Проект "Звездные Врата"
Часть первая. Американское гостеприимство.
PRIVATE EDITION. NOT FOR SALE OR DISTRIBUTION. FAN WORK.
Это некоммерческий фан-фикшн (кроссовер), созданный в творческих и исследовательских целях. Все права на персонажей и вселенные Star Gate, The Terminator, Mass Effect, Alien, Aliens, The Walking Dead, Event Horizon и других принадлежат их законным правообладателям. Автор не претендует на владение этими персонажами и не получает от этой работы какой-либо финансовой выгоды. Произведение является трансформативным и представляет собой оригинальное повествование, построенное на основе указанных вселенных.
Любые совпадения с реальными именами случайны.
ГДЕ-ТО НА ТЕРРИТОРИИ США.
25 ИЮЛЯ 2017 ГОДА.
Перелет - а затем и поездка до места назначения - прошли в режиме максимальной секретности. Да, конечно, к 2017-му году на Земле - как на отдельно взятой планете Солнечной системы - государств как таковых уже не существовало. Уже был намек. На единый организм. Единый социум. Единое пространство.
Теперь мы звались не иначе как Земной Альянс. Границы - и прочие атрибуты деления на страны и континенты - ранее принадлежавшие кому-то - стерлись. Человечество колонизировало Луну, и на спутнике Земли выросли города. Луна не стала Раем, воздуха там по-прежнему не было, и города располагались внутри огромных куполов, которые были заполнены воздушной смесью. В скорых планах Человечества был Марс, и его колонизация. По крайней мере, Илон Маск искренне надеялся на то, что именно его нога первой ступит на песок Красной планеты. Спутниковая разведка определила максимально удобные места для приземления, и для постройки первых колоний.
Хотя «это» давно стало свершившимся фактом - до кого-то «это», видимо, еще не дошло. Или - не хотело доходить. Так или иначе, она сидела на жесткой скамье КУНГа без окон, как и все те, кого отобрали для выполнения одной весьма специфической задачи. Она не знала, ДЛЯ ЧЕГО ее - в составе подразделения десанта Российского Консорциума - подняли по тревоге, - «ни свет, ни заря», - дали на сборы всего лишь один час, и - сначала военно-транспортным бортом - доставили на территорию того, что раньше было Соединенными Штатами Америки, - а потом…
- Саш, - вяло спросила она, - ты хоть имеешь представление о том, зачем мы тут?
Сосед покачал головой в отрицательном жесте.
- Понятия не имею. - Он закашлял. - Душниловка, мама не горюй. - Он посмотрел на женщину. - Окно бы хоть открыли.
- Сколько хоть времени, башка раскалывается… - Женщина дотронулась до правого виска. - Боже…
Мужчина вяло поднял руку к глазам.
- Ровно девять утра по местному… на моем хрономере. - Он смачно зевнул. - Видать, что-то стряслось у пиндосов, если нас сюда, да чуть ли не по боевой тревоге…
- У них что - своего военного люда нет? - Подал голос человек, который сидел впереди них. - Мужчина обернулся. - Вот посмотрите, нас зашлют туда, куда Макар телят не гонял.
- Лишь бы в жерло вулкана не отправили. - Женщина зевнула. - Кто знает, зачем мы здесь, почему мы здесь… блин! - Она посмотрела на соседа. - Вот гаденькое чувство, такое, что я прямо словами выразить не могу. - Несмотря на жару в кузове, она поежилась. - Вот Плеханов, собака, - вот удружил-то, а!
- В смысле? - Александр посмотрел на нее. - И «удружил», это как?
- Жопой об косяк. - Ответила женщина. - Нет, чтоб дать КУНГи с окнами нормальными, а тут. - Она немного помолчала. - Щели узкие, словно - с ее губ слетело ругательство - бойницы, под самым потолком, мать их… - Она замолчала.
Некоторое время было тихо.
- Трищ майор. - Раздалось сзади, и мужчина - который сидел с женщиной рядом - резко обернулся. Женщина тихонько засмеялась, и обернулась тоже. На них смотрел молодой человек, волосы которого несколько дней не встречались с расческой. Патлы торчали в разные стороны, на форменной рубашке с коротким рукавом - в которую парень был одет - были погоны младшего лейтенанта научного сектора.
- Как ты меня назвал? - Вкрадчиво спросил Александр.
- Дрищ. - Подсказала его соседка, и поперхнулась смехом.
Парень покраснел чуть ли не до пяток.
- «Трищ», это сокращенное от «товарищ», - пояснил он, и огляделся. - Дрищей тут нет, я это еще на плацу понял. - Александр кивнул.
Женщина зевнула. Поездка начала порядком утомлять. Учитывая то, что российский военно-транспортный самолет - ИЛ-76МД - приземлился черт-те-где - в какой-то пустыне - почти что на задворках обитаемого мира - еще и глубокой ночью - они быстро погрузились в те несколько авто-КУНГов, что прилетели с ними. Им только позволили выгнать транспортные средства, провизия, оружие, какое-то оборудование уже было в них… и самолет оторвался от полосы неизвестно чего, что можно было бы назвать «аэродромом» лишь с большой натяжкой. Не было ни единого огонька вокруг, что давало понять о глубине той жопы, в которую они попали. На данный момент, группа была в пути уже около пяти часов…
- Нет, ну я не могу уже. - Раздался голос где-то впереди, и один из десантников встал. Он махнул рукой кому-то, и пробрался к стене кузова. Затем он выглянул в узкое окно. - Ну, что, я поздравляю нас, - засмеялся он. - Нас везут в какие-то горы. - Он снова заглянул в узкую щель окна. - Кордильеры, точно вам говорю.
Один из мужчин взял бутыль с водой, и - несколько секунд - жадно пил. Потом - он передал ее соседу… все, кто хотел пить, напились.
- Намекаешь на то, что мы пересекли континент «поперек»? - Лениво спросила женщина.
- Эй, Эфа. - Женщина повернула голову к тому, кто к ней обратился. - Сроду бы не подумал, что и тебя с нами загребут. - Та - кого назвали «Эфа» - смачно зевнула, заерзав на жестком сиденье кузова. - Видать в серьезное место нас везут, если «проклятая» с нами… - солдат посмотрел на товарищей, которые сейчас были похожи не на солдат, а на валяную селедку, - видимо, и твой труд нам пригодится… типун мне на язык.
Женщина не ответила ничего, а перед глазами встали события давностью в несколько лет…
… На очередное прикосновение к нему, он буквально дернулся. Отскочил от нее так, словно рядом была прокаженная. Все в нем буквально кричало о неприятии и… отвращении. Дыхание участилось, и уголки губ дернулись вниз, зубы сжались, от желания не просто говорить.
- Да как же ты заебала! - Услышала она от человека, который еще - вот совсем недавно - говорил ей о любви. - Господи, да ты просто ничтожество, ты только посмотри на себя!! - Он жестко, наверное - впервые за все время их отношений - схватил ее за плечи, и потащил к зеркалу. В отражении она увидела себя и взгляд человека, которого любила. Вот только обожания там больше не было. - Мне уже остопиздело слушать твои «высоконаучные» речи. И знаешь… - Он презрительно ухмыльнулся. - У меня больше нет желания видеть тебя. - Он с силой оттолкнул ее от себя, и она врезалась в стену. - Нахуй. Да, пошла нахуй.
- Ты о чем? - Ее голос просел, она уже глотала слезы, но никак не могла поверить. - Артем, ты о чем сейчас?! - Мысль о том, что он не шутит, прожгла ее тело, словно высокочастотный разряд электрического тока. - Какая муха тебя укусила?! Что произошло, скажи мне?!
Его лицо перекосилось от злости.
- Я получил что хотел. Стоило просто потерпеть тебя, твою безмозглость… Уродство и никчемность. - Он засмеялся, каким-то отвратительным смехом, в котором было слышно лишь горечь и сожаление. - Ты же ни на что не годишься, зато родители твои дали куда больше. - Губы, которые когда-то целовали так жарко, сейчас уродливо кривились в ухмылке.
Чем больше она слушала, она понимала то, что Ксюха - ее ЕДИНСТВЕННАЯ подруга, которая несмотря ни на что, оставалась с ней - была права, и ТАКОЙ КРАСИВЫЙ ПАРЕНЬ не станет оказывать ей знаки внимания ПРОСТО ТАК.
- Родители?! - В ее глазах закипели слезы, они уже готовы были ринуться вон, но она еще как-то держалась. - Так вот оно что… значит, это только лишь из-за твоей аспирантуры… - Ее голос выражал последнюю стадию ужаса прозрения.
- Мы расстаемся. - Голос некогда любимого мужчины доходил до нее, словно сквозь вату. - Слышишь, мразь? - Она расширившимися от горя глазами смотрела на человека, в которого бы - словно - вселился демон. - Расстаемся, и мне нахуй не нужны сейчас твои слезы. И да, - он злорадно усмехнулся, - ты была права, есть та, кто в сотни раз лучше, чем ты! - Он немного помолчал. - И в постели она как конфетка, а не дохлая рыба. У которой есть грудь, а не доска вместо! - Он открыл бутылку минеральной воды, и осушил ее в несколько глотков. - Боже, ты не представляешь, - его голос изменился, он стал каким-то жалеющим, - как же омерзительно было делать вид, что ты меня хоть сколь бы то ни было интересуешь. - Он брезгливо скинул со своего ноутбука ее конспект. - Свадьба эта еще. - Он усмехнулся. – Неужто ты и вправду думала, что хоть кто-то на тебе женится? На такой убогой?! - Он немного помолчал, а потом выдал. - Да мы же поспорили тогда с парнями, кто тебя в постель затащит. - Артем презрительно захихикал. - Ты же еще целкой была, ха! Никто на такую - как ты - не зарился! - Его голос понизился. - А я в тот раз Виагры нажрался, ибо НА ТЕБЯ не встанет ни у кого, даже последний бомж, - он срыгнул в ее блузку, - не позарится…
- Поспорили… - И она осела около стены, невидящим взором смотря перед собой.
Послышался смех.
- А ты и повелась, сразу с родителями познакомила. Спасибо за это. - Он в размаха кинул в нее блузку, и скартавил. - «Дорогая».
Затем он собирал вещи с такой скоростью, что она не понимала, ЗА ЧТО это ей. Она любила, и именно Артем стал Ее Первым Мужчиной. Ее опорой. Она считала, что - в будущем - и каменной стеной, но нет. Не сложилось. Ничего не говоря, он швырнул ключи на стол. От квартиры. От ИХ квартиры, где - как она считала - они и будут жить. Работать. И растить детей. Артем просто хлопнул дверью, а она еще сидела, не зная, как ей собрать осколки.
Осколки того, что могло бы стать для нее Счастьем
***
Припекало. Температура в кузове повышалась, но - еще на летном поле в Жуковском - их строго предупредили о том, что они НЕ ИМЕЮТ ПРАВА открывать окна - и тем более двери кузова - на маршруте. Тогда еще, они похохотали, подписывая всевозможные «соглашения о неразглашении», и прочую лабуду, которую им щедро подсовывало Командование стратегических Вооруженных сил. Но ТЕПЕРЬ, когда температура в кузове уже существенно подскочила, и - казалось бы - глаза плавают в кислоте - им стало не до смеха.
Куда их везут? Что за «задание» им намерены поручить, если ТАКАЯ степень секретности?! Ответа никто не знал…
- Надо создателям этой бандурины указать на то, что тут нужен кондей. - Эфа обмахивалась банданой, которую стащила с себя. По лбу женщины тек пот - так же - как у остальных, и амбре стояло соответствующее. Женщина всерьез опасалась того, что сдохнет в муках, если - не дай Боги - кого-нибудь постигнет мысль испоганить воздух.
- Ага. - Ответил «Трищ». - Послушают они тебя, да, аж два раза.
- Да завалите рты свои, а! - Раздался откуда-то спереди сочный бас. - Давайте спать, все равно в этой духотище разговаривать - только кислород переводить. Еще неизвестно куда привезут, и неизвестно - сразу пошлют в бой, или сначала остыть дадут.
- Хе. В бой, с кем? А, Слон? - Раздался сонный голос. - Не смеши меня, в бой, ага, сто раз подряд, да. - Обладатель голоса поднял руки верх, затем похрустел мышцами шеи. - Приедем на место - все узнаем. - Раздался скрип сиденья. - А сейчас заткнитесь все, Христа ради…
Очень скоро воцарилась тишина. Мотор мерно урчал, что позволяло задремать. По мере повышения температуры в «салоне», люди стали расстегивать на себе одежду.
***
Колесный бронеавтомобиль OshkoshM-ATV пустынного цвета привычно наматывал километры, ведя на базу кавалькаду странного вида грузовиков. В нем царила прохлада: работал кондиционер, и водитель - и пара солдат, что сидели в нем - не чувствовал тех градусов жары, которые расплавляли мозги русским, которые ехали за ними.
По условиям Соглашения между США и Россией (остались предрассудки прошлого) - ни один русский солдат (а люди в машине были уверены, что Российский Консорциум отправил именно СОЛДАТ, а не кого-то еще) не должен увидеть - и тем более запомнить - путь до Главной базы. В кабинах русских грузовиков сидели американские водители, которых - по условиям того же Соглашения - русские несколько месяцев обучали работе на своей технике, сами же русские водители находились там же, где и основная масса - в герметичных кузовах. Кавалькада уже въехала в предгорья, и головная машина стала «наматывать километры дороги на нервную систему русских», пойдя по круговому маршруту. На протяжении всей поездки, они проделывали «это» несколько раз, чтобы у русских создалось впечатление того, что точка их высадки располагалась очень далеко от горы Шайенн, куда и держала путь странная процессия. Генерал Хаммонд, был осведомлен о том, что на базу Абидос отправят именно российский контингент: донесения, сначала странные, а потом и вовсе - пугающие, стали приходить с «той стороны», и никто не мог найти им логичного объяснения. А так как русские все же подписали определенный документ, то ими - и их солдатами – можно было смело пожертвовать. Соединенные Штаты как-то не горели желанием того, чтобы их граждане принимали страшную смерть за много парсеков от Земли, не будучи даже космонавтами. Вот поэтому и спешила «на встречу с Провидением» группа российских десантников.
***
- Не, так нельзя. - Слон поднялся во весь свой гигантский рост, и схватился за поручень, который шел по всему потолку кузова. - Мы же не скот какой. - Он подошел к узкому окну, сдвинув половинку в сторону. Поток раскаленного воздуха вмиг ворвался в салон, и едва не обжег щеку мужчины. Тот сначала брезгливо отстранился, но потом прильнул к узкой щели, рассматривая окружающий ландшафт. Марево висело над поверхностью земли, то тут, то там виднелись небольшие холмы, а на горизонте маячили высокие вершины. Отдаленные объекты воспринимались словно бы сквозь дымку. - Жуть какая. - Человек передернул плечами. - И как тут возможно жить - ума не приложу…
Послышался фырк.
- А «они» не представляют жизни в Якутии, или на Чукотке. - Раздался тот же сонный голос, который ранее и просил всех «заткнуться ради Христа». - Там, где минус шестьдесят зимой - норма, а минус десять - почти что лето.
- Понятия не имею, как «там» можно выжить, на твоей Чукотке, - Слона передернуло, а потом он сладко зевнул во весь рот, внимательно смотря наружу. - Вот убейте меня, - через некоторое время произнес он, - если я «этот камень», - он кивнул на что-то за стеклом, - не видел уже.
Эфа лениво приоткрыла один глаз.
- Поясни.
Человек - которого назвали Слоном - обернулся, и посмотрел на нее долгим взглядом, ничего не говоря. Так продолжалось целую минуту.
- Хочешь сказать, что нас начали «кружить»? - Люди заметно оживились, перспектива того, что - возможно - в скором времени - они покинут душный КУНГ, была словно луч света в темном царстве. - Если ответ положительный, то мы скоро приедем. - Грузовик резко встал. - Если уже не приехали.
Послышалась английская речь. Несмотря на то - что американцы несколько раз проверяли группу на знание языка - английский все же некоторым был понятен. «Трищ» встал со своего места, и подошел у двери кузова.
- Говорят, что таких грузовиков никто не видел. - Через некоторое время, сказал он. - И да, нас назвали жертвенными баранами. - Эфа открыла глаза полностью, и села как подобает на своем месте. Группа обратилась в слух. - Проверяют документы. - Он быстро отошел от двери, и сел на место. - И еще, нас сейчас выпустят в туалет, и немного ноги размять.
Минуты через три в дверь три раза ударили. Не спеша, один из десантников ее открыл, и сразу же сощурился: настолько ярко светило солнце.
- Можете выйти. - С кошмарным акцентом сказал чернокожий американец, в темных очках, с нашивками капрала. - Привал на десять минут. - Люди стали спрыгивать из кузова. - Туалет, - он указал куда-то в сторону, на неказистое одноэтажное строение, - там.
Люди были рады даже этой - как они поняли - малозначительной остановке, и возможности просто выйти из герметичного кузова, который уже казался пеклом. Мужчины гурьбой пронеслись к туалету, и около него образовалась очередь. Эфа посмотрела на того, кто «приветствовал» их.
- А где можно набрать воды? - Она кинула на батарею пустых бутылок.
- Там. - Ответил капрал, указав на другое сооружение. - Вас проводят. - И что-то громко закричал на английском. К нему сноровисто побежал человек.
Эфа удовлетворенно кивнула.
- А когда мы прибудем? - Простодушно спросила она, помня про то, что - по словам одного из группы - их УЖЕ начали возить кругами. - Долго еще ехать?
Капрал пожал плечами.
- Не знаю. - Ответил он. - Нам запретили с вами разговаривать на тему «куда вас везут», узнаете, когда прибудете на Главную базу. - Он посмотрел на часы. - Ну… как я понимаю, вам ехать часа три еще, может - немного больше. - Он посмотрел на небо. - Днем, и по пустыне, и - как я понял - еще и без кондиционера. - Его передернуло. - Не завидую я вам…
Подбежал человек.
- Идите с ним. - Тут вернулся один из людей, которые уходили в туалет. Женщина обернулась. Перед ней стоял «Трищ». Для нее ЭТО стало самым лучшим подарком: парень явно отлично знал английский язык, и - если им немного повезет - они узнают о цели их «путешествия» задолго до того, как им о ней кто-то скажет.
- Пойдем, надо воды набрать. - Парень взял две огромные пятилитровые пластиковые бутылки. - Пошли. - Сама женщина тоже взяла две бутылки на ручки, и они пошли за пришедшим за ними человеком.
Провожатый не делал попыток к разговору. Эфа потрогала его за плечо, человек остановился, знаками показывая то, что не знает языка. Женщина кивнула, и весь дальнейший путь они провели в молчании.
Войдя в строение, они поняли, что оно было сделано на совесть. Двери такие, какие - казалось бы - не возьмет никакой взрыв. Внутри работал кондиционер, солдатик кивнул Эфе на кран, и направился к своим товарищам. Вскоре завязался разговор.
- О чем они говорят? - Прошептала женщина, и начала набирать первую бутыль.
- Они нас зажалели. - Через некоторое время так же шепотом ответил «Трищ». - Говорят, нам еще часа три - или все четыре - пылить по пустыне, а они останутся тут. - Он еще немного послушал беседу. - Говорят, служить здесь - одно удовольствие, рядом река с прохладной водицей, ну чистый санаторий. - «Трищ» хохотнул.
- Санаторий. - Эхом повторила женщина. - Санаторий…
… Она выходит из такси где-то в лесу. Ее встречает друг отца - Семен Викторович Коваленко, Главный врач этого санаторного комплекса. Как ей удалось понять - родители позвонили ему, и он уже знал о проблеме.
- Все будет хорошо, Наташенька. - Сказал ей дядя Семен, принимая багаж у таксиста. - Отдохнешь от большого города, от суеты, тебе легче станет, вот увидишь. - Он кивнул кому-то, передавая багаж, и доставая кошелек. - Спасибо, брат. - Он вручил шоферу несколько сотенных купюр.
Водитель кивнул, принимая деньги. Она не видела этого, ее осторожно вел под руку работник санатория. Вскоре послышался шум мотора уходящего такси, и Семен нагнал их.
Они зашли в холл санатория.
- Дальше я сам. - Семен взял чемодан. - Вы свободны. - Парень кивнул и пошел по своим делам.
Они зашли в лифт, и Семен нажал на кнопку седьмого этажа. Она оказалась в уютном однокомнатном номере. В номере был балкон, кондиционер. В маленьком уголочке - оформленном под кухню - стояли кофеварка и микроволновая печь.
- Все, ты дома. - Семен ободряюще улыбнулся. - Давай, переодевайся, и я жду тебя у себя, пятый этаж, комната 515. Я тебя познакомлю с Раисой Моисеевной, она у нас лучший слушатель, жилетка для плача…
- Она психолог, что ли? - Без интереса спрашивает она.
- Психотерапевт. - Мягко ответил он. - Наташа, мы поможем тебе, даю слово. - Он потрепал ее по плечу. - Давай, мы ждем тебя.
- Эй! - Ее сильно толкнули в плечо. - Эфа, ты просто льешь воду! - Шепот «Трища» раздался прямо над ухом. - Быстрее! - Он сменил бутылку, и пустил воду сильнее. - Уходим отсюда! - Наполнилась и вторая бутылка, и третья. - Они достаточно рассказали мне, чтобы нас убить, если что!
Парень оказался прав - на них смотрели уже подозрительно. Молча. Они наполнили бутылки водой, и пошли к машине. Пока мужчины заталкивали бутылки - Эфа сходила в туалет. Наконец, они разместились в кузове.
Чернокожий американец посмотрел на них, и у Эфы сложилось впечатление того, что их посчитали, так же как это делают в самолетах бортпроводники. Она села на свое место, стараясь казаться безразличной. Ни слова не говоря, американец захлопнул дверь, и автомобиль снова пошел по своему маршруту…
***
Шасси самолета мягко коснулись взлетно-посадочной полосы аэропорта имени Гарри Рида. В салоне стало слышно, как пилоты перевели двигатели в режим реверса, и самолет стал мягко тормозить. Пассажиры зааплодировали, как бы благодаря капитана воздушного судна за безопасный полет и мягкую посадку. Под конец своего пути по взлетной полосе - самолет просто съехал на одну из рулежных дорожек, и не спеша покатил к зданию терминала. Люди загалдели, каждому хотелось поскорее покинуть его салон, и отправиться каждый - по своим делам.
- Вот мы и на месте, Элен. - Молодой человек - лет тридцати пяти - в рубашке с коротким рукавом, кепи и очках - как у Гарри Поттера - посмотрел на свою спутницу, которая с интересом рассматривала здание аэровокзала, к которому подъехал самолет. - Сейчас нас должны препроводить на вертолетную площадку. - Он немного помолчал, смотря на то, как его спутница поправляет неброский макияж. - Затем еще три часа полета - и мы на месте. - Подали телетрап, и первые пассажиры стали покидать салон самолета. Люди начали покидать его, но в салоне они все еще осталась, ожидая, когда придет и их черед покинуть нутро воздушного судна.
- Жарко. - Констатировала девушка, надевая на голову светлую шляпу с широкими полями и темные очки. Пришла их очередь покинуть самолет, они взяли с полок ручную кладь, и пошли на выход. - В жизни не думала, что попаду - практически - в Африку. - Она улыбнулась.
На ней было короткое платье бирюзового цвета и темные туфли на невысоком каблуке. Каштановые волосы - убранные под шляпу - были до середины лопаток. Она пошла по салону, и мужчина невольно залюбовался ее походкой: до того она показалась ему легкой. Они кивнули бортпроводнику, которая стояла напротив выхода, и пошли по телетрапу в здание аэровокзала.
Мужчина не солгал. Как только они получили багаж, и вышли «в зону прилета», к ним подошел сильно загоревший на солнце человек, форма которого недвусмысленно намекала на то, что он представляет собой Вооруженные Силы США. На нем были брюки цвета хаки и такого же цвета рубашка с коротким рукавом, на голове был зеленый берет. Мужчина держал в руке темные очки.
- Мистер Джексон, мисс Крейн. - Вежливо поприветствовал он. - Добро пожаловать в штат Невада. - Он оглядел их с головы до ног. - Надеюсь, полет прошел нормально.
Девушка кивнула.
- О, да. - Кивнула она человеку, который их встречал. - Четыре с половиной часа полета - это не шутки. - Она улыбнулась. - И Даниель сказал, что полет еще не окончен, мистер э…
- Харпер. - Торопливо представился военный. - Джек Харпер, майор ВВС США. - Даниель протянул руку, и Джек ответил сильным рукопожатием, Элен ограничилась тем, что вежливо кивнула. - Генерал Хаммонд все объяснит вам, когда будете на месте. - Он пошел вперед, указывая дорогу.
Элен остановилась возле торгового автомата, и купила бутылку колы. В аэровокзале ощущался зной, несмотря на работу кондиционеров. Идя за майором, они сели в ожидающую их машину, и через некоторое время оказались на вертолетной площадке.
Девушка замерла. Она в жизни не видела таких гигантских вертолетов. В первые секунды она подумала о том, что этот вертолет - транспортный, но когда зашла вовнутрь винтокрылой машины, то поняла: вертолет был пассажирским. Ее взгляду предстали кресла, подобные креслам бизнес-класса в самолете, но - здесь они были во много раз лучше и удобнее. Она села, и откинулась на спинку с максимальным комфортом, прикрыв глаза.
- Легкий обед? - Осведомился Харпер.
Элен кивнула.
- Ели только салатик. - Она пожала плечами и посмотрела на Даниеля, который сел рядом с ней. - В самолете - конечно же - кормили, но…
- Но «это» было давно. - Закончил за нее Даниель. Харпер кивнул, и вскоре принес поднос, на котором стояла тарелка салата, два бургера с мясными котлетами, овощами и сыром, роллы и два больших стаканчика с - по запаху - крепчайшим кофе. Даниель протер руки влажной салфеткой, и принялся за обед. Чтобы не отставать, Элен тоже взяла бургер. Тем временем, вертолет оторвался от бетонного «квадрата», и лег на курс, постепенно набирая высоту.
***
- И? - Как только стало ясно, что они вновь «встали на маршрут», Эфа повернула голову к переводчику. - Что они там «набалакали»?!
«Трищ» глубоко вздохнул.
- Короче. - Он набрал воздуха в легкие. - Во-первых, СЕЙЧАС нас всех хотят перебросить на гору Шайенн, там находится их Главная база. - Парень немного помолчал. - А потом - как я понял - «оттуда» нас хотят перебросить куда-то. Куда - они не знают, но их начальство не желает «отправлять граждан Америки на верную гибель». - Послышались смешки.
- Хорошо хоть не в жерло вулкана. - Пробасил Слон, поворачиваясь лицом к переводчику. - А что означает «не желает отправлять на верную гибель»? - Он посмотрел на соседа Эфы. - Что думаешь, Кронос? - В ответ Александр пожал плечами, ничего не говоря.
Эфа открыла рот, смачно зевая.
- А «перебросить куда-то» - это куда? - Переспросила она. - И как это понимать - «отправлять граждан Америки на верную гибель»?
- «Перебросить»? С горы Шайенн? Это - вообще - как? - Перебил ее Кронос. - Вот «про верную гибель» звучит как-то не очень.
Послышались хлопки в ладоши. Слон, Эфа, Кронос и «Трищ» повернули голову к тому, кто осмелился прервать их беседу.
- Хорст, ох, и получишь ты у меня! - Кронос в шутку погрозил парню кулаком. - Что там у тебя?
- Подождите. - Хорст встал и сделал несколько поступательно-вращательных движений тазом. Кое-кто захихикал, но вмиг оборвал смех, когда Хорст впер в человека немигающий взгляд. - Собственно, сама гора Шайенн, что мы о ней знаем?
Стало тихо.
- Насколько мне известно, амеры ДО СИХ ПОР являются нашим вероятным противником. - Начала Эфа, с закрытыми глазами, явно что-то вспоминая. - Итак. Гора Шайенн. Насколько я помню, это гора находится в округе Эль-Пасо, штат Колорадо. И «это» их самый - что ни на есть - засекреченный Командный центр. - Она хихикнула. - На случай Ядреного Батона.
- Колорадо? - Переспросил Слон. - Но я…
- И вот тут самое неприятное для всех нас. - Нагло влез в разговор «Трищ», Слон лишь возмущенно посмотрел на него, но ничего не сказал. - По услышанному мной «там», - он кивнул куда-то назад, намекая на остановку, - мы приземлились на юге штата Невада, в пустыне Мохаве.
В который раз повисла тишина.
- Вот почему за пределами «аэродрома» не было ни единого фонаря. - Тихо сказал кто-то. - Я уж подумал, что эта ВПП специально именно для нас была сделана.
- А если и так? - Спросила Эфа. - Если и правда специально для нас, что это нам дает?
- Мы не сможем преодолеть более тысячи километров, за четыре часа, если наша «точка старта» - действительно пустыня Мохаве. - Задумчиво растягивая слова, сказал Хорст, - что означает, - он посмотрел на Эфу, - что будет еще одна остановка.
- Почему именно более тысячи? - Переспросил Кронос.
- Между Невадой и Колорадо еще штат. - Лениво сказала Эфа, внимательно слушая общую беседу. - Там что-то около тысячи трехсот будет, что ли… короче, где-то восемьсот миль.
- Не знаю, не знаю. - Пожал плечами Слон. - Что-то это мне сильно не нравится, посудите сами: нас собирают ЭКСТРЕННО, причем - ни свет, ни заря, отзывают из отпусков, и увольнительных, и …
- Меня так уж точно. - Подал голос человек, который - до начала всего этого разговора - тихо сидел в углу. - Я даже ни с женой толком проститься не сумел, ни с детьми…
- Ты кто? - Внимательно посмотрел на него Хорст. - Я тебя никогда не видел.
Все подозрительно уставились на мужчину, который сидел в углу кузова.
- Кто я?! - Переспросил мужик, и усмехнулся. - Вообще-то, я водитель этого драндулета, мать его. - Люди молчали, и он продолжил. - По условиям какой-то-там-бумажонки, нас - до этой самой вашей «горы Шайенн» - должны везти янки, которых МЫ же обучили на шоферов.
Раздался смех.
- Ниче се так. - Кронос осмотрел людей в КУНГе. - Хорошо еще, что Я - Главный врач всей нашей команды, и пиндосских ассистентов я на хер пошлю.
- Пошли. - Кивнула Эфа. - А я вот еще что вспомнила: гора Шайенн. - Все - кто был в кузове - посмотрели на нее. - Она… как это… она трехосная.
- Каакая?! - Не понял «Трищ». - Я никогда не ведал, что у обычной горы могут быть аж ТРИ ОСИ. - Раздался всеобщий смех, и на время люди забыли о жаре. - Это как, Эфа? Типа, ось «икс», ось «игрек» и ось «зет»? - Люди смеялись, но «Трищ» смотрел на нее серьезно.
- Блин. - Ругнулась женщина. - У нее три вершины. - Смех прекратился. - И она для янки и Командный центр, и квартира, и развлекалово, и полигон, и столовая, и баня с ванной, и еще-чего-то-там.
- НО ЗАЧЕМ ТАМ ИМЕННО МЫ?! - Водитель сел на своем месте так, словно бы - только что - проглотил копье. - Если это насквозь база янкесов, зачем МЫ едем туда?
- Я не знаю. - Ответила женщина. - Но меня серьезно напрягает факт того, что, во-первых - как сказал «Трищ» …
- Даниил. - Сразу же представился патлатый парень. - Даниил Ненашев.
- … как сказал господин Ненашев, - поправилась Эфа, - нас все тамошние приняли за жертвенных баранов. - Стало тихо. - И - во-вторых - почему амеры не хотят, чтоб «их граждане» отправлялись на «верную смерть»? Еще вопрос: верная смерть - это какой-то оборот речи, и то, о чем я сейчас думаю? Момэнто морэ? - Стояла тишина, словно на погосте, и было слышно лишь песнь мотора.
- Это хорошие вопросы, Эфа. - Наконец, подал свой голос Хорст. - Но ответов на них - по крайней мере - лично у меня нет.
Женщина внимательно осмотрела своих товарищей, ощущая напряжение в воздухе. Каждый из них понимал, что они приближаются к необычайным и, возможно, опасным событиям, но никто не знал, как именно все развернется.
- Черт, свои же, и не понимают, что происходит, - прошептала она, чуть наклонившись к Хорсту. - Если амеры сами не уверены в том, что мы должны делать, то мы точно должны задать себе больше вопросов. - Она стерла пот со лба, который катился градом, несмотря на бандану. Да кого там… бандана была вся мокрая, еще немного - и отжимай. Все выглядели ничуть не лучше, команда много пила, и становился ясен факт того, что им скоро снова нужно будет где-то набирать так нужную им сейчас влагу.
Слон - уже не в силах терпеть жару и неопределенность - жалобно пробормотал:
- С этим их «главным центром» шуточки - точно плохи. Хочется надеяться, что это всего лишь план на случай… - он вдруг замолчал, не в силах выговорить насчет возможного сценария, - на случай всякого. Но ведь они точно не выпустят нас так просто, не объяснив, зачем мы им там нужны! - Он немного помолчал. - Странно все это.
Эфа решила еще раз попытаться успокоить своих товарищей. Она посмотрела в окно, сквозь пыльное стекло, наблюдая, как мимо проносятся безлюдные просторы, и произнесла:
- Знаете, вообще-то гора Шайенн считается самой защищенной базой в мире. Там такая охрана, что только зайти туда - все равно, что проскочить между Сциллой и Харибдой, мать моя женщина! И - опять же - по слухам - генерал Хаммонд точно не из тех, кто будет ставить себя в опасное положение. Но почему… мы там-то зачем, во имя всех Богов Вселенной?! - Она выругалась. - Неужели для защиты от инопланетян, если они нагрянут, не приведи Боже? - В задней части КУНГа послышался вялый смех.
Кронос, прислушиваясь к ее словам, вдруг смачно зевнул. Затем раздался его голос:
- Вы, может быть, и правы. Но тогда для чего нас готовят? Допустим, - только допустим - что - если нам действительно предстоит иметь дело с инопланетянами - это уже совсем другая история. Мы же просто десантники - уровень немного не тот, вам не кажется, а? Товарищи мои дорогие?
«Дорогие товарищи» никак не отреагировали на речеизлияние врача. В этот момент КамАЗ подпрыгнул, и - словно реагируя на их беседы - подбросил всех на сиденьях. Водитель, по-прежнему хмурясь, произнес сквозь сжатые зубы:
- Не переживайте, ребята! Если я доеду - значит, и вы доедете. - Он вынул из своего ранца плитку шоколада, которая напоминала свалявшийся ком, и стал осторожно ее разворачивать. - Но вот про инопланетян… по крайней мере то - что я сейчас слышу от вас - звучит как выдумка, честное слово.
Эфа недоверчиво посмотрела на водителя и кивнула, но относилась к его словам с определенным недоверием. Она вспомнила, как слышала в новостях о необычных событиях, связанных с базой. Снова повисла тишина, прерываемая лишь звуками двигателя. Неприятное чувство тяжести на сердце не проходило, и Эфа чувствовала, как иссякают запасы ее терпения. Вскоре она решилась:
- У меня идея. Но для этого нам нужно связаться с кем-нибудь, кто может нам помочь. Черт побери, я не верю, что мы просто так едем на базу, не зная, что нас там ждет.
- Это тот самый момент, когда «чуть-чуть больше информации» может спасти нам жизнь, - поддержал ее Кронос. - Но как мы сделаем это в таком задыхающемся кузове, в окружении этих пиндосов?
Эфа зевнула, и посмотрела на остальных, решив, что впереди их ждет разговор о стратегии. Хотелось спать. Приближаясь к горе Шайенн, они знали одно: они должны быть готовы ко всему.
***
Стремительно поднимаясь, вертолет оставлял позади знойный штат Невада, с каждым метром пролетая над безбрежными пустынными просторами. Элен чувствовала, как ее волнение постепенно перерастает в любопытство и ожидание. Даниель - который был поглощен бургером - молчал; его внимание полностью занимала пища, тогда как Элен пыталась разглядеть, как где-то далеко внизу исчезают пляжи и вечнозеленые оазисы.
- Мы почти на месте, - проговорил Харпер, уверенно ведя вертолет. - Часа через полтора приземлимся на базу.
Девушка почувствовала прилив адреналина. Мысли о предстоящей встрече с неведомым придавали ей сил. Общение с генералом Хаммондом всегда было чем-то волнующим.
После довольно продолжительного полета они - наконец - приземлились, и двери вертолета открылись, как бы намекая людям на то, что они прибыли в пункт назначения. Горный воздух наполнил салон, принося с собой легкий холодок и свежесть. Харпер покинул воздушное судно первым, затем последовательно вышли Даниель и Элен. Их встретила новая реальность: строгие линии гор и массивные бетонные сооружения, скрытые среди холмов. Горы Шайенн, величественные и угрожающе прекрасные, словно охраняли входы в свои тайны.
- Добро пожаловать на базу, - произнес Харпер, указывая на массивную стальную дверь, почти вросшую в скалу. - На достаточно длительный отрезок времени она станет вашим домом. - Он посмотрел на людей, и понял, что ему хотят задать вопрос. - На все вопросы вам ответит генерал Хаммонд. Прошу за мной. - И пошел вперед, не оборачиваясь, словно чувствовал, что паре некуда идти, и они последуют за ним.
Люди обменялись взглядами: для одной это было началом чего-то совершенно нового, для второго это была работа, и ее знания могли существенно помочь проекту. Пройдя через дверь, они оказались в длинном коридоре, освещенном яркими светильниками. Стены были гладкими и жесткими, тут не было привычного уюта, который они могли ожидать в обычных зданиях.
- База охраняется по последнему слову техники, - продолжал Харпер. - Здесь работают несколько подразделений армии, включая научные группы и специальные службы. Все, что здесь происходит, держится в строгом секрете.
- Мы подписали все соответствующие бумаги. - Сказал Джексон, Харпер лишь кивнул, принимая к сведению то, что услышал.
Девушка вслушивалась в слова Даниеля, стараясь представить, что за «возможности» скрыты за этими стенами. Некоторые двери были помечены кодами, на других были просто металлические таблички.
Майор уверенно шел по длинному коридору, а за ним следовали Элен и Даниель. Шаги раздавались эхом, создавая атмосферу ожидания. На стенах пульсировали экраны, отображая различные графики и данные. Элен пыталась сфокусироваться на информации, но мысли о том, что именно здесь, на базе Шайенн, скрываются множественные секреты, отвлекали ее.
- Мы находимся на верхнем уровне базы, - пояснил майор, посматривая на своих спутников. - Внизу расположены основные лаборатории и исследовательские блоки. Но все самое интересное для вас будет именно здесь. - Они достигли больших металлических дверей, закрытых на кодовый замок. Харпер ввел код, и двери распахнулись с характерным гудением. За ними находился просторный лифт с зеркальными стенами и панелями управления.
- Лифт доставит нас на уровень, где проходят основные совещания и находятся жилые помещения для ключевых сотрудников, - продолжал он, нажимая кнопку.
Лифт плавно начал опускаться, в то время как Элен ощущала легкое волнение. Она посмотрела на своего спутника, который старался не выдать своих чувств на этом пути в неизвестность.
- Ты готова к тому, что нас может ждать? - Шепотом спросил Даниель, отрываясь от своих мыслей. Он пытался скрыть легкое беспокойство, но в голосе звучала нотка сомнения.
- Конечно! - Улыбнулась Крейн, слегка подбадривая его. - Не каждый же день предоставляется такая возможность. - Она украдкой взглянула на Харпера, который старательно делал вид, что ему не интересно то, о чем разговаривают ученые. - Поработать в серьезном правительственном проекте. - Она голосом выделила слово «правительственном».
Наконец, лифт остановился, и двери открылись, приоткрывая вид на широкий холл. Они вышли, прошли по коридору, и оказались в массивном помещении, где свет струился из больших «окон», освещая ультрасовременный дизайн интерьера. Вдоль стен стояли флагштоки с флагами разных стран, а в центре пространства находился большой круглый стол, за которым уже сидели несколько людей.
- Это и есть наш оперативный центр, - произнес Харпер, указывая на круглый стол. - Здесь принимаются важные решения, и именно здесь вы познакомитесь с генералом Хаммондом. Элен и Даниель обменялись взглядами; напряжение в воздухе чувствовалось на каждом шагу. Они подошли к столу, где могли видеть множество экранов и карт, демонстрирующих различные области исследований.
Внезапно в комнату вошел человек в военной униформе. Его осанка и выдающееся выражение лица придавали ему авторитет. Это и был генерал Джордж Хаммонд. Он встретил их с дружелюбной улыбкой и протянул руку.
- Мистер Джексон, мисс Крейн, рад вас видеть. Давайте, присаживайтесь, у нас много вопросов и интересных тем для обсуждения.
Элен села на стул рядом с Даниелем, вся в нетерпении, ожидая первых слов генерала.
- Первое, о чем я бы хотел поговорить с вами, это ваша новая миссия, - начал Хаммонд, беря на себя роль ведущего. - Мы сейчас находимся в уникальной ситуации, и ваши знания могут сыграть решающую роль в проекте, который мы ведем. Он касается изучения не только нашего мира, но и других измерений.
Элен слушала, и ее сердце забилось быстрее. Их задача за пределами привычного, она осознавала это, и предвкушала неизведанное. По мере того, как генерал объяснял детали проекта, она понимала, что у нее складывается уникальная возможность стать частью чего-то огромного и важного.
- Но, прежде чем мы перейдем к конкретным заданиям, - добавил Хаммонд, - давайте дадим вам возможность немного освоиться на базе. Вы можете ознакомиться с оборудованием и нашими исследовательскими направлениями. В этом вам поможет майор Харпер. - Он обернулся к Харперу, который кивнул, расправляя плечи.
- Я проведу их по лабораториям и объясню, что мы делаем. - Хаммонд кивнул, и Харпер пошел на выход из помещения. Идя за ним и Джексоном, Элен почувствовала, что «все это» как будто бы очередная своеобразная веха, и точно знала: их совместные приключения с Даниелем только начинается. С каждым шагом по базе она понимала: их ждут не просто «приключения», а путь в неизведанные горизонты, которые изменят их жизнь навсегда.
***
Несмотря на все потуги американского водителя - на протяжении уже нескольких часов дороги - КамАЗ начал подскакивать на ухабах, прибавляя в КУНГе ощущение неуверенности и тревоги. Эфа знала, что - как бы они все ни старались сохранять спокойствие - в душе каждого из них зреет беспокойство. Разговоры и шутки постепенно затихали, и вскоре грузовой отсек снова наполнился мрачным ожиданием.
- Хорст, - тихо произнесла Эфа, - ты ведь понимаешь, что нам нужно действовать?
- Да. Но как? - После недолгого молчания отозвался он, сжимая ладонями виски. - Мы же не знаем, в какую ловушку нас ведут.
Слон, обратившись к ним, выглядел не менее серьезно:
- Мое мнение: мы должны находиться в постоянной готовности. И не просто в «готовности», - он немного помолчал, оглядывая всех в кузове, - а в постоянной «боевой готовности». Если нас действительно готовят к чему-то плохому, то мы не можем оставаться беззащитными, «им» на развлечение. - На его лице промелькнуло кровожадное выражение. - Мы - не просто «жертвенные бараны», как они нас считают.
Кронос, уже изрядно помятый жарой и неопределенностью, решил вставить свое слово.
- И что мы можем сделать? У нас нет ресурсов, связи и, похоже, даже доверия к этим… - он ткнул в стену несгораемого кузова, туда, где была кабина, в которой сидели американцы. - Только это. - Он вытащил пистолет из кобуры, и задал риторический вопрос. - Самому застрелиться, или застрелить кого? - Кто-то хихикнул, но ничего не сказал.
Эфа посмотрела на Хорста.
- Мы должны попытаться найти способ получить информацию. ДО того момента, как споет жареный петух. - Она некоторое время молча смотрела в глаза мужчины. - Есть ли возможность связаться с кем-то? С кем-то, кто мог бы нам помочь?
- У нас нет ни телефона, ни рации, - вздохнул Хорст. - Но…
Не успел он договорить, как грузовик резко затормозил, отправив всех вперед. Вслед за этим раздался сочный русский двенадцатиэтажный мат с балкончиками и пристроечками: мирно спящий - до этого торможения - Рекс врезался головой в спинку сиденья впереди себя, разбив себе лоб. Двери открылись, и в кузов вошли два американца, один из которых напоминал офицера, а другой был явно старшим по званию, к лицу которого и приложил русский десантник свой - далеко не маленький - кулак. Офицер вылетел из кузова, не успев произнести даже «здравствуйте», или, что он там хотел произнести. Второй американец - с неодобрением посмотрев на их группу - громко произнес на кошмарном русском:
- Данный инцидент будет доведен до сведения министра обороны вашей страны. - В его руках появился пистолет, он явно был настроен защищать свою жизнь.
- Инцидент?! - Выпалила Эфа, словно мячик, подскакивая с сиденья. - Какого х… лешего?! О каком «инциденте» ты говоришь, бабочка свинцовая, мать твою?! - В руках ее товарищей уже было разнообразное оружие. - Обеспечьте нам нормальные условия, а не везите, словно скот!
Некоторое время стояла напряженная тишина. Американец явно колебался.
- Дернешь своей «пукалкой» - я ее тебе плашмя в жопу засуну. И твою же руку по локоть - тоже запихну. - На превосходном английском языке просветил Ненашев американского солдата, и очаровательно улыбнулся. - Российский Консорциум проявил невероятную щедрость к вам - сирым и убогим - когда послал НАС разгребать ваше дерьмо. - Он немного помолчал. - А вы - последовало явно оскорбительное английское непечатное выражение - вместо того, чтобы быть благодарными, везете нас, словно скот. На скотобойню, наверное. - Предположил он, ему явно не хотелось давать этому солдату пищу для размышлений насчет того, знают ли они, что их давно уже записали в минус.
- Можете выйти. - Американец спрятал пистолет в кобуру. - Привал, шесть часов. Прием пищи, туалет, вам позволят набрать воды… тут рядом река, можете искупаться. - Он немного помолчал. - А насчет «условий», - тут он высокомерно посмотрел на Ненашева, - то правительство вашей страны было в курсе того, КУДА вы отправляетесь. - Он спиной вперед спустился на землю. - И, если «оно» не обеспечило вам «условий», - мы точно не обязаны. - С этими словами он отошел от КУНГа к напарнику, который с ненавистью смотрел на машину.
***
Эфа почувствовала, что ситуация накаляется. Она уже подошла к тому опасному пределу, перешагнув который - они могли стать Проблемой для янкесов, и еще неизвестно, какой им был отдан приказ, на случай возможных беспорядков. Убить они не убьют - это было ясно, как Божий день - но вот, что тогда? Ненашев с огнем в глазах смотрел на американца, готовясь дать отпор. Она встала, притянув его к себе за рукав.
- Легче. Думаю, нам стоит попробовать сыграть по их правилам. Временно. - Прошептала она ему на ухо, титаническим усилием подавляя в себе всплеск ярости, и продолжила уже нормальным тоном. - Если нам предложили привал, давайте воспользуемся шансом, ибо мы не сможем ничего добиваться, если будем себя вести опрометчиво. – Полный сомнения взгляд Хорста метнулся между Эфой и Ненашевым. Кронос сидел в глубоком раздумье, перебирая в голове возможные сценарии.
- Пошли, - наконец, коротко сказал врач, поднимаясь на ноги. - Мне уже интересно, каким он будет, этот «привал». - Он подошел к двери, и спрыгнул из кузова на землю. - Очередная подляна, вот увидите.
Перед глазами Эфы, словно бы бомба разорвалась.
- Подляна… - она даже не почувствовала, как Кронос спустил ее на землю, на автомате отойдя от кузова, из которого выпрыгивали ее изможденные дорогой товарищи. - Подляна…
«Раиса Моисеевна» сразу вызвала стойкую неприязнь, и у нее пропало всякое желание подружиться с ней, или - использовать ее как жилетку для плача. Она показалась ей лисой, лгуньей: в глаза одно, за спиной другое. И - что самое главное - психологиня тоже - с первых минут знакомства - поняла, что «контакт» установить не удастся. Поэтому они разговаривали на нейтральные темы, но, когда она подступала очень близко к ее травмам - она так и заявила - очень прохладным тоном - что ей не нужен ни психолог, ни психотерапевт. И «ЭТО» НЕПРОФЕССИОНАЛЬНО - ЛЕЗТЬ В ДУШУ ЧЕЛОВЕКА, КОТОРЫЙ СОВСЕМ НЕ ХОЧЕТ ЕЕ ПОМОЩИ.
- Смотри, чтобы психиатр не понадобился. - Сказала Раиса Моисеевна, прежде чем они расстались врагами. Она больше не приходила в ее кабинет, но и «дядя Семен» не делал поползновений притащить ее к ней.
Однако отношение к ней резко изменилось. Она больше не могла гулять одна по тенистой территории санатория. Более того - ей запретили подходить к воротам, контакта с родными не было. Наталья поняла, что ее просто «слили», заперев в этой почти лесной глуши. А потом - она начала вспоминать, ЧТО кричал ей ее бывший возлюбленный, когда объявил о разрыве отношений.
- Алена. - С ненавистью прошептала она. - Алена…
Сидела на краешке кровати в своей маленькой комнате, она представляла, как Артем ведет под венец ДРУГУЮ. И - в самом деле - почему она посчитала, что он непременно на ней женится?! Когда - на самом деле - ему нужна была совсем не она. Возможности ее отца, вот, что ему было нужно. И он получил все. В том числе - и ее.
Окна были плотно закрыты, легкий запах свежей краски смешивался с ароматом моря, как будто весь мир за пределами этого санатория не имел к ней никакого отношения. В руках Наталья держала телефон, по-прежнему не решаясь нажать на кнопку вызова. Беспокойство осколками резало душу. Она вспомнила, как однажды, были теплые вечера на пляже, когда она делилась с матерью и старшим братом своими мечтами о семье, о том, как стать хорошей женой и матерью, и как в тот момент ей казалось, что ничего не может помешать ее счастью.
Но потом пришел Артем. Он появился в ее жизни, как очередная звезда, которую она так жаждала. Хотя звезда быстро погасла, оставив ее в темноте холода и растерянности. Прошло время, и настали те жестокие события, где каждое слово пронзало ее, как острые лезвия. Она вспомнила, как он смеялся над ней, и как постепенно эта смех превращался в презрение. Она чувствовала себя пустой.
Своеобразным финалом стало то, что, вот она здесь, три месяца в неврологическом санатории, где ей помогали справляться с перегрузкой. Она снова получила возможность гулять без явного присмотра, общалась уже с другим психотерапевтом, зарабатывая доверие, и собирая осколки, которые смогла спасти от краха. У нее были моменты спокойствия, которые она находила, но каждая беседа сталкивала ее с горькой правдой. «Как ты могла доверять ему?» - Спрашивала она себя. Каждый раз вновь и вновь.
Наконец, она наклонила голову, глядя на свое отражение в экране телефона. Взгляд был полон страха. Ей предстояло позвонить домой. У нее возникло множество вопросов, но единственное, что звучало в ее голове - «Я не ожидала такой подляны! Я не думала, что вы запрете меня, причем - в буквальном смысле!». Она всегда рассчитывала на поддержку родителей, но последствия их решения о ее отправке сюда стали неожиданными и горькими. А когда они объявили ей об этом - для нее «это» стало шоком. Но она прекрасно видела, что в их глазах сквозило расстройство и разочарование.
Она вспомнила разговор на кухне:
- А вот, что, если я не хочу туда ехать?! - Спросила она, еле сдерживая слезы.
- Это только на время, Наташенька. Ты не понимаешь, это нужно тебе, - мать делала все, чтобы не смотреть ей в глаза. - Мы хотим, чтобы ты снова стала собой.
Но как же ей «снова стать собой», если она даже понятия не имела, какой она стала? Это время сделало ее слабее и сильнее одновременно, более того - появилась цель: отомстить. Отомстить за потерянное время, за унижения, за то, что на нее «поспорили», и за все те подляны, которые она собрала на свою голову. Причем, отомстить ужасно, жестоко, фатально… ему и ей, ей - в первую очередь. И теперь у нее было направление: она собиралась поговорить с отцом о возможности - в скором времени - покинуть сие гостеприимное место. Она не могла «этого» знать точно, но - возможно - в его голосе найдется поддержка, которую она так искала. Но также она прекрасно знала и о том, что в его решении скрывались те же подляны, которые привели ее сюда.
Она вздохнула, и все-таки нажала на кнопку вызова. Слухи о том, что отцу трудно осознавать всю правду об ее переживаниях, заставили ее задуматься, как это - запустить разговор так, чтобы добиться того, что ей действительно нужно. Это была не просто просьба о помощи, это было ее самоутверждение. На третьем гудке отец снял трубку:
- Да, ну, чего тебе?
- Папа, мне нужно с тобой поговорить… - Отец молчал, и она продолжила. - Я не ожидала, что ты отправишь меня, чуть ли не в ссылку… - ее голос дрожал, но внутри нее вспыхнуло пламя, готовое нагнать страх. Она решила, что не позволит этому чувству погубить ее желание отстоять себя.
Она знала, что это только начало.
- Зависла?! - Ее сильно хлопнули по заднице, она помотала головой, словно бы прогоняя сон. Рядом стоял Контур, а водитель - который ехал с ними - проверял техническую «начинку» автомобиля. - Вперед, навстречу приключениям! - Он потащил ее вперед. На автомате, она пошла рядом. - Что с тобой?! - Она не ответила. - Да забудь про него, Эфа. - По тому, как она на него посмотрела, Контур понял, что попал в точку. - Не вспоминай, не стоит он того. - Парень заржал. - Мы с Женькой и еще парой ребят его так отделали, что он до конца своих дней кровью писать будет.
Она обняла его за талию.
- А уж что С НЕЙ сотворила я… - парень сделал огромные глаза, и они пошли по направлению к длинному зданию, в котором было неизвестно что. Они отошли от машины, и постепенно напряжение стало покидать их. На улице было просто пекло: солнце нещадно светило, и вскоре у нее заболели глаза. Помня о том, что ее глаза - весьма нужный военный инструмент, она закрыла их, и позволила - некоторое время - вести себя, словно слепого человека. Вокруг раздавались звуки, характерные для военной базы: гремели шаги солдат, слышались команды на русском и английском, а также где-то вдали гудели моторы, однако «длинное здание, которое было похоже на барак» - почему-то - показалось им чуть ли не раем. Подойдя к нему, они изумились: рядом стояла большая куча народа, на нашивках которой они увидали изображение флага Китайской Федерации.
- Вот это номер! - Удивлению Кроноса не было предела. Контур резко остановился, и Эфа открыла глаза. Она - с не меньшим удивлением - посмотрела на группу китайцев.
В свою очередь, китайцы тоже сильно удивились. От группы отделился невысокий человек со звездами на погонах. Он подошел ближе, отдал воинское приветствие - что заставило группу русских солдат ответить тем же - и что-то произнес на своем языке. Затем - видя, что его не понимают - повторил вопрос на английском. Ненашев повернулся лицом к Контуру и Эфе, и перекосился так, словно ему в рот сам Президент Российского Консорциума положил лимон огромных размеров, и приказал медленно разжевать. Эфа быстро опустила глаза. Контур хмыкнул.
Страшно растягивая слова, Кронос что-то ответил на китайском. Китайцы загалдели, офицер радостно улыбнулся, и снова - на сей раз очень медленно - повторил ранее сказанную фразу на своем языке.
- Это командующий Китайского контингента, полковник Цзин Сяо. - Наконец, перевел Кронос, и посмотрел на группу. - Он спрашивает, где командир нашего подразделения. Тем временем, все русские десантники собрались около длинного барака.
Контур осмотрелся.
- Наташ, - прислонился он к уху женщины, - хочешь враз забыть и о своем Артеме, и об его бабе?
Она усмехнулась, и толкнула его в бок.
- Только если ты мне память сотрешь.
Тут Кронос счастливо улыбнулся.
- Есть идея лучше. Все-равно, Мамаева нам навязали. - И - повернув голову к китайцу - что-то сказал. Китаец расцвел, и, схватив Эфу за руку, энергично ее потряс.
- Ты что ему сейчас сказал? - С ужасом спросила она, понимая, ЧТО было сказано. - Да я… ты с дуба рухнул, да?!
- Кто упал? - Раздалась весьма приличная русская речь из китайского коллектива. Кронос и Эфа обернулись. Рядом стояла миловидная китаянка в военной форме. Эфа уважительно кивнула. - Я Мэй Лин, старший лейтенант Вооруженных Сил Китайской Федерации.
Эфа посмотрела на Кроноса, потом перевела взгляд на китаянку.
- То, что сказал этот… балбес… про меня, - неправда. Наш командир - подполковник Игорь Мамаев, а не я, - произнесла она, и ее передернуло от отвращения. - Представительница Китая добросовестно перевела это своему начальнику. Цзин Сяо что-то сказал, затем засмеялся и шутливо погрозил пальцем.
- Ваш - и наш теперь - начальник - русский генерал Олег Волков, начальник базы Абидос-2017, - перевела Мэй. - Подполковник Мамаев - начальник Внешнего сектора базы Абидос. - Эфа, Контур, и все, кто слышал это, переглянулись. Устойчивое напряжение в комнате сменилось на легкую тревогу, ведь соблюдение субординации стало очевидным.
- Абидос-2017? - переспросил Рекс, и улыбнулся, как будто усомнился в серьезности ситуации. - Вы знаете гораздо больше нас, мисс Лин.
Некоторое время царила тишина.
- Все, я сдаюсь. - Эфа подняла лапки верх, Мэй Лин с интересом смотрела на нее. - Вам дали гораздо больше информации, чем нам: нас просто заставили подписать гору бумаг, потом собрали это… эту, - она ткнула пальцем назад, намекая на солидную колонну грузовиков, на которой русские десантники прибыли в это место, - колонну, потом запихнули в самолет, и все. - Китаянка переводила ее речь своему командиру. - Мы в пути уже больше суток, и…
Цзин Сяо резко дернул рукой, останавливая речь Эфы.
- Тогда вам нужно - по крайней мере - принять душ и нормально поесть. - Кронос и Контур синхронно кивнули. - Потом будем далее решать, что почем. - Группа китайцев отошла от входа в помещение, и русские солдаты зашли вовнутрь него.
**
Внутри была прохлада, которая так и звала просто сесть и расслабиться. Пройдя по коридору, группа вышла в достаточно большое длинное помещение, по запахам которого все догадались, что попали в столовую. Было видно много людей в военной форме, и мужчин, и женщин. Кронос осторожно тронул себя за плечо, как бы акцентируя внимание на нашивках флагов стран на рукавах людей.
Группа оторопела во второй раз, а потом - и в третий. На рукаве ближайшей к ним группы - которая сидела за двумя рядом поставленными столами, каждый из которых был на шесть персон - все увидали нашивки Турецкой Республики, а на выход из помещения шел достаточно большой коллектив военного люда Северной Кореи.
- Странно все это. - Раздался тихий голос Ненашева. Группа российских солдат расступилась, давая северным корейцам выйти, но те просто стояли, взирая на флаги Российского Консорциума на рукавах Эфы и ее друзей. Долгое время никто ничего не говорил. Затем к корейцам подошел еще один человек - с большими вышитыми звездами на погонах - сначала вежливо кивнул россиянам - что заставило их кивнуть в ответ - а после он «пролаял» что-то на своем языке. Северные корейцы потянулись на выход.
Россияне так же - по примеру турок - сдвинули несколько столов, и заняли места. Затем они натаскали различных блюд, питья, и сели есть. Невзначай взгляд Эфы упал на пятерых солдат с флагами Ирана на рукавах. «Это» переполнило чашу ее подозрительности.
- Слушайте. - Быстрым шепотом заговорила она, когда группа расселась вокруг стола, и заработала челюстями. Вторая группа российских же десантников «уволокла» еще несколько столов, так же последовав примеру турок. - Вам не кажется «все это» странным?
Некоторое время стояла тишина.
- Мне-то уж точно. - Ненашев проглотил кусок жареного мяса. - И заметьте еще вот что, - товарищи дорогие, - здесь почти что все те, кто в реальности так и остался геополитическим противником США. - Несмотря на отсутствие границ, и «всеобщее, всеобъемлющее счастье».
- В смысле? - Вопросительно посмотрел на него Рекс. Слон сидел рядом, внимательно слушая разговор, и - пока - не вступая в него. Остальные «дорогие товарищи» прикладывали неимоверные усилия к засорению собственных желудков.
- В прямом. - Даниил отпил что-то из кружки. - Российский Консорциум, Китайская Федерация, Турецкая Республика, Республика Иран, Северная Корея… - За столом повисла напряженная тишина. - И - относительно совсем недавно - НАС обозвали жертвенными барашками. – Он помолчал. – Но нас ли одних?
Эфа подавилась. Кронос долгим взглядом посмотрел на Ненашева. В свою очередь, Даниил «вылупился» на врача. Так продолжалось несколько секунд.
- Туше. - Тихо сказал Слон. - Брейк.
В атмосферу накалившегося момента ввалилась тишина, ставшая почти мучительной. Каждый из людей - собравшихся за столом - словно бы ощущал на себе тяжесть непридуманной игры, в которой они все оказались актерами в странном театре абсурда. Эфа попыталась перевести дыхание, осознав, что ее бдительность и подозрительность вели к настоящему… «Ну, нафиг. Так недолго и параноиком стать», - подумала она, и начала всматриваться в лица солдат с флагами Ирана, их неподвижные выражения и настороженные взгляды вызывали у нее неподдельную тревогу.
- Давайте подождем, и не будем делать скоропалительных выводов, - произнес Рекс, заставляя всех взглянуть на него. Его голос был спокоен, но в нем слышалось непередаваемое напряжение. - Мы не знаем, каковы их намерения.
- Но вообще-то мы и не должны знать! - Зашипела Эфа, ее голос - против ее воли - «дал петуха». - Так не бывает, чтобы все противники США вдруг разом оказались за одним столом и, более того, делили еду! - Ненашев кивнул, соглашаясь с ней. Он отставил в сторону тарелку, и серьезным взглядом осмотрел всех.
- Это определенно неблагоразумно. - Он откинулся на спинку стула, его хорошая форма и привычка держать себя в тонусе делали его не только физически, но и ментально сильным. - Зачем они здесь? На что рассчитывают? И что будет далее?
- Ребята, - прервала его обратно Эфа, делая жест «молчать», - мы не можем просто сидеть здесь и наблюдать. - Контур, Слон и Рекс синхронно кивнули. - И еще мне не нравится, что - вот меня лично - везут - словно на скотобойню - не дав и крупицы информации. - Она помолчала. - Как выясняется, китайцы знают больше нашего. И это о том, КТО является начальником «какой-то-там-базы»! - Она кивнула на иранцев. - Спорим, что они тоже - в курсе всего? И только мы, как слепые котята…
- Мы здесь не для того, чтобы вызывать ваше недовольство. Мы здесь, чтобы есть, и потом следовать дальше! Мы все в одном положении, согласны? - Один из иранских солдат поднял глаза и - словно почувствовав на себе их взгляды - громко обратился на хорошем английском к русской группе.
Однако Эфа видела, КАК сразу напряглись все представители Ирана. Русская «толпа» за столами напряглась еще больше. Улыбка солдата - который обратился к ним - была слишком широкой, и его жест заключался в том, чтобы попробовать убрать напряжение. Но чем больше он истолковывал свои слова, тем больше неуверенности возникло в глазах собравшихся.
- Насколько нам известно, все мы последуем дальше! - Вмешался Слон, его низкий голос - и кошмарный акцент - усилил конфликтный тон разговора. - Наша совместная еда не делает нас едиными. Это всего лишь маска, за которой скрываются истинные намерения. - И махнул рукой, в жесте «провались оно все пропадом».
Иранец прищурился, его выражение изменилось.
- Это не маска. Мы все действительно находимся в одной лодке, и пусть это не всегда видно. Но – может быть – мы просто будем вынуждены работать вместе. - Эфа пожала плечами, внезапно в ее душе поселилась уверенность, что ВСЕ ОНИ будут «переброшены» на «странную базу Абидос-2017, покрытую мраком тайны». И меньше всего она желала, чтобы и «там» была вражда. «Но КАК переброшены»? - Не давала ей покоя мысль. - «И «переброшены» - куда? Где находится этот «Абидос-2017», мать его»?!
- Может, вы просто хотите, чтобы нас всех посадили за один стол, прежде чем устроить свою игру? - Парировал Ненашев. Его интонация изменилась, стало ощутимым недоверие. - Как вы уже поняли, тут собраны давние противники. - В помещении воцарилась тишина, а Даниил продолжил. - «Давние противники» именно Соединенных Штатов. - Ненашев страшно осклабился. - Которых американцы хотят «перебросить» куда-то.
- И это как раз именно то, что мы должны обсудить, - произнес другой иранский солдат, его голос был тише, но в нем слышалось понимание момента. - Но не сейчас. У нас тут есть более важные вещи.
Из-за другого «российского стола» вдруг раздался громкий смех, прерывая напряженную беседу. Он - казалось бы - относился к чему-то едкому, но вскоре сменился настороженным молчанием. Эфа почувствовала, как напряжение в комнате нарастает до предела, словно бы по волшебству. Она оглядела остальных за столом. В этом странном лесу противоречий они были всего лишь пешками, неспособными предугадать, куда их ведет этот неожиданный союз. Вопросы о доверии и предательстве стали более уверенно подниматься в ее уме.
- Давайте сначала немного проясним ситуацию: мы все еще имеем право не доверять друг другу, - произнесла Эфа, чувствуя необходимость вступить в этот парадоксальный диалог. - Мы здесь не потому, что хотим стать друзьями, но потому, что нас объединила общая цель.
После довольно продолжительной паузы иранец кивнул.
- Вот это уже что-то, - прокомментировал Ненашев, и его глаза сверкнули азартом. - Может, за этим общим столом все же стоит следить за тем, что будет дальше.
Обсуждение продолжалось, но теперь уже в ином ключе: насчет безопасности, взаимопонимания и предстоящих действий. Они все знали, что каждый шаг может быть решающим, а каждый взгляд может таить в себе угрозу. В конце концов, положение было одинаково нестабильным для всех.
***
Лифт снова опускался куда-то глубоко в недра Горы Шайенн, и Элен начала немного нервничать. Она не была уверена, что там - на самом низу, куда - по ее мнению - и следовал лифт - вентиляция может быть такая же, как и том помещении, где их встретил генерал Хаммонд. Через некоторое время лифт остановился, они вышли, и сразу оказались в зачатке коридора, который вел в никуда. Подойдя к массивной двери, Харпер остановился и ввел код, после чего петли двери с тихим щелчком распахнулись, открывая доступ в другую его часть. После довольно продолжительного пешего путешествия по лабиринтам, они - наконец - оказались в святая святых помещений проекта.
Командный Центр.
Элен и Даниель просто прошли за ним в обширное помещение, заполненное современными экранами, мигающими индикаторами и людьми в униформе, сосредоточенно работающими над самыми разными задачами.
- Здесь мы ведем большую часть наших операций, - сказал Харпер, указывая на круглый стол, вокруг которого собирались высокопоставленные офицеры и ученые. - Все данные, которые вам понадобятся, находятся под рукой. - Элен взглянула на Даниеля, ее глаза горели азартом. Она не могла дождаться, чтобы погрузиться в изучение того, что было открыто в этом месте, и Джексон прекрасно понял то, что «мисс Крейн» успешно заглотила наживку.
Осталось только подсечь.
Харпер повел их по Центру, одновременно рассказывая о разных подразделениях и проектах. Их путь закончился перед одним из экранов, на котором была изображена трехмерная модель некоей области.
- Это одно из наших исследований, - объяснил Харпер. - Мы находимся на грани открытия новых технологий, которые могут изменить представление о многих процессах познания Вселенной. - Все внимание Элен было полностью сосредоточено на информации. Она почувствовала, как ее сердце колотится, от того, что она находилась в самом центре научного прорыва.
- Воу, привет всем с солнечного Абидоса! - Вдруг раздался сильный мужской голос, и все обернулись. В дверях стоял крепко сбитый человек, одетый в форму пустынного цвета. Он был немного выше среднего роста человека, лыс, и его обветренное лицо светилось счастливой улыбкой. - Харпер, твою мать, ты еще жив, маленький засранец! - Смеясь, сказал он, и они обменялись с Джеком сильным рукопожатием. - Элен замерла на месте, когда ее глаза встретились с его: в них читалось нечто особенное, чувство, с которым она не могла справиться.
- Папа? - Против воли вырвалось у нее. Она, не осознавая, как ее голос перекрыл общую тишину. Девушка подошла ближе, и в этот момент она была не просто дочерью, но и ученой, которая пытается оценить все вокруг. - Генерал?! - Она посмотрела сначала на Харпера огромными глазами, затем перевела взгляд на своего отца. - Генерал Олег Волков, начальник чего-то-там? - Волков улыбнулся, его глаза вспыхнули радостью.
- Ну, привет и тебе, Елена Волкова! Элен Крейн, мать твою! – Он немного помолчал. – Да. Начальник базы «Абидос-2017», форпоста Земли в далекой, далекой Галактике. - Заявил он прежде, чем заключить ее в свои медвежьи объятия. - Дочура, ты не представляешь, как я рад тебя видеть здесь, - произнес он, обнимая ее. - Я знал, что и ты тоже дойдешь до этого момента.
Наблюдая за их встречей, Даниель чувствовал, что это не просто момент радости, но и поворотный момент, который может изменить их судьбы. Он чувствовал себя немного не в своей тарелке, но уважал это мгновение.
- Генерал, я очень впечатлен всем, что тут происходит! - Сказал он, обращаясь к Волкову, чувствуя прилив невероятного вдохновения. - Это, - он обвел взглядом Командный Центр и кивнул на Зал Врат, который был - пока еще что - скрыт стальной переборкой, - просто невероятно, я знаю.
Волков кивнул.
- Без вас, и Джека О’Нилла этого не было бы. Я знал, что вам это понравится, доктор Джексон. Вы знаете, что мы тут занимаемся важными проектами, и ваши исследования нам очень пригодятся, - ответил он, с гордостью смотря на свою дочь, которая, словно котенок, уткнула свое лицо в его руку.
Немного смущенная Элен, улыбнулась, вдыхая воздух надежд и возможностей.
- Я готова к вызовам! - В ее голосе слышалась уверенность. - Ты же знаешь…
Генерал кивнул, затем подошел к Джексону, и протянул руку.
- Приятно познакомиться, доктор Джексон. Я слышал много хорошего о вашей работе. Уверен, что дуэт с моей дочерью будет высокоэффективным.
Джексон кивнул, и немного поморщился от сильного рукопожатия.
- Называйте меня Даниель, генерал. - Волков кивнул. - Ваша дочь - невероятный специалист, - пытливый, и невероятно работоспособный. Я рад поработать вместе с ней, - ответил Даниель с легким волнением.
После обмена любезностями, Волков продолжил:
- Теперь, когда вы находитесь здесь, объединенная сила ваших знаний и нашей исследовательской программы, позволит нам совершить большой шаг вперед. На самом деле, база нуждается в людях таких, как вы. - Даниель кивнул, а Элен залилась краской от смущения. - Харпер, покажи им, что у нас есть, и подготовь их к предстоящей работе: они должны быть готовы к переброске в любое время. - Тем временем, в Центр вошел генерал Хаммонд, начальник базы «Горы Шайенн». Увидя Волкова, он направился к нему.
- С удовольствием, сэр, - ответил Харпер. - Итак, ребята, шагайте за мной. Впереди много интересного! - Ученые - не сказав ни слова - пошли за ним, и пока Харпер вел их по коридору, заполненному разнообразными лабораториями и исследованиями, они обменялись многозначительными взглядами. Каждый шаг отзывался эхом в их сознании, резонируя с их ожиданием и стремлением. Элен знала, что этот момент - начало чего-то большего, и она готова была встретить это с открытым сердцем.
**
Когда Харпер и ученые вышли, Хаммонд подошел к Волкову, и генералы обменялись рукопожатиями.
- Ну, что, - Волков без обиняков смотрел на Хаммонда, - сейчас получается так, что вы у меня забрали с базы почти всех. Еще немного - и жители ближайшего поселения поймут, что я практически беззащитен… - Он неловко хохотнул. - С учеными не сильно и посопротивляешься, они ж даже не знают, где у автомата ствол, а где цевье…
- Не беспокойтесь так, генерал. - Хаммонд дружески положил своему русскому коллеге руку на плечо. - Объединенный контингент уже на материке, они едут сюда, но - как вы сами понимаете - Волков кивнул, а потом пристально посмотрел в глаза Хаммонда, - по соображениям безопасности…
- А что это за «объединенный контингент» такой? - С подозрением в голосе, спросил он. - Джордж, - он склонил свою голову к уху генерала, - ты же ведь прекрасно понимаешь, что - пока я не увижу тех, кто заменит твоих подчиненных у меня дома. - Он немного помолчал. - И да, я Абидос имею в виду, - Хаммонд криво ухмыльнулся, старательно смотря в пол, - я твоих солдат не отпущу, что бы ты не обещал, и как высоко не подпрыгивал.
Хаммонд кивнул. Затем обнял Волкова, и повел прочь из помещения Центра.
- Максимум через двое суток они будут здесь. - Волков кивнул. - Еще сутки им потребуется на то, чтобы обзвонить свои семьи, сказать, чтобы не беспокоились. - Олег остановился, развернув Хаммонда лицом к себе. - И еще часов сорок займет переход, ты даже не представляешь, с чем тебе придется иметь дело. - Генерал Хаммонд улыбнулся, представляя реакцию Волкова на тот «контингент», что он вскоре увидит. - Все будет в порядке, Олег, не волнуйся. - Волков смотрел на него, ничего не говоря. - Давай я тебе покажу, чем хоть мы здесь занимаемся…
Волков не ответил, позволяя генералу Хаммонду вести себя. Понемногу, они углубилась в изучение возможностей, которые хранила база Шайенн. Хаммонд подробно рассказывал Волкову о том, что происходит на базе, знакомил с оборудованием, и оба генерала обсуждали конференции и предстоящие эксперименты. Погруженные в удивительный мир науки, они не замечали, как пролетело довольно большое количество времени.
Но в момент - когда они вышли из очередного лабораторного помещения - их внимание привлек гам, доносившийся из дальней части комплекса. Хаммонд остановился и посмотрел на Волкова.
- Мы ведем несколько сложных экспериментов, но, думаю, вам стоит взглянуть.
***
Уже несколько недель она обдумывала план побега, но ей «это» все больше казалось нереальным. Каждый раз, когда она пыталась представить себе, как она покидает это место, в голове возникали преграды, которые казались непроходимыми. Она понимала, что именно ее отец настоял на этом ее «заключении», и дядя Семен был с ним заодно. Почему-то у нее была твердая уверенность в том, что «все это» было задумано ими только для того, чтобы она не помешала свадьбе Артема и Алены. Свадьбе, о которой она не могла не думать, даже когда пыталась отвлечься.
Она много раз представляла себе в своих «влажных мечтах», как именно ОНА идет под венец со своим любимым человеком. Она видела себя в ослепительно белом платье, которое струилось по полу, словно облако, а в руках у нее был роскошный букет цветов, наполненный ароматом весны. Вокруг нее - ее друзья, ее подруги, родители, ее старший брат. Они улыбались, радуясь за нее, и даже некоторые соседи, которых она знала с детства, были там, чтобы разделить этот волшебный момент. Но вместо этого она сидела в темной комнате, и реальность была далека от ее мечты. Порой, проводя ночи без сна, и лишь задремывая под утро, она снова и снова прокручивала в голове тот момент, когда Артем объявил ей о своем уходе. Сердце щемило от боли, но она заставляла себя вспоминать «это» снова и снова, как будто в этом был какой-то смысл, какое-то облегчение. Она искала в своих воспоминаниях причины, искала ответы на вопросы, которые терзали ее душу. Она хотела «наградить» каждого, согласно заслугам: Артема за предательство, Алену за вероломство, а себя за то, что не смогла удержать то, что было ей дорого.
Каждый вздох в этой тишине напоминал ей о том, что жизнь не всегда идет по плану. Она чувствовала, как внутри нее разрастаются гнев и обида, и это придавало ей сил. В ее голове возникали образы, как она выходит на улицу, дышит свежим воздухом и ощущает свободу. Она знала, что должна бороться за свое счастье, даже если это казалось невозможным. Каждый новый день она искала способы, как осуществить план побега, как вырваться из этой ловушки, которая сжимала ее сердце все сильнее. И, несмотря на страх, она чувствовала, что в ней растет уверенность - уверенность в том, что она не просто жертва обстоятельств, а женщина, способная изменить свою судьбу.
Она снова представила «это» …
- Да как же ты заебала! - Услышала она от человека, который еще - вот совсем недавно - говорил ей о любви. - Господи, да ты просто ничтожество, ты только посмотри на себя!! Он жестко, наверное - впервые за все время их отношений - схватил ее за плечи, и потащил к зеркалу. В отражении она увидела себя и взгляд человека, которого любила. Вот только обожания там больше не было. - Мне уже остопиздело слушать твои «высоконаучные» речи. И знаешь… - Он презрительно ухмыльнулся. - У меня нет желания видеть тебя. - Он с силой оттолкнул ее от себя, и она врезалась в стену. - Нахуй. Да, пошла нахуй.
- Ты о чем? - Ее голос просел, она уже глотала слезы, но никак не могла поверить. - Артем, ты о чем сейчас?! - Мысль о том, что он не шутит, прожгла ее тело, словно высокочастотный разряд электрического тока. - Какая муха тебя укусила?! Что произошло, скажи мне?!
Его лицо перекосилось от злости.
- Я получил что хотел. Стоило просто потерпеть тебя, твою безмозглость… Уродство и никчемность. - Он засмеялся, каким-то отвратительным смехом, в котором было слышно лишь горечь и сожаление. - Ты же ни на что не годишься, зато родители твои дали куда больше. - Губы, которые когда-то целовали так жарко, сейчас уродливо кривились в ухмылке.
- Родители?! - В ее глазах закипели слезы, они уже готовы были ринуться вон, но она еще как-то держалась. - Так вот оно что… значит, это только лишь из-за твоей аспирантуры… - Ее голос выражал последнюю стадию ужаса прозрения.
- Мы расстаемся. - Голос некогда любимого мужчины доходил до нее, словно сквозь вату. - Слышишь, мразь? - Она расширившимися от горя глазами смотрела на человека, в которого бы - словно - вселился демон. - Расстаемся, и мне нахуй не нужны сейчас твои слезы. И да, - он злорадно усмехнулся, - ты была права, есть та, кто в сотни раз лучше, чем ты! - Он немного помолчал. - И в постели она как конфетка, а не, словно дохлая рыба. У которой есть грудь, а не доска вместо! - Он открыл бутылку минеральной воды, и осушил ее в несколько глотков. - Боже, ты не представляешь, - его голос изменился, он стал каким-то жалеющим, - как омерзительно было делать вид, что ты меня хоть сколь бы то ни было интересуешь. - Он брезгливо скинул со своего ноутбука ее конспект. - Свадьба эта еще. - Он усмехнулся. - Ты и вправду думала, что хоть кто-то на тебе женится? На такой убогой?! - Он немного помолчал, а потом выдал. - Да мы же поспорили тогда с парнями, кто тебя в постель затащит. - Артем презрительно захихикал. - Ты же еще целкой была, ха! Никто на такую - как ты - не зарился! - Его голос понизился. - А я в тот раз Виагры нажрался, ибо НА ТЕБЯ не встанет ни у кого, даже последний бомж, - он срыгнул в ее блузку, - не позарится…
- Поспорили… - И она осела около стены, невидящим взором смотря перед собой.
Послышался смех.
- А ты и повелась, сразу с родителями познакомила. Спасибо за это. - Он с размаха кинул в нее блузку, и скартавил. - «Дорогая».
Зацикливаясь на одном, прогоняя в памяти разговор снова и снова, у нее в голове постепенно складывался план мести. Словно в замедленной съемке, она вновь и вновь воображала свадьбу Артема и Алены, анализируя каждую фразу, которую они говорили «там», каждое выражение лица, каждую интонацию. И - в один прекрасный момент - как будто сама реальность подыграла ей, она увидела это, словно кинофильм, и «увиденное в голове» пришлось ей явно по душе. Она ощерилась в злобной ухмылке, чувствуя, как внутри нее разгорается злой огонь. Но потом пришло неожиданное осознание. Это понимание было настолько ясным, что, в первый момент, она испугалась. Она поняла, что «все, что должно было произойти», должно «произойти» как бы случайно. Иначе, вместо нескольких месяцев в неврологическом санатории, она проведет несколько лет в тюрьме. Эти «несколько лет» ей потом никто не вернет, и мысль об этом вызывала внутри нее панику. Она не могла позволить себе оказаться в такой ловушке, где ее мечты о свободе и мести обернутся реальностью, полной страха и безысходности.
Наталья резко встала с кровати и подошла к окну, вглядываясь в серое небо, которое отражало ее внутреннее состояние. Как никогда она чувствовала, что ей нужен кто-то. Кто-то за пределами этого неврологического ада, кто-то, кто мог бы понять ее, поддержать и помочь реализовать ее план. И кто-то, кто ради нее был готов рискнуть всем, даже своей жизнью и спокойствием.
Она знала только одного «такого» человека. Его образ всплыл в ее памяти, как спасательный круг в бушующем море. Она вспомнила его глаза, полные решимости, и голос, который всегда звучал уверенно, даже в самых трудных ситуациях. Этот человек был не просто другом, он был тем, кто мог понять ее боль и разделить ее гнев. И теперь, когда она осознала это, в ней пробудилась надежда. Надежда на то, что, возможно, вместе они смогут изменить ее судьбу и вырваться из этой тьмы.
- Зависла? - Оторвал ее от размышлений Хорст. Наталья поморгала глазами, пытаясь собраться с мыслями. Группа находилась на берегу живописного фиорда, и, насколько хватало взгляда, она видела купающихся людей: и мужчин, и женщин, которые наслаждались теплыми солнечными лучами и прохладной водой. В этот момент она осознала, что совершенно не помнит того момента, когда они ушли из столовой. «Вот это я даю», - подумала она, чувствуя, как легкая растерянность накрывает ее.
- Нет, я здесь, - ответила она, похрустев мышцами шеи, чтобы развеять остатки сонливости. Она оглядела ребят рядом с собой, и в ее глазах промелькнуло озорное выражение. - Ну что, мы же не хуже, точно? - Она с улыбкой посмотрела на остальных, и, не раздумывая, быстро сняла с себя все, оставшись только в лифчике и трусах-шортах. - Кто как хочет, а я плавать! - С этими словами она словно бы превратилась в ребенка, галопом сбежала с небольшого бережка и врезалась в воду, подняв за собой фонтан брызг. Как будто это была ее единственная возможность освободиться от всех забот.
Некоторое время парни просто наблюдали за ней, не в силах отвести взгляд от ее беззаботного веселья. Она брызгала водой на людей вокруг, и ее беззаботный смех раздавался, как музыка, наполняя атмосферу легкостью. Некоторые люди приняли ее игру, и теперь большинство просто брызгались водой друг на друга.
- Да, скромностью она явно не страдает, - заметил Кронос, с недоумением глядя на Рекса. - Она точно в порядке? Мне кажется, что то - что она сделала - было слишком сильно…
Рекс кивнул, его лицо было серьезным.
- А то! - Он не спеша стянул с себя форменную футболку-цифру, открывая накачанное тело. - Там «выхлоп» знатный был, клянусь, чем угодно, и потом: Артем - все таки - депутатский сынок, блин. - Он загоготал.
- А как ты ее нашел-то? - Контур подошел ближе, его интерес был искренним. - Я понимаю, что она твоя сестра, но тот факт, что ее отправили чуть ли не на другую сторону России-матушки… хорошо еще, что не посадили. - Его передернуло.
Мужчина кивнул, его выражение лица стало еще более серьезным.
- Я до самого конца не знал, что она задумала. Помыслов не было. А когда она нализалась вусмерть, и обо всем рассказала… я не знаю, как я не сорвался сразу, чтоб не прикончить эту мразь, - произнес он с горечью, и в его голосе звучала нотка боли.
Некоторое время царила тишина, каждый из них погрузился в свои мысли, осознавая всю серьезность ситуации.
- А как ты ее нашел? - Повторил вопрос Комаров, внимательно глядя на Евгения. - Мы же тогда…
Рекс отрицательно покачал головой и кивнул на Кроноса, который мирно стоял на берегу, не делая попыток сбросить с себя форму. Романенко сделал несколько шагов вперед и пристально наблюдал за тем, как Наталья плещется в воде, не скрывая своего удовольствия.
- Это не я, - тихо ответил Рекс, его голос звучал как шепот, который был почти неслышен в шуме волн. - Это Юлька приехала к подруге, которая там же отлеживалась: ее спрятали там, как свидетеля. - Он вопросительно посмотрел на товарища. - Ты помнишь, что ФСБ предотвратило серию терактов? Торговый Центр «Северный» не смогли спасти, но взяли всех. - Контур кивнул, его внимание было приковано к рассказу Рекса. - Вот. А Тамара ехала с ними в автобусе и слышала, о чем они говорили.
Раздался смешок, который разрядил атмосферу.
- Обсуждали теракт прямо в пассажирском автобусе, сплошь набитом людьми? - Хохотнул Хорст. - Не верю…
- Тамара - сурдопереводчик. - Пояснил Рекс. - Они сидели напротив, и балакали на языке глухонемых, свято веря, что их никто не понимает. - Он передохнул. - А Томка рядом сидела, на соседнем ряду. - Косыгин кивнул. - Так она сошла раньше, и позвонила «куда следует», и этих дух типов - он намеренно сделал ударение на последний слог слова «типов» - сняли с автобуса, прямо на маршруте. А они не дураки оказались, вмиг предположили, КТО на них настучать мог. И Томку спрятали. - Рекс передохнул. - Я когда Наташкин голос услышал, думал, что чокнусь от радости. - Он наклонился к уху Комарова. - И мы с ней разработали целую спецоперацию… - Он скинул с себя одежду. - Давайте окунемся, что ли. Фиг знает, сколько еще пылить…
Люди кивнули, и заспешили к воде.
***
Поначалу экскурсия - которую ему проводил генерал Хаммонд - показалась Волкову познавательной и интересной. Он с увлечением слушал рассказы о сложных механизмах, которые лежали в основе работы Зала Врат, о множестве миссий, проведенных в других мирах, и о том, как каждое новое открытие приближало Человечество к пониманию бескрайних просторов Вселенной. Но вскоре его интерес начал угасать, и на смену ему пришло что-то другое - тень грусти, которая медленно окутала его сердце. Джордж, надо отдать ему должное, был прекрасным рассказчиком, его голос звучал уверенно и вдохновляюще, однако внезапно Волков почувствовал, как его сердце «защемило», и он вдруг застыл на месте, не понимая, почему его охватило «вот такое вот» странное чувство. Хаммонд заметил, что его спутник замер, и остановился через секунду, настороженно глядя на Волкова.
- Что-то случилось? - Резко спросил он, его голос был полон заботы и тревоги.
Волков стоял, неосознанно погрузив свое сознание куда-то внутрь себя. В его голове «зазвенел тревожный звоночек», и он осознал, что ему необходимо вернуться обратно, на Абидос, туда, откуда он пришел, некоторое время назад.
- Джордж, - произнес он, аккуратно взяв Хаммонда за локоток. Его голос звучал настойчиво, но в нем была и мягкость, словно он пытался донести до генерала всю серьезность своих намерений. - Мне срочно нужно вернуться. - Он мягко, но уверенно повел Хаммонда к Командному Центру и Залу Врат, не оставляя места для возражений. - И я хочу, чтобы моя дочь и Джексон пошли со мной, - добавил он, и в его голосе прозвучала решимость, которая не оставляла сомнений. Генерал Хаммонд попытался возразить, но Волков не позволил ему открыть рот. - Ты сам же недавно сказал, что мой «объединенный контингент» будет здесь через пару суток, и еще сутки…
- Я понял, - кивнул хозяин горы Шайенн, его выражение лица изменилось, и он, казалось, начал осознавать всю серьезность ситуации.
