"Проект Земля"2 - критическая ошибка.

Глава 0. Пролог.

Струю выдыхаемого дыма затягивало в небольшую вентиляционную дырку под потолком. Хозяин кабинета, по прозвищу Десятник, ощущая, как внутри вновь нарастает глухая злость, с раздражением посмотрел на непрезентабельное отверстие. Хотя какого кабинета? Куда справедливее было бы назвать это помещением, если не хуже… Здесь не было окон, этот этаж находился ниже поверхности земли, здесь не работала мобильная связь, ибо сигнал сюда не добивал, ну а как же – секретность! Всё сделано так, чтобы не позволить функционировать предполагаемым жучкам предполагаемого противника. Сюда не рекомендуется вносить электронные устройства, да что там устройства, здесь даже электропроводки нет – вдруг жучки могут работать на энергии электромагнитных волн, излучаемых ею. Соответственно, нет ни розеток, ни того, что к ним можно было бы подключить. Вон, даже чай пришлось нести самим из столовой, там электричество есть… А здесь даже лампочек нормальных нет, вместо них химические источники света. Посейдон решил, что незаметно установить жучок с фотоэлементом будет гораздо сложнее, особенно если учесть, что здесь сплошные голые бетонные стены и такой же голый бетонный пол – карцер какой-то, а не кабинет начальника, курирующего одно из главных направлений. Наверное, нигде нет более таких офисов, или, скорее, штаб-квартир, где у сисадминов всё есть, у поварёшек в столовой все условия, а у второго человека в проекте – голые стены и дырка под потолком… вентиляционная.

Её, дырку эту, ещё и осматривать периодически надо на предмет появления подозрительных подслушивающих устройств. Причём осматривать самому, ведь расширять круг доверенных лиц крайне нежелательно, и допускать в кабинет лишних людей тоже – вдруг они шпионы?

Для осмотра и зеркальце специальное имеется. Имеются, конечно, и более продвинутые девайсы для обнаружения несанкционированных устройств, но как им можно верить, если возможности и принципы работы этих самых устройств тебе неизвестны. Поэтому на складе есть даже радиоционный дозиметр: вдруг жучки работают на энергии ядерного распада, и в них, стало быть, имеется радиоактивный элемент.

С радиацией получается больше всего заморочек. Стоит в подобных этому помещениях повыситься фону на один, или того хуже – на полтора микрорентгена! Как Посейдон начинает недобро хмуриться, при этом более-менее внятно локализовать или хотя бы объяснить причину повышения всё равно не может.

Для того чтобы зафиксировать радиацию, вовсе не обязательно облокачиваться на стенку ядерного реактора. В бетоне, который сплошь окружает это помещение, куча кальция, а он частично в себя включает свой радиоактивный изотоп. Да что там бетон! Кальция навалом и в самом человеке, плюс к тому в людях полно углерода, который также не совсем чист на руку в этом вопросе… Вот как тут искать гипотетически слабо радиоактивные жучки, если сам фонишь втихаря. А ещё радон, радиоактивный газ, который появляется под землёй в результате распада некоторых тяжёлых металлов. Этот гадский газ непостижимым образом может просочиться куда угодно, при этом любит скапливаться в низинах и подвалах, так как тяжелее воздуха. Какие тут наноядерные жучки! Тьфу! Как же сложно прятаться от того, не зная кого. Ладно… Хорошо хоть светильники химические, а то Посейдон мог бы и факелы промасленные установить на стенах, и попробуй что-нибудь оспорить, ага… «В целях секретности!» - и всё тут.

Все эти клички – тоже его идея. Не нужно, дескать, именами да фамилиями реальными светить, лить воду на мельницу противника, надо позывные придумать.

Академик сразу же предложил каждому, в соответствии с должностью, занимаемой в иерархии, присвоить букву греческого алфавита, типа: альфа, бета, гамма. Но Посейдон такой идеи не оценил, так как это работало как раз против секретности, а стало быть и безопасности. Пожарный также был против. Он был не столько против букв, сколько против демонстративного деления на первых, вторых и третьих: «Одно ведь дело делаем».

Но тут отличился главный программист – Гектор, предложивший считать не по греческому алфавиту, а по двоичному коду. Оригинальная, надо сказать, идея для программиста. Сначала даже Посейдон не понял, в чём суть, но когда Гектор пояснил свою идею, тут всё и началось.

Нашему лидеру, главному вдохновителю и организатору проекта, был присвоен первый номер, естественно. В двоичной системе он обозначался цифрой 1 или 01, так он и стал Пожарным. Цифра два: 1 0 – Десятник. Академика, цифровой код которого был 101, какое-то время звали Сто первым, но Пожарный, будучи родом ещё из тех времён, вспомнил, что было раньше такое понятие: выслать за сто первый километр, и помимо асоциальных элементов, туда как-то выслали Бродского и Академика Сахарова. Сто первый, вообще-то, поэтом не был, но поэзию уважал, древнегреческую в основном, однако выбрал всё же академика, видимо, потому что это было гораздо ближе к его деятельности – он отвечал за системы жизнеобеспечения капсул глубокого погружения, применявшиеся на втором этапе проекта.

В цифровом коде главпрогера значилось: 1 0 0, и Академик тут же вспомнил про гекатомбы и гекатонхейры. Чтобы не слушать его нудные лекции о древнегреческой мифологии, программера сразу же обозвали Гектором, но Академик, наоборот, расстроился. Растроился он, похоже, не столько из-за того, что от его вариантов отрезали все лишни хейры, сколько из-за того, что такое имя досталось случайному человеку, у которого на уме были только одни переменные, а не ему – подлинному ценителю древнегреческой культуры.

Десятнику в какой-то момент стало казаться, что они всеми этими хитростями да условностями запутали себя сильнее, нежели потенциального противника. Да в последнее время вся эта параноя начала казатся излишней не только Десятнику, многие стали забывать обращаться к друг другу по позывным, многие стали забивать на бдительность… Кроме Посейдона, ну у него работа такая.

Всю расслабленность и забывчивость как рукой сняло: в один не самый прекрасный день одновременно на четырёх кандидатов, признанных годными для перехода на следующий этап проекта, было совершено покушение. Причём черезвычайно шумным, варварским способом, правда двое отделались лишь лёгким испугом.

Проанализировав ситуацию, большинство склонилось к версии о том, что исполнители не смогли полностью расшифровать данные, полученные из взломанной базы, где имелась информация о местонахождении клиентов. А может быть просто перепутали квартиры, или ещё что-то помешало им сделать всё так, как они задумывали. Мощный взрыв снёс несколько перекрытий, но не смог навредить игрокам. А вот с оставшимися двумя всё гораздо хуже…

Не прошло и двух недель, как новая напасть: Пожарный слёг с сердечным приступом. Оно, конечно, при его возрасте и работе дело не такое уж и удивительное, но учитывая общий контекст и покушения, напряглись все изрядно.

Теперь Пожарный в больнице. Лепилы собирают консилиумы, решают, что делать. Туз постоянно отирается там же, следит, чтобы с Пожарником не сделали чего это не того… Хотя что он может.

В итоге Десятник остался без начальства сверху и без зама снизу, все вопросы как-то резко начали решаться через него, и это оказалось сложнее, чем он мог бы предположить.

- Ну что скажешь?

Вопрос Гектора снова вернул Десятника в опостылевшую реальность его кабинета, похожего больше на недоукомплектованный филиал «Гуантанамо».

Гектор сидел на белом пластиковом стуле и вопросительно глядел на него. Поняв, что последние минуты он витал в собственных безрадостных мыслях, Десятник потёр обеими руками лицо, сжав на пару секунд виски. «Хорошо, что не произносил всё это вслух, - подумал Десятник, - а то с такой нервной системой это запросто».

Выбросив все лишни мысли из головы, Десятник потянулся за остывшем чаем, стоявшем на белом пластиковом столе. Этому столу стоять бы где-нибудь в летнем кафе, слушая щебет молодёжи, или в худшем случае темнеть потёками пива, пролитыми изрядно поддатыми мужиками. Но нет – по воле Посейдона они стоят и мучаются в этой бетонной коробке, потому как жучки… Ну вы помните. Правда мучаются они не так уж и долго, периодически их заменяют на новые, точно такие же, а старые в утиль.

- Да-да, я понял, - ответил Десятник ожидающему Гектору.

Десятник сделал вид, что всё понял, по крайней мере разговор начинался с жалоб Гектора на нехватку капсул глубокого погружения для продолжения второго этапа, да и места для их установки тоже. Тема эта поднималась уже не в первый раз, так что вряд ли он упустил что-то важное.

- Скажи лучше, Гектор, что там с нашими пострадавшими?

- Ну, троих уже запустили, сейчас они уже там, - Гектор неопределённо кивнул куда-то себе за спину, - четвёртый, самый тяжёлый, сегодня должен также отправится в первый раз.

- Четвёртый это который? – заинтересовался Десятник.

- Это которого из-под завала вытащили, его на 4.83 курировали.

- 4.83… ага, это слепой который? И что, как он? Давно пришёл в себя? Что врачи сказали?

- Так в себя он ещё не пришёл. Врачи сказали, что с его повреждениями и после операции имплантации глаз ему нужно находиться в коме, но столь длительное искусственное удержание в этом состоянии небезопасно, и мы предложили отправить его в глубокое погружение… так и в коме он не будет, и даст прижиться всему, что ему там надо.

Десятник задумался… Довольно сложная комбинация получается, но с другой стороны, врачи уверяли, что так будет лучше и дешевле, если всё нормально пройдёт, конечно.

- А он с ума там не сойдёт? Ведь последнее, что он помнил, это разговор с администратором зоны триггера, а тут раз, и совсем всё другое.

- Ну перед взрывом он успел выйти из игры. Завалило его не в капсуле. Но тут такое дело, - Гектор сделал паузу, - мы тут подумали, и решили посмотреть, как он будет себя вести после такой дезориентации. Возможно, какое-то время он будет думать, что находится в реальности. Вот и посмотрим, как он себя поведёт… Такого удачного случая может больше и не представиться.

Десятник не стал ничего отвечать, так как услышал еле различимое шаркание шагов за дверью, после чего в неё поспешно, можно даже сказать, нервно, постучали. Но один из помошников, по имени Макс, а Десятник ещё по характерному шарканию догадался что это был он, не став дожидаться реакции хозяина кабинета, потянул ручку вниз, намереваясь открыть дверь.

