Профессор Эванс

Глава 1. Ignorantia non est argumentum

*(лат.) Незнание — не довод. Бенедикт Спиноза, «Этика».

Настало время говорить о красных башмаках,

О модных башмаках,

Удобных башмаках,

О рыжих колтунах,

О глупых колдунах,

О том, какая глупость — смерть и страх!

«Кащей», Мельница. Музыка: Наталья О’Шей. Слова: Наталья О’Шей и Ольга Лишина

— Джеймс Поттер! Немедленно убери руки от ребёнка!

Несмотря на негромкий и спокойный тон, чувствовалось, что слова эти были насквозь пропитаны холодной яростью. Странно, но это нисколько не пугало. Яна Олеговна шестым чувством ощущала, что гнев был направлен не на неё, а скорее на её защиту.

Защиту от кого? Что вообще происходит?

Мысли ворочались медленно и неохотно, в груди отчётливо шевелилось беспокойство и острое чувство одиночества, и женщина не смогла сдержать слёз, совершенно неожиданно навернувшихся на глаза.

Она всегда плакала беззвучно, так, что окружающие совершенно не замечали этого, благо глаза у Яны никогда не краснели. Но сейчас, стоило ей отпустить слёзы, как пространство вокруг наполнил отчаянный детский плач.

Виноватое бубнение на фоне тут же смолкло, а холодный женский голос смягчился, превращаясь в нежное воркование, в ответ на которое Яна не смогла сдержать улыбку, чувствуя, как слёзы мгновенно испаряются.

Проморгавшись в попытке избавиться от расплывающейся картинки, она прикипела взглядом к полным нежности глубоким изумрудным глазам напротив. Растерянно отметив густые огненно-рыжие локоны, обрамляющие миловидное лицо, Яна вновь вернулась к двум бездонным зелёным омутам, в которых хотелось утонуть, раствориться навсегда…

— Ну вот, видишь, а ты боялась, — прервал очарование момента пьяный мужской голос.

— Ты чуть не убил свою дочь, идиот! — дрожащим от гнева голосом воскликнула рыжеволосая девушка, разрывая зрительный контакт. — Не смей подходить к ней, пока не протрезвеешь.

Она резко развернулась и поспешила к лестнице на второй этаж небольшого коттеджа, оставляя за спиной нетрезвого молодого мужчину в странном плаще, у ног которого лежали осколки большой вазы и обломки миниатюрной… метлы?

— Да ладно, Лили, — небрежно взмахнул он рукой. — Должны же мы отпраздновать день рождения Гарри? Не каждый день наследнику исполняется год!

— Её зовут Астра! — прошипела девушка, оборачиваясь и теряя всё своё показное спокойствие. — И она — девочка!

Не дожидаясь ответа от проигнорировавшего её мужчины, женщина бросилась вверх по лестнице, сердито сдвинув брови.

— Он совершенно не слышит меня, — процедила она зло. — Вбил себе в голову, что первым родится наследник, и не желает признавать реальность. Мерлин, иногда мне кажется, что его в детстве в зелье тупости уронили.

На эти слова Яна Олеговна только глубокомысленно моргнула, чувствуя, как слипаются глаза. Не в силах контролировать усталость, она уткнулась носом в шею держащей её на руках женщины и тихо засопела, проваливаясь в сон и беспокойно хмурясь из-за странной сосущей пустоты в груди.

На следующий день мало что прояснилось. Яна Олеговна прекрасно помнила, кто она, отчётливо припоминала последние дни своей жизни, но совершенно не понимала, как вдруг её размеренное существование так резко изменилось. Ведь теперь она была не кандидатом наук Яной Олеговной Апеш, а странной девочкой по имени Астра, которую все, кроме матери, упорно звали Гарри и считали мальчиком.

До жирафа только к середине дня дошло, что фамилия у мальчика была Поттер, а это значит… Много и ничего, на самом деле.

Яна Олеговна, в силу своей должности и специализации, разумеется, была знакома с семитомьем Джоан Роулинг, где-то даже гораздо глубже, чем можно было бы ожидать, однако никогда не рассматривала поттериану как теоретически существующую вселенную. Почему? Да потому что «Гарри Поттер» был и оставался одной большой многослойной метафорой, которая тут же теряла всю свою прелесть, стоило только представить, что всё написанное может быть реально. В этот момент из изящной аллегории автора, эзоповым языком описывающего самый что ни на есть обыденный мир, поттериана превращалась в образцовое собрание логических дыр и нелепых совпадений. Взять хотя бы говорящие имена половины персонажей саги, которые даже беспрецедентной эксцентричностью их родителей объяснить было сложно.

В общем, «Гарри Поттер» мог быть рефлексией событий второй мировой войны, глобальной насмешкой над системой образования, мифологией и нравами Британских островов, воплощением мономифа, метафорическим описанием алхимического Великого Делания, да просто сборником цитат из произведений популярной культуры — чем угодно, только не жизнеспособной моделью волшебного мира. Точка. Точка. Приём. Как понял?

Однако реальность перед глазами не желала отвечать на истерические мысли женщины. Теперь уже девочки, кстати. Которую считают мальчиком.

Будь на месте Яны Олеговны какая-нибудь из её студенток, в ход тут же бы пошли многочисленные теории о Дамбигаде и промытых мозгах старшего Поттера. Вот только женщина неплохо разбиралась в психологии и видела ещё и не такие шоры на глазах у окружающих. Да и сама частенько этим грешила, чего уж там.

Чуть дольше прожив с Джеймсом под одной крышей, женщина поняла, что никто его не заколдовывал и зельями не травил. Просто мировоззрение волшебника было крайне закостенелым, а кругозор — узким до безобразия. И если последнее она могла объяснить изоляцией магического мира и сравнительной скудностью его духовной культуры, то первое ей приходилось встречать только у пожилых людей, уже потерявших способность к серьёзным изменениям на личностном уровне. Создавалось впечатление, что структура представлений о мире у Джеймса отлита из чугуна, и выйти за её рамки волшебник просто физически не был способен. Что уж говорить, если даже пол первенца, не укладывающийся в эту схему, был полностью проигнорирован.

Для человека двадцать первого века, привыкшего к толерантности, открытости и безоценочности во всех их проявлениях, это было дико. И оставалось только гадать о причинах, породивших столь странное мышление — будь то специфическое воспитание или неисследованное влияние магии на мозг носителя. Последнее, кстати, обязательно стоило изучить, ведь сам Дамблдор замечал, что с логикой у волшебников туговато. Стоит только вспомнить историю создания заклинания Вингардиум Левиоса…

Волшебники странные, тут не поспоришь. Почему их такими сделала Роулинг — понятно, ведь, несмотря на магический мир, она хотела оставить обывателей обывателями, а это тоже не самые разумные существа.

Яна Олеговна вообще считала, что мнение о человеке как о существе разумном серьёзно переоценено и устарело ещё в эпоху Просвещения. По факту же людьми руководят эмоции, гормоны, инстинкты, щепотка культурных традиций и лень, через которые разум пробивается редко и неохотно.

Как любил повторять старичок-востоковед с соседней кафедры, большой любитель каламбуров и весёлых историй из жизни, «Любая тварь Божья стремится к экономии энергии». Вот и человеческий мозг всеми силами экономит энергию, потому и предпочитает скролить ленту в соцсетях, вместо того чтобы заниматься делом. И вот сейчас отвлекается на пространные рассуждения вместо составления хоть какого-нибудь плана на будущее.

Исходя из имеющихся данных, до дня икс осталось меньше трёх месяцев. Что может сделать ребёнок, чтобы предотвратить гибель родителей? Правильно, ничего. Боже мой, да даже если бы кто-то из её студентов примчался к Яне Олеговне с вестью о её скорой смерти, едва ли она восприняла бы это всерьёз! А тут годовалый ребёнок.

Может, можно как-нибудь указать на предательство Петтигрю? Закатать рукав, чтобы была видна метка? Больше никаких идей не было. Ну не плакать же прицельно в его адрес?

Глава 2. Alea iacta est

*(лат.) Жребий брошен.

Выражение употребляется в тех случаях, когда говорят о бесповоротно принятом решении. Слова, произнесенные Юлием Цезарем при переходе его войск через реку Рубикон, отделявшую Умбрию от римской провинции — Цизальпинской Галлии, т. е. Северной Италии, в 49 г. до н. э. Юлий Цезарь, нарушив закон, по которому он в качестве проконсула мог командовать войском только за пределами Италии, возглавил его, оказавшись на территории Италии, и тем самым начал гражданскую войну.

У века каждого

На зверя страшного

Найдется свой однажды волкодав.

«Волкодав», Мельница. Музыка: Аркадий Духин и Наталья О’Шей. Слова: Александр Шаганов и Алексей Сапков

К концу первого месяца пребывания в доме Поттеров Яна Олеговна уже не была так уверена в том, что хочет сохранить жизнь своей новой семье. По крайней мере её мужской половине.

Нет, Джеймс был очарователен, и у женщины даже вопросов не вставало о том, почему он всё-таки приглянулся Лили. Парень умел быть неотразимым, вот только по молодости и неопытности не мог скрыть лёгкого налёта эгоизма, который проглядывал из-под маски балагура-весельчака. Или же это Яна Олеговна за годы педагогической практики научилась смотреть чуть глубже, чем окружающие?

Нельзя было, к тому же, забывать о том, что Джеймс был типичным представителем золотой молодёжи, местами чрезмерно избалованным и, к сожалению, совершенно несерьёзным везде, где стоило брать на себя ответственность. Последнее очень быстро разбило розовые очки у Лили, на которой повисло всё домашнее хозяйство. Джеймс же, создавалось ощущение, к быту был совершенно не приспособлен. И чем дальше, тем чаще Яна Олеговна вспоминала старый анекдот:

— Я готов достать тебе луну с неба…

— Нам кастрюля нужна.

— …и звёзды…

— Кастрюлю купи.

— …назову планету именем твоим!

— За три тыщи.

Нет, Джеймс правда был хорошим парнем. Женщина знала таких. Если волей судьбы их заносило на пожить в общежитие или казармы, они быстро становились адекватными и иногда даже приятными в общении. Вот только Джеймсу явно не хватило Хогвартса, где студенты жили на всём готовом. А после свадьбы все бытовые сложности легли на плечи Лили.

Из-за необходимости скрываться от Волдеморта Поттеры были вынуждены безвылазно сидеть дома, и Джеймс сделался совершенно невыносим. Он то беспробудно пил, то впадал в неудержимое буйство, то часами просиживал в апатии, уставившись взглядом в одну точку, постоянно сыпал дурными шутками и ни в грош не ставил жену. Вернее, он мог говорить ей комплименты, таскать цветы и устраивать романтические ужины, плавно перетекающие в горячие ночи, однако совершенно не прислушивался к её мнению где-либо за пределами бытовых вопросов. Неудивительно, что Лили день ото дня всё больше зверела.

Именно она прозрела первой.

— Они ведь ничего не собираются делать, — шептала она, уткнувшись в макушку полусонной Астры. — Будут сидеть и ждать, когда исполнится это грёбанное пророчество.

Тонкими руками обвив шею волшебницы, Яна Олеговна вздохнула. Ей было до слёз жалко эту совсем ещё девчонку. Да у неё студенты старше были! А привычка брать на себя ответственность за них никуда так и не делась. Именно поэтому женщина постаралась как можно более внятно проговорить:

— Питер.

— Что, детка? — подняла на неё Лили заплаканные глаза.

— Питер плохой. — Слова давались тяжело, но звучали достаточно ясно, чтобы старшая волшебница нахмурилась:

— Что ты такое говоришь?

— Змея на руке, — постаралась объяснить Яна Олеговна. — Страшная.

Женщина только ахнула, прижав руки к губам.

На следующий день дом наконец сотряс скандал, назревавший уже давно и так задержавшийся лишь по причине железного самоконтроля Лили. Даже сейчас она ни слова не сказала о поведении супруга, а вместо этого настаивала на усилении мер безопасности и запрете на посещение для всех посторонних волшебников, включая членов Ордена Феникса.

Последнее вызвало у Джеймса бурю эмоций. Парень совершенно искренне возмущался сомнениям в честности друзей и менять что-либо не собирался. А как же… «Недоверие к друзьям — вершина бесчестья». Благородная цитата, которая всегда невероятно нравилась Яне Олеговне. Вот только критическое мышление никто не отменял!

Как несложно догадаться, ссора так ни к чему и не привела. По дому как ходили, так и продолжали ходить толпы странно одетых волшебников, защиту на дом новую никто не ставил. Только Поттеры теперь друг с другом не разговаривали, а Лили тратила всё свободное время на чтение старинных книг о магической защите жилища.

В конце концов разум всё же возобладал над дружескими чувствами, и Поттер включился в процесс защиты дома, который уже начала его супруга. Фиделиус наложил сам Дамблдор, и Хранителем его назначили Сириуса. Яна Олеговна так и не поняла, был ли это настоящий Сириус или Петтигрю под обороткой. Волшебник явно нервничал, однако это совершенно не гарантировало, что под личиной Блэка скрывается Питер.

До Хэллоуина оставалось две недели. В доме перестали появляться посторонние, и Джеймс совсем сошёл бы с ума от скуки, если бы Лили не направила его неуёмную энергию на совершенствование защиты дома.

— Ну вот, теперь тут точно безопасно, — радостно заключил Джеймс накануне ночи Всех Святых.

Лили только кивнула в ответ, но Яна Олеговна видела, что волшебница ничуть не успокоена совершёнными приготовлениями. Уже вечером, когда за окном стихли голоса детей, разгуливающих по деревне в костюмах чудовищ и выпрашивающих сладости у взрослых, женщина поднялась в детскую и уставилась на дочь в глубокой задумчивости. Та, уже собиравшаяся заснуть, уставилась в ответ, с грустью изучая ставшие родными черты. Она прекрасно знала, что произойдёт этой ночью, и не слишком-то верила, что хотя бы кто-то из них останется в живых.

— Не верю, что переживу эту ночь, — тихо пробормотала Лили, вторя мыслям дочери.

Ещё минуту она стояла неподвижно в повисшей над домом тишине. И Яна Олеговна вдруг отчётливо ощутила, насколько всё-таки эта ведьма старше её инфантильных студентов. Дети войны… Это никогда не проходит бесследно.

Волшебница вздохнула, и слышалась в этом тяжёлая обречённость.

— Так надо. Это единственный выход, — словно уговаривая саму себя, прошептала она.

Яна Олеговна нахмурилась, ловя взгляд изумрудных глаз. Что происходит?

Резко развернувшись, Лили вышла из комнаты, но почти сразу вернулась, неся в руках тяжёлую книгу, из которой во все стороны торчали края вложенных листов пергамента. Ничего не говоря, волшебница опустилась на колени перед кроватью, пока Яна Олеговна, просунув голову сквозь прутья кроватки, пыталась разглядеть название. «Обряды и верования галльских племён», — гласила высокая латынь.

О великий Таранис, Владыка Небес и Защитник дневного светила,

Грозный грозы Повелитель, чьим приказам послушны и бури, и громы,

Судия беспристрастный, мир и души пронзающий взором горящим,

Огнь дарующий стрелами, Господин ужасающий небесного свода.

Лили говорила негромко, но голос её гудел, отражаясь от стен комнаты, и казалось, что слышно его даже на окраинах Годриковой Лощины.

Вот рождённая от воина воином дочь моя, имя ей Астра,

Отдаю её в свиту твою, Всадник солнечной колесницы, Таранис.

Даруй доблесть в сражениях, оружье ей в руки вложи, Победитель,

Небеса распахни перед ней, Змееборец, подними на свою колесницу.

Не прекращая речитатива, Лили опустила на пол большую деревянную чашу и поочерёдно вылила в неё два флакона, наполненных алой жидкостью с резким железистым запахом.

Жертвует кровью отец её, что погибнет сей ночью в сраженье,

Кровью жертвует мать её, что за мужем последует вскоре.

Внезапно Лили дёрнулась, и к двери в детскую унёсся луч оглушающего, попавший аккурат в крысиную мордочку, заглянувшую в дверную щель. Ещё пара заклинаний, и к коленопреклонённой женщине подлетело связанное и оглушённое тело Питера Петтигрю.

— Лили, хватай Гарри и беги! Это он! Беги! Быстрее! Я задержу его… — донеслось с первого этажа сквозь грохот выбитой двери.

Но Лили не слушала, она продолжала ритуал, а Астра — теперь она даже в мыслях не могла называть себя прежним именем — со страхом следила за разворачивающимся действом. В сердце с тихим звоном оборвалась струна, и женщина с нарастающим ужасом поняла, что Джеймс Поттер мёртв.

В дар приношу тебе душу предателя, Грозный Таранис,

Жизнь и силу взамен ты дитя подари, Ратоборец Могучий.

Резко упал кончик палочки, и голова испуганно мычащего Петтигрю отделилась от тела, упав в чашу, уже полную крови. Та брызнула в стороны, на лету превращаясь в голубые языки пламени. Плоть мгновенно сползла с черепа, обнажая белоснежный оскал. Через секунду и кость осыпалась невесомым пеплом, оставив деревянную чашу нетронутой. Тело Петтигрю уничтожила сама Лили, просто махнув палочкой.

Астра всем телом ощутила, как звенящие словно под напряжением защитные чары вокруг дома исчезли, падая вслед за Фиделиусом.

Душу врага забери, обменяй на удачу и мудрость,

Благословение даруй дитя, защити её силой твоею.

Молит о том тебя Лилиан, ведьма из галлов.

Астра чуть не закричала от неожиданности — на лоб словно кипятком плеснуло. От внезапной боли из глаз брызнули слёзы, но крик она сдержала, инстинктивно чувствуя, что это может повредить обряду.

В следующее мгновение Лили подхватила её на руки, прижав к груди. Обряд должен быть завершён, волшебница понимала это, как понимала и цену, которую заплатит за защиту своего дитя… Которое внутри давным-давно не Астра, и даже не Гарри Поттер.

Вслушиваясь в тяжёлое дыхание и испуганно частящий стук сердца, девочка вдруг почувствовала всепоглощающий стыд. За то, что так и не смогла предотвратить смерть этой сильной женщины, за то, что заняла место её ребёнка…

Дверь с грохотом распахнулась, ударившись о косяк. Наспех собранная баррикада из коробок отлетела в сторону. Лили спешно положила Астру в кроватку и заслонила собой, раскинув руки, как будто это могло помочь, как будто она надеялась, что, если ребенка не будет видно, её выберут вместо него…

— Только не она, пожалуйста, не надо!

— Отойди прочь, глупая девчонка… Прочь…

— Пожалуйста, только не Астра! Убейте лучше меня, меня…

Астра до глубины души была поражена мужеством этой хрупкой девушки, которая знала, что ей совершенно не обязательно умирать, однако ради завершения обряда и защиты своего ребёнка была готова отдать не только чужую, но и свою жизнь.

— В последний раз предупреждаю…

— Пожалуйста, только не Астра, пощадите… Только не Астра! Только не Астра! Пожалуйста…

— Отойди… Отойди, девчонка… Авада Кедавра.

Ослепительная вспышка вырвалась из палочки волшебника, оставив его наедине с… врагом? Пожалуй, да. Теперь да.

Астра прищурилась, глядя точно в глаза Тёмному Лорду, буквально жаждая развязки. Тот медленно поднял палочку…

— Авада Кедавра.

Глава 3. Vivere est cogitare

*(лат.) Жить — значит мыслить. Цицерон, «Тускуланские беседы». Девиз Вольтера

Есть такие дороги — назад не ведут.

На чужом берегу я прилив стерегу.

«Лента в волосах», Мельница. Музыка: Наталья О’Шей. Слова: Наталья О’Шей и Ольга Лишина

— Вернон! О-о-о, Вернон! Скорее сюда!

Визгливый вскрик прервал чудесный сон, в котором Астра летела по небу на чьих-то огромных руках. Недовольно поморщившись, она открыла глаза.

— Петунья, дорогая, что это? — К первому голосу добавился второй, и Астра всё-таки соизволила сфокусироваться на двух лицах, нависших над ней.

Тут без сюрпризов — Дурсли.

— Тут… Тут написано, что это мой племянник, Гарри… Но Лили писала, что у неё дочь, Астра! Ничего не понимаю… Что нам делать с ребёнком, Вернон?

— Не собираешься же ты оставлять его у нас?

— Вернон, эти ненормальные пишут, что будут приглядывать за ним… Это же… — Голос молодой блондинки звучал неуверенно.

— Угрожать вздумали, сволочи? — Лицо полноватого молодого мужчины помрачнело и стало быстро наливаться кровью. — Подкинули такой подарочек и думают, что это сойдёт им с рук? Уроды ненормальные! — Он выхватил у жены письмо и быстро пробежал его глазами, а потом пробормотал: — Мы ещё посмотрим, кто кого…

— Но что нам теперь делать?

— Полиция разберётся. Ну и я ружьё куплю. От пуль-то их деревяшки не защитят, так-то, — буркнул Вернон, потирая щёточку усов, но последние слова звучали как-то неубедительно.

Решив поддержать дядю в оценке ситуации, Астра скривила брови и выдавила пару слезинок.

— Он, наверное, проголодался, — опасливо предположил мужчина, видимо, ожидая последующей истерики.

— Просто испугался, — отмахнулась Петунья и подняла свёрток, в котором лежала девочка.

— Позвоню-ка я в полицию. Неизвестно, кто его сюда подбросил и чего хотел. Вдруг это чья-то дурная шутка? — пробормотал Вернон и поспешно скрылся в доме.

Петунья минуту стояла, растерянно разглядывая ребёнка у себя на руках, а потом её лицо скривилось в гримасе ненависти и отвращения. Женщина резко развернулась и, весьма неласково опустив свёрток обратно на крыльцо, торопливым шагом кинулась вслед за мужем. Астра же осталась лежать, спелёнутая по рукам и ногам, и философски смотреть в небо.

Да уж, вот вам и добрая детская сказочка. Впрочем, ещё во время обряда стало понятно, что всё тут не так просто, как казалось. А потому план дальнейших действий можно сократить до одного простого пункта: выжить. Окружающий мир явственно демонстрирует, что и эта задача может стать непосильной для Девочки-Которая-Выжила. Во второй раз уже, между прочим.

Астра не знала, к добру это или к худу, но Вернон решил оформить всё по правилам. Так что, проведя в фостер-семье всего две недели, она всё-таки вернулась на Тисовую улицу к Дурслям, которые получили почётный статус новых опекунов юной мисс Астры Эванс. Да, Петунья настояла на смене фамилии, чтобы ничто не напоминало ей о ненавистных Поттерах и их ненормальности.

Миссис Фигг в соседнем домике так и не появилась, там уже который год жила пожилая семейная пара, так что вопросов к имени подкидыша не было. Астра же отметила очередную недоговорку или вовсе противоречие канону, а потому установила для себя не верить всему, что она раньше знала о поттериане, при этом, разумеется, допуская и возможность полного совпадения в отдельных вопросах. Впрочем, непосредственно до поттерианы ей оставалось терпеть ещё неполных десять лет, так что подобным размышлениям было не время и не место. Сейчас важно было просто выжить.

Существовать в одном доме с Дурслями было сложно. Если Вернон просто не замечал мелкую племянницу, то Петунья относилась к ней с максимальным подозрением. Понадобилось немало дней, чтобы тётушка наконец соизволила переключить своё внимание на сына. Астре даже казалось, что, ощущая некоторую вину перед Дадли, Петунья задалась целью стать для него идеальной матерью, хотя бы в глазах соседей. Да, пожалуй, для них она выглядела примерной матерью и супругой. Традиционный подход к воспитанию, педантичный порядок и компенсация всего того, что ей самой не досталось в детстве — на этих трёх китах держалось воспитание «Даддлипусечки».

Астре внимание доставалось по остаточному принципу, да и было оно скорее подозрительно-настороженным. Дурсли ждали от неё ненормальностей, а потому старались держать как можно дальше от Дадли, что, в общем-то, девочку вполне устраивало. Чем дальше от Дадли, тем меньше на неё обращают внимания, а чем меньше внимания, тем более интересными вещами можно заняться.

Всё-таки жить в теле годовалого ребёнка — это невыразимо скучно, тем более для человека двадцать первого века, привыкшего к постоянному потоку информации. До книг маленькой семейной библиотеки Астре удавалось добраться так редко, что это почти не играло никакой роли. Единственное, что она могла, это думать, крутя в голове идеи, мысли и воспоминания в надежде не сойти с ума.

Что-то поменялось лишь через полгода после злополучного Хэллоуина, когда обоих детей пришлось везти в клинику для плановой диагностики. Там обнаружилось, что Астра по уровню развития свой возраст значительно превосходит (было бы чем гордиться), а вот Дадли существенно отстаёт.

По возвращении на Тисовую Астра впервые была серьёзно наказана. Из маленькой детской её на неделю переселили в чулан под лестницей и лишили сладкого.

Не то чтобы это было серьёзным огорчением для девочки. Появившееся свободное время она решила потратить на то, что занимало все её мысли ещё с момента попадания, — на магию. Девочка чувствовала её внутри себя, но как-то двойственно — словно яркий светлячок, окутанный обжигающе-горячими разрядами молний. Вполне обоснованно Астра предположила, что светлячок — это её собственная магия, а молнии — дар Тараниса. И от этого становилось не по себе. Насколько же сильна эта сущность, что может так запросто влезть в суть человека и изменить там что-то по своему усмотрению?

Принять это было непросто, как и магию вообще, и факт перерождения в целом. Но Астра старалась справляться, даже не плакала ни разу, хотя очень хотелось. Шестое чувство ясно давало понять, что покровитель не одобрит. Поэтому девочка, стиснув зубы, терпела.

Теперь же ей представился случай не только провести время наедине с собой, чего чудовищно не хватало все эти дни, но и поэкспериментировать с волшебством.

Астру состояние её магии серьёзно беспокоило. Если поначалу отсутствие стихийных выбросов можно было списать на взрослое сознание и свойственную женщине редкую уравновешенность, то после злополучного Хэллоуина и последующих месяцев, полных стресса и переживаний, отсутствие какой-либо реакции настораживало.

— Ну-ка попробуем, — прошептала Астра с предвкушающей улыбкой и аккуратно потянулась к поверхности мягкого светящегося шарика, при этом стараясь не задеть окружающие его разряды. Что-то подсказывало, что ничем хорошим не закончится.

Миновав опасный участок, девочка замерла на секунду.

— Так, я полагаю, важная часть — это желание. Нужно выбрать что-то, что не повредит ни мне, ни окружающим. Или дело всё-таки в эмоциях? Так, эксперименты над собой — последнее дело, вот только если я разрушу здесь что-то, житья от дражайших опекунов мне совсем не будет. Выбора нет. Значит, я очень хочу стать здоровой и умной.

Повторив своё желание ещё пару раз, Астра зажмурилась и изо всех сил пожелала, поверила в его выполнимость. Нет, даже не выполнимость, а реальность, ведь в её голове это уже произошло!

Замерев на секунду, она затаила дыхание и легонько тронула светлячок. Как только это случилось, девочка едва не закричала от неожиданности. Ей показалось, что внутри неё сорвало плотину, потому что бушующее вокруг волшебство напоминало ревущий водяной поток, вырвавшийся из тесных оков камня и металла.

Охнув, Астра свернулась на брошенном на пол матрасе, обхватив себя за плечи. Внутри бушевал шторм. Создавалось впечатление, что до этого магия была заперта и не могла вырваться из ядра маленькой волшебницы. Так ведь и до обскура недалеко…

Что это? Последствие посвящения Таранису? Дурное влияние разума взрослой маглы? Наложенные ограничители? Стоп, последнее — точно фанатская выдумка. Но что же тогда? Неважно, тут главное и дальше следить за собой, чтобы вовремя стравливать пар.

Вновь сосредоточившись на себе и чувствуя, как затихает безумный водоворот в груди, Астра вместо объёмного светлячка увидела раскалённую искорку. Впрочем, светила она, пожалуй, даже ярче, чем раньше. А ещё теперь в её сердцевине отчётливо виднелось нечто чужеродное. Микроскопическая точка, червоточинка, словно поглощающая свет лучей искры.

Что это? Крестраж? Или что-либо иное, не менее враждебное?

Впрочем, пока никакого дурного влияния червоточина не оказывала. Казалось, её присутствие даже заставляет гореть искру ярче. Хотя в этом Астра не была уверена. Предстояли эксперименты. Множество экспериментов.

Глава 4. Vivere est militare

*(лат.) Жить — значит сражаться. Сенека, «Письма»

Все кончается, мой друг,

Разрывают кольца рук

Свитые в тугую плеть

Боль и сказка, свет и смерть.

«Мертвец», Мельница. Музыка и слова: Алексей Сапков

К пяти годам Астра успела чуточку глубже понять, что за способности ей достались. Собственная магия её тела успела вырасти от искорки в груди до внушительного уголька размером с кулак. И он самую малость прибавлял в размере каждый раз, когда Астра пыталась использовать магию.

К ее глубокому сожалению, сознательно этим управлять у неё совершенно не получалось, единственным способом колдовать оставалось горячее желание. Причём формулировать его следовало как можно более чётко, иначе исполнение могло быть самым абсурдным.

К примеру, когда Астра со злости пожелала, чтобы Дадли заткнулся, тот внезапно подавился деталькой конструктора и чуть не задохнулся. Если бы не обеспокоенные крики Астры и расторопность Петуньи, мальчик умер бы. С тех пор Эванс старалась не загадывать желаний сгоряча, а Дурсли вроде даже чуть подобрели по отношению к ней. Не слишком-то это и помогло, как показало время.

Так или иначе, желания девочки оставались самыми разнообразными. Она старалась перепробовать вообще все таланты волшебников, описанные в книгах Роулинг, а заодно прихватить магические способности из других фэнтези. Разумеется, мало что получалось, но Астра методично загадывала по одному желанию сначала в неделю, потом и в день и аккуратно записывала результат в потрёпанную тетрадь, стащенную у Дадли.

Результаты были интересными. Начинала девочка со способностей, которые демонстрировал в детстве Том Риддл. Причинять кому-то боль у неё так и не вышло, как и читать воспоминания, зато Астра научилась прекрасно считывать собеседника. Впрочем, такая болезненная чувствительность была достаточно частым явлением и у обычных детей, росших в семьях со строгими или непредсказуемыми родителями. Обычное чувство самосохранения и феноменальная адаптация к неблагоприятным условиям.

Хотя, стоит отметить, у Астры всё зашло чуточку дальше. Она могла предугадывать ответные реплики и действия собеседника и навострилась понемногу внушать нужные ей мысли. Стыдно ей не было — по-другому спокойно жить в доме дядюшки с тётушкой было невозможно. Особенно учитывая постоянные эксперименты с магией.

Спонтанная трансфигурация, которая чаще всего проявлялись во время стихийных выбросов маленьких волшебников, Астре не давалась совершенно. Чаще всего не получалось ничего, хотя изредка сломанные игрушки Дадли превращались в нечто психоделическое. Это всегда вгоняло девочку в состояние странной задумчивости и отрешённости, так что эксперименты пришлось свернуть — расхаживать с блаженным видом и залипать на полчаса в самые неудобные моменты в доме Дурслей было опасно.

Стихийная аппарация, несмотря на все старания, в исполнении Астры вовсе не сработала, но она не расстроилась. По правде говоря, перемещаться было страшновато. Наверное, потому ничего и не получилось.

Зато получился телекинез. Правда, первое время он сопровождался массой побочных разрушений, так что эти опыты девочка чуть не забросила — слишком уж рискованно было, Дурсли не иначе как чудом ничего не заподозрили. Впрочем, спустя пару месяцев тренировок разрушения удалось прекратить, а вот контроль оставалось отрабатывать и отрабатывать. Пожалуй, только тут Астра могла по чуть-чуть отходить в сторону от стихийных выбросов и колдовать, основываясь на воле и контроле.

Вот в чём девочка была действительно талантлива, так это в самолечении и работе с собственным разумом. Наверное, всё дело было в самом первом загаданном ей желании — «хочу быть здоровой и умной». Хотя, быть может, всему виной были строки обряда посвящения:

Жизнь и силу взамен ты дитя подари, Ратоборец Могучий.

Душу врага забери, обменяй на удачу и мудрость,

Благословение даруй дитя, защити её силой твоею.

Астра предпочитала верить, что и то, и другое дало свой эффект. Время от времени, когда совсем не было сил или желания искать место, чтобы попрактиковаться в магии, обращённой вовне, Астра повторяла своё первое желание, с радостью замечая, как проходят царапины и синяки, мышцы становятся крепче, а в голове проясняется, и память становится всё лучше и лучше. В какой-то момент она приняла решение как минимум раз в месяц повторять это желание, что дало свои результаты. На очередном осмотре у врачей её признали не по годам развитым и умным ребёнком, наделённым, к тому же, отменным здоровьем. Пожалуй, только ради этого стоило стать волшебницей. Ну и ради бытовых чар, разумеется, но до них девочке оставалось ещё минимум шесть лет.

Зельеварение Астра благоразумно не трогала, но готовить ей нравилось, хотя какого-то особого влечения к этому она не чувствовала. С животными или растениями взаимопонимания у неё не обнаружилось, аур она не видела, предсказывать не могла, а от дурных примет её хранила сумасшедшая удачливость — ещё один дар Тараниса. Бросаться огненными шарами или воздушными стрелами тоже не удалось. Не работали и знакомые по книгам Роулинг заклинания, произнесённые без палочки.

К собственному удивлению, Астра сохранила дар змееуста, но приобрела неприятную особенность — каждый раз, когда она видела змею, даже если это был безобидный уж, она чувствовала, как изнутри поднимается волна нестерпимой ненависти, гнева и желания уничтожить гадину. Пока девочка держалась, но чувствовала, что стоит хоть чуть-чуть отпустить вожжи, и следующая змейка сгорит синим пламенем. Буквально. Не зря же Тараниса звали Змееборцем… Да и остальные титулы звучали достаточно грозно.

Во многом именно поэтому Астра старалась как можно реже прибегать к божественной части своего дара. Она не имела ни малейшего представления о том, чем за его использование придётся платить, и рисковать не желала.

Насколько же проще было бы, посвяти её мать Тору! Уж о скандинавских богах ей известно было достаточно. Но кельты? Об их верованиях современные учёные могли узнать только из записей завоевавших кельтов римлян да из археологических находок. И если римляне всё чудовищно упрощали и сводили к своим богам, то по находкам не так-то много и узнаешь. Ну вот выгравирован на котле мужчина с колесом в одной руке и связкой странных букв «S» в другой. Вот как по нему определить, кто это и как ему поклонялись? Помнится, кто-то из учёных вовсе писал, что никакого Тараниса не существовало, это всего лишь одна из ипостасей Луга…

Наивные. Уж Астра-то чувствовала, что покровитель у неё самый что ни на есть Таранис. Это знание оказалось впаяно в самую её суть, аккурат рядом с воображаемым компасом, который любое действие, слово и даже мысль девочки оценивал подергиванием стрелки в одну или другую сторону. И слава… хм… Таранису, что этому самому Таранису была совершенно безразлична большая часть того, что делала или думала девочка. Вопреки её опасениям, божество не запрещало ни любви к книгам, ни сострадания, ни хитрости и подлости. Пока единственное, что ей было заказано, — это слёзы.

Одобрительно стрелка пока не колебалась ни разу, и Астра с дрожью представляла, что ей придётся сделать ради этого.

Случай узнать это представился совсем скоро.

Всё произошло так быстро, что Астра не успела не только среагировать, но даже помыслить о реакции.

Вот она идёт по тротуару Тисовой улицы, цепляясь за коляску, в которой сидит Дадли, и про себя вздыхая на злобные взгляды Петуньи, которой не нравится, что пятилетка не может за ней поспевать. Просторные джинсы, из которых Дадли уже вырос, мешают передвигать ноги, великоватые ботинки норовят слететь при каждом шаге, поэтому по сторонам девочка не смотрит.

А вот Петунья падает, опутанная появившимися из воздуха верёвками, Дадли беззвучно раскрывает рот в крике, а у самой Астры всё меркнет перед глазами.

Последнее, что девочка чувствует, — это болезненный удар о землю, сгруппироваться перед которым она не успевает — тело не слушается.

Очнулась Астра в каком-то подвале. Голова гудела, как медный колокол, выбивающий набат. Тётя с кузеном сидели поодаль, Петунья всё ещё была связана. В другом углу толклись двое звероватого вида мужчин и ещё двое, брат с сестрой, судя по внешности. Ещё и волшебники, судя по мантиям.

— Знаменитый Гарри Поттер, — хрипло хохотнула мужеподобная волшебница, подходя ближе к скорчившейся на полу девочке. — Подумать только…

Её родственник только рассмеялся в ответ, отходя к Петунье и вздёргивая её голову вверх за волосы.

— Почему он у тебя, магла? — рявкнул он внезапно так, что в ушах у Астры зазвенело. — Ты хоть знаешь, чего нам стоило найти его? Он сдохнет на четыре года позже, чем должен был! И кто в этом виноват?

Мужчина резко разжал руки, и голова Петуньи мотнулась, ударившись о стену. Астра заметила заплаканные глаза и гримасу ужаса на лице. Женщина судорожно сжимала в объятиях плачущего Дадли, всё так же неспособного издать ни звука.

— А ты, выходит, магловский сыночек, — презрительно усмехнулась волшебница, сев на корточки рядом с Астрой. — Мамочка — грязнокровка, и сын такой же. Интересно, с кем грязнокровка согрешила, а? Иначе бы тебя точно приняли на воспитание волшебники. Мало кто бы отказался быть опекуном Мальчика-Который-Выжил! — Этот титул женщина буквально выплюнула, скривив и так некрасивое лицо в омерзительной гримасе. — Но тебя выбросили, м? Ты, выходит, не только грязнокровка, но и ублюдок!

О, это уже было через край. Астра многое могла стерпеть, но чтобы клеветали на её мать? Ту, которая отдала свою жизнь за неё? Это мгновенно привело девочку в такое бешенство, что в глазах потемнело. В голове стучал яростный вопль: «Умри! Умрите вы все!», и этого хватило, чтобы с кисти Астры сорвалась ветвистая молния, впившись в голову и грудь наклонившейся женщины.

— Сектумсемпра! — рявкнула девочка, взмахнув рукой, и багровый серп сорвался с кончиков пальцев, плеснувших кровью.

Головы двух вервольфов покатились по каменному полу, обильно пачкая пол.

— Авада Кедавра! — заорал запаниковавший волшебник, внезапно оставшийся в одиночестве.

Мгновение Астра с неясным колебанием смотрела на летящую к ней смерть, но за мгновение до конца успела броситься в сторону, уронив неуклюжее детское тело на пол. Изумрудный луч разбился брызгами искр о стену за её спиной, оставив в ушах едва слышный отзвук прошелестевших мимо шагов.

Следующего заклинания произнести маг не успел. Его голова покатилась по полу вслед за первыми двумя, а Астра только прошептала тихо:

— Жертвую тебе, Таранис…

В ту же секунду синее пламя без остатка пожрало тела и кровь убитых, оставив на полу лишь белоснежные черепа, а воображаемый компас с сытым довольством качнулся одобрительно.

Странно, никакого упадка сил Астра не чувствовала, магия переполняла её, тело перестало болеть, а распоротые собственным же колдовством подушечки пальцев затянулись.

— Даруй доблесть в сражениях, оружие в руки вложи, Победитель, — прошептали губы пятилетней малышки, а скорчившаяся в углу женщина только и могла, что молча плакать и смотреть на неё распахнутыми в животном ужасе глазами.

Глава 5. Gaudium in litteris

*(лат.) Утешение в науках

И не надо о снах! И вере!

О клинке, за спиной хранимом…

«Опасное лето», Мельница. Музыка: Наталья О’Шей. Слова: Наталья О’Шей и Ольга Лишина

Астра совсем не винила Дурслей в их решении. Строго говоря, попади она сама в такую ситуацию, ещё похлеще вела бы себя. А тётя с дядей даже не прибили её ненароком, просто отослали с глаз долой в интернат закрытого типа. Ну или частную школу для девочек, как это здесь называли.

Петунья сама когда-то провела там четыре года, учась в Senior School*. Сейчас холодными стенами старинного особняка на окраине Лондона руководила сестра однокурсницы тётушки, а потому пристроить племянницу труда не составило. Буквально на следующий день Астра покинула стены дома на Тисовой 4, провожаемая испуганными лицами родни.

*Senior Schools — уровень обучения для подростков от 14 до 18 лет в Англии. Здесь дети проходят сначала двухгодичное обучение для сдачи экзаменов GCSE, за которым следует ещё одна двухгодичная программа: A-Level либо International Baccalaureate.

Директриса, любезно подвёзшая девочку на личной машине, оказалась совершеннейшим сухарём в юбке. Мадам Стью заботили исключительно порядок и престиж школы имени святой Екатерины Сиенской, остальное полностью выпадало из сферы её интересов. Впрочем, Астру это скорее обнадёжило. Порядок — это не по её части, но вот престиж она вполне была способна обеспечить.

Начинать следовало сразу. Как говорится, первое впечатление испортить можно только раз, поэтому, не поднимая глаз и не повышая голоса, девочка спокойно отвечала на строгие вопросы директрисы, при этом совершенно не стремясь звучать как ребёнок. Впервые в этой жизни.

Ребёнок-гений, непринятый родными, — что может быть стереотипней?

О достоверности речи не шло, но к ней Астра и не стремилась. Она слишком хорошо знала людей — они сами себе объяснят всё что угодно, лишь бы не признавать собственное незнание.

Судя по всему, о ненормальности племянницы Петунья не сказала ни слова, зато упомянула, что девочка умна не по годам, так как допрос завершился довольно быстро. Кажется, мадам Стью осталась удовлетворена подчёркнуто взрослыми ответами новой подопечной. Ну да, зачислили-то девочку в рамках гранта — кумовство чистой воды, конечно, но уж Астре жаловаться грех — поэтому директриса была слегка обеспокоена. Разумеется, нарисовать результаты, подтверждающие способности привилегированного ученика, труда бы не составило, но гораздо лучше было бы избежать такой головной боли.

— Очень мило, — подвела итог разговора мадам Стью, хотя на её лице не появилось и тени улыбки. — Вы показались мне разумной девочкой, мисс Эванс.

— Спасибо, мадам Стью, — благовоспитанно опустила глаза Астра, про себя передёргиваясь от той розовой патоки, которая лилась из её собственного рта. — Я просто очень люблю учиться.

— И чему бы вы хотели научиться в школе имени святой Екатерины Сиенской? — одобрительно кивнув, поинтересовалась женщина.

— Я бы очень хотела стать настоящей леди, как принцесса Диана, — восторженно поделилась Астра, ловя краем взгляда очередной одобрительный кивок. Апелляция к монаршей фамилии всегда действовала на консервативных англичан самым благотворным образом. — А из школьных предметов мне очень нравятся иностранные языки, история и литература, хотя математика тоже даётся мне хорошо. Думаю, в дальнейшем я углубилась бы в искусствознание и историю. Ну и, конечно же, мне очень интересно подробнее изучить мировую литературу и древние языки.

— Что ж, похвально, — важно вскинула подбородок директриса и повернула на засыпанную гравием дорожку, ведущую к старинному особняку в стиле Адама Роберта.

Астра про себя только усмехнулась. Ну ещё бы тебе не понравилось, старая перечница! Уж морочить головы окружающим за годы жизни с Дурслями девочка научилась виртуозно. А если добавить капельку магии… Сопротивляться у обычных людей практически не было шансов. По крайней мере, Астре ещё ни разу не встречались люди настолько волевые, чтобы игнорировать её «просьбы».

— Вот мы и пришли, — торжественно возвестила директриса, распахивая одну из длинного ряда дверей в коридоре четвёртого этажа. — До начала занятий ещё больше двух недель, ты успеешь освоиться. Ближе к сентябрю у тебя появится ещё две соседки.

— Мне нужна своя комната, — хмуро отозвалась Астра, вкладывая в свои слова магию. Неуютная маленькая комната с высокими потолками и тремя узкими кроватями ей не понравилась совершенно. — Я талантливый и серьёзный ребёнок, мне нужна тишина и покой, чтобы хорошо учиться.

— Но… — На мгновение глаза женщины остекленели, но тут же вернули осознанное выражение. — Но, разумеется, нельзя тратить твоё время и твой талант на все эти девчачьи штучки, разговорчики и сплетни! — Мадам Стью даже фыркнула от возмущения. — Пойдём, здесь есть небольшая комнатка, раньше в ней жила гувернантка, но потом мы переселили персонал на первый этаж.

Комнатка действительно оказалась небольшой, да ещё и располагалась в мансарде, так что потолок оказался скошенным. В помещение влезла только узкая кровать, шкаф и маленький письменный стол или, скорее, очень широкий подоконник. Что особенно согрело сердце девочки, так это потайная дверь за шкафом, ведущая в уборную. Ванны там не было, только душ, унитаз и умывальник, но Астре и этого было достаточно — плескаться в ванне она не любила.

— Устраивайтесь, мисс Эванс. Я зайду за вами в три и провожу к обеду.

— Спасибо, мадам Стью, — пропела в ответ Астра и отправилась устраиваться.

Багаж к ней занёс пожилой служащий, и девочка осталась одна на ближайшие часы.

Разложив и развесив вещи в шкафу, Астра устроилась на кровати и глубоко задумалась, глядя в недра потрёпанного саквояжа, который, кажется, принадлежал ещё бабушке тёти Петуньи. Там, на дне, освобождённые от наваленных сверху рубашек и платьев, белели четыре черепа — два человеческих и два не очень — с увеличенными клыками и выступающими надбровными дугами. Иных отличий Астра — ни разу не антрополог — найти не сумела, но была уверена, что они есть.

Что с ними делать, оставалось загадкой, но оставить трофеи в том самом подвале девочке не позволило резкое внутреннее противоречие. Поэтому, несмотря на все протесты тёти, она забрала их с собой и перетащила сюда, в пансионат. Создавать оссуарий* у неё не было никакого желания, а на что ещё сгодятся кости собственноручно убитых врагов — Астра не знала. Но подозревала, что для какой-нибудь тёмной магии.

*Ящик, урна, колодец, место или же здание для хранения скелетированных останков.

К слову, о тьме. Та тёмная червоточинка в ядре магии Астры выросла вместе с угольком её дара, теперь напоминая его потухшую и присыпанную золой грань. Никакого видимого эффекта прикосновение к этой грани дара не давало, но интуиция подсказывала, что столь быстрый рост способностей связан именно с ней, а потому Астра и не волновалась.

Вообще не волновалась. Даже по поводу произошедшего.

И вот это было совершенно ненормально.

В прошедшие дни девочка загоняла себя до смерти, лишь бы не думать, не вспоминать мощь электрических разрядов в своих руках и запах горелой плоти, тяжёлый аромат крови и остекленевшие глаза мертвецов, но самое главное — не вспоминать о том, как просто это было — оборвать жизнь человека.

Но вот в чём состояла загвоздка — даже если воспоминания приходили, то никакого ужаса или отвращения они не приносили. Астра на подсознательном уровне воспринимала случившееся как нечто обыденное и совершенно нормальное, и вот это уже пугало её до дрожи. Ведь сделанное ей не укладывалось в рамки привычной морали, было совершенно чудовищно и страшно.

Но с другой стороны, она ведь всё сделала правильно. Она защитила себя и родню. Так почему бы ей стыдиться? Из-за убийства? Но ведь они первые начали! Они напали на неё! Они заслужили!

В ушах стучала кровь, но Астра продолжала сидеть, положив руки на колени, выпрямив спину и остановив пустой взгляд на стене напротив. В голове бешено метались обрывки своих и чужих мыслей, стучась о стенки черепа и вызывая мигрень. Отвращение к самой себе чувствовалось буквально физически — девочке казалось, что ещё чуть-чуть, и её стошнит.

Очнулась от этого странного оцепенения она, только когда за окном потемнело. Совершенно механически Астра поужинала тем, что принесла ей улыбчивая горничная, и забылась тревожным сном.

Глава 6. Nulla aetas ad discendum sera

*(лат.) Учиться никогда не поздно

А за гранью свода небес

Тикает часовой механизм —

Значит, времени нам в обрез,

Главное, не обернуться вниз.

«Об устройстве небесного свода», Мельница. Музыка: Наталья О’Шей. Слова: Наталья О’Шей и Ольга Лишина

Наутро принимала пищу Астра в компании директрисы и ещё трёх незнакомых женщин. Причём девочка в гордом одиночестве сидела у одной из боковых сторон п-образного стола, тогда как все взрослые расположились на центральной перекладине.

Видимо, специфика заведения одержала верх над здравым смыслом. Если Астра правильно поняла, изначально школа готовила девушек к A levels, то есть учила с 16 по 18 лет и готовила к поступлению в университеты. Позже добавилось обучение с 14 лет, потом — с 11, а пять лет назад начали набирать девочек и в начальную школу — с 5 лет. Однако делать скидку на возраст для младших учениц, видимо, никто не собирался.

С одной стороны — жутко с точки зрения детской психологии. А с другой — ей же лучше. Меньше приглядывать будут.

— Мисс Эванс, знакомьтесь, это тьютор вашего курса, мисс Трой, — проинформировала Астру директриса, когда завтрак был закончен. — Сегодня она познакомит вас со школой.

— Мне очень приятно с вами познакомиться, — с радостно-дебильной, как сама девочка её оценивала, улыбкой отозвалась Астра.

— И мне, — расплылась в не менее дебильной улыбке молодая женщина.

«Видимо, совсем недавно выпустилась, не пообвыклась, раз всё ещё любит детей», — отстранённо отметила про себя Астра. Это могло быть полезным. Легче заставить поверить в свою гениальность и исключительность.

— Перед началом занятий нам нужно пройти небольшой тест, чтобы оценить твои знания. Ты не против? — предложила мисс Трой под хмурым взглядом директрисы, которая, очевидно, не одобряла даже тени либерализма в воспитании.

— Конечно нет, — хлопнула глазками Астра и позволила увести себя из столовой. Спорить под взглядом мадам Стью не решился бы никто.

Решая тест по математике, Эванс только радовалась лени местных методистов, которые, вместо того, чтобы делать по тесту на каждый класс, сделали один большой тест для всех, где сложность заданий шла по нарастающей.

Тест, кстати, Астра таки завалила. Где-то в районе логарифмов. Просто не вспомнила ни одной формулы, из-за чего была основательно недовольна собой. Впрочем, круглые глаза тьюторши бальзамом пролились на её самолюбие. Та, видимо, всё-таки что-то соображала в педагогике, потому что не стала бурно восторгаться способностями новой ученицы, просто похвалила и подсунула тест по английскому.

К вечеру девочка совершенно вымоталась. Историю, литературу, искусство и религиоведение, по собственному мнению Астры, она сдала идеально. Географию и английский — минимум достойно. По биологии, химии и физике девочка написала что помнила, но даже так это было явно лучше, чем от неё ожидали. Так что ложилась спать Астра полностью удовлетворённая прошедшим днём. Даже тоска и тупое равнодушие отступили ненадолго.

Назавтра проверки продолжились. В этот раз пришлось не тесты писать, а отвечать на каверзные вопросы учителей, что совершенно точно привело бы в ужас обычную пятилетку. Вот только Астра ею не была, да и рада была отвлечься от собственных переживаний на преподавателей, которые по ходу диалога всё больше косели от ответов девочки. Судя по всему, то, что она вынесла из советской и российской систем образования, несколько отличалось от привычного местным взгляда на мир.

Пожалуй, с математикой Астра переборщила. И тот вдохновенный монолог о крушении европоцентристского взгляда на историю и закате Европы был лишним. Но святая уверенность англичан в том, что они пуп земли, внезапно вырвала девочку из привычной серой хмари и взбесила до звёздочек перед глазами.

Что, кстати, было странно. Она никогда не замечала за собой столь сильных эмоциональных всплесков и потери контроля над ними. Определённо, виновата была магия. Или дар Тараниса. Или новое детское тело, вырабатывающее непривычный коктейль гормонов. Так или иначе, возникала необходимость приспосабливаться и как-то повышать самоконтроль. Но это дело будущего, а сейчас следовало подвести мысли собравшегося консилиума к нужным Астре позициям.

— Как видите, я вполне способна учиться самостоятельно. Разумеется, я понимаю важность социализации, поэтому с удовольствием буду ходить на занятия по этикету, каллиграфии, танцам, музицированию и рисованию, а также на экскурсии и поездки вместе со своими сверстницами или более старшими курсами, — вдохновенно вещала девочка, вкладывая в свои слова ощутимую долю магии. — Также я была бы рада возможности консультироваться с преподавателями, если у меня возникнут затруднения. Уверяю вас, я ответственная ученица, и библиотеки мне будет достаточно для успешного обучения.

— Я думаю, это может сработать, — жизнерадостно откликнулась мисс Трой, отмершая первой. — Я сама приложу все силы, чтобы помочь развитию вашего таланта, мисс Эванс.

— Это рационально, — пришла в себя директриса. — Так и поступим.

С ней спорить уже никто не стал, и преподаватели разошлись, обсуждая, есть ли смысл сейчас составлять индивидуальный учебный план или отложить это на потом, когда лучше будет понятна скорость обучения юного гения.

Юный гений же в компании счастливого тьютора отправилась снимать мерки для школьной формы. К счастью, тётя всё-таки озаботилась выдать директрисе плату за её пошив, а после намёка Астры, что, если у неё не будет портфеля, канцелярии, повседневной одежды, белья и милых девчачьих мелочей, к Дурслям возникнут вопросы, Петунья со скрипом купила и это, не поскупившись на качественные и дорогие бренды. Что ни говори, а давить на репутацию англичан временами было довольно эффективно.

День прошёл наилучшим для Астры образом, и это удивляло. Вероятно, виной всему был дар Тараниса — удача. И, судя по всему, расплачиваться за этот дар приходилось испытаниями божественного покровителя. Предчувствие подсказывало, что то нападение — всего лишь первая ласточка. Четыре года спокойствия и относительного везения были даны ей авансом. А дальше придётся платить. И это вновь вгоняло в тоску.

Остаток августа пролетел быстро. Большую часть времени Эванс проводила в библиотеке, проглатывая учебники и подтягивая предметы начальной и средней школы в тщетном стремлении избежать навязчивых мыслей.

После анализа собственных знаний и составления плана изучения недостающей информации девочка пришла к парадоксальному выводу — сдать экзамены за начальную школу она сможет в начале сентября, а за среднюю школу — под Рождество. И это с учётом того, что она не только будет заучивать учебники и справочную литературу, но и сделает несколько проектов по каждому предмету.

Астра искренне полагала, что проекты в Соединённом Королевстве любили какой-то нездоровой любовью. Даже когда российскую систему образования стали перекраивать под западный манер, проектов и то было меньше. Впрочем, в прошлой жизни проектная деятельность была её коньком, так что за это направление Эванс не переживала. Кроме того, десятки курсовых и дипломных работ, написанных под её руководством, что-то да оставили в памяти. По крайней мере самых разнообразных идей в голове у Астры крутилось множество, чем она бессовестно собиралась воспользоваться.

Могло показаться, что девочка чересчур много на себя берёт. Но давайте начистоту — сколько понадобится обычному взрослому с высшим образованием и кандидатской диссертацией, чтобы освоить всё то, что дети учат с пяти до одиннадцати лет? Шесть классов, примерно по пять предметов на каждый. Итого 30 учебников. Если не отвлекаться, в день можно прочитать и понять где-то три учебника, ведь написаны они простым языком и большими буквами, а картинок там едва ли не больше, чем текста. Вот и выходит, что десяти дней будет более чем достаточно.

Учитывая отличную память и основательную мотивацию Астры, она не только освоит, но и выучит всё требующееся за эти самые десять дней. Ещё и проектов штук десять изобретёт, выделив на это ещё недельку. Вот и выйдет как раз начало сентября.

План на среднюю школу высчитывался по той же простой формуле, и срок к Рождеству был взят с приличным запасом.

Ещё раз прикинув и поразмыслив, Астра отправилась со своими расчётами к тьютору, а после и к директрисе. Они и сами не имели ничего против вундеркинда в своих стенах, но капелька внушения обеим всё же не повредила. Эванс требовался резонанс, и чем раньше, тем лучше. Где резонанс — там деньги, а они девочке были ой как нужны. Она сильно сомневалась, что сможет получить доступ к сейфу Поттеров, а Дурсли явно не будут оплачивать её хотелки в волшебном мире.

Начало осени впервые в жизни не оставило у Астры ощущения рубежа, начала нового периода жизни. Она так глубоко закопалась в библиотеку, что даже первое сентября чуть не пропустила. Выдернул её из книг только ровный гул, что наполнил школу с приездом учениц, тут же заполонивших все уголки старого особняка. Хорошо хоть классы оказались маленькими — по десять-двенадцать человек, но даже так в школе набралось не менее полутора сотен девочек разных возрастов.

Весь этот шум и гам, смешки и разговорчики, постоянные переглядывания и перешёптывания действовали на Эванс угнетающе. Приветственный ужин она едва досидела до конца и с облегчением выдохнула, когда мисс Трой повела всех по спальням.

Одноклассницы Астры выглядели не слишком весело. И в самом деле, в пять лет отправиться в интернат — не самая лучшая перспектива. Да и показатель отношений в семье тот ещё. С другой стороны, как было известно девочке, ученицы могли уезжать домой на выходных, что делало учёбу в интернате гораздо легче.

Так и вышло, днём пятницы большая часть учениц школы имени святой Екатерины Сиенской разъехалась по домам, в том числе все одноклассницы Астры. Для неё это было большим облегчением, потому что даже уроки физкультуры, этикета и каллиграфии в компании сверстниц действовали на девочку угнетающе. Она прекрасно знала, как работать с детьми с позиции взрослого, но при этом понятия не имела, как вписаться в их коллектив, будучи таким же ребёнком. Оттого совместное обучение было очень напряжённым и нервным, по крайней мере для Астры. Она блестяще справлялась с заданиями, но морально выматывалась так, словно мешки таскала.

Одно пока её радовало — пока все маленькие, нет ни меряния папиными состояниями, ни хоть сколько-нибудь серьёзной травли. Очень не хотелось не сдержать приобретённый темперамент и прибить кого-нибудь из детей в ответ на банальное выяснение отношений.

А ведь конфликты были неизбежны. Она — сирота из семьи со средним достатком, невероятно одарённая по мнению учителей, поступившая в рамках государственного гранта. Они — дочери богатейшей прослойки общества. Не высшая аристократия, но и не средний класс. Причём за их обучение платили родители, а сами они особым талантом не блистали. Перечисленных обстоятельств вполне хватало для полноценного остракизма, но Астра рассчитывала сменить школу на Школу до того, как у сверстников во всю ширь развернётся подростковый возраст. И к этому моменту желательно было закончить общее образование.

Глава 7. Quo vadis?

*(лат.) Камо грядеши? Куда идешь?

Евангелие от Иоанна; слова, с которыми Петр обратился к Иисусу.

Не грусти, не плачь, не бойся.

Это просто проблеск солнца

В темных путах наших снов,

В ржавчине оков.

«Мертвец», Мельница. Музыка и слова: Алексей Сапков

A few months later…

— Мисс Эванс, можете уделить мне пару минут? — с почти искренней улыбкой пропела одетая в строгий офисный костюм молодая незнакомка, стоило только Астре покинуть кабинет экзаменационной комиссии. — Меня зовут Эмма Грин, я корреспондент от БиБиСи.

Откровенно говоря, на данный момент выжата Астра была как лимон, но показывать этого было нельзя — за спиной журналистки возвышалась мадам Стью и всем своим видом демонстрировала, что отказа не потерпит. Рядом переминался с ноги на ногу оператор с огромной камерой на плече.

— Конечно, мадам Грин. Я думаю, для разговора нам подойдёт библиотека, как вы считаете?

Астре совершенно не хотелось рассказывать что-то под любопытствующими взглядами многочисленных учениц. Они вновь заполонили мрачное здание школы имени святой Екатерины Сиенской и разрушили ставшую привычной за время Рождественских каникул атмосферу тишины и покоя. Дети, казалось, были везде — сейчас, например, парочка любопытных носов торчала из-за кадки с декоративной пальмой. Директриса, разумеется, сурово хмурилась и метала в сторону подопечных гневные взгляды, но детское любопытство было неистребимо.

— Замечательно, — довольно воскликнула журналистка и широким шагом двинулась по коридору. — И как же туда пройти?

— На этаж ниже, третья дверь, — пискнула Астра, едва поспевая за стремительным порывом мадам Грин. Скорее даже мисс Грин, учитывая отсутствие обручального кольца и неплохую карьеру для столь молодого возраста.

— Что же, — начала журналистка после того, как все разместились за массивными столами между книжных стеллажей, а оператор закончил настраивать камеру. — Мисс Эванс, как вы считаете, что является причиной ваших поразительных результатов в учёбе? Пять минут назад вы закончили сдавать экзамены за среднюю школу, и, как мне известно, оценки за них могут вызвать зависть у большинства обычных ребят. Что это — дар или усердие?

— Ни то, ни другое. Скорее болезнь.

Астра ответила быстро, не растекаясь мыслью по древу, прекрасно зная мерзкую манеру журналистов перебивать. Ещё и на всякий случай интонацией связала сказанное воедино, чтобы не выдрали кусок из контекста. Это, разумеется, не предотвратит, но хотя бы помешает.

— Что вы имеете в виду? — поперхнулась журналистка.

— Мои способности — не дар и не гениальность. Они проявились у меня в день смерти моих родителей в катастрофе. В тот день я выжила чудом, но мой мозг, подозреваю, оказался повреждён. По всем признакам я отделалась гипермнезией — невозможностью что-либо забыть.

— То есть это всё-таки не результат одного лишь усердия?

— Разумеется. Поэтому мне не хотелось бы, чтобы кто-то из родителей ставил меня в пример своим детям. Едва ли кто-то из них согласится потерять жизнь родителей и собственное здоровье, отказаться от социализации и возможности завести друзей в обмен на отличные отметки.

— Звучит разумно, как и всё остальное, что говорит мисс Эванс. — Мисс Грин дежурно улыбнулась в камеру, пряча смятение, и продолжила: — Вот только наша сегодняшняя гостья скромничает. Мисс Астре Эванс всего пять, но она уже освоила обязательную школьную программу — всего за полгода, прошу заметить — а в следующем году планирует сдать A level. И это я уже не говорю про многочисленные олимпиады и конкурсы. Скажите, как вам это удалось? Даже с учётом отличной памяти за полгода усвоить и осознать материал, рассчитанный на гораздо более старших ребят — неординарный результат.

— Мне не слишком интересно общение со сверстниками, поэтому в детстве я быстро отказалась от игр и перешла к чтению. Благодаря небольшой библиотеке в доме моих опекунов мне удалось освоить немало знаний, которые помогли мне справиться с программой младшей школы. Ну а литературное собрание школы позволило учиться дальше.

— Вы так любите чтение?

— Даже больше, чем вы можете себе представить, — улыбнулась Астра, и обе собеседницы рассмеялись. Первичный контакт был налажен, на Эванс перестали смотреть как на говорящую табуретку, так что теперь можно было вести разговор чуть свободнее. — Думаю, я не отказалась бы и вовсе переселиться в мир книг. Одно меня останавливает — ещё никому не удалось создать идеальной книги.

— В самом деле? У вас нет любимой книги? — Женщина так достоверно изобразила интерес, что Астра даже почти поверила.

— Да. Мне нравится очень много самых разных работ, но ни одну я не могу назвать идеальной. Впрочем, я нашла выход, — Астра лукаво усмехнулась, — я напишу собственную книгу. Разумеется, с первого раза не получится, но годам к восьмидесяти я планирую достичь нужного уровня мастерства.

— Пойдёте по стопам профессора Толкиена? — наконец активно включилась мадам Грин в разговор.

— О нет, я не настолько постоянна, чтобы быть привязанной к одному миру, даже будь он поистине волшебен.

Мисс Грин негромко рассмеялась, но Астра только вежливо улыбнулась в ответ, поэтому журналистка поспешила перейти к следующему вопросу:

— И о чём же будет ваша первая книга?

— Об истории и приключениях, разумеется.

— Почему именно такой выбор?

— Историю люблю я, а приключения нравятся всем остальным, — пожала плечами Астра, вызвав новую улыбку у взрослых.

Ну-ну, посмотрим, что вы скажете, когда книга выйдет в печать. Простите, драгоценные Джордж Мартин, Анджей Сапковский, Джо Аберкромби, Робин Хобб, Роберт Сальваторе и многие другие родные и любимые. У Эванс совершенно не было слуха, так что возможность сплагиатить ставшие хитами песни из будущего отпадала, что уж говорить про кино. А вот переписать на свой лад известные и не очень произведения зарубежных и отечественных фантастов ей никто запретить не мог.

Нечестно? Ну простите. Астра Эванс очень хотела жить, желательно хорошо.

Субботу после экзаменов Астра провела в блаженном ничегонеделании, обложившись приключенческими романами. Сегодня её совершенно не тянуло учиться, да и обстановка не способствовала. Ещё не отошедшие от Рождественских каникул ученицы школы имени святой Екатерины Сиенской не желали восстанавливать привычную дисциплину, поэтому коридоры и внутренний двор были заполнены смехом и криками.

Впрочем, теперь Астру это не беспокоило. По желанию девочки вокруг неё образовалась невидимая стена, через которую её можно было увидеть, но желание подойти и пообщаться отбивалось намертво. Этот навык Астра отточила ещё на тёте с кузеном, а потому сейчас читала в спокойном одиночестве. С другой стороны, в библиотеке и без того было малолюдно — часть оставшихся в школе учениц веселилась на улице, часть готовилась к воскресному выезду.

По воскресеньям всех тех, кого родители не забрали домой на выходные, было принято вывозить куда-нибудь в Лондон на экскурсию или прогулку. Для первого после каникул выезда никто ничего выдумывать не стал, и всех учениц скопом отправили в Гайд-парк.

— Скажите, пожалуйста, а сколько времени мы здесь проведём? — спросила Астра у сопровождающей их мадам Медоуз, когда все наконец покинули автобус.

— Три часа на прогулку и час на перекус, — улыбнувшись, ответила полноватая женщина, поправляя форменную шляпку на голове Астры.

— Я погуляю сама. Приду к перекусу. Не волнуйтесь, я не потеряюсь, — раздельно и предельно уверенно проговорила девочка, вкладывая в свои слова магию.

— Конечно, дорогая, — рассеянно отозвалась мадам Медоуз, тут же теряя интерес к Астре.

Та только довольно улыбнулась и скользнула прочь по улице, подальше от парка. Ей нужно было побыть одной, совсем одной и пойти туда, куда хочет она сама. Слишком мало свободы в принятии решений было у неё в школе. Астра уже начинала чувствовать, как звереет, и решила не доводить до позиции «а Баба Яга против».

Отвод глаз привычно лёг поверх детской фигурки, и Астра двинулась куда глаза глядят, не трудясь запоминать дорогу. Она была уверена, что в любом случае сумеет вернуться.

Вновь увидела Гайд-парк Эванс гораздо раньше, чем рассчитывала. Следуя своим мыслям и не смотря под ноги, она сделала кольцо и вернулась к ограде парка, зайдя с противоположной стороны.

Недовольно хмыкнув, девочка покрутила головой и скользнула к ближайшему скверу, подставляя лицо редким солнечным лучам. Усевшись на одну из скамеек у пешеходной дорожки, Астра откинулась на спинку и осмотрелась. Сквер, судя по всему, принадлежал близстоящей церкви, построенной в неороманском стиле. Бросив на неё короткий взгляд и по привычке считав основные архитектурные особенности, девочка ушла в свои мысли. Тут было тихо, и этого было достаточно.

Она просидела так не меньше часа, когда двери церкви вдруг распахнулись и сквер заполнили до боли знакомые песнопения на церковнославянском языке.

«Рождественский тропарь», — на автомате отметила Астра, не в силах оторвать глаз от полумрака с колеблющимися огнями свечей и нечёткими фигурами молящихся.

Она никогда не была воцерковлённым человеком, хотя в детстве её крестили по настоянию бабушки. Но в этот момент картина православного богослужения показалась ей настолько родной, что сердце захватило. Русь Святая — то, что в её кругу упоминали не иначе как со скептической усмешкой — частичка неё сейчас была перед ней, так ярко напоминая о Родине, что сдавило горло.

Хотелось вскочить, побежать вперёд, вернуться туда, где она никогда по-настоящему не бывала…

«Это не мой мир, — напомнила себе Астра, с усилием поднимаясь и делая шаг назад. — Путь туда уже потерян. Посвящённую языческому богу никто в церковь не пустит».

— Елицы оглашенные, изыдите! — возгласил священник. — Да никто от оглашенных, елицы вернии…

Конец возгласа Астра не услышала, потому что двери церкви захлопнулись, а саму девочку неведомая сила вынесла из сквера и опустила на краю тротуара, в дюйме от проезжей части. Потрясённая до глубины души, она обернулась, но даже крыши церкви не увидела, только сомкнувшиеся чёрные ветви деревьев.

Компас внутри вновь качнулся одобрительно, но на душе у Астры было так гадко, что это не принесло ей никакой радости. Она внезапно остро почувствовала собственное одиночество, но не то, успокаивающее, к которому она стремилась, а выматывающее, чёрной тоской свернувшееся в груди.

— Я действительно одна. Пора бы привыкнуть, — сказала себе Астра и двинулась к Гайд-парку.

Почему-то в этот раз сдержать слёзы было гораздо сложнее.

Глава 8. Procul dubio

*(лат.) Без сомнения

Жаркой волной — в глаза жрице,

Железом калёным — жрице к запястьям,

Звёздами за пояс золотыми…

«Мора», Мельница. Музыка: Хелависа. Слова: Алена Гаспарян «Lynx»

Ей никогда ничего не снилось. В этой жизни, по крайней мере. Поэтому увиденный уже под утро сон отчётливо впечатался в память и не желал стираться оттуда, даже когда время уже подошло к завтраку.

Ей снилась кавалькада всадников, скачущих откуда-то со стороны рассвета между пышных гор облаков, рассыпанных вокруг. Первой неслась золотая колесница, сверкающая так нестерпимо, что слёзы текли из глаз, но отвернуться или закрыть лицо руками Астра не могла.

Сама она стояла на вершине тучи-горы и ждала чего-то страшного и чудесного, вся наполненная этим ожиданием. И вот кавалькада поравнялась с ней, и в одно мгновение всадник первой колесницы оказался рядом, возвышаясь над девочкой, словно вековой дуб над весенней травой.

Шрам вспыхнул болью, но даже сквозь выступившие слёзы Астра разглядела высоко над собой курчавую золотую бородку, тонкий нос, волевой подбородок и молочно-белую кожу. Не увидела только глаз, зато почувствовала их тяжёлый взгляд. Мгновение они стояли неподвижно, сцепившись взглядами, а потом великан протянул к Астре руку и одной ладонью обхватил её талию. Невольно схватившись за его пальцы, она почувствовала нестерпимый жар и резко проснулась.

Сначала она даже не осознала, что произошло, попыталась повернуться на другой бок и вновь провалиться в сон, но подскочила от резкой боли в пальцах. На ладонях явственно отпечатался объёмный разветвляющийся след молнии, отчётливо отливающий золотом. А на талии, прямо поверх ночной рубашки, плотно сидел тонкий кожаный пояс без пряжки, завязанный сложным узлом.

Наверное, это было признанием её статуса, и в будущем её могли опоясать чем-нибудь гораздо более богатым и искусным. Раньше Астру передёрнуло бы от мысли, что́ для этого придется сделать, но произошедшее накануне что-то сломало внутри неё. Она всё ещё мучительно не желала быть убийцей… Но уже была ей, как бы ни пыталась забыть об этом. И изменить, начать заново уже не выйдет, это девочка видела отчётливо.

Она давно знала, что посвятили её языческому богу. Но только теперь начала осознавать, что это значит. Это значит, что всю гуманистическую мораль, выросшую из христианства, можно оставить позади. Законы людские и Божьи больше ничего не значат для неё. Теперь у неё есть только один закон — воля Тараниса, жестокого и кровавого божества её предков. Предков этого тела, чужого по духу, но по чьей-то прихоти ставшего её.

От этого осознания страшно стало до слёз, но Астра только сжала зубы. Назад дороги нет. Выбора тоже. Она приспособится и выживет. И плевать на мораль.

Она — посвящённая Таранису. В будущем, может, даже жрица Тараниса.

Что это за бог? Всадник огненной колесницы, поставленной на мировую ось. Колесницы, что несёт этот мир вперёд по потоку времени. Солнцеликий мудрец, видящий всё, что ни творится под лучами дневного светила. Великий судья, чьим именем издревле скреплялись клятвы. Безжалостный палач, карающий клятвопреступников и несущий возмездие разрушителям законов небесных. Жестокий убийца, солнечным пламенем выжигающий скверну.

Его дело — месть и воздаяние. Это знание поднялось из глубины её «Я» и чётко обосновалось в голове как непреложная истина.

Что это значит для неё? Всё. Теперь у неё только одна дорога, с которой не свернуть. Измена карается даже не смертью — полным уничтожением. А потому она пройдёт этот путь до конца.

В этом решении не было никакого пафоса или эмоционального подъёма, лишь голый рационализм. Астра, несмотря ни на что, мучительно хотела жить, и жить хорошо. И что-то очереди из желающих исполнить это её желание под окнами не выстраивалось. Поэтому следовало принять стартовые условия и выжать из них максимум. Девочка не собиралась отказываться от покровительства языческого бога только из-за того, что их взгляды на то, что хорошо и что плохо, решительно расходились. В конце концов, она умела приспосабливаться. Оставалось только хорошенько вжиться в новую роль.

Принятое решение одним махом обрубило все переживания и метания, чётко высветив единственный верный путь вперёд. Решительно встав, Астра вновь, как полгода назад, распахнула дверцы шкафа, откинула верхний слой рубашек и уставилась в пустые глазницы четырёх черепов, а затем, ни секунды не сомневаясь, перенесла их на пустую полку у окна. Memento quia pulvis est* — потянулась по торцу полочки витиеватая подпись, выходя из-под пальцев сосредоточенно нахмурившейся девочки. Так и есть — раньше для трансфигурации ей просто не хватало настроя и чёткого понимания результата.

*(лат.) Помни, что ты прах

— Репелло Маглетум, — прошептала Астра формулу маглоотталкивающего заклинания, направив раскрытые руки на полку.

Ничего не произошло, но интуиция подсказала, что чары подействовали. Прислушавшись к себе, девочка опять подняла руки и произнесла:

— Каве инимикум*. Надеюсь, этого хватит.

На сегодня огонь её дара был исчерпан.

*защитные чары, создающие барьер, который скрывает заклинателя от посторонних глаз (в нашем случае полку)

***

Второе полугодие разрушило все надежды Астры на бесконфликтную учёбу. Причиной всему стала мадам Стью, которая решила, что смысла для девочки ходить на практические занятия со сверстницами нет, а потому пусть ходит к ученицам средней школы. Это был провал. Новые одноклассницы были старше её на шесть лет, но ещё недостаточно взрослыми, чтобы обзавестись зачатками материнского инстинкта, на чём можно было бы сыграть. К тому же они успели перезнакомиться за прошедшие месяцы совместной учёбы, и новичок-малявка никому не была нужна.

Новый человек в коллективе всегда ярко подсвечивает тонкие места в устоявшейся структуре взаимоотношений. Он ищет своё место, определяет иерархию и ставит под сомнение привычные правила, а вслед за ним и остальные члены коллектива начинают задаваться неудобными вопросами, пытаться заново выстроить отношения, занять местечко получше или хотя бы удержать имеющееся. Астра прекрасно знала об этом эффекте и постаралась сгладить его, но конфликта избежать не удалось.

Энди Хотпайп, ещё в начале года занявшая место «королевы» класса, весьма болезненно восприняла конкурентку на её статус умницы-отличницы. Сначала Астру попытались опустить на почве достатка её семьи. Не вышло, разумеется, потому что словесно издеваться над ближними своими Эванс умела лучше. Через пару недель постоянного унижения Хотпайп созрела для физического воздействия, но была демонстративно спущена с лестницы. Телекинез рулит! И никаких подозрений.

Шею Хотпайп не сломала, уж за этим Астра проследила, зато здорово подвернула лодыжку. На какое-то время этого хватило, и Эванс пока выбросила её из головы.

К счастью, посещать общие уроки ей приходилось только для каллиграфии, музыки, этикета и танцев, которые заменяли здесь физкультуру. Слава Таранису, координация и выносливость у Астры были развиты гораздо лучше своего возраста, а потому после небольшого убеждения ей разрешили посещать занятия с одиннадцатилетками. Всё остальное она учила самостоятельно в библиотеке, изредка подходя за консультациями к преподавателям.

На самом деле Астре повезло. Школа святой Екатерины Сиенской была нацелена именно на качественное образование, а не на то, чтобы подготовить девочек к замужеству. Вероятно, первоначальная специализация на подготовке к поступлению в университеты сыграла свою роль. Помня биографию принцессы Дианы, Эванс тихо радовалась, что здесь серьёзно учат не только этикету, музыке и рисованию, а в библиотеке есть что-то помимо любовных романов.

Но не одна только учёба занимала мысли девочки. На следующий день после памятного сна, внёсшего новую смуту в её мысли, Астра заметила резкое ухудшение зрения. Предметы перед глазами начали размываться, боковым зрением улавливались странные цвета и оттенки, не существующие в реальности.

Когда попытки протереть глаза со сна не увенчались успехом, до Эванс дошло, что дело нечисто. Когда же вокруг всех встреченных людей появилась размытая цветная дымка, искажающая восприятие, стало понятно, что каким-то образом Астра начала видеть ауры или нечто подобное. Самое поразительное, что картинка за окном была совершенно чёткой.

— Интересный эффект, — пробормотала девочка, с силой прижав ладошки к глазам.

С непривычки заныли виски, а когда она силой воли попыталась увидеть старый вариант реальности, голова взорвалась болью. Ясно, нужно больше сил и концентрации.

Пришлось идти к тьютору с жалобами на ухудшившееся зрение.

Как все забегали — любо-дорого смотреть. Да, ситуация вышла неприятная. Нарушенные гигиенические нормы привели к травмам ученика! Кошмар, караул, срочно воспретить чрезмерные занятия и самостоятельные бдения в библиотеке!

Астре стоило большого труда убедить медработницу и руководство школы в том, что близорукость наследственная и никак не связана с постоянной книжной работой. К врачу её все-таки отправили, заставив недовольных Дурслей оплачивать две оправы.

Каких трудов Астре стоило продемонстрировать на приёме у окулиста, что у неё всего две диоптрии близорукости — отдельная песня. Пришлось спешно учить наизусть таблицу с буквами и на ходу прикидывать, как низко нужно заходить. Карточки со схематическими изображениями домиков, солнышка, животных и других простеньких фигур стали неприятной неожиданностью, и нужный диагноз девочка выбила чисто на звериной интуиции. Как приборы показали нужную ей двойку — Астра понятия не имела, но подозревала, что не обошлось без стихийного колдовства.

Уже через десять дней Эванс обзавелась очками и обидной кличкой, которая, впрочем, пропала вместе со свёрнутой лодыжкой Энди Хотпайп. Но тут вылезла другая проблема. Так-то зрение у Астры было отменным, и очки с диоптриями здорово сбивали с толку и мешали ориентироваться в пространстве. Одно хорошо — круглая оправа блокировала большую часть обзора, и неопределённые цветовые пятна уже не так бросались в глаза. Однако же голова от неподходящих линз болела зверски.

Устав от постоянных мигреней, девочка решилась ещё раз попробовать себя в трансфигурации. Сделать стёкла идеально плоскими — такая стояла задача. И когда она была выполнена, Астра серьёзно повысила мнение о собственном самоконтроле. Достаточно лишь упомянуть, что стекло не менее семи раз разлеталось стеклянной крошкой, дважды плыла и трескалась оправа, а добиться относительно ровной поверхности линз удалось лишь через два десятка бесплодных попыток. Однако вскоре аккуратные круглые очки с идеально ровными стёклами заняли полагающееся им место на носу девочки, и проблема оказалась благополучно разрешена.

Впрочем, несложно предсказать, что на её место тут же вылезла другая. На третий день ношения обновлённых очков Астра совершенно перестала видеть внешность людей, когда смотрела поверх оправы. Теперь вместо неё, в дополнение к аурам, перед глазами стояли странные тени, вуалью прикрывающие лица, что выглядело, прямо скажем, жутковато. Девочке не понадобилось много времени, чтобы понять, что ауры отражают состояние тела и эмоций на данный момент, а тени поверх лиц — общие воплощения характера и личности людей, а иногда и их мысли.

Когда Астра впервые увидела злобную гримасу вместо миловидного личика Хотпайп, то с трудом подавила инстинктивное желание уничтожить угрозу — такой злостью веяло от девочки. По шевелящимся губам уродливой маски Эванс разобрала снова и снова повторяющийся крик: «Почему тебя любят больше? Младшим самое лучшее, да?»

«Я не нанималась в психологи, чёрт возьми, — недовольно скривившись, подумала Астра. — В конце концов, это совершенно не моё дело».

Честно говоря, она вообще понятия не имела, что делать в такой ситуации. Штатного психолога в школе не было, а хоть сколько-нибудь щадить психику детей тут были склонны только самые молодые преподаватели, которые на общем фоне ничего не решали.

Спустя какое-то время постоянные попытки задеть со стороны Энди так достали Астру, что она решила завершить конфликт в стиле Гриффиндора — прямо в лоб.

— Ты просто мне завидуешь, — без обиняков заявила девочка, когда Хотпайп в очередной раз попыталась обозвать её занудой и очкариком. — Считаешь, что меня любят больше, чем тебя.

— Неправда! — воскликнула Энди, резко покраснев, ведь Астра буквально прочитала её мысли. — Ты всё врёшь!

— Не вру. Ты сама прекрасно знаешь. Вот только ты ошибаешься. Учителя меня не любят. Просто если я закончу школу с опережением, это принесёт им известность и деньги, только и всего. Они банально хотят подняться за мой счёт. Неужели ты хочешь оказаться на моём месте? Обменять жизни всей твоей семьи на славу, а друзей на похвалы учителей?

Хотевшая что-то выкрикнуть в ответ девочка поперхнулась и промолчала. Вряд ли она поняла всё, что хотела ей сказать Астра, но вложенная в слова магия по крайней мере заставила Энди выслушать и запомнить её слова.

— Я не хочу быть круче тебя. Я хочу просто закончить школу и уехать отсюда. Потерпи немного, и тебе не придётся больше меня видеть.

Оставив последнее слово за собой, Астра развернулась и ушла в свою комнату. Всё это выяснение отношений жутко выматывало, а раз и навсегда заставить Хотпайп отстать от неё даже внушение не могло — как показала практика, дети были слишком непостоянны, чтобы слова маленькой волшебницы отпечатывались в их головах надолго.

Глава 9. Clavus clavo pellitur

*(лат.) Клин клином вышибается

Почувствуешь в воздухе

Нездешние отзвуки,

Увидишь сквозь морок лжи

Судьбы миражи.

«Волкодав», Мельница. Музыка: Аркадий Духин и Наталья О’Шей. Слова: Александр Шаганов и Алексей Сапков

Следующие дни Астра время от времени развлекалась тем, что внимательно разглядывала окружающих поверх очков, и чем дальше, тем больше она могла уловить. Честно говоря, такое обилие фантомных ощущений серьёзно сбивало с толку. Реальность рассыпалась осколками витражей, стоило к ней прикоснуться, и Эванс пришлось выделить целый час в своём расписании на ежедневные попытки взять способность под контроль. Отпустить всё на самотёк и жить инстинктами ей не позволял инстинкт самосохранения, как это ни парадоксально. Хотя, как Астра подозревала, в древности именно так посвящённые и поступали.

По прошествии двух месяцев она смогла научиться уверенно определять, реально или фантомно то, что она видит, но и только. Отключать или контролировать способность у девочки так и не вышло, и она подозревала, что и не выйдет. Теперь она сама себе напоминала Лавгуд с её мозгошмыгами и морщерогими кизляками. И от того, что прорывалось в её восприятии сквозь привычную реальность, отмахнуться было невозможно.

Ещё ни разу увиденные картины не были неверны. И ни разу они не были бесполезны. Более того, как подозревала Астра, каждое ощущение было подсказкой, направлением работы, которую она должна была сделать, проблемой, которую нужно было решить.

Чем дальше, тем больше девочка чувствовала себя уборщиком, вынужденным подтирать за окружающими. В основном, разумеется, за взрослыми, ведь большинство проблем окружающих её детей заключалось далеко не в возрастных или личностных особенностях.

Разумеется, последние годы в Англии ознаменовались рядом изменений в отношении к детству как к глобальному феномену, однако последствия тысячелетия с небольшим, во время которого ребёнок считался чем-то вроде вещи, никуда не делись. Более того, отправка детей-сирот и детей из бедных семей в Австралию, где они становились приёмным родителям бесплатной рабочей силой, закончилась всего десять лет назад. О каком чадолюбии может идти речь?

Ребёнок должен быть тих, послушен и незаметен. Всё остальное — от лукавого.

Быть взрослым в теле ребёнка в таких условиях было невероятно удобно. Но вот обычным детям приходилось туго. Сразу отпали все вопросы к канону о том, почему Гарри Поттер не просил помощи у взрослых — профессоров, аврората или кого-либо ещё. Если вспомнить, то даже Сириусу он не желал рассказывать о своих проблемах. Сколько в этом было от страха за жизнь крёстного, а сколько от страха быть наказанным?..

Эти размышления занимали Астру по одной причине — к концу марта, помимо визуализации характеров, настроения и мыслей людей, она начала видеть их грехи. Грехи не в узком, связанном с христианством понимании, а в широком смысле — грехи как «огрехи», нарушение установленных правил и порядков. Большая их часть была связана с нарушением своего Слова. Таранис Солнцеликий слышал любую клятву, принесённую от рассвета до заката, и клеймил преступивших её. И, судя по всему, роль карающего меча в этой цепочке предназначалась его верной слуге.

Почему так, Астра сообразила почти сразу. Люди уже много веков не клялись именем Тараниса, не служили ему, а потому он не мог карать их за нарушение Слова. Но ощутимый перекос в мироздание нарушенные клятвы вносили. И перекос этот нужно было исправлять.

Впервые увидев россыпь пепельно-серых нитей на руках у мадам Медоуз, девочка не сразу сообразила, с чем имеет дело. Как она ни приглядывалась, понять, что это, не удавалось. Только когда на перемене Астре удалось прикоснуться к одной из нитей, её накрыло озарением. В ушах явственно прозвучал детский голос:

— Мамочка, я больше не буду, обещаю!

Астра ошеломлённо потрясла головой и снова попыталась прикоснуться к одной из нитей.

— Клянусь, я не подведу!

И тут любопытство сыграло с девочкой злую шутку. Углядев среди множества серых нитей одну чёрную и, кажется, даже пульсирующую, Астра целенаправленно полезла к ней. Стоило коснуться мерзко блестящей чёрной поверхности, перед глазами встали, заслонив реальность, подёрнутые дымкой картины прошлого.

— Ты всегда будешь моей самой-самой лучшей подругой! Обещаю!

— И я! И я обещаю!

Две девочки — одна полненькая, с лёгкими медовыми локонами и озорной улыбкой, и другая — совсем иная, с серьёзными серыми глазами и худым некрасивым лицом — стояли под зелёными ветвями старого дуба и торжественно держались за руки.

— Энн, солнышко, ты всё ещё общаешься с этой… как её?..

— Мам, она хорошая!

— Ну-ну, детка. Она совершенно не нашего круга. Что скажет мадам Поль?

— Какая разница?

Две девочки — одна с покрасневшим заплаканным личиком, нервно заламывающая руки, и другая — застывшая с выражением невыносимой боли в серых глазах, сжавшая пальцы до побелевших костяшек — стояли под облетевшими ветвями старого дуба и отчаянно смотрели друг на дружку.

— Я буду писать тебе, обещаю!

— Я буду ждать.

«… с любовью, твоя Энн», — виднелся краешек строчки на скомканном листе. В самом углу расплывалась по влажной бумаге дата. Больше года назад — подсказывало ощущение. Громко потрескивали искры — медленно, неохотно разгорался костёр в корнях старого дуба, отсчитывающего последние часы своей почти бесконечной жизни.

Вывалилась из видения Астра в ту же секунду, когда коснулась запястья мадам Медоуз, но скрыть изменения в своём состоянии девочке не удалось.

— Мисс Эванс, что с вами? Боже мой, вы так побледнели!

Женщина подхватила Астру на руки, не обращая внимания на вялые протесты, и решительным шагом направилась к мед. кабинету.

От мадам Медоуз пахло чем-то тёплым и сладким, а сидеть на чьих-то руках оказалось на удивление приятно, так что девочка затихла и расслабилась. К тому же из такой позиции Астра могла свободно перебирать в пальцах серые нити старых обещаний женщины.

Большая часть рвалась в руках, стоило только ей пожелать. Такие обещания не несли за собой какой-либо силы — во многом из-за того, что мадам была маглой — так что уничтожить их не составляло труда. А вот оставшаяся пара чёрных нитей так легко поддаваться не собиралась, да Астра и не планировала её уничтожать. Интуиция подсказывала, что без искупления или виры от этих оков женщина не избавится. Что самое интересное, их сила зависела не от сложности или важности обещания, а от эмоций, которые давший и принявший обещание испытывали из-за нарушения слова. Видимо, два несдержанных обещания ощутимо тяготили совесть мадам Медоуз, а вот все остальные она просто не помнила, поэтому эмоций — одной из немногих сил, доступных маглам — не вкладывала.

Астра подозревала, что для сквибов, магов и волшебных существ механизм был бы совершенно иной. Их слова куда весомее, уж Эванс-то знала. Она и раньше была не слишком говорливым существом, а теперь и вовсе условилась с собой никогда не болтать лишнего.

Всё это, конечно, было невероятно интересно, однако надо было решать, что делать с оставшимися обетами мадам Медоуз. Теперь, после того, как Астра увидела их, она не могла спокойно смотреть на женщину и думать в её присутствии о чём-то другом, кроме двух мерзких, похожих на змей нитей на её запястьях. Их хотелось разорвать, сжечь, испепелить — уничтожить, одним словом.

К счастью, и в больничном крыле женщина осталась с Астрой, так что девочка могла позволить себе вцепиться в её руку, изображая испуганного ребёнка, в то время как мозг маленькой волшебницы судорожно пытался придумать, что делать. Глаза Астры лихорадочно метались от запястья к запястью тьютора, пока не прикипели к едва видимому ободку ближе к локтю. Девочка бы никогда не заметила эти зеленоватые волокна, если бы не приглядывалась специально.

Мазнуть пальцами по руке мадам Медоуз не составило никакого труда, однако в этот раз восприятие Астры заполнил не голос, не видение, а странное, совершенно непередаваемое сплетение чувств, отзвуки которого девочка когда-то ловила и у себя — душевное тепло, жертвенность, пытливое внимание, безбрежная нежность, капелька любви и море тревоги — именно так для Астры звучала любовь учителя к своему ученику.

Решение пришло, словно бы его кто-то прошептал Эванс на ухо. Едва шевеля кончиками пальцев, она подцепила две судорожно сопротивляющиеся нити обещаний и начала упорно плести косичку, третьей вплетая невесомую паутину добровольно взятого на себя служения. Вопреки всем законам геометрии, слоновьей уверенности в правильности принятого решения оказалось достаточно, чтобы сплести косичку из трёх замкнутых колец. Через несколько минут на запястье мадам Медоуз красовался аккуратный браслет из трёх нитей, две из которых уже перестали пытаться вырваться из объятий третьей, похожей теперь на побег плюща, а Астра уютно сопела на больничной койке. Чарование отняло у неё гораздо больше сил, чем она рассчитывала.

Глава 10. Sapere aude

*(лат.) Решись быть мудрым

Гораций, «Послания»

Покажи мою дорогу,

Силой надели сполна,

Проведи меня немного,

Дальше я пойду одна.

«Полнолуние», Мельница. Музыка и слова: Алевтина Леонтьева

Остаток учебного года прошёл скучно. Астра сбавила обороты в учёбе, перестав, наконец, судорожно пытаться отвлечь себя от навязчивого самокопания. Теперь всё было просто, но как-то пусто. И заполнить эту пустоту до конца у девочки так и не получилось.

Она прилежно училась, готовясь к A-level; участвовала во всех конкурсах и олимпиадах, куда её с маниакальным упорством отправляла директриса; на допотопной печатной машинке, выпрошенной у библиотекаря, набирала строки своей первой книги и с болезненным любопытством продолжала изучать окружающих её людей с помощью своих странных способностей. Время от времени Астре удавалось добраться до нитей чужих обещаний и облегчить чью-нибудь ношу. Каждый раз это была головоломка — как придумать искупление так, чтобы человек сам себя простил, и как сделать так, чтобы это искупление смогло перевесить обиду того, кому дали нарушенное обещание.

Немного разгоняло однообразие будней новое развлечение — Астра вновь пустилась в эксперименты с магией. Вот только если раньше она пыталась повторить способы колдовства из прочитанных книг, то в этот раз решила взяться за полуоккультные практики отечественных инфоцыган.

Это было смешно до слёз, но именно эти методы с первого же дня дали свой результат. «От балды» нарисованные на запястье три линии, похожие на половину ёлки, вспыхнули тем же золотом, которым во время ворожбы вспыхивали линии молний на ладонях девочки. Целый день строки книги свободным потоком лились из-под пальцев, убеждение получалось на удивление мощным и, казалось, совершенно не отнимало сил, а на уроке риторики преподаватель мистер Фарт, лукавый старичок в вечном костюме-тройке, потерпел разгромное поражение в дискуссии с Астрой. Создавалось ощущение, что стоило только прозвучать голосу девочки, как окружающие, словно крысы за дудочкой, следовали ему.

А на закате руна снова вспыхнула, оставив на своём месте неприятный ноющий ожог и истощение на ближайшую неделю.

Только тремя днями позже, наткнувшись на талмуд по истории английского языка, Астра осознала, что начертила на запястье руну «ансуз» старшего футарка или её древнеанглийский аналог — «ас». Как несложно догадаться, руна обозначала аса, причём конкретного — Одина, и отождествлялась со словом и знанием вообще. Интуиция подсказывала, что такой способ использования волшебства точно был в ходу у предков, вот только наверняка сопровождался определёнными обрядами, да и руны чертили не шариковой ручкой, а специальным зельем, если вообще не татуировки делали. Хотя татуировки больше южным народам были свойственны, а никак не кельтам.

— Чёрт побери, вот почему кельты почти не оставили после себя письменных источников? — простонала Астра, чихая от книжной пыли. — Как же легче было бы, если б у меня были не только руны, но и описания обрядов!

Да, к сожалению, всё остальное приходилось изобретать заново, тычась по углам, словно слепой котёнок.

Собственноручно сплетённый из проволоки оберег в виде кривоватого трикветра видимого эффекта не произвёл. Астра подозревала, что и тут нужно было использовать специальные материалы и ритуалы, но оберег всё равно таскала на шее. Вдруг что?

Вот пояс, подаренный Таранисом, она аккуратно хранила на полке с черепами, потому что носить его на виду было бы неразумно, а под одеждой — непочтительно по отношению к подарку и его дарителю. А так лежит на полке с трофеями, есть не просит. Судя по отсутствию какой-либо реакции, Таранис не слишком оскорбился таким решением.

Медитировать Астра не решилась, ей и так хватало галлюцинаций. Разве что опять предприняла попытку защитить собственное сознание. Она не так много помнила о том, что нужно делать для тренировки окклюменции, но пассаж про «очистите сознание, контролируйте эмоции, дисциплинируйте ум» в память врезался. Теперь каждый день перед сном девочка пыталась следовать этой рекомендации, но засыпала быстрее, чем получалось осознать, вышло у неё что-нибудь или нет.

Нумерологию самой придумать или вывести из уроков математики было проблематично, а вот основы астрономии Астра прилежно выучила. Правда, гадать по звёздам у неё так и не вышло. Зато вышло по чаинкам и облакам, а потом она нашла сборник суеверий Британских островов и пропала.

Несмотря на то, что ни дар Тараниса, ни её собственные магические способности не подразумевали таланта к предсказаниям, эта сфера захватила Астру с головой. Как ни странно, способствовали этому знания из прошлой жизни, а конкретно — герменевтика*. Да, раньше Эванс применяла её исключительно для анализа произведений искусства, но при этом она изучала её богатую историю. А ведь в прошлом этой науки были не только толкования Библейских текстов и интерпретации литературных произведений постмодернизма. Ещё в Античности провидцы, сопровождающие правителей и полководцев, толковали для них знаки природы, в которых им виделись предостережения Судьбы. Так что Астра, вооружившись обширными знаниями в символизме, буйной фантазией и непоколебимой уверенностью в существовании нереального, ринулась на анализ окружающего её мира.

*Герменевтика (др.-греч. ἑρμηνευτική — «искусство толкования») — одно из направлений философии, занимающееся анализом условий понимания. В искусствоведении герменевтический анализ подразумевает интерпретацию произведения с трёх точек зрения (с учётом трёх исторических и культурных контекстов) — читателя, героя и автора (герменевтический треугольник).

Тот сразу же заиграл новыми красками. Реальность, очертания которой то и дело стирались видениями подлинной сути вещей, дополнилась новыми гранями. Теперь и полёт снежинок, и цвета заката, и переплетения нитей света и дождя, и встреченные люди, и сны, и чаинки в фарфоровых чашках, складывающиеся в причудливые фигуры, и случайные отражения в старинных тёмных зеркалах, и лепестки цветов в поникшем букете на обеденном столе — всё наперебой кричало Астре о прошлом и будущем, о движениях Судьбы, о том, каким причудливым потоком стремится Время сквозь реальность.

В моменты подобного осознания девочка могла на долгие часы углубляться в созерцание, читая мир словно текст и пугая своей неподвижностью окружающих. Она чувствовала себя гением, стоящим на вершине треугольника Кандинского*, пусть даже её взгляд улавливал не новые художественные формы, а нити Судьбы, подкреплённые смутным знанием будущего. Но потом наваждение исчезало, оставляя после себя ощущение внезапной слепоты, привкус похмелья и множество сомнений в реальности увиденного.

*В.В. Кандинский «О духовном в искусстве». II Движение. В двух словах суть в том, что всё общество — это треугольник, на вершине которого стоит гений, чуть ниже — элита, а в основании — основная масса людей, которая не очень разбирается в современном искусстве (к примеру, по опросам, люди, не связанные с искусством, к современным художникам относят Малевича, Уорхола, Пикассо, Дали, Мунка, Дюшана и др. Для справки — они все творили в 20 веке, так что для современного искусствознания несколько устарели). В общем, только гений может поймать инсайт и создать что-то реально новое (визуально — луч вверх от вершины треугольника). Фокус в том, что треугольник постоянно движется вверх, и то, что когда-то было инсайтом, потом становится трендом в современном искусстве, затем становится мейнстримом, а после устаревает.

Впрочем, мало-помалу Астра училась жить со своими новыми ощущениями, училась следовать почти неслышным нитям Судьбы, всё лучше и лучше встраиваясь в окружающий её хаос, который, после внимательного рассмотрения, оборачивался продуманным и тонким порядком. Чем-то это напоминало девочке действие зелья Феликс Фелицис или то самое пресловутое состояние потока, о котором твердил каждый первый интернет-коуч, но на полном серьёзе думать об этом, особенно когда состояние уходило, было невозможно.

Астру особенно беспокоило то, как родственники будут воспринимать эту её заторможенность, которую в интернате уже привыкли называть глубокой задумчивостью. Её вообще беспокоил вопрос взаимодействия с Дурслями. В их глазах она превратилась в реальную угрозу, и что могут вытворить дядюшка с тётушкой на каникулах в попытке обеспечить собственную безопасность, думать не хотелось.

Астра вообще подозревала, что не отказались от опеки они только из-за письма Дамблдора, которое пока воспринимали бо́льшей угрозой. Но стоит ей хоть где-то проколоться, и фостер-семья вновь распахнёт ей свои объятия, а семейство Дурслей исчезнет с территории Соединённого королевства.

Перспектива, в целом, не слишком пугающая. Родственники хоть и были привычным злом, но основательно ограничивали возможности Астры. Необходимо было найти лояльного взрослого, который согласился бы взять её под опеку, иначе ни публикации её книг, ни дальнейшего обучения ей не видать как собственного носа.

А учиться хотелось. Эванс не собиралась упускать возможностей, которые предоставляло ей второе детство и репутация маленького гения. Оксбридж был так близко — руку протяни. Конечно, ей было известно множество иных, зачастую не менее элитных и продвинутых университетов, однако самая древняя история, а значит, и немалый шанс на наличие не только магловских, но и магических знаний, были у Оксбриджа.

Астру ждал Кембридж. Да, Оксфорд был бы предпочтительнее, вот только внутренний компас, уже почти забытый за спокойные месяцы обучения, настоятельно качнулся в сторону курса «Англосаксонский, норвежский и кельтский языки». Это было не совсем то, что интересовало Астру, всё-таки специализировалась она на изучении именно современной культуры, а тут седая древность. Но по зрелом размышлении пришлось от первоначальных планов отказаться — да, изучить то же самое, но с другой стороны было бы интересно, однако в будущем ей пригодится именно знание исторических дисциплин. Но языки…

Расфокусировав взгляд, Астра смотрела на стол между двух буклетов — Оксфорда и Кембриджа. Всё в ней желало выбрать первый вариант, струны реальности дрожали одобрительно, но вот компас…

— Да в рот вам ноги, — пробурчала девочка, решительно вскакивая на ноги. — Я в Оксфорд хочу! И пойду!

Отшвырнув злополучные буклеты, Эванс решительным шагом направилась прочь из библиотеки. Компас внутри качнулся пару раз истерически, а потом стрелка хрустнула и отвалилась, оставив после себя только ощущение лёгкой насмешки и — к безумному удивлению Астры — отчётливого одобрения.

Глава 11. Nomen est omen

*(лат.) Имя — знамение

Плавт, «Перс». Имеется в виду, что имя что-то предвещает, что-то говорит о своем носителе, характеризует его.

Верное имя откроет дверь

В сердце сияющей пустоты…

«Радость моя», Мельница. Музыка: Наталья О’Шей. Слова: Наталья О’Шей и Иван Малютин

— Взгляните, по правую руку от нас расположена камера Рэдклиффа, — заунывно вещал тощий экскурсовод, философски игнорируя тот факт, что до него совершенно никому не было дела. — Она была спроектирована Джеймсом Гиббсом в стиле барокко и построена…

Астра не знала, чем руководствовалась администрация школы, устанавливая экскурсию в Оксфорд на середину мая. Вероятно, кому-то в голову пришло, что таким образом можно подтолкнуть подрастающее поколение к более успешной сдаче итоговых тестов. В принципе, мысль была верной, учитывая, что в начале следующего года этим беспечным девушкам, что сейчас глупо хихикают над выражением лица очередной вычурной статуи, придётся подавать свои заявления в выбранное ими высшее учебное заведение. Но, как это часто бывает с умными мыслями в голове у руководства, от реальности их исполнение было так же далеко, как мысли одноклассниц Астры от учёбы и экзаменов. Отбросив многие часы, проведённые в классе этикета, они искренне радовались весеннему солнцу, романтичной атмосфере и симпатичным молодым студентам, то и дело встречающимся навстречу экскурсионной группе.

— А теперь мы подходим к главному входу в знаменитую Бодлианскую библиотеку. Взгляните, на ворота помещены гербы некоторых колледжей Оксфорда, — пробился сквозь мысли Астры бубнёж гида.

Переведя задумчивый взгляд на здание, девочка оживилась. Библиотека — это чаще всего интересно.

Дождавшись, пока экскурсионная группа доберётся наконец до самой библиотеки, Астра привычно оторвалась от одноклассниц и, сделавшись совершенно незаметной, скользнула между книжных стеллажей. Она частенько проворачивала этот трюк во время школьных экскурсий, когда не хотела слушать скучного экскурсовода или желала урвать небольшой глоток свободы, столь редкой в мрачных стенах интерната.

В задумчивости девочка шла куда глаза глядят, изучая проплывающие мимо корешки книг. Касаться их руками не было никакого желания. Интуитивно чувствовалось, что ничем хорошим это не закончится, ведь библиотека строилась ещё до принятия Статута о Секретности. Мало ли чем древние волшебники защищали свои знания?

— Что вы ищете здесь, юная леди? — послышался внезапно мягкий мужской голос, заставив Астру вздрогнуть.

— Я слышала, здесь расположена уникальная коллекция памятников русского фольклора периода Смутного времени. Интересно было бы взглянуть, — выдала она первое, что пришло в голову. Помирать, так с музыкой.

— Интересный выбор. — Из-за стеллажа неспешно вышел мужчина лет тридцати в дорогом и немного старомодном костюме.

— Русский я уже знаю. Хотелось бы выучить ещё и древнерусский, — пожала плечами девочка, внимательно разглядывая поверх очков собеседника, который смог увидеть её через отвод глаз.

Волнистые тёмные волосы, ничем не примечательное, но располагающее к себе лицо… И ощутимо более плотный, чем у всех, встреченных ранее, призрачный силуэт поверх реальной фигуры. Вероятно, ей повезло встретиться со сквибом или магом. Или не повезло, это как посмотреть.

Странное дело, но Астра совершенно не волновалась, и виной этому была иррациональная уверенность в том, что всё сложится наиболее удачным для неё образом.

— О, в таком случае вы ищете не там. На этих полках, — мужчина широким жестом обвёл полки с толстыми томами, — расположены знания, посвящённые исследованиям Крито-Микенской цивилизации, прародительницы Античности.

— Крито-Микенской? — Астра поморщилась. — Как по мне, здесь гораздо более уместно название Эгейская цивилизация, так как этот зонтичный термин включает в себя и Минойскую, и Микенскую, и Ионийскую, и Кикладскую, и другие цивилизации. Я знаю, что Крито-Микенская цивилизация — это исторически сложившееся название, но считаю, что здесь корректность стоит предпочитать традициям.

— О, мисс разбирается в истории доклассической Греции? — По выражению лица непонятно было, серьёзен мужчина или насмехается, однако Астра, сдвинув очки на кончик носа, прекрасно видела, что на самом деле он в замешательстве. — Впрочем, с вашей-то репутацией иного ожидать было бы сложно.

— О, вы знаете, кто я? — сделала вид, что приятно удивилась девочка.

— Разумеется, — коротко улыбнулся её собеседник, благополучно успевший избавиться от удивления. — Ваше интервью на БиБиСи стало причиной бурного обсуждения среди некоторых преподавателей нашего колледжа, так что будем рады видеть вас в своих рядах. Но это дело будущего, а пока же вам следовало бы вернуться к своей группе. Тяга к знаниям — это чудесно, но вот заставлять взрослых волноваться…

— Они не волнуются, — перебила Астра уверенно.

— Почему вы так считаете?

— Потому что я сказала им, — ответила Эванс, внимательно наблюдая за реакцией.

Мгновение собеседник удивлённо смотрел на девочку, а потом не на лице, а на тени, его скрывающей, проступило понимание.

«О… Ну да… Это же очевидно, кому бы ещё удалось…» — пробормотала тень.

Это было необычно. Впервые тень не просто шевелила губами, а действительно говорила, пусть и очень тихо. Астра тут же подумала, какой проблемой это может стать в магическом мире. Против звуков очки, очевидно, бессильны.

— Магический мир как ничто другое убивает веру в чудеса, — с усмешкой прокомментировала Астра, отрываясь от своих мыслей и наблюдая разочарование собеседника в идее девочки-вундеркинда.

— Более чем, — криво усмехнулся тот в ответ. — Признаться, жаль, очень жаль, ведь у меня была такая чудесная теория… Но это неважно. Хочу отметить, даже с учётом этого нюанса вы достигли выдающихся результатов. Не расскажете, в чём на самом деле ваш секрет?

— Работа с памятью, — пожала плечами девочка. Она не собиралась раскрывать всех своих тайн, а этот расплывчатый ответ закрывал все возможные вопросы.

— Фамильные секреты? — не удержал мужчина любопытства, совершенно не стесняясь того, что это может звучать бестактно.

— Я сирота. Но ваша мысль звучит разумно. Поскольку детство — это ярко выраженный сензитивный период развития разнообразных когнитивных функций, причём у волшебников проходящий параллельно с формированием магического ядра, развитие памяти в частном и мозга в целом с помощью специальных методик может дать беспрецедентный эффект. Интересно было бы провести ряд педагогических экспериментов в этом направлении, как вы считаете?

Собеседник только моргнул пару раз, введённый несоответствием детской внешности и произносимых слов в когнитивный диссонанс. Астра остро ощутила его внезапный интерес и желание продолжить разговор, но мужчина тут же взял себя в руки.

— Знаете, мисс, — наконец пришёл он к какому-то решению и протянул Астре вытащенную из кармана визитку, — напишите мне, пожалуйста, на каникулах. Очень интересно было бы вновь встретиться с вами и обстоятельно побеседовать.

— Спасибо, сэр, но едва ли это удастся. Мои опекуны очень не любят всё, выходящее за рамки обыденности. Впрочем, если вы найдёте возможность посетить Литтл Уингинг, я обязательно составлю вам компанию.

— Я обязательно рассмотрю эту возможность, — серьёзно кивнул мужчина. — А теперь позвольте откланяться, через полчаса мне следует вести лекцию.

— Всего доброго, — благовоспитанно попрощалась Астра, провожая взглядом нового знакомого, а потом перевела взгляд на визитку.

Эктор Льюис Эванс

Доктор философии

Профессор средневековой истории Оксфордского университета

Ниже значился почтовый адрес и телефон.

Астра задумчиво покрутила в пальцах кусочек картона и, не найдя в нём ничего необычного, опустила в карман. Отчего-то эта встреча казалась ей очень важной, едва ли не судьбоносной. К чему бы это?

Следующая встреча Астры и мистера Эванса состоялась всего через два месяца, как ни странно. Этому предшествовала оживлённая переписка на самые разнообразные темы, ради которой Астре пришлось изворачиваться ужом. Всё-таки почта была не бесплатной услугой, хорошо хоть канцелярские принадлежности со школы у девочки оставались.

Воровать не хотелось, да и Таранис этого не одобрял. Стащить что-нибудь у противника — пожалуйста, забрать трофеи с поля боя — тоже, но вот украсть у посторонних, ничем не провинившихся людей — это уже недостойно. Пришлось идти в обход.

Пара фунтов у Астры была — где домашку за кого-то сделала, где из фонтана телекинезом вытащила, но этого явно было недостаточно. Пришлось идти ва-банк — покупать лотерейный билет. Вернее, целых три штуки, на большее не хватило, да и не было больше выигрышных в той стопке, что предложила для выбора кассирша в местном отделении банка, убеждённая, что Астра пришла в сопровождении тёти.

Первый билет принёс девочке всего десять фунтов, второй — пятьдесят, ну а третий — целых две тысячи*. От последнего билета, скрепя сердце, пришлось отказаться. Такая сумма выигрыша могла привлечь внимание местных газет, а Астре совершенно не было нужно, чтобы кто-то сунулся к тёте с вопросами — делиться ведь придётся. Так что девочка не стала предъявлять последний билет, и прибыль составила всего шестьдесят фунтов** к одному затраченному.

*2000£ — это примерно две с половиной средних месячных зарплаты по Великобритании на 1986 год, что на 2023 год соответствует примерно 818,5 тыс. рублей с учётом инфляции, а при учёте индекса Биг Мака — 409 тыс. рублей.

**60£ — это примерно десятая часть средней месячной зарплаты по Великобритании на 1986 год, что на 2023 год соответствует примерно 24,5 тыс. рублей с учётом инфляции, а при учёте индекса Биг Мака — 12,25 тыс. рублей.

— А мне точно нужно писать книги, чтобы разбогатеть? — задумчиво пробормотала себе под нос девочка, выходя из банка. — Хотя нет, известность надо монетизировать.

К тому же писательство было одним из немногих развлечений, что остались у Астры на каникулах. Вообще возвращение в дом опекунов оказалось подобно ушату холодной воды на голову после относительной свободы, которой Астра обладала в интернате. Родственники так и не смягчили своего отношения к племяннице. Впрочем, девочка на иное и не рассчитывала. Она была угрозой, причём угрозой близкой, в отличие от волшебников — светлых или тёмных, неважно. Более того, и те, и другие прицепились к Дурслям исключительно из-за Астры.

Судя по всему, родственнички разрывались между двумя противоречивыми желаниями — запереть племянницу в чулане и не выпускать оттуда всё лето или выдворить куда-нибудь, лишь бы в глаза не видеть. И то, и другое по факту было лишь стремлением обезопасить себя от непредсказуемой опасности — либо путём тотального контроля, либо с помощью бегства.

Впрочем, скорректировать поведение родственников не составило труда. Теперь Астра могла хоть весь день пропадать, шатаясь по улицам, а вечером её ждала порция холодного ужина и полное игнорирование со стороны Дурслей, которые между собой активно обсуждали грядущий переезд. И Эванс подозревала, что она в этом переезде не запланирована. Её вообще удивляло, почему дядюшка с тётушкой не свинтили куда подальше, пока она в интернате училась.

Кстати, сама Астра с удовольствием осталась бы там на лето. Жить на Тисовой оказалось мучительно скучно. Полноценной взрослой библиотеки в Литтл Уингинге не было, до необходимого уровня развития интернета ждать осталось не меньше десяти лет, поэтому девочке осталось только продолжать писать книгу, переписываться с профессором Эвансом и совершенствовать собственные магические способности.

Это было странно — изучать давным-давно знакомых людей и места новым взглядом, открывать для себя совершенно новые грани маленького городка и его обитателей. Кто бы мог подумать, что старая миссис Кемфорд любит маленьких мальчиков, пусть и, в силу возраста, чисто умозрительно, а старый почтальон — на самом деле бывший военный, на руках которого порядочно крови? Ещё интереснее было с родственниками.

Тётушка, к безмерному удивлению Астры, оказалась не сквибом, а совершеннейшим маглом. И, рассматривая её тень, девочка поняла, что у Статута секретности было несколько больше причин, чем она раньше предполагала. К примеру, на личности Петуньи знакомство с волшебным миром отразилось самым пагубным образом. Знающая, что где-то рядом есть совершенно иной, чудесный мир, к которому она не принадлежит силой одной лишь случайности, Петунья с усилием вжилась в мир обычных людей, однако обидами и сожалениями терзалась всю оставшуюся жизнь. И Астра никому бы не пожелала такой судьбы.

В принципе, проблему мог бы решить толковый психоаналитик, но где найти такого, который знал бы о магическом мире? Разве что среди сквибов, но Эванс не собиралась этим заниматься ради тёти. Тем более, что был ещё и дядя, такой же моральный инвалид, психику которому искалечил отец-военный. Во всём поведении Вернона проглядывались одновременно и протест против тотальных рамок, установленных в детстве, и страстное желание доказать, что Вернон Дурсль — настоящий англичанин и достойный член общества.

Дадли воспитывался нарочито иначе. Вернон принципиально во всём был на стороне сына, поощрял за любые достижения, не принуждал его ни к чему и давал полную свободу. В разумных рамках это вполне соответствовало самым современным из привычных Астре принципов воспитания, однако проблема состояла в том, что Вернон как раз и не видел разумных рамок. Дадли рос в полной безнаказанности и совершенно не ощущал границ допустимого. И, что удивило Астру, Вернон прекрасно осознавал проблему, только сделать ничего не мог, попросту был не в состоянии заставить себя быть с сыном суровым.

Петунья только подливала масла в огонь. Твёрдо уверенная в том, что младшую сестру родители любили больше, она старалась дать своему сыну всё, чего не хватило ей самой, по примеру мужа отказываясь от наказаний или порицания любых, даже самых безобразных действий Дадли. Успехи Астры в учёбе только добавили истеричности этим стремлениям тёти.

Когда девочка заново открыла для себя внутренний мир родственников, она не меньше недели ходила вокруг них, размышляя, стоит ли ей вообще что-то с этим делать. Очевидно было, что это — очередное задание, загадка, испытание — назвать можно по-разному, но суть заключается в том, что Астра обязана выполнить, решить, пройти. Избавиться от проблемы, одним словом.

У девочки уже был опыт игнорирования подобного рода ситуаций, и этот опыт не пришёлся ей по вкусу. Мир словно говорил: «Не хочешь по-моему? Хорошо, делай по-своему, но на помощь не рассчитывай». И вся привычная удача испарялась, принося на своё место поток мелких и крупных неприятностей, количество которых только увеличивалось, если Астра не отказывалась от своего упорства. Чем-то это походило на гейс — удача и особый взгляд на мир в обмен на обязанность исправлять все увиденные вокруг огрехи.

Делать было нечего, пришлось уточнять у мистера Эванса, не знает ли он случайно психоаналитиков-сквибов. К большому удивлению Астры, ответ был положительным, правда, профессор уточнял, что его знакомый берёт достаточно дорого — сто фунтов за сеанс, и это при условии оплаты сразу десяти встреч.

Девочка только усмехнулась. Она знала, где взять эти деньги.

Глава 12. Ducunt volentem fata, nolentem trahunt

*(лат.) Желающего судьба ведет, нежелающего — тащит

Фраза, впервые высказанная греческим философом-стоиком Клеанфом, впоследствии переведённая Сенекой, римским представителем стоицизма.

Была ни была, давайте еще раз,

Мы сыграем за черных

И выставим счет.

«Бес джиги», Мельница. Музыка: Наталья О’Шей и Сергей Вишняков. Слова: Наталья О’Шей

Профессор Эванс был основательно заинтригован, когда маленькая мисс сообщила ему, что сможет за десять минут раздобыть сумму, превышающую его месячную зарплату, поэтому на предложенную авантюру согласился сразу же. Повтор фокуса с лотерейным билетом прошёл как по маслу, и через десять минут после того, как пара зашла в банк, благосостояние Астры увеличилось ровно на две тысячи фунтов.

— Вот это да, — только и протянул мужчина, разглядывая полученные купюры, словно не веря, что они настоящие. — И часто вы так делаете?

— Только если есть серьёзный повод, — пожала плечами Астра. — Удачу нельзя расходовать на глупости.

— А сейчас что за повод? — с интересом уточнил профессор.

— Мои родственники.

— А подробнее?

Девочка вздохнула и пояснила:

— И тёте, и дяде их родители основательно искалечили психику, из-за чего сейчас они увлечённо калечат психику кузена, ну и мою заодно. Они не выносят ничего, что выходит за рамки нормальности, и неважно, что это — магия или отличная успеваемость.

— Звучит действительно весомо, — согласно кивнул мистер Эванс. — Кстати, насчёт родственников. Мне очень нужно серьёзно с вами поговорить. — Мужчина действительно выглядел серьёзней некуда.

— Как насчёт вон того кафе? Я угощаю, — с улыбкой предложила девочка.

— Я бы не хотел, чтобы нас кто-то услышал, — с сомнением отозвался профессор.

— Нас не услышат, — уверила его Астра, и предложение было принято.

Растянуть область, на которую люди совершенно не обращали внимания, на ещё одного человека оказалось достаточно просто, если сосредоточиться. Правда, пришлось снимать, чтобы сделать заказ, а потом ещё раз, чтобы этот заказ до них донесли, но это было мелочным неудобством.

— Так о чём же вы хотели побеседовать?

— Я бы хотел вас удочерить, — с места в карьер начал мужчина и продолжил, пока Астра хлопала глазами в удивлении: — Если я правильно понял, у вас с родственниками отношения холодные, так что возражать они не будут. Я же смогу дать вам гораздо больше возможностей для развития и творчества. Признаюсь, предлагаю я не только из альтруистических соображений. Ваша репутация и успешная, я надеюсь, научная деятельность благотворно скажутся и на моей карьере, так что предложение моё взаимовыгодно.

— Это звучит интересно, — протянула Астра, разглядывая чаинки на дне чашки. Пока они выглядели как горы — символ больших амбиций. Расположены горы были как раз на противоположной от ручки части чашки, что говорило о том, что речь идёт о собеседнике девочки. И вроде знак соответствовал его словам, однако горы — это всё-таки нечто большее, чем туманные карьерные перспективы. — Но дело ведь совершенно не в этом, не так ли?

— Не только в этом, — мягко поправил профессор, не выказывая того удивления — приятного, кстати, что странно, — которое демонстрировала его тень. — Да, есть ещё один важный момент. Он заключается в наследстве одного из моих далёких предков. Получить его сможет лишь тот из моей семьи, чей ребёнок родится магом и Эвансом.

— Интересная формулировка, — нейтрально отозвалась Астра.

— Это старый язык. Видимо, составитель подразумевал, что нельзя усыновить первого попавшегося ребёнка-волшебника, а также что женщина, родившая волшебника в браке с представителем другой фамилии, не может претендовать на наследство. Вы даже представить себе не можете, как только мои родственники не изворачивались. Но соблюсти условия за множество поколений никто так и не смог — в семье рождаются исключительно сквибы, Джон Эванс единственный обладал магией за многие столетия что до него, что после.

— Но я ведь родилась не Эванс, — привела, казалось бы, непреодолимый аргумент Астра, однако что-то в реакции собеседника её смутило. — Вы знаете, кто мой отец? — Тень профессора явственно кивнула. — То есть там не было брака? По факту я — бастард, так?

— От вас ничего не скроется, — с каким-то детским восторгом улыбнулся мужчина. — Не волнуйтесь, по современным законам — что волшебным, что обычным — брак был законным. Но вот для тех времён, когда писалось завещание, брак нужно было заключать в храме, поэтому, по старинным меркам, вы действительно можете считаться… незаконнорожденной.

— Мне придётся отказаться от собственного отца? — прямо спросила Астра.

— Только от его имени, а не от крови, — быстро уточнил Эванс. — Просто нужно будет признать меня своим отцом и принять моё имя перед лицом Господним.

— Мне нужно подумать. И, раз уж речь шла о наследстве, то что оно представляет собой? Ради чего такие старания?

Профессор моргнул. Кажется, этот вопрос не слишком его занимал.

— По правде говоря, не представляю, — наконец пожал плечами мужчина. — Но погоня за ним уже превратилась в своеобразную семейную традицию. Впрочем, смело могу уверить, если там будет что-то, что не могут использовать сквибы и обычные люди, оно будет в вашем полном распоряжении с условием дальнейшей передачи по наследству тем Эвансам, которые родятся волшебниками.

— Вы даёте мне в этом своё слово? — уточнила Астра.

— Да, но только если вы действительно станете моей дочерью.

Девочка кивнула. Пусть сквиб, а не волшебник, но профессор не сможет нарушить данное обещание.

Через неделю упорного молчания и игнорирования писем мистера Эванса, без которого было совершенно не обойтись — приличия-с, Астра ответила согласием на его предложение. Так что в её день рождения Дурслей ждал сюрприз — знаменитый профессор из Оксфорда на пороге.

Астра всегда обоснованно гордилась своим даром убеждения, который неплохо отточила сначала на родственниках, а потом и на отдельных обитателях школы имени св. Екатерины, но то, что творил мистер Эванс безо всякой магии, было настоящим искусством. И получаса не прошло, как Петунья, сначала безмерно подозрительная к незнакомцу, наливала ему чай в одну из чашек фамильного фарфорового сервиза, подаренного на свадьбу Дурслям её родителями, и отрезала внушительный кусок своего фирменного пирога, который доставался только избранным жителям Литтл-Уингинга, а потому слыл лучшим в округе. Вернон же, не менее подозрительный поначалу, без стеснения обсуждал с новым знакомым уже не только погоду, но и политику, экономику и прочие сплетни, на которые мужчины падки не менее, чем женщины.

На исходе второго часа беседы, когда Дадли уже безнадёжно потерял её нить и оставался за столом исключительно из-за внушительного десерта, который в один присест было сложно осилить, старшие Дурсли с радостью подтвердили, что образование — это очень важно, а с таким опекуном, как мистер Эванс, Астра точно устроится в жизни и станет достойным членом общества. В общем, благословение на авантюру профессора было получено, хотя изначально девочка изрядно сомневалась в успехе подобной беседы.

Более того, каким-то образом Эванс смог убедить Вернона, что получить приглашение в клуб богатых бизнесменов, куда дядюшка всё стремился, но никак не мог попасть, можно через психоаналитика. Мол, богатые любят, чтобы бизнесмен, ну и супруга его, желательно, разбирались в себе и умели выстраивать контакт даже с самыми сложными партнёрами. Модно это у них. А ещё чем круче психоаналитик, тем лучшее общество можно себе найти, если годик к нему походить. Ну и добил профессор выгодным предложением — он может подарить новым знакомым по пять встреч с его знакомым психоаналитиком, у которого обследуются сами… М-м-м! В этот момент мистер Эванс драматическим шёпотом назвал две фамилии, которые Астре ничего не сказали, зато у Вернона вызвали нервное дрожание века. Чтобы такие люди! И к психоаналитику! Мир дядюшки уже не мог быть прежним.

Разумеется, Вернон согласился, пусть частью и из вежливости, но Астра была уверена, что он всё-таки сходит хотя бы на пять бесплатных встреч, чтобы понять, что богатеи в этом находят. Ну а впереди него побежит тётушка Петунья, которая не упустит повода небрежно поведать компании знакомых сплетниц, к какому Важному Специалисту ей и её мужу удалось попасть.

Честно сказать, когда Астра вышла проводить Эванса до машины и ещё раз поблагодарить за подарок — целую кипу книг, изданных в Оксфорде в последние годы — она подарила ему взгляд, полный такого уважения, что профессор расцвёл в польщённой улыбке и заговорщически ей подмигнул. Ему явно было приятно восхищение Астры, а она действительно была поражена до глубины души навыками мистера Эванса. Несмотря на собственную педагогическую карьеру, ей до такого уровня было расти и расти.

Мужчина уехал, и девочка, постояв пару минут в одиночестве, вернулась в дом. На неё практически не обратили внимания, даже когда Астра затаскивала на второй этаж перетянутую бечёвкой стопку подаренных книг. Чего тут только не было! От невинной «Оксфордской книги баллад» до милого томика с названием «Смерть и просвещение: Изменение отношения к смерти среди христиан и неверующих во Франции XVIII века», который тётушке лучше было бы не видеть. Девочка первым делом вцепилась в сборник «Цезарь Август: семь аспектов» и потерялась для всего окружающего мира.

Очнулась от чтения она только ближе к полуночи, и лишь потому, что глаза неудержимо слипались. Сил хватило только на то, чтобы добраться до кровати и тут же провалиться в сон, даже не успев обдумать прошедший день.

Глава 13. Mortui vivos docent

*(лат.) Здесь мёртвые учат живых

Такую надпись часто помещали над входом в мертвецкую (морг) в советских больницах.

Серп луны прорезал путь на ладони

— Не забудь о погоне

— Он не идет по пятам.

«Прялка», Мельница. Музыка и слова: Наталья О’Шей

Когда Астра распахнула глаза, ей на миг показалось, что уже утро и она проснулась. Но нет, как странно это бы ни звучало, она всё ещё спала, пусть и осознавала всё, что с ней происходило.

Вокруг, куда ни кинь взгляд, тянулась холмистая туманная равнина, и где-то на грани видимости начинался лес. Неба видно не было, взгляд мог подниматься вверх и вверх, не находя для себя опоры, пока мир не делал кувырок и перед глазами опять не вставала равнина, покрытая буграми, заросшая тёмной густой травой, и лес вдалеке, почти невидимый за пеленой тумана.

Оглядевшись вокруг, Астра обнаружила ещё одну странность — делая полный оборот вокруг себя, взглядом она возвращалась в совершенно иное место. Создавалось такое ощущение, что пространство вокруг неё разомкнуто, а она катится взглядом по нему, словно катушка ниток по бесконечному полотну.

Помня про «не пробуй еды и не оборачивайся» из сказок, пытаться крутиться в обратную сторону Астра не пробовала. К тому же время на эксперименты закончилось — вдалеке послышался волчий вой, а над лесом быстро, слишком быстро, чтобы это выглядело реально, взошла гигантская луна.

Запоздало вспомнилось, что ночь — время, когда сила Тараниса слабеет, если вообще не сходит на нет, особенно если небо безоблачно и луну не закрывают облака. Нет смысла ждать особой удачи, да и призывать молнии будет гораздо сложнее, чем днём, уж это-то Астра успела выяснить за год экспериментов. Хорошо ещё, что силу и скорость тела поддерживала собственная магия девочки, хотя теперь этого едва ли хватит, особенно без интуитивного понимания сражения, которое подарил ей Таранис.

Руки дрогнули, но страха не было. Вернее, был, но как будто не её. Страх был всего лишь частью сюжета, поэтому Астра перестала обращать на него внимание.

Она быстро осмотрела себя. Простые чёрные штаны, сапоги, перетянутые кожаными полосками, белая рубаха, подпоясанная знакомым поясом, через плечо висит колчан, в руке — лук, ладонь в кожаной перчатке с двумя пальцами.

Тронув тетиву, словно знакомясь, девочка натянула лук. Тяжеловато идёт. Ей бы задуматься, что может сделать стрела из лука, сделанного под детскую руку, с теми, чей вой и рык всё стремительнее приближаются? Но нет, таких мыслей в голове Астры не возникало. Ни сомнений, ни раздумий — откуда-то она знала, что и как нужно делать.

Девочка вытащила из колчана часть стрел и воткнула в землю у ног, а потом покрепче ухватила рукоять лука. Теоретически она знала, как стрелять, но на практике пробовала, быть может, пару раз в детстве, не больше. Но сейчас всё это не имело значения.

Встать боком к цели, ступни параллельны. Взять стрелу, наложить на тетиву так, чтобы центральное перо было на противоположной от древка стороне. Чуть натянуть, следя, чтобы стрела не соскользнула с пальца на рукояти. Локоть руки, что держит лук, чуть согнут, чтобы после выстрела тетива не повредила нежную кожу на внутренней стороне предплечья. Средиземноморский хват второй рукой. Да, стрела может пойти по дуге из-за скручивания тетивы, но по-другому пальцы её не удержат. Аккуратно натянуть до конца, локоть к уху, спина прямая.

По мере натяжения стрелы её кончик наливался сине-голубым электрическим сиянием. И Астра отпустила тетиву ровно в тот момент, когда из тумана вырвалась первая тёмная фигура.

Хлопок!

Короткий рык мгновенно сменился хрипом, очень быстро затихшим.

Астра лишь секунду позволила себе полюбоваться цепями молний, окутавших тело огромного волка, и сразу же потянулась за второй стрелой. Враги приближались.

Страха не было, лишь азарт и предвкушение. Девочка краем сознания помнила, что находится во сне, а потому ни смерть, ни боль её не пугали. Было интересно испробовать свои собственные силы, внутри полыхала весёлая ярость, а потому она вновь наложила стрелу на тетиву и оттянула локоть к уху, хладнокровно соединяя взглядом сияющий наконечник с могучей грудью несущейся к ней твари.

Ещё три стрелы улетели в сумеречную дымку, но вот дальше лук пришлось отбросить — теперь враги приближались не поодиночке, а практически непрекращающимся потоком, да ещё и с нескольких сторон. Астра от души, сквозь хрип и боль в груди, зачерпнула силы Тараниса, и светящееся кольцо молний разошлось во все стороны, останавливая лавину волков. Но на их место пришли новые, а за ними ещё и ещё…

Грудь горела, во рту стоял вкус крови. Следы от молний на ладонях пылали, принося боль, если девочка призывала силу покровителя слишком часто — такова плата ночи, но Астра была готова её отдать. Она крутилась волчком, выкрикивая приходящие на ум заклинания, разбрасываясь пригоршнями пылающих молний и подхватывая лук, когда в череде нападающих появлялась короткая брешь. В какой-то момент ей словно на ухо шепнули, и она направила свою силу в кованые наконечники. Теперь каждая стрела порождала взрыв, поражающий сразу нескольких врагов.

Сколько продолжалось это безумие, девочка не знала, но ни один из волков не смог добраться до неё. Под конец она стояла на кургане из волчьих трупов, по уши в крови и вымотанная до предела. В груди пекло, пальцы сводило от боли, руки готовы были отвалиться, но победа осталась за ней. Последний противник пал, сражённый стрелой, и из-за леса вышло солнце, застыв рядом с луной.

С тех пор, как в прошлом сне Астра взглянула в глаза Таранису, солнце перестало слепить её, поэтому сейчас она с облегчением встретила рассвет, глядя прямо в центр пылающего диска. Отчего-то возникло ощущение, что она прошла испытание.

— Неплохо, — раздался скрипучий голос сзади, и девочка инстинктивно отпрыгнула так, чтобы между ней и неизвестным собеседником оказался очередной труп.

Только сейчас, под лучами солнца, Астра увидела, что на самом деле сражалась не с волками, а какими-то тварями, очень похожими на них, только раза в два крупней. Да и не бывает у волков такого размера клыков и когтей. Здесь же, словно под воздействием какой-то враждебной магии, тела волков исказились, приобрели гротескные черты, которые могли напугать до безумия, но при этом были явно нежизнеспособны и больше мешали, чем помогали тварям.

Эти размышления промелькнули фоном, пока очередная горсть молний летела туда, откуда только что слышался голос.

— Удар быстрее мысли, — вновь послышался тот же голос. — Черта не человека, но зверя.

На слова незнакомца Астре было плевать. Кто выжил — тот и прав, ну а если вместо человека выжил зверь, значит, именно так распорядилась госпожа эволюция.

Внимательно оглядываясь по сторонам, девочка аккуратно обошла гору волчьих трупов, но никого не увидела, пока тень, отбрасываемая курганом, не сгустилась и из неё не вышел высокий хмурый старик, одетый в шкуру какого-то зверя и вооружённый дубиной и луком.

— Моё имя Огмий*, — проскрипел он. — Я принимаю плату.

*Огмий — кельтский бог, чьё имя означает «прославленный Герой». Аналог Геракла, изображался нахмуренным старцем, одетым в звериную шкуру и вооружённым дубиной и луком. Он влёк за собой группу счастливых людей, уши которых соединялись с языком бога тонкими цепочками. Считался покровителем красноречия. Некоторыми исследователями считается проводником душ в другой мир.

В тот же миг гора искорёженных тел исчезла, оставив после себя лишь тени, состоящие, казалось, из того же тумана, что накрывал всю равнину вокруг. С удивлением Астра узнала в них очертания слепых щенят, которые тыкались друг в друга носами и жалобно открывали пасти, не издавая при этом ни звука.

— И я принимаю плату, — разнёсся над пустошью низкий рокочущий голос, и тени развеялись внезапным порывом ветра.

Зрение Астры на мгновение исказилось, и она увидела наконец лес вдалеке. На самой его границе, там, где всё ещё светила луна, стояла величественная фигура, увенчанная оленьими рогами, лица которой разглядеть девочке не удалось. В ногах незнакомца, неловко переставляя трясущиеся лапы, копошилось десятка два новорожденных щенят.

— У него есть три года и три дня, дитя. Скажи своему господину, я исполнил договор.

Астра только коротко поклонилась, совершенно не понимая, что происходит. Разумеется, Кернунна — по легендам, заклятого врага Тараниса — она узнала, но о чём он говорил, не поняла совершенно.

В следующий миг и Кернунн, и Огмий исчезли, а вместо них на то самое место, где только что высилась гора трупов, казалось, из самого центра полной луны вышагнул человек. Ещё один старик, только на этот раз в плаще, с мечом на поясе, щитом за спиной и копьём в руке. Он был сед как лунь, и волосы его волнами спадали до лопаток, сияя в свете луны. Солнечные же лучи, казалось, проходили сквозь него, отчего на лицо старика падала тень, сквозь которую видны были лишь глаза — серебристые, полуслепые.

— Привет тебе, ученица, — негромко и певуче произнёс он. — По желанию Тараниса и позволению Кернунна вернулся я с острова Блаженных, дабы наставлять тебя на пути служения. Имя мне Катбад*.

*друид, пророк, бывший воин, служивший, согласно легендам уладского цикла, при дворе Конхобара, сына Несс, короля уладов, правившего в Эмайн Махе. Упоминается в сагах о Дейрдреи и Кухулине (кельтский эпос)

— Это большая честь для меня, — отозвалась девочка, не зная, что ещё сказать, но старик, казалось, не обратил внимания на её слова.

— Ныне я слаб, — продолжил он, — но на исходе дня, когда очи Тараниса обратятся к другим землям, я силы великие приемлю. Приди же ко мне с разумом открытым, ибо тот, кто мысли сокрывает, не зрит полноты и великолепия мира сего, и многое ему сокрытым остаётся. Помяни слово мое. Теперь же ступай.

Старик повелительным жестом положил руку на плечо Астры и толкнул несильно. Ей ничего не стоило бы удержаться на ногах, но ступни вдруг примёрзли к земле, а взгляд заволокло чёрной пеленой. Вновь кувырок, но на этот раз перед глазами встала не туманная равнина, а знакомая обстановка маленькой спальни на втором этаже дома четыре по Тисовой улице, освещённая лучами только-только поднявшегося над горизонтом солнца.

Глава 14. Benevolus animus maxima est cognatio

*(лат.) Благожелательный человек — самый близкий родич

Если ты плоть от плоти от Слова,

Я же кровь от крови Огня.

«Радость моя», Мельница. Музыка: Наталья О’Шей. Слова: Наталья О’Шей и Иван Малютин

— У меня всё-таки что-то получалось? — пробормотала Астра, потирая ноющую грудь.

Раньше она, сказать по правде, была уверена, что её ежедневные попытки очистить сознание перед сном были не более чем бесцельным баловством и способом поскорее заснуть. Но как, если не окклюменцией, объяснить те слова старика про «закрытый разум»? Да и тот факт, что первый за многие месяцы сон ей приснился только тогда, когда она так устала, что забыла об упражнении, тоже о чём-то да говорил.

Что ж, она может управлять своим обучением, и, если что, у неё всегда будет возможность сбежать от новоявленного наставника. Это хорошо. Правда, слова старика о силе, получаемой на закате, несколько настораживали. К тому же непонятно было, как быть зимой, когда все ложатся после заката, а встают до рассвета. Астра не была уверена, что даже самый громкий будильник сможет вытащить её из наведённого сна.

Но сама возможность обучения у давно мёртвого героя, вошедшего в легенды, потрясала. Теперь девочка готова была признать, что отсутствие письменных записей и исключительно изустный способ передачи знаний, принятый у друидов, — это не такая уж проблема. Да, тут была масса своих недостатков, но вот обучаться у реального человека было гораздо перспективнее, чем по книгам. И Астра готова была это признать, несмотря на всю свою любовь к печатному слову.

Покачав головой, девочка вздохнула. К такому жизнь её не готовила совершенно. Сознание и мировоззрение, уже искорёженные самим фактом существования магии и богов, со скрипом принимали новую грань волшебного мира — бытие после смерти. Пусть в виде странного призрака, являющегося ей во снах, но всё же! И мало того, что призрака, так ещё и героя из легенд о Кухулине!

Все молнии Тараниса, это было слишком! Не могло оно быть так! Но было.

Всё, что Астра знала о первобытности, все рассуждения о магическом сознании, о первых зародышах религии в виде тотемизма, аниматизма, фетишизма, анимизма и прочих «измов» — всё оказалось реальностью. Причём вовсе не такой, как представляли её учёные. Ведь потусторонние силы действительно существовали, а не были придуманы первыми людьми в попытке рефлексии окружающего мира, полного опасностей и смертей.

Это здорово клинило мозги и подтачивало рациональную картину мира.

С другой стороны, Астра ведь уже сделала первый шаг от этого, когда получила иное зрение, и второй — когда занялась гаданием. Теперь магическое сознание действительно оказывалось ближе, а интуиция постепенно заменяла разум. Это пугало, и девочка совершенно не понимала, что делать — сопротивляться или подчиниться неумолимо накатывающим изменениям?

Ещё раз потерев грудь, она поморщилась. Пальцы и ладони уже почти перестали зудеть, а вот тянущая боль под рёбрами и не думала затихать.

— Чёрт возьми, — только и протянула Астра, догадавшись посмотреть не на тело, а на энергетику.

Голубые молнии почти погасли, оставив на своём месте лишь тоненькую электрическую дугу, замкнутую вокруг ядра. Но поразило Эванс не это. Раньше серая, теперь одна из граней её дара пылала нестерпимо ярким изумрудным пламенем, полностью совпадающим с цветом глаз девочки. Эстетическое чувство Астры тут же попыталось возмутиться, сочетание оранжево-жёлтого шарика дара, одна из сторон которого стала изумрудной, с голубым цветом электрической дуги поверх ей не нравилось. Но это было совершенно неважным на фоне нового открытия.

Изумрудное пламя пахло смертью.

Это не было запахом в привычном его понимании. Но именно этот запах Астра почувствовала много лет назад, когда в неё врезался луч Авады.

***

Вечера Астра ждала с нетерпением и легла спать необычайно для себя рано — без пятнадцати восемь, как раз на закате. Катбад уже ждал её, восседая — иначе и не скажешь — на валуне, незнамо как появившемся на одной из возвышенностей туманной равнины.

— Привет тебе, девица, — поприветствовал он Астру, стоило ей появиться. — Ныне я снидоша до тебе, дабы научити тя премудрости жрицы великого Тараниса. Обаче рцы ми, почто пришедшая еси? Чему хощеши учитися от мене?*

*(старорус.) Здравствуй, дитя. Сегодня я пришёл к тебе, чтобы научить мудрости жрицы великого Тараниса. Но скажи мне, для чего ты пришла? Чему ты хочешь научиться у меня?

Смысл слов старика не сразу достигал разума девочки, да и язык звучал до того незнакомо, что впору было удивляться тому, что они вообще друг друга понимают. Почему-то вчера такой проблемы у неё не возникало, язык наставника звучал явно на старый лад, но воспринимался легко. Теперь же через незнакомые языковые конструкции приходилось буквально продираться.

— Дар Тараниса почти погас во мне. Отчего так? — Почему-то спрашивать про другие изменения в даре девочка не решилась.

— Не малодушествуй, — строго заметил Катбад. — Его мощь вернется, коли ты Его преславную волю твориши.

«Знать бы ещё, в чём она заключается», — мрачно подумала Астра.

Впрочем, у неё были и другие темы для разговора.

— У меня есть вопрос, — кинула она пробный шар. — Один человек предложил удочерить меня, но для этого мне придётся отказать от имени моего отца. При этом я с полутора лет ношу фамилию моей матери, потому что меня взяла под опеку семья тёти. И эта фамилия совпадает с фамилией человека, который хочет меня удочерить. С одной стороны, я не слишком любила отца, да и удочерение будет мне выгодно. С другой, интуиция подсказывает, что порывать с родной кровью — последнее дело. Но мне обещали, что я откажусь только от имени, не от крови. Что вы думаете об этой ситуации?

Мгновение они молчали, уставившись друг другу в глаза. Астра не знала, о чём думал старик — то ли пытался разобраться в современной лексике, то ли раздумывал, стоит ли вообще отвечать. Полуслепые глаза не давали ответа, а теней и аур во сне она не видела. Возможно, потому что всё вокруг и так было тенью?

— Аще бых проречение изрек, — тяжело отозвался Катбад, но вдруг коротко улыбнулся: — обаче сама зриши, како каждое твое изволение скончается.*

*(старорус.) Я мог бы изречь пророчество, но ведь ты и сама видишь, к чему приведёт каждое твоё решение.

— Не так далеко, как хотелось бы, — поморщилась Астра. — Ладно. Что тогда мне нужно сказать, чтобы обряд прошёл именно так, как я хочу?

— Слово должно идти от сердца, аще ли ни, несть в немь никоеяже силы. Уразумееши в свою пору.*

*(старорус.) Слова должны идти от сердца, иначе в них не будет никакого смысла. Ты поймёшь, когда придёт время.

Девочка только кивнула молча. Почему-то она чего-то такого и ожидала.

— А ты занятна, отроковица, — внезапно выбил её из размышлений голос старика. — Мнози отроцы хотяху научатися мечному сечению али молниею небесною врага побивати.*

*(старорус.) А ты необычная девочка. Большинство детей попросили бы научить их владеть мечом или молнией с небес врагов побеждать.

— Я и так умею вызывать молнию, — хмуро пожала плечами Астра в ответ. — А меч как оружие несколько устарел.

В нескольких словах она описала положение, которое маги занимали в современном мире, погрузив собеседника в глубокое раздумье.

— И в думу не входило, яко может тако быти. Аще ли, то и аз тя научу, девице, хитростем с рунами. Се мудрость во веки имаши приносити.*

*(старорус.) Не думал, что такое возможно. Что ж, тогда я буду учить тебя искусству рун. Эта наука всегда тебе пригодится.

Астра кивнула. Против этой науки она не возражала — руны её интересовали, особенно защитные. Весь её опыт показывал, что убить — много ума не нужно. А вот обезвредить без вреда для здоровья или защититься иначе, кроме как с помощью профилактического убийства, девочка пока не могла. У современных волшебников, как она помнила, большинство боевых заклинаний как раз строились на нелетальном вреде. Волдеморт, быть может, именно потому и стал пугалом, что убивающими заклинаниями разбрасывался и шантажу предпочитал устранение.

Астра в чём-то поддерживала такой подход — если на тебя напали, нет никаких шансов, что нападение не повторится, если ты благородно оставишь врага в живых. В следующий раз он будет действовать эффективнее, только и всего.

Сама девочка этот подход использовала, потому что до сих пор сталкивалась только с теми, кто был значительно сильнее её. А с такими врагами можно справиться только одним способом — убить как можно быстрее, без сомнений и колебаний.

Но вот что делать, если никак нельзя убивать соперника? Например, если соперник — противная одноклассница? В последний раз Астра применила телекинез, чтобы организовать травму Хотпайп. Но вот что она будет делать в магическом мире? Там, где, даже если на тебя напали, чтобы убить, в ответ нельзя кинуть Аваду или прожарить молнией до хрустящей корочки? Да и самозащита в целом не одобряется Министерством — вспомнить хотя бы позицию Амбридж.

Вот именно для этого Астра упорно пыталась разобраться в способах защиты себя любимой. У древнего воина понимание защиты как раз соответствовало активной самообороне на современный манер. Вот приёмам боя у него она специально учиться не хотела. Не привлекали её навыки массового устранения маглов или волшебников. Всё это потеряло актуальность и могло пригодиться, только если Астре вздумается начать войну против всех, потому что без внимания то, что теперь считается тёмной магией, не оставило бы ни магическое, ни магловское правительство.

По правде говоря, методы защиты у Катбада тоже не отличались гуманизмом и однозначно квалифицировались как запрещённые, но их пойди засеки. Так что сейчас под чутким руководством наставника Астра составляла для себя защитную рунную цепочку, которую придётся нанести на тело. Самой ей было не справиться, но девочка рассчитывала на помощь мистера Эванса.

Тот, кстати, постарался организовать удочерение как можно быстрее, поэтому ещё до первого сентября все нужные документы были собраны. Астра примерно представляла, как ему пришлось для этого извернуться, и не уставала поражаться. Не кровный родственник, да ещё и холостой мужчина берёт под опеку девочку-гения — как ему только это позволили? Но, видимо, профессору так хотелось получить пресловутое наследство, что он не пожалел внушительной суммы на взятки.

Передача опеки в суде прошла скомкано и быстро. Астра даже понервничать толком не успела.

Дурсли со смешанным чувством расставались с проблемной племянницей. С одной стороны, «ненормальные» обещали приглядывать за ребёнком. Но ни Вернон, ни Петунья так ни разу и не видели ни одного признака присутствия рядом посторонних волшебников. А вот опасность племянницы они прекрасно себе представляли, та к тому же была рядом и могла вполне ощутимо навредить.

Пожалуй, основным чувством, которое испытывали дядюшка с тётушкой, было облегчение. О кровных узах они совершенно не задумывались и, кажется, даже убедили себя в том, что профессор — дальний родственник Петуньи. Разумеется, девочке будет с ним лучше! Так соседям и сказали.

Помахав ручкой дядюшке и тётушке — Дадли провожать кузину так и не вышел — Астра забралась в роскошный автомобиль мистера Эванса. С этого дня она перестала быть сиротой, и ощущения этот факт у неё вызывал двойственные. Было… странно. Она уже так свыклась с мыслью, что проживёт с Дурслями до Хогвартса, что менять что-то было страшно от возникшей перед ней неопределённости.

С другой стороны, и капли дождя, и мерный стук мотора, и деревья по сторонам дороги — всё шелестело и звучало, весь мир ласково кивал Астре: «Ты выбрала правильно». Именно поэтому, пусть девочка понятия не имела, чем кончится сегодняшний день, она была спокойна как камень.

Машина летела по бесконечной трассе, и Астре казалось, что мимо проносятся пласты вероятностей, всё дальше уносясь от здесь и сейчас — единственной реальности, что действительно существовала. За спиной оставались рамки семи книг о Мальчике-который-выжил, потому что ничто уже не будет так, как предначертано, уж это девочка видела так же явственно, как бегущие по стеклу капли дождя. Впереди была полная неизвестность, но страшно не было, скорее захватывало дух.

Через несколько часов дорога привела Эвансов в Оксфорд. Профессору здесь принадлежали двухэтажные апартаменты на верхних этажах исторического здания, интерьеры которого были оформлены во времена повсеместного увлечения Ар нуво, или стилем модерн, как его здесь называли. Этот стиль прослеживался в каждой детали обстановки — в изящных изгибах линий, не имеющих прямых углов, в повсеместных цветочных мотивах и реальных растениях, в удивительно гармоничной асимметрии и постоянных витражах. Витражи были везде — в оформлении окон, в зеркалах, в плафонах светильников, в расстекловке причудливого серванта, в невесомых перегородках, в забранных разноцветными стёклами световых окнах над дверными проёмами… Пожалуй, единственным, что нарушало общую плавность линий в квартире профессора, были книги, стройными рядами расставленные на всех подходящих и неподходящих для этого поверхностях.

Астра, как завороженная, переходила из одной комнаты в другую, не в силах оторвать глаз от представшей пред ней красоты. Самой ей досталась бывшая гостевая спальня в мансарде под самой крышей, выполненная почти полностью в тёмных тонах. Мистер Эванс тут же предложил переделать интерьер под её вкус, но Астра отказалась — она и так была очарована.

Огромное круглое окно во всю стену, обязательные книжные полки, заполненные лишь частично, большая кровать, изящный письменный стол, настоящий камин, витражное зеркало — всё ощущалось так по-домашнему, так подходило ей, что девочка уже начинала жалеть, что всего через несколько дней ей придётся возвращаться в интернат.

Обед прошёл в уютном молчании. На стол накрывала экономка профессора, миссис Баффет, женщина средних лет. К новой жительнице дома она отнеслась настороженно, но не агрессивно, и это Астру более чем устроило. Хотя мысль о том, что кто-то всё ещё считает совершенно обычным использовать других людей в качестве прислуги, казалась ей странной. Понятно, всё дело было в наследии СССР, где стремились уравнять всех и каждого, а также гуманистической парадигме, в которой существовала современная Астре гуманитарная наука.

В Англии же иерархичность общества была самым естественным и привычным делом, да и династии слуг до сих пор сохранялись. Неудивительно, учитывая данные известных Астре исследований. Согласно им, львиная доля потомков пришедших с Вильгельмом Завоевателем рыцарей по сей день удерживала ведущие места на политическом олимпе, а в любых более или менее уважаемых профессиях ремесло передавали по династической цепочке веками подряд.

Когда тяжёлые напольные часы пробили семь вечера, мистер Эванс отпустил экономку и поманил Астру за собой в гостиную. Несмотря на завидное самообладание, заметно было, что он нервничает.

— Я читал, для обряда не нужно никаких особенных условий, поэтому предлагаю провести всё здесь.

Астра неуверенно кивнула. Ей всё-таки кое-чего не хватало.

Жест, отработанный до автоматизма ещё той ночью, когда ей пришлось отбиваться от стаи изменённых волков, и в горсти накалился шар ярко-белого пламени — ровно столько, сколько позволяла сжавшаяся до неприличия сила Тараниса. Кончиками пальцев девочка направила его полёт, и он разбился голубыми языками о сложенные в камине поленья. Пламя вспыхнуло и радостно затрещало, не собираясь менять цвет со слепяще-синего на привычный оранжевый.

— Начнём?

Мужчина кивнул, покосившись на камин, и аккуратно положил ладони на плечи Астры. Та сразу же рефлекторно обхватила его руки, прижимаясь ладонями к запястьям.

— Я, Эктор Льюис Эванс, перед лицом Господа беру тебя в дочери и нарекаю Астра Лилиан Эванс. Клянусь беречь и защищать тебя как родную дочь, не навязывать свою волю и не принимать решения за тебя. Мой дом — твой дом. Я сказал!

Мужчина говорил искренне, от сердца — Астра видела это в его глазах, а потому в ответ сказала то, что чувствовала, а не то, что планировала:

— Я, Астра Лилиан Эванс, нарекаю тебя, Эктор Льюис Эванс, своим отцом и отрекаюсь от имени Гарри Джеймс Поттер. Клянусь уважать тебя как отца, прислушиваться к твоей воле и быть тебе поддержкой и опорой. Твои враги — мои враги. Клянусь в этом именем твоим, Таранис!

Пламя в камине на этих словах взвилось к потолку, вспыхнув нестерпимой голубой вспышкой, и опало, погрузив комнату в полумрак.

Глава 15. Audi, vide, sile

*(лат.) Слушай, смотри, молчи

Здесь — я,

Шаг — мой,

Я ещё помню дорогу домой.

«Василиса», Мельница. Музыка: Наталья О’Шей и Сергей Вишняков. Слова: Ольга Лишина и Наталья О’Шей

Честно говоря, реакции на упоминание имени Тараниса Астра ждала с опасением. Однако ничего в отношении Эктора к названной дочери не изменилось. Называть его отцом девочка пока не могла, а «мистер Эванс» звучало слишком официально, так что мужчина разрешил звать себя по имени. Так вот, Эктор ни одним жестом не показал, что его пугает или отталкивает божественный покровитель названной дочери. Мужчина вёл себя совершенно обыденно, и даже его тень не выдавала смятения или отвращения.

Астра была благодарна ему. Быть чужой в доме, что уже стал ей родным, не хотелось до ужаса.

На следующий день сразу же после завтрака Эвансы отправились в Лондон. Дорога пролетела словно миг, по крайней мере так Астре показалось, когда машина наконец остановилась и ей пришлось отвлечься от одной из книг из библиотеки профессора. Вот уж где действительно был клад, куда там предполагаемому наследству.

Впрочем, и наследство девочке предстояло оценить в самом ближайшем будущем. Косая аллея, а вместе с ней и нанятый Эктором юрист, уже ждали их. Астра сама настояла на том, чтобы решить всё как можно быстрее. У неё сложилось чёткое впечатление, что запас удачи, подаренный Таранисом, которого хватило на то, чтобы найти девочке идеальную школу и самого подходящего опекуна, подходит к концу. Платить за новую порцию у Астры не было никакого желания. Она прекрасно помнила, чем обернулись четыре года спокойного развития в прошлый раз.

Профессору она не стала рассказывать о своей тревоге. К тому же он тоже торопился получить долгожданное наследство, опасаясь, что родственники могут подсуетиться и испортить его триумф. Именно поэтому с утра пораньше Эвансы появились на Чарринг-Кросс-Роуд.

Несмотря на весь жизненный опыт Астры, увидеть легендарную улочку было до жути интересно. Перед «Дырявым котлом» она даже остановилась, чтобы поправить платье и пригладить волосы, заплетённые в две косички, скрывая тем самым собственное волнение. Платье, кстати, было частью школьной формы — строгого цвета в скучную полоску и с унылым бантом на спине, но ей нравилось. Моду восьмидесятых Эванс совершенно не понимала. Да и не то чтобы у Астры была альтернатива — у неё было не так много одежды, а по стилю для волшебного мира подходило только это платье.

Любезно дождавшись, пока девочка приведёт себя в порядок и восстановит самообладание, Эктор толкнул не слишком чистую дверь. Не успела Астра оглянуться, как к ним подскочил полный молодой человек, тут же заполнивший собой всё пространство. Он умудрялся одновременно трясти руку профессора, целовать запястье Астре, громогласно здороваться с кем-то из знакомых, только зашедших в бар, раскланиваться с пожилой ведьмой, вышедшей из камина, проверять время на вычурных карманных часах, промакивать лоб носовым платком и делать ещё тысячу беспорядочных телодвижений, которые неподготовленного человека могли ввести в ступор.

Эктор, судя по всему, уже привычный к подобному, легонько подтолкнул в спину замершую от неожиданности Астру. Встряхнувшись, она отбросила мгновенное замешательство и поспешила вслед за мужчинами к проходу на Косую аллею, по пути разглядывая немногочисленных посетителей Дырявого котла.

У барной стойки молча выпивала парочка сомнительного вида мужчин в не слишком чистых мантиях, причём один из них оказался барменом. В углу притулилась закутанная в плащ высокая фигура, от которой так и веяло угрозой. Один из центральных столиков занимали три старые ведьмы, выглядящие именно так, как изображали их магловские сказки — страшными, тощими, с бородавчатыми носами и недобрыми взглядами, одетыми в тряпьё и остроконечные шляпы. Воздух над их столиком чернел и переливался от дыма из трёх трубок, в которых тлел явно не только табак.

Увлечённая новыми впечатлениями, Астра едва не забыла сдвинуть очки на кончик носа, чтобы увидеть больше, чем просто внешность.

В первое мгновение в глаза бросилась аура самого здания, что дышала мрачной древностью и не слишком-то дружелюбно относилась к новым посетителям. Вот к бармену она ластилась, словно кошка, да и трёх ведьм обнимала вполне дружески. Тени старух сливались воедино, подрагивали и скручивались вокруг странного радужного шара, который витал над их головами в облаке дыма.

«Вот так возьмёшь и начнёшь в норн верить», — мельком подумала Астра, давя внезапную дрожь и уже жалея о своём любопытстве.

Это, разумеется, не были норны, всего лишь иллюзия, слабая копия реального воплощения Судьбы. Три души, слитых воедино тёмным ритуалом, отголоски которого звучали рядом с ведьмами, пусть с тех пор минула не одна сотня лет.

Передёрнувшись, Астра поспешила вслед за мистером Эвансом, про себя отмечая, что тени волшебников выглядят не как маски, а как реальные лица. Если бы она не знала, что видит, то вполне могла счесть мир с очками и мир без очков двумя разными реальностями. Тени волшебников жили своей собственной жизнью и почти никогда не совпадали внешностью и действиями со своими владельцами.

Это было интересно. И подлежало тщательнейшему исследованию.

Краем глаза зацепив фигуру в плаще, девочка ускорила шаг — мельком замеченный звериный оскал, прорвавшийся сквозь грязно-серую тень, не оставлял сомнений в том, кто скрывался под грязным капюшоном. Желание тут же приступить к исследованиям слегка поутихло. С некоторых пор Астра не слишком любила волков и всё, что с ними связано.

Но ведь на Косой аллее найдутся подходящие объекты для изучения, правда?

В первые мгновения Косая аллея оглушала — яркостью красок, гулом непривычных звуков, которые совершенно не походили на голос магловского города, и дикой смесью самых разнообразных запахов, которые переплетались в воздухе и заставляли чихать. В глазах рябило, в носу свербело, а в ушах поселился противный звон, и Астра поспешила вернуть очки на место, совершенно не готовая к подобному обилию впечатлений. Пришлось даже уткнуться лбом в спину Эктора, лишь бы не видеть мелькания цветных пятен вокруг.

— Ты в порядке? — тут же напрягся мужчина.

— Сенсорный шок, — пробормотала в ответ Астра, теснее прижимаясь к нему. — Нужно привыкнуть, скоро пройдёт.

— К несчастью, наш сопровождающий не любит ждать, — вздохнул тот и успокаивающе погладил девочку по спине. — До банка осталось совсем немного. Там поспокойнее. Дотерпишь?

— Угу, — буркнула она и, не выдержав, зажмурилась, цепляясь за руку названного отца.

— Ступеньки, — негромко предупредил он, и Астра приоткрыла веки, упрямо глядя только себе под ноги.

В атриуме за тяжёлыми дверями действительно было гораздо спокойнее, особенно если не смотреть на очереди волшебников, тянущихся к конторкам клерков Гринготтса.

Почему-то раньше Астра считала, что волшебники расхаживают в старомодных чёрных мантиях, затянутые в ткань по кончики пальцев. Реальность же оказалась куда необычнее. Да, волшебники носили мантии, но на этом соответствие ожиданиям закончилось. Цвета и фасоны этих мантий были настолько разнообразны, что подчас глаза лезли на лоб.

Гоблины, как ни странно, были одеты как совершеннейшие маглы, причём офисные костюмы в тонкую полоску смотрелись на них до ужаса нелепо. Даже нарочито, как показалось Астре. Словно вызов волшебникам. Это было интересно.

Сдвинув очки чуть ниже по спинке носа, девочка всё-таки рискнула посмотреть на реальность поближе.

Сохранить самообладание оказалось сложно. Очень сложно. То, что смотрело на неё сквозь маску уродливого карлика, было в тысячу раз страшнее, чем… Чем что угодно! Астра не могла вспомнить, когда в последний раз боялась, даже чуть-чуть. Казалось, её организм вовсе перестал быть человеческим, и эмоциональные реакции, построенные на действии гормонов, остались в прошлой жизни, в этой проявляясь так редко, что каждый раз это было событием.

Теперь же страх был настолько сильным, животным и одновременно экзистенциальным, что Астра сразу заподозрила неестественность этого чувства. На миг остановившись, она заглянула внутрь себя и едва сдержала возмущённый вопль. В воздухе висела мерзкая буро-коричневая взвесь, и девочка не сразу поняла, что таким образом видит ауру банка. Взвесь эта клубилась вокруг магического ядра Астры, пытаясь то ли погасить, то ли вытянуть силу, и только яростное гудение молний и холодная ярость изумрудного пламени не позволяли этого сделать. Врождённый же дар девочки панически подрагивал, словно пытаясь подтянуть к себе поближе свои собственные лучи, тем самым создавая резкое чувство страха.

Если именно это значит «зрить полноту и великолепие мира сего», то лучше уж она будет слепой!

Сдвинув очки как можно ближе к переносице, Астра на мгновение зажмурилась, представляя, что схлопывается, как раковина, скрывая за мощными створками драгоценное ядро жемчужины. Инстинктивный порыв не остался без последствий, давление на ядро ослабло, но не исчезло до конца, отзываясь во всём теле фантомными покалываниями. Астра не очень поняла, как у неё получилось то, что получилось. Но поверх теней волшебников она не видела никакой защиты. Значит ли это, что она видит не всё? Или волшебники никак не защищаются от кражи магии?

Астра оглянулась по сторонам, подозревая, что выглядит сейчас совершенно сумасшедшей. Почему никто ничего не замечает? Почему все так спокойны?

Усилием воли удерживая створки ракушки сомкнутыми, она краем глаза взглянула на ближайшую к ней ведьму, одетую совершенно по-магловски. Мерзкая аура беспрепятственно окутывала тень женщины. Переведя взгляд на мистера Эванса, Астра чуть не охнула. Он тоже был полностью окутан бурым облаком.

Схватив Эктора за руку, словно ища поддержки, другой рукой девочка вытащила из кармана перьевую ручку. Она не хотела вспоминать, чего ей стоило сварить чернила на основе собственной крови по рецепту Катбада на кухне у Дурслей. Как чувствовала — пригодится.

Надо отдать ему должное, мистер Эванс даже не дёрнулся, когда Астра острым пером вывела на его запястье три руны — эольх, ис и нид. В таком сочетании они не просто защищали, но и обостряли чувствительность к угрозе, по крайней мере так утверждал Катбад. И девочка надеялась, что на сквибов руны будут действовать по тому же принципу, что и на волшебников.