И хотя Волков не смог никак пояснить, зачем ему нужно вернуться обратно, дальнейшие вопросы отпали сами собой. Хаммонда тащить не пришлось. Уж очень встревоженным показался ему голос русского генерала, и они быстро направились к Командному Центру. По дороге генерал подошел к панели связи, расположенной на стенах в определенных местах, и приказал майору Харперу срочно вернуть ученых на Командный Центр. Как выяснилось позже, Харпер еще не успел увести парочку слишком далеко, и они ожидали их в Центре более трех минут.
- Даниель, Элен, - выпалил Волков, как только увидел их. Его голос звучал неестественно, напряженно, и был полон нетерпения. - Подготовьтесь к переходу, мы возвращаемся на базу. - Несколько солдат, которые находились поблизости, быстро подошли, поднося багаж Джексона и Крейн, передавая его им с выражением уважения и понимания. Хаммонд молчал, наблюдая за происходящим, и Волков, заметив его молчание, посмотрел на него.
- Вместо этих двоих к тебе перейдут двое твоих, и потом закрывайте! - Скомандовал он, хлопнув Хаммонда по плечу с такой силой, что это выглядело как прощание, и быстро направился в Зал Врат. - Активация Врат будет с моей стороны через двое суток, - он бросил взгляд на часы, - примерно в это же время, и дай Бог, чтобы весь твой «контингент» был уже здесь.
- Ты можешь сказать, что у тебя происходит?! - Генерал Хаммонд пристально посмотрел на Волкова, его выражение лица стало серьезным. - С чем связана такая спешка?
Олег только покачал головой, его сердце колотилось в груди, как будто предчувствуя нечто неизбежное.
- Я не знаю, Джордж, вот хоть убей, - произнес он, его голос звучал сдавленно, как будто он пытался сдержать нарастающее волнение. Шевроны Врат начали свое движение, и характерный звук механизма напоминал ему о бесчисленных путешествиях, о тех мирах, которые он уже успел увидеть, и о тех, что еще только предстояло исследовать. - Но я привык всегда доверять своему внутреннему чутью, а оно говорит о том, что мне просто необходимо быть «там». - Словно в ответ на его слова, шевроны завершили свое движение, и из «кольца» вырвался всплеск энергии, яркий и ослепляющий, как солнечный свет, пробивающийся сквозь облака. Волков ощутил, как мощная волна энергии окутала его, наполняя его силой и решимостью. Горизонт событий успокоился, и в этот момент он понял, что у него не было времени на сомнения.
Он взбежал по пандусу, его ноги словно сами несли его вперед, и в тот момент, когда он обернулся, его взгляд встретился с Элен. Она стояла на месте, как будто парализованная, ее глаза полны растерянности и страха. Волков почувствовал, как его сердце сжалось от беспокойства за нее. Он понимал, что это путешествие не просто риск - это возможность, от которой зависела их судьба.
- Элен, - произнес он, стараясь вложить в свои слова всю ту решимость, которую чувствовал. И понимал, что этот «переход» для его дочери - самый первый. - Не дрейфь. Мы вернемся. - Он видел, как она колебалась, ее губы дрожали, но в ее глазах он заметил искру, искру надежды, которая начинала разгораться. В этот момент между ними проскочила искра понимания. Он знал, что должен быть рядом, чтобы защитить ее, и что их связь сильнее любых преград. - Ты должна мне доверять, - добавил он, его голос стал мягче, но по-прежнему полон уверенности. - Я не оставлю тебя.
Они взялись за руки и вместе шагнули в портал, готовые к любым испытаниям, которые могли ждать их на другом конце. Даниель обернулся и кивнул генералу, и майору Харперу, который стоял рядом с ним. Затем, энергия Врат обвила и его, и он почувствовал, как мир вокруг начинает меняться, как будто он расплывается и сжимается одновременно. В этот момент никто из них не мог не думать о том, что ждет их впереди.
**
Выйдя из Врат уже на своей базе, Волков остановился, словно наткнулся на невидимую стену, преграждающую ему путь. Его сердце колотилось в груди, а мысли метались, пытаясь осмыслить происходящее. Элен застыла рядом, и ее глаза были полны страха и непонимания. Даниель, который вышел спустя несколько секунд, замер на месте рядом с ними, его лицо выражало тревогу. Он протянул руку в пространство Врат, не давая коридору схлопнуться. Ведь он знал, что люди генерала Хаммонда, по просьбе самого Волкова, закроют Врата, и больше набрать адрес Земли им не удастся. И в течение последующих двух суток - тоже.
Они были на прицеле почти всего американского контингента базы Абидос. Все тридцать пять сотрудников были в полном обмундировании, с оружием, и было ясно, что они хотят покинуть как эту базу, так и планету в целом. Сию же секунду. Прямо перед ними, на коленях, с руками, сложенными на затылке, стоял лейтенант Никита Евстигнеев. Он отвечал за набор адресов Врат на панели управления, роль которой исполнял компьютер. Рядом с ним, в такой же позе, находилась Алия Мырзабаева, которая осталась как Главный врач всей базы. После того, как с базы Абидос прошли «в царство генерала Хаммонда», американская и канадская операционные бригады. Мырзабаева была кыргызской, более близкой к России, чем те, кто их как покинул, так и покидал сейчас.
За американцами стоял бронетранспортер, в котором, как был уверен Волков, находились остатки американского контингента - пятьдесят человек, которые остались. Они уходили. «Что же произошло такое, что вы вдруг все разом напугались, господа американцы?» - Подумал Волков, но вслух, разумеется, он не сказал ничего.
- Господин генерал, - обратился к нему один из американских солдат. - Или вы сейчас отпускаете нас назад добровольно, не чиня препятствий, либо мы все равно уйдем, но перед этим… - отчетливо прозвучал звук снятия предохранителя.
Волков поднял руки и отступил в сторону, стараясь сохранить спокойствие в этой напряженной ситуации.
- Надеюсь, все мои люди живы? - Холодно осведомился он, и американцы кивнули, как бы подтверждая, что все подчиненные Волкова были в добром здравии. - Ну, тогда вы все свободны. - На лицах американцев появилась эмоция вопроса. - У меня только одна просьба. - Его обошла пара солдат, и он в удивлении замолчал. Один из них, оттолкнув Даниеля, стал «стражем Врат», удерживая коридор. Второй обернулся и, получив кивок, исчез в глади горизонта событий.
- Слушаю вас, - произнес командир американцев, поднимаясь на пандус, ожидая, когда их человек проверит маршрут. Его глаза встретились с глазами Волкова, ожидая продолжения. На долгие несколько секунд повисла тишина, нарушаемая лишь звуками базового оборудования. Наконец, посланный разведчик вернулся и кивнул. Американцы, один за другим, исчезали в глади горизонта событий, отправляясь к себе, домой, на Землю.
- Возьмите с собой мою дочь и доктора Джексона, - произнес Волков, его голос звучал решительно. Элен попыталась возразить, но он не дал ей даже и рта раскрыть. - Ты прибудешь сюда вместе с объединенным контингентом, о котором говорил нам генерал Хаммонд. - Американец оттеснил их с пандуса, и бронемашина заехала в окружность Врат. - Никита, ты на месте?
- Так точно, генерал! - Прозвучал рапорт Евстигнеева по громкой связи. Американец вежливо кивнул и подтолкнул гражданских специалистов к Вратам. Элен и Даниель исчезли молча, и американец вопросительно посмотрел на Олега. - Еще у вас будут распоряжения?
Волков кивнул, его лицо оставалось непроницаемым.
- Инициация Врат пойдет с нашей стороны, - произнес Волков, его голос звучал уверенно и решительно. Американец кивнул, но на его лице отразилось сомнение. - Если не через двое суток, то позже. - Волков заметил, как американский командир напрягся, его уверенность явно пошатнулась. Волков понял, что американец чего-то очень боится. Он продолжил, стараясь добавить в голос нотки угрозы. - И скажите генералу, что к тому времени - когда я открою переход - его так горячо любимый «объединенный контингент» должен быть собран на его базе. И чтобы все люди «контингента» были готовы к переброске. - Американец кивнул.
Волков крепко пожал руку американскому командиру, когда тот протянул ее, и в его взгляде читалось понимание важности момента.
- С Богом! - Произнес он, отпуская руку с легким нажимом, словно передавая часть своей ответственности.
- Желаю удачи и вам, - ответил тот, но его лицо выдавало напряжение, словно он осознавал, что что-то вышло из-под контроля. - Счастливо оставаться. - С этими словами он шагнул в коридор Врат, словно пловец, удирающий от стаи акул в открытом море, его движения были быстрыми и решительными. Как только гладь горизонта событий рассеялась, Волков перевел взгляд на одну из камер, его мысли были заняты предстоящими событиями.
- Никита, обесточь Врата, - отдал он команду, и в ответ раздался резкий звук, оповещая о выполнении. Затем он перевел взгляд на Алию, она стояла рядом, и ее лицо было напряжено. - А теперь быстро, что тут произошло, пока меня не было?!
Мырзабаева начала рассказывать о том, что произошло на базе после того, как Волков прошел на базу Шайенн. Ее голос звучал уверенно, но в нем все еще чувствовалась нотка тревоги. Волков сосредоточился на ее словах, пытаясь понять, насколько серьезна ситуация. Он знал, что важна каждая деталь ее рассказа.
- Мы потеряли связь с несколькими группами, три из которых до сих пор назад не вернулись, - начала она, на ее выступили капли пота. - Майора Розанова принесли его люди, он ранен каким-то лучевым оружием. - Алия нахмурилась. - От него фонит, словно от Чернобыльского реактора, и где он нахватался радиации, мы не знаем. - Послышались шаги, они обернулись и увидали сержанта Кирееву, которая осталась анестезиологом-реаниматологом при Мырзабаевой. - Сейчас он находится в лазарете, он гниет заживо, и я ничем не могу облегчить его боль. - Она на миг замолчала. - Характерно еще то, что никто из его группы радиации не «схватил» вообще, хотя каждый из команды утверждает, что «поодиночке» никто из них не ходил: все были в пределах видимости друг друга.
Киреева продолжила:
- Вслед за этим ситуация «на поверхности» резко ухудшилась. То поселение, с которым мы проводили натуральный обмен, и которое добывало наквадах, вдруг исчезло. - Волков посмотрел на нее, явно ничего не понимая. - Да, собрали свои пожитки, скотину, и ушли. - Она пожала плечами. - И, видимо, очень не хотели, что мы поняли - куда, и не смогли догнать, чтобы спросить почему. - Она передохнула. - А потом и американский контингент… они словно сошли с ума, начали действовать самостоятельно, и мы не даже помыслов не имели о том, что они все хотят нас покинуть. Пока они не закрыли каждого из нас по отдельным помещениям.
Волков кивнул, его ум работал на предельной скорости. Он понимал, что нужно действовать быстро и решительно.
- У нас есть хоть какие-то ресурсы? Что у нас осталось? - Спросил он, пытаясь собрать всю информацию в единое целое.
- Генерал, мы не знаем. - Ответил Евстигнеев.
Волков кивнул.
- Значит, так. - Быстро сказал он. - Провести полную ревизию того, что у нас осталось на данный момент. - Он пошел на выход из Зала Врат, направляясь к лифту на поверхность. - Я наверх, Татьяна, - он посмотрел на Кирееву, - ты со мной.
- Нас очень мало, генерал. - Киреева быстро шла рядом.
- Ненадолго. - Ответил Волков. - Хаммонд говорил про какой-то «объединенный контингент», который будет в Шайенн через двое суток… - С этими словами они вышли из Зала Врат.
- Но есть ли у нас эти «двое суток»? - Вопрос Алии повис в воздухе. Мырзабаева немного постояла, и направилась в медблок.
***
В Зале Врат горы Шайенн царила гробовая тишина. Генерал Хаммонд ничего не говорил - только переводил взгляд с одного лица на другое, словно искал в них ответ, которого там не было. Он смотрел на команду, которая только что вернулась с Абидоса, и чувствовал: что-то не так, не просто так Волков сорвался с его базы. Не просто так.
Когда гладь горизонта событий за спиной командира погасла, Хаммонд коротко поманил пальцем майора Андерса.
- В мой кабинет. – Он шел впереди и думал. Канадцы. Французы. Свои. Все ушли. Ушли не по приказу. То есть - люди, обученные выполнять приказы, бросили свои позиции. «Что могло их заставить»? Андерс шел следом молча. Он знал, что скажет. И знал, что это будет бомба.
В кабинете Хаммонд обернулся.
- Надеюсь, вы сообщите мне нечто невероятное, - произнес он тихо. - Из-за чего вы покинули вверенный вам рубеж.
- На базе радиационное заражение, - ответил Андерс.
Хаммонд нахмурился. «Уже плохо. Потенциальная катастрофа».
- И нам никто ничего не объяснил, - продолжил Андерс. - Нас просто послали «за периметр». – Он сделал паузу. – Простите, генерал, но последние три дня я чувствовал себя, словно на пороховой бочке. Я не люблю приказов «пойди туда - не знаю куда».
- Вы понимаете, что это вызовет панику? - Хаммонд говорил ровно, но в голосе уже сквозило раздражение. - Если «про это» услышат те, кто сейчас следует сюда…
- Генерал Волков справится, - сказал Андерс. - Он опытный, не из тех, кто теряет контроль.
- Что еще там произошло?
Андерс помолчал. Подбирал слова.
- Эти два «деятеля»: лейтенант Евстигнеев и капитан Орлов. – Он прямо посмотрел в глаза генерала. - Они установили дополнительные конденсаторы на Врата Абидос, и для какой цели неизвестно. - Он замолчал на несколько секунд. - Вообще, генерал, там эти русские что-то мутят, что-то нехорошее. - Его передернуло. – Эта их лейтенант Алия Мырзабаева взяла у каждого из нас образец крови. И такое чувство, что «это» не один образец. Крови забрано столько, что… - Он покачал головой. - Для чего не сказала. И знаете… это такое гадкое чувство. – Он понизил голос. – Как будто бы ты маленький котенок, а тебя заперли в темной комнате.
Хаммонд медленно поднял руку. Андерс замолчал. Тишина в кабинете стала плотной. Такой, что слышно было, как где-то в вентиляции гудит воздух.
- Ты хоть понимаешь, - произнес Хаммонд очень тихо, - что ты натворил? - Он сделал шаг вперед. Кулаки сжались. - Этот русский генерал. Олег Волков. Я пытался разузнать о нем хоть что-то по своим каналам, по каналам Пентагона... - Он подошел к майору ближе. - Ничего. Абсолютная тишина. Словно такого человека нет в вооруженных силах Консорциума. А он - есть.
Андерс стоял не дыша.
- А ты никогда не думал о том, что они могли просчитать все ваши ходы, - продолжил Хаммонд, и голос его стал совсем тихим, - еще ДО того, как вы о них подумали?
Андерс почувствовал, как ледяной пот стекает по спине. Поджилки начали мелко дрожать - он не сразу это заметил, но колени стали ватными.
- Что, если они все ЖДАЛИ именно этого? - Хаммонд выпрямился, и в его глазах не было ярости. Только холод. - Что вы покинете базу. Как дезертиры. – Начал он вколачивать гвозди в сознание подчиненного. - Как трусы. Как предатели своей страны. - Он отвернулся, затем достал одноразовое полотенце, и вытер лысину. Медленно. Словно пытаясь стереть не пот, а саму мысль.
- Генерал, - Андерс говорил ровно, но голос его чуть дрожал. - Что мешает вам снова открыть Врата? Мы пройдем туда всем взводом, и …
Хаммонд молчал. Потом повернулся и долгим осуждающим взглядом посмотрел на майора.
- Волков закрыл Врата, - сказал он. - И они откроются только по его инициативе. – Он дал паузу. - Если они сделают открытие, а мы не будем в курсе… - Хаммонд смотрел прямо на Андерса. - Знаете, ЧТО это может дать русским?
- Стратегическое преимущество, - сипло ответил майор. Его лицо горело, словно бы Хаммонд от всей души надавал ему пощечин.
- Да, - кивнул генерал. - И тогда мы - вся наша страна - окажемся в положении, которое я даже не хочу представлять. – Хаммонд буквально давил взглядом Андерса. - Если они получат доступ к технологиям, о которых мы не подозреваем…, ты понимаешь, что на кону не просто какая-то операция. На кону - безопасность страны.
Андерс кивнул.
Хаммонд закрыл глаза. На секунду. Потом глубоко вздохнул, словно пытаясь успокоить что-то внутри себя.
- У тебя один шанс, - наконец, произнес он, открывая глаза. - Через двое суток объединенный контингент будет здесь. И мне придется отправить их на Абидос. – Он кошмарно ощерился, но глаза остались ледяными. – Ты остаешься здесь. Думай, кого отправишь вместо себя.
Он пошел к выходу из кабинета, намереваясь оставить майора одного – пусть выметается.
- И еще одно.
Хаммонд обернулся в дверях. И Андерс в этот момент понял - по тому, как генерал смотрел на него, - что все, он уже проиграл. Еще до того, как начал.
- Если русские что-то узнают, - произнес Хаммонд очень медленно, но майор понял - генерал в бешенстве, - у тебя будут такие проблемы, которых ты еще никогда не знал.
Дверь закрылась. Андерс остался один. Ноги подкашивались, ладони были мокрыми. Сердце колотилось где-то в горле, а потом ухнуло вниз - так, что стало трудно дышать. Он медленно опустился на стул, потому что стоять больше не мог, в голове билась одна мысль: я проиграл. Не сейчас, не в этот момент - а «тогда», когда приказал уходить с Абидоса. Все уже было кончено. Он просто узнал об этом только что.
Руки дрожали. Он не знал, что напишет в рапорте. Он знал только одно: его время на исходе. И еще он знал, что где-то там, за закрытыми Вратами, русские - что-то делают. А он - не знает, что именно. И «это» было хуже всего.
***
База Абидос-2017 находилась под тем самым храмом, куда когда-то вышел Джек О’Нилл со своей командой, пройдя первый раз через Врата. Этот момент стал знаковым не только для них, но и для будущего человечества в космосе. После того как лица из командования США - осознав стратегическую важность этой планеты - также прошли через Врата, они пришли к выводу, что лучшего места для форпоста в этой части Галактики - чем под этим древним сооружением - не найти вообще на этой планете. Земные специалисты не стали углубляться в далекие ее области, но провели масштабную разведку, составив полную топографическую карту в радиусе двухсот миль. Племя, из которого была жена Джексона, Ша’Ре, стало единственным, с которым земляне наладили торговлю, практикуя натуральный обмен.
Однако существовало и множество других причин для выбора этого места.
Во-первых, храм скрывал работы, которые начали производить люди после того, как сооружение было обследовано американскими учеными, и признано устойчивым к вибрациям. Мощный скальный пласт под ним оказался сейсмически устойчивым, что обеспечивало безопасность базы.
Во-вторых, храм маскировал огромное количество всевозможной техники, которая была перегнана через Врата. Прокладчикам тоннелей метро пришлось потрудиться, чтобы создать вертикальный ствол - шахту основного лифта. Помимо тройки высокоскоростных подъемников, шахта содержала две аварийные лестницы, которые шли вертикально вдоль лифтовых шахт, пронзая базу насквозь. Каждая лестница имела выходы на каждый уровень, которые были скрыты декоративными панелями, придающими базе вид древнего храма. Кроме того, при помощи мощных насосов, по специальным трубам, воздух отбирался с поверхности планеты, далее через систему фильтрации подавался по всей базе.
В-третьих, через систему Врат была обнаружена пустынная планета, которая и стала мусоросборником. Земляне провели поверхностный анализ и выяснили, что планета необитаема. Они начали свозить туда все то, что извлекали из недр планеты во время землеройных работ. Таким образом, коренные жители не понимали, откуда взялись новые люди, которые не были жителями их мира.
В-четвертых, люди значительно «вооружили» огромный зал, из которого спускался лифт на все 35 подземных уровней базы. В каждой колонне прятались видеокамеры и автоматические пулеметы, лазерные резаки, которые могли прорезать камень, железо и другие материалы. И тело человека исключением не было.
С ростом основного котлована базы в скалах было выдолблено несколько штолен, которые стали своеобразными дополнительными этажами. Один подземный ярус был обустроен под склад оружия, боеприпасов, наквадаха и продовольствия. Жилой блок занимал несколько уровней и содержал в себе казармы и квартиры с кондиционерами, столовую, большой кинотеатр, спортивный зал с различными тренажерами, амфитеатр, авиатренажеры, бассейн, большую сауну с джакузи и больничный блок с несколькими операционными. Всевозможные научные лаборатории и электростанция с несколькими реакторами на наквадахе обеспечивали базу всем необходимым.
Отдельно от жилых и служебных помещений располагались производственные цеха, где изготавливались различные детали и оборудование. Но самым желанным открытием во время строительства стало то, что люди наткнулись на подземный источник воды. Эта вода, хоть и не имела минерального привкуса, содержала в себе те элементы, которые были нужны организму человека. Вскоре стало заметно, что те, кто приходил с базы Абидос, выглядели здоровее, чем жители Земли. Земные ученые пытались разгадать тайну подземной реки, даже вывозили воду на базу Шайенн, но при переходе через Врата она теряла свои целебные свойства, и становилась обычной.
Помимо этого, была создана автодорога, которая поднималась снизу по достаточно крутой спирали. Грузовой лифт - который состоял из одной открытой платформы, и был репульсорным - шел «внутри» дороги, которая обвивала его шахту, словно удав свою жертву. Вход в подземный «гараж» - и выход из него - были замаскированы в стене с обратной стороны храма. На самых нижних ярусах базы располагались мощные грузовые транспортные средства и исследовательские аппараты, которые были готовы к немедленному вылету, как в пространство Абидоса, так и космическое околопланетное пространство. Эти машины были специально адаптированы для работы в условиях низкой гравитации и могли эффективно перемещаться как по поверхности планеты, так и в ее атмосфере.
Вся инфраструктура базы Абидос-2017 была спроектирована таким образом, чтобы обеспечить максимальную безопасность и комфорт для ее обитателей. Особое внимание уделялось системам жизнеобеспечения, которые включали в себя фильтрацию воздуха и воды, а также высокотехнологичные системы утилизации отходов. Ученые на базе активно работали над созданием замкнутого цикла жизнеобеспечения, что позволяло бы или минимизировать зависимость от ресурсов с Земли, или же - перейти на самообеспечение.
Культурное взаимодействие с местными жителями также стало важным аспектом функционирования базы. Команда Джека О’Нилла и другие сотрудники базы наладили отношения с племенем, которое обитало в окрестностях. Ученые и дипломаты старались изучать их язык, обычаи и традиции, чтобы установить доверительные связи. Местные жители, в свою очередь, начали делиться своими знаниями о животных планеты, что обогатило научные исследования, как на базе, так и на Земле.
Научные исследования, проводимые на базе, открыли новые горизонты в области медицины, экологии и инженерии. Вода, которая теряла свои целебные свойства при транспортировке, все же стала объектом изучения, и ученые пытались найти способы сохранить ее уникальные качества при проходе через Врата. Кроме того, база стала отправной точкой для множества исследовательских экспедиций в другие миры. С помощью Врат, расположенных на базе, команда могла быстро перемещаться в другие галактики, изучая новые планеты, культуры и технологии. Это открытие новых миров стало не только научным, но и культурным обменом, который обогатил как землян, так и местные цивилизации.
Таким образом, база Абидос-2017 не только обеспечивала безопасность и ресурсы для дальнейших исследований, но и стала символом сотрудничества между различными странами планеты Земля. Президент США и Конгресс критично рассматривали каждое земное государство, прежде чем «допустить» его в Проект. Он олицетворял надежду на мирное сосуществование и взаимопонимание в бескрайних просторах космоса, открывая новые горизонты для человечества.
В конце концов, база Абидос-2017 стал не просто форпостом для Человечества, но и местом, где зарождались новые идеи, технологии и, что самое главное, дружба между различными народами и культурами, что стало основой для будущих межгалактических отношений.
Генерал Волков и сержант Киреева поднимались в Главный зал храма, когда лифт неожиданно остановился на -3 этаже и двери открылись с характерным звуком.
- Похоже, приехали, - с легкой усмешкой произнес генерал, направляясь к дороге для автомобилей. Его голос звучал уверенно, но в глубине души он чувствовал легкое беспокойство. Киреева, не говоря ни слова, быстро шла рядом, думая о чем-то своем. Они только открыли «двери автобана», как вдруг везде погас свет.
- А вот это уже непорядок, - заметил Волков.
Темнота была полной - кромешной - в которой внезапно исчезли все звуки работы оборудования. Казалось, все оборудование разом вдруг автоматически отключилось, оставляя их в полной тишине, которая начала давить сначала на уши, а потом - и на психику тоже. Киреева, ожидая, что сейчас запустится целая плеяда генераторов, почувствовала, как холодок пробежал по спине. Однако освещение так и не вернулось. Решив не терять времени, она быстро вынула из кармана маленький фонарик, и начала освещать путь к точке, где лежали более мощные фонари. Люди всегда следили за тем, чтобы их аккумуляторы были заряжены, и вскоре они уверенно двинулись вверх по дороге, освещая себе путь. Неожиданно по стенам прошла желтая световая волна, которая исчезла так же быстро, как и появилась, не нанеся никому вреда.
- Это что? - Поинтересовался генерал. - Злато скифов? В жидком виде? - Шутливо добавил он, стараясь разрядить напряжение.
Киреева хмыкнула, хотя в ее глазах читалось беспокойство.
- Точно известно, что «это» началось после того, как «Евстигнеев и компания» решили увеличить мощность конденсаторов Врат, - начала она свои пояснения, стараясь говорить уверенно. - Без санкции главного энергетика они включили в цепь еще два реактора и сделали пробный прогон, как «это» назвал сам Никита. - Волков слушал молча, его внимание полностью сосредоточено на каждом слове сержанта. - И с этого самого момента по всей базе начались странные скачки напряжения, - продолжала она, заметив, что генерал повернул к ней голову. - Конденсаторы - которые эта ватага установила дополнительно - начали аккумулировать собранную энергию, и сейчас они, наверное, готовы или лопнуть от нее, или уже лопнули. - Ее передернуло.
Волков, так же ничего не говоря, быстро шел вперед. Киреева едва поспевала за ним, чувствуя, как адреналин начинает бурлить в ее венах. Наконец, они вышли в огромный зал, который был построен неведомыми строителями. Их встретил сумрак, ибо дневной свет проникал «на нулевой уровень», как окрестил этот огромный зал сам Джек О’Нилл. Огромные колонны, уходящие в бесконечность, создавали атмосферу древности и загадки. Они пошли к выходу, параллельно отмечая, что ни видеокамеры, ни оружейные системы не работали, как будто сама база замерла в ожидании чего-то очень важного для нее.
- Какого хрена лысого творится?! - Задал он вопрос в пространство.
Татьяна ненадолго отошла, но вскоре вернулась с чем-то, что здраво напомнило генералу «аварийный рюкзак». Он был наполнен необходимыми принадлежностями: фонарями, аптечками и другими предметами первой необходимости.
- Надеюсь, это нам пригодится, - произнесла она, подавая один рюкзак генералу. Второй был у нее за спиной.
- Не каркай. - Осадил ее Волков, беря рюкзак из ее рук. - Хрень какая-то творится, вот жопой чую. - В критические моменты он плевал на субординацию, и все это знали.
Они вышли за пределы храма, и свежий воздух ударил в лицо, наполняя легкие жизненной силой. Над головой светило солнце, и небо было сочного синего цвета. Но даже на улице, под открытым небом, ощущение тревоги не покинуло генерала. Царила тишина, не было даже намека на слабый ветер.
- Нам нужно выяснить, что происходит, - тихо сказал Волков. - Мы должны вернуть контроль над базой. - Киреева кивнула, и они направились к ее периметру. Вернее, к нескольким достаточно большим палаткам, в которых дежурили и жили те, кому выпала смена «за пределами». Им навстречу никто не попался, и генерал завертел головой.
- Странно все это. - Подала голос Татьяна. - Но самое страшное то, что «странностей» как раз и нет.
Волков мимолетно посмотрел на нее.
- Как это - нет? Тань, говори по-русски. - Попросил он.
Татьяна набрала больше воздуха в легкие. Волков остановился, и повернулся к ней.
- Они с самого начала планировали все это. - Тихо начала она. - Майор Андерс, и его люди. - Она немного помолчала. - После того, как группа Кириченко вернулась с задания - а майора Розанова притащили на носилках с радиационными ожогами, - которые он получил неизвестно где, и неизвестно как, - Андерс решил, что все, с них хватит, тем более - вы послали его людей сюда. Он постоянно говорил всем, что тут он чувствует себя голым. - Она кивнула на довольно большой палаточный городок. - И…
- Стоп-стоп, - «осадил» ее Волков, - если их тут не было, то кто тогда должен быть тут СЕЙЧАС?
- Франсуа Лекорню, и его взвод. - С охотой ответила Татьяна, уточнив расписание дежурств в планшетном компьютере, который она постоянно носила с собой. - Но как только Андерс сказал, что они уходят, французы тоже засобирались. Причем «это» было сделано настолько без шума и пыли, что никто из нас даже ухом не повел. - Некоторое время она молчала. - Оказывается, что ранее у них была договоренность с генералом Хаммондом. - Волков чертыхнулся. - И как только вы прошли на базу Шайенн - и им стало об этом известно - американцы «нашаманили» с видео наблюдением, а канадская группа устроила саботаж на станции воды, и Никита отправил туда людей, которые были нейтрализованы нашими французскими друзьями. - Ее передернуло. Волков тихо матерился про себя. - Генерал Хаммонд должен был отвлечь вас и поводить по базе, пока они… - прозвучал матерный синоним глагола «уходят», и генерал грустно улыбнулся. - Но вы вернулись, и они устроили вам то представление у Врат, которое вы видели.
- Никто из наших не пострадал? - Быстро спросил Волков.
Татьяна опустила взгляд.
- Они убили Алису. - Глухим голосом произнесла она, как будто выдавливая слова из себя. - Младший сержант Алиса Питонова… она находилась там, у водокачки… оказала сопротивление, и врубила тревогу…, но закрыться не смогла… - Татьяна замолчала. - Канадец, капрал Бенджамин Уилсон ее… - она шмыгнула носом, - из пистолета в затылок…, словно фашист в концлагере…
- Они ответят за это! - Со злостью произнес Волков, его глаза были сухи, а правая рука непроизвольно сжалась в кулак. Они снова пошел по направлению к палаточному лагерю.
***
Стоило только генералу и Киреевой покинуть Зал Врат, как в Центре Управления Вратами Евстигнеев подскочил на месте, словно его ударили током. Его глаза блестели от напряжения, а на лбу выступила капля пота, когда он - никому, не сказав про то, что хочет сделать - схватил микрофон.
- Алия, остаешься там! - Резко сообщил он по громкой связи, его голос звучал решительно и уверенно. - Сейчас мы попробуем запустить нашу обновленную систему на полную мощность. - Он широко улыбнулся. - И усовершенствованную мною лично. - Он немного помолчал. - В программном плане.
Мырзабаева пожала плечами, на ее лице отразилась тревога. Она опасливо покосилась на Никиту, который сидел на своем рабочем месте, за тройным бронебойным стеклопакетом. Его выражение было сосредоточенным, но в глазах читалась та же неуверенность, что и у нее.
- Никитос, а ты уверен? В том, что сейчас хочешь сотворить? - В голосе Алии слышалось явное сомнение. - Ты же ничего не сказал Олегу, даже не намекнул на то, ЧТО хочешь сделать…, ты даже не предупредил никого! - Она сделала паузу, чтобы перевести дух. - Если что, на базе еще есть наши люди. Россияне, в смысле.
В ответ послышался резкий смех, который отразил всю абсурдность ситуации.
- А ты думаешь, как бы мы получили санкцию Кукушонка? - Прозвучал вопрос, полный сарказма. - Он же просто параноик! Я ему все расчеты положил на стол еще три месяца назад. Кто вообще назначил именно его главным энергетиком?! - Невзначай Алия увидела, как над кругом Врат загорелись лампы предупреждения о высокой нагрузке, и ее сердце забилось быстрее. - И вместо того, чтобы разрешить эксперимент, он предпочел тихо слиться, вместе с французами, сука! - Никита сплюнул на пол, его голос наполнился ненавистью. - Козел он, вот он кто. Предатель. - В его словах звучала ярость, и Алия почувствовала слабость в собственных коленях. – Дезертир…
Внезапно раздалось громкое жужжание, которое враз наполнило воздух тревогой. Это было ненормально, даже по стандартам Центра Управления Вратами. На мониторе Евстигнеева мигнули красные огни, и на экране отразилось предупреждение о высокой нагрузке, которое почти сразу же сменилось на другое - о запредельном энергопотреблении. На отдельном мониторе высветилась информация о 100% нагрузке на все реакторы наквадаха. «Их же девять в цепи», - осознал Никита, его сердце забилось быстрее. - «И все на сто разом?» Он сидел, вцепившись в край стола, и смотрел в монитор, отслеживая данные по энергозатратам, когда вдруг один из конденсаторов лопнул с глухим треском. Искры разлетелись по Залу Врат, как фейерверк, ослепляя и пугая всех присутствующих. Алия инстинктивно отшатнулась, ее сердце заколотилось от страха, и она почувствовала, как холодный пот выступил на лбу.
- Черт! - Раздался чей-то взволнованный голос. - Никита, выруби эту свою хтонь, мы на грани перегрузки! Если не остановим это сейчас, мы можем потерять все!
- А ты не можешь просто заткнуть хайло? Хоть ненадолго? - Вежливо поинтересовался Евстигнеев, но его слова утонули в звуках ревуна «атомной тревоги», который раздался где-то внизу, как бы предупреждая о том, что может произойти катастрофа. Он сосредоточился на экранах, его ум работал на пределе возможностей. - Сейчас мне нужно немного больше времени, чтобы стабилизировать систему.
- Да у нас времени нет! - Снова раздался тот же голос, который был полон отчаяния и паники. - Совсем нет, ты меня понимаешь?! Сейчас вся реакторная плеяда полетит в тартарары, а потом, знаешь, что произойдет? - Голос немного помолчал, словно собираясь с мыслями. - Взрывик атомный, вот что, небольшой такой, но нашей базе хватит, как хватит и этой планетке, поверь мне. - Послышалась неприкрытая матерщина, в которой звучала не только злость, но и страх. - Вырубай свою музыку, кому сказал! Кукушонок оказался прав, оно не выдержит напряжения!!
Крепко стиснув зубы, Никита смотрел на мониторы, по его спине тек холодный пот. Он понимал, что ситуация выходит из-под контроля, и каждый миг на счету, и снова посмотрел на мониторы, отказываясь поддаваться панике.
- Я не могу просто так остановить реакторы! - Зарычал он, его голос звучал хрипло, и с напряжением. - Если я сделаю это слишком быстро, мы потеряем все!
- Потеряем все?! - Воскликнул голос, его тон становился все более агрессивным. Алия увидала довольно рослого мужчину, который подошел к Никите, но кто это - она так и не смогла понять. – Ты что – идиот?! На кону стоит не только наша жизнь, но и жизни людей по ту сторону Врат! Гора Шайенн и Земля! Вырубай «это», я все сказал!!
Евстигнеев почувствовал, как его охватывает гнев. Он знал, что все его расчеты верны, он проверил их трижды. Но - в то же время - он осознавал, что что-то не так. С каждой секундой система становилась все более нестабильной.
- Да, блядь…
Алия с тревогой наблюдала за тем, как мужчина - не способный более справиться с собственной паникой - бросился на Никиту. Не теряя времени, Евстигнеев поднялся со своего места и - используя все свое физическое превосходство - парой мощных ударов отправил любителя паники в нокдаун. Мужчина рухнул на пол, и Алия не видела, чтобы он поднимался.
- Паникеры, блядь! - Прорычал Евстигнеев, возвращаясь на свое место с выражением отвращения на лице, словно только что столкнулся с чем-то крайне неприятным. Его взгляд был полон недовольства, когда он обвел комнату глазами, ища других, кто мог бы «исповедовать» те же панические настроения. В этот момент Алия обернулась к Вратам, которые вращались, как бы игнорируя панику вокруг.
Ее сердце забилось быстрее, когда она заметила, что на дисплее, установленном немного в стороне, уже были выполнены четыре шеврона, и процесс набора продолжался. Она была поражена тем, что Врата вращались абсолютно бесшумно, словно предвещая что-то ужасное. Не теряя ни секунды, она бросилась в маленькую будочку, специально установленную для защиты в подобных ситуациях. Эта «хлипкая» конструкция была единственным местом, где она могла надеяться на безопасность, даже в случае ядерного взрыва.
- Никита, а ты ничего не набираешь? - Раздался ее голос из будки, прерывая тишину, которая повисла в воздухе.
- Нет, - озадаченно ответил Евстигнеев, его лоб блестел от пота. - Они «это» делают сами…
Врата продолжали набирать неведомый адрес, и Алия понимала, что ситуация выходит из-под контроля. Все вокруг казалось хаотичным, и она чувствовала себя беспомощной, оставаясь лишь наблюдателем за тем, что происходит. Ее разум работал на пределе возможностей, пытаясь найти способ предотвратить катастрофу, которая могла обрушиться на них в любой момент.
- Никитос, - произнесла она, внимательно следя за показателями энергопотребления на экране. - Если мы не сможем сбалансировать поток энергии, - ее передернуло от ужаса, - Врата могут просто взорваться. Ты это понимаешь?
Несмотря на напряжение, Евстигнеев улыбнулся самой очаровательной улыбкой, на которую был способен, хотя по его лбу лил пот, и одежду на нем можно было отжимать вручную. Он быстро начал нажимать кнопки, пытаясь стабилизировать расход энергии. Ревун, который до этого оглушал всех своим гулом, неожиданно выключился, и в комнате повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь звуками дыхания. Тем временем Врата набирали уже седьмой шеврон, и Алия осознала, что они стоят на краю бездны. В глубине души она надеялась на то, что «этот эксперимент Никиты», возможно, окажется полезным. Они могли бы узнать много нового за пределами этого мира, но цена, которую им придется заплатить, могла оказаться слишком высока. Ее мысли метались между надеждой и страхом, и она понимала, что теперь все зависит от того, сможет ли Никита справиться с этой ситуацией.
***
Волков и Киреева подошли к палаточному городку, который находился на некотором расстоянии от храма. Генерал знал, что их никто не встретит, но - судя по всему - дела обстояли гораздо хуже, чем он ожидал. Палатки выглядели заброшенными, словно здесь никто не жил уже долгое время. Царила тревожная тишина. Внутри палаток не было даже элементарных стульев и столов, не говоря уже о какой-то технике. Все выглядело так, будто кто-то просто поднял и унес все, что могло напоминать о жизни. Они обошли все палатки и встретились на середине городка, не понимая, что происходит.
- Вы что, не поняли, куда они собрались? - Спросил Волков, пристально глядя на Татьяну. Она лишь отрицательно покачала головой. Генерал заметил, что ее удивление было не меньше его собственного. - Тут же была прорва техники! - Его голос дрожал от недоумения. «Как такое могло случиться? Как «сборы», а точнее, банальное бегство, могли пройти мимо базы незамеченными?!»
Палатки были пусты. «Странно все это», - думал Волков, и в его голове крутились мысли о том, что могло произойти. Он посмотрел на Кирееву, которая, казалось, была погружена в свои размышления.
- Чего же они так боялись? - Произнес он, пытаясь найти ответ. - Или кого?!
Татьяна пожала плечами, в глазах читалась тревога. Генерал продолжал осматриваться, и вдруг его взгляд упал на две большие палатки, немного в стороне от основного массива «городка», ближе к храму, к его задней стороне, где находилась дверь на «автобан».
- Вон, - кивнул он Татьяне. - Пойдем, проверим те палатки.
Они направились в том направлении, и по мере приближения к палаткам Волков заметил, что земля под ногами была слегка взрыхлена, как будто кто-то спешно покидал это место. Судя по всему, это была большая группа людей, человек восемь — не меньше. Ветер, проносящийся между палатками, приносил с собой запах сырости и металла, что сразу насторожило генерала. Подойдя ближе к первой палатке, он осторожно приоткрыл занавеску. Внутри было пусто, лишь несколько рваных тряпок валялись на полу, как будто оставленные в спешке. «Неужели здесь действительно никого нет? И если люди спешно покидали нас, то что вынудило их к бегству?!» - Думал он, ощущая, как холодок пробежал по спине. Сердце Волкова забилось быстрее, когда он выходил из палатки; его мысли метались между страхом и любопытством. Вторая палатка преподнесла им неожиданный сюрприз. В углу стоял ноутбук, на экране которого отображался «сектор в двести миль», где была проведена тщательная топографическая разведка. Киреева подошла, чтобы рассмотреть экран, затем охнула и быстро вытащила бинокль.
- Что ты увидела? - Спросил Волков, его голос дрожал от волнения.
Татьяна не ответила, лишь выскочила наружу, оставив генерала в недоумении. Он поспешил за ней, не понимая, что могло так ее взволновать. На улице она начала всматриваться в горизонт, ее лицо было напряжено, а глаза полны тревоги. Генерал тоже посмотрел в ту сторону и понял, что что-то не так. Он взглянул в небо, и ему показалось, что оно какого-то странного цвета, как будто завуалировано темными облаками, которые медленно собирались в небе. Быстро развернувшись на 180 градусов, он увидел чистое синее небо, где, казалось бы, ничего не предвещало беды…
- Пылевая буря, - Татьяна указала в сторону хаоса, который уже начинал накрывать горизонт. - Максимум через полчаса будет здесь.
Генерал смачно выругался, его мысли заполнили тревожные предчувствия. Со стороны «лицевой стороны» храма раздался громкий скрежет, словно бы кто-то с усилием тер камень о камень.
- Мы не успеем дойти до главного входа, - сказал он, взглянув на Кирееву. На ее лице отражалась тревога, и он почувствовал, как ее страх передается ему. - Давай к входу в гараж.
Татьяна кивнула, вернулась в палатку и забрала ноутбук, засунув его под блузку. Они бросились к спасительной двери. Их шаги вязли в песке, но они не обращали на это внимания: оба знали, какими смертельными могут оказаться пылевые бури Абидоса. Сердце Волкова колотилось в унисон с бегом. Но - в то же время - в голове вертелись мысли о том, что же еще они могли упустить. Каждый миг имел значение, и время - казалось - сжималось вокруг них, словно стальная пружина, готовая в любой момент выстрелить в неизвестность. Когда они достигли гаража, ветер усилился, и песок начал завихряться вокруг них, предвещая кромешный ад. Генерал открыл дверь вручную и вбежал внутрь; его глаза быстро окинули пространство. За дверью была темнота. Он знал, что абсолютно все на базе должно быть готово к немедленному действию, и, не теряя драгоценных секунд, дернул ручку автономного генератора, который работал на дизельном топливе. Стало светло, но он знал, что их время на исходе, и каждое мгновение могло стать решающим.
- Быстро, помоги закрыть дверь! - Крикнул он, и Татьяна, не теряя ни секунды, подлетела к нему. Оба навалились на дверь, которая внешне была схожа со стеной храма. В воздухе повисло ощущение небезопасности. Замок защелкнулся, и Волков заблокировал его от внешнего открытия, используя свой личный код. Генерал знал, что впереди их ждет нечто большее, чем просто буря. Он чувствовал начало чего-то, что-то, что изменит все.
***
Когда Врата набрали одиннадцатый шеврон, все шевроны засветились призрачным лунным светом, словно сами звезды решили осветить этот момент. Повисшая тишина ощущалась кожей. Ее можно было резать ножом: ни Евстигнеев, ни Мырзабаева не произнесли ни слова. Они знали, что кроме них троих ни в Центре Управления, ни на уровне Врат больше никого не было. Это ощущение пустоты и изоляции давило на них, как многотонная ноша, и в воздухе витала напряженность, которую можно было ощутить на уровне инстинктов. Их было катастрофически мало, и никто не ведал, а что же произойдет.
Находясь в своей «будке», Алия постоянно мониторила наличие опасных для жизни показателей. Ее руки быстро скользили по клавиатуре управления, глаза внимательно следили за мигающими индикаторами. Однако ни температура, ни, тем паче, радиационный фон, не повысились ни на йоту. Врата продолжали набирать шевроны, и, когда они перевалили за пятнадцатый, Алия ощутила, как подскочил ее пульс. Каждый новый шеврон был как шаг в неизвестность, и с каждым из них нарастало чувство тревоги. По включившимся датчикам в «будке» Алия поняла, что Никита активировал всю имеющуюся в наличии оружейную технику. В углах Зала Врат ожили автоматические пулеметы, их стволы, словно жадные хищники, нацелились в темноту, готовые принять любой вызов. «Будочку» Мырзабаевой закрыл дополнительный бронебойный стеклопакет, создавая барьер между ней и возможной опасностью. Каждый новый шеврон, который Врата продолжали набирать, перешагнув уже второй десяток, казался все более зловещим. Алия не могла избавиться от ощущения, что они стоят на краю бездны. Время вокруг них будто бы замедлилось, и каждая секунда тянулась бесконечно. Она вспомнила о своих коллегах, о том, как они обсуждали возможные сценарии открытия Врат, но никто не мог предугадать, что именно произойдет в следующий момент. Алия глубоко вздохнула, стараясь сосредоточиться, и обратила внимание на экран, где нарастающая энергия Врат начинала проявляться в виде ярких вспышек света по всему Залу Врат.
«Что же мы собираемся открыть? Или - уже открыли? «Ящик Пандоры», или нечто опаснее?» - Прошептала она себе под нос, осознавая, что этот вопрос теперь стал центральным. Врата были не просто механизмом, сейчас они стали порталом в нечто большее, чем просто «другое место». Они стали дверью в неизведанное, в мир, полный опасностей и возможностей.
- Может, поломка? - Задала вопрос Алия, и в этот момент набор закончился. Она взглянула на панель адреса, которая висела на стене Зала Врат, и ее сердце пропустило удар. - Никита, тут двадцать четыре шеврона… что же это такое, мама дорогая?! - Вдруг из центра круга вырвался поток энергии, но она была непривычного для людей, салатового цвета, словно сама реальность решила изменить свои законы. Когда горизонт событий успокоился, Алия и Никита впились взглядами во Врата, словно искали в них ответ на вопрос, который не смели произнести вслух.
Некоторое время ничего не происходило. Тишина была такой густой, что ее можно было ощутить на вкус. Наконец, запиликал датчик, который оповещал о проходе кого-то. Или чего-то.
- А не ядерную ли бомбу нам послали? Без суда и следствия? - Хохотнул Евстигнеев, но его смех звучал неестественно, как будто он сам не верил в свои слова. Алия покрылась холодным потом, и ее передернуло от тревожного предчувствия.
Некоторое время они молчали, и каждый напряженно вглядывался в поверхность горизонта событий. Довольно долго ничего не происходило, как вдруг раздался резкий писк, который пронзил тишину, как острый нож - масло.
- Ты слышала это? - Свистящим шепотом спросил Никита по громкой связи, прислушиваясь к звукам вокруг. Его голос дрожал от волнения, и Алия почувствовала, как ее собственные нервы натянулись, как струны.
- Да, - подтвердила она. - Но что «это» было - загадка. - Она прислушалась, но не услышала ничего, кроме своего собственного сердца, стучащегося в груди. - Тихо-то как…
- Спорим, что это затишье перед бурей. - Осипшим голосом констатировал факт Евстигнеев, и в этот момент послышался зуммер предупреждения, сигнализирующий, что кто-то, или что-то - в скором времени - покинет «коридор», открытый Вратами в неизведанные дали. Он снова присмотрелся к глади Врат, и в его глазах промелькнула тень страха. Послышался тихий звук, словно кто-то неторопливо двигался в их сторону. «Звук» был шаркающим, тревожным: это было нечто большее, чем просто шум - это был звук, который навевал воспоминания о давних страхах, о том, что может скрываться за границей их понимания. Причем ни Никита, ни Алия не ведали о том, что произойдет в следующий момент. Они мгновенно насторожились, как дикие животные, почувствовавшие приближение хищника.
Врата начали слегка дрожать, и Алия заметила, как свет вокруг них стал мерцать, словно сама атмосфера ожидала чего-то ужасного. Она сжала кулаки, пытаясь подавить нарастающее волнение.
- Что мы будем делать? У нас есть «запасной» план? - Спросила она, ее голос звучал почти беззвучно, как будто она боялась нарушить эту хрупкую тишину.
- Ждать, - ответил Никита, но в его голосе звучала неуверенность. - Мы не можем просто так разорвать соединение, если там… если там что-то опасное. Или если это что-то… дружелюбное? - Попытался добавить Евстигнеев, но его слова звучали неубедительно.
«Зуммер» продолжал звучать, и напряжение в воздухе становилось все более ощутимым. Внезапно из Врат вырвался яркий свет, ослепивший их на мгновение. Алия прищурилась, пытаясь разглядеть, что происходит. Внутри нее росло чувство, что они стоят на пороге чего-то грандиозного, и не только в физическом смысле. Это было не просто открытие нового мира - это было открытие самого себя, своих страхов и надежд. Свет стал ярче, и в нем начали проступать контуры. Алия почувствовала, как ее сердце забилось еще быстрее.
- Что же выйдет из этого портала? - Задала она вопрос, на который никто из них не знал ответа. - Что «там» может быть?!
***
Совместными усилиями Олег и Татьяна едва успели закрыть дверь, как снаружи раздалось завывание ветра. Этот звук казался им не из обитаемого мира людей, он был таким пронзительным и ужасным, что у них сложилось впечатление, будто он исходил из самого ада. Он смешивался с глухими ударами песка, словно неумолимо желал настичь их, создавая атмосферу, которая давила на них, как тяжелое, мокрое одеяло, и заставляла сердца биться быстрее, как всегда и бывает в момент опасности.
- Уф. Еле успели, - констатировала Киреева, смахивая пот со лба. Лицо ее было бледным, а глаза расширены от невыносимого напряжения. Она ощутила, как холод проникает сквозь ее одежду, словно на улице в это мгновение уже началась метель. Хотя они и знали, что на Абидосе зимы не было, от слова совсем, чувство неумолимо надвигающейся опасности окутывало их непонятным, тревожным предчувствием. Еще через мгновение повисла тишина, и пространство снова погрузилось во тьму, как будто сама вселенная решила дать им паузу перед последующими испытаниями на прочность. Ветер и буря снаружи перестали быть важными, и в этой непривычной тишине лишь слышалось их нервное дыхание, которое напоминало звуки всяких, давно забытых страхов.
- Генератор сдох? - В недоумении произнесла Татьяна, ее голос дрожал от легкого волнения и непонимания. Удивлению не было предела: они всегда были уверены в том, что генератор, находясь здесь, работает как часы, и никогда не дает осечки. Она быстро отключила режим фонаря и вновь включила его; ослепительно яркий свет - словно луч надежды - прорезал темноту, но вместо ожидаемого устройства немного дальше они нашли лишь пустое место, на котором остались лишь контуры его рамы, будто кто-то аккуратно вытащил его, не тронув ничего вокруг, забрав с собой, неизвестно куда.
- Это что - шутка такая? Чья? - Вырвалось у Волкова, его голос был полон растерянности и тревоги. Он водил лучом своего фонаря по пространству въезда в гараж, по двери, которая скрывала за собой «лестницу» аварийного спуска, надеясь отыскать столь нужный сейчас прибор, но все было тщетно. Все вокруг них изменилось: стены казались ближе, а воздух стал тяжелее, словно сам страх проникал в него. Свет фонаря отражался от поверхности стен, но не давал покоя. С каждой секундой их паника нарастала, постепенно подбираясь к верхней границе человеческого терпения. - Давай не паниковать, - попытался успокоить ее Олег, но в его голосе были слышны нотки все той же растерянности. Он чувствовал, как страх старается стянуть его грудь, и с каждым новым вздохом его мысли натыкались на тревожные предположения и предчувствия. «А что, если», - звучало в его голове, обдавая душу еще большим холодом, чем этот бушующий ветер за дверью.
Татьяна прижалась к стене, словно надеялась, что она сможет внять ее страхам, но безрезультатно. Сейчас им больше нужны были действия, чем слова. Нужен был план, нужно было понимание того, что происходит, но в этой «ситуации одиночества» - и густой пелене темноты гаража - их «план» словно бы ускользал от них.
- Странно все это, - после короткой паузы произнесла Киреева, ее голос выдавала легкая нотка паники. Она уверенно увеличила мощность фонаря, заливая пространство вокруг ярким светом. Четкие тени стали танцевать на стенах гаража, создавая странную атмосферу, но чем больше она освещала пространство, тем более неуютным оно казалось. Стенки начали переливаться желтым цветом, на них проступили какие-то странного вида иероглифы, словно древние послания, которые остались от другой эпохи. И потом: никто из них не знал, сколько вообще эпох пережила эта планета. На полу также все переливалось и искрилось, как будто каждая трещина на его поверхности была заклинанием, которое жаждало быть прочитанным. Стоило лучу света скользнуть по нему, как мир вокруг начинал играть новыми красками, напоминая о существовании нечто большего, чем просто безжизненные стены.
- «Этого» раньше не было, - произнес Волков, его голос звучал с неожиданной стальной уверенностью, словно он действительно ощущал, что это место стало порогом чего-то неизведанного. - Что-то происходит. - Он посмотрел на Татьяну, и она кивнула ему, соглашаясь с его словами, но в ее глазах читалось беспокойство. - Стены были обычными, но сейчас…
- Генерал, - Киреева - улыбаясь сама себе - подошла к стене, внимательнее присматриваясь к одному из знаков. Ее сердцебиение зашкалило, словно она ожидала какого-то откровения. - Конечно, я могу и ошибаться, но… - она посветила в сторону, а затем взглянула в глаза Волкова, в которых блеск уверенности сменился легкой растерянностью. - А не золото ли это?
Волков подошел ближе, и некоторое время рассматривал знак, его разум быстро перебирал возможные объяснения, но все они казались неуместными в данной ситуации.
- Не знаю, - со смешком в голосе ответил он, но его интерес явно возрос. - Но очень похоже. - Он вытащил из кармана перочинный нож, его лезвие блеснуло в ярком свете фонаря. Аккуратно соскоблив несколько «стружек» в маленький целлофановый мешочек с зип-локом, он посмотрел на Кирееву с легким подмигиванием. - Отдам на экспертизу, вдруг ты права, и «это» может быть именно тем ключом, которого мы так долго ждали. - Он окинул взглядом пространство гаража, и посветил на стены. - Если это и золото - как ты считаешь – то, что это за место? - Он посмотрел на нее. - Явно же, не просто храм.
Татьяна лишь пожала плечами, но внутри нее разгоралось смутное чувство, что это открытие может бесследно изменить их судьбы. Они стояли на пороге неизвестности, и каждый мгновение нависало, обещая как большие возможности, так и большие опасности.
Они обменялись тревожными взглядами, ощущая, что каждая секунда, проведенная в этом молчании, все больше приближает их к какой-то границе. Двери гаража стали казаться им менее надежными, как будто они разом стали участниками таинственного сговора против людей. Олег сделал шаг вперед, желая снова подойти к дверям и посмотреть, что с ними, но Татьяна заметила его намерение и остановила его.
- Мне показалось, или мы действительно держим путь вниз? - Спросила она, напряженно глядя на темный коридор, ведущий вглубь базы. - Нам нужно попасть в Зал Врат, или на обитаемые уровни, найти выход отсюда, а не блуждать тут, словно чьи-то потеряшки. - Волков кивнул, и они проследовали к «шоссе», но в этот момент мощный и глухой удар раздался снаружи в двери гаража. Они остановились, решая, не ослышались ли они. Удар раздался снова. Потом еще раз, и им стало понятно, что стучит разумное существо. Татьяна посмотрела в лицо Волкову.
- Кто-то из наших ребят остался снаружи? - Предположила она, с тревогой в голосе. Генерал не ответил. - Кто?! - Настаивала она, сжав кулаки. В ответ Олег ускорил шаг, и вскоре они оказались перед массивной плитой из титана, которая преграждала им путь вниз. Киреева чертыхнулась, осознавая безвыходность ситуации.
- Генератор исчез, это, - она кивнула на плиту, - с места не сдвинется, тут нет ручного управления. - Их глаза метались по поверхности, и в воздухе повисло ощущение безысходности. Вся надежда на то, что кто-то из их команды все еще жив и сможет помочь, медленно испарялась, время шло, а за дверью слышались все новые и новые звуки: шорохи, скрежет, и тихий, но настойчивый стук, словно кто-то или что-то пыталось прорваться внутрь.
Олег проводил пальцем по поверхности плиты, чувствуя холодный металл под своей ладонью. Каждое мгновение нарастало напряжение, и одно из последних решений требовало быстрого вмешательства.
- Если не получится открыть ее, нам некуда будет идти, - произнес он с явной тревогой в голосе. - Нам нужно быстро вернуть генератор.
Татьяна согласно кивнула, ее мысли уже стремительно прокладывали пути к потенциальным решениям.
- Вернуть?! - Она словно очнулась от транса и посмотрела на Волкова с недоумением. - Да он может быть где угодно! - Олег не ответил, и она продолжила. - Выходить наружу смысла нет: на самом деле, мы не знаем, кто стучит, почему стучит, и наши ли это люди. - Она немного помолчала. - И потом: трусов - какими оказались Лекорню и его люди - лично я вообще знать не знаю, - отрезала она. - Возможно, они где-то и отсиживались, и сейчас не ждут, а пытаются пробраться внутрь. Или уже пробрались. - Волков смотрел на нее, в его глазах был вопрос, и Татьяна закончила. - То, что произошло с генератором, не могло быть случайностью: он не смог бы уйти самостоятельно. У него нет ног, насколько мне известно. - Ее передернуло от внезапно нахлынувшего отвращения.
Волков обернулся к массивной двери - похоже, она была неподвижной и непробиваемой, и в этом точно скрывался какой-то фокус. Казалось, сама эта ситуация сталкивает их с непростым выбором: оставаться внутри и надеяться, что все обойдется, или же выйти и рискнуть, столкнувшись с неизвестным.
- Нам нужно снова проверить пространство перед дверью! - Его голос стал командным. - Если здесь есть живые, мы можем попытаться связаться с ними.
Татьяна дернула его за рукав, останавливая.
- Генерал, - начала она, - я понимаю, что вы хотите сберечь все людские ресурсы. – Она немного помолчала, прежде чем продолжить. - Но эти «ресурсы» сами сделали свой выбор. - Волков смотрел на нее, ничего не говоря, и она закончила. -Я считаю, нужно использовать аварийный вход на базу. - На миг Олег увидел, как ее передернуло. - «Американские горки».
Они резко развернулись, быстро направляясь обратно к двери, через которую недавно вошли в пространство въезда в гараж. Каждая тень казалась зловещей, а звуки - которые доносились с внешней стороны стены - усиливали их тревогу и заставляли работать воображение на все 200% из ста. Внезапно сильный удар в дверь заставил их остановиться, замерев в ожидании следующего шага гостей, которых никто не звал.
- Люди не могут так бить, - тихо, почти шепотом, констатировала Татьяна, ее голос был едва слышен, но в нем чувствовалась тревога. - И это явно не ветер…
- Ты права, - спустя некоторое время, произнес Волков, его голос был твердым и уверенным. - «Это» не люди. - Он внимательно посмотрел на Татьяну. - Я знаю, кто это, с вероятностью в девяносто семь процентов, мать их. - Он выругался, в его глазах читался страх, он схватил Татьяну под локоть и потащил к «двери аварийного входа на базу». - Не дай Бог, сейчас нам с ними встретиться.
- Вы о гоа'улдах? Или вы сейчас говорите про джаффа? - Татьяну передернуло, она ощутила, как по телу прошел легкий морозец. Волков подтвердил ее догадку коротким кивком. - И кто из них? - Она начала гадать, кивнув на разрушающуюся дверь, которую кто-то извне разбивал, явно действуя с ветром заодно. - Ра, Апофис, Баал, Бастет… Анубис… Кто-то еще… - предположила она, пытаясь вспомнить все возможные имена.
- Понятия не имею, - прошипел Олег, и его едва не вырвало. Внезапно он остановился, словно почувствовал что-то важное. - Ты поняла, да? - Спросил он, обращаясь к Татьяне. Ее взгляд был полон удивления, она смотрела на него с недоумением. - Дошло?! - Он внимательно посмотрел на нее. Его голос был требовательным, словно он пытался вынуть из нее тот ответ, который сейчас родился в его голове. Слова звучали как вызов, как напоминание о необходимости быть готовыми к худшему. Киреева отрицательно помотала головой, ее лицо оставалось холодным и спокойным, несмотря на напряжение ситуации. Она понимала, что сейчас важно сохранять трезвость и сосредоточенность.
- Эти шибзики, - выплюнул Олег, имея в виду французский, американский и канадский контингенты, - «нарыпались» на кого-то из них, и съе…, - в его голосе прозвучал матерный синоним глагола «ушли», что подчеркнуло его раздражение и отчаяние. - А разбираться теперь нам… - его слова оборвались, оставляя ощущение, что он не может додумать или сказать вслух то, что думает. Киреева не произнесла ни слова, лишь мрачно кивнула, идя рядом и понимая, что сейчас важнее всего - сохранять спокойствие и подготовиться к тому, что может произойти дальше. А могло произойти всякое. В том числе и то, на что подумаешь в самую последнюю очередь.
Они подошли к двери аварийного входа. Татьяна, быстро и уверенно, вытащила из кармана батарейку, чтобы запитать пульт открытия этой двери. В этот момент, словно по волшебству, сама дверь сдвинулась, уйдя в стену, открывая путь внутрь. В помещении, которое служило своеобразным «предбанником» аварийного входа, горел яркий свет, создавая ощущение безопасности в контрасте с внешним хаосом. В то же время удары по двери продолжали сыпаться, словно бы из рога изобилия: сильные, настойчивые, неумолимые. Они эхом отдавались в стенах, вызывая дрожь и тревогу у тех, кто находился внутри. Каждая новая волна ударов усиливала ощущение, что враг или опасность уже близко, и что время на раздумья уходит.
- Быстрее! - Раздался злой женский голос, в котором щедро были намешаны животный страх и первородный ужас. - Да заходите же!!!
Когда в ее глаза ударил яркий свет, Киреева замерла на инстинкте. Но в этом ослепительном свете она четко различила две высокие фигуры, облаченные в боевую экипировку. Голоса этих женщин казались ей знакомыми. В мгновение ока они схватили ее и Волкова, затащив их в помещение, и закрыв за ними дверь. Последнее, что услышал Олег, был звук взрыва. В сердце у него зародилось смятение: произошло ли это внутри периметра или за его пределами?
- Генерал, - произнесла одна из женщин, но Волков и Киреева пока ничего не могли разглядеть, и лишь моргали, пытаясь привыкнуть к яркому свету. Когда, наконец, их глаза адаптировались к окружающей яркости, одна из женщин резко подняла руку к голове, на которой было песочного цвета кепи, отдав воинское приветствие. - Майор ВКС России, Анжела Ченина, - представилась она с достоинством.
Олег кивнул, и перевел взгляд на вторую женщину, которая была почти копией первой.
- Капитан ВКС России, Ольга Кантинова, - произнесла она, так же отдав приветствие. Ее волосы - видимо, длинные - были аккуратно собраны в «шишку», что придавало ей особую строгость.
Вопросы буквально витали в воздухе, но обе женщины молчали, сосредоточив свое внимание на Татьяне.
- Анестезиолог-реаниматолог, младший сержант медицинской службы базы, Татьяна Киреева, - представилась она с легким волнением в голосе. Услышав это, обе женщины синхронно кивнули, их строгие лица выражали глубокое понимание ситуации, в которой они все оказались.
Некоторое время стояла тишина.
- А теперь быстро: что произошло, и кто там, - Волков кивнул назад, - мне двери ломает?!
***
Зал Врат погрузился в несвойственную тишину. Ни Никита, ни Алия не решались подать голос, словно боялись нарушить эту хрупкую атмосферу. Оба стали волноваться, когда контуры стали становиться все более и более четкими. Вскоре из горизонта событий вышла явно человеческая фигура. Человек был облачен в сверкающий скафандр, который отражал свет, пронизывающий пространство «неведомого коридора из точки А в точку Б». За ним тянулся достаточно толстый провод, который был темным на фоне сверкающего скафандра. «Обеспечивает дыхание, наверное», - поняла Алия, и тронула клавишу передачи, ее голос дрожал от возбуждения и тревоги одновременно.
- Никита… - произнесла она, но Евстигнеев не ответил. Она подождала немного, затем добавила, стараясь сохранить спокойствие. - Я выхожу, это явно люди. - Она немного помолчала, прислушиваясь к звукам, доносящимся от приближающейся фигуры. - Радиационный фон, и все остальные показатели, отклонений от нормы не показывают. Тишина в ответ только усилила ее тревогу. - Пойду, поприветствую, что ли.
- Будь осторожна, и помни, что «это» - ситуация Первого Контакта, - наконец, ответил Евстигнеев, его голос звучал с беспокойством и настороженностью. Казалось бы, он больше беспокоился о ее безопасности, представляя в голове всевозможные проблемы. - Если понадобится огневая поддержка, просто кидайся на пол. - Ему было важно, чтобы она знала, что он рядом, даже если они сейчас находятся на некотором расстоянии друг от друга. - И я отомщу им за тебя, - добавил он с легкой ноткой юмора, пытаясь развеять нарастающее напряжение. - За мной не заржавеет, будь уверена.
Пожав плечами, словно это действие могло укрепить ее уверенность, Алия осторожно вышла из своего укрытия, обдумывая каждый свой шаг, чтобы страх не овладел ею целиком. Сердце колотилось в груди, и она старалась держать руки так, чтобы пришедшим через Врата людям было понятно: у нее нет ничего против них, никаких злых намерений. Все вокруг словно замерло, дыхание замедлилось, как будто споткнулось о пределы неведомого. Теперь перед ней стояла загадка, способная изменить все, что она знала, и все, во что она верила. Идя вперед, она нерешительно улыбнулась, внутренне борясь с волнением. В голове крутилась мысль о том, что это не просто встреча, а шанс узнать правду, ее шанс исследовать неизведанное…
И только когда она приблизилась к фигуре, стоящей на пандусе, она поняла, что перед ней не человек. Забрало шлема напоминало ей затемненное стекло, на котором светилась зеленым мягким светом цифра «восемь». Позади, на шлеме, была небольшая антенна, вызывающая искреннее удивление. Этот робот, казалось, внимательно сканировал окружающее пространство, анализируя каждую деталь и ожидая ее реакции. Система его идентификации уже выявила ее присутствие, и он просто ждал, пока неизвестная женщина его осмотрит.
Наблюдая за ним, Алия ощущала смесь тревоги и любопытства. Затем робот шагнул вперед, прикоснувшись к ее локтю, но не делая слишком резких движений, видимо, стараясь создать атмосферу доверия. Находясь за компьютером, Евстигнеев - который - в этой ситуации - был просто наблюдателем - шумно выдохнул. Он тоже не ожидал, что произойдет что-то подобное.
Мырзабаева, почти обнаглев, задала вопрос:
- Ну, и что это? - Удивленно произнесла она, разведя руки в жесте, который выражал невольное удивление. - Что это за «народное творчество» такое, а?!
Робот склонил «голову» набок, как будто тоже не совсем понимал, что происходит. Алия, не смущаясь, продолжила:
- Откуда же вы к нам пришли, человек хороший? - И улыбнулась, самой очаровательной улыбкой, на которую была способна.
Тут робот сделал шаг назад и так же показал ей пустые руки, в которых не было ни оружия, ни опасных предметов.
- Здравствуйте! - Вдруг раздался приятный голос, звучащий на чистом русском языке без малейшего акцента. - Меня зовут Алексей Кирсанов, я командующий базой людей на планете Абидос, в системе Голгофы, Аттического Траверса, ныне обитаемой Галактики. - Против своей воли, Мырзабаева «уронила челюсть на пол». От неожиданности она даже не заметила, как затаила дыхание.
Видя ее жестокое удивление, тот, кто назвался Кирсановым, продолжил:
- И сейчас у нас на календаре 20 июля 2176 года. Могу я узнать, где сейчас находится этот дрон, и какая текущая дата в вашем мире?
Алия застыла, осознавая, как быстро меняется ее восприятие. За несколько мгновений мир стал намного более сложным и запутанным, чем она могла себе представить. В ее голове произошел «взрыв мозга». Неудержимое желание понять, как все это связано, поднималось в ней, словно волна, готовая разрушить прежние представления о реальности.
Но сначала она захихикала. Потом загоготала в голос.
- Меня зовут Алия Мырзабаева, и я майор медицинской службы базы Российского Консорциума на планете Абидос. - Краем глаза она увидала Никиту, который демонстрировался на одном из мониторов, куда робот еще не посмотрел. - И на нашем календаре дата 29 июля 2017 года…
***
- Генерал, - майор Ченина не стала тянуть кота за яйца. - СЕЙЧАС нам нужно покинуть этот уровень и переместиться на основную базу. - Она немного помолчала, обдумывая следующее, и, наконец, продолжила: - Ту дверь из титана они хрен выбьют, дверь сюда - тоже, но…
- Во избежание, - резко закончила капитан Кантинова, словно предугадывая дальнейшие размышления самого Волкова. Она указала пальцем вниз, на пол, - на «минус тридцатый» уровень, где мрак скрывал неизвестность. - Обещаю вам, что там вы получите все исчерпывающие объяснения.
Волков кивнул, но его мысли были заняты другим. Что-то внутри него не давало покоя, и осознание того - что он может не сделать чего-то - его тревожило. Он помнил, что «экстренный вход на базу» представляет собой нечто запредельное: дикие гонки в чем-то, что лишь отдаленно напоминало саночки для бобслея, и было намного страшнее пресловутых американских горок, о которых наслышаны были все. Этот спуск не только внушал страх, но и поднимал адреналин до предела. И кровяное давление тоже. А еще он знал, что генератор, который дамы как-то умудрились унести сюда, после экстренного спуска обязательно должен быть выключен. А без него - и той энергии, которую он производит - «эта безумная аттракция» опасна не только для физического состояния, но и для всего оборудования, мимо которого и пролегала трасса «экстренного спуска».
Стоя в углу небольшого помещения, Татьяна осматривалась с интересом. Темнота в углах помещения - до которой не доходил яркий свет лампы - создавала ощущение тревоги, но она всегда проявляла смелость в поисках решения. Она знала, что в другом помещении, в полу, находится ДЫРА, и направленный вниз путь, по которому - с чудовищной скоростью - перемещалась одноместная или двухместная «капсула». Путь вниз был лихо закрученный, в несколько спиралей. Это, среди прочего, внушало ей больше уверенности. Она также была в курсе того, что чтобы «запитать» весь маршрут, нужна подача энергии. «Вот генератор-то они сюда и приволокли, молодцы, ничего не скажешь», - отметила она про себя с легким сарказмом. Она всего лишь однажды - во время учений - экстренно спускалась в недра базы, и лично ей «путешествие» по душе не пришлось: было страшно, было чертовски страшно, страшно до зеленых жутей.
До зубовного скрежета. С тех пор она не могла избавиться от воспоминаний о том, как ее желудок - в буквальном смысле - чуть не вывернулся наизнанку. А после того, как она спустилась, ее сердце колотилось так сильно, что казалось, будто звук ее сердцебиения слышат все остальные. Она всеми силами старалась избежать повторения, но понимала, что она спустится вниз. Здесь ей было нечего делать.
Она взглянула на своих товарищей, но не увидала того же страха и волнения, что испытывала сама. «Спорю на что угодно, они знают про вход, но понятия не имеют, а что это такое», - со злорадством подумала она, глядя на военных летчиц. Но особого выбора не было: явно было то, что - наверное - в гараж вломился очередной «системный лорд», и стены базы - и ее мрачные коридоры - основательно запутают его, случись ему проникнуть за титановую дверь. Но ее неуверенность витала в воздухе. Принимать решение нужно было сейчас, и трудно было надеяться на долгосрочные планы. И еще Татьяна понимала, что они не могут оставаться здесь. Времени не оставалось.
- Мы должны идти, - прервала молчание майор Ченина, кивнув в сторону смежного помещения, где находился экстренный вход на базу. В ее голосе звучала уверенность, которой не было ни у кого из присутствующих. - Каждая секунда на вес золота: если не сейчас, то когда? - Она немного помолчала, оглядывая всех. - Задержки могут стоить нам жизни.
Почувствовав волну адреналина, капитан Кантинова тоже кивнула. Несмотря на внутренние переживания, летчица поднялась в полный рост, и похрустела мышцами шеи. Бросив последний взгляд на тусклые стены, покрытые налетом времени и пыли, Татьяна заставила себя не думать о возможных последствиях. Она была тут не одна, и была не по своей воле. Эта мысль приносила ей некоторое утешение. Никто не собирался оставлять других в этот критический момент, когда впереди маячила лишь неизвестность.
- Только один вопрос, - вдруг произнесла Киреева, внимательно посмотрев на Волкова, а затем переведя взгляд на майора. - Вы поступили правильно, что принесли генератор: «там», - она кивнула в сторону стены соседней «комнаты», - должна быть энергия, на протяжении всего нашего спуска.
Понимая ее заботу (или ее страх), Волков тронул ее за локоть, как бы ободряя. Он знал, что в их ситуации важна каждая деталь.
- Только после того, как мы все спустимся туда, - продолжил он, ткнув пальцем в пол, - генератор должен замолчать, иначе не откроется внешняя дверь в гараж: это критично.
Капитан Кантинова пристально посмотрела в глаза Татьяны, как бы ожидая от нее каких-то замечаний, вопросов, которые могли бы возникнуть в процессе. Киреева лишь пожала плечами.
- И, да, - добавил Волков, вздохнув, - «здесь» я бы не оставался. Мы все увидим позже на съемке камер пассивного наблюдения. Данные о том - КТО мог вторгнуться к нам - могут оказаться ключевыми, и лучше быть готовыми ко всему, чем упускать шанс понять, что на самом деле произошло. - На это его утверждение женщины кивнули синхронно.
Повисла тишина: каждый сосредоточился на предстоящем спуске, понимая, что единственное, что они действительно контролируют, - это свои действия. В воздухе витало напряжение, но вместе с тем ощущалась надежда на то, что все сложится благополучно. Активировались внутренние механизмы выживания, и они знали, что, как бы ни складывались обстоятельства, они будут действовать сообща.
***
Когда робот уверенно произнес свое имя того, кто был «на том конце», Алия поняла, что что-то изменилось, и теперь все будет по-другому. Шок, отразившийся на ее лице, только усилился, когда он назвал дату, которая явно не совпадала с ее временными рамками. В голове ее закипели мысли: как может быть, что они существуют в разных временных потоках, и как связаны оба мира. «Понятно, что Врата, но как это произошло?» - Задала себе вопрос Мырзабаева. - «У нас «это» случилось благодаря «эксперименту» Никиты, а что у них? Как они смогли «поймать» Врата, и - тем более - наши?» Вопросов появилось множество. И сразу.
Ее смех - был не просто реакцией; это был выход ее эмоций, которые, с каждой секундой, становились все более интенсивными. Перед ней открывался новый мир с невообразимыми перспективами и возможностями, который она даже не могла представить. Мир, в который она ступила, был полон тайн и неожиданностей, и, в отличие от предыдущих дней, она чувствовала, что это только начало их удивительного путешествия.
В тот миг, когда Никита подавился кашлем, Алия поняла, что в этой новой реальности у нее появилась не только миссия, но и неподдельное стремление исследовать и понять все, что до этого было вне ее досягаемости. Теперь их общая судьба зависела от того, как быстро они смогут адаптироваться к этой необычной встрече с далеким миром и его обитателями.
Зал Врат погрузился в гулкую, давящую тишину, нарушаемую лишь едва слышным гудением перегруженных конденсаторов и прерывистым дыханием Алии. Она стояла перед роботом, сжав руки в кулаки, ее костяшки побелели. Глаза были прикованы к фигуре в сверкающем скафандре, но разум отказывался воспринимать реальность.
«Две тысячи… сто… семьдесят… шестой… год… мама дорогая…» Мысли эхом отдавались в черепе, вытесняя все, что были ДО этой встречи. Это была не просто ошибка, не сбой в программе Евстигнеева, это был приговор всей их реальности. Ощущение пола под ногами внезапно стало зыбким, словно весь мир превратился в иллюзию.
После того, как она представилась и назвала текущую дату, робот «уставился» ей в лицо, ничего не говоря, и не проявляя враждебности. Тишина была оглушительной. Не слышно было даже привычного фонового шипения связи.
- Никита? - Ее шепот прозвучал как раскат грома в мертвой тишине зала. - Ты… ты это слышал? Я не сошла с ума? Это… они…?
Голос Евстигнеева ворвался в ее наушник, резкий, сдавленный, полный такого же немого ужаса, но приглушенного слоем технического анализа.
- Я все слышу. Все датчики… логи… - тут он замолчал, и Алия услышала, как он с силой выдохнул воздух, будто его ударили в солнечное сплетение. - Нет ошибки в декодере времени. Нет помех. Он… оно… говорит то, что говорит. Ал, это… - его голос сорвался, впервые за все годы знакомства, в нем послышалась настоящая, неподдельная паника. - Это либо гениальнейшая провокация, либо… - Он не договорил.
- Либо мы только что разорвали пространство-время, - закончила за него Мырзабаева, и ее собственный голос прозвучал чуждо и спокойно, будто это говорил кто-то другой. Истерика отступила, сменяясь леденящим душу, научным любопытством, смешанным с животным страхом. - Никита, что мы наделали? Что ты наделал в системе со своими конденсаторами?! - Зашипела она.
Тишина длилась недолго.
- Не знаю, - прозвучал почти детский ответ. - Ал, я вот честно скажу - не знаю. Расчеты были… - он ненадолго замолчал, тыкая клавиатуру, и Алия слышала «это», - они были верные! На увеличение дальности, на стабильность! Но не на это! Это… это побочный эффект, которого не могло быть в принципе! - Он замолчал, и Алия в который раз услышала яростный стук клавиш. - Я перезапускаю все системы диагностики. Ищу любые аномалии, любые следы обратной связи… Может, это… воздействие на мозг? - Предположил он. - Галлюциногенное излучение?
- Нет, - твердо сказала Алия, глядя на робота. Тот по-прежнему стоял неподвижно, его «взгляд» был направлен на нее, и ей почудилось в этой позе не угроза, а… терпеливое ожидание. - Это не галлюцинация. Он СЛИШКОМ реальный. И провод реальный. И его слова… они имеют слишком четкую внутреннюю логику для бреда. «Командующий базой Абидос», - процитировала она. - Он знает, где он находится.
- Тогда это… - Никита снова замолкал, и в тишине Алия почти физически ощущала, как его мозг, привыкший к бинарной логике микросхем, пытается осознать невозможное. - Алия, это… путешествие во времени. Теоретическая, еретическая физика. Парадоксы, реальности… таймлайны… - Он немного помолчал. - Какой, нафиг, Аттический Траверс?! - Его голос снова сорвался на высокую, почти истеричную ноту.
Алия заставила себя сделать еще один шаг вперед, к роботу. Ее сердце бешено колотилось, но теперь ею двигала не только паника, но и жгучее, всепоглощающее любопытство ученого, перед которым открылась величайшая тайна мироздания. Она дотронулась до робота: ощущения были реальными. СЛИШКОМ реальными.
- Ладно, - твердо сказала она, и это слово прозвучало как клятва. - Хорошо. Допустим, это правда. Допустим, мы… пробили дыру не в другую точку пространства, а в другую точку времени. Что нам теперь делать? Протокол первого контакта для такого… не писали. - Она посмотрела в камеру, посредством которой Никита мог ее видеть.
- Держать канал открытым, - немедленно, почти машинально ответил Никита, его голос снова обрел твердость, найдя опору в знакомых процедурах. - Собирать данные. Любые данные. Его речь, манеры, технология этого… дрона. Все. И… - он заколебался. - И ни в коем случае не сообщать наши точные координаты и текущий временной период. Никогда не знаешь, что они захотят сделать с прошлым.
- Согласна, - кивнула Алия, глядя на цифру «8» на шлеме. - Только… я уже сообщила ему нашу текущую дату. - Она обернулась к роботу, собрав всю свою волю в кулак, чтобы голос не дрожал. - Алексей Кирсанов, - произнесла она, стараясь, чтобы ее голос звучал официально. - Ваше появление стало… неожиданностью, и Ваши данные… расходятся с нашими. - Она немного помолчала. - Нам требуется время, чтобы верифицировать информацию. Предлагаю начать с обмена базовыми параметрами безопасности атмосферы и биологических угроз. Прежде чем кто-либо куда-либо пройдет. - Она умолкла, затаив дыхание, гадая, поймет ли пришелец этот осторожный, полный подтекстов язык дипломатии. Поймет ли, что за словами «верификация» и «безопасность» скрывается шок, недоверие и леденящий душу страх перед открывшейся бездной. - Сейчас придет наш командующий… генерал Волков… он уполномочен на «такое». - Она снова беспомощно замолчала. - Наверное…
Робот склонил голову набок, словно анализируя то, что она сказала. Зеленая «восьмерка» индикаторов на его «лицевой стороне» шлема светилась ровным, успокаивающим светом, отражаясь в ее больших глазах. Тишина в Зале Врат снова стала абсолютной, но теперь она была наполнена не страхом перед неизвестностью, а тяжелым, невысказанным пониманием: их эксперимент вышел из-под контроля, и обратного пути уже не было. Они держали за хвост тигра, и теперь оставалось только гадать, кто кого не выпустит из своих цепких лап.
***
Ченина пошла вперед, к дыре в полу, как бы прокладывая путь. Тишина в тесном помещении продлилась недолго. Ее разорвал не гул генератора, а низкий, собранный голос Волкова. Он не кричал. Он резал воздух, словно сталь.
- Стой. - Анжела остановилась, и посмотрела в глаза генерала. Ее рука уже лежала на панели подключения генератора к управлению «горками». Она замерла, взгляд - вопросительный, почти возмущенный промедлением, прожег сначала Кирееву, затем остановился на генерале. - План - говно, - без обиняков резюмировал Волков, его взгляд метался, оценивая ситуацию с бешеной скоростью. - Ляжем в эту дурацкую капсулу, унесемся вниз. А этот агрегат, - он ткнул пальцем в генератор, - так и останется тут гудеть, яркой мигающей табличкой для любого, кто вломится в эту дверь. - Он ненадолго замолчал. - «Они» не поленятся нажать на кнопочку и прокатиться вслед за нами. - И криво ухмыльнулся. - Устроим им экскурсию прямо в сердце базы. - Ему удалось увидеть, как Татьяну передернуло.
Молчавшая до этого капитан Кантинова мрачно кивнула, ее взгляд скользнул по бронированной двери, за которой все еще раздавались тяжелые удары.
- Логично. - Она немного помолчала, и посмотрела на своего командира экипажа. - Значит, «идем в лоб»? - В ее голосе не было страха, лишь холодная готовность.
- Не совсем, - Волков уже поворачивался к выходу из этого капкана. - Тот выход на дорогу в/из гаража, проход, что перекрыла плита. - Все посмотрели на него. - Она не просто «титановая и бронированная», она в несколько десятков сантиметров толщиной, и работает, словно тяжелый запор. А работать она должна от того же самого контура, что и «горки», Татьяна, - он кивнул на Кирееву, - говорила, что для ее открытия нужна энергия. Так? - Он посмотрел на нее.
Киреева пожала плечами.
- Я читала инструкцию, и знаю, как должно быть. - Ответила она. - А вот как на самом деле… - Она замолчала, разведя руки в стороны.
Оценив диспозицию, Ченина кивнула.
- Да. - Согласилась она. - Аварийный протокол. Подаешь питание на шлюз - и он открывается. Но это не быстро. Секунд пятнадцать.
- Как раз «этого» нам и хватит, - Волков был уже в дверном проеме. - Все за мной. Тащим генератор. - С этими словами он разблокировал дверь и пошел вперед, Ченина с Киреевой пошли следом, вместе таща тяжеленный генератор. - Капитан, прикрывай. - Кантинова кивнула, и щелкнула предохранителем автоматической винтовки. Волков шел первым, его пистолет был наготове, но коридор пока был пуст. Лишь лязг и скрежет за главной дверью гаража напоминали, что время может быть на исходе.
Они подошли к бронированной двери, которая закрывала дорогу в подземный гараж базы. Массивная титановая плита преграждала путь вниз. Она казалась несокрушимой, и у Татьяны сложилось ощущение, что ЗА этой дверью они точно будут в безопасности. Удары по внешней двери прекратились.
И «это» было очень подозрительно.
- Так. - Волков посмотрел на Анжелу. - Подключай! Сможешь? - Спросил он, занимая позицию лицом к главной выходной двери гаража.
Наплевав на все инструкции по электротехнике, Ченина с силой вогнала вилку генератора в аварийный порт на стене. Раздался резкий, трескучий звук, и индикаторы на небольшой панели у плиты замигали желтым - а потом - и зеленым - светом. С оглушительным скрежетом, будто нехотя, многотонная плита начала медленно, очень медленно подниматься, и уползать в потолок.
- Быстрее, быстрее… - шептала Киреева, вцепившись в свой медицинский рюкзак. Волков и Кантинова с напряжением смотрели на поднимающуюся, словно неохотно, дверь. Эти секунды - как им всем показалось - были вечностью. Проем открылся достаточно, чтобы можно было протиснуться.
- По одному! - В голосе Волкова слышалась напряженность. - Майор, сержант, внутрь! - Летчица проскользнула первой, затем развернулась и наставила оружие на главную дверь гаража. За ней, тщательно подавляя собственную панику, полезла Татьяна. Кантинова оттолкнула от стены генератор, давая ему отойти, и двинулась следующей. В этот момент из-за главной двери гаража донесся не просто лязг, а сокрушительный грохот взрыва, следом двери вздулись пузырем - и разлетелись вдребезги. Внутрь полезли какие-то люди с длинными копьями.
- Джаффа! - Ченина села на пятку. Коллиматорный прицел пришелся как нельзя кстати, и она начала методично расстреливать непрошенных гостей. Не оборачиваясь, Волков сделал несколько выстрелов в сторону явного врага, не целясь, а лишь, чтобы выиграть секунды. Он схватил генератор и изо всех сил рванул его по направлению к основному коридору. Тяжелая машина заскрежетала по полу.
- Бери! - Зарычал он, толкая агрегат Киреевой, и Татьяна вцепилась в него клещом, таща его на себя. Плита остановилась, полностью открыв коридор в недра базы. А джаффа - несмотря на то, что Ченина «набила» их уже достаточно - все шли и шли на них, словно бы презирая собственную смерть. И сейчас с улицы доносились тяжелые, быстрые шаги очередной партии смертников.
Волков был уже в коридоре за дверью, которую теперь нужно было закрыть.
- Капитан! - Взвыл Волков, когда увидел, что новая партия идет на них уже по трупам своих товарищей. Он явно не успевал. - Провода! - Это был уже не приказ, а крик отчаяния. Он бросился вперед.
Кантинова не растерялась. Ее рука метнулась к месту подключения, не к вилке, а к самому жгуту толстых проводов, идущих от генератора к стене. С силой, которой позавидовал бы любой спортсмен в дисциплине «толкание ядра», она рванула их на себя, выдирая их с корнем из клемм подключения. Искры брызнули фонтаном, ослепляя на мгновение. Свет на панели погас. И с оглушительным, финальным ревом многотонная титановая плита ринулась вниз, подобно гильотине.
Сделав рывок, в последнее мгновение, Волков кубарем перекатился под смыкающейся стальной преградой. Плита с грохотом врезалась в пол, поднимая облако пыли, наглухо отсекая их от преследователей. С «той стороны» тут же раздалась яростная, бешеная стрельба: рикошеты запели по их стороне плиты, но были уже бессильны. И сразу же наступила тишина. Люди лежали на холодном полу, не в силах пошевелиться. Они сделали это. Они наглухо перекрыли вход на базу. Некоторое время они просто приходили в себя, сбрасывая то бешеное напряжение, которое безраздельно властвовало над ними еще какие-то минуты назад. Первым на ноги поднялся Волков, отряхивая пыль с униформы.