Десятник, в стенах этого филиала, давно прослыл как нервный, порывистый тип, любитель многоэтажных лингвистических конструкций не парламентского характера, особо в те моменты, когда его что-то сильно раздражало. Раздражало десятника многое: тормознутые сотрудники, карцерный дизаин его кабинета, ибо был не чужд дорогих эстетических решений в обустройстве своего рабочего места, но больше всего, его раздражала неопределённость, тянувшаяся тонким красным пеньковым канатом сквозь всю его деятельность в этом проекте… В общем, он уже набрал воздуха в лёгкие, и приготовился встретить наглеца как полагается. Но увидев лицо Макса в открывшейся двери: бледное, перекошенное одновременно от недоумения, и осознания чего-то такого, после чего жизнь никогда уже не станет прежней, все заготовленные конструкции застряли в горле десятника, и он смог только обескуражено выдохнуть:

- Что случилось, Макс?

Макс, также не став расшаркиваться словесно, что было ему не свойственно, поглядев на Десятника глазами, в которых плескался ужас, промолвил:

- У нас проблемы…

Глава 1 - прибытие

Металлический лязг и монотонный перестук колёс по рельсам. Деревья, вагоны, шпалы, насыпь гранитных камней… мне снова снится железная дорога? Да, давно мне не снилась железная дорога… Когда-то давно, в прошлой жизни, я часто бывал на железнодорожной станции. Не вокзале, нет… на заштатном транспортном узле. Ряды путей ,пересекаемые бесчисленными шпалами; водонапорная башня, по виду которой и не скажешь – рабочая она, или забыли снести со времён эпохи паровозов; и огромная куча каменного угля, чернеющая вдали, за забором из бетонных плит, из-за которого она вечно оставалась вдали. Видимо, я и сам не понимал как сильно отпечатались в моём сознании эти индустриальные виды, потому как когда-то снились они мне довольно часто, но со временем исчезли из моих снов… время всё выветривает, даже сны. Но вот, кажется, опять… морок постепенно развеивается, и я начинаю осознавать что стою… точно – стою! Перед глазами проявляются какие-то линии, черты окружающей действительности. Кажется пошевелиться я могу, но не нахожу в себе не малейшего желания – состояние такое, будто отходишь от наркоза: вроде мыслишь, о чём-то думаешь, но при этом бревно бревном… и ничего – нормально.

Я стоял столбом, а меж тем окружающая действительность окончательно сформировалась в понятный даже для моего заторможенного сознания образ. Я стоял между двух железнодорожных путей. «Хорошо ещё не посередь рельс – подумалось мне, - а то не успел бы я как следовать обдумать что это за гудок такой, чем то знакомый, как меня расплющило бы локомотивом».

Впрочем, опасался я, похоже, зря: пути заржавели и заросли травой, не очень высокой, зато везде, даже шпалы и насыпь виднелись лишь в паре мест, вылезая проплешинами из-под зелёного ковра. Стало быть, поезда тут давненько не ходили.

В нескольких десятках метров, недалеко от полуразрушенного кирпичного строения, стоял почерневший от старости и покосившийся, обыкновенный такой, туалет сельской наружности. Я тоже покосился вправо: в стороне от путей находилось ещё некое строение, пребывавшее также в плачевном состоянии, но из-за скудного освещения разглядеть подробности было трудно. Взглянув вверх, понял, что небо затянуто плотным тёмно-серым облачным покрывалом, из-за чего всё окружение окрашено в тусклый серо-зелёный камуфляж. Неожиданно для себя я осознал: накрапывает дождь, не сильный, но монотонный.

Видимо потоки влаги помогли мне прийти в себя, и я решил сдвинуться с места, не всё ж стоять столбом… тем более здесь железная дорога, а не граница. Решил двинутся к кирпичному строению, инстинктивно подумав, что там, возможно, получится укрыться от дождя. Но как только я сделал первый шаг, всё застыло, будто воздух превратился в прозрачное стекло, а перед взором вспыхнуло багровое окошко с текстом::

Внимание! Критическая ошибка: выполнено невозможное действие! Приносим сов…

Не успел я дочитать тревожные, и непонятно откуда взявшееся новости, как вдруг всё вокруг меня мигнуло, а затем и вовсе погасло.

Я ощутил себя в пустоте, где нет ни низа ни верха, ни далеко ни близко… а спустя мгновение, которое, впрочем,, могло длиться сколько угодно времени, я снова увидел…

То что я узрел, чем-то напоминало изображение, состоящие из разноцветных квадратиков и полос, которое мне доводилось видеть раньше на экране монитора. Такое абстрактное изображение, возникало из-за повреждённых участков компакт-диска, с которого считывался фильм, и вот вместо очередного кадра – квадратичная радуга.

Сейчас это был не экран, а полностью окружающая меня действительность. Она была куда ярче, объёмнее, и светлее, и мне от чего-то казалось, что сейчас я вижу не просто разноцветную абракадабру, - я вижу реальность непосредственно такой какая она есть, без помощи всяких там Роговиц, кристалликов, и сетчаток, самим глазным нервом, или мозгом.

Время замедлялось, не знаю как я это чувствовал паря в этой абстракции, где прежние чувства исчезли или изменились до неузнаваемости. Шелест дождя, который каким-то образом успел своей частичкой проскочить сюда, начал замедляться, тональность звука падала всё ниже, затем звук начал разбиваться на микрофрагменты, и его звучание стало монотонным, бесконечным, не имеющим не начала ни конца.

В какой-то момент я понял… услышал… нет, это невозможно было услышать, разве что третьим ухом, в существование которого я сейчас с лёгкостью мог бы поверить — я уловил это:

Критическая ошибка: нарушение причинно-следственной связи, сбой алгоритмов генерации. Обнаружены неучтённые кластеры. Принудительная перезагрузка.

Всё, в том числе и моё сознание, вновь погасло.

Монотонный, глухой перестук, раздающийся с определённой периодичностью. Время от времени слышится металлический лязг, который бывает при торможении железнодорожного состава. Мне снится железная дорога? Давненько такого не случалось. Когда-то давно, в прошлой жизни, мне часто доводилось бывать на железной дороге… я и не думал тогда, что она так сильно отпечатается в моём сознании, что даже во сне я буду приходить к ней.

Где-то в глубине души тревожно шевельнулось ощущение дежавю… я уже когда-то это видел? Нет… я и сейчас ничего не вижу, да и глаза мои закрыты, впрочем, даже если бы и были открыты… Может я это уже слышал? Конечно я слышал раньше звук железной дороги. Может я когда-то раньше такое уже чувствовал? А что я чувствую?

Странное ощущение шевелилось где-то на периферии сознания, но мне было откровенно всё равно. Кажется я лежал, хотя уверенности в этом небыло, лишь иногда вздрагивающая и качающееся твёрдая поверхность под спиной, давало повод к такому предположению.

Тадах-тадах… монотонный перестук успокаивал и приносил умиротворение, я лежал словно невесомый, и мысли плавным, вялотекущем ручьём перетекали одна в другую… хотелось лежать и лежать.

Но что-то вновь не давало покоя, только не то смутное ощущение, а что-то другое. Снова и снова моё сознание нечто царапало, словно пытаясь привлечь внимание, но мне очень не хотелось знать что это, всё потом, потом…

Однако, чувство диссонанса в моих парящих мыслях нарастало, и в какой-то момент, я, с неохотой, лениво, дал себе немного сфокусироваться на помехе.

- Просыпайтесь, просыпайтесь…

Кажется это голос, женский? Нет, всё же мужской, просто довольно высокий, и при этом с низкой хрипотцой… странный голос.

- Просыпайтесь, просыпайтесь же… ваша остановка.

Остановка? Моя? А разве я куда-то еду? Ну да, я, вроде бы, куда-то еду.

Разлепив глаза, я тут же увидел стоящую надо мною фигуру человека. фигура смотрела на меня, а я смотрел на неё, точнее, ей в глаза. Глаза, это всё что выделялось в окружающем полумраке: ярко голубые, даже светящиеся, с крупными прожилками, они смотрели на меня, смотрели с какой-то еле уловимой снисходительностью или насмешкой.

- Какая ещё остановка, - попробовал спросить я, но, похоже, вопрос прозвучал только в моей голове, а рот лишь беззвучно открывался.

- Просыпайтесь, молодой человек, просыпайтесь. Ведь в любой поездке самое главное – вовремя сойти.

Пара светящихся голубых глаз, висящих уже без всякого силуэта, растворились в сумраке, а на пол с металлическим звуком нечто грохнулось.

Я вдруг осознал себя лежащим, с каким-то мешком под головой. Сознание стало кристально чистым – весь транс и негу как ветром сдуло. Сердце, словно давно не запускавшийся дизель, с неохотой набрало обороты, и заухало в груди, отдавая пульсацией в голове, и я открыл глаза.

Тьма – вот что я узрел – ради такого можно было и не стараться глаза разлеплять, да и будить ради такого зрелища тоже было необязательно. И какого лешего этому мужику вообще приспичило меня будить? При мысли о силуэте, в груди возникло ноющее чувство, будто увидел во сне нечто не хорошее… да это, кажись, и был сон, и хорошим его называть причин, в общем-то, и нет… точно сон…

По окружающему пространству внезапно пробежала вспышка света, разбросав на мгновение причудливые тени – стало быть, свет есть, хоть бы даже и кратковременный, и это говорит хотя бы о том, что я могу видеть… на принципиальном уровне, по крайней мере… ну и если это, конечно, не галлюцинации были, хотя этот вариант лучше всего оставить на крайний случай – я, как всякий психически здоровый человек, в случае самых разных, тем более фантастических непоняток, версию с банальными глюками, стану рассматривать в самый последний момент, когда версии с инопланетянами и агентами Моссада себя уже не смогут оправдать.

Пока я тёр глаза, убеждаясь что они ничем излишним не заляпаны, мелькнула ещё одна вспышка, и на этот раз я осознал, что не такая уж это и вспышка, а довольно вялый, тусклый свет, просто появляющийся неожиданно, а глаза мои, походу, совсем отвыкли от освещения. Что ж, пора проверить опорно-двигательный аппарат.

Сев на корточки из положенья лёжа, я медленно начал приподниматься на ноги, держась руками за металлический, если верить тактильным ощущениям, пол, а после и за аналогичную стену. Силы в ногах особых не чувствовалась, поэтому обходился без резких движений. Пол под ногами подрагивал, иногда слегка качался, и если сопоставить с постоянно слышимым гулом, то можно сделать вывод, что я куда-то еду, а если учесть и характерный перестук, который, кажется, звучит всё с большими интервалами и меньшей резкостью, то едем мы по железной дороге…

Поводив вокруг себя руками, вскоре наткнулся на упругую поверхность. Ощупав, пришёл к выводу, что это большая картонная коробка, а осознав это, ощутил и характерный запах бумажной пыли, и не только бумажной… Следом был ещё ящик, на этот раз деревянный – что ж, весьма интересно и познавательно.

