?

— У меня есть на то причины, и озвучивать тебе я их не намерена.

— Вот и у меня есть.

— А привести Агату и о нас всех рассказать у тебя тоже была причина?!

— Представь себе, была. Ты бы смогла найти и излечить кого-то из ребят, окажись они под завалами?! А еще кто бы твоему плямкающему аристократическому ротику воды поднес, не будь меня там. Это ж надо было додуматься устроить слежку без капли воды, о еде даже упоминать не буду.

Полдороги мы с Огненным слушали ругань двух девушек, которая прекращалась только при пересечении пунктов пропуска между кольцами Улья.

В Девятом кольце было то же, что и в Десятом. Люди смотрели на проекцию в небе вещающей женщины в белой мантии. Она говорила, что в двенадцатом круге армейцы сумели отбить волну монстров, прорвавшихся за купол, и техники сейчас работают над устранением и предотвращением такого прорыва в будущем. Улей понес потери, среди населения тысяча погибших и три тысячи раненых. Без крыши над головой остались десятки тысяч жителей. Нужно обратить особое внимание, что монстры привнесли вирус в двенадцатый круг, и все его жители должны пройти курс из добровольной и немедленной ужализации. Для этого разработан специальный браслет, в него уже загружены все необходимые компоненты, а настройки самоопределятся, когда нужно проводить очередную процедуру. Производство браслетов уже запущено и в ближайшее время они будут доставлены в так называемую Дюжину.

Это было со мной там и повторяется вновь здесь. Бездействие ничего хорошего не принесло прошлому мне, буду действовать по-иному. Может, им о личинках комара подсказать, на моём лице явно сейчас красовалась дурацкая улыбка.

Иллюзия на возможность тихой и беспечной жизни таяла на глазах, а в душе нарастала ненависть и злость. Если я местным умникам смогу объяснить, почём клубника на садовой грядке, то можно смело возвращаться в свой мир, правда еще нужно понять, как это можно сделать и можно ли сделать вообще. Но если есть вход, то значит есть и выход.

Наконец-то осознав полностью свои основные цели, я погрузился в дремоту.

***

В это время в бассейне одного из домов Улья вели разговор двое, устроившись поближе к падающей воде со стены. Весьма зрелая худощавая женщина с колючим взглядом и юная дева со смазливой мордашкой и пышно-спортивной фигурой, о таких еще говорят кровь с молоком, вели битву взглядов.

— Ты всё поняла?! — интонация скорее утверждала, а не спрашивала.

— Ну, мам, прекращай.

— Ты знала, на что соглашалась, и знала, за что тебе от всей нашей семьи Вулуско был куплен гравилёт, и много чего другого было позволено. На кандидата ты согласилась, сама его выбрала из двух десятков предложенных. Так что соскочить не выйдет, Валдис быстро найдет способ выписать тебе путевку на постоянное проживание в Дюжине за одну только мысль о таком.

— Может, поменяем Профета на Сотра?

— Голову тебе нужно поменять пустую на ту, что с мозгами.

— У нас Сотром взаимные чувства.

— Лури, то, что ты зажимаешься с ним по углам, это еще не значит, что он на тебе женится, а еще учитывай, что его отец уже выбрал ему невесту и ударил по рукам с ее отцом. Просто забудь.

Женщина сканировала взглядом юную деву.

— Ой, мы что-то решим. Даже жену можно подвинуть, а невесту и подавно, — заключила юная красавица.

— Хребет вы только себе можете сломать, вмешиваясь в игры взрослых, — тяжело вздохнула женщина. — Если в течение получаса ты не примешь правильного решения, то можешь начинать паковать вещички для проживания в Дюжине.

— Ты меня никогда не любила, я всегда была для тебя предметом торга. Мясом, которое можно подать к нужному столу, — с криками и оставляя за собой мокрые следы, девушка спешно ушла в раздевалку.

Как только она скрылась, из-под водопада вышла девушка вся в черном латексе.

— Госпожа, какие будут указания?

— Проследи, чтобы эта малолетняя соплячка не натворила непоправимого.

— Зная Лури, полагаю, она постарается много чего натворить.

— Не успеет, Валдис быстро организует обряд недельной притирки будущих супругов. Думаю, Сотр полезет на рожон, он и так на Профета зуб точит, мало того что его макнули прилюдно в грязь, так его обидчик еще и возлюбленную уводит под венец.

Организуй правильное вливание в уши Сотра от окружения, но так, чтобы вливающие думали, что это их мысли и инициатива. Не должно быть и малейшего намека на наше участие в этом спектакле.

Мы отмоем титул для наследника, все бумаги о клевете на семейство Медгарсов у нас есть, кем, что и когда предпринималось для очернения имени, и кто именно способствовал, а также участвовал в разграблении сбережений рода Профета. Это нужно правильно оформить и сделать двадцать две копии. Втоптавший доброе имя великого рода в грязь станет тем, кто освободит для нас место в Совете при королеве. Немедля подели все бумаги на три независимые части.

Мы должны продать как минимум половину имеющихся бумаг, ну и заручиться поддержкой приобретателей на будущее в Совете. Надеюсь, все свидетели смогут дожить до дня разбирательства. Проследи лично, чтобы их кормили как положено, и предупреди всех, что они нужны в здравом рассудке. Нам нужно, чтобы Профет опузил Лури, а после этого можно спускать с цепи Сотра, и ни секундой ранее — за это ты отвечаешь головой.

Нам нужен наследник рода...

— А если наследник родится мертвым или будет девочка?

— Заменим, делов-то. Будь наши папки чуть толще, мы бы и самого Профета могли бы заменить. Ну а в нынешних реалиях нам нужно, чтобы наш титульный мальчик осчастливил Лури наследником. У него же там всё работает?

— Не знаю, госпожа, не проверяла.

— А это твое упущение, могла бы и проверить. В нашем деле все мелочи важны. Ну и как мать я же должна знать, что впереди ждет мою дочь. По итогу конфликт между Могустом как наставником Профета и отцом Сотра закончится для последнего фатальным столкновением с Линмером, и место в Совете будет для нас освобождено.

— Это гениально, поздравляю вас.

— Рано еще, моя дорогая, дуть в трубы. Материнскому сердцу не будет покоя, пока любимая дочь не выйдет замуж.

И присутствующие рассмеялись во весь голос, ведь обе понимали, что настоящая игра только началась.

Глава 9

Как приятно дремать при отсутствии бесконечной тряски, но вот треск горящих поленьев ну никак не вяжется с поездкой на платформе или, как ее по-здешнему называют — магнилёте.

— Тащи свою недолопоухость погреть у костра. Польза хоть будет, — прозвучал уже знакомый бас.

— Может мне кто-нибудь объяснить, что происходит, и где я?

— Объяснить, это мы всегда рады, — сидящий у костра голубоглазый мужчина с белыми длинными волосами, прижатыми ко лбу лентой с серебренной и золотой вышивкой, которого в прошлый раз у огня точно не было, в предвкушении потер руки.

В секунду меня рвануло куда-то в темноту, и я начал мучительно умирать раз за разом.

— Хватит... — прозвучало довольно властно, слово пробило темноту, в которой я был. Спасительным ручьем высокий голос вырвал меня из цикла умираний.

В мои открывшиеся глаза с интересом смотрела женщина, стоя рядом с синеглазым витязем, а ее рука лежала на его плече. У меня было ощущение, что за минуту я умер пару десятков раз, причём весьма мучительно.

Это именно она ходила со мной к серому озеру, но вот только сейчас на ней было очень красивое платье до самой земли. Я до сих пор не определился с извечным вопросом — платье шикарное, или девичья фигура делает платье красивым?

— Артеона, он же сам попросил правилом его побаловать, — с улыбкой ёрничал витязь.

— Думай, прежде чем открывать рот, особенно в их обществе, — не отрывая взгляда от меня, сказала девушка и кивнула на сидящих у костра. — А лучше молчи первое время, пока не зададут вопрос. А если задали, отвечай коротко и по делу.

— Женщине не стоит указывать, когда мужчине открывать рот, — откуда-то издалека донесся голос мужика, ранее тыкавшего в меня копьем.

Девушка резко развернулась, и в стороны разлетелся подол платья, во взгляде сверкнули молнии, а огонь взметнулся до небес, заставляя всех зажмуриться и отклониться от костра.

— Люля, похоже, мне нужно забрать твой язык на хранение, а когда будешь готов им правильно пользоваться, то тогда верну, — лицо говорившего весьма спокойным тоном скрывал капюшон, а кулак сверкнул сталью в месте отсутствия безымянного пальца. Секунду назад клинок из кулака, как сейчас, не торчал, и это точно.

— Может, я просто последую совету для пацана! — прозвучало как-то уж очень просяще.

— И не мости свою ж... у костра, не созрел ты еще сидеть со старшими у Великого огня.

Девушка кивнула вызвавшемуся взять язык Люля на хранение.

— Малец, в твоем возрасте пора уже понимать, где нужно ждать повторных приглашений, а где нужно хвататься за единожды предложенное, ибо второй раз предлагать не будут, — у говорящего мужчины с раскосыми глазами улыбка не сходила с лица даже сейчас.

Я молча прошел и уселся возле костра, всматриваясь в огонь, в котором мне чудились всякие образы.

— А из него будет толк, — заметил с любопытством разглядывающий меня воин в тюрбане.

— Твоя сила — это энергия, которую ты можешь использовать, а использовать ты можешь только ту, которую добыли твои пряльщики. Запомни, что сила и поток энергии зависят от того, насколько пряльщик трудолюбив.

— Насколько бы пряльщик ни был трудолюбив, если седьмой вихрь остановится, то прясть будет не из чего, — вмешался воин в одежде, похожей на пижаму.

— Это да...

— Чем активней пряльщик, тем больше получаемой пряжи и нитей.

— Для каждой энергии есть отдельное сопло, через которое человек получает энергию для использования.

— От рождения у каждого сопла имеется свой размер. Есть сопла размером с выпавшее дно у ведра, а есть сопла размером с игольное ушко. Каждый размер одинаково важен и нужен.

— Пацан, ты что глухой?

— Нет, не глухой.

— И не немой. А молчишь-то чего?

— А я уже сегодня наговорился на годы вперед, — сердито буркнул я.

— Яромир, ты зачем пацана поломал?

— Если мое дружелюбное приветствие его поломало, то ему с нами не место, — пожал плечами витязь.

— Малец, тебя что, ничего не интересует из сказанного?

— Интересует.

— Ну, так интересуйся, пока возможность есть.

— Будь спокоен за свою сохранность, воздействовать не будем, если будешь прилично себя вести, — добавил кто-то.

Немного поразмыслив, я решил рискнуть и пройти над пропастью понятия слова «прилично» в данном обществе. Выбрав самою безопасную, на мой взгляд, формулировку вопроса, я озвучил ее сидящим у костра:

— Кто такие пряльщики, и от чего зависит их трудолюбие?

— А это правильный вопрос. Пряльщиков ты видишь в образе шаров вокруг вертикального вихря. Трудолюбие пряльщика — это... в твоем случае — это скорость вращения шарика вокруг вихря, — Артеона, видимо, посчитала, что более понятно сможет мне объяснить, зная, что я вижу в отражении серого озера.

— Трудолюбие много от чего зависит, позже поймешь, а не поймешь — подскажем, правда и плату будем взимать за ответ, — сказал кто-то из мужчин.

— Скорость вращения шара вокруг своей оси влияет на напор подачи, а размер шара, как понимаешь, на объём запаса, — продолжила Артеона. — Бывают случаи, когда шар вроде бы в размере не меняется, но это не так, плотность его наполнения размером с горчичное зерно может быть сравнима с шаром огромнейшего размера.

— Главное сейчас для тебя — это испить из источника истины. Вода из источника правильно отрегулирует твое сознание, без этого оно разлетится на запчасти при активированных пряльщиках спустя пару дней. Можно сказать, что пряльщики его порвут на мелкие кусочки, а собрать обратно воедино сознание еще никому не удавалось.

— Великий источник истины, он ниспадает с горы, вон вдалеке ты видишь вершину горы с источником, — мужчина в гимнастерке указал в сторону виднеющейся над лесом вершины, — тебе, собственно, туда и нужно, если только есть желание не превратиться в нечто с безумными глазами, пускающее слюни.

— Будем ждать тебя обновленного на этом же месте.

Ну тут и без слов понятно, что мне пора топать к горе, и я, не дожидаясь направляющего тычка, пожелав всем здравия, поспешил в сторону виднеющейся вершины горы.

— Может, зря мы его к источнику одного отправили, не случилось бы чего? — донесся далеко позади задумчивый голос Артеоны.

— Среди нас нет желающих сопровождать его на это свидание, — раздался незнакомый голос, — да и вряд ли нам там будут рады.

Довольно долго я шел в сторону горы по лесу, который отличался от привычного только тем, что всё вокруг было серого цвета. Так же пели птицы, шумел листвой ветер, бегали и ползали всякие жучки-букашки. Воздух был приятен и наполнен лесной свежестью. Наслаждаясь необычной серостью, я не заметил, как вышел к ущелью. Гора уже была совсем близко.

Дорога через ущелье привела меня к поляне у подножья горы с огромной пещерой, а рядом находилось озеро, в которое сверху лилась вода.

Похоже, место пользовалось популярностью, на поляну выходило четыре тропы. Под самой горой у падающей в озеро воды стояла пятиметровая статуя длинноволосой девушки в тунике из горного хрусталя с чашей в руках.

Отсутствие серости в статуе меня выбило из колеи — почему всё серое, а статуя нет?!

Потеряв бдительность, я поспешил подойти поближе к озеру, но неожиданно появившаяся из пещеры моя знакомая встала у меня на пути.

Я опешил и от растерянности начал нести всякую чушь:

— Привет, моя хорошая, а я вот специально шел сказать тебе спасибо за спасение от ужасных скорпионов.

Нервные удары длинного серого хвоста дали понять, что лучше не болтать, в общем, любое проявление лжи неприемлемо.

Стоп!

Как длинный хвост?! Был же маленький и коротенький, это что за фокусы? Видимо, Люля был прав, когда говорил, что ей плевать на правила и порядки.

— Ты и вправду очень красива, и я действительно тебе благодарен.

Огромная трехулыбчатая то ли медведица, то ли кошка немного склонила голову набок и с интересом смотрела на меня.

А я, сглотнув подкативший к горлу ком, старался развить успех, полагая, что девушка — она и на пальме девушка и любит комплименты, независимо от того мохнатая или нет, зубастая или нет.

Продолжая петь оды, какая она великолепная и прекрасная, я старался потихоньку продвигаться к озеру. Сложность заключалась в том, что можно было говорить только правду, это я интуитивно понял.

Когда желаемая цель была уже близка, предо мной по земле ударил серый хвост, преграждая путь к воде. Моя попытка обойти бочком вызвала еле уловимый рык, от которого казалось, будто мне на плечи по мешку с песком положили. Я хотел продолжить путь под давлением, она ощерилась одним клыком, приподняв губу в серединке стопочки из трех ртов.

Чую я шестым и остальными чувствами, что больше намеков не будет. Мое предположение подтвердили выпущенные серошерстной красавицей когти, которые вошли в камень, как в масло.

Не сходя с места, я сел, сложив ноги бабочкой, тяжелый вздох непроизвольно вырвался из моей груди, и в этот момент серая красавица пошла рябью и осела на земле серой дымкой. Я опешил, не веря своим глазам, неужели она меня пропустила?!

Что-то мокрое, ткнувшись сзади в мою шею, прервало хоровод моих радостных фантазий. Я замер, а что-то еще более настойчиво толкнуло меня в сторону одной из тропинок. Мокрый и холодный нос вряд ли можно с чем-то спутать, а вот как она меня им не раздавила, словно букашку, вот это загадка из загадок.

Интересно, а сколько секунд я проживу, если назову ее милый носик шнобелем? А вот и первый звоночек, что я на пределе. Начала включаться защита, пытаясь сохранить мой рассудок и нервную систему.

Мохнатый хвост, словно огромная змея, обвил мою шею и, потянув вверх, поставил на ноги. Освободив, меня легко толкнули под зад в направлении тропы, уходящей куда-то в лес. Ну раз хозяйка поляны вежливо попросила, то нет возможности отказать, нужно покинуть поляну и думать, чем ее можно задобрить, чтобы получить доступ к воде.

Пытаясь найти хоть одну стоящую идею, как добыть воду, я вышел на поляну... А там сидел краб размером с крупную собаку, его глаза были расположены над телом на неких веревках. Один глаз уже был повернут в мою сторону и раскачивался в разные стороны, словно кобра. Что-то похожее мне уже доводилось видеть, когда я впервые набрел на порождение тьмы, имея только одни теоретические знания, мне тогда пришлось изрядно попотеть, чтобы выйти победителем.

Почему-то меня охватила невероятная злость на краба, будто он виновен во всех моих бедах. Даже сам не отдавая до конца себе отчета в своих действиях, я шагнул на поляну, формируя руками огненную сферу Запущенный в краба огненный шар в аккурат снес под корень смотревший на меня глаз.

— А нечего смотреть, куда не положено, — заорал я на всю поляну.

Дальше я бегал по поляне, тужась выдавить огненный шар побольше, но пока что я так и оставался повелителем огненных пельмешков, только лепить их теперь получалось гораздо чаще.

Краб за мной бегал, угрожающе клацая клешнями, долго мы так кружили по поляне. В какой-то момент краб остановился, встал на задние лапы и упал на панцирь лапами к верху. То ли я его вымотал, то ли запинал пельмешками? На всякий случай я снес ему второй глаз при помощи огненной стихии и начал проверять, не хитрит ли со мной эта хитиновая штука. Выломав длинную палку, тыкал лежавшую тушку в разные места. Потом посчитав, что этого недостаточно, запустил в те же места огненные шары. Тоже эффекта не дало. Найдя лианы, я соорудил веревки и удалённо при помощи палок связал клешни. Было яростное желание выковырять краба из панциря.

Когда увлеченно старался вскрыть хитиновую броню, я воспарил в воздух над землей на метров пять. Меня развернуло лицом к тропинке, и я полетел на выход с поляны. Когда одежда больно врезалась в подмышки, нахлынувшая ярость меня отпустила, и стало понятно, что меня несут за шкирку. Меня тряпичной куклой телепало из стороны в сторону, на мое барахтанье и выражение протеста по поводу такого обращения последовало недовольное урчание, которое привело меня в чувство и к воспоминанию, что этой даме лучше не перечить.

Да почему даже в моём сне надо мной имеют безграничную власть женщины?! Почему даже здесь жизни нужно было меня макнуть в матриархат?!

Меня принесли на поляну и... пройдя по водной глади озера, поставили перед хрустальной статуей и мягко подтолкнули вперед.

Ступени были ели заметны, по которым, прилипнув к стене, я поднялся на уровень хрустальной чаши. В нее со скалы небольшой струйкой била вода. Снизу этого было ну никак не увидеть, да и просто издали это невозможно было бы разглядеть. Чаша была заполнена водой не до краев, то ли она уходила по каким-то каналам внутри статуи, то ли есть запор, отворяющий поток для наполнения чаши в нужный момент.

Испив воды и не испытав каких-либо изменений, я спустился к подножию статуи, где меня ждало ее серое величество.

— Я готов вернуться на большую землю, — немного осмелев и обнаглев, заявил я.

Миссия выполнена, можно и выпендриваться.

Огромная голова приблизилась ко мне, и ноздри ощутимо втянули воздух, а далее было изображение рвотного позыва, будто ее величество изволит вернуть съеденный обед.

Я начал рассматривать себя, как оказалось, весь измазался в жидкостях краба, а ее серость в этот момент, разворачиваясь от меня всем телом, зацепила меня хвостом и сбросила в озеро. Уверен, она сделала это специально, характер у дамы явно еще тот.

Доплыв до берега, я блестел как новая монета, правда весьма мокрая монета.

Раздевшись и развесив сушиться одежду на ближайшие кусты, я наблюдал, как, не обращая на меня внимания, трехулыбчатая мадам удалилась в свои пещерные покои.

Сидя на берегу, я пытался почувствовать хоть какие-то внутренние изменения, даже произвел расчеты окружности поляны по методике из диких времен с помощью стишка, его я теперь безостановочно бормотал себе под нос.

Одевшись, я направился на выход с поляны, продолжая повторять въевшейся строчки:

— Три, четырнадцать, пятнадцать,

Девяносто два и шесть.

Из пещеры мне наперерез неспешно шагала трехулыбчатая. На кончике хвоста у нее висела какая-то тряпка. Присмотревшись, я разглядел в этой тряпке штаны с висящей на поясе флягой, похоже, что металлической. И вот эти штаны прилетели мне в лицо, больно ударив флягой по башке.

«Таки металлическая», — пронеслось в голове, оценив раздавшийся звук, и последовавшую за этим боль.

Утеряв остатки чувства самосохранения, я заорал во всё горло:

— Не нужны мне чужие портки, мне и своих мокрых вполне достаточно...

Что я там хотел еще сказать, так и осталось неизвестным, ибо раздавшийся рык наполнил каждую клеточку липким страхом, бросил меня на колени и, приложив лбом о землю, заставил свернуться калачиком, с переполняющим желанием звать маму.

Сложно сказать, сколько я по времени отстукивал зубами чечетку...

***

Когда пришел в себя, то обнаружил рядом стоящее ведро с водой, немедля сунув в него голову, я начал жадно поглощать ее. Краем глаза заметил, что на нужной мне тропе с поляны сидела хозяйка сих владений и умывалась, вылизывая лапу. Не знаю, то ли ей это было действительно нужно, то ли это было показательное выступление, мол, она об меня запачкалась и теперь пытается очистить свою величественную серость от последствий соприкосновения со мной.

Выяснять это я по понятным причинам не стал, а обшарив поляну взглядом, двинулся к одной из четырех троп, по которой еще не ходил, зачем-то прихватив прилетевшие в меня штаны. Приближаясь к тропе, почувствовал, будто мне на плечи снова свалились мешки с песком. Будучи человеком разумным, намек я понял. На подходе к другой нехоженой тропе мне дали понять, что и этот мой выбор ошибочный. На тропу, ведущую к крабу, мне было позволено идти.

Выйдя на поляну, начал ее исследовать, краб и вправду весьма неприятно пованивал. Другой выход с поляны был завален камнями, а иного я так и не нашел. Вернувшись к озеру я, осторожничая, подошел к моей пленительнице.

Она, оторвавшись от вылизывания, повернулась ко мне и, сморщив моську, приблизила ко мне хвост, скрученный на конце знаком вопроса.

— Вот и я говорю, что пора дружить.

Моя дружелюбная фраза и попытка обнять хвост, который концом упирался передо мной в землю, закончилась полетом над поляной и приземлением в серую гладь озера.

— Так подло отправить в полет щелбаном хвоста могла только стерва, — в сердцах крикнул я, выбравшись из воды к подножью статуи.

Хвостатая в два прыжка оказалась у озера, но я уже был наверху хрустальной чаши, как так получилось, даже сам не понял.

Смочив пересохшее горло водой из чаши, я отстегнул флягу от штанов незнакомца, всё еще находящихся в моих руках, и, наполнив ее водой, пристегнул себе на пояс.

Утолив жажду и набрав воды, я вернулся на поляну, где сидел с полным отсутствием понимания, что делать дальше. Желаемого я достиг, но оказался в некой ловушке у огромной кошки, которая играет со мной словно с мышкой.

Снова сидел раздетый, глядя на сохнущие вещи, когда передо мной возникла огромная серая голова, я отшатнулся, уперевшись руками за спиной, на моей груди заблестел подарок Артеоны с неизвестным мне символом. Голова гостеприимной хозяйки приблизилась ко мне ближе и кончиком языка лизнула подарок, он начал искриться, а когда маленький фейерверк закончился, на медальоне красовался совсем уже другой символ. Меня снова пихнули носом на этот раз в сторону тропы, ведущей к собравшимся у костра.

— Ты мне позволишь одеться?

Огромная кошка, фыркнув, отошла и села в стороне. А я, наспех одевшись, быстрым шагом направился в сторону тропы.

Вдруг ощутимо хлопнуло по шее, на ней у меня теперь сидели мокрые штаны. Одолеваемый любопытством, я повернул голову назад, на меня смотрела сидящая кошка, обернув вокруг себя хвостом, кончик которого подрагивал.

Интересно, это она мне так на прощание платочком помахала? Надеюсь, больше проявлений нежности не будет.

— Спасибо тебе, кисуля, за доброту и мудрость, — странно, что я сам верил в искренность сказанного.

Кошка встала, а мое сердце пропустило удар, покрутившись вокруг себя, она улеглась. Более не желая испытывать судьбу, я спешно покинул поляну и почти бежал первое время по тропе.

Без приключений я добрался обратно до костра, у которого всё также и в тех же позах сидели присутствующие, такое впечатление, что с момента моего ухода они даже не шевелились.

— Я же говорил, не сожрет.

— Сожрать-то не сожрала, а вот от водички крыша могла и потечь, — начали переговариваться мужчины, не отрывая взгляда от огня.

Артеона жестом пригласила к костру, я, кивнув, устроился поудобней у огня, положив мокрые штаны рядом на полено, а флягу с водой отдал ей. Начав, как и все, молча смотреть в огонь.

