Илья Славицкий aka Oldboy

Проект Зендра. Эпизод II - Эмиссар

Часть первая: Стать Эмиссаром. Пролог: Одинокий всадник

Часть первая: Стать Эмиссаром

Пролог: Одинокий Всадник

Раннее утро. Тонкая полоска диска восходящей Креи уже осветила вершины ближних холмов, но ниже все еще окутано тенью. Рослая фиолетовая трава почти скрывает кроны невысоких, разбросанных тут и там хлебных обабов.

По дороге, извивающейся вдоль небольшого ручья, едет всадник в черной накидке с низко надвинутым на глаза капюшоном. Всадник опустил поводья и, похоже, дремлет, предоставив своему егемоту брести как придется, едва перебирая длинными мохнатыми лапами. Второй егемот, навьюченный несколькими большими свертками, привязан к седлу первого свободным поводом. Он то и дело норовит отойти в сторону от дороги, туда, где трава кажется ему немного вкуснее.

Это один из тех редких и от того столь особенно сладостных моментов, когда Корг может побыть самим собой. Не Первым Советником, не Черным Монахом, рыцарем набирающего силу Ордена, не Магом-Настоятелем недавно открытого Храма Истинного Пути. И много еще других, значимых и малозначительных масок можно на время снять с лица, прикрытого капюшоном.

Конечно же, Корг не спит. Совсем наоборот, снова и снова он прокручивает в своей цепкой натренированной годами памяти все нюансы закончившегося накануне внеочередного Совета Ордена. Его обеих частей – открытой, на которой присутствовали все приглашенные рыцари Ордена, и закрытой, на которой присутствовали далеко не все. Снова и снова он старается доказать самому себе, что такая структура Ордена – это правильное решение, а не ошибка, грозящая катастрофой в туманном будущем.

Когда Цивилизация Зендры-Синеры достигла нужного уровня сложности и самосознания, функционирование Института Наблюдателей, доселе вполне успешно скрывавшихся под случайными масками шаманов, лекарей, ремесленников, благородных донов и прочих жителей растущих государств, потребовало более сложной распределенной структуры. Прежде всего, независимой от этих новых государств и новых культов, но при этом имеющей возможность проникать в любые новые структуры.

Так был создан и успешно утвердился во всех областях Кумены Орден Черных Монахов. Не будучи чисто военным или чисто религиозным, Орден обладал чертами и тех и других. Это создавало удобный единый формат присутствия Наблюдателей везде, где было необходимо. Искусственно поддерживаемый ореол магической силы Ордена тоже служил очень удобным прикрытием становящихся все более очевидными экстраординарных способностей и знаний монахов по сравнению с другими, автохтонными расами и народами Кумены.

Когда несколько сот лет назад появились первые признаки необычных способностей у обитателей пещер Шаньского хребта, побочной ветви северных протохондрийцев, никто из Наблюдателей не принял это всерьез. Мало ли какие мутации и рекомбинации может породить богатый генофонд Кумены. Для этого он и был разработан в самом Начале. Сколько менее успешных рас уже исчезли в процессе управляемой эволюции. Но выжившие становились все устойчивее и сильнее. И уже обозначился наиболее вероятный грядущий костяк местной Цивилизации. В конце концов, все Цивилизации проходят более или менее похожие пути развития. Это известно даже начинающему студенту-бруверу.

И вот теперь эти ушаны. Натуральные телепаты. Способные видеть ультрафиолет и далекий ифракрасный спектр и слышать ультразвук. Способные неделями обходиться без дыхания. Но, самое главное, скорее всего способные различать изменения скорости течения времени. Последнее еще не полностью доказано, но все идет к тому, что это так и есть. Как такая способность может возникнуть у столь молодого вида? Загадка! Впрочем, если далекие прародители хроносов, плавая в межгалактических облаках, могли как-то мутировать под воздействием естественных темпоральных разрывов, то почему ушаны не могут мутировать под воздействием относительно недалекой границы искусственного темпорального пузыря?

Да, мутация ушанов – это совершенно неожиданный поворот Проекта. Пока еще не ясно, повышает ли это вероятность успеха, или напротив – ведет к возможному провалу. Впрочем, ни о каком провале и речи быть не может. Если надо, он, Корг, лично отрежет и деструктурирует все эти побочные ветви Древа Цивилизации Кумены. В этом и заключается роль Наблюдателей-Корректоров. Потому они и называются – Садовники.

Пока, однако, все выглядит вполне нормально. Уже сто с лишним лет как ушаны привлекаются Орденом в качестве младших монахов. Последние годы некоторые даже удостаиваются звания Рыцарей. Их экстрасенсорные способности удачно дополняют способности Наблюдателей. Более того, наличие ушанов-монахов делает Орден вполне естественной частью Синерианского ландшафта. И это становится все более важным в его деятельности. Особые способности ушанов воспринимаются другими расами и народами так же естественно, как десять конечностей у гигантов – плинорцев или супермимкрия у дальтонов. На этом фоне и сами Наблюдатели растворяются, сами становясь натурально незаметными. В конце концов, можно просто выглядеть как ушан, хотя это и требует некоторых усилий.

Корг провел рукой по верхней части капюшона, нащупал большое ухо и удовлетворенно ухнул. В ответ заухали, ускоряя шаг, оба егемота. Они поняли, что хозяин хочет поскорее добраться до цели пути. И это правильно.

И вот уже сама великая Крея, словно услышав призыв путешественника, просыпается и заливает все вокруг своим теплым светом.

Глава 1.1. Сон

В первый раз он увидел этот Сон еще лежа в своей деревянной колыбельке. Он проснулся и громко испуганно заверещал. Тут же он ощутил как теплый мягкий мамин хвост гладит его по губам, ушам и всей испуганной сиреневой мордочке.

– Фини, мальчик мой, что случилось? Я тут, рядом. Слышишь ворчание за окном – это наш верный егемоша сторожит вход. Никакой Заморон не пролезет мимо. Спи спокойно, мой малыш...

Она нарисовала кончиком хвоста в воздухе над испуганным ребенком старинный дальтонский знак Оберега, а тот в ответ ухватился ручонкой за мамин хвост и снова засопел.

Второй раз Сон пришел к нему значительно позже. Они с отцом сидели на берегу реки, отдыхая после дневной охоты на диких дактилей. Диск Креи медленно уходил за ветки обабов на другом берегу. Темнело. Вот уже на небе высыпали яркие точки, поперек которых выползал чуть заметный далекий Лунс.

Стало холодать. Отец обнял его за плечи, согревая своим большим телом. Его плавный монотонный рассказ о прежних временах, о Первой Мудской кампании, о строительстве Канала убаюкивали, словно волны прибоя. Он плотно закрыл глаза и словно провалился в темную бездну, на самом дне которой снова была Она. Эта Комната. Огромная. Звезды покрывали ее сферический потолок.

Он пытался кричать, но звуки оставались в его горле. Он пытался бежать, но вновь возвращался в то же место – небольшой круг, обозначенный камнями, с семигранным очагом в центре круга. Потом все вокруг ожило, затряслось, он услышал знакомый голос, зовущий его из далекого далека:

– Фини! Фини! Открой глаза!

Это испуганный отец тряс его изо всех сил, пытаясь привести в чувство. Он глубоко вздохнул и открыл глаза. Высоко в небе висела Крея. Он пробыл в Комнате ночь и значительную часть дня, и отец уже не надеялся увидеть его живым.

Он побывал в Комнате еще несколько раз. По счастью, эти посещения становились все более короткими. Точнее... Это начинало уже беспокоить его, поскольку не находило никаких разумных объяснений.

В реальном мире визиты в Комнату сокращались по времени, иногда до одного-двух кусиборов, а иногда и вовсе до нескольких вздохов. А вот в мире самой Комнаты все было иначе. Иногда ему казалось, что он проводит там дни, недели, возможно месяцы. Появлялись новые странные подробности, о которых он не рассказывал никому, опасаясь прослыть полным тупым дактилем. Но память, его память, хранила все, до мельчайших деталей.

Став взрослым и получив право на самостоятельный выбор, он первым делом записался в ближайший Имперский легион, надеясь, что солдатская жизнь не даст воспаленной фантазии (так для самого себя он называл свои сны) окончательно овладеть его сознанием и волей.

Отчасти, но только отчасти, это сработало. Сны почти прекратились. Точнее, стали какими-то отрывочными, а порой даже не вполне понятными. «Слава Создателю, что я еще жив, что я еще здесь, а не Там» – говорил он сам себе, глядя на ночное небо и слушая, как рядом сопят и тихо ухают его боевые товарищи.

Между тем его военная карьера потихоньку начинала подъём. Довольно скоро он стал младшим субордом. Его отчаянная храбрость в сочетании с незаурядным умом и рассудительностью не остались незамеченными. Служба, которой он думал вначале посвятить несколько лет, пока не решит, что делать дальше, стала в реальности его Судьбой.

Прослужив некоторое время в чине старшего суборда, он подал прошение о зачислении в Военную Академию, которую и окончил с отличием, получив звание капи и назначение в один из гарнизонов на далеком востоке Имперских владений, в глубине тогда совершенно диких Хондрийских лесов.

Глава 1.2. Занавеска богов

Шестой Имперский Легион, куда был назначен новоиспеченный капи Грев, держал под контролем обширные территории, богатые лесом, живностью и полезными минералами и населенные в основном хондрийцами, относительно недавно получившими права полных граждан Империи, немногочисленными, но достаточно воинственными плинорцами, скрытными броками и еще несколькими довольно разнообразными видами. Разумность не всех из них была доказана, и в силу этого обстоятельства нередко целые деревни в глубине леса попадали под жестокие удары военных экспедиций, направленных единственно для демонстрации того, кто здесь хозяин.

Грев со своей лапой тоже участвовал в таких экспедициях. Несколько раз был ранен, один раз – тяжело. По счастью, отравленная плинорская стрела только слегка царапнула его шею. Провалявшись больше месяца в бреду, он все же пришел в себя, и вскоре вернулся в строй. Интересно, что никаких странных снов за все время болезни он не видел, хотя кажется все располагало именно к этому.

Следующий сон накрыл его на стоянке, когда он с частью своей лапы и приданными к ней ушанами-картографами отправился на северо-восток, к невысокому горному хребту, обозначавшему естественную границу Имперских владений. Задание отряда было вполне конкретно – уточнить координаты самого хребта, и если удастся, найти и обозначить удобные проходы в нем. Судя по всему, наверху, в Далексе, подумывали о новой военной кампании с целью дальнейшей экспансии на восток.

Отдав все необходимые распоряжения, Грев забрался в свой тент, лег и притушил лампу. Сон все не шел. Он снова разжег лампу, и вышел наружу. Там было тихо и пусто. Только звезды над головой и медленно ползущий диск полного Лунса. Куда-то исчезли остальные тенты, не слышно было ворчания стреноженных егемотов и коротких посвистов часовых.

Почему-то, Грева это совсем не обеспокоило. Напротив, он радостно ухнул, словно так и должно было быть. Затем, следуя внезапному порыву, он быстро, насколько это возможно было в темноте, двинулся вверх по течению небольшого ручья. Был ли этот ручей здесь раньше, или нет, он додумать не успел – вскоре за поворотом русла он увидел большой хорошо освещенный лагерь. Намного больший, чем его собственный, и гораздо лучше оборудованный. Лагерь засыпал, но еще не спал. В центре он заметил тент побольше, разукрашенный Имперскими Двуглавыми Дактилями. Кто-то до боли знакомый сидел рядом на низком складном стуле, что-то рассматривая на таком же складном столике.

Грев хотел уже было окликнуть сидящего, но тот встал, вглядываясь в темноту, будто пытаясь разглядеть незваного наблюдателя, и резко развернувшись скрылся в глубине командирского тента.

Еще мгновение, чужой лагерь стал уменьшаться и гаснуть, словно удаляясь в даль невидимого черного тоннеля, пока не превратился в светящуюся точку, подобную сотням таких же над головой Грева.

Наутро, проснувшись, Грев не мог отделаться от странного тревожного ощущения, что кто-то наблюдал за ним ночью из-за ручья. Он даже прошел поллиги в этом направлении, но не обнаружил ничего подозрительного.

Пару недель после этого происшествия отряд продолжал двигаться прежним курсом на северо-восток, постепенно все более отклоняясь к востоку. В одной из деревень, время от времени попадавшихся на пути отряда, удалось нанять нескольких крепких плинорцев в помощь к уже имевшимся грузчикам. Это позволило заметно ускорить темп движения, и вскоре вдали показались острые вершины хребта – цели путешествия. А еще через несколько дней пути отряд окружили и первые отроги пока еще далеких гор.

Тут, совершенно неожиданно, вновь нанятые плинорцы наотрез отказались идти вперед.

– Занавес смерти! Занавес смерти! – с ужасом кричали они, указывая на вершины гор впереди.

Не помогли уговоры, обещание большей оплаты, даже явные угрозы. Последние, напротив, привели к тому, что гиганты просто побросали груз и резвой плинорской рысью унеслись в свой родной лес.

Грев приказал разбить постоянный лагерь, намереваясь получше обследовать окрестности, прежде чем двигаться дальше. Поведение местных его удивило, но не сильно обеспокоило. Мало ли что может втемяшить себе в хвост темная деревенщина. Дикари!

К большому удивлению капи, поведение так называемых «дикарей» не осталось незамеченным со стороны ушанов. Последние, кроме собственно картографирования, отвечали и за всё научное сопровождение экспедиции. В том числе за документирование местных обычаев, суеверий, традиций – всего того, что так важно для правильного управления Империей, не желающей без нужды применять дорогую военную силу.

По совету ушанов несколько небольших групп скаутов было направлено в окрестные леса с целью найти и привести в лагерь каких-нибудь местных обитателей. Хотя бы отчасти разумных, чтобы можно было их допросить для понимания сути проблемы с горами. Впрочем, возможно что эта проблема и вообще не регионального происхождения, а просто локальное суеверие деревни беглых носильщиков.

Капи Грев все еще не придавал большого значения произошедшему. Он привык всегда полагаться на точные знания и свой боевой опыт имперского офицера. Собственно говоря, и сейчас он задержал движение отряда только из уважения к этим умникам. Да и небольшой отдых тоже был как раз кстати.

Скауты начали возвращаться через несколько дней. В радиусе четырех-пяти семерок морских лиг от лагеря были обнаружены три плинорских, одна хондрийская, одна брокская деревни и несколько условно искусственных поселений непонятно кого. Несколько деревень были пусты, причем судя по всему их жители покинули свои жилища совсем недавно, убегая очевидно в большой спешке. Это было и вовсе непонятно. Никаких явно агрессивных действий в отношении местных жителей отряд Грева не совершал.

Доставленных аборигенов разместили под хорошей охраной в нескольких служебных тентах, и Грев вместе с ушанами начал их допрос. Конечно, назвать этот процесс «допросом» педантичный капи мог с большой натяжкой. Прежде всего, в силу трудностей с пониманием. Да, в отряде были свои плинорцы и хондрийцы, но их диалекты явно сильно отличались от местных. Общение с остальными было еще менее ясным. Хотя и тут кое что удалось благодаря хорошо оплаченной помощи некоторых задержанных.

Результат допроса оказался весьма обескураживающим для Грева. Все местные, как один, с ужасом утверждали, что хребет впереди – непроходим. Более того, даже приближение к нему опасно. Как и почему – они объяснять отказывались.

– Занавес смерти. Проклятье Заморона. Мир мёртвых. Осуждение Метея...

Снова и снова на разных языках и диалектах с ужасом повторялись одни и те же слова. Так Капи Грев впервые услышал это имя: Метей. Нет, не совсем так. Он уже слышал его давно, совсем в детстве, когда мама рассказывала ему истории на ночь. Иногда – веселые. Иногда – печальные. Эта история не была ни тем ни тем. Маленький Фини, раз услышав ее, долго не мог уснуть. Больше мама никогда ее не рассказывала.

И вот – снова это имя. Что бы оно ни значило, сегодня оно мешает выполнению важного задания, и потому следует немедленно разобраться и принять правильные решения. Армейская выучка капи Грева работала безукоризненно.

Каково же было его изумление, когда на прямой вопрос всезнающим ушанам: «Что такое или кто такой этот Метей?», всевластный командир имперского отряда получил весьма уклончивый ответ. Точнее, практически никакого ответа. Единственно, что сумел понять Грев из расползающейся каши полу бессмысленных эвфемизмов, это то, что речь идет о каком-то персонаже древнейшей истории Кумены, в настоящее время абсолютно осужденном и запрещенным для любого упоминания как всеми действующими гражданскими так и религиозными законами Империи.

Также у Грева осталось совершенно полная уверенность, что сами-то ушаны знают, о чем идет речь, но вытащить из них эти знания ему не под силу даже со всеми его имперскими полномочиями.

Весьма обескураженный, командир отряда в качестве жеста доброй воли приказал отпустить большинство задержанных, от которых все равно не было больше никакой пользы, кроме двоих хондрийцев и одного брока, так или иначе согласившихся указать на карте возможные проходы в горах. Конечно, исходя из обстоятельств, ценность их информации выглядела весьма эфемерной, но это было лучшее из всего, что имелось в наличии. Он также приказал ушанам составить лучший по их мнению план дальнейших действий, все еще втайне надеясь вытащить из них хотя бы часть того, что они тщательно скрывают.

Ночь была особенно темной. Лунк и Мунк в противостоянии. С гор тянуло ледяным ветром, особенно неприятным для привыкших к умеренному южному теплу дальтонов. Грев долго сидел перед входом в свой тент, размышляя и глядя в темноту перед собой, изредка прорезываемую отблесками огней засыпающего лагеря.

Сон накрыл его сразу, словно кто-то выключил одну картинку и включил другую. Точнее – другие.