Снова всплеск света, и на этот раз я успеваю немного сориентироваться, заметив высвеченные контуры окон слева от меня. Шагаю к ним, тут же чуть вновь не приняв горизонтальное положение, споткнувшись о какой-то тюк, или рулон чего-то мягкого. Прошипев плохие слова, выпрямляюсь, и осторожно перешагиваю через некий товар, хозяин которого, надеюсь, мне потом не предъявит.

Всё завалено какими-то мешками, коробками да ящиками, перемещение по такому рельефу, да ещё и в темноте, удовольствия не доставляет. Смог коснуться стекла одного из окон, да и только… впрочем, тоже информация, уж какая ни есть.

Развернувшись, направляюсь в противоположную сторону, и снова спотыкаюсь, но на этот раз о что-то куда более твёрдое, откатившееся с металлическим стукам. Рефлекторно поворачиваю голову на этот шум, и в последовавшем сеансе светотерапии, вижу лежащую на полу палку, или прут. Уже во вновь вернувшейся тьме, нащупываю предмет: действительно палка, длиной сантиметров 35, только металлическая, судя по холодку, а если судить по ребристой поверхности, то ещё и арматура, только легковата она что-то для стали. Алюминий? Никогда ранее не приходилось встречать алюминиевую арматуру, такая ребристость вроде как для заливки в бетон нужна, а в железобетоне ключевое слово именно железо, так как именно оно образует с бетоном эдакий композит…

Так, о чём это я? Нашёл время придаваться рассуждениям о свойствах железобетона. Как это меня так хорошо башкой приложило – нахожусь чёрти знает где, а мне в голову чушь какая-то лезет.

Мне… Я… а я, это собственно кто?

Мысль появилась как просвет в пелене облаков, но в следующую секунду окатила волной дурноты и слабости, когда я понял, что не могу дать ответа на этот вопрос… такой простой, естественный, и такой непреодолимый… Внутри образовалась гулкая пустота, на дне которой, где-то в районе кишечника, расплескался жидкий азот – явный признак чего-то скверного, крайне нехорошего, хотя пока толком ещё непонятно чего. Грудь начало сдавливать, захотелось поглубже вздохнуть, аж в пот бросило, словно кислород в помещении упал до неприлично малых концентраций, и, кстати, может так оно и есть: откуда мне знать, что тут с кислородом? Хотя, конечно, умом я понимал, что это скорее приступ страха от странного ощущения, при попытке подумать о самом себе, но рефлексам трудно приказать – они на все лады вопили, что нужно немедленно покинуть тесное помещение и выйти на простор!

От панических мыслей меня отвлекла вспышка света, из-за которой до меня наконец дошло, что вызвана она была , как и все предыдущие, фонарями, проносящимися мимо,. Практически сразу же раздался глухой скрежет, пол попытался уйти из под ног, и судя по тому, что меня бросило вперёд, вагон начал торможение, ну или разгон, это уж как посмотреть…

В кратковременном световом сеансе, я заметил две двери, или точнее, ручки, похожие на дверные, после чего тут же направился к ближайшей, походкой пьяного матроса. Первая ручка дверь не открыла, под ней я на ощупь обнаружил небольшую впадину, возможно замок, а ключа-то у меня и нет, вот только выйти очень уж хотелось, и рефлексам было от чего-то наплевать, что мы куда-то едем, и выходить из движущегося вагона, идея не самая здравая, поэтому я направился к второй двери.

Ручка подалась, дверь приоткрылась, звуки стали значительно громче, и я, повременив немного, вышел в… Наверное это был тамбур.

От усилившегося грохота, идти вслепую стало страшновато, даже паника решила слегка осадить коней, да и руками размахивать налево и направо, тоже как-то желания поубавилось – эдак ведь если грабли совать куда попало, их можно и лишиться. Однако, постепенно стало светлеть, я даже подумал, что в темноте видеть научился, а может так оно и есть, но как бы там ни было, только лишь удалось различить ручку следующей двери, как я без колебаний дёрнул за неё.

Стоило мне пройти в следующее помещение, практически сразу стало светло, причём уже светло по настоящему, и одновременно с этим звуки стали куда как тише – теперь уж окончательно стало понятно, что всё это время мы двигались в тоннеле, и теперь поезд его покинул.

Слегка прикрываясь от слишком яркого, с непривычки, света, я посмотрел в окна, за которыми виднелась ещё одна колея рельс, идущих параллельно, за ними шла бетонная площадка, отчасти похожая на перрон, далее виднелась такого же серого цвета стена солидных размеров. Но куда более интересное зрелище ожидало меня внутри вагона, оказавшимся отнюдь не пустым: - на пассажирских решетчатых скамьях, расположенных вдоль стен, сидело человек 15, выражение лиц потерянное, недоумевающее, словно они только что проснулись, и пытаются понять: где это они находятся, причём, судя по блуждающим взглядам, не очень успешно. Что сразу бросилось в глаза – все они были облачены в одинаковые бледно-зелёные комбинезоны, напоминавшие униформу какой-нибудь службы, и судя по невзрачности и потёртости, крайне не высокопоставленной.

Взглянув на себя, отстранённо заметил, что и сам одет точно так же: бледно-зелёный, синтетический комбез с парой карманов, на ногах какие-то мягкие тапки.

- Эй, а ты откуда здесь появился? я не видел как ты вошёл, -- спросил смуглый, небритый мужик, сидящий на ближайшей ко мне лавке.

Я, признаться честно, ответил ему таким же недоумением во взгляде, и обернувшись, увидел закрытую дверь, через которую несколько секунд назад вошёл. Подёргал за ручку – закрыто.

Вагон снова задёргался, меня бросило к лавке, за спинку которой пришлось схватится чтобы не упасть. Виды за окном замедлялись, и вскоре совсем остановились, ещё один толчок, всё – приехали…

Стоял я в гордом одиночестве, остальные вставать не спешили, видать никто пока своей остановки не узнал. Внезапно с левого борта набежала целая толпа людей, одетых, как я успел заметить, преимущественно также в зелёную униформу, хотя и с различными дополнениями. Снаружи раздались громкие возгласы, часть подвалившей толпы побежала дальше, в сторону тоннеля, выходя из моего поля зрения, но побежали не все…

Дверь вагона распахнулась, на порог рывком взлетел мужик с бородищей, грубо обкорнанными патлами, в грязной зелёной униформе, с наброшенной поверх видавшей виды куртке с облезлым меховым воротником, органично придававший образу незнакомца бывалой бомжеватости.

Представляться мужик не стал, впрочем, как и говорить любезные фразы типа: «добро пожаловать», молча направившись по проходу между сидений в мою сторону.

Я слегка напрягся – что я, один здесь без билета? Однако быстро выяснилось: отсутствие у меня проездного его не волновало, мужик, на ходу бросив мне: - «В сторону!», схватился за ручку двери, через которую я вошёл, начав её остервенело дёргать.

Спорить я не стал, впрочем как и лезть со своими комментариями, бочком выскользнул в проход, направляясь к выходу из вагона, через который уже заскочило внутрь ещё пара образин подстыть первому:

- Что там, Борода?! – крикнул один из них, тому что дёргал дверь.

-Заперто, - зло ответил Борода!

- Подожди, у нас с собой уголок, ща попробуем!

Мда… ну и встречающие здесь, однако… Спрыгнув на землю, я покинул вагон. Снаружи оказалось весьма прохладно, волосы начал трепать ветерок, на небе мутно-белёсая хмарь. Я посмотрел влево – поезд действительно вышел из тоннеля, причём не до конца – вагоны так и уходили вглубь, быстро теряясь во тьме. Часть людей, подваливших сразу после остановки состава,

столпилась у самого входа в тоннель, и, кажется, пыталась попасть внутрь, протискиваясь в малую щель между вагонами и стенками тоннеля, и у них это от чего-то не очень получалось. Крики, советы, злобное рявкание в ответ – у ребят явно что-то не заладилось, причём не только с проникновением в тоннель, но и вообще в жизни… вон, некоторые даже под поезд полезли…

От созерцания странного зрелища, меня отвлекли резкие выкрики уже с другой стороны: - «Назад! Назад я сказал! Всем бросить оружие!». А вот это уже кричат ребята серьёзные: жёлтая униформа с кучей карманов и каких-то ремешков, на головах шлемы, на лицах маски респираторы, глаза закрывают широкие очки консервы, в руках чёрные дубинки с нехорошими утолщениями на концах. Среди новых гостей я также заметил парочку жёлтых по круче, с парой красных полос на рукавах и явно стрелковом оружии в руках, автоматы, или что-то подобное, не разобрать. Они рассредоточились вокруг основной толпы, штурмующей тоннель, начав оттаскивать зелёных от поезда. В ход пошли дубинки, крики, мат… зелёные побросали всё что было в руках: палки, металлические уголки, и до меня наконец дошло, что я и сам стою, держа в руке давешнюю арматуру. Бросать как-то не хотелось, не нравиться мне местные жители, мало ли что, вот только и огрести за компанию, тоже как-то… поэтому я аккуратно засунул арматуру в рукав, благо длина позволяла, да и вес у неё не слишком большой.

Ситуация тем временем продолжала накаляться. Даже не смотря на то, что всех зелёных уже отогнали от тоннеля, и они стремительно убегали прочь, в чём им, кстати, никто не препятствовал, а из под поезда уже выползала парочка отчаянных ребят, один из зелёных каким-то образом умудрился залезть на крышу. Что он там делал, мне видно не было, я лишь замечал периодически мелькающую голову со спиной из-за края крыши, но вот жёлтым его поведение явно было не по нутру, и они злобно требовали от него немедленно покинуть крышу. Собирался ли отчаянный носитель бледно-зелёной униформы последовать этим требованиям или нет, я так и не узнал – один из жёлтых вскинул свой автомат, вложился, раздалось пара глухих хлопков, коротко просвистело, и верхолаз скрылся за краем крыши… последовал глухой шлепок…

Весело… - мрачно подумал я, инстинктивно начав пятиться назад, когда парочка жёлтых направилась ко мне.

- Новоприбывшие, всем на выход! – крикнул один из жёлтых, покачивая дубинкой, впрочем, без явной угрозы.

Новоприбывшие, к числу которых очевидно относился и я, столпились у входы в вагон. Куда делся бородач с подельниками, жаждавший вскрыть запертую дверь, я не заметил, да и не особо пытался.

- Всем новоприбывшим пройти до распределительного пункта, находится он в той стороне, - указал жёлтый направление дубинкой, располагавшееся в противоположную сторону от тоннеля. - Вперёд!

Наша толпа нестройно двинулась вдоль железнодорожного состава, потерянно озираясь. Состав этот, к слову, оказался довольно странным, состоящим в основном из грузовых вагонов, и лишь малая часть из пассажирских, да и та, как я успел заметить, была почти вся переделана под товарные – люди, по крайней мере, выбрались только из одного вагона.