— Люля, пацан принес штаны, которые, ты сказал, что выбросил. Вот только не могу понять, зачем ты их выбросил вместе с ремнем и флягой?

Женщина отпила из фляги и передала ее рядом сидящему мужчине, так пройдя из рук в руки, фляга вернулась ко мне, я глотнул и вновь отдал флягу Артеоне.

— Человек без врагов — пустое место, они нужны ему, как нужна дереву вода. Если врагов нет, то нужно сделать так, чтобы появился умный враг, он будет способствовать росту и развитию, а также держать в тонусе.

— Принеся сюда штаны, ты обзавелся врагом, насколько умным — покажет время.

— Артеона, твой подопечный вновь сломался, он снова тупит и молчит, — донесся голос из-за шатра.

— А вот и ответ, похоже, не сильно умным, — с улыбкой сказал сидящий в тюрбане.

Мужчина в капюшоне молча поднялся и пошел в темноту. Вскоре за шатром послышалось шуршание и мычание. В стороне от источника шума продолжалась какая-то возня, а мужчина в капюшоне вернулся из темноты, неся в руках небольшую продолговатую коробку.

— Мера моего понимания случившегося такова, владычица горы дала нам знать, что готова допускать к источнику. Возращение одежды с продырявленной когтём штаниной тоже о многом говорит, — на лице говорившего появилась усмешка, — как минимум о том, почему Люля просидел два дня у костра без штанов, стуча зубами.

— Запомни, лучше всего искать источник света в ночи. А если взорвется Черное Солнце, обратного пути не будет, всё станет иначе навсегда.

— Всё нужное у тебя здесь, — Артеона указала пальцем на мою грудь, — и вот здесь, — немного подавшись вперед, она ткнула пальцем в мой лоб.

От прикосновения ко лбу в глазах потемнело, а я был в предвкушении так называемого приветствия Яромира.

Глава 10

Мне по лбу стучал пальцем Огненный, а сестра пыталась его остановить.

— Услышь же ты меня, — полушепотом вещал Огненный, — если Линмер нас застукает в таком виде, то нам несдобровать. Он же не успокоится, пока нас с твоим братом со света не сживет. У него же пунктик на этом надлежащем виде.

Увидев, что я открыл глаза, противостояние окончилось. Элисандры рядом уже не было.

— Сестренка, Огненный прав, поскорей беги к себе в комнату и старайся никому не попадаться на глаза, и держи язык за зубами, я знаю, ты умеешь и можешь.

Когда сестра убежала, и мы, проследив, чтобы платформа заняла свое место в стене, направлялись в учебный корпус, Огненный проникновенным тоном начал со мной беседу:

— Профет, меня сестра еще дома достала, срисуй, мол, узор с кругляша дружбени, и всё! Будет время, зарисуй его, прошу, а то она мне мозг выест. В детстве я клал монету под бумагу и сверху затирал всё карандашами, рисунок проступал хорошо, можно сделать так, это быстрее, чем пытаться перерисовать, ну если рисунок выпуклый или же нацарапанный.

— Ага, попробую, — не отказав и не согласившись, ответил я, не имея ни малейшего представления, о чём речь, было одно желание — это побыстрей добраться до кровати.

С проекции в небе вещала всё та же женщина в белом.

— Рады сообщить, что правнучка Ольги Рамалиновой при поддержке королевы запустила на своей фабрике производство браслетов, как все мы помним, это замечательное устройство избавляет нас от необходимости следить, высчитывать и измерять время введения и количество вещества, необходимого организму. Новый сплав жалящих игл позволил сделать их более тонкими, теперь ввод растворов будет совсем не ощутим и не заметен. В нужный момент браслет выдвинет иглы, словно пчелка жало, и плавно введет необходимое вещество, согласно предписаниям целителей Улья. В новой модели увеличен объём места для обоймы с лекарством. Теперь занимаясь любимым делом, смотря трансляции или играя, вы можете не беспокоиться, что пропустите очередной ввод необходимых препаратов. Заботливая пчелка всегда ужалит вас вовремя. Вы можете сделать жизнь своих близких беззаботной, заказав им это чудо-браслет. Всем заказавшим в течение часа после выхода этого новостного вещания будет насчитано более пятидесяти балов к их рейтингу. Первой сотне заказавших будет насчитано по сто балов к рейтингу. Обращаю ваше внимание, что жители двенадцатого кольца имеют приоритетное право на получение браслета. Для спасения пострадавших жителей нашего прекрасного Улья со счета каждого были списаны баблики согласно таблице коэффициентов относительно личного рейтинга. С обладателей наивысших рейтингов списания согласно таблицам не предусмотрено. Но все мы сознательные жители, и на эту минуту абсолютно все из первой сотни рейтинга перечислили по тысяче бабликов для производства браслетов. Каждый баблик может спасти кому-то жизнь, проявите участие в решении нашей общей беды. На данный момент жителям двенадцатого кольца запрещено покидать пределы Дюжины без ужализации от заразы, попавшей с монстрами под купол, но нашими общими усилиями ужаленными станут все. Мы едины, и в этом наша сила. Сила Улья и милость ее величия способны вершить чудеса.

Ах вот то оно что... Выдвигание иглы браслета они сравнивают с выпускаемым жалом пчелы. Весьма хитрый ход назвать это ужализацией. Тонко, очень тонко сыграно.

Женщина с проекции продолжала вещать, но я уже не прислушивался, спеша побыстрей к своей комнате.

Добравшись до своих покоев, открыл дверь, радуясь, что День Искры объявили нетрудовым днем, и есть возможность хорошенечко отоспаться. Ожидавший меня сюрприз снял сон как рукой. Может, при возвращении под утро кого-то и радует наличие в ней неспящей девушки. Но вот меня наличие забившейся в угол девушки, которая сидела, обняв колени, и качалась, как-то по-жуткому подвывая, совсем не радовало.

Мое прикосновение вызвало у девушки некий приступ паники, она замахала руками и завертела головой, часто повторяя: «Пожалуйста, не надо».

С большим трудом мне удалось переместить девушку на кровать. Уложив голову к себе на колени, я поглаживал ее по волосам, не понимая, что делать. А девушка крепко обняла мою ногу и не ослабляла хватку. Подвывание перешло во всхлипывание и постанывание.

Это что же нужно сделать с человеком, чтобы довести до такого состояния?! Хотелось разнести здесь всё.

— Может, стоит этим поскромнее заниматься?! — в распахнувшейся двери возникла Агата, но увидев картину в целом, остановила мой порыв подняться.

Понаблюдав за Масу не более минуты, она ткнула в мою сторону пальцем и начала давать ценные указания:

— Не давай ей уснуть до моего возвращения любой ценой. Что хочешь с ней делай. Хоть... В общем, если она уснет, считай, что ее больше нет.

Через какое-то время Агата вернулась с наполненным бутыльком. Попытка расцепить руки девочки не увенчалась успехом, она вцепилась в меня мертвой хваткой. Общими усилиями нам удалось залить в Масу зелья из бутылька. Прошло немного времени, и хватка ослабла, а девочка равномерно засопела. У меня словно камень с души упал, но кошки продолжали интенсивно скрестись. Аккуратно выбравшись из-под Масу, я уложил ее голову на подушку и укрыл плюшевым пледом.

— Тебе очень вовремя удалось добыть цветок забвения, без него было бы всё печально, а так есть большая вероятность, что всё обойдется без последствий для мозга. Прямо сейчас нас с тобой ждет ректор, постарайся устроить так, чтобы через пять минут своенравная девушка была в лекарском боксе, а оттуда мы с тобой пойдем к ректору.

Я с удивлением посмотрел на Масу. Агата, проследив за моим взглядом, только отрицательно покачала головой, оставив меня в неком замешательстве.

— А, впрочем, Масу тоже перенеси в лекарский блок, ей нужен должный уход. Ты же понимаешь, что этот банкет будет за твой счет?

— Снова услуга?

— Естественно, мой милый мальчик, естественно. Можешь, конечно, оплатить счет, но вот что-то мне подсказывает, что это не твой вариант.

Агата достала из кармана и вручила мне небольшую круглую коробочку с надписью «Визулин», открыв коробочку, я же пытался понять, как может сочетаться жирная субстанция с предстоящим визитом к ректору.

— Не знаю, что ты там снова надумал, а по выражению лица что-то весьма интересное, но смею тебя огорчить, это средство для лица, дабы оно приобрело нормальный вид после твоих ночных злоключений. Иногда меня просто поражает, что у тебя в мозгах творится, это же всё написано у тебя на лбу. Пора бы тебе начать контролировать проявление эмоций.

«Ой, знала бы ты, что у тебя на лбу написано, вечно вертящей своей кормой перед студентами», — не удержался я от мысленного ответа.

Улыбнувшись, Агата ушла, а я решил первым делом переместить Масу к целителям, пока студенты спят, и коридоры пусты. Закутав девушку в плед и взяв на руки, я с трудом открыл дверь и донес ее до лекарского блока. По пути из-за улыбки целительницы меня одолевало чувство, что мысль по поводу кормы она тоже прочитала на моём лбу.

К счастью, дверь в кабинет Агаты была приоткрыта, и я аккуратно носком обувки потянул ее на себя. В кабинете на кушетке сидела Элисандра.

— Быстро справился.

Агата взглянула на Элисандру, а потом указала на дверь бокса за стеклянной стеной, куда я без промедлений и отнес спящую у меня на руках Масу.

Заперев Кудряшку в соседнем с Масу боксе и прикрепив на ручку бумажку с наспех написанной фразой: «Опасно, без крайней необходимости не входить!», мы очень быстро, почти переходя на бег, молча шли, пока не оказались в кабинете, вызывавшего нас.

Поздоровавшись, мы приблизились к окну, у которого стоял ректор, и тоже начали разглядывать разгорающийся за ним рассвет.

— Молодой человек, а где вас этой ночью носило?

Агата ответила, не дав мне открыть рта:

— Он был со мной в Дюжине.

— Ты их под юбкой в гравилёте везла в Дюжину, не маловата ли юбка, чтобы их спрятать? — ректор при всём видимом желании не удержался от смешка.

— Под этой юбкой и ты можешь поместиться, — Агата покружилась, развевая подолы юбки. — Желаешь попробовать на досуге?!

— Агата, доиграешься. Ты хочешь, что бы Линмер меня на шпиль главного корпуса насадил.

— За что и кого я могу на шпиль насадить? — послышался позади голос Линмера.

Когда ректор, здоровенный мужик, нервно взглотнул — это было что-то.

— За инициативу ввести форму студентов, которая после двух часов ношения будет как тряпка половая, за что же еще! — находчивость ректора просто поражала.

— За это не только можно, но и нужно, кем бы этот горе-инициатор ни был. Ладно, вы тут, похоже, заняты, я позже зайду, у меня не срочно.

Ректор подошел к столу и что-то нервно вычеркнул в блокноте, после чего снова вернулся к окну. Похоже, новшество в форме студентов отложено надолго. Не в силах сдержать улыбку, мы синхронно с Агатой отвернулись в противоположную от ректора сторону.

— У него давно фитиль дымит в твою сторону, того и смотри рванет. Из-за твоей неопределенности весь Улей как на бочке с порохом сидит, — распылялся ректор. — После произошедшего ночью Линмер совсем озверел. Каким-то неведомым чудом член Совета Знанириума, предложивший сделать звездой знак на студенческой форме, проснулся в обнаженном виде, прикрепленным к конструкции в виде предлагаемой им звезды на шпиле звонящей колокольни. Ну, если бы ты находилась в Знанириуме, а не непонятно где устраивала экскурсии под юбкой Профету и его дружку, то обязательно это бы увидела.

Дверь распахнулась, и на пороге возник Линмер с окаменевшим выражением лица, зато в глазах явно пылал огонь ярости. Он, жутко улыбнувшись, начал двигаться в мою сторону. Агата встала впереди, закрыв меня спиной. Ректор быстро переместился за стол, который теперь стал преградой между ним и Линмером.

— Линмер, как хорошо, что ты вернулся. Можешь ли ты освободить Профета и от завтрашних занятий? Он мне целую ночь...

Глаза Линмера после этих слов стали темнее ночи, а я стал мысленно прощаться с этим так и незнакомым мне миром...

— Он вместе Элисандрой и своей сестрой помогал мне с целителями в Дюжине, там было очень много раненых гражданских и немного армейцев, — торопливо договорила целительница, но весьма уверенным и твердым тоном.

— Через час жду тебя в тренировочном зале, — по-нехорошему дружелюбно сказал мужчина в серой мантии.

— Но сегодня же День Искры, и у всех он официально выходной, — я постарался взглядом найти поддержку ректора, но тот, спрятавшись в бумаги, сделал вид, что активно изучает документ.

По появившейся гримасе на лице ветерана без слов стало всё понято, но он снизошел до пояснения мне:

— А какое ты имеешь отношение ко всем? Согласно подписанного тобой договора, ты мой конь, и сегодня тебе положено скакать на арене по древним традициям — бодро и старательно. И не забудь прихватить своего дружка, в паре вы будете смотреться гармоничней.

А я не ошибся, когда-то сравнив себя с потешным конем. Вот оно подтверждение моего предположения.

Спустя некоторое время, как воздыхатель целительницы ушел, ректор, встав из-за стола и подойдя к двери, заглянул за нее. По ушедшему напряжению с лица за дверями явно не было того, кого опасался увидеть там ректор.

— Я же правильно понял, что в Дюжину вы отправились по просьбе королевы? — ректор, вопросительно подняв бровь, ожидал от нас ответ.

— Совершенно верно.

— Раз с главным выяснили, перейдем к второстепенным вопросам. Поскольку Профет из-за отсутствия родственников находится под опекой Знанириума, меня посетила вчера представительница рода Вулуско. Она предъявила письменное подтверждение договоренности родителей юноши о его женитьбе на Лури Вулуско, которая является праправнучкой Ольги Рамалиновой. И для соблюдения древней традиции, о которой тоже упомянуто в договоренностях, сообщила о необходимости предоставить дом в студенческом поселении для обряда притирки будущих супругов.

— Поскольку Профет перенес травму головы и частично потерял память, то к нему прикреплена кандидат в целители согласно уставу.

— Раз прикреплена, значит пойдет с ним жить в поселение как целительский персонал и как альтернатива круглосуточному пребыванию в твоем боксе. Оформи как положено через канцелярию, чтобы Вулуско знали, чем их протест против приставленного человека обернется для них.

Целительница посмотрела на меня и, приподняв свои плечи, опустила их, мол, ничего не поделаешь.

Ректор сместил ставший тяжелым взгляд на меня.

— Он юноша разумный, язык за зубами умеет держать. Проверено.

— Твоя голова на кону, вот тебе и думать, насколько он разумный, — буркнул ректор в ответ целительнице.

— А чтобы это не выглядело как дешевый театр, набери себе помощников, а еще придумай что-то по части детей, королева и общество в восторге от такого. Голова на плечах вам дана, чтобы думать, вот и думайте, чтобы она там подольше оставалась, — ректор перевел взгляд в окно и тяжело вздохнул. — Какой хороший день, а у меня дел невпроворот.

Агата легко толкнув меня под локоть, указала взглядом на дверь.

Я с удовольствием поспешил удалиться подальше от этих двух хищников-тяжеловесов, возле них чувствовал себя мотыльком, которого могут прихлопнуть в любой момент.

Невзирая на свалившееся мне на голову, я решил проверить, как там Масу.

Обе девушки сладко спали, как бы я хотел тоже оказаться в постели и поспать, но мне предстояло найти Огненного и отвести его вместе с собой на пытки к Линмеру. Есть надежда, что мы останемся живы после этой тренировки. Если он на прошлой общей тренировке заставлял нас прыгать через пылающие кольца и ползать по раскаленным металлическим трубам, то сегодня в честь великого праздника и его особого настроения нас ожидает что-то невероятное.

После неуспешной попытки забрать одеяло или стянуть Огненного за ногу с кровати, я набрал в чашку воды и вылил на голову приятелю, не желавшему просыпаться.

Подействовало.

Огненный вскочил на ноги, оторвал кусок от кровати и пошел с ним на меня. Благоразумно выскочив из комнаты, я в приоткрытую дверь крикнул, что нас в тренировочной ждет Линмер. Пару минут я держал дверь, в которую пытался вырваться взбесившийся любитель сна. Когда настала подозрительная тишина, меня посетила мысль, что он мог выскочить в окно и теперь появится совсем с другой стороны. Уперевшись плечом, я вертел по сторонам головой, чтобы вовремя заметить, в какую сторону нужно бежать.

— Можешь заходить, — послышался вполне спокойный голос из-за двери, который вселил в меня надежду на благополучную развязку.

Удивления не вызвала вода, вылившаяся мне за шиворот, Огненный довольно улыбался стоя у окна.

— Теперь мы квиты.

Настал мой черед сыпнуть льда за шиворот.

— У нас через двадцать минут тренировка у Линмера, кстати, он уже ожидает нас. Предвидя твой вопрос, отвечаю — для нас сегодня выходного нет. Он считает нас своими конями, которые в честь праздника будут скакать как никогда. Единственное, на что нам стоит надеяться, чтобы мы не стали меринами после сегодняшней тренировки.

— Всё-таки он нас заметил...

— Можно и так сказать, — не стал я разубеждать паренька.

Сложно предугадать действия Огненного, если рассказать, что именно мог надумать Линмер сегодня утром в кабинете у ректора.

Наше праздничное приключение началось, едва мы переступили порог тренировочного зала.

Ответом на наше приветствие был полет в стену, есть надежда, что это не станет традицией.

— Двенадцать разогревочных кругов и, пожалуй, можно будет начинать, — произнес Линмер весьма спокойно.

Наш темп бега, судя по выражению лица, не устраивал серого, и он, махнув рукой, послал нам вдогонку жужжащих и трещащих крылатых насекомых, похожих на гигантских шершней. Мы с напарником по несчастью благоразумно решили ускориться, но жужжавшие, наматывая круги вместе с нами, постепенно сокращали расстояние. Когда я увидел, как жужжащая гадина откусила часть мочки уха у Огненного, а мне словно шило воткнули под лопатку, от боли перед глазами вспыхнула табличка: «Цирк с конями. Начало».

Как мы ни выкладывались, к двенадцатому кругу мы были исколоты и искусаны. Этого улыбчивого гада уже даже не смущал наш внешний вид, мог бы отправить нас постирать и выгладить форму, она сейчас была измазана в бурый цвет.

«Долбанная Агата, как только она на горизонте, так у меня и проблемы, хотя, может, она просто вестник!» — всё это я думал, добегая двенадцатый круг.

Мне пришлось выложиться по полной, выжимая из себя все соки. Огненному повезло, он бежал немного впереди, и большинство приветов от жужжалок доставалось мне. Всё плыло перед глазами уже на девятом круге. Сейчас я старался не отставать от темного пятна, за которым бежал, именно так сейчас для меня выглядел Огненный, более ничего не видел, всё было размазано и сливалось. Когда пятно упало, я рухнул рядом с ним.

В голове ужасно стучало, каждый стук сердца отдавал ударом молота по мозгам.

Мою голову кто-то взял и, нажав на челюсть, заставил открыть рот, после чего влил в рот ужасно отвратной жидкости. В глазах начало проясняться, а окружающие звуки возвращались.

— Если вы удумали таким образом сбежать с тренировки, то огорчу вас, не выйдет. Я вас отучу под юбками сидеть... у маменек, тетушек и сестричек, наставниц или иных женщин, — монотонность и спокойствие, с которыми говорил Серый, были пугающими, уж лучше бы он орал на нас.

Немного помолчав, Линмер продолжил свой монолог:

— Похвально, что не отстал от бегуна, получающего на соревнованиях грамоты, а вот с умственными способностями, видимо, совсем беда, если пытался за ним угнаться. Но ничего, сейчас будем учить уму-разуму.

Дальше для нас с Огненным настало... сложно описать этот кошмар и ужас, который сотворил нам в виде полосы препятствий Линмер.

Перед тем как всё вокруг померкло, я сидел на полу, согласный с любой своей участью, а остатки одежды висели на мне лоскутами, еще вокруг ужасно воняло палёной шерстью и подгоревшими отбивными.

Когда вновь появился свет, и окружающее пространство обрело нормальные очертания, я прибыл в целительский блок в полуживом состоянии, не нарушая договоренностей о посещении владений Агаты.

За стеклом в соседнем боксе лежал лысый парень, которого чем-то намазывала моя сестра, даже немного обидно стало, она же вроде бы моя сестра. Как же первоочередность и приоритетность?

Будто почувствовав мой взгляд и мысли, сестра обернулась и прибежала к моей кровати из соседнего бокса. Ее жалобы на то, что Масу не дает ей намазать меня лечебной мазью и наложить повязки, смоченные в целебном зелье, я слышал словно вдалеке. Масу же сердито прервала сестру, сказав, что это личные указание Агаты, и по инструкции несовершеннолетним данную мазь передавать запрещено, особенно таким, которые хотят для «как лучше» нанести мази побольше, тем самым вредя лечению, а иногда нанося непоправимый вред пациенту. Добавив, что на незрелость указывал брошенный пациент посреди процедуры и отсутствие заботы о передаче ее завершения другому целителю или помощнику целителя.

Сестренка поджала губы, но быстро вернулась к своему пациенту, начав его заботливо чем-то розовым вымазывать, стараясь незаметно наблюдать за нами.

Я уже начал веселиться, узнав в лысом Огненного, который уже пришел в себя и всячески прятал лицо.

Всё мое веселие прервала одна фраза, брошенная отвернувшейся к миске с примочками Масу:

— К тебе невеста позавчера приходила, фрукты принесла.

Глава 11

Будто услышав слова Масу, мой лишившийся огненной шевелюры напарник смотрел на меня и судорожно дергался от смеха. Он, вытирая слёзы, что-то шепнул сестре, которая тут же достала из прикроватной тумбочки листок бумаги и карандаш. Быстро что-то нацарапав на нём, он сложил его в треугольник и отдал стоящей рядом девушке.

Сестра пришла к нам в бокс и протянула мне бумажный треугольник.

— А еще Тима просил передать, что он готов быть свидетелем на свадьбе.

— Какой еще Тима?

— Ну Тиаматириус.

— Кто-о-о?!

— Он опять память потерял, — глаза сестренки наполнились слезами, и она убежала из целительского блока.

Решив, что нужно разрядить обстановку юмором о своей женитьбе, я уточнил:

— А невеста у меня хоть симпатичная? Или мне тут лучше подольше поваляться?

Глаза Масу заблестели от влаги, и она, стараясь на меня не смотреть, смешала в стакане разноцветные жидкости из пробирок, стоявших на прикроватной тумбочке, после чего воткнула стакан мне в руки, как это делала Агата, и, не говоря ни слова, удалилась вслед за сестрой.

Развернув одной рукой послание от Огненного, я всё-таки разобрал каракули на листе: «Интересно, приготовленными Масу примочками для тебя можно серебро растворить? Ну, неужели ее великодушие не позволит тебя травануть за столь подло убитую надежду о великой, светлой и единой на всю жизнь? Если ты по какой-то дикой случайности останешься жив, то я готов быть твоим свидетелем на свадьбе. Мы будем очень гармонично смотреться, не пропадать же зазря стараниям Линмера. Выздоравливай. С уважением, Тиаматириус».

Теперь понятно кто такой Тима, вот бывает же так, переживёшь с человеком кучу приключений, а имени его-то и не знаешь.

Глянув на стакан в руке, я быстро выпил содержимое.

Мои попытки найти зеркало не увенчались успехом, пришлось довольствоваться отражением в стеклянной стене, видно было плохо, но лучше, чем ничего. Есть подозрение, что мы с Огненным сейчас внешне очень похожи.

Элис зашла к Огненному, это хищное создание плавно перебралось от входа к прикроватной тумбочке. Спустя минуту она уже сидела на кровати и мило улыбалась парню, который заливался соловьем. Вот мне очень интересно: он уже в своих фантазиях дошел до их совместных с рыжей детей или только в пути?

Видимо, выяснив всё желаемое, она направилась ко мне.

«Нет уж, красотка, со мной такой номер не пройдет», — прикинул я.

Зайдя в мой стеклянный бокс, Элисандра перехватила внимательно следивший за ней взгляд Огненного и, широко улыбаясь, помахала ему пальцами.

К моему удивлению, девушка в койку ко мне не полезла, а села рядом с кроватью на стул.

— Знатно ты расшевелил это болото. Когда Линмер привез вас из тренировочного зала разобранными на запчасти, Агата пришла в такую ярость, что окно вместе с рамой вылетело на улицу, Серый чудом увернулся, чтобы не улететь вместе с ним, как того, видимо, хотела целительница. Тут было весело, маг чуть ли не по потолку бегал, чтобы выбраться из целительского блока, только безуспешно. Он даже пытался договориться, что оплатит всё в трехкратном размере и разрушения, и ваше лечение.

Поймав Линмера, она его так швырнула в стеклянную стену моего бокса, кстати, как оказалось, несправедливо считаемую непробиваемой, что он на пару секунд побывал со мной в постели. После этого Агата ему всё лицо исполосовала за попытку опорочить честь невинной девы, то есть меня. А дальше я видела только Тиама, который, как и я, забрался для безопасности под кровать. По итогу Линмер оплатил разрушение и лечение в девятикратном размере. Агата заявила, пока он будет прыгать в койки с другими женщинами, то ему не стоит даже смотреть в ее сторону.