- Вот теперь, - он хрипло выдохнул, глядя на обеих летчиц и Татьяну, - можно и вниз прокатиться. Затем он - тяжело дыша - облокотился на холодную стену. Адреналин постепенно отступал, сменяясь ледяной усталостью. - Фонари на плечи. Проверяем боекомплект. Вниз будем спускаться пешком. Тише и…
- Стойте. - Все обернулись на тихий, но твердый голос Киреевой. Она не отводила взгляда от генератора, с которого теперь свисали, как кишки, вырванные Кантиновой провода. - Его не нужно глушить, - сказала она, и в ее глазах горел странный, расчетливый огонек, которого никто раньше не видел. - Генератор должен продолжить работу.
- Сержант, вы себя хорошо чувствуете? - Мигом осведомилась Ченина, и мотнула головой в сторону закрытой двери. - Мы только что едва от них отбились! Оставим тут работающий маяк? «Им» на счастье?!
Татьяна хитро ухмыльнулась.
- Не маяк. - Ее глаза, в свете фонарей, начали сверкать каким-то холодным блеском. - Ясно же, что «они» попытаются пролезть сюда.
- Ну? - Волков явно ничего не понимал, но в его голосе уже не было раздражения, лишь любопытство и усталая готовность к очередному безумию.
- Не маяк, - повторила Киреева, и ее ухмылка стала еще шире. - Ловушка. Они увидят запертую дверь. - Начала она. - Они постараются ее открыть со своей стороны: они ж ВИДЕЛИ то, КАК она открывается. - Она посмотрела на Ченину, та молча кивнула, уже начиная догадываться. - Так вот, - она пристально посмотрела на Волкова, - надо сделать так, чтобы - когда они прикоснутся своими грязными ручонками к этой двери - она указала на висящие «кишки» - их тут же токнуло бы ебом такой силы, чтобы они отправились прямиком в ад, к своим ложным богам.
Наступила секундная тишина, нарушаемая лишь ровным гулом генератора. Затем послышался смех капитана Кантиновой. Через мгновение ржали уже все.
- Черт возьми, сержант, - первым выдохнул Волков, и в его глазах мелькнуло нечто, очень похожее на гордость. - Это… жестоко. Гениально, но и жестоко одновременно.
- Мне нравится, - тут же поддержала Ченина, и ее лицо озарила хищная улыбка. - Это выиграет нам не минуты, а возможно, и часы. Пока они будут разбираться с трупами своих электромонтажников, - Киреева хохотнула, - и искать способы себя обезопасить…
Кантинова, молча наблюдая за дискуссией, подняла руку, привлекая внимание, и мрачно хмыкнула.
- Небольшой бонус, - ее голос прозвучал подобно удару топора. - Мы дозаправили этот агрегат как раз перед тем, как впустить вас к себе. - Волков кивнул, принимая информацию. - Бака хватит на то, чтобы жарить их еще очень и очень долго. Будет работать, пока топливо не кончится. - Она немного помолчала, прикидывая что-то в уме. - Так что, часа четыре у нас - точно есть.
Волков коротко кивнул, решение было принято.
- Быстро и аккуратно. Кто из вас в курсе, как «это» сделать безопасно для всех нас?
- Именно для такого я и родилась, генерал, - майор уже сновала вокруг генератора, срывая изоляцию с концов оборванных проводов и ловко оголяя жилы длинными плоскогубцами из аварийного набора на стене. - Сейчас мы организуем для них «гостеприимный» прием.
Она работала быстро и профессионально, припаяв оголенные концы проводов к двери в нескольких местах. На «это» у нее ушло минут сорок. Остальные терпеливо ждали, когда она завершит работу, и лишь Киреева изучала что-то на стене.
- Готово, - Анжела отступила на шаг, любуясь своей работой. - Теперь первый, кто кинется открыть эту махину, поймает сюрприз в виде двухсот двадцати вольт. Привет от всего человечества. - Хищным голосом закончила она свой спич.
В последний раз Волков окинул взглядом ловушку, генератор и неподвижную плиту.
- Идем. Теперь точно пешком. И как можно тише. - Он развернулся и первым шагнул в темный тоннель, уводящий вглубь базы. Остальные пошли следом, оставив за спиной гудящий генератор и молчаливое, смертоносное обещание тем, кто попытается за ними последовать.
- Нам нужно попасть на «минус третий» этаж. - Тихо сказала Татьяна Волкову.
- А что там? - Осведомилась Кантинова. Ченина шла рядом, ничего не говоря.
- Зарядная станция электросамокатов. - Невинно ответила Татьяна. - Лучше медленно ехать, чем быстро идти…
Медленным шагом они пошли по дороге вниз. Ничего не происходило, и разговоры были уже не нужны. Думая про себя, Волков задавал себе одни и те же вопросы: почему «союзники» так быстро покинули их, чего они испугались, и кто это такой обнаглевший, что ломится на базу извне, без предупреждения, без объявления войны и просто так? В дверь - которую они оставили позади - больше не стучался никто, но они услышали звуки, которые были подобны выстрелам. Они исходили уже с их стороны, и Ченина сделала вывод о том, что «кто-то - или что-то - прямо поймало на себя «двести двадцать», чтобы красиво успокоиться». Команда похихикала, они шли вниз, шли «домой», чтобы решать все проблемы уже оттуда.
Раздался еще один глухой, приглушенный взрыв, потом еще. Не громкий, а словно бы сдавленный толчок, от которого по стенам пробежала едва слышная вибрация. Затем наступила тишина, куда более зловещая, чем предыдущий шум.
- И еще раз. Сработало. - Без тени сомнения констатировала Кантинова, не оборачиваясь. Ее шаг не сбился.
- Похоже на то, - буркнул Волков. И в его голосе не было удовлетворения. Была лишь усталая констатация факта. Каждый такой «успех» был лишь гвоздем в крышку гроба той нормальности, что существовала здесь еще несколько часов назад. Они шли еще минут десять, погруженные каждый в свои мысли. Спуск был пологим, но непрерывным. Давно погасшие светильники мертвыми глазами провожали их поход вовнутрь базы. Лучи их фонарей выхватывали из тьмы каменные стены, стальные балки перекрытий, пыльные трубы коммуникаций. Первой нарушила тишину Киреева.
- Стойте. - Все замерли. Волков обернулся к ней. Сержант стояла, расставив руки в стороны. Ее лицо было напряжено. - Слышите?
Все затаили дыхание. Сначала никто ничего не услышал. Отчетливо было слышно лишь собственное сердцебиение в ушах. И еще гул тишины. Но потом - до них донесся слабый, едва уловимый звук. Не сверху, а откуда-то снизу, из глубин базы. Не крики, и не выстрелы, что было в высшей степени странно. Слышался ровный, нарастающий гул, похожий на работу мощного генератора, но с металлическим, вибрирующим призвуком.
Кантинова пожала плечами.
- Никогда не слышала «такого». - Ченина прислушивалась к постепенно нарастающему гулу, от которого становилось неуютно. - Странный звук. - Она направила фонарь себе под ноги. - Чужой.
- Это не наши системы, - безапелляционно выдал Волков. Его лицо окаменело. - Ни на этом уровне, ни уровнями ниже, ничего «такого» нет. - Он немного помолчал, прислушиваясь к неведомому гулу. - Реакторный отсек намного глубже.
- Может, это они? - Тихо спросила Кантинова, имея в виду тех, кто напал на базу извне. - Прорвались где-то еще?
Киреева отрицательно покачала головой.
- Не похоже. Знаешь… - она немного помолчала, слушая какофонию, - генерал прав. Звук… слишком правильный. Техногенный. - Она посмотрела на Анжелу. - Но чужой.
Они снова прислушались. Гул нарастал, заполняя собой все пространство туннеля. А вскоре до Волкова дошло, что к нему добавился новый звук - отдаленный, ритмичный стук, словно по металлу били огромным молотом. И Волков понял, что именно такой звук издает наквадах-реактор на пределе использования его возможностей. Он знал, что скопление реакторов может быть только в питании системы Врат, и был в курсе того, ЧТО задумали Евстигнеев и Орлов. Но Никита был на месте, а вот капитана Орлова он еще не видел. Ледяная уверенность сковала его. Все кусочки паззла, наконец, встали на свои места, сложившись в картину такой чудовищной глупости, и такого размаха, что дыхание перехватило.
- Разрази же меня кирпич, - выдохнул он, и в этом было все: и ярость, и ужас, и горькое восхищение безумной гениальностью своих подчиненных. - Евстигнеев и Орлов, как же я мог упустить это… Они же не просто так ставили те конденсаторы. Они… - Он смачно выругался десятиэтажным матом, не стесняясь никого. Ченина и Кантинова переглянулись, не до конца понимая, но ощущая леденящий душу масштаб происходящего и по тону генерала, и по смысловой нагрузке того, что услышали.
- Генерал? - Тихо спросила Татьяна. - Что «это» означает?
- Это значит, сержант, - голос генерала стал низким и зловещим одновременно, - что пока мы тут отбивались от «гостей с копьями», наши два гения устроили неконтролируемую цепную реакцию в энергоядре Врат. - Он замолк, некоторое время вслушиваясь в окружающее пространство. - Этот гул не просто «работа на пределе». - Раздалось очередное слово обесцененной лексики. - Это предсмертный хрип системы, которую перегрузили в десятки раз… - Гул снизу стал громче. Теперь в нем можно было различить нечто похожее на скрежет шестеренок и шипение перегретого пара. - Что бы это ни было, - тихо, но четко сказал Волков, обводя взглядом всех троих, - это означает одно: очень скоро начнется плавление внутреннего кожуха реактора на наквадахе. - Его лицо перекосил ужас. - И затем вся база весело выйдет на орбиту этого мира. - И вытащил пистолет. - Не дай Бог, я кого-то обнаружу. - Тишина была ему ответом. - Больше никаких прогулок. Бежим.
Они припустили вниз. Пробежав «минус второй» уровень, они остановились на пятачке, за дверью которого находилась станция зарядки. Используя маленькую батарейку, Татьяна подала ток на панель управления, и вскоре дверь открылась. Самокаты стояли полностью заряженные, они были готовы к использованию.
- В седла, все! - Рыкнул генерал. - Татьяна, возглавляешь, ты знаешь маршрут. Я замыкаю.
Один за другим они выкатили самокаты из ниш станции зарядки и закрыли дверь. Легкие машины, с едва слышным гулом, парили над полом. Ченина - а за ней - и Киреева - не говоря ни слова - рванула вперед, уходя в темный, уходящий вниз тоннель. За ней «пошла» Кантинова.
Волков окинул последним взглядом закрытую дверь на станцию зарядки. На миг ему показалось, что он слышит, позади себя, приглушенный скрежет… Он резко развернул самокат и нажал на акселератор, бросаясь в погоню за уходящими огоньками фар, в холодную темноту, навстречу неизвестности.
***
… Тишину нарушил не человек, а ровный, слегка механический голос из динамика робота. В нем не было ни угрозы, ни высокомерия. Только холодная, отчаянная констатация факта.
- Верификация параметров безопасности проведена дистанционно. - Алия вздрогнула. - Атмосфера и биологические показатели в пределах допустимой нормы для человека моего времени, - произнес Кирсанов через динамики робота. - Но я понимаю вашу осторожность. И… я не имею права ее осуждать. - Робот сделал шаг назад, демонстрируя еще раз свои пустые руки. - У меня нет времени на протоколы, генерал Волков может не успеть. - Он немного помолчал, и Мырзабаевой показалось, что - в настоящий момент - этот неведомый «Алексей Кирсанов» принимает какое-то решение. - Я пришел сюда не только из любопытства. Я пришел, потому что у меня нет другого выхода. Это крик о помощи.
Алия замерла, чувствуя, как ледяная волна нового шока сменяет предыдущую, от которой она едва сумела отойти. А Кирсанов продолжил:
- Моя база на планете Абидос - «Абидос-2176» - умирает. - Мырзабаева хранила молчание, впитывая информацию, словно губка. - Три недели назад все наши шаттлы ушли за провизией и топливом для реакторов в соседнюю звездную систему, и - на настоящий момент - ни один из них не вернулся назад. У меня жуткое подозрение на то, что все они уже уничтожены. - Кирсанов снова немного помолчал, как бы давая девушке время на осмысление. Евстигнеев тоже молчал, не нарушая тишины. - К настоящему моменту нас осталось всего лишь двадцать пять человек, на огромной базе, штатная численность которой составляет тысячу восемьсот. - Алия смотрела на робота, ничего не говоря. - Наш последний продовольственный паек был съеден сорок восемь часов назад. И самое страшное то, что наши реакторы работают на пределе, а системы жизнеобеспечения отключаются одна за другой. - На достаточно долгий период Кирсанов замолчал. - Мы не просто в изоляции. Мы в ловушке временной петли, которую сами же и создали, и теперь мы в ней угасаем.
- Временной петли? - Рассеянно спросила Алия. - Как это? Что у вас произошло?
- Чтобы послать этот дрон, нам пришлось перенаправить последнюю энергию с систем жизнеобеспечения. - Кирсанов не удостоил ответом Алию. - Мы заморозили два жилых, и три технических сектора, чтобы дать необходимую мощность Вратам. - Девушка молчала, прекрасно понимая то, что - на первый момент - надо решить основную проблему, и только затем «садиться за расспросы». - Каждая секунда, что этот канал открыт, приближает нас к гибели от удушья или холода. - Кирсанов ненадолго замолчал. - Но мы не можем его закрыть: это наш единственный шанс. Мы запустили процесс, который сами не можем остановить, не совершив самоубийство. Мы заложники собственной отчаянной попытки выжить. - Голос Кирсанова на секунду прервался, и впервые в его ровной, цифровой речи послышалась трещина: человеческая, настоящая усталость и отчаяние. - Я понимаю, что это грубо. - Начал он. - Я понимаю, какой возможный риск мы несем вам и вашему временному континууму, связавшись с вами. - Он немного помолчал. - Но я прошу вас… я умоляю вас о возможности диалога. Не как командир базы. Как человек, просящий руки помощи у других людей, оказавшихся по другую сторону безумия. Возможно, в вашем времени есть ресурсы, технологии… - раздалось нечто, что очень походило на всхлип, - что-то, что может дать нам шанс хотя бы просто дожить до завтра. А у нас… - он сделал паузу, - у нас - возможно - есть знания о вашем будущем, которые - может быть - смогут уберечь вас от наших ошибок. Мы можем быть друг для друга единственным спасением.
Робот замер в ожидании. Его «взгляд» был прикован к Алие, а через нее - ко всем, кто сейчас был в Зале Врат. Находясь на своем месте, Никита понял, что неведомый им человек только что предложил им СДЕЛКУ. А еще он осознал, что именно они, именно их база… для «них» это, действительно, был последний шанс.
- Что вам сейчас нужно? - Алия поняла, что генерал Волков и вправду может не успеть.
Голос из динамика робота прозвучал ровно, но в цифровом тембре отчетливо было слышно напряжение.
- Сейчас? Немедленно - любая высокоэнергетическая и высококалорийная пища. - Алия кивнула. - Концентраты, гели, может быть - ваши индивидуальные рационы питания… все, что можно быстро передать через канал. Мои люди на грани голодного обморока, а двое детей вообще не встают с коек.
Евстигнеев встал и решительным шагом направился в Зал Врат. Он уже ЗНАЛ, как решить эту проблему. Когда он осторожно вошел в него, робот молчал.
- Далее, - продолжил Кирсанов через динамики робота, - у нас катастрофическая нехватка энергии. Наши реакторы на последнем издыхании, и топливных сборок больше нет. Страшно то, что и взять неоткуда. - Робот посмотрел на Никиту. - Если у вас есть хоть один исправный генератор - ненадолго и он станет для нас спасением, у нас сохранилось много бензина и дизельного топлива. Но главное… - зеленая «восьмерка» на шлеме замигала быстрее, - нам нужно установить стабильный временной мост. - Кирсанов закашлялся. - Сейчас я держу этот канал той энергией, которую нам удалось собрать. Если связь прервется, то я не смогу повторить этот адрес. Ваша временная точка станет для нас потерянной навсегда, и мы все умрем в тишине.
Мырзабаева кивнула.
- Никита!!! - Заорала она.
- Ты чего орешь, словно потерпевшая? - Толкнул ее сзади Евстигнеев. - Я давно тут.
Алия посмотрела на робота. Затем перевела взгляд на Никиту.
- Сейчас дуешь на наш склад продовольствия, берешь ИРПшки, и тащишь сюда, они, - она кивнула на робота, - там медленно подыхают с голода, а их двадцать пять человек.
Никита кивнул.
- И еще среди них есть дети, я слышал.
Алия кивнула.
- Что касается стабильности канала… - она помотала головой и пожала плечами, - то я всего лишь медик, а не техник… - Она немного помолчала. — Никита. Им нужно сохранить канал.
***
Полтора часа после начала активного спуска.
Гаражный отсек на нижнем уровне встретил людей гробовой тишиной, нарушаемой лишь затихающим гулом моторов самокатов. Воздух был спертым, и весь пропах пылью, будто бы в гараже не проводилась вентиляция достаточно длительное время. «И это не удивительно», - подумал Волков, смотря на толстый слой пыли на стоящем транспорте, - «все то, что было нужно для исследования планеты – находилось наверху». Они спешились, и пошли по направлению к переходу из гаража на основную базу. Идя вперед, он освещал технику, стараясь понять, что было взято у него теми, кто так экстренно их покинул. Он сразу увидел недостачу трех бронетранспортеров, квадроцикла и боевого вертолета. Про Ми-28Н он не сказал ничего, просто поставив «зарубку» в собственном мозгу о том, что – позже – нужно затребовать полный отчет от майора Чениной, которая, - по всей видимости, - была командиром экипажа. Они уже были у входа в шлюз, когда Анжела резко вскинула вверх правую руку, кисть которой была сжата в кулак. Волков остановился автоматически, Кантинова – тоже.
И лишь Киреева уткнулась носом в спину генерала.
- Стоять! – тихо скомандовала Ченина, поднося палец к губам в жесте молчания.
Все замерли, прислушиваясь. И тогда они услышали это: приглушенный, но настойчивый стук. Он не был механическим, а явно рукой или ногой – тук-тук-тук... — и доносился из-за двери одного из подсобных помещений, помеченного как «Инструментальная № 3».
- Там явно кто-то есть, - беззвучно прошептала Кантинова, уже снимая с плеча автомат. – И, похоже, этот «кто-то» страстно желает, чтобы его обнаружили.
Волков молча кивнул, жестом приказав Кантиновой и Киреевой занять позиции по флангам. Он сам подошел к двери, пистолет наготове.
- Открывай, - тихо приказал он Чениной. Та резко дернула рычаг разблокировки, и дверь с шипением ушла в стену. Они ворвались внутрь.
В свете их фонарей, им предстала сюрреалистическая картина. У дальней стены, - прислонившись к стеллажу с инструментами, - сидел капитан Орлов. Его форма была порвана, испачкана сажей, и чем-то темным, что здраво смахивало на кровь. Лицо было осунувшимся, усталым, но глаза горели лихорадочным блеском. У стены, - в позе буквы «зю», - лежал человек в камуфляже канадских вооруженных сил. Его руки и ноги были стянуты стяжками, а рот заклеен армированным скотчем. Именно он выбивал дрожащими ногами тот самый стук.
- Черт возьми, Орлов! – Выдохнул Волков, опуская пистолет. – Мы думали, ты...
- Уже в лучшем мире? – Перебил его капитан. – Не дождетесь, товарищ генерал, - хрипло усмехнулся Орлов и попытался встать, но тут же осел обратно, схватившись за бок. - Ох, ты ж, черт... Ребра, кажется...
Оттолкнув Кантинову, Татьяна присела рядом с ним, пальпируя ребра опытными руками.
- Ушиб, трещина, не больше. Молчи и не дергайся, - отрезала она, уже доставая из рюкзака сканер. Некоторое время она сосредоточенно «елозила» им по телу человека. – Трещина в третьем ребре, многочисленные гематомы… - Она посветила в лицо человеку. – Рану на лбу придется зашивать… - И перевела взгляд на Волкова. – Жить будет.
Генерал кивнул, и посмотрел на связанного человека.
- А это что за хомячок? – Опередила его вопрос Ченина, и носком ботинка перевернула канадца на спину. Тот заурчал что-то, глядя на них перепуганными, полными ненависти глазами.
- Это, - в момент голос Орлова стал жестким и холодным, - одна из причин, по которой я оказался, заперт здесь, как последний долбоящер. – Он замолчал, а потом посмотрел на Анжелу. - Пленный. Очень неразговорчивый пленный.
- По какой причине заперты? – Уточнил Волков, окидывая взглядом тесное помещение.
Орлов тяжело вздохнул.
- Генерал, - начал он, - дамы. Я уверен, что «все это», - я имею в виду их побег, - было спланированно заранее. Ими, или еще кем, мне не ведомо. И почему – я тоже не знаю, помещение маленькое, без окон, кислород ограничен…, допрашивать его я не стал. – Он немного помолчал. – Я искренне надеялся на то, что нас кто-то обнаружит, и тогда…
Волков походил взад-вперед, так ничего и не сказав. Орлов понял, что нужно рассказывать с самого начала.
- Генерал. Я входил в группу Лекорню, в качестве инженера по энергетике. – Начал он. – Они развернули бурную деятельность на поверхности, еще трое суток назад. – Он немного помолчал. – В общем, позавчера вечером, одна из французских разведывательных групп вернулась сильно потрепанной, и кто конкретно задал им эту трепку – никто так и не уточнил. Сержант Матье Леруа, - штатный радист взвода Франсуа Лекорню, - связался с Шайенн, либо с самим Хаммондом, либо – еще с кем, мне неизвестно. И вот после этого контакта все пошло наперекосяк. – Он осторожно встал, держась за стену. – Лекорню связался с Андерсом, и, - после этого они, - видимо, - и приняли решение уйти. – Он замолчал, и сильно свел брови на переносице, что-то вспоминая. – Когда эти потрепыши пришли к нам – у нас была пара гостей из поселения возле базы – они принесли какие-то банки, склянки, что – я так и не понял. Но когда они увидали характер поражения французской группы, они быстро откланялись, так ничего толком и не сказав, - он пожал плечами, - даже оплату не взяли за свои штуковины, ломились очень быстро. А ночью все племя снялось и исчезло. – Кантинова кивнула.
- Тогда он и связался с Сергеевым, нашим командиром. – Продолжила Ченина, кивнув на Орлова. – Подполковник приказал взять вертолет, провести авиаразведку, найти то племя, и расспросить подробно – а почему они бросили нас. – Волков теперь смотрел на нее, не мигая. – В идеале было бы доставить на базу старейшину, и говорить уже тут…, но. – Она выдержала эффектную паузу, - мы никого не обнаружили. Вообще.
- А потом мы подверглись атаке с поверхности планеты. – Продолжила уже Кантинова. – Мы не атаковали, вообще шли другим курсом, и в отдалении от той группы. Нам пришлось отвечать, и мы зачистили всех, и, - в самый последний момент, - оказались подбиты – хорошо еще то, что нам почти удалось добраться до базы, пока вертолет не рухнул камнем на песок.
Ченина кивнула.
- Мы забрали записи камер и датчиков, провиант и личное оружие, запустили систему самоуничтожения, и ушли…, думали, что ушли. – Волков не говорил ничего, а Киреева поняла, КОМУ ОНИ ОБЯЗАНЫ нападением на базу. – Мы подошли к храму со стороны гаража, основные двери были раскрыты настежь. Мы немного подождали. – Она немного передохнула. – Из ворот гаража быстро вышла группа людей, и они рванули к палаткам, а мы, - уже после того, как поняли, что никто не увидит нашего «рывка», - помчались к входу в гараж.
Кантинова согласно кивнула.
- Но спуститься мы не смогли бы – лифт был блокирован, а снизу доносились голоса: какая-то часть либо французов, либо – канадцев, поднималась пешком, и мы не захотели с ними встречаться. Мы уже дошли до «той» двери, - около которой сейчас жарятся наши враги, услышали голоса, увидали генератор. – Ченина кивнула головой. – А потом просто утащили его то помещение, в котором и сидели, пока вы нас не нашли.
Ченина хихикнула.
- О, они искали генератор. – Кантинова тихо засмеялась в кулак. – Столько слов нежных сказали в адрес какого-то «Дюбуа», потом стащили оборудование в «броник». И были таковы…
Волков кивнул, и снова переел взгляд на Орлова.
- Когда все началось, мы с ребятами были в гараже – нас надо было запустить беспилотник, мы же не знали, что пошлют их... уже послали. Эти ублюдки, - он кивнул на пленного, и разразился длинной тирадой на «великом и могучем», - напали внезапно, у нас помыслов не было насчет того, что нас начнут стрелять, словно бешеных собак. Мы отбивались, но они были в большинстве. Я увидал одного из них, дал ему по кумполу, и затащил в первую попавшуюся дверь, а она вдруг взяла и захлопнулась с автоблокировкой. Кислорода тут... - он в беспомощности махнул рукой, - всего лишь на пару часов. – Он немного помолчал. - Допрашивать - значит тратить его еще быстрее. Так и сидели. Ждали, кто кого пересидит.
Без лишних слов Ченина присела рядом с пленным. Ее лицо было каменным.
- У нас нет времени на долгие ухаживания, дружок, - ее голос был тих, но в нем было нечто, от чего даже у Волкова похолодело внутри. – Сейчас ты расскажешь нам все, что знаешь. Быстро и по делу. Или я начну ломать тебя по частям. Начну с коленей. Выбор за тобой.
Пленный что-то яростно забормотал под скотчем, и задергался на полу.
- Вытащи кляп у него из глотки, - приказал Волков, Кантинова сорвала скотч. Солдат тут же попытался что-то выкрикнуть, но Ченина одним быстрым движением, которое было подобно удару кобры, вставила ему в рот ствол своего пистолета.
- Тише, золотце, - нежно проворковала она. - Говори шепотом. Кто вы? Что здесь делаете?
- Мммм..., - Анжела немного вытащила пистолет, дав пленному говорить, - мы... - солдат зачарованно смотрел на ствол, как кролик на удава, - мы... эвакуационный отряд... Нас оставили для прикрытия...
- Что?! – В голосе Орлова было слышно жестокое удивление. – Ты мне Ваньку-то не валяй, - далее раздались слова обесцененной лексики, шатаясь, Орлов, подошел к Анжеле. – Вы явно намерены были зачистить всех нас. – Никто ничего не говорил. – Кто приказал?!
Пленный молчал. Ченина без колебаний выстрелила солдату в колено. Глухой хлопок оглушил всех в тесном помещении. Солдат зашелся в беззвучном крике, его тело свела судорога.
Некоторое время люди наблюдали, как канадец катается по полу. Киреева раскрыла свой рюкзак, и готовилась остановить кровотечение. Если… когда получит приказ.
- Следующий выстрел будет во второе колено, - «просветила» Анжела. Ее голос был ледяным и абсолютно спокойным. - Потом я покажу тебе твой же собственный глаз. У нас есть время.
Глаза канадца мигрировали на лоб.
- Ладно! Ладно! – Застонал он, захлебываясь болью и страхом. – Мы... мы не прикрытие... – Он говорил глухо, но все в помещении отлично слышали его. – Нам приказали... вернуться назад на базу Шайенн. – Он немного помолчал, дыша так, как дышит собака, когда сильно хочет пить. – И постараться ликвидировать как можно больше народа, все равно сюда еще смертников везут, и...
Волков почувствовал, как кровь отливает от его лица.
- Кто приказал? – его собственный голос прозвучал чужим. Пленный молчал, и Ченина вынула из ножен огромный нож. Кирееву передернуло, и она поняла, что Анжела и вправду нашинкует этого мужика, словно капусту перед засолкой. Если он даст ей повод.
- Шайенн... Командование... Генерал... – солдат замолчал, сжавшись от новой волны боли и животного ужаса.
- Конкретные имена! – Потребовала Ченина, поднося нож к лицу канадца.
Того сразу же пробило на истерику.
- Хаммонд? Майклс? Харпер? Я не знаю! – Он расширившимися от ужаса глазами следил за кончиком лезвия. – Я знаю только кодовую фразу! «Пепел Вавилона»!
Волков хрюкнул, затем с усилием сглотнул ком в горле.
- Что?! – Остальные смотрели на него, вопрос был в глазах всех. Олег понял, что произошло нечто, вследствие чего следующий командир получил бы девственно чистую базу, и проблемы, которые явно тут присутствовали. Он принял решение оставить, - пока, - этого человека в живых, а самим идти вовнутрь. Генерал помнил о той «песне», которую поют реакторы в режиме перегрузки, и ему не улыбалось отправиться в космос, будучи распыленным на атомы. – Имя и звание!
- Ккапрал. – Ответил канадец. – Бенджамин Уилсон… - И тут Волков сорвался с места, от всей своей души вломив человеку по ребрам. Мужчина отключился.
- Генерал? – Задала вопрос Кантинова.
Некоторое время Волков тяжело дышал.
- Эта гнида… он застрелил Алису Питонову…, убил одного из наших. Выстрелом в затылок, как гестаповец. – На его скулах заходили желваки. Команда молчала, ожидая его решения. Он повернулся к Татьяне. – Сержант Киреева. - Татьяна посмотрела на него. – Оказать помощь, перевязать и погрузить в сон. – Киреева кивнула. – Сделать так, чтобы спал он живым и долго. – А потом он окинул взглядом всех. – Затем, нам нужно идти к Вратам, мне интересно, что случилось такого, из-за чего вся энергетическая система оказалась перегружена…
Некоторое время царила тишина.
- ВСЯ система? – Осторожно спросил Орлов. – Но там ДЕВЯТЬ РЕАКТОРОВ НА НАКВАДАХЕ в цепи… - Он немного помолчал. – И они все… ПЕРЕГРУЖЕНЫ?!
Волков не счет отвечать. Он просто стоял и смотрел на то, как Татьяна оказала помощь канадцу. Он уже знал, что не отпустит этого человека живым на его Родину. Для начала он выпотрошит его, а потом – просто пристрелит, он сделает это сам.
А после отправит на Землю с почестями.
Киреева работала примерно полчаса. Затем, посмотрела на генерала.
- Идеально будет засунуть это тело внутрь бронетранспортера, и поставить капельницу. – Волков кивнул. – На случай того, если тут остались еще… эти.
Стараясь не сильно трясти раненое колено, они осторожно погрузили бесчувственное тело капрала Уилсона в ближайший бронетранспортер. Киреева ловко установила капельницы с седативным и питательным раствором, зафиксировав руки пленного к сиденью.
- Двое суток точно будет спать, - констатировала она, хлопнув по корпусу БТР. - Если, конечно, никто не придет и не выдернет иглы. – И хохотнула. – Проснется сильно отдохнувшим.
- Надеюсь, у него будут кошмары, - мрачно бросила Кантинова, закрывая тяжелую бронированную дверь, БТР на внешний замок. Через шлюз они вскоре вышли в такие знакомые, но теперь пугающие до зеленых жутей своей тишиной, коридоры базы. Воздух здесь был чище, но та же тревожная тишина давила на уши. Сильно хромая, Орлов сразу попытался свернуть в сторону Зала Врат.
- Куда?! – Голос Волкова прозвучал, подобно удару хлыста. Все замерли. – Сержант Киреева, капитана в медблок, и окажите помощь. Ясно? – Татьяна кивнула, подставляя Орлову плечо.
- Товарищ генерал, но системы... Врата... – попытался было возразить тот.
Волков подошел к нему вплотную, и некоторое время они смотрели в глаза друг друга.
- Капитан, - тихий голос генерала прозвучал громче любого крика, - вы будете бесполезны мне с трещиной в ребре и в полуобморочном состоянии. – Он немного помолчал, а потом веско произнес. – Вы сейчас единственный, кто понимает в энергетике лучше нас здесь и сейчас. Поэтому, - он кивнул на Кирееву, - вы будете слушать сержанта, будете делать то, что она скажет, и через час я хочу видеть вас если не в строю, то хотя бы твердо стоящим на ногах. Это приказ. - Понурив голову, Орлов молча кивнул. Киреева твердо взяла его под локоть и повела в сторону медблока. Оставшаяся троица в гнетущем молчании продолжила путь к Командному Центру и Залу Врат. С каждым шагом нарастал тот самый, знакомый по их спуску, низкочастотный гул – песня перегруженных реакторов, ставшая теперь звуком их апокалипсиса.
Командный Центр был пуст, а дверь в Зал Врат была приоткрыта. Изнутри доносились приглушенные голоса: встревоженный, но собранный монолог Алии и более тихие, отрывистые реплики Никиты. Волков пригнулся, протиснулся под поднятой не на всю длину дверью, и замер на пороге, застыв как вкопанный. Его взгляд скользнул по кольцу Врат, по нервно мигающим консолям, которые были на некотором отдалении от «кольца», и, - наконец, - уперся в странную, сверкающую фигуру в центре зала. Робот. Из динамика которого и прозвучала та самая, отчаянная и леденящая душу фраза – «умрем в тишине». Он выслушал перепалку Никиты и Алии, и подошел ближе.
В наступившей тишине был слышен лишь навязчивый гул реакторов и сдавленный вздох Алии. Олег, Анжела и Ольга внимательно смотрели на невесть откуда-то появившегося металлического «гостя». Волков смотрел на него таким взглядом, словно бы оценивал потенциального противника; Ченина и Кантинова – наоборот, смотрели с любопытством.
- Я генерал Олег Волков, Консорциум Российской Федерации. – Четко представился он. – Вы находитесь на базе «Абидос-2017». – Он немного помолчал. – Кто вы, и с какой целью пришли к нам? – Робот плавно развернулся к нему. Зеленая «восьмёрка» на шлеме мерцала, словно встречая нового собеседника.
***
Яркое солнце, приятно обжигало кожу, на которой еще дрожали капли ледяной воды фьорда. Эфа растянулась на полотенце, водрузив на нос темные очки. Где-то рядом плескались и смеялись ее ребята – Рекс, Кронос, Контур, Хорст и остальные. Их возня и гул голосов доносились, будто сквозь толщу воды, превращаясь в далекий, неразборчивый шум. Тем временем, ее сознание, - расслабленное купанием и теплом, - неудержимо понеслось назад. Не к Артему – нет, эта боль была слишком свежа и остра, чтобы трогать ее без брони из злости. Оно понеслось к тому, с чего все и началось. К тому, как в ее липкий, безысходный мир впервые проник луч света, которого она так ждала.
Тогда.
Неврологический санаторий «Рассвет», Краснодарский край.
Комната пахла лекарствами и тоской. Она лежала, уставившись в потолок, и в сотый раз прокручивала план, который был не планом, а скорее детской фантазией о мести. Выйти нельзя. Позвонить нельзя. Родители отрезали, друзей отвадили, рассказав им, - что было весьма вероятно, - какую-нибудь сказочку. Она была в идеальной ловушке, которая была почти стерильной.
Отчетливо скрипнула дверь. Санитарка, вечно хмурая тетка Валя, внесла поднос с едой.
- Ну, красавица, вставай, подкрепись. И не ной, что невкусно. Сама виновата. – Тетя Валя поставила поднос на стол и была такова. Тот час следом послышались шаги в коридоре, и в ее комнату кто-то вошел.
- Вот твоя новая соседка, Натали. – Прозвучал голос дяди Семена. – Знакомьтесь, - она никак не отреагировала, и новая девушка заняла свободную кровать.
После того, как врач вышел, Наталья медленно, с неохотой повернулась на бок, рассматривая соседку: невысокая, хрупкая, с коротко стриженными пепельными волосами и огромными, очень уставшими глазами. В ее руках был маленький чемоданчик, и выглядела она так, словно бы ее привезли сюда прямиком из какой-то жопы, даже еще более глубокой, чем та, в которой сейчас обитала Наталья.
- Место свободно, - сипло произнесла Наталья, кивнув на соседнюю кровать. – Падай.
Женщина молча кивнула, подошла и села на край кровати, положив руки на колени. Тишина повисла тягучая и неловкая. В новой соседке не было враждебности, она «это» чуяла. В ней была такая же пустота, какая была в ней.
- Меня Тамара зовут, - наконец, тихо сказала женщина. Ее голос был низким, чуть хриплым, словно бы она давно не пользовалась им.
- Наталья, - выдавила она в ответ. И снова тишина.
Прошло несколько дней. Они почти не разговаривали, существуя каждая в своем аду. Они были параллельны в своем горе. Но однажды ночью Наталья не выдержала. Ее душили слезы, сдержанные, беззвучные рыдания сотрясали все тело. Она закусила кулак, чтобы не кричать.
В темноте послышался шорох. И тихий голос, вопрос, который стал сокрушительным для нее:
- Тебе тоже изменили? – Этой фразы, этого простого «тоже» оказалось достаточно, чтобы плотина прорвалась. Шепотом, сквозь слезы и всю ночь напролет, - боясь, что подслушают санитары, - Наталья выкладывала Тамаре свою историю. Про Артема, про свадьбу, про предательство, про отца и дядю Семена, заточивших ее здесь, чтобы не мешала их «нормальной» жизни. Она говорила про унижение, про боль, про ярость, которая разъедала ее изнутри. Тамара не перебивала. Она просто слушала, и в темноте Наталья видела блеск ее глаз – понимающих, которые знали такую же боль.
На следующее утро Тамару выписали. Ее забрали какие-то люди в строгой гражданской одежде, не объясняя ничего. Они просто пришли и увезли ее, как вещь. Наталья поняла, что снова осталась одна, и с еще большим чувством потери.
Дни снова потекли размеренно и монотонно. Не помня себя, совершенно автоматически, она ходила на какие-то процедуры, рассеянно разговаривала с дядей, и психотерапевтом, который постоянно приходил к ней…, по просьбе Светланы Георгиевны рисовала картины сначала красками, а после ей дали карандаши и фломастеры. После каждого такого «творения Пикассо» врач тяжело вздыхала, отпускала Наталью «к себе», и она возвращалась в свою «камеру», сопинамбулически проглатывала то, что ей приносили, и ложилась в постель.
Чтобы как обычно проплакать полночи.
А потом был тот самый день. Ей разрешили прогуляться по территории – конечно, под надзором. Она механически бродила по асфальтовым дорожкам, и смотрела в землю, когда услышала знакомый голос. Низкий, хриплый. Сначала она не придала «этому» никакого внимания.
- ...да, я в порядке, Юль, не переживай так.
И она резко подняла голову. На скамейке, недалеко от входа в главный корпус, сидели две женщины. Одна из них была Тамара. Рядом с ней – яркая, живая блондинка, отчаянно жестикулируя, о чем-то ей оживленно рассказывала. Сердце Натальи заколотилось. Она сделала шаг, потом еще. Тамара подняла на нее взгляд. Узнала. В ее глазах мелькнуло удивление, а потом – теплое понимание.
- Наташа? - тихо произнесла она.
Блондинка - Юлька – резко обернулась. Ее взгляд был любопытным и острым.
- Это та самая девочка? – Сразу же спросила она у Тамары. – Это же… - Тамара так ничего и не успела ответить: Юлька сорвалась со скамейки, и в пару прыжков подскочила к Наталье и, - не говоря ни слова, - почти повисла на ее шее. Это был не формальный, вежливый жест, это было объятие человека, который знает, что такое боль и предательство. После этого, Юлька обернулась, красноречиво посмотрев на Тамару, и кивнула, как бы приглашая ее за собой. Они отошли глубже в парк.
- Вся история это просто ходячий пиздец, я уже в курсе, - быстро и тихо затараторила Юлька. – Томка все рассказала, ее перевели сразу же, как только ты выговорилась, тебя там слушал весь медперсонал, вот клянусь. – Она немного передохнула, а Наталья шмыгнула носом. – Слушай, тебе надо позвонить. Есть кто-то? Кому доверяешь? – Ее передернуло. – Родители, я смотрю, у тебя «преотличные». – Она выругалась. – Козлы.
Некоторое время она сосредоточенно вспоминала только один телефонный номер. Она знала, что ее брат – военный, он не женат, и живет где-то на востоке страны. Из горла вырвалось одно имя:
- Брат... Женька... Мой брат Евгений.
Без раздумий Юля сунула ей в руку свой телефон, одновременно таща еще глубже в парк.
- Звони. Быстрее, блин. Пока никто не видит. – Пальцы Натальи дрожали так, что она дважды ошиблась с номером. Она вспомнила его. Это был тот номер, который однажды дал ей брат, сказав, что, - если что-то серьезное и плохое, - она должна позвонить по нему, и спросить Рекса.
Трубку подняли почти сразу.
- Алло? – Голос брата. Грубоватый, знакомый до слез. – Говорите, вас не слышно…
- Рекс? – Слова застревали в горле. – Женя, это я... – ее голос сразу же предательски сломался.
«На том конце провода» сначала воцарилась жуткая мертвая тишина, а потом раздался приглушенный, но полный такой животной радости и облегчения возглас:
- Блядь!!! Натала! Живая! Где ты?! Я тебя полгода ищу! Родители выдали, что ты в Европе учишься, и сама не хочешь со мной общаться! Я везде звонил, везде! – Он немного помолчал. – Поднял всех твоих друзей на уши, начиная еще со школы! – Она всхлипнула, и он сразу прекратил свои восторженные речи. – Что произошло? – Вопрос был задан быстро, словно выстрел.
- Да, я… - Начала она, и заплакала. Слушая ее комканный и постоянно срывающийся рассказ, он ругался матом от счастья того, что «его пропажа» нашлась. Юлька и Тамара встали рядом, прикрывая ее от посторонних глаз, пока она, захлебываясь слезами, пыталась объяснить брату, где она и что с ней произошло. В тот день, впервые за долгие месяцы, ее кривая и ухабистая дорога жизни обрела направление. Она перестала быть одной.
Резкий мужской смех вырвал ее из воспоминаний, ее ощутимо толкнули. Она открыла глаза и села, стягивая с себя очки. Яркое солнце ударило ей в глаза. Перед ней предстала картина: Рекс, ее Женька, вылезал из воды, отряхиваясь, как большой медведь, и что-то кричал Хорсту. Она посмотрела на него, на этого сильного, надежного человека, и тепло разлилось по груди. Это тепло было крепче любого солнца, оно было теплом ее спасения.
***
Робот развернул корпус, его оптические сенсоры с легким шумом сфокусировались на Волкове. Из динамиков, вместо механического скрежета, внезапно, полился низкий, уставший, но совершенно человеческий голос, прорезая гул оборудования Зала Врат.
- Меня зовут Алексей Кирсанов. Я – старший выживший и… временный командир базы «Голгофа» в Аттическом Траверсе, на планете Абидос.
Олег нахмурился, мысленно пытаясь сориентироваться в звездных картах.
- Ваши координаты? – резко спросил он.
- Вам они ни о чем не скажут, генерал, - в голосе Кирсанова послышалась горькая усмешка. - По нашим меркам, это глухая периферия. Последнее пристанище. Наша текущая дата - 29 июля 2176 года. Место одно – время разное. Судя по всему, ваши люди пробили коридор не в сторону, а… вперед. В собственное будущее. На шестнадцать тысяч лет. – Волков молча кивнул, сжав челюсти. Капитулировать перед неизвестностью было не в его правилах.
Евстигнеев, до этого внимательно изучавший показания приборов, резко поднял голову и поднял руку, требуя слова. Голос Кирсанова умолк.
- Генерал, - начал Никита, и в его голосе звучала тяжелая уверенность. - Там не просто будущее. По разговорам, которые были тут немного раньше, я сделал вывод о том, что там была война. Очень крупная. Возможно, межзвездная. - Он метнул взгляд на неподвижного робота. - Сейчас они сидят на этой базе «Голгофа». Остаток отряда. Двадцать пять душ. Среди них… - он сделал паузу, - среди «них» есть дети.
Алия, до этого молча перебирая медикаменты в аптечном стенде, резко обернулась.
- Они голодают, - ее тихий голос прозвучал как приговор. – По их медицинским показателям… двое детей в состоянии крайней степени дистрофии. Они уже не встают. - Она замолчала, глотая ком в горле, а потом добавила, обращаясь уже к Волкову: - Но это полбеды. Их основной реактор на последнем издыхании. Мне думается о «ксеноновом отравлении» и «неустранимом разбалансе». Я не сильно в этом разбираюсь, но суть в том, что у них вот-вот кончится энергия. Совсем.
Не дав генералу ответить, Евстигнеев резко продолжил, указывая пальцем на робота:
- Это они, каким-то невероятным образом, сумели перехватить управление нашими Вратами в момент, когда мы с Орловым повышали мощность. – Он немного помолчал. – Мы включили в цепь все конденсаторы, а они пытались «достучаться» куда угодно. И… попали в нас. Так что, - Никита ткнул пальцем во Врата, - этот канал - их единственный шанс. Но энергии, чтобы удержать его стабильным, у них почти не осталось. – Он пожал плечами.
Лицо Волкова исказилось. Не просто гнев, нет. Что-то более древнее, животное, заставило его глаза сузиться, а губы бессильно дрогнуть.
- Дети… - это слово вырвалось у него хриплым, почти нечеловеческим шепотом и повисло в воздухе тяжелым приговором. Он медленно обвел взглядом команду, и каждый почувствовал ледяной холодок по спине. – Вы все слышите?! Там ДЕТИ медленно умирают от голода. Прямо сейчас. А мы тут трем лбы с техникой безопасности и протоколами!? - Он с силой ударил кулаком по собственной ноге. – ДА ПОШЛИ К ЧЕРТУ ВСЕ ЭТИ РЕГЛАМЕНТЫ! – Взревел он. – Кирсанов! Немедленно говорите, как нам перебросить вам энергию! Какие интерфейсы, какие протоколы?!
Словно прилежный ученик, робот поднял механическую руку, повторяя жест Никиты. В зале на секунду воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая лишь натужным гудением оборудования.
- Данные обновляются… - наконец раздался голос Кирсанова, и в нем впервые появились нотки не апокалиптического ужаса, а почти бытовой, знакомой им всем по другим миссиям тревоги. - Поступают данные с орбитальных сенсоров. Начато сканирование поверхности планеты силами Батарианской Гегемонии. Они начали с противоположного от нас полушария. Расчетное время до обнаружения базы - три часа. После этого… - Он не договорил. В этом «после» висела вся неизбежность их гибели.
Стало тихо.
- Ну, так, идите к нам! – Голос Чениной, обычно такой сдержанный, прозвучал дерзко и громко, словно гром среди ясного неба. Все, включая робота, резко повернулись к Анжеле. - Вам же нужно, чтобы базу сочли мертвой и пустой? Чтобы они улетели? - Она с вызовом посмотрела на генерала, а потом на остальных. - Вот и все. Приходите. Переждите тут. А когда они свалят – вернетесь к себе.
Никита буквально раскрыл рот от простоты и, одновременно, гениальности этого плана.
- А ведь…, ведь она права, - в его голосе читалось чистое, незамутненное прозрение. - Если наши биологические среды совместимы… Временное оставление базы – вовсе не поражение, а тактическая хитрость. Мы можем их принять. Нас тут мало, мы спрячем так, что пусть они «тот» Абидос вылижут – не найдут. А пока они тут – мы соберем все, что им нужно: еду, медикаменты, генераторы…, и у нас есть три свободных реактора на наквадахе…
Робот замер на несколько долгих секунд. Светодиоды на его головной части мигали в замедленном ритме, словно он обрабатывал информацию, не веря в только что услышанное им.
- Вы… Вы это серьезно? – Наконец выдавил Кирсанов, и его голос дрогнул. – Предлагаете нам… убежище? – Он повернул «взгляд» к Волкову, ища окончательного подтверждения.
- Абсолютно серьезно, - голос Волкова был стальным, без тени сомнения. - Вы – русские люди. А мы своих не бросаем. Ни в каком времени. Нигде и никогда. Таков закон. – В этот момент тяжелая бронированная дверь Зала Врат с глухим скрежетом поползла вверх, открывая проход. На пороге стояли люди.
- Подтверждено, - голос Кирсанова снова зазвучал в динамиках, но теперь в нем слышалась неподдельная, почти что надежда. – Полная биологическая совместимость. Временная эвакуация… возможна. – И тут он замолчал, его «взгляд» уперся куда-то за спины собравшихся.
Волков обернулся. За ним, словно по команде, развернулись все остальные. Из глубины коридора к ним приближалась Киреева и Орлов. Он шел уверенно, без следов недавней хромоты, лишь свежий розовый шрам на лбу напоминал о недавнем ранении. Следом за ними шли несколько младших техников с портативными сканерами.
- Мы собрали тех, кто остался, генерал. – Отрапортовал Орлов.
- Татьяна, - голос Волкова был сух и предельно собран, он уже переключился в режим действия. – Внимание. Сейчас к вам начнут поступать люди. Крайняя степень истощения, последствия длительного голода. Готовь палаты, капельницы с глюкозой, растворы для регидратации. В приоритете дети. – Киреева, не понимая контекста, но мгновенно оценив серьезность ситуации, лишь коротко кивнула, ее глаза уже бегали по залу, составляя список необходимого.
- ИРП есть на втором складе, их там целая гора, - тут же подсказала Алия, на ходу открывая медицинский терминал. – Беру группу, пойду тащить туда все, что есть. Их всего двадцать пять человек, но двум нужны будут носилки и немедленная инфузия!
- Вас поняла, товарищ майор, - по-военному отрапортовала Киреева, ее голос стал резким и четким. – Орлов! Собери людей, найдите носилки и помогите Алие!
- Отставить! – Резко выдохнул Волков, все остановились, и посмотрели на него. – Орлов остается здесь, равно, как и Евстигнеев. – Никита состроил на лице вопросительную мину, но ничего не сказал.
Киреева кивнула.
- Все остальные за мной, готовим инфекционный изолятор под лазарет! – И она, уже не смотря ни на кого, развернулась и зашагала обратно, отдавая на ходу распоряжения своей разношерстной команде. Алия, с тремя мужчинами, вышла через другую дверь Зала.
В этот момент робот, который, - до сих пор неподвижно стоял на пандусе, - плавно выпрямился и сделал несколько шагов в сторону, освобождая пространство прямо перед Вратами. Его корпус издал тихий шипящий звук, и оптические сенсоры притушили свечение, перейдя в пассивный режим. Он замер у стены, словно часовой, более не привлекая к себе внимания. Несколько томительных секунд ничего не происходило. Мерцание активированного портала било в глаза, заливая Зал, синим, почти ультрафиолетовым светом.
И вдруг… из горизонта событий шагнул человек. Высокий, жилистый, в потрепанной, но чистой форме без знаков различия. Его лицо было испещрено глубокими морщинами усталости вокруг глаз, но взгляд был цепким, острым, обжигающе-осознанным. Короткая, почти под ноль, стрижка лишь подчеркивала резкие черты и жесткую линию скул. Он сделал несколько неуверенных шагов по новому для себя миру, оглядел Зал, и его взгляд сразу же нашел Волкова. Не колеблясь, он направился прямо к нему. Подойдя вплотную, он выпрямился во весь свой немалый рост и четко, по-военному, протянул руку.
- Кирсанов Алексей Андреевич, – его голос был низким, прокуренным, и в нем слышалась та же усталая твердость, что и в голосе из динамиков робота. – Начальник базы «Голгофа» на Абидосе. – Он на мгновение сжал губы, в его глазах, налитых усталостью, мелькнуло что-то сложное, на грани боли и надежды. – Не знаю, как и почему мы здесь…, но я безумно рад найти соотечественников.
Не колеблясь ни секунды, Волков с силой сжал его руку в своей руке. Рукопожатие было крепким, мужским, говорящим больше слов.
- Волков Олег Александрович. Командир этой базы. Добро пожаловать домой, Алексей Андреевич. – В его голосе не было пафоса, только суровая, но искренняя уверенность.
Позади Кирсанова портал замигал активнее. Из него, один за другим, начали выходить люди. Мужчины, женщины…, все исхудавшие, с впалыми щеками и огромными глазами, полными одновременно страха и, немого, изумления. Они щурились от непривычно яркого света, пошатывались от слабости, но держались вместе, молча и покорно следуя за своим командиром. Они не плакали и не улыбались. Они просто шли, неся на себе незримый груз пережитого кошмара. В этот момент в Зал вернулись техники, везя перед собой три складные медицинские каталки. Киреева шла рядом, отдавая тихие, четкие распоряжения.
- Вот видите, – тихо, так, чтобы слышал только Волков, сказал Кирсанов, кивнув в сторону каталок. – Ваш врач была права. Мы бы не донесли их сами.
В толпе беженцев произошло движение. Двое мужчин, сами еле стоявшие на ногах, осторожно несли на руках девочку лет восьми. Ее лицо было восковым, глаза закрыты, а тонкие руки безвольно свисали. Опираясь на плечо женщины, рядом шел мальчик постарше, его ноги подкашивались с каждым шагом. Не теряя ни секунды, техники, что пришли с Киреевой, мягко, но быстро уложили детей на каталки, поставили капельницы, которые уже принесли люди, которые пошли с Алией. Киреева что-то сказала, и людей повезли прочь из Зала Врат, вглубь базы. Остальные беженцы молча, с затаенным страхом и надеждой в глазах, наблюдали за этим, пока Кирсанов жестом не разрешил им направиться за каталками с детьми. Затем, он повернулся к Волкову.
- Спасибо, – хрипло выдохнул Кирсанов, и его рука непроизвольно снова сжала руку Волкова, прежде чем отпустить ее. – Эти двое… они уже не верили, что проснутся.
Волков сделал характерный жест: положил свою руку на плечо Кирсанова, а затем пожал его руку, показывая свое искреннее расположение.
- Теперь будут верить, – твердо сказал он. Его взгляд проводил прибывших людей. По их слишком простой, потрепанной одежде, по немому ужасу в глазах, он понял, что они пережили какой-то кошмар. – Все будут. – Он жестом указал Кирсанову на выход. – Пойдемте, вас надо накормить, и оказать медицинскую помощь, если она нужна…
Алексей только отрицательно покачал головой. В его уставших глазах вспыхнул тот самый стальной огонь, что слышался в его голосе из динамиков робота. Волков посмотрел на него, в его глазах был вопрос.
- Нет, генерал. – Ответил Кирсанов на его немой вопрос. – Сначала база. Пока я здесь, пока канал открыт…, сейчас мы должны пройти туда, чтобы законсервировать «Голгофу». – Он немного передохнул, и посмотрел в глаза Волкова. – Полностью. Отключить все, кроме самого необходимого. Все компьютеры - в режим ожидания с активацией по таймеру. – Он смотрел прямо на Волкова, и в его взгляде была мольба, прикрытая железной волей. - Это наш единственный шанс сохранить хоть что-то. Помогите мне. Прошу вас.
Волков замер на секунду, оценивая человека перед собой. Он видел не просителя – он видел командира, который в отчаянной ситуации пытается спасти хоть что-то, какие-то крохи, что остались от его дома.
- Хорошо, - резко кивнул он. - Евстигнеев, с нами. Орлов!
- Генерал? – Инженер сделал шаг вперед.
- Три минуты. – Начал Волков. – Мне нужна гравитационная тележка, - Орлов кивнул, и тот час же один из людей, что ходили на склад с Мырзабаевой, резво ломанулся куда-то, а Волков продолжал. – Подготовить один из полевых ноутбуков с максимальной автономностью, и достать интерфейс для соединения с реактором на наквадахе, Никита смонтирует «это» на их Врата. – Евстигнеев кивнул. – Далее. Никита. – Евстигнеев посмотрел на него. – Ты должен – за ограниченное количество времени, - написать программу активации «их» Врат по таймеру ноута, и набор адреса нашей базы.
Евстигнеев широко и похабно улыбнулся.
- Так это давно сделано, генерал. – Вернулся человек с гравитационной тележкой. На ней стояли генератор, реактор на наквадахе, пара больших коробок, на который было написано, что внутри находятся индивидуальные рационы питания, лежали какие-то провода…
Кирсанов вдруг резко повернулся.
- Генерал. – Он обратился к Волкову. – А мы можем вызвать из больницы моих людей? Капитана Семенова, - нашего хирурга, - и лейтенанта Юркину, нашего компьютерного гения? – Не дожидаясь распоряжения генерала, Евстигнеев вопросительно посмотрел на Волкова. Тот коротко кивнул. Только после этого Никита подошел к телефону..., набрал номер, и вскоре мужчина и женщина вошли в Зал Врат. На их лицах уже был румянец, а в глазах – ясность; несколько десятков минут в тепле, с едой и капельницами, сделали свое дело. Волков, инженеры и техник, - что привез тележку, - перевели взгляд на Кирсанова. Люди подошли к своему лидеру, их лица выражали вопрос.
- Сейчас мы пойдем обратно. – Безапелляционно начал Кирсанов. – Пока эти уроды четырехглазые не смоются с нашей орбиты – мы будем сидеть тут. – Он немного помолчал. – Но есть вероятность того, что база будет обнаружена. – Все молчали. – А посему, ты. – Он посмотрел на мужчину. – Комплектуешь в медблоке запас медикаментов. – Мужчина кивнул. – А ты, - он посмотрел на женщину, - забираешь все резервные накопители, все бэкапы, пару наших ноутбуков, и закольцовываешь базу на немедленный подрыв по всем физическим входам. Я не хочу, чтобы какие-нибудь батарианские утилизаторы или их вольные мародеры растащили то, что мы оставляем, по винтику. В этом секторе их, как грязи осенью. – Он вопросительно посмотрел на Никиту. – Я так понял, что мы войдем на базу через Врата…
- Именно. – Кивнул Евстигнеев. – Я планирую «положить ноутбук спать» минимум на два дня. Чтобы все те, кто летает над планетой, - точно улетели бы. А потом…
Волков как-то странно посмотрел на Кирсанова, о чем-то напряженно думая.
- Через двое суток мы должны открыть Врата и связаться с Землей, они нам должны еще людей прислать. – Наконец, сказал он.
- Как это – с Землей? – Кирсанов напрягся.
- Именно. – Снова кивнул Никита. – С «комплексом Шайенн», с генералом Хаммондом.
Семенов и Юркина переглянулись. На лице Кирсанова отчетливо был виден шок.
- Что-то не так? – Спросил Орлов.
Люди Кирсанова стояли неподвижно, будто бы их ударило током. Сам Кирсанов побледнел, а в глазах, всего секунду назад полных решимости, теперь читалось лишь глубочайшее потрясение и непонимание момента. Он медленно провел рукой по лицу, как бы стирая маску усталости, под которой скрывалось настоящее смятение.
- «Комплекс Шайенн»... – его голос сорвался на шепот, он покачнулся. Семенов инстинктивно подался вперед, чтобы поддержать командира, но Кирсанов отмахнулся. – Генерал Хаммонд... – он хрипло повторил это имя, словно проверяя его на вкус, на реальность, и поднял на Евстигнеева взгляд, полный какой-то жуткой, леденящей догадки, а потом перевел его на Волкова. – Генерал... Вы... ваши люди связались не с будущим. – Он сделал паузу, чтобы собравшиеся поняли весь ужас его открытия. – Никита… Вы вышли на параллельную реальность. В моем мире..., - его голос снова дрогнул, и он с силой сжал кулаки, заставляя себя говорить четко и ясно, - в моем мире « комплекс Шайенн» уничтожен. – Он немного помолчал. – Наши же люди его и уничтожили, приказ отдал лично президент, чтобы наши технологии не достались Совету Цитадели после... после нашего поражения. От него не осталось камня на камне…
- Врат на Земле... у нас больше нет. – Закончила Юркина.
В Зале повисла гробовая тишина. Даже гул оборудования казался приглушенным. Все смотрели то на Кирсанова, то на Волкова, чей собственный разум в этот момент пытался осознать масштаб катастрофы и... возможности.
- Подождите, - потряс головой Орлов, и, - в полном непонимании, - посмотрел на Кирсанова. – Как это – нет Врат? А…
- Заткнись! – Прошипел Евстигнеев. – Не сейчас…
Волков медленно выдохнул. В его глазах исчезло недоумение, осталась лишь тяжелая, стальная ясность.
- Значит, так, - его бас прорвал тишину, не оставляя места панике. – Значит, у нас нет тыла. Есть только мы. И есть вы. – Он посмотрел на Кирсанова. – База «Голгофа» это теперь наш общий стратегический актив. А посему, - на его лице появилась кошмарная ухмылка, - мы консервируем ее с удвоенной тщательностью: это не убежище. Это – плацдарм.
***
Дверь кабинета майора Андерса закрылась с тихим, но оглушительно громким щелчком в тишине коридоров базы. Для него этот звук был подобен приговору. Он не пошел к столу, не рухнул в кресло. Он застыл на месте, его спина превратилась в туго натянутую струну, которая вот-вот лопнет. «Русские, черт бы вас всех побрал… да будьте же вы прокляты…».
Ему показалось, что свежий и отфильтрованный воздух в кабинете стал спертым, густым, кислым из-за его собственного страха и пота. Он сделал несколько резких, бесцельных шагов, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони, которые стали влажными от страха, оставляя красные полумесяцы. Тело предательски дрожало – мелкой, противной дрожью, которую не скрыть ни выправкой, ни гневом.
Андерс остановился у голой бетонной стены, и с силой уперся в нее лбом. Шершавая, прохладная поверхность на секунду притупила огненный жар паники, которая пожирала его изнутри. Он закрыл глаза, пытаясь загнать обратно этот комок животного ужаса: перед его глазами стояло багровое от ярости лицо Хаммонда. Каждое слово генерала било под дых, не оставляя сомнений: его карьера, его жизнь – все это повисло на волоске.
«Вышвырнут из проекта…, из армии. С волчьим билетом…» это было пострашнее любого врага. Армия была всем, что он знал. Все, что он умел – это подчиняться и приказывать. Что он будет делать на гражданке? Кто он такой без погон, без кодов доступа, без этой стерильной, жестокой вселенной, ставшей ему домом? Кто?! Слова Хаммонда про «стратегическое преимущество», «уязвимое положение» и другие, звенели в его черепе, словно колокол Судного дня. Он чувствовал себя пешкой, которую вот-вот снимут с доски. За ненадобностью. И этот русский, - этот генерал Волков, - со своей проклятой сменой на базе и запертыми теперь Вратами, был тем, кто дернул за ниточку, принудив его начать полет в бездну.
Он оттолкнулся от стены, с силой выдохнув воздух. В груди было пусто и холодно. Страх сдавил горло, но где-то глубоко, под ним, уже загоралась крошечная, ядовитая искорка злобы. Не на русских. Не на Хаммонда. На себя. За эту слабость, за эту дрожь в коленках. За это бегство с базы…, это уже было сделано, и он остался один. Совершенно один. Тишина кабинета давила на уши громче любого взрыва. Он резко выпрямился. Паника уступила место холодной, цепкой решимости. Он подошел к сейфу, ввел код и достал одноразовый телефон-шифратор. Набрал не номер, а код доступа к закрытому каналу.
- Сержант Купер, капитан Райс. В мой кабинет. Немедленно. – Голос был ровным, металлическим, без следов недавней тревоги.
Через три минуты в кабинет вошли двое. Капитан Райс – сухой, поджарый, с глазами-буравчиками, бывший офицер разведки ЦРУ, прикомандированный к программе «Звездные врата». И сержант Купер – громила с бычьей шеей и спокойным, почти ленивым взглядом ветерана полдюжины черных операций. Они были разными, но их объединяло одно: абсолютная лояльность, но не флагу, а человеку, который платит и отдает приказы. Андерсу.
- Русские на Абидосе начали какую-то свою игру, - без предисловий начал Андерс, глядя на них поверх стола. – На настоящий момент сменный начальник базы, русский генерал Волков, закрыл Врата, Хаммонд в ярости, но его руки связаны политикой. – Он немного помолчал. – Но наши - нет.
Райс чуть заметно подался вперед, его глаза сузились. Купер лишь медленно кивнул, оценивая.
- Через двое суток сюда, на базу «Шайенн», прибывает «объединенный контингент». – Андерс с отвращением бросил на стол папку с файлами. – Русские, китайцы, иранцы с турками и представители Северной Кореи. Наши новые «союзнички», черт бы их всех побрал. Их цель – база «Абидос». – Его передернуло. – Это означает, что там будет адская мешанина из языков, культур и... проблем с энергосистемой. Официально вы – команда технических специалистов с ядерным допуском от «Дженерал Электрик», вас прислали для плановой диагностики системы охлаждения и энергосети базы после сообщений о нестабильности. - Он бросил на стол необходимы документы. - Ваша легенда, вас прислали для аудита и стабилизации энергосети базы под возросшие нагрузки. - На его лице появилась хитрая ухмылка. - Ваши кейсы с оборудованием уже здесь. В них, помимо сканеров, - все самое интересное для нашего «аудита».
- Понятно, - проскрипел Райс. – Легальное прикрытие и доступ ко всем системам.
- Майор, я в энергетике понимаю столько же, сколько сечет акула в хирургии, – признался Купер. – Не утонем?
Андерс хмыкнул, но ответил не ему, а Райсу, как старшему в двойке:
- Вам и не нужно быть Эдисоном. Райс будет мозгом, ты – его руками и бронежилетом. Всю техническую часть он возьмет на себя. - Вы будете там, где нужно, и вас будут ждать. Пока вы «чините генераторы», смотрите, слушайте, фиксируйте все. Где их серверная? Куда ведут резервные линии? Где русские хранят свои самые интересные игрушки? Ваша задача – стать незаметными, как стены, и нужными, как воздух. Вы – ремонтная бригада. А кто обращает внимание на ремонтников?
- Внедриться? – уточнил Райс, его голос был тихим и скрипучим, как песок по стеклу.
- Глубже. Вы – часть контингента, вы обижены, как и все, что вас экстренно оторвали от семей, и отправили к черту на рога. – Андерс немного помолчал. – Поймите, русские станут что-то скрывать: они остались на трое суток одни, и без нашего присмотра.
- Ну, и что они смогут сделать за три дня? Что могут скрывать? – Райс пожал плечами.
Андерс замер на несколько секунд, его взгляд стал отрешенным, будто он пытался разглядеть в пустоте картинку того, что же именно могут скрывать русские.
- Что-то большое. – Ответил он. – Технологии, открытия..., не знаю. Я хочу узнать – что. Я хочу знать – как. И я хочу «это» иметь.
- Правила взаимодействия? – Спросил Купер своим низким, глухим басом.
- Никаких правил. – Андерс растянул рот в неестественной усмешке. – Вы действуете автономно. Связь только через экстренные каналы, и только в случае крайней необходимости. Ваша легенда – железная. Вы простые работяги, которых кинули неизвестно куда вместе со всеми. Ругайте Хаммонда, прокляните Президента…, но мне нужен результат! Ненавидите командование Шайенн, ищите слабые места, слушайте, смотрите. Пейте с ними водку! Держитесь за живот и ругайте Хаммонда - они это любят. - На губах Андерса появилась тонкая, хищная улыбка. – Я даю вам полный карт-бланш. Любая информация, любой чих, любая странность – все сразу ко мне. Не нужно геройств. Нужны уши, глаза и полная анонимность.
- Цель? – коротко спросил Райс.
- Остаться незамеченными. – Без раздумий ответил Андерс. – Стать частью мебели на этой базе. И в нужный момент – оказаться в нужном месте, чтобы узнать, что же они там прячут за своими запертыми Вратами. Понятно?
Райс и Купер кивнули почти синхронно. В их глазах не было ни страха, ни волнения. Только холодная профессиональная оценка задачи.
Андерс кивнул.
- Подготовьтесь. Возьмите все необходимое из арсенала нелетального и наблюдательного оборудования. И помните – с утра завтрашнего дня вы никто. Вы становитесь частью толпы, частью тех, кто отправляется туда. – Андерс кивнул в сторону Зала Врат, и отвернулся, рассматривая план эвакуации на стене, давая понять, что разговор окончен. - И еще одно. Если вас раскроют, я вас не знаю, Хаммонд вас никогда не знал, вы никто. Теперь идите.
Дверь закрылась. Андерс остался один в тишине кабинета. Он налил себе виски рукой, которая, к его удивлению, уже почти не дрожала. Игра началась. Опасная, грязная игра, где он сделал свою первую ставку.
***
Понемногу, у Врат собралась странная и немного нелепая на вид «группа консервации». Ее состав был пестрым, и говорил о крайней степени отчаяния. Два выживших ветерана с «Голгофы» - хирург Семенов и IT-гений Юркина, присоединившаяся к ним хмурая, молчаливая женщина за сорок, специалист-энергетик Оксана Василенко, с лицом, на котором читалась усталость от двадцати лет борьбы с капризными реакторами, и сам Кирсанов – живой символ, как потерь, так и надежды.
К ним присоединилась и команда Волкова. Наплевав на все протоколы, генерал решил возглавить группу лично, оставив базу на Орлова. Рядом с ним выстроились Евстигнеев с его вечной похабной ухмылкой, за которой скрывался гениальный ум, и Киреева – ее лицо было маской профессионального спокойствия, но в глазах читалась готовность к худшему. Центром этого маленького круговорота была гравитационная платформа, парившая в полуметре от пола. На ней, словно древние артефакты, громоздились три реактора на наквадахе, опутанные жгутами проводов и подключенные к аварийным контроллерам, которые Никита смастерил на коленке за последний час; две полные коробки, доверху наполненные индивидуальными рационами питания, и еще много всяких штук, которые могли им пригодиться при консервации базы. От всей этой реакторной конструкции тянулись толстые силовые кабели, которые оканчивались клеммами подключения. И которые нужно было подключить к тем электрическим шинам, которые сейчас были подключены к реакторам «Голгофы».
- Ты уверен, что это сработает? – Тихо, чтобы не слышал генерал, спросила Киреева у Евстигнеева, кивнув на реакторы.
Никита лишь усмехнулся, постучав костяшками пальцев по корпусу одного из них.
- Ты сомневаешься в моем техническом гении? – Он тихонько засмеялся. – Тань, я в десять лет собирал из двух сломанных телевизоров один рабочий, пока родители на работе были. – Он, ни с того, ни с сего, смачно зевнул. – Три реактора – это просто вопрос масштаба. Сработает, я уверен в этом.
Их окружила неестественная тишина. Те, кто оставался на базе – Алия, Орлов и младший состав – стояли поодаль, создавая живой коридор. Константин Орлов уже отдавал тихие, четкие распоряжения своей команде:
- Значит, так. Как только они пройдут через Врата, начинаем полное сканирование всей нашей базы. Не сводить глаз с датчиков движения и тепла. Ищем любые аномалии. Любые. Если на базе еще есть кто-то живой из наших людей, нам надо быстрее их найти.
Волков обменялся последним взглядом с Орловым. Ни слов, ни кивков - лишь мгновенное, полное понимание между двумя командирами. «Здесь твой фронт. Держи его». «Возвращайтесь живыми». Кирсанов сделал шаг вперед, к мерцающему потоку горизонта событий. Он обернулся к своим людям, к этим последним осколкам его команды.
- Это не проигрыш, - его голос, тихий, но четкий, прорезался сквозь гул оборудования. – Это тактическое отступление. Мы сохраняем наше наследие. Чтобы однажды вернуться и отстроить все заново. Все на позиции. Он посмотрел на Волкова. Тот молча кивнул.
- Вперед!
- ПОДОЖДИТЕ!!! – Кто-то явно заорал из коридора, и, по мере приближения человека, ор становился громче. – Генерал!!! Стойте!!!!!! – В Зал Врат влетела Ченина, ее лицо было бледным, а в глазах читался чистый, ничем неприкрытый ужас. – Генерал!! – Она остановилась перед ним, едва переводя дух. – Эти, там… генератор прекратил работу, видимо, закончилось топливо. – Она немного помолчала, глотая воздух. – На камерах видно, как эти, - прозвучало смачное русское ругательство, - начали плавить дверь чем-то термическим, чем – никто из нас так и не понял. – Анжела внимательно посмотрела на Кирееву и Никиту. – У них получается. – Она немного помолчала. – Мы закрыли ВСЕ двери на пути вниз, но мне кажется, что их взлом - для НИХ это вопрос времени.
- Генерал, у нас мало сил, - мрачно напомнил Орлов, сжимая планшет с картой базы. – А солдат нет вообще. – Он покачал головой. – Мы… даже все вместе, - он намекнул на людей Кирсанова, - не удержим даже один этот уровень.
Волков сжал челюсти. Его взгляд метнулся от мерцающих Врат к бледным лицам своих людей. Выбор был невозможен: бросить базу на растерзание или бросить людей Кирсанова на гибель.
И тут раздался тихий, но уверенный голос.
- У нас есть солдаты, - все обернулись: на порядком исхудавшем, усталом лице Кирсанова, играла странная, почти безумная улыбка. Он медленно поднял руку и указал пальцем на робота, который стоял у пандуса. – Вот такие, у нас их еще много, целый ангар. – Он поочередно осмотрел каждого человека из команды Волкова, а затем остановил свой взгляд на генерале. – Они запрограммированы на защиту периметра. – Его глаза сверкнули. – Но им нужна энергия. Много энергии. – Он смотрел Волкову в глаза. – Генерал, а если я дам вам целый взвод вот таких вот, насовсем? В обмен на убежище для моих людей и… вашу защиту.
Волков переводил взгляд с Чениной на робота, затем – на Кирсанова.
- На защиту периметра? – Переспросил он.
Кирсанов широко улыбнулся: в его взгляде читался не безумный азарт, а холодный, выверенный расчет.
- Генерал, а какая разница, какой периметр им охранять? – Его голос прозвучал спокойно и убедительно. – Возможно, вывести их с «Голгофы» прямо через Врата к вам, и дать им один приказ: зачистить всех, кто находится на и вблизи базы, и не числится в списках «свой». – Он сделал небольшую паузу, глядя прямо на Волкова. – Ваших людей «там», - он кивнул куда-то, - не будет. Только они… и те, кого нам не жалко. – Он немного передохнул. – И им вовсе не нужно будет идти до самого горизонта или зачищать еще и планету. Им нужно лишь обеспечить безопасность на подступах к базе...
Мозг Волкова молниеносно проигрывал новый сценарий. Лицо его озарилось не улыбкой, а жестким, одобрительным кивком командира, оценившего точный и эффективный план.
- Без лишнего шума. – Тихо выдохнул он, и в его глазах вспыхнуло понимание. – Что для этого нужно? – Он посмотрел на Кирсанова.
- Нужно вызвать к нам еще одного человека из моих людей, это некто Федор Лось. – Волков улыбнулся. – Лось – это его фамилия, он специалист по искусственному интеллекту, эти «ЛОКИ», - он кивнул на робота, мирно стоящего у Врат и ни на что не реагирующего, - для него значат даже больше, чем его мать, жена и дети. – Волков ткнул пальцем в Алию, и та подошла к телефону. Минут через десять, в Зал Врат вошла капитан Кантинова. Рядом с ее статной, почти двухметровой фигурой семенил невысокий, щуплый человечек, который едва доставал ей до пояса, он выглядел словно испуганный подросток, который идет рядом с взрослой спортсменкой. Он двигался быстрыми, семенящими шажками, будто боялся отстать. Его лицо, испещренное морщинами и усыпанное веснушками, скрывала густая, рыжая щетина, а из-под густых, насупленных бровей на мир смотрели два невероятно живых, пронзительно-умных глаза цвета старого железа. Он был одет в засаленный комбинезон на два размера больше, из кармана которого торчала пачка каких-то сигарет и пучок проводов в изоляции.
«Лилипут», - понял Волков, с интересом разглядывая этого странного гения, для которого роботы значили больше семьи. – «Гном, да и только».
- Пожалуйста. – Сказала Кантинова, переводя взгляд на странного человечка. В ее голосе слышался смех. – И простите, но вынуждена откланяться – у новеньких в команде есть беременная женщина, и…
- Я поняла! – Мырзабаева сорвалась с места. – Простите, генерал. – Волков кивнул, как бы отпуская ее, и она, вместе с Чениной и Кантиновой, покинула Зал Врат.
- Приветствую всех. – Сказал человечек гнусавым, смешным голоском. – Федор Лось, позывной «Гном».
Не думая о последствиях, Волков запрокинул голову вверх и расхохотался.
Какое-то время Кирсанов на него смотрел, и, - когда Волков перестал гоготать, - повернулся к Лосю.
- Федь, мы перегоняем на эту базу взвод «ЛОКИ», тут проблемы, и они их решат. – Лилипут кивнул. – Мы идем на базу для ее консервации, ты с нами.
Лось кивнул. Его живые, быстрые глаза тут же побежали от груза платформе, по кабелям, к Вратам.
- Понял, - его гнусавый голос стал деловым и сосредоточенным. – Трое суток на консервацию при работающих вратах? – Он посмотрел сначала на своего командира, а потом на Волкова, мгновенно оценив масштаб энергозатрат. – Будет чертовски трудно, но «это» возможно. – Лилипут немного помолчал, а после ткнул пальцем в сторону робота. – А им какой приоритет в энергопотреблении? Консервация или мой взвод? Одновременно не потянем. Выбирайте.
Кирсанов внимательно выслушал подчиненного.
- Сначала в ангар роботов, на станцию зарядки, - сказал он, и указал на платформу, - тут у них какие-то супербатареи есть, - Лось с сомнением посмотрел на гравиплатформу, - пока он, - Алексей кивнул на Евстигнеева, - будет заряжать «ЛОКИ», мы сгоняем наверх, там Ольга, - он кивнул на Юркину, - запечатает физические входы и выходы на базу. Затем – мы доставим ее в Главную серверную, и она уже оттуда отключит все, предварительно забрав все бэкапы и документацию базы. – Он немного помолчал. – Пока эти четырехглазые уродцы сканируют поверхность Абидоса, - мы отсидимся здесь.
Лилипут долгим взглядом посмотрел на своего командира.
- Здесь? – Переспросил он. – Где это – «здесь»?
Волков поднял руку.
- Федор, ээээ…
- Емельянович. – Подсказал Лось.
- Федор Емельянович, - повторил Волков. – Вы сейчас находитесь на базе Абидос образца 2017 года. – Шок на лице Лося был столь всеобъемлющим, что его опознал бы даже новорожденный младенец, никогда не видевший ничего, кроме потолка роддома.
Волков рассмеялся, но в его смехе слышалась не только разрядка, но и доля нового, внезапно вспыхнувшего азарта.
- Федя, - Кирсанов, не отводя взгляда, смотрел на своего специалиста с предельной серьезностью. – Нужно перегнать сюда взвод «ЛОКИ». Они останутся здесь, на этой базе. Насовсем. «Это», - он сделал пасс рукой, намекая на базу, на которой сейчас они все находились, - наша новая линия обороны.
Некоторое время Лось молчал, его глаза бегали по кабелям, Вратам, реакторам, будто прокручивая в голове десятки схем и протоколов.
- Тогда нужно будет монтировать станции зарядки, - наконец, изрек он, и в его гнусавом голосе послышалась неподдельная озабоченность. - А они, между прочим, потребляют просто чудовищное количество энергии… Ваши «супербатареи», - он скептически хмыкнул, кивнув на платформу, - могут и не потянуть. Нужна стабильная сеть.
До этого наблюдавший за ними со своей фирменной ухмылкой на устах Никита, вдруг поднял руку, привлекая к себе внимание. Выражение его лица стало необычно сосредоточенным.
- А Толлана? – Спросил он, переводя невинный взгляд с Волкова на Кирсанова. – Мы же не собираемся же делать из РЕАКТОРОВ ЧИСТО ГРАЖДАНСКОГО НАЗНАЧЕНИЯ ядерную бомбу, или что похуже. – В воздухе повисла тяжелая пауза. Ему никто не ответил. - Единственное, - продолжал Евстигнеев, уже без тени шутки, - толланцам надо будет провести ментосканирование мозга. Любого – мозга. На предмет того, ЧТО конкретный человек будет делать с этим реактором. Или реакторами. Их технологии… они не прощают двусмысленных намерений.
Волков медленно кивнул, его лицо стало непроницаемым. Упоминание древней и загадочной расы-судьи заставило его на секунду задуматься о всей глубине ответственности.
- Решаем проблемы по мере их поступления, - произнес он, отсекая дальнейшие дискуссии. - Пока мы тут точим лясы, кто-то плохой сканирует вашу орбиту… и, возможно, уже печет пироги у вас на кухне.
Кирсанов резко кивнул, его усталое лицо снова стало маской решимости.
- Верно. Обсудим этику, если останемся в живых. – Он ступил на пандус, и мерцание портала заиграло на его потрепанной форме. – За мной. У нас совсем не остается времени…
Один за другим, люди исчезали в сияющей глади горизонта событий, словно их проглатывала сама бездна. Волков, сделав шаг вперед, ощутил знакомое головокружительное чувство перехода – и очутился на другой стороне. Он крякнул от удивления, и этот звук был полон не столько страха, сколько чистого изумления: Зал Врат, в который он вышел, был точной, до мельчайшей детали копией того, который он только что покинул. Та же стальная отделка, те же консоли, тот же узор на потолке. Евстигнеев, сойдя с пандуса следом, остановился как вкопанный и издал такой же удивленный кряк.
- Монументально, - резюмировал он, оглядываясь по сторонам. - И точная копия «нашего» Зала. Прямо до царапин на полу. Жутковато.
Лось, вышедший последним, кивнул, наблюдая за их реакцией. На его лице мелькнуло что-то похожее на сконфуженную понимающую улыбку.
- Я сам был в таком же шоке, - начал он, - когда вышел из Врат на вашей базе. Как будто…
Волков резко поднял руку, и Лось послушно замолк. Генерал обвел взглядом новый, старый зал, и его глаза уперлись в Евстигнеева.
- Никита, - его голос прозвучал как выстрел, возвращая всех к реальности и срочности задачи. Он посмотрел на инженера, а затем кивнул на Врата, которые все еще мерцали за их спинами. – Вот твое поле деятельности. Работай. У нас осталось меньше трех часов, чтобы уложить эту базу в спячку. И чтобы ее не нашли с орбиты.
Никита кивнул согласием, и в его глазах вспыхнул азарт инженера, получившего самый сложный и интересный паззл в своей жизни. Он тут же сошел с пандуса Врат, подошел к одной из консолей и опустился на колени перед той, что отвечала за управления и набор конкретного адреса. Его пальцы полетели по клавиатуре. При помощи своих переходников и жгута проводов он начал «вживлять» наквадах-реактор в энергосистему Врат, чтобы создать стабильный канал, который не зависел от умирающего сердца «Голгофы».
Тем временем Кирсанов, Волков, Лось и остальные двинулись в ангар. Когда тяжелая бронированная дверь отъехала, их встретила гробовая тишина. Внутри, выстроенные в безупречные шеренги, стояли несколько сотен боевых роботов «ЛОКИ». Их оптические сенсоры были темны, а корпуса покрыты тонким слоем пыли. Они походили на армию каменных идолов. Попытка запустить систему зарядки ни к чему не привела. С шипением и треском щит управления выдал ошибку. Лось, тыча в потухший экран грязным пальцем, хрипло выдохнул:
- Тут нет энергии даже на инициализацию! Станция мертва. Заряжать их – у нас нет столько времени. – Он помолчал. – Часов двенадцать, не меньше.
Не раздумывая и секунды, Волков сгреб с ближайшей стены пару мощных строп и швырнул одну из них Лосю.
- Тогда грузим вручную! – Его голос прозвучал как удар топора, который рубил на корню любые сомнения. – Я и ты. Прямо сейчас. Тащим на платформу. Сколько сможем.
Лось начал было протестовать, безнадежно оглядывая тяжеленные машины, но Кирсанов шагнул вперед.
- Я помогу, - просто сказал он, скидывая потрепанный китель и оставаясь в застиранной майке. Его исхудавшее тело выглядело хрупким, но в глазах горела та же стальная воля, что и у Волкова.
Юркина, Семенов, Василенко и Киреева переглянулись. Хирург молча кивнул и подошел к ближайшему роботу, нащупывая точки для захвата.
- Мы остаемся, командир, - тихо, но четко сказала Юркина, Татьяна поддержала ее кивком. - Серверная может подождать. Сначала – солдаты. – И началась адская, почти безумная работа. Они, ученые, врачи, командиры, превратились в докеров. Стоны усилий, скрежет металла по полу, сбитое дыхание. Волков и Кирсанов, уперевшись плечами, сдвигали с места двухсоткилограммового робота, Киреева и Юркина держали платформу. Лось и Семенов тащили другого, спотыкаясь и скользя. Василенко, - обливаясь потом, - катила третьего, используя его же конечности как рычаги.
И в тот момент, когда Никита, - с торжествующим криком «Есть контакт!», - завершил переподключение, и Врата с новым мощным гулом стабилизировались, в Зале появился Волков. Словно заправский грузчик, он вкатил гравитационную платформу, на которой аккуратными, но жутковатыми штабелями лежали одиннадцать обездвиженных роботов. Они напоминали металлические гробы.
Никита, увидев эту «армию», сначала хохотнул, смачно вытер лоб рукавом.
- Генерал, вы цирк сюда привезли или войну?
- Войну, - без тени улыбки ответил Волков. – Теперь твоя очередь, Никитос. Доставь их на базу. Немедленно. Это приказ.
Евстигнеев тут же стал серьезным, оценивающе хлопнул по корпусу ближайшего «ЛОКИ».
- Здесь мне делать больше нечего. Система держит, и канал стабилен. – Он развернул платформу и, уперевшись в нее плечом, как в тачку, толкнул в мерцающий поток. – Активация «этих» Врат пойдет с нашей стороны. – Волков кивнул, и Никита взялся за ручку платформы. – Поехали, железяки, на новую прописку. – И шагнул во врата, исчезнув вместе со своим бесценным грузом. На «Голгофе» остались лишь шестеро запыхавшихся, измазанных мазутом людей, да гул стабилизированного портала — их единственный путь домой.
Олег повернулся на выход из Зала Врат, когда в нег влетел Лось.
- Я опоздал?! – В его руках были какие-то скрутки кабелей, из рюкзака на спине выглядывали они же, а на платформе, - которая парила сзади, - было нечто монутентальное. – Это сама зарядная станция. – Пояснил он.
Волков кинул на Врата.
- Никита уже прошел, канал стабилен. – Федор стал внимательно рассматривать то, что смонтировал Никита. – Активация этих Врат пойдет с нашей стороны. – Лось, - как зачарованный, - смотрел на реактор, к которому Евстигнеев подключил Врата. Потом кивнул – и исчез в глади горизонта событий.
Отбросив усталость, Волков уже поворачивался, чтобы снова бежать назад, в ангар, на помощь остальным. Но, - нарушая все мыслимые правила безопасности, - ему навстречу летела Киреева. Глаза Татьяны были со спутниковую тарелку, а в каждой руке она сжимала по мощному тактическому фонарю, лучи, которых, словно световые мечи, пронзали полумрак коридора. Следом за ней, будто привязанная на невидимом поводке, парила гравитационная платформа, доверху нагруженная ящиками с маркировкой красного креста и гермоконтейнерами с биоматериалами. Волков встал как вкопанный, пытаясь осознать этот безумный карнавал. На его лице четко обозначился вопрос. Татьяна, не сбавляя шага, лишь крикнула, пролетая мимо него в Зал Врат:
- Медикаменты! Аптечки! Все, что смог найти их врач! – Она помолчала. – «Это» все нам!
Почти сразу же за ее спиной возник Семенов. С лицом, выражавшим предельную концентрацию, хирург изо всех сил толкал перед собой еще одну платформу, загруженную портативными операционными модулями, стерилизаторами, и еще чем-то, что Волков так и не смог идентифицировать. А за ним, словно тень, следовала вторая такая же, так же до отказа забитая медицинским оборудованием.
Замыкали «этот невероятный кортеж» четверо мужчин в потрепанной, но функциональной форме внешних разведчиков. Их лица были скрыты в тени капюшонов, а на разгрузках висело оружие, которое Волков раньше видел только в фантастических киносериалах. Они вежливо, почти незаметно кивнули генералу – и, - не замедляя хода, один за другим, - шагнули в портал вслед за Семеновым, растворившись в сиянии горизонта событий.
Волков остался стоять в пустеющем коридоре, и до него, наконец, дошла простая и гениальная логика происходящего. Это был не хаос. Это был плановый штурм.
Киреева обеспечивала тыл медикаментами. Семенов перебрасывал полевой госпиталь. А эти четверо... это явно были «дворники». Профессионалы, чья работа началась там, где заканчивалась работа солдат. Их задачей была не разведка, а зачистка. Тихая и безжалостная. И все это катилось через Врата на его базу. На его ответственность.