Он стоял на вершине, окованный прозрачным ледяным панцирем. Пронизывающий холод, казалось, проникал в самые глубины его сознания. Одновременно он ощущал себя охваченным жарким дыханием разгневанного Ктора. Но он не замерзал и не сгорал. Что-то нежное и могучее, более сильное, чем холод и жар, окружало его. Чей-то знакомый голос пел ему знакомую песню, от которой почему-то хотелось не спать, но напротив проснуться, наконец, и совершить то, что он может. То, что он должен. Несмотря ни на что.

– Ты сможешь, мой маленький Фини, мой могучий Метей, мой сын... Ты сможешь... Ты сможешь...

Грев открыл глаза. Ночь была все так же темна. Вокруг все так же сопел, ухал и звенел сбруей спящий лагерь. Все было тем же, как и несколько мгновений назад. Он был другим. Он знал теперь все.

Наутро ушаны, как он и приказал, передали ему несколько листков с предлагаемым наиболее оптимальным планом дальнейших действий. Почему-то содержание плана его совсем не удивило, словно он уже читал его.

Осторожные ушаны советовали ограничиться уточнением положения хребта на карте, не пытаясь пройти сквозь него. В качестве веского, по их мнению, обоснования такого решения они показали уточненную по результатам допроса карту. Два возможных прохода располагались на самой дальней северо-западной оконечности хребта, на расстоянии не меньше нескольких недель пути от нынешней позиции отряда. Судя по всему, это была просто уловка, позволяющаяя ответить на вопрос, не отвечая и не подвергая себя опасности гнева свыше.

Еще вчера Грев бы несомненно обвинил ушанов в трусости, если не в преднамеренном саботаже важного имперского задания. Но сегодня... Он помолчал, снова перечитывая записку, и приказал двигаться вдоль хребта на северо восток, не удаляясь от него, но и не приближаясь ближе чем на их сегодняшнее расстояние.

Он позволил себе единственное отклонение от плана ушанов, впрочем, заранее зная результат, но все же желая еще одного подтверждения. Он приказал трем скаутам -добровольцам попытаться пройти до конца ближайшего каньона, который начинался в нескольких лигах от лагеря. По мере движения, с интервалом морская лига, скауты должны были выпустить одного за другим трёх ручных дактилей, и потом немедленно возвращаться.

Первый дактиль прилетел через несколько оборотов с прикрепленной к лапке картой входа в каньон. Второй дактиль еще через полдня, с очень странной не читаемой запиской. Третий дактиль так никогда и не вернулся. Не вернулись и храбрые, опытные и готовые ко всему скауты.

Теперь Грев знал наверняка.

Глава 1.3. Ложь во спасение

В расположение гарнизона отряд возвратился в самом конце теплого сезона. Впереди предстояли несколько месяцев холодов, и не было больше никакого смысла оставаться в диких лесах северной Парахондрии. Особенно с учетом того, что основные задачи экспедиции после обоснованной корректировки были выполнены и перевыполнены.

Значительная территория картографирована. Отмечены места и количества жителей нескольких десятков местных деревень. Еще больше деревень были отмечены по результатам опросов. Были найдены многочисленные потенциально полезные выходы важных для Империи минералов. Одно только месторождение самородного питония в верховьях вновь нанесенного на карту притока Хондры оправдывало все расходы на экспедицию Грева, да и на десяток подобных ей.

Все это обещало военным – награды и повышение по службе, а гражданским ушанам – отличные бонусы, почет и прочие мелкие привилегии. Впрочем, Грев не очень хорошо представлял на самом деле, в чем реально заинтересованы его скрытные ученые консультанты. Тем не менее, он надеялся в какой-то степени воспользоваться успехом своей экспедиции, дающим хоть и ограниченную, но все же заметную известность в глазах столичного Имперского военного и Академического руководства.

Очень кстати пришелся и его вызов в Далекс для получения почетного Фиолетового Банта и очередного звания суб-пеликана.

Передав заместителю командование своей лапой, капи Грев с легким сердцем и в прекрасном настроении отбыл в столицу. Все складывается самым наилучшим образом. Финал – известен. Так о чем грустить? Гораздо полезнее обдумать наилучший путь от сегодняшнего дня до этого финала. Кто может – тот и должен!

Далекс встретил Грева неожиданно холодно. Это у себя в гарнизоне он был герой, заслуженный капи, с которым считался сам пеликан легиона. А здесь подобных капи, пеликанов, коммодоров было так много, что даже просто для посещения Военного Архива требовалось записываться за несколько дней. А это, между прочим, было одно из дел, заранее намеченных Гревом.

Даже торжественная церемония вручения награды и присвоения звания, произошедшая вскоре в малом парадном зале Императорского Дворца, немного что изменила. Да, несколько дней его узнавали на улице, да и то нередко путая с героем недавнего Мудского похода линейным миралом* Грувом.

Несколько раз к нему в номер гостиницы приносили букеты портника от незнакомых дам с предложениями встречи. Несколько раз он находил записки, приколотые чьей-то рукой к попоне его стреноженного у входа верхового егемота. Он отдавал букеты служанкам, а записки выбрасывал в мусорную корзину. Вскоре приносить букеты и прикалывать записки перестали.

После нескольких неудачных попыток, он все-таки добился допуска в святая святых Академической Библиотеки – её хранилище древних манускриптов. На что он надеялся, он и сам не знал, просматривая запыленные полки, листая страницы и разматывая рулоны с текстами, содержание которых он чаще всего понимал с трудом, а нередко – вообще не понимал. Тогда он рассматривал рисунки, пометки, позднейшие замечания. Но пользы это приносило мало, практически ноль. Один или два раза он случайно натыкался на упоминание имени Метей. Видимо цензор тут допустил грубую ошибку. Впрочем, самой Легенды нигде не было. Да и два упоминания имени, возможно, были просто ошибкой переписчика.

Так он проводил большую часть своего времени в столице, ожидая назначения, соответствующего его новому званию. Почему-то это назначение все откладывалось. Секретарь в Главном Имперском Командовании вежливо отвечал, что вот-вот, еще день или два, ну, не более недели. При этом он вытягивался в струнку, согласно Устава, и глаза его были до противного честны. Кончик хвоста канальи, правда, выдавал Истину. Впрочем, Грев не торопился.

В один из вечеров, когда он обдумывал куда бы пойти развлечься – в соседнюю таверну или в гости к недавно встреченному бывшему армейскому сослуживцу – в номер постучали негромко, но уверенно. Стучавший явно знал, что хозяин здесь.

Грев приветственно ухнул. Вошедший незнакомец в черной накидке быстро осмотрелся, и без разрешения уселся в кресло напротив Грева, словно рассматривая и оценивая его. Низко надвинутый капюшон гостя остался на месте, и в его просвете не было видно ничего, кроме черной пустоты.

Черный Монах. Грев много раз слышал об этом таинственном Ордене, но сам никогда с ними не встречался. Однако, почему-то сегодняшний визит его совершенно не удивил. Словно в душе он уже давно ожидал чего-то подобного. Гость молчал. Молчал и хозяин. Это продолжалось довольно долго.

Наконец гость, словно очнувшись от своего странного состояния, произнес:

– Так вот Вы какой, коллега Грев. Надеюсь, я не обижу Вас, называя так просто и опуская ваши регалии. В конце концов мы все, Вы, я, и еще многие наши... эээ... коллеги делаем одно общее дело. Да и знакомы мы... эээ... достаточно долго.

Греву на мгновение показалось, что гость одновременно говорит с ним, оценивает его реакцию и, возможно, общается с кем-то еще, за пределами комнаты.

– А вот тут Вы, коллега, совершенно правы. Мы действительно можем общаться с некоторыми из наших коллег на расстоянии. Не со всеми и не всегда, но можем.

Этот ответ на незаданный вопрос неожиданно совершенно успокоил Грева. Что должно было случиться, то и случилось. И путь отсюда – только вперед. А на этом пути именно он, Грев, главный рулевой и только от него зависит успех всего дела. Он видел это теперь совершенно ясно.

– Итак, что Вы и ваши эээ... коллеги сделали и планируете сделать для успеха нашего общего Дела? – голос Грева окреп, и ему самому захотелось немного снизить пафос момента.

Черный вполне спокойно и ничуть не удивившись принял предложенный тон.

– Несколько важных шагов уже сделано, и еще несколько эээ... в процессе разработки. Вот главные из них..

С этими словами он протянул Греву листок, исписанный от руки мелким текстом на незнакомом языке.

Грев внимательно вглядывался в вязь непонятных знаков, стараясь понять не столько то, что там написано, сколько то, почему Черный передал ему именно такой текст. И тут... Грев с трудом поверил своим глазам. Вязь постепенно стала приобретать форму, разделяться на строчки и буквы, и, наконец, он понял, что там написано. Почти все.

– Простите, коллега, что я Вас не предупредил. Я и сам не был уверен, что все получится. Делаю это в первый раз, а Ваш эээ... хвостовой мозг устроен эээ... несколько иначе, чем я полагал. Но ничего, теперь я понял, в чем дело. Читайте спокойно... Думаю, Вы найдете там много полезного. Потом буду рад ответить на Ваши вопросы.

Грев посмотрел на говорящего, но по-прежнему нашел лишь черную пустоту в просвете капюшона. На листке, озаглавленном «Краткий отчет о ходе проекта Метей», было написано:

1. Доказано опережающее возникновение концепции «Метея осужденного» среди коренного населения территорий, граничащих с Охраняемой Зоной. Это практически опровергает спорный тезис о невозможности ХХХХХ. В качестве корректирующего действия в официальный Отчет Экспедиции капи Грева внесены правки исключающие все упоминания как о высоком уровне опасности посещения некоторых территорий, так и о мифических персонажах местного фольклора, в частности, о Метее.

2. Отредактированный Отчет детально описывает успешный траверз северной Парахондрии и значительные доказанные богатства этих территорий. В качестве правдоподобной гипотезы приводятся оценки потенциальных богатств пока не исследованных территорий далее на восток и юг от нынешней границы Империи. Также даются оценки стоимости возможной экспедиции для исследования этих территорий.

3. На основании выводов экспедиции капи Грева Имперской Академией представлен в Высший Консультативный Совет Империи проект организации полноразмерной военно-гражданской Экспедиции «Восток» в количестве до легиона участников и продолжительностью до одного года. Соответствующие расходы предлагается включить в финансовый план следующего года.

4. Выход экспедиции предполагается весной следующего года, либо не позднее чем годом позже.

5. Начальником Экспедиции предлагается назначить коммодора Грева, с соответствующим повышением в звании.

6. Научная и техническая части Экспедиции обеспечиваются Академией и должны быть согласованы отдельно.

Чуть ниже другим почерком было приписано:

– Немедленно приступить к реализации давно отставшего от согласованных сроков плана «Легенда»! Доложить Координатору и впредь избегать подобных грубых просчетов!!! Корг.

Дочитав до конца, Грев на всякий случай заглянул на обратную сторону листка, но там было пусто. В это время на основной стороне буквы начали терять очертания, расплываться, снова превращаясь в затейливую бессмысленную вязь.

– Думаю, мне не нужно объяснять Вам, дорогой Грев, почему мы вынуждены идти на такие эээ... трюки. Эта информация не должна попасть куда не следует. Да, тут я должен извиниться. Последняя строчка к Вам не относится. Коллега Корг погорячился. И его можно понять – дело не терпит отлагательств. Чего стоят эти Ваши безуспешные попытки найти информацию о еще не имплантированном в историю Кумены герое Метее. Да за одно это могут быть отозваны на Базу... эээ... Простите, коллега. Лого-временные коллизии каким-то странным образом нарушают мою ментальную координацию. Постараюсь, чтобы такого впредь не случалось...

Грев удивленно взглянул на собеседника, и на короткое мгновение ему показалось, что под капюшоном промелькнули чьи-то живые, хотя и странной формы, глаза. Промелькнули и исчезли в темноте.

– Ну, мне пора. Я и так задержался. Вопросы отложим на потом. Пока отдыхайте, привыкайте к новому статусу. Можете быть уверены – все так и будет, как написано. Листок можете оставить себе на память.

Гость встал, чуть подождал, словно прислушиваясь к чему-то, и стремительно вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Грев задумался. Судя по всему, назначение в новый легион откладывается. Работа в Архиве пока не имеет смысла. А тогда? Он решительно натянул свой новый мундир и решительно направился к выходу на улицу и дальше – прямо к призывно освещенной вывеске таверны «Три кружки для трех храбрецов».

Едва ли заметная для неподготовленного глаза тень следовала за Гревом на некотором отдалении. Отныне так будет всегда. По крайней мере до поднятия Занавеса.

Брат Ихтур в Центр Координации проекта Зендра. Копия брату Коргу.

Первый прямой контакт с Эмиссаром Гревом прошел по плану. Очевидно, наше постепенное экстра-сенсорное кондиционирование его психики было очень правильным решением и полностью себя оправдало, даже несмотря на некоторые отклонения в связанных частях проекта.

Продолжаю работу по подготовке проекта экспедиции “Восток-Метей”. Если потребуется, готов оказать дополнительное содействие брату Коргу в культивации легенды о герое Метее в культуру и пантеон Синерианской Кумены.

Контролер-наблюдатель Ихтур из временного слота Юла-31.

Часть вторая: Экспедиция. Пролог: Легенда о Метее

Часть вторая: Экспедиция

Пролог: Легенда о Метее

...Семь дней и семь ночей бились они. И взмолился коварный Заморон, чуя свое неминуемое поражение:

– О храбрый воин! Ты можешь убить меня сейчас, и остаться один в этом темном мире, окруженный тварями, света не ведающими. Но я знаю, где найти свет. И я расскажу тебе, если ты оставишь мне жизнь.

Опустил могучий Метей топор свой и обещал, что было прошено. И говорил Заморон, и слова его были как самый крепкий эль, от которого засыпает разум.

– Иди туда, где всходит на небо мать твоя, лучезарная Крея, и где на широкой спине Лимпа стоит дворец отца твоего, Ктора, Создателя всего сущего.

– Дождись, когда уснет Ктор, утомленный полдневным жаром Креи, и войди во дворец, и возьми ларец, блестящий ларец, окованный питонием, и беги так быстро, как только можешь. Ибо страшен будет гнев Ктора, когда узнает.

– Поставь этот ларец среди других, не ведающих. И разбей питоний топором своим, и раскрой. И станет свет и огнь, и прозреют другие, такие как ты. И будет счастье.

Сказал Заморон, и речи его и четыре хвоста его обвили бесстрашного Метея, как обвивает вечерний туман из темной реки склонившиеся над водой дерева, и разжал он руки свои, и уполз Заморон в логово свое, и смотрел.

Шел Метей на восход Креи семью семь дней и семью семь ночей, и увидел он дворец отца своего, Ктора, что стоит на спине высокого Лимпа, и касается башнями неба.

Поднялся Метей по крутым скалам и острым камням, встал у входа во дворец, и ждал. И Крея увидела, что будет, и сказала:

– Сын мой, я знаю, зачем ты здесь, и почему. Нельзя верить коварному Заморону, но ты поверил. И поэтому умрешь ты, пораженный гневом отца, ибо нельзя бежать так быстро, чтобы успеть.

– Но я помогу тебе, – продолжила лучезарная Крея, – потому, что не может мать смотреть на гибель сына своего. Остановлюсь я на вершине неба, и будет спать Ктор так долго, как я захочу. И успеешь ты убежать от гнева его, далеко убежать успеешь ты, туда, где ослабнет сила его гнева.

И было так. Унес могучий Метей драгоценный ларец, и бежал, и открыл его. И стал вокруг свет, и обрели другие, не ведающие, огонь, и стали знать, как и что.

И стали знающие согревать домы свои огнем небесным, и стали знающие сжигать домы чужие. Потому, что знали они, да не ведали. Потому, что могли они всё, что хотели. Потому, что хотели они всё.

И смеялся Заморон в логове своем, и радовался, и развевались четыре хвоста его на четыре стороны.

Смотрел на это храбрый Метей, и плакал. И пошел он назад, к отцу своему, Ктору, и просил. И видел Ктор всевидящий, что скорбь в сердце сына его, и пылает сердце сына его от скорби этой. И знал он, почему. И велел он идти Метею на вершину самой высокой горы, и стоять там, пока лед не покроет.

И стало так. Стоит герой Метей на вершине самой высокой горы, покрытый льдом, прозрачным как вода в тихий день. И смотрит. И так будет до конца времени.

Глава 2.1. Тяжелый день

Настроение у Рума с самого утра было хуже некуда. Да и откуда взяться хорошему настроению, если жена, самое дорогое в мире существо, запрещает тебе совершить самый важный, единственно правильный поступок в жизни? Причем запрещает перед всеми соседями, жестко, не оставляя никаких путей назад.

Рум вздохнул, наверное уже в семью седьмой раз, и опрокинул в глотку полную кружку домашнего эля. Помогло мало, и его правая верхняя руколапа непроизвольно потянулась за кувшином, налить новую порцию, но Рум собрал все остатки характера и отодвинул кувшин подальше. Нет, так дело не пойдет! В конце концов, кто тут хозяин в доме? Кто приносит монеты в коробку, разрисованную цветами и фиолетовыми листьями, служащую одновременно сейфом и украшением главной комнаты в доме?

Рум решительно стукнул хвостом по скамейке, на которой сидел, и ещё раз прочитал лежащий перед ним на столе лист, с гербом в левом верхнем углу и вензелями по кромке.

«Контракт» – было крупными буквами написано вверху листа. Да, это был контракт, из-за которого вредная любимая женщина устроила весь этот скандал. Как будто Рум никогда не подписывал контрактов. Да сколько угодно! На что только не подряжался выносливый силач Рум. На строительство дворцов и мостов, рытье Канала, разгрузку контрибуции и трофеев после очередной войны с Мудскими островами.