— Как хорошо, что я все эти страсти проспал.

— Может быть и так. А скажи, ты где такую сочную невесту себе отыскал?

— Никого и негде я не искал.

— Я с тобой поделилась информацией, делись в ответ. За всё нужно платить, — засмеялась Кудряшка.

— Элисандра, не дочь ли ты Агаты?

— Ну культурно же беседовали. Зачем? И давай на будущее просто Элис.

— Во-первых, я у тебя ни о чём не интересовался, а во-вторых, может, это ты мне еще должна, что я тебя выслушал?

— Уверен?

— Кто знает, но как единоразовую помощь от мучащего тебя любопытства окажу. Будешь должна.

Кудряшка скривилась, а я рассказал о якобы существующей договоренности между родом Вулуско и моими родителями о женитьбе детей.

— А если бы она оказалась вредной и мерзкой жабой?

— Поцеловал бы, и она превратилась в принцессу.

— Фу-у-у-у, — рыжую перекосило как от сильного несварения, — и что они в тебе нашли, почему за тобой вьются и стелятся?

— Вот узнаешь меня поближе и попадешь в число бегающих за мной.

— Разве что в твоих мечтах.

Девушка резко встала, глянула на меня презрительно свысока и ушла.

Огненный показывал на меня пальцем, а потом крутил у виска. Практиковать искусство мима у Огненного долго не получилось.

Вернулась Масу с сестренкой, и, похоже, они обменялись пациентами. Сестра унесла разноцветные пробирки в бокс Огненного, а оттуда вернулась, неся стакан со снадобьем для меня.

— Это правда?

— Что я не умею читать мысли, так да.

— Нет, что ты скоро женишься?

— Да, правда. Давай на время забудем об этом.

— А как же Масу? Она же, кажется, в тебя влюблена?

— Я в этом не виноват. Извини, я устал и посплю немного.

— Хорошо, я молча посижу с тобой, потом расскажу, что меня и Масу включили в новые программы Знанириума, и тебе скоро нужно будет платить за меня поменьше. Ой, извини. Всё молчу.

Поразмышлять у меня не получилось. Сестра встала у прикроватной тумбочки, вытянувшись в струнку. За стеклом точно так же стояла Масу.

Агата целенаправленно прошла ко мне к кровати.

— В счет погашения долга перед тобой, за редкий цветок забвения, я взяла твою сестру себе в помощницы в целительский блок. Теперь всё официально, — она положила несколько листов бумаги на тумбочку, — и тебе нужно поставить пару подписей.

Как же резко ледяной рукой Агата схватила меня за я... естество, причём весьма крепко. Древний метод взять под контроль при помощи близких в исполнении руководителя целителей был выполнен на отлично. Она еще и заставила меня за это заплатить в виде погашения долга. Это не женщина, это само зло в юбке.

— А мое согласие? Не то чтобы я против, но всё же.

— Мы с Могустом пришли к взаимопониманию по случившемуся как маленькому недоразумению, не стоящему огласки. Еще пришли к пониманию необходимости оттачивать навыки студентов экспериментальной группы в диких землях, и ректор подписал согласие на оплату лечения пострадавших там, а Совет утвердил это... Чуть не забыла главную радостную новость, — Агата театрально хлопнула в ладоши перед своей грудью. — Теперь я могу использовать тебя для добычи целебных трав в диких землях, и пятнадцать процентов добытого будет идти на нужды подопечных Могуста, в том числе вашей группы. Я полностью тебя освободила от прежних обязанностей. Не затягивай с этим, — Агата постучала ногтем по лежащим на тумбочке бумагам.

Дальше потянулись однообразные дни, девочки приходили ни свет ни заря, оставляли нам на тумбочках утреннее зелье и бежали на учебу, а после нее приходили к нам для нанесения необходимых мазей и выполнения других обязанностей в целительском блоке.

Не завыть от скуки на протяжении недели помогли рассказы сестры, пытающейся воскресить мои воспоминания. Еще немного развлек приходивший Могуст. К радости, он не начал охать да ахать при виде нас. Еще проведывал меня Федор, который поставлял специи на кухню Знанириума, где, собственно, ему и пожаловался повар, как тяжело без помощника Профета, попавшего к целителям.

Когда Агата была на собрании Совета, и появился впервые Федор, он что-то нашептал сестренке и Масу, и те с радостным визгом убежали, прихватив с собой Элисандру.

Через пару минут после ухода девушек мой лесной куратор достал из своего рюкзака железную чашку и глиняную бутылку. Первую налитую опустошил сам, вторую опустошил я и глянул на Огненного.

— Друг твой или замазать нужно?

— Как бы друг.

— Правильно, пацан. По моему разумению, другом можно считать только человека чести, еще и обязанного тебе жизнью. Все остальные это так, товарищи да знакомые.

Федор посетил Огненного, который с удовольствием опустошил предложенную кружку.

В момент нашего маленького застолья в дверях с букетом цветов застыл Линмер. Федор тут же оказался около него и, на секунду выглянув в коридор, вручил воину наполненную чашку.

Крякнув в кулак, тот залпом выпил предложенное.

— Отличного качества веселящее зелье — редкость по нынешним временам.

Опустошив с Линмером еще по одной, Федор засобирался. Он только успел уложить в заплечник глиняную бутылку, как в кабинет ворвались довольные и веселые девушки. Они положили по пирожному нам с Огненным на тумбочку. А когда аккуратно ставили на стол Главной целительнице маленькую коробочку, вероятно, тоже с какой-то сладостью, появилась хозяйка этого самого стола.

Поздоровавшись с Агатой, повар неведомо откуда достал пучок сухих трав и протянул их целительнице.

— По случаю доставки пряностей на кухню Знанириума Иванович просил передать вам как благодарность за племяшку.

— Передайте ему мою признательность за столь редкую и ценную траву.

Федор, попрощавшись, выскользнул из кабинета именно в тот момент, когда Агата начала принюхиваться к окружающему воздуху.

— Почему так пахнет Веселухой? Я найду того, кто снова стянул часть запаса лечебных трав для своего увеселения, и он точно пожалеет о содеянном.

Весело стало, когда целительница подошла к Линмеру, стоявшему с букетом цветов. Маг старался при помощи букета сберечь максимальное расстояние между собой и женщиной.

— Ты почему мне постоянно пакостишь?! Ты разве не знаешь, что срезанные цветы для продления своей жизни тянут из окружающих энергию? Ты в тренировочном зале их не решился добить, так тут этим занялся! — целительница, глядя на стушевавшегося воина, указала в сторону медизоляторов.

Было смешно смотреть, как пытается оправдаться гроза Улья, которого и вправду сам ректор побаивается.

В какой-то момент на Линмера снизошло озарение, и он заявил:

— Всякие травы и цветы лечебные.

Агата, видимо, оценила изворотливость воина и приняла букет, прокомментировав необходимость думать головой, перед тем как что-либо делать.

Линмеру удалось сохранить лицо, и он медленно ушел, изображая весьма оскорбленный вид.

Целительница отдала траву и букет Масу, приказав отнести их в сушку к другим травам.

Дождавшись, когда целительница уйдет, я решил наведаться в свою комнату. Пока искал, что надеть, Элисандра хлопала в ладоши и улюлюкала. Ее явно забавляло, как я, обнаженный, искал одежду, пытаясь прикрыться полотеничком. Надев найденный белый халат, я поспешил покинуть целительский блок, ведь нужно успеть до возвращения девочек.

***

Возле двери в пока еще мою комнату стоял Калеб. За столь длительное время взаперти я был рад видеть знакомого и с радостной улыбкой ускорил шаг. Калеб тоже широко улыбался и шагал мне навстречу. Когда мы сблизились на расстояние менее вытянутой руки, я почти успел уклониться от удара в челюсть, Калеб тоже почти уклонился от удара в глаз.

— Ты что творишь?

— Это ты что творишь?! Притирки захотел! Так я тебе немного притру.

— Не твое дело, где и что я буду тереть и чего захотел.

— Мое-е-е, — заревел раненым зверем парень и бросился на меня с кулаками.

Умудрившись пропустить удар в ухо, я ощутил, что мои волосы поднялись, словно к ним поднесли наэлектризованный воздушный шар.

Я почувствовал, как энергия во мне забурлила, и сверху будто кто-то стучал в люк, чтобы эму открыли, и этот кто-то был весьма настойчив. Всё вокруг немного замедлилось и, уклонившись от очередного удара в голову, я врезал противнику чуть пониже грудной клетки. Этого было достаточно, чтобы наблюдать паренька, лежащего на полу и хватающего ртом воздух.

Из-за угла появилась знакомая троица «сладкоежек».

Нашу дружескую встречу прервал донесшийся из-за угла голос Могуста. Для избежания выяснений я поспешил скрыться в своей комнате и, приложив ухо к двери, стал слушать, судя по всему, мой противник тоже ретировался с поля боя.

Меня, стоявшего у двери, охватила злость и негодование по поводу того, что парень явно не дружит с головой, радовался бы, что я женюсь, и не буду претендовать на внимание Масу. Хотя, может, он надумал, что я ее в любовницы решил взять. Может, увидел, что Масу ходит всю неделю с зарёванной моськой, и нафантазировал себе чего. Да всё равно мне, что надумал или нафантазировал этот благородный олень, у меня есть о чём и о ком думать.

Настойчивый стук в голове стих, было ощущение, что на меня с той стороны кто-то немного обиделся, и мне лучше побыстрей наладить с ним отношения, пока не стало поздно.

Недолго постояв у двери, я прошел к столу, нажал на изображение чашки. Вспыхнувшая сфера исчезла, и на столе, как и в пошлый раз, стоял напиток, распространяющий приятный, но уже персиковый аромат. Отпив пару глотков, я улегся на кровать и, прикрыв глаза, расслабился. Как же радует, когда ты вне поля зрения других. Мысли начали течь плавным спокойным ручьем.

Вопрос — почему люди становятся тем, кем становятся? Вот этот юный олененок надумал себе непонятно чего и прискакал бодаться. Бедненький, ему, наверное, каждый день на протяжении недели пришлось дежурить у комнаты. От представленной картины стало смешно, а от появившейся улыбки немного неприятно. Жаль, что не прихватил с собой Визулин, он был бы сейчас весьма кстати.

Нужно еще придумать, как сделать, чтобы сестренка и Масу не стали жертвенными пешками в игре сильных мира сего. Пока я нужен, они не причинят им вреда. Девочки стали своеобразным поводком, за который меня будут дергать, чтобы по надобности направить в нужную сторону.

Меня втягивают в игру очень активно, не за горами тот момент, когда меня захотят, как выразился Фёдор, замазать. А как иначе обеспечить свою уверенность, что я не соскочу в самый ответственный момент, нарушив, возможно, тонко выстроенный план.

Если хорошо подумать, кому я сейчас нужен?

Но совершенно непонятное движение со стороны рода Вулуско по отношению ко мне говорит об обратном. Эх. Жаль мне не передалась мамина проницательность в этих делах, а отец был кремень

Мой отец самых честных правил и многих уважать нашу семью заставил, за что, наверное, и поплатился. Матушка часто его одергивала от розыгрышей и шуточек с друзьями и знакомыми. Понятно, что она это делала не прилюдно, а только наедине. Узнал я об этом случайно, играя в прятки с сестрой, так получилось, что я нечаянно подслушал их разговор, в котором мама старалась объяснить отцу, что не со всеми даже друзьями можно шутить, не все понимают его специфический юмор, и так можно приобрести заклятого врага на всю жизнь. Отец, который всегда прислушивался к советам матери, в этом вопросе был непреклонен и гнул свою линию. Очень грустно будет, если именно по этой причине мы оказались без родителей и на улице.

Меня будто ошарашило осознанием слияния с личностью парня, которая есть где-то глубоко в мозге. Немного раздражало это состояние — там помню, а там не помню. Еще полная голова воспоминаний из сознания об освободительнице, фальшивого или нет — это уже не важно. Важно то, что имеющуюся информацию будто паковали в спешке перед моим перемещением и пихали как ни попадя в коробку — мое и не мое, а то, что не влезло, просто обрезали и выбросили, если очень повезет, то вышлют вдогонку.

Я открыл глаза в момент, когда начала открываться дверь. В комнату вошла весьма привлекательная девушка, судя по эмоциям, комната ей была явно не по душе.

— Прости, я еще не успел съехать, сейчас мы это исправим, вещей у меня немного.

— Ты не въехал, а не съехал, — девушка как-то зловеще начала хохотать.

— Это тоже.

— Жена я твоя будущая. Теперь въехал?!

Вот такого поворота я точно не ожидал.

— Оу-у-у, тематические игры! Теперь понятно, куда и почему наш козлик так бодро ускакал в халатике. Извини, подруга, но он мне нужен в другом месте и срочно. Потом доиграете, — ворвавшаяся Элисандра подбежала ко мне и потянула за руку. — Если ты не поторопишься, то на двери каждого медбокса будет красоваться табличка, которую ты недавно видел на моей стеклянной двери, а твоя сестричка и подружка запомнят этот день надолго. Времени мало, Огненный, несмотря на весь его талант, долго комедию перед Агатой ломать не сможет.

— А ты, муженек, как я посмотрю, парень нарасхват.

— Не переживай, не сотрется до твоей притирки.

— Фу, как грубо!

Тут и самый недогадливый поймет, что глава целителей вернулась в свои владения, и есть шанс увильнуть от наказания. Мы бежали к целительскому блоку со всех ног.

Когда мы с Элисандрой были уже в кабинете, то Агата на нас даже не обратила внимания. Она смотрела в свои бумаги и делала пометки в блокноте.

Продолжая делать записи, целительница громко начала говорить:

— Решила прояснить для вас пару моментов, поскольку вы образовали здесь компашку, то и правила игры немного поменялись. С этой минуты у вас коллегиальная ответственность или, как там на вашем молодежном говорят, если кто залетит, то значит — залетели все.

— Я не женщина, чтобы забеременеть, — буркнул Огненный еле слышно.

Агата нашла взглядом Огненного, стоящего на полусогнутых, рядом с которым находилась Элисандра, от души двинувшая паренька локтем, и Масу его держала, чтобы не сложился пополам.

— У нас тут обсуждение невероятного. Могут ли мужчины выжить как вид без женщин? Строим теории насчет беременности уже на протяжении часа. Мы вот с Масу и Анной думаем, что не смогут. Потому что мужчины делают и говорят не то, что нужно и во вред не только себе, но и окружающим, — в конце своей речи Элисандра зло глянула на Огненного.

— А у нас есть подопытный, простите, испытуемый Профет, который послезавтра отправится в дикие земли за травами, а сегодняшнюю ночь и завтрашний день проведет со своей будущей женой и нянькой-целительницей. Посмотрите, какой он у нас расписной красавец.

— Масу, сегодня ты освобождаешься раньше, понимаю, что тебе нужно собраться в предсвадебное путешествие для дальнейшего проживания в прекрасном доме с будущими молодожёнами.

Масу была похожа на перетянутую струну, которая вот-вот лопнет, она смотрела перед собой невидящим взглядом. Огненного подвинули на галёрку, и сейчас по обе стороны девушки стояли Элисандра и Анна, держа ее за руки.

Даже не заметил, в какой момент моя сестрёнка Анна сдружилась с девочками, да и вообще, когда они успели сблизиться?! Они же почти не разговаривали, были заняты делом у меня на виду. Похоже, сегодня зародилось лазаретное трио, с весьма гремучим составом.

Дверь распахнулась, и в кабинет вплыла Лури. Хотелось сказать: «Прошу любить и жаловать, моя будущая жена», вот только до сегодняшнего дня с ней уже все познакомились, кроме меня, как бы дико это ни звучало, но это так.

Глава 12

Огненный поплыл, как он не пустил слюнки — большая загадка, наши девочки уже в открытую хихикали, глядя на него.

Мне на мгновение показалось, что Агате превращение Огненного в овощ не понравилось.

— Как замечательно, что будущая жена так печётся о своем будущем муже, вы же как благоразумные люди должны понимать необходимость поберечься после таких травм. Взывать к разуму мужчин, как показала практика, иногда бесполезно, вот девочки могут подтвердить, поэтому я подготовила вам листок со всеми рекомендациями, не переживайте с вами будет Масу. Она поможет с тем, что и как нужно делать, если вы случайно запутаетесь. Девушка очень талантливая и сдержанная помощница, возможно, станет лучшей из лучших. Отбросьте переживания, ей предписано ни на минуту не покидать Профета, а все необходимые лекарства будет приносить его сестра Анна. С сегодняшнего дня Масу приписана к вашему семейному дому до окончания обучения. По успешности аттестации у нее будет возможность взять себе помощницу. Вы же будете великодушны и возьмете к себе Элисандру?! Таким образом Масу будет присматривать за двумя пациентами, и один целитель будет перенаправлен на помощь в Дюжину, вместо того чтобы присматривать за Элисандрой. А зная норов ее подопечных, к вам еще будет приставлен воин — один из лучших учеников Линмера.

Подробный отчет о нашем разговоре и его результате должен немедля быть доставлен ректору, он очень переживает за своих студентов и интересуется их судьбой. Полагаю, ректор обязательно внесет нашу беседу в отчет для королевской канцелярии, ваш род сейчас на слуху у всего Улья, и поступить иначе он не может, так же, как и я не могу затягивать с отчетом. Так каков будет ответ?

Было видно, что Лури растерялась от такого напора и что ее прижали к стенке со срочностью ответа. Вся ответственность сейчас ложится на нее, вот он экзамен на зрелость, тут нужно не хвостом умело покрутить перед мужиками, а просчитать варианты и отсечь возможность втянуть род не в ту игру.

Девушка пошатнулась и плавно сползла по стеночке.

Вот же наивная детка. Ты уже в силках, можешь только время потянуть. Я бы на месте Агаты тебя не выпускал из медблока, а его закрыл бы на карантин. Всех отправил подальше, а Лури отдал бы, только получив желаемый ответ представителю семьи, имеющему право сказать слово, своеобразный аналог подписи.

Маховик раскручивается, не дало б ручкой, за который его раскручивают, мне по лбу.

Масу побежала к шкафчику, а вернувшись, принесла какую-то колбочку, открыв стеклянную емкость, она поднесла ее к носу Лури, которая в свою очередь распахнула глаза и порывистым движением отстранила от себя склянку, чуть не выбив ее из рук.

— Спасибо, мне уже лучше, нервы дают о себе знать, предсвадебная притирка и приготовления к будущей свадьбе дают о себе знать. Что же касается вашего вопроса об Элисандре, мозги у меня сейчас плохо соображают, и, несмотря на то, что в будущей нашей семье все вопросы мы будем решать вместе. Понимая и принимая во внимание срочность необходимости ответа сейчас, я всецело доверюсь моему будущему мужу и приму его любое решение, как совместно принятое.

В глазах Агаты плескалось веселие, вот снова бровь целительницы привычно поползла вверх. Иногда создавалось такое впечатление, что я умер и попал в ад, в котором женщины издеваются над мужчинами, используя всю свою необъятную фантазию.

Все дружно перевели взгляд на меня.

А почему бы и мне не поиграть в этот театр, раз выбора мне не оставили?

— Ну что ж, придется подвинуть традицию немного в сторону, притирка предполагает некое уединение девушки и парня перед заключением союза как мужа и жены. Но беря во внимание, что ко мне приставлена помощница целительницы, то о какой близости может идти речь?! Ну разве что она решит присоединиться к знакомству между будущими мужем и супругой, — невозмутимо рассуждал я.

Раздался резкий звон от хлопка ладони Масу о мою щёку, и девушка побежала прочь из целительского блока. Лури, сидя на полу, продолжала кашлять после моих слов о присоединении к знакомству, глаза Агаты немного округлились, Огненный тайком показывал палец вверх. Элисандра покрутила указательным пальцем у виска, сделав весьма удивленный вид.

— Я верну ее, — сказала последняя, смотря на целительницу.

Агата кивнула ей и обратилась к Огненному:

— Тиаматириус, твой палец рискует быть сломанным, и поверь, я запрещу целителям его врачевать.

Огненный тотчас же вытянул руки по швам и принял серьезно-задумчивый вид.

С момента ухода Масу сестра не переставала умоляюще смотреть на Агату, и та сдалась, или ей просто надоел этот щенячий взгляд сестренки.

— Возьми третью колбу на второй полке крайнего шкафчика с номером девять и помоги Элисандре с Масу.

Мы остались вчетвером в кабинете, целительница набрала из графина стакан воды и дала его Лури.

— Не думала, что решение вопроса по Элисандре пройдет так бурно, теперь на одну неопределенность стало меньше, — Агата будто бы просто рассуждала вслух, ни к кому не обращаясь. — Не буду задерживать ваши сборы, связанные с переездом. Тиаматириус может вам помочь, если у него есть такое желание.

Есть подозрение, что простыми словами это звучало бы так — «Выметайтесь с моего кабинета все и сейчас же».

Не сговариваясь, мы одновременно начали движение к выходу, на что Агата только ухмыльнулась.

Выйдя за дверь, мы услышали какие-то вопли, словно со спортивной игровой площадки, отличие лишь в том, что радостных и восторженных криков не было.

Мы поспешили в сторону доносившегося шума, повернув за угол, на нас удивленно смотрели вышедшие одновременно с нами, но из противоположной стороны коридора Фёдор в компании с Линмером.

Посреди пустого коридора была какая-то свалка пищащих, стонущих и орущих тел. Элисандра, держа парня за волосы, пыталась ударить его коленом в лицо, попутно стараясь лягнуть в пах. Моя сестренка вцепилась зубами в руку бедолаги, которой он держал за волосы Масу, а та во всё горло орала:

— Без магии, или все вылетим!

— Что здесь происходит?! — крикнул Линмер, будто очнувшись.

Подействовало только на меня и Огненного, а девочки как мутузили бедолагу, так и продолжали это делать.

Фёдор на него удивленно посмотрел и пошел к куче малой. Взяв левой рукой за шкирку Масу, он сжал правой руку бедолаги, державшего ее за волосы, который тут же их отпустил. Далее он поднял девушку как котенка в воздух и держал на вытянутой руке. Подоспевший Линмер уже схватил за шкирку Анну, которая не хотела выпускать из своих зубов руку парня.

— Выплюнь, деточка, он же, может, после пописать руки не помыл, а ты ее в рот, — слова Фёдора подействовали моментально, сестра разжала зубы и начала активно отплевываться.

С Элисандрой было посложней. Она вцепилась в своего противника мертвой хваткой. Хитросплетенные словесные кружева Фёдора на Элис не действовали, она даже цапнула его зубами за руку. Фёдора-то я понять мог, трогать двух дерущихся мажоров — идея так себе, подходит для необремененных умом, а вот почему Линмер не предпринимал ничего — это вопрос.

Ответ пришел довольно быстро.

— Разойдись, — словно грянувший гром раздалось в коридоре.

Мы с Огненным уже стояли на вытяжку так, что нам особо и делать ничего не пришлось, а вот Линмер с Фёдором присоединились к нам, так и держа на вытянутых руках девочек.

— Встать у стены... руки по швам, — раздавался властный рык целительницы. Я даже не ожидал, что она на такое способна. Те, кто слышал вживую рычание льва, обитающего на воле, знает, как пронимает его рык до костей, вот, похоже, нас всех сейчас проняло.

Линмер и Фёдор выпустили из своих рук девочек, которые шлепнулись на пол, и вытянулись по струнке.

Элис склонилавзлохмаченную голову, встала на ноги и молча буравила злым взглядом Агату, не сдвигаясь с места. Каково же было мое удивление, когда поднялась жертва лазаретного трио. Парнем, попавшим к моей сестренке в зубы, был не кто иной, как Калеб.

Интересно, за какие такие заслуги девочки мутузили воздыхателя Масу? Как-то с его образом не вяжутся все пришедшие мне в голову варианты. Его нападение на меня я еще мог объяснить, а вот в этой ситуации моя фантазия оказалась слабовата.

Агата приподняла нос и потянула им воздух.

Двое мужчин, словно по команде, ожили и начали потихоньку приставным шагом удаляться. Попытку пресекли в самом зародыше.

— Я надеюсь, мужчины не покинут меня одну в такой ситуации?!

Два несостоявшихся беглеца замерли на месте. Они не проронили ни слова.

Настал твой звездный час, Профет, я могу и себя и мужиков спасти, приступим.

— Госпожа Бисмарк, — начал я, — позвольте мне присоединиться к отряду Иваныча на день раньше? Поскольку я в отряде буду числиться как помощник повара, то мне необходимо участвовать в сборе провизии в поход. А также я прошу дать целительское позволение на предпоходную тренировку с дальнейшей консультацией о предстоящем выходе в дикие земли для сбора трав у мастера Линмера. Дополнительно прошу при позитивном решении моего прошения дать такое позволение незамедлительно.

Только Агата повернулась в нашу с Огненным сторону, как Фёдор мне подмигнул, будто это почувствовав, целительница резко повернулась в сторону мужчин и пристально посмотрела на повара, а потом и на рядом стоящего мага. Такое впечатление, что у нее на затылке под волосами скрыта еще одна пара глаз.