Олег еще немного постоял в гробовой тишине чужого Зала Врат, вглядываясь, в знакомые до боли очертания. Да, база была точной копией «его» Абидоса, но в этой копии сквозило нечто чуждое – не призрачное, а выстраданное. Воздух был другим: не стерильным, как дома, а пропахшим пылью забвения, озоном отчаянных попыток выжить и едва уловимым сладковатым душком разложения, исходившим от отключенных систем жизнеобеспечения. Каждая царапина на полу, каждый потертый уголок говорили не о штатной эксплуатации, а о долгой, изматывающей агонии. Он не успел отойти и на десяток метров, от Зала, как вдруг везде погас свет. Абсолютно. Только призрачное мерцание горизонта событий позади, бросало салатовые отсветы на стены.
- Великолепно, – сдавленно выдавил он, замирая на месте. В его голосе была не просто растерянность: это была ярость. Ярость бессилия перед законами физики и тактической необходимостью. Он был генералом, чья воля означала приказ для сотен людей, но сейчас, - здесь, - он оказался заложником секунд, отсчитываемых на чужом циферблате.
И тут, будто в ответ на его мысли, в кромешной тьме сбоку раздался мягкий, почти неслышный щелчок, а затем – едва уловимый шелест. Звук был таким же, как и на его базе: на уровень прибыл лифт. Двери разошлись, и в слабом свете аварийного освещения он увидел Кирсанова и Юркину. Оба были словно призраки: бледные, сосредоточенные. Ни слова не говоря, Кирсанов резким жестом, в котором читалась вся тревога последних часов, приказал Волкову следовать за ними. Жест командира, не терпящий возражений.
Они влетели в Командный Центр. Здесь было не лучше – мониторы потухли, лишь несколько панелей мигали алым, предупреждая о катастрофическом падении энергии. Не обращая ни на кого внимания, Ольга уже сидела за главной консолью, ее пальцы порхали по клавиатуре в свете маленького тактического фонаря, который она держала в зубах.
- Все, таймер активирован. Общее отключение энергоподачи через семь минут, – ее голос был ровным и холодным. – Этого хватит, чтобы все системы, кроме долговременного архивного хранения, перешли в режим гибернации. И… чтобы сбить со следа любые датчики.
Кирсанов кивнул.
- Уходим! – Он, больше не скрывая паники, и с силой впился пальцами в локоть Волкова. Его хватка была цепкой и влажной. – Через десять минут, может меньше, сканирующий планету корабль батарианцев будет над этим сектором! У них такие технологии, что засекут малейший всплеск! – В его глазах стоял не просто страх, а знание. Знание того, что это такое, когда с орбиты на тебя смотрит смерть.
Волков ничего не ответил. Он уже не шел – он бежал, его тащил за собой Кирсанов. Ноги несли его по темному коридору обратно к Залу Врат, к тому единственному мерцающему кругу спасения. Его сердце колотилось не от физической нагрузки, а от осознания грандиозности происходящего. Они не просто обесточивали базу: они хоронили целый мир, целую альтернативную историю, превращая ее в капсулу времени, в спящий арсенал, который однажды сможет проснуться.
Выпрыгнув из сияющей глади горизонта событий уже на своей базе, он едва не столкнулся с Никитой, который стоял наготове у панели управления. На лице Никиты и всех, - кто стоял возле Врат, - была дикая концентрация на моменте.
- Контакт! – Крикнул Кирсанов, едва переводя дух.
Рука Никиты рванула массивный рычаг вниз. Раздался оглушительный, финальный гул, и горизонт событий на Вратах, ведущих в мир «Голгофы», схлопнулся. Мерцание погасло, оставив после себя лишь холодное, неподвижное кольцо.
Связь была разорвана.
Портал в погибающую «реальность Кирсанова» закрылся.
Наступила тишина, нарушаемая лишь ровным, успокаивающим гудением систем их родного «Абидоса-2017». Они стояли, тяжело дыша – генерал из прошлого и командир из будущего, что никогда не наступит для «этой» ветки реальности, как искренне надеялся Кирсанов. Они сделали «это». Они спасли людей, они сохранили наследие. Они превратили тактическое отступление в стратегическую победу.
И пока батарианский корабль сканировал безжизненную, - насквозь «мертвую» базу в иной реальности, - на «Абидосе-2017» начиналась новая эра. Эра, в которой у России появился не просто «секрет», а целый запасной мир, полный технологий, знаний и силы, чтобы встретить любую угрозу: будь то коварство бывших союзников, вторжение гоа’улдов или призрачная тень пока еще далекой Цитадели. И сейчас им, - первым делом, - предстояло встретить «объединенный контингент» Хаммонда, который уже должен был быть на подходе.
«Игра» только начиналась.
***
Эфа сладко потянулась, всем телом ощущая приятную истому после купания и солнца. Песок был теплым, а в ушах еще стоял шум прибоя и смех товарищей. Она уже собиралась снова растянуться, чтобы впитать в себя последние лучи заходящего солнышка, как по пляжу прокатилась резкая, - прозвучавшая, как выстрел, - команда к сбору. «Ну, все», - пришла ей мысль, - «кайф обломан, причем, обломан с особой жестокостью».
Воздух мгновенно преобразился. Ленивая расслабленность сменилась деловой суетой. Люди стали споро одеваться, выходя из воды с уже другими лицами: сосредоточенными, собранными. Но было в этой «суете» и нечто новое: Эфа заметила, как парень из турецкого контингента, - с которым она еще полчаса назад с азартом обливалась водой, - кивнул ей сейчас, почти по-товарищески. Другой, - иранец, - помог поднять рюкзак зазевавшемуся Хорсту. Напряжение, что висело между ними с самого начала, на какой-то волшебный момент схлынуло, растаяв в совместном, пусть и кратком, отдыхе. Они еще не стали братьями по оружию, но уже перестали быть чужими. Посмотрев в сторону, она увидела, как пара из контингента Северной Кореи о чем-то переговаривалась с китайскими солдатами.
Рекс уже почти оделся, - его мощный торс был прикрыт камуфляжной формой, - и принялся зашнуровывать берцы. К Эфе, натягивая на влажное тело майку, подошел Контур, его всегда сосредоточенное лицо было смягчено легкой улыбкой. В этот момент к ним приблизился Ненашев. «Аналитик научного сектора» выглядел, как кот, проглотивший сметану: с выражением умного и крайне довольного собой человека, несущего пикантные новости.
- Слушай-ка, Наташ, а ты не в курсе событий «на гражданке»? – Начал он, понизив голос, хотя его глаза так и сверкали. Эфа отрицательно покачала головой, Рекс подошел ближе, и «навострил уши». – Твой «бывший» и его семейство в полном аду. – Она подняла брови в вопросе. – Отец Артема, - ну, тот депутат, - рвет и мечет. – Женька заржал, но она в упор не видела, НАД ЧЕМ можно так потешаться. – Кричит на всех совещаниях, что найдет тебя и сделает милой пай-девочкой, но…, - Ненашев многозначительно хмыкнул, - пока «это» выглядит безуспешно. – Он помолчал. – Твои родители, кстати, - тоже в полной панике. Им звонят из прокуратуры, а они ничего не понимают. По ходу, осудили тебя заочно, похоже, все: и родители Алены, и сам папаша-депутат подали заявления в полицию...
Эфа лишь усмехнулась, застегивая ремень на брюках. В ее глазах не было ни страха, ни волнения. Только холодное, готовое удовлетворение.
- И самое сочное, - Ненашев, наконец, не выдержал и позволил себе широко улыбнуться, - это, конечно, история с продолжением рода.
- Что?! – Она непонимающе уставилась на «Дрища».
- Ну. Ты же знаешь, у нашего обидчика отец – тот еще царек в своем регионе. – Терпеливо объяснил Даниил, хотя она еще ничего не понимала. – Мнит себя чуть ли не основателем новой аристократической династии.
- Ну?!
Ненашев сделал драматическую паузу, наслаждаясь вниманием Эфы, Контура и подошедшего к ним Рекса.
- Так вот. – Продолжил он. – Эта династия, можно сказать, официально прервалась: Рекс с ребятами, когда «объясняли» Артему правила приличия, сделали свою работу чуть более… основательно, чем планировалось. – Послышался взрывоподобный хохот Рекса и Контура, она же вытаращила глаза еще сильнее. – Этого несчастного парня, - когда нашли и отскребли с поверхности планеты, - пришлось срочно везти в хирургию. Врачи, сколько ни старались, кое-что вернуть на прежнее место уже не смогли. – Он перешел почти на интимный шепот. – Мужеское достоинство, как говорят в медицинских кругах, утрачено безвозвратно. Напрочь.
Она на секунду застыла, потерялась во времени. А затем из ее груди вырвался негромкий, но очень довольный смех. Не злорадный, а… освобождающий. Словно последний камень, давивший на душу, наконец-то сбросили в бездну.
- Значит, миссия «Возмездие» выполнена на все сто процентов, - тихо произнес Рекс, глядя куда-то вдаль, на линию горизонта. – Род прерван. Справедливость восторжествовала. – Он хлопнул ее по плечу. Его тяжелая ладонь была красноречивее любых слов. Дело было сделано. Грязная глава ее жизни была не просто перевернута, а сожжена, а пепел развеян по ветру.
- Спасибо. – Негромко произнесла она.
И в этот самый момент, когда ее месть достигла своей жестокой точки, через мегафон, - и на разных языках, - раздался официальный приказ:
- Внимание! «Объединенному контингенту» подготовиться к прохождению финальной части маршрута! Время на сборы – тридцать минут! – Люди побежали к машинам.
Эфа встрепенулась. Ее глаза, только что бывшие отражением прошлого, теперь горели огнем нового будущего. Ее месть свершилась. Теперь ее путь лежал вперед – она не знала куда, но была готова устремиться к самим звездам.
Она была готова к этому. И ее группа – тоже.
***
На добрых пять минут в Зале Врат повисла тяжелая, измотанная тишина, которую взорвал голос Волкова. Он обвел взглядом собравшихся: и своих измученных бойцов, и исхудавших, но оживших беженцев с «Голгофы».
- Всем забыть о сне, – его бас, хриплый от усталости, не оставлял места для возражений. – Отдохнем, когда сделаем дело. – Он прервался на миг, сглотнув. – А вот дел у нас – выше крыши. – Он немного помолчал. – И еще немного. – Затем он зевнул во весь рот. – Алия, Татьяна. На вас энергетики, спят только…, только женщины и дети. Из прибывших. – Он повернул голову к Юркиной. – Спасибо за помощь, Ольга, вы свободны.
Евстигнеев, прислонившийся к консоли, болезненно поморщился. Глаза у половины группы слипались, люди выглядели осоловело, словно были сильно пьяны.
- Товарищ генерал, вы меня простите великодушно, но… какие дела? – Он демонстративно огляделся по сторонам. – Реакторы стабильны, Врата заглушены, «гости» сверху пока на замке... Чего не отдохнуть?!
Ему ответила Ченина, мрачно ткнув пальцем в потолок.
- Никита, а замок ведь не вечный. – На миг повисла тишина: Анжела смачно зевнула. – «Там» кто-то очень настойчивый и очень сильный, методично расплавил нашу первую дверь. Которая из гаража, да на спираль автобана. – Она помолчала. – Пока мы тут стояли и ждали вас, «они» прошли уже два шлюза.
- Очень скоро «они» скоро будут здесь. – Мрачно заключила Алия. – Часов через восемь – постучатся в дверь уровня, как пить дать.
- Нам нужно зарядить «ЛОКИ», хотя бы троих. – Тут же встрял Лось, его гнусавый голос был полон решимости. – Без них мы – мясо. А для зарядки нужна стабильная сеть и...
- Я понял. – Кивнул Никита. – Надо монтировать вашу станцию зарядки. – Лось авторитетно кивнул, соглашаясь с ним. – И кому-то из нас нужно будет идти с ними, иначе их замочат, вот как пить дать.
- Замочат? – Кирсанов посмотрел на него непонимающе.
- Выведут из строя огневым воздействием. – Быстро пояснила Татьяна.
И тут вперед шагнули двое из четырех внешних разведчиков, - как обозвал их про себя Волков, когда впервые увидел на базе 2176 года, - тех, что пришли с Кирсановым. Крепко сбитые, невысокие, и с абсолютно нечитаемыми лицами.
- С ними идти никому не нужно. – Сказал один из них, его голос был удивительно спокойным. – Мы сами доведем их до позиций. Более того: обеспечим прикрытие.
Волков нахмурился, переводя взгляд с Лося на «эту парочку».
- Вы? Вдвоем?! – В его голосе отчетливо поселился скепсис. – Интересно, как вы это сделаете? – Ему ответила тишина. – Одни и без оружия.
Второй разведчик, тот, что выглядел более молодо, смущенно улыбнулся.
- Товарищ генерал, нам это не составит большого труда. Мы – биотики. – Кирсанов улыбнулся одними глазами, и коротко кивнул. На секунду в Зале воцарилась такая тишина, что было слышно прерывистое дыхание Ольги Юркиной, которая, - конечно же, - никуда не ушла. Волков, - тряхнув головой, в эмоции непонимания, - переспросил:
- Кто?!
В следующую секунду генерал, - могучий, тяжелый человек, - вдруг оторвался от пола, как пушинка. И со вскриком изумления, сел на к холодную, неподвижную поверхность колеса Врат в их самой верхней точке. Его глаза вылезли из орбит, он то открывал, то закрывал рот, не зная, как реагировать на то, что с ним произошло. Инстинктивно, он схватился руками за Врата, а наблюдавший за этим Евстигнеев, издал звук, средний между удушьем и икотой. Его глаза так же вылезли на лоб. Волков, багровея от ярости и унижения, завизжал не своим голосом. От страха его голос стал высоким, визгливым и пронзительным.
- ОПУСТИТЕ МЕНЯ, МАТЬ ВАШУ!
И тишина взорвалась. Сдавленно фыркнув, первой начала гоготать Алия. Затем, не выдержав, залилась звонким, исцеляющим смехом Киреева. Через секунду к ним присоединились Ченина и Кантинова, их смех был хриплым, от всего пережитого. Юркина, прижала руку ко рту, ее плечи тряслась от беззвучного смеха. И даже на изможденном лице Кирсанова расплылась широкая, первая за долгие годы, по-настоящему счастливая улыбка.
- Нет, вы видели? – Сквозь смех выдавила из себя Ченина. – Птичка на жердочке!
- Опустите его! – Дрожащим от смеха голоском, выдал Лось.
А затем все грохнули хохотом. Это был исцеляющий смех, который высвободил все то напряжение, которое копилось сначала среди людей Кирсанова. А потом – и напряжение, которое возникло при консервации базы «Голгофа». Затем – смех резко стих. Евстигнеев, потер подбородок, и, с нарочито серьезным видом, важно изрек:
- Генерал, «опустить» на тюремной фене – это значит, простите великодушно, совершить акт мужеложства по отношению к вам. – Юркина снова тихо засмеялась. – Причем, вы, при этом, - должны быть в пассивной форме, и ...
Он не договорил. С Врат прозвучал такой многоэтажный, виртуозный, яростный и ядерный мат, что, - казалось бы, - сами стены Зала затряслись. Чуть дрогнув бровью, биотик мягко опустил генерала на ноги.
В глазах Волкова уже был чистый, неподдельный интерес. Он с любопытством посмотрел на человека.
- Товарищ генерал. – Ответил биотик на его невысказанный вопрос. – Мы пойдем с этими роботами. Будем их охранять от того, чтобы их не вывели из строя, пока они не завершат сою работу. – Он немного помолчал. – Мы – их щит.
Волков, все еще тяжело дыша, но, уже возвращаясь к командирскому тону, кивнул.
- Хорошо. Ладно... Действуйте.
Никита поднял руку, и все взгляды обратились к нему.
- А кто прикроет вас? – Старший биотик только загадочно улыбнулся.
- Они, вообще, люди? – Кантинова внимательно рассматривала мужчин, которые изъявили желание идти чуть ли не на верную смерть. Ей не ответили, и Ольга с интересом начала рассматривать человека.
Кирсанов посмотрел на нее.
- Они люди. – Ольга кивнула, принимая то, что сказал Кирсанов, как истину. – Но имейте в виду, – добавил он, – что биотикам требуется очень высококалорийное питание. Очень. Их метаболизм...
Волков перевел взгляд на Алию, которая все еще всхлипывала от смеха.
- Алия, сделай одолжение. – Мырзабаева посмотрела на него. – Вытри слезы умиления, это первое. И второе: немедленно приготовь нашим новым... специалистам... протеиновый суп. – Он немного помолчал, оценивая двух мужчин. – В концентрации один к трем, чтоб ложка стояла.
Лицо молодого биотика озарилось восторгом.
- О! – Выдохнул он. – А вот это великолепно! – Было видно, что для него это куда важнее любой похвалы.
Смех снова прокатился по залу, но теперь он был другим – не нервным, а товарищеским. Даже Волков, - хмурясь больше для вида, - с трудом сдерживал улыбку. У них не просто появились роботы и технологии. На базе появились биотики. Все это означало лишь то, что игра с Хаммондом, гоа’улдами и прочили упырями, которые вздумают вылезти из своих щелей, - только что перешла на совершенно иной, новый и невероятный уровень.
***
С отточенной до автоматизма выучкой, россияне снова заняли свои места в тесном, пропахшем бензином и потом КУНГе. Но на сей раз привычная картина изменилась. Прежде чем двери захлопнулись, в салон, словно тени, заскочили две фигуры в форме Национальной Освободительной Армии Китая: полковник Цзин Сяо и его переводчик, лейтенант Мэй Лин. Они молча кивнули Эфе и Рексу, заняв места в углу, их лица были непроницаемы, но в глазах читалась та же настороженность, что и у русских. Паритетом, в машину Китайских Вооруженных Сил тут же перешли водитель «этого драндулета» и Кронос.
Лязгая гусеницами и ревя моторами, колонна снова тронулась в путь, снова погружаясь в пекло пустыни, на окраине которой высилась какая-то горная гряда. Как только их КУНГ натужно заревел мотором, давая понять, что машина опять пошла по песку, в салоне повисло неловкое молчание, нарушаемое лишь грохотом двигателя. Его прервал Контур, его голос был тихим, но резал гул мотора, подобно бритве.
- Товарищ полковник, – обратился он к старшему по званию, – вы, как человек аналитического склада, наверняка уже сделали свой вывод. – Китайцы молчали. – А мы сделали свой. – Он немного помолчал. – И он состоит в том, что американцы видят в нас одно – расходный материал. «Жертвенных баранов», как мы это называем.
Цзин Сяо медленно кивнул, его узкие глаза сузились еще больше.
- Это просчитывается с вероятностью в девяносто семь процентов, – вдруг ответил он на безупречном русском. – Логика Вашингтона прозрачна: собрать в одном «котле» всех, кто представляет потенциальную угрозу их гегемонии, и бросить его в самое пекло. Без поддержки. – Он немного помолчал, молчали и русские визави. – Как я понял, две цели достигнуты: ослаблены конкуренты и решена проблема, слишком рискованная для их собственных солдат.
На миг повисла тишина: все понимали, что китаец зрит в самый корень проблемы.
- Вот именно, – наконец, ответил Ненашев и сдвинул собственные очки на переносицу. – И «все это» крайне подозрительно. Почему именно мы? Почему все вместе? – Он немного помолчал. – Они же явно не боятся того, что мы сговоримся против них. – Он внимательно посмотрел в глаза китайцам, а потом – посмотрел на Эфу, которая слушала их, ничего не говоря. – Или же… они просто уверены, что после этой миссии сговариваться будет уже некому.
Слова повисли в воздухе, тяжелые и ядовитые. Китайцы переглянулись, и Мэй Лин кивнула. Цзин Сяо тихо сказал:
- Нашу колонну доставят в комплекс «Шайенн», это единственное, в чем мы уверены. – Он замолчал, не зная, что сказать дальше.
- А оттуда…, – развела руками лейтенант Лин, – нас всех перебросят в неизвестном нам направлении. И ДАЖЕ НАШЕ КОМАНДОВАНИЕ не сочло нужным сообщать конечную точку. – Она немного помолчала, автомобиль сильно тряхнуло, и она бы упала, если ее не поддержали бы полковник с одной стороны, и Хорст – с другой. – Спасибо. – Она вежливо кивнула Хорсту, и вернулась к своим рассуждениям. – А это означает, - продолжила Лин, - что даже Председатель Коммунистической Партии Китая понятия не имеет о месте нашего назначения. Это нарушает все мыслимые протоколы взаимодействия с «союзниками».
Рекс хрипло рассмеялся.
- А там и протоколов-то никаких нет, товарищ лейтенант. – Все посмотрели на него. – Спорю на все, - что угодно, - «там» есть одна большая помойка, где нас всех и хотят похоронить. – Он внимательно посмотрел на своих товарищей, а затем перевел взгляд на китайских коллег. – Так что, слушайте сюда, все: какая бы хрень ни случилась, какая бы миссия ни была – мы монолит. Россияне, китайцы и северокорейцы. – Гробовая тишина была ему ответом. – Понятно?
- Хрен им, а не их план постравливать нас всех между собой «там». – Вставила свое слово Эфа.
Цзин Сяо обменялся быстрым, почти невидимым взглядом с Мэй Лин, а затем твердо кивнул.
- Это разумно. Сила – в единстве. Мы – ваши союзники в этом… предприятии. – В его голосе не было ни тени сомнения.
Слон, который лишь слушал разговор, вдруг отчетливо произнес:
- Нас везут уже более трех часов. Без остановок. Без санитарных пауз. Это не логистика, прошу понимания. Это…
- Это конвейер. – Закончил Ненашев.
- Нас везут, как скот на убой. – Сделал вывод китаец. Эфа лишь кинула, подтверждая его подозрения. Констатация факта заставила всех замолчать. Они сидели в грохочущем металлическом ящике, в полной темноте, не зная, куда и зачем их везут. Вернее, они знали – куда. Но вот зачем…единственной их опорой стал этот хрупкий, рожденный в паранойе и отчаянии, альянс. Альянс тех, кого сочли расходным материалом.
И этот «материал» начинал демонстрировать собственную волю.
***
Дверь закрылась за Райсом и Купером, оставив Андерса в одиночестве. Он залпом выпил почти литр ледяной колы, не чувствуя ни вкуса, ни температуры напитка, ни его сладости - только резкий удар кофеина по пустому желудку. Больше на автомате, он вылетел из своего кабинета, и его шаги отдавались глухим эхом в пустом коридоре. Ему нужно было двигаться, делать вид, что все в порядке, пока яд его собственного плана начинает медленно растекаться по венам всего проекта.
А Райс и Купер молча шли в другую сторону, по стерильным, освещенным неоном тоннелям базы к своему арсеналу. Воздух между ними был густым от невысказанных мыслей.
- Проверят, – нарушил тишину Райс, его скрипучий голос был тише обычного. – Как пить дать, проверят. Обязательно. Перед отправкой. – Он посмотрел на сержанта. – Легенда должна быть пуленепробиваемой. Железобетонной. Платиновой. Не только документы. Кейсы, инструменты… все.
Купер лишь мрачно хмыкнул, потирая правой рукой свою бычью шею.
- Значит, что нам остается? – Задал он вопрос, на который Райс даже и не думал отвечать. – Мы будем выглядеть как два замученных жизнью инженера, которых послали в адову дыру. – Он передернул плечами. – Что, в общем-то, недалеко от истины. – Они вошли в комнату со знакомой табличкой: «Снаряжение для спецопераций». Дверь за ними закрылась на магнитный замок. Весь их вечер, всю ночь – у них оставалось меньше двенадцати часов на сборы.
Работа закипела без лишних слов. Они действовали как единый механизм, годами отточенный в операциях, еще более грязных, чем та, которая им предстояла сейчас.
Во-первых, они придирчиво изучили снаряжение, с которым предстояло не расставаться в ближайшие месяцы. О большем сроке даже не думали. Взгляд Райса сразу же упал на алюминиевые кейсы с логотипом «Дженерал Электрик» - внешне стандартные, набитые мультиметрами и паяльными станциями. Но под их ложным дном пряталось настоящее снаряжение. Как старший в их связке, Райс скрупулезно проверил сканеры пассивного действия, способные снимать электромагнитное излучение с серверов без прямого подключения. Купер в это время тестировал наножабры – микроскопические передатчики, которые можно было воткнуть в любую, даже самую мизерную щель. Затем пришел черед спектральных анализаторов, замаскированных под портативные зарядные устройства; они умели дистанционно считывать данные прямо с излучения незащищенных мониторов.
Отдельно лежали одноразовые спутниковые маяки экстренной связи с шифрованным каналом для Андерса. Не для частых отчетов – только для сигналов «провал» или «успех».
Затем пришел черед и личного снаряжения. Из оружия оба взяли не шумные автоматы, а бесшумные пистолеты HK Mk23 с глушителями и несколько боевых стреляющих ножей. Все это оборудование они уложили так, чтобы его не нашли при поверхностном досмотре, но можно было бы быстро извлечь.
Легкие, композитные пластины, вшитые в их рабочие жилеты, внешне неотличимые от стандартных защитных протекторов электриков обеспечивали хоть какую-то защиту от пистолетов. Так же, у каждого был стандартный армейский набор медикаментов, но с удвоенной дозой морфия и стимуляторов. Они знали – рассчитывать на санитаров русских или китайцев им не придется.
Они вообще не говорили о предстоящей миссии. Разговор шел только о деталях.
- Документы проверил? – Буркнул Купер, вскрывая упаковку с энергетическими батончиками.
- Ага. – Кивнул Райс, передавая коллеге его комплект документов. – Ты – Джон Миллер, техник, я – Ричард Верн, инженер. Оба из филиала в Атланте. – Он немного помолчал. – Оба разведены, оба имеем выговоры за драку на рабочем месте. Идеальные кандидаты для ссылки на край света.
- Понял. – Купер внимательно осмотрел на командира. – Буду хмурым и неразговорчивым. Ты – ботаник, который всех достает с техникой безопасности. – Они оба были спокойны. Слишком спокойны. Это была не уверенность, а фатализм профессионалов, идущих на самоубийственное задание с почти нулевой вероятностью экстракции. А самое неприятное, что висело в воздухе невысказанным, прозвучало, когда Купер запихивал последний блок пластита в полую ручку от отвертки.
- Значит, если возьмут, – его низкий бас был почти что бытовым, – то мы никто, ни имени, ни звания. – Он обреченно покачал головой. – Просто два мудака, которые сунулись не в свое дело.
На секунду Райс замер, держа в руках пачку поддельных визиток.
- Именно. – Он тихо выругался. – Хаммонд открестится. Андерс…, Андерс даже пискнуть не сможет. Нас либо расстреляют на месте как шпионов, либо сдадут нашим же властям, которые с удовольствием посадят нас лет на триста, чтобы скрыть этот проклятый проект. - Он посмотрел на Купера. – Страшно?!
Купер вернул взгляд и пожал плечами.
- Всегда страшно. Но работа есть работа. – Он улыбнулся. – По крайней мере, у русских водка должна быть хорошая. – Он шутил, но шутка повисла в воздухе и разбилась о холодные стены арсенала.
Они закончили упаковываться под утро. Два ничем не примечательных инженера с тяжелыми кейсами и пустыми глазами. Вся их жизнь, вся их личность теперь была сведена к этой легенде. Они стояли на краю, готовые шагнуть в неизвестность, зная, что страховочная сетка убрана. Единственной их опорой была теперь только собственная выучка и хрупкая надежда, что русские, какими бы суровыми они ни были, не станут расстреливать «ремонтников» без лишнего шума. Помимо кейсов, у каждого был средних размеров чемодан на колесах для одежды и личных вещей.
«Игра» началась. Они были всего лишь двумя пешками, которые Андерс с размаху бросил в начинающийся круговорот событий.
***
На Абидосе Волкова, напряженная, почти лихорадочная работа, начала приносить первые, ошеломляющие плоды. Началось все с того, что Евстигнеев и Лось, словно два одержимых гнома из техногенной сказки, нашли на уровне Зала Врат, какой-то заброшенный док явно для техобслуживания вентиляционных шахт, и, потратив пару часов на перепайку полудюжины соединений, подключили к нему притащенную с «Голгофы» зарядную станцию для «ЛОКИ». Когда Никита рванул рубильник, и станция с глубоким, удовлетворенным гулом ожила, оба инженера замерли в ожидании.
- Надеюсь, что «это» было не зря… - Начал Лось, подключая к зарядке первого робота.
Эффект превзошел все ожидания. Процесс зарядки, который на «Голгофе» занимал долгие часы, здесь пошел с пугающей скоростью. Всего за три часа удалось полностью зарядить шестерых роботов.
- Либо эта станция чертовски эффективна, – промычал Лось, с восхищением глядя на растущие энергетические показатели, которые демонстрировали индикаторы станции зарядки, – либо тут атмосфера какая-то не такая. – Он натурально пожал плечами. – Эфир чище, что ли? Или – возможно – ваша энергетика... она другая. Но факт налицо: железяки оживают как на дрожжах.
- Давайте быстрее. – Капитан Кантинова следила за «отрядом вторжения» по камерам сети видеонаблюдения. – Эти ушлепки скоро реально в двери постучаться сумеют…
Пока технари творили свое волшебство, доктор Семенов совершил прорыв на другом фронте. Соблюдая все правила карантина, он подошел к майору Розанову, который, по всем показателям, продолжал «гнить заживо». Но Семенов работал не вслепую. Он достал образцы ДНК Розанова, взятые до того злополучного задания и сразу после возвращения. Сравнительный анализ дал ошеломляющий результат.
- Радиация? – Скептически хмыкнул хирург, показывая Волкову и Мырзабаевой результаты на планшете. – Какая тут, к черту, радиация?! Смотрите: в его ДНК внедрен чужеродный генетический паттерн. – Он показал это Алие, и она тихо охнула. – Это не ожог, это... генетическая диверсия. Инфекция на уровне кода. – Применив сыворотку, созданную на основе разницы между «здоровым» и «зараженным» образцами, Семенов буквально за несколько часов остановил процесс распада. Розанов, бледный и обессиленный, но живой и в здравом уме, перестал быть безнадежной потерей. Мырзабаева кивнула, передавая медицинскую службу базы доктору Семенову.
В это же время, - не теряя даром драгоценного времени, - Юркина, приступила к модернизации всей видеосистемы базы, намереваясь вживить в нее свои алгоритмы слежения.
- Погодите, – нахмурился Орлов, – это наши системы. Их нельзя просто так...
- Теперь мы – партнеры, Константин, – мягко, но непреклонно перебил его Кирсанов. – Нам нужна ваша безопасность, потому что это наша безопасность. Вам нужно наше технологическое превосходство, чтобы выжить.
Его поддержала Алия, закончив перевязку одного из беженцев:
- Он прав. У вас должно быть то же, что и у нас. Лучшее.
И тут Евстигнеев, подойдя к Кирсанову, Мырзабаевой и Юркиной, как бы отрываясь от всех своих прошлых дел, бросил в общий разговор новую «бомбу».
- Кстати, о лучшем, – сказал он, обращаясь к Кирсанову. – Раз уж на вашей Земле Врат нет..., то вам стоит поискать в Антарктиде. По крайней мере, у нас, - на Земле, - именно там находится запасной комплекс. – Он долгим взглядом посмотрел на Алексея. – А, раз так, то и ваши люди тоже вполне смогли бы построить. Там же.
«Эффект» был ошеломительным: Кирсанов, Юркина и все их люди буквально раскрыли рты. Словно им только что указали путь в Эдем, который они считали навсегда утраченным.
- Связь... с Землей?! – Прошептал кто-то из них. – Но мы думали... мы думали, ее уже нет.
- А просто проверить? – Спросил Никита, и подмигнул правым глазом.
Тем временем, шесть заряженных «ЛОКИ», два биотика и сержант Киреева, с медицинским рюкзаком за спиной, и с автоматом в руках, выстроились у выхода на нижние уровни. Десант готовился к зачистке.
Перед их уходом Волков собрал всех на короткий брифинг. Он вывел на главный экран трансляцию с камер, которая шла в реальном времени. Где были видны атакующие с золотыми печатями на лбах и посохами.
- Смотрите и запоминайте, – его голос был ледяным. – Это джаффа. Солдаты-рабы гоа’улдов, которые прячутся за их спинами. Сила джаффа – в симбионтах, змееподобных тварях, которые сидят у них в животах. Выдрать тварь из гнезда – и хозяин превратится в тряпку. Сначала убивать надо именно их. – Он немного помолчал. – А потом, - уже и самому джаффа пулю в лоб. – Биотики, внимательно посмотрев трансляцию, кивнули.
А внимательно изучив изображение, Кирсанов добавил с хищной ухмылкой:
- Парочку этих «змей», доставить сюда живыми. «Это» не приоритет, но, если получится… Для опытов. Надо же знать, с кем имеем дело. – Один из биотиков кивнул.
Люди проводили своих защитников до выхода в гараж уровня Врат. Пройдя гараж – они вышли и за его пределы. Вверх, - под небольшим углом, - уходила широкая, асфальтированная дорога. Ширина коридора позволяла выстроить ЛОКИ в один ряд.
Они так и выстроились: три робота, потом человек-биотик, потом – оставшиеся три робота.
Второй биотик шел за ними.
- Татьяна, вы идете за мной. – Он указал Киреевой на место позади себя. – Вы медик, поэтому вас надо беречь. – Татьяна кивнула, без слов занимая вверенное ей место. – Ну, все. – Биотики посмотрели на тех, кто оставался на уровне Врат. – Скоро увидимся. – Он немного помолчал. – Единственная просьба: сделайте так, чтобы здесь было свветло.
- Да поможет вам Бог. – Сказал Волков, и перекрестил всю группу. Затем они вернулись в гараж, закрывая и блокируя за собой дверь на автобан. Затем он переключил энергию, дав полное освещение на шоссе.
- Лифт заблокирован, генерал. – Ченина обесточила шахту.
После этого люди удалились из гаража, блокировав за собой двери.
- Никита, нам нужны оставшиеся солдаты. – Волков был категоричен.
- Уже делается, товарищ генерал. – Ответил Лось.
На уровне люди направились каждый по своим делам, а группа зачистки двинулась в путь. Впереди – шестерка безмолвных стальных солдат, с биотиком посредине, замыкали – второй биотик и Татьяна с решительным взглядом. На «Абидосе-2017» началось не просто отражение атаки. Началась охота.
Охота на охотников.
***
Наконец, семь часов в грохочущем железе, сменились неестественной тишиной. Колонна, замерла. Двери КУНГов со скрипом открылись, впуская холодный, разреженный, и явно горный, воздух. Вокруг, упираясь в скалы, стояли такие же уставшие машины, а впереди маячило длинное, низкое здание какого-то строения, с ярко освещенным входом.
- Комфортабельно. Просто великолепно, – скучно констатировал Рекс, окидывая строение взглядом опытного разведчика. – Одноэтажный барак, один выход. Идеальная ловушка.
Руководящий высадкой американский сержант, широким жестом указал на место отдыха.
- Уважаемые леди и джентльмены, отдыхайте! Завтра у вас всех – большой день!
Ответом ему было молчание. Ни одна дверь не захлопнулась. Люди, высыпав из машин, потягивались, разминали затекшие руки и ноги, но внутрь длинного строения не шел никто. Ни русские, ни китайцы, ни северокорейцы. Лишь турки, оставив кого-то на охране, потянулись внутрь. Командующий контингентом от Северной Кореи о чем-то быстро говорил с китайским полковником, затем – к ним подошел иранец. Словно по беззвучной команде, все предпочли остаться на улице, в тесных, своих «железных клетках», из которых был хоть какой-то обзор и путь к возможному отступлению.
Ночь прошла в напряженном полусне. Люди организовали круглосуточное дежурство. Эфа, была жестоко отправлена спать, Рекс, Контур, Хорст, Кронос и другие люди по очереди всматривались в темноту, ожидая подвоха. Атмосфера была густой, как смоль – все понимали, что это лишь затишье перед бурей. А утром их повели в другое, более презентабельное здание – в столовую. Завтрак был обильным, американским: яичница, бекон, оладьи, кофе. Есть старались быстро, без разговоров. Слишком уж пристально за ними наблюдали местные сержанты, и слишком уж неестественно улыбались повара.
Едва последние кружки с кофе были осушены, появился человек, в форме капитана. Его улыбка была еще шире, чем у «вчерашнего» сержанта. И еще неискреннее.
- Смотрю, вы все отлично подкрепились? Прекрасно! Теперь, уважаемые господа, вас ждет финальный этап путешествия. – Он выдержал паузу, наслаждаясь моментом. – Вас перевезут непосредственно на объект «Шайенн». – Послышался недовольный гул голосов.
- А разве мы еще не на месте? – Выкрикнул Хорст. И сразу же прозвучал вопрос на китайском языке, потом – иранцы начала задавать свои вопросы. Капитан поднял руку, призывая к тишине, и выдержал паузу, явно наслаждаясь моментом и нагнетая таинственность.- Вы на месте. – Сказал он. – Непосредственно РЯДОМ С КОМПЛЕКСОМ «ШАЙЕНН». – Он взял паузу. – Сейчас вы переходите НА САМ ОБЪЕКТ.
По залу прошел сдержанный ропот. Все обменялись красноречивыми взглядами. «Объект». Не «база». Не «лагерь». Объект.
- Каким образом? – Громко и четко спросил Цзин Сяо, его голос и отрывистый язык резал воздух, заставляя капитана на мгновение смутиться, слушая перевод.
- Все предусмотрено, господин полковник, – отчеканил американец. – Вас всех ждет специальный транспорт. Проследуйте за мной, пожалуйста.
Их снова построили и повели к их транспортным средствам. Машины заводились по одной и, - через весь околокомплексный лагерь, - ехали к массивному, уходящему в скалу ангару. Ворота с грохотом отъехали, и взорам предстал не грузовик, а нечто иное: огромная, похожая на вагон капсула на рельсах, уходящих в темный тоннель. Несколько машин заехали, и двери капсулы закрылись.
Упала решетка. Зажглись красные лампы. Капсула дернулась и поехала по направляющим вниз.
- Ничего себе, Маглев-челнок, – без эмоций произнес Ненашев, поправляя очки. – Быстрая доставка прямо в самое сердце этой горы. Никаких окон. Никаких шансов запомнить путь.
- Конвейер, – мрачно бросил Рекс, бросая взгляд на Эфу. – Последняя остановка. Наталь. Передернуло, их вывели на улицу.
- Путь вниз займет пятнадцать минут. – Сказал вездесущий капитан американских войск. – На подъем понадобится столько же времени. – Он внимательно посмотрел на Контура. – Комплектуйте следующую партию. – Контур кивнул, и в этот момент к нему подошел Цзин Сяо, и что-то тихо сказал. Мужчина согласно кивнул, и колонна китайских грузовиков выстроилась, готовая перенестись под землю.
***
«Операция по зачистке» началась не с броска, а с методичного, неумолимого движения наверх, навстречу противнику. Они шли в гробовой тишине, нарушаемой лишь ровным гулом систем «ЛОКИ» и скрежетом их шасси по металлу пола. Каждую новую зону они преодолевали как шахматисты, переставляющие фигуры на доске – без суеты, с холодной расчетливостью. Судя по тому, как автоматически открывались одни двери и требовали ручного взлома другие, преимущество контроля у людей еще оставалось, но таяло с каждой минутой.
- Конечная точка. За дверью – основная группа. Прямо сейчас они готовятся прожечь следующий шлюз. – В их наушниках прозвучал сдавленный, лишенный эмоций голос Волкова:
Группа замерла у массивного бронированного полотна. Биотик в центре строя, и не дожидаясь команды, выдвинулся на полшага вперед и поднял ладони параллельно полу, будто ощупывая невидимую преграду. Вся его поза выражала не напряжение, а сосредоточенное ожидание.
- Поднимаю, – голос Никиты Евстигнеева прозвучал в наушниках. – Всем приготовиться!
Дверь бесшумно, почти торжественно, уползла в стену. За ней открылась картина, заставившая даже самых дисциплинированных джаффа на мгновение остолбенеть. Вместо ожидаемой паники и беспорядочной стрельбы, их встретила ровная шеренга безмолвных серебряных, - и явно стальных, - солдат и два человека с абсолютно спокойными лицами. Этого мгновения шока и непонимания хватило людям с лихвой для изготовки.
- Щит, – коротко бросил биотик, и воздух перед шеренгой «ЛОКИ» задрожал, сгустившись в мерцающую голубую стену. В ту же секунду вражеские залпы, вспыхнувшие с другой стороны, ударили по нему, рассыпаясь снопами ослепительных искр. «Это будет не бой, и даже не тир», мысленно определила для себя Татьяна Киреева, сжимая в потных ладонях свой автомат. «Это будет нечто хлеще».
«ЛОКИ» открыли огонь. Не хаотичный, а выверенный, словно они были единым организмом с шестью парами глаз. Шесть стволов начали свою смертельную симфонию, вычленяя цели с бездушной эффективностью. Энергетические разряды били точно в золотые символы на животах джаффа, выжигая доспехи и плоть под ними.
Пока первый биотик, с непроницаемым лицом, держал непробиваемый барьер, второй начал свой танец смерти. Его руки совершали резкие, отточенные пассы. Очередной джаффа с диким криком взмыл в воздух, его тело скрутилось в неестественной судороге, и прямо из его живота, разрывая плоть, вырвался извивающийся, отвратительный червь-симбионт. Прежде чем тварь успела издать хотя бы звук, ее с хрустом швырнули в ближайшую стену, оставив на камне кровавое месиво. Хозяин, уже мертвый, с глухим стуком рухнул на пол.
Холодная и всепоглощающая паника, наконец, пронзила ряды атакующих. Они побежали. Но бежать было некуда. Группа зачистки, не меняя строя, двинулась за ними, как асфальтовый каток, ровный и неотвратимый. Они прошли до гаража, где и обнаружили последний оплот – самого гоа’улда, облаченного в золоченые доспехи, и его последнего оруженосца. Существо с горящими глазами вскинуло руку с браслетом, пытаясь пробить волю биотика, обрушить на него груз чужого разума. Но его мощь разбилась о стальную дисциплину и абсолютную психическую защиту. На роботов же атака не подействовала вовсе.
Финальный аккорд прозвучал стремительно и унизительно. Один из «ЛОКИ» коротким, мощным движением руки-манипулятора оглушил гоа’улда ударом по шлему. Второй, не теряя доли секунды, вонзил свои «руки» в живот последнего джаффа и с отвратительным влажным звуком выдрал оттуда трепыхающегося симбионта, раздавив его на глазах у всех.
- Великолепно! – Вырвался у Татьяны одобрительный возглас, сорвавшийся с губ помимо ее воли. Она смотрела на биотиков с восхищением, смешанным с легким ужасом. – Вам никто не говорил, что вас лучше не злить?! Вы же реально ведь… живое оружие!
Оба мужчины рассмеялись, их смех был усталым, но довольным. Они подошли к ней, и старший из них, не спрашивая, по-хозяйски вытащил из ее рюкзака две упаковки протеиновых батончиков.
- Экстренная оплата, сержант, – хрипло сказал он, разрывая упаковку.
- Вы… вы молодцы! – только и смогла выдохнуть Киреева, все еще не веря увиденному.
Один из биотиков остался в гараже, чтобы запечатать вход и обеспечить прикрытие. Волков, наблюдавший за операцией через камеры видеонаблюдения, уже запустил лифт. Вскоре наверх доставили свежезаряженных «ЛОКИ», а участвовавших в зачистке роботов отправили в док на подзарядку, их корпуса были испещрены следами копоти, но не пробиты ни разу. Операция «Охота на охотников» была завершена. Абсолютной, безоговорочной победой, продемонстрировавшей, что отныне правила игры на Абидосе изменились навсегда.
Пока Татьяна в гараже, опьяненная адреналином и восхищением, праздновала победу с биотиками, Волков на Командном пункте держался на ногах лишь силой воли, литрами жидкого кофеина и чертовой прорвой энергетических средств. Его веки были тяжелыми, как свинцовые шторы, а в висках отдавался назойливый звон – плата за почти сорок часов беспрерывного кризиса. Он мог заснуть прямо стоя, уткнувшись лбом в холодную сталь панели управления, но не позволял себе даже этого.
В сердце базы, кипела другая работа. Юркина, - превратившаяся в тень с горящими лихорадочным блеском глазами, - возглавляла «аварийную бригаду» из четверых техников, Никиты Евстигнеева и Константина Орлова. Они не модернизировали систему видеонаблюдения: они проводили ей тотальный апгрейд, вживляя в старые кабельные артерии базы новые, чуждые алгоритмы с «Голгофы».
- Я не могу это пропатчить, Оль, – сипло констатировал Орлов, пытаясь вручную перепаять разъем, который не желал стыковаться с их оборудованием. – Здесь другая архитектура. Надо менять магистральный хаб.
- Меняйте, – ее голос был безжалостно спокоен. Она уже трижды облазила базу с первого уровня до уровня Зала Врат, сам периметр возле нее. Когда стало ясно, что атака отбита. Сейчас ее пальцы летали над клавиатурой, перераспределяя потоки данных. – Сержант, подайте им плазменный резак. Будем делать новый порт. Быстро. – Она посмотрела на Никиту, который временами клевал носом. – У нас не остается времени…
Люди валились с ног. Один из техников уснул сидя, с мультиметром в руках. Юркина просто ткнула его в плечо аварийным стимулятором. Волков, - наблюдая за этим по единственной оставшейся камере его «старой» системы, - сгребал остатки воли в кулак. Он видел их затуманенные глаза, замедленные движения, но время было роскошью, которой у них не было.
- Еще девять часов, – его голос, пробиваясь через общую усталость, прозвучал по связи на все уровни. – Потом можете хоть в спячку впадать. А пока – все на энергетиках. Анжела, раздай наш последний запас. – Когда майор Ченина подтвердила приказ, - он повернулся к Кирсанову, который, несмотря на собственную изможденность, стоял с ним рядом, изучая тактическую карту с метками «ЛОКИ». – К тому времени, когда Хаммонд проведет сюда свой «объединенный контингент», тут должно быть вылизано до блеска, – пояснил Волков, и в его глазах вспыхнул тот самый огонь, что заставляет солдат идти вперед, когда тело уже отказывается. – Чтобы даже комар носа не подточил! Чтобы эти новые солдаты, которых он к нам подсаживает, не увидели ни пылинки, ни царапины от сегодняшнего побоища. Мы должны выглядеть как неприступная крепость, у которой был небольшой технический сбой. Не больше.
- О нас они вообще – даже догадываться не должны. – Кирсанов был категоричен.
Но даже сквозь этот стальной прагматизм пробивалась тревожная заноза. Фраза «Пепел Вавилона», брошенная капралом Уилсоном, горела в его мозгу раскаленным железом. Существование кодов и протоколов, о которых он, - командир базы, - не был уведомлен, означало лишь одно: кто-то наверху уже давно считал его и его людей пешками в куда более грязной игре. Игру, в которой предусмотрен их тихий уход со сцены.
- Алексей, – тихо, чтобы не слышали другие, обратился он к Кирсанову. – Нам нужно поговорить. Перед тем, как мы начнем допрос. О будущем. И о том, какие еще сюрпризы могут ждать нас в архивах вашей «Голгофы».
Кирсанов сосредоточенно молчал.
- «Голгофа» это одно. – Наконец, сказал он. – Мне рассказали про какого-то человека, который убил кого-то из ваших, как фашист. – Волков кивнул, и Кирсанов посмотрел ему в глаза. – Гоа’улда оставьте нам: мы его разговорим на НАШЕЙ базе, где ему будет некуда бежать. – Волков кивнул. – Предлагаю заняться сначала тем человеком.
На горизонте маячил не просто допрос пленного канадского капрала. Кроме этого, на горизонте маячило неприятное объяснение с собственным командованием и необходимость заглянуть в бездну предательства, которое могло оказаться куда ближе и страшнее, чем инопланетное вторжение.
Однако сквозь пелену усталости, у Волкова созрел план, кристаллизовавшийся в четкую и дерзкую последовательность действий. Он поймал взгляд Кирсанова, и в его глазах мелькнула та самая искра, которая всегда появляется перед азартной и рискованной операцией. Не говоря ни слова, он лишь одними бровями дал понять: «Идем. Дело есть». Кирсанов понял его, и без слов проследовал за ним.
Они прошли в самое сердце уровня выше, где царил хаос творчества. Евстигнеев, Орлов, Юркина и четверо специалистов с «Голгофы», - похожие на заправских подпольщиков, - с перепачканными припоем руками и горящими от бессонницы глазами, что-то яростно паяли, спаивали и перепрошивали. Воздух гудел от паяльников и был густ от запаха канифоли и озона. Никита первым поднял на них взгляд, когда те вошли. Его лицо было бледным и осунувшимся, но в глазах еще теплился огонек одержимости. Хотя было видно, что люди держатся только на энергетиках и силе воли.
- Слушай, Никитос, – начал Волков, опуская голос до конспиративного полушепота. В его тоне сквозил ничем не прикрытый, почти мальчишеский интерес к предстоящей шалости. – Я хочу у тебя кое-то выяснить, как у нашего главного специалиста по… нестандартным решениям.
Люди медленно отрывались от работы, чувствуя важность момента. Даже Юркина, вся погруженная в свои алгоритмы, настороженно перевела взгляд с Волкова на своего командира, Кирсанова, который стоял молча, как скала, с едва заметной улыбкой в уголках губ.
- Через девять часов, – продолжил Волков, делая паузу для усиления эффекта, – Хаммонд будет сидеть в кресле своего «Комплекса Шайенн» и ждать, когда мы, как примерные ученики, выйдем на связь для отчета и приема его «объединенного сюрприза». Отчета, которого у нас нет, мы его придумаем позже. А «сюрприз», - пока что, - пусть побудет у него, нас «он» сейчас без надобности. – Он посмотрел прямо на Евстигнеева. – Так вот. Возможно ли сделать так, чтобы «их» вызов до нас просто не доходил? Чтобы мы со своей стороны были чисты и доступны, как девица на выданье…, а у них горела бы занятость? Чтобы они не могли нас «набрать»? И не смогли бы понять – почему?
На измученном и усталом лице Евстигнеева, расползлась медленная и хищная ухмылка. Она была красноречивее любых слов.
- Олег Александрович, – растянул он, с наслаждением чувствуя себя нужным специалистом. – Да это как два пальца… об асфальт. Элементарно. – Он широко и похабно ощерился, глядя на понимающие лица техников Кирсанова. – Более того, скажу по секрету. Я «такое» уже не раз практиковал. Когда очень не хотелось, чтобы начальство отвлекало от серьезной работы.
Волков расцвел в ответ такой же широкой, довольной улыбкой. План обретал форму.
- Тогда наши приоритеты меняются, сейчас главный приоритет: Врата. Всю остальную связь можно пустить по остаточному принципу, но Врата должны быть «недоступны». Как только сделаешь – даешь отмашку. – Он немного помолчал. – И тогда, клянусь, чем угодно, что все, кто сейчас на ногах, получат право отсыпаться ближайшие сутки.
Тишина была ему ответом.
- Генерал, – мягко, но весомо вступил в разговор Кирсанов. – А что с дырой в гараже? Оставлять ее как есть – не вариант. Это прямое указание на боевые действия.
Волков кивнул, потирая переносицу.
– Мы ее просто… заблокируем. Чем-нибудь массивным. Бетонной плитой, например. На скорую руку.
Кирсанов покачал головой, и на его лице появилась та же хитрая улыбка, что была минуту назад у Евстигнеева.
- Есть идея намного лучше. Мобильный кинетический барьер. – Волков удивленно поднял бровь, и Алексей тут же пояснил: – Это почти то же самое поле, что создают биотики, но только в виде стационарного генератора. Мы устанавливаем его, очерчиваем зону проема в стене – и он создает непробиваемую энергетическую мембрану. С виду – это будет просто мерцающая дымка. А по прочности – как бронесталь. Рядом поставим пару портативных генераторов доверху наполненных бензином, цепляем так, чтоб второй включился, когда первый будет пуст, и дыра надежно запечатана.
- Одобряю, – не раздумывая, кивнул Волков. – Организуйте. А потом…, потом все идут спать.
Юркина хохотнула.
- Не так быстро, товарищ генерал. – Устало сказала она. – После этого, вы все приходите к нам, берете паяльники…, и я скажу, что делать дальше. – Волков кивнул, ни слова не сказав. В этот момент из-за спин техников, словно из-под земли, выросла Татьяна Киреева. Рядом с ней, как тень, стоял один из биотиков, тот самый, что в гараже демонстрировал свою силу.
- Идея хорошая, – тихо, но уверенно сказал мужчина, кивая Кирсанову. – Константин, покажите, куда и что нужно тащить. Мы поможем.
Кирсанов кивнул, и троица – Орлов, Киреева и биотик – уже собрались было идти, как Волков остановил их жестом.
- Стойте. Как вас зовут? – спросил он, обращаясь к биотику. До этого ему было не до того, а сейчас, в краткую передышку, он понял, что воюет плечом к плечу с людьми, чьих имен даже не знает.
- Сержант Владислав Семыкин, – четко ответил тот, вытягиваясь по стойке «смирно».
- Так вот, сержант Семыкин, – Волков снова улыбнулся, на этот раз по-отечески. – Спасибо вам за все. – Семыкин кивнул, принимая благодарность. – Идите, помогайте.
Оставив за собой гул работы и ощущение назревающей большой игры, Киреева и Семыкин вышли. По всему выходило, что, несмотря на усталость, потери и вымотанные до предела нервы, база «Абидос-2017» не просто выжила. Она превратилась в гнездо, полное сюрпризов для тех, кто посмеет в него сунуться. А самый главный на данный момент сюрприз готовил Никита Евстигнеев, с наслаждением потирая руки в предвкушении технической диверсии, которая должна была оставить генерала Хаммонда с носом.
По крайней мере, на время – точно.
Наблюдая, как они - Орлов, Киреева и Семыкин, - покинули основную группу, Волков обвел взглядом уставшие, но оживленные лица оставшихся. В воздухе витало не просто истощение – витало редкое единодушие, рожденное в горниле общего кризиса.
- Ладно, слушайте все, – его голос, хриплый от усталости и многочасового напряжения, тем не менее, уверенно резал гул оборудования и приглушенные разговоры. – Расставляем приоритеты по-новому. Как только наш главный кибер-чернокнижник Никитос совершит свое магическое действо с Вратами, а Семыкин с Орловым залатают ту дыру в гараже чем-то пофутуристичнее бетонной плиты, – он многозначительно перевел взгляд на Кирсанова, – все, кто не валится с ног здесь и сейчас, собираются в этом отсеке. Сюда. – Он немного помолчал, давая команде осознать приказ, затем отцепил от пояса рацию. Нажал кнопку. – Алия, слушай сюда. Гони ко мне всех, кто еще способен не только стоять, но и держать в руках паяльник или хотя бы кофейный стаканчик. Пусть помогают, подносят, делают что мелочное. Координаты мои. – Он бросил взгляд на Юркину, и та, не отрываясь от монитора, коротко и деловито кивнула, мол, поняла, принимаю подкрепление. – А затем, – продолжил Волков, повышая голос, чтобы слышали все в отсеке, – мы формируем вторую рабочую группу. Для тех, у кого после всего этого еще останутся силы и ясность ума. Кто еще на ногах – добро пожаловать в новый клуб «Добровольцев-мазохистов».
В углу кто-то хрипло рассмеялся. Это было не веселье, а скорее снятие напряжения, признание общей судьбы. Волков позволил себе короткую, уставшую улыбку. Они были на пределе, но они были вместе – его люди и люди Кирсанова, сплавившиеся в единый коллектив перед лицом внешней угрозы и внутреннего предательства. И этот коллектив был готов превратить свою базу в самую неприступную и хитрую крепость во всех известных и неизвестных реальностях.
Волков перевел взгляд на Кирсанова, встречая понимающий кивок.
- Все добровольные мазохисты заранее отказываются от сна. – Он немного помолчал. – Мы идем на «Голгофу». – Он кивнул вниз, намекая на Зал Врат. – Тащим с собой три запасных реактора на наквадахе. И пяток генераторов, как нам сказали: «там» полно бензина и дизельного топлива. – Он передохнул. – В сложившихся для нас условиях, сейчас «они» не критичны. А там… – Волков сделал паузу, давая словам закрепиться в сознании людей, – «там» они могут дать куда больше, чем просто энергию. Они могут запитать всю базу и дать надежду на нормальное существование.
Его внимательным образом слушали. Даже Юркина подняла голову. Тем временем, начали подходить люди из медблока. Волков перевел взгляд на Кирсанова.
- Мы постараемся установить связь с Землей вашей реальности, – четко сказал он Кирсанову. – Со вторыми Вратами, которые НА НАШЕЙ ЗЕМЛЕ были найдены в Антарктике. Хотя бы попытаться. И, если ВАШ МИ ЕЩЕ СУЩЕСТВУЕТ, если там остались островки хоть какого-то сопротивления…, - он замолчал. – То они должны знать, что вы живы. Что «Голгофа» – не просто могила, а форпост.
Через несколько часов, когда предельное истощение уже стало привычным фоном, а воздух казался спертым от выдыхаемого кофеина и напряжения, работа была завершена. Никита, - с лицом заправского пиромана, довольного идеально подожженным фитилем, - появился в Зале Врат. Его глаза лихорадочно блестели, а улыбка была одновременно уставшей и торжествующей.
- Готово! – выдохнул он, смахивая с лица капли пота. – Пусть теперь Хаммонд сидит и давится своим высокомерием, пытаясь «дозвониться»! Сигнал будет идти вникуда, а на своей стороне он увидит лишь вежливую, но непреодолимую «занятость». Пусть думает, что у нас плановые технические работы. – Параллельно с этим, в гараже, на месте зияющей дыры, повисла плотная, переливающаяся голубоватым светом, завеса кинетического барьера. С виду – легкая дымка, а на деле – непробиваемая стена, надежно вход на базу людей. Киреева и Семыкин, - повторив «тот свой маршрут», - сложили на гравиплатформу трупы всех джаффа, отскребли со стен то, что осталось от симбионтов. И вытащили это за пределы Храма, в темноту, в которой слышалось недовольное урчание больших зверей.
«Группа добровольных мазохистов» собралась на пандусе перед величественным кольцом Врат. В ее составе – Волков и Кирсанов, несущие на себе тяжесть принятых решений. Юркина, чье лицо было маской сосредоточенности, сержант Семыкин, готовый в любой момент применить свою силу. И, наконец, главная цель их миссии: гоа’улд, запертый в специальном операционном мобильном блоке, похожем на прозрачный саркофаг. Пара техников и еще один биотик для подстраховки завершали этот странный «кортеж», готовый шагнуть в неизвестность альтернативной реальности.
- Никитос, ты остаешься тут, – устало, но твердо сказал Олег, кладя руку на плечо инженера. – За главного. – Евстигнеев кивнул. – Держи связь и смотри в оба. – Он перевел взгляд на Кирееву, которая стояла рядом, сжимая в руках планшет с координатами. – Татьяна покажет тебе, где спрятан тот… человек. Убийца Алисы Питоновой. – При этих словах лицо Евстигнеева, только что светившееся торжеством, мгновенно заледенело, превратившись в безжизненную каменную маску. В его глазах погасла вся усталость, уступив место холодной, бездонной ярости. – Притащите его в медблок, – продолжил Волков, глядя ему прямо в глаза, – но пока не будите. Пусть поживет в неведении еще немного. – В его голосе ослышалась злость. – Свою порцию внимания он получит. Сполна.
Никита молча, почти машинально, кивнул. «Этого» было достаточно. В этот момент к основной группе подошла Алия Мырзабаева, на ходу проверяя содержимое своего медицинского рюкзака.
- Все в сборе? – бросил Волков, окидывая взглядом странную процессию, замершую перед мерцающим кольцом. – Тогда набирай!
Оператор в Командном Центре Зала Врат, прильнувший к монитору, кивнул, и показал в окно большой палец в жесте «лайк», и его пальцы завершили свой танец на клавиатуре. Словно нехотя, прогоняя сквозь себя вязкое время и пространство чужой реальности, Врата начали набирать адрес. Загорался один за другим символ за символом, и в центре кольца с гулким, низкочастотным рокотом родилась и закружилась сначала знакомая всем сине-белая водяная гладь горизонта событий, которая, с набором последнего шеврона, странно дрогнула и сменила свой цвет на тревожно-яркий, ядовито-салатовый. Эфир вокруг Врат запах озоном и статикой. Портал в «Голгофу» был открыт, но его неестественный цвет вызывал смутную тревогу. Предстояло сделать шаг, который окончательно изменит расстановку сил не в одной, а в двух реальностях.
- Робот пошел! – раздался голос Лося, и один из «ЛОКИ», безмолвный и непоколебимый, резко шагнул в салатовую гладь. За ним, как пуповина, тянулся тонкий оптоволоконный кабель, и на большой панели, на стене, напоминающей гигантский телевизор, высветилось стабильное, но мрачное изображение Зала Врат базы Кирсанова.
В Зале на «Абидосе-2017» повисла напряженная, давящая тишина, нарушаемая лишь ровным гудением систем и тяжелым дыханием людей.
- Ничего не понимаю, – озадаченно выдал Лось через какое-то время, вглядываясь в картинку. – Так не должно быть... – Он пожал плечами. – Такое чувство, что «там» прошли не двое суток, а... – он сделал паузу, перепроверяя данные, – все два года. Минимум.
- Два года? – Тихо, но отчетливо переспросил Кирсанов, и в его голосе прозвучала не просто озадаченность, а леденящая душу тревога. Остальные, затаив дыхание, молчали, не в силах оторвать взгляд от экрана.
Несколько секунд было тихо.
- Или больше, – мрачно уточнил Федор, сфокусировав «взгляд» камер робота. Объектив медленно плыл по лестнице, погруженной в кромешную, почти осязаемую тьму. Вспышка прожектора «ЛОКИ» выхватывала из мрака признаки глобального, тотального запустения: местами обвалившиеся стены, осыпавшуюся штукатурку, а главное – высохшие, полуразложившиеся скелеты каких-то среднего размера животных, причудливо обглоданные и разбросанные по коридору. – Странно все это, – через некоторое время снова выдал Лось, его голос стал жестким. – Вроде живности никакой не было на базе…, откуда тут трупы? И кто их… обглодал?!
Никто ничего не говорил. Воздух стал густым от невысказанных вопросов и растущего предчувствия беды. Методично сканируя пространство инфракрасным светом, ЛОКИ вошел в Командный Центр Зала Врат. Картина была удручающей: мониторы зияли мертвой чернотой, консоли покрыты толстым слоем пыли, панели управления испещрены следами когтей.
- Чертовщина какая-то. – Тихо сказал Волков.
Вдруг «ЛОКИ» замер, его корпус напрягся. На «тактическом мониторе», в углу экрана, ярко вспыхнула иконка – направление на источник звука. Тихий, скрежещущий, явно не механический звук. Шорох, похожий на то, как что-то большое и цепкое ползет по металлу.
Со смертоносной плавностью, робот достал оружие и, нарушая тишину мертвой базы лишь неслышным гулом сервоприводов, пошел навстречу незваным гостям, которые где-то притаились в непроглядной тьме «Голгофы». А на «Абидосе» все застыли, понимая, что их убежище и стратегический резерв превратился в логово неизвестной и, судя по всему, крайне опасной угрозы.
«ЛОКИ» шел на источник звука с бездушной целеустремленностью, как мотылек, летящий на огонь. Его сенсоры фиксировали движение впереди, и вдруг из-за угла, из непроглядной тьмы, перед ним выросла высокая, но согбенная фигура. Мощный луч фонаря ударил прямо в оптику робота, ослепляя камеры на несколько секунд. «ЛОКИ» замер, его системы переключились на защиту от светового воздействия. В эту секунду напряженной тишины в Зале Врат на «Абидосе» раздался сдавленный, почти бестелесный звук. Это был голос Кирсанова, в котором смешались шок, полное неверие и какая-то древняя, забытая надежда.
- Генерал... Хаммонд?! – Стоящий рядом Волков, буквально застыл соляным столбом. Его мозг, привыкший анализировать тактические схемы и угрозы, на мгновение отказался обрабатывать эту информацию. Изображение на экране было зашумленным, но черты лица, осанка, даже манера держаться – это был он. Джордж Хаммонд. Призрак.
- Э... э-э-э... – Лось, управлявший роботом, на несколько секунд потерял дар речи. – Вы... кто?.. То есть... как вы здесь оказались? – Наконец выдавил он через канал связи.
Человек на экране медленно опустил фонарь, и теперь в его свете можно было разглядеть изможденное, покрытое слоем пыли и седой щетиной лицо. Одежда висела на нем мешком, глаза провалились от голода и усталости, но в них горел тот самый несгибаемый стальной огонь.
- Мы эвакуировали персонал... с горы «Шайенн», когда Президент решил закрыть Врата навсегда, – голос Хаммонда был хриплым, прерывистым, но каждое слово падало с весом свинцовой гири. – Мы..., мы почти всех вывели. Но когда мы поднялись на поверхность с последней группой... наши же... – он с силой сглотнул, и в его глазах мелькнула тень того ужаса, – наши же военные получили приказ. Активировать плазменный заряд. Уничтожить Врата. И... и ликвидировать всех, кто остался внутри. Любой ценой. «Пепел Вавилона».
Волкова протрясло. Хаммонд сделал паузу, давая им осознать чудовищность этих слов.
- Они начали стрелять на поражение. По своим. – Он замолчал на короткое время, видимо, боль, и ужас до сих пор не отпустили его. – Мы еле прорвались обратно к Вратам. Я набрал адрес «Голгофы»... а мой помощник, майор Коннорс... он из автомата разнес компьютер, который отвечал за набор. Чтобы «они» не смогли пойти за нами. Мы успели прыгнуть в самый последний момент. А когда попытались дозвониться обратно в «Шайенн»... – тут генерал горько усмехнулся, и этот звук был страшнее любого крика. – Никто не ответил. – Послышался тяжелый вздох. – И не ответит уже. Никогда.
Он обвел взглядом темный зал, полный теней.
- И вот мы здесь. Уже... я и не помню. Неделю. Больше. В полной темноте. Реакторы заглохли, запустить их не смогли. Не хватило знаний... или сил. – Его голос дрогнул на последней фразе. – Была собака, у одного из сержантов... так мы ее... в конце концов... съели.
- Генерал, сколько с Вами людей? – Волков забрал микрофон у Лося.
Хаммонд удивленно посмотрел на робота.
- Было двадцать пять. Сюда добралось… тринадцать…
В Зале Врат на «Абидосе» стояла гробовая тишина. Даже Лось не находил слов. Они слышали дыхание друг друга и этот тихий, исповедальный голос из ада. И тогда заговорил Кирсанов. Его голос был тихим, но в нем слышалась абсолютная власть, прорезающая мрак отчаяния.
- Джордж, – сказал он, и в этом обращении была вся их общая история, все битвы и все потери. – Слушай меня. Идите. Все, кто может двигаться. Немедленно в Зал Врат. Сейчас же. Выкладывайте из карманов все металлическое. Все! И готовьтесь к эвакуации. Сейчас мы вас заберем.
На лице Хаммонда, освещенного мерцающим светом фонаря и голубым свечением оптики робота, промелькнула тень немого вопроса. Его мозг, заточенный в аду выживания, отказывался верить в то, что этот металлический голос из ниоткуда - не галлюцинация. Но годы командования взяли верх. Генерал ничего не спросил. Он лишь резко, с внезапно вернувшейся силой, развернулся и пошел вперед, отрывисто бросив через плечо: «Идите за мной!», - и его жест, - которым он позвал робота за собой, - был полон прежней, почти забытой командирской власти. «ЛОКИ» послушно пошел за ним, его камеры выхватывали из мрака кошмарные детали. Они прошли в смежное помещение, похожее на бывшую столовую или лазарет. И тут, в луче прожектора, предстала картина, от которой в жилах стыла кровь.
Люди. Вернее, тени людей. Они сидели и лежали на голом полу, прислонившись к стенам. Худые до состояния скелетов, обернутых кожей. Глаза, огромные на исхудавших лицах, смотрели вникуда с абсолютно потухшим, животным безразличием. Их одежда висела лохмотьями, некоторые были закутаны во что-то, лишь отдаленно напоминающее одеяла. Наверняка воздух в помещении был тяжелым и спертым, пахнущим потом, болезнью и отчаянием. Они даже не пошевелились при виде робота, их сознание, казалось, давно отступило вглубь, спасаясь от невыносимой реальности.
И сквозь эту давящую тишину, из динамиков «ЛОКИ», прорвался голос Волкова. Не приказ, а сдавленный, яростный крик, в котором смешались шок, ярость и острая, режущая боль.
- Чего стоите?! – Его голос гремел, нарушая гробовой покой «Голгофы». – Шевелитесь! Все, кто может слышать! За мной! Сейчас же! – Он немного передохнул. – Там тринадцать человек, которых нужно обогреть и накормить! – И прежде чем кто-либо на базе Абидос-2017 успел среагировать, высокая фигура в российской форме резко шагнула вперед в салатовую гладь Врат. Не оглядываясь, Волков прошел мимо ошеломленного оператора, его лицо было искажено холодной яростью. Он не просто отдавал приказ - он вел «их» за собой, как и всегда.
Кирсанов, встретившись взглядом с Никитой, лишь коротко кивнул. Ни слова не говоря, как тень, он последовал за Волковым, исчезнув в мерцающем портале. Следом, сжав в руке свой медицинский рюкзак, ринулась Татьяна Киреева, ее лицо было сосредоточено и готово к работе.
- Стойте! – Резко остановил остальных, собравшихся было двинуться за ними, Никита Евстигнеев. Он поднял руку, перекрывая проход. – Первыми пусть пройдут они. Нам нужно организовать прием, понимаете? Разделить их, осмотреть, а не толпиться все в Зале. Алия, Ольга и Анжела, готовьте медблок и хоть какое-то питание! Лось, страхуй их через робота!
И пока на «Голгофе» началось медленное, мучительное продвижение тринадцати призраков, на «Абидосе» закипала работа по спасению тех, кого они уже считали навсегда потерянными для обеих реальностей.
Волков, Кирсанов и те, кто ринулся за ними, оказались в знакомом по видеотрансляции, но оттого не менее давящем на психику, Зале Врат «Голгофы». Салатовый свет портала за их спинами был единственным источником освещения, бросая зловещие тени на покрытые пылью стены. Включив мощные тактические фонари, они разрезали липкую, почти осязаемую темноту.
- За мной, – коротко бросил Кирсанов, и его голос, привыкший командовать в этих стенах, прозвучал особенно громко в гробовой тишине. Он повел группу туда, где, по словам робота, находились Хаммонд и его люди. Встреча произошла в том самом помещении, где «ЛОКИ» застал выживших. Картина, увиденная воочию, была в тысячу раз ужаснее, чем на экране. Воздух был густым и спертым, пахшим болезнью и отчаянием. Чувствовалось, что кислород весь «издышали», воздух был тяжелым, и тяжесть ощущалась даже физически.
Опираясь на стену, Хаммонд с трудом поднялся навстречу. Его взгляд скользнул по рослой фигуре Волкова в непривычной российской форме. В его глазах мелькнуло мгновенное, глубинное удивление, но сил задавать вопросы у него уже не было. Он лишь молча, с почти незаметным кивком, признал их присутствие.
Помощь на месте не оказывали – времени не было, да и условия были чудовищными. Люди Хаммонда, апатичные и ослабевшие, не оказывали сопротивления. Их бережно, но быстро уложили на носилки, которые предусмотрительно захватили с собой, и организованной цепочкой начали переносить к мерцающему порталу, в свет и спасение на «Абидос-2017».
И в этот момент, - когда основная задача была почти выполнена, - Лось, остававшийся у пульта на «Абидосе», снова нарушил тишину, его голос прозвучал по рации с новой ноткой напряжения:
- Внимание всем! Стоять! – Все мгновенно застыли. – Пара уровней выше Зала... «Голгофы», - он снова немного помолчал, сверяясь с данными, - чуткие радары «ЛОКИ» улавливают движение. Кто-то... или что-то... скребется. Не хаотично. Целенаправленно.
Сержант Семыкин, стоявший наготове, тут же шагнул вперед. В его глазах вспыхнул тот самый боевой азарт, который не смогла убить даже вселенская тоска «Голгофы».
- Разрешите пройтись, товарищ генерал? – обратился он к Волкову. – Разведаем, что за гости пожаловали.
- Я с тобой, – тут же отозвалась Киреева, сжимая свой медицинский рюкзак.
- И я, – добавила Юркина, ее аналитический ум уже наверняка строил догадки о природе «скребущихся».
- Без меня там точно не обойдется, – флегматично заключил Евстигнеев, постукивая по многофункциональному инструменту на поясе.
Оценив состав добровольцев, Волков кивнул.
- Хорошо. Но не в одиночку. Лось, ты слышишь? – Федор вопросительно посмотрел на него. – Подключаешь двух «ЛОКИ» к их группе. Пусть идут с ними и страхуют, мало ли что. И... Оксана! – он повернулся к Василенко. – Ты идешь с ними. Ваши инженерные навыки могут очень даже пригодиться.
Затем его взгляд упал на Никиту.
- Никитос, ты сейчас хватаешь гравиплатформу. Ставишь на нее два реактора на наквадахе и три генератора. Раз уж мы здесь, начнем оживлять и эту базу. Если там наверху кто-то обосновался, нам нужен плацдарм посветлее и понадежнее.
Группа разделилась. Одна часть, с носилками, уходила в медицинский блок «Абидоса-2017». Другая, вооруженная фонарями, роботами и решимостью, готовилась шагнуть в непроглядную тьму коридоров «Голгофы», навстречу таинственному скрежету, доносящемуся сверху. Они готовились раскрыть новые секреты «Голгофы».
***
На то, чтобы спустить всю технику под землю, ушел весь остаток дня. Процесс напоминал отлаженный, но бездушный конвейер. Одну за другой, многотонные машины загоняли в утробу ангара, где они исчезали в зеве «маглев-челнока», чтобы через пятнадцать минут оказаться в каменном чреве горы. Когда на поверхности, - под уже темнеющим небом, - остались только люди, первыми в подземную неизвестность отправился иранский контингент. За ними, без лишних слов, последовали турки и северные корейцы, их лица в свете прожекторов были непроницаемы, но в движениях читалась сдержанная напряженность.
- Не нравится мне все это, – тихо, сквозь зубы процедил Ненашев, наблюдая, как американские солдаты с методичной, почти патологической аккуратностью «зачищали» место ночевки турков, словно стирая все следы их пребывания. – Слишком тут все гладко. Слишком... стерильно.
- Поверь мне, я тоже не в восторге, – хрипло отозвался Рекс, и его взгляд скользнул по высоким скалам, упирающимся в звездное небо. – Похоже на погрузку скота, который повезут на бойню. Но стоять тут, смысла нет. Поехали.
Смешавшись в единую, молчаливую массу, россияне и китайцы стали последними, кто шагнул в светящийся прямоугольник ангара. Двери челнока закрылись за ними с мягким шипящим звуком, окончательно отрезав от мира.
Спуск занят пятнадцать мину и тринадцать секунд. Они оказались в колоссальном подземном зале-ангаре. Пространство было залито неестественно ярким, холодным светом, не оставляющим теней, что резало глаза после ночной темноты. В отдалении, они увидели свою технику: их КУНГи и грузовики стояли ровными рядами, будто выставленные на показ. Возле каждой машины, словно часовые, замерли американские водители, готовые «сдать объект». Процесс передачи ключей и кратких формальностей прошел в гнетущей тишине, нарушаемой лишь эхом далеких шагов. Едва люди расселись по местам, к головной машине подошел американец с погонами полковника. Его лицо было бесстрастной маской.
- И что расселись? – Его голос, усиленный мегафоном, - на кошмарном русском языке, - грубо разорвал тишину зала, заставляя вздрогнуть. – Вылезайте. Все. И за мной. Ваши машины никто не тронет…, – он сделал театральную паузу, – и ничего не украдет. Даю слово.
После секунды замешательства, «российский контингент» стал покидать транспорт. Китайцы, обменявшись быстрыми, ничего не значащими взглядами, сделали то же самое, сохраняя дисциплинированное молчание.
- За мной, пожалуйста, – полковник повернулся, не дожидаясь ответа, и повел их по широкому, пустынному коридору, выложенному гладкими бетонными плитами. Их шаги отдавались гулким эхом.
Он привел их в еще более обширное помещение, похожее на гигантский казарменный барак. Ряды двухъярусных кроватей с серыми казенными одеялами уходили вдаль. Воздух пах пылью, бетоном и слабым запахом хлорки.
- Сутки вы пробудете здесь, – голос полковника звучал как заученная инструкция. – «Удобства» в соседнем помещении. Столовая – дальше по коридору. Сейчас каждый из вас свяжется со своими семьями. Поговорите. Сообщите, что прибыли на место. – Он сделал небольшую паузу, дав информации осесть, но в его глазах не было ни капли участия. – Затем командиры ваших групп выйдут на связь со своим командованием для получения дальнейших инструкций. Именно они проинформируют вас о месте вашего назначения.
На него уставились десятки пар глаз: в них читалось непонимание, подозрение и нарастающая тревога. Полковник же смотрел куда-то в пространство над их головами.
- «Корни» не бросать, – вдруг добавил он сухим, бесцветным тоном. – Вас скоро переместят отсюда.
- Куда?! – Выпалила Эфа, уже не в силах сдерживаться. Ее голос резко прозвучал в гулком зале. – На другую планету? В ад? Или, может, сразу в крематорий, чтобы не возиться? – Она выкладывала варианты, которые жгли ее изнутри, пытаясь спровоцировать хоть какую-то человеческую реакцию.
Хорст, Слон и полковник Цзин Сяо улыбнулись, но ничего не произнесли.
- Обо всем вас проинформирует ваше командование, – без тени эмоций отрезал полковник, как будто не слыша ее слов. И, - резко развернувшись на каблуках, вышел, - оставив их в огромном, безликом зале под вниманием камер в углах. Тяжелая дверь за ним закрылась с глухим, окончательным щелчком.
***
Гул «Абидоса-2017» был первым, что вернуло Хаммонда к подобию реальности. Это была не давящая тишина «Голгофы», пропитанная запахом пыли, страха и медленного умирания, а знакомый, почти утробный гул систем жизнеобеспечения, скрежета механизмов, и приглушенных голосов по радиосвязи. Его доставили не сразу в лазарет, а в небольшую кают-компанию, превращенную в импровизированный пункт приема. Воздух здесь пах не смертью, а антисептиком, крепким чаем и… мясной тушенкой. Этот запах вызвал у Джорджа болезненный спазм в пустом желудке. Он сидел на жесткой табуретке, закутанный в серебристое термоодеяло, дававшее тепло к его почти окоченевшему телу. В руках он сжимал кружку с теплым, сладким энергетическим напитком – не бульоном. Врач-кыргызка «с Земли параллельной реальности», - которая сказала ему, что ее имя Алия Мырзабаева, - объяснила, - что желудок надо «раскачивать» постепенно. Он пил маленькими глотками, и каждая капля обжигала и блаженно разливалась внутри, как будто оживляя замороженную глину, из которой он был слеплен.
Прямо перед ним стоял русский генерал Олег Волков. Не призрак, не голос из динамика робота, а живой человек. Мощный, с лицом, изрезанным усталостью и тяжелыми решениями, но с ясными, оценивающими глазами. В его реальности – потенциальный соперник, фигура на геополитической карте. Здесь – единственная причина, по которой он, Джордж Хаммонд, еще дышал. Рядом, прислонившись к стене с закрытыми глазами, но явно не спя, стоял его собственный призрак – Алексей Кирсанов. Командир «Голгофы». Человек из мира, который давно должен был быть мертв. Вид его был для Хаммонда болезненным уколом. Он был таким, каким Джордж помнил его с последнего сеанса связи перед… перед всем. Собранным, твердым, с холодной решимостью в глазах. А не тем скелетом в лохмотьях, которым стал он сам.
- Джордж, – тихо начал Волков. Его русский акцент был заметным, но английский – беглым и четким. – Вы можете расслабиться: сейчас вы среди друзей. Вы и ваши люди получите всю необходимую помощь. Но мне нужно понять. Что произошло? – Он некоторое время молчал, а потом задал главный, с его точки зрения, вопрос. – Что это еще за «Пепел Вавилона»?!
Генерал Хаммонд медленно поставил кружку на стол. Его руки дрожали, и он сжал их в кулаки, чтобы скрыть дрожь. Голос, когда он заговорил, был хриплым, можно сказать – ржавым от неиспользования, и каждое слово давалось ему с усилием.
- Сначала… я не верил. Параллельные реальности, Врата в прошлое… Бред. Казалось, мозг отказывается, ищет логику в галлюцинациях от голода, – он кашлянул. – Но этот запах… звуки… Вы… слишком реальны. – Он обвел взглядом комнату, его глубоко запавшие глаза, и темные круги под ними, цеплялись за детали: российские опознавательные знаки на оборудовании, непривычный крой формы у Волкова, знакомо-незнакомые лица. – Вы спрашиваете, что произошло? Произошло чудо, генерал. Чудо, которое погубило нас.
Он глубоко вздохнул, и начал рассказывать. Медленно, с долгими паузами, будто вытаскивая из памяти осколки разбитого зеркала, и собирая картинку.
- «Это» началось не с войны, генерал. – Начал Джордж. – «Это» началось с надежды. С Марса… со всего того всеобщего ликующего хаос, когда марсоход «Уотни» в копрессионной впадине Эллада наткнулся не просто на артефакт, а на целый комплекс под поверхностью планеты. – Он замолчал, и сделал очередной маленький глоток. – Не просто странный камень, а структуру из материала, не известного науке, испещренную прожилками, которые светились. Мир затаил дыхание, а потом взорвался восторгом. Это было величайшее открытие в истории.
Не открывая глаз, Кирсанов молча достал из нагрудного кармана своего поношенного комбеза небольшой планшет, включил его и положил перед Хаммондом. На экране, в кристальной четкости, красовалось то самое изображение: многоугольная, будто вырезанная из черного обсидиана и сияющая изнутри голубым структура, парящая над красным песком. Рядом – схемы, сканы, лингвистические дешифровки.
- Протеане, – пояснил он Волкову, который подошел ближе, чтобы рассмотреть фотографию. Его голос прозвучал глухо, как удар по натянутой струне. – Так они называли себя. Древнейшая из известных нам цивилизаций. Они оставили это… письмо в бутылке. И ключ.
Волков вопросительно посмотрел сначала на Кирсанова, а после – и на Хаммонда, ничего не говоря.
- Ключ к «Харону», – пояснил Джордж, его глаза загорелись на мгновение старым, ученым азартом, тут же погасшим под грузом воспоминаний. – Ледяная глыба на Плутоне оказалась не глыбой. «Это» был ретранслятор массы. Дверь. И она вела… в рай.
Он начал описывать Иден Прайм. Не просто планету в созвездии, которое назвали «Утопия». Он описал мир, который снился Человечеству в его самых смелых мечтах. Сладкий и чистый воздух, без единого намека на смог. Дающая невиданные урожаи без удобрений, почва. Умиротворяющие фиолетовые небеса, два солнца, мягко сменяющие друг друга. Это была не просто колония. Это стало новым домом, житницей, символом будущего. Земля, с ее истощенными ресурсами, политическими дрязгами и экологическими шрамами, осталась утилитарным центром тяжелой промышленности и старой, все еще язвительной, политики. Настоящая жизнь, экспансия, будущее – все это было там, в Утопии.
- Мы расселялись, Человечество, – продолжал Хаммонд, и в его голосе зазвучала гордость, быстро сменяющаяся горечью. – Не только по своей Солнечной системе. Десятки кораблей, первые настоящие ковчеги, шли к новым мирам. Мы чувствовали себя… избранными. Наследниками Протеан. Повелителями своей судьбы.
И потом он начал описывать Первый Контакт. Не дипломатическую миссию, а патруль. Фрегат «Магеллан» в системе Утопии. Он наткнулся на неизвестный корабль, конструкция которого не поддавалась логике земной аэродинамики – угловатый, из хитиновых пластин, с гравитационной подписью, сбивающей с толку датчики. Турианский корабль Иерархии. Не было попыток связи на открытых частотах, неторопливого сближения. Была паника непонимания, мгновенная оценка угрозы по протоколам военного времени, разработанным для пустого космоса. И приказ.
- Капитан «Магеллана»… он принял решение. – Голос Хаммонда просел, ухнув в нижний регистр. – Превентивный удар. Он думал, что защищает свои колонии, своих людей, все Человечество. – Джордж замер, его взгляд уставился в пустоту, будто он снова видел вспышки на мониторах в командном центре Пентагона. – Мы… уничтожили их корабль. – Хаммонд замолчал.
- И развязали ад. – Продолжил Кирсанов. Волков, Мырзабаева, и еще несколько человек слушали, не делая попыток перебить. – Началась Война «Первого Контакта», как мы ее обозвали. Но это была война не с одной какой-то конкретной инопланетной расой, а война со всем Пространством Цитадели, о существовании которого Человечество даже не подозревало. – На несколько долгих секунд он замолчал. – Азари, с их тысячелетней мудростью и биотической мощью. Саларианцы, с их непредсказуемой научной мыслью. Волусы, с их невероятной экономической машиной. И турианцы…, турианцы с их железной военной дисциплиной, флотом, перед которым наши авианосцы были игрушками, и тактикой, отточенной в сотнях конфликтов. А если добавить к ним еще и кроганов, эти невероятно мощные живые боевые машины… - Его голос сорвался, он надолго замолчал, и никто не осмелился нарушить эту тягостную паузу. – Человечество сражалось отчаянно, с яростью загнанного в угол зверя, осознавшего, что его «великое будущее» – лишь задний двор чужого гигантского дома. – Снова начал Кирсанов. – Мы наносили удары, мы защищались, мы творили чудеса тактической изворотливости. Но это было…, словно попытка остановить цунами стрелковым оружием. Мы проиграли. Сокрушительно и быстро.
Повисла тишина. Волков то открывал, то закрывал рот. Алия смотрела на Кирсанова огромными глазами, в которых был вопрос. Кирсанов молчал, не в силах продолжить.
- Репарации, – шепотом, продолжил историю Хаммонд, и это слово вырвалось у него, как плевок. – Они обложили Землю контрибуцией. Отобрали ключевые колонии. И наложили эмбарго. ВЕТО. Любая новая технология, любой артефакт, любое знание, найденное Человечеством, должно было немедленно передаваться Совету Цитадели для «оценки угрозы».
- Мы были поставлены на колени, генерал. – Продолжил Кирсанов, обращаясь к Волкову. – Не просто побеждены. Мы были… кастрированы. Лишены будущего.
Хаммонд закрыл глаза и глубоко вздохнул, прежде чем продолжить.
- И тут пришел последний приказ. – Он открыл глаза, и осмотрел на всех тех, кто внимательно слушал рассказ. – Мы отдавали себе отчет в том, что Совет, - узнав о сети Врат, - технологии, не просто неизвестной им, а принципиально иной, основанной на иной физике, – потребовал бы сдать и их. – Он снова глубоко вздохнул.
- Президент, загнанный в угол, получив информацию о приближающейся армаде инспекционных кораблей Цитадели к Ио, принял решение. – Сказал Кирсанов. – Лучше уничтожить, чем просто отдать.
- И особенно уничтожить свидетелей. – Тихо вставил человек Хаммонда, которого до сих пор не представили.
- «Пепел Вавилона», – Хаммонд выпрямился, и в его истощенном теле появилась странная, жесткая сила. – Это не кодовое слово для эвакуации или диверсии. Это приказ на полную и безоговорочную зачистку: ликвидацию персонала, уничтожение всех данных, физическое стирание объекта. Чтобы ни единого артефакта, ни единого чипа, ни единого живого носителя памяти не попало к ним в руки… – он запнулся, – …врагу. В нашем случае, врагом оказались и они, и… мы сами. – Далее, он начал описывать последние часы «Комплекса Шайенн». Панику, сменяющуюся леденящим ужасом, когда по внутреннему коммуникационному каналу, предназначенному для Высшего командования, прозвучал тот самый код. Он лично видел, как обычно дисциплинированные солдаты внутреннего гарнизона переглянулись, и в их глазах зажегся не страх, а что-то механическое, пустое. Они получили приказ. И они начали его выполнять. Не против инопланетян. Против своих же.