К её облегчению, это сработало. Бурая хмарь вокруг профессора частично испарилась, частично разлетелась в разные стороны. Мужчина встряхнулся, его взгляд перестал равнодушно скользить по обстановке и разумным вокруг, стал острым и недобрым. Он аккуратно пожал руку Астры, показывая, что оценил.

Вместе Эвансы, прищурившись, уставились на адвоката, который что-то негромко выяснял с одним из гоблинов за конторкой в самом дальнем углу холла. Вот на этом волшебнике защита как раз была — вокруг его тени словно контур белой краской провели, и аура здания не могла его пересечь.

Истинный вид гоблина, кстати, теперь не вызывал никакого ужаса. Клерк оказался похож на увеличенную до размеров карлика крысу, одновременно пугающую и испуганную. Маленькие глазки то сверкали реальной ненавистью, то становились спокойны и пронзительны, хвост беспокойно подёргивался, а неестественно длинные лапы мельтешили вокруг вытянутой морды. Выдавая волнение, они то дёргали за подвижные уши, то лезли в пасть, пытаясь удержать зверька от клацанья зубами, то ловили кончик хвоста, то конвульсивно почёсывали неопрятную шкуру. Выглядело мягко говоря странно, но никак не ужасающе. Особенно рядом с волшебником, на месте которого Астра увидела тощего и нервного субъекта с прыщавой физиономией. Контраст с полноватым и миловидным юношей был разительным.

— Я не успел вас представить, это Максимус Фоули, — негромко прокомментировал Эктор и неодобрительно добавил: — Всё время куда-то торопится, ничего толком не объясняет.

— За людей нас не считает, — понимающе буркнула Астра. — Я правильно понимаю, с нами он общается только потому, что завещание твой предок в его конторе оставил?

Мужчина не ответил, но по взгляду стало понятно, что в глубине души он с дочерью согласен. Так и не сказав ни слова, он широким шагом направился к адвокату. Астра поспешила следом, надеясь, что у Эктора хватит выдержки не натворить глупостей.

— Какие-то сложности? — вежливо уточнил тот, и Эванс выдохнула. Как она могла сомневаться в своём профессоре?

— Нет-нет, всё в порядке, — как-то натянуто улыбнулся адвокат.

— Всё верно, — проскрипел гоблин. — Теперь я вижу, вы полностью отвечаете условиям завещания.

Его взгляд наждаком скользнул по названным отцу и дочери, но Астру интересовало не это — боковым зрением она вновь уловила тень Фоули. Судя по тому, как эта фигура потрясала кулаками и изрыгала проклятия, волшебник сейчас пребывал в бешенстве.

К слову, проклятия были вполне слышимыми, но только если Астра обращала пристальное внимание на Фоули. Это обнадёживало, ведь раньше девочка опасалась, что не сможет отличить видения от реальности.

— По этому завещанию вам отходит содержимое одного из наших сейфов, — обратился к Эктору гоблин. — Будете спускаться?

— Разумеется, мы спустимся, — кивнул мужчина, положив руку на плечо Астре.

Гоблин только ухмыльнулся в ответ, но оттенка усмешки девочка не разобрала.

Адвокат было дёрнулся идти следом, но Эвансы так выразительно на него посмотрели, что тому волей-неволей пришлось остаться в холле. На оригинал завещания, перекочевавший в портфель Эктора, тень Фоули смотрела с таким разочарованием и злостью в глазах, что Астра поёжилась. Создавалось впечатление, что у волшебника вообще всё пошло не по плану.

Спуск на гоблинских тележках дался Эвансам по-разному. Отцу семейства пришлось постараться, чтобы удержать завтрак внутри, а вот Астра не испытала никаких неудобств. Чем дальше, тем больше она убеждалась, что ограничения обычного человеческого тела её мало касаются.

— Ваши руки, пожалуйста, — проскрипел гоблин, подходя к круглой цельнометаллической двери.

Переглянувшись, Эвансы протянули ему правые ладони.

— Старший поверх младшей, — подсказал клерк.

Только теперь Астра разглядела в замысловатом тиснении по металлу абрис человеческой ладони. Не медля ни секунды, она прижала к нему руку, которую Эктор накрыл своей.

Секунду ничего не происходило, а потом пришла боль.

Глава 16. Fons et origo

*(лат.) Источник и начало; первоисточник

Как пример, Афины можно назвать fons et origo демократии, а Италию — fons et origo классической музыки.

А бог живущих в тени и дарующих свет

Это только огонь и не более, нет

Это только огонь, а что в нем греха?

«Немного огня», Хелависа. Музыка и слова: Эдмунд Шклярский

Боль была дикой. Про себя девочка обрадовалась, что успела выдохнуть, иначе её крик услышали бы все драконы в подземелье. Эктор за спиной издал странный скрипящий звук и одеревенел. Кажется, для него боль оказалась неожиданнее и сильнее.

На мгновение они замерли каменными статуями, купаясь в одном океане боли на двоих, а потом пытка кончилась. Астра с трудом отлепила ладонь от металлических завитков и отступила в сторону, баюкая руку, которая, по ощущениям, превратилась в цельный кусок льда. Рядом морщился и растирал запястье Эктор.

В этот момент в глубине массивной створки что-то скрипнуло, и она медленно истаяла в воздухе, оставив после себя только облако зеленоватого дыма. Мгновенье провисев неподвижно, этот сгусток ринулся к профессору и пролетел сквозь его грудь. Эктор схватился за сердце, но больше, видимо, от неожиданности. Облако дыма же, поколебавшись ещё несколько секунд, неуверенно подползло к Астре. Попробовав на вкус её кожу на щеке, дымка радостно влилась в приоткрытый рот. Девочка не успела задержать дыхание, а потому тут же была осчастливлена ощущением того, как ледяные капли оседают на стенках её лёгких.

— Ты в порядке? — уточнил Эктор в повисшей тишине, поскольку Астра не спешила реагировать на произошедшее.

— Думаю, да, — неуверенно ответила она.

Опасности девочка не чувствовала, но что-то в ней определённо изменилось.

— Можно заходить, — заметил гоблин, внимательно вглядываясь в мрак сейфа.

Привычно зачерпнув пригоршню синего огня, Астра первой шагнула в темноту.

— Что по правую руку, то, стало быть, старшему. А что по левую — младшей, — прокомментировал гоблин ей в спину.

Заметив в неясном полумраке две трёхногих жаровни, девочка сбросила в каждую по языку пламени. Спустя мгновение отблески огня заплясали на стенах и потолке пещеры.

Да, это действительно была пещера, искусственным в которой выглядел только ровный пол. На одно мгновение Астре даже показалось, что попала она в пещеру Али-бабы. Но нет, здесь не было груд золота и драгоценных камней. Только два сундука стояли в противоположных углах. Не сговариваясь, Эвансы двинулись каждый к своему.

Тяжёлая крышка поддалась с трудом. Когда Астре всё же удалось откинуть её, девочка замерла. Это не было замешательством, удивлением или недовольством — чистое восприятие и никакой реакции. Всё чаще Эванс реагировала на всё именно так — разумом, а не подсознанием или инстинктами. То ли дело было в окклюменции, тренировать которую она так и не бросила, просто научилась снимать щит на ночь, то ли причиной тому были физические изменения, вызванные развитием магии девочки и изменившие секрецию нейромедиаторов — Астра не знала, видела лишь результат — отсутствие инстинктивных, необдуманных движений. Вот и сейчас она остановилась, аккуратно перебирая возникшие в голове ассоциации и варианты реакций, не меняя позы или выражения лица.

Сундук был полон черепов. Аккуратно сложенные один на другой, они несли на темени по римской цифре — от одного до двенадцати на верхнем слое. Судя по высоте сундука, таких слоёв насчитывалось никак не меньше пяти. На внутренней части крышки в затёртых зарубках можно было угадать латынь, складывающуюся во фразу «Ad futurum memoriam»*. М-да, это вам не банальное Memento mori.

*(лат.) На долгую память

— Любопытно, — только и пробормотала девочка, так и не определившись с реакцией.

— Потрясающе! — почти в один голос с ней произнёс Эктор, разглядывающий содержимое своего сундука.

Золотые украшения и монеты, римские, судя по виду — ничего действительно интересного, по крайней мере для Астры, но продать можно за приличные деньги. Единственное, что стоило внимания, это отдельный сундучок с несколькими книгами и наваленными сверху свитками, в которые профессор буквально вцепился.

Ещё раз оглянувшись, на этот раз без очков, она не заметила ничего необычного в самой пещере. Зато сундуки выдали сюрприз — по нижнему краю шла явственно видимая теперь полоса из повторяющегося слова «leviosa», а по верхнему — из слова «recusandae»*

*(лат.) уменьшись

— У них, что, заклинаний не было? — проворчала Астра, разглядывая грубую резьбу.

На пробу приложив руку к верхней полосе, девочка подала толику магии в «черты и резы».

Ничего не произошло.

Астра хмыкнула и попробовала снова, на этот раз зачерпнув силы Тараниса.

Ничего.

— Ну а так?

В высеченные линии полилась сила Смерти. Сундук послушно уменьшился до размеров шкатулки.

— Ох ты ж, — поражённо просипела маленькая колдунья. — Жрецы, ну конечно! Кажется, мне следует ознакомиться с волшебной версией истории Рима.

Да и в принципе прогуляться по Косой аллее стоило. Тут можно было найти множество занятнейших вещичек. Не откажет же ей отец в покупке какой-нибудь несчастной сумочки с расширением пространства? Как раз все книги, что она собиралась купить, влезут…

— Что мне нужно делать, чтобы дар Тараниса вернулся? Конкретно? — первым делом спросила Астра, очутившись в привычном туманном пейзаже.

Ходить по волшебному миру, не имея под рукой привычной батарейки, умеющей прицельно плеваться молниями, оказалось на диво неуютно. Больше такого испытывать девочка не желала, а потому собиралась приложить все усилия, чтобы вернуть утраченные возможности.

— Творить обряды, требы, — пожав плечами, отозвался старик.

— Какие конкретно жертвы и обряды? — не унималась девочка.

— Не ведаеши ли? — Катбад действительно удивился.

— О Таранисе все забыли больше полутора тысяч лет назад! — не выдержав, взорвалась Астра. — Не осталось ни записей, ни свидетельств, только парочка невнятных изображений! Так откуда мне знать!

Наставник только устало вздохнул. Он так и не смог осознать, насколько изменился мир со времени его смерти. Что, впрочем, неудивительно. Мертвые и не должны меняться. Но это обстоятельство значительно затрудняло общение со стариком.

— Помни, время Ему — заря. Ежеденно славь Его, егда солнце всходит. Громи — глас Его и ярость Его. Когда слышишы, моли Его, да ярость Его минует тя. Праздници Его суть солнцестояние и солнцеврат. В сии дни подобает Ему дарове носити и могуть Его славити.

— Какие конкретно дары? — тут же практично уточнила Астра.

— Он ратную доблесть ценит, посему в дар приноси поверженных вражих. И на рать идючи, помяни имя Его. Он вершит справедливость, посему приноси аки требу виру от клятвопреступника. Он охоту любит, посему…

— Концепт ясен, — уныло кивнула девочка.

— Довольно вопрошаний, — нахмурился Катбад. — Надобно ти знания многи имати, дабы истинной жрицей быти и силу свою множити.

— Наставник, последний вопрос. Ты волшебник или жрец?

— Се едино есть, — пожал плечами Катбад.

Астра где стояла, там и села. Мозаика сложилась, вот только получился совсем не тот узор, который она ожидала увидеть.

«Это что же получается, раньше магов не было, что ли, только жрецы? Или древние не различали, кто какой силой пользуется? Да нет, не может быть. Не может быть!»

Книги по истории, ни нашедшиеся в волшебной части библиотеки отца, ни купленные на Косой аллее, не удовлетворили любопытства Астры. Даже те, что она нашла в лавке старьёвщика в тщетной надежде на чудо. Но сам тот факт, что истории до Древнего Рима для волшебников словно не существовало, говорил сам за себя. Хотя девочке было до жути интересно, что там было с шумерами, хеттами, хараппцами, персами, египтянами и другими древними культурами. Чисто теоретически их цивилизации существовали дольше, чем римская, и потомки жрецов явно не одну сотню раз успели скреститься друг с другом, чтобы породить человека с собственным магическим ядром. Если, конечно, дело в было в генетике.

— Сила — всегда дар.

Голос наставника показался Астре гораздо ниже, чем обычно, поэтому она резко подняла взгляд и замерла. Глаза Катбада, всегда затянутые белой пеленой, сейчас были залиты яростным голубым сиянием, и оторваться от этого пронизывающего душу взгляда было невозможно.

«Он не пророк, — осенило девочку. — Он — Глас Тараниса».

— Один из Владык замыслил наделить людей силой, что передавалась бы от матери и отца к детям, — продолжил Катбад, но губы его даже не шевельнулись. — Одарить не избранных слуг, не род любимого жреца, а целое племя. Он преподнёс этот дар народу, что звался эллинами. И пусть поначалу огонь их душ был мал и несравним с силой даже низших жрецов, остальные Высшие восстали против попрания обычая. Отступник был лишён силы, отрезан от верных и низвергнут.

— Прометей, — прошептала потрясённая девочка. — Ну конечно!

— Его дар проник в кровь этого мира и с каждым веком горел всё ярче.

— Это привело к войне…

— Которую Владыки проиграли.

— А следом проиграли и волшебники, но уже новому противнику…

Ответа не последовало. Катбад просто истаял в воздухе, оставив Астру сидеть посреди бескрайней равнины, затянутой туманом.

Глава 17. Cui fatum e furca est pendere, haud mergitur unda

*(лат.) Кому судьба предначертала быть повешенным, тот не утонет

На чужих берегах — переплетение стали и неба,

В чьих-то глазах — переплетение боли и гнева.

«На Север», Мельница. Музыка и слова: Наталья О’Шей

Уезжала в интернат Эванс с большой неохотой. Не хотелось оставлять ставшую любимой комнату, обожаемую библиотеку, основательно пополнившуюся после похода на Косую аллею, и владельца всего этого великолепия. Несмотря на то, что Астра практически ничего не знала о названном отце, он успел стать ей дорог. К тому же она беспокоилась за его безопасность. Не верилось ей, что Фоули оставит всё как есть, не зря же он был так взбешён при выполнении завещания.

— Не переживай, мы увидимся через пять дней, — попытался взбодрить девочку Эктор.

Та только выдавила из себя улыбку. На душе было неспокойно. Мир вокруг в неясных знаках пытался подсказать, предостеречь, но Астра всё никак не могла разобрать, откуда исходит опасность. Ещё и спина невыносимо чесалась — перед отъездом девочка всё-таки уговорила Эктора помочь ей с нанесением рунной цепочки на тело. Вырезать пришлось наживую, ножом, а сверху заливать специальным зельем, в котором из волшебных компонентов была только кровь самой Астры. Боль была дикой, но прошла достаточно скоро, оставив после себя непрекращающийся зуд.

Первую учебную неделю девочка ходила тревожная и дёрганая, так что даже преподаватели начали замечать её состояние. Пока ей удавалось отговариваться тем, что она отвыкла от шума и толп вокруг, но долго это продолжаться не могло. Неясная угроза давила на нервы, обещая вылиться в первый в жизни нервный срыв.

Только вечером пятницы, когда на пятачке перед школой затормозил знакомый автомобиль, Астру немного отпустило. Взамен неясной тревоги появилось стойкое ощущение, что ей стоит поторопиться.

К несчастью, у самого выхода девочка столкнулась с директрисой, которая спешила пообщаться с новым опекуном своего личного вундеркинда. Вежливый мистер Эванс, конечно же, не мог отказать.

Чем дольше длился разговор, тем сильнее становилось повисшее напряжение. Мир вокруг словно затих, ожидая чего-то неминуемо страшного. Астра видела, как ветер гнёт ветви тополей, как к школе неспешно подъезжает машина, но не слышала ни шелеста ветвей, ни шума мотора. Она уже хотела убедить мадам Стью, что с профессором можно пообщаться в другой раз, лишь бы сбежать поскорее от этой гнетущей тишины, когда её ухо уловило неясный звук. Хруст гравия под чьими-то ботинками.

Интуиция, до сих пор настороженно молчавшая, взвыла сиреной. Не раздумывая, девочка со всех сил дёрнула отца на себя, и первые пули ушли в молоко, просвистев над рухнувшими на пол Эвансами.

Выставить щит Астра не успевала, это было ясно как день. Поэтому под звук новых выстрелов она сжалась, готовясь к тому, что пули вопьются в её тело. Рунная цепочка спасти её не могла, ведь предназначалась для защиты от магии. На нападение маглов Эванс как-то не рассчитывала.

Странно, но вместо боли она почувствовала лишь сильное жжение в шее. Трикветр, её старая поделка, безжалостно жёг кожу, но дело своё делал — оставшиеся четыре пули прошли мимо. Со стороны это могло показаться естественным — преступник стрелял на бегу, потому что один из водителей то ли в панике, то ли в приступе героизма резко сдал назад, чуть не сбив мужчину с ног. Вот только Астра чувствовала, что тот был профи — все четыре пули были прицельными, наверняка.

В этот момент Эктор пришёл в себя и буквально швырнул дочь обратно в здание, а сам кинулся к застывшей столбом директрисе. Астра же, понимая, что эти секунды, когда противник перезаряжается или достаёт новое оружие, — решающие, откатилась в сторону, поймала взглядом бегущего мужчину и изо всех сил дёрнула его за ногу телекинезом. Ещё не завершивший движения, он заскользил по гравию и опрокинулся навзничь.

Раздался мерзкий хруст. В серых глазах застыло недоумение. По камням начало расплываться бурое пятно.

Ещё бы, Астра специально постаралась ускорить и направить падение.

— Мадам Стью, нужно срочно вызвать полицию! — выкрикнула девочка, заметив, что взгляд директрисы приобрёл осмысленность.

— И скорую, — задумчиво добавил мистер Эванс.

Женщина отмерла и бросилась к своему кабинету, где стоял телефонный аппарат. Из окон уже выглядывали испуганные лица учениц, а водитель героического ниссана на всех парах удалялся от школы. Эктор же кинулся обратно к дочери, ощупывая её в попытке понять, не ранена ли она.

Ран не было, был только ожог от оплывшего и потерявшего форму трикветра. Мистер Эванс помог стянуть всё ещё горячий кулон с шеи и подхватил Астру на руки.

«Похоже, для него подобное приключение не в новинку. Ни ступора, ни паники», — пронеслось в голове девочки, пока мужчина судорожно сжимал её в объятьях.

Воспользовавшись общим хаосом, она вновь призвала свою магию и телекинезом вырвала у трупа прядь волос с затылка. Причём дёрнула основательно, с кровью. Раз уж череп не забрать, она возьмёт кусок скальпа. Почему-то это казалось ей правильным.

Разбирательство по поводу происшествия безбожно затянулось, так что прорываться из кольца полицейских, журналистов и зевак Эвансам пришлось с боем. До дома они доехали только к полуночи, и Астра сразу же отправилась спать, оставив все разбирательства на потом. Ей хотелось получить совет от наставника.

К разочарованию волшебницы, Катбад так и не появился. Очевидно, Гласу Тараниса после смерти не слишком легко давались собственные обязанности.

— Придётся разбираться самой, — со злостью вздохнула Астра и сомкнула окклюментивные щиты.

Утром она встала разбитая и мрачная, что не слишком понравилось даже ей самой. Давненько её настроение не отходило от нейтральной отметки, и такая потеря контроля ещё больше выводила из себя. Покопавшись в своих ощущениях, Астра отметила, что, возможно, причина в непонимании источника угрозы. Почему стреляли? И, главное, в кого?

Прокрутив в голове воспоминание о произошедшем, девочка пришла к выводу, что целью определённо был Эктор. Но почему она сама так остро среагировала на угрозу в его адрес? Ответ мог быть только один.

— Я хочу перевестись на домашнее обучение, — ультимативно заявила Астра, когда традиционный английский завтрак дополз, наконец, до чая.

— Мне кажется, в школе ты будешь в большей безопасности, — нахмурился Эктор.

— Я, когда говорила «твои враги — мои враги», не шутила ни разу, — отбрила девочка. — Это была магическая клятва, исполнить которую я обязана даже ценой собственной жизни. А для Тараниса, именем которого я клялась, нет лучше жертвы, чем поверженный враг. Кроме того, подумай, ни один телохранитель, никакие предосторожности не смогут защитить так, как может магия. — Астра демонстративно коснулась шеи, там, где ещё вчера красовался ожог.

— И что же ты намерена делать?

Отставив чашку, мужчина скрестил руки на груди, хотя девочка видела, что это напускное. Он знает, что она права. Более того, во время нападения он понял гораздо больше, чем все вокруг, и пока не определился, как к этому относиться.

— Для начала я сделаю для тебя амулет и нанесу пару-тройку рун на тело, чтобы защитить от неожиданного нападения и дать пару секунд на реакцию. После стоит озаботиться волшебными средствами эвакуации. Желательно в заранее проплаченную магическую же больничку. Потом я постараюсь защитить наш дом от проникновения враждебно настроенных разумных и неразумных. Также хорошо бы изучить пределы допустимой самообороны в магическом мире и закупиться там средствами для этой самой самообороны.

Про заказчиков нападения Астра не сказала ни слова, но названный отец явно понял то, что не было произнесено.

— Дом уже защищён, я три года назад заказал маглоотталкивающие чары, — упрямо возразил он.

— От волшебников тебя это не защитит, — фыркнула Астра. — А среди них нечистых на руку хватает. Нет, к защите нужно подходить гораздо серьёзнее и уж точно не подпускать к этому чужих.

— Звучит разумно, — ровно произнёс Эктор спустя несколько секунд молчания. — Дьявол, — он прикрыл глаза и шумно выдохнул, — тебе и семи нет, откуда… Что это за мир, если детям в нём приходится…

Он не договорил и махнул рукой. Астра многое могла бы сказать ему в ответ, но сочла за лучшее промолчать.

Глава 18. Littera scripta manet

*(лат.) Написанное остаётся

То есть против письменных улик трудно спорить, от написанного нельзя отречься; соответствует русскому «что написано пером, того не вырубишь топором»

Август-колесо, полная луна.

Снится — я бегу по лесу одна.

Впереди туман, позади туман,

Тишина вокруг, тьма и белизна.

«Колесо», Мельница. Музыка: Наталья О’Шей. Слова: О. Лишина, К. Баринов, Наталья О’Шей

Вдох… Выдох… Вдох… Выдох…

Как бывает каждый раз, когда нужно заснуть пораньше, чтобы выспаться, сон не шёл. Возможно, причиной этому был человеческий череп с римской цифрой «один» на темени, что лежал на подушке рядом с Астрой. Но он был скорее причиной раздумий, чем бессонницы.

Девочка перепробовала всё. Все способы воздействовать на ехидно скалящуюся черепушку. Но ничто не принесло результата, даже без очков череп оставался черепом. Остался последний вариант — взаимодействие во сне.

— Жёваные гиппогрифы, — вздохнула Астра сквозь стиснутые зубы, слыша, как тяжёлые каминные часы в гостиной бьют полночь. — Сомнус.

На мгновение ей показалось, что её собственные ладони, приложенные ко лбу, неестественно нагрелись, а следом мир привычно ушёл в кувырок, выбросив её на туманную равнину.

— Надо же, сработало, — пробормотала Астра.

Она не помнила, чтобы такое заклятие существовало в официальном семикнижии. Если память ей не изменяла, Сомнус — имя олицетворения сна в римской мифологии. Очевидно, имена божеств действительно несли в себе силу, едва ли меньшую, чем заклинания.

Оглядевшись, Астра скривилась. Катбада опять не было, а череп в руках всё так же оставался черепом. Двойная неудача. Девочка уже собиралась плюнуть на всё и отправиться смотреть нормальные сны, когда краем глаза уловила какое-то движение и тут же застыла на месте, напряжённо размышляя. Она прекрасно знала, что если обернётся, то ничего не увидит. Вернее, увидит, но совершенно другое место, не то, что сейчас находится у неё за спиной.

Нет, тактику пора было менять.

Секунда раздумий, и, хулигански ухмыльнувшись, девочка резко сложилась пополам, разглядывая то, что расположено у неё за спиной, между расставленных ног. Скользнув удивлённым взглядом по толстым стволам деревьев, совсем не подходящих для опушки леса, внезапно оказавшегося так близко, Астра почувствовала, как у неё резко закружилась голова. Её затянуло в очередной, но чересчур уж длинный кувырок. Зрение на миг отключилось, и девочка очнулась, ощущая себя словно после потери сознания, когда тебе кажется, что прошла секунда, за которую всё вокруг странным образом изменилось.

Астра стояла посреди густого леса, меж вековых деревьев с неестественно толстыми стволами. В руке привычно, словно всегда там был, лежал дорожный посох из светлой древесины красноватого оттенка, за спиной болтались лук и колчан, пояс оттягивал подвешенный к нему череп, из глазниц которого исходил зеленоватый свет. Куда бы девочка ни поворачивалась, свет падал в одном направлении. Пожав плечами, именно туда Астра и последовала.

Чем дальше она шла, тем гуще становился подлесок, поначалу вовсе отсутствовавший. Вскоре девочке пришлось продираться сквозь настоящие заросли колючего кустарника, который цеплялся за одежду и оставлял на коже болезненные царапины. Вот только чего-чего, а упрямства Астре было не занимать. К тому же её приводила в ужас одна мысль о том, что весь путь придётся преодолеть в обратном порядке.

Она не знала, сколько времени прошло, пока она с боем прорывалась сквозь переплетения ветвей терновника. Ей овладело тупое безразличие, она просто шла и шла вперёд, ни о чём не думая, ничего не ожидая.

Когда препятствия закончились, она сначала не поверила своим глазам. Девочка стояла на берегу реки, сонной и медленной, противоположный берег которой терялся в тумане. Слева высился покосившийся дом с высокой двускатной крышей, покрытой соломой. Небольшое свободное пространство вокруг окружала высокая, казавшаяся непроходимой живая изгородь из терновника, чёрного, покрытого шипами размером с палец. Астру передёрнуло, когда она осознала, что только что прошла сквозь неё.

В неясном лунном свете всё вокруг казалось выполненным в сотне оттенков серого. Сощурившись, девочка взглянула на небо. Странное дело — если в реальности на небе сегодня виднелся только тонкий серп, то здесь царило полнолуние. И никаких звуков, кроме тихого шелеста невидимых из-за изгороди деревьев и едва уловимого журчания воды.

Оглядываясь и прислушиваясь, Астра обошла территорию и обнаружила за домом мельничное колесо, которое лениво вращалось, не издавая ни скрипа. Медленное движение завораживало, и девочка с трудом скинула оцепенение, нашедшее на неё при созерцании течения струй воды.

Помотав головой, она вернулась к двери и смело вошла в дом.

«Это начинает утомлять», — раздражённо заметила про себя Астра, когда чернота перед глазами спала.

Впрочем, легче не стало. Она не ощущала собственного тела, не могла пошевелиться или даже поменять направление взгляда. Единственное, что ей было доступно, это смотреть и слушать, оставаясь безмолвным наблюдателем.

— Ну что, начнём? — послышалось откуда-то сбоку, и в поле зрения девочки вошёл невысокий мужчина, наряд которого Астра сходу определила в XIII век.

Из-под тёмно-серой котты выглядывали узкие красные рукава камиза, по вороту шёл сложный геометрический орнамент. Концы пояса были окованы серебром, а на плечах лежал чёрный плащ, отороченный мехом. Но даже если бы не одежда, одного лица мужчины было достаточно, чтобы понять, что жил он много веков назад.

— Да, отец, — откликнулся женский голос, и через секунду Астра увидела его обладательницу. Молодая девушка, почти девочка в сложном многослойном наряде, на лице которой читалось определённое фамильное сходство с мужчиной.

— Иоланте было видение, — без предисловий начал мужчина, — что она станет последней Певерелл на многие века. Сила нашего Господина слабеет, более он не может ограждать нас от наших врагов. А потому наш род должен уйти, чтобы потом возродиться. Иоланта войдёт в род простолюдина-горшечника, после этого никто не станет преследовать её. Мне же предстоит уйти. Но прежде мы оставим тебе знания, что накопили наши предки за годы службы Господину.

Странное дело, несмотря на очевидно устаревший язык, Астра полностью понимала речь волшебника.

— То, что ты сейчас видишь, — подхватила девушка, — это последние воспоминания одного из наших врагов. Ритуал запечатает в костях дух нечестивца, чтобы ты узрел последние минуты его жизни и получил часть его силы. Но будь внимателен, войти в эти воспоминания можно лишь раз.

— Мы не знаем, кем ты будешь — мужем или женой, а потому учить будем всему, что знаем. Ты же научишь этому своих детей, и древнее знание вновь будет жить.

Певереллы переглянулись, и в их глазах Астра заметила странную эмоцию — почти фанатизм.

Они говорили долго, сменяя друг друга, так что Астра даже начала бояться, что не сможет сохранить всё сказанное в памяти, пока Иоланта не подвела итог:

— Следующее воспоминание оставь до времени. Пока луна не пройдёт полный круг, не берись. До встречи, потомок.

Как только слова были произнесены, мужчина резко шагнул ближе, в его руке сверкнул кинжал. Острая боль внезапно пронзила грудь Астры. Она разом почувствовала и ноющие конечности, связанные крепко-накрепко, и боль, и животный страх, что испытывал в последние мгновения своей жизни Роб МакКартин.

А потом перед глазами опять всё померкло.

Утром, повздыхав над приобретённым совершенно не для этого бесконечным блокнотом, Астра взялась за перо. Следовало записать всё то, что она успела узнать от предков.

Состояние было странным. Словно внутри качались невидимые весы, определяя, скатится ли девочка в банальную истерику или останется равнодушна к открытиям, которые ей принесла прошедшая ночь. Кажется, весы склонялись к последнему.

Несмотря на отличную память, Астра отдавала себе отчёт, что её воспоминания не могут обладать объективностью, особенно по прошествии времени. Да, были, конечно, Омуты Памяти, но вот вопрос — туда помещается копия реального прошлого или всё-таки именно воспоминание? Если последнее, то это совершенно не может быть хоть сколько-нибудь приемлемым способом фиксации. Мы никогда не помним то, что реально случилось. Мы помним скорее череду реконструирования воспоминаний, каждое из которых вносит всё большие и большие искажения в картину прошлого. Записи же дают хотя бы смутную надежду сохранить произошедшее близко к оригиналу. Как говорится, самый тупой карандаш надёжнее самой острой памяти.

Правда, в случае Астры это было перо. Чернила из шариковой ручки не желали оставлять следов на пергаментных страницах. Впрочем, история Певереллов пахла стариной, и зафиксировать её хотелось именно так, в анахронической форме, приближенной к средневековому манускрипту.

Певереллы оказались крайне необычной семьёй, взять хотя бы гендерные роли. Из-за того, что мужчины, обладающие семейным даром, не могли иметь детей, наследование велось по женской линии. А поскольку заключать матрилокальные браки остальных волшебников не слишком тянуло, тем более, что править в роду могли только урождённые Певереллы, брак для девушек этого рода был вовсе не обязателен. Рожай от кого хочешь, никто слова плохого не скажет.

Женщинам Певереллов некромантия была строго запрещена. История рода насчитывала всего двух девушек, которые повелевали Смертью. Обе родились в трудные времена и пожертвовали возможностью иметь детей ради спасения семьи.

Однако сила Смерти прорастала в сердцах всех Певереллов, и женщинам требовалось регулярно «сбрасывать» ядовитую энергию, чтобы не превратиться в нежить. Поэтому, если мужчины рода назывались Повелителями Смерти, то женщины — Говорящими со Смертью.

— А-стра… — по слогам прошептала девочка своё имя. — А-стро-чка… — Горький смех наполнил комнату. — Надо же было так угадать с именем!*

*«Астрочка», Готфрид Бенн. Одно из самых известных стихотворений этого немецкого экспрессиониста, врача по профессии. Входит в сборник «Морг», написано в промежуток между двумя мировыми войнами и отражает состояние общества Германии в это время. Слабонервным не читать.

Волшебницы из семьи Певереллов умели улавливать отпечатки памяти недавно умерших людей, а самые искусные из них были способны воспринимать туманные отражения воли и знаний покровителя рода. Именно благодаря этому Певереллы всегда прислушивались к своим сёстрам и матерям, ведь их возможности были сравнимы с полноценным пророческим даром.

Даже на их фоне Иоланта оказалась невероятно сильной предсказательницей. Именно она указала, кому и как оставить драгоценный сундук с черепами. И, пройдя через десяток рук, пережив более семи веков, он оказался именно там, где должен был. Настолько точная детализация будущего поражала, но для последних поколений Певереллов, к несчастью, стала большой редкостью.

Пока покровитель рода был силён, ведьмы знали многое и зрили далеко, а все их сыновья, независимо от того, кем был отец, рождались некромантами. Но позже, с приходом и широким распространением христианства, силы неизвестного Господина начали истощаться, и мальчики стали рождаться обычными волшебниками, без силы Смерти в крови. В женщинах сила была неизменна, но страх потерять дар уже поселился в сердцах Певереллов. Поначалу они пытались спастись внутрисемейными браками, но быстро отказались от этого решения. Тщательный подбор отцов для детей тоже не дал результата. В итоге Певереллы решили уйти, скрыться до тех пор, пока их покровитель не обретёт прежнюю мощь.

И это время пришло. Астра подозревала, что немалую роль здесь сыграл атеизм, широко распространившийся в последние столетия.

Отложив перо, девочка задумалась. Получалось, не один лишь Прометей приживил свою силу избранному народу. Этот загадочный Господин точно так же поработал над Певереллами. Или же нет? Их сила передавалась в одной семье, так что с натяжкой это можно было счесть даром любимому жрецу. Не отсюда ли росли ноги у легенды о трёх братьях?

Астра вздохнула, краем глаза перечитывая написанные ею строки. Ответов там, разумеется, не было.

Внезапно острое осознание пронзило её: язык записей не был привычным английским или даже русским. Это был среднеанглийский! И одно дело было читать на нём — всё же он был очень похож на современный английский — но писать? Тут интуитивным пониманием было не обойтись. Тогда как она писала на нём, даже не осознавая этого?

Астра поёжилась. Чем-то ситуация напоминала Поттера с его парселтангом.

Очевидно, всё это — подарочек от предков. Они же обещали, что часть знаний мертвеца может остаться Говорящей со Смертью, вот только тут вставал вопрос — а что ещё Роб МакКартин оставил Астре на память?

Девочка судорожно вгляделась в себя. Ядро? Всё было в порядке, только доля изумрудной энергии значительно уменьшилась. Тело тоже не выдавало никаких изменений. Со страху Астра даже на туманную равнину попала, не засыпая. Но и там никаких изменений не произошло.

— Как увидеть свой мозг изнутри? Та ещё задачка, — пробормотала девочка и кинулась в библиотеку. Кажется, она видела там что-то на эту тему.

«Руководство по продвинутой окклюменции», то что доктор прописал.

Читала Астра долго, регулярно отбрасывая книгу в сторону и матерясь сквозь зубы. Автор, некий Олимпий Ламброс, на трёхстах страницах столь обильно растекался мыслью по древу, что вычленить что-то адекватное из его текста девочка смогла с трудом. Только под конец до неё дошло, к чему были все эти пространные описания ощущений и мыслей автора. Всё просто — универсального способа разобраться со своим или чужим разумом не существовало.

Сознание — штука уникальная, учёные так и не смогли определить его сущность и познать хотя бы частично. И мысль Олимпия сводилась к тому, что каждый должен сам осознать сознание, если это можно так назвать.

Конкретных упражнений в книге не было. Логично, раз «Руководство по продвинутой окклюменции», то с базовой читатель так или иначе должен был быть знаком.

Промаявшись ещё полдня и не найдя больше ничего внятного среди книжных стеллажей, Астра пришла к выводу, что пока единственный доступный ей метод работы со своим разумом — это самонаблюдение или самоконтроль. У неё было около тридцати дней, чтобы разобраться в том, что же, кроме языка, ей досталось от Роба МакКартина.

Глава 19. Amicitia semper prodest, amor et nocet

*(лат.) Дружба всегда полезна, а любовь может и навредить

Как у ведьмы четыре крыла, платье до пола, ой, до пола.

Свили гнезда в ее рукавах совы, соколы да перепела.

Ай, дурная голова, в волосах листва, и руки красны.

Просит беса незрячей луны, чтобы за зимой не было весны.

«Ведьма», Мельница. Музыка: Наталья О’Шей. Слова: Наталья О’Шей и Ольга Лишина

Переход на домашнее обучение мало что изменил в жизни Астры. Она всё так же запоем читала научные труды, неосвоенные в прошлом, закапывалась в мировую классику, регулярно переключаясь на волшебную литературу, которой в библиотеке профессора оказалось предостаточно, писала свою собственную книгу, по ночам встречалась с Катбадом и училась у предков.

Двенадцать черепов успели развеяться прахом, и Астра многому научилась с тех пор. Каждый раз в видении ей являлось новое место, и некроманты перед глазами связанного пленника рассказывали и наглядно демонстрировали, что и как нужно делать.

Эванс была примерным учеником, но даже её стремление к знаниям не всегда выдерживало того, что хладнокровно творили предки. Одно грело Астре душу — многое из того, что ей показывали, повторять было вовсе не обязательно. Во-первых, она женщина, ей нельзя, если она хочет детей. А во-вторых, сейчас почти все это запрещено большинством европейских стран.

Да-да, законодательство Магической Британии и соседних стран Астра тоже потрудилась разобрать. Правда, далось ей это непросто, и повторять опыт она никакого желания не имела. Хорошо хоть руны, которые она продолжала учить с наставником, покамест были разрешены.

Поначалу Астра в своей наивности была уверена, что за годик сможет разобраться с этой наукой. Как бы не так! Пусть выучить англосаксонские руны и вариации значений каждой из них она смогла за месяц, дальше начались сочетания рун. Как оказалось, кеннинги* и рядом не стояли.

*Разновидность метафоры, характерная для скальдической поэзии, а также для англосаксонской и кельтской. Представляет собой описательное поэтическое выражение, состоящее как минимум из двух существительных и применяемое для замены обычного названия какого-либо предмета или персоны. Пример: «сын Одина» — Тор, «вепрь волн» — корабль, «волк пчёл» (то есть Беовульф) — медведь. Кеннинги могут быть составными, например «ясень бури мечей» (буря мечей — битва, ясень битвы — воин). Встречаются также очень сложные многосоставные кеннинги, такие как «липа пламени земли оленей заливов» («олень заливов» — корабль, «земля кораблей» — море, «пламя моря» — золото, «липа золота» — женщина).

Сложности добавлял тот факт, что для правильного действия рун нужно было во время их нанесения удерживать в голове все возможные оттенки смысла. Астра на себе ощутила, как от подобного раскалывается голова, так как в качестве своеобразного экзамена ей пришлось собрать набор деревянных пластин, на каждой из которых было изображено по одной руне.

Каждую ночь Астра проводила в заброшенном домике на берегу сонной реки. Теперь переход туда занимал у девочки совсем немного времени. Она быстро поняла, что первый раз пробиралась сквозь заросли терновника лишь с одной целью — оставить на его ветвях кровь и отдать часть сил. В следующий раз, когда Астра специально насадила ладонь на один из устрашающих шипов и выплеснула часть силы, ветви сами расплелись и открыли ей тропу к дому. Со временем они и вовсе стали признавать её хозяйкой, не требуя платы за проход.

За месяц, пока Катбада не было, девочка успела облазить все окрестности, только в реке купаться не спешила. Вода в ней была сонной и струилась так медленно, что ощущение неестественности никак не оставляло Астру, когда она смотрела на едва уловимые очертания струй. Впрочем, иногда девочка всё же приходила к реке — та была единственным, что могло уловить её отражение в этом странном мире.

В тёмной глубине она видела себя прежней, совершенно непохожей на ту знакомую-незнакомку, которую она видела в зеркале по утрам. Но с каждым днём её облик приобретал всё больше черт Астры Эванс, маленькой волшебницы из Оксфорда, и девочка перестала ходить к реке. От неё тянуло холодом отражения полной луны, а звук течения вгонял в транс, и Астра решила держаться подальше от берега. Стикс это, Лета или любая другая из пяти рек Аида, касаться воды не стоило.

Катбад, когда появился, полностью поддержал это решение:

— Рано тебе ещё на ту сторону, твой век не завершён.

И, словно не заметив прошедшего месяца, старик продолжил обучение с того места, где они закончили.

В одну из ночей он по берегу реки довёл Астру до огромного тиса, который девочка окропила кровью, за что получила от вздрогнувшего дерева старую сломанную ветвь. Не меньше недели маленькая ведьма трудилась по ночам, вырезая из неё заготовки, а после их обтачивая и ровняя, благо инструменты в хижине нашлись. А когда пришла пора вырезать руны, Астра поняла, что её мучения ещё даже не начинались.

Основная сложность состояла в том, что на каждой пластине была всего одна руна, так что приходилось воображать весь спектр смыслов и значений. С амулетами, где требовались цепочки рун, было легче, их она делала и раньше, но вот этот набор стал настоящим испытанием. Только на втором десятке испорченных пластин у девочки что-то начало получаться, однако новые партии заготовок ей всё равно пришлось делать дважды.

Впрочем, оно того стоило. Теперь у Астры был свой собственный набор рун для гадания, и она регулярно упражнялась, толкуя выпавшие ей комбинации. Значение тут имело всё — взаимное расположение пластин, ориентация рун, дальность разлёта, получившаяся фигура, количество рун и так далее. Работало не хуже герменевтики.

К слову, пронести набор в реальный мир оказалось не так-то и сложно. Плати кровью и силой — и бери что хочешь. Правда, чистую силу Тараниса или Смерти этот странный мир принимать в уплату отказывался, приходилось мешать с личной магией. Но даже так каждый раз девочка зарабатывала длительное истощение. Сила Огня Прометея, ставшая уже родной, восполнялась самостоятельно, энергия Смерти тоже, хоть на это и требовалось куда больше времени, а вот ради восстановления дара Тараниса приходилось стараться.

Впрочем, отказываться от этой возможности Астра не собиралась, особенно после того, как Катбад уверил её, что поделки с той стороны в реальности работают гораздо эффективнее, чем то, что выполнено из магловских материалов. Аналогичное сырье в магическом мире стоило заоблачно, и пусть Эктор мог позволить это дочери, она пока не желала переходить к этому варианту. Набивать руку гораздо рациональнее было на бесплатных заготовках из мира-во-сне, притаскивая в реальность только удачные амулеты. Таким образом Астра уже получила немало волшебных вещичек для себя и отца, что не замедлило принести свои плоды.

Эктор, к примеру, был в восторге от подарка на день рождения — амулета, позволяющего на небольшое время сконцентрировать на себе внимание всех людей в помещении. Очень полезная вещичка, особенно на время лекций или научных конференций. Другая поделка Астры тоже не оставила его равнодушным. Кольцо из рябины позволяло мужчине становиться невидимым для маглов и любой их техники. Сколько попыток и брани ушло на то, чтобы выточить его, пусть и с неспортивным использованием стихийных выбросов, девочка вспоминать не желала, зато результат вышел на славу. Профессор, по крайней мере, был в полном восторге.

Астра давно заметила, что Эванс живёт далеко не на профессорскую зарплату, одна его роскошная квартира чего стоила. Впрочем, её это ничуть не беспокоило, как и то, чем отец занимался во время своих многочисленных отъездов и командировок. Астра подозревала чёрную археологию, но не в своё дело лезть не собиралась. Единственное, что она позволила себе, это отдаться на волю паранойи и защитить своего профессора всеми возможными способами.

Эктор таскал на себе целую гроздь амулетов, среди которых был портключ в Мунго, продвинутая копия уже показавшего себя трикветра и ещё десятка два других поделок, как купленных на Косой аллее, так и собственноручно изготовленных Астрой. Нападение так и не повторилось, однако оба Эванса бдительности старались не терять. Маленькая волшебница постаралась защитить ещё и их дом, нанеся на косяки и окна защитные цепочки, но этого явно было недостаточно. Все её поделки отлично защищали от маглов, но совершенно неважно — от магов. К несчастью, поскольку Эктор был сквибом, а Астра — несовершеннолетней, заказать у мастеров-чароплётов действительно надёжные охранные чары не было никакой возможности, поэтому оставалось надеяться только на себя.

Катбад обещал научить ученицу более сложным и мощным приёмам, но для этого нужно было пройти ещё одно испытание — самостоятельно придумать и воплотить в реальном мире рунный круг, который мог бы запереть внутри себя волшебника. Как и прошлое задание, это было в разы сложнее, чем всё то, чем Астра занималась до этого. И пусть она привыкла не пасовать перед трудностями, поначалу ей даже не удалось придумать, с чего начать.

Всё сошлось к концу августа. Тринадцатый череп принёс ей долгожданное знание о том, как поймать воспоминания покойника, а из навыков очередного врага рода девочке досталось глубокое знание рун. Причём Адам Верногенос воспринимал их двойственно — как буквы, каждая из которых несла в себе звук, и как руны, сами по себе несущие смыслы.

Это не стало для Астры открытием, зато позволило с другой стороны посмотреть на ситуацию. Если руны — язык богов, а не математические формулы, значит, она может выказать с их помощью свой собственный смысл! Вот и нашёлся ответ на давно мучивший её вопрос — почему рунные цепочки действуют именно так, а не иначе. Ведь девочка могла интерпретировать сочетания смыслов в них десятком разных способов, но работал только один!

Всё оказалось до смешного просто — исполнялось именно то, что волшебник держал в голове во время создания рун. Впрочем, форма тоже имела значение, поскольку внедрить в руну «кен» суть руны «винн» Астре так и не удалось.

Вооружившись этим знанием, девочка отодвинула стол и роскошный ковёр с центра гостиной и принялась увлечённо портить дорогой паркет. Время было выбрано удачно — за окном шумел ливень, и гостиную заливал тёплый свет светильников и резкие вспышки молний. Астра надеялась, что погода принесёт ей удачу.

Нож в руке лежал твёрдо, рука не дрожала, и намеченные карандашом руны вскоре стали достаточно глубоки. Следом в ход пошло заранее сваренное зелье, разумеется, опять на крови волшебницы. Кровная привязка была необходима — не хотелось бы самой влипнуть в ловушку. Третьим на очереди было наполнение вязи силой. Девочке пришлось выложиться до донышка, чтобы круг слабо засветился бордовым. Ей предстоял ещё не один подход, чтобы заполнить его полностью, но на активацию пока хватило.

Оттащив на место ковёр, прикрыв безобразие на паркете, Астра принялась за стол — в отличие от обычной шестилетки, ей на это сил вполне хватало. В этот момент в дверном проёме появилась миссис Баффет, и гостиную прорезал возмущённый возглас женщины:

— Что это вы делаете, мисс?

Стоит признать, после короткого периода взаимной настороженности, когда Астра только появилась в доме Эванса, экономка откровенно невзлюбила её. Девочка подозревала, что причиной был банальный страх — миссис занимала место не только экономки, но и любовницы профессора и, вероятно, опасалась, что новоявленная дочь мужчины разрушит её уютный мирок.

Честно говоря, Астра не понимала, что Эктор нашёл в миссис Баффет, но влезать в чужие отношения не собиралась. Скорее всего, миссис просто была не особо требовательна, зато достаточно миловидна, пусть и немолода. С ней не нужно было напрягаться, каждый раз искать кого-то нового для снятия напряжения, добиваться и уделять внимание, тратить слишком много денег. Она всегда была под боком и не слишком капала на мозги.

К несчастью, Эванс нарушил важное правило — не смешивать личные и рабочие отношения. Привело это к предсказуемому результату. Убедившись, что в постели профессора она прописалась на постоянной основе, миссис решила, что может позволить себе больше. А именно — командовать Астрой.

Разумеется, с колдуньей этот номер не прошёл, одним взглядом экономка была послана на четыре американские буквы. Тогда миссис Баффет решила зайти со стороны Эктора. Когда тот за ужином аккуратно поинтересовался, не желает ли дочь познакомиться на практике с ведением хозяйства, Астра сразу поняла, откуда дует ветер, и достаточно жёстко отбрила:

— В школе святой Екатерины Сиенской, где я имела честь обучаться, нам преподавали и бытовую экономику, и принципы управления, и домоводство. Уверяю вас, практики у меня хватает. Примером этому может служить идеальный порядок в моей комнате, которую я убираю самостоятельно, и мой гардероб, за которым так же слежу я одна. Разумеется, я могла бы взять на себя и готовку, и уборку, и стирку, и необходимые закупки, но в таком случае надобность в экономке отпадёт, а на роль любовницы можно подыскать кого-нибудь помоложе и поумнее.

— Ты знаешь? — замер профессор.

— Разумеется, — выгнула бровь Астра. — И меня это совершенно не трогало бы, если бы миссис Баффет не пыталась взять на себя роль моей не то матери, не то мачехи.

— Я понял. Просто подумал, может быть, тебе будет интересно… — пожал плечами мужчина.

Как ни странно, это не было притворством, Эктор действительно допускал, что домашние дела могут быть интересны дочери. Он вообще не пытался навешивать на неё каких-либо ярлыков или решать за неё — в полном соответствии с клятвой, которую он принёс. Это было так странно и неожиданно, что первое время Астра постоянно искала в словах профессора подвох.

Сказать по правде, подвох частенько там был, но по совершенно другим поводам — хорошие шутки мужчина ценил. С другой стороны, он всегда чувствовал, когда они неуместны, и в каких-то моментах был серьёзен, как гоблин, которого пытаются разыграть с помощью лепреконского золота. Несмотря на порывистость и резкость, которые многим казались признаком непостоянства и взбалмошности, профессор был отличным отцом.

Он, пожалуй, стал первым, кто смог воспринимать Астру без оглядки на возраст. Они могли не видеться неделями, живя в одной квартире, а могли проводить часы, сцепившись языками на любой подвернувшейся теме. С Эктором можно было спорить до хрипоты, цепляясь к словам, подкалывать и шутить, зная, что он не обидится, только пошутит в ответ. Это могло бы стать источником затяжных конфликтов, где каждый стремится укусить оппонента побольнее, но только не для Эвансов. Каждый из них умел вовремя останавливаться и не перегибать палку, а если это всё-таки случилось — извиняться. И это было потрясающе.

Они сошлись, как две шестерёнки, идеально подходящие друг другу. Это были странные отношения двух взрослых и «проработанных» личностей, чему девочка не могла найти объяснения. И любого, кто попытался бы их разрушить, Астра была готова стереть в порошок. Единственное, что её останавливало — боязнь стать чудовищем в глазах своего профессора. Только поэтому она терпела сейчас миссис Баффет.

— Зачем вы двигаете стол? Неужели думаете, что вам удастся сдвинуть его с места? Что это вам в голову пришло?

Экономка широким шагом двинулась к столу и придирчиво оглядела его лакированную поверхность. Потом обернулась и двинулась к отставленным в сторону стульям. Занесла ногу, но шаг сделать так и не смогла, осев на пол в глубоком обмороке.

Глава 20. Dura lex, sed lex

*(лат.) Закон суров, но это закон; закон есть закон

Римский юридический принцип, выражающий абсолютное превосходство норм права, в соответствии с которым положения закона должны строго соблюдаться независимо от их обременения и последствий для обязанного.

Я творю тьму, ибо я сама — эта тьма.

Ибо мудрые знают, что тьма есть вода.

Ибо сказано древними, что тьма есть вода.

И мне отмщение, и аз воздам —

Навсегда.

«Тиамат-блюз», Мельница. Музыка и слова: Наталья О’Шей

«Опять накосячила», — в первое мгновение уныло подумала Астра, разглядывая бесчувственное тело на полу гостиной.

«Куда убрать труп?» — было второй яркой мыслью.

«Ну нет, не могло же оно заработать наоборот?» — через секунду нахмурилась девочка.

Во время нанесения рун она совершенно чётко воображала для цепочки три функции — поиск источников силы в живых существах, активация вытягивания магии и формирование непроходимого барьера, в том числе сверху и снизу. Последние две функции должны были включаться исключительно по команде Астры и уж точно не реагировать на сквибов и маглов.

Да, схема была до жути примитивной и сырой. Как подозревала Эванс, портключ и аппарация позволяли обойти барьер, да и вытягивание энергии было не одномоментным, так что достаточно искусный маг вполне мог успеть проломить клеть изнутри. Но убивать попавших внутрь рунная вязь не смогла бы, истощение пусть и достаточно неприятно, но не смертельно.

Единственное, что могло нарушить схему контура, это амулеты и артефакты. Астра специально не стала делать на них поправку, поскольку отдавала себе отчёт, что знаний для этого у неё откровенно не хватает. Единственное, она проверила, как те волшебные вещички, которые носят они с Эктором, могут среагировать на круг. Никак, как выяснилось, ибо они не являются живыми источниками силы.

Неужели экономка нацепила на себя что-то одушевлённое? Вроде крестража?

Астра внимательно оглядела женщину поверх очков и с чувством помянула дьявола и свою невнимательность. Вот что ей стоило проверять миссис каждый раз, когда та попадётся на глаза? Нет, один раз удостоверилась, что экономка — магла, и на этом успокоилась. А вот не стоило.

Миссис Баффет была беременна ребёнком-волшебником. Авторство вопросов не вызывало. Проблема лишь в том, что ребёнок был… Громы небесные!

С шумом втянув воздух, Астра пристально уставилась на тень младенца. Силуэт вовсе не был похож на эмбрион, о нет! На его месте Эванс увидела скрюченного старика, словно спящего в утробе женщины. А вокруг обоих, едва заметный, витал отголосок проведённого ритуала. Девочка не видела, в чём тот заключался, но эхо трёх смертей уловила совершенно отчётливо.

— У тебя нет случайно веритасерума? — отстранённо поинтересовалась Астра, услышав шаги за спиной.

— Случайно есть. А что у нас случилось? — отозвался вошедший Эктор, вставая рядом и разглядывая распростёртое на ковре тело экономки.

— Она беременна младенцем с душой какого-то стрёмного старика.

— М-м-м… — Профессор кивнул, будто это всё объясняло. — Это ты её так?

— Нет, это рунная ловушка на магов. Осталось только понять, почему она активировалась без моей команды. И на маглу.

— Мне это не повредит? — деловито уточнил мужчина.

— Ты сквиб, так что нет, — пожала плечами Астра. — Только учитывай, если ты вынесешь её за границы круга, она очнётся. И я не знаю, что тогда будет.

— Принеси, пожалуйста, скотч, он в шкафу над раковиной на кухне, — попросил профессор, шагая к телу.

Через пару минут стул с примотанной к нему женщиной был вытащен в угол комнаты, и миссис Баффет открыла глаза.

— Как тебя зовут? — резко спросил Эктор.

— Тейлор Маргарет Баффет, — монотонно отозвалась женщина.

— Замышляла ли ты что-либо против меня или моей дочери?

— Нет.

— Знаешь ли ты, чтобы кто-то замышлял что-то против меня или моей дочери?

— Да.

— Расскажи.

— Мне обещали заплатить, если я забеременею от вас. Они сказали, что вы обязательно на мне женитесь, когда узнаете. Мне выплатят десять тысяч фунтов, когда я напишу завещание в их пользу. Если родится мальчик, вас и вашу дочь убьют.

— Кто тебе это предложил?

— Дженнифер Эванс.

— Да чтоб ей пусто было, — в сердцах буркнула Астра, видя, что Эктор замер, сведя брови и про себя явно посылая проклятия на голову неизвестной Дженнифер. Дальше спрашивать мужчина не торопился, а потому девочка взяла допрос на себя: — Ты участвовала в каких-либо ритуалах, принимала какие-либо зелья?

— Мне дали выпить какую-то странную жидкость и сказали, что это поможет забеременеть, — с безучастным лицом ответила экономка, но Астра насторожилась. Ответа на первый вопрос так и не прозвучало.

— А ритуал? Ты участвовала в ритуале?

Миссис Баффет открыла рот, но тут же захлопнула, не произнеся ни звука.

— Действие веритасерума заканчивается, — недовольно нахмурилась девочка, отходя на шаг назад. — Какой-то он у тебя слабенький.

— Какой удалось достать. Ещё дозу? — деловито предложил Эктор.

— Давай, только последнюю, дальше может не выдержать печень.

— В каком ритуале ты принимала участие? — настойчиво спросила Астра, когда мужчина влил Баффет ещё один глоток.

— Я… Не… — Женщина пыталась сопротивляться, и девочка скривилась — дрянное зелье. Если Барти Крауч раскололся как миленький, то и эта должна соловьём петь. Впрочем, и её сопротивление долго не продлилось: — Это случилось через два месяца после начала беременности. Я плохо помню… Кажется, там было темно… Странные узоры на полу… И… И… Четыре человека, их убили! Закололи кинжалами троих, а старик выгнулся и страшно застонал… Мне было так плохо, я думала, мой мальчик умер, но врачи сказали, что всё в порядке…

Это было странное зрелище. Женщина говорила монотонным голосом, а по щекам её безэмоционального лица катились слёзы.

Эвансы переглянулись, и Астра принялась за уточняющие вопросы.

— Более-менее ясно, — подвела итог она через полчаса. — Они удалили душу из тела эмбриона, а на его место подселили душу того старика. Волшебника или сквиба, судя по всему.

Повисло молчание. Экономка беззвучно глотала слёзы, Эвансы мрачно на неё смотрели.

— Вот так пожертвовать своим ребёнком ради невнятных обещаний моей двоюродной тётки? — наконец процедил Эктор.

Астра видела, как его душит гнев. Это ведь был и его ребёнок тоже, пусть нежданный и нежеланный. И его не просто убили, а использовали его тело для подселения другой души.

Девочка вздохнула. Не нужно её профессору знать, что и первый его ребёнок появился на свет схожим образом.

— Что делать будем? — наконец поинтересовалась Астра.

Эктор не ответил, но было видно, что сейчас он очень хочет придушить любовницу. И тогда девочка взяла решение на себя.

— Тейлор Маргарет Баффет, я обвиняю тебя в преступлении против законов людей и богов, в соучастии в убийстве собственного дитя, в участии в чёрном ритуале с тремя человеческими жертвами, в участии в переселении души, в участии в покушении на убийство меня и моего отца ради наследства. Именем Тараниса, даровавшего мне право карать и миловать, я объявляю приговор тебе — смерть! Да будет так! И так будет!

За окном оглушительно громыхнуло, пространство вокруг содрогнулось, словно от неслышимого грома, комнату залил слепящий свет, и огромная шаровая молния величественно вплыла в комнату, вдребезги разбив окно. Пару раз дёрнувшись из стороны в сторону, молния подлетела к замершей в ужасе миссис Баффет и взорвалась с сухим треском, оставив после себя пар, поднимающийся от тела. Мёртвого тела.

Эктор ничего не сказал дочери, только отлепил скотч и уложил труп у раскрытого окна. Астра провела ладонью по коже и одежде миссис, стирая следы скотча. Аккуратно и быстро Эвансы избавились от всех улик, словно годы тренировались этому. А потом Эктор отправился в свой кабинет вызывать скорую.

Очередная проверка на прочность семейных отношений. Но почему-то Астра была уверена, что они её выдержат.

Глава 21. Imperare sibi maximum imperium est

*(лат.) Управлять собою — величайшая власть

Луций Анней Сенека, «Нравственные письма к Луцилию», CXIII

Поезда идут, груженые снарядами,

Где звезда гранатовая, виноградная,

Где весна бой ведет с песком,

Где ты услышишь удар виском —

И разлетятся на куски стеклом

Планеты ретроградные,

Стеклом, стеклом, стеклом…

«Марсианский экспресс», Мельница. Музыка: Наталья О’Шей и Сергей Вишняков. Слова: Наталья О’Шей

Это воспоминание было непохоже на все предыдущие, закреплённые в костях. Оно не походило даже на действие Омута памяти. Чем-то его просмотр напоминал сон, когда ты совершенно не помнишь того, кто ты есть, и твёрдо уверен, что всю жизнь был, к примеру, третьим библиотекарем седьмой фрейлины шута короля. И действуешь не так, как было бы разумно, а так, как предполагает безумный сценарий. А поверх этого сна наслаивался целый ряд беспорядочных образов и мыслей, которые содержались в оперативной памяти человека перед его смертью.

Астра уже не первый раз пробовала это. Найти человеческие кости оказалось совсем не так сложно, как могло показаться, особенно учитывая, где работал её отец. Что самое интересное, без дополнительного воздействия, которое проводили Певереллы, воспоминания со временем истаивали, зато кости не осыпались прахом после воздействия Астры.

В первый раз она чуть не захлебнулась вылившимся на неё потоком чужой памяти, но вскоре осознала, что нет никакого смысла метаться и вглядываться в отдельные воспоминания, проплывающие перед глазами. Гораздо важнее запомнить самоощущение человека, отпечаток его личности. Это основа понимания. Воспоминания можно пересмотреть сотню раз, каждый раз находя что-то новое, но отпечаток мыслей умершего не может измениться от твоего желания. Значение имеет лишь то, сколько ты увидела и как интерпретировала.

Поэтому сейчас Астра всего лишь наблюдала и сохраняла в памяти видения последних дней жизни Джона Доу. Забавно, но его действительно так звали. И он, после десяти лет службы в армии, выбрал для себя путь наёмника, последовав за своим командиром. Удача маленькому отряду не сопутствовала, всего через полгода свободного плавания они вляпались в заварушку, из которой живым вышел только Джон.

По сути, парень не умел ничего, кроме как убивать. Помыкавшись по частным охранным агентствам и так и не найдя себя, он продолжил убивать за деньги, но теперь уже в одиночку и на территории своей страны. Эктор был тринадцатым его заказом. Астра только хихикнула на такое стечение обстоятельств.

Всё это она выудила отнюдь не из памяти Доу, вовсе нет. Просто один из заказчиков убийства Эванса решил в стиле дешёвых боевиков зачитать киллеру его собственное досье в попытке показать свою власть и припугнуть. Своего он добился — Джон впечатлился настолько, что собрался убрать заказчика сразу после выполнения заказа. Не успел.

Астра видела, как он ищет информацию о профессоре, с кем связывается, кому платит, узнавала имена и пароли, а потом почувствовала боль и отчаяние мужчины перед неминуемой смертью. И страх. Животный страх по отношению к девчонке, чьи глаза пылали изумрудным.

— У меня правда глаза зелёным светятся? — полюбопытствовала Астра за завтраком, готовить который ей пришлось самой.

— Иногда, — пожал плечами Эктор. — Это незаметно, если не приглядываться.

— М-м-м, — неопределённо отозвалась девочка.

Это было нехорошо, очень нехорошо. Такой знак для окружающих… Всё равно что заклинания в голос орать или размахивать руками при телекинезе. Да, поначалу и она так делала, но с практикой пришло мастерство. Теперь она могла даже не смотреть в сторону объекта воздействия, но масса всё ещё оставалась проблемой — что-то тяжелее десятой части её собственного веса пока давалось с трудом. Даже Доу она прибила больше на стихийном выбросе, чем на контролируемом телекинезе.

Вздохнув, Астра отбросила эти мысли и подробно рассказала отцу, что ей удалось узнать.

— Драгоценный кузен, куда же без него, — невесело хмыкнул Эктор, когда девочка закончила описывать заказчика.

— Чтоб он подавился! У вас там, что, мафиозный клан? — раздражённо уточнила Астра.

— Что-то вроде, — фыркнул профессор, отставляя чашку. — Эвансы стараются держаться вместе, хотя наша семейка — то ещё змеиное кубло.

— А ты чего выпал?

— Бастардов не любят, — пожал плечами Эктор. — Хотя одно время мы плотно работали вместе.

— Дай угадаю, семейный подряд? Чёрная археология, контрабанда, нелегальная торговля предметами старины и волшебными вещичками?

— Бинго.

Астра удовлетворённо усмехнулась. Вот и ответ, откуда деньги и шикарная библиотека с волшебными книгами. И почему заказчиков нападения на профессора никто не отследил. Люди в такой сфере деятельности должны либо прикармливать копов, либо иметь возможность запудрить им мозги. Астра ставила на второй вариант.

— А почему они тогда так стараются добраться до наследства? Вам должны были попадаться экземпляры и поинтереснее.

— Я говорил, это давно стало соревнованием, — пожал плечами Эктор. — Эвансы успели вложить в попытки обзавестись ребёнком-волшебником немалое количество денег, каждый старался как мог. И то, что в этой гонке победителем стал я, действует всем на нервы.

— Не настолько, чтобы планировать наше устранение, — недоверчиво заметила Астра.

— Ну, ещё есть легенда, что в наследстве содержатся некие сакральные знания, которые позволят сквибу стать волшебником, — неохотно добавил мужчина.

— Какая чушь, нет там такого! — фыркнула девочка недовольно. — Разве что тебе досталось несколько браслетов-накопителей. Но чтобы ты мог с их помощью колдовать, их надо зарядить. А получить такой поток энергии можно разве что массовым жертвоприношением.

«Ну или массовым судилищем, — добавила она про себя. — Хотя и не факт, что второй раз так же сработает».

Суд над миссис Баффет неожиданно принёс Астре скачкообразный рост всех граней дара, и с изменениями, которые он принёс, предстояло ещё разобраться. С учётом того, что на это накладывались новые личностные качества, пусть и временные, позаимствованные у Джона Доу, задачка стояла та ещё.

Воспоминания, искусственно ограниченные и закреплённые Певереллами, всегда приносили волшебнице всего лишь временные изменения характера и какое-либо постоянное качество или навык, от которого вполне можно было избавиться за пару недель. А вот стихийные, самостоятельно собранные воспоминания могли повлиять на девочку куда сильнее.

Уже сейчас она чувствовала, как рука то и дело рефлекторно тянется к бедру, где не может нащупать привычной кобуры, а глаза нервно осматривают соседние крыши в поисках залёгших снайперов. В речи то и дело пытался прорваться мат и прорезался кокни, хотелось курить, острых куриных крылышек и кого-нибудь завалить, желательно, в койку.

Уже привычный к эмоциональным завихрениям дочери Эктор внимательно отслеживал изменения и тут же сообщал, если видел что-нибудь неестественное, но сейчас это мало могло помочь. Вот ко второй половине месяца, когда Астра выловит большую часть чужих черт характера, его замечания будут уместны, а пока изменений было слишком много, она и так все их видела.

Одно было удобно — девочка совершенно не терзалась на тему «что из этого есть я». Она вообще была большой поклонницей «теории сборки»*, индивидуальность человека в которой рассматривалась не как неизменное ядро с наслоившимися на него культурными пластами, а как ассамбляж, все элементы которого могут быть изменены или отброшены. Даже прошлое не могло быть точкой сборки, ведь историю своего «Я» мы конструируем в моменте, опираясь на ту сборку, которую представляем из себя сейчас.

*Если брать в целом, то это акторно-сетевая теория

Эта теория полностью описывала то, как Астра создавала себя. Она с рациональной холодностью и расчётливостью выбирала и встраивала в свою личность ценные качества, опыт и навыки, доставшиеся ей от мёртвых, а всё лишнее безжалостно выбрасывала. При таком подходе не было моральных терзаний по поводу утерянного детства, эмоциональной составляющей или нравственных качеств. У Астры был якорь и чёткое понимание того, что ей нужно, чтобы выжить.

Правда, здесь, как и с естественно наработанными качествами, нельзя было улучшить себя щелчком по кнопке «Атака +1». Навыки и знания нужно было укоренить, перенести с духовного на телесный уровень, зафиксировать в нейронных связях, наработать в рефлексах, закрепить в мышцах.

— Прошу, никаких трупов в этом месяце, — со смешком попросил Эктор, оценив новую порцию изменений в дочери.

— Постараюсь, но если ещё какой-нибудь чёртов кретин ко мне сунется, я за себя не отвечаю.

Порыв сплюнуть себе под ноги для усиления эмоциональной составляющей фразы Астра мужественно сдержала.

Глава 22. Pereant, qui ante nos nostra dixerunt

*(лат.) Да погибнут те, кто раньше нас сказал то, что говорим мы!

Шутливый афоризм. Первоисточник неизвестен.

Я иду — через осень иду к тебе по темным шпалам,

Каждый шаг — дорога в огонь, дорога к огню

«Дорога в огонь», Хелависа. Музыка: Наталья О’Шей и Сергей Вишняков. Слова: Наталья О’Шей

Сентябрь выдался сухим и тёплым. Деревья в округе нарядились в ярко-охряные тона, воздух наполнил терпкий запах осени, но солнце всё ещё ярко светило и грело улочки старинного городка, а потому прогулки от дома до университета доставляли Астре непередаваемое удовольствие. Она специально выходила заранее, чтобы прогуляться по университетскому парку или сделать крюк и изучить новую улочку или переулок. Оксфорд был потрясающим местом со старинными домиками, увитыми плющом, и роскошными палисадниками, уютными улочками и потрясающей атмосферой. Правда, обилие туристов и студентов иногда мешало насладиться ею, но Астра всё равно влюбилась в городок всей душой.

На выходных, когда лекций в университете не было, она садилась на велосипед и отправлялась кататься вдоль Темзы, любуясь на очаровательные деревушки и особняки, которых в округе было великое множество. Ещё весной вместе с Эктором Астра посетила могилы Джорджа Оруэлла в Саттон-Кортни и Джерома К. Джерома в деревне Ивельм, а когда настало лето, профессор провёл дочери потрясающую экскурсию по университету.

Сейчас, с приходом осени, девочка не могла наглядеться на нарядные золотисто-алые краски, в которые оделся город. В ней вновь проснулась мечтательность и задумчивость, и всё своё свободное время, которого, к слову, было не так уж и много, она тратила на прогулки, которые здорово прочищали мозги и позволяли взять под контроль резко изменившийся характер.

Впрочем, ненадолго позаимствованная жёсткость пришлась очень к месту. Во-первых, это помогло Астре избавиться от первых проблем с сокурсниками в университете. Пусть тут не было групп и у каждого был свой индивидуальный план обучения, это не мешало студиозусам собираться в компании, не все из которых были благосклонны к семилетке, которая по нелепой случайности получила такой же статус, как и они. Грубый матерный посыл от этой самой семилетки с обещанием отбить всё лишнее на время ввёл в ступор горячие головы, но ясно было, что через какое-то время те прицепятся снова.

Вообще учёба в университете в который раз показала, насколько же сильны классовые различия среди англичан. Уже ко второму месяцу Астра с ходу научилась определять, к какой из категорий принадлежит встреченный студиозус — элита, льготник или иностранец. Последние, впрочем, тоже разделялись на «мажоров» и «нищебродов». Что самое интересное, молодые люди из разных каст вполне могли цивилизованно и где-то даже по-дружески общаться между собой, но только в стенах университета. За его стенами отпрыски богатых фамилий не стеснялись подчёркивать разницу в социальном положении.

Эванс, как ни странно, вошла сразу в обе группы. С одной стороны, она поступила в рамках гранта и теперь получала вполне неплохую стипендию. С другой, она была дочерью уважаемого профессора, пусть и приёмной. Собственно, именно из-за этого теперь к ней имели претензии отдельные представители сразу обеих групп. Впрочем, таких было немного. Большинство считало мелкую однокурсницу чем-то вроде талисмана, а девушки массово приходили в восторг от её миловидной внешности. Тем сильнее был когнитивный диссонанс, когда Астра ставила на место полезших на неё недорослей.

Вторым делом, в котором жёсткость и напористость сыграли на руку девочке, была встреча с литературным агентом. По старой памяти она уже собиралась идти напрямую в издательство*, но Эктор её отговорил, пообещав свести со знакомым литературным агентом, Майклом Уотерстоуном. К слову, маглорожденным волшебником.

*В современной России литературные агенты — большая редкость

Мужчина лет тридцати, крепкий, с острым носом и плотно сжатыми губами, сразу приглянулся Астре, как и она ему. Впрочем, это не помешало им яростно отстаивать свои интересы при заключении контракта. К чести Майкла, он даже не пытался как-либо воздействовать на неё магией, отчего ловушка под столом в кабинете Эктора осталась спящей.

Да-да, паранойя Эвансов достигла таких высот, что рунные круги на полу появились практически во всех комнатах квартиры. Профессор, конечно, был против порчи драгоценного паркета, но девочка настояла на своём, купив на Косой целый котёл волшебного лака, который сделал линии рун невидимыми в неактивном состоянии. Теперь ловушки были в комнате Астры, спальне и кабинете Эктора, кухне и библиотеке, но девочка была рада, что в этот раз ей не пришлось их активировать.

Договор с Уотерстоуном был подписан, а заодно продублирован устным магическим контрактом. Эванс довольно проследила, как узы Слова ложатся на их запястья — теперь она была спокойна, её не обманут. Да, она была должна агенту целых двадцать процентов от своей выручки, как писателя, зато Майкл брал на себя ещё и заботы по организации продвижения книги, а также обещал при возможности издать её ещё и в волшебном мире. Спонсировал всё это дело Эктор, его тоже включили в договор, пусть он и резко возражал. Но Астра настояла на том, чтобы половина её выручки уходила ему до тех пор, пока долг не будет покрыт. А потом, если всё-таки все затраты отобьются, на счёт профессора будет перечисляться пятая часть выручки.

Отпраздновали заключённый контракт роскошным обедом. После смерти миссис Баффет Астра недолго правила кухней, всего через неделю ей на смену пришла семейная пара из двух пожилых сквибов. Миссис Подмор — «просто Агата, дорогуша» — занялась хозяйством, а мистер Подмор — «зовите меня Роберт» — занял место то ли лакея, то ли дворецкого, а заодно взял на себя учёт финансов, заботу о библиотеке и редкие «мужские» работы по дому.

Вместе с Подморами в доме появилась масса волшебных безделушек, здорово облегчавших жизнь сквибам. Подставка для ножей, которая сама их очищала и затачивала, самопомешивающаяся взбивалка — прабабушка миксера, чайник с подогревом, зачарованный блокнот, сводящий дебет с кредитом…. Чего только не было в безразмерном саквояже четы Подмор.

Астра не оставила всё это без внимания и сразу же выпытала у Агаты, где она заказывает подобные вещички. Оказалось, у Артура Уизли. Ему, если подробно описать, что конкретно ты хочешь получить, ничего не стоило зачаровать одну из так любимых им магловских штуковин. В обмен он мог взять пяток сиклей или интересную вещичку из мира обычных людей. Правда, это для простых чар, сложные, вроде расширения пространства, могли стоить куда дороже. Астра тут же запланировала себе встречу со старшим Уизли, чтобы обсудить пару интересных идей, до исполнения которых она дорастёт ещё не скоро.

После обеда, за которым прислуживал Роберт, наряженный в костюм-тройку с фраком и брюками в тонкую полоску, Майкл пригласил Астру прогуляться и обсудить рукопись, которая попала в его цепкие пальцы.

— Не покажете ли мне окрестности, мисс Эванс? Отец попросил присмотреть здание под новый магазин. Почему бы и не в Оксфорде?

— Просто Астра. Постойте, вы сын того самого Уотерстоуна*?

*Тим Уотерстоун (1939 - ) — основатель сети книжных «Waterstone's», которые создавались по американскому образцу с целью сделать магазин не только торговой точкой, но и просто местом, где приятно провести время. Тим Уотерстоун — отец восьми детей, но Майкл — полностью придуманный персонаж.

— Тогда просто Майкл, — улыбнулся мужчина. — Да, я его третий сын.

Астра замерла на секунду, но потом всё же вернулась к прежней теме, коря себя за бестактный вопрос.

— Я буду рада, если вы откроете здесь ещё один книжный. Есть тут шикарное местечко, магазин Уильяма Блейка собирается закрываться. Только на здание уже замахнулся наш ректор, он хочет открыть там Диллон*

*Сеть книжных, во многом вдохновившиеся Waterstone's.

— Это мы ещё посмотрим*, — подмигнул ей Уотерстоун, и они перешли к обсуждению рукописи.

*С 1915 года здание принадлежало компании William Baker shop, которая закрыла эту точку в 1987 году, проработав на Брод-стрит 141 год. С ноября 1987 года здесь располагались два книжных магазина: сначала Dillon's, но около 1998 года эта сеть была поглощена Waterstone's, соответственно, этот магазин тоже переименовали. Мы просто ускорили события и сразу отдали магазин сети Waterstone's (Да, я задрот и зануда).

Первая книга Астры чем-то напоминала «Перси Джексона», но лишь в части идеи «современной сказки». Астра тоже оттолкнулась от греческой мифологии — всё-таки фамилия обязывала. Вот только она использовала не популярные современные пересказы, а оригиналы, если так можно назвать систематизированные и рационализированные самими эллинами легенды. Роман был написан в лучшем стиле постмодернизма, то есть состоял из множества цитат, и чем образованнее был читатель, тем больше культурных отсылок ему открывалось. Но в то же время и необразованный чернорабочий, и профессор Оксфорда могли найти там что-то интересное — Эктор подтвердил.

Для книги Майкл предложил выбрать небольшое издание, специализирующееся на подростковых приключенческих романах. Кажется, он ожидал, что Астра будет требовать чего-то грандиозного, но нет, девочка трезво оценивала свои возможности и была полностью согласна с выбором своего агента.

Они потратили несколько часов, обсуждая сюжет будущей книги, выясняя, какие элементы, чисто теоретически, Астра готова изменить или выбросить, а за какие будет стоять насмерть. Майкл действительно умел работать с чувствительными и тонкими натурами писателей. В конце встречи девочка даже показала ему собственные иллюстрации к книге.

Нет, она так и не стала великим художником, зато купила на Косой аллее Круто-Красящую Кисть, которая работала по принципу Прытко-Пишущего Пера. Особой популярностью в магическом мире Кисть не пользовалась, поскольку рисунки, выполненные с её помощью, зачаровать было гораздо сложнее, чем сделанные от руки. Так что для волшебных книжных издательств или художников Кисть не подходила — в магическом мире предпочитали анимированные картинки. До идеи рисовать с помощью Круто-Красящей Кисти, а потом перерисовывать от руки, волшебники отчего-то не дошли.

Быть может, их остановил тот факт, что Кисть, как и Перо, нужно было долго настраивать, чтобы они выдерживали авторский стиль. Понятное дело, для этого нужно было иметь этот самый стиль. И если с Пером Астра справилась быстро, «скормив» ему все уже выполненные рукописи, то с Кистью случился затык. В принципе, альтернативой был продвинутый контроль сознания, когда ты можешь держать в голове всю картинку в подробностях, пока Кисть переносит её на бумагу, но Астре до таких вершин было ползти и ползти.

В конце концов она банально позаимствовала у греков стиль чёрнофигурной вазописи и на его основе замешала микс, добавив любимых художников. В результате получилась вольная интерпретация росписей афинских амфор, соединяющая в себе ар-нуво Альфонса Мухи, акварель Тамары Юфы и графику Дюрера.

Уотерстоун остался впечатлён, хотя честно предупредил, что протолкнуть авторские иллюстрации может и не получиться — всё-таки в восьмидесятые в моде были куда более яркие цвета. Астра прекрасно это понимала и была готова к отказу. На том и распрощались.

Надо отдать Майклу должное, всего через две недели он отзвонился и сообщил, что рукопись взяли в издательство. Ей предстояло пройти редактуру, корректуру и вёрстку, и участие Астры требовалось лишь на первом этапе.

Править действительно пришлось много, при этом девочка всеми силами старалась не допустить вставок, добавленных лишь в угоду моде. В конце концов она отказалась от посредничества дипломатичного Майкла и сама отправилась к редактору. Спор был такой, что Уотерстоун чуть не кинулся их разнимать, зато все животрепещущие вопросы решились за один вечер. Уже через неделю исправленная рукопись отправилась корректору.

Дальше дело было за Майклом, так что Астра с чистой совестью окунулась в учёбу. Вот только она оказалась выдернута оттуда гораздо раньше, чем рассчитывала. Продвижение книги, автор обязан был принять в этом участие. Следовало создать все рекламные материалы, чтобы потом можно было оперативно их запустить. Кроме того, Майкл загорелся идеей привлечь маглорожденных однокурсников к созданию мерча. Так называемая «постоянная трансфигурация» плюс зелья вместо красок — вот и готовы значки, фигурки, карточки, открытки, футболки и так далее.

Астра пробила себе лоб фейспалмом, прокляла свой длинный язык за то, что напомнила про мерч, и поинтересовалась, откуда такой энтузиазм.

— Понимаешь, нам найти место что в волшебном, что в обычном мире не так-то просто, — пояснил Майкл. — В волшебном мире если только полотёром в Мунго или подмастерьем на производство котлов. Даже если у тебя есть богатые родители, это ничего не решает, потому что обмен фунтов на галеоны жёстко лимитирован — всего две сотни золотых в год. А чтобы устроиться в обычном мире, нужно образование, которого у большинства волшебников нет. Колдовать направо и налево не получится, — предупредил он вопрос Астры. — Что бы там ни говорило Министерство, с палочек маглокровок надзор не снимают и держат под постоянным контролем. Стоит тебе сотворить что-нибудь достаточно серьёзное, и будешь обвинён в нарушении Статута секретности — не отвертишься. Так что если ты будешь платить за работу галеонами, взрослые маглорожденные сделают для тебя что угодно.

— Ситуация ясна, — кивнула Астра.

Где-то так она себе всё и представляла. Правда, она допускала, что после первой магической весы могли качнуться в обратную сторону, но нет, судя по всему, для маглорожденных ситуация всё ещё складывалась так себе.

— Хорошо, я подумаю над этим вариантом, но только ближе к делу, если это действительно будет рентабельно. А пока подготовлю эскизы. Идёт?

— Идёт, — кивнул Майкл.

Им обоим предстояло много работы. Ему — контролировать выпуск, ей — фотосессии, видеосъёмки, подготовка баннеров и буклетов, а также грядущее интервью с БиБиСи. Тем всё ещё был интересен признанный вундеркинд, поступивший в Оксфорд в семь лет, и Астра собиралась воспользоваться выпавшим ей шансом на бесплатную рекламу.

— Что там я говорила про монетизацию известности? — простонала Астра, когда вернулась в свою комнату. — Была неправа, монетизировать нужно было бренд Гарри Поттера. Засудить, что ли, всех писак, которые делали деньги на его имени?

Глава 23. Vita somnium breve

*(лат.) Жизнь — это краткий сон

Бледнея, луна опустилась меж сонных холмов,

И я задремал на Этге, где рек начало начал.

Нет, не от ветра увяли листья в лесу.

От снов моих,

От снов моих,

Которые я рассказал

«Увядание листьев», Хелависа. Музыка: Наталья О’Шей. Слова: У. Б. Йейтс (пер. Г. Кружкова)

Вновь заглянуть в воспоминания мертвеца Астра осмелилась нескоро. Только через несколько месяцев, когда уже закончился семестр Михаила*, она предприняла новую попытку. Любопытство не позволило девочке оставить без внимания её первые трофеи — черепа напавших на неё Пожирателей смерти.

*Семестр в Оксфорде, длится с октября по декабрь

Начала она с женского черепа и потом долго плевалась.

— Если это и есть чистокровное воспитание, то я рада, что выросла маглой, — констатировала Астра наутро.

Сразу стало понятно, что Джеймс Поттер — ещё не образчик ограниченности потомственных магов. Мировоззрение Алекто Кэрроу было типично средневековым, то есть современный человек иначе, кроме как упоротым, его назвать не мог. Магическое мышление* у волшебницы — это было бы смешно, если б не было так грустно. И ладно бы, Астра поняла, если б Кэрроу действительно прислушивалась к реальности и видела знаки судьбы. Нет, она просто впитала от родителей жёсткую систему ценностей, в которые свято верила, и находила подтверждения ей везде, где можно и где нельзя. Факты, которые в систему не укладывались, разумеется, по старой доброй традиции, игнорировались.

*Магическое мышление — в психологии убеждение о возможности влияния на действительность посредством символических психических или физических действий и/или мыслей. Считается одним из способов саморегуляции, которое помогает обретать иллюзорный контроль над реальностью. Характеризуется формированием причинно-следственной связи между никак не связанными фактами. Как пример — примета о чёрной кошке. Неудача и кошка логически никак не связаны, но магическое мышление создаёт корреляцию.

Примерив на себя такой образ мыслей, Астра потом ещё долго отходила от потрясения. Алекто, казалось, собрала комбо из вообще всех возможных когнитивных искажений, из-за чего Эванс приняла решение выкорчевать из себя все следы её личности, сразу же, резко и не жалея. Некоторые знания и навыки всё же задержались, но их Астра просеивала сквозь критическое сито гораздо пристальнее, чем что-либо ещё до этого.

Куча прочитанных книг по окклюменции не спасала. Как с разочарованием отметила для себя девочка, эта наука ограничивалась исключительно защитой сознания от внешнего воздействия. Никакого улучшения памяти, ментальных библиотек, манипуляций с воспоминаниями и прочей прелести. Даже пассивные щиты оказались мифом. Окклюменция учила двум простым вещам — распознаванию атаки и её отражению. По сути, всего лишь пресловутая дисциплина разума. Продвинутая медитация, если хотите.

В какой-то мере, конечно, окклюменция могла помочь, но случай Астры был явно нетипичным. Певереллы по этому поводу ничего внятного не говорили, и девочка подозревала, что они обладали какой-то божественной защитой или чем-то вроде того. Кем был их Господин, Астра так и не выяснила — кандидатов было слишком много. Очевидно, что божество, связанное со смертью, но какое конкретно? Эванс подозревала Кернунна, но однозначных аргументов в пользу этого варианта пока не находилось.

Так или иначе, сейчас девочку спасал только пресловутый самоконтроль и самоанализ. А выкинуть чужие качества, особенно пока они не успели закрепиться на физическом уровне, было довольно просто. Астра даже осмелилась ещё пару раз погрузиться в воспоминания ведьмы, чтобы попробовать отыскать там полезную информацию и поближе понять общество, в которое ей предстояло влиться. С каждым разом восприятие чужой сути давалось ей всё легче, как и фильтрация лишних ошмётков чужого «Я».

Амикус Кэрроу, за воспоминания которого Астра взялась лишь зимой, особых проблем ей не принёс. А вот дальше девочка совершила ошибку и взялась за третий череп, который, как оказалось, принадлежал оборотню. Ещё и сделала это за день до полнолуния.

Первое погружение в воспоминания ошеломило Астру. Сознание оборотня от человеческого отличалось гораздо сильнее, чем сознание волшебника от сознания магла. Но основная проблема заключалась вовсе не в этом. Оказалось, что дух волка — это вовсе не метафора. И дух этот, если убить оборотня в человеческой форме, не умирал, а перемещался куда-то на иной пласт бытия. И когда Астра неосторожно сунулась к отпечатку личности носителя вируса ликантропии, его волк поспешил то ли отомстить убийце, то ли подселиться в новое тело.

К собственному счастью, девочка быстро сообразила, что бороться с захватчиком нужно не на уровне разума, где и так было порядочно мешанины, оставшейся от воспоминаний оборотня, а в мире-во-сне. Там дух выглядел точно так же, как те изменённые волки, что напали на неё в первую ночь здесь. Уничтожить его не составило труда.

— Возвращаю тебе твоё, Кернунн, — прокомментировала Астра, стоя над огромным чёрным трупом, и тот рассыпался прахом, оставив на своём месте сотканный из белоснежного тумана призрак волчонка.

Вот только исчезать тот не торопился. С нарастающим то ли раздражением, то ли беспокойством девочка смотрела, как тот целенаправленно ползёт в её сторону, слепо поводя мордочкой.

— Напоишь своей кровью — будет тебе слуга верный, — негромко предложил Катбад, появившись рядом.

Астра с сомнением поглядела на духа в облике волчонка.

— На кой?

— Дом охранять будет, покуда тебя нет. Али путь в иные края откроет.

— Интересно, — протянула девочка.

Слова про иные края звучали загадочно, но перспективно.

Наклонившись, она рассекла кожу на кончике пальца кончиком стрелы из колчана и дала волчонку слизнуть выступившие капли. Белый туман тут же облёкся в плоть, и Астра прижала к груди ворчащий комок меха.

— Ну и что мне с ним дальше делать? — хмуро поинтересовалась она.

— Питать, покуда в силу не войдёт, могутью делиться, — пожал плечами старик.

Астра только плюнула и ушла в кувырок, чтобы встать на ноги уже на знакомой поляне у реки.

За прошедшие полтора года свободное пространство здесь немного расширилось, плотная стена терновника отодвинулась дальше, вглубь леса, оставив на берегу несколько групп деревьев, за которыми Астра внимательно ухаживала под руководством Катбада.

Каждый день, только появившись здесь, она неспешно обходила свои маленькие владения, и даже новый житель её маленького царства не прервал привычного ритуала. Вот и сейчас она подошла к группе деревьев, погладила густые веточки тиса, влив в каждое деревце капельку изумрудной магии, кровью окропила корни орешника, для яблони принесла ведро воды из реки, аккуратно следя, чтобы самой не коснуться сонных струй. Рядом с рябиной пришлось простоять минут двадцать, выслушивая оптимистичный шелест листочков — ей всегда было, что обсудить с Астрой. Остролист приветливо протянул листья к девочке, и она поспешила поделиться с ним золотистым светом. Совсем близко уже был его черёд, приближался Йоль, и остролист набирал силу. Ольха купала ветви в воде и листьями шелестела немного обиженно — пусть Астра честно заплатила за отломленную ветвь, деревце демонстративно окрасило скол в алый, показывая, как ему плохо. Волшебница на это только головой покачала, не желая идти на поводу у вымогательницы.

Оставив волчонка в доме у камина ползать по огромной шкуре, девочка вернулась к яблоне и погладила её по стволу, оставляя на морщинистой коре след крови из разрезанного пальца.

— Пустишь меня в лес?

Деревце согласно дрогнуло, его листва раздвинулась, открывая спрятавшуюся в середине неприметную веточку, единственным отличием которой был серебристый цвет. Астра плотно сжала ветвь, и она удивительно легко отломилась, оставшись в руке у девочки. Взмах, и терновник неохотно раздвинулся, открывая проход в чащу*.

*Кельты верили, что человек может войти в потусторонний мир, держа в руках серебряную ветвь яблони

Вообще сюда девочка старалась лишний раз не соваться. Более-менее безопасно было рядом с её домом, в прилегающем к нему лесу она ни разу никого не встретила, на туманной равнине живых не было в принципе, а вот лес на той стороне кишмя-кишел самыми разнообразными тварями и зверями, которые зачастую земных животных напоминали лишь отдалённо. Но сейчас поход сюда был необходим — одной кровью и силой нежданный питомец сыт не будет.

«Схлопнув» вокруг себя створки воображаемой раковины, девочка вошла в лес, ощущая, как по коже проходят волны ледяных покалываний. Здесь использовать магию было опасно — на дармовую энергию как мотыльки слетались самые разные твари, с большинством из которых Астра предпочитала не связываться. Поэтому полагалась сейчас она только на лук в руке и кинжал за поясом. Последний она нашла в доме и подозревала, что он ритуальный, но за неимением лучшего пришлось использовать его в утилитарных целях. В детских руках он казался скорее коротким мечом.

Натянув на лук тетиву, Астра поспешила вперёд. Каждый раз местность перед ней возникала новая. На этот раз это была влажная низина, заросшая подлеском, в которой отчётливо слышалось журчание воды. Вокруг царили сумерки, с неба падал мокрый снег.

Не успевшая замёрзнуть влажная земля на звериной тропе прекрасно сохраняла следы, поэтому девочка старалась идти по её краю и постоянно оглядывалась в поисках опасности или подходящей добычи. Множество самых разнообразных звуков витало вокруг, заставляя Астру вздрагивать, а один раз она даже поспешно скрылась в кустах, пропуская мимо себя семейство крупных кабанов.

Наконец тропинка привела её к водопою. Подождав, пока кабаны скроются в лесу, девочка пробралась в заросли сухой осоки и приготовилась ждать. Голые кусты вокруг были посредственным укрытием, но альтернативы были ещё хуже, так что приходилось терпеть шелест и острые уколы прибрежного камыша.

Сидеть в засаде Астре пришлось недолго — вскоре на смену кабанам пришла косуля. Она нервно прядала ушами и постоянно отрывалась от воды, чтобы оглядеться, но опасности ждала от леса, а не от зарослей осоки у самой воды.

Рывок тетивы заставил косулю дёрнуться в сторону, но стрела, словно заговорённая, всё равно нашла свою цель, впишись в горло прекрасному животному. Оно прошло пару метров на подгибающихся ногах и упало, заливая землю кровью.

Теперь действовать нужно было быстро. На запах крови примчится куча желающих поживиться чужой добычей.

Перевернув косулю на спину, Астра вытащила кинжал и вспорола шкуру от грудины до паха. Ни мясо, ни шкура ей были не нужны, так что бритвенно острое лезвие вскрыло грудную клетку. Воздух тут же наполнился паром и мерзким запахом требухи. Девочка поморщилась и поскорее вырезала ещё горячее и подрагивающее сердце животного.

Короткий рокочущий звук заставил её поднять глаза. В десяти ярдах от неё стоял гигантский кабан, раза в три больше тех, которых она встретила на звериной тропе. Клыки этого отливали золотом, а маленькие чёрные глазки были умными и злыми.

— Это моя добыча, — твёрдо заявила Астра. — Я пришла только за сердцем, остальное оставляю тебе.

Кабан что-то недовольно пророкотал и опустил голову к земле.

— Это моя добыча, — повторила волшебница. — Но я могу вылить кровь в воду и посмотреть, кому она нужна больше, чем тебе.

Огромное существо замерло, подумало пару секунд и отодвинулось в сторону, освобождая проход. Астра усмехнулась. Знакомиться с аванком*, который жил в ближайшем омуте, ей тоже не хотелось, но если бы потребовалось, она без колебаний выполнила бы свою угрозу.

*(валл. Afanc) — мифическое существо в валлийской мифологии. По разным источникам выглядело либо как громадный крокодил, либо исполинских размеров бобр, который утаскивал под воду домашний скот.

Закинув добычу в заплечный мешок, внутренний слой которого был сделан из вощёной ткани, девочка двинулась в обратный путь. Отойдя от реки на сотню ярдов, она вновь взмахнула веткой яблони и шагнула в туманную дымку, возникшую перед ней.

Как в волчонке поместилось сердце оленя, которое примерно было равно ему по объёму, Астра не задумывалась. В конце концов, здесь всё было условно, и дух пожирал не плоть, а силу убитого зверя.

Вновь уложив задремавшего волчонка, резко увеличившегося в размерах, на шкуру у камина, девочка сомкнула окклюментивные щиты, выныривая в обычный сон. Она не беспокоилась, что с питомцем что-то случится, пока её не будет. Как показала практика, время в том мире шло по своим правилам. Там могло пройти несколько дней, а в реальности — всего ночь. Даже меньше, как подозревала Астра, ведь нормальный сон никто не отменял. Днём же, казалось, время в том мире практически замирало, предоставляя Астре возможность продолжить с того момента, на котором она остановилась. Это было интересно, но пока никаких закономерностей девочка отыскать не смогла.

Было, впрочем, ясно, что сон в том мире остаётся сном, потому что самые дикие ситуации воспринимались совершенно обыденно, а сама девочка совершала вещи, которые потом никак не могла объяснить себе же. Это даже не было интуицией, нет. Просто в каких-то моментах поступить определённым образом казалось до того естественным, что даже задумываться об этом Астра начинала только утром.

Ей оставалось радоваться, что так происходило исключительно во сне. Страшно было бы жить, не имея выбора, даже иллюзорного. Хотя, казалось, именно так жрецы жили раньше.

Глава 24. Lux veritatis

*(лат.) Свет истины

Из-за дальних морей, из-за граней добра и зла

Он пришел в этот город, окутан вечерней мглой.

И одежда его была, как песок, бела,

Он принес людям золото и тепло.

«Черный Дрозд», Мельница. Музыка: Наталья О’Шей. Слова: Ольга Лишина и Наталья О’Шей

— Прометей совершает классический культурный подвиг — добывает огонь. В некоторых вариантах мифа он зажигает факел о солнечное колесо. Это сближение огня и солнечного света очень характерно для первобытных мифов о культурных героях…

Астра слушала лекцию с болезненным интересом. С одной стороны, тема была действительно захватывающей и актуальной лично для неё. А с другой, взволнованный и увлечённый голос молодой преподавательницы по истории античной литературы воскрешал старые воспоминания девочки. С таким же жаром на эту тему любила рассуждать её подруга, однокурсница и коллега, тоже решившая остаться в науке и преподававшая на той же кафедре.

Как странно… Эванс совершенно не помнила ни имени её, ни лица. Сказать по правде, она и свою прошлую внешность совершенно забыла. А имя… Казалось, её с самого рождения звали Астрой.

— Мисс Эванс, что я только что сказала?

— Вы говорили о том, что Прометей — не только культурный герой, но и трикстер, — отозвалась девочка, заглянув в свой конспект. — И в качестве примера привели цитату из Теогонии:

«Сын Иапета, меж всех наиболее на выдумки хитрый!

Козней коварных своих, мой любезный, еще не забыл ты!»

Так говорил ему Зевс, многосведущий в знаниях вечных*.

*Гесиод, «Теогония». Перевод В.В. Вересаева

Подробнейший конспект лекции вело очередное Прытко-Пишущее Перо, которое в начале каждой пары приходилось настраивать на преподавателя, чтобы записывались только его слова, а не перешёптывания студентов на соседних партах. Разумеется, потом такой черновик приходилось переписывать — мало кто понял бы конспекты, написанные пером на пергаменте, да и структуры там не было никакой, просто запись прямой речи. Впрочем, эта необходимость ничуть не тяготила девочку, наоборот, так она запоминала гораздо лучше.

Перо ей зачаровал Артур Уизли, с которым она смогла связаться при помощи Подморов. И надо сказать, первое близкое знакомство с семейством чистокровных магов оставило Астре на память такое же неизгладимое впечатление, как и первое посещение Косой аллеи.

Волшебники были истинными порождениями своего беспокойного создателя. Неугасимая жажда творения, причём зачастую совершенно извращённая, лукавство, непредсказуемость, своя собственная система ценностей, любовь к шуткам, аллергия на строгий порядок, лёгкая безуминка и полное отсутствие логики — вот чем были люди с огнём Прометея в груди.

После встречи с Артуром Уизли Астра осознала, почему Агата сделала такой акцент на том, что для заказа зачарования нужно очень подробно описать действие волшебного предмета. Потому что перо пришлось переделывать три раза, а для зачарованных блокнотов и вовсе пришлось писать подробное ТЗ.

Эванс настолько надоела скорость дистанционной коммуникации в этом средневековье, что она задумала получить волшебный аналог мессенджеров. Девочка закупила стопку совершенно одинаковых ежедневников и отправилась в кафе Фортескью, где совместно с Артуром было составлено тех. задание. Результат, по задумке Астры, должен был быть следующим: если два владельца блокнотов желают поддерживать переписку, они берут по парному листу и вкладывают их в свои блокноты. В верхней части страницы появляется имя собеседника, а сигнальную функцию выполняет бумажная закладка. Непрочитанное сообщение обозначается оранжевым, прочитанное — зелёным, а если адресат поставил пометку «срочно», закладка становится бордовой и начинает вибрировать.

Проблемы вылезли откуда не ждали. Например, Астре пришлось потратить немало времени, чтобы ограничить фантазию мистера Уизли, который хотел снабдить блокнот куда более яркими визуальными и звуковыми эффектами. Но аналога вопиллера Эванс бы не пережила, а потому Артуру пришлось уступить.

Когда опытные образцы были обкатаны и признаны достаточно вменяемыми, Астра предложила ему сделать большую партию на продажу, но волшебник, к удивлению девочки, отказался.

— Поймите, мисс, — со светлой улыбкой пояснил он, — я люблю свою работу, и мне не нужно ничего другого. Я изымаю, а на досуге зачаровываю магловские вещички, потому что мне это нравится. Но я совершенно не желаю заниматься одним и тем же зачарованием днями напролёт.

— Тогда я хотела бы выкупить у вас авторские права на зачарование, — предложила слегка обескураженная Астра.

— Но ведь идея зачаровать не весь блокнот, а отдельные листы принадлежала вам, мисс, — улыбнулся в ответ Артур, — а заклинания я использовал общеизвестные, они доступны всем выпускникам Хогвартса. Мне чужих денег не нужно.

— Но ведь у вас большая семья…

— Бросьте, мисс. Мы же волшебники и можем вырастить себе любой урожай и трансфигурировать любой предмет. А на всё остальное моей зарплаты и подработки вполне хватает. Поверьте, мисс, интересная задачка, с которой вы ко мне пришли, для меня гораздо ценнее, чем сейф, забитый галеонами.

Мистер Уизли уже попрощался и ушёл, а Астра всё продолжала смотреть вслед его нескладной фигуре. Сейчас она осознала, что маглолюбец Артур Уизли был куда ближе к «имени настоящего волшебника», чем блистательный Люциус Малфой, мыслящий в совершенно магловских категориях выгоды и конкуренции.

Внезапное откровение нахлынуло приливной волной. Тёмный волшебник — не аналог злого, нет. Тёмный — это необразованный, не понимающий сути, вышедший из обыкновенных людей. А светлый — просвещённый, стремящийся к свету истины творец, такой же, каким был его создатель. И теперь Астра была готова допустить, что в этом разграничении на тёмных и светлых был смысл. Хотя этот смысл давно затерялся в веках, а то и вовсе существовал лишь в её воображении.

К несчастью, пока сама девочка находилась на тёмной стороне. Пусть она успела отказаться от части моральных рамок, свойственных маглам, её цели и стремления пока были совершенно обыденными. Но, быть может, её путь в мир магии — это путь познания? Всё это следовало тщательно обдумать, но позже, и уж точно не на этой лекции.

Преподавательница в последнее время слишком выделяла Эванс из остальных студентов, и не из-за возраста, как можно было бы подумать, а из-за книги.

Роман Астры, вышедший всего два месяца назад, в середине ноября, получил куда больше внимания, чем девочка рассчитывала. Она была в ужасе, когда Майкл предложил выпустить книгу тиражом в десять тысяч экземпляров. Совершенно не верилось, что это может окупиться, но Уотерстоун был настойчив. Он переманил на свою сторону Эктора, и это сломило сопротивление девочки.

— Астра, послушай, ты же помнишь, что деньги — не проблема? Тебе напомнить, как ты за десять минут заработала две тысячи фунтов? Думаешь, в этот раз удача тебя подведёт?

Стоит отдать профессору должное, слова он подобрал правильно. После них Астра резко успокоилась и перестала паниковать, чему оба мужчины были только рады. Майкл договорился о закупке большой партии книг в магазины своего отца и ещё пары книжных, но где-то половина тиража осталась лежать на складах. Астра опять начала нервничать, но тут одновременно вышло несколько восторженных рецензий, на БиБиСи показали интервью Эванс, а Майкл запустил рекламную кампанию, и продажи в преддверии Рождества взлетели.

После долгих размышлений девочка пришла к выводу, что причина успеха во многом заключалась в художественных приёмах, которые она использовала совершенно неосознанно. В двадцать первом веке они успели стать штампами и клише, но здесь выглядели ново и оригинально, а ещё очень привлекательно для читателя.

Вполне ожидаемо книга быстро перестала быть просто подростковой. Характерно, что реакция старшего поколения оказалась невероятно разнообразной. Кто-то восторженно называл роман вторым «Именем Розы»*, кто-то даже не верил, что семилетка могла обладать соответствующими знаниями, чтобы написать такое, кто-то твердил об упадке современной литературы… Ничего нового, всё как всегда.

*«Имя розы» — роман итальянского писателя, профессора семиотики Болонского университета Умберто Эко. Считается ключевым литературным произведением эпохи постмодернизма.

К несчастью, преподавательница античной литературы относилась ко второй категории, а потому засыпала Астру каверзными вопросами, пытаясь вывести её на чистую воду. Повода, разумеется, девочка не давала, но сами подозрения раздражали.

Вздохнув, Эванс отодвинула в сторону пергамент, по которому скользило Прытко-Пишущее Перо, которое всё равно никто, кроме неё, не замечал, и взялась за блокнот. Массовое производство таких она всё-таки организовала, наняв приятелей Уотерстоуна. Но поскольку волшебный мир был довольно консервативен, да и не все доверяли чарам, выполненным кем-то чужим, особого дохода всё это мероприятие не давало. Хотя маглорожденные брали охотно.

Одна из закладок в ежедневнике мигнула и поменяла цвет с зелёного на красный, и Астра поспешила открыть блокнот на нужной странице.

«Согласовал на субботу с 12:00 до 14:00» значилось на листе острым почерком с левым наклоном. Вверху страницы аккуратными округлыми буквами красовалась надпись «А. Эванс — М. Уотерстоун».

«Форма одежды?» — тут же уточнила Астра, вытащив из пенала перьевую ручку.

«Твой обычный подойдёт», — последовал незамедлительный ответ.

Кивнув самой себе, девочка захлопнула блокнот и вернулась к своим размышлениям. Ей предстояла встреча с читателями в одном из магазинов Уотерстоун, и, если честно, подобная перспектива пугала.

Глава 25. Nosce te ipsum

*(лат.) Познай самого себя

Латинский перевод греческого изречения, начертанного на храме Аполлона в Дельфах.

Нам не до сна, мы дети богов — наша участь известна.

В наших зрачках — острые грани вечного льда,

А на клыках — свежей кровью пахнет вода!

«На Север», Мельница. Музыка и слова: Наталья О’Шей

— Неплохой результат для первого раза, я считаю, — улыбнулся Уотерстоун, поднимая, за неимением вина, чашку с чаем.

Астра отсалютовала в ответ и в задумчивости уставилась в окно, за которым виднелась витрина Флориш и Блоттс, где на самом видном месте красовалась книга Эванс. Девочка не один месяц потратила на то, чтобы переписать свою историю для волшебной публики, закапываясь в книги и выискивая реальные примеры магии древнегреческих жрецов. Ей хотелось везде, где только можно, опираться на исторические факты, а для этого необходимо было перелопатить гору источников. Не то чтобы Астру пугала такая перспектива. Учёба в университете подразумевала регулярное написание исследовательских работ и статей, поэтому результат своих трудов девочка могла применить в обоих мирах.

Впрочем, не всегда её труд оценивался по достоинству. Она пришла из мира, где большинство существующих здесь философских и социальных теорий давным-давно устарело, а на смену эпохе постмодернизма пришёл загадочный метамодерн с его трансверсальным разумом и физическими теориями, перенесёнными в гуманитарную сферу. Сложно было дискутировать с умудрёнными мужами, которые застыли посреди антропоцентричного мира, не имея под рукой твёрдого фундамента постгуманизма, который здесь ещё только предстояло построить. Ещё сложнее было не смеяться в голос от наивных рассуждений о будущем мирового сообщества, насквозь пропитанных колониальным духом и даже не скрывающих отзвук «бремени белого человека».

Впрочем, изыскания Астры на ниве древнегреческой истории вполне окупились, судя по динамике продаж. Волшебники и волшебницы оказались охочи до приключенческой литературы. В основном, конечно, читателями были подростки, но частенько и родители брали томик для своих детей, «чтобы умные книжки читали, а не глупостями своими занимались».

Всё дело было в позиционировании — Майкл предложил рекламировать книгу как «основанную на реальных событиях» и «научно-познавательную». В принципе, так всё и было, Астра переложила реальные исторические факты на современный лад, но... Эх, маркетинг он такой маркетинг…

— Ну что, я подключаю своих ребят? — с весельем в глазах предложил Уотерстоун.

— Давай, — только махнула рукой Астра, — деньги вроде есть.

Троица однокурсников Майкла уже успела набить руку на трансфигурации мерча для магловского мира, а для магического они зачаровывали отпечатанные на магловских же типографиях книги. Теперь им предстояло дать волю своей буйной фантазии и сделать аналог для магического мира. Анимированные статуэтки, значки, карточки, какая-то заумная настольная игра по мотивам книги, наборы стикеров — безумная новинка для магического мира, комикс по мотивам, который рисовало отобранное у Астры перо, и ещё тысяча сумасшедших мелочей, вникать в которые у девочки не было ни сил, ни желания.

В Уотерстоуне проснулся наследственный талант к коммерции, а редкие идеи из будущего, подсказанные Эванс, вывели результаты его труда на новый уровень. Астра же окончательно поняла, что всё это — не её.

Да, ей нравилось писать книги, продумывая сюжет до последнего поворота и подстраивая его под историческую реальность, нравилось придумывать интересные магические вещички, нравилось выдавать оригинальные идеи, но совершенно не нравилось зарабатывать деньги.

Чуть глубже посмотрев на себя, девочка осознала, что вся суть её действий — это попытка переделать окружающий мир так, как ей кажется наиболее правильным и гармоничным. Хотя, понятное дело, в итоге всё сводилось к банальной жажде контроля, основанной на страхе перед неизвестностью.

Да, Астра была бы счастлива навсегда поселиться в квартире отца, чтобы ничто не отвлекало её от книг. Но внешний мир не оставлял попыток напомнить о своём существовании, а потому девочка по привычке брала на себя ответственность за окружающих и старалась выстроить процессы, в которых участвовала, самым рациональным способом. Почему? А потому что лучше, чем она, с этим не справится никто. Она не доверяла никому и упорно не верила в возможность и эффективность коллективной работы.

Нет, всё же Астра не была отстранённым наблюдателем, как бы ни пыталась она натянуть на себя эту безумно привлекательную роль. Мысленно перелистывая в памяти дни жизни в этом новом мире, она находила всё больше подтверждений тому, что даже тогда, когда от неё совершенно ничего не зависело, она вмешивалась в естественный ход вещей и меняла его так, как считала правильным. И дело было не в синдроме спасателя, а в личных представлениях о гармонии, которые всегда зудели на краю личности и не оставляли даже шанса на невмешательство. Или… А было ли это её?

До сего момента Астра искренне считала, что в интернате вела себя тихо, как мышка. Три раза ха! Манипуляции с сознанием взрослых с целью сделать их более чуткими к проблемам детей, пусть девочка и убеждала себя всеми силами, что это не её дело. Влияние уже на детей, чтобы заставить их думать, задавать вопросы и учиться, а не стремиться к выгодному замужеству. Тонкие воздействия на обещания и клятвы, в конце концов!

Сейчас, бездумно глядя сквозь окно кафе на шумный человеческий поток Косой аллеи, Астра вспоминала жителей школы имени Екатерины Сиенской и словно чувствовала их судьбы, осознавая, насколько крупные перемены она им принесла. И если сначала девочка грешила на привычки опытного педагога, а потом на гейс, который навесил на неё то ли Таранис, то ли сам этот мир, то сейчас начала подозревать, что спутала причину со следствием.

Оглядываясь назад, Астра видела, как раз за разом перед ней вставал выбор — отстранённо наблюдать или вмешаться. И если поначалу она всё ещё могла держаться первого варианта, твердя, как заведённая, мантру «это не моё дело», то чем дальше, тем меньше эта мантра помогала. Когда-то, ещё в прошлой жизни, девочка искренне гордилась тем, что научилась не влезать в чужие проблемы и отдавать ответственность другим, но этот мир показал, что то было лишь наносным. Инстинкты сталкивались с разумом, и впервые в жизни Астра не знала, как будет лучше.

Если бы могла, она разобрала бы эту реальность на детали, а потом собрала бы в новом, идеальном порядке. Абсолютный перфекционизм. И дай Таранис, чтобы в будущем он выливался исключительно в что-нибудь столь же невинное, как разработка зачарованных блокнотов только лишь потому, что совы медленно летают, а мобильных телефонов с функцией смс ещё нет.

— Что-то ты не выглядишь весёлой, — вернул Астру в реальность обеспокоенный голос отца. — Ты устала? Пойдём домой?

— Просто задумалась, — отмерла девочка. — Пойдём.

Они медленно шли по Косой аллее, и каждый думал о своём. Астра так глубоко ушла в свои мысли, что на сменившуюся обстановку внимания не обратила, пока Эктор не выдохнул смущённо:

— Упс! Кажется, мы не туда свернули.

Никакого раскаяния в его голосе не слышалось.

— Кому ты заливаешь, наркоман адреналиновый? — буркнула девочка, оглядывая мрачные стены Лютного переулка.

Страха не было, волнения тоже. Даже недовольства сложившейся ситуацией. Другая часть её всплыла из глубин личности и хищно оглядывалась в поисках опасности или добычи. Это был отзвук эмоций, которые испытывал её питомец, получивший имя Кай. Он уже достаточно подрос, чтобы сопровождать хозяйку на охоте, и успел распробовать азарт погони и вкус добычи. Первая жертва традиционно посвящалась Таранису, а у остальных убитых зверей Астра забирала только те части тела, что годились для зельеварения. Оставшееся, в том числе побеждённый дух, доставалось волчонку, который от этого рос как на дрожжах.

Девочка тоже не отказалась бы от подобного способа усиления себя любимой, но Певереллы строго-настрого запрещали потомкам подпитываться с помощью поглощения духов. Сначала Астра не очень понимала, чем это отличается от считывания слепка личности мертвецов, особенно для Повелителей Смерти — те могли принять в себя отпечаток целиком, а не как Говорящие со Смертью, только подглядеть последние воспоминания. Но после общения с личностью оборотня стало понятно, что поглощённый дух безвозвратно разрушит личность волшебника.

Астра не особо расстроилась такому раскладу. Получить силу можно было и другими путями. Убийством, например. Обстановка, кстати, способствовала.

— Честное слово, сегодня я в Лютный не собирался. — Беспечность в голосе Эктора сменилась беспокойством.

Это было не слишком похоже на профессора, поэтому Астра вышла вперёд, загораживая мужчину. Кончики пальцев закололо, между ними промелькнули мелкие искры. С тех пор, как девочка получила доступ к волшебному лесу в своих снах, недостатка в источниках энергии у неё не было — каждый убитый и принесённый в жертву дух пополнял её источник.

Эвансы спешно двигались по узкому проулку, не встречая никого на своём пути. Напряжение нарастало. И сзади, и по ходу движения Астра ощущала угрозу, а потому не сбавляла темп.

Поворот, поворот, очередной отрезок грязной мостовой, лестница… И тут девочку словно под руку толкнули. Нельзя, никак нельзя светить здесь силой Тараниса, поэтому вместо привычных молний вперёд полетел флакон с зельем Живого огня. По стене и камням мостовой побежал весёлый огонёк.

Раздался громкий вопль. Дезиллюминационное заклинание стекло с волшебника, который бился сейчас в судорогах на земле, пытаясь сбить объявшее его пламя.

В другой конец переулка улетел второй флакон, содержимое которого затянуло переулок стеной густого тёмно-зелёного тумана. Насчёт этой стороны можно было быть спокойным на какое-то время, а потому Астра шагнула к поверженному противнику, который уже перестал кричать.

— Жертвую тебе, Таранис, — прошептала она, наклоняясь, чтобы даже по губам фразу нельзя было прочитать.

Пламя тут же сменило цвет на ярко-голубой и оставило после себя привычный череп. Астра нагнулась, чтобы его поднять, и только это спасло её от прилетевшего откуда-то сверху изумрудного луча. За туманной стеной слышался всё нарастающий гул заклинаний.

— Уходим, — рявкнул Эктор, подскакивая к дочери.

Та только зубами скрипнула, чувствуя, как за пупок её цепляет крюк портключа. Решение профессора было рациональным, но интуиция подсказывала, что какую-то возможность они безвозвратно упустили.

Глава 26. Cujus est potentia, ejus est actum

*(лат.) Чья сила, того и действие

Так уж вышло — не крестись —

Когти золотом ковать,

Был котенок — станет рысь,

Мягко стелет, жестко спать!

«Оборотень», Мельница. Музыка и слова: Наталья О’Шей

— Там было две группы, — мрачно констатировала Астра, когда вынырнула из беспорядочного мельтешения образов. — Пятёрка во главе с одним моим страстным последователем со стильной татушкой на руке. А кто остальные, этот тип не знал. Заметил их в Лютном и подумал только, что они слишком странные для этих мест. Судя по воспоминаниям, в магловском снаряжении. Скорее всего, они напали на первую группу, когда я поставила туманную стену.

— Родственнички, — мрачно констатировал профессор. — Думаю, настала пора нанести им визит. Это уже переходит все границы.

— Уверен, что это не будет стоить нам жизни? — с сомнением уточнила Астра.

— Ну, думаю, они не откажутся договориться полюбовно.

— Настаиваю на нейтральной территории. Мало ли что.

— Поддерживаю.

Оставив отца возиться с организацией встречи, девочка вновь погрузилась в воспоминания волшебника из Лютного. Она уже более-менее научилась управлять этим погружением и выбирать, что и как она хочет посмотреть. Если нужно было просто получить информацию, без личностных изменений, Астра просматривала последние воспоминания, а если хотела получить качества или опыт, приглядывалась к сути мертвеца.

Сейчас ей предстояло по крупицам перебрать оставшиеся отпечатки памяти, просеять их в поисках полезной информации, разобрать по косточкам опыт, чтобы получить полезные навыки, изучить, как этот человек смотрел на мир.

Иногда такие способности казались Астре проклятием, а иногда благословением. Раньше она была уверена, что обречена прожить всю жизнь в одиночестве, ведь в своей голове мы всегда одни, и никто не сумеет хотя бы приблизиться к пониманию того, что творится в душе у другого. Маглы познавали окружающих через свои переживания, через «модель» чужой личности, созданную собственным сознанием. Волшебники же могли по-настоящему пережить то, что ощущал другой человек, пусть доступно это было немногим. И сама возможность этого, пусть и недоступная Астре, потрясала.

Забавно, к высшему уровню эмпатии были способны исключительно страшные чёрные маги, хуже того — некроманты. Даже легилименту, если верить канону, приходилось интерпретировать образы чужого сознания, а не воспринимать их в чистом виде.

В лёгкой задумчивости Астра провела остаток дня, а уже на следующий они с отцом сели в машину и укатили в Лондон — на встречу с родственниками.

Всю дорогу молчали. Эктор хмурился, Астра увлечённо изучала подшивку «Придиры» за последние десять лет.

Буквально месяц назад она решила ознакомиться с волшебной периодикой. Начала с «Пророка» и оказалась совершенно очарована. Такой низкопробной пропаганды она не видела даже в самых паскудных телеграм-каналах в прошлой жизни. Чтение рекламных объявлений и вовсе вызвало у Эвансов гомерический хохот.

Международные научные издания на этом фоне были образцом адекватности, так что Астра заказала копии всех прошлых выпусков, что имелись во Флориш и Блоттс. Влетело это в копеечку, конечно, но теперь девочка точно могла себе это позволить. Впрочем, о развлечениях она тоже не забывала, а потому не замедлила подписаться на «Придиру», что давал сто очков форы РенТВ.

— О, меня издали, — радостно прокомментировала Астра свежий выпуск.

Ну не смогла она удержаться и не пополнить коллекцию самых сумасшедших конспирологических теорий собственной гипотезой о происхождении разделения на тёмных и светлых магов.

Конечно, по прошествии времени девочка осознала, что скорее пытается натянуть качества Прометея на его созданий. Но такой подход гораздо лучше позволял понимать и предсказывать поведение волшебников, по крайней мере большинства. Вот Астра и решила поделиться своим открытием с окружающими.

Ксено Лавгуд, как ни странно, не постеснялся издать её полуночное творчество, снабдив её же психоделической карикатурой, на которой вполне узнаваемо изображались Артур Уизли в белой сенаторской тоге и Люциус Малфой в чёрном офисном костюме. Эктор не смог оценить всей прелести прикола, но сама Астра вдоволь нахихикалась, пока диктовала Круто-Красящей Кисти, что и как рисовать.

Встреча была назначена в небольшом ресторанчике недалеко от центра. Заранее столик никто не заказывал, но подходящее место для тринадцати человек всё же нашлось.

Первым войдя в зал и сообщив хостес, что их уже ждут, Эктор решительно двинулся к большому круглому столу, за которым уже сидело несколько человек. Пустыми оставалось шесть стульев, и Эвансы тут же заняли два. Астра благовоспитанно сложила руки на коленях и из-под полуопущенных ресниц внимательно разглядывала родственников отца. Всех их она успела узнать по фотографиям и кратким характеристикам, которые дал ей профессор.

— Эктор, внучек, рад тебя видеть, — проскрипел самый старый из всех, кто сидел за столом.

Перед глазами тут же вспыхнули ровные строчки воображаемого досье: «Константин Норман Эванс, двоюродный дядя Эктора. Эксперт-оценщик, специализируется на территории Месопотамии. Нейтрален. Характер ровный. Не женат».

— Как здоровье, сэр? — вежливо улыбнулся ему Эктор.

— Хотелось бы лучше. Но не буду донимать тебя старческим брюзжанием, собрались мы здесь не для этого. Представь нам свою спутницу.

— Господа, позвольте познакомить вас с моей дочерью, Астрой Лилиан Эванс.

— Какая очаровательная малышка, — широко улыбнулась сидящая по левую руку от Константина молодая женщина в длинном чёрном платье и с ярко-алой помадой на губах.

«Саманта Хелен Эванс. Внучатая племянница Константина и троюродная кузина Эктора. Журналистка, чёрный курьер. Ранее поддерживала ветвь из Девоншира. Характер стервозный. Не замужем».

«Вопиюще бестактна, — про себя добавила девочка, холодно улыбаясь. — Она должна была дождаться, пока отец представит мне всех присутствующих. Я уже не говорю про это мерзкое сюсюканье».

— Эта малышка учится в Оксфорде и уже издала свою книгу, — хмыкнул немолодой мужчина с неприятно светлыми глазами, сидящий рядом.

«Чарльз Лонгман. Владелец издательства Лонгман. Троюродный кузен Эктора. Характер мерзкий. Привязан к сестре. Женат, имеет двух маленьких сыновей».

— Она ведь не родная тебе, Эктор? — бесцеремонно уточнила сидящая рядом женщина в твидовом костюме.

«Маргарет Лонгман. Художник и реставратор. Талантливый изготовитель подделок. Сестра Чарльза Лонгмана. Характер истерический. Не замужем».

— Мы провели обряд, — холодно улыбнулся профессор, благоразумно не уточняя какой.

— Вы готовы сделать заказ? — подошёл официант, и разговор замер на несколько минут.

— Ещё кого-нибудь ждём? — уточнил Эктор, когда юноша удалился.

— Все в сборе, — глубоким голосом отозвалась пожилая леди в роскошном хризолитовом колье, до этого внимательно изучавшая последних пришедших спокойным прямым взглядом.

«Диана Эванс, урождённая Уитни. Возглавляет ветвь из Бакингемшира, состоит в оппозиции к Девонширской ветви. Характер жёсткий. Супруга Эрика Эванса, мать Эйлин, Филиппа и Джозефа Эвансов».

— А как же дядюшка Кадор и тётушка Дженнифер?

— Они мертвы. Ты не знал? — Леди внимательно посмотрела на профессора, отслеживая каждое движение на его лице.

— Нет. — Эктор вскинул бровь. — Как это произошло?

— Кадор скончался от сердечного приступа ещё в прошлом году, — тихим дребезжащим голосом заметил мужчина, сидящий рядом с Дианой Эванс.

«Эрик Эванс, общественный деятель и меценат. Супруг Дианы Эванс».

— А Дженнифер покинула нас на несколько месяцев позже. — Холодные глаза женщины не выражали ничего. Ещё бы, они всегда сталкивались лбами, и смерть старой соперницы пришлась очень к месту. — После смерти мужа на неё обрушился поток неприятностей. Я не удивлена, что она не выдержала и покончила с собой. За такой короткий срок растерять всё, что имела… Брат, перед ним — племянник… Да ещё и погиб Корин так нелепо — подавился успокоительным, кто бы мог подумать?..

Эктор и Астра переглянулись. А ведь это именно Астра пожелала Дженнифер чтоб ей пусто было, а Корину — чтоб он подавился… А Кадор… Сердечный приступ? Три раза ха! Не его ли душа была подсажена в тело несчастного нерождённого младенца?

— Так бывает, когда поднимаешь руку на родную кровь, — наконец тяжело отозвался профессор.

— Что за чушь? — фыркнула недоверчиво Саманта. — Никогда такого не было!

— И вот опять, — с насмешкой заметила Астра. Все тут же скрестили на ней взгляды. — Раньше среди вас не было волшебников.

— Но вы ведь не кровный родственник, мисс, — справедливо заметил Чарльз.

— Зато я поклялась, что враги Эктора — мои враги, — безмятежно улыбнулась девочка, медленно обводя взглядом всё семейство.

— Кхм, — прокашлялся Константин, привлекая к себе внимание. — Поскольку от Девонширской ветви больше не осталось никого, думаю, враждебных выпадов больше ждать не приходится.

— Отнюдь, — не согласился Эктор. — Вот буквально вчера нас снова пытались убить, причём на территории волшебного мира.

— Почему ты связываешь это с нами? — подняла бровь Диана.

— Потому что это были люди в магловском снаряжении, — взяла слово Астра. — Ну и ещё потому что кто-то из вас додумался подкупить Фоули.

Произнося эту фамилию, девочка внимательно вглядывалась в тени Эвансов и не упустила, как дёрнулась от её слов тень Саманты.

— О, мисс, это так неспортивно, — улыбнулась Астра женщине.

Сыновья леди Дианы переглянулись и недобро уставились на журналистку.

— С чего вы взяли!..

— Я не собираюсь ничего доказывать, просто предупреждаю — проклясть человека, зная его имя и имея кровь родича, не составит никакого труда.

Саманта не ответила ничего, только горящие бешенством глаза выдавали её состояние.

— Ну-ну, не надо угроз, — мягко улыбнулась Диана, движением руки призывая сыновей к спокойствию. — Любое проклятие через кровь может навредить всем нам, в том числе Эктору.

— То, от чего Эктор лишь вздрогнет, её отправит в ад, — не согласилась Астра. — Она уже предала родную кровь, а потому гораздо уязвимее к ответному воздействию.

Эвансы переглянулись. Саманта тряслась от едва сдерживаемого гнева, но всё же молчала. Да-да, теперь не было представителей Девонширской линии, чтобы за неё вступаться.

— Что ж, вашу позицию мы поняли, — кивнула Диана. — Астра, я приглашаю вас с отцом к нам в Бакингемшир, мне было бы очень приятно познакомиться с тобой ближе.

На прямое предложение нужно было давать прямой ответ.

— Благодарю за приглашение, мы обязательно будем.

Ну-ну. Поглядим на вас, родственнички. В конце концов, связи лишними не бывают.

Глава 27. Hic locus est, ubi mors gaudet succurrere vitae

*(лат.) Вот место, где смерть с готовностью помогает жизни

Надпись на Парижском анатомическом театре

Льется путь по хребтам

Одичавших гор,

По сухим ковылям

Да по перьям седым.

Где смерть жжет костер

Ты вдыхаешь дым…

«Зов крови», Мельница. Музыка и слова: Наталья О’Шей

— Как прошло?

Астра обернулась. Эктор стоял на пороге её комнаты, опираясь спиной о косяк.

— Если ты о курсовой, то удачно, моя работа была признана лучшей в группе. Даже опубликовать обещали, если перепишу в формат статьи.

— О, поздравляю. Но я вообще-то не о том спрашивал.

— А, ты об этом. — Девочка вернулась к своему занятию и принялась аккуратно укладывать черепа в шкатулку с расширением пространства и стазисом, наложенными Артуром Уизли, а также рунной защитой, поставленной уже ей самой. — Тут тоже всё удалось. — Она продемонстрировала отцу последний череп.

Организатор нападения в Лютном всё-таки не ушёл от мести волшебницы. Она не собиралась оставлять за спиной такую опасность.

— Как он вышел на тебя?

— Вышел на Дурслей. Самих их не нашёл — они ещё год назад переехали, зато соседи рассказали, что в их семье приёмным был не мальчик, а девочка. Разумеется, назвали имя, про Оксфорд рассказали. С такими данными найти нас не составило труда.

— Не ожидал такой ловкости в обычном мире от чистокровного волшебника.

— В их банде был полукровка, которому за поиски хорошо заплатили, — равнодушно пожала плечами Астра.

— И он…?

— Тоже мёртв. Послушай, — девочка развернулась и прямо посмотрела в глаза Эктору, — это не доставило мне удовольствия, но это нужно было сделать. Просто потому, что все они знали о нас слишком много и готовили новое нападение. Поэтому, пусть это жестоко, но я устранила угрозу. Бешеных собак нужно отстреливать. Пойми, впервые Пожиратели вышли на меня, когда мне было пять, и их черепа стали первыми в моей коллекции. Те хотели мести. Эти планировали принести меня в жертву ради воскрешения своего повелителя. Я не могу и не хочу позволить им сделать это.

Мужчина только вздохнул и обнял её. Сам он не раз успел отнять человеческую жизнь, уж Астра-то видела, но смириться с тем, что это приходится делать его дочери, он всё ещё не мог. Хотя, по крайней мере, он не считал её чудовищем. Это грело душу.

Дни бежали, складываясь в недели и месяцы. Учёба в университете практически не доставляла проблем, Астра искренне наслаждалась процессом и особенно тем, что здесь, в отличие от школы, никто не упрощал знаний и не пытался выдать за факты исторические мифологемы. Наконец-то мозги девочки получили достаточно работы. Решив использовать собственный энтузиазм, она на первом же курсе взялась за диплом. Сейчас как никогда были актуальны исследования постмодернизма, а также создание фундамента для того, что потом назовут метамодернизмом. И, пожалуй, те знания, что остались в голове у девочки, вполне тянули на пару десятков научных открытий. Хватит и на диплом, и на магистерскую, и на докторскую диссертации.

Не забывала Астра и писать для души, готовя к публикации новую книгу. Также огромное количество времени уходило на изучение книг волшебного мира. Сравнивать историю с точки зрения магов и маглов оказалось невероятно увлекательно. А ещё интереснее было смотреть на прошлое глазами очевидцев.

Последний череп, что оставили в наследство девочке Певереллы, принёс ей потрясающий подарок — предки показали путь к схрону, устроенному ещё задолго до их рождения, где род поколение за поколением копил черепа своих врагов. Любой другой бы ужаснулся такой коллекции трофеев, но для Певереллов это был не оссуарий, а огромная библиотека, хранящая знания самых разных волшебников.

Астра уже знала, какие чары нужно накладывать на кости, чтобы запечатать в них воспоминания. Можно было, как последние из Певереллов, фиксировать в идеальной сохранности последние часы жизни и какой-либо навык мертвеца, но за это приходилось платить одноразовостью — кость просто рассыпалась после первого же использования. А чтобы сохранить полноценный слепок личности, требовался специальный ритуал, а кроме того, владелец черепа должен был погибнуть от руки Певерелла и быть волшебником.

Свои трофеи добавлять Астра не стала. Ритуал для закрепления был очень уж затратным, а у Пожирателей не было каких-то особенных знаний, чтобы сделать его проведение оправданным. Вместо этого Астра предпочла постепенно знакомиться с воспоминаниями врагов рода. Дело это было небыстрым, ведь девочка постаралась увеличить перерыв между погружениями в чужую память, чтобы лучше обезопасить собственный разум. Да и обстоятельства постоянно складывались так, что требовалась холодная голова без лишних эмоций и неуправляемых реакций.

Схрон располагался недалеко от Годриковой Лощины, поэтому в первый же раз, когда Эктор отвёз её туда, Астра решила прогуляться по городку, где она появилась на свет.

Мемориальные развалины на месте собственного дома заставили задуматься. Понятно, что со смертью Петтигрю Фиделиус пал, но кто разрушил здание? Астра прекрасно помнила, что в момент, когда в неё полетела Авада, дом был цел. Что же случилось после того, как она потеряла сознание?

Заходить внутрь девочка не стала, просто развернулась и пошла к кладбищу. Над могилами родителей она даже не остановилась, зато надолго застыла у надгробия Игнотуса Певерелла. Отец и дед двух последних представителей рода, тот, кто получил мантию-невидимку из рук Господина Смерть… Астра не знала, верить этому или нет. Певереллы ни разу не упоминали дары, но они не говорили и многого другого, что логично было бы упомянуть. Например, кто такой этот загадочный Господин и как именно они ему служили? От каких врагов они скрывались?

Голова пухла от вопросов, ответы на которые найти возможным не представлялось — дух Певерелла после смерти призвать было невозможно, так что идею эксгумации пришлось отложить.

Задумчиво проведя кончиками пальцев по полустёршимся линиям, высеченным в камне, Астра принялась за приведение могилы в порядок. Она не стала делать надписи различимыми, всего лишь избавила участок от разросшихся сорняков. А потом всё-таки решилась и двинулась в сторону надгробий Поттеров.

Чуть-чуть недойдя до своей цели, девочка замерла. Что-то зацепило её внимание, какая-то странность в окружающем мире. Проследив за полётом неясно как здесь оказавшегося мотылька, Астра упёрлась взглядом в скромную могильную плиту. «Сириус Орион Блэк, 3 ноября 1959 года — 31 октября 1981 года», — значилось на надгробии.

— Что? — беззвучно прошептала девочка.

Это было неожиданно и странно. Она никогда прежде не интересовалась, что думает общественность о том, что случилось в ночь Хэллоуина в доме в Годриковой Лощине. Как оказалось, зря.

Передёрнув плечами, Астра сделала себе мысленную пометку разобраться в этом вопросе и двинулась дальше. Отчего-то ей всё-таки захотелось увидеть могилы родителей.

Последний череп из наследства, кроме ответов на долгожданные вопросы, принёс нежданное откровение — последнее предсказание Иоланты. А может, это было благословение или проклятие, Астра не разобрала. «Я скрываю свою кровь под тенью крови Поттеров, и пока эта тень сильна, среди моих потомков будут рождаться лишь мужи. Первая дщерь станет последней из Поттеров, но те не будут знать об этом».

Это полностью объясняло странную реакцию Джеймса на собственного ребёнка. Сила давным-давно сказанных слов жены родоначальника Поттеров не давала волшебнику осознать и принять, что его род окончится на его дочери, которая приобрела силу далёких предков. Джеймс считал её мальчиком и любил, наверное, по-своему.

Со вздохом девочка смахнула сухие листья с двух могильных плит родителей. Она не вспоминала о них все эти годы. Астра вообще легко отпускала людей, да и не привязывалась особенно. Единственным близким ей человеком был Эктор, и то лишь потому, что она так решила и скрепила это решение клятвой. Остальные… С ними девочка была готова расстаться в любой момент без особых сожалений. Она не испытывала ностальгии или тоски по Поттерам, Дурслям или школе св. Екатерины и не поддерживала ни с кем общения.

Астра попросту не могла понять, зачем все эти встречи одноклассников или друзей детства, если вы давным-давно чужие друг другу, зачем неискренние поздравления с днём рождения, когда вы общаетесь два раза в год именно по этому поводу, зачем поддерживать переписку с дальними знакомыми, если у вас нет ни одной общей темы для разговора. Даже с остальными Эвансами девочка взаимодействовала постольку-поскольку, да и то лишь с теми, кто смог её заинтересовать. Это можно было бы назвать меркантильностью, неблагодарностью, бездушием — как угодно. Но Астра буквально физически ощущала, как цепи привязанностей тянут её назад, приковывая к прошлому, к той её версии, которая сохранилась только в памяти знавших её людей, а потому все связи обрывала без сожалений и колебаний и была готова делать это вновь и вновь.

Для неё было совершенно очевидно, что не существует вечных отношений. Под руку с каждым знакомым она проходила какой-то жизненный отрезок, при этом держа в голове тот факт, что рано или поздно их дороги разойдутся. И незачем судорожно цепляться за прошлое.

Астра без сожалений отпустила Катбада, когда пришёл его день. Старик просто пропал в одну из ночей, так и не закончив своей лекции о свойствах оружия из гоблинской стали. Впрочем, наставник был всего лишь призраком, отпечатком личности, а потому к ученице никаких чувств не испытывал, что было взаимным. Хотя нет, Астра ощущала тень благодарности за всё то, чему Катбад её научил. Но и только.

Когда волшебница вытянула из него всё, что он знал о рунах — не так-то и много, к сожалению, — она оставила эту науку на самостоятельное изучение, а с наставником принялась за практику в создании амулетов. Впрочем, и этому Астра училась недолго — старик мог научить её создавать лишь простейшие поделки, весь эффект которых строился на рунах. Тонкие чары, ювелирное искусство — всё это пришло несколько позже, чем жил колдун. Максимум, что мог Катбад, это показать, как работать с металлом без кузницы. Кроме того, эффект от его амулетов редко был полезен Астре. Развитие технологий уже сделало неактуальной большую часть тех проблем, решить которые раньше могли только волшебники и жрецы.

Вот в зельеварении старик был подкован гораздо лучше. То же зелье Живого огня, которому он научил её, в книгах волшебного мира Астра потом смогла найти лишь в виде туманного упоминания. Скорее всего, причиной этому был тот факт, что все цивилизованные страны зелье успели запретить. Ингредиенты к нему днём с огнём было не сыскать, если только у вас под рукой не было ещё одного мира, где из контролирующих органов был исключительно закон сильнейшего. Что самое интересное, запретили зелье лишь к продаже и изготовлению, применять можно было свободно. Разумеется, если докажешь, что не сварил и не купил, а нашёл под ёлкой в Запретном лесу.

Минус в обучении зельям был тот же самый, что и с амулетами, — большая часть была для Астры бесполезна. Большая часть оставшейся части уступала по эффективности и стоимости современным зельям, а то, что было в сухом остатке, оказалось запрещено или вышло из употребления из-за того, что жрецов не осталось. Прилежно выучив последние составы, Астра перешла к практике в современном зельеварении, как и с рунами.

Заодно девочка набралась опыта в добыче ингредиентов для этих составов. Одна печаль — ассортимент доступных зелий ограничивался исключительно тем, что она могла найти в лесах мира-во-сне, которые за редким исключением повторяли флору и фауну Британских островов. К примеру, Астра не могла сварить тот же костерост, потому что китайская жующая капуста, входящая в его состав, в Британии не водилась. Ну или Эванс её ещё не нашла.

Заниматься зельеварением в реальности девочку как-то не тянуло. Она прекрасно помнила про надзор за маглорожденными. Мало ли что? К тому же на первые попытки у неё ушло столько ингредиентов, что, покупай она их на Косой аллее, разорилась бы однозначно. И как только на зельеварении в Хогвартсе кто-то был способен сварить нормальное зелье с первой попытки? Тех же зайцев она успела научиться свежевать за рекордные семь минут, прежде чем зелье Тумана кошмаров начало получаться хотя бы приемлемо. Возможно, дело было в профессиональных секретах, которые знали сборщики ингредиентов или зельевары?

Кстати, о профессиональных секретах. Один из черепов в коллекции Певереллов принадлежал, как оказалось, жрецу Тараниса. Вот из его памяти Астра и узнала, что, оказывается, всё делает не так. Чтобы принести в жертву убитого врага, например, древние отрубали ему голову и проводили сложный обряд, обычных слов им было недостаточно. А охота в честь покровителя превращалась в настоящий комплекс ритуалов.

По долгом размышлении Астра пришла к выводу, что всё это чушь. Чем шире распространялось христианство, тем слабее становились боги, а оттого их последователи начинали изощряться в обрядах, которые порождало то самое магическое мышление. Для себя девочка решила, что ничего придумывать не будет, ведь если она делает что-то не так, Таранис не постесняется на это указать. Впрочем, едва ли у него имелось так много последователей, чтобы привередничать.

Как подозревала Астра, все те испытания с нападениями и молчаливые требования исправить несовершенства этого мира — всё было лишь для того, чтобы дать богу так необходимую ему силу, которую сейчас больше неоткуда было получить. На минуту девочка задумалась, а имеют ли значение все те многочисленные неоязыческие культы, что появились в двадцатом веке. Викка, например. Может, да, может, нет. Если честно, в глубине души хотелось, чтоб нет. Быть единственной последовательницей Тараниса было, что и говорить, приятно. Не сказать чтобы спокойно, но на другое сложно было рассчитывать.

Глава 28. Sola mater amanda est et pater honestandus est

*(лат.) Любви достойна только мать, уважения — отец

А чудеса далеки, а за зеркальным окном

Нет теней, и дикий полдень настоялся вином

Это только вино, а что в нем греха?

«Немного огня», Хелависа. Музыка и слова: Эдмунд Шклярский

Задумчиво покачивая кончиком чёрной лакированной туфельки, Астра разглядывала окружающую обстановку.

М-да… Зрелище печальное, в какой угол ни посмотри.

Большой холл на первом этаже старинного учебного корпуса был заполнен молодыми людьми и девушками. Они все собрались здесь перед последним экзаменом первого курса и теперь терпеливо ожидали у высоких дверей аудитории своей очереди. Кое-кто, в основном льготники, судорожно листали конспекты, ну а представители «высшей касты» лениво и самоуверенно обсуждали, какую весёлую вечеринку закатят по поводу окончания сессии и где проведут каникулы.

Новое напоминание о классовом расслоении в Британии. Хотя Астре вроде жаловаться грех — она-то теперь точно относилась к «элите», одного внешнего вида сейчас было достаточно, чтобы узнать в девочке отпрыска богатой фамилии.

Да, за знакомство с роднёй и доступ к их знаниям и навыкам пришлось заплатить. Как минимум мучением с подбором сотни туфелек, платьишек, чулочков, плащиков и прочей дребедени, к которым Астра относилась с тоскливым фатализмом. Но что поделать! Леди Диана давно хотела внучку, и поскольку трое родных детей пока не спешили радовать мать пополнением в семье, весь её энтузиазм вылился на Астру.

Астра терпела. Во-первых, у леди Дианы и её семьи многому можно было научиться. А во-вторых, девочка была в диком восторге от коллекции драгоценностей и диковинок дальней родственницы, половина экспонатов которой была явно магического происхождения. Изучать эти редкости было невероятно интересно — а для того, чтобы иметь к ним постоянный доступ, приходилось поддерживать хорошие отношения с владелицей коллекции. Впрочем, родственнички не постеснялись применить себе на пользу увлечение Астры старинными амулетами и артефактами, так что теперь она подрабатывала кем-то вроде внештатного оценщика в насквозь криминальном бизнесе Эвансов.

Несмотря на все распри и конфликты внутри семейства, они никогда не позволяли себе переносить их в деловую плоскость. Хищников вокруг хватало, и тех, кто затеял бы междоусобицу, тут же сожрали бы конкуренты, поэтому Эвансы и держались вместе. А с фактической кончиной Девонширской линии бизнес и вовсе сконцентрировался в цепких ручках Дианы Эванс. Лонгманы не возражали. У старшего было своё издательство, а младшая занималась лишь созданием товаров на продажу, а не сбытом. Им нечего было делить с Бакингемширской линией.

Присоседиться к такому денежному потоку было интересно, так что Астра не протестовала против своей эксплуатации. Напротив, она постаралась подать себя как можно более полезной, почти незаменимой. В принципе, это было несложно, учитывая её интуицию и способность видеть ауры.

Чего только не прошло через руки Астры! И безумные редкости из сокровищниц Индии, и содержимое чёрных раскопок в Египте, и старое золото цивилизаций Мезоамерики, и костяные украшения из Африки… Большинство после тщательного осмотра откладывалось в сторону — эти вещи не несли в себе никакого волшебства, так что их оценка перекладывалась на плечи Константина. Пусть специализировался старик на артефактах Месопотамии, примерно определить возраст и назначение находки из другого региона он всё-таки мог. Ну а дальше в дело вступал Эрик, известный в обществе как меценат и коллекционер, и из его рук находки уходили к другим богатым и влиятельным, никогда не отказывающимся пополнить свои закрома.

Совсем по-иному дело обстояло с волшебными вещичками. Чаще всего те были либо бесполезны, либо вовсе вредны для своего владельца. Последним, кстати, применение находилось быстрее всего. Полезные свойства у находок встречались гораздо реже, но если такое случалось, ценность их возрастала многократно. И продавались такие редкости вовсе не в магический мир, нет-нет. Там они были всего лишь забавными раритетами, практически бесполезными для волшебников. В магловском же мире за древние артефакты, способные работать в руках обычных людей, платили баснословные суммы. Даже если их действие было на первый взгляд бесполезным или странным. А уж те, что оказывали однозначную пользу… О, эти никогда не добирались до закрытых аукционов или жадных рук высшего света. За ними в условную точку приезжала пара бронированных инкассаторских машин без опознавательных знаков, оставляя после себя пару чемоданчиков с золотыми слитками, а на следующий день в коллекции леди Дианы появлялось очередное баснословно дорогое колье.

С подключением Астры к оценке доля выявленных волшебных экземпляров резко возросла, как и точность определения их свойств, поэтому девочка не стеснялась, когда требовала свою долю. Эвансы признали это справедливым, так что с каждой удачной находки девочке на банковский счёт теперь падала внушительная сумма, а изредка к ней прилагалась ещё и драгоценность из коллекции леди Дианы.

Вот и сейчас Астра радовала окружающих прекрасной брошью с огненным опалом винно-жёлтого цвета, красующейся на вороте пышной блузы. Полдесятка завистливых взглядов брошь уже поймала, но Эванс отнеслась к этому равнодушно. Людские пороки её не трогали, да и украшение она надела лишь затем, чтобы не обижать тётушку, как попросила называть себя леди Диана.

Волнения не было. Астра прекрасно знала, что всё сдаст, пусть даже в Оксфорде с женщин было принято спрашивать гораздо строже. А уж с мелкой соплюшки, которая неизвестно как продержалась первый год обучения, профессора были намерены содрать три шкуры. Но Астра была уверена в себе, в своих знаниях и в своей способности заморочить голову кому угодно. Она ещё не пользовалась магией на экзаменах, но само знание о том, что она на это способна, успокаивало.

Дверь приоткрылась, и в коридор выскользнул бледный до синевы студент, первый, что отправился отвечать.

— Смитсон лютует! — просипел он. — Пять дополнительных вопросов! Пять!

Тихо фыркнув, Астра спрыгнула с подоконника, обошла сгрудившихся вокруг бедного студента льготников и вплыла в аудиторию. Смитсона она не любила, но этот мерзкий тип был хотя бы предсказуем.

Шаги девочки гулким эхом отдавались от стен помещения. Молча она вытянула билет и тут же попросила:

— Разрешите, я отвечу без подготовки?

— Пожалуйста, — по-жабьи широко улыбнулся ей экзаменатор.

Астра услышала, как за спиной облегчённо выдохнули другие студенты, получившие лишние десять минут на подготовку, улыбнулась профессору и начала:

— Периодизация первобытной истории проводится по различным основаниям. В соответствии с формами социальной организации различают праобщину, раннеродовую общину, позднеродовую общину и соседскую общину. На этих стадиях доминируют кровнородственные связи и естественное разделение труда…

Покинув тёмную прохладу учебного корпуса, Астра широко вдохнула летний воздух, насыщенный запахами роз, что цвели здесь повсюду. Сессия была закончена, впереди радостно маячили каникулы, которые девушка твёрдо решила потратить на отдых и эмоциональную разгрузку.

На первую неделю она назначила бесстыдное сибаритствование. Проще говоря, Астра собиралась запереться в своей комнате, с утра до ночи валяться в постели, читать книги и лакомиться кулинарными шедеврами Агаты.

Занятая этими приятными мыслями, девочка слишком поздно заметила, как дорогу ей перекрыла группа решительно настроенных студентов её колледжа, но из другой группы. Вот эти были даже слишком шаблонными мажорами, за что Астра их терпеть не могла.

— Хэй, Эванс, — позвал заводила, мальчишка из семьи потомственных землевладельцев.

Про себя Астра раздражённо поморщилась, но ответила вежливо:

— Чем могу помочь?

— Придёшь к нам на вечеринку? Посвящение в первокурсники ты пропустила, надо отрабатывать!

Компания залилась чуть нарочитым смехом, и девочка заметила, что у некоторых глаза неестественно блестят. Наркота, без сомнений.

— Зачем? Это скучно.

— Скучно?

— Я и так знаю, чем закончится ваша вечеринка, — пожала плечами Астра, оглядываясь по сторонам в поисках повода поскорее уйти.

— И чем же?

— Вы напьётесь, — со вздохом констатировала девочка, — потом добавите травы. Ты переспишь с ней, — она ткнула пальцем в блондинку по соседству, — она залетит. Ты отравишься, — палец упёрся в полноватого шатена, — ты чуть не утонешь в бассейне, а ты… — Астра сделала вид, что задумалась. — А ты совершишь каминг аут и признаешься и себе, и окружающим, что всегда был по мальчикам. Скучно, девочки.

Оставив за спиной ошеломлённых подростков, девочка двинулась прочь. Смех-смехом, но она ничего не выдумала, просто дорисовала в воображении, к чему приведёт пьяная беспечность этих студентов.

Сама Эванс тоже собиралась как следует отдохнуть. Она была очень ответственной девочкой, так что честно исполнила все пункты собственного плана. Даже настойчивые вопли под окнами, когда пьяные студенты пришли выяснять, как она угадала, чем закончится их вечеринка, не вытащили Астру из-под одеяла. Только когда валять дурака ей окончательно наскучило, пришло время активных действий и давно откладываемых дел.

Сириус. Толстую папку с его именем на обложке Майкл передал ей несколько месяцев назад, но Астра сознательно отложила момент знакомства с биографией крёстного до более спокойных времён. Теперь же эти времена пришли.

Задумчиво пролистав папку, девочка уставилась в окно. Всё было примерно так, как она себе это представляла.

В тот злополучный Хэллоуин Сириус опоздал к нападению на Поттеров всего на несколько минут и примчался в Годрикову Лощину, когда было уже поздно. Почти сразу же туда прибыла группа Пожирателей смерти, почувствовавшая гибель Волдеморта. Среди них оказались трое Лестрейнджей и Барти Крауч, а также Фенрир с парой оборотней, Джагсон и Мальсибер. Завязалось сражение. На помощь к Сириусу подоспел Хагрид и другие члены Ордена Феникса. В результате скоротечной схватки погибли братья Лестрейнджи, Джагсон и пара оборотней со стороны Пожирателей и Сириус Блэк и Эммелина Вэнс со стороны сподвижников Дамблдора, а дом Поттеров оказался разрушен.

Отложив папку в сторону, Астра вышла из комнаты. На душе было муторно.

В голове всплыла подленькая мыслишка попробовать прибрать к рукам наследство Блэков, но девочка тут же отбросила её. Она сознательно выбрала себе отца, отказавшись от других — что родного, что крёстного. Именно поэтому она не собиралась претендовать на наследство даже собственных родителей. Иногда в вопросах чести Астра становилась чересчур щепетильной.

Глава 29. Fugit irrevocabile tempus

*(лат.) Бежит невозвратное время

Затертым, запертым во льдах

Как не сойти с ума?

Искрит рогами в проводах

Железный бык зима.

Дожить разлуку до утра,

И двери — на засов,

Но всем ветрам открыт февраль,

И часовщик небесный — враль,

Не знает, где забыл вчера

Три тысячи часов.

«Анестезия», Мельница. Музыка и слова: Наталья О’Шей

— Добрый день. — Дверь открыл представительный старик в костюме дворецкого. — Вам назначено?

— Нет. Я ищу мисс Астру Эванс.

Внимательный взгляд старика Снейпу не понравился. Ясное дело, его сочли подозрительным и внушающим опасение — ничего нового, если бы не этот холодок, пробежавший по коже. Впрочем, ответ был вполне дружелюбным:

— Мисс Астры сейчас нет, но вы можете подождать в гостиной, она должна скоро вернуться.

После нескольких секунд раздумий Снейп кивнул и переступил порог. Старик внимательно проследил, как волшебник заходит, закрыл за ним дверь и провёл из прихожей в гостиную. Против воли волшебник передёрнул плечами. Что-то было не так в этом уютном магловском доме.

— Чай, кофе?

— Чёрный с молоком.

Дворецкий кивнул и удалился, оставив волшебника в одиночестве. Тот не преминул в это время осмотреть комнату. Стиль отделки его не слишком сильно заинтересовал, зато внимание привлекли книги. Они громоздились на подоконниках, занимали все полки стеллажей, стопками лежали на каминной полке. Прищурившись, среди трудов по истории и искусствознанию Снейп заметил знакомую обложку — «Алхимия, древнее искусство» Арго Пиритса.

Обитатели дома были волшебниками? Тогда почему же письмо к ним не отправилось совой?

Прервав размышления зельевара, в гостиную широким шагом вошёл незнакомый мужчина чуть старше самого Снейпа.

— Эктор Эванс, — коротко представился он, протягивая руку.

— Северус Снейп, — отозвался волшебник, вставая и отвечая на рукопожатие.

— Я так полагаю, вы принесли письмо из Хогвартса? — Хозяин дома занял место напротив.

— Совершенно верно.

Вошедший дворецкий на миг прервал разговор и поставил перед Снейпом чайник, чашку, сахарницу и молочник, а его собеседнику подал стопку газет и миниатюрную кофейную чашку.

— Если желаете, можете оставить письмо здесь, я передам его дочери.

— К несчастью, для волшебников в первом поколении письмо должно быть передано лично в руки.

— Что ж, тогда подождём, — пожал плечами хозяин дома, игнорируя завуалированную попытку выяснить, были ли в родне у девочки волшебники. — А пока у нас есть время, вы не могли бы пояснить мне несколько спорных моментов в вашей мартовской статье из «Практики зельеварения»? Признаться, у нас с дочерью возник довольно длительный спор о свойствах Оборотного зелья, которое вы исследуете в статье.

— И в чём же состоял ваш спор? — против воли заинтересовался Снейп.

— Мы пытались определить, какой механизм лежит в основе трансформации тела. Понятное дело, тут замешана контагиозная, или парциальная, магия*, но как именно она действует? За основу берётся ДНК, отпечаток магии или связь с реальным телом? Создаётся копия тела в настоящем моменте либо же тела в тот момент, когда взяли его частицу? Изменяется ли человек под зельем, если изменяется донор? Кроме того, остаются вопросы к механике. Это материальная иллюзия, трансфигурация, некий аналог метаморфизма или вовсе материализация? Является ли созданный организм полностью жизнеспособным и полноценным? И главное, откуда берётся энергия на это?

*основана на том, что вещи, раз пришедшие в соприкосновение, сохраняют связь на расстоянии

— Обширно, — хмыкнул волшебник. — Ну что ж, на часть вопросов я могу ответить.

О своей специальности он мог говорить часами, особенно если слушатель действительно заинтересован. А этот мистер Эванс, кем бы он ни был, был именно что заинтересован. Снейп как раз закончил объяснять, каким образом достигается нужный уровень магической насыщенности состава, когда собеседник вздрогнул.

— Простите, Астра вернулась. Я встречу её, вы не против?

— Разумеется, — поднял бровь волшебник и, движимый любопытством, кинул подслушивающее заклинание вслед мужчине.

Пару секунд ничего слышно не было, а потом в левом ухе сухо щёлкнуло, и Снейп уловил звуки негромкого разговора.

— Как прошла конференция?

— Ожидаемо. — Серьёзный детский голос. — Смитсон опять пытался меня завалить на теории. Разумеется, тщетно. Только себя несдержанным идиотом выставил.

— Никак не может простить, что ты диплом не у него писала?

— В точку. Плюс мы никак не можем сойтись во мнении на происхождение этрусков. Он ярый сторонник теории миграций из Лидии, которую ещё Геродот высказал. Ну а я в последнее время придерживаюсь версии, что этруски — коренные италики, вплоть до двенадцатого века до нашей эры, по крайней мере. Что там было до этого, не знаем ни мы, ни античные учёные.

— Ну-ну, не горячись, — хмыкнул Эванс, хотя в голосе девочки особых эмоций Снейп не заметил. — Постой, у тебя костяшки сбиты?

— Пустяк. — На этот раз явственно слышалось недовольство. — Билл опять сформулировал претензии в мой адрес, я не могла оставить это без внимания.

— О, Мерлин! Ты не можешь вот так просто брать и избивать наследника герцога Девоншира! — Снейп моргнул. Что? — Ты же никогда не опускалась до рукоприкладства! Почему бы не решить конфликт мирным путём?

— Я стараюсь с каждым разговаривать на его языке, — язвительно отозвалась девочка, пока зельевар пытался справиться с бровями, взлетевшими до линии роста волос. — И если бы милорд Уильям Кавендиш, граф Берлингтон*, вёл себя как джентльмен и не цеплялся к девчонке на одиннадцать лет младше его, я бы и слова плохого не сказала. Но поскольку милорд не в состоянии воспринимать конструктивную критику…

*Реальный персонаж, но этот эпизод мы самовольно приписали к его биографии

— Ты в пух и прах разбила выставку его фотографий, весьма неплохую, хочу заметить.

— Это не повод переезжать на лето из Кембриджа в Оксфорд только лишь затем, чтобы показать мне, насколько я была неправа.

— Он хоть жив? — В голосе мужчины слышалась безнадёжность.

— Вполне! — прозвучало в ответ тоном оскорблённой невинности.

— Правда, размножаться не сможет ближайшие пару лет…

— Это частности! И вообще, он первый полез на меня с кулаками.

— И ты его, разумеется, совершенно не провоцировала.

— Ах, оставь. Кто же знал, что он так болезненно отреагирует на то, что я найду референсы всем его фотографиям? У нас, разумеется, эпоха постмодернизма, но в прямом, безыскусном заимствовании нет никакого изящества. Это уже плагиат, а он должен быть посрамлён.

— Когда-нибудь твоя нетерпимость к чужим промахам выйдет тебе боком, — кротко вздохнув, заметил Эванс.

— Ничего подобного. Я настолько снисходительна, что сама себе удивляюсь.

— И в чём же это выражается? — В голосе мужчины слышалось ничем не прикрытое ехидство.

— К примеру, я никогда не приписываю злому умыслу то, что является следствием человеческой глупости. Сейчас, например, вместо того, чтобы активировать ловушки, я мирно разговариваю с тобой и пытаюсь понять, что́ в нашем доме делает меченый.

— Из новых людей в доме только профессор Снейп из Хогвартса. — Тон Эванса резко похолодел.

— Об этом варианте я не подумала.

— Постой, он…? — растерянно уточнил мужчина.

Ответа не последовало. Вместо него Снейп услышал быстро приближающиеся шаги и поднялся из кресла, не зная, чего ожидать.

Дверь в гостиную широко распахнулась, и в проёме показалась фигура одиннадцатилетней девочки. Она ничем не отличалась от тех бестолковых первокурсниц, что каждый год появлялись в Хогвартсе. Почти ничем.

— Поттер? — одними губами прошептал Снейп, разглядывая глаза Лили Эванс на лице Джеймса Поттера.

Светящиеся глаза.

Глава 30. Decipit frons prima multos

*(лат.) Внешний вид обманывает многих; внешность обманчива

Он колдун, он ведун, он шаман, он проклят

Сам собою в трех мирах

«Шаман», Мельница. Музыка: Наталья О’Шей. Слова: Наталья О’Шей и Ольга Лишина

— Эванс. Астра Лилиан Эванс, — поправила девочка, во все глаза разглядывая собеседника.

Он действительно был удивительно некрасив — крайняя худоба, сальные волосы, желтоватая кожа, недовольные морщины у носа, искривлённые в вечной ухмылке губы, холодные туннели чёрных глаз. Но когда все эти черты соединялись на одном лице, оно уже не выглядело уродливым. Напротив, в своей неидеальности лицо волшебника становилось удивительно притягательным, его хотелось рассматривать снова и снова, складывая черты словно мозаику, раз за разом теряя ощущение узнавания.

Снейп стоял перед ней, словно статуя, и длинная мантия струилась, закручиваясь вокруг его ног. Не утерпев, Астра сдвинула очки на кончик носа и взглянула снова.

Девочка поправила очки, и взгляд её сменился. Из любопытного и острого он стал поражённым и полным восхищения. Она смотрела на него так, словно ничего красивее не видела в жизни, словно на миг весь мир вокруг перестал существовать. И волшебник не выдержал этого пылающего взгляда, неловко отступил, запахивая плотнее мантию, отводя глаза.

— Моё имя Северус Снейп, я профессор Хогвартса и декан факультета Слизерин.

— Самый молодой мастер зельеварения за последние триста лет, — дополнила Астра, почти не понимая, что говорит.

У тени волшебника были крылья! Огромные, чёрные, они взлетали вокруг него, стараясь укрыть, защитить от настойчивых взглядов и полностью выдавая эмоции мужчины.

— Мне очень приятно с вами познакомиться, — добавила Астра, вспомнив про воспитание, но не в силах оторваться от разглядывания гладких чёрных перьев, которые так и тянуло погладить.

— Ваше письмо, — протянул Снейп девочке конверт, недоверчиво ловя выражение её лица.

— Благодарю. — Она даже не перевела взгляда с волшебника на приглашение из Хогвартса. — Полагаю, всё это я смогу купить самостоятельно.

— Кроме палочки, — уточнил зельевар. — Её вы сможете приобрести исключительно в сопровождении взрослого волшебника.

— Думаю, вы справитесь без меня, — поднялся с места Эктор, до этого наблюдавший за развернувшейся сценой с живейшим интересом. — Гоблинов не проклинать, в Лютный без меня не лезть. А мне пора на лекцию.

— Встретишь Смитсона — передай ему моё глубочайшее почтение, — отвлеклась Астра на отца к ощутимому облегчению Снейпа.

— О, уверен, он будет счастлив, — фыркнул Эктор, подхватывая стопку газет и удаляясь.

Астра только усмехнулась ему вслед и ничего не ответила — профессор был просто не в состоянии оставить последнее слово не за собой, так что обмен колкостями мог затянуться до бесконечности.

— Вы не будете против, если я воспользуюсь портключом на Косую аллею? — обратилась девочка к Снейпу. — Встретимся у лавочки Олливандера.

— Я бы предпочёл сопроводить вас. Сейчас на Косой слишком людно, — недовольно отозвался волшебник.

Астра только пожала плечами. Ей было любопытно, какой именно из волшебных способов передвижения Снейп выберет.

Аппарация действительно оказалась именно такой неприятной, как её описывали. Но ощущение огромных крыльев, окутавших Астру шуршащим прохладным коконом, искупало все неудобства. Она вывалилась из вихря перемещения, ошалело хлопая глазами на белый свет. Многоцветие волшебной улочки после прохладной тени резко ударило по глазам.

Снейп терпеливо дождался, пока девочка придёт в себя, и широким шагом двинулся вперёд, раздвигая толпу, словно ледокол.

— Вам требуется посетить Гринготтс?

— Нет, — коротко отозвалась Астра, стараясь не отстать.

Полумрак лавочки стал для неё облегчением — после аппарации чувства словно взбесились, как в первый раз, когда она попала на Косую.

— Добрый день. — Появление Олливандера не стало неожиданностью для волшебников, отчего старичок казался несколько разочарованным. — Я так полагаю, вы пришли за первой палочкой, мисс…?

— Астра Эванс.

— О, — запнулся волшебник. — Ну что ж… Да, любопытно, очень любопытно. М-м-м…

— Я правша, — доверительно поделилась девочка, разглядывая тень старика.

Она была такого же серебристого цвета, как его глаза, и казалась сотканной из дыма или тумана. Эта призрачная копия Олливандера никак не могла устоять на месте и нетерпеливо кружила вокруг тела, совершая массу суетливых и дёрганых движений. Очень похоже на волшебников, подобная неусидчивость встречалась у каждой второй тени.

— Это чудесно, да-да, — кивнул старик явно не Астре, а своим мыслям, но потом встряхнулся и вытянул из-под прилавка линейку. — Вытяните руку.

Лекции о сердцевинах волшебных палочек не последовало, чему девочка была в глубине души рада.

— Так, начнём с этой. Эбонит и шерсть единорога, двадцать два сантиметра, очень пружинистая.

Астра взялась за чёрную рукоять, спиной чувствуя пристальный взгляд Снейпа. При первом же прикосновении стало очевидно — эта палочка не её. Она спала и не собиралась просыпаться в ближайшие годы.

— Так, ну что ж, давайте эту. Бук и сердце дракона. Двадцать три сантиметра. Очень красивая и удобная.