— Такой молодой, а канцелярщиной тянет, как от имеющего в этом деле опыт не менее десяти лет. Ну что ж, отказывать тебе у меня нет причин, как, впрочем, и задерживать мастера Линмера и Фёдора, ведь, как я посмотрю, наши девочки уже успокоились. Успокоились или нет? — чуть ли не шепотом задала вопрос женщина.

— Успокоились, — почти слаженно хором ответили девушки.

Даже Элисандра пробубнила себе под нос, что она спокойна и что до этого особо не нервничала.

— Замечательно. Фёдор, есть ли у Профета час времени, чтобы навести порядок после своего пребывания в медизоляторе?

Фёдор в ответ только утвердительно кивнул, не проронив ни звука.

— Мастер Линмер, полагаю, вы тоже согласны, чтобы студент прибрал за собой?

Линмер, как и Фёдор, молча кивнул, давая свое согласие.

Агата как-то ехидно на меня посмотрела.

Моему внутреннему возмущению не было предела. Я, значит, этих двух любителей зелья с веселухой всячески стараюсь спасти, а они меня сливают словно... отработанный материал.

Агата указала нашей честной компании направление в сторону целительского блока и добавила:

— Вперед и с песнями. А вас, молодой человек, я попрошу остаться, — целительница явно указывала на Калеба.

Я и не заметил, когда и как успели исчезнуть Линмер с Фёдором, поистине мастерство, нужно у них этому поучиться в жизни — такой навык точно пригодится.

Когда мы вовсю драили медизоляторы, я подгадал момент, чтобы поинтересоваться у Огненного его предположениями о сегодняшней стычке девочек с Калебом.

На заданный вопрос Огненный весьма интересно отреагировал:

— А когда они еще успели подраться?!

— Прямо на твоих глазах и успели.

— А при чём тут Калеб, девчонки вообще-то Сотра гасили. У него есть брат — близнец. Разве ты не слышал о существовании таких?! А ну да, ты же полочник, то бишь памяти лишенный по причине падения полки на голову.

Отправив шутками да прибаутками Огненного куда подальше, что он, собственно говоря, и сделал, я направился к девочкам. Они как раз терли шкафчики и разные разности, коих в кабинете Агаты было полным-полно.

Когда Масу была в другой части кабинета, Элис, подойдя ко мне поближе, шепнула:

— Ты всю грядку будешь окучивать или на конкретном участке своих владений тереть задумал?

Хотелось пришибить эту рыжую язву, она же, заметив, что задела меня, начала развивать тему:

— Поскольку Анна не в счет, то нам нужно найти еще троих. Я хочу в нашей недельке быть субботой, и чтобы Масу была в дне передо мной. Интересно, куда ты поставишь Лури, в смысле — в какой день.

К моему счастью, Масу переместилась ближе к нам, и Элис не смогла продолжить тему, а по ее запалу говорить она смогла не менее двух часов.

— Девочки, а как правильно вашего сегодняшнего противника зовут Калеб или Калиб? Работа на мгновение остановилась.

— Мы сегодня поясняли Сотру, что он неправильно себя ведет, но, к сожалению, у нас было мало времени, и вряд ли до него дошло. Думаю, нужно повторить. Да, девочки?

— Да, — дружным хором ответили девочки.

— Правильно — Калеб, — крикнула Анна, моя дверь в кабинете.

— Спасибо!

Чисто по-мужски я сочувствую Сотру, если лекарское трио ограничится только физическим воздействием, то паренек отделается легким испугом. Эта троица точно опасна, она имеет доступ к весьма редким травам и зельям, да и с фантазией у них всё хорошо.

Так, Огненный сказал правду, и это подтвердилось, а это значит, что знакомый мне паренек куда-то пропал.

— А кто и когда видел Калеба в крайний раз? — я умышленно обошел слово последний. Мне просто не хочется верить, что я его не увижу живым.

— Я его видела в тот день, когда приходила к тебе с просьбой, — Анна после сказанного ей густо покраснела.

— После того, как он довёл меня до целительского блока, я его больше не встречала, — Масу стала серьезно-задумчивой.

— А не кажется ли вам, девочки, что с нашим знакомым что-то произошло?

— Нам нужно его отыскать, возможно, он в беде, и ему нужна помощь.

— Выдохнули и остановились, мои хорошие.

Все обратили свои взгляды ко мне.

— Оу-у-у, — раздалась реакция Огненного, который моментально скрылся внутри своего бокса и начал активно тереть стеклянную дверь, изнутри откровенно потешаясь надо мной.

— Оу-у-у, всё-таки неделька! — теперь все взгляды обратились к Элис.

Не обращайте внимания, девочки, дурные мысли лезут в голову. Не стоит внимания.

— Полагаю, и правда дурные мысли озвучивать не стоит.

— Когда как, — задумчиво сказала Масу, даже не подозревая, что крутилось сейчас в голове у Элис.

— Девочки, давайте договоримся так, когда я вернусь со сбора трав, мы активно займемся поисками Калеба, а пока вы сидите тише воды и ниже травы и прислушиваетесь, что говорят вокруг. Выспрашивать вам что-либо и у кого-либо я вам запрещаю.

— Слушаюсь и повинуюсь, о, мой великий правитель, — Анна изобразила глубокий поклон.

Девочки разразились смехом, кто присел, кто держался за стенку и хохотал. Огненный, вообще скрутившись на кровати, хохотал, держась за живот.

Что-то я действительно сказал, не подумав.

– О, великий, кого ты назначишь старшей женой? – включилась в игру Лури.

Как ни удивительно, но Масу хохотала вместе со всеми, она даже вставила свое слово в это разгорающееся безобразие:

– Девочки, я повитуха с опытом, с родами будет всё в порядке, будьте спокойны.

– В вашу компанию не хватает евнуха, – ситуация меня немного напрягала, для меня эта тема была – как стоять на тонком льду.

– А у нас тут в целительском блоке есть кандидатура, – смеясь, указала рукой на Огненного Элис.

Цветущий Огненный выполз из своей стеклянной норы и заявил, что он на всё готов для того, чтобы быть в таком прекрасном цветочнике.

Если я сейчас отсюда не сбегу, то точно взорвусь и могу наговорить всяких гадостей, а сказанное слово, как говорится, не вернешь, и даже после глубочайшего раскаянья и извинений перед человеком, которому сделал душевно неприятно, у него на всю жизнь останется осадок, и этого уже не исправить.

Выйдя из лекарского кабинета, я направился к себе в комнату, чтобы немного привести мысли в порядок.

Не прошло и минуты, как меня догнал Огненный с квадратными глазами.

– Они сумасшедшие! Ты знаешь, кто такой евнух? Я услышал, как Элис рассказывала, кто это и почему его называют евнухом. Когда они стали с интересом поглядывать на мой медблок и потирать руки, я понял, что всё, если не выберусь, то не видать мне своих детей. Можно я с тобой? – Огненный умоляюще на меня посмотрел.

– Со мной нельзя, но ты можешь воспользоваться моим столом и комнатой, пока в нее не придет новый жилец. А мне нужно отправляться за травами.

В комнате оставаться не имело смысла, мне всё равно не дадут подумать. Нужно идти к Линмеру, скорее всего, и Фёдор там.

Глава 13

Как же болит голова, это же нужно, чтобы с одной кружечки меня так размазало по...

Стоп!

Я же был в тренировочном зале с Линмером и Фёдором. И выпил с ними из деревянных стаканов изумительного зелья. С первого глотка у меня во рту вроде бы хвойный лес вырос, потом Фёдор убежал по личным делам, а мы с Линмером опустошили бутылку и...

И теперь лежу непонятно где и неизвестно как я здесь очутился. Линмер — семилап недоделанный, да в восьмилапах больше чести после такой подставы со стороны мага.

Дополнительным ударом было то, что в доме, в котором я лежал, сейчас по лестнице с весьма массивными балясинами спускалась Масу в белом халате. Меня немного тряхнуло, и из моего тела в ее сторону рванули серебристо-прозрачные туманные руки. Пальцы вначале бессовестно ощупали ее тело, а потом схватились за голову и замерли, к моему великому удивлению, прибавилось еще и то, что девушка ничего не почувствовала, а в мой мозг ворвались ее эмоции, хлынувшие бурным потоком. Такой тоски и грусти я никогда не ощущал, Масу смотрела на меня и улыбалась, но я чувствовал, как ее выжигает внутренняя боль.

Как же так?!

Может, я ошибаюсь в том, что она чувствует, ведь не может человек при таких страданиях ничего не показать на своем лице или может?!

Ее мысли я не слышал, но в мои руки будто попала чашка с кипятком, которая ощутимо жжется. Наверное, если я всё правильно почувствовал, не стоит никогда ей об этом говорить. Вредить этим неизведанным и непонятным умениям своим друзьям я не собираюсь.

О-хо-хо, что же она чувствовала, когда я перебрался в первые дни нашего знакомства на кровать к ней поближе, чтобы лучше слышать каждое слово? Может, она совсем другого хотела, например, поговорить, когда приходила, возможно, и для общения без единого слова — просто молча рядом посидеть как минимум.

Я держал расстояние все дни, как ее помню, и все эти дни, оказывается, она мучилась. В ближайшее время наши отношения не выходили за рамки целитель — пациент. Не давал я ей и повода, лежа в медизоляторе, хоть и был полностью обнаженным под одеялом. А ее порывы посмотреть нет ли у меня «там» ожогов и повреждений, я всегда сурово пресекал. Держался подчеркнуто отстраненно и не отступал от принятого решения о дружеских отношениях. Она же пыталась меня продавить, что необходим полный и тщательный осмотр, исключительно в целительских целях. Но и эту попытку я остановил, сказав, что если ее что-то не устраивает, то я попрошу Агату сменить ее на кого-то другого, или же она сама может попросить об этом. В какой-то момент даже добавил, что нет надобности постоянно сидеть возле меня, и она не обязана читать мне учебники. После этого разговора она бросала на меня жалобные и непонимающие взгляды, на которые я попросту не обращал внимания.

А если вспомнить, как она убежала в слезах, когда я начал развивать тему об ее участии в так называемой моей совместной с Лури предсвадебной подготовке.

И вот предо мной встал извечный вопрос — что делать?

Пока я размышлял, всё это время девушка продолжала на меня смотреть, стоя посреди лестницы, и все прежние чувства внутри нее перекрыли вдруг возникшее огромное влечение и какая-то животная страсть. Положив на руки нащупанную рядом подушку, заверил сам себя, что это для обороны, в случае активных действий девушки, а не для того чтобы случайно не оконфузиться. Мои эмоции смешивались с девушкиными, и нужно было срочно отдаляться, а то диких танцев точно не избежать.

Огромным усилием воли я потянул мысленно за призрачные руки, и они нехотя разжали по три пальца на каждой руке, ощущения немного приглушились, и мне стало чуточку полегче. Титанических усилий стоило заставить себя оставить в покое голову Масу. Отпустив голову девушки, прозрачные руки тут же начали блуждать по комнате, и как только вошел парень, они вцепились в него. К моему великому счастью, миновав процедуру ощупывания тела, они направились сразу к его голове. И основательно так вцепились, правда гораздо слабее, чем перед этим к девушке, видать, силенок маловато в прозрачных руках осталось.

Парень весьма спокойный на вид очень сильно сердился на меня.

Интересно, а этот-то чего на меня перья вздыбил?

Призрачные руки ослабли, а потом только мне видимым туманом опали на пол и развеялись.

Масу снова привлекла мое внимание к себе. Она спустилась по лестнице, бормоча себе что-то под нос, скрылась за дверью, которая располагалась недалеко от лестницы, что именно за ней находится, рассмотреть я не успел. Показалось, что ее глаза были на мокром месте.

Плачет, что ли?

А вот паренек явно сердился и уже не особо скрывал это.

— Долго планируешь над девушкой издеваться?! — недовольно грянул его голос, словно гром, нарушив такую приятную тишину.

Странно, но я до сих пор ощущал эмоции паренька. Весьма интересное открытие, а еще любопытней мне было, с чем это связано, и откуда взялись руки?

— Издеваться? — растирая попеременно виски и переносицу, стараясь уменьшить головную боль, уточнил я. — И как же я над ней издеваюсь?

— А ты сам не понимаешь будто бы, — пробурчал приставленный к нам воин. — Она же вот-вот надломится или и того страшнее просто сломается. Наигрался и бросил, а теперь неприступный, как дальние дикие земли?! Мог бы и не вселять надежду девушке о возможных отношениях.

Моему внутреннему возмущению не было предела, ибо никаких поводов я не давал, а вот оправдываться не пойми перед кем я точно не собирался. Авторитет нужного размера у стоящего передо мной еще не вырос, но все точки над И я всё-таки решил расставить.

— Послушай, паря, кстати, как тебя зовут?

— Шихуди.

— Так вот, Шихуди, я никому и никаких надежд не давал, а если она себе нафантазировала бог знает чего, то в этом моего участия нет ни на грамм, — я присел поудобней и взял стоящий на столике рядом стакан со светло-салатовой мутноватой жидкостью и добавил: — И ранее я всем своим поведением показывал, что отношения у нас могут быть только дружеские, а как ты знаешь, друзей не...

— Да понял я, понял, можешь не продолжать, — перебил меня Шихуди, тяжело вздохнув. — Тебя же никто о другом и не просит, был бы с ней поприветливей, да интерес проявил бы. Она же за тобой по пятам ходит, в глаза заглядывает, как щенок, внимания выпрашивая. А твою будущую жену Лури чуть не поколотила, пока ты был в отключке, за то, что она не в ту посуду налила восстанавливающий отвар для тебя. Мне тогда еле удалось их растащить по углам, чтобы не поубивали друг друга. Правда потом помирились и совместно тебя исследовали на предмет повреждений. Да и вообще, тебе же несложно быть с Масу поласковей да подобрей.

— То есть, ты предлагаешь мне усугубить уже сложившуюся ситуацию, проще говоря, сделать уже существующую проблему еще большей?!

— А куда уже больше? — недовольно буркнул Шихуди. — А хочешь начистоту, Профет?

— Естественно, хотелось бы всегда слышать от тебя правду, какой бы горькой она ни была, — ответил я, пробуя мутноватую жидкость в стакане, которая оказалась соленой и с огуречным привкусом.

— Она порядочная и добрая девушка, не оскверненная грязью и подлостью этого мира. Таких днем с огнем не сыскать, а она сама к тебе в руки падает. Понимаю, что ты дворянин, а она не таких благородных кровей, как ты. Извини, конечно, но твой статус в Улье на сегодняшний день, вне статуса студента Знанириума, не очень-то и выдающийся, мягко говоря. А лучше Масу ты вряд ли сыщешь, не знаю, что от тебя хотят Вулуско, но того, что может дать она, ты вряд ли получишь от Лури и всех полезностей рода Рамалиновой, которые придут вместе с выбором, сделанным за тебя. И стоит крепко задуматься, а кем же тебя аристократия будет считать, да и считает сейчас. Был бы у меня шанс заполучить такую девушку, я бы ни секунды не сомневался, уж поверь!

— Так не сомневайся, вот она рядом, действуй! Что такого удальца останавливает в начале расцвета сил, — весело подразнил я воина.

Почувствовал смущение, замешанное на смятение, исходившее от моего собеседника, я был весьма удивлен. Ему же около тридцати, наверное. Чего он как жеманная капуста себя ведет?

Неужели он в Масу влюблен? Ого, вот это поворот!

— Куда мне уже за юной девой бегать? У нас разница, наверное, более чем десять лет, — бубня под нос, Шихуди смущенно прятал глаза. — Да и сейчас только ты один у нее на уме.

— Шихуди, ответь мне как есть, — как можно мягче старался говорить я. — Масу тебе приглянулась?

Воин только сопел, не отвечая на мой вопрос, и я уже с большим нажимом попросил:

— Ты можешь ответить мне честно, и я готов дать тебе слово или обещание, что от меня к ней как сейчас, так и в дальнейшем не будет никаких интересов как к женщине. Не хочу я, чтобы девочка страдала. Именно потому, о чём ты пару минут назад сказал. Она порядочная и добрая. Надумала себе неизвестно чего, возможно, что любит меня, и никого вокруг не видит. Но если к ней придет понимание, что шансов нет, то она испытает сильную боль. А ты окажешься в эту трудную минуту рядом с ней и сможешь ее поддержать и утешить. Она будет тебе благодарна за это. И, вполне вероятно, понемногу проникнется к тебе теплыми чувствами и взаимной симпатией. Ты, главное, ситуацию на самотек не пускай и подбрасывай дровишек в костер взаимного интереса, чтобы он не потух. Да и вообще, что я тебе рассказываю, ты и так всё сам прекрасно знаешь.

Шихуди только вздохнул или хмыкнул, что-то среднее между первым и вторым.

— Раньше ты мне каким-то другим казался, возможно, из-за того, что мы не общались. Но даже невзирая на это, ты сейчас рассуждаешь не по годам, как весьма зрелый мужчина.

— Ну, по голове полкой получил, и стало там всё на нужные места, — я решил опасную тему перевести в шутку.

Если Шихуди догадается, что я есть не я, то от дальнейших экспериментов меня ничего не спасет. Влюбленный олень, в лице Линмера, меня точно преподнесет Агате на серебряном блюде, а та уже оторвется на мне по полной с применением всех необходимых научных знаний и ненаучных экспериментов.

— Думаю, есть в этом доля истины, поступим так, как ты предлагаешь, — к моей радости, ответил воин, и внутреннее ощущение нависшей опасности отпустило.

— Разве мы подходим с Масу по возрасту друг другу? Как бы мне не опозориться своими знаками внимания к столь юной девушке, хоть и совершеннолетней.

— Вот это еще нужно уметь так, — повертев рукой в воздухе я, — чтобы загородить глупостями себе путь к счастью, возможно, нужно пересмотреть свои убеждения в этом вопросе! А какой девушке не будет приятно, что за ней такой видный воин ухаживает, а судя по твоему одеянию, еще и весьма статусный!

— Ты и вправду так думаешь? — воин в сомнениях начал чесать затылок и осмотрел свою рясу, на которой красовался серебряный знак с более заковыристым узором, чем у меня на форме, которую мне организовал Могуст одним щелчком пальцев.

— Я в этом абсолютно уверен, — я по-доброму улыбнулся.

Нашу мирную беседу прервало возвращение Масу с кувшином в руках. Ее глаза были красными, и она всячески старалась смотреть куда угодно, лишь бы спрятать их, когда наливала мутную жидкость в опустошённый мною стакан.

К моей радости, Шихуди по-новому с воодушевлением смотрел на Масу. Наверное, мои слова правильным зерном легли в благодатную почву его сознания. По глазам воина видно, что он поверил в возможность достижения успеха по покорению девичьего сердца.

Ну что же, я только буду рад, если они сблизятся и обретут друг в друге желаемое.

Похоже, что Шихуди — человек правильный в своих понятиях, да и такие наформенные знаки Магуст дает редко и только достойным людям, насколько я понял. И меня не будут терзать страдания девушки по неразделенной любви, а то как-то сложившаяся ситуация немного придавила грудь.

К началу ухаживаний за девушкой я отнесся довольно спокойно, приступов ревности не испытал, всего лишь было любопытно, как собрался завоевывать девушку Шихуди. Происходящее подтвердило, что какие-либо чувства к Масу у меня отсутствуют.

В добрый путь! Да пребудет с вами любовь!

Я только посмеивался в кулак, когда Шихуди помогал принести и расставить на столе приборы для ужина, а по завершению обеда еще и вызвался помочь помыть посуду. Он, не переставая, что-то ей рассказывал, она вначале редко и сдержано посмеивалась. Но вот уже слышу из кухни заливистый смех девушки. А воин-то не промах — умеет с женщинами общаться. С такими умениями немного странно, почему он до сих пор один. Неужели до Масу ему ни одна нормальная девушка не попалась?

Какое-то кислое слово — нормальная. По отношению к девушкам, наверное, будет более правильным сказать — подходящая под его определение идеальной женщины.

Масу, когда бывала у меня на виду, всё время поглядывала на меня. Хитрюга, явно искала в моих глазах ревность.

А я снова, как и в целительном блоке, задействовал весь свой актерский талант и хмурил брови, а иногда поджимал губы, а она, видя это, еще больше улыбалась и щебетала с Шихуди.

Главное — я успел выяснить, а именно, что нахожусь в семейном гнездышке, выделенном будущим мужу и жене для так называемой притирки и дальнейшего послесвадебного проживания. Как оказалось, доставил меня в это гнездышко Линмер, сгрузив на диван, как мешок с репой. Со слов Шихуди, это весьма возмутило Масу, и она набросилась на Линмера, словно кошка, защищающая своего котенка. К чести Линмера, он от нее просто отмахнулся как от назойливой мухи, возможно и зря, потому как Агата, пришедшая посмотреть, как устроились девочки на новом месте и проверить, не учудила ли Элис чего такого. Выслушала внимательно возмущение Масу о недопустимоститакого поведения с ее подопечным, и вообще, как главная целительница могла подобное позволить. Не знаю, какой частью речи Масу нашла нужную кнопку. А судя по тому, что Агата умчалась, пылая желанием задать пару вопросов Линмеру, то она эту кнопку точно нащупала.

Мои предположения подтвердил Огненный с настойками от Агаты, он радостно заявил, что нам крупно повезло, так как тренировочный зал закрыли на капитальный плановый ремонт, и до замены помещения тренировок не будет. Хотелось ему поведать, что плановость недавно появилась в этой комнате, но вот благоразумие мне подсказало, что лучше промолчать, и я к нему прислушался.

Во время разговора с Огненным я обнаружил в своем кармане записку от Фёдора, который заверил, что переживать мне нечего, и я смогу нагнать отряд за стенами города. Пояснил и причину, что будет проводиться слаживание с новобранцами в отряде. И отряд простоит недалеко за стенами города пару дней. Записка весьма порадовала, вот только о посещения Фёдора мне никто не говорил, да и насколько я помню, у Линмера карман, в котором нашел записку, был пуст после ухода повара.

Нужно оставшееся время провести с пользой и изучить максимально возможное количество трав, ну тут, скорее всего, надо запомнить, как они выглядят. Да и найти описание живности, обитающей в диких землях, тоже не помешает, я не сомневаюсь, что есть букашки, которые посмертоносней восмилапов будут.

С полной уверенностью, что в таком огромном доме, а судя по лестнице, он однозначно огромный, должна быть библиотека, я двинулся на ее поиски. Желая попутно осмотреться, куда же меня сослали из полюбившейся мне комнаты.

Глава 14

В библиотеке было уютно и тихо. Облюбовав место возле камина, я нашел нужную книгу и уселся, буквально утонув в бордовом невероятно огромном удобном кресле. Тиснёная надпись «Травы диких земель. Том первый» была весьма искусно сделана, а фолиант-то размером с мою спину и толщиной не менее моего кулака.

Пришлось вставать и укладывать огромный талмуд на подставку для книг, она представляла собой две руки, сдвигающиеся и раздвигающиеся в разные стороны под необходимый размер книги.

Эти руки выходили изо рта огромной, будто настоящей, кобры, у которой был расправлен капюшон. Весьма удобный столик, далее змея устремлялась к спинке кресла, из нее росло дерево, настоящее зеленое дерево, которое обвивала вокруг кобра. Ее хвост держал светильник над местом, где должна лежать книга.

Когда я всё настроил под себя, в светильнике весьма неожиданно вспыхнул свет, дверца в нём отворилась, и светящийся шарик подлетел к книге и завис над ней. Есть у меня подозрение, что магией мы называем технологии, до которых пока еще не доросли знаниями.

Вернув всё свое внимание к книге, я приступил к изучению. Титульный лист был украшен множеством непонятных мне узоров и символов. Я не стал тратить время и сразу перешел к следующей странице, на ней был нарисован весьма красивый цветок, ниже надпись Malvaceae — род травянистых растений. Далее шло описание с ее многочисленными достоинствами и свойствами. С лежащим, восходящим или прямым стеблем, сначала пушисто-волосистым, а позже голым, высотой от тридцати до ста двадцати сантиметров. Листья — черешковые, округло-сердцевидные, с пятью-семью лопастями или надрезанные, опушённые.

Цветки по одному — пяти в пазухах листьев; у весьма немногих видов соцветия — кисти. Лепестки глубоковыемчатые, продолговато-обратнояйцевидные, розовые, с тремя темными продольными полосками. Цветет с июня по август.

Корни длинные, разветвлённые.

Антиоксидантные, противовоспалительные, противоопухолевые, слабительные, ранозаживляющие, антибактериальные свойства...

Кто бы еще пояснил, что такое антиоксидантные!

Ну, анти — это приставка, означающая противоречие, употребляется для выражения противоположности. Вот антижир — это то, что помогает бороться с жиром.

А что такое оксидант?!

Решив не тратить время понапрасну, я перешел к следующей странице и начал вспоминать методы и правила запоминания. Так, нужно запоминать цепочками или списком, справа налево и сверху вниз. Что там было по цепочкам, нужно запоминаемое разместить первым слева или первым сверху, запоминаемому придать самый комичный образ и к нему присовокупить следующее, что нужно запомнить, такой же комичный образ, затем связать их воедино какой-то нелепой ситуацией или действием.