Одежда моя оказалась тонковатой для здешних температур, по коже бегали стада мурашек. Начав крутить головой, благо путь оказался не коротким, а жёлтые особого внимания на нас не обращали, я увидел, что нас окружает, и увиденное несколько удивляло, даже после всего произошедшего.

Мусор – вот что было вокруг… Мусор был под ногами, перекатывался несомый ветром по земле, и даже в небе летело что-то пластиковое или бумажное. Ноги идущих постоянно отшвыривали в стороны, подминали под себя, шурша истерзанными до непотребства обрывками бумаги, пропылёнными пластиковыми пакетами и мятыми бутылками, грунт поблёскивал кусочками фольги и осколками стекла — не следили здесь за чистотой, и это при таком обилии праздношатающихся людей в униформах, похожих на уборщиков.

Распределительным пунктом оказалось приземистое одноэтажное здание, к входу которого нас и подвели. Спустя минут 5, показавшиеся при здешнем климате явно более длительными чем хотелось бы, на крыльцо вышел долговязый мужик в тёмной, с красными вставками, форме, в сопровождении парочки уже знакомых жёлтых, при своих дубинках, которые, помимо охранной функции, подрабатывали ещё и грузчиками, принеся с собой ящик, поставив его чуть позади тёмного. На левой стороне груди долговязого выделялась светлая полоска с буквами, и я, внимательно присмотревшись, прочёл: Алексей Смирнов – начальник РП ТОЗ РЕБОТ №11. Он обвёл нас внимательным взглядом, кажется даже посчитав по головам:

- Граждане новоприбывшие, добро пожаловать на территорию особого значения РЕБОТ №11! Здесь вы сможете послужить на благо социума, искупив свои провинности перед обществом и планетой, своим трудом, дисциплиной, и переосмыслением жизненных ценностей!

Ну вот, дождался приветственных речей, идиот…

- Сейчас вам будет выдан ваш личный комплект вещей и необходимое оборудование, - продолжал вещать мужик с бетонных ступенек крыльца, - и предупреждаю сразу, выдаётся оно однократно, и терять его я крайне не советую. Встаньте в очередь для получения.

Тот факт,, что такие слова как: зона, труд, и переосмысление ценностей, оказались в одном предложении,, произвёл на меня негативное впечатление, и это впечатление, как ни странно, показалось мне чем-то знакомым, и это ощущение дежавю, появляющееся с нездоровой периодичностью, начинало напрягать… Прав был тот странный мужик из сна — надо было сходить на другой остановке.

Из того ящика, что принесли жёлтые, начали доставать коробки, похожие на хорошие подарочные конфетные наборы, похожие,, правда, только размерами в основном, так-то о они были всё того же бледно-зелёного цвета. Но прежде чем вручить их очередному счастливчику, с ним проводили что-то вроде процедуры идентификации, вот и до меня дошёл раздаватель конфетных наборов:

- протяни правую руку, - сказал он мне, доставая из коробки чёрный прямоугольник.

Я, конечно, протянул, ибо как показал случай у поезда – с психикой у этих ребят не всё в порядке. Впрочем, об этом мне следовало догадаться уже после приветственной речуги их главного, но да что уж теперь…

Кусок тёмного пластика, который, как я увидел вблизи, очень напоминал смартфон, прислонился к моему запястью, и через мгновение экран его ожил. Жёлтый надзиратель, как я его про себя прозвал, тут же повернул девайс экраном к себе:

- Преднизалон… - произнёс надзиратель, начав что-то делать с прибором.

Это бессмысленное, на первый взгляд, слово, тем не менее отозвалось новым приступом дежавю где-то под крышкой моего черепа, и заставило задуматься – где я мог слышать его раньше, ну или хотя бы, что оно вообще означает? Увы, не первое, ни второе, у меня не получилось, абракадабра какая-то, может это просто какое-то внутри программное обозначение кодовое? И какому дураку только пришло в голову такие слова придумывать…

- Держи, не зевай! – отвлёк меня от посторонних размышлений надзиратель, вручая девайс. – Это ППК, персональный поисковый коммуникатор. Не вздумай его потерять, через него будешь получать задания, и работу будешь с помощью него тоже выполнять. Сборный пункт, к которому ты будешь привязан, отмечен на карте, иди по указателю, не заблудишься. Всё, двигай!

Глава 2 - кто-то из нас двоих…

До 16-го сборного пункта зоны ПТО, как он обозначался на экране ППК, было чуть больше километра, опять же, если верить этому самому ППК. Вот только грунтовые дорога, по которой я двигался, шла в разрез с соображениями выданного мне девайса, а идти где попало тут явно не стоило: по краям от наезженного пути вздымались пологие холмы какого-то непотребства, сгнившего мусора, да редкие кустики чахлой растительности, в которых иногда слышалась какая-то подозрительная возня. над некоторыми участками этой мусорной прерии кружили стаи ворон, и их карканий было единственным что нарушало монотонный шум ветра, лениво перекатывающий мусор через дорогу.

Отойдя на пару тройку сотен метров от распределительного пункта, и заметив что местность идёт немного в побьем, я оглянулся. Увиденное наталкивало на… да ни на что вразумительное увиденное не наталкивало: на отдалении, с некоторой высоты, стало видно что высокие бетонные стены сходятся в угол, недалеко от которого располагается дыра тоннеля, куда так рвался встречавший нас местный бомонд.

Из тоннеля, в данный момент, торчал железнодорожный состав, как я заметил ранее, состоявший в основном из грузовых вагонов. Единственно что мне открылось нового, так это то, что на соседнем с составом пути, казавшейся мне пустым, на самом деле стоит эдакий кран на платформе, достающий содержимое вагонов, и перегружающий его на подъезжающие с другой стороны самосвалы, а уж они увозят это в неизвестном направлении. По мною облюбованной дороге, такой самосвал, работающий, если верить шуму его двигателей и отсутствию выхлопа, на электротяге, проехал только однажды, и в кузове у него находился, похоже, всё тот же мусор.

Первые две трети пути я шёл не один: небритый тип, что недоумевал от моего появления в том злополучном вагоне, двигался рядом. На его униформе я также заметил надпись: Алекс 62. 25. Странно, что-то не припомню этой надписи во время первой нашей встречи, а я запомнил бы… Вот только разговора не получилось: был он хмур, задумчив, и выражение лица свидетельствовало о тщетной попытке понять что-то важное, что-то, что почти попадает в клешни разума, но в самый последний момент ускользает, оставляя дискомфорт в мозгах и душе… Я его понимал – у самого небось морда лица была в похожем состоянии.

Когда я всё-таки добрался до означенного пункта, коим оказалась странная, не внушавшая оптимизма постройка, напоминавшая эдакую электроподстанцию с пристроенными с трёх сторон навесами, укрывавшими под собой всякий хлам, перемежаемый тележками, то изрядно подмёрз. Рядом с навесами слонялась пара жёлтых надзирателей, один из которых, заметив меня, остановился у входа в пункт, и начал ждать:

- К нам? - буднично поинтересовался надзиратель.

- К вам… - коротко ответил я, стуча зубами, и читая надпись на левой стороне его груди: Зиновий Фролов, начальник сборного пункта №16.

- Ага… - протянул он хриплым басом, достав свой ППК, если, конечно, у него он так назывался, - сейчас прикреплю, а ты пока иди, вон, тряпки себе подбери, - кивнул он головой на зелёный ящик под навесом.

Спорить я не стал, но когда подошёл к ящику и заглянул в него, засомневался: внутри скомкано лежало тряпье, причём в самом буквальном смысле, грязное, замызганное, местами утратившее целостность,, не говоря уж о этикетках. И откуда его только отрыли…? Впрочем, если оглянуться, то догадаться несложно…

- Да не кривись ты, - усмехнулся Зиновий Фролов, - подбери что по лучше, ну или замёрзнешь к чертям, на улице-то не май месяц.

«Подбери что получше», да я прямо в бутике, а жёлтый, не иначе как продавец консультант, блин! В бутике… что такое бутик? Хотя нет, я знаю что такое бутик, вот только откуда я это знаю? В голове снова начала сверлить мигрень, а по телу растекаться слабость – нет, что-то такие вопросы мне пока не по силам, не стоит усугублять, может позже, когда-нибудь…

Тем не менее, приниматься за подбор сета модной в этом сезоне одежды, я не спешил: брезгливость мучила, да и сомнения – вдруг владелец всего этого «роскошества» просто стебётся, или испытывает меня? Вот откажусь я от столь щедрого предложения, а он усмехнётся, да и вынесет из своей будки нормальную куртку, бледно-зелёную, надо полагать…

- Не буду я это шмотьё одевать, - сказал я после нескольких секунд размышлений.

- Ну и дурак, здесь все в таких ходят… - меланхолично ответил начальник сборного пункта.

- Так уж и все, - скептически спросил я, демонстративно оглядев его тёплую униформу, совсем не похоже на рваньё.

Тот самодовольно усмехнулся в ответ:

- Дело твоё… хочешь простудиться, так пожалуйста, только за лекарствами потом не приходи, на дураков их тратить запрещено. И вообще, время идёт, скоро тебе задание поступит, которое ты должен будешь успеть выполнить, так что определяйся давай, берёшь, или валишь?

Значит не вынесет куртку… - крепкий орешек оказался, ну да и ладно, у меня тоже память есть, я запомню… Хотя про память это я зря, не стоит про неё сейчас.

Выудив из общей массы облезлую, в девичестве кожаную, куртку, я всё же надел её на себя, а также, чего уж теперь, разжился двумя рукавами от грязной кофты, использовав их как носки – ноги за время пути замёрзли тоже не слабо, благо что подобие резиновых полусапог, красовавшихся на мне с момента осознания себя в вагоне, отреагировали на такое дополнение вполне толерантно, слегка растянувшись, и не став устраивать мне блокаду кровеносных сосудов.

- Кому это я что-то тут успел задолжать? – Спросил я, дабы хоть что-то сказать в ответ на его насмешливо-равнодушный взгляд.

- Обществу и планете.

- Какой хоть планете?

- Планете Земля, ты что, речь на распредпункте не слушал что ли? – раздражённо поинтересовался жёлтый.

- Ах это, это да, общество и планета Земля… я то думал серьёзное что, а это конечно

- Значит так, сказал жёлтый, явно потеряв терпение, - давай сюда свой ППК. Вот это наш пункт, - ткнул он в пятнышко на карте девайса, после того как я его ему вручил, - а вот эта область к югу, я тебе специально зелёным пометил, это старая свалка, она твоя, в её границах будешь работать, ну не только ты, конечно, но чувствовать в её пределах можешь себя свободно, всё понятно?

Я кивнул, чего же тут непонятного?