Случилось также и повоевать самому. Правда, не очень долго – вражеский меткострел* оказался проворнее и Рума быстро списали домой. Заплатили чуть больше половины обещанного, но зато – живой и здоровый. Раны затянулись, а империалы вот они, в коробке лежат!

«Проклятые места», «Логово Заморона», «Никто оттуда не возвращался, и ты пропадешь!».

– Тьфу, дура деревенская! Да что она понимает в проклятых местах!? А место под мостом, в грязи, где он держал сломанную опору, в то время как по мосту шли его товарищи, а в грудь ему летела вражеская стрела, от которой нельзя было отскочить? Это место – благословенное, что ли?

Взгляд Рума упал на дорогу перед домом, где сосед, такой же как он, Рум, здоровяк и весельчак Некс седлал своего верхового егемота. Нексу-то холостому что – никого не надо спрашивать. Ставь подпись, и вперёд, отрабатывай монеты.

И сколько монет! Полгода непыльной работы грузчика-погонщика в какой-то полувоенной экспедиции, и в коробке денег больше, чем он накорячил за всю свою жизнь!

Рум в сердцах снова хлопнул хвостом по скамейке и решительно взял в руколапу стилус.

– Да пропади всё пропадом! Чтобы я пропустил свой единственный шанс в жизни из-за бабских страхов!

...Подписав и аккуратно сложив Контракт, Рум позволил себе ещё полкружки. Всё же, решение далось не просто. Теперь надо было подумать о самых необходимых вещах и начать собираться. Завтра утром группа новых контрактников из его деревни отправляется в Далекс. А баба... Ну, поорет – поплачет, да и привыкнет. Потом сама же спасибо скажет!

Глава 2.2. Странный груз

Сборный центр Экспедиции (так почему-то называлось дело в подписанном Контракте), располагавшийся на пологом восточном берегу Хондры, встретил Рума привычным шумом военного или полувоенного лагеря. Не очень большого, но вполне солидного. Поменьше легиона*, конечно, но лапы* две, а то и три вместит точно.

Это несколько удивило Рума – зачем столько народу? Это же не военная кампания, просто несколько умных хвостов из Имперской Академии собрались посмотреть и описать богатые дичью и прочими полезными штуками леса Захондрашья. Карты там нарисовать, образцы всякие собрать...

Руму уже случалось принимать участие в похожих приключениях, и на севере, в болотистых верховьях Хондры, и на юге, в не менее опасных зарослях дельты всё той же Хондры. Да мало ли где ещё. Но никогда экспедиции не были столь многочисленными, столь хорошо вооруженными, и, что наиболее удивительно, столь таинственными.

Нет, никто, конечно, не скрывал от контрактников общего направления и приблизительного маршрута пути, но такие важные детали, как объем груза, расположение основных и запасных стоянок... При вопросах такого рода бригадиры немедленно замолкали, оглядывались и сердито шипели:

– Не твоего хвоста дело, молчи и исполняй.

Ясно было, что они и сами мало что знали. Но, по всему судя, мало что знали не только они, но и их старшие, и старшие старших, и так до самого верха, выше которого уже не доставали даже самые любопытные уши и глаза.

Это Руму вовсе не нравилось, но за указанные в Контракте монеты он был готов идти куда угодно с мешком на голове и гирей на хвосте.

Рум, Некс и ещё несколько плинорцев из их деревни жили вместе под одним походным тентом. Бригадиром им назначили тоже плинорца, но из более северных краев. Парень, надо сказать, вызывал уважение. Шутка ли – шесть руконог. Рум и сам был здоровяк, но против бригадира Борга чувствовал себя мальчишкой.

Другие контрактные бригады тоже жили землячествами: хондрийцы с хондрийцами, мудцы – с мудцами. Попадались и мелкорослые карниворы, но их было немного, в основном для обслуживания вьючных егемотов. Порой Рум замечал морды и хвосты вовсе незнакомых ему видов. Впрочем, он уже давно привык не обращать на это внимания. В конце концов, не он платит, не он нанимает, и какая ему разница, какой длины хвост у несущего груз рядом с ним. Лишь бы ему самому не пришлось тащить два тюка вместо одного.

Несколько недель в Сборном Центре пролетели быстро. Работы было не много. Грузчиков-погонщиков не отвлекали на военную подготовку, хотя пару раз всё же провели занятия по обращению с боевыми самострелами, рукопашному бою и ещё нескольким военным дисциплинам. Руму это всё было уже не внове, а вот его сосед Некс едва смог разобраться с механизмом зарядки кассет в самострел. Одно слово – деревенщина! Но вот в рукопашной Некс был хорош. Как и прочие парни из их бригады. Недаром они с детства мерялись силами на склоне ручья за деревней...

Вспомнив дом, Рум неожиданно загрустил. По счастью, запас эля в каждой бригаде был неограничен, и вечер у жаровни с горячими корнями хлебного обаба в компании таких же драчунов прошел отлично...

Утром их разбудил рожок бригадира. Было ещё совсем рано, Крея даже не успела показаться над дальними холмами за близкой рекой. Наскоро перекусив остатками вчерашнего ужина, бригада в полном составе подошла к Западным воротам Центра, как раз туда, где был речной причал, и где обычно разгружали баржи с провизией, оружием и, иногда, какими-то ящиками с инструментами для умников из Академии.

В этот раз всё выглядело немного иначе. Странно как-то. Такого груза Рум никогда не видел. Непонятно, как его вообще смогли сюда доставить, не утопив.

Здоровенная конструкция, похожая на свернувшегося в спираль морского заморона, и, вероятно очень тяжелая, была закреплена на шести баржах сразу. Для чего она предназначена и как с ней следует обращаться было совершенно не понятно. Причал, как и подходы к нему, охраняли до полулапы солдат со своими субордами. Такого Рум тоже пока не видел.

Вскоре подошли ещё две бригады таких же здоровяков, как и в бригаде Рума, а вместе с ними несколько ушанов из Академии. Видимо, груз предназначался для них. Во всяком случае, они что-то долго обсуждали на своем непонятном языке, а потом приказали бригадирам расставить своих парней по указанным местам и начать разборку «заморона» на части. На удивление, это оказалось не очень трудным, и вскоре все части, а получилось их числом ровно семь, уже не столь тяжелые, были аккуратно разложены на причале.

Почему бы их было не привезти в разобранном виде? Но это уже не Румова ума дело. Приказано разобрать – разобрали. Прикажут собрать – соберем. Прикажут утопить – утопим с большим удовольствием. Хорошо оплаченная работа – всегда удовольствие!

Так незаметно пролетело время до обеда. Обед – дело святое. Рум огляделся по сторонам, ожидая сигнала от бригадира. Однако, Борга рядом не было. Как не было рядом и других бригадиров. Вот они где! На дальнем конце длинного причала, под навесом, Рум заметил бригадиров, что-то обсуждающих с ушанами. Видимо, это что-то было столь важным, что стоило задержки обеда нескольких бригад. Что бы это могло быть?

Парни уже начали глухо ворчать, постукивая хвостами по доскам причала, но в это время ниже по течению показался катер, направляемый парой десятков гребцов. Когда катер подплыл к причалу, с него, не дожидаясь швартовки, соскочил невысокого роста, но крепкий для своего вида дальтон в полевой форме коммодора.

Судя по тому, как вытянулись перед ним суборды охраны, да и гражданские ушаны – это был кто-то очень важный.

Небрежно махнув рукой, коммодор одновременно поприветствовал офицеров и приказал им отойти подальше, а сам, подойдя к грузу, стал его внимательно осматривать, что-то обсуждая с ушанами на их языке.

Оставшись, судя по всему, довольным осмотром, коммодор вскоре ушел в сторону Штаба Экспедиции.

Обед, тем не менее, привезли лишь через полтора оборота, когда по приказу и под присмотром ушанов части, разложенные на причале, были аккуратно запакованы в несколько слоев брезентина, проложенного мягкими шкурами леваров*.

Ещё чуть позже, когда груз был перемещен в соседний большой ангар, уже в полной темноте бригадам разрешили наконец вернуться к своим тентам.

Длинный день. Странный груз. Странный коммодор. Но эль от этого не становится хуже. И даже напротив!

Глава 2.3. В путь

Цепочка вьючных егемотов, парами выходящих из Восточных ворот Центра, уже растянулось на хорошую большую лигу, а конца ей всё не было. Управляющие егемотами верховые и пешие погонщики кричали, егемоты ворчали, мотая тяжелыми зубастыми мордами, идущие параллельно солдаты охраны стучали сапогами по камням, свистки субордов и бригадиров прорезали какафонию большого похода.

Коммодор Грев с группой ушанов и несколькими офицерами, наблюдал всё это с соседнего холма, сидя в седле ладного карнасского егемота. Наконец-то Экспедиция, которую он отстоял, которую он организовал, несмотря на препятствия врагов и помощь друзей, эта Экспедиция отправляется в путь.

На мгновение прикрыв глаза внутренними веками и неслышно повторяя магические слова, переданные ему матерью, коммодор кончиком хвоста незаметно нарисовал в воздухе знак Оберега. Да, Оберег им всем будет ой как нужен. Что-что, а в этом он ни минуты не сомневался. Ещё чуть прислушавшись к звукам похода, он открыл глаза и ударил пятками своего егемота. Вперёд, и пусть Создатель будет нами доволен!

Рум со своей бригадой двигался ближе к хвосту колонны, там, где тяжелыми тушами над спинами связанных по четыре егемотов-тяжеловозов возвышались куски непонятного груза. Время от времени бригады менялись местами, поскольку управление тяжеловозами и обеспечение сохранности груза требовало немалых усилий, особенно, когда дорога превратилась сначала в тропу, а потом и вовсе пропала в зарослях кустарника.

Так прошло несколько недель. Постепенно прибрежная пологая равнина сменилась холмами, поросшими пока еще не очень густым лесом. Коммодор приказал разделить отряд на три части поменьше – так было легче пробираться между деревьями и оврагами.

Впереди всех веером шли опытные скауты. Именно они выбирали лучший путь. Если конечно такой путь был. Тогда в дело вступали сапёры-строители. Наводили переправы, ровняли склоны, убирали завалы и камни. Когда пасовали и они, вся тяжесть ложилась на крепкие плечи Рума и его товарищей. Вместе с егемотами, а порой и вместо них, плинорцы тащили вверенный им груз.

Несколько мелких стычек с аборигенами прошли почти незамеченными. Эти территории, хотя и не были формально частью Империи, но фактически давно были освоены и исследованы. У командиров Экспедиции имелся особый запас подарков для местных вождей и шаманов, и чаще всего конфликты легко разрешались. Особенно легко при демонстрации одной-двух до зубов вооруженных лап охраны.

Ещё через неделю вышли к берегу какой-то полноводной реки. Переправа через нее могла занять много времени, была опасной да и в целом не очень нужной – всё равно планируемый маршрут лежал почти в направлении вверх по течению. Поэтому, на высоком холмистом берегу построили обнесенный крепкой оградой пост, снабженный небольшими но полезными запасами еды и эля, укрытыми от ненужных глаз в прохладных естественных туннелях под холмами. На случай, если обратный путь пройдет невдалеке. На воротах поста кто-то из скаутов, родом из Далекса, написал по - дальтонски: Метдалькс*. Так это место и обозначили на карте.

Рано утром, перед тем, как покинуть этот удобный лагерь, Грев, огляделся вокруг, подозвал незнакомого мальчишку-карнивора, хлопотавшего возле полевой кухни, передал ему небольшой хорошо перевязанный сверток и попросил положить его в пустой сундук в самой глубине одного из туннелей под холмом. Что и было радостно исполнено смышленым мальчуганом, гордым тем, что его заметил САМ КОММОДОР.

Путь вдоль холмистого берега реки был относительно легким. А потом река вдруг резко повернула куда-то в сторону, и холмы превратились в настоящие горы.

Коммодор приказал всем отрядам собраться вместе и организовать временный лагерь, что и было сделано к радости смертельно уставших путешественников. Выставили охрану. Разгрузив и стреножив егемотов, поставили тенты широким полукругом, примыкающим к крутому соседнему склону, исключающему нападение с этой стороны.

Как всегда в горах, тьма упала сразу, как только край диска Креи скрылся за торчащим рядом горным пиком. А ещё чуть погодя что-то зашелестело в воздухе, раздался странный свист, шорох, потрескивание, журчание, будто что-то тяжелое тащат по камням. Затем всё стихло.

Утром, проснувшись с первыми лучами зари, отряд обнаружил исчезновение до полулапы солдат, нескольких тентов с погонщиками, гурта стреноженных егемотов и трети запасов еды и эля. Никаких следов скауты, немедленно отправленные на поиски пропавшего, не нашли. Совсем никаких.

На удивление, пропажа никак не затронула научную часть Экспедиции, как и её старших командиров. То ли они были не столь интересны, то ли их время еще не настало. Остались нетронутыми и все инструменты и, главное, части непонятного устройства, вверенного заботам Рума с товарищами.

Возникшие было слухи о «Проклятии Заморона» коммодор Грев пресек быстро и жестко: Любой распространитель будет немедленно снят с довольствия и отправлен на все четыре стороны без выходного пособия. Это сработало. Слухи прекратились, особенно после того, как выступил один из ушанов-академиков с объяснением, что происшедшее – несомненно результат ночного дождя выше в горах, приведшего к катастрофическому, хотя и очень короткому подъему воды в протекающем рядом с лагерем едва заметном ручейке.

Оставшиеся сомнения затихли окончательно, когда коммодор приказал увеличить в полтора раза довольствие всему нижнему персоналу. Заморон – замороном, а лишняя кружка эля и хороший кусок копченой кодилятины еще никому не помешали!

Стоящие впереди зубастые вершины, однако, не обещали легкой прогулки. Коммодор приказал искать проход. Это заняло немало времени, пока наконец один из отрядов скаутов принес добрую весть: проход найден. Не очень удобный, местами опасный, но наверняка выводящий на другую сторону горного массива.

Вперёд были отправлены сапёры-строители для наведения мостов и переправ. Большой удачей оказалось то, что склоны гор вокруг были покрыты густыми лесами деревьев, похожих на обабы, но гораздо более высоких, с прямыми крепкими стволами, как будто специально предназначенными для строительства. Само это открытие уже могло считаться большой удачей, поскольку подобные деревья ранее были найдены только на самом западе Карнасской равнины, и стоили они очень дорого. А тут – целые леса, практически под боком.

Рум с товарищами, как и другие погонщики к саперным работам обычно не привлекались. У них были свои обязанности – сохранность вверенного груза и его доставка на место. Но сейчас предстояло тщательно подготовиться к следующему отрезку пути. Согласно рассказам скаутов, проход местами был столь узок и крут, что рассчитывать на безмозглых, хотя и очень хорошо тренированных егемотов было нельзя. Предстояло тащить груз на собственных плечах. Это требовало тщательного планирования. Ну, на то опытные бригадиры и существуют!

Соседняя роща пала безмолвной жертвой, однако отличные длинные крепкие и одновременно легкие жерди стоили того. Несколько горных плинорцев, собранных среди носильщиков, были отправлены вперед, чтобы подготовить и закрепить страховочные веревки там, где нельзя было рассчитывать только на крепость плеч.

И вот, наконец, подана команда «Выступаем». Свистки бригадиров, крики субордов, рёв егемотов. Отряд начал медленно втягиваться в горловину одного из соседних ущелий. Арьергард, оставленный на месте стоянки, должен был собрать всё оставленное на случай возвращения этим же путем. И, конечно, проследить, нет ли какой-то опасности сзади. Обычная практика, но тут она приобрела особый смысл. И этого не могли отрицать даже командиры.

Глава 2.4. Ущелье

Ущелье, поначалу довольно широкое, уже через пару морских лиг стало резко сужаться.

Неглубокий спокойный ручей, вверх по течению которого пробирался отряд, сначала извивавшийся от одного склона к другому, вильнув в последний раз, прижался к отвесной скале слева и съежился в тонкую серую полоску, покрытую клочьями желтоватой пены.

Склоны справа, до сей поры, казалось, специально отступавшие, давая простор для игры ручья, словно решившись, наконец, резко шагнули вперед, выпятив каменные сиреневые груди.

Коммодор, следовавший впереди на своем сиреневом егемоте, остановился и приказал перестроится в колонну по одному. Для большинства это было легко, но вот бригадам, отвечающим за странный груз, пришлось попотеть. И это только стоя на месте, не двигаясь, а что там будет впереди?

Рум с Нексом, так же как идущие впереди и позади них товарищи, отвязали двух боковых егемотов, и встали по обеим сторонам двух оставшихся, на спине которых был закреплен вверенный им пакет. Теперь им самим придется стать егемотами. Работа не самая приятная, но... Мелодичный звон покрытых тонким золотым слоем питониевых семигранников... Как ты сладок!!!

Вдохновляемые близкой грубой руганью бригадиров и далекой нежной мелодией монет, грузчики-погонщики медленно но уверенно двинулись в узкий проход.

Лига, еще лига, еще несколько лиг. И тут стены ущелья, и так уже похожего на узкую прорезь в толще сплошной скалы, сблизились еще на несколько хвостов, не оставив никакого зазора для носильщиков, идущих по бокам тяжелого груза. Это было ближнее и самое опасное из нескольких бутылочных горлышек, уже отмеченных ранее скаутами и подготовленных посланными вперед горцами, теперь сидящими на самом верху скал по бокам прохода и держащими длинные крепкие канаты.

Привязанный к канатам пакет, плавно приподнявшись над спинами усталых егемотов, медленно поплыл вперёд, к выходу из сужения. Сами егемоты, подгоняемые погонщиками, следовали позади, проваливаясь по самое брюхо в холодную быструю струю встречного потока. Первая группа, вторая, третья. Наконец, дошла очередь и до Рума с Нексом. Их кусок непонятно чего, приподнятый на несколько хвостов, поплыл вперёд. И тут...