Я не стал откладывать и начал запоминать. Итак, цветок Мальвы похож на низ женского платья, пусть будет как на картинке бордовым, тут легко, а только начавший расти будущий бутон очертаниями отдаленно напоминает голову, тоже ничего сложного, ну и немного покрупнее — может сойти за туловище. Пару палочек и вот уже перед глазами девочка в бордовой юбочке.

Отлично!

На следующей странице была крапива или же Жгунья, о ней написано, что стебли и листья растений этого рода покрыты жгучими волосками. Такое растение я встречал, оно весьма кусючее и вправду очень неприятно жжётся. Зеленый листок был похож на огромный наконечник стрелы, весьма странной стрелы, ну да ладно.

Девочка в бордовой юбочке ведет на поводке злющую четырехногую крапиву, которая, извергая огонь, может сжечь что угодно, нет, пусть лучше крапива будет отжигать заводной танец, какой-то парный.

На третьей странице был Лопух, так, а этот у нас будет с огромными зелеными ушами, словно его листья, а на голове у него фиолетовый венец. Самодовольный лопух прицепился к крапиве, и они кружат в заводном танце, притопывая и прихлопывая. Он крепко вцепился своими крючками за ее волосики. Лопуху невдомек, что он не мил крапиве, или же она венценосного окрутила и задорно хохочет с ним в танце, радуясь тому, что отхватила принца-лопуха.

На четвертой был Чистотел, ну тут не мудрствуя лукаво, представил, что его стебель сияет чистотой, желтые цветки у нас превратятся в желтый шарф. Чистотел ухватился за Лопуха и рисует ему смешные прозвища на спине. Свои художества он выводит краем надорванного шарфика, который теперь сочится желтым соком.

Хрустальная травка красовалась на пятой. Это блондинка с торчащими волосами в разные стороны, путаясь в розово-красном платьице, она пыталась хрустальными руками за шарфик оттащить в сторону сопротивляющегося Чистотела.

Звенящая хрустальными ножками блондинистая травка пыталась стряхнуть с ноги Белладонну, высокую девушку, платье которой стало грязно-фиолетового цвета от волочения по полу, эта женщина изливалась ядовитыми ругательствами.

На следующий странице была трава Пчеловка, В моей картине она высасывала мёд из влачащейся по полу Белладонны. Пчеловка неимоверно жужжала и угрожала всем жалом.

Мандрагору это не впечатлило, и она, обнажив свой корень, приняла форму человеческого тела и вовсю хохотала с жала пчёлки, выхваляясь своим корнем.

Помидор покраснел от гнева, видя такое бесстыдство Мандрагоры, тыкал в происходящее своими красными ягодами и позвал на подмогу Фасоль. Она прибежала, тарахтя своим сухим стручком, в котором были Бобы, играющие в домино.

Не отрывая взгляда от стручка, за Фасолью следовал Картофель, он комментировал каждый камень домино, который появлялся на игральном столе в стручке. Когда ход был, на его взгляд, неправильным, он возмущенно тряс клубнями, наступая на ноги Подсолнуху, который от возмущения поворачивался и больно плевался в него чёрными семечками, семечки застревали в клубнях и даже начинали прорастать.

Далее следовали морские травы, которыми любил лакомиться Ламонтин. Что это за чудище, мне было неведомо, но нужно будет выяснить, кто же этот любитель травки? Как он выглядит и чем, так сказать, дышит?

Мою разминку в запоминании прервала Масу, которая принесла очередную порцию мутной жидкости. Я с благодарностью принял стакан и осушил его в один приход.

Судя по виду, девушку впечатлила красота, как была обставлена библиотека, стены которой представляли собой стеллажи, под потолок заполненные книгами, одиноко в углу стояла лестница, приставленная к этим самым стеллажам.

— Ой, как тут интересно! А чем ты занимаешься? — она с любопытством заглянула в книгу.

Я пояснил, что изучаю травы с помощью метода запоминания, и, описав его, рассказал придуманный только что вариант с травами.

Такой радостной реакции от нее я не ожидал, она прыгала на месте, хлопая в ладоши. А потом и вовсе убежала, оставив меня с пустым стаканом в руках.

Спустя пару минут в библиотеку ворвалась запыхавшаяся Лури, которая вилась вокруг меня змеей и, не выдержав, попросила повторить то же самое, что я недавно рассказывал Масу.

Моему удивлению и радости не было предела. Удивляло, что Масу уже не считала мою будущую жену соперницей и поделилась полезным методом, немного исказив его, но это мелочи, суть метода в рассказе была сохранена.

Спустившись в гостиную, я попросил девочек помочь собрать мне необходимые вещи в поход за травами. И они закружили по дому, словно обезумевшие белки, таща мне всё то, чего я даже не просил. Ну, если у Лури это проскакивало иногда, то Масу это практиковала через раз, да и вещи она приносила в три раза чаще. А учитывая, что ей помогал смеющийся Шихуди, то и вещи были покрупней, чем приносимые Лури.

То, что в походы девушки не ходили, это я понял довольно быстро. По появляющимся весьма нужным вещам, приносимым Масу, стало ясно, что девочке начал подсказывать Шихуди. Моя реакция на походные полезняки была оценена, и она с благодарностью поглядывала на помогавшего ей воина.

«Вот же хитрый жук», — радостно думал я, наблюдая, как потихоньку расстояние между ними уменьшается.

Вернувшийся Огненный сидел в гостиной и старался не ввязываться в происходящее, войдя в команду Лури, он начал ей подсказывать, что мне может пригодиться. Мне стало полегче, теперь вещи от моей будущей жены проходили одобрям-с у Огненного, а после этого приносились мне.

Наше веселие прервали. Из-за открывшейся двери появилась Элис, которую за ухо держала Агата, следом вошел Линмер, который то ли прятал за собой Анну от целительницы, то ли просто хотел к своей возлюбленной быть поближе.

Наша дружная компания замерла там, кто где находился сейчас, так и держа свою ношу в руках.

Линмер как-то недобро посмотрел на Шихуди, и тот, склонив голову, подошел к магу в серой мантии.

Агата как-то зло смотрела на меня, складывалось такое впечатление, что во всех бедах этого мира женская часть населения винит именно меня.

— Как твои дела, Шихуди? Вижу, всё у тебя под контролем, и ты справляешься с поставленной задачей.

Молодой воин стал почти такого же бордового цвета, как и кресло, в котором я недавно сидел в библиотеке. Кобра, обвившая спинку кресла, обрела имя, с сего момента она Агатушка. Будто прочитав мои мысли, смотревшие на меня глаза целительницы сузились.

— Напомните мне, что я сказала в целительском блоке?

— Залетел один, значит залетели все, — пробубнил себе под нос Огненный.

— О-оу, так с вас еще могут выйти люди!

Выбежавшие Масу и Лури пытались закрыть собой Шихуди от воздействия серого мага.

— Коллективная ответственность, — сказал Линмер, словно смакуя эту фразу.

И через пару секунд мы все рухнули на пол, я не мог дышать, словно на грудь мне положили каменную плиту, кости выкручивало, и будто все двести шесть костей в моём теле переломали по десятку раз. Все лежали на полу, пальцы были скрючены, нас выгнуло дугой, а потом скрутило в бублик.

Мне показалось, что всё это время на лице Линмера отсутствовали какие-либо эмоции.

Все звуки были, словно я очутился под водой. Агата подошла к магу и положила на его плечо руку. Воображаемая каменная плита, давящая на грудь, исчезла, как и исчезли боли, приносящие неимоверные страдания.

— Спасибо, Линмер, думаю, в былом состоянии они не услышали бы то, что им необходимо сделать в искупление былого промаха сотоварищей.

— Масу сегодня, после того как уложит свою подопечную баиньки, идет ... во второй корпус, там была авария санитарного узла, проще говоря, общую трубу, идущую от туалетов, разорвало, и там требуется уборка, с этим нужно справиться до утра, иначе спрос за невыполнение будет весьма изощрённым. Полагаю, Линмер мне не откажет помочь, — Агата вопросительно посмотрела на мага.

— Обязательно помогу и вложу в это все свои умения, которые возможно будет применить, — у Линмера при этих словах даже грудь колесом стала.

— Что же касается Профета, то вот список трав, которые дополнительно необходимо добыть, — Агата повертела листочком в руке. — И запомни, если ты не выполнишь поручение, то твои все договоренности с Советом Знанириума будут аннулированы.

— И из экспериментальной группы ты тоже будешь отчислен, — добавил маг.

Как же они завуалировано сказали, что вышвырнут меня с сестрой на улицу. Анне явно не хватит финансов самостоятельно покрыть недостаток оплаты за обучение.

Маг подошел к собранной мной куче вещей для похода и выбросил из нее добрую треть.

Целительница лишь удивленно за ним наблюдала, потом кивнула каким-то своим мыслям и обратилась к магу:

— Линмер, вы не откажетесь сопроводить меня до Совета Знанириума, есть пару тем, которые я бы хотела с вами обсудить.

— Агата, я сам хотел предложить сопроводить вас, — приосанился Линмер.

Так, обмениваясь любезностями, они удалились из дома, удивительно, что не под ручку. Хотя, конечно, я был благодарен Агате за то, что она увела неуравновешенного мага подальше от нас.

Я окончательно принял решение присоединиться к Фёдору завтра утром, после того как помогу Масу с ее заданием от Агаты.

— Масу, я тебе помогу, не грусти, — сказал Шихуди, похоже, эта ситуация ему только на руку.

— Я тоже помогу, — подал голос Огненный.

— И я помогу, — не осталась в стороне моя сестренка

— Я тоже помогу, всё-таки это из-за моих поисков Калеба мы попали в такое положение.

— Присоединяюсь, — сказала Лури и приобняла Масу за плечи.

Так лазаретное трио превратилось в квартет, интересно, что будет дальше, как-то их компашка начинает расти как снежный ком, а мы с Огненным и Шихуди остаемся в меньшинстве. Нужно и правда искать Калеба для уравновешивания обстановки в доме.

Все мои заверения, что я могу и утром присоединиться к отряду, не возымели успеха, и меня, собрав, буквально силой вытолкали за двери.

Первый раз в жизни меня выставили за дверь. Причем собрав мне вещи и необходимые предметы для похода в лес и выживания в нём, доводы, что я в отряде, так же никто не принял. И летящие в меня штаны напомнили, что в некоторых случаях лучше не спорить. Даже продуктов напихали.

Огненный нажал на крыльцо дома, из него выехала похожая платформа. Правда, сформировавшаяся сидушка хоть и была на вид такой же, как в той платформе, на которой мы катались с Огненным, вот только оказалась на порядок удобней и приятней. Равенство во всей красе, а со стороны-то и незаметно, такая же стандартная на вид платформа, ничем не отличающаяся.

Огненный заверил меня, что платформа доставит меня до выхода из-под купола в самой ближайшей точке от располагающегося лагеря Иваныча. После чего положенный рюкзак на платформу был поглощен железной пастью.

Но когда я уселся на свой платформенный трон, на крыльце появились девочки, которые махали мне платочками в руках, а за их спинами откровенно смеялся Шихуди.

Огненный заверил, что всё настроил, и, якобы обнимая меня на дорожку для успешного пути, шепнул на ухо вопрос:

— Не боишься оставлять свой гарем на Шихуди? Может, нужно было попросить Линмера, чтобы он его того, лишил тяги к прекрасному?

Задав вопрос, он от меня отстранился и спешным шагом скрылся от взора стоявших на крыльце, а я наблюдал, как он за углом, согнувшись пополам, ржёт не скрываясь. Зачем было уходить, если его ржание все прекрасно слышали. Тоже мне хитрый рыжий конь, который сейчас косит в мою сторону глазом, и это глаз близок к тому, чтобы стать лиловым.

Платформа выкатила на пустующие улицы круга и покатила по знакомому мне уже маршруту. Те же скучающие вояки на воротах. Те же вращающиеся блестящие сферы.

В отличие от прошлого раза трясло платформу, а вот кресло подо мной только плавно иногда покачивалось, словно на волнах спокойного моря. Ну да, ну да, со стороны я такой, как и все, только это на самом деле не совсем так. Потому что мое передвижение намного комфортней и приятней. А окружающих не нервирует мой комфорт, который отсутствует у них. Весьма хитро и разумно сделано.

Когда моя платформа, миновав ворота, вплыла в Дюжину, меня облепила группа детей с умоляющими взглядами. Я без зазрения совести достал весь свой продовольственный запас и, разделив его на количество облепившей меня ребятни, плюс три дополнительных набора, начал раздавать его. Те, кто постарше, начали организовывать малышню в очередь. Трое стали помогать мне в раздаче, я же не спускал с них глаз, так как было интересно — попытаются они чего прикарманить или нет.

Нет, не попытались.

Малышня очень быстро самоорганизовалась, взрослым бы у них поучиться. К моему удивлению, они не стали есть полученное, даже самые маленькие прятали полученное, кто где мог. Никто никого не обижал и не пытался отобрать еду. Когда раздача закончилась, я спросил паренька на раздаче, знает ли он, где живет чудо-бабуля, чуть не раздавившая мне локоток, с которой в одном доме живет малышка Ната. Он утвердительно кивнул и, перепроверив, что мы говорим об одном и том же, я дал ему для доставки три продуктовых наборчика, ибо набором это сложно назвать. Он ушел, и его пошли сопровождать двое парней, тоже бывших на раздаче.

Далее дети обступили мою платформу коробочкой и так проводили до выхода из-под купола, отгоняя и взрослых и детей.

Дети с железными палками и ножами — это зрелище не для слабонервных, по их глазам было видно, что защищать меня они будут даже ценой жизни.

Как мне пояснили по дороге, когда я их пытался отправить по домам, в Дюжине много новеньких появилось, и они еще не знают местных правил. И тут мне пришлось смириться. По дороге я старался выяснить, какие травы самые необходимые в Дюжине.

По прибытию к воротам дети попросили оставить платформу в указанном ими месте и быстро организовали дежурство по пять человек.

Я был поражён происходящим и тем, какими взрослыми стали дети, которых лишили беззаботного детства.

Оглядевшись, стало понятно, куда следует идти, и, размышляя на темы, на которые нет единого ответа, я побрел с весьма полегчавшем заплечником в сторону струящегося ввысь дыма.

Глава 15

В Городе Грехов вечер добрым не бывает. Если в других городах прошлое тихо скребется в дверь, то в Городе Греха оно стучит в печень...

Я точно знал, что это из рассказа под названием «Десяточка», вот только это было из воспоминаний освободившей меня девушки. Пока еще я могу различить, где мои воспоминания, а где чужие, но эта грань с каждым днем всё тоньше и рано или поздно исчезнет.

С такими мыслями я брёл в лагерь, в котором будто только и ждали моего прихода, чтобы начать движение в лес. Меня убедили в необходимости поесть, и мы выдвинулись в лес.

Путь был опасным. Со всех сторон в лесу прятались восьмилапы. Стояла глухая холодная осень, на виднеющейся вершине горы уже выпал ослепительно-белый и рыхлый снег. Тропы были скользкими. В лесной чаще было весьма уже холодно, запахло зимой.

Новобранцы никогда ранее не бывали в диком лесу. Один из них был родом из Дюжины, другой — из Одиннадцатого кольца, где жилось полегче и поспокойней, над третьими сияло небо Седьмого кольца, но они жаждали приключений. Дикие земли казались им чуждыми и неприветливыми. Всё поражало их тут. Удивляли деревья, ветви которых росли скобой под прямыми углами, правда ветви, растущие перевернутой буквой П, встречались не так и часто. Извилистая тропинка такая узкая, что воины по ней двигались гуськом, сопя в затылок друг другу. Настораживали сухие деревья с огромными дуплами.

Чтобы наглядно показать скрытую опасность, Иваныч ударил своим кнутом по одному такому дереву, и из него вылез мини-восьмилап, бросившийся на нас. Его еще в полете утихомирили, и он бездыханной тушкой шлепнулся у ног новобранцев. Глаза красноречиво передавала всю палитру внутренних чувств, которые сейчас заполнили юношей.

Хуже всего то, что никто не знал, что может ожидать нас за очередным поворотом тропы. Может, миролюбивый длинношеий и длинноногий Йося, а может, и восьмилап огромного размера.

После демонстрации Иваныча новобранцы, как и я, собственно, по сто раз доставали свои сабли на каждый шорох, морща лоб, всматривались в окружавшие нас деревья, ветви которых раскинулись у нас над головами.

Впереди шли старые ветераны, за ними следовали три крепких воина, далее рядовые служаки, не отличающиеся особой силой, потом — мы, за нами — пять сильнейших в отряде бойцов, и немного позади замыкал шествие Иваныч. Он поставил задачу перевалить через горы и там, за зубастыми хребтами собрать редкие травы, попутно разведать обстановку об угрозе подкупольным жителям. И вот мы дружно топали, бывалые воины не посмеивались и не подшучивали над нашим постоянным хватанием за сабли.

Нашей великой удачей было лишь то, что в самом начале пути первым был поставлен Мешка, знавший места, в которые мы идем. Это был жилистый сухой старик, весьма успешный охотник в прошлом. Он знал повадки восьмилапа, как повадки своей давно почившей жены. Он был одинок и всячески подвергал себя опасностям, на что воины только качали головой. После того как его жена сменила мерность, старик крепко запил. К его счастью или печали, он был единственным, кто знал, как провести отряд добытчиков через ущелье в диких землях. Иваныч его вытянул из состояния горевания и дал хоть какую-то цель, которая, видимо, потеряла былую значимость для старика, но Иваныч регулярно подкидывал ему ответственные задания, тем самым привязывая к отряду.

Наш отряд был очень мал. Но всё-таки с ним в дикие земли шел гусляр, худощавый парнишка лет четырнадцати от роду.

Откуда в отряде Иваныча взялся мальчик-гусляр Стёпка, с цепкими глазами и колючим взглядом, знали не многие, а к тому же не очень точно.

— Стёпка? А кто ж его знает... Он к нам где-то в диких землях пристал. Ну да, возле Мертвого хребта! Пришли на увиденное издали подходящее место для ночлега, а он там голодный, чуть живой... Но он, брат, у нас спец: на многих инструментах чего хочешь может сыграть, но больше всего ему любы гусли.

По моему личному мнению, ошибочность которого я допускал, играл он так себе, не очень хорошо, не очень плохо и то только на одних гуслях. Просто воины его очень любили. Тут нет ничего удивительного, ведь каждый, глядя на него, вспоминал кто своего сына, кто брата, племяша, которые остались где-то там под куполом.

Никто не знал в точности, где были родители Стёпки. Считали, что их, по-видимому, убили восьмилапы, потому что пацан начинал хмуриться, отворачиваться и тяжело сопеть, как только заговаривали о них. Никому не было известно, что пережил он до встречи с отрядом Иваныча. Да всё это мало кого поражало: в диких землях еще и не такое происходило сплошь и рядом.

Вот такой вот дружной компанией мы двигались по тропе, а иногда и продирались сквозь чащи, утром и вечером, среди дня и холодной ночи мы не сбавляли темп.

Сопя и покашливая, бойцы нашего отряда брели всё дальше от родных и близких.

Старик, важно шествовавший впереди, кутил головой на длинной шее, словно орел, он неспешно поворачивал свой горбатый нос из стороны в сторону.

Его выцветшие серые глаза зорко смотрели из-под густых седых бровей. Красивый кинжал висел у него на поясе, за который то ли по привычке, то ли для удобства старик держался рукой. Другой он изредка легонько опирался на плечо пацана с гуслями в черном долгополом пальто, который, как только появлялась возможность, оказывался рядом со стариком.

Два дня отряд продирался сквозь дремучий лес, он становился всё темнее и зловещее, всё интенсивней воины вертели головами по сторонам. Были те, кто только по команде Иваныча меняли сторону наблюдения. На третьи сутки мы добрались до части горы, на которой кругом блестел сплошной снег. Огромными толщами он лежал на нашем пути. Нам приходилось регулярно разгребать лопатами снежные сугробы на тропе. Бывало, что проходили места, где снежные глыбы висели над головой, как карниз или крыша. Чем чаще нам попадались такие места, тем озабоченней хмурился лоб проводника. Со временем наша тропа пролегала через такое ущелье, где снежная крыша образовывала целый длинный, в метров триста или четыреста, навес. Жутковатый участок нашего пути представлял собой бесконечный голубовато-белый туннель.

Сверху — снег, слева — скала, справа — бездна.

Перед этим местом Мешка дал сигнал остановиться и, махнув рукой, подозвал к себе Иваныча.

— Смотри-с! — сказал он. — Видишь? Пройти можно-с. Почему не пройти-с?! Но ходить нужно, как ходит кошка поутру, когда ее хозяин отсыпается после испитого вчера танцевального зелья. Чтобы, когда мышка бежала, хвостиком махнула, был слышен звук рассекаемого хвостом воздуха. Чтобы не топнуть ни разу. Чтобы бойцы ни слова не сказали, не кашлянули или чихнули. Крикни, стукни, хлопни по лбу, ойкни — нам конец. Снег устремится вниз. Полетят камни со скал. Хех! Будь тут не твой отряд, будь тут отряд армейцев, два отряда, три — все умрут. Всех укроет навечно снежным покрывалом лавина.

Иваныч крепким словом пояснил бойцам необходимость тишины и попросил поймать голову нарушившего тишину, продемонстрировав свой молниеобразный кнут.

— Чтобы падающая башка не наделала много гула, ловите, а то свои будете ловить, — вот и не поймешь — шутит он или серьезно.

Все замолчали.

Один за другим стали входить бойцы в жуткий туннель без единого слова, точно весь отряд моментально онемел, словно люди вдруг стали призраками.

Ничего из ряда вон выходящего не произошло. Снегом нас не укрыло. Когда же самое опасное место прошли, я со Степаном и новобранцами перевели дух.

— Дед Мешка, — спросил гусляр у нашего проводника, — а если бы я вдарил по струнам в туннеле? И он вытащил из-под струн натолканную ветошь.

— Когда жизнь станет не мила, паря, — сказал он спокойно и, улыбаясь по-доброму, — когда захочешь поставить точку, приходи сюда да врежь самую заводную на своих гуслях. Горы проснутся, только ты коснёшься струн. Они не любят шума, особенно когда спят.

Наш отряд двинулся дальше, кто-то краем уха слушал беседу старика с юнцом, кто-то дремал на ходу, пока Иваныч не видит. Пройдя страшное место, народ успокоился, развеселился. Самое трудное место было пройдено, теперь скоро привал!..

Эх, не знали мы, что нас ожидает.

А ожидали нас жуткие вещи.

К вечеру этого же дня на отряд напали восьмилапы. В горном лесу нас ожидали за необъятными стволами и огромными камнями хитрые твари. Битва была быстро окончена, бой был жестоким, у нас даже появились раненые. В сумерках то тут, то там сверкали безумные глаза голодных зверюг. Зашипели огненные пельмешки, попадая в снег, которыми я обильно поливал направо и налево. Все стояли плечом к плечу, прикрывая друг другу спину.

Вот сейчас я был благодарен Линмеру, так как четко знал что делать, а на новобранцев регулярно покрикивали, с пониманием покрикивали. Впервые увидев таких, не каждый сможет не впасть в ступор. Очень много восьмилапов порубили саблями. В лапы к синему монстру попал Стёпка, он его понюхал и потащил куда-то в сторону, другой также ухватил ветерана. Но новобранец, вцепившись в ногу восьмилапу, не давал ему уволочь бойца. Восьмилап отбросил ветерана, словно тряпичную куклу, сгреб в охапку новобранца и скрылся с глаз между валунами и сугробами.

***

Стёпку притащили к пещере и грубо закинули внутрь. Через некоторое время в пещеру зашвырнули новобранца без сознания. Юнец подложил под голову парню свою набедренную сумку, а сам уселся в углу, прижимая к груди гусли. Ему казалось, что они его согревают. И как бы ни было стыдно пацану за свои мысли, он радовался, что в пещере он не один, хоть знакомый и без сознания...

В тот раз, когда он в последний раз видел родителей, его так же впихнули в пещеру, и сколько он ни ждал, а найти мать с отцом ему больше не посчастливилось.

Он покорно лёг, но сомкнуть глаз ему так и не удалось. Снаружи всю ночь сновали восьмилапы, они громко перерыкивались, некоторые поскуливали и подвывали. Они перебирали какие-то вещи и разглядывали их, ухая и рыкая, будто переговаривались. Мальчик уже вспомнил, и как распределяется власть в этой стае, и каких примерно размеров должен быть вожак, и что эти твари предельно очень хитрые и осторожные. Единственное, чего не мог понять Стёпка, как он мог это всё забыть.

В пещере было полно костей как животных, так и людей. С воспоминаниями вся его толстая внутренняя броня осыпалась, растворённая горькими воспоминаниями о вновь переживаемой утрате самых близких. Стёпка всхлипывал, уткнувшись носом в свои гусли, последний подарок от родителей. Всхлипывал и думал.

А вот думал такое, что, если бы кто-нибудь из восьмилапов мог прочитать его мысли, его сейчас же разорвали бы на мелкие кусочки.

Ближе к середине ночи воин немного пришел в себя, но до утра находился в бреду.