Используя свой авторитет и знание потайных шахт, он, - генерал Хаммонд, - собрал вокруг себя горстку людей – ученых, инженеров, нескольких верных ему солдат. Они пробивались к Залу Врат, слыша за спиной крики, взрывы, очереди автоматического оружия. Это был ад. Ад, устроенный своими же, и для своих.
- Мы ворвались в Зал, – его пульс взлетел, а голос стал резким, отрывистым, как выстрелы, которые он описывал. – Операторы уже получили приказ на самоуничтожение систем. Я приказал набрать адрес «Голгофы», это была единственная база, которая…, которая могла быть пустой. Это была последняя дверь, через которую мы смогли бы сбежать. Капрал Родригес… он встал в створ Врат. Просто встал, понимаете? – В его голосе появилась боль, и на глаза навернулись слезы. – Блокировал схлопывание горизонта событий своим телом. А я и остальные… мы расстреляли все консоли, все серверы. Заложили заряды С-4 в магистральные кабели. Я сам установил взрывчатку под главный компьютер. Мы превратили величайшее технологическое чудо Человечества в груду дымящегося хлама, - выражение его лица стало злым, - чтобы никто не смог пройти за нами. Чтобы этот ад не перекинулся туда. И мы ушли. В самый последний момент. А Родригес… он так и остался «там». В «том» Зале Врат, он принял огонь своим телом, чтобы ушли мы...
Он замолчал, тяжело дыша. Потом продолжил, уже почти шепотом.
- И тут… «Голгофа». Тьма. Тишина. Дикий холод. Реакторы заглушены, ничего не работает. Запустить их… у нас не было ни сил, ни знаний. Наш инженер, - Мира Ковач, - пыталась неделю. У нее не получилось: она просто села в угол, и перестала говорить. Мы нашли аварийные пайки. Растянули на месяц. Потом… с нами была собака. У одного из сержантов, немецкая овчарка. Звали Бакстер… – голос Хаммонда сорвался. Он сжал веки, но две жидкие грязные слезы прокатились по впалым щекам, оставив блестящие полосы на слое вечной пыли «Голгофы». – Мы ели насекомых, которые ползали в вентиляции. Лишайник со стен. А потом…, потом мы съели Бакстера. Это был конец. Мы понимали это. Мы делили последние крохи шоколада из аварийного запаса, зная, что это все. Мы просто ждали, кто умрет первым. Чтобы… чтобы остальные могли продержаться на день дольше.
Волков молчал, не в силах ничего сказать, но он понял одно: течение времени тут, и на базе Кирсанова – разное. Он сначала закрыл, потом - открыл глаза и посмотрел на Кирсанова: взгляд Алексея был пустым, выжженным, казалось бы – он ничего не видит даже перед собой. Затем он просто закрыл глаза, сильно сжав губы.
- А потом пришел ваш робот. – Хаммонд заплакал. – Этот… «ЛОКИ». И его голос. Для нас это был уже не голос спасения. Это был голос безумия. Галлюцинация. Потому что надежды уже не было. Ее и не могло быть.
В помещении повисла тишина, нарушаемая лишь гулом систем. Волков молчал, переваривая услышанное. История Хаммонда была не просто отчетом о катастрофе: это была картина гибели целого человеческого пути – от триумфа открытия до чудовищного самоуничтожения под давлением извне. «Пепел Вавилона» обретал новые, жуткие очертания.
Кирсанов, наконец, открыл глаза. В них больше не было удивления. Была лишь бездонная, знакомая скорбь.
- Добро пожаловать в клуб проигравших, Джордж, – тихо сказал он. – Только мы, кажется, выбили себе второй шанс. И, – он перевел тяжелый взгляд на Волкова, – похоже, в этой реальности «Пепел Вавилона» задумали как превентивную меру. Не от страха перед Цитаделью. От страха перед самими собой.
Волков медленно кивнул. Картина «запуска объединенного контингента на его базу» была чудовищной, но логичной. Врата давали доступ к чистым мирам. Зачем делить их с кем-то? Зачем оставлять свидетелей? Проще списать всех в расход, обвинив в катастрофе либо джаффа, либо – внутреннюю катастрофу, и начать с чистого листа. Цинизм этого плана, его внутренняя, человеческая «логика» была почти страшнее, чем отчаянная жестокость «Пепла Вавилона» из мира Хаммонда. Против воли, его передернуло.
- Вы отдыхайте, генерал, – сказал Волков, вставая. Его усталость куда-то исчезла, замененная холодной, стальной решимостью. – Ваши люди в безопасности. А нам… – он обменялся взглядом с Кирсановым, – нам предстоит решить, что делать с теми, кто в этой реальности только собирается повторить ваш кошмар. И с тем, что скребется наверху на вашей старой базе. – Хаммонд лишь кивнул, силы окончательно покинули его. Он снова уткнулся в кружку, но его взгляд, - пустой и ничего не выражающий, - теперь видел уже не тьму «Голгофы», а призрачные отсветы иного ада – ада предательства, масштаб которого простирался теперь через реальности. Он был спасен. Но мир, который он знал, был мертв. А в этом, - новом для него мире, - тень «Пепла Вавилона» оказалась страшнее, чем он мог предположить.
***
Когда последнего человека Хаммонда - и его самого - перенесли в мерцающий портал на «Абидос-2017», Никита отдал команду на закрытие Врат. С тихим, влажным хлопком, горизонт событий схлопнулся, отрезав путь назад. В Зале Врат «Голгофы» повисла абсолютная, густая, и почти осязаемая темнота. Ее разгоняли лишь резкие, пыльные лучи их тактических фонарей, в которых кружились миллионы частиц поднятой за годы пыли.
- Оксана, – Евстигнеев повернулся к Василенко, его голос в тишине прозвучал непривычно громко. – Пошлите со мной. Нам надо добраться до машинного зала этой базы, и понять, куда врезать эти наши «игрушки». Остальные – прикрывайте и смотрите в оба. Тут теперь тихо, но… не пусто. – Они двинулись вглубь базы плотной группой: Никита и Оксана впереди с гравитационной платформой, которая плыла за ними, едва гудя. Семыкин с Юркиной были по бокам, сканируя темноту. Татьяна замыкала с медицинским рюкзаком, готовая ко всему. Один из «ЛОКИ» остался как часовой в самом Зале Врат, его красный сенсор медленно мигал в темноте, словно сторожевой огонек.
Дорога до реакторного отсека была путешествием в забвение. Их шаги гулко отдавались в пустых коридорах, а лучи фонарей выхватывали из мрака следы спешной эвакуации полувековой давности: брошенные инструменты, опрокинутые стулья, потертые плакаты с технической документацией на кириллице. Когда массивная бронированная дверь в реакторный отсек с скрежетом уехала в сторону, Никита присвистнул. Не от восхищения, а от изумленного ужаса.
- Бох ты ж мой! Да вы только посмотрите на эту красоту, – прошептал он. – Это же… РБМК?! – Некоторое время он смотрел на реактор, словно рассматривая доисторическое животное. – Или что-то очень на него похожее. Бетонные саркофаги, трубопроводы…. Да тут здесь, похоже, со времен СССР чертежи использовали. Полный ретро-футуризм в стиле «мирный атом». – Он прыснул в кулак.
Василенко, практик до мозга костей, лишь тяжко вздохнула, оценивая масштаб работ.
- Ну что, мастера? – Обратился Никита к инженерам с «Голгофы». – Отключаем вашего старого мастодонта от всех шин, и заводим на наши портативные АЭС. – Он немного помолчал. – И будем надеяться, что архитектура энергосетей хоть немного универсальна.
Работа заняла больше часа. Изучив схемы на уцелевшем пульте, Ольга нашла главный распределительный щит. Под ее руководством они, - с огромным риском получить удар током от остаточного заряда, - отключили древний реактор от внутренней сети. Никита и Оксана, вспотев и нахватавшись радиации, подключили два наквадах-реактора, аккуратно «прикрутив» их к входным магистралям через импровизированные преобразователи. Ни Василенко, ни даже Юркина, хорошо знающая базу, не верили в успех. Это было, как пытаться запитать современный мегаполис от двух мощных аккумуляторов. Дело было сделано, и Татьяна вкатила им по десять миллилитров иммуноглобулина.
И когда Никита, - перекрестившись, - замкнул последний контакт, тишину на секунду прорезало нарастающее, высокочастотное гудение. Светодиодные индикаторы на корпусах реакторов загорелись ровным зеленым светом. По кабельным каналам побежала энергия. С шипением и треском, один за другим, на пульте управления загорались лампочки. Потом, - с далеким гудящим звуком, - где-то в вентиляционных шахтах заработали давно молчавшие вентиляторы. С потолка реакторного зала, после нескольких судорожных попыток, вспыхнули, и, наконец, зажглись две из четырех ламп дневного света, заливая помещение мертвенным, фантомным светом.
- Фантастика… - Выдохнула Василенко.
- Есть контакт! – Чуть ли не пропел Евстигнеев, и его лицо расплылось в усталой, но победной ухмылке. – По крайней мере, на этот уровень энергии хватит. Больше пока не будем включать, пожадничаем малость.
В этот момент, - в углу, возле самого основания старого, молчащего реактора, - что-то пошевелилось. Все фонари разом устремились туда. Из-за пучка брошенных кабелей выползло… нечто. Существо размером с крупную кошку, бесформенное, желеобразное. Его тело было темно-синим, почти черным, и покрыто слабо пульсирующими биолюминесцентными прожилками. Из центральной массы отходили десяток длинных, тонких щупалец, которые не то ползали, не то струились по полу. Оно напоминало глубоководного осьминога, но его движения были странно целенаправленными. И оно неумолимо, словно железные опилки к магниту, тянулось к теплу и излучению наквадах-реакторов.
- Черт меня побери, – с оттенком брезгливости произнесла Василенко. – Энергопаразиты. Я думала, мы их всех еще на заре колонизации Луны извели. – Ее передернуло от отвращения. – Видимо, кто-то завез «образцы» сюда для изучения, а после эвакуации они расплодились в темноте.
- Как их остановить? – Мгновенно спросил Никита, уже оценивая, чем можно прихлопнуть тварь.
- Проще всего – целлофаном. Или любой тонкой полимерной пленкой. В ней они теряют ориентацию и впадают в анабиоз. Но у нас… – Оксана оглядела груду оборудования на гравиплатформе. – Целлофана у нас нет.
Никита и Владислав переглянулись.
- Значит, по-старинке, – хмуро сказал Семыкин. Он не стал использовать биотику. Вместо этого взял со стола длинный монтажный лом, оставшийся от предыдущих хозяев. Движение было резким и точным. Острие с глухим чавкающим звуком вошло в желеобразное тело. Паразит затрепетал, его щупальца бешено забились, брызгая липкой, светящейся синевой слизью, а затем замер. Остальные, стараясь не смотреть на это зрелище, с помощью подручного инструмента осторожно вытащили обездвиженное тельце из отсека, упаковали в плотный мешок для мусора и вынесли за дверь, которую тут же наглухо закрыли.
Тем временем Ольга Юркина, воспользовавшись тем, что на уровень подали энергию, пробралась в Командный Центр Зала Врат. Ее пальцы привычно летали по запыленным клавиатурам. Она обходила убитые вирусами и временем системы, находя резервные пути. С шипением и скрежетом оживали мониторы. Через некоторое время ожил главный экран системы внешнего наблюдения, и показал картинку.
- Никита, если вы там с реактором уже закончили, - ее голос выдал тревогу, - то идите сюда. – Ледяная тревога охватила всех.
Вскоре к монитору собрались все. В тусклом свете чужого солнца, у подножия скалы, в которой был вырублен проход на «Голгофу», лежало нечто угловатое, похожее на разбитую раковину гигантского моллюска с острыми краями.
- Похоже на корабль. – Констатировала Василенко. – И явно не человеческий.
- Точно. – Евстигнеев внимательно смотрел на экран.
Из его зияющего брешами корпуса, медленно, но неотвратимо, выползали десятки таких же синеватых, желеобразных существ. Они медленно стекались к скале, к базе, словно чувствуя тепло зарождающейся внутри жизни и энергии.
- Это проблема, – констатировал Никита, и всю его браваду как ветром сдуло. – Тут даже «ЛОКИ» не помогут. Эти твари явно не для борьбы с чем-то или кем-то. – Он помолчал. – Это пожиратели энергии. Присосутся к роботу – и выпьют его батареи за минуты, как клещи.
- Но помни про то, что они уязвимы, – напомнила Василенко. – Целлофан, а так же острое и колющее работает. – Киреева кивнула, ничего не сказав. – И двигаются они очень медленно. У нас есть время.
- И есть выбор, – выпалила Татьяна, не отрывая взгляда от экрана. – Можно просто заглушить реакторы. Нет энергии – нет и интереса для «них». Они могут просто проползти мимо.
Никита задумался на секунду, глядя на пульсирующий зеленый свет их наквадах-реакторов, а затем на экран с ползущей к базе биолюминесцентной лавой.
- Нет, – сказал он твердо. – Эти твари… лично я не знаю, откуда они взялись. – Он помолчал. – Может, вообще, они – часть какого-то биологического оружия, и…
- Мы должны их изучить. – Вдруг сказала Татьяна. – Понять. Если они здесь выжили, то могут быть...
Евстигнеев скептически посмотрел на нее.
- Не понял, ты что – хочешь вступить с ними в контакт?
- Да, - немедленно ответила та, - а почему нет? Если они не совсем безмозглые…
- Мы пытались. – Ответила Василенко. – Они просто проникают на базу, жрут энергию, и все.
На миг наступила тишина.
- Или вы не знаете их языка, или не поняли…
- Так, все. – Юркина подняла голову. – Отставить разговоры, давайте работать.
И они засучили рукава. Шок от встречи с Хаммондом и его группой, гнетущая атмосфера базы-гробницы – все было отодвинуто в сторону прагматичной, ясной задачей. Они работали на автомате, спаянные общим ритмом: Никита и Оксана калибровали энергосеть, Юркина поднимала системы безопасности, Семыкин с Татьяной проверяли отсеки на наличие щелей, куда могли бы просочиться паразиты. Даже оставшийся с ними «ЛОКИ» был использован как подвижная платформа для инструментов.
Очнулись они все разом, когда мягкий, но отчетливый механический звук нарушил гул их работы. Дзинь. Тихий сигнал. Затем – низкий, нарастающий гул и легкая вибрация в полу. Они переглянувшись. Этот звук был им знаком, и чужд одновременно. Звук работающего лифта. Того самого лифта, что вел с верхних, темных и молчавших десятилетиями уровней «Голгофы» вниз, к Залу Врат.
И сейчас лифт прибыл на их уровень.
***
Капитан Синтия Монро.
- Елена, Миша, держитесь крепче! – Она отключила режим автопилотирования, и вцепилась в штурвал так, что костяшки пальцев свело судорогой. Шаттл «Медея» верный, как пес, но дряхлый, как старик, вздрагивал от ударов по корпусу. Не от снарядов. Уже несколько часов, как они нырнули в поле астероидов, как рыба в океан, уворачиваясь от огромных глыб льда и камня, что кружили вокруг холодной, безжизненной планеты, на которой пряталась «Голгофа». – Надеюсь на то, что вы пристегнулись, черт возьми!
Михаил Попов, он же Миша, грузчик, уже вжался в кресло, застегивая ремни. Его лицо, обычно добродушное, теперь было бледным. Елена Миллер, инженер по системам ра- и ладарных систем локации, сидела в кресле второго пилота, и круглыми от ужаса глазами, смотрела на планету.
- Они, что… стреляют?! – Выдавил она, глядя на сканер, который заливался красным от присутствия крупного корабля на высокой орбите. – Проклятые черти, четырехглазые! – В ее голосе отчетливо прозвучала ненависть.
Монро внимательно посмотрела на показания приборов пассивного наблюдения.
- Пока нет. – Ответила она, но в ее голосе слышались натянутые стальные канаты. – Это сканирование. Гребанные батарианцы, они сканируют планету, ищут тепловые следы, энергетические выбросы, все. – Синтия бросила взгляд назад, на Михаила, который с тем же напряжением смотрел на главный экран пилотской рубки. Корабль батарианцев был угловатым, уродливым, как и его хозяева. Крейсер класса «Дредноут», не самый большой, но для их маленького кораблика – стопроцентная смерть. А для «Голгофы»… Для базы, оставшейся без щитов, без еды, с едва работающим реактором…
- Нас заметили? – Напряженно спросил он.
- Пока нет. Мы малы, и мы в хвосте. Но если они завершат сканирование и поймают хоть малейший намек на жизнь на «Голгофе»… – Она не договорила. Не надо было. Все и так все понимали: батарианцы не церемонятся. Особенно с беззащитными целями. Особенно с теми, кого считали своими врагами. А человеческая база была для них врагом. Как и вся раса людей.
«Медея» юркнула за огромный, пористый астероид, похожий на губку. Синтия заглушила все системы, кроме жизнеобеспечения и пассивных датчиков. Шаттл стал холодной, неотличимой от камня глыбой.
- Сидим тихо. Ни шороха, – прошептала она, хотя знала, что в космосе звук не передается. «Это» было скорее для самоуспокоения.
Они наблюдали. Через щель между астероидами, был виден батарианский крейсер. Он висел над планетой, как стервятник. От него исходили концентрические волны активного сканирования. Синтия и остальные знали, что сейчас на «Голгофе» должно быть тихо. Реактор едва теплился, поддерживая только то, что было действительно необходимо. Люди – те, кто остался, – сидели без света, в холоде, стараясь не производить ни звука, ни тепла. Выживали. Ждали, когда она вернется с припасами. Или – кто-то другой.
- Как думаешь, они знают про базу? – тихо спросила Елена.
- Стопроцентово - знают. Может быть, старые карты, какие-то перехваченные данные… - Ответила Синтия. – Они точно знают, что где-то здесь, - в этой звездной системе, - есть наша база. И им нужно убедиться, что она мертва. Или уничтожить ее, если найдут.
Миша кашлянул. Женщины смолкли.
- А мы…, - начал он, - мы же только что ушли в астероидное поле... – Сказал он. – Они могли засечь этот наш маневр.
- Мы ушли на химических двигателях, и малой тягой. – Пояснила Синтия. – Сразу в тень этого камня. Думаю, проскочили. Но если они засекут базу… – Монро сглотнула. – Тогда все. Один залп с орбиты – и от «Голгофы» останется только огромный дымящийся котлован в той горной гряде.
Они замолчали, напряженно всматриваясь в центральный экран мостика. Время тянулось невыносимо медленно. Часы. Батарианский крейсер продолжал сканирование. Синтия периодически проверяла показания пассивных датчиков. Тепловых следов с планеты не было. Ничего. «Голгофа» казалась мертвой.
- Молодцы, – прошептала Елена, имея в виду оставшихся на базе людей. – Держитесь там, мы близко.
Прошло шесть часов. Восемь. Десять. Батарианский корабль не уходил. Он методично, квадрат за квадратом, прочесывал планету. Синтия начала уже думать о том, что они, возможно, уже все обнаружили, но просто ждут, чтобы нанести удар в самый неожиданный момент. Или пытаются выманить кого-то.
И вдруг, на шестнадцатом часу, полностью облетев планету, крейсер прекратил сканирование. Его двигатели ярко вспыхнули, и корабль, развернувшись, стал быстро удаляться от планеты, набирая скорость.
- Что?!.. – Синтия не поверила своим глазам. – Куда?!.. – Они наблюдали, как батарианский корабль вышел на скорость света, и исчез в сверкающей вспышке.
- Улетели? – Недоверчиво спросил Михаил. – Просто так? Нашли что-то? Не нашли?
- «Этого» не может быть, – пробормотала Елена, вглядываясь в данные. – Батарианцы не уходят просто так. Особенно если подозревают, что здесь база. Они либо уничтожают ее, либо оставляют наблюдательный пост поблизости. – Некоторое время она просто молчала. – Но чтобы просто улететь… после пятнадцати часов сканирования? – Она покачала головой. – «Этого» не может быть. Тут что-то не так.
Монро со скепсисом посмотрела на Миллер.
- А может, их срочно отозвали? Конфликт где-то еще? – Предположила она. – Или еще что-то…
- Возможно. – Согласилась с ней Синтия, потратив какое-то время на обдумывание ее слов. – Но инстинкт подсказывает мне, что это ловушка. Они хотят, чтобы мы вылезли, думаем, что опасность миновала. А потом они вернутся и накроют всех.
Поэтому они ждали. Еще сутки. Вторые. Третьи. «Медея» болталась в астероидном поле, словно говно в проруби, временами меняя позицию, но всегда оставаясь скрытной. Пассивные датчики не показывали никакой активности в системе. Ни батарианцев, ни кого-либо еще. Казалось, сектор абсолютно пуст.
- Знаешь, что, – осторожно сказал Михаил на четвертые сутки. – Припасы… у людей там, на базе, уже на пределе. Мы должны попытаться. – Он в стотысячный раз посмотрел на показания приборов. – Ну, нет же никого…, если только под маскировкой…
Синтия вздохнула. Она знала, что он прав. Они рискнули, отправились на станцию снабжения людей в системе Кепплера. Нашли почти полностью разгромленную базу, и, -зная карту подземных коридоров, любого человеческого поселения, - все таки нашли 200 килограммов сублимированной еды, воду, медикаменты, патроны. Она понимала, что это не богато, но – три месяца протянуть было можно, тем более что людей на «Голгофе» осталось не так уж и много. А там… может, вернется еще какой-нибудь корабль. Может, придумают что-то.
«Сидеть здесь вечно нельзя».
Елена тронула ее за плечо.
- Синтия. Идем на базу. Тихо и осторожно. – Сказала она.
Монро кивнула, принимая ее план.
- Полный пассив. Никаких выбросов.
Используя маневровые двигатели на минимальной тяге, «Медея» медленно выползла из астероидного поля и направилась к планете. Атмосфера была достаточной для маскировки теплового следа. Они вошли в нее под острым углом, стараясь выглядеть как метеорит.
Планета была пустынна. Серые скалы, пыльные равнины, ледяные шапки на полюсах. «Голгофа» была скрыта в одном из горных массивов. Синтия вела шаттл низко над поверхностью, используя рельеф как маскировку. Наконец, они достигли знакомого ущелья. Скалы сходились высоко над головой, создавая естественный туннель. В конце него должен был быть вход в ангар, выдолбленный в скале. Синтия снизила скорость, готовясь к посадке.
И тут Миша вскрикнул:
- Смотри! На подступах к базе! Какие-то красные метки! – Он ткнул пальцем в экран.
Елена присмотрелась. «Метки» были и на стенах ущелья, и в нескольких местах у дверей ангара…, почти незаметные устройства. Она все поняла.
- Активированы мины внешнего контура, – холодно констатировала она. – Судя по ним – база заминирована, или закольцована на подрыв всего по одной из этих. – Она кивнула за борт. – Это противопехотные мины, если судить по размерам, и их много… – Она повела шаттл дальше, к самому входу в ангар. У огромных бронированных ворот, стояли уже более крупные устройства, явно предназначенные для уничтожения техники. – Все физические входы заминированы. Кто-то очень не хотел, чтобы сюда хоть кто-то вошел. Или вышел.
Наступила продолжительная тишина.
- Но – кто «это» сделал? Наши? – Спросил Михаил, и тут же ответил сам себе. – Не может быть. Зачем минировать свою же базу?
- Ясно, что тут мы не пройдем, если только не хотим уничтожить то, что осталось. – Констатировала Елена, и посмотрела на Монро. – Что дальше?
Мозг Синтии лихорадочно работал, пытаясь осмыслить то, что она видела.
- Значит, кто-то заминировал все это уже после того, как мы улетели. – Ее голос выдавал раздумья. – Но. «Это» не батарианцы. – Она посмотрела на Михаила и продолжила. – Они не сбрасывали десант.
- А зачем «им» сбрасывать десант? – В голосе Михаила сквозил скепсис. – Если бы они хоть что-то обнаружили, - они бы начали бомбардировку с орбиты – и все, капец котику. – Он немного помолчал. – Но, - вместо «этого», - они просто покинули сектор.
- И систему тоже. – Тихо закончила Синтия.
- А не могло получиться так, что пришел наш корабль, и эвакуировал ВСЕХ людей с базы? – Елена по очереди осмотрела на коллег. – Тогда все это, - она кивнула за борт, - оправдано.
- И куда они полетели бы? – Спросил Михаил. – На Землю?
Синтия подняла руку. Елена и Михаил уставились на нее.
- Или батарианцы не просто ушли. – В наступившей тишине, сказала она. – Они оставили здесь минное поле, чтобы запереть всех, кто внутри, и не дать никому помочь. А сами наблюдают издалека. – Она посмотрела на сканеры. Ничего. Но это ничего не значило. «Батарианцы могут прятаться за горизонтом, или использовать стелс-технологии. Которых нет у нас».
- Но десанта они не сбрасывали. – Напомнил Михаил. – Тогда, получается, что «это» могли сделать только обитатели базы.
- И что нам делать сейчас?! – В голосе Елены послышалась паника. – Мы не можем приземлиться. Мы просто взорвемся, и уничтожим базу, по крайней мере – то, что от нее осталось. А люди там… они, наверное, даже не знают, что выходы заминированы.
Синтия сжала губы. «Оставаться на поверхности смерти подобно. Любой пролетевший патруль, любой спутник-шпион сможет нас обнаружить. «Медея» не оснащена серьезным вооружением или щитами. Мы станем легкой добычей».
И тогда она вспомнила. «Не главный вход. Не эти ворота, что сейчас усеяны минами. Запасной ангар, потайной. Он выдолблен в скале, в третьей горе на восток. Оттуда идет коридор на окраину базы, и есть лифт на ее третий уровень – и мы дома». Она знала, что его использовали для экстренной эвакуации персонала или для скрытного приема важных гостей. «Знают немногие. И у меня, как у капитана одного из прикрепленных к базе шаттлов, есть коды доступа».
- Есть шанс, – сказала Синтия, поднимая «Медею» немного выше, и покидая пространство главного входа на базу. – Держитесь. – Она повела шаттл вдоль скалы, тщательно сверяясь с картой в памяти компьютера. Карта была старой, но рельеф не менялся. Через несколько десятков минут они нашли его: почти вертикальную стену скалы, гладкую, без видимых щелей. Синтия знала, где искать. Она направила луч дальномера в определенную точку. Сканер подтвердил: за слоем камня – полость.
- Малый ангар, – прошептала она. – Лен, готовься передать коды доступа по лазерному каналу. Минимальная мощность, точечный луч. Никакого радио.
- Есть, капитан. – Ответила Миллер.
Синтия подвела шаттл вплотную к скале. Казалось, они вот-вот ударятся о камень. Михаил набрал на панели длинную последовательность символов – цифры, буквы, спецсимволы. Это был код доступа, выданный лично командующим базой, генералом Кирсановым, перед их последним вылетом. «На всякий случай», сказал он тогда. Теперь этот случай наступил.
Елена нацелила лазерный передатчик на почти невидимую точку на скале, и Михаил отправил код. Теперь оставалось только ждать.
Прошло несколько томительных секунд. Минуты. Ничего не происходило. Монро уже начала думать, что система не работает. Или код устарел. Или ангар полностью обесточен.
И вдруг скала перед ними ожила. С глухим, низким гулом, который они почувствовали скорее как вибрацию, чем услышали, часть скалы начала отъезжать в сторону. Это был не просто камень - это была идеально замаскированная бронированная плита толщиной в три метра. За ней открылась черная пасть ангара.
- Входим, – оповестила Синтия, и «Медея» плавно скользнула внутрь.
Как только шаттл оказался внутри, внешняя плита начала медленно закрываться. Внутри ангара было темно, но автоматика, получив правильный код, знала, что вошли свои. Свет зажегся: тусклый, аварийный, но это был свет. Их взглядам предстал небольшой ангар, рассчитанный на один-два небольших корабля. Стенки были голого скального камня, кое-где усиленного балками. В глубине стоял старый, пыльный грузовик-вездеход. И была дверь. В коридор, который вел на базу. Синтия посадила шаттл, заглушила двигатели. Тишина, наступившая после гула систем, была оглушительной.
- Мы внутри, – выдохнула Миллер. – Боже мой, мы внутри!
- Пока не радуйся, – Монро отстегнула ремни и поднялась. – Автоматика нас признала, значит, система безопасности базы считает нас своими. Мины, которые снаружи, не должны сработать, пока мы здесь. – Она немного помолчала. – Но нам нужно понять, что происходит на базе. Несколько суток полной тишины. Батарианцы. Мины… – Она взяла свой пистолет, проверила магазин. – Берем припасы, что сможем унести на себе, и идем к лифту. – Миша кивнул, соглашаясь с ней. – Осторожно. Мы ее знаем, кто или что нас ждет на третьем уровне. – Они быстро собрали рюкзаки с самым необходимым: Елена даже взяла с собой палатку, которая была рассчитана на шестерых. Синтия так же взяла портативный сканер и портативный компьютер с интерфейсом для подключения к системам базы. А Михаил вытащил из маленького судна переносной плазменный реактор, который работал, подобно высоко емкой батарее, и мог достаточно долго давать тепло.
Они были готовы сойти с корабля. Синтия опустила аппарель, и они вышли в пространство ангара. Михаил тут же схватил ее за локоть.
- Смотри! – Он показал на двери, которые запечатывали вход в малый ангар и на базу. Синтия остановилась. Елена – тоже.
Некоторое время было тихо.
- Почему двери закрылись не полностью? – Голос Монро передавал жестокое удивление. Она подошла к двери ангара, и тут в нем полностью погасло освещение. Что было почти нереально: все присутствующие знали, что аварийные лампы имели свой, - независимый от общей энергетической шины, - энергетический контур.
Елена и Михаил подошли следом. Двери ангара не закрылись. Они справедливо «доехали» до стены, но остановились, и образовалась щель, в которую запросто мог пройти человек. Сквозь щель пробивался внешний свет.
- Нам надо закрыть двери! – Сказала Синтия, включила фонарь, и подошла к панели управления дверью. – Иначе, - если эти четырехглазые уродцы вернутся, - тут им будет просто нереальный подарок. – Освещая панель, она заметила желеобразное существо, которое «растеклось» по панели управления, перекрывая контакты и высасывая последние джоули из системы, которая была «завязана» на открытие/закрытие двери ангара.
- Вот черт! – Прозвучал рядом голос Михаила. – Абсорбенты! – С брезгливостью выдал он. – Безмозглые энергетические паразиты, вся суть которых нажраться энергии от пуза, и отпочковать от себя пару-тройку «детенышей». – Он замолчал на миг. – Таких же обжор…
Елену передернуло от отвращения. Она достала нож, и метнула его в тело существа. Раздался «чвак!», и существо застыло. Из «раны» начала выплескиваться вязкая жидкость, которая стала быстро испаряться. Запахло чем-то похожим на аммиак.
- Дура! – Прошипела Синтия, отдергивая Елену за рукав. – Ты что делаешь?! – Но было поздно. Нож торчал из пульсирующего тела, но существо не погибло. Оно замерло на секунду, будто обрабатывало новый сигнал. Не боль – у него не могло быть болевых рецепторов, – а нарушение целостности энергетического контура.
- Они просто жрут энергию, Лена, – зло выдал Михаил, натягивая на рукав тряпку. – Что ты хотела, кровь выпустить? У «них» ее нет. – Из «раны» вытекала не просто жидкость. Это был электролит, который был перенасыщен микроскопическими ионными кристаллами. Испаряясь, он создавал вокруг мерцающую, едкую дымку.
И тогда вся панель управления вспыхнула.
Не полноценно – несколько лампочек треснуло, выбросив искры. Абсорбент, чья структура была повреждена, вошел в режим хаотичного энергетического выброса. Он не мог удержать поглощенные джоули, словно протекающий аккумулятор.
Синтия поняла раньше всех.
- Он сейчас как сигнальная ракета! – Зашипела она, словно ошпаренная кошка. – Всем паразитам на базе покажет, где случилась утечка!
- К черту двери! – Глядя ей в глаза, выдала Елена. – Бежим на базу, сейчас же! Быстро!
- Ты идиотка?! Или только прикидываешься?! – Михаил схватил ее за локоть. – Если батарианцы вернутся и снова просканируют планету, они ОБНАРУЖАТ эту дыру. – Он смотрел Елене прямо в глаза, взывая к голосу разума. – И им станет очень интересно, что же тут такое, и почему «в тот раз» они не обнаружили «этого».
- Нам нужно закрыть двери любой ценой. – Подытожила Монро.
***
Тяжелая дверь в казарменный блок закрылась за полковником Игорем Мамаевым с таким же глухим, безапелляционным щелчком, как ранее за американцем. Но если тот щелчок отрезал их от внешнего мира, то этот – отрезал Мамаева от них. Он стоял, прислонившись спиной к холодному металлу, и его лицо, обычно каменное, с проседью в щетине и жесткими морщинами вокруг рта, было сейчас странно пустым. В глазах, привыкших командовать, читалась не просто усталость, а глубокая, ошеломляющая прострация, смешанная с яростью, которую он с огромным трудом сдерживал где-то глубоко внутри, в районе солнечного сплетения. Затем он понял, что его ждут подчиненные – и вышел в «большой зал», ко всем. Китайский полковник зашел в помещение, чтобы связаться со своим правительством.
Все ждали. Десятки глаз – русских и китайских – впились в Игоря. В гулкой тишине слышалось лишь шипение вентиляции и сдержанное дыхание.
- Ну? – Первым не выдержал Рекс. Его низкий, хриплый голос прозвучал как выстрел. – Что там сказали наши светлые умы, на вас лица нет, товарищ полковник. – Он немного помолчал. – Куда нас, таких красивых и умных, посылают?
Кто-то прыснул в кулак. Мамаев медленно перевел на него взгляд, будто только сейчас заметил его, как человека и подчиненное лицо. Он сделал шаг вперед, к центру зала, где его могли видеть все. Движения были скованными, будто он тащил на плечах невидимую многотонную плиту.
- Я говорил, - начал он, и его голос, обычно звонкий и рубленый, сейчас был сиплым, словно он говорил через толстый слой ваты. – Сначала с Шойгу. Потом… - он сделал едва заметную паузу, и со Звездой. – Он немного помолчал. – Лично.
В зале замерли. «Звезда» - это мог быть только один человек. Даже китайцы, понимавшие по-русски не все, уловили напряжение.
- И что? – Вклинилась Эфа в разговор, стоя, скрестив руки на груди, всем своим видом выражая скепсис и готовность взорваться. – Они вам подтвердили, что мы тут все с ума посходили, м? Что все это розыгрыш для нового сезона «Битвы экстрасенсов»? – Мамаев молчал. – Товарищ полковник, ну, не тяните кота за яйца, ну больно же ему…, а если поцарапает он вас…
Послышались смешки.
Мамаев резко взглянул на нее, и в его глазах мелькнула сдержанная ярость.
- Они рассказали обо всем, - отрезал он. – Про все, что есть у американцев, про их, - так называемые, - «Звездные Врата». – Он помолчал, оглядывая группу, некоторые члены которой стали смотреть на него, словно на душевнобольного. – Иные миры. – Начал он рубленными фразами. – Абидос. Форпост Человечества. – Он промолчал. – Угроза… гоа’улдов. – Он произносил эти слова с трудом, будто язык не поворачивался выговаривать такую очевидную, дикую фантастику.
Тишина стала абсолютной. Даже дыхание замерло. Потом зал взорвался хаосом.
- Угроза кого?!
- Что?! Товарищ полковник, Вы издеваетесь над нами?!
- Полковник, это…, это невозможно! Какие «Звездные Врата», во имя всего святого?!
Эфа закатила глаза и, - сделав глубокий вдох, - начала нараспев, с пафосом плохого театрального актера:
- «Давным-давно, в далекой-далекой галактике…», - и тут Мамаев взорвался.
- Заткнись, женщина!!! – Его утробный рев, сорвавшегося цепного пса, оглушил даже самых громких. Он шагнул к Эфе, и она инстинктивно отпрянула. Рекс, Кронос и Контур шагнули к ней. Лицо Мамаева исказила гримаса настоящей, животной злобы, направленной не столько на нее, сколько на весь этот кошмарный абсурд. – Ты думаешь, мне смешно?! – Эфа молчала, хотя знала, что за нее его порвут. – Ты думаешь, я верю в эту…, эту детскую сказочку о межзвездных Вратах и космических паразитах?! – Он снова помолчал, а когда продолжил свою речь, его голос стал угрожающе-тяжелым. – Я говорил с министром обороны! Я говорил с Верховным Главнокомандующим! И мне приказано - ПРИКАЗАНО! - не сомневаться и не истерить, а выполнять задачу! Считай, что мы уже на войне. На такой по сравнению, с чем Чечня и Сирия – детские утренники!
Его грудь ходила ходуном. Вокруг царила мертвая тишина. Даже Рекс смотрел на него, широко раскрыв глаза. Эфа молчала. Никто не произносил ни слова. Все ждали.
- И куда?! – Нарушила тишину Эфа, уже без сарказма, с искренним, животным страхом в голосе. – На какой-такой… Абидос? Где он? На Марсе? На Луне? – Она дала паузу в три секунды, и снова произнесла. – В далекой-далекой галактике?
Полковник Мамаев показал фейсспалм.
- Я не знаю! – Устало сказал он. – Мне не сказали координат в космосе! Сказали только, что это древняя внеземная база на планете в другой звездной системе. Что там уже есть наш контингент. Что он в беде. И что мы – подкрепление. Последняя надежда. - Он горько хмыкнул. – «Форпост человечества», блять. Так и сказали.
Контур медленно вытер лицо ладонью, как бы смахивая невидимый пот.
- Американцы…, - начал он, и его голос звучал устало. - Они владеют этой штукой, - Вратами - сколько? – Все молчали. – Лет десять, больше? И все это время… жили, засунув собственные языки себе же в жопу? Не говоря «про это» никому, храня тайну?! – Он сделал вздох, и желчно продолжил. – А теперь, когда припекло, решили собрать «этот самый объединенный контингент» помощников? А пошто бы просто не обнародовать все: не созвать ООН, НАТО, ШОС, БРИКС… всех? Вместе быстрее разобрались бы!
Мамаев посмотрел на него с выражением, в котором была странная смесь понимания и презрения.
- Ты как ребенок, майор, - тихо сказал он, но его услышали даже в конце помещения. - «Почему не всем сказать?» - Он помолчал. - Потому что это их территория. Их секрет. Их игрушка. Они десятилетиями строили на этом свою мощь, развивая «этим» свою страну и двигая земную науку. – Голосом психолога, который дает установку пациенту на достижение собственных целей, произнес он. – А теперь, когда игрушка стала кусаться, они и сейчас не собираются делиться правом на нее. – И горько усмехнулся. – Они делятся ей лишь с расходным материалом. – На периферии пошел возмущенный гул, и лишь китайцы стояли, никак не выражая своих эмоций. – То есть, с нами. Мы для них - пушечное мясо, которое должно затыкать дыры в их собственной безопасности. А знание…
- Знание – это власть. – Нагло перебила Эфа. – И они ее не отдадут: ни «за просто так», ни за что другое, мы для них – никто. – Она посмотрела на Рекса. – Просто солдаты, которых перебрасывают на передовую. Ни больше, ни меньше.
Хорст прошел в центр «компашки».
- Но наши-то…, наши командование…, - попытался он воззвать к голосу разума. - Они что… согласились? – Тишина давила со всех сторон, и он немного повысил голос. – Они же нас им… продали?!
Мамаев повернулся к нему, и в его взгляде была такая леденящая тяжесть, что Хорст замолчал, словно подавился словами, которые только что произнес.
- Не сметь, - тихо, но очень четко произнес полковник. – Не сметь, даже думать так. Президент и министр… Они действуют в полной темноте, так же, как и мы. Их загнали в угол. Им поставили ультиматум: так как вы ранее подписали и ратифицировали некие «соглашения», вы ОБЯЗАНЫ дать людей для «миротворческой миссии на засекреченный объект», или…
- … или они возьмут пистолет, вставят ствол себе в жопку, и нажмут на спусковой крючок. – Со смешком в голосе произнес Кронос. – Та и скатертью дорога, нам же лучше. – Люди рядом с ним рассмеялись. – Вот наш Президент и решил сжалиться над ними, - последовал хохот, - и не допустить коллективного суицида… - В этот раз рассмеялись даже китайцы: Мэй Лин старательно переводила им брифинг Мамаева и русских солдат.
- Они играют в игру, где правила пишет сумасшедший. – Парировал полковник. – И их ход сейчас – отправить нас. – Он помолчал. – Нас – профессионалов, потому что других вариантов, видимо, нет. – Он замолчал на несколько секунд, давая своим словам осесть в головах подчиненных ему людей. – Так что запомни, лейтенант, и все вы: приказ есть приказ. И он сейчас один: выжить, и выполнить задачу. А для этого…, - тут он обвел взглядом зал, - ОТНЫНЕ МЫ ДЕРЖИМСЯ ВМЕСТЕ. Всем скопом. Русские - за русских, и не только.
- Значит ядро – русские и китайцы, - кивнул Рекс, - корейцы – вопрос. - Турки и иранцы… с ними сложнее. – Эфа кивнула. – «Они» ушли первыми. Не знаю, что им сказали их командиры и как они это восприняли.
- А корейцы не пришли сюда, - вдруг сказал Даниил Ненашев, внимательно смотря на китайскую часть зала. - Их командир не явился на этот… брифинг. – Все взгляды переместились на китайских солдат. Те стояли тесной, дисциплинированной группой, но в их обычно непроницаемых лицах читалось смятение. И в этот момент дверь снова открылась.
***
Михаил и Елена посмотрели на нее.
- Нам нужно закрыть двери в этот ангар любой ценой, – повторила Монро, и в ее голосе уже не было вопроса, только приказ. Ее взгляд скользнул по «Медее», по их дряхлому, верному кораблю, который провез их сквозь астероиды и батарианцев. Потом ее взгляд упал на портативный реактор в руках у Михаила, на рюкзак с припасами у Елены. План сложился в голове молниеносно, холодный и безжалостный, как убийца-маньяк.
Миллер недвусмысленно указала на реактор в руках Миши. Синтия отрицательно покачала головой.
- Реактор мы оставим себе. Он – наше единственное мобильное сердце. Жертвовать будем тем, что больше. – Она кивнула на шаттл. – «Медеей». – В тишине, нарушаемой только шипением поврежденного абсорбента, ее слова прозвучали подобно приговору.
- А ты с ума не сошла от того космического вакуума?! – Выдохнула Елена, кивая головой назад. – Это же наш дом! В нем все наши припасы, и не только для нас!
- Если мы не запечатаем эту дыру, не станет ни базы, ни нас, ни «Медеи». – Отрезала Синтия. – Слушайте внимательно. У нас мало времени.
Она заговорила быстро, чеканя шаги плана, как и полагается капитану корабля:
- Первое. Елена, сейчас компонуешь большой рюкзак из сублимированных продуктов и медицины, это, - она кивнула на личные рюкзаки, - капля в море. – Миллер кивнула.
- Подожди, капитан. – Миша схватил ее за локоть. – Абсорбенты крайней чувствительные к целлофану – достаточно обмотать пленкой аккумуляторную батарею – и фигу-дрыгу им в зубы. – Миллер кивнула, как бы подтверждая его слова. – А «Медея» содержит в себе достаточно этого добра. – Он кошмарно ощерился.
Монро долго не думала.
- Тащи все, что сможешь. Он нам пригодится. – Попов кивнул, и исчез внутри шаттла.
Синтия повернула голову к Елене.
- Смотри. После того, как Миша покинет корабль, - ты кидаешь переносную шину мне, и с помощью энергии шаттла мы закрываем основные двери в ангар. – Миллер кивнула. – Затем уже ты, выставляешь самую малую выходную мощность, берешь свои вещи…, - тут Елена указала ей на рюкзак и палатку, что стояли у стены ангара. Синтия кивнула, и продолжила, - … выходишь, я дистанционно закрываю аппарель, и ставлю таймер на час, или полтора – в зависимости от того, сколько этих слизней сюда припрется. – Ее передернуло от отвращения. – За это время мы должны покинуть ангар, и закрыть двери из него на базу при помощи Мишиной батарейки. – Она посмотрела на абсорбента, к которому подползли трое его «родственников», и стали его пожирать.
Миллер только молча кивнула. Времени на споры не было. Дальше все было похоже на кошмар.
Бело-зеленая от ужаса, Елена влетела в шаттл. Через секунду корпус оттуда же выскочил Михаил. В его руках была большая бобина прочной одномолекулярной пленки из целлофана. Затем Миллер вытащила достаточно толстый кабель, конец которого «венчал» энергетический разъем. Синтия быстро воткнула его в гнездо на стене, - около панели управления дверью ангара. Раздался скрежет, и дверь, - будто бы нехотя, - перекрыла вход в малый ангар, начисто лишив помещение того скудного дневного света, который пробивался через щель.
- Хорошо! – Синтия включила фонарь. – Теперь бегом в рубку, и реактор – на самую малую выходную мощность! – Она помогла Елене затащить шину в небольшой ангар шаттла. Миллер стартанула, и Синтия вышла в ангар базы. Светя фонариком, она видела, как к их кораблю со всех сторон ползли слизни. – Быстрее!
Корпус «Медеи» вздрогнул, и из его сопел вырвался хриплый гул систем принудительного охлаждения: корабль превратился в гигантскую энергетическую мишень. Елена выпулила из шаттла, и Синтия закрыла аппарель как раз перед тем, как «наиболее рьявый» паразит достиг своей цели. Он тут же присосался к корпусу, но вожделенного, так и не получил.
- Пусть попытаются проникнуть на борт! – Злым голосом изрекла Монро.
Кряхтя, Михаил надел на себя рюкзак, к которому он привязал бобину с целлофаном. Его лицо было искажено гримасой боли: они оставляли килограммы еды, воду, снаряжение. Монро уже пошла на выход.
Они добрались до двери, Елена вставила разъем своего наладонника в панель управления дверью, и подала напряжение при помощи реактора, что был в руках Михаила. Дверь открылась, и – к ужасу трех людей – из коридора хлынула желеобразная река. Троица едва успела свалить с их пути.
Абсорбенты спешили на завтрак.
Им пришлось ждать минут десять, прежде чем поток слизней иссяк. Достав второй кабель, Елена воткнула разъем в панель, уже в коридоре. Затем, они схватили свою поклажу, и перешли в него. Обернувшись, Синтия увидела последнее, что она хотела бы видеть: ее «Медея», верный пес, теперь стоял, объятый десятками светящихся, пульсирующих тел. Они облепляли корпус, сливались в сплошную пульсирующую массу.
- Члена вам лысого, а не энергия! – Злым шепотом бросила она им. – Доберитесь сперва! – Елена дернула ее назад, и внутренние двери ангара с оглушительным стуком сошлись, отсекая вид. Они стояли в темном, тихом коридоре.
- Приводим в действие механические ручные запоры! – Михаил очнулся первым. Женщины заблокировали двери на открытие, и он выдернул разъем из панели управления. – Ну, вот и все: дверь мертва, тут ни одной крохи энергии, значит, назад «эти голодные оглоеды» пройти не смогут, и мы в относительной безопасности.
- Я… я поставила таймер, – хрипло сказала Елена, сжимая в дрожащих пальцах планшет. – Через полтора часа… реактор заглохнет. Полное отключение. И наша «Медея» станет… просто холодной железкой. – Она помолчала. – «Они» обломаются, причем жестоко…
- Значит, у нас есть немного времени, – голос Синтии был пустым и плоским. Теперь в нем не было ни злости, ни отчаяния. Только непробиваемая, стальная решимость. – Час, пока эти твари попытаются скушать все, что можно. – Она ненадолго замолчала, и продолжила. – Нам нужно найти гравитационную платформу и запитать ее от переносного энергоблока.
- А затем - начать движение вниз, найти тех, кто остался на базе. – Вставила Елена. – А потом…
- А потом – суп с котом. – Оборвал речеизлияния Михаил, и посмотрел на дверь, за которой – возможно – умирал их дом. – Мы обязательно вернемся. И заберем свое. Идемте. Время пошло.
Освещая фонарями путь, они осторожно пошли по коридору, готовые в любой момент либо дать бой, либо – вступить в переговоры с противником.
***
В зал вошел Цзин Сяо. Все посмотрели на него, и ужаснулись: лицо китайского полковника было подобно маске из желтого воска. Губы были плотно сжаты, а глаза, - обычно узкие и оценивающие, - сейчас были неестественно широкими, будто он увидел призрака. Он шел медленно, механически, его взгляд скользнул по своим солдатам, затем по русским, но не зацепился ни за кого. Он выглядел так, словно ему, - как в самой грубой шутке, - приказали разжевать целый лимон, да еще и с кожурой, и теперь он никак не мог избавиться от этого мерзкого привкуса во рту.
- Полковник Цзин, - обратился к нему Мамаев, прерывая тягостное молчание. - Вы вышли на связь с Пекином?
Сяо медленно, будто с большим трудом, перевел на него взгляд, и кивнул. Один раз, резко.
- Да, - его голос был хриплым и тихим. - Я говорил. Со всеми необходимыми инстанциями.
- И? - Не удержался Рекс.
Китайский полковник замер на несколько секунд, будто подбирал слова, которых не существовало в его привычном лексиконе.
- Мне сообщили…, - он сглотнул, и продолжил порядком прифигевшим голосом, - о существовании проекта «Звездные Врата». Подтвердили информацию о межпланетной угрозе. Приказали соблюдать союзнические обязательства в рамках совместной операции на объекте «Абидос». - Он произнес это как заклинание, но в его глазах стоял настоящий, неприкрытый ужас человека, чья картина мира только что разбилась вдребезги. - Это… фантастика, - вдруг вырвалось у него, уже не как доклад, а как личное, горькое признание.
- Добро пожаловать в клуб, - мрачно бросил Ненашев.
Мамаев подошел ближе к Цзин Сяо. Теперь они стояли в центре, окруженные двумя полукругами - русскими и китайцами.
- Нам сказали то же самое, - сказал Мамаев напрямую, без дипломатии. – И думается нам, что нас используют как пушечное мясо в чужой игре. – Он немного помолчал, давая Мэй Лин возможность переводить его речь китайским солдатам. - Ваше руководство, видимо, получило то же, что и наше: их ткнули в то, что они «подписали и ратифицировали кое-какие бумаги и соглашения». – Цзин Сяо молча кивнул, его челюсти были напряжены до боли. Никто не произнес ни слова. – Ситуация ясна, - продолжил Мамаев, повышая голос, чтобы слышали все. - Американцы нас не считают за людей. И наше, и ваше правительство вынуждено играть по их правилам. – Он немного помолчал, а потом, вдруг, усмехнулся. – Но мы-то здесь, мы, - те, кого отправят в эту мясорубку первыми. И у нас есть только мы.
- А корейцы? – Перевела Мэй Лин вопрос от кого-то из китайских солдат. - Они не пришли. - Никто «из них» не пришел… - Вступил в разговор другой китаец.
- Шок, - коротко пояснил китайский полковник, обретая немного больше твердости в голосе, и теперь уже Мэй Лин переводила его слова группе российских военных. – Их идеологическая обработка не предусматривает таких… сценариев. – На долгие десять секунд повисла пауза, и потом Цзин Сяо продолжил. – Их командир, - полковник Пак, - вероятно, - пытается осмыслить услышанное через призму идей чучхе, что невозможно.
- Они сейчас у себя, в изоляции. – Третий китаец покачал головой. – Не знаю, будут ли они надежными союзниками.
- Турки и иранцы тоже неизвестность, - добавил Рекс. - Мусульманский фанатизм плюс такая встряска… они могут повести себя непредсказуемо. Могут замкнуться. Могут попытаться выйти на контакт с американцами отдельно. Могут вообще «на этом самом Абидосе» устроить резню.
- Или что похуже. – Пробасил Слон.
- Чужая душа – потемки. – Эфа поежилась.
- Значит, ядро – это мы, - жестко заключил Мамаев. - Русские и китайцы. Плюс, возможно, корейцы, если они оправятся. Мы должны держаться вместе. Делиться всей той информацией, которую получим. Следить друг за другом. И самое главное – нам нужно постараться не дать себя разделить. Любой приказ о разделении наших групп – это красный флаг. Согласны?
Он посмотрел на Цзин Сяо. Китайский полковник несколько секунд молчал, внутренне борясь между долгом солдата, получившего приказ подчиняться американцам, и инстинктом выживания, который кричал, что доверять можно только тем, кто в такой же жопе. Инстинкт победил.
- Согласен, - кивнул он. - Объединяем оперативные данные. Координируем действия. Независимо от приказов из… извне.
В зале повеяло облегчением. Появился хоть какой-то план, пусть и зыбкий. Но тут снова прозвучал голос из толпы. Это был не Рекс и не Эфа, а молодой китайский лейтенант, технарь, с очками в тонкой оправе.
- Простите, товарищ полковник, но… как мы можем координировать что-то, если мы даже не понимаем, куда мы идем? «Другая звездная система»… - Он натурально пожал плечами, и Эфа тут же увидела в нем бурундучка Дейла из американского мультфильма «Чип и Дейл спешат на помощь». – Это же нарушает все законы физики! – Продолжал китаец. – Даже если «что-то-такое-у-них» и существует, то – как работает эта их «кротовая нора»? Какая энергоемкость? Какой принцип адресации? Это же…
- Лейтенант Лю, довольно! - Резко обрезал его Цзин Сяо.
Но спор уже был подхвачен.
- Он прав! – Вклинился в разговор Ненашев. – Политику в сторону, с научной точки зрения, это просто бред пьяного наркоши! – Он вышел на середину круга, где стояли русский и китайский полковник. – Перемещение макрообъектов через пространство-время требует такого колоссального выброса энергии, которое сопоставимо только с взрывом сверхновой! – Он помолчал, впечатав взгляд в Эфу, будто она могла дать объяснение. – Где они ее берут?! И даже если как-то достают…, последствия для локального пространства…
- А кто сказал, что «это» сделали они? Американцы? - Угрюмым голосом спросил Мамаев, внимательно глядя на лидера китайцев. – Может быть, «эти самые Врата» построили эти… как их там… гоа’улды? – Тишина была ему ответом. – А американцы просто нашли кнопочку «вкл.»?
- Тогда почему они не могут с ними справиться? – Мигом парировал Цзин Сяо. – Зачем им «там» мы?!
- А никто никогда не думал про то, что, - может быть, - мы идем «на заклание»? – Задумчиво вопросил Хорст. – Может, «все это» есть какой-то инопланетный ритуал? – Он немного помолчал. – Не думали об этом?!
На него зашипел сначала Кронос, потом Слон, потом сам Мамаев, но шум только нарастал. Страх и непонимание переплавились в горячие споры, которые не имели смыла. Кто-то доказывал, что это какой-то масштабный психологический эксперимент. Кто-то клялся, что читал про Врата в интернете на каком-то конспирологическом форуме. Китайские солдаты, более сдержанные, горячо шептались между собой на родном языке, и по их жестам было ясно, что обсуждают они ровно то же самое - невозможность происходящего с точки зрения науки, которую им преподавали.
- Отставить разговоры! – Наконец, рыкнул на всех Мамаев, и шум немного стих. - Вы все говорите правильные вещи! Это бред! Это нарушение всех законов, и не только физики! – Он передохнул. - Но весь факт в том, что мы здесь! Здесь, в бетонной коробке на дне какой-то сраной горы в Америке, и нас готовят к отправке в неизвестность! И просто спор о теоретической физике, - и прочей науке, - нас не спасет!
- Но мы должны понимать! - Не сдавался Даниил. - Хотя бы самые основы, хоть что-то! – Он зашипел как кот, который увидал другого кота на своей территории. - Иначе мы - просто слепцы!
Мамаев молчал. Китайский полковник разговаривал со своими людьми.
- Понимание придет потом! – Парировал Рекс. – Когда мы все увидим «эти самые Врата» своими глазами. А сейчас нам нужна тактика выживания здесь и сейчас. Как мы обеспечим связь между группами, если нас разведут по разным помещениям? Как сохраним оружие, если его попытаются изъять «для калибровки»? Как будем действовать, если приказ будет явно самоубийственным?
Тишина длилась целую минуту.
- А если…, - тихо сказала Эфа, - если наши же правительства… просто хотят от нас избавиться? «Таким вот» способом?! – Все молчали, и только Мэй Лин добросовестно переводила ее слова китайским военным. – А вся эта сказка, про «звездные врата», - просто красивый предлог, чтобы «списать нас с баланса» без шума? Отправить на «секретный объект», с которого никто не возвращается? И все?!
Высказанная вслух мысль, повисла в воздухе, леденящей и чудовищно логичной в своей паранойе. Даже Мамаев и Цзин Сяо не нашли, что сразу возразить. Ведь это объясняло все проще и страшнее любой «инопланетной угрозы».
- Нет, - наконец ответил ей Цзин Сяо, заставив себя выпрямиться. - Слишком сложно и рискованно. Слишком много участников. Русские, китайцы, иранцы, турки, корейцы… - Он помолчал. – Такое массовое «исчезновение» невозможно скрыть. Это вызовет войну, что крайне нежелательно для всех стран Альянса. Проще было бы устроить авиакатастрофу или теракт. Нет. В том, что нам сказали, есть дикое, безумное зерно истины. Иначе, зачем им весь этот цирк?!
- Блядский цирк. – Поправил Райт.
Послышались смешки.
- Хорошо. Мы принимаем гипотезу «об этих их Звездных Вратах», как рабочую, - подвел черту под общим разговором полковник Мамаев. - Со всеми вытекающими.
- Угроза реальна. – Кивнул Цзин Сяо, и россиянам, и своим подчиненным.
- И наша задача сейчас - не дать себя убить ни этой угрозе, ни тем, кто нас послал ей на съедение. – Закончил Мамаев.
- Наш союз - не просто удобство. – Произнесла Мэй Лин. – Это необходимость.
Кивки. Уже уверенные. Страх никуда не делся, но его начали вытеснять профессиональные инстинкты, давно отработанные алгоритмы действий в чужом враждебном окружении.
- А если они откажут? – Спросил молодой русский сержант. – Если, все-таки, - попытаются нас разделить?!
Мамаев и Цзин Сяо обменялись взглядами. В их глазах вспыхнуло одно и то же холодное, стальное понимание.
- Тогда, - тихо, но очень четко сказал Мамаев, - мы поймем, что Эфа была права. И будем действовать соответственно. Но не как солдаты, выполняющие приказ. А как осажденный гарнизон, готовящийся к прорыву. Всем ясно?
В зале, пахнущем пылью и страхом, воцарилась новая тишина - уже не паническая, а сосредоточенная, заряженная решимостью. Фантастика отступала перед суровой реальностью бетонных стен и враждебных хозяев базы. Они еще не знали, что ждет их на Абидосе, но уже точно знали, что здесь, в «Шайенн», у них появился враг и появились братья по оружию…
***
- Теперь эта дверь закрыта на физические замки и обесточена, - Михаил взял реактор за переносную ручку, - что означает то, что «то голодное стадо» не сможет пойти за нами, по той причине, что им не открыть дверь.
Синтия кивнула, и фонарем осветила коридор.
- Сейчас в панели управления дверью нет ни джоуля энергии. – Согласно кивнула она, и все трое быстрым шагом, - насколько позволяла им их поклажа, - пошли в недра базы.
Некоторое время они шли в тишине, которая нарушалась только скрипом ботинок по металлическому полу и шипением систем вентиляции, которые, судя по звуку, работали на последнем издыхании.
Всех поразил тот факт, что - по их ощущениям - база была заброшена уже как несколько лет подряд. Пыль лежала толстым слоем на панелях, кое-где отслаивалась краска, а в воздухе висел затхлый, неподвижный запах застоя. Синтия особо отметила тот факт, что «этого» просто не могло быть: ведь они улетели за провизией относительно недавно, всего несколько недель назад.
- Где все обитатели базы? – Спросила Елена, невзначай посветив фонарем в один из боковых коридоров.
Миша напомнил, затягивая потуже ремень рюкзака на поясе:
- Внизу. – Голосом, в котором не было места сомнениям, ответил Михаил. – Помни про то, что здесь осталось всего 25 человек. – Он помолчал. – Меньше взвода.
Миллер остановилась, все еще освещая боковой коридор.
- Миша… капитан. – Синтия остановилась, и внимательно посмотрела на нее. – Мы же не знаем… - Елена смутилась, - может, есть другие «дыры» на базу, абсорбенты - они же небольшие, им большая дырка не нужна.
Миша молчал. Затем, он поочередно посмотрел на своих двух товарищей.
- Тогда нам НУЖНО закрывать ВСЕ ДВЕРИ ЗА СОБОЙ. – Миллер согласно кивнула, как бы принимая его план. – Каждую.
- И даже те, что ведут в другие сектора базы. – Добавила Елена. – Закрывать ВСЕ двери, которые нам попадутся на нашем пути вниз. – Она немного помолчала, а потом кивнула на реактор в руках Михаила. – Подавать энергию в системы будем с батарейки Миши…
Синтия внимательно слушала подчиненных ей людей. В их словах было зерно истины.
- Так есть шанс не допустить абсорбентов вниз. – Снова сказал Михаил, кивая Елене. – Отсечь их. Не допустить туда, где еще могут скрываться люди, и где еще могла остаться энергия.
После секундного раздумья, Синтия кивнула:
- Хороший план. Так и сделаем. – Елена пошла к гермодвери, которая, - по идее, - должна была перекрыть боковое ответвление коридора базы. – Проверяем каждую створку, каждый люк. На механические задвижки. Если нет - ищем, чем заблокировать.
Их передвижение стало еще медленнее. Каждая дверь требовала времени: подключить портативный реактор, дождаться, пока система получит минимальный заряд для разблокировки, привести в действие массивные гермозатворы, установить программный замок, а затем вручную опустить аварийные механические засовы - толстые стальные балки, входящие в пазы в стенах. После этого Михаил отключал кабель, и они двигались дальше, оставляя за собой наглухо запечатанный, темный и безжизненный отсек. Они закрыли несколько боковых ответвлений, коридоров, ведущих в казармы, лаборатории и столовую верхнего уровня. И не просто «закрыли», а намертво. Герметичные двери, заблокированные и программно, и физически, через которые абсорбенты точно не смогли бы пройти. С каждым таким «запечатыванием» Синтия чувствовала, как база превращается в лабиринт с единственным живым коридором – их путем вниз.
Работа продвигалась, хоть и медленно. Несмотря на усталость, они действовали молча, почти на автомате, экономя и силы, и слова. Шаг, подключение, гул реактора, скрежет приводов, лязг засова, отключение. И снова шаг в темноту. Вперед и вниз. По едва освещенным фонарями проходам, где их тени гигантскими пятнами прыгали по стенам.
Двери ЗА СОБОЙ они так же перекрывали. На их пути – пока – не попадалось ни одного абсорбента, что было хорошо: Синтия надеялась на то, что «все они» сейчас пытаются кормиться теплым боком их шаттла.
Синхронизированные с таймером «Медеи», часы Елены тихо, но настойчиво запищали. Звук был высоким и тонким, от него все вздрогнули. Миллер посмотрела на экран, и ее лицо в синеватом свете стало пепельным.
- Все, дорогие товарищи, и уважаемые господа. – Провозгласила она. – Реактор «Медеи» сейчас выйдет в ноль, и корабль замерзнет. Отныне и присно, и во веки веков, открыть его можно будет…, - она сглотнула, - только при помощи внешнего источника питания. Большого. – Они замерли, прислушиваясь, будто сквозь толщу металла и камня могли услышать последний вздох своего корабля. Но… тишина была абсолютной.
Синтия медленно выдохнула, и ее дыхание вышло белым облачком в холодном воздухе.
- Значит, сейчас абсорбенты…, - начала она, - которые не получили ничего…, там и останутся. В ангаре. Запертые, и с холодной железкой впридачу.
Державший реактор Михаил, с силой плюнул в пыль у своих ног.
- Желаю, чтобы они сожрали там самих себя с голодухи. – Сказал он. – Чтобы последний из них сдох, глядя на пустые баки. - В его голосе не было злорадства, только усталая, концентрированная ненависть.
Писк часов Елены прекратился. Таймер обнулился. Где-то далеко, наверху, в ангаре, реактор шаттла вышел в ноль, обезопасив сам себя.
- Двигаемся, - тихо, но четко сказала Синтия, ломая наступившее оцепенение. – Мы теперь идем только вперед. Возвращаться некуда. – Она немного помолчала. – Идем и смотрим в оба. Разговоры говорить будем потом.
Они снова начали движение.
- Выжившие люди могут прятаться на нижних уровнях. – Подметила Миллер, всматриваясь в темноту коридора, которая пока была неподвластна свету их фонарей. – Поближе к Звездным Вратам и реакторному блоку. Там последний источник тепла и энергии, если что-то еще работает.
- Они могли обесточить всю верхнюю часть базы.- Предположила Синтия, поправляя оружие на поясе. – Для экономии. Чтобы не светиться.
Тут раздался голос Миши, который, - в темноте, - прозвучал особенно тревожно:
- А абсорбенты? – Спросил он. – Если их внизу много… они могли высосать всю энергию из реакторов. И люди на базе могли не выжить, даже если сильно утеплились.
Они шли вглубь, их фонари выхватывали из мрака пустые коридоры, разбросанные обрывки кабелей, опрокинутые стулья. Каждую встречную дверь они тщательно закрывали, опускали ручные заслонки, а если те отсутствовали - Михаил импровизировал, вклинивая в пазы обрезки арматуры, найденные в технических нишах. Работа была адской, медленной и нервной, и каждый скрежет металла отзывался эхом в пустоте, заставляя людей вздрагивать.
Наконец, они вышли в довольно просторное помещение - транспортный узел. Лифты были обесточены, скелеты нескольких гравитационных платформ, похожих на плоские ржавые плоты, лежали у стены на посадочных местах. Елена сразу же подбежала к одной из них, провела рукой по панели управления: она была мертва. Синтия достала портативный сканер, прислонила к контактной площадке. Прибор молчал.
- Все разряжены в ноль, - тихо констатировала Миллер, обводя лучом фонаря остальные платформы. - Даже фонового заряда нет. Высосано все, до последней капли....
Они осмотрелись. Из транспортного узла в разные стороны базы вели шесть дверей: все они были раскрыты настежь, словно работники базы отсюда уходили или в панике, или, наоборот, что-то ворвалось вовнутрь. Синтия обвела лучом фонаря этот некогда людный перекресток, и ее лицо стало жестким.
- Миша, подсоединяй реактор к платформе, - она кивнула на ближайший «плот». - Начинай зарядку. Быстро, это приказ.
Попов с сомнением посмотрел на нее, но его опередила Елена. Она шагнула вперед, и ее голос в мертвой тишине узла прозвучал резко и отчетливо:
- Капитан. Если мы начнем заряжать ее сейчас, реактор станет светиться, как новогодняя гирлянда. – Синтия внимательно слушала, ничего не говоря. – И все абсорбенты, - если они тут есть поблизости…, - они придут на обед. Сбегутся. Как те, что спешили в ангар.
Тяжело вздохнув, Михаил, поддерживая ее.
- Лена права, капитан. Сначала закрыть все эти двери, - он махнул рукой в сторону шести черных проемов. - Создать что-то вроде кокона для самих себя. – Он помолчал. – Что-то вроде безопасного периметра. Потом уже можно думать и о платформе.
- И не просто «думать», - продолжила Елена, уже увлеченная логикой плана. - Обмотать саму платформу целлофановой пленкой, благо ее Миша взял достаточно. – Она сделала пасс руками, как бы уже заворачивая ВСЮ ПЛАТФОРМУ в нее. – Реактор - тоже. Место подключения реактора к энергетическим цепям платформы – особенно тщательно. И лишь только потом начинать полноценную зарядку. Так мы обломаем зубы тем слизням, что будут покушаться на наше средство передвижения.
- Далее, - глаза Михаила в свете фонаря блеснули новой идеей, - после того как обмотаем и начнем заряжать… когда она уже взлетит… на платформу можно установить палатку, которую взяла Елена с «Медеи». – Он широко улыбнулся в свете своего тусклого тактического фонаря. – И у нас получится мобильный дом. Нам не придется тащить рюкзаки: мы просто сгрузим все внутрь. И, раз у нас есть еда и тепло… мы сможем в ней даже жить, и проводить уже полноценную разведку, если будет нужно. – Синтия слушала, не перебивая. Ее первоначальный порыв - действовать быстро - уступал место холодному расчету. Этот план был не просто осторожным. Он был умным. Он превращал их из бегущей, загнанной группы в крошечный экспедиционный отряд. Она кивнула: коротко, решительно.
- Хорошо. Делаем, как говорите. Сначала периметр. Потом - дом.
Сбросив на пол тяжелые рюкзаки у основания одной из гравитационных платформ, Михаил и Елена взяли фонари, и подошли к первому из шести зияющих дверных провалов. Синтия осталась в центре, светя им своим фонарем, и держа пистолет наготове. Взгляд женщины метался от одного темного проема к другому, в ожидании любой движущейся тени.
Работа продолжалась три часа. Три часа медленного, кропотливого труда в абсолютной тишине, которая нарушалась только их собственными движениями, дыханием и скрежетом металла. Лязг механических засовов, скрежет давно не смазывавшихся петель, и сдержанные переговоры наполнили мертвое пространство узла. Пять дверей уже стояли, запечатанные программными замками и опущенными вручную засовами, отрезая пять темных рукавов коридоров. Они запечатывали свой новый, временный мир, дверь за дверью, отсекая от себя непознанную тьму старой базы.
… Они возились с панелью шестой, последней двери, пытаясь вдохнуть в нее хотя бы искру жизни для финального закрытия, как вдруг Елена замерла.
- Миша, - прошептала она, не отрываясь от тьмы коридора. – Ты «это» - слышал?
Возившийся с клеммами от реактора Михаил, буркнул, не оборачиваясь:
- Что «слышал»? – Со смешком в голосе, вопросил он. – Глюки на фоне абсолютной тишины начинаются. Не мешай, тут контакт окислился, надо… - Он не договорил. В момент, когда он попытался сильнее прижать клемму к зачищенному контакту, между металлом проскочила синяя, жгучая искра. Раздался резкий «кх-цсс!», и Попов со стоном отдернул руку, как от укуса. – Твою мать! Все-таки пробило на корпус! – Он посмотрел на Миллер, которая внимательно смотрела на него. – Рукавица спасла, но чувствительно, блять…
Синтии уже не надо было стоять в центре «перрона» - она подошла ближе. Ее фонарь выхватил из темноты гримасу боли на лице Михаила и бледное, напряженное лицо Елены.
- Лена, что-то случилось? – Тихо спросила капитан, ее голос был глухим от напряжения.
Не отводя взгляда от темного проема за последней дверью, Елена повторила:
- Шорох. Слабый. Оттуда. – Она едва заметно кивнула в черноту коридора.
- Спорю на свою годовую зарплату, - произнес Михаил, - что «это» глюки, - он встряхнул онемевшие пальцам. – В такой тишине и в состоянии стресса мозг сам додумывает… - Он немного помолчал. – Релятивизация, друзья мои, и…
- Тихо! – Оборвала Синтия его речеизлияния, и ее приказ повис в воздухе. – Выключит фонари, прекратить сякую активность! – И выключила свой фонарь первой. – Слушаем…!
На них сразу обрушилась тьма, настолько густая, что ее можно было потрогать. И тишина, превратившаяся из фона в активную, и, - словно бы живую, - давящую сущность. Они замерли, почти не дыша.
Секунда. Десять. Двадцать. Минута. Вторая. Третья. Пятая. И ничего, только стук их собственных сердец. На седьмой минуте до их ушей долетел едва уловимый, сухой звук, похожий на то, как кто-то медленно проводит сухой губкой по шероховатому камню.
- Слышите? – Выдохнула Елена.
- Ты права, - так же тихо, одними губами, ответила Синтия, - «там» что-то есть…
А потом раздалось нечто иное. Что-то, что напомнило Михаилу далекие звуки лопающихся мыльных пузырей. Только приглушенные, влажные, будто хлопающие под толстым слоем ваты. Хлюп-хлоп. Хлюп.
Синтия щелкнула своим фонарем. Яркий луч врезался в темноту коридора, но не пробил ее, а словно утонул, рассеявшись в непроглядном мраке уже в десяти метрах от двери.
- Странно. – Сделала вывод Миллер. – Как будто бы что-то поглощает свет наших фонарей.
- Миша, давай быстрее, - тихо, но четко приказала капитан, делая шаг вперед, за пределы дверного проема, в темноту. – Закрывай эту дверь, как только сможешь.
Не раздумывая, Елена шагнула за ней, на ходу снимая с плеча свое оружие.
- Панель… она уже немного зарядилась, - прошептал Михаил, его пальцы снова заскользили по клеммам, теперь уже с предельной осторожностью. – Уверен, что этого хватит, чтобы инициировать закрытие. – Он осмотрел в глаза Монро. – Дверь закроется.
Синтия кивнула, всматриваясь в поглощающую свет темноту. Ее фонарь выхватывал только пустые, пыльные стены, уходящие вдаль, в недра базы. Но звуки… эти хлюпающие, лопающиеся звуки стали чуть отчетливее. Чуть ближе. Или ей просто кажется?
- Этот шорох… он подозрителен. И он мне не нравится. – Она обернулась. – Жди моего сигнала.
Стиснув зубы, Михаил убрал руки от панели, оставив клеммы подключенными.
- Ладно, я подожду. Но, - он многозначительно посмотрел на Синтию, - если оттуда что-то вывалится…, я дверь захлопну. Независимо от того, будете ли вы обе тут, или нет.
Елена обернулась к Мише, ее голос был хриплым:
- Если мы что-то найдем – мы прибежим назад, и у тебя БУДЕТ ВРЕМЯ, чтобы закрыть дверь. Но только когда мы будем на этой стороне. Понял?! – Михаил кивнул, его пальцы замерли над панелью, готовые в любой миг привести механизмы в действие.
Женщины двинулись по коридору, осторожно, стараясь не создавать лишнего шума. Они уже отошли от двери метров на пятьдесят, и звук становился отчетливее: тот же шорох, но теперь к нему добавилось ритмичное хлюпанье, будто кто-то медленно давил пупырчатую пленку из целлофана. Ни та, ни другая не имели, ни малейшего представления, а что может издавать подобные звуки. Пытаясь заглушить нарастающую панику, Елена прошептала:
- Капитан…, а может, это... роботы ЛОКИ этой базы? – Она немного помолчала. – Энергия на исходе, двигаются прерывисто, волочат «ноги»...
Монро качнула головой, не отрывая взгляда от темноты впереди.
- ЛОКИ, хм…, они шаркают, да. – Она на миг повернулась к Елене. – Но у них нет ничего, что бы так... лопалось. – Разговаривая, они дошли до поворота. Зайдя за него, они прошли еще метров двадцать, снова повернули на звук, и замерли, остолбенев, охваченные чуть ли не первородным ужасом.
Коридор перед ними был заполнен желеобразной массой абсорбентов. Они двигались – очень медленно, неумолимо, давя и поглощая тех, кто оказывался впереди. Их было много. Очень много. Они слились в единую пульсирующую реку, и наполнили пространство от стены до стены, медленно продвигаясь вперед. Свет фонарей отражался в их полупрозрачных телах, создавая жуткое голубое мерцание.
- Назад, - прошипела Синтия, уже разворачиваясь. – Бежим! Нам нужно закрыть эту дверь! – В этот момент один из абсорбентов на «передовой» массы вздрогнул и резко сократился. Из его тела вырвалась струя вязкой, прозрачной жидкости. Синтия рванулась в сторону, но было поздно: жидкость намертво приклеила ее правый ботинок к полу. Она дернулась, но нога даже не пошевельнулась, будто вросла в металл.
Миллер не раздумывала. Она выхватила нож.
- Держись!! – Елена резко наклонилась и одним движением разрезала шнурки и верхнюю часть ботинка. Высвободив ногу, Монро отпрыгнула в сторону как раз в тот момент, когда второй «плевок» ударил в бетонную стену рядом. Жидкость медленно сползла вниз, оставляя за собой блестящий, липкий след. – Уходим отсюда!!! – Она схватила капитана за руку, и они, спотыкаясь, бросились обратно по коридору, оставив одинокий ботинок, намертво приваренный к полу посреди темноты.
Они неслись, не оглядываясь, по спине ползли мурашки. Они постоянно ожидали нового плевка. Свет их фонарей прыгал по стенам, и неожиданно выхватил знакомые очертания двери, а рядом с ней – напряженную фигуру Михаила.
- Закрывай! – Выдохнула Синтия, влетая в транспортный узел и чуть не падая на колено. - Это приказ!!! – Михаил ударил по панели. С тяжелым скрежетом, гермодвери сдвинулись с места, и начали сходиться. Наконец раздался глухой удар массивных засовов, автоматически задвинутых системой. Не отрывая взгляда от створок, Михаил вручную, - с предельным усилием, - опустил аварийный механический запор. Звук: тяжелый, металлический, окончательный, - прозвучал как приговор. Коридор был отрезан.
Только теперь он перевел глаза на женщин. Они стояли, прислонившись к стене, и тряслись. Не от холода: от дикого, животного страха и адреналина, который теперь отступал, оставляя после себя ватные ноги и мелкую дрожь в руках. Синтия, - в одном носке, и в одном берце, - тяжело дышала, уставившись в пол, будто все еще видя перед собой свою собственную ногу, намертво приваренную к полу. Елена обхватила себя руками, пытаясь унять тремор в пальцах, которые до сих пор сжимали нож. В свете фонарей их лица были влажными от пота.
- Что-то произошло? – Озадаченно спросил он.
- Абсорбенты. – Выдохнула Монро. – Много.
- И они направляются сюда. – Сиплым от ужаса голосом констатировала факт Миллер.
Тишина в запечатанном узле была теперь иной. Теперь она была не пустой, а заряженной отголосками только что пережитого ужаса, гулом в ушах и осознанием того, что «по ту сторону двери» медленно, но верно наползает что-то, что может приклеить их к месту и сожрать заживо.
Их «кокон» внезапно показался им не такой уж и безопасной крепостью.
***
Гул «Абидоса-2017» был фоном, на котором разворачивалось тихое совещание. Отведя Хаммонда в сторону от основной группы его изможденных людей, и позволив Семенову и Мырзабаевой заниматься ими, Волков говорил сдержанно, но жестко, как будто намечая план штурма.
- Джордж, у меня есть пленный, - начал Волков, внимательно следя за реакцией генерала. - Канадец, капрал спецназа Бенджамин Уилсон. – Он помолчал, прежде чем продолжить. – Его отряд ушел отсюда, чуть ли не с применением насилия к моим людям, причем – бежали так, словно за ними гнались все дьяволы Преисподней. – Хаммонд слушал, не говоря ничего. – Конкретно он застрелил одного из моих солдат: девушку, почти еще девчонку. – Он помолчал. – Убил хладнокровно, в затылок, в лучших традициях фашистских выблядков.
Джордж резко вскинул брови, и удивленно спросил:
- Кого?!
Какое-то время Волков сосредоточенно рассказывал Хаммонду о периоде Второй Мировой войны в истории России своей временной параллели. По окончании «экскурса в прошлое», Хаммонд медленно кивнул, было видно, что его усталый мозг с трудом обрабатывал информацию. Он видел перед собой не врага, а союзника, который сообщал о потерях.
- Когда его скрутили, - продолжал Волков, понизив голос до шепота, - он, прежде чем отключиться от удара, сказал лишь о том, что знает о ситуации «Пепел Вавилона». – Хаммонд поморщился, словно у него разом заболели все зубы. Глаза, мутные от истощения, резко сфокусировались, в них вспыхнуло то самое, что не смогли убить ни голод, ни тьма: холодная, ясная ярость. «Пепел Вавилона». Здесь. Сейчас. Его кошмар настигал его даже в этой, казалось бы, спасительной реальности.
- Он знает, - прошипел Джордж. - Он знает детали. Он исполнитель.
- Да, - подтвердил Волков, - я тоже знаю, что он знает. Он сейчас в медблоке, под седативами, но скоро придет в себя. – Хаммонд смотрел на него, ничего не говоря. – И мы его допросим. Но стандартные методы займут время, а он подготовлен к ним. И есть риск, что он просто разгрызет какую-нибудь капсулу с ядом или еще что-нибудь сделает. – Он помолчал. – И посему, нам нужен ключ. Ключ, который заставит этого уродца говорить. – Он снова помолчал. – Мы должны его шокировать.
Хаммонд через силу улыбнулся.
- А чем могу помочь лично я?
Волков сделал паузу, и долгим взглядом посмотрел на Хаммонда.
- Командующий нашим, здешним «Комплексом Шайенн» - тоже генерал Джордж Хаммонд. – Начал объяснять он, и улыбнулся. – Ваш двойник, если «это», - он развел руки в стороны, - и вправду параллельная реальность. Сейчас он «у себя, в собственной горе» и уже в курсе того, ПОЧЕМУ американский, канадский и французские контингенты позорно бежали с этого места. – Начал он излагать свой план. – Уилсон не ожидает увидеть его. – Он снова замолчал на пару секунд. – Он не ожидает увидеть вас, - как вы сказали, - он посвящен во все перипетии «Пепла Вавилона». – Хаммонд кивнул. – Я бы хотел попросить Вас, - он многозначительно посмотрел в глаза Джорджа, - сыграть нашего генерала перед ним, и вытащить из него все то, что он знает. – Хаммонд на мгновение замер, осознавая смысл предложения. Его губы, потрескавшиеся и бледные, дрогнули, вытянувшись в подобие улыбке. Это была не добрая улыбка. Это был оскал волка, учуявшего кровь.
- Вы хотите, чтобы я вошел к нему. Просто так. Без слов. – Он с интересом посмотрел на Волкова. – А потом, заставил повторить все то, что ему приказали, и кто?
- Именно, - кивнул Волков. – Он не ожидает увидеть тут именно вас. – Олег немного помолчал. – Кроме всего прочего, он подготовлен и к пыткам, к психологическому давлению. Но он не подготовлен к разговору с самим генералом, с вами. – Он замолчал, и краем глаза увидал Кирсанова. – Когда вы заговорите с ним про «пепел», - уверен, - его подсознание сломается в первую же секунду. И тогда он выдаст все. Всю цепочку. – Он немного помолчал. – Всех.
На несколько секунд наступила тишина.
- Я согласен, - голос Хаммонда прозвучал тихо, но с железной твердостью. - Я сделаю это. В память о вашей девушке. И для Родригеса. – Он посмотрел глаза Волкову, и кивнул.
Молча наблюдавший за диалогом Кирсанов, оторвался от стены, к которой прислонился.
- Только это, Олег. Для начала его надо откормить, - сказал он с ледяной практичностью, указывая подбородком на Хаммонда. – Чтобы он походил на человека, сейчас он выглядит как его тень, или - как жертва. Нам нужно, чтобы походил на самого себя, чтоб выглядел как судья. И этот Уилсон увидел не изможденный скелет, а генерала Хаммонда, который пришел к нему с вашей Земли
Волков оглядел Хаммонда оценивающим взглядом, и кивнул.
- Это логично. – Он кивнул. – Наши врачи знают, как работать с дистрофией. Несколько дней интенсивного питания, витамины, возможно даже – гормоны. Мы выжмем из его тела максимум, на что оно сейчас способно. А пока…, - он тяжело вздохнул, и вдруг вся его решимость на мгновение сменилась глубочайшей усталостью, – пока нам всем нужно хоть немного поспать. Пока база на замке, а роботы на страже.
Они разошлись. Уже чуть более твердо державшегося на ногах Хаммонда, повели в лазарет, в палату интенсивной терапии. Где его ждали капельницы и высококалорийное питание. Волков и Кирсанов молча направились в жилой блок, где отдыхали все, без деления на «наших» и «не наших». Теперь у них появился план, и живое оружие. Хаммонда осталось только его подготовить и представить Уилсону.
***
Дверь в казарменный блок распахнулась, пропуская сначала двух американских солдат, а за ними – двух гражданских, с тяжелыми рабочими кейсами, чемоданами на колесиках и потерянным видом. Райс и Купер замерли на пороге, они были ослеплены светом, и ощущали на себе вес десятков оценивающих их взглядов. Воздух в помещении, - только что накаленный разговором о выживании, - стал густым и колючим.
Явно желая поскорее отделаться от этой обязанности, проводники бегло окинули взглядом помещение.
- Вот. Эти двое, – один из них махнул рукой в сторону Райса и Купера, – технари с допуском от «Дженерал Электрик». Для диагностики систем «на той стороне». – Он помолчал. – Недавно только доставлены, и места в отсеке для персонала «контингента» нет – никто из нас не думал, что вас будет так много. Пока пусть перебьются тут. – Он еще немного помолчал. – Как начнется переход – вас вызовут.
Они уже готовились уходить, когда Эфа, - прислонившись к одной из двухъярусных кроватей, - смачно зевнула, а потом спросила, с ленцой в голосе:
- А «переход» Скоро?
- Так точно, мэм, скоро, – буркнул солдат, даже не оборачиваясь. Дверь закрылась.
Тишина накрыла помещение полностью. Оставшиеся стоять в центре зала, полковники Мамаев и Цзин Сяо не двигались. Взгляды – один жёсткий и изучающий, другой непроницаемый – скользили по новоприбывшим, словно сканеры, считывая каждую деталь. Дорогие, но изрядно поношенные рабочие ботинки, чемоданы на колесах, усталые лица людей, которых «кинули неизвестно куда». Легенда работала на внешнем уровне.
Первым нарушил молчание Рекс. Он медленно подошел ближе, обходя их полукругом, как хищник.
- «Дженерал Электрик», говорите? – Его низкий голос прозвучал неприветливо. – А что это вас, таких ценных, в одну камеру вместе с нами запихнули? Или вам не жалко мозги? – В его голосе сквозило опасное веселье.
Играя роль старшего и более общительного в связке, Райс вздохнул с видом человека, которому задали этот вопрос в тысячу первый раз.
- То есть, вы думаете, что мы в восторге? – Он поставил кейс на пол, снимая напряжение в плечах. – Меня с Вермонтской АЭС сорвали в три часа ночи «ни за что, ни про что», я даже толком не смог сестре позвонить, чтобы она забрала собаку, и проститься с Баксом. – Он передохнул. – Этот, - он кивнул на своего «напарника», – вообще из Техаса. – Купер кивнул. – Нам только сказали: «Срочный аудит энергосетей на засекреченном объекте». Ни координат, ни подробностей. Привезли сюда, причем везли в автобусе, окна закрыты и зашторены, смотреть на улицу нельзя, туалет по расписанию, прием пищи - тоже… спускали в каком-то лифте с кучей техники… – Он замолчал, а потом жестом обвел помещение, – и теперь говорят, что отправят к черту на рога. – Он потер правую глазницу. – Извините, но мне так кажется, что мы здесь лишние.
Его тон был идеален: легкая обиженность, усталость, отстраненность профессионала, которого не интересует политика. Купер лишь мрачно кивнул, подкрепляя образ неразговорчивого работяги.
Мамаев обменялся быстрым взглядом с Цзин Сяо. В этом взгляде читалось: «Проверять. Аккуратно».
- Фамилии? – Коротко задал вопрос китаец.
- Ричард Верн, инженер, – четко ответил Райс.
- Джон Миллер, техник, – буркнул Купер.
- Документы есть?
Они не спеша достали из внутренних карманов порядком потрепанные удостоверения и пропуска, и протянули их одному из офицеров. Мамаев взял их, бегло изучил печати, фотографии. Документы были безупречны. Он передал их Цзин Сяо: китаец изучил их еще тщательнее, будто пытаясь найти цифровую подпись которой не должно было быть.
- Вы понимаете, куда и зачем едете? – Тихо спросил Цзин Сяо, возвращая документы. Его русский был с акцентом, но безупречно вежливым.
Райс кивнул.
- Нам только сказали, что «объект» – за границами стандартных энергосетей. – Ответил он, глядя в глаза китайца. – Возможны перегрузки, нестабильность энергосети. Наша задача – оценить инфраструктуру и предотвратить коллапс, – скучно проговорил Райс, как будто зачитывая техническое задание. – А все остальное – не в нашей компетенции. И, честно говоря, не в наших интересах.
- А в чем ваши интересы? – Встряла Эфа, не отрываясь от чистки несуществующей пылинки с собственного рукава. – Деньги отработать и смыться? – Он хохотнула.