В следующий миг девочка обрадовалась, что предусмотрительно направила палочку в пол. Сквозная дыра, которую прожёг ревущий поток пламени, никого не оставила равнодушным — Олливандер всплеснул руками и поймал отброшенную Астрой палочку, Снейп отшатнулся, выставляя щит, а сама девочка внимательно всмотрелась в себя. Огонёк родного дара слегка померк. Это напрягло — если какая-то деревяшка так легко получила доступ к её магии, то наверняка найдутся артефакты, которые смогут полностью лишить её дара.

— Что насчёт этой? — Неудача нисколько Олливандера не расстроила. — Клен и перо феникса. Восемнадцать сантиметров. Очень хлесткая. Пробуйте.

Палочка недовольно дёрнулась в ладони Астры и раздражённо выбросила в воздух пару искр. Со вздохом она отложила её в сторону и попробовала ещё одну. И ещё, и ещё, и ещё, пока терпение девочки окончательно не иссякло.

— А дайте мне пожалуйста вторую, ту, из бука с сердечной жилой дракона, — потребовала она, отказываясь продолжать подбор.

— Но ведь она вам не подошла, — растерянно замер Олливандер, отрываясь от увлёкшего его процесса подбора.

— Не уверена. Она единственная заметно отреагировала на меня.

— Ну давайте попробуем, — с сомнением протянул волшебник.

Снейп зло выдохнул через нос и принялся устанавливать щиты на саму Астру и всю обстановку вокруг. Девочка же ещё раз оглядела палочку, на этот раз поверх очков. Она была похожа на её дар — так же пылала, рассыпая искры. Магия Астры разбудила её, наполнила энергией. А раз так, они достаточно подходили друг другу.

Глубоко вздохнув, Эванс схлопнула воображаемые створки раковины, беря под контроль свою магию и ауру, и крепко сжала красноватую рукоять. С секунду не происходило ничего, а потом у неё вдруг возникло впечатление, что сама она будто расширилась, стала больше. Одна мысль девочки о том, что в лавке темновато, засветила под потолком россыпь волшебных огней, а недовольство от запаха пыли вызвало миниатюрный смерч, втянувший в себя все серые хлопья.

Палочка словно пыталась угодить, предугадать желания своей хозяйки, скорее даже считывая её ещё не осознанные желания. Это было восхитительно и ошеломляюще, но Астра усилием воли истончила ручеёк магии, текущей от неё к палочке. Её контроля катастрофически не хватало, чтобы быть уверенной в том, что она невольно не причинит окружающим вреда.

Решив, что сузила поток достаточно, девочка подняла палочку к потолку и чётко приказала:

— Нокс.

Шары света потухли, а вместе с ними и керосиновая лампа на столе у Олливандера. Лопатки тут же зачесались от пристального взгляда зельевара.

Астра лишь вздохнула. Только она сочла, что её контроль если не достаточный, то по крайней мере достойный, как на тебе.

— Бук — драгоценное дерево, но палочки из него редко выбирают юных волшебников, — задумчиво покачал головой старый мастер. — Потому что идеально подходящим для буковой палочки будет человек молодой, но мудрый не по годам, или понимающий и многоопытный взрослый. С другой стороны, умение давать второй шанс — качество по-настоящему мудрого человека, а потому, я надеюсь, эта палочка будет верой и правдой служить вам, мисс Эванс. С вас тринадцать галеонов.

Расплатившись, Астра вслед за Снейпом вышла на улицу под яркое слепящее солнце. Волшебный мир вновь подбросил ей проблем.

Глава 31. Amicitia nisi inter bonos esse non potest

*(лат.) Дружба может быть только между хорошими людьми

Цицерон, «О дружбе», V, 18.

Эй, черногривый, радушный, ревнивый,

Мы не мертвы, не живы, мы в пути!

«Океан», Мельница. Музыка и слова: Наталья О’Шей

— Будь умницей, никого там не убей, — напутствовал дочь Эктор, стоя на платформе девять и три четверти. — Я помню, что несовершеннолетних в Азкабан не сажают, но мне не хотелось бы, чтобы тебя исключили.

— Не волнуйся, я не собираюсь попадаться, — фыркнула в ответ Астра. Эти пикировки, в которых оба они выглядели для окружающих, наверное, совершенно сумасшедшими, ей безумно нравились. — Береги себя. И заведи, наконец, девушку. Я не теряю надежды тебя всё-таки женить.

— О, не будь так жестока! — добродушно рассмеялся мужчина. — Признавайся, ты влюбилась и теперь пытаешься пристроить и меня, как делают все женатики? Или… Нет, я всё понял! Ты нашла мне замену? Я должен был понять раньше! О женщины, имя вам — коварство! Мне начать ревновать? У тебя теперь новый профессор?

Эвансы дружно рассмеялись. Разумеется, Эктор не мог не обратить внимания на то, какими глазами его дочь смотрела на профессора зельеварения. Астра, конечно, доказала, что любовалась не Снейпом, а его тенью, но от многочисленных подколок её это не избавило.

— Всё, прощай, дорогой родитель. — Не выдержав, девочка всё-таки обняла Эктора, хотя обычно оба не слишком-то ценили тактильный контакт. — Я буду скучать.

Враньё, конечно, но профессору сейчас нужно было услышать именно это.

Расцепив объятия, Астра ещё раз улыбнулась названому отцу и скользнула в вагон. К счастью, свободное купе нашлось быстро, и девочка долго махала в окно, пока поезд не двинулся вперёд, всё набирая скорость. Только тогда улыбка стекла с лица маленькой волшебницы, а взгляд стал мрачным и недобрым.

Она ехала в Хогвартс. Школу, где каждый год случается какая-нибудь ересь. «Самое безопасное место магической Британии». Вот где действительно ересь!

Но опасность — это ладно. К ней Астра успела привыкнуть, проводя ночи в мире-во-сне. Там вообще не было безопасных мест, даже если те поначалу таковыми казались. На туманной равнине, к примеру, в некоторые ночи лучше было не появляться — духи волков по сравнению с тем, что иногда просыпалось там, среди невысоких холмов, окружённых туманом, казались мышами против льва. Про лес и говорить нечего, множество раз Астру спасало только умение просыпаться до того, как ей откусят голову.

Впрочем, и в доме у реки не было полностью безопасно — один раз девочку там чуть до смерти не заклевала стая галок, что появилась из ниоткуда и пропала в никуда. А в другой раз огромный медведь вышел из леса и долго бродил вокруг дома, пока Астра сидела внутри, заперевшись на все замки. Интуиция подсказывала, что с этой тварью ей не совладать.

Потом девочке пришлось не одну ночь восстанавливать поломанные зверем кусты, залечивать стёсанную кору деревьев, заново нести травы и коренья из леса, чтобы возродить полностью уничтоженный аптекарский огородик. В этом девочка до боли напоминала себе героиню какой-нибудь примитивной мобильной игрушки, которая то ли фамильный особняк восстанавливает, то ли ферму развивает. Здесь она вела совершенно деревенский, даже хуторянский стиль жизни, который заключался в том, чтобы собрать побольше, сделать из этого что-нибудь полезное и пристроить к делу. В какой-то момент Астре даже начало нравиться её маленькое хозяйство — небольшой крепкий домик, где всегда горел камин и из ниоткуда появлялись нужные ей инструменты; деревья и травы, что всегда были не прочь поболтать с ней; тихий шелест реки, который уже стал ассоциироваться с уютом; понятные и приятные ежедневные занятия. Всё это дополнялось регулярной охотой и практикой в зельеварении и создании волшебных вещичек, так что скучать девочке было некогда. Да и к постоянной опасности было не привыкать, поэтому Хогвартс должен был показаться ей лёгкой прогулкой.

Но ведь там будут дети…

Дети! Она с трудом выносила толпу учениц в школе имени святой Екатерины Сиенской, спасаясь лишь своей комнатой и библиотекой. Что же будет теперь, в толпе подростков с волшебными палочками и огнём Прометея в крови? Особенно когда палочка самой Астры может испепелить любого, лишь только ей что-то не понравится!

Да, девочка максимально истончила ручеёк энергии к ней, но и этого было достаточно для пары не слишком приятных неожиданностей, что случились с окружающими за месяц перед школой. Хранить палочку далеко от себя, к сожалению, не удавалось — та была своенравной и на такое обращение сильно обижалась, так что Астре даже пришлось покупать набор для ухода, чтобы мириться, и заказывать крепление на руку под магловскую одежду. Вот в мантии можно было вшить специальный карман в рукав, но в обычном мире в мантии не походишь.

— Разрешишь к тебе присоединиться? Остальные купе заняты, — послышалось от двери, прерывая размышления девочки.

— Разумеется, — кивнула та, с интересом разглядывая вошедшую.

Пожалуй, если поставить их рядом, они показались бы сёстрами. Быть может, именно так Астра выглядела бы, если б пошла внешностью в мать. У незнакомки были ярко-рыжие волосы, почти красные, огненные, но в остальном девочки были довольно похожи. Одинаковая бледная кожа, схожая форма носа, изящные, луком изогнутые губы и огромные глаза. Правда, у Астры они были изумрудные, неестественно яркие и чистые, а у вошедшей оказались светло-голубыми с тёмно-синей, почти чёрной каймой, выглядящие не менее колдовскими. Да и форма лица различалась — у Астры оно было узким и ещё больше сужалось к подбородку, а у незнакомки повторяло форму сердца.

— Мораг МакДугал, — представилась девочка, откидывая в сторону чёлку — точно такую же, какой сама Астра прикрывала шрам на лбу.

— Астра Эванс.

Коротко улыбнувшись, Мораг расположила на багажной полке чемодан и клетку с огромным вороном, а сама села напротив и вытащила из саквояжа книгу. Астра, улыбнувшись в ответ, последовала её примеру. В уютном молчании прошло минут десять, пока дверь купе не распахнулась, с грохотом ударившись о стену.

— Эй, малявки, это наше купе! Выметайтесь, — резко бросил рослый старшекурсник с нашивкой Гриффиндора на мантии. За его спиной маячило ещё двое.

— Хэй, дылда, а ты не охренел часом? — не отрываясь от книги, поинтересовалась МакДугал. — Свинти в закат, пока я не разозлилась.

Это было неожиданно. Действительно неожиданно. Астра даже чуть не подавилась.

Вошедшие тоже такой резкой и быстрой реакции не ожидали, поэтому изобразили собой сусликов, замерев на месте от шока. А центральный гриффиндорец ещё и раздулся, собираясь лопнуть от возмущения. Наконец отмерев и просипев что-то невнятное, он рванул палочку из кармана, но Мораг ждать заклинаний не стала — её тяжёлый ботинок Мораг врезался в кулак парня. Он тут же выронил палочку и охнул от боли, хватаясь за повреждённое запястье.

Астра тоже решила поучаствовать и лениво шевельнула пальцами. Две палочки товарищей незадачливого гриффиндорца вырвались у них из рук и подлетели к девочке. За ними последовала и та, которую выбила МакДугал.

— Маленьких обижать нехорошо, — с недоброй усмешкой протянула Мораг, медленно поднимаясь на ноги.

— Да я тебя…! — озверевший парень замахнулся на неё здоровым кулаком, но получил ботинком в пах и прилёг отдохнуть.

Его товарищей, ринувшихся на выручку, обезвредила Астра. Едва ли кто-то из них ожидал, что удар одиннадцатилетки может нанести им сколь-нибудь существенный урон. Однако же многолетнее усиление организма с помощью детских выбросов и дополнительный разгон телекинезом дали свои плоды — ласковый удар корешком толстой книги, пришедшийся аккурат в печень, положил первого на пол рядом с товарищем, а пинок в живот второму вовсе вынес его из купе.

— А ты мне нравишься, подруга, — фыркнула МакДугал, с интересом разглядывая корчащихся на полу гриффиндорцев.

— Взаимно. Всегда приятно найти кого-то более отбитого, чем ты, — в том же тоне отозвалась Эванс. — Что с этими делать будем? Формально мы не в Хогвартсе, но прилететь всё-таки может.

— Зуб даю, эти жаловаться не будут. А вот мстить…

— Три подопытные крыски — не такой уж и плохой расклад, — заметила Астра, и девочки понимающе друг другу усмехнулись.

Через полчаса вся троица была качественно усыплена и заперта в одном из женских туалетов, предварительно лишившись большей части гардероба.

Что делать с палочками, девочки решали гораздо дольше, чем определялись с судьбой их обладателей. Мораг предлагала выкинуть в окно поезда, но Астра не согласилась:

— Пойми, между «да она отмороженная, не будем с ней связываться» и «она вконец отмороженная, грохнем, пока проблем не принесла» есть тонкая грань. И уничтожение чужих палочек стоит за ней.

— Ты права, — недовольно согласилась МакДугал. — Местные слишком трясутся над своими деревяшками. Тогда предлагаю подбросить старостам.

— Поддерживаю.

— Морр, вылезай, ты мне нужен, — обратилась Мораг к ворону, открывая клетку.

— В честь Морриган? — тут же догадалась Астра.

— Да. Морр, это нужно отнести в первый вагон поезда, но так, чтобы никто тебя не заметил.

Ворон только каркнул в ответ, блеснув третьим веком, и подхватил внушительными когтями связку из трёх палочек.

— Слушай, а ты на какой факультет собиралась? — поинтересовалась МакДугал, возвращаясь на место и подхватывая книгу.

— Выбирала между Гриффиндором и Когтевраном, но теперь склоняюсь к последнему. Там тоже на младших наезжают, но хотя бы не прикрываются сказочкой о благородстве и дружбе.

— О, я тоже выбирала между этими двумя, — оживилась Мораг. — И теперь надеюсь попасть на Когтевран. Как насчёт… Ну, я не знаю… Держаться вместе?

— Дружить, ты хотела сказать? — усмехнулась Астра. — Слушай, у меня никогда не было друзей, да и людей я особо не люблю, так что на все эти девчачьи разговорчики не рассчитывай. Но держаться вместе я не против. В общем, в вечной дружбе клясться не стану, но спину прикрою и трупы спрятать помогу.

— Мне это полностью подходит, — довольно кивнула МакДугал, и девочки торжественно пожали друг другу руки.

Астра отчётливо ощутила, как формируются тонкие ещё узы Слова на запястьях обеих. Это было неожиданно, но, пожалуй, к лучшему. По крайней мере так Астра надеялась.

Глава 32. Ite missa est

*(лат.) Идите, все закончилось

Небольшой формульный распев (версикул) в конце латинской мессы

Так что ты знаешь про меня?

Чему ты веришь про меня?

Что ты хочешь от меня —

Что ты знаешь…

«Что ты знаешь», Мельница. Музыка: Наталья О’Шей. Слова: Наталья О’Шей и Ольга Лишина

— Астра Эванс! — громко объявила Макгонагалл.

Астра шагнула вперёд из толпы первокурсников, спиной чувствуя острый взгляд Снейпа. Море лиц — заинтересованных, скучающих, насмешливых и безразличных — смотрело на неё из Большого зала. Не выказывая своего недовольства, девочка села на табурет и затаила дыхание, когда Шляпа накрыла её глаза.

— Хм… Интересно… Очень интересно, — послышался тихий голос. — Я вижу и храбрость, достойную Годрика, и хитрость, что пришлась бы по душе Салазару. И трудолюбие имеется, о да… Не говоря уже про твой острый ум, юная мисс. Юная… Хм… Будь так, я бы, без сомнения, отправила тебя туда же, где учились твои батюшка и матушка. Но, боюсь, факультет этого не переживёт. Да… Ты жаждешь спокойствия, я вижу. И, пожалуй, найти его тебе поможет… КОГТЕВРАН!

Синий стол сдержанно зааплодировал, когда Астра спустилась с возвышения и заняла место рядом с Терри Бутом. Следующей к Шляпе вышла Грейнджер, которая всю дорогу до Школы бросала на Эванс неприязненные и подозрительные взгляды. В них явно читалась зависть, но причину её Астра так и не поняла. Даже тень новоявленной гриффиндорки не давала ответа, лишь фонтанировала эмоциями, по большей части негативными.

— ГРИФФИНДОР! — провозгласила Шляпа, и Грейнджер двинулась к ало-золотому столу, бросив на Астру победный взгляд.

Это начинало раздражать, так что Эванс перестала обращать внимания на однокурсницу, прекрасно зная, как игнорирование может выводить из себя.

— Мораг МакДугал! — провозгласила Макгонагалл, и вперёд вышла новая знакомая Астры.

Сейчас девочка уже не выглядела такой наглой и агрессивной, как в поезде. Нет, Мораг прятала за показным безразличием отчётливый страх. Эванс видела, как она сжала края табуретки так, что побелели пальцы. Минуты проходили одна за другой, пока Распределяющая Шляпа наконец не вынесла вердикт:

— ПУФФЕНДУЙ!

Мораг этого не показала, но её тень застыла, выдавая потрясение. Очевидно, такого исхода девочка не ожидала.

Кстати, тень её оказалась весьма интересной — она напоминала огромные ростовые латы, что возвышались над самой МакДугал чуть ли не на три фута. Кто скрывается под доспехом, разглядеть не удавалось, но двигались они достаточно экспрессивно, чтобы различать самые яркие эмоции девочки.

Деревянной походкой Мораг дошла до стола Пуффендуя и аккуратно опустилась на скамью, не глядя ни на кого. Астре удалось на миг поймать её взгляд и ободряюще улыбнуться. Кажется, это всё же приободрило девочку. По крайней мере, она перестала выглядеть словно в воду опущенная.

— Ходил слух, что в этом году в Хогвартс поступает сам Гарри Поттер, — отвлёк Эванс Терри Бут, не обративший внимания на переглядывания девочек. — Странно, что его нет.

— Может, его всё ещё скрывают, — пожал плечами Голдстейн. — У Того-кого-нельзя-называть осталось множество последователей, которые могут за ним охотиться.

— Как жаль, — огорчилась Мэнди Броклхерст. — Я так надеялась с ним познакомиться.

Астра только фыркнула на это заявление, но не сказала ничего. Маленьким девочкам простительно верить в благородных героев. Мэнди под её насмешливым взглядом поёжилась и отодвинулась подальше. Тем лучше.

Повернувшись к профессорскому столу, Эванс только задумчиво почесала бровь. Про запретный коридор не было сказано ни слова. Аура Квиррелла никаких странностей не демонстрировала, а тень его выглядела весьма миловидно, почти так же, как сам волшебник. Что это может значить?

Астра на протяжении всего ужина перебирала в голове самые разные объяснения такой смене обстоятельств. Её раздумья прервал профессор Флитвик, выдернув из группы первокурсников, которые собирались рядом со старостами.

— Мисс Эванс, подождите, — пропищал он. — Идите за мной, вас хочет видеть директор.

Астра послушно поднялась и двинулась вслед за деканом. Быть может, сейчас она получит хотя бы часть ответов.

— Добрый вечер, мисс Эванс, — поприветствовал Астру директор, как только она вошла в кабинет. — Присаживайтесь, пожалуйста.

Девочка шагнула вперёд и замерла на мгновение.

Она ещё на пиру успела внимательно рассмотреть Дамблдора. Величественный старик, худой и высокий, в нём совершенно не чувствовалось той мудрой безуминки, что была описана в книгах Роулинг. Напротив, волшебник выглядел смертельно уставшим, а оттого мертвенно спокойным и безразличным к своему окружению. Апатичным.

Его расшитые золотом мантии выглядели царственно, ухоженные волосы и борода серебрились в свете факелов и распространяли вокруг сладкий запах масел и благовоний, но эта роскошь не могла скрыть одного простого факта — волшебник сам ощущал себя старым и ждал конца как избавления. Это так явственно виделось в его тени, что Астра не понимала, как остальные этого не замечают.

Тень волшебника была показательной. Совсем нестарый ещё мужчина с ярко-рыжими волосами выглядел так, словно кто-то неумелой рукой нарисовал поверх его лица глубокие морщины, опухшие веки и круги под глазами. Аура же явственно выдавала упадок сил волшебника, причём регулярный и ощутимый.

— Вы серьёзно прокляты, директор, — заметила Астра после короткого колебания.

Только сейчас она осознала, что рассматривает Дамблдора поверх очков в полной тишине уже пару минут кряду, а трое деканов вокруг со странным напряжением смотрят на неё.

— Я знаю, мисс, — как-то ломко улыбнулся волшебник, и Макгонагалл ахнула. — Это проклятье называется старостью.

— Чушь, — нахмурилась Эванс. — Вам всего сто десять, а не триста, как было директору Диппету. Но я не собираюсь спорить с вами об этом, поскольку проклятие действует и на разум. Лучше скажите, почему вы не пытались избавиться от его носителя, когда всё только началось?

— Я… — Дамблдор выглядел растерянным.

— Не думали об этом, — понимающе кивнула девочка. — Типично для проклятых. — А потом резко сменила тон и потребовала: — Отдайте её мне.

— Я боюсь, это…

— Сейчас же.

Секунду в комнате висела тишина... И волшебник дрогнул под пристальным взглядом зелёных глаз. Движения его стали рваными и заторможенными. Он качнулся в сторону, словно пытаясь избежать направленного на него внимания, потом дёрнулся и скованно махнул рукой, словно обрывал туго натянутую нить. Через пару секунд откуда-то сверху на ладонь Дамблдора приземлился небольшой свёрток. Директор мгновение держал его в руках, а потом неохотно, словно преодолевая сопротивление собственных мышц, протянул его Астре. Та взяла, и под её пристальным взглядом пальцы Дамблдора медленно разжались.

Деканы вокруг наблюдали за развернувшейся сценой с ужасом. Видимо, только сейчас им стал очевиден масштаб проблем директора.

Усмехнувшись, Эванс перевела взгляд на свёрток и засунула руку под обёрточную бумагу. Пальцы тут же почувствовали ткань, гладкую как шёлк. Дамблдор только нервно дёрнулся, наблюдая за этим.

— Я прощаю и отпускаю тебе. Иди с миром.

Стоило прозвучать этим словам Астры, как по комнате пронёсся ледяной вихрь. Старый волшебник вздрогнул, скованность и наносная усталость осыпались с него, словно лопнувшая скорлупа. Голубые глаза вспыхнули и засияли, морщины на лице тени разгладились, аура расправилась, с потрясающей скоростью начиная компенсировать последствия длительного истощения.

— Альбус, что это было? — медленно прошептала Макгонагалл, во все глаза глядя на директора.

— Очевидно, последствия моей недальновидности, — спокойно отозвался старик, опускаясь в кресло.

Астра тут же села напротив, чуть заметно хмурясь. Она не была уверена, что ей нравится новый расклад.

Да, гораздо разумнее было бы промолчать, скрыть, что она может видеть гораздо больше, чем другие. Но в этот раз интуиция резко настаивала на том, что Дамблдору необходимо помочь.

— Я благодарю вас, мисс Эванс, — обратился к ней директор необыкновенно серьёзно. — Я даю слово, что ничего из того, что произошло здесь сейчас, не выйдет за пределы этого кабинета.

— Я принимаю слово, — кивнула Астра, с насмешкой наблюдая, как все уставились на тонкую золотую цепь, обвившую запястье Дамблдора.

По соседству с ней блеснули другие, самые разные по цвету и размеру браслеты, нити, цепи, верёвки и даже кандалы. Ох и много же нацеплял на себя директор за годы жизни...

Через миг всё пропало, будто и не было ничего. Волшебник сделал вид, что так и задумывалось, но тень выдала его очевидное замешательство.

— Давайте всё же решим вопрос, ради которого мы собрались, — подал голос профессор Флитвик, прерывая повисшее молчание. Сейчас на его лице не было привычной улыбки. — Мисс Эванс, я не привык задавать столь личные вопросы и вообще лезть в частную жизнь своих учеников, но сейчас случай особый, поэтому, я надеюсь, вы простите мне эту бестактность. Скажите, что вас связывает с Лили и Джеймсом Поттер?

— Лили Эванс была моей матерью, — ответила Астра, с интересом наблюдая за реакцией деканов.

— Что? — выдохнула Макгонагалл.

Снейп позеленел. Флитвик и Дамблдор эмоций не выказали.

— А Джеймс?

— Он был мужем моей матери, — отозвалась девочка и после паузы продолжила: — и принял непосредственное участие в моём появлении на свет.

— То есть он ваш отец? — с едва заметным раздражением уточнила Макгонагалл.

— Мой отец — Эктор Эванс.

За недоумением на лицах профессоров наблюдать оказалось чертовски приятно.

— Вы — Гарри Поттер? — прямо поинтересовался Флитвик, глядя, как декан Гриффиндора набирает воздуха в грудь для гневной отповеди.

— Гарри Поттер — это сын Джеймса и Лили Поттер, — посмотрев на взрослых, как на идиотов, пояснила Астра. — А я — дочь Лили и Эктора Эванс.

— Ну будет-будет, — неожиданно вмешался Дамблдор, одним взглядом заставив всех трёх деканов проглотить рвущиеся из них восклицания. — Я понимаю, вам неприятно отвечать на такие бесцеремонные вопросы, поэтому давайте внесём ясность в вопрос вашего происхождения и скорее закончим этот разговор.

— Ясность? Ну что ж, — пожала плечами Астра. — Когда мне было шесть, я отреклась от имени Гарри Джеймс Поттер, данного мне Джеймсом Поттером, и приняла имя Астра Лилиан Эванс, доставшееся мне от матери, а отцом назвала Эктора Эванса, так что он — мой названный отец.

— Вы отреклись от собственного отца? — с ужасом воскликнул Флитвик.

— Только от его имени, не от крови, — педантично уточнила девочка.

— Но зачем? Как вообще можно…! — задохнулась Макгонагалл.

— Я помню всю мою жизнь с того момента, как мне исполнился год, — резко перебила её Астра. — И прекрасно помню Джеймса Поттера. Он не любил никого, кроме себя. Он даже не смог уложить в голове, что его первенец — не мальчик, а девочка, и называл меня этой дурацкой кличкой.

На самом деле Эванс не была столь радикальна. Строго говоря, ей давным-давно не было дела до погибшего гриффиндорца. Но бесцеремонное вмешательство в личную жизнь разбудило гнев в сердце девочки. Она вспомнила свои первые дни в этом мире, вспомнила, почему вообще попала сюда. И вопрос встал сам собой:

— Так почему я должна дорожить его именем и его памятью?

— Потому что он отдал жизнь, чтобы защитить вас, — дрожащим от гнева голосом отчеканила Макгонагалл.

— Неправда, — глядя чётко ей в глаза, процедила Астра. — Это моя мать всеми силами старалась защитить меня, в то время как Джеймс просто ждал, когда исполнится пророчество. Это моя мать начала укреплять защиту дома, в то время как Джеймс беспробудно пил или скандалил с ней. Это моя мать сделала всё, чтобы я выжила, и погибла, хотя делать ей этого было совершенно не обязательно, в то время как Джеймс умер глупо и бесполезно. Я помню каждую секунду той ночи. Разумеется, до того момента, как в меня попала Авада.

Потрясённое молчание было ей ответом. Свет в глазах Дамблдора потух, Макгонагалл окаменела, Флитвик тревожно хмурился, а вот Снейп… В его глазах Астра увидела слишком многое, а потому поспешила отвернуться.

— Я не ненавижу Джеймса Поттера, — уже спокойнее подытожила Астра. — Он был обычным избалованным подростком, который так и не вырос, несмотря на войну. Но я не могу считать его отцом. Меня назвал дочерью и вырастил Эктор Эванс, и закончим на этом.

— Что ж, и в самом деле, уже поздно, — хлопнул Дамблдор по столу. — Благодарю за ваши ответы, мисс Эванс. Вы можете идти.

Астра встала, исполнила отточенный книксен и вышла из кабинета Дамблдора вслед за профессором Флитвиком. На душе было как-то муторно.

Несколько минут они молча шли по тёмным коридорам замка, пока волшебник не заметил осторожно:

— Я слышал, Эванс усыновил вас исключительно из-за наследства.

— Во-первых, не моего наследства, а того, которое оставил его далёкий предок, — хмыкнув, откликнулась Астра. — Это была взаимовыгодная сделка, на которую я пошла добровольно и осознанно. А во-вторых, по прошествии стольких лет мы стали настоящей семьёй, которой я очень дорожу.

— Спасибо за ответ, мисс Эванс, — серьёзно пропищал маленький профессор, останавливаясь у двери в гостиную факультета. — Прежде чем вы пойдёте спать, я хотел бы попросить вас быть… осмотрительнее.

Астра сразу поняла — он знает, как они обошлись с грубиянами-старшекурсниками. Но назначать наказание Флитвик не спешил. Под его внимательным взглядом кто другой тут же начал бы каяться во всех грехах, но Эванс только легко улыбнулась:

— Разумеется, декан. Мы не доставим вам проблем.

— Я надеюсь на это. Спокойной ночи, мисс Эванс.

— Спокойной ночи, профессор.

Глава 33. Primus inter pares

*(лат.) Первый среди равных

Считается, что так называли Цезаря в Древнем Риме. Он был первым среди равных, таких же достойных граждан Рима, любой из которых мог быть цезарем. По другой версии, Октавиан Август первым носил титул принцепса, означавший «первый среди равных» и позволявший первым высказывать своё мнение на заседаниях сената.

Выпей — может, выйдет толк,

Обретешь свое добро,

Был волчонок — станет волк,

Ветер, кровь и серебро.

«Оборотень», Мельница. Музыка и слова: Наталья О’Шей

Вероятно, пронизывающих взглядов Астры во время ужина однокурсницам хватило, чтобы осознать — жить с ней в одной комнате они не желают. Так что девочке достались чудесные трёхместные апартаменты, в которых она поселилась в гордом одиночестве. Вторую спальню заняли Мэнди Броклхерст, Падма Патил и Лайза Турпин.

Глаза уже слипались, так что Астра поспешила лечь спать, лишь пару минут позволив себе полюбоваться изумительным видом, который открывался из окна их спальни в высокой башне Когтеврана.

— На новом месте приснись жених невесте, — пробормотала Астра перед тем, как заснуть.

Глупо, она никогда не видела снов в обычном их понимании, но отчего-то захотелось проверить старое суеверие.

Что ж, что-то слова девочки всё же затронули в окружающем мире. Проснулась она совсем не на привычной туманной равнине. Удивлённо хлопая глазами, Астра стояла посреди замка, который Хогвартс напоминал лишь отдалённо. И дело было вовсе не в интерьерах или планировке, а в ауре древнего строения. Если днём замок казался седым былинным великаном, который добродушно и чуточку устало следит за непоседливыми волшебниками в своих стенах, то ночью он ощущался как огромный живой организм, сотканный из тысяч теней.

Чем-то его аура напоминала город. В ней сочетались отзвуки жизней и воли тех, кто изображался на картинах и в статуях, мысли призраков, эмоции учеников, память давно ушедших и всё ещё живых. Однако призрачные коридоры и комнаты были пусты, хоть и выглядели так, словно обитатели вышли всего минуту назад и сейчас вернутся.

Астра могла бы бродить здесь часами, бесплотной тенью скользя из зала в зал, но ноги занесли её в библиотеку, и девочка потерялась навсегда. Лишь когда горизонт за окнами начал краснеть, она спохватилась и переместилась к своему домику у реки. В руки тут же ткнулось несколько любопытных холодных носов.

Да, за прошедшее время Астра успела подчинить себе ещё трёх волков. Первый принадлежал одному из убитых ею оборотней, ну а ещё двое встретились ей в полнолуние на туманной равнине. По совету Катбада привязывала их девочка не к себе, а к Каю, так что теперь вымахавший до роста хозяйки волк гордо верховодил маленькой стаей. С такой поддержкой охотиться было одно удовольствие.

Поправив лук за спиной, Астра покрепче ухватила копьё. Оно было её гордостью — сама добывала медную и оловянную руду, когда во время охоты удалось добраться до лесистых предгорий, сама лила бронзу, сама ковала наконечник и выписывала на нём руны. Одним из отростков для древка пожертвовал тис, чем страшно гордился перед остальными деревьями маленькой рощицы.

В результате оружие получилось замечательным. Сейчас для Астры оно было полноценным, ростовым, хоть и достаточно лёгким, чтобы какое-то время с ним можно было бежать, а в будущем она вполне могла использовать его как метательное.

— Ну что, на охоту? — лукаво спросила девочка, шагая к успевшей подрасти яблоне.

Волки радостно взвыли. Охота началась.

Запах добычи Кай почувствовал почти сразу, и стая набрала скорость. Двое волков откололись, чтобы зайти со стороны, ещё один помчался вперёд за вожаком.

Стволы деревьев проносились мимо, смазываясь в глазах. Организм Астры, насквозь пропитанный магией, вполне позволял поддерживать ей ту же сумасшедшую скорость, что развивали духи волков. Она летела по сумеречному лесу, почти не касаясь земли, и её стая летела вместе с ней.

Добыча была всё ближе и ближе, это чувствовали все, но почему-то жертва не спешила бежать. Пара ударов сердца, и стая выскочила на поляну, посреди которой стоял удивительной красоты белоснежный олень.

Астре хватило мгновения, чтобы оценить ситуацию. Повинуясь её мысленной команде, сначала Кай, а за ним и остальные волки затормозили, развернулись и помчались обратно в лес. Никто даже не огрызнулся недовольно. Все чувствовали, что дух, встретившийся им, гораздо сильнее, чем выглядит. У девочки же была ещё одна причина, чтобы не вступать в неравную схватку.

В своё время она не поленилась узнать, откуда в «Хоббите» возник белый олень и что означает его появление. Выяснилось, что в легендах о короле Артуре белый олень часто выступал предзнаменованием того, что один из рыцарей пересек запретную границу. Он также часто появлялся перед изменением обстоятельств или непосредственно перед началом нового приключения. Но даже если так, повернуть назад было самым разумным решением.

Не останавливая бега, Астра ухмыльнулась. Возможно, олень — это просто олень. Но у девочки даже мысли не возникло проверить. А ведь совсем недавно она даже не подумала бы трактовать реальность таким образом! Сколько лет избавляла своё сознание от всего наносного, обусловленного культурой, традицией, особенностями социализации… И закончить магическим сознанием… Смешно. И горько.

Удача вновь улыбнулась стае всего через полчаса. Они наткнулись на десяток антилоп и с удовольствием задрали трёх животных, благоразумно не задаваясь мыслью, откуда те взялись в сосновом лесу. Крупный здоровый самец тут же оказался принесён в жертву, вторая туша досталась волкам, третья — Астре. Наученная горьким опытом, теперь она старалась добыть как можно больше полезного. Шкура, рога, кости, жилы, связки, внутренние органы — всё шло в ход. Что-то пойдёт на зелья, что-то на поделки, а что-то она сварит и съест. Пусть людям и нельзя поглощать сердце — средоточие сил духа, но вот приготовить и съесть похлёбку или рагу из остальных частей тела никто не запрещал. Очень бодрит, кстати, и продлевает срок пребывания в мире-во-сне на пару часов.

Закончила разделку Астра быстрее, чем волки, и сделала круг по лесу, приглядываясь к травам, кустам и молодой поросли. Из интересного встретился только иван-чай, и девочка поспешила выкопать несколько высоких стеблей с корневищами. Впрочем, настороженности она не теряла, и когда в раскидистых малиновых кустах раздался подозрительный треск, она рявкнула:

— Уходим!

Волки послушались беспрекословно, и стая юркнула в проход, открытый яблоневой ветвью.

Уже подвешивая оленину к длинной жердине, чтобы потом завялить, Астра вспомнила о своей присказке. Жених ей так и не приснился. Стало иррационально обидно.

В первые дни учёбой новичков никто не загружал. Первокурсники учились ориентироваться в замке, знакомились друг с другом и с профессорами. Уже второго сентября все когтевранцы дружной толпой отправились в библиотеку и потерялись там до самого ужина. С тех пор это великолепное собрание самой разнообразной литературы стало любимым местом Астры и Мораг. Последняя, хоть и попала на Пуффендуй, книги любила не меньше подруги, пусть и отдавала предпочтение трактатам о боевой магии.

Именно в библиотеке их и настигла Грейнджер.

— То, что ты делаешь, называется жульничеством, — без предисловий заявила она Астре.

— Будьте добры, мисс, конкретизируйте, — холодно отозвалась Эванс, и не думая отрываться от преинтереснейшего труда по вечной трансфигурации. Честно говоря, она искренне надеялась, что этого разговора не случится, и сейчас едва сдерживала гримасу досады.

— Ты… Ты получила степень незаслуженно! И идею для книги ты просто украла у Мелеты Афинской!

Ситуация выходила абсурднее некуда, особенно учитывая, что имя Мелеты Афинской было всего лишь псевдонимом, под которым Астра издавалась в волшебном мире.

— Мисс, я вам удивляюсь, — тяжело вздохнула Астра, всё же поднимая взгляд. — Книга Мелеты вышла на год позже, чем моя, так что тут большой вопрос, кто у кого идею украл. Могли и проверить даты публикации, прежде чем бросаться беспочвенными обвинениями. А вашу претензию по поводу степени я вообще не понимаю. Я честно отучилась четыре года, написала и защитила диплом.

— Ты пользовалась магией! Это нечестно!

— И каким же образом? — с безграничным терпением уточнила Эванс. — Оглядитесь вокруг. Сколько из учеников Хогвартса успели до поступления окончить магловский университет? Я вам и так скажу — ни один. А это приводит нас к выводу, что дело не в магии, потому что иначе тут все были бы докторами философии, не меньше.

— Я всё расскажу профессорам!

— Дерзайте. Хотя я бы советовала вам обратиться к толковому психотерапевту, чтобы проработать комплекс отличницы и пройти первичную социализацию. В конце концов, такая яркая демонстрация зависти — это социально неодобряемое поведение.

Ну, этого Грейнджер стерпеть уже не смогла и выбежала из библиотеки, оставив девочек насмешливо ухмыляться ей вслед. Хотя ухмылка Астры была скорее грустной. Ей правда было жалко гриффиндорку. Становилось совершенно очевидно, что лохматая голова Гермионы забита комплексами по последний завиток на макушке. И из-за этого у Эванс буквально кончики пальцев чесались проклясть её родителей. Они мало того, что не замечали психологических проблем своей дочери, так и ещё — Астра была уверена — сами щедрой рукой досыпали ей детских травм.

— Можно было просто врезать ей, — заметила МакДугал, возвращаясь к своей книге.

— Можно было, — согласно кивнула Астра. Да, этот путь решения проблемы был гораздо более простым и прямым, но… Впрочем, Мораг едва ли поняла бы её мотивации. — Но я не хочу портить отношения с мадам Пинс из-за какой-то гриффиндорки. К тому же эта точно бы нажаловалась профессорам.

— Как будто сейчас она сделает что-то другое, — фыркнула Мораг. — Мне кажется, деточка нарывается на тёмную.

— Это её сломает, — покачала головой Эванс. — Разве не видишь? У этой зубрилы никогда не было друзей, и когда ей пришло письмо, она решила, что это из-за того, что она волшебница, и в Хогвартсе всё будет по-другому. Её наверняка травили в обычной школе, и если сейчас добавить жёсткий прессинг, она сломается.

— И что? — не поняла МакДугал. — Чем это плохо?

— Тем, что нам в её обществе минимум пять лет куковать. И если всё решать грубой силой, вокруг, кроме сломанных кукол, никого не останется.

— И что теперь, спускать им всё с рук? — голос Мораг сочился гневом.

— Нет, конечно. Но я прошу тебя внимательно послушать, что я скажу. Я не хочу тебя оскорбить или обидеть. — Астра говорила очень серьёзно и вкладывала в свои слова толику магии, но так мало, что это почти не ощущалось. — Подумай, Хогвартс для нас всех — это новый коллектив, и от того, как мы поставим себя сейчас, будет зависеть очень многое. Ты по привычке пытаешься выстроить вокруг систему, построенную на насилии. Но пойми, сейчас к нам почти все настроены доброжелательно или нейтрально. Зачем портить отношения? Это принесёт только проблемы, потому что мы всего лишь две первокурсницы, а за спинами некоторых из студентов могут стоять влиятельные семьи с огромной властью. Я уж не говорю про проблемы, которые могут доставить нам профессора.

— И что, ты предлагаешь стать «хорошими»? — неприятно усмехнулась Мораг. — Может, ещё и другую щёку подставлять начнёшь?

— Почему? Я предлагаю действовать более тонко, — спокойно отозвалась Эванс, хотя евангельская цитата, упомянутая с таким пренебрежением, её покоробила. — Знаешь главное правило Слизерина? «Не попадайся».

— Ну, может, ты и права, — со вздохом признала девочка. — Ты это… — следующие слова дались ей с заметным усилием, — тормози меня, если что. Я не всегда могу сама…

— Без проблем, — кивнула Астра.

Она знала такой тип людей. Пока, фигурально выражаясь, лапой не придавишь и в холку не вцепишься, они не успокоятся.

Новая подруга вообще была личностью интересной. Резкая и грубая, она почти на всё на свете имела своё мнение, зачастую весьма категоричное. Для Астры, успешно практикующей безоценочность, было сложно общаться с такими людьми, но у МакДугал большинство взглядов было заимствовано у кого-то другого, а не выведено на практике, так что с этим можно было работать. Пожалуй, это было даже интересно.

Астра так и не определила, какое отношение Мораг имеет к волшебному миру. Все её слова можно было истолковать двояко, и Эванс никак не могла понять, кто она — маглокровка из трущоб или потомок очень специфических волшебников? Но прямо спрашивать девочка пока не собиралась — это было бы совершенно неинтересно.

— А ты правда успела закончить университет? — полюбопытствовала МакДугал, когда Астра уже и думать забыла о разговоре с Грейнджер.

— Правда, — кивнула девочка.

— Это круто, наверное.

— Не особо. Всё же лучше, когда всё происходит в своё время. Но мне, признаюсь честно, было слишком скучно в школе, так что я решила сдать экзамены экстерном.

— Когда мне было скучно в школе, я прогуливала уроки, — с непонятным выражением лица заметила Мораг.

— Меня родственнички запихнули в интернат, там это было довольно затруднительно.

— Ну только если так, — протянула рыжеволосая ведьма, и обе девочки рассмеялись.

Астра была довольна, что острого неприятия её академическое прошлое не вызывает. А почему радовалась Мораг, Эванс не поняла. Всё-таки глухой шлем её тени совершенно не позволял читать эмоции девочки, кроме самых сильных — последние выражались только в движениях тела и жестикуляции.

Глава 34. Gaudeamus igitur juvenes dum sumus

*(лат.) Давайте радоваться, пока мы молоды

Начало студенческой песни, возникшей из латинских застольных песен вагантов. Парафразирует латинский афоризм Vita brevis ars longa, поэтому известна также как «De brevitate vitae» («О скоротечности жизни»).

А догорающий звук уже едва различим

Бледнее бледного, да, но ты не молчи

Это только игра, а что в ней греха?

«Немного огня», Хелависа. Музыка и слова: Эдмунд Шклярский

Как перекосило Снейпа при виде Астры и Мораг за одной партой, — надо было видеть. Ещё бы, вдвоём они удивительно напоминали чету Поттеров, из-за чего не один только Снейп смотрел на них косо. Это немного напрягало, зато Эванс уже заранее предвкушала, как все отреагируют, когда МакДугал наконец перестанет изображать из себя паиньку, и злорадно посмеивалась про себя. Разрыв шаблонов окружающим гарантирован.

К самой Астре профессора относились чуть настороженно. То ли что-то просочилось от деканов, то ли Грейнджер успела настучать на небывалые успехи Эванс в магловском мире — Астре было всё равно. Днём она прилежно училась, поровну деля время между библиотекой Хогвартса и книгами, что присылал ей из дома отец, а по ночам картина практически полностью повторялась, только уже в библиотеке призрачной.

Книги здесь были странными. Они жили своей собственной жизнью, перелетали с полки на полку, меняли местами страницы и могли вообще переписать себя заново. Бывало, что наутро девочка не могла вспомнить, о чём увлечённо читала полночи, а бывало, что текст намертво впечатывался в её память. Каждый раз тема и книга были разными, и Астра не до конца понимала, чем руководствовалась при выборе, однако каким-то непостижимым образом выходило, что полученные знания всегда получалось применить к собственной пользе, даже просто блеснув ими в ответе профессору.

Во многом это послужило причиной достаточно холодных отношений с однокурсниками. Странной девочки, что всегда всё знает, дети сторонились даже на Когтевране, но Астра на иное и не рассчитывала. Если бы ещё Грейнджер наконец оставила её в покое!

Маленькая гриффиндорка неизменно бесилась, стоило только Эванс открыть рот на уроке. А её наивные попытки вырваться вперёд начинали откровенно раздражать. Себя Грейнджер считала поборницей справедливости, а потому допускала использование любых средств и методов, чтобы эта самая «справедливость» восторжествовала. Правда, попытки жаловаться профессорам провалились, на откровенную подставу Гермиона пока не решалась, зато с головой ударилась в выдуманное ей самой соперничество, всеми силами стремясь обойти Астру в учёбе. Безрезультатно, как можно догадаться.

Первых недель хватило, чтобы такая одержимость сделала из Грейнджер парию даже на собственном факультете. В самом деле — соревноваться в учёбе с когтевранцами могут только другие когтевранцы. Правоверные гриффиндорцы в это непотребство влезать не должны. В общем, девочку не поняли и не приняли ни львята, ни воронята. Про её день рождения не вспомнил никто, а может, она никому и не говорила. Писем к девочке не приходило, видимо, родители не знали про совиную почту или не могли ей воспользоваться. Так что не было ничего удивительного, что в один обычный вечер в конце сентября Астра нашла Грейнджер плачущей в туалете плаксы Миртл.

Эванс постаралась уйти незамеченной. Всё равно Гермиона пока была не в состоянии спокойно её воспринимать. Девочке необходимо было подрасти и осознать, что все её невзгоды исходят не от окружающих, а из её собственного поведения. Хотя что-то подсказывало Эванс, что и эту проблему придётся разгребать ей. Но этот момент она собиралась оттягивать как могла. К тому же был шанс, что всё разрешится без её участия.

Сейчас Грейнджер была полезной своему факультету, а потому, несмотря на остракизм, гриффиндорцы изредка пытались встать на её защиту. Обычно это выражалось в нападках на Астру, но называть её заучкой было как-то странно — с Когтеврана же, там все такие. Хотя Рона Уизли даже это не останавливало.

Чем-то этот рыжий тощий гриффиндорец напоминал Астре Дон Кихота. В первую очередь своей искренней зашоренностью и умением создавать проблемы на ровном месте. Наверное, для себя Рон выглядел благородным рыцарем, борющимся со злом, но у Эванс его поведение не вызывало ничего, кроме чуть раздражённой снисходительности. Для мальчишки окружающий мир состоял исключительно из чёрного и белого, и «своих» Рон готов был защищать до последней капли крови. Грейнджер не была прямо своей, но она была гриффиндоркой, так что Астра автоматически стала для Уизли врагом.

Воображения для изощрённых оскорблений у него недоставало, это правда, зато в избытке оказалось ослиного упрямства. В сочетании с взрывным характером этого хватило, чтобы выбесить МакДугал до такой степени, что даже попытки Эванс её притормозить ничего не дали.

В итоге Шестой научился летать без крыльев — вниз головой с лестницы. Не специально, конечно, просто у пуффендуйки оказался хорошо поставленный удар. Отделался гриффиндорец ночью в больничном крыле, а Мораг неделей отработок, на которые приходила и Астра в качестве моральной поддержки и свободных рук. К тому же у неё Филч не имел права забирать палочку, так что полы, которые должна была мыть МакДугал, уже через пять минут отработки сияли первозданной чистотой.

Да-да, Эванс выполнила свою давнюю мечту — закопалась в многочисленные сборники с бытовыми заклинаниями. Это была просто сказка! Волшебники знали толк в том, как облегчить себе жизнь, и заклинания для завязывания шнурков оказались отнюдь не самыми абсурдными среди тех, что ей встретились. А как повысилось качество жизни! Даже Мораг отвлеклась от тренировок Ступефая и попросила список самых полезных чар, что было показателем — до этого МакДугал не признавала вообще никакие заклинаний, кроме боевых.

Из-за этого, кстати, у девочки постоянно были проблемы на чарах и трансфигурации — ну не понимала она, зачем превращать спички в иголки и заставлять танцевать ананас. Помощи ни у кого Мораг не просила и вообще старалась держаться подальше от однокурсников, что для Пуффендуя было нехарактерно. На неё уже начинали косо смотреть, но выручил урок полётов. И Астра, и Мораг чувствовали себя на мётлах как птицы в воздухе. С первой понятно — ей и гены способствовали, и в покровителях значился возница солнечной колесницы, а у второй, видимо, просто был талант. Да какой! Даже капитан сборной заинтересовался и пригласил в следующем году принять участие в отборочных.

Поскольку в Хогвартсе тот, кто классно летал, не мог не быть популярным, косые взгляды в адрес Мораг потихоньку иссякли. Астра только качала головой. Она до сих пор не могла смириться с тем, какое значение в английских учебных заведениях придавали спорту. С другой стороны, какая ей разница, если этим можно воспользоваться в своих целях? К тому же дети оставались детьми, даже если учились на факультете воронов. И им тоже хотелось беситься, шалить и развлекаться.

К слову, шалости в Хогвартсе были весьма своеобразными и чаще всего достаточно жестокими по отношению к жертвам розыгрышей. На каждом факультете находилась пара-тройка терпил, на которых опробывались вещички из Зонко и самостоятельно изобретённые зелья и чары. Последнее зачастую представляло нешуточную опасность для жизни, а потому профессора старались подобное пресекать. А в остальном создавалось ощущение, что Хогвартс основал Чарльз Дарвин. Принцип естественного отбора тут проявлялся во всей красе.

Астру с Мораг тоже уже пытались угостить сомнительными конфетами и проклясть парой шуточных заклинаний, но девочки бдительности не теряли. Эванс к тому же всегда полагалась на свою интуицию, соответственно, подозрительные сладости не ела, в таинственные коридоры не заглядывала и старалась не отрываться от стайки первокурсников, которые ещё не до конца выучили все маршруты, а потому держались вместе. Мораг же, хоть и порывалась то и дело влезть в конфликт, дрессировке поддавалась и позволяла увести себя от столкновений с потенциально проблемными соперниками.

Ситуация обострилась, когда Рон научился летать.

— Мы, как правильные старшие братья, должны отомстить за Ронничку, — пафосно заявил Джордж. Или Фред. Даже Астра их не различала — тени у близнецов оказались совершенно одинаковыми и внешним обликом до боли напоминали Джокера.

Через неделю Мораг на полном серьёзе была готова устроить двум придуркам несчастный случай с летальным исходом. Даже Астра, обладающая куда большим запасом терпения, начала звереть. Эти двое из ларца каким-то невообразимым образом умудрились привлечь на свою сторону Пивза, и жизнь в замке для подруг стала невыносимой. Подброшенные в сумки бомбы, неопознанные зелья в пище, проклятия из-за угла... И это ещё не упоминая проделки полтергейста...

Столкнувшись с больной фантазией двух рыжих и одного призрачного придурков и проведя пару ночей в Больничном крыле, девочки утроили бдительность. Теперь, чтобы избежать ловушек, устроенных Уизли, Астре приходилось передвигаться по замку в полутрансе, в бешеном темпе анализируя окружающее пространство и ища в нём предвестников поджидающих неприятностей. Это выматывало и порядком раздражало, но без таких предосторожностей было не обойтись — обратно в Больничное крыло не хотелось. Мораг, которой теперь всё время приходилось таскаться за Эванс, тоже держалась уже на грани.

Особенно неприятен был тот факт, что близнецы никогда не попадались на месте преступления. Из-за этого формального повода хорошенько пройтись по ним кулаками у Астры не возникало. А так просто подойти и врезать… Для этого когтевранка ещё не созрела. Вернее, не созрела для последствий такого поступка.

Коллегиальным собранием было решено мстить исподтишка. В ход пошли познания Астры в рунах и Мораг в магловских шалостях, и с очередного понедельника девочки вышли на тропу войны.

Первым делом на выходе из гостиной Уизли оказались погребены под всеми теми водяными и навозными бомбами, которые они пытались подбросить девочкам. К большому удовольствию последних, прогуляться близнецы решили после отбоя, из-за чего грохотом разбудили весь замок и схлопотали отработки на две недели вперёд. Разумеется, они пытались доказать, что это не их бомбы, их им подбросили, но кто бы поверил?

Пивз был нейтрализован с помощью несложной ночной операции. Полтергейст не смог устоять перед огромным ящиком с хрупким фарфором, который неосмотрительно оказался забыт на лестничной площадке восьмого этажа. Чего стоило его найти и притащить из Выручай-комнаты, Астра старалась не вспоминать. Зато эффект был потрясающим — проклятый по самые края чайный сервиз разбивался с душераздирающим треском, осколки со злобным свистом разлетались в стороны, шрапнелью стуча по стенам.

По нелепой случайности под этот залп попала парочка домовиков, которых буквально разорвало на куски. Этого девочки не планировали, эльфов было действительно жалко. А с другой стороны, это гарантировало внимание к поведению полтергейста. Ожидаемо в дело вмешался директор, и Пивз ощутимо притих, прекратив даже свои обычные проказы. О да, Дамблдор умел быть суровым.

В результате Эванс и МакДугал получили короткую передышку, но было совершенно ясно, что полтергейст угомонился далеко не навсегда, а близнецы, как только отработки подойдут к концу, будут мстить. Поэтому освободившееся время девочки потратили на подготовку к грядущим неприятностям.

Астра как раз вспомнила о карте Мародёров. Насколько ей было известно, Уизли стащили её у Филча на своём первом курсе. Что ж, пришла пора делиться и передавать эстафету молодому поколению.

Как показали опыты когтевранки, стена отвода глаз, которую она научилась выставлять ещё в первые годы жизни у Дурслей, прекрасно действовала и на детей-волшебников, если влить побольше силы. А вот профессорам на глаза лучше было не попадаться.

На дело Астра пошла в последний день отработок близнецов. Пробраться вслед за группой гриффиндорцев в их гостиную не составило труда. Тем более, что девочка не была невидимой, на неё просто никто не обращал внимания, так что можно было не бояться наткнуться на кого-нибудь. Именно по этой причине она не стала брать мантию-невидимку — в башне Гриффиндора всегда был шум и беспорядок, и по закону подлости на неё обязательно кто-нибудь бы да налетел.

Пробраться в спальню мальчиков третьего курса оказалось так же просто, как проникнуть в гостиную. Правда, там уже сидел незнакомый Астре гриффиндорец, но проклятие поноса решило эту проблему. Он вылетел из комнаты как пробка из бутылки, и девочка смогла оглядеться.

М-да, мальчишки-подростки — это одни из самых неопрятных существ на земле. Эванс мучительно захотелось заткнуть нос и поскорее покинуть комнату, но она мужественно взмахнула палочкой и прогундосила:

— Акцио Карта Мародёров!

Потрёпанный пергамент с приличным ускорением вылетел из одного из сундуков — не зря тренировалась. Внутри сундука что-то хрупнуло и, кажется, разбилось, а из-под крышки повалила бурая пена. Запах стал ещё гаже, так что Астра поспешила схватить пергамент и убраться из башни Гриффиндора.

О, как злы были близнецы! С какой яростью они смотрели на стол Когтеврана на следующий день! Но ничего доказать они не могли. Ну ещё бы!

«Профессор Макгонагалл, Эванс и МакДугал устроили бардак в нашей спальне! Как они туда пробрались, чтобы их никто не заметил? Ну, мы без понятия, если честно. И что им там понадобилось? Они забрали у нас карту, с помощью которой мы в Хогсмид по тайному ходу пробираемся и Сладкое Королевство обчищаем. Зачем они это сделали? Чтобы отомстить нам, очевидно! За что? Так мы уже месяц им пакостим как можем».

Теперь настала пора Астры и Мораг злорадно ухмыляться, следя за метаниями противников и с удовольствием ловя ненавидящие взгляды. Понятно было, что близнецы обязательно отомстят, но это не повод отказываться от торжества справедливости. И злорадства, что уж тут скрывать.

Время показало, что Эванс и МакДугал всё же недооценили Уизли. Год уже подходил к Хэллоуину, а те словно затаились, даже смотреть яростно перестали. И девочки непростительно расслабились.

Глава 35. Casus belli

*(лат.) Повод к войне

В своём первоначальном виде понятие casus belli представляло собой юридическую категорию древнеримского специального права, которым оперировали члены коллегии жрецов при осуществлении решений сената, в которые входили претензии к сопредельным народам. Отсутствие ответа в требуемый срок на выдвинутые в ультимативной форме требования сената, равно как и отрицательный или неудовлетворительный ответ, рассматривалось как повод к началу военных действий.

В доме тысячи дверей,

В доме тысячи огней,

В доме тысячи смертей

— А что у нас тут?

«Что ты знаешь», Мельница. Музыка: Наталья О’Шей. Слова: Наталья О’Шей и Ольга Лишина

Первой попалась МакДугал.

Астра задержалась после лекции профессора Флитвика, чтобы задать ему пару вопросов о механике действия заклинания Вингардиум Левиоса, которое они только что выучили, а Мораг отговорилась, что хочет в туалет. Хотя Эванс точно знала, что дело в другом.

Подруга оказалась очень слабой волшебницей и очень этого стыдилась. Оттого и тренировалась как проклятая — отрабатывала пресловутый Ступефай, отжималась и подтягивалась, отрабатывала удары по небольшой самодельной груше, привезённой из дома. Оттого и пыталась убедить себя и окружающих, что одной только физической силой она может победить их всех. Оттого так агрессивно реагировала на любые раздражители.

Астре опять шли в голову аналогии с собаками. Если собака боится и не знает, когда и откуда последует опасность, она начинает кусать всех подряд. А Мораг именно что боялась. Боялась до одури, до крика — Астра видела отзвуки этого страха. Боялась, что все вокруг поймут, как она слаба.

Сейчас целый урок тренировки заклинания заметно измотал МакДугал. Пусть она специально до этого неделю отрабатывала Вингардиум Левиоса, чтобы не ударить лицом в грязь, получилось заклинание у Мораг только с третьего раза. А потом пришлось повторить ещё несколько раз по просьбе Флитвика. В результате ядро девочки совсем истощилось, и сейчас она стремилась убраться подальше, чтобы выпить специальные зелья и поесть — только так можно было уменьшить действие истощения, не прибегая к радикальным методам.

Астра пока делала вид, что верит отговоркам подруги, так что на предупреждение о том, что Мораг отлучится, только кивнула.

Беседа с Флитвиком затянулась. От чар левитации они перешли к целому блоку заклинаний, которые действовали схожим образом. Беседа как раз дошла до Аресто Моментум, когда Астра запнулась на полуслове.

Тревога взвилась внезапно. И слишком поздно. Всё же угрозу другим она чувствовала гораздо хуже, чем себе.

— Ой, я опаздываю, простите, профессор! — скороговоркой выпалила девочка и опрометью бросилась вон из класса, оставив Флитвика в недоумении.

Теперь, настроившись на Мораг, её боль она чувствовала как свою. Отвод глаз лёг поверх детской фигурки, и Астра, разбежавшись, прыгнула в колодец с перемещающимися лестницами.

— Аресто Моментум!

Чары ударились о пол первого этажа, и падение резко замедлилось. Эванс даже усмехнулась. Кто же знал, что беседа с Флитвиком пригодится ей так быстро?

Она мягко опустилась на пол, на миг почувствовав себя Алисой, упавшей в кроличью нору, и понеслась дальше. На бегу развернув карту, девочка нашла глазами имя подруги. От неё спешно удалялись близнецы, но гнаться за ними Астра не стала — состояние Мораг было важнее.

Подбегая к туалету девочек на первом этаже, Эванс резко затормозила — интуиция настоятельно советовала не соваться туда, но выбора не было. Только влетев внутрь и наблюдая за тем, как дверной проём стремительно зарастает камнем, она сообразила, что куда рациональнее было бы взять с собой Флитвика. Но в тот момент, когда Астра почувствовала зов боли, мозг у неё словно отключился.

«Хотя нет, я поступила правильно, — заключила она, бросаясь к МакДугал. — Нельзя было терять ни минуты на объяснения».

Две рыжие твари, судя по всему, скормили пуффендуйке одно из своих изобретений. Что-то вроде канареечных помадок, которые они придумают в будущем. Теперь девочка корчилась на полу, пока руки её трансформировались в ястребиные крылья и обратно, а нос — в клюв.

Упав на пол рядом, Астра вцепилась в ледяные руки подруги, не давая навредить себе, и щедро плеснула огнём Прометея. Сцепленные кисти тут же окутались призрачными языками пламени, что сразу втянулись под кожу Мораг.

— Что ты делаешь?

Только этого не хватало!

Из одной из кабинок вылезла Грейнджер, вытирая ладонью опухшие глаза.

«И как это я её не заметила? Заглушающее? Наверно, раз она не заметила близнецов и Мораг».

— Два рыжих недоумка скормили ей какую-то дрянь, — сквозь зубы процедила Астра, продолжая делиться силой. Хотя та по большей части и рассеивалась в воздухе, что-то Мораг всё же перепадало.

— И что?

— А то, что работает эта дрянь на собственной магии волшебника, они не подумали!

— И? — всё ещё не понимала Гермиона.

— И у Мораг истощение, так что вместо магии оно тянет жизнь! Чтоб руки поотсыхали у этих недоумков, разрази их гром! — рявкнула Эванс и присовокупила несколько ядрёных ругательств на русском.

— Она умирает? — голос гриффиндорки задрожал.

— А как ты догадалась? — процедила Астра.

Ей самой приходилось несладко. Энергии оставалось всё меньше, а подмешивать силу Тараниса или Смерти она опасалась.

— Что… что мне делать? Я могу как-то помочь?

Руки у Грейнджер тряслись, но бледное личико выглядело решительно.

— Иди сюда, делиться силой будешь.

Астра сцепила ладони девочек и накрыла своими поверх.

— Расслабься и отпусти силу течь вслед за моей.

Вновь вспыхнуло иллюзорное пламя. Грейнджер дёрнулась, но почти сразу поняла, что оно не обжигает.

— Расслабься, — напомнила Астра.

Через несколько минут, когда силы у неё уже подошли к минимальному уровню, за который она запретила себе заходить, магия гриффиндорки тоненькой струйкой влилась в поток. Энергии у маглокровки было не так чтобы много, но этого хватило, чтобы трансформации наконец прекратились, оставив Мораг без сознания лежать на каменном полу.

— Фух, — облегчённо выдохнула Астра, неизящно плюхаясь на попу рядом.

— Мы справились? — испуганно спросила Грейнджер, прислоняясь к стене — её тоже ноги не держали.

— Да, мы молодцы, — кивнула когтевранка и по плечо запустила руку в сумку с расширением.

На свет последовательно появился плед, туристическая пенка, газовая горелка, спички, котелок, банка с заваркой, банка с сахаром, кружки и ложки.

— Это зачем ещё?

— Крепкий чай с сахаром отлично помогает при истощении, — пояснила Астра, зажигая горелку. — Будь добра, наполни котелок.

Пока Гермиона ползала до умывальника и обратно, когтевранка успела расстелить пенку, накрыть её пледом и перетащить на импровизированную кровать Мораг, а заодно настрогать бутербродов с сыром и колбасой и отыскать в сумке коробку шоколадных конфет.

— Приятного аппетита, — пожелала Астра, забирая котелок у пошатывающейся Гермионы.

Спустя несколько минут вода закипела, девочка бросила туда горсть заварки, и по помещению пополз насыщенный запах трав.

Они пили отвар, обжигаясь и давясь, стуча зубами о края жестяных кружек, пытаясь избавиться от мерзкого холода, что вымораживал изнутри. Эванс было легче, у неё остались другие резервы, да и привыкла она вычерпывать себя до дна, а вот Грейнджер стало совсем плохо. На её лицо всё никак не возвращались цвета, под глазами залегли тени.

Отставив кружку, Астра поднялась и подошла к окну. Проём и тут был затянут каменной кладкой. Потрогав её, девочка поморщилась — не иллюзия. Разумеется, она могла бы разбить её силой Тараниса, но интуиция резко возражала против такого исхода. Очевидно, что в крупнейшем центре обучения потомков эллинов должна была быть защита против жрецов. И сейчас Астра спокойно находится в Хогвартсе только потому, что в её груди горит огонь Прометея.

— Ч-чёрт, — прошептала девочка, со страхом глядя на заметно притухшие лучи маленького солнца в груди.

До неё только сейчас дошло, по какой тонкой грани она прошлась с этим истощением. Хорошо хоть оставила немного энергии на всякий случай. По хребту продрало дрожью, по спине прошёлся табун мурашек, поэтому Астра поспешила вернуться к пледу и запихнуть в рот очередную шоколадную конфету.

— Что ж, будем ждать, пока нас не найдут, — резюмировала она наконец, встряхиваясь и возвращая себе самообладание.

Грейнджер уныло вздохнула.

Прошло уже немало времени, когда наконец Мораг дёрнулась и застонала. Астра тут же подхватила её под плечи и поднесла к губам кружку с остывшим отваром. Девочка глотнула, закашлялась, забрала кружку и жадно принялась за оставшуюся жидкость. Потом захрустела шоколадом.

— Вот ублюдки, — наконец хрипло выдохнула она. — Твари. Ненавижу.

Недобрый взгляд Мораг остановился на Гермионе, и та невольно отшатнулась.

— Ну-ну, не хмурься. Она помогла мне тебя вытащить. Не факт, что я справилась бы без неё.

— Всё из-за неё началось, — недовольно буркнула МакДугал. — Так что…

— Всё началось из-за того, что ты спустила Шестого с лестницы.

— Недоносок заслужил, — проворчала рыжеволосая пуффендуйка, плотнее заворачиваясь в плед.

— Но ты же сломала ему ногу! — воскликнула Гермиона.

— Цыпа, мы в волшебном мире. Здесь сломанная нога — это всего лишь ночь в больничном крыле. Пора привыкнуть, что здесь к травмам относятся по-другому.

— Всё равно это варварство!

— Да мне как-то побоку, цыпа. — Мораг пожала плечами и отвернулась, запихнув в рот конфету. — Тут всем плевать на твою безопасность. И на мою тоже. Так что я считаю себя вправе защищаться.

— Но ведь Рон тебе ничего не сделал!

— Он ткнул мне в глаз своей калечной палочкой! Мне что — так это оставить нужно было?!

— Но… Но ведь можно обратиться к взрослым!

— И как? Сильно тебе это помогает?

Гриффиндорка явно хотела ответить что-то резкое, но скривилась и молча уставилась куда-то в сторону.

Астра с интересом окинула взглядом её тень и, как и всегда, не смогла сдержать улыбки. Очень забавное зрелище, честно признаться! Тень девочки напоминала валькирию, только ростом в полтора метра, зато шириной плеч она могла посоперничать чуть ли не с Хагридом. Эванс подозревала, что именно так должны были выглядеть женщины-гномы из вселенной Толкина. Единственное, эта была без бороды. Сейчас она смущённо тискала в руках увесистый боевой молот.

М-да, краснеющий гном — то ещё зрелище. И как только Грейнджер умудряется прятать такой темперамент? Сублимирует?

Передёрнувшись от вновь нахлынувшей волны озноба, Астра засунула руку в безразмерную сумку и вытянула спальник.

Да, она параноик. У неё и палатка была, только без расширения, к сожалению.

— Предлагаю лечь спать. Во сне магия быстрее восстанавливается.

Возражений не последовало. Втроём влезть в спальник у девочек не получилось, но тот расстёгивался и мог превращаться в одеяло. Тесно прижавшись друг ко дружке, они с головой закутались в тёплую ткань и совсем скоро сладко спали.

Глава 36. Demittere ad imos manes

*(лат.) Отправить в царства теней

Бремя свободы осилит счастливый,

Никто никогда и не мыслил о пути назад,

Все быстрее время уходит, мы по-над обрывом,

Смотрит в глаза — гроза.

«Витраж», Мельница. Музыка: С. Вишняков, Наталья О’Шей. Слова: Наталья О’Шей

Этот сон был странным. Не таким, как обычно.

Безмолвной тенью Астра бродила по гулким залам и коридорам, не узнавая ни один из них и не ведя счёт времени, пока ноги не вынесли её на Астрономическую башню. Взгляд тут же уцепился за громаду Запретного леса. Всё остальное окутывал густой туман, взгляд с которого словно соскальзывал.

Значит, ей нужно было именно в лес. Замок ответов принести не мог.

Не задумываясь, девочка забралась на парапет и шагнула в пустоту. Страха не было. Почему-то Астра заранее знала, что её ласково подхватит порыв ветра и опустит на опушку Запретного леса.

Не оглядываясь, она устремилась в чащу, кожей чувствуя знакомое ощущение ледяного покалывания, которое приходило к ней лишь в одном месте. Сомнений не было, вокруг был тот же самый лес, что она регулярно посещала во время охоты. Но как пробраться отсюда в домик на берегу? Сейчас у девочки не было серебряной ветви яблони, чтобы открыть проход. Не было даже волшебной палочки, лишь верный лук и кинжал на поясе.

Наложив стрелу на тетиву, Астра пробиралась меж высоких тёмных стволов, у земли затянутых туманом. Минуты текли неспешно и лениво. Лес был пуст. Ни шороха, ни звука. Даже порывы ветра, что налетали внезапно и гнули к земле верхушки деревьев, звучали словно сквозь слой ваты.

Внезапно послышался тихий перестук копыт, и из-за чёрных стволов показалось белое свечение.

«Если мне сейчас предложат нырнуть в ледяное озеро, чтобы достать меч со дна, я буду долго и упорно смеяться», — промелькнуло в голове Астры, пока она пыталась отогнать мощнейшее чувство дежавю.

Из-за деревьев наконец показался светящийся белый силуэт с огромными ветвистыми рогами.

«Или сейчас по сценарию дементоры?»

За оленем девочка наблюдала со смешанным чувствами, не опуская лука. Нет, стрелять она не собиралась, это совсем сумасшедшим надо быть, чтобы выстрелить в белого оленя. Но сейчас из кустов могло вылезти вообще что угодно, и отвлекаться было опасно.

Краем глаза следя за приближающимся животным, Астра тревожно шарила глазами по окружающему миру. Но всё равно не уследила. Заросли колючей малины оглушительно треснули, выпуская огромную кабанью тушу.

«Чёрт, Хогвартс же — это вепрь, точно его территория», — панически подумала девочка, пока ноги несли её прочь.

Она прекрасно знала, что ни стрелами, ни молниями эту тварь не взять. Отчего-то милая свинка крепко невзлюбила Астру, и каждый раз, когда девочка задерживалась в лесу дольше положенного, эта тварь находила её и пыталась втоптать в землю. Завалить вепря не было никакой возможности, и Эванс постаралась поскорее проснуться, не желая вновь получить отметины от огромных клыков на коже.

Попытка, другая… Паника захлестнула с головой. Проснуться не получалось, как Астра ни билась о невидимый щит, не выпускающий её обратно в реальный мир. Оставалось… Оставалось только бежать.

Кабан бежит раза в два быстрее человека. А если человек усилен магией, а кабан в пять раз больше обычного и тоже волшебный? Пропорция, в принципе, сохраняется. Значит что? Значит петляем. Кабаны подслеповаты, ориентируются на слух и нюх. Правда, этот, похоже, об этом не знает.

Ноги уже подкашивались, дыхание сбилось давным-давно, но Астра продолжала бежать, петляя между стволами, слыша треск и грохот за спиной. И бежала бы дальше, если не вылетела бы на берег Чёрного озера.

— Достало, чёрт возьми, — рыкнула девочка и развернулась, резко остановившись на месте.

Всё равно не убежит теперь, не в воду же прыгать!

На приближающуюся тушу она смотрела хладнокровно. Даже когда огромные клыки подбросили её в воздух, она не сменила равнодушного выражения лица. Только глаза прикрыла.

Удар выбил весь воздух из груди, а когда Астра судорожно попыталась вдохнуть, в лёгкие полилась вода. Она тонула, шла на дно, не в силах даже шевельнуть рукой от сковавшего её холода. Света наверху становилось всё меньше и меньше, а затем погас и он.

Она открыла глаза посреди поляны, с одной стороны которой стеной стоял лес, с другой — тихо шелестело озеро, с третьей — до небес вздымались горы. У самой кромки воды стоял пресловутый кабан, но в этот раз кидаться с клыками на Астру он не спешил. Возможно, причиной этому был огромный орёл, что сидел на одной из скал. Перья его отливали золотом, а блестящий клюв щёлкал, испуская угрожающий клёкот.

У леса стоял бык с золотыми рогами, и он был самым странным здесь. Стоило отвести взгляд, как сквозь его силуэт проглядывал совсем другой, стройный, с ветвистыми рогами.

Она огляделась, и мир вокруг застыл. Не стало слышно ни тяжёлого дыхания кабана, ни клёкота орла. Вепрь и бык отступили назад и словно бы побледнели, стали полупрозрачными.

— Ты моя, — послышался глубокий голос, и орёл взмахнул огромными крыльями.

Астра, словно зачарованная, сделала шаг к нему, но тут позади раздался другой голос, низкий, резонирующий:

— Нет, ты моя.

Там, где только что истаял бык, высился огромный белый олень.

Девочка застыла на месте, судорожно пытаясь понять, что же ей делать.

— Я не могу служить двум господам, — полувопросительно протянула она.

— Выбирай, — тихо прошептали в ответ.

На этот раз молчание висело над поляной не меньше минуты. Наконец Астра тихо спросила:

— Владыка Таранис, верно ли служила я тебе эти десять лет?

Огромная птица недовольно взъерошила перья, но всё же кивнула.

— И служила бы дальше, мой Господин. Но кровь предков зовёт меня за грань. Твоя сила не удержит меня.

Орёл недовольно щёлкнул клювом и заклекотал, забил крыльями, и на небо стремительно наползли тучи.

«Дело дрянь», — тут же определила Астра и поспешила продолжить:

— Взгляни на мою душу, Владыка! Смерть и Пламя с рождения вплетены в неё, их не вырвать, не вытравить.

Гулко грянул гром над головой, но ни одной молнии не полыхнуло меж тёмных облаков.

— Я благодарна тебе, Господин, за жизнь спасённую, за дар, за науку, — девочка отвесила поясной поклон, — но последняя я осталась со Смертью в крови, способная продолжить род. Никто не заменит меня на этом пути. Отпусти меня, Господин, а я найду себе замену, что будет служить тебе верой и правдой. Слово даю!

В небе ещё раз сухо треснуло, но тучи побледнели, словно выцвели.

— Сам видишь, Владыка, нет во мне ни жажды битвы, ни смелости, ни ярости, чтобы быть тебе достойной жрицей.

— Но есть верность долгу и справедливость в суждениях, — прогремел громовой голос, и Астра наконец увидела глаза своего покровителя. Пронзительная синева, от которой больно было дышать. Прекрасная, как июньское небо. — Ты верно служила мне, Астра, дочь Лилиан. И я отпускаю тебя. Иди с миром. Вот мой прощальный дар тебе.

В руки девочки опустилось золотое перо, тут же вспыхнувшее ярким пламенем. Огонь охватил её руки по локти и погас так же быстро, как вспыхнул.

Астра внимательно осмотрела ладони. Следы молний пропали, словно и не было их. Зато появилось странное покалывание в пальцах. Девочка тряхнула кистями, пытаясь привычно стряхнуть электрические искры, но вместо этого обнаружила, что руки её превратились в два широких крыла. Взмах, другой — и, захлёбываясь от восторга, Астра устремилась вверх, к небесам, душой чувствуя, насколько лёгкой она стала. Словно спали оковы, что держали её у земли, не давая взлететь.

Опустилась она уже на крышу знакомого домика. Зорко огляделась по сторонам, пригладила клювом пёрышки и слетела вниз. Стоило ей коснуться травы, как крылья исчезли, цвета вокруг потускнели, а рост увеличился скачкообразно. Она вновь стояла на двух ногах и разглядывала свои ладони.

С тихим шелестом развязался и упал к ногам пояс, плечи заломило от веса колчана с луком, и Астра покорно стянула его со спины и повесила на стену дома, под длинный скат крыши.

Дверь скрипнула, тихо приветствуя хозяйку, что застыла на пороге, не решаясь сделать шаг внутрь.

Он сидел у камина, едва не задевая ветвистыми рогами потолок, и задумчиво смотрел в гудящее пламя. Отсветы лепестков огня бросали блики на костяную маску в виде оленьего черепа, копна чёрных волос, жёстких даже на вид, спускалась ниже голых лопаток.

— Иди ко мне, дитя, — прошептал Он и протянул руку.

Астра почти не удивилась чёрным когтям и послушно шагнула вперёд. Правда, увидев эти когти в опасной близости от своих глаз, она едва не шарахнулась в сторону, но усилием воли удержала себя на месте, чувствуя ледяное прикосновение к коже. Лоб затопила боль, девочка почувствовала, как по коже течёт кровь, и тут Он рассёк свою руку и приложил ладонь к пылающим ранам.

Астра попыталась кричать, но голос не слушался её. Пыталась уйти от прикосновения, но тело не повиновалось. Попробовала проснуться, но и это ей не удалось. Осталось лишь плавать в океане боли, распахнутыми глазами вглядываясь в такие же изумрудные радужки в прорезях маски.

Слух вернулся к ней нескоро, и только тогда она разобрала, что Он шепчет ей, проводя кончиками пальцев по саднящим шрамам.

— Хель, руна судьбы, руна прошлого, она откроет тебе путь в мой мир и путь обратно. Нид, руна будущего, руна должного, она принесёт тебе удачу и раздует огонь души. Ис, руна настоящего, руна твёрдого льда, она сохранит тебя на пути и удержит память.

«Вот как предки сохраняли себя», — пронеслось в мыслях Астры.

— Идём, дитя, — прошептали в ответ. — Тебе пора. Помни — ничего не бойся и следуй за мной.

Пламя в камине взвилось ядовитой зеленью, и Он шагнул вперёд, держа девочку на руках.

Глава 37. Inter parietes

*(лат.) В четырех стенах

Время нас, Король, не ждёт,

Полдень на ночь повернёт.

От начала ноября

В небо смотрят три царя,

В небо смотрят три жреца

Кто с тобою до конца,

Кто поклялся быть с тобой —

Я с тобою, мой Король

«Филидель», Музыка. Музыка: Сергей Вишняков. Слова: Наталья О’Шей.

Обязательно посмотрите клип

«Мир изменился. Я чувствую это в себе», — невольно пронеслось в мыслях Астры, когда она открыла глаза.

На сырых стенах плясали отблески пламени, проёмы двери и окна всё так же оставались заложены, но это ничуть не беспокоило девочку. Так спокойно она не чувствовала себя давным-давно. Ушла жгучая лава ярости, что всегда бурлила глубоко внутри неё, готовая выплеснуться, стоит только разжать тиски самоконтроля. Ушло подспудное желание причинять добро и наносить справедливость. Теперь ей действительно было всё равно! Это спокойное равнодушие к чужим бедам было так ошеломляюще приятно, что Астра чуть не расплакалась.

Она была свободна!

Заглянув внутрь себя, девочка увидела одно лишь ядро, разделённое на две части. Большая пылала жёлто-оранжевым, меньшая — изумрудно-зелёным. И всё!

Более того, она вновь могла видеть материальную реальность без очков. Астра огляделась, стянув опостылевшую оправу. Чтобы рассмотреть тени или ауру, теперь нужно было приложить сознательное усилие, а узы слов и вовсе возникали только при напряжённой концентрации, которая пила не только моральные, но и магические силы. Грехи людей она перестала видеть совсем. Это, последнее, было влиянием отказа от дара Тараниса, а вот первые изменения, скорее всего, принесли ей нанесённые на кожу руны.

Подбежав к большому зеркалу над умывальником, Астра выдохнула. Шрам пропал, а те руны, что начертил Кернунн, никак на внешности не отразились.

— Что такое? Уже утро? — пробормотала Гермиона, разбуженная вознёй Астры.

Та не ответила, двинувшись к каменной кладке, закрывшей тяжёлую дверь.

— Бомбарда!

Она ждала каменной крошки, выбитой взрывом, но грубые блоки — или то, что выглядело ими — лишь упруго вогнулись, вбирая заклинание, пошли волнами и вновь застыли. Пинок, усиленный магией, тоже ничего не дал. Камни стояли незыблемо.

— Дай я, — сонно буркнула Мораг, подходя ближе.

— Не надо, — удержала её Астра. — Ступефай тут не поможет.

Девочка только грязно выругалась и хорошенько пнула каменную кладку.

С той стороны заворочались и ударили в ответ.

Все замерли, напряжённо прислушиваясь. Астра, кажется, даже уловила, как жалобно скрипнула дверь по ту сторону камня.

Новый удар сотряс стену, и девочки вздрогнули.

— Мы так и будем здесь сидеть и ждать, пока нас найдут? — дрожащим голосом спросила Грейнджер, причём ясно было, что эта мысль не нравится ей самой.

— Нет, теперь это слишком опасно, — покачала головой Астра.

— Почему?

Девочки посмотрели на гриффиндорку как на полную дуру. Вопрос был действительно тупым, особенно учитывая, что сейчас в замурованные двери ломился кто-то огромный.

— Потому что сегодня — Самайн. В этот день Иной Мир становится виден даже обычным людям и все сверхъестественные силы свободно бродят по миру. Время страшной опасности и духовной ранимости. В эту ночь нельзя оставаться вне дома или вне семьи. Так что мы очень рискуем.

— Да ну, это же обычные суеверия, — немного неуверенно протянула Гермиона.

— Эти суеверия сейчас пытаются выломать дверь, — фыркнула МакДугал. — К тому же, вся магия — это суеверия. Ты уж определись, магла ты или волшебница.

Гермиона только скривилась, но тут же воскликнула, обернувшись к Астре:

— Что ты делаешь?

— Проверяю одну теорию. Бомбарда! Бомбарда максима!

Стена рядом с окном брызнула крошкой. Несколько каменных блоков вылетело наружу.

— Нормальные герои всегда идут в обход, — удовлетворённо ухмыльнулась Астра, стискивая в кулаке довольно вибрирующую палочку.

Протискиваясь в образовавшийся проём, она чувствовала себя Беллатрисой, выбирающейся из камеры Азкабана.

— Мы же на третьем этаже! Стой! — панически воскликнула Гермиона, но Эванс словно и не слышала её. Глаза девочки были устремлены в ночное небо.

То ли крик, то ли вой пронёсся над долиной, воздух вздрогнул от грохота и звона. Звёзды закрыла тень. Лишь две из них не погасли в затянувшем небосвод мраке. Две изумрудные звезды, глядящие, казалось, в самое сердце.

В самом деле, она подспудно ждала именно этого. Создавалось впечатление, что её мысли внезапно сделались материальны. Реальность соответствовала фантазии до последней мелочи, и это заставляло серьёзно задуматься. Но не сейчас, а когда-нибудь после.

«Ничего не бойся и следуй за мной», — вспомнила Астра и смело шагнула в пустоту, как и во сне, не обращая внимания на крики за спиной.

Крепкие руки подхватили её, и уже через секунду девочка сидела на спине огромного белого оленя перед седлом, в котором держался сам Кернунн.

— Идите за мной, — приказала Астра, обернувшись к однокурсницам, что сейчас испуганно выглядывали из проёма в стене.

Секунду они нерешительно колебались, но Мораг подтолкнула Гермиону в спину и выпрыгнула следом. Миг, и девочки заняли свои места за спинами безликих всадников, что сопровождали владыку потустороннего мира. И с адским грохотом и визгом кавалькада устремилась вперёд.

Это было как во время кошмара, когда поле зрения по краям затянуто чернотой, и ты никак не можешь хорошенько разглядеть окружающее пространство. Чёрные пряди застилали взор, колыхались вокруг, словно водоросли в воде. Занятая попытками рассмотреть сквозь них проносящуюся внизу землю, Астра не заметила, как кавалькада пошла на снижение.

Несмотря на бешеную скорость, опустились они совсем недалеко от Хогвартса — на противоположном берегу Чёрного озера. Девочка огляделась и только усмехнулась коротко. Вода, горы и лес вокруг поляны. Она знала, зачем они здесь.

— Где мы? — настороженно уточнила Мораг, осматриваясь.

Всадники растаяли чёрным туманом, словно и не было их.

— По легендам, Дикая Охота уносит всех, кто её видел, в ад, — дрожащим голосом отозвалась Гермиона.

— Не совсем так. В потусторонний мир, — поправила её Астра с короткой улыбкой.

— Зачем? — только и спросила МакДугал, внимательно глядя на подругу.

— Ты жаждешь силы. Ты, — Астра указала на гриффиндорку, — ищешь справедливости. Я знаю, кто может дать это вам.

Секунду над поляной висела тишина, полная недоумения и страха, а потом произошло то, на что надеялась маленькая волшебница. С тонким, почти неслышным звоном из пустоты соткались два силуэта — орёл и бык, а сама девочка почувствовала тёплое дыхание большого животного на своей щеке. Ей не пришлось даже оборачиваться, чтобы погладить по морде гигантского белого оленя.

— А что взамен?

— Верная служба, — пожала плечами Астра. — Древние боги проснулись после сотен лет сна. И скоро они вернут себе силу и паству. Вы можете стать их жрицами, первыми из призванных.

Мораг открыла рот, чтобы что-то сказать, но не произнесла ни звука, внимательно глядя в глаза огромному быку.

«Тевтат. И почему я не удивлена?» — про себя подумала Эванс.

Создавалось впечатление, что МакДугал слышит нечто, недоступное остальным. Рядом точно так же застыла Гермиона, сцепившись взглядом с златокрылым орлом.

«А что взамен?» — про себя задумчиво повторила Астра.

Руки на плечах чуть сжались.

«У Смерти есть всё, дитя, — послышался в голове тихий шёпот. — Кроме жизни. Просто живи и дай жизнь своим потомкам. Этого мне будет довольно».

Астра улыбнулась. Это было слишком хорошо, чтобы поверить. С другой стороны, едва ли бог ей лгал. Ложь, сказанная сущностями такой мощи, становится правдой, столько сил несёт каждое слово.

Задрав голову, девочка уставилась в яркие изумруды глаз. Верить хотелось.

Послышался шорох, и Астра перевела взгляд на подругу. Медленно, не опуская глаз, МакДугал опустилась на одно колено, и тонкая фигурка скрылась в облаке красной дымки. Гермиона с горящими глазами последовала за ней и исчезла в сполохе молний.

— Вот и всё, — с неясным торжеством произнёс Кернунн, и девочка во все глаза уставилась на преобразившихся однокурсниц.

Теперь, пожалуй, мало кто узнал бы в них учениц школы Хогвартс. Даже на жриц в их обыденном представлении они мало походили. Не волшебницы, не жрицы, но воины, пусть и юные.

«Тени не ошибаются», — довольно кивнула себе Астра.

— Идём за мной, — протянула она руки обеим. — Ночь не ждёт.

Знакомый кувырок вынес их прямиком к домику у реки. Стая привычно встретила Астру радостным мельтешением лап и хвостов, роща зашелестела приветливо. Оглядевшись, Эванс заметила, что пространство, ограниченное зарослями терновника, вновь расширилось. Образовавшаяся поляна прекрасно подходила для того, что она собиралась сделать.

Пока девочки оглядывались по сторонам, Астра сняла со стены лук, колчан и пояс, доставшиеся ей от Тараниса, и передала их Гермионе. Мораг же досталось собственноручно сделанное Эванс копьё — самой ей оно уже не понадобится. Девочке остался лишь старый посох, с которым она впервые пришла сюда, да чёрный кинжал.

— Идём.

Она приблизилась, и заросли колючих лоз раздвинулись, открывая проход в чащу. Это был не тот огромный и многоликий лес, в котором Астра охотилась каждую ночь — тот открывался яблоневой ветвью и находился, как подозревала девочка, на ином уровне этого мира. А вот лес за границей терновника был совсем другим. Именно там жили говорящие деревья и шепчущие травы, вот только зверей и птиц не было.

— Нужно собрать топливо для костров. Берите только сухие и старые ветви. Осторожнее, не забывайте просить разрешения и платить.

— Чем платить? — испугано уточнила Гермиона.

— Кому как, — пожала плечами Астра. — Кто-то скучает, с ним достаточно поделиться новостями. Кого-то похвали — и он за так отдаст. Кто-то попросит подпитать силой. Кто-то может потребовать крови. А потому обязательно спрашивайте.

— А кого спрашивать-то?

Со вздохом девочке пришлось показать на собственном примере.

— Осинушка, красавица моя, скажи, не знаешь ли, нет у кого сухих ветвей, что не жалко будет мне отдать?

Секунду стояла тишина, а потом подвижные листочки зашелестели, зашептали, торопясь поделиться всеми новостями, что накопились с прежнего визита Астры сюда. Сзади послышался сдвоенный поражённый вздох. Девочки тоже слышали голос деревца и не могли в это поверить.

Хорошо, что время тут ничего не значило, потому что за обычную ночь набрать дров на три костра у них не получилось бы точно. Гермиона сцепилась языком с древней скрипучей сосной, которая до этого с Астрой разговаривать отказалась наотрез. Мораг же нашлась у многовекового дуба, кора которого была покрыта потёками засохшей крови существ, что некогда приносились здесь в жертву.

Наконец нужное количество сухих ветвей было набрано, и посреди поляны воздвиглись три высоких поленницы. Астра в глиняном горшке принесла из дома горсть тлеющих углей, и трёхцветное пламя взвилось к небесам. Костёр Гермионы полыхал яростно-голубым, Мораг — гневно-алым, Астры же — холодно-изумрудным.

Она молча смотрела на извивающиеся в воздухе языки и мысленно провожала подошедшее к концу десятилетие в новом мире. В огонь полетела связка амулетов, лучших из тех, что вышли у неё в этом году. Следом девочка бросила несколько зелий, что особенно ей удались, и связку собственноручно выращенных целебных трав. Пламя сыто затрещало и взметнулось, ласково коснувшись щеки Астры.

Она вздохнула и постаралась улыбнуться. Сейчас как никогда хотелось верить в лучшее.

Глава 38. Ars longa, vita brevis

*(лат.) Наука обширна (или Искусство обширно), а жизнь коротка

Первый афоризм знаменитого греческого мыслителя, врача и естествоиспытателя Гиппократа. Полностью звучит так: «Жизнь коротка, наука длинна, случай шаток, опыт обманчив [опасен], суждение затруднительно».

Иди за мною,

Ступай за мной следом,

Путь мне неведом,

Тебе он неведом,

Лишь дети знают,

Как всё бывает,

Лишь дети знают все,

Лишь духи знают все.

«Оберег», Мельница. Музыка: Наталья О’Шей и Сергей Вишняков. Слова: Андрей Рубанов и Наталья О’Шей

Вытащили их только к утру, когда сон уже отпустил девочек обратно в реальность. Они снова оказались в пресловутом женском туалете, а стена рядом с окном была целой, словно и не проламывала её Астра.

Скорее всего, так и было. Сил на то, чтобы выворотить огромные валуны из зачарованной кладки, что стояла веками, у неё не хватило бы при всём желании. Получается, то был всего лишь сон.

Гермиона и Мораг, растрёпанные и поражённые случившимся, тоже оглядывались в попытке понять, что из увиденного было реальностью, а их тени буквально захлёбывались в противоречивых эмоциях. К счастью, спасательная бригада из профессоров с директором во главе приняла это за отходняк от пережитого стресса. Астра же была совершенно спокойна и с интересом разглядывала раздробленную в мелкую щепу дверь.

— Вчера в замок пробрался тролль, — пояснил Флитвик, заметив её взгляд. — По приказу директора в замке были перекрыты все входы и выходы. Несколько учеников, которые не пошли на праздничный пир, и вы в том числе, оказались заперты там, где находились.

Эванс чуть не рассмеялась от облегчения. Конечно, она не верила в то, что близнецы Уизли могли соорудить такую сложную ловушку, а потому здорово опасалась, что их замуровал сам замок, почувствовав энергию старых богов.

Хотя… Стоп.

— А во сколько примерно директор отдал приказ? — осторожно уточнила Астра.

— Где-то после восьми вечера.

Девочка похолодела. Чары были у Когтеврана и Пуффендуя последним уроком, но закончился он гораздо раньше — около двух. Это значит… Могли ли близнецы Уизли активировать систему безопасности Хогвартса? Совпадение из области фантастики. Чёрт, теперь главное, чтобы девчонки не проболтались.

Впрочем, следующие дни сняли это беспокойство. Грейнджер и МакДугал точно было не до этого. Они изменились, так явственно, что не заметить это было невозможно. Стали строже, собраннее, но при этом ощутимо погрузились в себя. Хорошо хоть и эти изменения можно было списать на пережитый стресс.

То, что девочки теперь держатся вместе, тоже никого не удивляло. По факту же Астра просто старалась держать новоявленных жриц поближе к себе. К счастью, необычных способностей они пока не демонстрировали, зато изменения на личностном уровне заставляли девочку качать головой. Она пережила влияние на характер со стороны Тараниса гораздо легче, несмотря на то, что и характер, и мировоззрение Астры были гораздо менее гибкими чисто в счёт возраста. Да и потом девочка пропустила сквозь себя такое количество чужих судеб, что было удивительно, как только в ней сохранилось хоть что-то от заслуженного педагога и кандидата наук…

Сейчас в Гермионе и Мораг Астра с трудом улавливала знакомые черты, а потому активно взялась за просвещение юных коллег, заодно возвращая их на путь разума. Не дело им жить инстинктами и волей богов, свою голову на плечах тоже нужно иметь.

Это было забавно — легендарное Золотое Трио всё же собралось, пусть и несколько иным составом. И по иному поводу. Нападение тролля ещё долго аукалось, и не только им.

Близнецы Уизли, например, до сих пор ходили, подёргиваясь, в их волосах трещали искры, а все металлические предметы, до которых они дотрагивались, старались ударить током. Это не считая ветвистых ожогов на парализованных руках, с которыми мадам Помфри билась не один день. Все считали это следствием неудачи в одном из экспериментов близнецов, но Астра-то прекрасно помнила, как пожелала, чтоб их разразил гром и руки отсохли. Гермиона и Мораг, кстати, тоже помнили, но учить их сглазам девочка не собиралась, несмотря на все просьбы.

Перед ней вновь вставал тот вопрос, который беспокоил её ещё в интернате. Как ей справляться с противниками без их физического устранения? Понятно, что в каждом конкретном случае Астра, в принципе, может задавить двух клоунов и физически, и магически, и интеллектуально. Но не жить же всё время в ожидании подвоха? Избавить от этого могла только смерть. А этого близнецы пока ещё не заслужили.

Да, их поступок был жестоким и глупым. Но, давайте начистоту, большинству подростков это свойственно. Пока ещё не до конца развита сфера эмпатии, пока полностью отсутствуют тормоза, пока происходит гормональная перестройка, пока они ещё не до конца осознают и принимают социальные нормы, подростки могут быть крайне жестокими даже к своим родным, что уж говорить о тех, кого они считают врагами.

Астра считала, что близнецы ещё способны стать достойными взрослыми людьми. По крайней мере, вспоминая Артура Уизли, очень хотелось верить в это. Даже Мораг, которая вся без остатка пылала жаждой мести, на прямой вопрос «ты готова их убить в ответ?» долго молчала, а потом всё же согласилась, что нет.

На это выступила уже Гермиона, заявив, что близнецы всё-таки должны быть публично наказаны. Ей в лоб прилетел другой вопрос — «ты правда хочешь, чтобы они попали в Азкабан?». Понятное дело, что двум рыжим гриффиндорцам это не грозило, по крайней мере до совершеннолетия. Но Астра постаралась объяснить Грейнджер то, что когда-то втолковывала Мораг. Ни одно действие не остаётся без противодействия. И если Гермионе хочется привлечь административный ресурс, то необходимо понимать, что оппонент вполне может сделать то же самое. И кто знает, что могут сотворить Уизли при поддержке отца семейства, работающего в Министерстве, и при покровительстве директора Хогвартса.

К тому же даже вынесение дела на публику не гарантирует ни справедливого наказания близнецов, ни даже безопасности от их выходок в дальнейшем. Даже напротив. С них максимум снимут баллы и отправят на отработки, что их только обозлит. Всё. Вот если бы они были взрослыми… К тому же Уизли и так уже были наказаны. Шкурки им Астра хорошо подпортила.

В конце концов девочки согласились пока оставить всё как есть. Эванс была довольна. Разум наконец брал верх и над жаждой справедливости Тараниса, и над жаждой войны Тевтата.

Вмешательство верховного бога из кельтской триады не стало для Астры неожиданностью. Защитник, отец племени, покровитель войны, Тевтат не мог спать дальше, раз его яростный брат проснулся. Не хватало лишь Езуса — светлого двойника Кернунна, покровительствовавшего путешественникам и корабелам, дарящего плодородие и урожай. Но раз его златорогий бык явился им, то и сам бог наверняка уже проснулся. И что-то подсказывало, что ему жреца искать тоже придётся Астре. Но то было делом будущего. Пока же следовало заняться обучением двух новоявленных жриц.

Честно сказать, вновь почувствовав себя в роли учителя, Астра испытала смешанные ощущения. С одной стороны, это было утомительно — объяснять азы, опускаясь на уровень познания, доступный ребёнку, ломать установки мышления магловского мира… И то, что сама она через это прошла, ничуть задачу не облегчало. С другой стороны, ей давненько не попадалось таких старательных и мотивированных учеников.

Что самое интересное, учились при этом не только новоявленные жрицы. Сама Астра тоже открывала для себя новые грани потустороннего мира, причём как бы не чаще, чем её подопечные.

Девочка не стала строить из себя многомудрого мессию и честно призналась, что большинство из практик, которым она учит юных волшебниц, либо позаимствованы из легенд, либо придуманы ей самой. Поэтому главным правилом мира-во-сне стало «никаких правил». Сколько раз невозможное совершалось только потому, что никто не знал, что это невозможно?

Когда Мораг чуть не грохнулась в реку, пришлось ввести второе правило — «продумай последствия». Астра потребовала от учениц, прежде чем они ввяжутся в очередную авантюру, хотя бы рассказать ей, что они собираются делать.

Как показала практика, требование было своевременным. Не будь его, Мораг на третью же ночь оказалась бы загрызена огромным медведем, на которого девочке вздумалось поохотиться, а Грейнджер бы сожрал плотоядный вяз, приманивший любопытную гриффиндорку обещанием раскрыть все тайны мира.

Этим проблемы Астры не ограничились. Мало того, что привычное одиночество было разбито двумя гиперактивными созданиями, так ещё и учились они гораздо медленнее, чем она планировала. Оказалось, что всё то, что самой Эванс было интуитивно понятно и выходило на одних только рефлексах, для её однокурсниц было испытанием на волю и концентрацию.

Чтобы хоть как-то нащупать своё ядро, они потратили не меньше недели бесплодных попыток, да и то прорыв после этого случился только у Мораг. Она умудрилась разглядеть не только свою искру, но и дары Астры с Гермионой, а потом ещё долго с опаской поглядывала на Эванс. Та довольно быстро поняла, как видеть ядра других, и сразу осознала, что вогнало в стресс МакДугал.

Сама Астра уже почти забыла, какой крохотной была искра её дара, когда она почувствовала её в первый раз. С тех пор сияющий светлячок разросся до размеров крупного грейпфрута и останавливаться не собирался. Так вот, искры девочек не дотягивали даже до того шарика света, что вырастила Астра к пяти годам. Хотя дар Мораг был чуть ярче, чем у Гермионы.

— Кем были твои родители? — уточнила у МакДугал Астра.

— Я полукровка, — недовольно отозвалась та.

— Вот вам и ответ. Среди нас маглорожденная, полукровка и сомнительная чистокровная в моём лице.

— Почему сомнительная?

— Потому что мать была маглорожденной.

— Погоди, — перебила Грейнджер. — Но если у тебя дар такой силы, то как же тогда силён какой-нибудь Малфой?

— Предлагаю завтра взять и посмотреть, — оборвала потрясённую паузу Астра. — А теперь подъём, охота не ждёт.

Охота… Ещё одна новая проблема. Эванс как-то не сообразила, что в Хогвартсе стравливать ядовитую энергию смерти будет некуда, поэтому в начале года вылазки в лес сократила. Теперь же, когда двум маленьким жрицам требовалось приносить жертвы своим богам, еженощную охоту пришлось возобновить. Правда, теперь Астра до последнего старалась держаться в стороне. Впрочем, удавалось ей это редко.

Пусть стая волков очень помогала, загоняя и ослабляя дичь, девочки совершенно не умели обращаться с оружием. Почему-то им интуитивного знания и чувства боя не досталось. Пришлось Астре долго и нудно учить Грейнджер стрелять из лука, а МакДугал — обращаться с копьём. Эванс-то повезло больше, она не только из исторических трактатов знала, что делать с этой грудой дерева и железа. В жуткой библиотеке Певереллов хватало черепов, владельцы которых не брезговали взяться за меч, пусть это и было редкостью среди волшебников.

В общем, научить убивать ближнего своего Астра могла, но не за пару тренировок. Так что пока ей то и дело приходилось вмешиваться в сражение девочек с очередным духом, напряжённо косясь на тонкий волос, разделявший две грани её дара, что медленно полз к центру ядра, увеличивая площадь, занятую изумрудным пламенем.

Понятное дело, этим неприятности не ограничились. Гермиона поначалу наотрез отказалась убивать животных. Когда многословные уверения в том, что это не животные, а духи, которые приняли облик животных, ничего не дали, Астра пожала плечами и вывела их охотничью группу на лёжку стада кабанов. А потом спокойно заявила:

— Смотри, их двадцать. Магию использовать нельзя, иначе сюда весь лес сбежится. У Мораг одно копьё, а у меня вообще нет оружия. Как ты думаешь, мы выживем?

Не дожидаясь ответа, она швырнула в центр стада поднятым с земли камнем.

«Терпи, девочка. Кровь — это тоже искусство. Герман Нитч* не даст соврать».

*Венский акционист, художник-перформер. В своих работах использовал туши и кровь животных.

В общем, урок Грейнджер усвоила. А Астра заодно зельеварением занялась — лечебные составы как-то слишком быстро подошли к концу.

Глава 39. Ipse dixit

*(лат.) Сам сказал

Выражение, характеризующее позицию бездумного преклонения перед чьим-нибудь авторитетом. Цицерон в сочинении «О природе богов», цитируя это изречение учеников философа Пифагора, говорит, что он не одобряет манеры пифагорейцев: вместо доказательства в защиту мнения они словами ipse dixit ссылались на своего учителя.

Где ты был — или нет — каким ты стал?

Сколько раз сменилось море сушей?

Для тебя — и стон, и стих, и сталь.

Для тебя все это, так послушай, перестань

Приходить во тьме по собственную душу,

Тщиться заковать ее в хрусталь

«Витраж», Мельница. Музыка: С. Вишняков, Наталья О’Шей. Слова: Наталья О’Шей

Учиться в Хогвартсе оказалось легко. Если бы ещё можно было экзамены досрочно сдавать… К сожалению, до этого уровня магическое образование ещё не дошло. Впрочем, уже в ноябре жизнь Астры вошла в размеренную колею, где каждое действие было продумано, а пустая трата времени — сведена к минимуму. Эссе писало Прытко-Пишущее Перо, дополнительную литературу можно было выспросить у старшекурсников или мадам Пинс.

Найти подход к библиотечному церберу оказалось пусть сложно, но не невозможно. Начала Астра с того, что поинтересовалась, труды каких алхимиков есть в библиотеке Хогвартса. А потом вскользь упомянула Болоса из Мендеса*. Оказалось, из его работ в Школе имеется только «Книга чудес». Астра тут же затребовала её себе — ещё бы, у маглов сохранились только отдельные фрагменты этой работы. Заодно девочка похвасталась, что в библиотеке отца есть книга со всеми известными обычным людям текстами за авторством Болоса. Теми самыми, которые в волшебном мире считались утраченными.

*один из легендарных основоположников трансфигурации и исследователь значения произношения и дыхания в заклинаниях

Всё, Ирма Пинс была её, с потрохами. У женщины даже пальцы подрагивали, когда она впервые коснулась страниц спешно присланной Эктором копии.

Только через неделю Астра поняла, что её подкат к библиотекарше зашёл несколько дальше, чем планировалось.

Первой ласточкой стало сменившееся отношение Макгонагалл. Если до этого декан Гриффиндора относилась к Эванс с отчётливой холодцой, выказывая своё неодобрение её поведению и отношению к отцу, то теперь Астру перестали игнорировать на уроках трансфигурации и даже добавили три балла за великолепное преобразование камня в вилку.

Вообще трансфигурация была потрясающе интересным предметом, который очень помог Астре сделать ещё один шаг от магловского к магическому мышлению. Как вообще можно ценить материальные ценности в мире, где умелый волшебник может обеспечить себя всем необходимым, имея под рукой волшебную палочку и кучку мусора? Понятное дело, для этого нужен определённый уровень силы, да и заклинания будут требовать обновления, но это такая мелочь!

Выходило, что настоящий волшебник был совершенно свободен от вещей. И учиться искусству превращения одного в другое было безумно увлекательно. Разумеется, если не смотреть на то, как искусно калечили психику детей профессора по ходу занятий. То, что видела Астра в интернате, в подмётки не годилось тому, что творилось в Школе Чародейства и Волшебства.

Особенно ярок был Снейп. Понаблюдав за ним пару месяцев, девочка пришла к выводу, что зельевар уже долгие годы находится в состоянии эмоционального выгорания и глубокой депрессии. Что характерно, депрессия у Снейпа имела отнюдь не естественные причины. Астра прекрасно помнила цепи, что сковывали его руки и грудь, мешая дышать, физически и морально выматывая, вытягивая магию. И у неё не было ни одной идеи, как облегчить его участь.

Честно говоря, силе воли волшебника можно было только позавидовать. Каждый день за шкирку вытягивать себя из апатии и заставлять двигаться, действовать, вести уроки… Пресветлый Выготский, это было практически невозможно! Хотя, быть может, профессор баловался стимулирующими зельями.

Нечего удивляться, что причины, побуждающие Снейпа к лишним действиям, удостаивались безумного раздражения и злости. А причинами этими чаще всего были студенты, которых надо было учить, контролировать, чтоб не убились, и спасать от ими же созданных проблем.

Впрочем, поведение декана Слизерина это никоим образом не оправдывало. Его ядовитые комментарии зачастую оказывались крайне разрушительными для детской психики, а искренняя ненависть, изливаемая на зельевара в ответ, только подкрепляла его ненависть к себе и окружающему миру.

Астру, кстати, Снейп практически не задевал и по большей части игнорировал на своих занятиях, как и Маккошка, не замечая поднятой руки. Девочке даже казалось, что профессор попросту вытеснил из своей памяти саму мысль о её существовании. В общении зельевар был пренеприятнейшим человеком, даже если не высказывал открытой агрессии, так что Астра игнору только радовалась.

Постепенно вокруг неё складывался тот же ореол, что сформировался ещё в интернате, а потом любезно перекочевал в Оксфорд. Ореол отстранённого и слишком уж умного ребёнка, который практически не общается с окружающими и большую часть дня проводит за книгой. Хотя общий фон факультета это заметно скрадывал — тут заучек-одиночек было пруд пруди. Астра даже положительно выделялась на их фоне, поскольку поддерживала контакт с МакДугалл и Грейнджер.

Возвращаясь к Макгонагалл, её отношение к Астре постепенно начало меняться. Девочка довольно быстро осознала, к чему старая кошка наматывает вокруг неё круги. Ей-Богу, сходство с наглой мурлыкой, которая очень хочет получить почесушек или вкусняшку от глупого двуногого, было поразительным. Особенно учитывая тень волшебницы, которая демонстрировала всем, кто умел видеть, два пушистых уха и роскошный полосатый хвост.

Предмет интереса профессора не вызывал сомнений — получив от мадам Пинс записи великого алхимика, одного из основателей трансфигурации, Макгонагалл возжелала заиметь ещё что-нибудь не менее интересное. Упрямиться было бы глупо, как и испытывать терпение ведьмы, так что Астра сама подошла к ней после урока.

— Профессор Макгонагалл, — тоном пай-девочки начала Эванс, — мне очень нужна ваша консультация. Дело в том, что мадам Пинс сказала мне, что те фрагменты трудов Болоса из Мендоса, которые были восстановлены учёными обычного мира, в магическом считаются утраченными. Мне стало интересно, и я попыталась найти, нет ли ещё таких утраченных работ у других авторов, которые нашли обычные люди. Пока, к сожалению, особых результатов нет. И я подумала, может быть, вы подскажете мне, какие великие волшебники были известны у маглов, чтобы я смогла провести исследование среди их работ?

— О, это будет полноценный проект, мисс Эванс, — чопорно заметила Макгонагалл, но Астра заметила, как в глубине её зрачков мелькнуло удовлетворение. — Вы уверены, что справитесь?

«Шикарная манипуляция, — про себя оценила девочка. — Пусть и примитивная. На гриффиндорцев, наверное, действует безотказно».

Но вслух она, разумеется, сказала другое:

— Конечно, профессор. Я закончила Оксфорд, так что, полагаю, моих компетенций хватит.

К разочарованию Астры, на упоминание магловского университета ведьма никак не отреагировала. И не поймёшь — то ли уже давно знает и не испытывает удивления по этому поводу, то ли вообще не в курсе, что такое Оксфорд.

— Что ж, если вам удастся найти ещё какие-либо утраченные труды, это будет не только хорошим учебным исследованием, но и большим открытием для всего магического мира. Зайдите ко мне через неделю, я соберу список имён и известных работ.

«По профессорам пойдёт, — тут же определила для себя Эванс. — Свой-то списочек, спорить могу, уже давно собран».

Довольно улыбнувшись самой себе, девочка попрощалась с профессором и поспешила на травологию. У Когтеврана та проходила со Слизерином, и это был прекрасный повод посмотреть поближе на Малфоя.

Обернувшись на дверь класса трансфигурации, Астра сердито поджала губы. Посмотреть на ядро Макгонагалл она как-то не догадалась.

На следующем занятии Малфой подвергся самому тщательному анализу. Под внимательным взглядом Астры мальчик даже начал опасливо ёжиться и втягивать голову в плечи. Девочка ещё пару минут подействовала ему на нервы, а потом чуть расстроенно отвернулась к своему кусту.

Драко её разочаровал. И не только в плане магического ядра, но и в плане общего развития. От настоящего чистокровного она ожидала большего. Впрочем, этот был именно что настоящим, не из романов, а из жизни.

Аристократия — власть лучших, избранных. В принципе, этому определению Малфои соответствовали, о чём не забывали напоминать окружающим. Что же до остальных, не принадлежащих к высшим кругам, то они мыслились недостойными ни права голоса, ни даже права на собственную волю. Типичное мышление аристократа ещё викторианской эпохи, когда слуги и простой люд даже за разумных не считались.

Нечего удивляться той ненависти, что вспыхнула между чистокровными и маглокровками, стоило последним получить каплю власти в свои руки. И стремление уничтожить грязнокровок логично проистекало из мировоззрения «аристократии» волшебного мира. Волдеморт всего лишь выразил общие настроения, ничего нового он не придумал.

Чтобы понять, насколько глубоко этот раскол пронизывал волшебный мир, можно просто вспомнить, о чём однокурсники Гарри Поттера беседовали на своём первом пиру в Хогвартсе. О своём происхождении, очевидно.

Астра и Мораг уже успели столкнуться с настойчивыми попытками определить, к какой же касте их относить. Но пока у девочек хватало гонору посылать всех интересантов в Запретный лес. А вот у Грейнджер обстояли хуже, ибо за неё взялся Малфой. Очевидно, слизеринца задело, что гриффиндорка учится лучше его. И ладно бы гриффиндорка! Хуже — грязнокровка!

Не решаясь на прямые оскорбления, Малфой любил устроиться где-нибудь неподалёку от группы гриффиндорцев и начать небрежно рассуждать об исторической роли чистокровных и маглорожденных в истории волшебного мира. А на вежливые просьбы заткнуться Драко невинно заявлял:

— Это всего лишь философия на историческую тематику! Вы не любите философию? Постойте, вы вообще знаете, что это такое?

Астра знала философию и любила её. Она не любила философов, о чём тут же вспомнила.

Вы думаете, это чистокровные вырастают снобами? Вы так больше не думайте. Вы просто не видели философов. Особенно студентов-философов.

Если преподаватели-философы просто скучны, то студенты-философы ещё не растеряли задора, присущего юности, и оттого попросту несносны. Они рвутся утвердить своё право на мнение, на личное видение этого мира, при этом совершенно игнорируя сократическое «Я знаю, что ничего не знаю». Их споры доходят до драк, но стоит к компании любителей мудрствования приблизиться адепту иной школы, он оказывается сражён дробью холодных взглядов и шрапнелью высокопарных фраз. И горе ему, если он медик или — Боже упаси — инженер. Если вы не принадлежите к высшей касте последователей классических наук и гуманитарного знания, вас для студентов-философов не существует. Вот где наглядно можно узреть процесс детерриторизации и линии ускользания!*

*термины шизоанализа Гваттари и Делёза

Философы не терпят прикладного знания. Нет, постулируют они иное, но не слушайте их. Всяк человек — ложь. Эти двойственные — ах, простите, амбивалентные — натуры докажут вам сегодня одно, завтра другое и уйдут, смеясь над вашей доверчивостью и своими словами. Да-да, нет-нет… Что? Эти господа предпочитают «да нет, наверное».

Они знают всё или могут обосновать всё, что суть одно и то же. Они познали этот мир и преисполнились в своём познании. Подойдите ближе — отпейте из переполнившейся чаши. Уксус там или вино? Философ и так скажет — нет никакой разницы. Это одно и то же, просто на разных этапах бытия. Опять не слушайте его — где вы видели, чтобы философы пили уксус?

Им позволено возражать преподавателю — каждый философ учил экзистенциализм и знает, что жизнь абсурдна и не имеет смысла. Зачёт тоже не имеет смысла, так гуляй, рванина! Расскажи преподавателю, как правильно вести лекцию!

При всём этом в этих студентах редко, преступно редко проявлялось то, что Астра больше всего ценила в учёных — свободный полёт фантазии, гибкость и широта мысли. Со стороны казалось иначе, но она-то знала. Сколько в своё время докладов студентов-философов было выслушано! Никакой научной новизны, никакого собственного мнения, только сухой пересказ авторитетов и компаративный подход, возведённый в абсолют.

Да-да, Астра прекрасно знала, что всё это — лишь упражнение, чтобы вникнуть в дискурс, выучиться терминологии и освоить способ мышления философов. Перескажи Хайдеггера — и, быть может, научишься мыслить хотя бы близко как он. Но как же было жаль, когда студенты отказывались идти дальше упражнения!

Раздражённо фыркнув, Астра тряхнула головой, избавляясь от едких мыслей. Да, к философам у неё были личные счёты, но это не повод переносить отношение с них на Малфоя. Эта личинка волшебника пока даже до философа не дотягивает.

— А ты чего пялишься? — с вызовом спросил Драко, как только занятие подошло к концу. — Нравлюсь?

— О, ни в коем случае, — усмехнулась Астра. — Просто провожу анализ внутреннего устройства факультета Слизерин с точки зрения акторно-сетевой теории в прочтении Бруно Латура. Забавно, насколько сильное влияние здесь играют нечеловеческие и нематериальные акторы.

— Чего? — очевидно, не поняв смысла реплики, буркнул мальчик. — Держись от меня подальше, ненормальная.

— Ну-ну, не кипятитесь, мистер Малфой. Кому вы нужны?

Очаровательно улыбнувшись зло покрасневшему мальчишке, Эванс отправилась своей дорогой. Она определённо чувствовала себя разочарованной.

Глава 40. Ab aqua silente cave

*(лат.) Берегись тихой воды

Аналог поговорки «в тихом омуте черти водятся»

Дом без дома или замок без замка —

Как темно в моем чертоге разума.

И каждый раз калам ломается в руках,

И значит, все уже до нас рассказано.

Значит, будем жить без песен и без книг,

Коли негде их хранить,

Эти мысли, что скрываются в тени…

«Дом без дома», Мельница. Музыка: Наталья О’Шей и Сергей Вишняков. Слова: Наталья О’Шей

— Ненормальная Эванс!

Астра не знала, когда это прозвучало в первый раз. Она снова вернулась к тому отрешённому состоянию, что захватило её с открытием изнанки этого мира ещё в интернате. Реальность вновь открылась для неё с новой стороны, расцвела новыми красками. По большей части изумрудными, конечно.

Стоило чуть прищуриться, как тени волшебников вокруг блёкли, и на их месте девочка видела настоящие тела, словно припорошенные пеплом.

Мёртвые тела.

Перед глазами вновь и вновь вставало бледное, бескровное лицо постаревшего Снейпа со страшно разорванным горлом, умиротворённый лик Дамблдора с почерневшей рукой, страшное, смятое в лепёшку камнями разрушенной стены тело Фреда Уизли…. И ещё десятки других, самых разных лиц, из которых малая, преступно малая часть выглядела дожившей до старости.

Астра не могла долго разглядывать окружающих, к горлу тут же подкатывала дурнота. Она сомнамбулой бродила по замку, шарахаясь от людей в надежде сохранить разум и взять новую особенность под контроль.

Кое-кто решил, что невменяемое состояние девочки — прекрасный повод рассчитаться с ней за прошлые обиды, но тут постоянная тошнота сыграла скорее ей на руку. Астре было так дурно, что от нападающих она просто отмахнулась. Провисший контроль тут же дал о себе знать — палочка, даже не касающаяся кожи, уловила поток магии и прицельно плюнула ядовито-зелёными искрами в сторону обидчиков. Двое грифов-старшекурсников, с которыми Астра познакомилась ещё в поезде, покрылись лиловыми язвами и надолго прописались в больничном крыле.

Близнецы Уизли получили потоком мыльных пузырей в лицо, после чего на неделю погрузились в жёсткий наркотический трип. С учётом того, что они только вышли из больничного крыла, все вновь решили, что это последствие их экспериментов, так что на этот раз Четвёртый и Пятый попали далеко и надолго. Разгневанная Макгонагалл пригрозила шутникам Азкабаном и отправила драить полы в подземельях до конца полугодия.

Пивз в свою очередь попал под залп серых призрачных копий и исчез из замка дня на три. С тех пор полтергейст не приближался к Эванс на расстояние выстрела, чем тут же стал пользоваться весь первый курс Когтеврана. Первачки очень часто страдали от вредного духа, который любил становиться невидимым и пакостить тем, кто не мог ответить. Теперь они стайкой собирались вокруг Астры, когда перемещались из аудитории в аудиторию, и это несколько сгладило острое отчуждение девочки.

Сама она никак не могла понять, нравится ей это или нет. Невольно она вновь была включена в группу, несмотря на весь свой нонконформизм и дикую разницу в мировоззрении. Со временем совершенно естественно вышло так, что ментально гораздо более взрослая Астра заняла на курсе лидирующую позицию.

Это было утомительно, иногда невыносимо, но в то же время удивительно успокаивало и приносило гармонию в её существование. Да, всё-таки десятки лет преподавательской практики не прошли даром, да и стремление брать на себя ответственность никуда не делось. Наверное, это должно было раздражать, но на вымороженной равнине эмоций Астры кривое деревце педагогического долга смотрелось так живописно, что выдирать его было жалко. Эмоциональный диапазон девочки и так стремился к уровню чайной ложки, и она не торопилась ускорять этот процесс.

Уезжала на каникулы Эванс в большой компании, задумчиво слушая щебет Патил и Турпин и скользя глазами по проносящимся мимо пейзажам. Она ехала в Оксфорд, в большую квартиру на последнем этаже старинного здания, которая давно уже успела стать ей домом, и не знала, что чувствует по этому поводу.

«Наверное, я рада», — мельком подумала Астра, когда, потеряв всякую степенную неторопливость, бросилась на шею Эктору.

«Может быть, я испытываю облегчение», — кивнула девочка сама себе, проходя сквозь колонну в магловскую часть вокзала Кингс-Кросс, крепко держа за руку отца.

«Ещё, думаю, я наконец чувствую себя свободной», — решила она для себя, глядя в окно автомобиля на празднично украшенные улицы Лондона.

Это было совершенно неволшебное Рождество, и в то же время внутренней магии в нём было хоть отбавляй. Астра на дальнюю полку забросила все школьные принадлежности, благо задание на каникулы было выполнено ещё в Хогвартсе, и с головой окунулась в суету жизни обычных людей. Забежала в только-только открытый Уотерстоун, полюбовалась на богато украшенные витрины, прикупила пару книг; проведала Майкла, отдала ему все черновики, что сделала за полгода, и обсудила возможность сотрудничества с издательством дядюшки Лонгмана. А на следующий день наступило Рождество.

Да, Астра держала в голове, что ей следовало бы праздновать Йоль, но она твёрдо решила — на каникулах никакой магии. Кроме мира-во-сне, конечно, но это дело десятое. Так что девочка с удовольствием украшала стены квартиры венками из остролиста и сияющими гирляндами, вешала снежинки на окна, наряжала с отцом ёлку и помогала Агате готовить праздничный ужин. А потом они вчетвером собрались за одним столом и тихо отпраздновали наступившее Рождество.

Подарки для сокурсников Астра передала ещё в Школе. Да, в офисе совиной почты была услуга отложенной отправки посылок, но в канун праздников она стоила дороже, чем все подарки вместе взятые. Так что проще было передать всё заранее под честное слово открыть в праздник. А вот саму Эванс завтра, должно быть, ждало целое нашествие сов.

Мысль об этом словно крючок подцепила другую, за ней третью, вытягивая из глубин памяти целую цепочку забытых событий. Мантия-невидимка! Каноничный Поттер должен был получить её как раз на Рождество. Но как Астра умудрилась забыть о ней на целый семестр?

«Неужели Обливейт? — с горечью подумала девочка. — И это твоя благодарность, старик?»

Разумеется, странной забывчивости могла найтись тысяча иных причин, но она всё равно чувствовала себя как оплёванная. Да и интуиция подсказывала, что борода-то торчит.

Нашарив на дне сундука свёрток с мантией, Астра закуталась в прохладную мягкую ткань и нахохлилась, глядя на снегопад за окном. Даже если Дамблдор думал, что так будет лучше, даже если это было остаточное действие проклятия… Всё равно было чертовски обидно. Она ведь почти поверила, что он великий учёный и волшебник, лишь по прихоти судьбы и против воли влезший в шкуру политика. Ан нет — власть для директора оказалась дороже чести.

Где-то даже Астра его понимала. Она сама страдала стремлением к тотальному контролю во всех сферах своей жизни, которые хоть сколько-то были ей важны. Да и к окружающим относилась по большей части потребительски, ещё и магией убеждения не стеснялась прикладывать. Но никогда, никогда в своей жизни она не использовала это во вред и никогда не позволяла себе такого по отношению к тем, кто ей подчинялся или от неё зависел. Что Гермиона и Мораг, что группа первокурсников с Когтеврана были для неё неприкосновенны, именно потому, что они признали её главной. И пускай все они время от времени раздражали Астру до кровавой пелены перед глазами, она не пыталась приложить их невербальным Конфундусом.

А Дамблдор просто взял и стёр ей память! Да, за годы взаимодействия с духами мёртвых девочка успела избавиться от большинства страхов, связанных с потерей памяти, а значит, и личности. Но то были её сознательные действия, продуманные и контролируемые! Даже если директор сделал всё аккуратно, всё равно наверняка оказались задеты и другие, соседние воспоминания, путь к которым только предстояло восстановить.

Потерев лоб, где фантомным холодом на миг вспыхнула руна «ис», Астра злорадно улыбнулась. Теперь-то вряд ли кто-то сможет так просто стереть ей память.

Поднявшись с кровати, она босиком пошлёпала к зеркалу, волоча мантию за собой по полу. Разглядывание среза собственной шеи в зеркале ещё немного подняло ей настроение. Да и вообще, смотреть на свой организм в разрезе оказалось занимательно.

Астра так и завалилась спать, плотно, с головой завернувшись в мантию вместо одеяла. А когда во время традиционного обхода маленькой рощи она случайно поймала собственное отражение в речной глади, то не поверила своим глазам. Ранее лёгкая серебристая ткань теперь лежала на её плечах тяжёлым чёрным плащом. Лица не было видно за костяной маской в виде оленьего черепа, лишь глаза тускло мерцали из-под капюшона.

Девочка замерла на месте, разглядывая себя, когда произошло нечто странное. Отражение её тени в воде вытянуло из-за пояса ритуальный кинжал, который Астра давным-давно нашла в доме на берегу, двумя руками взялось за рукоять, повернуло, и кинжал изогнулся дугой, формируя бритвенно-острый серп.

Словно зачарованная, девочка повторила движение своего отражения, но результат получился иной. Теперь в правой руке она держала золотой торквес*, а в левой — извивающуюся змею**. Извернувшись, та запустила клыки в руку Астры, но вместо боли девочка почувствовала лишь холод. Тот растекался по венам с невероятной скоростью. Через мгновение Астре показалось, что даже глаза у неё покрылись инеем и превратились в два кристаллика льда. Но вскоре холод прошёл, как и не было его, а змея тихо обвилась вдоль руки.

*серебряное или золотое изделие в виде обруча, носившееся на шее (гривна)

**торквес и змея — атрибуты Кернунна

Вновь поднеся торквес и змею друг к другу, девочка ощутила в ладони привычную тяжесть кинжала и поспешно сунула его за пояс. Ничего не понимая, она вновь бросила взгляд в воду.

Её тень всё так же протягивала ей серп. Он был всё ближе и ближе, пока Астра не осознала, что мертвенно-белая рука, держащая рукоять, уже поднимается над водой. Перехватив серп, девочка мельком заметила, как холодны пальцы её тени.

На круг луны наползло облако, и свет вокруг померк. Астра не видела больше ни своего отражения, ни отражения звёзд в речных струях.

Серп оттягивал руку, и девочка поспешила повесить его под скат крыши. Видать, её ждало новое задание — найти жрицу для Езуса, светлого отражения Кернунна. Круг должен быть завершён.

Глава 41. Ferrum ferro acuitur

*(лат.) Железо острится железом

Зов крови!

Ястребиное зрение,

Человечьи глаза!

Зов крови!

Разгорелись поленья,

Не вернутся назад!

Зов крови!

«Зов крови», Мельница. Музыка и слова: Наталья О’Шей

Разбудил Мораг громкий стук в окно. Зевая и протирая глаза, она вылезла из-под груды одеял и пошлёпала к окну, поджимая зябнущие пальцы.

— Не переживай, ты уникален и неповторим, — буркнула девочка, увидев, как Мор недовольно нахохлился, узрев за окном конкурентку.

Письмо и привязанная к лапе почтовой совы посылка были от Грейнджер. Шибанутая на всю голову гриффиндорка отправила её аж из Франции, где проводила рождественские каникулы.

Ну никакого ума у человека.

Придвинув к растрёпанной и тяжело дышащей птице миску с совиным печеньем, Мораг развернула письмо. Гермиона многословно делилась восторгами от магического квартала в Париже. Именно там она купила подарок, оказавшийся в посылке — иллюстрированное издание международного дуэльного кодекса. Интересно, но не более того.

Вот подарок от Астры был гораздо полезней. Простенькая деревянная подвеска, которая, тем не менее, могла защитить от пули или удара ножом. Мораг уже даже не спрашивала себя, как Эванс удалось угадать, ведь о своей жизни она почти ничего ей не рассказывала.

Новая знакомая… Даже, наверное, подруга, а потом и учительница… Астра с самого начала, казалось, видела её насквозь. Сначала это пугало и раздражало, но потом Мораг поняла, насколько бывает ценно, когда собеседник полностью понимает тебя. Да, иногда это заставляет посмотреть на себя без розовых очков и признаться, что ты на самом деле хуже, проще, примитивней, чем хочешь о себе думать. Но ведь это честно, и глупо обижаться или протестовать.

— Да, это от Астры, — прокомментировала Мораг короткий, но внимательный взгляд своего ворона.

Мор тут же отвлёкся от запугивания бедной совы и прискакал поближе, одним глазом заглядывая в письмо. Он испытывал к Эванс необъяснимую приязнь, даже большую, чем к своей хозяйке. Мораг не возмущалась этому только потому, что Мор всегда стеснялся проявлять своё отношение на глазах самой Астры, из-за чего та об этом и не подозревала. Хотя импровизированное святилище, собранное из обрывков записок, черновиков эссе, носовых платков и сломанных писчих перьев Эванс, плотно обосновавшееся на вершине её шкафа сначала в Хогвартсе, а теперь здесь, пуффендуйка грозилась спалить каждый божий день.

— Завтракать! — раздался из кухни голос матери, и девочка поспешила вниз по широким ступенькам скрипучей лестницы, оставив несвойственные ей размышления о ценности и бытии.

Плюхнувшись на жалобно скрипнувший стул на кухне, Мораг болезненно поморщилась. Да уж, за четыре месяца в Хогвартсе она успела забыть, что такое домашняя стряпня.

Фиона МакДугалл совершенно не умела готовить. Даже если она чётко следовала рецепту, на выходе блюдо всё равно оказывалось пересолено, недожарено или и вовсе откровенно несъедобно. Но говорить об этом матери Мораг не стала бы даже под страхом смерти. Тем более, что та и сама всё понимала, а оттого бесилась ещё больше.

Вывалив на тарелку переваренное рагу с кусочками жёсткого мяса, девочка мрачно принялась жевать. Кого-нибудь вроде Малфоя, пожалуй, можно было этим насмерть отравить, но железный желудок пуффендуйки рагу послушно переваривал, пусть и не переставал бурчать.

Да, Фиона МакДугалл не умела готовить, терпеть не могла уборку и все домашние дела. Но это не мешало Мораг любить её всем сердцем.

Отца у них не было. Нет, понятное дело, когда-то он всё-таки был, но куда делся потом — девочка не знала, а мать рассказывать отказалась. С роднёй МакДугалл не общались, так что узнать больше было неоткуда. Мораг всегда подозревала, что мать сбежала из дома с возлюбленным, который потом её бросил. Но правду узнать пока не удавалось — Фиона наотрез отказывалась обсуждать своё прошлое.

— Я на работу! — Женщина чмокнула дочь в щёку и вылетела на улицу, только рыжие волосы взметнулись за спиной.

Мораг подождала, пока захлопнется дверь, и выплюнула многократно пережёванный комок овощей обратно в тарелку. М-да, разбаловал её Хогвартс.

Сгрузив в помойное ведро недоеденные остатки рагу, девочка вымыла тарелку и вернулась в свою комнату. Из заначки была извлечена горстка монет. Пожалуй, в честь Рождества она могла себе позволить что-нибудь получше переваренных овощей.

Дверь мать заперла, так что выбираться пришлось через окно второго этажа, не закрытое решёткой. По проёму окна Мораг ещё два дня назад старательно вырезала знаки, написанные для неё на бумажке Астрой, при этом усиленно воображая, что никто, кроме неё, не сможет пролезть внутрь, а потому сейчас рискнула оставить створку приоткрытой. Цепляясь кончиками пальцев за кирпичную кладку, она спустилась вниз и, воровато оглянувшись, скользнула между почерневших стен старых промышленных корпусов.

Дом МакДугалл на самом деле не был домом. Они с матерью занимали двухэтажную то ли сторожку, то ли каптёрку прямо посреди большого заводского здания, которое давным-давно стояло заброшенным. По соседству в пустующих помещениях обитали разного рода нелегалы — мигранты, мелкий криминал, бездомные. Собственно, МакДугалл тоже, по факту, были бездомными, потому что сторожка им не принадлежала.

Но Мораг их дом нравился. Несмотря на затрапезный внешний вид, внутри было довольно-таки уютно. И созданием этого уюта явно занималась не мать. В одиночку она едва могла поддерживать минимальный порядок, и то, после отъезда девочки в Хогвартс дом медленно, но верно зарастал грязью. Весь Канун Рождества Мораг только и делала, что отмывала и вычищала все углы и закоулки. Кто всё-таки отремонтировал сторожку и сделал её пригодной для жизни, оставалось для неё большим вопросом.

Что не любила МакДугалл в своём доме, так это соседей. Беспризорников тут хватало, и неважно, что у некоторых родители всё ещё были живы. Толку-то от этого? Смотреть за мальчишками никто не собирался, и они бродили где вздумается. Забирались и на старую фабрику, где располагался дом МакДугалл.

Рыжую упёртую девчонку, у которой, к тому же, была чистая одежда и своя мать, невзлюбили сразу. Ничего удивительного, что Мораг быстро научилась драться, материться на трёх языках и не давать никому спуску. Ещё и мать научила её кое-чему. И удар усиливать, и становиться незаметной, если нужно. Но до Хогвартса у Мораг это получалось через раз, а потому она частенько ходила разукрашенной синяками с ног до головы. Как только не убилась и не сломала себе ничего! Вон, из соседей каждый месяц кто-то калечился, и хорошо, если не насмерть. А вот Мораг оказалась словно заговорённой. Ни мальчишки-беспризорники, ни пьяницы и наркоманы, ни разваливающийся по кирпичикам завод с проваливающимся полом и торчащей арматурой не смогли отправить на тот свет бойкую рыжую девчонку.

Сейчас, в свои одиннадцать, она могла ударом кулака проломить доску в дюйм толщиной и была изворотливой как угорь. Но всё равно приятного мало — одной против толпы. Именно поэтому сейчас между корпусов с почерневшими стенами, изрисованными граффити, Мораг пробиралась с величайшей осторожностью.

Чёрная Мэг жила в полуразрушенном доме через улицу отсюда и готовить умела потрясающе. К её котелку с окрестностей собиралась целая очередь. Из тех, разумеется, кто мог себе позволить заплатить за тарелку кулинарного творения Мэг.

Нет, Мораг могла и сама приготовить что-нибудь простое. Мать часто отсутствовала по работе и три дня, и неделю, а потому девочка уже в пять лет могла себя занять и накормить. Но сейчас душа требовала чего-то праздничного. Ехать в ближайший городок, чтобы зайти в ресторан быстрого питания, не хотелось. Оставалась Мэг.

К ней все ходили, как звери на водопой из «Маугли». Те, кто пытался наехать на старую иммигрантку или тех, кто ел в её доме, долго не жили. Местные сами выписывали наглецам чёрную метку, а если руки оказывались коротки, в дело включался Белый Джо, который приходился Мэг то ли троюродным внуком, то ли внучатым племянником. Этот негр-альбинос верховодил самой крупной бандой района, и с ним не связывались даже фараоны.

Уже уписывая вторую тарелку потрясающего плова, Мораг заметила за собой, что теперь ведёт себя совершенно не так, как раньше. До Хогвартса, даже зная о неприкосновенности дома старой Мэг, она всё равно нервно поглядывала по сторонам, ища, откуда может следовать опасность. Теперь же она словно ощущала всё пространство вокруг, ощущала других людей поблизости, их настроение и эмоции, отношение друг ко другу.

Дар Тевтата, отца племён, защитника рода и покровителя войны. С каждым днём он раскрывался в ней всё полнее. Тягучий как лава, дар пульсировал в груди, растекался по венам и молил, требовал найти тех, в ком текла та же кровь, что и в ней. Подталкиваемая этим необъяснимым стремлением, Мораг едва удерживала себя от того, чтобы начать в лоб расспрашивать мать о том, где их родственники и кем всё-таки был её отец. Понятно было, что так вопрос не решить, но девочка уже была на грани того, чтобы пойти, словно зачарованная, туда, куда звал её голос крови, и не останавливаться, пока цель не будет достигнута.

Когда мать была рядом, становилось легче. Кровь затихала на время, но её манящий шёпот всё равно журчал в ушах.

— Эй, рыжая! — вырвал девочку из размышлений знакомый голос.

Перед ней, загораживая узкий проход между корпусами, выстроилась пятёрка подростков. Ещё трое заходили сзади.

— Где тебя носило? Небось на заработки ездила? — Ехидные смешки не оставляли сомнений в значении, которое вкладывалось в слово «заработки».

Раньше этого Мораг хватило бы, чтобы ринуться в самоубийственную атаку. Просто потому, что спускать такое нельзя. Но теперь она стала гораздо выдержаннее и спокойнее, увереннее и умнее. Сейчас девочка чувствовала, что может закончить диалог без драки. Они разойдутся и отстанут от неё. Но…

Зачем ей сдерживать себя сейчас? В Хогвартсе Мораг была готова быть смирной, потому что понимала, зачем. Но к чему ей это здесь?

Эти твари ей никто. Эти твари не понимают человеческой речи. Ради убеждения этих тварей она не потратит ни одного лишнего слова.

Огненной кометой девочка сорвалась с места, и в следующий момент её крепко сжатый кулак выбил кровавую юшку из носа предводителя шайки. Она двигалась быстро, гораздо быстрее этих зверят. И впервые за много лет ни один из ударов не успевал достичь её тела. Мораг чувствовала, видела, понимала каждую секунду этого короткого боя.

Вот то, что так долго пыталась вдолбить в неё Астра!

Теперь девочка поняла, к чему подруга вела её всё это время. Это было не объяснить словами. И упоение яростью схватки, запахом крови, болью врагов, и в то же время холодный разум и расчёт в каждом движении. Отработанные удары выходили как никогда чёткими и точными, но очень не хватало ставшего привычным копья в руках, и Мораг рванула толстый прут арматуры, что торчал из стены. Кирпич лопнул, выпуская из своей хватки железо. Вот теперь повоюем!

Но продолжить ей не удалось. Крысята в мгновение ока разбежались, таща за собой покалеченных товарищей.

На миг Мораг испытала гордость — сумела сдержаться, никого не убила. Да и отступление старых неприятелей грело душу.

Слизнув с кулака кровь, МакДугалл обернулась и замерла.

О нет, бежали твари не от неё.

У соседнего корпуса, небрежно оперевшись плечом на грязную стену, стоял рыжеволосый великан. На первый взгляд лет ему было не меньше пятидесяти. Рядом, скрестив на груди руки, возвышалась статная женщина средних лет с длинными каштановыми волосами, убранными в косу. От незнакомцев волнами исходило странное излучение, которое пробуждало в сердце страх, но Мораг только мотнула головой. Такая мелочь могла пронять разве что маглов, но не мага, пусть и слабого, и уж точно не жреца.

«Родственнички», — тут же определила девочка по невероятно усилившемуся зову крови.

По детскому лицу скользнула неприятная улыбка. Кулак покрепче сжал железный прут.

— Не надо, рыжик. — Из-за угла появилась мать. Выглядела она усталой и подавленной. — Нам надо поговорить.

Глава 42. Debes, ergo potes

*(лат.) Ты должен, значит можешь

Вечна погоня, вечно над морем лететь нашей вере;

Бледные норны шепчут: на север, вы в сером, вы звери…

Но когда солнца первый луч заскользит над холодной водой,

Встречайте нас, верные, — мы вернулись домой!

«На Север», Мельница. Музыка и слова: Наталья О’Шей

Астра аккуратно поднесла фарфоровую чашку ко рту и отпила глоток восхитительного чая с жасмином. Блаженство!

Да, англичане любят чай. Но знали бы вы, какой! Где изящные сервизы, где коллекции чаёв из бывших колоний, где неспешные беседы за традиционным пятичасовым чаем? В доме обычного англичанина это давно редуцировалось до картонной коробки с заварочными пакетиками, от одного вида которых Астру бросало в дрожь.

Но здесь, в уютном ресторанчике неподалёку от исторического центра Лондона, всё было по высшему разряду. И качественная вода, и круглый фарфоровый чайник — только в таком вкус раскрывается правильно, и заранее подогретые чашки, и изумительный аромат… В большинстве знакомых ей мест заварки не жалели, и пить терпкую горечь становилось невозможно уже через несколько минут после того, как листья зальют кипятком. Здесь же — вода нужной температуры и тщательно выверенная порция заварки, которая не горчила на языке, а вызывала отчётливое ощущение сладости. Идеально!

Прикрыв глаза, Астра наслаждалась каждым глотком, и со стороны могло показаться, что она полностью поглощена дегустацией. Но нет. Она ждала, внимательно и терпеливо. Ждала, пока собеседница найдёт в себе силы заговорить.

Мораг, сидящая в мягком кресле с неестественно прямой спиной, мрачно сверлила взглядом чайник и явно чувствовала себя неуютно. Она старалась этого ничем не показать, но Астра-то видела, не могла не видеть, как непривычна богатая обстановка для этой девочки.

Что ж, это было необходимой платой за конфиденциальность — хвост МакДугалл сюда не пустили, завернув ещё перед дверью. Мораг тоже не пустили бы, если б не Астра.

— Вчера родственники заявились, — наконец разродилась девочка и сердито засопела, явно сдерживая ругательства. — Дед с бабкой.

— Грегор и Бренда МакДугалл? — уточнила Астра. — Из Чёрной Скалы?

— Откуда ты знаешь? — захлопала глазами Мораг.

— Я стараюсь узнать об окружающих как можно больше.

— По виду и не скажешь, — досадливо скривилась МакДугалл. — В общем, я о них узнала только вчера. Короче, — она нервно вцепилась в подол платья, — оказалось, мать с ними заключила контракт. Они оплачивают мне учёбу в Хоге и все учебные принадлежности, а за это я должна буду войти в клан женой одного из дальних родственников.

— И ты считаешь это предательством. — Астра не спрашивала, она утверждала.

Мораг отвела глаза.

— Она говорит, что желала мне блага. Не такой судьбы, как у неё.

— Они все так говорят.

— Разумом я понимаю, — медленно, через силу созналась девочка. — Она верит в то, что говорит.

— Но это было для тебя ударом. Форма получилась сильнее содержания.

МакДугалл неопределённо пожала плечами. Она явно не поняла мысли.

— Содержание — «что», — пояснила Астра. — Форма — «как». Даже если «что» было положительным, отрицательно «как» перевесило.

— Как-то так, — согласилась Мораг. — Лучше уж осталась бы безграмотной.

— Ну, не спеши с выводами. Судьба привела нас в Хогвартс не случайно, — пожала плечами Эванс и без перехода поинтересовалась: — Они почуяли в тебе жрицу?

— Да, — убито кивнула девочка.

— Тем лучше, — улыбнулась Астра и на недоумевающий взгляд пояснила: — Не нужно будет доказывать или убеждать. К тому же теперь ты сама будешь диктовать условия.

— Но я не хочу входить в их дурацкий клан!

— Точно? — вкрадчиво уточнила ведьма.

Мораг покраснела и ничего не ответила.

— Если я что-то понимаю в древних богах, Тевтат — покровитель племени. Его жрец не может быть одиночкой. Как не может не быть воином, ибо Тевтат — покровитель войны. Ты точно хочешь отказаться от клана?

— Они бросили нас. Вышвырнули как полудохлых котят!

Астра вздрогнула. Слишком уж эти слова напоминали то, что ей в лицо выплюнула Алекто Кэрроу. Слишком уж были созвучны с тем, что время от времени думала сама девочка.

Она не собиралась забывать, как все друзья и родня Лили и Джеймса Поттеров забыли о её существовании. Как её подбросили к двери Дурслей, словно бастарда ко крыльцу барского дома.

— Фиона МакДугалл сама ушла из дома, хлопнув дверью и оборвав все связи, — мягко возразила Астра.

Мораг побледнела так, что девочке даже стало страшно за её состояние. На пуффендуйку было больно смотреть.

— Клан никогда не принял бы волшебника, а потому она решила уйти вслед за возлюбленным.

— Что? Но я думала…

— Среди МакДугалл никогда не было магов. Максимум сквибы. Но все они обладали особым талантом. Мать же учила тебя кое-чему, верно?

Девочка только кивнула поражённо.

— Давным-давно мелкое божество или вовсе лесной дух наградил род толикой своей силы. Божка забыли, дар остался. МакДугаллы употребили его разумно и вскоре из одной семьи превратились в целый клан.

— Но почему они не могли принять к себе волшебника? Разве это не преимущество?

— Смешать свой дар с врождённой магией волшебников могут лишь могущественные боги, — покачала головой Астра. Про Прометея она пока девочкам не рассказывала. — Ребёнок родился бы либо магом, либо сквибом с семейным талантом. Но не вместе. А МакДугаллы очень не хотели потерять свой дар.

— Но почему? Я же могла делать то же самое, что и мать!

— На стихийной магии, — терпеливо пояснила Эванс. — Только поэтому, кстати, тебя взяли в Хогвартс. Если бы не тренировки, твоё ядро осталось бы таким маленьким, что даже палочка не откликнулась бы.

Сгорбившись, Мораг вцепилась в свои волосы.

— И что мне делать?

— Ты готова взять на себя ответственность за целый клан?

Взгляд девочки был задумчивым.

— Тебе это нужно, сама же чувствуешь.

— Разве кто-то позволит мне это? — горько усмехнулась Мораг.

— Разве у них есть выбор?

Это было забавное зрелище. За круглым столом с одной стороны восседала худая девчонка в чёрном платье с чёрными косичками и раздражёнными изумрудными глазами. Сзади, словно телохранители, возвышались сыновья леди Дианы в строгих офисных костюмах. Напротив величественно восседала супружеская пара МакДугалл с тройкой бойцов клана за спиной. Сбоку нервно комкали юбки Фиона и Мораг. Что характерно, дочь сидела ближе к Астре, а мать — ровно посередине стола.

— Я всё ещё не понимаю, зачем нам присутствие посторонних при решении семейных вопросов, — раздражённо буркнул Грегор МакДугалл.

— Затем, что Мораг — моя ученица и находится под покровительством семьи Эванс, — с невозмутимой улыбкой ответила Астра.

— Ученица? — фыркнул мужчина. — Сама-то давно читать научилась? А уже в учителя метит!

— Я провела посвящение покровителю, я помогла обуздать силу, я учу пользоваться даром. Достаточно, чтобы зваться наставником. — Эванс оставалась невозмутима. — А если у вас есть сомнения относительно моего интеллекта или знаний, то спешу сообщить, что ещё в прошлом году я с отличием закончила бакалавриат в Оксфорде и теперь одновременно с обучением в Хогвартсе осваиваю магистерскую программу.

Астра снова растянула губы в улыбке, наблюдая за секундным замешательством собеседников.

— И чего вы хотите? — слово взяла Бренда.

Вот так, в лоб? Что ж, ловите обратку.

— Мы вложились в обучение, обеспечили снаряжением, организовали посвящение. Это вы нам скажите, чего ради Эвансы должны отказаться от своего жреца?

МакДугаллы переглянулись. Рыбка уплывала из рук.

— Мораг наша внучка, она с рождения принадлежит клану.

— Если не ошибаюсь, её мать ушла из клана, а сама Мораг не обладает даром МакДугалл.

— В детстве она показывала владение им, — возразила Бренда.

— Обычная стихийная магия, — небрежно пожала плечами Астра. — В её ядре нет ни зерна чужеродных вкраплений.

Снова помолчали.

— Зачем вам второй жрец в семье? — наконец раздражённо уточнила Бренда.

Они с мужем явно были сторонниками агрессивных переговоров в стиле Энакина Скайуокера, и теперь добиваться своего словами, а не железом, было очень уж неудобно. Чтобы понять это, даже не требовалось смотреть на тени. А они у пары были впечатляющие — больше похожие на берсерков, если честно.

— Моему Господину не нужны посвящённые. Мы и так будем его. Рано или поздно.

Эванс подпустила в свои слова силы и не почувствовала, но уловила в чужих зрачках напротив, как её собственная радужка наливается призрачным огнём. МакДугаллы заметно отшатнулись, а бойцы за их спиной дёрнулись к оружию, но замерли после повелительного взмаха Грегора.

Сглотнув, он взял слово:

— Раз вы всё же согласились на эту встречу, значит, в целом готовы к сотрудничеству. Так давайте как взрослые люди, — здесь он не сдержал судорожной усмешки, — обсудим наши возможности и потребности и придём к соглашению.

— С радостью выслушаем ваше предложение, — с одобрительный улыбкой кивнула Астра. Она не собиралась заострять внимание на невольной иронии собеседника. Понятное дело, он слишком волнуется. Хотя и спускать такое второй раз девочка не намеревалась.

— Нам нужен клановый жрец, — сдерживая раздражение, ответил мужчина. — Мы готовы обеспечивать его всем необходимым, построить святилище и приносить жертвы. Но нам важно, чтобы жрец входил в состав клана и принёс соответствующие клятвы.

— Зачем вам нужен жрец?

Рыжий великан насупился. Вопрос ему явно не понравился.

— Какая разница? — мягко улыбнулась Бренда.

— Очень большая, — серьёзно возразила Астра. — Вы, я посмотрю, принимаете жреца за кого-то вроде придворного алхимика. Приказали — сотворил чудо. Наскучил — иди в лабораторию, мешай слабительное для фрейлин. Надоел — можно и в застенки кинуть. Но жрец — это не волшебник. Это буквально глас бога. Тот, кто несёт волю своего покровителя в этот мир.

— Ты предлагаешь поставить эту малявку во главу клана? — с недоброй усмешкой уточнил Грегор, и Эванс поняла, что Мораг похожа на деда гораздо сильнее, чем можно подумать.

— Ты плохо слушал меня. — В голосе Астры звучал лёд. — Её устами говорит сам Тевтат. Какое тебе дело до оболочки?

— Не каждую же минуту он будет вещать! Что ты мне прикажешь, слушать её капризы в промежутках?

— Желаешь сам толковать волю богов? — глухой гортанный голос заполнил помещение, и все взгляды обратились к Мораг, глаза которой выцвели до белизны. — Откупишься от меня золотом и прикроешь моей волей свою?

В голове словно колокол ударил, а рот наполнил вкус крови, но Астра только улыбнулась довольно. Теперь точно не сорвутся.

— Я… Я просто боюсь доверять власть одиннадцатилетней девчонке! — просипел Грегор.

«Силён, — про себя отметила Эванс. — Не прогнулся».

— Добро, коли так. Зри же, что несть своего, но мое слово речет.

— Мы готовы встать под руку твою, Тевтат, — судорожно склонил голову мужчина. — Взамен просим силы и защиты.

— Если хочешь связать судьбу рода со мной, неужели думаешь, что твоя воля станет поверх моей?

— Нет, не думаю. Но жрица…

— Твоё дело — наметить цель. Дело жрицы — вопросить. Моё дело — прозреть путь и предостеречь.

— Я п-понял, Владыка.

Минуту белые глаза неотрывно вглядывались в бледно-голубые, выцветшие и почти потерявшие цвет, а потом Мораг медленно кивнула:

— Добро.

Глаза её потухли, и девочка без сил откинулась на спинку кресла.

— Залпом, — приказала Астра, вкладывая ей в руку пузырёк с зельем. Рецепт Катбада. Кто ж знал, что всё-таки пригодится?

Мораг приказ выполнила и тут же заснула, уткнувшись головой в плечо матери.

— Собственно, с вопросами власти разобрались, — удовлетворённо подытожила Эванс.

— Не до конца, — подала голос Бренда. — Мы слышали, жрецами Тевтата могли быть лишь правители.

— Не обязательно, но желательно. Всё дело в том, что чем лучше жрец понимает, к чему именно стремится клан, какие у него есть противники, конкуренты, союзники, что делать допустимо, а что — нет, какие потери могут быть приемлемыми, а какие — критическими, тем чётче будет путь и конкретнее помощь.

— Мне, что, наследницей её назначить? — угрюмо буркнул Грегори, утирая пот со лба.

— Это будет оптимальным решением, — пожала Астра плечами. — Но хорошее образование ей понадобится в любом случае. Раз здесь больше вопросов нет, — судя по взгляду мужчины, вопросы были, но сплошь матерные, так что он не стал их задавать, — давайте перейдём к нашему предложению.

Глава 43. Non scholae, sed vitae discimus

*(лат.) Мы учимся не ради учения, но для жизни

Девиз представляет собой инверсию оригинала, который появился в Нравственных письмах Сенеки Младшего к Луцилию примерно в 65 году нашей эры.

Я расскажу обо всем, что гуляет в моей голове.

И о том, как же страшно бывает в моей голове.

Боги, как странно, как мучительно страшно,

Послушай, Меркурий, исключительно важно,

Чтобы мы не свернули, ибо много опасных там стрелок, поверь —

В моей дурной голове.

«Поезд на Мемфис», Мельница. Музыка и слова: Наталья О’Шей

Садясь в Хогвартс-экспресс, Астра поймала себя на ощущении, будто двух недель каникул и не было вовсе. Казалось, всего пару минут назад она попрощалась с однокурсниками у колонны, выводящей на магловскую часть Кингс-Кросс.

Стоило только занять купе и глянуть в окно на гомонящую толпу, как к девочке опять вернулось то мечтательно-задумчивое состояние, которое сопровождало последний месяц первого семестра. Рядом сидела погружённая в свои мысли Мораг, жизнь которой вновь выписала крутой вираж. На этом фоне жизнерадостное щебетание Грейнджер казалось в высшей степени неуместным.

— Переигрываешь, — буркнула Астра.

— Так заметно? — недовольно уточнила гриффиндорка, на половине слова обрывая рассказ о поездке во Францию.

— Тем, кто тебя более-менее знает — да.

— А родители не заметили, — задумчиво протянула Гермиона и заметно помрачнела.

— У них обратная ситуация. Они давным-давно выстроили в сознании какое-то представление о тебе. И пока ты не начнёшь расходиться с ним радикально, они и не заметят. С родными так часто случается. Они поменялись, а ты и внимания не обратила.

— Из-за того, что изменения происходят медленно и на их глазах?

— Верно. Знаешь же фразу — «как быстро растут чужие дети»?

— Знаю, — кивнула Гермиона и слегка повеселела.

Ну и славно. Их компании хватает двух разочаровавшихся в родственниках человек. Третий будет явно лишним.

— Кстати, во Франции мне ничего не снилось, пока ты не звала к дому-у-реки, — заметила Грейнджер.

Астра нахмурились.

— А дома?

— Дома я сразу попала в какое-то странное место, словно между облаками. Но я думала, это обычный сон, отражение того, что я хотела скорее полететь в Париж.

— Нет, это часть куска реальности, где живёт твой покровитель. А у тебя, Мораг?

— Раньше ничего не было, я сразу оказывалась у тебя, — вынырнув из задумчивости, отозвалась девочка. — А потом было что-то похожее на Хогвартс, как он выглядит во сне.

— Логично, — кивнула Эванс. — Полагаю, это замок Чёрная Скала.

— Я тоже так подумала.

— А у вас что-то случилось на каникулах? — живо заинтересовалась Грейнджер, услышав незнакомое название.

— Потом расскажу, — буркнула Мораг.

Гермиона порывалась было возмутиться, но одно выражение лица МакДугалл, на котором читалось воловье упрямство, говорило о том, что сейчас любопытство удовлетворить не получится. И девочке пришлось смириться.

Оторвавшись от пейзажа за окном, Астра внимательно окинула гриффиндорку взглядом и тут же отвернулась. Она всё ещё продолжала ловить видения о смерти окружающих, но в гораздо меньших объёмах. Упорные упражнения по самоконтролю наконец дали результат. Теперь, по крайней мере, Эванс не шарахалась от волшебников и научилась напитывать энергией руны на коже, это на какое-то время избавляло её от видений. Кроме того, она навострилась вовремя отводить глаза, чтобы не увидеть лишнего среди теней магов. С маглами было легче, их тени обладали гораздо меньшей плотностью и силой, а потому не «кричали» тем, кто видит, о намерениях своего хозяина. В том числе о намерении умереть определённым образом. На каникулах это открытие привело девочку чуть ли не в состояние эйфории.

С другой стороны, с неожиданным недовольством Астра обнаружила, что то, что она перестала разглядывать тени, существенно затруднило ей процесс общения. Без подсказок, без понимания действительного эмоционального настроя собеседника она с трудом могла настроиться с ним на одну волну и достичь взаимопонимания. Пришлось будить в памяти старые навыки и заново учиться общаться с людьми.

Странное дело, это пошло ей только на пользу. Признаться честно, раньше Астра грешила тем, что общалась с людьми исключительно по делу, и когда её цель оказывалась достигнута, просто обрывала коммуникацию, не видя смысла продолжать. Теперь же к окружающим пришлось относиться гораздо бережнее, оказывать лишние знаки внимания, чтобы в нужный момент они вдруг не взбрыкнули и не отказались вести себя так, как нужно Эванс.

Она наконец выкопалась из-под груды книг, вынырнула из глубин своего восприятия и обратила внимание на окружающий мир. И тот оказался чертовски интересным объектом для изучения.

Всегда сложно изучать систему изнутри, поскольку сам оказываешься включён в её процессы, которые принимаешь как должное. Нужно обладать по-настоящему неординарным сознанием, чтобы подвергать сомнению прописные истины своего существования, видеть причины и закономерности под слоем традиций и привычек. Астра не могла назвать себя неординарным умом, но у неё были знания и, главное, опыт жизни в совершенно иной культурной среде.

Сначала она развлекалась тем, что определяла акцентуации и психологические отклонения профессорского состава и студентов Хогвартса. Потом пошла писать длинный список сомнительных традиций волшебного мира. После тщательной проверки оказалось, что большая их часть устарела ещё в прошлом столетии. Параллельно как-то сама собой написалась статья, которую Астра озаглавила «Общественный спектакль как перформанс, формирующий идентичность, на примере частных школ Британии»*. Критическим взором окинув сей труд, девочка переписала его ещё два раза. Один экземпляр, исследующий Оксфорд, отправился отцу, а второй, посвящённый Хогвартсу, — Ксено Лавгуду. Астра просто физически не могла оставить свои наблюдения неизданными.

*Отсылка к политическо-философскому трактату «Общество спектакля», написанному Ги Дебором в 1967 году. Как ясно из названия, трактат критикует современное ему общество за отсутствие подлинного, живого, за засилие СМИ и культуру экстенсивного потребления.

Её действия привели к интересному результату. Кто ж знал, что Дамблдор выписывает «Придиру»? Хотя да, можно было бы и догадаться.

В общем, через неделю Макгонагалл оставила Астру после одного из занятий по трансфигурации и убедительно попросила больше не писать про Хогвартс в местную периодику.

Девочка пообещала.

И в самом деле, чего ж это она? Следующую статью озаглавит «Современная педагогическая теория и образовательная система магической Великобритании». Главное, ни слова про Хогвартс. И совершенно неважно, что все прекрасно знают, что на Оловянных островах эта система состоит из одной-единственной Школы Чародейства и Волшебства. Ах да, не забыть пройтись по домашнему обучению. И по министерским экзаменам проехаться.

Макгонагалл, кажется, уловила что-то такое в честных глазах девочки, потому что вздохнула и подсластила пилюлю.

После триумфального возвращения с каникул с выполненным проектом и копиями древних трактатов, неизвестных волшебному сообществу, отношение декана Гриффиндора к Астре существенно потеплело. В качестве награды за труд девочка попросила не баллы, а официальную возможность на всех занятиях по трансфигурации после выполнения задания читать книги. Подобное нарушение дисциплины обычно каралось десятком баллов, даже если заклинание было выполнено на «Превосходно», поэтому просьба Астры ввела Макгонагалл в ступор. После долгих споров они сошлись на том, что читать можно, но только дополнительную литературу по трансфигурации.

Теперь же профессор со вздохом разрешила Эванс читать что угодно, лишь бы статей больше не было.

Астра подумала и решила проявить снисходительность. Следующую статью она издаст во Франции. Это же сложно назвать местной периодикой, правда? Тем более, что туда уже отправились результаты всех изысканий Эванс на поле утерянных трудов древних волшебников. Было бы очень обидно, если бы профессора Хогвартса выдали результаты трудов Астры за свои. Ведь она не один день просидела в архивах на каникулах и потратила кучу денег, чтобы оплатить работу архивариусов и снятие копий с реконструкций текстов. Жалкой подачки от Макгонагалл явно мало за такой труд.

Впрочем, профессора не должны были быть в обиде. Им оставалось широкое поле для трактовок и интерпретаций, поскольку Эванс поделилась с научным сообществом исключительно чистыми данными. К тому же у них появилась существенная фора — доклад Астры опубликуют только через пару месяцев, не раньше. За это время, пожалуй, она и сама успеет накропать что-нибудь интересное…

В этот момент девочка поймала себя на том, что вновь закапывается в книги. Пришлось самым решительным образом встряхивать себя — на следующий день после занятий она отправилась не в библиотеку по давно отработанному маршруту, а пошла исследовать замок.

Это оказалось занимательнее, чем девочка думала. Главным было держать сознание в моменте, а не утекать мыслями вдаль или вглубь. Сложнее, чем может показаться. Астра неожиданно обнаружила, что реальность до смерти скучна. Её мозг привык обрабатывать огромные массивы информации — сначала, в прошлом мире, этому способствовали развитые информационные технологии, а в новом теле ей пришлось порядком покопаться в себе — в голове и ядре, что тоже было нелёгкой задачкой. Потом последовало обучение экстерном, за этим — усвоение воспоминаний мертвецов, следом — университет, далее — исследования волшебного мира. И параллельно со всем этим каждую секунду времени Астра видела больше, чем все остальные — тени, ауры, видения прошлого и будущего…

Взять и отказаться от всего этого, даже от постоянных размышлений, которые всегда фоном крутились в её голове, оказалось чертовски сложно. Чем-то это напоминало медитацию — чертовски скучную медитацию — и Астра не бросала своей затеи исключительно из упрямства. Сознание всё время порывалось ускользнуть, отправиться в прошлое или будущее. Жить настоящим не получалось, хоть плачь.

Сердито фыркнув на этой мысли, девочка огляделась. В постоянной борьбе с собственным сознанием она и не заметила, как оказалась в незнакомой части замка.

— Мёртвые… — раздался тихий шёпот сзади, и Астра резко обернулась. — Они все мёртвые… Мёртвые…

Осторожно заглянув за угол, Эванс увидела сидящую на полу женщину со спутанными волосами, рассыпавшимися по плечам. На полу радужными брызгами блестело разбитое стекло, рядом валялась погнутая массивная оправа.

Женщина резко подняла голову, и Астра столкнулась взглядом с тёмно-зелёными, совершенно безумными глазами.

— Они все мёртвые… А ты нет! Я не вижу твоей смерти! Кто ты?

Глава 44. Impavide progrediamur

*(лат.) Пойдем вперед без колебаний

Забирай эту ложь,

Горе, нежить и небыль,

Я стеклянный сосуд со свечою внутри;

Мы отвержены — что ж,

Упади же из неба

И у этого мира меня забери,

И навеки меня забери,

Слышишь, в небо меня забери!

«Обряд», Мельница. Музыка: Сергей Вишняков и Наталья О’Шей. Слова: Наталья О’Шей

— Я их вижу! Всё время вижу! — захлёбывалась слезами Трелони, раскачиваясь на стуле и не обращая внимания на то, что чай из чашки, в которую она вцепилась двумя руками, выплёскивается через край. Глаза пророчицы были плотно зажмурены, и слёзы градом катились по щекам. — Они умирают, всё время умирают! А когда я рассказываю об этом, надо мной смеются! Никто мне не верит, никто!

Астра и сама видела. Безобразное проклятие плотно опутывало кусок ауры прорицательницы, прорастая корнями в самую глубь её «я». Кара Аполлона действительно оказалось премерзкой штукой. Сивилла не могла контролировать свой дар, не могла не говорить людям о том, что видела, но они не верили даже малейшему из того, что изрекала пророчица. И всему виной был спутанный клубок чёрных нитей, вцепившихся в ауру Трелони.

По опыту девочка знала, что так ковыряться в человеческой душе под силу было разве что богам. Интуитивно Эванс улавливала смысл проклятия, но браться его расплести… Нет, она определённо не была настолько сумасшедшей.

«Выходит, она действительно потомок Кассандры, — отстранённо осознала Астра. — Ещё и не контролирующая свой дар».