На рассвете стая зашевелилась. Заулюлюкала и под порыкивание особей покрупней, восьмилапы выстроились в цепь и двинулись вперед. Они направились по той же тропе, по которой сюда пришел отряд Иваныча. Цепь извивалась змеёй, медленно двигалась, то тут, то там слышались перерыкивания и пощёлкивания ужасными на вид пастями.

Сейчас над головой юнца светило два солнца, они как раз расположились в центре между трёх лун. Обычно в это время Фёдор всех звал обедать, от воспоминаний заурчало в животе. Стёпка только слышал, какое солнце под куполом, но никогда не видел его, потому что старые воины не пускали его внутрь, говоря, что ему там делать нечего, а подрастет, сам поймет почему. Он не заметил, как они подошли к жуткому туннелю. Как по команде все синюшные туристы замолкли и замерли. Двое прошлись вдоль цепи из синих тел и ощупывали и потряхивали, некоторых изрядно приложили по шее за звенящие предметы. Огрызнувшегося приложили так, что он больше не поднялся, а снег, куда он упал, окрасился в синий цвет.

Возле самого входа в тоннель виднелись следы, где не так давно переводили дух прошедшие этот кровожадный туннель воины.

Сердце Степана сжалось в груди от горя и гнева. Замёрзшими пальцами он покрепче прижал к себе гусли.

Подошедший восьмилап оторвал от чёрного пальто воротник и сунул его пацану в рот, чуть не сломав челюсть. Воину повезло меньше: у него оторвали рукав и, засовывая в рот, сломали несколько зубов. Но тварей это ни капли не смутило, и они продолжали наводить порядки в этой весьма странной стае.

После непродолжительной подготовки синие двинулись, начиная проход опасного места. Синяя змея потянулась в снежный рот, самые крупные особи беспокойно поглядывали то вверх, то вниз.

Вот уже снежный зев поглотил последнего в цепи восьмилапа, всё шло спокойно размерено и тихо. И вдруг...

Вдруг резкий звук серебряных струн заполнил всё пространство в тоннеле.

Восьмилап, который был втрое больше остальных, вздыбив шерсть на загривке, наблюдал ужасающее зрелище.

Пленённый гусляр, находясь у края снежного карниза, повесил себе на шею странную деревяшку с металлической шерстью, которую двуногий вовсю бил и щипал. Деревяшка издавала тоскливо-пронзительный звон. Еще и еще.

Все восьмилапы замерли на месте.

Один из громадных восьмилапов разразился яростным рыком и прыгнул к мальчику, еще в полете он ударом откинул новобранца, который так еще не успел прийти в себя и стоял, преграждая путь к нарушителю тишины. Когти достигли горла Степана, снег вокруг окрасился в алый цвет, упав на землю, гусли издали последний звук, который смешался с разносимым и сотрясающим снежную шапку эхом рыка. Синие метались в панике, но спасения не было: все в снежном тоннеле были обречены. Огромная гора, не выдержав такого хамского нарушения ее сна, стряхнула толщу снега, с грохотом и свистом снежным бурным потоком смела всех в бездну.

Когда всё смолкло, настала глубокая тишина. Не было многотонного нависшего карниза из снега. Где-то внизу бездны клубилось белое марево, в которую унесло не одну сотню восьмилапов и бравого музыканта. Не было больше синей стаи, как и не стало Стёпки-гусляра

Лишь новобранец, присыпанный снегом, лежал с переломанными ребрами у самого края, где когда-то был вход в снежный тоннель, и стонал, провалившись снова в беспамятство.

Глава 16

Старик после боя узнал, что Стёпку утащили восьмилапы, он собрал пятерых самых смышлёных, по его мнению, бойцов и объяснил с рисунками на снегу, куда нужно идти дальше за травами, чего нужно остерегаться, каким путем обратно возвращаться, и в какую погоду где лучше быть.

Иваныч тогда только сердито сопел, но останавливать проводника даже не пытался, понимал, что бесполезно, да и опасно, в таком состоянии дед склонен к глупостям, а это главу отряда совсем не устраивало. Он отправил с Мешкой в разведку троих бойцов и одного из трёх лекарей с условием, что когда те найдут пацанов, то сообщат отряду для оказания подмоги, если таковая понадобится.

Проводник нашел полуживого новобранца и, поняв, что произошло, еще долго искал под снегами Стёпку, в душе понимая безнадёжность затеи. Когда продолжение поисков стало невозможным, отряд вернулся в лагерь, где лекарю помогали спасать новобранца его коллеги. Парень пришел в себя и сразу же рассказал о последнем музыкальном выступлении Стёпки.

Долго после услышанного Мешка сидел с потухшими глазами, глядя в костер и тяжело вздыхая.

Спустя какое-то время старик, смахнув слезу, начал до жути спокойным голосом говорить, а сидевшие у костра после обеда бойцы внимательно слушали:

– Ехал я как-то с диких земель на телеге после сбора трав, животинушка моя в пути сдохла, и пришлось мне впрячься в телегу самому. Было это в суровую зиму. Долго я тащил за собой телегу, а когда выбился из сил, то увидел торчащий из-под снега лозистый куст. Ветер был жуткий, да и на склоне это было. Подложил я камень под колесо и для надежности вплел торчавшую из-под снега лозу в ярмо своей телеги, чтобы она не скатилась.

Делать-то нечего, мело так, что носа своего не видно, пришлось ночевать там, где и был. Идти дальше опасно, можно легко улететь в бездну или попасть в объятья к восьмилапу. Вот я и не стал бездумно рисковать головой. Без сил я забрался в телегу и, укутавшись в кожух, закрепил покрепче палатку над травами, забрался в эти самые травы и заснул мертвецким сном.

Проснулся я от того, что меня нещадно трясло, когда выбрался из-под палатки, то моим глазам предстал древний дивный город. А телегу тянул ухонос, привязанный за длинную спутавшуюся шерсть к ярму.

Мне стало предельно ясно, что свою телегу я привязал к гриве спавшего под снегом шестиногого красавца-ухоноса. Эта очень крупная зверюга травоядная и с удивительно дружелюбным характером. Ухонос мчал телегу со мной по улочкам дивного города, по мостовой, выложенной белоснежными булыжниками.

Вот так мы домчались до площади с фонтаном посерёдке, где четверорукие коты лазили по деревьям и, зацепившись хвостом за ветку, висели вниз головой и раскачивались. Так вот, один из этих котов подарил мне сферу хрустальную. Я ее принял с благодарностью, а под утро проснулся у стен купола. Мой тягловый скакун отсутствовал, а после проверки своих пожитков я удостоверился, что всё на месте и даже прибавилось. А прибавился мешочек к хрустальному шару и непонятная короткая записка: «Ухонос в уплату за дар». Какой дар мне подарили, я так и не понял тогда, а что тяглого отобрали, жалел крепко.

Сегодня никто не сказал:

– Мешка, харе свистеть.

Дед посмотрел на небо и продолжил говорить, глядя на чудом выжившего новобранца, побывавшего у восьмилапов:

– Когда-то главными на определенных землях были старейшины рода, а сипуейки – главы семейств ниже. Семейства как руководители ячеек, из которых состоит Род. Главы семейства беспрекословно выполняли всё, что скажут старейшины рода.

У каждого рода была своя вера и свои обычаи. У некоторых земель обычаи совпадали полностью, у некоторых немного отличались. У большинства земель они были совершенно разными.

В то время на землях от океана до океана правил Радиш, и между родами происходили кровавые столкновения, смута раздирала всё на части. Люди разных взглядов на обычаи и традиции отказывались вместе пить и есть. Приверженцы одних обычаев и взглядов скорее умрут от жажды, чем согласятся испить воды из колодца во дворе дома людей с другими взглядами и обычаями.

Одни находили причины и поводы устраивать конфликты с другими. Внутри рода порой между семьями начинались трения, доходившие до кровавых стычек по такому поводу как – у обеденного стола угол должен быть острый или закруглённый.

Радиш, желая добиться стабильности и мира для всех, пригласил великого мудреца к себе и задал интересующий вопрос.

Долго мудрец молчал после вкушения изысканных яств за обедом, но ближе к закату дал ответ Радишу:

«Пока есть богатые и бедные, будут возникать тайные общества угнетенных, которые будут бороться с угнетателями. Будут продолжаться междоусобные войны. Когда великий Радиш найдет ответ на заданный вопрос, ему будет доступен философский камень. А пока на предложение получить всё что угодно в дар, но твой сосед получит вдвое больше тоже в дар, люди будут радостно отвечать в духе – отнимите у всех из нашего рода руку, до тех пор не будет покоя людям на твоих землях».

Переночевав и поставив бывшего пленника восьмилапов более-менее на ноги, мы двинулись в путь за травами.

Мешка вел нас хитросплетенными тропами неведомых зверей, даже крепко поспорил с Иванычем, когда посреди дня сказал, что далее двигаться можно только, когда начнутся сумерки.

Проводник смог убедить главу отряда. И действительно, позже на пересечении троп мы увидели очень свежие следы размером с три человеческие ступни. Сунься отряд раньше, то уж точно столкнулись бы с этим неведомо чем.

Далее мы пошли по пещерам, вход в которые откопали, Мешка ткнул пальцем в огромный сугроб, а Иваныч приказал копать. Шли по сказочно красивым тоннелям, которые с бирюзовых переходили в бордовые, а некоторый отрезок был зеркальным, перед ним Мешка остановился и долго прислушивался, а потом махнул рукой, приглашая идти за ним. После прохода через зеркальный туннель у всех болели животы от смеха. Когда проходили зеркальную часть пещер, мой нос в отражении в одном месте был похож на картошку, а пару шагов вперед стал похож на клюв ворона, о том, на что было похоже тело в отражении, вообще молчу.

После зеркального тоннеля Мешка дал знак Иванычу, что можно сделать привал ненадолго. Мы, отдохнув и немного перекусив, двинулись дальше, а вскоре стало немного прохладней, словно шли по тоннелю изо льда, сделанного огромным пещерным кротом.

Из тоннеля мы вышли на ярко зеленую поляну, которая находилась будто в огромной чаше, а верх был усыпан снегом. Насобирали мы трав по одному пункту списка Иваныча в достатке. Дед во время сбора ходил и ворчал, что мы топчемся по поляне как ухоносы, затаптываем целебные растения, а ведь они нужны не только нам, сюда и другие придут еще за травами, важно, что природа одарила всех жителей, и это нужно уважать и понимать. После такой речи мы порхали по поляне, как бабочки, даже Мешка хохотал, глядя на нас, одобрительно качая головой.

Вернувшись в тоннель, мы дошли до другой пещеры, где росли грибы, которых тоже набрали вдоволь. Похожих пещер мы прошли множество, и ноша становилась всё увесистей, а скорость всё медленней.

В конце концов мы вышли из сказочного тоннеля и спустились к подножию, оставив горный хребет за спиной. Перед нами буйно зеленела трава, словно здоровалась с лесом.

Мешка пошептался с Иванычем, и глава отряда прикрепил к Мешке троих бойцов, ходивших с дедом искать Стёпку, и пятерых, которых проводник инструктировал ранее.

С помощью припасенного инструмента они изготовили три телеги, а я в это время с остальными собирал травы. Мешка задал веселости и сбору и изготовлению телег, спровоцировав перекрикивание. Видимо, дед был уверен, что опасности нет, либо нужно было пошуметь, чтобы ее отвести.

Часть ребят, собиравших травы, пыталась шутливо поменяться местами с теми, кто изготавливал телеги. Те же в свою очередь отшучивались, кому чего отмерено и за что. Третью телегу делать забрали и меня. Потом в две телеги грузили травы, грибы и остальное, за чем, собственно, и был организован поход, а в третью телегу всё то, что мне заказали в Дюжине и даже сверх того по разумению умудренных жизнью старших.

В процессе сбора и погрузки, увидев мой интерес, Мешка и все остальные делились знаниями, что и зачем нужно, и как можно приготовить зелья. Некоторые мы обрабатывали сразу на месте, потому что иначе быстро портящиеся травы, грибы и плесень доставить под купол было невозможно. Я только диву давался, откуда Иваныч вытащил переносную зельеварню с разными склянками и выпаривателями.

Дальнейший наш поход прошел без происшествий, и мы благополучно добрались к стенам купола. Там меня радостно встречала серьезная детвора, я раздал собранные травы из одного мешка, второй мешок отдал, чтобы они сами отнесли остронуждающимся людям. В благоразумии этих маленьких взрослых я не сомневался.

Когда там, за горным хребтом, Иваныч узнал, зачем мне столько трав, то он в очередной раз посмотрел на меня, словно в первый раз видит, и даже приказал бойцам помочь мне собирать особо редкие травы, необходимые в Дюжине. Естественно, после того, как надобность в этих травах для поставки по заказу отрядом была выполнена.

А за стеной купола меня ждал Мешка, во время сбора трав мы с ним договорились до того, что ударили по рукам в незамедлительном осуществлении небольшой авантюры по поиску Города Котов, в котором нашему проводнику подарили хрустальную сферу. Я был уверен, что в этом городе есть знания, которые помогут мне добраться до инициаторов моего пленения в прошлом. Очень хотелось с ними потолковать на разные темы о жизни.

Закончив раздавать травы, я уговорил Фёдора подсобить с выполнением списка, который мне вручил Мешка, обозначив сою жесткую позицию, мол, без этого не пойдет. К чести сказать, задавать вопросов он не стал, а взяв список, кивнул себе, потом подозвал мою мелкую армию и, переложив добычу четверти из необходимого на их маленькие плечи, двинул в Знанириум для доставки заказанных специй на кухню.

Особо ценился росший на стволах деревьев белый гриб, похожий на ежа, который был большой редкостью, придавал блюдам особый вкус и благоприятно действовал на мозг студентов. В общем, в сторону Знанириума Фёдор сопровождал огромную телегу с разными грибами, травами и иными заказанными снадобьями.

По возвращению Фёдор одарил меня не только выполнением заказа по списку, ну и смотрящими на меня исподлобья двух девушек и двух парней, сидевших на отдельной огромной платформе, грузовая часть которой была внушительной, и над ней под тентом высилось огромное количество груза. Это именно тот вариант, в котором проще отдаться, чем объяснить, что ты не желаешь брать друзей в явно рискованное путешествие.

Вместе с тем, полагаю, Лури может из вредности сказать своим, что я пытаюсь сбежать от заключения союза, и меня точно никуда не выпустят. Элис может что-то подобное учудить. В этом ворохе возмущения у меня было и чувство благодарности, что мою сестренку они оставили дома, убедив ее, что она необходима именно там для прикрытия нашего путешествия.

Как они смогли убедить упертою козу – это для меня великая загадка.

Интересно, рассказал ли Фёдор своему дружбану, куда и с кем я собрался, а если рассказал, то какова вероятность того, что Линмер побежит и доложит всё своей возлюбленной Агате. А как поступит она – это тоже загадка для меня. В том, что она не станет сообщать ректору, я был уверен, не того склада она человек, не тот характер. Но свое поиметь с этой ситуации она точно не упустит.

К моему величайшему облегчению, грузовая телега оказалась наполнена не пожитками, так необходимыми девочкам, а разными сладостями и полезностями детям Дюжины. Элисандра и Лури стали местными героинями у детей в Дюжине, и это явно подтвердилось выразительным взглядом мальчишки лет шести, когда воин пытался убедить девочек шевелиться побыстрее. В общем, бывалый воин стушевался под колючим взглядом мелкого, к которому с такими же взглядами присоединилась присутствующая мелочь пузатая. Парень быстро сориентировался и перевел всё в шутку, добавив, что если девушки не будут раздавать сладости быстрее, то он не успеет показать пару интересных походных хитростей и приемчиков.

Взгляды малышни потеплели, и они обратились с просьбой к Элисандре и Лури:

– Тёть, а хотите, мы вам поможем, чтобы стало быстрее.

Дабы избавиться от пытки обращения к ним, как к «тётям», девушки согласились, и дело действительно пошло намного быстрее, дети перегруппировалась, уже получившие сладости начали помогать, кто постарше смотрел за малышней, дабы они не озорничали и не вносили беспорядок в процесс раздачи гостинцев.

Девочки только удивленно хлопали ресницами, когда галдящая малышня вмиг затихла, построилась в очередь. Кто уже свое получил, тот уходил к платформе, вставая в цепочку, подающую гостинцы к сортировочной группе, а сформированные наборы передавали для вручения детворе.

Не знаю, откуда у Лури взялась информация, но она точно знала, сколько детей есть в Дюжине, официально и неофициально, и значительная часть гостинцев осталась лежать в куче не врученными. Ребята пообещали раздать всё отсутствующим с условием, что взамен благотворительницы почитают им сказки. Детям явно не хватало внимания, и они добывали его всеми доступными способами.

Перед нашим уходом из-под купола воин показал детям, как разжечь костер с помощью веревки и трех палок. Он заточил ножом одну из палок, в другой выковырял посредине углубление, по форме и размеру подходящее к заточенной палке, на третью палку привязал веревку и заточенным концом воткнул ее в углубление…

***

Увидев нас, Мешка произнес пафосную речь:

– Ну что, несмышленый мой друг, дай мне руку, и мы помчимся с тобой далеко-далеко в страну летающих кошек, для прибытия в которую нам вновь предстоит попасть за горный хребет Диких земель, в общем, туда, откуда мы только пришли.

И он протянул руку в сторону Фёдора, который вложил ему в ладонь увесистый льняной мешочек.

– Откуда ты знал, что они всё вызнают и, так сказать, попросят меня сопроводить их к Профету? – на окончании фразы Фёдор наиграно сердито посмотрел на своих спутников, которые каким-то образом получили его согласие.

А Фёдор ведь такой дядька, который мог сам всё подстроить, чтобы рассказать, куда мы с дедом собрались, и таким образом подтолкнуть ребят к решению участвовать в нашем походе.

Кто знает, что в голове у этого повидавшего жизнь человека?

В начале нашего пути Мешка был подозрительно весел, он с интересом поглядывал на меня, а потом на Лури с Элис. Меня постепенно начало волновать, что именно задумал этот старый лис, и чем это для меня обернется.

Глава 17

За спиной сомкнулись ветви зелёной ели, и тропинка исчезла за живыми хвойными воротами.

Собрав множество чудных цветов на поляне, я принялся собирать ромашки на три букета для моих прекрасных женщин, каждой из них я был по-своему благодарен. И так увлекся этим занятием, что потерял счёт времени, да и саму поляну, на которую вышел с тропы.

После многочисленных попыток найти дорогу обратно на поляну, я бросил это безнадежное занятие и начал искать место для ночлега.

Всё это время меня не покидало чувство, что за мной пристально наблюдают. И вот в какой-то момент будто из неоткуда предо мной появилась женщина, ее волосы были цвета вороньего крыла, а зеленые глаза своим взглядом пронизывали насквозь, а фигура женщины была, словно магнит для мужского взора, который тянул к себе с немыслимой силой. Женщина кашлянула, улыбнувшись в кулак, вывела меня из ступора, в который я впал.

– Здравствуйте, – вежливым осипшим голосом я выдавил из себя приветствие, упершись взглядом в глубокий вырез черного платья.

Женщина кивнула в ответ и безапелляционно приказала:

– Иди за мной след в след!

Она щелкнула пальцами, и мой взгляд прикипел к ее глазам, и в ту же секунду я стал чьей-то марионеткой, чьей – это понятно, но как?! Все мои потуги вернуть контроль над телом были тщетны. В этот момент я полностью осознал страх стариков оказаться запертым в своем теле, которое больше не подчиняется командам мозга. Осознал и в полной мере прочувствовал, и понял, так как пока сам не ощутишь чего-то на собственной шкуре, то говорить, что понимаешь человека, который это пережил, будет лицемерием.

Женщина развернулась и, покачивая бедрами, двинулась вглубь леса. Молча мы долго петляли по лесу, пока не вышли на поляну с прекрасным теремом посреди, по краям которой дремали два огромных серых волка. Мне в руку сзади уткнулось в ладонь что-то мокрое и холодное.

– Не трогай, Белла.

Позади меня послышалось недовольное рычание, и меня обошел огромнейшего размера черный волк. Шерсть его была такого же цвета, как волосы у женщины, и не менее шелковистые, к моему великому изумлению, она играла шелком в лучах заходящего солнца. Волк бросил в мою сторону взгляд, полный любопытства, и с обидой посмотрел на женщину, будто та отобрала у него любимую игрушку.

Пока я разглядывал волка, у женщины появилось в руках полотенце и белая рубаха.

– Баня там, – женщина длинным пальцем изящной руки махнула в сторону леса, и широкий рукав черного платья взмыл в воздух, словно крыло орла, – мои питомцы любят немытый ужин.

Прищурившись, она внимательно наблюдала за моей реакцией, а со всех сторон раздалось недовольное волчье рычание.

– Ну тогда, милая барышня, подскажите, пожалуйста, где у вас уборная, а то вся помывка будет насмарку.

Женщина не выдержала, и по поляне разнесся смех, похожий на звон хрустального колокольчика, а волки начали скалиться и мотать головами.

– Иди мойся, – сквозь смех по-доброму сказала хозяйка, – и поскорей приходи в терем ужинать, а то скоро солнце спрячется за горами, ибо в здешней кромешной тьме обитает всякая нечисть. Она-то сюда не зайдет, а вот в кромешной темноте хвостатым на лапу наступить можешь, а они такого тебе с рук точно не спустят.

После бани я зашел в дом, его убранство говорило о том, что хозяйка очень состоятельная и обладает отменным вкусом.

Стены дома были увешаны картинами, вышитыми из мелкого жемчуга, а еще множество картин, написанных маслом.

Стол был накрыт на пять персон. Посчитав благоразумным, вопросы задавать я не стал.

Женщина довольно хмыкнула, глядя на меня, стоящего в белой рубахе, и жестом пригласила за стол. Я подошел к стулу, у которого стояла женщина, и отодвинул его, чтобы она могла комфортно пройти за стол, и придвинул стул, когда она начала садиться за стол. Усевшись на обозначенный женщиной стул, мы приступили к ужину, не проронив ни слова в течение получаса. После чего хозяйка встала и убрала со стола три прибора, чему-то хитро улыбаясь.

– Меня зовут Эльвира, а вас как зовут, молодой человек? – на слове человек она сделала особый акцент, что меня весьма озадачило.

Нынешняя ночь поменяла это тело и меня, как и сознание в нём, раз и навсегда, столь сильной колдуньи я еще не встречал за всё время своего существования. Ее сила и пугала, и манила…

В эту ночь она напоила меня своей энергией и дала испить темно-багровой жидкости со своих рук, открыв тем самым все тайны и знания, которые имеись в ее семье.

Жгучая боль, с которой она жила уже много сотен лет, пронзила меня разрядом молнии с головы до пяток. Я увидел причину ее страшных мучений. Будучи маленькой, она не смогла совладать со своей силой и ненароком уничтожила остров, на котором жила со своими родителями и стаей. Юная девочка была единственной, кто не мог после дести лет перекинуться в волка. Изучив в столь юном возрасте почти всю библиотеку стаи, практиковала запрещенную магию и в минуту отчаянья прошла инициацию. Она не смогла справиться со своей силой, которая оказалась за гранью понимания, и сожгла заживо всех членов стаи, которые в тот момент оказались на острове, и всё живое, включая растительность и живность. Песок на острове превратился в стекло.

Из всей стаи в живых остались лишь два ее брата, отбывшие в тот момент с поручением в другой клан на корабле.

Она сумела выбраться с острова, а братья отыскали ее в лесу на материке через много десятков лет и, несмотря на ее слёзные мольбы, они не оставили ее одну, а перевезли сестру в место, куда отъявленные сорвиголовы боялись даже посмотреть. Братья со своими семьями переселились к сестре, таково было их единогласное решение, с которым безоговорочно согласились жёны и дети.

Мне открылась твердая, строгая, трудолюбивая женщина, в руках которой находилось воспитание двоих праплемянников и праплемянницы оборотней. Любовь к труду и к строгому порядку в делах Эльвира унаследовала от матери. Эту женщину можно было сломать, но никак не согнуть, именно благодаря этой черте своего характера она и выжила.

Там, куда она сбежала, в уединенное от всего света место с довольно необычным, а порой и диким лесным населением, с нескончаемыми столкновениями разных существ и духов. Тщательно скрытое от остального мира произвело на меня неизгладимое впечатление, и пришло осознание того, что мне крупно повезло со встречей Эльвиры.

Я увидел часть воспоминаний детства женщины. Будучи на острове, она оставалась замкнутой девочкой, быстро и надолго раздражалась, смотрела на всех без почтения, сочувствия и сострадания. Сверстники пробовали ее дразнить, уколоть отсутствием способности обращаться в волка. Но несколько драк, проведенных маленькой девочкой, которые закончились исцарапанными и искусанными лицами ее оппонентов, доказали, что такие поползновения в ее сторону – занятие весьма небезопасное и порою весьма травматическое. Училась Эльвира отлично и всё свое свободное время предпочитала проводить за чтением книг по магии как боевой, так и бытовой, математике и квантовой физике. Также юный поглотитель знаний с большим рвением изучала историю, географию и астрономию.