- А что будет если я выйду за границу этой зоны?

- Ничего хорошего… а может и ничего не случиться, это как повезёт, а вообще, сам во всём разберешься, сейчас главное запомни вот что: выполняешь задание, всё приносишь сюда, за это, соответственно, получаешь еду, вот и всё. Вперёд! – указал он рукой направление, не двусмысленно давая понять, что разговор окончен.

Хороший инструктаж… самое главное что я из него вынес – во всём придётся разбираться самому… ну ещё и то, что крыша у этих ребят серьёзно подтекает. Правда проблема заключается ещё и в том, что прежде чем обвинять этих ребят в поехавшей крыши, мне самому нужно быть уверенным в собственной кровле, а вот с этим как раз имеются серьёзные проблемы…

Дальнейший путь, как я надеялся, должен быть по проще, ведь если верить карте, то до начала зелёной зоны, отмеченной Зиновием, было метров 800, но надеялся я зря. Чем дальше я продвигался, тем более усиливались мусорные завалы, и дорога, начавшая сужаться, вскоре превратилась в тропинку; а после и та стала прерывистой. Прерывали её барханы мусора, которые, по всей видимости, могли перемещаться по поверхности силой ветра; а вскоре к мусору присоединился ещё и снег, не сильный, но неприятный.

Мусорные барханы оказались не единственной деталью ландшафта территории особого значения ребот 11, зоны ПТО, чтобы это не значило; когда до места назначения оставалось метров 200, я увидел картину, оказавшую на меня двойственное впечатление: дома… трёх и четырёх этажные строения, утопающие в мусоре местами по первой этаж. Похоже здесь когда-то была улица города, по крайней мере, именно такое ощущение возникало при виде этих домов, теперь же, они словно мегалитические памятники, торчащие из такого вот своеобразного песка. Внешний вид у построек был подстать: облезлые фасады, затянутые разными цветами плёнкой окна, дырявые крыши… Всего пять домов, одна небольшая кирпичная постройка, явно изначально нежилого типа, и мусор…

Я устал, при том что с самого появления в поезде чувствовал слабость, а теперь ещё и голод добавился – холод, увы, не способствует экономичному расходу энергии, поэтому я решил устроить привал; а поскольку в домах явно кто-то жил, это было не только видно но и слышно, если прислушиваться внимательно; пришлось укрыться в кирпичном строении. Металлическая дверь оказалась не заперта, хотя и отворилась с таким скрежетом, будто проделывали это с ней лишь по большим праздникам.

Оказавшись внутри, понял что ошибся – помещение было жилым, если такое, конечно, можно было назвать жизнью: две кучки трепья по углам, да буржуйка с выхлопной трубой, выходящая в малое оконце, оставшееся щели которого, были заткнуты стекловатой, по всей видимости.

Что ж, хозяев внутри не оказалось, а идти дальше очень уж не хотелось, да и вообще, может это строение как раз для путников и предназначено? Иначе дверь надо закрывать – решил я, и присел у стены недалеко от входа, дабы через слегка приоткрытую дверь просачивался свет. жаль дров не имеется, а то бы я сейчас эту буржуйку с удовольствием растопил, даже если бы огонь трением пришлось добывать; что, если честно, на самом деле было крайне сомнительным вариантом.

Я задумчиво посмотрел на круглую металлическую печурку… «Буржуйка», почему это название появилось у меня в голове? Да и почему название такое? Причём здесь буржуи? Сомнительно как-то, чтобы состоятельные люди пользовались такими средствами отопления, скорее уж наоборот – наличие такой печки свидетельствует о некоторых трудностях с состоятельностью… Так, не стоит увлекаться размышлениями, это до добра не доводит…

Распоковав подарочный набор, так сказать, от территории особого значения – новопоселенцу с любовью, я поочередно извлёк содержимое на свет. подарков оказалось ровно три: фляжка, объёмом примерно 0,7 литра, с бултыхающимся содержимым внутри, судя по отсутствию запаха это была вода; пара прорезиненных перчаток; и прямоугольный брикет, с изображением отрезанного куска хлеба на пластиковой упаковке. Судя по твёрдости содержимого, это был сухарь – такое ощущение,, что меня здесь хотят недвусмысленно заставить выполнять некую грязную работу, в не слишком комфортных условиях.

Я сделал пару тройку хороших глотков воды, от чего изрядно полегчало, не смотря даже на химический привкус,; но не успел я перевести дух и взяться за сухостойный хлеб, дабы развить успех в деле облегчения физического состояния и пополнения энергии, как с улицы послышались приближающиеся шаги. Пришлось быстро всё попрятать обратно за пазуху. Странно, вроде бы мне никто пока ничего плохого ещё не сделал, а уже такие рефлексы… впрочем, хорошего пока тоже никто особо ничего не сделал.

Дверь отворилась, скрипом оповестив о том всю округу. В лучах ворвавшегося дневного света, я увидел что за её ручку держится тип в тёмных брюках, и контрастно смотрящимся на их фоне облезлом пуховике, над правым грудным карманом которого, значилось: «Дергамот». Позади него маячил ещё один типок, в столь же Душераздирающем наряде, только ещё и со свисающими подтяжками.

- Вали отсюда, это место уже занято! - нахмурившись, поприветствовал меня Дергамот.

Эм… и тебе не хворать, - ответил я как можно дружелюбнее, решив попытаться наладить контакт с местными, очевидно, жителями.

- Вали отсюда, это место уже занято, - сказал Дергамот.

Что ж, вот и обозначилась первая преграда на пути взаимодействия с местным населением – у них ограниченный словарный запас. Решив не пытаться преодолеть эту проблему с кондачка, я поднялся на ноги, слегка приподняв руки, мол, ладно-ладно, братан, и вышел на улицу. Дверь за мной закрылась, возвещая скрежетом о том, что пути назад нет, и я, потоптавшись немного, и удостоверившись, что парочка местных собирается следить за моими перемещениями не отходя от закрытой двери, потопал дальше, не став уточнять у них маршрут, уже подозревая о содержании ответа.

Двигаться дальше стало ещё сложнее, натоптанные тропинки извивались серпантином между куда более крупных куч мусора, не редко даже между холмами; и как следствие, местами были непроходимы из-за случившихся оползней. Землетрясения что ли тут бывают? Или если быть точным – мусоратресения? Пару раз на глаза мне попадались группы людей, численностью от трёх до пяти человек, топающие куда-то с баулами, но приближаться к ним не стал, как и они ко мне.

Не смотря на несколько глотков воды и наступившего облегчения, сил всё равно было мало, и их нужно было хоть как-то пополнять, для чего требовалось более менее подходящее местечко, ибо грызть сухарь на ходу чревато – выпадет ещё из неокрепших пальцев, и придётся хрустеть не только им, но ещё и тем что к нему прилипнет; а я сомневаюсь что здесь может прилипнуть что-то полезное для здоровья.

Темнеющий зев норы я заметил минут через 20 блуждания по мусорным завалам. Я не археолог, но, кажется, когда-то это было автомобилем, на который сверху насыпали гору хлама, а потом некто расчистил путь к одной из его дверей, теперь с уверенностью уже и не скажешь какой именно, вычистил всё изнутри, обложив картоном и тряпками, и установил козырёк из металлического листа. Может и была здесь раньше какая маскировка, но теперь её нет, от чего я и заметил подозрительно темнеющее углубление.

В принципе, я был уже в зелёной зоне, обозначенной Зиновием, и если ему верить, то ничего страшного со мной здесь случится не должно; с другой стороны, я уже не маленький и понимаю, что такие вот норы, не имеют привычки образовываться в результате естественных процессов, что бы там не утверждали вульгарные материалисты, даже если на этой свалке случаются смерчи; а потому не повторится ли ситуация под названием «вали отсюда, это место уже занято»? Впрочем, ладно, надоело бродить, да и свежих следов хозяйственной деятельности нигде не наблюдается: внутри норы всё выглядит заброшенным, о чем свидетельствует наметённый мусор с пожухшей листвой, а снаружи невидно следов костра.

На вкус сухарь был… как сухарь… Хорошо ещё было чем запить, и оставалось надеется, что он окажется более питательным чем это кажется по ощущениям; а надеется на что-то большее в моём случае, просто глупо. А жаль… Было бы здорово, если бы то оказался не просто невзрачный сухарь, а какой-нибудь сухарь силы - +20% энергии, как это бывало в компьютерных играх.

Внутри меня вновь словно что-то обвалилось, образовав ощущение пустоты… В играх… - это было что-то явно знакомое мне, если даже не сказать близкое… В голове снова зашумело, зазвенела натягивающаяся струна, и я поспешил прервать ход своих размышлений.

Вместо болезненного самокопания лучше было вздремнуть, чтобы дать хоть немного сознанию перезагрузиться, но не успел я провалится в приятную тьму, забившись потеплее в нору, как ППК в кармане завибрировал, запищал. Не знаю как там насчёт сухаря силы, особых сил я в себе по прежнему не чувствовал, скорее наоборот, сонливость, но достав девайс и глянув на дисплей, понял что накаркал – за съеденный сухарь мне выдали квест.

Задание: (облегчённая норма) собрать и доставить к сборному пункту №16 следующие материалы:ф

Алюминий 9кг. (немагнитящие консервные банки, детали двигателей внутреннего сгорания, электропроводка, прочие детали конструкций. Для определения используйте приложение Сферромагнетик).

Целлюлоза 14 кг. (Бумага, картон, древесина).

Полиэтилен 7кг. (пластиковые бутылки, плёнка, пакеты, пластиковые мешки).

Время сбора – до 19:00.

Интересное задание, ничего не скажешь… всего 30 килограмм всякого хлама, которого вокруг полно… И зачем Зиновию он нужен? Тащить всё это, как я уже не раз успел понять, придётся именно к нему. Но, пожалуй, куда более интересным вопрос – зачем всё это нужно мне?

*«Кто-то из нас Двоих, точно сошёл с ума, осталось лишь определить – весь мир или я…», - всплыла знакомая строчка, и голова вновь отозвалась на рефлекторные попытки ухватится за ниточку памяти головной болью и звоном в ушах. Нет. надо срочно включать перезагрузку – спать, и только спать!

• Группа Тараканы.

Глава 3 - сборщик

Проснулся я от холода. Первая мысль, заставившая сердце раскочегариться до максимальных оборотов, а меня панически вскочить, была: я окоченел! Очнувшись, я не почувствовал ног, и попытка на них подняться оказалась не лучшей идеей – я тут же упал, ударившись головой; видимо, мой вестибулярный аппарат также оказался не готов к такому неожиданному развитию событий. В итоге я, кое как усадив себя на пятую точку и опершись о стену убежища, принялся разминать и растирать нижние конечности. На ощупь они были словно чужие, и это не добавляло душевного спокойствия. Однако, уже через несколько минут к ним начала возвращаться чувствительность, а следом и жуткие покалывания, от которых, в иной ситуации хотелось бы заорать, и покрыть окружающее пространство непарламентскими выражениями, но сейчас, я, облегчённо выдыхая, радовался, что сон мой был не настолько крепок.