Да уж, самой Эванс повезло гораздо больше. Новые грани реальности открывались ей постепенно, а потому она успевала приспособиться к ним. Страшно представить, что было бы, если б её разом долбануло картинами аур и теней, постоянными видениями чужих смертей и заодно ощущением разветвляющегося потока судьбы, в котором потерять реальность — раз плюнуть. А на Сивиллу как раз всё вместе и навалилось, не оставив прорицательнице даже шанса остаться вменяемым человеком.

Да, ведьма пыталась справляться. Носила очки, чтобы не видеть аур и теней, накачивалась алкоголем и наркотой, чтобы видения смерти хоть ненадолго покинули её, старалась потоком ложных предсказаний заглушить те истинные, которые то и дело пытались вырваться из её разума, но получалось у Трелони из рук вон плохо.

— Я знаю, как тебе помочь, — негромко вклинилась Астра в поток бессвязных рыданий. — Осталось понять, какой способ выбрать.

Запустив руку в сумку, девочка вытянула мешочек с рунами, вырезанными ею собственноручно много лет назад.

Давненько она не полагалась на судьбу, всё больше своим умом.

«Что ж, посмотрим, чем госпожа Фортуна повернётся к нам на этот раз», — пробормотала она себе под нос и высыпала руны на стол. Стук деревянных плашек прозвучал в унисон со стуком зубов пророчицы о край фарфоровой чашки.

— Весь второй этт скрыт, — поражённо выдохнула Астра. — Норны молчат.

И правда, все руны из второго этта оказались лежащими лицевой стороной вниз.

— Судьба отвернулась от меня, — прошептала Трелони, продолжая раскачиваться из стороны в сторону. Выглядела сейчас она совершенно безумно.

— Не спешите, полотно рун многозначно. Любой знак двусмысленен, в каждом пророчестве есть слепое пятно.

— Ур перевёрнута! — воскликнула пророчица, указывая на стол. — Руны говорят, что мне нельзя рисковать!

— Или же о том, что бог грома не подойдёт вам, как покровитель, — пробормотала себе под нос Астра. — Или о том, что психические силы у вас на исходе. Перевёрнутая торн, кстати, говорит о последнем варианте. Творческая энергия заблокирована напрочь.

— И феох перевёрнута!

— Бог плодородия тоже мимо.

— И ос перевёрнула, — простонала женщина. — На мне лежат оковы судьбы!

— Оковы проклятия, — поправила Астра. — Не забывайте, это руна языка, речи, которые у вас, очевидно, тоже заблокированы.

— И рад тоже перевёрнута! Мне не стоит менять путь!

— Напротив, ваш нынешний путь заблокирован. Вы находитесь во власти обстоятельств, управлять которыми не можете. Вам закрыта дорога в потусторонний мир.

— И кен заблокирована! — Трелони едва не плакала.

— Всё верно, ясность мышления давно покинула вас, как и огонь вдохновения.

— И гифу, и вин — они тоже перевёрнуты!

— Конечно! Ведь дар богов вредит вам и не приносит радости.

— Я пропала! — разрыдалась пророчица.

— Ну-с, мы узнали, что действительность действительно мрачна, уж простите за тавтологию. Теперь осталось понять, как действовать дальше.

Астра вновь кинула руны, и на этот раз лицом вверх лежали всего три плашки.

— Гифу, вин, хель, — без удивления констатировала Астра.

— Всё правильно, только смерть подарит мне радость, — сквозь слёзы провыла женщина.

— Впервые я с вами согласна, — кивнула девочка. — Вот только это случится совсем не так, как вы себе представляете.

Они шли через чащу, и Трелони уже не плакала. Слёзы кончились вечность назад, и на смену им пришла кровь. Она текла по щекам пророчицы, орошая переплетения шипастых ветвей, она струилась из её босых стоп, питая землю, она капелью падала из ран на изрезанных руках женщины. Сивилла шла, цепляясь за плечо Астры, слепыми глазами глядя вперёд, монотонно переставляя ноги и хрипло дыша.

Трелони не жаловалась, не стенала. После вечности пути она всецело отдалась судьбе, чего Эванс совершенно от неё не ожидала, и продолжала упорно идти вперёд. Слепая вера и надежда, что с каждым шагом всё сильнее пылала в сердце пророчицы, поражали Астру до глубины души.

И мир платил ведьме за отданную силу и жизнь. Путы проклятия вытекали с кровью, впитывались в землю и ветви терновника, недовольно разжимая тиски плетей. Но казалось, что вместе с проклятием стиралось всё, что составляло личность женщины. Осталось лишь одно движение вперёд, что сейчас наполняло её до краёв.

Астра не заметила, как всё закончилось. Они вышли на тёмную поляну, которую освещала только вечная полная луна. В центре высился огромный дуб с чёрной листвой, которая шелестела, издавая странный металлический звон. У его подножия виднелась знакомая рогатая фигура, лицо которой скрывал олений череп.

Трелони внезапно выдернула пальцы из хватки Астры и быстро шагнула вперёд. Кернунн протянул ей руку, и пророчица вложила свою тонкую ладонь в его, огромную и когтистую. Бог долго вглядывался в слепые глаза смертной, и Астра видела, как женщину бьёт крупная дрожь. Наконец контакт взглядов был разорван, и Трелони покачнулась, как от удара. Кернунн же вытянул из воздуха ленту, поверхность которой густо исписывали руны, и завязал женщине глаза. Сивилла с тихим вздохом опустилась к Его ногам и запрокинула голову к небу. На её лице читалось безграничное счастье и облегчение.

Пророчица уже давно спала, устроившись в гнезде из листьев у корней дуба, когда звёзды погасли, а горизонт подёрнулся оранжевой дымкой.

— Тебе пора, — впервые за всю ночь подал голос оленерогий.

Астра неохотно отвлеклась от созерцания пейзажа и повернула голову к Нему.

Они сидели на краю обрыва неподалёку от дуба, где оставили пророчицу. Священное древо располагалось в естественной чаше, окружённой возвышенностями, поросшими лесом. С гребня одной из них жрица и бог сейчас смотрели на раскинувшиеся вокруг просторы мира-во-сне. Далеко на западе шелестела водами река. На её берегу возвышался домик Астры, а всё остальное пространство занимал лес. Тот, где жили разумные деревья и не водилось зверей.

— Зачем тебе пророчица? — всё же не сдержала любопытства девочка, поднимаясь с земли.

— Сильная. — Астре Сивилла сильной личностью не показалась, но спорить она не стала. Кто знает, может, на её месте Эванс бы давным-давно на себя руки наложила. Или у богов другие критерии? — За такую веру брат многое бы отдал. Да и остальные… Но они и помочь не смогли бы. А мне она ни к чему. Впрочем, если в силу войдёт, сможет проход в мой мир охранять.

— То есть, цербер всё-таки будет, — усмехнулась Астра и тут же настороженно вскинула взгляд.

Проговорилась? Такого с ней не было все десять лет, что она тут.

Ответом ей была усмешка на тонких губах под маской.

— Не пугайся, дитя. Мне нет дела до твоей памяти или твоего прошлого.

Эванс неуверенно кивнула. Сомнительно, конечно, но не лжёт же ей Кернунн?

— Ты упомянул брата… Какого жреца или жрицу ищет он?

— Его паства всегда была лёгкой на подъём и очень привязанной к природе. В твоих мыслях трое… Подойдёт любой, мой брат не привередлив. Решай сама.

— Там поглядим, — повела Астра плечами и встала.

Рассвет уже явственно намекал о том, что ей пора просыпаться и не забыть позвать за собой пророчицу. Её время ещё не пришло, несмотря на то, что Сивилла была готова остаться здесь навсегда.

Глава 45. Pulsate, et aperietur vobis

*(лат.) Стучите, и вам откроют

За краем вечности, беспечности, конечности пурги,

Когда не с нами были сны, когда мы не смыкали глаз…

«Прощай», Мельница. Музыка: Наталья О’Шей. Слова: Наталья О’Шей и Ольга Лишина

Визит в мир-во-сне оказал на Трелони самое благотворное воздействие. По крайней мере, пророчица стала спокойнее, увереннее и тише. Дар ушёл вместе с проклятием, и женщина была безмерно счастлива этому.

Астра смотрела на неё задумчиво и не спешила завидовать или ужасаться. Мысленно девочка прикидывала, а смогла бы и она так же отказаться от своих даров, чтобы избавиться от беспокойства, которое они приносили ей? Что далеко ходить — смогла бы она отречься от дара Кернунна, из-за которого ей приходилось терпеть регулярные видения чужих смертей, изобретать всё новые и новые способы сбрасывать из ядра ядовитую энергию, которая неизбежно накапливалась внутри с каждой охотой?

Ответа у Астры не было. Зато были новые заботы.

Сивилла потеряла пророческий дар, но возможность видеть тени и ауры у неё осталась, как и редкие видения знаков судьбы, аналогичные тем, что Астра могла сознательно разглядеть в окружающем мире. Женщину следовало научить владеть этими способностями. Повязка на глазах, видимая лишь у тени, помогала справляться и не впадать в безумие, но собственный контроль развивать всё равно было необходимо.

Теперь каждую ночь в доме-у-реки собирались уже четверо, а не трое. Трелони не нужно было учить обращению с оружием, ей это не требовалось, а образ жизни, необходимый для гармоничного существования в мире-во-сне, она восприняла быстро и естественно, гораздо быстрее, чем Гермиона или Мораг. Поэтому Астра учила пророчицу новым граням гадания по рунам, всему тому, что успел рассказать Катбад, и пыталась показать, как ей самой удаётся читать знаки судьбы в окружающем мире.

Женщина оказалась способной ученицей, куда более упорной, чем первокурсницы. Впрочем, и они вскоре подтянулись, видя такой энтузиазм. Про себя Астра предпочитала называть это фанатизмом и считала, что породила его общая для всех детей Прометея эксцентричность. Признаться, всё это девочку порядком беспокоило, тем более, что поводов Трелони давала достаточно.

В один из первых дней после встречи с Кернунном пифия попыталась выведать у Эванс, как правильно поклоняться Ему и какие жертвы приносить. Астра могла бы сказать, что её Покровителю ничего не нужно, но видела, что обряды были необходимы в первую очередь самой пророчице. Чем-то это напоминало ОКР, но девочка не стала об этом говорить. Вместо этого она вручила Сивилле толстенный талмуд с описаниями ритуалов поклонения рогатому богу из библиотеки Хогвартса и настояла, чтобы женщина обязательно посоветовалась с ней, прежде чем начнёт что-либо из описанного претворять в жизнь. Авторитет Астры для пророчицы с недавних пор был непререкаем, так что о том, что её безбрежный энтузиазм выльется во что-то опасное, девочка не беспокоилась.

Как показала практика, пускать дело на самотёк всё-таки не стоило, ибо Сивилла взялась за подгтотовку основательно. И начала она с сооружения капища в Запретном лесу.

И как только не сожрал никто блаженную дуру!

Узнав об этом, Астра долго молчала, сдерживая рвущиеся комментарии, а потом так же молча отправилась выяснять, как далеко простёрся энтузиазм пророчицы.

Оказалось, действовала та с размахом. Женщина отыскала в чаще огромный дуб, который окружила кольцом из небольших камней, на которых старательно выписала узор из рун, от взгляда на который у Астры начинало ломить в висках. А через пару дней из окрестностей Хогвартса пропала группа менгиров. Обнаружились они, ясное дело, в святилище, пророчица сложила из них полноценный дольмен.

Эванс ругалась так, что все гриффиндорцы разом должны были сгореть со стыда, услышь они её в этот момент. Профессора целую неделю обыскивали замок и прочёсывали Запретный лес, лишь чудом не наткнувшись на капище, зато взбаламутив кентавров и отправив на тот свет десяток акромантулов к вящему горю Хагрида. Трупики прикарманил довольный Снейп, который ради такого дела даже не зверствовал особо из-за пропажи менгиров.

Точку поставил Дамблдор, когда вернулся наконец после длительной командировки куда-то в Европу. Он заключил, что менгиры — часть замка, а он любит меняться. Абсурд, разумеется, но из уст директора это прозвучало достаточно убедительно. Хотя лопатки у Астры вновь чесались, сигнализируя о чрезмерном внимании со стороны отдельных членов профессорского состава. Но ей так не хотелось разбираться ещё и с этим, что она плюнула и отправилась обратно в Запретный лес. Расписывать рунами получившийся дольмен под пристальным контролем Трелони.

Пророчица оказалась на диво убедительной, когда просила Астру «оживить» проход между камнями. Ей так страстно хотелось получить постоянный доступ к потустороннему миру, что Эванс с трудом выдерживала этот напор. Со стороны наверняка всё выглядело более чем странно, поскольку Сивилла относилась к девочке как ко взрослой и разговаривала соответствующе.

Если честно, открывать проход в мир-во-сне так близко от Хогвартса было стрёмно. Но в какой-то момент Астре самой стало интересно, сможет ли она это провернуть. Эта затея потянула за собой следующую — девочка давно планировала выяснить, как миры соотносятся друг с другом. Раньше это был просто праздный интерес, но сейчас это знание стало просто необходимым. А то сделает она врата, а те выкинут Трелони в логове какого-нибудь чудовища или, что хуже, аккурат в тёмные воды бездонной реки. Неудобно получится.

В результате Астре пришлось порядком повозиться, чтобы создать в реальном мире рунные камни, служившие ей маяками в мире-во-сне. А потом потратить кучу времени и нервов, рассылая их по банковским ячейкам на разных материках.

Оказалось, соприкосновение миров не было плоским и повсеместным. Друг друга касались лишь их отдельные складки. К примеру, лес Кернунна, который можно было окинуть одним взглядом с вершины гребня, окружающего священный дуб, был привязан чуть ли не к сотне мест по всей территории Великобритании. И Астра подозревала, что раньше в этих точках располагались жертвенники, причём не обязательно посвящённые Кернунну. Кому бы ни приносились жертвы, сила убитых на них всё равно шла Владыке подземного мира.

Лес с духами животных, который скорее всего принадлежал Езусу, брату и светлому двойнику Кернунна, и вовсе цеплял множество локаций по всему миру. По большей части они, конечно, располагались в Европе, но парочка даже на побережье Австралии нашлась. Впрочем, этому Астра не удивлялась. Езус ведь был богом не только плодородия, но и торговли, и путешествий. Его последователи куда только не забредали.

К слову, о последователях. Вопрос с жрецом для Езуса стоял всё острее и острее, и у Астры на примете были трое. Во-первых, Невилл Лонгботтом. Вот уж кто любил растения всем сердцем. Другое дело, что он не был лёгким на подъём и не то чтобы любил путешествия. Гриффиндорец их скорее боялся. Второй кандидатурой была Лили Мун со Слизерина. Странноватая задумчивая девочка не то чтобы ладила с растениями, зато обожала животных и могла часами говорить о путешествиях с любым, кто согласился бы слушать. Ну а третьей в списке Астры была Луна Лавгуд. Плюсы и минусы очевидны.

Эванс склонялась к третьему варианту, ибо в своём выборе исходила из чистой математики. Луну так или иначе придётся брать под крыло. Ну не сможет Астра оставить совершенно несоциализированного ребёнка один на один со стаей воронья, готовой заклевать любую белую ворону. А заботиться об одной гораздо лучше, чем о двух. В конце концов, Невилл и Мун в следующем году никуда не исчезнут.

Когда решение было принято, на душе сразу как-то потеплело, а нервное напряжение отпустило, и Астра вернулась к сооружению капища. Сивилла невообразимым образом угадала с местом — выбранный ей дуб был когда-то древним жертвенником, а потому возобновить его связь с потусторонним миром было достаточно легко. Правда, для этого пришлось искать по всему миру-во-сне достаточно крупные валуны, тащить их к священному дубу и складывать в дольмен, а потом и расписывать рунной росписью, симметричной той, что была на камнях в реальном мире.

В итоге капище было закончено уже только весной. Работать Астра старалась тщательно и с перерывами, всеми правдами и неправдами оберегая себя от слежки. И заставляла делать то же самое Сивиллу. Непонятно, помогло ли это хоть как-то, но с вопросами к ним никто не лез. Гермиону и Мораг к строительству Астра привлекать не хотела, даже не рассказывала им об этой затее. Иррационально не хотелось их вовлекать.

Когда оба дольмена наконец были готовы, пришла ночь испытания. Волей-неволей обстановка ощущалась торжественной, даже Запретный лес впервые показался Астре таинственным и мистическим, а не пустым и скучным. Рядом стояла Сивилла, с трепетом вглядываясь в блики огня, пляшущие на древних камнях, на огромный дуб, кора которого с каждым днём всё явственнее складывалась в очертания оленерогой фигуры. На лице у пророчицы каким-то чудом держалась маска, выполненная из черепа оленя. Кажется, к тому моменту, когда Трелони притащила к опушке Запретного леса собственноручно убитое ею животное, Астра успела смириться с тараканами в её голове, а потому просто обречённо объяснила, как правильно выварить череп и покрыть его лаком, даже ругаться не стала. Так что сейчас пророчица выглядела весьма аутентично, особенно на фоне девочки, которая не удосужилась даже злодейско-чёрную мантию натянуть, ограничившись повседневным тёмным платьем.

Женщины переглянулись и подняли руки, прикладывая ладони к ледяному камню. Сила заструилась по шершавой поверхности — огненно-яркая с одной стороны и колюче-изумрудная с другой. Они повторяли это день ото дня уже не первую неделю, питая высеченные на камне знаки, и сейчас энергии наконец оказалось достаточно, чтобы руны залил мертвенно-бледный зелёный свет. Он становился всё ярче и ярче, пока не вспыхнул, очертив резкие тени деревьев, бросив отсвет на лица женщин.

Проморгавшись, они увидели, что дольмен вновь первозданно чист. Руны исчезли, зато проход арки затянула рваная чёрная пелена, медленно колышущаяся в неверном свете звёзд.

Почему-то страха не было. Они даже не переглянулись, только синхронно шагнули вперёд.

Глава 46. Exegi monumentum

*(лат.) Я создал себе памятник

Название оды Горация, в которой содержатся рассуждение автора об основных достижениях своей жизни и своего творчества. Это стихотворение дало начало новому поэтическому жанру — «памятнику», в котором автор, зачастую взяв за основу композицию оды Горация и её первую строчку, говорит о своих заслугах перед поэзией, о своих нововведениях, которые должны сохраниться в памяти потомков, обессмертить его имя.

По Дороге Сна — мимо мира людей,

Что нам до Адама и Евы,

Что нам до того, как живет земля?

«Дорога Сна», Мельница. Музыка и слова: Наталья О’Шей

Они вернулись на поляну уже в сумерках, когда у корней деревьев выпал туман и тусклый свет залил лес, сразу сделав действительность сырой и неуютной. Тело ломило от неподвижного лежания на земле, а руки и ноги совершенно окоченели, так что их пришлось долго растирать, чтобы вернуть подвижность.

Поднявшись наконец во весь рост, Астра спиной опёрлась на камень врат, по-зимнему холодный, и втянула носом воздух. Он явственно изменился. Теперь в землистом, терпком и свежем аромате весеннего леса начал звучать ещё один — запах прелой листвы и переспелых яблок, характерный для середины осени, но никак не для конца мая.

Поднялся холодный ветер, зашумел в ветвях и унёс странный аромат прочь. Он долго кружил над лесом, сгибая ветви и пригибая траву к земле, и каменные врата отозвались ветру. Над поляной полетел странный тягучий звук — то ли стон, то ли плач. Он дрожал и переливался, пока не стих, оставшись звучать в их ушах.

Астра не сразу поняла, что это не её воображение. Звук всё ещё висел в воздухе, но теперь исходил откуда-то из чащи, отвечая зову врат. И через мгновение женщины увидели тех, кто издавал его.

Они появились из-за деревьев, ступая совершенно бесшумно, словно соткавшись из сумеречных теней. Огромное стадо фестралов вышло на поляну и двинулось к кромлеху, не отрывая светящихся белых глаз от колеблющейся завесы. Женщины замерли, во все глаза глядя на невиданное зрелище. Вожак, идущий первым, приблизился к Астре и чуть повернул голову, разглядывая её одним глазом.

— Проход открыт до рассвета, — ответила девочка на незаданный вопрос.

Фестралы, до этого в стылой неподвижности ждущие ответа, пришли в движение, в котором угадывалась нетерпеливая радость, и устремились к вратам. Вожак встал у одной из колонн, внимательно следя, как его стадо постепенно скрывается в сером ничто. Он ушёл последним, оставив в руке Астры три угольно-чёрных волоса, словно поглощающих свет.

Стоило скрыться кончику его хвоста, девочка выдохнула в воздух самое заковыристое из своих ругательств, разбивая то таинственное очарование, которое до этого окружало происходящее на поляне.

— Такое скрыть точно не удастся, — с плохо скрываемой злостью сказала она Сивилле, которая, к её чести, хотя бы попыталась выглядеть смущённой. — Чтобы минимум две недели тебя здесь не было.

— Но как…! — воскликнула пророчица, тут же стирая с лица показное раскаяние.

— Молча! — рявкнула Астра. — Или после экзаменов можешь сделать вид, что уехала к родственникам, и поселиться прямо здесь, на этом самом месте. Но тогда чтобы никто тебя ни в Хогвартсе, ни в Хогсмиде не видел! Ясно?

— Ясно, — недовольно вздохнула женщина, с сожалением оглядываясь на кромлех.

— Ещё одна неуправляемая на мою голову, — пробурчала себе под нос Эванс, пробираясь сквозь чащу обратно к замку.

Сейчас она с ног до головы была закутана в мантию-невидимку, поэтому не беспокоилась о том, что кто-то её заметит. А к тому, что Трелони бродит там, куда заведут её алкогольные пары, все давно привыкли.

— Какое во тьму делегирование с такими соратниками? — продолжила она бурчать себе под нос уже в коридорах замка. — Гром и молния, я начинаю понимать Снейпа. Как тут не озвереть?

Перед входом в гостиную пришлось стянуть мантию и затолкать себе в сумку.

— Без головы, но с рогами, — сонно пробормотал бронзовый молоток в форме ворона, когда она нетерпеливо щёлкнула по нему ногтем.

— Троллейбус, — фыркнула Астра. — Ну или месяц, река или кика.

— О последнем я не слышал, — удивлённо проскрипел ворон, приоткрывая один глаз.

— Традиционный женский головной убор славян, — пояснила девочка.

Дверь скрипнула, отворяясь, и Астра проскользнула в гостиную. Сейчас комната казалась серой, а не синей, даже слабый огонь в камине не развеивал тяжёлого сумрака, который царил здесь.

Оглядевшись, Эванс нахмурились. На первый взгляд гостиная была пуста. Ни звука дыхания, ни стука сердца, ни аур. Неудивительно в столь ранний час. Но до конца скрыть тень в одном из кресел чары не смогли. На её месте Астра видела чёрный контур, внутри которого зиял вакуум. Так не бывает.

Прищурившись, девочка узнала наконец в очертаниях тени знакомую фигуру. Высокий молодой человек в роскошном наряде французского аристократа века эдак семнадцатого, при шпорах и шпаге, с изящными манерами и стремительными движениями. Астра любила наблюдать за ним на уроках по чарам, любуясь отточенными движениями, которые мало соответствовали миниатюрному профессору Флитвику. Впрочем, было что-то похожее в гордой осанке, повороте головы, том изяществе, с которым маленький волшебник сплетал заклинания.

Девочка медленно подошла, подкинула дров в угасающее пламя и села в соседнее кресло. Несколько минут висела тишина, потом пустота над синей обивкой зашевелилась, пошла рябью, и из воздуха соткалась фигура маленького профессора. Он смотрел на Астру очень серьёзными усталыми глазами, и в их глубине девочка заметила… страх? Нет, скорее опасение, какое появляется у человека при взгляде на дикое животное.

— Вы обещали не доставлять мне проблем, юная мисс, — наконец нарушил волшебник молчание.

— А я доставляю?

Он вздохнул.

— Вы — нет. Но ваша компания…

— К несчастью, я не могу их контролировать, — пожала плечами Астра. — Только изредка направлять, показывать путь.

— Показывать путь, — задумчиво повторил профессор. — Не кажется ли вам, что этот путь… может завести не туда?

— Как и любой другой, — мягко усмехнулась девочка. — Что конкретно вас беспокоит?

— Они слишком… изменились. Это заметно.

— Изменения — часть жизни, — пожала Астра плечами. — К тому же для них был весомый повод.

— Да, — согласился Флитвик, — но не надейтесь, что в другой раз подобное сойдёт вам с рук. Дамблдор уже почти взял под контроль те нити, что начал выпускать из рук пять лет назад. Скоро его внимание вновь обратится на Англию — сперва на Министерство, потом и на школу. И я опасаюсь…

— Сколько у меня времени? — перебила девочка.

— Не больше года, я боюсь.

— Успеем, — решительно кивнула Астра и поднялась с кресла.

— Мисс Эванс, — догнал её голос Флитвика, — вы уверены, что понимаете все последствия своих действий?

— Своих — безусловно. Не будете же вы отрицать, что этому миру необходим толчок, чтобы выйти из состояния стагнации?

— Как бы мы не пришли к катастрофе вместо прогресса, — покачал он головой.

— Это не играет никакой роли в масштабах тысячелетий. История движется по синусоиде. Процветание, стагнация, упадок, тёмные века, возрождение. И так по кругу.

Она небрежно провела рукой в воздухе волну и двинулась к лестнице в женскую башню, но волшебник ещё не закончил.

— Вам безразлична судьба волшебного сообщества?

Астра развернулась и с удивлением посмотрела на декана.

— А почему она должна меня волновать?

Он в ответ удивлённо вскинул брови.

— Вы его часть. Ваши родители были волшебниками, ваши предки…

— Вот не надо, — вновь перебила девочка, на этот раз с нешуточной злостью. Она почувствовала, как всю её полностью заполняет гнев, и, вопреки обыкновению, не собиралась его сдерживать. — Это ваше волшебное сообщество от меня отказалось. Меня выбросили, вышвырнули, как беспородного котёнка. Хотите сказать, мне стоит быть благодарной, что не утопили? — Профессор попытался что-то возразить, но Астра не дала ему вставить ни слова. — Меня подбросили под дверь двум обычным маглам, которые ненавидели и боялись меня. Ту, которую считали героиней! Не кажется ли вам это показательным? Пусть даже заслуга в победе над Тёмным Лордом целиком и полностью принадлежит моей матери. И никому не было до меня дела! Ни друзьям или родственникам родителей, ни членам ордена жареной курицы — никому! Так почему я должна ценить и понимать хоть кого-то из вас?

Астра выдохнула и постаралась успокоиться, только сейчас заметив, что она практически вплотную подошла к креслу декана, а на его морщинистом лице оранжевые блики пламени сейчас смешиваются с изумрудными отсветами её глаз.

Страха стало больше. Кажется, она даже начала чувствовать на языке его терпкий вкус.

Недовольно фыркнув, девочка опустилась обратно в кресло и с вызовом предложила:

— Давайте, расскажите мне, где я неправа.

— Я не могу сказать, что вы неправы, — покачал головой профессор, и его тонкий голос звучал непривычно устало. — В ваших словах много горькой правды. Я просто волнуюсь о том, что может случиться в результате ваших действий.

— Вы путаете причину и следствие, профессор. Древние силы просыпаются, и это объективный факт. Они не зависят от меня или от вас. Они просто есть. И если бы не я, то любой другой встал бы на этот путь.

— Вы правы, конечно вы правы, — вздохнул Флитвик. — Хотя мало кто сможет посмотреть с этой точки зрения.

— Мне нет никакого дела до мнения общества. Я не собираюсь намеренно действовать в пику ему, но и бояться осуждения, порицания и всего остального не намерена.

— И всё же вам стоит быть осторожными. В следующий раз вряд ли вам снова подвернётся тролль, чтобы скрыть активацию древних защитных систем замка. Чем позже правда выйдет наружу, тем будет лучше. Вы, конечно, неплохо скрываетесь, но я позволил себе наложить дополнительную защиту на одну небольшую полянку с дубом в Запретном лесу.

— Очень любезно с вашей стороны, — ровно отозвалась Астра, внутренне заметно напрягаясь. Но Флитвик внезапно сменил тему:

— Пока не забыл, хотел сказать вам пару слов о вашей компании. У вас она получается совершенно разношёрстной, собранной с разных факультетов, и это замечательно. Но я всё же попросил бы вас не… втягивать, — он с трудом подобрал слово, — слизеринцев. У них закрытое сообщество, за которым очень пристально следят. Зачем вам лишние риски?

— И не собиралась лезть в змеиную нору, — чуть покривив душой, отозвалась Астра.

Они помолчали несколько минут, а потом профессор всё же не удержался:

— Знаете, я не лишён некоторой доли любопытства. Так что не могли бы вы ответить мне на один небольшой вопрос? Что там? На другой стороне?

Когтевранка вновь пожала плечами, в который раз за это утро.

— Как можно описать слепому краски?

— Вы имеете в виду тени? — с жадным любопытством уточнил Флитвик.

— В том числе. Но про них говорить смысла нет.

— Почему же?

— Потому что тени — это отражение личного восприятия, не больше и не меньше. Ауры более-менее одинаковы для всех, а вот тени… Я полагаю, они возникают, когда у человека появляется ещё один орган чувств, условно говоря. Вот только мозг не предназначен для обработки информации такого типа. Поэтому он перекодирует её в визуальную информацию, — вообще-то ещё и в аудиальную, но говорить об этом девочка не стала, — а человек об этом и не подозревает.

— Пока не появится возможность с кем-нибудь обсудить, — заметил волшебник.

— Всё верно, — кивнула Астра.

— Ну а остальное?

Девочка помедлила, косо глянула на профессора и начала издалека:

— Вам знакомо имя Пьера Паоло Пазолини?

— Не припомню. Он волшебник?

— Нет, насколько мне известно. Он был поэтом и работал над созданием кинофильмов.

— А, эти магловские иллюзии, — понятливо кивнул Флитвик.

— Именно так. Он написал интересную книжку под названием «Поэтическое кино». Если коротко, то он разделил фильмы на два типа — плохие и хорошие, как водится. «Плохой» фильм — субфильм или подфильм — ориентирован на определённую культуру, определённое время, определённую моду. Он заточен под то, чтобы люди видели в нём знакомые сюжеты и символы. «Хороший» же фильм…

Астра коротко взмахнула палочкой, и на её кончике засветился шарик мертвенно-изумрудного цвета.

— Скажите, профессор, с чем у вас ассоциируется результат моих чар?

— Со смертельным заклинанием, — содрогнувшись всем телом, ответил волшебник.

— Как думаете, что увидит в нём папуас с закрытого острова в Океании?

— Светлячок. Или звезду. Или злого духа.

— А магл — всего лишь фонарик странного оттенка, — дополнила девочка. — А ведь это только изумрудный свет. Не больше и не меньше. Поэтому это символ, причём не универсальный. Мы толкуем его, опираясь на наш опыт, на нашу культуру. Примитивный пример из того художественного словаря, что используется в «плохих» фильмах. «Хорошие» же предпочитают чистую экспрессию, состоящую из образов, которые мы используем для общения с собой, которые воспринимаем буквально. Пазолини считает, что они являются нам во снах. Конечно, теория спорная, где-то даже скандальная, но не лишена своей прелести.

— К чему вы клоните?

— К тому, что увиденное мной можно воспринимать как реальность. А можно как набор символов, за которыми скрывается нечто большее. И я предпочитаю первый вариант. Но если я переведу свои воспоминания с языка образов на язык лингвистический, литературный, мы неизбежно будем вынуждены окунуться в семиотику и воспринимать описанное мной как знаки.

Флитвик вздохнул чуть разочарованно и спрыгнул с кресла, которое было для него чересчур высоко.

— Благодарю вас за ответ, мисс Эванс. Если не секрет, как выглядит для вас моя тень?

— Как симпатичный аристократ со шпагой, который явно хорош в фехтовании, — улыбнулась Астра.

— Вот как? Мне льстит, честное слово. Ну что ж, мисс Эванс, до встречи на занятиях. Спасибо за такую интересную беседу.

— Я всегда буду рада общению с вами, профессор.

Улыбнувшись на прощание, девочка поднялась в свою комнату и мрачно уставилась в окно, на громаду Запретного леса.

Она солгала Флитвику. По ту сторону от Арки Смерти не было теней. Была только бескрайняя равнина без неба, по мелким кочкам которой стелился густой туман.

Глава 47. Cui prodest?

*(лат.) Кто выигрывает?

Полное выражение — «Cui bono? Cui prodest?» — переводится как «Кому выгодно? Кто выигрывает?» и приписывается римскому консулу Луцию Кассию Лонгину Равилле.

Контрабанда мечты для беспокойных сердец,

Что больны луной, что больны огнем,

Что торопятся биться быстрей и быстрей, ей!

«Контрабанда», Мельница. Музыка и слова: Наталья О’Шей

— Так, у тебя семь очков удачи, срабатывает счастливый шанс. Прометей дарит гоплиту Махаону полный бар энергии и расширяет его на одно дополнительное очко, — торжественно возгласил Энтони, и Корнер недовольно сморщился:

— На кой мне энергия? Лучше бы выносливости добавил.

— Ну почему это не я! — возопил Терри Бут, счастливый обладатель персонажа-жреца.

— Потому что кто-то решил, что кидать очки в удачу — это нерационально, — со смешком ответила Лайза Турпин, забирая кубики. — Тони, твой ход.

— Так-так-так, — потёр ладони Голдстейн, самоназначенный ведущий, посмотрев на выпавшие ему кости и передвинув фишку на пять полей вперёд. — На философа Антония и двух его учеников нападают разбойники, но… — мальчишка сделал многозначительную паузу, — они успешно отбивают нападение. И получают две медных монеты в качестве трофея.

— Это как это? Они же философы? — взвился Корнер, с возмущением глядя на доску, над которой иллюзии троицы мужчин в запылённых тогах неспешно обчищали карманы пятёрки убитых оборванцев. — У них основной параметр — интеллект!

— Учите историю, молодой человек, — снисходительно заметил Тони. — Все философы в Греции были свободными гражданами, которые участвовали во всех военных конфликтах своего полиса. Сократ, например, был гоплитом во время Пелопоннесской войны. И игра это учитывает — у меня буст на силу на полминуты в случае защиты от нападения.

— Ой-ой-ой, — оскорблённо пробормотал Майкл, а девочки захихикали.

— Мой ход! — воскликнула Мэнди, забирая игральные кости.

— О, у нас карта-сюрприз! Амазонка Меда находит заброшенный храм богини Адрастеи. Желаешь потратить десять единиц энергии и возродить алтарь древней богини?

— А чего она богиня? — нахмурилась девочка задумчиво.

— Справедливости и мести, — подала голос Астра, заметив, что никто не спешит отвечать. — Её иногда считают иной ипостасью Немезиды либо Кибелы. Это имя ещё нимфа носила, которая вскормила Зевса.

— Ничего не понятно, но очень интересно, — прокомментировал неугомонный Терри.

— Давайте попробуем активировать, — пожала плечами Мэнди, не слушая его.

Стоило отзвучать этим словам, как изящная фигурка амазонки, парящая над фишкой когтевранки, внезапно окуталась светом. Ребята отшатнулись и ахнули. Через несколько секунд свет померк, и все ахнули вновь — доспехи и меч амазонки сияли ярким золотом.

— Вы получаете статус «первый последователь Адрастеи». Плюс десять к силе, плюс десять к выносливости, если герой сражается с преступником или отражает нападение, — деревянным голосом прокомментировал Энтони. — Уникальный навык — свет справедливости, раз в три хода может блокировать все волшебные способности противника. Минус десять к скрытности. Теперь вы не можете остаться в стороне от несправедливости. Плюс один уровень.

— Вау! — не сдержался Бут. — А ведь это даже не одна из Олимпийцев! Что же будет, если стать последователем Зевса?

— Полагаю, бонусов будет меньше, — заметила Падма. — Вряд ли ты будешь его единственным последователем. Вон, ты аж целый жрец, но пока особых плюшек не видно.

— Ну да, — чуть сник Терри, но тут же воспрянул: — Всё равно круто!

— Это полная имба, — мрачно заметил Корнер, с завистью глянув на потрясённую Мэнди.

— Не скажи, — возразил Тони. — Игра может быть имбалансной только до тех пор, пока бог-покровитель есть всего у одного игрока. Дальше баланс сил должен восстановиться.

— А я целый жрец, а не последователь! Почему у меня все дары скрыты? — возмутился Бут. — Только призыв змеи открыт, а она почти никогда не успевает укусить врага.

— Потому что ты действуешь как обычный человек, а не как жрец Асклепия, — заметила Падма. — Может, попробуешь, я не знаю, лечить или зелья варить?

— Как я смогу это делать без дара? — раздражённо поинтересовался Терри.

— У тебя дары скрыты, а не заблокированы.

Мальчик хлопнул себя по лбу, а троица девочек посмотрела на него как на полного идиота, чем на какое-то время ввергла в полное уныние. Он мрачно уставился на карточку своего персонажа, с которой ему улыбался молодой парень с хитрющими глазами в белой тоге с посохом Асклепия.

— Всё-таки Мелета — гений, — восхищённо вздохнула Лайза, любуясь фигуркой амазонки, которая продолжала парить над полем, рассыпая золотые искры.

— Говорят, свою третью книгу она пишет уже про кельтских богов, — подхватила Падма.

— Поскорей бы уже, — мечтательно протянула Мэнди.

— Девочки, не отвлекайтесь, — нахмурился Голдстейн. — Ход Лайзы.

Турпин лукаво улыбнулась, взяла кубики и изящным движением бросила их на столик.

— Ого! Двенадцать! Счастливое число, — воскликнул Терри.

— Кхм, — кашлянул Тони, намекая, что ведущий тут он. — Жрица Афродиты Лисимаха встречает отряд наёмников из Афин, и те, сражённые её красотой, сопровождают её до города Фивы. Награда от богини — открыт дар «очарование».

— Ес!

Астра только закашлялась на такое выражение радости. Она-то знала, что этим детям сейчас показали отцензуренный вариант событий, а в оригинале… Кхм… Жрицы Афродиты всегда обладали совершенно определённой репутацией. И вряд ли наёмники вот просто взяли и благородно сопроводили её до города.

— Поэтесса Пандора, твой ход! Так, семь очков… Тебя приветствует храм в Дельфах! И у ворот сидит и просит милостыню мужчина в капюшоне. Твои действия?

— Пожалуй, я могу дать ему серебряную монету. — Падма с любопытством разглядывала полупрозрачную фигурку нищего, которая появилась над игровой доской.

В глиняной миске с отколотым краем тускло блеснуло, и фигура неожиданно заговорила низким голосом:

— Тебе следует обратить взор на свои корни, Синий Лотос.

На миг в купе повисло потрясённое молчание.

— Они ещё и говорить могут? — потрясённо выдохнул Терри.

— И что это всё значит? — нахмурился Корнер.

— Моё имя переводится как «лотос», — прошептала Падма. — А «синий» — это, наверное, из-за факультета.

— Но как игра узнала?

— Может, совпадение?

— Что вообще происходит?

— Как думаете, что имелось в виду?

— А ты что скажешь, Астра? — перекрыл поднявшийся гомон голос Голдстейна. — Это ведь твоя игра.

Все взоры тут же обратились на неё, и девочка на миг почувствовала себя неуютно. Впрочем, она тут же справилась с собой и неспешно развернула инструкцию к игре.

— Поздравляем с покупкой премиум-версии игры «Мифы и Магия», — прочитала она вслух. — Развлекайтесь, наслаждайтесь, ничему не удивляйтесь. И не обращайте внимания на бурчание старой доски или стук кубиков, они любят шутить над юными волшебниками. Впрочем, может, они говорят правду, м? Это же мир магии, здесь возможно ВСЁ. — Астра подняла глаза на ребят. — Хм… Готова поклясться, что ещё вчера здесь был совершенно другой текст.

Словно насмешничая или радуясь удачной шутке, две игральные кости подпрыгнули над столом и стукнулись гранями друг о друга. А потом ловко подскочили и опустились в руку Астре.

— Твой ход, видящая, — подала голос фигура в капюшоне, и все подпрыгнули от неожиданности.

Когда взгляды обратились на игральную доску, нищего там уже не было.

— Дела-а, — только и протянул Терри.

Астра усмехнулась и отправила кубики в полёт, уверенная, что уж те-то не подведут.

— Перекрёсток! Какую дорогу ты выберешь?

— Налево, — уверенно ответила девочка.

— Уверена? Ну что ж, пророчица Астерия, успешно избегнув всех препятствий, достигает подножия горы Олимп и завершает игру! — торжественно провозгласил Энтони. — Ещё партию?

Но когтевранцы не хотели продолжать. До самого Лондона только и разговоров было, что о странном поведении игры. В своих рассуждениях ребята дошли аж до магии вуду, но потом отказались от этой идеи, здраво рассудив, что тогда Министерство точно бы не разрешило продавать игру.

Астра отмалчивалась. Она-то точно знала, что магии вуду тут и не пахнет. А вот некромантией… Нет-нет, никаких оживших мертвецов. Это был даже скорее шаманизм. Эванс всего-то привязала к картам персонажей мелких духов. Болотные огоньки, феи, болтрушайки, садовые гномы, нюхлеры, лукотрусы, пикси… Всё это объединял и подчинял дух кентавра, единственного, кто согласился на это добровольно.

Как оказалось, в лесу по ту сторону сна можно было много кого найти, особенно если знать, что ищешь. А ещё выяснилось, что духи прекрасно попадаются в рунные ловушки и их можно подчинить, особенно если они слабые и неразумные. Слитный оркестр из целого набора мелких духов, привязанных к картам, фишкам и доске, смог действительно оживить игру, сделав её непредсказуемой и вариативной. И всё же основное направление сюжет выдерживал чётко — в большинстве случаев побеждает тот, у кого есть бог-покровитель.

Да-да, Астра не смогла удержаться и не использовать такую возможность повлиять на умы молодого поколения. Вон, однокурсники уже показали, как легко усваивается ими такая постановка вопроса.

Осталось только сделать ещё пару десятков экземпляров такой доски на рынок. Флитвик уже подтвердил, что волшебникам не под силу углядеть за чарами и рунами пленённых духов, пусть профессор и очень старался. Так что у Астры в планах было обеспечить появление игры «Мифы и Магия» по крайней мере в особняке Малфоев. Почему-то она ни секунды не сомневалась, что эксклюзивное премиум-издание Драко заинтересует.

Глава 48. Exempla docent

*(лат.) Примеры учат

Мы с тобой одной крови,

Мы с тобой одной породы,

Нам не привыкать к боли,

Если имя ей — свобода.

«Одной крови», Мельница. Музыка: Наталья О’Шей. Слова: Наталья О’Шей и Иван Малютин

Астра сидела на крыльце дома и чертила руны на камнях, немелодично что-то напевая себе под нос. Странные строчки песни на незнакомом языке кружились в сознании, наслаивались, менялись местами, и временами Гермионе даже начинало казаться, что она может уловить их смысл. Но наваждение рассеивалось, как дым, стоило только задуматься над тем, что слышишь.

Танг!

Стрела задрожала в мишени, угодив в самый край деревянной доски.

Плохо. Так она в оленя не попадёт и с десяти шагов.

Вздохнув, Гермиона отложила лук и пошла вытаскивать стрелы из тугого дерева. Подманивать их движением руки, как Астра, девочка пока не могла и, честно говоря, даже не надеялась, что когда-нибудь сможет. Эванс была абсурдно сильна. Почти на уровне профессоров. Только Дамблдор, Флитвик, Снейп и Макгонагалл сияли ярче подруги.

Подруга… Пожалуй, это было неправильное слово. Они трое не были друзьями, как бы гриффиндорка ни надеялась на обратное. Слишком уж разные. С другой стороны, они были связаны узами, куда более крепкими, чем дружеские. Гермиона уже могла видеть эти призрачные цепи, сковавшие их души между собой. И это придавало девочке странной уверенности в будущем.

Танг!

Стоило только Гермионе отойти на шаг, в мишень воткнулось и задрожало копьё. Девочка даже бровью не повела. К постоянной агрессии Мораг, клокочущей внутри пуффендуйки и время от времени выплёскивающейся на окружающих, она успела привыкнуть.

Честно говоря, внутри себя Гермиона тоже ощущала нечто подобное, а потому теперь не спешила осуждать МакДугалл. Иногда, словно стыдясь, гриффиндорка с неохотой признавала, что этот внутренний огонь, струящийся по венам, ей даже нравится. Теперь она не только знала, как будет справедливо, но и могла сама, без чьей-либо помощи, воплотить эту справедливость в жизнь. Пока только потенциально, но все же!

Впрочем, до того, чтобы самой вершить правосудие, было ещё далеко. Во-первых, свои способности «по нанесению мира и причинению справедливости», как выразилась Астра, гриффиндорке предстояло долго и упорно развивать. А во-вторых, Эванс вовсе не собиралась, вручив ей такую силу, оставлять Гермиону без присмотра.

В первые дни, когда уверенность в своём праве нести миру справедливость приобрела у гриффиндорки характер абсолюта, Астра достаточно жёстко её тормозила, не давая наломать дров. Гермиона злилась, возмущалась, но ничего не могла поделать.

После, когда она смирилась с таким положением вещей, начались бесконечные разговоры, которые самой Гермионе напоминали странную игру, от которой когтевранка, кажется, получала какое-то извращённое удовольствие. Она методично объясняла, что мир вовсе не такой простой и понятный, как может показаться, и сколько последствий может быть у самого незначительного, на первый взгляд, решения. Примеров и логических обоснований у Астры всегда было хоть отбавляй. А если и они не могли убедить Гермиону, то рядом всегда была Мораг, которая могла доступно объяснить, чего стоят все попытки гриффиндорки достичь мира во всём мире и каковы угнетаемые слои общества на самом деле.

Эванс морщилась. Как заметила Гермиона, та не слишком любила, когда своё мнение выражают так радикально и бескомпромиссно. Сама Астра всегда выбирала очень аккуратные и корректные выражения, даже когда говорила о страшных и немыслимых вещах. МакДугалл же свою жёсткость и цинизм скрывать даже не пыталась. В принципе, истории из её жизни доступно объясняли, почему и как сформировался характер пуффендуйки. Вот уж кто своему факультету не подходил совершенно! Кто там говорил о простофилях-тюфяках? Ну-ну.

Вот Астра Когтеврану соответствовала на все сто процентов. Такой голой рациональности Гермиона ещё ни у кого не видела. Ей даже иногда казалось, что Эванс вовсе неспособна на человеческие чувства. И, пожалуй, её цинизм ранил куда сильнее, чем цинизм Мораг. Последняя за насмешкой скрывала боль, но всё же умела сопереживать и, к тому же, имела свой собственный моральный кодекс. Для Астры же мораль как ценностная норма, казалось, вообще не существовала. Нет, она знала, что это такое, и прекрасно ориентировалась в человеческих взаимоотношениях, но скорее как сторонний наблюдатель, объективно-холодный исследователь.

В её компании мир Гермионы вставал с ног на голову по семь раз на дню. Множество убеждений оказалось раскрошено в пыль, множество принципов стёрто. Вспомнить хотя бы тот день, когда ей впервые пришлось убить. Да, всего лишь духа, а не живое существо, но всё же!

Сейчас охота перестала быть для девочки чем-то отвратительным. Она даже находила своеобразную прелесть в азарте погони. И никак не могла решить для себя — к добру или к худу с ней произошли все эти изменения. Да, она стала сильнее, ей теперь гораздо легче жить в волшебном мире, но не пожертвовала ли она ради этих удобств чем-то гораздо более ценным? Свободой, например? Как те мелкие духи, что попадутся в рунные ловушки, которые сейчас кропотливо создаёт Астра и по поводу которых они уже который день не прекращают спорить.

— Но ведь все имеют право быть свободными! — в который пыталась донести очевидную для неё истину Гермиона.

— В начале каждой дискуссии, претендующей на научность, оппоненты должны договориться о терминах, — насмешливо блестя глазами, отвечала Астра. — Вот что ты понимаешь под словом «свобода»?

— Возможность выбирать и делать то, что хочется!

— Назови мне хотя бы одного человека, который способен выбирать и делать то, что хочется.

— Да любой чистокровный волшебник!

— Считаешь, Драко может пойти учиться на программиста?

— Нет, конечно! — Гермиона даже задохнулась от абсурдности этого предположения.

— То есть, он тоже несвободен, верно? — Если гриффиндорка всё больше горячилась, то Астра с каждой фразой говорила спокойнее и спокойнее.

— Он просто не может такого захотеть, — уже менее уверенно предположила Гермиона. — Он даже не знает, что такое программист.

— Почему ты так думаешь, м? По твоей логике папуас из Новой Гвинеи тоже свободен, раз он просто не может захотеть жить в большом доме с центральным водопроводом и ходить на работу в офис, просто потому, что не знает, что это такое.

— Не доводи до абсурда! — Гриффиндорка всё-таки не желала сдаваться. — Рунная ловушка — это совсем не то же самое, что культурные нормы!

— Да? А в чём разница? Она лишь в том, что в первом случае ты осознаёшь свою несвободу, а во втором — нет. И то, если ты родился уже внутри рунной ловушки, то разница и вовсе сводится к нулю.

Гермиона злилась. Гермиона сыпала доводами и снова злилась. Но Астра не принимала эмоциональных аргументов, а рациональными её победить у Гермионы никак не получалось. Мораг только веселилась, глядя на это.

— Совести у тебя нет, — в сердцах бросила гриффиндорка через полчаса бесплодных препирательств.

— Совесть — это социальный конструкт, который усваивается детьми в ходе социализации и инкультурации, — фыркнула Эванс и поднялась. — Я иду в лес, кто со мной?

Мораг тут же возникла рядом, а в ногах у девочек закрутился пушистый волчий хоровод. Гермиона тоже встала, демонстративно неохотно, и закинула колчан на плечо. Как бы то ни было, она любила охоту.

Они уже возвращались, довольные и нагруженные добычей — мясом, травами и заполненными рунными ловушками, когда из-за деревьев выскользнула худая высокая тень и молча двинулась вслед за ними. Профессор Трелони была, как всегда, молчалива и целеустремлённа, даже несмотря на плотную повязку, что всегда скрывала её глаза.

Как к ней относиться, гриффиндорка решила для себя далеко не сразу. С одной стороны, та была профессором Хогвартса и взрослым волшебником. С другой, предмет, который Трелони вела, и постоянный безумный вид не позволяли Гермионе с достаточным уважением относиться к ней. Но здесь, в мире-во-сне, как его называла Астра, прорицательница становилась совсем другой — решительной и собранной. Она безропотно принимала старшинство Астры, а Гермиону и Мораг практически не замечала, поэтому дистанция между ними образовалась сама собой.

Когда они подошли к домику, Астра молча отдала завёрнутый в шкуру кусок вырезки Трелони. Та кивнула, развернулась и двинулась к роще. И через секунду Мораг и Гермиона открыли рты. Потому что из-за деревьев ей навстречу неспешно вышло огромное чёрное крылатое существо, напоминающее помесь дракона и лошадиного скелета. Профессор с совершенно невозмутимым видом прошествовала к нему, ловко запрыгнула на спину, и они скрылись в небе над рекой.

— Эт-то что было? — почти спокойно поинтересовалась МакДуггал.

— Фестрал, — лаконично пояснила Астра.

— Их же могут видеть только те, кто познал смерть, — подняла брови Мораг. — Для других людей они остаются невидимыми.

— И мы его видим потому что…? — напористо потребовала объяснения Гермиона.

— Сон — это маленькая смерть, — криво улыбнулась Эванс. — Жду от тебя эссе на два свитка о том, кто такие фестралы. Можешь воспользоваться книгой Саламандера «Фантастические твари и места их обитания».

Гермиона сосредоточенно кивнула. Эссе — это привычно и понятно. Успокаивает на фоне всего этого бардака, знаете ли.

Астра внимательно окинула гриффиндорку взглядом, убедилась, что её слова были услышаны и поняты, и бросила:

— Сегодня сами найдёте дорогу обратно.

Она странно взмахнула руками, и через мгновение на её месте уже хлопал крыльями огромный ворон. Он стремительно взвился в небо, обдав их волной встревоженного воздуха, и устремился вслед за Трелони.

Девочки проводили его взглядами и переглянулись. Им предстояло выяснить, как выбираться отсюда в реальный мир, чего они ни разу не делали самостоятельно.

— Вот падла, — тихо буркнула Мораг, и Гермиона не стала с ней спорить.

Глава 49. Aut viam inveniam, aut faciam

*(лат.) Или найду дорогу, или проложу ее сам

Фраза приписывается Ганнибалу; когда его генералы сказали ему, что пересечь Альпы на слонах невозможно, предположительно, это был его ответ.

Дороги сплелись

В тугой клубок влюбленных змей,

И от дыхания вулканов в туманах немеет крыло…

«Дороги», Мельница. Музыка: Наталья О’Шей. Слова: Наталья О’Шей и Ольга Лишина

— Полководец Маркус ведёт свои полки на Александрию. Поглядим, чем окончится сражение! — раздался чуть насмешливый голос откуда-то из толпы, что заполняла сейчас Косую аллею.

Драко резко повернул голову, пытаясь понять, кто говорит. Даже сквозь гул человеческих голосов он услышал звонкий стук игральных кубиков.

— Семь… Счастливое число, не так ли? Многие сильные мира сего полагались на семёрку, но надолго поймать фортуну за хвост не удавалось пока никому…

Слизеринец нахмурился. Он никак не мог вспомнить, где уже слышал этот мягкий голос, в котором то и дело проскальзывала ирония.

— Что скажет нам карта судьбы? — Гул вокруг даже затих на пару секунд, словно не один только Драко прислушивался к насмешливому голосу. — Вам улыбнулась удача, полководец Марк. Семеро командиров противника переметнулись на вашу сторону и ударили в спину египетским полкам.

— Получается, я победил, — услышал Драко и с удивлением узнал голос Маркуса Флинта.

— Тебе остался один шаг.

— Но я же взял Александрию!

— Миссия твоего персонажа — стать наместником. Захватить и удержать — разные вещи, — терпеливо объяснил мягкий голос.

Флинт засопел, но спорить не стал.

— За победу ты получаешь десять тысяч денариев и плюс пять к харизме. Твой подвиг воспевают на площадях всех римских полисов. А теперь ход бандури* Пенарддан.

*так называли женщин-друидов

Вновь застучали кости, и Драко ввинтился в толпу, стараясь пробраться ближе к играющим. Он уже успел определить, что игра проходит на открытой веранде Фортескью, и теперь целенаправленно двигался туда, прокладывая себе дорогу локтями.

— Шесть! Ты стоишь на перекрёстке, тяни карту выбора.

— Что у нас тут? Римские легионы идут в Галлию, вырубают леса и жгут священные дубы. Присоединишься ли ты к войску или уйдёшь тайными тропами по пути к Авалону?

Драко как раз успел увидеть, как Пенелопа Кристалл опускает карточку, дочитав текст на её обороте.

— Конечно я присоединюсь к войскам! — нахмурив светлые брови, решила она.

— Выбор сделан, — торжественно провозгласила ведущая, и Драко наконец узнал её.

Очередная заучка из воронов, с которой он уже успел поцапаться однажды. Впрочем, что-то в девчонке всё-таки было, если гриффиндорцы терпеть её не могли.

— Ты удаляешься от священных дубов, а потому запас энергии и скорость её восполнения падает на три пункта. Зато земля, которую ты защищаешь, даёт тебе силу — плюс два к защите, плюс пять к атаке. Ты можешь взять с собой три жёлудя, каждый из которых может исцелить одного безнадёжно больного или раненого, или три цветка, каждый из которых может своим ядом отравить десяток человек.

— А можно два жёлудя и цветок?

— Можно, — фыркнула ведущая. Как её? Эванс, кажется. — Ход Руэри ап Хели, военного вождя дуротригов*.

*древнее кельтское племя на территории Британии. Дуротриги населяли современные Дорсет, южные Сомерсет и Уилтшир а также восток Девона

Кости взял серьёзный как смерть Перси Уизли, и Драко скривился. Наверняка сейчас будет какая-нибудь пафосная глупость в стиле Гриффиндора.

— Вражеское войско уже на подступах к Дурноварию, столице конфедерации племён дуротригов. Старейшины увели детей и женщин к священным дубам и запечатали проходы. Город пуст, там лишь твоё сборное войско. Всего тысяча воинов под твоей рукой, а в наступающем легионе — четыре с половиной тысячи пехотинцев и несколько сот всадников. Твоя задача — отбить нападение. Что будешь делать, вождь?

Секунду Уизли сосредоточенно молчал, и Драко с удивлением осознал, что тот на полном серьёзе воспринимает рассказ ведущей. Для него эта группка зелёных фигурок в кольчугах и мерно шагающий по лесу римский легион над игральной доской были даже более реальны, чем люди, собравшиеся вокруг играющих.

— Так, ловушки уже готовы, засадные группы нужно поставить вот тут и тут, — показал Перси точки на игровой доске, что сейчас выглядела как карта сражения. — Всех, кто хорошо владеет луком, туда. На свободном пространстве смысла вставать против конницы никакого, поэтому у города оставляем только два десятка из молодёжи с парой опытных вояк во главе. Их задача — с четырёх концов запалить город, если римляне туда ворвутся. Ученик друида на месте?

— Вон, скучает, — указала Эванс на одну из зелёных фигурок над доской.

— Ему нужно быть готовым быстро перебрасывать отряды по тайным тропам, чтобы бить врагов на марше. Сил хватит?

— Да, жертвоприношение Езусу на время добавило его жрецу энергии, — подтвердила ведущая.

— Ну, пусть боги нам помогут, — выдохнул Уизли и решительно кивнул. — Мы готовы.

— Что ж, эффективны ли твои приготовления, мы узнаем на следующем кругу. А пока ход снова переходит к полководцу Марку. Что там? О, ты стоишь на перекрёстке. Тяни карту!

— Тут написано, чтобы я выбрал любую цифру, — наморщил лоб слизеринец. — Пусть будет одиннадцать.

— Это число, а не цифра, — любезно подсказала Пенелопа.

— Тогда семь.

Судя по тому, как лицо Флинта сначала разгладилось, а потом вновь сморщилось, Драко понял, что текст на карточке изменился.

— Семеро твоих ближайших офицеров устраивают заговор и нападают на тебя. В твоих покоях семеро воинов, которые уже перебили охрану.

— А я говорила! Семь — лукавое число. Его удача никогда не длится долго. Так каковы твои действия?

— Я использую способность устрашения, — спустя минуту сопения, во время которой он вглядывался в карточку своего персонажа, выдавил Маркус.

— Воины одеты в доспехи, зачарованные жрецами Осириса. На них не действует умение. Ваши действия?

— Умение громового голоса! Я зову своих воинов. Ну а пока я сражаюсь!

Стоило прозвучать этим словам, персонажи над игровой доской пришли в движение. Все, затаив дыхание, следили за сражением одного против семи. Огромная гора мышц, персонаж Флинта уже успел расправиться с двумя, когда хопеш* одного из нападающих подрубил его ногу.

*разновидность холодного оружия, применявшаяся в Древнем Египте. Хопеш имел внешнее сходство с серпом с заточкой на выпуклой стороне клинка

— Зелья! Пей зелья исцеления! — стиснув столешницу так, что она затрещала, воскликнул один Маркус, не отрывая взгляда от того, как второй Маркус уходит в глухую оборону и пачкает кровью мраморный пол. — Способность боевой ярости! Используй её!

Уже весь покрытый ранами, римлянин внезапно ускорился и враз разметал оставшихся противников. Но на середине очередного танцующего шага он пошатнулся и упал на подогнувшиеся колени. В его груди торчал чёрный кинжал с рукоятью в виде головы шакала.

Покачнувшись, мужчина упал поверх тел поверженных врагов под горестный стон Флинта.

— Ваш персонаж погиб с честью! — торжественно возвестила Эванс. — Его изображение появилось в пантеоне героев мира «Мифов и Магии». Карта героя больше не будет меняться и навсегда запечатлеет полководца Марка! Можешь забрать её себе.

Флинт кивнул и аккуратно поднял карту, пряча глаза. Драко с удивлением отметил для себя, что тот расстроен едва ли не больше, чем после проигрыша в квиддичном матче с Когтевраном в прошлом году.

— Можем потом ещё раз сыграть, — сочувственно предложила Пенелопа, но Маркус только покачал головой и ушёл, ссутулив массивные плечи и бережно баюкая в ладонях игральную карту, по краю которой побежал золотистый узор из лавровых листьев.

— Интересно, какой был правильный ответ в его случае? — поинтересовалась Кристалл, не спеша бросать кости.

— Он мог выбрать другую цифру, — пожал плечами Уизли. — Его же предупреждали.

— Или бежать, — подхватила Пенелопа.

— В этой игре не существует правильного ответа, — возразила Эванс. — Только выбор, удача и судьба. Как в жизни. Твой ход, бандури.

Драко и сам не понял, как оказался захвачен игрой. Над доской сражались целые армии, горели леса и яркими огнями расцветала магия. Непривычная, чуждая, и в то же время захватывающая дух от мысли, что́ это такое — держать подобную мощь в своих руках.

«Вот какими были древние маги», — восхищённо подумал он, следя, как жрец Езуса поднимает в атаку против римского легиона целый лес.

Когда игра была закончена, а Перси и Пенелопа удалились по направлению к Флориш и Блоттс, к Эванс подобрались две её неразлучные спутницы — Грейнджер и МакДугалл.

— Кто ещё хочет поучаствовать? Этот тур для младших учеников Хогвартса. Будет не стратегия, а совместное приключение.

Драко сам не понял, как сделал шаг вперёд. Его никто не стал гнать, только троица девчонок переглянулась странно.

— Тяни колоду персонажа, — предложила Эванс, дружелюбно улыбаясь.

В этот раз насмешки в её глазах мальчик не заметил. Он взял карту из середины колоды, и из загадочной синеватой глубины на него взглянули серебристые глаза красивого юноши с длинным луком за спиной.

«Мирих ап Лоркан, — прочитал Драко под картинкой. — Полукровка, сын человеческой женщины и сида. Навыки — лучник и охотник. Мирих отлично чувствует себя в лесу, а его стрелы разят без промаха. Меткость +7.

Основные характеристики:

Сила +10

Ловкость +12

Выносливость +8

Энергия +5

Удача +2

Атака +18

Защита +9».

Когда Драко поднял глаза, за столом уже сидела ещё одна девочка с длинными белыми волосами и большими глазами навыкате, а за ней неуверенно топтался и сопел Уизли вместе с такой же рыжей малявкой.

«Младшая сестра, наверное», — подумал мальчик, кривя губы в презрительной гримаске.

Странное дело, Уизли ни одним жестом не показали, что компания слизеринца им не по вкусу. Что ж, ради игры Драко тоже был готов потерпеть их присутствие. Но недолго — пока не закончится раунд.

— Ходи первый, — предложила Эванс, передавая ему кости.

Драко предвкушающе улыбнулся и кинул кубики на доску. Фишка с фигуркой лучника двинулась вперёд.

Глава 50. Bellum omnium contra omnes

*(лат.) Война всех против всех

Я дам свободу вам, враги, свободу из тюрьмы,

Ведь я несу с собой закон войны, и это — мой закон

«Тёмные Земли», Мельница. Музыка: Наталья О’Шей и Сергей Вишняков. Слова: Наталья О’Шей

Что и говорить! Презентация новой книги Локхарта оказалась если не сорвана, то основательно подпорчена. Даже в Ежедневном Пророке статья про неё оказалась только на второй странице.

А что, Астра не дура и тоже догадалась пригласить журналистов. Формально — на презентацию новой игры от Мелеты Афинской, вышедшей по мотивам её последней книги, посвящённой кельтам. Ну, презентация — это для своих, а для всех остальных всё должно было выглядеть естественно и непринуждённо. Нативка как она есть.

По факту все, конечно, понимали, в чём тут дело — два самых популярных приключенческих автора (самых — потому что единственных в Британии) борются за популярность. И Мелета пока выигрывает. Тем более, что семейство Малфоев приобрело именно игру, а не собрание книг Локхарта. А это оказалось показательным очень для многих в волшебном сообществе.

Астра на такой эффект вообще не рассчитывала. На очередной тур к ней подсел младший Малфой, и она не стала отказывать, даже несмотря на то, что обе её подруги были недовольны таким соседством. Вскоре подтянулись и его родители. Они так и не смогли вытянуть Драко из-за стола, а после — Астра сама не поняла, как у неё получилось — она затянула их в следующий тур игры. К компании тут же присоединился сам Флориан Фортескью, не утерпел и оказавшийся поблизости профессор Флитвик, и битва закипела.

Когтевранка в этот раз выбрала самый сложный вариант игры — групповую стратегию. Теперь каждый персонаж действовал не сам по себе, а мог влиять на остальных. Флориану достался сын вождя одного из бриттских племён. Нарцисса играла за вдову вождя другого поселения, которая сама взялась за меч после гибели мужа. Люциус с коварной улыбкой вёл на неё римский легион, а Флитвик стал друидом третьего племени.

Такой битвы «Мифы и Магия» ещё не видела. Над доской заключались и распадались альянсы, цвели словесные кружева, рождались и рассыпались прахом хитро закрученные планы, гибли воины и вновь пылала магия. Волшебники из римского легиона противостояли друидам кельтов, сталь сталкивалась со сталью, реками лилась кровь.

Разумеется, это не было похоже на реальность, поскольку игроки видели все действия своих соперников, а потому сложных интриг и заговоров им было не составить. Но всё равно волшебники показали класс. Толпа случайных зрителей вокруг уже переплюнула по размерам очередь ко Флориш и Блоттс, и все, затаив дыхание, наблюдали за разворачивающимся действом.

Малфои уже не были столь холодны, как в самом начале. Даже у Люциуса глаза сверкали, что уж говорить про Нарциссу, которая то и дело сдувала непослушную прядь, выбившуюся из причёски, или Флитвика, который на своём стуле чуть не подпрыгивал. Они потратили почти час, прежде чем игра подошла к концу.

Победу в решающем сражении вырвала Нарцисса, которая в союзе с племенем Флитвика отбила нападение Люциуса, потом совместно с Флорианом прикончила уже персонажа маленького профессора, а затем и с самим Фортескью расправилась.

— Вы страшная женщина, леди Малфой, — с тяжёлым вздохом признался профессор Флитвик.

Нарцисса только победно оглядела поверженных соперников.

— Потрясающая игра, — вздохнул Флориан, грузно поднимаясь со стула. — Не подскажете, где и мне приобрести такую же?

— Вообще-то конкретно это — эксклюзивный экземпляр, таких только пять штук сделали, — вздохнула Астра. На слове «эксклюзивный» и Люциус, и Драко сделали стойку, так что она чуть не прыснула, но всё же продолжила: — А версии попроще можно приобрести в «Волшебном оборудовании для умников».

— А оставшиеся четыре экземпляра всё ещё в продаже? — немедленно поинтересовался Люциус.

Астра вновь едва сдержала смех. Вроде бы взрослый человек и отличный управленец, как она смогла убедиться за время игры, но страсти и эмоции всё же слишком в нём сильны, как бы мужчина ни пытался это скрыть.

— Осталось уже три. Но за победу в самом сложном режиме игры мы можем вручить сертификат на покупку как раз такой эксклюзивной версии.

Астра с улыбкой протянула Нарциссе золотую карточку, очень похожую на билет на Хогвартс-экспресс. Та вновь насмешливо взглянула на мужа, но карточку взяла, подарив девочке благожелательную улыбку.

— Эх, вот так и бывает, — нарочито вздохнул профессор Флитвик, — когда ученики…

— Ну разумеется, я не могу отказать любимому декану, — фыркнула Астра и с нарочитым поклоном вручила сертификат профессору.

— Очень любезно с вашей стороны, — подмигнул он. — Вы славно потрудились, мисс Эванс. Зачарование простое, но, признаться, я всё ещё не могу разгадать, как вы это сделали.

— О, это вы создали игру? — уже новым взглядом посмотрела на Астру Нарцисса.

— Что вы! Я всего лишь участвовала в генерации идей для сюжета и зачаровании карт и кубиков. Над игрой работал целый коллектив.

— Ну не скромничайте, — вылез Флитвик, и девочке на миг даже захотелось его придушить. — Хотя теперь я, пожалуй, могу представить, как повторить ваши чары. Если творить их в две, а лучше в три палочки… Да-да…

Профессор на пару секунд ушёл в себя, что-то бормоча и прищуренным взглядом изучая игровую доску, а потом подорвался с места и унёсся по направлению к Волшебному оборудованию для умников, сжимая в руке сертификат.

— Фух! — облегчённо выдохнула Астра. — А я-то уж испугалась, что наш декан превращается в Слизнорта.

Старшие Малфои не сдержали улыбок, но тут же взяли себя в руки, хотя их глаза и продолжали весело блестеть.

— Спасибо за чудесную игру, мисс Эванс, — сказала Нарцисса, поднимаясь. — У вас отлично получается быть ведущим.

— Благодарю. В свою очередь хочу поблагодарить вас за возможность наблюдать за игрой истинных мастеров.

Малфои сдержанно кивнули, принимая похвалу как должное, и степенно удалились, ведомые нетерпеливым Драко. Тоже по направлению к Волшебному оборудованию для умников, как несложно догадаться.

— И нахрена? — мрачно поинтересовалась Мораг, занимая освободившееся кресло и следя, как неохотно рассасывается толпа вокруг.

— Понятия не имею, — честно ответила Астра, неторопливо собирая карточки и фишки обратно в коробку. — Я всего лишь следую движению Судьбы, насколько могу его осознать.

— Опять эта твоя интуиция, — буркнула Гермиона.

Гриффиндорка всё никак не могла свыкнуться с тем, что такие смутные сферы, как предчувствия и предсказания, существовали и, более того, работали в мире магии.

— Откуда ты вообще знаешь, что эти твои ощущения идут на пользу именно тебе, а не какому-нибудь всеобщему равновесию? — задала Мораг вопрос, который и саму Астру иногда порядком занимал.

— Ниоткуда. Более того, я прекрасно осознаю, что это не так. Но эти предчувствия позволяют мне встраиваться в происходящее наилучшим образом. Понимаешь?

Мораг не понимала, но не стала ничего говорить. Авторитет Астры в эзотерических вопросах был непререкаем.

Впрочем, сама девочка поворотом событий была более чем недовольна. С её точки зрения это всё отдавало хорошей долей лицемерия. В конце концов, Малфои были мечеными, последователями её врага. Поэтому, несмотря на всю свою любезность, она ни на секунду не забывала, насколько опасны для неё эти волшебники, особенно учитывая их опыт и навыки. И сейчас собиралась здорово испортить им игру.

— Поспешим, нам нужно быть во Флориш и Блоттс через две минуты.

— Интуиция? — хором вздохнули девочки.

Астра только улыбнулась криво. Ну не говорить же им, что она засекла, как Малфои вышли из Волшебного оборудования для умников и направились в книжный, где на крыльце как раз нарисовалась чета Уизли?

Она наблюдала за мерзкой сценой ссоры отцов двух семейств, и восхищение от ума и навыков Люциуса приобрело отчётливый оттенок гадливости. Как при взгляде на змею, красивую, но ядовитую и непредсказуемую.

— Вот урод, — скривилась рядом Мораг.

Гермиона промолчала, но явно была солидарна с пуффендуйкой. Она с тревогой оглядывалась, явно ища кого-то глазами, а когда нашла, не сдержала отчаянного стона. Её родители, растерянные и напуганные, оказались стоящими совсем рядом с мистером Уизли, а потому немедленно были втянуты в конфликт.

— С кем вы якшаетесь! Ниже падать некуда.

И тут Гермиона показала, что Астра не зря тратила время и силы на её обучение. Мистер Уизли даже не успел подбежать к Малфою, как ослепительная молния ударила беловолосого мага в левую руку. Изящная трость чёрного дерева, зажатая в ней, медленно осыпалась пеплом, а сам мужчина схватился за предплечье. Именно в этот момент мистер Уизли наконец достиг противника, и его кулак впечатался в скулу Пожирателя Смерти. Бывшего, судя по ауре.

— Ты хоть понимаешь, что сделала? — тихо поинтересовалась Астра у Гермионы, выглядящей бледно, но решительно.

— Не очень, — честно призналась она, вытирая пот со лба.

— Ты выжгла его метку.

На секунду девочки превратились чуть не в соляные столпы от этой новости.

— Ну да, Змееборец же, — нервно хихикнула Мораг.

Астра нахмурилась, злясь на саму себя. Ей никогда не приходило в голову просто выжигать силой Тараниса цепи чужих клятв.

Драка в это время только набирала обороты. Мистер Уизли поступил разумно, сразу выведя её на физический уровень — так в случае чего и рисков меньше, и накажут максимум штрафом, в отличие от волшебной дуэли. Правда, рисков не было и так — палочка Малфоя сгорела вместе с тростью, в которую была вставлена.

Не дожидаясь окончания эль скандаля, Гермиона, исполненная благородного негодования, под руки вывела родителей из книжного и направилась прочь, к Дырявому котлу. Мораг тоже растворилась в толпе — ей перестало быть интересно. Астре, в принципе, тоже, но её ждало ещё одно важное дело. Крестраж следовало изъять и изучить.

Глава 51. Hic mortui vivunt, hic muti loquuntur

*(лат.) Здесь мертвые живы, здесь немые говорят

Традиционная надпись на стенах древних библиотек.

Ой, колесо, вертись на стальных шипах,

Страх сгорел на семи кострах,

Но смерть твоя — не здесь и не там;

А я жду-пожду ночью и днем,

Сквозь тебя пройду огнем да мечом,

К сердцу — осиновым колом!

«Прялка», Мельница. Музыка и слова: Наталья О’Шей

Астра рисковала и вполне осознавала это. Как и то, что риск превышал все разумные пределы. Но иначе она просто не могла, привычка жить в режиме «Феликс Фелицис» не оставляла ей выбора. Врага нужно знать в лицо, уж об этом интуиция говорила совершенно отчётливо. Даже не говорила — кричала.

До первого сентября оставалось всего десять дней, и девочка, когда отправлялась на туманную равнину, надеялась, что успеет прийти в себя к этому моменту.

Что ж, надежды на то и надежды, чтобы оставаться тщетными.

Стоило Астре устроиться поудобнее перед очагом в доме у реки и сосредоточиться на маленькой чёрной книжке, которую она принесла сюда, как створки ракушки, в виде которых она представляла свою окклюментивную защиту, сотряс таранный удар.

«Не нужно было эту дрянь в дом тащить», — отстранённо подумала девочка, окутывая кожаную обложку изумрудным пламенем.

Давление тут же исчезло, но стоило чуть ослабить поток, как невидимые пальцы заскребли по створкам раковины, пытаясь разомкнуть их и добраться до жемчужины — разума. Снаружи послышались изумлённые возгласы и даже стон — щупальца крестража пытались добраться до остальных жителей мира-во-сне.

«Так дело не пойдёт, — определила для себя Астра. — Стоит мне окунуться в транс…»

Поддерживая нужный уровень давления силой Смерти, она встала и двинулась к лесу, оставляя за спиной ничего не понимающих подруг. Благо за Астрой они не последовали, уже наученные не вмешиваться в чужие дела, так что за их безопасность девочка была спокойна.

Добравшись до огромного кряжистого дуба, обвитого омелой, она устроилась между корней и прислонилась спиной к иссечённой глубокими бороздами коре. Здесь было средоточие силы для каждой из троих, и Астра надеялась, что это поможет ей подавить сопротивление мерзкой вещицы.

Расчёт девочки оказался верным лишь отчасти. Трепыхания Риддла существенно ослабли, однако даже в такой форме вряд ли она удержала бы защиту, находясь в видениях. Такой транс делал её крайне уязвимой к внешнему воздействию, а потому она всегда окуналась в него лишь в доме у реки, где чувствовала себя в наибольшей безопасности.

Впрочем, у Астры было и другое решение. Короткий замах, и в обложку дневника Тома Риддла с мерзким стуком воткнулось лезвие — её старый ритуальный нож.

Девочка склонила голову набок и повела плечами в неудовольствии. Звук был таким, словно она проткнула человеческую плоть.

Ментальное давление тут же сошло на нет, словно и не было его. Астра только усмехнулась краешком губ.

— Глупец, — нежно проворковала она, ласково касаясь обложки кончиками пальцев и буквально физически ощущая, как условно живое становится окончательно мёртвым. — Чтобы узнать твои секреты, мне вовсе не нужно писать в этой милой книжонке или смотреть те воспоминания, что ты удосужишься мне показать. Зачем, если я могу увидеть их все?

Этот водопад видений оказался куда более удобочитаемым, чем воспоминания обычного мертвеца. Видимо, потому что состоял из оформленных воспоминаний, которые владелец сохранял в моменты, когда заново переживал их так ярко, как только мог. Он действительно отлично потрудился, когда создавал дневник. А уж контроль над собственной памятью у будущего Тёмного Лорда оказался настолько хорош, что Астра на секунду даже позавидовала. Те, чью память ей доводилось читать, так отчётливо не могли припомнить даже вчерашний ужин, что уж говорить о совсем отдалённых воспоминаниях. У самой девочки память была великолепна, всё благодаря детским упражнениям, но и её Риддл превосходил на голову. Хотя, быть может, такое впечатление создавалось из-за того, что воспоминания он сохранял не в голове, а на физическом носителе, из-за чего они не стирались и не искажались со временем.

Путешествовать по чертогам памяти будущего Тёмного Лорда оказалось увлекательно. Чем-то их устройство напоминало Астре бескрайние запасники какого-нибудь Эрмитажа. Вроде всё рассортировано, но никогда не знаешь, что попадётся следующим, а найти то, что нужно, может лишь смотритель. Впрочем, у неё было достаточно времени, чтобы заглянуть на каждую полку и в каждый ящичек.

Девочка неспешно бродила в запутанном лабиринте чужого сознания, внимательно изучая воспоминание за воспоминанием, и с каждым видением картина личности Тома Риддла всё чётче складывалась перед ней. И, честно говоря, увиденное пугало. Не из-за страшных условий, в которых приходилось выживать маленькому волшебнику, и даже не из-за страшных поступков, которые совершал этот озлобленный сирота. А из-за того, как страшно похожи они были.

Холодный разум, лишённый моральных оков, отсутствие привязанностей, сложности с сочувствием и сопереживанием… Пожалуй, единственным, что проводило границу между двумя потомками Певереллов, были условия социализации Астры. В детстве её научили, что значит быть хорошим человеком, и позже она переосмыслила и приняла для себя эти правила, пусть и могла отступить от них при необходимости. Да, её дружба, её привязанности, её добрые поступки были результатом решений, а не благородных порывов сердца, но какая кому разница? К тому же её решения, пусть и исходили из соображений целесообразности, всегда ориентировались на собственный кодекс чести, который у девочки был, несмотря ни на что. Астра умела быть хорошим человеком, ну или выглядеть им, что, в принципе, означало одно и то же.

А вот мальчика Тома никто не любил и никто не научил, как вписаться в окружающее его общество. Даже среди волшебников он чувствовал свою инаковость и отчуждённость. Впрочем, вот для этого были объективные причины. В конце тридцатых, когда Риддл поступил в Хогвартс, кое-кто из чистокровных всё ещё воспитывал своих детей в старых традициях, тянущихся ещё с Раннего Средневековья. И такие волшебники от маглов, даже из криминальной среды, отличались самым решительным образом.

Кем был средневековый барон? Управленцем? Лидером? Ну, лидером — может быть, а так любой феодал был квалифицированным убийцей. Просто потому что разделение общества на земледельцев, воинов и жрецов произошло сравнительно недавно и правящий класс ещё не успел растерять своих первоначальных качеств. Напомню, большинство аристократии и читать-то толком не умели, а десяток книг считался баснословной ценностью. И редкостью.

Чему учили в таких условиях детей феодалов, вполне понятно — военному делу. Что скрывается за этой формулировкой? Да, тактика и стратегия — это само собой, но акцент делался вовсе не на них, а на том, как быстро и безболезненно отправить ближнего своего на тот свет.

Впервые ребёнок убивал лет в шесть — на охоте. А уже в двенадцать он участвовал в военных кампаниях и жил в военных лагерях, правда, в сражения его пока не пускали. А вот парой лет позже… К семнадцати годам из юноши выходил матёрый головорез с руками по локоть в крови, ни на секунду не сомневающийся перед тем, как лишить кого-нибудь жизни. И — что отличало его от магла-головореза — считающий убийство врага или тех, кто ему принадлежал, своим священным правом, которое запретить не мог ни один закон.

Понятное дело, до двадцатого века такой уклад дожил лишь в виде кровавых ритуалов и пугающих традиций, но вот сопутствующее мировоззрение всё же осталось. Взять тех же Кэрроу — Амикус впервые убил в тринадцать, так что расправы семнадцатилетнего Риддла сначала над Миртл, а затем и над магловскими родственниками не были чем-то удивительным. Как и много позже рейды на маглов.

Выживать в таких условиях на самом консервативном факультете было не то что сложно, а адски сложно. Раньше Астра подспудно могла обвинять Дамблдора в том, что он даже не попытался поделиться с одиноким ребёнком хотя бы толикой тепла. Ей казалось, что Тома можно было перевоспитать, советская история образования знала массу таких примеров. Но вот теперь, с новым пониманием обстановки внутри Хогвартса в те годы… У Тома Риддла просто не было иного выбора, кроме как стать монстром, а у Дамблдора отсутствовали инструменты, чтобы это предотвратить. Легально, по крайней мере.

Разумеется, можно было схватить мальчишку в охапку, рвануть куда-нибудь на отдалённый остров в Шотландии и там уже посвятить всего себя перевоспитанию потенциального уголовника. Но даже если так, другой Тёмный Лорд обязательно образовался бы на его месте. Не тогда, так десятилетием позже, вон, из того же Снейпа. Иного результата зашедшая в глубокий кризис общественная система волшебной Британии родить не могла.

Что, разумеется, совершенно не оправдывало Риддла. Но и оценивать с точки зрения морали того, кто никогда не существовал в её рамках, было странно.

Единственное, что Астра определила для себя достаточно чётко, так это то, что если Тёмный Лорд чем-то и руководствовался в своей жизни, то точно не логикой. У него мог быть сколь угодно тонкий ум, но нереальное число комплексов, фобий и когнитивных искажений сводили это преимущество на нет. А может, и наоборот — делали волшебника ещё более опасным из-за его непредсказуемости. Неприятное качество для врага. Но теперь, ближе изучив судьбу Тома, Астра надеялась, что сможет понять Тёмного Лорда лучше, чем кто-либо из живущих ныне.

Девочка выплыла из сонма видений и задумчиво погладила рукоять ножа, по самую гарду вошедшего в чёрную кожу. Короткий рывок, и из разреза на землю полилась чёрная жидкость, тут же впитываясь в землю. Дуб за спиной только скрипнул ветвями, довольный принесённой жертвой.

Больше она не сможет просмотреть воспоминания семнадцатилетнего крестража — ниточка связи с отпечатком его души оборвалась, Астра чувствовала это. Но больше и не требовалось. Она узнала достаточно.

Глава 52. Fatum est series causarum

*(лат.) Судьба — это ряд причин

У луны на задних лапах

Золотые колокольцы,

В облаках полосатых

За клубком бежит солнце.

«Одной крови», Мельница. Музыка: Наталья О’Шей. Слова: Наталья О’Шей и Иван Малютин

Перед тем, как сесть в карету у Хогвартс-экспресса, Астра по-дружески провела рукой по жёсткой гриве фестрала. Тот только скосил хитрый белый глаз, заглядывая в сумку девочки на предмет вкусняшек. Она, разумеется, поспешила отдать наглому вымогателю кусок мяса не первой свежести, специально купленный для такого случая. Потом ловко забралась по лесенке и уселась на потёртый, пахнущий кожей и сеном диванчик в компании с Патил, Броклхерст и Турпин. Карета мягко тронулась и двинулась вперёд практически бесшумно, даже цокота копыт Астра не смогла уловить.

Отчего-то дьявольские коняшки не торопились навсегда переезжать по ту сторону каменных ворот и регулярно курсировали то туда, то обратно. Их можно было встретить и у старого дуба, который фестралы любили облепить со всех сторон и улечься спать вплотную друг к дружке, так что пройти было никак нельзя, и на опушке Запретного леса, и на туманной равнине, куда они легко перелетали, минуя и лес, и реку. Отчего-то фестралы продолжили служить живой тягой для студентов Хогвартса, причин чему Астра найти не могла, но вмешиваться не стала. У коняшек явно была своя голова на плечах, уж в этом и девочки, и пророчица успели убедиться.

Все довольно быстро привыкли к ним. Несмотря на жуткий внешний вид, «вестники смерти» оказались достаточно дружелюбными существами, но только если не пытаться вырвать волосы из их грив и хвостов «на эксперименты». Впрочем, за пару тушек зайцев из леса духов, куда стаду хода не было, Астре позволили и это. Часть волос пошла на зелье невидимости, часть — на амулеты.

Последние у девочки получались всё лучше и лучше. От коротких рунных цепочек, требующих предельного умственного напряжения, она перешла к длинным текстам. Здесь каждое слово было рунной цепочкой, и ни один лингвист не взялся бы за расшифровку — без понимания вложенного в текст замысла он казался сущей бессмыслицей. Конечно, от этого скорость изготовления амулетов упала в разы, зато и число неудач значительно снизилось. Кроме того, теперь Астра могла настроить действие своей поделки гораздо точнее. Чем-то это походило на программирование, и заниматься этим было безумно интересно.

Правда, тревожила девочку одна странность — аналогов своим рунным текстам в современном волшебном мире она отчего-то не нашла. Маги предпочитали чары, а руны считали чем-то вроде пережитка прошлого. Причин этому девочка пока не видела. Учебники по древним рунам напоминали методички по изучению китайского. Монографии не заходили дальше толкования значений древних рунных надписей, где каждая руна означала слово, смысл которого зависел от соседних символов. Причём про то, что надписи эти, очевидно, представляли собой заклинания, нигде не было даже упоминания.

Возникла соблазнительная идея пошариться в Запретной секции — вдруг там найдутся нужные исследования? — но Астра решила начать с исторических трудов. Там вполне могли быть описаны древние способы колдовства.

Вообще в исторических трактатах из библиотеки Хогвартса она время от времени находила вполне правдоподобные описания запрещённой магии, повторить которую по приведённым текстам было вполне реально при толике опыта. Почему книги не убрали в Запретную секцию — большой вопрос, однако — странное дело — даже экспериментаторы-когтевранцы, когда добирались до таких описаний, не пытались претворить их в жизнь. Более того, Астра не слышала даже обсуждений подобных тем, хотя подискутировать воронята любили.

В благоразумие студентов родного факультета Астра не верила, так что заподозрила чары ментальной направленности. А что? Существовали же книги, которые заставляли тех, кто их прочитал, всю оставшуюся жизнь говорить стихами? Почему бы не быть книгам, которые все воспринимают как сказки и небылицы? Астра не удивилась бы такому раскладу. Волшебники иррациональны, заколдовать книгу вместо того, чтобы убрать её с полок, вполне в их духе. Одно непонятно — почему на неё саму заклятие, если оно и существует, не действует?

Всё это требовалось изучить подробнейшим образом. А уже потом лезть в Запретную секцию. К тому же в этом году в Хогвартсе обещал появиться человек, который вполне способен обеспечить девочке беспрепятственный вход туда.

Гилдерой Локхарт. Глядя на него, Астре хотелось плакать кровавыми слезами и восклицать «Ты серьёзно, мужик?». Ей, конечно, приходилось встречать самовлюблённых людей — в арт-тусовке таких было хоть отбавляй, но те хотя бы были искренни в своей влюблённости. Локхарт же… У девочки то и дело создавалось впечатление, что он переигрывает. Ну нельзя быть настолько болваном и при этом хладнокровно лишать людей памяти ради коммерческого успеха своих книг.

Хотя, стоит признать, Обливейты были идиотской стратегией. Всем свидетелям память не сотрёшь. Гораздо разумнее было бы заключать с героями реальных историй контракты, где прописывать неразглашение обязательным условием. Небольшой процент — и никакого риска быть раскрытым или сесть в Азкабан за Обливейт, наложенный на волшебника. Но Локхарт, очевидно, не мог допустить, чтобы хотя бы кто-то знал, что на самом деле он не герой. Вот это Астра уже готова была списать на общую для всех волшебников эксцентричность. Как, впрочем, и откровенно странные наряды. А вот каков мистер Сияющая Улыбка в остальном, выяснить ещё предстояло.

Вообще, решение стать преподавателем в Хогвартсе было исключительно грамотным с маркетинговой точки зрения. Во-первых, благодаря этому Локхарт существенно повысил продажи своих книг. Во-вторых, профессор Хогвартса — это серьёзный плюс к репутации эксперта по борьбе с Тёмными силами. В-третьих, писатель получил новую аудиторию — к романтично настроенным домохозяйкам прибавились несовершеннолетние ведьмочки с буйством гормонов в крови. Отличное приобретение в длительной перспективе.

Оставалось только надеяться, что после первых занятий с Гилдероем отношение к нему изменится хотя бы на Когтевране. Впрочем, на это Астра особо не рассчитывала — девочкам положено влюбляться в красивых мужчин, даже если это очень умные девочки. Гермиона тому примером. Хотя сейчас она не выказывала признаков влюблённости, напротив — разглядывала нового профессора с отчётливым научным интересом в глазах. Судя по всему, сейчас изучению подвергалось магическое ядро мужчины.

Астра тоже пригляделась к ядру и только недоверчиво вскинула брови.

«Как Локхарт Обливейт накладывать умудряется? — подумала она про себя. — Он же не сильнее обычного пятикурсника».

На фоне остальных профессоров, каждый из которых сиял маленькой звездой, Гилдерой откровенно не смотрелся, хотя в обычном зрении, напротив, сиял, словно рождественская ёлка.

— Интересно, чему он может нас научить? — пробурчал Корнер едва слышно.

— Ну, если он до сих пор жив с такими манерами, то я готова взять у него пару уроков, — усмехнулась в ответ Астра. Локхарт как раз что-то втирал зелёному от злости Снейпу, так что фраза пришлась к месту.

Мальчишки зафыркали, несмотря на гневные взгляды Падмы и Мэнди.

— Ну хоть ты не смотришь на этого павлина влюблёнными глазами, — с облегчением вздохнул Терри Бут. — Я уж думал, всех девчонок околдовали.

— Девочкам положено влюбляться в красивых мужчин, — повторила Астра фразу, которую уже не один раз прокрутила у себя в голове.

— А ты что — не девочка?

— Я не считаю его красивым, только и всего.

Возглас возмущения остальных девчонок заглушил топот ног первокурсников, которые нестройными рядами вошли в Большой Зал. Началось распределение.

Со скукой слушая неказистую песню Шляпы, Астра разглядывала толпу первокурсников, ища одну конкретную фигуру. Белая макушка нашлась довольно быстро, только её владельцем оказался какой-то вертлявый мальчишка, так что когтевранка продолжила наблюдение. Она уже начала беспокоиться, когда нужное имя всё-таки прозвучало и между спин последнего ряда первокурсников протиснулась невысокая хрупкая блондинка с длинными спутанными волосами и серебристыми глазами навыкате.

— КОГТЕВРАН! — громогласно возгласила Шляпа. Лавгуд соскочила с табуретки и вприпрыжку двинулась к столу своего нового факультета.

Астра прищурилась. Она специально села с краю группы однокурсников, и теперь рядом с ней тянулись пустые места для новых учеников. Напротив расположилась Пенелопа Кристалл, староста факультета. И девочке было крайне любопытно, какое место займёт Луна.

Блондинка не подвела. Своей подпрыгивающей походкой она подошла к Астре и уверенно заняла место рядом с ней. Эванс только кивнула приветливо и одним взглядом заткнула зародившееся среди однокурсников недовольство. Она не даст буллить Полумну, даже если с ней ничего не выгорит. Просто потому что.

— У тебя так мало мозгошмыгов, — заметило милое дитя спустя пять минут пристального разглядывания Астры. Последнюю такое внимание ничуть не смущало, в отличие от окружающих, которые всё ещё косились на странную первоклашку.

— Я специально их вывожу, — спокойно пояснила Эванс, не обращая внимания на взгляды одноклассников.

— Неплохо получается, — важно кивнула блондинка и отвлеклась на разглядывание звёздного неба над головой.

— Это кто? — драматическим шёпотом поинтересовался Терри.

— Мой астральный близнец, — буркнула Астра, недовольная вопросом.

— Что?

Девочка не стала отвечать, только принялась за еду, краем глаза отметив, как расцвела Полумна после её слов.

Глава 53. Fallaces sunt rerum species

*(лат.) Внешний вид обманчив

Звон — дым,

Боль — всем.

Не плачь, малыш, я тебя съем.

«Василиса», Мельница. Музыка и слова: Наталья О’Шей

На завтраке блондинистая макушка Лавгуд вновь разместилась по соседству с Астрой и остальными второкурсниками. Никто уже особо не протестовал против такой расстановки, так что завтрак прошёл спокойно, если не считать массового нашествия почтовых сов.

Совершенно автоматическим движением Астра защитила свою тарелку от перьев и клювов вечно голодных птиц, подхватила стопку своих газет и продолжила есть. Только через несколько секунд до неё дошло, что она только что применила сразу несколько заклинаний невербально и даже не заметила этого. Не то чтобы это было чем-то необычным, но до этого девочка старалась не показывать своих способностей на людях и держать самоконтроль. Или думала, что старалась.

Ощущение было странным. Так бывает, когда обращаешь внимание на свои повседневные, отработанные до автоматизма жесты или задумываешься над смыслом и звучанием давно знакомого слова. Всё сразу кажется немного неправильным и незнакомым.

«Кажется, это называется жамевю», — пробормотала девочка себе под нос.

Такое с Астрой случалось редко, ведь она знала, что рефлексировать в процессе всегда плохая идея — обязательно запнёшься и накосячишь. Но сейчас ощущение реальности нахлынуло на неё приливной волной. Она словно вынырнула из своего внутреннего мира и посмотрела на реальность открыто. Так, как когда-то требовал от неё Катбад.

Ощущение было странным. Или она уже говорила это? В глаза тут же бросилась тысяча мелочей, которые раньше проскальзывали мимо сознания, не оставляя в памяти ни следа. Астра вдруг обнаружила приятный запах свежей пищи, который витал в Большом зале, рассмотрела наконец изумительной красоты иллюзию на потолке и яркие краски гобеленов на стенах, услышала шум разговоров вокруг, почувствовала приятный вкус тыквенного сока на губах… Кстати, очень даже ничего. И почему она раньше закидывала в себя еду, как картон, не обращая внимания на её вкус?

Отвлекшись от окружающего мира, Астра обратила внимание на себя. На плечах привычно лежали две чёрные косы, уже достигшие приличной длины, вместо формы красовалось удобное тёмно-синее платье, на зубах не чувствовалось налёта, ногти были аккуратно подстрижены, а мантия вычищена и отглажена. Вот только девочка — хоть убей — не могла вспомнить, как приводила себя в порядок утром.

«Надо почаще обращать внимание на окружающий мир», — в который уже раз напомнила себе Астра, улавливая в собственном внутреннем голосе нотки безнадёжности.

Она ведь уже обещала себе, что будет больше концентрироваться на происходящем. И чем всё закончилось? Она до конца семестра с головой ушла в мир-во-сне, причём вовсе не в метафорическом смысле.

«С другой стороны, у меня ведь не одна попытка, — философски заключила девочка, вновь берясь за вилку. — Их, вроде как, неограниченное количество».

Закончив со своей порцией, Эванс деловито вытащила из сумки деревянный гребень с выжженными на нём рунами и, не говоря ни слова, принялась за волосы Полумны. Окружающие, кажется, уже приняли для себя, что Астра окончательно свихнулась, так что никакого внимания на это не обратили.

Лавгуд даже не дёрнулась. Она млела. Астра почти физически ощущала, как расходятся от её ауры волны удовольствия, словно уютное мурлыкание вокруг кошки.

— Спасибо, Эванс, — выдохнула Кристалл, подходя к столу и устало опускаясь на скамью. — Я не успела проследить за девочками, нужно было с подравшимися пятникурсниками разобраться. А Рэндольф…

Она устало махнула рукой, и Астра расслышала, как тень старосты девочек недобрым словом поминает старосту мальчиков, Барроу Рэндольфа, у которого «на уме один только квиддич».

— Мне не сложно, — пожала плечами Эванс, завязывая на конце сложной белой косы синий бант.

— Только ты осторожнее, Лавгуд, — спохватилась староста. — Нельзя кому попало давать доступ к своим волосам. Их же можно и в Оборотном зелье использовать, и проклятие по ним наслать.

— Но Астра не будет этого делать! — до глубины души удивилась Полумна.

— Почему ты так в этом уверена?

Обе девочки посмотрели на старосту как на дуру, и она оставила их в покое, занявшись другими первокурсницами. Астра же убрала гребень и невозмутимо развернула первую газету из той стопки, что принесли ей почтовые совы.

— Ты читаешь Придиру? — подала голос Лавгуд, о которой Эванс уже успела забыть.

«Да что же такое со мной?» — сердито подумала она.

Могла ли эта невнимательность быть последствием отказа от дара Тараниса? Теперь девочка не могла каждую секунду быть настороже, пристально вглядываясь в происходящее вокруг, а наоборот — то и дело норовила сползти в состояние отрешённой созерцательности.

«Может ли так быть, что мои внутренние метания были связаны с двумя покровителями? — спросила себя девочка и тут же ответила: — А почему, собственно, нет? Эти мерзкие перепады настроения прекрасно вписываются в картину».

В самом деле, в ней, казалось, всегда уживались безразличие и деятельное участие по отношению к окружающим. Всегда — но лишь до недавних пор, пока покровитель у неё не остался один. А Смерть… Ей нет дела до живых, пока их путь не подошёл к концу. Видимо, как огненный характер Прометея отпечатался на волшебниках, так и Астра вобрала в себя мертвенную неподвижность духа Кернунна.

Впрочем, она уже столько раз перекраивала свою личность, что новые изменения вовсе не пугали. Напротив, теперь, когда девочка осознала причины изменений, она вполне могла их контролировать. Ну или хотя бы компенсировать.

— Даже иногда там публикуюсь, — вновь вспомнив про Луну, сказала Эванс.

Полумна, которая терпеливо ждала ответа на протяжении нескольких минут, только кивнула довольно и хотела задать новый вопрос, но тут Пенелопа подскочила с лавки и воскликнула:

— Опаздываем! Первокурсники, бегом!

Кивнув Луне, Астра заторопилась на свой урок. Пусть в способности Локхарта как боевого мага она не верила ни капли, опаздывать на первую лекцию всё же было бы опрометчиво. Пропустить такое развлечение? Никогда. У неё не так много ярких моментов в жизни, чтобы от отказываться от бесплатного шоу.

Астра едва успела заскочить в аудиторию, когда ударил колокол, возвещая начало урока. Впрочем, как оказалось, торопилась она зря. Локхарта на месте не было, зато присутствовали его портреты в количестве аж девяти штук.

Оглядевшись, девочка заметила, что только одна парта пустует — третья у окна на половине когтевранцев. Видимо, это место было прочно закреплено за ней, хотя сама Астра — хоть убей — не могла припомнить, где обычно сидела в прошлом году. Впрочем, через несколько минут Эванс сумела восстановить в памяти картинку, которая открывалась ей во время уроков с Квиреллом. По ракурсу восстановить точку зрения труда не составило. Точка эта располагалась именно за третьей партой у окна.

«Остаётся только радоваться хорошей памяти, пусть и найти в её глубинах нужную информацию не всегда легко».

Как только между Астрой и учительским столом воздвиглась башня из собрания сочинений Локхарта, автор этой макулатуры розовым вихрем ворвался в класс. Ой, простите, лиловым. Или это был пурпурный?

Вступительные слова профессора девочка благополучно прослушала, введённая в транс мельканием картин возможного будущего нового профессора. Странное дело, в большинстве из них он оканчивал свой жизненный путь не без непосредственного участия самой мисс Эванс. К добру это или к худу? Однозначно к худу. Не то чтобы Астре нужны были проблемы подобного толка. А это значит — терпение, тысячу раз терпение.

Разворачивая свиток со вступительным тестом, девочка едва не плюнула на эту мантру. Вы видели когда-нибудь надушенный пергамент? Астра многое могла понять, но пергамент? Пергамент, Карл? Смесь запахов розы, мускуса и выделанной кожи била в нос почище Шипра, так что Астра едва смогла удержать лицо и не скривиться в отвращении.

Несмотря на бурю эмоций внутри, чего, кстати говоря, с ней давненько не случалось, ответила девочка на все вопросы, и даже без сарказма, что оказалось невыносимо сложно. А когда Локхарт отметил её в числе лучших, она даже умудрилась не расчленить его взглядом.

Астра не слишком понимала, отчего её так сильно раздражает этот лощёный волшебник, а когда это раздражение начало стремительно усиливаться, девочка заподозрила ментальное воздействие. Вдруг всех однокурсниц оно заставляет влюбиться в профессора, а на Астре просто дало сбой?

Прищурив глаза, Эванс внимательнее вгляделась в ауру профессора. Так, сахарная вата самолюбования, всполохи экзальтированного восторга, потёки гордыни, вспышки зависти, щупальца страха… Среди многоцветного мельтешения эмоций волшебника увидеть что-либо постороннее было сложно, и Астра потратила на это минут пять. Возможно, для окружающих это выглядело частью всеобщего помешательства, но девочке было всё равно. Подтвердить или опровергнуть свою догадку было гораздо важнее.

Наконец она заметила то, что так долго искала, и довольно ухмыльнулась. Так просто и одновременно сложно! Это было всего лишь тоненькое, почти незаметное золотое кольцо, плотно надетое на рукоять палочки Локхарта.

Перед Астрой как наяву встал Гаррик Олливандер, ещё не такой старый, каким она запомнила его. «Из вишни, мистер Локхарт, получаются палочки, обладающие действительно смертоносной силой независимо от сердцевины. Но если она соединена с сердечной жилой дракона, то ни в коем случае не должна попасть в руки волшебнику без исключительного самообладания и силы ума. Я надеюсь, вы не подведёте свою палочку».

Ох, мастер, если б вы знали… Если б вы знали, скольким волшебникам ваша ошибка стоила памяти… Эту палочку следовало уничтожить сразу за тисовой с пером феникса внутри.

Но прошлое — вещь упрямая, как бы ни издевались над ней историки. Локхарт получил палочку, что идеально подошла к его страстям. А потом и усовершенствовал её амулетом, который был способен накладывать Обливейт на любого, кого укажет владелец, и притягивать внимание противоположного пола.

«Ты очень правильно выбрал пикси, мой золотой, — усмехнулась про себя Астра, выныривая из своих размышлений аккурат в тот момент, когда Гилдерой распахнул клетку с мелкими паразитам. — Что там дальше по сценарию? Палочку должны выкинуть в окно? Вот и чудесно. Мы найдём её первыми и заменим мою прелесть на подделку. Да, моя прелес-сть?»

Глава 54. Citius, altius, fortius!

*(лат.) Быстрее, выше, сильнее!

И это все, и больше нету ничего —

Есть только небо, вечное небо.

«Дракон», Мельница. Музыка и слова: Наталья О’Шей

Ничего не поменялось. Вообще.

Это было так смешно, что Астра едва удерживалась от дурацкого хихиканья при виде девичьей свиты, что денно и нощно сопровождала Локхарта.

Стадный инстинкт и эффект от всеобщей истерии оказался удивительно силён. Похоже, мысль о том, что Гилдерой — красавчик и герой, настолько прочно угнездилась в светлых головах подрастающего поколения, что отключение магической подпитки очарования Локхарта не оказало никакого влияния. Даже некоторые парни вроде Финч-Флетчли поддались общему настроению. Со стороны всё, конечно, выглядело нелепее некуда, но включённым в процесс этого было не разглядеть, хоть носом тыкай.

— Как они не могут понять, что Локхарт — всего лишь разряженный пустозвон? — сердилась Гермиона. Это звучало почти как брань, учитывая, что в её устах опускание титула «профессор» было самым страшным оскорблением.

Астра только фыркала про себя. Ох, знала бы ты…

После первой неудачи с пикси Локхарт принялся за постановку сценок из своих книг. Для кого-то это стало праздником, для кого-то — катастрофой, а Эванс наслаждалась бесплатным цирком. Она даже на полном серьёзе предложила «профессору» организовать театральный кружок, на что тот вспыхнул энтузиазмом и всего за неделю выбил все разрешения из Макгонагалл. Дамблдора просить было бесполезно — у него опять случились масштабные проблемы то ли в МКМ, то ли в Визенгамоте, и до Хогвартса его сиятельное внимание не долетало.

Таким раскладом Астра была более чем довольна, памятуя о предупреждении декана. Отношения с ним, к слову, день ото дня становились всё теснее. Поначалу девочка подозревала, что всё дело лишь в том, что волшебник старается её контролировать, а потому держит как можно ближе к себе. Первое время создавалось впечатление, что он внимательно отслеживает состояние девочки и готовится остановить её, если Астре в голову взбредёт нечто, несущее угрозу обитателям Хогвартса.

Но позже отношения заметно потеплели. Отчего-то Флитвик нашёл интересными долгие вечерние беседы с юной второкурсницей, и они время от времени встречались в его гостиной за игровой доской или за чашкой чая со знаменитыми кексами профессора. С ним можно было обсудить какое-нибудь интересное заклинание, подискутировать о практической пользе найденных Астрой трудов древних магов, обменяться мнениями о новых законопроектах Визенгамота или даже устроить спор на тему традиций волшебного мира. А потому именно Флитвику Астра впервые рассказала о своей гипотезе происхождения волшебников.

Как и ожидалось, маленький волшебник был крайне возбуждён мыслями своей ученицы и чуть ли не по потолку бегал, рассыпая во все стороны брызги эмоций. Астра даже залюбовалась переливами его ауры, отвлёкшись от восторженных восклицаний. Вообще-то такая эмоциональная реакция была нормой для профессора, что подтверждала его тень. Но сегодня девочке впервые удалось увидеть капельки искреннего удивления в его ауре. Видать, никто раньше не высказывал подобных гипотез, и это было чуточку разочаровывающе. Астра всё-таки рассчитывала получить либо подтверждение, либо хотя бы разъяснение по своим идеям.

— Мне обязательно нужно подумать над этим! — воскликнул Флитвик, наконец останавливая свои метания. — Да-да, подумать…

Астра вздохнула и молча вышла из кабинета, спиной ощутив, как сомкнулись за ней защитные чары. Она прекрасно знала, что если декан впал в задумчивость, разговаривать с ним смысла нет. Всё равно не услышит. В этом они были удивительно похожи.

На следующий день урок чар прошёл довольно натянуто. Всем, кто хоть немного знал Флитвика, было очевидно, что мысли его витают совсем не вокруг заклинания Энгоргио, которое весь курс учил уже второй урок. Профессор совершенно автоматически ставил щиты, когда студенты перебарщивали с вложенными силами и яблоки, которые следовало увеличить в три раза, попросту взрывались. Причём делал он это невербально, вопреки своему обыкновению чётко проговаривать чары, чтобы ученики лучше их запоминали. Дошло до того, что Флитвик чуть не упустил момент, когда Эрни Макмиллан вместо яблока увеличил наручные часы Джастина Финч-Флетчли, которые чуть не раздробили ему запястье своим весом. После этого профессор совсем расстроился и выгнал всех из класса.

Растерянные ученики разбрелись по своим гостиным, а Астра уже было собиралась отправиться в библиотеку, как Мораг, которая составляла ей пару на уроке, удивлённо поинтересовалась:

— Куда это ты собралась? А на отборочные в квиддичную команду кто пойдёт?

Эванс только скривилась:

— Ты же знаешь…

— Да-да, у тебя куча исследований, — перебила МакДугалл, подталкивая упирающуюся подругу в спину, — но тебе нужна… как это? Социальная жизнь, во! Если так дальше пойдёт, то даже когтевранцы объявят тебе бойкот.

— Бойкот? Эта та чудесная вещь, когда никто с тобой не разговаривает и не отвлекает от книг?

— Ой, иди уже! — пропыхтела Мораг, наваливаясь на Астру всем весом и пытаясь заставить её идти быстрее. — К тому же не забывай, что к бойкоту часто прилагается буллинг. И я не вынесу, если к близнецам Уизли добавятся первые три курса Когтеврана.

— Если только третий, — прикинула Эванс и чуть ускорила шаг. — Там хватает глупых куриц.

— Вот-вот!

— Что-то ты осмелела больно, — задумчиво заметила Астра, выворачиваясь из хватки пуффендуйки и окидывая её задумчивым взглядом.

— Привычка, — буркнула Мораг, тут же теряя весь свой пыл. — В клане по-другому хрен от кого чего-нибудь добьёшься.

— Ну-ну, — хмыкнула Эванс и уже самостоятельно отправилась по направлению к квиддичному полю. Растерянная МакДугалл шла следом. Вскоре они присоединились к небольшой толпе претендентов и праздных зрителей, столпившихся у одного из голевых шестов.

— Так! — уперев кулаки в бока, начал капитан команды, Роджер Дэвис, остановившись перед группой кандидатов. — Охотники и ловец у нас уже есть, а вот загонщики и вратарь в том году выпустились, поэтому проводим отбор на три этих места. Но, если хотите, можете попробовать себя в состязании за позиции запасных. Начнём с вратаря. Кто хочет — шаг вперёд!

Из линии решительно вышли три крупных старшекурсника. Астра невозмутимо к ним присоединилась. Может, они сочтут её ненормальной и запретят участвовать в отборочных?

— Ты-то куда, малявка? — буркнул один из претендентов насмешливо. — Девчонок во вратари или загонщики никогда не берут, тем более второкурсниц.

Девочка не удостоила его ответом, и парень нахмурился.

— Раз так, давай самой первой. Сразу опозоришься, уйдёшь и нас отвлекать перестанешь.

Дэвис, который слышал этот разговор, с ухмылкой протянул Астре метлу. Та только глаза закатила. Теперь показать этим идиотам их место было делом принципа.

Она демонстративно неспешно подлетела к трём голевым кольцам и зависла у центрального, глядя, как охотники выстраиваются перед ней клином. Сейчас задачей девочки было не упустить ни одного мяча и как можно лучше пасовать пойманные квоффлы одному из охотников.

— Начали! — воскликнул Дэвис и с квоффлом под мышкой ринулся прямо по направлению к кольцу. Судя по всему, он собрался попросту пролететь сквозь него, тем самым забив Астре первый мяч.

— Ах ты скотина, — сквозь зубы процедила девочка и двинулась наперерез.

Точный пинок, и квоффл вылетает из-под руки не готового к такому повороту капитана. Подхватить падающий мяч до того, как остальные охотники сообразят, в чём дело, сложности не составило. Лёгкий взмах, и мяч влетел Джереми Стреттону аккурат между двух рук, удерживающих метлу.

Кажется, это показало игрокам, что Эванс стоит воспринимать всерьёз. Второй мяч полетел в левое кольцо после сложной распасовки, которая была призвана запутать вратаря и до последней секунды не дать ему понять, с какого направления последует атака.

Астра птицей метнулась к кольцу ровно за миг до того, как мяч оторвался от перчатки Рэндольфа Барроу. Она с самого начала комбинации чувствовала, куда придётся бросок, но никак этого не выдала. С предвидением так всегда — стоит начать вмешиваться в события, как полученный образ тут же потеряет актуальность, ведь окружающие будут реагировать на твои действия и будущее изменится.

Следующие три броска тоже не принесли ожидаемого результата, а потому охотники решили играть грубо. Вообще-то это не было свойственно когтевранцам, но сейчас они, видимо, решили изобразить из себя слизеринцев. Иначе Астра не могла объяснить прямолинейный, но очень сильный бросок, для которого Дэвис использовал не только силу рук, но и скорость метлы, и инерцию от резкого поворота.

Девочка поймала мяч демонстративно, всего за полметра от кольца, сделав в воздухе сальто, чтобы погасить силу удара, но ладони всё равно немного ныли. Ребята играли грязно — любой другой второкурснице это стоило бы сломанных запястий.

— Слабаки, — презрительно хмыкнула Астра, отправляя мяч в точку, где через секунду должен был оказаться Барроу.

Нет, не физически слабаки, а в моральном плане. Так вести себя по отношению к девчонке на несколько лет младше? И ладно бы это было продиктовано стремлением проверить её во всех возможных ситуациях. Это Эванс бы поняла. Так нет! Ими руководил исключительно юношеский гонор и неприязнь к наглой выскочке. Хотя... Подростки, что с них взять.

Несмотря на всё старание охотников, оставшиеся четыре мяча тоже не смогли достичь голевых колец. Астра даже сумела подавить желание подать квоффл так, чтобы кто-нибудь из этих паразитов почувствовал на себе, каково ей ловить их закрученные подачи.

Впрочем, отыграться ей удалось всего через полчаса, когда время подошло для отбора загонщиков. Их разделили на пары, и заданием для каждого было охранять своего охотника от бладжеров, отбивая их в охотника соперника. Барроу и Стреттон, обвешанные защитой по самые уши, принялись выписывать абстрактные фигуры над полем, и Астре выпало защищать Джереми.

Соревнования не получилось. Первый же бладжер, отправленный девочкой в полёт, отсушил руку её сопернику на место загонщика, а второй, улетевший вслед за первым с перерывом в полсекунды, врезался в бок Рэндольфу, заставив того сдавленно охнуть и поспешно опуститься на землю.

— Так! — вновь выдал Дэвис, когда все приземлились, на этот раз сложив руки на груди. — Ты, маленькое стихийное бедствие, будешь нашим вратарём. Иначе команды соперников отправятся в Больничное крыло в первые же минуты матча. Тренировки во вторник и четверг вечером с шести до восьми, в субботу утром с шести до восьми. И не забудь купить нормальную метлу! Всё, продолжаем отбор загонщиков!

— Ура! — сдавленно завопила Мораг, хлопнув Астру по плечу, когда та выбралась из толпы когтевранцев, пришедших поглазеть на отборочные соревнования.

— Спасибо тебе, дорогая подруга, за минус шесть часов свободного времени в неделю и минус двести галеонов на метлу, — с непередаваемым ядом в голосе процедила Эванс.

— Да ладно тебе! — Энтузиазм пуффендуйки ничто не могло поколебать. Да и видела она, что сердится подруга не по-настоящему — Я вот тоже послезавтра хочу сходить попробоваться в команду! Буду загонщиком!

— Иногда ты напоминаешь мне Рона Уизли, — раздражённо буркнула Астра.

Впрочем, её недовольство действительно было не до конца искренним. Летать ей нравилось.

Глава 55. A solis ortu usque ad occasum

*(лат.) От восхода солнца до захода

Воздух дрожит, врут миражи,

В этом рое пчёл слишком горячо.

О, сестра, верь, если ты мне дверь,

Я тебе стану ключом.

«Апельсиновая баллада», Мельница. Музыка: Наталья О’Шей и Сергей Вишняков. Слова Наталья О’Шей

Большинство знаковых событий поттерианы приходилось на Хэллоуин. Даже если не большинство, то по крайней мере внушительная их часть. Так что к своему второму Хэллоуину в Хогвартсе Астра готовилась как к зомби-апокалипсису и с нетерпением ждала того мгновения, когда ей можно будет вернуться в свою кровать и отправиться в мир вечного спокойствия.

Отчего-то чуйка ясно подсказывала, что в ночь на первое ноября произойдёт что-то важное. Но вот что — даже руны указать не соизволили. Видать, слишком многое зависело от решения Астры, причём правильный выбор здесь отсутствовал.

Девочка категорически не любила такие моменты. Всё из-за вечной неопределённости, которая сопровождалась осознанием важности ситуации. Нет, Астра не нервничала, но была достаточно раздражена, чтобы это замечали окружающие. Хэллоуин в этом году выпал на субботу, а потому квиддичной команде первой посчастливилось столкнуться с добродушием второкурсницы.

— Что с тобой стряслось? — поинтересовалась Чжоу, манерно накручивая кончик высокого хвоста на палец, когда Эванс последней присоединилась к команде, таща на плече новейший Нимбус 2001.

Астра вскинула бровь, удивляясь внезапной жажде общения. Раньше они с Чанг даже и не разговаривали-то толком, и Эванс, честно признаться, считала китаянку довольно бестолковой, в основном из-за её неспособности просчитать свои действия хотя бы на три шага вперёд. Явление для Когтеврана не такое уж и редкое, но эта девочка явно побила все рекорды. Взять хотя бы её нападки на Полумну, которую Астра демонстративно взяла под опеку. Что же в лесу сдохло, раз Чанг решила завести этот смол-ток, тем более в такой день?

— Ты думаешь, подъёма в пять утра для этого недостаточно? — буркнула Эванс.

— Обычно тебе пофиг, — пожала плечами китаянка.

— В этот раз мне пришлось встать ещё раньше, чтобы помочь одной из первокурсниц восстановить все её эссе и конспекты, залитые чернилами. — Услышав это, Чжоу перестала улыбаться. — Ещё раз докопаетесь до Луны, я позабочусь о том, чтобы следующий же матч окончился для тебя святым Мунго. Ясно выражаюсь?

— Т-ты мне угрожаешь? — Девочка явственно побледнела.

— Ой, ну что ты? — всплеснула Астра руками. — Как можно угрожать такой симпатичной девчонке? Скажи, ты гордишься своей красотой, м? Вот, например, этими чудесными длинными волосами?

Громкий визг пролетел над полем — Чанг так и не отпустила кончик своего хвоста, но, видимо, дёрнула слишком сильно, и целая прядь осталась у неё в руке. Телекинез, разумеется, никакого отношения к делу не имел.

— Если не Мунго, то вечное облысение я тебе точно обеспечу, — зловеще улыбнулась Астра, сверкнув глазами, и взмыла в воздух, оставляя за собой последнее слово и полуобморочного ловца.

Того, что Чжоу кому-то нажалуется, девочка не боялась, ведь тогда обязательно вскроется, по какой причине злая Эванс угрожала невинной Чанг. Тем не менее вся эта ситуация принесла Астре заметный внутренний дискомфорт. Как-то слишком часто она начала замечать за собой короткие всплески раздражения. Привыкнув к стабильно ровному эмоциональному фону, девочка перестала так уж тщательно себя контролировать, и это могло грозить нехорошими последствиями.

Впрочем, в этот раз вспышка дурного настроения оказалась к лучшему. За отсутствием обычной манерности Чанг, которая вечно требовала к себе внимания, тренировка прошла замечательно. Благодаря полному комплекту запасных игроков команда Когтеврана всегда могла провести полноценную игру и опробовать пару-тройку новых теоретических построений или тактик, которые «старенькие» игроки готовили всё лето и продолжали дополнять во время учебного года. Этим, собственно, Астре и нравится Когтевран. Тут право голоса было у всех. Хотя у капитана, разумеется, этот голос был самым громким. Во всех смыслах.

— Чжоу, внимательнее! Диггори сильный ловец, с такой реакцией ты никогда его не обойдёшь!

— Он давно на неё заглядывается, — заметила Астра. — Так что Чанг не снитч искать надо, а Диггори отвлекать.

— Правда заглядывается? — покраснев, уточнила Чжоу и даже подлетела поближе, несмотря на то, что до этого всю тренировку старалась держаться на противоположном конце поля от второкурсницы.

Эванс только закатила глаза. Разумеется, квиддичное поле — то самое место, где уместно посплетничать. А этот свист ветра так бодрит, ммм! И то, что каждую фразу надо орать, это к лучшему — тем быстрее самые свежие новости станут достоянием общественности.

— Дэвис! А в профессиональном квиддиче есть какие-то амулеты, которые позволяют переговариваться во время игры? Мне надоело вопить!

— Нет, насколько я знаю, — крикнул в ответ Роджер, подлетая ближе к голевым кольцам. — Обычно во время таймаута всё решается. А, ещё у профессиональных команд бывают системы условных знаков.

— Это неудобно, — поморщилась девочка. — Так надо смотреть сразу на всех, чтобы ничего не пропустить, а не за игрой следить.

Капитан только пожал плечами.

— Если ты изобретёшь что-нибудь в этом роде, озолотишься.

— А вот возьму и изобрету!

Похоже, блокноты с протеевыми чарами обещали быть скопированными в аудио-формат.

«Так ведь и до телефонов недалеко, — тут же сообразила Астра. — Надо связаться с Артуром Уизли, у меня пока на такое знаний не хватит».

Вернее, хватит, конечно, но это будет длиннющая рунная цепочка, которую никто не сможет повторить. О массовом производстве придётся забыть.

«А нужно ли оно, это массовое производство? — спросила себя девочка, отправляя пойманный квоффл Барроу. — Может, остановиться на эксклюзиве? Тогда даже авторские права защищать не понадобится. Никто просто не сможет повторить моё рукомесло».

— Эванс, вон с поля! — прервал размышления Астры вопль Дэвиса. — И пока не вернёшься в реальность, чтоб к метле и близко не приближалась!

Девочка подняла глаза и заметила, как Барроу стоит на земле, скрючившись и баюкая отбитую мячом руку.

— Прости, пожалуйста, — смущённо извинилась Астра, опускаясь на поле рядом со старостой. — Задумалась.

— Да как ты это вообще делаешь? — прохрипел он. — Даже Роджер подаёт слабее.

— Это магия, — неопределённо помахала в воздухе рукой девочка.

— А нехрен без полной защиты тренироваться. — Дэвис был неумолим. — Перчатки для кого придумали?

Рэндольф только болезненно скривился, тряся покрасневшей кистью.

— А ты, Эванс, чего стои́шь? Я же сказал, вон с поля!

Астра только пожала плечами и двинулась к раздевалкам. Лишний час свободного времени — кто она такая, чтобы от него отказываться?

— О, ты раньше, — подняла голову Пенелопа, когда второкурсница вошла в гостиную.

С некоторых пор в башне Когтеврана появилась новая традиция — по утрам в субботу собираться вместе за чаем и вкусняшками. Можно было бы подумать, что вороны спутали себя с барсуками, если бы не причина таких собраний.

«Мифы и Магия». За первые два месяца осени эти два слова стали значить слишком многое для студентов Хогвартса.

Комплекты игры уже появились на каждом факультете, но только Когтевран мог похвастаться эксклюзивной вариацией. Малфой ходил надутый — судя по всему, Нарцисса не разрешила сыну взять её экземпляр в Школу, так что Драко пришлось довольствоваться обычным премиум-изданием.

Астра точно знала, «Мифы и Магия» захватили даже учительскую, где на отдельном столике покоилась игровая доска, принадлежащая профессору Флитвику. Пожалуй, именно она была самой продвинутой из той шестёрки, что собрала Астра. Ведь маленький профессор не мог удовольствоваться текущим функционалом — нет предела совершенству! — и они с Эванс регулярно дорабатывали игру, добавляя всё новые и новые чары. Да и остальные профессора то и дело прикладывали свою руку, так что игровая доска в самом скором времени обещала превратиться в самый настоящий артефакт.

— Проведёшь сегодня игру? — поинтересовалась Астра у Луны, раскладывая стопки карт на круглом столе.

— Конечно, — безмятежно отозвалась она, забирая колоду с картами персонажей и ловко тасуя.

К столику тут же подтянулось шестеро студентов, чья очередь играть сегодня была первой.

Как показали первые дни, без однозначно определённой очерёдности собрания превращаются в один большой конфликт, так что теперь над камином висело сложное расписание, составленное Пенелопой. Из-за этого все экспериментаторы и раздолбаи Когтеврана поумерили свой пыл — один косяк, и староста не баллы снимать будет, а исключит из очереди на пару месяцев.

Эванс против такой схемы не протестовала, ей же легче. Сейчас девочка устроилась в кресле неподалёку, чтобы не упускать контроля над ситуацией, и закопалась в свои записи.

Работать с рунами здесь, в этом мире, оказалось непривычно. Астра больше не чувствовала знаков и могла рассчитывать только на свои знания и расчёты, а не интуицию. Через десять минут бесплодного перебирания сочетаний она и вовсе отложила это в сторону, решив заняться рунами уже во сне, где эффективность потраченного времени была гораздо выше.

Подняв голову от бумаг, девочка быстро окинула взглядом играющих, убедилась, что Луну никто не обижает, более того, все с удовольствием слушают её рассказ, иллюстрирующий происходящее над доской, и вновь уткнулась в бумаги. Теперь ей пришло в голову заранее прописать, что она хочет получить в итоге. Логика мира-во-сне существенно отличалась от логики реального мира, так что творческий порыв вполне мог завести Астру не туда. А так хотя бы образ результата будет перед глазами маячить.

От проекта переговорников Астра плавно перешла к домашним заданиям, после — к присланным отцом книгам, потом — к краткому эссе о культурных травмах в волшебном сообществе… В общем, вырвать её из мира письменного слова смогли только под вечер. Пенелопа просто не могла допустить, чтобы кто-то пропустил Хэллоуинский пир, так что Эванс вместе с парочкой яростно упирающихся старшекурсников и почему-то ещё и Луной отконвоировали в Большой Зал и усадили между двумя старостами.

Одним глазом глядя в книгу, другим — в тарелку, Астра быстро расправилась со своей порцией и безраздельно отдалась тексту, игнорируя внешние раздражители в виде старосты и шума празднующих студентов. Выпала обратно в реальность она очень нескоро, только когда почувствовала, что её с силой дёргают за рукав.

— Пойдём, нам пора! — торопила Луна.

Большой Зал был пуст и тёмен, только звёзды подмигивали с иллюзорного потолка. Астра опустила взгляд и захотела протереть глаза. С этим миром явно что-то случилось за то время Хэллоуинского пира. Вокруг головы Полумны, сияя и переливаясь, кружило маленькое облачко странного вида мотыльков, из-под лавки выглядывало причудливое существо с разноцветной шёрсткой, а прямо по стене, игнорируя законы гравитации, гарцевала шестиногая корова с тремя рогами.

— Это твой сон? — высказала безумную догадку девочка.

— Нет, это сон Белого Короля, — хихикнула в ответ первокурсница.

Астра моргнула. Как интересно…

— Ты знаешь, лунатизм вовсе не обязателен, чтобы видеть изнанку мира.

— Ты умеешь по-другому?

— Конечно. Могу и тебя научить. Только для этого нам нужно в сон Чёрного Короля.

Девочка протянула руку, и после секундного раздумья Луна крепко схватилась за неё. Уже привычный кувырок, и декорации вокруг сменились, всё словно поблёкло, но в то же время приобрело странный жемчужный блеск. Они стояли на поляне перед домом-у-реки, приходя в себя и разглядывая пейзаж, собранный из тысячи оттенков серого. Оставив Полумну завороженно глядеть на воду лениво текущей реки, Астра подошла к дому и сняла с крючка под стрехой невзрачный, покрытый пятнышками ржавчины серп.

— Тебе просили передать, — протянула она его Луне.

В этот раз девочка не медлила ни секунды. В её руках лезвие мгновенно засверкало хищным блеском, словно только что выкованное. Не успела Астра удивиться, как заметила нечто странное. Магическое ядро Полумны словно рябью пошло, и под мягкими лучами волшебного дара девочка на миг разглядела переплетения ярко-зелёных, цвета первой листвы то ли нитей, то ли ветвей.

— Выходит, мы похожи даже больше, чем я могла себе предположить, — пробормотала Эванс себе под нос, глядя как Луна обнимается с деревьями в её маленькой роще.

Впервые интерпретация собственных предчувствий не удалась Астре. Она ошиблась, от её выбора ничего не зависело. На этот Хэллоуин главным героем была не она.

Глава 56. Nemo solus satis sapit

*(лат.) Один человек не может быть достаточно разумен

От винта, друзья и враги мои, нынче снова ночной полет,

Разреженный воздух меня делает бесконечно счастливым и пьяным...

«St. Exupery Blues», Мельница. Музыка и слова: Наталья О’Шей

«Астральный близнец. Вот уж действительно, устами младенца…»

Луна и вправду была поразительно похожа на Астру. Не внешностью, скорее судьбой. Как оказалось, её род тоже веками служил своему богу и ждал его возвращения. И она тоже с раннего детства привыкла видеть мир по-другому и использовать свои силы совсем не так, как это делали волшебники.

«Мой брат непривередлив», — хмыкала Астра про себя, вспоминая старый разговор.

Ну конечно же! Кто откажется заполучить двух жрецов вместо одного? Кернунн, разве что, но Он — совершенно другая история.

Правда, пока Луна на полноценную жрицу не походила совершенно. Предки Лавгудов не оставили ничего в наставление своим потомкам, и девочке пришлось самой методом тыка разбираться, как работает её дар. За отсутствием опыта и знаний, которые были у Астры, получалось у Полумны не сказать что многое.

Впрочем, теперь ситуация начала меняться. Вновь Астра учила и училась сама, приоткрывая для себя новые грани мира-во-сне, которые Луне были очевидны, и делясь своим опытом уже с ней. Вот только чем дальше, тем ближе открывалась перед ней личность первокурсницы, и, честно признаться, иногда это пугало.

Совсем скоро стало совершенно ясно, что психика девочки была развита откровенно недостаточно для её возраста. Судя по всему, мораль ей заменила воля Езуса, а его дар постепенно брал на себя отдельные функции, которые должен был выполнять собственный разум Полумны. И теперь, как подозревала Астра, если отнять у девочки её способности, она просто не сможет продолжать существовать, если не обучить её заново, как младенца.

Сама Эванс тоже наблюдала за собой нечто подобное, вспомнить хотя бы время, когда ей пришлось отказаться от изучения теней окружающих, лишь бы не видеть их смерть. Помнится, навыки общения и эмпатия у неё тогда резко упали. Впрочем, ей довольно быстро удалось восстановить их, так что особо волноваться Астра не стала. Теперь же, посмотрев на более запущенный случай, она содрогнулась, мысленно примерив его на себя, и решительно постановила: хотя бы один день в месяц, а лучше в неделю, необходимо проводить вообще без использования способностей. Мало ли что может случиться с ней в будущем? Нужно быть готовой.

Хотя у Луны ситуация усугублялась ещё и тем, что на её глазах умерла её мать. Это явно стало серьёзной травмой для девочки, и она словно вовсе остановилась в развитии на возрасте девяти лет. Кроме того, слишком много психических сил стало уходить на подавление травмирующих воспоминаний, из-за чего вся остальная психика пошла вразнос. Малышке отчаянно не хватало стабильности и опоры в жизни, которые позволили бы набраться сил и сбалансировать себя.

Чем-то она напоминала разбитый сосуд, который склеили, кое-где перепутав черепки местами, а некоторые вовсе потеряв. В результате получилось что-то неказистое, с ярким, но беспорядочным узором. Казалось, тронь — и всё вновь разлетится радужными осколками.

Астра надеялась, что сможет этому хоть сколько-нибудь помочь. По крайней мере первый шаг был сделан — Луна попала в совершенно другую среду, отличную от той, где случилась трагедия. И пусть Хогвартс был не менее травматичным местом, он по крайней мере существенно отличался от той обстановки, где Лавгуд провела детство.

Как ни странно, Мораг и Гермиона почти сразу приняли странную когтевранку в свою компанию. Астра не увидела ни одного косого взгляда в её сторону, чему была откровенно рада. Всё, что сейчас требовалось белому воронёнку, это любовь и принятие. И Эванс не была уверена, что с её кастрированным эмоциями смогла бы дать это в полной мере. Что уж говорить, если обнимашки, необходимые Луне с её тактильным голодом постоянно, Астра выдерживала не дольше двух минут. Так что участие Грейнджер и МакДугалл было просто необходимо.

Трелони нового жителя мира-во-сне, казалось, вовсе не заметила, но пророчицу сложно было винить. Ей бы самой сбалансироваться не помешало. Для Сивиллы опорой, даже основой личности стало служение Кернунну, остальное её волновало постольку-поскольку.

Вообще контролировать пророчицу приходилось постоянно. Она то и дело норовила пойти вразнос и отправиться в большой мир с апостольской миссией, проповедуя веру во владыку подземного мира. По крайней мере уроки прорицания чуть не превратились в нечто подобное. Астра предчувствовала что-то в этом стиле, поэтому сразу же недвусмысленно запретила Трелони распространяться о старых богах. В ответ оскорблённая в лучших чувствах пророчица сделала финт ушами и просто перешла от хрустального шара и кофейной гущи к методике, по которой её саму обучала Эванс.

Что характерно, сейчас на третьем курсе уже больше половины учеников научилось реально предчувствовать будущее, пусть и настолько невнятно, что это практически можно было не брать в расчёт. На других курсах ситуация была похуже — там уже привыкли спать на уроках, но всё-таки кое у кого тоже появились успехи. И Астра боялась даже представить, во что это выльется в будущем.

Впрочем, как она вынуждена была констатировать, дух безумства, свойственный всем волшебниками, не обошёл стороной и её. Опыт, знания, навыки — всё это не могло удержать в узде мятущуюся душу потомка служителей огненного бога. Напротив, полностью осознавая риски и последствия, Астра сама время от времени искала себе проблем, которые предпочитала называть приключениями.

Она не очень понимала, хорошо это или плохо. По всему выходило, что внутри неё боролись две стихии — смерти и огня. И то покой, то страсть одерживали верх. Сейчас как раз был последний случай.

«Покой нам только снится», — вздыхала девочка, пробираясь после отбоя в туалет Плаксы Миртл под мантией-невидимкой.

Давайте честно, кто бы отказался пробраться в Тайную Комнату, имея такую возможность? Нет, понятно, что любой, но то речь о нормальных людях. А к их числу Астра никогда не относилась.

Меланхолично похрустывая рассыпанными на полу костями, девочка шагала во тьму. Для Поттера это было инициацией — метафора спуска в подземный мир, а дальше — сражение небесного бога с мировым змеем. Классический индоевропейский сюжет, пришедший из глубины веков, повторяющийся раз за разом — от Тора и Ёрмунганда до Георгия Победоносца, от Индры с Вритрой до Перуна и Велеса. Здесь за змея был василиск, а за бога грома — мальчишка с молнией на лбу. И история едва не повторилась, с той лишь разницей, что вместо бога была бы его посланница.

Но теперь всё было иначе. Спускаясь всё ниже и ниже по пологому коридору, Астра совершенно не рассчитывала на сражение. В конце концов, змея — один из символов Кернунна, и раз она всё ещё может разговаривать со змеями, то и с василиском договорится. Постарается, по крайней мере.

— Откройся! — приказала девочка, когда извилистый тоннель привёл её к каменной стене с высеченными на ней змеями.

Секунду ничего не происходило, а потом внутри стены что-то сухо щёлкнуло, и между двумя змеями образовалась тонкая щель. После ещё одной паузы створки с каменным скрежетом разошлись в стороны, открывая проход в длинное мрачное помещение.

— Ну и урод ты, старик, — вздохнула Астра, оглядывая зал.

Колонны, увитые каменными змеями, высокий потолок, теряющийся в зеленоватом полумраке, гигантская статуя напротив входа — всё было покрыто толстым слоем копоти. А в центре, на закопчённых плитах, лежал, свернувшись замысловатым узлом, огромный змеиный скелет.

Медленно приблизившись, девочка прижала ладонь к холодной, словно лёд, кости черепа. Она не собиралась погружаться глубоко, прекрасно понимая, какую опасность может нести в себе объединение с разумом такого древнего и далёкого от человека существа. Но узнать, что здесь произошло, было необходимо.

Это было похоже на шторм. Гнев, боль, ярость — их было так много, столько, сколько ни один человек не смог бы уместить в своём сердце. Даже Астру, которая только краем коснулась воспоминаний древнего змея, тряхнуло так, что она едва смогла удержать себя на месте.

Василиск был в бешенстве. Разорвать, убить, превратить в камень яркую птицу, которая одним своим присутствием заставляла гребень на хребте вставать дыбом! Он был так увлечён сражением, что не успел среагировать на человека, вышедшего из-за колонны. Тот был таким же ярким, как птица, но она переливалась алым и оранжевым, а этот — всеми цветами радуги. Он поднял руку, в которой было зажато что-то чёрное, словно поглощающее свет. А через секунду из первозданной тьмы хлынуло бордовое пламя, заливая всё на своём пути, бессильно стекая по стенам и полу, радостно вонзаясь тысячью лезвий в шкуру и плоть древнего существа.

Конечно, он пытался бороться, стараясь выплесками энергии отогнать враждебную стихию. Но всё было тщетно, и, погибая, василиск видел лишь сосущую чёрную пустоту, окружённую радужным ореолом ауры могущественного волшебника.

С всхлипом оторвав ладонь от ледяной кости, Астра не удержалась на ногах и хлопнулась на пол. Там же, не находя в себе сил подняться, она задумалась. Что-то во всей этой ситуации не давало ей покоя.

Для девочки Дамблдор всегда был опытным и продуманным стратегом, который никогда не станет бездумно уничтожать потенциально полезные вещи, даже если они несут опасность. У него всё приходилось ко двору, взять хотя бы состав Ордена Феникса. Директор не отличался чёрно-белым взглядом на мир, и то, что он так решительно избавился от потенциально очень полезной зверушки, наводило на размышления.

Наклонившись, Астра заглянула в клыкастую пасть и разочарованно поморщилась. Кости, хоть и выглядели массивными, на деле то там, то тут пошли трещинами. Волшебное пламя не смогло пожрать пропитанный магией скелет василиска, зато их взял самый обычный жар. Он сделал кости хрупкими и, что самое обидное, выжег драгоценный яд.

И вновь вопросы — чем василиск был так опасен для Дамблдора, что он уничтожил его, даже не оставив для себя шанса разделать его на бесценные ингредиенты?

— Козёл, — с чувством резюмировала девочка, так ни к чему и не придя. — Такой козырь мне обломал.

Аккуратно поднявшись, она неспешно направилась к дальней стене зала, то и дело повторяя приказ «Откройся». Раз Дамблдора в Тайную Комнату перенёс феникс, то вряд ли тот проверял, есть ли здесь ещё двери, открывающиеся парселтангом.

К несчастью, от приказов девочки в окружающей действительности ничто не изменилось, поэтому она попробовала уже проторенный путь:

— Говори со мной, Слизерин, величайший из хогвартской четвёрки!

С каменным скрежетом челюсть статуи пошла вниз, образовывая тёмный проход двух метров в диаметре. Вскарабкаться к нему по складкам мантии труда не составило, и уже через пару минут, засветив над ладонью пригоршню изумрудного пламени, Астра шагнула внутрь.

Пусто. И тут пусто. Да чтоб тебя, старик!

Глава 57. Scientia est potentia

*(лат.) Знание — сила

Афоризм, основанный на высказывании Ф.Бэкона в «Новом органоне»

Контрабанда мечты для беспокойных сердец,

Что больны войной, что больны дождем,

Что торопятся биться быстрей и быстрей, ей!

«Контрабанда», Мельница. Музыка и слова: Наталья О’Шей

— Как ты думаешь, получится? — нервно спросила Гермиона, ёрзая на стуле и едва удерживаясь от того, чтобы обернуться.

— Вроде всё рассчитали, — пожала плечами Астра, не отрывая глаз от старого издания «Сильнодействующих зелий». — И даже попробовали.

Да, она всё-таки не была лишена некоторого пиетета перед каноном.

— Идёт, — возбуждённо прошептала Мораг, откладывая свою книгу.

Гермиона всё-таки не удержалась и обернулась посмотреть, что происходит у стола мадам Пинс. Астре это было не нужно, она и так ощущала, что в библиотеку вошла Кристалл.

— Мадам Пинс, добрый день! — решительно начала староста. — Мне нужно «Руководство по изготовлению волшебных палочек».

— Эта книга находится в Запретной секции, — сухо проинформировала в ответ библиотекарша, и Астра едва сдержала ухмылку, услышав, как её тень добавила пару нелестных характеристик в адрес Пенелопы.

— Я знаю, вот разрешение, — торопливо ответила шестикурсница, протягивая мадам Пинс результат командной работы девочек.

Последовавшие комментарии библиотекарши, теперь уже в адрес Локхарта, заставили Луну в голос захихикать, а Гермиону и Мораг удивлённо на неё обернуться. Астра тоже не сдержала усмешки. Кто бы мог предположить, что такая почтенная дама знает столько интересных слов? Или это сама девочка так интерпретирует её эмоциональный настрой?

— Ну же! — опять обернулась Грейнджер, чуть ли не подскакивая на месте.

— Прокатило, — радостно хлопнула ладонью по столу Мораг, когда мадам Пинс всё-таки двинулась в сторону Запретной секции, пусть и с весьма недовольным выражением лица.

Эванс радость подруги могла понять. В конце концов, именно она отвечала за организацию подготовки. Астра решила, что в будущем управленческие навыки жрице клана явно пригодятся, так что взялась натаскивать Мораг ещё и в этом направлении.

Кое-где это уже начало сказываться. Именно МакДугалл стала тем человеком, который пинками гнал команду Пуффендуя на квиддичное поле в любую погоду. Остальным игрокам, как повелось на факультете, важно было именно участие, а не победа, так что особых усилий к тренировкам пуффендуйцы не прикладывали. До появления в команде Мораг, понятное дело.

Второкурсница прошла отборочные, с большим отрывом обойдя других кандидатов, и заменила на позиции загонщика одного из семикурсников, который предпочёл готовиться к ЖАБА, а не к межфакультетским матчам. И от её кипучей энергии и тяжёлой руки уже стонала вся команда.

Первый матч Мораг должен был состояться в конце ноября, и это было очень тонким местом, поскольку в соперниках у Пуффендуя был Когтевран. Астре было довольно интересно взглянуть на то, как подруга будет вести себя в связи с этой ситуацией. Что возьмёт верх — дух соперничества, а победа для МакДугалл была очень важна, или её пиетет перед авторитетом когтевранки?

Как ни странно, повела себя Мораг очень по-взрослому. Она прямо заявила:

— Без обид, но я сделаю все для победы. Исключительно в рамках игры, разумеется. Поэтому предлагаю разделить дружбу и квиддич. Ты как к этому?

Астра была более чем довольна. Конечно, такой разумный подход был не только её заслугой, но это не мешало девочке гордиться переменами в подруге. И, что самое приятное, Мораг самой начало нравиться. Взять, например, операцию с получением целой стопки пропусков в Запретную секцию.

Это ведь МакДугалл придумала весь план. Разумеется, с подачи и не без подсказок Астры, но это мелочи. Реализация тоже была на совести пуффендуйки, и справилась она с этим блестяще.

Сначала нужно было найти образец бланка с разрешением, для этого привлекли Гермиону. Потом Луна создала несколько десятков копий бланка — у неё это заклинание получалось лучше, чем у Гермионы и Мораг, к вящему недовольству последней. Затем пришлось привлечь Астру для создания отвода глаз, превращающего бланки в разноцветные открытки в глазах Локхарта. Когда подписи были собраны, Луна сотворила копии этих самых карточек — алиби на случай, если администрация спохватится и начнёт искать тех, кто подделал бланки. Потом пришёл черёд проверки, поучаствовать в которой согласилась Пенелопа, которой до допуска в Запретную секцию ждать оставалось целый год, и то не факт, что профессора сподобятся выдать заветную бумажку.

Теперь, когда всё получилось, девочки собирались начать постепенно продавать пустые бланки среди когтевранцев и пуффендуйцев. Разумеется, под жёстким контролем Кристалл, которая прекрасно знала любовь своего факультета к запретным знаниям.

— А почему не для гриффиндорцев? — возмутилась Гермиона, когда узнала о плане. — И вообще, это же обман!

Астра только закатила глаза, но всё-таки решила ответить:

— У гриффиндорцев в большинстве своём язык за зубами вообще не держится. — Грейнджер нахмурилась, но возражать не стала. — А что касается обмана, то формально мы ничего не нарушаем. Каждый волшебник должен уметь проверять документы, которые подписывает, и для профессора Хогвартса владение этим навыком подразумевается по умолчанию. Это раз. А два — если для такого важного предмета директор нанял такого некомпетентного преподавателя, то пусть не удивляется, что мы ищем знания самостоятельно.

Гермиона убеждённой не выглядела, явно чувствовала, что что-то не так с этими аргументами. Но Астра не собиралась признаваться, что подтолкнула Мораг затеять всю эту кашу исключительно ради мелкой мести. Зная, как нервно директор относится к запретными знаниям, можно было предположить, что распространение книг из Запретной секции не доставит ему удовольствия. Разумеется, для мести за целого василиска этого было явно недостаточно, но девочке нужно было хотя бы как-то насолить Дамблдору. Исключительно ради собственного душевного спокойствия.

— Но брать деньги? — привела Грейнджер ещё один весомый, по ее мнению, аргумент.

— Любой труд должен быть оплачен. Кроме того, неужели ты думаешь, что наш метод надолго останется тайной? И месяца не пройдёт, как все начнут его копировать. А так мы хотя бы успеем снять сливки.

— Можно было бы брать со всех слово никому не рассказывать, — уже менее уверенно предложила гриффиндорка.

— Чтобы все его тут же понарушали?

Гермиона нахмурилась. Для неё тема нарушенных обещаний была крайне болезненной. Совсем недавно она наконец научилась видеть «грехи» в людях и оказалась неприятно поражена тем, как легкомысленно волшебники относятся к собственному слову.

— Неужели они не чувствуют, как это разъедает их ауру? — не могла понять девочка. — Разве сложно догадаться, что раз слова в заклинаниях могут творить магию, то и без палочки кое-что они всё-таки могут? Существует же беспалочковая магия!

— Ты переоцениваешь человеческий интеллект, — всегда отвечала Астра, но Гермиона не могла с этим смириться.

Дошло до того, что гриффиндорка затеяла целый просветительский проект, ради чего часами просиживала в библиотеке, ища подтверждения своим наблюдениям. Когтевранка её не останавливала, руководствуясь принципом «чем бы дитя ни тешилось, лишь бы молниями не разбрасывалось». Только изредка вздыхала: «Ну хоть не ГАВНЭ». Хотя и до этого вполне могло дойти, особенно с яростной тягой к справедливости, что только возросла в гриффиндорке.

С другой стороны, несмотря на активную жизненную позицию, Гермиона, как и Мораг, всё чаще начинала прислушиваться к логическим аргументам и всё реже смотрела на вещи максималистски. Оно и понятно — когда начинаешь видеть общество и людей, его составляющих, буквально изнутри, сложно продолжать делить мир на чёрное и белое.

— Ну что, дамы, — торжественно возвестила Мораг, вырывая Астру из её размышлений, — поздравляю всех нас с успешным запуском проекта «Знания — массам».

Услышав эту формулировку в первый раз, Эванс чуть не подавилась, но возражать против неё не стала, хотя каждый раз, когда слышала, едва удерживалась от улыбки.

— Я возмущена, — не смогла сдержаться Гермиона. — Оказывается, в Запретной секции масса важных и нужных книг, без которых почти невозможно полноценно разобраться в некоторых темах! Например, в высшей трансфигурации!

— Смотрю, ты уже смирилась с нашей затеей, — вскинула Астра бровь.

— Знания должны быть доступны всем!

Эванс только хмыкнула. Гриффиндорка как-то изящно обошла в своей голове тот факт, что за пропуск необходимо было заплатить три галеона, да и книги, которые студенты собирались брать в Запретной секции, подвергались жёсткой цензуре Пенелопы.

— Ну, старшекурсники могут этот доступ получить, — нейтрально заметила Луна.

Гермиона только фыркнула в ответ. Она-то старшекурсницей не была, а потому считала запрет интересующих её знаний величайшим преступлением.

— Что ж, за успех, — оборвала назревающий спор Астра, поднимая бутылку со сливочным пивом.

Девочки чокнулись и отпили из своих бутылок, не заботясь о нарушении одного из главных правил библиотеки — отвод глаз вокруг столика не давал мадам Пинс заметить их вопиющего поведения.

— А это интереснее, чем я рассчитывала, — заметила Мораг, задумчиво разглядывая небольшую горку галеонов, которую всего спустя час принесла им Пенелопа. — Кстати, что мешает вашей старосте самой получить у Локхарта подписи и не платить нам за них треть дохода?

— Ты очень вовремя озаботилась этим вопросом, — хмыкнула в ответ Астра, отсчитывая свою четверть. Не то чтобы ей нужны были эти галеоны, но уговор дороже денег. — Но можешь быть спокойна, ещё в сентябре Пенелопа очень нелицеприятно отозвалась о Локхарте, и он её услышал. Так что вряд ли он ей что-то подпишет. А если просить об этом знакомых, то всё равно основная доля заработка уйдёт им. Шило на мыло.

— А почему старшекурсники так не делают? — тоже очень вовремя поинтересовалась Гермиона, забирая свою долю. — Им же можно в Запретную секцию.

— Делают на самом деле, только редко, — поделилась наблюдением Луна. — Потому что никто не хочет отвечать за товарища, который попался с книгой из Запретной секции или повредил её.

— Так выпьем же за отсутствие коммерческой жилки у большинства студентов Хогвартса! — подняла Астра бутылку с остатками сливочного пива.

— И за тех, кто даже на седьмом курсе не умеет обходить защиту от копирования библиотечных книг! — дополнила Луна с насмешливой улыбкой.

Глава 58. Errare humanum est

*(лат.) Ошибаться — человеческое свойство; человеку свойственно ошибаться

Марк Анней Сенека Старший, «Контроверсии»

Ты мне ворон, ты мне воздух!

Величиною с кулак смотрят звезды

Верхнего мира, и горы стальные,

Рогатые шлемы, веера боевые.

Во тьме под рукою рука,

И броня оперения легка,

Из подземного мира — и вверх,

Поверь, я верю, и ты поверь, поверь, поверь…

«Поверь», Хелависа. Музыка: Наталья О’Шей и Сергей Вишняков. Слова: Наталья О’Шей

— Пиши, финансы. Подчеркнуть дважды, — продиктовала Астра Прытко Пишущему Перу. — Доходы, подчеркнуть один раз. Дальше нумерованным списком. Первое — продажи книг в обычном мире. Второе — продажа мерча. Третье — оценка артефактов. Нужно, кстати, придумать что-то с ними, а то только на каникулах работать получается. А это потеря дохода. Это не надо было писать! Зачёркивай, потом удалю. Так, дальше. Четвёртое — продажа книг в волшебном мире. Пятое — продажа мерча и игр в волшебном мире. Шестое — побочный заработок на учениках Хогвартса. Отчеркни.

Откинувшись на спинку плюшевого кресла, девочка лениво болтала ногами, глядя в потолок. Планы на ближайшее время она уже записала, теперь пришло время систематизировать ещё одну важнейшую сферу её жизни. Если она хочет планировать своё будущее, то по крайней мере должна знать, на что опирается.

— Давай, пиши дальше. Возможные источники дохода, подчеркни один раз. Первое — продажа артефактов. Может, через Флитвика удастся выйти на нужных людей. Второе — ставки. Если бы сообразила, на одном только последнем матче можно было полсотни галеонов поднять.

Вспомнив об упущенной возможности, Астра горестно вздохнула. Может, предвидение и не стоило использовать так топорно, но ведь здесь и не в нём дело! Вернее, не совсем в нём.

Матч Когтевран-Пуффендуй, второй в этом году, прошёл настолько предсказуемо, насколько вообще мог. Правда, только для Астры предсказуемо. Окружающие по большей части пребывали в шоке.

Ещё более смешным это было, если вспомнить, как в начале матча Ли Джордан ехидно комментировал перестановки в обеих командах. По его мнению, девочки-второкурсницы на местах вратаря и загонщика — это уже само по себе анекдот. Однако все ехидные замечания уже в первые минуты матча потеряли всякий смысл.

Да, может быть Астра и Мораг были легче остальных игроков, но более слабыми их язык назвать не повернулся бы. МакДугалл успешно компенсировала вес инерцией и силой рук, и после её ударов бладжер мог пролететь половину поля, не меняя направления. Когтевранцы, более-менее приученные к таким неожиданностям от Астры, уворачиваться успевали, но с большим трудом. Их счастье, что у рыжеволосой пуффендуйки пока не получалось точечно усиливать себя магией во время ударов. Только общее влияние дара, которое день ото дня делало девочку всё сильней и сильней, обещая в скором времени вывести её организм за грань, недоступную обычному человеку.

Про Астру и говорить нечего, пусть даже ей не представилось случая показать свою силу. Оно и к лучшему. Зачем светиться? К тому же предвидения вкупе со скоростью метлы ей вполне хватало, чтобы не пропустить ни одного мяча.

И всё же, несмотря на это, матч для девочки оказался достаточно сложным. В первую очередь из-за необходимости постоянной концентрации. Доля вратаря — она такая. Виси на месте большую часть игры, но при этом не смей отвлекаться, иначе прилетит в самый неожиданный момент.

Астра удерживать концентрацию умела, вот только привыкла делать это в условиях широкого потока информации. Тут же уже через полчаса ей стало до того скучно, что хоть пальцами веки разлепляй. Мысли то и дело норовили ускользнуть куда-то в сторону, и последний мяч девочка чудом взяла, едва вспомнив о том, что подачу нужно смягчить, чтобы не калечить свою же собственную команду.

И в этот момент она ощутила нечто странное. Спутанные эмоции, что наслаивались на её собственные, как бывало раньше, когда Кай ещё интересовался этим миром и изредка выглядывал через её глаза. Только в этот раз Астра ощутила не азарт погони или схватки. Её тянуло бросить эту нелепую палку с привязанными к ней прутьями, взмахнуть собственными крыльями и умчаться так далеко, как только они могут её унести.

Это было странно. Создавалось ощущение, что обличие, которое подарил Астре Таранис, внезапно обзавелось своим собственным характером.

Ещё год назад, только получив собственные крылья, девочка пыталась обернуться при свете дня, но ничего не вышло. Только ночью, только в мире-во-сне. И теперь у Астры руки чесались проверить, не изменилось ли что-нибудь.

Она едва дождалась конца матча и ускользнула на волне всеобщего ликования — Когтевран сделал Пуффендуй с разрывом в десять очков — Дэвис успел забросить два мяча, пока ловцы гнались за снитчем, который в итоге поймал Диггори, сделав поражение своей команды не таким катастрофически разгромным.

Уход вратаря с этого праздника жизни никто не заметил. Отвод глаз Астре удавался с каждым годом всё лучше и лучше.

Скорым шагом взлетев на вершину Астрономической башни, девочка замерла у парапета. Один раз она уже приходила так сюда, и прыжок вниз круто изменил её жизнь.

— В одну и ту же воду дважды не входят, — пробормотала Астра под нос и тут же ответила сама себе: — Но в этот раз я не собираюсь падать.

С этими словами она смело шагнула в пустоту. Воздушный поток подхватил и едва не завертел лёгкое тело. Один неизъяснимо долгий миг Астра смотрела вниз, на приближающиеся скалы. А потом картинка перед глазами вспыхнула новыми красками, и чёрная мантия, хлопнув в последний раз, обратилась такими же угольными перьями.

Парой взмахов Астра поднялась на десяток футов и, поймав воздушный поток, двинулась вверх по широкой спирали. Кончики маховых перьев лениво шевелил ветер, она почти не двигала крыльями, только чувствовала восходящие и нисходящие потоки и самозабвенно кружилась в них, не думая ни о чём.

В себя девочку привело только чёткое ощущение дискомфорта. Оно медленно нарастало в груди, пока Астра не осознала, что миг-другой — и она обратится обратно в человека. На высоте двух Астрономических башен.

Камнем упав вниз, к крышам замка, она только в последний момент раскинула крылья, тормозя свой полёт, и сразу же почувствовала, как перья вновь превращаются в мешковатую школьную мантию, а тело выламывает в болезненной трансформации.

— Каган и все его последователи! — в изумлении пробормотала Астра, поднимаясь на ноги. — Это что же получается?

Она совершенно не обратила внимания на то, что творилось с её магическим ядром во время превращения. А зря. Изумрудное пламя, до сего момента занимавшее почти половину звезды дара девочки, сейчас вновь сжалось до сияющей точки, едва заметной среди золотистых лучей дара Прометея.

Внимательнее вглядевшись в себя, Астра напрягла память и похолодела. Как она могла не заметить? Как умудрилась потерять контроль? Видимо, во время матча случилось нечто, что почти довело энергию Смерти до той черты, за которой девочка перестала бы быть живым человеком. И она даже не заметила этого момента! Заигралась, забыла, насколько всё может быть серьёзным!

Только теперь ей стала понятна истинная ценность дара Тараниса. Облик птицы с самого начала защищал её от пагубного влияния Смерти — он помогал пересекать реку в мире-во-сне. Ту самую, через которую, как подозревала Астра, строили мост три брата. Ту самую, приближаться к которой чем дальше, тем страшнее было всем обитателями домика у реки. Ту самую, за которой простиралась бескрайняя равнина, лишённая неба и покрытая вечным туманом.

А теперь перья ворона спасли Астру от совсем страшной участи — стать истинной дочерью Смерти. Окончательно потерять способность чувствовать, любить и дарить новую жизнь.

Девочка содрогнулась от осознания, что могло с ней произойти из-за простой небрежности и легкомыслия. Охватив себя руками за плечи, она расширившимися глазами смотрела вниз, не видя ничего. В памяти всплывало всё то, чему учили её Певереллы и что она, казалось, успешно забыла, перенеся на бумагу.

Она едва не сорвалась…

Дрожащие ноги уже не держали, и Астра опустилась прямо на крышу, ещё тёплую от солнечного света. Краем сознания отметила, что почти целый день ушёл в никуда, пока она парила над замком. Но эта мысль тут же улетучилась, погребённая под валом всепоглощающего страха, от которого зуб на зуб не попадал.

— А я уж думала, что совсем разучилась бояться, — пробормотала девочка, дрожа с ног до головы.

Вспугнутые мысли метались по черепной коробке, не давая сосредоточиться ни на одной из них, пока Астра усилием воли не остановила это мельтешение. В центре её внимания встал один простой вопрос.

А не мог ли один маленький мальчик, тоже потомок Певереллов, вот так же сорваться?

Да, мужчины были гораздо устойчивее к тлетворному влиянию силы Смерти. Они могли полностью окунуться в него, при этом не потеряв себя. Но вот маленький мальчик, который жаждал силы, не знал, как получить её правильно. И потому…

Это, наверное, можно было назвать забавным. Повелитель Смерти, уже по рождению имеющий право на этот титул, боялся этой самой Смерти до такой степени, что сотворил целых семь крестражей… Хотя последнее стоило обязательно уточнить. Мало ли что было сказано в каноне? Это далеко не историческая хроника, в чём Астра не уставала убеждаться день ото дня.

— Надо обязательно во всём разобраться, — твёрдо заявила себе Астра, ища спуск с крыши. — И, пожалуй, стоит вести записи. А то память подводит в самые неприятные моменты. Начну, пожалуй, с целей на этот учебный год. Да, в ноябре, но лучше поздно чем никогда. И с финансами нужно разобраться…

В этот раз, кажется, шансы поглубже погрузиться в реальность всё-таки были. По крайней мере, тёплый свет дара обещал, что ближайшие дни у девочки на это будет достаточно энергии и сил.

Глава 59. Dimicandum

*(лат.) Надо сражаться

Немного огня — середина пути

Немного огня тебя может спасти

В блеске обмана…

«Немного огня», Хелависа. Музыка и слова: Эдмунд Шклярский

— Астра, ты идёшь?

— Куда? — вскинула девочка голову, недоумевающе хлопая глазами. После чтения «Тысячи плато»* реальный мир первые несколько минут всегда воспринимался ею с трудом.

*Тысяча плато: Капитализм и шизофрения — книга французских философа Жиля Делёза и психоаналитика Феликса Гваттари. Очень специфическое чтиво. Мозги сворачивает на раз-два

— Так дуэльный клуб же! — воскликнул неугомонный Терри.

— И кто его ведёт?

— Я надеюсь, профессор Флитвик, — заметил Тони.

— Держи карман шире, — буркнула Астра, откладывая книгу. — Спорю на пять галеонов, вести будет Локхарт.

— Не может такого быть! Все знают, что Флитвик был чемпионом, а этот павлин даже Ступефай нормальный не сумеет наколдовать! Спорим! — тут же влез Бут.

— Тони, разбей.

— Зафиксировано, — серьёзно кивнул Голдстейн, разбивая рукопожатие и записывая условия пари в чёрный блокнот.

Астра тут же нащупала такой же в своей сумке, спешно вытащила и перелистала до текущей даты. Облегчённо выдохнула — ничего не забыла.

Девочка до сих пор поражалась, как, обладая изумительной памятью, способной надёжно сохранять огромные научные тексты после первого же прочтения, она умудрялась теряться в днях недели и забывать о запланированных делах так крепко, что даже стикеры с напоминаниями не спасали.

Ежедневник стал отличной альтернативой — теперь Астре нужно было помнить всего две вещи: «Каждый день проверяй ежедневник» и «Если вспомнила какое-то дело или идею, запиши в ежедневник». Жить сразу стало гораздо проще.

«Написать, что ли, статью про историю делегирования функции памяти материальным носителям? — тут же родилась идея. — Такую, обзорную. От глиняных табличек Шумера до компьютеров в наши дни».

Обдумав её так и этак, Астра открыла ежедневник и аккуратно записала её на страничку с заголовком «Идеи для статей».

— Идём скорее! — не дала ей погрузиться в новую тему для размышлений Падма. Остальные девочки тут сбились стайкой вокруг них и поспешили в Большой Зал.

Астра только вздохнула умилённо:

— Что бы я без вас делала?

— Зачахла бы над книгами, как пить дать, — важно ответила Лайза и рассмеялась.

— Ой, кто бы говорил! — ткнула её в бок Мэнди. — Не ты ли третьего дня всю ночь чахла над собранием сочинений Локхарта?

Турпин густо покраснела, но всё же ответила спокойно:

— То, что он никакой преподаватель, не отменяет того, что писатель он талантливый.

— Мелета всё равно лучше, — заметил Бут и так воинственно оглядел однокурсниц, что никто спорить не стал.

— Поторопитесь, — обеспокоенно заметил Тони. — Можем опоздать.

Ребята послушно ускорились и уже спустя пять минут были у входа в Большой зал. Стоило им зайти, как к компании тут же присоединились Гермиона и Мораг. Никто особо не удивился — МакДугал была одним из завсегдатаев библиотеки, и потому её компании никто не противился, а Грейнджер на Когтевране с некоторых пор и вовсе была за свою, хотя её стремления к повсеместному насаждению справедливости воронята и не понимали.

— Надеюсь, будут трупы, — кровожадно заметила Мораг, оглядывая дуэльный помост и толпу вокруг него.

Практически сразу её глаза упёрлись в рыжую макушку в одном из углов зала. Девочка тут же хищно прищурилась, и Астра заметила, как дрогнула её рука, тянясь к палочке.

— Не трожь убогого, — тихо шепнула она. — У нас уже полгода перемирие, не нужно портить ситуацию.

— До сих пор не верится, — процедила МакДугалл. — Уизли вот так просто взяли и отвалили?

— Ну, не просто так. Я недавно выяснила, что всему виной серьёзное внушение от их отца.

— Отца? Не матери? Ты ничего не путаешь?

— Нет, именно отца. Джинни сказала Луне, что никогда таким злым его не видела.

— Интересно, отчего так?

Астра только пожала плечами. Что-то подсказывало ей, что тут не обошлось без Дамблдора, который, видимо, всё-таки соизволил обратить внимание на то, что делается под его носом. Понятное дело, речь шла вовсе не о стремлении старика к миру во всём мире, а в обоснованном опасении — что выкинет дитё Поттеров, если его довести до ручки? Вот директор и проинформировал главу семейства. А Артур Уизли, судя по ощущениям Астры, был человеком крайне порядочным и, к тому же, лично знакомым с мисс Эванс. Итог предсказуем.

— Полагаю, до мистера Уизли дошли вести о проделках его младших сыновей.

Мораг только хмыкнула. Она не слишком-то верила в то, что чьи-то родители в такой ситуации встанут не на сторону своих детей, но спорить не стала.

— Гляди, начинается! — ткнул её в бок Терри, и только Астра, кажется, заметила, чего стоило пуффендуйке не ударить его в ответ.