Крик бригадира, стоящего впереди, на выходе из теснины и хорошо слышный в её каменном пространстве, прервал плавное движение. Что-то случилось. Такое, что потребовалось немедленная остановка всего согласного движения десятков грузчиков, погонщиков и животных.

Что?!

Рум, идущий впереди Некса и позади двух егемотов, резко остановился, не понимая, что происходит. Сзади на него, чуть не сбив его с ног, налетел Некс. И было чему удивляться: Идущие впереди егемоты исчезли вместе со сбруей и привязанными на спинах жердями. Только что они были здесь – и вот – как не бывало!

Рум протер глаза кончиком хвоста. Потом произнес свое любимое заклинание от злых чар. Но егемоты всё равно не появились. Они не могли утонуть – ручей был быстр, но не глубок. Но хуже всего было то, что Рум не видел теперь впереди ни спин предыдущей пары товарищей, ни егемотов – НИЧЕГО! Только медленно качающаяся чуть выше его головы как бы сама по себе цепочка пакетов. И ничего ниже их, вплоть до поворота в полулиге впереди.

Оглянувшись, Рум увидел мокрого Некса, перепуганного не менее его самого, а дальше, позади – цепочку пакетов, егемотов и погонщиков. Всё выглядело вполне нормально. Затем он поглядел вверх, туда, откуда свисали длинные канаты, держащие груз. И тут его хвост, и доселе пронзаемый животным древним страхом загнанной дичи, совсем потерял над собой контроль. Рум отпрянул в сторону, пытаясь бежать, сбил с ног Некса, и они кубарем свалились в холодную воду.

Наверху тоже не было НИЧЕГО! Канаты поднимались до середины высоты каньона и просто исчезали в воздухе, дрожащем как обычно дрожит теплый воздух над костром. Скалы все еще поднимались вверх, но их цвет изменился. И главное – там не было горцев, держащих концы канатов! Небо, облака, порой пролетающие незнакомые птицы – но никого из его товарищей.

Как же тогда держатся на весу тяжеленные пакеты? И что будет с ними, всеми, оставшимися по эту сторону внезапно открывшейся перед ними пустоты?

Идти назад без приказа было нельзя. Да и как идти, если сзади цепочкой стоят... Да! Стоят и не убегают товарищи. Только последний трус, нет, хуже последний идиот побежит, продираясь сквозь строй тех, кто тебе доверяет всем – и жизнью, и честью, и вознаграждением.

Так они простояли несколько томительных оборотов, до тех пор, когда сзади, по цепочке был передан личный приказ коммодора: Вперёд, смотреть только на груз и под ноги, и – Да поможет нам Создатель!

Последние слова, многократно повторенные, эхом прокатились вдоль зажатой между скал цепочки хвостов. Не то, чтобы героических, но явно – не идиотов!

Медленно но верно, странная процессия возобновила движение. Непонятно, какими силами, по каким законам, но пакеты, один за другим, на правильных расстояниях двигались вперед, пока, наконец, первый из них не достиг выхода, где его подхватили десятки ожидающих там руколап.

Но самым странным было то, что ни с Румом, ни с Нексом, ни с теми, кто следовал за ними, включая егемотов и бригадира Борга, не случилось ничего. Мокрые, грязные, еле передвигающие ноги и лапы они вышли из теснины и упали на узкую полоску колючей сиреневой травы, пробившейся вдоль берега снова успокоившегося здесь ручья.

Когда, наконец, появился замыкающий отряд охранников со своим субордом, начало уже быстро темнеть. Едва-едва успели отвязать от канатов и надежно, настолько это было возможно, разместить пакеты и прочий груз. В наступившей чёрной, как полированый хондрийский туф, ночи едва светился ущербный Лунк*.

Коммодор, приказав всем, кроме академиков и старших офицеров располагаться на ночлег, собрал остальных в своём тенте. Он не выглядел удивленным. Усталым – да. Встревоженным – несомненно! Но удивленным...

Казалось, напротив, он постепенно обретал уверенность в своих действиях, словно всё происходящее уже было где-то отмечено в его планах. Похожее, хотя и не вполне идентичное поведение демонстрировали и ушаны – академики. Они тоже не выглядели удивленными, тем более – испуганными. Но в их чертах, движениях, странном тембре их голоса появились нотки, ранее не виданные собравшимися офицерами, привыкшими полагать, что «Эти гражданские умники всегда сидят за нашими спинами, и там их законное место».

Коммодор сидел за низким столиком в центре. Рядом – одетые в чёрное ушаны. Разложенная на столе потертая на сгибах карта не была знакома офицерам. Местность, изображенная на ней, выглядела совсем не так, как на их собственных картах, которые они получили перед выходом. Но самое главное – им не был понятен язык надписей, даже сами знаки. А ведь все офицеры прошли строгий отбор, их знания проверялись и перепроверялись. Это, кстати, было им совсем непонятно – для чего нужны знания естественных наук и древних культур офицерам официально картографической экспедиции? Но снова сработал главный Закон: карьера, почет и империалы отвечают на любые вопросы...

– Только что мы прошли первый полный разрыв непрерывности. Я думал, он несколько дальше, но вот – он оказался здесь. Сколько таких разрывов впереди – я не знаю. Возможно два или три, возможно семью семь. Точно знаю теперь – назад пути нет. Нет!

Тут впервые за всё время своей речи коммодор поднял голову и оглядел присутствующих. В воздухе повисла гнетущая тишина, нарушаемая только журчанием недалекого ручья, да редким нервным постукиванием по камням пола хвоста одного из офицеров – молодого суборда Гора Даль – блестящего знатока древних языков и традиций, за что он и оказался в этой компании отборных ветеранов.

Ушаны не проявляли особых чувств. Со стороны могло показаться, что они просто внимательно слушают речь командующего офицера. Но внимательный глаз мог бы заметить легкое дрожание кончиков вибрисс над краями их широких ушей. Они, несомненно, вели разговор между собой. Но это здесь мог понять только Грев. А он и так знал всё то, что могли обсуждать его академики. Ну, или почти всё...

Утро как всегда в горах настало резко. Когда первая полоска диска Креи осветила временный лагерь, и стало возможным провести полный осмотр состояния экспедиции, офицеры и бригадиры доложили об исчезновении всех, кроме одного из сидевших наверху каньона горных плинорцев, нескольких семерок егемотов вместе со своими погонщиками и всем грузом, а так же до полулапы солдат и субордов идущих в голове колонны с пакетами.

Вполне резонно перепуганным грузчикам, скаутам и оставшимся солдатам охраны объявили, что происшедшее – это редкое, но уже известное свойство каньона, который был только что пройден, и что впереди лежат земли, гораздо менее опасные. Всем выжившим было обещано премиальное вознаграждение в размере удвоения контрактной суммы. А тем, кто не желает идти дальше – как обычно, предоставлялясь полная свобода идти на все четыре стороны. Тем более, что кратчайший путь домой известен... Но, почему-то, Свободу никто не выбрал...

Глава 2.5. Находка у ручья

Ещё день пути, и расширившееся ущелье окончилось бескрайней полого уходяшей к горизонту равниной, тут и там украшенной невысокими холмами, кажущимися живыми в мареве нагретого Креей воздуха. Только далеко на севере была видна громада торчашего над равниной высокого пика, окруженного собратьями поменьше. По счастью, туда идти не требовалось.

Двумя параллельными колоннами отряд повернул на восток, постепенно отклоняясь к югу и надеясь обойти снова показавшиеся впереди горы. Через несколько дней пути Грев объявил большой привал. Нужно было пополнить запасы еды и эля для разумного персонала, да и усталым егемотам требовалась свежатина для восполнения истраченных сил. И ещё одну причину коммодор держал в своей бугристой голове. Но об этом знали только академики, которые, собственно и обосновали вескую причину, поколдовав над своими таблицами.

Разослав на поиски съедобной живности в окрестных лесах несколько семерок скаутов – охотников, к которым вызвались на помощь несколько плинорцев, офицеры и бригадиры со своими командами занялись ремонтом амуниции, заменой деревянных носилок для груза и прочей долго откладываемой рутиной.

Несколько умелых эльваров* чуть в стороне от лагеря развернули свои походные дистилляторы и на несколько лиг вокруг запахло привычно остро и притягательно для всего, имеющего хоть какое-то подобие хвоста. Кстати, этим сразу воспользовались некоторые бывалые охотники, занявшие удобные позиции по периметру эльварни* в ожидании съедобных сладострастных аборигенов*.

Рум и Некс вызвались самыми первыми из плинорцев. За это их и взяли, в то время как многих прочих волонтеров отправили назад в свои бригады, строгать жерди и бревна и чинить изношенную упряжь.

Впервые за много дней пути, друзья оказались почти свободными. Словно в знакомом с детства лесу позади родной деревни. С небольшим отличием – здешний лес вовсе не был знакомым, и до родной деревни лежали долгие месяцы опасного пути.

И тем не менее...

Пожилой на вид дальтон-скаут, к которому прикрепили Рума и Некса, оказался немногословным. Это было неплохо, поскольку друзья дальтонский понимали, но только отчасти, а говорить и вовсе могли с трудом, и то, в основном, про погрузку и обхождение с егемотами.

– Я Закра, можете называть меня Зак, – полу презрительно прошипел низкорослый командир глядя снизу вверх на своих рослых помощников.

У скаута в руках был хороший многозарядный боевой самострел. Плинорцам выдали оружие попроще. Рум, конечно, умел обращаться с чем угодно, но вот Некс и ему подобные... Впрочем, для охоты сойдет и то, что есть.

Высокая, выше Рума, фиолетово-сиреневая трава мягко колыхалась под легкими порывами ветра и пружинила под ногами, сразу же распрямляясь позади охотников. Это было удобно для скрытного движения последних, но было так же удобно и для тех, кого они искали. Несколько раз дальтон замирал, кончиком хвоста приказывая замереть следовавшим чуть позади него плинорцам, но тревога была ложной. Только ветер и скрип сухих веток редких кустов вокруг.

Прошло пара оборотов. Крея уже пересекла свою высшую точку и медленно поползла вниз. И тут, в очередной раз, скаут застыл с приподнятой в шаге ногой. Что-то крупное шевелилось в полулиге от охотников, как раз там, куда опускалась Крея.

Дальтон тихо зашипел и махнул хвостом, приказывая своим массивным помошникам обойти добычу с двух сторон, а сам закинул самострел на спину, опустился на траву, и ловко пополз вперёд, привычно изгибаясь и работая всеми четырьмя конечностями.

Рум тоже принял охотничью позу, ловко перебирая всеми своими шестью ногоруками и по дуге обходя небольшую рощицу, откуда уже явно слышалось ворчание крупного зверя и хруст поедаемых им веток. Ещё немного, и среди низкого подлеска показалась пятнистая туша, украшенная несколькими роговыми нашлепками на спине. Туша с удовольствием обгрызала два куста сразу и её две совершенно непуганые головы смотрели только на еду.

Это была большая удача для охотников. Найти такую гору еды и совсем недалеко от лагеря! Но найти – это одно, а вот превратить эту жующую тушу в свежее мясо – совсем другое.

Закра был уже совсем близко от цели. Рум натренированным глазом хорошо различал, как пригибается и распрямляется трава там, где проползал его лидер. Вот в свете Креи блеснула на мгновение металлическая стрела, изготовившаяся к полету. Это дальтон снял со спины свой самострел и прицелился. Рум тут же последовал его примеру. Он знал, что так же поступил и Некс.

Ещё мгновение, и чуть слышное шипение просигналило: Стреляем! Тут же три стрелы почти одновременно просвистели в воздухе и впились в ничего не подозревавшего гиганта. Дальтон, как и было условлено, целил в основание хвоста – самую уязвимую точку большинства хвостоносителей на Синере. Плинорцы целились в головы. Каждый в ту, которая слева по линии зрения. Старый испытанный охотничий прием.

Тройной характерный хруст пробиваемой туши показал успешность первой атаки. Зверь удивленно повернул обе шипастые головы пытаясь разглядеть обидчиков, и глухо зарычал. Тут он заметил распрямившегося из травы и изготовившегося к новому выстрелу дальтона. Сделал шаг в его сторону. Получил ещё одну стрелу в бок. Неожиданно резко развернулся и со всех восьми лап рванул в густую траву позади рощи. Ему вслед просвистели стрелы Рума и Некса, но, очевидно, мимо. Ещё пару мгновений пятнистая спина была видна над травой, но вскоре пропала и она.

Такого исхода так удачно начатой охоты опытный дальтон явно не ожидал. В большинстве известных ему случаев трех боевых стрел вполне хватало чтобы по крайней мере обездвижить добычу. Вне зависимости от её размера. Ну, с редкими исключениями, но это явно не было похоже на такое исключение. А четыре стрелы гарантировали удачу практически всегда.

Зак злобно зарычал и в сердцах плюнул в направлении исчезнувшего зверя. Это всё, конечно, его растяпы помошники. Наверняка плохо прицелились. Да уж, одно слово – деревенщина! Тем не менее, зеленоватый кровавый след подранка был хорошо виден, да и вкусный запах туши трудно было спутать с чем бы то ни было.

Скаут снова зашипел, подзывая своих неуклюжих помошников, потом махнул хвостом: Вперёд!

Следы беглеца, то пропадая то появляясь вновь, привели охотников в долину небольшого ручья. Тут, на его отлогом берегу они и обнаружили пропажу. Зверь лежал, опустив обе головы в поток. Видимо, из последних сил он пытался напиться, да так и издох.

Это было очень удачно – свежая вода рядом позволяла промыть и сожрать на месте вкусные, но быстро портящиеся внутренности. Что и было сделано без промедления – всё же целый день, проведенный на охоте, потребовал немало сил.

Пока охотники свежевали тушу и ужинали, Крея почти скрылась за дальними кустами. Отложив всё остальное до утра, троица улеглась рядом с мясом, на всякий случай зарядив самострелы. До бесплатной свежатины всегда много охотников, разумных и не очень. Но делиться с мародерами никто не хотел, поэтому договорились дежурить по очереди.

Ночь, однако, прошла относительно спокойно. Вдали кто-то урчал, выл, пролетало что-то над головами, но никто не посягнул на чужую добычу. Это было хорошо, и с первыми рассветными лучами, наскоро подкрепившись остатками вечерней трапезы, охотники занялись приготовлением к транспортировке туши назад, в лагерь Экспедиции.

Самое лучшее было бы найти достаточно крепкие жерди. Так, обычно, переносили самые тяжелые охотничьи трофеи. Пока Зак и Некс свежевали тушу, готовя её к транспортировке, Рум отправился вверх по течению ручья, туда, где виднелась рощица небольших, и всё же достаточно прямых и крепких на вид деревьев.

Подойдя поближе и наметив одно из них, Рум начал обрубать нижние ветки. Одновременно он осматривался вкруг, выбирая следующий ствол. И тут ему показалось... Нет, этого не может быть... Он прекратил работу, опустил свой щирокий тяжелый тесак и направился к странному объекту, привлекшему его внимание.

Да, так и есть. Из кустов торчала жердь, с привязанными к ней сверху лохмотьями походного армейского тента. Точно такого, в котором на остановках жил и он сам. Окуда здесь мог взяться такой тент? Насколько было известно Руму, и это многократно повторял коммодор, вдохновляя персонал на коротких общих собраниях перед выходом:

– Вы – первопроходцы, ваши имена будут вписаны в книги Истории нашей славной Империи, да сохрани её Создатель! Вы принесете в лоно Империи новые земли и новые богатства, и ваши дети будут вспоминать вас вечно.

За это им и платили такие неимоверные деньги. А иначе – за что? Рум обошел заросшие кустами и травой остатки тента. Чуть поодаль он заметил ещё один. За ним – ещё. А ещё немного в стороне, в полулиге от первых трех, на набольшом пригорке он увидел тент поменьше и обрывки его брезентинового верха были разрисованы имперскими двухголовыми дактилями. Точно такие же дактили украшали тент командующего Экспедицией коммодора Грева.

Рум отодвинул ветки, закрывавшие ближайший тент. Внутри и вокруг были разбросаны кости, истлевшие клочья мундиров, рабочих роб и курток вперемешку с проржавевшим оружием и посудой. Видно было, что окрестные полевые мишли и прочие мелкие и не очень любители поживиться падалью поработали на славу. Ту же картину Рум нашел и в двух соседних тентах. Кости, клочья одежды, всё беспорядочно разбросано. Однако, нигде не было видно следов борьбы, нападения. Рум много повидал такого в свою бытность солдатом. Нет, это не было похоже на лагерь, разграбленный разумными или неразумными бандитами.

Рум насчитав всего с десяток или около того черепов. Дальтоны, карнивор, хондрийцы. Пара плинорцев приличных габаритов. Он уже повидал подобные на своем деревенском капище. Почти все черепа – внутри тентов, по краям, там, где обычно располагались спальные места. Похоже их владельцы отошли к Создателю прямо во сне. А кости потом уже вытащили наружу мелкозубые мародёры.

Что-то не отпускало хвост Рума. Что! Что же это, не укладывающееся в видимые факты?

Наконец, Рум понял: фасон формы был такой же, как у солдат их Экспедиции. Но ведь по виду останков их хозяева убыли из этого мира лет двести, а то и все триста назад. А форма в армии тогда была совсем иной. Это-то Рум понимал прекрасно. Она была другой даже лет пятнадцать назад, когда он служил сам. Конечно, он не академик, но такое-то он может понять!

Рум засунул за пояс тесак, который до сих пор держал в верней руколапе, и решительно направился к отдельно стоящему малому тенту.