Выползя из норы, я присел десяток раз, помахал руками, выполнил наклоны, разгоняя стылость в теле. Снаружи был по прежнему день, белёсая муть в небесах, редкие мокрые снежинки падали на землю, никаких особых изменений не наблюдалось – судя по часам в ППК проспал я всего лишь пару часов.

Выпив немного воды и сходив до ветру, я вернулся к своему убежищу в полном душевном раздрае: голова всё равно оставалась мутной, думать не хотелось, хотелось лечь спать, предварительно приняв горячий душ; вот только санузла не имелось, а спать ложится чревато, можно и не проснуться… С этим надо что-то делать: без нормального отдыха нельзя, но и на холоде отдыхать тоже не получится, ибо спать хоть и хотелось, но всё же не вечным сном. Стало быть, нужно что-то придумать насчёт отопления моего нового жилища, на которое, к слову, до сих пор никто пока прав не предъявил, и это, похоже, пока единственная хорошая новость, потому как ничего более конструктивного в голову не лезло.

Костёр разжечь? Можно конечно, вот только спичек в комплект выданный на распредпункте положить почему-то забыли. А может и не забыли, просто решили, что им не нужны потенциальные поджигатели свалки, из чего, кстати, следует и ещё один вопрос – а можно ли здесь вообще разводить огонь? Не впаяют ли штраф какой за несоблюдение техники пожарной, и вот это вот всё? Следы костра я уже однажды встречал, но то может быть исключением из правил; или не исключением – я же не знаю что стало с тем кто его разжёг. Да и пёс бы с этими штрафами, внутри норы огонь всё одно не разжечь: место маловато, да и кто знает что там загореться может – куча хлама, она и есть куча хлама.

Ещё одно обстоятельство, не дающее покоя: задание, по-прежнему висящее внизу экрана ППК. Увы, это оказалось не галлюцинацией, не наваждением, и не иллюзией спящего разума. Походу этот хлам собирать действительно придётся, зачем бы оно не понадобилось – не стоит сразу нарушать правил, тем более тех, которые не понимаешь; да и выполнение этих условий может что-то прояснить, впрочем как и невыполнение… Как бы там ни было, лучше притащить Зиновию требуемое, и только после этого начинать задавать вопросы, и быть может тогда, раздобрев от подношения, он укажет дорогу до местной социальной гостиницы с горячим душем и трёхразовым питанием.

Присев рядом с входом в нору, я достал ППК, разблокировал экран. Глянуть, как оказалось, было на что: помимо задания, мною уже прочитанного и свёрнутого, дабы место не занимало, в верхней части экрана имелась иконка… хм… иконка меня самого получается. Сама иконка была всего лишь латинской буквой P, но кликнув по ней, я увидел своё фото, рядом с которым располагались занятные письмена:

Статус: осужденный.

Имя: Преднизалон.

Ранг: Сборщик.

Коэффициент эффективности? Неактивен.

Локация: зона ПТО.

Точка привязки: Сборный пункт №16.

Слова вроде все знакомые, а понятнее не стало почему-то… Осуждённый, например. Нет, я, конечно, понимаю что это означает в принципе, но по какой статье? – преступление против общества и планеты земля? Я, опять же, всегда знал что немерено крут, уж если за дело возьмусь, и всё такое, да вот незадача – в любом нормальном обществе за такого рода согрешения сразу расстреливают, вешают, четвертуют, ну или хотя бы бьют током. Стало быть, либо общество упёкшее меня сюда ненормально, либо с обществом вообще, и с планетой Землёй в частности, я ничего такого не делал. Ну и вообще – почему я не припоминаю суда? В качестве предварительной меры пресечения дали табуреткой по лбу? Хе-хе… вопросы…,

Рядом с иконкой моей таинственной и неоднозначной личности, соседствовала иконка приложений, из которой при клике вывалился список. Первым в этом списке значился: сферромагнетик. При удержании пальца на нём проявилась справка:

Сферромагнетик – программное обеспечение, с помощью которого возможно определять магнитные свойства материалов, как контактным образом, так и бесконтактным. При установке дополнительных обновлений, возможно определения состава материала по картине его магнитных свойств и параметров.

Текущий уровень – первый:

1. Контактный способ. Определение сферромагнетиков – да. Определение доминирующего элемента в сплаве – да; если содержание превышает 90%. Определение второстепенного элемента: с вероятностью 0,8%

2. Бесконтактный способ – да; дальность распознавания: 8 метров; Время действия: 15 секунд; Перезарядка функции: 60 минут.

Далее по списку шёл банальный дозиметр радиации: данное программное обеспечение

, предназначено для фиксации и определения фона ионизирующего излучения.

Текущий уровень – первый:

Доступные для определения типы излучения: гамма-излучение.

Предел измерения: 100 микрорентген в час; время действия: 15 секунд; перезарядка функции: 60 минут.

Следующим в списке значилось – спектрограф Линир 3м: Данное программное обеспечение, предназначено для определения состава вещества на основе спектральных линий, характерных для исследуемых объектов.

А вот тут ждал облом – иконка приложения была неактивна, следовательно, заблокирована, но я всё равно призадумался… Нет, конечно, приложение можно накрапать любое, хоть портативный ядерный реактор ВВР 0,001, и при запуске приложения выводить табличку: дескать, засыпьте обогащённый уран в порт для зарядного устройства; сочинить всё это, конечно, можно, но вот реактор в эдакий телефончик запихать нельзя! А так-то да, лохов разводить только в путь. Какие бы сейчас проблемы с памятью у меня не были, я точно знал, что спектрограф, это нечто довольно сложное, наверняка громоздкое, и в этот девайс его также не затрамбовать. Может он подключатся к нему должен? Но в справке про это ничего не сказано. Странно всё это, но проверять программное обеспечение на практике мне сейчас не хотелось – башка не очень соображает, да и чувствую, что мне рано или поздно всё равно возможность ещё представиться.

Оглядев кучу над моим убежищем, я быстро пришёл к выводу, что ничего полезного в данный момент в ней нет, да и раз уж всё это здесь, то и тащить его сюда не придётся. Свой взор я направил в глубь зелёной зоны, если верить компасу внизу отображаемой карты на ППК. Кучи там виднелись по солиднее, правда и передвигаться там наверняка будет сложнее, но выбор всё одно небольшой – вокруг убежища наблюдался подходящий под определение нужного мне для выполнения задания мусор, по крайней мере, последние два пункта, но имелся он в виде затоптанных обрывков пакетов и бумажек, в лучшем случае, трепыхавшиеся аки флаги, зацепившись за куст или ещё что торчащее из кучи. Без граблей такое и собирать бесполезно, только время терять, а граблей-то и нема… Как, кстати, и инструмента в принципе, и вот об этом стоило бы как раз призадуматься.

«Хоть бы сумку какую выдали в вдогонку к перчаткам!», - недовольно думал я, направляясь на сбор означенных ресурсов. На периферии сознания скреблась мысль, что по штату, таким как мы, кто бы мы ни были, наверняка положено куда больше чем выдают на практике, но выдают то что выдают, а остальное… а остальное сбывают налево – коррупция, мать её! Почему меня сверлила эта бунтарская мысль, я не знал, как и вообще не знал, что таким как мы положено по штату, наверное просто стравливал потихоньку раздражение от своего физического, да и психологического состояния, однако эта мысль, и картина забитых складов с тёплой, бледно-зеленой одеждой и разнообразным инструментом, логически наталкивала на идею – а не раскулачить ли Зиновия? Идея эта, была не просто нереалистичной, или там, завиральной, она была абсолютно абстрактной. На подготовленного и вооружённого дубинкой бойца с голым задом? – это попахивало ни столько героизмом и залихватской отвагой, сколько некими формами извращений; смею заметить, абсолютно мне чуждых.

По мере продвижения мусорные холмы росли, и даже баловали глаз разнообразием цветовых пятен и форм. Насчёт тропинок я ошибся: один раз довелось пересечь разъезженную колею, судя по уже изрядно оплывшим отпечаткам протектора, теми самыми электросамосвалами. Дело было довольно давно: мусора успело нанести, водой размыть местами, но идти по ней было куда как комфортней. Комфортней, правда, не значит эффективней – вскоре я понял, что вдоль этой удобной колеи ничего интересного не осталось: вездесущие пакеты, тряпьё измызганное, дрянь…

Спустя час бесплодных блужданий, я обзавёлся ободранной, но крепкой на вид авоськой, а также пониманием того, что мне нужна лёгкая, и достаточно длинная палка, дабы шурудить ей мусор не наклоняясь. Осознал я это в тот момент, когда вытащил из очередной груды хлама вперемешку с грунтом, швабру для мытья полов. Отделив всё лишнее, я оставил себе черенок в виде металлической трубы, и по иронии судьбы, черенок оказался алюминиевым. Сдавать Его Зиновию? Проблема в том, что найти здесь обычную такую, деревянную палку, тоже не так просто, серьёзной растительности вокруг не наблюдается; но даже если бы я и нашёл порядочную палку, ирония судьбы 2 заключалась бы в том, что древесину мне тоже нужно нести Зиновию – целлюлоза, гидролиз её побери…

В этом районе заметно прибавилось людей, на глаза попались две группы по три и четыре человека соответственно.: на спинах рюкзаки, руки тоже заняты, причём чем-то похожим на копья и дубины; выглядели они напряжённо, не забывали крутить головами. Попались и несколько одиночек, занимавшиеся, судя по всему, тем же чем и я. Один из таких вот одиночек, скрытый под широким плащом с вислым капюшоном, из под которого только борода и виднелась, ловко орудовал своим посохом, накалывая пакеты, бутылки, и, похоже, вообще всё что накалывается, отправляя к себе в суму. Наплевав на авторские права, я тут же озаботился плагиатом, ища чем бы заострить свою экс швабру. Искать долго не пришлось, вскоре мне попался первый нормальный кусок древесины, но вот извлекать из неё гвоздь пришлось долго… В конце концов, я обзавёлся орудием труда, и процесс пошёл. Наполнять суму невесомыми пакетами и бумажками было довольно нудно, главным образом из-за того, что учитывался именно вес, а не объем, но с другой-то стороны – не всё ж бродить без дела…

Люминя не было… вот прям проклятие какое-то… если пластик и целлюлоза худо бедно поступали в суму, то с металлом была беда. Когда глаз наткнулся на первую консервную банку, то я аж зайцем подскочил, и куда только усталость подевалась, но отменные следы ржавчины быстро обломали мне всякие надежды.