Опасаясь за жизнь однокурсника, девочка аккуратно оттиснула его плечом, встав рядом с подругой. Та только покосилась насмешливо, но ничего не сказала и перевела внимание на помост.

— Продул ты свои галеоны, приятель, — уныло вздохнул Голдстейн, увидев, кто поднимается по покрытым ковром ступеням.

— Да как так-то? — огорчённо выдохнул Бут. — Ему, что, театрального кружка мало?

— Никогда не считай окружающих логичными существами, — авторитетно заметила Астра, забирая выигранное золото. — Жизнь сразу станет проще.

Мальчишка только рукой махнул и буркнул:

— Вот бы они поубивали друг друга.

Окружающие согласно хмыкнули. И Локхарта, и Снейпа они откровенно недолюбливали.

«Хотя профессор Снейп в таком антураже смотрится очень живописно, — отметила для себя Астра. — Просто эталонный антагонист. Ни дать, ни взять — упырь классический, подвид вампирячий. А уж мантия как развевается…»

— Кстати, а почему тут только наш курс? — отмерла девочка и огляделась.

— Только у второго курса в это время окно, — отозвалась всезнающая Падма, на минуту отрываясь от оживлённого перешёптывания с другими девчонками Когтеврана и Гриффиндора. — Остальные хотели позже подойти или в другой день. Хотя кто-то с третьего, кажется, прогулял Историю магии, чтобы прийти сюда. Фоссет, например. Но всё равно открытие клуба поставили очень неудобно.

— Какая небрежность со стороны руководства, — хмыкнула Астра и добавила про себя: «Впрочем, в отсутствие нападений она видится мне простительной».

— Обратите внимание, как держат палочки в такой позиции! — прорезал гомон толпы голос Локхарта. — На счёт «три» произносятся заклинания. Ни один из нас, конечно, не собирается убивать соперника.

— Я бы поспорила, — хором сказали Гермиона и Мораг.

Астра только улыбнулась на такое совпадение. Чем дальше, тем лучше эти двое находили общий язык. Совместные приключения сближают, как ни крути. Ещё Дамблдором доказано.

— Раз, два, три…

Палочки взметнулись, и Снейп воскликнул:

— Экспеллиармус!

— Как ему удаётся даже по стене сползать с некоторым изяществом? — ни к кому, собственно, не обращаясь, поинтересовался Голдстейн.

— Магия, — впервые подал голос Майкл. — Только не могу разобрать, какая.

— Спроси у девчонок, они точно знают. Да не у Астры, Терри!

— Да понял я, понял! Эй, Падма…

Локхарт наконец поднялся на ноги и принялся бормотать что-то о наглядной демонстрации, из-за чего Снейп буквально позеленел, так что незадачливый профессор ЗОТИ поспешил свернуть свой монолог.

— Я тебя уделаю, — заявила Мораг, поворачиваясь к Гермионе, стоило Локхарту начать делить всех на пары.

— Кто-нибудь в этом… учебном учреждении слышал о технике безопасности? — тяжело вздохнула гриффиндорка, становясь напротив и обозревая поднявшийся хаос. — Я надеялась, что хотя бы профессор Снейп…

Впрочем, сказано это было почти без возмущения. Даже несмотря на всю свою любовь к правилам, Гермиона начала понимать, что порядок в Школе чародейства и волшебства невозможен по определению, просто исходя из природы волшебников. Да и отношение к травмам тут совсем другое.

— Мисс Эванс, э-э-э… Вы, давайте, против мисс Дафны Гринграсс.

Астра поморщилась. Против этой слизеринки она ничего не имела, да и знала про неё совсем немного, так что не представляла себе, чего сейчас ждать. И главное — как жёстко можно дуэлировать. Опять в голове возникли старые мысли о том, что убить всегда проще, чем обезвредить.

— Палочки наизготовку! На счёт «три» попытайтесь разоружить противника. Только разоружить, никакого насилия! Раз, два, три!

— Экспеллиармус! — одновременно воскликнули девочки, и два луча просвистели совсем рядом, едва не столкнувшись.

— Протего, — так же одновременно защитились они от атаки.

Переглянувшись с противницей, Астра заметила:

— Заклинание мы попробовали, теперь предлагаю переключиться на защиту. Мало ли что прилетит со стороны гриффиндорцев.

Гринграсс только хмыкнула высокомерно, мол, «что тут пробовать, все настоящие волшебники знают это заклинание с пелёнок», но, что характерно, поступила в полном соответствии с предложением соперницы, отразив шальной Ступефай.

— Спина к спине?

— Пожалуй, — надменно кивнула слизеринка и первая развернулась.

Астра немедленно присоединилась, переключаясь на свой сектор.

Предосторожность оказалась нелишней. Большой Зал сейчас напоминал поле боя, над которым свистели шальные проклятия, а пол устилали убитые да покалеченные. Кажется, до организаторов всего этого безобразия тоже дошло, что где-то они просчитались, так что Локхарт решил организовать одну показательную дуэль.

— Давайте, мистер Малфой и…

— Я! — шагнула вперёд Гермиона.

Глаза гриффиндорки горели нездоровым энтузиазмом. Кажется, она всё-таки нашла возможность отплатить слизеринцу за все те издевательства и насмешки, которые сыпались на неё на первом курсе.

— Ну что ж… э-э-э… Прошу на помост, мисс Грейнджер.

Малфой улыбнулся премерзко, глядя на соперницу, и Астра поняла — змея всё-таки будет. Вот только не с той связался, змеёныш. Под маской львицы скрывался самый настоящий орёл, а орлы, как известно, не прочь закусить змеями.

— Серпенсортиа! — выкрикнул Малфой, и девочка заметила, что Снейп поморщился, словно от зубной боли. Определённо, его подопечный действовал не по плану.

— Инсендио! — резко ответила Гермиона.

Огромная рептилия в мгновение ока сгорела синим пламенем, и пока слизеринец не успел опомниться, девочка создала второе заклинание:

— Экспеллиармус!

— Нет, ну у Локхарта получилось лучше, — серьёзно заметила Мораг, глядя как Малфой сползает по стенке.

— Несомненно, — с улыбкой согласилась Астра.

Она была горда успехом гриффиндорки. В первую очередь из-за того, что та использовала именно заклинание, пусть и модифицированное, а не дар Тараниса, чтобы сжечь змею. А это значило, что разум Гермионы прочно возобладал над внедрёнными ей инстинктами.

«Не зря, выходит, учила, — с умилением подумала девочка, разглядывая гордую мордашку подопечной. — Всё-таки педагогический опыт не пропьёшь».

Глава 60. Invenit et perfecit

*(лат.) Изобрел и усовершенствовал

Девиз Французской Академии наук

Gaudete, gaudete —

Кровью горного рассвета,

Встречей взглядов, и пожатием обветренной руки —

Коль тропой хрустальных трещин

Путь волхвовый бесконечен,

Принесу тебе дары я — сердце, вечность и коньки.

«Gaudete», Мельница. Музыка и текст: Наталья О’Шей

— Ну как? — поинтересовалась Астра, не поднимая головы от книги.

— Ещё не закончил, — сосредоточенно отозвался профессор Флитвик и выдал очередную зубодробительную фразу на латыни.

Девочка только пожала плечами. По её мнению, поделка была если не безупречной, то близкой к этому. Но необходимость основательной проверки для Астры, как для учёного, была бесспорна, а потому, даже полностью уверенная в своих способностях, она всё равно принесла переговорники декану на проверку. Разумеется, Флитвик не отказал — он всё ещё слишком пристально следил за своей проблемной ученицей, опасаясь, как бы она не натворила бед. И теперь профессор уже почти час как пытался заставить амулеты сработать неправильно.

— Ну всё, — наконец устало вздохнул он. — Ваши поделки совершенно безопасны, даже слуху повредить не в состоянии. Вы хорошо поработали над настройкой громкости и чёткости звучания. Да и предел связи вполне достойный — трёх километров, я думаю, хватит даже на матчах Кубка Мира. Но Мордред меня забери, если я понимаю, как вы это сделали!

— Жаль, на самом деле. Я надеялась у вас узнать, не используется ли кем-то ещё этот способ в волшебном мире.

— Что за способ?

— Руны, — пожала Астра плечами. Скрывать что-то она смысла не видела.

Секунду Флитвик просто молча открывал и закрывал рот, а потом подпрыгнул на месте и принялся наматывать круги по комнате в своей непередаваемой манере.

— Ну конечно, как я мог позабыть! Руны, язык богов! Говорят, они позволяли творить поистине чудесные вещи! Руны умерли вместе с уходом богов, но если древние возвращаются…

— Так вот почему руны никто не использует… — протянула Астра. — Профессор, я вынуждена просить вас сохранять информацию о том, что они вновь работают, в тайне.

— Бросьте, мисс! О том, что боги проснулись, все, кому нужно, уже знают. Это же не только у нас происходит. Получил я недавно вести из Египта…

— Почему же тогда никаких вестей об использовании рун?

— Может, ещё не догадались или разводят секреты на ровном месте, — отмахнулся Флитвик. Как любой учёный, он с презрением относился к сокрытию таких важных сведений. — Мы можем стать первыми!

— Плохая идея. Мне хватило прошлого раза, — мрачно отозвалась Астра, вспоминая, что творилось, когда вышла её статья про тексты древних волшебников, восстановленные маглами.

— Мисс Эванс, не с вашими способностями опасаться вопиллеров и гневных опусов!

— Всё равно неприятно. Они до сих пор собачатся в статьях по этому поводу.

— Обычное дело, — печально вздохнул Флитвик. — К несчастью, учёные — тоже люди и не лишены пороков.

«Ну, не все, — заметила про себя Астра. — Вы, профессор, никогда бы себе такого не позволили. Да и не все учёные — люди».

— Ну же, мисс! Подумайте, каким шагом для науки станет наша совместная статья!

Девочка нахмурилась. Выбор был слишком сложным, чтобы делать его так спешно. Даже малой толики последствий, к которым приведёт любое её решение, Астра сейчас не видела.

— Мне нужно посоветоваться, — наконец сказала она.

— О, гадание по рунам! — тут же воскликнул Флитвик. — Позвольте взглянуть!

Вообще-то Астра планировала сходить в мир-во-сне и лично поинтересоваться, но отказывать профессору не стала. К тому же интуиция подсказывало, что Кернунн всё равно отдаст решение ей на откуп. Ему вопрос рун был совершенно безразличен.

— Ну что ж…

Астра достала мешочек с рунами и на секунду сосредоточилась, формулируя вопрос. Застучали деревянные грани, формируя странный узор. Девочка прищурила глаза, кончиками пальцев касаясь выпавших лицом рун.

— И как вы это интерпретируете? — не вытерпел профессор Флитвик, наклоняясь над чайным столиком.

— Интересный расклад, — заметила Астра, убирая наконец руку. — В центре ур, повёрнутая боком. Скорее всего, она указывает, что нам нужно сменить угол зрения. — Следуя своим же словам девочка встала из кресла и обошла столик. — С этой точки зрения ур перевёрнута, то есть мы видим, что же будет, если мы не станем рисковать.

— Так, и что означает это сочетание? — с живейшим интересом спросил профессор.

— Ну, связка перевёрнутых кен и оз прямо говорит о том, что мы не станем делиться знаниями. Что интересно, кен также может трактоваться не как знание, а как моральная ответственность перед самим собой. Рядом с ними гифу, повернутая боком. Возможно, так нужно, чтобы она при взглядах с противоположных сторон сохраняла своё значение «дар богов».

— То есть непосредственно сами руны.

— Да. С другой стороны у нас ис, повёрнутая боком, которая указывает, что при любом раскладе изменений магическому миру ждать придётся не меньше одного сезона. Не так уж и долго, кстати. Хотя, может быть и больше, здесь нет верхней границы. Так, повернутая влево пеорт обещает нам захлебнуться в нашей же творческой энергии, которую мы отказываемся изливать в мир. Перевёрнутая феох на самом краю расклада туманно намекает на финансовые убытки или упущенную возможность к обогащению. Ну а эох боком прямо говорит, что в любом варианте нам следует дерзать, так сказать.

— То есть моё предложение оказалось верным! — обрадованно подытожил маленький волшебник. — Как вы смотрите на статью в соавторстве?

— Лучше монографию, — со вздохом заметила Астра, собирая руны обратно в мешочек. — У меня уже есть наброски для первой части.

— Да, думаю, вы правы, — с энтузиазмом кивнул профессор. — Статьи тут не хватит. Но хотелось бы поскорее поделиться этими знаниями с научным сообществом.

— Если не растекаться мысью по древу, к лету успеем, — пожала плечами девочка.

Знавала она студентов, которые за три дня дипломную работу писали. Чем она хуже?

Подарки. Как же Астра ненавидела это слово! В прошлом году ей пришлось придумывать рождественские подарки только для двух человек во всей Школе — Гермионы и Мораг. Однокурсникам она отправила дежурные наборы сладостей и в ответ получила такие же.

Теперь же социальных связей у когтевранки прибавилось, так что над подарками пришлось основательно задуматься. Почему-то в такие моменты воображение у Астры отказывало напрочь.

Немного пораскинув мозгами, после одного из ужинов девочка не отправилась прямым курсом в свою комнату, а осталась поболтать с группой сплетниц второго курса — сёстрами Патил и иже с ними. Через полчаса она оказалась осчастливлена стойкой мигренью и бесценным знанием о том, кто чем увлекается на их курсе. Дальше дело стало только за Уотерстоуном и его компанией.

Майкл давно перестал быть для неё только литературным агентом. Он и его друзья по уши увязли в делишках обоих Эвансов, тёмных и не очень. Результатом стал магический контракт, после подписания которого трое гриффиндорцев поступили на бессрочную службу к Астре Лилиан Эванс за соответствующее ежемесячное вознаграждение.

Майкл, разумеется, в этом не участвовал, ему это было совершенно ни к чему, с его-то семьёй. Единственное, почему он сам не взял друзей на службу, — его доходы в галеонах не позволяли этого даже после успешной публикации двух книг Астры и выпуска нескольких версий игры. А за фунты работать волшебники готовы не были. Всё-таки любой маг, даже маглорожденный, инстинктивно стремился в волшебный мир. А там без золотых кругляшков делать было нечего, особенно если ты уделял образованию не слишком много времени.

Астра вполне могла обеспечить достойную плату трём волшебникам, к тому же часть оплаты всегда вносил Эктор, который активно пользовался услугами гриффиндорцев, но всё равно на собственные хотелки у девочки оставалось не так уж и много. За последние годы в сейфе, конечно, скопилось порядочно, вполне хватит на рождественские подарки, но всё равно Астра вновь и вновь возвращалась к страничке в ежедневнике, озаглавленной «Финансы». Нужно было начинать искать новые источники дохода, если она хочет сохранить привычный уровень комфорта.

А комфорт этот Астре был безумно ценен. Когда большую часть года сидишь в закрытом интернате, нужно очень сильно постараться, чтобы не чувствовать себя оторванной от большого мира. И именно контракт с гриффиндорцами позволял девочке активно участвовать в жизни за пределами Хогвартса. Она знала, что в любой момент может написать, задать вопрос, попросить о чём-то — и её просьба будет выполнена, нужная информация найдена, и всё в кратчайшие сроки. И только благодаря этому Астре удавалось достаточно активно писать статьи и осваивать материал, необходимый для успешного окончания магистратуры.

Да, вряд ли бывшие гриффиндорцы предполагали, что когда-то в жизни ещё сядут за книги. А вон оно как сложилось — большая часть их задач заключалась именно в поиске и анализе научной информации. Но сейчас задание было другим.

— Посмотрим, как вы справитесь, — зловеще прохихикала Астра, выписывая в переговорный блокнот список подарков для своих однокурсников. — Ведь я сама без понятия, где это всё искать.

Глава 61. Dubia plus torquet mala

*(лат.) Неизвестность тревожит больше самой беды

Gaudete! Gaudete!

Как выходит зимний ветер

Из ледового чертога, из железного дворца —

Он жестокий, ясный, синий,

Весь в узорах клавесина,

И с морозным звонким треском разбиваются сердца.

Gaudete, «Мельница». Музыка и текст: Наталья О’Шей

За окном шёл дождь. Дождь под Рождество.

Иногда она ненавидела эту страну. Намного чаще, чем можно было подумать, на самом деле. Даже несмотря на десятки просмотренных судеб людей, которые считали своим домом эти земли.

Когда накатывало такое настроение, иметь дело с Астрой становилось совершенно невозможно. И единственной, кто мог привести её в себя, оказалась Луна.

Честно сказать, девочка была благодарна судьбе, что в её жизни появилось это беловолосое чудо. Рядом с Лавгуд любые проблемы казались мелочами, не стоящими внимания, а печаль уходила без следа. И чем дальше, тем больше Астра понимала, насколько правильно она назвала их связь — астральные близнецы. Они сосуществовали словно жизнь и смерть, начало и конец, радость и печаль. Совершенно противоположные, но при этом неспособные жить отдельно друг от друга. И рядом с ними, словно щит и меч, сила и справедливость, шли рука об руку Гермиона и Мораг.

Это ощущалось настолько удивительно-правильно, что Астра только диву давалась, как складывается её жизнь. И вновь, как много лет назад, перед ней вставал вопрос — а что там, в конце? Руны не давали ответа, а предчувствие стыдливо молчало.

Девочка вздохнула и нахмурилась. Отвратительное настроение стало ещё гаже. К несчастью, сейчас рядом не было Луны, а срывать плохое настроение на отце Астра считала недопустимым. Так что единственным выходом было какое-то время провести в одиночестве и переварить мерзкую хандру во что-то более подобающее рождественскому вечеру.

— Пап, я сгоняю до Годриковой Лощины?

— Пойти с тобой?

— Нет, не нужно. Я быстро — туда и обратно.

— Хорошо, но к ужину мы тебя ждём.

Улыбнувшись отцу, Астра поспешила в свою комнату. На самом деле ей не так уж и нужно было в схрон предков, подобрать себе новый череп можно было и позднее. Да, там было тихо и уединённо, но для одиночества девочке хватило бы и её комнаты. На самом деле Астре не терпелось испробовать подарок от Луны, который сам собой появился у неё на подушке этим утром. Так что она совместила приятное с полезным.

Аккуратно надев на голову венок из омелы, девочка прикрыла глаза, погружая в себя в то странное состояние, которое Полумна называла «сон Белого короля». Тут главным было не задумываться о том, что видишь и что делаешь. Поэтому, удерживая сознание опустошённым, Астра шагнула в тёмный коридор и вышла из него уже в проходе между двумя домами Годриковой Лощины. Одна из ягод омелы тут же почернела и скатилась ей под ноги.

— Отличный подарок, спасибо, Луна, — пробормотала Астра, пряча венок в безразмерную сумку.

Любимая жрица Езуса и не на такое была способна. Они очень многому научили друг друга за прошедшие месяцы, так что примерно представляли возможности друг дружки. Одна проблема — Луне ещё не удавались тонкие и мощные воздействия, а Астра принципиально не желала глубоко погружаться в свой дар. Всё-таки жила в девочке мягкосердечная привязанность к тем остаткам человечности, которые ещё теплились в ней. Так и получалось, что обе не использовали свой потенциал на полную мощность.

Порыв ветра забросил в тупичок пригоршню дождевых капель, и колдунья, поёжившись, пробормотала заклинание зонта. Над ней с тихим хлопком возник купол трёх метров в диаметре, останавливающий дождевые капли. Её красавицу-палочку не нужно было держать в руке, чтобы желания исполнялись.

До схрона идти было всего ничего, и совсем скоро она развеяла заклинание, спускаясь под землю. Стоило открыть тяжёлую, окованную железом дверь, как в помещении разгорелись факелы, едва слышно потрескивая и роняя вниз сажу, которая исчезала, так и не долетая до пола.

В глубокой задумчивости Астра прошлась по узкому проходу, все стены которого представляли собой полки с рядами выстроенных на них черепов. Их было не слишком много, но если вспомнить, что всё это — волшебники, которые редко отличались большой численностью… А если дополнительно учесть, что здесь покоились далеко не все враги Певереллов…

— Весело жили предки, — усмехнулась про себя Астра, снимая с полки черепушку, в глазницы которой какой-то шутник вставил два неогранённых мориона.

Как гласила табличка, мозг, который когда-то хранился в этой черепушке, неплохо разбирался в пространственной магии и перемещениях. Луне такие знания очень пригодятся.

Сунув череп в сумку, девочка двинулась к выходу, ощущая, как следом за ней пространство схрона идёт рябью и прячется в складку на изнанке реальности. После множества экспериментов с Лавгуд, которая познавала новые грани своего дара, чувствительность Астры к особенностям пространства вокруг развилась до невероятных высот. Во многом из-за того, что попадать в пространственные аномалии, которые Луна по первости плодила в немереных количествах, было опасно для жизни. Куда там ведьминому кругу! Здесь хождением кругами не отделаешься. Большое чудо, если на той стороне все твои конечности останутся на отведённых им природой местах.

Хорошо, что в мире Смерти умереть было сложно. Разве что остаться тут навсегда.

Домой Астра вернулась портключом. Великолепнейшая, хоть и насквозь нелегальная поделка была подарком от профессора Флитвика. Она позволяла из любой точки Британских островов переместиться в выбранное место. Жаль только, что прикрепить портключ можно было только к одной локации. После долгих раздумий девочка выбрала точкой привязки свою комнату в квартире профессора, что существенно сократило траты времени для перемещений от университета к дому. К несчастью, это работало только в одну сторону.

Дополнительную связку чар, которая была призвана передавать создателю артефакта координаты, откуда было совершено перемещение, Астра предпочла не заметить. В конце концов, никто не следил за ней постоянно. Главным было не выбирать для активации портключа места, где мисс Эванс быть совершенно не положено.

На декана Астра не обижалась. Очевидно, она всё ещё представляла опасность как для него самого, так и для его учеников. И показная законопослушность — не так уж и много за человеческое отношение и те знания, которые вкладывал в её голову маленький профессор. В конце концов, девочка прекрасно помнила, как страх может влиять на отношение к тебе людей. По сравнению с Дурслями Флитвик был немыслимо лояльным.

— О чём так глубоко задумалась? — послышался голос отца, и Астра выплыла из размышлений, с неудовольствием отметив, что совершенно не отследила, как из своей комнаты переместилась в гостиную за праздничный стол.

— О том, какие прекрасные люди меня окружают, — не покривив душой, отозвалась девочка.

Эктор поднял брови. Он явно не ожидал услышать от дочери нечто подобное, прекрасно зная её нелёгкий характер, но остальные только радостно поддержали высказывание, явно приняв его за тост.

Сегодня за рождественским ужином в квартире Эвансов собралась примечательная компания — сами хозяева дома, бессменные Роберт и Агата и три весёлых гриффиндорца — Сэм Льюис, Моррис Хилл и Эд Мёрфи.

— Спасибо за подарки, мисс, — с улыбкой поблагодарил Эд. — Ну и задачку, конечно, вы задали с этими заказами под Рождество. Но если все остались так же довольны, как я, то оно того стоило.

— Я рада, что угадала, — улыбнулась в ответ и подмигнула Сэму, который подсказал, что подарить его товарищам.

— Вы всегда угадываете.

Они с самого начала называли её «мисс» и никогда по имени. Сначала это было чем-то вроде шутки от неугомонного Мёрфи, но чем дальше, тем чаще это произносилось вполне серьёзно. Астра сама не очень-то понимала, откуда в этих мальчишках появилось такое странное уважение к ней. Отец только загадочно улыбался и отказывался признаваться, в чём тут дело.

Сам он тоже не гнушался помощью волшебников, и как-то так сложилось, что ему на постоянной основе стал ассистировать Хилл, как самый продуманный, изобретательный и рисковый. С первого взгляда в Моррисе этого разглядеть не мог никто, но все, кто собрались сегодня за рождественским ужином, прекрасно знали, что за скучной и неприметной внешностью и скромным поведением прячется адреналиновый наркоман почище самих Эвансов. Астра была готова поставить сотню галеонов, что именно Хилл был зачинщиком большинства шалостей, которые их компания вытворяла в Хогвартсе. А куролесили парни знатно, не хуже Мародёров и отчасти по их стопам. Астра даже ради интереса пробралась в картотеку Филча и не один час потом искренне веселилась, читая хронику их похождений. А вот о приключениях драгоценного родителя девочка не читала принципиально.

Сэм Льюис в этой троице занимал место тяжеловоза. Более ответственного и обязательного человека Астра не встречала. В своём стремлении бесконечно оптимизировать и доводить всё до идеала они оказались чрезвычайно похожи, так что нет ничего удивительного в том, что именно Льюиса девочка привлекла к постоянному поиску информации для её книг, статей и магистерской диссертации. На него же в конце концов легло и массовое изготовление мерча и сувениров для волшебного и обычного миров.

Вот игры все собирали вместе. Даже Мёрфи участвовал, хотя тот, казалось, не мог усидеть на одном месте больше пяти минут. Те игровые доски, что попроще, зачаровывали сами гриффиндорцы по инструкции Астры. А для более сложных вариантов девочке приходилось делать заготовки, на которые уже позже волшебники накладывали каскады чар для создания иллюзий и прочего антуража.

Встряхнув головой, девочка ещё раз окинула взглядом компанию, собравшуюся за столом, и принялась целеустремлённо наполнять тарелку вкусностями.

— Агата, ты настоящая волшебница, — заметила она через пару минут.

— Почти, — скромно отозвалась женщина.

Все рассмеялись и присоединились к похвалам, совсем её засмущав. Астра же задумчиво уставилась на огоньки фонарей за окном.

Это был чудесный семейный ужин. Так почему же Астра чувствовала себя так тревожно? Ответ лежал на поверхности, и она безжалостно не стала задвигать его подальше в сознание.

Время, отпущенное на учёбу Гермионе и Мораг, стремительно подходило к концу. Ещё чуть-чуть, и их ядра достигнут того размера, который был у Астры, когда ей на голову посыпались неприятности в виде Кэрроу и прочих желающих прикончить её. Да и божественный дар скоро вновь попробует на зуб психику девочек, подталкивая творить и вытворять.

Астра долго учила и готовила их. Пришло время посмотреть, кто из брошенных в озеро всё-таки научится плавать.

Глава 62. Dixi

*(лат.) Я сказал; добавить нечего

Скажи, небо, гроза с градом,

Куда рваться и что мне надо,

Зачем я открыл клети —

Ответь, потому что она — она не ответит.

«Царевич», Мельница. Музыка: Наталья О’Шей. Слова: Ольга Лишина и Наталья О’Шей

— Чего грустим?

Астра перевела взгляд с горящего камина на отца и удивлённо приподняла бровь.

— Что я, не вижу, что ли? — Эктор опустился в кресло рядом и с тревогой взглянул на дочь. — Выкладывай, будем вместе разбираться.

Девочка поморщилась и недовольно повела плечом, но потом всё же ответила:

— Ты ведь знаешь, какой у меня основной жизненный принцип?

— Насколько я помню, — прищурился профессор, — ты говорила, что стараешься как можно лучше вписываться в движение Судьбы.

— Всё верно. Но, знаешь ли, это совершенно бесполезно, если у тебя нет цели. Ты видишь массу возможностей, но просто пропускаешь их, поскольку за отсутствием представления о желаемом результате не можешь выбрать ни одной.

— А у тебя нет цели?

— Кажется, нет, — пожала плечами Астра и отвернулась. — Я могла бы пойти в коммерцию и заработать в сотни раз больше, чем у меня есть сейчас. Там даже думать особо не нужно — благодаря предвидению можно собрать такой инвестиционный портфель, что доходов и моим внукам хватит. Но мне не нравится такая жизнь. Это точно не моя цель.

— А наука? Или писательство?

— Это увлечение. То, что приносит мне удовольствие. Я не собираюсь делать из них цель на всю жизнь, потому что тогда придётся отказаться от волшебного мира, если по-хорошему. Просто чтобы не распыляться. А это опасно, никогда не знаешь, когда тебе оттуда прилетит.

— Хорошо. А как насчёт магии? Ты раньше просто горела её исследованиями.

— Горела, — кивнула Астра со вздохом. — Но, поверь, уже сейчас мне удаётся делать то, что волшебники просто не в состоянии понять. Нет, в волшебном мире масса удивительных и сложных явлений, но в моём случае их изучение — такое же увлечение, как наука. Потому что непрерывное познание не может быть ключевой целью. Для меня, по крайней мере. А исследования моего дара… Это не имеет никакого смысла, если его не применять. А делать это шире, чем сейчас, я не собираюсь, и причины такого моего решения ты прекрасно понимаешь.

— По-ни-ма-ю… — по слогам протянул Эктор. — Неужели больше ничто не увлекает тебя? Нет больше никаких целей?

— Ну, я могла бы заняться местью, — нехорошо усмехнулась девочка. — Устранить всех Пожирателей, просто ради собственной безопасности. Особого труда это не составит.

Мужчина молчал долго, а потом осторожно поинтересовался:

— А здесь-то что тебя останавливает?

— Я не ангел, но никогда не била первой. Если вспомнишь, моя агрессия всегда была только ответом. Не собираюсь это менять.

В полутёмной гостиной повисла тишина, и Астра вновь уставилась в пляшущее пламя. В последние дни оно завораживало её, гипнотизировало и безумно привлекало тем, что, глядя в самое сердце огня, она могла выбросить наконец мысли из головы и застыть в бесконечно-сладком небытии.

— Как-то же ты жила до этого? — наконец подал голос Эктор.

— Раньше я просто хотела выжить. Это было самой первой моей целью с тех пор, как я себя осознала. И учёба, и книги, и магия. Да и социализация, по большому счёту. Последователи и союзники — ещё парочка шансов выжить. Но теперь… Мой бог — бог смерти. И бояться Его было бы глупо.

Профессора такой вывод явно не устроил. Он поднялся с кресла и принялся мерить шагами ковёр, пытаясь сдержать эмоции.

— Масса людей живёт без особой цели, просто живёт!

— Их двигают вперёд гормоны. Кто-то лучше тебя? Лови дозу кортизола. Достиг чего-то? Добро пожаловать, господин дофамин. Находишься среди близких тебе людей? Наслаждайся, это окситоцин. И так далее. Эволюция заложила в нас естественный механизм, который с помощью чередования стресса и наслаждения двигает человека вперёд. Но проблема в том, что я не совсем человек. Сколько себя помню, руководствовалась прежде всего разумом, а вместо большинства эмоций были колебания дара.

Мужчина наконец остановился и уточнил:

— Получается, ты просто не умеешь что-то хотеть? Чего-то глобального, я имею в виду? Действуешь только в ответ на стимул извне?

— Получается так.

Эктор сел, и вновь повисло долгое молчание.

— А что твой бог? — наконец выдавил из себя мужчина.

— Он сказал мне просто жить. Ему ничего не нужно. И так все у Него будем.

— Это его сила так влияет на тебя?

— Отчасти.

— Ты можешь избавиться от неё? Или хотя бы уменьшить влияние?

— Могу изредка стравливать излишки. Но тогда я становлюсь такой же как все волшебники — эксцентричной, непредсказуемой, непостоянной или ещё какой-нибудь не такой. И, что самое обидное, без цели не выжить и в этом случае. Меня просто будет болтать из одного состояния в другое, а мозг судорожно примется искать любой якорь, чтобы прекратить это. Отсюда зацикленности, навязчивые идеи и прочая прелесть, которой так любят страдать маги.

— Ты говорила, что потомок семьи его жрецов. Как жили они?

— Вся их жизнь была приуготовлением к смерти. Как у египтян. Или у христиан, если так задуматься.

Судя по взгляду Эктора, этот вариант его тоже не устраивал.

— Хорошо, вернёмся к волшебникам. Ты знаешь кого-то из них, чей образ жизни тебе импонирует? У кого нет навязчивых желаний, кто более-менее похож на обычного человека?

Девочка долго молчала, потом встала и отправилась в свою спальню, не говоря ни слова. Когда Эктор осторожно заглянул туда пятью минутами позже, комната уже была пуста.

Астра стояла перед невысокой живой изгородью, за которой начинался запущенный яблоневый сад, сейчас кажущийся зловещим из-за голой чёрной земли и искривлённых ветвей, тянущихся к небу. В ответ оттуда вновь моросил дождь, и мир вокруг практически полностью окрасился в серые тона. Девочке даже подумалось, что если бы Нора была выкрашена в чёрный цвет, то вкупе с нынешним антуражем получился бы натуральный замок злого волшебника.

Но обитатели дома позаботились о том, чтобы привнести красок в свою жизнь. Нора была разноцветной не только внутри, но и снаружи, и каждая пристройка имела свой собственный цвет — от вырвиглазно-жёлтого до индиго. Но самым ярким был, конечно, цвет волос обитателей Норы. Не заметить одного из Уизли было сложно даже издалека. В первые же секунды после перемещения Астра успела поймать взглядом сразу четырёх — трое выписывали странные фигуры в небе, а четвёртая как раз вынырнула из-за изгороди и мрачно уставилась на незваную гостью.

— Эванс, — недружелюбно буркнула она.

— Уизли, — в том же тоне отозвалась Астра.

— Чего надо?

— С мистером Уизли хотела пообщаться.

— Жаловаться будешь?

— Вмешивать родителей в школьные склоки? Я похожа на Малфоя?

Джинни хмыкнула и несколько оттаяла:

— Перелазь, отец вон там, в сарае, с магловскими железяками возится.

Благодарно кивнув, Астра перепрыгнула изгородь и двинулась к стоящему чуть в стороне покосившемуся строению. Чтобы найти вход, сарай пришлось обойти и выйти во внутренний дворик Норы, где сейчас не было никого, кроме кур.

Приоткрыв дверь с облупленной краской, девочка отметила, что та даже не скрипнула, и заглянула внутрь. Её взгляду предстали ряды верстаков и настенных полочек, в творческом беспорядке заваленных самыми разными предметами из обычного мира. Среди этого многообразия штепселей, бытовых приборов, автомобильных деталей и чего-то вовсе неразличимого найти мистера Уизли оказалось достаточно сложно.

Протиснувшись в узкий проход между двумя верстаками, Астра осознала, что сарай изнутри больше, чем снаружи, и осторожно пошла вперед, следуя за следами мужских туфель на пыльном полу. Мистер Уизли нашёлся уже через пару поворотов. Проход между двумя грудами электрических чайников вильнул, и Астра вышла на свободный пятачок пространства, посередине которого стоял старенький фордик Англия.

— Он будет летать? — поинтересовалась девочка, не утруждая себя приветствием.

В ответ послышался глухой удар и какая-то возня, и через минуту из-под машины ужом выскользнул мистер Уизли с руками и лицом, полностью покрытыми сажей и машинным маслом.

— Мисс Эванс? — рассеянно пробормотал он, поправляя очки. — Как вы догадались?

— По-моему, это было очевидно.

— Хм…

Мужчина вытер руки ветошью, с грустью взглянул на свои ладони, ни на тон не посветлевшие, и со вздохом взялся за палочку. Через пару секунд он уже имел достойный вид, по которому невозможно было угадать, какой «магловской ерундой» занимался заслуженный клерк Министерства Магии и почтенный отец семейства.

Артур ещё раз протёр очки, и Астра, прищурив глаза, разобрала наконец, что мужчина до крайности смущён. Осталось лишь выяснить причину. Вряд ли же он стыдится того занятия, за которым его нашла когтевранка?

— Мисс Эванс, я… — Волшебник наконец отложил очки в сторону и прямо посмотрел на девочку усталым близоруким взглядом. — Я должен извиниться перед вами за поведение своих детей. Я не мог даже предположить…

— Оставьте, — махнула рукой Астра. — Лично мне они доставили исключительно ряд мелких неудобств. Извиняться стоило бы перед Мораг МакДугал. Она, конечно, толкнула Рона с лестницы, но это было в ответ на его оскорбления, так что убивать её в ответ — это несколько чересчур.

— Убивать? — Мистер Уизли побледнел так, что веснушки стали казаться чёрными точками на его коже.

— Я думаю, близнецы этого не планировали. Они насильно заставили Мораг съесть какую-то волшебную дрянь, которая должна была превратить её в птицу. Проблема в том, что энергия для трансформации не была заложена в их поделки, как это делается в зельях. Учитывая, что в тот момент Мораг была на грани истощения…

На мистера Уизли было страшно смотреть, но Астра безжалостно добила:

— Она выжила исключительно чудом.

Ожидаемый эффект был достигнут, так что девочка не стала добавлять, что отказ от мести со стороны пуффендуйки тоже был не иначе как чудом.

Не дождавшись комментариев от потрясённого мужчины, она запрыгнула на стол и уселась, с трудом уместившись на крошечном пятачке, свободном от инструментов и деталей от Фордика.

— Прошу прощения за бесцеремонность, но хотелось бы быть на уровне глаз собеседника, — прокомментировала Астра, болтая ногами. — Оставим этот разговор, он всё равно ни к чему конструктивному не приведёт. Я пришла не за этим.

— И что же вы хотели, мисс? — поинтересовался волшебник, опираясь бедром на капот машины. Сейчас он выглядел ужасно усталым, почти больным.

— У меня экзистенциальный кризис, — в лоб начала Астра. — Отсутствует цель в жизни. Как показала практика, обычные люди прекрасно себе живут в таком состоянии, а вот волшебникам становится сложно. У меня есть увлечения, есть друзья и близкие, но нет цели. Вот, собственно, хотела поинтересоваться, как у вас получилось оставить увлечения увлечениями, а не навязчивыми идеями? И как вы нашли для себя смысл жизни? Ведь волшебники, по сути, автономные и совершенно свободные существа. При желании можно заниматься чем угодно и построить какой угодно образ жизни. Почему вы выбрали именно так? И неужели ничего не хотели поменять?

Мистер Уизли долго молчал, сложив руки на груди и низко опустив голову, говоря медленно и как-то неуверенно.

— Вы правы в том, что для волшебника очень важно иметь увлечения. Именно поэтому, кстати, у нас так популярен квиддич, чего не могут понять некоторые маглорожденные. И ваша игра именно поэтому так быстро завоевала свою популярность. Но чтобы стать смыслом жизни, но не перейти в манию, увлечение должно стать любимым делом. Любимым, понимаете, мисс? Вы должны искренне любить то, что делаете, с кем делаете, для кого делаете. Любить своё настроение и самого себя, когда вы это делаете. Улавливаете?

— Любовь… — Астра скривилась и спрыгнула на пол.

С любовью у неё были сложности. Для неё любовь всегда была именно решением. И как тут прикажете дофаминовый прилив от увлечений переводить на уровень любви?

— Что вы любите, мисс Эванс? — неожиданно догнал её вопрос мистера Уизли. — Любите ли вы кого-то?

— Это Дамблдор вам мозг прокапал? — резко обернулась девочка, остро взглянув на волшебника и поймав такой же острый взгляд в ответ. Эта разительная перемена в собеседнике внезапно подействовала на неё как хорошая пощёчина, и в сердце Астры взвилось давно, казалось, позабытое бешенство. И она заговорила, низко, сипло, чувствуя, как гнев передавливает горло: — Чтоб вы знали, я люблю отца, люблю своих подруг. А кого любит этот старик? Ни жены, ни детей! Большинство сторонников погибло, пока он сидел в своей башне и не участвовал в войне, как сраная принцесса! Видит небо, я старалась относиться к нему с почтением и уважением, несмотря на то, что он единоличным решением выкинул меня из волшебного мира. Я думала, может быть, он окажется достаточно мудр и оставит меня в покое, позволит жить свою жизнь! Но нет, господин директор отказывается учиться на своих ошибках и опять лезет туда, куда никто не просил лезть! Вы спрашивали, кого я люблю? Я могу сказать, кого не люблю всё больше и больше день ото дня! Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора, вот кого!

— Я понимаю вашу обиду, мисс, но вы должны понять, что Дамблдор отдал вас на воспитание дяде и тёте исключительно ради вашей безопасности.

Астра ждала чего угодно в ответ. Агрессии, попытки успокоить… Но то, что сказал Артур, дало девочке понять, что разговор можно сворачивать. Смысла в нём не будет.

— Пожиратели Смерти…

— Вы знаете, когда я впервые в сознательной жизни столкнулась с Пожирателем Смерти? — перебила Астра, чувствуя, как пламя в груди гудит, подпитывая её гнев. — В пять лет! В пять! Брат и сестра Кэрроу, знаете таких? — Судя по вновь побледневшему лицу Артура, он прекрасно их знал. — А знаете, что с ними случилось? Они умерли! Умерли, потому что я испугалась! Потому что они похитили меня, моих тётю и кузена и собирались нас убить! И что-то я не заметила особой защиты в тот момент!

Волшебник молчал. И девочка разочарованно отвернулась.

— Я не собиралась мстить. Я даже забуду о его существовании, если он просто перестанет лезть в мою жизнь. В конце концов, что плохого я ему сделала? Родилась?

Волшебник молчал. И Астра ушла.

Глава 63. Mel in ore, verba lactis, fel in corde, fraus in factis

*(лат.) Мед на языке, молоко на словах, желчь в сердце, обман в деле

Держи свою погибель при себе,

Иглу на дне кащеева яйца,

Раздвоенный язык не может петь,

Но может душу выпить из певца.

«Держи», Мельница. Музыка: Наталья О’Шей. Слова: Ольга Лишина и Наталья О’Шей

— Слышали, Малфой перевёлся в Дурмстранг!

— Ты уже третья, кто говорит мне об этом, — меланхолично вздохнула Астра, даже не поворачивая головы в сторону двери купе, которая только что была распахнута со страшным треском.

— Да? Теряю хватку, — огорчилась Падма. — Ладно, до встречи на пиру. Лавгуд, Грейнджер, МакДугал.

Кивнув вежливо троим спутницам Астры, Патил закрыла за собой дверь и, судя по звукам, поспешила разнести свет знания среди остальных своих знакомых в соседних купе.

— Я думала, он ещё летом исчезнет, — поджала губы Гермиона.

— Ну, перевод — не такое уж и быстрое мероприятие, — пожала плечами Эванс. — Даже если у тебя есть знакомства и связи.

— Связи? У англичан с Дурмстрангом? — вскинула брови Мораг.

— Директор Дурмстранга — Пожиратель смерти. Который на суде сдал своих сторонников. Так что мне вполне ясно, почему Драко устроили именно туда.

— Вопрос лишь в том, отчего старшие Малфои так спешат, — задумчиво заметила пуффендуйка. — У них в Англии гораздо больше связей, влияния и ресурсов, даже несмотря на подмоченную репутацию.

— Правильные вопросы задаёшь, — кивнула Астра, довольно улыбаясь краешком губ.

То, что ей самой давали опыт и знания, Мораг заменял дар Тевтата, позволяя гораздо глубже видеть связи и закономерности человеческих взаимоотношений. И за две недели каникул девочка сделала заметный шаг вперед. Всё-таки для последователей этого бога кровные и родовые связи были серьёзным источником силы.

— Знать бы ещё ответы на эти вопросы… — недовольно проворчала МакДугал, не разделяя довольного настроя подруги.

— Я думаю, всё дело в Дамблдоре.

Два взгляда, полных немого изумления, были ответом Астре. Луна не отреагировала никак. Привалившись к боку Эванс, она увлечённо листала магловские комиксы и не собиралась отвлекаться.

— А подробнее? — уточнила Гермиона.

Астра нахмурилась. Чтобы ответить на этот вопрос, нужно было дать слишком много предыстории. По-хорошему, она вообще ничего не рассказывала бы, но подозрительная активность директора позволяла предположить, что он вполне может просветить девочек в своей чудесной манере. Нет уж, лучше самой подать всё с нужной точки зрения, меньше неожиданностей будет.

— Это довольно длинная история. Вы же знаете, что я приёмная дочь?

Гермиона кивнула, а Мораг нахмурилась и пробормотала:

— Ты не особо-то рассказываешь о себе.

— Сейчас, судя по всему, буду исправляться. В общем, до Эктора я жила с тётей и дядей.

— Петунья и Вернон Дурсль, — важно кивнула Грейнджер. — Я видела репортажи о тебе.

— Суть в том, что девичья фамилия тёти — Эванс. И её сестру, которая, соответственно, моя мать, в девичестве звали Лилиан Эванс.

— Погоди! — Кажется, до гриффиндорки начало доходить.

— Так и есть. Я — Гарри Поттер.

Секунду в купе стояла тишина, а потом Гермиону прорвало:

— Но как же так? Ты же девочка! Я же читала про тебя… То есть про Гарри Поттера! И в книгах ни слова об этом!

— Дорогая моя Гермиона, — проникновенно заметила Астра, — у смерти моих родителей не было ни одного свидетеля, а мою дальнейшую судьбу знал только один волшебник, который, собственно, её и определил. Я имею в виду Дамблдора. Именно он отдал меня моим родственникам-маглам, а не волшебной родне, которой у Поттеров хватает. Так что всё, написанное в книгах — чистой воды выдумки и спекуляции.

— Но почему ты девочка, а не мальчик?

— Фамильное проклятие. И нет, не такое, как ты подумала. Просто у Поттеров всегда первенцами были мальчики. И с момента основания рода существовало пророчество, которое гласило, что, если первой родится девочка, род прервётся. А к этому пророчеству было привязано проклятие, которое заключалось в том, что сами Поттеры не смогут увидеть конец своего рода. В принципе, так всё и случилось. Я — Эванс, а не Поттер. А Джеймс Поттер не смог даже осознать, что его первенец — девочка.

Целую минуту Гермиона и Мораг не могли найти слов, и в купе повисла долгая пауза. Только Луна шелестела страницами и негромко мурлыкала мелодию без слов, услышанную когда-то от Астры. И стоило признать, у малышки это выходило куда мелодичнее.

— В общем, как вы, наверное, поняли, Дамблдора я не люблю. Он выкинул меня к маглам, он обещал защитить моих родителей, и вы знаете, чем это кончилось. У него даже хватило ума позаимствовать у Джеймса одну фамильную реликвию и не вернуть её в сейф Поттеров после их смерти.

— Какой идиот, — заметила Мораг, и Гермиона, вопреки своему обыкновению, не стала возмущаться такому эпитету в адрес директора. — Видимо, вещичка действительно ценной была.

— Так и есть. Когда я отреклась от имени Гарри Поттера, что-то нарушилось в условиях передачи, и на Дамблдора легло проклятие, которое серьезно повлияло на мозги и силу директора. Я сняла его, когда приехала в Хогвартс и забрала своё наследство. Полтора года Дамблдор, видимо, восстанавливал те связи и власть, которые потерял из-за проклятия. А теперь у него появилось свободное время, и он принялся за меня. Начал с Уизли, своих давних сторонников. Я неплохо общалась с отцом семейства, но недавно обнаружила, что директор успел настроить его против меня, выставив бесчувственным чудовищем.

Девочки деликатно промолчали о том, что это не так уж и далеко от истины, и Гермиона поинтересовалась:

— А зачем ты вообще ему?

— Сама подумай, — влезла Мораг, — в раскрутку Гарри Поттера хорошенько вложились, хотели как-то использовать, а тут — такой сюрприз.

— Тогда Астру просто оставили бы в покое, как неудавшийся проект, — не согласилась Гермиона. — А тут явно что-то большее.

— Судя по действиям Малфоев, два поколения которых были ближайшими последователями Вы-Сами-Знаете-Кого, который убился об Гарри Поттера, который на самом деле Астра Эванс… То, может, ты и права. Вопрос в том, в чём цель директора?

Они всю оставшуюся дорогу спорили о том, что же в конце концов нужно Дамблдору. К тихой радости Астры, ни у одной даже сомнения не возникло в том, что директор — если не враг, то по крайней мере точно не добрый сказочный волшебник.

Астра не учла только одного момента — если Гермиона хочет в чем-то разобраться, она делает это досконально. Сначала гриффиндорка по привычке оккупировала библиотеку, но совсем скоро наткнулась на вопиющие противоречия в разных источниках и догадалась обратиться к непосредственному свидетелю.

— Я помню, ты в каком-то интервью говорила, что помнишь всю свою жизнь с одного года, — без предисловий заявила она Астре на одном из обедов. — Значит, и тот Хэллоуин помнишь.

— Не здесь, — перебила когтевранка, буквально спиной чувствуя, как вытягиваются от любопытства шеи Патил и Турпин.

Отчего-то вдруг вспомнилась тётя Петунья, и девочку передёрнуло.

— Хорошо. Но ты расскажешь мне всё! — угрожающе заметила Грейнджер и убралась за свой стол.

— И как ты только ее терпишь? — покачал головой Терри, на секунду отвлекаясь от отбивной.

— А как мы терпим тебя? — резонно возразил Тони.

Бут, разумеется, такого стерпеть не мог и ввязался в бесполезный, но забавный спор о том, кого на втором курсе Когтеврана терпят больше. Все тут же увлеклись перепалкой, что позволило Астре ускользнуть незамеченной. Голдстейн только подмигнул ей хитро в ответ на сказанное одними губами «спасибо», мол, сочтёмся.

Этот пацан оказался прирождённым манипулятором и интриганом, благодаря чему уже успел незаметно для большинства стать кем-то вроде старосты курса. По крайней мере, к нему прислушивались почти так же, как к Астре. К чести Энтони, на первое место пробиться он не пытался, хотя амбиции определённо были. Что его останавливало — мозги или интуиция — девочка не знала, но молчаливо одобряла решение не высовываться. Если бы Голдстейн попытался ей командовать, Эванс не стерпела бы точно.

— Что за секреты ты развела? — пробурчала Мораг, когда все четыре заинтересованные стороны собрались за дальними теплицами, предварительно проверив местность на наличие лишних ушей.

— Да потому что кое-кто раструбил о наличии этих самых секретов всей школе. Гермиона, зачем так орать о том, что я помню и чего нет? Неужели мои слова про Дамблдора были для тебя пустым звуком?

— Прости, — покраснела гриффиндорка. — Я не подумала.

— Тебе стоит лучше дрессировать своих мозгошмыгов, — доверительно заметила Луна.

— Верно, — поддержала её Астра. — Что-то вы подзабросили упражнения в окклюменции. С сегодняшней ночи я, пожалуй, сама займусь вашей практикой.

Девочек передёрнуло. Они прекрасно знали, какие у подруги методы обучения и насколько извращённая фантазия.

— А что там с воспоминаниями-то? — почти жалобно спросила Гермиона, явно надеясь сменить тему.

Эванс взглянула на неё строго, давая понять, что про свои слова не забудет, но на вопрос ответила, подробно расписав события перед злополучным Хэллоуином. Девочки остались впечатлены, но продолжить обсуждение не дал звук школьного колокола. Астра и Мораг остались дожидаться урока Травологии, а Гермиона бегом рванула в замок. Луна только солнечно улыбнулась и исчезла в узком проходе между теплицами.

— Офигительная способность, — завистливо проводила её взглядом Мораг, но по-доброму, без злобы. — А теперь ещё раз, там точно не было свидетелей?

— Хочешь заработать на судах с авторами книг? — прищурилась Астра.

— Ещё не поняла точно. Но интуиция щёлкнула именно на этом месте в твоём рассказе.

— Твои способности не менее крутые, — со смешком заметила когтевранка, заходя в теплицу первой и здороваясь с мадам Спраут.

— Это да. Только ты не забудь потом подробнее рассказать, я хочу понять, в чём дело там. Задницей чую, можно кучу денег срубить.

— Половина мне.

— Половина прибыли, а не выручки.

— Идёт.

«Мои цели», — собственноручно вывела Астра каллиграфический заголовок на новой странице ежедневника. — «Заработать десять тысяч галеонов. Дописать книгу. Защитить диплом. Закончить Хогвартс…»

Да, у неё не было глобальной цели в жизни. Зато была куча мелких целей на будущее.

— Может, из этого потом что-нибудь масштабное вырисуется? — задумчиво спросила мироздание девочка, разглядывая разворот, исписанный пунктами и подпунктами.

Мироздание тактично промолчало.

Глава 64. Sua quisque pericula nescit

*(лат.) Никто не знает о том, что ему угрожает

На великой охоте

Начинается день,

Пляшет солнечный знак

На струне тетивы,

За спиною бесшумно

Стелется тень

В переплетенье

Из жесткой травы

«Зов крови», Мельница. Музыка и слова: Наталья О’Шей

Мантия-невидимка. Интересная, но, как показалось Астре вначале, довольно бесполезная вещичка — она и без неё умела отводить глаза. Дальнейшие исследования показали, что девочка была не совсем права. Мантия-невидимка оказалась интересна уже хотя бы тем, что умела полностью стирать из мира тень и ауру волшебника, надевшего её. Не так, как мог профессор Флитвик, а полностью, создавая иллюзию не вакуума, а обычного пустого пространства.

Как канонного Поттера при этом отражала Карта Мародёров и видели Грюм и Дамблдор, оставалось загадкой. На этот счёт у Астры была масса теорий — от подмены мантии на самую обычную до вшитых в ткань маячков. Но какая верна, узнать ей так никогда и не удалось бы. По крайней мере сама девочка в мантии на Карте не отображалась.

Второй странной функцией, назначение которой Астра поняла не до конца, была возможность переноса в мир-во-сне во плоти. Но только если идти через созданный для Трелони проход. Сами каменные врата такого не могли — тело, как предполагала девочка, сохранялось где-то в преддверии, тогда как душа отправлялась бродить по бескрайней туманной равнине.

Астра, кстати, как-то попробовала выйти через врата в реальность во время сна. Как оказалось, душу очень быстро притягивает к телу, но за секунды этого полёта она успела разглядеть, что выглядит совсем как один из призраков. А потом девочка проснулась, и предупреждающее покалывание рун на лбу дало ей понять, что идея была так себе.

С мантией-невидимкой же Астра смогла попасть в мир-во-сне вместе с собственным телом. Особой разницы с обычным своим визитом она не нашла, но только до того, как попыталась откинуть капюшон. В этот момент она почувствовала себя настолько неуютно и уязвимо, что поспешила вернуться в реальность, лишь бы избавиться от этих ощущений.

— Моё предположение — мантию использовали, чтобы переносить врагов рода к священному дубу и там приносить в жертву, — пробормотала девочка, давя предательскую дрожь.

После такого продолжать исследования как-то не тянуло. Единственное, что Астра ещё раз проверила, это способность мантии превращаться в жреческое облачение, если перенестись в мир-во-сне, укутавшись в неё.

«Интересно, можно ли такое сделать в реальности?» — тут же возникла мысль.

Но пока, как бы девочка ни извращалась, ей этого не удалось. А жаль. Прекрасный был бы маскарадный костюм.

Сейчас она использовала наследие предков по самому прямому назначению — ради невидимости. Что-то ей подсказывало, что заклинаниям, вплетённым в стены замка, глаза отвести невозможно за отсутствием оных. Раньше этим можно было пренебречь, особенно когда Дамблдора не было в Школе, но сейчас незаметность была ой как важна. Астра не готова была рисковать, даже несмотря на то, что до отбоя оставался ещё час.

Кралась она на восьмой этаж, в Выручай-комнату. Раз уж пообещала ударные тренировки окклюменции, то нужно выполнять. А лучшего ментального тарана, чем крестраж, она пока не встречала.

Место-где-всё-спрятано открылось девочке с первого раза. Ей даже показалось, что створки, выступившие из камня, распахнулись перед ней как-то излишне поспешно. Радоваться этому или опасаться — Астра не решила, да и смысла не было гадать — всё равно отступать она не планировала.

Тропинка до груды барахла с мраморным бюстом на вершине оказалась словно подсвечена рассеянным туманным светом, что клубился здесь без всякого источника. Настороженно оглядываясь по сторонам, Астра двинулась по этой тропинке и скоро достигла подножия.

Повинуясь одному только её желанию, диадема, тускло мерцающая и играющая бликами, слетела со своего гротескного постамента и зависла перед лицом девочки. Разума тут же робко коснулась паутинка ментального щупа.

«То, что надо», — довольно улыбнулась Астра, засовывая диадему в рукав мантии и завязывая с двух сторон, предусмотрительно не касаясь серебра руками.

Двери Выручай-комнаты закрылись за девочкой с тихим стуком, в котором ей послышался чёткий матерный посыл. Создавалось полное впечатление, что замок буквально исторгает из себя предмет, полный тёмной магии. Интересный эффект, но задумываться над ним пока времени не было. Астре оставалось только добраться до врат. Можно, конечно, было и по-старинке, но ей было интересно, что станет с крестражем, если пронести его внутрь, закутанным в мантию.

Как оказалось, это практически не отличалось от того, как раньше девочка утягивала за собой в мир-во-сне предметы, с которыми спала в обнимку — черепа, например.

Пристроив диадему под неприметным камнем у реки и на всякий случай закопав её поглубже, Астра, довольная собой, отправилась вдоль берега искать себе новые материалы на поделки. Все мёртвые ветви вокруг своего домика она уже собрала, и теперь за сухой древесиной нужно было идти далеко вглубь леса. Да и в лес духов хорошо бы заглянуть, десяток рунных ловушек пустыми лежат — нехорошо.

Когда Астра, набрав полную заплечную котомку, вернулась к домику у реки, её ждало довольно забавное зрелище. Мораг и Гермиона с круглыми глазами и остановившимися взглядами бродили вдоль берега и раз в пару секунд обрушивали на тот или иной клочок суши удары своей магии. А Луна сидела на крыше домика и, кажется, в цветах фиксировала историю для потомков, судя по кривому куску пергамента и коробке с красками в её руках. Создавалось ощущение, что ментальные удары, которые рассылала во все стороны диадема, её нисколько не тревожили.

— Прекрати это! — воскликнула Гермиона, увидев Астру. — Я скоро не выдержу!

Поплотнее схлопнув створки своей собственной окклюментивной защиты, девочка отметила, что этот крестраж бил посильнее да позаковыристее прошлого. С этим она чуток промахнулась.

— Ладно-ладно. Но в следующий раз…

Эта угроза особого впечатления на девочек не произвела — слишком уж измотанными они были.

Весь следующий день на занятиях присутствовали две бледные тени, так что Астра решила сделать перерыв. Диадема была надёжно спрятана в ветвях дуба, который милостиво согласился посторожить свою будущую добычу, пока она не перестанет быть нужна маленьким жрицам.

Через день Гермиона и Мораг более-менее оклемались и перестали пугать окружающих диаметром синяков под глазами. Грейнджер тут же нашла себе новое занятие — она закопалась в газеты, чтобы изучить, как события Хэллоуина 1981 года освещались в прессе. Астра не исключала, что сделано это было отчасти в качестве небольшой мести.

Через какое-то время к Гермионе присоединилась и Мораг, и вместе они время от времени зачитывали Астре самые яркие перлы акул пера. Впрочем, увидев, что никакой реакции, кроме вежливого недоумения, от когтевранки они не дождутся, девочки свернули свою подрывную деятельность. Хотя Грейнджер продолжала ковыряться среди газетных листов. Именно она первой набрела на ряд интересных совпадений.

Началось всё с того, что дня два или три гриффиндорка расхаживала по замку с таким таинственным видом, что остальные девочки с трудом удерживали серьёзные выражения лиц, глядя на неё. Осознав, наконец, что никто не собирается умолять её поделиться великой тайной, Грейнджер сама не выдержала и прокололась — она нашла в коротенькой заметке одной местной газетёнки упоминание о волшебнице, которая сумела изгнать банши. Скупые описания удивительным образом совпадали с синопсисом книги Локхарта «Разрыв с банши».

— Ничуть не удивлена, — равнодушно заметила Астра, когда Гермиона вылила на них свои подозрения.

— Это ещё почему? — подозрительно поинтересовалась Мораг.

— Помните переполох на первом занятии? Мне было интересно, какой палочкой колдует Локхарт, так что сразу после урока я нашла её под окнами замка и изучила. Как оказалось, на её рукоять был надет один интересненький артефакт. — Девочка демонстративно подкинула кольцо на ладони. — Этот перстенёк позволяет накладывать очень сильный Обливейт и притягивает внимание противоположного пола.

— И ты ничего никому не сказала? — негодующе вопросила Грейнджер.

— Остынь, поборница справедливости. Я собиралась сдать этого павлина в конце года. Или сразу же после того, как наш маленький бизнес с пропусками в Запретную секцию прикроют.

— Это неприемлемо!

— Ладно-ладно, грозовая ты наша. Иди, собирай доказательства. Потом нужно будет рассказать всё однокурсникам, чтобы нам рот не заткнули.

— А могут?

— Ты представляешь себе сколько у Локхарта поклонниц? — с усмешкой заметила Мораг. — В том числе среди жён сотрудников Министерства?

— Вот-вот, — кивнула Астра. — А когда наберём достаточный общественный резонанс, я верну настоящий артефакт на место. Вы тем временем напишите в Аврорат и Ежедневный Пророк. Поглядим, как все побегают.

— А если артефакт попадёт ещё какому-нибудь преступнику?

— Не волнуйся. Пара рун — и кольцо рассыплется по моему приказу в нужный момент.

План был принят единогласно. Гермиона, преисполненная решимости вывести негодяя на чистую воду, умчалась обратно в библиотеку, копаться в газетных архивах. А Мораг, глядя ей вслед, только сказала удивлённо:

— Этот перстенёк объясняет, почему девчонки так от него пёрлись. Но сейчас-то чего за ним хвостом ходить?

— Инерция мышления, я полагаю, — поделилась Астра выводами, к которым пришла ещё полгода назад. — Плюс стадное поведение. Плюс девическая потребность влюбиться в прекрасного принца.

— Очешуеть, — глубокомысленно заметила на это МакДугалл и отправилась следом за Гермионой.

«Ну поглядим, что с тобой через пару лет будет, — с грустной усмешкой заметила про себя Астра и тут же спохватилась: — Мордред, а что будет со мной? Второй раз проходить через подростковый возраст? Мерлин упаси. Будем надеяться, что я продолжу изображать из себя снулую рыбу».

Так себе надежда, конечно, но из двух зол…

Глава 65. Praemonitus praemunitus

*(лат.) Кто предупрежден, тот вооружен

Ты не наш — в синих окнах трепетали огни.

Ты продашь, ты предашь за гривну — знали они.

«Чужой», Мельница. Музыка и слова: Наталья О’Шей

— Дункан, справа, справа заходи! Джейсон, варёная курица и та лучше летает! Рэндольф! Я не посмотрю на то, что ты староста, десять кругов вокруг стадиона бежать будешь! Что ты руки растопырил!

Дэвису переговорники зашли. Да так, что вся остальная команда сейчас дружно планировала, как бы незаметно придушить Астру за такой подарочек, ведь теперь ор капитана они слышали не только во время перерывов.

«Ничего, оценят ещё», — пожимала про себя плечами Астра.

Сейчас её гораздо больше интересовали всевозможные ошибки и недочёты, которые могут вылезти у переговорников в первое время и которые обязательно нужно будет исправить. Пока таких не попадалось, так что девочка сохраняла напряжённую подозрительность.

— Загонщики, готовьтесь, они идут на прорыв! — прервал гомон в «общем чате» пронзительный голос. — Вратарь, атака на правое кольцо!

Астру передёрнуло. Сэм Веллингтон был тощим как жердь, с непомерно большой головой и оттопыренными ушами, за которые последним судорожным усилием цеплялись круглые очки с окулярами толщиной в дюйм. Несмотря на такую хрупкую конституцию, голосом природа парня не обделила. Собственно, за то четверокурсник и был назначен координатором команды на земле.

Сэм страстно любил квиддич, но летать у него не получалось от слова совсем. Создавалось впечатление, что страсть к полёту была так сильна, что придавала метле дополнительной резвости. В результате каждый раз, когда парень оказывался в воздухе, его так мотыляло над землёй, что казалось удивительным, как эта тоненькая шея не переламывалась под весом мотающейся головы. Причём сам Веллингтон оставался в полном восторге, а окружающие — в благоговейном ужасе. Так что после сдачи зачёта на первом курсе отдельным школьным указом Сэму было запрещено брать метлу в руки.

Сейчас, когда для него нашлась роль в команде, пусть и на земле, паренёк был перманентно счастлив. Он принёс с собой ворох совершенно безумных идей и безуспешно уговаривал команду поучаствовать в реализации хотя бы парочки. Пока согласилась только Астра, которой было скучно на позиции вратаря. Но амбициозному Сэму нужен был весь комплект, так что он начал подбивать клинья к запасному составу. Безрезультатно, как можно догадаться. Рисковать своей шеей никто не желал.

Как координатор, Сэм оказался великолепен. Его пронзительный высокий голос перебивал любые вопли и ввинчивался прямиком в мозг, минуя уши, так что все волей-неволей были вынуждены следовать его советам. Толковым советам, стоит отметить.

— Внимание! Охотники, подготовить манёвр против финта Порскова!

Повинуясь голосу Веллингтона, охотники основного состава закрутили трёхмерную карусель, разбивая вертикальный треугольник, которым нападал запасной состав.

— Для контратаки советую построение «Голова ястреба»!

Через час все игроки, вымотанные до предела, опустились на поле, и Дэвис взялся произнести речь:

— Друзья! Этот день войдёт в историю квиддича. День, когда сборная команда Когтеврана впервые в истории начала использовать переговорники во время игры!

— Главное, чтобы это упоминание не заканчивалось пометкой «в следующем сезоне поправкой к правилам номер две тысячи тридцать шесть использование переговорников запретили», — мрачно заметил Рэндольф, но Роджер не слушал.

— Нам осталось три недели, чтобы полностью интегрировать переговорники в тактику и стратегию игры. Поэтому три тренировки в неделю обязательны для всех и каждого!

— Иногда ты до отвращения напоминаешь Вуда, — пробормотал Барроу под аккомпанемент всеобщего стона.

— И запомните! Никто не должен знать о нашем преимуществе. А теперь — разошлись!

Никого не нужно было просить дважды. Все тут же похватали свои мётлы и разбежались, предварительно сдав свои амулеты под строгим взглядом капитана команды.

— Астра, спасибо! — торжественно воскликнул Дэвис, когда на поле остались только они двое. — Ты не представляешь, что твоё изобретение значит для меня!

— Главное, чтобы на игре всё получилось, — серьёзно ответила девочка, пряча пластинки амулетов в кожаный мешок. — Этот день должен доказать, что переговорники — реально полезная вещь.

— Всё выгорит, вот увидишь! — Глаза юноши горели фанатичным блеском. — Мы утрём нос слизеринцам! Впервые за семь лет Слизерин потеряет свой кубок! Обещаю!

— Ловлю на слове.

Дэвис не отцеплялся от Астры до самой гостиной, восторженно фантазируя о том, какие сложные фигуры и комбинации из профессионального квиддича теперь они смогут воплотить. Девочка с трудом отвязалась от парня, которому не с кем больше было почесать языком — команда расползлась по своим комнатам, а кому-нибудь другому о переговорниках рассказывать он сам же и запретил.

— Фух, отцепилась, — пробурчала Астра, падая на свою кровать.

Кровать тут же ответила сдавленным «ой».

— Луна, ты что здесь делаешь?

Лавгуд ничего не ответила, только изобразила глаза котика из Шрэка, выпутываясь из одеяла. Эванс вздохнула душераздирающе и поползла обратно в гостиную.

— Пенелопа! Можно эта ненормальная будет жить в моей комнате?

— Что, завела себе комнатную зверушку? — не сдержала языка Мариэтта Эджком.

Астра даже взглядом в её сторону не повела, только чётко пожелала про себя: «Чтоб тебя обсыпало, гадина».

— Конечно можно, — заторможенно ответила Кристалл, не отвлекаясь от книги и не обращая внимания на сдавленный визг Эджком, лицо которой начало покрываться лиловыми прыщами. — Попроси домовиков перенести кровать.

— Угу.

Лавгуд всё-таки добилась своего. Она уже две недели действовала Астре на нервы с тем, чтобы перебраться в её уютное гнёздышко. И сегодня запас прочности у Эванс иссяк.

«Ну и что здесь плохого? — убеждала она себя. — Компания — это неплохо. Неплохо, я сказала!»

На самом деле девочка была в ужасе. В это состояние её приводила любая мысль о том, чтобы делить с кем-то своё личное пространство. Но кошачьим глазам Лавгуд совершенно невозможно было противостоять.

— О, вот и конец твоему одиночеству, — с усмешкой прокомментировала Мораг, услышав восторженное щебетание Луны. — Эй, Грейнджер! Ты слышала?

— Мне не до того! — Гриффиндорка и впрямь выглядела озабоченной. — Вы только посмотрите, что я нашла!

Результат действительно был, и довольно впечатляющ.

Когда Гермиона точно знала, где искать, расследование шло семимильными шагами. Это вам не бессистемное листание газет в надежде наткнуться на очередное упоминание Гарри Поттера!

Вооружившись собранием сочинений Локхарта, гриффиндорка скрупулёзно шерстила периодические издания тех стран, где совершал свои подвиги «великий волшебник». И результат не замедлил себя ждать.

Почти сразу Гермиона наткнулась на корни истории об оборотне Вага-Вага, а позже дотошно разобрала эпизод о вампире, который после встречи с Локхартом мог питаться только листьями салата, найдя истинного героя истории. Вкупе с информацией про банши это тянуло на достаточно весомое доказательство.

И теперь в клуб по интересам можно было приглашать Патил и Кристалл.

Отметив, каким гневом горят глаза девушек, Астра решила, что здесь её присутствие не требуется, Мораг и Гермиона прекрасно справятся сами. Поэтому она тихо ускользнула из библиотеки и скорым шагом направилась в башню Когтеврана. Её ждало очень важное дело. Нужно было вернуть кольцо на палочку Локхарта.

У неё не было плана как такового, зато были мантия-невидимка и Карта Мародёров. Закутавшись в тонкую серебристую ткань, Астра выскользнула из башни вслед за стайкой старшекурсниц. Пожалуй, сейчас её можно было обнаружить, только налетев. Хотя встроенные в плиты пола весы тоже справились бы, как внезапно поняла девочка. Впрочем, вряд ли Основатели были настолько параноиками. Хотя в будущем возможность обнаружения таким способом нужно было исключить.

Тихой мышкой прокравшись к классу Локхарта, Астра застыла в нерешительности и ещё раз проверила Карту. Она показывала, что профессор в гостиной, которая располагалась как раз за классом ЗОТИ.

Внимательно осмотрев дверь на предмет сигналок, девочка ничего не обнаружила и тихо приоткрыла створку. Внутри было пусто и темно, все портреты писателя спали и не спешили реагировать на внезапного визитёра.

Астра быстро пересекла класс. Пара отточенных росчерков пером, заправленным чернилами на основе драконьей крови, и на двери в гостиную Локхарта была начертана цепочка рун. Импульс энергии, и дверь словно растаяла в воздухе, но девочка знала, что изнутри дверь — это всё ещё дверь.

Картина, которая открылась девочке, обычному человеку показалась бы до крайности нелепой — Локхарт стоял на коленях у камина, засунув голову в пламя. До ушей Астра запоздало донеслись звуки разговора.

— Мне нужно время, — зло и раздражённо цедил Локхарт. — Артефакт, который вы предоставили, перестал работать. Мне нужно время, чтобы в этом разобраться.

— У вас была масса времени, — холодно отвечал невидимый собеседник волшебника. — Более четырёх месяцев, если мне не изменяет память.

— Я не мог выбраться из замка до Рождественских каникул. И то, успел только к Оливандеру, который сказал, что кольцо — обычная побрякушка без кнатта магии! Но это невозможно!

— Уже неважно. Мне нужно, чтобы вы выполнили наконец то, что обещали.

— Но я не смогу стереть ей память после всего! — В голосе Локхарта начали проскальзывать истеричные нотки.

— Мы решим эту проблему. — Тон, которым это было сказано, Астре совсем не понравился.

— Предлагаю дождаться летних каникул. В Хогвартс-экспрессе, без надзора администрации Школы всё проделать будет гораздо легче.

— Слишком долго ждать. У вас есть месяц.

— Но она даже не выходит в Хогсмид, а в Хогвартсе порт-ключ не сработает!

— Придумайте что-то. Кто из нас волшебник в конце концов?

— Ладно, я постараюсь, — уныло вздохнул профессор.

— Месяц, — напомнил ему собеседник, и пламя погасло.

— Чёртовы магглы, — пробурчал Локхарт, вынимая голову из камина и садясь прямо на пол. — И какого Мордреда им сдалась эта Эванс?

Глава 66. In omnia paratus

*(лат.) Готов ко всему

Мой крылатый дредноут уходит в глухую ночь,

Лишь сияние Эльма нещадно рвет темноту.

Все трусы — штатские крысы давно разбежались прочь,

Остальные со мной и бесстрашно стоят на посту.

«Dreadnought», Мельница. Музыка: Наталья О’Шей и Сергей Вишняков. Слова: Наталья О’Шей и Кирилл Баринов

— Стоять!

Астра едва успела поймать девчонок на выходе из библиотеки.

— За мной!

Ничего не понимая, они всё же подчинились и зашли за ней в один из пустующих кабинетов.

— Всё, что вы тут узнали, никому нельзя рассказывать, — без предисловий огорошила когтевранка своих спутниц.

— А я-то думала, вы позвали меня как раз с противоположной целью, — несколько насмешливо заметила Патил.

— Ещё скажи, что ты против, — небрежно отмахнулась Астра, нисколько не смутившись. — Но сейчас всё слишком серьёзно, чтобы выяснять отношения.

— Да что стряслось, скажи толком! — потребовала Кристалл.

— Я подслушала разговор Локхарта с кем-то через камин. Он работает на маглов, которые, судя по всему, его чем-то шантажируют. И сейчас ему приказали украсть кого-то из учеников Хогвартса, а потом стереть ему память и вернуть обратно в Школу.

Судя по лицам подруг, они прекрасно поняли, кого именно Локхарту приказали украсть. Патил же и Кристалл всем своим видом олицетворяли шок.

— В общем, так. — Астра перевела дыхание, ощущая, как чётко и быстро работает мозг. — Гермиона сказала вам про амулет? Так вот, Локхарт тормозит с приказом как раз из-за того, что подделка не работает. Поэтому я пока не стала возвращать оригинал.

— Нам надо срочно рассказать обо всём учителям!

— Не вариант. Поднимется шум, Локхарта схватят, но есть очень большой риск, что никто так и не узнает, кто был заказчиком. Скорее всего, Аврорат передаст информацию магловским властям, и тогда добраться до первопричины шансов нет.

— И что ты предлагаешь?

Астра глубоко выдохнула, прежде чем ответить. Сейчас она чувствовала себя канонной Гермионой, которая собирается убедить двух гриффиндорцев сварить Оборотное зелье в заброшенном туалете.

— Я на самом деле несколько недоговорила. Украсть собираются меня. — Падма ахнула, прижав ладошку ко рту. — Подозреваю, дело связано с родственниками моего отца. Они достаточно влиятельны, и скорее всего мной их собираются шантажировать. И мой план заключается в том, чтобы позволить им выполнить задуманное.

— Ты с ума сошла! — воскликнула Кристалл.

— Вовсе нет. Я всегда ношу с собой портключ и в любой момент смогу переместиться в безопасное место.

— Исключено! Это слишком опасно.

— Пенелопа, боюсь, я не спрашиваю твоего разрешения, — твёрдо возразила Астра. — Ты понимаешь, что сейчас в Школе преступник в окружении толпы детей? Он может любого взять в заложники и всё-таки добиться своего. — Не то чтобы она верила в это, да и профессора тогда Локхарта в миг повяжут, но для девочек аргумент на первый взгляд убедительный. — Нет, мы должны действовать на опережение. Мы знаем, кто нападёт. Мы знаем, когда. Если сдать Локхарта, всё станет слишком непредсказуемо, и тогда опасность возрастёт в сотню раз. Понимаешь?

По лицу старосты было видно, что разумом она признаёт аргументы весомыми, но сердцем яростно с ними не согласна. К счастью, Кристалл была когтевранкой, а потому рациональные доводы были для неё непререкаемым аргументом.

— Стой, ты сказала, что знаешь, когда произойдёт нападение! — заметила Падма.

— Это очевидно. На территории Хогвартса портключи не работают. А вот на квиддичном поле — очень даже. Более того, на каждой игре присутствует мадам Помфри, у которой всегда при себе портключ в Мунго на случай слишком серьёзной травмы.

— А через три недели у нас игра Когтевран-Слизерин, — шёпотом продолжила Патил. — И куча тренировок до этого…

Чего Астре строило убедить девочек следовать её плану, вспоминать было больно. В конце концов она, конечно, добилась своего, но всё равно три недели до матча прошли в до ужаса нервной атмосфере. В первую очередь из-за того, что Падма едва удерживала себя от того, чтобы разнести потрясающую новость по всем своим подружкам, а Кристалл каждый день терзалась сомнениями и порывалась пойти к профессорам.

Разумеется, сама Астра тоже была в напряжении. Она потратила массу времени на подготовку, так что её квиддичная форма сейчас напоминала костюм Тони Старка по совокупности своих свойств, а карманы с расширением пространства были под завязку набиты мелочами, которые предположительно смогут пригодиться в трудную минуту. Отца и прочую родню Астра заранее проинструктировала — на шантаж не поддаваться, помнить про то, что она способна свалить из ловушки в любой момент.

Но завершение подготовки вовсе не означало, что напряжению пришёл конец, в первую очередь потому, что каждую тренировку девочке приходилось быть готовой к внезапному нападению. А в том темпе игры, которую задал Дэвис, концентрироваться на чём-то, кроме квоффла, было сложно.

Капитана подстёгивала новость, принесённая Астрой. Ей всё-таки пришлось предупредить его о грядущем нападении, потому что подводить команду не хотелось. Единственное, девочка сказала, что готовят гадость слизеринцы, не став упоминать Локхарта.

Забавно, но слизеринцы таки готовили гадость. Предусмотрительно установленные на мётлы команды охранные чары перебудили весь Хогвартс накануне матча. Оказалось, виновниками были Крэбб и Гойл, которые после перевода Драко пытались прибиться к любой мало-мальски влиятельной группировке на факультете. Всем было ясно, что парням испортить мётлы поручил кто-то из старших, скорее всего — сам Флинт, а они и рады стараться в надежде, что кто-то возьмёт их под своё крыло. Но второкурсники никого сдавать не собирались, корчили из себя даже бóльших тугодумов, чем обычно, и пытались перевести стрелки на когтевранцев с помощью великолепного аргумента «ну а чё они?».

Разумеется, парней наказали, а Снейп так закошмарил собственный факультет, что на следующий день перед игрой слизеринская сборная цветом лиц сравнялась с собственной формой. Играть в таких условиях было одно удовольствие. Переговорники давали когтевранцам беспрецедентное преимущество в координации, а наблюдатель на земле позволял понимать картину игры целиком даже Чжоу, которая за схваткой под собой вообще не следила.

Астре работы почти не доставалось, хотя Флинт несколько раз попытался снести худую второкурсницу мячами, запущенными со скоростью пушечного ядра. Всё остальное время охотники прекрасно справлялись с защитой своей части поля, разбивая все комбинации соперников, отвечая хитроумными манёврами на грубую силу.

Спустя два часа игра подошла к логическому концу и двое ловцов двойной спиралью устремились в небо за снитчем. Когтевран праздновал победу, ведь всем уже было понято — кто бы ни поймал снитч, вороны победят. Как и в прошлой игре, им удалось добить разрыв в очках до ста шестидесяти.

Пара минут напряжённого наблюдения — и стадион взорвался криками, а Чжоу, вскинув к небу золотой снитч, полетела на триумфальный круг над стадионом. Когтевран победил!

На Дэвиса смотреть было больно, так ярко он сиял от восторга. Астра с улыбкой снизилась, слезла с метлы и собралась уже было присоединиться ко всеобщему веселью, как почувствовала крепкую хватку на плече.

«Это оно», — пронеслось в голове, и девочка обернулась.

— Тебе просили передать, — буркнул Крэбб и сунул что-то в руки Астре, тут же отпрыгнув в сторону.

«Да он же под чарами!» — сообразила когтевранка, а мир вокруг уже закрутился огромной воронкой, в которой она падала вперёд и вперёд — по кругу.

Глава 67. Audacia pro muro habetur

*(лат.) Храбрость заменяет стены (досл.: храбрость имеется вместо стен)

Луций Сергий Катилина

Мне даже немного стыдно от того, что я уже ничего не боюсь —

И под крылом ветер синий, синий, как этот весенний блюз

«St. Exupery Blues», Мельница. Музыка и слова: Наталья О’Шей.

Приземление было жёстким, опыт использования портключа профессора Флитвика ничуть не помог. Астра с размаху упала на бетонный пол, едва успев подставить руки, чтобы не разбить лицо.

Её тут же подхватили, на запястьях защёлкнулись наручники, на голову нахлобучили мешок. Это было так внезапно, что девочка с трудом успела остановить инстинктивную реакцию — ударить в ответ. По телу побежали чужие руки, из обычного, незачарованного кармана вытащили палочку, и Астра услышала хруст сломанного дерева.

«Хорошо, что догадалась взять обманку», — про себя подумала она.

Слепить из первой попавшейся деревяшки палочку, которая по форме походила бы на её собственную, помогла Кристалл, которая была особенно хороша в трансфигурации. В её творении даже сердцевина, которая имитировала сердечную жилу дракона, была.

На первый взгляд оригинал и подделку было не различить, но любому волшебнику, который уже хотя бы раз колдовал палочкой, хватило бы взять результат трансфигурации в руки, чтобы обнаружить разницу. Норовистая палочка Астры даже ревновать не стала, хотя когда девочки ради эксперимента попытались колдовать палочками друг друга, она оставила хозяйке и Мораг, которая собиралась её взять, несколько болезненных ожогов.

Сейчас Астра с трудом сдерживала буковую красавицу от того, чтобы проклясть окружающих чем-нибудь заковыристым. Честно говоря, девочка и сама была бы не прочь врезать держащему её мужчине по самому дорогому. Он как раз встал удачно — сквозь непроницаемую для света чёрную ткань Астра прекрасно видела ауру.

Но бить было нельзя — девочка договорилась с самой собой, что хотя бы полчаса не станет показывать своих возможностей, чтобы узнать, что планируют её похитители. Конечно, можно было бы всех убить и потом «прочитать», но мысль о массовом убийстве энтузиазма не внушала. И Мерлин с ней, с моралью, но что станет с энергетикой Астры после такого прилива силы Смерти? Как бы этого не оказалось чересчур.

«Нет, ну пару раз для приличия пнуть стоит. А то могут заподозрить что-то, раз я совсем не сопротивляюсь».

С этой мыслью Астра прицелилась по переливам ауры и пнула. Аккуратно так, без души, но всё равно, судя по сдавленному хрипу, переборщила. Решив ещё чуточку добавить реализма, девочка начала вырываться и, кажется, ещё кому-то попала в чувствительное место, потому что её выпустили из рук.

Астра тут же сдёрнула с головы мешок, неудобно вывернув скованные руки, и бросилась в сторону, но всем телом врезалась в живот третьего мужчины. Несмотря на внушительные габариты, он оказался достаточно быстр, чтобы перекрыть ей единственный выход из комнаты. Девочка попыталась обогнуть неожиданное препятствие, но сильные руки взёрнули её в воздух, не обращая внимания на все трепыхания. А когда Астра всё-таки извернулась и хорошенько пнула амбала, тот без лишних разговоров поднёс к её лицу нож и предупредил: «Будешь дёргаться — отрежу ухо».

Эванс, конечно, сделала вид, что испугалась, тем более это был замечательный повод, чтобы прекратить видимость сопротивления. Даже пару раз всхлипнула для полноты картины.

Её несли через полузаброшенные коридоры с низкими бетонными стенами и редкими окнами, в которые почти не проникал свет. Петляние по этому лабиринту заняло не меньше десяти минут. У выхода их ждали две машины — легковушка и фургон. Астру запихнули в последний, пристегнули и вновь накинули мешок на голову. Справа устроился кто-то объёмный и тяжело сопящий, слева — кто-то очень твёрдый, его куртка топорщилась множеством карманов с чем-то жёстким и угловатым.

«Сменные магазины», — заключила Астра, когда очередная колдобина бросила её влево и девочка всем телом приложилась к фигуре твёрдого похитителя. Тонкий запах металла, пороха и чего-то ещё неуловимого подтверждал её догадку.

Переключившись с аур на тени, Астра подозрительно прищурилась. Весь её почётный эскорт состоял из сквибов. И это явно не было совпадением.

«Ещё один околомагический клан вроде Эвансов?»

Поездка заняла ещё полчаса, но Астре было так интересно разобраться во всём, что она решила, что может продлить срок бездействия, скажем, до часа.

«Налево, пять с половиной минут прямо, съезд на грунтовую дорогу, ещё семь минут, поворот направо, теперь дорога сельская, вероятно, песчаная», — холодно фиксировался в памяти путь.

Наконец он подошёл к концу, и Астру выволокли из фургона. Вновь гулкий топот подошв, и её опустили на холодное железо. Щелчок — вторая пара наручников надёжно приковала запястья к спинке металлического стула. С головы сдёрнули мешок, и в тот же момент шеи коснулось что-то холодное.

Интуиция взвыла сиреной, девочка дёрнулась, но поздно — на шее защёлкнулся массивный железный ошейник.

«Экая неприятность», — отстранённо пронеслось в мыслях Астры.

Она не чувствовала своего дара.

Вообще.

Даже руны на спине совершенно не ощущались.

Секунду девочка прислушивалась к себе, но паники так и не обнаружила. Хорошо, очень хорошо. И не потому что голову лучше держать холодной. Это само собой, но важнее другое — внутреннее спокойствие значило, что сила Смерти всё ещё в её крови. Да, голову и волю отрезали от управления, но ведь остались ещё два механизма, которые могут управлять её даром — желания и эмоции. А ещё были руны. И была кровь.

Вцепившись двумя руками в железное сиденье, девочка постаралась пальцами нащупать острый стык или металлический заусенец. На неё почти не обращали внимания — двое мужчин в масках возились с камерой, выстраивая ракурс так, чтобы девочка целиком попадала в кадр, ещё несколько стояли за её спиной, тихо переговариваясь.

Совсем скоро Астру посетила удача. Указательный палец нащупал острый край металлического листа, и девочка без раздумий порезала подушечку — аккуратно, так, чтобы лишнюю кровь не заметили раньше времени.

Стараясь поменьше шевелить рукой, она начала медленно выписывать на обратной стороне сиденья рунную цепочку, которая должна была защитить её от физического вреда. Без треклятого ошейника всё было бы гораздо проще — хватило бы одной руны, в которую девочка могла заложить свой замысел. Теперь же приходилось точно прописывать все нюансы желаемого воздействия, пользуясь рунами, словно языком программирования.

— Чего молчишь, дьявольское отродье? — нарушил предельную концентрацию глумливый голос. — От страха язык проглотила?

Астра не удостоила мужчину ответом, стараясь довести дело до конца — кончики пальцев уже кололо, стоило поторопиться.

Кажется, ему не пришлось по вкусу ее равнодушие.

— Думаешь, с милыми маленькими девочками никогда не случается ничего плохого? — Он обошёл стул и присел напротив, крутя в руках нож. — Или собралась Сцеволу из себя строить?

«О, образованный, хотя пытается изображать низкопробного криминальщика, — отстранённо отметила Астра, наконец заканчивая цепочку. — Судя по всему, его задача — меня запугать. Для видео?»

— И что вам от меня нужно? — тихо спросила она, решив всё-таки пойти на контакт.

— О, твои чудесные родственники отказались с нами сотрудничать. — Судя по голосу, мужчина улыбнулся, хотя под маской этого не было видно, а девочка наконец разглядела его глаза. Серые, холодные, совершенно равнодушные и безжалостные. — Мы хотели бы переубедить их. С твой помощью, разумеется.

— Сотрудничать? — растерянно переспросила Астра. Нужно было вытянуть больше информации.

— Ты же умная девочка, должна понимать, что одним в этом мире пробиваться тяжело. — Голос у мужчины был спокойный, ласковый, с отчётливой ноткой безумия. Он явно понял, что девочка не испытывает страха от его образа быдловатого бандита, и переключился на другую манеру поведения. — Нужны партнёры, нужно соглашаться на взаимовыгодное сотрудничество. Твои родичи отказались от нашего предложения. Как ты думаешь, они поменяют своё решение, если я пришлю им твоё ухо? — Лезвие ножа блеснуло в тусклом свете электрических ламп.

«Далось вам моё ухо, — с досадой подумала Астра. — Лучше б по делу сказал, чего хочет. Я же всё равно услышу, когда они требования на камеру зачитывать будут».

— Не знаю, — вслух ответила она. — Зависит от того, насколько весом мой вклад в благосостояние семьи. У меня, к несчастью, нет доступа к финансовой отчётности, так что я не могу судить.

Такой ответ мужчину удивил, хоть он и постарался это скрыть.

— Хочешь сказать, ты можешь оказаться бесполезной? Ты ведь понимаешь, тогда у меня нет какого резона оставлять тебя в живых?

— Ты смеёшься, дядя? — Астра демонстративно вскинула брови. — Тогда у Эвансов будут развязаны руки. Может, они не слишком любят меня, но зато просто обожают мстить.

Слова девочки мужчине явно не слишком понравились. Он вновь сменил образ, и серые глаза полыхнули физически осязаемой ненавистью.

— Ты думаешь, это может нас напугать? Вы, безумные вырожденцы, заперлись в своём мирке и думаете, что имеете право командовать остальными!

«И почему они все так любят болтать?» — тоскливо подумала Астра, слушая монолог, наполненный искренней ненавистью к волшебникам. Как и почему они пришли к этой теме, девочка не очень поняла.

Почему-то вспомнились Кэрроу.

— Слушай, если тебе нужно, чтобы я заплакала на камеру — я запла́чу. Только прекрати грузить меня этими нелепыми лозунгами.

Мужчина сбился на полуслове и странно посмотрел на Астру, но тут его отвлекли:

— Второй, заканчивай. Снимаем!

Мужчина, названный вторым, отошёл в сторону, встав за камерой, чтобы не попасть в кадр, и продолжил сверлить девочку взглядом. Она запоздало отметила на нём разгрузку в виде жилетки, из которой действительно торчали магазины. Вероятно, именно этот тип сидел рядом с ней всю дорогу.

— Три, два, один, съёмка!

Глава 68. Ab aqua silente cave

*(лат.) Берегись тихой воды

Разлетается ночь под винтом вертолета,

Арфу сносит в головокружительный крен.

Оставаться в живых — непростая работа,

Оставаясь в живых, что-то даришь взамен…

«Не успеваю», Мельница. Музыка: Наталья О’Шей. Слова: Наталья О’Шей и Иван Малютин

— Ну и что мы будем делать? — раздражённо поинтересовался Роб МакДугалл.

Ему не нравилось всё — и насквозь пропахший пафосом особняк Эвансов, к которому он так и не привык за время службы, и дурацкий договор, который глава клана заключил с этим семейством. А больше всего его бесил тот факт, что исполнять договор пришлось ему, Робу. Грегор явно устранил молодого да дерзкого претендента на своё место, сплавив в Бакингемшир охранять вшивых англичан. И сейчас Робу со своим отрядом предстояло вытаскивать из неприятностей младшую из Эвансов, ту самую, которая навязала МакДугаллам этот чёртов договор.

«Как по мне, там бы её и прибили, и дело с концом», — промелькнула мысль в голове юноши. Но как промелькнула, так и сгинула. Клятвы — против них не попрёшь.

— Ничего не будем делать. Дадим ей время, — спокойно ответил отец девчонки, поворачивая к себе экран, на котором по второму кругу пошло видео, присланное похитителями.

— Какова наглость! — фыркнула возмущённо леди Диана, поднимаясь со своего кресла, опёршись на руку одного из сыновей. — Прибегать к таким варварским методам и надеяться, что мы пойдём у них на поводу? Филипп, звони Августу, пусть закрывает всякое сотрудничество с этими…

— А как же Астра? — подала голос Эйлин, младшая дочь леди. — Они же убьют её, если мы не выполним их требования!

— Не волнуйтесь, — спокойно отозвался Эктор Эванс, — у неё большой опыт в части общения с киднеперами.

Эти слова девушку явно не убедили, как и самого Роба, но больше никто вопросов не задавал. Хотя МакДугалл никак не мог понять, на чём строится такая уверенность в том, что девочка выживет. Профессор выглядел совершенно спокойным — поза расслаблена, веки полуприкрыты, руки лениво перебирают страницы ежедневника. Он не потерял невозмутимости даже тогда, когда одна из закладок стала бордовой и завибрировала. Только озвучил:

— Есть координаты.

— Три часа езды, — отозвался Филипп, отметив широту и долготу на карте. — Коукворт. Судя по всему, они использовали старые производственные здания.

— Возьмите мой автомобиль, доберётесь за час, — предложила леди Диана.

— Так и сделаем, благодарю, — кивнул Эктор, поднимаясь.

— Джозеф, отправляйся в Лондон. Передай запись и сообщи, что мы решим вопрос своими силами.

— Может, сначала… — осторожно уточнил юноша, но мать перебила его:

— Это столкновение внутри околомагического сообщества, такие вопросы решаются королевской семьёй напрямую. Поспеши.

Джозеф кивнул, забрал карту памяти и поспешно вышел из зала, а леди Диана продолжила отдавать распоряжения:

— За Астрой поедет Эктор, Филипп и двое из МакДугалл.

Когда леди говорила таким тоном, никто не смел возражать. Роб кивнул Уолтеру, а остальным подчинённым бросил:

— Усильте бдительность. Никто посторонний не должен попасть на территорию дома. Бен, догони Филиппа и сопровождай.

Самый обычный, на первый взгляд, винтажный Форд оказался весьма скоростной машинкой. Каким-то невообразимым образом он проскакивал пробки, да и светофоры за всю поездку ни разу не показали им красный свет.

— Интересный автомобиль, — нейтрально заметил Роб, когда странности с машиной стали очевидными.

— Королевский подарок, — небрежно отозвался Филипп, круто поворачивая руль. — Лет двадцать назад волшебникам заказали зачарование полсотни таких Фордов для королевского кортежа. Нам достался один из них.

— А можно заказать такой же?

— Не уверен, — пожал плечами юноша. — Над этими работали волшебники Министерства Магии, и то, это было до закона о запрете зачарования магловских вещей.

— Но договориться всё-таки можно?

— Эктор, как думаешь? — Филипп повернулся к Эктору. — Смогут твои волшебники такое повторить?

В подчинении у профессора были волшебники? Странно. Чтобы маги подчинялись сквибу?

— Вряд ли, они простые маглорожденные. Талантливые, конечно, но до такого уровня им далеко.

— Ну а договориться с кем-нибудь в Министерстве они могут? — Кажется, Филиппу тоже понравилась идея расширения семейного парка волшебными автомобилями.

— Они маглорожденные, с ними никто не будет вести дел, — терпеливо пояснил Эктор. — Только если у Астры что-то получится.

Роб скривился. В это он не слишком верил. А вот Филипп довольно кивнул:

— Спрошу её. Может, действительно получится.

Оставшаяся часть поездки прошла в молчании. Когда до точки назначения осталось совсем немного, мужчины, не сговариваясь, принялись проверять снаряжение. Даже профессор, которого Роб до этого считал чуть ли не пацифистом, невозмутимо проверил магазины в двух пистолетах, а потом последовательно нацепил на себя с десяток фенечек, браслетов, деревянных колец и ожерелий. В сочетании с костюмом-тройкой смотрелось это комично, но смеяться никто и не думал. Робу даже сосредотачиваться не пришлось, чтобы почувствовать мощь, заключённую в простенькие с виду безделушки.

Собственно, именно поэтому, когда профессор пошёл первым, никто не возражал, даже Роб, которому по долгу службы следовало бы закрывать собой нанимателя. А вот Филиппа МагДуггалы оттеснили в конец, и тот подчинился без вопросов.

Они неспешно обходили помещение за помещением старой ткацкой фабрики, пока Эктор, а вслед за ним и Роб не вскинули пистолет.

— Не нужно, — раздался из темноты следующего зала детский голос. — Профессор заглянул к нам на огонёк и уже уходит.

Вспыхнул тусклый свет, и взглядам мужчин предстала странная картина. На бетонном полу в неестественных позах раскинулись пять тел. Между ними стояли двое — высокий, худой как скелет мужчина, подозрительно похожий на вампира, и мрачная девочка с чёрными косичками в синей квиддичной мантии, которая в такой обстановке смотрелась совершенно нелепо.

— Ты уверена…? — напряжённо уточнил Эктор, не опуская пистолета.

— Профессор уже дал клятву молчать.

Пистолет медленно опустился.

Волшебник дёргано кивнул и скрылся в противоположном коридоре, а Эктор кинулся к дочери.

— Всё в порядке?

— Угу, — неразборчиво пробурчала она, утыкаясь в его плечо. — Хотя всё висело на волоске. У них откуда-то был блокиратор магии.

— Но как же тогда…? — не смог сдержаться Роб.

Он уже успел мельком оглядеть разбросанные по полу тела и определить, что четверо совершенно однозначно мертвы, а пятый оглушён и связан. Непонятно только, как девчонка, да ещё и с блокиратором, смогла расправиться с ними. Или это дело рук второго волшебника?

— Блокиратор всего лишь отрезает волю и сознание от управления силой, — пояснила Астра, тяжело опираясь на отца. — Само волшебство никуда не девается. И при должном умении воззвать к нему не составляет труда. Кстати, вам явно знакома эта вещица. — Девочка вяло махнула ладонью, в которой был зажат грубый железный ошейник.

— МакДугаллы за века своего существования много чем занимались, — пожал плечами Роб и отвернулся к подчинённому, не желая продолжать разговор, ставший достаточно скользким.

Не нужно Эвансам знать, что шотландцы когда-то были охотниками на ведьм и активно сотрудничали со светскими властями.

— Пули, — заметил Уолтер, который продолжал осмотр помещения. — В вас стреляли?

— Конечно, — пожала плечами девочка, так, словно это было очевидно, — когда поняли, что не контролируют ситуацию.

Эванс поспешно отстранил от себя дочь, окидывая её тревожным взглядом в поисках травм, а потом прижал к себе, наконец потеряв маску безразличия.

— Ага, — глубокомысленно отозвался Роб.

Сказать по правде, до сего момента он был уверен, что при должной подготовке убить или захватить волшебника сквибу или даже маглу труда не составит. Резиновые пули, тайзер, блокиратор. Если надо убить — достаточно хорошего снайпера. Артефакты для защиты от пуль и стрел редки, а специальные щиты знакомы только служащим Министерства Магии, которым по долгу службы приходится часто бывать в обычном мире. Да и редко кто постоянно поддерживает вокруг себя такой щит. Только совсем уж параноики.

Собственно, последние лет десять МакДугаллы жили в полной уверенности, что, если поступит заказ, они без труда смогут устранить нужного волшебника. Но то, что здесь демонстрировала двенадцатилетняя девчонка, заставляло усомниться в этой уверенности. Неужели волшебники так продвинулись за последние десять лет? Глава клана, какую бы неприязнь не питал к нему Роб, должен был об этом узнать.

— Что делаем с выжившим? — Это был существенный вопрос. Лучше, конечно, было бы тут же грохнуть и прикопать, но наниматели редко отличались пониманием в таких вопросах.

— Мне он нужен для суда. — Ну вот, как и ожидалось. — Я сама заберу его. Полежит пару дней под воздействием Живой Смерти, авось не сдохнет.

Ну и чудненько. Робу начинала нравиться эта малышка. Конечно, любит создавать себе проблемы, но зато умеет их решать без посторонней помощи.

Глава 69. E fructu arbor cognoscitur

*(лат.) По плоду познается дерево; яблоко от яблони недалеко падает

Пряный запах темноты,

Леса горькая купель,

Медвежонок звался ты,

Вырос — вышел лютый зверь.

«Оборотень», Мельница. Музыка и слова: Наталья О’Шей

Северус честно пытался. Очень сильно пытался не лезть во всё, что происходит со странной дочкой Лили. Но присматривать за ней было необходимо, согласитесь. Кто знает, что может вытворить дочь Поттера?

Первое время Снейп бдительно отслеживал жизнь мисс Эванс и в какой-то момент даже начал подозревать, что, несмотря на показное поведение отличницы, девочка пошла в папочку. Взять хотя бы происшествие на Хэллоуин или постоянные стычки с близнецами Уизли.

Можно было, конечно, удовлетвориться этим умозаключением и с разочарованием констатировать, что дурные гены Поттера оказались сильнее наследственности Лили. Но ведь девочка сама отказалась от Джеймса и назвала отцом совсем другого человека — умного, образованного, интеллигентного, даром что сквиб. Да и результаты учёбы в магловском мире… Хотя это не показатель. Поттер тоже был талантлив. Быть может, даже талантливее Снейпа, но в этом зельевар признаться даже себе не был готов.

В общем, всё это не позволило волшебнику прийти к единому мнению о мисс Эванс, так что он продолжил наблюдение, пусть внешне и демонстрировал отменное равнодушие. Спустя время Снейп c удивлением, а после и со странным удовлетворением заключил, что отталкивающих черт отца в Астре практически не наблюдалось. Она не лезла в конфликты первой, да и своих подруг старалась сдерживать, чего Джеймс не делал никогда. Она не была общительной и не требовала внимания окружающих, скорее избегала его. Её не тяготил даже невольный бойкот, устроенный воронятами на первом курсе.

В какой-то момент в голове у Снейпа щёлкнуло, и он с ужасом осознал, что Эванс похожа не на родителей, а на него самого в школьные годы. Это была глупая мысль, но выбросить её из головы зельевар так и не смог. Невольно он начал сравнивать себя и девчонку, и, что уж скрывать, последняя частенько выигрывала в этом сравнении.

Был миг, когда волшебник сам испугался себя, той чёрной зависти и злости, что вспыхнули в нём. Почему, почему эта Эванс могла так равнодушно воспринимать отношение к себе окружающих? Откуда эта самодостаточность в одиннадцать лет? Неужели ей действительно плевать на то, что думают остальные?

У Снейпа кончики пальцев чесались, так хотелось заглянуть в эту маленькую головку и основательно там покопаться. Но что-то останавливало его. То ли память о том, что Эванс определила в нём Пожирателя, даже не видя, не войдя в комнату, то ли абсурдная сила девчонки, которую та продемонстрировала при подборе палочки.

В общем, вот уже долгое время когтевранка была для Снейпа чем-то вроде незакрытого гештальта. Мысль то и дело возвращалась к ней, проходила привычную цепочку рассуждений, которая заканчивалась жирным знаком вопроса, на какое-то время забрасывалась в самый дальний уголок сознания, чтобы на очередном уроке зельеварения у второго курса вернуться и пойти по кругу.

Это было неприятно. И, пожалуй, где-то даже обидно. Раздражало, одним словом. И когда Эванс пропала, зельевар был натурально оскорблён. Его собирались обречь на вечные мучения с этой загадкой!

О пропаже девочки стало известно случайно. Ни капитан команды, ни старосты, ни её друзья ничего не заметили. Спохватился Флитвик, который каким-то образом узнал, что его любимая ученица переместилась за территорию Хогвартса портключом сразу после окончания матча. Как к нему попала эта информация, декан Когтеврана признаваться отказался, но его тревога доказала остальным профессорам, что повод действительно серьёзный.

Что делать, понятно не было. Порт-ключ — не аппарация, по его следу не пройдёшь. После шаманских плясок с бубнами вокруг неприметного клочка земли на квиддичном поле Флитвик смог указать только примерное направление, в котором осуществился перенос. Авроров директор вызывать запретил, так что пришлось поступить самым нелогичным и бесперспективным способом — распределить между профессорами участки воображаемого сектора и прочесать местность в оптимистической надежде наткнуться на девочку.

Снейп первым же делом выбил себе участок неподалёку от Коукворта. Эту местность он хотя знал, пусть и не любил родительский дом. Оставив коллег делить территорию, волшебник камином переместился в Дырявый Котёл, а уже оттуда аппарировал в Паучий тупик.

Несмотря на то, что в успех поисковой операции зельевар не верил в принципе, свою часть работы он собирался выполнить безупречно. Однако в первые же секунды после аппарации стало ясно, что скучать не придётся. Над городком висело облако силы, такое мощное, что во рту становилось кисло, а перед глазами плыло марево. Мужчина тут же узнал это ощущение, и в висках неприятно закололо, предвещая крупные неприятности. Так он чувствовал себя, находясь рядом с сильными волшебниками, когда они не считали нужным сдерживать себя.

Вытащив палочку, волшебник поспешил к источнику выброса силы. Только спустя несколько минут он осознал, что разумнее было бы послать патронус остальным профессорам или, ещё лучше, вызвать авроров. Но одна только мысль о том, как они начнут паниковать и путаться под ногами, при этом ничего не понимая в чёрной магии, заставила Снейпа передёрнуться и отказаться от этой идеи. Так что он только ускорил шаг, тревожно оглядываясь и пытаясь поймать движение на пустых улицах.

Чутьё привело его к заброшенной громаде ткацкой фабрики. Он осторожно вступил внутрь, напрягая все органы чувств, чтобы не пропустить приближение опасности. Но всё было тихо. Слишком тихо, чтобы это не вызывало подозрений.

В какой-то момент он словно пересёк невидимую границу, и откуда-то впереди стал слышен голос, что-то бормочущий, то и дело срывающийся на крик. Ориентируясь на звук, Снейп совсем скоро вышел в огромный зал, где, судя по всему, раньше стояли ткацкие станки. Голос звучал из соседнего помещения, куда волшебник и направился. Наконец стали различимы слова:

— …Нет, я не знаю, честно! Я не знаю, не знаю! — Говорящий явно пребывал на грани истерики. — Нам просто приказали! Я не представляю, что они собирались делать дальше!..

— Но вы ведь не собирались оставлять меня в живых, не так ли?

Второй голос, без сомнений, принадлежал пропавшей когтевранке. Услышав его, Снейп уже безо всяких сомнений влетел в помещение. Картина, которая открылась его глазам, заставила волшебника на секунду застыть соляным столпом.

Прямо посередине зала стоял железный стул, на котором с удобством разместилась мисс Эванс, которая совершенно не обращала внимания на скованные за спиной руки. Вокруг валялись четыре безжизненных тела, а перед девочкой, опутанный дымными лентами энергии, скрючился мужчина в магловской одежде.

— Я-а не знаю, нам сказали ждать приказа, — упрямо бормотал он, кривя лицо от боли.

— Ложь, — кротко вздохнула девочка, и её глаза нехорошо засветились.

— Я не знаю, не знаю!

— Но догадываешься.

— Да! Да, чёрт тебя дери! — выкрикнул мужчина, изгибаясь в судороге. — Даже если Эвансы согласились бы сотрудничать, ты бы всё равно скоро сдохла! Никто из выродков долго в ошейнике не живёт.

— Великолепно! — Астра радостно улыбнулась. — А теперь, мой друг, поделись, кто должен был стать следующим?

Магл долго молчал, хрипло дыша и с ненавистью глядя на девочку, но потом всё же процедил:

— Финч-Флетчли.

— Чу-де-сно! — по слогам пропела Эванс. — А теперь спи…

Глаза мужчины закатились, и он мешком повалился на пол.

— Профессор Снейп? — Девочка повернулась к зельевару, и он отметил, что в первый раз ему не показалось — у неё действительно светились глаза. — Как удачно, что вы зашли на огонёк.

— Напомните, мисс Эванс, почему я это делаю?

— Потому что вы тоже хотите, чтобы Локхарт сел вместе с подельниками этого придурка. Кроме того, вы заботитесь о безопасности учеников Хогвартса. Ну и ещё потому что я была чертовски убедительна.

— С последним действительно сложно спорить, — пробормотал Снейп, отходя ко входу и направляя палочку на валяющегося на полу мужчину. — Обливейт. Конфундус. Твои подельники вышли в соседнее помещение.

Мужчина медленно поднялся, бессмысленно глядя в пространство остановившемся взглядом. Но через пару секунд взгляд его прояснился и сфокусировался на фигуре профессора в дверном проёме. Рука потянулась к пистолету, но Снейп успел быстрее.

— Ступефай!

— Вот и всё. А теперь снимите с меня, пожалуйста, эту мерзость.

На всякий случай связав потерявшего сознание мужчину, зельевар поспешил помочь девочке разрушить наручники. Она растёрла получившиеся синяки и устало попросила:

— И ошейник, пожалуйста. С ним я не в состоянии контролировать свою силу.

Чтобы снять блокиратор, пришлось помучаться. Он казался совершенно цельным, и только спустя десяток минут волшебник нащупал механизм, с которым возился ещё минуты три. Стоило, наконец, железному кольцу распасться на две части, как Эванс испустила глубокий облегчённый вздох и ощущение дикой концентрации магии вокруг начало спадать. Потрясающий контроль.

— И что вы планируете делать дальше?

— У нас есть ещё минут пять, прежде чем приедет мой отец. После этого можем вызывать аврорат.

— Боюсь, последнее… — начал Снейп, помня пожелание Дамблдора, которое было скорее приказом.

— Думаю, с этим я и сама справлюсь, — перебила Эванс, нахмурившись. — И я очень бы попросила вас, профессор, молчать о том, что вы видели и ощущали здесь, кроме той информации, что вы внушили этому мерзавцу.

Волшебник замер на несколько секунд, внимательно глядя в горящие изумрудом глаза, особенно яркие в сгустившихся сумерках.

— Общественность гораздо быстрее поверит, что это я прикончил тех четверых, — заметил он наконец. — Мне нет смысла болтать.

Взгляд девочки ему не понравился. Но сама ситуация не нравилась ему ещё больше.

— Вы хотите клятву? — прямо спросил он.

— Было бы неплохо.

Нагло. Но четыре трупа подсказывали зельевару, что наглость эта вполне обоснована, так что он решил не доводить ситуацию до конфронтации. Впрочем, заодно вытянуть немного информации ему никто не запрещал.

— Хорошо, я готов её дать. Только сначала ответьте мне на парочку вопросов, будьте любезны.

Когтевранка склонила голову к плечу, словно прислушиваясь к чему-то, а потом поощрительно кивнула.

— Вы так спокойны, будто каждый день сталкиваетесь с подобными ситуациями. Даже слишком спокойны. Ни истерик, ни паники. — Уж это чётко было видно в воспоминаниях бедолаги, что сейчас лежал без сознания. — С чем это связано?

Эванс спрыгнула на пол, наклонилась, разминая ноги. Почему-то её приближение показались Снейпу угрожающим, и он едва удержался от того, чтобы отступить на пару шагов назад.

— Это не первое моё похищение, — наконец ответила Астра, выпрямившись. — Впервые на меня похитили, когда мне было пять лет.

— Кто похитил? — быстро уточнил зельевар.

— Двое Кэрроу и парочка оборотней. — В ответ на немой вопрос девочка продолжила: — Закончилось всё примерно так же, как в этот раз. Я дико перепугалась за себя и родных, стихийный выброс, и… — Она, не договорив, кивнула на безжизненные тела.

— Так… — глубокомысленно кивнул себе Снейп.

Вот, оказывается, куда делись эти скоты. А ведь кое-кто из старых товарищей уже начал паниковать, вообразив, что кто-то решил поохотиться на Пожирателей, оставшихся на свободе.

— Я полагаю, это был не единственный раз?

— Ну, второй раз было не похищение, — небрежно пожала плечами Астра. — На отца в Косом Переулке наложили Конфундус, чтобы он случайно зашёл в Лютный. Ну а там на нас напала группа магов во главе с Пожирателем. Яксли, вроде бы.

— Его, кажется, нашли в Лютном обезглавленным. Голову, кстати, найти так и не удалось.

На замечание Снейпа девочка только пожала плечами, явно не испытывая никакого раскаяния.

— Я никому не врежу первой. Ну так что, профессор. Вы дадите клятву?

Больше оттягивать, пожалуй, не стоило.

— Я даю вам слово, мисс Эванс, что от меня никто не узнает о том, что действительно здесь произошло, и о том, что вы мне здесь рассказали.

— Я принимаю ваше слово, — кивнула девочка как тогда, в кабинете директора.

Ощущение было чертовски похоже на формирование Непреложного обета, и профессор тяжело вздохнул. Он опять ввязывался во что-то нехорошее. И вновь по вине Эванс. Всё-таки она явно была дочерью своей матери.

Глава 70. Suum cuique

*(лат.) Каждому свое

Т.е. каждому то, что ему принадлежит по праву, каждому по заслугам. Положение римского права.

Ночь за плечом, вор у ворот,

Прялки жужжанье спать не дает

Тебе — я снова здесь.

Кто прядет лен, кто прядет шерсть,

Кто прядет страсть, а кто прядет месть,

А я спряду твою смерть.

«Прялка», Мельница. Музыка и слова: Наталья О’Шей

Зал Визенгамота произвёл на Астру неизгладимое впечатление. Нет, не мрачными каменными стенами и не рядами монументальных скамей, амфитеатром взлетающими к потолку. В первую очередь девочку затронула аура зала — холодная, давящая, но в то же время родная до безумия, насквозь пропитанная Смертью.

Родная... К счастью, не до конца. Последние дни оказались действительно непростыми, и Астра только чудом не окунулась в изумрудное пламя с головой. Если бы не блокиратор, если бы не эмоциональный шторм, который позволил выплеснуть из ядра большую часть энергии... Девочка полагала, только сочетание двух этих составляющих позволило ей удержаться на грани и не превратиться в настоящего некроманта после четырёх практически одновременных убийств. Сколько потом кругов пришлось чёрным вороном под серыми тучами намотать, чтобы привести себя в норму, — вспоминать холодно. Хотя тот холод, конечно, не мог сравниться с ледяными прикосновениями изумрудного пламени. Впрочем, сейчас они Астру даже успокаивали.

На секунду зрение затуманилось, и девочка краем глаза ухватила видение, отголосок ритуала, что когда-то проводился здесь изо дня в день. Труп на каменной мозаике пола, над ним — фигура в чёрном плаще, что сейчас вопрошает дух мертвеца, призывая его в свидетели…

Позёрство. Некромантам не нужны ритуалы, чтобы слиться с духом мёртвого. Но, возможно, для окружающих всё это делало процесс более понятным и, соответственно, безопасным, так что смысл в бутафории был. Наверное…

— Для дачи показаний приглашается свидетель Астра Лилиан Эванс!

Под перешёптывания зрителей маленькая колдунья поднялась со своего места и неспешно направилась к креслу, стоящему в центре зала, на том самом месте, которое в видении занимал некромант. Спину буравили взгляды — обеспокоенные, насмешливые, глумливые, сочувствующие, равнодушные, но девочке до этого не было дела. Сегодня ей следовало доиграть партию в изрядно затянувшейся игре и закончить, наконец, весь этот выматывающий процесс.

Выпрямив спину и высоко подняв подбородок, Астра опустилась на жёсткое сиденье. Разум затопила уверенность, словно почерпнутая у предка, что когда-то стоял здесь день за днём. Девочка почти физически ощутила, как его руки ложатся ей на плечи, а тяжёлая мантия саваном окутывает фигуры. В душе потухло всякое волнение, оставив место каменному спокойствию, и Астра медленно подняла взгляд на судейскую трибуну. Волшебники с высоты первых рядов амфитеатра внимательно оглядели её в ответ, но цепи вокруг кресла даже не дёрнулись, что, кажется, разочаровало некоторых членов высокого собрания. Во всех смыслах высокого — шея уже начинала болеть.

— Мисс Эванс, вам слово, — кивнул Дамблдор, и шум в зале постепенно стих.

Сегодня волшебник изменил своему обыкновению и появился на публике в однотонной мантии сливового цвета с искусно вышитой литерой «В» на левой стороне груди, равно как и остальные члены Визенгамота.

Пожалуй, долго держать паузу было бы невежливо, поэтому, глубоко вздохнув, Астра начала свой рассказ. О том, каким подозрительным был Локхарт с самого начала — никаких практических навыков, одно только бахвальство. О том, как им пришло в голову найти больше информации о его подвигах в газетах. О захватывающем расследовании и поразительном открытии. О подслушанном разговоре. Наконец, о похищении.

— Мисс Эванс, правильно ли я понимаю, — повысил голос директор, перекрикивая поднявшийся шум, — вы знали об опасности, однако не предупредили о ней ни одного взрослого волшебника?

О, этого вопроса она ждала. И начать решила с тех же аргументов, что когда-то назвала Пенелопе:

— На тот момент мне не было известно, по какой причине целью выбрана я. И я не знала, кто приказывал Локхарту. Если бы я пошла к профессорам или в аврорат, преступника, разумеется, схватили бы. Но где гарантия, что Локхарт вывел бы следствие на заказчиков? К тому же риск гибели при захвате или ещё какой-нибудь неожиданности был слишком велик — люди, которые не гнушаются киднепингом, обычно умеют защищать свои тайны. Не сомневаюсь, с арестом Локхарта любой шанс найти заказчиков был бы утерян, а направление и цель следующего нападения — неизвестны. Но основная причина моего молчания заключалась в том, что я боялась, что похитить могут любого другого из учеников Хогвартса. Кого-то, кто не имеет привычки носить с собой портключ и набор зелий на случай экстремальной ситуации.

По рядам прокатился шум. Не меньше четверти часа волшебники пытались прийти к общему мнению и осудить или оправдать молчание второкурсницы. Один Дамблдор тяжело молчал, не сводя взгляда с Астры. Ей, впрочем, это нисколько не мешало — девочка была холодна и невозмутима как камень, из которого был сложен зал. К тому моменту, когда обсуждение пошло на второй круг, она успела корнями врасти в кресло. К счастью, директор всё же прервал процесс переливания из пустого в порожнее, напомнив остальным членам Визенгамота, что ни одного закона своим молчанием мисс Эванс не нарушила.

Слово вновь вернулось к свидетельнице, но остаток её рассказа много времени не занял. Астра поведала, как дождалась конкретных требований, высказанных на камеру. После этого выяснилось, что мотивы похитителей были куда прозаичнее, чем могло показаться. Просто семейство Уайтов обнаружило, что пути стратегического развития их теневого бизнеса перекрывают интересы бизнеса семейства Эванс.

Обе фамилии ходили не только по грани закона, но и по грани между мирами волшебников и обычных людей — сквибов хватало и там, и там. Обе сестры Локхарта, уродившиеся сквибками, состояли в браке с членами семьи Уайт. Непутёвого младшего братишку тоже приставили к делу, и совсем скоро он оказался по уши увязан в грязных делах семейства. Они держали его правдой о том, кто совершал все описанные в книгах подвиги и что в результате стало с этими волшебниками, и получали львиную долю гонораров, а потому оказались весьма недовольны, когда над рынком волшебной развлекательной литературы взошла новая звезда. Выскочка Мелета ломала все планы по раскрутке книг Локхарта и обещала как минимум вдвое сократить один из немногих потоков галеонов. Поэтому Уайты начали копать. И докопались на свою голову.

За те две недели, что шло расследование, за Уайтов взялись одновременно и магловские, и магические власти. Ну и конкуренты в лице Эвансов тоже подсуетились. Так что нынешнее заседание было не более чем формальностью — незадачливый клан уже прекратил своё существование, растащенный на кусочки конкурентами и противниками. Теперь осталось расправиться с Локхартом, и вопрос будет закрыт.

Завершила свой рассказ Астра тем, как разбила флакон с зельем, которое тут же превратилось в летучий газ и вырубило всех, кто не догадался задержать дыхание. Потом подоспел профессор Снейп, а за ним и кавалерия на раритетном Фордике. Последние и забрали большую часть нападавших, оставив аврорам только одного из сквибов. Ложь, конечно, но проверить это было невозможно.

К концу рассказа на кафедре перед Дамблдором выстроился целый ряд вещественных доказательств: волшебная палочка Локхарта с нацепленным на неё артефактом, газетные вырезки, доказывающие, что все подвиги совершал вовсе не мистер «Самая обаятельная улыбка», следом — отчёты колдомедиков, которые успели обследовать часть пострадавших от его Обливейта, и свидетельства очевидцев, собранные аврорами. Ну и вишенка на торте — блокиратор магии.

Как сказал профессор Снейп, Астре просто невероятно повезло, что этот ошейник был самым примитивным в своём роде. Он всего лишь отсекал разум и волю от управления волшебством, как — ещё предстояло разобраться. Но суть в том, что существовали гораздо более продвинутые аналоги, которые были способны просто вытянуть из волшебника всю энергию и не давать ей накопиться в ядре. Как Астра и подозревала, сама возможность подключаться к магическому дару, которую демонстрировали волшебные палочки, непременно должна была вылиться в нечто подобное.

Впрочем, даже такой простой блокиратор для волшебников был словно красная тряпка для быка. А уж когда авроры поделились результатами допросов тех немногих Уайтов и их подручных, которые сумели пережить гнев Короны… Как оказалось, Астра была не первой. Далеко не.

Пусть в этом Локхарт замешан не был, приговор Визенгамот вынес однозначный — Азкабан. Споры вызывал только срок. Большинство настаивало на пожизненном, но Дамблдор предлагал ограничиться десятком лет. В принципе, Эванс была на его стороне. Каким бы мерзавцем ни был их бывший профессор, крови на его руках не было. Зато были подтверждённые свидетельства о как минимум шести Обливейтах, наложенных на волшебников, и одном Империо, которому подвергся Крэбб. Последнее, собственно, оказалось решающим, поскольку автоматически перенесло в стан обвинителей радикально-традиционный блок с Ноттом во главе. И те с удовольствием поспешили закопать полукровку в последствия его собственных решений.

Двадцать лет Азкабана и компенсация имущества в пользу пострадавших от Империо, Обливейтов и похищения — такой приговор в конце концов озвучил Дамблдор. Адвокат писателя всё-таки смог отвертеться от пожизненного, но особого толка Астра в этом не видела. Честно говоря, не верилось, что Локхарт доживёт до конца срока.

Судя по самому волшебнику, он тоже в это не верил. Мужчина как-то вылинял, сжался. Не было больше ауры праздника, что постоянно окружала его, не было знаменитых улыбок и бахвальства. Локхарт был раздавлен. И Астре очень не понравился истекающий ненавистью взгляд, который он на неё бросил, когда его выводили из зала. Конечно, гораздо легче винить во всём жертву твоих действий, которая внезапно отказалась от участи агнца и оказалась волком в овечьей шкуре, чем самого себя или зарвавшихся родственников.

Собственно, вот почему Астра предпочитала избавляться от своих врагов насовсем. Так шансов нарваться на подготовленный ответный удар гораздо меньше, согласитесь. К несчастью, в этот раз цивилизация диктовала свои условия, а потому Локхарт остался жив, хоть и в заключении.

«Прибить его, что ли, для профилактики?» — невольно подумалось девочке.

Интуиция подсказывала, что златоволосый писака ещё принесёт ей проблем.

Мысль об этом не давала Астре покоя весь оставшийся день, и в какой-то момент она даже разозлилась на себя. Еще бы, столько раз без колебаний отнимала жизни противников, а тут откуда-то вылезли моральные терзания. Возможно, дело было в том, что она всегда отвечала на нападение, а не превентивно устраняла угрозу?

Эти мысли не отпустили Астру даже во сне. Она задумчиво обходила рощу по давно заведённому ритуалу, а руки продолжали теребить три тонких золотых волоса, тайком переданных Мораг, которой удалось в общей суматохе отсечь один холёный локон Локхарта. Вообще-то когтевранка рассчитывала использовать его в случае смерти незадачливого писаки — ей нужны были ответы, и смерть вовсе не означала, что концы спрятаны в воду. Но сейчас, когда партия разыграна, волосы можно использовать и по-другому.

Удобно привалившись спиной к гладкому стволу ольхи, девочка срезала три свои волоса и принялась плести косу, вплетая рядом с чёрными золотые нити.

— Как я косу заплету…

Это не было песней, скорее заунывный речитатив, медленный, в такт биению речных струй.

— С жизнью смерть в неё вплету…

Последний слог длился и длился, пока не кончалось дыхание — маленькую вечность.

— Завяжу твою судьбу…

Плетение из шести волос в руках девочки медленно трансформировалось, и каждая прядь уже напоминала собой толстую верёвку.

— Со своею завяжу…

Над рощей пронёсся порыв холодного ветра, и Астра вплела в него свой голос, отпуская лететь всё дальше и дальше над рекой и степью.

— Чтоб не думал обо мне…

Новый порыв попытался вырвать плетение из рук колдуньи, но она только сильнее сжала пальцы.

— Чтоб не помнил обо мне…

Ветер стал сильнее, начал гнуть к земле ветви ольхи, но девочка не вняла предупреждению:

— Чтобы мстить не думал мне…

Вскрикнув почти человеческим голосом, ветер стих, и в мертвенно спокойном воздухе песня понеслась дальше:

— Память вора заберу…

Мелкая рябь пошла по речной глади.

— Ты, ольха, замкни кольцо…

Несмотря на полное безветрие, ветви деревца склонились над девочкой, тревожно шелестя листьями.

— Наложи свою печать…

Тяжёлый лис, бешено кружась, слетел вниз и застрял меж прядей.

— Мою косу завяжи…

Обернув вокруг запястья получившийся плетёный шнур, Астра вскинула руку вверх.

— Память кровью удержи…

Тяжёлые алые капли смолы упали на конец плетения, намертво скрепляя кольцо.

— Ты тянись, моя коса…

Девочка как наяву увидела, что от браслета на руке вдаль потянулась чёрно-золотая цепь.

— И до вора дотянись…

Цепь внезапно натянулась и задрожала.

— Коли вспомнит обо мне…

Браслет вспыхнул болью так неожиданно, что Астра едва успела взять дыхание под контроль, чтобы завершить наговор:

— Жизнь со смертью расплетись…

В последний раз дрогнув, браслет с уходящей от него цепью истаял, оставив после себя только фантомную тяжесть на запястье.

Тяжело вздохнув, Астра сомкнула окклюментивные щиты и погрузилась в темноту, в которой не было ни снов, ни предсказаний, ни тревожных мыслей о несбывшемся будущем.

Когда утром волшебница расплела и принялась расчёсывать свои волосы, пальцы наткнулись на нечто странное. Тонкая прядь на затылке, там, где не видно, оказалась заплетена в тугую косичку. Поднеся её поближе к глазам, Астра усмехнулась. Половина волос в косичке явственно отливала золотом.

Глава 71. Vim vi repellere licet

*(лат.) Насилие позволяется отражать силой

Одно из положений римского гражданского права

Из-под кожи горят неостывшие руны,

Выбирать не приходится – кто чем богат

«Не успеваю», Мельница. Музыка: Наталья О’Шей. Слова: Наталья О’Шей и Иван Малютин

Начало лета выдалось совершенно сумасшедшим. Сначала суд и связанная с ним канитель, потом Астре пришлось возвращаться в школу, чтобы сдать итоговые экзамены. Затем, по возвращении домой, её ждала защита магистерской диссертации, а за этим и презентация новой книги. Она всё ещё игралась с мифологией, на этот раз взяв за основу египетский легендариум, и получилось весьма любопытно. В отличие от греческих мифов, египетские ещё не успели стать настолько заезженными, по крайней мере в литературе, зато, в отличие от кельтских, информации по ним было море.

Сумасшедшая гонка отпустила девочку только к концу июля, и она на неделю заперлась в своей комнате, не желая видеть и слышать никого, кроме отца. Перед глазами всё ещё рябило бесконечное людское море, в котором мелькали лица профессоров и членов комиссии, волшебников из Визенгамота, однокурсников, преподавателей Хогвартса, разновозрастных фанатов… Правая рука неприятно ныла от бесконечных автографов, язык отваливался, горло саднило, голос сипел. И как только Локхарт получал от этого наслаждение? Мазохист, не иначе.

Впрочем, новые книги и горы любимой еды, которые специально для неё готовила Агата, несколько примирили Астру с действительностью. Как и недельный отказ от магии и всех сверхъестественных способностей. Дошло даже до того, что девочка, разобравшись с накопившимся ворохом проблем, внезапно заскучала. Не радовали ни переписка с подругами в переговорных блокнотах, ни новые идеи для книг и статей, ни выставки и концерты, к которым Эвансы внезапно пристрастились. Несколько разогнала скуку прибывшая от родственничков партия древностей на оценку, но это заняло Астру всего на полдня — после той шумихи, что поднялась вокруг её похищения, Эвансы единодушно сошлись на том, что не стоит зря рисковать, хотя бы первое время, так что вели себя показательно примерно. Это, разумеется, мгновенно привело к существенному сокращению потока контрабанды.

— Скучно… — вслух вздохнула девочка, читая описания Амазонии от Луны, которая с отцом отправилась искать морщерогих кизляков.

Кажется, именно так всё и началось.

Было жарко. Нет, не так. Было ЖАРКО.

Пот стекал по спине и ногам, пропитывая и так насквозь мокрую одежду. Болела и слегка кружилась голова, дыхание с хрипами вырывалось изо рта, сухие губы саднило. Астра даже боялась представить, каково сейчас Эктору, организм которого был совершенно обычным и не закалённым магией или хотя бы регулярным физическим трудом.

Девочка судорожно сглотнула, но пересохшему горлу от этого легче не стало. Быстро облизала губы, но и это не принесло облегчения. Тонкая кожа на губах, казалось, высохла, истончилась до невозможности и вот-вот готова была лопнуть. Про то, во что сейчас превратились её ноги, Астра даже думать боялась. Сил на то, чтобы вытряхивать песок из обуви, давно уже не осталось, и ступни теперь напоминали одну большую кровавую мозоль.

А ведь всё начиналось так невинно!

«Поехали, Астра! В Египет, Астра! Там интересно, Астра! Заберём пару вещичек — и сразу назад, Астра!» — беззвучно пробурчала себе под нос девочка и поправила сползшую лямку рюкзака.

Перед поездкой руны пообещали ей большое приключение, и Астра с радостью отправилась в Африку. Кто ж знал, что приключение начнётся с того, что их джип сломается посреди пустыни по пути к отдалённым гробницам? Причём — вот совпадение-то — сломается аккурат над древним могильником, оставшимся на месте давным-давно забытой битвы.

Астра остановилась, наклонилась и упёрла ладони в колени, прислушалась к тихому шёпоту, что витал над сухой землёй, и чуть не выругалась.

Нет, это не было местом битвы. Здесь, под тоннами песка, покоился храм одного из многочисленных божеств Египта. И в древности ему ежегодно на протяжении поколений приносили в жертву преступников.

«Мировое равновесие они, видите ли, восстанавливали, — проворчала Астра, складывая руки за спиной, под рюкзаком, который врезался в плечи. — На плодородие рассчитывали. А нам теперь расхлёбывай».

Ежегодные жертвы создали над местностью такую плотную и густую ауру, что она и спустя тысячелетия висела здесь, не давая пробиться никакой иной энергии, кроме силы давно уснувшего бога. Лишь сила Смерти уверенно восстанавливалась здесь, давая надежду, что в случае неприятной неожиданности Астра сможет вывернуться. Ну или хотя бы попытаться.

Одно плохо — из изумрудного пламени невозможно было сплести ни одного, даже самого простенького бытового заклинания, чтобы облегчить себе жизнь. Вот и приходилось девочке тащиться на своих двоих подальше от центра могильника, обливаясь потом и мечтая хотя бы о глотке воды.

Когда они только въехали в на территорию некрополя, девочке показалось, что её окунули в смрадное и душное облако густого смога. Она зажмурилась и задержала дыхание, молясь, чтобы это всё поскорее закончилось. А когда машина заглохла и встала, Астра чуть не заорала от отчаяния и негодования. Она ненавидела чувствовать себя слабой.

Амулеты скопом сдохли, и Астра подозревала, что даже когда они выберутся из энергетической аномалии, побрякушки работать не будут. Зелья достать не получалось — расширение пространства, вернее, доступ к нему, приказал долго жить. Только руны на её теле всё ещё подавали признаки жизни — во лбу и между лопатками кожу отчётливо покалывало.

— Ещё чуть-чуть осталось, — прохрипел их незадачливый проводник. Молодой копт, вроде бы привычный к местным температурам, тоже чувствовал себя неважно — аура места даже на маглов действовала угнетающе. — На машине отсюда семь минут до раскопок.

— А пешком это сколько? — просипела в ответ Астра. — Полчаса?

Юноша промолчал. С той скоростью, с которой тащились они, идти можно было и сорок минут, и час. Девочка прекрасно это понимала, но старалась гнать от себя такие мысли. Этот путь просто надо было пройти. Просто вытерпеть. Просто шагать, переставляя по очереди правую и левую ноги. Просто…

Внезапное чувство опасности заставило Астру вскинуть голову. С вершины бархана, расположенного чуть в стороне от дороги, обманчиво неспешно спускались три фигуры. Чернокожие подростки чуть старше её самой, самые обычные на первый взгляд. Но есть посмотреть на тени… Змеиные головы, алый свет в глазах — всё говорило о том, что перед ней жрецы.

Эктор рядом издал задушенный вздох, а проводник ахнул, и Астра осознала невероятное — тени подростков перетекли в план реальности и стали видны даже сквибам и маглам. Это было невозможно! Но это было.

И в этот момент руны на лбу Астры вспыхнули острой болью, перед глазами на миг померкло, а через секунду девочка осознала, что смотрит на мир сквозь щели в белой костяной маске. Плечи накрыла знакомая тяжесть мантии-невидимки, что сейчас смотрелась чёрным плащом, в ладонь удобно легла холодная рукоять ритуального ножа. Лёгкое движение рукой — щелчок — и кинжал изменился. На этот раз вместо торквеса и змеи в руках Астры осталась огромная хищно изогнутая коса.

Судя по судорожным вздохам спутников, они прекрасно видели то, что раньше являла лишь тень девочки, да и то только тогда, когда она надевала мантию-невидимку в мире-во-сне.

Трое змееголовых замедлились и остановились, не дойдя до них двадцати шагов. Один что-то прошипел, и эти звуки странным образом сложились в слова парселтанга:

— Зачем вы здесь?

— Мы идём к раскопкам, — прошипела в ответ Астра, удивляясь про себя вывертам судьбы. Впервые в жизни ей действительно пригодился змеиный язык.

— Пришли грабить могилы наших предков, чужаки? — угрожающе зашипел подросток, скаля клыки и раскрывая капюшон.

— Остынь, незнакомец. — Астра недовольно стукнула пяткой косы о землю, и этот глухой звук раскатами рассыпался по барханам, заставляя подростков отшатнуться назад. — Те, кто жили здесь, и потомки их давно сгинули. Их завоевали твои предки. А потом их завоевали мои предки. Так что на то, что скрыто в земле, я имею не меньше прав, чем ты, незнакомец. Даже больше, если так подумать.

Строить предложения на парселтанге оказалось довольно удобно, хотя сначала казалось, что должно быть наоборот. Каждый переливчатый щелчок, шипение, треск — всё это не было словами в обычном их понимании. Змеиный язык напоминал девочке воплощённую в звуках мысль, которую собеседник воспринимал напрямую, без этапов кодирования и декодирования.

— Это наша земля, — вновь оскалил клыки самый рослый из троицы.

— Так мы и не претендуем, незнакомец. Мы идём через неё. Разве твой бог — не покровитель хаоса, дальних земель и чужеземцев?

— Мой бог — бог пустыни и военной доблести.

— И только? Почему я, чужеземка, должна рассказывать тебе, жрецу, что Сет Великий…

— Довольно! — гневно перебил жрец. — Чужакам не место здесь. Вы не будете грабить древние гробницы. Ваши кости останутся гнить здесь, во славу Великого Сета.

Почувствовав угрозу, Астра метнулась в сторону. В песок там, где она только что стояла, воткнулось массивное копьё. Красивое такое, исписанное египетскими иероглифами, всё переливающееся в аурном зрении.

— Глупец, — раздражённо прошипела девочка, выходя вперёд. — Невозможно убить смерть.

Руны на спине разгорелись огнём, напитанные силой, и сформировали невидимый щит, который должен был защитить колдунью от враждебной магии, если жрецам вдруг вздумается её применять. Коса щёлкнула, раскрываясь. Теперь дугообразное лезвие было как бы продолжением рукояти. Чуть отличается от привычного копья, но приспособится можно.

Первый удар бронзовым хопешем Астра встретила, выставив окованную железом рукоять косы как шест. Кривой меч отскочил, разочарованно зазвенев, а в следующий момент тяжёлая пятка гранённым острием врезалась в колено первого из нападающих, кроша сустав в пыль. Он завопил от боли и упал на землю, так что Астра не стала отвлекаться на добивание, тем более что двое остальных не стали ждать. Удары, не слишком умелые, но очень сильные посыпались на девочку с двух сторон. Мальчишки были выше её, но это не играло никакой роли — она привыкла выходить против духов в обличие зверей, которые зачастую превышали её рост в два раза.

Когда первый, самый яростный натиск был отбит, Астра осознала, что серьёзно переоценила опасность. Перед ней были совсем новички, только-только получившие дар, но ещё не успевшие толком даже начать осваивать его. Всё, что отличало их от обычных людей, это скорость и сила, а ещё зачарованное оружие, сотворённое в незапамятные годы настоящими жрецами.

Вот только Астра была быстрее и сильнее. А ее коса была подарком самого Кернунна, а не человеческой поделкой.

Взвинтив свой темп, девочка замахнулась, напитывая лезвие силой Смерти, и со всей отложенной ей мощью опустила её на древко копья одного из противников. Жалобно хрустнув, оно переломилось пополам. Такая же участь постигла два хопеша и ещё одно копьё, что так и продолжало торчать в песке.

Схватка рассыпалась сама собой. Мальчишки поражённо разглядывали сломанное оружие в своих руках.

— Вы недостойны этого оружия, — прошипела Астра презрительно. — Вы недостойны своего бога. Я даже руки о ваши шкуры пачкать не буду, сами сдохнете как крысы в этих песках.

Не говоря больше ни слова, она развернулась и продолжила свой путь, чувствуя, как её тень утекает из реальности, унося и маску, и мантию, и кинжал, в который превратилась коса.

— Постой! — послышался сзади шипящий крик. — А нам что делать? Ну, чтобы стать такими как ты!

Астра обернулась, чуть насмешливо вскинув бровь.

— Мы дадим тебе и твоим спутникам пропуск через эти земли, если расскажешь, — предложил один из парней, поддерживая главаря, что баюкал раздробленное колено.

— Так и быть, незнакомец. Ты сумел меня заинтересовать.

Девочка подошла ближе и требовательно протянула руку. Мальчишка секунду колебался, но потом осознал, что она всегда может просто отнять то, что захочет, так что молча снял с шеи и протянул кулон на грубом шнурке. Остальные двое торопливо последовали его примеру.

Астра внимательно оглядела подношение и подняла бровь. Это были обычные плоские камни с вырезанными на них иероглифами в виде баклана с одной стороны и зверя Сета с другой. Стоило надеть один на шею, как многотонная плита ауры могильника, до этого незримо давящая на плечи, словно испарилась.

Отдав два оставшихся кулона своим спутникам, Астра вновь повернулась к незадачливым жрецам.

— Во-первых, запомните — бог даёт вам силу, но в ответ вы должны отдавать ему свою. Для этого советую хорошенько покопаться в исторических документах, которые описывают культ Сета, чтобы узнать, какие ритуалы ему посвящались. Но помните, что большинство сложных обрядов — человеческие выдумки, с помощью которых жрецы пытались получить больше энергии, когда сила богов начала иссякать. Уже сейчас я могу посоветовать вам приносить в жертву свою добычу на охоте или свои победы над противниками.

— А как? — уточнил один из мальчишек.

— Просто сказать — «жертвую тебе» и назвать имя бога. Можно, конечно, приносить в жертву домашних животных, но я бы не стала. Судя по всему, Сет любит именно доблесть. Но очень не советую вам и дальше нападать на путников.

— А то что? — с вызовом оскалился пацан.

— А то придут те, кто пару последних тысячелетий специализировался на поиске и уничтожении жрецов древних богов. И вы не спасётесь от них даже в храмовых катакомбах.

Холодный голос Астры, которая никак не отреагировала на внезапную дерзость, дал подросткам понять, что она не шутит.

— И что нам делать? — вновь повторил мальчишка, только на этот раз уже растерянно.

— Становится сильнее. Тренироваться каждую свободную минуту. Экспериментировать с даром, с иероглифами, со своими физическими способностями. Искать старые знания. Вам крупно повезло — о вашем боге и его культе известно достаточно, чтобы нащупать первые шаги. А дальше — слушайте интуиции. Вы ведь чувствуете, как она усилилась, верно? Это — воля вашего бога.

Переглянувшись, два подростка кивнули:

— Учтём, спасибо.

Ловко подхватив третьего, они потащили его вглубь песков и вскоре скрылись за барханами.

Тем лучше. Не так уж много энергии осталось у Астры после внезапной стычки — после похищения, обеспокоенная последствиями, она не давала изумрудному пламени занять больше четверти от ядра, и этого едва хватило, чтобы отбить атаку. А силу Прометея высосала проклятая земля.

Впрочем, уверенность в себе девочки не была блефом. Одно убийство — и силы вновь будет хоть ложкой черпай. Пацанам повезло, они оказались достаточно разумными, чтобы вовремя унести ноги. И Астре повезло. Становиться детоубийцей отчаянно не хотелось.

— Прав был Роб, — наконец заметил Эктор, возобновляя размеренную ходьбу по направлению к раскопкам. — Ты удивительно ловко умудряешься вляпываться в неприятности и так же ловко из них выпутываться.

— Эй! Вообще-то это ты меня сюда притащил, — возмутилась Астра.

— За то время, что я здесь бывал, такого ещё ни разу не приключалось!

— Одно совпадение ещё ничего не доказывает!

— Одно?

Они так и переругивались весь оставшийся путь, оказавшийся не таким уж сложным и долгим, не обращая никакого внимания на проводника. Бедняга переживал экзистенциальный кризис, и Астра была готова поспорить, что совсем скоро последователей у египетских богов заметно прибавится.

Глава 72. Gens una sumus

*(лат.) Мы одно племя

Не по руке – крыло,

Не по делам – слова.

«Царевич», Мельница. Музыка: Наталья О’Шей. Слова: Ольга Лишина и Наталья О’Шей

— Почему ты оставила их в живых?

Астра вздрогнула и повернула голову в сторону Эктора, наткнувшись на внимательный взгляд тёмных глаз.

— Они совсем ещё мальчишки, — почему-то шёпотом ответила она. — Я не убиваю детей. К тому же мне нечего с ними делить. Да и убивать жрецов в святилище их бога — никому не нужный риск.

— А помогла зачем?

Девочка неопределённо повела плечами и перевела взгляд обратно, в тёмную даль ночной пустыни, над которой пологом раскрылось звёздное небо, отражающееся в медленных водах Нила. Здесь было хорошо. Тихо, спокойно, практически безлюдно. Дальние гробницы не беспокоили ни толпы туристов, ни любопытные местные. Здесь спала древняя магия, и лишь сумасшедшие археологи, на всё готовые ради необычной находки, осмеливались тревожить покой мёртвых.

Астра чувствовала себя здесь как дома. С некоторых пор для неё любое кладбище было родным. Эти гробницы уже подчинились её воле, заснули, повинуясь голосу жрицы Смерти. Смерть была общей для всех — что в Та-Кемет, что на Оловянных островах, и её тихий шёпот был понятен каждому, на каком бы языке он ни говорил.

— Помогла? Просто так. Может, когда-нибудь это окупится, а может и нет. Какая разница? Всё равно это ничего мне не стоило. — Астра пожала плечами. Впрочем, были в её поступке и подводные камни. — Прислушаются ко мне — дольше проживут и не будут схвачены маглами или магами. Не хотелось бы шумихи по этому поводу, да и ресурс такой кому-то в руки отдавать было бы опрометчиво.

— Согласен, было бы неплохо, если б они последовали твоим советам, — заметил Эктор, откидываясь на локти и тоже устремляясь взглядом к горизонту. — В лагере говорили, что одну машину, которая должна была приехать к ним неделю назад, так и не нашли.

— М-м-м-м… — неопределённо протянула девочка. Мысли её уже были далеко.

Признаться, она совершенно не ожидала наткнуться на жрецов просыпающихся местных божеств. Тем более такого известного и сильного бога. Большая удача, что ей попались совсем уж неумелые на её фоне посвещённые. Но в следующий раз ей может и не повезти.

— Пожалуй, стоит и мне завести парочку последователей, — задумчиво пробормотала колдунья, не отрывая глаз от отражения звёздного неба в водах Нила. — Одной Трелони явно мало.

Мораг повезло, у неё целый клан посвящённых, которые служат дополнительным источником силы и якорем. А вот Астре и Гермионе стоило бы самостоятельно озаботиться этими вопросами. Да и Луне не помешало бы.

На следующий день их встречал Каир. Астре не удалось реанимировать часть своих зачарованных вещичек, которые работали на волшебстве, в том числе и сумку с расширением пространства, так что следовало либо найти специалиста, который поможет с восстановлением, либо купить новое.

Бесконечный волшебный базар создавал двойственные впечатления. С одной стороны, всё было жутко любопытно, просто глаза разбегались, а с другой, постоянный шум, выкрики, толпа, не самые приятные запахи — всё это действовало девочке на нервы и заставляло каждую минуту ждать опасности.

Они уже нашли замену экстренным портключам — пришлось брать у официального продавца из Министерства магии Египта. Вышло втридорога, но искать что-то у частников было не с руки — Астра еще не настолько разбиралась в пространственной магии, чтобы определить, качественный ли им товар продают. Да и как понять, не перенесёт ли их портключ на дно какого-нибудь зиндана или, ещё проще, не расщепит ли где-нибудь над океаном? С официальными портключами такие риски существенно снижались. Но не исчезали, понятное дело.

— Красавица, возьми персики! Сочные, сладкие как нектар! Не пожалеешь! — донёсся в спину вопль на исковерканном английском.

Астра только ускорила шаг, стараясь не потерять из вида Эктора. Ей то и дело приходилось дёргать отца за руку, чтобы отвлечь от очередного прилавка с отчётливыми приторно-розовыми аурами привлекающих внимание чар. Насколько Эванс знала, в Англии такое было строго запрещено, а здесь волшебные инструменты маркетинга бросались ей в глаза на каждом шагу. Пришлось даже чертить на запястье у Эктора такую же рунную цепочку, как перед каждым походом в Гринготтс.

— Может, набьём тату? — предложила девочка, убирая ручку в карман.

К сожалению, эта была шариковой и совершенно неволшебной, так что жить рунам оставалось пару часов от силы. Перьевая ручка, заправленная зельем на основе крови Астры, пока была заперта в расширенном пространстве, и без опытного чароплёта достать её оттуда не было никакой возможности.

— Спасибо, что хоть не ритуальное шрамирование предлагаешь, — фыркнул в ответ Эктор.

Он до сих пор не мог забыть, как много лет назад ножом вырезал на спине дочери защитную рунную цепочку.

— Классная же вещь! — не захотела понимать его недовольства Астра. — Это — практически единственное, что отработало вчера без сбоев.

— И сильно оно тебе пригодилось? — скептически уточнил мужчина.

— В этот раз — не особо, — вынуждена была согласиться девочка, — но зато такой способ защиты доказал свою работоспособность.

— Лучше бы ты выбрала защиту от проклятий и сглазов. И пассивную, а не активную.

— И получилось бы как в анекдоте, — не смогла сдержать смешка колдунья. — Купила амулет от нечисти, повесила над дверью, теперь домой зайти не могу.

Эктор тоже зафыркал, сдерживая смех.

— Магия слишком разнообразна, чтобы я смогла сделать амулет, который будет распознавать, атакуют меня или лечат, — вернулась к серьёзному тону Астра. — А на постоянной основе отгородиться щитами от всего мира — всё равно что выколоть себе глаза и отрезать руки. Волшебники не могут жить без магии.

Да и привыкла она уже к волшебному миру, к его постоянной опасности и рискам. А вот обычный мир чем дальше, тем больше её пугал. Волшебников было слишком мало, даже чтобы сформировать полноценное государство, а все «тайные» общества и «секретные» заговоры очень быстро становились достоянием общественности. Деревенский менталитет, ничего не попишешь.

А вот обычный мир и граница двух миров были гораздо более густонаселёнными. Здесь сохранить в тайне ещё одну… да что там — десяток мутных организаций, преследующих свои цели, было проще простого. Может, развитие технологий что-то и поменяет, но пока вероятность найти себе серьёзного врага была гораздо выше именно в магловском мире.

— Мисс Эванс? — вывел девочку из размышлений знакомый голос.

— Мистер Уизли? Добрый день, — с холодной улыбкой кивнула Астра, оглядывая всё рыжее семейство.

Вот уж действительно, волшебный мир — одна большая деревня. Как она могла забыть, что этим летом Уизли появятся в Египте?

Сейчас по этикету ей стоило бы представить волшебникам отца, но после разговора на рождественских каникулах особого желания общаться с Артуром у неё не было. Кажется, он тоже это понял, вот только его сыновья оказались отнюдь не такими тактичными.

— А ты́ что тут делаешь? — воскликнул только что подошедший Рон, недружелюбно глядя на однокурсницу.

— Добрый день, мистер Уизли. — Вода от её улыбки вполне могла обратиться в лёд. Даже несмотря на страшную жару, от которой не спасали никакие бытовые амулеты. — Надеюсь, я ненароком не пересекла границу ваших владений, чем могла бы вызвать такое возмущение.

— Рон, это было ужасно грубо, — сквозь зубы процедил мистер Уизли и добавил, поворачиваясь к девочке: — Надеюсь, вы не держите зла на моего сына.

Астра только плечами пожала. К несчастью, разговор уже зашёл достаточно далеко, так что её пренебрежение манерами обещало вылиться в бестактность, сравнимую с выкриком Рона. Пришлось играть в вежливость:

— Нисколько. Раз уж мы встретились, позвольте представить, мой отец, Эктор Эванс, историк и профессор Оксфордского университета.

Артуру пришлось в ответ представлять всё своё многочисленное семейство, так что беседа окончательно затянулась. К счастью, только трое из Уизли испытывали к Астре неприязнь, остальные оказались достаточно дружелюбны. Несмотря на это, девочка не упускала из памяти тот факт, что старший Уизли, каким бы безобидным добряком не выглядел, работает на Дамблдора. Впрочем, тот сам почти сразу проиллюстрировал этот факт, заметив ненавязчиво:

— Египет — потрясающее место, верно? Нам повезло выиграть поездку сюда в лотерее от Ежедневного Пророка. А вы какими судьбами здесь оказались?

Астра почувствовала, как привычная броня отстранённого равнодушия трескается под напором поднимающегося из глубины тела раздражения. Она ненавидела такие вопросы. Ответь правду — не поверят, промолчишь — только усилишь подозрения. И вообще, с какого перепугу она должна отчитываться? Или, хуже того, оправдываться, открещиваясь от непонятных подозрений?

К счастью, ситуацию спас Эктор:

— Мы прибыли посетить археологические раскопки, которые курирует мой коллега. Я подумал, для Астры это будет прекрасной иллюстрацией к тем предметам, что она изучала в университете.

Старшие Уизли солидно покивали, хотя было непонятно, поверили или нет. Зато у младших глаза загорелись искренней завистью. Судя по всему, из них только Биллу приходилось видеть «настоящие древности» и «тайные сокровищницы».

Вдвойне смешным это стало, когда Астра вспомнила, что для археологов, к которым они ездили, самой ценной находкой стала древняя помойка, относящаяся, судя по всему, к периоду строительства одной из гробниц. Ещё бы, из материалов, там найденных, можно было более-менее подробно реконструировать быт древних зодчих, отчего глава экспедиции пребывал в перманентно приподнятом настроении. Но вот как объяснить такой подход Уизли? Впрочем, не то чтобы Астра собиралась пытаться.

Кажется, на этом разговор можно было сворачивать — дети явно преисполнились духом приключений и начали расползаться по проходам между многочисленными лотками и прилавками в поисках древних сокровищ. Спешно подхватившись, их родители поспешили откланяться и вернуть своих отпрысков в одну кучку.

— Они похожи на уран, — глубокомысленно заметил Эктор, глядя на мельтешение рыжих макушек в черноголовой толпе.

— Стремятся к распаду? — фыркнула Астра.

— Ну так не интересно, — притворно вздохнул мужчина, расстроенный тем, что его шутку разгадали.

— Они не уран, они ситуативные сборки, которые стремятся к детерриторизации.

— Прошу, только не Делёз! — вскинул руки в наигранном испуге профессор. — Мой бедный и насквозь рациональный мозг этого не вынесет!

Астра только злобно захихикала и поспешила за отцом, стараясь не обращать внимания на втыкающийся в спину острый взгляд.

Чёртов Уизли. И что ему только надо?

Глава 73. Insperata accidit magis saepe, quam qua speres

*(лат.) Неожиданное случается чаще ожидаемого

А там за краем рыщет тьма,

Как никогда близка зима,

И тень твоя, мою обняв, уходит снова в путь.

«Прощай», Мельница. Музыка: Наталья О’Шей. Слова: Наталья О’Шей и Ольга Лишина

«Всё-таки канон — удивительно устойчивая штука», — фаталистично заключила Астра, повертев в руках свежий выпуск Ежедневного Пророка. С обложки скалился полубезумный мужчина с курчавыми волосами и глубоко запавшими глазами. Вот только подписано фото было другим именем.

Антонин Долохов. Пожиратель смерти, один из ближайших соратников Того-Кого-Нельзя-Называть. Тёмный волшебник, который совершил немыслимое — смог сбежать из Азкабана! Пророк публиковал интервью волшебницы, которая видела беглеца на юге Шеффилда прошлым днём.

Какого Мордреда ему понадобилось в старушке-Англии, девочка понять не могла никак. Обнаружил в близнецах Уизли портретное сходство с Фабианом и Гидеоном? Вознамерился под корень извести Прюэттов?

Версия была абсурдной, но других в голову не шло. Что-то же сдёрнуло мага с места после двенадцати лет заключения? Причём сдёрнуло в направлении Британии, хотя в ту же Ирландию или Францию направиться было было гораздо разумнее. Причин поведению Долохова Астра, как ни старалась, найти не смогла. Даже руны пребывали в недоумении.

Хотя, быть может, он просто свихнулся в Азкабане?

— Ну и леший с ним, — пробормотала девочка, убирая газету в сумку.

— Интересно, где Долохов сейчас? — прокомментировала Мораг, хищно сверкая глазами. — Сколько там Министерство обещало за его голову?

— В Пророке о таком не пишут, но в Лютном болтали, что не меньше пяти сотен золотом.

— Ты ходила в Лютный? — тут же возмутилась Грейнджер.

Мораг только глаза закатила. Всё-таки в некоторых вопросах Гермиона оставалась правильной и законопослушной гриффиндоркой.

Поезд наконец тронулся и двинулся на север, сопровождаемый прощальным шумом Кингс-Кросс. Вскоре в купе, ведомая Луной, ввалилась компания девочек с разных курсов Когтеврана, и Астра даже ломаться не стала — сразу же откупилась от них новой версией доски для «Мифов и Магии».

Как ни странно, получив заветную игрушку, девочки не убежали в свой вагон, а остались здесь, с восторгом пробуя новые режимы и карточки, которые появились в связи с рекламной кампанией, посвящённой скорой презентации книги в египетском антураже. Ну, как скорой. Астра обещала адаптировать магловское фэнтези под волшебный мир не раньше Рождества, но Майкл настоял на том, что продвижение стоит запустить «вот ещё вчера, мы уже опоздали, как ты не понимаешь, Астра?». Девочке пришлось смириться. Так что сейчас она отдыхала от сумасшедшей рекламной гонки, отгородившись ото всех книгой, и в социальное взаимодействие не собиралась вступать принципиально. Хотя, как подсказывало знание канона, отвлечься всё-таки придётся, но до этого тёмного момента оставалось ещё несколько часов.

Когда за окном начало темнеть, несмотря на середину дня, а небо затянули тучи, Эванс постаралась свернуть игру и убрать подальше все хрупкие и твёрдые предметы, которые могли бы пострадать или нанести травмы во время экстренной остановки поезда или всеобщей паники. Девочки были не против, к этому моменту их куда больше занимало обсуждение последних новостей, чем игра.

Они спохватились, только когда в вагоне резко похолодело, свет под потолком замигал, а стёкла начала покрывать тонкая корка инея.

— Ч-что происходит? — нервно пробормотала Падма, зажигая Люмос на кончике палочки.

— Я полагаю, поезд досматривают дементоры, — хладнокровно отозвалась Астра, не отрываясь от книги.

— Н-не может быть! — выбила зубами дробь Чжоу. — Э... Этого просто н-не может б-быть!

В глазах китаянки пылала сумасшедшая надежда, что сказанное Эванс — неправда, но в глубине её зрачков Астра разглядела разгорающийся страх. Этот страх тут же передался остальным девочкам, которые жались друг ко дружке и явно не собирались выходить из купе.

— Там что-то движется, — обеспокоенно заметила Гермиона, поддав тем самым градуса панике.

Астра наконец отвлеклась от книги и оглядела подруг. Для неё воздействие дементоров было даже приятно — чем-то напоминало мёртвый холод её покровителя, но вот остальным явно было нехорошо. Когда дверь купе начала медленно открываться, Чжоу заскулила от ужаса. Даже Гермиона с Мораг побледнели, а Луна зажмурилась, постаравшись забиться в самый угол.

Вздохнув, Астра поднялась со своего места.

— Долохова нет в этом купе. Уходите!

Эффект от её слов оказался впечатляющим. Получив удар колючей изумрудной энергией, дементор отшатнулся назад, врезавшись в дверь противоположного купе, и поспешно унёсся прочь. Девочка внимательно оглядела коридор, но больше дементоров в нём не было, поэтому она решительно захлопнула дверь.

Воздух почти сразу же перестал жечь горло холодом, да и атмосфера в целом заметно потеплела. Маленькие волшебницы наконец выпали из ледяного оцепенения, и купе наполнил нервный смех, тревожные возгласы и тихий плач. Астра же вернулась на своё место и достала из сумки с расширением пространства большой термос с горячим шоколадом. Сейчас он явно был просто необходим.

Поезд вновь тронулся, и пейзаж за окном вскоре вернул себе яркие краски, но холод от присутствия дементоров не торопился покидать сердца детей. Все были взбудоражены, но проявлялось это по-разному: Чжоу, Падма и Лайза суетливо обсуждали произошедшее, Гермиона и Мэнди подавленно молчали, Мораг пришла в состояние гипервозбуждения, не в состоянии самостоятельно успокоиться. В купе кто-то заходил, что-то спрашивал, но Астре было не до этого. Она сидела в обнимку с Луной и по капле вытягивала из неё ядовитую магию дементоров, которая остро конфликтовала с собственным даром малышки.

«Мама, мамочка!» — беспрерывно шептали белые губы девочки, а судорожная хватка тонких рук на талии Эванс становилась всё крепче и крепче. Лавгуд слепо цеплялась за неё, словно за последний кусочек тепла во всём мире, и Астре становилось страшно от того, какой беспомощной и хрупкой сейчас казалась её подруга. И как она будет учиться в этом кошмаре?

В этот раз восхищения от лицезрения стен волшебного замка никто не испытал. Дементоры, колышущиеся в небе, как чёрные тряпки на ветру, аурой страха и безнадёжности добивали даже до Хогсмида, а дождь, хлынувший стеной, только добавил серых красок в эту картину. Да уж, не завидовала Астра первокурсникам, которым предстоял заплыв через Чёрное озеро.

На распределение они шли как на каторгу, и Макгонагалл, чувствуя состояние детей, старалась закончить всё как можно скорей. Праздничный ужин по крайней мере должен был подбодрить студентов, тем более, что Дамблдор совершенно справедливо посоветовал всем выпить побольше горячего шоколада, чтобы уменьшить влияние дементоров. Шоколада на столах действительно было в достатке — и в кубках, и на блюдах между отбивными и куриными ножками, так что робкие улыбки почти сразу начали появляться на детских лицах.

Кому-то, правда, шоколада было недостаточно. Луна, например, до сих пор жалась к Астре и тихо всхлипывала время от времени. Вообще, как поняла Эванс, за каждым столом было по три-четыре человека, по которым дементоры прошлись особенно сильно. Судя по всему, в их жизни случалось что-то действительно травмирующее.

В самом конце пира Астра со внутренним удовлетворением проследила за тем, как мадам Помфри выцепляет и кучкой гонит в Больничное крыло всех, кто выглядел особенно подавленным. Луна тоже попала в их число и вернулась в их с Астрой комнату только через два часа, сжимая в руке флакончик зелья сна без сновидений. Спали они в обнимку на одной кровати, составленной из двух. Не то чтобы Эванс это нравилось, но Полумна сейчас остро нуждалась в простом человеческом тепле.

Следующая неделя показала, что Луна не собирается покидать пригретое местечко. И, как подозревала Астра, выгнать её не удастся даже тогда, когда дементоров уберут от Школы.

— И что дальше? — ворчала она. — Сначала ты пробралась в мою комнату, потом в мою постель. Теперь ты съешь меня, чтобы быть ещё ближе?

Лавгуд виновато сопела, но явно не собиралась что-то менять. Судя по всему, ей действительно это было необходимо.

Пришлось Астре срочно заказывать у Ханны Аббот два свитера с вплетённым в нити волосом единорога. Волосы, развешенные по кустам вдоль тропинок в Запретном лесу, Эванс собирала сама, а вот вязку доверила знаменитой мастерице — тёте Ханны, которая сотрудничала с Твилфитт и Таттинг, что само по себе было отличной рекомендацией.

Сама браться за дело Астра не спешила. Всё-таки все её творения так или иначе несли на себе отпечаток Смерти. Если обычные волшебники даже при тщательном исследовании его ни за что бы не нашли, то для жрицы Езуса этот след ощущался совершенно отчётливо. Обычно Луну это нисколько не трогало, но сейчас Астра не хотела рисковать — уж очень её энергия походила на энергию дементоров. Да, малышка всё ещё чувствовала себя рядом комфортно, но кто знает, как пойдёт дальше?

Марта Аббот за заказ взялась. В качестве платы отлично подошли вязальные спицы, собственноручно выточенные Астрой в мире-во-сне из ветвей терновника и пропитанные специальным зельем. Такие спицы не тупились и не ломались, не путали нить, легко принимали в себя чары, заставляющие их вязать самостоятельно, и усиливали наговоры и узоры на удачу и здоровье.

В дополнение пошли остатки волос из грив и хвостов единорогов. Как Астра знала, при должной обработке из одного волоса можно было получить нить длиной не менее трёх метров, так что остаться от присланного пучка толщиной с её руку должно было прилично. И, как девочка подозревала, эти вот остатки были для мастерицы куда ценнее спиц — с появлением у Хогвартса дементоров охотников за редкими ингредиентами серьёзно поубавилось, а больше нигде, кроме Запретного леса, единороги в Англии не водились. Конечно, лес не ограничивался окрестностями замка, но вот разведанные места были как раз здесь. Зайдя в другом месте, можно было очутиться где угодно и наткнуться на что угодно, так что умные люди не рисковали. Да, придётся отказаться от постоянного источника золотых кругляшей, но умелый волшебник всегда найдёт, как себя прокормить.

Именно поэтому Астру до сих пор забавляла её троица гриффиндорцев. Эти обалдуи, получившиеся в Хогвартсе семь лет, так и не сообразили, что галеоны в волшебном мире вовсе не были обязательны. Если руки у тебя растут из правильного места, ты всегда сможешь создать себе минимальные удобства. Или, по крайней мере, создать что-то, что можно обменять на то, что тебе нужно.

Бартер, везде рулил бартер, и, если так подумать, использовать галеоны как деньги можно было только в Косом переулке. Ну и в Лютном, но с натяжкой. А в остальной Англии царил натуральный обмен.

Насколько Астра поняла из путаных объяснений Джинни, в Оттери-Сент-Кэчпоул их семья отвечала за разведение куриц и яиц, а ещё за яблоки, простенькие зачарованные вещички и зелья. За чем-то посложнее шли к Лавгудам. У них же заказывали обереги, гороскопы и нумерологические расчёты. А ещё у блондинистого семейства, помимо слив-цепеллинов, росло множество обычных плодовых деревьев. Их соседи, Диггори, обеспечивали округу ингредиентами животного происхождения, мясом и пряжей, а также всегда могли помочь с трансфигурацией. Фоссеты производили овощи и растительные ингредиенты для зелий и сами занимались производством ткани.