Трудно жилось юной отшельнице в период уединения. Большую часть времени она тратила на сбор трав, грибов и обустройство нового жилья в чужом краю. В поисках воды она обнаружила ручей возле холма, в котором вскоре вырыла пещеру. Эльвира очень обрадовалась, копая новое жилье, когда обнаружила под слоем земли рыжий грунт. Еще бабушка рассказывала, что в таком грунте во времена гонения оборотней рыли жилища, а позднее из глины строили дома, в которых летом было прохладно, а зимой при затрате небольшого количества дров было довольно тепло.

Девочка оказалась весьма изобретательной, находчивой и поцелованной удачей, иначе никак нельзя объяснить находку ею топора возле тела погибшего лесника в первые дни на новом месте, а позднее сломанной пилы в дереве, которую она сумела восстановить. Способность к упорному умственному труду, долгому размышлению спасли ее не единожды от смертельной опасности, которую весьма непросто было заметить в угрюмом и дремучем месте. В первые годы в лесу девочка жила впроголодь, в некоторые вечера потуже стягивая пояс, чтобы урчание в животе не мешало спать. Ее тоска тех времен тяжёлым камнем давила мне на грудь с такой силой, что на пару минут я просто перестал дышать.

Далее мой мозг накрыла груда знаний из разных областей жизни. От такой лавины информации я непроизвольно застонал, на что Эльвира лишь кисло улыбнулась и погладила по голове, что значительно снизило нагрузку, а потом, о чём-то глубоко задумавшись, сама себе кивнула и поцеловала в лоб, и меня совсем отпустило.

– Не вижу смысла мучиться тебе еще и во второй раз, когда закрытые знания польются из твоего подсознания. Ты же понимаешь, что искомое ты должен найти самостоятельно, в противном случае стражи древних тебя просто растерзают, а заточённую душу будут пожирать, столетиями обрекая на страшные муки, а когда они пожрут ее полностью, для тебя наступит небытие. Я закрыла для тебя всё, что передала, до того момента, когда тебя примет храм знаний древних и иных, оставила только свои воспоминания, потом поймешь зачем.

– Ты должен принести клятву, что передашь своей дочери все мои знания, когда она достигнет своего шестнадцатилетия. Будь с ней рядом в ее первый год жизни. Поверь на слово, ты об этом никогда не пожалеешь, а твоя женщина будет крайне благодарна, а это дорогого стоит, и ты получишь достойную награду.

Эльвира задорно усмехнулась и, подмигнув, продолжила:

– Ты должен покинуть эту часть леса до заката, а я же с удовольствием приму в дар собранные тобой цветы и травы, ибо духи не дадут тебе их вынести из этой части леса, будучи живым.

Накормив меня до отвала разными вкусностями, она собрала котомку с пирожками и другой снедью и, как маленького, ласково хлопнула по пятой точке, подталкивая к выходу.

– Поторопись, дружок, у тебя и у меня очень мало времени, а мне еще нужно попрощаться с тремя балбесами и дать им наставления.

Я не смог сдержаться, чтобы крепко не обнять эту добрейшую женщину, она, обняв в ответ и похлопав меня по спине, тихо прошептала: «У тебя восемь месяцев и десять дней для возращения к своим женщинам, дабы увидеть рождение дочери. Слушай свое сердце, Старичок, ведь я точно знаю, что твоей душе не одна сотня лет, а твои женщины, как верные волчицы, пойдут за тобой в огонь и в воду, именно оно тебе подскажет, как их спасти. Извини, но больше сказать я не могу.

Когда мы вышли на крыльцо, на нём сидела белка и очень внимательно смотрела на нас.

– Она тебя выведет из той части леса, в которой тебе не место.

Женщина кивнула в сторону белки.

Та, пискнув, поскакала по поляне, а я бодро зашагал, стараясь нагнать пушистую, то и дело оглядываясь на Эльвиру, она прислонилась к резному столбу на крыльце и улыбалась загадочно печально.

Прошел пару десятков метров, и меня словно обухом ударили по голове. До меня дошло, что у меня скоро будет дочь, и я радостно вприпрыжку побежал по лесу, не чувствуя земли под ногами от счастья, что впервые я стану отцом.

Я пришел в себя, когда белка прыгнула мне на плечо и требовательно пискнула. Предо мной была развилка, она спрыгнула с плеча и побежала к тропе, уходящей влево, а потом ловко забралась на дерево и скрылась в его зеленой кроне. Я остался один среди неприступного, заросшего густым терновником леса.

Холодный порыв ветра ударил по лицу. Поглубже втянув голову, подняв воротник, я не чувствовал себя одиноким и слабым, как это бывает с путешественниками в таких ситуациях, у меня ведь скоро родится дочь.

Мое радостное настроение поднялось еще больше, когда я через час пути наткнулся на огромнейший гриб, не менее пятнадцати метров в высоту. Его шляпа была пантерного окраса, на которую я с огромным трудом взобрался для ночлега. Уснул я весьма быстро, ибо минувшая ночь прошла без сна за разговорами и без них.

Снился мне чудный сон, будто я стал владыкой множества земель и морей, а скипетр власти и величия вручила мне Эльвира, грозно напомнив о данной мной клятве: «Дабы ты всегда помнил о своей клятве, я отправила тебе дар, который является и благословением и проклятием». Она вложила в мою ладонь камень, который моментально раскалился и пропал внутри ладони. Странно, но боли я не почувствовал.

На рассвете меня разбудил пронзительный тоскливый вой, который медленно повышался с самых низких нот до высоких. В груди защемило, я прекрасно понял, кто воет и по какой причине. Жаль, что я не могу себе позволить вернуться, дабы проводить в последний путь эту великую и добрую женщину.

Когда же я немного пришел в себя от потрясения, то был весьма удивлен, на моей ладони, именно той, в которую вложили камень во сне, красовался огромный след от ожога, он стер все линии, излюбленные хиромантами, именно по ним упомянутые определяют продолжительность жизни и многое другое, теперь их просто нет. Немного погадав, какой же дар мне вручили во сне, я бросил это бесполезное занятие и принялся распаковывать котомку, которую мне собрала добрая женщина. Наевшись вдоволь, я собрал остатки обратно и аккуратно приладил ее у себя за спиной, готовясь для спуска на землю.

Приблизительно в два раза больше времени я потратил на спуск, чем на подъём к вершине гриба, что весьма утомило. Внизу я обнаружил узкую тропу, ведущую в лес, которую скрывали деревья. Отовсюду разносилось беспрерывное пение цикад, разбуженных лучами утреннего солнца. Из памяти Элис я выцепил воспоминание о том, что этих дивных насекомых держали в маленьких клетках, сделанных из коры березы. В процессе размышления, каким же образом я смог понять из смешанных воспоминаний Элис и моих, что это видение моей спутницы по мирам, я шарил взглядом по округе.

Весьма неожиданно я разглядел в чаще деревьев просвечивающееся озеро. Теперь мое внимание всецело занимал водоем, и цикады меня больше не интересовали, да и отыскать их, сколько я ни вглядывался, так и не смог.

Возле камыша, растущего в воде, плавали прекрасные белые птицы с длинными шеями, изогнутыми, по форме напоминающие знак вопроса. Любование птицами было прервано хрустом и треском ломающихся деревьев. К озеру пробирался огромный трехрогий носорог, круша всё на своем пути.

Я сразу же спрятался за стволом дерева, так как носорог довольно опасный и не боится даже самых крупных животных. Мощное серое животное направлялось к озеру из глубины чащи, кажется, на водопой. По левую сторону от меня проходила по довольно крутому берегу тропа, в одном месте спускаясь к самой воде. Присмотревшись повнимательней, я заметил в воде множество крокодилов, судя по направлению их морд, они с интересом наблюдали за мной.

В темные времена людей, подозреваемых в убийстве, чтобы доказать свою невиновность, заставляли переплыть или перейти вброд водоем, полный крокодилов. Если человек был хорошим пловцом, или удача улыбалась в день испытания, то ему удавалось избежать пасти крокодила и обрести свободу.

Мне нужно пройти часть тропы у самой воды, размышляя, как это лучше сделать, у меня перед глазами развернулась настоящее побоище за право дождаться мою тушку у самой ближайшей части реки к тропе. Самый крупный крокодил начал беспощадно крошить своих собратьев, и пока происходила кровавая крокодилья возня, я проскочил самый опасный участок. В неприятной близости к спине щелкнули зубы, что прибавило адреналина в кровь и, как следствие, скорости ногам. Достаточно поскользнутся, чтобы тут же скатиться в реку, где поджидала смерть в виде зубастых.

Медленно продолжая свой путь, я пытался разгадать, почему Эльвира выбрала именно меня, а вернее, мою дочь как наследницу знаний всего ее рода. За своими размышлениями я не заметил, как наступил вечер, осознав сей факт, даже замедлил шаг. Лунный бело-серебристый свет ели пробивался сквозь листья деревьев. Вверху на чистом небе блестели звёзды. В тишине этого вечера слышалось кваканье лягушек и время от времени рык диких животных, охотившихся в вечернее время. Тропа вывела на поляну, где стояла зимовка – маленький домик, в таких всегда было, что поесть и чем обогреться. Подходя к двери, я услышал сопение за спиной, резко повернулся, и меня снесло мощным ударом лап, которые так и остались на плечах, прижав меня к двери зимовки. Черная волчья морда носом упиралась в мой нос, а голубые глаза сверлили меня взглядом.

Беллу я узнал не сразу, когда я попытался пошевелиться, она оскалилась и легонько щелкнула зубами перед моим носом. Довольно долго мы стояли, глядя друг другу в глаза, после чего она фыркнула и убежала обратно в лес.

Что пыталась рассмотреть молодая волчица в моих глазах, мне не было понятно. Возможно, она считает, что я являюсь причиной смерти Эльвиры, но тогда почему не тронула? Не успел я найти достойное объяснение, как за дверями послышались шаги, и в зимовку зашла стройная жгучая брюнетка с голубыми заплаканными глазами в черном платье.

Она села за стол и задала один единственный вопрос:

– Почему?

Этот вопрос мучает многих, которые теряют близких людей. Мы проговорили с Беллой почти всю ночь. И всё это время я пересказывал оставленные мне воспоминания Эльвиры и те чувства, которые она испытывала все эти годы, насколько сильно она любила своих волчат, и что именно любовь к ним столь долгое время не давали бушующей силе вырваться наружу. Я рассказал ей, как заключенная сила нашла брешь во внутренней крепости Эльвиры, при помощи которой она ее сдерживала, и что ее поступок – это проявление любви к своим близким и избавление себя от страданий, мучавших ее прапрапратётушку не одну сотню лет. Пришлось рассказать и то, что она нашла преемницу для силы и отпустила рвущуюся на волю силу в другое заточение. Также мне удалось ее убедить в том, что она с братьями ни в чём не виновата. Под конец ночи Белла от бессилия и поиска тепла положила мне голову на колени, и я гладил ее по голове, как делала ранее это Эльвира. Грустно улыбнулся, когда пришло понимание, почему именно эти фрагменты так отчетливо впечатались в мою память.

Интересно о чём еще умолчала эта мудрая женщина?

Я проснулся от ощущения пристального взгляда, в дверях, замерев, стояли два волка и смотрели на то, как на коленях у меня сладко сопела черная волчица, а у моих ног лежало черное изодранное платье.

Я напрягся, приготовившись к своей последней битве, эти волки обладали могуществом сильных магов, и я это прекрасно чувствовал. Спящая волчица, видимо, почувствовала мое напряжение, проснувшись и лениво подняв голову, зарычала на братьев, оскалив белоснежные клыки.

Каково же было мое удивление, когда два громаднейших серых волка, поджав хвосты, попятились назад, но далеко не ушли, а улеглись снаружи у порога, тем самым перекрывая любую возможность выйти из зимовки.

Белла же положила голову мне на колени, поднырнув предварительно мордочкой мне под руку, давая знать, что ее нужно погладить, что я незамедлительно и сделал. У волков, словно от удивления, вытянулись морды, а во взгляде читалось, что они не верят своим глазам. Так мы и просидели до утра, пока Белла сладко сопела.

Правда один из волков ближе к утру убежал, а вернулся с полной корзиной пирожков, которая стояла у Эльвиры в доме на столе, и с платьем изумрудного цвета. По возвращению он тихо зашел в зимовник, Белла перестала сопеть, и одно ухо волчицы чуть направилось в сторону брата, тот аккуратно поставил корзину на стол, а платье положил у моих ног и тут же попятился задом к выходу, недовольно тихо рыкнув. Белла в ответ только обнажила немного клыки, и братец ускорился.

Под утро я немного задремал, а когда проснулся, на моих коленях снова лежала голова очаровательной брюнетки, я даже на какой-то миг залюбовался ее идеальным телом, а спохватившись, аккуратно поднял изумрудного цвета платье и накрыл им обнаженную девушку. Та только в ответ довольно муркнула и, поёрзав, поудобней устроилась у меня на коленях, отчего я нервно сглотнул. Девушка на ощупь нашла мою руку и положила себе на голову. У дверей сидели два огромных парня и тихо откровенно ржали, глядя на меня.

– Ты попал, парень, – тихо сквозь беззвучный смех выдавил один из них.

Второй, подхватив, добавил:

– После такой ночи ты просто обязан на ней жениться.

И оба уже откровенно громко начали смеяться, а девушка, не меняя положения, вытянула в сторону парней руку и скрутила фигу, что еще больше развеселило двух юмористов.

Не выдержав, я тоже хихикнул, за что тут же поплатился легким укусом в живот.

– Ну всё, она его пометила, теперь точно погуляем на свадьбе.

– Погуляете, когда пару себе найдете, – буркнула в ответ Белла и повернулась к двери зимовки спиной, от чего платья слетело с девушки на пол. Я же, пытаясь поймать падающее платье, схватил девушку за полупопие.

Братья волки катались по траве от смеха, а Белла, лишь приоткрыв глаз, глянула на меня и томным голосом поинтересовалась:

– Молодой человек, если вы не помассируете вторую часть, она может обидеться и, хихикнув, зажмурилась, выгнула спину так, чтобы второе полупопие оказалось как можно ближе к моей руке.

– Я женатый человек и не могу себе позволить таких вольностей, – после этих слов я сам не выдержал и рассмеялся.

А Белла, смеясь, поднялась у меня с колен и сладко потянулась, подняв руки над головой.

– Белла, имей совесть, – проворчал брат с карими глазами.

– А я ее и имею, причем регулярно.

Девушка потянулась к корзине с пирожками, и мы, не сговариваясь с парнями, начали смотреть в другую сторону и только по довольному вздоху поняли, что поедание пирожков началось.

– Профет, пойдем потолкуем, пока у этой маленькой обжоры набитый рот.

– Еще вякнешь, что-нибудь в таком же духе, и у тебя будет набитый глаз, – не задержалась с ответом Белла.

Я вышел из зимовки, и один из парней дал знак отойти чуть дальше. Белла же, навострившая уши послушать наш разговор, только недовольно хмыкнула, а парни заулыбались. Когда мы шли, братья представились. Того, что с зелеными глазами, звали Рокки, а с карими – Гаспаром.

Рокки достал письмо, запечатанное пятью сургучными печатями.

– Эльвира сказала, если всё пойдет так, как уже произошло, то необходимо вручить тебе это письмо, когда ты его прочтешь, мы продолжим нашу беседу, ну а пока мы с братом пойдем постебем нашу младшую сестренку.

Я уселся под развесистым дубом и, взломав печати, принялся читать.

«Дорогой, Старичок, прости, но я не могла тебе сказать того, что пишу здесь в этом письме. Мне жаль, что мы мало пообщались, ты весьма интересная личность. И да, я знаю, что этот мир тебе чужд, также знаю, что сознание и душа одной из спутниц тоже не из этого мира. Именно поэтому ее дочь может совладать с силой, также она является прапраправнучкой главы Ковена и обладает неимоверной силой, которая сейчас скована. Она невольно передаст ее своей дочери, а дочь таких двух непростых людей сможет подчинить себе не только эту силу, а и намного помощнее. При твоей помощи она может пройти инициацию безболезненно и получить доступ ко всем необходимым знаниям, к которым такового у меня, к сожалению, не было.

Наверное, ты уже понял, что даром и проклятием является Белла, а камень в твоей ладони не позволил ей причинить тебе вред, плюс небольшая полезность, которая пригодится тебе в будущем. Полагаю, сейчас ты уже знаешь, что у нее весьма непростой характер, прошу тебя уберечь ее от самой себя. Ее братья должны отправиться в другой клан согласно давних договоренностей, заключенных в то время, когда будущее было полностью в тумане. Такое бывает нечасто, но бывает. А эту маленькую плутовку нельзя оставлять без присмотра, ибо она способна натворить немало бед…»

Когда я почти дочитал письмо, мимо меня пулей прошмыгнули два огромных парня, за которыми мчалась Белла в зеленом платье, увидев меня, она потеряла интерес к парням и быстрым шагом направилась ко мне, я же предусмотрительно спрятал недочитанное письмо под рубаху.

Подойдя ко мне, девушка прищурилась и пару секунд молча смотрела на меня, потом схватила за шиворот и, не утруждая себя, поставила меня на ноги.

– Пойдем потолкуем, мил человек. Это с каких таких я должна покинуть родной дом, может, у меня планы?! Она сердито сопела и тащила меня обратно в зимовку, я же счел благоразумным не сопротивляться и не перечить этой разъяренной фурии, особенно учитывая прочитанное, а на своем личном опыте я прочувствовал, что обереги не всегда срабатывают, так как нужно.

Пару движений ее рук, и я стою перед ней аки младенец новорожденный, прикрывая руками причинное место. А Белла начала ходить вокруг меня и внимательно рассматривать.

– И куда милая тетушка тебе это впаяла, неужели?..

И она уставилась в ту часть тела, которую я прикрывал руками.

Издалека у самого леса от истерического смеха кусты ходили ходуном.

– Белла, не посрами отчизну, нам нужно прибавление числом не менее шести волчат.

– Судя по трясущимся кустам, у вас их будет по восемь, – зло бросила девушка и вернула взгляд к моим рукам.

Я открыл было рот, дабы рассказать, куда спрятала Эльвира камень, но девушка молниеносно схватила пирожок из корзины и воткнула его мне в открытый рот.

– Жуй и не вякай, я же вижу, ты проголодался.

Белла сделала шаг ко мне, и я спасительно выкинул перед собою руку со шрамом ладонью вперед.

Девушка остановилась и возмущенно зашипела:

– А раньше так сделать нельзя было, или ты хотел нагишом предо мной покрасоваться?!

Из кустов вдали доносилось всхлипывание, парни уже рыдали от смеха.

– Совет да любовь, – хором донеслось из кустов у леса.

– Стой и не шевелись, – прорычала Белла и молнией бросилась в сторону трясущихся кустов.

Дамс-с, младшие сестры, выросшие в обществе старших братьев, – это почти всегда нечто интересное для их будущей пары, да, впрочем, и для всех окружающих.

Где-то из глубины леса поочередно донеслись вопли и смех парней, она их догнала-таки. Немного погодя вся взлохмаченная брюнетка решительно шагала через поляну. Войдя в зимовку, она одним рывком сорвала с себя изодранное платье, а из моего открытого рта выпал пирожок, который я так даже и не укусил, пребывая в ступоре.

– Чего варежку открыл, давай клеща снимай. Слюнки, видите ли, он пускает на честную и невинную девушку.

Она развернулась ко мне спиной и уперлась в стол. Я в очередной раз нервно сглотнул и осторожно приблизился, не понимая, куда смотреть, я взял ее за бедра, дабы повернуть к свету.

– До свадьбы, ни-ни-ни, – буркнула Белла и расхохоталась.

У парней, которые в этот момент вернулись, челюсти упали на пол.

– А они тут зря времени не теряют.

– А кто тут бы мог устоять перед такой красавицей, – хихикнул Гаспар, за что тут же поплатился.

Девушка выхватила ковшик из стоящего рядом ведра и, не глядя, запустила в сторону дверного проёма, в аккурат угодив ей Гаспару в лоб.

– Теперь сестренка воду прям из ведра лакать будешь, – расхохотался Рокки, предусмотрительно ретировавшись из дверного проёма.

– Чего замер, если у меня чего замерзнет, то будешь отогревать всеми доступными методами, – сказав это, девушка подозрительно спокойно захихикала.

– Свадьбе быть, – донеслось снаружи.

И хохот двух парней заглушил все звуки в округе.

Меня такая раскрепощенность девушки-оборотня выбила из колеи, много я повидал на своем веку, но оборотня, ведущего себя таким образом видел впервые.

Я наклонился над девушкой и всё-таки сумел высмотреть клеща в районе поясницы, выкрутив его аккуратно против часовой стрелки, я достал припасенную флягу с ромом и начал поливать поясницу девушки, она немного поёжилась от холодящей жидкости.

А показавшаяся в проёме голова Гаспара начала возмущаться, что я перевожу ценнейший продукт.

Со словами «Да пошел бы ты ка-а-а… мне домой за платьем» Белла выхватила у меня флягу и запустила ею в дверной проём, на этот раз Гаспар не только увернулся, но и сумел поймать ее.

– Как прикажешь, моя черная госпожа!

И, смеясь, парни быстрым шагом удалялись, помахав над головой флягой с ромом.

Мы остались с девушкой наедине, она выпрямилась и, повернувшись ко мне, задорно молвила:

– Мы же не будем понапрасну терять время…

И сделала шаг ко мне, я же опешил, а она бросила изодранное платье на лавку и улеглась на него животом.

– Чего замер?! Доставь девушке удовольствие. И я имею в виду массаж, а не всякие непотребства, которые вам мужчинам лезут в голову.

Я принялся массировать идеальное тело девушки, а она лишь постанывала от удовольствия, за этим и застали нас вернувшиеся парни.

– Могли бы так сильно и не торопиться, в кои-то веки попала в правильные руки.

Парни, как по команде, развернулись и зашагали прочь.

– А Эльвира в тебе не ошиблась, – задумчиво произнесла Белла. – Я пойду с тобой, ведь об этом просила тебя тетушка в письме, даже предусмотрительно впаяла тебе оберег от меня.

– Попрошу тебя лишь об одном, пообещай мне, что никогда мне не соврешь и не предашь, и я буду относиться к тебе, как к самому близкому человеку. А с братьями я так, чтобы они отпустили с легким сердцем и не волновались за меня. Они уже поняли, что ты меня не обидишь ни словом, ни делом. Пришлось им это показывать наглядно, они не такие проницательные в таких делах, как я с покойной тетушкой.

Я пребывал в шоке от разительной перемены и от того, что эта бестия смогла меня провести.

– Я соберу этих балбесов в дорогу, улажу свои дела и через день нагоню тебя. Камень от тетушки в тебе, который является оберегом, я чувствую и по нему смогу найти тебя. По пути не сворачивай с тропы и не подходи к озеру, это может стать последним твоим поступком не только в этом лесу, да и вообще просто последним. А теперь покушай хорошенько и отправляйся в дорогу… И да, спасибо за то, что тетушка ушла со спокойной душой и счастливой, – закончив свою речь, девушка поднялась с лавки, обняла меня и чмокнула в щёку, а потом крикнула, чтобы братцы несли ее платье, ибо она удовлетворена и желает удалиться.

***

Плотно позавтракав, я продолжил свой путь к намеченной цели в указанном Беллой направлении.

Меня начали терзать подозрения, что с появлением брюнетки в подвластном мне бабьем царстве патриархат, то есть власть мужчин, может очень резко и бесповоротно смениться на матриархат. Пребывая в этих раздумьях, я шагал по тропе.

За очередным поворотом стоял человек и огромный коричневый волк.

– Парень, мне жаль, ты свернул не туда и трогал то, что тебе не принадлежит, – раздраженно начал человек с волком.

– Ребятки, рекомендую вам дать мне дорогу, и мы разойдемся с вами миром, – я тихим и спокойным тоном обратился к стоявшим у меня на пути.

– Миром мы уже точно не разойдемся, ты протянул свои грабки не к той барышне, – с ехидной улыбкой сказал незнакомец и шагнул навстречу мне.

– Как знаете, – ответил я и приложил максимально мощным файерболом волка, как самого опасного противника в этой паре.

Волк, не ожидавший такого развития событий, не успел никак отреагировать, и морда с округленными от страха глазами осыпалась пеплом с остальными частями его тела. В тот момент, когда я хотел расправиться со вторым противником, из леса выскочила черная волчица и в полете сомкнула зубы аккурат на шее стоящего напротив мужика. Голова неестественно повисла на плечах, а мужик сначала упал на колени, а затем грохнулся грудью о землю, не подавая ни единого признака жизни, что, впрочем, и неудивительно. А волчицы и след простыл, словно ее здесь и не было.

Брюнетка сумела удивить меня в очередной раз, меня приятно удивило, что она побеспокоилась за мою безопасность. Вот только мое приятное удивление как рукой сняло, когда я дочитал до конца письмо Эльвиры.

От начала строк у меня по коже побежали мурашки:

«Вот ты наконец-то можешь спокойно дочитать мое письмо, враг, которого прикончила племяшка, не так прост, как тебе показалось, он подлое и коварное существо и не является человеком. Дабы не обрести очень опасного врага в его лице, тебе нужно отсечь ему голову, сжечь тело, а прах вынести за пределы леса и развеять. Белла же теперь навек привязана к тебе, она осознано провела все три обряда. Завершающим стал тот, который требовал убить противника, желающего твоей смерти. Поздравляю тебя, Старичок, теперь Белла твоя головная боль, чему я весьма рада. И да! Да здравствует матриархат! На этой позитивной ноте для твоего бабьего царства завершаю сие письмо, так как некая юная особа хочет вынюхать, что же я так старательно крапаю. Будь здрав! Целую! Эльвира.