«Я понял – это не правильные пчёлы, и у них неправильный мёд!», - сами собой всплыли в памяти странные слова, произнесённые, почему-то не менее странным голосом, и я поспешил от них отмахнуться – это, наверное, к тому, что это неправильная свалка, и на ней неправильный хлам – прибранный, если так можно выразится об этом, м-м-м… содержимом. Стало очевидно – надо уходить в глубь свалки, благо, что ни конца ни края ей не видно; да вот беда – время выходит, а до сборного пункта №16 ещё дотопать надо. Решив не дёргаться и доработать оставшееся время в прежнем режиме, я продолжил скитаться вдоль мусорных барханов. Несколько алюминиевых пивных банок мне всё же досталось, и произошло это после того как я понял, что раз не удаётся ничего найти на поверхности, то, значит, надо углубляться – пробивать, так сказать, штольни и шахты. Но одно дело сказать, другое сделать: мусор это всё ж не песок и не грунт, под каким углом не рой, всё одно начинает быстро осыпаться; а даже если и повезло найти устойчивое место, то ситуация может получиться и вовсе опасной. Каким образом? – оказалось, что довольно простым.

После того как я впервые опробовал приложение «Ферромагнетик» на одной из найденной консервной банке, то заметил появившейся в меню программы значок, походивший на сапёра ищущего мину. Нажав её, я даже и не понял сначала что она даёт – всё выглядело так, будто я просто включил видеокамеру, но поводив девайсом из стороны в сторону, заметил какое-то странное искажение, то и дело мелькавшее на экране. После того как нашёл и передвинул бегунок чувствительности вверх, изображение заметно изменилось: экран расчертили полосы ряби, цветовая гамма стала более размытой. Несколько движений ППК, и я обнаружил источник искажений, после повышения чувствительности, ставшие похожими на полупрозрачные завихрения, а где-то и переходящие в волны или дуги – им оказалась консервная банка, выброшенная мной после обнаружения позорных пятен ржавчины.

Так я обнаружил бесконтактный метод определения металла, после чего возрадовался, и посчитал что дело в шляпе, но всё оказалось не так просто… Приблизившись к банке, и водя в зону искажения, ППК решил вдруг выдать справку о происходящем:

Режим сканирования, позволяет определять местонахождение металла, путём излучения в окружающее пространство электромагнитных волн, и фиксации магнитных возмущений, порожденных металлом. Максимальная дальность: 8 метров; длительность сканирования: 15 секунд; перезарядка функции; 60 минут.

Справке я, конечно, был рад, пусть даже уже и успел прочитать о параметрах на первом уровне ранее, однако пока я её читал, время сканирования закончилось, и до следующего сеанса ждать нужно было целый час, как следовало из текста, что натолкнуло меня на мысль о странном представлении разработчиков сего софта о своевременности... И тем не менее я дождался, рискуя опоздать к Зиновию, решив, что опаздывать, собственно, пока особо и не с чем.

Тюкнув в сапёра, как я его уже про себя прозвал, я начал нацеливать ППК уже не на пошлые банки, а на мусорные барханы, и не прогадал, как мне тогда казалось. От склона одной из куч, заметно фонило магнитными искажениями. Не так заметно как от близкорасположенной банки, скорее это походило на колебания воздуха, с проскакивающим иногда синеватым отливом, но заметить всё равно было можно. Зная примерное местоположение чего-то металлического, и судя по размеру искажений, чего-то куда как существенней чем бывшая консерва, уже было не грех и покопаться в мусоре по основательнее.

Это был таз… Увидев его край в откопанной мною штольне, и потянув за него, я осознал и тёмную сторону такого способа поиска материальных ценностей – сканер ничего не мог сказать мне о том, что это за металл. Как только я это осознал, таз подался поим усилиям, вырвавшись из сдавливающих его слоёв мусора, и в следующий момент эти слои пришли в движение.

Я ускользнул из под обвала, аки киногерой из обрушающегося здания – в последний момент, лишь гадостью какой-то немного обкидало, да по спине в скользь чем-то прошлось, но самое обидное, что виновник всего сырбора так и остался погребённым под завалом, и я так и не узнал из какого металла он сделан. В качестве утешительного приза мне и достались несколько пивных банок, показавшихся в выглянувших на поверхность свежих слоях мусора

- Красиво ускользнул… - насмешливо прокряхтели у меня за спиной, от чего я чуть не подпрыгнул на месте.

Обернувшись, увидел в нескольких шагах от себя, сидящего на собственном мешке бородача в коричневом плаще. Похоже тот самый, которого я уже видел издали, и у которого подрезал идею с палкой. Из-за пышной бороды, и по-прежнему надвинутого на глаза капюшона, лица так толком м и не разглядеть. нежданный незнакомец сделал глоток из полулитровой мутной пластиковой бутылки, закрутил крышку, качнул в мою сторону:

- Хлебнёшь?

- Что это? Задал я глупый, в общем-то, вопрос, ведь всё равно не стал бы пить, что бы там ни было.

- Самогон. Увы, - посетовал незнакомец, - водки нету, водилы совсем в зелёнку ездить перестали.

- Не, - качнул я головой отрицательно, - не пью.

- Свежий что ли?- прохрипел просипел сборщик, - То-то я и смотрю, чего это ты чудишь — роешься аки червяк…

Я тактично промолчал.

- Ну ни чё, без этого дела здесь долго не протянешь, а мне больше достанется…

Я вновь промолчал, уже не очень тактично, но, похоже, дедугану, а судя по внешности и голосу, этот сборщик был явно не первой молодости, хотелось почесать языком во время привала, который он, почему-то, решил устроить именно здесь, и он продолжил:

- Ты, паря, зря тут норы роешь, это тебе не грунт, и не песок какой – это мусор, то есть совсем другой коленкор, етить-колыхать… Он, вишь ли, разный везде, неоднородный значит, а потому просто так рыться в ём нельзя значит. В одном месте рыться буиш, так он держаться бует как скала, а чуть в другом, так осыпаться на тебя как лавина… А ещё хуже, когда сначала держится, и когда ты успокоился – бац, и привет значит.

Дедок был под шафе, запах сивухи долетал даже до моего места.

- Спасибо за информацию, - сказал я, и зашагал прочь.

- Не рой норы, паря! – донеслось мне в след, - не рой, не надо…

- Ага… - ответил я не оборачиваясь.

- 900 грамм алюминия, 1800 грамм целлюлозы, 1500 грамм полиэтилена – поставленная норма не выполнена даже наполовину, - меланхолично заключил Зиновий.

Я стоял на сборном пункте №16, наблюдая, как загруженная поочерёдно в некий аппарат под одним из навесов моя сегодняшняя добыча спрессовывается, а на экране высвечивается масса, впечатлившая многих своей излишней скромностью.

- Ого, вот это улов! – раздалось у меня из-за спины. - это где ж такие места богатые?

Я, скрипнув зубами, повернулся в вполоборота, дабы взглянуть, кто это там зубоскалит, но ничего особого не увидел – очередная компания бродяг, разодетых по здешней моде, хотя и выглядящих слишком уж радостными для своего внешнего вида.

- Чего зубоскалишь Сянька, сам новичком что ли не был? – донесся ещё один возглас из-за спины.

- Да я и новичком больше приносил! – огрызнулся насмешник со странным именем «Сянька».

- Что-то я такого не припомню, - вернулся ему ответ, - а вот как тебя от пукана тащили, после того как ты погреться там решил, вот это я помню!

К означенному в задании времени народу у сборного пункта собралось немало… Я, по крайней мере, за всё пребывания на свалке такое скопление видел лишь однажды – у поезда, доставившего нас в это прекрасное место, где мы можем искупить, и вот это вот всё.

- За это тебе ничего не положено, - сказал Зиновий, - минимум, за который выдаётся хотя бы часть дневного провианта – 50%, но так уж и быть, на первый раз спишем тебе полное невыполнение, так что можешь набрать воды из бочки, - кивнул он на жёлтую ёмкость на колёсах с надписью «квас», пригнанную самосвалом.

Сказать что я был разочарован, это значит серьёзно погрешить против истины – я был огорчён и взбешен, и мне требовались немалые усилия чтобы себя сдерживать, но что можно сделать в текущей ситуации? Качать права? А они у меня вообще есть? Что-то я не припомню упоминаний о таковых за всё время пребывания здесь…

Воды я, конечно, набрал, гордыню показывать буду при более благополучном раскладе, а пока… а пока, ничего не остаётся как идти обратно к норе, дабы попытаться хоть как-то отдохнуть и набраться сил.

- Эй, парниша! – ухватил меня за плечо неожиданно выскочивший из общей очереди мужик. – Водка есть?

Я скинул его руку с плеча, не очень вежливо, но что они на этой водке помешались-то:

- Нет.

- Гонишь! – заявил мужик. – свежий и без водки?

- Потому, видать, и без водки, что свежий, - пробурчал я.

- Да ладно, не заливай! Ты что, не знал в какой поезд садишься? – хохотнул он, видимо найдя в своих словах некий юмор.

- Да вот, поездом ошибся, прикинь.

Мужик ещё раз крякнул смеясь: - Ага, конечно, такими поездами не ошибаются. все знают что здесь водка самый первый товар. Так что, продашь?

- Сказал же: нет у меня никакой водки.

- Хм… Ну раз ты такой блаженный, так может купишь тогда? Тебе, как особо отличившемуся, за полцены отдам бутылку, так и быть.

- Не пью! – ответил я, направившись дальше, не оборачиваясь.

- Ну-ну… - скептически бросил мужик мне вслед.

Уже когда я удалялся от выстроившейся очереди собирателей, меня окликнули снова:

- Пред… Предн… тьтьфу, как там тебя?!

Я удивлённо обернулся, взглянув на машущего рукой мужика, по голосу судя, тот самый, что припомнил Сяньке какой-то пукан, недоумевая, откуда это он моё здешнее имя узнал — я, вроде, не представлялся.

- Вот, держи, - протянул мужик небольшой красный прямоугольник, - надеюсь сообразишь как использовать?

Я, взяв предложенное, вгляделся, и немного удивился ещё раз — на моей ладони лежала зажигалка: дешёвая, пластиковая, поцарапанная, без колёсика и кремня.

- Спасибо, - протянул я, пряча подарок в карман.

- Да смотри, не разжигай огонь где попало, и пожар смотри не устрой, - продолжил наставления благодетель с нашивкой на вполне неплохой куртке: «Лекс_флекс», - выбирай место стабильное, ну чтобы утоптанное, чтоб никаких свежих завалов, понял?