Таким образом, большинство потребностей всех четырёх семейств перекрывались взаимными услугами, которые давно уже никто не считал. Встроиться в подобную систему было непросто, но вполне возможно, что Астра и сделала. Ей повезло, пара мест в цепочке поставок выпала, и рекомендации Ханны вполне хватило, чтобы сделать попытку занять одно из них. Во всяком случае, с ней начали работать и, более того, предложили постоянное сотрудничество по крайней мере до тех пор, пока прошлые партнёры не возобновят своей деятельности.

Самое забавное, никому совершенно не было дела до того, откуда у третьекурсницы появилась возможность приносить ингредиенты из Запретного леса, куда опытные охотники не рискуют соваться, опасаясь дементоров. Астра, разумеется, на приглашение ответила согласием, но за ингредиентами планировала послать Мораг и Гермиону. Во-первых, им обеим не помешала бы зачарованная настоящим мастером одежда. А во-вторых, пора было уже переносить свои навыки в реальность. Заодно и дементорам противостоять научатся.

Глава 74. Exercitatio optimus est magister

*(лат.) Практика — лучший учитель

Где в ночи смолящимся пером

Сбывшееся обжигает пальцы —

Там принесут из степи птицы гром,

И злые тени все уйдут во время танца над костром,

Время — словно ткань, натянутая в пяльцы,

Кто нас ныне вышьет серебром?

«Витраж», Мельница. Музыка: Наталья О’Шей и Сергей Вишняков. Слова: Наталья О’Шей

— Не сработало, — была вынуждена констатировать Астра, когда заказанные свитера наконец прибыли с совиной почтой.

Нет, миссис Аббот сделала всё замечательно — Луна осталась в восторге и теперь напоминала белое пушистое облачко, закутанное в чёрную тучку-мантию, но волос единорога оказалось недостаточно, чтобы компенсировать влияние дементоров. Тех было слишком много и они подлетали слишком близко к стенам замка, чтобы отгородиться можно было бы так просто.

Пришлось Астре всё-таки браться за то, к чему душа не лежала совершенно — к изучению Патронуса. Она обоснованно полагала, что вызов счастливых воспоминаний может стать для неё проблемой, учитывая эмоциональный диапазон чайной ложки, который мог ненадолго расшириться, только если девочка разом избавлялась от существенной доли энергии Смерти в ядре. Но делать нечего, пришлось закрываться в Выручай-комнате и браться за тренировку.

Подруг привлекать к разучиванию Патронуса Астра не хотела. Сначала стоило всё хорошенько изучить, потом проверить на себе и только после, если не будет никаких побочек, показывать остальным.

Вызвать самые счастливые воспоминания? Эванс не особо верила в то, что это условие играет роль само по себе. Возможно, счастливые воспоминания как-то влияют на энергетику? Или чары завязаны на ауру, которая меняется под воздействием сильных эмоций? Всё это следовало хорошенько обдумать и изучить.

Скоро стало понятно, что необходим подопытный, уже умеющий вызывать Патронуса. Им согласилась стать Пенелопа в обмен на десяток галеонов. Посмотрев и так, и эдак на процесс создания заклинания, Астра пришла к нескольким выводам.

Во-первых, Патронус оказался крайне энергозатратным мероприятием. Кристалл могла поддерживать его не дольше семи минут, и это при том, что её ядро было значительно больше среднего среди сверстников.

Во-вторых, Патронус действительно работал только на той энергии, которая была пропущена через ауру, насыщенную золотистыми искрами счастья. Визуально на магию это никак не влияло, но, судя по всему, какое-то воздействие всё-таки было.

В-третьих, заклинание каждый раз создавалось не с нуля, по крайней мере если Патронус был телесным. Тень животного, в которое он превращался, уже была отпечатана в ауре волшебника и как бы обретала плоть, когда он произносил заклинание.

Скорее всего, здесь и крылась разгадка требований к эмоциям. Они были ключём активации, так сказать. Но вот вопрос — а как создать телесного Патронуса в первый раз? Основной метод волшебников Астра себе уже представляла — просто повторять, пока рука с палочкой не отвалится, а тень тотема не впечатается в ауру.

— Боюсь, если я пойду этим путём, то просто умру от передоза розовой жижи в мозгах, — пробормотала девочка, меряя шагами Выручай-комнату.

Нет, ей явно нужен был альтернативный метод.

— Ну, положим, у меня в ауре зверь быть просто обязан, — продолжила размышления Астра, вспоминая прощальный дар Тараниса. — Но остальным-то как быть?

Кажется, Пенелопе опять предстояло стать подопытной. А в пару к ней следовало найти старшекурсника с достаточно развитым ядром, но не умеющего вызывать Патронус. Та ещё задачка, ведь в первые недели жизни в оккупированном дементорами замке Патронус старались выучить все, у кого хватало на это сил.

— Ладно, это я потом придумаю. А пока… Экспекто Патронум! Нет, ещё раз. Экспекто Патронум!

Это оказалось довольно непросто — пробудить ворона ото сна, но не обернуться самой. В конце концов Астре всё-таки удалось подобрать нужную дозу энергии Смерти, но на тот день эксперименты пришлось завершать — сил, что магических, что моральных, уже не оставалось.

Следующей сложностью, с которой столкнулась когтевранка, стала необходимость резкого переключения типа энергии — как только ворон пробудился и стал частью заклинания, подпитывать его следовало исключительно огнём Прометея, иначе получившаяся призрачная птичка шибала холодом во все стороны почище дементоров.

Первый более-менее приличный образец Патронуса получился у Астры уже ближе к октябрю, и она сразу же отправила его к Полумне. На целую неделю, пока все не привыкли, малышка стала местной знаменитостью — огромный серебристый ворон на её плече привлекал всеобщее внимание и вёл себя почти как живой. Лавгуд каким-то образом наловчилась питать его своей силой, так что при двойной подпитке Патронус чувствовал себя прекрасно и исчезать не собирался. Кажется, даже поумнел чуть-чуть.

Разумеется, вся остальная компания тут же потребовала научить и их тоже, но Астра была вынуждена девочек разочаровать. Ни одна пока не обладала достаточным запасом именно магии, а не дара в целом. А без него нечего было и пытаться.

Вот в Эванс сил было достаточно, ведь её ядро свой рост останавливать не собиралось. Во-первых, она ещё росла, а потому дар рос вместе с ней. Конечно, чем дальше, тем сложнее это было замечать, ведь объём рос в арифметической прогрессии, а радиус увеличивался, соответственно, по графику кубической функции, но прогресс, бесспорно, присутствовал. Ведь, во-вторых, Астра ещё и уделяла время ежедневным тренировкам в реальности и старалась слить магию по максимуму, не переходя, впрочем, сознательно очерченную границу, за которой концентрация энергии Смерти становилась критической, да и защита Хогвартса могла отреагировать. Мораг и Грейнджер же в целом имели куда более короткую историю тренировок и предпочитали развивать дар покровителя в мире-во-сне, а не магию в реальности.

Конечно, после того, как Астра озвучила им свои выводы, девочки налегли на отработку заклинаний, но до нужного уровня силы было ещё ой как далеко. Маленькие волшебницы, конечно, расстроились, но смирились быстро. Они переносили дементоров гораздо легче, чем остальные дети, так что предпочли не рисковать. Тем более, что обе были порядком заняты. Мораг взяла на себя ежедневную охоту за ингредиентами в Запретном лесу и старалась успеть как можно больше, пока не ляжет первый снег. А Гермиона вплотную занялась своей прошлогодней задумкой — просветительским проектом на тему того, как важно для волшебника держать своё слово. Астра относилась к этой идее скептически, но Грейнджер этого не говорила. Авось что-нибудь да выгорит.

Помимо таких личных проектов, время отнимали ещё и новые предметы. Астра выбрала три дисциплины — Нумерологию, Древние руны и Прорицание. В принципе, по любому из них она уже могла сдать СОВ, но решила послушать преподавателей. Вдруг что-нибудь новое удастся узнать? Да и хороший повод заработать призовые баллы. Не то чтобы девочку увлекала эта бессмысленная гонка, но если ты приносишь баллы своему факультету, к твоим странностям относятся куда снисходительнее.

С Бабблинг отношения у Астры не сложились с самого начала. Та не признавала никаких рунных алфавитов, кроме старшего футарка. О младших даже заикаться не стоило, что уж говорить про древнюю письменность других народов. Когтевранка же на свою беду на первом же занятии завела разговор про староанглийский вариант футарка, который вдоль и поперёк изучила ещё в интернате, а потом докинула пару фактов про старославянскую кириллицу. Не зря же ей всё-таки удалось одним глазком заглянуть в записи времён Ивана Грозного, сохранившиеся в оксфордских архивах?

Как оказалось, зря. Потому что Бабблинг не оценила. И беглое чтение рунных надписей тоже. Особенно то, что Астра привыкла давать тексту две интерпретации — для рун как для букв и для рун как для самостоятельных слов. Последнего душа профессора уже не вынесла, так что Эванс покинула её предмет после первого же занятия. О чём, кстати, нисколько не жалела.

Во-первых, из подсмотренных судеб древних волшебников Астра прекрасно знала, как на самом деле использовались руны в старину, и соглашаться с заведомо упрощёнными и во многом реконструированными знаниями профессора не собиралась. А во-вторых, близился день публикации монографии за авторством Эванс и Флитвика. И реакцию Бабблинг девочка даже боялась представить.

Разумеется, к лету, как планировали, дописать работу не удалось, но к Хэллоуину профессор клятвенно пообещал закончить финальную вычитку. Они даже уже придумали и после долгих споров согласовали название — «Руны: язык богов. Создание, упадок и возрождение».

Астра, признаться, с большим трудом отговорила Флитвика от огромного описательного названия, какие сейчас были особенно популярны в научной среде волшебного мира, а у маглов успели отжить ещё в конце восемнадцатого века. А то было бы у них что-нибудь в стиле «Жизнь, необыкновенные и удивительные приключения Робинзона Крузо, моряка из Йорка, прожившего двадцать восемь лет в полном одиночестве на необитаемом острове у берегов Америки близ устьев реки Ориноко, куда он был выброшен кораблекрушением, во время которого весь экипаж корабля, кроме него, погиб; с изложением его неожиданного освобождения пиратами. Написано им самим»*.

*Оригинальное название романа «Робинзон Крузо»

С Септимой Вектор Астра была уже гораздо осторожнее. Если б её выгнали ещё и с этого предмета, пришлось бы брать вторым факультативом Уход за магическими существами. А его, в соответствии с каноном, взялся вести Хагрид, чьи уроки каждый раз превращались в локальную катастрофу. Нет, оставалось ещё магловедение, но это стало бы жестом отчаяния.

В общем, Астра постаралась быть хорошей девочкой и прозорливо не стала говорить Вектор про Неевклидову геометрию, так что первые занятия с ней прошли гладко. Простые арифметические вычисления, зазубривание мистического значения цифр, разбор текстов — всё это напоминало Эванс помесь семиотики с герменевтикой, зацикленных на цифрах и числах. Сложного в этом ничего не было, так что Астра решила и дальше быть паинькой.

А вот последний из новых предметов — Прорицания — внезапно пришёлся ей по душе. Ведь во время этих пар девочка могла позволить себе быть собой, пусть всего на несколько часов в неделю. На пару с Трелони они частенько выходили за пределы материалов курса, уносясь в такие дали, что остальным оставалось только хлопать глазами. Основу материала Астра уже знала — ещё бы, это она ведь Трелони новым методикам учила — так что оставалось только осваивать новые инструменты вроде карт таро, гороскопов и стеклянного шара.

Ещё один новый учитель, с которым пришлось знакомиться, вёл, как несложно догадаться, ЗОТИ.

Люпин оказался загадкой. Не такой, как Снейп, которую хотелось если не разгадать, то как минимум хорошенько исследовать. Люпина не то, что разгадывать — разглядывать было противно. Даже Кай, давно охладевший к наблюдению за реальностью глазами Астры, и тот время от времени просыпался внутри неё и беззвучно скалился в сторону профессора. Волк прекрасно чувствовал искажённую, изувеченную, в том числе самим собой, природу оборотня и невольно пытался защитить хозяйку.

Неудивительно, что с таким зоопарком в голове девочка относилась к новому преподавателю настороженно. А тот только смотрел в ответ глазами побитой собаки. Кажется, до Люпина кто-то успел донести, кто такая мисс Эванс на самом деле и как она относится к родному отцу. И если первое мог растрепать Дамблдор, то во втором Астра ставила на Снейпа. Уж слишком явно он оборотня недолюбливал и точно не отказался бы подлить метафорического яда. Раз уж настоящим напоить не дают.

В какой-то мере девочка даже была благодарна зельевару за то, что он избавил её от общения со старым другом родителей. И, кажется, Снейп умудрился это заметить. Он вообще слишком часто стал обращать на Астру внимание. Причиной этому, очевидно, была история с её летним похищением.

Как-то так случилось, что в этом году их коммуникация перешла от стадии взаимного игнорирования к предельной вежливости. Эванс не очень понимала, радоваться этому или опасаться. Не дай Мерлин зельевар увидит в ней призрак погибшей возлюбленной — проблем не оберёшься.

В общем, третий год обучения начался достаточно гладко, так что Астра начала запасаться амулетами к Хэллоуину. Что-то подсказывало, что и в этот раз без приключений не обойдётся.

Глава 75. Nil admirari

*(лат.) Ничему не удивляться

Кипит гранит, вертится ось,

Ведь так отроду повелось,

Что всем клинкам и кораблям

Дают девичьи имена —

Что ж остается делать нам?

«Любовь во время зимы», Мельница. Музыка: Наталья О’Шей. Слова: Ольга Лишина и Наталья О’Шей

Астра заметила это не сразу, далеко не сразу. А когда заметила, было уже слишком поздно.

Такое она уже видела — у Трелони. Но та была фанатично привязана к фигуре Кернунна, спасшего её рассудок. А вот когда фан-клуб завёлся у самой Эванс…

Началось всё с Ромильды Вэйн. Восторженная маглорожденная растрепала всему Гриффиндору, с каким гениальным писателем им выпало учиться в одно время. Указание на книги Мелеты ничего не дали, так как девчонка быстро докопалась до дат изданий и доказала всем, что Астра была первой. На этом Вэйн не остановилась — она начала убеждать окружающих, что Эванс и Мелета Афинская — одно лицо.

К сожалению, Астра не успела заткнуть первокурсницу до того, как её бредни стали центральной темой всех школьных сплетен. К тому моменту фигура когтевранки уже успела претерпеть существенное изменение в глазах общественности, и провернуть фарш назад не получилось бы при всём желании. Оставалось только смириться с тем, что из замкнутой и странной заучки, какой Астру видели три факультета, она превратилась в таинственного романтического гения, который способен творить истинные шедевры, но никогда не сможет быть понят и принят обществом.

Понятное дело, эта иллюзия создавалась только у тех, кто плохо знал Эванс. Впрочем, девочка не спешила её развеивать. Зачем портить отношения с окружающими лишний раз? К тому же аура гения несколько скрашивала новый взгляд на суд Астры с Локхартом.

От слизеринцев Астра даже удостоилась какого-никакого, а уважения — так ловко обставить избавление от конкурента мог не каждый. Терпеливо дождаться нападения, не выказывая, что знаешь о нём, а потом выставить себя беспомощной жертвой… Такой подход змейки уважали. К счастью, никто не обвинял Эванс в грязной конкуренции — в конце концов, первым начал-то Локхарт, за что и получил по заслугам. И это только добавляло девочке баллов в глазах слизеринцев.

После спешного отъезда Малфоев в середине прошлого учебного года второй курс Слизерина какое-то время бурлил, пытаясь восстановить пошатнувшуюся иерархию. Почти семестр за лидерские позиции сражались Гринграсс из семьи условных нейтралов и Нотт, чьи предки традиционно были чистокровными радикалами. К огромному удивлению Астры, победила Дафна. В этом году в Хогвартс не вернулись Крэбб и Гойл, соответственно, Теодор остался практически без поддержки, а оттого его противостояние с Гринграсс достаточно быстро увяло.

С новым лидером теперь уже третий курс стал гораздо сплочённее и спокойнее. Слизеринцы перестали первыми бросаться на гриффиндорцев и все конфликты постарались свести к минимуму, параллельно пытаясь выстроить контакты с Пуффендуем и Когтевраном. По сути, змейки наконец начали вести себя как змеи, а не как львята, и это вызывало интерес.

Что в этом всём двигало Дафной, Астра не слишком понимала. Её тень — ледяная статуя — тоже ответов не давала. Но, видимо, у беловолосой змейки нашлись действительно весомые аргументы, чтобы весь третий курс, а за ним и остальной Слизерин начали постепенно менять модель своего поведения.

С Эванс, как с негласным лидером когтевранцев третьего курса, завязать общение Гринграсс решила самолично. По крайней мере, именно так девочка расшифровала почти незаметные знаки внимания, которые ледяная принцесса внезапно начала ей ненавязчиво оказывать. Астре это, конечно, было нужно как пятая нога гиппогрифу, но без её вмешательства однокурсники так и продолжили бы морозиться и аккуратно избегать общения со слизеринцами по её примеру.

Весьма неожиданное для Когтеврана сплочение вокруг фигуры лидера, стоит отметить, но на третий курс уже давно махнули рукой в этом плане. Они были неправильными когтевранцами, в социальных вопросах больше похожими на помесь слизеринцев и пуффендуйцев. Иногда Астра считала это своей личной заслугой, иногда списывала на подсознательное стремление рода человеческого к коллективизму, но чаще всего просто поминала все эти властные игры тихим недобрым словом. К несчастью, Хогвартс служил как раз для того, чтобы подготовить волшебников ко взрослой жизни. Соответственно, политика и интриги были неотъемлемой частью обучения.

Впрочем, в своём негодовании Астра чем дальше, тем меньше была искренна. Она уже успела привыкнуть к роли молчаливого авторитета и отдавать своих воронят кому-то другому, даже если это Голдстейн, не собиралась. В такие моменты девочка сама себе до ужаса напоминала курицу, квохчущую над птенцами, но ничего поделать с этим не могла. Да и не хотела. С другой стороны, если бы кто-то решил покинуть зону её опеки, Астра совершенно не расстроилась бы. Она всегда отпускала легко и признавала права людей на взросление и изменения.

Однако пока её авторитет был непререкаем, и этому статусу следовало соответствовать. Немало когтевранцев ждали реакции Астры на шевеления слизеринцев, и она позволила змейкам сделать первый шаг.

— Дафна, там Эванс в библиотеке заметили, — прошептала Астория, просочившись в гостиную и наклонившись над ухом Гринграсс.

Услышав такую новость, девочка тут же поднялась, но не слишком быстро, чтобы это не приняли за поспешность.

— Тебя проводить? — улыбнулся Забини, щуря тёмные глаза.

— Не стоит, — чуть приподняла уголки губ в ответ Дафна.

Это было только её дело, и никого из однокурсников, а уж тем более мальчиков, в разговор с Эванс Гринграсс вмешивать не желала.

В том, что это именно приглашение к разговору, девочка ни секунды не сомневалась. «Эванс заметили в библиотеке» — одного этого было достаточно, чтобы уловить намёк.

Ключевым словом было «заметили». В том, что когтевранка много времени проводит в библиотеке, сомнений ни у кого не было, и мадам Пинс это подтверждала, но найти Эванс там было совершенно невозможно. Дафна подозревала какие-то хитрые чары отвлечения внимания, но подтвердить или опровергнуть свою гипотезу пока не могла. Хотя все косвенные признаки указывали именно на это.

Эванс вообще была личностью незаурядной. Несмотря на поведение обычной заучки с Когтеврана, она с самого первого дня выделялась среди однокурсников. Слишком много знала, слишком странно мыслила, слишком плевать хотела на окружающих, особенно для маглорожденной или полукровки.

Постепенно вокруг девочки сконцентрировался весь курс Когтеврана, а довеском пошли Грейнджер с МакДугал. После этого только полный идиот назвал бы Эванс серой мышкой. Гринграсс готова была поставить коробку своего любимого белого шоколада на то, что Пуффендуй и Гриффиндор, сами того не зная, делают то, что нужно этой зеленоглазой бестии. Не зря же за ней следом таскаются самая умная из всех гриффиндорцев и самая агрессивная из всех пуффендуйцев?

А ещё Патил делает то, что ей скажет Эванс, это всем ясно. Значит, и большая часть слухов, что расходятся от компании сплетниц со второго по четвёртый курс, где Падма верховодит, тоже под её контролем.

Только Слизерин пока оставался за пределом влияния когтевранки. Она просто игнорировала его, будто и не существовало в Хогвартсе четвёртого факультета. И это при том, что остальными тремя Эванс крутила как хотела. Взять хотя бы запущенную ей сплетню про то, что это она на самом деле Мелета Афинская. Дафна поступила бы так же — писала бы под псевдонимом, чтобы не отпугивать читателей возрастом, а потом, когда книги наберут популярность, раскрыла бы инкогнито, чтобы набрать очков репутации.

Наверно, стоило ещё упомянуть ряд статей в международных научных изданиях, участие в создании новой настольной игры, которая уже завоевала бешеную популярность, и ряда бестселлеров, авторство которых, по слухам, тоже принадлежало пресловутой Эванс… Дафна ни на секунду не верила, что третьекурсница из никому не известной семьи способна на такое. Интересно, кто за ней стоит? Гоблины? Иностранцы? Дафна терялась в догадках и надеялась выяснить хоть что-то по ходу разговора.

Проскользнув в высокие двери библиотеки, слизеринка огляделась и тут же наткнулась взглядом на Трейси. Девчонка, хоть и полукровка, была достаточно сообразительной, а потому Дафна старалась держать её поблизости, иногда нагружая личными поручениями. Дэвис подчинялась беспрекословно, благодарная за защиту от Нотта, который как-то пытался сделать из неё жертву своего извращённого юмора. Хотя в будущем, отметила для себя Дафна, стоит предложить полукровке что-нибудь более весомое, чтобы закрепить выстроенную иерархию и иметь возможность перекладывать на Трейси задачи посложнее.

— Они там, за теми шкафами, — прошептала Дэвис и уселась за один из столиков неподалёку от входа, откуда просматривался ещё и стол мадам Пинс. Вот и славно, если что-то случится, Трейси сможет подать знак.

Сжимая в кулаки внезапно вспотевшие ладошки, Дафна двинулась в указанном направлении. Уютный закуток у окна, где поместился только один стол, был занят четырьмя студентками, которые увлечённо обсуждали что-то между собой. Среди раскрытых книг, свитков пергамента, чернильниц и перьев важно расхаживали два огромных ворона — чёрный, питомец МакДугал, кажется, и серебристый, почти прозрачный. Телесный патронус в тринадцать — ещё одно доказательство того, что Эванс явно непростая ведьма. Дафна даже вначале не поверила, что такое возможно, но доказательство уже которую неделю разъезжало по Хогвартсу на плече Лавгуд и никуда не собиралось исчезать.

— Привет! — помахала рукой Полумна, глядя своими прозрачными глазами сквозь Дафну.

Остальные девочки тоже обратили внимание на слизеринку, хотя, она могла поклясться, заметили её ещё тогда, когда она свернула в проход между стеллажами, если не раньше.

— Добрый день, — кивнула Дафна. — Эванс, нужно поговорить.

Она не собиралась делать вид, что пришла сюда искать один из исторических трактатов, которыми были уставлены полки в этом закутке. Отчего-то было совершенно ясно, что эти — не оценят.

— Говори, — кивнула когтевранка, и Дафна поняла, что разговор с глазу на глаз ей обеспечивать не собираются.

Ну что ж, она не станет настаивать.

— Что вы знаете о Долохове?

Никто даже бровь удивлённо не поднял на этот вопрос. Только Грейнджер нахмурилась и ответила, словно зачитывая досье:

— Потомок русских эмигрантов, один из первых последователей Того-Кого-Нельзя-Называть. Предположительно учился в Хогвартсе в одно время с ним. Известен тем, что в боях любит использовать бытовые и шуточные заклинания. Не гнушается применять физическую силу. Очень сильный боец. Из доказанного — убил Фабиана и Гидеона Прюэттов. Считается единственным, кому удалось сбежать из Азкабана.

Дафна кивнула, признавая правоту слов гриффиндорки.

— И как думаете, зачем он сбежал?

— Вопрос не в том, зачем, — бросила МакДугал, вновь утыкаясь в книгу. — А в том, почему его в наши края потянуло. Мог же рвануть в Аргентину?

— Именно об этом я и хотела с вами поговорить. Этого не писали в газетах, но Долохова видели рядом с Хогвартсом. Милисент видела.

Девочки синхронно подняли головы, и Дафна внутренне улыбнулась — её наконец удалось полностью завладеть вниманием собеседниц.

— Вот почему её уже неделю не видно, — протянула МакДугал.

— Это точно был Долохов? — нахмурилась Грейнджер.

— Могу предоставить воспоминания, — пожала плечами слизеринка, чувствуя странную радость от того, что ей всё-таки удалось их удивить. — Если у вас есть Омут Памяти, сможете сами увидеть, что произошло.

— Ценное предложение. И, пожалуй, мы на него согласимся.

Эванс невозмутимо потянулась к сумке и вытащила из неё каменную чашу с выбитыми по краям рунами. Дафна едва удержала холодное выражение лица, а вот остальные даже не удивились, восприняв как должное. Но так быть не должно! Просто не может! Откуда у Эванс Омут? Не у каждой чистокровной семьи есть такой, и Дафна даже была готова одолжить фамильный, чтобы доказать свои слова. Того, что это не понадобится, она никак не ожидала. Становилось совершенно ясно, что за когтевранкой стоит кто-то очень, очень серьёзный.

Повинуясь требовательному движению рукой, девочка протянула Эванс флакон с воспоминаниями Булстроуд, клятвенно обещая больше ничему не удивляться.

Первой опустила лицо в Омут конечно же Астра. Дафна уже приготовилась скучать и изображать невозмутимость под взглядами остальных девочек, когда когтевранка зашевелилась. Не поднимая лица от воды, она нашарила перо и пергамент и принялась торопливо заполнять его кривыми строками.

Слизеринка напомнила себе, что обещала не удивляться, но от изумлённого вздоха удержаться не смогла. Это вообще возможно — управлять своим телом, будучи полностью погружённым в воспоминания?

— Он говорил на русском, — прокомментировала Дафна, когда Эванс вынырнула из Омута. — Вот, я заказала примерный перевод.

— Можешь использовать этот подстрочник как растопку, — весьма непочтительно фыркнула когтевранка, бросив только взгляд на протянутый пергамент. — Не знаю, что за бракодел это переводил, но он явно не в курсе того, что такое устойчивые словосочетания и фразеологизмы. Тут упущены практически все подсмыслы, и такое ощущение, что учился языку твой «переводчик» по текстам века восемнадцатого. Вот, я набросала что-то более-менее соответствующее реальности.

— А сколько языков ты знаешь? — вырвалось у Дафны.

Ей вдруг жизненно важно стало услышать ответ на свой вопрос. Ощущение нереальности, дикого несоответствия событий тому, что было ей привычно и понятно, накатили как страшный сон.

— Староанглийский и современный английский считаем за один или за два? — по-деловому уточнила Эванс, передавая текст с переводом своим спутницам.

— За два, — выдавила Дафна.

— Тогда… — Когтевранка на секунду задумалась. — Тогда девять. Но на немецком и французском я не говорю, учила их, только чтобы научные тексты в оригинале читать. Да и то со словарём.

Ощущение нереальности только усилилось. Девочку замутило.

— Не парься, — заметила МакДугалл сочувственно. Видимо, Дафна всё-таки не смогла удержать лицо. — Она монстр, а не человек. С этим можно только смириться.

Эванс недовольно скривилась на этот комментарий и резким толчком засунула голову пуффендуйки в Омут под восторженный смешок Лавгуд. Гринграсс тем временем подтянула перевод к себе, пытаясь отвлечься. М-да, зря она доверилась переводчику, которого посоветовал Забини. В интерпретации Эванс слова Долохова имели гораздо больше смысла.

«…Там, где всё спрятано… Найти иголку в стоге сена… Ничего, найду я эту воронью цацку, и вы ещё попляшете, чёртовы лаймы… Риддл, сволочь, почему именно Хогвартс? Ненавижу замки… И как только рука поднялась? Это ж как Шапка Мономаха, не меньше… Варвар… Ничего, вот вернём тебе тушку, я ещё выскажу всё, что думаю…»

— Впрочем, суть от перевода не поменялась, — заметила Дафна, ещё пару раз перечитав торопливые строки. — Долохов стремится в Хогвартс, чтобы найти какую-то вещь, связанную с Когтевраном и Тем-Кого-Нельзя-Называть. И эта вещь позволит вернуть ему тело.

— Рано, — поморщилась Эванс. — Я рассчитывала, что это начнётся хотя бы годом позже. Но мы так и не пришли к тому, какое тебе до этого дело? К чему все эти приготовления?

Дафна вздохнула. Она так хотела избежать этого разговора… Сейчас становилось совершенно очевидно, что врать в лицо этой четвёрке — дурная затея. Но ничего не поделаешь. Да и, в конце концов, она слизеринка! Потомственная! Кто как не она?

Ещё раз вздохнув, девочка начала говорить.

Глава 76. Sub rosa

*(лат.) «Под розой», по секрету, секретно

Роза у древних римлян была эмблемой тайны. Если розу подвешивали к потолку под пиршественным столом, то все, что «под розой» говорилось, не должно было разглашаться.

Но ты знаешь, ведь гончие взяли мой след,

Твои серые гончие взяли мой след,

Королевские гончие взяли мой след,

И не знать мне ни сна, ни покоя…

«Королевская охота», Мельница. Музыка и слова: Наталья О’Шей

— Сколько там уже дают за голову Долохова? — задумчиво уточнила Мораг, когда девочки собрались за своим столиком в библиотеке на следующий день.

— Пять тысяч золотом, — проинформировала Астра, не отрываясь от книги.

— В десять раз, — покачала головой Гермиона.

— А что ты хотела, цыпа? После того, как слизеринцы прочухали, к чему этот псих стремится, я удивлена, что награда не взлетела до пятидесяти тысяч.

— Ещё не вечер.

— Тоже верно.

— Хотя странно всё это. Я думала, что они, наоборот, будут рады возвращению своего господина…

— Больше думай, Грейнджер, — хмыкнула Мораг, но как-то без огонька.

Сама она, судя по всему, тоже не очень понимала, почему бывшие Пожиратели и все, кто им сочувствовал, внезапно начали не помогать, а тихо саботировать деятельность Долохова по воскрешению Волдеморта.

— Всё просто, — вновь подала голос Астра, решив всё-таки пояснить подругам этот момент, — самые радикальные из последователей Того-Кого-Нельзя-Называть оказались в Азкабане. Те, кто поумнее, заключения избежали. Раньше самым главным среди них был Малфой, но он умудрился серьёзно накосячить перед своим господином, а потом ты, Грейнджер, избавила его от метки. Итог совершенно закономерен — он поспешил покинуть страну, потянув за собой Крэббов и Гойлов. Выходит, в Англии из умных Пожирателей остались Нотт, Макнейр, Селвин, Эйвери и иже с ними. Но они по-тихому работают в Министерстве, стараются не привлекать лишнего внимания. Потому что те, кто привлекал, очень быстро кончились.

— Вот просто взяли и кончились? — усмехнулась МакДугал.

— Ну, не сами, разумеется, — пожала плечами Астра. — Кое-кто из них решил, что поохотиться на Гарри Поттера — это хорошая идея.

Помолчали. Потом Грейнджер нейтрально заметила:

— Ты так хорошо осведомлена…

— Ну, несмотря на то, что я отказалась от идеи превентивно истребить потенциальных врагов, отслеживать их деятельность считаю обязательным.

Ещё помолчали.

— А почему… отказалась? — уточнила Гермиона и, кажется, сама испугалась своего вопроса.

— Потому что я не бью первой, — ровно ответила Астра. — Впрочем, это лично мой заскок, и вам вовсе не обязательно его перенимать. Скорее даже напротив, вам обеим стоило бы научиться бить на опережение.

Девочки задумчиво кивнули. После плотного обучения окклюменции убеждение Астры уже давно не действовало на них подчиняюще. Всего лишь заставляло не пропускать выделенные им фразы мимо ушей. Со временем и это воздействие должно было уйти, а пока волшебницы только учились распознавать его. Сейчас, к огорчению Астры, ни одна неладного не заподозрила. Луна рядом усмехнулась проказливо — она уже предвкушала очередную тренировку окклюменции.

— Я не закончила свою мысль, — вернулась Астра к теме, с которой начинался разговор. — Самые радикальные сторонники Вы-Сами-Знаете-Кого либо в Азкабане, либо за границей, либо в гробу. Остались умные. Они успели приспособиться, пригреть себе местечко. Многие уже не молоды. Кое-кто успел осознать, что террором устойчивой власти не добиться. Ну а те, кто просто притворяется приличным человеком…

Девочка повертела в руках переговорный блокнот и раскрыла страницу с именем Эктора в верхнем углу. После всего, сказанного Гринграсс, она, естественно, попросила отца выяснить максимум подробностей. Очевидно, что история Дафны про то, что добрые слизеринцы не хотят больше служить Тёмному Лорду, и именно для этого вдруг ринулись заводить плотные связи с другими факультетами, звучала подозрительно. Так что Астра начала копать и не прогадала.

«Нет, всё-таки есть что-то хорошее в Англии. Особенно когда папа — из аристократов».

— Всё дело в королевской семье, — после долгой паузы проронила наконец девочка и продолжила под удивлённое молчание подруг: — С давних времён она служит верховным судьёй в спорах волшебников и обычных людей. Правда, нынешнее Министерство старается поддерживать контакт скорее с премьер министром. С одной стороны, в чём-то они правы, власти у него явно больше, а управлять им легче. Но с другой стороны, премьер практически не в состоянии влиять на отношения магического и магловского миров. Все старые договора, все клятвы, все механизмы взаимодействия — всё это завязано на королевскую семью, которая к тому же правит и церковью. Пусть в Англии на ведьм охотилась отнюдь не церковь, а частные охотники, служили-то они местным администрациям. То есть в конечном счёте — Короне. И ведьм выкашивали эти охотники с большой эффективностью, какую бы чушь не писали в наших учебниках истории.

— Ты хочешь сказать, что… — неверяще пробормотала Гермиона.

— Да. Очевидно, Короне не понравилась деятельность Тома Реддла. Подозреваю, все причастные получили своё предупреждение, оттого и затаились Пожиратели, твердя про Империо. А сейчас, когда риск возрождения Того-Кого-Нельзя-Называть стал вполне ощутимым, всем напомнили про то предупреждение. Среди знатных чистокровных большинство — люди разумные и прагматичные, они способны оценить, что долгосрочное сотрудничество с Сами-Знаете-Кем принесёт им массу проблем. Вот и пытаются всеми силами сделать вид, что они «хорошие». Видать, сильно их напугали.

— То-то у змей столько мозгошмыгов развелось, — поддакнула Луна, улыбаясь, как всегда, немного безумно.

— Ты, что, думаешь, что на службе у королевы есть охотники на волшебников? — округлила глаза Гермиона.

— А ты думаешь, почему Англией до сих пор не правят волшебники? — хмыкнула в ответ Мораг.

Кажется, Грейнджер мысль о том, что маги — не вершина пищевой цепочки, несколько задела за живое, так что она выпалила:

— Не может такого быть!

— Ты не права, — спокойно возразила МакДугал. — Я могу это доказать, но то, что я скажу, должно остаться между нами.

— Так и будет, — хором отозвались три волшебницы.

Толстые золотые браслеты на их запястьях тихо загудели, принимая Слово.

— Уилкинс, старший Лестрейндж, отец Рабастана и Рудольфуса, и отец Уолдена Макнейра были убиты охотниками моего клана по заказу Короны.

Гермиона потрясённо открыла рот, даже у Луны взгляд стал сосредоточенным. Только Астра понимающе улыбнулась. Что-то такое она и подозревала.

— У меня есть что добавить, но это тоже должно остаться между нами.

— Так и будет.

— Через мою семью в королевскую сокровищницу непрерывным потоком идут древние артефакты, способные работать в руках сквибов и обычных людей.

Грейнджер только опустилась на сиденье и откинулась назад, пытаясь осмыслить новости, а Мораг расчётливо прищурилась. Явно думала о том, как бы подключиться к этому потоку.

— Но тогда они захотят контролировать и жрецов, — наконец подала голос Гермиона.

Мораг и Астра кивнули одобрительно — совершенно верный вывод.

— Настанет момент, и придётся договариваться, — заметила МакДугал.

— Ещё не время, — хрусталём прозвенел над купе голосок Луны.

— Не беспокойтесь, — подтвердила Астра. — Это я возьму на себя.

Опять помолчали. Обстановка ощущалась какой-то торжественной, судя по лицам девочек, и они не решались её нарушать.

— Что в итоге с Гринграсс? — наконец спросила Мораг.

— Потихоньку идём на сближение, но в дёсны целоваться преждевременно. Аккуратно, без панибратства включаем в свой круг. Привлеки их к своему проекту, Гермиона. Скорее всего, они смогут много интересного рассказать про тех идиотов, которые рисковали нарушать своё слово. Мы со своей стороны устроим общешкольный турнир Мифов и Магии, где будет номинация, в которой участвовать могут только команды, где есть члены всех четырёх факультетов.

— А мы всех накормим, — фыркнула Мораг, в кои-то веки без пренебрежения упоминая свой факультет.

Все облегчённо рассмеялись и переключились на совершенно несерьёзные темы. Всё-таки трое из них оставались детьми, несмотря ни на что.

Глава 77. Ab altero expectes, alteri quod feceris

*(лат.) Жди от другого того, что ты сделал ему сам

Блажит месяцами,

Берет кровь словами.

А чтоб ей пусто,

Была бы жива,

В правой отрава,

Да в левой трава.

«Одиночка», Мельница. Музыка: Наталья О’Шей. Слова: Андрей Рубанов и Наталья О’Шей

Признаться, этого урока Астра прямо ждала, высчитывая дни по лунному календарю. Но внезапное приглашение в Прагу от профессора Флитвика спутало ей все карты. С другой стороны, раскинув их ещё разок, девочка решила, что это, возможно, и к лучшему.

Буквально неделю назад у Мораг и Гермионы появилась масса переживаний по поводу нового этапа взросления, который случился у них до странности синхронно. Для девочек это стало просто мировой несправедливостью, с которой даже зелья и заклинания справлялись так себе, а вот для Астры это был знак. Знак надвигающихся неприятностей. Она ждала их ещё на Рождество, но, видимо, эти девочки всё ещё были детьми, в отличие от неё, поэтому неприятности любезно дождались наглядного символа взросления.

Таро отчётливо говорили о том, что прямо предупреждать молодых жриц нельзя. Так что Астра ограничилась полосканием мозгов на тему безопасности, всучила каждой из девочек — и Луне заодно — аптечку с зельями и отбыла в Чехию, стараясь не думать о том, что может случиться. Или, по крайней мере, думать не слишком много.

Чуточку успокаивал только брошенный в спину шёпот Луны: «Не беспокойся, я прослежу». Но что могла эта малышка? Астра ни в коей мере не умаляла её способностей как жрицы, но детская психика, да ещё и поломанная…

С другой стороны, она сделала всё, что могла, чтобы подготовить этих двоих. Они справятся. И Эванс просто не имеет права сомневаться в подругах в такой момент.

Грязные ленты пространственного перемещения залепили обзор, и Астра постаралась оставить на той стороне все переживания и тревоги. В конце концов, её ждал триумф. Их общий триумф. Или поражение — тут не могли подсказать ни карты, ни руны.

Астра шагала по улочкам Праги, и каблучки её чёрных туфель, казалось, выстукивали ритм вальса, под который в воздухе кружились крупные кленовые листья. Рядом неспешно семенил профессор Флитвик, накинувший личину респектабельного пожилого джентльмена.

Здесь всё дышало таинственным запахом надвигающегося праздника, даже обычные люди чувствовали это. Астра же дышала полной грудью, смакуя знакомый острый и одновременно сладкий осенний аромат, так похожий на запах созданных ею врат в мир-во-сне. Он прекрасно подходил оранжево-золотым декорациям, в которые нарядился город. Тыквы, гирлянды из листьев и ягод, муляжи чудовищ и злодеев украшали двери, скверы, перилла лесенок, панорамные окна ресторанчиков. В такую обстановку волшебники прекрасно вписались бы и без иллюзий.

Их путь лежал к старинному зданию на не менее старинной площади, освещённой тёплым светом кованых фонарей. Под вывеской, значение которой для Астры осталось загадкой, обнаружилась уютная гостиница, где Флитвика сразу же узнали.

Эванс самостоятельно оплатила свой номер, не слушая никаких возражений, и профессор, напоровшись на мрачный взгляд, не стал возражать. До выхода оставалось ещё несколько часов, поэтому Астра, осмотрев доставшуюся ей комнату и ничего там не оставив, выскользнула на улицу, никем не замеченная. В лёгкой задумчивости она бродила по полутёмным площадям и аллеям, нигде не останавливаясь и скользя ничего не выражающим взглядом по прохожим, пока окончательно не стемнело. Девочка уже собиралась поворачивать обратно, когда её внимание привлекло быстрое движение, схваченное боковым зрением. Рефлекс, который она не стала задавливать, сработал как надо — едва уловимое движение рукой, и в кулаке затрепетали, забились бархатные крылья миниатюрной летучей мыши. Под внимательным взглядом Астры животное застыло, кажется, уловив равнодушное размышление — «давить или не давить?», промелькнувшее в глазах ведьмы.

«Интересно, сколько стоят ингредиенты, добытые из вампира в трансформации?» — лениво подумала она, намеренно вытолкнув эту мысль за границы раковины окклюментивного щита.

Судорожно дёрнувшись и наверняка выворачивая крылья, мышь вывалилась из крепкой хватки, тут же оборачиваясь человеком. Ну, как человеком… Вампиром, судя по всему.

Это был тощий субъект с мертвенно-бледной кожей и серыми кругами под глазами. Никакого шарма или магической притягательности Астра за ним не заметила. Вампир был скорее жалок, особенно когда с хрустом вправил себе плечо, а затем и локтевой сустав на левой руке. Видимо, девочка действительно умудрилась повредить ему крыло.

Спрашивать, что тут происходит и что послужило причиной нападения, Астра не собиралась. И так понятно — вампир охотился либо за ужином, либо за послушным рабом, в которого она превратилась бы после укуса, если б воля волшебницы оказалась слаба. Не настроенная миндальничать, она вскинула палочку и затеплила на её кончике зелёный огонёк, но заклинания так и не спустила, давая неудавшемуся разбойнику шанс. Она не собиралась добивать, если он отступит, — отпустила бы и даже не стала бы проклинать напоследок. Но вампирёныш решил отыграться и повторить свою попытку.

Что ж, если дурак хочет нажить себе проблем, то кто она такая, чтобы мешать?

В этот раз она не стала сопротивляться, когда чёрная тень метнулась к ней и вцепилась в плечо чуть ниже ключицы, раздирая ткань платья и кожу. Боль весёлым огоньком пробежала по нервам, но на её место тут же пришла пламенная эйфория. Целый миг, непозволительно долгий миг Астра плавала в этом океане боли и наслаждения, а потом с невольным сожалением сомкнула створки воображаемой раковины и яростным всплеском изумрудного огня выжгла из сознания всё лишнее. Затем терпеливо, по крупинке начала выдавливала из ауры колючие бордовые побеги, что пытались дотянуться до головы и сердца от плеча, которое сейчас неприятно тянуло. А когда этот труд, отнявший у неё значительную долю моральных сил, был завершён, ведьма выпустила в рану и текущую из неё кровь тоненькую струйку энергии смерти.

Кажется, жажда вампира от этого только усилилась. Не в силах остановиться, он пил и пил, хотя в чёрных бусинках глаз на смену безумному удовольствию пришёл страх.

Астра терпеливо дождалась, пока колючий изумрудный ошейник не засиял в тёмно-бордовой ауре, и оторвала тварь от своей кожи.

«Только попробуй сбежать», — прошипела она, и ошейник предупреждающе сжался, не давая летучей мыши панически унестись в мрак осенних улиц.

Девочка поспешно залила укус кроветворным, не обращая внимания на трясущийся клубочек страха под ногами. Следом пошёл экстракт бадьяна и укрепляющее — кровь останавливалась очень неохотно, да и от кровопотери уже начинала кружиться голова.

Колдовать Репаро на порванное платье и очищать его от крови Астра не стала, опасаясь попасться на крючок местному надзору. Вдруг он здесь по другой системе, чем в Англии, работает? К счастью, на чёрной ткани крови видно не было, а дырку неплохо прикрывала одна из косичек, так что девочка переключила внимание с собственного внешнего вида на виновника его плачевного состояния.

— Мне как раз не хватало милой зверюшки для полноты образа, — обратилась она к летучей мыши, подбирая её с земли. Холодное тельце замерло в ладонях девочки, не решаясь даже двинуться. — Вот и ладушки, вот и не дёргайся. Притворись мёртвым, хе-хе, может, цел останешься.

Хорошо, что по пути до гостиницы девочке никто не встретился.

В своей комнате она тут же полезла в сумку и вытащила две заготовки под поделки, которые взяла с собой на случай внезапного вдохновения — тонкий кожаный ремешок шириной в палец и серебряный браслет кольчужного плетения с мелким гранатом в центре. Вообще-то она планировала тренироваться на них в каскадных чарах под руководством Флитвика, но сейчас решила пожертвовать заготовки голодающим вампирам средней полосы. Гуманитарная помощь, хе-хе. Серебро с отсроченной доставкой в организм.

Путём несложных манипуляций браслет оказался пришит к ремешку, и вся эта конструкция была накрепко затянута на шее уже не сопротивляющейся мыши.

— Это чтоб ты не вздумал оборачиваться без разрешения, драгоценный, — промурлыкала Астра, цепляя к одному из серебряных колец плетёный кожаный шнур на манер поводка. — Правда, мы мило смотримся вместе?

Комочек страха только пискнул, так и не отразившись в зеркале, перед которым девочка крутилась, рассматривая свой наряд с экзотичным аксессуаром на плече. Она, как всегда, выбрала чёрное закрытое платье, на этот раз в викторианском стиле. В ушах покачивались серебряные серьги с изумрудами, заполненные энергией до краёв. Ещё два десятка амулетов пряталось в многочисленных складках и оборках. Волосы ради такого случая Астра забрала в высокую причёску — не сама, разумеется, с помощью зачарованного гребня, купленного на Косой. Распахнутая мантия, простые чёрные туфли — всё равно под подолом не видно, кружевные перчатки, сумочка-кисет на запястье — она была готова к выходу. Даже не стала задерживаться по известной женской привычке.

Профессор Флитвик галантно поцеловал воздух над затянутым в чёрное кружево запястьем и первой пропустил Астру к камину. Адрес назвал хозяин гостиницы, статный пожилой волшебник, потому что сама девочка такую абракадабру с первого раза точно бы не произнесла. Шаг в пламя, отливающее родным изумрудом, и она оказалась в гулком холле с шахматной плиткой на полу и теряющимися во мраке потолками. Спустя секунду рядом появился профессор, и они отошли в сторону, чтобы не загораживать камин. Только сейчас волшебник заметил:

— Что это у вас на плече, мисс?

— Завела себе питомца, — криво улыбнулась она. — Правда он милашка?

Флитвик, правда, иронии не поддержал:

— Будьте осторожны, тут можно наткнуться на заводчика таких милашек.

— Я на это и рассчитываю, — хмыкнула Астра и первой двинулась к распахнутым деревянным створкам, из которых лился свет свечей.

Профессор только покачал головой и двинулся следом, не став спорить. Привык уже, что не работает.

Глава 78. Sapienti sat

*(лат.) Для понимающего достаточно <того, что уже было сказано>

Тит Макций Плавт, «Перс»

Раскалена лоза,

Чуешь, как жжет внутри?

Не открывай глаза,

Так и смотри, смотри, смотри —

Я — голубая трава, что поет ночью и днем,

Что крушит железо и сталь,

Я — голубая трава, что живет в сердце твоем,

Сопротивленье, мой друг, бесполезно, поверь, бесполезно —

Мне жаль.

«Голубая Трава», Мельница. Музыка: Наталья О’Шей. Слова: Наталья О’Шей и Иван Малютин

Первые полчаса прошли довольно скучно. Флитвик представлял Астру своим многочисленным знакомым, Астра мило улыбалась и поддерживала бесконечный small talk. Гости постепенно прибывали, и среди них встречались весьма интересные личности. К несчастью, до официального объявления конгресса любые разговоры о науке считались невежливыми, а потому приходилось щебетать подходящую случаю чушь, молясь, чтобы улыбка не отклеилась в самый неподходящий момент.

Наконец, когда Астра почувствовала, что больше — даже ради Флитвика — она не сможет, к кафедре на возвышении поднялся высокий худой старик.

— Это Густав Браге, — шепнул профессор, — хозяин этого особняка. Знаменитый астроном и нумеролог.

Астра кивнула. Она слышала об этом учёном. Говорили, ему больше двухсот лет. Несмотря на это, Браге регулярно публиковался, и те его статьи, которые попались на глаза девочке, были на вполне актуальную тематику. Помнится, некоторые её коллеги, будучи вчетверо моложе, уже скатывались в бессмысленное пережёвывание своих ранних теорий и непрекращающиеся стенания о том, насколько зеленее раньше была трава. На их фоне Браге смотрелся чуть ли не восторженным аспирантом, ещё не потерявшим юношеского энтузиазма, и Астре это нравилось.

— Друзья, я приветствую вас в своём доме, — негромко начал хозяин особняка, и все разговоры смолкли.

Эванс почувствовала, как шестерёнки в её голове со скрипом поворачиваются, перестраиваясь на разговорную латынь. Во всём волшебном мире именно она продолжала быть языком международного общения. Девочка мысленно поблагодарила предков за то, что в семейной библиотеке нашлось достаточно знатоков этого мёртвого языка, у которых эти знания можно было позаимствовать. Учить латынь с нуля… Она, конечно, заучка, но не настолько же!

После короткой приветственной речи Браге объявил открытие очередного какого-то там по счёту научного магического конгресса, и торжественный вечер начался. Сегодня не было выступлений, для них отводились следующие три дня. Ну а в день закрытия, выпавший аккурат на тридцать первое октября, планировался настоящий бал-маскарад.

С официальным началом вечера разговоры в зале резко оживились. Флитвика куда-то утащили французские коллеги, а Астра накрепко сцепилась языками с артефактором из России. Михаил Петрович Савенков был похож на былинного богатыря — высокий, под два метра, косая сажень в плечах, но при этом спокойный и мудрый взгляд, раздумчивый характер и неспешный южнорусский говор. Он совершенно не обращал внимания на возраст собеседницы, и общаться с ним было одно удовольствие. Астра уже совершенно не обращала внимания на окружающий мир, но когда обсуждение преимуществ и недостатков интуитивного и нумерологического подходов к конструированию амулетов должно было достигнуть апогея, их невежливо прервали.

— Добрый вечер, господа, — послышался мягкий низкий голос, в котором едва слышался неуловимый акцент.

Впрочем, не Астре на это пенять. Сама-то из-за отсутствия регулярной практики теперь то и дело срывается на английскую картавость.

Девочка подняла глаза и увидела стройную молодую женщину с резной тростью в руке. Тонкий стан затягивало тёмно-синее, почти чёрное платье. На тёмно-русых, почти чёрных волосах покачивала страусиным пером элегантная шляпка. Тёмно-бордовые, почти чёрные глаза смотрели внимательно и строго.

— Пани Витковец? — нахмурился Савенков. — Чем обязаны?

Проследив за взглядом женщины, упёршимся в живой комочек мрака на плече Астры, волшебник помрачнел ещё больше.

— Не ожидала увидеть, тебя, Элиаш, здесь, да ещё и в таком виде, — мягко сказала пани.

Мыш только пискнул что-то, пытаясь спрятаться от взгляда женщины, что на узком плече Эванс не слишком-то ему удалось.

— И как только он смог уговорить вас, юная мисс, на эту авантюру?

Астра только улыбнулась, ловя сквозь ресницы острый взгляд бордовых глаз. Нет-нет, милая пани, вывести всё на юношескую шалость вам не удастся.

— Авантюру? — колокольчиком прозвенел смех девочки, заставляя окружающих невольно обернуться и обратить внимание на разыгравшуюся сценку. — Я боюсь, вы неправильно поняли ситуацию. Элиаш… это ведь твоё имя, да? — Мыш обречённо пискнул, чувствуя, как ошейник тяжелеет и наливается силой. — В общем, этот милый юноша решил меня выпить, но несколько не рассчитал свои силы. А я всегда мечтала о пушистом питомце…

— Вы собираетесь использовать вампира в качестве питомца? — поражённо переспросила пани Витковец, судорожно сжимая трость в кулаке.

— В остальном он совершенно бесполезен, — пожала плечами Астра и на удивлённые взгляды пояснила: — Ну раз он с тринадцатилетней девочкой не справился.

— Вы можете доказать, что вампир напал на вас? — уточнил Михаил Петрович, до этого что-то напряжённо обдумывавший.

— Если вскрыть это мягкое пузико, — девочка ткнула пальцем в живот летучей мыши, всё ещё раздутый от выпитого, — там обнаружится моя кровь. Будем проверять?

— Пожалуй, не стоит. А укус?

Астра молча оттянула ворот платья, обнажая четыре всё ещё не затянувшиеся точки. Слюна вампира оказалось очень интересной субстанцией — обычно на девочке всё заживало гораздо быстрее.

— Ну что ж, — вскинула подбородок вампирша, явно с трудом беря себя в руки. — За нападение на волшебника вампир отдаётся на суд родственникам погибшего. Поскольку нападение на этот раз закончилось неудачей, вы сами можете судить его. Витковцы отказываются от Элиаша Свитачкова и передают власть над ним…

— Астре Лилиан Эванс, — подсказала девочка.

— Астре Лилиан Эванс, — повторила пани и, величественно кивнув, скрылась в толпе.

Судя по тому, как поползли во все стороны шепотки, русский язык здесь знали если не все, то многие.

— Странно, — заметил наконец Савенков. — Чтобы Бранка вот так, запросто, отказалась от одного из своих птенцов?

— Она просто увидела, что не сможет разорвать нашу связь самостоятельно, — пояснила Астра, — а потому сделала вид, что отдала мне то, что и так уже моё.

— Будьте осторожны, мисс Эванс. Пани Витковец не из тех, кто забывает обиды.

— Спасибо за предупреждение, Михаил Петрович.

Волшебник только покачал головой — видел, что девочка не восприняла его всерьёз. Впрочем, у неё на то были весомые причины.

Некроманты никогда не воевали с вампирами. В первую очередь потому, что последние не представляли для первых существенной угрозы. Что создания Смерти могут сделать Его любимым детям? И пусть вампиры из всей нежити были ближе всего к живым, взять под контроль большинство из них любой некромант мог без труда, что Астра и продемонстрировала. Избежать порабощения могли лишь самые сильные и самые древние кровососы. Бранка Витковец к таким не относилась.

Разговор с Савенковым свернулся сам собой, и собеседники разошлись в разные стороны, учтиво попрощавшись. Астру почти сразу выцепил Флитвик — с ней желал познакомиться сам Густав Браге.

— О, вот и ваше, Филиус, юное дарование, — поприветствовал он её. — Добро пожаловать, мисс Эванс! Воистину, Британия не устаёт удивлять молодыми талантами. Совсем недавно, кажется, вы представляли нам того одарённого юношу, зельевара, если я правильно помню, и его товарища. Как их дела?

— Двадцать лет уже прошло, — пропищал Флитвик. — Мистер Снейп успешно преподаёт зельеварение в Хогвартсе и часто публикует результаты своих исследований. А вот судьба мистера Крауча, к несчастью, окончилась трагически.

— Что же случилось? — на удивление искренне огорчился хозяин дома.

— Политика, — одним словом ответил маленький профессор, и Астра кивнула — лучше и не скажешь.

— Господа! — Положив руку на плечо девочки, воскликнул Браге, обращаясь к окружающим его учёным мужам. — Позвольте представить вам Астру Эванс! Вы уже можете знать её по любопытным статьям, посвящённым магическому сообществу Британии. А ещё мисс Эванс принадлежит авторство той чудесной статьи об утерянных трудах древних, найденных маглами.

Толпа вокруг приветливо загудела, и среди сливающихся возгласов Астра не услышала никакого негатива. Неожиданно и приятно.

Ещё пару минут она проболтала ни о чём с Браге, а потом в их разговор вклинился невысокий субъект с дыбом стоящими каштановыми волосами, замысловато зачёсаными назад, очевидно, чтобы скрыть внушительную лысину на макушке. Довершали картину миниатюрные очки. Субъект представился как Арнольд Фоглер и принялся торопливо, то и дело перескакивая на немецкий, выведывать у Астры, что за удивительные переговорники появились в Хогвартсе.

Девочку дважды упрашивать не было нужны, она, наоборот, была удивлена, что её поделками заинтересовались так поздно. Хотя в этом была доля и её вины — вместо статьи об их триумфальном матче Ежедневный Пророк в тот день был полностью посвящён обвинениям в адрес Локхарта. Впрочем, сейчас ей выдался шанс заявить наконец о себе, и девочка им с удовольствием воспользовалась. Фоглер отстал от неё только через полчаса, получив для тестирования запасную версию переговорников.

Покидала вечер Астра полностью довольная днём. Правда, несколько затемнял её радость тот факт, что до постели она добралась только на рассвете. Пять дней в таком режиме она, конечно, выдержала бы, но всё равно неприятно.

Это мало походило на привычные конференции, знакомые по старой жизни и Оксфорду. Скорее напоминало помесь званого вечера, модного салона и научного семинара. На каждое выступление отводилось не менее одного часа, а не жалкие десять минут, как иногда бывало у Астры, а слушатели могли не только сидеть и с почтением внимать докладчику, ожидая момента, когда можно будет задать свои вопросы или вовсе уйти, не нарушив приличия. Волшебники бродили по залам или толпились неподалёку от кафедры, собирались в группы за фуршетными столиками или внимательно слушали выступающих, живо обсуждали услышанное или же свои личные дела.

Что особенно понравилось Астре, здесь все подходили к событию исключительно прагматично и старались извлечь из него максимум пользы — что в научном, что в социальном плане. Ни один участник не позволил себе удалиться после своего доклада, проигнорировав остальных, что частенько раздражало Астру в магловских коллегах. Темы поднимались самые разные, никто не выделял никаких секций. Доклады были именно тем, чем должны были быть — они повествовали о ходе свежих исследований, которые проводил волшебник, а не нудно пересказывали чужие теории.

Выступление Астры и Флитвика приходилось на третий, завершающий день конференции. К этому моменту девочка успела влезть с каверзными вопросами после большей части докладов, поверхностно познакомиться практически со всеми основными участникам, заключить контракт на пробную поставку трёх наборов переговорников и пару раз поцапаться с особенно наглыми вампирами, не принадлежащими к Витковцам. Те на Астру внимания больше не обращали, да и сами на глаза не попадались — уяснили, с кем имеют дело.

Наконец волнительный день выступления настал, и учитель с ученицей вышли к монументальной кафедре, чтобы рассказать о своей работе. Краткий теоретический обзор дал Флитвик, а Астра поведала о практической части. Они не стали скрывать, что успешно работали с рунами, но открыто объявлять о том, что Эванс — жрица, тоже не стали. Как ответила сама девочка на каверзный вопрос аудитории, «чтобы говорить с богами, совершенно не обязательно быть жрецом. Вспомним скандинавов. У них вообще не было жрецов и храмов как таковых. Где воткнул копьё — там тебе и Иггдрасиль, и храм Одину. Хочешь говорить с богами — вот тебе руны, язык богов. Ты можешь обратиться к ним напрямую. Зачем в этом деле посредники?».

Кто-то в зале попытался заикнуться о том, что боги — это ненаучно, но умника быстро заткнули. Михаил Петрович во всеуслышание поддержал Астру, заявив, что черты и резы на древних камнях в священных рощах начали просыпаться. А это значит, что и боги уже не дремлют. Свою лепту внесла пара египетских магов, сообщившие, что храмы в песках тоже пробуждаются, за ними выступил перс, и понеслось. Оказывается, все давно всё замечали, но каждый держал при себе, считая, что он тут самый умный.

Хорошо, что мудрые организаторы поставили доклад Флитвика и Астры последним. Потому что дискуссия затянулась далеко за полночь. Основной вопрос был прост — что делать? Кто виноват маги уже определились — древние боги и маглы, разумеется.

— Волшебники и жрецы всегда были врагами, — горячился Браге.

— Смотря где, — фыркнул Савенков.

— Факт в том, господа, — прервал их Флитвик, — что раньше жрецами становились маглы. А потому и знаний о богах у них было больше. Теперь же очень многое утрачено, и достоверная информация осталась у волшебников. Поэтому я считаю, что новые жрецы могут появиться именно среди нас.

Эта мысль запустила обсуждение по новому кругу. Большинство считало, что это невозможно и что неприятностей нужно ждать как раз от маглов, и Флитвик никак не мог их переубедить. Пауза в дискуссии возникла только спустя полчаса, и Астра поспешила воспользоваться моментом:

— Среди маглов давно хватает неоязычников или последователей викки, например. Но чудотворцев среди них нет. Причина, я думаю, в том, что для людей это либо игра, либо рациональная реконструкция представлений о язычестве, а не самого язычества. Тут недостаточно верить, необходимо радикально перестроить образ жизни, образ мыслей, а на это мало кто способен. Хотя личное общение с богами я вполне допускаю.

В общем, разошлись ближе к двум часам ночи. Хорошо, что закрывающий конгресс бал-маскарад был назначен на следующую ночь, и можно было отоспаться днём.

Было чудовищное искушение пойти на вечер в образе смерти, но Астра мужественно его преодолела. Пара глотков зелья старения, тёмно-зелёное платье в излюбленном викторианском стиле, над жабо — агатовая камея, подарок от тётушки Дианы, к причёске крепится сложная венецианская маска, скреплённая со шляпкой. Повертевшись перед зеркалом, девочка сочла себя готовой к выходу. Хотя, наверное, всё-таки девушка — сейчас выглядела она лет на двадцать, не меньше.

Вампирёныша брать с собой не стала, вместо этого отправила в Хогвартс своим ходом. За его исполнительность Астра не волновалась — пару дней назад она нашла три часа для того, чтобы по пунктам, с гоблинской дотошностью перечислить Элиашу, что ему делать нельзя, а что можно. Как ни странно, свою участь юноша шестидесяти лет от роду воспринял спокойно. За возможность раз в неделю получать колбу с кровью некроманта он и не на такое был готов.

Как оказалось, изумрудное пламя, растворённое в алой субстанции, укрепляло связь тела и тени вампира и тем самым усиливало его. Сама тень выглядела странно — вырезанный из чёрной ткани контур, грубыми стежками пришитый к телу и заставляющий его двигаться. Астра подумала, что, возможно, именно так должна выглядеть нежить — мёртвое тело «оживляет» призванный из-за грани дух.

Полночь уже подступала к Праге, когда Флитвик и Эванс шагнули в камин, чтобы выйти из него в привычным гулком холле с шахматными полами. Правда, теперь он выглядел куда наряднее, чем в предыдущие дни. По сводам потолка тянулись цветочные гирлянды из хризантем, астр и георгинов, из распахнутых дверей слышалась музыка быстрого вальса, в воздухе висела лёгкая туманная дымка, из которой время от времени выныривали серебристые фигуры призраков — это был и их праздник тоже. Под потолками вились летучие мыши, и Астра не поручилась бы, что это иллюзии, а не вампиры, тоже прибывшие на бал.

Войдя в высокие двери, волшебники попали в круговорот самых разнообразных красок и запахов. На контрасте с обычной строгостью мантий этот хаос поражал. Хотя для Астры мало что действительно изменилось — тени остались теми же, только магии вокруг них стало больше. Почти сразу же толпа разделила её с профессором, и она двинулась к фуршетным столам, решив сначала привыкнуть к атмосфере, а потом уже танцевать, если кто-нибудь пригласит.

Резко повзрослевшее тело чувствовало себя неуверенно только в первые минуты, но после короткой разминки в гостиничном номере Астра освоилась в новых габаритах. Сейчас, ловко скользя между фигурами в богатых мантиях и платьях, она наслаждалась каждым движением, каждым сокращением мышц. Эта плавность, внутренняя сила и устойчивость, которых Эванс никак не могла добиться в резком и порывистом детском теле, приводили её в эйфорию. На координацию она не жаловалась никогда, но насколько же взрослое тело было комфортнее… Астра словно стянула узкий натирающий костюм и облачилась в уютное домашнее платье.

До этого она даже не думала, насколько гнетёт её существование в детских габаритах. Да, в новом теле ничего не болело, и это было громадным плюсом. Но вот размеры… Этот минус перечёркивал всё. И теперь девочка, пожалуй, хотела стать взрослой даже сильнее, чем её однокурсницы в Хогвартсе.

— Разрешите пригласить вас на танец? — послышался сбоку красивый тенор.

Астра подняла голову и поймала взгляд красивых вишнёвых глаз.

Этот вампир на магловские сказки походил гораздо больше, чем все те из его племени, с кем она уже успела пообщаться. Высокий, с длинными чёрными волосами и резкими, но чувственными чертами лица, насколько позволяла разглядеть полумаска. На вид ему можно было дать не больше тридцати, хотя Астра отметила про себя, что для накопления такой силы понадобилось бы не меньше трёхсот лет. Тень этого существа почти слилась с телом и была бездонно-чёрного цвета.

«Выходит, вампиры копят силу не в ауре или даре, а в тени? — отметила про себя девочка. — Интересно».

Под её внимательным взглядом тень вампира дёрнулась и раздвоилась.

«Она многослойная! — осенило Астру. — Ещё более интересно».

Отслоившаяся тень оказалась полупрозрачной, едва заметной. Она дёрнулась к девочке и попыталась слиться с её тенью. Такого безобразия ведьма допустить не могла, и наглый вторженец сгорел в изумрудном пламени. Вампир на это только поморщился недовольно, но особо расстроенным не выглядел. Судя по всему, таких слоёв у его тени было достаточно.

Закончив долгий обмен взглядами, Астра присела в книксене и подала руку мужчине. Перчатка к перчатке — волшебный мир оставался безумно консервативным в каких-то вопросах — они двинулись к центру зала. Венский вальс только что затих, и на смену ему пришёл медленный вальс, под первые ноты которого вампир закрутил волшебницу в танце.

Тёмно-зелёное платье и чёрная мантия — они казались мухами, случайно залетевшими в круг бабочек. Но Астру это ничуть не заботило, девочка искренне наслаждалась танцем и, прикрыв глаза, позволяла вести себя от связки к связке. Она-то знала, что никому не удастся завести её туда, куда она не хочет. Вампир тоже это понимал. Ещё бы, изумрудное пламя ярким заревом полыхало в ауре девочки, выжигая настырные тени, пытающиеся просочиться между створками запечатанной раковины, и волшебница насмешливо улыбалась, отмечая растущую досаду в глазах напротив.

— Благодарю за танец, мисс Эванс. — Вампир с поклоном вернул Астру обратно к столам.

Она только повторила книксен, так и не произнеся ни слова за время их общения. Кажется, мужчина хотел сказать ей ещё что-то, но тут к их компании присоединился профессор Флитвик.

— Боюсь, мы вынуждены покинуть вас, — с поклоном обратился он к вампиру и потянул Астру обратно в холл.

— К чему такая спешка? — поинтересовалась она, выходя из камина в гостинице.

— Нам срочно нужно вернуться в Хогвартс. Мисс Грейнджер и мисс МакДугалл пропали.

Глава 79. Exitus letalis

*(лат.) Смертельный исход

Он шел ночною, порой ночною

За темной рекою, за быстрой водою.

Не знал укора, не знал покоя,

За желтой луною, за ней, вороною.

Пришёл желанный, ушёл постылый.

Чужая рана его томила,

Чужая слава его манила

Туда, где ходила ночная кобыла.

«Ночная Кобыла», Мельница. Музыка и слова: Наталья О’Шей

— Шевелись уже!

— Да иду я, иду.

— Что ты там застряла?

— Забыла аптечку, пришлось возвращаться.

— Ты параноик, Грейнджер!

— А ты удивительно беспечна.

— Это же Запретный лес! Что там может быть опасного?

— В полнолуние накануне Хэллоуина? Действительно, о чём это я?

Обе девочки засопели, недовольные друг дружкой.

— И вообще, — прервала невольную паузу Гермиона, — Астра уже говорила, даже если тебе кажется, что окрестности замка ты изучила вдоль и поперёк, это не значит, что можно расслабляться. Запретный лес полон загадок и опасностей.

МакДугалл только хмыкнула и ускорила шаг. В глубине души с напарницей она была согласна, но признавать вслух этого не собиралась. В конце концов, это именно Мораг почти каждый вечер сбегала из Школы в Запретный лес, в то время как Грейнджер со своими слизеринцами возилась с проектом этого дурацкого кружка.

Впрочем, с дурацким девочка опять погорячилась. Расчётливая её часть соглашалась, что распространение информации о том, как важно для волшебника каждое сказанное им слово — это необходимо и полезно. А совместная работа со слизеринцами — как минимум перспективно. Но что-то ещё внутри не позволяло согласиться и озвучить это вслух. Какое-то дурацкое упрямство, которое появлялось каждый раз, когда Грейнджер открывала рот. И вроде всё правильно говорит, но бесит до звёздочек перед глазами.

— Что у нас запланировано на сегодня? — деловито уточнила гриффиндорка, вылезая из чёрного лаза тайного хода на поляне у окраины леса.

— Начнём с львиного зева, его нужно успеть собрать до заката, — постаралась ответить в том же тоне Мораг, удерживая раздражение в узде. — Потом ищем омелу и белену, хотя последнюю вряд ли найдём. Это из того, что точно надо. Если увидишь, обязательно бери аконит и хосту. А вообще просто смотри под ноги. Всё, что не засохло и не сгнило по такой погоде, что-то да будет стоить. Плюс у меня лежит очередной заказ на волосы единорога, так что за ними тоже посматривай.

Гермиона кивнула, не задавая дурацких вопросов, и первой двинулась в чащу. Мораг шла следом, продолжая дышать на счёт. Сейчас её бесил тот факт, что к Грейнджер не было ни одного повода придраться. Спокойная, дело своё знает, не спорит и не пререкается. А всё же бесит. Почему? Непонятно.

«Спрошу у Астры», — пообещала себе пуффендуйка, прекрасно отдавая себе отчёт, что в ближайшие дни точно не выполнит это обещание.

Они шатались по лесу уже больше двух часов, когда Грейнджер умудрилась поскользнуться и влететь прямо в заросли колючего кустарника. Сумасшедшая удача жрицы Тараниса и тут извернула ситуацию ей на пользу — прямо в центре шипастых зарослей обнаружилась целая залежь драгоценных волос рогатых коняшек. К тому времени, когда они собрали всё, выбрались на более-менее свободную поляну и залечили многочисленные царапины, уже совсем стемнело.

— Возвращаемся? — уточнила Гермиона, перекидывая тяжёлую сумку на спину.

Мораг кивнула. Сейчас нет смысла тащиться к акромантулам или вновь браться за поиски поселений кентавров. Скоро выйдет луна, а её холодным ликом девочка предпочитала любоваться в мире-во-сне.

«О, накликала», — равнодушно подумала она, когда рваные облака разошлись, и к бледному небу из глубины леса понёсся волчий вой.

Девочки даже не дёрнулись, продолжая мерное шествие обратно к замку.

— Слышишь? — вдруг вскинулась Грейнджер. — Вой со стороны Хогсмида.

Мораг склонила голову на плечо, прислушиваясь, потом пожала плечами.

— Это Люпин, я уверена! — воскликнула гриффиндорка.

— То, что он оборотень — всего лишь твоя теория, — нейтрально заметила МакДугал, хотя на самом деле считала точно так же.

— А зачем ещё профессор Снейп рассказывал нам про оборотней сегодня?

— Он Люпина ненавидит, — фыркнула Мораг, но Грейнджер поняла её правильно — пуффендуйка была согласна с напарницей, но признавать этого не желала.

— Вот именно! Интересно, как только его сделали профессором?

— Дамблдор, — с непередаваемой интонацией скривилась МакДугалл.

Про директора Хогвартса ей ещё в клане много нового и интересного рассказали, а откровения Астры только подтвердили сложившееся впечатление. И профессор-оборотень вполне вписывался в образ эксцентричного волшебника, среди увлечений которого значились слишком уж замысловато закрученные интриги.

— Двести галеонов как минимум, — тихо заметила пуффендуйка, когда сквозь пышные кроны уже стали видны далёкие стены замка.

— Что?

— Как минимум двести галеонов можно выручить за труп оборотня в обороте, — пояснила Мораг. — И это даже не будет считаться нарушением закона.

Признаться, она предлагала это не всерьёз, а так, лишь бы позлить Грейнджер. Но та только глянула в ответ задумчиво и протянула:

— Оборотень, согласившийся быть профессором и жить в школе, полной детей… Возможно, он этого заслуживает.

Пару раз открыв и закрыв рот, МакДугалл поспешила нагнать напарницу, от которой отстала, остановившись в удивлении.

— Ну ты и…

— Что? Сама же предложила.

До замаскированного кустарниками лаза они добрались в молчании, изредка поглядывая в сторону Хогсмида, но больше не поднимая тему охоты на оборотня. Гермиона скользнула между двух раскидистых кустов, скрывающих вход в тоннель, а Мораг задержалась, тревожно оглядываясь. Отчего-то по спине продрала дрожь недоброго предчувствия.

— Эй, Грейнджер, — негромко позвала девочка.

Ответа не последовало.

МакДугалл почти мгновенно сообразила, что это значит, и метнулась в сторону как раз в тот момент, когда в землю на месте, где она только что стояла, впился мутно-серый луч заклинания. Обратно тут же понёсся рой кровавых капель, сорвавшихся с пальцев жрицы. Жужжа, словно разозлённые осы, они ворвались в тоннель, стремясь добраться до тела неизвестного врага. За Гермиону Мораг не волновалась — она контролировала каждую каплю своей силы даже вне тела, так что гриффиндорку не должно было задеть.

На всякий случай девочка отбежала на пару шагов в сторону и принялась формировать между сведённых лодочками ладоней кровавое копьё. На него сил и времени нужно было куда больше, зато после создания оружие не требовало подпитки энергией и было вполне материальным.

С тихим шорохом из темноты вылетели верёвки, и Мораг с трудом успела увернуться. Ей требовалось ещё хотя бы три секунды…

Алая энергия бессильно расплескалась в воздухе, когда удар невидимого кулака двинул девочку в грудь, откидывая на землю. Долгий миг ей казалось, что сделать вдох уже не удастся. Это походило на удар бладжера, влетевшего в тебя на полной скорости, но МакДугалл было не привыкать. Блеснув стеклянными боками в лунном свете, в сторону лаза полетел флакон с зельем. Тихий хруст — и в воздухе вспухло облачко зелёного тумана.

Нет, девочка не рассчитывала, что это обезвредит противника — в конце концов, Головной пузырь должны были уметь накладывать все совершеннолетние волшебники. Однако зелье, сейчас туманом стекающее к земле, могло действовать не только через лёгкие, но и через кожу. Разумеется, тогда снотворный эффект оказывался куда слабее, но Мораг надеялась, что это хотя бы замедлит её противника, который так и оставался невидимым.

Наконец сделав хриплый вдох, она принялась за то, что следовало сделать в первую очередь — за активацию защитных амулетов, которых Астра навесила на неё немало. К сожалению, самостоятельно активироваться могли только те из них, которые защищали от физического урона. Один такой как раз смягчил падение девочки, иначе вся спина сейчас была бы в синяках, а что сталось бы с грудиной, и думать не хотелось.

Поспешно поднявшись, Мораг бесшумно понеслась к тоннелю, закладывая широкую дугу и прячась за стволами деревьев. Ей оставалось пробежать ещё метров двадцать, когда от темноты лаза отделилась высокая бесформенная фигура. Только через секунду девочка осознала, что это высокий мужчина, держащий за шею бессознательную Гермиону. К горлу гриффиндорки был приставлен кинжал.

— Эй, девчонка! — рявкнул мужчина. — Бросай палочку, иначе твоей подружке конец!

«Долохов, — наконец дошло до пуффендуйки. — Нам жопа. Не думала, что когда-нибудь пожалею о том, что дементоры не подлетают к замку слишком близко».

— Ну!

Не услышав ответа, Пожиратель надавил на клинок, и кровь редкими каплями потекла по побледневшей коже гриффиндорки.

Мораг медленно выступила из-за деревьев. Долохов вздрогнул, поворачиваясь к ней — очевидно, ждал увидеть её в совсем другой стороне. Капли крови покатились чаще. Девочке даже показалось, что она слышит их запах.

— Палочку! — рявкнул мужчина.

Она протянула руку и разжала пальцы, роняя артефакт на землю. Смешно, во время короткой схватки она даже не вспомнила про него.

— Акцио! — Палочка тут же влетела в подставленную волшебником ладонь.

Рука с ножом медленно расслабилась, и Грейнджер мешком рухнула на землю.

— Умница, — хрипло усмехнулся Долохов. — А теперь иди сюда.

Мораг сделала шаг, потом другой, глядя в землю, но краем глаза угадывая все движения противника. Шаг, ещё шаг… Когда до него оставалось шагов пятнадцать, девочка прыгнула.

О, это была прекрасная возможность вогнать в грудь волшебника кинжал, который жрица успела сформировать за время короткой пробежки. Весь её дар кричал — убей его, убей! Вот только Мораг не была уверена, что сможет сделать это с первого удара. Если бы здесь было её копьё… Но без него шансов недостаточно. Не для неё — для Грейнджер. Хотя бы потому, что палочка гриффиндорки в левой руке Долохова сейчас смотрела точно в грудь своей хозяйке.

МакДугалл совершенно внезапно поняла, что просто не имеет права так рисковать. А потому её тело врезалось в ноги Долохова, опрокидывая того на землю и отбрасывая от Гермионы. Нож подсёк связки на левой ноге, и маг заорал. Мораг тем временем изо всех сил пнула напарницу, сталкивая вниз, в лаз. На последней секунде своего рывка девочка зубами вырвала пробку пузатого непрозрачного флакона, и зелье, широким взмахом выплеснутое на землю, взметнулось к небу языками огня, загораживая проход в тоннель.

В следующее мгновение Мораг показалось, что в бок ей врезался не бладжер, а полноценное пушечное ядро. Она отлетела в сторону, чувствуя, как хрустнули, ломаясь, рёбра, и покатилась по земле, хрипя от боли. Вскочила и бросилась в сторону, вновь выпуская в противника рой голодных ос.

На этот раз они были эффективнее — пусть до волшебника долетела только десятая часть, их хватило, чтобы правая рука Долохова повисла плетью. Мораг радостно выдохнула, старательно заглушая боль. Её задача — протянуть хотя бы пять минут, после этого её сила, попавшая в раны противника, гарантированно отправит его на тот свет. Вопрос лишь в том, как выжить в эти пять минут?

Силы у девочки оставалось совсем немного — слишком уж она потратилась на неудачное создание копья, а потом на кинжал. Да и родной крови рядом не было, а без неё дар восполнялся так медленно, что, считай, и не восполнялся вовсе. В сумке хватало зелий, а на запястьях — амулетов, но чтобы их применить, нужно оказаться гораздо ближе к Пожирателю. А делать этого Мораг совершенно не хотелось. Переложив палочку в левую руку, он, словно обезумев, принялся поливать её незнакомыми боевыми заклинаниями, от которых девочка уворачивалась только благодаря нечеловеческой скорости.

«Скорость! Вот оно, нужно просто бежать!»

Больше не пытаясь приблизиться или хотя бы сохранить дистанцию, пуффендуйка понеслась прочь, в сторону Хогвартса, петляя, словно бешеный заяц. Пару секунд ей даже казалось, что план удался — заклинания сзади затихли. Но стоило девочке обернуться на мгновенье, как у неё открылось второе дыхание. Ведь в небе, стремительно нагоняя её, чёрным сгустком боевой аппарации нёсся Долохов.

Мораг чувствовала себя загоняемой дичью. Зелья кончились слишком быстро, не причинив волшебнику заметного вреда. От большинства флаконов он просто увернулся, ещё часть разбилась далеко позади чёрного облака. Амулеты действовали, но Пожиратель словно не замечал нанесённых ему ран.

И в тот момент, когда девочка уже простилась с жизнью, всё неожиданно кончилось. Словно сбитая стрелой ворона, Долохов рухнул на землю изломанной куклой и замер без движения. Мораг хватило только на то, чтобы подползти, убедиться, что волшебник окончательно мёртв, и прошептать:

— Жертвую тебе, Тевтат.

А потом девочку поглотило блаженное забытьё.

Глава 80. Fortes fortuna adjuvat

*(лат.) Смелым судьба помогает

Латинская поговорка, в этой или подобной форме встречающаяся у классических писателей. По мнению латинского писателя Клавдиана, основная мысль этой поговорки принадлежит ещё греческому поэту Симониду (V век до н. э.).

Черной бронзою окованы холмы,

Через сердце прорастают тени тьмы.

Тени-оборотни, темно-серый мех.

Ох, Господи, не введи во грех!

«Княже», Мельница. Музыка и слова: Наталья О’Шей

Гермиону разбудили блики пламени, пляшущие на закрытых веках. Поморщившись и зажмурив глаза, она недовольно вздохнула, подумав, что опять зачиталась и уснула в гостиной у камина. Но в следующую секунду воспоминания вернулись к ней, и девочка поспешно распахнула веки.

Сияние пламени в первый миг ослепло. Гермиона отшатнулась, запоздало ощущая, как печёт от жара кожу на лице и руках. Яростная стена огня перегораживала выход из подземного хода, и девочке на мгновение показалось, что сейчас пламя доберётся до неё, сожрёт, сожжёт дотла.

Усилием воли подавив первобытный страх перед открытым огнём, девочка огляделась. Она лежала на полу земляного тоннеля, уходящего в непроглядный мрак. А выход закрывало пламя.

Грудь сдавило, и Гермиона разозлилась на себя — почему она трусит? Почему не может взять себя в руки?

Только через секунду она поняла — это не страх, она просто задыхается, ведь огонь выжег весь кислород в тоннеле. Паника вновь подступила к горлу, но гриффиндорка решительно сжала кулаки, давя невольную тошноту.

Чар Головного пузыря девочка не знала, сквозь магическое пламя пройти не могла. Единственное, что пришло ей в голову, это разнести боковую стену подземного хода Бомбардой, прорубив новый выход на поверхность.

Сунув руку в карман, Гермиона похолодела. Палочки не было. Очевидно, её забрал тот, кто оглушил саму девочку. Но что же ей тогда делать?

«А ведь Мораг там один на один с этим маньяком! — внезапно осознала гриффиндорка. — А вдруг это Долохов?»

Она опустилась на колени и зашарила по земле, почти ничего не видя из-за отпечатавшихся на сетчатке языков пламени. Сейчас Гермиона чувствовала себя рыбой, выброшенной на берег — рот разевается, лёгкие работают, а толку?

Сумка нашлась через несколько безумно длинных минут, когда у девочки уже темнело в глазах. Наощупь найдя характерный ребристый флакон, она размахнулась и бросила его в сторону продолжающего бушевать пламени, а потом сжала в пальцах кулон-трикветр, подарок Астры. Эванс обещала, что он может защитить от любого физического вреда, только совсем ненадолго — минута максимум, скорее всего меньше.

«Наверное, надо было отвернуться, — пришла в голову запоздалая мысль, когда взрыв яркой вспышкой ударил по глазам. — И рот открыть».

Ослепшая и оглохшая, девочка сжалась в ожидании неминуемого удара. Но его не последовало. Лишь поток холодного воздуха бросил ей в лицо поднявшуюся пыль, окончательно ослепив. Но теперь она, по крайней мере, могла дышать. Первый глоток пыльного ледяного воздуха показался гриффиндорке слаще мёда.

Зрение вернулось к ней нескоро, но особого облегчения это не принесло. Ночью в подземном тоннеле она всё равно ничего не видела и выбиралась сквозь завал наощупь, стремясь к бледному отблеску света, который маячил у входа. В кровь содрав руки и разбив колени, споткнувшись об острый каменный обломок, Гермиона наконец выползла наружу и огляделась. Мораг поблизости не было, зато на промёрзшей траве виднелись следы недавнего боя — подпалины, рытвины и отпечатки ног.

До настоящего следопыта гриффиндорке было как до луны пешком, но опыт еженощной охоты и редких вылазок в Запретный лес всё-таки давал о себе знать, поэтому она сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее поспешила туда, куда вёл её след. В неверном свете луны мир вокруг казался припорошенным инеем, почти чёрно-белым, словно вокруг была не реальность, а мир-во-сне. Мертвенная тишина, в которой не было слышно даже шагов девочки, только усиливала впечатление. Или дело было в том, что слух Гермионы всё ещё не восстановился?

«Почему никто из профессоров ещё не пришёл сюда? — проскользнула в её голове разумная мысль, в клочья разрывая атмосферу ночного кошмара. — Грохот взрыва точно должен был достичь замка».

Почему-то мысль о том, что сейчас появятся профессора и начнут задавать вопросы, придала девочке скорости. Уже через минуту она вылетела к Гремучей иве и резко остановилась, поражённая увиденным. Поляна вокруг агрессивного дерева оказалась буквально перепахана, а сама ива — жестоко искалечена. Могучий ствол с одной стороны превратился в уголь, видимо, от взрыва, который оставил у его корней глубокую воронку. Бо́льшая часть ветвей безжизненно рассыпалась по земле. И в десяти шагах от этой неопрятной кучи на земле лежали два тела.

Гермиона подбежала ближе и перевернула Мораг на спину, трясущимися руками ища пульс. Почувствовав слабые удары под пальцами, она чуть не расплакалась от облегчения. Кожа пуффендуйки была слишком бледной и холодной, и Гермиона на секунду даже поверила, что подруга мертва.

Стащив с запястья браслет, сплетённый Луной из волос единорога, она нацепила его на МакДугалл и полезла в сумку за лечебными зельями. Амулеты у Лавгуд, конечно, выходили сильнее некуда, но лучше перестраховаться.

Когда дыхание пуффендуйки выровнялось и стало глубже, Гермиона позволила себе облегчённо выдохнуть и переключиться на её противника. То, что девочка посчитала вторым телом, на самом деле было комом тряпья. Только в капюшоне грязной мантии белел голый череп.

Гриффиндорка замотала его в ткань, стараясь не касаться руками. Всё-таки трофей, Мораг не простит, если Гермиона его потеряет. Под мантией на земле обнаружились две палочки — её и пуффендуйки. Свою девочка поспешно сунула в карман, пообещав себе придумать что-нибудь понадёжнее. Пусть без палочки она не оставалось полностью беззащитной, потерять её всё равно оказалось неприятно. Да что там, она чуть не запаниковала! Позорище.

— Я жрица великого Тараниса! — напомнила себе Гермиона. — Я способна защитить себя и без волшебства.

Словно в ответ на её слова, откуда-то из темноты раздался шорох и глубокий вздох. Гермиона подпрыгнула на месте, оборачиваясь в полёте и тут же снова мысленно коря себя за трусость. Но вокруг, кроме Мораг, не было никого.

— Не почудилось же мне, — пробормотала гриффиндорка себе под нос.

В ответ вновь раздался шорох, и девочка наконец поняла, откуда он исходит. Из глубокой ямы у подножия Гремучей ивы.

Медленно, в любой момент готовая отскочить, она приблизилась и заглянула через край. В ответ тьма взглянула на неё двумя янтарными глазами.

Отскочить всё-таки пришлось, и через секунду они замерли друг напротив друга — девочка, в ладонях которой нестерпимым блеском пылали сгустки голубых молний, и скрюченная, изломанная фигура оборотня, возвышающаяся над ней на две головы.

«И кто меня за язык дёрнул рассуждать, заслуживает ли он смерти?»

— Профессор Люпин? — жалобно позвала гриффиндорка. — Пожалуйста, скажите, что вы приняли аконитовое зелье!

Она не боялась его, вовсе нет. Теперь, когда она видела это искалеченное существо, страх прошёл. Впрочем, опасность оборотня Гермиона прекрасно себе представляла. И в то же время мучительно не хотела его убивать. Хотя надежда на мирный исход таяла с каждой секундой — глаза, что смотрели на неё, были глазами зверя, а не человека.

Люпин тихо зарычал, и девочка заметила, как напряглись его лапы. В момент, когда оборотень прыгнул, она швырнула в него снопы с двух рук, думая только об одном — убить волка и не повредить волшебнику.

Тяжёлое тело сбило её с ног, и гриффиндорка поспешила откатиться в сторону, пока до неё не добрались жуткие когти или клыки оборотня. Он дёрнулся, пытаясь встать, и Гермиона вновь начала наращивать на ладонях сгустки дара на случай, если тварь опять бросится.

К облегчению гриффиндорки, этого не понадобилось. Оборотня ломало в обратной трансформации, и зрелище это было таким жутким, что хотелось отвернуться, но в то же время она не могла оторвать глаз — дело было то ли в страхе, что он всё-таки нападёт, то ли в каком-то болезненном любопытстве. Через пару минут на земле лежал совершенно обнажённый мужчина.

Со вздохом Гермиона переложила череп в сумку Мораг, а освободившейся мантией накрыла Люпина. Ни страха, ни смущения она не чувствовала — только всепоглощающую усталость. Всё-таки ночь — совсем не время для дара Тараниса.

Обернувшись к Запретному лесу, девочка настроилась и постаралась воспроизвести звук, который всех заставила выучить Лавгуд. Что-то среднее между хрипом, воплем и воем.

— Хорошо, что сейчас полнолуние, такими звуками никого не удивишь, — с мрачным смешком прокомментировала Гермиона свои действия и повторила зов.

Судя по тому, что на опушку из-за деревьев вытекли чёрные тени, клич всё-таки сработал. Нетерпеливо дождавшись, пока фестралы приблизятся, гриффиндорка поспешила объяснить вожаку, что от них требуется. Уже через десять минут в воздух поднялись два самых сильных самца стаи, к спинам которых девочка накрепко примотала бессознательных Люпина и МакДугал. Самой ей спину подставил вожак, и табун понёсся в глубь леса, унося дальше и дальше невольных искателей приключений.

«Подальше от замка, нам нужно скорее убраться подальше от замка», — твердила Гермиона про себя, едва держа глаза открытыми. Даже бьющий в лицо холодный ночной воздух не бодрил, а вызывал раздражение и желание поскорее заснуть и отрешиться от реальности.

Когда они снизились, девочки хватило только на то, чтобы стащить себя и остальных со спин фестралов, коротко поблагодарить их за помощь, споить бессознательным волшебникам по укрепляющему, сгрести всех в одну кучку, накрыть одеялом, вытащенном из безразмерной сумки, и наконец вырубиться. За свою безопасность она не переживала — поляну с огромным дубом посередине и какой-то каменной аркой перед ним огромным прохладным облаком окутывала знакомая энергия Эванс. Уж её-то гриффиндорка ни с чем бы не перепутала.

Мох был мягким, одеяло — тёплым, а бессознательные волшебники по соседству ничуть не мешали. А потому Гермиона спокойно уплыла в сон.

«Обязательно нужно таскать с собой палатку, как Астра», — было последней связной мыслью девочки.

Глава 81. Fata viam invenient

*(лат.) От судьбы не уйти

Полнолуние,

Полнолуние,

Полнолуние

У моей сестры.

Полнолуние,

Полнолуние!

Эй, народ честной,

Разводи костры!

«Полнолуние», Мельница. Музыка и слова: Алевтина Леонтьева

Астра была зла. О, вы даже не представляете, как сильно Астра была зла. Всего лексикона майора Пейна не хватило бы, чтобы выразить всю глубину её негодования. Ярость струилась по венам, воскрешая давно забытые ощущения от силы Тараниса внутри. Пожалуй, она сама себя боялась в такие моменты.

Что самое неприятное, выплеснуть злость было совершенно не на кого. Две мелкие идиотки и так натерпелись, один большой идиот уже получил по заслугам, а другой сейчас валялся на земле голой бессознательной тушкой, так что его даже по почкам пинать было неспортивно. Да и не могла Астра винить в произошедшем кого-то, кроме богов, пославших испытания своим жрицам.

Она с самого начала знала ведь, что именно так всё и будет. Поэтому даже не стала распекать Гермиону и Мораг за поразительную беспечность и безрассудство. Чья бы корова, как говорится…

Очень хотелось наехать на Грейнджер, которая позволила себе просто вырубиться, не подчистив следы и не убедившись в отсутствии других опасностей. Однако Астра прекрасно понимала, что грандиозный перерасход сил, потраченных на превращение оборотня в обычного волшебника, хорошенько ударил гриффиндорке по мозгам. Скорее всего, после этого она действовала на инстинктах, как раненое животное, которое старается поскорее забиться в нору, пока хватает сил двигаться, не обращая внимания ни на что иное.

Впрочем, как бы понятны ни были действия Гермионы, они породили последствия, которые разгребать предстояло Астре. И первым делом она ещё раз дала по голове Люпину, который как раз собирался просыпаться. Потом подумала и наложила на него Ступефай — так, на всякий случай, — а потом отбуксировала на пару километров вглубь леса.

Затем настал черёд девочек. Две ласковые оплеухи, и они вскочили с тихими стонами, ошалело осматриваясь со сна. Ещё бы, больше суток проваляться на твёрдой земле с одним на троих одеялом… Хорошо, что Трелони вовремя нашла этих искателей приключений, вырубленных защитой, установленной Астрой вокруг портальной арки. Могли и вовсе околеть, так и не вырвавшись из наведённого сна.

Под взглядом прищуренных изумрудных глаз лица девочек приобрели очень виноватое выражение и отчётливый алый оттенок, так что Эванс решила ограничиться всего получасом ментальной порки. Затем пришлось совместно думать над тем, как выпутываться из сложившейся ситуации. Ага, по схеме «мы подумали, и я решила».

— К Хогвартсу шагом марш! Легенду запомнили?

— Запомнили, — хором буркнули МакДугалл и Грейнджер, отчётливо недовольные тем объяснением, которое предстояло им обоим.

— Повторите!

Они переглянулись, и Гермиона тезисно обозначила:

— Пошли в Запретный лес за волосами единорога. От дементоров надеялись защититься амулетами, но они и так к нам не подлетали. В лесу никого не встретили, но пошли по следам табуна и случайно заблудились. Долго бродили, спали под деревом. Утром забрались на него и увидели крыши замка. По ним и выбрались.

— Дуракам везёт. Надеюсь, на это всё спишут, — фыркнула в ответ Астра, не особо, правда, веря в свои собственные слова. — Забирайте свои сумки и проваливайте.

Девочки, не споря, двинулись к Хогвартсу. Эванс подождала, пока их спины скроются за деревьями, и послала ментальный зов. На плечо тут же шлёпнулся пушистый комок мрака.

— Ну?

Недовольно пискнув, вампир сорвался со своего насеста и в воздухе обернулся человеком.

— Тайный ход из леса в замок обнаружен, госпожа, — сухо отчитался он. — Сейчас профессора по второму кругу исследуют следы боя. Пока основная версия состоит в том, что в замок попытался прорваться Долохов и кому-то удалось его остановить.

— Чудесно. Наша задача — чтобы так они и продолжали думать. Главное — не подвести под подозрения Грейнджер и МакДугал. Вопросы к ним, разумеется, будут, но вряд ли кто-то сможет предложить, что это третьекурсницы Долохова завалили.

Элиаш только пожал плечами. Сейчас его куда больше занимал дуб и арка трилита перед ним. Вампир глубоко вдыхал холодный воздух с отчётливым ароматом осени, и Астра видела, как хищно подрагивают крылья его носа. В какой-то момент он, видимо, что-то почувствовал и задрожал всем телом, словно натянутая струна.

Астра окинула его задумчивым взглядом и поймала ответный — умоляющий.

— Нет уж, — покачала она головой после минуты раздумий. — Рано. Да и не доверяю я тебе.

Девочка развернулась и вслед за подругами двинулась к Хогвартсу.

— Госпожа, прошу! — ударил в спину тихий возглас. — Я что угодно…! Могу поклясться!

Она на секунду задумалась, потом бросила, не оборачиваясь:

— Сейчас не время. Я подумаю об этом позже.

Элиаш не посмел возражать.

В замок девочка вернулась под мантией-невидимкой, никем не замеченная. С интересом посмотрела на то, как Флитвик и Снейп буквально носом роют землю на пути боевой славы Мораг и Гермионы, хмыкнула и двинулась дальше. Главные ворота оказались закрыты, но в Хогвартсе никогда не было недостатка в тайных ходах.

Резерва энергии Смерти вполне хватило, чтобы вороном вылететь из окна на первом этаже башни Когтеврана и влететь на шестом, где располагалась их с Лавгуд спальня. Вот и нет больше никаких доказательств, что Астра Эванс этой ночью покидала свою комнату, куда была отконвоирована сразу же после спешного возвращения из Праги.

Мир-во-сне встретил привычными серыми тонами и четырьмя заготовками под огромные костры. Хэллоуин, как-никак. Из высоких кустов выглянули мохнатые уши. Кай убедился, что все свои, и снова скрылся за переплетениями ветвей. От воды послышался плеск — Трелони зачерпнула воды, разбив лунную дорожку, и теперь несла ведро к вечно жаждущей иве.

Над крышей домика висела вечно полная луна, и на её фоне силуэт Луны казался вырезанным из чёрного картона. «Сквир-сквир-сквир», — пел оселок, затачивая и без того острый серп. Разложенные по всей крыше кипы срезанной им травы издавали непередаваемый запах сохнущего сена.

«Я дома», — внезапно отчётливо ощутила Астра.

Это было так странно… Такое сильное чувство, каких у неё давненько не бывало. Даже в оксфордской квартире под крышей уюта было меньше.

— Что-то я становлюсь сентиментальной, — пробормотала она, качая головой.

— Это всё луна, — послышался серьёзный голосок Полумны. — Она говорит, что пора.

Девочка спустилась на землю, и буквально через пару секунд сквозь заросли терновника на границе участка проскользнули ещё две девичьи фигурки.

Астра не стала ни спрашивать, ни вновь ругать. Здесь, в мире-во-сне, проблемы реальности всегда казались недостаточно значительными, чтобы ради них разбивать тишину звуками пустых разговоров. Тут чудесно звучало журчание водных струй, его дополнял тихий шёпот деревьев и трав в роще, и даже потрескивание разноцветных костров, бросающих горсти искр к небу, вписывалось в общую мелодию, почти неуловимую, звучащую где-то на грани сознания. Только человеческие голоса казались лишними.

Астра стояла у костра рядом с Трелони и смотрела в огонь. Вот уже два года прошло с того момента, как их стало трое. А теперь вот — пятеро. Где-то снаружи ждёт Элиаш, и девочка не сомневалась, что вампир всё-таки добьётся своего и станет шестым жителем домика-у-реки. Хорошо это или плохо?

Как Астра ни старалась сохранить своё одиночество, именно у неё из всей четвёрки было больше всех последователей. Трелони, вампир, стая Кая. Да, у МакДугалл был клан, но никто из них не был для девочки по-настоящему близок, чтобы без раздумий последовать за ней. Не считать же за последователя питомца, который Астру, которая сама оборачивалась в ворона, любил явно больше, чем хозяйку?

Хотя Грейнджер, вон, решила последовать примеру Эванс и сейчас баюкала на руках новорожденного волчонка. Волк Люпина, честный боевой трофей. Интересно, как там профессор сейчас?

Эта мысль проскользнула в сознании Астры и унеслась в небо с потоком изумрудных искр. Сейчас здесь не было места ни тревогам, ни переживаниям. Лишь огонь, на который девочка готова была смотреть вечно.

Глава 82. Futura sunt in manibus deorum

*(лат.) Будущее в руках богов

Боги так далеко, далеко, Далека, тяжела же их воля. Жизнь грохочет студеной рекой — То гуляет гроза, наша доля.

«Одиночка», Мельница. Музыка: Наталья О’Шей. Слова: Андрей Рубанов и Наталья О’Шей

Вся неделя после Хэллоуина пролетела в какой-то бестолковой суете. Сначала разбирательства с Гермионой и Мораг, которых два часа допрашивали в кабинете директора, а потом отправили на отработки, сняв по полусотне баллов с каждой. Потом волна отзывов от самых нетерпеливых коллег, уже успевших прочитать монографию, написанную в соавторстве с Флитвиком.

К счастью, бо́льшая часть корреспонденции досталась именно профессору, и он на каждом завтраке устраивал шоу для всей школы, отстреливая громовещатели Ступефаями и испепеляя Инсендио проклятые или отравленные конверты. Впрочем, Астре тоже пришлось поработать сапёром.

— Что за дурная манера, — ворчала она, заклинанием открывая очередной конверт и защищаясь щитом от брызнувшего во все стороны ядовито-зелёного зелья. — Чего они хотят добиться, присылая мне эту гадость? Или этот такой способ дистанционной передачи собственных эмоций?

— Я думаю, последнее, — заметила Луна. — Папа говорит, нарглы общаются с помощью едкой пахучей жидкости, которая вырабатывается у них под языком. Если нарглы злые, жидкость может стать ядовитой.

— Серьёзно? — поднял брови Терри.

— Конечно, — уверенно кивнула девочка. — Они не умеют разговаривать и вместо этого плюются друг в друга этой жидкостью. И по её запаху и вкусу можно определить, что наргл имел в виду.

— Какая гадость, — скривился мальчишка.

Падма тихо захихикала. С её точки зрения, Лавгуд успешно троллила окружающих, прикидываясь блаженной. Астра смех не поддержала. Она-то знала, что Луна не притворялась и была искренней во всех своих словах и действиях. Вот только рассказывать об этом Патил девочка не собиралась. Ведь то, что казалось придурковатой маской, на самом деле было открытой всему миру сердцевиной малышки, такой хрупкой, что разбить её можно было одним грубым словом.

Луна собиралась ещё что-то сказать, так что Астра поспешила перевести внимание окружающих на другой вопрос:

— Что нового говорят про следы боя у Гремучей ивы?

Падма с удовольствием подхватила, и до конца завтрака все окружающие успели узнать самые распространённые сплетни на эту тему. Основная теория заключалась в том, что на Хэллоуин в замок пытался прорваться Долохов, а остановил его Люпин. Не зря же профессор потом в больничном крыле отлёживался? Очевидно, что он пострадал в бою. И профессор Дамблдор тоже почему-то уверен, что Долохова победил именно Люпин — Падма точно знает, Падма подслушала.

Астра только усмехнулась про себя. Элиашу тоже удалось подслушать кусок разговора Дамблдора и МакГонагалл, из которого следовало ровно то же самое. Судя по всему, именно таким образом директор запускал нужные ему сплетни гулять по школе. Давно известно, информации, добытой с трудом и риском, верят гораздо больше, чем полученной напрямую от официального лица.

Видимо, тот факт, что профессор ЗОТИ перестал быть оборотнем, Дамблдор решил списать на страшное чёрное проклятие, которое произнёс ужасный Пожиратель Смерти, правая рука кошмарного Тёмного Лорда. Когда он его произнёс? Очевидно, во время схватки с оборотнем. Правда, в этом случае оставалось загадкой, на кой чёрт Долохову не убивать, а расколдовывать оборотня. Непонятен был и способ, которым волшебнику удалось невозможное.

А может, всё проще? Возможно, Дамблдор рассчитывал, что оборотня в Люпине никто не подозревает, поэтому историю с расколдовыванием «прекрасного принца» просто замял? Главным героем же профессора назначили только потому, что он больше всего подошёл на эту роль — сначала отсутствовал в замке всю ночь, а потом был найден бессознательным и ничего не помнящим на опушке Запретного леса.

«Интересно, каково теперь волшебнику в героическом статусе?»

При мысли о том, как отреагировал на всё это Снейп, Астра не смогла сдержать выползшую на лицо ухмылку. Бедный Люпин.

Как выяснилось на следующий день, может, Люпин и был бедным, но он точно не был глупым. Собрав манатки, мужчина исчез, не оставив обратного адреса и предоставив директору разбираться со всем подключившимся. Похоже, с избавлением от пушистой проблемы у волшебника открылось достаточно новых возможностей, чтобы не бояться гнева главы Визенгамота. Астра ставила на то, что в Великобритании Люпина уже нет.

Уроки ЗОТИ стал вести Снейп, так что Эванс всё-таки удалось побывать на его лекции. Правда, зельевар по этому поводу был не добрее стаи голодных мантикор, да и посвящён урок была не оборотням, а гриндилоу, но Астре всё равно понравилось. В основном, конечно, потому что профессор советовал не тратить время на то, чтобы сломать гриндилоу пальцы, а сразу приложить Ступефаем, Иммобилюсом или Дуро — на что сил и умения хватит.

Всю вторую половину урока класс отрабатывал Ступефай и Протего. Сначала по мишеням, потом друг по дружке. Снейп кружил по классу, безумно напоминая этим дементора, и орал на всех, кто рисковал нарушить технику безопасности. Астра и Мораг лениво перебрасывались заклинаниями, по очереди атакуя и защищаясь, стараясь свести жесты к минимуму. К концу занятия Протего девочки ставили вообще без жестов, а для Ступефая хватало лёгкого подрагивания кончика. Судя по отсутствию комментариев со стороны профессора, он счёл их успехи вполне достойными. А может, просто не пожелал связываться, кто знает?

После того, как ударил колокол, объявляя конец урока, Мораг поспешила в гостиную — её и Гермиону так загрузили отработками, что времени на домашние задания и квиддичные тренировки едва хватало, что уж говорить про походы в Запретный лес или посиделки за игрой в «Мифы и Магию». Грейнджер даже пришлось оставить без присмотра свой кружок, где уже, помимо слизеринцев, хватало когтевранцев. Так что за волосами единорога и прочими полезными ингредиентами Астре пришлось идти одной.

По пути девочка сделала крюк и прогулялась мимо Гремучей ивы, где сейчас рыли носом землю волшебники в мантиях департамента магического правопорядка и странные хмыри в чёрных капюшонах. Очевидно, невыразимцы.

«Судя по всему, Дамблдору не удалось удержать события в тайне, — заключила Астра. — Нужно быть готовыми к тому, что наружу может выплыть что-нибудь очень неприятное для нас».

Не слишком хороший поворот, но переживать по этому поводу девочка не собиралась. Сейчас она была не в состоянии на что-либо повлиять. Только усилить осторожность и заставить сделать то же самое подруг и Трелони.

Бросив последний взгляд на яркую луну, почти круглую после недавнего полнолуния, Астра вошла в сумрак Запретного леса. За прошедшее время он стал для неё не менее привычным, чем леса мира-во-сне, так что таинственная и пугающая атмосфера больше не действовала на неё так, как на остальных учеников Хогвартса.

Быстро миновав первую, относительно безопасную полосу деревьев, девочка углубилась в чащу. Сегодня, помимо поиска ингредиентов с единорогов, она планировала завернуть к акромантулам. Всё-таки их яд и паутину можно было продать по очень хорошей цене или обменять на что-нибудь стоящее. Не самой, разумеется, а через Мёрфи, одного из гриффиндорцев, что работали на неё.

На его имя как раз был снят домик на окраине Хогсмида, и юноша проводил немало времени среди охотников за ценными ингредиентами, которые из-за дементоров остались без работы и большую часть своего времени проводили в «Трёх мётлах» и «Кабаньей голове». Сплетничали волшебники как бы не больше, чем сестрички Патил, так что информация о самых актуальных событиях магического мира шла непрерывным потоком. Разумеется, всё приходилось не один раз перепроверять, но ценность даже таких данных была очевидна всем, особенно остальным Эвансам, которые магический мир знали и понимали не сказать, что хорошо.

Ещё один очевидный плюс затеи — свой собственный камин совсем рядом с замком. Теперь, кроме полёта домой портключом, который отслеживал Флитвик, у Астры появился резервный способ эвакуации. Да, это гораздо дольше, но метла, которую девочка постоянно таскала в сумке с расширением, уменьшала потерю времени до минимума.

Сегодня поход в лес занял у неё всего три часа, и ещё до полуночи она добралась в Хогсмид. Мёрфи, без устали болтая языком, забрал у Астры сумку с ингредиентами и вручил корзину со сладостями и огромной коробкой жасминового чая, который у неё как раз подошёл к концу.

— Приходи послезавтра, — напоследок сказал он. — Профессор хотел тебя видеть.

Девочка кивнула и, накинув мантию-невидимку, направилась в обратный путь. Пришлось сделать короткую остановку у врат в мир-во-сне, чтобы отнести к дубу на той стороне череп Долохова, и через полчаса Астра вернулась в свою кровать, незамеченной пролетев сквозь кольцо дементоров. После распространения сплетни про визит в Хогвартс Пожирателя смерти и вмешательства властей мерзкие твари стали настойчивее и подозрительнее, а их влияние на студентов, казалось, возросло в несколько раз. Оставалось только надеяться, что после расследования их уберут от замка.

Впрочем, Астру это не волновало — воздействия дементоров она практически не ощущала. Сейчас все мысли девочки занимали тайны, которые скрывала в себе пустая черепушка убитого Мораг Пожирателя смерти.

Аккуратно забравшись под одеяла, стараясь не потревожить Луну, она удобно устроилась в коконе из одеяла и закрыла глаза. Её ждал мир-во-сне.

Знакомый водоворот ярких образов, обрывков ассоциативных цепочек и пятен воспоминаний пожевал и выплюнул Астру на тёмные доски пола дома у реки. Отчего-то ей не удавалось погружаться в память мертвецов где-либо ещё, только тут — у очага, сложенного из больших гладких камней, обточенных временем и водой. Исключением стал только крестраж, но можно ли было назвать его полноценно живым или полноценно мёртвым?

Астра наконец заставила себя пошевелиться и поменять положение ног, по которым бегали болезненные уколы, разгоняющие онемение. Почему-то эти первые движения после погружения в чужую личность всегда давались ей тяжело, с усилием. Ещё сложнее было оторвать глаза от пламени, которое плясало в очаге. Изумрудного пламени.

Девочка повернула голову и застыла, наконец осознав, что она здесь не одна. Он сидел рядом, уставившись в пламя, и ветвистые рога почти касались потолка.

— Знаешь, что будет, когда ты вернёшься в средний мир?

Астра замерла на секунду, но тут даже думать было не над чем, ответ лежал на поверхности:

— Невыразимцы?

Костяная маска повернулась к ней, и девочка застыла под взглядом светящихся изумрудных глаз. Он не сказал ни «да», ни «нет», лишь заметил:

— Ты можешь остаться здесь навсегда.

Она с усилием отвела глаза и ничего не стала отвечать. Он всё равно и так знал, что скажет дочь Его далёких потомков.

— Скажи, зачем всё это, в конце концов? Зачем я тебе? — Он молчал, поэтому Астра продолжила: — Не нужно говорить, что мне нужно просто жить. Я совершенно точно не понимаю всего того, что ты вкладываешь в это понятие. Подозреваю, мелким шрифтом идёт пункт «роди как минимум сына и дочь». Верно? Иначе моё обучение и мои силы не имеют никакого смысла.

Он опять молчал. Молчал так долго, что девочка уже с трудом удерживала себя на месте, разом ощутив и давящую силу, и бесконечную чуждость сидящего рядом существа. Но наконец бог заговорил:

— Я желаю возрождения твоего рода. Но ты свободна. Ты не жрица, а мой потомок. Жрица — та безумная женщина, которую ты привела. Но не ты. Откажешься — я отступлюсь и выберу другой путь. Но род моих детей должен жить, ибо древние Владыки проснулись, а им нет дела до равновесия Жизни и Смерти. И нужен тот, кто будет его поддерживать.

Равновесие… Она уже чувствовала, что это такое, когда была жрицей Тараниса. Но, кажется, то, о чём говорил Кернунн, было куда глубже, ведь речь шла не о людях, а о богах.

М-да, в свете таких новостей нереальное совпадение — встреча потомков Кернунна и Езуса — выглядела отнюдь не удачей, а волей этих самых божеств.

— Что ж, значит, я продолжу следовать своей Судьбе.

Он только кивнул и, подав девочке руку, первым шагнул в изумрудное пламя, взметнувшееся к потолку и поглотившее всё — дом, реку и луну, оставившее лишь бескрайнюю бездну сна.

Глава 83. Haec habui, quae dixi

*(лат.) Что имел, то сказал

И перед тем, как очнуться, смотри — с твоего корабля

Крысой прыгает страх, почти не касаясь бортов.

«Никогда», Мельница. Музыка: Наталья О’Шей и Сергей Вишняков. Слова: Наталья О’Шей

— Доброе утро, мисс Эванс, — прошелестел человек в капюшоне.

Голос был не женским и не мужским, не низким и не высоким, не хриплым и не картавым. Он был… никаким. Как и фигура волшебника.

Про себя Астра только усмехнулась иронически. Скрыть тень собеседник не догадался, так что сейчас она беседовала с высоким стариком. Кожа на его лице была покрыта глубокими морщинами, тяжёлые веки опухли и покраснели, а редкие седые волосы вокруг лысой тонзуры свисали неопрятными сосульками. Всё впечатление портили глаза — два чёрных буравчика зрачков без радужки, они безостановочно следили за Астрой, пытаясь ухватить любую мелочь, любое движение мимических мышц.

Тень второго невыразимца, занявшего угол комнаты, напоминала бульдога — ярко выраженные носогубные складки, бакенбарды, глубоко посаженные глаза. Сложный костюм, пародия на камзол века эдак восемнадцатого, из-за чрезмерного обилия деталей казался творением художника-авангардиста. Впрочем, за тонной рюш и кружавчиков пряталась непомерно длинная абордажная сабля с золочёной гадой.

Тень последней присутствующей с первого взгляда казалась совершенно безобидной — простоватая тётушка в чепце и с толстыми линзами старинных очков на носу. И Астра, быть может, и купилась, если бы не руки — тонкие, с распухшими суставами и дюймовыми когтями на каждом пальце.

— Доброе утро, — улыбнулась девочка, благовоспитанно сложив руки на коленях.

Ей, конечно, предложили сесть, но явно не для того, чтобы добавить комфорта — так взрослые ещё больше могли нависать над ней и давить авторитетом. Если б он ещё был… Всех, чьё мнение могло значить хоть что-то для Астры, из класса вежливо попросили.

— Мисс Эванс, я не буду ходить вокруг да около. Если то, что мы слышали о вас — правда, нет смысла обращаться с вами как с ребёнком. И угрожать мы тоже не хотим.

«Но сейчас именно этим и займётесь», — хмыкнула девочка про себя. Впрочем, начало её заинтересовало.

— Поймите, мисс Эванс, сейчас вы представляете из себя потенциальную угрозу неясного уровня. Мы не имеем права оставить вас в покое.

«Без контроля», — перевела для себя Астра и заметила уже вслух:

— Я вижу, у вас уже сложилось своё мнение обо мне. Не представляю, что послужило для него основой, но, полагаю, никакие мои слова не изменят его. Так что не вижу смысла высказывать свою точку зрения.

— Давайте не будем играть в эти игры. — Тень старика недовольно скривилась, а вот интонация голоса так и осталась монотонной. Забавный эффект. — Не делайте из себя жертву. На ваших руках кровь как минимум одного волшебника.

— Это обвинение? — выгнула бровь Астра.

— Ни в коем случае. Мы хотим дать вам понять, что относимся к вам максимально серьёзно. Судить и карать — не наша задача. Наша задача — узнать, какую угрозу вы представляете магическому сообществу.

— И каким же способом вы собираетесь это сделать?

«Бульдог» отлепился от стены и поставил на пыльную парту пузырёк с прозрачной жидкостью.

— Веритасерум запрещено применять на детях.

— Это самый простой способ решить наш вопрос.

Астра побарабанила пальцами по пыльной поверхности. Отказываться не резон, так ещё больше подозрений на себя можно навлечь. Зачем ей это надо?

— Мне нечего скрывать, — наконец пожала она плечами. — Но я не собираюсь делиться личной информацией с кем-то ещё. Мне нужны гарантии конфиденциальности.

Тени невыразимцев переглянулись, а Астра про себя удивлённо приподняла бровь. Оказывается, главным тут был вовсе не старик, а женщина. И именно её кивок решил дело.

— Непреложный обет вас устроит? — предложил старик.

— Вполне.

На согласование текста клятвы ушло немало времени, но наконец все пришли к компромиссу. Невыразимцы остались и довольны, и недовольны одновременно — Астра выбила из них максимально жёсткие условия конфиденциальности, но при этом явно вела себя не на свой возраст, чем только подтвердила их подозрения.

— Ну что, начинаем?

Девочка только скривилась и одним махом выпила стакан с растворённым в нём зельем. Невыразимцы вновь переглянулись, и старик начал допрос.

— Ваше имя?

— Астра Лилиан Эванс.

— Как зовут вашего отца?

Астра открыла рот. Закрыла.

Невыразимцы опять переглянулись.

Это начинало забавлять.

— Как зовут вашу мать? — наконец выбрал альтернативный вопрос старик.

— Лилиан Эванс.

В этот раз даже бесформенные мантии не скрыли судорожных движений волшебников.

— А как звали вашего биологического отца?

— Джеймс Поттер.

Занавес. Кажется, теперь невыразимцам было уже не до тайных способностей мисс Эванс, куда больше их занимало её происхождение.

Астра только улыбалась, отвечая на новые и новые вопросы. Пласт вероятностей вновь сместился, и теперь она явственно различала в потоках Судьбы изумрудные нити. Кажется, именно так проявляло себя благословение покровителя. Она не осталась одна, и это неожиданно грело душу.

Из класса, отведённого невыразимцам для «беседы», Астра выползла, когда на улице уже сгустились сумерки. В животе урчало, виски терзала мигрень, а язык отваливался от ответов на бесконечные вопросы, однако пребывала девочка в достаточно приподнятом настроении. Потому что с Отделом Тайн удалось договориться, причём на более выгодных условиях, чем она рассчитывала.

Да, под воздействием Веритасерума рассказать пришлось достаточно, в том числе такого, чего не хотелось бы рассказывать никому, но невыразимцы и так знали слишком многое. О трёх жрицах, например, они даже не спросили, а заявили прямо. Астре осталось только радоваться про себя, что Луна пока не раскрыта, а остальные догадки пока так и остаются догадками. И это они ещё не знали про Элиаша…

К счастью, троицу в первую очередь интересовало, чем же последователи старых божеств отличаются от магов, а не тёмные места в истории мисс Эванс. Чтобы ещё дальше отвести неприятные вопросы, Астра нагрузила собеседников старой теорией про происхождение волшебников от жрецов Прометея. Ну а добила их новость о том, что Астра, подобно легендарным Певереллам, способна разговорить даже тех, кто сбежал от длинных рук невыразимцев на тот свет. Все неудобные вопросы были забыты. И убеждение здесь вовсе не причём. Не верите? Да вы только загляните в эти честные изумрудные глаза!

А вообще, конечно, Астра прошлась по грани. К её облегчению, наследственные способности вовсе не стали поводом запереть её в Азкабане. Напротив, представители Отдела Тайн заверили мисс Эванс, что будут рады видеть её в своих рядах, а пока предложили оформиться внештатным сотрудником. Отказывать было бы полной глупостью, так что пришлось соглашаться и тут же вываливать всю информацию, полученную от Долохова. Вернее, его черепа. Заодно Астра от души добавила уже известной ей информации про крестражи и увлекательный квест «свари Тёмного Лорда».

В общем, после таких новостей невыразимцам стало совершенно не до мисс Эванс. Про Гермиону и Мораг никто уже не вспоминал. Астра же охотно отвечала на вопросы и делилась информацией, а потому была сочтена полностью лояльной и условно безопасной для общества. Что, собственно, и требовалось, так что результатами волшебница была довольна. Хотя она, безусловно, и понимала, что без пристального надзора никто её оставлять не собирается.

Конечно, можно было возмутиться по поводу допроса и последующей попытки навязать контроль, но Астра не была маленькой девочкой. Компромиссы и взаимные договорённости — именно так велись дела что среди бандитов, что среди власть имущих, что среди добропорядочных граждан. Только юным наивным идеалисткам вроде Гермионы можно было верить в то, что обществом руководят законы, правила и контракты. Мисс Эванс в столь приятной иллюзии было отказано от рождения.

Возвращаться к учёбе после всей этой кутерьмы было предельно странно. В какой-то миг Астра даже ощутила себя бабочкой, которая пытается втиснуться обратно в кокон. Конгресс подсветил тот разрыв, который, как обычно, сам собой образовался между Эванс и её однокурсниками. Теперь тратить время на эссе, даже если писало их Прытко Пишущее Перо, казалось девочке невыносимым.

— Кажется, у тебя появились цели поважнее, — улыбнулся Эктор, услышав жалобу дочери.

Астра только пожала плечами. Нет, она всё ещё не нашла для себя глобальной цели. Скорее, дело было в безумной скорости, которую внезапно приобрёл поток её Судьбы.

— У меня теперь вообще нет времени, — со вздохом пожаловалась девочка.

Отец неловко улыбнулся и протянул:

— Кажется, после нашего разговора оно уйдёт в минус.

— Только не говори, что и среди маглов кто-то прознал про мои способности, — закатила глаза Астра.

Профессор только виновато развёл руками и возвёл глаза к потолку, показывая, что заинтересовались ей на самом верху.

М-да, не на такой исход она рассчитывала, когда писала эту мордредову монографию по рунам.

— По крайней мере, безработной я теперь никогда не останусь, — невесело пошутила девочка и привалилась к худому боку отца.

Сейчас они сидели в уютной гостиной домика в Хогсмиде, снятого на имя одного из их гриффиндорцев. В камине уютно трещало пламя, с улицы долетали радостные вопли — ребятня младше одиннадцати лет, обитавшая в деревушке, радовалась первому снегу и долгожданному исчезновению дементоров. Да-да, после «беседы» невыразимцев с Астрой тварей оперативно убрали от Хогвартса. И девочка готова была поспорить, в следующие выходные, когда в Хогсмид выпустят студентов, минимум половина на радостях умудрится вдрызг напиться сливочным пивом.

— У меня через три недели матч. Придёшь посмотреть? — разорвала уютную тишину Астра.

— Обязательно, — улыбнулся Эктор. — Кстати, подвернулась возможность купить несколько билетов на Чемпионат мира. Брать на твою долю?

— Да, четыре штуки, — подумав, ответила девочка. — Если кто из моих не захочет, продадим каким-нибудь опоздунам-неудачникам.

— Разумно. Кстати, ты знаешь, что на следующий год в Хогвартсе планируют нечто грандиозное?

— Турнир Трёх Волшебников? А как же.

Мужчина забавно сморщился, недовольный, что не смог удивить дочь.

— Собираешься участвовать?

— Подумаю, — коротко отозвалась девочка.

Профессор не стал отговаривать или хотя бы комментировать. «Не навязывать свою волю и не принимать решения за тебя»… Эктор, как всегда, безупречно придерживался своей старой клятвы, и это было восхитительно.

— Как там прожект с машинами? — вновь прервала девочка затянувшееся молчание и сделала большой глоток чая из толстой глиняной чашки.

— Не поверишь, Моррису удалось по твоей наводке договориться с Артуром, — тут же оживился Эктор.

— Теперь главное, чтобы он зафиксировал ход эксперимента, чтобы потом можно было повторить. А то знаю я этих увлекающихся личностей…

— Не волнуйся, его Сэм каждый вечер заставляет записывать все их изыскания, — рассмеялся мужчина. — Твой Омут очень в этом помогает, кстати.

— Вот и чудненько.

Омут Памяти, продемонстрированный Гринграсс, а позже переданный отцу, Астра не изготовила сама — силёнок и знаний на такое у неё пока не хватало, а нашла в Выручай-комнате. Пока это было единственной полезной находкой за три года ковыряния в горах хлама, но девочка не отчаивалась. В конце концов, самоцелью был именно процесс — он здорово успокаивал, особенно когда энергии Смерти в ядре оставалось слишком мало. Как сейчас.

Но сейчас куда-то мчаться и что-то делать отчего-то не хотелось. Хотелось вот так прижиматься к отцу и смотреть в огонь.

Глава 84. Opera et studio

*(лат.) Трудом и старанием

Когтистые песчаные ветра

Приходят неизменно по утрам,

Неся с собой предчувствие беды.

Как бесконечно мы с тобой устали...

Печаль доступна даже людям стали.

Иди сюда. Я дам тебе воды.

«Сонет», Мельница. Музыка: Сергей Вишняков. Слова: Наталья О’Шей

К концу ноября жизнь Астры окончательно вошла в привычную колею. Днём она делила время между лекциями, домашними заданиями, посиделками с подругами или Флитвиком, квиддичными тренировками, копошением в Выручай-комнате, редкими встречами с отцом, чтением, писательством и магией. А ночью её ждал мир-во-сне с его безграничными тайнами и неповторимой атмосферой.

Каждую субботу девочка вместе со всеми дисциплинированно отправлялась в Хогсмид, откуда камином перемещалась в Отдел Тайн, где её вновь ждали книги и мир-во-сне. Библиотека невыразимцев оказалась просто кладезем знаний, и Астра почерпнула оттуда немало информации о своих предках, об охоте на ведьм, о способах блокировать любой дар и прочих безумно интересовавших её вещах. Не меньше информации подарили девочке еженедельные погружения в чужую память.

Служащие Отдела Тайн сами по себе были любопытными личностями и интересовали их точно такие же. Причём, как поняла Астра, те вовсе не обязательно должны были быть волшебниками. Потому что за ноябрь ей довелось покопаться в памяти всего одного волшебника и целых двух сквибов. Причём первый был Пожирателем смерти, а вторые — погибшими от его руки. И ни один не был заурядным обывателем, так что от сотрудничества с невыразимцами девочка получала немало выгоды, даже если не принимать во внимание внушительную зарплату и доступ практически ко всем архивам.

По воскресеньям Астру ждал уже магловский мир. Выйдя из камина в Дырявом котле, она просачивалась в дверь, ведущую на Чаринг-Кросс-роуд, и садилась в неприметный серый автомобиль — совсем новый, недавно зачарованный совместными усилиями Артура Уизли и Морриса Хилла, одного из её гриффиндорцев. Пару часов автомобиль колесил по улицам Лондона, изредка останавливаясь рядом с госпиталями и больницами, а когда Астра понимала, что уровень энергии Смерти достаточен, машина сворачивала к ближайшей гостинице.

Места встречи никогда не повторялись, а вот встречающий каждый раз был один и тот же — подвижный молодой человек с очевидной примесью восточных кровей, улыбчивый и обаятельный. Впрочем, Астра этим никогда не обманывалась, ведь ей была видна тень юноши — мужчина на десяток лет старше, весь в камуфляже, увешанный оружием, с руками буквально по локоть в крови. Одна необычная деталь — глаза у тени были туго затянуты чёрной материей.

М-да… Современная Фемида, не иначе.

Поначалу юноша, представившийся Джоном Доу, испытывал к девочке отчётливую неприязнь, приправленную скептицизмом, что, правда, старался скрывать. Но после того, как Астра спокойно приняла из его рук обугленный огрызок кости, а потом так же спокойно завалилась спать с ним в обнимку, настроение Доу заметно поменялось. А уж когда волшебница спокойно описала последние минуты жизни мертвеца, его имя, внешность, характер и мысли, юноша и вовсе сменил отношение на уважительно-опасливое.

Первое время у девочки уходила масса времени на то, чтобы описать вообще всё, что она увидела и ощутила во время погружения в чужую память, но уже к декабрю её доклады приняли сухой и формальный вид, который успешно воспринимался как невыразимцами, так и подданными Короны. Кроме того, участившаяся практика заметно отточила умения Астры — время погружения снизилось, чёткость восприятия, напротив, возросла. И чем дальше, тем лучше ей удавалось интерпретировать хаос чужих сознаний.

Регулярный набор и слив энергии Смерти тоже принёс свои плоды — ядро дара принялось расти как на дрожжах, подстёгивая и ту часть, которую занимало тёплое пламя Прометея. Приятным бонусом стало устаканившееся эмоциональное состояние. Относительный баланс энергий привёл к тому, что Астру не сносило ни в гиперактивную непредсказуемость, ни в отстранённое равнодушие. А поминутное расписание помогло не воспарять мыслями в эмпиреи, где совершенно терялся счёт времени.

Положительные эффекты сразу же были отмечены подругами, которым больше не приходилось водить Астру за ручку, лишь бы «великий мыслитель» не опоздал на очередную лекцию, заблудившись в размышлениях о судьбах державы. Да и в общении мисс Эванс стала гораздо приятнее. Флитвик тоже положительно оценил изменения в натуре любимой ученицы.

Сама Астра сложившейся ситуацией была полностью довольна. Кто-то мог сказать, что она чересчур много на себя нагрузила, но девочка так не считала и до тех пор, пока ей удавалось сохранять темп, ничего менять не собиралась. Кто-нибудь другой наверняка заметил бы, что жизнь её стала чересчур скучна и предсказуема, подчинённая безжалостному расписанию, но Астре было не тринадцать лет, да и фамилия вроде не заканчивалась на «изли». Она умела ценить размеренность и предсказуемость, а ещё больше ценила дофаминовые выбросы от успешного выполнения собственных планов.

Глядя на старшую подругу, подтянулись и остальные девочки. Гермиона не ограничилась расписанием для одной только себя, а учитывая настырность гриффиндорки, у Мораг и Луны не осталось ни шанса сохранить свою спокойную и относительно свободную жизнь. Как ни странно, МакДугалл вскоре по достоинству оценила все преимущества подробного планирования, а вот Лавгуд пришлось тяжело.

Астра не сразу осознала, что чёткость и размеренность идут вразрез со свободолюбивой душой дочери Езуса. Как дерево, которое само знает, когда цвести, а когда давать плоды, Луна знала, когда и что ей следует делать. И знание это было неотъемлемой частью её дара. Именно дара, а не разума. Так что волюнтаристским решением Астры малышку освободили от соблюдения расписания, несмотря на все протесты Гермионы.

Вот кому поминутное расписание точно не помешало бы, так это Снейпу. Дамблдор так и не сподобился найти полноценную замену Локхарту, так что обязанности профессора ЗОТИ легли на бедного зельевара, который уже походил на вампира больше, чем Элиаш. К декабрю профессор даже перестал плеваться ядом и сыпать своими знаменитыми колкостями. Он просто устало смотрел на нарушителей спокойствия, и даже Уизли затихал, не смея играть со смертью, которая то и дело выглядывала из чёрных зрачков волшебника.

Астра не знала, откуда что взялось, но она не один раз ловила себя на неожиданном сочувствии по отношению к зельевару. Возможно, кровь матери проснулась, кто знает? Как выяснилось после короткого разговора, не у одной только Эванс сыграл материнский инстинкт, остальные девочки, даже Мораг, были не против протянуть руку помощи утопающему в житейских заботах профессору.

Так и вышло, что в один из промозглых зимних вечеров, когда хочется сидеть у камина в уютном кресле и читать книгу, запивая вековую мудрость какао, а никак не шнырять по холодным и сырым подземельям, четвёрка волшебниц постучалась в дверь класса зельеварения.

Открыли им далеко не сразу, а когда открыли, Астре на миг даже показалось, что они опоздали и Снейп успел помереть и превратиться в призрака. Но нет, чёрная мантия всё ещё была непроницаемо-чёрной, и предметы сквозь неё не просвечивали. А что до худобы и бледности профессора, то к этому его виду все уже успели привыкнуть.

— Ну? — хрипло поинтересовался Снейп, даже бровь не поднял, только вздохнул тяжело.

— Профессор, мы твёрдо намерены вам помочь, — непреклонно заявила Астра, прекрасно осознавая, что даже если мужчина будет возражать, то в таком состоянии просто не сможет сделать это достаточно убедительно. — Мы можем провести первичную проверку эссе младших классов, помочь с подготовкой ингредиентов или варкой простых зелий, поймать наглядные образцы, если они водятся в Запретном лесу, или собрать там ингредиентов. В общем, любую работу, не требующую особой квалификации, мы готовы взять на себя. Вредить или болтать не будем, слово.

— Слово, — эхом отозвались девочки.

Снейп открыл рот, подумал и закрыл. Астра знала, что ему очень хочется высказать многое об их умственных способностях и наглости, о том, что третьекурсницам запрещено ходить в Запретный лес, о том, что они лезут не в своё дело… Но волшебнику действительно нужна была помощь. И предлагала её дочь той, кто всегда эту помощь Снейпу оказывала.

«Вся в мать», — пробормотала тень профессора, и Астра вздрогнула, но не отступилась, буравя взглядом упрямого волшебника.

Тот вздохнул. Потом ещё раз. Потёр бровь, а потом буркнул:

— Ладно.

— Что делать надо? — тут же уточнила Гермиона, аж подпрыгивающая от энтузиазма.

— Всё, — бухнул Снейп.

В результате уже через пять минут Мораг в сопровождении Луны умчалась в Запретный лес, первая — ловить болотных фонариков и красных колпаков, вторая — собирать травы для личных экспериментов зельевара. И когда только успевал, самоубийца? Гермионе, до счастливого визга польщённой оказанным доверием, досталась проверка эссе первокурсников-гриффиндорцев. Астра же заперлась в хранилище ингредиентов — ей предстояло перебрать купленные третьекурсниками составляющие Уменьшающего зелья и убрать откровенно испорченные экземпляры.

Снейп обоснованно сомневался, что в аптеках в ученические наборы кладут высококачественные ингредиенты. Ещё больше он сомневался в том, что студенты удосуживаются проверять их качество или хотя бы хранить правильно до момента отправки в Хогвартс. В общем, как оказалось, перед каждым уроком профессору приходилось выбрасывать испорченные ингредиенты и закупать новые за счёт Хогвартса. И сегодня эта почётная обязанность досталась Астре.

Уже через полчаса она поняла, что если сейчас не выскажется, то её разорвёт. В результате Снейп и Грейнджер были вынуждены выслушивать пятиминутную тираду о тупоголовых баранах, которым даже морковку в суп нельзя доверить покупать, и бессовестном Малпеппере, который не стесняется продавать всякую дрянь под видом наборов для зельеварения. Снейп даже замечания Астре не сделал, только согласно кивнул пару раз на особенно выразительных пассажах.

— В общем, из крысиных селезёнок целых только шесть штук, остальные нужно закупать, — констатировала девочка через двадцать минут, закончив с проверкой. — Сок пиявок испортился весь, подчистую. Даже мой, к стыду моему. Судя по всему, его разлили по недостаточно чистым флаконам, это запустило процессы гниения. Сушёные растения более-менее живы, но качественного зелья из них уже не выйдет. Настойка полыни и цикута в относительном порядке, но именно что в относительном. Пару-тройку порций и того, и другого тоже хорошо быть взять. Волосатых гусениц нужна ещё унция, они не испортились, их тупо не хватает.

Бегло изучив разложенные на столе ингредиенты, Снейп согласился с вердиктом студентки и раздражённо выдохнул.

— Спасибо, мисс Эванс. Сегодня же закажу.

Астра кивнула, принимая благодарность, а потом невзначай поинтересовалась:

— Есть ли ещё что-то, с чем я могу помочь?

В общем, ушли из кабинета зельеварения девочки всего за десять минут до отбоя, успев сделать массу всего, нигде не накосячив и, кажется, тем самым приведя профессора в полное недоумение.

— Интересно, почему ему слизеринцы не помогают? — поинтересовалась Мораг, когда они уже попрощались, прежде чем разойтись по своим башням.

— Может, так серьёзно восприняли королевское предупреждение, что теперь не общаются вообще со всеми Пожирателями? — предположила Гермиона.

— Ага, и со своими родителями тоже? — фыркнула пуффендуйка.

Так и не найдя решения, девочки разошлись, чтобы вновь встретиться уже в мире-во-сне. Но там дела земные их совсем не волновали, они даже не вспомнили о мрачном зельеваре, полностью отдавшись азарту погони и горячке боя. Царство вечной охоты всегда ждало их.

Глава 85. Nemo nascitur sapiens, sed fit

*(лат.) Мудрыми не рождаются, ими становятся

Не тебя ли гонят псы мои, шаман,

В сторону зимы?

Уж не ты ли сам собою предан,

Луком и тетивой?

«Шаман», Мельница. Музыка: Наталья О’Шей. Слова: Наталья О’Шей и Ольга Лишина

На каникулы Астра отправилась в скверном настроении. Во-первых, впервые за всё время её игры команда Когтеврана продула. Причём кому — пуффендуйцам! Мораг по этому поводу ходила довольная как слон, хотя ни её заслуги, ни вины Астры в исходе матча не было. Просто Седрик Диггори поймал мяч на третьей минуте игры, поймал совершенно случайно и нелепо — своевольный мячик просто залетел ему в рукав.

«Опять канон, — со вздохом заключила девочка в конце концов. — Ну хоть с метлы не грохнулась».

Второй причиной недовольства мисс Эванс были сами каникулы. Все студенты ехали именно отдыхать и праздновать, ей же предстояло участие в масштабной чехарде по поиску и уничтожению крестражей Волдеморта совместно с Отделом Тайн. Не то чтобы она была против этой затеи, но хотелось всё-таки и по-человечески отдохнуть.

Увы, уже двадцать шестого декабря Астра стояла на склоне заросшего чахлым кустарником холма, кутаясь в тёплую мантию и мечтая поскорее вернуться домой, к растопленному камину и недописанной главе очередного романа. В стороне вокруг покосившейся неказистой хижины суетились невыразимцы, тыкая во все щели странными вращающимися щупами на ручках, до боли напоминающими инструменты современных лозоходцев. Кажется, они называли это биолокационными рамками…

«Мерлин, в волшебном мире любая ересь начинает иметь смысл», — отстранённо подумала Астра, колдуя на себя очередное согревающее.

— Мисс Эванс! — Даже сквозь звуковой фильтр, делающий все голоса невыразимцев одинаково безжизненными, девочка различила эмоциональный подъём зовущего её мужчины — старого знакомого «мистера бульдога», судя по запоминающейся тени. — Мы, кажется, убрали все чары.

Это «кажется» Астру ничуть не обрадовало. Она уже успела выполнить свою часть работы — спалить изумрудным пламенем дохлую змею, прибитую к ручке, и снять все плетения, напитанные силой Смерти. А вот невыразимцы уже не один десяток минут с переменным успехом бились над своей частью — классическими защитными чарами. Сейчас они вроде бы завершили расчистку, но внутрь хижины, что характерно, никто не совался.

Хмыкнув, Астра первой шагнула в мрачную темноту и тут же рявкнула:

— За мной не ходить!

Удивительно, но невыразимцы послушались, хотя девочка прекрасно расслышала пару нелестных комментариев от их теней.

Покачав головой, Астра огляделась. Воздух вокруг словно разом потяжелел, пытаясь вдавить её в пол и раскрошить позвоночник, но ведьма только улыбнулась на эту попытку. Энергии Смерти, что была сконцентрирована здесь, хватило бы на целую армию мёртвых. Но ей ли пугаться изумрудного пламени?

— Вывод номер один, — повысив голос, объявила Астра. — Наш темнейший действительно умеет работать с силой Смерти, но из рук вон плохо. Сам наверняка пропитался ей от макушки до пят, поэтому живым считаться не может, только условно живым. А в нынешней ситуации — вообще условно мёртвым. Вывод номер два. Несмотря на такую пропитку, извлекать из собственного дара энергию Смерти этот художник не умеет, может манипулировать только заёмной силой непосредственно в момент убийства. Здесь, например, прибили не меньше двух десятков человек. Вывод номер три. Наш темнейший — талантливый самоучка, который своими кривыми ручонками может такого навертеть, что никакой специалист не распутает.

— Ясно. А с крестражем что? — проорали с улицы. Проорали характерным для невыразимцев невыразительным голосом, отчего прозвучало это очень забавно.

— Чтобы его найти, нужно сначала тут всё от лишней энергии очистить, — отозвалась Астра, давя улыбку. — Дайте мне десять минут.

— Хорошо!

Издав короткий смешок, девочка наклонилась и осмотрела земляной пол. Пара секунд, и она нашла то, что искала — маленький крысиный череп, небрежно брошенный в углу. На земле хватало старых костей, вдавленных в грязь, но ей требовался именно череп. Зачем? Чтобы выполнить один из немногих ритуалов, доступных женщинам рода Певерелл.

Если бы Астра вобрала в себя все эманации Смерти, витающие здесь, она быстро и с гарантией превратилась бы в нежить. А вот пропустить их через себя и сохранить в своеобразном накопителе — запросто. Для этого даже особых действий не требовалось, только волевое усилие. Правда, времени девочке понадобилось куда больше, чем она рассчитывала. Густая, застоявшаяся энергия, наполненная отзвуками чужих страданий и уже ставшая частью ауры хижины, подчинялась воле колдуньи неохотно, но всё же подчинялась, по капле истекая из её рук в пожелтевшую кость.

Закончив наконец, Астра дрожащими пальцами нацарапала на черепе руну торн, запечатывая энергию внутри. Оглядев импровизированный накопитель, девочка только усмехнулась. «Антуражненько» — раньше жёлтая и трухлявая, теперь кость сверкала неестественной белизной, а в пустых глазницах то и дело мерещились изумрудные огоньки.

— Вроде всё, — громко возвестила Астра, пряча накопитель в карман и вновь оглядываясь.

Теперь, без скрывающей пелены, аура крестража ощущалась совершенно отчётливо. Под взглядом девочки одна из досок пола дрогнула и рассыпалась пылью. Шкатулка, скрывающаяся в тайнике, резко подлетела вверх. Астра только поморщилась — давно всерьёз не тренировала телекинез, и вот результат. Бытового использования явно недостаточно даже для поддержания текущего уровня навыка.

Выскользнув наружу, девочка едва успела среагировать, уводя шкатулку в сторону от небрежно брошенного «бульдогом» Акцио.

— Отставить! — рявкнула она, и все замерли. — На крестраже подчиняющие чары и проклятье костяной гнили. Всех, кто не в состоянии полностью контролировать своё сознание, прошу удалиться.

Помявшись, часть невыразимцев схлынула. Осталась только знакомая девочке троица — болезненный старик с пронзительными чёрными глазами-буравчиками, «бульдог» в замысловатом костюме и со шпагой и добрая тётушка с чёрными когтями на пальцах. По крайней мене, именно так выглядели их тени.

Старик взмахнул рукой, и шкатулка, словно подчиняясь этому жесту, опустилась на его ладонь — Астра умела быть послушной. Иногда. Пока крышка откидывалась, она внимательно наблюдала за тенями невыразимцев, готовая среагировать на любое их движение. К её большому облегчению, никто пальцев к кольцу не тянул, только лица у всех вытянулись выразительно.

— Вы в состоянии это уничтожить? — спустя десяток секунд молчания поинтересовался старик.

Астра едва удержала челюсть на месте. У Отдела Тайн нет специалистов, способных удержать Адское пламя?

— Адское пламя полностью уничтожит носитель, — поспешила вставить слово старуха, видимо, заметив замешательство девочки. — А нам нужно, чтобы ты прочла память крестража.

— Тогда с вас список вопросов, пожалуйста, — проворчала Астра, захлопывая шкатулку. — И учтите, носитель останется у меня. Фамильными реликвиями так просто не разбрасываются.

— Так это не байка, что у Гонтов из поколения в поколение передавалось кольцо Певереллов? — оживился «бульдог».

Девочка только одарила его фирменным «добрым» взглядом и поспешила прочь, к границе антиаппарационных чар, наведённых невыразимцами.

— Отчёт пришлю через сутки после того, как получу вопросы, — проинформировала она троицу собеседников и активировала портключ Флитвика. Дом, милый дом…

Астра вновь сидела у подножия старого дуба, задумчиво проводя пальцами по морщинистой коре, в своё время впитавшей не одну реку крови. На уровне её лица покачивалась тусклая серебряная диадема, совсем непохожая на то, что девочка давным-давно видела в фильме про Мальчика-Который-Выжил. «Ума палата дороже злата», — змеилась по ободу надпись.

Раз они занялись охотой за крестражами, пришла пора уничтожить и этот. И сейчас Астра необъяснимо медлила с этим, пытаясь понять, что же поменялось в диадеме с тех пор, как она в последний раз использовала её как тренажёр окклюменции для подруг.

— Ты, что, сожрал крестраж, паразит? — выдохнула она наконец.

Дуб тут же обиженно зашуршал листьями. Мол, железяка-то цела!

Девочка только рукой махнула, пытаясь понять, расстроена ли она таким исходом.

Так и не придя ни к какому выводу, Астра сняла диадему с ветки и принялась за вдумчивое изучение. Легендарная вещь всё-таки. Вдруг реально мудрости добавляет? Главное, чтобы мудрость была не как у ведьмака, про жёлтый снег.

Остальные девочки, уже вполне самостоятельно, безо всякого зова заявившиеся к домику-у-реки, застали Эванс за сосредоточенным изучением тройного кольца рун, вытесненного изнутри диадемы. Тут же последовал короткий радостный танец, посвящённый долгожданной кончине изуверского тренажёра, после чего все расползлись по своим делам. Все, кроме Луны.

Лавгуд бесцеремонно отобрала тиару у подруги и нацепила её на макушку. Секунда, и лицо девочки осветилось пониманием.

— Так вот почему я к тебе так привязана! — воскликнула она. — Ты заменяешь мне фигуру матери! Подумать только! Нет, это нужно хорошенько отрефлексировать.

Проводив взглядом удаляющуюся подругу, Астра с усилием вернула челюсть на место и пробормотала:

— Ну, если так подумать, психоанализ — это тоже мудрость, которой волшебникам всегда недоставало. Вопрос только в том, как Кандида додумалась до этого тысячу лет назад. Может, она была жрицей другого бога, которая просто не могла жить в обществе сумасбродных волшебников? Вот и придумала им рефлексию и самопознание. А что? Вполне может быть…

Глава 86. Felix, qui potuit rerum cognoscere causas

*(лат.) Счастлив тот, кто смог узнать причины вещей

Вергилий

Веди меня чрез лимб, мой преданный секстант,

Средь ржавых остовов держи стрелу ровней.

Фрегаты, клипера, сокровище и сталь —

Лежат на дне морском, лежат на звездном дне.

«Список кораблей», Мельница. Музыка: С. Вишняков, Наталья О’Шей. Слова: Наталья О’Шей, О. Лишина

Годрикова Лощина… Кажется, у неё входило в привычку появляться здесь на Рождество. И вновь целью Астры были отнюдь не могилы родителей, а схрон её гораздо более древних предков. Происшествие с диадемой Когтевран несколько выбило девочку из колеи, так что ей требовалось получить хоть какую-то информацию. Ждать до нового семестра, дабы заглянуть в библиотеку Хогвартса, было просто невыносимо, так что Эванс выкроила небольшой промежуток в своём расписании, чтобы заглянуть в хранилище знаний куда более старое и жуткое.

Вдумчивый перебор черепов, перемежающийся чтением скупых надписей, занял у Астры порядочно времени, так что к деревне она возвращалась скорым шагом, особо не смотря по сторонам. И когда в поле зрения неспешно вплыла высокая беловолосая фигура, активировать портключ было уже поздно. Впрочем, ругать себя за то, что не сделала этого раньше, девочка тоже не стала — незачем Флитвику знать, что в Годрикову Лощину она мотается не на кладбище, а в холмы на севере.

— Добрый вечер, директор, — первой поздоровалась Астра, не став затягивать повисшую тишину, которую старый волшебник отчего-то не торопился разрывать.

— Добрый, — согласно кивнул Дамблдор, не отводя от девочки своих глаз, сияющих потусторонним голубым сиянием. — Весьма неожиданная встреча, мисс Эванс. Не ожидал увидеть вас здесь.

Астра только пожала плечами, даже не стараясь разобраться, что несли в себе эти слова — упрёк в небрежении памятью погибших родителей или действительно всего лишь удивление старика, который впервые за много лет выбрался из своей вотчины и — вот совпадение-то! — попал в то время и место, где появилась мисс Эванс собственной персоной.

Так и не дождавшись ответа, директор предложил:

— Прогуляемся?

Девочка вновь пожала плечами, но всё-так пристроилась сбоку к неспешной походке волшебника.

— Знаете, когда я узнал, кто ваши родители, я стал искать, — подал он голос через несколько минут молчания, когда Астра уже подумывала попрощаться и слинять. — Пытался понять, как все мы могли так ошибаться! И однажды я наткнулся на старинное пророчество про последнего из рода Поттеров. — Он сделал паузу, но девочка продолжала равнодушно молчать. — Раньше я думал, что последняя — потому что выйдет замуж, войдёт в род супруга. Но теперь я понимаю, что дело совсем не в этом. Не так ли, мисс Певерелл?

— Моя фамилия — Эванс, — глянув на Дамблдора как на идиота, заметила Астра.

В её душе ничто не дрогнуло, и волшебник нахмурился, явственно уловив отсутствие какой-то реакции на названное имя.

— Что ж, может и так, — наконец пробормотал он. — Я наблюдал за вам, мисс. И раньше думал, что вижу, к чему всё идёт. Но то, чем вы теперь занимаетесь, не слишком вписывается в общую картину. Признаться, я перестаю понимать…

Вот теперь Астра мысленно скривилась, от души помянув недобрым словом тех умников из Отдела Тайн, которые посчитали, что могут плюнуть на данные ей клятвы и растрепать о мисс Эванс главе Визенгамота. Вот это безнаказанным оставлять она точно не собиралась.

— Кажется, мистеру Уизли я явственно донесла своё отношение к Пожирателям Смерти и их хозяину.

Дамблдор только вздохнул, а на лице его тени Астра явственно уловила сожаление. Впрочем, для неё это ничего не значило. Она прекрасно знала, что старик вполне способен раздавить её, как букашку, пусть даже внутренне обливаясь слезами и скорбя о том, что́ ему приходится делать ради всеобщего блага. А может, директор думал о том, что это именно по его попустительству Астра попала в ту ситуацию?

— Профессор, к чему весь этот разговор? Что вы хотите от меня? — вздохнула девочка, понимая, что уже безнадежно опоздала везде, где только могла.

— Я… Наверное, я хочу вас понять, мисс Эванс. Возможно, мы с вами находимся на одной стороне и пока просто не видим этого.

Астра внутренне застонала, оглядываясь в поисках хоть какого-нибудь шанса смыться, но заснеженная улочка, как назло, была совершенно пуста.

— Ладно, — процедила она наконец, пережигая часть изумрудного пламени своего дара в тёплый огонь Прометея.

Такой фокус начал получаться совсем недавно, и пусть коэффициент конвертации был чудовищен, это всё равно было полезно, особенно тогда, когда нужно было задать себе определённый эмоциональный тон. Вот и сейчас девочка почти сразу же почувствовала, как ледяное крошево равнодушия в груди сменяется треском искр раздражения и гулом раздуваемой ярости.

— Желаете разговор начистоту? Извольте, профессор. — Если раньше они неспешно шагали бок о бок, то теперь Астра остановилась и в упор взглянула на старого волшебника. — Только учтите, я, в отличие от вас, так просто вторых шансов не раздаю. И свой первый вы получили, когда я сняла с вас родовое проклятие, которое вы подцепили по собственной глупости.

Голубые глаза волшебника похолодели. Волшебник явно понял упрёк, а теперь был вынужден его принять, поскольку что-то возразить было сложно. Астра действительно поступила милосердно, но в ответ, помимо пустого «спасибо», получила ментальную закладку, заставляющую забыть о мантии-невидимке.

Шанс дан. Шанс потерян. Конец ли это? Нет. Но девочка ясно дала понять, что пока ни доверять Дамблдору, ни считать его на своей стороне или себя на его — это уж как кому нравится — не спешила.

— Также, если мистер Уизли дал себе труд это запомнить, я упоминала, что хочу просто спокойно жить. Ни больше ни меньше. Всё, что я делаю, я делаю в ответ на события, которые происходят в моей жизни. В данный момент мне и моим друзьям угрожают Пожиратели Смерти и их хозяин. Я защищаюсь от этой опасности. Всё просто, профессор.

Волшебник никак не отреагировал, но его тень заметно нахмурилась. Он, очевидно, уловил подтекст и сквозящую там угрозу.

Девочка только вздохнула, ясно осознавая, что остальных её слов сейчас просто не слышат. Не желают слышать.

Остро чувствовался эффект дежавю. Сколько раз уже она вот так говорила с влиятельными взрослыми и пыталась донести до них свои мотивы и резоны? И каждый слышал её по-своему. А кто-то не слышал вообще. Как сейчас.

— Простите, директор. Я очень тороплюсь, и вы знаете, насколько важно то, чем я сейчас занимаюсь. Так что вынуждена откланяться.

Но так просто отпускать её волшебник не собирался.

— Вы действительно поставили перед собой важную цель. Но методы…

Дамблдор не закончил предложения, поскольку девочка так экспрессивно закатила глаза, что на виду остались только белки.

— Некромантия не должна использоваться, какая бы благая цель вами не двигала, — отчеканил волшебник, недовольный её реакцией.

Астра ощутила неимоверное желание покрутить пальцем у виска, что с удовольствием и проделала.

— Директор, вы в своём уме? Дайте угадаю, во время поисков этого замшелого пророчества вы наткнулись на массу красочных описаний кровавых злодеяний, что творили Певереллы, не так ли? — Она по тени поняла, что попала в точку. — Значит, начнём с исторической справки. Напомню, в те времена подобный уровень жестокости был в норме вещей. И кроваво куролесили все без исключений, даже ваш любимый Мерлин. Что касается некромантии, то уж вы-то должны знать, к чему она приводит.

— Лорд Волдеморт — отличный пример, — кивнул директор, явственно недовольный её спичем, но готовый выслушать его до конца.

— Том Риддл — это наглядное пособие того, как делать нельзя, — отбрила Астра. — Без обучения, без понимания, своими гениальными, но кривыми ручонками он залез туда, куда не отваживался забираться ни один из мужчин Певереллов. Именно мужчин, директор! Для женщин некромантия строго запрещена и по большей части невозможна. Уж это-то вы должны знать.

Судя по физиономии тени Дамблдора, об этом нюансе он не подозревал.

— Старые книги гласят, что Иоланта была способна говорить с мёртвыми, — возразил старик, но Астра совершенно ясно увидела неуверенность, что сквозила за его словами.

— Кривой перевод, — скривилась девочка. — Женщин из Певереллов называли Говорящими со Смертью. Это титул, а не описание способности. Способность же заключается в том, что такие ведьмы могут улавливать отпечатки памяти недавно ушедших. Это не вызов духа или души, не поднятие мертвеца, даже не общение с мёртвыми. Всего лишь работа с тонкими отпечатками чужих разумов, которую и некромантией-то не назвать.

Вот теперь не только тень, но и её владелец выглядели изумлёнными. И пускай призрачная версия Дамблдора, существующая в воображении девочки, без остановки бормотала «я должен всё проверить», всем было ясно, что в этот раз правда была не на его стороне.

— Я действительно спешу, профессор. Если желаете, давайте продолжим этот разговор позже.

— До встречи, мисс Эванс, — согласно кивнул директор, и девочка исчезла в воронке портключа.

— Чёрт, чёрт, чёрт! — бормотала Астра без остановки, обхватив голову руками и раскачиваясь вперёд-назад.

Эмоциональный выплеск почти подошёл к концу, и она уже чувствовала, как на смену ему торопится моральное истощение.

— Ох, премудрый Тоффлер*, избавь меня от этого шока!

*американский футуролог, написал книгу «Шок будущего», где описал состояние, в которое люди впадают при большом количестве масштабных изменений за короткий промежуток времени — футурошок или шок будущего.

М-да, давненько ей не приходилось испытывать эмоции такой интенсивности. Слишком давно, чтобы привычка выносить такой стресс сохранилась. Словно цунами в древнем застойном болоте, переживания поднялись и разом погребли девочку с головой. И первую скрипку в них играл страх.

Она привыкла, что Дамблдор — угроза, маячащая где-то там, далеко. Его взгляд обращён к МКМ, Визенгамоту и Министерству, а до мисс Эванс директору редко есть дело. Да, Астра понимала, что о ней регулярно справляются и у Флитвика, и, очевидно, у Уизли, с которым у них когда-то были хорошие отношения. Возможно, ещё у кого-нибудь из профессоров — Снейп наверняка не отказывается вставить свои пять кнатов. Хотя кто знает этого зельевара? К тому же наверняка должно быть наблюдение за семьёй Эванс, по крайней мере за действиями отца. Может, даже кто-то из их гриффиндорцев стучит, хотя маловероятно, что им удалось обойти клятвы.

В целом Астра была готова мириться с этой ненавязчивой слежкой — понимала, что такого джокера, способного обернуться и Гарри Поттером, и жрицей одного из древних богов, и ещё кем-нибудь непредсказуемым, из виду упускать никто не будет. Вот к чему она готова не была, так это к прямому разговору, полному скрытых угроз.

Да, Дамблдор не сказал ей ни слова дурного, но девочка всей кожей ощущала, по какой тонкой грани прошлась. Будь Астра чуть более опасна или агрессивна, намекни она, что обладает способностями, которые нельзя назвать иначе как чёрной магией, и так просто она точно не отделалась бы. На её шею нацепили бы ошейник — пусть метафорический, но не менее крепкий, чем блокиратор магии.

Честно признаться, девочка не была до конца уверена, что всё-таки сберегла шею от этой удавки. Мало ли что Дамблдор захочет обсудить с ней в следующий раз? И мало какую информацию успеет раскопать? Нашёл же он где-то это чёртово пророчество, выпущенное в мир лёгкой рукой Иоланты Певерелл.

— Вот тебе и светлые маги, — пробормотала Астра наконец, сворачиваясь клубком на кровати. — Ну, по крайней мере со мной сначала поговорили, а не сожгли адским пламенем на месте.

Фигура Дамблдора вновь претерпела изменения в её глазах. Сперва девочка допускала, что он — всего лишь учёный, который был вынужден заниматься политикой. Потом сочла беспринципным политиканом. Теперь… Теперь она видела в директоре учителя с повышенным содержанием ответственности в крови.

Неожиданно? Астра и сама удивилась такому выводу. Но сколько она ни крутила головоломку, по-другому грани отказывались складываться.

Судя по всему, своей миссией Дамблдор видел выращивание новых поколений более терпимых, светлых и добрых волшебников. И любой мерзавец или чёрный маг, выпустившийся из Хогвартса в годы его директорства или преподавания, был для волшебника личной неудачей и пятном на безупречной бархатной мантии.

Собственно, обжегшись на Томе Риддле, Дамблдор и начал дуть на всех остальных. Причём дуть как-то избирательно — его подозрений удостаивались в первую очередь потенциальные чёрные маги. Потенциальные мерзавцы заботили волшебника куда меньше, вспомнить хотя бы историю Снейпа и Мародёров. С другой стороны, Снейп сейчас среди приближённых к директору лиц. То есть при каких-то условиях существование тёмного мага может быть оправдано? Интересно, не является ли этим условием любовь? Не зря же Артур именно про неё затирал…

— Влюбиться что ли? — задумчиво пробормотала девочка, поглубже заворачиваясь в одеяло. — Нет, это я что-то загнула. На имитацию такого гормонального бума мне никакой магии не хватит. В любом случае, всё это — лишь мои домыслы и фантазии.

Глава 87. Hoc erat in fatis

*(лат.) Так суждено судьбой

Как была горем — теперь обернусь бедой,

В небе три зори, а мне не видать одной.

Полны тоскою кисельные берега,

Плачь молоком своим, плачь обо мне, река.

«Река», Мельница. Музыка и слова: Наталья О’Шей

Истерика потихоньку стихла, но не ушла совсем, отдаваясь в ушах далёкими барабанами. Заглянув вглубь своего дара, Астра поморщилась. Дисбаланс двух типов энергии явственно давил на мозги, и пока доля изумрудного пламени не увеличится, эмоциональные качели никуда не уйдут. А с другой стороны, это ведь можно использовать в свою пользу. Раз уж она на три часа опоздала на назначенную с невыразимцами встречу, то придётся ведь как-то объясняться. И здесь лучше действовать по принципу «лучшее оправдание — это нападение». В конце концов, кто-то же растрепал директору о сомнительных способностях мисс Эванс?

В общем, когда Астра вышла из камина в Отделе Тайн, её глаза отчётливо светились, а волосы порывались вырваться из двух тугих кос и взлететь в воздух. Дежурный нервно схватился за палочку, но быстро опознал внештатную сотрудницу и с дрожью в синтезированном голосе подсказал, где искать нужных сотрудников. Туда девочка и направилась.

Вместо знакомой троицы встретили её только два невыразимца — черноглазого старика не было. В голове девочки тут же подняли голову подозрения, но она не стала задавать вопросов. Пока не стала.

— Добрый день, мисс Эванс, — сухо поприветствовал её «бульдог». — Мы ждали вас раньше. Что вас задержало?

— Беседа с Верховным чародеем Визенгамота. Он живо интересовался моими способностями и делом, которым мы с вами сейчас занимаемся.

Невыразимцы переглянулись, их настроение заметно испортилось, хотя и до этого не блистало добродушием.

— Вы полагаете, что кто-то из Отдела Тайн передаёт внутреннюю информацию Дамблдору? — Голос мужчины заметно похолодел.

— А что случилось со стариком? — Астра кивнула на пустующий стол последнего из троицы, проигнорировав вопрос.

— Сегодня он не сможет составить нам компанию.

— Свалился с проклятием? — насмешливо усмехнулась девочка.

— Вы признаётесь, что прокляли сотрудника Отдела Тайн? — «бульдог» схватился за палочку, но был остановлен повелительным взмахом женщины и замер, угрожающе нависая над Астрой.

— Прокляла? Ничуть. Просто кое-кто счёл, что он самый умный, и решил обойти Непреложный обет. Но не учёл, что нарушение Слова, данного волшебником, делает его уязвимым для… назовём это воздаянием.

Волшебники снова переглянулись, и женщина, не говоря ни слова, вышла из кабинета. Мужчина же тяжело опустился за свой стол и приглашающе кивнул Астре на стул для посетителей.

— Мисс Эванс, вы могли бы подробнее рассказать про слово? Что вы имели в виду, говоря, что его нарушение делает волшебника уязвимым?

Ему явно очень хотелось взять её за грудки и трясти, пока не получит все ответы, но отчего-то «бульдог» заставил себя успокоиться и вопрос задал вполне вежливо, почти даже любезно. Девочка даже глазом не моргнула на резкую смену тона и опустилась на предложенный стул.

— Не слово, а Слово, — вздохнула она и вытащила из сумки пухлую брошюру мейд бай Гермиона Грейнджер энд Ко.

Такой раздаточный материал гриффиндорка использовала для привлечения студентов в свой клуб. В брошюрке доступным даже первокурснику языком разжёвывалось, чем всё, сказанное волшебником вслух, отличается от сказанного маглом. Разумеется, с многочисленными ссылками на источники и авторитеты.

— Вот, почитайте на досуге.

«Бульдог» поблагодарил кивком и с интересом вчитался в печатные строки. Астра же тем временем поднялась и подошла к стене, на которой в полном беспорядке висели клочки бумаги и пергамента, колдографии, какие-то тряпочки, нитки и прочий на первый взгляд хлам. На деле же это была ментальная карта операции «Охота за крестражами», и при определённых навыках читалась она так же легко, как текст на английском.

От длинного свитка с досье в середине поверх рукотворного хаоса шли пять толстых чёрных нитей к условным обозначениям крестражей на концах. Изображения диадемы, дневника и кольца были перечёркнуты размашистыми красными крестами, ниже схематично обозначалось, что удалось узнать при прочтении воспоминаний каждого фрагмента.

Листок под диадемой был почти пустым, и Астра скривилась, вновь вспоминая, сколько головняка принесла ей эта реликвия. Сначала драгоценное содержание сожрал старый дуб, потом пришлось разбираться с функциями железяки… В общем, особого пиетета перед творением Кандиды Когтевран девочка уже не испытывала.

Разумеется, никаких психотерапевтических услуг диадема не оказывала, а первичное впечатление оказалось создано исключительно из-за того, что всё, происходящее в мире-во-сне, живые воспринимали не напрямую, а через призму собственного опыта. Собственно, точно так же, как было с тенями. Астра верно уловила суть открытия Луны, но услышала совсем не те слова, которыми малышка выразила свою мысль.

Как оказалось после ещё нескольких экспериментов, но уже в реальности, диадема Кандиды Когтевран действительно прибавляла мудрости, но заключалась эта мудрость в познании себя, поиске причин своих поступков и решений. Весьма полезная штуковина, пусть и не настолько прикладная, как мечтали об этом многочисленные искатели реликвий Основателей. Впрочем, невыразимцы оценили диадему по достоинству — после множественных проверок все трое уже знакомых Астре личности по очереди нацепили побрякушку на себя. Потом, кстати, долго ходили задумчивыми.

В отличие от них Астра, когда надела диадему, ничего нового о себе не узнала. Лишь ещё раз подтвердила, что обладает крайне реактивным типом характера и проявлять инициативу без внешних стимулов практически не способна. Но это она и так знала. Сложно не заметить, знаете ли.

— Принесла отчёт по кольцу, — проинформировала девочка, заклинанием приклеивая к стене под наброском кольца Гонтов свиток с подробными ответами на все вопросы, которые её просили выяснить у кусочка души, заключённого в крестраж.

— Хорошо, спасибо, мисс, — отозвался мужчина с запозданием. Видимо, брошюра подтолкнула его к интересным выводам, и Астра не стала отвлекать волшебника от его мыслей. Вместо этого пару раз прокрутила кольцо Гонтов вокруг пальца и отдалась своим собственным размышлениям.

Воскрешающий камень оказался очень полезной штуковиной. Он отлично защищал разум при чтении памяти мертвецов, делал их воспоминания ярче и отчётливей. А ещё с ним Астра могла погрузиться в чужой разум, даже не имея частицы тела. Достаточно было знать имя. Впрочем, этой функцией девочка предпочитала не пользоваться. Мало ли что? Кровь Певереллов не спасёт её от собственной глупости и неосторожности.

Дверь распахнулась, прерывая все раздумья, и в кабинет вошли двое — знакомая «тётушка» и новый персонаж, чья тень заставила Астру удивлённо вскинуть бровь. Смуглый мужчина с головой ибиса, словно сошедший с фрески, изображающей древнеегипетского бога Тота.

— Рада встрече, коллега, — легко поклонилась девочка, приветствуя незнакомца.

— О нет, вы ошибаетесь, мисс, — смутился тот неожиданно. — Я происхожу из древнего жреческого рода, но сам жрецом не являюсь.

— Хм, — с сомнением протянула Астра. — В любом случае у вас хороший потенциал в этом направлении.

— Спасибо, я учту, — серьёзно кивнул мужчина. — А сейчас позвольте перейти к нашем текущим вопросам. В первую очередь я хотел бы принести искренние извинения от лица всего Отдела Тайн за действия нашего сотрудника. О том, что он работает ещё и на Дамблдора, никому из нас не было известно. В данный момент этот волшебник исключён из наших рядов и, полагаю, вряд ли доживёт до конца месяца — проклятие оказалось неснимаемым.

— Я принимаю ваши извинения, — чуть подумав, отозвалась девочка. Здесь ссориться было совершенно не с руки.

— Благодарю. Собственно, из этого вытекает моё к вам предложение. Как вы смотрите на то, чтобы занять освободившееся место?

Это было неожиданно. Настолько неожиданно, что Астре даже понадобилось несколько минут, чтобы прикинуть все плюсы и минусы любого из вариантов выбора. Ей никто не мешал, понимая, что решение действительно важное.

— Могу я поинтересоваться, почему вы предлагаете мне, несовершеннолетней волшебнице, такой пост? — наконец спросила девочка.

— Ваши знания и тяга к науке, мисс, уже очевидны всем, кто хоть сколько-нибудь интересуется развитием волшебного сообщества. Это не говоря уже про иные ваши таланты. Что касается вашей выгоды, то полноценное вступление в наши ряды значительно повысит вашу защиту. Мы всегда остаёмся на стороне наших сотрудников.

— А как же Августус Руквуд? — не сдержалась девочка.

— Тех, кто нарушил коренные постулаты, обеспечивающие существование Отдела Тайн, мы не защищаем. Они исключаются из числа невыразимцев, как случилось и с нашим общим знакомым.

— Понятно, — задумчиво кивнула Астра. — Тогда у меня последний вопрос. Почему вы решили именно сотрудничать? Не запугать, не принудить, не шантажировать, не устранить, а именно сотрудничать? Причём на весьма выгодных для меня условиях?

Вот так в лоб спрашивать об этом было, конечно, весьма рисково, но она пошла на этот риск, осознавая, что иначе может и не получить ответов на интересующий её вопрос.

— Мисс Эванс. — Волшебник впервые за весь разговор улыбнулся. Она не могла видеть или слышать этого, но обострившееся восприятие чужих эмоций не давало ошибиться. — В Отделе Тайн работает немало пророков, и мы всегда очень тщательно прислушиваемся к их словам. Когда речь заходит о вас, они в один голос твердят, что вас ведёт Судьба. А мы ещё не сошли с ума, чтобы ей противиться.

Астра кивнула. Что ж, по крайней мере, это звучало честно. Хотя совершенно очевидно, что ей не рассказали всего.

— В таком случае я согласна.

Глава 88. Sine ira et studio

*(лат.) Без гнева и пристрастия

Тацит, «Анналы»

Даже живой или мертвой водой,

Даже вином или хлебом

Не защитишь, не укроешь себя, не остановишь рост.

Я — голубая лесная трава,

Я от корней и до неба,

Я у тебя внутри, мой друг, и проросла насквозь…

«Голубая Трава», Мельница. Музыка: Наталья О’Шей. Слова: Наталья О’Шей и Иван Малютин

— Есть что-нибудь интересное? — поинтересовался Эктор за завтраком у Астры, уткнувшейся в свежую прессу.

— Забавный некролог, — тут же отозвалась девочка. — Элфиас Дож погиб в Мунго от неизвестного неснимаемого проклятия.

За отсутствием иных погибших несложно было догадаться, что именно этот волшебник был тем самым стариком с пронзительными чёрными глазами. Теперь, вспоминая всё, что она слышала об отношениях Дожа и Дамблдора, Астра совершенно иными глазами смотрела на историю своего взаимодействия с тройкой невыразимцев. День назад тот факт, что кто-то из Отдела Тайн передал Дамблдору секретную информацию, порядком её злил, но сейчас, пожалуй, девочка скорее радовалась, что Элфиас нарвался так рано. Мало ли что ещё он мог бы узнать, поработай они бок о бок следующую пару месяцев?

А ещё тот волшебник, потомок жрецов Тота, совершенно точно солгал Астре, когда говорил, что они не знали, что Дож работал на Дамблдора. О том, что они старые школьные приятели, было известно всем, кто жил в волшебном мире, а не бывал там набегами. Поэтому, скорее всего, Отдел Тайн просто сливал через Элфиаса нужную информацию, прекрасно зная, что в конце концов она попадёт Верховному чародею Визенгамота. А когда Дож обнаглел до такой степени, что решился нарушить Непреложный Обет, очевидно, воспользовавшись для этого служебными секретами, невыразимцы просто сделали шаг назад и предоставили ему самому разбираться с последствиями своих решений.

Хотя что там мог нарешать обычный волшебник, пусть даже из Отдела Тайн, столкнувшись со сглазом жрицы Смерти? Который, к тому же, серьёзно усилился из-за отката за нарушение Слова? Ничего удивительного, что Дож не прожил и суток после этого.

У Астры событие это вызывало противоречивые эмоции. В конце концов, она вполне могла снять сглаз, но даже не подумала делать этого. Почему? Потому что покрывать нарушение не просто Слова, а Непреложного Обета — это самым очевидным образом выступать против Тараниса. А со своим бывшим покровителем девочка предпочитала не ссориться. К тому же был у неё и личный интерес — Дамблдору стоило бы вспомнить о том, что существуют всё-таки в волшебном мире правила, которые нельзя нарушать.

— Так небрежно относиться к технике безопасности, — притворно покачала головой Астра. — Понаберут кого попало в невыразимцы, а потом даже лечение им оплачивать не хотят.

И никаких терзаний совести. Девочка пару раз тщательно анализировала свои эмоции, но, как и ожидала, не нашла в них ни сожаления, ни жалости, ни стыда, ни вины. Что-то в этом мире оставалось неизменным.

— Вот тебе и специальный консультант Визенгамота, — хмыкнул Эктор, откладывая приборы и принимаясь за кофе.

— Видимо, то, что консультант от Отдела Тайн, оставалось за скобками. Главное, чтобы меня теперь не припрягли на то же место. — Астра даже содрогнулась от этой мысли.

— А чем ты, позволь узнать, думала, соглашаясь на предложение невыразимцев?

— Нельзя пытаться усидеть сразу на нескольких стульях, пап. А я вот уже больше двух лет пытаюсь балансировать сразу на четырёх — между волшебным и обычном мирами, между волшебниками и жрецами... Пора найти хоть какую-то опору и поддержку. Не только мне — девочкам тоже.

— Значит, твой выбор — это волшебный мир? — спросил Эктор чуть печально.

— Ну, докторскую диссертацию я всё-таки напишу, — улыбнулась Астра. — Не расстраивайся, я не собираюсь забрасывать свои дела в мире обычных людей. Просто пришла пора расставлять приоритеты.

Мужчина задумчиво кивнул. Его решение дочери ничуть не удивило — в конце концов, этот выбор был неизбежен.

— Чем сегодня займёшься?

— Полдня на знакомство с непосредственным начальством и внутренними правилами Отдела, ещё полдня — на юридические формальности. А ещё… — девочка замялась, но всё-таки закончила: — я хотела бы претендовать на наследство Поттеров и Блэков.

— Вот как? — спокойно спросил Эктор, но его кофейная чашка опустилась на блюдце с отчётливым звяком, чего профессор обычно себе не позволял. — Я помню, не так давно у тебя был совсем иной взгляд на этот вопрос.

— Он не слишком поменялся с тех пор. Изменились обстоятельства.

— Вот как? — снова поднял бровь мужчина.

— Именно так. Есть далеко ненулевая вероятность, что один из крестражей Тёмного Лорда находится в доме Блэков, а другой — в сейфе Беллатрикс Лестрейндж. Которая в девичестве Блэк.

— А Поттеры тут каким боком? — уже приветливее поинтересовался Эктор. Он был в курсе большинства дел дочери, так что прекрасно понимал, насколько важно ей избавиться от риска возвращения Тёмного Лорда.

— А без подтверждения родства с ними я не смогу доказать, что Гарри Поттер и Астра Эванс — одно лицо.

— Ясно.

Мужчина о чём-то глубоко задумался, и девочка не трогала его до конца завтрака, прошедшего в заметном напряжении. Наконец она не выдержала и выпалила:

— Не думаешь же ты, что в наших отношениях что-то поменяется после этого?

— Что? — очнулся от своих размышлений профессор. — Что ты, нет, конечно нет. — Он тепло улыбнулся, и Астра с облегчением выдохнула. — Просто иногда мне кажется, что ты с каждым годом всё сильнее от меня отдаляешься. В конце концов, я ведь сквиб…

— Какая чушь! — девочка фыркнула и, обогнув стол, плюхнулась отцу на колени. — Убери её туда, откуда взял, и больше никогда не вытаскивай. И вообще, это всё называется подростковым возрастом.

Эктор только рассмеялся и прижал дочь к груди. Хрупкое семейное равновесие оказалось восстановлено, не успев даже покачнуться.

Позавтракав и нацепив на себя мантию, Астра чмокнула отца в щёку и исчезла в изумрудном пламени камина. Да, Эвансы всё-таки решились подключить камин в гостиной к каминной сети, но не общей, а локальной, принадлежащей Отделу Тайн. Так что для перемещений на Косую или платформу 9 и ¾ всё ещё приходилось использовать либо магловский транспорт, либо Ночного Рыцаря. Зато имелась практически стопроцентная гарантия безопасности — мало того, что невыразимцы защитили переход всеми возможными способами, так ещё и Астра пошаманила со стороны выхода.

Вышла из камина она уже в Отделе Тайн. Никаких лифтов и крутящихся комнат с множеством дверей — для сотрудников, даже внештатных, доставка до места работы существенно сокращалась, и попадали они уже непосредственно в сам Отдел, а не в его преддверие, призванное запутать и задержать незваных посетителей.

— Добрый день, мисс Эванс, — поприветствовал Астру знакомый дежурный. — Вас ждут в восьмидесятом кабинете.

— Благодарю, — кивнула в ответ девочка и поспешила по коридору к двери со знаком Меркурия вместо номера.

Разобраться в нумерации кабинетов в Отделе Тайн без подсказки мог только тот, кто немного понимал одновременно и в алхимии, и в магловской химии, потому что номера кабинетов соответствовали номерам элементов периодической таблицы Менделеева. И алхимический символ элемента заменял номер кабинета, который совпадал с числом его электронов. Именно поэтому восьмидесятый номер обозначал ртуть, символом которой в алхимии служил Меркурий.

В нужном кабинете оказалось что-то вроде склада, где Астре выдали форменную мантию. Преинтереснейший артефакт, зачарованный в несколько слоёв, он не только скрывал лицо, но создавал иллюзию усреднённого роста и комплекции, так что понять, кто скрывается под капюшоном, становилось совершенно невозможно. Ну и имитация ровного механического голоса, куда же без него.

Обрядившись в обновку, Астра поспешила дальше. В следующем кабинете её ждал короткий инструктаж по технике безопасности, основным правам и обязанностям служащих Отдела Тайн, который затянулся минут на сорок. Терпеливо выслушав всё это, девочка отправилась к финальной точке сегодняшнего визита — кабинету с выбитым на нём знаком солнца.

Пожалуй, именно этой встречи Астра ждала с нетерпением. Познакомиться с таинственным главой Отдела Тайн хотелось хотя бы из неистребимого любопытства, не говоря уже о том, какие возможности может открыть такое знакомство.

Глубоко вздохнув, девочка постучалась и вошла.

Небольшой тёмный кабинет освещался только неверным светом свечей в четырёх старинных канделябрах на стенах. Массивный дубовый стол в центре комнаты по флангам обступали внушительные книжные шкафы. Стену напротив входа прикрывал огромный гобелен, изображающий карту Великобритании и окрестных стран. Толстый ковёр глушил шаги. Пусто, строго, ни одной лишней вещи, совершенно пустая столешница — определить по интерьеру кабинета характер его владельца не представлялось возможным.

За столом, на резном кресле, похожем на трон, восседала статная сухая волшебница с волосами, спрятанными под высокий головной убор. По магловским меркам Астра не дала бы ей и сорока, но плотное магическое ядро, своими размерами сопоставимое с ядром Дамблдора, говорило о внушительном возрасте женщины. Впрочем, возраст этот никак не повредил мрачной красоте ведьмы. Мягкие черты лица, полные чувственные губы, совершенные дуги бровей над глубокими синими глазами — она была совершенна и знала об этом.

Справа от стола стояла ещё одна волшебница, удивительно похожая внешностью на свою тень, если не считать отсутствия когтей. Хотя кое-что всё-таки отличалось — волосы женщины были не седыми, а чёрными как вороново крыло, сама она оказалась стройнее и выше своей тени. Ну и никаких очков, разумеется.

Две ведьмы были совершенно разными, но в то же время неуловимо похожими. И чуть напрягшись, Астра уловила, насколько крепко связаны эти двое.

— Добрый день, мисс Эванс, — чопорно кивнула первая ведьма, разрывая невольную паузу. — Я полагаю, вы уже догадались.

— Разумеется, леди Блэк, — кивнула девочка.

Не узнать фамильных черт одного из самых известных семейств волшебной Британии было бы странно.

— Чудно. В таком случае мы хотели бы услышать подробнее, зачем вам понадобилось попасть в старый дом моего племянника?

Глава 89. Aede tua magnus, aliena sis velut agnus

*(лат.) В своем доме будь хозяином, а в чужом — ягненком

Дом без дома, без собаки, без огня,

И даже может быть без окон, без дверей,

Без надежды поскорей тебя обнять

И без возможности придвинуться к тебе

Дом без дома, будь ты проклят, невесом,

Непродуманный никем,

Я хотела б, чтобы это был лишь сон, но…

«Дом без дома», Мельница. Музыка: Наталья О’Шей и Сергей Вишняков. Слова: Наталья О’Шей

Кланк… Кланк… Кланк…

С глухим стуком окна утонули в фасаде, с душераздирающем скрежетом вперёд выступил балкон, зловеще блеснули кованые пики ограды, выскакивая из-под земли. Наконец дом на Гриммо двенадцать занял положенное ему архитектором место, и каменный скрежет затих, а соседние дома перестали трястись, словно при землетрясении.

— Идём, — величественно кивнула леди Блэк и шагнула вперёд, тяжело опираясь на чёрную трость, окованную серебром.

Астра сразу же отметила интересное навершие в виде головы лысого старика с лукавой улыбкой и двумя чёрными камнями вместо глаз. Трость явно была артефактом, и неслабым, но о его свойствах девочка пока могла лишь гадать.

Под строгим взглядом ведьмы дверь со скрипом отворилась, впуская их в затхлый и пыльный мрак старинного дома. Трость негромко стукнула по деревянному полу, и на стенах неохотно разгорелись старинные газовые рожки.

— Кого фестралы принесли? — послышалось глухое ворчание, и Астра обернулась к изъеденным молью портьерам, откуда доносился звук.

— Побольше уважения, племянница, — бросила леди Блэк портрету, на котором хмурилась, просыпаясь, некрасивая старуха в викторианском платье.

— Тётушка Кассиопея? — Жёлтая охра на лице Вальпурги сменилась белилами. — Что вы тут…?

Не удостоив нарисованную ведьму даже взглядом, леди ещё раз стукнула тростью об пол, и портьеры резко сдвинулись, обрывая голос портрета.

«Значит, Кассиопея, — про себя отметила Астра. — Интересно складываются дела в королевстве Датском».

Судя по всему, Блэки оказались далеко не так едины, как всем казалось, раз глава Отдела Тайн допустила, чтобы ветвь Ориона и Вальпурги сгинула бесследно в ходе второй магической войны.

«А ведь именно эта ветвь всегда была на виду, — сообразила девочка. — Возможно, из-за молодых наследников. Но очень может статься, общее убеждение в том, что род Блэк стоит на пороге угасания, а то и вовсе исчез, в корне неверно».

Собственно, Блэк на месте главы Отдела Тайн подтверждала это предположение. Да и вторая Блэк… Теперь, зная имя первой ведьмы, вычислить вторую не составило труда — Каллидора Лонгботтом, одногодка и двоюродная сестра Кассиопеи, вышедшая замуж за Харфанга Лонгботтома, прадеда Невилла.

«Интересно, поддерживает ли она отношения с невесткой и правнуком? — тут же заинтересовалась Астра. — Или не сошлись характерами?»

Впрочем, задавать такие вопросы она поостереглась. Неизвестно ещё, как волшебницы отреагируют на её любопытство.

— Ну и где ты собираешься искать крестраж? — поинтересовалась Кассиопея, когда они, пройдя длинным узким коридором, вышли на лестничную площадку, откуда вверх уходила такая же узкая лестница.

По стенам в форменном беспорядке висели покосившиеся старинные картины, обои слезали клочьями, а на резной деревянной полке красовались отрубленные головы домашних эльфов. Атмосферно, ничего и не скажешь.

— Я полагаю, начать можно с того, чтобы спросить местного домового эльфа, — предложила Астра.

Ведьма одобрительно кивнула и внезапно рявкнула так громко, что одна из картин сорвалась со стены и с глухим стуком упала на пол:

— Эльф! Эльф Древнейшего и Благороднейшего Дома Блэк!

С громким треском перед ними возникло существо, больше всего похожее на помесь садового гнома и летучей мыши, облачённое в рваное тряпьё. Астра, которая никогда до этого домовых эльфов не видела, подавила желание скривиться. Тело и тень уродца полностью совпадали, а аура жадными щупальцами раскинулась по стенам дома, пытаясь вытянуть из них хотя бы кроху магии. Несколько щупов сразу же потянулись к ведьмам, но девочка плеснула изумрудным пламенем, и те, что оказались ближе, в страхе отпрянули. Кассиопея же беспрепятственно пропустила щупальца к своей ауре, и по ним к старому домовику тут же заструилась энергия.

— Почтенная госпожа! — проскрипел эльф, низко кланяясь и подметая ушами пол. — Чем старый Кричер может вам служить?

— Мы ищем проклятую вещь. Она должна выглядеть как медальон со змеёй на крышке. Не видел ли ты такой?

Услышав этот вопрос, домовик весь затрясся, из его бледных глаз покатились слёзы, и волшебницы, вооружившись бездонным запасом терпения, принялись слушать жуткую историю смерти Регулуса Блэка.

— Жаль, — обронила Кассиопея, когда рассказ Кричера, то и дело прерывающийся завываниями, подошёл к концу. — Малыш Рег был бы правильным главой семьи.

Астра пожала плечами. Ей не было дела до проблем Блэков. А вот до крестража — очень даже.

— Кричер, я могу уничтожить эту вещь. Тогда просьба Регулуса будет выполнена, — подала девочка голос.

Домовик впервые взглянул на неё прямо и отшатнулся в страхе, напоровшись на внимательный взгляд. А потом глаза Кричера наполнились решительностью, и он исчез — уже не с треском, а деликатным хлопком. Не успела девочка выпрямиться, как домовик вернулся и протянул ей медальон, закутанный в чистую тряпицу.

— Молодая леди действительно уничтожит злую вещь? — с надеждой проскрипел эльф, глядя, как Астра прячет медальон в сумку.

— Я даю тебе Слово, — серьёзно ответила она.

Кричер так же серьёзно кивнул и с шарканьем скрылся в коридоре. Через миг оттуда послышалось тихое ворчание, слов в котором девочка не смогла разобрать.

— Совсем на старости лет из ума выжил, — покачала головой Кассиопея. — Домовики не могут долго жить без хозяина.

Астра только плечами пожала. Её-то это как касается?

Судя по странному взгляду старшей волшебницы, как-то всё-таки касалось.

— Мисс Эванс, скажите, почему вы даже не пытались претендовать на наследство Сириуса Блэка? Он ведь был вашим крёстным отцом. Признаться честно, я не понимаю такого бескорыстия.

— Сириус Блэк был крёстным отцом Гарри Поттера, а я отреклась от этого имени давным-давно, — серьёзно ответила девочка. — Собственно, причина только в этом. Право на имущество Сириуса Блэка и Джеймса Поттера имел Гарри Поттер, а Астра Эванс унаследует состояние Эктора Эванса.

— И кое-что от Певереллов, — прищурилась Кассиопея, внимательно разглядывая девочку, словно видела в первый раз.

— Не без этого, — пожала она плечами.

— Право, жаль, — неожиданно заметила волшебница. — Я полагаю, из всех потомков моего некогда многочисленного рода вы более всего похожи на Блэка.

— Что, я тоже была бы правильной главой семьи?

— Без сомнения.

— Сожалею, — в голосе Астры сожаления было ни на кнат, — вам стоит подыскать другого наследника. Моя семья — Эвансы.

Они столкнулись тяжёлыми взглядами и долго не отводили глаз друг от друга, пытаясь продавить оппонента, как Кассиопея, или просто демонстрируя своё отношение к ситуации, как Астра. В конце концов леди Блэк задумчиво кивнула и двинулась к выходу, первой разрывая контакт, в то время как её тень окинула девочку ещё одним долгим задумчивым взглядом. В ответ та только растянула губы в вежливой улыбке, ничуть не напуганная тем, что мисс Блэк строит на неё странные планы. Она была откровенно рада, что от первоначальной затеи с наследством удалось отвертеться, и не собиралась этого скрывать. Медальон они уже нашли, поиски чаши Пенелопы Пуффендуй взяли на себя кузины Блэк, так что до окончательного уничтожений крестражей Волдеморта оставался всего один шаг.

Конечно, это не сводило к нулю риски его возвращения — девочка подозревала, что этот змеёныш так просто вслед за якорями за Грань не отправится. Но, по крайней мере, он будет смертен, когда вернётся. Это внушало сдержанный оптимизм.

Глава 90. Causa finita est

*(лат.) Вопрос решен

Там у третьего причала

Сизый парус, парус белый,

Делят небо от начала

До рассвета рваной раной,

Слышишь? Море омывает шрамы,

Посыпает крупной солью

Струпья цвета бычьей крови,

Словно память древней боли.

«Дороги», Мельница. Музыка: Наталья О’Шей. Слова: Наталья О’Шей и Ольга Лишина

До окончания каникул Астра успела вдоль и поперёк изучить крестраж в медальоне и добавить парочку новых подробностей на стену в кабинете в Отделе Тайн. Один из столов там теперь, кстати, безраздельно принадлежал ей. Каждый раз садясь за него, девочка испытывала смешанные ощущения. Своё место, свой угол в этом насквозь чужом пространстве… Почему-то считать кабинет своим всё никак не получалось, хотя Астра всегда высоко оценивала собственные способности к адаптации.

За каникулы она появилась здесь всего лишь единожды — чтобы добавить на стену информацию, полученную от медальона. К сожалению, ничего особенно важного там не оказалось. Этот крестраж был создан всего через три года после крестража в кольце Гонтов, поэтому новой информации содержал немного. Впрочем, Отдел Тайн был рад любым крохам — аналитики работали сверхурочно, изучая личность Тома Риддла и способы противостоять условно бессмертному волшебнику, а остальные налаживали слежку за Пожирателями, оставшимися на свободе, и пытались найти неупокоенный дух Волдеморта.

Астра участия в этом не принимала, поскольку считала, что её миссия в этом деле завершена. По крайней мере, она заслужила паузу, да и новый семестр уже был на носу.

Последние дни до начала учёбы прошли суетно — презентация новой книги про египетский пантеон в волшебном мире потребовала порядочно сил и времени. Майкл и Астра пришли к одинаковому решению — пришла пора отказаться от псевдонима, поэтому очередной роман выходил под именем Астры Эванс. Это вызвало волну обсуждения, кто-то отказался читать книжки сопливой девчонки, кто-то, напротив, заинтересовался. И последних, судя по продажам, было явно больше.

Оборотной стороной такой известности стали изменившиеся отношения со студентами Хогвартса. В первые же дни сентября фанатский клуб имени Астры Эванс разросся до каких-то нездоровых величин. Впрочем, ей всё-таки удалось повернуть его существование к своей пользе — малышня, в число которой Астра включала и семикурсников, была приставлена к процессу организации турнира в «Мечах и Магии». Пока Астра, Флитвик и самые занудные из когтевранцев прорабатывали правила и категории состязаний, фан-клуб развешивал объявления, писал статьи в Придиру и украшал выделенный администрацией зал.

Всё это безобразие обещало затянуться не на один день, а сам турнир, судя по всему, растягивался минимум на неделю. И это только один тур, а если их в нём будет несколько… В общем, Астра тихо радовалась, что организовывать это всё придётся не ей одной.

Сейчас вся её жизнь представлялась девочке быстрым венским вальсом, где любая задержка или ошибка ведёт к крушению всего рисунка танца. Если, разумеется, ты не превратишь свою ошибку в головокружительный пируэт. Раз-два-три, раз-два-три, связка, разворот… Она перепрыгивала от одной клеточки расписания к другой, и конца-краю не было этому танцу.

Хорошо хоть за каникулы директор смог подыскать преподавателя для ЗОТИ, и Снейп оказался немного разгружен, так что плотной опеке девочек над зельеваром подошёл конец. Они всё ещё то и дело забегали в его кабинет, но теперь у профессора хватало сил и яда, чтобы выставлять их вон. Правда, делал он это как-то неубедительно и совсем от помощи отказываться не спешил, пусть и ворчал постоянно, когда они игнорировали его шипение. Даже Гермиона, хоть и бледнела поначалу, научилась пропускать сарказм мимо ушей.

Именно она первой предложила то, о чём Астра задумывалась уже давно:

— Может, и Снейпу попробовать метку снять?

— Сложный вопрос, — отозвалась когтевранка, потирая бровь. — Есть ненулевая вероятность, что после этого профессор перестанет быть нужен директору и его устранят.

— Ну тогда хотя бы клятвы! — не отступилась гриффиндорка.

— А ты можешь их снять?

— Конечно, — оскорблённо фыркнула Грейнджер. — Они же обоюдными были и с той стороны нарушены давным-давно.

— М-да… — только и протянула Астра. — Тогда, конечно, надо снимать.

Снейпа в детали операции решили не посвящать. Будет нервничать, вырываться, а то и сбежит ещё, чего доброго. Кому это нужно?

В общем, в очередной раз завалившись в кабинет зельеварения всей дружной компанией, девочки не стали, как обычно, приниматься за привычные обязанности, а вместо этого аккуратно оглушили не готового к такому повороту Снейпа и выстроились кружочком вокруг его бессознательного тела. По-хорошему, хватило бы одной Грейнджер, но остальные решили присутствовать виде резервных источников энергии и предохранителей на случай неудачи.

Подземелье, вечер после заката — условия были не самыми подходящими для дара Тараниса, но выбирать не приходилось. Гермиона ещё и Имболка хотела дождаться, но Астра надавала ей по ушам и прочитала длиннющую лекцию о том, что привязка к датам и знакам — свидетельство немощи разума волшебников. От астрономии и погодных условий зависел только ограниченный перечень высших чар, зелий и ритуалов, остальное — порождение магического мышления. Так что операцию по избавлению от клятв решили не затягивать.

«Резать к чертовой матери, не дожидаясь перитонитов!» — фыркнула про себя Астра.

Глубоко вздохнув, явно пытаясь успокоиться, Гермиона опустилась на колени и вцепилась в запястья волшебника. То, что ведьмочке сейчас предстояло сделать, стояло на грани её способностей, но, как верная последовательница Тараниса, отступать Грейнджер и не думала. Астра внимательно следила за её действиями, готовая прервать, если что-то пойдёт не так, или подпитать, если энергии перестанет хватать. Гриффиндорка недавно научилась конвертировать разные типы энергии внутри ядра, поэтому магическая поддержка вполне могла иметь толк.

К счастью, это не понадобилось. Через долгие полчаса Гермиона с облегчённым вздохом отвалилась от Снейпа, встряхивая кистями и со стоном поднимаясь на ноги. От её пальцев на запястьях зельевара остались белые следы, сейчас быстро наливающиеся краснотой.

— Всё, что смогла — сняла, — выдохнула девочка. — Даже в метке поковырялась, теперь через неё нельзя боль насылать или силу тянуть. И отследить не получится.

— Сильна, — уважительно протянула Мораг, и Гермиона покраснела от этой неожиданной похвалы.

— Ну, там не в силе дело, — смущённо пробормотала она. — Просто Тёмный Лорд тоже нарушил слово, данное профессору, вот я и…

Закончить оправдывать свой успех не дал Гермионе Снейп, выбравший этот момент, чтобы очнуться.

— Ну и что это было? — мрачно спросил он, устало глядя в потолок.

— Ну… Мы… — залилась краской по уши гриффиндорка.

— Мы сняли с вас все клятвы и обеты, — решительно рубанула Мораг, прерывая её лепет. — Ну, может, не все, но большинство.

— Та-а-ак, — глубокомысленно протянул Снейп, закатывая рукав на левой руке.

— Метку тоже можем, если надо, — пропищала пунцовая Гермиона. — Но Астра сказала, что она вам нужна, так что я просто убрала оттуда большую часть функций…

— Вот как Люциус сдёрнул, оказывается… — тут же догадался волшебник.

— Я нечаянно, — совсем уж убито прошептала девочка.

— Отставить самокопание, — перебила её Астра. — Ты всё сделала правильно. Профессор, мы вас покинем на сегодня, с экзистенциальным кризисом, думаю, вы справитесь и без нас. На любые вопросы по клятвам готовы ответить, но завтра. Всё, до свидания.

Повинуясь её приказному тону, девочки мгновенно вымелись из кабинета, оставив зельевара лежать на полу в чернильной кляксе его собственной мантии. И никто не заметил маленькую летучую мышку, висящую вниз головой на потолке в самом тёмном углу кабинета. Астра всё-таки не собиралась оставлять Снейпа без присмотра. Мало ли что стукнет в его голову? Особенно когда он осознает, что затяжная депрессия, в которой он пребывал не один год, была последствием данных в юности обетов.

— С ним всё будет в порядке? — взволнованно поинтересовалась Гермиона, когда они поднимались в Большой Зал.

— Определённо, — кивнула Астра, хотя сама такой уверенности не испытывала.

Любые перемены, даже если они к лучшему, приносят психике большой стресс. А она у Снейпа не сказать, чтобы прям устойчивая. Но мастер окклюменции точно должен справиться, пусть, возможно, и не сразу.

На стенах появились первые портреты, так что серьёзный разговор пришлось свернуть. Перебрасываясь ничего не значащими репликами, девочки добрались до Большого Зала и разошлись по разным столам. Стоило Астре занять своё место, как рядом тут же нарисовалась Ромильда Вейн со взглядом, полном восторженного обожания.

— Астра, директор просил тебя зайти к нему в кабинет после ужина, — пропищала она. — Пароль — «кислотные шипучки».

— Хорошо, спасибо Ромильда, — отозвалась Эванс, старательно улыбаясь первокурснице и затылком чувствуя встревоженные взгляды подруг.

«Всё в порядке», — вытолкнула она мысль за пределы окклюментивного щита.

Астра знала, что сейчас её тень сказала это вслух, и если девочки догадались смотреть на неё особым зрением, то они услышат. Судя по тому, как Мораг резко успокоилась, а Гермиона озабоченно нахмурилась, с соображалкой у обеих всё было в порядке.

— Удачи, — легко улыбнулась Луна, смотря сквозь Астру, когда та отодвинула от себя тарелку и встала со скамьи.

Девочка только кивнула в ответ и поспешила к кабинету директора. Такие визиты лучше не откладывать.

— Мисс Эванс? — улыбнулся Дамблдор, поднимая голову от документов, когда она вошла.

— Добрый вечер, директор.

Астра не стала отвечать на не слишком искреннюю улыбку и сразу же заняла место напротив, не дожидаясь приглашения.

— Я должен извиниться перед вами, мисс Эванс, — начал волшебник, не дождавшись ответа. — В первую очередь за то, что зря подозревал вас.

«Ну не прям зря», — подумала про себя Астра, но вслух не сказала ничего, только пожала плечами.

— Скажите, мисс Эванс, как продвигается ваше сотрудничество с Отделом Тайн?

Вопрос был поставлен прямо, и девочка даже удивилось отсутствию обычных завихрений. А может, она просто не могла их разглядеть?

— Остался один, — коротко ответила она после краткого раздумья. — И неупокоенный дух.

— У меня появилась информация, что искать нужно в лесах Албании.

— Я передам в Отдел, спасибо, — кивнула девочка, давя удивление.

Что в лесу сдохло, раз директор решил поделиться информацией? Не сказать, чтобы прям важной и нужной — Астра давным-давно сообщила коллегам про Албанию — но всё-таки. Кстати, данные по Албании были двойственными, ибо в средневековье так называли Шотландию. И поскольку диадема Когтевран пропала именно в эту эпоху, в Шотландии невыразимцы тоже вели поиски. Другой вопрос, почему туда должно было понести Тёмного Лорда, но Астра ещё в каноне этот заход не до конца поняла.

— Вы отошли от поисков? — по-своему понял ответ девочки директор.

— Я считаю, что свою роль выполнила. С остальным вполне справятся компетентные специалисты.

— Ну что ж, — волшебник казался разочарованным этим ответом, но старался этого не показать, — это замечательно. Я рад, что вас больше не коснутся эти заботы. Всё-таки дети не должны решать взрослые проблемы.

«Ну уж нет, мистер Дамблдор, — с внезапным весельем подумала Астра, — вы не заставите меня повестись на эту примитивную манипуляцию. Здесь вам не героическая сага с пафосным превозмоганием. Здесь скучная и обыденная реальность».

— Полностью с вами согласна, директор.

Не дождавшись нужной реакции, Дамблдор ещё пару минут ездил ей по ушам на тему дружбы и взаимопомощи, а потом отпустил с миром. Впрочем, удержаться от финального укола он так и не смог. Когда Астра уже открывала дверь, чтобы выйти, в спину ей прилетел вопрос:

— Кстати, мисс Эванс, вы не знаете, что всё-таки случилось с бедным Элифасом Дожем?

Секунду девочка промедлила, соображая, есть ли смысл прикидываться дурочкой и делать вид, что никаких Дожей, кроме венецианских, она не знает. В результате плюнула и ответила как есть:

— Он нарушил Непреложный Обет, директор.

Дамблдор резко поскучнел и больше задерживать Астру не стал. Ну она и убралась подобру-поздорову. Всё-таки нос не дорос ещё с такими зубрами тягаться.

Глава 91. Vivere militare est

*(лат.) Жить — значит бороться

Джига-Игла — нет, не вонзайте,

Лучше снова играйте,

Играйте же еще!

«Бес джиги», Мельница. Музыка: Наталья О’Шей, С. Вишняков. Слова: Наталья О’Шей

Снейп не изменился в один момент, как Астра опасалась. Нет, изменения были постепенными и почти незаметными для окружающих. Только четвёрка подруг, которая внимательно отслеживала состояние зельевара, отмечала едва уловимые перемены в его поведении и облике.

Первой изменилась внешность. Ушли следы болезненного истощения, профессор даже, кажется, набрал пару фунтов. Затем подтянулась психика, отключившая режим выживания. С каждым днём у Снейпа явственно прибавлялось моральных сил, и он перестал совсем уж безобразно срывать раздражение и усталость на студентах. Даже — о, ужас! — впервые за долгое время нашёл энергию на то, чтобы заботиться о себе.

Тут опять не обошлось без Астры. Честно признаться, она так до конца и не поняла, как её не заавадили, когда она насильно усыпила зельевара, собиравшегося работать всю ночь напролёт. И почему Снейп не сделал этого в дальнейшем, когда девочка ещё пару раз повторила этот фокус, Астра тоже не поняла. А как она осталась жива после того, как пригрозила связать мужчину и кормить его с ложечки, если он не начнёт следить за питанием, вообще оставалось тайной, покрытой мраком.

Почему-то за последние месяцы Астра, Гермиона и Мораг прониклись к мрачному зельевару такими же материнскими чувствами, как к малышке Луне. Причём причин этому никто из них найти так и не сумел. Спроси Снейп, какого Мордреда они хором напросились ему в помощники, а теперь и вовсе взяли под опеку, ни одна не смогла бы ответить внятно. Попытка отрефлексировать ситуацию ломала Астре мозг, поэтому она в конце концов бросила это бесполезное занятие и просто следовала своей интуиции. И это дало результат — Снейп ворчал, ругался, но в конце концов начал самостоятельно следить за бренной плотью, служащей вместилищем его гениального разума.

Уже к февралю совокупность изменений в образе штатного Ужаса подземелий оказалась отмечена широкой общественностью. По школе поползли слухи один абсурднее другого — все пытались понять, что сподвигло Снейпа на смену имиджа. Основной версией, по словам Падмы, стала новая преподавательница ЗОТИ — Гестия Джонс. Неразговорчивая статная ведьма, похожая на молодую версию Макгонагалл, действительно привлекала внимание своей строгой красотой и элегантностью, но заподозрить Снейпа в романтическом к ней интересе? Астра только брови вскинула, услышав эту сплетню.

— Я согласна, что дело в профессоре Джонс, — заметила она после паузы, и Патил удивлённо хмыкнула. — Только Снейп в неё не влюблялся. Она просто сняла с него лишнюю нагрузку в виде преподавания ЗОТИ, поэтому профессор вернулся к своему обычному поведению и облику. А нам на контрасте показалось, что он подобрел и похорошел.

— Похорошел, скажешь тоже, — фыркнул Терри, бесцеремонно подслушивающий разговор.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что лучше нас разбираешься в мужской красоте? — вскинула брови Лайза.

Парень мгновенно увял.

— А ведь и правда похорошел, — задумчиво пробормотала Падма и вперила прокурорский взгляд в профессора.

Луна рядышком хихикнула, явно предвкушая хорошую шутку.

«Надеюсь, никому из девчонок не придёт в голову влюбиться в Снейпа, — подумала про себя Астра, содрогаясь от перспектив. — Хотя это ладно. Гораздо важнее, чтоб директор на переменах в профессоре не акцентировал внимания».

Их аферу ещё никто не заподозрил, и девочка надеялась, что так и будет впредь. А то старичок опять волноваться будет из-за сил тяжких, попавших не в те руки. Мало ли какие ещё клятвы сможет снимать неразумная гриффиндорка? И главное — с кого? И не объяснишь же, что клятвы просто так не падают…

— Кстати, что там с турниром? Уже определились с датами? — влез Тони, и Астра тут же поддержала смену темы:

— Начнём в пятницу пятого февраля. Вы как, планируете участвовать?

— Обязательно, — солидно кивнул Голдстейн, и его поддержал практически весь третий курс.

— Вот и чудненько, — довольно кивнула девочка и отложила приборы.

С некоторых пор она с заметным оптимизмом смотрела конкретно на турнир «Мифов и Магии» и в целом на будущее. Ещё в первые недели учёбы Астра осознала, что даже она не выдержит долго сложившегося темпа жизни, а потому у кузин Блэк в приказном порядке был потребован хроноворот. В конце концов, может же она наконец начать получать бонусы от своей должности?

Как ни странно, требование девочки, даже её саму поражающее своей наглостью, оказалось удовлетворено, причём всего через две недели после запроса. Разумеется, перед этим пришлось сдавать чуть ли не экзамен по технике безопасности, но результат того стоил. Конечно, обещал вылезти побочный эффект в виде ускоренного взросления, но для Астры это было скорее плюсом, чем минусом — она всё ещё мечтала поскорее довести тело до взрослых габаритов.

С маховиком жизнь сразу же стала проще и приятнее. Теперь можно было позволить себе вволю поваляться в кровати, тратить лишнее время на общение с друзьями и чтение художественной литературы. Астра всё ещё жила по расписанию, но теперь в нём, помимо неприятных или нейтральных обязанностей, хватало мелких жизненных радостей. Занятая учёбой и работой, она и не заметила, как подошло время турнира и связанной с ним суеты.

Хорошо, что мудрый Флитвик посоветовал начинать в пятницу вечером, иначе учёба в Школе была бы полностью парализована. На церемонию открытия в турнирный зал набился, кажется, весь Хогвартс и ещё пара человек сверху. Астра, во всяком случае, знала как минимум о двух дополнительных волшебниках — освещать турнир прибыл репортёр Ежедневного Пророка Кикис Трекус в сопровождении фотографа Аманды Стокс, сногсшибательной длинноногой блондинки.

Хитрый грек стал известен благодаря своим спортивным обзорам, полным любопытных подробностей. Эванс подозревала, что узнавать их Трекусу помогала его спутница, в декольте которой сейчас дружно утонула мужская часть старших курсов.

Астрой репортёр заинтересовался, поскольку переговорники её работы пока никто не смог повторить, а потому несколько команд, участвовавших в Чемпионате мира по квиддичу, закупили их напрямую у третьекурсницы. В том числе, кстати, Ирландия. Полуфинал из-за этого вышел на новый уровень тактических игр, так что неудивительно, что журналисты возжелали эксклюзивного интервью с создателем новинки.

Мисс Эванс была девочкой умной, а потому взамен на интервью потребовала гарантий, что о ней не станут писать откровенную ложь или нелицеприятную правду. Ну а бонусом пошёл репортаж о турнире «Мифов и Магии». Астра с Майклом посчитали, что продажи игры принесут им гораздо больше звонких золотых кругляшков, чем продажа книг. А значит, пиар, пиар и ещё раз пиар. Девочка не сомневалась, что азартные британские маги рано или поздно поставят «Мифы и Магию» в один ряд если не с квиддичем, то с плюй-камнями точно. Иначе просто и быть не могло.

«Спасибо хоть, что тут не только зелья можно патентовать, — лениво подумала Астра, наблюдая, как первая группа игроков рассаживается вокруг круглого стола. — Иначе шансов сохранить монополию на производство игры не было бы никаких».

Итак, турнир начался. Позади осталась торжественная речь директора, который — вот странность-то — даже не пытался примазаться к чужим достижениям, как это свойственно политикам. За ней последовало лапидарное напутствие от Астры, коллективным волеизъявлением назначенной распорядителем турнира. Потом Флитвик, самоназначенный ведущий, еще раз озвучил правила, и всё завертелось в безумном водовороте.

Приключения и стратегии, одиночки и группы, эллины и кельты — всё смешалось в Домах Основателей. Чтобы турнир не растянулся на погода, игры приходилось жёстко ограничивать по времени и запускать сразу несколько в параллель. Но даже так процесс затягивался, ведь система оценивания была сложной до безобразия. Кроме победы, участникам нужно было продемонстрировать реалистичный отыгрыш, смекалку и изобретательность — а оценить это было не так-то просто.

Несмотря на то, что Астра постаралась максимально формализовать критерии оценивания, её и Флитвика участие всё равно требовалось то за одним, то за другим столом. Правила на ходу исправлялись, дополнялись и редактировались, отвечая на изобретательность участников. К тому же оценки требовали не только участники, но и мастера игр. Таких в Хогвартсе успело появиться немало, и для всех, желающих блеснуть своей фантазией, пришлось вводить жёсткий ценз, включающий рекомендацию от старост факультета. И даже так мастеров было хоть отбавляй.

В итоге завершилась вся эта кутерьма только к середине февраля, а на финальный подсчёт очков и рейтингов требовалось ещё дня три минимум, так что Астра решительно самоустранилась от всех вычислений и мужественно приняла на себя удар студентов, которые ни есть, ни спать не могли в ожидании результатов.

«Как будто оценок за ЖАБА ждут, ей Богу», — ворчала Гермиона, занятая пересматриванием отрывков турнира в Омуте Памяти — так ставить оценки было гораздо легче.

Чтобы отвлечь школьников от в конец замотанных судей, Астра исполнила ход конём по голове и организовала ещё один, финальный тур, но уже между профессорами. Чего ей это стоило, не хотелось и вспоминать. Скажем только, что мисс Эванс использовала подкуп, шантаж, вымогательство и большие мамины глаза.

Финальный тур был классическим приключением, так что затягивать его Астра могла бесконечно. Каждый вечер ровно в 18:00 профессора собирались в турнирном зале и ненадолго снимали свои чопорные маски. Поглядеть на это развлечение приходила половина Школы, и с каждым разом число студентов прибавлялось. Ведь над игровой доской боевая двойка персонажей Снейпа и Макгонагалл планомерно втаптывала соперников в грязь, начав, кстати, с Дамблдора. Такого поворота не ожидал никто, в том числе и директор, от этого интерес к игре только возрастал.

Вручая зельевару кубок победителя, Астра поймала его улыбку — не кривую, не сардоническую, а искренне довольную — и облегчённо вздохнула. Эта улыбка значила, что у них всё получилось. И речь шла вовсе не о турнире.

Глава 92. Panem et circenses

*(лат.) Хлеба и зрелищ

Выражение из 10-й сатиры древнеримского поэта-сатирика Ювенала, использованное им для описания современных ему устремлений римского народа.

…на потоках восходящих,

словно горный уголь черен,

черен, словно ночь незрячих,

видел я, как кружит ворон —

в небесах из синего стекла

надо мной чернеют два крыла.

«Ворон», Мельница. Музыка и слова: Алексей Сапков

— Ты уверен? — уточнила Астра, вертя в руках вскрытый конверт.

— Да.

— Точно?

— Абсолютно, — усмехнулся профессор, не отрывая глаз от свежей газеты. — Можешь отдать мой билет Мёрфи, уверен, он будет в восторге.

— Тут спорить не буду, — хмыкнула девочка в ответ, откладывая наконец конверт в сторону. — Но я лучше возьму Мораг, а наши билеты пусть заберут гриффиндорцы.

— Мораг? — Эктор всё-таки сподобился поднять взгляд от новостных колонок и посмотрел на Астру поверх очков, сдвинутых на кончик носа. — Почему именно она?

— Методом исключения. Луна слишком странная и слишком хрупкая. А для Гермионы такие знакомства пока что будут только во вред.

— Логично.

Кивнув, девочка поспешила в свою комнату, писать письма подругам, оставив отцу возможность обрадовать их помощников вестью о халявных билетах на финал Чемпионата мира по квиддичу. Спустя четверть часа по квартире пронёсся ликующий вопль, и Астра сморщила нос, буркнув: «Мёрфи». Тут и гадать было нечего.

Столь неожиданная «премия» досталась гриффиндорцам не случайно — час назад серая неясыть принесла девочке конверт с печатью Отдела Тайн, откуда выпали два золотых билета в министерскую ложу. «Для мисс Астры Лилиан Эванс со спутником» значилось в сопроводительном приглашении с подписью министра. А короткая записка от Каллидоры Лонгботтом уточняла, что сопровождающий для девочки найдётся, так что спутником можно выбрать не только старшего родственника-мужчину. Это радовало. Тащить отца против воли на Чемпионат Астра не хотела, а отказываться от такой возможности завести новые знакомства было жалко.

Закончив с написанием писем, Астра распахнула окно и свистом позвала отцовскую почтовую сову, необыкновенной красоты сипуху с лицом-сердечком.

— Вэлл, это для Мораг, это для Гермионы, а это для Луны. Дождись ответа, хорошо?

Сова только подмигнула чёрным глазом и стрелой взвилась в воздух, неся в когтях три конверта.

Ответы пришли уже к вечеру, девочки соглашались встретиться заранее у дома Астры — приглашение в министерскую ложу делало путешествие на Чемпионат гораздо комфортнее, ведь к билетам прилагался портключ, активировать который можно было в любой из семи дней, предшествующих финальной игре. Что радовало, портключ был групповым, а такие могли перенести до десяти человек.

Подруги решили прибыть за три дня, чтобы успеть насладиться компанией тысяч волшебников из других стран, но не сильно устать от этой толпы. Жильё для всех предоставляла Астра, которая наконец-то сподобилась потратиться на палатку с расширением пространства. Раньше то времени не было, то необходимости, то денег было жалко. Теперь же места оправданиям не осталось, и девочка, скрепя сердце и придавив горло жабе, приобрела роскошные пятикомнатные покои, вместившиеся в небольшую брезентовую туристическую палатку, конструкцией больше напоминающую шатёр.

«Рассказать им, что ли, про дуговые палатки?» — для проформы прокомментировала Астра, но покупкой осталась довольна.

В день встречи, потратив всего семь минут на обнимашки и прощания, девочки активировали портключ и оказались у небольшого каменного домика посреди вересковой пустоши.

— Добрый день? — раздался чуть отстранённый хриплый голос.

На порог вышел мужчина средних лет с седоватыми вискам и абсолютно пустым взглядом серых глаз. Весь он был каким-то тусклым и невыразительным, блёклым на фоне ярких рядов палаток, что тянулись по полю за его спиной.

«Магл, смотритель лагеря», — поняла Астра, ловя себя на смутном ощущении жалости, смешанной с отвращением — словно к прокажённому.

— Добрый день, — решительно кивнула она, давя эмоции. — Участок зарезервирован на имя Астры Эванс.

— Эванс, Эванс… — забормотал мужчина, оглядываясь на длинный список, приколотый к входной двери. — Да, уже оплачено. Держите, вот карта лагеря, здесь отмечен ваш участок.

— Спасибо.

— Это вам, — вдруг выступила вперёд Луна, протягивая смотрителю ожерелье из винных пробок. — Отпугивает нарглов.

— Э-э-э…

Мужчина, очевидно, получивший за последние дни не один Конфундус и Обливейт, завис от столь неожиданного подарка, поэтому девочке самой пришлось надеть ожерелье ему на шею. Взгляд человека тут же прояснился, в нём начал подниматься гнев и страх.

— Лучше уезжайте, — мирно посоветовала ему Астра. — Вместе с семьёй. Ради вашей же собственной безопасности.

Рвано кивнув, мужчина быстро вошёл в дом и, кажется, запер входную дверь на засов.

— Что ж, если в этой башке остались мозги, через час его здесь уже не будет, — цинично хмыкнула Мораг, проигнорировав возмущённый взгляд Грейнджер.

По тропинке среди цветущего вереска девочки дошли до палаточного лагеря, край которого терялся далеко у горизонта. Их участок оказался почти в центре, и чтобы занять его, пришлось выдержать спор с большой индийской семьёй, которая уже воспользовалась бесхозным свободным пространством по своему усмотрению.

Наивные индусы не сочли четвёрку малолеток достойными соперниками, а когда МакДугалл стала настаивать, взрослые схватились за палочки. Не на тех напали — Астра, Мораг и Гермиона безо всякой магии разоружили пятерых волшебников, а мужчин ещё и отпинали профилактически. Дальше хватило демонстративной готовности сломать их концентраторы, чтобы участок девочек в мгновение ока оказался очищен от чужих вещей и многочисленных детей.

Через полчаса, когда палатка уже была установлена, а подруги распределились по комнатам, под потолком раздался приглушённый звон.

— Что такое? — высунулась в гостиную Мораг.

— Кто-то хочет войти, — пояснила Астра, слезая с дивана, где валялась в ожидании Гермионы и Луны, которые всё ещё распаковывали свои вещи.

Колдовать палочками всем четверым до совершеннолетия было, разумеется, запрещено, однако это не помешало Эванс установить защиту вокруг палатки. Хватило четырёх деревянных колышков с вырезанными на них рунами, чтобы участок оказался накрыт надёжным волшебным куполом, проникнуть сквозь который незамеченным не смог бы ни один непрошенный гость. Да и просто переступить невидимую границу стало нетривиальные задачей.

— Привет, Падма, — поздоровалась Астра, выглянув за порог.

— О, я так и знала, что это вы! — воскликнула та, не утруждая себя приветствием. — Нам тут папины знакомые жаловались, что у них какие-то девчонки половину участка отобрали.

— И чё? — мрачно поинтересовалась Мораг, выходя из комнаты, которую она делила с Гермионой.

— Я сказала, что они ещё легко отделались, — колокольчиками рассмеялась Падма.

— А, — оттаяла пуффендуйка, — тогда ладно.

— Палочки-то вернёте?

— Держи, — хмыкнула Астра, передавая пучок из пяти палочек индианке. — И пусть не лезут.

— Они больше не будут, — серьёзно кивнула Патил.

Распрощавшись с Падмой, девочки отправились на прогулку по лагерю и тут же оказались окружены самыми разнообразными запахами, яркими цветами и чужой речью. Повсюду сновали праздношатающиеся волшебники, торговцы едой и сувенирами, дети, фанаты… В первые же десять минут Астре предоставилось понаблюдать за тремя жаркими спорами и двумя потасовками между сторонниками Ирландии и Болгарии.

Сама Эванс решила для себя, что болеет за Ирландию. Во-первых, она не любила болеть за проигравших, а болгары проиграют, несмотря на все старания Крама — это было ясно даже без знания канона. К тому же ирландцы закупили у неё переговорники, а болгары — нет, так что выбор был очевиден. Не говоря уже о том, что Астра поставила на сборную Ирландии половину своих уже немалых накоплений.

— Мисс Эванс? — раздался уже не первый возглас.

Её повсюду узнавали — читатели, однокурсники, редкие знакомые с конференции в Праге. Это было так неожиданно и странно, что девочка в первое время дёргалась, услышав свою фамилию из уст незнакомых волшебников. Теперь, уже освоившись, она смогла усилием воли сдержать рефлекторный рывок в сторону, нашла глазами говорившего и тут же невольно улыбнулась:

— Михаил Петрович! Рада вас видеть.

— Взаимно, мисс Эванс, — Савенков энергично сжал её ладошку, а потом, опомнившись, поцеловал запястье. — Позвольте вручить вам знак моего восхищения вашей работой, — артефактор протянул ей бронзовый кулон с вставками из малахита.

— Как интересно, — пробормотала девочка, аккуратно поднося его к глазам телекинезом — какие бы дружеские чувства она не питала к этому русскому, безопасность всегда на первом месте. — Я могу предположить, что основная цель амулета — защита от сглазов и людей со злыми помыслами?

— Совершенно верно! — подтвердил мужчина, сияя улыбкой на бородатом лице. — Древняя рунная цепочка и одна из первых моих попыток освоить язык богов.

— Очень тонкая работа, — заметила Астра, вешая кулон на шею — никакого зла в нём она не чувствовала. — Признаться, мои амулеты по сравнению с вашими выглядят детскими поделками. Но всё же я чувствую себя обязанной отдариться.

Она протянула Савенкову бронзовую гривну с отчеканенными на ней узорами — один из её первых опытов в чеканке, который она сочла достойным траты сил и крови на то, чтобы вытянуть в реальный мир. Выглядел он не настолько аккуратно и искусно, как амулет Михаила Петровича, зато действие было выше всяческих похвал.

— А что он делает? — с живейшим любопытством поинтересовался артефактор.

— Через голову перекувырнёшься — в волка обернёшься, — в рифму ответила Астра. — Дух знакомого волка согласился время от времени приходить на помощь волшебнику, который будет носить гривну.

— Ого! — Мужчина уважительно присвистнул. — А как зовут-то его?

— Я назвала Каем. — На своё имя волчара тут же среагировал — девочка почувствовала его незримое присутствие и явное одобрение. — Кстати, вы ему приглянулись.

— Ничего себе! — Волшебник поражённо покачал головой, а потом резко вскинулся: — Что ж это такое! Совсем о приличиях позабыл, как вас увидел. Не представите ли меня своим спутницам?

Процедура взаимного знакомства много времени не заняла, но отпускать их Савенков наотрез отказался и потащил к поляне, вокруг которой скучковалась группа русских волшебников, приехавших на финал Чемпионата.

Астра вписалась в общую компанию, словно родная. Впрочем, так оно и было, пусть об этом знала только она сама. Остальные девочки дичились первое время, но потом тоже подтянулись, перестав обращать внимание на незнакомый язык, ведь с ними все говорили на английском.

Среди славян они провели почти целый день, так ни разу не заговорив о квиддиче, и все чудесно провели время. Мораг побила компанию пацанов лет семнадцати, которые решили что-то высказать по поводу «лаймов». Причём билась девочка не за честь Британии, а за то, что её, потомственную шотландку, назвали англичанкой. Гермиона сцепилась языками со знакомым Савенкова, историком Вертинским. Ну а Луна прибилась к сибирскому шаману, который установил на отшибе лагеря юрту и жёг в костре какие-то подозрительные грибы.

В общем, собрать под вечер всех троих и водрузить на причитающиеся им спальные места стало той ещё задачкой. Но Астре начинала нравится вся эта международная кутерьма.

В день финала обстановка в лагере стала совсем уж напряжённой и суматошной, поэтому, побродив с утра по рядам и повстречав кучу знакомых, девочки вернулись в палатку и решили провести там всё оставшееся время до начала матча. Решение оказалось верным, потому что уже к одиннадцати ударила страшная жара, с которой не справлялись никакие чары, только рунные амулеты Астры, сделанные после приснопамятного визита в пустыню, кое-как позволяли дышать. Лагерь весь словно вымер, и только ближе к трём часам дня, когда спала жара, волшебники начали вылезать из своих палаток. Ну а там и сигнал к началу матча подоспел.

Гермиона с Луной сразу заторопились к роще, за которой скрывался стадион — у входа они должны были встретиться с Льюисом, Хиллом и Мёрфи, у которых места были рядом. А вот Астра и Мораг могли ненадолго задержаться — у гостей министерской ложи был отдельный вход, через который добраться до своего места можно было за пару минут, минуя очереди и толпу. Впрочем, их сопровождающий был пунктуален — приглушённый звон защитного периметра раздался через семь минут после сигнала к сбору болельщиков.

Девочки вышли и с любопытством уставились на волшебника средних лет. Каштановые с проседью бакенбарды, тяжёлые надбровные дуги, глубокие носогубные складки… Он оказался чертовски похож на свою тень, так что Астра улыбнулась коллеге, как доброму знакомому. Тот узнавания никак не выказал, хотя тень обречённо скривилась.

— Мистер Булстроуд, не так ли? — ради проформы уточнила девочка.

— К вашим услугам, леди, — коротко поклонился волшебник. — Сегодня мне выпала честь сопровождать вас.

— Благодарю за эту услугу, — прощебетала Астра в ответ. — Надеюсь, это не доставит вам хлопот.

— Нисколько.

Продолжая перебрасываться этой высокопарной нелепицей, волшебники двинулись к стадиону. Вскоре в разговор включилась и Мораг, с трудом переключившаяся на непривычный стиль общения. Впрочем, с каждой минутой у неё получалось всё лучше и лучше.

«Не напрягайся ты так, это просто игра», — через свою тень транслировала Астра, и пуффендуйка несколько расслабилась, что пошло только на пользу её речи и манерам.

— Первоклассные места! — прокомментировала колдунья из Министерства, проверяя билеты всех троих. — Министерская ложа. — На её лице не отразилось ни капли той зависти, что демонстрировала тень женщины.

Девочки не менее лицемерно улыбнулись в ответ и двинулись вверх по неширокой крытой лестнице, устланной тёмно-зелёной ковровой дорожкой.

— За последние три дня я увидела столько лицемерия, сколько за всю свою жизнь не встречала, — тихо пробормотала Мораг, когда они уже поднялись на пару ярусов.

— Сейчас увидишь втрое больше, — посулила ей Астра, мило улыбаясь швейцару у входа в ложу.

Им достались места во втором ряду, и девочки заняли два соседних пурпурно-золочёных кресла. «Какая безвкусица», — одновременно прокомментировали их тени. «Бульдог», опустившийся рядом с Астрой, судя по его лицу, придерживался того же мнения.

Пока, кроме них троих, в ложе не было ни души, если не считать скрючившейся и закрывшей глаза домовой эльфы на первом ряду. Переглянувшись, Эванс и Булстроуд кивнули друг другу и, мгновенно достав палочки, одновременно наколдовали по цепочке заклинаний:

— Ступефай! Инкарцеро! Петрификус Тоталус! Силенцио!

Стук двух упавших тел был им ответом.

Ловко перескочив через спинки кресел, «бульдог» стянул мантию-невидимку с обездвиженного мужчины на полу. Несколько сложных заклинаний, и на месте Барти Крауча на полу осталась лежать пустая бутылка от шампанского. Астра секундой спустя превратила домовушку в хрустальный бокал. По виску скатилась капля пота — несмотря на несколько часов тренировки, трансфигурировать домового эльфа оказалось невероятно сложно — гораздо сложнее, чем даже волшебника.

Подхватив со стойки в углу поднос, Булстроуд поставил на него оба предмета и поспешно передал швейцару за дверью, после чего быстро вернулся на своё место. Астра тем временем разгладила мантию, на которой успела появиться пара заломов. Спустя секунду уже никто не смог бы сказать, что здесь что-то произошло. Очень вовремя — через полминуты в ложу вошёл первый министерский чиновник.

— Это что сейчас было такое? — тихо прошипела Мораг, почти не размыкая губ.

— Потом, — отрезала Астра, поднимаясь, чтобы поздороваться с вошедшим.

Волшебники шли потоком — высокопоставленные чиновники, представители знатных чистокровных вроде Ноттов, владельцы крупных фирм, журналисты и два министра магии — Британии и Болгарии. Как минимум с половиной из пришедших Эванс пришлось поздороваться или обменяться парой фраз, а кто-то и вовсе пожелал познакомиться поближе. На Мораг реакция была менее выраженной, зато кто-то пробормотал: «МакДугалл? Из тех самых?» Узнав, что из тех, волшебник постарался держаться от них подальше, хотя это и было достаточно затруднительно в условиях небольшой ложи.

Во всей этой кутерьме Астра едва нашла мгновенье, чтобы изучить вид, который открывался с их мест. Позиция действительно была выбрана отлично — на самой высокой точке ровно посредине между голевыми шестами. Отсюда игра обещала быть как на ладони.

Пока же девочка обратила внимание на рекламные объявления, что то и дело появлялись на исполинском чёрном табло. С довольной улыбкой она отметила, что «Мифы и Магия» тоже затесались среди рекламы универсальных пятновыводящих средств и порошка от облысения. Премиальный рекламный слот стоил ей немало галеонов, но обещал закрепить статус новой игры уже не только среди британских волшебников. Тем более, что выглядело её объявление гораздо ярче и понятнее, чем все остальные — всё по классике маркетинга двадцать первого века: привлекательное предложение, снабжённое конкретными цифрами и выгодами. Никаких завитков и сложных шрифтов — чем проще, тем быстрее читается. Ну и запоминающийся слоган напоследок: «Мифы и Магия: присоединяйся к приключениям!» Астра очень надеялась, что это сработает и ещё немного повысит продажи игры, а в идеале сделает её востребованной на зарубежном рынке.

Долго изучать обстановку у девочки не вышло, пришлось опять переключаться на прибывающих зрителей, часть из которых требовала самого пристального внимания. Последним в ложу ворвался Бэгмен, и началось представление талисманов команд. Астра с большим интересом изучила тени вейл, похожие на страшных гарпий, и ауры лепреконов, переливающиеся золотом и кровью. Не меньше её позабавило поведение волшебников при виде и тех, и других. «Похоть против алчности», — подумалось ей.

Наконец началась сама игра. Право слово, увидев это вживую, Астра поняла, что не знает, сможет ли повторить те пируэты, которые сейчас выделывали в воздухе игроки обеих команд. Она даже скорей была уверена, что нет. Всё-таки на этом уровне сила и ловкость уже не могли соперничать с талантом и опытом, так что наблюдение за чужой игрой в этот раз действительно доставляло девочке небывалое удовольствие. К тому же интересно было посмотреть, как ирландцы впишут в свою тактику новый элемент — переговорники.

Чем яростнее становилась игра, тем чаще в речи Бэгмена звучало это слово. Соответственно, всё больше взглядов останавливалось на Астре, роль которой в создании этих амулетов после статьи Трекуса была общеизвестна. Но девочка не обращала на это внимания до поры до времени, уделяя всё своё внимание происходящему на поле.

Игроки Ирландии действовали как одно целое — не только охотники, вообще вся команда. Их построения были значительно сложнее, чем у болгар, это мог заметить даже полный новичок. А слаженность ирландцев и вовсе не укладывалась в голове. Кстати, эпичного провала с финтом Вронского не случилось — Линч, ловец ирландцев, был вовремя остановлен комментатором с поля — Астра обнаружила его почти сразу, это был седой гиперактивный волшебник, сидящий за три места от судьи. «Судя по всему, тренер», — заключила девочка.

Тем временем игра всё набирала обороты. Эванс уже устала удивляться тем замысловатым распасовкам, которые демонстрировала ирландская сборная, и их молниеносной реакции на все действия болгар, так что просто расслабилась, пресыщенная впечатлениями. Пролилась первая кровь — бладжер, гораздо более быстрый, чем на школьных играх, сломал Краму нос, и Астра поняла, что конец близится.

— Эйдан Линч заметил снитч! — пролетел над полем громогласный возглас Бэгмена.

Это снова был финт Вронского, только в этот раз Крам не блефовал, а упорно преследовал соперника, пока ирландец, не справившись с управлением, не ударился о землю.

— Виктор Крам поймал снитч! — вскричал комментатор, и на табло зажглись огненные цифры: Ирландия — сто семьдесят, Болгария — сто шестьдесят. — Ирландия победила! Крам ловит снитч, но побеждает Ирландия! Бог ты мой, кто мог такое ожидать!

Под гром аплодисментов игроки поднялись в министерскую ложу. При виде Крама стадион просто взорвался ликующими воплями, хотя сам волшебник совершенно не выглядел счастливым. И Астра могла его понять. Ещё один шквал аплодисментов приветствовал команду победителей.

Когда ирландцы забрали кубок и отправились на круг почёта вокруг стадиона, Бэгмен пробормотал:

— Квиетус. Они будут обсуждать это годами… — Голос его отдавал отчётливой хрипотцой. — Мисс Эванс? Позвольте выразить вам своё восхищение. Сегодня мы воочию узрели, как ваше изобретение может изменить тактику квиддича. Я полагаю, это можно назвать революцией…

Внимание всех присутствующих, уже собравшихся расходиться, оказалось приковано к Астре. Не то чтобы она желала этого, но по крайней мере была готова:

— Мне лестно это слышать, мистер Бэгмен. Однако я уверена, даже не будь у ирландцев переговорников, результат был бы тот же.

— Вы так полагаете? — холодно спросил болгарский министр магии, оборачиваясь.

— Я глубоко убеждена, что команда всегда победит компанию солистов.

Окинув её недовольным взглядом, министр всё-таки соизволил кивнуть и вышел из ложи. Фадж же, промокнув лоб носовым платком, отметил:

— Я и не знал, что переговорники были изобретены школьницей.

Астра только пожала плечами. Она успела завести шапочные знакомства со многими влиятельными людьми, приглашёнными сегодня в эту ложу, и представляла, как можно этим воспользоваться. А вот что делать с Фаджем, оставалось для неё неясным. Слишком скользкая и неоднозначная фигура, поэтому отвечать нужно осторожно.

— О, мне надоело перекрикиваться с командой на тренировках в Хогвартсе, вот я и задалась целью изобрести что-то, что поможет нам держать связь во время матчей. Как вы видите, результат вышел достаточно неплохим.

— Неплохим? — воскликнул Людо, бесцеремонно вклиниваясь в диалог. — Помилуй Бог, это великолепно!

— Что ж, тогда я надеюсь, что переговорники станут неотъемлемой частью современного квиддича. Они явно делают эту великолепную игру ещё интересней и сложнее.

— Так и будет, мисс Эванс! И ваше имя появится на страницах «Истории квиддича», я уверен!

«Да, не к этому я стремилась, когда хотела монетизировать свою популярность», — с ядовитой насмешкой улыбнулась про себя девочка, обмениваясь взаимными комплиментами с присутствующими. Мораг за её спиной тихо зверела.

Наконец им удалось покинуть ложу и скорым шагом вернуться к палаткам. На сегодня её миссия была завершена. Дальше в игру вступал Отдел Тайн.

Глава 93. Galeatum sero duelli poenitet

*(лат.) Вооружённому поздно сожалеть о войне

Я слышу призрачных коней, они летят как гром —

Разметанные гривы и молнии очей;

Над ними север распростер ползучий мрак ночей,

Восток занялся бледным, негреющим костром,

А запад плачет в росах, последний пряча свет,

А юг разлил пыланье пунцово-красных роз…

«Призрачные кони», Мельница. Музыка: Наталья О`Шей. Слова: Уильям Батлер Йейтс

— Что интересного пишут? — традиционно поинтересовался Эктор, глядя на дочь, уткнувшуюся в газету. — Неужели очередной забавный некролог?

— Ты не поверишь, — фыркнула в ответ девочка, откладывая Ежедневный Пророк в сторону, — в этот раз здесь целый набор. Эйвери, Макнейр, Селвин…

— Это как это так? Они что, хором поскользнулись и упали с трибун? — Профессор даже отложил нож, повернувшись к Астре.

— Ну, по официальной версии, эти не самые благонадёжные в прошлом волшебники в состоянии подпития устроили беспорядки после Финала турнира по квиддичу. Сожгли штук двадцать палаток, Ступефаями положили несколько десятков под руку подвернувшихся волшебников, наградили Круциатусом парочку маглокровок и, внимание, Авадой убили одну из вейл, что сопровождали болгарскую команду. — «Маглы-смотрители, видимо, сообразили, к чему всё идёт, и предусмотрительно свалили. Рациональное решение, которое спасло их жизни, но забрало жизнь той вейлы. Печальный поворот судьбы». — А потом наш доблестный Аврорат повязал негодяев. К сожалению, без жертв не обошлось. Тех, кто особенно яростно сопротивлялся, пришлось бить на поражение. Не Непростительными, конечно, но у волшебников и других убойных заклятий хватает. В общем, результат — три трупа среди нападавших, два десятка в камерах предварительного заключения. Жертвы среди авроров и гражданских уточняются.

«То есть не меньше десятка», — перевела для себя девочка.

— А на самом деле что там было? — Эктор сразу ухватил суть.

— Операция Отдела Тайн.

— Ага, — задумчиво протянул мужчина. — Могу поспорить, что убили этих троих вполне целенамеренно, учитывая твои способности.

— Я не участвовала в планировании операции, — дипломатично отозвалась Астра, никто этим, впрочем, не пытаясь обмануть. Всё и так было очевидно.

— Значит, до конца каникул свободного времени у тебя не будет, — сделал логичный вывод профессор.

— Угу, — печально вздохнула девочка.

Большую часть летних каникул она провела именно так, как обычно проводят его школьники — то есть почти ничего не делала и тратила время в своё удовольствие. Писала когда пишется, читала когда читается, в Министерство забегала не чаще двух раз в неделю, да и то больше за книгами, чем за работой — официально оформленный отпуск позволял.

Незадолго до дня рождения, которое она всё равно не праздновала, Астра сходила на один из приёмов, которые давали Эвансы. Там обменялась парой колкостей с графом Берлингтон, всё ещё увлекающимся фотографией, подписала несколько своих книг для сверстников из высшего света, которые интересовались её произведениями, — словом, второй раз на такой приём девочка точно бы не пошла.

Куда интереснее было вернуться к разбору волшебных археологических находок, которые стекались в руки к Эвансам из разных уголков света. В этот раз одной из групп подфартило, и они вскрыли нетронутое скифское захоронение седьмого века до нашей эры. Ну, как подфартило. Половина археологов и рабочих в течение месяца скопытилась от наложенных на курган проклятий, остальных сумели откачать с привлечением тройки гриффиндорцев, покупных зелий и амулетов Астры.

Впрочем, судьба неосторожных неудачников девочку не особо волновала. Гораздо больше волшебницу занимали их находки, среди которых была масса интересных экземпляров, каких в её ручки ещё не попадалось. Несколько осложняли ситуацию хитроумные проклятия, наложенные поверх, но расплетать их тоже было интересно, особенно теперь, когда у девочки не было дара Тараниса, который особенно хорошо подходил для таких задач.

Те две недели, что Астра возилась с находками, её никто не трогал, даже костей не несли. А вот когда она выползла наконец из своей комнаты, Джон Смит, как раз зашедший на чай, вежливо поинтересовался насчёт создания амулетов с нуля по заказу Короны.

Астра тут же вспомнила, чем закончилась её прошлая встреча с человеком по имени Джон Смит. Мужчина, видимо, что-то увидел в её глазах в этот момент и непроизвольно сделал шаг назад. А девочка твёрдо заявила:

— Руны говорят «нет».

— Ну нет так нет, — дёргано пожал плечами Смит.

Впервые он так ярко сталкивался с той чертой, что разделяла Астру-человека и Астру-колдунью, а трансформация эта мало кого оставляла равнодушным. Да и возражать после аргумента про руны было бы… нелепо, что ли?

Воспоминание об этом инциденте несколько испортило девочке настроение, так что она постаралась поскорее убраться из дома, чтобы не делиться негативом с отцом. Отправилась она сразу в Отдел Тайн, не дожидаясь вызова. И так понятно, что возвращаться на работу придётся. Расчёт оправдался — её действительно ждали и без лишних вопросов нагрузили ящиком с ячейками, в каждой из которых лежало по окровавленному клоку волос.

К концу дня Астра успела разобраться с воспоминаниями троих главных участников события. Три разных личности за один день — её новый рекорд. Раньше при погружении в память второго за день мертвеца девочке становилось нехорошо, не говоря уже о временах, когда ей удавалось прочесть максимум одного мертвеца в месяц. А теперь обширная практика дала свой результат, хотя это, конечно, стоило Астре большого напряжения. Можно было бы использовать Воскрешающий камень, но девочка решила не рисковать. Не настолько уж ситуация была экстренной, чтобы идти на такие меры.

Впрочем, экстренной она не была только до того, как Астра изучила воспоминания троицы Пожирателей. Как все забегали после её доклада — любо-дорого посмотреть.

А всё дело было в том, что метки на руках у волшебников ожили. Это значило, что дух Волдеморта уже воплотился. И непонятно, что послужило тому причиной — ведь Петтигрю-то мёртв уже тринадцать лет как, да и Барти Крауча удалось захватить и запереть в одной из камер Отдела Тайн.

Астра ставила либо на Нотта, либо на кого-то из-за рубежа, о ком никто не знал. Тот же Каркаров. Да, он сдал своих на суде, но того, что он воскресит Тёмного Лорда, было бы достаточно, чтобы ему простили любые косяки. В теории, конечно. С другой стороны, никаких аргументов в пользу этой неправдоподобной теории у девочки не было, так что она выбросила её из головы.

В общем, что касалось беспорядков на финале, всему виной был страх. Пожиратели нереально перепугались возвращения своего господина, причём до такой степени, что все предупреждения Короны оказались не в силах остановить их от такого своеобразного проявления верности. Результат очевиден и предсказуем, хотя, если бы не Астра и не Отдел Тайн, бойня случилась бы знатная.

За оставшиеся до начала учебного года дни девочка успела до дыр засмотреть воспоминания троих Пожирателей и прочего сброда, который тоже участвовал в нападении. Приятным бонусом к информации стало знание о трёх спрятанных заначках, и размер одной из них был вполне сопоставим с выигрышем Астры в гоблинском тотализаторе, где она поставила на победу Ирландии и пойманный Крамом снитч.

Заодно девочка обогатилась неожиданными знаниями в тёмной магии и поближе изучила то, как взаимодействовали Пожиратели с Волдемортом. В памяти Кэрроу от тех времён остались одни обрывки, да и не интересовалась Астра тогда Тёмным Лордом особо, а вот сейчас — очень даже. Особенно помогло то, что с потемнением меток все Пожиратели особенно остро вспомнили своего повелителя, так что образы в их памяти были достаточно отчётливыми и понятными. Ну и мастерство Астры возросло достаточно, чтобы можно было увидеть события тринадцатилетней давности.

И вот какой вывод сделала девочка после изучения этих воспоминаний: если бы она оказалась на месте Пожирателей, то из кожи бы вон вылезла, чтобы закопать красноглазого ублюдка, что не просто пытал своих вассалов, но заставлял их унижаться, причём прилюдно. И как заносчивые аристократы это терпели? Астра не понимала. Для неё вопрос самоуважения стоял выше инстинкта самосохранения. И да, разумеется, она знала, что у людей не бывает инстинктов.

В общем, в Хогвартс Астра ехала в смешанном настроении. Голова гудела от чужих воспоминаний, под ложечкой тянуло от дурных предчувствий, но своего плана на этот год девочка менять не собиралась. Она решительно намеревалась участвовать в Турнире Трёх Волшебников. В конце концов, пора нарабатывать репутацию не только умной, но и сильной ведьмы.

Отвлекшись от своих планов, девочка изучила обстановку. Изменение общественных настроений чувствовались уже здесь, в Хогвартс-экспрессе. Слизеринцы, как никогда отстранённые, наглые и беспокойные, держались плотными группами, центрами которых становились дети министерских работников или Пожирателей. Хотя сколько этих недобитков там осталось? В памяти вертелось всего-ничего фамилий: Нотт, Гиббон и Роули. Да и Роули, кажется, Пожирателем стал только во время Второй магической. Остальные либо на том свете, либо сбежали — кто за границу, кто под крылышко Дамблдору.

— Нарываться будут, — со знанием дела заметила Мораг, потирая кулаки.

Из родового замка она вернулась заматеревшей и какой-то повзрослевшей изнутри. Словно уже сформировавшаяся личность, успешно пережившая подростковый период.

— Им же хуже, — холодно улыбнулась Астра, уловив точно такую же ответную улыбку.

— Кстати, вы не знаете, зачем нам парадные мантии в этом году понадобились? — Гермиона, как всегда, не уловила атмосферы.

— Папа сказал, в этом году Хогвартс вырастет, — серьёзно заметила Луна, легкомысленно болтая ногами. — Я думаю, вот бы наша башня подросла на пару этажей? Тогда можно будет сделать комнату для танцев высоко-высоко под звёздами. А для танцев нужны парадные мантии.

— Интересная идея, — хмыкнула Астра, пока Гермиона не вылезла со своим скептицизмом. — Жаль, но в Хогвартсе всего лишь будет проходить Турнир Трёх Волшебников.

— Да ладно! — воскликнула гриффиндорка. — Это же безумно опасно! В прошлом студенты умирали на таких турнирах! Что они там себе думают, в этом Министерстве?

— Ну, вообще-то, инициатива в том числе исходила от Дамблдора, — едко возразила Мораг, ничуть не удивившись новостям.

Гермиона не упустила случая воткнуть свою шпильку в ответ, и между девочками завязался полушуточный спор, в котором остальным уже можно было не участвовать.

Астра довольно выдохнула и откинулась на спинку сиденья. Мир снова пришёл в норму.

Всё-таки она безнадёжно привязалась к этим девчонкам. Оно и к лучшему — без них действительность была слишком пресной и унылой.

Глава 94. Diffidentia tempestiva parit securitatem

*(лат.) Своевременная недоверчивость рождает безопасность

И он говорит ей — сестра, я слишком давно на этой войне,

Когда вы пьете это ваше вино, я нёбом чувствую кровь —

В ней хватает и серебра, и стали, и соли, и гари огней,

И наши парни лежат в траншеях под гусеницами облаков…

«Война», Мельница. Музыка: Наталья О’Шей и Сергей Вишняков. Слова: Наталья О’Шей

Устраиваясь на своём месте за столом Когтеврана, Астра с некоторым недоумением оглядела окружающих её студентов, большая часть их которых была мокрой насквозь. «Неужели так сложно воспользоваться заклинанием?» — подумала она про себя уже в который раз.

Для неё колдовство было такой же частью её самой, как рука или нога. Девочка даже не задумывалась, когда выполняла множество мелких бытовых действий одним взмахом палочки, которая и без заклинаний прекрасно понимала желания хозяйки. Почему так не делали все остальные, оставалось для когтевранки загадкой. Даже трём её подругам приходилось сосредотачиваться, прежде чем выполнить какие-либо чары.

С Гермионой всё понятно — она всегда, прежде чем сотворить заклинание, вспоминала строки учебника и стремилась выполнить все движения максимально верно, сопроводив чёткой вербальной формулой. С Мораг тоже всё более-менее ясно — она привыкла быть слабой ведьмой и полагаться на силу Тевтата, так что колдовству уделяла куда меньше сил и внимания. Ну а Луна… Луна творила магию так же свободно, как Астра, но редко пользовалась этим своим талантом именно в быту. Почему? Эванс предпочитала не спрашивать.

— Астра! — раздался звонкий голосок, и девочка обернулась.

— Привет, Ромильда, — доброжелательно кивнула она бессменной главе своего фан-клуба. — Кто это с тобой? — за спиной девочки маячил смутно знакомый белобрысый паренёк.

— Я Колин Криви! — восторженно поедая Астру глазами, представился пацанёнок. — Можно я сделаю фото с вами? А то папа не верит, что знаменитая Астра Эванс — тоже волшебница.

«Не было печали, — с грустью подумала девочка. — Я уж надеялась, что мы ограничимся Ромильдой».

— Давай завтра с утра? — предложила она.

— Спасибо! — засиял глазами гриффиндорец.

— Астра, я хотела спросить, — оттеснила его в сторону Ромильда, — в этом году будет ещё один турнир «Мифов и Магии»?

— Если не произойдёт ничего экстраординарного, то обязательно, — кивнула девочка. — Я рассчитываю на конец марта или начало апреля.

— У-у-у, так долго! — расстроился Колин.

— Думаю, до этого времени у нас будет чем заняться, — хитро прищурилась Астра. — Сегодня, я полагаю, директор расскажет подробнее.

Ребята явно собирались тут же наброситься на неё с расспросами, но в этот момент Макгонагалл ввела первокурсников, и им пришлось поспешно вернуться на свои места.

За распределением Астра смотрела в полглаза, обращая внимание лишь на тех новичков, которые попадали на Когтевран. Заодно колдовала на каждого, кто садился за их стол, сушащие и согревающие чары. Рэндольф, староста мальчиков, был слишком занят обсуждением новых квиддичных тактик с Дэвисом, а староста девочек, шестикурсница, заменившая выпустившуюся Пенелопу, слишком увлеклась книгой, чтобы замечать проблемы новичков. Типичный Когтевран.

Под потолком громыхнуло, и почти все невольно подняли глаза вверх. Сегодня иллюзия открытого неба, созданная ещё Основателями, была мрачной как никогда. Рада поэтому поводу была, пожалуй, только Грейнджер, у которой во время грозы основательно прибавлялось сил. Остальные ёжились недовольно и с опаской. Впрочем, наполнившиеся тарелки быстро вернули всем праздничное настроение.

Когда пир подошёл к концу, Дамблдор успел только объявить об отмене квиддича, и тут двери Большого Зала с грохотом распахнулись. Астра, как и все остальные, тоже поспешила рассмотреть, кого же принесло в Хогвартс.

Аластор Грюм. Девочке хватило всего секунды, чтобы узнать волшебника, и содрогнуться. Он действительно выглядел так, словно упал в камнедробилку. Впрочем, тень внешнего уродства не отображала, напротив, она чем-то даже напомнила девочке образ Ведьмака — спокойного, но собранного, циничного, но справедливого. А ещё в этой тени отражалось то, чего невозможно было заметить в реальной внешности и поведении волшебника: Грюм устал, смертельно устал, практически как Снейп до того, как Гермиона сняла с него обеты. А ещё ему каждую секунду было больно. Несильная, но постоянная боль от застарелых ран выматывала почище Круциатуса. И на этом свете мракоборец держался исключительно из чувства долга и бараньего упрямства.

— Позвольте представить вам нашего нового преподавателя защиты от темных искусств, — жизнерадостно объявил Дамблдор в наступившей тишине. — Профессор Грюм.

Астра зааплодировала первой, а вслед за ней и весь Когтевран неуверенно присоединился к Дамблдору и Хагриду, которые тоже приветствовали нового преподавателя. Затем уже и Пуффендуй с Гриффиндором включились, следуя за Гермионой и Мораг. Лишь Слизерин безмолвствовал.

Речь Дамблдора Астра уже не слушала. Всё, что хотела, она уже увидела, а подробности про Турнир её не интересовали.

Первый урок с Грюмом прошёл… забавно, по-другому и не скажешь. Занятия когтевранцев по традиции шли в параллели с пуффендуйцами, поэтому на этой лекции Астра и Мораг могли сидеть за одной партой.

— Можете убрать их. Эти книги. Они вам не понадобятся.

Девочки внимательно следили, как отставной аврор хромает к доске. После переклички он наконец приступил к теме, которой обе ждали с нетерпением:

— Итак... Кто-нибудь из вас знает, какие заклятия наиболее тяжело караются волшебным законодательством?

Астра первая протянула руку вверх, как и часть когтевранцев. Пуффендуйцы предпочли не высовываться. Грюм окинул класс взглядом и кивнул Падме.

— Я полагаю, вы имеете в виду три Непростительных заклятия. Империус, Круциатус и Аваду Кедавру. Империус — это заклинание…

— О да, — перебил профессор. — Заклинание Империус доставило Министерству неприятностей в свое время.

Демонстрация заклинания заставила Астру призадуматься. Империус по своему действию отличался и от Конфундуса, и от её убеждения. Конфундус стирал последние секунды памяти, ошеломлял и оставлял в голове несложную установку, которая затиралась, стоило действию заклинания подойти к концу. Убеждение работало исключительно через уже существующие мысли жертвы, ловко используя их в качестве аргументов «за», подсвечивая нужное и затеняя лишнее. Астра словно на пару секунд брала мозг человека под свой контроль и заставляла цепочку ассоциаций складываться так, как нужно ей, а жертва потом считала, что это её собственные мысли.

Империо же… Оно натурально раздваивало сознание. Ядро, настоящая личность прятались под «маску», у которой была вся память и когнитивные способности оригинала, но не было ни воли, ни стремлений, одно только страстное желание выполнить приказ. Именно поэтому люди под правильным Империо становились так опасны — имея все знания и привычки человека, «маска» могла совершать чудовищные действия, оставаясь вне подозрений. И заподозрить Империо можно было либо при глубокой легилименции, либо… при взгляде на тень человека. Под заклятием она странно двоилась, что сразу же выдавало использование Непростительного.

Несложно догадаться, что такое разделение сознания не проходило бесследно, даже если удавалось снять или сбросить заклинание. В будущем это вполне могло спровоцировать диссоциативное расстройство идентичности, шизофрению или иное расстройство личности, насколько Астра поняла описания Грюма. В волшебном мире, разумеется, таких терминов не использовали, но симптоматика совпадала, поэтому девочка предпочитала мысленно использовать знакомые понятия из психологии и психиатрии.

— Были времена, когда множество колдуний и волшебников были управляемы при помощи заклятия Империус. Вот была забота у Министерства — попробуй-ка разобраться, кто действует по принуждению, а кто по своей доброй воле. Заклятие Империус можно побороть, и я научу вас как, но это требует настоящей твердости характера и далеко не всякому под силу. Если возможно, лучше под него не попадать. ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ! — рявкнул Грюм, и все подскочили.

«Это становится забавным», — улыбнулась про себя Астра, которая, как и Мораг, совершенно не боялась их нового профессора.

За выдержку девочки удостоились одобрительного хмыка, и Грозный Глаз перешёл к рассказу о следующем Непростительном.

Круцио, которое аврор демонстрировал на пауке, как оказалось, действовало не на тело, а на ауру, расшатывая и дестабилизируя её. Разумеется, после отмены заклинания аура постепенно приходила в соответствии с телом и разумом, но происходило это далеко не сразу и, понятное дело, тоже несло негативные последствия. Ведь лечить ауру у волшебников напрямую возможности не было, а косвенное воздействие редко оказывалось достаточно эффективным. Ну и безумие при слишком долгом воздействии — как вишенка на торте.

А вот Авада Кедавра… Это было забавно. Заклинание каким-то образом обращало вложенную в него энергию в силу Смерти. Механизм Астра разгадать так и не смогла, для этого однократной демонстрации было явно недостаточно, а из пояснений Грюма стало ясно только то, что для использования Авады нужна серьёзная магическая мощь. И, кстати, у самого профессора такая мощь была — по размеру ядра он практически сравнялся с Дамблдором, до которого пока даже Астра не дотягивала.

В целом урок оказался достаточно интересным, в первую очередь потому, что Грозный Глаз большую его часть потратил на теорию и подробно разъяснил, как именно на практике можно распознать и защититься от этих заклинаний, а также юридические тонкости их использования. Не рассказывал только про нюансы исполнения чар, но Астра реально удивилась бы, если б стал. Всё-таки не для четверокурсников информация. Занятие и без того вышло познавательным.

Хотя, наверное, остальные студенты так не считали. Вон, даже жизнерадостный и неугомонный Терри притих, а девочки отбросили свои вечные сплетни. Мэнди так и вовсе была белее снега.

Выходила из класса Астра в глубокой задумчивости, спиной ощущая пристальный взгляд. Этого не было заметно со стороны, но волшебный глаз Грюма во время урока то и дело останавливался на ней, словно пытаясь пронзить насквозь. Очевидно, своему старому соратнику Дамблдор открыл достаточно информации о мисс Эванс. Что ж, разумно. И до тех пор, пока в теле Грюма по замку гулял именно Грюм, она не собиралась переживать по этому поводу.

Глава 95. Ad impossibilia nemo obligatur

*(лат.) К невозможному никого не обязывают

У ветра узкие глаза и жесткое крыло,

И мокнет белая коса под ледяным дождём.

Я объясню тебе войны скупое ремесло,

Я покажу тебе маршрут, которым мы идём.

«Тёмные Земли», Мельница. Музыка: Наталья О’Шей и Сергей Вишняков. Слова: Наталья О’Шей

Урок с демонстрацией третьего Непростительного на четверокурсниках прошёл не менее занимательно, чем первое занятие, где Непростительные демонстрировались на пауках. Несмотря на отчаянное желание кое-кого из пуффендуйцев отказаться как можно дальше от класса ЗОТИ с его сумасшедшим профессором, на насмешливое предложение Грюма покинуть занятие никто не клюнул. Хотя Мораг — Астра видела — с трудом подавила желание исключительно из чувства противоречия демонстративно хлопнуть дверью.

Кажется, Грюм тоже это уловил, потому что резко скомандовал:

— МакДугал, к доске! Начнём с вас.

Под коллективный облегчённый выдох девочка смело встала со своего места и прошествовала в начало класса. Грозный Глаз пристально уставился на неё своим живым глазом, тогда как искусственный в это время внимательно оглядывал остальных студентов.

— Ну что ж… Сегодня вы тренируетесь в тепличной обстановке, но не ждите, что в реальной жизни противник будет так же любезен, как я, и предупредит вас о своих намерениях. Поэтому ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ! — В это раз даже Мораг подпрыгнула, и в этот самый миг Грюм наставил на неё палочку и рявкнул: — Империо!

Девочка замерла. Её лицо мигом разгладилось, словно расслабились все мимические мышцы. А Эванс в это время воочию увидела, как раздваивается её тень.

— Сделай реверанс! — потребовал Грозный Глаз.

Услышав приказ, тень от тени Мораг, созданная заклинанием, зашевелилась и попыталась взять контроль над телом, но тут девочка смогла побороть расщепление — её тень стала целой. Только зеленоватое облачко приказа, прицепившееся к ней, никуда не исчезло, а аккуратно скользнуло в разум пуффендуйки, превратившись в ментальную закладку. Слабенькую, такая и пары часов не продержится, но сам факт!

«Какое интересное заклинание! — Астра была так удивлена, что чуть не сказала этого вслух. — Тут недостаточно сильной воли! Чтобы полностью побороть Империус, нужно владеть окклюменцией. Ну-ка, давай, Мораг, напряги мозги!»

Тренировки с крестражем явно не прошли для МакДугалл даром, ведь уже через пару секунд она смогла локализовать и уничтожить закладку к вящему удовольствию её учительницы. Но Грюма результат не вдохновил.

— Долго! В реальной ситуации ты уже была бы убита. Запомните, противник не станет ждать, пока вы поборете чары! Если он увидит, что Империо не подействовало, он тут же перейдёт к боевым заклинаниям! — Тут, видимо, до аврора дошло, что он слишком много требует от четверокурсников, и старик добавил уже мягче: — Хотя для сопляков, вроде вас, результат выдающийся.

Мораг засияла. Несмотря на всю её колючесть, Грюм ей явно импонировал — неудивительно, с её-то любовью к боевой магии и силовым методам решения проблем. Астра даже заметила, что кое-какие обороты из лексикона экс-аврора уже успели прочно обосноваться в речи пуффендуйки — она явно хотела быть такой же суровой и крутой, так что похвала Грюма заметно её воодушевила.

— Ещё раз! — оборвал волшебник её восторг. — Империо!

В этот раз получилось быстрее, но Грозный Глаз всё равно остался недоволен:

— Всё ещё медленно! Запомните, если боритесь с заклинанием, то нельзя вот так стоять столбом! Притворитесь, что заклинание действует, чтобы не получить Аваду в тот же миг, или хотя бы дайте противнику в нос — это ошеломит его и даст вам лишние две секунды. МакДугал, ещё раз!

Только на пятой попытке, когда у Мораг уже едва хватало сил на то, чтобы срастить две половинки своей тени обратно, Грюм оказался удовлетворён.

— Это уже на что-то похоже, — проворчал он. — Двадцать баллов, МакДугал. А остальные — запомните, к чему вы все должны стремиться!

После такого представления ребята несколько приободрились, хотя желания добровольно выйти к доске ни один не испытывал. Впрочем, никто класс так и не покинул, а потому один за другим студенты потянулись под грозные очи Грюма, испытывать на себе Империо.

Сбросить заклинание, как Мораг, так никто и не смог, но хоть как-то ему сопротивляться вышло у Гольдштейна и неожиданно у Сьюзан Боунс. Астра тут же заподозрила влияние её тёти — Амелии Боунс, главы ДМП. Грюм, что характерно, больше ни на кого не накладывал чары дважды. Тени подростков и в первый раз соединялись с большим трудом, на второй раз преодолеть расщепление они точно не смогли бы — Астра совершенно отчётливо видела это. Вопрос лишь в том, как это отслеживал профессор? Неужели с помощью своего волшебного глаза?

«Если Грюм способен видеть тени, это очень нехорошо», — пронеслась в голове девочки тревожная мысль, но проанализировать, чем это может ей грозить, она так и не успела — пришла её очередь выходить к доске.

Шагая в начало класса, Астра ничуть не волновалась. Едва ли воля Мораг крепче, чем её собственная.

— Империо! — рявкнул Грюм, не успела она остановиться.

Спасла аврора только скорость реакции девочки — в самый последний момент она смогла удержать на кончиках пальцев поток смертельной энергии, который вырвался из рун, высеченных у неё на лбу Кернунном. Оба замерли в шатком равновесии — Грозный Глаз, отпрянувший в сторону и закрывший себя и класс щитами, настолько мощными, что были видимы глазу, и Астра, перед которой в воздухе застыла клякса изумрудного пламени, тоже отчётливо видимая окружающим.

— Эванс! — ещё более хрипло, чем обычно, проскрипел маг, когда девочке удалось наконец втянуть силу в себя. Что характерно, энергии в ядре прибавилось — это значило, что на выброс она пришла откуда-то извне, а не из собственного дара волшебницы. — Останьтесь. Остальные — урок окончен.

Дождавшись, пока последний студент покинет класс, Грюм кинул в дверь несколько заклинаний, запирая её, и повернулся к Астре, которую всё это время сверлил своим волшебным глазом.

— Ты в курсе, что создание артефактов на основе человеческих костей и прочих частей тела относится к тёмной магии и запрещено законом? — спросил он безо всяких экивоков.

«Его глаз и руны на лбу у меня видит? — поражённо подумала Астра. — Хотя, если раньше замечания не сделал, значит, разглядел только в момент активации».

— Только если используются чужие тела, профессор, — сказала она вслух.

— Хочешь сказать, — Грюм ткнул в неё скрюченным пальцем, — что ты сама себе на черепе выцарапала руны? И… на спине тоже?

«Вот ублюдок», — равнодушно заметило подсознание, хотя девочка даже разозлиться толком не могла из-за прибавления силы Смерти в ядре.

— Вырезать их мне помогли, — кивнула Астра — отрицать было бы нелепо, — но расчёты проводила и активировала-то я.

— Звучит сомнительно, салага. — Маг наконец снял щиты, но продолжал смотреть на неё пристально и настороженно.

Эванс только пожала плечами. Доказывать что-то ему она не собиралась, и Грюм это понял.

— Ладно, — бросил он после короткой паузы. — Я могу допустить, что ты реально сама это сделала. Учитывая ваш с Филиусом труд… — Маг прошёлся вдоль доски, припадая на одну ногу, и наконец повернулся к ней. — Вот что, девочка, послушай, эти твои переговорники — детский лепет по сравнению с тем, что ты продемонстрировала сейчас, хотя и переговорники пришлись бы к месту в Аврорате. Но ты хоть понимаешь, как много жизней может спасти защита от Империуса?

Странно, но об этом Астра даже не задумывалась, о чём честно призналась Грюму. Хотя нет, не странно. Она просто не воспринимала смерть как что-то плохое, именно поэтому даже не думала защищать от неё окружающих. Да и помогать кому-то избежать своей судьбы… Даже если эта судьба заключается в том, чтобы быть подчинённым заклятием Империус, было совершенно не в характере Эванс. Всё-таки она была законченной фаталисткой и полагала, что если волшебник недостаточно силён волей и не удосужился изучить окклюменцию — это его сугубо личные проблемы.

— Давай так, — вздохнул Грюм, продолжая сверлить девочку взглядом, — я никому не говорю про руны на твоём теле, а ты создаёшь артефакт для защиты от Империуса и передаёшь хотя бы полсотни Аврорату. Не бесплатно, разумеется, я договорюсь, чтобы Министерство всё честь по чести оплатило. Но моим парням нужна эта защита. Что-то тёмное опять назревает…

Астра задумчиво посмотрела на волшебника и усмехнулась про себя. Признаться, раньше она с большим трудом верила в россказни про то, что Грюм всегда старался захватить, а не убить при задержании даже самых отпетых Пожирателей. Но человек, что сейчас стоял перед ней, не был особо похож на параноидальное пугало, каким его описывала молва. Да и тень… Тени никогда ей не лгали.

— Идёт, — наконец ответила Астра. — Но под Непреложный. Сейчас вместе текст составим и заключим.

До конца урока оставалось ещё минут двадцать, и все они были потрачены на согласование текстов взаимных клятв. В результате, как это обычно и бывает, обе стороны остались не слишком удовлетворёнными, но к общему знаменателю всё же пришли. «Это и называется компромисс», — напомнила себе Астра.

— Ну что, к Дамблдору? — предложил Грюм, с кряхтением вставая со стула.

— К Флитвику, — отрезала Эванс под хриплый смешок мага. Впрочем, возражать он не стал, и под звон колокола, означающего окончание урока, они двинулись к кабинету чар.

Взгляд, которым Флитвик наградил Астру, когда выслушал суть дела, был полон фатализма и принятия. Он даже не стал отговаривать её от заключения Непреложного обета, только внимательно изучил текст и со вздохом взялся за палочку.

— Клянёшься ли ты, Астра Лилиан Эванс, в течение года от сего момента создать артефакт, защищающий носящего его волшебника от Непростительного заклинания Империус?

— Клянусь.

— Клянёшься ли ты, Астра Лилиан Эванс, когда этот амулет будет создан, в течение недели предложить заказать за справедливую цену десять таких амулетов главе британского Аврората или главе департамента магического правопорядка Министерства магии Великобритании?

— Клянусь.

— Клянёшься ли ты, Аластор Грюм, сохранить в тайне ото всех то, что видел с помощью своего волшебного глаза в течение прошедших тридцати минут, и ни словом, ни действием, ни мыслью, ни воспоминанием, ни намёком не дать распространиться этой информации?

— Клянусь.

Они расцепили руки, кивнув друг другу, а Флитвик бросил:

— Поспешите на нумерологию, мисс Эванс. В шесть я жду вас в своём кабинете.

— Конечно, профессор. Благодарю за помощь.

Астре повезло, что следующим занятием шла именно нумерология — на ней особенно не поговоришь, так что у девочки было время обдумать, как она будет отвечать на все вопросы. А вопросы непременно будут. Решила, как всегда, однокурсникам выдать самый краешек правды, а подругам — аккурат половину.

Когда Астра спустилась в Большой Зал и заняла своё место, вокруг неё тут же кружком собрались все сплетники с трёх факультетов — не было только слизеринцев, они до столь яркой демонстрации интереса не опускались, зато не гнушались подслушивающих чар. Их Астра чисто из вредности заблокировала и принялась невозмутимо обедать, не обращая внимания на горящие жаждой сенсаций взгляды.

— Ну А-астра-а! — первой заныл невыдержавший Терри.

— Цыц! — шикнула на него Падма, которая Эванс знала лучше и понимала, что та, пока не доест, информацией делиться не будет.

Когда девочка наконец отложила приборы и её тарелка исчезла со стола, все подались вперёд. Это было так до мультяшного нелепо, что Астра даже не стала злиться на назойливость однокурсников. Вместо этого она кратко проинформировала окружающих:

— Я тут недавно экспериментальный амулет, защищающий от Империуса, сделала…

— Это он так сработал? — подскочила Лайза.

— Да, — Астра поморщилась, — только я чуть-чуть не рассчитала побочные эффекты.

— Это реально была Авада? — опасливо уточнил Голдстейн. — Ну, обраткой?

— Нет, не Авада. Но упокоило бы с гарантией. Я не думала, что Империус — такое энергонасыщенное заклинание. А поскольку воздействие равняется силе противодействия…

— Ого… — восхищённо прошептали хором близняшки Патил.

— Но он реально защитил от Империуса? — раздался незнакомый голос.

Астра обернулась и столкнулась взглядом со Сьюзен Боунс.

— Да, защитил. Я уже договорилась с профессором Грюмом, он поможет мне испытывать новые версии амулета. Сделаю что-нибудь попроще и без обратки.

— Я напишу тёте, уверена, это её заинтересует.

— Возможно, — равнодушно кивнула Астра. В конце концов, не ей тут больше всех надо. — Грюм хочет организовать закупку для Аврората, но в ДМП защита от Империуса тоже, наверное, пригодится.

— Наверное? — Сьюзан фыркнула. — Ты не представляешь, какая это на самом деле проблема. Даже несмотря на окончание войны, мерзавцев, которые не чураются Непростительными, хватает.

— Что ж, рада послужить общественному благу, — всё так же равнодушно кивнула когтевранка. — Только учитывай, разработка — не минутное дело.

— Разумеется, — важно кивнула Боунс и отчалила к своему столу.

Астра тоже отправилась восвояси — её ждали зелья, куда остальные не торопились, оставшись обсуждать новую сплетню до конца обеденного перерыва.

Встретиться с подругами девочке удалось только за час до отбоя в их любимом уголке библиотеки, уже после долгих нотаций от Флитвика и очередной волны расспросов от однокурсников.

— Грюм может видеть тени, — сходу огорошила всех Астра и, пока девочки обдумывали эту новость, довольно уткнулась в книгу.

— Есть идеи как? — через пару минут подала голос Гермиона.

— Я полагаю, не обошлось без божественных сил.

— Хм… И каких же это?

Астра не соизволила ответить, и ещё пару минут они сидели в тишине, пока Грейнджер не осенило:

— Один? Неужели Один?

— Я пришла к такому же выводу, — кивнула когтевранка, поглаживая по голове улёгшуюся к ней на плечо Луну — та-то сразу разгадала загадку, просто, в отличие от Гермионы, не испытывала потребности быть самой умной. — Судя по всему, очередной древний артефакт, созданный последователями Вотана*.

*настоящее имя Одина; «Один» — это одно из прозвищ Вотана, означающее «повелитель безумия»

— Интересно… — протянула Гермиона. — Хотела бы я знать, в курсе ли Грюм о том, что представляет из себя его глаз…

— Едва ли мы когда-нибудь это узнаем, — оптимистично заметила Астра, вставая с места. — Сегодня охотьтесь без меня. Мне есть над чем подумать.

Девочки вслед за ней покинули библиотеку и разошлись по своим гостиным, чтобы уже через час встретиться в мире-во-сне.

Глава 96. Ave Caesar, morituri te salutant

*(лат.) Здравствуй, Цезарь, идущие на смерть приветствуют тебя

Выражение, которым, согласно произведению римского историка Гая Светония Транквилла, при императоре Клавдии приветствовали императора гладиаторы, отправляющиеся на арену. Однако историки сомневаются, использовалась ли фраза когда-либо, как обычное приветствие.

По дороге в огонь, с другой стороны

Затменного солнца,

Поднимаются незнакомые вовсе

Города

Мы для наших дорог сами тоже огни,

Только не бойся —

Никогда

«Дорога в огонь», Мельница. Музыка: Наталья О’Шей и Сергей Вишняков. Слова: Наталья О’Шей

Время до Хэллоуина пролетело, словно один миг. Астра даже не сразу поняла, по какому поводу их раньше отпустили с чар и повели к воротам замка — все её мысли занимал процесс разработки нового амулета. Разумеется, составляла рунное полотно она в мире-во-сне, где интуиция звучала гораздо громче и сами руны ощущались, словно живые и мыслящие. Но по ту сторону сна цели и резоны реальности редко играли большую роль, поэтому девочка всегда старательно рефлексировала все свои действия и мысли, когда просыпалась, чтобы не зайти в творческом порыве куда-нибудь не туда.

Не меньше мыслей приходилось на учёбу — пусть квиддич отменили и не приходилось тратить время на тренировки, профессора, словно сговорившись, решили компенсировать это кратно возросшим количеством домашних заданий. Теперь одними эссе никто не ограничивался, в ход пошли проекты. Да и эссе, к большому огорчению большинства студентов, уже нельзя было выполнить, переписывая учебник и редкую дополнительную литературу, до которой у юных волшебников изредка всё-таки доходили руки. Нет, теперь в эссе требовалось провести полноценную исследовательскую работу, объединив и структурировав материал как минимум трёх источников и сделав свои выводы.

Для Астры это не было проблемой — навык скоростного заглатывания литературы она успела развить до вполне приличного уровня. Конечно, не до такого, как у студентов-философов, которым, как она слышала, бывало, собрание сочинений Платона на неделю задавали, но для Хогвартса её умений хватало с избытком. Да и привычная схема «тезис — антитезис — синтез» уже отскакивала от зубов — в таком режиме выдавать информацию девочка могла бесконечно. Опять же, разумеется, не так, как Пушкин в «Евгении Онегине»*, но на вполне приличном уровне.

*«онегинская строфа» (которой и написан весь «Евгений Онегин») — это одна из вариаций классической сонетной формы. А сонет в своём идеальном варианте отражает классическую диалектическую структуру «тезис — антитезис — синтез». Разумеется, в чистом виде эта структура встречается редко, но «Евгений Онегин» состоит из строф, которые частенько её воспроизводят

А вот остальные такими навыками похвастать не могли, так что Астре даже пришлось проводить мастер-класс для Мораг и Гермионы: первая в принципе не подозревала, что информацию в эссе можно структурировать, а вторая слишком увлекалась цитатами и следованием авторитетам, из-за чего не всегда была в состоянии сделать собственные выводы, отличные от «я полностью согласна с мнением автора».

На этом фоне сотрудничество с магловским правительством, задачки от Отдела Тайн, ежедневная работа с текстами новых романов и побочные исследования волшебного мира казались каплей в море. Хотя только казались, конечно — времени на всё уходило прилично. Если бы не хроноворот, Астра неизбежно уже свалилась бы с нервным истощением.

Кстати, использование этого артефакта наконец-то начало сказываться — мисс Эванс уже выглядела как минимум на год старше своих однокурсников, даже мальчишек, которые заметно вытянулись за лето. И Астра была безумна рада этим изменениям. Даже грядущий гормональный бум не останавливал её от движения к вожделенной цели — полноценному взрослому телу.

Правда, были и неожиданные побочки — в этом году однокурсники наконец осознали, чем девочки отличаются от мальчиков, и быстрее других оформившаяся фигура мисс Эванс то и дело притягивала взгляды противоположного пола. В дополнение к этому поведение парней заметно изменилось, откуда-то взялась нелепая робость и неловкость, что порядком девочку раздражало. Хотя кое-кто всё-таки остался неизменен в своей назойливости.

— Как думаешь, на чём они приедут? На Хогвартс-экспрессе? — пританцовывая на месте от холода, поинтересовался Терри, отрывая девочку от преинтереснейшего трактата «Об устройстве небесного свода». Конечно, интересным этот труд был только в плане количества фактических ошибок и когнитивных искажений в голове автора, но отвлекаться всё равно было неприятно, поэтому Астра коротко бросила:

— Нет, — невербально накидывая на пацана согревающее в надежде, что хотя бы так он перестанет мельтешить.

— А на чём? Ты же знаешь, знаешь? — не пожелал успокаиваться Бут.

— Сейчас сам увидишь.

— Ну А-а-астра!

— Что, мозгошмыга поймал? — сочувственно поинтересовалась у Терри Луна, стоящая сразу же перед ними. — Вокруг гриффиндорцев их всегда много.

Воспользовавшись минутным замешательством пацана, Астра вновь уткнулась в книгу и подняла голову, только когда воздух наполнился приветственными криками — карета Шармбатона с треском опустилась на опушке Запретного леса и с трудом затормозила, чтобы выпустить из своих недр делегацию Франции.

На пару минут Эванс заинтересовало изучение теней и магических ядер мадам Максим и мисс Делакур — вместо Флёр ей явственно виднелась гарпия, а вместо полувеликанши-директрисы — почти такая же женщина, только человеческого роста. Неожиданно, учитывая, что тень Хагрида ростом совпадала с его телом. А вот ядра французов разочаровали — семикурсники Хогвартса посильнее будут. Да и мадам Максим до Дамблдора явно не дотягивала, держась где-то на уровне Флитвика или Макгонагалл. Нет, результат неплохой, даже отличный, но почему-то мысль о том, что директор Хогвартса сильнее, нелогично согрела душу.

Второй раз Астра отвлеклась от книги, чтобы взглянуть на делегацию Дурмстранга, сошедшую на берег по шатким сходням. Шубы, полувоенная форма под ними, чёткий строй — они напоминали выходцев из какого-нибудь кадетского училища. Ребята явно знали, что такое дисциплина, да и в боевой магии скорее всего понимали порядочно — явно поболее, чем студенты Хогвартса. По крайней мере размеры ядер дурмстранговцев заметно превосходили объёмы магии семикурсников.

По рядам хогвартсцев пробежал шёпоток — в делегации болгар был сам Виктор Крам! Астра закатила глаза и попросила у неба, чтобы всё это поскорее закончилось. К счастью, обмен любезностями между Дамблдором и Каркаровым не занял много времени, так что вскоре ученики Хогвартса строем двинулись обратно в Большой Зал.

Шармбатонцы уже уселись за стол Когтеврана и заняли конец рядом со столом преподавателей — места, где обычно располагались первые курсы. Семикурсники тут же загорелись желанием «вотпрямщас» начать налаживание международного магического сотрудничества и подтянулись к французам. Шестикурсники было дёрнулись за ними, но Астра быстро сообразила, что тогда они займут середину стола, где обычно располагалась её компания, так что с решительным видом повела однокурсников на приступ.

Дэвис, поймав взгляд своей подопечной по команде, тут же потерял задор и притормозил, а за ним остановились и другие шестикурсники, позволяя четвёртому курсу беспрепятственно занять свои места.

— Так-то, — довольно усмехнулась Астра.

Не то чтобы ей была нужна эта маленькая победа, просто требовалось слить раздражение от нарушения привычной рутины и всеобщего помешательства на Краме и Делакур. Вон, Корнер сейчас весь стол перед собой слюной зальёт, а Лайза Турпин вывернет шею в попытке в очередной раз взглянуть на Крама.

Нет, это надо менять.

— Эй! — тихо рявкнула Астра, хлопнув ладонью по столу, и взгляды соседей тут же невольно обратились к ней. — Вы когтевранцы или первокурсницы-пуффендуйки? Быстро отключили слюноотделение! Займётесь им в спальнях за задёрнутыми балдахинами.

Однокурсники тут же повторили цветом помидорки, и Астра довольно кивнула самой себе — именно этого она и добивалась, используя столь грубый намёк. Теперь хоть частично головой будут думать, ведь стыд — сильная эмоция, перебивающая и восторг, и похоть.

— Добрый вечер, леди, джентльмены и привидения, а главное, наши гости, — раздался усиленный магией голос Дамблдора, и Астра едва подавила смешок. Поставить гостей после привидений — вполне в стиле директора. — С превеликим удовольствием приветствую вас в Хогвартсе!

Дальше девочка уже не слушала, вновь уткнувшись в книгу, и отложила её только тогда, когда тарелки наконец наполнились и пир начался. Чем ей всегда нравился Когтевран — здесь никто не боялся пробовать новые блюда, в отличие, например, от пуффендуйцев, которые предпочитали выбирать исключительно привычную британскую кухню. Очень зря, на самом деле, потому что домовики действительно расстарались, добавив к обычному праздничному меню национальные блюда гостей Турнира. Астра, например, осталась в восторге от лукового супа и гювеча, а ржаной хлеб в хлебной корзине и вовсе вызывал непередаваемое чувство ностальгии.

За столом преподавателей тем временем прибавилось участников — к директорам трёх Школ присоединился Бэгмен и Крауч. Эванс особенно заинтересовал последний. Бартемиус выглядел бледным, но спокойным, да и тень его была целой, однако это ещё ничего не значило. Так и не придя ни к каким выводам относительно него, Астра перевела взгляд на стол Слизерина, где расположились болгары. Те ели быстро, но аккуратно, явно привыкшие, что времени на приём пищи выделяется немного, и на попытки учеников Хогвартса завязать разговор реагировали не слишком активно. Французы тоже старались держаться кучкой, демонстративно не замечая любопытствующих взглядов когтевранцев и с наигранным ужасом оглядывая средневековые интерьеры. Девочка тут же заключила, что ни те, ни другие ей не нравятся и, успокоенная этим выводом, опять уткнулась в трактат.

Вскоре пир подошёл к концу, и Филч вынес ларец с Кубком Огня. К сожалению, со своего места Астра не слишком хорошо его видела, поэтому изучить руны, вырезанные на тёмной древесине, не могла. Зато могла изучить тень древнего артефакта, напоминающую сгусток нестерпимо пылающей шаровой молнии.

«Ну конечно, турниры — это дальние потомки судебных поединков, — сразу же поняла она. — Кто, как не последователь Тараниса, мог создать такой артефакт?»

Судя по тому, как Гермиона вытянулась в струнку, разглядывая Кубок, догадка Астры была недалека от правды.

«Хм, ещё в древнем Риме гладиаторские бои были формой служения богам. Жертвоприношением, если хотите. Интересно, кого здесь будут жертвоприносить? Или жертвой считаются проигравшие чемпионы? Не зря же их так много гибло?»

Сощурив глаза, Астра ещё раз вгляделась в тень Кубка и тут только заметила тонкие цепи, наброшенные сверху на пылающий и плюющийся искрами шар.

«Любопытно… Неужели именно так выглядит попытка изменить старые правила Турнира? Интересно, чем всё это закончится… Нет, я определённо хочу в этом участвовать».

Глава 97. Aut Caesar, aut nihil

*(лат.) Или Цезарь, или ничто (или пан, или пропал)

Девиз Чезаре Борджиа, итальянского кардинала и военного авантюриста. Источником для этого девиза послужили слова, приписываемые римскому императору Калигуле (12–41 гг.), известному своей расточительностью.

Я безумен? Ну так что же!

Не безумнее, чем горы.

«Ворон», Мельница. Музыка и слова: Алексей Сапков

Когда Астра появилась в Большом Зале на завтраке, на её фигуре тут же скрестилось множество взглядов. Слух о том, что она планирует участвовать в Турнире, неведомым образом успел облететь всю Школу за одну ночь. Не став разочаровывать студентов, девочка подошла к кубку и смело переступила возрастную черту.

Прошлой ночью она потратила не один час субъективного времени, изучая свойства колдовства Дамблдора в потустороннем отражении Хогвартса, а под утро на всякий случай и в реальности навестила Большой Зал. Возрастная черта оказалась серьёзным и сложным заклинанием. Подобно Протего Дьяболика, оно могло даже в некотором роде залезать в голову волшебнику, который переступал очерченную линию. Чем-то это походило на старинную крестьянскую магию, когда кости, закопанные под порогом, или нож, воткнутый в косяк, по поверьям, могли не дать войти в дом существу с недобрыми намерениями.

Чары Дамблдора анализировали сразу три параметра — наличие души, возраст тела и возраст личности. Именно последний требовал вплетения в заклинание сложной ментальной компоненты, глядя на которую, Астра не была уверена, что вообще когда-нибудь сможет её повторить. К счастью, именно с этим параметром у девочки не было проблем, а возраст тела легко подгонялся простым глотком зелья старения.

Демонстративно отпив из пузырька с зельем, когтевранка почувствовала, как становится тесна в груди мантия, а туфли неприятно сжимают увеличившиеся ступни. Не обращая внимания на эти мелкие неудобства, она сделала шаг, другой и переступила ярко светящуюся даже в солнечном свете черту. Взгляды окружающих тут же наполнились любопытством — все уже видели феерическую трансформацию близнецов Уизли и сейчас ждали, что Астру постигнет та же участь.

Но девочка только усмехнулась и закинула в кубок кусок пергамента со своим именем. В отличие от неё, близнецы, хоть и довели тело до нужного возраста, точно знали, что им ровно по шестнадцать лет. А вот Эванс была уверена в том, что суммарный срок её жизни уже давно перевалил за полвека.

Под разочарованный вздох она вышла из круга и выпила антидот, давя едва уловимое огорчение из-за того, что приходится возвращаться в подростковое тело.

— Ты вырастешь настоящей красавицей, — с лёгкой завистью заметила Лайза, когда Астра наконец опустилась на своё место за столом Когтеврана. — Вон, Терри тоже оценил.

Кончики ушей пацана мило сияли малиновым, а сам он не отрывал взгляда от тарелки, да и другие мальчишки начали отводить глаза. Астра только фыркнула на это и недовольно задумалась о том, что гормональный бум сверстников становится реальной проблемой. Как прикажете в таких условиях искать партнёра на бал? Раньше она надеялась чисто по-дружески пойти с одним из одноклассников, но теперь начала осознавать, что такой номер не пройдёт. Крама, что ли, самой пригласить?

В этот день уроки проходили мимо Астры, а все её мысли невольно улетали к моменту выбора Чемпионов. Чем ближе становился вечер, тем больше усиливалось иррациональное беспокойство, навеянное огнём Прометея — а что если Кубок выберет Седрика Диггори? Или, Мерлин упаси, Уоррингтона? Это было до ужаса нелепо, но сама мысль о подобном исходе приводила девочку в состояние паники.

Обед принёс ещё один сюрприз: крепко зажмурив глаза, через возрастную черту переступила Мораг, которая сейчас выглядела гораздо старше своего возраста. Астра только проводила взглядом то, как подруга бросает в Кубок своё имя, и покачала головой. Несмотря на то, что МакДугалл стала гораздо спокойнее и увереннее в себе, вопрос подспудного соперничества всё ещё беспокоил её, и Эванс прекрасно осознавала, что пробовать её на прочность пуффендуйка не перестанет никогда.

Кубок ярко вспыхнул, принимая имя участника, и мысли в голове девочки тут же приняли иной поворот. Сейчас Мораг продемонстрировала гораздо большее мастерство, чем Астра, ведь ей требовалось убедить саму себя, что ей семнадцать. Такой фокус требовал немало способностей в окклюменции и хорошего контроля разума. А это значило, что Чемпионом стать у пуффендуйки шансов было больше.

«Кажется, в окклюменции девчонок можно уже не так дрючить, — отметила для себя когтевранка, пытаясь отогнать прочь тревогу. — Достаточно будет редких неожиданных проверок».

До ужина она специально колдовала как можно больше, чтобы выровнять баланс сил в ядре, а то фоновое беспокойство выматывала почище дементоров. К счастью, после интенсивной тренировки боевых чар настроение Астры пришло в норму, поэтому в Большой Зал она спускалась уже совершенно спокойной.

Пиршество на столах было не менее роскошным, чем вчера, но в этот раз юные волшебники уделили еде гораздо меньше внимания. Все вокруг ерзали на стульях, тянули шеи, вставали на ноги, всеми овладело нетерпение: скоро ли Дамблдор завершит трапезу? Кто будет Тремя Волшебниками?

Наконец директор встал со своего места.

— Кубок огня вот-вот примет решение.

Взмахом волшебной палочки он притушил свет, и голубые всполохи пламени Кубка резко засияли в сгустившемся сумраке. Пара минут напряжённого ожидания, и со всполохом красных искр в воздух взметнулся первый кусок пергамента.

— Чемпион Дурмстранга — Виктор Крам!

Шум аплодисментов и выкриков ударил по ушам, и Астра поморщилась, глядя как сутулая фигура болгарина исчезает в двери рядом с профессорским столом.

— Чемпион Шармбатона — Флер Делакур!

На этот раз гораздо громче шумела мужская половина волшебников, а некоторые девушки, особенно из делегации Шармбатона, были расстроены до слёз.

— Чемпион Хогвартса — Астра Эванс!

Кажется, все её силы ушли на то, чтобы скрыть облегчённый выдох и торжествующую улыбку, так что, когда девочка вставала со своего места, её ноги немного подрагивали. Легко улыбаясь поздравляющим её однокурсникам и знакомым, она прошествовала к преподавательскому столу и только тут позволила себе глубокий вздох облегчения.

Нет, дело было не в том, что она стала Чемпионом. А в том, что в глазах Мораг не было обиды или разочарования этим фактом, только лёгкая досада и жаркая гордость за неё, Астру.

«Не думала, что это будет мне так важно», — отметила девочка про себя, успокаивая дыхание.

Встретили её удивлённые взгляды.

— Что случилось? — манерно вздёрнула бровь Флёр. — Нам нужно вернуться в зал?

Почему-то сейчас её французский акцент прозвучал как издёвка.

— Я полагаю, вы — третий Чемпион, — проворчал Крам, бросив на блондинку короткий взгляд. — Мы могли где-то видеться? Мне знакомо ваше лицо.

— Возможно, в министерской ложе на Чемпионате? — предположила Астра, намеренно замедляя свою речь — судя по всему, болгарин не слишком хорошо владел английским.

— Верно, — Крам кивнул, его лоб разгладился, а затем юноша вновь нахмурился от неприятных воспоминаний. — Мисс…?

— Эванс, — представилась когтевранка, — Астра Эванс.

— О, так это вы изобрели те… переговорники?

— Совершенно верно.

Кажется, Виктор хотел ещё о чём-то спросить, но тут дверь распахнулась, и в неё стремительно вошла делегация из судей и организаторов Турнира. Тех скандала и суеты, что были в каноне, здесь не ощущалось, хотя, разумеется, возраст третьей участницы взволновал всех присутствующих.

— Мы были уверены, Дамблдор, что запретная линия допустит к участию в конкурсе только учеников старших курсов. — Каменная улыбка не сходила с лица Каркарова. — Иначе мы привезли бы сюда куда больше претендентов.

— Раз имя мисс Эванс выскочило из Кубка, — жизнерадостно перебил его Бэгмен, — думаю, теперь уже ничего нельзя поделать.

— Мы должны строго следовать правилам, — вставил свои пять кнатов Крауч. — А в них написано черным по белому: тот, чье имя выпало из Кубка, обязан безоговорочно участвовать в Турнире.

— Ну, конечно! Барти знает правила как свои пять пальцев! — просиял Бэгмен.

— Но как вообще вы смогли пересечь возрастную черту? — Спокойный голос МакГонагалл перекрыл спор, и взрослые обратили свои взгляды на Астру.

— Я потратила некоторое время на изучение чар, наложенных директором, — ответила она в повисшей тишине, — и обнаружила, что они задают три условия, которым должен соответствовать каждый объект, который пересекает круг: наличие души, определённый возраст тела и личности. Первому условию я удовлетворяла, второе решило зелье старения. А для третьего я просто убедила себя, что мне семнадцать.

— Просто убедили? — почти по слогам медленно переспросил Снейп.

— Именно так, — пожала плечами Астра. — Не так уж и сложно, как вы видите, раз не только у меня, но и у МакДугалл это получилось.

— Достаточно было просто хорошенько подумать, — склонил голову набок Дамблдор. — Подход истинной когтевранки. Признаться, такого варианта я не предполагал. Но, полагаю, раз среди всех учеников Хогвартса, которые кинули своё имя в Кубок Огня, были выбраны именно вы, то на возраст можно закрыть глаза.

— Резонно, — хмыкнул из своего угла Грюм.

Мадам Максим отмалчивалась. Кажется, её вполне устраивал вариант с малолетней соперницей, которая наверняка не сможет противостоять ученице Шармбатона. До Каркарова эта мысль ещё не успела дойти, поэтому какое-то время он возмущался, но Астра этого уже не видела, покинув общее собрание и направившись в свою гостиную. Этой ночью у неё ещё были дела.

Глава 98. Mors omnia solvit

*(лат.) Смерть решает все проблемы

Ничего не забыли дети старой земли:

Ах, как подносили вам, короли,

Девы наших холмов кубки меда!

«Королевская охота», Мельница. Музыка и слова: Наталья О’Шей

Тёмная-тёмная ночь кануна Всех Святых. Сквозь узорную крону старинного дуба, что даже зимой не сбрасывает листвы, едва пробивается свет тонкого месяца. Звёзды погасли. В кругу камней перед дубом неподвижно стоит девушка. Распущенные чёрные волосы падают на спину, сливаясь с тонким шёлком длинного платья. Она кажется мраморной статуей, равнодушной ко всему окружающему, но это впечатление разбивает взгляд изумрудных глаз — пристальный, внимательный. Обращён взгляд на коленопреклонённого юношу в старомодном костюме, что горячо говорит что-то девушке и глядит в ответ с пылающей надеждой в алых очах. Ещё три девочки безмолвными свидетелями окружили поляну, холодно взирая на разворачивающееся здесь действо.

«А неплохая сценка для любовного романа бы вышла, — поймала себя на неуместном размышлении Астра. — Жаль только, жанр совершенно не мой. Впрочем, если добавить щепотку деконструкции…»

Она покрутила в голове сцену так и эдак, не нашла, куда можно было бы её приткнуть, вздохнула и вынырнула из отвлечённых размышлений. Элиаш как раз заканчивал свой прочувственный монолог. Ну, как монолог. Вампир приносил клятву верности жрице Смерти, причём самый суровый её вариант, призывая в свидетели четырёх богов.

Да, Астра совершенно не собиралась ограничиваться теми узами, что связали их двоих по её воле. Полагаться на рабскую связь? Она ещё не совсем выжила из ума. То, что навязано извне, всегда можно преодолеть. А вот то, на что разумный пошёл добровольно… Такое Слово нарушить гораздо сложнее. Поэтому, пусть теперь Элиаш резко подпрыгнул в статусе — от раба до вассала, девочка не считала это такой уж большой проблемой. По крайней мере, теперь вампиру можно будет доверять задачки посложнее, чем банальный шпионаж и сбор слухов.

Хотя зачем ей вассал, Астра всё ещё не могла придумать. Он и появился у неё только потому, что ей не хотелось лишний раз убивать, тем более на чужой территории.

«Интересно, считается ли отказ от убийства спасением жизни? — праздно задумалась девочка, дослушивая последние предложения клятвы. — Если да, то неудивительно, что всё так вышло. Не зря же скандинавы считали, что тот, кто спас другого от смерти, становится в некотором роде ответственным за его жизнь? И не только скандинавы, кстати».

— …с этого часа и впредь, пока моя госпожа не освободит меня или мир не погибнет. Так сказал я, Элиаш Свитачков.

— И это слышала я, Астра Лилиан Эванс. И я не забуду это и не премину наградить так, как должно: верность — кровью, доблесть — силой, предательство — смертью.

— Свидетельствуем, — хором отозвались девочки.

Никаких спецэффектов после этого обмена репликами не последовало, но Астра отчётливо ощутила, как ошейник из её силы, что сковывал Элиаша до этого, трансформировался, принимая форму то ли гривны, то ли цепи, подобной тем, что носили когда-то на груди лорды и пэры.

Молча подав руку поднявшемуся вампиру, девочка шагнула в тень врат, не давая ему отступить — впрочем, последнего от мужчины ожидать не стоило, он сам рвался поскорее преодолеть призрачную завесу. Шаг, другой… Элиаш замер посреди туманной равнины без неба, опоясанной на горизонте лесом. Он дышал шумно и глубоко, словно это действительно было необходимо немёртвому созданию. Тени, которые у вампира за год службы Астре стали гораздо плотнее, здесь словно расслоились, получили индивидуальные контуры и начали жить своей жизнью. Девочке даже показалось, что Элиаш с трудом удерживает контроль над ними.

Внезапно один из холмиков, что без счёта покрывали равнину, странно скрипнул, словно застонал, и ухнул вниз, становясь вровень с окружающей его травой. А наверх взлетела призрачная тень, которую вампир сумел поймать неуловимым движением и втянуть в себя, присоединяя к вееру силуэтов, уже колышущихся за его спиной.

Глаза мужчины вспыхнули ярче, кожа побледнела, и Астра поспешила вытолкнуть его обратно, в реальность, и сама вернулась следом.

— Спешка до добра не доводит, — мрачно заметила она, глядя, как Элиаш пытается отдышаться, лёжа плашмя на земле. — Без меня не вздумай ходить за ворота.

— А… Когда…? — пропыхтел он, поднимаясь неловко.

— Не раньше, чем через луну, — припечатала девочка, не обращая внимания на горестный вздох. — А нечего было лезть туда, куда не нужно, да ещё и так рано.

Свитачков не стал больше спорить, поэтому Астра мотнула головой, и подруги вслед за ней потянулись обратно к Хогвартсу — им тоже не терпелось в мир-во-сне, но к «Арке Смерти», как прозвала её Гермиона, девочки испытывали некоторое недоверие, поэтому предпочитали «переходить» по старинке — во сне.

Внезапно что-то в шелесте ветвей Запретного леса заставило Астру сбиться с шага и внимательно оглядеться. Девочки тут же замерли и повторили её движения — ночная охота быстро приучает повторять за ведущим и чётко отслеживать его действия. Спустя пару секунд еле уловимый звук повторился, и они синхронно повернули головы в нужном направлении, а затем и двинулись туда — привычным тихим шагом, словно забыв, что в реальности у них есть волшебные палочки и заглушающие заклинания.

Через пару минут путь девочек пересёкся с тонкой звериной тропой, по которой неспешно шли двое парней лет семнадцати, которых Астра после секундного колебания вспомнила сидящими среди делегации Дурмстранга. Правда, сейчас одеты волшебники были далеко не в парадные алые мантии. Вместо них красовались кольчуги, кожаная и льняная одежда — словно со слёта реконструкторов, увлекающихся эпохой викингов. На поясах обоих парней висели боевые топорики и кинжалы, на плече один нёс внушительное копьё с древком из старой потемневшей древесины.

Приглядевшись к теням, Астра зло прищурилась. Один из них — жрец, в этом не было сомнений — отсутствие правого глаза у его тени явственно выдавало последователя Вотана. А вот второй… Как бы ни почитатель Локи — судя по кривой ухмылке, застывшей на лице тени, наряженной в древнескандинавскую одежду, догадка девочки была не так далеко от правды, как ей хотелось бы.

Парни на ходу перебросились парой фраз, в которых Астра разобрала только одно слово — «дуб». Судя по всему, для общения они использовали один из скандинавских языков.

Шестерёнки в голове девочки закрутились с небывалой быстротой, и ещё не сформулировав до конца свой вывод, она забежала вперёд по ходу движения волшебников и вышла им навстречу, сняв все скрывающие чары.

— Подумай ещё раз, — хмуро обратилась она к тому, что определялся как жрец Одина.

— Что? — недоумевающе поднял брови второй, но Астра не обратила на него внимания — лишь ждала ответа, подпустив во взгляд энергии Смерти.

Светящиеся изумрудные глаза явно заставили обоих заколебаться.

— Что тебе до нас? — наконец произнёс тот, к которому девочка обращалась.

Низкий глубокий голос завибрировал и отозвался лёгким звоном в ушах и секундной болью в висках. Но руны на лбу ярко вспыхнули, и наваждение отступило.

— Молиться своему богу — молись, — хрипло ответила Астра. — Но в заповедную чащу не лезь.

— Иначе обратно не вернёшься… — тихо прошептала Луна, подошедшая со спины, и в тон её словам зашумели от внезапного порыва ветра сухие осенние кроны, закружились над землёй вихри, подхватывая палую листву и шелестя, шелестя...

— И не надейся пасть в битве, — подхватила Астра, заставляя свет в глазах разгореться ярче. — Хельхейм примет тебя.

Словно лампочки, один за другим в чаще начали загораться белые омуты глаз фестралов, и Астра чувствовала, что сейчас они совсем не так добродушны, как обычно. Нет, сегодня эти создания готовы были убивать.

И чужаки дрогнули, а затем и отступили, когда ещё две девочки вышли на тропинку и окинули их мрачными взглядами.

— Дурачьё, — сухо бросила Эванс, когда пятящиеся фигуры парней, которые так и не решились повернуться к ним спинами, скрылись за деревьями.

— Почему? — тут же спросила Луна, и Астра поразилась, как быстро из серьёзной и угрожающей её подруга превратилась в по-детски наивную и любопытную.

— Явно выслужиться собирались, но риски не просчитали.

Девочки солидно покивали, будто реально что-то поняли, и Мораг тут же переключилась на другую тему:

— Кто-то научился угрожать? — и хлопнула Полумну по плечу. — Уважаю. — Когтевранки только вздохнули горестно на это. — Кстати, что такое Хельхейм?

Астра с трудом подавила желание закатить глаза и двинулась к деревьям, за которыми скрывался табун фестралов.

— Придётся вам следить за подходами к вратам, — обратилась она к вожаку. — А то как бы беды не было.

Огромный жеребец понял её совершенно правильно — если чужаки доберутся до заветной полянки, беда будет не только у жрицы. У фестралов тоже будет. Поэтому вожак табуна только фыркнул, блеснул насмешливым глазом и двинулся вглубь леса, протяжным криком зовя родичей за собой. А Астра неспешно направилась к замку, слушая, как за спиной Грейнджер пытается втолковать МакДугал основы мифологии древних скандинавов.

— Слушай, а у нас не будет проблем из-за того, что мы вот так жреца их верховного бога отшили? — уточнила Мораг, когда они уже подходили к опушке.

— Ну, во-первых, Один — бог воинского сословия, викингов, если хотите. А верховный бог — это Тор. Просто в один момент в обществе северян случился переворот, когда военное дело стало во главу угла. Все резали всех и всё такое. Тут Вотан и стал популярен, как бог кровавый и жестокий. А целью жизни его последователей стала смерть в бою…

— Не завидую я им, — передёрнулась Гермиона. — Какой же беспросветной должна быть жизнь…

— И всё ради Вальхаллы — места, где можно пожрать от пуза и подраться без последствий, — дополнила менее поэтичная Мораг.

— Ну, люди никогда не жили хорошо, — мрачно усмехнулась Эванс. — И не особо такую жизнь ценили. Вспомнить хотя бы буддизм, где целью служит нирвана — окончательная смерть без перерождения…

— А что во-вторых? — уточнила Луна.

Астра на секунду зависла, пытаясь понять, что девочка имела в виду, потом вспомнила, с чего начался этого разговор, и в который раз поразилась тем неординарным путям, по которым скользят мысли в этой белокурой головке.

— А во-вторых, я не уверена, что хоть кто-то из этих двоих был жрецом. Последователи, возможно, младшие служки, но не жрецы. Сталкивалась я уже с такими… — Девочке явственно вспомнились мальчишки из Египта. — В общем, те были куда сильнее этих.

— Может, это расстояние так действует? — уточнила Гермиона.

— Не думаю, что это прям играет роль, — покачала головой Астра. — В конце концов, на Оловянные острова переселилось достаточно скандинавов, чтобы их боги и эту землю считали своей.

— Но кое-кто просчитался, — злорадно хихикнула Мораг, и разговор пришлось прервать — мало ли кто мог поджидать их в тёмных замковых коридорах? Ни к чему привлекать лишнее внимание, особенно Грюма, который вполне способен видеть сквозьскрывающие чары.

Но Астру так и не оставляло сказанное пуффендуйкой. А просчитались ли? Нордманы ведь правили этими землями когда-то. И как это может сказаться на них сейчас? Она не могла предсказать.

«Не раскинуть ли мне руны?»

Глава 99. Sed semel insanivimus omnes

*(лат.) Однажды мы все бываем безумны

Топливо кончилось уже почти три часа назад,

Осталась только Любовь и совсем немножечко Веры,

А у Веры в секунды любви так зеленеют глаза,

Как бутылочный лед на высотах, где трещин без меры;

И Сент-Экзюпери лениво гадает — дотяну или разобьюсь?

Под крылом ветер жадно глотает последний весенний блюз.

«St. Exupery Blues», Мельница. Музыка и слова: Наталья О’Шей

Следующий день позволил Астре вживую лицезреть действие подарка Савенкова. Когда целенаправленно пробирающиеся к ней близнецы Уизли вдруг потеряли цель из виду и принялись топтаться на месте с придурковатым выражением лица, она даже не сразу сообразила, что дело в кулоне. Подсказку дали танцующие в воздухе буквицы, видимые только особым зрением, и девочка тут же загорелась идеей повторить рунный комплекс, но используя Старший Футарк. К сожалению, проект пришлось отложить на будущее — все силы сейчас уходили на создание амулета, который мог бы защитить от Империо.

Впрочем, совсем скоро вопрос дополнительной защиты от недоброжелателей и их сглазов встал перед девочками в полный рост — их компания резко оказалась в центре всеобщего внимания, и не всегда положительного. Не то чтобы их раньше никто не замечал, но после объявления Чемпионов популярность мисс Эванс, а вслед за ней и её подруг, взлетела куда-то к звёздному небу на потолке Большого зала.

Прибавилось и врагов. В их число вошли часть делегации Дурмстранга, вся делегация Шармбатона и те студенты Хогвартса, которые бросали своё имя в Кубок Огня и нашли себя оскорблёнными тем фактом, что Чемпионом стала какая-то четверокурсница. Ситуация неприятно напоминала ту, в которой Астра оказалась, когда в семь лет поступила в университет и попала в окружение надменных аристократов и юных гениев, каждый из которых был старше её минимум на десять лет. Впрочем, опыта в том, чтобы ставить недоброжелателей на место, у девочки было хоть отбавляй — тем и спасалась.

С другими Чемпионами отношения у неё сложились странные. Флёр соперницу демонстративно не замечала, а вот Крам, наоборот, держался дружелюбно, никогда не отказывался перекинуться парой слов, хотя и не навязывался. Астру такое отношение немного сбивало с толку. Ему что-то было нужно? Какой-то хитрый план, чтобы втереться в доверие? Тень болгарина никаких ответов не давала.

Компенсировала доброжелательность Крама враждебность со стороны двух приснопамятных скандинавов и кучки их сторонников. Чего они пытались добиться, понять было сложно. Кажется, просто выплёскивали злость, позволяя себе отпускать вслед девочкам издевательские замечания на незнакомом им языке. Впрочем, ни один не осмеливался делать этого в лицо, под ничего не выражающим взглядом Астры. Только когда она отвернётся. Это, признаться, немало выводило из себя, особенно когда серые клочья сглазов оседали на пляшущих в воздухе буквицах славянского алфавита.

«Как бы мозгошмыга не подцепить», — тревожно поделилась с подругой Луна, тоже рассматривая неосознанное творчество дурмстранговцев.

Усилием воли заставив себя видеть мир таким, каким видела его жрица Езуса, Астра поморщилась. То, что ей казалось серыми клочьями, здесь выглядело как мерзкие маленькие мушки, непомерно толстые, даже раздутые и бугристые, противно звенящие тонкими крыльями. Никакого сходства с облачком странных, но довольно милых мотыльков, которые кружили вокруг головы Полумны — именно их Эванс раньше принимала за мозгошмыгов.

— Это крылатые шуши, — ответила на незаданный вопрос Луна. — Я специально их приманиваю, они меня успокаивают.

Астра глубокомысленно кивнула. Хорошо, что они сейчас шли по коридору и никто этого странного разговора не слышал. Иначе девочек сочли бы сумасшедшими, как пить дать.

— Как будешь с драконом сражаться? — внезапно спросила Полумна через несколько минут, когда они уже подходили к лестнице Орлиной башни.

Эванс чуть не споткнулась от неожиданности вопроса.

— Я на него посмотрю, и он издохнет, — буркнула она наконец.

На самом деле вопрос был сложным. Астра иррационально не желала убивать дракониху. Но как её обойти без этого? Вновь становилась актуальна дилемма, которая занимала девочку ещё до Хогвартса — как обеспечить безопасность со стороны противника, превосходящего тебя силами, не убивая его?

Если следовать совету Грюма из канона, ей стоит обратить внимание на свои сильные стороны. Что тут можно выбрать? Полёты? Ну нет, повторять безумный трюк оригинального Поттера она не собиралась. Она хороша в рунах, да и в предсказаниях, в принципе, тоже. Пишет прилично, жизни мёртвых умеет читать. Ещё во всех школьных предметах неплохо успевает.

Астра остановилась, задумчиво уставившись в окно и не заметив, как исчезла Луна — бесшумно, явно почувствовав, что подруге лучше остаться одной. По хмурому небу торопливо бежали облака, отбрасывая пляшущие тени на лес и поля вокруг замка. Пристально следя за их бегом, девочка отпустила сознание на свободу, отключив внутренний голос и отдавшись поиску тех почти незаметных знаков, которые могли предсказать течение времени и Судьбы.

Очнулась она с чётким осознанием, что нужно делать. Перед глазами стояла, не желая исчезать, картинка огромного волка, опутанного тонкими золотыми нитями, из которых тот никак не мог выпутаться, сколько бы не бился.

«Как там было? — отвлечённо подумала Астра, отмечая краем сознания, что за окном уже закат. — Шум кошачьих шагов, женская борода, корни гор, медвежьи жилы, рыбьи голоса и птичья слюна? Ну нет, медвежьи жилы — это уже не модно. Да и дракон на Фенрира никак не тянет. Но идея с оковами хороша».

Встряхнув головой и сбросив многочасовое оцепенение, Астра поспешила в башню Когтеврана. План на вечер подождёт, как и амулет защиты от Империо.

Всю следующую неделю мисс Эванс серьёзно удивляла окружающих несвойственной ей рассеянностью и сонливостью. Что поделать, в мире-во-сне она задерживалась до последнего, а это означало, что на обыкновенный сон, расслабляющий мозги и восстанавливающий организм, времени почти не оставалось. Держалась девочка только на зельях и пропитавшей всё её тело энергии. Но, по её мнению, оно того стоило.

Семь ночей подряд Астра занималась подготовкой пут, способных спеленать дракона. Каждый раз, открыв глаза перед домиком у реки, она отправлялась в лес вечной охоты, чтобы облазить все овраги и низины вокруг. Её целью были маленькие, почти незаметные духи-паучата. Пойманные в рунные ловушки, они по приказу ведьмы плели тончайшую призрачную нить, из которой та ткала невесомые шёлковые ленты, серебристо-серые, почти невидимые в этом бесцветном мире. После, поймав кончиками пальцев лучи вечно полной луны, девочка вышивала ими три руны, бесконечно повторяющееся сочетание — торн, иса, гифу. Первая связывала, вторая сковывала, третья же обращала все силы пленника в укрепление пут. Уже перед рассветом Астра платила кровью и силой, вплетая ленты в свои длинные волосы и перенося их в реальный мир. Здесь они были совершенно невидимыми, по крайней мере так девочке казалось. Но изменения всё же были, и первым их отметил Крам — к большому её удивлению.

— Что с твоими волосами? — спросил он, когда они столкнулись в библиотеке в один из дней. — Они… Они белые? Поседели? — вспомнил наконец юноша нужное слово и поспешно убрал невольно протянутую руку, не решаясь коснуться длинной косы.

Астра сделала это сама и внимательно оглядела тугое плетение. Кажется, ничего и не изменилось, но нет — ленты всё-таки не были невидимыми. Они пускали по поверхности волос серебристые блики, словно отражая полную луну другого мира, и оттого казалось, что в чёрных как вороново крыло волосах появилась седина.

— О, нет, я не седею, — рассмеялась Астра, перебрасывая косу за спину.

— Но ты выглядишь больной.

Это действительно было так — плата за перенос артефактов из мира-во-сне в реальность, особенно если отдавать её каждую ночь, серьёзно истощала девочку, так что всего за неделю она скинула десяток фунтов и демонстрировала все признаки анемии в дополнение к перманентному недосыпу. Впрочем, курс зелий, который прописала ей ругающаяся мадам Помфри, обещал всё исправить в ближайшие дни.

— Это последствия подготовки к первому испытанию, — постаралась успокоить Крама Астра. — После него всё вернётся как было.

— Ты уже знаешь, что там будет? — серьёзно глянул ей в глаза Виктор.

— Ну, я считаю, тех мер предосторожности, которые организаторы установили для сокрытия сути первого тура, явно недостаточно, чтобы не дать разузнать всё хотя бы в общих чертах тем, кто действительно заинтересован.

Кажется, ответ оказался достаточно запутанным, потому что Крам, всё ещё не очень хорошо понимающий английский, нахмурился. Ну не говорить же ему, что у Астры есть ручной вампир, который успел подтвердить наличие трёх драконов и разнюхать все подробности испытания?

— О, — наконец сказал болгарин. — Ты знаешь, и ты всё равно такая… тихая? Эм… спокойная?

— Я нашла решение, — пожала плечами девочка, про себя недоумевая, почему его так волнует эта тема. Раньше об испытаниях и вообще о Турнире они не говорили. — Зачем лишний раз трепать себе нервы?

— Я тоже хотел бы не волноваться, — скупо улыбнулся Крам.

— А по тебе и не скажешь, что ты волнуешься, — улыбнулась в ответ Астра, чувствуя странный прилив смущения. К чему бы это?

— Меня научили в команде не показывать свои эмоции.

— О, отличное умение! Уверена, многие из студентов в Хогвартсе не отказались бы от него. Особенно на экзаменах. Или на, хм... свиданиях.

Негромко переговариваясь, они заняли один столик на двоих, не обращая внимания на две группки фанатов, нарисовавшихся на горизонте. Крама караулили старшекурсницы с открытками для автографов, а за Астрой охотились малолетние любители «Мифов и Магии» с бесконечными вопросами о том, когда же будет турнир, выпустит ли она новый коллекционный набор карточек по какой-нибудь новой мифологии и где уже новые книги — мы не можем ждать!

Усилием воли заставив себя не обращать внимание на копошение между дальними стеллажами, Астра уткнулась в книгу, но читалось медленно, через силу. Пару раз она даже поймала себя на том, что перечитывает один и тот же абзац уже в третий раз. Взгляд то и дело падал на юношу, сидящего рядом, да и его взгляд на себе девочка то и дело ловила. Кажется, разгадка его дружелюбия была проста как кнатт.

Гормоны. Мордредовы гормоны, которые, кажется, и внутри неё тоже начали просыпаться. Иначе откуда это неуместное смущение?

Почему она вообще начала с ним общаться? Из-за доброжелательного приветствия, когда Чемпионы впервые собрались втроём сразу после решения Кубка Огня? Или потому что Виктор вызывал у Астры подспудное чувство безопасности?

А почему, кстати?

Отложив книгу и уставившись бессмысленным взглядом в окно, девочка попыталась понять, откуда у неё это странное доверие к болгарину. Минуты текли одна за другой, ничего умного в голову не приходило, пока Астра снова не бросила на юношу взгляд и не осознала — он просто похож на Снейпа. Та же немного сутулая фигура, бледная кожа, худоба, крючковатый нос, чёрные глаза под выразительными бровями… Нет, конечно, отличий тоже хватало, но типаж вырисовывался совершенно однозначный.

«Мамочки мои, — с отчаянным весельем подумала про себя Астра. — Это я говорила, что даже к гормональному буму готова, лишь бы побыстрее взрослое тело заполучить? Нате вам — пожалуйста».

Что делать дальше в связи с выявленными тараканами, было совершенно неясно.

Глава 100. Fama nihil est celerius

*(лат.) Нет ничего быстрее молвы

А если там, под сердцем, лед,

То почему так больно жжет?

Не потому ли, что у льда

Сестра — кипящая вода,

Которой полон небосвод?

«Любовь во время зимы», Мельница. Музыка: Наталья О’Шей. Слова: Ольга Лишина и Наталья О’Шей

Когда в класс зельеварения влетела Ромильда с вестью о том, что Астре нужно прибыть на проверку волшебных палочек, Снейп сначала нахмурился недовольно, а потом его лицо осветила улыбка, полная недоброго предвкушения.

— Идите, Эванс, — вкрадчиво разрешил он, а его тень добавила: «Покажите им там, что такое волшебная палочка со встроенным огнемётом».

Ну, Астра и пошла. В небольшой аудитории рядом с холлом уже собрались двое других Чемпионов, Бэгмен, фотограф и Скиттер. Последнюю девочка видела только на чёрно-белых фото под репортажами журналистки, однако даже и без этого узнать её не составило бы труда. Тяжёлая челюсть, нелепая причёска из тугих кудряшек, которая совершенно её не красила, драгоценные камни на дужках очков, пунцовый лак, алая мантия…

Впрочем, насчёт драгоценных камней Астра погорячилась. Многолетний опыт оценки и анализа самых разнообразных археологических находок мгновенно подсказал ей, что половина камней — полудрагоценные, а вторая — простые стекляшки, зачарованные, чтобы пускать блики, словно настоящие рубины и алмазы.

Равнодушным взглядом скользнув по Флёр, которая так же демонстративно проигнорировала её в ответ, Астра кивнула и улыбнулась Виктору, который заметно оживился при её появлении. Кажется, подозрения девочки всё больше походили на правду, хотя что нашёл семнадцатилетний парень в четырнадцатилетней девочке, всё ещё оставалось под вопросом. Да, разумеется, она выглядит старше сверстников, но не настолько же?

Что делать с открывшимися обстоятельствами, Астра всё ещё не решила, так что пока не стала менять своё поведение, продолжая оставаться открытой и дружелюбной. Однако ярко демонстрировать свою симпатию сейчас было неуместно — мало ли на какие мысли наведёт это Скиттер? Расхлёбывать дополнительные проблемы из-за длинного языка журналистки девочке не хотелось. Впрочем, кажется, эти проблемы у неё образуются в любом случае, что ни делай.

— А вот и вы, мисс Эванс! Добрый день! — полосатым мячом прискакал поближе к ней Бэгмен. — Познакомьтесь, это Рита Скитер, она делает небольшой материал о Турнире для «Пророка».

— Не такой уж и небольшой, Людо, — поправила Рита, впившись взглядом в Астру. — Нельзя ли до начала церемонии взять у мисс Эванс коротенькое интервью? — обратилась она к Бэгмену. — Самая юная Чемпионка, несомненно, прибавит статье живости.

— Разумеется! Мисс Эванс, вы не возражаете?

— Может быть, после церемонии, — вежливо улыбнулась девочка, во все глаза разглядывая тень журналистки.

Она выглядела практически так же, как и в реальности, только вместо очков на носу женщины сидел огромный жук-плавунец с панцирем, усыпанным драгоценными камнями. Его золочёные надкрылья топорщились в разные стороны и полностью закрывали глаза ведьмы, что Астра нашла презабавным — довольно точная метафора деятельности журналистки.

Скитер, кажется, была недовольна задержкой, но настоять на своём ей помешало прибытие судей и мистера Олливандера.

За проверкой палочек Астра следила, сконцентрировав всё своё внимание. На её взгляд, это было отличной возможностью узнать больше о соперниках. Например, в палочке Флёр розовое дерево и изящная декоративная резьба сочетались с отсутствием гибкости, небольшой длиной и сердцевиной из волоса вейлы. При минимальных способностях к интерпретации любой разумный мог сделать вывод, что под кукольной внешностью француженки скрывается взрывной темперамент и напор локомотива. А за элегантностью в исполнении чар — невозможность творить их одной только силой желания.

Или палочка Крама — граб, сердечная жила дракона, толстоватая и достаточно жёсткая. Этот волшебник достаточно прямолинеен и темпераментен, быстро учится и способен к сильной магии. А ещё в его жизни есть только одна страсть — квиддич, и это не юношеское увлечение, а судьба.

«М-да, о длительных отношениях лучше сразу забыть», — отметила для себя Астра. Не то чтобы она собиралась… Ладно, чего уж скрывать, в последнюю неделю мысли об отношениях с противоположным полом то и дело возникали в голове девочки совершенно против её воли. Кажется, недавнее осознание что-то сдвинуло в фокусе её внимания, и Астра неожиданно открыла для себя, что не так равнодушна ко всей этой любовной суете, как ей хотелось бы. Совершенно бесконтрольно мозг девочки сам собой принялся анализировать всех особ мужского пола, попадающих в поле её зрения, на предмет пригодности к отношениям и образованию семьи. И ни логика, ни самовнушение не могли остановить этот процесс, так что когтевранка предпочла смириться и смотреть на вещи философски.

— Мисс Эванс, вашу палочку! — вырвал её из размышлений голос Олливандера.

Неспешно подойдя, девочка протянула мастеру свою темпераментную красавицу.

— Бук и сердце дракона. Двадцать три сантиметра, — пробормотал мужчина, аккуратно беря волшебную палочку в руки. — Помню-помню, весьма темпераментная особа, готовая подчиниться лишь мудрому волшебнику... Однако, я погляжу, теперь у вас мир и согласие.

— Так и есть, — кивнула Астра. Даже когда из её ядра исчезла бурная сила Тараниса, палочка не поколебала своей верности, продолжив служить первой и единственной хозяйке.

— Авис! — взмахнул Олливандер палочкой, и из её кончика с чередой хлопков вырвалась стая ворон.

Заложив крутой вираж, пернатые развернулись и нацелились на волшебника, но в последний момент он развеял своё творение.

— Она не любит чужие руки, — извиняющимся тоном заметила девочка, забирая свою красавицу обратно.

Словно подтверждая эти слова, та выпустила несколько гневных искр, но затихла, стоило пальцам Астры сжаться крепче.

— Да-да, я вижу, — пробормотал Олливандер, потирая кончики пальцев друг о друга. — Ну что ж, палочки Чемпионов в полном порядке и готовы к испытаниям Турнира. В этом я вас могу заверить.

Девочка уже собиралась ускользнуть после этих слов, но всех повели фотографироваться, так что ей пришлось вытерпеть полчаса утомительного позирования, улыбок на камеру и всеобщей суеты. Но под конец, когда все окончательно выдохлись, Астре всё же удалось сбежать. Скитер, разумеется, хотела её остановить, но девочка удачно подобрала момент — когда журналистка была на противоположном конце аудитории и попросту не успела за юркой четверокурсницей.

Ни налаживать контакт, ни давать интервью Эванс не собиралась. Во-первых, всё равно переврут. А во-вторых, Астра просто не видела смысла в том, чтобы принуждать себя общаться с ведьмой, к которой у неё выработалась стойкая антипатия.

Кажется, эта антипатия оказалась взаимной, поскольку статья, вышедшая на следующий день в Ежедневном Пророке, оказалась скандальнее некуда. Рита прошлась и по отцу-сквибу, и по отсутствию матери, и по «отношениям» с Крамом… Причём ни одного достижения Астры в статье не оказалось. По тексту выходило, что она — мелкая выскочка, обманом вошедшая в число Чемпионов. Причём француженка и болгарин были описаны исключительно в положительных тонах, хоть и очень коротко.

Неделю общественное мнение колебалось, студенты бурлили, доходило даже до драк, особенно когда кто-то из самопровозглашённого фанатского клуба имени Эванс слышал что-то оскорбительное в адрес своего кумира. Астра держалась совершенно спокойно и равнодушно, словно и не было скандальной статьи, чем только подогревала слухи. Её действительно не волновало, что думают о ней окружающие, и бесилась девочка больше даже от того, что находились те, кто пытался её подбодрить или посочувствовать.

Виктор тоже оказался в их числе, но на него когтевранка не злилась. Он был так неуклюже-мил, когда, вопреки обыкновению, не стал ждать, пока Астра останется одна, и подошёл к столику в Трёх Мётлах, где подруги сидели вчетвером, чтобы посочувствовать ей, что у девочки рука не поднялась высказывать юноше, что она на самом деле думает о всей этой ситуации. Хотя, кажется, он и без того что-то заподозрил, когда после совета «не обращать внимания и не расстраиваться» у Мораг носом пошло сливочное пиво — пуффендуйка с трудом сдерживала смех.

Всё разрешилось через неделю, когда первую полосу Пророка заняла статья Кикиса Трекуса, лично проплаченная Астрой. Грек подробно и развёрнуто обозревал биографии всех трёх Чемпионов, и в его оптике Эванс уже не выглядела залётной пташкой на Турнире Трёх Волшебников. Напротив, летописание заслуг когтевранки с головой перекрывало всё, что могли предложить её соперники. Ну действительно, разве могла противостоять победа в школьном соревновании по чарам от Флёр с монографией по рунам, написанной в соавторстве с Флитвиком, признанным Мастером чар, известным во всей Европе? А пойманный в Финале Чемпионата снитч с изобретением переговорников, которые заказали у мисс Эванс уже почти все команды мирового уровня? Не говоря уже о популярной серии книг и игр.

Разумеется, с любым из тезисов Трекуса можно было поспорить, но только если знать детали. Непосвящённому читателю его статья показалась бы убедительнее некуда. Особенно порадовал Астру последний её абзац — грек насмешливо удивлялся, как это знаменитая Рита Скитер не смогла узнать всех приведённых факторов и возвела напраслину на бедную деточку?

В следующих выпусках никому больше дела до Астры не было — двое репортёров увлечённо грызлись между собой, то и дело переходя на личности, по буквам разбирая тексты соперников и тыча носом в логические или фактические дыры.

Девочка была довольна — именно на такой эффект она и рассчитывала. Её доброе имя было восстановлено, а фокус внимания смещён. То, что нужно, когда необходимо готовиться к столкновению с одним из самых опасных созданий волшебного мира — драконом.

Глава 101. Veni, vidi, vici

*(лат.) Пришел, увидел, победил

По свидетельству Плутарха в «Сравнительном жизнеописании», этой фразой Юлий Цезарь сообщил в письме к своему другу Аминтию о победе в сражении при Зеле

Эй-эй, пока еще жива…

Эй-эй, пока горит трава…

Эй-эй, огонь тебе к лицу…

Танцуй, ведьма, танцуй!

«Ведьма», Мельница. Музыка: Наталья О’Шей. Слова: Наталья О’Шей и Ольга Лишина

Стоя на арене под взглядами полных трибун, Астра внезапно чувствовала себя голой. Или не голой, но чудовищно уязвимой. Всё из-за того, что большую часть энергии Смерти в ядре она пережгла в огонь магии — его сегодня ей требовалось столько, сколько вообще возможно было удержать внутри. Побочным эффектом стала слишком уж увеличившаяся интенсивность эмоций. Тут же вылезли и тревога, и страх — не смерти, а неудачи, и нервная дрожь предвкушения…

Остальные Чемпионы чувствовали себя не лучше. Флёр во время жеребьёвки была бледна, словно полотно, по вискам девушки катились капельки пота, но она этого даже не замечала. Виктор хмурился ещё больше, чем обычно, и не спускал с Астры тревожного взгляда. Девочке даже показалось, он едва сдерживается от того, чтобы удержать её, не пустить к дракону. Но болгарин всё-таки промолчал, хотя взгляд его тёмных глаз она чувствовала на своей спине даже после того, как полог палатки Чемпионов опустился, скрывая от Делакур и Крама происходящее снаружи.

Короткий путь от палатки до арены прошёл мимо внимания Астры, и она обнаружила себя уже стоящей на каменной площадке, с противоположной стороны которой высилось гнездо с кладкой и сидящей на ней самкой Шведского Тупорылого дракона. По сравнению с ней девочка выглядела ещё меньше и слабее, и, кажется, Бэгмен отметил это для зрителей, но Эванс его слов не расслышала — до неё все звуки доносились словно сквозь вату. И она не знала, дело здесь в стрессе или в щитах, которые ограждают зрительские ряды.

Там, кстати, умещалось гораздо больше волшебников, чем девочка ожидала. Скорее всего, организаторы не стали трогать квиддичную площадку, зато ступени амфитеатра зачаровали на незримое расширение. Сейчас там расположилось не меньше двадцати тысяч человек — Турнир Трёх Волшебников оказался сопоставим по популярности с Чемпионатом мира по Квиддичу, по крайней мере в европейских странах. И Министерство магии не преминуло нажиться на этом.

Впрочем, Астру это не волновало. Для неё имело значение лишь то, что среди бушующей толпы незнакомых лиц где-то там сидит отец, подруги, однокурсники и все её гриффиндорцы — и каждый болеет именно за неё. Мысль о семье и друзьях неожиданно полностью стёрла все тревоги девочки, и она уже совершенно спокойно взглянула на дракониху. Пришла пора действовать.

Лёгкое движение рук — и две длинные косы, словно живые змеи, развились на шесть прядей. Из каждой Астра выдернула ленту и подбросила в воздух.

— Авис Максима!

Из кончика палочки пулемётной очередью вылетела стая воронов, шестеро из которых подхватили ленты за кончики и понеслись к драконихе, пока остальные мельтешили перед её мордой, закрывая обзор, слепя глаза.

Астра представляла, как это выглядит со стороны. Ленты тянулись и тянулись, им никак не находилось конца — они словно росли из её головы, как змеи Медузы Горгоны, и казались совсем тонкими, полупрозрачными. Однако шестёрка воронов, кружащая вокруг драконихи — каждый по своей траектории — продолжала опутывать чудовище этой паутиной, что никак не желала рваться.

Выпустив из палочки ещё одну огромную стаю, Астра переключилась на управление шестёркой. Это было на грани её возможностей — нужно было ведь не просто круги наворачивать, но и вязать самозатягивающиеся узлы, чтобы путы не спали. Ведь ворон, даже наколдованный, не удержит ленту, стоит драконихе просто дёрнуться, не говоря уже про целенаправленный рывок.

Спустя пять минут, пока Шведская Тупорылая увлечённо расстреливала стаю воронов языками пламени, вполне оправдывая этим название своего вида, шестёрка птиц под контролем Астры успела спеленать её, словно докторскую колбасу. Последние витки легли поверх пасти, смыкая челюсти и не давая драконихе плеваться огнём. После этого вороны круто ушли в небо, а затем резко развернулись и устремились вниз, за миг до столкновения обратившись в каменные колья, глубоко ушедшие в землю, утягивая за собой концы ленты и окончательно фиксируя дракониху.

Под восторженные вопли толпы Астра танцующим шагом приблизилась к гнезду, не обращая внимания на Шведскую Тупорылую, которая только и могла, что сдавленно рычать, дёргать спутанными крыльями и пускать дым из ноздрей. Подхватив золотое яйцо, девочка продемонстрировала его трибунам и двинулась к выходу с арены.

Уже перед самой аркой она остановилась, сунула яйцо под мышку, одной рукой охватила все шесть лент, что продолжали тянуться из её волос, и коротким заклинанием отсекла их вместе с кончиками прядей — небольшая жертва за ту порцию удачи, что помогла ей пройти испытание. В тот же миг отсечённые завитки сгорели в короткой изумрудной вспышке, а ленты принялись сворачиваться, словно волосы, поднесённые к огню. Буквально пара секунд — и дракониха оказалась полностью свободна, вот только Астры к этому моменту в зоне её досягаемости уже не было, так что всё раздражение зверя пришлось на драконологов, которые с трудом смогли увести его с арены.

В палатку первой помощи девочка не пошла, вместо этого поднялась на трибуны и присоединилась к подругам, которые тут же облепили её с трёх сторон, не в силах сдержать восторг и нервную дрожь. Переволновавшаяся Гермиона даже расплакалась, а Луна всё никак не могла опустить предплечье Астры, в которое вцепилась, словно клещ. Даже Мораг была нехарактерно бледна и, судя по всему, про себя благодарила Судьбу, что не стала Чемпионом.

«Наверное, нужно было их предупредить, что я придумала, как пройти испытание, — с запоздалым раскаянием подумала Астра. — А про драконов заранее вообще только Луна знала. М-да, неудобно получилось».

Иногда социофобия доставляла Эванс заметные неудобства и приводила к таким конфузам. Иногда. В остальное время она существенно облегчала жизнь, поэтому раньше девочка, даже если задумывалась о том, чтобы что-нибудь изменить, всё равно не предпринимала никаких действий. Теперь же откуда-то изнутри возникла потребность быть более чуткой к окружающим, и Астра пообещала себе подумать над этим. Завтра, если потребность не пройдёт.

— Смотри, сейчас оценки будут выставлять! — отвлёк её от размышлений голос Гермионы.

Эванс перевела взгляд на судейский помост, задрапированный золотой тканью. «Какая безвкусица». Судьи как раз закончили совещаться и подняли вверх волшебные палочки.

Из кончика Бузинной выскочила цифра «десять». Астра даже удивилась, но потом поймала сияющий взгляд старого мага и осознала — он был полностью уверен, что дракона она убьёт, и теперь испытывал и радость, и гордость за студентку своей Школы. «Как мало человеку нужно для счастья».

Мадам Максим присоединилась к оценке Дамблдора, одобрительно кивнув Астре. Бэгмен тоже поставили «десятку», Крауч — на балл меньше, а вот Каркаров, недовольно скривившись, выдавил «семь», чем заработал недовольный гул трибун и злобные взгляды практически всех учеников Хогвартса. Впрочем, директору Дурмстранга на это было плевать, хотя на его месте Астра бы забеспокоилась, увидев недоброе переглядывание Грейнджер и МакДугал. Объединившись, эти двое могли горы свернуть. Что им какой-то Пожиратель Смерти?

Следующей выступала Флёр. Даже с трибун было видно, что девушка дрожит с ног до головы и едва видит, куда идёт. Но через какое-то время ей удалось взять себя в руки. На каменном пятачке у входа, не решаясь ни шагу ближе ступить к дракону, Делакур начала медленный танец, очень похожий на тот, который танцевали во время Финала Чемпионата вейлы из группы поддержки болгар. Ритмично двигаясь, Флёр то и дело выпускала из палочки какие-то чары, достаточно простые, но вместе они формировали куда более сложную структуру. В аурном зрении этого было не разобрать, и Астра переключилась на оптику, заимствованную у Луны. Тут же стал отчётливо виден почти идеальный шар, сплетённый из множества существ, очень похожих на морских коньков с крыльями бабочек, которые вылетали из палочки полувейлы. Всё вместе это мерно гудело, словно подпевая её танцу.

Закончив наконец конструкт, Флёр отправила его в дракониху, и та тут же начала зевать — сложила огромную голову на скрещенные лапы и пустила к небу струйки дыма из ноздрей. Подождав пару минут для верности — а может, просто набираясь смелости, чтобы подойти ближе — француженка горделивой походкой двинулась к гнезду, подхватила яйцо, но тут Валлийская Зелёная всхрапнула, и вместо дыма из её ноздрей вылетел лепесток пламени, в миг сжегший весь подол мантии девушки. С помощью Агуаменти затушив тлеющую одежду, та кинулась к выходу, уже не обращая внимания ни на реакцию трибун, ни на слова комментатора. Астра её прекрасно понимала — наверняка ведь не только юбку сожгло, кожа ног тоже пострадала. А ожоги от драконьего пламени сводятся очень трудно, особенно застарелые. Только со свежими можно хоть что-то сделать.

Делакур надолго скрылась в палатке, и судьи выставили оценки без неё. Всего вышло тридцать шесть очков — Мадам Максим всё же немного подсуживала своей студентке, да и Бэгмен был сражён наповал красотой полувейлы. Зато Каркаров оттянулся, поставив всего четыре очка. Мораг и Гермиона, кажется, немного оттаяли по отношению к нему. Блондинку они не любили больше.

Когда на поле вышел Крам, Астра только по боли в ладонях поняла, что сжала кулаки так, что ногти оставили на коже красные следы. Она всё же не утерпела и пару дней назад высказала ему мысль о том, что дракона можно обхитрить, заставив подняться в воздух и оставить гнездо без охраны, если пролететь рядом на метле. Теперь же девочка корила себя за длинный язык и горячо надеялась на здравомыслие болгарина.

Как показали следующие минуты, надеялась она зря. Потому что Крам, видимо, решил объединить своё канонное выступление с перформансом канонного Поттера. С помощью Акцио призвав метлу, он взмыл в воздух под восторженные визги болельщиков, быстрыми перемещениями привлёк внимание драконихи, заставил взлететь и в воздухе врезал по ней Коньюнктивитусом. Пока бедное животное ревело от боли и неуклюже пыталось сесть, Крам подхватил золотое яйцо и сделал триумфальный круг над трибунами, сияя шальной улыбкой.

«Вот придурок», — только и подумала Астра, едва не расплываясь по скамейке от облегчения.

Кажется, насилие не очень понравилось Дамблдору, Максим и Краучу, потому что свои оценки они снизили. Но это компенсировали «десятки» от Бэгмена и Каркарова. В итоге вышло сорок три балла — на три меньше, чем у Астры.

Вскоре все три Чемпиона собрались в палатке, где каких-то полчаса назад со страхом ждали начала испытания. Теперь здесь царила атмосфера триумфа и праздника, совсем непохожая на то мрачное ожидание.

Астра обменялась с Крамом улыбками, но ни поздравлять, ни комментировать не стала — где-то поблизости летала Скиттер, и девочке совершенно не хотелось давать ей поводы для очередных скандальных статей.

— Вы все молодцы! — ворвался в палатку Людо Бэгмен на седьмом небе от счастья, как будто лично отнял у драконихи яйцо. — Я хочу вкратце изложить дальнейшие планы. До второго тура почти три месяца. Он состоится двадцать четвертого февраля в девять тридцать утра. Но за это время вам будет, о чем подумать. Взгляните на золотые яйца, которые у вас в руках, видите, они открываются... вот петельки. Внутри яйца ключ ко второму заданию. Он поможет вам подготовиться. Все ясно? Уверены? Тогда отдыхайте!

И Астра отправилась к трибунам в окружении подруг. События первой половины дня оставили странное послевкусие, глаза отчего-то слипались, хотелось поскорее вернуться в свою комнату, но нужно было обнять отца, который наверняка ужасно перенервничал.

Только оказавшись в его мягких объятиях, она наконец расслабилась, невольно сравнивая свою реакцию с той, которая была у неё четыре года назад, когда они прощались перед первым годом Астры в Хогвартсе. Кажется, с тех пор она стала чуточку человечнее. Или это отсутствие силы Смерти в ядре так влияет?

Дружной компанией, прихватив и гриффиндорцев, они направились в Хогсмид, где до вечера оккупировали четыре сдвинутых столика в Трёх Мётлах. К ним кто-то подходил, что-то спрашивал, забегал вездесущий Савенков, в какой-то момент присоединился Крам, тут же попавший под пристальное внимание Эктора, но Астре хватало сил только сидеть, привалившись к плечу отца, медленно хлопать глазами, потягивать чай из пивной кружки и изредка угукать на все вопросы. Через пару часов в таверну заскочила Скиттер, явно собираясь выбить из девочки интервью, но Астра сделала вид, что не расслышала её в царящем тут гомоне.

Спать она ложилась абсолютно счастливой. А под утро руны в её голове наконец-то выстроились в нужный порядок. Схема амулета для защиты от Империуса была готова.

Глава 102. Pro et contra

*(лат.) За и против

Забудь о том, о чем не знал, забудь мои слова,

Не мной не сказаны слова, и ты о них забудь…

«Прощай», Мельница. Музыка: Наталья О’Шей. Слова: Наталья О’Шей и Ольга Лишина

Грюм образцам амулетов обрадовался, словно дню рождения любимой бабушки, и тут же привлёк к их испытанию проштрафившегося пятикурсника с Гриффиндора. От панического бегства пацана удержали только запирающие заклинания на двери класса ЗОТИ. Со скорбным вздохом нацепив амулет на шею, он зажмурился, стараясь не смотреть на наставленную на него палочку. Грюм только усмехнулся и рявкнул:

— Империо!

Глаза пацана остекленели, он бессмысленно покачнулся, и Грозный Глаз уже успел недовольно скривиться, но тут амулет полыхнул яркой вспышкой и выпустил из себя три Ступефая, красными всполохами ударившиеся о мгновенно выставленный щит аврора. Астра удовлетворённо улыбнулась — правильно рассчитала силу отдачи. Такой Ступефай если и убьёт, то только случайно — например, если волшебник упадёт затылком на острые камни — а вот оглушит качественно.

— М-да, — протянул Грюм, глядя на палочку пятикурсника, смотрящую в его грудь.

Сам пацан дышал тяжело, но в глазах виднелась сосредоточенность.

— Вот это да! — наконец выдохнул он, опуская палочку. — Мне словно все мысли сдуло, оставило только выбор — бей или беги.

— Молодец, что сдержался, — хмыкнула Астра в ответ. — Неплохая сила воли, получается, да и рефлексы на месте.

— Но до аврора тебе, салага, далеко, — встрял Грозный Глаз. — Вот сможешь меня хоть раз зацепить, тогда и поговорим о рекомендациях. Свободен!

Гриффиндорец с энтузиазмом закивал и вымелся вон, едва не напоровшись в порыве эмоций на защитные и запирающие чары — их Грюм успел снять лишь в последний момент.

— Новая смена растёт, — одобрительно проворчал волшебник, вновь накладывая заклинания на захлопнувшуюся дверь.

Астра только пожала плечами. Действительно, ну не когтевранцам же собираться в Аврорат?

— Амулет хорош, — заключил Грюм, так и не дождавшись её ответа. — Я до последнего ничего не заподозрил.

Ну ещё бы — ведь он активировался только после того, как тень волшебника оказывалась расколота заклинанием, так что картина происходящего, даже в особом зрении, ничем не отличалась от действия Империо на незащищённый разум. Только впитав в себя энергию Непростительного, рунная вязь активировалась и с силой соединяла осколки, а вместо остаточной ментальной закладки вкладывала в сознание носителя простенькую установку, ту самую — бей или беги. Дополнительным бонусом шла ошеломляющая вспышка и Ступефаи, отправляющиеся в обидчика по той же траектории, по которой он посылал Империо. Эти атакующие функции осуществлялись уже за счёт энергии носителя, так что не работали на истощённых магах, но Астра всё равно считала эффект достойным.

— Осталось придумать, как сделать так, чтобы его нельзя было снять, — заметила девочка, давя довольную улыбку.

— А что тут думать? Цеплять на цепочку с жетонами — и дело с концом. Она хорошенько зачарована, так просто не сдёрнешь.

Когтевранка задумчиво кивнула, прикидывая, какую тогда форму нужно выбрать для амулета.

— А можно посмотреть жетоны?

Опознавательные знаки авроров удивительным образом совпадали с жетонами, принятыми в британской армии, на что Астра только хмыкнула. Закрытое магической сообщество, как же.

— Сделаю такой же, третий, — предложила она, и Грюм кивнул. На том и порешили.

В результате девочка так глубоко ушла в проект с амулетами, что совершенно пропустила и всеобщее ликование по поводу её лидерства в первом задании Турнира, и очередную скандальную статью Скиттер, и объявление о Рождественском торжестве. Очнулась только в середине декабря, когда к ней, мнясь и смущаясь, подошёл Виктор и пригласил стать его парой на балу.

Зависнув на пару секунд, Астра смутно вспомнила о том, что уже успела кому-то отказать, даже не включая сознания. Оставалось только надеяться, что это было достаточно вежливо.

Кажется, она думала слишком долго, потому что залом между бровей Крама стал глубже, чем обычно.

— Разумеется, я согласна, — улыбнулась девочка, отмирая, — но только как друг. — И добавила в ответ на резко погрусневший взгляд: — Ты мне очень симпатичен, Виктор, но у нас совершенно не сходятся жизненные интересы. Для тебя самое главное — это квиддич. Это не хорошо и не плохо, просто это так. А для меня он второстепенен, уж прости. Я больше люблю науку и исследования. С таким несовпадением, боюсь, выстроить долгосрочные отношения будет практически невозможно. А для коротких ничего не значащих интрижек я ещё слишком молода. Но дружить с тобой я бы действительно хотела.

Болгарин невесело кивнул.

— Скорее всего, ты права, хотя это и грустно. Но я тоже хотел бы называть тебя своим другом.

— Вот и договорились, — с улыбкой кивнула Астра.

Как обычно в библиотеку они не пошли — юноша отправился к себе на корабль, явно желая обдумать ситуацию. Эванс тоже погрузилась в рефлексию. Ей в голову внезапно пришёл вопрос — а не страхом ли продиктовано её решение? Стоило ей с кем-то сблизиться в романтическом плане… Даже не сблизиться — всего лишь наметить это сближение, как девочка резко отсекла для себя эту возможность. Почему?

После долгих и, чего греха таить, достаточно неприятных раздумий Астра пришла к выводу, что всё сделала правильно. И слова её были совершенно верны — они с Витором и правда слишком разные. Она не будет мириться с фанатками, с постоянным отсутствием и разъездами. А он вряд ли поймёт, когда вместо заботы о муже и детях Астра выберет карьеру. Так что всё сделано правильно. Хотя на сердце всё равно повисла тяжесть.

Впрочем, через пару дней всё, кажется, вернулось на круги своя — они вместе сидели в библиотеке, изредка обмениваясь интересными мыслями, но былое напряжение, раньше натянутое между ними, словно невидимая струна, исчезло. Кажется, это дало обоим даже больше свободы в общении — ушло ненужное смущение, задумчивость, необъяснимая робость… И Астра впервые в жизни не могла сказать уверенно, что рада таким изменениям.

С другой стороны, в общении с Виктором стало больше смеха, шуток и взаимных подколок. Он словно раскрылся, перестав быть угрюмым и настороженным рядом с ней. Первые репетиции вальса, которые они устроили в одном из заброшенных классов, и вовсе сорвались на середине, потому что подростки стоять на ногах не могли от хохота. На земле Виктор делался совершенно неуклюжим, а потому попытки исполнить танцевальные па превращались у него во что-то неизбежно комическое. Хотя мало-помалу Астре удалось добиться от него по крайней мере согласованности движений. Впрочем, вести всё ещё приходилось ей.

Долгожданный ответ от главы Аврората — Руфуса Скримджера — пришёл всего за пять дней до Рождественского бала. Огромный филин, невероятно важный и самодовольный, опустился перед девочкой на завтраке, не позволив себе, словно обычные почтовые совы, сбросить письмо ей на голову. Отвязав конверт, Астра углубилась в чтение под немигающим взглядом жёлтых глаз птицы. Потом оторвалась от каллиграфических строк, бросила задумчивый взгляд на Грюма, медленно провела пальцем по губам.

Судя по всему, задержка ответа была связана не только с тестированием отправленных в Аврорат образцов или повсеместной бюрократией, но и с усилиями Грозного Глаза по выбиванию справедливой цены. То-то он так лютовал последнюю неделю на занятиях! Но результат заслуживал уважения — обеспечение амулетами всего Аврората принесёт Эванс столько золота, сколько не заработаешь и за три года непрерывного сочинительства.

Ещё раз хмыкнув, Астра порылась в сумке, выложила на стол пергамент и чернильницу и быстро написала ответ, согласившись на встречу, предложенную Скримджером. Заодно набросала записку отцу — не дело идти одной, обязательно стоит взять в компанию хотя бы семейного адвоката.

Да, такой у них тоже завёлся, и довольно давно — на место не оправдавшего доверия Фоули Эктор переманил Анналену Мёрк, достаточно молодую ведьму, до этого служившую на невысокой должности в отделе Магического Правопорядка. За десять лет службы законодательство она успела выучить назубок, а оттого стала весьма ценным приобретением для Эвансов.

Как именно Эктор её переманил, Астра тактично не спрашивала, про себя надеясь, что у этих двоих что-то да сложится. В конце концов, после безвременной кончины мадам Баффет никакого любовного интереса, по крайней мере постоянного, у отца до сих пор так и не появилось, и ситуацию нужно было менять.

В общем, на следующий же день сразу после уроков Астра на метле добралась до Хогсмида и камином переместилась в Министерство, где её уже ждала Анналена. Несмотря на то, что блондинке было уже за тридцать, выглядела она просто изумительно, по крайней мере на фоне министерских волшебниц, что отличались полным отсутствием макияжа и носили старомодные балахонистые мантии. А может, это дресс-код такой в Министерстве был? Астра не стала спрашивать.

Встреча прошла сухо, по-деловому и как-то уж слишком быстро и просто, как на взгляд девочки. Анналена изучила предложенный Скримджером договор, добавила пару пунктов, мужчина нахмурился, но возражать не стал, и через пять минут контракт был подписан. Да, очередные обязательства, но за них Астра, по крайней мере, получит неплохие деньги.

В холле Министерства с Мёрк пришлось распрощаться — внимание девочки привлекла тёмная фигура в чёрной мантии с зеркальной маской под капюшоном, которую с двух сторон обтекал людской поток. Видимо, начальство решило пообщаться?

Да, как оказалось, действительно решило. И это был первый в жизни Астры разнос. По крайней мере, в этой жизни.

Кузины Блэк оказались крайне недовольны, что изобретения мисс Эванс отправились в Аврорат, минуя Отдел Тайн. И Непреложный Обет не стал достаточным оправданием. В общем, Министерство Астра покидала взъерошенная и злая, свою вину не признавшая, но вынужденная выслушать потоки начальственного негодования, которое было преподнесено ей с истинно блэковской экспрессией. А ведь она даже не нарушила ни одного правила Отдела… Но, кажется, сестёр Блэк больше возмущало то, что девочка действовала так, словно была одиночкой. Создавалось ощущение, будто они ожидали, что Астра начнёт воспринимать Отдел Тайн как семью, как род, который всегда поддержит и прикроет.

Смешно… она не собиралась забывать историю Элфиаса Дожа. Ведь её интересы могли разойтись с интересами кузин Блэк так же легко. И совершенно неважно, что ей там обещал волшебник с тенью жреца бога Тота.

Уже ночью, в мире-во-сне, девочка раскинула руны, пытаясь понять, чего же реально от неё хотят сёстры Блэк, но ничего отчётливого разглядеть в узоре не смогла. Увидела лишь то, что и так знала — они строят на её счёт какие-то свои планы.

Впрочем, долго задумываться об этом у Астры не вышло — на носу был Рождественский бал, и Хогвартс наполнился хаосом и суетой. Думать о чём-то, кроме «кружавчиков, рюшечек, помады, румян, духов, Простоблеска, мальчиков и танцев», было сложно, поскольку со всех сторон все девчонки — даже когтевранки! — трещали об этом не переставая. Их с Виктором перестали оставлять в покое даже в библиотеке, и если бы ждать до праздника пришлось бы ещё на день дольше, то Астра определённо сорвалась бы, и последствия для окружающих были бы фатальны. Но Хогвартсу определённо повезло — Рождество наступило вовремя, а с ним и долгожданный бал.

Глава 103. Perfer et obdura

*(лат.) Терпи и крепись

Танцуй! Напейся пьяною нашего гнева.

Танцуй! Сегодня ты королева.

«Ведьма», Мельница. Музыка: Наталья О’Шей. Слова: Наталья О’Шей и Ольга Лишина

Покрутившись перед наколдованным зеркалом, Астра вздохнула. Увидь её сейчас кто-нибудь из преподавателей школы имени святой Екатерины Сиенской — как пить дать поперхнулся бы. И было отчего — её тёмное, цвета вечернего южного неба атласное платье смотрелось на девочке совершенно чудесно, но рядом с алой мантией Виктора…. В общем, сочеталось это своеобразно.

Хотя, справедливости ради, рядом с парадным нарядом дурмстранговцев вообще мало какое платье могло выглядеть достойно. Подошёл бы белый или светлые пастельные тона, но Астра не согласилась бы надеть такое даже под страхом смертной казни. К тому же не хотелось выглядеть невестой. Ещё подошёл бы чёрный или серый, но их решительно забраковала Макгонагалл, которой вдруг взбрело в голову проверить, в чём Чемпионка Хогвартса собирается на бал. Очень жаль, на самом деле. Астра не отказалась бы выбрать свой любимый викторианский стиль и заявиться в чёрном. Или тёмно-серый — у девочки перед глазами так и стояло роскошное пышное платье из мышино-серого бархата… К несчастью, декан Гриффиндора была непреклонна, и пришлось отступить.

Можно было бы выбрать тёмно-зелёный, но его отвергла уже сама Эванс — несмотря на то, что цвет ей безумно нравился, превращаться на пару с Крамом в светофор или рождественскую ель она не желала. Пришлось остановиться на цветах любимого факультета, и само по себе тёмно-синее платье выглядело изумительно, подчёркивая все достоинства начавшей формироваться фигуры. Но рядом с алым одеянием Виктора…

— Не переживай, это только на один танец, — подбодрил он девочку.

Астра кивнула и улыбнулась. Они договорились, что только первый вальс танцуют вместе — Крам в принципе не любил быть в центре внимания и предпочёл бы вскоре после открытия бала его незаметно покинуть, а вот Астра не отказалась бы воскресить в памяти уроки танцев из школы Екатерины Сиенской и пройти пять-шесть кругов с разными партнёрами.

Что-то слишком часто она начала вспоминать прошлое место учёбы… К чему бы это?

— Идём? — Виктор подал руку, и девушка опустила на его ладонь кончики пальцев.

Так они и выплыли в холл перед Большим залом, успев как раз вовремя — хвост разноцветной толпы, состоящей из студентов всех трёх Школ и ещё множества незнакомых волшебников, уже втягивался в огромные двери. В холле оставались лишь Флёр, которую под руку держал Роджер Дэвис, и Макгонагалл в мантии из красной шотландки. Астра тут же обиженно нахмурилась — Делакур почему-то никто ничего не сказал про серебристо-серое платье. Несправедливо. Хотя едва ли, конечно, властная рука старой ведьмы дотянулась до нарядов французов и болгар.

Словно услышав мысли девочки, Макгонагалл развернулась и наградила пару из двух Чемпионов строгим взглядом — своим опозданием они, очевидно, нарушили какой-нибудь регламент, но Астра вины за собой не чувствовала — надо было заранее предупреждать, а не как принято на Гриффиндоре, в последний момент.

Поджав губы и не став ничего говорить, женщина взмахом руки скомандовала им следовать за ней и вошла в Большой зал. Астра и Виктор спорить не стали, пристроившись за Флёр и Роджером.

Встречали их сдержанные аплодисменты, не стихавшие, пока Чемпионы не заняли свои места за столом, где уже сидели судьи. Эванс изящно опустилась на отодвинутый Крамом стул, мысленно подводя итог своему анализу зала. То, что они пришли вместе, особой сенсацией не стало, хотя свою долю шепотков собрало. Но больше всего Астру занимало не это, а её подруги, удачно попавшие за один столик.

Гермиона выглядела просто великолепно в голубом летящем платье. Нарочито небрежную причёску украшала изящная серебряная заколка с растительной композицией из лунного камня — подарок от Эванс на Рождество, которой, в свою очередь, украшение осталось от тётушки Дианы. Передаривать подарки, конечно, дурной тон, но Астра успокаивала себя мыслью о том, что перед тем, как преподнести заколку Гермионе, она наложила на неё сложнейшие чары — а значит, заколка уже не та, что была раньше.

Чары, кстати, действительно были сложными, и Эванс накладывала их под строгим присмотром профессора Флитвика, который и предложил ей попробовать силы в таком проекте. Основная трудность состояла в том, чтобы зачаровать не всю заколку целиком, а вложить по заклинанию в каждый камень и сделать так, чтобы чары не конфликтовали друг с другом. Этому предшествовал долгий этап рассчётов с привлечением нумерологии, которую девочка осваивала самостоятельно. Руны она не использовала принципиально — нельзя полагаться только на свои сильные стороны.

Результат долгой работы Астру вполне устроил, как и маленького профессора — ведь в заколку удалось вложить целых двенадцать разных заклинаний, причём совершенно разноплановых — и защитных, и атакующих, и бытовых. Из-за этого инструкция к зачарованной вещичке заняла целых два стандартных свитка, но для Гермионы чтение проблемой никогда не было, так что от подарка она осталась в восторге. Да и шёл он гриффиндорке — вон, Тони Голдстейн, умудрившийся её пригласить и не быть отшитым на месте, глаз с девочки не сводит.

Астра даже улыбнулась, вспоминая, как инструктировала необычно взволнованного однокурсника, который всё не решался подойти к неприступной отличнице и, впав в отчаяние, пришёл за советом к её старшей подруге. И не побоялся же! А ведь Эванс в последние недели была злой как шершень… Ладно, всё к лучшему — Голдстейн парень более чем умный, так что тут партнёрше не уступит, а в хитрости и знании людских сердец даже фору даст. Сложится что-нибудь — хорошо, не сложится — будет полезный опыт обоим.

Кивнув самой себе, девочка перевела взгляд на Мораг, которая выглядела просто роскошно в аквамариновом платье старинного фасона с пышным рукавами и обилием золотого шитья и кружев. Платье ей досталось из клановых закромов, но устаревшим назвать его язык бы не повернулся. МакДугалл в нём выглядела словно принцесса Мерида, правда, не из Средневековья, а парой веков моложе — из эпохи Барокко или около того. И подвеска в виде раскинувшего крылья ястреба, украшенного бирюзой, прекрасно дополняла её наряд.

Эту подвеску Астра выполнила полностью сама — от поиска и огранки бирюзы до литья бронзовой оправы в виде ястреба — а потом пролила немало крови, чтобы перетащить из мира-во-сне в реальность. Её мастерство росло с каждым годом, и не только в рунах, но и в примитивном ремесле, благо в библиотеке Оксфорда можно было и не такие справочники найти, особенно если внимательно изучать труды, посвященные исследованиям цивилизаций Бронзового века.

Функция подвески была очень проста — она связывала своего носителя с другими людьми, надевшими на шею похожие подвески — тоже из бирюзы, но оправой здесь служила только тонкая бронзовая проволока, обвивающая верх яйцеобразного камня. В чём-то это было усовершенствованной версией переговорников — Астре удалось наконец увеличить на порядок дальность связи и, что самое главное, позволить передавать не только голос, но и энергию. Так Мораг не чувствовала себя оторванной от родичей, которые согласились носить свои подвески, и это позволило её силам возрасти многократно, так что теперь счастливая девочка не расставалась с подарком. Даже платье перекрасила в его цвет, хотя изначально хотела идти в зелёном.

Так и вышло, что все четыре подруги выбрали платья в синих тонах — от глубокого тёмно-синего у Астры до светло-голубого, почти белого у Луны. Малышка тоже попала на бал — её пригласил Терри, умудрившийся до предела затянуть с поиском партнёрши, а потом ещё и устроивший истерику по этому поводу. Пришлось Эванс ставить однокурснику мозги на место и зверскими пытками заставлять перекрашивать мантию, чтобы она сочеталась с платьем Лавгуд.

В результате пара получилась достаточно гармоничной, причём общий язык они нашли удивительно быстро — сейчас, например, обычно не затыкающийся Терри внимательно слушал негромкие рассказы Луны о самых невероятных существах, которые могла видеть одна только она, да ещё Астра иногда, и не перебивал! Чудеса да и только.

Кстати, из кружевного рукава платья девочки выглядывал чудной браслет, где из переплетений тонких разноцветных нитей выглядывали три бусины — из малахита, красной яшмы и хризоколлы. Вроде бы недорогой поделочный камень, но для Луны эти бусины были дороже всего золота Гринготтса, ведь в каждую одна из её подруг вложила всё своё тепло, которое испытывала по отношению к беловолосой малышке. И теперь рука когтевранки то и дело перебирала браслет, а лицо девочки озаряла улыбка.

Сама Астра тоже не осталась без драгоценностей — её шею охватывало колье из крупных сапфиров в окружении мелких алмазов в платиновой оправе. Безумной ценности и красоты украшение было заимствовано из коллекции тётушки только на один вечер, а потому девочка собиралась сполна насладиться его красотой. Она вообще в последнее время всё больше стала интересоваться драгоценными и полудрагоценными камнями, подолгу разглядывая огранку, оправу, наложенные чары, если украшение было зачарованным. Помимо эстетической ценности, её весьма интересовали технические детали — Астру не оставляло желание самой научиться создавать такие восхитительные вещички. Не сейчас, разумеется, а позже, когда она лучше изучит все тонкости. А уж сколько заклинаний и чар могут принять в себя драгоценные камни и металлы…

К сожалению, в мире-во-сне, где девочка занималась изготовлением разнообразных амулетов, совсем не работали заклинания из реальности — только волевая невербальная магия. А для неё следовало хорошенько представлять, что именно ты хочешь получить на выходе. Так что Астра даже запланировала себе увеличить время, выделенное на чтение разнообразных справочников по минералогии и ювелирному делу. Хорошо бы попасть на практику куда-нибудь в ювелирную мастерскую, идеально если волшебную, но это из области фантазий — такие ремёсла передаются внутри узкого семейного круга, по крайней мере среди магов.

Отвлекшись от пустых мечтаний и праздных размышлений, девочка обратила внимание на реальность, где мало-помалу завязывался ниочёмный вежливый разговор, в котором обязательно следовало принять участие. Бросив короткий взгляд на меню, которое сейчас недоуменно вертел в руках Дэвис, Астра бросила негромко:

— Чай с жасмином и салат с рикоттой.

Кажется, она даже Дамблдора опередила, и он только мягко улыбнулся её догадливости, заказывая себе свиные отбивные.

— Виктор, а как празднуют Рождество в твоей стране? — мило улыбнувшись, спросила девочка, предпочтя завязать свой собственный смол-ток, а не обсуждать минусы убранства Хогвартса с Флёр или специфику международного магического сотрудничества с Краучем.

— О, у нас в чести больше Новый Год, — улыбнулся юноша, чем, кажется, удивил окружающих — обычно болгарин был мрачен и тих.

— Наследие Советского Союза, — понимающе улыбнулась Астра. — Насколько я знаю, среди маглов принято собираться всей семьёй за праздничным ужином, смотреть поздравление президента и обмениваться подарками.

— Так и есть. Среди волшебников, в целом, всё точно так же.

— А есть какие-нибудь необычные традиции?

Не то чтобы это было интересно девочке, но так Крам сможет немного расслабиться, а то слишком уж его заботила перспектива открывать бал. К счастью, юноша повёлся на её заинтересованные глаза, и следующие минут двадцать они обсуждали рождественские традиции, плавно перейдя к обрядам и ритуалам, пока Дамблдор не объявил окончание ужина и начало танцевальной программы.

Глянув на «Ведуний», вышедших на сцену, Астра только поморщилась. Неужели нельзя было подобрать нормальный классический ансамбль? Бал всё-таки, а не дискотека. Но ещё как-либо выказывать своё недовольство девочка не стала, вместо этого подала руку Виктору и вслед за ним двинулась к центру зала, освобождённого Дамблдором от столов.

Под звуки вальса они закружились в танце, и Астре пришлось вести — болгарин от волнения готов был запутаться в собственных ногах. Впрочем, через пару минут ему удалось взять себя в руки и сконцентрироваться на отрепетированных движениях — и это было очень кстати, потому что к Чемпионам начали присоединяться остальные гости, желающие танцевать. Лавировать среди них становилось всё сложнее, и когда вальс наконец закончился, юноша с трудом удержал облегчённый вздох, очень явственно радуясь тому, что они не с кем не столкнулись.

— Я всё, — прошептал он, провожая партнёршу к столикам. — Спасибо, что согласилась пойти со мной, и надеюсь, что моя неуклюжесть не испортит тебе бал.

— Ну что ты! — искренне улыбнулась Астра. — У нас вышел вполне достойный открывающий танец.

— Надеюсь, — вздохнул Виктор. — Но повторять этот опыт я бы не хотел, даже с такой чудесной спутницей, как ты.

Девочка негромко рассмеялась, отмечая, что за время общения с ней юноша улучшил не только английский, но и в целом коммуникативные навыки. Вполне логично — при плохом знании языка большинство предпочтёт молчать, даже если есть, что сказать. Крам не то чтобы плохо знал английский, просто раньше стеснялся много говорить и не очень уверенно обращаться с грамматикой. Но долгое общение с носителем испарило все страхи и неуверенность, так что теперь хорошее воспитание болгарина стало гораздо заметнее.

— Ты сейчас только сразу же не уходи, — заметила Астра. — Нужно ещё хотя бы пятнадцать минут помелькать, лучше завести с кем-то беседу, если не хочешь танцевать. А потом можно и исчезнуть.

— Так и сделаю, спасибо за совет, — опять улыбнулся юноша, поцеловал воздух над её кистью и двинулся к ближайшей группе волшебников средних лет.

Эванс недолго скучала в одиночестве — пару минут спустя её окружили подруги со своими кавалерами. Луна с Терри, Гермиона с Тони, а Мораг со вторым Тони — её спутником стал Энтони Рикетт, напарник девочки по квиддичной команде. Быстро обменявшись партнёрами и оставив Полумну за столиком поглощать профитроли с заварным кремом, в котором девочка уже успела измазаться по уши, компания вернулась в танцевальную зону, успев как раз к третьему танцу, быстрому и весёлому. Гермиону вёл Рикетт, мягко улыбаясь робеющей гриффиндорке, что была младше его на два курса. Мораг достался Терри, и Астра посочувствовала обоим — и Мораг, которой придётся терпеть весь тот поток эмоций, что копился в парне за время общения с Луной, и Терри, который рисковал не дожить до конца своего спича. Саму же Эванс закружил в танце Голдстейн. Их пара молчала, приклеив к лицам вежливые и чуть кривые усмешки — Тони то и дело оглядывался на Гермиону, едва сдерживая ревность, а Астра наблюдала за ним, едва сдерживая смех.

Но вальс закончился, как всё кончается, и пары, вернувшись к своему изначальному составу, разлетелись по залу, оставив Эванс в одиночестве. Она этому совершенно не огорчилась и уже собралась отправиться на поиски Савенкова, когда сбоку послышался смутно знакомый красивый тенор:

— Разрешите пригласить вас на танец? В прошлый раз нас так невовремя прервали…

Резко обернувшись, Астра одним взглядом окинула фигуру высокого длинноволосого брюнета с резкими чертами лица и тёмными — вишнёвыми глазами.

Вампир из Польши здесь? Это было по крайней мере неожиданно, однако девочка не позволила себе растерянности и легко кивнула с короткой улыбкой. Интересно, и что же ему нужно?

Глава 104. Nemo potest regere, nisi patiens

*(лат.) Никто не может править, не умея подчиняться

Шей, шей, шей,

Пришей мое тело к душе,

А с другой стороны пришей тень,

Чтобы танцевать в темноте…

«Шей», Мельница. Музыка: Наталья О’Шей и Сергей Вишняков. Слова: Наталья О’Шей

Раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три, поворот, увернуться от пары Хагрида и мадам Максим, раз-два-три, раз-два-три…

Этот партнёр был гораздо талантливее и ловчее предыдущих, так что Астра полностью отдалась танцу, позволяя себя вести. Краем глаза она успела уловить два встревоженных взгляда — Флитвика и Снейпа — и про себя усмехнулась. Интересно, за кого из них двоих они переживают?

— Благодарю за чудесный танец, — поклонился вампир, когда музыка затихла.

— О, танцую я неплохо, но разве это повод для путешествия в далёкую Англию? — усмехнулась Астра, следуя за ним к столикам с закусками.

— Я уверен, пройдёт ещё пара лет, и многие юноши согласятся отправиться хоть на край света ради ваших прекрасных глаз, — хмыкнул мужчина, подхватывая бокал с безалкогольным пуншем. — К слову, в нашу прошлую встречу вы показались мне несколько старше. Неужели в Британии изобрели способ обратить взросление вспять?

— Отнюдь. Зато старящее зелье здесь в почёте.

— Вот как? Ну что же, если за возрастом следует сила, отчего же не пожертвовать юностью? — Он обвёл зал задумчивым взглядом вишнёвых глаз. — А эти земли, видать, действительно дают силу. Видел я сегодня ненароком нашего общего знакомого… За год в Англии он стал сильнее. Значительно сильнее.

— До вас Элиашу далеко, — усмехнулась девочка, начав наконец понимать, что вампир забыл в Хогвартсе.

— Если всё пойдёт так, как идёт, этот разрыв вскоре сойдёт на нет.

«Вскоре»? Астра про себя задумчиво покачала головой. Если полвека — это для него вскоре, то сколько же на самом деле лет этому загадочному красавчику?

— Сколько лет живу, а всё удивляюсь, — так и не дождавшись ответа, протянул мужчина. — Отчего сила достаётся таким трусливым и глупым ничтожеством! И за что? За то, что не сумел даже крови добыть?

Девочка вздрогнула — этот голос вполне мог зачаровать и повести за собой любого, словно дудочка гамельнского крысолова. Вот только Астра не была крысой, и собеседнику стоило бы помнить об этом. Его чарующий тенор не мог скрыть стального блеска глаз и ожесточившихся черт лица, как и пляску встревоженных теней за спиной.

— Сила — всегда дар, — повторила ведьма давным-давно услышанные из уст Катбада слова. — И даруется она не трусливым и глупым, а тем, кто останется верен, когда получит эту силу.

— Птенец, так легко забывший своё гнездо? — презрительно усмехнулся так и оставшийся безымянным вампир.

— До его забывчивости мне дела нет. Клятвы и обеты — вот что имеет значение. Добровольно наложенные на себя клятвы и обеты.

Взгляд мужчины стал задумчивым.

— Добровольные?

— Он тоже жаждет силы, — коротко ответила Астра и отставила свой бокал. — Кажется, теперь у вас достаточно пищи для размышлений. Позвольте вас оставить.

И прежде, чем собеседник успел что-то ответить, девочка шагнула навстречу Флитвику и Снейпу, которые с самым решительным видом двигались в её сторону.

— Всё в порядке, — поспешила уверить она волшебников в ответ на встревоженные взгляды. — Просто ещё один жаждущий… кхм… просто жаждущий.

— Ох и любите вы собирать вокруг себя жаждущих и страждущих, — покачал головой Флитвик.

Астра только фыркнула оскорблённо в ответ на это замечание.

— Не нужно инсинуаций, профессор. Лучше пригласите меня на мазурку.

Маленький волшебник искренне рассмеялся в ответ и подал руку своей бедовой ученице.

Должно быть, со стороны они представляли собой забавное зрелище, но оба получали искреннее удовольствие от танца.

— Не думала, что «Ведуньи» могут хорошо играть классику, — заметила Астра, когда оба поймали ритм и пропала нужда концентрироваться на том, чтобы не запутаться в очерёдности движений. — Хотя в этом, должно быть, суть грамотного подхода к искусству — сначала научиться повторять классические приёмы, а потом уже развивать свои собственные.

— Верно-верно, — закивал профессор, лихо выплясывая очередное па. — И не только в искусстве, мисс Эванс, в магии тоже! Поэтому я так радуюсь вашим успехам в классических чарах.

Астра фыркнула и ловко подпрыгнула, огибая ледокол из пары двух полувеликанов. Флитвик дёрнул её за руку, помогая завершить пируэт, и они поскакали дальше, следуя за заводным ритмом.

Когда танец завершился, учитель и ученица церемонно поклонились друг другу, ничуть не запыхавшись, в отличие от окружающих их студентов.

— Вы просто чудесно танцуете! — пропищал Флитвик. — С удовольствием украл бы ещё один ваш танец, но, боюсь, мне этого не позволят.

Проследив за его взглядом, Астра удивлённо дёрнула бровью. К ней самым решительным образом двигался безымянный вампир, но наперерез ему таким же грозовым облаком выплыл невозмутимый Снейп, первым успев протянуть руку и произнести:

— Мисс Эванс, позвольте пригласить вас на танец?

«Шок — это по-нашему, — отметила про себя Астра, давя желание глупо захлопать глазами и ловя удивлённые взгляды студентов. — Вот честно, словно в дурной сказке оказалась или в любовном романе каком. Столько кавалеров… И хоть бы один был принцем! А, нет, Принц-полукровка имеется».

Но вслух она сказала только:

— Конечно, профессор.

Впрочем, уже спустя минуту она горько раскаялась в своём согласии. Уж лучше бы с вампиром отплясывала и многозначительными недомолвками обменивалась, честное слово! Глупые гормоны решили устроить забастовку и в оба уха зашептали, что Снейп — прекрасный вариант, нужно хватать, пока никто не захомутал. И пахнет от него травами — приятно, чёрт возьми.

«Нет и ещё раз нет, — попыталась утихомирить собственный организм Астра, истово молясь, чтобы не покраснеть. — Он был влюблён в мою мать! Он старше меня на двадцать лет! В смысле, в плане телесном. А в ментальном старше я, причём разрыв ещё больше. Но в любом из раскладов такая разница в возрасте ненормальна!»

Однако подростковые гормоны были против. Они хотели на ручки вот к этому чудесному мужчине, и чтоб обняли и поцеловали.

Грустно вздохнув и окрестив тело предателем, Астра решительно пережгла большую часть огня Прометея в ярде, заменив на стылый огонь Смерти. Эмоциональный всплеск тут же сгладился, гормоны притихли, и девочка смогла выдохнуть спокойнее. А там и танец подошёл к концу, а вместе с ним и официальная часть Рождественского бала. Ведуньи заиграли что-то модно-молодёжное, и взрослая часть собравшихся поспешила покинуть Большой зал, отправившись во внутренний дворик, украшенный ледяными скульптурами.

Астра присоединилась к этому исходу, ища глазами подруг. Безуспешно — они предпочли остаться и продолжить веселье. Хотя нет — вслед за Эванс в садик выскочила Мораг и замерла рядом, обозревая пейзаж. Кусты, скульптуры и между ними лавочки, лавочки и ещё раз лавочки, утыканные студентами, которые присели отдохнуть или заняться чем-нибудь поинтереснее. Вдалеке мелькнули две рыжие макушки, и, кажется, даже с такого расстояния Астра уловила запах дешёвого виски.

— Ну и что за хмырь это был? — наконец нарушила молчание МакДугалл и двинулась к одной из скамей, с которой тут же прыснула во все стороны троица третьекурсниц, незнамо как пробравшихся на был.

— Вампир один, — Эванс уселась рядом с подругой, — в Праге познакомились.

— И что ему надо?

— Силы хочет.

— А для вассалитета кишка тонка?

— Ты же знаешь, для того, чтобы принять подчинение, нужно родиться и вырасти в соответствующей среде. А мой новый знакомый привык повелевать.

— Ради такого приза можно и поступиться гордостью, — раздался задумчивый голос сзади.

Девочки даже не вздрогнули — не уловить присутствие такой плотной и насыщенной силой тени было попросту невозможно. Вместо этого они дружно рассмеялись, а когда недовольство вампира стало можно потрогать руками, Астра всё-таки пояснила:

— Мне не нужны рабы, не нужны слуги, не нужны вассалы. Я и Элиаша-то подчинила только потому, что не хотела убивать.

«На чужой территории», — это осталось неозвученным, но было понятно всеми присутствующими.

— Тогда к чему это всё? — с уловимым раздражением спросил мужчина, обходя их и останавливаясь прямо напротив, нависая над скамейкой.

— Мне — ни к чему, а вот вам зачем-то надо. Вот и придумайте, почему это надо мне. Всего наилучшего.

Такого прямого намёка хватило, чтобы вампир дёргано поклонился и исчез в ночных тенях. Девочки же, удостоверившись, что рядом действительно никого нет, завели неспешный разговор, обмениваясь впечатлениями от бала.

— Совершенно бесполезное оказалось мероприятие, — пожаловалась Астра. — Я рассчитывала завести ещё парочку полезных знакомств, но из интересных мне личностей приглашений сюда никто не купил. Да ещё и этот… Всё мне испортил.

— Да, проблемный тип, — кивнула Мораг. — Но сам праздник мне больше понравился, чем нет. Было весело.

— А уж как продуктивно… — усмехнулась Астра, качая головой. — Сколько там мистеру Поуку жить осталось?

Пуффендуйка поморщилась, недовольная тем, что то, как она подлила зелье в бокал министерскому чиновнику, не остались незамеченным, и пробурчала:

— Он не умрёт, но очень сильно пожалеет, что решил копать против клана.

— Это приказ главы или твоя инициатива?

— Это наше совместное решение.

Когтевранка хмыкнула, тем самым показывая, как относится к этим словам, и встала. Да, МакДугалл всё больше погружается в дела семьи. Как, впрочем, и сама Астра. И это правильно, в этом сомнений у девочки не было, хотя лёгкое беспокойство всё же присутствовало — не имелось у Мораг достаточной рассудительности, чтобы отличать своих овец от государственных и быть готовой к любому повороту событий.

М-да, вот и тема для пары новых уроков, а то что-то забросила она подруг за своей вознёй с амулетами. И пора бы им в сон Белого короля. Авось теперь смогут выжить и остаться в сознаний.

Глава 105. Infandum renovare dolorem

*(лат.) Ужасно снова воскрешать боль

Сестра моя регулярно смотрит во тьму

Смотрит, качает отрубленной головой

Говорит, мол, сестра, твоя ложь быстра

Но правда быстрей тени от костра —

Пресветлая Королева моя,

Королева Боль.

«Тиамат-блюз», Мельница. Музыка и слова: Наталья О’Шей

— Мой мозг! Мой бедный мозг, — сипела Мораг, свернувшись клубочком на полу Выручай-комнаты.

Гермиона даже не стонала, просто качалась из стороны в сторону, сжав голову руками.

— Жизнь — это боль, неужели ещё не привыкли? — оптимистично заявила Астра и добавила под двойной вопль отчаяния: — Ничего-ничего, сейчас отдохнёте, и ещё раз нырнём.

— Я беру все свои слова про твою неадекватность обратно, — простонала Мораг, обращаясь к Луне. — Если ты всё время видишь ЭТО, то ложку до рта доносить — уже достижение.

Малышка только пожала плечиками. Ей сложно было понять причину такой реакции, ведь с самого раннего детства она видела мир гораздо шире, чем окружающие. И катастрофы в том, чтобы погрузиться в то, что она называла сном Белого короля, девочка не видела.

Оставив подруг переживать очередной кризис мировоззрения, Луна отправилась исследовать Выручай-комнату, куда Астра девочек ещё не приводила. С талантом Лавгуд к пространственной магии здесь действительно было, на что посмотреть. Даже Эванс, всего-то нахватавшаяся у неё знаний по верхам, до сих пор то и дело залипала на радужные переливы ауры комнаты. Луна наверняка видела и понимала больше, поэтому Астра не стала её отвлекать и вернулась к Гермионе и Мораг.

— Ну что, пошли на второй круг?

— Не-е-ет! — хором простонали девочки.

— У меня кружок через полчаса, — проскрипела Грейнджер, переползая на четвереньки, а оттуда — на ноги. — Дафна будет читать доклад про виды волшебных контрактов — и устных, и письменных. Я не могу это пропустить!

— Сейчас же каникулы!

— Ну и что?

— А у меня квиддичная тренировка! — добавила Мораг.

— Квиддич же отменили?

— А тренировки остались! — с этими словами пуффендуйка выскользнула за дверь, где уже исчезла Гермиона.

Астра только головой покачала. Ну ничего, с этого семестра она им ещё и физические тренировки в реальности добавит. И магические. А то что-то расслабились девчонки, только на силу богов полагаются. А собственные способности кто развивать будет?

Подойдя к Луне, что застыла у дальней стены Выручай-комнаты, которая сейчас выглядела как уютная гостиная, Астра проследила взгляд малышки и поморщилась. В висках тут же заломило, и девочка поспешила отвернуться от радужного водоворота, который буквально затягивал внутрь — сначала глаза, а потом и всё остальное.

— Ты подумала над моими словами?

Буквально накануне они разговаривали о том, что нужно увеличивать количество посвящённых, и Астра предложила Луне рассмотреть кандидатуры Невилла и Лили Мун, которых в своё время хотела сделать жрецами. Тогда малышка не ответила ничего, но сейчас, кажется, ей было, что сказать. Она задумчиво качнулась на кончиках пальцев и протянула:

— Да-а. Но они не подходят. Ты неправильно смотришь — нужно искать не того, кто похож, а того, кто нуждается.

Астра задумчиво кивнула. Действительно, Мораг решила служить Тевтату не потому, что была сильна или имела поддержку рода, а совсем наоборот. Как и Гермиона, которая жаждала силы и справедливости, но не имела возможности их получить в насквозь кастовом обществе магической Британии.

— Если так смотреть, Невилл гораздо больше подошёл бы Тевтату, — заключила Астра. Луна кивнула. — А Езусу, по этой логике, подошёл бы какой-нибудь… Уизли? Или Финч-Флетчли?

— Верно, — улыбнулась Полумна. — Они ищут богатства и свободы. И пусть не слишком любят природу, это поправимо.

Мысль была интересной и отчего-то самой Астре в голову не пришла. Вот поэтому она и любила беседовать с Полумной — несмотря на своё откровенно детское поведение и неустойчивую психику, малышка была не просто умна, но и мудра. Хотя и доверять её мнению слепо не стоило — Луна частенько попадала впросак из-за отсутствия нужного опыта или знаний. Сейчас Эванс казалось, что это как раз тот случай. Астра задумалась об этом на минуту, машинально перебирая пальцами в мешочке с рунами. Потом всё же сформулировала вопрос и вытряхнула деревянные плашки на стол, внимательно следя за их полётом и положением рун.

— Знаешь, возможно, ты и права, но сейчас ни один из них не способен достаточно изменить собственное сознание. Нужда не так сильна. А вот Лонгботтом… Пусть он жаждет не того, что может дать Езус, однако жаждет отчаянно и готов ради этого на всё. И его стремление в этой цепочке играет связующую роль. Видишь?

Луна подошла ближе и тоже вгляделась в расклад, не касаясь, впрочем, рун руками.

— Интересно, — наконец заключила она. — Только нужно посмотреть сначала.

— Нужно, — согласилась Астра. — Как насчёт сегодня вечером?

Лавгуд кивнула и улыбнулась. В отличие от остальных своих подруг, она не заморачивалась расписаниями.

Больница святого Мунго встретила девочек упорядоченной суетой. Ряды больных волшебников, больше напоминающие цирк уродцев, особого впечатления на них не произвели — тени магов частенько были куда более причудливыми. Да и Хогвартские забавы волей-неволей приучали к тому, что даже трансфигурация головы в тыкву не убьёт надоедливого соперника, что уж говорить про третью конечность или фиолетовые пузыри, вылетающие изо рта.

Пара вопросов привет-ведьме, приправленных убеждением, и Астра уверенно направилась на пятый этаж, отводя глаза всем встречным. Луна послушно держалась в кильватере, с интересом разглядывая стены больницы, увешанные портретами знаменитых лекарей и целительниц.

Проникнуть в нужную палату тоже труда не составило. Девочки проскользнули в незапертую дверь и замерли, давая себе время оглядеться и привыкнуть к сумеречному освещению. В комнате стояло пять кроватей, две из них — в дальнем конце, отгороженные занавесками. Именно туда Астра и направилась, стараясь не вдыхать глубоко специфический больничный запах, вызывающий у неё неожиданную тошноту.

Зайдя за занавески, девочки остановились и замерли, словно забыв, что их никто не замечает. Рядом с кроватями Фрэнка и Алисы стояли двое — высокая статная старуха и пухлый мальчишка, сгорбленный и несчастный. Мужчина в больничной пижаме смотрел сквозь них равнодушно, устало, а женщина в длинной ночной сорочке с беспечной улыбкой протягивала Невиллу яркий конфетный фантик. По всей позе гриффиндорца было понятно, что он хочет провалиться сквозь землю от страха, боли и стыда — стыда за то, что он не может сейчас искренне улыбаться и поздравлять родителей с Рождеством, из-за того, что боится оставаться здесь, из-за того, что едва может сдержать слёзы. Но он послушно взял фантик дрожащей рукой и сунул в карман.

— Всё, пора прощаться, — приказным тоном сказала старуха. — Фрэнк, Алиса, с праздником вас. Невилл, попрощайся!

— Д-до свидания, мама, папа, — прошептал мальчишка и покорно пошёл за бабушкой, дважды обернувшись в сторону матери, которая провожала его пустым взглядом.

— И выкинь уже эти фантики! — послышалось из коридора, когда они покинули палату.

Ещё несколько секунд девочки стояли в тишине, поражённые увиденным, а потом Астра поймала взгляд Луны, в котором стояло море непролитых слёз. Да, малышка, именно так выглядят твои планы и расчёты, если воспринимать всё как игру, где есть правильный выбор. Всё ещё хочешь сказать, что Невилл не подходит?

Разумеется, вслух Эванс этого говорить не стала, только обняла Полумну, давая выплакать горькие, бессильные слёзы. Нет, малышка, я не знаю, почему это так больно. Но даже моё ядовитое сердце сжимается, когда перед глазами встаёт поникшая фигурка мальчишки. Не стоило, наверное, приводить тебя сюда, но вечно закрываться от боли не выйдет. Иногда стоит смело смотреть ей в лицо.

Легонько покачиваясь и чувствуя, как промокает платье под щекой Луны, Астра пригляделась к теням и аурам Лонгботтомов и едва подавила желание обречённо покачать головой. От теней волшебников остались… тени. Тени теней, нечто неразличимое, едва проглядывающее сквозь осунувшиеся лица. А ауры… Чёрт, они были просто разорваны в клочья. Астра не могла разобрать даже пятен эмоций в этих переливах, что уж говорить об отражении состояния волшебников. Единственное, что чувствовала, — отголоски чудовищной боли, которую довелось пережить обоим. Судя по всему, остались в живых Лонгботтомы только из-за собственной магии, которая подпитывала ауру и не давала ей окончательно рассыпаться на части.

— Что… Что с ними случилось? — прошептала Луна сквозь всхлипы спустя несколько минут.

— Они тоже попали под пророчество, — так же негромко ответила Астра. — И когда Тёмный Лорд пропал в моём доме, его самые верные соратники отправились искать своего господина в домах тех семей, где младенцы родились на исходе июля. Сначала они аппарировали к дому Поттеров, там часть из них была убита, в частности двое братьев Лестрейндж. Беллатриса, жена старшего из них, в компании Барти Крауча, другого Пожирателя, решила добиться ответов от второй семьи, которая подходила под пророчество. Они захватили Лонгботтомов и просто запытали их до безумия. Оба потом отправились в Азкабан.

Луна ничего не сказала, просто развернулась и вышла из палаты, сердито вытирая глаза рукавом. Астра едва успела ухватить её за плечо, когда малышка одним шагом переместилась из больницы в Хогсмид. В молчании они добрались до Хогвартса, и только в Выручай-комнате Лавгуд наконец заговорила:

— Он сможет восстановить ауру. Не сразу, но сможет. Но вот тень… и память…

Астра кивнула — сама она пришла к тому же выводу — и протянула, любуясь игрой света на чёрных гранях фамильного перстня:

— По поводу памяти… Я попробую, но ничего не обещаю.

Глава 106. Non progredi est regredi

*(лат.) Не идти вперед — значит идти назад

И ветер свеж, и ночь темна,

И нами выбран путь — Дорога Сна.

«Дорога Сна», Мельница. Музыка и слова: Наталья О’Шей

Торн, ос, нид... Нет, не то. Нужно ещё поработать над сочетаниями.

Астра задумчиво покрутила заготовку в руках и отложила в сторону. Да, здесь с наскоку задачку не решишь.

Подняв глаза, девочка оглядела окрестности и усмехнулась. Грейнджер возится со своим волчонком — бывшим спутником Люпина, Мораг тренируется в метании копья, Сивилла ушла к дубу, Луна примостилась на крыше домика и плетёт что-то из травы и единорожьих волос: всё как всегда, если не учитывать спутника малышки. Рядом с Полумной устроился Невилл, старательно повторяющий все её действия.

Как он лез на крышу — отдельная история. Но никто не смеялся над его неуклюжестью, и, кажется, это поразило гриффиндорца гораздо больше, чем сам факт существования мира-во-сне.

Луна привела Невилла сюда пару ночей назад — просто провела через врата. Судя по ярко-зелёным росткам, что пробивались сквозь золотое свечение его магического ядра, паренёк уже успел стать посвящённым. Не жрецом, нет — сейчас, когда у богов уже были служители, получить этот титул становилось не так просто, и Лонгботтому многое предстояло испытать, прежде чем достичь настоящего могущества. Хотя, кажется, к этому парень был готов. А вот ради чего — в этом ещё предстояло разобраться.

У Астры были обоснованные сомнения в том, что согласился на предложение Луны гриффиндорец исключительно ради лечения родителей. Дополнительных сомнений добавляла тень Невилла, которая заметно изменилась со времён первого курса, когда девочка в последний раз пристально её изучала. Если раньше это был практически такой же полный мальчишка с глазами побитого щенка и пухлыми щёчками, то теперь Астра видела высокого худого подростка. Его уши всё ещё забавно топорщились, руки крепко сжимали книжку без надписей на обложке, но вот взгляд… Пусть он прятался за круглыми очками, девочка смогла его разглядеть. И, что самое главное, распознать.

Она знала этот типаж. Один из бывших коллег мисс Эванс ещё в прошлой жизни был таким. Сын авторитарной и вспыльчивой матери, он вырос образцовым «хорошим мальчиком», скромным, застенчивым, но настолько себе на уме, насколько это вообще может быть. Главной стратегией защиты психики стало избегание — мужчина даже не игнорировал, а просто не слышал претензий, ругани, неудобных просьб. Заставить его сделать что-то было просто невозможно, как и предсказать его действия. На каждую ситуацию у мужчины имелся свой собственный взгляд, он плевать хотел на авторитеты и был совершенно непрошибаем.

Невилл, судя по всему, был точно таким же. Поэтому Астра и себе поставила зарубку, и подруг предупредила, что гриффиндорец в любой момент может выкинуть любой фокус, если сочтёт, что это будет ему выгодно. По крайней мере, до тех пор, пока их дружная компания язычниц не станет для него семьёй.

«Просто бери и секту создавай», — хмыкнула про себя Астра.

Она, конечно, подстраховалась и взяла с пацана несколько клятв, но это более-менее гарантировало разве что отсутствие сознательного вреда и разглашения секретной информации. В том, что Невилл, если понадобится, встанет на их сторону, девочка серьёзно сомневалась.

Ещё раз бросив взгляд на парочку, оккупировавшую крышу, Астра вернулась к своим страданиям с рунами. Теперь, когда она обеспечила амулетами от Империо, кажется, всё Министерство, можно было переключиться на собственные проекты. Но у неё всё никак не получалось повторить творение Савенкова. Прямой перевод не помог, и теперь девочка старательно выстраивала собственную рунную цепочку, аккуратно наполняя её смыслами.

— Кстати, тот кровосос не появлялся? — Мораг наконец оставила в покое издырявленную мишень и подошла ближе.

— Крутится по Запретному лесу, но врата не нашёл, — коротко отозвалась Астра, не поднимая глаз.

— Интересно, к чему он придёт, — хмыкнула пуффендуйка и отошла.

Эванс не сомневалась: сама МакДугалл в этой ситуации точно бы ухватилась за вампира двумя руками. Уж её клану такой козырь в рукаве не помешал бы. Хотя и подругу Мораг понять могла. Теперь, после стольких лет знакомства, девочки свыклись и с пофигизмом, и с отстранённостью, и с остальными тараканами Астры.

Отложив в сторону стопку деревянных плашек, покрытых неудачными сочетаниями рун, девочка взялась за свою недавнюю находку — мелкий аметист с двумя внутренними трещинами. Бросовый камешек, не представляющий никакой ценности — но это в мире реальном. Здесь же он был отличным тренажёром для экспериментов Астры. Она так и не забросила идею ближе изучить ювелирное дело и магические способы работы с камнями, тем более, что сейчас у неё был конкретный прикладной проект — создание из минерала накопителя. Только не магии, а информации.

В целом, для задач девочки хватило бы научиться переносить отпечаток души усопших с их костей или предметов, связанных со смертью, на другие носители. Но она решила пойти длинным путём и разработать полноценные накопители информации, куда можно было бы сгружать и её собственные воспоминания, и тени умерших. Предки решали эту задачу просто и незатейливо — рассказывали необходимую информацию пленённому волшебнику, потом убивали его, а воспоминания запечатывали в костях. Но этот способ Астре не подходил, в первую очередь потому, что считать данные с такого носителя сможет только она. Ну или другие некроманты. Но Лонгботтомы к их числу явно не принадлежали.

Да, можно было зайти со стороны Омута памяти. Но после недели штудирования библиотеки и обстоятельного разговора с Флитвиком Астра выяснила, как именно работает этот артефакт. Как бы ни хотелось обратного, воспоминания, помещённые в Омут, были всего лишь воспоминаниями, а не слепками реальности. Поэтому им были присущи все качества человеческой памяти — неточность, субъективность, реконструированность, не говоря уже про обильные додумывания, которые требовались, чтобы заполнить пространство, оставшееся за пределами восприятия волшебника.

В общем, всё это было слишком зыбко и неточно, чтобы использовать для возвращения воспоминаний Лонгботтомов, хотя сам Омут памяти Астра внимательно изучила и выписала рунные цепочки, что покрывали каменную чашу. Вдруг пригодится? Заодно разобрала заклинание для извлечения воспоминаний и постаралась восстановить в памяти всё, что знала о дневнике Риддла. Крестраж — это тоже ведь хранилище информации в каком-то смысле.

Пока всё, что было у Астры — это набор смутных идей и прикидок, сдобренный неподходящими, но близкими по смыслу заклинаниями и рунными цепочками. Посмотрев на это критическим взглядом, она решила идти от обратного, следуя знаменитой фразе: «Забудьте всё, чему вас учили в школе». Поэтому сейчас девочка и экспериментировала с кривоватым мелким аметистом, задумчиво следя, как сквозь него течёт энергия, как камень реагирует на её манипуляции, как дрожит и меняется его внешний вид…

«Хрум», — сказал аметист через пару минут и осыпался розовой пылью.

— Переборщила, — вздохнула Астра. — Ясно, долю силы Смерти нужно сокращать. Ну или подобрать другой камень.

Поднявшись с земли и отряхнувшись, она двинулась прочь от реки — в сторону маленькой рощицы, в центре которой стояла яблоня. Подруги, подхватив оружие, поспешно двинулись следом, стая поднялась из высокой травы и, нетерпеливо поскуливая, сгрудилась рядом. Один только Невилл остался на крыше хлопать глазами.

— Пошарь в хижине, может, найдёшь что-нибудь себе по руке, — небрежно бросила ему Астра.

— А-а… это обязательно? — опасливо поинтересовался он, неловко сползая на землю.

— Если умеешь убивать голыми руками — не обязательно, — ободрила парня Мораг.

— Жизнь и смерть — части одной цепи, — соизволила пояснить Астра, когда Лонгботтом совсем растерялся. — Они неотделимы друг от друга. И если хочешь научиться создавать жизнь, придётся научиться и отнимать её.

Это не прозвучало утешительно, но парень отмер и всё же зашёл внутрь покосившегося домика. Не было его минуты три, а потом Невилл вернулся, держа в руке топорик.

«Боевой, — кивнула про себя Астра. — Хорошо». А вслух бросила только:

— Не отставай. И никакой магии.

Поведя яблоневой ветвью, она открыла проход, и её маленький отряд шустро втянулся внутрь, отправляясь в леса вечной охоты.

— Быстрее! Ещё быстрее!

— А это обязательно? — простонала Гермиона, придерживая правую руку левой, но всё же продолжая посылать в мишень заклинания. Невилл поддержал её жалобным стоном.

— Обязательно! — рявкнула Астра. — Ещё пятнадцать минут волшебства, а потом перейдём к физике!

— Мгхм, — поперхнулась Мораг.

Они думали, что Эванс забудет про свои обещания? Не-е-ет, она собиралась показать подругам, что дар — далеко не всё. Много МакДугалл намашет своим кровавым копьём, если энергия кончится? И что будет делать Грейнджер ночью, когда силы восполнить практически невозможно? Вот-вот. Поэтому сейчас Астра и заставляла их упражняться в применении собственных способностей без усиления божественной энергией. С возможностью видеть ядра других волшебников проконтролировать этот момент труда не составляло.

— А после физики, — торжественно объявила девочка, — мы пойдём в сон Белого короля!

— Не-е-ет! — пронёсся под сводами Выручай-комнаты сдвоенный вопль.

— Ты тоже следи за ним, — негромко сказала Астра Гермионе, когда за Невиллом закрылась дверь. — Но аккуратно. Не нужно демонстрировать, что он стал частью нашей компании. Лучше пусть все думают, что в фанклубе «Мифов и Магии» увлечённых игроков прибыло.

— Хорошо, — серьёзно кивнула гриффиндорка. — Но он вроде держится.

— Это пока, — многообещающе ухмыльнулась когтевранка.

Оставшись в одиночестве, она задумчиво провела рукой по волосам и хмыкнула. Парень действительно держался: не жаловался, все требования выполнял без возражений, насколько мог, конечно. Но он не задавал вопросов. Это было нехорошо. Впрочем, Астра рассчитывала, что через пару недель, когда Невилл закончит присматриваться и прислушиваться, он станет активнее. А если нет… Время покажет. Пока же есть другие проблемы, на которые стоит обратить внимание.

Кивнув самой себе, она резко развернулась и громко спросила, обратившись к потолку:

— Добрый вечер. Чем могу помочь?

Мрак в самом тёмном углу зашевелился, и вниз слетела крупная летучая мышь, у земли обернувшаяся знакомым девочке безымянным вампиром.

Глава 107. Nunquam retrorsum, semper ingrediendum

*(лат.) Не шагу назад, всегда вперед

Наша кровь уходит в песок, позабудь ее, и она

Прорастет тугою лозой

«Господин Горных Дорог», Мельница. Музыка и слова: Наталья О’Шей

— Я долго думал, мисс Эванс, — бархатный голос вампира окутал Астру, словно тёплое зимнее одеяло. — И ещё больше слушал и смотрел. Грядёт нечто большое. Оно принесёт Оловянным островам множество печалей и потрясений. И вы, мисс Эванс, будете в центре этого урагана.

Девочка внимательно взглянула на собеседника, но отвечать не стала. Ничего нового он ей не сказал.

— Вышесказанное приводит меня к выводу, — продолжил мужчина, — что вам понадобятся сторонники. Именно сторонники, а не слуги или рабы. Да, сейчас за вашей спиной стоит немало сильных фигур, но их может оказаться недостаточно. И гнездо вампиров точно лишним не будет.

— Даже так, — протянула Астра, потирая подбородок.

— Именно так. Я готов заключить союз и поставить своих птенцов на вашу защиту, если вам будет угрожать любая опасность. И мы выступим на вашей стороне в любом бою, стоит лишь позвать.

Девочка задумчиво кивнула, отвернувшись к окну и уставившись в вечернее звёздное небо.

— Меня не хватит на целое гнездо, — наконец отозвалась она. — Конечно, регенерация у меня получше, чем у волшебников будет, однако этого явно недостаточно.

— Я понимаю. Но чем сильнее глава, тем сильнее гнездо. Все будут заинтересованы.

— Только кровь? Как часто?

— Раз в лунный месяц? — осторожно предложил вампир, кажется, удивлённый её сговорчивостью.

— Сойдёт.

— И проход на ту сторону в праздники, — быстро добавил мужчина.

Астра задумчиво прищурилась, и он пояснил:

— В такие дни тени сильнее.

Девочка кивнула, качнулась с носков на пятки, засунув руки в карманы мантии. Это простое и не слишком изящное действие помогло собраться с мыслями, и девочка бросила:

— Пришлите мне предполагаемый текст клятв. Я подумаю.

Вампир кивнул и направился к выходу, но уже у дверей остановился и обернулся, задав вопрос, которого Астра ждала от него всё это время:

— Мисс… Почему вы всё же изменили своё мнение?

— Не люблю лишний раз убивать, — без лишних раздумий ответила она.

— Простите?

— А в случае отказа мне бы практически неизбежно пришлось бы вас убить. Потому что я знаю этот взгляд — вы бы не остановились. И либо попытались бы добиться силы… хм, силой, либо же отправились искать её в противоположном лагере. Итог един.

Они долго смотрели друг другу в глаза — минуты три, может, больше. А потом мужчина кивнул задумчиво и выскользнул за дверь.

В старом доме горели свечи. Красные, чёрные, белые — на столах, на подоконниках, на сундуках и скамьях, кое-где даже на полу. Простой ужин — хлеб да молоко, немного копчёного мяса и масло в глиняном кувшине — занимал центральный стол, вокруг которого расселись немногочисленные обитатели дома-у-реки. Трелони в своём углу что-то шептала костяным плашкам гадательных рун, и их стук то и дело вливался в тихое потрескивание свечей. Мораг сосредоточенно меняла оплётку на копье, сидя на огромном сундуке рядом с Гермионой, которая плела новую тетиву для лука. Невилл и Луна давно ушли на улицу, под ливень, который случался здесь только в эту ночь — на Имболк. Им где-то в лесу духов удалось найти молоко, и парочка старательно повторяла старинные кельтские обряды, окропляя им косяки и щедро напояя землю.

Последний посетитель — то ли чужак, то ли гость — приткнулся у большого очага, что в эту ночь радовал всех тёплым оранжевым пламенем. Алые глаза с интересом обозревали развешанные под потолком травы, разнообразные инструменты на стенах и полках, земляной пол и немудрёную мебель. Вампир уже получил новую тень на туманной равнине, как и Элиаш, «выпив» её из травяного холмика-могилы, и сейчас сыто переваривал приобретение, став похожим на объевшегося кота. Очень худого, непроглядно-чёрного, наглого и любопытного.

Как оказалось, звали мужчину Уильямом, по крайней мере именно так он себя называл. И контракт с ним оказался совершенно не обременительным для Астры — не больше, чем требовалось для Элиаша. К слову, длилось соглашение лишь до тех пор, пока вампир получал кровь, насыщенную силой Смерти, и доступ к праздникам на той стороне. Именно поэтому первым же делом девочка позаботилась о том, чтобы подготовиться к любым неожиданностям — Трелони и Луна в случае чего были готовы провести Уильяма через врата, а Гермиона и Мораг знали, где спрятана заначка с десятком законсервированных флаконов крови Эванс. Если что-то случится с ней, вампир всё равно останется защищать её близких. Пока кровь не кончится, по крайней мере.

Мысленно усмехнувшись, Астра отметила, что это наверняка одно из самых странных завещаний в мире. Почему завещание? Потому что чем дальше, тем отчётливее девочка ощущала нависшую над ней опасность. Словно и не было этих четырнадцати лет, навсегда изменивших её судьбу и судьбу магической Британии. Словно она была не Астрой Эванс, а Гарри Поттером, маленьким мальчиком, который не знал, что делать со вторым испытанием Турнира Трёх Волшебников, не подозревая, что ждёт его после третьего.

Астра, кстати, до сих пор так и не решила, что будет делать с Чёрным озером и всей этой уже поднадоевшей ей суетой. Вода — несколько не её стихия, она больше подходит Мораг. Не зря же жертв Тевтата топили? С другой стороны, не просто так озеро прозвали Чёрным — тёмная энергия струилась с самого его дна, отравляя воду и существ, что жили здесь. Корёжа и ломая, словно тех волков, которых Астра уничтожила в свою первую ночь в мире-во-сне. Тьма — не Смерть, но близко. Достаточно близко, чтобы девочка не беспокоилась о своей победе. А вот о том, что последует за ней…

Потянувшись, она отложила своё занятие — затачивание и без того острого кинжала. Заниматься ремеслом сегодня не стоило, а вот уборкой или починкой инструмента — вполне. Поднявшись со своего места, Астра неспешно подошла к двери и распахнула её как раз в тот момент, когда Луна уже занесла руку для стука.

— Вас уходило двое, — нейтрально заметила девочка, с прищуром разглядывая третью гостью.

— Она хочет с нами, — светло улыбнулась Лавгуд и, словно этого было достаточно, попыталась проскользнуть в домик. Но Астра встала на её пути, давая понять, что в этот раз без вопросов принимать очередное коленце подруги не будет. Тогда малышка вздохнула и пояснила неохотно: — Джинни была моей подругой с самого детства.

— Пока не поняла, что не хочет общаться с ненормальными, — холодно кивнула Эванс, сверля взглядом младшую Уизли, которую здесь никто не ждал. — Это недостаточная причина.

— Я была неправа, окей? — процедила Джинни, ёжась под этим взглядом. — И я извинилась.

— А по-моему, ты просто жаждешь силы, — парировала Астра, — и плевать хотела на Луну.

— Неправда! — Рыжие обычно краснеют быстро, и гриффиндорка не была исключением — алый цвет залил её уши и щёки, отражая ту смесь ярости и стыда, что сейчас заполняли сердце девочки. — Да, мне нужна сила, но не просто так!

— И для чего же она тебе?

— Для справедливости, — твёрдо ответила Джинни.

Астра наклонилась, пристально вглядываясь в её карие глаза, и наконец заметила то, что крылось глубоко за чёрными зрачками — боль, море боли.

— Вы, Уизли, всегда черпали силу в семье, — наконец задумчиво протянула она. — Но ты ищешь справедливости… Что же сделала твоя семья, чтобы заставить тебя прийти сюда?

Глядя на прямую спину, стиснутые кулаки и крепко сжатые губы, она сразу поняла — ей не скажут правды, но ведьме этого и не требовалось.

— Что ж, добро пожаловать. Здесь всегда есть место для тех, кто познал всю несправедливость этого мира, — усмехнулась Астра, отступая в сторону и открывая проход. — Гермиона, у тебя, кажется, будет новая подопечная.

Они сидели за одним столом, кто-то настороженный, кто-то равнодушный, кто-то насмешливый, и Луна перед каждым ставила чашу с пенящимся, почти кипящем и переливающимся на свету молоком. Как только чаша опустилась перед Уильямом, Астра бесцеремонно подвинула её к себе, проколов подушечку безымянного пальца левой руки кинжалом. Три тяжёлых капли окрасили кипенно-белый в кроваво-красный, и крылья носа вампира расширились, ловя манящий запах.

— Луна, Гермиона, и вы тоже, — повелительно бросила Астра, двигая кубок обратно. — Сегодня хорошая ночь для инициации, да и Невиллу лишний толчок к развитию не помешает.

Молоко в их чашах так и осталось белым, но пили его гриффиндорцы насторожено. Впрочем, лишь до второго глотка — потом глотали так, словно не могли оторваться. Хотя что значит «словно»?

Когда Джинни отставила свою чашу, Астра внимательно вгляделось в ядро её дара и довольно усмехнулась, заметив первую робкую электрическую дугу, окольцевавшую мягкий огонёк волшебной силы.

— Да не минует тебя чаша сия, — почти неслышно прошептала она, и Уильям дёрнул уголками губ, разглядывая свой кубок, который опустел ещё быстрее.

Потом они долго стояли под дождём, мокрые насквозь, со всех сторон обступив пылающий круг из сухих ветвей, облитых маслом. В центре сложили остатки молока, котёл с дождевой водой, хлеб, испечённый Луной, и горку амулетов Астры, которым не помешала бы подзарядка от ритуального пламени. В огонь полетели отслужившие своё инструменты и одежда — всё лишнее, чему не было места в грядущем году.

И девочка очень надеялась, что никто из собравшихся здесь не окажется лишним.

Глава 108. Abducet praedam, qui accurrit prior

*(лат.) Унесет добычу тот, кто прибежал первым

Стань моей душою, птица, дай на время ветер в крылья…

«Королевна», Мельница. Музыка и слова: Наталья О’Шей

Стоя на берегу у Чёрного озера и задумчиво разглядывая переполненные трибуны, Астра вновь поймала себя на желании начать перекатываться с пятки на носок. Кажется, это движение стало входить у неё в привычку и непроизвольно вырывалось, когда следовало что-нибудь хорошенько обдумать и сделать выводы. Подцепила у одного из мертвецов, наверное.

Не обращая внимания на Бэгмена, который что-то оживлённо вещал трибунам, Астра вытащила из кармана мантии блокнот и записала новую задачу на будущее — вычистить из головы ошмётки чужих привычек.

Да, давненько она так не запускала содержимое собственного разума. Но сейчас этому была весомая причина: слишком уж много жизней и судеб прошли сквозь неё в последний месяц — и Отдел Тайн, и подданные Её Величества словно с цепи сорвались. Совершенно очевидно, и те, и другие готовились к войне. Невыразимцы так и не смогли найти ни чашу, ни дух Тёмного Лорда, а метка на руке младшего Крауча с каждым днём всё явственней чернела. И значило это только одно — что бы там Астра себе не думала, по сути, она ничего не смогла изменить. Только состав актёров на главных ролях чуть поменялся, только и всего.

В такие моменты девочка чувствовала себя совершенно бессильной перед Судьбой. Хотелось то ли сбежать, то ли сжаться в комок и ждать неизбежного…

Магическая часть Британии тоже словно замерла, чуя надвигающиеся перемены. Понять это можно было хотя бы по составу зрителей на трибунах — почти нет праздных любителей состязаний, зато хватает журналистов, в том числе из иностранных изданий, чиновников, и не только британских, политиков, чистокровных… Если бы не гудящая масса студентов, зрелище и вовсе стало бы странным. Как будто на Олимпиаде вместо толпы болельщиков стадион заполнили бы сосредоточенно шуршащие бумагами служащие и военные разных стран, гораздо больше интересующиеся друг другом, чем спортом.

Хмыкнув над тем, как это прозвучало в её голове, Астра отвлеклась от трибун и перевела взгляд на двух других Чемпионов. Стоят, мёрзнут в купальных костюмах. Странные люди, они что, в таком виде собираются в озеро лезть?

— Ну что ж, наши участники готовы ко второму испытанию! — пролетел над трибунами жизнерадостный голос Бэгмена. — Остался последний штрих!

Со своего места за судейским столом поднялся Крауч, и шум трибун несколько стих. Волшебник трижды взмахнул палочкой, и Астра ощутила, как за её спиной появился плотный шарик заклинания, протянувший тонкий щуп к её ауре. Большие чёрные экраны, подвешенные в воздухе напротив трибун, тут же расцвели яркими красками, показывая каждый своего Чемпиона.

Девочка сразу же постаралась запомнить это ощущение, чтобы в будущем, если кому-то взбредёт в голову навесить на неё следилку, не попасть впросак.

— Итак, теперь мы полностью готовы! Начнем по моему свистку. Напоминаю, за час Чемпионы должны найти то, что у них отобрали. Итак, на счет три: раз… два… три!

Холодный воздух наполнился пронзительным свистом, зрители взорвались криками и аплодисментами, а Чемпионы мгновенно пришли в движение. Не глядя на них, Астра вытащила палочку, наложила на себя согревающее и водоотталкивающий щит, а потом быстро пробормотала формулу самотрансфигурации. Магию в последнее заклинание она не вкладывала, поэтому эффекта никакого оно не произвело, но цель была вовсе не в этом. Девочке просто требовалось замаскировать свою трансформацию в ворона, которую иначе наверняка приняли бы за анимагию. Уже через секунду большая чёрная птица стрелой неслась к середине озера, оставив за спиной и нырнувшую Флёр, и медленно превращающегося в акулу Крама.

Достигнув центра, Астра отменила превращение и камнем рухнула вниз, без брызг уйдя в воду. Головной пузырь, конусообразный щит под ноги, утяжеление, ускорение — девочка жонглировала заклинаниями, словно фокусник шариками, превращая себя в миниатюрное подобие атомной подлодки с реактивным движком и отбитым на всю голову рулевым.

Место погружения было выбрано удачно, Астра достигла дна практически у границ подводного города. Ракетой пронесясь по улицам и распугав местных жителей, она вылетела на центральную площадь и обозрела инсталляцию из трёх неподвижных фигур, примотанных к статуе тритона. Рядышком скромно приткнулся русалочий хор, дрожащими голосами тянущий песню, которую девочка уже слышала из яйца. На волшебницу русалки сейчас косились очень подозрительно, явно желая поскорее убраться подальше, но почему-то не решаясь этого сделать.

Оглядев себя, Астра хмыкнула. Причина страха русалок тут же стала ясна — тьма, растворённая в воде, тянулась к девочке мутными щупальцами, словно знакомясь, пробуя её ауру на вкус. Должно быть, издалека эти плети можно было принять за водоросли, но девочка отчётливо осознавала, что сотканы они из чистейшей энергии. И сейчас сгусток этих щупов напоминал странную непроглядно-чёрную актинию, которая примеривалась к мантии Астры, словно к панцирю рака-отшельника.

Внимательно оглядев это странное образование, девочка решила оставить его изучение на следующий визит сюда и переключила внимание на трёх спящих пленников, привязанных к статуе. Флёр здесь дожидалась её маленькая сестрёнка, для Крама организаторы выбрали одного из студентов делегации Дурмстранга. Насколько Астра знала, они не были друзьями, всего лишь приятелями, однако никого дороже для Виктора поблизости не было. Не считая, разумеется, мисс Эванс, но её по понятным причинам использовать как пленника не получилось бы.

Самой когтевранке подложили большую свинью — привязанная за ногу к тритону, в воде медленно дрейфовала Мораг. И Астра уже предвкушала, какую истерику девочка закатит, когда поймёт, что её умудрились оглушить и погрузить в волшебный сон без её на то согласия.

С другой стороны, хорошо, что это МакДугалл. Её самооценка перенесёт этот удар. А вот если бы на месте пуффендуйки оказалась Луна… Астра не могла поручиться, что психика малышки выдержала бы погружение в Чёрное озеро, полное тёмной магии, да ещё в совершенно беспомощном состоянии.

Все эти мысли промелькнули в голове девочки всего за один миг, а в следующий она уже перерубила заклинанием водоросль, которая цеплялась за ногу Мораг. Та начала медленно всплывать, но Астра не стала дожидаться, пока подруга сама поднимется к поверхности. Вместо этого она обхватила её за талию и воскликнула:

— Асцендио! — и словно Мюнхгаузен, вытаскивающий себя за волосы из болота, рванула вверх.

После тягучей тишины и холода подводного мира воздух показался невероятно шумным и тёплым. Он ударил по ушам хлопком, ошеломил, заколыхал мантии, но Астра не позволила себе растеряться. Первым же жестом она превратила носовой платок, вытащенный из кармана, в небольшую лодку вроде тех, в которых первокурсники пересекали Чёрное озеро. Ещё одно Асцендио, и девочка подлетела в воздух, чтобы шлёпнуться вниз уже в лодку. Мораг пришлось затаскивать внутрь по-старинке, ручками, потому что палочку у неё забрали. Кажется, это серьёзно ухудшило настроение пуффендуйки.

Стукнув трижды палочкой по деревянному борту, Астра заставила лодку направиться к берегу на крейсерской скорости, а сама в это время высушила и согрела подругу. Как же легче было бы, умей она трансфигурировать людей! Тогда обратно можно было бы просто долететь в облике ворона, держа трансфигурированную МакДугалл в когтях. Увы, пока Астра отточила только превращения из неживого в неживое. Хотя из живого в неживое у неё тоже получалось виртуозно. А вот обратно… В общем, рисковать подругой девочка не собиралась.

— В-вот ур-роды, — выбила дробь зубами Мораг.

Эванс только хмыкнула согласно, но продолжать разговор не стала — до берега было рукой подать.

Внезапно пышные волосы пуффендуйки, которые пушистым облаком воспарили над её головой после сушащего заклинания, зашевелились. На голых рефлексах Эванс выбросила руку вперёд, и между её сжатых пальцев забился маленький водяной жук.

— Какая мерзость, — сморщилась МакДугалл, отодвигаясь подальше.

— Полностью согласна, — усмехнулась Эванс, трансфигурируя стеклянную банку из запасного платка.

Наложив сверху несколько защитных заклинаний, она поскорее засунула её в карман и на берег сошла в максимально приподнятом настроении. Скиттер успела попить у неё немало крови, и пусть Астра не собиралась целенаправленно отлавливать незарегистрированного анимага, эта случайная добыча пришлась очень кстати — девочке давно хотелось поподробнее разузнать, чем живёт Министерство магии. Кому, как не писаке на коротком поводке у Министра, об этом знать?

Трибуны встретили девочек оглушительным шумом. Бэгмен с трудом перекрывал рёв толпы, вещая что-то про истинно когтевранскую смекалку, но Астре было всё равно — ещё со времён Чемпионата мира по Квиддичу она перестала воспринимать содержание слов Людо, заключив, что смысла там отродясь не водилось.

Бросив взгляд на большие часы на столе судей, Астра довольно улыбнулась — семнадцать минут из отпущенного часа. Очень даже неплохо, она рассчитывала справиться за двадцать.

В этот раз на трибуны Чемпионку Хогвартса не отпустили, и девочкам пришлось ждать остальных участников, сидя на отдельной скамейке на самом берегу, лениво следя, как Крам и Флёр отбиваются от многочисленных морских обитателей, решительно настроенных воспретить и не допустить. На взгляд Астры, вели себя эти тварюшки как-то излишне агрессивно — нападали стаями, не давая передохнуть, и явно старались не задержать, а прикончить. Француженка уже получила несколько неприятных ран, но не сдавалась и продолжала двигаться вперёд с настойчивостью бронепоезда — как и предположила Эванс во время проверки палочек, характер у полувейлы был бульдожий. У Виктора дела шли получше — его акульей пасти большинство обитателей глубин заметно опасались, но парень умудрился заблудиться в водорослевом лесу и рисковал опоздать к концу испытания.

— Как-то… примитивно, — пробормотала Мораг, во все глаза глядя на экран.

— Ну, ты учитывай, что под водой далеко не все заклинания работают, — заметила Астра. — А те, которые работают, могут действовать непредсказуемо.

— Всё равно скучно. Я рассчитывала на большее.

— Я тоже, — едва слышно вздохнула Эванс.

Сейчас она уже почти жалела о том, что сунулась во всё это. Гораздо приятнее было бы сидеть сейчас рядом с отцом, язвительно комментируя действия Чемпионов, или с Уильямом обсуждать какой-нибудь исторический факт… За последний месяц вампира стало как-то слишком много в жизни Астры. Она не очень понимала, чего он пытается добиться, так активно прорываясь в её близкий круг общения, но гнать не спешила, скорее наблюдала отстранённо. Всё-таки ей, после окончания магистратуры, заметно не хватало общения со взрослыми, которые и её воспринимали бы как взрослую. Уилл, как он позволил себя называть, несколько компенсировал эту потребность.

— Поздравляю с победой, — вампир, как всегда, появился неожиданно — не для девочек, для окружающих.

— Было бы чем гордиться, — вздохнула Астра. Объявление очков уже закончилось, и сейчас они шли прочь от Чёрного озера вместе с огромной гомонящей толпой студентов.

Вампир только хмыкнул согласно и пристроился к неспешному шагу подруг, не принимая участия в беседе, но с интересом к ней прислушиваясь. Через пару минут к ним присоединились Невилл и Джинни, потом подошли четверо гриффиндорцев вместе с Эктором, и Астра приветливо кивнула Анналене Мёрк, которая сопровождала отца. Кажется, у этой парочки дела начали складываться.

Их компания незаметно отделилась от общего потока и по направилась по дороге к Хогсмиду — там в Трёх Мётлах их уже дожидались заранее заказанные столики. Как-то незаметно к ним прибился Крам, прихватив того самого приятеля.

Кажется, эта таверна начинала ассоциироваться у девочки с абсолютным довольством жизнью. А может, даже и счастьем. Как и после первого испытания, она сидела рядом с отцом, привалившись к нему боком, тянула крепкий сладкий чай из глиняной кружки и с интересом наблюдала, как Крам сверлит взглядом невозмутимого Уильяма, а Мёрфи так далеко зашёл в своих байках про Запретный лес, что даже Невилл ему уже не верит.

— Ну что, за победу? — первым поднял кружку Уильям.

— За победу! — нестройно отозвались остальные. — Да, Астра, ты их сделаешь!

— За победу, — кивнула девочка, поймав взгляд вишнёвых глаз.

Пожалуй, только они двое здесь понимали, что речь идёт вовсе не о Турнире.

Глава 109. Quaerite et invenietis

*(лат.) Ищите и обрящете.

Евангелие от Матфея, 7:7

Поездами шью обугленную летопись,

Я исчезаю в переплете огненных страниц.

«Марсианский экспресс», Мельница. Музыка: Наталья О’Шей и Сергей Вишняков. Слова: Наталья О’Шей

Март пришёл в Хогвартс промозглой сыростью и дождями, ничуть не добавив радости жизни от наступления весны. Впрочем, школьники — такие существа, которым до превратностей погоды нет никакого дела. Ну в самом деле, не расстраиваться же, что практическую астрономию отменили из-за пасмурного неба, на котором не то что планет, даже солнца не разглядеть?

Для Астры и её компании март ознаменовался подготовкой к турниру, только не Трёх Волшебников, а Мифов и Магии. Фанатский клуб окончательно доконал Эванс вопросами «ну когда же?», так что пришлось всё же браться за организацию этого бардака. Расширенные правила, регламенты, расписание, состав судей, приём заявок, призы… Всё это выливалось во внушительную головную боль, но Астра не жаловалась — активная деятельность отвлекала и от бурления гормонов в крови, и от тревожных предчувствий.

Правда, от последних так просто отмахнуться не получилось — сразу парочка второкурсниц из фан-клуба с самым серьёзным видом потребовала личного разговора на одной из перемен. Ничуть не сомневаясь в своих действиях, гриффиндорки выложили на каменном подоконнике листы с кривыми строками рассчётов и раскладов. Судя по плодам стараний малышни, на третьем испытании Турнира Астре грозила нешуточная опасность.

Поблагодарив и с трудом успокоив волнующихся девчонок, когтевранка только покачала головой. Не может ли так статься, что своим вмешательством в судьбу Трелони она хорошенько потопталась на линиях будущего ещё сотни волшебников? Маги вновь верят в предсказания и могут читать знаки Судьбы! Второкурсницы, вон, были совершенно серьёзны относительно своих прогнозов. Значит, не раз уже попадали с ними в точку. И как же это отличается от того девчачьего увлечения гороскопами и толкованием снов, показанного в каноническом семитомье!

Подумав и усмехнувшись своим мыслям, Астра решила вставить побольше игровых элементов, связанных с предсказаниями, в сценарии и карты турнира. Да, историю формирует мастер, но неужели создатель доски не может на неё повлиять? Смешно. Тем более, что использовать собственные карты или игровые поля на Турнире запрещалось — мало ли что заинтересованные в непременной победе школяры намагичат?

Несмотря на повсеместную суету, уже к середине месяца структура грядущего мероприятия более-менее очертилась. И тут к Астре подкатил Флитвик с очень интересным предложением — как насчёт турнира для взрослых? Общественность, уже знакомая с репортажами о прошлогоднем соревновании и сейчас зачитывающаяся анонсами, тоже хотела принять участие.

— Согласуете с Дамблдором место, время и вопросы безопасности — организуем, — решила Астра, заставив маленького волшебника тяжело вздохнуть.

Ну да, директор в последнее время загружен по бубенец на конце своей островерхой шапки. Девочка даже гадать не бралась, как он отреагирует на идею декана. С другой стороны, на этом можно кое-что заработать, а бюджет Школы никогда не бывает полон, только наполовину пуст.

Самой ей, кстати, тоже следовало бы подумать о бюджете. Да, ей неплохо платила Корона, регулярно капали выплаты от издательства, но это в магловском мире. В магическом же доходная сделка с Министерством оказалась разовой акцией, переговорниками всех интересантов Астра уже успела обеспечить, и новые источники дохода предстояло искать либо в повторении, либо в масштабировании. В смысле, либо докрутить и усовершенствовать, либо придумать что-нибудь похожее, не менее крутое, но закрывающее другую проблему.

Артефакторика, ей следовало углубиться в создание амулетов. Поэтому практически каждую ночь девочка тратила на поиск и изучение полудрагоценных камней в мире-во-сне, перемежая это с бдениями в библиотеке, которую когтевранка методично просеивала в поисках волшебных руководств по работе с камнем. Пока результаты оставляли желать лучшего, но Астра не опускала рук. Мотивации добавлял тот факт, в её окружении появился маг, кровно заинтересованный в успехе — Невилл всё же влился, хоть и не сразу, в их дружную компанию.

Первые недели после посвящения сильно изменили гриффиндорца. Раньше не отличавшийся прилежной учёбой — кроме, разумеется, гербологии — теперь подросток буквально погрузился в книги — это в мире реальном. В мире-во-сне же он хвостиком ходил за Луной, стремясь впитать в себя все знания, что щедро проливала на него блондинка. Это было бы умилительно, если б не было так нелепо — вытянувшийся, но всё ещё неуклюжий Невилл возвышался над Лавгуд, словно горный тролль над эльфийской принцессой.

Изменился и характер пацана. Не так сильно, как это было с девочками, но Лонгботтом и не жрецом стал.

Как считала Астра, изменения пошли ему только на пользу. Из стеснительного и несмелого пухляша Невилл медленно, но уверенно превращался во флегматичного, спокойного, словно безбрежное море, и уверенного в своих силах мужчину. Да, именно мужчину — мелькало теперь в его глазах что-то взрослое, так что даже шестой Уизли перестал Лонгботтома задирать, хотя тот ни жеста угрожающего себе не позволил.

Джинни же, кажется, не изменилась вовсе. Она приняла свою новую суть так, словно родилась с ней, и вписалась в коллектив жриц мгновенно, как будто изначально была там. Легко восстановив, казалось бы, утраченную связь с Луной, она тут же спелась с Мораг и Гермионой. Астре младшая Уизли напоминала смесь последних двоих — боевитость и решительность как у МагДугалл, эмпатия и предусмотрительность как у Гермионы. Даже Невилл оттаял и больше не боялся быть втянутым в диалог, когда сидел рядом с рыжей гриффиндоркой.

Единственной, кого оба новичка сторонились, оставалась Астра. Впрочем, она не особенно обрадовалась бы иному исходу. В последние недели любая компания тяготила её — что подруги, что однокурсники. Отчего-то их присутствие заставляло девочку очень ярко ощущать свою несвободу, словно теперь она не могла думать, говорить и поступать так, как считала правильным — всякий раз приходилось оглядываться назад и просчитывать, как это повлияет на её подопечных. Особенно это чувство усугубилось, когда подготовка к турниру всколыхнула фан-клуб Эванс, и мелкотня начала таскаться за ней следом, только в рот не заглядывая.

Пришлось даже взять на день перерыв от любых социальных контактов. Провела его Астра на дне Чёрного озера, где не было ни надоедливых студентов, ни занудных профессоров, ни невыразимцев, ни служащих Короны. Да, пожалуй, выбить маховик времени у Отдела Тайн было одним из лучших решений в её жизни. Иначе никакой возможности успеть жить в этом стремительном водовороте у девочки бы не осталось. А так… Он, конечно, затягивал, но дно — тоже место интересное.

Чёрное озеро только подтвердило эту мысль. Тут было на что посмотреть — начиная с гигантского кальмара, который тут же выразил горячее желание поближе пообщаться с ведьмочкой, из-за чего его пришлось отпугивать изумрудным пламенем, и заканчивая источником тёмной энергии, что сочилась сквозь неприметную трещину меж камней. Чем-то это походило на врата в мир-во-сне, созданные Астрой, но только природные, вроде случайного разлома. И не в мир Смерти, а в мир Тьмы.

Покружив пару часов над окрестностями, девочка поняла — когда-то проход был гораздо больше. И, судя по всему, не здесь. С высоты изучив дно, Астра пришла к единственно возможному выводу — проход был на месте поселения русалок. Но потом кто-то — то ли бог, то ли могущественный волшебник — запечатал его, накрыв огромной ритуальной фигурой, поверх которой уже выстроили город. Не зря же у него такая характерная и правильная структура? Только это можно разглядеть, лишь поднявшись повыше, а не плывя вдоль улочек. Хотя зачем улицы в подводном городе? Никто об этом не задумывался, а зря. Потому что в поселении русалок не было улиц — только старинные линии огромного ритуального круга, которые по сей день никто не решался нарушать.

Расщелина, которую обнаружила Астра полумилей севернее, скорее всего, появилась случайно и много позже запечатывающего ритуала. Иначе тот, кто его провёл, непременно обнаружил бы новый источник тьмы. Что с ним делать дальше, девочка не знала, но чего у неё точно не наблюдалось, так это желания соваться внутрь. Она прекрасно знала, что ожидало чужака за её вратами, если он вдруг сможет прорваться через преграды на этой стороне. Почему здесь должно быть безопаснее?

Логично было запечатать обнаруженную трещину, но Астра даже в теории не представляла, как это сделать. Да и нужно ли? Возможно, этот ручеёк тьмы, что медленно вливается в воды Чёрного озера, когда-нибудь сможет стать козырем в её колоде? Хотя каким образом — этого девочка тоже не знала, но предпочитала слушать свою интуицию.

В результате Астра оставила всё как есть, но в ежедневник информацию занесла и место запомнила. И как-то между делом у неё начал вырисовываться сюжет для нового романа и, соответственно, новой доски для «Мифов и Магии». Девочка увлеклась историей Атлантиды — теми её крохами, что сохранились в архивах волшебного мира. Пришлось порядком повозиться, рассылая письма волшебникам из тех стран, где были подходящие библиотеки, и даже так реальных свидетельств кот наплакал. Плюнув, Астра решила щедро дополнить добытые сведения художественным вымыслом, не забыв предупредить об этом в предисловии романа. А то её книги уже как-то привыкли воспринимать как научно-популярные, не хотелось бы вводить кого-то в заблуждение.

Кстати, о введении в заблуждении. Астра всё-таки выделила время в своём расписании и обстоятельно пообщалась с мисс Скиттер. Журналистку даже особо пытать не пришлось — мрачного взгляда Эванс, сдобренного хорошей дозой силы Смерти, вполне хватило, чтобы развязать ей язык. Конечно, ведьма пыталась юлить, но это не сильно ей помогло, только усугубило ситуацию.

Информации Астре удалось получить достаточно, но не слишком важной. Кто с кем спит, кто кому должен, кто на кого стучит, кто сколько взяток берёт. В целом, полезно, но только в перспективе. Поэтому, так и не добившись ничего особенного, девочка решила отпустить свою жертву на свободу. Предварительно, разумеется, обвешав клятвами — Рита очень ценила собственную шкуру, а потому была вынуждена согласиться на такой расклад.

Собственно, это было причиной, почему за исход второго турнира по «Мифам и Магии» Астра ничуточки не волновалась. Если уж Скиттер на твоей стороне, можешь считать, что общественное мнение у тебя в кармане. И никакие плюй-камни и комиксы о безумном магле Мартине Миггсе не сравнятся с творениями мисс Эванс. В конце концов, иной расклад был бы попросту оскорбителен.

Глава 110. A probis probari, ab improbis improbari aequa laus est

*(лат.) Одинаково почетны и похвала достойных людей и осуждение недостойных

Но глаза беспокойных голодных богов

Зеленятся бедой и тревогой…

«Королевская охота», Мельница. Музыка и слова: Наталья О’Шей

Встав от игрового стола, Дафна отошла к однокурсникам, стоящим у стены плотной группой, под негромкие вежливые аплодисменты. Слизеринка считала, что полностью их заслужила — обычно обойти кого-то из когтевранцев с четвёртого курса было практически невозможно, а ей удалось не просто свести в ничью, а выиграть! Учитывая уровень воронов, у которых была еженедельная практика с создательницей «Мифов и Магии» и традиционное для Когтеврана нестандартное мышление, задачка действительно оказывалась непосильной для большинства студентов других факультетов. Так что ничего удивительного, что сейчас на Гринграсс смотрели весьма уважительно.

К её чести, Патил поражение приняла совершенно спокойно и не стала говорить ничего из того, что не так давно орал на весь зал Шестой Уизли, проиграв Дину Томасу. «Так нечестно! Тебе просто повезло!» Дафна фыркнула и покачала головой. Да, ей тоже повезло, однако одной лишь удачи недостаточно, нужно уметь воспользоваться подвернувшимся шансом. А слизеринка умела. К тому же ей сыграла на руку глубокая задумчивость Падмы.

«Обратись к своим корням, Синий Лотос», — так, кажется, сказал тот странный бродяга, что попался на дороге персонажу когтевранки. И почему-то это основательно выбило её из сосредоточенности, чем и воспользовалась Дафна.

Возможно, в глазах какого-нибудь гриффиндорца такое поведение было бы в высшей степени нечестным и подлым, однако слизеринка так не считала. На войне все средства хороши. Если противник отвлёкся или растерян, используй это. В конце концов, они соревнуются не в умении наворачивать круги в небе верхом на деревяшке с прутьями, а в сообразительности, воображении, хитрости, изворотливости и внимательности. И здесь нет места глупому благородству или странному великодушию.

— Поздравляю, — не сдержала широкой улыбки Трейси, глядя на подходящую патронессу.

В этом году её статус в свите Гринграсс закрепился окончательно, и Дафна даже подумывала оставить за ней место личной помощницы и секретаря после Хогвартса. Дэвис об этой перспективе знала, а оттого старалась быть полезной изо всех сил. Хотя и взаимная симпатия тоже играла свою роль. Сейчас, например, Трейси действительно радовалась за неё, а не пыталась подольститься, как некоторые однокурсники. Дафна видела это совершенно отчётливо.

Это особое зрение пришло вместе с не самым приятным спутником взросления совсем недавно, но девочка уже успела оценить фамильное умение по достоинству. Проявлялось оно, правда, раз в четыре-пять поколений, да и, к тому же, предки не удосужились оставить каких-либо подробных записей, так что во всём приходилось разбираться самостоятельно. Но даже на таком любительском уровне — да, выше себя оценить Дафна не могла, как бы ей не хотелось обратного — способность приносила массу информации для размышлений.

Первое, что удалось увидеть слизеринке, — это эмоции окружающих. Поначалу это проявлялось совсем слабо, словно естественная способность к эмпатии внезапно усилилась, позволяя отмечать малейшие мимические движения и оттенки интонаций. Но потом Дафна осознала, что может замечать то, чего не видят даже проницательнейшие сплетницы — и дело явно было не в природной наблюдательности.

О, какие же перспективы это открывало! Но и сил прикладывать следовало немало, чтобы узнать что-то действительно важное.

Легче всего было с младшими. Они ещё не умели себя контролировать и сдерживать, но по их живым мордашкам даже Шестой Уизли смог бы понять, о чём они думают. Волшебство начиналось, когда Дафна смотрела на сверстников, старших студентов и взрослых, особенно тех, кто считался непроницаемо-безэмоциональным. Для неё с первого взгляда было очевидно, что хмурый и неразговорчивый Крам влюблён в Эванс, проницательный и закрытый Голдстейн её боится, часть дурмстранговцев ненавидит, а Снейп — просто образец скрытности и равнодушия — присматривается и… заботится?

«Мордред, опять всё свелось к этой Эванс», — недовольно покачала головой девочка, обрывая поток своих мыслей.

Вот кого совершенно не получалось раскусить, так это когтевранку. Казалось, она вовсе не испытывает эмоций, словно мраморная глыба. Хотя, скорее всего, Дафне просто не хватало умения их заметить.

Впрочем, когда слизеринка научилась видеть не только эмоции, но и силу волшебников, она преисполнилась горячей благодарностью к Эванс за такой самоконтроль. Могущество собеседника Дафна могла оценить по отсветам магии в его глазах, которого никто больше не видел. И глаза Астры были полностью залиты изумрудным сиянием силы, не видно было зрачка, только бездонные холодные огни. Только у Дамблдора голубой огонь за очками-половинками сверкал ярче! Подумать только, четверокурсница практически сравнялась в силе с деканами!

И самое страшное — сила ведьмы повиновалась ей беспрекословно. Она не колдовала, она дышала магией. Хватало одного только взгляда, чтобы книги слетали с полок в библиотеке и парящим облаком висели вокруг неё, хлопая страницами, словно птицы. Эванс никогда не мокла под дождём, её вещи не падали, чернильницы не разбивались — словно колючее облако силы парило вокруг, предугадывая желания своей обладательницы и оберегая её от любых неудобств.

Подумать страшно, сколько хаоса было бы вокруг, если б эта магия подчинялась не только желаниям, но и эмоциям когтевранки! Так что слава Мерлину за её самоконтроль.

Но это-то ладно — однажды Дафна сама была свидетельницей того, как Эванс хватило одного движения бровью, чтобы летящие в неё брызги зелья, взорвавшегося в котле Бута, плавно развернулись, собрались в один большой шар и опустились обратно в котёл. Не исчезли, не стекли по невидимому щиту, а вернулись обратно, причём так, что создавалось чёткое ощущение: Эванс контролирует каждую каплю. Нереальный контроль.

«Если она сможет так с бладжерами, у нас нет ни одного шанса на кубок в следующем году, — печально подумала Дафна. Не то чтобы этот шанс и до этого был… — Хотя, может, её сожрут на третьем этапе Турнира».

Впрочем, и эта надежда была тщетна. Как бы слизеринка не крутила в голове то, что видит, по всему выходило, что Астра абсурдно сильна. Просто абсурдно. И ладно бы она такая одна была, это ещё можно было бы списать на ошибку — что Дамблдор, что Тёмный Лорд тоже были абсурдно сильны, причём ещё во времена обучения в Хогвартсе. Но чтоб сразу четверо…

Дафна только головой качала, когда слышала, что в свиту Эванс включают только Грейнджер и МакДугалл. Ей было совершенно очевидно, что Лавгуд они не просто так опекают, да и у двух мелких гриффиндорцев сила попёрла как на дрожжах не от большого старания. И цвет глаз поменялся. В смысле, цвет магии в глазах. Вместо серых блёклых тонов радужка Лонгботтома окрасилась тем же беловатым туманом, что плавал в глазах Лавгуд, а ярко-карий цвет силы младшей Уизли внезапно стал искристо-голубым, точь-в-точь как у Грейнджер.

Хотя, конечно, свита Эванс до неё самой силами не дотягивала. Даже Грейнджер с МакДугалл держались где-то на уровне учеников из делегации Дурмстранга. Но это всё равно было поразительным результатом.

Глядя на эту компанию, Дафна не знала, что и думать — ужасаться, сторониться… завидовать? Последнее, пожалуй, было ближе всего к истине, даже если в этом не хотелось признаваться самой себе. Иногда девочке чертовски хотелось быть частью такой маленькой семьи. Не как принято на Слизерине — с интригами, взаимными подколами и повсеместной конкуренцией, а по-другому. Чтобы чувствовать себя безопасно и на своём месте.

«Чем эта паршивка лучше меня? — внезапно даже для себя зло подумала Дафна, глядя на рыжую гриву младшей Уизли. — Чем она заслужила себе место?»

Но злость прошла так же быстро, как появилась. Нужно ценить то, что имеешь — так говорил отец. А Гринграсс обладала определённой властью на факультете, даже авторитетом. Она была лидером своего курса и не хотела терять эту позицию ради призрачного шанса стать сильнее. Или хотела?

Так ни к чему и не придя, Дафна вновь обратила взгляд на Эванс. Та как раз подводила к концу длинную партию, в которой пятеро взрослых волшебников соревновались за право выйти в полуфинал турнира. Флитвик, Снейп, Макгонагалл, Хиггс — вроде бы друг Скримджера, не слишком важная шишка — и сам Гаррик Олливандер. Пожалуй, Дафна не смогла бы спокойно вести игру, когда рядом сидят такие волшебники, а Эванс, вон, всё нипочём. Словно обычный вечер в башне Когтеврана. С другой стороны, должно быть, карьера писательницы должна к такому готовить.

Краем глаза проследив за поздравлениями Снейпа и Флитвика, первыми дошедших до цели, Дафна внезапно уловила какую-то неправильность в поведении Эванс. Та словно прислушалась к чему-то неуловимому, а потом торопливо попрощалась и передала место Лавгуд, сама же поспешила прочь из зала.

На самом деле, когтевранка довольно часто так себя вела, просто на это предпочитали не обращать внимания. Себе дороже вмешиваться. Но тут Дафна не утерпела и скользнула следом, изнывая от любопытства. Впереди мелькнули рыжие волосы, и девочка поняла, что МакДугалл тоже не оставила действия Эванс без внимания. Ещё бы — словно подражая Грюму, пуффендуйка начала вести себя как опытный вояка, ожидающий неприятностей с любого направления.

Что самое странное, Мораг это шло, не делая её ни смешной, ни нелепой в этом амплуа. Напротив, неподвижная фигура в углу зала, пристально сканирующая пространство, заставляла чувствовать одновременно и угрозу — ты ведь не хочешь стать мишенью кипящей лавы на дне зрачков? — и уверенность — ведь, что бы ни случилось, здесь есть, кому всех защитить. Дафна убедилась в этом всего четверть часа назад — когда двое гриффиндорцев решили затеять свару и не нашли ничего лучше, чем вытащить палочки.

«Все вы, гриффиндорцы, одинаковые», — проворчала МакДугалл всего через секунду после первых криков, ловя прилетевшие к ней палочки недоумков и конвоируя их прочь из зала. Дафна даже не успела обернуться, а конфликт уже подавили в зародыше.

Сложно поверить, конечно, что человек с такой внимательностью и реакцией не заметит следующую за ним слизеринку, но отчего-то Гринграсс просто не могла не попытаться. Иначе любопытство сожгло бы её изнутри.

Тихое преследование привело Дафну к выходу из замка, и она на миг замешкалась, не решаясь выскользнуть наружу. Эта заминка чуть не привела к тому, что спины Эванс и МакДугалл совсем затерялись в темноте, и Гринграсс с трудом успела заметить, в какую сторону они направляются. Пришлось поспешить, чтобы совсем не потерять девочек из виду.

Узкая тропинка, едва угадывающаяся в сумерках, вилась меж скал и утёсов, что в обилии усыпали окрестности Хогвартса со стороны Запретного леса. Дафна изо всех сил надеялась не свернуть себе здесь ноги, а то и шею, но всё равно не сбавляла шага. Какое-то глупое упрямство, нежелание уступать, когда она уже так далеко зашла, гнало слизеринку вперёд.

Остановилась она резко, едва не уткнувшись в спины Эванс и её подружки за крутым поворотом. Они, безусловно, заметили её — если вообще теряли из виду, в чём Дафна сомневалась — но ни одним движением не показали этого. Всё внимание девочек было приковано к происходящему на небольшой поляне у крутого склона. Гринграсс взглянула туда, прищурившись, и тоже замерла в наблюдении.

На мокрой весенней земле, покрытой старым мхом и пожухлой травой, замерло четверо. Могучая кряжистая фигура, напротив которой в неровном сиянии сумерек виднелась странная троица. Они тоже были необычными — приглядевшись, Гринграсс различила тёмно-синие, даже кобальтовые отблески в глазах двух из них. Третья пара зрачков чадила грязным дымным пламенем. Эти, пожалуй, посильнее Лонгботтома и Уизли будут, как заключила девочка.

Один из кобальтовых сделал шаг вперёд и требовательно протянул руку, что-то насмешливо бросив на неизвестном Дафне языке. Кряжистая фигура, в которой она наконец распознала Грюма, осталась недвижимой, словно каменная статуя. Только ветер играл с седыми прядями волос и шевелил полы кожаного плаща.

— Ну же, старик! Отдай то, что не принадлежит тебе, и сохранишь плоть на костях. По крайней мере то, что осталась… — воскликнул дурмстранговец, и ухо резанул отчётливый скандинавский акцент.

Грюм остался недвижим.

— Ты сам напросился, старик, — с нехорошей усмешкой заметил парень с чадящими глазами, делая шаг вперёд и вскидывая руку вверх.

Мораг явственно дёрнулась вперёд, но Астра неуловимым движением перехватила её за предплечье, удерживая на месте. Короткий обмен взглядами, словно неслышимый диалог, и пуффендуйка неохотно замерла, напряжённая, словно натянутая струна.

И в этот момент старый волшебник легко поднял свой сучковатый посох и резко опустил его на землю. Слишком громкий для мокрой земли и старой деревяшки звук разнёсся над поляной, а вслед за ним пронеслась и невидимая волна силы. Она опрокинула парней на спины, словно те ничего не весили, и рассеялась у ног Эванс.

— Как смеешь ты… — гневно воскликнул один из дурмстранговцев, вскакивая на ноги, и вторая волна смела всю троицу, на этот раз прокатив их по земле футов на десять.

— Проклятый старик!...

Это оскорбление было последним — после третьей волны силы парни больше не поднялись. А потом Грюм обернулся и посмотрел прямо на девочек. И было что-то в его взгляде, чего Дафна ни разу не замечала до этого. Захотелось вдруг отвернуться, заслонить глаза, но не получалось даже моргать.

А вот Эванс и её подруга, кажется, не испытывали таких затруднений — они просто вежливо кивнули старому аврору и исчезли в темноте, оставив слизеринку в оцепенении стоять неподвижно. Грюм только кинул на неё ещё один внимательный взгляд, приморозив к месту, и тоже исчез, растворившись в сумерках.

Глава 111. Potior est, qui prior est

*(лат.) Самый сильный тот, кто первый

Я ухожу вослед не знавшим,

Что значит слово «страх»

«Господин Горных Дорог», Мельница. Музыка и слова: Наталья О’Шей

Турнир «Мифов и Магии» прошёл — не без проблем и скандалов, конечно, но прошёл, принеся Астре массу головной боли и того, что в приличном обществе принято называть «полезным опытом». А в неприличном — геморроем в лучшем случае.

Поскольку принять участие в детском турнире выразили желание гости Школы, пришлось массу внимания и сил уделить безопасности: что французы, что болгары были весьма изобретательны по части пакостных заклинаний. Да и студенты Хогвартса от них не отставали, чего уж там. Обычных стычек тоже хватало — что среди участников, что среди зрителей. А уж чего стоило прижать близнецов Уизли, которые вознамерились устроить подпольный тотализатор… Ну уж нет, такие деньги пропускать мимо себя Астра не собиралась.

Как же хорошо, что у Флитвика были гоблинские корни, а девушка Эктора разбиралась в магическом праве. Иначе устроить официальный тотализатор, в котором можно было бы принимать участие даже школьникам, стал бы совершенно невозможным. Сколько крови это Астре стоило в результате, страшно было вспоминать, но все усилия окупились — даже после выплаты грабительского налога в казну Министерства, даже после отчислений в фонд Хогвартса и оплаты труда других организаторов у Эванс на руках осталась внушительная кучка золота. Не такая, конечно, как после заказа Министерства на амулеты, но тоже вполне ничего себе.

Основную прибыль, конечно, принесли взрослые. У них и денег больше водилось, и ограничений по ставкам не было. К тому же с каждого участника и зрителя бралась плата — всего галеон за посмотреть и десять за принять участие, но учитывая количество желающих… В общем, Астра не отказалась бы повторить опыт. Но только после длительного перерыва. Сначала требовалось восстановить потраченные нервные клетки, ведь с взрослыми участниками оказалось гораздо сложнее, чем с детьми. Для них мисс Эванс не была авторитетом ни в какой форме. Если бы не Флитвик, ей точно пришлось бы хорошенько повозить кого-нибудь мордой по столу в лучших традициях МакДугал.

Впрочем, даже с повсеместным контролем без мордобоя не обошлось — та самая компания придурков из Дурмстранга, которая уже как-то решила влезть в Запретный лес и с треском оттуда вылетела, сейчас попыталась наехать на Грюма. Астра так умилилась этой самоуверенности, что даже сходила посмотреть, как пацанов будут размазывать по земле. Компанию ей составила Мораг, которая чуть не испортила всё веселье, рванув защищать любимого профессора, и неизвестно почему прицепившаяся Гринграсс.

Слизеринка вообще в последний год заметно изменилась. Вернее, не вся она, а скорее её взгляд. Уделив некоторое внимание ядру девочки, Астра осознала, в чём тут дело. В центре яркого огненного клубочка тихо мерцали золотые звёзды, почти невидимые среди языков пламени, если не приглядываться. Закопавшись в книги и приглядевшись к знакам, Эванс определилась с вероятным покровителем Гринграсс. Кандидат был один — Ноденс, кельтский бог, о котором было известно ещё меньше, чем о Таранисе или Кернунне. Единственное, что помнили далёкие потомки его последователей, это покровительство, которое Ноденс оказывал целителям.

Гринграсс и целительство? Долгое время в голове Астры эти два понятия вместе не складывались. Дафна выглядела скорее политическим лидером, чем колдомедиком. Но потом пришло понимание, что исцеление — оно ведь не только про телесное здоровье. Как жрица Тараниса видела грехи, так последовательница Ноденса видела раны — в гораздо более широком смысле, чем принято смотреть.

Сделав для себя это открытие, Астра стала чаще присматриваться к слизеринке, отмечая, что та делает ровно то же самое. Так они и ходили друг вокруг друга, ни к чему не придя за оставшиеся до третьего испытания месяцы. Впрочем, самой Эванс в это время было особенно не до разбирательств: внимания требовали абсолютно все сферы её жизни, и девочка упорно ускоряла своё взросление, буквально удваивая каждый свой день. Хотя теперь ей было не до внешности и не до гормонов — просто обстоятельства складывались так, что иначе не выходило.

Астра судорожно пыталась предусмотреть вообще всё, что могло пойти не так в финале Турнира. Тело покрыли новые вязи татуировок: рунную цепочку на спине дополнили знаки на руках, бёдрах и лодыжках. Это обещало защитить от многих опасностей, но, конечно, далеко не всех. Поэтому на шее, запястьях и даже щиколотках девочки гроздьями висели самые разнообразные амулеты, а то, что туда не помещалось, отправлялось в карманы.

Пытаясь подготовиться к самому неприятному повороту событий, Астра сделала с десяток заначек по всей стране. Потом, подгоняемая паранойей и невнятными предчувствиями, она экстерном сдала спешно собранной экзаменационной комиссии все двенадцать СОВ. Это стоило когтевранке почти всех денег, заработанных с турнира «Мифов и Магии», зато теперь, что бы ни случилось, её палочку не смогут сломать, запретив заниматься магией. Как последний штрих — у гоблинов, у Эвансов и на всякий случай ещё и у Луны лежали копии завещания Астры и подробные инструкции на случай худшего исхода.

Что ещё можно было сделать? Девочка не представляла, куда подкладывать солому. Она пыталась раскидывать руны, пыталась делать расклады, пыталась добиться ответов от ветра и облаков, но будущее темнело дымом неопределённости. Так что всё, что оставалось Астре, это успокоиться и смиренно принять свою судьбу. Что она и сделала с некоторым даже облегчением.

В ночь перед последним испытанием девочка не пошла с подругами на традиционную охоту, осталась одна в хижине. И Он пришёл. Не сказал ни слова, только сел рядом, тоже уставившись в изумрудные языки пламени, и просидел так всё оставшееся время, пока рассвет не заставил растаять туманные краски мира-во-сне.

А завтра был финал.

— Мисс Эванс, все участники Турнира собираются после завтрака в комнате, примыкающей к Большому залу, — прервал медитативное поглощение пищи голос Флитвика.

Астра подняла голову, секунду подумала и кивнула — она совершенно забыла про то, что день перед третьим испытанием Чемпионы традиционно проводят в компании родственников. Наверняка пошло с тех времён, когда участники Турнира мёрли как мухи. Тогда эта встреча с семьёй вполне могла быть последней. Впрочем, сейчас мало что изменилось, несмотря на все уверения организаторов.

— Но финал только вечером! — возмутился неугомонный Терри.

Не став слушать, что ответил ему декан, Астра поднялась и поспешила в указанном направлении. Пусть она регулярно виделась с отцом во время походов в Хогсмид, ей всё равно не хватало его компании. Провести целый день вместе? Звучало неплохо.

Впрочем, реальность несколько отличалась от ожиданий Астры. Торопливо войдя в небольшой зал по соседству с Большим, девочка невольно замедлила шаг и в изумлении выгнула бровь. У дальней стены, заняв большую часть помещения, выстроилось, словно на парадном портрете, практически всё семейство Эвансов. И не только они пришли повидаться с Астрой. Эктор стоял под руку с Анналеной Мёрк, сбоку во все зубы ухмылялись четверо гриффиндорцев, с другой стороны стену подпирала парочка МакДугаллов. Семьи остальных чемпионов на этом фоне смотрелись бедными родственниками.

— Добрый день, дамы и господа, — чопорно поклонилась Астра, давя довольную ухмылку, совершенно не подобающую случаю. — Добро пожаловать в Хогвартс. Я рада встрече.

— Здравствуй, Астра. Мы рады видеть тебя, — величественно кивнула леди Диана. Огромные аквамарины в её серьгах качнулись в такт и пустили по стенам хоровод солнечных зайчиков, невольно приковывая взгляды окружающих.

Да, тётушка неплохо подготовилась к визиту в волшебный мир, явно не надеясь только на МакДугаллов. Астра сразу узнала парочку старинных защитных артефактов, выполненных в виде ювелирных украшений, которые когда-то прошли через её руки. А сколько ещё спрятано в широких рукавах старомодного платья?

— Профессор Флитвик любезно сообщил нам, что в день перед третьим испытанием семьи чемпионов имеют право провести с ними. Мы решили не упускать такой шанс, — насмешливо проскрипел Константин. — Чем займёмся?

— У нас есть около шести часов. Я не отказался бы потратить их на осмотр этого в высшей степени примечательного замка, — подал голос Эктор, и Астра улыбнулась: всё-таки учёный — это не профессия, это стиль жизни.

— Пожалуй, я тоже не откажусь от небольшой экскурсии, — согласился Эрик, беря супругу под руку.

— Значит, решено, — кивнула девочка. — Прошу за мной.

И они двинулись в Главный холл величественной процессией, оставляя несколько оглушённых Делакур и Крамов за спиной.

Пару часов Эвансы потратили, добросовестно изучая старинные барельефы, статуи, картины, фрески и гобелены. Их компания то и дело удостаивалась удивлённых и непонимающих взглядов, особенно от слизеринцев — выглядят и ведут себя явно как чистокровные, однако лица незнакомые — но почтенное семейство это нисколько не волновало. Все они в той или иной мере были учёными и возможностью близко соприкоснуться с тысячелетней историей, воплощённой в громаде волшебного замка, пренебрегать не собирались. У МакДугаллов особого выбора не было, но их скуку скрашивала прибившаяся к процессии Мораг. К тому же этим тоже было интересно побывать внутри главной цитадели идеологического противника. Ну а четвёрка гриффиндорцев просто была рада вернуться в стены альма матер.

Экскурсия могла бы продлиться до самой ночи, благо Астра держала в голове неограниченный запас интересных фактов про Хогвартс, но вскоре Константин заявил, что его старые кости больше не выдержат этих подъёмов и спусков по бешеным лестницам. Тогда девочка привела всех в святая святых любого когтевранца — в библиотеку. Эвансы тут же затерялись среди рядов книжной премудрости, и вытащить их оттуда Астра сумела лишь к праздничному ужину. Обед они успешно пропустили.

В Большом зале случилась заминка — лавки у столов явно не были предназначены для того, чтобы на них можно было бы сесть, сохранив изящество, осанку и отутюженнось платьев. К счастью, проблема решалась парочкой трансфигурационных заклинаний, превративших одну из лавок в несколько стульев с резными деревянными спинками и удобными мягкими сиденьями. Эвансы, к их чести, и бровью не повели, словно каждый день такое наблюдали. Мужчины синхронно, не сговариваясь, отодвинули стулья для дам, после чего заняли свои места.

Астра тут же поймала несколько завистливых взглядов со стороны французской делегации. Неужели их так трансфигурация поразила? Нет бы превращению в ворона или победе над драконом удивляться! Хотя здесь Макгонагалл действительно могла гордиться своей ученицей — трансфигурация была довольно сложной, и, пожалуй, с любым другим материалом, кроме дерева, Астра такой фокус провернуть бы не смогла. Но с древесиной она работала так долго и часто, что уже могла одной лишь волей и стихийной магией придавать ей форму — в мире-во-сне по-другому не получалось.

Праздничный пир прошёл весело. В основном, потому что все косились на Эвансов, сияющих дорогими тканями и драгоценностями, а Эвансы эти взгляды величественно игнорировали. Особенно Астру позабавили лица однокурсников, которым пришлось занимать места напротив их семейки. Все тут же вспомнили про манеры и забыли про разговоры, хотя по горящим взглядам Патил и её компании становилось ясно, что после ужина им точно будет, что обсудить. Особенно если учитывать краснеющие щёки и быстрые взгляды девочек в сторону Филиппа и Джозефа. Впрочем, Астра не могла их винить: молодые сыновья леди Дианы действительно стоили того.

Наконец ужин подошёл к концу. Дамблдор поднялся из-за стола, и весь зал притих.

— Леди и джентльмены, через пять минут я приглашу вас пойти на поле для квиддича, где начнется третье, последнее состязание Турнира Трех Волшебников. А сейчас прошу всех участников проследовать на стадион за мистером Бэгменом.

Астра встала на ноги, и студенты Хогвартса встретили её аплодисментами. Впрочем, каждая школа аплодировала своему Чемпиону. Улыбнувшись Большому залу, Эванс крепко обняла отца и, не оглядываясь, зашагала к выходу из замка. Сзади зашумели отодвигаемые скамьи — все спешили присоединиться к процессии, направляющейся к квиддичному полю.

У лабиринта Чемпионы оказались первыми. Астра вновь почувствовала одиночество, как перед другими испытаниями. Только сейчас оно было неуютным, пугающим. Таким, что изнутри поднималось желание сбежать, исчезнуть из этой точки пространства и времени. Такого с девочкой не случалось давно. Так давно, что она не могла припомнить, когда в последний раз по-настоящему боялась.

— Леди и джентльмены, третье и последнее состязание Турнира Трех Волшебников начинается! — поднялся над шумом заполняющихся трибун голос Бэгмена. — Разрешите мне напомнить вам турнирное положение участников на сегодняшний день! Первое место занимает мисс Астра Эванс, Школа Хогвартс! На втором месте мистер Виктор Крам, Дурмстранг! И на третьем месте — мисс Флер Делакур, Шармбатон!

Крики, гром аплодисментов разбудили птиц в Запретном лесу, и они с тревожным гомоном поднялись в темное ночное небо.

— Напоминаем о небольшом изменении в правилах! Чемпионам запрещено использовать самотрансфигурацию или анимагические превращения!

С трибун послышался возмущённый гул и несколько оскорбительных возгласов, но Астра осталась равнодушной. Она бы удивилась, если б анимагию не запретили — мисс Эванс ведь могла попросту перекинуться в ворона и беспрепятственно пролететь до центра лабиринта. Конечно, можно было бы и воздух над ним сделать опасным, но ворон при желании на восемь километров взлететь может. Волшебный так точно. Так что ограничения были логичны, хотя и довольно несправедливы. Но, видимо, у организаторов не хватило ресурсов, чтобы сконструировать финальное испытание так, чтобы анимагия не давала особых преимуществ.

— Итак, мисс Эванс, начнете по моему свистку! — пророкотал Бэгмен. Астра в последний раз оглянулась на трибуны, поймала взгляд отца — спокойный, уверенный в ней и её силах — и перевела глаза на чернеющий впереди зев лабиринта. — Три... два... один…

Прохладный вечерний воздух задрожал от пронзительной трели, и Астра рванула вперёд, словно выпущенная из лука стрела. За правым плечом ощущался уже знакомый сгусток следящего заклинания — зрителям не придётся скучать, глядя на непроницаемую стену живой изгороди. Организаторы обеспечили прекрасный обзор происходящего благодаря множеству экранов вдоль зрительских рядов, на которых с разных ракурсов транслировались Чемпионы.

Впрочем, на этот раз им будет, на что посмотреть — сегодня в действиях Астры не было когтевранской продуманности и рассчётливости. Она разъярённым носорогом неслась вперёд, грубой силой проламывая все преграды. Три залётных соплохвоста от взмаха её волшебной палочки на краткий миг научились летать и стремительно спикировали куда-то в противоположную часть лабиринта. Боггарт феерически самоустранился, растёкшись жалкой лужицей, не успела девочка толком к нему приблизиться. Тролля она, недолго думая оглушила по методу Рона Уизли. Акромантул весело вспыхнул от Инсендио Максима. Флёр, которой не повезло наткнуться на соперницу, не успела даже палочку поднять, как была милосердно усыплена заковыристой модификацией чар сна. Волшебные ловушки когтевранка просто обходила, пользуясь способностью видеть магию.

Астра добралась до центра лабиринта в рекордные даже для неё самой сроки, отключив голову и выбирая повороты исключительно силой звериной интуиции. Но каким-то образом на поляну с Кубком они с Виктором выскочили одновременно.

Подростки замерли на миг, глядя друг на друга и тяжело дыша. А потом Астра сделала то, чего не позволяла себе уже долгие долгие годы. Она поймала взгляд болгарина и сказала, только не вслух, а губами собственной тени:

— Замри.

И юноша замер на месте, словно громом поражённый. Девочка же чуть шевельнула кончиком палочки, делая вид, что накладывает заклинание. Не удержавшись на ногах, Крам медленно завалился назад, и тогда Астра добавила, уже не применяя дара убеждения, но всё ещё не разжимая губ:

— Мне бесконечно жаль за то, что я сейчас сделаю. Просто хочу, чтобы ты знал — мне не нужна победа. Мне не нужен кубок. Мне нужно, чтобы ты вернулся домой живым.

Бросив на болгарина короткий, но полный сожаления взгляд, Астра сделала последние шаги к постаменту и крепко схватилась за кубок.

Мир тут же пропал в буром водовороте портального перемещения, и всё заволокла тьма.

Глава 112. Consummatum est!

*(лат.) Свершилось!

Я предавал, я был собой изранен,

Я создал и нарушил столько правил,

Я чуть не умер, но потом не умер!

Должно быть, я несмертен, как Кащей.

*«Кащей», Мельница. Музыка: Наталья О’Шей. Слова: Наталья О’Шей и Ольга Лишина

Открывать глаза было тяжело. Тяжелее, чем после трёх часов сна, когда вся остальная ночь была проведена над книгами. Тяжелее, чем после студенческой пьянки ещё тогда, в прошлой жизни. Даже первые эксперименты Луны с перемещением в пространстве не били так по мозгам и восприятию, как этот портключ.

Не в силах поднять отяжелевшие веки, Астра оставила бессмысленную борьбу и расслабила все мышцы в теле, притворяясь бессознательной. Тем более, это было несложно — тело и так не желало шевелиться. Спустя пару секунд девочка поняла, что тому причиной: его перестала наполнять бурлящая двуцветная энергия, сплетёная из оранжевых и изумрудных языков пламени.

Рецепторы запоздало донесли информацию о холодной тяжести на шее, и Астра чётко осознала: в этот раз легко вывернуться не получится. Блокиратор магии — она всегда подозревала, что когда-нибудь споткнётся об одну из таких безделушек. Ещё с тех пор, как познакомилась с механизмом действия волшебных палочек.

Судя по производимому эффекту, «ожерелье», что сейчас украшало шею девочки, было отнюдь не заурядной поделкой. Этот ошейник не просто отрезал волшебницу от её магии, он буквально высасывал энергию из ядра, не давая ей накопиться, чтобы создать даже малейшее заклинание. Можно было попробовать перегрузить его силой, но для этого потребуется подготовка: медитации, возможно даже ритуал, однако сейчас Астра чувствовала себя слишком разбитой для этого. Да и, если не убили сразу, скорее всего, она нужна в качестве пленницы. Так что время потрепыхаться ещё будет.

Тихий шорох возвестил, что к когтевранке вернулся слух, и она вся превратилась в уши, пытаясь понять, что происходит вокруг. Шаги, плеск воды, треск пламени — так и есть, канон всё же сбывается тем или иным путём.

— Кость отца, отданная без согласия, возроди своего сына! — послышался низкий незнакомый голос, и Астра почувствовала, как дрогнула под ногами земля, освобождая из своих недр старый костяной обломок.

Инстинктивно потянувшись к нему своим даром, девочка наткнулась на сосущую пустоту. А ведь ещё день назад она вполне могла почувствовать отпечаток смерти на предмете с такого расстояния…

Сейчас, по мере того, как чувства возвращались к ней, Астра всё сильнее чувствовала переворот в своём восприятии. Облака магических аур, тени, картины смерти, чужие мысли и эмоции, неясные ощущения и предчувствия — всё исчезло, оставляя девочку чувствовать себя слепой и совершенно беспомощной. При этом обычные органы чувств словно усилились в разы, невероятно выпукло донося до мозга волшебницы звуки, запахи, колебания воздуха вокруг, ощущения от одежды на теле и верёвок, что крепко притянули её к каменному надгробию.

— Плоть слуги, отданная добровольно, оживи своего хозяина! — возвестил всё тот же голос, и Астра уловила омерзительный звук рассекаемой плоти, затем всплеск и сдавленный стон. Последний голос она узнала — Барти Крауч младший. Что он тут делает?

Разум девочки мигом очистился, свернулся в точку, выталкивая из себя всё лишнее, а мысли понеслись быстрее молний. Цепочка размышлений оказалась проста. Так проста, что зубы сводило. Крауч — Отдел Тайн — Блэки. Вот почему невыразимцы так долго возились с поиском духа Тёмного Лорда и его последнего крестража! Их давно нашли и дальше просто имитировали бурную деятельность. Хотя, может, большинство действительно было не в курсе планов руководства. А в том, что кузины-Блэки в этом замешаны, сомнений не оставалось — сквозь густые ресницы Астра отчётливо различила знакомую трость с навершием в виде головы лысого старика в руке одной из тёмных фигур, что неподвижно замерли меж старых статуй и надгробий.

Что там говорили руны? У Блэков планы на неё? Честно сказать, несмотря на всю свою паранойю, таких планов Эванс предположить не могла. И даже прямое предупреждение не пошло ей впрок — а ведь могла бы и понять, что Фенрир, опутанный цепями, в видении перед первым испытанием символизирует отнюдь не дракона. Несложно догадаться, что прозвище Ужасный Волк больше подходило ей самой. У Астры, вон, и стая своя была.

«Значит, чтобы освободиться от цепей, нужно устроить Рагнарёк? Что ж, это в моём стиле, — сардонически усмехнулась про себя девочка. — Да и одного бородатого волшебника прикончить в эпичной битве я бы не оказалась. Интересно, кто в этом раскладе будет Видаром*? Как бы не Снейп».

*По прорицанию Вёльвы, в финале Рагнарёка Фенрир убьёт Одина, за что отомстит его сын Видар — бог мщения и безмолвия.

— Кровь недруга, взятая насильно, воскреси своего врага!

Астра, готовая к этому, даже не дёрнулась, когда почувствовала рядом движение, а кисть руки пронзила острая боль. Кровь весёлой струйкой потекла вниз, собираясь, судя по звуку, в пузырёк или пробирку. Потом шаги удалились, но никто рану перевязать так и не удосужился. А без силы в ядре заживать она будет как у самого обычного человека — кровь пока даже и не думала останавливаться. Нехорошо.

Несколько следующих минут оказались наполнены шорохами и шагами, пока треск пламени не прервался шипением пара, что ударил в небо и разлетелся в стороны, оставив на щеках девочки капельки влаги.

— Одень меня! — Этот ледяной голос не мог принадлежать никому, кроме Тёмного Лорда, и Астра, не в силах сдержать любопытства, вновь приоткрыла глаза, сквозь ресницы осматривая возрождённого волшебника.

Видимо, в этот раз ритуал проводил кто-то поопытнее Петтигрю, так что внешность Риддла оказалась достаточно близка к той, которую девочка помнила по воспоминаниям крестража из медальона. Том действительно был красив — стройная фигура, кудрявые чёрные волосы, тонкие черты лица, рельефные скулы, хищные ярко-алые глаза в обрамлении угольных ресниц, снежно-белая кожа…

«Я буду звать тебя Белоснежкой, — подумала Астра и чуть не подавилась от желания ехидно захихикать. — О, Мордред, так и знала, что эмоции пойдут вразнос».

Привычным усилием воли подавив неуместное веселье, она глубоко вздохнула и постаралась успокоиться. Очень помогало то, что до этого время от времени девочка практиковала «дни без волшебства», когда она намеренно не пользовалась своими способностями, даже подавляла их — как раз на случай повторения ситуации с блокиратором магии. Только благодаря этому сейчас Астре удавалось держать себя в руках. Хотя в текущих обстоятельствах, в отличие от дней тренировок, у неё не было возможности плюнуть на всё и призвать силу. Так что ощущение уязвимости накрывало с головой, вызывая и нервную дрожь, и холодный пот по спине, чего с девочкой не случалось уже достаточно долго.

— Гарри Поттер… — занятая контролем эмоций, Астра не сразу заметила, что Риддл подошёл к ней вплотную. «Гадство. Всё-таки я слишком привыкла полагаться на свою чувствительность». — Как любопытно складывается история…

— Моё имя — Астра Эванс, — вежливо напомнила когтевранка, больше не скрывая, что очнулась.

Да-да, магия у неё исчезла, а привычка нарываться осталась, и сейчас девочка даже начала испытывать осторожные опасения из-за своего несдержанного языка.

— В том и дело, — растянул губы в холодной улыбке волшебник. — Скажи мне, как же так вышло, что сын Поттеров оказался дочерью?

— Старое пророчество-проклятие жены основателя, Иоланты Певерелл, — ответила Астра, решив, что ситуация не та, чтобы играть в молчанку. — «Я скрываю свою кровь под тенью крови Поттеров, и пока эта тень сильна, среди моих потомков будут рождаться лишь мужи. Первая дщерь станет последней из Поттеров, но те не будут знать об этом».

— Пророчества… — Риддл произнёс это свистящим шёпотом, и крылья тонкого носа дрогнули от гнева. — Я ненавижу пророчества.

— Я тоже, — совершенно искренне согласилась Астра, уставившись в переносицу мужчины, который подошёл уж слишком близко. Смотреть в глаза было бы абсолютной глупостью — кто его знает, сработает ли окклюменция без магии?

— Хм-м… Раз уж мы так в этом похожи, может быть, ты скажешь мне… Астра… почему пророчество этой шарлатанки Трелони исполнилось? Как так вышло, что я… погиб от руки годовалого младенца?

Взгляд пылающих алых глаз словно калёное железо обжёг кожу, но лоб девочки был девственно чист — шрам пропал в тот день, когда она оставила Тараниса и выбрала следовать за прародителем Певереллов.

— Ты недооцениваешь силу материнской любви, — отозвалась Эванс совершенно спокойно.

Одна мысль о Нём, о Певереллах разогнала хмарь дурных эмоций и опустилась на плечи тяжёлым плащом абсолютного покоя. Астра даже улыбнулась краешками губ. В конце концов, что они могут сделать ей? Той, которая не ушла туда, за грань лишь потому, что на этой стороне держали семья и друзья? Той, которая даже сейчас была наполовину мертва?

— Любви? — тонкие серые губы скривились в гримасе.

— Ты можешь относиться к чувством как угодно, но глупо недооценивать их влияние на окружающих. — Девочка говорила так тихо, что сама едва слышала себя. — Лили Эванс отдала свою жизнь за меня, и отнюдь не в тот момент, когда бросилась под твоё заклинание. Она сделала это несколькими минутами ранее, когда провела ритуал посвящения меня Таранису, платой в котором были её жизнь и жизнь её мужа.

— Её мужа? — бледное лицо приблизилось почти вплотную, и Астра ощутила волны накатывающей дурноты — Риддл явно пытался использовать легилименцию, и сопротивляться этому удавалось с большим трудом. — Не твоего отца?

— Мой отец — Эктор Эванс, — уже в который раз за последние годы упрямо повторила девочка, ощущая, как начинают дрожать от перенапряжения мышцы шеи.

— А мы с тобой действительно похожи, Астра Эванс, — прошептал Тёмный Лорд, на этот раз улыбаясь шире.

— Ты даже не представляешь, насколько.

Глава 113. Acta est fabula

*(лат.) Представление окончено

Светоний в «Жизни двенадцати цезарей» пишет, что император Август в свой последний день спросил вошедших друзей, находят ли они, что он «хорошо сыграл комедию жизни».

Я не верю отраженьям в воде и в блеске меча,

Не верю, что будет рассвет, что тлеет в груди

Эта война — не моя война

(Это совсем не моя война),

Но и поздно, и не промолчать.

«Мне нужен снег», Мельница. Музыка: Наталья О’Шей. Слова: Наталья О’Шей и Ольга Лишина

Астра коснулась кубка и исчезла с негромким треском, а Виктор так и остался лежать неподвижно, наполненный наполовину яростью, наполовину недоумением. Что она имела в виду? И почему так поступила?

Юноша попытался пошевелить хотя бы пальцами, но успеха не добился — тело одеревенело, словно после Петрификуса, и командам разума не повиновалось. Не то чтобы это остановило болгарина — первые минуты он яростно боролся с чужой волей, но когда первый запал иссяк, юноша осознал, что ему остаётся только ждать, пока чары спадут.

Время сразу же стало тянуться втрое медленнее. Вечерняя прохлада сменилась ночным холодом, а земля казалась вовсе ледяной — всё тепло неподвижного тела утекало вниз. С неба глядели равнодушные ко всему холодные звёзды, и вскоре даже привычка к суровому северному климату Дурмстранга уже не могла спасти юношу от озноба. Он всерьёз начал опасаться, что так и замёрзнет здесь, под звёздным небом, не дождавшись организаторов, которые — почему, кстати? — не спешили вызволять проигравших Чемпионов из лабиринта.

Однако минут через двадцать Краму наконец удалось пошевелить кончиками пальцев. Воодушевлённый этой победой, он принялся изо всех сил расшатывать оковы чужой воли, и вскоре вся правая кисть повиновалась ему. Этого хватило, чтобы повернуть всё ещё зажатую в скрюченных пальцах палочку к ночному небу и прошептать онемевшими губами:

— Перикулум!

Сноп красных искр взлетел в воздух и разорвался с треском. Но болгарин, уже не особо надеясь на помощь организаторов, продолжил разрабатывать непослушные мышцы.

Как ни странно, подмога прибыла быстро, но не профессора Хогвартса, которых он ожидал, а хмурые неразговорчивые авроры. Они буквально отконвоировали Крама ко входу в лабиринт, где его встретили пустые трибуны и неорганизованная толпа на пятачке перед ними, и исчезли в мелькании тёмных фигур и тусклых огней.

Юноша пригляделся, пытаясь разобраться в творящемся здесь хаосе. Студенты, авроры, которых с каждой минутой становилось всё больше, зрители, которых силами авроров становилось всё меньше, репортёры и журналисты, организаторы турнира, растерянные сокурсники… Товарищи столпились у экрана, который раньше показывал самого Виктора, но сейчас магическое полотно казалось чёрным провалом даже на фоне ночной темени. Торопливо подойдя ближе, Крам был встречен всеобщими вздохами облегчения и богатырскими хлопками по плечам.

— Что стряслось?

— Каркаров пропал! — воскликнул возбуждённо блестящий глазами Поляков.

— Не о том речь, — перебил его Димитров, обычно отстранённый и необщительный. — Эванс похитили и, похоже, возродили на её крови местное пугало.

— Что?

— Сам посмотри, — Краму под нос сунули Омут памяти, и юноша без промедлений погрузился в воспоминания однокурсника, который следил за тем, как проходит третье испытание главный конкурент Виктора — Эванс.

Вынырнув в реальность через какое-то время, юноша не сказал ни слова, только густые брови сдвинул и решительно зашагал к скоплению волшебников у экрана, который показывал Астру — и испытание, которое она словно и не заметила вовсе, и перенос, и тёмный ритуал, и красноглазого волшебника, который даже опосредованно, через чары слежения вызывал нервную дрожь по хребту. Сейчас на экране виднелось лишь пустое старое кладбище со следами проведённого ритуала, и как раз когда Крам подошёл ближе, по ту сторону начали появляться алые мантии авроров.

Среди столпившихся у экрана юноша узнал Скримджера — главу местного аврората — и Бэгмена, чудаковатого комментатора. Ведьму рядом, чуть поколебавшись, Виктор определил как Амелию Боунс. Рядом с ней из темноты выплыла чуть светящаяся борода Дамблдора, а за ним показалась пара Эвансов — отец Авроры и её старшая родственница — глава семьи, наверное. Виктор не был ей представлен, так что мог только предполагать. Но судя по царственной осанке женщины, он не был так уж далёк от правды.

Не став вмешиваться во взволнованный диалог волшебников — чай, не ребёнок, бегать с капризами, чтобы привлечь к себе внимание — болгарин огляделся в поисках того, кто мог бы дать ему внятный ответ о том, что здесь происходит. И кандидаты нашлись совсем скоро — в самом углу поляны, заняв часть трибун, собралась удивительно флегматично настроенная группа студентов Хогвартса. Виктор сразу же узнал в них друзей Авроры и поспешил подойти ближе.

— О, Виктор, — вяло поприветствовала его Мораг. — Астра просила передать, что ей очень жаль, что с тобой так получилось. Она не хотела тебе вредить.

— Вы с ней как-то связались? — сразу же напрягся юноша.

— Не, она предвидела некоторое дерьмо, — девочка безостановочно крутила в руках подвеску в виде бронзовой птицы и на болгарина не смотрела. — Хотя, конечно, никто не предполагал, что дерьмо окажется настолько дерьмовым.

— Хватит ругаться, — одёрнула её Грейнджер. — Все волнуются, но это не повод вести себя грубо.

МагДугалл только посмотрела на неё хмуро и отвернулась.

— Не переживай так, — светло улыбнувшись болгарину, заметила Лавгуд. — Астру уже не один раз похищали. Она справится.

— На ней ограничитель магии! — не сдержался и рявкнул Виктор.

— И что? — равнодушно протянула Мораг. — Как будто в первый раз.

— Кх-что? — юноша аж подавился от удивления.

За следующие несколько минут это удивление никуда не делось, только возросло. Не изменяя своему небрежно-грубоватому стилю, МакДугалл поведала ему историю приключений Астры Эванс и незадачливых киднепперов, которые слегка промахнулись с выбором цели. Четвёрка парней, которую Виктор уже видел среди сопровождающих мистера Эванса, с удовольствием поддакивала и добавляла подробностей. Гермиона и Луна, судя по всему, историю тоже знали, а вот новички в компании — рыжая девчонка и полноватый молчаливый мальчишка — слушали с таким же интересом, что и Крам.

— Невероятно, — покачал он головой под конец рассказа. — И часто у вас в Хогвартсе такое происходит?

— Случается, — пожала плечами Мораг. — Школа, полная обезьян с гранатами, в том числе среди преподов. Что ты хочешь в результате? Мира и спокойствия?

Юноша хмыкнул. Если так смотреть, то муштра Каркарова и его сподвижников, которую все студенты Дурмстранга искренне ненавидели, начинала приобретать смысл.

— О, мистер Эванс освободился, — заметила Грейнджер, подскакивая с места.

Виктор обернулся и поймал взглядом приближающуюся пару. От женщины во все стороны растекались практически ощутимые волны холода, мужчина же, напротив, пылал яростью.

— Ну что, Астру нашли? — с надеждой поинтересовалась гриффиндорка.

— Эти… — мистер Эванс явно проглотил ругательство, — на такое не способны.

— Даже невыразимцы? — с сомнением уточнила Мораг, кивая на экран, который демонстрировал чёрные фигуры служащих Отдела Тайн, разбредшихся по кладбищу.

— Особенно они. А я говорил, что нельзя с Блэками связываться, — процедил мужчина.

— Есть и другие способы поиска. — Все обернулись на этот шелестящий голос, и Виктор узнал в говорившем одного из гостей, что танцевали с Астрой на Рождественском балу.

— Я и так знаю, где она, — рыкнул мистер Эванс. — А толку? Прикажете своими силами штурм устраивать?

— Дорогой, тише,— похлопала его по руке спутница. — Твоя дочь — дитя исключительных дарований. Не сомневайся, она найдёт наилучший выход из ситуации.

— Да я и не сомневаюсь, — в один миг сдулся мужчина и как-то горько добавил: — Просто мой ребёнок раз за разом оказывается в смертельной опасности и справляется с ситуацией самостоятельно. А я никак не могу помочь.

— Такова суть взросления, — пожала плечами женщина. — Дети вырастают и перестают в тебе нуждаться. Это просто нужно принять. Так устроена жизнь.

— Нет, не так, — возразил мистер Эванс, увлекаемый её властной рукой в сторону Хогсмида. — Астра с самого детства была самостоятельной. Да что там, её в первый раз похитили, когда ей было… сколько? Пять лет, тётушка, всего пять! И она выпуталась сама!

— Ну, она девочка особенная, сам же знаешь. Да и потом, она же всё равно любит тебя, дорогой.

Мужчина только вздохнул и послушно зашагал к деревушке. Вслед за ним потянулась четвёрка волшебников, одарившая студенток подмигиваниями на прощание, и двойка опасного вида мрачных личностей, которые отвесили персональные поклоны МакДугалл. Та только кивнула им и обернулась к бледному мужчине с шелестящим голосом, который пока никуда не собирался:

— Не волнуйтесь, Астра держит своё слово, пусть и через нас. Плату отправим совой в обычный срок.

— Не является ли ситуация нарушением с моей стороны? — уточнил тот.

— Пока она не назвала это нарушением, — усмехнулась рыжая ведьма, — можете дышать спокойно.

Мужчина усмехнулся в ответ, и Краму показалось, что клыки у него несколько больше, чем это обычно бывает у людей. Через миг незнакомец исчез в темноте, и юноша так и не понял, почудилось ему или нет.

— Что вы будете делать теперь? — повернулся он к Грейнджер.

— Утро вечера мудренее, — ответила вместо неё Мораг. — Завтра с утра и решим.

Согласно кивнув, дети как-то слишком синхронно поднялись на ноги и направились к Хогвартсу, тихо переговариваясь. Крам, чуть подумав, двинулся следом за ними, отстав только у Чёрного озера. Он чувствовал себя разбитым и потерянным, словно это он был ребёнком, а не эти студенты.

Интересно, откуда взялась такая уверенность, что новый день хоть что-то изменит?

Глава 114. Divide et impera

*(лат.) Разделяй и властвуй

Воздух вокруг горячий и липкий,

Я дышу – но это не точно

«Грифон», Мельница. Музыка: Наталья О’Шей. Слова: Ольга Лишина и Наталья О’Шей

Астра поднесла к губам чашку и сделала медленный глоток. Потом взяла в руки вилку и медленно донесла до рта старательно отпиленный кусок отбивной. Тщательно прожевала — всё что угодно, лишь бы не растерять хрупкий внутренний покой, поддерживать который без привычного стылого холода за грудиной становилось всё сложнее и сложнее. Она чувствовала себя пустой, словно яичная скорлупа, из которой сквозь крошечную дырочку высосали содержимое. Лишённой того, что, собственно, составляло её суть.

Хотя нет. С магией, без магии — Астра Эванс оставалась Астрой Эванс, что бы там не думали себе кузины Блэк. Пусть упиваются своей властью. Смешные старухи, неужели им мало её было в Отделе Тайн?

Она никогда не доверяла им до конца. Но всё равно оказалась недостаточно изобретательна, чтобы вообразить, на что на самом деле способны эти ведьмы. Думала, даже если впереди ловушка, уж жрица-то смерти сможет с ним справиться. Сейчас от воспоминания об этих самоуверенных мыслях хотелось горько усмехнуться.

По крайней мере, Астра была рада, что в ловушку угодила она, а не Крам, Флёр или вообще МакДугалл, которая изначально хотела участвовать в турнире.

С тихим стуком на тяжёлую скатерть опустился серебряный бокал — Эванс ужинала не одна. Риддл, по странной прихоти которого она всё ещё не обживала камеру в подвале особняка, решил составить ей компанию за поздней трапезой. Пронзительный взгляд его алых глаз, который время от времени сверлил висок девочки, физически ощущался как ожог. И ей оставалось только радоваться, что большую часть времени он задерживался не на ней, а на двух старых ведьмах.

Те словно и не замечали пристального внимания мага, холодного и отстранённого, словно у змеи, наблюдающей за своей добычей. Блэки были полностью уверены в своём контроле над ситуацией, и Астра никак не могла понять, на чём основана такая самоуверенность. Сама же девочка, несмотря на то, что собственноручно уничтожила большинство крестражей Риддла, с трудом удерживалась от нервной дрожи в его присутствии. И тот факт, что она пару раз побывала внутри его воспоминаний, ничуть не делал ситуацию проще.

— Размышляешь, почему оказалась в оковах? — насмешливо поинтересовалась Кассиопея, отпивая из своего бокала и разрывая долгую тишину.

Астра только пожала плечами. Честно признаться, сейчас ей было не до вопросов.

— У тебя был шанс оказаться на правильной стороне, девчонка. Но ты выбрала своих… маглов, — последнее слово ведьма буквально выплюнула, передёрнув плечами. Каллидора, сидящая от неё по правую руку, насмешливо хмыкнула.

Эванс очень хотелось ответить что-нибудь едкое, но она взяла паузу, стараясь успокоиться. В голову пришла мысль, что Блэки наверняка пытались продемонстрировать своё превосходство, сев во главе стола. Проблема была в том, что Риддл, занявший другой его торец, очевидно, главой стола считал своё место. Со стороны это смотрелось довольно забавно и быстро разрушало весь пафос ситуации, а поэтому ответить девочка сумела, не выказав своего волнения:

— Я выбрала богатую и влиятельную семью со связями, перспективами и многочисленными наследниками, которые продолжат семейное дело. — Судя по дрогнувшим бровям Кассиопеи, с «наследниками» Астра попала в точку. — Семью, где я обладаю абсолютной свободой. Семью, которая всегда будет на моей стороне. И не потому что преданность, а потому что выгодно. Вы просто не представляете, насколько им выгодна я. И что вы предложили взамен? Вымерший род, состоящий из одной старухи, которая избавится от меня в тот же миг, когда я перестану быть нужна? Главенство чужой воли? Отсутствие всяких перспектив? Шлейф старинных проклятий? Что из этого должно было меня соблазнить?

— Я тоже Блэк! — оскалившись по-звериному, выплюнула Каллидора, пока её кузина наливалась дурной кровью.

— Ты Лонгботтом, — отрезала Астра. — Хотя и от этого рода остались жалкие ошмётки. Наводит на мысли, м-м-м?

Да, ей определённо стоило придержать язык — две ведьмы, судя по выражениям лиц, сейчас готовы были её убить за дерзкие слова. Но их порыв остудил холодный, почти ледяной голос Риддла:

— А как же знания, статус?... Деньги наконец?

— Я сделала себе имя с нуля, — хмыкнула Астра в ответ, поворачиваясь, но краем глаза продолжая отслеживать разьярённых Блэков. — Зачем мне чужие достижения и провалы? Денег я уже заработала достаточно и заработаю ещё, если понадобится. Для этого вовсе не требуется идти под чью-либо руку. А знания… — она покрутила шеей, с неудовольствием ощутив каждую ссадину и синяк, которых становилось всё больше из-за тяжёлого «украшения», — есть иные способы их обрести. Иногда книги даже вредят…

Взгляд красных глаз резко стал заинтересованным.

— Проклятые жрецы, — с ненавистью процедила Каллидора, но замолчала под строгим взглядом кузины.

— Ты сделала свой выбор, девчонка. Быть Блэком — всё равно, что быть королём, — тяжело проронила Кассиопея после долгой паузы. — Так было. И так будет, когда род возродится. Но ты этого уже не увидишь.

— Быть Блэком — всё равно, что быть мертвецом, — насмешливым эхом отозвалась Астра с хриплым смешком. Раз уж ей ничего не сделали за нахальство этого момента, очевидно, не убьют и дальше. Скорее всего, её жизнь нужна Риддлу, вопрос только — зачем?

Как ни странно, эта реплика агрессии не вызывала. Женщины только переглянулись, и Кассиопея сказала с торжественным блеском в глазах:

— Было предсказано, что род Блэков вернёт былое величие, когда в него вольётся кровь Повелителей Смерти. Бэлла и Регулус не справились, ты же отказалась, маленькая дрянь. И мы нашли другой путь — путь, который, как видишь, успешно сработал.

Секунду Астра неверяще смотрела на злорадные лица старух, а потом всё её спокойствие разлетелось брызгами неудержимого хохота. Она смеялась искренне, с совершенно неуместным сейчас весельем, запрокинув лицо к потолку и чувствуя, как к вискам катятся слёзы. Ей бы сдержаться, скрыть эмоции, но злая насмешка буквально переполняла девочку, выплёскиваясь в этом истерическом смехе.

Кажется, её реакция озадачила всех присутствующих, потому что никто не сделал попытки успокоить или остановить когтевранку. Она справилась сама, вытерла слёзы и пару раз глубоко выдохнула, пытаясь унять рвущиеся наружу смешки.

— Великий Кернунн, какой же абсурд, — протянула Астра наконец. — Да будет вам известно, некроманты — настоящие некроманты, те, которых называют Повелителями Смерти — бесплодны. Всегда. Без исключений. Именно поэтому у Певереллов наследование всегда шло по женской линии. Так что вы можете женить его на дочери Андромеды, — она кивнула на Риддла, — можете колдовать над его кровью, можете вливать её в свои вены — максимум, которого вы добьётесь, это отравление силой Смерти.

О Мерлин, как приятно было смотреть на эти вытянувшиеся лица… Конечно, гораздо веселей было бы смолчать и посмотреть на результат всех этих операций, но велик риск, что от самой девочки к тому моменту давно избавятся. Да и не хватило бы у неё самоконтроля промолчать — слишком уж сильны были эмоции.

— Хочешь сказать, что всё впустую? — угрожающе наклонилась над столом Кассиопея.

— В точку, — открыто и чуточку безумно улыбнулась ей в лицо Астра. — Кстати, дорогая начальница, я заявляю, что Слово, данное мне при вступлении в Отдел Тайн, было нарушено. А потому моё Слово, данное Отделу Тайн, теперь силы не имеет.

Секунду не происходило ничего, и девочка уже испугалась, что просчиталась. Что мощи эмоций — единственной силы, доступной ей в таком состоянии — не хватит, чтобы зов достиг ушей Тараниса, небесного покровителя всех клятв. Тем более ночью…

Но в следующий момент на руках Астры и Кассиопеи золотом блеснули тяжёлые браслеты, осыпаясь в пыль с отчётливым треском. Старуха вздрогнула, лицо её побелело практически до синевы, но даже такой удар не смог сломить ей хребет — к большому сожалению Астры. Другая на месте ведьмы сразу же отправилась бы в чертоги предков, но стены особняка на площади Гриммо, насквозь пропитанные силой не одного поколения Блэков, поддерживали родную кровь.

— Как?... — поражённо выдохнула Каллидора, вскакивая со своего места и бесцеремонно ощупывая ошейник.

На обращая на неё особого внимания, девочка бросила короткий любопытствующий взгляд на Риддла. Теперь он, кажется, Блэкам не нужен. Интересно, что они будут делать с такой весомой проблемой?

Видимо, волшебник тоже быстро осознал ситуацию и решил первым избавиться от угрозы. Для Астры мир вокруг словно моргнул, и осознала она себя уже лежащей у стены, оглушённой, совершенно потерявшейся в пространстве. Вокруг стоял страшный грохот, дом сотрясала дрожь, в воздух взвилась многолетняя пыль, мешая ясно разглядеть, что происходит.

Привалившись к стене гудящей головой, девочка замерла, попытавшись съёжиться и стать как можно меньше, чтобы не попасть под шальное заклинание. Ей удалось несколько уравнять силы — одна из кузен сейчас не в том состоянии, чтобы полноценно сражаться. Это должно компенсировать отсутствие у Реддла палочки, так что теперь всё зависит от мастерства волшебников.

Расслышав хриплую ругань из клубов пыли, которые изнутри подсвечивались вспышками заклятий, Астра едва удержала смешок. Впору было гордиться собой — всего за пару минут беседы ей удалось настроить союзников, которые готовились то ли убить её, то ли использовать, друг против друга. При этом сама девочка оставалась нужна обеим сторонам — Блэкам для их дурной затеи с возрождением рода, Реддлу — для не менее дурной погони за силой. Как интересно, право, тасуется колода…

Луч неожиданного заклинания вылетел из мутных клубов дыма, и Астра почти успела увернуться. Почти. Плечо обожгло холодом, сразу за этим огонь пролился по бороздкам рун на спине и руках, которые проснулись, защищая хозяйку. Её отбросило к стене, больно ударив затылком, и сознание девочки померкло.

Очнулась она совершенно разбитой, мутным взглядом окинула мрачные каменные стены и усмехнулась — камеры в подвале особняка её всё-таки не миновали. Астру не слишком интересовало, кто одержал победу в схватке. При любом раскладе исход её не радовал.

Поднявшись, она внимательно осмотрела камеру, попыталась выглянуть в коридор, но и там ничего примечательного, кроме коптящего факела на стене, не увидела. Тогда девочка вернулась на узкую койку, вытянула ломящую спину и поспешила вернуться туда, где ошейник не имел над ней никакой власти — в мир во сне.