P.S. Если ты не будешь регулярно шлепать синеглазую бестию, то она залезет тебе на шею и ножки свесит».

Если мне матриархата не избежать, то нужно придумать, как в нём комфортно жить, а возможно, через кого-то и тайно управлять им.

И, как всегда, в раздумьях я набрел на очередную находку, заинтересовавшую меня. Это здание, походившее на храм, я заметил издали, хоть оно и было оплетено плющом.

Мое любопытство неистово зачесалось, и я направился к входу в стене в виде треугольника.

Глава 18

Шагая по золотистой булыжной дорожке, я пытался понять, кто такая Элис и Тотошка, и при чем здесь Дровосек. Отогнав от себя эти бредовые мысли, я вспомнил хруст шейных позвонков и летящую черную волчицу, которая мимоходом в полете сделала один кусь и, не приземляясь, полетела себе дальше в чащу леса. Мне даже показалось, что она мне подмигнула. Судя по всему, головняка с появлением Беллы у меня явно прибавится, у этой егозы точно в попе шило, причем не одно. Обреченно вздохнув, я начал подходить к треугольному входу.

Будто из-под земли предо мной появилась черная голубоглазая волчица и преградила вход, мою попытку обойти ее она пресекла, оттолкнув меня своей филейной частью, то бишь задом.

Финалом наших препирательств стало то, что волчица повалила меня на спину, потом обслюнявила мне всё лицо, а потом мордой перевернула на живот и, взяв зубами за шиворот, потащила прочь от входа. На мой протест она меня встряхнула так, что у меня клацнули зубы с такой силой, что неистово заныла челюсть.

Она меня тащила по тропе без устали не менее двух часов, а притащила на крутой берег водоема, с которого, мотнув головой, отправила меня в полет над озером, в которое я в итоге и приземлился.

Когда я вынырнул, то извергаемому мной набору и вариациям эпитетов позавидовал бы не только филолог, специализирующийся на ненормативной лексике, но и прожженный строитель не с одним десятком лет опыта работы с людьми, которым свыше не дано умения работать руками.

Волчица улеглась над обрывом и, сложив лапы крестиком, положила на них мордочку и стала внимательно наблюдать, как я исхожу пеной, барахтаясь в воде.

Выбравшись на сушу, я погрозил зубастой бестии кулаком и, раздевшись, принялся разжигать костер, дабы просушить одежду. Волчица, глядя, как я раздевался, демонстративно облизалась.

Ничего-ничего, маленькая пакость, я тебя еще приструню. Будет вам матриархат под мою сопилочку.

Просушив рубаху, я повесил ее на сук растущего неподалеку с костром дерева и принялся сушить остальные предметы моего гардероба, то есть остальную одежду.

– Ты это чего удумал, отдохнуть на смертном одре, дабы не попасть к брачному алтарю?!

От неожиданности я подпрыгнул на месте и развернулся в воздухе на сто восемьдесят градусов, оказавшись нос к носу с Беллой, стоявшей в моей сухой рубахе.

– Я же мог тебя прибить, ты вообще в своем уме, так подкрадываться к боевому магу?!

На это девушка лишь фыркнула:

– Тоже мне, магистр огня и воды. Кстати, с водой ты справился на троечку. Завтра, наверное, дождь будет, низко пошел над водой.

От такой наглости и дерзости я опешил, а девушка, воспользовавшись моей заминкой, продолжила меня словесно атаковать.

– Скажи мне, пожалуйста, какого рожна тебе понадобилось в храме мертвых? Кстати, как тебя-то мне называть? Может, женишок или папик?! Видя, что я начинаю закипать, Белла ослабила натиск и соизволила перейти к объяснению своего поведения.

– Все, кто заходит на территорию храма мертвых без благословения древних, либо не возвращаются, либо долго не живут. Так скажи, пожалуйста, кто кого должен оберегать, я тебя или ты меня? Может, тетушка и я впервые ошиблись?!

– Не бузи, Белка.

– Какая я тебе Белка?! – взвилась Белла.

– Ну, как какая, взбалмошная и капризная, – я не без удовольствия смотрел, как уже не я, а молодая волчица закипает.

– Да ты… да ты… – девушка, пребывая в бешенстве, начала хватать ртом воздух. – Козел ты, вот кто ты, – девушка сбросила рубаху на землю и, демонстративно виляя бёдрами, начала удаляться к кустарнику.

– Если ты так часто начнешь оголяться предо мной, я могу привыкнуть и с некими обязанностями, как будущего супруга, могут возникнуть проблемы, – бросил я шпильку вдогонку этой очаровательной зазнобе.

Она повернула голову, показала мне язык и, перекинувшись в волчицу, исчезла в кустах.

Из кустов вылетела котомка и шмякнулась у моих ног. А она, хоть и капризная, но вроде бы не стерва. К такому выводу я пришел, глядя на котомку у ног, а в животе предательски заурчало. И в этот же момент из кустов донесся звук, похожий на смех. Я окончательно осознал, что с этой девочкой мне не соскучиться никогда.

Поужинав, я нарезал камыш и уложил его в поперек расположения тела, дабы он не разъехался подо мной в разные стороны. Задремал я, когда было еще светло, и причем довольно быстро. Проснулся же, когда луна уже лила свой серебряный свет на землю. А проснулся от того, что кто-то тихо подкрадывался к моему ночлегу. Я моментально выровнял дыхание в ритм спящего человека, как тому меня учили в академии.

Вглядевшись в темноту в лунном свете, я разглядел, что крадется ко мне не кто иной, как знакомая черная волчица. Когда она была уже близко, я закрыл приоткрытые веки. Волчица улеглась рядом и аккуратно придвинулась поближе.

Ночью во сне волчица начала поскуливать, и я обнял ее правой рукой, предварительно накрыв рубахой, дабы, если она перекинется, ее не искусали насекомые, и она не замерзла. Левой рукой я начал поглаживать ее по голове, и волчица через минуту засопела, а ее тело расслабилось. Она даже в какой-то момент заёрзала, придвигаясь ко мне поближе. Я думал, что у меня ребенок появится через восемь месяцев, а он появился у меня уже сегодня, лежит рядом и сопит.

К утру Белла перекинулась снова в человека, даже не просыпаясь. Зрелище, однако, не для слабонервных, одно мне непонятно, как она не просыпается, когда у нее так трещат кости при перевоплощении. Полностью перекинувшись, девушка, не открывая глаз, повернулась ко мне лицом, закинула на меня ногу и, обняв рукой, чмокнула в нос.

Глядя на происходящее, я задался вопросом, а не поторопился ли я с определением Беллы в дети.

– Она же, словно услышав мои мысли, проурчала сонным голосом:

– Будешь шалить – укушу. И уткнулась мне носом в шею.

После такого похода за травами меня вряд ли еще когда-нибудь одного отпустят на сбор лекарственных цветочков. Ибо тот цветочек, который придет со мной, повергнет в шок моих домочадцев.

Глядя на то, как спит Белла, я немного задремал, а глаза открыл от того, что нагая девица с округленными глазами трясет меня за плечи.

Белла, возбуждённая, взъерошенная, только увидев, что я открыл глаза, затараторила:

– Мне приснился сон, будто у тебя три жены, и я стала четвертой, а еще на нашей свадьбе во сне была тетушка Эльвира. Она рассказала мне, что ты и одна из твоих жён не из этого мира, мол, тела из этого, а сознание и душа из другого, и что вскоре у нее родится ребенок, и я должна ее сберечь даже ценой своей жизни до шестнадцати лет. А еще она сказала, будто тебе больше тысячи лет, и ты очень опасный перец.

Она захохотала и упала мне на грудь. Всё мужское естество во мне заныло, и я решил отомстить этой маленькой садистке, достав спрятанное письмо от Эльвиры и вручив Белле. Что, собственно говоря, и сделал. Та, смеясь, выхватила письмо, и по мере чтения улыбка на ее губах исчезала. Мне даже немного стало грустно, ведь улыбка у нее была очень красивая.

Белла отдала мне письмо, одела мою рубаху и, сев рядом, начала меня сверлить взглядом.

– Белла, если тебя что-то интересует, задавай вопросы и помни, я тебе пообещал не врать.

Девушка подобрала под себя ноги, подалась вперед и, не отрывая взгляда от моих глаз, начала выпытывать:

– Всё, что мне о тебе говорила тетушка, правда?

– Из другого мира – да; более тысячи лет – да; из другого мира жена – тоже да; то что у меня больше одной жены – тоже правда. Со мной живут три женщины, но не все мне жёны. То, что я стану отцом, мне сказала твоя тетушка. Только беречь должен я тебя, а не ты моего ребенка.

– А это уже не тебе решать, – фыркнула девушка. – Радует то, что волчата у меня будут с древней родословной, породистые.

Девушка расхохоталась.

– Только терпеть тебе придется шестнадцать лет, и всё это время я буду сверкать тем, что тебе будет недоступно, – своей божественной красотой.

Девушка повеселела и даже потрепала меня за щёку.

– А шлёпать меня будешь, когда шлёпалка подрастет.

У этой маленькой бестии оказалась замечательная черта, она умела в любой ситуации найти положительные моменты, нужно заметить, очень редкая черта, особенно для женщин.

Ну вот, мой маленький гарем пополнился, думаю, спасительницу моей тушки официально примут в мой домашний серпентарий, и правда, мой дом походит на жилище для змей. Только зачастую они шипят на меня. Как удачно, что к нам в дом заселился еще один мужчина. Наверное, бабье царство его уже повесили на икс и выедают мозг чайной ложечкой за то, что он не додумался пойти со мной.

Эх, если бы у меня было плохо по части самооценки, то мне стало бы легче, что кому-то тяжелее, а так я просто посочувствовал пареньку и решил ускорить продвижение к цели.

Меня порадовало, что ночь прошла спокойно, и я начал мастерить плот, на котором, мы сократим путь и меньше устанем с учетом того, что ветер дует в попутном направлении. Я вырезал два шеста. Будем применять энергию моей зазнобушки в полезном деле.

Белла только непонимающе наблюдала за моей бурной деятельностью.

Я развязал котомку, достал два последних пирожка и один вручил девушке, та, к моей радости, не стала выёживаться и с благодарностью приняла еду.

Подкрепившись пирожками, мы спустили плот на воду и начали свой путь по тихой ровной глади, котомку я распорол, и получился хоть и маленький парус, но всё же немного облегчит нам путь.

Всё шло прекрасно, пока плот не приблизился к средине водоема, а тут плот подхватило течение, и мы помчали по реке. Белла только растерянно смотрела по сторонам. А потом, навострив уши, с тревогой в голосе сказала, что впереди урчит что-то огромное.

– Беллочка, нам нужно вырваться с течения. Помогай, солнышко.

Девушка встала и сняла рубаху.

– Милая, ты думаешь, это поможет?

– Да, дорогой, поможет, если ты не будешь трогать мой хвост, – включилась в игру девушка.

– Так подскажи мне, пожалуйста, в каких местах можно трогать

– Будешь держаться за шкуру на спине, – после этих слов она перекинулась в волчицу и прыгнула в воду.

Я лежал на плоту и держался за спину волчицы, а она неистово гребла лапами, и мы медленно, но продвигались к берегу. В итоге нам удалось вырваться из течения, и мы растянулись на песчаном берегу, сняв наши пожитки с плота, включая парус.

– Вот оно, когда вы попадаете в передряги, то выезжаете из них на женских спинах, – кинула запыхавшаяся девушка.

Дабы дать передохнуть, я не стал втягивать ее в словесную перепалку.

– Тебя ведь вроде бы тетушка просила меня беречь, а не угробить, или я где-то неправильно поняла написанное в письме? – немного переведя дух, спросила девушка.

– Просто нужно было немного охладить шило в твоей пятой точке, ибо оно помогает упомянутой находить приключения.

– Давай ты немного поменяешь способ проявления заботы, а то я долго так не протяну, – беззаботно рассмеявшись, сказала Белла.

– Тоже мне, Цаца небесная.

– Не знаю насчет Цацы, но небесной красоты – это верно.

И Белла вздернула наигранно свой носик к небу и достала невесть откуда маленькое серебряное блюдце.

Когда по поверхности блюдца пошла рябь, а потом появилось изображение лица брата, то я онемел. Белла щебетала с братом, а я стоял как истукан, одеревенев малость от увиденного.

Белла закончила разговор, подошла ко мне, так и стоявшему столбом, обошла вокруг, заглянула в глаза, а потом постучала пальцем по лбу.

– Есть кто? – немного взволнованным голосом поинтересовалась она.

Отмерев, я только и стог выдавить из себя вопрос:

– Откуда?

– От верблюда.

– Хамка!

– В каком таком месте я есть хамка?! Тетушка, когда вручала нам сие, на вопрос так и ответила, мол, не знаю, кто он, но вещь весьма удобная. Правда, жизненную энергию сосет неслабо при использовании, и, к сожалению, часто и долго не поговоришь.

– Так можно же схитрить.

– Да-да-да, ты один умный нашелся, не работает так, там есть защита от хитрецов. Рядом стоящий может видеть изображение, а вот слышать его на той стороне не будут.

– То есть место, где этот «верблюд» находится, ты не знаешь?

– Почему это не знаю? Знаю, в храме древних, но сама я там не была, – хихикнув, Белла лукаво на меня глянула.

– Получается, ты была там с кем-то?

Белла, поджала губы и нехотя ответила:

– С братьями. А ты такой же, как Эльвира, всё сечешь, ну то есть улавливаешь и понимаешь.

– А я тебе что, на благородного оленя был похож.

– Ну-у-у, немножко, – ответила девушка, сдвинув плечами и сделала шаг назад, виновато улыбаясь.

– Ну, спасибо. Спасибо, что сказала правду, а не стала юлить.

– А я отношусь к людям, как они ко мне – так и я, вот так вот.

Белла хотела сказать еще что-то, но ее глаза округлились, а потом она зло прищурилась, глядя мне за спину.

Неподалеку на пеньке сидела какая-то женщина, коса до пояса, приговаривает и хохочет, словно отвару из травы веселухи отведала. А платье такое, что ни у одной царицы не имелось, в общем, дорого-богато.

Хотел я ее окликнуть, но Белла меня одернула:

– Это сама Хозяйка к нам пожаловала, или мы к ней, так и не понять, – тихо прошептала Белла и тяжело вздохнула.

– Нужно ноги уносить, вот только вопрос, как это провернуть, – на выдохе с грустью сказала девушка шепотом.

– Профетик, за посмотреть на мою красоту обычно платят, иди-ка сюда, мой яхонтовый, поговорим маленько.

Белла обреченно вздохнула, повесила нос и под него же пробурчала:

– Вот блин попали-то.

– Прекращай переминаться с ноги на ногу, иди сюда, дело у меня к тебе есть.

Белла легонько подтолкнула меня в спину, намекая таким образом, что пойти нужно.

– Да не бойся ты, не причиню тебе беды.

– А чего бояться-то?!

– Вот и я говорю – нечего. Завтра, как через лес идти будете, встретите лесничего, так ты ему скажи, слово в слово скажи: «Лесная хозяйка, мол, заказывала тебе, душному козлу, с Бирюзовых озёр убираться. Если еще в околицах озёр лес пилить будешь, так я тебе доступу в лес больше не дам», – сказала это и прищурилась:

– Понял, Профетушка? Да не забудь, а той, что с тобой, ничего не говори. Она и так вся на нервах и измучена, что ее тревожить, да в это дело впутывать.

Встала она с пенька, кусты расступились перед ней, и она неспешным шагом подошла к лесной чаще, обернулась и проговорила:

– Не забудь, Профетушка, как я сказала. Велела, мол, тебе – душному козлу, с Бирюзовых озёр убираться. Сделаешь по-моему, замуж за тебя выйду!

Я даже присел.

А она смотрит на меня и хохочет.

– Ладно, – крикнула она, – ежели я у тебя пятой женой буду, то ты на вторую неделю от нашего бабского коллектива блаженным станешь. – Подумаю, чем тебя одарить в знак благодарности, а может, и за жену надумаешь взять.

И стоит, хохочет.

Я обернулся, а Белла стала темнее ночи, не шелохнется, а слёзы так и льются из глаз.

– Ты чего это? Передадим весточку от Хозяйки лесничему, делов-то.

А она повисла на шее у меня и сквозь рыдания шепчет:

– Могу ни о чём больше не просить тебя, об одном лишь прошу – не ходи к хозяйке за наградой.

– Давай сначала с лесничим вопрос закроем, а там и поговорим.

Белла, оторвалась от моей груди, взяла за грудки и зло прошипела:

– Если ты сделаешь хоть шаг в сторону Хозяйки, то я тебе ноги отгрызу. Хоть так ты выполнишь обещание быть первый год со своей дочерью рядом.

Хоть я такого обещания и не давал, но кивнул, мол, принял, понял. Да и по глазам понял – правда отгрызет, с нее станется.

– Мне нужно спустить пар, а ты разведи костер, я скоро буду, – сверкнула льдом в глазах Белла.

И, сбросив с себя платье на землю, перекинулась в волка и умчалась в лес.

Я же немного посмотрел в то место, где исчезла волчица, и принялся разжигать костер.

Только костер набрал полную силу, из леса показалась черная волчица, которая тащила безжизненную тушу оленя.

– Я люблю с кровью, – сообщила девушка, одевая платье.

Одевшись, она уселась в стороне и уперлась злым взглядом в то место, где исчезла Хозяйка.

Потом обернулась, ехидно заметила, что никакой награды я не получу, и снова перевела взгляд на прежнее место.

Опыт мне подсказывал, что в такие моменты женщин благоразумно какое-то время не трогать. Я то и дело поглядывал на Беллу, пока жарил мясо на костре. Когда же мясо было готово согласно заказу девушки, подошел к маленькой злюке и обнял за плечи.

– Пойдем кушать, – прошептал я на ухо.

Она подняла руку, давая знать, что ей нужно помочь подняться.

По грустным глазам моей спутницы текли слёзы весь ужин, а взгляд настолько печальный, что у меня защемило сердце.

После ужина я присел рядом и обнял девушку, она положила мне голову на плечо, и мы так сидели, глядя в костер, пока он совсем не истлел.

– Я их спровоцировала, а потом убила, – ели слышно сказала девушка.

– Кого спровоцировала?

– Лесничих, сначала я перекинулась в человека и дала себя заметить. Они за мной погнались, я же дала себя догнать, и когда они меня хотели м-м-м… надругаться, то я им всем перегрызла глотки.

– Ну и поделом им. Чего киснешь-то?!

– Мне кажется, что я поступила очень подло.

Белла вздохнула и, подняв голову, пристально посмотрела мне в глаза.

– Солнышко, ты дала им выбор: поступить хорошо и остаться живыми или же поступить плохо и умереть. Они свой выбор сделали, просто забудь. Ты всё сделала правильно, не парься, – и я легонько толкнул кулаком ее в плечо.

– Куда бьют, туда целуют, – хихикнула зареванная моя будущая или уже нынешняя жена, я и сам до конца не понял.

По ее – то уже нынешняя, по моему разумению – будущая жена.

В разгар нашей возни кусты расступились в стороны, и к нам вышла Хозяйка, в руках у нее был кожаный мешочек, расшитый золотыми нитями и весь в драгоценных камнях.

– Ты выполнил мое задание, не выполняя его. Что ж, награду получит исполнитель, – и она вручила Белле кожаный мешочек. – Неужто он тебе так дорог? – хозяйка кивнула в мою сторону.

Девушка приняла мешочек из рук хозяйки и утвердительно кивнула.

– Эльвира была моей подругой, и в знак нашей дружбы я прощу вам эту маленькую шалость. Береги себя, девочка, с ним спокойной жизни тебе не видать, хотя свой выбор ты уже сделала, и пути назад у тебя уже нет. Будете в наших краях – заходите, я рада таким гостям.

И она хитро улыбнулась, развернулась, обернулась черною кошкой и ускакала.

Белла снова долго смотрела ей в след, но уже не зло, а как-то растерянно и непонимающе.

В мешочке оказались невиданной красоты серьги, кольца и ожерелье.

Мы долго сидели молча, тишину нарушила Белла:

– И всё равно отгрызу, хоть один маленький шажок. Понял?!

– Понял-понял, – ответил я, подняв руки вверх раскрытыми ладонями к девушке.

Она обняла меня и чмокнула в щёку, прошептав:

– Вот и умничка!

– Давай, мой муженек, ты мне расскажешь о себе, а то негоже жене ничего не знать о своем муже.

– Наверное, так же негоже как мужу ничего не знать о своей жене, – парировал я.

– Тут не поспоришь, – хмыкнула голубоглазая брюнетка.

– Ладно, раз ты такой стеснительный, то я начну первой. Слушай и не перебивай, все вопросы задашь, когда я закончу, если, конечно, они у тебя останутся.

– Хорошо.

– Ну, тогда начнем.

Глава 19

– При родах моя мать умерла, – начала Белла, – и все тягости и радости по моему воспитанию и уходу за мной легли на плечи тетушки Эльвиры.

У нее было две подруги в этих местах, которых я никогда не видела. С одной из них я познакомилась вместе с тобой. У меня было желание найти ее подруг, теперь у меня есть желание никогда с ними не встречаться. Зная тетушку, понимаю, что вторая не проще хозяйки, ибо то, что приносила Эльвира для меня из лесу, хозяйке недоступно, да и в здешних заброшенных храмах такого не добыть. Она единственная из нас имела доступ в храм мертвых. Меня с братьями при попытке попасть в храм древние послали лесом, а тетушка, прознав о нашей вылазке к храму, чихвостила нас полгода.

Внезапно кусты у леса захрустели, из них выползла громадная кобра, которая прямиком направилась к нам, я было вскинул руку, чтобы зафаерболить ее, но Белла подбила мою руку, и огненный шар улетел в небо.

– Это моя подружка, – тихо прошептала девушка.

Кобра подползла к нам, прильнула к рукам девушки, а положив красивое кольцо с камнем у ее ног, шикнула на меня и обратно поползла в лес.

– Спасибо тебе, – крикнула ей вдогонку Белла.

– Почему кобра принесла тебе кольцо, и откуда оно у нее? – не удержался я от вопроса.

– Ответ на твой вопрос – есть часть рассказа обо мне. Когда я была маленькой, то сильно заболела, и мне всё стало безразлично. Братья таскали разную живность из леса. Радовали меня только те зверушки, которые выпивали противные для меня отвары, которыми меня нещадно поила тетушка. В один из дней Гаспар притащил маленькую змею, она мне приглянулась, я даже пыталась брата уговорить оставить ее на ночь, но он, пообещав принести ее утром, забрал ее с собой. Утром, когда он ее принес, я напоила ее молоком. Так проходила неделя за неделей. Но в одну ночь она сбежала от Гаспара и залезла в постель к тетушке. Утром Эльвира выстроила братьев в ряд и потребовала признаться, кто притащил в дом маленькую королевскую кобру. Гаспар признался, что он. Тетушка вручила кобру брату и велела выпустить в лесу.

Брат же принес маленькую ко мне, чтобы я с ней попрощалась. Но вместо этого я упросила его взять меня с собой в лес. Я шла медленно, мы много отдыхали по дороге, но брат меня не подгонял. Мы ее отпустили у оврага. Потом я каждое утро носила ей к оврагу молоко, к концу лета я уже бегала к оврагу с молоком. В общем, она меня подняла на ноги, кобра – это мой маленький целитель.

– С коброй всё понятно, – тут я даже не удивился, примерно понимая темперамент прапраплемянницы Эльвиры.

– Что же касается второй части твоего вопроса, то точно не знаю, но есть предположение. Глубоко-глубоко в лесу стоит прекрасный храм, который скрыт от любого случайного путника отводом глаз и маревом. К нему ведет опасная тропа. Ведастеж лежит меж земель, которые освоили люди и храм знаний древних. Плохо придется тому, кто осмелится по ней пройти. Зеленые ядовитые лианы растут на протяжении всей тропы, они удавят или отравят любого смертного, осмелившегося на нее ступить.

Посреди территории, на которой расположен храм, стоит часовня с чудными куполами, она питает энергией весь храм древних. На вершине часовни живет орел Агнус, а у подножия храма в лучах солнца греется кошка Ирида.

Из-под плиты, на которой стоит часовня, бьет источник знаний. Рядом с часовней малый храм с двенадцатью статуями из белого мрамора в человеческий рост. Вокруг простирается парк роз и тюльпанов, а посреди него бьет фонтан. Вода в него поступает из источника мудрости, а еще он показывает время, то есть работает как солнечные часы. И всю эту красоту охраняют стражи древних, плюс там какие-то ловушки по всей территории с механизмами мудреными. Чуть не забыла, с источником мудрости есть подвох, чтобы из него испить, нужно заплатить цену и немалую…

Белла хотела еще что-то сказать, но в этот момент из кустов вывалило с десяток человек.

– Вот вы и попались голубочки, – закричал один из них.