Я кивнул, поняв куда меньше чем хотелось бы, но уточнять не стал, дабы тормозом не прослыть — утоптанное, так утоптанное, а спросил другое:

- а откуда ты знаешь как меня тут зовут?

- Так на робе твоей написано же… - без промедлений, но, кажется, немного удивившись очевидности ответил Лекс.

Я посмотрел себе в район сердца, оттянув и повернув к себе часть ткани, уже догадываясь о том что увижу. Так и есть: Преднизалон — гласила нашивка, какую я встречал уже у многих, недоумевая – зачем они её себе нашивают, правил таких, вроде бы, не озвучивали. Да вот беда – я-то себе точно ничего не нашивал, и точно помню, что при высадке из поезда ни у меня, ни у остальных прибывших, никаких нашивок также не имелось…

Глава 4 - свобода

Что такое свобода? Что имеют ввиду люди, когда произносят это слово? Возможность делать что хочешь? Но многие ли люди делают абсолютно всё что хотят? Если таковые индивидуумы вообще существуют, то их, скорее всего, считанные единицы, остальные же, в большинстве своём, если и думают что могут делать всё что хотят, то лишь потому что сами не знают чего хотят, а потому ничего и не делают. Хм, может это и есть настоящая свобода? Ну или хотя бы её иллюзия? Интересная мысль, подходящая в качестве основы для целого философского направления, а то и цельной религии, похоже, моя скорбная память мне намекает, что я не первый кому пришла такая идея в голову.

Вот эта самая моя немая память, могущая изъяснятся лишь взглядами, жестами, да красноречивым молчанием, меня и наталкивала на порочные размышления о сущности своего бытия.

Вот где, например, я сейчас нахожусь? В тюрьме, как и положено осуждённому? Вроде нет: окружающая действительность никак не походила на тюрьму. Тюрьма – это тесные помещения, забитые людьми, двух, а то и трёхместные нары, густой сигаретный дым под потолком, на который можно вешать разнообразный столярный инструмент, стальные двери с глазками, с заглядывающими в них надзирателями; а уж ни как не горы мусора, бродяги сборщики, шатающиеся кто куда. Исправительно-трудовое учреждение? По смыслу очень похоже, но даже тут я откуда-то понимал, что подобные учреждения, это бараки, смены, контроль и учёт, а мы здесь словно предоставлены сами себе – навешали какую-то формальную лапшу про общество и планету, и вали куда хочешь, разве что сырьё приноси, да не шарься попусту, а хочешь и шарься, но исключительно на свой страх и риск. Иллюзорность такой, почти идиллической картины действительности, я начал понимать на обратном пути от сборного пункта №16.

Возвращаясь к норе, я размышлял над неожиданным подарком Лекса Флекса, и размышления эти привели к некоторому изменению маршрута: в стороне от довольно извилистой тропы виднелось полуразрушенное здание, вновь навивающее мысли о том, что эту свалку устроили посреди некогда жилого района. Со стороны развалины выглядели заброшенными даже по здешним меркам, и я не слишком опасался натолкнутся на неприветливых обитателей – может здесь имелись некие свои, пока непонятные мне принципы устройства жилищ в местных условиях, а быть может, бродяги справедливо полагали, что если это здание уже начало рушиться, то может продолжить это дело в любой момент. Как бы там ни было, я не видел тревожных признаков до поры до времени.

Привело меня сюда стремление взять с собой к норе несколько кирпичей по ровнее – тяжеловато будет тащить, конечно, но до неё не так уж далеко осталось. Когда я осматривал кучу осыпавшегося строительного мусора возле обвалитвшегося фасада трёхэтажки, из-за угла неожиданно вышла двое жёлтых со стрелковым оружием в руках: приклады упёрты в плечи, стволы лишь немного отклонены вниз. Эти стволы, один из которых был похож на уже виденные мной у поезда автомат, а второй скорее на дробовик, тут же уставились в мою сторону, как только жёлтые заметили меня, от чего я замер словно суслик возле норы, руки, впрочем, поднимать не стал.

Жёлтый с автоматом быстро взглянул на экран ППК, прикреплённого к запястью, буркнул что-то напарнику. Стволы вновь расслабленно поникли к земле.

- Осуждённый Преднизалон, что вы тут делаете? – спросил автоматчик, медленно приближаясь с напарником ко мне. И как только имя моё разглядел с такого расстояния? Я вот, например, его нашивку ели различаю.

- Кирпичи ищу, - ответил я бесхитростно. Ну не отвечать же им по еврейские – люди с автоматами этого обычно не любят.

- Зачем вам нужны кирпичи? – продолжал спрашивать жёлтый, каким-то странным, напряжённым голосом. – Вы хотите использовать их в качестве оружия?

Так я и знал что вляпаюсь, неужели сбор строительного мусора здесь позволителен только государевым людям, а в остальных случаях карается расстрелом?

- Нет, кирпичи мне нужны… - я уже хотел было объяснить жёлтому зачем мне понадобились кирпичи, но понял, что это будет слишком длинная фраза, - я не собираюсь использовать их в качестве оружия.

- Кроме вас здесь есть кто-нибудь? – спросил автоматчик, остановившись в нескольких шагах от меня, в то время как его напарник отстал, двигаясь позади, и постоянно крутя головой, что-то выискивая.

- Нет.

- Вы видели кого-нибудь здесь за то время что здесь находитесь? Или вообще, что-то подозрительное?

Ну и официоз: фразы квадратные, не допускающие двоякого толкования, словно на допросе. Зиновий, вроде, так никогда не разговаривает – он всё как-то по проще, иной раз даже с перебором.

- Нет, никого не видел, и ничего подозрительного тоже.

Жёлтые оглядываются, переглядываются, после чего автоматчик кивает головой в сторону, и они уходят за тот же угол, из-за которого так внезапно вышли.

Я, какое-то время топчусь на месте, ожидая новых сюрпризов, но не дождавшись, иду к провалу здания, возле которого лежат несколько примеченных мною кирпичей.

Собрав их в стопку, осматриваю внутренности дома: убранства как такового нет, в некоторых местах видны потемневшие керамические шляпки крепления проводки, сами провода, судя по всему, давно сменили место пребывание, ни обои, ни шторы, не видны… Сколько же лет этому строению, и сколько оно уже находится в запустении?

Я всё же лезу внутрь, вдруг на полу что интересное найдётся, посуда например, хотя, конечно, вряд ли, но любопытство мне теперь по профессии положено. Деревянные, прогнившие и провалившееся в некоторых местах половые доски, усеяны кирпичным крошевом, кусками штукатурки, пожухшей и истрёпанной листвой, но даже не смотря на картину полной заброшенности, замечаю несколько хорошенько подкопченных целых кирпичей – кто-то всё же разводил здесь огонь, используя их, а потом зачем-то разбросал по полу.

Ничего особо интересного я так и не нахожу, и решив не испытывать свою, не слишком-то большую, удачу, прогулками по гнилым доскам, иду на выход. В этот момент я и услышал тихий свист…

Замерев,, прислушался, не показалось ли? Но нет, через несколько секунд свист повторился. Обернувшись, начинаю всматриваться в полумрак помещения, но ничего особого по прежнему не замечаю.

- Эй, бродяга… - донеслось до меня тихое сипение.

Слова вылетели вовсе не из глубины помещения, куда ближе, но я по прежнему не понимал откуда именно.

- Ну чё застыл? Уроды ушли?

- Ты где, и вообще, кто? - неуверенно и также тихо спросил я пространство, ощущая себя немного поехавшим кукухой, от того что приходится разговаривать с непонятными голосами.

- Кто-кто — Агния Барто… Так ушли уже, или нет?

- Вроде ушли.

Кучка хлама в углу зашуршала, начала раздвигаться в стороны, после чего из образовавшейся дыры в полу, показалась голова с чумазым лицом, руки, упёршиеся в пол, а затем и остальное тело.

- тело было одето в до того изгвазданную, местами порванную одежду, что в ней с трудом угадывается стандартная бледно-зелёная униформа, да ватник какой-то, сверху наброшенный; одна только нашивка с именем «Вася» и выглядит чистой, словно её только сейчас на ватник и приклеили – и как только умудрился её одну не заляпать, или здесь правилами запрещено пачкать? Типа как номера у машин? У каких ещё машин…?

Тело подходит ко мне, протягивает раскрытую ладонь, чумазое., словно у негра, лицо, трещиной рассекает белоснежная улыбка:

- Вася, - говорит Вася. Я жму его руку. – Ты какими судьбами, преднизавулон?

- Случайными, а ты что тут делаешь, живёшь что ли тут? - оглядываюсь я, - не царские палаты, конечно.

- Да уж конечно, не царские, - ухмыляется он.

Вася крупнее меня, выше, но горбится, словно готовится перебежками уходить в любой момент.

- Сколько их было тут? Багги их видел? – спрашивает он.

- Двоих видел, а Багги, нет, не видел.

- Плохо, что не видел, настораживается Вася, начиная оглядываться, - они и по трое катаются, гады.

В этот момент откуда-то сверху и с противоположного конца здания, раздается шуршание. Вася аж приседает и напружинивается:

- Всё, паря,, спасибо, но тебе пора, и мне тоже… бывай…

Вася скользнул в полумрак соседнего помещения, оставляя за собой еле слышный шорох, а я, мысленно пожав плечами, выбрался через пролом, обратно на улицу к своим кирпичам.

Уже нагрузившись ими, и собравшись до дому, до хаты, я услышал донесшейся из глубины здания удар, словно доска упала, чей-то неразборчивый крик, а вскоре из окна первого этажа тёмным комком сажи выпрыгнул Вася. Ловко приземлившись и сохранив равновесие, он бросился прочь, к ближайшим холмам уже никому не нужного мусора. Спустя несколько мгновений, в провале, из которого пару минут назад выбрался я сам, возникла жёлтая парочка, выцеливая Васю в два ствола.

- Цвиги, вандуэс! – сказал автоматчик своему напарнику, после чего тот плотнее вложился в свой карамультук.

Чпок! – бутылкой шампанского хлопнуло ружьё в руках жёлтого, и Вася покатился по земле, не успев перемахнуть за мусорную кучу. Автоматчик что-то одобрительное прогудел, после чего они быстро побежали к лежащему на земле телу.

«Фигасе… - думаю я оторопело, уже передумав куда-то идти, и вообще шевелится«.

Парочка стрелков подхватывает подмышки Васино тело, влачит его прочь, за здание, Лишь в последний момент один из них, заметив мою остолбенелую фигуру, машет мне рукой, мол, свободен, больше не задерживаем. Вскоре я увидел как из-за здания выехал миниатюрный такой, открытый джип с крупными дутыми колёсами. Багги я бы такое может и не назвал, но из уважения к безвременно усопшему не буду давать своё оценочное суждение, разве что кроме одного – пипец…