Вокруг тента было относительно пусто. Несколько костей, вероятно от ног и хвоста дальтона. Левый армейский сапог. Офицерская фляжка из-под эля. Всё...

Рум отодвинул обрывок брезентинового полога, всё ещё заслонявшего вход, заглянул внутрь. Там было неожиданно пусто. Только походный столик в центре, а на столике закрытый на замок небольшой ларец с обитыми металлом углами. Такой, в которых держат свои бумаги и ценности офицеры и прочие начальники во время походов.

Позади столика... Да, позади столика лежал неплохо сохранившийся скелет дальтона без левой ноги и половины хвоста. Скелет был когда-то одет в форму коммодора. Опять совсем современную. Ноги были когда-то прикрыты темной накидкой. Руки скелета были сложены на груди и держали ключ с покрытым синей эмалью кольцом, тонкой цепочкой прикрепленный к простой армейской металлической тарелке. Такой, в которой и сам Рум получал свой обед. Рум осторожно взял пальцами тарелку. Держащая её прежде рука, тихо хрустнув, распалась на множество осколков.

На дне тарелки Рум с трудом смог разглядеть нацарапанные чем-то острым полузнакомые ему дальтонские, совсем не знакомые хондрийские и... О! Удача! Там была строчка и по-плинорски. Текст надписи был четок и ясен, как армейский приказ, да это и был такой приказ:

– Нашедшему ларец и ключ немедленно передать их в распоряжение коммодора Грева. Не открывать, не читать, не рассказывать никому под страхом Вечной Кары!!!

Это уже было выше всех сил храброго ветерана Рума. Выронив тарелку из рук, тяжело дыша и стуча хвостом по камням и траве, он выскочил наружу.

Немного погодя, успокоившись, правда не без помощи пары хороших глотков эля из вовремя обнаруженной на поясе фляжки, Рум посмотрел на поляну и кусты вокруг уже несколько иными глазами. Ясно было, что те, кто поставил тенты, провели здесь немало времени. Вот – кострище, где они готовили еду, вон там – заросшая молодыми кустами, но всё ещё заметная тропа к ручью. Приглядевшись, Рум заметил даже остатки столбиков на месте, вероятно, защитной ограды. Такое не строят на однодневных привалах. Да и на недельных тоже.

Всё это было совсем не объяснимо с любой точки зрения. Впрочем, не его, Румова хвоста дело разбираться в чудесах. Его дело – выполнять приказ неизвестного офицера. А думает пускай адресат – сам коммодор Грев. На то он и начальник!

Тут Рум немного задумался. В приказе четко прописано: «Не рассказывать!». А тут рядом Зак и Некс. Как донести и передать посылку адресату не нарушая этот пункт?

Рум снова тяжело вздохнул, прикидывая, влезет ли ларец в его заплечный рабочий мешок. В общем-то да, влезет, если выбросить из него почти всё содержимое. Там, кроме нескольких кусков виаблы было много нужного. Например – запасные сапоги. Например – теплый плащ с капюшоном и одеяло на случай холодной ночи. И всё – выбросить?!

В третий раз тяжело вздохнул Рум, отправляя свои богатства в кусты. А что толку в аккуратном складывании их – всё равно он сюда никогда не вернется!

...Нарезав несколько отличных крепких жердей, Рум вернулся к товарищам, уже собиравшимся идти на его поиски.

– Да деревья там, поблизости оказались гнилыми, пришлось ещё пару лиг топать, пока нашел подходящие. Зато вот – отличные жерди получились!

И действительно, жерди были отличные, к ним быстро привязали освежеванную тушу и двое здоровяков-волонтеров потащили её в лагерь. Закра важно шагал позади с видом небольшого, но всё же начальника.

На следующий день к вечеру прибыли на место. Тушу отдали поварам-заготовителям провизии, жерди сложили в кучу к остальным подобным.

Закра молча, махнув кончиком хвоста, ушел к своим скаутам, а Рум, к удивлению Некса, уже предвкушавшего обильный горячий ужин с товарищами и хорошей выпивкой, отправился не к своему тенту, а совсем в другую сторону – туда, где располагались тенты офицеров и ушанов, и где стоял тент коммодора. Открывший было рот Некс ничего, однако, не сказал, и так, с открытым ртом, отправился к своим.

Рум, подошедший к тенту командующего, был остановлен дежурным субордом. Узнав, что этому плинорцу из обслуги егемотов требуется увидеть не кого-то, а самого коммодора Грева, суборд почти презрительно посмотрел на нахала, но тем не менее всё же приказал тому ждать на месте, а сам скрылся внутри тента с имперскими дактилями на крыше.

Каково же было удивление этого видавшего виды строевого офицера, когда коммодор, услышав новость, чуть ли не подскочил на месте, оттолкнул его и выбежал наружу, где Рум разглядывал красивые узоры на брезентине.

– Ты? Уже? Стой здесь и молчи! – прошипел Грев ничего не понимающему Руму. Потом приказал дежурному вызвать дополнительно лапу охраны и занять посты вокруг него и Рума. В таком странном порядке вся эта компания проследовала за пределы лагеря, туда, где в отдалении порядка лиги стоял ничем не примечательный серый тент, такой, какие используют в качестве временного склада.

Охрана окружила тент на приличном отдалении, достаточном, чтобы составлявшые её рядовые дальтоны и хондрийцы и их офицеры не могли слышать ничего происходящего внутри тента. Был выставлен за пределы периметра и ничего не понимающий дежурный.

Внутри остались только Грев, Рум и подошедшие вскоре ушаны-академики.

В центре тента стоял столик, похожий на тот, где Рум нашел ларец.

– Доставай, – тихо прошипел коммодор, и все глаза уставились на сумку Рума и её содержание.

– Стой тут и молчи, пока я не прикажу говорить, – услышал Рум чуть позже, когда достал ларец и тарелку с ключом и выложил всё это на стол перед замершими начальниками.

Грев внимательно прочитал надписи на тарелке и показал их ушанам. Те согласно прикрыли глаза – Да, это как раз и есть то, что мы ожидали.

Грев протер поверхность ларца и замок от многолетней налипшей пыли и тлена, часть которых ещё не успели обсыпаться за время транспортировки. Чуть помедлив, вставил ключ в замок и повернул вперёд, потом назад, потом снова вперёд. Видно было, что эта процедура ему знакома. Потом, чуть помедлив, достал из кармана свой собственный ключ, вставил его во вторую прорезь замка и повторил те же манипуляции.

Замок со скрипом открылся, за ним движимая внутренней пружиной открылась и крышка ларца, и все присутствующие увидели внутри толстую тетрадь в сиреневом кодиловом переплете. Точно такую же, как та, что достал из своей пристегнутой к поясу офицерской сумки коммодор Грев.

«Экспедиция Х. Личный Дневник коммодора Грева. Начато ... Окончено ...» – надписи на обоих тетрадях были почти одинаковы. Кроме разве что...

Рум молчал, как и было ему приказано, хотя для этого ему и пришлось сделать немало усилий. Хвост его колотился по полу мелкой дробью, но никто на это не обращал внимания.

Дата окончания Дневника была... Нет, Рум отвернулся и уставился на плохо оструганные балки потолка. Это – не его дело. Начало, окончание... Его дело следить за грузом и страховать своих егемотов. А со всем остальным пусть разбираются умники. На то их и поставили. Эта логика отчасти помогла. Хвост Рума затих, обвившись вокруг его левой ноги.

Пока Рум боролся со своим хвостом, Грев и ушаны достали принесенный дневник и прочитали его завершающие страницы, переговариваясь на незнакомом плинорцу языке. Руму, однако, показалось, что в целом они скорее обрадованы прочитанным, чем обеспокоены. Это выглядело несколько странным на фоне того, что Рум увидел в том заброшенном много лет назад лагере. Также его удивляло и отсутствие вопросов о деталях места находки, словно его начальники уже знали всё, что им было нужно.

Странно всё это было, очень странно... Хвост Рума снова начал своевольничать на полу.

Тут, наконец, Грев снова обратил внимание на застывшего в глубине тента плинорца.

– Ага, кстати, вот это наш будущий Посланник. Раз уж он избран Создателем в Посвященные, то и быть посему. Тебя зовут?..

Рум не сразу понял, что это спрашивают его лично.

– Рум, грузчик-погонщик Рум, контрактор в бригаде Борга, мой коммодор.

– Отлично! Это даже лучше, чем я надеялся. Кто может быть лучшим Посыльным чем крепкий хорошо мотивированный плинорец.

Ушаны согласно ухнули, осматривая Рума с головы до кончика хвоста. Да, такой пройдет огонь, воду и Шаньские пещеры. И это – хорошо.

– С этого момента поступаешь в распоряжение академиков. Тебе будет нужен дублер. Найди кого-нибудь, кому ты можешь доверить свой хвост и достоинство. Ну и, конечно лучше бы он был вроде тебя...

Грев ухмыльнулся краем нижней губы, поглядывая на Рума и ушанов одновременно.

– Пока свободен, можешь идти к своим, но держи язык за зубами. Борга предупредят отдельно. Думай о дублере и дай мне знать до разговора с ним.

Думать Руму особенно было незачем – старина Некс – кто может быть лучше него?! Но пока он всё же промолчал. Приказано «думать» – надо думать, и нечего тут торопиться в важном деле. Это армейское правило он давно усвоил.

Глава 2.6. Трудное решение

Бригадир Борг воспринял новость о странном приказе начальства довольно равнодушно. Передать Рума ушанам – всегда пожалуйста. Сократившаяся из-за недавних инцидентов численность грузчиков-погонщиков, конечно, делала выполнение обязанностей его и прочими бригадами довольно нелегкой задачей. Однако, после особого приказа коммодора о разрешении использовать солдат охраны для транспортировки грузов, проблема потеряла свою актуальность. По крайней мере, пока.

Через день Рум передал коммодору только одно имя: Некс. Всё остальное сработало автоматически. Борг узнал, что положено, да и сам приятель, вероятно, получил свои инструкции отдельно от Рума. Во всяком случае, вопросов он не задавал, только иногда смотрел на Рума как-то немного удивленно.

Постояв несколько недель на месте, отдохнув и пополнив запасы в багаже и под кожей, Экспедиция продолжила свой прерванный путь на юго-восток. Горы, которые пытались обойти с юга, вовсе не кончались. Похоже, идея их обойти оказалась не очень хорошей.

Рум и Некс наслаждались неожиданным оплачиваемым отпуском. Впрочем, и их порой привлекали для помощи старым друзьям. Конечно, совершенно добровольной. Но – как откажешь?

Ещё через пару недель впереди показалась большая река, судя по всему прорезающая горы на севере от маршрута экспедиции и уходящая куда-то далеко на юг. Это давало хороший шанс всё же избежать трудного прямого траверза гор, с другой стороны, откуда течет река, и куда можно выйти вдоль нее оставалось загадкой.

Посовещавшись узким составом, коммодор приказал повернуть на север, вдоль пока пологого берега. И незнакомая река не обманула ожиданий. Через несколько дней пришлось обойти небольшое озеро, образовавшееся почти у начала первых отрогов, затем попадались не очень удобные осыпи и овраги, но, в целом, идти долиной реки было не трудно.

Постепенно река заметно мелела, позволяя перейти её вброд. Скауты обследовали возможные пути по другому берегу, но ничего интересного не нашли. Коммодор и ушаны молчали. Значит следовало продолжать всё в том же направлении.

И тут, через несколько дней после того, как горы снова остались позади,

Глава 2.7. Учатся ли на ошибках?

Наутро, как всегда сразу после рассвета, отряд привычно снялся со стоянки. Перед самым выходом Грев вызвал двух опытных скаутов и долго говорил с ними в своем тенте, без свидетелей, вскоре после чего скауты отправились вброд на другую сторону и далее вверх вдоль Чёрной.

Рум и Некс, постепенно отдалившись от своих прежних товарищей, стали рассматриваться как часть личной охраны коммодора. Приказа об этом не было, но приказ не всегда и нужен в таких обстоятельствах.

Путь вверх по течению чуть белесоватой постепенно сужающейся реки был совсем легким. Так продолжалось несколько недель. На привалах, вечерами, Грев и ушаны собирались в своем импровизированном секретном штабе, как окрестили старый тент сплетники, да и офицеры, которых туда не звали, тоже стали называть его так.

Но вот Белая, всё время отклонявшаяся к северо-западу, резко повернула на восток наперерез невысокого, но вполне заметного горного хребта. И скоро, выбежав на равнину на другой его строне, превратилась сначала в ручей, а потом и вовсе исчезла во мхах влажной равнины.

Грев на нескольких последних совещаниях с ушанами был явно удивлен. Ушаны, отчасти, тоже. Видимо, все ожидали найти здесь что-то совсем другое. Это удивление и перемена настроения высшего начальства так или иначе просачивалось вниз, по цепочке, вплоть до последнего чистильщика егемотов.

Приказав расположиться лагерем, коммодор разослал ещё одну группу скаутов на разведку в разные стороны, кроме той, откуда все только что пришли. Что он искал, знали только сами скауты, да и то лишь отчасти - с некоторых пор коммодор, и так не любивший говорить лишнее, стал особенно скрытен.

Разведчики вернулись через несколько дней, но не все. Измученные, с потемневшими словно от ожогов испуганными лицами. Рассказать они смогли немного. Но из того, что смогли, было ясно – они не нашли того, что искали. Зато – нашли много того, чего найти вовсе не ожидали.

Грев молчал, слушая сбивчивые рассказы скаутов. Молчал он и когда ушаны-академики попробовали доказать ему, что по их рассчетам в его приказах где-то кроется ошибка.

А тем временем в рабочем конце лагеря, там, где стояли тенты погонщиков, грузчиков, мастеровых-ремонтников, тихо поднималась волна недовольства. Её не удалось сбить ни увеличением рациона, ни обещанием дополнительного вознаграждения. Нет, от дополнительного эля никто не отказался, с чего бы? Никто также не ставил под сомнение честность коммодора в плане премии. Но вот в перспективе дожить до этой «премии» сомневалось всё больше и больше хвостов.

Возвращение израненных скаутов и, особенно, последующее молчание начальства стали последней каплей. Бунт вспыхнул как-то сам собой. Грузчики одной из бригад, северные плинорцы, все как один – шестирукие гиганты, отказались перетаскивать вверенный их заботам контейнер с непонятным содержанием в новый, лучше укрытый от дождя тент. Их не смогли успокоить ни бригадир, ни срочно вызванный старший суборд, в это утро отвечающий за охрану лагеря.

А ещё через оборот на площадке в центре лагеря собралась рычащая, кричащая, шипящая разношерстная толпа, требующая разговора с самим коммодором.

Грев вышел через четверть оборота, в сопровождении ушанов и начальников лап. Его речь была короткой и внятной: Разойтись немедленно! За неисполнение – Свобода.

Ещё начальники не успели уйти, а толпу уже окружили охранники при полном боевом вооружении. Они пока ничего не делали. Просто стояли. Ещё через полоборота на площади осталось меньше половины, потом четверть бунтовщиков, решивших идти до конца.

К общему удивлению, коммодор вскоре вернулся. Его сопровождал суборд, несущий ящик, окованный металлом. Грев открыл ящик. Внутри блестели имперские далеры. Каждая монета могла обеспечить безбедное существование целой плинорской или хондрийской деревни на десятки лет.

– Вы хотели Справедливости и Свободы? Пусть так и будет. Все желающие уйти получат по два далера, запас еды и эля на семь недель и карту известных нам территорий отсюда до берегов Хондры. Это всё, что я могу для вас сделать. Если есть ещё желающие – решайтесь теперь.

Ещё несколько хвостов отделились от толпы, стоящей за оцеплением, и вошли в круг. Несколько солдат оцепления и один суборд присоединились к ним.

– Если это – всё, то у вас полоборота на сборы. Потом получите здесь обещанное и уходите. Если хотите, можете взять трех егемотов.

В голосе коммодора не было ни презрения к слабым, ни злобы, ни властности. Только...

А ещё через оборот небольшая группа с тремя навьюченными егемотами вышла из расступившегося перед ней кольца оцепления и направилась назад, вниз по течению Белой, в сторону далекого дома.

Вслед им смотрел вышедший далеко за пределы лагеря коммодор, и лицо его было печально. Он знал.

Глава 2.8. Благодаря и вопреки

Вечером дня, следующего за уходом неверящих, в лагерь пришли два почти уже забытых скаута, отправленные на разведку вдоль Чёрной реки. Они были очень усталыми, оборванными, голодными, но это было более чем нормально. Не предоставив пришедшим даже полоборота, чтобы прийти в себя, коммодор провел их в свой «секретный штаб», где они и обсуждали что-то вместе с ушанами до глубокой ночи. По всему судя, результаты разведки были обнадеживающими. Во всяком случае, не дожидаясь утра, Грев передал всем офицерам и бригадирам приказ готовиться к срочному выходу с первыми лучами Креи.

Скауты принесли карту своего маршрута. Наложенная на другую карту, отмечающую маршрут основной группы, она позволяля предположить наличие прохода до берега Чёрной реки на юг, по равнине между двух хребтов. Это было очень кстати, поскольку ресурсов на гораздо более длинный обратный путь до слияния двух рек а потом снова вверх по Чёрной уже не было.

Заря ещё не успела окрасить вершины самых высоких соседних деревьев, а отряд уже был готов к выходу. С немалым трудом удалось погрузить на привычные спины отдохнувших егемотов тяжелые контейнеры. Это было самое главное, остальное уже не имело такого значения. На месте были брошены большая часть тентов, запасов, полевая кухня. Приказано также было оставить и элеварню, но это вызвало такое заметное недовольство грузчиков, что элеварню всё же пристроили частями на спины егемотов и их погонщиков.

Отряд ждал приказа к выходу, но его всё не отдавали. Грев и ушаны закрылись в своем «штабе», и что там происходило, никто не знал. Полная Крея уже поднялась над горизонтом, когда, наконец, они вышли и коммодор отдал приказ – Вперёд!

Два дня пути прошли совершенно рутинно. Равнина полого спускалась к югу. Временами слева и справа по ходу отряда на горизонте появлялись и исчезали вершины гор. Несколько странным казалось поведение коммодора: в самые неожиданные моменты он отдавал приказ «Стоп», отходил вместе с ушанами далеко в сторону и что-то горячо обсуждал.

Самые зоркие скауты могли разглядеть, что на маленьком столике там раскладывались какие-то карты, а ушаны что-то писали и считали на своих походных абаках. Нередко вскоре после таких «остановок для совещания» следовали новые приказы «Стоп», причем это могло произойти в самом неудобном месте и длиться совершенно не предсказуемое время. При этом не было приказа «Отдых», и весь груз оставался на своем месте – на спинах.

Остановки заметно тормозили движение отряда, и это было никому не понятно. Но вопросов никто не задавал.

На третий день очередная «странная» остановка почему-то длилась дольше чем обычно. К концу второго оборота стояния на месте с грузом на спине, даже самые выносливые носильщики начали ворчать, надеясь, что им позволят хоть немного отдохнуть. Но вместо этого последовал совсем странный приказ: «Назад, быстро, как только можно».

Это вообще не укладывалось в хвостах усталого отряда. Бежать назад по совершенно пустой равнине. Бежать куда? Бежать от чего? Однако, дисциплина всё же сработала, и отряд быстро двинулся в обратную сторону, прямо по своим же следам.

А в это время отставший коммодор и ушаны со спин верховых егемотов смотрели в свои трубоглазы на юг, где только что появилось непонятное темное, похожее на воронку, вращающееся облако. До него было всё ещё несколько морских лиг, но оно быстро росло в диаметре, приближаясь.

Основание воронки постепенно опускалось. Когда до грунта осталось около лиги, снизу появилась встречная перевернутая ещё более темная, почти чёрная воронка. Ослепительная вспышка молнии осветила обе воронки изнутри. Молнии повторялись чаще и чаще по мере сближения воронок. С той стороны подул сильный ветер, потом ветер резко переменил направление. Так повторялось раз за разом. Казалось, что какой-то небесный гигант дышит, втягивая и выдыхая окрестный воздух. На короткое время «дыхание» остановилось.

И тут воронки, закрутившись в последний раз в ритме бешеного танца, соприкоснулись. На мгновение вращение замерло. На месте воронок образовался огненный шар. Некоторое время шар висел почти касаясь грунта, но всё же над ним. Это было хорошо видно в трубоглазы завороженных величественным зрелищем свидетелей. Абсолютная тишина сменила треск разрядов и раскаты грома, будто кто-то, ещё более могучий, накрыл всю сцену огромным прозрачным колпаком.

Неподвижный воздух задрожал и засветился вокруг коммодора и ушанов, будто подожженный светом огненного шара. Свечение расходилось кругами, всё шире и шире. Вот оно уже догнало и накрыло отряд, пытавшийся, но не успевший убежать достаточно далеко.

Тогда один за другим стали исчезать навьюченные егемоты и их погонщики, солдаты и их офицеры, грузчики, и повара, и скауты. Грев видел это всё очень ясно, несмотря на приличное расстояние. Но он не удивлялся. Он знал.

Видел он также, что громадные тяжелые пакеты, под которыми уже не было егемотов, не падали, а оставались на той же высоте, что и прежде, и что немногим оставшимся на месте грузчикам было совсем не тяжело их удерживать. Он не удивлялся и этому чуду. Он знал, что именно так должно и правильно. И это его скорее радовало, несмотря на высокую цену.

Свечение воздуха прекратилось так же внезапно, как и началось. Одновременно с этим шар, будто стеклянный, раскололся на множество мелких кусков и куски потухли, быстро превращаясь в клочья облаков. Распались и исчезли и обе воронки. Налетевший северный ветер быстро стер все следы происшедшего с темнеющего закатного неба.

Грев ударил хвостом своего рыжего с черной мордой егемота и быстро поскакал назад, к остаткам отряда. За ним чуть позади последовали и ушаны. Встречный ветер развевал их чёрные плащи, и не видно было их лиц под низко опущенными клобуками, и не было смятой травы позади них.

В неверном свете предзакатной Креи успели провести осмотр, подсчет оставшегося и оставшихся. Осталось семь плинорцев-грузчиков, в том числе Рум, Некс и бригадир Борг, семь скаутов, суборд Гор Даль, повар-элевар и, к общему удивлению, Смар – мальчишка-поваренок, карнивор, попавший в экспедицию по какому-то недоразумению.

Глава 2.9. На воздушном шарике

Из бесхвостых предметов остались все семь пакетов-контейнеров, элеварня и отдельно пара бурдюков с элем, несколько больших мешков с провиантом, тенты, большая часть которых уже была не нужна, и ещё много всяких мелочей, каким-то странным образом отфильтрованных из абисса.

Всё это перепаковали, и уже собирались взвалить на плечи малочисленной команды, но тут карниворенок Смар, немного копируя походку академиков, подошел к висящему на высоте двух хвостов ближайшему контейнеру и, подпрыгнув, повис на одной из обхватывающих его верёвок. Контейнер остался там же, где и был, не выше, но и не ниже. Смар проделал то же и с парой других контейнеров, с тем же результатом.

Тут к нему присоединился своей массой Борг. Контейнер не шелохнулся. Ни слова не говоря и не дожидаясь приказа, грузчики начали подвязывать все лежащие на грунте тюки и прочий груз к бокам контейнеров. Смар гордо расхаживал вокруг и всем своим видом изображал важного начальника этих безмозглых силачей. И это было почти правдой.

На всякий случай к контейнерам привязали спущенные до самого грунта верёвки, они оказались очень удобными для управлениями этими странными висящими в воздухе объектами, позволяя вести их словно егемотов на привязи. Уже, похоже, никто ничему не удивлялся.

Утром процессия, похожая на видение пьяного до помрачения хвоста мудского пирата, двинулась дальше, на юг, туда, где недавно разыгрался небесный бой тьмы и света. К полному удивлению всех, включая и коммодора, на равнине не было видно никаких следов катаклизма. Всё те же кусты, рощи, ручейки проплывали вокруг. Разве вот только пропала мелкая живность и птицы. Но скоро появились и они.

Двигаться теперь можно было намного быстрее. Скоро слева появились подступившие ближе горы. А уже через неделю впереди показались берега Чёрной реки, уже отмеченные на карте. Следуя вверх прямо по мокрым камням, еще через день отряд оказался у входа в прорезанный быстрым потоком в черных скалах короткий каньон. Звук мощного водопада невдалеке, многократно повторенный эхом, напоминал рык разъяренного Заморона. Это была крайняя точка, до которой дошли ранее двое храбрых скаутов, мир их хвостам.

Грев приказал всем ждать, а сам вместе с ушанами пошел дальше по каньону, оставив четырех последних егемотов заботам Смара. Они вернулись довольно скоро. «Вперёд» – последовала команда, и отряд двинулся на шум водопада, возглавляемый четырьмя всадниками в чёрных накидках.

Рум управлял, если так можно сказать, первым летающим объектом, позади четырех всадников. За ним следовал Некс, последним – Борг. Далее шли все остальные. Когда морда егемота, на котором сидел коммодор, почти коснулась падающих вертикально чёрно-белых от пены струй, Рум невольно прикрыл глаза. Сейчас мощный поток ударит по всаднику, собъет его с ног, выбьет из седла, размечет по камням. И что тогда делать идущим за ним?

Через несколько бесконечных мгновений, приоткрыв глаза, Рум увидел четырех всадников едущих вверх по вертикальному потоку, так, словно это была площадка для выездки верховых егемотов где-нибудь в Далексе. «Вперёд!» увидел Рум взмах хвоста коммодора.

Снова зажмурившись, Рум шагнул прямо в ревущую стену перед собой. Короткая вспышка в закрытых глазах. Вроде отблеска Креи на полированной поверхности стрелы. Более ничего. Ноги всё так же шли вперёд. Над головой он ощущал всё тот же увешанное тюками брюхо летающего чуда. Открыв глаза, он увидел под ногами что-то, вроде мокрой стеклянной дороги уходящей на лигу вперёд. Там ещё виднелись чёрные спины четырех всадников. Позади... Огромным усилием воли Рум заставил себя оглянуться назад. Там, невдалеке за его спиной виднелась чёрная стена, по которой ввысь уносился чёрный поток. Там виднелись оставшиеся контейнеры и шляпы ожидающих подъема. Подъема?

От таких сложных умственных упражнений у Рума жутко разболелся хвост. Он решительно повернулся в прежнем направлении и зашагал вперёд. Будь, что будет! На шаг ближе к цели, какой бы она ни была!

На другом конце стеклянной дороги Рум даже не задержался. Просто смело шагнул в окрывшуюся перед ним пропасть, вслед за четырьмя лидерами.

Так же поступили и остальные. Всё равно другого Пути не было.

Изо всей этой разношерстной команды единственный, кто искренне радовался всем этим метаморфозам природы вещей, был малыш Смар. Если бы он мог, он бы только этим и занимался всю свою оставшуюся жизнь. И даже немного после...

Равнина, открывшаяся взорам путников, преодолевших странный стекленеющий водопад, была по большей части покрыта густыми лесами незнакомых крепких деревьев с совершенно непривычной для обитателей Кумены зеленоватой листвой. Встречались и более привычные фиолетовые обабы, но их явно вытесняли чужаки. На прогалинах трава тоже была смешанного цвета – от привычного фиолетового до странного зелено-серого.

Чёрная река, по которой только что поднялись путники, здесь текла спокойно, и была заметно шире, чем в теснине каньона. Да и цвет воды почти сразу изменился, став кристально чистым едва отряд отошел на пару лиг от водопада. Видимо, чёрный цвет реке придавали именно скалы, оставшиеся позади, ниже по течению. Или выше? Впрочем, это уже не имело никакого значения ни для кого. Ну разве что для Смара.

Коммодор объявил большой привал. Это значило, можно было расставить тенты, помыться и приготовить, наконец, горячий обед, которого измученные приключениями путешественники не видели уже давно. С той самой, прошлой жизни, которая, возможно, и сама была сном.

Только скауты, снова получив инструкции лично от коммодора, отправились на поиски чего-то, о чем другим, непосвященным, знать было ещё рано. Неожиданно для всех, включая и ушанов, коммодор и сам отправился куда-то вверх по реке, оседлав своего верного егемота и, передав временное командование не кому-то из своих академиков, а следующему за ним по военному рангу суборду Далю.

Дни стояли отличные. Крея днем прогревала камни окружающих нагорье вершин, и оттого ночи тоже оставались достаточно теплыми, к радости большинства обитателей лагеря. Кроме, разве что, северянина Борга. Леса вокруг были полны съедобной мелкой дичью и вкусными растениями. Опасных хищников пока никто не встречал.

Повар насобирал нужных корней, и вскоре пенистый свежий эль уже поднимал обратно несколько приспустившееся в пути настроение. Если бы кто-то случайно посетил этот маленький лагерь на берегу мирно журчащей речки, он бы несомненно подумал, что его обитатели уже достигли цели своего пути. Да так, честно говоря, и было.

Идиллия, однако, продолжалась недолго. Через несколько дней вернулся Грев, и долго что-то обсуждал с ушанами. Вскоре начали возвращаться и скауты. Коммандер снова говорил с каждым из них отдельно, отрисовывая новые фрагменты на своей карте. Ушаны иногда присутствовали при этом, но не всегда. Видимо, у них были свои, отдельные, задачи.

Вскоре после того, как вернулся последний скаут, вечером, Грев пригласил всех на большую поляну в центре лагеря. Пригласил лично, обойдя соседние лужайки и заглянув в тенты. Именно пригласил, а не приказал.

Посреди поляны был сложен из камней семиугольный очаг, в котором горели сухие ветки. Искры поднимались прямо к быстротемнеющему небу, на котором видны были все три спутника Синеры, выстроившиеся в прямую линию, продолжение которой указывало куда-то в глубину нагорья, где, возможно, побывал недавно коммодор.

Перемену в настроении командующего все почуствовали сразу. Выйдя непривычно устало, будто на плечах его лежал полный пакет ещё прежнего, домистического веса, коммодор долго стоял, глядя куда-то в только ему видимую даль поверх вершин окружающего леса. Потом заговорил. Медленно, словно подбирая слова.

– Братья... – начал он хриплым голосом, и речь его была... немного странной для большинства.

– Нет больше среди нас первых и последних, и все мы теперь стоим на пороге Вечности. Всех нас когда-нибудь примет к себе Создатель, но, возможно, кому-то и посчастливится перед этим увидеть родные места и обнять тех, кто их ждет.

Грев снова надолго умолк, обводя взглядом слушающих его.

– Завтра я ухожу туда, куда должен, и куда не каждый из вас может идти со мной. Тот, кто может – тот и должен, и нет тому другого пути назад. Таким я дам знать утром, перед выходом. Остальные, кроме двух, которые знают – уже выполнили свой долг, и спасибо им от всех, кому они помогли дойти сюда. Я надеюсь, Создатель вас не бросит и доведет до дома. Единственный совет – если решите уйти – уходите сразу, не задерживаясь. Не задерживаясь! Не задерживаясь! – повторил он последние слова шепотом, от которого повеяло холодом Замороновых объятий.

Он наклонился и поднял вверх знакомый всем сундук с имперскими далерами.

– Здесь много денег. Достаточно, чтобы сделать богатыми и беззаботными не одну деревню на вашей родине. А может, и не один город. Возьмите это всё. И ещё карты мест, которые мы прошли и узнали. Малая плата за ваш труд и верность, но у меня больше нет ничего, что бы я мог вам оставить.

Грев поставил открытый сундук на траву и тяжело опустился на торчащий рядом из травы камень, обхватив хвостом колени и подперев рукой тяжелую голову.

Все молчали, ожидая, не скажет ли он ещё что-то. Но он молчал.

Вместо этого вперёд вышел один из ушанов и положил рядом с сундуком стопку свежих нарисованных умелой рукой карт.

Вскоре Грев и ушаны удалились в свой тент. Остальные долго не расходились, пока суборд не приказал всем спать – день завтра предстоял трудный.

Глава 2.10. Туннель

Первым делом поднявшийся до рассвета коммодор отозвал в сторону Рума и Некса и вручил им запертый ларец с дневником, ключ от него, с кольцом, покрытым синей эмалью, карту, листок с инструкциями и небольшой конверт, запечатанный личной печатью Грева.

Рум – старший, Некс – дублер. Что бы ни случилось, ларец и ключ должны быть доставлены в точку, указанную на карте. Выезжать – немедленно. Четыре егемота – ваши. Маршрут и график движения указаны на карте. С маршрута не сходить ни при каких обстоятельствах вплоть до достижения берега Хондры. Нарушение – смерть. Строго следовать графику. Нарушение – смерть. Невыполнение миссии – позорная смерть и вечное проклятие Создателя. По прибытии в Далекс открыть конверт и прочесть.

Слова коммодора были жестки, даже – жестоки, но взгляд его говорил об обратном. Рум и Некс поняли всё верно. Через полоборота, бросив на прощание долгий взгляд на покидаемый лагерь и складывающих вещи друзей, и закинув на спины егемотов тяжелые мешки с запасами и армейские самострелы, они уже отмеряли бесконечные лиги пути назад.

Удостоверившись, что двое уже в пути, Грев обошел лагерь и кончиком хвоста коснулся всех тех, кто был должен. И они тоже отправились немедленно.

Впереди – сам Грев со своим ларцом в руках, за ним – ушаны в черных накидках с низко надвинутыми капюшонами. Далее – цепочка плывущих в воздухе контейнеров, под управлением двух плинорцев и пяти скаутов, за ними – суборд Даль, повар-элевар и малыш Смар. Если бы последний мог, он бы раздулся от переполняющей его гордости до размеров идущего впереди Борга.

Все, кроме лидеров, несли полный набор походного снаряжения, словно им предстоял не короткий путь где-то в пределах нагорья, а путь, измеряемый многими неделями и месяцами.

Оставшиеся на поляне долго смотрели вслед ушедшим Тем-Кто-Должен, думая про себя «Как мне фантастически повезло!», и уже предвкушая, что вся деревня будет им завидовать. Особенно, тот сосед, который... Потом начали было делить доставшиеся с таким трудом монеты, но занятие им быстро наскучило. Какой прок в блестящих побрякушках, рассыпанных в траве. Гораздо приятнее поймать и съесть вон того толстого грызуна, выглядывающего из-за ближнего обаба. А эти зеленые с красными боками аппетитные плоды, выглядывающие среди ветвей?! Они вкуснее корней обаба. Что это тут? Огонь? Огонь только обжигает лапы и хвосты. Зачем он нам! Польем-ка его водой из реки. Ага, зашипел! Он нас боится! Мы теперь – всемогущи...

Так к вечеру дня прощания оставшиеся путешественники обрели свое счастье и покой в том месте, где ничего другого и не бывает. И жили они так долго, как смогли. И умерли легкой хорошей смертью. И Создатель принял их всех...

...Колонна коммодора Грева шла не быстро – приходилось выбирать прогалины в лесу, достаточные для провода летящего груза. Конечно, уже прошедшему здесь ранее в одиночку Греву было легче. Но теперь он знал. И цель неумолимо приближалась. Это уже чувствовали все. Даже малыш Смар перестал отвлекаться, глазея на пестрых трехголовых шестикрылых птичек, прыгающих в ветвях вокруг. Ещё чуть погодя «погонщики» почувствовали, что канаты в их руках натянулись. Это контейнеры опознали цель, и сами устремились к ней. Всем пришлось ускорить шаг, перейдя почти на бег.

Коммодор, в темном военном плаще, развевающемся как крылья, и капюшоне с белой оторочкой вокруг головы, бежал неожиданно быстро для своего возраста, далеко вперед вскидывая длинные худые ноги и ритмично виляя хвостом. Трое академиков в своих черных, длинных, до самой тропы, накидках, подвязанных широкими ремнями, с надвинутыми на самые глаза капюшонами не бежали, а скорее плыли следом за лидером, не оставляя следов на утренней росе. Плинорцы легко перешли на рысь, одной рукой удерживая канаты. Им, с их габаритами, такая пробежка была сродни утренней разминке. За ними прытко бежали остальные.

Смар, едва не оставшись один позади, недолго думая, тоже встал на четвереньки и, победно выставив вверх свой пушистый хвост помчался догонять взрослых.

Это выглядело очень забавно. Жаль, что некому было наблюдать бегущих и скачущих на двух, четырех, шести и более конечностях Тех, Кому... Избранных. Но у Вечности – свои понятия о подобающем моменту поведении...

Спурт оборвался так же резко и неожиданно, как начался. Широкая неестественно круглая поляна открылась взорам бегунов. В центре поляны возвышалась высокая, в несколько хвостов, стена, точнее, кусок стены, с неровными то ли обрушившимися от времени, то ли намеренно отбитыми краями. Сквозь большой пролом правильной овальной формы в середине стены виднелась трава и деревья на противоположной стороне поляны.

Подождав немного, словно раздумывая, висящие в воздухе контейнеры сбросили на траву к ногам своих конвоиров всё, что было привязано и прицеплено к их блестящим металлическим бокам и, приблизившись к стене, улеглись на траву цепочкой, подобной той, что была когда-то на причале в невообразимо далеком, другом мире.

Ушаны, откинув капюшоны, внимательно посмотрели на поднимающуюся к зениту Крею.

– У нас не более трех оборотов, надо спешить, – обратился к Греву один из них, указывая рукой на звезду.

– Спасибо вам за помощь, братья. С остальным мы справимся сами, – обратился почему-то в пустоту другой ушан. Легкий порыв ветра был ему ответом, но те, кого он благодарил, несомненно услышали.

Странные слова. Странное место. Странное время. Но работа уже кипела. Суборд Даль, сверяясь с чертежами сборки, отдавал приказы. Плинорцы передвигали и удерживали части, Смар ловко носился вверх и вниз по конструкции, помогая всем, будто он занимался этим целую жизнь. Ушаны проверяли каждое соединение, иногда что-то измеряя и считая на своих абаках. Похоже, чертежи им были не нужны, во всяком случае, они туда не заглядывали.

В работе не принимал участия только коммодор. Отойдя немного в сторону, он, не мигая, смотрел то на работающих, то на Крею, то на что-то ещё, видимое лишь ему одному.

Через два оборота конструкция, похожая на свернувшегося в спираль морского заморона была собрана. С противоположных концов спираль имела два больших овальных отверстия. Одно из этих отверстий, помеченное белым, ушаны приказали совместить с проломом в стене. Что и было сделано ловкими силачами-плинорцами.

Один из них попытался было подложить под край спирали небольшой обломок стены, найденный рядом, в траве, чтобы срезы пролома и отверстия спирали не разошлись, но ушаны сказали, что это – лишнее, и что соединение и так уже достаточно надежно. И действительно, раз соприкоснувшиеся стена и спираль словно почувствовали друг друга, и тонкий зазор, ещё мгновение назад разделявший камень и металл, исчез.

Тогда один из ушанов достал из своего мешка металлический цилиндр размером со среднюю кружку для эля с двумя торчащими из него тонкими веревками. Немного поколдовав над цилиндром, он прикрепил его в проеме около оставшегося свободным второго входного отверстия спирали и вставил веревки, идущие из него, прямо в стенку проема над цилиндром. Почти сразу по всей поверхности спирали зажглись маленькие разноцветные огоньки, зеленые, красные, синие, фиолетовые...

– Хроносин готов, мой Мастер...

Услышав слова ушана, Грев обернулся и быстро подошел к обрамленному чёрной каймой свободному Входу в спираль.

– Братья, – голос коммодора дрожал, хотя, возможно, это просто налетевший с гор ветер относил его слова в сторону.

– Братья, – повторил коммодор, – Мы дошли до цели нашего путешествия. Мы нашли Дверь. Сейчас мы пройдем через нее туда, откуда произошло всё. Возможно, в чертоги Создателя. Возможно, в логово Заморона. Мы запишем всё, что увидим, и расскажем тем, кто приидет после нас, зачем всё это. И будут знать они, и откроются глаза их.

Коммодор замолк ненадолго, потом продолжил ещё тише:

– Не знаю, выйдем ли мы оттуда, и, если выйдем, то куда. Но наши записи останутся. Это я знаю. И поэтому, мы должны их записать. Начинайте...

Последние слова были предназначены ушану, стоящему у входа в спираль. Тот поклонился Греву, прижав сложенные руки к груди, и нажал на белую каменную полусферу, вделанную над углублением, где ранее был установлен цилиндр. Полусфера вспыхнула желтым и стали заметны тонкие борозды, выгравированные по ее периметру. Такие же борозды, но более густые, стали видны и на металле вокруг полусферы. Какие-то знаки, похожие на буквы, заблестели рядом. Огоньки на поверхности спирали начали исполнять ритмический всё убыстряющийся танец, пока ритмы разных частей не совпали и не образовался новый, сложный, бегущий в сторону стены узор. Затем проём Входа, в котором только что виднелись внутренние чуть освещенные стенки спирали, помутнел, пошел полосами черного и белого света и вдруг застыл, отражая стоящих рядом, словно тёмное зеркало.

– Дверь открыта, мой Мастер. Своей рукой Вы должны повернуть камень до знака Перворожденного Огня. Последний входящий должен вернуть камень обратно, в точку Ожившей Воды, и его рука будет Вашей в тот момент. Укажите же, кто достоин такой чести. И спаси вас Создатель...

Грев посмотрел на стоящих перед ним солдат, грузчиков, повара, словно оценивая. Все они прошли с ним такие испытания, какие не выпадали ещё обитателем Кумены. И ни один не отступил, не струсил. Он знал, что любой с радостью отдаст за него и свой хвост, и последний глоток эля. Кто из них более достоин? Его взгляд остановился на малыше Смаре, который внимательно следил за игрой огоньков на поверхности спирали, словно это были праздничные огни на Священном дереве в его родном Карнасе. Ни тени страха, ни тени озабоченности. Чистый покой и радость жизни.

– Он! – Грев указал на мальчишку, – Он будет прикрывать наши хвосты.

С этими словами коммодор повернул камень так, как указал ему ушан. Зеркало Входа помутнело, словно его покрыл легкий туман, и исчезло, открыв длинный прямой туннель, освещенный яркими лампами на его стенах. Грев ещё раз обернулся, взглянул на заходящую Крею, и, нарисовав кончиком хвоста знак Оберега, решительно шагнул внутрь. Остальные последовали за ним, неся весь свой багаж, приготовленный в дальний путь.

Смар, стоящий у Входа в ожидании своей очереди, всё это время невозмутимо рассматривал камень управления, знаки на нём и вокруг. Ушан уже объяснил ему, что надо сделать. Это было совсем просто. Проще, чем попасть круглой морской галькой в лунку на расстоянии десяти хвостов. Это бы мог сделать даже егемот, если его немного потренировать. Эта мысль рассмешила Смара. Ушан, стоящий рядом, посмотрел на беззаботного мальчишку, не думающего, что стоит на кону, и что им всем предстоит. Блаженны неведающие своей Судьбы. Их ведет Создатель путями своими.

В это время Вход снова освободился. Смар шагнул было туда, вслед вошедшему ранее повару, но, услышав неодобрительное уханье ушана, быстро положил руку на камень. Надо его повернуть обратно. Вот знак, о котором говорил ушан. Порядок. Две бороздки слились в одну. Теперь быстрее в туннель.

Смар, не оборачиваясь более, нырнул в теряющий свою прозрачность проём Входа. Позади печально ухали ушаны, но он этого уже не слышал.

Глава 2.11. Дневник

День 307.

Несколько оборотов назад мы вышли из туннеля. Не могу пока понять, куда. Не уверен также, сколько оборотов прошло от входа в него. Ощущение времени здесь странным образом искажено. Чувство, как в пещерах хребта Шань, или питониевых рудниках. Но, в отличие от тех и других, здесь светлее. Ориентируясь на чувства голода и жажды, думаю, что мы в пути пока не более суток.

То, что нас окружает, можно назвать большой пещерой, а можно и залом, но таких залов нет даже в Имперском дворце. Пока я приказал не отходить от выхода из туннеля, хотя сам выход снова закрылся зеркальной завесой, как у прежнего входа. Можно ли её снова открыть и как – большой вопрос. И главное – нужно ли?

Команда ведет себя отлично. Даже лучше, чем я надеялся. Хозяйственные плинорцы разложили часть мешков с запасами в круг, обозначив так наш новый дом. Где бы мы ни находились, а дом – это и есть дом!

Скауты, не дожидаясь моей команды, наладили постоянное дежурство. Либо они считают, что мне необходимо время и покой, либо что начальники здесь не нужны. Думаю, они ошибаются. Хотя... Увидим.

Повар невозмутимо варит горячий обед. Откуда у него дрова – я не знаю. Но выглядит это очень по-домашнему. Дым уходит куда-то вверх. Либо там есть отверстие, либо просто пока там достаточно места. Несмотря на освещение, воздух тут не очень прозрачен, наподобие тумана, и дальше лиги трудно что-то разглядеть.

Суборд Даль попросил разрешения провести рекогносцировку. Храбрый солдат. Я дал ему в помощь двух скаутов и приказал не отходить дальше чем на полевую лигу. Звучит непривычно, но похоже, что наша пещера гораздо больше, чем кажется.

Вернулся один из скаутов. Они обнаружили в стене проход куда-то, закрытый густой металлической решеткой. Что за ней – не разглядеть. Приказал им возвращаться. Достаточно для одного дня.

День 308.

Наши ожидания ночи или хотя бы её обозначения не оправдались. Всё тот же неяркий свет. Я буду отсчитывать время по естественным физиологическим потребностям моим и остальных. Это, конечно, метод весьма ненадежный, но другого у меня нет. Для обозначения этого факта впредь буду писать «Обед» рядом со словом «День».

Итак, Обед 2.

Если быть точным, обед ещё только готовится, но уже близок. Пока о событиях дня. Или обеда? Не важно.

Туман начал понемногу рассеиваться и постепенно обозначились очертания нашего убежища. Оно поистине огромно. Думаю, Императорский дворец поместится здесь со всеми своими башнями. Наш лагерь расположен в центре почти круглого помещения, точнее – полусферы диаметром у основания лиг пять. Никаких отверстий я в потолке не вижу, но дым от кухни куда-то исчезает.

Поверхность полусферы кажется гладкой и светится. Пол выглядит как грубо обработанный камень. Никаких следов жизни, кроме нас самих, не обнаружено. Ни мишлей, ни мха, ни насекомых.

Туннель, по которому мы вышли сюда, теперь выглядит как положенная набок труба длиной около трех хвостов, с одной стороны закрытая зеркалом, а с другой – вполне открытая. Внутри – пусто и темно, все лампы погасли. Как мы сюда прошли? Впрочем, это теперь не важно. Смар, как и большинство карниворов не любящий спать на открытом пространстве, даже и под охраной друзей, натаскал в пустое нутро трубы-тоннеля каких-то мешков и устроил себе там уютное гнездо для сна. Забавный мальчуган. Он бы мог стать мне сыном, но вот отец я, скорее всего, не очень хороший.

Обед как всегда, отличный. Хоть что-то не зависит от странных обстоятельств.

Найденная вчера решетка – в стене на продолжении обрезка трубы-тоннеля. Имеет ли это какой-то особый смысл или просто совпадение? Никаких других возможных выходов осмотр периметра не дал.

Другие физиологические потребности. Если кто-то когда-нибудь попадет сюда, то на стороне, противоположной описанной выше решетке имеются отверстия в полу, в которые стекает небольшой ручей от родника, бьющего из стены рядом. Это решает многие проблемы. Не говоря уже, что довольствоваться одним элем не может даже Борг.

День 308. Обед 3.

С утра занимались установкой тента. Всё же, тент - это какое-никакое ощущение крыши над головой. Кое как удалось закрепить его опоры мешками – внизу сплошная скала.

Едва успели пообедать, как что-то новое начало происходить с нашей пещерой. Впервые свечение её стен стало уменьшаться, словно кто-то постепенно укорачивает фитиль в масляной лампе. Не знаю, означает ли это наступление местной ночи, или что-то ещё, но писать становится трудно, даже при моем хорошем ночном зрении. Наверное, придется зажечь ночник, которым не пользовался с самого дня перехода.

Да так намного лучше. Тем более, что внешний свет почти совсем пропал и, кажется, на сфере над нами обозначились какие-то светлые точки. Нет, это не точки. Это – звезды! Я узнаю знакомые их сочетания, по которым можно найти где север, а где юг. А вон – Монк*, я узнаю его низко над горизонтом. Конечно, это не горизонт, но полное ощущение, что небо – живое. Хотя. Что-то не так. Не пойму что.

Понял. Звезды и Монк движутся в обратную сторону. Как это возможно? И что же это означает?

Мои товарищи, уставшие от постоянного света последних нескольких дней, все как один спят, забравшись в новый тент. Даже доброволец – дежурный свернулся в клубок, и спит. Не буду его будить. В конце концов, всё это не имеет смысла. А что имеет? Надеюсь, ответ придёт, и я запишу его. А иначе – зачем всё это?

На западе появился ущербный Лунк и плавно поплыл вверх и на восток. Очень странное ощущение, словно тебя самого вывернули наизнанку, и левое стало правым. А может так и есть, и это не небо, а мы сами стали отражениями самих себя? Интересная мысль. Не знаю, можно ли различить два этих переворота. Наверное, Чёрные могут дать ответ, но до них... Сколько до них – не имею понятия. Ладно, буду записывать то, что вижу, а тот, кто прочтёт эти записи, наверное сможет понять.

Хорошо бы, чтобы это обращенное небесное движение продолжалось и дальше. Во всяком случае, это дало бы хоть какую-то меру времени.

Надо бы поспать немного, но боюсь пропустить что-то важное. Ладно, несколько дней и так обойдусь, не в первый раз.

Хорошо, что я не уснул и не пропустил это! С пол-оборота назад, на фоне звездного купола появилось белое окно, думаю порядка четверти его дуги длиной и высотой. Сначала окно просто заслонило собой звезды, проплывавшие за ним, а потом в окне появились какие-то движущиеся тени, фигуры. Сначала в виде неясных чёрно-белых кусков, как от разбитого кувшина, потом всё более упорядоченных, и, наконец всё приобрело цвет и я узнал...

Это были мы сами, выходящие из Входа в туннель. Выходящие странным образом, хвостами вперед. Сначала Смар, потом повар, потом остальные. Последним вышел я. Чёрный вытащил свой цилиндр (он его называет странным словом «кумулятор»), и Хроносин уснул.

Тут окно на несколько кусиборов* потемнело, почти слившись с окружающим небом, потом осветилось вновь. Там были тоже мы, спускающиеся по стеклянной стене черного водопада. Снова хвостами вперед. Очень забавное получилось зрелище. Стоящее бессонной ночи.

Ещё несколько эпизодов нашего путешествия увидел я в эту ночь. Черные воронки и огненный шар, потом наш проход через каньон, после которых вновь появились наши исчезнувшие товарищи. А сразу за этим – наш выход из лагеря на берегу Хондры. Точнее, конечно, не выход, а вход, вперёд хвостами, в лучших традициях Императорских шутейских игр.

Я не знаю, кто и как выбирал все эти эпизоды, но мне кажется, я начал понимать, что нам хотят сказать. Что ж, посмотрим, что там, впереди. Если я, конечно, не ошибаюсь. Однако, светает. Что бы это ни было, но назову это утром.

День 309.

Вскоре после рассвета, когда проснулись уже все спящие, кроме дежурного скаута, снова воздух вокруг ненадолго превратился в белесый туман. Когда туман рассеялся, пейзаж за пределами круга, очерченного нашими мешками, заметно изменился. Не знаю как и зачем, но каменный пол пещеры, вплоть до самых стен, превратился в кусок равнины, покрытой травой и разбросанными по ней небольшими рощами. Выглядит очень живописно, почти как мое родное Прихондрашье. И не только выглядит. Трава и всё прочее – вполне настоящие. Наши храбрые плинорцы первым делом нарвали целую охапку и наелись до отвала. Никогда не видел такого. Вероятно, их метаболизм нуждался в чем-то свежем.

Наш повар тоже обрадовался. Натаскал кучу веток. Ветки свежие, и по-моему на дрова годятся не очень. Ну, ему виднее.

Смар катается на Борге, как на егемоте. Они – давно друзья. И хорошо.

Источник и дыры в полу, превратились в небольшой водопад и озерцо под ним. Куда уходит вода дальше – не знаю. Раз так, приказал переместить назначенное место в сторону, там как раз подходящая роща. Кажется, такая мелочь, но как старший офицер я отвечаю и за это тоже.

Пообедали. Все почему-то устали. Это выглядит несколько непонятно, но видимо, усталость тут другого рода. Не физическая.

Темнеет. Приказал всем спать. Дежурному скауту – тоже. Всё равно я не сплю.

Продолжаю уже в полной темноте. Картина та же, только фаза Лунка немного изменилась. Жду, когда появится окно с живыми картинами. Ага, вот и оно.

Я, похоже, не ошибся. В окне что-то совсем новое. Это – уже не мы, а наш славный Император восходит на престол. Точнее, следует сказать, сходит с него как и все – хвостом вперед и таким же манером удаляется в Храм. Прости меня, Спаситель, за неподобающие слова, но я обязан записывать всё, как вижу.

Пауза, та же церемония с отцом нашего Императора. Затем... О Великие боги. Не могу поверить. Это сам славный Ордон, основатель Второй Империи, совершает ту же церемонию. Кто и как мог сохранить этот величественный образ? Я видел его только на фресках в старом дворце. Я боюсь представить, что же дальше...

И я боялся не зря. Разворот битвы при Чёрном Замке, в котором пал последний император Первой династии. Страшно смотреть, как стрелы градом вырываются из поверженных тел и летят назад, к своим лукам, как армии боевых егемотов разбегаются прочь друг от друга, словно притянутые к себе стоящими позади трубачами...

Пауза. Император Зиркс сбегает со своего трона, отдает корону стоящим рядом с ним и ускакивает куда-то вдаль, ловко управляя скачущим назад егемотом. Куда же он?

Пауза, то же поле перед Чёрным Замком, но замок ещё совсем новый. Да так и было, так написано в книгах. Снова восстают с политой кровью травы павшие. Кровь вливается обратно в их жилы и армии разъезжаются по домам. Не вини меня, мой незнакомый читатель. Хоть я и ношу заслуженный во многих битвах ранг коммодора, но глаза мои и хвост мой радуются отчего-то, взирая на всё это.

Пауза. Нет, кажется на сегодня – всё. Близится рассвет. Пойду прилягу хоть на пару оборотов.

День 310.

Дни теперь тянутся для меня невыносимо долго. Я, как прожженный игрок в костяные пирамидки уже не могу без этих картин. Хотя, в отличие от игрока, я всё же могу предсказать, куда это всё идет и чем кончится.

Пора и мне немного погулять вокруг. Я один из всех ещё не отлучался далеко за пределы круга. Только в отведенную рощу. Но это не прогулка.

Темнеет. Пора готовить светильник и новый стилус. Что-то я стал быстро расходовать мои запасы. А что будет, когда истрачу все? Придется писать обожженной веткой, как наши предки, когда они ещё не придумали штанов и плащей.

Все спят. Не знаю, хорошо это, или плохо. Но не думаю, что мне следует нарушать естественный ход вещей здесь. Да и вообще.

А вот и продолжение. Такого я ещё не видел. Да и видел ли кто из ныне живущих (отдельно отмечу, что мне пришлось сделать некоторое усилие, чтобы написать «ныне»).

Царство Даил, Сатрапия Хонди, Королевство Моод, Республика Кар, Союз слотов Нас. Я узнаю их только по рисункам на штандартах, обрывки которых я видел в Музее Военной школы. От этих первогосударств остались легенды, обрывки с гербами, да истлевшие кости тех, кто нес эти гербы. Я видел, как эти кости одевались мясом, выходя из могил, как неведомые мне воители бодрым бегом задом наперед разбегались по своим замкам, а оборванные строители разбирали эти замки, и оттаскивали камни назад, к скалам, из которых родились эти камни. И камни прирастали к месту.

Я видел, как первый лук был разобран на ветку и верёвку, а ветка приросла к дереву, а верёвка – стала хвостом егемота. Я видел, как первый нож превратился в грубый кусок камня. Я видел, как обратно в леса и поля убегали хвостом вперёд звери, похожие на нас.

И было утро.

День 311.

Я настолько втянулся в это магическое повествование, что чуть не пропустил наступление дня. Даже не уверен, видел ли я последние эпизоды в окне, или они просто сами всплывали в моем хвосте. Последнее было бы ещё более странным, чем первое. Я понятия не имел, что такое вообще возможно. Как учили меня в школе, как говорил наш приор – всё, что есть – это провидение Создателя нашего. И он создал всё разумное по своему подобию, а неразумное – для блага своих созданий.

И только Заморон сделал вражду и смерть. И нет ему за это прощения.

Что же видел я? Где Заморон? Неужели это не он, а сами мы взрастили ненависть в себе? О, тяжко ты, знание того как есть, но ещё тягше – как было...

Начинает темнеть. Товарищи мои, как всегда, немного погуляв после обеда, готовятся ко сну. Какие силы управляют ими, делая их пребывание тут спокойным и счастливым? Я не знаю, но благодарен этим неведомым мне силам.

А мой долг – смотреть и записывать. Как бы мне всё это не было страшно. А мне страшно! И я не стесняюсь признаться в этом моему незнакомому будущему читателю.

Вот уже обозначилось окно на фоне звезд. Что я увижу сейчас? Неужели самого Создателя, всемогущего Ктора и жену его, светлоликую Крею. Нет! Это невозможно. Никто не может смотреть на богов, тем более делать магические движущиеся картины про них. Если только... Я боюсь написать ЭТО. Рука моя дрожит. Но я смогу... Если это – не сами они говорят со мной, коммодором Гревом, недостойным прикоснуться даже к следу их хвостов.

Но что же это. Не огненный образ вижу я в окне, а каменистую пустыню, окруженную водой. Вижу какую-то странную конструкцию, похожую на жука с металлическими ногами. Из большого жука выползают жуки поменьше и разбегаются в стороны, словно дрессированные. Вижу, что-то изменилось, но не могу понять, что.

Да, так и есть. Волны прибоя катятся к берегу, а не от него. Это означает... Почему вдруг теперь, и что будет дальше?

Какая-то комната, похожая на лабораторию наших Магов-Академиков. Входит фигура в белом облегающем костюме и со шлемом на голове, наподобие наших тяжелых всадников. У фигуры две руки и две ноги. Лицо... Нет, лица не видно за зеркальным забралом шлема.

Ещё несколько таких же. Они о чем то спорят, махая руками и водя пальцами по каким-то табличкам, похожим на походные абаки, но более тонким. Кажется, у них пять пальцев. Да, такое бывает и у нас. Хотя семь мне кажется гораздо более ... естественно.

В окне крупно что-то совсем непонятное. Что-то вроде пузырящегося, как котел для варки эля большого чана с прозрачной крышкой. Внутри – какие-то мелкие рыбки. Или это не рыбки? Не знаю, я никогда не занимался рыбалкой.

Снова тот же чан, или другой. Рыбки подросли, у них длинные хвосты и лапки. Две, четыре, шесть. Выглядит очень ... забавно. Кажется, я встречал подобных возле прудов и речек ранней весной. Когда они выползают погреться на берег, ими любят лакомиться мелкие грызуны и птицы.

Снова металлический жук посреди пустыни. Нет это уже не совсем тот жук, и не совсем та пустыня. Это уже и не пустыня. Скорее, равнина, покрытая незнакомой мне травой. Возможно, такая растет где-то высоко в горах. Не знаю.

Местами в траве лужи или мелкие озерца. Ручьи. Неужели это всё сделали жуки? Как?

Жуки улетают и прилетают, смешно растопыривая лапки при посадке. Вот прилетел ещё один. Из него вместо маленьких жуков выходят фигуры, похожие на те, что я видел в лаборатории. Они несут в руках чан с ручками по бокам. Чан тяжелый. Это видно. Его ставят возле озерца побольше и выливают содержимое в воду. Потом проверяют, что там в воде, о чем-то снова спорят. Потом выливают в воду содержимое каких-то кувшинов, забирают чан и улетают.

Та же равнина. Или – очень похожая. На берегу озера сидит чешуйчатый зверек с хвостом и четырьмя лапками. Кого-то он мне очень напоминает. Сверху тень – это какая-то большая птица, вроде наших дактилей, но увеличенных раз в семь. Зверек прыгает в воду, но поздно. Дактиль его уже ухватил своей когтистой лапой.

Равнина прямо на моих глазах высыхает. Между съежившимися озерами высокая трава, кусты. В кустах что-то шевелится. Это...

День 312.

Оказывается, уже давно утро. Все проснулись и занялись очередной приборкой лагеря. А что же я тогда видел? Откуда эти картины, если окно давно исчезло? И кто тогда водил стилусом по странице – записи-то вот они, не исчезают, как ночной кошмар...

Может быть, я уже давно потерял свой разум и хвост мой не в силах отличить сон от яви?

Я ещё помню, как нарисовать мой Оберег, но кажется, в этом месте от него мало проку.

Пойду, прогуляюсь немного, надеюсь это немного проветрит мне мозги.

Хорошо, что я догадался взять с собой журнал и стилус. Только что, прямо на фоне травы и кустов, увидел я новое окно. Оно просто висит в воздухе, словно кусок брезентина, натянутый на колья. Но его нельзя потрогать, я пробовал – оно само отодвигается при моем приближении. Ветка пролетает сквозь него, оставляя ненадолго расходящиеся круги, как по воде... Не знаю, для чего, но окно словно хочет, чтобы я попробовал испытать всё, что смогу придумать. Но моей фантазии на большее не хватает. Вот если бы тут были мои академики...

Окно потемнело и превратилось... Да, это – зеркало. Я вижу в нем самого себя со стилусом и журналом в руках и кусты позади меня. Если бы такое произошло неделю назад, я бы точно потерял разум. Но эта неделя уже позади, и мой хвост совершенно спокоен. Как легко привыкнуть к невозможному!

В кустах позади меня в окне – движение. Там кто-то приближается. Нет, это за моей настоящей спиной кто-то приближается. Смар! Я не подумал, что такое может случиться. Мальчишка стоит рядом со мной и не отрываясь смотрит вперёд.

Ты видишь? Да, вижу. Что это, дадо*?

Он глядит на меня снизу вверх и совершенно не боится, словно всю жизнь только и смотрел на окна, висящие в воздухе сами по себе.

Это... Я молчу, не зная, что ему ответить. Но в окне уже не мы с ним, а совсем иное.

Голые покрытые чешуей или редкой шерстью существа бегают среди подросших деревьев, бьют друг друга камнями и палками, отгрызают хвосты упавшим и радостно привязывают окровавленные трофеи на шеи себе и другим таким же, поменьше. Это, наверное, самки. Действие всё быстрее и быстрее. Кусибор – и на поляне вырастает дом из веток и камней. Кусибор – и чужие с хвостами другого цвета сносят этот дом и убивают всех его обитателей. Новый дом. Новые хвосты. Уже не камни и палки, а ножи и копья...

Смар смотрит, как завороженный. Он не учился в военной школе. Не знаю, умеет ли он читать и писать. Но он не боится.

Дадо, это – МЫ?

Он сразу понял то, на что у меня ушла неделя. Да, теперь и я вижу вполне ясно. Вон, дальтоны. Вон там – хондрийцы. А это – малыши карниворы пытаются не попасть в чужую драку, и в то же время утащить что-нибудь для себя. Кажется, этот гигант – плинорец. Сносит всё вокруг и бьет себя в грудь всеми восемью руколапами.

А рядом, на берегу, растет лодка. Вот – она на воде. В нее садятся матросы в шкурах и плывут. Переворачиваются. Тонут. Другая лодка, побольше. На матросах – штаны и куртки. Да это же – мудцы. Очень похожи на дальмудов, но крупнее и темнее.

Окно темнеет ненадолго. И вот уже в нем – строй солдат с луками и боевыми топорами идет на другой такой же. Солдаты падают, и кровь их впитывается в траву. Вот уже кто-то с гордым видом победителя забегает на две ступеньки вверх и садится на деревянный грубый стул, покрытый шкурой кодила, а вокруг – в восторге распростертые тела его свиты. Вот он же, связанный, болтается вверх ногами на своем собственном хвосте, а внизу, под перекладиной, танцуют те, кто только что лежал вокруг стула на возвышении.

А вот кто-то за деревянным столом. Перед ним лист пируса. Он водит по листу острой палочкой. Над ним появляется окно поменьше. В нем – могучий воин сражается с четыреххвостым чудовищем. Вот уже воин несет ларец, обитый блестящим металлом, а Крея смотрит на него, освещая путь в темноте. И вот уже он – глыба льда.

Я знаю эту историю с детства. Неужели это всё – чья-то фантазия, записанная на листках пируса острой палочкой.

Окно снова темнеет. И вон в нем... Это снова я, на моем верном егемоте, наблюдаю с холма, как из ворот медленно выползает колонна Экспедиции. Картинка останавливается. Экран покрывается пеленой тумана и медленно исчезает. Я вижу кусты за ним.

У моих ног стоит малыш Смар, держась обеими руками за мой хвост. Глаза его закрыты, словно он спит. Но это не так. Он улыбается чему-то, невидимому мне, а его пушистый хвост медленно виляет из стороны в сторону – признак счастья.

Он открывает глаза: Дадо, я умею летать среди звезд, а ты?

Нет малыш, я не умею. Я слишком стар для этого, и мой хвост видел в этой жизни слишком много зла.

Смар молчит, смотрит прямо мне в глаза и что-то там видит, то, что мне увидеть не дано.

Я слышу за спиной какой-то звук, шелест или негромкий скрежет металла по камню. Это почти забытая мной решетка в стене пещеры отползла вверх, открывая проход. Около нее стоит суборд Даль и внимательно рассматривает светящуюся надпись на стене возле входа на каком-то непонятном мне языке. Чуть поодаль стоят полукругом все остальные, смотрят с интересом на происходящее у двери.

Пойдем, дадо. Не бойся...

Это Смар тянет меня туда, словно это он открыл дверь в стене.

И тут я замечаю мой стилус, валяющийся в траве, и буквы, сами собой появляющиеся на открытой странице дневника. А может быть… Может быть они уже там были, только я их до поры не различал? Ещё немного... магии?.. знаний?.. Всё равно. Сами так сами. Даже удобнее... Спасибо, неизвестный помощник.. Хмм... Даже это появилось на странице. Надо быть поосторожнее с мыслями... Хмм...

Входим. Смарт, я и суборд. Остальные остались снаружи. Позади проема короткий туннель, открывающийся в комнату... или скорее – магическую лабораторию. Вдоль стен – столы с какими-то светящимися кристаллами. В столы вделаны окна. В некоторых – живые картины, которые я видел недавно. В некоторых – что-то совсем непонятное. Что-то, чему я не могу дать внятного описания. В других окнах – какие-то тексты, знаки неизвестных языков, магические линии.

Смар? А где он? Вон там, в дальнем конце лаборатории склонился над столом. Кажется, что-то читает, помогая себе кончиком хвоста. Хотя, как он может? Он же не умеет читать! Впрочем, я давно перестал удивляться.

Суборд, как и я, внимательно разглядывает столы и окна в них. Похоже, что и он что-то там узнает.

Да, некоторые слова почти понятны. Он не может прочитать всё, да и смысл прочитанного ускользает, но это всё, похоже, как-то связано с нашей пещерой и даже с тем, что снаружи. И я могу в это поверить. Теперь могу. Мне кажется, суборд тоже не удивлён.

Так и есть, он тоже видел раньше живые окна, похожие на мои. Оказывается, и другие тоже видели. Не совсем одно и то же, но видели. Во сне, когда я полагал, что все просто спят. Они тоже так думали до сегодняшнего дня.

Интересно всё это просчитано. Всё! И вот мы тут. Стоим перед чем-то, что даже магией назвать трудно. Это по силам только богам. Хмм. Или даже им не по силам? Боже, что я думаю, прости меня, Создатель. Прости меня, лучезарная Крея. Я знаю, без вашей воли ничего этого бы не могло быть! Знаю или верю?

Я знаю что? Что мы – это рыбки, выпущенные неизвестными существами в белых одеждах в мелкие озера посреди каменной равнины? Что мы, это какой-то опыт. Злых магов? Или добрых? Или вообще, им всё равно, какие мы и что мы, и просто кто-то, случайно оказавшись на пустой ещё Синере, выплеснул остатки недоваренного супа и помыл кастрюли?

И вот мы тысячелетиями убиваем друг друга, чтобы сесть на трон, приподнятый на две ступеньки над полом и любоваться распростертыми друзьям и поверженными врагами. Мы – чей-то недоваренный суп на никому не нужной планете, считающий, что он – вершина творения, в то время как мы – просто стаи голодных заморонов. Нет, даже проще, егемотов. До Заморона нам далеко!

Я знаю. Смар знает. Суборд знает. Борг и все остальные знают. Что будет с нашим маленьким глупым и злым миром, который мы считаем Вселенной, если мы придем, дадим ему этот дневник и скажем – вот, читай?

Пусть сказка о Метее – это просто сказка, выдумка, но прав её мудрый неизвестный автор: Ларец с огнем знаний в руках не ведающих – хуже стрел врага, хуже смертельного яда или болезни.

Мои поводыри и учителя знали это. Я им не верил. Я думал, что нет ничего, слаще Истины. За этим я и шел сюда – за Истиной. Теперь у меня, кажется, их две. Одна, которую мне еще предстоить прожить и записать до самой последней точки. И другая – уже написанная мной. Другим мной? Этим мной? Какая разница, если мой путь предопределен выбором, сделанным давно. И даже, возможно, не мной вовсе!

Свет в лаборатории плавно меркнет. Только у входа осталось несколько ламп. Недвусмысленный намек на то, что гостям пора на выход.

Снаружи примерно та же картина. Постепенно исчезают рощицы и трава вокруг нашего дома. Снова – только голая скала. А вот засветился полукруглый камень на стенке туннеля возле его зеркального входа. Пора. Быстро собираем мешки, складываем тент. Смар внезапно вспоминает о своем гнезде. Бежит в трубу сзади нее, там всё по-прежнему. Хватает в охапку спальные принадлежности и выносит наружу.

Все готовы. Выстраиваемся. Кладу руку на светящийся камень. Он мягко уходит в свое гнездо, и вход открывается. Прощайте, наши невидимые хозяева.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге