Проект Земля 3 - иллюзия свободы

Пролог

Бытует стереотип, что бесконечно можно смотреть на три вещи: как течёт вода, как горит огонь и как работает кто-то другой. Десятник считал, что этот стереотип слишком плоский, всех уже задолбал и давно должен отправиться в бездну забвения, но, несмотря на это, авторы всяких книжек, подобных этой, всё равно зачем-то его использовали вновь и вновь… От пошлости и недостатка фантазии, наверное…

Сам же Десятник считал, что бесконечно смотреть на что бы то ни было нельзя, ибо всё в жизни надоедает, причём большинство из этого всего довольно быстро. Он искренне не понимал, зачем некоторые люди в старости изо всех сил стараются продлить свою старческую, полную огорчений, лишений и боли жизнь. Чисто инстинкт самосохранения? Страх перед неизвестностью? А может, к своим годам они поняли нечто такое, что заставляет бороться за хоть какую жизнь до последнего? Кто знает, но сам Десятник давно заметил, что в юности люди расстаются с жизнью куда легче, нежели в старости. Подростки могут самовыпилиться чуть ли не по любому поводу: отверженная любовь, несправедливая оценка в школе, изгнание из игрового клана; а вот про стариков он такого никогда не слышал.

Может, это просто привычка – жить? Может, с годами так к этому привыкаешь, что уже не хочется ничего менять? Может быть, может быть… Впрочем, в жизни всегда есть место исключению, и те, кто сейчас лежат напротив него, явно входят в их число.

Хоть вечно смотреть ни на что и нельзя, сейчас Десятник как раз стоял и смотрел, как работает кто-то другой, а если точнее – другие. Группа технарей порхала вокруг двух капсул глубокого погружения, настраивая и проверяя все параметры, указанные в спецпроекте.

Десятник стоял, задумчиво перекатывая пальцами сигарету, так и не решаясь использовать ее по прямому назначению, и размышлял о превратностях жизни: когда-то виртуальная реальность являлась только развлечением, причём лишь небольшого круга посвящённых, затем стала развлечением массовым, традиционным, а после для многих превратилась в работу.

Происходило это достаточно плавно, без резких рывков, но, по сути, всё равно каждый раз это было революцией в жизни человечества, как технологической, так и социальной. Десятник стоял, крутил сигарету, смотрел, как работает кто-то другой, и думал о том, что сейчас он является свидетелем ещё одной революции на этом пути, ведь теперь виртуальная реальность может стать путём в один конец, теперь это может быть подвигом…

О чём думал Академик, стоящий рядом, он не знал, тот, как всегда, пил из картонного стаканчика помойный пакетный кофе три в одном и наблюдал за своими непосредственными подчинёнными.

- Как ты думаешь, - спросил Десятник, - какие у них на самом деле шансы?

Академик поморщился, похоже, с трудом оторвавшись от своих размышлений, переведя взгляд на спросившего:

- Это смотря на что шансы.

- Ну… - Десятник неопределённо повёл рукой, - вообще на успех.

- Нет, ты не обобщай, мой отдел отвечает лишь за погружение, а не вообще за успех, - Академик глотнул, с позволения сказать, кофе. – Мы поломали в стандартном протоколе всё, что могли, так, чтобы при этом погружение вообще оставалось теоретически возможным, а дальше зависит всё уже не от нас…

- Где вы эти капсулы вообще отыскали? Я таких не видел уже лет… пожалуй, 10.

- Раритет, а как ты хотел? – усмехнулся Академик. – На складе одном… Хотя, по правде сказать, свалка это, но официально числится как склад для утилизации.

- И что, такие вот экземпляры не утилизировали ещё?

- Ты же знаешь, как у нас с утилизацией дела обстоят… По отчётам всё красиво, а по факту как получится. Катализаторы поснимали, конечно, но старые мозги трогать не стали – возни много, а толку мало. Вот мы и выкупили потихонечку пару экземпляров, а катализаторы новые вставить не проблема.

Десятник помассировал выбритый подбородок:

- А пассажиры не помрут от вашего этого поломанного протокола?

Академик вздохнул: - Будь мы в обычной ситуации, то я бы сказал, что они, скорее всего, просто не погрузятся, ну, может быть, головную боль заработают на несколько дней, и вестибулярку поштормливать будет какое-то время, да и всё, но в данной ситуации, с той стороны, пассажиров будто нечто засасывает, словно понимая намерения, смягчает некоторые шероховатости, всё равно обеспечивая погружение.

- Мда… - произнёс Десятник задумчиво, - ну в данной-то ситуации это скорее нам на руку.

- Есть и ещё кое-что, насчёт протокола и последствий для здоровья,

- Что?

- Возраст…

Десятник вздохнул и повторил: - Возраст… Насколько это опасно? Какова вероятность, что… э-э-м… что пассажир не перенесёт попытки погружения?

Академик пожал плечами: - Как и всегда в таких нестандартных случаях, 50% - либо перенесёт, либо нет.

Десятник нахмурился, посмотрел на сигарету в своих пальцах, достал пачку и вложил её обратно, после чего направился к капсулам.

Мельтешить техперсонал уже перестал, всё нужное уже было подключено, и они сконцентрировались возле мониторов. Десятник приблизился к двум гробоподобным сооружениям, что стояли не на стандартных стеллажах, а прямо на полу, чуть ли не посреди помещения, и дело было не только в уникальности проделываемых с ними процедур, но и в их габаритах, выходящих за устоявшиеся стандарты.

Говорят, что подключение к человеческой нервной системе в первых капсулах было настолько своеобразным, что без последствий для оной это почти никогда не проходило, и тем не менее желающих в них лечь находилось всегда с избытком. В те времена была даже экспериментальная практика употребления различных веществ, как считалось, для облегчения процесса и смягчения последствий, от банального алкоголя до более серьёзных препаратов, непредусмотренных уголовным кодексом.

В общем-то это не удивительно, тогда энтузиасты это воспринимали как первые полёты в космос, причём нередко это именно так и выглядело – одни из первых виртмиров были как раз космические. Ходила байка, что первые погружения в «космос» проходили легче, потому как человеческая психика такое лучше воспринимала и более правильно адаптировалась, мол, архетипы, коллективное бессознательное, и всё в таком духе…

- Как самочувствие? – спросил Десятник, остановившись у правой капсулы.

- Эх, товарищ Десятник, в моём возрасте такие вопросы задавать неприлично… - ответил спокойный стариковский голос.

В голосе этом чувствовалась бодрость, но поскольку его обладатель был опутан проводами и трубками, проявлять её было не с руки.

- Ещё можно отказаться, вы никому ничем не обязаны.

- В моём возрасте, товарищ Десятник, говорить мне про обязанности неприлично, сами с усами, знаете ли – с моё поживёте, сами поймёте…

Десятник терпеливо вздохнул: - Я просто к тому, что потом мы вряд ли уже сможем чем-то помочь, даже хоть как-то сориентировать.

- Да не переживайте, гражданин Десятник, - раздался басовитый голос с ложемента соседней капсулы, - сами разберёмся, не в первой…

Глава 1 - старый причал

Тяжёлые синеватые тучи шли с запада, гоня впереди себя пока ещё не слишком сильные, но довольно холодные волны ветра. Впрочем, может ветер и не был столь холодным, а лишь казался мне таковым, ведь прошло не больше 20-ти минут как мои ноги коснулись илистого песка берега реки, и я выбрался на сушу вместе с четвёркой своих спутников: Кай, Вася, Гремлин, и Александр - все кому вместе со мной удалось покинуть пределы особой территории «РЕБОТ11»

Мы сидели под настоящим деревом с довольно раскидистыми ветвями, укрываясь от ветра и обтекая речной водой… Хотя насколько можно считать её речной, учитывая откуда она вытекает. Серая громада стены виднелась в километре полтора на востоке, где-то там за ней остался Еврипид…

На берег мы вылезли не в первом попавшемся месте, а у примеченного мною, ещё из-за решётки, мостка. На деле маленький речной причал оказался старым, почерневшим и рассохшимся, рядом, у самого берега, виднелся корпус вёсельной лодки.

Когда с меня прекратила ручьями стекать вода, я встал, и направился к мостику. Как мы уже успели заметить, никакой подозрительной активности вокруг не наблюдалось: ни стрельбы, ни вообще людей, ни беспилотников, мы так и не заметили. Странно то, что подобные мостки, обычно строились неподалёку от человеческих жилищ, но никакой деревеньки мы также не обнаружили… впрочем, может она и есть, но дальше от реки, а мы разведки пока не осуществляли.

Подойдя к воде, я осмотрел плавсредство… Собственно плавающим-то его как раз и не назовёшь: лежало оно на дне, заполненное водой почти по самые борта, лишь края выступали над поверхностью. Что ж, дарёному танку в дуло не заглядывают, будем иметь дело с тем что есть, ибо долго торчать нам тут не с руки – не равен час как нагрянут свалочные дроны, и тогда жизни не будет, или ещё чего доброго, вертолёт пожалует… Но будем надеется что он у них один только и был, таких брутальных агрегатов много по определению быть не может.

Взявшись за носовую часть, я попробовал вытянуть мини-Титаник из воды, но какое там – лодка даже не пошевелилась. Подошёл Вася, затем и Александр, и нам удалось её отклеить от илистой глины, вытащив на берег, а после и перевернуть кверху дном, освобождая от воды, от чего на землю вывалилось и пару вёсел. Трофей оказался прямо-таки посконным, деревянном, утлым судёнышком, почерневшим от времени и воды, словно шёл в комплекте с причалом.

Обнаружить причину по которой лодка затонула, при первичном осмотре не удалось, никаких явных дыр и пробоин в бортах и днище не наблюдалось, может она вообще затонула набрав воды от дождей, поэтому пришлось снова сталкивать её в реку, хорошенько очистив перед тем от накопившегося ила. Тут-то и стала очевидна течь меж досок.

Совместно мы стали чесать репу, пытаясь придумать способ устранить её. У меня идей, если честно, не было, ума не приложу как на таких деревянных судёнышках плавали – доски у меня вообще никак не вязались со словом герметичность, удивительным скорее было то, что течь всего лишь одна, хотя и довольно длинная.

У меня в вещах не нашлось ничего, что могло бы помочь в ремонте, у Васи и Гремлина тоже, зато у Александра нашлось несколько тряпок, а в рюкзаке Еврипида, каким-то чудом не утопленным Васей, обнаружились мятые куски изоленты, как, собственно, и початый маток оной. Поразмыслив, ткань решили пока не использовать, а просто протыкали трещину мятыми колбасками изоленты. Получилось не так уж и плохо: по крайней мере, заполнение лодки водой прекратилось.

Погрузившись в неё, мы с осторожностью отчалили, внимательно следя за поведением воскресшего судна, но всё было в пределах нормы, разве что насквозь сырые доски комфорта ни сколько не прибавляли, и сидеть на лавке гребца, хлюпая влагой, было крайне неприятно.

Первыми гребцами были я и Вася. Размеры лодки подразумевали, что грести будет один член экипажа, но ради скорости мы уселись вдвоём, стремясь как можно быстрее уйти из зоны видимости свалки.

Шли мы довольно ходко, стараясь держаться ближе к левому берегу, на случай форс-мажора, и спустя десяток другой минут стена начала скрываться за пологим изгибом реки.

Тишину на борту прерывали лишь всплески воды, потревоженной вёслами: разговаривать никому не хотелось, начинала сказываться усталость, дискомфорт от вымокшей одежды, да и все наверняка думали о Еврипиде… Разве что Александр может и был исключением, если о нём вообще можно сказать «думает». Мне даже на какой-то момент очень сильно, вот прям до зуда под нёбом, захотелось спросить его о чём он думает, но я всё-таки не стал: ещё неизвестно что он ответит, и что подумают о нём и обо мне остальные.

Я невольно посмотрел на Кая, сидящей на самой карме, встретившись с ней взглядом. Она, кажется, верно его истрактовала, и после пары секунд зрительного контакта, отвернулась, дёрнув плечом. Всё-таки она дольше всех его знала, и хоть прекрасно понимала кто он на самом деле был такой, а правильней даже будет сказать «что такое», она провела с ним под одной крышей много дней, и как не крути, он заботился о ней, помогал как мог, и не смотря на всю её подростковую ершистость, кто знает какие мусли теперь в её девчачий голове.

Меня и Васю на вёслах сменили Гремлин с Александром, и, как оказалось, нам четверым было легче: работа на вёслах согревала, не давала продрогнуть от вездесущей сырости лодки, а вот Кай, через пару часов плавания начала чихать. Я тут же мысленно сплюнул и призадумался о лекарствах, имеющихся в рюкзаке Еврипида, но что-то мне кажется, что от простуды там препаратов нет… Наверняка там и были лишь стимуляторы, которые, в принципе, могли помочь, но это всё равно как бить из пушки по воробьям, их бы следовало приберечь на крайний случай. Первым решил высказаться Вася:

- На привал бы надо встать… Теперь уж километром больше, километром меньше, разницы особо нет, а просушиться нам надо, да и погода – вот-вот дождь разразиться.

Он, вроде бы ни к кому не обращался, но я понимал, что ответа он ждёт от меня. Я сидел на носу, осматривая берега: по обеим сторонам тянулся лес, смешанный, довольно густой, периодически над водой нависали поваленные стволы:

- На какой берег сходить будем?

Вася оглянулся в сторону носа, тоже принялся оглядывать окрестности:

- А не всё ли однохренственно?

- Тогда на правой, - ответил я.

- Почему?

- На левом чаще удобные подходы встречаются, даже с песочком кое где, если нас будут искать, то наверняка левый им перспективнее покажется, а на правом чащобы одни.

- А если не будут, то мы только зря по этим чащобам будем лазать…

- Так значит на левый? – уточнил я.

Вася помолчал пару секунд: - Ну на правый, так на правый, чо сразу орать?

Минут через десять мы присмотрели небольшой просвет в стене кустарника и камыша, и втиснувшись в него, сошли на берег. Вытащив лодку, мы затащили её за кусты, и с воды её теперь разглядеть было крайне затруднительно. Я с Васей сразу же отправился собирать дрова, так как единственным желанием было просушиться, и ради этого мы были готовы даже отчасти пожертвовать маскировкой… да что уж там, - даже есть захотелось не так сильно.

Вернувшись с охапками хвороста, мы обнаружили что оставшиеся Гремлин, Кай и Александр, отошли от берега глубже в лес, принявшись мастерить что-то вроде шалаша: найдя сильно покосившееся дерево, они принялись покрывать его длинными стеблями камыша и ветвями кустарника, благо неплохие ножи имелись как у гремлина, так и у Александра. Всё-таки пребывание на свалке очень быстро учит сооружению самого главного – укрытия.

Успешно запалив костёр при помощи сухих листьев всё того же камыша, мы, немного отогревшись, и развесив на воткнутых близ огня ветвях некоторые элементы одежды, принялись соображать перекус.

Чай, сухари, и белковые кубики, запакованные в пластиковые пакеты, не вымокли, и вполне были годны для употребления, поэтому обед получился по настоящему вкусным, несмотря на то что подобная еда уже порядком приелась, но она хотя бы пополняла шкалу энергии, при том не снимая здоровья, как это было принято у крабораков.

Восполнив первичные потребности, и справив соответствующие нужды, мы стали готовиться к ночёвке. Первым дежурил Вася, затем Гремлин, затем Александр, под утро будет моя очередь. Кая решили освободить от вахты, и она спорить не стала – хоть и была она упёртой, а привычки искать себе лишней работы не имела.

вырубился я довольно быстро, но толком поспать до начала моей смены мне так и не удалось: тяжёлые тучи, хмуро нависавшие почти весь день, ночью таки разразились промозглым дождём. Я проснулся от тонкой струйки холодной воды, льющейся мне на голову сквозь крышу шалаша. Найти положение тела, при котором оно не попадало под льющуюся воду, было не просто: спали мы в вповалку, места в шалаше особо не было, но поворочавшись какое-то время, я вроде бы устроился, вот только заснуть всё равно долго не удавалось.

С особой территории за нами никто не погнался, мы, по крайней мере, такого не зафиксировали, и вот вопрос - почему? Прикрытие Еврипида каким-то образом помогло? Вряд ли жёлтые забыли количество жертв, за которыми они гнались. Может за стеной полномочия жёлтых заканчивались, и мы уже не их проблема? Вот это, в принципе, могло быть правдой, но в таком случае в чьей теперь мы зоне ответственности и компетенций?

Эти мысли не давали покоя, и я долго лежал, прислушиваясь к шелесту дождя в ночи - не прожужжит ли где-то поблизости дрон разведчик, не донесётся ли какой звук от реки...

Александр разбудил меня на рассвете. В общем-то долго раскачиваться не стоило - как рассветёт, согреться горячим чаем, вёсла в руки, и ходу, но выбравшись из укрытия, я понял, что ночной дождь навалил под утро туману, и по-быстрому отплыть не получится. Александр заверил, что за время дежурства никаких подозрительных шумов не слышал, и, судя по всему, даже ночные птицы по такой погоде предпочли сидеть по домам.

Несмотря на несколько часов сна, ощущал я себя всё равно не отдохнувшим, и мысли мои продолжали крутиться вокруг одной и той же темы – вероятной погони, или её отсутствия. В этой связи был ещё один фактор – загадочный силуэт, что я видел на стене, когда мы уплывали от неё, также в штабе жёлтых, где он о чём-то разговаривал с главным, и ещё я его видел в самом начале, в поезде, где я пришёл в себя, кажется…

Кто он такой? Один из структуры жёлтых? Может быть местный, так сказать, обитатель, подобно Александру и Еврипиду, но со своими особенностями? А может какой-то глюк местной реальности? А может даже это мой персональный глюк, наваждении? Хотя почему именно у меня? Ну ладно если бы я его стал замечать ровно после того как меня на ПЖО током шарахнуло, с тех пор глюков и впрямь хватает, но если в вагоне поезда я видел именно его, то теория не сходится.

Я покосился на свою уникальную серебристую саблю, а она ведь, похоже, досталась мне от него. Что ж, если этот силуэт и работает на хозяев особой территории РЕБОТ11, то работает он крайне специфически, я бы к такому работнику спиной поворачиваться не стал…

Проснулись все не столько от того, что выспались, сколько от того, что всем надоело лежать в сырости, периодически окропляемые то тут., то там просочившимися каплями дождя. Костёр мы смогли разжечь только из частей шалаша, избежавшими намокания, для чего его весь пришлось сломать. Кое как отогревшись и просушившись, мы позавтракали всё теми же сухарями с сыром, они же белковые кубики, и пошли спускать лодку на воду. Про себя я уже решил, что перестану особо париться о преследователях со свалки: было у меня чувство, что нас всё-таки отпустили… Кто? Не знаю, но если бы хотели догнать, то догнали бы… Или если бы могли, но тут приходится только гадать, а дело это бесперспективное, так что к чёрту догадки.

Когда всё было готово к отплытию, то выяснилось, что отсутствует Гремлин. Вася сказал, что он пошёл до ветру, и всё никак не возвращается. Через несколько минут мы начали отпускать по этому поводу соответствующие шутки, но, когда Гремлин не вернулся ещё по прошествии нескольких минут, мы напрягли-с, начав нехорошо переглядываться. Кричать Гремлина было делом глупым – если случилось скверное и его побрали жёлтые, то он уже не ответит, а мы на себя их наведём раньше времени, поэтому мы с Васей уже собрались на берег, искать лохматую пропажу. К счастью, не понадобилось: вскоре Гремлин появился из чащобы, и, запрыгнув в лодку, протянул хлюпающей носом Каю кустик какого-то растения:

- Вот, держи, пожевать надо, должно помочь поправить здоровье.

У меня в этот момент ёкнуло что-то, и я, протянув руку, взял растение, тут же заметив появившуюся надпись:

[пучок бледного хвоща. Эффект: исцеляющий, средний].

Глава 2 - экзистенциальные проблемы персонажей

Не в первый раз я задаюсь вопросом – что такое свобода? Всё что со мной происходило с тех пор, как я сошёл с поезда, так или иначе завязано на эту самую свободу, или её ограничения. Сначала меня привезли на свалку, явно без моего согласия, затем объявили заключённым, то есть осужденным, за неизвестные преступления, которых я не помню, и напоминать мне о них никто не спешил, а вот о чём поспешили напомнить, так это о том, что я по гроб жизни обязан некому обществу и планете Земля.

Всё вызывало противоречие, несогласие, и я с самого начала понимал, что буду этому так или иначе сопротивляться. Вот в этом всё и дело - я знал что в общем и целом надо делать… Там, на свалке, сами обстоятельства давали направление и цель, которую надо достигать, теперь же, вырвавшись оттуда, плывя по реке на лодке, где нет ни жёлтых надзирателей, ни гор мусора, ни бродяг шакалов, норовивших поймать одинокого коллегу, я чувствовал некую опустошённость – я не понимал что делать дальше...

Человек, находящейся в тюрьме, вряд ли может назвать себя свободным, ведь в тюрьму мало кто отправиться по своей воли, сумасшедшие не в счёт; и любой нормальный человек захочет вырваться на свободу, ибо это глубинное, инстинктивное, подсознательное желание, но что конкретно понимать под свободой? Очевидно, заключённый хочет вырваться из тюрьмы, чтобы вернутся туда, откуда его забрали против его воли: домой, к прежнему образу жизни, где он сам будет определять куда ему идти, и что делать.

Всё, вроде бы, логично и понятно, но вот я, вырвавшись из-за стен особой территории, свободным себя как-то и не почувствовал. Да, теперь мы сами можем определять куда нам идти, чем заниматься, вот только куда мне, собственно говоря, направиться? Где мой дом? Ответа на этот вопрос я не знал – я не знаю откуда я здесь взялся, и теперь не знаю куда мне идти...

Если собрать все имеющиеся данные, то с некоторой очевидностью можно предположить, что мы находимся в некой виртуальной симуляции – в компьютерной игре, проще говоря, но проблема в том, что мне и самому в это как-то не верилось... Да, некоторые элементы таковой игры на лицо, вот только было это всё как-то в общем и целом не по компьютерному что ли... Как-то это всё не вмещалось в понятие компьютерной игры. Мы плывём уже вторые сутки, и ничего не происходит: лес да лес кругом, ни сюжета, ни направления хода событий - кто ж так игры будет делать?

Когда на привале в красной зоне я заливал Еврипиду о виртуальности, и о том, что виртуальность — это менее реальная реальность, чем нежели реальность более высокого порядка, мне казалось, что я таким образом доказываю: реальность, в которой мы сейчас находимся, виртуальна. Однако сейчас, глядя на бесконечную реку, ведущую непонятно куда, я уже и сам не был уверен ни в чём – если всё вокруг нас виртуально, то может эта река и вовсе не имеет конца, и всё что нас дальше ждёт, это бесконечная водная гладь, лес, и больше ни одной живой души...

И всё-таки кое что это объясняло: если мы в виртуале, то наша несвобода заключается не в том, что нас заперли на особой территории, а в том, что нас заперли в самом виртуале, и вырваться на свободу, это значит не просто покинуть территорию регенерации бытовых отходов, это значит вырвется за границы данной реальности. Ничего так задачка, бодрит…

- Что ж, - пробормотал я себе под нос, - если всё это игра, то эта игра ещё не закончена...

- Что? – спросила сидящая на корме Кай, глянув на меня снизу вверх.

Она всё также чихала и сопливилась: похоже Гремлинский хвощ ей не особо помог.

- Кай, ты рада что мы вырвались со свалки?

Девчонка как-то странно покосилась на меня усталым взглядом, буркнула под нос: - Рада…

Ага, вот и Кай тоже рада…

Похоже, чихания Кая также не давали Гремлину покоя, и он, прекратив грести, уточнил:

- Ты съела растение, что я тебе дал?

- Съела… - всё также буркнула она, - немного, горькое оно, фу…

- И что, никаких изменений?

- Особо никаких.

Ну-ка дай мне его сюда, - потребовал Гремлин, и взяв в руки пучок хвоща, внимательно всмотрелся. Пожав плечами, пробормотал, - Должно было помочь…

- Отвар из него делать, наверное, нужно, может тогда поможет, - сказал я, также внимательно наблюдая за Гремлином, как он секунду назад за хвощом.

- Ну, может быть… - не стал спорить он.

Сегодня погода смилостивилась над нами: на небе светило солнышко, лишь изредка скрываясь за небольшими облачками, было достаточно тепло. Стоило нам с Васей занять место за вёслами, как Кай вдруг произнесла, ни к кому конкретно не обращаясь:

- Пацаны, кажется у нас проблемы…

- Что! – хором насторожились мы, начав вертеть головами, выискивая в небе беспилотники, хищные обвода штурмового вертолёта, или неопознанное плавательное средство.

В ответ Кай потопала по днищу ногой, раздался влажный хлюп – из злосчастной трещины на днище сочилась вода…

Как на зло, по обеим сторонам лес несколько отступил от воды, открыв их на всеобщее обозрение, берега пошли песчаные, с глинистыми обвалами, с торчащими корнями хвойных деревьев. Мы продолжали плыть, но вода всё прибывала, и Кай принялась её вычерпывать кружкой, из которой пила чай: другой посуды, помимо небольшого котелка, у нас и не было. Через полчаса стало понятно, что такая тактика нам ничего особо не даст: похоже изолента наша стремительно вываливалась, и приток воды только увеличивался.

- Ладно, - вздохнул я, - мы и так далеко уплыли от свалки, могли бы найти, уже нашли бы, - «будем надеяться, что они удовлетворились Еврипидом», хотел добавить я, но не стал, сказав другое, - причаливаем вон к тому пляжу, придётся разбивать лагерь.

Никто спорить не стал, и вскоре нос нашей лодке зашелестел по песку. Выбравшись на берег, мы затащили судно дальше на сушу, но полностью вытаскивать не стали – негде тут особо его маскировать, да и корячиться совсем не хотелось.

Оказалось, что высадились мы на участке довольно живописного соснового бора, и полноценный густой лес начинается несколько дальше. Действовали уже по привычной схеме: мы с Васей за дровами, хотя это по совместительству была разведка местности, поэтому шли мы на неё вооружёнными, а остальные занимались обустройством лагеря. У нас с Васей с собой по амперстрелу, по 3 заряда в каждом, своё ружьё Вася отдал Еврипиду, на этом список нашего стрелкового вооружения и заканчивался.

Ничего особого мы с Васей не обнаружили, лес как лес, но я, сложив свою стопку дров у дерева с приметным дуплом, решил погулять по лесу чуть по дольше. Гулять пришлось не так уж и долго, я будто откуда-то интуитивно знал где искать. Обнаружив густые и тёмные заросли какого-то кустарника, я заметил небольшие бледно-зеленые лопушки, чем-то выделяющиеся на остальном фоне, и тут же в поле зрения проявилось:

[Восприятие +1].

Сорвав его, я убедился в своих догадках:

[Пегало бледное. Эффект: неизвестен].

Что ж, почти то, что нужно, но стоит поискать ещё. Я продолжил блуждания по лесу, и собрал 4 гриба:

[Подосиновик. Эффект: энергия +10].

Обнаружил группу бледных поганок, эффект: отравляющий, средний, ну и наконец-то: травянка золотистая, эффект лечебный, слабый.

Чтобы не тащить всё это в руках, я, уже доверившись интуиции, мысленно активировал пиктограмку «i», и вложил всё это в пустующий инвентарь. Удобно, конечно, но дрова и амперстрел в инвентарь класть не стал, чтобы вопросов у спутников не возникло.

Возвращаясь обратно, решил сделать небольшой крюк, и вышел почти к реке, виднеющейся в просветах меж деревьев. Оказалось, что в этом месте имелся небольшой затон, и мелкий, судя по болотистой местности, окружавший его. По затону плавал выводок уток, безмятежно что-то вылавливая из воды.

Я притаился в зарослях, начал наблюдать. Вид довольно обедающих водоплавающих меня натолкнул сразу на две мысли: первое, у нас не так уж и много осталась свалочной еды, и по хорошему её бы оставить на форс-мажорный случай, когда нельзя будет вот так вот сесть у костерка и приготовить что-нибудь; а второе, это то, что я бы мог прямо сейчас, с достаточно высокой вероятностью, подстрелить одну, другую пернатую из пистоля, вот только заряды на такое тратить глупо, усчитывая что мы ещё не представляем с какими опасностями можем столкнуться в дальнейшем. С другой стороны, с собой у меня есть парочка камней, и кидаюсь ими я очень неплохо, не просто же так у меня есть навык баллистики, но из-за довольно приличного расстояния до воды, которое незамеченным не преодолеешь по грязевым бочагам, я всё равно не был уверен в своих силах – надеется пришлось чисто на авось, и в случае неудачи я останусь без добычи, и уток спугну, и они могут сюда вернуться ещё не скоро. Вздохнув, я был вынужден отступить, оставив уток в покое.

На месте зарождающегося лагеря, куда было уже припёртое пару гниловатых бревёшек, я сразу же увидел Гремлина, сидящего на них, нарезающего ветки для розжига костра. Я подсел к нему, сложив рядом свою порцию топлива, и как бы невзначай показал ему лопушок «пегалы бледной»:

- Смотри что я нашёл в лесу, может это поможет вылечиться Каю?

Гремлин, оторвавшись от своего занятия, внимательно вгляделся в растение, скорее даже не на него само, а куда-то поверх, после чего ответил, отрицательно покачал головой:

- Нет, это не поможет…

Я хмыкнул: - А откуда ты знаешь? В травах разбираешься?

- Ну… - заколебался он.

- А ну да, ты же мастак гадость всякую варить, - решил помочь ему я, ухмыльнувшись, - не то что из травы, даже из канализационной плесени умудрился.

- Почему сразу гадости? Она нас не раз выручала, между прочим… Эх, сейчас бы вдохнуть колпачок, жаль кончилась, - тяжка вздохнул Гремлин.

- Когда успела? – нарочито удивился я, - когда со свалки драпали, ещё что-то бултыхалось.

- Ну… - неопределенно повёл он рукой, — это уж когда было-то…

- Давно ты начал письмена видеть? – спросил я, резко посерьёзнев.

- Чего? – вроде как не понял Гремлин.

- Я говорю, какой эффект у «пегалы бледной», ты можешь прочитать?

- Что? – теперь уже как раз взгляд понимающий, я бы даже сказал, несколько ошарашенный, - откуда ты…

- Хорошо, я расскажу свою историю, если ты расскажешь свою. Ты ведь не с самого начала начал видеть все эти глюки?

Гремлин не стал переспрашивать что за «глюки»:

- Не сразу…

- А как давно? Что с тобой случилось?

Гремлин воровато оглянулся, и убедившись, что к нам пока никто не спешит, ответил:

- Когда мы на плоту по Стиксу плыли… Очнулся я там, начал в себя тогда первый раз приходить осмысленно, думал что всё, помер уже, но нет, выкарабкался, с вашей помощью, конечно, вот тогда впервые и заметил строчки эти.

- Теперь думаешь опять что-нибудь в лесу эдакое найти, и снова волшебной жидкости набодяжить?

Гремлин лучезарно улыбнулся: - Начальник, я законов не нарушаю. Кстати, может отдашь мне эти лопухи?

- А что они дают?

- Восприятие +3 на 10 минут, правда при этом пятнадцатиминутное снижение телосложения на 2...

Я передал Гремлину Лопухи:

- Хорошо, трудись, может что у тебя и получится, и вот ещё, - с этими словами я выложил и остальную свою добычу.

- Хм… Грибы, это хорошо, надо бы ещё поискать… Так это, - вскинулся Гремлин, - а ты сам-то как строчки начал видеть?

- Током меня шарахнуло, чуть дальше где тебя экзоген побрал, тоже, наверное, почти насмерть…

- Кто побрал? – не понял гремлин.

Я встал, отряхивая древесную шелуху с колен, и почувствовал как ладонь прилипла на мгновение к штанам. Подняв руку к лицу, я обнаружил что ладонь в чём-то испачкалась. Скатав из налипшей консистенции комочек, я принюхался, и сразу понял что это смола – видимо одна из веток сосновой была, эти деревья весьма богаты на липкие и пахучие соединения. Которыми они пытаются бороться с короедами, заливая смолой повреждённые участки коры, замуровывая таким образом насекомого, и от других желающих вход закрывая. Хм… а ведь это может быть полезным, надо бы это обдумать…

Погрузившись в свои размышления, я даже не сразу понял, что это очередное воспоминание всплыло откуда-то из глубин памяти – приятное всё же ощущение, будто глоток прохладной воды во время жажды.

- Преднизалон, эй! ты чего остолбенел? – Гремлин помахал рукой.

Я выкинул комочек смолы в будущий костёр, отгоняя сумбур мыслей:

- Здоровенный паук этот, он почему-то называется «экзоген».

Гремлин задумался на мгновение, затем словно покатал это слово на языке:

- Экзоген… как будто что-то знакомое.

- Я так понимаю, ты никому особо о том что ты видишь характеристики не распространялся? – спросил я.

- Никому… - вздохнул Гремлин, - боялся что вы с Васей меня за поехавшего примите…

- Ага, - усмехнулся я, - и к фляжке прикладываться больше не дадим.

Гремлин грустно усмехнулся.

- Я тоже особо об этом не рассказываю, так что учти это.

Гремлин кивнул: - Преднизалон, но ты понимаешь что всё это означает?

Я сухо кивнул, но Гремлин всё равно озвучил:

- Всё это, - обвёл он рукой вокруг, - какой-то виртуал, игра, и мы, получается, её персонажи?

Мда… с такой точки зрения я своё… точнее наше, положение не рассматривал:

- Почему сразу персонажи? Если бы мы были персонажами игры, то знали бы в чём заключается наша роль, и что, согласно ей, мы должны делать. Ты вот, понимаешь что тебе надо делать, и кто, собственно говоря, ты такой?

Гремлин, подумав пару секунд, отрицательно покачал головой.

— Вот… - назидательно поднял я палец вверх, - а если бы мы были персонажами, то мы бы себя мнили бы кем-нибудь, кто являлся частью этого мира, и себя бы вот так как сейчас не осознавали.

- Так мы и не осознавали! – подскочив, радостно вскричал Гремлин, и я сразу же за озирался – не обратил ли кто на нас внимание. Гремлин, поняв что дал маху, снова сел, продолжив уже спокойней. – Мы ведь и не осознавали до какого-то времени, а остальные, походу так и не осознают. За то время что я на свалке обретался, и в особенности на ПЖО, не раз общался с такими, что рассказывали о жизни до свалки: о гражданских зонах рассказывали, в которых они жили, о том, за что их на особую территорию отправили, по каким статьям судили, понимаешь?

Я согласно кивнул: - Знаю, тоже общался с такими.

Гремлин резко посерьёзнел: - Среди нас они есть?

- Был, Еврипид, он тоже рассказывал о жизни до свалки, удивлялся ещё, почему я ничего не помню.

- А ты ничего не помнишь? – вроде как несколько удивился Гремлин.

- Ничего, а ты что, помнишь?

Гремлин страдальчески сморщился: - Да я, вроде как, помнил что-то, но как очнулся на том плоту, странным теперь всё это кажется, бессвязным каким-то, бредовым, словно тупой сон, и забываться всё очень быстро стало, как будто одни ощущения только и остались…, может с остальными тоже на эту тему поговорить? Может они тоже в себя придут?

Я отрицательно покачал головой:

- Вспомни себя до укуса экзогенна, неужели тебя ни что не мучало в окружающей действительности? Неужели ты ничего не пытался проанализировать?

Пытался, - вздохнул Гремлин, - но как-то не особо получалось, мысли путались, как-то это всё не получалось…

Именно, а у меня начинала голова дико раскалываться, я так думаю, таким как мы, какую-то блокировку на мысли о прошлом поставили, но у тебя и у меня она слетела, после того как мы чуть коней не двинули, а у остальных она так и осталась, так что думаю бесполезно их мучать, только Кай ещё понимает что на самом деле, не всё так как на самом деле.

- Кай? Хм, это хорошо… А что значит «такие как мы»? Есть ещё какие-то?

- Есть, - на этот раз уже вздохнул я, посмотрев поверх Гремлина на идущего к нам Васю.

Гремлин проследил мой взгляд и всё правильно понял, спросив уже полушёпотом:

- Преднизалон, ну и что теперь со всем этим делать-то?

- Что-то… если всё это игра, то значит мы должны её выиграть.

Глава 3 - параметры

То, что рассказал Гремлин о своём, так сказать, до сознательном опыте, было крайне интересным – оказывается далеко не у всех здесь была такая же амнезия как у меня. Когда я общался на эту тему только с Еврипидом, создавалось впечатление, что это с одним мной что-то не так, но затем, когда я вывел Кая на чистую воду, и уж тем более когда стало ясно чем на самом деле является Еврипид, то уверенность в такой картине мира исчезла. Теперь, правда, эта картина мира и вовсе стала фрагментарной, и даже несколько абстрактной.

Когда я попал в этот мир, или эту реальность, уж не знаю как правильно теперь говорить, то всё вокруг казалось более-менее целостным, логичным, и все косяки и трещины реальности я автоматом списывал на пресловутую амнезию. Особенно сильно скрепляющим фактором являлся тот факт, что вокруг меня имелись люди, воспринимающие всё происходящее как норму, и даже логично объясняющие то, что у меня вызывало вопросы. И не смотря на это, я всё равно не мог принять реальность такой, какая она мне была дана в ощущениях, но вот Гремлин, до встречи с экзогенном, жил себе в вонючих катакомбах, не тужил, напитки всякие изготовлял, и вроде как не особо парился, и весь вопрос заключается в том, кто из нас сошёл с ума? те кто считают этот мир не настоящим, виртуальным, или те, кто считает что всё Ок?

Когда-то я уже спорил с Еврипидом на эту тему, и он не просто пожимал плечами, морща лоб, пытаясь что-то вспомнить – он аргументировано доказывал, что реальность у нас нормальная, всё в ней в порядке, а если вас что-то не устраивает, обращайтесь в техподдержку.

Да, можно на это возразить – Еврипид бот, какая-то программа, ну ладно, искусственный интеллект, поэтому чего тут удивляться? Однако, как можно доказать это утверждение? Однозначно никак. При этом, на ситуацию можно взглянуть и с другой стороны: и я и Гремлин начали замечать виртуальность реальности только тогда, когда нас хорошенько приложило – меня электричеством от силового кабеля, Гремлина хорошей дозой нейротоксина от экзогенна. Не нужно даже ехидства Еврипида, чтобы заподозрить неладное – может это с нами что-то не в порядке? Может нереальность этого мира, это наши глюки от повреждения центральной нервной системы? Что же, получается – нет никакой подлинной реальности, а реальностью является лишь то, во что ты веришь? Может и так… и всё же есть одно но: глюки не бывают одинаковыми у разных людей, тем более с разными травмами, так что рано нас списывать в альтернативно одарённые.

Выйдя к реке, я увидел на песчаном берегу, заливаемым солнцем, Кая, полураздетую, стоящей по колено в воде, и полощущую некоторые детали своего гардероба, часть коих уже сушилась по бортам лодки. Спустившись к воде, я скептически спросил:

- Мало тебе соплей, решила добить по полной?

Девчонка лишь плечом дёрнула.

- Да что с тобой? Чего это ты вдруг решила чистоту разводить?

Кай выпрямилась, повесила очередную тряпку на борт нагретой солнцем лодки, и всё же соизволила ответить:

- Раньше мы и так в грязи жили, и грязью больше, грязью меньше… А вот как мы вырвались со свалки, как-то по-другому всё стало, лес кругом, река, птички поют, и нет больше всего этого мусора, грязи - чистота кругом. Ты обратил внимание, что за всё время пока мы плыли, не нашлось ни одного пластикового пакета, прибитого к берегу, ни одной бутылки, бумажки?

Я обратил, правда не в смысле странности этого обстоятельства, а в смысле проблемности решения тех или иных технических проблем, и конкретно сейчас я скорее жалел о такой стерильности окружающей среды, учитывая что я пытался наваять; но Каю я не стал сообщать о своих подлинных мыслях, ограничившись согласным кивком.

- Ну так вот, теперь мне стало жутко дискомфортно себя грязной чувствовать. А запах? Неужели тебе не хочется помыться?

Я внимательней всмотрелся в Кая: на особой территории мы не испытывали ощущения немытого тела, и это я как раз тоже бросал в копилку аномалий реальности, но девчонка выглядела вполне искренне, и я всё же оттянул ворот майки, принюхавшись. М-да… что ж, будем считать эту аномалию, действующей только на территории РЕБОТ11:

- Да, пожалуй, ты права, надо бы искупаться… Вижу я что ты хочешь сказать: «вам мужикам, пока не скажешь, вы так и будете зарастать грязью».

Кай фыркнула, но улыбнулась.

- Но ты пока не спеши нырять, сходи сначала к гремлину, он там для тебя отвар бодяжит целебный, - посоветовал я, и полез в лодку.

На борту нашего Титаника я отыскал рюкзак Еврипида, принявшись там рыться. Бородач был запаслив, и я очень надеялся что у него найдётся отрезок хорошего, прочного, капронового шнура, но седобородому удалось меня удивить даже после собственной смерти – в рюкзаке у него обнаружился тонкий велосипедный стальной тросик, практически такой же как у меня на кистеньке имелся, только длиннее. Обзаведясь самым главным ингредиентом, я принялся ходить вдоль берега, выискивая гладкие камешки, после чего разбивал их большими булыжниками. Кай периодически косилась на меня, но вопросы так задавать и не стала. Удивляюсь ей — то ли выдержка у неё такая, то ли она совсем не любопытная…

Наколотив себе с десяток острых плоских осколков, я вернулся в обустраиваемый лагерь, одолжив у Александра нож, Вася свой использовал во всю, и направился в лес.

Найти правильно изогнутую ветвь, как оказалось, получилось не так уж и сложно, куда сложнее было найти несколько веток по меньше и прямее.

Вырезав на концах заготовки круговые выемки, я обхватил одну из них петлёй тросика, после чего принялся натягивать вторую петлю на другую выемку на противоположном конце деревяшки. С первого раза ничего не получилось: сгибать одной рукой в нужном направлении заготовку, а второй тянуть тросик с петлёй, пытаясь совместить их вместе, было не просто, но с третьей попытки петля всё же налезла на вырез, и в поле зрения проявились письмена:

[Вы создали: простой лук среднего качества. Урон: 5 – 25, умножить на параметр силы. Прочность: 18. Получено 440 очков опыта. Получен навык: оружейник. Получено 80 очков опыта].

Со стрелами, правда, вышла проблема, установить осколки в торцы оструганных веток у меня получилось вполне ловко: всё-таки 10-ый уровень, очки цивилизации и уровни навыков, что-то да значили, но вот сообщения о создании стрелы почему-то я так и не дождался. Может системе не понравилось что оперение я попытался изготовить не из перьев, а из сосновых иголок? Ну извините – птицу ещё добыть надо.

Стрелы у меня получилось изготовить только 3, поэтому тренироваться на мишенях я не стал: придётся работать, так сказать, с колёс. Вернувшись к затону, я с облегчением удостоверился, что уток хоть и стало меньше, но три штуки ещё имеются, и все они довольно далеко от друг друга: одна плавала в несколько отделённом бочаге, глубже всего уходящий в лес, остальные две, ближе к выходу в реку.

Стоило мне предпринять первую попытку прицеливания, как обнаружилось два обстоятельства: первое, как водится, хорошее – в отличии от камней, где шлейф траекторий полёта снаряда проявлялся лишь на мгновение перед броском, сейчас означенный шлейф стал виден, как только я натянул тетиву со стрелой, и исчезать не спешил, и я прекрасно видел зону куда может полететь стрела; Второе, плохое – шлейф этот, имел до того могучее рассеяние, что даже сейчас вероятность подбить утку была меньше 50%, намного меньше…

Неужели кучность портил тот факт, что оперение стрелы у меня было лишь двустороннее, а не четырёх, как это принято у классических стрел? Увы, хвоя, не лучший материал для оперения, и сделай я его с четырёх сторон, половина его тут же разлетится вдребезги при скольжении стрелы о тело лука.

И тут я будто по наитию внёс маленький нюанс, который радикально изменил предполагаемую траекторию полёта снаряда – держа стрелу пальцами, в натянутом положении, слегка провернул её по своей оси. Теперь распрямившаяся тетива провернёт стрелу в обратную сторону, придав ей некоторое вращение в полёте.

Наведя раструб шлейфа на безмятежную утку, я отпустил тетиву, и с лёгким хлопком стрела отправилась в полёт. Кажется утка даже ничего не успела понять – удар, нырок в воду с головой, всплыло уже тело…

[Получено 84 очков опыта. Метательное оружие +1, получено 640 очков опыта].

Вылавливать добычу я пока не стал, там ещё повозиться придётся, выискивая длинную ветвь, дабы достать её из воды. Вместо этого, я, как можно тише, отправился через заросли к первым двум птицам. Товарки невинно убиенной кряквы, кажется, всё-таки расслышали не свойственный для здешней окружающей среды звук, и что-то заподозрили, так как вели они себя несколько нервно, перемещаясь туда-сюда дёрганными рывками, периодически покрякивая.

Подбираться к месту выстрела пришлось ползком и очень медленно… Ответа от своей подруги они уже вряд ли дождутся, и соберутся ли делать крылья, придя к каким-либо выводам, непонятно. Дождавшись когда одна из птиц, своими хаотичными движениями выйдет в удобное для меня место, я, наложив следующую стрелу, резко приподнялся на колено, отлична наблюдая цель поверх зарослей. Натягивание тетивы, поворот стрелы вокруг своей оси, совмещение шлейфа с уткой, хлопок, свист стрелы…

То ли сил я приложил в этот раз меньше, то ли просто не так повезло, но птицу наповал не убило, пробив крыло, пригвоздив его к тушке. Всплеск, перья, брызги… Оставшаяся утка, более не став ничего ждать, с паническим кряканьем взяла в набор высоты, кажется, прямо без разбега, чудом выскочив в прогал меж деревьев на открытое пространство. С ней я уже ничего не мог поделать.

Раненую пришлось добивать: - Прости, кряква, ничего личного…

[Получено 85 очков опыта].

Что сказать, ужин у нас сегодня удался… Утиные части тела, мы частью запекли в глине, частью пустили на шашлык, благо соль имелась, стремная, конечно, конденсат тумана с мёртвой реки, протекающей на особой территории РЕБОТ11, зато солёная. По сравнению с воронятиной, и особенно с мясом крабораков, утятина была просто восхитительна… Особенно в восторге были Вася с Гремлином, проведшие долгое время в Зоне переработки жидких отходов, где даже ловить какую-либо местную живность возможности не было, в виду отсутствия таковой. Два шалаша, построенные Васей и Александром, из имеющегося стройматериала один большой сделать не получилось, были также вполне годными для ночёвки. Перед тем как отправляться на боковую, Вася, в свойственной ему прямолинейной манере, поинтересовался:

- Ну что, кто с кем будет спать?

Мы все перевели взгляд на Кая, переадресовывая ей вопрос. Кай сразу просекла двусмысленность такого поворота, и Васю не подвела, дёрнув плечом в своей излюбленной манере:

- Мне всё равно…

— Вот это я понимаю, современная молодёжь! – Азартно воскликнул он.

Мы ПО ухмылялись положенное время, Кай лишь вздохнула, закатив глаза.

Как я и предполагал, Вася с гремлином полезли в один шалаш, мы с Каем, в другой: кто с кем ночевал на зоне переработке твёрдых отходов, тот так на автомате поступал и сейчас. Александр, поколебавшись, выбрал шалаш с Васей и Гремлином, видимо из чисто практических соображений – он был несколько больше.

Шалаши, напоминавшие мне больше берлогу, оказались таким себе местом для ночёвки: сосновые иголки, запах смолы, который лишь в малой концентрации воспринимается как аромат… Но помимо этого, меня всё не покидала мысль о своих характеристиках, появляющихся при активации соответствующей кнопки. Я активировал соответствующую кнопку, и вновь просмотрел их.

[Имя: Преднизалон – 10 уровень.

Достижения: Персей – степень 2.

Три икса – степень 2.

Количество жизней: 1.

Сила: 5.

Ловкость: 8.

Телосложение: 9.

Восприятие: 11.

Интеллект: 11.

Здоровье: 429,6/429,6.

Энергия: 110,2/110,2

Переносимый вес: 42,6 кг.

Опыт: 25329/49600.

Очки цивилизации: 10.

Навыки: 6.

Баллистика: 4 уровень...

Метательное оружие: 4 уровень.

Холодное оружие: 1 уровень.

Металлург: 2 уровень.

Химик: 4 уровень.

Подрывник: 3 уровень.

Оружейник: 1 уровень.

Пассивная способность: адреналиновый форсаж].

Насколько я помню, с момента когда меня шарахнуло током, и я впервые смог открыть все эти параметры для просмотра, в них мало что изменилось: уровень повысился на единичку, восприятие на столько же, метательное оружие, оружейник только сегодня полученный, ну и опыта по мелочи, а это всё означает незатейливый вывод – до того как я смог их просматривать, все эти параметры уже были близки к нынешнем значениям.

Я не знаю сколько у меня было изначально силы, телосложения, и прочего восприятия, но я очень сомневаюсь что все мои навыки, здесь отображаемые, были таковыми изначально: на свалке я активно пользовался холодным оружием, одна схватка с пауком экзогенном чего стоит, но он у меня первого уровня, что, надо полагать, не так уж и много, а вот добычей металла, в том значении, в каком его предполагает навык металлург, я вообще не занимался, а он аж второго уровня. Из всего этого можно сделать ещё один нетривиальный вывод – вся эта статистика свидетельствует о наличии у меня богатой биографии, ещё до того как я пришёл в себя в том злополучном поезде…

Быть может тот мир, о котором рассказывала Кай, с цифрами, и вот этим вот всем, может и я также оттуда? Но получается, что тот мир также виртуален, хотя я, почему—то, ничего не помню о нём, память вообще проявляется у меня спонтанно и случайно, или мне кажется это случайным. Так что же выходит? Получается, мы провалились из одной виртуальной реальности в другую? И, кстати, провалились ли, или наоборот, поднялись? И что служит в качестве такого перехода на новый уровень?

Впрочем, как ни странно, ответ на этот вопрос я как раз знал – победа… Чтобы пройти на новый уровень игры, в предыдущем надо победить, и это, как ни крути, придаёт оптимизма, а вот что этот оптимизм понижает – может и там мы пытались вырваться из виртуального плена, а получили лишь новую, но такую же виртуальную реальность. Не выходит ли так, что и за этой реальностью находится ещё такая же аналогичная, и в этой борьбе в принципе нет никакого смысла?

Я, тяжко вздохнув, перевернулся на другой бок, почувствовав ноги Кая, сладко посапывающую, везёт же некоторым, и прислушался: с внешней стороны доносился комариный писк. Видимо, прошлая ночь для них оказалась слишком дождливой, а вот теперь повылазили… Но убедившись что преграда из сосновых иголок и мощный аромат не дают им пробраться внутрь, я, всё же с некоторым удовлетворением, заснул.