- Чтобы ничего не взорвалось у нас под ногами, мэм, – парировал Купер, впервые обращаясь к ней напрямую. Его низкий бас и простая формулировка прозвучали убедительно. – Нам там жить и работать придется, - видимо, - пока все не осмотрим. – Его логика была железной. Идеальное алиби для постоянного присутствия в технических отсеках и интереса к энергетическому ядру базы.
Мамаев слегка кивнул, но внутри него нарастало беспокойство. «Хороша легенда. Слишком хороша». Он нутром чувствовал, что что-то не так, но прямых оснований считать техников не теми, кем они пытаются быть, - не было.
- Места свободны у той стены, – указал он подбородком. – Правила простые: не лезть, куда не просят, не трогать чужое, свои вещи держать при себе. – Он помолчал. – И не задавать лишних вопросов. У нас тут и своих пока хватает.
- Вопрос только один, – Райс поднял свой кейс, демонстрируя его явно командиру. – Где можно подключить ноутбук? Батареи садятся, а отчеты ведь никто не отменял, и…
- Позже, – оборвал его Мамаев. – Наверное, и связи здесь нет. Готовьтесь к отправке, как все.
Райс и Купер кивнули и двинулись к указанным местам, чувствуя на своих спинах десятки колючих взглядов. Сели на свободные нары, они поставили кейсы между ног, и стали тихо совещаться. Игра началась. Они были внутри. Но они не понимали, что попали не в нейтральную толпу растерянных солдат, а центр параноидально-бдительного альянса, где каждый чужак уже рассматривался как потенциальная угроза.
Отвернувшись от них, Эфа тихо прошипела:
- Слишком гладко, товарищ полковник. – Контур кивнул, как подтверждая ее опасения. – Слишком… правильные.
- Знаю, – так же тихо ответил полковник, наблюдая, как «технари» начинают бесшумно разговаривать друг с другом, смотря на что-то в планшете, и посмотрел на китайского командира. – Поэтому за ними нужен глаз. Постоянный. Пусть Рекс и ваш Лю присмотрят. – Цзин Сяо кинул. – Незаметно.
Делая вид, что изучает схему, Райс наклонился к Куперу, будто что-то показывая на экране.
- Ты видал их глаза? Особенно – той бабы? – Тихо прошептал он. – Это не растерянные новобранцы. Это звери в клетке. И нас только что в нее запихнули...
- Значит, нужно быть тише воды, ниже травы, – так же беззвучно пробурчал Купер, поправляя ремень на кейсе. – И это… помни про водку. Скоро придется пить за здоровье Хаммонда и проклинать его же. – Их миссия только что перешла из категории «сложных» в категорию «на грани провала с первых секунд». Они были там, где и хотели. И теперь им предстояло выжить в среде, где каждый мог оказаться умнее и опаснее, чем они рассчитывали.
***
- Вся эта слизистая хтонь движется очень медленно, - констатировала факт Елена, вслушиваясь в тишину за дверью. - У нас еще есть время.
Михаил озадаченно посмотрел на нее.
- Время на что? – Тут же спросил он, не отрывая глаз от панели, к которой все еще был подключен реактор.
- На то, чтобы привести в порядок наше такси, - ответила Синтия за Елену, кивая на гравитационные платформы. Ее голос звучал ровно, было заметно, что она взяла свой страх под контроль. - Давайте обмотаем платформу, и пойдем дальше вниз. – Она немного помолчала. – Стоять здесь – значит ждать, пока они или найдут лазейку, или же – выдавят эту дверь своим числом...
- Миша, их там, за дверью, очень много. Но пока они еще далеко. – Тихо сказала Миллер, и все трое повернулись к «транспортному парку».
Их взглядам предстало несколько гравитационных платформ, пришвартованных у стены. Все они были мертвы, разряжены в ноль, как и первая, которую они проверили некоторое время назад. Придирчиво постукивая по корпусам и заглядывая под панели, Михаил, - наконец, - выбрал одну: средних размеров, с целым бортовым контроллером. На «такую повозку» их шестиместная палатка должна была встать без проблем.
- Вот эта, - указал он. - Будем заряжать ее. – Женщины кивнули. – Пока я буду возиться с подключением и первичным загрузочным циклом, вам двоим тоже есть работа. - Он протянул Синтии компактный интерфейсный кабель с разъемами. – Проверьте лифтовые шахты. Все три. Подайте энергию через этот адаптер, откройте внешние двери и оцените, что там. Есть ли кабины? На каких они уровнях?
Синтия нахмурилась.
- Миш, а тебе не кажется, что это – риск? – Она непонимающе посмотрела на него. – Если что – в шахтах могут быть абсорбенты. – Миллер кивнула, поддерживая ее, но ничего не сказала. – Они могли заползти туда, когда системы отключились.
- Или, - не дай Бог, - там внутри «дырка» есть, через которую они могли попасть в шахту. – Добавила Елена.
- Именно поэтому это и нужно проверить и подтвердить, - парировал Михаил, вскрывая бобину с целлофаном. - Нам нужно понять: передвигаются ли они по вертикальным поверхностям или нет. Если «да» - то шахты для них как скоростные магистрали. Если «нет» - у нас появляется безопасный маршрут для отступления или быстрого спуска.
- Они же могут использовать свой клей, ка пить дать, - предположила Елена, с опаской глядя на темные двери лифтовых шахт. – Приклеиваться и медленно сползать.
- Вот и посмотрите, - коротко бросил Михаил, начиная обматывать реактор первым слоем пленки. - Я пока тут немножко занят. Будьте осторожны.
После секундного раздумья, Синтия кивнула, принимая его план. Женщины подошли к первой лифтовой двери, нашли скрытую сервисную панель и, подключив кабель Михаила, подали минимальный заряд. Панель ожила, мелькнули индикаторы. Раздался мягкий звук - и створки шахты разъехались. Их ожидал не пустой бетонный колодец, а… лифтовая кабина. Она стояла на их уровне. Внутри горел мягкий свет.
- Что за… - начала Елена, но не закончила. Двери стали закрываться. Синтия поняла, что у них – всего лишь несколько секунд. Инстинктивно она рванула нагрудный карман куртки, оторвала «липучку» с вышитой фамилией «МОНРО» и позывным «ККТ «МЕДЕЯ». Из кармана в ее руку упала обертка от протеинового батончика. Не целясь, она швырнула оба предмета в щель закрывающихся дверей. Жестяная обертка звякнула о пол кабины. Нашивка бесшумно упала рядом. Двери сошлись. Принявшая странный груз кабина плавно тронулась вниз.
- Если там хоть кто-то остался, - Синтия посмотрела в глаза Миллер, - то пусть они знают, что мы вернулись, и они больше не будут голодать…
- А может быть, это стандартный протокол базы? – Тихо спросила Елена, наблюдая в свете фонаря Синтии, как кабина удаляется в самое сердце базы. – Компьютер, - пояснила она. - Его «логика» проста: если на панель шахты подается питание, - при полной отключке на базе, - он возвращает лифт назад. – Она немного помолчала. – Но то, что кабина закрыла двери и отправилась вниз, ПРИ РАСКРЫТЫХ ВНЕШНИХ ДВЕРЯХ – более чем странно.
Синтия долго светила фонарем вниз. Луч выхватывал уходящие в глубину балки, тросы и… ту самую кабину, которая все еще шла вниз, потом – пропав из вида. Затем Монро резко подняла луч вверх: шахта уходила вверх тоже на десятки метров. Ни слизи, ни шевеления, ни следов клейкой субстанции на стенах.
- Похоже, по вертикали эти слизни не лазают, - сделала вывод Елена.
- Пока не лазают, - мрачно поправила Синтия. - Или не хотят. Это еще большой вопрос.
Они проверили вторую шахту. Она была пуста. Кабины не было ни на их уровне, ни в пределах луча фонаря сверху или снизу, что делало ситуацию еще более загадочной. Третья шахта преподнесла им сюрприз: когда ее внешние двери разъехались в стороны, они увидели не кабину, а ее дно. И «фартук», который бы прикреплен к ней, он отгораживал от них само нутро вертикального тоннеля. Кабина висела чуть выше их уровня. Куда именно она направлялась, - вверх или вниз, - сказать было невозможно. И они все почувствовали ЗАПАХ… сладковато-гнилостный, неоспоримо трупный запах разложения.
Елена подавилась, закрыв нос рукавом. Синтию передернуло.
- Вот черт, - тихо выругался Михаил, отложив целлофан и подходя к ним. – «Вот это» уже серьезно.
- Что? – Спросила Синтия, глядя на него.
Попов пожал плечами.
- Нам надо посмотреть, что там. – Его голос был сосредоточен на моменте. – Что сдохло в этой кабине, - он подошел к шахте и внимательно посмотрел на застрявшую кабину. – Там может быть… кто-то из наших. – Он обернулся к Синтии. – Или сама причина всего этого бардака. – В этот момент за его спиной раздался низкий, вибрирующий гул. Платформа, к которой он подключил реактор, дрогнула и на метр оторвалась от пола. Индикаторы на ее борту замигали зеленым светом, говоря о том, что пошел процесс быстрой, интенсивной зарядки. – Видите? – Обратил он внимание женщина на платформу. – Взлетела, - без особой радости констатировал он. – Теперь можно обматывать, как следует, пока идет зарядка. - Он внимательно посмотрел в глаза Синтии. – Вы мотайте, а я…, а я посмотрю эту кабину. – Он немного помолчал. – Надо понять, как до нее добраться. – Синтия и Елена взяли бобину и начали обматывать платформу, понимая, что от того, как они это сделают, зависит их мобильность и даже жизнь. Поэтому они работали медленно и тщательно, слой за слоем покрывая свое «такси» мерцающей пленкой.
Тем временем, Михаил подошел к замершей кабине. Он долго изучал ее снизу, светя фонарем на фартук и стены шахты, которые он видел. Сервисные механизмы открытия, - как он и предполагал, - находились на самой кабине, вверху, куда ему было не дотянуться.
- Стандартная головоломка, - вообще, никак не подступиться. – Он говорил тихо, разговаривая сам с собой. – Значит, нужно убедить систему опустить ее к нам. – Он вернулся к платформе, взял из своего рюкзака мультитул и компактную паяльную горелку, и направился к панели вызова лифта рядом с дверьми шахты.
- Придумал что-то? – Не отрываясь от работы, спросила Синтия.
Попов кивнул.
- Дать системе правильный импульс, - ответил он, уже откручивая винты на лицевой панели вызова кабины. – Если в ней еще тлеет жизнь, она должна откликнуться на команду «сервисное обслуживание» или «аварийный вызов». – Он на миг повернул голову к женщинам. – Идеальным стало бы то, если она опустилась бы на наш уровень.
Елена скептически хмыкнула, но продолжила обматывать. Михаил углубился в паутину проводов под панелью. Он нашел силовую линию, которая вела в шахту, и несколько сигнальных жил. Быстро зачистив контакты горелкой, он подключил к ним провода от портативного реактора, установив минимальное напряжение.
- Ну, поехали, - прошептал он и замкнул контакты.
Сначала ничего не произошло. Потом из глубины шахты донесся громкий щелчок реле. Михаил облегченно выдохнул, и улыбнулся. В этот момент, наверху кабины, что-то сдублировало щелчок, и она резко, с сухим металлическим скрежетом, дернулась вверх. Днище начало медленно, но неумолимо подниматься. А из щели между дверьми шахты и уезжающим днищем хлынула концентрированная волна того самого трупного смрада, теперь усиленного движением воздуха.
- Да твою же маму!!! – Выругался Попов, инстинктивно отпрыгивая назад и выдергивая провода. Набирая скорость, кабина скрылась в темноте шахты. Наружные двери, потеряв сигнал, с мягким шипением закрылись. Внезапная тишина, наступившая после скрежета, была оглушительной. Михаил стоял, тяжело дыша, и тупо смотрел на закрытые двери. На его лице было не разочарование, а интенсивная работа мысли.
Он отошел от шахты и повернулся к женщинам, которые замерли с целлофаном в руках.
- Все, - наконец сказал он. – Только то, что тут только что случилось... это очень странно.
- И почему ты так считаешь? – Спросила Елена, бросая тревожный взгляд на шахту. — Она же просто уехала. Ты что, ты не того контакта коснулся?
Попов подошел к ним, и начал помогать им.
- Не в том дело, - ответил он Миллер, его голос стал тихим и убедительным. – Видишь ли. Я подал сигнал, который в любой исправной системе должен был интерпретироваться как локальный сервисный запрос. Кабина должна была либо открыться, либо приехать сюда. – Монро прекратила работу, внимательно слушая его. – Но кабина... просто уехала вверх. – Михаил красноречиво посмотрел на Синтию, которая внимательно слушала разговор. – Это реакция не на мой сигнал. Значит, кто-то или что-то наверху нажало кнопку вызова прямо в момент моего запроса, и система отдала приоритет ему.
Он сделал паузу, глядя на их напряженные лица.
- То есть… прямо сейчас там, наверху, кто-то есть? – Елена замерла, смотря на Михаила. – И он вызвал лифт с… этим?
- Самый прямой вывод, – мрачно кивнул Михаил. – Если это не глюк системы.
- А вот наша первая кабина уехала вниз, – перебила их Синтия, ловя мысль. – Я почти уверена, что на уровне Зала Врат кто-то есть. Этот «кто-то» подал в сеть достаточно энергии, чтобы запустить транспортную систему. База ожила и работает по своей старой, непонятной нам логике.
- И что? – В голосе Елены смешались надежда и леденящая догадка. – Наша кабина с посланием поехала к ним? К живым людям? А та, с трупом… она сейчас поедет обратно?
- Или это может искусственный интеллект базы, - мрачно добавила Монро. - По твоей же логике, компьютер мог активировать протоколы обслуживания. – Она помолчала. – Но факт остается фактом: энергия в сети есть. И система управления – жива, это мы выяснили вот совсем недавно: она увезла наше «послание»... неизвестно куда.
- Не совсем «неизвестно», капитан. – Поправил Михаил, его глаза сузились. – «Та» кабина поехала наверх: значит, активный вызов был сверху. – Он немного помолчал. – Или... это штатная позиция кабин после простоя – на верхних уровнях.
- Далеко не факт. – Вставила свое слово Елена.
- Верно, - кивнул Попов, - учитывая, что первая кабина уехала вниз... - Он замолчал, обдумывая противоречие.
- Значит, именно внизу находятся люди, которые и дали энергию по всей базе, - продолжила его мысль Синтия. – А вот наверху..., - она осеклась на миг, - наверху кто-то или что-то вызвало ту кабину с трупом. Или система, отрабатывая алгоритм, отправила ее именно туда…
Тишина в транспортном узле снова стала густой, теперь насыщенной новым, технологическим страхом. Их «кокон» из запечатанных дверей теперь казался хрупким не только из-за угрозы абсорбентов. Сама база начала проявлять признаки собственной, непостижимой воли.
- План не меняется, - напомнила всем Синтия, ломая тягостное молчание. - Наш путь - вниз. К Залу Врат. К источнику энергии. – Она помолчала, а когда заговорила снова, в ее словах появился вес. – И теперь у нас есть еще одна причина спешить: наше послание могло уехать не туда.
- Надо добраться до тех людей, пока они не наделали глупостей, - поддержала ее Миллер, - испугавшись или обрадовавшись. И пока эта штука с трупом не начала курсировать по шахтам, как призрак.
Они осмотрели на платформу, полностью завернутую в целлофан: блестел в свете фонарей, создавая причудливый, но обнадеживающий силуэт их будущего «дома».
- Давайте заканчивать здесь, - сказала Синтия, смотря на Елену. – Ставь палатку, и пошли: сейчас каждая минута на счету.
- Теперь – больше чем когда-либо. – Буркнул Михаил, помогая Елене с палаткой.
***
Дверь в казарменный блок распахнулась во второй раз за этот час, но на сей раз движение было иным – не суетливым и административным, а тяжелым, словно в замедленном кино повторе. Вошли трое мужчин в безупречно отглаженных военных формах. На их погонах красовались звезды: у двоих одна большая, у одного – две. Но не это приковывало к ним внимание: лица всех трех были масками, за которыми читался колоссальный, еще не переработанный умом, шок. Они выглядели как люди, которые только что увидали абсурд, опровергающий все законы мироздания, и теперь пытались втиснуть его в рамки военного устава. И своей жизни – тоже. Купер и Райс, - «старательно делающие свои дела и не обращающие ни на кого внимания», - напряглись на инстинкте.
Не выразив ни малейшего удивления, Цзин Сяо плавно пошел навстречу, здороваясь с каждым за руку. Мамаев удивленно приподнял брови, - чуть ли не к собственной челке, - но никак не прокомментировал увиденное им. Такого состава «командиров» он не ожидал. «Вот, ничего же себе! Турки, иранцы, корейцы…, китайцы и русские… Настоящий интернационал «пушечного мяса», блин», – промелькнуло у него в голове.
Мужчины подошли к нему, отдав воинское приветствие. Мамаев сделал то же самое, после чего так же, как и китаец, - пожал каждому руку. Тихим, - но четким голосом, - Сяо представил прибывших, вокруг которых уже сомкнулось плотное кольцо русских и китайских офицеров.
- Генерал Мехмет Демир, командующий турецким контингентом. Полковник Фархад Амини, Иран. Полковник Пак Чхоль, Корейская Народно-Демократическая Республика.
Пользуясь моментом, - пока все внимание было приковано к новым лицам, - сидевший спиной к основной группе Купер, совершил два незаметных движения. Левой рукой он якобы поправил ремень на своем кейсе, нащупав и активировав крошечный переключатель. Правая рука, заведенная за спину, направила миниатюрный, чуть толще иглы, направленный микрофон в сторону совещания. В ушах у Райса, а через зашифрованный канал связи – в наушниках майора Андерса, сидевшего у себя в кабинете, сначала возникло легкое шипение, а затем стали различимы голоса.
Турецкий генерал, - мужчина лет пятидесяти с седыми висками и жестким, выгоревшим на солнце лицом, - первым нарушил тягостное молчание. Он говорил по-английски с сильным акцентом, но бегло и властно.
- Полковник Цзин, полковник Мамаев. Нам только что… провели брифинг. – Он произнес последнее слово с такой горечью, будто это было ругательство. – Я требую подтверждения. Все, что нам сказали – правда? Звездные Врата? Инопланетные цивилизации? Эта… эта база на другой планете?
- Если вам провели брифинг, значит, так и есть, – сухо ответил Мамаев, его глаза сузились. Он изучал генерала, оценивая, союзник перед ним или просто еще одна пешка, которую американцы бросают в неизвестность.
- Но это же… вам не кажется, что «все это» научная фантастика?! – Вырвалось у иранского полковника Амини. Он был моложе, с интеллигентным лицом ученого, втиснутого в военный мундир. Его английский был почти безупречным. – Мы же говорим сейчас о нарушении фундаментальных законов физики! – Он немного помолчал. – О телепортации?! Я… лично я отказываюсь в это верить без неопровержимых доказательств.
- Доказательства будут, – тихо, но с железной интонацией сказал Цзин Сяо. – Как только мы пройдем через «эти самые Врата». – Все молчали. – Пока же факт таков: нас собрали здесь, на этой секретной американской базе, глубоко под поверхностью. Нас, – он сделал паузу, - представителей стран, которые… – он сделал еще одну, - едва заметную, - паузу, подбирая дипломатичное слово, – не являются ближайшими союзниками США. Нас собрали, и только тут наше непосредственное командование сообщило нам эту невероятную информацию. Задайте себе вопрос: зачем?
Тишина длилась несколько секунд.
- Чтобы мы стали расходным материалом в их игре, – хриплым, низким голосом произнес корейский полковник Пак Чхоль. Он почти не говорил по-английски, и его фраза на ломаном языке прозвучала особенно зловеще. Лицо корейца, круглое и непроницаемое, как фарфоровая маска, не выражало ничего, кроме глубочайшего подозрения. – Американцы никогда не делятся такими секретами. Никогда. – Он дал паузу, как бы акцентируя внимание на своих словах. - Если они поделились – значит, им нужен щит. Или пушечное мясо. Нас отправляют туда, где опасно, куда их собственные солдаты точно не пойдут, даже под принуждением. – Слушая передачу Андерс, сдавленно выдохнул. «Черт, а они не дурачки, все понимают. Слишком хорошо понимают».
- Вывод полковника Пака логичен, – кивнул Мамаев, чувствуя, как в его голове складывается мозаика. Несмотря на шок, люди мыслили здраво. Это были не растерянные новичками, а профессионалы, которых загнали в ловушку. Это меняло расклад. – Нам сказали, что на базе «Абидос» остался российский контингент во главе с генералом Олегом Волковым. – Он помолчал. – Что там кризис – перегрузка энергосистемы, или еще что – скоро узнаем. Наша официальная задача – усилить гарнизон, помочь в устранении неполадок и обеспечить безопасность объекта.
- Официальная. – С горькой усмешкой повторил генерал Демир. – А неофициальная какая?
- Выжить, – отрезал Цзин Сяо. – И не дать превратить себя в этот «расходный материал». А для этого нам необходимо действовать как единое целое. Потому, что разделение – смерти подобно...
Полковник Амини нервно провел рукой по лицу.
- То есть, нам придется… доверять друг другу?! – Он немного помолчал, а потом горько продолжил. – У наших стран… разные интересы. Противоречия. История…
- История осталась там, на поверхности Земли, – жестко парировал Мамаев. – А мы сейчас в… - прозвучало смачное словцо обесцененной русскоязычной лексики, - американской горе. – Он помолчал. – По «ту сторону» есть только одна история – история о том, как горстка людей с чужой планеты пытается выжить среди чужих технологий и, возможно, чужих угроз.
- Наши противоречия – роскошь, которую мы не можем себе позволить. – Закончил его мысль Пак. – Здесь и сейчас наш общий интерес – не стать жертвами американской «зачистки».
***
Издав протяжный механический вздох прибытия на уровень, лифт еще не успел полностью развести свои створки, когда Оксана Василенко, - движимая острым, почти звериным чутьем, - уже впрыгнула внутрь кабины. Ее движения были резкие и целеустремленные: она не просто заглядывала, она обыскивала пространство, словно чуяла, что ответ на мучившую всех загадку спрятан именно здесь. Ее взгляд метался по углам, скользил по потолку, выхватывая лишь потрескавшуюся обшивку. И вот, наконец, ее взгляд уперся в два невзрачных предмета, лежащих у самого порога. Она наклонилась, и холодный металл пола отозвался тихим скрипом.
Сначала в ее руке оказалась нашивка из прочной ткани. Отлично узнаваемая. Пальцы сами нащупали вышитую фамилию: МОНРО, и знакомый позывной «ККТ «МЕДЕЯ». Следом, почти из того же пятна пыли, она подцепила смятую, легкую упаковку от протеинового батончика. Она холодно блеснула в свете кабины лифта, на ней четко читался синий штамп: «Предел Кеплера. Станция снабжения-17».
К ней подошла Ольга Юркина, ее дыхание участилось. Не выпуская находок, Оксана сделала шаг назад, в проем, блокируя собой автоматику дверей, и протянула их Ольге. Ее собственное лицо было каменной маской концентрации, но в глазах мелькнула искра - не надежды, а скорее жгучего любопытства охотника, нашедшего свежий след.
- Монро, - имя сорвалось с губ Ольги потрясенным, почти беззвучным шепотом. Она обернулась к остальным. Никита и Татьяна лишь переглянулись: имена из прошлого базы для них были пустым звуком. Но Семыкин, - который стоял чуть поодаль, - широко, по-волчьи осклабился. Короткий, беззвучный смешок вырвался у него - смех облегчения и мрачного торжества. – «Медея», - голос Ольги дрогнул. Она сжала нашивку так, что костяшки ее пальцев побелели. – Они вернулись. Боги, они вернулись… - Слезы, не столько печали, сколько сметающего все преграды катарсиса, навернулись ей на глаза. Она протянула Семыкину драгоценный лоскут.
- Они подают нам знак, - чеканя каждое слово, начала Оксана, не сводя изучающего взгляда с кабины. Ее глаза искали скрытые панели, следы борьбы, все, что могло рассказать больше. - Что они живы. И что они здесь, на базе. Не сбежали. Не погибли. Они…
В этот момент, - где-то высоко над ними, в бетонно-стальных недрах шахты, - раздался оглушительный, сухой ЩЕЛЧОК. Звук был таким резким и металлическим, будто сломался огромный стальной сустав. Оксана вздрогнула всем телом, голова резко запрокинулась вверх, глаза уставились в черноту, прошитую тусклыми сигнальными огнями.
- Чт…?!
И двери ответили. Не мягким, штатным шипением, а резким, почти агрессивным движением. Они рванулись навстречу друг другу, словно челюсти гигантской ловушки. Инстинкт самосохранения сработал быстрее мысли: Василенко отпрыгнула назад, и массивные створки сошлись перед самым носом ошеломленной Ольги с глухим, окончательным стуком друг об друга. Через мгновение кабина вздрогнула и с ускорением рванула вверх.
Шахта перед ней зияла черным, холодным провалом. Наружные двери остались широко раскрытыми, будто издеваясь над людьми. Из глубины шахте, - уже где-то высоко, - доносился удаляющийся, многослойный гул: визг тросов, скрежет направляющих и настойчивое, ровное жужжание мотора, растворяющееся где-то в высотных этажах базы.
Юркина стояла на краю, от ужаса втянув голову в плечи. Ее лицо выражало чистейшее, детское недоумение. «Как? Почему? Что произошло?» - эти вопросы висели в воздухе, густом от пыли, и внезапной тишины. Евстигнеев лишь бессмысленно хлопал ресницами, его обычно быстрый ум отказывался обрабатывать этот абсурд. Он машинально принял из рук Ольги второй предмет - упаковку - и передал оба Семыкину. Владислав молча повертел нашивку, ощущая грубую ткань под пальцами, затем поднес к свету упаковку, изучая шрифт штампа. Информация стекалась в его сознании, складываясь в жесткий, неоспоримый вывод.
- Синтия Монро вернулась, - его голос прозвучал тихо, но в тишине холла каждое слово звучало, словно колокольный набат. - И они были снаружи. Не в анабиозе, не в бункере. – Он несколько секунд смотрел в глаза Ольге. – Они контактировали с внешним миром, летали, брали припасы. – В его глазах горел холодный, аналитический огонь. - Они могут знать, что сейчас творится за пределами этой проржавевшей базы. Это… отличная новость.
- В смысле – «отличная новость»?! – Голос Никиты сорвался на низкий, сиплый шепот, полный сдерживаемой ярости. Он шагнул вперед, его палец, дрожащий от напряжения, ткнул в потолок, туда, где исчез лифт. – Только что, на моих глазах, один из нас, - против своей воли, - уехал в неизвестность! Это не есть новость, Влад, это проблема высшей категории срочности! – Он уже шипел, словно обваренный кипятком кот. – «Там» ее может ждать что угодно, начиная с «вашей Синтии ее команды», и заканчивая целым морем этих…, - он подавился, - этих энергетических пиявок! – Он взял паузу, чтобы сглотнуть. – Или, что в сто раз хуже, те самые четырехглазые ублюдки-батарианцы, которые уже нашли базу снаружи и теперь ищут, как в нее вломиться! – Он еще немного помолчал, и продолжил уже спокойно. – А этот лифт - готовый, бесплатный пропуск прямиком в наше убежище!
Словно очнувшись от ступора, Ольга резко развернулась, и пошла назад, ее лицо снова стало маской оператора. Она сжала кисть правой руки в кулак: для нее эта боль была якорем, доказательством реальности.
- Отставить. – Услышали все ее голос. – Теории и истерики потом, - он резанул воздух, холодный и острый, как скальпель. - Сейчас я поднимаю всю нашу видеосистему, и мне глубоко насрать на ваши, - она посмотрела на Семыкина, Евстигнеева и Кирееву, - первоочередные задачи. – Она помолчала. – Сейчас мы поймем, куда понесло нашу Оксану. И что творится на всех этажах: отсюда и до самой поверхности. – Они двинулись за ней в командный центр, сплоченной, мрачной группой, оставив в лифтовом холле одинокого «ЛОКИ». Его красный сенсор-«восьмерка» равнодушно мигал в такт тиканью невидимых внутренних часов, освещая пустоту, где только что разыгралась маленькая, стремительная драма.
Центр безопасности базы встретил их царившим здесь ранее хаосом: зияющие панели, клубки кабелей, похожие на кишечники доисторических животных, грязные от пыли мониторы. Не обращая внимания на беспорядок, Ольга уверенно заняла место за главной консолью. Ее тонкие и быстрые пальцы летали по клавиатуре, отыскивая знакомые пути в лабиринте убитого софта. Никита встал у нее за спиной, его дыхание было горячим и частым. Татьяна молча расстегнула свой медицинский рюкзак, разложив на соседнем столе шприцы, ампулы, жгуты - весь невеселый арсенал на случай немедленной необходимости. Семыкин же подошел к стене, где под слоем пыли и паутины трещин на стекле угадывалась гигантская тактическая карта «Голгофы». Он начал водить по ней пальцем, шепча названия секторов, освежая в памяти лабиринт, который теперь стал возможным полем боя.
- Система наблюдения жива, - через некоторое время констатировала факт Ольга, и в ее голосе прозвучало удовлетворение. – Это означает, что логический массив цел. – Она еще немного помолчала, яростно нажимая на клавиши. – Архив внутренних камер должен быть здесь…, нужно найти узлы. Шахты лифтов, главные магистрали, перекрестки.
Экран перед ней мигнул несколько раз подряд, выдавая порцию белого текста на черном фоне: сухой, технический лог. Затем пошел список. Длинный, печальный список. «Камера L7-Альфа: НЕТ СВЯЗИ. Камера L7-Бета: НЕТ СВЯЗИ. Камера M8-Гамма: СТАНДБАЙ»… список был очень длинным. Большинство камер было лишь мертвыми глазами. Лишь единицы дремали в ожидании сигнала.
- Влад, - бросила Ольга, не отрываясь от экрана. - Перебрось энергию на сектора с семерки Альфа по девятку Гамма. Все, что сможешь выжать.
Семыкин молча кивнул и полез в глубину открытой коммуникационной панели. Раздалось мягкое гудение, щелчки реле. На экране Ольги побежали строки. Одна, вторая…, одна за другой, камеры базы выходили из спячки, словно тяжелобольные люди, открывающие глаза. На мониторах, - сейчас собранных в единую мозаику, - возникали картины забытого мира. Статичные, засвеченные вспышками давних скачков напряжения или погруженные в густой, бархатный мрак. Пустые коридоры, где пыль лежала ровным саваном. Помещения, которые были захламлены чем-то… и…
- Стоп, - сдавленно, будто кто-то сжал ему горло, произнес Никита. Все взгляды прилипли к одному из экранов. Метка гласила: «Уровень 7, Сектор «Б», коридор 12: подход к транспортному узлу «Сигма-3». Но на экране было не пусто. Пол коридора… двигался. Это была медленная, вязкая, сине-зеленая река. Биолюминесцентная масса переливалась тусклым, ядовитым светом, заполняя пространство от стены до стены, от пола до высоты в полтора метра. Она текла, бесшумно и неумолимо. А в конце этого светящегося коридора, - словно последний рубеж, - стояла массивная герметичная дверь. И она была не просто закрыта: по всему ее периметру были видны внушительные механические засовы, вручную опущенные на место. «Аварийный стопор. Отчаянная баррикада».
- Абсорбенты…, - с ненавистью прошептал Семыкин, и в его обычно спокойном голосе впервые прозвучало что-то, отдаленно напоминающее страх. – Их же… целое море.
- Да черт бы вас всех побрал! – Вырвалось у Ольги в адрес слизней. Ее пальцы снова полетели над клавиатурой. Она переключила вид на камеру самого транспортного узла.
И картинка сменилась. Здесь не было светящейся жижи. Была мертвая, пустая тишина и брошенные платформы. Посреди всего этого запустения, как островок безумия и надежды, стояла странная конструкция: одна из гравитационных платформ, тщательно, с почти болезненной аккуратностью, обмотанная блестящим, отражающим свет материалом, парила на высоте одного метра. На ней, - как дом на фундаменте, - была установлена походная палатка. И возле этого импровизированного убежища, ярко освещенные светом тактических фонарей, метались три фигуры в знакомой, застиранной униформе базы. Они быстро, слаженно закидывали в палатку рюкзаки, все их движения были явной спешкой.
- Монро…, - выдохнул Семыкин, и его лицо озарила новая, горькая волна осознания. - Это же она. – Он немного помолчал. – И с ней ее экипаж: Попов и Миллер, - он перевел взгляд на Татьяну, которая не говорила ничего, - они живы, прямо здесь, фактически наверху…
Никто ничего не говорил. Они наблюдали, как они прошли через раскрытую дверь, в коридор, который «вел на автобан»: дорогу для автомашин, которая – по спирали – пронзала все уровни базы, выходя в Зал Врат.
Ольга переключила камеру. Теперь они видели, как Михаил подал энергию на дверь, закрыв ее. Как выдернул из панели кабель, который сообщался с чем-то, что было установлено на их платформу. Как заблокировал ее еще механическими блокираторами. И как Елена подняла голову, и замерла, в следующий момент, начав прыгать, и что-то кричать.
- Микрофоны – есть? – Никита нагнулся прямо к уху Ольги. Та кивнула, и вскоре они услышали радостные крики двух женщин. Попов помахал рукой. – Управление по азимуту – работает?
Юркина дружески схватила его за волосы на челке.
- Не глупей тебя. – Она улыбнулась до ушей. – Есть картинка, подтягиваю аудиоканал…, управление по азимуту активно, и…, тангаж тоже есть! Могу качнуть им объективом – Со смешком в голосе сказала она, и джойстиком «покивала» камерой людям, что вызвало новый радостный визг.
- Мы идем в Зал Врат. – Отчетливо сказала Синтия, и Ольга снова «покивала», давая понять, что услышала ее. – За нами по пятам идут абсорбенты, много. – Ольга снова «кивнула», и троица пошла вперед, освещая себе путь. Платформа с палаткой следовала за ними, как привязанная.
Некоторое время в центре безопасности царило веселье. Но его нарушила Татьяна, предупреждающе подняв руку. Смешки прекратились.
- У меня другой вопрос. – Она обвела всех взглядом. – Куда уехала Оксана?
Семыкин кивнул.
- Найди ее. – Приказал он Ольге. – Мы должны знать, что с ней все в порядке.
***
- «Зачистки»? – Тихо переспросил генерал Демир. Его голос сквозил настороженностью.
Игорь Мамаев и Цзин Сяо обменялись быстрым взглядом. Решение было мгновенным. Доверие нужно было завоевать, и единственная валюта здесь – правда. Горькая, опасная, но, правда.
- У нас есть информация, – тихо начал Цзин Сяо, чтобы не услышали «технари», – что американские элиты решили покинуть нашу грешную Землю, и переселиться в чистый мир, который не отравлен продуктами тяжелой промышленности. – Он помолчал. – Но, - до этого самого момента, - я не был в курсе того, А КАКИМ ОБРАЗОМ эти «элиты» могут покинуть нашу планету.
- И в связи с тем, ЧТО нам сейчас открыли наши командования… - Начал Амини.
Цзин Сяо кивнул.
- Именно. – Ответил он на невысказанный вопрос иранца. – Они хотят покинуть Землю, через «эти самые Звездные Врата», и…
- И вы сейчас хотите сказать, полковник, - нагло влезла в разговор Эфа, - что ЗА этими Вратами что-то случилось, - что-то опасное, - и отправили сначала нас. – Она посмотрела на Мамаева, лицо которого закаменело, и превратилось в маску. – И для того, чтоб разобраться с опасностью – там нужны мы? – Она хохотнула. – Но позвольте… МЫ ЖЕ БУДЕМ ЗНАТЬ, куда они «переселились», и… - Она осеклась, в ужасе вытаращив глаза.
Контур положил ей руку на плечо, как бы приказав молчать.
- Слушайте. – Начал он, заметно волнуясь. – А ведь она права, - он кивнул на Эфу, которая недовольно смотрела на него. – МЫ БУДЕМ ЗНАТЬ, КУДА ОНИ УШЛИ…
- … а это значит, что, - после того, как МЫ разделаемся со всеми угрозами и опасностями, - продолжила она, - американцы пошлют отсюда уже «своих, проверенных людей», чтобы…
Пак Чхоль поднял руку. Эфа замолчала.
- Чтобы уничтожить нас. – Закончил кореец. – И освободить место для их людей. – Он придирчиво осмотрел всех командиров, и остановил взгляд на ней. – Мисс права.
- Мы – пушечное мясо… - Подвел итог иранский полковник Амини, и эмоционально выругался на своем наречии.
В следующий момент повисла гробовая тишина. Контур и Эфа замерли. Мамаев то открывал, то закрывал рот, не произнося ничего. Турецкий генерал побледнел. Китаец сглотнул. Кореец лишь медленно кивнул, всем своим видом давая понять, что его худшие подозрения подтвердились.
- Вы предлагаете военный союз? – Наконец спросил Демир, подняв тяжелый взгляд на Цзин Сяо, его голос потерял былую уверенность, в нем звучала усталость.
- Не союз, «союз» это сказано слишком громко. – Аккуратно поправил Мамаев. – Пакт о взаимном ненападении и взаимовыручке. – Он помолчал, давая трем командирам понять ход его мыслей. – Мы не лезем в дела друг друга. – Он снова дал паузу, и продолжил, уже с неприкрытой угрозой в голосе. – Но любой приказ, ведущий к разделению наших групп, к изоляции одной от другой, рассматривается как потенциальная атака, и мы отказываемся его выполнять, пока не получим исчерпывающие разъяснения, которые будут даны нам пятерым.
Некоторое время было тихо. Каждый командир «примерял рубашку на себя».
- Мы страхуем друг друга. – Наконец, произнес Пак Чхоль, его английский был ужасен. – На уровне рот, взводов, отдельных специалистов.
- И что, мы просто пойдем и скажем это американскому командованию? – Скептически хмыкнул Амини. – И нас послушают? – Он помолчал. – Если нам отведена такая незавидная роль в их плане…
- Мы ничего не говорим, – резко сказал Цзин Сяо. – Мы действуем. Сейчас, потом - на месте, на этой их базе «Абидос». Координация через нас, – он кивнул на Мамаева и себя. – Мы – единый фронт. Взаимовыручка – наша броня.
Началось обсуждение. Оно было напряженным, полным скепсиса и новых вопросов. Корейский полковник Пак, первое время вообще словно выпал в аут, молча наблюдая и анализируя, его темные глаза скользили от одного говорящего к другому, словно взвешивая искренность каждого. Когда все более-менее устаканилось, он спросил на ломаном английском, через переводчика-офицера, который пришел с ним:
- Американцы нам вернут наше оружие?
Эфа, Рекс и Контур переглянулись.
- Скорее всего, да. – Ответил Мамаев, почесав кончик собственного носа. – Им же нужно, чтобы мы воевали ражи них.
Тишина длилась целую минуту.
- Что будет, если одна из групп отступит? – Задал второй вопрос кореец. Мамаев раскрыл рот, но его опередили.
- Тогда эта группа умрет первой. – Резко, почти враждебно выдал Цзин Сяо. – В одиночку.
К огромному изумлению Райса и Купера, которые внимательно слушали обсуждение через направленный микрофон, через двадцать минут жарких дебатов был достигнут консенсус. Хрупкий, - основанный исключительно на животном страхе и инстинкте самосохранения, - но консенсус. Турецкий генерал, сильно сжав зубы, кивнул. Иранец, все еще сомневаясь, но понимая отсутствие выбора, согласился. Кореец, после долгой паузы, коротко бросил: «Хорошо». Это означало только одно: на «Абидос» отправится не разношерстная толпа, а КОМАНДА, сплоченная силой общей паранойи и ожиданием подвоха на каждом шагу. Команда, которая будет смотреть американцам, - и любым технарям от «Дженерал Электрик», - не в глаза, а в спину, выискивая момент для удара.
Райс чуть не свистнул, но, - перехватив взгляд Купера, - вовремя сдержался. В его глазах читалось: «Все только что стало в тысячу раз сложнее. Эти люди организовались». Апофеозом стало то, что в наушниках Райса раздался сдавленный, полный ярости голос майора Андерса. Связь была голосовой, односторонней, чтобы не рисковать.
- Вы все слышали?! – Ни Купер, ни Райс не ответили ничего, что означало согласие. – Это меняет все. – Продолжил Андерс, и выругался, не стесняясь подчиненных. – Теперь эти ублюдки не разбегутся в панике, наоборот, они решили держаться вместе. – Эфир прорезала еще одна матерная тирада. – Ваша первостепенная задача – не отсвечивать. Ни на йоту. Вы – уставшие, напуганные технари, которым глубоко плевать на политику. Ваш интерес – реакторы и проводка. Все. – Майор помолчал, но оба слышали, как он сглотнул. - Если они заподозрят, что вы их подслушиваете… – Андерс не договорил, но смысл был ясен. – Слушайте, смотрите, запоминайте. Действовать запрещаю, и отключаю активный канал до начала вашей переброски на «Абидос». – Он немного помолчал. – Дальше действуйте по обстановке. Мне есть о чем подумать. – В их ушах щелкнуло, затем наступила тишина. Связь прервалась.
И они поняли, что совещание командиров подходило к концу. Взяв себя в руки, генерал Демир принял решение:
- Хорошо. Мы договорились. Но как мы обеспечим связь между группами? Американцы будут глушить все, кроме своих каналов.
- Примитивно, – предложил Цзин Сяо. – Условные сигналы. Жесты. Заранее оговоренные фразы. И личные встречи командиров под любым предлогом – ежедневно. Мы должны создать свою сеть понимания под носом у них. – Полковник Пак кивнул.
- И первое, что мы делаем, – добавил Мамаев, – это выясняем реальную ситуацию с этим генералом Волковым, он ключ. Если он жив и контролирует базу, он может стать нашей легитимной властью на месте, противовесом американцам.
- А если он мертв или сошел с ума, что еще хуже? – Спросил Амини.
- Тогда, – жестко, без тени эмоций сказал полковник Пак, впервые обращаясь ко всем напрямую, и его слова перевел офицер-переводчик, который пришел с ним, – мы берем эту базу сами. Чтобы выжить. – Совещание завершилось. Командиры вернулись к своим группам, чтобы проинструктировать своих людей. Воздух в казарме, - где остались русские и китайцы, - сгустился еще больше. Но теперь это было не просто «скопище недовольных солдат», а организм, который превентивно начал вырабатывать иммунитет против ожидаемой заразы предательства.
***
Не отрывая пальцев от клавиатуры, Юркина продолжала методично - сектор за сектором, этаж за этажом, - поднимать сеть видеослежения. Ее тонкие, нервные пальцы порхали над клавиатурой, выстукивая команды, которые заставляли оживать некогда мертвые камеры базы. Одна за другой, на мониторах вспыхивали картинки – и каждая была ударом под дых.
Пустые коридоры, где пыль лежала ровным, нетронутым саваном.
Захламленные помещения, где брошенные инструменты так и остались на столах - словно люди вышли на перекур, и не вернулись.
Жилые блоки с почему-то развороченными дверями.
Туннели вентиляции, уходящие в черную, бесконечную глубину.
Лифтовые шахты, где только эхо помнило голоса людей.
- Так сколько времени тут прошло?! – Сама себе задала вопрос Ольга. В ее голосе было чистое, неподдельное изумление. Она посмотрела на своих товарищей по команде, словно ожидая ответа. Тишина. Она снова уставилась в экран. – Лет пятьдесят, не меньше.
Ей никто так не ответил.
- Но Монро и ее группа, - продолжила говорить сама с собой Юркина, - они улетели отсюда три месяца назад, МЫ отсюда ушли только недавно… и такое забвение?!
- Здесь что-то произошло. – Тихо ответила Татьяна. – Что-то такое, что заставило Время тут течь быстрее, - Ольга пристально посмотрела на нее, - но, «что это такое», - закончила Киреева, - я не знаю. – Она немного помолчала. – И даже предположить не смогу…
Никита уже не смотрел на работу Ольги, он замер словно изваяние, прокручивая в голове карту базы, которую всего несколько минут назад изучал Семыкин. Карта отпечаталась в памяти: пыльное стекло, паутина трещин, знакомые очертания уровней. «Голгофа». Его новая, нежеланная, но неизбежная вотчина.
- Слушайте, - его голос резанул тишину, как нож: хриплый, решительный, без права на возражения. – Если наши базы идентичны по планировке…
- Они идентичны, - перебил Влад, даже не оборачиваясь от висящей на стене карты. Его палец все еще лежал на секторе транспортной магистрали. - «Голгофа» и «Абидос», - они как братья-близнецы. Будто строились по одному проекту: одна и та же инженерная мысль, одни и те же чертежи, одни и те же ошибки. - Он помолчал, и в голосе его проступила горькая усмешка. – Разница только в том, что у нас база под землей, а у вас - в скальном массиве. Под каким-то древним храмом, если верить легендам.
- …то группа «этой вашей Синтии» сейчас движется к «автобану», - закончил Никита, ткнув пальцем в карту уровня Врат. Палец глухо стукнул по стеклу. - А это, если кто не знает, спиралевидная транспортная магистраль, которая пронзает все уровни базы насквозь. Как позвоночник. И выходит прямиком в Зал Врат. - Он помолчал, давая информации улечься. - Они пойдут по ней. - И коротко улыбнулся, одними уголками губ. - Это самый быстрый путь вниз. И самый прямой.
Ольга и Влад, словно по команде, повернули головы к нему: Ольга приподняла бровь - этот жест у нее всегда означал смесь удивления и интереса; Владислав нахмурился, пытаясь уловить, куда клонит этот самоуверенный мастер на все руки. Киреева, сидевшая со своим медицинским рюкзаком чуть ли не в обнимку, медленно наклонила голову набок, как птица, присматривающаяся к добыче.
- Я возвращаюсь на «Абидос», - сказал Евстигнеев. Коротко. Без колебаний. Без вариантов.
- Зачем?! – Вопрос Татьяны прозвучал одновременно резко и растерянно. Она уставилась на Никиту, ничего не понимая.
Евстигнеев уже шагал к выходу, но на полпути остановился, развернулся и начал загибать пальцы. Жест старого, уставшего командира, который привык объяснять своим людям планы быстро, четко, без воды.
- Первое. В гараже «Абидоса», - если моя память мне не изменяет, - стоят бензиновые квадроциклы. По крайней мере, я видел пару штук. - Он загнул большой палец. - А нам здесь, как мне кажется, понадобится минимум два, а лучше - три. Кто-то, кажется, говорил, что бензина на «Голгофе» - хоть жопой пей. – Он усмехнулся, бросив короткий взгляд на Влада. В его голосе сквозила та особая, циничная многозначительность человека, который уже не раз вытаскивал себя и других из подобных передряг. - Мы перегоняем их сюда. Грузим в вашем гараже на лифт. И поднимаемся по «автобану» навстречу группе Монро. Встречаем, подхватываем и доставляем прямиком сюда, в теплый, насквозь просвеченный радиацией центр управления.
Палец загнулся.
- Второе. Ольга сейчас разворачивает камеры по всей базе. - Юркина коротко кивнула, не отрываясь от экрана. - Она становится нашими глазами. Видит их - видит нас, видит все. Видит слизней - предупреждает. Координирует. Наводит. Все, как мы любим.
Палец загнулся.
- Третье…
- Связь, - перебил его Семыкин, резко поворачиваясь к Юркиной. Его голос стал низким, почти требовательным. - Оля, нам нужна связь. - Он провел ребром ладони по горлу. Выразительно. Без дураков. - Во как нужна!
Ольга ничего не отвечала. Она только смотрела на него поверх монитора: внимательно, оценивающе, просчитывая варианты. На секунду, ее пальцы замерли над клавиатурой, а затем снова забарабанили по столу. Нервная дробь. Тик. Привычка.
- Если перебросить еще хотя бы пять процентов энерговыделения на ретрансляторы… - Она замолчала, прикидывая в уме. - Час. Может, меньше, и это если мне повезет, и старые модули не сдохли окончательно. - Она почти театрально вздохнула. - Но раций-то у нас все равно нет. А без раций связь – так себе...
- На базе должны быть, - уверенно, даже слишком уверенно, сказал Никита. - Маленькие, ближнего радиуса, километра на два-три, как раз для этой базы. Не «дальняки», но нам дальше и не надо. - Он уже прикидывал вес, и то, во что он положит это все богатство. - Я привезу штук шесть. С запасом.
Семыкин молча кивнул. Оценил. Просчитал. Принял. Татьяна поднялась со своего места, бесшумно, словно кошка. Проверила пистолет в кобуре: короткое, отработанное движение. Защелка. Холостой щелчок. Готово.
- Я останусь с ней, - сказала она, кивнув на Ольгу. В ее голосе не было вопроса, не было просьбы. Была констатация. Приказ самой себе. – ЛОКИ остаются с нами. Мы должны прикрывать центр, пока вы катаетесь на своих квадроциклах, и ищете приключения на свои задницы.
Ольга согласно хмыкнула, набирая новый запрос. Ее лицо снова стало маской оператора - холодной, сосредоточенной, почти безэмоциональной.
- Квадроциклы - это очень, очень хорошо, - бросила она, не оборачиваясь. - Только не забудьте захватить оттуда еще ЛОКИ. Наших роботов мы сейчас на стражу поставим, а тройку свежих, заряженных, прихватите с собой. - Она вдруг поежилась, словно по помещению прошелся ледяной сквозняк. - На «автобане» каждый ствол пригодится. Даже железный.
Никита уже открывал дверь центра безопасности «Голгофы».
- Три «ЛОКИ» будет, - пообещал он. Голос его звучал глухо, но твердо. - Заряженные, готовые жечь слизь к чертовой бабушке. – Татьяна коротко, одними уголками губ, улыбнулась. Ничего не сказала. Только кивнула.
- Я с тобой, - Семыкин двинулся следом, на ходу передергивая затвор автомата. Металлический лязг прозвучал в тишине как выстрел. Коротко. Зло. Убедительно. Они прошли через лифтовый холл. Красный глаз робота ЛОКИ, оставленного в одиночестве, равнодушно мигал в такт невидимым внутренним часам. Его сенсор медленно поворачивался, обводя пустое помещение, фиксируя пыль, тишину и два силуэта, спешащих в Зал Врат.
Никита остановился на секунду. Мельком, почти украдкой, глянул на открытые двери шахты - той, в которой час назад исчезла Василенко.
Ничего.
Черный провал.
Тишина.
Только холодный воздух тянул откуда-то, снизу, пропитанный запахом застоя и смерти. Он сжал челюсть так, что на скулах заходили желваки. Развернулся. Ускорил шаг. Влад шел за ним, и их шаги гулко отдавались в пустоте, словно кто-то невидимый шел следом за ними.
Командный центр Врат встретил их тусклым свечением панелей. Мониторы моргали, словно тоже не высыпались. Где-то в глубине процессоров тихо гудели вентиляторы. Влад подлетел к главной консоли, его пальцы заметались по сенсорам. Он работал быстро, зло, без жалости к технике. На экране высветилась строка ввода адреса.
- Адрес? – Бросил он через плечо. Никита продиктовал длинную, заученную наизусть последовательность знаков. Двадцать четыре символа. Координаты «Абидос-2017». Его базы. Его людей. Его дома. Владислав вбил их, и система с тихим, вибрирующим гулом начала просчитывать маршрут. Секунда. Две. Три.
Врата начали набор. Мерцание в арке усилилось. Сначала редкое, слабое: как отблески далекой грозы. Затем – чаще, ярче, плотнее. Гул нарастал, заполняя пространство, проникая в грудную клетку, отдаваясь в зубах.
А затем… салатовый горизонт событий стабилизировался. Стал ровным, плотным, почти осязаемым.
- Готово, - выдохнул Семыкин. – Пошли.
Никита замер на мгновение, чтобы проверить снаряжение, убедиться, что ничего не забыто, чтобы…, просто собраться с мыслями. Они подождали, пока салатовый свет успокоится окончательно: ровная, манящая гладь иного пространства.
Никита шагнул вперед.
Владислав двинулся следом.
Мерцание схлопнулось за их спинами с тихим хлопком, и в Зале Врат «Голгофы» повисла гнетущая тишина.
***
Ее инстинкт сработал быстрее мысли. Когда створки с лязгом рванулись навстречу друг другу, Оксана даже не поняла, что сделала шаг назад: ноги сами выбросили тело из проема вовнутрь кабины. А в следующее мгновение кабина дернулась и, с визгом приводов, ушла вверх. Так резко, что Василенко присела, инстинктивно схватившись за поручень.
- Твою мать! Что за день такой, Господи!? – Выдохнула она, ее руки уже сами заметались по панели вызова. Кнопка за кнопкой. Первый этаж. Второй. Стоп. Аварийный стоп. Ноль реакции. Табло погасло, только тусклый индикатор питания моргал где-то в глубине панели, равнодушно и насмешливо. – Сука!!! – Она со всей силы ударила в центр панели управления.
Кабина резко остановилась. Двери разошлись в стороны.
Оксана замерла и прислушалась. Тишина. Только гул вентиляции где-то далеко, и стук собственного сердца, который сейчас, казалось, должен быть слышен на всей базе. Она осторожно выглянула в щель между створками - ничего, чернота. Потом она высунула ногу, и осторожно пошарила ей по полу - он был там, где и положено. Металлическая плита, холодная, пыльная. Тогда она буквально выпрыгнула из кабины, отскочив от нее, как от чумного трупа, и замерла, вглядываясь в темноту.
А потом случилось то, чему она не могла найти разумного объяснения. Ни тогда, ни потом, ни через год, ни через десять лет, если ей суждено было их прожить. Двери лифтовой кабины, - которую она только что покинула, чуть ли не с визгом, - начали открываться и закрываться. Без всякого повода. Без видимой причины. Просто – ш-ш-ш-хлоп! Ш-ш-ш-хлоп! Ш-ш-ш-хлоп! – створки сходились и расходились в равнодушном, механическом ритме, будто кабина дышала. Будто она была живой и никак не могла отдышаться после бешеной гонки.
Она смотрела на это, и мозг отказывался обрабатывать картинку. Потом внутренние двери кабины с лязгом захлопнулись окончательно, и кабина, вздрогнув, послушно поползла вниз. Внешние двери шахты сомкнулись следом.
Наступила тишина.
И темнота.
Хоть глаз выколи.
Василенко стояла столбом, наверное, целую минуту. Может, две. Может, час: в такой темноте время теряет всяческий смысл. Потом до нее дошло, что она дышит слишком часто и слишком мелко, и что в груди колет, а в висках стучит так, будто там поселился маленький отбойный молоток.
- Сука, - сказала она в голос. Звук собственного голоса немного привел в чувство. - Сука, сука, сука! – Далее она произнесла целую речь, которая состояла целиком из обесцененной лексики.
Ругань не помогла. Рука машинально хлопнула по карману ее рабочей куртки, выискивая зажигалку. Оксана выдохнула, мысленно поблагодарив всех богов, которым когда-либо молилась, особо упомянув того, который сделал ее курящей. Пачка «LM» синяя, зажигалка «Cricket» - прозрачная, с синим колпачком, заправленная дня три назад. Святые угодники, как же хорошо, что она так и не бросила эту гадость, как обещала маме в прошлом году.
Пальцы слушались плохо, но зажигалка чиркнула с третьего раза. Огонек вырвал из тьмы маленький кусочек реальности: пыльный пол, стену с облупившейся краской, табличку с номером этажа - она не успела разглядеть.
Оксана отошла от лифтового холла на несколько шагов, стараясь дышать ровнее. И тут, как по команде, двери шахты у нее за спиной снова ожили.
Ш-ш-ш-хлоп! Ш-ш-ш-хлоп! Ш-ш-ш-хлоп!
Она обернулась. Огонек зажигалки дрожал в ее руке, и в этом дрожащем свете двери казались живыми - они раззевались и захлопывались, раззевались и захлопывались, словно рот гигантской рыбы, выброшенной на берег и задыхающейся без воды. Ее пробрал такой ужас, что она едва не наложила в штаны. Позвоночник превратился в ледяной стержень, волосы на затылке встали дыбом, а в животе образовалась пустота, как перед прыжком с большой высоты.
- Да заткнись ты, падла! – Истерично заорала она на двери. – Заткнись, твою мать, заткнись!!! – Поток отборного русского мата, который она выдала в следующую секунду, мог бы впечатлить даже ее покойного деда, служившего когда-то в морской пехоте. Но двери было плевать. Они продолжали свое мертвое, бессмысленное дыхание. Ш-ш-ш-хлоп. Ш-ш-ш-хлоп. Ш-ш-ш-хлоп.
- В жопу, - выдохнула Оксана, когда матерный запас иссяк. – Пошли вы в жопу со своими концертами. Я ухожу.
И она пошла. Просто развернулась и зашагала по коридору, стараясь не обращать внимания на ритмичный хлопающий звук за спиной. Шаг. Еще шаг. Еще. Звук становился тише. Еще шаг. Еще. Хлопки стихали, таяли, пока не исчезли совсем, поглощенные тишиной и толщей бетона. Оксана вышла на перекресток двух коридоров и остановилась, поднимая зажигалку повыше. Пламя металось на сквозняке, отбрасывая дикие, ломаные тени на стены. И в этих тенях, в этой пляшущей полутьме она услышала звук. Чавкающий, влажный, ритмичный. Будто кто-то большой и мягкий переступал с ноги на ногу в луже киселя. Или будто сотни маленьких ртов причмокивали во сне.
Она замерла, прислушиваясь. Чавканье доносилось откуда-то из глубины левого коридора. Темного, узкого, уходящего в никуда.
- Да пошли вы все, - решила она. - Мне сейчас не до ваших концертов. – Она подошла к стене. – Понять бы, где я… - Она начала елозить огоньком по стене. В свете зажигалки, блеснуло стекло. Оксана подошла ближе: карта. Потрескавшаяся, засиженная пылью, но карта. Схема этажа с номерами секторов, коридоров, лифтов и аварийных выходов. Она поднесла зажигалку почти вплотную, вглядываясь в мелкие буквы. Пальцем провела по пыльному пластику, стирая грязь. И обомлела.
- Минус два, - прочитала она вслух, и собственный голос прозвучал так жутко, что она поежилась. - Это же почти наверху…, почти у самой поверхности… - Она провела пальцем по пыльному пластику, стирая грязь, вглядываясь в мелкие буквы. - Меня вынесло на минус второй, мать его… - Палец заскользил дальше, находя знакомые обозначения. Лифтовые шахты – сзади, там, откуда она пришла. Основные магистрали уходят в обе стороны от перекрестка. А в двадцати метрах по правому рукаву – маленький, почти незаметный значок. «Комната отдыха охраны».
«Чавканье» за спиной стало громче. Оксана резко обернулась, но в темноте ничего не увидела. Только звук – влажный, ритмичный, неумолимо приближающийся.
- Ладно. – Она немного помолчала. – Охрана, - она осторожно пошла по стене в нужном направлении. - У охраны есть оружие. У охраны есть рации. У охраны есть… - Она сглотнула, - надеюсь, есть, чем отмазаться от этого… - Она махнула рукой в сторону звука, даже не пытаясь подобрать слово. Выбора не было. Оксана рванула по правому коридору, светя умирающей зажигалкой и молясь только об одном – успеть.
Дверь комнаты отдыха нашлась быстро. Она была тяжелая, металлическая, с герметичным уплотнителем. Оксана дернула ручку - заперто. Дернула сильнее - бесполезно. Тогда она зажгла зажигалку в последний раз, осмотрела косяк и нашла то, что искала: панель аварийного открытия сбоку. Кнопка утонула в корпусе от старости, но Оксана вдавила ее ногтем, и дверь с шипением отошла на пару сантиметров. Она с трудом открыла ее и ввалилась внутрь, захлопнула створку и навалилась на нее спиной, задвигая ручной засов. Тяжелый, металлический, он вошел в паз с глухим стуком, прозвучавшим как выстрел.
Оксана прижалась ухом к холодному металлу и замерла.
Сначала было тихо. Потом, откуда-то издалека, - из глубины коридора, по которому она прошла некоторое время назад, - донеслось то самое чавканье. Только теперь «оно» было громче. И ближе. И «оно» приближалось.
А через минуту она услышала, как около двери, которую она только что закрыла, ожило что-то огромное. Мокрое. Голодное. Она не видела этого, но представила: тьма, которая движется. Тьма, которая чавкает, переливается, течет по полу, заливает стены, заполняет коридор от пола до потолка. «Это же абсорбенты, мать их…, и отца - тоже»….
- Сиди тихо, Василенко, - прошептала она, зажимая себе рот рукой, чтобы не закричать. – Оксана, сиди тихо, моя милая, хорошая, маленькая девочка. Они не знают, что ты здесь. Они не знают… - Она слышала, как лавина абсорбентов проползает мимо ее убежища, и молилась всем богам сразу, чтобы дверь выдержала. Чтобы засов не подвел. Чтобы эти твари не умели открывать двери.
Ее молитвы, - как ей показалось, - были услышаны. Чавканье стихло, уползая дальше по коридору, в темноту, в недра базы, к новым источникам тепла и жизни. Она сползла по двери на пол, обхватила колени руками и затряслась. Мелко, часто, не в силах остановиться.
- Я жива, - прошептала она, глотая слезы. - Я жива. Я жива. Я жива. – Зажигалка погасла. В комнате стало темно. Но Оксана уже не боялась темноты. Она боялась того, ЧТО ползает в этом мраке.
***
Салатовое марево Врат схлопнулось за спиной, оставив после себя лишь легкое гудение разогретых механизмов. Евстигнеев сделал шаг вперед и замер, вглядываясь в полумрак Зала Врат «Абидоса-2017». Рядом с ним замер Семыкин. Первое, что бросилось в глаза - две неподвижные фигуры у входа. ЛОКИ. В боевом режиме, с оружием наизготовку, их оптические сенсоры горели ровным красным светом. Но роботы даже не шелохнулись. Они смотрели сквозь прибывших людей, равнодушно сканируя пространство за их спинами.
- Ну, ни фига себе, вот это встреча, - выдохнул Семыкин, машинально опуская автомат. - Не стреляют. Даже не повернулись.
- Значит, наши рожи у них в базе как «свои» прошиты, - Никита коротко хмыкнул и быстро зашагал к выходу из Зала. - Спасибо Волкову, что догадался. Или Кирсанову. Неважно. Пошли. – Они миновали пост охраны, поднялись по короткому пандусу, и оказались в коридорах «Абидоса». База встретила их гулкой тишиной. Ни голосов, ни шагов, ни обычного для обитаемого места фонового шума. Только гул вентиляции и мерное гудение где-то глубоко в недрах реакторного отсека.
- Пусто, - констатировал Влад, озираясь по сторонам. – Тут словно вымерло все. – Он немного помолчал. – Не нравится мне это…
- Может, на постах?– Предположил Никита и ускорил шаг, направляясь к Командному Центру. – Или в столовой?
Дверь в Центр была распахнута настежь, внутри не было ни души. Мониторы в дежурном режиме, кресла пусты, на столе недопитая кружка уже остывшего кофе. Евстигнеев подошел к консоли, пробежал взглядом по показаниям датчиков. Все системы в норме, жизнеобеспечение стабильно, энергопотребление в пределах допустимых параметров. «Но люди... где все люди?!»
- Обойдем базу, - бросил он Семыкину. - Быстро.
Они прошли по главному коридору, заглянули в столовую - пусто, только столы, составленные вместе, и гора немытой посуды в мойке. Кают-компания - никого. Казармы - аккуратно заправленные койки, но ни одного человека.
- Это уже начинает напрягать, - признался Влад, когда они вышли к медблоку. - Может, эвакуация? Что-то случилось?
Никита толкнул дверь медблока и едва не расхохотался.
Внутри, на койках, на полу на матрасах, даже на двух сдвинутых стульях в углу - вповалку спали люди. Человек двадцать, не меньше. Кто в форме, кто в камуфляже, кто в одних подштанниках. Тишина нарушалась только мерным похрапыванием и чьим-то счастливым всхрапом во сне.
- Охренеть, - выдохнул Семыкин, прислоняясь к косяку. - Они тут просто... спят?
- Всю базу прочесали, а они в медблоке дрыхнут, - Никита покачал головой, но в глазах его плясали веселые искры. - Ну и порядки тут. – Он улыбнулся. – Ладно, это даже хорошо. Объяснять ничего не придется.
- А если проснутся? - Влад кивнул на ближайшего спящего: им оказался молодой сержант, который сладко причмокивал во сне, как ребенок.
- Не должны. – Ответил Никита. – Видишь, как навалялись? Похоже, тут ночь по местному времени. Они несколько суток точно не спали. – Он развернулся к выходу. – Не мешаем, просто идем в гараж. У нас дело, помнишь?
- Конечно. – Подтвердил Семыкин, осторожно закрывая дверь медблока, и направляясь вслед за Никитой. Гараж «Абидоса» встретил их запахом смазки, бензина и разогретой резины. Ряды военной техники, пара грузовиков, несколько «тигров» и - то, зачем они пришли - квадроциклы. С десяток машин, выстроенных у стены.
Никита подошел к ближайшему из них, окинул взглядом, присел, заглянул под панель.
- Электрический, - констатировал он с досадой. - Заряжать надо. А у нас времени в обрез.
Он прошелся вдоль ряда, осматривая машины. Большинство были на электротяге - тихие, экономичные, идеальные для рейдов по базе, но требующие подзарядки. И только в самом углу, - прикрытые брезентом, - стояли три квадроцикла, чей облик выдавал в них ветеранов с бензиновыми двигателями.
- Вот они, родимые, - Никита сдернул брезент и довольно хмыкнул. – «Японцы», старые, надежные. Аккумулятор только на стартер, а все остальное – механика. Заведем - и хоть до утра гоняй.
- Заводить прямо здесь? – Влад покосился в сторону выхода из гаража. - Шум поднимем. Всех людей перебудим, сто процентов.
Никита оглянулся на спящую базу и принял решение.
- Толкаем вручную до Врат. Заведем на «Голгофе», когда будем там. – Влад кивнул.
Первый квадроцикл оказался тяжелее, чем выглядел. Но двое мужиков - не барышни. Упираясь, матерясь сквозь зубы, они выкатили машину из гаража, покатили по коридору. Стараясь сильно не шуметь, они прокатили квадроцикл мимо медблока, мимо столовой, к Залу Врат. ЛОКИ у входа проводили их красными «восьмерками» на шлемах, но даже не шелохнулись. Свой. Не тронь.
Второй заход дался тяжелее: силы уже кончались, а габариты квадроцикла не позволяли развернуться в узких местах. Но они справились. Когда оба «японца» замерли в Зале Врат, рядом с аркой, Никита вытер пот со лба и согласно кивнул сам себе.
- Все. – Хрипло констатировал он. – Теперь можно и передохнуть минуту. – Он оглянулся на пустой Зал, на неподвижных ЛОКИ. – Но сначала ИРП. Я видел в гараже ящики. – Он откашлялся в кулак. – Жди тут.
Влад кивнул, и стал рассматривать механику. Никита сходил в гараж, взял коробку, в которой было десять индивидуальных рационов питания. Затем он взял малую гравитационную платформу, положил на нее четыре коробки с ИРП, воду, пару аптечек. Вернулся, оставил платформу рядом с квадроциклами.
- А ты запасливый сукин сын. – Влад улыбнулся до ушей.
- О, - Никита вернул улыбку, - ты еще и представления не имеешь: насколько я сукин сын. Семыкин тихо засмеялся, а Никита, - не теряя времени даром, - поднялся в Командный Центр, быстро нашел нужный интерфейс и запустил набор адреса «Голгофы».
Врата дрогнули, набирая нужные шевроны. Один, второй, третий... Врата начали набирать энергию, и в этот момент Владислав, - боковым зрением, - уловил движение. Оба ЛОКИ, до этого стоявшие как статуи, резко вскинули оружие и слаженным шагом направились куда-то вглубь базы.
- Никитос! – Влад повысил голос. – ЛОКИ пошли! – И напрягся, вглядываясь в пустой проход.
- Куда?! – Никита посмотрел через окно в Зал. – Роботов не было видно нигде.
- Не знаю, но они четко куда-то двинулись. – Ответил Влад, и Никита выскочил из Командного Центра. Направляясь к Залу, он успел заметить, как две боевые машины свернули на «автобан», ведущий... вверх. К верхним уровням. Туда, откуда атаковали джаффа. К нему подскочил Семыкин.
- Они наверх пошли. – Шокировано выдал Евстигнеев. – Что там может быть?
- Понятия не имею, но это-то подозрительно. - В голосе Семыкина зазвенела сталь. - ЛОКИ просто так не ходят: у них программа. Если они вскинули оружие и куда-то пошли, значит, засекли угрозу.
- Какую угрозу на пустой базе? Назад! – Никита уже бежал в Зал Врат.
- Может, уже и не такой пустой? – Вопрос Влада повис в воздухе.
Никита влетел в Зал, бросил взгляд на квадроциклы, на стабилизировавшийся горизонт событий Врат.
- Быстро перегоняем технику на ту сторону. А потом... - Он запнулся, глядя в сторону коридора, куда ушли ЛОКИ. - Потом надо выяснить, что «там», - он ткнул пальцем вверх, - происходит. Если ЛОКИ кого-то засекли, мы обязаны это знать.
Вдвоем они перекатили квадроциклы и гравитационную платформу с припасами сквозь салатовую мембрану. Раз, другой, третий. Машины глухо стукнулись колесами о пол Зала Врат «Голгофы». Гравиплатформа замерла рядом. Никита выглянул в проход: пусто, только вдалеке мигает красным одинокий ЛОКИ, оставленный Ольгой. «Значит, здесь пока спокойно».
- Возвращаемся, - скомандовал он. Они шагнули обратно на «Абидос». Врата за спиной схлопнули горизонт событий. Никита посмотрел на Семыкина.
- В арсенал. – Он немного помолчал. – Людей пока не будим. Надо взять чего-нибудь посерьезнее, чем просто автоматическое оружие. А потом наверх. За этими ЛОКИ.
- Они сами все услышат, если начнется заварушка. – Влад страшно ухмыльнулся. – Но да, я готов. – Никита согласно кивнул.
Где-то наверху глухо зарычал привод - ЛОКИ ускорились, почуяв цель. Влад переглянулся с Никитой. Оба ускорили шаг.
Арсенал «Абидоса» их не подвел: гранаты, автоматы. Пара «мух» для тяжелых случаев, запасные магазины. Никита надел на себя РПО «Шмель-М», еще один взял в руки за ремни, взял снайперскую винтовку, патроны. Он набил подсумки до отказа, проверил оружие и вышел за Владом на автобан, который вел наверх.
- Возьми это. – Он передал тубус Владу, который уже успел взять автомат. – Пригодится. – Увидев на лице Семыкина удивление, он пояснил. – Это реактивный переносной огнемет.
- Пешком пойдем? – Уточнил Влад, принимая оружие. – Или сразу по-пластунски?
- Пешком. – Кивнул Никита. – Лифт шумный, медленный и по одному маршруту. А мы не знаем, куда именно ЛОКИ пошли, и что там наверху. Пешком тише, и можно в любой момент рассредоточиться.
Они начали подъем. Вокруг - бетон, кабель-каналы, таблички с номерами уровней. Вес оружия давил на плечи. Стояла тишина, только их шаги гулко отдавались в пустоте. Где-то впереди, на несколько этажей выше, мелькнул красный свет - ЛОКИ продолжали свое движение.
- Что они могли там найти? – Тихо спросил Семыкин. – На что среагировать?
- Не знаю, - честно признался Никита. - Но если даже железки взбесились, нам точно стоит «это» проверить. – Они шли вверх, в темноту, вслед за безмолвными машинами, и у обоих в голове крутился один и тот же вопрос: кто или что могло активировать боевые протоколы ЛОКИ на базе, которая считалась пустой?
***
После слов Мамаева «И мы будем готовы», в казарме повисла та особенная тишина, та, которая бывает лишь перед бурей. Полковник еще раз обвел взглядом своих людей: Эфу, Рекса, Контура, и остальных, которые явно были с Эфой, нескольких бойцов, которые держались чуть поодаль, но внимательно слушали. Он подошел к своей койке, сел на край, жестом пригласив остальных приблизиться. Теперь, когда командиры других контингентов ушли, можно было говорить, почти открыто: но только почти. Уши могли быть где угодно.
- Значит, так, - начал Мамаев вполголоса, но так, чтобы каждый слышал. – Расклад вы видели. Турки, иранцы, корейцы – они с нами в одной лодке, но это не значит, что мы должны им слепо доверять. Пакт – это хорошо, но свои глаза и уши никто не отменял.
Он перевел взгляд на Эфу:
- Ты, дорогуша, будешь моим заместителем по связи с остальными группами. Если что-то пойдет не так, если заметишь хоть малейшее отклонение от договоренностей: докладывай сразу мне. Лично. И без свидетелей.
Эфа коротко кивнула, ее глаза блеснули азартом. Она явно была рада, что ей доверили такую роль.
- Контур, - Мамаев повернулся к нему, - ты же отвечаешь за наших «гостей». - Он кивнул в сторону Райса и Купера, которые все еще сидели на своих нарах, «изучая» что-то в своем планшете. - Лю и Семенов - твои глаза. Но ты должен сам составить о них впечатление. – На лице мужчины возник вопрос, и Мамаев дал подсказку. – Подойди к ним, поговори. О чем угодно: о технике, о дороге, о погоде, в конце концов. Проверь, как они реагируют, не сбиваются ли. Хотя, если это профессионалы, они будут держать легенду идеально.
- Но идеальность - это тоже подозрительно. – Вставил кто-то.
- Именно. – Кивнул Мамаев, и посмотрел на Контура. - Ищи зазоры. Любые.
Контур кинул, и понимающе усмехнулся:
- Понял, товарищ полковник. Сделаем.
- Рекс, - Мамаев посмотрел на здоровяка, который стоял, скрестив руки на груди, - ты со мной. Будешь прикрывать меня на случай, если американцы решат устроить нам «внезапную проверку» перед отправкой. Держи оружие при себе, но не свети его, не давай им повода для подозрений. – Мужчина кивнул. – И следи за дверью - кто входит, кто выходит. – Он посмотрел в глаза бойца. – Это тоже важно. Слон, ты с ним.
Слон кивнул, его массивная фигура, словно стала еще более внушительной. Рекс только смачно зевнул.
- И последнее, - Мамаев понизил голос до едва слышного шепота, и все инстинктивно подались вперед. - То, что мы сейчас обсуждали про «переселение элит»: не просто теория. – Он помолчал, решая, что же сказать дальше. – Если это правда, то мы не просто пушечное мясо, мы свидетели, которых уберут, как только они получат то, что хотят. – Он выдержал паузу, чтобы все проникнулись чувством ответственности. – Поэтому там, на Абидосе у нас будет две задачи: первая – выжить, а вторая – найти способ передать эту информацию на Землю. Не американцам. Нашим правительствам. Если они не знают, что задумали их «союзники», они должны узнать.
- А если наши правительства так же в доле? – Тихо спросила Эфа.
- Тогда, - жестко отреагировал Мамаев, - мы будем действовать по обстановке. Но это все – потом. Сначала – Абидос и встреча с «этим самым Волковым». Все, работаем. – Он развалился на своей кровати, делая вид, что будет спать, но глаза оставались открытыми, и краем глаза он продолжал наблюдать за людьми в помещении.
Группа бесшумно разошлась, каждый занял свою позицию. Контур, поправив ремень, неторопливо направился к «технарям». Лю и Семенов, - которые сидели у двери, - едва заметно кивнули ему, давая знак, что «объекты» под контролем.
Райс и Купер краем глаза заметили приближающегося Контура. Райс мысленно выругался: «Началось, твою мать». Он продолжал смотреть в планшет, делая вид, что изучает какие-то схемы, но все мышцы напряглись.
Контур подошел и остановился в двух шагах, небрежно прислонившись к соседней койке.
- Ну что, орлы, как оно? – Спросил он с легкой, почти дружелюбной улыбкой. – Наверное, вы не привыкли к такой тесноте?
Райс поднял голову, изобразив усталую вежливость:
- Да уж, условия спартанские. – Улыбнулся он. – Но мы люди привычные. Лишь бы розетки были, а то батареи сдохнут – и пиши, пропало.
- А вы, я смотрю, с ноутбуками на «ты», - Контур кивнул на кейсы. - Тяжелая техника?
- Диагностическая, - спокойно ответил Райс. - Сканеры, анализаторы сети, есть пара осциллографов. Ничего особенного, стандартный набор для аудита энергосистем.
- И много у вас таких «объектов»? – Контур задал вопрос как бы между прочим, но Райс уловил в нем скрытый интерес.
- По-всякому. - Он пожал плечами. – В основном АЭС, крупные подстанции. Иногда выезжаем на заводы, если там проблемы с сетью. – Вздохнул он. – Работа как работа. Ничуть не хуже, и не лучше… твоей.
Контур кивнул, сделал паузу, словно обдумывая следующую фразу.
- Значит, ядерные объекты. А объекты военного назначения вас тоже пропускают?
Райс внутренне напрягся, но голос остался ровным:
- Бывает. – Он кивнул, как бы подтверждая свои слова. – Допуска есть. Но обычно нас не особо афишируют. Привозят, показывают, что надо проверить, и - вперед. – Он немного помолчал, и закончил. – Политика нас не касается.
- Это правильно, - Контур усмехнулся. - Политика – вещь очень грязная. Ладно, бывайте. – Он пожал руки обоим мужчинам. – Если что надо - обращайтесь, мы поможем, чем сможем. – С этими словами он развернулся и неторопливо пошел обратно, но Райс заметил, как тот краем глаза оценивающе скользнул по их кейсам.
Когда Контур отошел на безопасное расстояние, Купер чуть заметно выдохнул:
- Проверка.
- Ага, - одними губами ответил Райс, внимательно смотря на Семенова краем глаза. - Первый звонок. Дальше будет только хуже.
Они снова уткнулись в свои планшеты, делая вид, что что-то изучают. Но оба краем глаза следили за обстановкой. Лю и Семенов у двери больше не скрывали своего внимания: они открыто поглядывали в их сторону. Рядом с ними появился еще один китаец, которого Райс раньше не замечал. Тот тихо переговаривался с Лю, и оба время от времени бросали взгляды на «технарей».
Время тянулось мучительно медленно. В казарме установилась та особенная атмосфера, когда все делают вид, что заняты, но на самом деле каждый нерв натянут до предела. Кто-то из русских вполголоса переговаривался, кто-то чистил оружие, кто-то просто лежал на койке, - как Мамаев, - и рассматривал потолок. Но Райс чувствовал: за каждым их движением следят. Они были под колпаком, и это ощущение не покидало ни на секунду.
Купер, не поворачивая головы, тихо прошептал:
- Как думаешь, сколько у нас времени до отправки?
- Понятия не имею, - так же тихо ответил Райс. - Если верить тому, что говорили про «скоро». Надо быть готовыми в любой момент.
- К чему именно?
Райс чуть заметно усмехнулся:
- Ко всему. Включая то, что нас могут обыскать. Надеюсь, твои игрушки хорошо спрятаны.
- Не парься, - буркнул Купер. - Без специального сканера не найдут. А таких сканеров у них тут нет.
- Откуда знаешь?
- Если бы были, они бы уже нас просканировали. – Философски произнес Купер. – А так - просто смотрят. Значит, техники у них минимум. – Это было слабым утешением, но Райс понимал, что Купер прав. Пока они могли только ждать и надеяться, что легенда выдержит.
Внезапно дверь казармы снова открылась. Вошел американский офицер в сопровождении двух солдат. Он окинул взглядом помещение и громко объявил:
- Внимание! Через два часа построение у Врат. Всему личному составу объединенного контингента быть готовым к переходу. Проверьте снаряжение, оружие и личные вещи. Техническим специалистам - иметь при себе оборудование. Вопросы? – Вопросов не было. Офицер развернулся и вышел, дверь с лязгом закрылась.
В казарме началось движение: все солдаты разом засобирались, зазвучали приказы сержантов, защелкали замки ящиков. Райс и Купер переглянулись. Райс почувствовал, как внутри все сжалось. Два часа - это или достаточно, чтобы подготовиться, или катастрофически мало, особенно если что-то пойдет не так.
Мамаев, услышав объявление, встал с кровати и подошел к своим людям. И распорядился:
- Эфа, Контур, Рекс, Слон – ко мне. Остальные - по местам, проверить амуницию. Через час доклад.
Он повернулся и встретился взглядом с Цзин Сяо, который уже шел к нему от китайской половины казармы. Китаец выглядел сосредоточенным.
- Начинается, - тихо сказал он.
- Да, - кивнул Мамаев. – Наши готовы?
- Да. Лю и Семенов будут наблюдать за «техниками» в процессе перехода. Если увидят хоть что-то – сразу же дадут знак.
- Добро. Держим связь жестами, как договаривались.
Они обменялись коротким рукопожатием и разошлись.
Тем временем ставленники майора Андерса неторопливо собирали свои кейсы, стараясь не привлекать внимания. Райс то и дело бросал взгляды на русских и китайцев, отмечая, как четко и слаженно они работают. «Боевая машина», - подумал он. – «И мы внутри нее. Как винтики, которые в любой момент могут выбросить».
Застегивая ремень на кейсе, Купер вдруг тихо сказал:
- Знаешь, что самое хреновое?
- Что?
- Абидос может оказаться для нас последней остановкой. И не из-за инопланетян или реакторов. А из-за этих ребят. – Он кивнул на группу. Райс ничего не ответил. Купер был прав. Время пошло. Через два часа неведомые этим людям «Врата» откроются, и они все вместе шагнут в неизвестность. Но самое страшное было не в ней. Самое страшное было в тех, кто шел с ними рядом, уже откровенно считая их своими врагами.
***
Хаммонд возник на его пути неожиданно – майор Андерс и слова не произнес. Ему просто не дали этого.
- В мой кабинет! – Зарычал Джордж, как только его узнал.
До порога шли молча, но майор кожей чувствовал, что что-то не так. Он задавал себе вопросы – что произошло, и почему Хаммонд ведет себя так. Но «додумать» он не успел.
Дверь в кабинет Хаммонда распахнулась так резко, что ручка врезалась в стену. Майор Андерс влетел внутрь, едва успев среагировать, чтобы не споткнуться о порог. Генерал Хаммонд, зашел следом, от его фигуры веяло могильным холодом. Он с силой захлопнул дверь за собой. Щелчок замка прозвучал как выстрел.
Андерс обернулся. Хаммонд стоял на одном месте, ничего не говоря, но по его виду майор понял: ему грозит разнос. Генерал стоял, упершись костяшками пальцев себе в бока, и смотрел на Андерса так, словно перед ним был не офицер, а личный враг, которого он мечтал расстрелять собственными руками уже долгое время. Андерс замер, не понимая, что делать. Он лишь видел, что Хаммонд сам, - только что, - захлопнул дверь в собственный кабинет. Но спорить с генералом в таком состоянии было самоубийством. Андерс молча стоял, вытянувшись по струнке.
Генерал приблизился к нему вплотную. Было видно, что он был старше, тяжелее, но сейчас в нем чувствовалась такая ярость, что майор, непроизвольно, сделал полшага назад.
- Ты хоть понимаешь, ЧТО ты натворил, bastard?! – Голос Хаммонда гремел под низкими потолками его кабинета. - Ты вывел своих людей с Абидоса в панике, как последний трус! Как дезертир! Ты оставил русских одних на базе, на которой вот-вот что-то случится, или уже случилось!!! Ты отправил этих..., - он ткнул пальцем в сторону казарм, - этих своих «технарей» в самое пекло, даже не удосужившись проверить, кто их будет окружать!
Андерс открыл рот, но Хаммонд не дал ему и слова вставить.
- Молчать!!! Я не закончил! – Он схватил пульт со стола и ткнул в кнопку. На экране, висящем на стене, появилось изображение. Казарма. Русские, китайцы, турки, иранец, кореец. Совещание.
Андерс похолодел. Это была та самая запись. Та, которую он слушал через уши Райса и Купера. Но, оказалось, Хаммонд смотрел ее целиком, со стороны, с камер наблюдения, о существовании которых Андерс даже не подозревал.
- Ты слышал это, майор?! - Хаммонд изо всех сил ударил кулаком по столу, над которым висел экран, где Мамаев и Цзин Сяо обменивались рукопожатием. - Они ТОЛЬКО ЧТО создали, свой чертов военный союз! У них пакт! Они будут друг друга прикрывать! А твои люди, - в его голосе послышалась неприкрытая угроза, и он ткнул пальцем в Андерса, - эти твои гребаные «технари» от «Дженерал Электрик» сидят в самом центре этого осиного гнезда, и русские уже пасут их как подозрительных!
- Сэр, мои люди профессионалы, они...
- ОНИ ТРУПЫ!!!!! ТОЛЬКО ЕЩЕ НЕ ЗНАЮТ ЭТОГО!!!!!!! – Заревел Хаммонд подобно раненому медведю так, что у Андерса заложило уши. - Если эти, - он снова ткнул в экран, где Эфа и Рекс о чем-то переговаривались, - если эти волки поймут, что твои «технари» - на самом деле не технари, а шпионы, - их порежут на месте! Порежут на куски и скормят местной фауне, если она там есть, на той чертовой планете! И никто никогда не найдет даже их жетонов!
Андерса протрясло. Он сглотнул. Он знал, что Хаммонд прав. Знал с того самого момента, как услышал разговор всех командиров. Но признавать это вслух означало подписать себе приговор.
Своими руками.
- Сэр, - начал он, пытаясь сохранить остатки самообладания, - у меня все под контролем. Мои люди ничего не знают о конечной цели операции. Если их раскроют, они не смогут выдать ничего, кроме легенды. А их легенда...
- А их легенда рассыплется в тот момент, когда кто-нибудь из этих «союзничков», - перебил Хаммонд, и ткнул пальцем в экран, где мелькнул Пак Чхоль со своим переводчиком, - задаст им хотя бы один правильный вопрос! - Генерал с силой бросил пульт на стол, и тот отскочил, едва не упав на пол. - Ты хоть понимаешь, кого ты туда отправил, asshole?! – Он дал паузу, но Андерс и слова не сказал. – Это не просто солдаты! – Продолжил Хаммонд, тяжело дыша. – Это чертов русский спецназ, китайская разведка, турецкие «Серые волки», иранские стражи их чертовой исламской революции и северокорейцы, которые вообще непонятно как здесь оказались! – Его глаза налились кровью. – Они нутром чуют опасность за версту! Они уже заподозрили твоих людей! А если они их раскроют, они поймут, что мы за ними следим! И тогда – все, конец любой координации! Они будут действовать сами по себе, и мы потеряем Абидос навсегда! Ты это понимаешь, douchebag?! Мы…
Андерс молчал, понимая, что любое его слово только разжигает огонь.
Хаммонд вдруг схватился за грудь. Лицо его побледнело, на лбу выступила испарина. Он тяжело оперся о стол, пытаясь перевести дыхание.
- Ты... - прохрипел он, глядя на Андерса с такой ненавистью, что майору стало не по себе. - Ты угробил мне ВСЕ! Я собирал этот контингент по крупицам, мы с Президентом полгода убеждали их правительства, что мы действуем в общих интересах... А ты со своим гребанным планом про Вавилон... - Он снова схватился за сердце, и голос его сорвался на хрип. – Я этого так не оставлю, Андерс! Ты дезертир! Ты бросил своих людей на Абидосе! Ты...
Генерал не договорил. Лицо его исказила гримаса боли, он покачнулся и рухнул в кресло, судорожно хватая ртом воздух. Рука его потянулась к кнопке вызова, но не дотянулась – пальцы только скользнули по краю стола.
Андерс смотрел на него. Секунду. Две. Три. Пять. В голове пронеслось: «Если он сдохнет прямо сейчас, все спишут на сердечный приступ. И никто не свяжет это с нашим разговором. Я успею уйти. Я успею проскочить через Врата с группой...»
Хаммонд поднял на него мутнеющий взгляд. В этом взгляде читалось не только страдание, но и понимание. Он видел, что Андерс не двигается. Что Андерс колеблется.
- Помоги... – едва слышно выдохнул он.
Андерс сделал шаг к двери. Открыл ее. Оглянулся. Хаммонд сидел в кресле, сжимая грудь, и смотрел на него с такой мольбой, и, одновременно, с таким презрением, что Андерсу захотелось провалиться сквозь землю.
- Я позову помощь, - сказал Андерс ровным голосом. - Сейчас.
Он вышел за дверь. Закрыл ее за собой. И просто пошел по коридору.
Не побежал. Не позвал никого. Пошел, смешиваясь с потоком солдат и техников, которые сновали по базе в преддверии переброски контингента. В голове стучало: «Только бы успеть. Только бы дойти до Врат. Только бы проскочить с группой, затеряться среди своих людей... А там – Абидос, Волков, русские... И мои люди. Которые ничего не знают. Которые даже не подозревают, что их командир только что дал умереть генералу».
Он шел быстро, но не бежал, стараясь не привлекать внимания. В кармане зазуммерил коммуникатор – вызов с поста охраны. Андерс отключил звук. «Поздно, - подумал он. - Если они уже нашли его, у меня есть пара минут, пока они будут возиться с ним. У меня есть пара минут, чтобы стать частью этой толпы и исчезнуть».
Он почти дошел до дверей, ведущих в зал Врат, когда сзади послышался топот. Несколько человек в форме медицинской службы пробежали мимо него в сторону кабинета Хаммонда. Андерс проводил их взглядом и ускорил шаг. «Они успели, - понял он. - Кто-то вызвал помощь. Черт. Будь оно все проклято».
Но останавливаться было нельзя. Он вошел в Зал, где уже строился объединенный контингент. Русские, китайцы, турки, иранцы, корейцы - все стояли отдельными группами, но Андерс уже знал, что это только видимость. Он уже знал, что они договорились. Что теперь они - единый организм, готовый защищаться от любого, кто покажется угрозой. Потом он нашел взглядом Райса и Купера. Те стояли со своими кейсами, стараясь быть незаметными. Андерс поймал взгляд Райса и едва заметно кивнул: «Держитесь».
В этот момент в Зал вошел офицер медицинской службы, огляделся и направился прямо к Андерсу.
- Майор Андерс? – Спросил он, тяжело дыша, явно после бега.
Андерс внутренне сжался, но лицо осталось невозмутимым.
- Слушаю вас.
- Сэр… - Офицер немного подождал. - Генерал Хаммонд... у него сердечный приступ. Он в тяжелом состоянии, но врачи сказали, что жить будет. – Мужчина сглотнул. – Он просил передать... – Он явно замялся. – Он просил передать, что хочет вас видеть. Немедленно.
Андерс почувствовал, как земля уходит из-под ног. «Жив…, Хаммонд жив». И он хочет его видеть.
- Сейчас подойду, - сказал Андерс, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Только закончу здесь, - и приду. – Офицер кивнул и убежал.
Андерс посмотрел на Врата. До переброски оставалось менее полутора часов. Если он пойдет назад к Хаммонду, - его могут задержать. Могут арестовать прямо в лазарете. Но если не пойдет - это будет прямое неповиновение, и тогда его найдут и притащат силой.
Выбора не было. Он медленно развернулся и пошел обратно, чувствуя, как на него смотрят десятки пар глаз. Русские. Китайцы. Все те, кого он собирался использовать и бросить.
В коридоре, ведущем к лазарету, он вдруг остановился и прислонился к стене. Руки дрожали. Он только что дал умереть человеку. Своему командиру. И этот человек выжил. «Что теперь?» - пронеслось в голове. – «Что он скажет? Что сделает? Прикажет арестовать? Расстрелять?» Андерс глубоко вздохнул, вытер пот со лба и пошел дальше. «Игра еще не закончена. Хаммонд жив, но он в лазарете и не может отдавать приказы». Значит, у него еще есть время. Время добраться до Врат. Время исчезнуть на Абидосе. А там - будь что будет.
Минуту спустя он вошел в лазарет. Хаммонд лежал на койке, его тело было подключено к кардиомониторам, и утыкано капельницами. Вокруг суетились врачи. Увидев Андерса, генерал попытался приподняться, но бессильно упал на подушку. Его губы зашевелились, но слов не было слышно. Андерс подошел ближе, наклонился.
- Сэр? – Тихо спросил он, изображая заботу. Хаммонд смотрел на него с такой ненавистью, что ему стало не по себе. Но генерал не мог говорить. Не мог отдать приказ. Трубки, провода, кислородная маска – все это делало его беспомощным.
Майор выпрямился и встретился взглядом с врачом.
- Он будет жить? – Спросил он.
Медик кивнул.
- Должен, - ответил он. - Если повезет. Но ближайшие сутки – критические. Ему нужен полный покой.
Андерс кивнул и, бросив последний взгляд на Хаммонда, вышел из лазарета. В коридоре он позволил себе улыбнуться, - и тут же одернул себя, оглянулся. Никто не видел
- Критические сутки. – Тихо сказал он, не обращаясь ни к кому прямо. - За сутки можно многое успеть. Например, уйти на Абидос, генерал, сэр. - Он почти бегом направился обратно в зал Врат, где уже началось построение. Через сорок минут Врата откроются. И Андерс шагнет в них вместе с контингентом.
«А Хаммонд пусть лежит. Пусть выздоравливает. К тому времени, когда сможет отдавать приказы, я буду уже вне его досягаемости. А что там: война, хаос, русские, инопланетяне – одному Богу известно». Он будет там. Он, и два его агента, которые ничего не знают о том, что их командир только что перешел Рубикон.
***
Семыкин и Евстигнеев почти догнали пару ЛОКИ. Красные огни сенсоров мелькали где-то впереди, когда сверху, с уровня «захода в гараж, и на автобан» гулко ударили выстрелы. Очередь. Короткая, злая, похожая на лай крупнокалиберного пулемета. Потом еще одна. И еще.
- Твою мать! - Никита рванул вперед, забыв про усталость. - ЛОКИ открыли огонь! Наверх, быстро! – Они побежали, постоянно следя за тем, чтобы не упасть на крутом подъеме. Выстрелы стихли так же внезапно, как и начались. Наступила тишина, которая всегда была страшнее любого шума.
- Как ты думаешь, снова вторжение? – Прохрипел Влад.
- Джаффа, - выдохнул Никита на бегу. – Это они, вот жопой чую, снова прорвались. – Он откашлялся. – Они за своим господином пришли, прямо-таки чувствуют, что их гоа’улд где-то тут еще… суки, мать их…, поубивал бы… всех! – Он не знал, откуда взялась эта уверенность, но интуиция кричала: если ЛОКИ стреляли, значит, кто-то пытался проникнуть либо в гараж, либо подобраться к источнику энергии.
Они влетели в гараж и замерли на пороге, пытаясь отдышаться и осмыслить увиденное. Два ЛОКИ стояли у входа в пространство гаража, их оружие было направлено в сторону распахнутых ворот, которые были взорваны, и которые, - по всей видимости, - ранее были закрыты каким-то-там «кинетическим барьером». А прямо на въезде, - перекрывая его, - лежали две огромные туши. Животные. Никита никогда таких не видел: размером с хорошую лошадь, они были покрыты грубой чешуей, с длинными хвостами и раскрытыми пастями, которые были полны острых зубов. Из многочисленных ран на их телах сочилась густая, темная кровь.
- Что за хрень? – Выдохнул Семыкин, подходя ближе и вглядываясь в мертвые туши. – Это точно не джаффа. – Он помолчал. – И… это вообще не люди.
Евстигнеев кивнул.
- Местная фауна, - Никита подошел к генераторам. - Пришла на тепло и свет. И нашли проблемы на свои шеи и лапы. – Говоря это, он внимательно осматривал их. Они молчали. Индикаторы на панелях погасли, вентиляторы остановились, только слабый запах гари и перегретой проводки висел в воздухе. Никита рванул защитную крышку, заглянул внутрь, выругался сквозь зубы и принялся ощупывать корпус.
- Судя по всему: и на хвосты – тоже. – Влад подошел ближе, рассматривая трупы.
- Баки сухи, как мартини. – Констатировал Никита, осматривая вторую машину. – Оба бака пустые: выработали все топливо. До капли.
- Нам надо долить бензин, и снова запустить их, тогда перекроем этот проем в стене. – Семыкин внимательно посмотрел на Никиту. – Как ты думаешь, сколько у нас времени, пока нет энергии? - Влад уже оценивал обстановку, автоматически просчитывая варианты.
- Хрен его знает. - Никита обвел взглядом гараж. - Но без генераторов мы точно не сможем перекрыть эту дыру. – Он заметался по гаражу, заглядывая в углы, в кузова вездеходов, вскрывая ящики, которые стояли в их кузовах. И вдруг замер у стены, где в беспорядке стояли канистры.
- Есть! - Он схватил одну, встряхнул. – Горючее, вон «его» сколько!
Семыкин подскочил к нему, тоже взял канистру, проверил вес.
- Канистр пять – точно есть. – Он посмотрел на Никиту. – Но надолго ли хватит?
- По пять литров в каждый бак, - прикинул Евстигнеев, уже таща двадцатилитровую канистру к генератору. – Должны запуститься. А потом посмотрим. – Он начал возиться с заливными горловинами, когда Влад вдруг напрягся, вглядываясь в проем ворот.
- Послушай-ка, - его голос прозвучал ровно, но в нем звенела сталь. – Ты же не против, если я, - пока, - уберу «это»? - Он кивнул на туши. - Чтобы не привлекать новых гостей. – Не дожидаясь ответа, Семыкин шагнул к ближайшему животному, присел, сосредоточился. Никита видел краем глаза: воздух вокруг Влада пошел рябью, и тело убитой твари дрогнуло и медленно, - будто под водой, - поплыло в сторону. Биотика работала бесшумно и жутковато. Туша скользнула по воздуху, миновала распахнутые ворота и плавно опустилась на бетонную площадку за пределами гаража. Вторую постигла та же участь.
- Красиво работаешь, - не оборачиваясь, бросил Никита, закручивая крышку на первом генераторе.
- Как научили, - буркнул Влад, отряхивая руки, хотя они были чисты. - Запускай уже.
На улице послышался рык нескольких животных. Никита нажал кнопку старта. Генератор чихнул, кашлянул, дернулся и вдруг загудел ровно, мощно, как проснувшийся зверь. Индикаторы загорелись зеленым. Проем двери мигом закрыла голубая дымка. Шум улицы не заглох, более того – они увидали несколько крупных теней. Одна особь направилась на вход, но уперлась головой в стену кинетического барьера. Прозвучал громкий рев – она бросилась вперед. На стене «дымки» осталось темное пятно. Сам зверь упал, и его тело стали рвать его же сородичи.
- Ужас какой. – Констатировал Никита, и впер в Семыкина офигевший взгляд. – Представь, ЧТО было бы, если они прорвались, когда мы перешли бы на «Голгофу»?! – Он замолчал, оценивая варианты. – И, если бы этих роботов – не было бы?!
Влад не ответил. Но по его виду Никита понял, что уж точно – ничего хорошего. Он поежился, и внимательно осмотрел второй генератор, тоже долив в него бензина.
- Он запустится тогда, когда заглохнет этот. – Он кивнул на работающую машину. – А когда…
Семыкин положил ему руку на плечо. Никита приподнял бровь в вопросе.
- Оставим роботов тут. – Предложил он. – Обоих.
- Но… - Начал Евстигнеев.
- Потом проходим к нам, - Влад показал на пол, имея в виду Врата. – И берем большую платформу отсюда, заряженную. – Никита ничего не говорил, слушая план. – Я гружу роботов от нас – мы перевозим их сюда, и тут заряжаем. – Никита кивнул, соглашаясь. – Мы натаскаем сюда столько «охраны», что…
- … ее будет больше, чем реальных обитателей. – Закончил Никита, и хлопнул Влада по плечу. – Твой план принимается, и начинает воплощаться в жизнь. – После чего он аккуратно завинтил крышку бака. – Пошли. У нас есть десять часов, Влад. – Семыкин кивнул. – Минимум десять часов непрерывной работы. – Он оглянулся на ЛОКИ, которые спокойно стояли на посту, их сенсоры сканировали пространство. – Хватит, чтобы зарядить тех наших железных парней, которых мы сюда притащим…
Влад подошел к зарешеченной шахте.
- Лифт, - он вдруг резко повернулся к Никите. - А что, если...
Он не договорил. Никита нажатие кнопки вызвал репульсорную платформу. Та послушно поднялась из шахты, зависнув на уровне гаража.
- Давай вниз, - коротко бросил он. - Надо проверить, как там наши спящие красавцы. – Влад улыбнулся. – И затем – в наш второй дом, забрать подкрепление. – Они спустились на платформе, оставив ЛОКИ у входа в гараж. Красные «восьмерки» равнодушно проводили их, продолжая сканировать пустоту.
Нижний уровень встретил их все той же тишиной. Никита заглянул в медблок: люди спали. Кто-то перевернулся на другой бок, кто-то всхрапнул, но никто не проснулся. Им даже не снилось, что наверху только что отбивали атаку каких-то доисторических тварей.
- Хорошо спят, - усмехнулся Влад. – И «это» здорово. Не надо будет объяснять, зачем нам столько ЛОКИ.
- Сколько их тут вообще? – Никита уже прикидывал расклад.
- В арсенале и на постах - штук десять, не меньше. - Семыкин посмотрел на карту, которая висела на стене. – Плюс те двое, что охраняют нас наверху. Но нам нужно забрать тех, что на зарядке сейчас: Ольга просила. – Никита кивнул, соглашаясь с планом. – А та гора, что у нас на базе, в том ангаре стоит… они сейчас холодные, бесполезные.
- Заряжать будем здесь. – Сказал Никита, констатируя факт.
- Конечно, а как ты хотел? – Вытаращил глаза Семыкин. – У них там своих проблем хватает, и мы не будем грузить нашу базу лишним энергопотреблением. Мы их зарядим тут, - сколько Ольга еще скажет – перегоним через Врата, и потом решим, сколько нам еще нужно, чтобы оставить здесь. На этой базе.
Логика была железной.
- Тогда идем в арсенал «Голгофы». – Никита взял еще одну гравитационную телегу. – Ты грузишь биотикой «там», я отвечаю за зарядку «здесь». Договорились?
- Конечно.
Они прошли через Врата на «Голгофу». Салатовое марево сомкнулось за ними, оставив базу «Абидос» досматривать свои сны. В Зале Врат «Голгофы» их встретил все тот же одинокий ЛОКИ, равнодушно мигающий красным глазом.
- Теперь работаем быстро, - сказал Никита, уже направляясь к выходу, - и качественно. Времени у нас – как я и сказал, часов десять, пока те два генератора тянут. – Влад внимательно посмотрел на него. – Один генератор заглохнет, второй включится сразу. – Семыкин кивнул. – Потом надо возвращаться и следить за ними, конечно, ЛОКИ там дрозда дадут всем тем, кто позарится на все наше добро, но…
- Я понял. – Перебил его Влад, кивнув согласием. – А если наверху джаффа снова полезут?
Евстигнеев задумался. Тревожить людей раньше времени не хотелось.
- Тогда придется дежурить по очереди. – Сказал он. – Но сначала роботы. Без них мы там, - как на автобане, так и вообще, - подобны слепым котятам. – Они направились в арсенал «Голгофы», оставляя за спиной тишину и тусклый свет аварийного освещения. Впереди была РАБОТА, тяжелая, но необходимая. И оба знали: каждый заряженный ЛОКИ – это шанс для группы как Монро, как и для Оксаны, и, - в общем, - для всех, кто еще держался на той базе, которая была практически пустой.
***
Андерс быстро шел по коридору к Залу Врат, и каждый шаг отдавался в висках глухой, пульсирующей болью. Стены базы «Шайенн» давно уже стали для него вторым домом, но сейчас они давили, сужались, превращаясь в горло гигантской воронки, которая засасывала его все глубже и глубже. Он пытался успокоить дыхание, убедить себя, что все под контролем: Хаммонд жив, но молчит. Врата откроются через сорок минут. Ему нужно только дойти, смешаться с толпой, шагнуть в этот проклятый горизонт событий – и все, он будет в безопасности. Тогда никто не сможет до него дотянуться. Ни Хаммонд, ни военная полиция, ни разъяренные русские, которых он собирался использовать как пешки. Но внутренний голос, холодный и циничный, нашептывал другое: «Ты уже труп, майор. Ты просто еще не упал». И это коробило больше всего.
Внезапно из-за поворота появился офицер – капитан медицинской службы, тот самый, что приходил в лазарет. Андерс внутренне сжался, но продолжил идти, стараясь сохранять на лице маску спокойной озабоченности.
- Майор Андерс? – Капитан запыхался, будто бежал. – Сэр, вам приказано пройти со мной. Немедленно.
Сердце Андерса рухнуло куда-то в район желудка. «Хаммонд заговорил. Все кончено. Сейчас меня отведут в камеру, и - прощай, Абидос, прощай, свобода». Он сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле.
- По какому вопросу? – Спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Я занят подготовкой «контингента» к переброске.
- Приказ сверху, сэр. – Капитан был вежлив, но настойчив. – Личная видеосвязь из Пентагона. Министр обороны ожидает вас онлайн. Связь в Командном Центре Врат.
Андерс заморгал. Этого он не ожидал. Совсем. «Министр обороны? Лично? Зачем?!»
- Ведите, - кивнул он, и ноги сами понесли его следом за капитаном, хотя мозг лихорадочно перебирал варианты: «Это ловушка? Или… что-то еще? Что?!»
Через некоторое время они вошли в Командный Центр Врат – помещение, которое Андерс знал, как свои пять пальцев, но сейчас оно казалось ему чужим, почти враждебным. Огромные экраны, пульты, офицеры связи за мониторами. И на главном экране – лицо. Холодное, властное, с глазами, которые видели насквозь. Министр обороны Соединенных Штатов Америки. Андерс вытянулся по струнке, хотя связь была односторонней. Министр смотрел на него с экрана, и в этом взгляде не было ни тепла, ни угрозы: только ледяная, чистая функциональность.
- Майор Андерс, - голос министра звучал ровно, без эмоций. – Ситуация следующая. Генерал Хаммонд перенес тяжелейший сердечный приступ. В настоящий момент он не способен исполнять свои обязанности. – Министр помолчал, молчал и сам Андерс, недоумевая, а он-то тут причем. – За ним выслан вертолет, который доставит его в ведомственный госпиталь. Сроки восстановления неизвестны.
Андерс молчал, боясь даже дышать. Министр выдержал паузу, давая информации улечься.
- В сложившихся обстоятельствах, - продолжил он, - и до особого распоряжения, фактическое командование комплексом «Шайенн» и операцией «Звездные врата» переходит к вам, майор. На этот пост вас рекомендовал сам генерал Хаммонд в своем последнем рапорте как компетентного офицера, знакомого со всеми деталями текущей миссии. – Министр чуть заметно прищурился. – Надеюсь, вы оправдаете оказанное вам доверие.
Андерс почувствовал, как земля уходит из-под ног, но только на этот раз – в хорошем смысле. Он не ослышался? Хаммонд рекомендовал его? Это было…, это было немыслимо. Генерал, - который смотрел на него с такой ненавистью в лазарете, - написал рапорт с его кандидатурой?! Или он это сделал раньше, еще ДО того, как все пошло прахом? Неважно. Важно другое: он не просто на свободе, он – теперь здесь главный.
- Сэр, - выдохнул Андерс, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. - Я сделаю все возможное. Контингент готов к переброске, через сорок минут Врата откроются, и…
- Я в курсе, - оборвал министр его спич. - Действуйте по утвержденному генералом плану. Докладывать лично мне каждые сутки по защищенным каналам. Информацию о состоянии генерала получите в лазарете. Свободны. – Экран погас.
Андерс стоял возле него, чувствуя, как у него по спине течет холодный пот. Рядом суетились офицеры, кто-то что-то спрашивал, но он не слышал. В голове билась одна мысль: «Я сделал это. Я выкрутился. Чудом, но выкрутился».
Он повернулся к дежурному офицеру:
- Передайте мой приказ командирам групп «объединенного контингента»: построение на платформе перед Залами Врат через двадцать минут. Всем быть готовыми к переходу. – Голос звучал ровно, властно, как и положено новому командующему. – И свяжитесь с лазаретом. Я должен увидеть генерала Хаммонда перед отправкой.
Офицер кивнул и исчез в потоке связистов. Андерс глубоко вздохнул и направился к выходу. Но – он не пошел в лазарет, он пошел в кабинет Хаммонда. Там он нашел папку, которую генерал хранил в сейфе, под всеми документами, и открыл ее. Точно. Рапорт. Его, Андерса, характеристика. Положительная. Он выдохнул. Старик ему полностью доверял.
«Теперь еще одно дело. Последнее. Самое мерзкое».
Лазарет встретил его стерильной тишиной и запахом лекарств. Хаммонд лежал на той же койке, его тело все так же было опутано проводами и трубками. Кардиомонитор пикал ровно, размеренно – несмотря на все, сердце генерала еще работало. Увидев Андерса, Хаммонд попытался приподняться, но бессильно рухнул на подушку. Глаза - воспаленные, красные, но по-прежнему полные жизни и ненависти – впились в майора. Андерс подошел, сел на стул рядом с койкой, стараясь выглядеть участливым и озабоченным. Врачи отошли, давая им возможность поговорить, но держались наготове.
- Сэр, - очень тихо начал Андерс, - я только что говорил с министром обороны. Вам выслали вертолет, вас доставят в лучший госпиталь. – Он успокаивающе кивнул. – Все будет хорошо.
Хаммонд смотрел на него. Губы генерала зашевелились под кислородной маской, но слов не было слышно. Андерс наклонился ближе.
- Что, сэр? – Спросил он, изображая искреннее внимание.
- Ты… - выдохнул Хаммонд, и это слово прозвучало как приговор. - Ты…
- Я понимаю, сэр, - кивнул Андерс, не давая ему договорить. - Вы переживаете за эту операцию. Но не волнуйтесь. Министр поручил командование мне. Я доведу дело до конца. – Он дал паузу. – «Контингент» уже строится, через полчаса они уходят на Абидос.
Глаза Хаммонда расширились. Он попытался поднять руку, но та бессильно упала.
- Нет… - прохрипел он. - Ты не… нельзя…
- Все под контролем, сэр, - Андерс говорил мягко, почти ласково, но в глазах его не было ни капли тепла. - Вас подлечат. Вы вернетесь. Я не собираюсь отнимать у вас командование, сэр. Ни в коем случае. Временно, только временно. – Он наклонился еще ближе, почти касаясь ухом маски Хаммонда, и прошептал так тихо, что даже врачи не услышали бы: - Но если вы заговорите, генерал, я скажу, что вы бредите. – Он говорил так, будто бы вбивая гвозди в сознание Джорджа. – Что сердечный приступ повредил ваш рассудок. – Он помолчал. – Рапорт с моей кандидатурой, который вы написали две недели назад, - он есть, это первое, что я проверил. Кто вам поверит? Умирающий старик против действующего командующего? Подумайте об этом.
Он выпрямился и снова надел маску участливого подчиненного.
- Отдыхайте, сэр. Я навещу вас, как только смогу. Обещаю.
Он поднялся, и бросил последний взгляд на Хаммонда: тот смотрел на него с таким выражением, что майору стало почти физически холодно. Он буквально выпрыгнул из лазарета. В коридоре он позволил себе остановиться на секунду, прислонившись к стене. Руки дрожали. Но в голове уже начал складываться новый план: «Хаммонда нужно комиссовать. Совсем. Чтобы этот чертов старик, никогда не вернулся. Как это сделать? Сердечный приступ – это хорошая основа. Если же еще добавить к нему пару эпизодов „спутанности сознания“ и „неадекватного поведения“… Можно подговорить кого-то из медперсонала. Или просто дождаться, пока он сам себя угробит от злости. Но это потом. Сначала – «контингент» и Абидос».
Он зашагал к Залу Врат, чувствуя, как в груди разгорается странное, пьянящее чувство. Он был в шоке, в панике, на грани провала – и все же выиграл. Сейчас он был на вершине. Пусть временно. Пусть ценой предательства. Но он был там, где и всегда хотел.
«Интересно, - подумал он, входя в Зал, где уже выстраивались группы контингента, - что бы сказал Волков, если бы узнал, что командующий, - который бросил его на Абидосе, - некоторое время назад сам хотел прийти к нему в гости? Наверное, рассмеялся бы. Или пристрелил на месте. Без суда и следствия. А что – загадочная русская душа». Он усмехнулся своим мыслям и шагнул в Командный Центр. Сейчас все принадлежало ЕМУ.
***
Никита и Влад спешили в ангар, где бесконечными рядами, словно солдаты на параде, застыли незаряженные ЛОКИ. Семыкин шел первым, уверенно ориентируясь в лабиринте переходов. За ним, тяжело ступая, двигался Евстигнеев, а позади него, зависая в воздухе, парила мощная грузовая платформа, притащенная ими с базы «Абидос». Они едва успели приблизиться к массивным створкам ангара, когда прямо перед Владом, словно бы из ниоткуда, выросла фигура Ольги Юркиной. Ее лицо, освещенное тусклым аварийным светом, было напряжено до предела.
- Стоять! – Выдохнула она, вскидывая руку. – Я восстановила сеть. Те камеры, которые захотели со мной разговаривать.
Она говорила быстро, рублеными фразами, словно экономила каждую секунду:
- Снаружи, у входа на базу лежит космический корабль. Он разбит, наверное, разбился при посадке. – Она передохнула. – Из него вылезают абсорбенты, и ползут к нам. Медленно, но неумолимо. Но это не самое страшное. - Она перевела дыхание. - Одна из плит-перекрытий первого уровня не выдержала. Из-за ветхости, я так думаю, просто... проломилась. И абсорбенты теперь падают на минус первый. Они уже сформировали, на том уровне, целую гору. – Ее передернуло. – Живую, пульсирующую гору.
Никита и Влад переглянулись. Ольга продолжила:
- Камеры на минус первом, те, что ожили после подачи энергии, показывают, что дверь на автобан распахнута настежь. Полностью. А Монро, - она перевела взгляд на Никиту, - идет туда же. Только с минус третьего.
Она сделала шаг вперед, оказавшись вплотную к Никите, и ее голос зазвучал сталью, жестко, приказным тоном:
- Забудьте про ЛОКИ. Совсем. Сейчас вы оба берете эти ваши квадроциклы, заправляете и пулей вылетаете на автобан. Вам нужно закрыть все двери на него. Не наглухо, не механически. А так, чтобы они открывались только по моей команде. Только из Командного Центра. Я должна контролировать каждый проход.
Никита дернулся было возразить, но Ольга не дала ему и рта раскрыть:
- Замолчи. У нас нет времени на споры. Я видела этих тварей. – На ее лице, - на миг, - проступил животный ужас. - Если они прорвутся на автобан, они заполнят его за несколько часов. И тогда никто - ни Монро, ни мы, ни Оксана, - если она еще где-то там, - оттуда не выберется. – Она помолчала. – Даже при всем нашем желании.
- У нашей базы, - я имею в виду «Абидос», - есть десять часов, Оль, - Никита все-таки вставил слово, его голос звучал глухо, но твердо. – Десять часов работы генераторов наверху, которые закрывают гараж этим «кинетическим барьером». Нам нужны эти ЛОКИ. Без них мы не удержим базу: ни ту, ни эту. – Он помолчал. – А там люди отдыхают.
- Да, точно. – Поддержал Влад. – Они все умаялись вусмерть, спят в медблоке, и пусть спят, - я так считаю.
- Никита... – Начала Ольга, но тут из-за ее спины, - словно чертик из табакерки, - выскочила Киреева. Ее глаза горели тем особенным огнем, который появляется у людей, когда они находят решение там, где другие видят лишь тупик.
- Оля, - Татьяна дернула ее за руку, - те трое, - с Синтией во главе, - вышли на автобан. – Выпалила она, хватая Никиту за рукав. – Этот Михаил сейчас намертво перекрывает выход с минус третьего!
- Черт! – Ругнулась Юркина. – Нельзя! – Она резко обернулась к ней. - Все двери базы слушаются меня! А я только что открыла их из центра. Если он запечатает ту дверь механически, я потеряю контроль над целым сектором! – Ее пальцы нервно сжались в кулаки. – Они должны просто идти дальше – вниз, к нам. Им нужно сказать об этом. Немедленно!
Никита на секунду задумался, потом его лицо осветила быстрая, хищная усмешка.
- Громкая на автобане же работает? – Спросил он, глядя прямо в глаза Ольге.
- Должна. – Та на мгновение прикрыла веки, словно сверяясь с внутренними схемами. – Я уже подала энергию на все основные магистрали. Динамики должны ожить.
- Тогда просто скажи Мише, чтобы не запечатывал дверь. – Никита развел руками. – А мы пока займемся ЛОКИ. – Ольга попыталась что-то сказать, но Никита продолжил с нажимом в голосе. – Оля, БЕЗ НИХ мы все тут сдохнем, - прозвучало несколько слов обесцененной русской лексики, - и твои умные двери нас не спасут, если, - не дай Боги, - эти твари еще и прогрызут себе путь сквозь стены. – Его передернуло против воли.
Ольга посмотрела на парней долгим, тяжелым взглядом. Потом коротко кивнула.
- Хорошо. Действуйте. – И исчезла в темноте коридора так же внезапно, как и появилась.
Татьяна осталась. Никита повернулся к Владу:
- Харе прохлаждаться. Грузим. Быстро.
Семыкин подошел к ближайшим рядам ЛОКИ. Его руки замелькали, отключая фиксаторы, подготавливая безжизненные тела к транспортировке. Одного за другим, с удивительной для обычного человека силой (биотика работала безотказно), он поднимал роботов и укладывал их на платформу, которую держали, не давая ей «укатиться», Никита и Татьяна.
- Пятнадцать, - выдохнул он через несколько минут, когда последний ЛОКИ занял свое место в этой жутковатой, металлической пирамиде. - Больше не влезет.
Платформа жалобно пискнула – индикатор перегрузки замигал красным, предупреждая, что конструкция на пределе.
- Погнали, - скомандовал Никита. Они двинулись обратно по коридору, осторожно, стараясь не задеть стены громоздким грузом. Татьяна шла рядом, готовая в любой момент подхватить, поддержать, подстраховать.
И тут «это» произошло.
Мягкий, почти ласковый звук прибывающего лифта разнесся по коридору, заставив всех троих замереть на месте. Дзинь. Двери одной из лифтовых шахт, мимо которых они проходили, бесшумно разъехались в стороны. Из проема пахнуло холодом и застарелой пылью… и приторно-сладким запахом гниения.
- Оксана? – Татьяна, движимая надеждой, рванула вперед, к распахнувшимся створкам.
Она заглянула внутрь и замерла.
Пусто. Шахта была абсолютно пуста. Ни лифтовой кабины, ни Оксаны, ни следов борьбы, ничего. Только тусклый свет аварийной лампы на одной из стен и пыль на направляющих.
- Что за... - начала Киреева, но не закончила, зажимая нос рукой.
Двери лифта, не закрываясь, начали ритмично двигаться. Медленно, методично, будто повинуясь чьей-то безумной воле. Ш-ш-ш-хлоп. Ш-ш-ш-хлоп. Ш-ш-ш-хлоп. Они сходились и расходились, сходились и расходились, словно легкие гигантского механического зверя, пытающегося вздохнуть.
Татьяна попятилась от этого зрелища, ее лицо побелело. Трупный запах стал отчетливее.
- Твою мать... - выдохнула она. – Что это еще за хрень такая?!
В этот момент из динамиков, скрытых в стенах коридора, грянул голос Ольги. Он разнесся по всей базе, усиленный мощными усилителями, перекрывая даже гул механизмов базы.
- Михаил! – Голос Юркиной был ледяным, командным, и он не терпел возражений. – Это Ольга Юркина из системного сектора базы. ОСТАВЬ ДВЕРИ НА АВТОБАН МИНУС ТРЕТЬЕГО УРОВНЯ В ПОКОЕ! Ты слышишь меня?! НЕ ГЕРМЕТИЗИРУЙ ИХ!!! – Она помолчала. – Сейчас пулей летишь на минус второй и закрываешь их там. НАМЕРТВО! – Она немного помолчала. – Чего стоишь, хавальник раззявил?! – Она громко выматерилась. – Бегом!!!!!
Пауза. Через некоторое время голос Ольги зазвучал снова, и в нем впервые проступили нотки, которых никто из них раньше не слышал: ледяной, животный ужас.
- Я вижу по камерам... Они проникают на базу. Абсорбенты. Их слишком много. Они текут сквозь щели, сквозь вентиляцию... – Ее голос сорвался на секунду. – Они уже на минус первом. И ползут по коридору… медленно… на автобан.
Никита переглянулся с Владом. Время кончилось. «Оно» кончилось быстрее, чем они рассчитывали.
- Влад, - Никита шагнул к нему, его голос был спокоен, но в глазах горела сталь. – Идешь на «Абидос» один. Будишь Лося. И вместе с ним начинаете зарядку. Прямо сейчас. Каждая минута на счету. – Он передохнул. – Я остаюсь здесь.
- Бензин в тех бочках, на первое время – точно хватит, там двести литров. – Семыкин ткнул пальцем в боковой коридор, затем кивнул, развернулся и, не говоря ни слова, побежал в сторону Зала Врат. Платформа с пятнадцатью ЛОКИ осталась стоять в коридоре: её предстояло тащить дальше, но уже без биотической поддержки.
- Татьяна, - Никита повернулся к Киреевой, - ты поможешь дотащить эту груду металла до портала. А потом – мы едем на автобан. Встречать Монро. И молиться, чтобы мы успели.
Все еще бледная после встречи с «дышащим» лифтом, Киреева тряхнула головой, отгоняя наваждение, и шагнула к платформе.
- Я готова, - сказала она. - Погнали.
***
Русские и китайцы собирали вещи молча, с той особенной, отточенной слаженностью, которая бывает только у профессионалов, знающих цену каждой секунде. Лямки подтянуты, ремни застегнуты, оружие – при себе, но так, чтобы не провоцировать. Никто не смотрел на «технарей», но Райс кожей чувствовал, что каждое их движение сканируется. Лю и Семенов встали так, чтобы перекрыть выход, пропуская всех, но не выпуская из поля зрения своих подопечных. Райс кивнул Куперу: идем в последних рядах, не высовываемся.
Коридор встретил их гулом вентиляции и тусклым аварийным светом. Шаг, еще шаг. И тут Мамаев, который шел в голове колонны, резко поднял руку: стоп. Все замерли. Впереди, у развилки, стояли американские солдаты. С оружием в руках. Не «на плече» – в руках, пальцы на спусковых крючках, стволы направлены в пол, но готовность считывалась в каждой линии. Мамаев медленно обвел взглядом своих. Рекс чуть сместился, прикрывая Эфу. Слон напрягся, готовый рвануть вперед. Контур положил руку на кобуру. Тишина длилась вечность – секунд пять, не больше.
Старший американского патруля коротко кивнул, давая знак проходить. Мамаев выдохнул: неслышно, но Райс, который наблюдал за всеми со стороны, заметил, как расслабились плечи русского полковника. Конвой провожал их взглядами до самого выхода, где уже ждали их грузовики. Русские водители заняли места в кабинах. Не сговариваясь, русские и китайцы синхронно забирались в свои машины.
Американец с нашивками сержанта вышел вперед и жестами показал: за мной. Колонна русских КУНГов, урча моторами, - а следом и китайские машины, - втянулась в распахнутые ворота огромного ангара.
И тут же пространство вокруг изменилось.
Зал был колоссальным. Таким огромным, что свет, лившийся от мощных прожекторов под потолком, не достигал дальних стен, теряясь в темноте. Воздух пах озоном и металлом, и в нем вибрировала едва слышная, низкая нота – словно огромный трансформатор гудел где-то глубоко под землей. Но не это заставило замереть всех, кто высыпал из машин.
В центре зала, на возвышении, стояло ОНО.
Кольцо. Гигантское, метров шесть-семь в диаметре, сложенное из неизвестного материала, похожего на камень, но с металлическим отливом. Оно не было гладким: поверхность покрывали ряды каких-то замысловатых символов, которые, казалось, не были вырезаны или нанесены: они были частью самой структуры, словно бы росли из нее. Символы пульсировали слабым, внутренним светом, переливаясь от синего к фиолетовому. В центре кольца зияла пустота – черная, непроглядная, не отражающая свет, словно кусок ночного неба без единой звезды, словно бы вставленная в раму «кольца».
Эфа стояла, открыв рот. Она забыла, как дышать. Сознание отказывалось принимать увиденное. «Это не может быть творением человека. «Оно» слишком чуждое. Слишком уж... правильное в своей неправильности».
Рекс выдохнул сквозь зубы:
- Фигасе... игрушка.
Контур перекрестился – быстро, почти незаметно, но Эфа заметила. Китайцы замерли статуями. Лейтенант Лю, - технарь, - смотрел на символы, и его губы беззвучно шевелились – кажется, он пытался найти в них знакомые черты, но не находил. Ненашев поправил очки и прошептал что-то, похожее на молитву, только наоборот – математическую. Водители КУНГов повыскакивали из кабин, забыв заглушить моторы. В зале становилось тесно от людей: из других проемов выходили китайцы, турки, иранцы, корейцы. Все они смотрели в одну точку. На кольцо.
Американец с мегафоном поднес его ко рту, и его голос, искаженный динамиком, разнесся под сводами:
- Ждать! Дальнейшие инструкции поступят от нашего командования!
- Ждать?! Ждать чего?! – Прошипела Эфа, и перевела взгляд на Игоря Мамаева: полковник стоял, вцепившись в ремень автомата так, что побелели костяшки. Его лицо было каменным, но в глазах плескалось то, что он тщательно скрывал как от самого себя, так и от подчиненных ему людей: первобытный, животный ужас перед неизведанным.
Люди высыпали из машин, собираясь в группы по национальному признаку, но близко – так, чтобы чувствовать локоть своих. В зал вошли командиры: Цзин Сяо со своими офицерами; за ним – генерал Демир, прямой как штык; полковник Амини, бледный до зелени; и Пак Чхоль с непроницаемым лицом, за которым, как за фарфоровой маской, угадывалась сталь.
Мамаев шагнул к ним, и они встали полукругом, лицом к кольцу, спиной к своим людям.
И тогда, - с другой стороны зала, - из тени, - выступила фигура. Майор Андерс. Он шел один, без сопровождения, и в его походке чувствовалась та особенная уверенность, которая бывает у человека, только что получившего власть, к которой он не был готов. Он остановился напротив командиров, перевел взгляд с одного на другого и заговорил – громко, чтобы слышали все:
- Господа офицеры. Я майор Андерс. Временно исполняю обязанности командующего базой вместо генерала Хаммонда.
Мамаев прищурился:
- А где же сам генерал Джордж Хаммонд? Я думал, что он лично придет проводить нас…
Несколько секунд тишины.
- Генерал перенес инфаркт, - наконец, соизволил ответить Андерс, его голос был ровным, но что-то в нем скрежетало, как несмазанный механизм. – Сейчас он в лазарете, готовится к эвакуации на «большую землю», в ведомственный госпиталь. Вопросы?
Наступила тишина. И в этой тишине, - через несколько секунд, - отчетливо прозвучал смешок. Мамаев повернул голову. Эфа. Она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на Андерса с тем особенным выражением лица, с которым кошка смотрит на мышь, еще не решив, играть ли с ней, или просто – сожрать.
- Это вы его довели? – Невинно поинтересовалась она. – До инфаркта? – Полетность голоса в акустике Зала была превосходной, и слова прозвучали как пощечина. Кронос и Контур заржали. Коротко, зло, но в этом смехе не было веселья – была разрядка. Напряжение последних часов искало выхода.
Но Рекс не засмеялся. Он смотрел на Андерса в упор, буравя майора тяжелым взглядом. Стоявший рядом Ненашев вдруг замер: он заметил то, что упустили другие. Когда прозвучали слова Эфы, Андерс дернулся. Едва заметно, на долю секунды, но дернулся. Его левый глаз, тот, что был чуть ближе к русской группе, задрожал. «В яблочко».
Цзин Сяо тоже увидел. Китайский полковник не подал виду, но его пальцы чуть сжались в кулак.
И тогда заговорил Пак Чхоль. Его английский был ужасен, но смысл сказанного долетел до каждого:
- Майор Андерс ви есть ходячий проблема. – Кореец говорил медленно, чеканя каждое слово, и ткнул в Андерса обвиняющим перстом. – Инфаркт Хаммонда – он. Тело лжеца сдало лжеца. Я видеть.
В зале стало тихо. Так тихо, что слышно стало, как работают двигатели автомобилей на холостых оборотах.
Майор побагровел. Его рука дернулась к кобуре, но он взял себя в руки.
- Разговорчики, полковник! – Рявкнул он, но в его голосе проступила паника, которую не скрыть никаким окриком. Он взглянул в окно Командного Центра. – Приготовиться к набору адреса!
Амини шагнул вперед. Еще минуту назад бледный от шока, сейчас иранец смотрел на Андерса с холодным интересом ученого, который обнаружил ошибку в расчетах.
- Вы знаете, майор, - тихо сказал он, - у нас в Иране есть поговорка: если один человек называет тебя лжецом - возможно, он ошибается. Если двое... стоит задуматься. Но если три человека, никак не связанных между собой, видят одно и то же...
Он не договорил. Андерс перевел взгляд с Мамаева на Цзин Сяо. С Цзин Сяо на Пака, затем на Амини и молчаливого Демира. В его ноздрях что-то дрогнуло, затрепетало, как у зверя, почуявшего ловушку. Он понял. Его прочитали. Раскусили. И от этого понимания внутри него полыхнуло бешенством - глухим, которое не выплеснуть окриком, не спрятать за уставной маской. А добил его взгляд Эфы: девушка просто стояла чуть поодаль, и улыбалась той самой улыбкой, от которой у нормальных людей холодеет спина.
И он не выдержал.
Майор сделал шаг вперед, и в этом движении читалось не просто раздражение: это была ярость, которую он больше не хотел сдерживать. Его ноздри трепетали, лицо пошло красными пятнами, а голос, когда он заговорил, сорвался на хрип:
- Вы... вы все здесь, - он ткнул пальцем в сторону командиров, но жест получился смазанным, неуверенным, - забываетесь, господа офицеры. Вы забываете, кто здесь хозяин. Забываете, чья это база, чьи это Врата, и кто вообще решает, жить вам или умереть!
Андерс перевел дыхание, пытаясь вернуть контроль над голосом, но получалось плохо.
- Я майор Вооруженных Сил Соединенных Штатов. Я здесь временный командующий. И если кто-то из вас, - его взгляд метнулся к Эфе, к Паку, к Амини, - позволит себе еще хоть слово без прямого приказа, я лично прослежу, чтобы вся группа этого человека отправилась на Абидос без оружия. Без воды. Без связи. Посмотрим, как вы там запоете со своей «правдой», когда местные падальщики начнут вас жрать!
Наступила тишина. Гулкая, тяжелая.
Андерс ждал реакции. Ждал, что кто-то дрогнет, опустит глаза, попятится. Но никто не дрогнул. Мамаев смотрел на него с ледяным спокойствием. Цзин Сяо – с непроницаемостью фарфоровой маски. Пак Чхоль – с тем особенным выражением лица, с которым смотрят на насекомое, прежде чем его раздавить. А Эфа... Эфа просто улыбнулась шире.
И тогда Андерс понял окончательно: здесь он никто. Все его слова – пустота. Власть, которую ему дали в Вашингтоне, здесь, - перед этим кольцом, - перед этими людьми, - не стоила и прошлогоднего снега.
- Запуск!!!!! – Проорал он в последней, отчаянной попытке сохранить лицо. – Оператор, начинайте набор! – И, резко развернувшись, зашагал прочь.
- А вот это уже слишком похоже на бегство. – Тихо произнес Ненашев.
Но у выхода американский майор все-таки не выдержал – обернулся. Бросил через плечо, цедя слова сквозь зубы:
- Посмотрим, как вы запляшете, когда окажетесь «там», на Абидосе. Все вы. – И добавил, глядя прямо на Эфу: - Особенно ты, кукла. – Дверь за ним упала, подобно гильотине.
В зале повисла тишина. А потом Эфа, не меняя выражения лица, тихо, но так, что слышали все свои, произнесла:
- Кукла, значит. – Она повела плечом. – Ну-ну. Посмотрим, кто из нас двоих быстрее сломается.
Рекс хмыкнул. Контур покачал головой. А Мамаев, повернувшись к Цзин Сяо и офицерам, коротко бросил:
- Работаем. И следим за этим... – он кивнул в сторону двери, - внимательнее. Теперь он опасен.
В этот момент оператор Врат, молодой парень в американской форме, сидевший за пультом у дальней стены, начал набор адреса. Символы на кольце загорались один за другим, и каждый раз, когда очередной иероглиф вспыхивал, по залу пробегал низкий гул, от которого вибрировало в груди. Один за другим, шевроны блокировались.
Шестой символ. Блокировка не сработала, и Врата с грустным звуком провала, замерли. Мамаев посмотрел в окно, которое отделяло помещение, - в котором сейчас были американцы, - от огромного зала, в котором стояли первые русские автомашины.
- Не понимаю. – Он посмотрел на Мэй Лин. – Что-то должно было произойти?
***
Платформа с пятнадцатью безжизненными телами ЛОКИ, громоздившимися друг на друге мертвым слоем, с тихим гулом парила над полом, следуя за Татьяной Киреевой. Никита шагал за ней, то и дело, бросая взгляд на мерно покачивающуюся конструкцию - выдержит ли? Индикатор перегрузки мигал настойчиво, но не зашкаливал. Татьяна шла впереди, указывая дорогу, ее медицинский рюкзак подпрыгивал на спине, а пистолет был в руке: на всякий случай.
- Все Тань, - Никита повысил голос, перекрывая гул сервоприводов и собственное тяжелое дыхание, - дуй на «Абидос». Надеюсь, что Влад уже разбудил Лося. Пусть тащат свои задницы в ангар, к той зарядной станции. Что смонтирована у нас. – Татьяна кивнула, выслушивая последние наставления. – Я остаюсь здесь. Надеюсь, что те квадроциклы заправлены. Поеду навстречу Монро. – Киреева кивнула, но не успела и с места сойти.
Из горизонта событий Врат, - как наскипидаренный, - выскочил Влад.
- Ну, где ты?! – Взвыл он. – Федя не спал, он уже в ангаре. – Он взялся за ручку платформы. – Мы все сделаем, оставайтесь тут оба. – Никита молчал. – Приказ Волкова.
- А он… - Начал Никита, но Влад махнул рукой, - словно бы прощаясь, - и исчез в глади горизонта событий. Переход схлопнулся. – С Богом. – Евстигнеев сошел с пандуса и повернул голову к Татьяне. – Тань, ну ты с кем? – Киреева молчала. – Со мной, или к Ольге пойдешь?
Татьяна на секунду задумалась, глядя на темный проем, ведущий к Командному Центру Врат.
- С тобой. – Решение пришло мгновенно. – Оля сейчас за пультом, ее и бульдозером с места не сдвинуть. – Она красноречиво посмотрела на него, и закончила. – Если с группой этой Монро что-то случится, - или уже случилось, не дай Бог, - медик понадобится там. А в центре пока тихо.
- Добро. – Никита сдернул брезент с квадроцикла. – Умеешь на нем ездить? – Киреева кивнула. – Тогда быстро: проверяем горючее на обоих, масло, если что – заправляем, садимся и едем. И, - он махнул рукой в сторону портала, - будем ждать от них вестей.
Татьяна уже возилась со вторым квадроциклом, проверяя уровень топлива.
- Ай! – Вдруг Никита ударил себя о голове. – Рации! – Он снял с себя рюкзак, вытащив две штуки. – Я захватил пять, иди, одну отдай Ольге, вторая – тебе. – Татьяна кивнула, схватила одну, и быстро пошла на выход из Зала Врат. Тем временем, Евстигнеев осмотрел второй квадроцикл: все было в норме, оба были заправлены под горловину.
Через некоторое время в рации раздалось шипение. И в его, и в той, которую Татьяна положила на сиденье второй машины.
- Это Юркина. – Отчетливо услышал Никита. – Прием.
- Оля, слышу тебя, пять из пяти. – Ответил Никита. – Таня где?
- Обратно пошла. – Никита кивнул. – Я «подняла» освещение: на автобане темно не будет. – Никита еще раз кивнул, ничего не говоря. – Сколько у нас энергии?
- Дох… - Никита вовремя заткнул себе рот. – Оль, очень много, этой базе – точно хватит, и еще останется. – Показалась Татьяна. – Поэтому, включай все, что сможешь.
- Добро. – Ольга отпустила канал.
- Оль, это Киреева. – Татьяна поднесла рацию ко рту. – Слышишь меня?
- Отчетливо. – Подтвердила Юркина. – В добрый путь. Отбой.
Никита рванул стартер – «японец» ожил, чихнул, и затарахтел ровно, уверенно. В гулкой тишине Зала звук мотора показался оглушительным.
- Поехали! – Крикнул Никита, перекидывая ногу через седло. Татьяна завела вторую машину, и Никита рванул с места, вылетая из Зала в коридор, ведущий к автобану. Шины взвизгнули на бетонном полу, и через несколько секунд они уже неслись по спиралевидной магистрали вверх.
- Ольга! – Никита на ходу вдавил кнопку на нагрудном передатчике. – Мы в пути. Где сейчас группа Монро? Дай координаты!
В наушнике затрещало, потом раздался спокойный, чуть отрешенный голос Юркиной:
- Вижу вас. Вы на четвертом витке. Группа Монро – на минус втором, почти у выхода к автобану. Они остановились, Михаил возится с дверью. Я сказала не блокировать, сейчас они ждут вас.
- Понял. – Евстигнеев прибавил газу, вписываясь в крутой поворот. – Что с абсорбентами?
- Они на «минус первом» уровне, и их очень много. Сейчас они ползут к двери, которую вам тоже нужно закрыть, только на сей раз – перекрыть намертво, так же, как Миша делал со всеми другими дверями, через которые они проходили: я не контролирую тот сектор. – Она помолчала. – Камеры работают, но механизм двери не отвечает. – Голос Ольги стал напряженнее. – Никита, там..., там их целая гора, не меньше сотни – точно. – Она помолчала. – Они уже почти у самого проема, и, - если они прорвутся на автобан, - то...
- Не прорвутся, - перебил ее Никита, крепче стискивая руль. – Мы успеем закрыть эту дверь, просто дай нам время.
Ветер бил в лицо, вышибая слезы. Впереди показался створ массивных герметичных ворот, которые вели на минус третий уровень. Они были распахнуты настежь – ровно настолько, чтобы в проем мог проехать квадроцикл. Никита сбросил скорость, вглядываясь в темноту за ними: несмотря на холостой ход работы двигателя его квадроцикла, оттуда доносился тот самый влажный, чавкающий звук, от которого по коже бежали мурашки.
- Ольга, закрывай эту дверь! На «минус третий»! – Крикнул он в рацию. Когда Ольга закрыла дверь дистанционно, он удовлетворенно кивнул. – Все-таки, Миша молодец: он услышал тебя, и понял все правильно.
Никита снова рванул вперед и верх. Татьяна ехала за ним.
- Есть! – Доложила по рации Киреева. – Закрыли и проскочили.
- Рано радоваться, - буркнул Никита, продолжая путь. — Теперь надо найти эту самую Монро, и успеть закрыть двери на минус второй, пока они там не натворили дел.
Автобан уходил вниз широкой спиралью. С каждым витком воздух становился холоднее, а запах застоя и пыли – гуще. Несколько раз они проезжали мимо закрытых герметичных дверей, которые вели еще куда-то на разные подуровни. На некоторых табличках еще можно было разобрать номера секторов и предупреждающие надписи.
- Никита, впереди свет! – Предупредила Татьяна по рации.
Действительно, метрах в ста выше мелькнул яркий луч тактического фонаря, затем еще один. Никита прибавил газу и через минуту выскочил на ровную площадку, где автобан делал разрыв, упираясь в массивную гермодверь с номером «-2», которая была открыта. Возле двери стояли три фигуры, а рядом парила гравитационная платформа с палаткой, вся обмотанная пленкой из целлофана.
- Стоять! – Вдруг перегородила ему дорогу женщина среднего роста. Ствол ее автомата уперся в сторону квадроцикла Никиты. – Вы кто такой?!
- Свои! – Евстигнеев спрыгнул с квадроцикла, поднимая руки вверх. – Я Евстигнеев Никита, инженер с базы «Абидос». – Следом подъехала Татьяна. – Мы от Кирсанова. – На лице женщины отразилось удивление, и ствол ее автомата опустился вниз на пару градусов. – Вы – капитан Синтия Монро?
- Нет, не она. – Из темноты выступила высокая женщина с жестким лицом, в застиранной форме. Автомат она не опустила, но взгляд чуть смягчился. – Я – капитан Синтия Монро. Космический корабль «Медея». – Она окинула Никиту быстрым, оценивающим взглядом, потом – перевела взгляд на Кирееву. – Кто вы, откуда? И что такое – «база Абидос»?
- Значит вы – Елена, а вы – Михаил. – Киреева кивнула на мужчину и женщину, на лицах, которых отразилось изумление. – А как мы тут оказались…, - она посмотрела в глаза Синтии, - это долгая история, - Киреева подошла ближе. – Главное, что мы свои, я - медик. – Она немного помолчала. – У нас припасы, транспорт и план, как вытащить вас отсюда. Но сначала нужно… - Она не договорила, и в ужасе уставилась за спины Синтии, Елены и Михаила. – Матерь Божья…
Синтия резко обернулась, вскидывая автомат. Елена и Михаил развернулись следом, и в следующее мгновение время для всех словно остановилось.
Из темного провала коридора, того самого, который они совсем недавно собирались перекрыть, медленно, неумолимо выползала стена. Живая, пульсирующая, сине-зеленая стена абсорбентов. Они заполняли пространство от пола до потолка, от стены до стены, переливаясь тусклым биолюминесцентными светом. Их было много. Тысячи. Они текли, чавкали, переползали друг через друга, и вся эта чудовищная масса двигалась прямо на них.
- Твою мать… - Выдохнул Михаил.
- БЕЖИМ! – Заорала Синтия изо всех сил, хватая Елену за руку и разворачиваясь к «шоссе».
Но было поздно.
Один из абсорбентов на «передовой» дернулся, его тело странно сократилось, и из него с влажным хлюпаньем вырвалась струя вязкой, прозрачной жидкости. Она летела прямо в них.
- В сторону! – Татьяна, движимая инстинктом, рванула влево, заслоняя собой Никиту и Михаила. Жидкость ударила ей в ногу. Не больно, скорее неприятно, как сильный удар большой и мокрой тряпкой. Но в следующее мгновение Киреева покачнулась, дернулась и с глухим стоном завалилась на пол.
- Таня! – Никита бросился к ней, пытаясь поднять, но штанина медика приклеилась к бетону намертво, будто бы ее приварили. Татьяна дергалась, пытаясь вырваться, но бесполезно.
Евстигнеев вскинул автомат и дал длинную очередь в приближающуюся массу. Эффект был мгновенным и чудовищным. Пули, разрывающие тела абсорбентов, не убивали их: наоборот, они их кормили. Каждый выстрел добавлял энергии, и куча начала расти и пульсировать быстрее, словно обрадовавшись неожиданному пиршеству.
- Нет! Не стреляй, идиот! – Синтия налетела на Никиту, выбивая автомат из его рук. – Пули на скорости, это тоже энергия! Для «них» это еда! – Она рванула его за плечо. – Тащи ее!
Никита рванулся к Татьяне, вцепился в ее руки, пытаясь оторвать от пола. Бесполезно. Штаны были приклеены намертво.
- Я не могу! – Сквозь зубы прошипел он. – Она…
- РЕЖЬ ШТАНИНУ, БЫСТРО! – Проорал Попов, бросая ему свой нож. – ИНАЧЕ…
Он не договорил.
Несколько абсорбентов, отделившихся от основной массы, подползли ближе. Один из них, поменьше, выстрелил новой порцией клея. Жидкость попала Никите на ногу, и он, не успев даже охнуть, поскользнулся и рухнул рядом с Татьяной, припечатанной к полу.
- Блядь, да что же это?! – Заорала Миллер.
- Лежи, Тань, похоже, мы отбегались… - Прохрипел Евстигнеев, чувствуя, как холодная слизь начинает подниматься по его голени. – Не дергайся, это уже бесполезно… - В его голосе послышалась обреченность висельника.
Абсорбенты приближались. Медленно, неумолимо, с этим жутким, влажным чавканьем. Они чуяли энергию – энергию реактора, энергию квадроциклов, энергию живых тел. И все они хотели одного: пожрать ее.
Синтия, Елена и Михаил застыли на месте, не зная, что делать. Бежать – бросить этих двоих с какой-то там «базы Абидос», неизвестно как тут появившихся. Остаться – значит, погибнуть всем.
- Миша! – Закричала Елена. – Реактор! Давай сюда реактор!
Михаил рванул к платформе, схватил было портативный реактор, но замер, глядя, как первая волна абсорбентов вползает на площадку перед дверями, прямо туда, где лежали Никита и Татьяна.
И в этот момент случилось нечто, чему никто из них не мог найти разумного объяснения.
Уже почти добравшиеся до приклеенных к шоссе людей, абсорбенты вдруг остановились. Передние ряды замерли, словно наткнулись на невидимую стену. Те, кто напирал сзади, продолжали двигаться, но передние не сдвигались с места. Они начали сжиматься. Их тела, до этого набухшие и пульсирующие, вдруг стали уменьшаться, сморщиваться, словно воздушные шарики, из которых кто-то выпускал воздух.
- Что за…? Что это за хтонь такая?! – Выдохнул Никита, глядя, как сине-зеленая масса прямо перед ним опадает, обращаясь в пыль. Он передал нож Михаила Татьяне. – Режь на себе штаны, и пулей отсюда!
- А ты? – Киреева разрезала штанину, но «этого» оказалось мало. Тогда Татьяна срезала с себя штаны, и осталась в одном кружевном неглиже. Никита отвернулся и не смотрел на нее до тех пор, пока она не срезала с него штаны, вместе с рубашкой. – Пошли отсюда! – Он поднялся, собрал вещи из карманов, и они отошли к своим машинам.
Синтия хрюкнула и отвернулась.
Абсорбенты не двигались. Они просто лезли, лезли вперед, напирая друг на друга, но первые ряды стояли, словно влитые в эту дорогу. А потом они все начали рассыпаться. Сначала мелкие, - которых давили. Потом крупные – следующие «этажи». Их тела теряли форму, превращаясь в труху, в серую, безжизненную пыль, которая оседала на пол, смешиваясь с многолетней грязью базы.
- «Этого» просто не может быть, - прошептала Елена. - Они не могут просто так… это же…
- Миша! – Синтия повернулась к Михаилу, не давая ей договорить. – Закрывай дверь, ради всего святого, и быстро! – Она зябко поежилась. – Пока еще чего-нибудь не произошло…
Все еще сжимая в руках реактор, Миша поставил его на пол, взял шину, и рванул вперед, перешагивая через рассыпающиеся останки абсорбентов. Он добежал до панели управления, воткнул кабель, и, - через несколько десятков секунд, - дверь, - с тяжелым скрежетом, - начала закрываться.
Он обернулся, чтобы посмотреть, все ли в порядке. И вдруг замер.
В следующий момент его лицо исказила странная гримаса: не боль, не страх, а что-то среднее, чему нет названия. Из горла вырвался сдавленный, булькающий звук.
- Миша?! – Спросила Елена. – Ты в порядке?
Медленно, очень медленно, Михаил повернулся к ним. Все его движения были неестественными, дергаными, словно у сломанной марионетки.
Синтия в ужасе вскрикнула. Татьяна зажала себе рот рукой. Евстигнеев застыл соляным столбом в диком ужасе.
То, что смотрело на них с лица Михаила, не было Михаилом. На них смотрел столетний старик. Глубокие морщины избороздили кожу, которая прямо на глазах серела и трескалась. Глаза запали, пожелтели, взгляд стал мутным, невидящим. Губы втянулись, обнажая почерневшие зубы.
- Миша!? Что с тобой?! – Елена бросилась к нему.
- Куда?! – Синтия перехватила ее за плечо, удерживая на месте.
Михаил сделал неуверенный шаг по направлению к ним, и рухнул на колени. Из его гортани вырвался хрип: старческий, сухой, предсмертный. Его тело начало скукоживаться прямо на глазах, усыхать, съеживаться, словно время, - которое должно было растянуться на десятилетия, - спрессовалось в несколько секунд и обрушилось на него всей своей чудовищной тяжестью. Трупный запах ударил в нос так резко, что Синтию вывернуло наизнанку. Елена зажала рот рукой, содрогаясь от рвотных позывов. Никита и Татьяна вцепились друг в друга, ни слова не говоря от ужаса…
А потом тело Михаила рассыпалось.
Прямо у них на глазах, на полу, там, где только что стоял живой человек, осталась лишь грубая серая пыль, неотличимая от той, в которую превратились абсорбенты. Словно его никогда и не было…
Тишина навалилась на них тяжелым, мокрым одеялом. Никита смотрел на эту пыль, и его мозг отказывался обрабатывать увиденное.
- Что… что это было? – Прошептала Елена, не в силах оторвать взгляд от пустого места, где только что стоял ее товарищ. В ее голосе послышались слезы. – ГДЕ ОН?!
Синтия не ответила. Она просто стояла на коленях, вытирая рот тыльной стороной ладони, и смотрела на дверь, которая так и осталась полуоткрытой.
***
В абсолютной темноте и тишине, время течет иначе. Оно растягивается, подобно жевательной резинке, и она потеряла ему счет уже через несколько минут после того, как стихло последнее чавканье уползающих абсорбентов. Она сидела, привалившись спиной к холодной двери, обхватив колени руками, и слушала тишину. Такую густую, что она давила на уши. Проникала в голову, и заполняла легкие вместо воздуха.
- Я жива, - прошептала она в который раз, и звук собственного голоса показался чужим, словно говорил кто-то другой. – Я жива, я жива, я жива.
Зажигалка давно погасла. Оксана даже не пыталась ее зажечь снова: бесполезно, газовая камера опустела еще полчаса (или полдня?) назад. Оставалась только темнота. Бесконечная, всепроникающая, абсолютная.
- Так, Василенко, соберись, - приказала она себе вслух. - Нытье и истерика отменяются. Ты инженер-энергетик первого класса, между прочим. – Напомнила она себе. – Не хватало еще тут коньки отбросить от страха, когда эти склизкие твари уже уползли куда-то.
Вслед за этой своей речью, она заставила себя встать. Ноги слушались плохо, мышцы затекли от долгого сидения на холодном полу. Она выставила руки вперед, пытаясь нащупать хоть какую-то опору, и сделала крошечный шаг. Потом еще один. К стене.
- Главное - не грохнуться, - бормотала она, с осторожностью двигаясь вдоль стены. – Если тут, - не дай Бог, - есть дыра в полу, и я в нее улечу – будет обидно. Очень обидно. Я не для того от этих слизней пряталась, - прозвучала матерная русская тирада, - чтобы свернуть шею в какой-нибудь вентиляционной шахте.
Она шла медленно, мучительно медленно. Каждый шаг начинался с того, что она вытягивала ногу вперед и осторожно, кончиком ботинка, ощупывала пол перед собой. Твердо? Твердо. Можно ставить. Потом переносила вес, прижималась спиной к стене и повторяла все сначала. В голове крутились картинки из далекого, почти забытого ею детства: игра в «жмурки» во дворе с пацанами. Там тоже надо было идти с закрытыми глазами, выставив руки. «Только там не было риска провалиться на реакторный уровень и разбиться в лепешку».
- Пацаны, где ж вы теперь, - вздохнула она. - Наверное, уже дедами стали. А я тут, впотьмах, по коридорам ползаю. – Мысль о семье кольнула острой, но уже привычной болью. Она отогнала ее. Сейчас нельзя раскисать. «Сначала выбраться и найти остальных. И лишь только потом – выплакаться».
Она прошла так, наверное, метров десять, когда ее нога наткнулась на что-то твердое и устойчивое. А потом система громкой связи кашлянула, и разразилась:
- Михаил! – Женский голос был ей знаком. – Это Ольга Юркина из системного сектора базы. ОСТАВЬ ДВЕРИ НА АВТОБАН МИНУС ТРЕТЬЕГО УРОВНЯ В ПОКОЕ! Ты слышишь меня?! НЕ ГЕРМЕТИЗИРУЙ ИХ!!! – Ольга немного помолчала. – Сейчас пулей летишь на минус второй и закрываешь их там. НАМЕРТВО! – Снова пауза. – Чего стоишь, хавальник раззявил?! – Раздалась трехэтажный ядерный мат. – Бегом!!!!!
- ЗАЧЕМ МЕНЯ ЗАКРЫВАТЬ?! – Некоторое время Оксана стояла столбом. – Наоборот, мне нужно покинуть этот сектор…
Через некоторое время голос Ольги зазвучал снова, и в нем впервые проступили нотки, которых никто из них раньше не слышал: ледяной, животный ужас.
- Я вижу по камерам... Они проникают на базу. Абсорбенты. Их слишком много. Они текут сквозь щели, сквозь вентиляцию... – Она остановилась, смотря перед собой, в темноту, невидящим взглядом. – Они уже на минус первом. И ползут по коридору… медленно… на автобан.
- Господи, Боже мой… - Простонала Оксана. Затем, бормоча молитвы, она снова пошла вдоль стены. Это заняло еще какое-то время.
Наконец, она замерла, вытянула руку, и нащупала холодную поверхность. «Явно что-то металлическое. Прямоугольное. Похоже на стол».
- Стол, точно стол. – Выдохнула она с облегчением. – Если тут стоит стол, значит, тут есть пол. – Сделала она вывод, и провела ногой по полу, убеждаясь, что под ногами твердая поверхность, и только потом позволила себе расслабить плечи. – Не дыра в полу. – Она помолчала. – Не открытая вентиляционная шахта. Хорошо. Отлично. Прекрасно.
Оксана принялась ощупывать стол. Руки скользили по холодному металлу, натыкаясь на какие-то предметы. Первым попался монитор: большой, старый, явно нерабочий. Пальцы нащупали трещину на стекле. Второй стала клавиатура, поверхность которой была залита чем-то липким. «Чем тут вообще делали люди до того, как все рухнуло?!»
- Ну, давай, давай, - шептала она, - поощряя сама себя, - обшаривая каждый сантиметр стола. – Должно же тут быть хоть что-то полезное. Хоть что-нибудь…
Она нашарила выдвижной ящик. Потянула на себя. И запустила руки в его содержимое. «Карандаши, бумага…, а это что?» Ее пальцы наткнулись на продолговатый предмет, холодный и гладкий, с кнопкой на торце. «Что «это»?»
Оксана нажала на кнопку. И случилось чудо.
Яркий, режущий глаза свет ударил по зрачкам. Оксана зажмурилась, прикрывая лицо рукой, но даже сквозь сомкнутые веки этот свет пробивался, разрывая многолетнюю тьму. Она закричала. Не от боли – от счастья, от неверия, от дикой, всепоглощающей радости.
- А-а-а-а!!! – Крик вырвался сам собой, заполнил комнату, отразился от стен и стих. Оксана стояла, прижимая фонарик к груди как величайшую драгоценность, и тряслась. Теперь уже не от страха – от облегчения.
Она открыла глаза, привыкая к свету, и посмотрела на индикатор заряда. Зеленый огонёк горел ровно, без мигания. «45 процентов».
- Сорок пять, - прошептала она, и по щекам потекли слезы. - Господи, спасибо Тебе. Сорок пять процентов! Да это же целое состояние! – Она закрыла глаза и глубоко вздохнула. – Я теперь тут все обыщу!
Она подняла фонарь повыше, осматривая помещение. Комната охраны оказалась небольшой, метров двадцать. В ней находились два стола с мониторами, два шкафа и большой несгораемый сейф. В углу стояло кресло, на стене висела карта базы, на полу валялись пустые банки из-под энергетиков. Она подняла свет выше. И сразу уперлась взглядом в камеру: светодиод мигал, что означало то, что ее могут видеть.
- Так, Василенко, - сказала она, вытирая слезы свободной рукой. – У нас есть свет. У нас есть голова на плечах. И нас, - возможно, - видят.
Оксана подпрыгнула перед камерой, замахала руками, засветила фонариком прямо в объектив, надеясь привлечь внимание. Она кричала, размахивала руками, прыгала на месте, как ненормальная, но камера оставалась безучастной. Светодиод мигал ровно, равнодушно, не меняя ритма.
- Эй! – Орала она не своим голосом, понимая всю бессмысленность своего крика. – Я здесь! Живая! Есть кто-нибудь?!
Тишина. Только гул вентиляции где-то далеко внизу, и собственное сбитое дыхание. Минута. Две. Пять. Оксана перестала прыгать, уперлась руками в колени и тяжело задышала. Потом выпрямилась и посмотрела на фонарь в своей руке. Индикатор заряда – 45 процентов. «А если они не увидят? А если никто не придет за мной? А если я просижу здесь, пока фонарь не сдохнет? И все?!»
- Василенко, не накручивай себя, ради всего святого. – Приказала она себе. – Паника - худшее, что можно сейчас сделать. Если нас видят – хорошо. Если нет... – Она осеклась, не желая договаривать.
Она обвела лучом фонаря комнату. «Два стола, два шкафа, сейф. Сейф массивный, несгораемый, явно старый, с механическим замком». Оксана подошла к нему, подергала ручку: заперто. «Кодовый замок?» Она посветила на железный ящик. «Нет, замок обычный, старого типа, под ключ. Значит, где-то здесь должны быть и ключи от него».
- Ключи, - прошептала она, лихорадочно соображая. – Где у охраны обычно ключи? В ящике стола, конечно. У старшего смены. У дежурного.
Она выдвинула следующий ящик того же стола, в котором нашла фонарик. Канцелярия, какие-то бумаги, пустые папки. Ничего. Второй ящик - то же самое. Третий - заперт. Оксана дернула посильнее – ящик поддался, сломав хлипкий замок. Внутри - россыпь предметов.
- О, Господи..., - выдохнула она, запуская руки внутрь.
Кристаллы памяти. Несколько штук, в пластиковых коробочках с пометками. Карты допуска на разные уровни базы: она узнала цветовую кодировку. Папки, запаянные в пластик, с грифом «Секретно» на обложках. И в самом низу, придавленная всем этим богатством – мирно покоилась большая связка ключей, металлическая, тяжелая. С десятком разноразмерных ключей на кольце.
- Есть! – Оксана схватила связку, прижала к груди. – Родные мои, золотые!
Она бросилась к сейфу, вставляя ключи один за другим. Первый – не подошёл. Второй прокрутился, но замок не щелкнул. Третий застрял на полпути. Четвертый, пятый, шестой...
- Да чтоб тебя! – Выругалась она, когда последний ключ из связки не открыл замок. – Как так?! Почему?! – Она в отчаянии пнула сейф ногой, и боль отдалась в пальцы. Сейф даже не дрогнул. – Ладно, - выдохнула Оксана, заставляя себя успокоиться. - Ладно, черт с ним, не открывается – и не надо. Что у нас дальше?
Она повернулась к шкафу. Ключи от него были на той же связке - она проверила. Замок щелкнул, дверца открылась. Первая из многих. Внутри, аккуратными рядами, стояли фонарики, такие же, какой она сейчас сжимала в руках. Четыре штуки. Только новее, чище, и без следов многолетнего использования. Оксана схватила первый, нажала кнопку – яркий свет резанул по глазам. Второй, третий, четвертый – все работали. Она проверила индикаторы заряда: «Сотня…, 100 процентов. На всех четырех».
- Но как? – Прошептала она, не веря своему счастью. – Как они могли сохранить заряд?
И тут ее осенило. Они были выключены. В отличие от того фонаря, что она нашла в столе, который, видимо, проработал много часов, пока его так же не выключили, эти просто стояли в шкафу. Заряженные. Выключенные. И ждали своего часа.
- Умницы, - погладила она фонари, как будто бы они были живыми существами. – Мои хорошие. Теперь мы с вами горы свернем.
Она продолжила обшаривать шкаф. На нижней полке, под стопкой старых журналов, лежала рация. Небольшого размера, армейского образца, с короткой торчащей антенной. Оксана схватила ее, нажала кнопку включения – зеленый индикатор загорелся. «Работает. Батарея – 70 процентов».
- Есть контакт, - выдохнула она, прижимая рацию к губам. - Есть, мать вашу, контакт!
Она уже собиралась начать вызывать всех подряд, когда случилось неожиданное.
Свет.
Лампы дневного освещения, встроенные в потолок, вспыхнули все разом. Ослепительно ярко, заливая помещение светом, от которого Оксана зажмурилась и отшатнулась, выставив перед собой руки.
- А-а-ай! – Вырвалось у нее. Когда глаза привыкли, она медленно опустила руки и огляделась. Помещение охраны предстало перед ней во всей своей убогой красе: обшарпанные стены, старые столы, раскрытые ящики, разбросанные бумаги. И камера на стене. Та самая, перед которой она только что прыгала.
Светодиод на камере мигал теперь иначе. Чаще, ритмичнее. А потом объектив медленно наклонился вниз и снова поднялся вверх.
Кивок.
Камера кивнула ей. Оксана застыла, не веря своим глазам. Объектив снова качнулся вниз-вверх. Коротко, приветственно, почти по-человечески. Василенко стояла посреди помещения, с фонарями в руках, с рацией, и смотрела, как камера кивает ей снова и снова. А потом до нее дошло.
- Оля, - прошептала она, и губы сами расплылись в улыбке. - Оля, ты в курсе, что ты сумасшедшая?!
Камера кивнула в третий раз. И Оксана засмеялась. Громко, в голос, запрокинув голову. Смех вырывался из нее вместе со слезами, вместе с ужасом последних часов, вместе с облегчением от того, что она больше не одна в этой тьме.
- Спасибо, - выдохнула она, глядя прямо в объектив. - Спасибо тебе, родненькая. Я здесь. Я жива.
***
Когда в Зале Врат Шайенн наступила тишина: тяжелая, неестественная, давящая на уши после того гула, что только что сотрясал воздух, - она показалась страшнее любых звуков. Символы на кольце погасли. Пустота в центре осталась просто пустотой, черным металлом, а не порталом в иной мир. Контингент замер, не понимая ничего.
Ни русские, ни китайцы, ни турки, ни иранцы, ни корейцы - никто. Даже Эфа, у которой язык никогда не отставал от мыслей, стояла, открыв рот.
Андерс появился на балконе Командного Центра Врат: стеклянной капсуле, вделанной в скалу на высоте десятка метров над полом зала. Он воспользовался моментом. Солдаты были дезориентированы. Шок от Врат, напряжение последних часов, а теперь еще и эта осечка: все играло ему на руку. Он поднялся туда, где чувствовал себя в безопасности, за бронированным стеклом, подальше от этих зверей внизу.
- Какого черта случилось?! – Рявкнул он на оператора, молодого парня в новенькой форме, который сидел за пультом, и ничего не понимающим взором смотрел на погасшие индикаторы. – Вы оператор текущей смены. – Андерс набрал воздуха в легкие. – Почему Врата прекратили набор?! – Солдатик сбивчиво, срывающимся голосом, побожился в том, что он все сделал правильно. Адрес был введен корректно, последовательность соблюдена, энергия подана. Система просто... не ответила.
Майор приказал набрать Абидос снова. Шевроны снова стали запираться один за другим: привычно, даже красиво. Гул нарастал, пол задрожал. И последний шеврон. Замер.
Сигнал не прошел.
Тишина в Зале стала гуще.
- Фальстарт, - громко, на весь зал, констатировала Эфа. Она стояла, скрестив руки на груди, и ее голос был спокоен, почти будничен. – И потом еще один. – Она посмотрела наверх, на Командный Центр Врат, и закончила. – Жизнь – боль.
Кто-то из русских выругался. Кто-то из иранцев что-то прошептал на своем. Корейцы замерли статуями – еще более неподвижными, чем обычно.
Сжав челюсти так, что заходили желваки, Андерс скомандовал:
- Проверить всю энергоцепь Врат! Полный диагностический цикл! Доложить через... - он демонстративно взглянул на часы, - полчаса!
Полчаса прошли в гнетущем ожидании. В зале никто не сел, никто не расслабился. Люди стояли у своих машин, они сбились в небольшие группы, и молчали. Говорить было не о чем. Даже вопросы застревали в горле.
Зато доклад Андерсу в Командном Центре был коротким и невеселым.
- Сэр, - один из техников повернулся к майору, - проблема не у нас. – Он помолчал. – Наша система исправна, энергия подается, шевроны блокируются корректно. Вот только Врата Абидоса..., они не отвечают. Сигнал не проходит.
- Что это значит – «не отвечают»?! – Голос Андерса вдруг сел до шепота. В зале его услышали – и поняли, что это хуже, чем, если бы он просто орал.
- Не знаю, сэр. – Пожал плечами техник. – Может быть, повреждение на той стороне. Может быть, их Врата отключены. Или вообще уничтожены…
Андерс стоял, всматриваясь в мертвое кольцо внизу, и молчал. Потом приказал жестким, не терпящим возражений тоном:
- Любым способом восстановить работу. Любым. Свяжитесь с теми, кто на Абидосе. – Он так и не понял, что сморозил чушь. – Используйте, я..., я не знаю, что. Но Врата должны открыться.
И тут его взгляд упал на зал. На контингент. «Сявки ссученные. Стоят. Смотрят. Ждут. Сотни глаз, в которых нет доверия, есть только холодное ожидание приказа - или повода».
- А этих вернуть в места расположения, - бросил Андерс через плечо адъютанту. - В казармы, в отсеки. Здесь, в горе: уверен, что ситуация скоро разрешится. – Он помолчал. – Но на сей раз: каждую группу отдельно, изолировать от других – Он выругался. – Пусть сидят и ждут.
Однако когда американские сержанты спустились в зал и попытались отдать команду на построение, никто не сдвинулся с места. Услышав английскую речь, Мамаев повернулся к Цзин Сяо. Китаец кивнул. Это было безмолвное, мгновенное решение.
Вперед вышли пятеро: Мамаев, Цзин Сяо, генерал Демир, полковник Амини и полковник Пак Чхоль. Они встали перед своими людьми, спиной к американцам, лицом к стеклянной капсуле, где замер майор Андерс, ожидая, как «объединенный контингент Хаммонда» рассеется внутри базы.
- Эй, там, на бронепоезде. – От вежливости не осталось и следа. – Вся наша группа остается здесь, - голос Мамаева звучал негромко, но его слышали все. Вибрация от него шла по бетонному полу. - До выяснения причин, мы – единое подразделение. – Он помолчал, чувствуя вес сказанных им слов. – Отныне и до конца операции.
Андерс вышел из капсулы. Спустился по лестнице – медленно, чеканя шаг. Подошел к командирам, остановился в двух метрах. Его лицо было маской, но под ней все кипело.
- Вы вернетесь в места расположения. Это приказ.
- Мы уже слышали ваш приказ, - голос Цзин Сяо был вежлив, но был подобен туго натянутым стальным канатам. - И отказываемся его выполнять. Мы все остаемся здесь.
- Это не обсуждается, - Андерс повысил голос, переходя на крик. - Если вы не вернетесь добровольно, вас подавят силой. У меня есть люди. Есть оружие. И есть приказ из Вашингтона.
Повисла тишина, люди переглядывались между собой. Общее мнение выразил корейский полковник Пак Чхоль. Его английский был ужасен, но переводить и не требовалось:
- Попробуйте. – Слово повисло в воздухе. Вслед за корейцем шагнули вперед китайцы – половина группы, что была впереди, словно единый организм. Никто не достал оружие. Никто не сделал угрожающего жеста. Они просто молча встали плечом к плечу, закрывая собой машины, людей, технику. И американские солдаты, которые уже взяли было автоматы наизготовку, замерли.
И тогда вновь заговорил Мамаев. Он не кричал. Он говорил тихо, и от этой тишины у Андерса заледенела спина.
- Майор. Посмотри на моих людей. - Андерс видел их. - А теперь посмотри на своих. – Андерс даже не повернул головы: он знал, что увидит. – И послушай меня, внимательно послушай. – Он стал говорить, четко отделяя одно свое слово от другого. – Если я увижу хотя бы один ствол, направленный на моих людей – клянусь вам, мы выебем эту гору изнутри. И похую, что будет потом, что сделает со мной Президент России…, «это» произойдет, но – «это» будет ПОТОМ. – И тут его лицо перекосила усмешка, настолько кривая и страшная, что майор Андерс непроизвольно сделал шаг назад.
В зале стало тихо. Абсолютно тихо. Даже двигатели машин, казалось, начали работать тише. Майор стоял, не двигаясь. Его адъютант - капитан с нашивками связиста - что-то быстро шепнул ему на ухо. Андерс дернулся, но промолчал. Командиры, стоявшие перед ним, не отступали. Он обвел взглядом их лица. И не увидел ни капли сомнения. Только холодную, расчетливую готовность. К чему угодно.
Ни слова не сказав, Андерс развернулся и пошел к лестнице на Командный Центр.
- Свяжитесь с Пентагоном, - бросил он на ходу адъютанту, когда они скрылись в капсуле. - И готовьтесь... готовьтесь к переговорам.
А внизу, в Зале, Эфа посмотрела на Рекса. Брат кивнул.
- Первая партия за нами. – Тихо сказала Мэй Лин. И была права. Игра только начиналась.
***
Райс и Купер делали вид, что изучают схемы энергосетей. На самом деле они делали то, что умели лучше всего: они ждали. Ждали, когда наступит момент действовать. Но в бетонной тишине казармы, где каждый угол простреливался взглядами русских и китайцев, ждать становилось невыносимо. Чтобы не сойти с ума от безделья, и не начать косить глазами по сторонам, Райс, пользуясь своими допусками, которые у него так никто и не отнял, аккуратно, через обходные пути, подключился к системе видеослежения базы. Он не знал, зачем ему это. Может быть, чтобы понять, когда их начнут грузить обратно в маглев. Может быть, чтобы убедиться, что коридоры свободны. А может быть, просто от бессилия и желания сохранить видимость контроля.
Экран планшета мерцал, разбитый на десятки квадратов: коридоры, технические отсеки, лазарет, Командный Центр, Зал Врат. Райс листал картинки, не останавливаясь ни на одной, пока его взгляд не зацепился за знакомую фигуру в одном из коридоров. Он увеличил изображение, а потом и вовсе – переключился на камеру коридора. Майор Андерс шел в одиночестве, его лицо было напряжено, но он держался ровно.
Хаммонд возник на пути Андерса неожиданно - майор и слова не успел произнести. Ему просто не дали.
- В мой кабинет! – Зарычал Джордж, как только узнал его.
До порога они шли молча, но Райс кожей чувствовал, что что-то не так. Дверь в кабинет Хаммонда распахнулась так резко, что ручка врезалась в стену. Майор влетел внутрь, едва успев среагировать, чтобы не споткнуться о порог. Генерал зашел следом, так ничего и не сказав. Он с силой захлопнул дверь. Щелчок замка прозвучал как выстрел. Райс быстро переключился на камеру внутри кабинета генерала Хаммонда.
Майор обернулся. Хаммонд стоял, упершись костяшками пальцев в бока, и смотрел на него так, словно перед ним был не офицер, а враг государства, которого он мечтал расстрелять собственными руками. Андерс замер, вытянувшись по струнке, не понимая, что происходит. Генерал приблизился к нему вплотную. Он был старше, тяжелее, но сейчас в нем чувствовалась такая ярость, что даже Райс проникся ситуацией.
- Ты хоть понимаешь, что ты натворил, bastard?! – Голос Хаммонда гремел под низкими потолками кабинета. Райс непроизвольно хихикнул: ему не каждый день удавалось видеть чей-либо разнос. – Ты вывел своих людей с Абидоса в панике, как последний трус! Как дезертир! Ты оставил русских одних на базе, на которой вот-вот что-то случится, или уже случилось! Ты отправил этих, - он ткнул пальцем в сторону казарм, - этих своих «технарей» в самое пекло, даже не удосужившись проверить, кто их будет окружать!
Андерс открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Хаммонд не дал ему и слова вставить.
- Молчать! Я не закончил! - Он схватил пульт со стола и ткнул в кнопку. На экране, висящем на стене, появилось изображение. Казарма. Русские, китайцы, турки, иранец, кореец. Совещание командиров.
Райсу стало интересно. Это явно была та же самая запись, которую они передавали Андерсу, при помощи узконаправленного микрофона. Но, оказалось, Хаммонд смотрел ее целиком, со стороны, с камер наблюдения, о существовании которых ни Райс, ни Купер даже и не подозревали.
- Ты слышал это, майор?! - Генерал изо всех сил ударил кулаком по столу. - Они только что создали, свой чертов военный союз! У них пакт! Они будут друг друга прикрывать! А твои люди, - он ткнул пальцем в Андерса, - эти твои гребаные «технари» от «Дженерал Электрик» сидят в самом центре этого осиного гнезда, и русские уже пасут их как подозрительных!
Краем глаза, он заметил какое-то движение за своей спиной, и резко обернулся. В двух шагах от него стоял Даниил Ненашев. Русский патлатый аналитик, который, оказывается, уже неизвестно, сколько времени смотрел на экран планшета поверх плеча Райса. Рядом с Ненашевым, чуть поодаль, замер Купер, лицо которого ничего не выражало, но в глазах напарника Райс прочел беспокойство.
- Твою мать, - только и выдохнул он.
- Не дергайся, - тихо сказал Ненашев. - Я не крикну «караул». Пока.
Он перевел взгляд на планшет, где Хаммонд продолжал разнос.
- Смотри-смотри. Ты должен это видеть. – Райс медленно кивнул и снова уставился в экран.
- Сэр, мои люди профессионалы, они…
- ОНИ ТРУПЫ! Только еще не знают этого! - Заревел Хаммонд подобно раненому медведю. - Если эти, - он ткнул в экран, где Эфа и Рекс о чем-то переговаривались, - если эти волки поймут, что твои «технари» - на самом деле не технари, а шпионы - их порежут на месте! Порежут на куски и скормят местной фауне! И никто никогда не найдет даже их жетонов!
Ненашев, Райс и Купер видели, как майор Андерс словно стал намного меньше, и потом сглотнул. Они поняли, что Хаммонд прав. Но Райс и Купер так же знали о том, что для Андерса признать свое поражение перед генералом означало подписать себе приговор.
Своими руками.
- Сэр, - снова начал Андерс, пытаясь сохранить остатки самообладания, - у меня все под контролем. Мои люди ничего не знают о конечной цели операции. Если их раскроют, они не смогут выдать ничего, кроме легенды. А их легенда...
- А их легенда рассыплется в тот момент, когда кто-нибудь из этих «союзничков», - перебил Хаммонд, и ткнул пальцем в экран, где мелькнул Пак Чхоль со своим переводчиком, - задаст им хотя бы один правильный вопрос! - Генерал с силой бросил пульт на стол, и тот отскочил, едва не упав на пол. - Ты хоть понимаешь, кого ты туда отправил, asshole?! – Он дал паузу, но Андерс и слова не сказал. – Это не просто солдаты! – Продолжил Хаммонд, тяжело дыша, и ткнул пальцем в экран. – Это чертов русский спецназ, китайская разведка, турецкие «Серые волки», иранские стражи их чертовой исламской революции и северокорейцы, которые вообще непонятно как здесь оказались! – Его глаза налились кровью. – Они нутром чуют опасность за версту! Они уже заподозрили твоих людей! А если они их раскроют, они поймут, что мы за ними следим! И тогда – все, конец любой координации! Они будут действовать сами по себе, и мы потеряем Абидос навсегда! Ты это понимаешь, douchebag?! Мы…
Андерс молчал, понимая, что любое его слово только разжигает огонь.
- Вот это генерал разошелся… - Купер внимательно смотрел на экран. Ни Райс, ни Ненашев никак не прокомментировали этот его спич.
Они просто смотрели дальше. Смотрели, как интересное кино, ничего не говоря. Вокруг них сновали люди, но к ним никто не лез.
И это было хорошо. До того самого момента, когда…
Хаммонд схватился за грудь. Лицо его побледнело, на лбу выступила испарина. Он тяжело оперся о стол, пытаясь перевести дыхание.
- Ты… - он смотрел на Андерса с такой ненавистью, что даже через камеру это чувствовалось. - Ты угробил мне все! Я собирал этот контингент по крупицам, мы с Президентом полгода убеждали их правительства, что мы действуем в общих интересах…. А ты со своим гребаным планом про Вавилон… - Он снова схватился за сердце. - Я этого так не оставлю, Андерс! Ты дезертир! Ты бросил своих людей на Абидосе! Ты…
Он не договорил. Лицо Хаммонда исказила гримаса боли, он покачнулся и рухнул в кресло, судорожно хватая ртом воздух. Рука его потянулась к кнопке вызова, но не дотянулась: пальцы только скользнули по краю стола.
Андерс смотрел на него. Секунду. Две. Три. Пять. Было видно, как Хаммонд поднял на майора мутнеющий взгляд. В этом взгляде читалось не только страдание, но и понимание. Он видел, что Андерс не двигается. Что Андерс колеблется.
- Помоги… - едва слышно выдохнул генерал.
Андерс сделал шаг к двери. Открыл ее. Оглянулся. Хаммонд сидел в кресле, сжимая грудь, и смотрел на него с мольбой и одновременно с таким презрением, что даже Райсу, наблюдавшему со стороны, стало не по себе.
- Я позову помощь, - сказал Андерс ровным голосом. - Сейчас. – Он вышел за дверь. Закрыл ее за собой. И просто пошел по коридору. Не побежал. Не позвал никого. Пошел, смешиваясь с потоком солдат и техников, которые сновали по базе.
- Святой Иисус, - тихо сказал Купер, его голосе сквозил чувством краха. - Он же… он просто… бросил его…, и сбежал.
Ненашев не ответил. Он смотрел на экран, и его лицо было бледнее обычного.
- А вы знали? – Вдруг спросил он, не поворачивая головы. – Что он способен на такое?
Райс молчал. Он знал Андерса как жесткого, циничного, но вменяемого офицера. Того, кто прикрывает своих, кто не бросает людей. И то, что он только что увидел, не укладывалось в голове.
- Нет, мы не знали, - наконец сказал он. - Клянусь.
Ненашев медленно кивнул. Он выпрямился, отвел взгляд от планшета и посмотрел Райсу прямо в глаза. Его голос, когда он заговорил, был тихим, но каждое слово падало как камень.
- Слушайте меня оба. Прямо сейчас, - в этой казарме, - русские и китайцы пасут вас уже несколько часов. Вы для нас – объект наблюдения номер один. И вас подозревают в том, что вы шпионы.
- Вы ошибаетесь. Мы технари, - начал Купер, но Ненашев перебил его, даже не повысив голоса.
- Не надо. Играете вы хорошо, но Эфа, - та, которую майор назвал «куклой» - раскусила вас за первые пару минут. – Он немного помолчал, давая словам осесть в голове незадачливых шпионов. - Контур осторожно проверил вашу легенду: она держится, но держится на честном слове, и если кто-то из другой группы копнет глубже: вы посыплитесь. - Он снова замолчал, давая им осмыслить произнесенные им слова. - Но сейчас не об этом. - Ненашев кивнул на планшет, на котором Андерс уже скрылся в коридоре. - Смотрите, что он сделал с генералом. Своим генералом. Человеком, которому подчинялся, который, - возможно, - ему доверял. – Он немного помолчал. – А теперь вопрос на засыпку: где гарантия, что он не кинет вас точно так же? Вы же для него расходный материал. – Он дал паузу. – Расходный материал, - он перешел на зловещий шепот, - который знает слишком много.
Купер дернулся. Совсем чуть-чуть, на долю секунды, но Ненашев, не отрывавший от него взгляда, заметил. И понял, что попал в точку.
- Гарантий никаких нет, - тихо сказал он. - Вижу, что вы и сами об этом подумали.
Райс сглотнул. Ком в горле мешал дышать.
- Чего ты хочешь? – Зашипел он. – Чтобы мы перешли на вашу сторону? Стали двойными агентами? Чтобы убили Андерса? Хаммонда? Или еще что?
- Нет, - покачал головой Ненашев. - Я хочу, чтобы вы ответили себе на один вопрос. Честно. Здесь и сейчас. - Он перевел взгляд с Райса на Купера. - Сможет ли ваш майор бросить вас на Абидосе так же, как бросил Хаммонда? - Он помолчал. - Потому что, если ответ положительный, то вы останетесь там одни. Без связи, без поддержки, среди тех, кто уже считает вас врагами. Русские, турки, иранцы, корейцы: у наших стран весьма натянутые отношения с Соединенными Штатами. - Ненашев развернулся, сделал шаг к выходу, но на пороге обернулся. – Так, что, подумайте: у вас есть время до перехода. - Он посмотрел на планшет в руках Райса. - И да. Советую быть осторожнее с доступом к камерам. – Он посмотрел по сторонам, и увидел несколько камер. – Тут наверняка есть администраторы, которые могут заметить, что их смотрят посторонние. – Он вышел, оставив Райса и Купера одних в углу казармы.
После ухода русского, тишина длилась долгую минуту.
- Этот чертов парень из России прав, - наконец сказал Купер, не поднимая глаз. - Андерс нас бросит. Как только мы станем обузой. Или как только они нас раскроют. – Он немного помолчал. - Он просто отречется. Скажет, что мы работали на себя. Что мы самозванцы. – Райс посмотрел на него. – Он это раньше нам сказал – помнишь?
- Я знаю, - Райс смотрел на погасший экран планшета. - Я знаю, Куп. Но у нас уже нет выхода. Мы не сможем перебежать к русским: они нам не поверят. Мы не можем остаться с американцами - Андерс нам не доверяет. Мы…
- Мы застряли, - закончил Купер. - Как два клоуна в перевернутой машине.
- А это означает, - Райс внимательно посмотрел на коллегу, - что нам, вначале, надо будет заработать их доверие. – Купер внимательно посмотрел на него. – А уж только потом рассказывать, кто мы такие…
На лице сержанта возникла мина скепсиса.
- Ты сейчас… серьезно?
Райс не ответил.
- Помнишь Абидос? – Вдруг тихо спросил Райс.
- Не забыть.
- Тогда, - еще до этого генерала Волкова, - с майором Питером Уильямсом, - мы убили гоа’улда. Важную шишку. Перебили всех его джаффа, допрашивали его… - Он помолчал. - А тот ушел, просто ушел: сменил носителя, и сбежал как крыса. Ты помнишь его лицо? Когда он понял, что мы его раскрыли? В его глазах было столько ненависти… - Райс поежился, и продолжил. - Я думаю, он там, за Вратами, и это именно с ним связаны все проблемы «там». – Он немного помолчал. – И он о нас помнит. Если мы сунемся туда снова…
- Нас убьют, - спокойно сказал Купер. - Но вот только не гоа’улды. И не джаффа. - Он посмотрел на дверь, за которой скрылся Ненашев. - Нас убьют либо свои, либо эти. – Он тяжко вздохнул. – Короче, кто первый успеет.
Райс выключил планшет, и аккуратно убрал его в кейс.
- Значит, нужно быть умнее. И быстрее. И никому не доверять.
- Кроме друг друга, - добавил Купер.
- Кроме друг друга, - согласился Райс. - Пошли. Соберемся. Очень скоро нас уже не будет на этой планете. А там…, там мы во всем разберемся. – Они поднялись, молча собрали вещи и встали в строй, готовые к выходу. Но в глазах обоих теперь был не просто страх: в них читалась холодная, отчаянная решимость людей, которые знают, что им не на кого положиться, кроме самих себя. И которые, уж точно не собираются умирать ни за Андерса, ни за Хаммонда, ни за какую-то там базу в чужой галактике.
***
После гибели Михаила прошло, наверное, некоторое время: на часы никто не смотрел. Оно словно бы спрессовалось в тягучую, вязкую массу, в которой даже секунды казались вечностью. Елена тихо всхлипывала, прижимая кулак ко рту, ее плечи мелко дрожали. Синтия стояла рядом, но не касалась ее – она просто сжала челюсть так, что желваки ходили ходуном, и смотрела в серую пыль на полу. Туда, где еще минуту назад стоял человек. Никита и Татьяна держались чуть поодаль. Не вмешивались. Не лезли с утешениями, которые сейчас были бы фальшивыми. Они просто ждали.
Наконец Синтия подняла голову и перевела взгляд на них. Тяжелый, прожигающий взгляд. Ствол ее автомата вновь чуть приподнялся, выцеливая незнакомцев.
- Кто вы такие? – Спросила она. Голос был тихим, но в нем звенела сталь. – Откуда вы тут взялись? И какого хрена здесь делаете?
Татьяна открыла было рот, но в этот момент динамики громкой связи, вмонтированные где-то под потолком, ожили с противным треском.
-МОНРО!!! – Голос Ольги Юркиной по громкой связи базы, резанул по ушам: жесткий, командный, не терпящий возражений. – СЛУШАЙ МЕНЯ ВНИМАТЕЛЬНО: ЭТИ ДВОЕ – СВОИ, И, - ЕСЛИ ТЫ ЕЩЕ РАЗ ТКНЕШЬ В НИХ СТВОЛОМ СВОЕГО АВТОМАТА, - КИРСАНОВ ИЗНАСИЛУЕТ ТЕБЯ НОЖКОЙ ОТ СТУЛА ЛИЧНО. – Она выругалась. – И ДАЖЕ ГЕНЕРАЛ ВОЛКОВ, - ИХ КОМАНДИР, - И ТОТ ПРИСОЕДИНИТСЯ К ВЕСЕЛОМУ ПРОНИКНОВЕНИЮ В ТВОЮ УЗЕНЬКУЮ РОЗОВУЮ ПЕЩЕРУ. ТЫ ПОНЯЛА МЕНЯ?! – Никита хмыкнул в кулак.
- Поняла, - прохрипела Синтия.
- УМНИЦА, ДОЧКА. – По голосу все поняли, что Юркина отчаянно пытается сдержать смех. – А ТЕПЕРЬ БЕГОМ ЗАКРЫВАТЬ ДВЕРЬ, ПОКА ЭТИ СКЛИЗКИЕ ТВАРИ НЕ СОЖРАЛИ ВСЮ БАЗУ.
Татьяна ржала в открытую. Автомат Синтии медленно опустился.
- Теперь далее. – Продолжила Ольга уже по рации, не давая никому и слова вставить. – Сейчас любители квадроциклов, - Никита заржал в голосину, - быстро сажают вас позади себя, и вы все вместе весело чапаете на минус первый уровень: там дверь, которую нужно закрыть. – Она немного помолчала. – Герметично, точно так же, как Миша закрывал все двери за вами. – Она снова взяла паузу, давая информации улечься. – Абсорбенты лезут из своего корабля снаружи, и проваливаются на минус первый уровень. Если вы не перекроете эту дыру, они заполнят автобан за пару часов. И всем нам тогда пиз…
- Писец прибежит. – Сдавленным голосом закончила Татьяна.
- Именно, - сухо ответила Ольга. – Так что хватит ржать. Время пошло.
Никита поднес рацию ко рту.
- Ольга, ты нашла Оксану?
- Да, - голос Ольги чуть смягчился, но ненадолго. - Она на минус втором уровне, залезла в помещение охраны. Миша, - Царствие ему небесное, - все-таки успел закрыть ту дверь. И сейчас она в относительной безопасности. – Она немного помолчала. – Но сидеть там вечно Оксана не сможет. – Никита кивнул, хотя Юркина его не видела. Стараясь не дышать, он осторожно вытянул шину портативного реактора из панели управления дверью, которую так и не успел до конца закрыть Михаил. Реактор тихо пискнул, индикаторы мигнули и погасли.
- Тогда вперед, - бросил он, перекидывая ногу через квадроцикл, и посмотрел на двух женщин. – Монро, Миллер, вам сейчас надо решить: кто с кем поедет.
Синтия посмотрела на Елену. Та вытерла лицо рукавом, и отошла к Татьяне. Молча, не говоря ни слова, Синтия забралась на квадроцикл Никиты, сев позади него. Группа рванула вверх по спирали автобана, туда, где их ждала новая дверь и новая угроза.
«Минус первый уровень» встретил их все той же гнетущей тишиной и запахом пыли. Все еще бледная и опухшая от слез, Елена вдруг замерла, а потом выпалила:
- Слушайте. А что, если... - Она запнулась, собираясь с мыслями. - Что если мы сначала заберем Оксану? Оттуда, где она сейчас сидит. А потом снова откроем эту дверь, - она ткнула пальцем в пол, намекая на «минус второй этаж», в сторону массивных гермозатворов, которые вели с автобана «на минус второй», - и расстелем перед ней целлофан. Много. Уйму. – Миллер передохнула. – А еще поставим пару ЛОКИ. Они будут излучать энергию, привлекая абсорбентов. И те, своей голодной стаей, попрут прямо на них. А там – временная ловушка. - Она посмотрела на Никиту. – Мне кажется, что те твари не просто так рассыпались в пыль: Время их убило, как и Мишу... Так чего нам не использовать это?
В коридор повисла тишина.
- Думаешь, сработает? – Тихо спросила Татьяна.
- А хрен его знает, - честно ответила Елена. - Но попытаться стоит. Хуже, чем сейчас, уже не будет.
Из динамиков раздался голос Ольги:
- План годный: я все слышала. – Она дала микропаузу. – ЛОКИ у нас есть, один мы оставили в Зале Врат, второго Влад с Никитой притащили с Абидоса. Если нужно, пригоним еще.
- Для начала хватит двоих, - сказал Никита, уже прикидывая логистику. - Но сначала надо прогуляться на минус второй. Забрать Василенко. – Он немного помолчал, а потом криво ухмыльнулся, - но через «ту» дверь я не пойду…, мне еще жить охота, знаете ли…
- Лифт, - напомнила Ольга по рации. - Тот самый, на котором ее унесло. Он на -4 уровне, справа от вас, метров двадцать. Я могу им управлять. Подниму кабину к вам, - на -1, посадите туда кого-то одного, остальные пусть ждут здесь. – Она помолчала. – И этот кто-то поедет вытаскивать Оксану.
- Работа как раз для меня, - вызвался Никита. - Тань, ты останешься с ними. Присмотри за Монро и Миллер.
Киреева кивнула.
- Ольга, давай, - скомандовал Никита, направляясь к лифтовой шахте. – И, кстати, что у нас на -2? Кроме тех голодных тварей, закрытой Мишей двери, и временной ловушке перед ней?
Когда Ольга ответила, ее голос стал сосредоточенным:
- Внимание. Подаю энергию на ту шахту, которая увезла Василенко. – Она немного помолчала. – Никита, там ни одна камера не работает, на -2, я не могу сказать, что там, в том коридоре… ты едешь туда на свой страх и риск.
- Принимается. – Никита кивнул. Затем, он посмотрел на женщин. – Я еще открою двери на лестничный пролет: пусть абсорбенты текут на «минус второй этаж» по лестнице. – Он помолчал. – Когда я уеду, - перекрывайте дверь, причем намертво. Затем садитесь на квадрики и езжайте вниз, там вас встретил Ольга и проводит на Абидос.
- Куда проводит? – Переспросила Синтия. Никита лишь загадочно улыбнулся.
- Оля, - обратился он к Юркиной. – По громкой связи скажи, что идет Евстигнеев, и когда он придет – постучит в дверь три раза. – Он хохотнул. – Пусть ждет гостей.
Некоторое время стояла тишина.
- ОКСАНА, ЭТО ОЛЬГА ЮРКИНА. – Прозвучал голос женщины по громкой связи азы. – НИКИТА ЕВСТИГНЕЕВ ПОШЕЛ ЗА ТОБОЙ, ОН ПОСТУЧИТ В ДВЕРЬ ТРИ РАЗА: БУДЬ ГОТОВА ОТКРЫТЬ. – Она дала паузу. – И ПОТОМ ВЫ ПОЕДЕТЕ ВНИЗ.
- Все. – Сказал Никита, и пошел по коридору к лифтовому холлу. Киреева добросовестно проводила его. Дойдя до дверей на лестничную клетку, Никита широко распахнул их, застопорив от открытия чем-то тяжелым. Затем они подошли к шахте, и немного подождали. Наконец, кабина была на месте, и ее двери, - с тихим шипением, - разъехались в стороны. Внутри было пусто, освещения в самой шахте не было, но аварийная подсветка неярко горела под потолком кабины.
Никита зашел в нее.
- Ты осторожнее там, - бросила Татьяна ему в спину. - Мало ли что…
Никита кивнул, и двери закрылись. Кабина пошла вниз, в то время как Ольга, уже знакомым голосом, оповестила группу:
- ОН ПОЕХАЛ, И ТЕПЕРЬ У ВАС ЕСТЬ ВРЕМЯ, - послышался смешок, - НА МАРОДЕРСТВО И ГРАБЕЖ. – Она дала паузу. – В НЕСКОЛЬКИХ МЕТРАХ ОТ ВАС – ПОМЕЩЕНИЕ ОХРАНЫ, ОСМОТРИТЕ ЕГО: МОЖЕТ, НАЙДЕТЕ ЧТО-ТО ЦЕННОЕ. – Он снова помолчала. – ТАТЬЯНА ПРИКРЫВАЕТ. – Киреева кинула.
- Хорошая идея, - бросила Синтия и кивнула Елене.
Они пошли по коридору вглубь уровня базы, освещая дорогу фонарями. Татьяна, держа оружие наготове, замыкала шествие. Коридор был пуст: никаких чавкающих звуков, никаких шевелений, только пыль и тишина. Синтия всматривалась в темноту, и напряженно вслушивалась в каждый шорох.
- Смотри, - Елена тронула ее за плечо и кивнула на дверь с надписью «Охрана. Пост №7». Табличка наполовину облупилась, на стене были подтеки ржавчины, но дверь была приоткрыта: ровно настолько, чтобы в щель можно было просунуть какой-либо предмет.
Синтия вскинула автомат, и сунула ствол в щель, открывая дверь. Татьяна прикрывала, стоя позади Елены, и посветила внутрь.
Пусто. Но в помещении царил идеальный, многолетний беспорядок. Старая бумага валялась на полу, на столах, стулья были опрокинуты, у всех мониторов были разбиты экраны, клавиатуры были залиты чем-то липким, пустые банки жались к стенам, карты на стенах были исписаны, шкафы и сейф в углу были покрыты толстым слоем пыли.
- Весело. – Констатировала Миллер.
- Так, обыщем все, - бросила Синтия, опуская автомат. - Татьяна, ты на посту.
Киреева кивнула и осталась у входа, всматриваясь в коридор, куда мог пробиться луч ее фонаря. А Елена и Синтия принялись методично, - не пропуская ни одного ящика, - обшаривать комнату.
Карты доступа нашлись в выдвижном столе: целая пластиковая коробочка, разных уровней и секторов, с цветовой кодировкой. Флешки и кристаллы: их несколько штук, та же - в пластиковых коробочках с пометками. Канцелярские папки, запаянные в пластик, с грифами «Секретно», «Особая важность», «Для служебного пользования».
- Целое состояние. – Со смешком сказала Миллер.
- Берем все: пригодится, - скомандовала Синтия, сгребая находки, в какую-то сумку, что она нашла в шкафу. – Сейф позже вскроем. И – так же потом – разберемся, что к чему. – Она улыбнулась, и «это» было слышно. – С этим «состоянием».
Они вышли из помещения.
- Ну? – В голосе Монро был вопрос. – Где вся эта нечисть, вурдалаки, мать их…
Киреева посмотрела на нее.
- А абсорбентов нет, - тихо сказала она, не оборачиваясь. - Вообще ни одного. Это... странно. Они же должны были быть здесь. – Она посветила фонарем вперед. – Ольга же сказала, что из тут были тысячи…, и они куда-то ползли…
***
Некоторое время «контингент» еще оставался в Зале Врат. Люди стояли у своих машин, сбившись в небольшие группы, и тихо переговаривались. Кто-то курил, кто-то пил воду из фляг, кто-то просто смотрел на мертвое кольцо, которое так и не стало порталом. Постепенно напряжение медленно спало, уступая место усталости и недоумению.
- И сколько еще мы тут будем торчать? – Спросил кто-то из русской команды.
Рекс пожал плечами.
- Пока не решат, - ответил он, окидывая взглядом зал. - А они пока не знают, что решать.
В этот момент дверь в дальнем конце зала поднялась вверх, и оттуда вышел офицер, которого контингент еще не видел. Он был невысок, коренаст, с коротким ежиком светлых волос и нашивками майора. Он шел неторопливо, но уверенно, держа руки за спиной, и на его лице не было той напряженной фальши, которая отличала Андерса. Скорее, это была усталая доброжелательность человека, которому поручили крайне неприятное дело, и он решил сделать его как можно быстрее и с минимальными потерями.
Он подождал, пока внимание контингента сфокусируется на нем, просто замерев на месте на несколько секунд. А потом заговорил: громко, внятно, с легким акцентом, выдававшим в нем уроженца южных штатов.
- Господа офицеры, солдаты. Меня зовут майор Томас Кох. Я - начальник тылового обеспечения базы «Шайенн». – Он выдержал паузу, давая информации улечься в памяти людей, которые стояли перед ним. – Только что было принято решение поместить весь объединенный контингент в двух больших помещениях в непосредственной близости от Зала Врат. – Он немного помолчал. – Это решение окончательное и, я надеюсь, оно устраивает всех.
Никто не проронил ни слова. По напряженным взглядам Кох понял, что его слушают. Внимательно. Он оглядел лица пяти командиров, которые подошли поближе.
- Я должен сразу предупредить вас: там очень холодно. – Продолжил он. – Стены бетонные. Отопление работает с перебоями, так что советую пользоваться спальниками и теплыми вещами. – Пак Чхоль кивнул. – Удобства: туалет, ванная, душ и кухня - находятся в помещении по соседству. Кухня оборудована плитами, раковинами и холодильниками. – Он дал паузу. – Никаких поваров не предусмотрено – готовить вы будете сами. Продукты выдадут со склада, если захотите. Можете обойтись своими походными пайками. Наш рацион стандартный – американский, но если есть особые потребности, обращайтесь ко мне, решим.
Стоя в первых рядах, Мамаев кивнул.
- Отличные новости, майор. По крайней мере, мы не будем сидеть по разным углам.
Затем, Игорь посмотрел на коллег. Генерал Демир усмехнулся: невесело, но почти по-человечески:
- А если мы будем готовить сами, то и риск отравления снижается. - Он посмотрел на Коха в упор. - Вы не находите?
Кох искренне рассмеялся. В его смехе не было издевки, не было нервозности: только всепоглощающая, усталая ирония.
- Генерал, я уверяю вас: никто из нас не собирался травить объединенный контингент. У меня даже в мыслях не было этого. - Он развел руками. - Мне тут, знаете ли, еще работать после вас. Мертвые солдаты - это куча бумаг. – Он помолчал. – А я терпеть не могу бумажную волокиту. – Кто-то из китайцев хмыкнул. Кто-то из турков уважительно цокнул. Кох умел располагать к себе. Несколько секунд майор стоял на месте. – Так, - он хлопнул в ладоши. – Тогда не теряем времени. Колонна строится за мной. Машины загоняете внутрь. Охрану организуете сами. Провожатые покажут дорогу.
Он повернулся и зашагал к выходу, не оглядываясь. Колонна развернулась минут через десять. Водители заняли места в кабинах, люди расселись по КУНГам, и процессия, урча моторами, потянулась на выезд из Зала Врат, вслед за майором Кохом, и двумя сержантами, которые показывали дорогу к временному пристанищу.
Путь занял около двадцати минут. Коридоры сменялись коридорами, колонна следовала по широким пандусам, и, наконец, выкатилась в огромное помещение, которое, казалось, было вырублено в самой скале.
Гараж был колоссальным. Сводчатый потолок терялся в темноте на высоте метров пятнадцати, стены уходили вдаль, создавая ощущение, что ты попал в ангар для дирижаблей, а не в подземное убежище. Воздух пах бетоном, машинным маслом и холодом: тем особенным холодом, который бывает в местах, куда не доходит тепло земли.
- Вот это себе грот, - выдохнул Контур.
- Уютненько, - мрачно добавил Рекс.
Мамаев окинул помещение взглядом и оценивающе кивнул. Затем повернул голову к Коху, и поблагодарил его. Майор кивнул в ответ, и отошел в сторону. В глазах всех троих американцев было нечто подобное... любопытству.
Подошли командиры групп.
- Машины - к дальней стене. – Предложил Игорь. – Караулы у входов.
- Палатки для женщин ставим в левом секторе, там, где есть выход к удобствам. – Сказал Амини. – Мамаев согласно кивнул.
- Женские палатки – отдельно от всех. – Подал голос корейский полковник. – Это приказ. – Переводчик перевел на английский.
Турецкий генерал ничего не сказал, только кивнул в знак согласия. Цзин Сяо пошел к своей группе, что-то поясняя на своем языке.
И понеслось.
Русские высыпали из машин, китайцы - из своих, турки, иранцы, корейцы: все разом. Но в этой суете не было хаоса. Люди действовали быстро, четко, словно отрабатывали давно заученный план. Кто-то разгружал палатки, кто-то натягивал тенты, кто-то подключал освещение к аккумуляторам, кто-то организовывал периметр…
Майор Кох и американские сержанты, стояли в стороне и наблюдали.
- Майор, вы видите это? – Тихо спросил Томаса один из сержантов.
Кох иронично скривился.
- Вижу, - ответил он. - Они даже не переговариваются. Просто делают.
- Это не солдаты. – Вступил в разговор второй сержант. - Это… я не знаю, как это назвать.
- Это монолит, - сказал первый сержант, и зябко поежился. – Я «такое» только в учебниках читал. – Он помолчал. – Когда части разных армий на учениях срабатываются до состояния единого организма. Но чтобы в реальности, и за такой короткий срок…, - он посмотрел на Томаса. – Майор. – Он дал паузу. – По всем предположениям, они должны были вскрыть глотки друг другу, как только узрели бы друг друга, а тут…
Коху стало неуютно. Он вместе с майором Андерсом слушал совещание «первых лиц». И понимал, что «масштабного противостояния» уже не получится. Никогда не получится.
Что было очень плохо. Томас знал, что на Абидосе не нужен был сплоченный коллектив. По плану ситуации «Пепел Вавилона», «контингент» должен был если не героически умереть в противостоянии с гоа'улдами, то передраться, и существенно потерять мобильность. Но ситуация складывалась неоднозначная.
Он хотел еще что-то сказать, но замолчал, заметив, как группа китайцев и иранцев вместе тащит тяжелый рулон брезента. Плечом к плечу. Не различая национальностей и званий.
- Ладно, - наконец, произнес он. – Уходим. Нам тут делать нечего. – Они развернулись и ушли, оставив контингент наедине с холодом и бетонными стенами.
А «контингент» работал.
Женские палатки поставили в самом дальнем углу левого сектора, там, где бетонные стены создавали иллюзию отдельного помещения. Три больших армейских шатра, натянутых между грузовиками, быстро наполнились вещами, спальниками и тихими женскими голосами.
Эфа забросила свой вещмешок в палатку, где уже расстилали спальники Мэй Лин, две корейских снайперши, и иранский врач-хирург - женщина лет сорока, с усталыми, но цепкими глазами.
- Ну, здравствуйте, соседки, - сказала Эфа, улыбаясь до ушей и оглядывая новых знакомых.
Мэй Лин вежливо кивнула:
- Рада, что мы вместе. По крайней мере, здесь нас никто не подслушает.
Одна из корейских снайперов, - молодая девушка с жестким, почти мужским лицом, - что-то сказала на своем языке. Вторая кивнула.
- Она говорит, - перевела Мэй Лин, - что стены здесь тонкие, а уши - толстые. Так что все равно будьте осторожны. Но ночью мы можем говорить свободно: американцы не рискнут ставить «жучки» в женские палатки.
Иранский врач, - которую звали Фарида, - молча разворачивала стерильную укладку: на всякий случай.
- Вы всегда готовы к худшему? – Спросила ее Эфа.
- Всегда, - ответила Фарида, не поднимая глаз. - Потому что «худшее» всегда приходит неожиданно.
Эфа усмехнулась:
- Что ж, мы с вами, кажется, найдем общий язык, зуб даю.
В других палатках - их было пять - разместились остальные женщины «контингента». Турчанки, иранки, несколько русских связисток, китаянки-медики, кореянки-психологи. Нашлись даже повара. Все быстро перезнакомились, помогая друг другу расставлять спальники и разбирать вещи. Через полчаса в палатках уже слышался смех и обрывки разговоров на шести языках, которые каким-то чудом находили общий.
- Слушай, - сказала одна из турчанок Фриде. - А у вас в Иране, правда, женщин в армию берут?
- Правда, - ответила та. - Но не во все рода войск. Я – врач-хирург. Меня взяли.
Девушка улыбнулась и показала на кореянку.
- Ким Ынчжон, - турчанка кивнула на корейскую снайпершу, - она вообще кого хочешь с двухсот метров уложит.
Услышав свою фамилию, кореянка повернулась и, поняв, о чем речь, коротко улыбнулась.
- Триста, - сказала она на страшном, ломаном английском. - С трехсот.
В палатке засмеялись.
Майор Андерс смотрел за жизнью контингента на экране в Командном Центре и чувствовал, как его желудок скручивается очередным спазмом. На мониторе было видно, как «контингент» обустраивается в гараже. Машины загоняли в ряды, палатки натягивали между ними, люди ходили туда-сюда с таким видом, будто занимались этим всю жизнь. Не было ни суеты, ни споров, ни конфликтов. Русские работали рядом с китайцами, китайцы - с турками, турки - с иранцами, иранцы - с корейцами.
- Но как?! – Задал Андерс вопрос в пустоту. – Как они «это» делают?!
В дверях Командного Центра бесшумно появился майор Кох. Он остановился, прислонился плечом к косяку, и сложил руки на груди. На его лице застыло выражение усталого любопытства.
- Думаю, они просто не читали сценарий, который вы для них написали, - сказал он, и в его голосе просквозила легкая усмешка.
Андерс резко обернулся.
- Кох?! Вы здесь какими судьбами?
Томас лениво пошел вперед.
- Пришел доложить, что они в том холодном гараже. Но, вижу, у вас и без меня есть чем заняться. - Кох кивнул на экран. – И знаете, что я думаю?
Левая бровь Андерса изогнулась в вопросе.
- Это подозрительно. - Кох сделал шаг вперед, вглядываясь в монитор. - Они должны были перегрызться между собой еще в первый час. Еще во время первой остановки, когда только увидали друг друга. – Он помолчал, сосредоточенно смотря на экран. – Русские и китайцы - это же классика. Турки с иранцами - вечная дуэль. А корейцы… ну, корейцы вообще ни с кем не должны были разговаривать. - Он помолчал. - А тут словно бы семья. Как будто они всю жизнь провели в одном окопе.
Андерс скривился, словно от зубной боли.
- Вы пришли меня поздравить или пожалеть, майор?
- Ни то и ни другое, - спокойно ответил Кох. - Я пришел сказать, что, по моему скромному мнению, это ненормально. И если мы не найдем способ их всех сделать врагами друг для друга, то на Абидос отправится не разношерстная толпа, - которую можно стравить и перебить поодиночке, - а монолит. А монолит, майор, - это опасно. Особенно когда «он» явно не на вашей стороне.
- И что же вы предлагаете, майор? – Голос Андерса дрожал от едва сдерживаемой ярости.
Кох пожал плечами.
- Понятия не имею, майор. – Томас развел руками. – Я тыловик, а не психолог. Но если у вас есть идеи, как посеять вражду между людьми, - которые за несколько часов научились делить друг с другом еду и воду, - то я в вас верю. – Он немного помолчал. – Честно.
Андерс снова осмотрел на экран. На мониторе русский солдат протянул иранцу свою флягу, и тот, не раздумывая, сделал глоток.
- Монолит, - в ужасе прошептал Андерс. - Они стали монолитом.
- Угу, - кивнул Кох. - А монолит, майор, - он страшнее ядерного взрыва. Страшнее гоа'улдов. Потому что гоа'улдов можно убить. А монолит…, этот будет жить. И мстить, если что. – Он развернулся и вышел, оставив Андерса одного перед экраном.
Майор стоял, вцепившись в край пульта, и смотрел, как сотни мужчин и женщин продолжают обустраивать свой временный дом. Тихо. Слаженно. Как единый организм.
- Перессорить их? – Спросил он у пустоты. – Но, - Бога ради, - как?!
Тишина была ему ответом.
***
Тридцатью пятью минутами ранее.
Колонна «контингента» медленно ползла по широкому коридору, теряясь в полумраке подземных тоннелей. Гул моторов, лязг гусениц, запах выхлопных газов: все это смешивалось с холодным воздухом базы. Райс шел за КУНГом русских, механически переставляя ноги, но внутри него все кипело. Он знал эту базу. Знал каждый ее коридор, каждый технический лаз, каждую вентиляционную шахту. И он знал, куда ведет их майор Кох. Они приближались к старому гаражу – тому самому, где когда-то держали технику для буровых работ, еще задолго до того, как проект «Звездные Врата» стал главным приоритетом. Это место было идеальным для изоляции. И Райс понял: если они туда зайдут, выйти будет сложно. Не потому, что там нет выходов – они есть. А потому, что охрана будет выставлена так, что любой шаг за периметр станет заметен.
Он дернул Купера за рукав.
- Отходим. – Купер не задал вопросов. Он просто замедлил шаг, пропуская вперед идущих сзади, и через несколько секунд они оба оказались в боковом проходе, который вел в технический коридор. Там было темно, пахло машинным маслом и пылью. Где-то вдалеке гудела вентиляция. Контур, - который замыкал группу, - увидя, как они начали отдаляться от основного коллектива, - остановился на секунду, якобы поправляя ремень рюкзака. Его рука скользнула в карман, достала наушник, который он тут же сунул в ухо. Потом вытащил свой наладонник, и снова зашагал, теперь уже медленно, старательно «поправляя» лямки своего рюкзака. Он искренне надеялся на то, что тот микрофон, - который он воткнул в одежду одного из них, - до сих пор не найден, и еще работает.
Райс и Купер прошли около пятидесяти метров, пока коридор не уперся в глухую бетонную стену. Тупик. Райс остановился, обернулся, и его лицо в слабом свете аварийной лампы выглядело почти зловещим.
- Куп. – Его голос звучал ровно, но в нем слышалась та особенная напряженность, которую бывалый солдат распознает за версту. – Нам нужно поговорить. На сей раз по-настоящему.
Купер смотрел на него, прищурившись. Он знал Райса не один год. Вместе они прошли через огонь, воду и медные трубы секретных операций. Но сейчас он видел перед собой не просто напарника. Он видел человека, который принял какое-то решение.
- Говори, – коротко бросил Купер, складывая руки на груди.
Райс глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Он смотрел на Купера, и в его взгляде была та самая смесь страха и решимости, которая предшествует самым опасным шагам в жизни.
- Ты видел, что сделал Андерс, – сказал он, почти не спрашивая. – Ты видел, как он оставил Хаммонда умирать. Человека, который доверял ему. Который прикрывал его, дал ему шанс, даже когда он облажался. Мне известно, что однажды – Хаммонд отмазал его от трибунала. – Райс сглотнул, его передернуло, но он закончил. – Я не хочу служить под началом того, кто способен на такое. Никогда. Даже если это означает, что я больше не буду служить армии США. – Его голос был глухим от волнения.
Купер напрягся. Его челюсть сжалась, на лбу проступила глубокая складка. Он смотрел на Райса с нечитаемым выражением лица, но внутри него все похолодело.
- Ты хочешь перебежать к русским? – Спросил он прямо, без обиняков, и в голосе его не было ни угрозы, ни одобрения – только холодная, острая потребность в правде.
Райс криво усмехнулся, но в его усмешке не было веселья.
- Я хочу выжить, Куп. И я хочу, чтобы мы оба выжили. – Он помолчал. – Я люблю свою страну, и я присягал ей, а не этому ублюдку Андерсу. – Он сделал шаг вперед, сокращая расстояние до полуметра. – Но быть под началом этого предателя – я больше не хочу. Хоть убей.
Купер молчал. Взгляд тяжелый, словно свинец, буравил Райса, сканируя каждое движение, каждое дрожание века. Он имел серьезный опыт в верификации лжи: за годы работы в разведке он научился видеть ложь в микровыражениях лица. И сейчас, когда он смотрел в глаза Райса, он не видел там ни тени обмана. Только правду. Голую, как человек в ванной.
- Я тоже не буду ему служить, – медленно произнес он. – Ни за какие коврижки.
Райс выдохнул – с облегчением, но и с новой тревогой.
- Тогда у нас есть только один выход. Мы начинаем свою игру.
- Свою игру? – Переспросил Купер, и в его голосе проступила горечь. – Мы, сами по себе? Без поддержки, без связи, внутри этого осиного гнезда, где нас уже подозревают?
- Именно, – кивнул Райс. – Но у нас есть козырь. Запись. Та самая, которую мы видели. Как Андерс предал Хаммонда: мы можем показать ее русским. Это оттянет от нас подозрения. – Он помолчал. – Хотя бы на время.
Купер нахмурился.
- А потом? – Спросил он. – Мы будем работать на США? – Райс молчал. – Мы же солдаты, мы не можем просто взять и перейти на сторону потенциального противника.
Райс посмотрел на него долгим взглядом. Внутри него, в самом темном уголке сознания, он уже знал, что должен сказать. И это знание было тяжелым, словно камень.
- Я знаю, – тихо ответил он. – Я тоже солдат. Но я знаю кое-что, чего не знаешь ты, Куп. – Он помолчал, собираясь с духом. – О настоящей миссии. О том, зачем нас действительно отправили на Абидос.
На лице напарника появилось слабое подобие интереса. Контур остановился, пропуская мимо себя последние иранские автомобили. За ними шли еще люди, но он надеялся, что ему удастся услышать ВСЕ. В воздухе повисла та особенная тишина, которая бывает перед самым страшным признанием.
- И что это за миссия? – Спросил Купер почти шепотом.
Райс перевел дыхание. Он знал, что сейчас он переступит черту. Что то, - что он сейчас произнесет, - уже не получится вернуть назад. Никогда.
- Операция «Пепел Вавилона», – пояснил он. – Когда строилась база на Абидосе, - еще на этапе черновой отделки, - в стены базы были вмурованы баки с летучим ядом. – Он помолчал. – Паралич легких. Смерть в течение нескольких секунд после активации. – Его голос стал тише. – Все это было заложено еще до того, как на базу пришли русские. До того, как там появился Волков. Это была страховка. На случай, если наша база попадет в чужие руки.
Купер сбледнул. Его лицо стало серым, как бетонные стены.
- И мы… мы что, должны были…
- Мы, – перебил Райс, заговорив с нажимом, – и есть та самая страховка. – Он помолчал, внимательно глядя на напарника. – Я случайно увидал документы на столе Хаммонда, когда пришел к нему, пару месяцев назад: генерала не было на месте, и я ознакомился со всем, до чего дотянуться смог. – Он сокрушенно покачал головой. – Мы не просто технари, Куп, нас гипнотизировали. – Он сглотнул, чувствуя, как пересохло во рту. – И заложили приказ: активировать газ, всю эту систему, по определенному сигналу. Или по определенной фразе. Мы сами не знаем, какой именно будет сигнал, по каким каналам он придет, – мы не должны помнить до момента активации. – На этот раз его пауза была более длительной. – Это стандартная техника гипнопрограммирования для особо опасных миссий.
Купер смотрел на него, и в его глазах теперь плескался не просто страх – там была настоящая бездна ужаса. Он знал, что такое гипнопрограммирование. Он знал, как это делается. Однажды, давно, он сам прошел через такую процедуру на случай захвата. Но он искренне считал, что это осталось далеко в прошлом.
- Значит… мы – бомбы, – выдохнул он, и его тело, - против его воли, - пошло крупной дрожью. – Ходячие бомбы, которые сами не знают, когда взорвутся.
- Именно, – кивнул Райс. – Мы опасны для «контингента» …
- … потому что приказ на зачистку может поступить в любой момент. – Снизошло озарение на его коллегу. – Через зашифрованный сигнал. Через код, который мы не помним...., даже, через музыку…
- Мы – оружие, Куп. – Лицо Райса было бледным, но глаза горели тем хищным огнем, который, - обычно, - бывает только в глазах фанатиков.
- Оружие, которое направлено против них. Против всех, против каждого человека, кто сейчас идет в этот чертов гараж. – Купер усмехнулся. Коротко, зло, нервно. – И что? – Спросил он, внимательно посмотрев на Райса. – Ты действительно считаешь, что мы сможем их убить? – Спросил он, и в голосе его звучала мрачная ирония. – Всех? Прямо сейчас? И голыми руками? – Он заржал. Но в этом «ржании» не было веселья. Только отчаяние.
Райс грустно покачал головой.
- Нет, дружище: в прямой схватке мы не сможем их убить. Их слишком много, а нас – всего лишь двое. – Он помолчал, и продолжил, уже глухим голосом. – Но вот распознать присланный код, и затем активировать газ на Абидосе – это вполне нам по силам. – Он помолчал. – Только после всего – нам придется сдохнуть вместе с ними.
Тишина между ними стала такой густой, что, казалось, ее можно было резать ножом. Купер смотрел на Райса, и в его глазах медленно проступало понимание. Страшное, всеобъемлющее понимание того, зачем именно их послали на эту миссию.
- Он не просто хотел, чтобы мы шпионили, – тихо сказал он, имея в виду Хаммонда. – Он хотел, чтобы мы стали концом. Точкой. Последним аккордом, если все полетит псу под хвост.
- Да, – просто ответил Райс. – Это и есть наш настоящий приказ. И мы не можем его ослушаться, потому что… мы не знаем, как его получим. Но когда сигнал придет…, - а он придет, поверь мне, - мы не сможем его игнорировать. Мы выполним программу. Как роботы. Как машины, мать его...
Они стояли в тупике, в сером бетонном мешке, под тусклым светом аварийной лампы, и прекрасно понимали, что их жизнь только что разделилась на «до» и «после».
- И что мы будем делать? – Деловито спросил Купер, и в его голосе не было паники. В нем была стальная решимость человека, который решил идти до конца.
Райс посмотрел на него. В его взгляде читалась та самая смесь обреченности и вызова, которая отличает настоящих солдат от тех, кто лишь носит форму.
- Мы начнем свою игру, – сказал он. – Мы выиграем время. И попытаемся найти способ деактивировать гипнопрограмму.
- Как?
- Мы покажем русским запись с Хаммондом. – В голосе Райса послышалась решимость, и Купер кивнул. – Мы заработаем их доверие. А потом – если когда-нибудь наступит «этот момент» – мы сделаем свой выбор сами. Не по приказу.
- Мы сами выберем, за кого умереть, – тихо закончил Купер.
- Да, – кивнул Райс. – Мы сами выберем, за кого умереть. А если нам очень повезет, – мы выживем. – Напарник внимательно смотрел на него. – Но сначала мы должны убедить их, что мы – свои. Что мы «им» не враги. Что мы – часть их команды.
Купер кивнул. В этом кивке было что-то древнее, почти ритуальное. Словно они только что скрепили кровью договор, о котором никто никогда не узнает.
- Тогда, – сказал Купер, выпрямляясь, – нам пора догонять колонну. Пока они не задались вопросом, куда мы пропали.
Услыша это, Контур нажал пару кнопок на своем устройстве, затем ускорился, и вскоре растворился в потоке людей. Купер и Райс развернулись и пошли обратно по коридору, оставляя за спиной тупик. Но каждый из них знал: этот разговор изменил все, и они больше не были «просто шпионами». Они были людьми, которые знали правду. И которые совсем не были готовы умирать за тех, кто считал их расходным материалом.
Они вышли из бокового прохода как раз в тот момент, когда последние машины проезжали мимо, и присоединились к группе. Никто не заметил их исчезновения – или сделал вид, что не заметил.
Выбора уже не было. Оставалось только идти вперед.
В холод, в бетон, в неизвестность.
К своим новым врагам. Или к старым союзникам, которые стали новыми врагами.
Игра началась. И они были всего лишь двумя пешками на доске, которые решили стать полноправными игроками…
***
С тихим, - почти ласковым, - шипением, кабина лифта остановилась на уровне «-2», и, - на мгновение, - Никита задержал дыхание. Двери разъехались, выпуская его в коридор, освещенный лишь тремя тусклыми лампами под потолком. Одна из них мерцала, издавая едва слышный, назойливый звон, и от этого звука по спине побежали мурашки. Большая часть коридора тонула во мраке, который был таким, что парню показалось, что он осязаем. Он шагал по пыльному полу, и его шаги отзывались глухим эхом, которое проваливалось куда-то в темноту. Он прислушался. Но не услышал ничего.
Тишина накрыла его с головой, словно погребальный саван. Она была давящей, густой, нарушаемой лишь мерным гудением вентиляции где-то в недрах базы: не было никаких шагов, никакого постороннего звука, ничего. Только собственное дыхание и бешеный стук сердца в ушах.
«Я уже параноик?»
Он двинулся дальше, держа фонарь направленным вперед, и через несколько шагов нашел дверь на лестничную клетку: она была приоткрыта. Он широко распахнул ее, ожидая увидеть обычный лестничный пролет, но то, что предстало перед ним, заставило его на секунду потерять дар речи. Здесь свет горел чуть ярче – горела всего лишь пара ламп на каждой площадке, но «это» делало картину еще более жуткой. Ступени были покрыты толстым слоем пыли, перила проржавели во многих местах, а бетонные плиты местами осыпались, обнажая арматуру. Стены были испещрены глубокими трещинами, словно эта часть базы пережила несколько крупных землетрясений. На некоторых площадках ступени просто отсутствовали: вместо них зияли черные провалы.
- Ну, нифига себе... – прошептал Евстигнеев, и эхо его голоса многократно повторилось, скатываясь вниз и затихая где-то глубоко под землей. И, - словно бы в ответ на его фразу, - он услышал «это». Хлюп-хлоп. Тихий, влажный звук, раздавшийся где-то совсем рядом.
Никита медленно повернул голову, и луч его фонаря выхватил из темноты то, от чего кровь застыла в жилах. В нескольких шагах от него стояла стена, живая, пульсирующая, сине-зеленая стена абсорбентов. Они заполняли коридор уровня почти до потолка, переливаясь тусклым биолюминесцентным светом, и даже не шевелились. Просто стояли, словно гипнотизированные собственным количеством. Их тела слегка пульсировали в такт какому-то неведомому ритму, и на поверхности массы то тут, то там появлялись и лопались пузыри, издавая тот самый звук – хлюп-хлоп.
- Разрази же меня гром… - Никита начал медленно отступать, делая крошечные шаги назад, стараясь не создавать вибрации. Абсорбенты не двигались. Они словно не замечали его. Он уже почти дошел до выхода, когда один из паразитов, - на краю этой живой стены, - вдруг дернулся, его тело странно сократилось. А из него с влажным хлюпаньем вырвалась струя вязкой, почти прозрачной жидкости.
Никита рванул в сторону, и клейкая субстанция просвистела мимо его плеча, ударившись о стену с глухим шлепком, и оставив на ней блестящий липкий след.
- Сука, твою мать, падлы такие... – выдохнул он, уже пятясь спиной в коридор, не теряя из виду живую стену. Он продолжал двигаться, держа фонарь перед собой, и абсорбенты не преследовали его. Они просто стояли, переливаясь в тусклом свете ламп, и… наблюдали? Или нет? Никита не знал. Он дошел до двери, за которой, по словам Ольги, была Оксана, и постучал три раза. Коротко, отчетливо, в условленном ритме. Из-за двери донесся шум, затем лязг отодвигаемых засовов, и дверь приоткрылась. В щели показалось бледное, уставшее лицо Василенко, освещенное ярким светом мощного фонаря.
- Молодец!!! – Никита выдохнул с облегчением, проскальзывая внутрь. Оксана захлопнула дверь и задвинула засовы, прежде чем повернуться к нему. Ее глаза были красными от недосыпа и слез, но в них уже горел огонь, который появляется у людей, которые пережили самое страшное.
- Что-то случилось? – Внимательно глядя на него, спросила она, и ее голос звучал хрипло. – Что там снаружи? Я слышала лифт, а после какой-то странный шум...
Никита перевел дух, и искренне пожалел о том, что нет воды.
- Абсорбенты. – Коротко ответил он, его горло пересохло. – Они там, на лестничной клетке. – Он сделал паузу, проглатывая ком. – Но они не двигаются, вообще, веришь-нет, они просто стоят, живой стеной, как вкопанные. Я прошел мимо них, они даже не шевельнулись. Только один плюнул, когда я уже порядком отошел от них...
Оксана нахмурилась.
- Плюнул? – Переспросила она, и он кивнул. – Значит, они могут атаковать, если что-то их раздражает, - сделала она умозаключение, - но, - почему-то, - они не преследуют. – Она замолчала, переваривая информацию.
Никита воспользовался ее молчанием, достал рацию и зажал тангетку.
- Евстигнеев. Я на месте, нашел Оксану, она жива. Но есть новости: я обнаружил абсорбентов на лестничной клетке уровня «-2». – Он замолчал на мгновение, подбирая слова. – Люди, они ведут себя странно: они стоят стеной и не двигаются, я слышал, как они гибнут, когда пытаются наползти друг на друга. – Он сделал паузу. – Они явно чего-то боятся.
Рация захрипела, и раздался голос Киреевой:
- Слышу тебя. И предполагаю, что, - если они чего-то откровенно боятся, - значит, они чувствуют то, что убило Мишу и их, у той двери, на автобан. – Она помолчала. – А «туда» они точно не пойдут. – Она снова дала паузу. – Короче, хватайте все, что сможете унести, и валите оттуда нахрен. У нас на «минус первом» абсорбентов и след простыл, словно их и не было. – Она помолчала. – Мы запечатали уровень, и уже на месте. Ждем вас внизу.
Никита затравленно огляделся. Помещение было небольшим и уже основательно обысканным. «Ничего ценного, что можно было бы унести, кроме того, что уже, - наверняка, - собрала Оксана». Василенко, следуя его взгляду, подошла к столу, на котором лежала большая жестяная коробка: она открыла ее, аккуратно укладывая вовнутрь найденные кристаллы памяти и стопку карт доступа.
- Документы и это – самое ценное, – пояснила она, закрывая коробку и беря ее под мышку. – За остальным, если понадобится, мы потом вернемся.
Никита кивнул, и они осторожно отодвинули засовы, и приоткрыли дверь, выглядывая в коридор, светя себе одним из фонарей, которые нашла Оксана. Было тихо. Только свет ламп на потолке противно мерцал. Вместе они вышли в коридор, закрыли за собой дверь, и двинулись обратно, к лифтовому холлу. Когда они повернули за угол, они увидели, как абсорбенты на лестничной клетке пытаются проползти мимо открытой двери. И то, что они увидели, заставило их замереть на месте.
Паразиты, достигшие края проема, просто... исчезали. Их тела, до этого плотные и пульсирующие, на глазах начинали усыхать, сереть, рассыпаться в мелкую пыль, которая оседала на полу. За ними напирали новые, и те же, касаясь невидимой границы, превращались в серую труху. Абсорбенты замерли, потом начинали противно дрожать, а потом – они отползали назад, пытаясь уйти от этой невидимой, но абсолютной границы. Они явно боялись раскрытой двери.
- Они чувствуют «временную ловушку» и боятся ее, – тихо сказала Оксана. – Просто знают, что умрут, если перейдут «ту» черту. – Она подбородком указала на дверь.
Не говоря ни слова, Никита вызвал лифт. Буквально через минуту, кабина с тихим звоном прибыла на уровень, и они уже хотели шагнуть внутрь, когда рядом с ними, - с их лифтовой шахтой, - с таким же тихим звоном открылась еще одна пара дверей. И из нее повалила вонь. Густая, сладковатая, гнилостная, такая, что обоих вырвало. Оксана согнулась пополам, хватая ртом воздух, Никита, - зажимая нос рукавом, - повернулся к открытой шахте. Внутри, на полу кабины, лежало тело мужчины. Наполовину разложившееся, кожа на лице и руках почернела и потрескалась, кости были обнажены. По телу ползали крупные жирные черви, явно пожирая остатки плоти, и их движения создавали тот самый сухой, шуршащий звук, который он слышали ранее.
- В кабину, живо! – Скомандовал Евстигнеев, отворачиваясь от ужасного зрелища.
Сзади послышался резкий, влажный чвак: они обернулись. Стена абсорбентов немного откатила от распахнутой настежь двери, и они начали ползти друг на друга, склеиваясь своими липкими телами. Сначала они образовали небольшой холм, затем он начал расти, поднимаясь все выше и выше. За считанные секунды перед ними выросла колонна из склеенных существ, высотой уже выше пояса Никиты. Десятки, сотни паразитов слились в единую пульсирующую массу, которая медленно, но неумолимо поднималась вверх, стоя на месте.
- Валим! – Оксана схватила Никиту за руку и дернула его к кабине.
Они вжались в стену, и Никита уже нажал кнопку нужно им уровня базы, и приготовился нажать на кнопку закрытия дверей, когда из этой «горы», - в которую превратились абсорбенты, - вырвался, размером с ведро, сгусток клейкой жидкости. Он летел прямо на них, неумолимый, как сама смерть.
Двери захлопнулись за секунду до того, как «плевок» припечатал бы их к стене кабины лифта, подобно бабочке на гербарий. С глухим, тяжелым шлепком он ударил в металл снаружи. Кабина дернулась и начала свое путешествие вниз, унося их прочь от этого кошмара.
- Все. – В голосе Василенко послышалась обреченность. – Больше на лифте, - по крайней мере, - на этот уровень, - мы не попадем.
Евстигнеев судорожно вздохнул.
- Они запечатали двери. – Оксана кивнула. – Но зачем?
Оксана лишь пожала плечами. Оба стояли, прижимаясь спинами к стенкам кабины, и молчали. Каждый из них переваривал то, что только что увидел. Абсорбенты, которые не двигались. Абсорбенты, которые, - почему-то, - гибли от просто открытой двери. Абсорбенты, которые склеились в огромную кучу, чтобы атаковать их. И та шахта с разлагающимся трупом, из которой воняло смертью, и черви, которые ползали по полу и трупу…. Оксана судорожно сжала коробку с кристаллами и картами доступа в руках. Она все еще чувствовала вкус желчи во рту, и дрожь не проходила.
- Ты понял, что это такое? Как «они» сделали «это»? – Тихо спросила она, и ее голос дрожал. – Как они смогли склеиться в нечто огромное?
Никита молча пожал плечами. Он смотрел в одну точку перед собой, и его лицо было бледным, как бумага.
- Спорю на все, что угодно: они учатся, – ответил он наконец, и голос его прозвучал глухо. – Эти не просто безмозглые твари, - сделал он умозаключение, - они учатся. – Оксана с сомнением посмотрела на него, и он продолжил. – Смотри, сначала они просто жрали энергию. Потом они начали плеваться и склеивать друг друга. – Он медленно перевел взгляд на Василенко, и в глазах его блеснул ужас. Настоящий, ничем не замутненный ужас, который он уже не мог скрыть. – А что будет дальше?!
Оксана не ответила. Они стояли в кабине, которая ехала вниз, и тишина была ему ответом. Только гул механизмов и стук их собственных сердец нарушали тишину.
***
Зал Врат «Абидоса-2017» встретил Владислава Семыкина привычным гулом работающих систем и салатовым мерцанием горизонта событий, которое медленно успокаивалось за его спиной. Гравитационная платформа, которую он с таким трудом вытащил из коридора перехода, жалобно гудела, ее двигатели надсадно вибрировали под тяжестью пятнадцати безжизненных тел ЛОКИ. Роботы лежали плотными рядами, как солдаты после тяжелого боя: безмолвные, темные, и, - на первый взгляд, казалось, абсолютно бесполезные. Влад тяжело выдохнул, смахивая со лба испарину. Его мышцы горели от напряжения, а руки все еще помнили вибрацию платформы и тот кошмар, что произошел в гараже «Абидоса», когда он был тут с Никитой. Салатовый горизонт событий за его спиной схлопнулся с тихим, влажным хлопком, и в Зале Врат базы снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь гудением механизмов и дыханием самого Семыкина. Он перевел дух и только тогда заметил Лося, который стоял у входа, оперев свое тело на косяк, и, - с выражением неподдельного изумления на лице, - разглядывал его ношу. Лось не спал - он вообще не спал все время, пока все остальные отдыхали, он был на поверхности планеты, - и теперь его глаза бегали от платформы к Семыкину, от роботов к его лицу, пытаясь собрать разрозненные куски в единую картину.
- Охренеть, - присвистнул Федор, качая головой. – Во имя чего ты решил устроить здесь склад металлолома? - Он подошел ближе, провел рукой по корпусу ближайшего ЛОКИ, и его лицо стало серьезным. - Пятнадцать же штук, мать твою. Ты что, решил перетащить всю Голгофу сюда по частям? – Улыбнулся он одними глазами. - Зачем здесь столько этих боевых платформ?! У нас тут своих, - с десяток, если не больше.
Переведя дыхание, Влад опустил руки и посмотрел на Лося. В глазах его еще теплился отсвет пережитого: та самая смесь ужаса и адреналина, которая остается с человеком, который побывал на волосок от гибели.
- Зачем?! – Переспросил он, и в его голосе прозвучала горькая усмешка. - Федя, ты бы видел, что там творилось: вы бы все сдохли, если бы не квадроциклы и не эта горка железа. - Он ткнул пальцем в потолок. - Пока вы тут дрыхли без задних ног, наверху, в гараже, закончилось топливо в генераторах, и кинетический барьер отключился. – Брови Федора поползли вверх в эмоции крайнего удивления. – И если бы мы с Никитой не пришли за квадроциклами, а ЛОКИ не заметили бы, что барьер упал… - Он замолчал на мгновение, давая информации осесть. – Те местные падальщики, - он выругался, - что пытались прорваться в гараж, - уже ворвались бы на базу. Нас всех спасло только то, что ЛОКИ, которые остались на посту, сняли первых, пока мы заливали бензин в генераторы. – Он шумно выдохнул. – И роботы сейчас находятся на посту. – Он сглотнул. – В гараже.
Лось присвистнул.
- То есть, если бы не вы с Никитой, - медленно произнес он, - и эта орава железа, нас бы уже переваривали?
- Именно так, - кивнул Семыкин. - Так что, Федь: эти твои роботы - не просто «железо», это наша страховка. Мы натаскаем их с Голгофы столько, сколько сможем, зарядим их здесь, и тогда, - он устало улыбнулся, - мы получим и тут, и там, такую армию, что ни джаффа, ни те твари с поверхности этой планеты нам будут уже не страшны.
Федор еще раз окинул платформу взглядом, и его обычно добродушное и чуть ленивое лицо, стало серьезным.
- Ладно, принимается. - Он почесал затылок. - Значит, первоочередная цель - после зарядки - ремонт дверей гаража. Потому что, - если бензин в генераторах закончится снова, и мы не успеем перекрыть тот пролом в стене, - он развел руками, - все наше железо станет бесполезным, ибо просто не успеет его отбить.
- Согласен, - ответил Влад, чувствуя, как силы начинают покидать его. - Но это только начало, поверь мне. – Он хотел добавить еще что-то, когда в дверях Зала Врат появилась мощная фигура. Волков. Он шагнул вперед, и Семыкин сразу заметил, что рядом с ним - Кирсанов и Хаммонд. Все трое выглядели уставшими, но в глазах горел тот самый огонь, который появляется у людей, которые пережили нечто большее, чем просто очередной кризис.
Волков остановился перед платформой, и его долгий взгляд прошелся по рядам обездвиженных роботов.
- Значит, заряжаем? - Коротко спросил он у Семыкина.
- Так точно, товарищ генерал, - кивнул тот, выпрямляясь. - Пятнадцать единиц. Нужно время на зарядку, но как только они будут готовы, мы можем усилить нашу оборону и снаружи, и внутри. – Он помолчал. – И на Голгофе тоже.
Волков кивнул, но затем его лицо изменилось: словно он взвесил что-то и принял решение, которое давно зрело у него в голове.
- Федор, - обратился он к Лосю, который стоял чуть поодаль, - первоочередная цель сейчас это не гаражные двери. - Волков сделал паузу, давая им понять серьезность своих слов. - Сейчас первоочередная цель - это ВАШ «Комплекс Шайенн» и ВАША Антарктида. Вашей реальности. - Он повернулся к Кирсанову и Хаммонду, и те, обменявшись понимающими взглядами, шагнули вперед. - Мы должны попытаться вызвать Шайенн вашего мира. – Он немного помолчал. – А, если не получится, то тогда базу в Антарктике. – Он внимательно осмотрел Кирсанова и Хаммонда. – Если вы ее там уже устроили.
Хаммонд только отрицательно покачал головой.
- У нас там есть просто пост, но «там» мы не искали. – Сказал он, глядя в глаза Волкова. – Вообще. – Он пожал плечами. – Не думали, что на Земле есть ВТОРЫЕ ВРАТА…
Семыкин и Лось переглянулись. Фраза про «Комплекс Шайенн», а затем – и про антарктическую базу прозвучала так, будто они собирались навестить мертвеца. Лось открыл было рот, чтобы спросить, но Волков жестом остановил его.
- Я понимаю, что вы слышали о том, что ВАШ Шайенн - уничтожен, - произнес Волков. - Я слышал это от самого генерала Хаммонда. – Джордж кивнул, и Волков продолжил. – Он сказал, что Президент отдал приказ, и от Шайенн не осталось и следа. – Хаммонд сжал челюсть, явно сдерживая эмоции. – Только вот я не уверен, что взрыв, о котором говорил генерал, мог уничтожить то, что находится там, в подземных комплексах. – Он немного помолчал, чем воспользовалась майор Ченина, чтобы подойти к коллективу. – Врата, как вы знаете, сделаны с примесью наквады, а она – не просто сталь, друзья мои. – Он кивком разрешил Чениной остаться. – И я не верю, что ВАШИ Врата могли исчезнуть без следа. - Он повернулся к Кирсанову. - Вы согласны?
Кирсанов шагнул вперед, и его лицо было напряженным, но спокойным.
- Генерал, - начал он, - я тоже считаю, что взрыв мог уничтожить верхние уровни Шайенн, но само кольцо Врат… - Он замолчал на мгновение, подбирая слова. - Мы не знаем, какой именно заряд использовали для уничтожения Шайенн. Но если я правильно понял, это был плазменный заряд, направленный не на Врата, а на системы управления и логистические центры. – Он посмотрел на Волкова, на Семыкина. – Врата могли пережить это. И если они все еще там, даже без энергии, мы можем попытаться их активировать.
Семыкин хмыкнул и пристально посмотрел на Хаммонда.
- Ядерный взрыв, - сказал он прямо. - Взрыв был ядерным, я не ошибаюсь? - Он своим взглядом смотрел на Джорджа, словно сканируя его, и тот, на мгновение закрыв глаза, медленно кивнул.
- Да, - глухо ответил он. - Это был ядерный взрыв. Что означает то, что там, где стоял Шайенн - теперь стекло и дымящаяся яма. - Он с трудом сглотнул, и его голос, когда он продолжил, зазвучал сухо. - Но я не могу с уверенностью сказать, что Врата не выдержали. Я не видел, что стало с ними в последние секунды. Мы ушли через Врата Голгофу, и у меня не было времени оглядываться. – Он тяжело вздохнул. – Только Родригес там и остался…
В зале повисла тишина. Лось и Семыкин переглянулись. В воздухе висел вопрос, который они не решались задать вслух, но который отчетливо чувствовался: «Стоит ли вообще пытаться?»
И вдруг в Зале Врат раздался уверенный, спокойный женский голос. Алия Мырзабаева, - главный врач базы Абидос, - вошла сзади, остановившись за спиной Кирсанова, и, приложив руку к груди, шагнула вперед.
- Убейте меня, но я не верю, - начала она, и в ее голосе слышалась та спокойная, уверенная сила, которая всегда появляется у людей, знающих, что они правы. - Я не верю, что президент Соединенных Штатов мог быть настолько глупым, чтобы уничтожить один из важнейших объектов на Земле, не оставив хотя бы запасного плана. - Она перевела взгляд на Хаммонда.
Ченина до этого просто слушала разговор. Но, услыша то, что сказала Алия, словно бы встрепенулась.
- Я понимаю, что у вас есть свои воспоминания о «том дне», и я не отрицаю ваших слов. – Она кивнула Мырзабаевой, как бы благодаря ее. – Но я хочу спросить вас: вы знаете хоть одного человека, который не создал бы «запасной аэродром» на случай, если все полетит к собачим ебеням?!
Она замолчала, давая своим словам осесть, и Кирсанов, - который слушал с каменным лицом, - внезапно едва заметно улыбнулся.
- Анжела права, - сказал он тихо. - Я лично знаю нашего президента, и дураком он никогда не был. – Он помолчал. – Возможно, он и отдал приказ уничтожить «Комплекс», но, этот взрыв мог оставить что-то, что не было уничтожено: Врата. Или хотя бы способ их активировать.
Волков кивнул, одобряя его слова, и его лицо, до этого суровое, стало чуть спокойнее.
- Это именно «то самое», что я и хотел сказать, - произнес он. - Мы должны попытаться сначала – вызвать ВАШ «Комплекс Шайенн», и, - если ничего не получится, - он перевел взгляд на Лося, - то тогда мы попробуем вызвать Антарктиду. – Он помолчал, и в его голосе появилась та стальная уверенность, которая уже не раз вела их вперед через хаос и потери.
- Если Врата там есть, - продолжил он, - то мы их найдем. Если там их нет - то мы будем знать, что у нас осталась только «Голгофа» и «Абидос». - Он посмотрел на Кирсанова. - Мы обязаны проверить, это наш единственный шанс понять, что на самом деле случилось с вашей планетой.
Семыкин коротко кивнул, и его рука, все еще лежавшая на корпусе ближайшего робота, сжалась в кулак.
- Значит, - безапелляционно заявил он, - после того как мы зарядим роботов, я иду с вами. Я нужен там, где нужно понять, что происходит с этой ситуацией, которая вас так волнует.
Лось подхватил мысль:
- А я останусь здесь, с этими железными парнями, - он хлопнул ладонью по ближайшему ЛОКИ, и робот едва заметно качнулся. – И постараюсь дать им все, что у нас есть на настоящий момент. – Он немного помолчал. – Мы сможем починить те двери в гараже, и закроем их так, что их не откроют до следующей геологической эпохи.
- Только не заваривайте их полностью, у нас техники валом, которая могла бы исследовать Абидос. – Заметила Ченина. – И мне очень интересно, где то чертово племя, и куда они могли удрать. – Она взяла паузу. – Через Врата они не проходили…
- А ты не допускаешь, что на планете могут быть еще одни Врата? – Задала вопрос Алия, и все посмотрели на нее. – Ну, есть же на Земле вторые Врата в Антарктиде…
- Идея жизнеспособная. – Сказала Анжела. – Надо бы ее проверить.
Волков перевел взгляд с Лося на Семыкина, и в его глазах мелькнула искра удовлетворения.
- Тогда решено, - кивнул он. - Мы разделяемся. Федя, ты со своими роботами остаешься здесь и готовишь защиту. – Лось кивнул. – Влад, ты идешь с нами.
Кирсанов и Хаммонд переглянулись, и в их взглядах читалось одно и то же: они не были уверены, что Шайенн их реальности существует. Но они верили в эту идею. И этого было достаточно, чтобы двигаться вперед.
- Нам нужно подготовиться к этому путешествию, - резюмировал Волков, заканчивая совещание. - Семыкин, ты с нами. Лось, ты - с роботами, на тебе база.
- Две базы. – Вставил Кирсанов.
- Алия, - Волков повернулся к Мырзабаевой, - ты остаешься с командой. Проверь все системы, и, если что-то пойдет не так, ты будешь действовать по обстановке.
Алия кивнула, коротко, по-военному.
- Есть, товарищ генерал.
Семыкин уже двинулся к выходу, но на мгновение задержался, оглядываясь на платформу с роботами. Пятнадцать безжизненных тел. Пятнадцать потенциальных спасителей. И он знал, что если они провалят эту миссию, то даже такой арсенал может оказаться бесполезным.
- Я готов, - сказал он, глядя на Волкова. – Пора собираться.
В Зале Врат «Абидоса-2017» наступила та особенная, сосредоточенная тишина, которая всегда предшествует большому пути. Впереди их ждала неизвестность. Но за спиной оставалась базы, армия ЛОКИ, и, главное: люди, которые верили в то, что они делают.
И этого было достаточно, чтобы сделать первый шаг.
***
Уровень Зала Врат «Голгофы» встретил их привычным полумраком и гулом систем, которые, - благодаря одному наквадах-реактору, - Ольга Юркина поддерживала в рабочем состоянии. С тихим рокотом, квадроциклы вкатились в пространство, Зала Врат, и Киреева, первой спрыгнув с седла, огляделась. Все было на месте: мониторы, консоли, тусклый свет аварийных ламп. И Ольга.
Юркина стояла у входа, вжавшись спиной в косяк, и ее лицо, - обычно такое спокойное и сосредоточенное, - сейчас светилось той редкой, искренней радостью, которая появляется, когда видишь тех, кого уже почти оплакал. Следом за Татьяной со второго квадроцикла спрыгнула Синтия, а за ней – Елена. Они выглядели уставшими, но живыми. Ольга сделала шаг навстречу, и через мгновение уже висела на шее Синтии, сжимая ее в объятиях так, будто боялась, что та снова исчезнет. Потом ее руки обняли Елену, и в голосе Ольги послышались слезы, которые она тщетно пыталась скрыть.
- Вы живы… вы живы, черт же вас задери… - выдохнула она, отстраняясь и смахивая влагу с глаз. - Мы думали, что вы пропали, от вас не было вестей несколько недель. - Ее взгляд пробежал по их лицам, останавливаясь на царапинах, на усталости, на той новой, жестокой линии, которая пролегла в глазах каждого, кто видел смерть. - Что произошло?
Монро вздохнула, и в ее голосе зазвучала та особая, тяжелая усталость, которая появляется у людей, переживших потерю и чудом выживших.
- Мы полетели аж в Предел Кепплера, - сказала она, и Ольга нахмурилась, услышав это название. – Тамошняя база разрушена, все разбито, верхние уровни уничтожены. – Она судорожно вздохнула. – Миша нашел вход на нижние этажи, - ее голос стал глуше, - и там были припасы. Еда, патроны, медикаменты. Мы загрузили все, что могли унести. - Она помолчала. - Сейчас все это на «Медее», в малом ангаре. Но она заперта, Оль. Вокруг нее голодные абсорбенты. Мы не можем к ней подойти.
Ольга сжала челюсть. Она не стала спрашивать, что случилось с «Медеей» и как они оказались на «Голгофе» без нее. Этот разговор был отложен на потом, когда отступят тени и вернется ясность.
- У нас есть еда, - сказала она сухо. - Это уже хорошо. Потом мы решим, как вернуться к «Медее». - Она перевела взгляд на Елену, которая стояла чуть поодаль, и затем на Татьяну. - Но сейчас - просто послушайте: то, что произошло здесь, пока вас не было, - она взяла паузу, - это хуже всего, что я видела.
Ольга замолчала, собираясь с мыслями. Все замерли, чувствуя, что, - что она расскажет, - может быть важно для всех.
- После того как вы перестали выходить на связь, - начала Юркина, - генерал Кирсанов принял решение. Это была наша последняя попытка, отчаянная. Он приказал открыть Врата хоть куда-то: в любые координаты, набрать любой адрес, лишь бы не оставаться в этой тишине. Но, - тут ее голос дрогнул, - когда мы начали набор, произошло то, чего никто из нас не ожидал: Врата начали набирать адрес сами. – Она помолчала несколько секунд. – Мы не вводили его, и… этот адрес был… странным. Двадцать четыре шеврона. - Она оглядела их лица, и в ее глазах блеснул ужас. - Вы понимаете, что это значит?! Двадцать четыре. Никто не знает таких адресов.
Татьяна шагнула вперед, и ее лицо, - до этого уставшее, - стало напряженным. Она перебила Ольгу, ее голос был тихим, но в нем слышалась сталь.
- Один из наших инженеров, - Никита Евстигнеев, - он сейчас с Оксаной, - со своим другом, увеличивали мощность Врат, - сказала он, глядя прямо в глаза Синтии. – Я не знаю, что они конкретно делали, но, - как позже сказал Орлов, - они ставили дополнительные конденсаторы: нам нужна была дальность, мы хотели пробиться куда-то дальше, чем обычно. – Она помолчала. – Но мы не набирали этого адреса: он появился сам. И, - как потом поделился Никита, - он сам не знал, что и думать, когда Врата начали работать сами по себе. А потом, по словам Алии, врача НАШЕЙ базы… - она сглотнула, - потом через них прошел робот. Тот самый ЛОКИ, один из них, Никита и Алия оказались в «ситуации Первого контакта». – Елена усмехнулась. – А позже пришли я, пилоты вертолета и генерал Волков. – Она помолчала, восстанавливая цепь событий так, как ей рассказали. – Генерал Кирсанов, - который разговаривал через ЛОКИ, - сказал, что батарианцы ищут вас. Сканированием, с орбиты этой планеты. – Повисло обреченное молчание. – А после майор Ченина выдала мысль о том, что вас надо спрятать у нас. Генерал Кирсанов принял предложение, и обе наших группы объединились.
Елена слушала, открыв рот. Синтия, - казалось бы, - находилась в полной прострации: ее руки сжались в кулаки, и она тихо выдохнула, словно боялась прервать этот рассказ.
- Батарианцы…, уродцы четырехглазые… - Прошептала она. - Они знают, где мы?
- Не думаю, что «это» так. - Коротко ответила Татьяна. – Ибо генерал Кирсанов и его команда прошла на нашу базу ДО ТОГО, как сканирующий луч достиг ваших подземелий. – Она помолчала. – Наша база «Абидос-2017», точная копия вашей базы, Синтия, вы понимаете меня? – Она широко улыбнулась. – Это такая же Голгофа, только в другой реальности, в другой временной линии. И у нас почти неиссякаемые источники энергии. Генерал Кирсанов перевел туда всех своих людей, вы спрятались. И теперь мы здесь, и на Голгофе, и на Абидосе. Вместе.
Тишина повисла в зале, плотная и густая, как сильный туман. Синтия и Елена смотрели то на Ольгу, пытаясь осмыслить услышанное ими, то на Татьяну. Двадцать четыре шеврона. Самонабор адреса. Генерал Волков. База-двойник. Все это отдавало безумием, но они стояли здесь, на этом уровне базы Голгофа, и чувствовали холод металла под ногами.
Юркина первая нарушила тишину. Ее голос был тверже, чем ожидалось.
- О еде можете не беспокоиться, - сказала она, переводя взгляд с Синтии на Елену. - С Абидоса нам доставили целую гравиплатформу ИРП, очень много: на первое время хватит, даже с вашим пополнением. Пойдемте на кухню. Вы должны поесть. – На это утверждение Ольги Синтия и Елена только кивнули.
Ольга повела всех по коридору, мимо знакомых дверей и пустых переходов, в небольшое помещение, которое служило столовой для оставшихся на базе. Там стояли столы, несколько стульев и пара старых плит, над которыми вились струйки пара. На столе уже лежали упаковки с сухими пайками, и несколько одноразовых тарелок с рационом, который разогрела Киреева, которая ушла на кухню раньше них.
Синтия и Елена сели, неловко переглядываясь. Первые куски еды показались им невероятно вкусными - как будто они вообще забыли, что такое нормальная еда. Они ели молча, чувствуя, как возвращаются силы и с каждой ложкой в них входит что-то похожее на надежду. Татьяна и Ольга стояли у входа, давая женщинам возможность отдохнуть, не отвлекая их разговорами.
Наконец, Ольга присела на край стула напротив них, наблюдая, как Синтия и Елена жадно поглощают пищу. Но ее взгляд был направлен куда-то в другую точку, словно она прислушивалась к чему-то, что никто больше не слышал. И тут динамики громкой связи, вмонтированные в потолок, издали резкий, пронзительный звук. Это была не речь, не сигнал тревоги: это была последовательность музыкальных нот, странная, резкая, будто кто-то играл на инструменте, которого не существует в этом мире. Она была короткой и отчетливой, и повторилась три раза.
Юркина вскочила со стула, и ее лицо мгновенно стало бледным. Она выпулила из кухни, направляясь в Командный Центр. Татьяна извинилась перед Синтией и Еленой, и рванула следом за ней. Влетев в Центр, она увидала Ольгу, пальцы которой в бешеном ритме, бегали по клавиатуре. Татьяна остановилась в трех шагах от нее, и ее глаза сузились.
- Это сигнал…, - выдала Ольга, и ее голос дрогнул. - Из гаража. – Она посмотрела на Татьяну, за спиной которой материализовались Синтия и Елена. – Кто-то или что-то находится в гараже нашей базы... - Она помолчала. - Но я не знаю, кто это. Камеры там не работают. – Она в беспомощности осмотрела женщин. - Я не вижу, что там. Или кто.
Татьяна, которая стояла у входа, почувствовала, как в груди сжалась пружина тревоги. Она перевела взгляд на Синтию и Елену, и коротко кивнула, принимая решение.
- Я проверю, - сказала она, и ее голос прозвучал так, будто она уже не спрашивала, а утверждала. - Я возьму с собой пару ЛОКИ, и поеду наверх.
- Погоди! – Остановила ее Синтия. – Лен, ты останешься с ней. – Она кивнула на Ольгу. – Мы поедем вместе, на двух машинах. – Татьяна кивнула, и они вышли из Командного Центра. Их шаги звучали уверенно, как у людей, которые уже не раз встречали неизвестность лицом к лицу.
Ольга лишь кивнула, стараясь «поднять» камеры гаража. Елена стояла у нее за спиной, смотря в монитор. А где-то в Зале Врат взревели квадроциклы, увозя Татьяну и Синтию в темноту автобана. В воздухе все еще висели те странные музыкальные звуки, которые никто не мог объяснить. И где-то наверху, в гараже, их ждал ответ.
Или новая угроза.
***
За полтора месяца до событий на «Голгофе».
Система Эта Хокинга встретила «Борей» холодным и пустым космосом, где каждая искорка звезды казалась обещанием - или предупреждением. Капитан Питер Картер сидел в кресле пилота, вглядываясь в голографическую карту, которая мерцала перед ним. Четыре планеты, одна луна, пояс астероидов. И Клендагон - вторая планета, засушливый мир размером больше Земли, но с меньшей плотностью, с тонким песком пустынь, который легко поднимался в воздух даже от слабого ветра. Он был наслышан об этой планете: генерал Кирсанов, отправляя их в этот сектор космоса, знал, что под ее поверхностью, изрытой ходами и туннелями, таится исследовательская база людей. Та самая, откуда он надеялся забрать припасы и, если повезет, - эвакуировать персонал.
- Джек, - сказал он, не оборачиваясь, - скажи мне, что мы не зря проделали этот путь.
Первый помощник, Джек Моррисон, стоял позади него, вглядываясь в показания сканеров.
- Капитан, - ответил он, и в его голосе слышалась усталость долгого пути, - мы на месте, Клендагон в пределах досягаемости. Разреженная атмосфера, но дышать можно. – Он немного помолчал, анализируя показания приборов. – Никаких признаков активности ни на низкой, ни на геосинхронной, ни на геостационарной орбите.
- Слишком тихо, - пробормотал Питер, вглядываясь в пустоту. - Я не люблю, когда слишком тихо.
- Вы правы, капитан, обманчивое впечатление. – Поддержал Моррисон, и показал место на карте. – Вполне сгодится для приземления.
Они совершили посадку в расщелине, которую ВИ корабля посчитал безопасной: глубокой, скрытой от посторонних глаз. Когда «Борей» коснулся поверхности, и двигатели затихли, Питер позволил себе выдохнуть. Он поднялся, проверил оружие и жестом приказал экипажу готовиться к выходу.
- Мы идем пешком, приготовьтесь, господа мои родные, - сказал он. - База должна быть недалеко, ближайший вход почти рядом: сканеры показывают тепловые следы в двух километрах к югу. – Они пошли по тонкому, хрупкому песку, который скрипел под ногами, оставляя глубокие следы. Ветер, хоть и слабый, поднимал в воздух мелкие частицы, заставляя их щуриться. Клендагон был безжизненным и пустынным, но в его недрах, скрытых от глаз, теплилась жизнь.
Шлюз входа на базу был замаскирован в небольшой скале, и был замаскирован под естественный излом. Питер провел рукой по шву - он был свежим
- Недавно кто-то открывал эту дверь. – Сказал он.
Сара Коннор – медик их экипажа – осмотрелась.
- Капитан прав, кто-то был здесь.
- «Кто-то»? – Моррисон внимательно посмотрел на нее.
- Кто-то ждал.
Картер ввел код доступа, и шлюз открыл двери.
- Заходим.
Шестеро зашли, и шлюз герметизировался за ними. Они вышли на первый уровень базы. Свет горел ровно и ярко, температура была приемлемой. Капитан не стал пользоваться лифтом, и все осторожно пошли по лестнице в недра базы. На спуск было потрачено не менее получаса, как Картер, - который шел впереди, - резко поднял вверх правую руку, сжатую в кулак.
Колонна остановилась.
- Капитан, - вдруг прошептала Лариса Гагарина, - астрогатор «Борея», - я слышу голоса.
- Ни в коем случае не стреляйте первыми, - шепотом приказал Картер. - Это наши люди.
Они вошли внутрь уровня -5, и темнота туннеля поглотила их, а, - через несколько минут, - они вышли в огромный зал, освещенный несколькими лампами. К ним начали подходить люди – уставшие от долгой работы, изможденные, но живые. Двадцать человек, не больше. Их лидер, седой мужчина с пронзительным взглядом, пошел им навстречу.
- Представьтесь. – Настороженно сказал он, и остановился точно напротив Питера, который шел первым. – Кто вы такие? Откуда?
Краем глаза Картер увидал несколько боевых платформ ЛОКИ, которые – пока – мирно стояли на своих местах...
- Конкретно – со станции «Голгофа», сектор Зерус-Эпсилон. С планеты Абидос. – Ответил Картер. – Я Питер Картер, капитан корабля «Борей», мы пришли за припасами. – Он немного помолчал, разглядывая группу. – Если вы захотите - можем забрать вас. У нас есть место, и на корабле, и на станции.
Лидер отрицательно покачал головой.
- Мы держимся. Активности в нашем секторе нет. Хотя, - тут он взял паузу, - утром был замечен корабль батарианцев, но он пролетел мимо, и не сканировал нас.
- Да откуда ты знаешь, сканировали нас или нет, Даг? – Спросил у него молодой парень.
- Потому, что они пролетели мимо. – Ответил ему Даг, и перевел взгляд на Питера. – И сразу после того, как они пролетели, мы экстренно посадили спутники, которые отвечали за связь. – Он немного помолчал. – Эти… - прозвучала матерное выражение в адрес «уродцев четырехглазых», - просто мимо пролетели, и слава Богу.
Он сделал знак своим людям опустить оружие. Питер и его экипаж сделали так же.
- Голгофа? – Спросил один из людей. – Это же черт-те-как-далеко отсюда. – Картер кивнул. – Там же Алексей Алексеевич командует, верно? – Картер кивнул. – А мы слышали, что генерал Кирсанов ушел на какую-то другую базу… не на Голгофу…
- Как давно вы отправились, и что происходит в мире? – Спросила одна из женщин, которая так находилась в зале.
- Месяц назад. – Ответила Коннор.
- Сначала полетели на Землю…, там турианские корабли на орбите, саларианцы – на Луне, азари колонизировали Марс… - Картер замолчал. – Мерзавцы такие…
- А батарианцы у Урана почти что пешком ходят. – Добавила Сара.
Даг кивнул. Он знал, что такое батарианцы - жестокие, алчные, готовые уничтожить все, что не могут забрать.
- Ну, что? – Даг посмотрел на своих подчиненных. – Поможем коллегам? – И хитро подмигнул Питеру.
Им дали припасы: еду, воду, медикаменты, что-то из вооружения. Проводили их до корабля, помогли загрузиться. Но когда они грузили последние ящики, с базы кто-то вызвал Дага.
- Батарианцы вернулись. – Сказал мужчина Питеру. – Улетайте!
Питер крепко сжал руку лидера, которую Даг протянул на прощание.
- Уходите, мы отвлечем их! – Даг кивнул, его люди сели в несколько гравитационных грузовиков, и они направились на базу.
- Ким, уходим! – Картер влетел в рубку. Ким Чен Нам, кореец по происхождению, экстренно завершил продувку реактора. Но когда «Борей» оторвался от поверхности, на орбите уже ждали корабли. Четыре тени, угловатые и злые, перекрыли им путь.
- Капитан, - голос Джека сорвался на крик, - батарианцы! Нас засекли!
- Уходим! Полная тяга! - Питер шлепнулся в кресло первого пилота, и рванул штурвал, уводя «Борей» в плотные слои атмосферы. – Уходим на малой высоте. Они не смогут преследовать нас в атмосфере!
- Они начали бомбардировку! – Закричала Сара. – Смотрите, они атакуют базу!
Питер сжал челюсть, глядя на экран, где огонь батарианских кораблей уже превращал несколько квадратов планеты в пылающие руины. Он знал, что там, внизу, двадцать человек, которые доверились ему.
И он ничем не мог им помочь.
- Включить активную маскировку! – «Борей» исчез с экранов радаров батарианских кораблей. Они висели на орбите еще шесть часов, смотря как методично «батеры» зачищают поверхность.
Наконец, батарианские корабли исчезли в сверхсветовых вспышках.
- Возвращаемся, - голос Питера дрожал от ярости. - Мы вернемся и заберем их.
Но когда они снова подошли на к тому шлюзу, - через который они прошли на базу в первый раз, - они поняли, что уже поздно. Шлюз был обрушен, почти все входы завалены, и только тонкий дымок поднимался над пустыней. Питер смотрел на это молча, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. Они не смогли спасти живых. Но они могли спасти то, что осталось.
Через один из эвакуационных выходов, который находился дальше всех, они снова спустились на базу. Вернее, в то, что от нее осталось. Нашли пять тел, закрыли глаза погибшим, и молча, без слов, собрали все, что можно было увести: оружие, еду, боеприпасы, медикаменты. Пока команда вывозила все на гравитационных машинах, Питер стоял в центре разрушенной базы, и тупо смотрел в стену.
- Мы не можем просто уйти, - сказал он. - Эти долбоящеры должны заплатить за то, что сделали. Но сначала устроим им сюрприз.
Решение подсказала Мира Керн. Будучи инженером «Борея», она посоветовала поднять температуру в одной из секций базы, что была ближе в реакторной зоне. Затем все вернулись на свой корабль, прихватив с собой все полезное, что только смогли найти, и пару гравитационных машин. Керн вывела подрыв на дистанционное управление, и, когда батарианцы высадились на поверхность, чтобы разграбить то, что осталось, Питер нажал кнопку. Взрыв был глухим, подземным, но мощным: он снес верхние уровни, похоронив под собой батарианцев, их шаттлы, и все, что осталось от базы.
- Привет вам ото всего человечества, уроды. – Лицо Картера перекосила злая усмешка. «Борей» ушел в космос, оставляя за собой дымящийся кратер.
Однако батарианцы их заметили, и пустились в погоню. Они не отставали, несмотря на маневры Кима. Их корабли преследовали «Борей» через систему, зажимая его в кольцо. И только благодаря вторичному ретранслятору - тому, что был скрыт в поясе астероидов - ему удалось уйти. Один прыжок, и преследователи потеряли их из виду.
- Как гора с плеч! - Сказал Джек, переводя дыхание. - Они потеряли нас.
Питер молча кивнул, откинувшись в кресле. Он знал, что это не победа. Это была передышка.
- Давай на Голгофу, - сказал он, и посмотрел на своего второго пилота. - Возвращаемся домой, но сначала маскировка. Мы не будем выходить на связь, пока не сядем.
- Точно. – Мрачно сказала Керн. - В этом секторе слишком много чужих ушей.
«Борей» скользнул в тень астероида, и его системы перешли в пассивный режим. Корабль стал тенью, слившейся с холодом космоса. Впереди был долгий путь - к Голгофе, к генералу Кирсанову, к тем, кто ждал их там. «Мы больше не будем голодать».
Питер закрыл глаза, чувствуя, как усталость наваливается на него. Он не знал, что ждет их впереди. Но он знал, что «Борей» доставит их домой.
И доставит уже очень скоро.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге