Проект_Янус

Глава 1

Вступление

К сожалению, в фантастической реальности моего романа больше реальности, чем фантастики, особенно во второй и третьей его части, к которым первая

часть служит лишь надеждой для человечества и даёт право автору описывать

реальность с большей выразительностью.

ПРОЕКТ ЯНУС

Пролог

Шёл 73-й год от создания мирового правительства Союза Единства, или 2018-

й год от рождества Христова- старого летоисчисления, принятого донедавна в

странах, исповедующих христианство и до сих пор ещё сохраняющегося в

некоторых странах на земле, не вошедших в Союз Единства.

Этот Союз был создан 30 ноября 1945 г. большинством стран-участниц

второй мировой войны в ответ на кризис, возникший вследствие разразившейся

ядерной катастрофы. К концу 1944-го года антигитлеровская коалиция

подводила войну к победному завершению. Казалось, Германию уже ничто не

может спасти: на Западном и Восточном фронтах войска союзников успешно

теснили войска Вермахта, вплотную подступив к немецким границам; Германия

потеряла в Европе всех своих союзников; запасы "тяжёлой воды", необходимой

для разработки ядерного оружия, были успешно выявлены британскими

коммандос и разбомблены точно наведенными ударами с воздуха; человеческие

и экономические ресурсы Германии были на исходе. Тем большей

неожиданностью для всех стали ядерные бомбы, сброшенные Германией в

январе 1945 г. на советские войска, дислоцирующиеся в Польше, с новых

немецких реактивных истребителей, выбранных для этой цели немецким

руководством потому, что они развивали самую высокую скорость среди всех

существующих самолётов того времени и поднимались на недосягаемую для

других высоту, тем самым будучи почти неуязвимыми. Войска коалиции на

Западном фронте, дислоцирующиеся преимущественно во Франции, также

были подвергнуты ядерным ударам: после первых ядерных взрывов в Польше, здесь до максимально возможного предела нарастили систему ПВО, но у

немцев уже были первые в мире баллистические ракеты F-2, которые и донесли

беспрепятственно ядерные заряды.

Последствия этих взрывов были ужасающие. Сразу умерли сотни тысяч

человек, другие сотни тысяч умерли в ближайшие два месяца от лучевой

болезни мучительной смертью. Тела убитых людей лежали повсюду-

сожженные, полусожженные, разорванные в клочья, как будто это были

поломанные игрушки и манекены в сгоревшей гигантской фабрике. Особенно

невыносимо было видеть в таком состоянии детей. Только в эпицентрах

взрывов не было подобной впечатляющей наглядности – там не было ничего, кроме груды пепла, состоящего вперемешку из органической и неорганической

материи, человеческие тела распались на молекулы. Световое излучение

вжигало тёмные рисунки одежды в кожу и оставляло силуэты человеческих тел

на стенах. Но последствия взрывов это был ещё далеко не конец- радиация

заражала воду, землю и воздух на сотни километров вокруг, дальше продолжая

жатву смерти. К радиации добавился голод, дефицит чистой воды и

медикаментов.

Правительства и народы стран антигитлеровской коалиции на какое-то время

зацепенели от ужаса, страха и боли. Гитлер грозил новыми ядерными ударами в

случае, если воюющие с Германией страны не признают своего поражения, не

выведут и не расформируют уцелевшие войска за пределы Западной Европы, признавая над собой германское владычество. Надо сказать, что ни одной

стране, ни одному народу даже на минуту в голову не пришло подчиниться

этим требованиям. Судорожно искали выход из положения. Сталин и Рузвельт

предложили очень трудный, но вполне реалистический план: собрать все

имеющиеся в наличии самолёты и серией мегаавианалётов стереть бомбами

Германию с лица земли, всю целиком, включительно с гражданским

населением, с акцентом на предполагаемые точки, где может храниться или

производиться ядерные оружие. Жестокость плана уже никого не смущала, даже до применения ядерного оружия это была самая жестокая и жуткая война

за всю историю человечества, а после применения его Германией, глядя на

последствия и предвидя будущие кошмары, были потеряны последние

сантименты.

Германия за пять лет войны потеряла много военных специалистов, включая

и лётчиков-асов; техники осталось мало, экономика агонизировала, поэтому

такому массовому вторжению с воздуха она не смогла бы эффективно

противостоять. Однако Англия и Франция не давали согласия на этот план по

вполне понятным причинам: ведь СССР и особенно США находились так

далеко от Германии, что F-2 и Ме-262 туда не долетят, но они без всяких

препятствий долетят до Англии и Франции. Ракеты Вернера фон Брауна F-2

имели дальность полёта до 320 км, доходя в высшей точке траектории к 100 км

над землёй, и развивали скорость 6 тысяч км/ч, что полностью исключало

возможность ихнего перехвата. Могли запускаться не только со стационарных, но и мобильных установок, неся в себе каждая по 800 кг. ядерного заряда.

Первый в мире реактивный самолёт Мессершмитт 262, использующийся

немцами и как истребитель, и как бомбардировщик, развивал скорость ок. 900

км/ч, что было на 200-300 км/ч. выше возможностей обычных винтовых

истребителей, и мог подниматься на высоту ок. 12,000 м., где его не могли

достать ни зенитные орудия, ни другие самолёты. И если в воздушных боях

винтовые истребители союзников могли ещё сбивать эти новые немецкие

самолёты, когда немцы сами ввязывались на них в бой, то перехватить их не

было никакой возможности. Они, правда, могли нести не более одной тонны

бомбовой нагрузки, но когда это были ядерные бомбы, несущиеся сотнями

реактивных самолётов, размер переставал иметь значение. По имеющейся

информации и расчётам, у Гитлера было около 4 тысяч F-2 и более тысячи

реактивных Ме-262, чтоб успеть полностью уничтожить эти две соседние

страны и другие страны рядом до того, как будет уничтожена сама Германия.

Но без поддержки авиации этих двух стран, особенно Англии, гарантированный

эффект от предложенной авиаоперации ставился под сомнение. В этих

уговорах, спорах и взаимных упреках терялось драгоценное время.

Решение этой тупиковой ситуации пришло с неожиданной стороны. Уже

давно среди высшего офицерского состава и элиты Германии зрело

недовольство и заговор против Адольфа Гитлера. Последние события побудили

заговорщиков действовать более решительно. Они вышли на правительство

США, определив эту страну как наиболее удобную для переговоров, поскольку

от действий Германии она пострадала менее других, не была

коммунистической, как СССР, и была наиболее сильной из всех союзников, что, в случае заключения договорённости, давало дополнительную гарантию

безопасности от других стран. Предложение германских заговорщиков состояло

в том, что они устраняют Гитлера, прекращают войну, отказываются от

фашистской и нацистской идеологии, освобождают всех военнопленных и

политических заключённых, взамен чего другая сторона тоже должна

прекратить военные действия против Германии, освободить немецкий

военнопленных, исключить какие-либо исковые претензии к Германии других

стран или наложение каких-либо запретов, как это имело место после первой

мировой войны в Версальском договоре, и признание Германии полноправной

участницей всех мировых процессов. В сложившейся ситуации это

предложение было приемлемым. Когда пришли арестовывать Гитлера, он

застрелился сам.

О том, чтó побудило часть немецкого командования пойти на такой шаг, спорят до сих пор: некоторые считают, что эти военные предвидели

готовящиеся на них архимасштабные авианалёты, а также понимали, что, даже

в случае очень призрачной победы Германии, все те множественные ядерные

взрывы не только уничтожат миллионы людей в соседних странах, но вернутся

в их собственные дома и семьи в виде радиации, которая добьет уцелевших в

бомбёжке; другие же объясняли это решение содроганием человеческого сердца

при виде картин разрушений, страданий и смертей, полученных после первых

ядерных взрывов. Несомненным, впрочем, остаётся, что в любом случае

советчиком для них был здравый смысл.

Однако после смерти Гитлера, прекращения войны и выполнения

подписанных обязательств положение в мире сразу не стабилизировалось.

Советский Союз не только отказался освобождать немецких военнопленных, но

и не пожелал выводить войска из занятых ими стран, таких как Польша, Болгария, Венгрия, Румыния, Литва, Латвия, Эстония и др., считая их уже своей

собственностью. Такое расширение и усиление "коммунистической заразы", как

выражались тогда многие политические деятели, вызывало большие опасения

других стран, это не говоря уже о принципах международного права.

Представители многих государств высказывались о том, что нужно продолжать

войну уже против СССР, чтоб устранить последнюю угрозу на Земле жуткого

тоталитарного режима.

Но и здесь дело решилось более мирно, чем можно было бы ожидать. Жизнь

в СССР при сталинском авторитарном режиме проходила в беспрерывных

репрессиях. Сталин, стараясь работать на упреждение, загодя уничтожал всех

своих возможных конкурентов. Собственно, нападение Гитлера на СССР

вопреки достигнутым договорённостям, по которым они со Сталином

уговорились, не мешая друг другу, захватывать Европу каждый со своей

стороны до отмеченной линии, отчасти было вызвано репрессиями Сталина, направленными против военных чинов: за короткое время 80% одних только

высших военных деятелей было расстреляно, и лишь немногие из них попали с

большими сроками в ГУЛАГ, где тоже умирали. Армия лишилась самых

опытных и талантливых полководцев, а оставшиеся, вроде маршала

Ворошилова, были по преимуществу глупцами и подхалимами. Видимо, эти

действия Гитлер расценил как приглашение Сталина нанести ему визит со

своими войсками. Теперь же Сталин видел, что армия и народ, измотанные

войной, не желая воевать снова против превосходящего противника, у которого

к тому же теперь есть ядерное оружие, может взбунтоваться против него, если

среди генералитета кто-то бросит клич. А пример с Гитлером ещё больше

подстегивал его подозрительность. Так, под предлогом, что против Сталина

готовили заговор, начались новые аресты среди военных. Но в этот раз боевые

офицеры не пожелали безропотно сидеть и ждать, когда приедут их убивать, убивать по сталинской традиции вместе с их женами, детьми и остальными

родственниками. В разных местах командующие теми или иными частями, увидев новые репрессии, отказывались ехать в Кремль по вызову Верховного, а

верные им солдаты и офицеры, у которых они заслужили уважение, переходили

в их полное подчинение. Усмирять целые дивизии и армии, да тем более перед

внешней угрозой, было уже невозможно. На недавно опальных командиров

спешно начали лететь приказы о присвоении им новых званий, должностей и

наград, желая их задобрить. Но это уже никого не могло обмануть. Когда

пришло время расплаты Красного Упыря, он не застрелился, как Гитлер, ведь, в

отличие от последнего, он не воевал героически за свою страну в первую

мировую войну, не получал ранений и наград за проявленное мужество, не

терял зрения и не задыхался от газов в окопах, поэтому не нашёл в себе

мужества на этот шаг. Пришлось участникам переворота немного попотеть, гоняясь по коридорам и кабинетам Кремля за ускользающим от них маленьким

усатым человечком, пока не настигли его спрятавшемся в отхожем месте, где

тотчас и застрелили.

Монопольное владение Германии ядерным оружием никому не давало покоя.

К созданию ядерного оружия в Англии и США тоже подошли очень близко, но

здесь могли сыграть роль месяцы и дни. Даже в СССР эта программа могла бы

быть реализована, если бы не сталинские репрессии, в ходе которых одних

только самых выдающихся учёных было репрессированного ок. 400 человек, не

говоря о других менее известных. Ведь коммунистическая элита, включая

Сталина, была сплошь необразованная, они органически ненавидели интеллект, видели в нем для себя опасность. Исходя из концепции всеобщего равенства, Сталин заявил:"Гениев не бывает, их выдумали." А слабоумный сифилитик и

графоман В. И. Ленин вообще писал:" Интеллектуальные силы рабочих и

крестьян растут и крепнут в борьбе за свержение буржуазии и её пособников, интеллигентиков, лакеев капитала, мнящих себя мозгом нации. На деле это не

мозг, а говно." Разработчиков боевых самолётов, реактивного миномёта

"Катюша", пушек, танков уничтожали сотнями. А гуманитариев вообще

поставили за цель истребить полностью. Были также уничтожены физики-

ядерщики харьковского физико-технического института в 1935-37г.г.: пятеро из

них

были

расстреляны,

двое

иностранных

подданных

(членов

коммунистической партии Германии) были подло выданы гестапо, благодаря

работе которого один из них быстро там поменял убеждения на национал-

социалистические и вместе с другими учёными создал Гитлеру ядерную бомбу; остальных учёных из этого института отправили умирать в ГУЛАГ.

Германия тоже боялась делиться секретом чудо-оружия, опасаясь, что его

направят против неё самой. После долгих международных встреч и прений

было принято грандиозное историческое решение о создании Союза Единства, все участники которого будут подчинены общим правилам, иметь одну на всех

армию. Первыми странами, сформировавшими этот Союз, по естественным

причинам были Англия, Франция, Германия, СССР, США, Япония и Италия.

Так, ещё при жизни Бертрана Рассела начала воплощаться в жизнь его идея о

создании мирового правительства как способе избежания новой мировой войны

и эффективного фактора, развивающего человечество.

Сильные государства перестали быть ориентированы на расширение своих

границ. Гордость граждан государств, вошедших в Союз Единства, отныне

состояла не в том, чтобы захватить побольше чужих земель и поставить на

колени побольше других народов, а в развитии жизни внутри самих этих

государств, совершенствовании воспитания, науки, экологии, инфраструктуры, материальной жизни. Империи, владеющие колониями, начали отказываться от

принудительного управления другими народами, если те сами желали свободы.

При этом, получив свободу, большинство этих народов стремилось как можно

быстрее интегрироваться в Союз Единства, подводя все сферы своей жизни под

соответствие его критериям, ибо видели в этом членстве гарантию своему

суверенитету. Создание единой армии не только сняло взаимонедоверие между

странами, но и, существенно повысив обороноспособность Союза Единства, в

то же время в разы уменьшило финансовые милитарные траты каждого

отдельного государства, увеличивая этим их общий развивающий потенциал.

Вскоре практика жизни показала, что свободное движение товаров, капитала, научно-технической информации и пр. способствует экономическому, социальному и интеллектуальному росту всех стран содружества. С развитием

цивилизации начал все больше сокращаться мир.

Это развитие привело человечество к созданию Искусственного Интеллекта (

ИИ ) в 1998 г., который, среди прочего, однозначно определил, что никакие из

придуманных людьми богов мир не создавали,- что, впрочем, многим

рассудительным людям было давно известно без определения ИИ,- и после

этого метафизические взгляды человечества пошли на спад. Дошло до того, что

время начали исчисляться не от сотворения мира или рождества Христова, а от

даты создания мирового правительства, вполне справедливо рассудив, что с

этого времени наступает новая эра для людей. Правда, не все государства

приняли этот отсчет, также как не все государства входили в состав мирового

правительства. Но всё же постепенно роль Союза Единства становилась всё

более ощутимой и, наконец, стала решающей: государства, не вошедшие в его

состав (по своей ли воле, или по несоответствию требованиям, предъявляемым

мировым правительством и являющимся условием членства), все более

становились похожими на политически-экономических изгоев, обрекающих

себя на бедность и культурный упадок; сам инстинкт самосохранения нации

требовал на тех или иных условиях, но непременно стать членом Союза

Единства.

Страны, не желавшие вступать в Союз, по набору причин антиглобального, религийного, социального, монархического или олигархически-кланового

порядка, хотя и существовали, как правило, на значительно более низком

уровне развития, но и здесь не было всё однозначно. В Латинский Америке, Юго-Восточной Азии и Ближнем Востоке нашлось несколько стран, которые

самостоятельно вне Союза сумели организовать жизнь, которая по

материальному благополучию, по верховенства права, развитию образования, искусства и науки почти равнялась странам Союза, хотя имела худшие

показатели по экологии и, в силу большей авторитарности, была менее

благополучной для всестороннего развития личности. Но даже это

относительное благополучие невошедших в Союз стран было вызвано ролью в

мире этого Союза: политическая верхушка этих государств, опасаясь потери

власти и привилегий, чтобы граждане этих стран в поиске более лучшей жизни

не лишили их этих привилегий (а также желая сохранить присущие только

ихним народам культурно-духовные ценности), как это год за годом

происходило во многих слаборазвитых странах мира, принялись активно

реформировать, развивать и благоустраивать жизнь общества. Но всё же

большинство не вошедших в Союз стран, не могли наладить у себя даже

средний уровень развития, поэтому под давлением все более возрастающего

числа недовольных жизнью своих граждан они переводили свою политику под

требования и стандарты Союза, и немногие невходящие в Союз благополучные

страны теряли рынки сбыта продукции, возможности их экономик сильно

проигрывали мощной экономике Союза, и было очевидно, что в скором

времени они будут вынуждены войти в его состав.

Теряя религийные представления о мироустройстве, человечество всё больше

начало проникаться мыслью, что судьба человека в руках самого человека, что с

тех пор, как природа наделила человека сознанием, она передала бразды

правления жизнью на планете в его руки, что с того времени процессы на Земле

всё более теряют стихийность происхождения и все более обуславливаются

антропоморфными причинами. С позиции метафизических воззрений, построенных исключительно на фантазиях ума и категорическом утверждении

"истин", ни одна из которых не могла быть проверенной, человечество

переходило к воззрениям научным, которые исследуют и предполагают, определяя процент истинности утверждений их соотнесенностью и

взаимодоказуемостью.

Вместе с тем, как всегда это бывает, оставалось ещё немало сторонников

старых религий и веры в разных богов, ведь, как писал Ф. Ницше, нельзя

основаниями разубедить людей в том, к чему они пришли безо всяких

оснований; кроме того, вера в сверхъестественное, метафизическое, возникла в

своё время не только на рациональной необходимости объяснить хотя бы на

уровне своего развития загадочные явления окружающего мира, но не меньше

на

иррациональном

стремлении

компенсировать

страдание,

страх,

несправедливость, которых, как и во всякое время, хватало и в современном

мире. Сами по себе иррациональные мотивы связаны не только с заблуждением

или самообманом, но нередко бывают началом гениальных озарений, приходящих к человеку из таких глубин его психической деятельности, которых он не может ни зафиксировать, ни объяснить. Также и практическое

выражение религиозности не всегда несёт негативный деструктивный для

развития человека оттенок: например, писатели, побывавшие в советском

ГУЛАГЕ, сходились во мнении относительно того, что, в общей массе, наиболее морально стойкими людьми в тех скотских условиях были

религиозные глубоко верующие в бога люди- что, видимо, можно объяснить

наличием большей мотивационной силы в представлении, что наши поступки

фиксируются, оцениваются и создаются кем-то свыше, чем в одних только

внутренних моральных принципах. Однако несмотря на эту фрагментальную

пользу от веры в бога, в целом в долговременной перспективе такое

мировоззрение стали считать вредным для человеческого будущего, как

принято

считать

вредным

всякое

заблуждение,

уподобляющееся

вулканическому острову, ставшему временным прибежищем для потерпевших

кораблекрушение и грозящим стать местом их неотвратимой гибели, если они

решат навсегда на нём остаться.

Сознание людей наполнялось пониманием того, что нравственность и

честность должны быть сбалансированны и идти в одну ногу, тогда человек

получит реальный поступательным культурный прирост. Ибо мораль это

дерево, а правда его корень: если дерево будет до бесконечности большим и

величавым, корень его не удержит, в особенности при непогоде. Вся история

пестрит такими падениями.

Функционирование Искусственного Интеллекта начало резко менять

отношение людей к жизни. От этой машины человечество начало получать

четкие ответы на разнообразные вопросы с математически выраженными

доводами. Эта машина одновременно могла оперировать разнообразными

заложенными в неё знаниями. Она создала новый феномен в обществе, который

можно объяснить на следующем примере. Одно дело, например, когда человек

слышит с разных сторон, что курение вредит здоровью- иногда от врачей, которые курят сами, и другое дело, когда на основании полученных анализов и

др. информации после обследованияобследования, ИИ визуализирует перед

больным его состояние органов и всего тела, показывая, как вещества табачного

дыма отрицательно влияют на их работу, прогнозирует с высокой степенью

вероятности последствия. При этом человек понимает, что ему показали не

просто кино. Разница во влиянии на человека будет ощутимой, не правда ли!

По похожей схеме люди получили от ИИ экологический прогноз на

ближайшие 50 лет, который вызвал страх всех людей за своих детей и внуков.

Нужно было резко менять отношение к природе. И его резко начали менять, чему способствовало наличие у человека мирового правительства, в которое

входили к этому времени более половины стран мира.

Однако самым интересным проектом с применением ИИ был проект Янус, названный так в честь древнеримского бога Януса, изображавшегося двуликим, как символа его власти над временем, один лик которого смотрел в прошлое, другой- в будущее; этот бог в древности также считался хранителем дверей и

любых проходов. Это название как нельзя точно подходило для обозначения

проекта, в котором человека, помещенного в анабиозном состоянии в

специальный аппарат, в представлении его сознания как бы перемещали в

другую параллельную реальность.

Люди наиболее полно хотели понять, в правильном ли направлении

развивается их мир, или на каком-то этапе развития в истории они упустили

что-то очень важное, что можно ещё восполнить, исправить; они стремились

восстановить пробелы альтернативной истории и понять, что было бы, если б в

тот или иной её момент вторая мировая война завершилась по-другому или

никогда бы не родился тот или иной человек, произошли или нет какие-то

события, каких они лишились открытий, изобретений или, наоборот, избежали

ошибок и катастроф.

На данном этапе развития ИИ имел ряд ограничений. Для полного

реалистического проникновения в условный параллельный мир ему было

необходимо человеческое сознание, которое предварительно освобождалось от

фактов реальной жизни путём временного подавления и забвения, человек терял

обретенные знания, умения и навыки, получая взамен от ИИ новое сознание, новую память о себе и о мире, вплетенные в виртуальную реальность заданного

параллельного бытия Однако в новом сознании возникали, склонности и некая

его направленность из прежнего сознания, проявляющиеся непроизвольно, как

бы по наитию или психической предрасположенности. Модель параллельного

развития ИИ не мог выдать в виде какого-то видеофильма, поскольку для того

чтобы объективироваться, ему нужен был отдельный от него не связанный с

ним субъект- человек.

Другое ограничение состояло в относительно небольшом отрезке времени, которое можно было использовать для изменения в нём исторических событий.

Сингулярной точкой отсчёта, от которой было максимально возможно изменять

события прошлого и задавать разнообразные варианты альтернативной истории, было начало 19-го века. Дальше этой точки изменять события истории было

невозможно, поскольку по мере углубления в неё уменьшалось количество

достоверных факторов и представлений, которые задавались в программу ИИ, а

поскольку ИИ создавал модель дальнейшего развития событий после

внесенного изменения в истории, опираясь на эти факты, не просто как на

фантазию возможного, но как на точное логическое построение параллельной

реальности, то он соотносит её развитие со всеми остальными мыслимыми

возможными вариантами развития человечества исходя из этой отправной

(сингулярной) точки, вплоть до соотношения с реальным фактически

свершившимся развитием,- именно благодаря этому сопоставлению достигалась

точная копия возможного развития того или иного условного параллельного

мира.

Человек, измененное сознание которого переносилось в виртуальный мир, мог существовать в нем в своём близком к действительному возрасте, иби

биофизические процессы тела ИИ не мог менять. Заменять детские

воспоминания в перемещенном сознании человека, подстраивая их под тот мир, было несложно; ведь даже реальные воспоминания из детства в нас живут в

искажённой форме картинок, затеняющих собой реальные события из

прошлого.

ИИ погружал сознание человека в созданную реальность параллельного мира, но не мог моделировать там его судьбу: поскольку этот виртуальный мир

создавался как параллельная реальность, развивающаяся по своим законам

причин и следствий, то потустороннее сознание туда вплеталось в полном

соответствии его внутренним не поддающимся коррекции законам причин и

следствий, являя собой некую реинкарнацию по законам кармы, однако

основанных не на каком-либо моральном императиве, а на законах некой

структурной, как бы механической необходимости.

То, как человек выглядел внешне, его физическая оболочка в виртуальном

мире, задавалась его внутренними самоощущениями: если он любил своё тело, черты лица, тогда они такими же и оставались; если его что-то не устраивало в

параметрах своей внешности, он мечтал и представлял себя в чем-то другим, тогда внешность могла измениться, хотя, обычно, не в сильно большой степени, поскольку ИИ допускал изменения лишь в той мере, в какой это не будет

сильно заходить за рамки прежних самоощущений.

При таком перенесении сознания человека в параллельный мир, он

становился "прозрачным" для наблюдающих за ним учёных: им были видны во

всех подробностях не только события его внешней жизни там, но и внутренние

факты- эмоциональные реакции на что-либо, его склонности и потаенные

желания, даже, отчасти, формирование мотивов- по крайней мере, поверхностный сознательный процесс этого без знания, впрочем, комплексной

глубокой подсознательной работы. Уже одно только это наблюдение за

психической жизнью индивида имело огромное значение в понимании природы

человека, помимо остальной вошеизложенной важности проекта Янус. В ходе

этих наблюдений за психической жизнью в параллельных мирах помещенных в

анабиозное состояние людей, в массе накопленного материала учёные

поразились тому, как ничтожны все человеческие оценки, моральные суждения, имеющиеся порядки и законы в свете полученной информации. Теперь им

сложнее стало отличить преступников от законопослушных, и уж совсем

сложно- праведных от грешных. Со временем это должно будет вылиться в

новое более совершенное понимание человеческой природы, смещение оценок, наград и наказаний.

Грандиозность проекта Янус была столь велика, что это не могло обойтись

без существенных препятствий. Одно из них состояло в том, что в

параллельном мире обстоятельствами жизни подопытный человек мог быть

подвергнут насильственной смерти, что, через единство психики, неизбежно

отражалось на реальном физическом теле, лежащем в анабиозе- в 70% человек

погибал сразу, или пробуждался в полном безвозвратном безумии и умирал в

страшных муках и кошмарах через несколько дней. Но даже без экстремальных

ситуаций в виртуальном мире, когда человека планово возвращали в

действительный мир, это нельзя было сделать безболезненно: события

внушенной жизни хаотически переплетались с событиями жизни настоящей, и

человек навсегда сходил с ума, теряя элементарные формы ориентации. Самым

надежным было пробуждение человека с сохранением его сознания в

виртуальном мире и содержание его в специальном карантине с применением

сложной программы по восстановлению первичного реального сознания. Эта

реабилитация занимала довольно продолжительное время и могла длиться

годами или вообще оказаться неспособной восстановить подлинное сознание в

рамках здоровой психики. А периодические головные боли, кровотечения и

ночные кошмары в любом случае были неизбежны для каждого участника

проекта Янус до конца дней его жизни. Если добавить к этому осознание

возможным участником проекта открытости всей его психической деятельности

во время нахождения в анабиозе, доступности для обзора всех его склонностей

и страстей, которые зачастую человек даже сам в себе вытесняет или чётко не

фиксирует, то станет понятно, почему желающих участвовать в проекте Янус

было немного, хотя это сулило большие деньги и славу и хотя в новом обществе

набирали популярность мотивы учения Ф. Ницше о великой роли служения

развитию жизни.

Более всего добровольцев находилось среди тех, кому настоящая жизнь была

невыносимой. Однако многие из таких людей были физически или психически

нездоровы, а опыт работы в проекте показал, что для успешности как

протекания процессов во время погружения в анабиоз, так и при последующей

реабилитации должны отбираться люди максимально и всесторонне здоровые, особенно с высокими показателями здоровья мозга по магнитно-резонансной

томографии.

Всё это делало поиск добровольцев крайне сложным, а принудительно это

делать запрещал закон, к тому же это было бы бессмысленно, поскольку

сознание принуждающегося человека ИИ не мог бы адаптировать к внедрению

в виртуальный мир, что, впрочем, на практике ещё ни разу не проверялось.

В какой-то мере положение спасали осужденные преступники, которые, желая получить возможность жить и действовать на воле, соглашались на такую

эрзацсвободу даже рискуя навсегда потерять рассудок или жизнь. При

успешном возвращении оттуда им гарантировалась свобода и почёт вместе с

пожизненным содержанием. Однако гражданские правозащитные организации

и родственники искалеченных или умерших участников проекта выразили

достаточно недовольства и претензий к этому проекту как к крайне негуманому, чтоб мировое правительство обратило на это внимание. Несмотря на громадную

пользу от проекта, его создателей обязали либо довести техническое

исполнение проекта до безопасного состояния для участников, либо находить

таких претендентов, показатели параметров организма которых с гарантией на

99% будут позволять возвращать их из условных параллельных миров без

существенных последствий хотя бы в плановом режиме.

В связи с этим проект Янус оказался на грани закрытия. Над его техническим

усовершенствованием работали, но никаких прорывов в ближайшие годы не

предвиделось. А предписанного законом человека с высокими показателями

здоровья за год они смогли найти только одного, да и тот категорически

отказался от сотрудничества, так как был прекрасно устроен в жизни, имел

семью и не был безмерно исполнен сознания принести столь высокую жертву

во имя прогресса человечества.

Поиски продолжались.

Часть первая

Эпиграф

"Не укради!"- Но где прекращается собственность? Мысль, импульс, точка

зрения, выражение образа, вид здания, человека- разве всё это не

собственность? А мы непременно обкрадываем всё. Мы уворовываем в себя все

вещи и все солнца- всё существующее, всё некогда случившееся продолжаем

мы лелеять для самих себя. Мы не думаем при этом о других; каждый

отдельный индивид заботится о том, что он может урвать для самого себя.<...> Честность в отношении собственности вынуждает нас сказать, что и сами мы

целиком наворованы и что ощущения наши слишком притуплены и грубы по

этой части. Человеку свойственна ложная гордость в отношении материала и

красок, но он может написать новую картину к восторгу знатоков,- тем самым

он снова заглаживает своё посягание на имущества мира.- Понимать наше

существование так, что мы должны свершить для него нечто,- понимать его не

как вину, а как аванс и задолженность!- Мы питаемся всем; справедливость

требует, чтобы мы возвращали нечто на пропитание всем.

=Фридрих Ницше=

Глава 1

Максим Никитенко, по тюремной кличке Солдат, спал в своей камере √120 на

третьем этаже первого блока. Ему снилось, что он спит дома в своей постели. В

комнате был выключен свет, на столе ритмично тикал старый механический

будильник. Сквозь сон пробивалась мысль, что это его нахождение дома очень

сомнительно, ведь уже пошёл второй год с того времени, как он сидит в тюрьме.

От этих внутренних сомнений он проснулся и увидел, что действительно лежит

в тёмной комнате, а ведь в тюремной камере всегда горит свет, разве только на

ночь разрешается убавлять освещение светодиодной лампы до половины. Тут

же полная темнота. В придачу к этому он отчётливо слышал цокот работающего

будильника. Какое-то время Максим лениво соображал в полусонном

состоянии, насколько могло бы быть реальным его нахождение дома: рассудок

и, может быть, ещё какие-то осязательные ощущения ему сигнализировали, что

это вряд ли возможно, но чувства в виде желания быть на свободе и никогда не

покидающей человека старушки надежды цепко ухватились за эти признаки-

темноту и тиканье часов, чтоб продлить иллюзию пребывания дома, на свободе.

Вдруг в камере включился свет, на который отреагировал сонным ворчанием

его сокамерник, Виктор Иванович, лежащий на нижней полке. Иллюзии и

надежде Максима, с потерей последнего рубежа обороны, пришлось откатиться

далеко в глубь сознания и там раствориться в ожидании какого-то нового

благоприятного случая, тогда как рассудок занял в его сознании все ключевые

места и высоты, сразу увидел забытый иллюзией "тикающий будильник", властно схватил его и швырнул ей в догонку с насмешливой репликой:"

Заберите ваш хлам!"

Максим понял, что из-за какой-то кратковременной неисправности в тюрьме

пропало электропитание, пропало впервые за время его нахождения здесь.

Видимо, это обстоятельство по ассоциативной связи вызвало сон с его

пребыванием в своей комнате дома, обставленный привычными для этого места

звуками и образами.

"Как легко может обмануться наш мозг,- подумалось ему.- Немного схожести

в чём-то одном, и вот уже строится дальше иллюзия чего-то желаемого или

привычного. Видимо, в сознательной жизни человеческое восприятие строится

по похожему принципу, в результате чего, находясь во власти какой-то

направленности, мы упускаем немало важных фактов." Неудивительно, что в

одиозном проекте Янус современным учёным удаётся внушать испытуемым

фантазию другой жизни, тем более имея такого помощника, как ИИ. Максим

вспомнил, что два года назад, когда он служил по контракту в армии, его

вызвали для встречи с сотрудниками проекта Янус и предложили пройти

специальное медобследование на предмет возможного участия в проекте, так

как по общим данным медицинской карты они увидели в нём возможный

потенциал. Но он отказался. Там у него была любимая девушка, друзья, работа, которая была ему по душе и удовлетворяла все насущные его потребности. К

чему бросать всё это, соглашаясь на роль подопытного кролика? Из новостей он

знал, о великих целях проекта и о уже полученных значительных результатах, которые будут корректировать жизнь человечества и его представления. Но из

тех же новостей он слышал, что большинство таких путешествий в условные

параллельные миры закончились смертями и инвалидностями участников, вышедших из состояния анабиоза, и ещё одного в реабилитационном центре не

могли привести в себя. Он не хотел лишаться любви, ожидаемых от жизни

интересных встреч и событий, как и вообще терять возможность распоряжаться

собой.

Впрочем, судьба человека вносит в его жизнь свои коррективы; рано или

поздно каждый понимает, что "распоряжаться" в этом мире бывает легче чужой

жизнью, чем своей, в том и в другом случае, однако, в форме общего

направления.

Глава 2

Два года назад Максиму Никитенко было 23 года, последних три с

небольшим из них он служил в международной армии Союза Единства в

специальном десантно-штурмовом подразделении. Солдатом он был исправным

по всех дисциплинах, включающих рукопашный бой, огневую подготовку, ориентировку на местности, маскировку и пр. В боевых действиях он ни разу не

участвовал; войн Союз Единства ни с кем не вёл, так как его венно-

экономическую мощь никто не рисковал проверять на себе, а редкие

террористические нападения нейтрализовывались силами полиции. Дух

приключений, сидящий в Максиме, оставался неудовлетворенным: он мечтал

участвовать в какой-нибудь серьёзной военной операции, выделиться, проявить

себя геройски.

Однажды, находясь по делам в штабе полка, он увидел там объявление, в

котором военным предлагали по окончании контракта новую работу в лесном

хозяйстве обычными егерями или охранниками специальных лесных объектов, в которых содержали разные виды воссозданых животных прошлых лет. Самым

нашумевшим был проект по воссозданию динозавров, что стало возможным с

недавнего времени, именно после создания людьми ИИ.

Много лет до того люди находили фрагменты или даже целые скелеты

разных видов динозавров. Донедавна считалось, что из этих останков можно

извлечь ДНК, по образцам которых удастся воссоздать древних животных. Увы, дальнейшие исследования показали, что средний период полураспада ДНК

составляет 521 год, после чего нити её становятся слишком короткими для

получения информации о последовательностях её нуклеотидов. Даже если бы

скелет хранился в идеальных температурных условиях, то и тогда уже через

полтора миллиона лет прочитать ДНК было бы невозможно, а последние

существовавшие на земле динозавры умерли ок. 60 млн. лет назад. Казалось, возможность их воссоздания навсегда утеряна. Но с появлением ИИ, объединившимися усилиями учёных из этой области удалось так поставить

проблему перед ИИ с дальнейшей обработкой его ответов и вариантов, что

очень быстро нашли другой способ решить эту задачу. Было разработано особое

химическое вещество, в которое помещали останки конкретного вида

динозавра, там они растворялись, выдавая специфический маркер, образец

которого в дальнейшем сравнивался с результатами генетических опытов над

современными предками динозавров- птицами и рептилиями, ДНК которых

редактировали шаг за шагом, стремясь как бы обратить эволюцию вспять; кости

этих животных тоже растворяли в данном химическом веществе и вот эти-то

результаты сравнивали с маркером костей динозавра, чтобы понять и

скорректировать редактирование генов в правильном направлении. Начали с

небольших по размерам видов, вроде велоцирапторов, и, постепенно, но в

довольно короткое время, накапливая материал, переходили к другим видам.

При удачном воссоздании вида учёные исследовали его поведение, физиологические процессы, способности, брали образы ДНК и усыпляли.

Сохранять их в живой природе было запрещено, поскольку держать их по одной

паре невозможно из-за низкой вариативности генов, а размножать их стадами

значило бы разрушить существующую экосистему и поставить под угрозу

существование самого человека. Изоляция даже в единичном количестве

воссозданых динозавров обходилась в очень крупную сумму денег, а

изолировать полноценные популяции было немыслимо. Такие крупные виды

травоядных динозавров, как диплодок, не воссоздавались даже в единственном

экземпляре, поскольку не могли пока измыслить, как его можно содержать и

надёжно изолировать.

Глава 3

Юлия Иванюк, как сказали бы раньше, была девушкой довольно лёгкого

поведения. Красота её была бросающейся в глаза: стройное тело, большие

выразительные глаза, пышные губы и в целом миловидное лицо. Недостатка в

ухажерах она не знала. Зато и заводила более-менее устойчивые отношения с

теми молодыми людьми, которые ей действительно нравились, не охотясь за

богатыми и богатством.

Однажды в компании друзей она познакомилась с Максимом Никитенко.

Высокий, атлетически сложенный, с приятным неподдельно мужественным

лицом классического европейского типа он ей сразу понравился. С правой

стороны у него было заметно рассечение брови, полученное в какой-то драке, что ничуть не портило общее впечатление, а просто делало его лицо более

запоминающимся. Она увидела и угадала заинтересовавшийся ею взгляд

Максима. По его поведению она догадалась, что он довольно робкий и сам вряд

ли проявит инициативу, чтоб сойтись с ней поближе, тем более сюда она

пришла со своим новым поклонником, который ей теперь сразу же

разонравился: она была с ним мила, но при этом старалась избегать проявления

какого-то намёка на их близость, бросая мимолетные взгляды на другого. Юлия

долго искала повода, как бы одобрить, а заодно и дать понять о своём интересе

к Максиму, и наконец, наведя разговор на тему военной службы, с

обворожительным выражением на лице обратилась к нему:

- Ой, это так интересно! Максим, что же вы молчите? Расскажите нам, чем вы

там занимаетесь? Я слышала, вас сбрасывают с самолётов в специальных

летающих костюмах. Вот бы пролетать с вами.

После этого вечера отношения их бурно развивались. Вскоре они оба пришли

к согласию узаконить свои отношения. Смущала Юлию только профессия

Максима. Военных время от времени перебрасывали в другое место, а ей

хотелось стабильности. Даже планы Максима выучиться на офицера не

перевешивали её стремления к спокойной жизни. Поэтому, когда Максим

рассказал ей о наборе в лесное хозяйство на должность егеря или охранника

молодых военных, у которых закончится контракт, она сразу ухватилась за эту

идею, уговаривая его оставить службу в армии после окончания контракта и

перейти на работу в лесное хозяйство.

- Зарплата там не меньше твоей,- доводила она ему.- А если попадешь в охрану

спецобъектов, то и того больше.- Как раз тебя после выучки в

спецподразделении могут туда взять.

Контракт заканчивался через полгода. Максим решил поступить по совету, как тогда он думал, жены.

Глава 4

Новая работа Максима состояла, как он того и хотел, в охране спецобъекта, расположенного в густом карпатском лесу. Ввиду его военной выучки, учебно-

подготовительный этап для него был недолгим. Ему были выданы

камуфлированная спецодежда, мобильное средство связи, позволяющее не

только переговариваться, находясь в любой точке карпатских гор, включая

ущелья любой глубины, но и наблюдать за охраняемым объектом в

видеорежиме через прямую связь с баражирующим в воздухе над территорией

беспилотным летательным аппаратом, через который, собственно, и

осуществлялось подключение к мобильной сети. При необходимости он мог

временно брать на себя управление дроном. На смену он заступал ещё с двумя

сотрудниками, один из которых был таким же охранником, другой- оператором

летающего дрона. Охранникам выдавали бинокли с функциями тепловизора, боевые ножи и высококалорийное концентрированное питание. Вооружены они

были

стандартным

отечественным

армейским

оружием

солдата–

автоматическим карабином "Атаман", о котором будет не лишним сообщить

немного поподробнее.

Карабин являл собой довольно портативное и весьма аргономическое

творение отечественных оружейных конструкторов. Носили его в кобуре на

правом или левом бедре ноги. В Атамане был воплощен самурайский принцип, в котором изъятие меча из ножен было уже атакой: когда оружие доставалось из

кобуры в режиме экстремальной ситуации, одновременно с этим движением

снимался предохранитель и передергивающийся затвор вставлял патрон в

патронник. После этого можно было вести огонь сразу с одной руки, а можно

было другой рукой разложить движением от себя ручку, расположенную под

стволом оружия, одновременно освобождая этим движением подпружиненый

складной приклад, и вести огонь либо с двух рук, упершись прикладом в плече, либо, ухватив на прикладе специальный зацеп, вытянуть из направляющей

трубки приклада подпружиненную веревку, пропустить её под предплечьем и

закрепить зацепом на другой стороне приклада, обхватом руки плотно прижав

приклад к предплечью, что намного лучше фиксировало оружие на одной руке

и позволяло вести стабильную стрельбу из-за укрытия. Ствол оружия имел

длину 30 см. и был сделан с очень прочного сплава на титановой основе- титан

добывался на Луне в большом количестве. "Атаман" был сделан под

промежуточный патрон 5,45×39. Обойма с патронами одновременно была и

ручкой с удобной формой для руки, за которую держался стрелок. Она

вставлялась, как в пистолете, за скобой со спусковым крючком, но не в шахту

пистолетной ручки, а в тонкостенный направляющий уголок, в нижнем срезе

которого она надёжно неподвижно фиксировалась. Это было сделано с целью

уменьшить толщину рукояти, компенсируя относительно большой патрон в

ручке-обойме, для удобного удержания её рукой. С этой же целью патроны в

ручку-обойму вставлялись под значительным углом, как в парабеллуме, а чтоб

уменьшить увеличивающуюся из-за этого силу трения патронов при движении в

обойме, закраина гильзы патрона делалась с меньшим диаметром, чем диаметр

основания гильзы, являя собой при виде сбоку конусный срез, для этой же цели

внутри ручка-обойма покрывалась скользким материалом, представляющим

собой квазижидкость. Верхний патрон в ручке-обойме располагался не сразу за

стволом, как это обычно бывает, а прямо под ним: боевая личинка в затворе

имела форму вилки на два держателя патронов, один конец удерживал патрон в

патроннике, другой- патрон в ручке-обойме под стволом. Автоматика работала

на среднем ходе подвижного ствола: при выстреле ствол до половины пути

затвора откатывался назад, увлекая за собой затвор с двумя патронами-

стреляным и целым- в боевой личинке, когда пуля покидала ствол,он под

действием пружины и упираясь в отбойник возвращался обратно, а

разъединяющийся с ним затвор по инерции двигался дальше назад, при этом

боевая личинка проворачивалась на пол-оборота- стрелянная гильза

сбрасывались набок вниз, а нижний целый патрон становился на одну со

стволом линию, после чего возвращающийся под действием пружины затвор

досылал патрон в патронник, захватывая нижней частью вилки боевой личинки

патрон в ручке-обойме под стволом. Треть конца ствола была спрятана в кожух, который не только защищал ствол от повреждений, но и выполнял функцию

тормоза-компенсатора, погашая 30% отдачи. Бóльшая часть остающейся силы

отдачи гасилась самой подвижностью ствола. Все это вместе позволяло

достигать высокой кучности даже при стрельбе с одной руки. Темп стрельбы

регулировался от 600 до 1000 выстрелов в минуту в автоматическом режиме, или переключался на одиночные.

Максима поставили охранять периметр изолированного железобетонной

стеной участка, в который был помещён воссозданый учёными крупнейший

хищник верхнемеловой эпохи (пр. 100 млн. лет назад), имеющий название-

гигантозавр. Это был крупный плотоядный динозавр, одна только длина черепа

которого была около 2-х метров. Тело его могло достигать 15 метров в длину и

ок. 5 метров в высоту, а вес- возможно, до 14 тонн(этот единственный

экземпляр не достиг ещё своих максимальных размеров). Гигантозавр являлся

теплокровных животным и был покрыт шерстью. Он был довольно

неповоротлив и медлителен, хотя на короткое время мог развивать скорость ок.

50 км/ч, поэтому в своей древней естественной среде обитания охотился на

крупную дичь, даже популярный персонаж фантастических фильмов, тираннозавр, мог быть его пищей. Здесь его кормили преимущественно быками

и старыми коровами, наблюдая его беспомощные движения в погоне за

мелкими зверьками, ведь при виде этого чудовища даже старые висловыменные

коровы становились на время молодыми телицами, резво петляя от него между

деревьев. На слонов и жирафов был дефицит и логистические препятствия.

Впервые кусок нижней челюсти гигантозавра был найден в 1987г.

палеонтологом Хорхе Кальво, а вскоре в Южной Америке был обнаружен

целый его скелет Рубеном Каролини.

Этого чудо-зверя Максим безопасно мог наблюдать на экране своего средства

связи, получая сигнал с летающего над объектом беспилотника. Но его очень

подмывало увидеть хищника вживую. Как выяснилось из разговора с другим

охранником его смены, который больше года работал здесь до него, такое

любопытство удовлетворить возможно. С предыдущим напарником они

забрались на высокий бук в одном месте возле ограждения и там разными

звуками старались привлечь его внимание. Иногда это удавались.

Когда он рассказал об этом Юлии, она тоже загорелась желанием увидеть

этого зверя, уговаривая Максима дать ей возможность забраться на это дерево

вместе с ним.

Глава 5

В ясный сентябрьский день три человека спускались по лесному склону

между деревьев. Под ногами хрустели мелкие сухие ветки.

Максим объяснил Юле с какой стороны и по какой дороге ей нужно

подъехать к лесу, где он её встретит. На зрелище он решил также пригласить

своего друга, Николая, с которым они давно сошлись по увлечению спортом.

Кроме удовлетворения его любопытства, это ещё сулило ту выгоду, что его

Юлия будет находиться в дороге не одна, особенно на обратном пути, который-

кто знает?- может прийтись на позднее время, если хищника не удастся сразу

выманить звуками. В своей любви и дружбе Максим не сомневался, поэтому

чувством ревности не тяготился.

- Идите ко мне,- подозвал Максим своих спутников, показывая им экран своего

планшета, на котором отснятого сверху было видно неторопливо двигающегося

на задних лапах гигантозавра.

-

Какой-то он маленький,- с любопытством смотря в экран, прокомментировала Юля передаваемое дроном видео.

- Это только с высоты он кажется маленьким. Но уже даже с расстояния 200

метров от его впечатляющего- поверьте мне- вида дух захватывает. А с

расстояния сто метров кто-то может сходить под себя по маленькому и по

большому,- шутил Максим.- Так что, если нам сегодня повезёт его увидеть, контролируйте реакции своего организма.

- Сразу видно, что говорит опытный человек,- с особым ударением на

"опытный" срезал его Николай.

Максим их вел к означенному буку между густой чащи деревьев и кустов по

заранее рассчитанному маршруту таким образом, чтоб, если вдруг оператор

дрона направит беспилотник на это место, они не были замечены. Знать, когда

спрятаться, было несложно, ведь он так же имел доступ к камере дрона.

Надодачу, вспомнив армейские навыки, он попросил их не одевать яркой

одежды и прикрыл сверху импровизированной камуфляжной сеткой.

На уговоры Юлии Максим поддался легко, руководствуясь естественным

желанием угодить любимой девушке. Тем более в молодости людям вообще

свойственно чаще руководствоваться чувствами, которые почти всегда на

несколько шагов опережают разум.

Первым на бук полез Максим, взяв с собой предусмотрительно захваченную

Николаем веревку. При помощи укреплённой верёвки полезла Юля и следом за

ней Николай. Дойдя до высоты с относительно удобным для удержания

размещением веток, Юлю закрепили верёвкой к поясу. В качестве

привлекающего динозавра звука решили использовать детский свисток-

напарник Максима сделал предположение, что хищника больше всего

привлекают высокочастотные звуки.

После часа свиста гигантозавр возле стены так и не появился. Какое-то время

через тепловизор бинокля Максим замечал за деревьями его общий тепловой

контур, но потом и он пропал. На экране планшета были видна лишь панорама

медленно сменяющих друг друга лесных пейзажев- дрон летал в автономном

режиме.

Долго здесь сидеть было нельзя, нужно было заниматься работой, да и тело

устало держаться за ветки.

- Ну всё, слезаем,- скомандовал Максим.- Мне нужно делать обход. Попробуем

как-нибудь в другой раз.

Юля, не скрывая своего разочарования, спустилась по веревке вниз.

Вдруг на экране планшета Максим увидел динозавра: он стоял рядом с

"конвертом", через который пропускали уготованную ему на съедение скотину.

Сегодня выдача "продуктов питания" для гигантозавра не предусматривалась.

Но он, видимо, не желая бегать за оставшейся дичью, решил подежурить её

возле места выдачи.

- Понятно,- показывая своим спутникам изображение планшета, заключил

Максим.- Теперь он там долго будет торчать. Дальше мы бы напрасно его здесь

ждали.

- А как его кормят?- спросила Юля.- Не с катапульты же ему забрасывают

животных.

- Всё значительно проще. Приезжает машина со скотиной, которую

сопровождает ответственный. Он поднимается по лестнице на площадку над

входом в шлюз. Там есть диспетчерский пункт. Наблюдая по видеокамерах и

визуально место расположения динозавра, он запрашивает в центре код, постоянно меняющийся, дающий доступ к управлению воротами шлюза.

Сначала открываются первые ворота, в шлюз въезжает машина, выгружает

скотину и выезжает. Наружные ворота закрываются и затем открываются

внутренние, выпуская скотину в вольер.

- Так что ж ты сразу нам об этом не сказал,- удивился товарищ.- Повёл нас

лазать по деревьях. Давай и мы поднимемся на стену по лестнице.

- Я не могу,- смущённо возразил Максим.- Это не в моей компетенции. В том

пункте сидит наш оператор. Да и лестница выдвижная.

- А если его попросить этого вашего оператора,- загорелась идеей Юля.- Вдруг

он не откажет.

- Нет. Так я только выдам себя. Вы же понимаете, что я и так сделал

нарушение, приведя вас сюда.

Они уже возвращались обратно к машине, но судьба распорядилась по-

другому.

- Ты с кем там ходишь по лесу?- услышал вдруг Максим по связи обращённый

к нему вопрос оператора. Он глянул на экран планшета и увидел там ихнюю

троицу сверху. От чувства вины, что не сумел в этот раз угодить желанию

любимой девушки, он потерял бдительность и осторожность.

Желая показать перед Юлей, что ради неё он готов на всё (а, может, потому

что не умел наскоро придумать ложь, так как не имел такого качества ума, как

быстрота мышления), он откровенно сознался коллеге, что пригласил невесту с

сопровождающим её товарищем показать им издали динозавра.

- Понимаешь,- оправдывался он,- у нас скоро с Юлей свадьба и я хотел ей

сделать такой свадебный подарок. Извини. Они уже уходят.

После недолгого молчания оператор спросил:

- Ну и как, показал ящера?

- Нет, к сожалению. Он очень стеснительный,- пробовал шутить Максим. Он

понимал, что, возможно, ему придётся искать новую работу.- Стоит возле тебя, у ворот.

- Вы бы пустили нас к себе, строгий дяденька, на ящера посмотреть,- подойдя

к Максиму, жеманясь сказала Юля.- А мы вас на свадьбу пригласил как

почтенного гостя.

От мелодичного женского голоса в сердце оператора ожило великодушие. Да

и Максим вызывал в нём чувство симпатии. Будет не лишним сойтись с ним

поближе.

- Я мог бы выполнить такую просьбу,- звучал в приёмнике Максима голос

оператора,- только для очень красивой девушки. Максим, а ну покажи свою

невесту.

На камеру Юля сделала игривую гримасу.

Через 10 минут они запыхавшиеся уже поднимались по лестнице. Оператор

просил не медлить. Дрон отправили летать в другой конец вольера.

После короткого знакомства, оператор позвал их на трап над внутренними

воротами.

Гигантозавр стоял от них на расстоянии ок. 100 метров. Привлекаемый

стуком и свистом он приблизился ещё на метров 20-ть. Зрелище было

потрясающее. Зверь издавал какие-то ворчащие звуки.

- Не верится, что я вижу это вживую,- под большим впечатлением произнесла

Юлия.- Он такой большой, но кажется совсем не злым.

- Ну, конечно,- иронично отреагировал Николай.- Надо думать, он и кусает не

больно. А он может нас здесь достать?- спросил он у оператора.

- Если подойдёт вплотную к воротам и будет прыгать, то всё может быть.

Поэтому, когда он начнёт приближаться, надо быстро уйти с трапа и отойти

назад.

Ещё немного простояв, гигантозавр начал отходить в чащу деревьев, пока не

скрылся совсем в наступающих сумерках.

- Рад был знакомству.- Оператор, от греха подальше, хотел побыстрее вывести

посторонних с объекта.- Как говорится, пора и честь знать. Сами понимаете, работа,- жестом руки он пригласил на выход.

Максим и Николай сошли с трапа, а Юлия ещё раз бросила взгляд в ту

сторону, где ищез гигантозавр, поскольку ей послышался шум и нарастающий

топот.

Хищник действительно приближался, и очень быстро. Но не с той стороны, откуда ждала Юлия, а крался вдоль стены, стремительно приближаясь к

воротам.

Оператор первым почуял в этом звуке опасность.

- Быстро сойти с трапа!- бесцеремонно выкрикнул он команду. Максим

бросился к трапу сразу, как только оператор открыл рот.

Но было уже поздно. Боковым зрением Юлия увидела, как что-то огромное с

шумом несётся на неё с открытой пастью, полной огромных зубов. Застыв в

ужасе, она почувствовала удар зубатой пасти в грудь. Из-за разницы в

масштабах тел, зубы гигантозавра оказались недостаточно острыми, чтоб на

пике прыжка ударом вскользь пробить человеческое тело, но успели

сомкнуться, зацепив бок расстегнутой курточки, увлекая Юлию через поручни

трапа вниз за собой. Максим успел только на мгновение прикоснуться к руке

Юлии.

От резкого рывка головы хищника и удара Юлии о поручни трапа курточка

порвалась, зверь приземлился на задние лапы только с клочком ткани в зубах.

Юлия в это время упала ему на спину и скатилась по ней на землю.

Рывком Максим в экстремальном режиме достал с кобуры на бедре свой

"Атаман" и не раздумывая сразу открыл автоматический огонь в тело

гигантозавра. Вечернюю тишину разрезал громкий оглушающий шум: с

короткого ствола при стрельбе мощным патроном давление пороховых газов не

успевает уменьшиться и растянуться по ходу движения пули, как в длинном

стволе, поэтому удар вырвавшихся со ствола газов в атмосферу получается

сильнее, а дульный тормоз ещё больше усиливает звук.

Динозавр с холодящим сердце протяжным криком резко рвонул в сторону.

Вряд ли эти выстрелы могли причинить ему острую боль или нанести

смертельные раны. Но он, видимо, испугался непривычно громкого звука.

Воспользовавшись этой паузой, Максим схватил с плеча Николая верёвку, по

которой они залезали на бук, пропустил два раза один её конец вокруг поручня

трапа (завязывать её не было времени), и, крикнув товарищу:" Крепко держи за

конец",- бросил моток верёвки вниз и прыгнул, держась за неё, на помощь к

Юлии. Она лежала на том же месте, куда упала со спины динозавра.

- Ты целая?- спросил он её.

- Да...кажется.- Но когда она попробовала встать, левая нога подкосилась- она

была сломана.- Не могу,- с дрожью и в слезах сказала она, сразу почувствовав

боль, которую до этого не ощущала. Падение с восьмиметровой высоты не

прошло бесследно.

- Открывай ворота! Открывай ворота!- кричал Николай оператору, забыв, что

без кода открыть их невозможно.

- Максим торопливым взглядом искал хоть какое-нибудь спасительное место, куда можно забиться, но не находил ничего подходящего; рядом была лишь

ровная стена и вокруг на метров сто пустое пространство. Только у ворот, в том

месте, где они входили и выходили в движении со стены, был полтораметровый

выступ, образующий вместе с воротами уголок. Взяв Юлию на руки, он пошёл

вместе с ней к этому углу. Не полагаясь на оставшиеся в ручке-обойме

патроны, он достал и вставил новую, разложил ручку для другой руки, освободив приклад, достал и установил коллиматорный прицел, а также перевёл

регулятор огня на максимальные 1000 выстрелов в минуту, понимая, что

мощности его оружия на такого зверя недостаточно, ему оставалось надеяться

на высокую плотность огня.

Динозавр с любопытством наблюдал за всеми этими движениями. Николай с

оператором переместили верёвку к краю ворот, чтоб попытаться поднять

попавших в ловушку людей. Но ящер не стал ждать конца спасительной

миссии. Не успел Максим закрепить верёвкой Юлию, как зверь, издавая

страшный рёв, побежал к ним.

Крепко прижимая оружие к плечу, Максим взял голову динозавра в рамку

коллиматорного прицела, подпуская его на допустимо близкое расстояние.

Юлия от страха отвернулась к стене, сжавшись в позе зародыша. Когда

гигантозавр с открытой пастью уже почти хватал их зубами, Максим с силой

надавил на спусковой крючек. Длинная очередь из плотно летящих пуль

ударила хищника в огромную голову, из-за чего он в последний момент атаки

отклонил её и ударил зубами о землю рядом с Максимом и Юлией. Тут же в его

правый глаз Максим пустил ещё одну очередь, израсходовав этими двумя

очередями все патроны в обойме. Не глядя на динозавра, чтоб не отвлекаться и

не потерять самообладание, он с хладнокровным видом быстро вставил новую

ручку-обойму.

А рептилия в это время, издавая раздирающие душу крики, шатаясь из

стороны в сторону и мотая головой, падая и подымаясь отступала в лес, пока не

исчезла совсем из вида. Только отчаянный крик зверя был слышен

беспрерывно.

Глава 6

Событие, случившееся в вольере для содержания гигантозавра, обошло

новости всего мира. Максиму наконец удалось прославиться и стать героем.

Юлия была спасена и выздоравливала в больнице. Умирающего ископаемого

хищника усыпили, чтоб он дальше не мучился. Однако последствия для

виновников этого происшествия были очень печальными. Максиму дали 15 лет

лишения свободы, и это было ещё молостиво, так как прокуроры требовали

пожизненного заключения. Оператор получил 10 лет. При этом на всех четырёх

участкинов был наложен иск в сумме 10 млн. долларов, который, скорее всего, им всем придётся выплачивать до конца своих дней.

Чтобы понять строгость этого наказания, нужно ознакомиться с отношением

к природе в этом новом обществе.

Ядерные взрывы в 1945 году показали в миниатюре, что собой являет жизнь

на зараженной земле и насколько сильно человек зависим от состояния

окружающей природы. Было замечено, что экономический расцвет стран Союза

Единства имел обратную сторону монеты: бесконтрольные промышленные

выбросы и растущая численность населения приводила, кроме богатой

обеспеченной жизни населения, к растущей болезненности людей, загрязнению

среды, в которой человек существует, дышит, пьёт, питается, к исчезновению

видов животных и растений. Стало ясно, что эта обеспеченная, но

безответственная жизнь за счёт бесконтрольного пользования природой явление

временное и очень быстро закончится катастрофой для человечества.

Международное правительство Союза Единства начало налагать на страны-

участницы всё более жёсткие экологические квоты на вредные выбросы и

численность населения. С детства прививали ответственное отношение к

природе.

Всё больше раскрывая механизм свойств и способностей животных и

растений, люди начали брать их на вооружение в борьбе со многими болезнями.

Благодаря этому, например, удалось восстановить здоровье известного

английского физика-теоретика и космолога Стивена Хокинга, гений которого

позволял раскрывать законы устройства Вселенной и прокладывал человечеству

великий путь к своему совершенству, излечив его боковой амиотрофический

склероз почти на 90%. Также на основании этих знаний наука бионика

одаривала человечество очень полезными изобретениями, идея которых была

подсказана природой. Человечество всё ближе подходило к тому моменту, когда с самого начала формирования организма генетики смогут закладывать

его модель не только на основе редактирования человеческих генов, но и путём

привнесения в человеческий организм генов животных и растений, что позволит

придавать людям сверхспособности- по-орлиному видеть, по-рыбьи дышать, переносить разные температуры и т.д. К людям пришло понимание, что любой, даже кажущийся ничтожным, живой организм на Земле являет собой высокую

неповторимую ценность, состоящую в одному ему только присущих свойствах

и способностях, выработанных в долгой борьбе его эволюционного пути, что с

потерей каждого такого организма человечество обедняет свои возможности и

уменьшает вероятность выживания разумной жизни во Вселенной. Кроме того, как давно известно, каждый живой организм находится в тесной связи с

другими организмами, между которыми происходит непрерывный взаимообмен

веществами и энергией, все эти организмы создают различные экосистемы, из

которых в свою очередь состоит биосфера Земли. Поэтому потеря

составляющих экосистемы организмов ведёт к нарушению этих взаимообменов

и может стать как причиной ухудшения условий жизни для других жывых

организмов, включая человека, так и причиной уничтожения жизни на планете

вообще. Наконец, просто с элементарных естественных гуманных соображений, которые предполагаются в разумном существе, не следует уничтожать природу.

Вот поэтому за причинение экологического вреда расправа была скорой, жёсткой, но справедливой. После ряда крупных штрафов, арестов предприятий

и их владельцев, с нанесением промышленного вреда экологии было покончено

очень быстро. Среди частных лиц, благодаря воспитанию, строгому контролю

за состоянием лесов, полей, морей, рек и воздуха, а также благодаря

неотвратимому строгому наказанию, положение тоже нормализовалось. Дичи, представленной распространенными видами зайцев, лисиц, косуль, разной

птицы, оленей было так много, что начали говорить об уменьшении налога на

охоту. Срубить незаконно дерево в лесу обходилось так дорого, что на это мог

решиться лишь сумасшедший, что, впрочем, деревьям тоже грозило чисто

гипотетически, так как сумасшедших маньяков-лесорубов в практике

психиатрии пока не встречалось. За уничтожение краснокнижих видов можно

было попасть на пожизненное заключение; а если егерь или лесничий заставал

браконьера за процессом убийства краснокнижного вида или его нелегального

перемещения и на его требования не прекращал своих преступных действий или

оказывал сопротивление, то в этих случаях им было разрешено открывать огонь

на поражение, так как жизнь редкостного находящегося на грани исчезновения

вида была ценнее для будущего человечества, чем один человек из нескольких

миллиардов, к тому же вредитель.

Судебное решение выносил не человек, а сложная компьютерная программа, в которую заносились факты и обстоятельства преступления. Люди-судьи, правда, тоже были- они выполняли роль контролирующих работу машины

юристов-специалистов: решали, какие материалы вносятся в компьютер и какие

отстраняются (хотя в памяти машины и данного уголовного дела и те, и эти

оставались навсегда), а также на выходе анализировали мотивацию

компьютерного решения, его ссылки на статьи и пр. нормы закона.

Если бы Максим не спасал Юлию и не убивал динозавра, ему бы грозило

значительно меньшее наказание, даже в случае её смерти в пасти хищника. А

теперь сторона обвинения требовала для него пожизненного заключения, и для

оператора максимальные 20 лет срока лишения свободы. К этому добавлялось

требование взыскать со всех четверых виновников сумму в 200 млн. долларов,

потраченную на воссоздание гигантозавра и его содержание. Половина этого

иска припадала на долю Максима.

Однако аргументы адвоката существенно повлияли на окончательный

приговор подсудимых.

- Уважаемые судьи,- начал он свою вступительную речь.- Прошу вас обратить

внимание на два основных пункта обвинения, которые не выдерживают

критики. Сторона обвинения утверждает, что мой подзащитный убил

краснокожное животное. Однако, если мы обратимся к строгому лексическому

значению этого определения, то увидим, что вид животного, занесённого в

красную книгу- это вид, находящийся на грани исчезновения. На грани,-

подчеркнул он выразительным тоном и жестом,- исчезновения. То есть это вид

животных, оставшихся в природе в критически малом количестве, но никак не

вид животных, вымерших десятки миллионов лет назад. У меня есть

документы... прошу суд с ними ознакомиться,- он протянул бумаги судьям,- в

которых компетентными людьми из известных в мире прородозащитных

организаций

подтверждается

озвученная

мной

трактовка

понятия

"Краснокожное животное". Второй момент, на который я прошу суд обратить

внимание, прежде чем информация будет помещена для обработки в

компьютер, это непомерно завышенная сумма якобы принесённых убытков

научно-исследовательской организации. Двести миллионов долларов это сумма, которую, я надеюсь, они действительно потратили на проект воссоздания

гигантозавра, но подсудимые не могли на всю эту сумму нанести им

безвозвратный ущерб просто потому, что теперь у них имеется чёткий образец

ДНК данного хищника и им не нужно проводить заново долгую многошаговую

работу сличения маркеров для его воссоздания. Вольер же для содержания

нового гигантозавра вообще не пострадал. Он целёхонек. Заселяйте хоть

сегодня. Можно также мимоходом вспомнить,- немного ерничал адвокат,- что

подсудимый стрелял в гигантозавра не просто для развлечения, а ради спасения

жизни человека, делая это мужественно, как настоящий солдат Союза Единства, не дрожа за свою жизнь. Конечно, никто не спорит, что он виноват и что эта

ситуация произошла по его вине. Но ведь он только проявил инстинкт спасения

себеподобного, проявив при этом качества, которые у нас обычно вызывают

уважение и восхищение.

В результате этой убедительной речи Максима и его оператора судили не за

убийство краснокожиного животного, а за грубое нарушение устава службы, приведшего к значительным материальным тратам и задержанию важной

научной работы. Пятнадцать лет срока заключения всё же намного лучше

пожизненного наказания. Правда, после этого случая к краснокожным видам

животных и растений были отнесены также древние вновь воссозданые виды.

Глава 7

Если смотреть на тюрьму, в которой содержался Максим, сверху, она

представляла собой крест, каждая из четырёх сторон которого имела в длину 60

метров и примыкала к расположенной в центре гранёной башне, имеющей

диаметр 30 метров. Таким образом каждая из двух поперечин креста тянулась

на 150 метров, перекрещиваясь в центре. Концы четырёх блоков упирались в 2-

х метровую стену, на которой сверху был размещен моток колючей проволоки и

датчики движения; смыкаясь со всех четырёх сторон, стена являла собой

правильный квадрат, площадь которого крестообразным корпусном делилась на

четыре равных дворовых площадки, предусмотренных для отдыха и спорта

заключённых в дневное свободное время.

За квадратом первой стены через 10 метров шёл квадрат наружной стены

тюрьмы, имеющий высоту уже пять метров, также оборудованный сверху

датчиками движения и колючей проволокой. На двух углах между этими

стенами по диагонали квадрата были оборудованы два караульных помещения, где в каждом из них на сутки заступало по два человека, вооружённых старыми

полуавтоматическими снаперскими винтовками и пистолетами. Выбор оружия

был обусловлен, с одной стороны, тем, что с такой винтовки можно было

попасть в нарушителя изоляции зоны более точно, чем с обычного

автоматического карабина, и можно было не стрелять куда попало, а попасть

прицельно в ногу, не убивая человека; с другой стороны, они обходились

дёшево, так как в армии материально и морально устарели, но при этом на 170

метровой длине периметра с избытком позволяли попадать точно в цель. С

разных сторон данного караульного помещения просматривалось два

сходящиеся в угол периматра. Стекла в окнах позволяли видеть ночью периметр

без света, а на монитор подавалось изображение также с камер, оборудованых

тепловизором и позврляющих в увеличенном изображении просматривать

любой участок. Кроме того, вдоль всех четырёх сторон стены двигались

плоские приземистые роботы, оборудованные видеокамерами с ночным и

тепловым обзором, а также датчики на движение и на вибрацию земли. Ввиду

этого периметр не освещался- ведь темнота при таком оборудовании помогала

обнаружить нарушителя и, напротив, осложнялась ему ориентировку.

Срабатывание каких-либо датчиков тотчас отображалось в караульных

помещениях и на приборе дежурного офицера, находящегося в башне корпуса.

Вход и выход с территории тюрьмы осуществлялся только через подземный

туннель, идущий с подвального помещения башни. Таким же образом, через

другой туннель, заключённые передвигались в соседнюю промышленную зону

на работу и обратно.

Наиболее инновационной технологий, применённой при строительстве этой

современной тюрьмы, был материал, из которого она была целиком построена.

В раствор при создании строительных блоков добавляли особое химическое

вещество, благодаря которому, подключившись специальной аппаратурой к

контактам на стене здания, можно было вывести на экран компьютера

изображение всей структуры сооружения, части которой между собой

контактируют. Благодаря этому малейшие изменения в материале, из которого

была построена тюрьма как единый связанный между собою комплекс, были

видны визуально на картине планировки здания или стены, любую часть из

которых можно было видеть на экране. Такая технология не только исключала

возможность незаметного подкопа или пробоины с целью побега, но также

фиксировала воздействие на материал влаги и температур, позволяя в целом

контролировать состояние здания. Специальная программа отслеживала эти

изменения и сигнализировала о разрушениях и износах материала.

Пятиэтажное здание было рассчитано на содержание 2000 заключённых, в

каждом блоке по пятсот. На этаже одного блока было 50 двухместных

стандартных камер, каждая из которых имела ширину чуть больше двух метров

и длину четыре метра. Со стороны улицы по ширене камеры имелся небольшой

зарешеченный балкон. В каждой камере были экономно установлены унитаз, душ и умывальник. Кровать была двухъярусной для экономии места. За свой

счёт заключённым разрешалось иметь телевизор, компьютер, телефон, немного

посуды, кипятильные приборы, небольшой аккуратный шкаф. На каждом этаже

посередине вдоль коридора шла сплошная стена, поэтому заключенные одного

этажа, находящиеся по его разные стороны, не могли друг с другом

соотноситься. Также и в один из четырёх двориков выходили заключённые из

тех двух половин блоков, которые стояли друг против друга окнами-

собственно, эти половинки этажей и составляли один блок: такое расположение

создавало полную изоляцию четырёх участков, что в свою очередь позволяло, рассаживать по разных участках конфликтующих между собой заключённых и

проще восстанавливать порядок в случае бунта. В двориках была игровая

площадка, росла трава, деревья и цветы; там же были лавочки, спортивные

снаряды.

Кроме этих пяти этажей под каждым блоком имелся подвал в двух из

которых была столовая, и ещё в двоих актовые залы. Крышу над блоками

заключённые тоже могли осваивать для своих потребностей: то ли для спорта, то ли для мастерских или других иных занятий,- кроме крыши одного блока, которая, будучи изолированной, предназначалась для выхода на улицу

родственников, приехавших к заключенным на длительные и короткие

свидания, и самих этих заключённых. Дворики на крышах сверху были

зарешечены.

Башня в центре здания была многофункциональной. Посередине шла шахта

для четырёх лифтов, вертикально перемещающих людей от подвала до крыши.

На первом и втором этаже башни размещалась медицинская часть; на третьем

этаже оружейная комната и комната отдыха свободных от работы служащих; на

четвёртом столовая для служащих и посетителей тюрьмы; на пятом этаже были

размещены административные кабинеты, а в помещениях над ними, ровняющимися с крышами блоков, были оборудованы комнаты для длительных

и кратких свиданий. Здесь же находились посты наблюдения для надзирателей

на каждом этаже.

Благодаря большой автоматизации число служащих тюрьмы было сведено к

минимуму и составляло 10% от всего числа заключенных. Четыре смены, заступая на сутки и сменяя друг друга по очереди, имели кажлая по 50 человек

своего состава: 24 надзирателя, 8 караульных, охраняющих периметр жилой и

промышленной зоны, три работника в комнате свиданий, пять человек группы

быстрого реагирования; из офицерского состава- начальник, его заместитель, четыре режимных и четыре оперативных работника. Кроме этого в тюрьме

работали гражданские лица на кухне, в больнице, на складе и промышленной

зоне.

При обычной нормальной обстановке служащие тюрьмы не выходили за

пределы башни на локальные участки непосредственного нахождения

заключённых. Их контроль на расстоянии обеспечивали множественные камеры

и электронные браслеты на ноге каждого заключённого. При необходимости

заключённого вызывали в башню, посылая сообщение на его телефон или через

заключённого-дежурного по блоку.Сама мобильная связь и пользование

интернетом предоставлялись заключённым контролировано и с некоторыми

ограничениями. Они, например, не имели право поддерживать связь с

заключёнными из других локальных участков. За нарушение правил

пользования сетью телефоны и компьютеры изымались на длительное время, а

общение с родными предоставлялось из стационарной точки. Если возникала

какая-то драка или бунт, после определённого сигнала заключённым давалась

возможность зайти в камеры или специальные укрытия во дворе. После этого, максимально локализовав проблемных заключённых, в этом месте

концентрировали тюремных работников и прежде всего группу быстрого

реагирования. Если таких проблемных заключённых было много, вызывали на

помощь полицию. Вход на территорию содержания заключённых разрешался

только с несмертельным оружием: это могли быть пистолеты для стрельбы

резиновыми пулями, гладкоствольные помповые ружья с большим арсеналом

боеприпасов к ним- резиновые пули, слезоточивые и усыпляючие газы, боеприпасы парализующего электрического воздействия, а также палки, щиты, шлемы. Буйным заключённым при обезвреживании их старались причинить

минимальный вред; если они не подчинялись приказам, их парализовывали или

усыпляли, налагая на них впоследствии те или иные меры наказаний и

лишений. Происходящие действия фиксировались на камеру. Впрочем, такие

ситуации происходили крайне редко. Бунтов в этой новой тюрьме ещё не было

вовсе.

Все заключенные были обязаны работать как минимум настолько, чтобы

покрыть издержки на их непосредственное содержание, если они не были

больными или пенсионерами. Законно избежать работы можно было только в

случае, если осуждённый или его родственники оплачивали его содержание. В

обратном случае таких заключённых закрывали в камерах без права выхода из

них и обеспечивали однообразным скромным питанием. Всем работающим

заключённым честно платилась заработная плата точно так, как и людям на

свободе. После налоговых и исковых вычетов они были вправе распоряжаться

своими деньгами на своё усмотрение.

Поскольку заключённые сами обеспечивали своё питание, закладка

продуктов перед приготовлением пищи, её приготовление и выдача

осуществлялись полностью под их контролем. Передача продуктов питания со

свободы была запрещена, исключая время, проведённое на свидании с

родственниками, зато практически любой незапрещенный продукт можно было

купить в магазине.

Глава 8

Службы перевоспитания, исправления, перековки заключённых в тюрьмах

Союза Единства не существовало, равно как и любых социальных работников.

Всё это, вместе с чёрной магией, астрологией, хиромантией и пр. ерундой, считалось паразитическим и ложным. С недавнего времени было однозначно

установлено, что сформированную взрослую особь перевоспитывать

невозможно, что, впрочем, практикой жизни давно подтверждалось на

протяжении всей истории людей. В каких-то своих интересах 30-40-летний

"воспитанник" может, конечно, сделать вид, что он изменился, или, отказавшись от самого себя, наподобие древних аскетов, натянуть на себя

чужую личину, оставаясь на деле всё тем же самим собой и в этом лицемерном

двоении не быть ни тем, ни этим. Поэтому подход в обществе к воспитанию

был следующий: воспитывать нужно детей с ориентировкой на их врожденные

склонности, а взрослых людей, плохо воспитанных или по случаю

совершивших вред настолько, что их садят в тюрьму, по мере возможностей

просто нужно поставить в условия, где они могут раскрыть в себе какие-то

полезные качества, потенциал, если он у них есть, и не заниматься бесполезным

или даже вредным морализированием.

Донедавна любому поступку человека приписывали осознанное намерение, а

значит, ответственность за него. Но кто создал то, что мы называем сознанием?

Наверное, та же сила, которая создала и все предыдущие способности живых

организмов по ходу эволюции. Нам смешно представить, что, скажем, рыба

фугу осознанно делала себя ядовитой и раздувающейся в момент опасности, и

что она осознанно "не захотела" в этих же целях нарастить себе панцирь. Зато

человека, по сути, находящегося в похожем положении, мы делали

ответственным, осознающим и виновным. Однако на самом деле за всеми

способностями, поступками, поведением, успехами и поражениями всех живых

существ, включая человека (особенно человека), стоит невидимая управляющая

нами сила, которую Ф. Ницше условно назвал Само. Получая на руки новые

пришедшие в мир существа, сотканные из случая и каких-то закреплённых

предыдущих усилий вида, она всех нас пытается вести по пути совершенства, если только оно возможно, или по пути гибели. Вести не как всезнающий бог, но как бог, всё желающий знать. Эта сила ищет правильные пути, распространяясь во всех направлениях. Стремление к выживанию, господству, совершенству и силе составляет её сущность. Эффективность стоит у неё выше

цены, поэтому она аморальна так же, как и сама природа, допускающая плохую

погоду ради эффективности жизни и как необходимое условие жизни. Правда, сознание человека даёт ему больше вариантов (свободной воли) в выборе

поведения, чем инстинкт рыбе в выборе средств защиты, но всё же сознание

есть относительно новым изобретением нашего Само и всё-таки оно

преимущественно этим Само на что-то ориентируется.

Никто не может искупить своей вины, ибо никто ни в чем не виноват. В

новом мире людей наказывали не за вину в преступлении, а по двум другим

ключевым причинам. Во-первых, таким путём вредителя нейтрализовывали, дабы он не мешал развитию жизни. Во-вторых, наказание выступало

регулятором, упорядочивающим жизнь: ведь если не наказывать за злодеяния, тогда каждый начнёт поступать, как ему вздумается или сможется, начнётся

хаос, самосуд, невозможность какой-то организующей развивающей людей

основы. Именно поэтому в обществе строжайше придерживались принципа

неотвратимости наказания для всех без исключения людей.

Совершивший преступление человек, одним только этим фактом не может

считаться глупее или непорядочнее других несовершавших преступлений.

Например, полно законопослушных обывателей, у которых взгляд на жизнь, по

крайней мере, в их поступках, не идёт дальше желания удовлетворить

потребность в пище, сексе, сне, развлечениях и о чем-то более высоком они

говорят лишь для пафоса. И если такой обыватель, только потому что он

законопослушный, или номинально таким числится, придёт в качестве

воспитателя к заключённому, который будет умнее его, который может

пожертвовать собою во имя чего-то, который переживает и осмысливает жизнь

на значительно более высоком уровне, то в таком подходе к делу будет столько

же справедливости и разумности, как в картинах перевоспитания, описанных

Варламом Шаламовым, где критерием правильности заключённых в ГУЛАГе

была норма выработки, и если у кого-то хватало сил сделать больше за других

работы, то они становились самыми правильными людьми и давали оценочные

характеристики всем остальным, особенно слабым или пожилым "аморальным"

интеллигентам.

Замест лживых слов и профессий, связанных с "перевоспитанием", "

исправлением ", " перековкой" заключённых, в системе наказания нового мира

работал более эффективный и полезный механизм альтернативной наказанию

шкалы поступков (АНШП). Суть механизма АНШП заключалась в параллельно

идущей с имеющимися наказаниями шкале полезных для жизни достижений, открытий, изобретений, свершений, дающих осуждённым возможность

сокращать или избегать полученного наказания путём совершения полезных

действий, польза которых компенсирует или превосходит причинённый вред.

Благодаря такому стимулированию некоторые заключённые понемногу начали

составлять серьёзную конкуренцию спортсменам, творцам искусства, изобретателям и изредка даже учёным на свободе. С этой же целью

проводились различные соревнования в коллективном спорте или

интеллектуальном состязании, как, например, в передаче "Что? Где? Когда?", в

которых команды заключённых могли соревноваться с командами на свободе.

Эти программы стимулировали развитие заключённых, открывали какой-то

полезный скрытый в них потенциал, позволяли заводить полезные знакомства, давали возможность увидеть и почувствовать мир и себя в нём по-другому.

Глава 9

Здоровая конкурентная борьба, принцип соревнования применялись для

развития и самовыражения заключённых не как что-то новое или присущее

только тюремной системе. Напротив, в тюремную систему такой подход

пришёл со свободы, где он давно применялся в экономике, науке и образовании.

Например, в конце каждого учебного периода между двумя ближайшими

школами проводились соревнования: в назначенный день ученики одного

уровня (класса) двух школ вступали в соревнование между собой, которое

состояло в прохождении препятствий. Каждое препятствие заключало в себе

вопрос по какому-либо предмету и дублирующее его физическое упражнение: если ученик правильно отвечал на вопрос, тогда он проходил дальше без

выполнения физического задания, если же не отвечал, обязан был выполнить

упражнение, если же не мог сделать того и другого, тогда участник одной с ним

команды (школы) помимо своего выполнял и его задание, ну а если и такого

добровольца не находилось, тогда участник выбывал из команды. Были задания

и наоборот, сначала физический норматив, который дублировался

интеллектуальным заданием. Выполнение заданий каждым отдельным

учеником, оценивалось в баллах. Командная же победа присуждалась

представителям той школы, которая раньше заканчивала испытания и теряла

при этом меньше учеников по дороге. В соревнованиях ученики решали также

стратегическую дилемму: важнее ли потерять время на спасение своего

товарища, не сумевшего пройти уровень, чтоб не терять сразу большое число

баллов, или выиграть время, но потерять "боевую единицу". В другой день

соревновались другие классы. Эти соревнования заменяли экзамены. Годовое

финансирование обеих школ распределялось в зависимость от успеха в этих

соревнованиях, при этом плюсовалась общая сумма командных баллов двух

классов разных школ, ровнявшаяся 100%, а разница между ними была

пропорциональной разнице получения каждой школой средств. И так

подводили итог с каждым новым уровнем. Учителя победившей школы

получали прибавку к зарплате и учреждение получало больше средств для

своего благоустройства. Такой подход делал из школы семью, сплочённую

общим интересом команду, а сам дух соревнований добавлял интереса

ученикам к знанию.

В современном образовании делалась ставка не на формальную передачу

знаний, которые донедавна многими приобретались лишь поверхностно, для

оценки, а старались предоставить ученикам возможность применить их на

практике, с коей целью они частично могли участвовать в том или ином

производстве и за выполненную работу получать, хоть и не большие, но

реальные деньги. Таким образом личный жизненный опыт и уровень

полученных знаний как бы старались идти в ногу. Благодаря этому, когда кто-то

из учеников впоследствии выучивался и занимал высокий пост, у него был

более широкий кругозор и люди простых профессий были ему более близки и

понятны.

В то же время значимость человека в обществе больше оценивалась не тем, был ли он рядовым рабочим или управляющим, а по качеству его работы: сделанная с душой на совесть пусть самая простая работа вызывала больше

уважения к человеку и, напротив, нерадивый руководитель презирался и быстро

лишался должности. Хорошо сделанную работу считали основой хорошо

организованной обеспеченной развивающейся жизни всех,- ведь люди смотрят

друг на друга, оценивают последствия.

Однако больше, чем стремление к образованию и занятию почётного

положения, в этом мире прививалось уважение к индивидуальному пути

человека, его судьбе, в которой каждый должен был постараться найти СВОЁ

гармоничное место, где раскроется его "золото" способностей, таланта. Учили, что никакие плохие условия и обстоятельства не должны считаться

непреодолимым препятствием для достижения чего-то прекрасного человеком, что, во-первых, эти препятствия можно преодолеть, и, что, во-вторых, трудная

ситуация в судьбе, закрывая одни возможности, открывает другие, которые

можно нащупать, раскрыть, освоить. Что всё случившееся в судьбе человека, если его осмыслить и переработать, может стать материалом для постройки

чего-то очень ценного. Имелись многие примеры, в которых, казалось бы, пустая, вредная или беспутная жизнь на четвёртом, пятом или шестом десятке

приводила людей к какому-то прекрасному выражению себя, пониманию, открытию,

изобретению,

оправдывающему

всё

их

существование,

превращающее его в подготовительный этап.

Само только голое желание сделать карьеру путём приложения множества

усилий для соответствования занимаемой должности ещё мало о чём говорило, больше играло роль при этом, чтоб у человека горело к этому сердце, чтоб его

натура была предрасположена к данному делу. В конечном итоге от этого

выигрывали и общество, и человек.

Поэтому совершивших преступления людей не спешили зачислять в плохие

или неправильные, а видели в этом какие-то просчёты в воспитании, которое не

смогло вовремя направить во благо особенности человеческого характера, развить в нём достаточный самоконтроль. Немалую роль в жизни может

сыграть и случай, приводящий к преступлению иного воспитанного и даже

очень благородного человека.

Глава 10

Всё же несмотря на высокое развитие и в этом мире существовала

преступность и, видимо, всегда будет существовать, пока существует чувство

ревности, гордости, зависти, обиды, алчности, легкомыслия, любви, или пока

существует человек.

В новом обществе пробовали создавать "клапаны" для легального выхода тех

человеческих влечений, которые не сумели втиснуть в рациональное

применение в обыденной жизни. Например, для любителей риска и острых

ощущений придумывали игры, где участники могли легально подвергать друг

друга разного рода опасностям вплоть до реальной потери жизни. Эти игры

транслировали по интернету за деньги. Вообще же, выявленных в этих играх

склонных к риску людей всё-таки старались приспособить применимо к

насущным потребностям жизни, ведь если они совершают эти действия ради

удовлетворения своих страстей, то гипотетически тем более способны на эти

действия ради более высоких целей, если суметь внушить им большую их

значимость.

Впрочем, передовая мысль современного мира отходила от наивного желания

втиснуть всех людей в рамки какого-то идеала, ибо человек в принципе не

может знать такого идеала, измышляя его всякий раз по-новому сообразно

имеющегося уровня развития. Скажем, в темные века неистовствующего

христианства было грехом стремление к познанию, искусству, половой любви, поэтому учёных, актёров, поэтов и пр. сжигали на костре. Всё больше находила

понимание следующая мысль Ф. Ницше:

"Поймём же, наконец, какая наивность заключается в словах:" Человек

должен быть таким-то и таким-то! " Мы видим в действительности приводящее

нас в восторг богатство типов, расточительную роскошь разнообразных и

постоянно меняющихся форм; и вдруг какой-нибудь жалкий, подсматривающий

из-за угла моралист, посмотрев на это, скажет: "Нет, человек должен быть

совсем другим!" Он, этот жалкий брюзга, даже знает, каким должен быть

человек; он рисует самого себя на стене и говорит, указывая на это

изображение: "Вот это- человек!.."

Создавать новый вариант тоталитарного общества никто не стремился, к тому

же попытки его создания разрушили бы Союз Единства. Люди были разными, это было их право, но сходились на каких-то разумных общих нормах закона, оптимально служащих возможности современной развивающей жизни. При

этом в руководство общества старались выдвигать наиболее способных к этому

людей.

Общество почти каждого государства Союза Единства делилось на простых

граждан и аристократов. Звание аристократа можно было заслужить

значительно в чём-то достойном выделившись: достигнуть значительных

успехов в науке, искусстве, спорте, общественной деятельности, или просто

служением чему-то достойному и полезному,- всё это, конечно, при наличии

базы развитых общих представлений о мире. На аристократа можно было даже

учиться, то есть с детства добровольно вступать в группу, где учили, что суть

благородства это служение жизни, всему тому, что делает мир вокруг здоровее, прекраснее, совершеннее, а человека умнее, сильнее, отважнее, красивее

духовно и телесно, в которой детей целенаправленно обучали развивать в себе

определённые качества, придерживаться определённых правил. После этого

обучения члены группы не становились автоматически аристократами, но были

более подготовленными достойно проявить себя и потом получить это звание.

Звание аристократа всегда было только личное, его нельзя было передать по

наследству, но его также и нельзя было отнять у человека за какие-то

единичные причины, кроме явно выраженных особенностей личности, противоречащих аристократическим основам. Правило личного аристократизма

подчёркивало, что линия раздела между аристократом и неаристократом

проходит через сущность каждого человека, а не через классы людей и не

передаётся по наследству, как имущество.

Правителя любого из входящих в состав Союза Единства государств

избирали на пять лет голосованием по электронной системе с использованием

отпечатков пальцев и других подтверждений личности. Подсчёт голосов

аристократов и неаристократов осуществлялся отдельно. И хотя аристократов

было значительно меньше, их общие голоса приравнивались к общим голосам

простых людей. Правителями государств могли быть только аристократы, а

кандидат, сумевший стать вторым на выборах, становился лидером оппозиции, которому с его командой давались должности в органах контроля за

деятельностью власти.

Выборами правителей демократия заканчивалась, за исключением местных

выборов мэров. Парламентов не существовало, кроме единственного

Международного. Но были партии на основе какой-либо общности взглядов, в

каждую из которых могли входить как аристократы, так и простые люди. За

компрометирующие поступки члена партии вся она несла ответственность: материальными штрафами в бюджет государства, понижением рейтинга, сокращением должностей в органах власти либо а органах, контролирующих

власть.

Правитель государства-члена Союза Единства со своими ближайшими

помощниками сосредотачивал всю законодательную и исполнительную власть, поэтому мог проводить в стране любую политику, оценка которой потом

давалась степенью её успеха в государстве и тем, какой ценой это давалось.

Правда, любая законодательная инициатива правителя перед воплощением её в

жизнь подвергалась критической оценке каждой из партий и с этими мнениями

правителю нужно было считаться, чтоб оценить для себя риск пользы и вреда от

закона, ведь в случае ошибки, или тем более многих ошибок, партия, к которой

он принадлежал, теряла рейтинг. Сами же партии, дававшие оценки закону, рисковали рейтингом меньше, ибо что-то делающий всегда больше рискует, чем

что-то говорящий. Судебная власть оставалась независимой.

Кроме уважения и почести, звание аристократа оценивалось материально.

Когда же он занимал должность, по мере её значимости существенно

увеличивалась и плата за труд. Вместе с этим увеличивалась ответственность в

случае обличения в коррупции или воровстве,- за такие преступления можно

было лишиться разом всего имущества и получить тот или иной срок, доходящий до пожизненного лишения свободы, который придётся отбывать

вместе с остальными заключёнными на общем для всех положении. Такие

преступления среди чиновников становились крайне редки, как исключения, обычно вызванные особым набором причин; этому способствовали как условия

развития человека и далее условия отбора во власть, так и

высокотехнологические возможности контроля её деятельности.

Кандидатами в мэры городов и посёлков могли быть любые люди, которых

местные жители пожелают видеть на этой должности независимо от того, богаты они или бедны, аристократы или простолюдины, партийные или

беспартийные, судимые или несудимые. К ним не было даже требования

обязательно иметь высшее образование. Обязательным было только, чтоб они

были психически здоровы и каждый изначально имел в активе 5% электронных

голосов избирателей населённого пункта.

В мире велся также международный рейтинг успешности государств, анализировались причины роста или падения. Международное правительство

Союза Единства состояло из представителей, делегированных от каждого

государства-участника. Оно распоряжались применением международной

армии (своих личных армий государства не имели); экологическими квотами на

вредные выбросы, численность населения стран, пользованием всеми

природными

ресурсами;

экономическими,

научными,

культурными,

юридическими взаимоотношениями стран. Каждое из государств Союза

независимо от его территории и численности населения имело равное со всеми

влияние в международном правительстве, привилегий и особых полномочий не

имел никто. Впрочем, с недавнего времени начали всерьёз рассматривать идею

смещения границ государств в зависимости от эффективности и приносимой

пользы государством для развития человечества и оздоровления планеты. То

есть в целях обострения конкурентной борьбы и ускорения развития

человечества в целом, предлагалось создать механизм поглощения менее

успешных государств более успешными. Эта идея не находила пока многих

сторонников- трудно было сойтись в критериях оценки успешности государств,

промежутках времени, возможности реванша и мн. др. Высказывались мнения, что это, напротив, может пойти во вред развитию человечества, ведь

конкурентная борьба в такой форме исключает сотрудничество; увеличится

риск национальных протестов и что вообще эта идея противоречит ценности

индивидуального пути народа.

До сего дня международная законодательная власть чаще издавала законы, которые имели всего лишь рекомендательную форму и переходили в форму

обязательного требования только после закрепления предложенных законов в

большинстве государств Союза и уже когда опыт применения показал их

эффективность. Считалось при этом, что любые социальные и культурные

схемы, требующие подведение всех под какие-то общие знаменатель, замедляли

развитие отдельных народов, иссушая сок их творчества, поэтому со стороны

международного

правительства

государствам

задавался

общий

ориентировочный вектор, способ же его достижения был в полной власти

каждого отдельного народа. Таким образом каждому народу в первую очередь

давали возможность решать проблему теми путями и способами, способность к

которым больше всего развивалась и откладывалась в народе на протяжении его

истории, которые легче всего можно было пробудить.

Поскольку каждой отдельной стране в содружестве больше не приходилось

тратить огромные суммы на свои армии, то это позволило направить больше

денег на воспитание, образование, науку, оздоровление. Тем более практика

показала, что интеллектуальный уровень граждан страны имеет больше

значения для её благополучия и успеха, чем наличие природных ресурсов.

Автономность государств Союза Единства была полезнее, нежели слияние их

в одну большую империю. Знания человечества всегда на несколько ступеней

выше, чем образ жизни, который они ведут. В этом смысле относительно

маленькие государства более выгодны, чем большие, поскольку в них легче

произвести реформы, больше гибкости в решении проблем и возможности роста

чего-то нового и оригинального.

Так или иначе, но подходило время, когда положительная оценка

человеческой жизни и жизнедеятельности государства делалась не по степени

богатства материального, не по количеству захваченных земель, не обретением

каких-то титулов, званий и должностей, но по тому, что отдано человеком и

государством для заботы о людях, заботы о природе, для развития и

совершенствования, для будущего планеты.

Гарантия и стабильность всех этих процессов покоилась под мощной и

непоколебимой защитой Союза Единства.

Глава 11

Возрождение в новом сиянии и в более высоком значении аристократизма

было обязано переосмыслению людьми бурных социальных процессов 19-го и

первой половины 20-го веков. Особо притягивающим внимание аналитиков был

опыт развалившегося после смерти Сталина СССР, в котором, к несчастью для

входивших в его состав народов, был получен положительный ответ на вопрос: может ли ничтожество стать однажды в обществе господином? Для этого

ничтожеству пришлось построить свой расчёт всего лишь на понимании того, что высокоразвитые люди всегда в меньшинстве. После этого осталось внушить

толпе, что выдающиеся люди держат своё высокое место не по праву, потому

что должно быть равенство, а потом возглавить баранью толпу глупого

завистливого большинства и убить или поработить выдающееся меньшинство.

Первые вдохновители социализма, возможно, были людьми очень

сострадательными. Возмущённые горем и несправедливостью, они пересоздали

свою эмпатию в учение. Однако учение это впоследствии больше приходится

по душе отнюдь не сострадательным, а завистливым и злобным людям, с весьма

слаборазвитых интеллектом: здесь они видят возможность объединиться с

целью перевернуть мир и, во-первых, вылить свою злобу на более успешных

людей, во-вторых, самим занять их место, в-третьих, создать рабское равенство.

Коммунисты и социалисты здесь не были первопроходцами. Похожий процесс

происходил в христианстве, в котором сострадательный Христос создал учение, а через несколько столетий декаденты взяли его себе на вооружение.

Практический результат идей равенства в новом мире был переосмыслен. А

известный художник изобразил его на картине в виде гробов, в которых лежали

богатые и бедные, умные и глупые, больные и здоровые, добрые и злые, красивые и не очень, и т.д.,- ибо только в таком состоянии равенство возможно

для людей. Но, помимо этого явного значения, картина имела и скрытое, а

именно: равенство между людьми- это смерть всех жизненных процессов.

Нельзя влюбиться, поскольку все женщины и мужчины одинаковы, нельзя

творить, созидать, исследовать, поскольку мышление всех уравнено, проинтегрировано, нельзя стать светом для других, нельзя вдохнуть свободного

воздуха, который называется жизнь! Всё равно, всё одинаково!

На фоне полученных образцов тупика и деградации, к которому привёл

социализм, в соблазнительном блеске предстали из руин аристократические

ценности, но теперь уже не в виде прежней генократии, когда один предок чем-

то отличился, а остальным титул переходил по наследству за даром, но в виде

желания видеть у власти и на вершине событий жизни самых возвышенных,

благородных, любящих, мужественных, мудрых людей, которые поведут

человечество к новым вершинам, не торгуясь с толпой.

Эти воззрения противоречили демократически-парламентским и постепенно

побеждали последние своей эффективностью, завоёвывая доверие разных

народов. Недостатки парламентов того времени можно изложить в цитатах

некоторых известных людей:

Жорж Сименон: "Уголовное преступление совершает либо один преступник, либо группа, действующая заодно. В политике всё по-другому, отсюда такое

большое количество партий в парламенте."

Эдгар По: "В одном случае из ста тот или иной вопрос усиленно обсуждается

потому, что он действительно темен; в остальных девяноста девяти он

становится тёмным, потому что усиленно обсуждается. "

Анатоль Франс: "Я близко наблюдал парламентских деятелей в течение ряда

лет. За исключением немногих достойных людей, они представляют собой

самую серую посредственность. Бездарность их равняется только их

могуществу."

В некоторых государствах, где наиболее сильно ощутили разницу между

демократической и аристократической формой управления страной, в бывших

парламентских зданиях создавали специфический музей-курятник, в котором

стоял шум от кудкудахтающих кур и заливистого петушиного перезвона

голосистых петушков, размещённых как раз на месте бывшей трибуны-

акустический купол помещения делал эти звуки более выразительными, как и

было изначально задумано создателями помещения. Здесь экскурсантам всерьёз

и математически доказывали, что курятник в парламенте предприятие

значительно более полезное м выгодное, чем трата на содержание вредителей.

Над входом в здание парламента-курятника большими буквами была написана

цитата Ф. Ницше: "Окончательно убивают смехом."

В то же время полностью от демократических форо в мире не отказывались, а

старались найти оптимальный баланс совмещения полезных сторон демократии

и авторитарности, помня слова мудрого Платона о том, что "Персы и афиняне

потеряли равновесие, одни слишком распространивши права монархии, другие-

простирая слишком далеко любовь к свободе."

Глава 12

В тюрьме прозвенел звонок подъёма в 6 часов утра. Максим не торопился

вставать, Виктор Иванович всегда подымался раньше, нужно было подождать

своей очереди у умывальника. С едва уловимым шумом, который могло

услышать только ухо заключённого, с наружной стороны камеры над дверями

по специальной дорожке проехала камера видеонаблюдения- постовой на этаже

через неё время от времени мониторил ситуацию в камерах.

Осуществив утренние гигиенические процедуры и застлав постель, Максим

вышел на балкон, чтобы там сделать зарядку. За год с небольшим у него начал

вырабатываться свой режим в тюрьме. Свежий утренний воздух было приятно

вдыхать. На улице было ещё темно.

Заключённые блока спускались в столовую. После завтрака строем через

подземный туннель передвигались на промышленную зону. Там в основном

занимались переработкой мусорных отходов, которые привозили со свободы.

Это давало заключённым стабильную работу, но некоторые смогли наладить

своё производство: было несколько самостоятельных бригад, из которых кто-то

сумел наладить производство эксклюзивной мебели, другие ремонтировали

автомобили или производили что-то из товаров широкого потребления. Были и

такие, кто оставался работать в камере возле компьютера со свободным

графиком.

Но Максим сегодня на работу не пойдёт. Три последних месяца он усиленно

тренируется для выступления в спортивных соревнованиях в смешанном

единоборстве. Склонность к спорту, армейская выучка и хорошие показатели, имевшиеся у него ранее по рукопашному бою, склонность к экстремальным

нагрузкам нашли себе здесь естественное применение. В случае большого

успеха, для него могла открыться хорошая перспектива- слава, деньги, быстрое

освобождение. Всё это, конечно, пока только мечты. Три месяца назад в своём

дебютном поединке, Максим легко победил своего соперника, такого же

заключённого-новичка из третьего блока. Ставки были только по месту и

маленькие, денежного награждения за победу хватило только на месяц оплаты

тюремной жизни без выходов на работу. Но знатоки этого спорта среди

тюремных работников и заключённых, видевшие его спарринги и тренировки, ободряли его мнениями, что у него есть способности и хорошие шансы достичь

значительного успеха в этих боях, поэтому он решил оплачивать пока своё

проживание в тюрьме с оставшихся со свободы предыдущих накоплений, чтоб

освободить себя от работы, направив время и энергию на полноценные

тренировки. Его мама этого занятия не одобряла, но целиком поддерживала его

сестра Ирина.

Была и ещё причина, почему Максим хотел найти способ резко изменить

свою судьбу и доказать, подтверждая новый принятый в обществе взгляд на

вещи, что любой случай, помещающий человека в какие-либо обстоятельства, даже очень плохие, можно преобразовать и сделать своим преимуществом в

открытии чего-то нового для себя или достижении тех вершин, к которым легче

всего открываются пути именно в этих обстоятельствах, что судьба любого

человека, закрывая ему доступ к чему-то одному, обязательно открывает двери

других возможностей, которые нужно только увидеть, иметь склонность и

усердие приручить и сделать послушными орудиями своего пути к вершине, орудиями раскопок "своего золота". Причина эта была Юлия.

Сразу после случившегося её глаза и, казалось, душа горели к Максиму

любовью и благодарностью. Она гордилась, что у неё такой смелый жених, без

раздумий пошедший ради неё на самопожертвование. Она была даже рада, что

случилось это происшествие, которое сделало их любовь и её известными для

всего мира. Подружки завидовали её счастью, но не долго. Наказание оказалось

значительно суровее, чем все их худшие предположения. Ещё в близкое после

ареста Максима время Юлия скакала на костылях к нему на свидания и горячё

шептала о вечной своей любви. Но время шло и жизнь, как говорят, брала своё.

После приговора Юля уже избегала разговора о вступлении в брак во время

свиданий. Её родители просили оставить эту затею и не губить своей жизни, да

и сама она в своём возрасте 21-го года со страхом смотрела на эти 15 лет

ожидания и одиночества. А тут ещё настойчивые ухаживания Николая, третьего

участника событий и друга Максима, которым потворствовали её родители.

Когда Максим узнал об этом от своей сёстры, то сразу загорелся ревностью и

подозрением. Его отношения с невестой ещё больше обострились, и хотя у

Юлии не было интимной связи с Николаем- он слишком явно проигрывал

Максиму,- но она использовала этот конфликт, как удобную причину порвать с

проблемным женихом отношения, хотя и делала это скрепя сердце.

Кто бы мог её за это винить? И много ли девушек поступили б иначе? Даже

сам Максим, испытывая чувство горечи и обиды, разумом понимал её поступок

и не винил за это. Напиток забвения своей любви и лекарство от боли разлуки

Максим искал в работе и после неё в изнурительном занятии спортом. Там-то и

просмотрели его местные знатоки. Вскоре отчаяние Максима сменила надежда

завоевать себе признание в смешанных единоборствах, очень популярных в

этом мире, и выйти на свободу намного раньше по программе альтернативной

наказанию шкалы поступков. Армейский рукопашный бой, правда, существенно отличался от этих спортивных боёв: в нём было много захватов, бросков и специфических ударов, которые не допускались в спортивном

единоборстве, рассчитанном в первую очередь на зрелищность и разнообразное

раскрытие физической формы бойцов, а не на быстрой травмо- и смертельно

опасной нейтрализации противника. Но здесь самое главное дух бойца, при

наличии которого перестроиться с одного вида единоборств на другой

несложно.

Он поставил цель доказать всем, что его рано списывать со счетов. На

радость родных и назло всем недругам и отступникам он ещё покажет себя!

Следующий бой состоится чрез неделю, в этот раз он бросил вызов достаточно

известному и сильному противнику среди заключённых; если победит в этом

бою, сможет претендовать на ещё более известных в рейтинговой таблице

противников, из которых почти все бойцы уже со свободы.

То есть после трёх успешных боёв можно открыть себе широкий путь к

успеху. Но для этого нужно много тренироваться, вовремя отдыхать, придерживаться режима. Что ж, в тюрьме это делать проще, чем на свободе- нет

соблазнов и излишних обязанностей.

Глава 13

Во время тренировки на макиварах Максиму на телефон пришло сообщение

от администрации тюрьмы с просьбой прийти в башню для прохождения

медицинского обследования в связи с предстоящим поединком.

После идентификации по лицу и данным с браслета на ноге, Максима

пропустили в маленькое промежуточное помещение в башне на первом этаже.

Когда наружная дверь закрылась, открыли внутреннюю, возле которой его ждал

сопровождающий. Максим невольно сравнил этот проход в башню с

аналогичной процедурой пропуска живого скота в вольер к динозавру,и, идя

впереди сопровождающего, размышлял о том, хищник он здесь, как тот

динозавр, или жертва! В медчасти башни его не задержали. На лифте он

спустился в подвал, где размещался специальный бокс для временного завоза

разного сложного оборудования, которое отсутствовало в больнице тюрьмы. В

боксе стоял грузовик с большим длинным полуприцепом-треллером.

Возле машины стояли три человека. Высокий седой мужчина с бородой, увидев Максима с охранником, дал остальным двоим распоряжения и они по

лестнице зашли в большой треллер, а сам с приветливым видом встретил

подходящих:

- Добрый день!- Он внимательно посмотрел на Максима:- Вы Максим

Васильевич Никитенко?- После утвердительного ответа он тоже пригласил их в

треллер.

Зайдя внутрь, Максим увидел маленькую приёмную. За столом сидела

миловидная женщина в медицинском халате, рядом стояли два зашедших перед

этим мужчины. Был слышен умеренный гул работы каких-то электронных

приборов.

- Меня зовут Дмитрий Анатольевич,- представился высокий седой мужчина.- Я

сотрудник мединститута. Приехали вас обследовать... так сказать, на

спортивную профпригодность. Вы не возражаете, Максим Васильевич?

- Не возражаю.

- Ну вот и славно,- подытожил врач.- В таком случае распишитесь в

документе,- он показал рукой на стол,- что вы добровольно соглашаетесь на

медицинское обследование. Присаживайтесь,- пригласил он к столу.

Максим взял бумагу и начал бегло её читать. В это время врач, сев напротив

него возле медсестры, принялся объяснять ему суть обследования.

- Возьмём у вас кровь и мочу на анализ, померяем давление и снимем

кардиограмму. Потом поместим вас в специальный симулятор боя, прикрепив

предварительно несколько датчиков к вашему телу, где вы сразитель с

виртуальным бойцом. После этого ещё несколько тестов.

Слушая врача, Максим читал текст невнимательно. В целом он понял, что

речь идёт о медицинском обследовании. Взял ручку и подписал в нужном

месте.

Симулятор боя представлял собой сферическую кабину, подвешенную на оси.

Внутри кабины его закрепили за поясницу в подвижном фиксаторе, одели на

руки и ноги какие-то накладки, в разных частях тела закрепили датчики, на

голову одели специфической формы с выпуклостями шлем, в котором

наушники плотно прикрывали уши, а к глазам плотно прижималась маска, из-за

которой Максим ничего не видел.

- Не беспокойтесь,- услышал он заботливый голос женщины,- сейчас перед

глазами у вас появится изображение и иллюзорное чувство движения. В

процессе мы будем вам подсказывает, что делать.

Кабинка закрылась. Максим почувствовал изменение температуры и

давления. Перед глазами появлялся постепенно нарастающий свет, оформившийся в помещение спортзала. В ряд стояли разного вида макивары.

- Попробуйте двигаться, идти,- услышал он близко к уху голос женщины и, аккуратно ступая, сделал первые шаги.- Так, хорошо. А теперь попрыгайте, пробежитесь, помашите руками.

Движения давались очень легко, как настоящие. Вскоре он бил макивару

руками и ногами. Дальше к нему вышел противник, с которым бой получился

не очень натуральный: ответные удары он ему вообще не наносил, а только

уворачивался, в партере он боролся, но движения его были какие-то

шарнирные.

- Сейчас мы переключим картинку,- услышал он голос, вслед за которым

изображение в глазах померкло. Через миг он стоял уже в какой-то холодной

горной местности, дул холодный ветер со снегом.- Перед вами гора, старайтесь

подниматься по ней вверх.

Он полез на гору, подниматься было не очень трудно- всё время находились

удобные места для рук и ног. Сильно донимало чувство холода, он реально

замерзал. Наконец он оказался наверху.

- Подойдите к краю,- командовал женский голос дальше.- Подойдите ещё

ближе и посмотрите вниз.

Смотреть вниз было очень страшно, там зияла бездонная пропасть.

Существенно успокаивало сознание, что это всё не настоящее. Но когда он

долго не слышал голоса в ухе, чувство действительности происходящего

нарастало. "Вам страшно?"- " Да."- "Вы можете прыгнуть вниз?" Это

прозвучало для Максима неожиданно. Он отбросил сомнения и, решившись, сказал:" Могу, если надо."- "Прыгайте,"- тотчас услышал он в ответ.

Падение было очень натуральное. Максим это знал по армейскому опыту

прыжков с парашютом. Вот только парашюта здесь у него не было. Он летел

вниз вдоль отвесной скалы невероятно долго. Видимость мелькающих камней и

света сверху начала угасать, пока не растворилась в сплошной тьме. Чувство

падения без всякой видимости вызвало у Максима приступ паники; дыхание

спёрло, сердце бешено заколотилось. Вдруг чувство падения начало

замедляться. Голос в ухе вывел его из оцепенения:" Максим, вы меня слышите?

Как ваше самочувствие? "- " Это очень страшно, "- с волнением в голосе

признался он. Она его успокоила, сказав, что симуляция закончена.

После симулятора его поместили в томограф.

- Спасибо за сотрудничество,- поблагодарил Максима Дмитрий Анатольевич.-

Извините за причинённый дискомфорт. Результат исследования мы скоро вам

сообщим, а пока могу только сказать, что по предварительным данным ваши

показатели более чем хороши. Желаю успехов,- попрощался он.

Сопровождающий вернул Максима в его блок.

Глава 14

- Тебя намеренно обманули,- объяснял Максиму давнишний сиделец, его

приятель и немного его тренер, реагируя на рассказ о прохождении

медобследования.- Ничерта это никакая не профпригодность, это исследование

на пригодность участия в проекте "Янус". Слышал про такой?- выразительно

посмотрел он на него.

- Конечно, слышал,- задумавшись, ответил Максим.- Мне как-то даже

предлагали пройти у них специальное обследование, но я им отказал.

- Что ж, поздравляю, теперь ты его прошёл. Не часто, но иногда они к нам

приезжают.

- А разве это законно, проводить исследование без моего согласия?- вспомнил

свои права Максим.

- А разве тебе не давали документ на ознакомление с предметом исследования

и на подпись о твоём согласии? Разве ты его не подписал?- с иронией в голосе

спросил товарищ.

- Там речь шла о спорте,- неуверенно ответил Максим.- И в симуляторе я

дрался с противником.

- Там речь шла не только о спорте,- уверенно заявил много видавший арестан.-

Ты невнимательно читал. К тому же о проекте Янус там и слова не написано, сформулировано хитрее, но всё о том же. А симулятор боя... Знаешь, тот

симулятор настоящий мультисимулянт, симулирует, что хочешь. Здесь в первом

блоке сидит бывший пловец, то, когда его проверяли в этом трейлере, там он в

том же симуляторе плавал.- После паузы он продолжил:- Тюрьма есть тюрьма.

Что бы ни говорилось, а здесь они с нами меньше церемонятся, чем с

полноправными гражданами на свободе. Жаловаться на них бессмысленно, ты

не докажешь, что они тебе наперёд не объясняли цель твоего обследования, зато

они докажут, что ты ознакомился и добровольно подписал согласие.

Медзаключение, что ты пригоден к участию в смешанных единоборствах тоже

придёт, не сомневайся. Так что сообщение в телефоне не аргумент. Впрочем, о

чём тут волноваться: заставить тебя участвовать в проекте они всё равно не

смогут; тут хитро подсунутой бумагой не обойдешься. К тому же они почти два

года никого не могут найти.

Глава 15

Завтра был выходной. Вернувшись в камеру, Максим застал своего

сокамерника за игрой в нарды с его товарищем Анатолием Богдановичем, бывшим мэром небольшого городка. Их связывало то, что оба были сверстники

за 50 лет, оба были бывшие чиновники и оба несли наказание за коррупцию.

Они часто проводили время друг с другом, их можно было назвать друзьями, но

при этом они нередко ругались и, просидев какое-то время в одной камере, поняли, что лучше им находиться отдельно и приходить друг к другу в гости.

Виктор Иванович, сокамерник Максима, был помощником министра

культуры и спорта 14 лет назад. Его шеф был убеждённый взяточник и вор, который видел, что угождение начальству, полезность в оказании услуг по

расхищению государственного богатства, более верный путь карьерного и

материального роста, нежели честная служба. В развивающееся в то время

аристократическое движение он не верил, полагая, как и всякий близорукий

жлоб, что завтра будет то же, что сегодня и вчера. Он знал, как подбирать себе

людей, на что надавить. У Виктора Ивановича, например, жена болела раком

крови, для современного излечения без последствий нужны были дорогие

медикаменты. Виктор Иванович сильно любил свою жену и был послушным

орудием в руках шефа. Однако жизнь в стране менялась очень быстро, чему

немало способствовала международная поддержка, вскоре всем чиновникам в

стране жёстко дали понять, что госслужащий должен служить не лицам, а делу.

За хищения в особо крупных размерах министру дали пожизненное лишение

свободы, а его помощникам, и подельникам по совместительности, дали разные

конечные срока заключения, среди которых 15 лет лишения свободы Виктору

Ивановичу. Культура и спорт в стране начали развиваться лучше, но и Виктор

Иванович не сожалел- он успел вылечить и спасти свою дорогую жену. Через

год он встретится с ней на свободе.

С Анатолием Богдановичем всё было более прозаично. Он был умным

человеком, но ум его был порабощен страстями, на которые, как на

завладевшего им паразита, он работал, теряя способность критически мыслить.

Местный олигарх подкупил его технической новинкой- летающим

автомобилем. За это мэру нужно было закрывать глаза на незаконное

отчуждение земель и несанкционированное загрязнение окружающей среды.

Анатолий Богданович любил женщин, он летал с ними то в своей новой крутой

машине, то на кровати в какой-нибудь гостинице, пока наконец

реформированные правоохранительные органы его не приземлились в тюрьме

тоже на 15 лет.

Вне своих преступлений Виктор Иванович и Анатолий Богданович были в

общем-то неплохими милыми людьми, и было ясно, что, дабы не толкать таких

замечательных людей на путь преступлений и вредительства, в государстве

должно господствовать верховенство права настолько же жестокое, настолько

это необходимо для эффективности, и оно должно быть одинаковым и

неотвратимым для всех, чтоб чиновник не сомневался, что будет им настигнут, если совершит преступление.

Такие строгие наказания мигом отбили охоту у их последователей на высоких

должностях- хоть выборных, хоть по назначению- заниматься непотребством.

Да и новые поколения, пришедшие в структуру власти, имели уже другое

воспитание и взгляды; нечестному человеку, во-первых, было трудно попасть во

власть, во-вторых, попав туда, было не на кого опереться.

- Сейчас мы ещё немного пошумим, доиграем партию и я пойду,- обратился к

Максиму после приветствия Анатолий Богданович.

- Вы мне не мешаете, играйте до отбоя, если желаете.

Закончив игру, старый ловелас Анатолий Богданович, давно заприметивший

фото бывшей невесты Максима, полюбопытствовал:

- Извините за интерес, это ваша жена?

- Не состоявшаяся,- деланым безразличным тоном уточнил Максим.

- Красивая. Это её вы спасали?- После утвердительного ответа Анатолий

Богданович возжелал оседлать свою любимую тему- о женщинах:- Не

печальтесь. Вы молоды, будет у вас ещё много женщин. В молодости кажется-

вот она, моя единственная, но проходит какое-то время, и мы начинаем

заглядываться на других. Вас, положим, разлучили эти обстоятельства...

тюремные, но ведь это только подтверждает, что ваши чувства не были

надёжны и со временем всё равно распались бы под любым другим предлогом.

Стихия противоположных полов, как стихия огня и воды,- где они сближаются, там появляется много пара и тумана, который застилает всё вокруг так, что

невозможно разглядеть не только причины явления, но и его приблизительную

значимость и ценность для себя. Это сравнение так же верно и в том, что

рассматриваемое явление не может быть вечным: или огонь иссушает жидкость, или жидкость заливает и тушит огонь.

- Послушай этого старого циника,- вмешался Виктор Иванович.- Он может

тебе рассказать только свой субъективный опыт, который, чем богаче, тем далее

стоит от истины, поскольку частота привычного поведения и отношения к

предмету исключает возможность увидеть в нём какие-то другие горизонты.

- Я ещё не старый,- опротестовывал Анатолий Богданович главный для него

пункт в этой речи.

- По годам, может, и не старый, а вот циник старый,- настаивал Виктор

Иванович,- потому что им не сделался, а родился таким. Вот ты учишь

Максима, что испытание тюремным обстоятельствами показало непрочность их

отношений, то есть уже как бы заранее обреченных. А тебе известно, что сама

по себе многолетняя совместная жизнь не только пресыщает, но и укрепляет

отношения. На мой взгляд, любовь слагается из страсти и самопожертвования.

Страсть- явление первичное, чувственное, животное, если хотите.

Самопожертвование может проистекать от преклонения перед благородством, талантом, теми или иными качествами человека, даже просто от чувства

благодарности за то, что нас кто-то очень сильно любит. В свете этого, например, любовь с первого взгляда изначально может быть замешана

исключительно на страсти, и только со временем люди взаимно очаровываются

каким-то внутренними достоинствами друг друга и привносят в отношения

самопожертвование.

Надо

сказать,

что

браки,

замешанные

на

самопожертвовании хотя бы одной из сторон, более прочны за те, которые

заключались по обоюдной страсти без наличия самопожертвования, ибо легко

пресытиться телом или даже шармом партнёра, которые вам нравились, но

далеко не так просто разлюбить духовные качества человека. Собственно, страсть без самопожертвования это даже и не любовь. И могло так случиться, Толик, что если бы молодые люди прожили вместе какое-то время, то это

скрепило их верность друг другу навсегда.

- Могло быть, да если бы случилось,- передразнивал Анатолий Богданович

собеседника,- это одни только версии. А мы здесь, на минуточку, свершившийся факт жизни рассматриваем... И девушку эту, конечно, ни в чём

винить не следует,- повернулся он к Максиму.- Все живут своими интересами, винить здесь некого. Я вот, при случае, люблю смотреть передачи о животных: бежит стадо каких-нибудь африканских козлов, один срывается и падает в

пропасть, ломает конечности, а другие бегут дальше. Кого винить?

- Ну-у-у, с козлами-то, конечно, у тебя гладко сходится.- Виктор Иванович

начал немного краснеть.- А как же мой случай, мой, как ты выразился,

"свершившийся факт жизни", где мы с Дашенькой моей всю жизнь жили душа в

душу и, даст бог, жить дальше будем.

- Витя, для обсуждения тонкостей твоих отношений с женой у меня нет ни

морального права, ни объективной информации, поэтому твой пример не

корректен. Но, допустим, всё так, как ты говоришь. Из этого я сделаю вывод, что это всего лишь один из редких случаев, примеры которых действительно с

истории и с жизни нам известны. Но основная часть людей с этими примерами

лично не знакома, хотя любой в своём воображении этими примерами себя

украшает. Например, кто-то однажды развил в себе большое чувство

товарищества и был способен к преданной дружбе- красота этих отношений

впечатлила окружающих людей и всем захотелось украситься, наделив такими

же качествами себя; другие сошлись в большом чувстве взаимной любви- и это

так же произвело впечатление, склонив окружающих приписать себе такую же

способность... Так большинство людей приписывает себе несуществующие

добродетели и наделяют ими своих ближних, в то время когда их истинная

натура остаётся нераскрытой; как следствие "любовь" их быстро протухает,

"дружба"- закисает. Какое-то время мы живём в мире своих иллюзий, а потом

живём по привычке. Вот и Марсель Пруст...

- А что тот Пруст?- несдержанно перебил его Виктор Иванович.- Всю книгу

прожаловался на свою Альбертину, упрекая её в распущенности и изменах. Он

выводил философию интимных отношений на этом своём узком примере, но

при всём разнообразии своих богатых впечатлений он опустил довольно

простой, но очень существенный факт, что, как многие состоятельные

мужчины, он выбрал себе эту девушку, как заказывают музыку или пищу в

ресторане. Будучи неуверенным в себе человеком, он хотел себя чувствовать

хозяином положения, властелином, благодетелем, всецелым собственником, это

тешило его самолюбие. Из этого нетрудно понять, что его тянуло к этой

декоративной, легкодоступной и нуждающийся в средствах девушке, именно

потому что ей надо платить. Здесь раскрывается парадокс мужчин данного типа, которые по указанным выше причинам связывают свою жизнь с

легкодоступными женщинами, и за это потом сами же их обвиняют. Так что

случай твоего Пруста, несмотря на всю замысловатость изложенных им

переживаний, не идёт дальше этого пункта.

Тут они принялись спорить о том, хотел ли Марсель Пруст показать

особенности понимания мира через призму своих субъективных ощущений или

сделал их только фоном, на котором классифицировал сексуальные извращения

своего круга с задней мыслью скомпрометировать и добить институт

дворянства во Франции.

Вдруг бывший замминистра задиристо заявил:

- Если бы ты так размышлял о моих отношениях с женщинами, я бы не

замедлил отправить тебя вслед за Прустом в поисках утраченного времени.

Максим смотрел на них и думал, что в современной тюрьме у заключённых

тоже смещаются масштабы значимости происходящих событий, они становятся

пещерными медведями, переоценивая свои внутренние переживания или даже

повседневные мелочи и недооценивая значимые события в большом мире.

Сойдя с официальной должностной арены, подобно остальным многим людям, они были столь же подвержены разнообразным человеческим слабостям.

Нужно было вмешиваться и разнимать их.

Уже уходя в свою камеру, Анатолий Богданович обратился к Максиму:

- Взять вот нас троих, произвольно сведённых в этом...- он перевёл взгляд на

своего старого товарища,- фрагментально гостеприимном помещении- все

сидим из-за женщин, если брать основу причины. Я, конечно, поздно делаю

этот вывод и едва ли могу сам ему соответствовать, но знаете, Максим, мне

кажется, что любому мужчине, с разной степенью способности любить

женщину хоть настоящим чувством, как его называют, хоть ненастоящим- всё

равно, нельзя ставить на вершину пьедестала своей жизни женщину и

сопряженные с ней страсти и воздыхания. У мужчины перво-наперво должно

быть какое-то дело. Я не хочу сказать, что ради женщин мы не должны

совершать поступков, но всё-таки в жизни есть дела и поважнее.

Когда Анатолий Богданович ушёл, Виктор Иванович прокомментировал

Максиму его последнюю реплику:

- Сел он из-за женщин, или из-за корысти, в этом ещё нужно разобраться. Как

будто попасть в тюрьму из-за жадности, глупости, зависти или обиды лучше, чем из-за любви.

Глава 16

В субботу вечером Максим получил сообщение, что результат

медобследования удовлетворительный и он может принимать участие в

соревнованиях смешанных единоборств.

В воскресенье был выходной день, поэтому подъёма не было, можно спать, не выходя на завтрак. Браслеты на ногах заменяли проверки. Но если кто-либо

из заключённых не появлялся на видеокамерах более 12 часов, система

сигнализировать об этом, и дежурный служащий на этаже должен был

проверить камеру с этим заключённым через подвижное видеонаблюдение.

Люди по-прежнему пользовались названиями "суббота" и "воскресенье", хотя

эти дни потеряли своё религийное значение. Точно так же люди по привычке

продолжают говорить " восход солнца " и "закат солнца", хотя уже полтысячи

лет людям известно, что солнце не всходит и не заходит, а вращается земля.

После ядерной катастрофы в конце второй мировой войны прогрессивная часть

человечества поняла, что судьба всей планеты находится в руках того же

человека, что метафизические воззрения, основанные на ожидании чуда, на

презрении к реальному миру, на постоянном систематизированном самообмане, отвергающем логику и строго доказанные истины, это не просто заблуждение

отдельных людей, на которое они имеют право исходя из свободы совести, но

что всё это ведёт к безответственному отношению к жизни (" Не будем об этом

думать, всё в Божьей власти и в Божьих руках"), в результате которого за

"святые истины" люди будут убивать друг друга не копьями и мечами, как

раньше, а оружием массового поражения; бесконтрольно запрудят землю

миллиардами людей с их потребностями, нужными и придуманными, убивающими всё живое на планете, что уже было сделано в миниатюре на

острове Пасха.

Вся история религий вообще и христианства в частности являла собой

затяжной эксперимент, опровергающих нравственное устройство мира. Ни одно

общество за многие тысячелетия не было построено на законах совести, везде

люди могут сосуществовать только на системе юридических законов, системе

наказаний и поощрений, или как минимум под давлением общественного

мнения; везде, где какая-то каста людей достигала состояния безнаказанности, никакая мораль и совесть не останавливали их перед злодеяниями,- и было

очевидно, что только законы и культурное развитие являют собой ту реальную

силу, которая может управлять обществом и развивать его. Но культура и

законы не смогут быть полезными людям, если они застынут в догме, поскольку, во-первых, они должны быть актуальны и отвечать запросам

времени, во-вторых, жизнь от слова "живой", а всё живое развивается, изменяется. Как показал опыт тёмного европейского средневековья, искусственно остановить развитие жизни невозможно, но его можно

затормозить, делая на будущее человечество неподготовленным и

беспомощным перед грозящими гибелью вызовами, которым в данном случае

стало ядерное оружие, но это может быть и в виде эпидемии новой смертельной

болезни, несущегося на Землю большого космического тела, бездумного

потребительского разрушения планеты. Чего хотели догматики? Чтобы их

выдумки, порождённые восторженными самомнительными фантазиями, а

дальше всё больше глупостью, трусостью, жадностью и ленью превратились в

трагическую судьбу для всех последующих поколений. Тот же Христос пришёл

с новым учением, и его догматики распяли. Его учение, как всякое новое

мнение, имело пользу для жизни, пока само не стало догмой, во имя которой

убивали всякую новую мысль. И теперь, как писал А. Экзюпери, " Нужно вновь

придумать бога, который был бы равновелик собору." Этим богом становился

сам человек, но не нынешний, а тот, которого однажды создадут общими

усилиями последующих поколений, оправдывая всю историю существования

людей; создадут прекрасным, сильным, восторгающимся.

Так дух человечества двигался по истории через очень много догм, из

которых известные нам трагедии мучеников, тщившихся сдвинуть застой, по

доступным фактам истории нескольких тысячелетий, это всего лишь, как

выразился Ф. Ницше, "шум вокруг последних новостей" в сравнении с

предлежащим ей огромным отрезком времени десятков тысяч лет. Всякое новое

более совершенное представление душилось, и тот разум, которым мы так

гордимся, был обретен дорогой ценой мук и гибели самых лучших и передовых

людей от рук догматиков.

В новом мире уже никакая догма не имела права на непререкаемую истину.

Особенно же догмы древних лет, не выдерживающие элементарной критики не

только с точки зрения науки и материализма, но и с точки зрения морали, ибо

немало из этих метафизических учений имели антагонизм с современным

представлением о благородном: гордость и смелость там порицаются, зато

одобрены трусость, смирение, покорность; служение жизни и её развитие не

одобряются, более того- считается греховным, нарушающим "вечное", "

неизменное", "непреходящее", зато восхваляется " отречение" от жизни, готовность к "иному миру"; разум- грех, а безумие- благодать и дар Божий.

Жизнь прорвала эти искусственные препятствия подобно тому, как растения

пробиваются сквозь асфальт и камень; развитие её понемногу, но постоянно

росло. Однако, если бы дохристианская культура не захватила столь тотально

жизнь и последние две тысячи лет не душила её развитие, люди сейчас могли

бы достичь своего расцвета.

Опыт атеистических государств, как принудительной идеологии в

тоталитарной системе социализма, так и стран со свободно курсирующими

идеями и убеждениями, показал, что сам по себе фактор того, верит человек в

какого-либо бога или нет, абсолютно не отображается на реальном

материальном облике и развитии человека, что это моральное развитие не

тренируется, как мышцы, память или любые навыки, а приходит само по себе к

человеку с годами в том или ином виде, что процент верующих в богов

негодяев ничуть не меньше процента негодяев неверующих. Более того, нравственный идеал человека, выведенный за пределы человеческой природы и

реальности вообще, исключает достижение какого-либо практически полезного

результата. Это так же, как если бы поставить перед человечеством

неестественную задачу замест ходьбы учиться ползать на коленях, что было бы

не только невозможно, но и крайне вредно. Такое построение всей судьбы

человечества на метафизических заблуждениях равносильно по своим

последствиям лечению больного заговорами при отсутствии знания как самой

болезни, так и способов её лечения.

После исследования доступного космического пространства, после взгляда на

прекрасную голубую планету с пустоты космоса глазами тоскующего по ней

космонавта, люди начали понимать уникальность зарождения и существования

разумной жизни во Вселенной, как минимум неповторимой и, возможно, единственной. Появилось осознание ответственности за будущее и что оно

всецело в руках человека. С того времени, как природа наделила человека

способностью мыслить, с того времени, когда человек перестал быть

марионеткой природы и вышел с животного мира, с того времени, наконец, когда он вкусил плодов с символического дерева познания добра и зла, природа

передала бразды правления планетой и саму себя в его руки; будет ли прятать

человек голову в песок "небесных вещей", станет ли растаптывать всё живое в

погоне за удовольствиями или обретёт зрелое ответственное отношение к

жизни- в любом случае это грандиозное событие уже переменить нельзя и никто

нам, кроме нас самих, не поможет.

Более развитый, культурный и реалистический взгляд на действительность

привёл к переоценке отношения к свойствам самого человека. Если раньше вера

в загробную жизнь несла утешение большинству людей, связывая их полезное

активное участие в реальном мире, и выступала средством, помогающим

нерадиво управлять, " чтобы,- как писал О. Бальзак,- принудить народ с

терпением сносить страдание и непрестанный житейский труд", то теперь

постепенный рост осознанности людьми необходимости действовать в

единственном несомненно известном нам мире приводил к сокращению числа

бездумных обывателей, падких на пропаганду лжи, насилия и довольства. Когда

жизнь строится людьми на здравом смысле, их не удаётся согнать в одно

большое безропотное стадо, отбрасывая логику, реальные факты и заменять их

выдумками. Или, как писал Владимир Кузьменко в "Дереве жизни", если все

получат возможность думать, стоящим у власти придётся работать.

Само по себе устранение обывателя несло не только освобождение

человечества от религиозных догм, но и от других деструктивных идей

социального или национального порядка, которые раньше этим обывателей

воспринимались некритически и исходили от маленькой кучки людей- или, вернее, людишек,- жаждущих под их личиной пробраться к власти, уворовать в

себя труд всех людей, всё будущее народа или даже человечества и поставить

себя в положение живых богов, тогда как остальные должны умирать от голода

и болезней в нищете и произволе их сатрапов бюрократов во имя грядущей

жизни в " иных мирах" или "светлом будущем".

Была также пересмотрена оценка некоторых неотъемлемых свойств людей, традиционно считавшиеся во многих религиях неправильными и " злыми ", например, агрессия и эгоизм.

Скажем об агрессии, что реакция человека на любую проблему агрессивна, и

если бы его можно было полностью лишить этого свойства,- что декларативно

проповедуется религиями,- то он бы лишился инициативы и стимула к борьбе за

какие-либо свои ценности (включая то же религийное добро), став совершенно "

бесхребетным" существом, безликим и пассивным решительно во всём. Из

этого ясно, что ему нужно стремиться не к избавлению себя от свойства

агрессивности, а к разумному её применению для полезных достойных целей.

Агрессия и молосердие - это неотъемлемая часть человека, и никакие

псевдоучения не смогут никого избавить от того иль другого. Когда человек

занят любимым полезным делом, эти и другие качества проявляются в нём,-

что позволяет назвать их "добрыми"; когда же человек невоспитан и глуп, то

эти качества, не будучи рационально израсходованы, локализуются на каком-то

непотребстве и принимают уродливые формы, например, в быту, когда старики

коллекционируют в своих квартирах бездомных котов и собак, или родителей, бьющих детей,- что позволяет нам назвать их " злым."

Так же и любовь к себе, эгоизм, далеко не всегда так плох, как его подавали.

Инстинкты стада, тысячи лет помогавшие нашему ввиду выживать, продолжали

властвовать и в современном мире, где не было потребности в прежней их

форме. По мере развития культуры появляется всё больше отдельных

индивидов, несущих в себе решение какой-либо проблемы, которые должны

обладать известной долей эгоизма, дабы состояться; одновременно с этим

потребность жить всецело общими интересами раздавая себя другим оказалась

невозможной для человека и способной существовать только в выдуманном

ложном виде. При необходимости, в экстремальных ситуациях без всяких идей

о братстве люди объединяются в своих интересах и, скажем, в окопах второй

мировой войны можно было видеть рядом "эгоиста" и "альтруиста", сражающихся за одно общее дело. Что здесь наиболее забавно и показательно, так это бездумно перенятая привычка в течение тысячелетий, которая какого-

нибудь действительно последнего и в самом худшем смысле эгоиста заставляет

рефлекторно воспринимать слово " эгоист" чем-то для него грозящим и

отвратительным. Но и худший эгоизм этого лицемерного человека, быть может, не был бы настолько плох, если бы право развивать свои личные ценности, интересы и потребности не клеймилось предыдущие тысячи лет и не оставалось

в хищном зачаточном состоянии. Впрочем, даже без его намеренного

культивирования,

в

иных

людях

здоровый

продуктивный

эгоизм

эволюционирует и приносит много добра. Социалистическая плановая

экономика нигде в мире не превзошла экономики свободного рынка. Подобно

этому хваленая любовь к ближнему (бытовой социализм) не может превзойти

по полезности для развития жизни здоровую любовь к себе.

Глава 17

В воскресный день за компанию с остальными заключёнными Максим тоже

решил отдохнуть от тренировок, ведь это был день, когда все оставались в

блоке, поэтому можно было пойти к кому-то из знакомых в гости, сыграть в

дворике в какие-то командные игры, или сходить в актовый зал послушать

лекцию либо концертное выступление, в которых могли принимать участие как

сами заключённые, так и гости со свободы.

Ознакомившись с сегодняшней программой в актовом зале, Максим решил

пойти послушать лекцию "О свободе воли", которую подготовил заключённый, давно занимающийся публицистикой и написанием книг на разные социально-

философские темы. Кроме любознательности, возможно, это было вызвано

необходимостью отвлечься от своих мыслей и переживаний.

Зал был наполовину заполнен. После недолгого ожидания строго в указанное

время на сцену вышел выступающий. Это был невысокий, но крепко сбитый

парень, по телосложению которого в нём трудно было угадать человека

умственного труда до времени, пока он не начинал говорить или пока не

увидишь его вдумчивого выражения лица.

- От ответа на вопрос,- начал докладчик,- есть ли свобода воли, зависит взгляд

о мере ответственности человека за свои поступки.

Ещё в 14-м веке схоласт Буридан, если можно так выразиться, экспериментальным путём " доказал", что свободы воли нет. Эксперимент

состоял в следующем: в точно отмеренной середине, между двумя стогами сена, одинаковыми по виду, объёму и качеству поставили осла. Не долго думая, осёл

подошёл к одному из стогов и этим, по мнению "учёного", доказал, что свободы

воли нет, так как абсолютно свободная воля, при отсутствии какого-либо

мотива к предпочтению одного другому, не дала бы ослу сделать выбор. Этому

выводу осёл не обиделся, а человек... ктó знает: наверное, многие увидят в этом

оправдание, а некоторые оскорбление, поскольку изо дня в день прилагают

сознательные усилия, приводящие их к каким-то достижениям.

С того дня прошло немало лет, но и мыслители близкого нам времени делают

похожие выводы. Например, писатель Сергеев-Ценский:" Подобно тому, как

болезнь возникает задолго до того, как она обнаружится, так и судьба человека

начинается не в ту минуту, когда она становится явной и неоспоримой. Она

долго таится в глубинах нашего существа, в нашей крови, прежде чем коснётся

нас извне. Самопознание уже равносильно сопротивлению, и почти всегда оно

тщетно. " Или вот ещё: " Мы только думаем, что есть в нас что-то сложное, сложное до того, что неизвестно, как и на что решиться,- но это ложь. Подо

всем наносным сложным лежит в нас что-то простое, чужое нам, и оно нас

уверенно ведёт. Оно пасёт нас, и, куда бы ни разбрелись наши желания, пользуясь его сном, наступит такой момент, когда оно проснётся, оглядит, как

далеко расползлись они, привычно сгребёт их в кучу и поведёт, куда знает."

Другой мыслитель, уже делая акцент на сознательном, по сути говорит о том

же:" Обстоятельства тяготеют над нами и зачастую подталкивают к пропасти, да не всегда грубо, а иногда ласково. И только на самом краю начинаешь

понимать, что пропал."

В древности злую и добрую силу выводили во вне, а поступки человека

рассматривали как результат воздействия на него этих сил,- получалось, что

человек сам по себе вроде бы как марионетка. В наше время злую и добрую

силу преимущественно понимают внутренним свойством самого человека, но и

здесь, по представлению многих, человеку не прибавили самостоятельности, ибо в формировании себя он сам как бы не участвует. А если человек не создаёт

сам свою личность, то и отвечать за себя не может. Родившись с

определёнными генетическими данными, далее он становится в определённые

условия, социум, подвергается определённому влиянию окружающих, из чего, например, можно сделать однозначный вывод, что исповедание христианства

большинством населения в христианских странах- это не совпадение.

Воздействие всего этого откладывается на детерминанте поведения. Даже

самого себя человек знает только поверхностно, и, может быть, именно поэтому

люди со слаборазвитым самосознанием не чувствуют внутри себя

ответственности за свои действия.

Но можно ли всех людей и в одинаковой степени отнести к таким роботам? В

поиске ответа нельзя оминуть русского философа 19-го века А.В.Никитенка, который писал:" Человек находится в двояком отношении ко вселенной, как

существо страдательное, подчинённое общим законам и из познания

иных выводящее следствия, КОИ СЛУЖАТ НОВЫМИ ЗАКОНАМИ ЕГО

РАЗЫМА И ВОЛИ, не так уже, как необходимые условия его действий, но как

условия его совершенства. " То есть из этого "выведения следствий" собственно

начинается нравственная ценность человека, то, насколько качественно он себя

создаёт, какой имеет потенциал. К сожалению, многие люди даже и теперь

являют собой существ страдательных, не доходящих до уровня "выведения

следствий", хотя бывает и так, что такие следствия выведут, после которых

волосы дыбом встают... Впрочем, с научной точки зрения, плохой результат-

тоже результат, он даёт опыт, отбрасывает ошибочные пути. Главное, чтобы

было продвижение. Тем более, как писал Экзюпери, хорошие совершенные

творения создаются не без помощи и участия предшествующих им менее

удачных.

Можно смело утверждать, что попытки устанавливать свои законы разума и

воли всегда более перспективны, нежели оставаться исключительно

марионеткой инстинктов, свойств, условий, обстоятельств. Об этом прекрасно

написал философ Ланью:" Действительность- глубокая область, где

единственной поддержкой мысли может быть действие. Но какое именно

действие? Только одно- то, что преодолевает природу и создаёт её, то, что

формирует личность, видоизменяя её... Следует ли творить свою жизнь вместо

того, чтобы просто поддаваться её течению? Ответить "нет"- значит признать

мир и самого себя чем-то непостижимым; это значит провозгласить хаос и

утвердить его прежде всего в самом себе. А хаос- ничто. Быть или не быть.

Необходим выбор."

И если говорить о предопределенности нашей воли врождёнными и

приобретёнными факторами в условиях, которых мы не выбирали, то всё-таки, во-первых, в способностях к волевым решениям блохи, осла и человека есть

разница, а во-вторых, если врожденное и приобретённое в условиях нашей

психики задали нашу нынешнюю модель поведения, то, работая над собой

теперь, мы можем в более совершенном варианте задать её на будущее.

Развивается тот, кто исправляет свои ошибки, а не сидит сложа руки и

беспрерывно винит обстоятельства,- подытожил своё выступление лектор.

Глава 18

В понедельник Максима вызвали опять в башню, в этот раз на

административный пятый этаж.

В кабинете, конусообразно расширяющегося от дверей к внешней стене по

причине круглой формы здания, возле окна стоял спиной к нему уже известный

Максиму научный сотрудник Дмитрий Анатольевич. В углу комнаты возле

небольшого стола сидела молодая красивая свело-русая шатенка, окидивая

Максима любопытным оценивающий взглядом. Кабинет был чистым, с

минимально необходимой, но со вкусом подобранной мебелью- шкаф, стол, удобные стулья ( они были сделаны заключёнными этой тюрьмы и поставлены

в кабинете для посетителей в качестве рекламы) и ваза с живыми полевыми

цветами.

- Рад вас видеть,- обернулся к Максиму от окна с приветствием Дмитрий

Анатольевич.- Со мной пришла моя коллега, Наталья Николаевна (она

приветливо улыбнулась). Кстати, ваша сверстница. Молодая, но очень

способная. Вы, молодые, несёте сейчас свет жизни намного быстрее и

эффективнее, чем мы в своё время,- зачем-то посчитал уместным похвалить

молодёжь учёный.

Ещё прежде того, как разгадка этих слов пришла в его сознание, от волнения

сердце Максима сильно забилось.

- Вы не на занятие спортом меня проверяли, правда?- спросил он Дмитрия

Анатольевича.

- Вы правы,- внимательно и немного виновато глядя на Максима, подтвердил

учёный.- Мы пришли к вам поинтересоваться, как вы видите свою дальнейшую

жизнь. Какие у вас планы?

- Участвовать в проекте Янус я точно не планирую,- глядя на смущенный вид

учёного, Максим продолжал атаковать:- И обследоваться у вас на предмет

участия я тоже не планировал. Но там вы у меня не спрашивали согласия, решили за меня.

- Простите нас, Максим.- Лицо учёного покраснело.- Когда что-то очень

сильно любишь, бывает, увлекшись, заступаешь границы дозволенного. Вам, должно быть, это известно. Такие моменты мы все понимаем даже на примере

личной жизни. Тогда тем более это можно понять, когда вопрос касается таких

уровней, как будущее и судьба человечества. Но мы, конечно, были не правы, что схитрили. Ещё раз прошу прощения! И всё же,- после короткой паузы

продолжил он.- Скажите, пожалуйста, какие у вас виды на жизнь в вашем

положении?

- Вы же знаете, я участвую в соревнованиях в смешанных единоборствах.

Надеюсь достичь здесь значительных результатов. Знатоки говорят, что у меня

есть способности и неплохие шансы. Думаю, вам известно, что у нас тут есть

альтернативная наказанию шкала поступков, по которой я могу существенно

сократить свой срок наказания.

- Признаться, мы читали вашу биографию,- мелодично пропела Наталья

Николаевна.- У вас есть закреплённые черты характера, благодаря которым вы в

состоянии преодолевать трудности, пойти на риск. В основе человеческих

поступков всегда лежат чувства, в особенности два из них,- страх и любовь. В

зависимости от того, какое из них преобладает в человеке, оценивается его

потенциал к достижению чего-то значительного, впрочем, с разным знаком

модальности. Следует ли человек за своими страстями, или же за разумно

поставленными высокими целями, преодолевая свой страх м препятствия,- в

том и другом случае это не отображается на силе его способности делать это, но

по своим последствиям придаёт разную ценность его жизни... У вас, Максим, есть данные для успеха в выбранном направлении. Но ваш потенциал

значительно превосходит те маленькие цели- с иной точки зрения,- которые вы

поставили.

- Наталья Николаевна хочет сказать,- перенял эстафету Дмитрий

Анатольевич,- что вы обладаете не только известным уже с анкет моральным

потенциалом, но и физическим, в широком смысле этого слова. За два года

наших поисков вы второй человек из очень многих, прошедших у нас

обследование, который по показателям здоровья удовлетворяет требования, поставленные нам правительством Союза Единства, для привлечения человека-

посредника в проект Янус.

Дмитрий Анатольевич очень волновался, он боялся получить отказ. Максим

слушал это отстраненно, как не о себе, не испытывая позыва как-либо на это

реагировать.

- Мы приехали вас просить согласиться на сотрудничество с нами...-

продолжал, сдерживая волнение, учёный.- Вы окажете неоценимую услугу

будущему человечества... Я сказал "неоценимую", хотя вам, должно быть, известно, что мы ценим такую помощь, насколько это возможно. Именно в

вашем случае, если вы дадите согласие и повторное обследование подтвердит

результат первого, вы будете освобождены от наказания, ваши 10 млн. общего

иска будут погашены,- что даже при большом успехе в спорте вам вряд ли

удастся сделать. Пожизненное содержание вас и ваших близких. Слава и почёт.

По опыту знаю, что участники проекта обычно желают получить

аристократический статус. В этом желании мы нашим сотрудникам весьма

эффективно помогаем.

- Если после участия в вашем проекте они остаются живыми и не сходят с

ума,- уточнил Максим

- М-м-м, да. Трудности есть, Максим, мы их не скрываем. Потому и награда

велика. Если бы вы были аристократ, нам с вами было бы легче объясняться, потому что у аристократа моральная обязанность служить развитию жизни.

Скажем, окажись я на вашем месте сейчас, то не думал бы ни секунды. Ваша

сверстница, молодая красавица Наталья Николаевна, думаю, тоже. Мне вот

интересно, в школе вы ходили на аристократические подготовительные курсы, а

потом передумали. Чем это было вызвано?

Максим, подумав, неуверенно ответил:

- Не знаю, как это точно сформулировать. Скучно, что ли, стало мне там. Мне

больше нравится не учиться, а жить и действовать... Вот в вашем проекте, там

же нужно неподвижно лежать в капсуле?

- Да, это длится около года. Но человек там не просто лежит; в заданной его

сознанию ИИ реальности он полноценно живёт и действует неотличимо от того, как вы живёте в реальной жизни. Правда, это будет другая жизнь и вы её

проживёте ещё более действенно, чем реальную за это же время, потому что все

события в ней свершаются и переживаются в вашем сознании за этот один год.

Можно было бы сделать и быстрее, но это приведёт к перегрузке мозга. Такая

сжатость виртуальной жизни достигается путём "монтажа" времени вашего сна

в том мире и малозначимых событий; ведь и вашу настоящую жизнь, если бы

вы захотели снять о ней фильм даже в деталях удалось бы вместить в

значительно меньшее время. Понимаете, что я имею в виду?

- Понимаю. Я, правда, мало понимаю другое: в чём заключается такая большая

ценность вашего проекта? Как можно использовать факты выдуманной жизни

во благо жизни настоящей?

- Думаю, это понять вам будет не сложно. Давайте присядем.- Дмитрий

Анатольевич поставил два стула рядом с Натальей Николаевной.- Представим

картину, изрезанную тысячами дорог, в центре которой на распутье стоит три

человека, стремящиеся достичь успешного конца пути: один- точно знает путь к

успеху, другой- фанатично уверен, что тоже знает, но на самом деле не знает, третий- вообще собирается идти на удачу.

Кто из них в худшем положении? Из логики вытекает, что в худшем

положении второй, потому что он уж точно ошибётся; в менее худшем

положении третий, ибо он хоть и не знает точно верного пути, но и по заведомо

неверному не будет целеустремленно идти, а значит, у него есть какой-то шанс

на успех. Наконец, в наилучшем положении первый. Однако мудрые люди

знают, что в сложных вопросах первых не бывает.

В контексте исторического развития о двух оставшихся мы скажем

следующее. Второй- это религии и близкие им по духу социальные теории, которые претендуют на абсолютную истину не имея никакой доказательной

базы и опираясь на своё "внутреннее убеждение", подкрепляюшееся

схоластическим типом рассуждений и насилием. Вторые никогда не признают

своих ошибок, людей, ведомых ими, ждёт катастрофа раньше или позже.

Третьи- это менее категоричная и более просвещенная часть человечества, которая хоть и увлекается какими-то учениями, определяющими для них

правильный путь, но способные со временем изменить свою точку зрения, когда

накопившееся количество ошибок приводит к качественной ревизии убеждений.

Для них показатель верности пути сам путь: если не видно поступательного

приближения к цели, очевиден застой и даже регресс, то тогда о верности пути

говорить не приходится.

Каждый новый период жизни человечества, как и отдельного человека, возникает из предыдущего. История учит законам жизни и помогает избегать

ошибок; настоящее- это всегда причинно-следственная цепь прошлого. Когда

же мы наблюдаем и анализируемого историю в целом, получаем знания, помогающие успешно строить будущее. Таким путём мы, находясь в

положении того третьего странника, приближаем себя к положению

всезнающего первого.

К сожалению, по мере роста прогресса ускоряются все процессы жизни на

земле. В этом возрастающем темпе жизни может так случиться, что история не

успеет дать нам вовремя выявить какую-то ошибку, которая может дорого

обойтись всему будущему планеты.

Здесь мы подходим к ответу на ваш вопрос. В давно известную истину, что

история есть учительница жизни, проект Янус вдохнул новый, более глубокий

смысл. Мы можем сами моделировать исторический опыт, узко применяя его к

решению конкретных задач. При этом нам не нужно, как в реальной жизни, терять десятилетия и столетия на обретение опыта, по которому мы можем

делать умозаключения и оценки. Теперь в проекте Янус на это уходит около

года. Допустим, нам необходим исторический опыт жизни человечества в мире, где первую мировую войну выиграл Союз Центральных стран. При помощи ИИ

мы задаём в историю нужные для этого изменения, и наблюдаем результат

через жизнь человека-посредника в том мире. Мы наблюдаем плюсы и минусы

развития жизни того параллельного мира, благодаря чему намного вернее и

быстрее ведем человечество по прогрессивной кривой его будущего, избегая

известных нам с жизни в параллельных мирах ошибок, и, напротив, привнося в

реальную жизнь что-то положительное оттуда.

- Сейчас, например,- включилась в разговор Наталья Николаевна,- в научно-

политических кругах остро ведётся дискуссия об эффективности и живучести

марксистско-ленинской идеологии и централизованной плановой экономики; есть мнения, что если бы СССР не распался в конце второй мировой войны, то

после смерти Сталина репрессивный подход сменился гармоническим

развитием и даже рассветом, что, по теории конвергенции, социалистические

страны и страны свободного рынка слились бы в единое целое путём перенятия

положительных сторон друг у друга, создав более эффективную глобальную

форму жизни, чем нынешняя.

- Словом, мы очень надеемся, Максим Васильевич, на ваше согласие

сотрудничать с нами. Нам крайне важно знать нынешнее состояние советского

строя.

Максим находился в растерянности. Участие в проекте сулило большую

выгоду и решение всех проблем. Но его сильно смущала даже не столько

опасность смерти, сколько потеря контроля над своей жизнью.

- Вероятность тяжёлых последствий очень невелика в вашем случае, только

5%. Мировое правительство требовало 99%-й гарантии сохранения здоровья

человека-посредника, но это оказалось невозможным. Наверное, есть люди, показатели здоровья которых обеспечивают эту 99%-ю гарантию, возможно, это

вы, Максим, но мы не в состоянии пока что уверенно выявлять её с такой

точностью.

- А тот человек передо мной,- стало интересно Максиму,- он вам отказал?

- Да, если коротко.

- Почему?

- Он богатый нарцисс,- Дмитрий Анатольевич встал со стула, чтобы покурить

возле окна.- Его отец человек достойный, сделавший немало пользы в жизни и

достигший положения. Его сын родился красивым, здоровым, но воспитаным не

в духе нашего времени- эта страна присоединилась к Союзу только недавно.

Когда в жизни всё слишком хорошо, человек, как правило, морально заплывает

жиром, а если он родился в довольствие, то возможность обретения высоких

устремлений становится ещё менее вероятной. По внешним обстоятельствам

вашей жизни,- он пристально посмотрел на Максима,- вы выглядите для нас

более перспективным.

- У меня ведь тоже есть свои планы на жизнь.- Это прозвучало у Максима не

совсем уверенно.- Давайте мы поговорим об этом через год.

- Можно и через год,- согласился учёный.- Но если вы думаете пробовать

драться на ринге, а потом, когда у вас не получится, обратиться к нам, то из

этого, вряд ли, что выйдет. С отбитой в драках головой вы уже не сможете

повторить нынешний свой результат по показателям здоровья. Голова здесь

главный орган. Понимаете?!

- Дмитрий Анатольевич,- обратилась к своему шефу Наталья Николаевна.- Но

ведь можно без официального согласия Максима просто предложить ему

поехать в наш центр, ближе познакомиться с подготовительной программой к

участию, попробовать себя и заодно отвлечься,- она обвела взглядом комнату,-

от тюремного однообразия. Там вы, Максим, сможете пригласить к нам своих

родственников и быть с ними вместе, чтоб кто-то не подумал, будто мы вас

взяли в заложники. Ближе увидев всё своими глазами, там легче будет принять

окончательное решение... Вообще,- она бросила на Максима озорной взгляд,-

мы, люди, сами по себе довольно непоследовательные существа; находясь

попеременно в разных психических состояниях, мы можем выражать разные, вплоть до взаимоисключающих, суждения. Это явление я замечала даже в

творчестве великих людей. Вот, например, в одно время А.С. Пушкин не очень

скромно писал:

"Я памятник себе воздвиг нерукотворный,

К нему не зарастет народная тропа..."

А потом в другое время:

"Поэт! не дорожи любовию народной.

Восторженных похвал пройдёт минутный шум;

Услышишь суд глупца и смех толпы холодной,

Но ты останься твёрд, спокоен и угрюм."

Почти у каждого творца можно найти такие или менее явные противоречия.

Не меняется в людях,- изменила она значительность тона,- только одно: есть

люди, которым не безразлична жизнь на земле за пределами ихнего личного

мирка, и есть люди, которые этим мирком исчерпываются. Можно не иметь

таланта Пушкина или Гёте, но быть равным им в главном- в ощущении мира, всей жизни планеты, как жизни своей судьбы и всего организма.

Дмитрию Анатольевичу эта речь понравилась, и он незаметно бросил Наталье

Николаевне благодарный взгляд.

- Наталья Николаевна, кстати, у нас психолог,- повторно представил её

учёный.- Отвечает за подготовку человека, виртуально перемещаемого в

параллельный мир.

Глава 19

Встреча с представителями проекта Янус закончилась на том, что, обдумав их

предложение, завтра Максим им позвонит и сообщит своё решение.

Если бы Максима спросили прежде встречи с учёными о его согласии

участвовать в проекте, он бы уверенно отказался. Теперь же к участию в

проекте прельщало многое. Он получал свободу, решались все его проблемы и

устраивалось всё его будущее. Но едва не больше всего его прельщала сама

Наталья Николаевна. У него не выходило из головы её красивое лицо, обрамлённое светло-русыми немного вьющимися волосами, рассыпающимися

по плечам, он не без волнения воскрешал в своей памяти образ её стройной

изящной фигуры и саму манеру держаться как бы и без явного флирта, но очень

располагающе. Ему хорошо запомнились её глаза со слегка наплывающими по

краям веками, одновременно умные, тёплые, открытые и красивые.

Виктор Иванович, его сокамерник, тоже выразил мнение в пользу участия в

проекте Янус.

- Я бы на вашем месте,- говорил он Максиму,- не опирался велению судьбы.

Представьте, из нескольких миллионов обследованных людей в проект годитесь

только вы. Мне почему-то кажется, что, если вы откажетесь, предпочтя прожить

обычную жизнь, придёт время, когда вы с сожалением вспомните об этом

утерянном шансе наполнить своё существование столь большим смыслом. Как

говорил средневековый шотландский патриот и мученик Вильям Уоллес,

"умирают все, но не все по-настоящему живут." Мы хотим сохранить свою

жизнь- это естественно; и всё же с каждым днём мы приближаемся к смерти.

Однажды мы подойдём к ней очень близко и, когда оглянемся назад, количество

прожитых лет не будет иметь значения, нам захочется знать, какой мы оставили

след за собой.

Товарищи Максима по спорту, которые его тренировали или просто сошлись

с ним, были не в восторге от его решения участвовать в научном проекте, некоторые пытались отговаривать, но он уже не слушал их доводы. Принятое

решение было взято к исполнению с той же стремительностью, с какой Максим

всегда прыгал в водоём- без подготовки с разбега окунался с головой.

Глава 20

Чтобы психолог был

действительно хорошим

помощником человеку,

одних

знаний

недостаточно.

Необходим ещё богатый

опыт, а ещё лучше запас

практики в сложных

жизненных ситуациях,

дабы

сам

психолог

испытал на себе их

влияние, имея при этом

чуткие рецепторы души

и аналитический ум;

необходимо время также

для того, чтобы изрыть

жизнь

многими

мыслями. Знания по

психологии

при

большом усердии можно

обрести за несколько

лет;

вторая

составляющая даётся не

так скоро и не всем.

Может,

не

каждый

специалист сознается в

этом, но его опыт при

восприятии клиента ещё

раньше и, порой, вернее

ума

позволяет

ему

делать

общие

определения, к которым

лишь

позже

пристраивается

умозаключения,

подкреплённые

наблюдением

и

исследованием,-

направленность

последних,

кстати,

может быть предвзята и

искажена этим первым

интуитивным

впечатлением.

Так

устроенно

мышление

всех людей и даже

великие

мыслители,

возможно, не отходят в

этом слишком далеко от

остальных. Но в том-то

и заключается свойство

хорошего психолога, что

ему, во-первых, этот

эффект

хорошо

известен, поэтому он

более критичен к своим

первым впечатлениям, а

во-вторых, его опыт

наблюдения

и

исследования

людей

больше

выведен

на

дорогу

сознательного

системного

подхода,

поэтому стоит ближе к

истине. Когда же нужно

сделать оценку человеку

или

ситуации

значительно

раньше,

чем

они

будут

классифицированны

ясным умом, тогда всё

ещё больше зависит от

опыта-

основы

интуиции.

Наталья Николаевна

была

отличным

психологом,

полным

профессиональных

знаний, но в свои 25 лет

вот

этой

вышеозначенной второй

составляющей иметь не

могла, поэтому же не

могла считаться по-

настоящему

хорошим

специалистом. Она была

способной

умной

молодой женщиной, что

в будущем обещало ей

успех

в

избранной

профессии, но сейчас

руководство

проекта

поставило её к не по её

уровню

подготовке

заданию, состоящем в

работе с человеком-

посредником

Никитенко, не скрывая

это от неё, из-за её

молодости, шарма и

красоты.

Определив

психологический

тип

Максима Никитенко, в

особенности

по

его

громкому

уголовному

делу,

была

выбрана

стратегия правильного

подхода к нему, которая

в значительной мере

строилась на его либидо,

а факт пребывания в

тюрьме

только

способствовал

этому.

Ложиться с ним в

постель

Наталью

Николаевну, конечно, не

обязывали, но вызвать и

поддерживать в нём

любовный пыл, или хотя

бы какую-то интригу,

было

её

индивидуальным

заданием,

успешность

выполнения

которого

несла последствия для

её

карьеры.

В

непосредственной

же

подготовке Максима к

перемещению

его

сознания в виртуальную

параллельную

реальность

Наталье

Николаевне

отводили

самостоятельности

не

много;

хотя

эта

подготовка

преимущественно

осуществлялась

через

неё,

её

план

разрабатывался

более

опытными

специалистам.

Максим вникал в

особенности

проекта.

Особый его интерес

вызывала имитационная

капсула. Ему показали

только её внешний вид,

без

объяснения

принципа

работы-

предполагалось, что эти

знания могут осложнять

введение

его

в

специальное изменённое

сознание.

Под

влиянием

Натальи Николаевны у

Максима

пробудился

познавательный

интерес,

он

учил

историю,

читал

предложенные ей его

вниманию книги. Со

временем он надеялся

сдать

экзамен

на

аристократа, право на

который он получит

после возвращения с

виртуальной реальности,

если

всё

пройдёт

успешно.

Образованность сама по

себе не делает людей

благороднее, порядочнее

и духовнее. Но при

достойном стремлении,

стать

таким

без

образования

тоже

тяжело.

Допустим,

человек

вращался

в

малокалорийной

обывательской

среде.

Вдохновлённый чем-то

он

решил

поменять

отношение

к

окружающему миру. Но

на

знании

какого

материала он будет его

менять? Без широкого

кругозора, без знания

истории,

без

ознакомления

с

мыслями выдающихся

людей, без каких-то

общих

знаний

о

психологии человека, в

своём

благородном

стремлении он может

быть руководим только

чужими мнениями. Но

чужое никогда не будет

твоим: без собственных

внутренних

поисков,

сопровождающихся

и

закрепляющихся

эмоциональным фоном,

это

будет

только

механическая

пародия

чужих

движений,

пародия, выведенная в

произведении

Достоевского

"Село

Степанчиково

и

его

обитатели",

где

обласканный

и

приближенный

к

доброму

барина

дворовой

Видоплясов,

начитавшись

и

наслушавшись

чужих

стихов, но не имея

никаких

знаний,

собственного стиля и

взгляда

на

жизнь,

написал свой сборник,

по

определению

Достоевского,

"

прошлым и лакейским

слогом", выразительно

назвав

его

"Вопли

Видоплясова".

Желание Максима

быстро развить себя

забегало

слишком

далеко вперёд, поэтому

нередко приводило к

недопониманию

изучаемого

предмета.

Зная

о

высокой

популярности в новом

мире идей Фридриха

Ницше,

знание

и

понимание

трудов

которого

было

обязательно

для

большинства желающих

получить

аристократический

статус

(

полезная

жизнедеятельность

некоторых людей была

столь очевидна, что, при

наличии

общей

образованности,

их

посвящали

в

аристократы с любыми

непопулярными

убеждениями

религийного,

политического и иного

толка, ибо поступки в

реальной жизни стояли

выше

деклараций

и

принадлежности

к

популярным

идеям),

Максим взялся за их

изучение, не приучив

мышление вникать в

подобного рода вещи,

поэтому часто сползал с

вершин

ницшеанской

мудрости. Он, например,

не

мог

правильно

истолковать для себя

одну

из

ключевых

составляющих

его

учения- " любовь к

дальнему",

которая

противопоставлялась

христианской любви к

ближнему. В этом ему

старался

помочь

Дмитрий Анатольевич,

разъясняя ему любовь к

дальнему так:

- Как явствует из

научных исследований,

генетическая

разница

между человеком и его

ближайшим обезьяньим

предком-

шимпанзе

составляет всего лишь

одну

тысячную,

т.е.

0,1% ДНК, но благодаря

этой малости мы имеем

столь

огромное

интеллектуальное

и

прочее преимущество,

которым создано почти

всё, чем мы ныне

гордимся, от чего мы

ныне радуемся и что

наполняет нас силой и

превосходством

над

остальными

живыми

существами. Если бы у

обезьян можно было

предположить

обезьянью мораль, то

она

бы

осуждала

неимоверные

муки,

страдания, усилия и

смерть многих, которые

от

них

однажды

потребовала

природа,

чтобы

выжить,

и

благодаря

которым

обезьяна

стала

человеком. А если бы

иная

обезьяна

сознательно

была

способной идти по пути

таких

изменений

и

достижений, то в лице

остальных

моральных

обезьян она бы стала

самой

греховной

и

вредной

"доброму

обществу".

Но

для

каждого из нас такие

природные

условия

теперь

считаются

самыми счастливыми, а

такая

обезьяна,

стремящаяся

стать

человеком,

самой

священной.

Ещё

меньше

составляет

разница

между

обычным

человеком и гением. Но

чтобы раскрыть своё "

золото", отыскать свой

вклад,

нужна

сосредоточенность

на

своей цели. Любовь к

самому себе, по Ницше,

это не стремление к

гедонизму

и

сибаритству,

а

путь

героя к сверхчеловеку,

лук,

натянутый

до

предела!

Наконец,

Колумб,

Галиллей,

Дарвин, Эйнштейн и им

подобные, изобретая и

открывая

мир,

в

конечном

итоге

становятся

более

полезными людям, чем

если бы, скажем, своё

время и деньги они

тратили

на

помощь

нищим.

Пускай не все имеют

потенциал или силы

раскрыть его, но и они,

как учит Ницше, могут

стать спутниками такого

подвижничества, когда

помощь

их

акцентирована

на

служение перспективам

будущего,

на

совершенствование

настоящего,

на

преодоление мерзкого,

тупого, вредного; эта

помощь

может

оказываться

как

служением

или

финансово,

так

и

жертвенностью собой.

Всё это для того, чтобы

привести

нас

к

"дальнему", будущему,

за которое уже нам

будут благодарны наши

потомки.

К тому же " ближний"

никак не пострадает от

таких

тенденций

в

обществе, так как, во-

первых,

сама

взаимопомощь несёт в

себе

выгоду

и

перспективу

для

развития,

для

выживания и поэтому

присутствует

или

присутствовала даже у

самых злых племён и

народов.

Что

же

касается до остального,

то каждый желает быть

богаче, сильнее, умнее,

красивее,

могущественнее

другого; своему ребёнку

мы

отдадим

безвозмездно 99 из 100,

и лишь остальное на

благотворительность;

мы не делаем из своего

дома

приют

для

бездомных. Собственно,

мы

привели

свою

нынешнюю жизнь к

тому, что у нас нет

потребности

этого

делать,

потому

что

нищим в наше время

может

быть

только

человек,

никак

не

желающий работать где-

либо,

а

в

благотворительности

тоже

нет

нужды,

поскольку государство

по

максимуму

обеспечивает

действительно

нуждающиеся категории

населения.

Этого

требует

элементарная

логика

всеобщего

благополучия,

поскольку все мы, люди,

между

собой

взаимосвязаны.

Парадокс

любви

к

ближнему состоял в том,

что к ней призывали в

мире, где она была в

дефиците.

Наталье Николаевне

всё больше нравился

этот парень, к его

внешней

привлекательности

по

мере

сотрудничества

открывались

импонирующие

черты

характера: смелость и

готовность пойти на

поступок,

быстрая

выработка

самостоятельности

суждений

после

изучения предмета, где-

то

смешная

и

ошибочная,

но

схватывающая основу.

Она, конечно, замечала

бросаемые им на неё

влюблённые

взгляды,

робкие

и

неумелые

попытки выразить своё

чувство к ней. Однажды

они перешли на "ты", и

не только в разговоре:

понимая, что Максим по

своей

натуре

с

женщинами робок, она

сама пригласила его на

свидание,

которое

продолжилось

в

её

комнате до утра.

Глава 21

Все контрольные тесты Максим проходил успешно. Время его подготовки

подходило к завершительному этапу. Руководством проекта была организована

пресс-конференция, где журналистам многих изданий и телеканалов была

предоставлена возможность встречи со специалистами, работающими в

проекте, и с самим Максимом Никитенко.

По контракту после завершения участия в проекте Янус Максим получал

пожизненное обеспечение, выраженное ежемесячной выплатой довольно

крупной суммы денег, ему также предоставлялось право на обретение статуса

аристократа, он получал почётные знаки отличия Союза Единства и мог

рассчитывать на должность, связанную с проектом и отвечающую его знаниям

и способностям. Если же участие в проекте для Максима закончится

трагически, пожизненное обеспечение переведется, согласно его завещанию, на

его сестру Ирину- её предполагаемая продолжительность жизни была больше, чем у матери Максима.

На начальном этапе проекта Максима готовили к изменённому сознанию и

иллюзорным ощущениям довольно архаическими методами с целью установить

степень и особенности его внушаемости к "выходу из тела".

Ощущение собственного " я" является результатом весьма сложного

взаимодействия мозга и нервной системы человека и зависит от "вводной

информации", поставляемой органами чувств. Представление о том, где

кончается наше " я" и начинается окружающий мир, довольно субъективно и

поддаётся манипуляциям. Например, в эксперименте "резиновой руки"

испытуемый кладёт на поверхность стола ладонь. Рука отгораживается

небольшой ширмой, так что участник эксперимента её не видит, однако

непосредственно перед ним на тот же стол выкладывается резиновый муляж

человеческой кисти. Теперь участник команды исследователей берёт в руки

кисточки и начинает синхронно поглаживать в одних и тех же местах руку

испытуемого и резиновый муляж. Через некоторое время визуальная

информация захватывает естественное чувство обладания собственной рукой.

Участнику опыта начинает казаться, что ощущение поглаживания кисточкой

исходят от куска резины.

В другом опыте использовали оборудование, состоящее из водеоочков, дающих реальную стереоскопическую картинку и отличающиеся широким

обзором. Они соединялись по радиоканалу с синхронизированными камерами

наблюдения, смонтированными на специальных шлемах. Расстояние между

ними регулировалось, чтобы совпадать с расстоянием между глаз конкретного

испытуемого. Сигнал от видеокамер подавался непосредственно на видеоочки

без всякой программной обработки, в результате чего между видимой

реальностью и изображением не было практически никакой разницы. В

премоторной области коры головного мозга, где расположены нейроны, принимающие как тактильную, так и визуальную информацию и

интегрирующие данные из обоих источников, происходит ощущение

обладанием своим телом и проводится грань между "я" и "не я". Манипулируя

этой областью серого вещества, можно создать ощущение не только признания

резиновой руки своей, но и почувствовать себя вне своего тела.

Один из главных факторов, позволяющих нам ощущать обладание

собственным телом, является фиксированное по отношению к голове, туловищу

и конечностям положение глаз, то есть то, что мы называем " виденьем от

первого лица ". Осматривая себя, мы всегда находим части нашего тела

ориентированными известным образом друг относительно друга. Если же при

помощи довольно нехитрых уловок и приспособлений изменить "картинку", у

испытуемого может возникнуть иллюзия не только пребывания в другой, отличной от реальной, точке пространства, но и перемещения своего " я".

Входящую в композицию общих иллюзий, тактильную иллюзию каждый

может проверить на таком примере. Одну монету слегка подогревают, положив, например, возле настольной лампы, а другую держат полчаса в холодильнике.

После этого, положив одновременно холодную и тёплую монеты на тыльные

стороны кистей рук, появится ощущение, что холодная монета тяжелее. Это

связано с тем, что за определение веса отвечают находящиеся в кожном покрове

рецепторы давления, которые чувствительнее к холодному, Благодаря этим

ощущениям, оперируя только температурой, без всякой реальной нагрузки

можно создать иллюзию удара, поднятия тяжестей и др.

После точного математического исчисления реакций тела и психики Максима

на эти многообразные начальные опыты по созданию иллюзий и фиксации

точки их возникновения, эти данные вместе с антропометрическими данными

заносились в программу ИИ, которая с их учётом рассчитывала более сложную

программу создания иллюзий под конкретного человека, проводящиеся уже в

современном аппарате-имитаторе, называющемся "Янус-2", так как это была

его вторая усовершенствованная версия. Здесь человек помещался в

высокотехнологический костюм, покрывающий всё тело, и ложился в нём в

герметичную капсулу. К костюму присоединялись контакты, через которые

проходило управление созданием разнообразных ощущений. На голову

одевался шлем-экран, создающий стереоскопические визуальные и тактильные

иллюзии. В капсуле регулировалось давление, температура, положение тела, соотношение смеси вдыхаемого воздуха, а также запахи; костюм и шлем

обеспечивали все ощущения тела.

На стадии тренировок помещаемый в " Янус-2" человек погружался в те или

иные неотличимые от реальности иллюзии в бодрствующем состоянии, в его

настоящем сознании и ощущении своего "я". Незадолго до погружения

человека-посредника в виртуальный мир эти тренировки учащались и

становились дольше. При этом содержание иллюзий всё больше приближалось

к той реальности параллельного мира, в которую вскорости будет перемещено

его сознание.

Также в процессе подготовки и на завершающем этапе с Максимом, облепленном датчиками, велись умело поставленные беседы, состоящие в

основном из вопросов и заданий по поиску решений тех или иных задач, реакции на которые в малейших деталях фиксировались и анализировались.

Искусственный Интеллект таким образом устанавливал способ мышления

подопытного, его психологические особенности, привычки, способности, предпочтения и мн.др., и сообразно с ними моделировал его судьбу в

виртуальном мире, вплетая её в ход исторических событий параллельного мира.

Когда после всех тренировок человека помещали в капсулу для выполнения

непосредственной цели проекта, в дополнение к вышеописанному через

оборудование костюма подсоединялись к его кровеносной системе для подачи

через неё питательных веществ в организм. Человек вводился в особое

состояние, в котором почти полностью стиралась информация с его сознания,-

оставались только идущие с подсознания привычные импульсы, к которым

даже у ИИ не было доступа: именно поэтому ИИ досконально исследовалась

сущность человека, чтоб создать в его голове такое новое сознание, которое бы

принципиально не противоречило сознанию предыдущему, т.е. настоящему, и

позволяло максимально возможно использовать в нём привычные, значимые и

дорогие сердцу факторы из прошлой жизни. Получив новое сознание с

ложными воспоминаниями о "прожитой жизни", человек просыпался в новой

виртуальной реальности. Первые несколько дней он существовал в

параллельном мире в бодрствующем состоянии- реально просыпался, видел на

экране перед глазами картину жизни, двигался, засыпал, но потом сознание

человека переводилось в состояние полусна, что способствовало, во-первых, более глубокой интеграции сознания человека в виртуальную реальность, и во-

вторых, позволяло ускорить проживаемую в параллельном мире жизнь, которая

" монтировалась" кадрами существенных событий, только обозначая периоды

сна, т.е. жизнь разворачивалась отчасти по законам сна или воспоминанию о

прожитом самого человека, что во времени всегда намного короче реально

прожитой жизни, но не путём ассоциаций, как во сне, или особенностям

восприятия, как при воспоминании, а как концентрированная подача событий в

фильме или книге.

Правда, в этом "фильме" двум операторам, наблюдающим жизнь в

виртуальном мире через человека-посредника, были видны не только события

его жизни, мысли, порывы души, просматриваемых им передачи или

прочитанные книги, но и жизнь других людей или событий, связанных с

судьбой главного персонажа.

Таким образом , досконально изучив активность мозга человека, Искусственный Интеллект, оказывая локальное воздействие на те или иные его

участки, в сочетании с другими способами воздействия на тело мог вызывать

неотличимый от реальности комплекс образов в мозгу человека, находящемся в

состоянии, похожем на гипнотическое.

Сегодня Максима отправляли в капсулу "Янус-2" не на тренировку. Но ему

об этом никто не сказал: были основания считать, что вызванное

информированностью волнение человека-посредника может сорвать начальный

этап интеграции его сознания в виртуальный мир. Даже Наталье Николаевне об

этом не сказали, зная о её близких отношениях с Максимом. Впрочем, по

поведению руководства она сама догадалась, что это случится в ближайшие

дни. Переживания по этому поводу подтолкнули её открыться Максиму в том, что она от него беременна. Реакция его было ожидаемой, он очень обрадовался

и сразу предложил ей узаконить отношения. Так они и сделали. Организацию

официального торжества руководство проекта брало на себя, но уже после

возвращения Максима с виртуального мира.

Помещённый в очередной раз в капсулу имитатора, Максим ожидал

очередной экскурсии по какому-то новому месту а реальности параллельного

мира. Но вместо этого он себя увидел на красивом скалистом берегу моря с

ритмичным шумом волн и гармоничным криком чаек. Обстановка расслабляла

и усыпляла, близко подводя к состоянию, описанному у себя французским

учёным XVII века Блезом Паскалем:

" Я не знаю, кто меня послал в мир, что такое я. Я в ужасном и полнейшем

неведеньи. Я не знаю, что такое моё тело, чувства, душа, что такое часть моего

"я", которая думает то, что я говорю, которая размышляет обо всём и о самой

себе и всё-таки знает себя не больше, чем всё остальное. Я вижу эти ужасающие

меня пространства вселенной, которые заключают меня в себе, я чувствую себя

привязанным к одному уголка этого обширного мира, не зная, почему я

помещён именно в этом, а не в другом месте, почему то короткое время, в

которое мне дано жить, назначено именно в этой, а не в другой точке целой

вечности... Всё, что я сознаю, это только то, что я должен скоро умереть; но

чего я больше всего не знаю, это смерти, которой не сумею избежать. Как не

знаю, откуда я пришёл, точно так же не знаю, куда уйду..."

Так ощущал себя в мире много думающий человек в 17-м веке. Возможно, ощущение реальности происходящего тем прочнее, чем меньше о нём думаешь, и по мере попытки раскрыть его сущность человек приближается к участию в

своём собственном проекте "Янус".

Часть вторая

" Из вещества того же, как и сон,

Мы сотканы. И жизнь на сон похожа.

И наша жизнь лишь сном окружена"

= Вильям Шекспир=

Глава 22

По улице небольшого провинциального городка неспешно шёл высокий

атлетически сложенный молодой мужчина, одетый по-летнему в футболу и

шорты. С правой стороны на брови у него заметно выделялся шрам, оставшийся

от некогда бывшего рассечения. Стоял тёплый августовский день.

Вдоль улицы за заборами, а иногда и без них, стояли одноэтажные частные

дома, как и в целом по всему городку; только в центральной части стояло

несколько двухэтажных магазинов и десять двухэтажных квартирных домов

каждый на два подъезда, построенные вразброс без всякой планировки на по

случаю освобождающихся местах. В городке была также своя небольшая

больница, три средние школы и ещё одна музыкальная, несколько домов

культуры. Пятнадцатитысячное население занималось в основном сельским

хозяйством, которое сразу после развала СССР находилось в упадочном

состоянии, а потом по мере попыток приспособиться к рыночным отношениям

появились частные земельные наделы, аренда, фермеры и положение несколько

стабилизировалось, хотя и на значительно низком уровне.

Мужчина завернул к воротам ухоженного дворика с клумбами цветов, выделявшегося на фоне окружавшей серости. Его встретил пятидесятилетний

на вид ещё крепкий мужчина.

- Здравствуйте, Николай Владимирович,- первым поздоровался молодой

человек.

- Добрый день, Максим. С работы возвращаешься?

- Да. Хочу взять подарки для моих глазастиков.- Так он ласково и в шутку

называл свою жену Наталию и дочь Оленьку, как бы стараясь подчеркнуть

красоту их глаз. По подсказке тестя он сделал им оригинальные подарки.

Николай Владимирович на своём полугектарном земельном участке, кроме

огорода, имел небольшой сад с типичными для региона фруктовыми деревьями-

яблони, груши, вишни, черешня, абрикос. Вдобавок он занимался

выращиванием цветов, интерес к которым ему передался от его недавно

умершей от рака жены; тоска по ней обрела форму в нём такого анемического

чувства, будто, продолжая ухаживать за её цветами, он поддерживает связь с

ней.

На солнечную сторону живых плодов яблони Максим наклеил надписи из

фольги "Любимой Наташеньке" и "Любимой Оленьке", которые после

созревания яблок отобразились на их кожуре. Теперь, забравшись по

раскладкой садовой лестнице к нужным ветвям дерева, он аккуратно сдирал

фольгу с плодов и отбирал наиболее удавшиеся образцы.

Другой подарок был немного сложнее: на верхние листья двух больших

пышных роз Николай Владимирович закрепил фото негативы с портретами

дочери и внучки и выдержал их так некоторое время. Благодаря процессу

фотосинтеза изображения фотоплёнки запечатлелись на листьях. Теперь, чтобы

сделать изображение видимым, листья нужно было окунуться в раствор йода.

Сейчас Максим с интересом наблюдал за работой тестя, в руках которого на

поверхности окрасившихся в коричневый цвет листьев чётко проступали

фотографии дочери и жены.

- Ух ты!- обрадовался успешностью результата Максим. Вы волшебник, Николай Владимирович.

- Нет, я только учусь,- шутя отреагировал тесть.

- Интересно, почему женщинам нравятся цветы?- спросил Максим.

Николай Владимирович внимательно на него посмотрел своими умными

немного грустными глазами:

- Наверное, потому, что птицы любят птиц, кошки кошек, а цветы любят

цветы.- Обрезанные ножки роз Николай Владимирович залепил на срезах

специальным раствором и зафиксировал всё это фольгой с тонкой резинкой.-

Вероятно, скоро придётся пробовать зарабатывать на жизнь такими

способами,- он повертел в руках цветы.

Николай Владимирович в одной из школ работал учителем, преподавал

историю. Своей критикой взяточничества, вымогательства денег с родителей

школьников на содержание школы взамен выделяющихся на это бюджетных

денег, разворованных на разных уровнях начальством, он давно уже не

нравился педагогическому руководству, желавшему от него избавиться. Однако

найти другого учителя истории было трудно, а Николай Владимирович

считался хорошим преподавателем, имеющим за годы работы знаки отличия и, что более важно, знакомства в областном центре. Теперь же новым

правительством страны решался вопрос об исключении из школьной

программы некоторых гуманитарных дисциплин с целью оптимизировать

финансирование среднего образования, на которое, как и на всё остальное в

стране, не хватало средств.

- Думаете, уволят?- спросил Максим.

- Похоже на то,- вздохнул тесть.- А впрочем, до первого сентября осталось две

недели. Скоро узнаем.

* * *

Подарки жене и дочери Максим преподнёс не сразу, подождал, когда они

вечером сели за стол.

Подозвав пятилетнюю дочь к себе, он показал ей яблоки:

- По дороге, когда я шёл с работы, мне встретился добрый волшебник,-

говорил он с нарочитой важностью.- На, говорит, волшебные яблоки, подари их

тем, кого любишь. Но они должны есть только те яблоки, на которых появится

их имя, тогда они выростут красивыми, умными и послушными. Но если, говорит, на волшебном яблоке не появится имя, то есть его нельзя, потому что

от этого у съевшего вырастет длинный-предлинный нос и уши.- он с интересом

наблюдал, как едва научившийся читать ребёнок пробует разобрать не совсем

чёткие буквы на плодах.

Наконец, дочь разобрала и с радостью произнесла своё имя и имя мамы.

- Спасибо вам, волшебники,- улыбаясь и с любовью глядя на мужа, благодарила Наташа, беря с рук дочери яблоки с её именем.- Волшебник, наверное, на Олиного дедушку похож?

- Похож,- согласился Максим, продолжая игру.- Только он был в плаще и

большой длинной шляпе, из которой, кстати, достал и просил меня передать вам

по одной вот такой розе,- протянул он цветы под восторг и смех своих

глазастиков.- Цветы тоже непростые. Вы присмотритесь, а я пока,- он потянулся

за яблоками без надписи,- на десерт тоже съем волшебное яблоко: что-то у меня

нос и уши маловаты, надо подрастить,- закончил он под общий хохот.

Глава 23

Жена Максима работала детским врачем в местной больнице. Раньше он

видел её не часто, поскольку жила она в другом конце городка и училась в

другой школе. Никакого впечатления тогда на него она не производила. Другое

дело, когда он увидел её третьекурсницей медицинского университета, приехавшей на лето к родителям. Фигура стала выразительно женственной, неоформившиеся или скрытые до времени на детском лице черты теперь

обрели влекущую выразительность.

Максим не мог бы сказать, за что он полюбил Наташу. Любовь между

мужчиной и женщиной неподвласна логике, потому что любят не за что-то, а из

неведомых причин. В обход нашего сознания в нас созревают предпосылки для

чувства любви к определенному типу человека. Этот спектр типажа может быть

широк или узок. При узком спектре партнёра в любви найти труднее, но, думается, найдя его, любовь между ними будет прочнее. Не малую роль играет

и поведение человека: есть женщины, женственность которых играет вовсю в

движениях, взглядах, манере говорить- к таким испытывать любовную страсть

проще всего, даже выскакивая за спектр своего типажа, таких женщин чаще и

ревнуешь к другим по той же причине ихнего выразительного женского начала.

Но на продолжительность отношений, надо полагать, для обоих будет всё-таки

влиять не это, а проявление в их совместной жизни этих неуловимых нашим

сознанием черт типажа, поэтому крепкая долгая любовь может испытываться и

к скромной непоказной женщине. В чём суть этого привлекающего нас типажа, непонятно, каждая гипотеза любви объясняет его по-своему. Шопенгауэр

говорит о некоем чувстве "гения рода", другие о внешних чертах, за которыми, якобы, кроются желаемые нами качества, Ницше ставит во краю угла родство

душ, дающее высокую способность понимать друг друга. Но все эти объяснения

кажутся подобными угадыванию температуры воздуха людьми, долго

просидевшими в пещере и только что вышедшими из неё. Видимо, в точности

во всех деталях сей предмет будет раскрыт нескоро, или вообще никогда. Но, быть может, ещё важнее чем понять, что такое любовь, быть честным и верным

своей любви: уж если понял, почувствовал за какой-то период отношений, что

это твой человек, будь верен ему всегда, умей и простить, и примириться с чем-

то менее значимым.

Наташа не посещала местных дискотек, или бывала там редко, во всяком

случае там он её не заставал. Однако её образ сильно запал ему в душу, поэтому, выяснив, где она живёт, он под всяким предлогом и без него старался

находиться где-то рядом в надежде на встречу. И несколько раз он встречал её

идущей в одиночестве или с кем-то на улице, но не решался подойти и

заговорить.

Однажды проезжая на своём старом мотоцикле через мост, он увидел её с

подругами загорающей возле реки. Подождав, когда она возвращалась домой, Максим медленно и явно ехал за ней, иногда привставая мотоциклом на заднее

колесо, пока не упал вместе с ним как раз недалеко от её дома. Так они и

познакомились, пока она обрабатывала его ссадины.

В начале их отношений Максима немного удивляла мысль, что такая умная, красивая и целеустремленная девушка неожиданно легко отозвалась на его

чувство; его, который, возможно, был и красив, но плохо образован,

невоспитан, без материального достатка, имеющего вместо чётких целей и

видов на жизнь какие-то неопределённые фантазии. Он не понимал того, что

она не была воспитана на чисто прагматических соображениях, что она тоже

была наделена немалой долей романтического чутья, которое, несмотря на

имевшиеся недостатки, угадывало в нём преданность, скрытую амбициозность, большой чувственный и интеллектуальный потенциал. В добавок к этому её

любовь к нему, возможно, отчасти обязана состраданию. В самом деле, женщины больше наделены рецепторами души, позволяющими воспринимать

чувство. От этого же они могут быть не так строги к детям, что мужчинам не

всегда нравится и что они не всегда осознают того, как, по сути, такое же

желание любимой ими женщины избавить их от страдания переполняемого их

чувства и вдобавок наградить за то, что они, польстив им, так сильно их любят, открывает путь для их любви. Сама же взаимная любовь к мужчине при этом

может быть, появиться после или не быть вовсе.

Сама неуверенность Максима в ответном чувстве к нему Наташи могла

играть положительную роль в развитии его собственного чувства. Ведь, как

считают некоторые мыслители, чувство любви зарождается именно к тому

человеку, во взаимности от которого мы сильно сомневаемся; иначе, для

чувства любви нужна острота сомнения, риск. Впрочем, будучи далёким от

желания обобщить это суждение, отнесём его к частным случаям.

Сначала он любил Наташу за её внешность, за чарующий его взгляд голубых

глаз с наплывающими складками век, за что-то из непередаваемой мимики, жестов, манеры говорить, смеяться... Но со временем она вошла в его душу и

тело как неотъемлемая часть его самого, именно как та часть самих себя, которую мы в себе любим как какое-то достижение, становящиеся составной

нашего "сверх Я", оценивающего наши действия и которое внутри нас страдает

или смотрит укоризненно, если эти действия не соответствуют ему. Такая

любовь уже не привязана к внешности или даже к сейчас рядом находящейся с

ним женщиной, но надёжно слита с памятью всех лет их совместной жизни, прочно закреплена в чувствах, которые при всякой их телесной и духовной

близости многократно повторяли танец, доводя его до совершенства грации и

пластики. Теперь, скажем, даже если бы она потеряла ногу, или обожгла лицо, лежала парализованной или вообще безвести пропала, он не мог бы любить её

меньше или уронить чувство обязанности и долга перед ней.

Вместе с этим он не подстраивал свои мнения, взгляды, инициативу под её

мнения, взгляды и желания, да она его об этом и не просила. Также их

отношения проходили не всегда гладко, случались ссоры, и из-за простого

расхождения в мнениях они серьёзно спорили и могли бы долго дуться друг на

друга, но факт совместно разделяемого ложа и страсть молодости мирили их, а

после физической близости и обновления чувств, мысли подстраивались под

эти чувства, противоречия сглаживались. К тому же в молодости человек не

успевает обрести законченность и категоричность убеждений. Когда между

влюблёнными есть, или хотя бы было, настоящее чувство, в разного рода

разногласиях между ними это всегда поможет: даже какие-то мелочи в

поведении, словах восстанавливают в памяти дорогие сердцу образы. Ссоры

раскалывают лишь те отношения, где любви нет.

После совместного решения связать свою судьбу, Максим стал ответственнее

смотреть на жизнь. Ситуативный заработок на чём-нибудь и усиленное занятие

спортом для выступления в боях без правил, приносящее, впрочем, неоправдывающий энергетические затраты доход, он сменил на рабочую

профессию- выучился на водителя-оператора экскаваторов и работал на

местном частном сельскохозяйственном предприятии. Тесть, Николай

Владимирович, ненавязчиво помогал ему советами и читал маленькие "лекции"

по интересующим Максима гуманитарным вопросам. Это как-то восполняло

недостаток родительского воспитания и любви- отца Максим никогда не знал, а

мать долго болела и рано умерла.

Глава 24

У Вадика Куликова была мечта купить хороший мотоцикл, запастись

средствами и путешествовать по миру самому, а ещё лучше с какой-нибудь

интересной девушкой, немного авантюрной и раскрепощенной, чтоб не ныла по

дороге. С девушками у 27-летнего Вадика проблем не было, так как у него было

не менее привлекающее женщин лицо, чем лицо Бреда Пита, вот только ростом

он был побольше и покрепче в теле. Тем более характер имел подвижный, гипертимный, был общителен и легко заводил знакомства мало чего стесняясь.

Напор его покорял почти любую женщину и, кроме того, он мог расположить к

себе почти любого человека. Вот только, беда, денег на мотоцикл и

путешествия не было.

В действительности со своей харизмой он мог бы завести давно много

полезных знакомств, и на самом деле на данный момент упустил уже не один

такой случай. Хотя слово "упустил" здесь не совсем подходит. Дело в том, что у

каждого человека взгляд на мир и на себя в этом мире задаётся на ранних

началах. У нас хорошо получается критиковать других, глядя со стороны, за

какие-то их поступки, упущенные возможности, потому что смотрим на них

отстранённо, без связи с жизнью. Точно так же на поверхности нашего сознания

колыхаются представления, что мы собой являем такого-то человека, способного на такие и неспособного на иные поступки, но все эти

представления почти всегда опираются не на глубокое знание самого себя (

наоборот, многое, что нам не нравится в себе, мы вытесняем, пока в похожей

ситуации опять поступим столь же неприглядно и опять для успокоения

самолюбия отнесём этот случай к случайности и забудем), а на тот всегда

немного приукрашенный идеализируемый образ, проецируемый нами на себя.

Это представление всегда излишне морализированно, поскольку в нём часто не

берутся во внимание инстинкты, вырабатывавшиеся в процессе всей эволюции, поэтому в этом смысле даже материалисты неосознаваемые идеалисты; не

учитываются также врождённые склонности, а главное не учитывается всё то

содержание, которым наполнились прожитые годы человека. Поэтому, например, глядя фильм о голодовке, в котором кто-то поступает недостойно, мы

думаем, что сами так никогда бы не поступили, хотя в нашей предыдущей

жизни не было даже отдалённо похожей ситуации и пробуждения до времени

дремлющей неизвестной нам настоящей силы инстинктов мы не испытывали и

не пробовали свои силы в борьбе с ними.

Похожий сценарий заблуждений испытывают те люди, которые часто бьют и

ругают своих детей, никогда ничего им не объясняют, а ведут, по

преимуществу, глупые и истерические разговоры, и, если сами они не сидели в

тюрьме, думают, что и их дети как-нибудь устроются, подобно им; но дети

живут в другой реальности, и неспособность думать, почти постоянный

негативный эмоциональный окрас приводят их к алкоголизму, наркомании, преступлениям, суициду, тогда как сами себя они представляли по-другому.

Мать Вадика родила четверых сыновей, среди которых он был третьим. Отец

рано погиб в автомобильном происшествии. Мать пробовала найти себе другого

спутника и помощника в жизни, больше руководствуясь наивными иллюзиями, и всегда попадала на какого-нибудь безответственного временщика. Дети росли

в нужде, криках, ссорах, побоях. Один за другим они начали попадать в

тюрьмы. В трудной ситуации людям, особенно в молодости, когда воля и

устойчивость к невзгодам ещё не окрепла, нужна поддержка. Человеку нужно

помочь поверить в свои силы. Ведь отчаяние часто приводит к катастрофе.

Воспитания и моральной поддержки в жизни Вадима не было. Но у него

развилась сила духа с другой стороны- его воспитала улица: сверстникам

неведомы тонкость обращения и жалость заботливых родителей, среди них

каждый занимает место первобытным путём в соответствии своего ума, решительности, умения устанавливать контакты.

Вадик Куликов на улице среди сверстников быстро занял позицию лидера: чем меньше он имел возможности хорошо одеваться, иметь разные дорогие и

модные вещи, тем больше выражал себя в силе характера, проявляя смелость, решительность, сноровку. За это в свои 17 лет он получил прозвище Ганнибал.

Как-то компания взрослых ребят, отслуживших в армии и праздновавших

день ВДВ, в оскорбительной форме подозвали к себе Ганнибала на глазах у его

товарищей, бездельничающих во дворе возле дома, и потребовали от него пойти

купить им водку. Вадим отказал им, за что был избит здоровым 30-летним

лбом. За водкой послали другого более сговорчивого юношу, а Ганнибал, вытирая кровь с лица, пошёл со двора. Дома он взял нож и деревянную ручку от

лопаты. Спокойно подождал пока товарищ принёс его обидчикам водку, пока

они выпили и опьянели ещё больше. А потом стремительно с наименее

заметной стороны подошёл к компании и с размаху ударил палкой по лицу

главного обидчика, после чего перенёс удары на других. Ярость настолько

придала ему силы, что четверо подвыпивших мужчин не могли с ним

справиться.

За этими событиями наблюдал весь двор, поэтому свидетелей в суде было

достаточно. Суд взял в учёт несовершеннолетие Ганнибала и факт нанесенной

потерпевшими ему обиды, но всё же приговорил его к двум годам лишения

свободы. Утешил себя он только тем, что поднял свой авторитет среди

сверстников.

В тюрьме ему сиделось относительно неплохо, но когда его перевели

отбывать наказание в лагерь для несовершеннолетних, ситуация для него

изменилась тем больше, чем больше он проявлял характера и воли. Все

прелести из произведения "Одлян", где автор описывает реальное положение

жизни в советских лагерях для несовершеннолетних, предстали пред ним в

самом худшем виде. Схема обращения с несовершеннолетними была простой: администрация учреждения отбирала среди заключённых старших, наиболее

крепких парней, которых по достижении ими 18-и лет не переводили на лагерь

для взрослых, как это должно быть по закону, а оставляли у себя до конца

срока, давая им льготное блатное положение, взамен чего те должны были

смотреть и контролировать младших 14-17-летних заключённых, полностью

выполняя работу надзирателей, воспитателей и исправителей. На практике из

этого получалось то, что немногие сильные и старшие избивали, отбирали вещи

и продукты, порой сексуально насиловали слабых и младших.

Ганнибал не подчинялся беззаконным требованиям и порядкам, установленным продавшимися администрации угодниками, за что бывал

неоднократно избит. Потом они предложили ему вступить в их ряды

избранных, но Ганнибал тоже отказался. Дабы он не портил своим примером

других подопечных и не организовывал их протест против " законов" и

"порядков", его всё время держали в карцере, пока после достижения

совершеннолетия не избавились от него, переведя в самый день рождения во

взрослую зону.

Взрослым легче прощать ошибки молодых, ибо они сами через них

проходили и знают, как это бывает. Юности же прощать ошибки зрелых людей

труднее, поскольку у них нет опыта за плечами, с одной стороны, и с детства

осталось представление, что, если взрослые их учат и управляют ими, то они

должны быть непогрешимы. Каково же видеть тогда глазами юности не просто

ошибки взрослых, а намеренное систематическое скотское отношение!

Катастрофическое разрушающее влияние на души детей в этих учреждениях

для несовершеннолетних трудно переоценить.

Потом было освобождение, похороны матери, тяжёлая работа в литейном

цеху на заводе, задержка зарплат или мизерная выдача по частям, разочарование, увольнение, добыча средств грабежом и кражей у таких же

простых людей, новый срок уже на строгом режиме. Опять освобождение.

От природы Ганнибал был парень сообразительный. Он быстро понял, что

никакой правды и закона в этом государстве нет, что, находясь в структуре

власти, можно совершать любые преступления над людьми и не нести за это

никакой ответственности. Он видел, как в тюрьме морили голодом, травили

отходами замест питания, принуждали работать за даром, били, обворовывали, грабили, кого-то убивали- и на всё это жаловаться было бессмысленно, обращения в любую инстанцию заканчивались ответом "обращение

рассмотрено, нарушений не выявлено." Для него стало очевидным, что в

тюрьму людей здесь садят не потому что они нарушали закон, а потому что

укрепляющейся традицией людей разделили на две категории- тех, кто стоит у

власти, или обслуживает власть, поэтому имеют право совершать преступления

в рамках занимаемого положения, и тех, кто составляет серое угнетённое

большинство, назначение которого обслуживать первую категорию, служить

источником их удовольствий и доходов и которой нельзя совершать

преступлений не из каких-то там моральных соображений, а из принципа

распределения собственности и организации жизни общества. Что то

разделение заключённых на всё имеющих избранных беспредельщиков, выполняющих указания администрации, и серую угнетенную массу, которую он

увидел в колонии для несовершеннолетних и которая в менее выражений и

более завуалированной форме наблюдалась и в колонии для взрослых на

примере "блатных" и "мужиков" (или "блатных" и "фраеров"), это как бы

модель в миниатюре всего государства, ни больше ни меньше. Что тогда на "

малолетке", когда ему предлагали по праву его сильной натуры перейти из

категории угнетаемых в категорию избранных, он напрасно слушал сердце и

напрасно отказался, и что больше он сердце слушать не будет, а будет слушать

разум.

Можно, конечно, такие выводы о жизни Ганнибала отнести к поискам

оправдания себя маргиналом. Но ведь Оноре де Бальзака к маргиналам никак

нельзя отнести, а он, размышляя даже о менее худшем общественном порядке в

романе " Утраченные иллюзии", чем этот, писал, что имеющийся порядок стоит

на принципе, по которому богачи и властьпридержащие в государстве должны и

дальше богатеть в любые удобные для них способы, а бедные должны быть

средством для их наживы и никоим образом не выходить за эти рамки. Поэтому

укравшего с птичьего двора курицу воришка ссылают в каторгу, а злостного

богатого грабителя, разорившего тысячи семей, после лёгкого шума оставляют

безнаказанным. " Но лицемеры отлично знают,- пишет он,- что судьи, осуждая

вора, крепят преграду между бедными и богатыми, ведь разрушение её привело

бы к гибели общественного порядка, между тем, как банкрот, ловкий

расхититель наследств, банкир, разоряющий ради своей личной выгоды целые

предприятия, производят только лишь перемещение богатств." Можно было бы

найти утешение в схожести "общественного порядка" этих двух стран, если не

брать во внимание тот факт, что между бальзаковским описанием этого порядка

во Франции и ещё худшем общественном порядке нынешней действительности

в данном государстве разница почти в двести лет.

Во всём облике и поведении Ганнибала было такое, что заставляло обратить

на него внимание, как на лицо значительное, с которым нужно считаться и

которого нужно слушать. Всё это воспринималось не разумом, а чувством ещё

до всякого общения с ним. В наше цивилизованное время, когда

руководителями в обществе становятся в результате большого стажа работы, или влиятельных связей, или больших денег,- истинных природных лидеров, вероятно, ещё можно встретить только в преступном мире. В экстремальной

обстановке у человека обостряется инстинкт самосохранения и позволяет лучше

видеть сильную натуру, держась которой можно выжить; в то же время сильная

натура тоже обострённо чувствует, что вокруг него более слабые и наибольший

успех дела возможен только под его руководством. В иных случаях сильная

натура сдерживает себя, но подходит время действовать и никто вокруг не

проявляет инициативы, этим без слов как бы говоря:" Ты лучший из нас, честь

начала действия тебе." Этот инстинкт, например, в большом ряде случаев

заставлял советских солдат, попавших в окружение, группироваться не вокруг

старшего по званию и должности, а вокруг наиболее из них сильного

природного лидера, при котором формальный начальник всего лишь выполнял

роль легализатора его решений.

В зоне Ганнибала просмотрел авторитетный блатной по кличке Борода.

Настоящее его имя было Василий Пупиков, поэтому и кличку в начале своей

преступной карьеры он получил Пуп. Но кличка эта звучала несолидно, и по

мере растущей криминальной карьеры он всё чаще вынашивал мысль от неё

избавиться, что было не так-то просто, ибо клички даются окружением.

Спасительная идея пришла к нему во сне, как Менделееву недостающий

элемент к его таблице, и заключалась в очень густой растительности на лице.

Теперь он отпустил густую бороду и везде представлялся по кличке Борода.

Правда, равные ему в криминальном мире авторитеты отреагировали на это

вроде того, что " Пуп теперь ходит с бородой", зато подчиненные лица отныне

звали его Бородой.

На свободе Борода предложил Ганнибалу стать под его опеку и "зашибать

деньгу", выполняя заказы сильных мира сего. По его обещаниям мечта

Ганнибала могла осуществиться очень быстро, и он согласился.

Первое задание состояло в том, что Ганнибал с ещё двумя подельниками по

кличках Гнедой и Матвей, из которых последний был за главного, должны были

выследить и избить известного журналиста, ведущего популярной

политической телепрограммы, в которой он посмел предать гласности

компрометирующие факты на одного из лидеров набирающей рейтинг

политической партии КРЕТИН- коммунистический реванш единого трудового

интернационального народа (в котором слово " интернациональный" значило, что там нет никого принадлежащего к национальности, именем которой названа

страна). Благодаря смелому журналисту вся страна узнала прошлое "нового"

ведущего народ к свету политика. Оказалось, что ещё в советский период он

украл у государства 300 тысяч рублей на афере с лётчиками-героями второй

мировой войны, в память о которых он, якобы, создавал музей, получив

указанную сумму для сей благой цели. Попав в тюрьму, будущий политик

закручинился и искал выход из неё притворяясь сумасшедшим- ел собственные

какашки и говорил, что он пришёл из будущего, чтоб спасти мир, за что и

получил диагноз- расстройство личности в форме параноидальной шизофрении.

Последующая жизнь его пестрила столь же неприглядными фактами.

Журналиста предупреждали, чтоб он не делал этого, а после того как сделал, перешли к исполнению обещанных угроз, дав Бороде указания.

Глава 25

Два других соучастника Ганнибала, Матвей и Гнедой, были задействованы в

этих акциях не первый раз. Выполняя предыдущий заказ по укрощению

искательницы правды в отечественных судах, они избили, изнасиловали и

убили её, хотя им давали задание только испугать и, может быть, несколько раз

ударить. Причиной была страсть Матвея к насилию, особенно сексуальному.

Родился он в семье первого секретаря обкома партии, с детства наблюдал

подобострастие людей, посещавших его отца и приятно ощущал, как всё то же

пресмыкательство переносилось на него в школе, на улице, в гостях- везде. С

ним всегда носились и церемонились, удовлетворяли любую прихоть, всё ему

давалось без труда. Так у потомственного пролетария, не имеющего

решительно никакого превосходства над другими ни в чём, кроме наглости, развилось и глубоко засело чувство снобизма.

Даже менее состоятельные родители совершают большую ошибку, когда

замест воспитания в ребёнке любознательности, стойкости, навыка

самостоятельных суждений, способности брать препятствия, преодолевать

трудности, заняты только тем, чтоб обеспечить своим детям спокойную жизнь и

материальное обеспечение. Здесь же эта ошибка полностью морально

атрофировала Матвея. Нынешние олигархи взяли моду отправлять своих детей

учиться в престижные заграничные учебные заведения, нанимать дорогих

менторов, чтоб придать своим потомкам побольше светского лоска, иногда

даже это способствует, что из них вырастают неплохие полезные люди. Но в 90-

е годы, когда только начинался тотальный грабёж страны и первое накопление

капитала, а в голове сидела культура совка, таких тенденций не было и так

называемые мажоры нередко вырастали полнейшими придурками.

Папа Матвея умер в конце 90-х, и сынок быстро прогулял всё награбленное и

наворованное отцом добро. Остался только дворец в живописной сельской

местности, который никто не покупал и который не было денег содержать, поэтому он просто был оставлен в запущении.

Когда закончились деньги, привыкший к почтенному отношению к себе со

стороны дружков Матвей увидел, что с ним перестали церемониться, начали

грубить и даже один раз сильно побили, когда он в пьяном забытьи по привычке

начал слишком много себе позволять. Эти перемены сильно ударили по его

самолюбию.

Он всё дальше скатывался в социальную пропасть, приобщился к наркотикам, жульничеству, кражам, приобрел блатную аггравацию, "мурчал", говорил на "

рэ", ходил пружинисто подпрыгивающей походкой с брезгливым видом на

лице, покачиваясь длинным слегка измождённым от наркоты телом из стороны

в сторону, во время чего большая круглая голова как-будто колыхалась на

тонком стебле шеи. Матвей фигурировал не в одном уголовном деле, и давно

бы сидел а тюрьме, если бы не его мать, благодаря влиятельным знакомствам

которой он выходил всегда сухим из воды. Наркотики вкупе с пониженным

уровнем знакомств и развлечений по нарастающей психопатизировали Матвея.

В своей заносчивой и самовлюбленной натуре он выстроил целую систему

ложных качеств, приписывая себе геройские поступки и разные феноменальные

способности. Со временем он настолько свыкся с этой ложью, что сам поверил, будто так оно и есть. Это начало сказываться на саморегуляции

взаимоотношений с окружающим миром: он их строил на этом далёком от

реальности представлении о себе, поэтому, сталкиваясь с реальными

жизненными ситуациями, всегда терпел фиаско, что порождало внутренний

конфликт. Способ разрешить этот конфликт в свою пользу он нашёл в довольно

распространенный способ среди негодяев: покупал предоставляющих

сексуслуги женщин, завозил в какое-нибудь укромное место и так всячески

издевался над ними, принуждал их выкрикивать желаемые им лестные фразы

себе с величающими его эпитетами, неистово упиваясь при этом властью, что и

является главным мотивом всех подобных маньяков. Так он восстанавливал

свои попранные права на господство.

Гнедого он встретил в одном из многих маргинально-наркотических

притонов, где он был завсегдатаем; это был человек закомплексованный, неустойчивого типа характера, с поверхностными представлениями и

суждениями, всегда готовый к любой форме покорности перед силой или

выгодой. Прозвище Гнедой он получил из-за формы зубов- больших, раздельно

торчащих под значительным уклоном вперёд, так что это действительно

вытягивало нижнюю часть лица на подобие лошадиной. Гнедой был шатеном, тогда как если бы он был брюнет, получил бы прозвище Вороной.

Когда Матвею в качестве уплаты долга, который он взял у сына очень

влиятельного человека и бывшего товарища его отца, через Бороду первый раз

предложили рассчитаться оказанием услуги, состоящей в телесном наказании

неугодного господам сей земли человека, он сразу вспомнил Гнедого, трусливого, глупого, но готового на всякую подлость и безоглядно покорного

Матвею, что приятно гармонировало с высокой самооценкой последнего.

Вообще любой человек, попадающий под влияние другого, тем меньше имеет

силы ему противостоять, чем дольше дляться их отношения, ибо, чем дольше

вы подчиняетесь, тем больше вырабатывается к этому привычка и тем сложнее

набрать волевое усилие. Когда же, как в случае с Гнедым, волевая сфера

личности с самого начала слишком слаба, человек движется под руками чужой

воли, словно кукла.

* * *

Ганнибал Матвею не понравился сразу. Его спокойный властный взгляд, его

уверенная манера держаться, его невозмутимая и, как показалось Матвею, насмешливая реакция на все демонстрируемые ему впечатляющие эффекты, с

первых минут знакомства начали раздражать Матвея.

- Вот,- достал он два пистолета ПМ.- Даю на крайний случай. Если кто

потеряет, головой потом ответит. Ясно излагаются?- доминантным тоном

обратился он к Ганнибалу.

Ганнибал достал обойму, проверил, вставил назад в ручку пистолета. Не

глядя на Матвея, спокойно молвил:

- Борода, знающий меня несколько лет по зоне, посчитал, что я гожусь для

этого дела. Мы его сделаем только лучше, если будем обсуждать вопросы по

существу, а не коронами меряться.

- Зоной кичишся. Мол, "сидел, пайку хавал..." Настоящий профессионал в

тюрьму не попадает,- сентенциозно возгласил Матвей.

Эту реплику Ганнибал пропустил мимо ушей.

Журналиста выследили, когда он шёл со стоянки своего автомобиля. Матвей

стоял спиной к подходящем к нему человеку, держа в руках телефон с

включенной фронтальной камерой, отслеживая, чтоб развернуться лицом к

жертве в нужный момент.

Когда стоящий впереди мужчина смутного возраста резко развернулся к нему

с явно протокольным лицом, на котором играла маниакальная улыбка опытного

садиста, сердце журналиста ёкнуло и часто забилось, он сразу догадался, что его

ждёт впереди. Он быстро оглянулся кругом в надежде на побег или помощь

прохожих, но увидел только двух, как будто взявшихся из ниоткуда, мужчин-

явно дружков впереди стоящего,- которые близко подступили к нему сзади по

обе стороны.

- Чувак,- начал развязно Матвей,- если бы я был таким, как ты, маленьким и

безоружным, то не позволил бы себе обливать грязью уважаемых людей в своих

дешёвых передачках.- Заодно этой фразой он проверял подлинность искомого

объекта и давал понять, за что его будут наказывать.

- Если я кого-то облил грязью, как вы говорите, то придите к нам в студию и

мы обсудим этот вопрос. Свою информацию я тщательно выверяю, чтоб никого

не оговорить.

Матвей дал знак Гнедому и тот резко ударил журналиста по лицу, сбив его с

ног. Потом все трое принялись его избивать. Ганнибалу никогда в жизни ещё не

приходилось бить вместе с другими одного безответного человека, он

растерялся, весь его аутотренинг по убеждению себя в своём праве на такое

насилие рассыпался под неоткуда взявшегося сопротивления души. Неуверенно

пиная свернувшуюся на земле жертву по ногам и заднице, он смотрел, как

Матвей с остервенением вбивает удары в голову человека. Когда на лице

журналиста появилась кровь, а его руки, слабея, перестали плотно прикрывать

голову, Ганнибал не выдержал и оттянул Матвея в сторону.

- Ты ох...л!- через одышку захрипел Матвей.

- Мы уже сделали свою работу,- негромко процедил Ганнибал.

- Я-я-я здесь решаю, кому и когда что делать.- Матвей взглядом попросил у

Гнедого поддержки.

Гнедой подошёл к Ганнибалу с правой стороны и положил левую руку на

плече, произнося с иронией:

- Мальчик, ты откуда?

Сразу после этой фразы наглую улыбку на его лице Ганнибал потушил

резким ударом локтя по рёбрах, после чего Матвей посчитал самым

благоразумным сейчас побыстрее оставить место преступления, а с

непослушным подчинённым разобраться в более подходящем месте.

Глава 26

Операторы, контролирующие процессы, проходящие в капсуле "Янус-2", Георгий Иосифович и Владимир Андреевич, имели доступ не только к данным

физических параметров организма Максима, наблюдать которые была прямая и

основная их обязанность, но и к полному обзору всей картины представлений о

виртуальном параллельном мире из головы Максима и о его месте в нём. Более

того, если сознание Максима могло быть наполнено только теми фактами из

этого мира, которые были непосредственно связаны с его жизнью или были

только схвачены одним глазком, то обзору операторов, находящихся вне этого

мира, было доступно всё его устройство, созданное Искусственным

Интеллектом после внесённого в историю изменения, позволившего оставить а

сохранности СССР после войны. Разумеется, вся эта информация записывалась

для последующего детального изучения.

Так, их взору был представлен мир, в котором немецкие учёные не успели

сделать Гитлеру ядерную бомбу, а, пойманные американской разведкой, вместе

с учёными США создали бомбу Трумэну. США тоже незамедлили

воспользоваться этим оружием, сбросив с самолётов две атомные бомбы на

японские города с целью принудить правительство Японии к капитуляции.

Оказавшись в одиночестве после поражения всех своих союзников и в тисках

между США и СССР, Япония и так гарантированно была обречена на

поражение, но поскольку японцы собирались сражаться не только до

последнего патрона, но и до последнего солдата, эта победа досталась бы

дорогой ценой сотен тысяч солдат. Поэтому руководство США приняло

решение сбросить эти ядерные бомбы, делая сопротивление врага

бессмысленным и заодно давая понять миру, кто здесь хозяин.

Советский Союз в свою очередь оккупировал много стран Восточной

Европы, поставив там марионеточные правительства и значительно

расширившись. Чтоб подкупить нуждающееся население находящихся в

разрухе новооккупированных стран, коммунистическая верхушка садистов во

главе со Сталином забирала съестные припасы у своего ещё более

нуждающегося и ещё более находящегося в разрухе населения и перегоняли их

сотнями эшелонов на запад, вызвав третью массовую голодовку внутри страны

со времени захвата власти в 1917 году.

Факт монопольного владения США ядерным оружием крайне тревожил

советское руководство, а создать своё они не могли, поскольку уничтожили

почти всех значительных ученых и вообще мыслящих людей. Решено было

сделать ставку на подкуп не жалея никаких средств (в конце концов, они же не

со своих доходов будут браться). Советские шпионы смогли найти предателей, причастных к ядерному проекту США, которые передали им секретные бумаги

с технологией. Благодаря этому в 1949 году в СССР испытали первую ядерную

бомбу. С этого времени и до конца существования СССР была начата гонка

вооружений между социалистическим блоком и свободными странами Запада.

Военная промышленность СССР к 1970-м годам стала ядром индустриального

потенциала страны, её часть в общем объёме промышленного производства

превышала 60%. Это изматывало экономику государства и сказывалось на

уровне жизни населения. И хотя репрессии и убийства после смерти Сталина в

1953г. существенно сократились, никто не решался протестовать против

политики единственной партии КПСС, за исключением ряда попыток выражать

мирный протест угнетению, предпринятых в разных городах СССР и жестоко

подавленных руководством страны расстрелами демонстраций с автоматов и

пулемётов, технологии производства которых, кстати, также целиком были

украдены, как и технология производства ядерного оружия, у западных

конструкторов, как, например, тот же автомат Калашникова, который на самом

деле разработал и изобрёл на Ижевском заводе взятый в плен немецкий

конструктор Х. Шмайссер со своими помощниками. После такого в этом

государстве-монстре до конца его существования больше никто массово не

протестовал, ведь первые 40 лет Ленино-Сталинского кровавого террора и

ужаса привели население к той психологической закономерности, при которой в

однажды запуганном человеке становится всё легче и легче поддерживать

страх. И только в недавно захваченных центральных и восточноевропейских

странах, Венгрии, Польше, Чехословакии, антиоккупационную деятельность

населения приходилось давить танками.

Вместо объединения ведущих стран мира в Союз Единства, произошедший в

действительном мире после глобальной ядерной катастрофы, пробудившей в

умах и сердцах людей понимание истинных ценностей, выраженных в

уважении к друг другу, любви к природе, в стремлении и достижении красот

совершенства, в этом виртуальном мире господствовали вражда, стремление к

животному довольству, разрушение природы, стремление к порабощению под

разными красивыми, но лживыми и примитивными лозунгами.

Отсутствие единого мирового контроля и взаимная вражда при всё более

увеличивающемся техническом прогрессе с каждым годом явственней грозило

экологической катастрофой и уничтожением, по крайней мере, разумной жизни

на планете. Каждая из враждующих сторон хотела стать сильнее в

экономическом и военном отношении без оглядки на причиняемый вред

природе. Ежегодно на земле 6 млн. гектаров плодородного грунта превращалось

в пустыню; 11 млн. гектаров леса вырубывалось, гибли от пожара или

загрязнения окружающей среды; из-за загрязнения болели миллионы людей; более ста видов животных исчезли по вине человека только за последние сто

лет. Парниковый эффект увеличивался по нарастающей из-за увеличения

выбросов CO2, выпадали кислотные дожди, уменьшался озоновый шар, оберегающий жизнь на Земле от ультрафиолетового излучения Солнца.

Моря и океаны были заражены пластмассовыми отходами, сточными водами

промышленных предприятий и городов; смытые с полей удобрения и

ядохимикаты попадали в реки и источники питьевой воды, так что чистоту

родниковой воды уже не воспевали. Отдельные акватории Мирового океана

стали местом скопления пластиковых отходов или местом сохранения отходов

высокотоксичных и радиоактивных. Добыча полезных ископаемых на шельфе

морей увеличила число аварий; морской транспорт, особенно нефтеналивной, тоже стал большим источником загрязнений, ведь всего лишь один грамм нефти

отравляет 80 литров воды. Из-за загрязнения воды погибала растительность и

животный мир морей, нарушались процессы глобального газо- и теплообмена

между океаном и атмосферой.

Человечество подошло к точке невозврата, когда глобальные изменения вели

к необратимым нарушениям в биосфере Земли. Немало образованных людей с

горячим сердцем били тревогу, указывая на надвигающуюся катастрофу, правительства некоторых стран пытались вводить регулирующие вредные

выбросы и число населения законы, но этот глас вопиющего тонул в мировом

обывательском жлобстве, у которого, как писал Ницше, "память не шла дальше

деда", которое ничего не видело дальше своего носа, поэтому прошедшее всегда

представлялось близким и родным, а будущее..." как-нибудь с божьей

помощью". И действительно, религии приучили людей к учению о

неизменности и непреходящести, о том, что, что "всё в божьих руках и божьей

воле", наполняя рядового обывателя легкомысленным и безответственным

отношением к будущему. Население планеты абсурдно увеличивалось и каждая

человеческая единица, с одной стороны, требовала удовлетворения

потребностей не только необходимых, но и искусственных, навязанных

потребителю ради обогащения придумавшего их производителя, что

раскручивало до бешенных темпов использование ресурсов Земли. С другой

стороны, почти каждый человек, или каждый обыватель, считал себя

непричастным к происходящему, не желая понимать, что каждый человек

соучастник всех происходящих процессов в обществе. " Как было, так и будет,"-

убеждал себя всякий жлоб тем твёрже, чем более он был невежественнее.

Критикуя промышленный рост западной цивилизации, занятой, как

утверждали оппоненты, в основном совершенствованием материальных

условий человеческой жизни и пренебрегающей духовным развитием человека, сторонники "духовного пути" предвещали "загнивающему Западу" скорую

гибель от их аморальности. Однако в действительности оказалось, что именно в

этих странах высокоразвитое образование и наука дали в конечном итоге более

высокую общую культуру населения: преступность резко снизилась, бедность

могла наблюдаться только среди эмигрантов, реки, моря, земля и воздух в этих

странах становились значительно чище, а бережное отношение к природе всё

больше прививалось и становилось неотъемлемой частью людей. Ключевую

роль в этих положительных изменениях играло то, что страны Западной Европы

объединились в единый Европейский Союз.

В это же время в Советском Союзе происходили процессы прямо

противоположные. Изначально созданный из насильно захваченных народов

Российской империи, СССР с первого дня держался на насилии и страхе, а это в

свою очередь стимулировало рост бюрократии: как писал Д. Волкогонов, увеличивалась нужда в надсмотрщиках, понукателях, контролерах, цензорах, планировщиках, нормировщиках, инспекторах. Контролировать эту армию

чиновников было очень трудно и со временем вся эта структура власти обросла

коррупцией. Идейных людей уничтожали, либо они разочаровывались в

ценностях коммунизма. Сама коммунистическая партия могла быть сильной и

правильно ориентирующейся в жизни лишь постольку, поскольку

конкурировала с другими партиями и обретала широкий опыт наблюдения

успехов и ошибок своих противников. Когда же в 1917 году, захватив власть, коммунисты уничтожили все остальные партии и даже пошли дальше, уничтожая внутри собственной партии всех, кто имеет отличимое от сильной

верхушки мнение, произошёл политический инцест и затянувшееся на 70 лет

вырождение. Какие бы ошибочные решения ни принимал генеральный

секретарь и ЦК КПСС, их не было кому критиковать. Спасти положение

государства-банкрота взялся руководитель с новым мышлением, Михаил

Сергеевич Горбачёв. Он решил прекратить традицию лжи и запретов, обновляя

государство честностью.

Горбачёв остановил ядерную истерию, и ещё неизвестно, существовал бы

этот мир, если бы не он; он отменил цензуру, дал людям право свободно

мыслить и действовать в рамках закона (ведь очень многие права в этой стране

были всего лишь декларативны); он добивался, дабы начали соблюдать права

граждан всех статусов; инициативным и предприимчивым людям он разрешил

частную деятельность; он протянул руку дружбы западному миру и открыл в

него дверь; он показал, что есть коррупция и начал с ней борьбу. Бюрократы, задрожав от страха и обиды в ожидании потери своих преступных благ, принялись дискредитировать правителя искусственно создаваемыми кризисами

и саботажем, в чистом виде иллюстрируя мысль писателя Генриха Манна, который писал в своём историческом романе о Генрихе IV:" Пока дело делается

гуманным заботливым правителем, осмыслить его трудно, и отношение к нему

остаётся неопределённым. Заботам об общей пользе всегда сопутствует

недоверие, намного опережающее благодарность. Стоит отдельным людям что-

либо утратить- не заслуженный преизбыток власти, денег, поместий и

влияния,— и перемены такого рода уже объявляются "общественным

бедствием". Об этом есть кому позаботиться."

Другим моментом политики М.С. Горбачёва, разрывающим государство

изнутри, стали его лозунги "гласность и демократия". Ведь, как было сказано, республики, входящие в состав СССР, были присоединены к нему силой

оружия и зверским уничтожением миллионов людей. Поскольку российская

коммунистическая империя ставила своей целью захватить весь мир, присоединение новых республик к ней нужно было ради приличия изображать

добровольным, поэтому юридически, в конституции СССР, было закреплено

право свободного самоопределения народов, входящих в его состав. Когда же

под лозунгами правды и гласности была подвергнута жестокой ревизии история

коммунистического государства и его идеология, открылись нелицеприятные

факты оккупации и порабощения, когда каждый народ вспомнил своих

мучеников, погибших за будущее своей отчизны, когда задумались, какие

огромные суммы денег уходят на советскую бюрократию и милитаризм, у

многих народов пробудилось желание воспользоваться своим конституционным

правом и обрести независимость. Началось всё с Прибалтийских республик, которые по своей культуре и менталитету менее всего были адаптивны к

советскому тоталитаризму, за ними последовали остальные народы.

Многие ставили в вину М.С. Горбачёву развал СССР, хотя он здесь виноват

лишь настолько, насколько виноват человек, пожелавший очистить от нечистот

бадью и наполнить её свежей водой, и у которого во время чистки эта гнилая

бадья развалилась. Один из примечательных моментов в этом событии состоял

в том, что во всех этих республиках на вершине власти стояли тщательно

отобранные КГБ самые доверенные и преданные лица партии, готовые по

указанию из Кремля незамедлительно выполнить против своего народа

действия любой степени жестокости и подлости, и которые пошли на поводу не

своих убеждений, не своих клятв и присяг, а желания патриотических сил

народа, когда увидели, что это им ничем не грозит. Такое ренегатство можно

объяснить только тем, что никаких "своих убеждений" у них никогда не было, что вся структура власти в СССР действительно протухла и почти полностью

состояла из этих гнилых столпов коммунизма, которым была интересна только

сама власть и своё собственное обогащение безотносительно всяким строям и

убеждениям, что и идея суверенности и независимости своего народа им была

интересна не из патриотических соображений, на пятом и шестом десятке лет

вдруг пробудившихся в набитой красным навозом голове, а по той же причине

жажды власти и накопления богатств, ведь теперь эти первые секретари

республик становились не какими-то там вассальными князьями Кремля, а

самостоятельными полноценными правителями. Это мнение контрольно

подтверждается тем, что, как дальше мы увидим, став правителями

независимых республик, эти бывшие коммунистические архинегодяи занялись

не развитием своих государств, а захватом и уворовыванием в себя земель, заводов, фабрик, лесов, морей, рек...и вообще всего труда народа. Исключение

составляли, опять-таки, прибалтийские страны и страны Восточной Европы, оккупированные СССР в конце второй мировой войны, где эти кремлевские

слуги были сразу отстранены от власти, а кое-где даже посажены в тюрьму или

вообще расстреляны, благодаря чему эти страны действительно начали

развиваться и интегрироваться в цивилизованный мир.

Глава 27

Народы, входившие в состав Российский империи, всегда отставали по

качеству жизни от своих западных соседей, что можно увидеть по ряду

выразительных примеров.

Первые университеты появились в Европе в XII веке, тогда как в России

только в XVIII. С XIII века по странам Европы начала распространяться

практика суда присяжных, а в России подобие правовых норм появилось— что

бы там ни говорили о "Русской правде" и пр.— только при Александре Втором.

Во многих городах средневековой Европы цеховые союзы следили за качеством

продукции, изделия низкого качества выставляли у позорного столба на

рыночной площади, виновных штрафовали; лондонского пекаря, например, выпекшого булку неполного веса, возили по городу в клетке на всеобщее

осмеяние. А в России людей порабощали и всегда принуждали работать за

даром-полударом, в результате чего закабаленное население ненавидело свою

работу и старалось делать её как-нибудь, для отчёта. В средневековой Европе

даже среди крестьян находились сочинители литературных произведений, но в

России, когда Пётр Первый после путешествия по Европе, желая приобщить

русский народ к культуре, открыл в Петербурге музей, даже среди дворян не

находилось желающих посмотреть экспонаты, из-за чего, дабы завлечь

соотечественников в музей, царь распорядился каждого посетителя при входе

потчевать водкой, чаем или кофе,— и возьму на себя смелость допустить, что

чая и кофе было выпито немного. Карл Маркс в своём "Капитале" наводит

примеры жестокой эксплуатации рабочего класса в Европе своего времени, что

действительно имело место, однако в Российский империи при том же уровне

эксплуатации заработная плата рабочего была в 2-3 раза ниже, чем на Западе.

Конституция и парламент появились в России также позже других стран.

Но несмотря на всё это предреволюционная аристократия России при всех

своих недостатках, главным из которых являлась передача положения по

наследству вне связи с достоинствами и заслугами наследника, все-таки была

несравненно более качественной средой для развития, чем рядовые

представители народа. Она имела гонор, ответственность, традиции, принципы, милосердие. С захватом же власти худшими представителями черни всё

аристократическое, включая и действительно благородное, с тысячелетней

ненавистью плебса совершенно уничтожалось. Но поскольку коммунизму

противостояли многие страны и поскольку он поставил себе "высшую цель"

захватить остальной мир и превратить человеческое общество в муравейник, эти задачи по необходимости мобилизовали их силы и не давали слишком

расползаться их скотским инстинктам в пункте причинения вреда государству: развивалась посильно наука включительно и за счёт краж идей и технологий, пропагандировался спорт, сдерживалась в каких-то пределах коррупция и др.

Впрочем, как было сказано выше, такого энтузиазма хватило ненадолго: армия

бюрократов и проходимцев повисла тяжёлой жирной гирей на шее этого

государства. Это привело к потере контроля и над простыми гражданами.

Сколько мог помнить Максим последнее десятилетие жизни в СССР, крестьяне в нём всегда воровали с полей, ферм, складов; воровали зерно, фураж, овощи и фрукты, с техники — топливо-смазочный материал, доярки— таскали

молоко. Рабочие на заводах и фабриках тоже не отставали, воруя производимую

продукцию или материал, используя транспорт и агрегаты в личных целях. В

армии также было беспримерно повальное воровство. За любую услугу

требовали и платили взятки. Так население само себя "субсидировало", компенсируя рабский труд предыдущих " честных" десятилетий и

недооцененный государством труд нынешний; делало работу спустя рукава.

Интересно констатировал это явление Варлам Шаламов, наблюдавший его со

своей, арестантской, стороны: " За все мои лагерные скитания,— пишет он,— я

наблюдал, что каждый арестант, приходя на новую работу, прежде всего

оглядывается: что бы тут украсть? Это касается всех— от дневальных до

начальников управлений. Есть какое-то мистическое начало в этой тяге

русского человека к краже,"— заключает он. А между тем, как мы вывели с

истории, никакого "мистического начала" здесь нет, есть только извечная

традиция холопства, принуждения к дармовому труду, из-за чего народ всегда

беден, не любит труд, лишённый своей, не уважает и чужую собственность.

Когда коммунистическая империя рухнула, стоящее в каждой республике при

власти быдло потеряло стимулы и инструменты, сдерживавшие до поры их

скотство, и принялись грабить и губить свои народы с невиданной доселе

силой, с аппетитом всех предыдущих поколений рабов в их роду.

Получившая политическую независимость, после распада СССР на

отдельные республики, страна, в которую виртуально был помещён Максим

Никитенко, в активе руководства имела две условных категории людей.

Бóльшую часть власти составляли люди старого режима, успевшие занять при

коммунистическом строе высокие посты,— именно они задавали тон

устройства жизни в новом государстве. Значительно меньшую часть составляли

те, кто посвятил свою жизнь мужественной борьбе за свободу и независимость

своего народа ещё в то время, когда это почти всем казалось таким же

невозможным, как снег летом, и которые дошли к этому времени живыми через

советские лагеря и тюрьмы, в отличие от погибших многих других. Причина, по

которой народ в новом государстве отдал предпочтение старым продажным

коммунистическим вождям, состояла в следующем.

К смене политических представлений и взглядов во время и после развала

СССР большинство населения этой бывшей советской республики отнеслось

более, чем безразлично. В самом деле, какой драмы здесь можно ожидать, если

за время коммунистического правления приходилось уметь поспевать менять

старые убеждения и моральные принципы на более правильные новые: высокочтимые герои гражданской войны и вожди коммунистического движения

с конца 20-х годов и далее практически все, кроме Ленина и Сталина, вдруг

стали врагами народа; когда подох Сталин, они опять стали героями, а Сталин

врагом; Хрущёва, смещённого с красного трона путём заговора партийной

верхушки, хоть не отнесли открыто к врагам, но его политику осмеяли и

поддали критике; далее Михаил Сергеевич со своими дарами демократии, гласности и перестройки и, наконец, конец. В этой пляске убеждений, ревизии

событий и взглядов, оценочных суждений население, раздавленное, деморализированное,

измученное

страхом,

пытками,

расстрелами,

голодоморами, концлагерями ГУЛАГа, совершенно потеряло способность

думать об истине и правда, и просто ждало указаний свыше, как пел Высоцкий:

" Жираф большой, ему видней." Потому и голосовали на первых выборах за тех, кто давно был при власти и на которых указывало начальство.

Эти бывшие красные вожди теперь ещё и гордились своим ренегатством и, проподличав всю жизнь, брались учить, как правильно в ней жить. Это иной

учитель в школе мог смутиться, что вчера он учил детей о верности и

истинности коммунизма, а теперь нужно говорить обратное, но эти правители

никогда подобным не смущались.

Впрочем, идеи поменялись, но лозунги у них остались прежними, ведь по

натуре все эти вожди и руководители остались теми же советскими

имитаторами, которые чем более деградированы они были, тем больше громких

лозунгов вывешивали на фасаде своей деятельности. Наиболее ярко своё

трудолюбие и заботу о народе они выразили в утверждении постановления для

всех гражданских и военных государственных чиновников приветствовать друг

друга в ежедневном обиходе и особенно на торжествах по-новому

неподражаемому отечественному способу. Приветствие "Выполним да

перевыполним!"

произносилось

обычно

подчинённым

лицом

к

начальствующему, в ответ на что начальствующее лицо должно было ответить

"Взвейся да развейся!" Оба приветствия сопровождались жестом обеих рук от

себя вперёд открытыми ладонями вверх, как будто они торжественно вручали

друг другу меч или встречали с хлебом и солью, либо, если другая рука была

занята или начальнику лень было поднимать обе, аналогичный жест делался

одной рукой, уже, правда, более похожий на жест дирижёра, требующего от

исполнителей блистательного крещендо. Они, конечно же, не ожидали, что это

многообещающее приветствие будет наполнять произносящих его людей

сознанием патриотизма, ответственности и обязанностей, поскольку сами

давали клятвы и присяги, которые не выполняли, и вдобавок знали, что так же

каждый сотрудник бывшего КГБ давал специальную присягу умереть за СССР

и КПСС, но никто из них и не подумал умирать, когда пришло время; просто

взращенные на советском пафосе они не могли ничего другого придумать, и их

фантазия всегда крутилась вокруг одной и той же привычной формы.

Что же касается небольшого числа избранников во власть (почти

исключительно только законодательную) из тех патриотов и борцов за свободу

народа, которые изначально пришли туда честно служить государству, то, во-

первых, их малое число растворилось в огромном количестве негодяев и

приспособленцев, поэтому они не могли иметь решающего голоса, и во-вторых, увидев свершение своих надежд— свободную независимую республику, они

облегчённо выдохнули и решили, что самое главное уже позади, что остальное

дело недолгого времени, и ослабили свой напор. К сожалению, также иные из

них не прошли испытание властью: обретя достаток, признание, уют, они

быстро к этому привыкли, и, боясь всё это потерять, постепенно становились

угодниками власти, т.е. угодниками своих бывших врагов коммунистических

функционеров, всё меньше их критиковали, всё больше им поддакивали.

Имея огромнейший экономический потенциал, доставшийся этой стране

после развала СССР в виде огромных заводов, фабрик, торгового флота, развитых транспортных путей, разработанных мест добычи полезных

ископаемых, образовательных и научных учреждений и мн.др., с огромной

территорией, выходом к двум морям и через проливы к Мировому океану, с

богатейшим чернозёмом, с огромными и прекрасными лесами, полями, горами, озёрами и реками, с пятидесятимиллионным населением, эта страна по

совокупности своих возможностей занимала второе место в Европе. Однако

всего

лишь

за

два

десятилетия

самостоятельного

существования

внутригосударственная социально-политическая деградация привела к

фантастически упадочному состоянию: население сократилось вдвое, земля, вода и воздух были отравлены, леса вырублены, инфраструктура разрушена, предприятия разорены или украдены, образование, медицина и наука

агонизировали, право перестало существовать полностью и страна оказалась

самой бедной и позорной в Европе. Самым невероятным здесь было то, что всё

это случилось не во время войны или глобальных стихийных бедствий, а в то

время, когда все другие страны вокруг развивались. Нужно было бы знать очень

досконально историю, чтобы отыскать в ней приблизительно похожий пример

морального уродства руководящей верхушки страны, или не найти его даже в

этом случае.

Зато олигархи данной республики были самыми богатыми людьми на

планете, они возглавляли свои кланы в стране, представленные

многообразными политическими и финансово-экономическими группами, ставили во власть своих марионеток, реже— становились сами. Сотни

миллиардов долларов труда, пота и крови населения страны ушло в карманы

олигархов, их детёнышей и их присных, и за это никто не только не был

расстрелян, не только не посажен в тюрьму, но даже не обвинён. Партию

КРЕТИН (коммунистический реванш единого трудового интернационального

народа) сменяла у власти партия "Креативные петушки", " Креативных

петушков" сменяла партия РОМАНС (радикальная оппозиция маниакально

аффектированных народных сил) или какая-нибудь иная; иногда они вступали в

коалицию, как, например, партия КРЕТИН с партией РОМАНС, что послужило

поводом для возникновения в масс-медиа нового каламбура "роман с

кретином". Власть всегда была у них и демократия всё покрывала, она им

позволяла тыкать друг в друга пальцами, обвиняя предшественников, другие

партии, ограниченность полномочий и т.д. Не менялся только клич каждого

нового олигархического клана, пришедшего к власти: "Выполним да

перевыполним!", "Взвейся да развейся!"

Словом, это был мир не только победившего, но и обгадившегося

коммунизма! Это был мир, в котором архитеррорист 20-гоXX века Сталин не

был "пойман и замочен в сортире," — как выражался лидер другой бывшей

республики СССР.

Глава 28

В один из летних ясных дней в запеведном живописном месте природы

(которые все были захвачены чиновниками, депутатами и олигархами в

частную собственность и обустроены под места отдыха), представляющим

собой густой мешаный лес, произошёл случай, радикально изменивший

правовые нормы в государстве. Народный депутат Голиков, получивший

обидное прозвище Гомиков, из-за того что до ломоты в чреслах обожал

мужеложество, приехал отдохнуть и, так сказать, тряхнуть стариной со своими

двумя товарищами на свой новосозданный хутор Содомкино, расположенный

на его личной обширной покрытой лесами, полями и реками территории.

Товарищи были тоже непростые, один— прокурор области, другой —

начальник райотдела милиции, оба были не то чтоб всамделишними

гомосеками, а, как бы это точнее выразиться, дифференциальной половой и

прочей ориентации из тех ответственных исполнительных государственных

мужей, которые чётко выучили, что если родина сказала "надо", они должны

ответить" есть!"

Целый день под романтический стук красноголовых дятлов в лесу они

долбили друг друга в задницы. Ближе к вечеру, после бани, Голиков решил

показать гостям красóты своих владений. Как вдруг— глядь! какой-то мужик

ходит по его лесу и собирает грибы. Такой наглости Голиков стерпеть никак не

мог: кража среди бела дня в его присутствии. Он хотел было свистнуть челядь, но от Содомкино они отошли довольно далеко. Понадеявшись на то, что их трое

с пистолетом, а мужик один, он в оскорбительной форме заявил мужику о своих

поругаемых правах на собственность:

— Быдло! Ты знаешь, по чьей земле ходишь?!

На что получил от мужика невозмутимое и лаконичное:

— Пошёл на х..!

Зная предшествовавшие событию занятия нардепа и компании, нам трудно

было бы предположить их искреннюю обиду на это оскорбление, но то ли за

весь день Голикову намозолил глаз и прочее тот орган тела, на который его

послали, то ли гнев за неподобающее отношение этого, как он считал, жалкого

червя к своему господину застлал ему разум, но он вдруг достал пистолет и без

колебаний выстрелил мужику в живот. Потом все трое подошли к скрюченному

на земле от боли человеку и, по предложению Голикова, принялись бить его

ногами со всей накопившейся за долгие столетия яростью угнетаемого моралью

класса.

Мужик умер. Но нашлись свидетели, которые показали, кто его убил. К этому

времени Голиков успел обскакать и поменять все существующие политические

партии в стране, с разными взаимоисключающими позициями, создавая

впечатление, что он ищет не идейной, а подидейной выраженности в каком-

нибудь новом содомите. К сожалению для Голикова, на момент совершения

убийства он принадлежал к оппозиционной партии РОМАНС (радикальная

оппозиция маниакально аффектированных народных сил), которая больше всех

в стране кричала о произволе и беззакониях, творимых властьимущими, поэтому, когда власть с целью компрометирования противника взялась

наказывать Голикова, его однопартийцы отвернулись от него, чтоб не потерять

лицо и рейтинг.

Голикова осудили на десять лет лишения свободы. Сидел он, разумеется, в

собственно обустроенной тюрьме с бассейном, прислугой и прочими благами

жизни, так что это место для него было как бы Содомкино-2, только без

целебного лесного воздуха и романтического стука дятлов. Он любил жарить на

свежем воздухе шашлыки под брендовые вина, и, воздев очи горé, грустить о

свободе, сидя в обнимку с мальчиками с "пальчиками".

Как бы там ни было, но этот печальный прецедент взьерошил и насторожил

весь истеблишмент страны. Ведь почти все они грабили, воровали, отбирали, насиловали и убивали; кто-то даже вредными выбросами со своих предприятий

занимался массовым уничтожением населения. И что же?! Из-за какого-то

досадного стечения обстоятельств теперь любого из них могут посадить в

тюрьму?! Если их этак будут хватать и сажать, то так даже на кворум депутатов

не напасешься. Нет, такой дестабилизации в стране допустить было нельзя!

Через свои личные СМИ в население сделали сброс подготовительной

информации, состоящей из рассуждений об угрозе демократии: мол, если

позиция какого-то политического деятеля власти неугодна, она всегда его

может в чем-то обвинить и посадить в тюрьму, а поскольку в светской жизни

соблазнов всегда больше, чем у простых смердов, то всегда можно найти к чему

придраться. Таким образом, это неравенство подверженности соблазнам нужно

компенсировать в законах дифференцированным подходом к ответственности

людей: подобно тому, как по простой логике справедливости большему

человеку нужно давать больше пищи, а меньшему меньше, так и более

подверженный, с одной стороны, соблазнам совершать преступления в силу

занимаемого высокого положения, и, с другой стороны, более подверженный

вероятности политического преследования, должен нести значительно

меньшую ответственность за инкриминируемые ему преступления, нежели

человек низкого социального статуса. Вспомнили здесь, кстати, мимоходом

идею Александра Меньшикова, который предлагал Петру Первому ввести

закон, лишающий всех чиновников империи зарплат на том основании, что они

всё равно все мздоимцы (себя Меньшиков тут, конечно, забыл упомянуть), у

которых жалование в сравнении со взятками ничего не стоит, и что, подобно

этому, здесь тоже можно принять закон, частично декриминализирующий

преступления чиновников, богачей и депутатов, которые и до этого не несли

наказание за свои преступления, из-за чего возникало несоответствие между

законами и их применением, а что теперь всё будет отвечать запросам времени

и разгрузит следственные органы от бесперспективных дел. Никто, правда, при

этом не вспомнил, что в отличие от них, Пётр Первый тот законопроект

Меньшикова даже всерьёз не рассматривал из тех несложных соображений, что, каким бы деградированным ни являлось фактически право в государстве, нужно

хотя бы формально соблюдать приличия и не снимать декорации, оголяя сцену, в надежде удержать воду жизни в прогнившем государственном корыте за счёт

обновления наружных красок, а там "авось..."

Увы, нынешние слуги народа были лишены петровской прозорливости, поэтому в кратчайший срок была узаконена ШИЗА— шкала исправляющих

закон альтернатив, согласно которой вводился своеобразный табель о рангах: чем выше положение занимал чиновник в государстве или чем больше

миллионов было у богатого человека, тем большую лицензию он имел на

безнаказанное совершение преступлений; например, первые лица республики

— президент, премьер-министр и спикер парламента— в год могли

безнаказанно совершать три особо тяжких или тяжких преступления, десять

средней тяжести и неограниченное число лёгких преступлений; вице-президент, министры и народные депутаты уже могли совершать только одно особо тяжкое

или тяжкое, пять средней тяжести и десять лёгких преступлений, и т.д. по

нисходящей.

За ШИЗА на специальном пленарном заседании проголосовали все партии

единогласно, даже те, в программе которых снятие неприкасаемости стояло на

первом месте.

Глава 29

Николай Владимирович, тесть Максима, проработал учителем истории в

школе более 30 лет и был энтузиастом своего дела. По натуре он являлся

больше оптимистом, а поскольку окружающая жизнь в стране с каждым годом

располагала к оптимизму всё менее, интуитивно он всё более тянулся к детям, чаще общался с ними, чаще окружал себя юностью, чтоб не потерять веру в

людей и веру в любовь. Видимо, по этой же причине Николай Владимирович

был агностиком: для него были очевидны признаки выдуманности всех религий

мира, от их первых первобытных форм— анемизма, тотемизма...до

современного монотеизма, но ему хотелось верить, и он верил, что во

Вселенной есть какой-то высший разум, создающий прекрасное и доброе, что

человек не может быть брошен одиноким и беспомощным в свой собственный

идиотизм, с которого нет выхода, что однажды Верховный Созидатель выведет

жизнь на Земле и везде во Вселенной к красоте и гармонии.

Вооружась такой верой и такими убеждениями ему легче было бороться с

разлагаюшими образование факторами. Местные чиновники образования

недолюбливали Николая Владимировича, обличавшего их в воровстве и

коррупции в виде скрадывающихся сумм выделенных на школу денег и

вымогательства под разными предлогами денег из родителей учеников. По

просьбе руководства он никогда не ставил незаслуженно высоких оценок

ученикам даже если это подавалось как плата их родителям за какую-

то материальную помощь для школы, и одним только этим был для сильных

сего города бельмом на глазу. Но, не ограничиваясь этим, Николай

Владимирович позволял себе критиковать педагогические подходы. Он, например, говорил, что все дети с радостью идут в первый класс, а потом через

несколько лет многие из них не хотят ходить на уроки, что, по его мнению, свидетельствует о неправильном подходе к процессу обучения. Эти ошибки он

усматривал в подаче знаний лишь формально, для отметки, без какого-то

практического закрепления и поправки на индивидуальность, что эти знания

также подаются в подавляющей инициативу авторитарной форме. Он писал об

этом в разные инстанции, как и о том, что учителей должно быть больше, они

должны быть мотивированы, включая и материально, лучше, а отбор вместе с

ответственностью должен быть строже. Но руководством его обращения и идеи

рассматривались —в зависимости от настроения — как странность или

дерзость. Ведь каждый начальник, в сфере образования в том числе, выбирал

себе подчинённых, как выбирают прислугу, а не людей с горящим сердцем и

знаниями, поэтому их общий коллективный мозг, привыкший к плоским и

избитым речам, светом настоящего разума и горящего сердца больше

ослеплялся, а не просветлялся.

Иногда из центра его удостаивали ответом, что его идеи, в целом, неплохие, но в стране сейчас нет денег, всё брошено, дескать, на развитие экономики, вот

разовьют они скоро экономику, тогда и за образование возьмутся.

Напротив, Николай Владимирович не понимал, как может развиваться

экономика и благополучие страны, если в ней с каждым годом становится всё

меньше воспитанных и образованных людей, если правило старой мудрости

гласит, что "нации, лишенной совести, не на что надеяться". Даже если бы эта

экономика каким-то волшебным способом, вне связи с образованием и

порядочностью, вдруг начала развиваться сама по себе, то и в таком случае для

данного государства это было бы лишено смысла — ведь из этого выйдет

только то, что алчные негодяи у власти просто будут больше воровать, и только.

Без высокого уровня культуры, выраженной в воспитании благородных чувств, стремлений и развитом интеллекте, никакая система законов, никакие вариации

государственного устройства не создадут сколь-нибудь устойчивое положение в

обществе для утверждения справедливого права, для технического и

экономического развития. Мировой опыт показал, что образованность, повышение интеллектуального потенциала имеет несравненно большее

значение, чем сколь угодно богатые ресурсы природных ископаемых, что

только посредством их можно побороть бедность, совершить рывок в

гуманитарной и научно-технической сфере. Ряд европейских стран и такие

страны Азии, как Израиль, Сингапур, Малайзия, Южная Корея показали, что, для того чтобы стать успешным, не обязательно иметь огромную территорию, население и природные ресурсы, нужна только любовь народа к своей земле, уважение к труду и стремление стать частицей прекрасного будущего для

потомков, ибо только великая цель даёт народу истинный смысл для

существования. При этом не обязательно — да это и невозможно, — чтоб сей

благородный порыв исходил целиком со всего народа, в минимуме достаточно, чтоб он имелся у ведущих руководителей. Если же это большой народ и

большая территория, то при таком устремлении государства становятся не

только успешными, но и могущественными, как США, Англия, Китай, Япония, Германия и др.

Всё это было очевидным для Николая Владимировича, как и то, что умение

хорошо разбираться в современной политике и жизни в первую очередь нужно

развивать не на получении информации из газет, журналов, радио и

телевидения, а из чтения познавательной и вообще содержательной литературы, немало уделяя времени истории, ибо текущая информация в СМИ это больше

реклама тогда как информация предыдущих веков — это анализ человеческой

сущности. В истории всегда найдёшь больше правды, а большой

количественный материал позволяет устанавливать тенденции, закономерности; человечество же по своей натуре не меняется...по крайней мере в течение

нескольких тысяч лет.

Но действительность огорчала Николая Владимировича всё больше и больше.

В последнее время в школы начали поступать такие дети, которых в советское и

первое десятилетие постсоветского периода он не наблюдал. Их было мало, но

он заметил, что процент их медленно увеличивался. В школе их нужно было

учить разговаривать, а не то чтоб читать и писать. Они были настолько

невоспитанны и истеричны, что весь урок могли прокукарекать, забравшись под

парту, или в свободном от цензуры режиме рифмовать слова учителя, как

например: "песня — ху...сня", " на улице снежок — в пи...де холодок". И

однажды на школьном педсовете разбирали неподобающее поведение

учительницы географии, связанное с тем, что она, пытаясь избавиться от такого

срывающего урок школьника, который упорно сопротивлялся, с титаническим

трудом всё-таки вытолкав его за дверь, запыхавшись и утирая пот с лица, на

время забылась и воскликнула в смятении чувств:" Понаделают их на пьяную

руку, а мне тут мучайся с ними!" Неполноценность этих детей была видна сразу

по походке, странным движениям головой и выражению глаз. Однако их матери

категорически, и даже воинственно, отказывались переводить своих чад в

специальные школы, заявляя, что для их детей это будет унижением. Жаль

только, что такой заботой они не обременяли себя при ежедневном общении с

ребёнком, а главное во время беременности, когда в этот период пили водку и

любое

спиртосодержащее,

употребляли

наркотики,

курили,

вели

беспорядочную половую жизнь, как та же мама указанного выше рифмоплёта.

У него не раз всплывала в памяти картина, которую он увидел в соседнем

дворе, где разозлившаяся молодая женщина, мать четверых детей (которых она

рожала от каждого нового в её жизни мужчины в надежде удержать его возле

себя), кричала своей самой младшей трёхлетней девочке:

— Курва ёб...я! Куда ты пошла?!

С каким видением мира может вырасти эта девочка в такой обстановке?! Или

многие другие дети, живущие, может быть, и в более лучшей обстановке, но

при постоянных унижениях и побоях от своих родителей, которые всерьёз

думают, что мышление можно транспортировать из задницы в голову. Или

семьи, где более старшие дети, по примеру взрослых, избивают и затравливают

младших, так что последние вынуждены ночевать где-нибудь под мостом.

Причём все эти случаи известны социальной службе, которая не решается

забрать этих детей от непутёвых родителей не потому что им всё равно— хотя и

такое не редкость, — а потому что знают, что в отечественных детских домах

будет ещё хуже.

К детям нужно относиться очень чутко, ведь именно начиная с раннего

детства в человека закладывается любовь, любопытство, восприимчивость к

чему-либо, поведенческие реакции. "Будь ты самым распоследним подлецом,—

пытался доводить до сознания людей Николай Владимирович, — а с ребёнком

веди себя с задней мыслью о том, чтó он о тебе вспомнит и что возьмёт для

жизни; сделай попытку искупить свои ошибки и вредные поступки

благотворным влиянием на детей. Ведь говорил же знаток человеческой души

Ф.М. Достоевский словами своего персонажа Алёши Карамазова:" Знайте же, что ничего нет выше, и сильнее, и здоровее, и полезнее впредь для жизни, как

хорошее какое-нибудь воспоминание и особенно вынесенное ещё из детства, из

родительского дома. Вам много говорят про воспитание ваше, а вот какое-

нибудь этакое прекрасное светлое воспоминание, сохранённое с детства, может

быть, самое лучшее воспитание и есть."

Конечно, официально всё выглядело не так плохо. Согласно известных

канонов государственной пропаганды, находили немногих— и всё

уменьшающихся — способных школьников или студентов, на примере которых

показывали и рассказывали, какая талантливая у нас молодёжь и как эта

талантливая молодёжь скоро построит нам светлое будущее. Но при этом

опускали факт, что в целом население, включая и молодёжь, с каждым годом

становилось глупее. Никаких статистик на сей счёт либо не вели, либо вели, но

не озвучивали, чтоб не нарушать те же каноны пропаганды. Олигархи, больше

всех обворовавшие и ограбившие эту страну, видимо, решившие, что уже

уворовали в себя всю судьбу народа, распяли всё его будущее, в то же время

были и самыми известными меценатами: они под видеофиксацию дарили

населению вперемешку коров и рояли, организовывали конкурсы талантов, финансировали какие-то развивающие программы, но государство неудержимо

шло к упадку, и некоторым небезразличным людям было не совсем ясно: эти

олигархи намеренно уничтожают страну, чтоб очистить лакомую территорию

под какие-то свои цели и маскируют эти цели подобным благотворительным

очковтирательством, или они сами не понимают логического конца своего

"управления" и что подобными пиарными мерами положение не спасти? А

может, не нужно искать объяснения здесь, посмотреть на это проще и увидеть,

что есть такая порода негодяев, которых их грязная совесть время от времени

побуждает делать добрые и достойные поступки. Ведь противоположности

обуславливают существование друг друга, и иногда им приходит в голову

мысль, или только побуждение, вроде такого: " Всё плохо и плохо, почему бы

иногда не сделать хорошо ". Этим они оправдывают свои прежние мерзости

перед самими собой и другими, возводят себя в ранг великодушных и тешат

своё самолюбие теми благодарно-удивленными взглядами и словами, которые

получают взамен своей мелкой доброте, то есть выигрывают на контрасте.

Такого запаса благодарности и признательности им хватит надолго, чтоб

продолжать делать мерзости и не испытывать угрызений совести, пока опять

запачканная совесть не подвигнет их на новую скупую добродетель.

Огромная масса населения стала истеричной, причём истерическая реакция

выражалась на все проявления жизни. Другой бросающейся особенностью была

склонность к блатной шансонной музыке, которую называли " муркансон".

Примечательно, что истеричность и блатную аггравацию В. Шаламов отмечал

как обязательное свойство воровского мира. Должно ли это значить, думал

Николай Владимирович, что блатная культура стала в обществе руководящей.

На улицах, в общественном транспорте, в кафе, магазинах и чуть ли не на

приёмах у начальства все слушали муркансон, в песнях которого трогательно

пелось о том, к примеру, чтоб "шныри" в зоне не мели опавшие листья, или что

горячо влюблённый надеется, что ему за просто так достанется крупная сумма

денег, на которую он купит дом для обретения семейного гнезда, потому что

крупье (в оригинале "барабанщик") в казино назвал ему счастливые номера —

вориант заработать эти деньги не рассматривается вовсе и планирование

семейной жизни дальше слезоточивой надежды на выиграш в казино не идёт. И

это были ещё лучшие песни жанра. Если же снизойти к другим образцам

муркансона, там можно было услышать более первозданную фабулу:" Загляни

под юбочку да конюхай писечку", или "Хоп, мусорок!", а также классику жанра

" Гоп-стоп, мы подошли из-за угла..."

Можно было предположить, что распространенность в обществе блатного

самовыражения и виденья мира была обусловлена похожими условиями

развития людей. Ведь как становятся блатными? Обычно ребёнок уже

рождается в семье, где отец уголовник, алкоголик или наркоман, который то ли

бросает его мать сразу, когда она забеременела, то ли изредка появляется в

антрактах между судимостями, а мать находится в поисках пропитания, поэтому ребёнок предоставлен самому себе и улице; растёт он обычно под

аккомпанемент ругани и истерических криков. Если коротко, всё это приводит

его в тюрьму, где эстафету унижений и издевательств перенимает

государство— голод, холод, побои, оскорбления, принуждение к рабскому

труду окончательно в нём закрепляют истеричность и неврастению, а главное

— злой хищный взгляд на мир, раскрашенный налётом настоящей или ложной

—смотря по человеку — сентиментальности. Отныне он с вызовом говорит

этому пытавшемуся его растоптать миру:" Никогда не стану на колени!", или "

Ты работа нас не бойся, мы тебя не тронем",— и хотя при желании и

надлежащем усилии обычно такого человека могут и на колени поставить и к

какой-то работе хотя бы формально прилепить, но этим только ещё более его

обозляют и социопатируют. Однако по мере прихода во власть всё большего

числа людей, которые не имеют никаких интересов, кроме личной наживы и

честолюбия, по мере превращения всех институтов развития в государстве в

сплошную профанацию, по мере всё большего расширения свободы на

сексуальные извращения, на произвол богатых и чиновников, и, напротив, сужение возможности пробиться в люди или даже просто сформироваться для

способных, стремящихся к чему-то достойному индивидов привела к тому, что

огромная часть населения была поставлена в уркаганские условия развития —

нищета, невежество, произвол, истерика, злоба, легкомысленное отношение к

браку, и даже взгляд на детей как на источник дохода или похоти.

По улицам бродило полно изможденных наркоманией и алкоголизмом

субъектов. Молодых женщин среди них было мало, почти все они зарабатывали

на кусок хлеба для себя и своим детей. Очень много было матерей-одиночек, которые безуспешно охотились на нормальных супругов, всё время опять

попадая на наркоманов, алкоголиков или просто дураков и мерзавцев, которые

побоями и тунеядством исчерпывали их терпение. Конечно, процент женщин-

наркоманок и алкоголичек тоже постоянно возрастал, но мужчины тут

лидировали на несколько порядков. Непьющая, рассудительная, заботящаяся о

семье мужская особь была редким зверем и нарасхват. Молодые женщины

охотились даже на пожилых благополучных мужчин, подобно тем перелётным

птицам, которые, чтобы вырастить потомство, перелетают из кишащих

конкурентами южных земель в более северные на время летнего периода.

Глава 30

Худшие ожидания Николая Владимировича оправдались. Решено было для

оптимизации провести реформу школы, так как денег в бюджет страны с

каждым годом поступало всё меньше, а разворовывали их с каждым годом всё

больше. За основу взяли советскую, с позволения сказать, педагогическую

теорию 20-х годов, по которой детей достаточно научить читать, писать и

считать; такая же "образовательная программа" осуществлялась на

оккупированных немцами территориях в период второй мировой войны, но уже

из тех соображений, что рабам много думать и знать вредно. Так, под

оптимизацию попали учителя истории, географии, биологии и вдобавок к ним

учителя физкультуры, ибо на уроках последней случались травмы и несколько

смертей, так что этот урок был признан опасным для жизни детей. Теперь

Николай Владимирович сидел дома. Сидел и думал, что эта реформа

напоминает ему соседа электротехника-самоучку, который, ремонтируя

недорого телевизоры, проигрыватели и др. технику, приносимую ему

знакомыми из желания сэкономить, всякий раз находил в них, как он

выражался, "лишние детали" и безжалостно выпаивал их; после этого техника

работала, но недолго.

Подобные реформы проводились и в других сферах. Например, в медицине

по тем же причинам не хватало денег на содержание больниц, а врачей

становилось всё меньше, особенно настоящих, поскольку ранее имевшиеся

врачи состаривались или разбегались от нищеты по более благополучных

странах, а новыми врачами, особенно врачами по-настоящему, мало кто хотел

быть, ведь обретать нужно было много знаний и практики с большим трудом, а

зарплату платили символическую, поэтому приходилось либо требовать у не

менее нищего населения взятки в надежде, что их дадут, либо исповедовать

аскетизм и безбрачие. Больницы закрывались, как устаревшая форма лечения, а

взамен того делалась ставка на профилактику (слово было сказано, но никто не

пояснил, в чём она будет состоять) и онлайн консультации.

Примеров таких "реформ" и "улучшений" в большом и малом было несчесть.

Больницы закрывали, зато вместо них как величайшее достижение

современности открывали амбулатории и фельдшерские пункты; дороги по всей

стране были разрушены, кроме подъездов к дворцам олигархов и чиновников, зато с духовым оркестром пускали в "эксплуатацию" аллею к какому-нибудь

памятнику; дома культуры и спорта разрушались, а замест них делались

спортплощадки и маленькие сцены под открытым небом— ведь надо же где-то

агитировать население на выборах за какую-то очередную сволочь. Или вот

недавно мэр Кукуевки с помпезностью и приглашёнными журналистами открыл

общественный туалет в парке на две лунки, справедливо по одной для

мальчиков и девочек, с оркестром, перерезанием ленты и торжественной речью, в которой среди прочего было сказано, что это пусть и не очень значительное

событие в городе, но с него начнётся поступательное свершение великих

преобразований, что в планах есть строительство дома молодёжи и спорта, а

дальше,— здесь он значительно поднял руку с выставленным пальцем,— если

удастся привлечь инвесторов— а он твёрдо верит, что удастся, — будет

построена линия метро Кукуевка— Сан-Франциско. И хотя с Кукуевки в Сан-

Франциско никто не летал, поэтому и в метро ездить не соборался, но ведь и в

космос никто не летал, а всё ж было приятно, что там первым побывал наш

Юрий Гагарин.

Когда учитель истории был уволен, так же как и его покровитель в областном

центре, нашлись желающие отомстить и буквально нагадить Николаю

Владимировичу за ту критику и огорчения, которые он им приносил. За

несколько доз суррогатов опия ("ширки") это вызвался сделать его бывший

ученик, Коля Мормыль, получивший однажды двойку за незнание того, кто

такой Геродот. Коля Мормыль зашёл ночью во двор Николая Владимировича и

густо нагадил ему под дверью, после чего напротив же двери с неизъяснимым

наслаждением души поцепил загодя приготовленный ему другими, более

образованными людьми, плакат с цитатой Геродота: " Дабы от времени не

изгладились из памяти деяния людей и не были бесславно забыты великие и

удивления достойные дела. "

Когда Николай Владимирович утром открыл дверь, он был озадачен

сиим...диалектический подходом, и его озадаченность усугублялась тем

обстоятельством, что он, как человек глубоко духовный, сначала обратил

внимание на плакат с надписью, а потом только на размазанное ногой и

воняющее говно ("здесь русский дух, здесь Русью пахнет"). После этого

убеждённый агностиком проникся ещё большим отвращением к материи.

Динамику процесса пытливый ум учителя представлял так: сначала обидчик

хотел нагадить, но уже во время этого, так сказать, пользуясь свободной

минутой, он нехотя начал думать и додумался до цитаты. Ведь в нашем народе

даже есть выражение, когда замест "пойду облегчусь (посру)" говорят "пойду

подумаю". " А нация, годная мыслить только в такую безысходно свободную

минуту, не многого стоит, "— думал учитель.

Почему привычка гадить где попало настолько популярна в народе? Память

его хранила много поразительных случаев на сей счёт, далеко отходящих от

тривиальности загаженных строительных сооружений, летних кинотеатров и

танцевальных площадок, общественных туалетов, лифтов и подъездов домов.

Например, обсерваторию в их школе действительно обосрали: она много лет

стояла без оборудования и закрытой, но находились призраки, проникающие

сквозь стены и оставляющие далеко не призрачные следы. Установленный в

виде памятника танк Т-34 на постаменте при въезде в районный центр тоже был

внутри загажен. Но ещё более поразительный случай ему рассказали о соседнем

областном центре: там настоящий реактивный истребитель был установлен на

край наколнённой железобетонной стрелы в виде взлетающего к небесам, и, увы, высокая цель сего полёта была удивительным образом скомпрометирована

обильной загаженностью внутри фюзеляжа. На пожарной машине они туда

взбирались, что ли? И это выражение " Да мне насрать!", бросаемое с вызовом

друг другу в случаях нежелания соответствовать надлежащему порядку в чём-

либо, после приведённых примеров, уже воспринималось не просто метафорой.

Эта привычка гадить где попало проявлялась даже на высочайшем уровне, например, при планировании и строительстве городов, где на каждый

многотысячный район предусматривалось лишь по одному общественному

туалету, который приезжему часто бывало мудрено найти, или который всё

время был на ремонте либо загажен.

Когда Максим узнал, что тестя оскорбили, очень разозлился и желал бы

память "минёру" бока, кабы знал, кто это. Но вместе с этим, немного

смутившись, он вспомнил похожий случай со своей юности, когда он со своим

товарищем Сергеем Цукерманом осуществили патриотическую акцию. За год-

два до развала СССР в их республике набирала обороты национальная идея

независимости, следствием чего среди прочего было разрушение памятников

Ленина а некоторых местах и в их городке тоже, а ещё установление

национального флага равноправно и рядом с советским на крыше поселкового

совета. Максим с товарищем решили, что красный коммунистический флаг

плохо сочетается с двухцветным национальным. И вот старшеклассник Максим

добирается ночью по старому коварно ломающемся под ним шиферу к

красному стягу, снимает его вместе с древком, раскладывает вместе с

товарищем перед входом и наваливают на него дуплетом вместе с Сергеем в две

жопы говна, думая, что совершают невиданное доселе дийство, хотя в

действительности этим всего лишь оправдали национальную традицию, поскольку сработала генетическая память.

С древка хозяйственный Цукерман сделал себе черенок для лопаты, которым

пользуется по сей день, так как в Советском Союзе идеологические атрибуты и

военные вещи делали, не в пример всему остальному, лучше всего. Впрочем, прочности государству, как очевидно, это не придало.

Глава 31

Криминальный авторитет Борода сидел во дворе своей не очень большой, но

уютной дачи, лениво кормил кота кусками недоеденного мяса со стола и

измышлял проекты своего политического восхождения. Быть подчинённым у

этих "чмырей" (он их так называл заглазно, потому что, когда опальных

политиков в былые времена лишали всех привилегий, имущества и садили в

тюрьму, они вели там себя всегда жалко и недостойно) уже надоело, пора

самому перенимать бразды правления. Есть варианты. Вот сейчас один очень

большой человек, который не только может, но и обещал уже взять Бороду в

первые списки своей проходной в парламент партии "Креативные петушки", дал ему ответственное задание, которое нужно было сделать ювелирно.

В этой стране вошло в моду обличать и клеймить организаторов и

исполнителей голодовок и репрессий прошлого советского периода, причём

делалось это непоследовательно и лживо, поскольку за тот бесовский разгул, купаясь в муках и в крови которого всякие, там, вожди коммунизма, энкаведешники, гулаговцы, комиссары, зарабатывали себе баллы и льготы, нынешние их обличители у власти не только никого из них не наказывали, не

только продолжали их опекать, давая большие пенсии, служебные квартиры, льготы, звания, почёт, но и отчасти принадлежали к ним сами. Пособников

фашизма в цивилизованных странах ловили и судили по всему миру, а здесь за

десятки миллионов замученных в разные способы людей, не возбудили ни

одного дела, хотя продолжали торжественно петь на 9 мая:" Если мы войну

забудем, вновь придёт война ". Лжива была эта позиция нынешних властителей

ещё и потому, что " негодуя" на дела красного прошлого, в своих нынешних

делах они творили немногим менее отвратительные несправедливости, возглавляя тотальное воровство и грабёж, правовой и экономический произвол

над народом. Очень часто как раз вот эти негодяи и кричали о произволе

прошлых времён, дабы перевести внимание людей в сторону от произвола

нынешнего, заодно показывая, что они большие патриоты и "сердце Клааса

бьётся в их груди".

Когда при последней смене власти одни олигархические кланы перехватили

её у других, то, желая позолотить себя перед населением страны праведностью, взяли на некоторые важные должности и места известных своей честностью и

успешными преобразованиями реформаторов из других стран. При этом в обход

законов всем им дали гражданство. Видимо, негодяи у власти, судя по себе, рассчитывали со временем приручить этих людей, оплетая богатством и

большими перспективами для воровства. Но эти известные своей честностью

иностранцы и новоявленные граждане данной страны, подтверждая свою

репутацию, отказались ради выгоды плясать под дудку уничтожающих

государство подлецов. Они начали говорить, что прошлое, конечно, надо

помнить, но что более важно сейчас для народа, так это избавиться от

нынешних подонков у власти, которые действуют сейчас в пределах своей

ничем не сдерживаемой максимальной выгоды и которые, если теперь у них

появится возможность довести население до состояния совершенно дармовых и

безропотных рабов при помощи репрессий и голодовок, непременно

соблазнятся.

Особенно бойко негодяев у власти обличал один очень известный

реформатор, который за какие-то десять лет из нищей упадочной бывшей

советской республики со своей командой сделал современное развивающееся

государство. Когда этому реформатору давали гражданство и должность, то

тогда на всех олигархических телеканалах его вовсю расхваливали, но теперь, когда он начал критиковать и обличать своих "опекунов", те дали отмашку и все

так недавно воспеваемые хорошие достижения, которые он осуществил в своей

стране, теперь ставили ему в вину, дескать, он делал это своекорыстно и

репрессивными недемократическими методами, — как будто и так не ясно, что

в упадочном разъеденом коррупцией государстве демократическим путём, то

есть торгуясь с негодяями у власти и растворяя себя в океане их скотства, никаких хороших изменений достичь нельзя, так же как нельзя потушить пожар

смесью бензина с небольшим количеством воды, и что этого можно достичь

только при известной доле авторитарного подхода, что подтверждено

примерами из других стран, таких как Сингапур, аравийские страны и др.

Увидев, как опасно разрастается его влияние в массах, от него решили

избавиться. Когда он отбыл зарубеж на встречу с лидерами цивилизованных

странах Запада, на границе его просто не пустили назад в страну, заявив, что он

не является её гражданином, поскольку его лишили гражданства. Однако

благодаря своим сторонникам из народа он всё-таки прорвался на руках людей

через преграду. Так как имя этого человека в мире было известно и уважаемо, просто убить его, как это делали с другими обличителями, власть не могла, арестовать его тоже не получалось.

Лишение его гражданства было явно волюнтаристическим, и ему нужно было

придать вид законности, с коей целью было инспирировано обращение в суд

нескольких политиков. Поскольку никакой судебной власти а этой стране не

существовало, как и вообще права, поскольку суды были полностью зависимы

от исполнительной ветки власти, за исключением редких недоразумений, то с

этой стороны правители никаких препятствий для себя не видели. Тем больше

они были неприятно удивлены, когда судья, Лариса Гольник, отказала истцам в

удовлетворении их обращения по поводу лишения гражданства ответчика на

том законном основании, что ни один закон государства не предусматривает

лишения гражданства ни для кого и ни при каких обстоятельствах. Вот эту-то

почувствовавшую себя самостоятельной судью Бороде было поручено

проучить.

Возле ворот дачи Бороды послышался шум. Это его ребята привезли к нему

на беседу Ганнибала. После жалобы Матвея на его поведение при избиении

журналиста, Борода пересмотрел на него свои виды.

В сопровождении двух охранников Ганнибал подошёл к столу.

— Присаживайся,— после приветствия гостеприимно предложил Борода.—

Что ты мне скажешь за своих новых корешей?

— Идиоты,— не задумываясь ответил Ганнибал. — А Матвей ещё и садист. Я

знаю, что он тебе на меня жаловался. Но ты же не давал нам команды убивать

того терпилу...

— Стоп-стоп-стоп,— поднял руку Борода. — Не части. Не бойся, ты сделал

всё правильно,— лениво бросал он слова.— Этот урод, Матвей, меня самого

уже достал. Но у него связи, мне его навязали, а когда человек уже в деле... Сам

понимаешь, у нас вход рубль, а выход — десять. Да и где искать других? Тем

более при нашем деле разбрасываться и распространяться нельзя. Ты не

стесняйся, налей,— он пододвинул к нему начатую бутылку вина,— покушай...

Э-э, — окрикнул он прислугу,— принесите гостью покушать.— Прошлый раз

этот козёл, — продолжал он о Матвее,— изнасиловал и убил бабу, на которую

был заказ только испугать. Были проблемы. От заказчиков я вынужден был

слушать всякую хрень, выговоры, как мальчик... У меня должно быть чётко, что

я говорю, то и делается, — он пристально посмотрел своими мутными глазами

на Ганнибала. — Сейчас у нас опять деликатный заказ. Тебя, Ганнибал, я знаю

по зоне за толкового с душком бродягу. В общем, так, за главного в этот раз

пойдёшь ты, как самый сообразительный и адекватный. Терпило тебе

понравится, — усмехнулся он.— Это баба, судья. — Говоря это, он передал

Ганнибалу пакет с информацией и фото.— Бабу нужно напугать до усрачки...

Но только на словах, как бы создать атмосферу ужаса. Ну ты понимаешь, да, о

чём я говорю? — Увидев кивок, он продолжил: — Может, пару раз ударить

несильно, без последствий, если не будет правильно реагировать на ситуацию.

Мне даны строгие указания, чтоб никаких изнасилований, тяжких телесных и

убийств. Ей просто хотят напомнить, где она живёт, кто тут хозяин и что она

должна делать в дальнейшем. Ты сообразительный малый, я на тебя

рассчитываю. Учти, у нас тут большие перспективы для карьерного роста.

Будешь хорошо делать работу, может, и меня перегонишь. Хе-хе!.. Станешь

народным депутатом аль президентом. Правда, у тебя пока всего лишь одна

судимость, а для занимания высоких должностей, как показывает отечественная

практика, нужно иметь хотя бы две. Ну ничего, у нас тебе предоставиться не

один случай для пополнения нужных анкетных данных.

На самом деле вместе с "малолеткой" у Ганнибала было две судимости, но он

не стал перебивать речь Бороды уточнениями, зная, что, когда начальство

заскакивает на свой любимый конёк, купаясь в своём воображаемом

острословии или мудрости, то в эту минуту самолюбования их лучше не

перебивать.

Есть разум холодный, склизкий и невозмутимый, как болотная лягушка, на

досуге квакающая по вечерам, и именно таким умом обладал Борода. Ганнибал

на самом деле не очень-то ему нравился, но он его уважал. Ведь за что многим

обычно нравится человек? За податливость, услужливость, чтоб ставил себя

ниже нас самих. А если человек с чувством собственного достоинства, умный, мужественный, самостоятельный, то разве будет многим из нас, самовлюбленных людей, такой нравиться? Другое дело, что все эти качества

Ганнибала делали его в глазах Бороды самым оптимальным вариантом из

имеющихся в руках на данное время.

Глава 32

Причина, почему чиновники и олигархи давали задания мучить, запугивать и

убивать своих противников уголовникам, а не своей охране, была понятна. Они

не хотели официально связанных с ними людей подвергать риску обличения и

тем компрометировать себя; к тому же в глазах своей охраны они хотели

выглядеть добрыми и пушистыми, а не кровавыми убийцами, изощрёнными

садистами, алчными злобными уродами, какими были на самом деле, — ведь

тогда бы они понизили ценность себя в глазах тех, кто защищает их жизнь, и

тем ослабили их мотивацию исполнять свои обязанности. И потом, расправа над

неугодными нарушала много моральных и правовых норм, превращая

исполнителя в опасного свидетеля, на это даже за деньги пойдёт не всякий

наймит, тут нужно использовать людей со стороны, из тех, которые, во-первых, лично тебя не знают и не понимают, в какую игру вовлечены, и которые уже

нарушали закон, совершая тяжкие преступления, имеют предрасположенность к

этому. В добавок, хоть сами эти чиновники и олигархи моралью себя никогда не

обременяли и были в этом отношении хуже многих уголовников, но многие из

них имели ошибочное и пошлое представление о том, что у тех людей, которых

официально ловили за преступления, арестовывали, судили и наказывали, уже

не может быть каких-то высоких духовных ценностей и представлений, как

будто сам этот процесс законного наказания гарантированно и столь же законно

вытравливал из души человека всё его "ненужное", оставляя только первичные

инстинкты. Впрочем, настоящие условия жизни заключённых и отношение к

ним со стороны всех инстанций в этой стране действительно было таким, как

будто именно ставило себе целью как можно дальше ввергнуть их в мрак

нечеловеческого, скотского, сделать прививку от " инфекций " разума, любви к

людям, к жизни, к полезным достойным интересам. Но всё же, сами эти

олигархи и чиновники не были учёными гуманитариями, а то бы они знали, что

определённые условия хотя и могут существенно влиять на формирование

человека, но поскольку образец помещенных в известные условия людей не был

изначально получен ими с абсолютно нулевым развитием, а был каждый

отдельно задан уже своим генетическим прижизненным и первичным

жизненным набором, то получить на выходе однозначно бездуховных и

бездумных людей уже не получится. Даже в биологии это отображено

генотипом и фенотипом, хотя и в несколько ином смысле. Но если мы возьмём

пример более затяжного воздействия условий, то и здесь увидим, что хотя за

последние несколько столетий плохие условия жизни часто негативно

отражались на развитии народа, вследствие чего он по очень многим

показателям значительно отставал от более удачных западных стран, но и после

этого поныне появляются ещё пока в народе такие прекрасные образы

онтогенеза, что какой-нибудь старый дубоголовый сталинский палач, недоуменно глядя на них, с сожалением скажет:" Ну как же в своё время таких

мы упустили, недосмотрели!"

Глава 33

Холодным сырым ноябрьским вечером Ганнибал стоял возле подъезда дома, в котором проживала судья Лариса Гольник. На телефон ему пришла СМС от

Гнедого с условным словом, значившим, что объект ихней охоты подходит к

дому. Завидев её издали, Ганнибал неспеша зашёл в подъезд и не торопясь

поднялся по лестнице на пол-этажа выше лестничной площадки, где находилась

квартира судьи. Когда она подошла к квартире и начала её открывать, он с

делано озабоченным видом спустился по лестнице вниз, верно рассчитав время

быть возле двери, когда женщина её открыла. Резко бросившись к ней, Ганнибал втолкнул её в квартиру, закрывая рот. Следом за ним в квартиру

вошли шедшие на расстоянии сзади судьи Матвей и Гнедой.

Когда все оказались внутри квартиры, троица сразу одела маски на голову: ведь одно дело засветить лицо несколько секунд, и совсем другое выставлять

себя напоказ длительное время на близком расстоянии.

— Будешь кричать, кишки выпущу,— показал Матвей Ларисе большой острый

с зубьями нож.

— Ко мне сейчас знакомые придут,— неуверенно искала себе защиту

Лариса.— С мужем. Берите деньги и уходите.

— Что ты нам тут чешешь,— отозвался на это Матвей под хихиканье Гнедого.

— Муж твой уехал в командировку, приедет завтра вечером. Гостей ты никаких

не ждёшь. А придут, так мы их встретим, — он расстегнул куртку, показывая ей

пистолет за поясом. — Какая-то ты не гостеприимная,— он протянул руку к её

лицу и погладил по голове.— А ведь мы к тебе с любовью пришли, как в тех

анекдотах, где муж уезжает, а жена гостей встречает.

В критической ситуации аффектированный мозг у большинства людей хуже

соображает, чем обычно, причём к женщинам это относится в большей степени.

Но и с учётом этого Ларисе нетрудно было понять из услышанного, что к ней

пришли не случайные грабители, а значит, с заранее заготовленным планом

действий, поэтому от её поведения будет мало что зависеть. Но она также знала, в силу своей професси разбирая много уголовных дел, что между тем, что

человек планирует делать, и тем, как он это будет делать, лежит большая

пропасть, которую заполняют как внутренние факторы человека, так и внешние.

Об этом же Ф. Ницше писал: " Одно дело мысль, другое — дело, третье —

образ дела: между ними не вращается колесо причинности." Лариса

попробовала сыграть на страхе преступников:

— Вы знаете, когда приходит время отвечать за свои дела, почти все люди

кусают себя за локти, сожалея даже не столько о том, что они сделали— это у

них видится само собой разумеющемся,— сколько о том, что сделать это можно

было по-другому, не так глупо, не так жестоко, не так катастрофически в своих

последствиях для них. Поэтому я ещё раз вас прошу, возьмите все ценности, какие найдёте в квартире, и мы разойдемся дружно.

— Ну, ты-ы! Тварь мусорская, правильную из себя корчишь,— Матвей

подскочил к Ларисе.— Все судьи в стране люди как люди, делают правильно

свою работу, получают за это хороший куш, а ты чтó, решила всех обойти? Тебе

мало? — кричал он, вплотную прижавшись к ней, и забрызгал бы её слюной, если б не маска на лице.

— Не говорите так громко, я вас слышу, — пытаясь сдержать дрожь в голосе, сказала судья, желая показать, что она не боится и владеет ситуацией.

— Слышь,— таращил на неё глаза Матвей,— а может, ты дебильная? Не

понимаешь выгоды своей работы и как правильно её нужно делать? Ты

местная?

— Нет, я родилась в селе далеко отсюда.

— А-а-а, ну понятно,— Матвей отошёл немного от неё, чтоб взять бутылку

вина, которую Гнедой нашёл на кухне, немного отхлебнул и притягивал ему.—

Коровы, свиньи, говно, деревянные игрушки... — включил свой снобизм

бывший мажор.

— Я бесконечно извиняюсь, — вставила тут Лариса,— что перебиваю вашу

мысль о происхождении. Просто недавно по этой же теме я прочитала забавную

историю, случившуюся с известным французским писателем Александром

Дюмой. Может, слышали про такого?

— Конечно, слышал, — с самодовольной ухмылкой ответил Матвей.— Ты

думаешь, что мы вообще тупые? Дюмы не знаем?

— Я-я-я...не думаю. Просто, пока вы пьёте моё вино, я могла бы вам её

рассказать.

— Ух ты! Она нас ещё и развлекает. Уважуха! Валяй,— махнул вальяжно

Матвей.

— Бабушка Александра Дюмы была негритянкой. В споре с Дюмой один сноб

задел его остротой, с указанием на это обстоятельство. На что А. Дюма ему

ответил:" Мой отец был мулатом, мой дед негром, а прадед— обезьяной.

Видите, господин, моя семья начинается там, где ваша заканчивается. "

Ганнибала удивила смелость этой женщины. Откуда только такие берутся.

Про себя он отметил, что сегодня нужно сделать всё от него зависящее, чтоб

этот акт устрашения прошёл для неё мягче.

— Гы-гы. Прикольно, — отреагировал на историю Матвей. — А только я не

догоню, к чему? Или это ты меня на обезьяну тянешь, сука!— Выпитое здесь, и

до этого, начало оказывать действие на мозг Матвея. Вдруг он заявил: — А

давайте-ка для начала мы её сейчас хорошенько вые...м хором.— Он резко

схватил её руками за борта пальто и потянул, разрывая пуговицы.

Ганнибал аккуратно, но сильно, взял его за кисть левой руки и выгнул её во

внутрь его предплечья, одновременно отводя его руку в сторону, пока невольно

разжавшиеся пальцы не отпустили одежду.

— Сегодня ты будешь делать то, что я скажу .— Жёсткий стальной взгляд

пронизывал Матвея.— А вам, дамочка, в ближайшее время предстоит решать, хотите вы спокойной обеспеченной жизни, или сделаете ещё одну ошибку, после которой с работы не дойдёте домой. Вы меня понимаете,— он посмотрел

на неё внимательным умоляющим взглядом.

— Понимаю.

Матвея душила злоба. Борода ему ничего подробно не объяснял, сказал

только своим ленивым и безапелляционным тоном, что главным будет

Ганнибал и что со сложностью таких заданий он, Матвей, не справляется.

— Нам дали задание проучить её, а не доставлять удовольствие, —

издевательским тоном обратися Ганнибал к Матвею, полностью игнорируя его

горящие из маски глаза.— Проучить— это значит причинить какое-то

страдание, но не наслаждение. К тому же во время секса ты оставить на ней

свою биологию.

— Я не брал с собой никакой биологии,— окрысился Матвей.

Ганнибал окинул напарника уничтожающим взглядом:

— Если бы такие, как ты, не распространяли свою биологию, у нас в стране не

было б так много кретинов. (N.B. Слова, может быть, уместные для контроля

субординации между злодеями, на самом деле, если говорить об этом серьёзно, абсолютно не отвечают действительности. От маньяков не рождаются маньяки, от коррупционеров— коррупционеры или от преступников преступники.

Предыдущие и последующие исследования в области генетики и её связи с

наблюдаемыми людьми показали, что гены, за исключением некоторых случаев

вроде болезни Гастингтона, в целом не являются каким-то кодом человеческих

качеств, предопределяющих его поступки, а только содержат бóльшую или

меньшую выраженность свойств, пробуждающихся в определённой среде и

имеющих форму активности в некоем общем русле с разным значением, поэтому воспитание и забота о людях всегда спасут положение тем успешнее, чем в бóльших масштабах это будет осуществляться).

После ещё нескольких наставительных реплик Ганнибала к односложно

отвечающей ему Ларисе, мрачное трио убралось восвояси, забрав с собой

выпитую бутылку вина, заботясь о "биологии".

Глава 34

Петя Загребалов мчался на своём новом BMW-кроссовере со скоростью 150

км/ч, хотя по правилам дорожного движения максимальная скорость

ограничивалась 90 км/ч, да ведь кто и когда здесь ездил по правилам. Тем более

эти правила нужно ещё знать, а как же водители их могли знать, если 90% из

них право на вождение транспорта покупали, как картошку на рынке, без всяких

реальных испытаний и проверок. И потом, Петя Загребалов хотя и являлся 20-

летним юношей, но его отец был очень богатым человеком с влиятельными

знакомствами, поэтому Петя мог ездить по стране, как лихой ковбой по своему

ранчо.

Поскольку за рулём Петя не имел дурной привычки рассматривать дорожные

знаки, то проносящийся мимо населённый пункт он увидел, непосредственно

въехав в него. Инстинкт самосохранения подсказал ему, что надо сбавить

скорость. Когда, выходя из поворота, он увидел, как его машина мчится на

женщину с ребёнком, почти уже перешедшими дорогу, на спидометре было 120

км/ч. Петя был обдолбанный героином, мышление и реакции тела у него были

сильно заторможенны, поэтому он не делал попыток свернуть, фатально глядя

на столкновение: женщина, увидев надвигающуюся опасность, успела только

подхватить ребёнка и, прикрывая его собой, рвонула дальше к обочине, но

спастись уже было нельзя, машина ударила её капотом сразу по бедрам, а потом

лобовым стеклом в голову, после чего руки женщины разжались и оба тела

разлетелись в стороны, высоко подлетев и вращаясь в воздухе. Машина ехала

дальше не сворачивая в молодой вишняк, который погасил часть её энергии, но

не задержал, и, свалив забор, машина врезалась в небольшой кирпичный дом, к

счастью для Пети, стоящий не перпендикулярно стеной к его движению, а под

значительным углом, поэтому, со скрежетом просунувшись вдоль этой стены и

наделав в ней трещин, покарёженная машина, дымясь, остановилась. Петя сидел

прижатый в кресле подушками безопасности и совсем неповрежденный.

* * *

— Приезжай скорее,— услышал Максим взволнованный голос тестя по

телефону.— Наташу и Олю сбила машина на дороге.

Когда он приехал на место происшествия, здесь уже была милиция. Сошлось

много людей. Стоял гул голосов. Максим искал глазами тестя. Кто-то взял его

за руку. Он увидел огорченное и растерянное лицо женщины, которая что-то

ему говорила. Сосредоточившись на ней, он услышал:

— Николай Владимирович уехал на "скорой" с вашей дочерью в больницу. Вы

слышите меня?

— А жена моя, Наташа, где она?!

Женщина отвела взгляд и ничего ему не ответила.

Он пошёл в сторону милицейского "уазика" и вдруг увидел на дороге

неподвижно лежащее тело. Похолодев внутри, Максим узнал знакомую одежду.

К нему подошли милиционеры с вопросами, на которые он односложно

отвечал, что, да, он родственник, муж, отец. Склонившись над телом жены он

начал рыдать. Его отвели от неё, что-то объясняя.

В это время в больнице Николаю Владимировичу врач пояснял, что его

внучка находится в тяжёлом состоянии, но надежда на её спасение есть, хотя

определённо ничего сказать нельзя.

Впоследствии у Оли обнаружили тяжёлую травму головы, повреждение шеи, затрагивающее глотку и пищевод, раны грудной клетки с повреждением

внутренних органов, множественные переломы. Её мама, жена Максима, умерла

быстро от переломов на черепе, полученным при ударе о машину или уже при

падении наземь. Остальные повреждения уже не имели значения.

Максиму страшно было смотреть на дочь, замотанную в бинты, подключенную к аппаратам искусственного дыхания и питания, с датчиками

контроля жизнедеятельности. Вскоре выяснилось, что Оле для лечения

необходимы дорогие медпрепараты, а также траты на все мелкие материальные

расходы, поскольку больницы обеспечивались минимальным количеством

лекарств, перевязочных материалов и т.п. А если удастся достичь какой-то

стабильности в состоянии ребёнка, будет необходимо делать операции, самую

сложную из которых — на мозге— можно будет сделать только за рубежом в

цивилизованных странах, руководство которых всё в них развивает, а не

разворовывает.

Николай Владимирович сразу взял кредит в банке под залог дома с

земельным участком. У Максима даже этого не было, они жили с Наташей в

доме, за который выплатили только половину суммы, и по договору возврат

денег не предусматривался. Предложение о помощи к ним поступило со

стороны старшего Загребалова, отца Пети.

Явившись на вызов следователя, Максим с его тестем увидели в кабинете

постороннего, почтительно с ними поздоровавшегося, мужчину. Это был

солидно одетый человек среднего роста, с залысиной на голове и умными

глазами. Он начал участливо с сочувствием на лице спрашивать о состоянии

девочки, обещал сделать всё от него зависящее, чтоб она выздоровела. В какой-

то момент они поняли, что перед ними отец обвиняемого в наезде.

— Я так понимаю,— дрожащим голосом говорил Николай Владимирович, —

взамен вашей помощи вы от нас что-то хотите. И что же?

— Я понимаю ваше горе,— с драматическим лицом говорил Павел Семёнович

Загребалов.— Но давайте искать выход с положения, чтобы уменьшить горе с

обеих сторон. Вашу жену,— он мельком глянул на недоброе лицо Максима,—

уже не вернуть. Но можно спасти дочь— и, здесь я повторюсь, всё для этого

сделаю, у меня есть связи, деньги. Однако войдите и вы в моё положение.

Мальчику 20-ть лет, мы его воспитывали, но ведь, сами знаете, в таком возрасте

страсти и увлечения часто берут верх над пониманием ситуации и

ответственностью. Тюрьма поломает ему жизнь, это тоже горе.

— Люди видели, он был в наркотическом опьянении,— глухо возразил

Николай Владимирович.

— Вы заблуждаетесь,— Загребалов приложил руку к сердцу. — Петя

действительно плохо себя чувствовал, но ведь это была естественная реакция

психики на случившееся, плюс травма от столкновения с деревьями и домом.

Вы видели, что с машины осталось? А вы говорите, наркотики. Люди судят

предвзято, тут и злость на более состоятельного человека, и навеяное мнение

историями из телепередач. Вот у следователя спросите, они экспертизу делали.

Скажите им, нашли у моего Пети в крови наркотик?

— Не нашли, всё чисто,— ответил следователь, отводя глаза.

Загребалов здесь же, прямо в кабинете, предлагал пять тысяч долларов и

обещал дальше, призывая следователя в свидетели, оплачивать все расходы по

лечению вплоть до реабилитации Оли. Недолго подумав, Николай

Владимирович с Максимом решили, что жизнь Оли будет важнее наказания

виновного в трагедии, и написали заявления, в которых согласились отказаться

от любых претензий и требований несения ответственности от Пети

Загребалова, взамен гарантии финансирования лечения Оли.

Глава 35

С момента трагедии прошло три месяца. За это время Оля пришла в сознание

и перенесла две операции на печени и селезенке. Кости сростались. Предстояло

ещё две самые важные операции, на голове и позвоночнике. Каждый день к Оле

в больницу ходили отец с дедом. Отец брал её за руку и обещал, что она

поправится, что он всегда будет рядом с ней и отдаст для неё всё. Врачи

установили, что в первую очередь нужно делать операцию на голове и как

можно быстрее. Но трудности возникли с неожиданной стороны: после того

разговора у следователя Загребалов-старший ещё удостоил вниманием Николая

Владимировича только один раз, выслушав по телефону планы по спасению

ребёнка и подтвердив своё обещание финансировать лечение. Дальше он

избегал любых контактов, с ним нельзя было ни встретиться, ни созвониться.

Когда же по этому поводу обратились к следователю, который вёл дело по

данному ДТП, тот лишь пожал плечами —"А я что сделаю? "— и посоветовал

обращаться в суд.

Время тянуть было нельзя. Когда вероломство Загребалова стало очевидно, Максим с тестем обратились в суд, в ходе рассмотрения в котором было

установлено, что Петя Загребалов несмотря на свой юный возраст по

имеющимся документам является успешным бизнесменом, обладателем разных

предприятий и миллионов долларов. А поскольку по своему социальному

статусу, в соответствии с законом ШИЗА (шкала исправляющих закон

альтернатив), у него есть право на безнаказанное совершение одного тяжкого

преступления в год, то в данном случае суд избавляет его от ответственности за

произошедший по его вине наезд на пешеходов, и, стало быть, взятое на себя

обязательство финансовой помощи в лечении потерпевшей Загребаловыми не

может быть предметом обсуждения.

Стало понятным, что цель всех предыдущих обещаний Загребалова было

оттянуть время, вывести сына из под следствия и временно переоформить на

него своё имущество, подводя под защиту закона ШИЗА. Поскольку это было

сделано задним числом, уже после совершения преступления, то не

соответствовало букве закона. Однако правда жизни в том и состоит, что когда

правовые нормы обуславливаются не принципами справедливости, честности и

неотвратимости их применения для всех, а являются фикцией и декорацией, то

какие бы уступки для преступников в них ни делались, они всегда будут

нарушаться, когда преступники будут видеть, что можно грабить и не отвечать, ловчиться и не отвечать, убивать и не отвечать. Но, собственно говоря, как кто-

то сказал, в действительности сила закона не в том, что он служит

справедливости, а в том, что он служит силе, и вопрос всегда только в том, У

КОГО ЭТА СИЛА. Или, как писал Анатоль Франс, сколь угодно справедливые

законы без наличия силы не могут реализоваться.

Чтобы стать богатым человеком, Загребалов-старший в своей жизни

совершал много преступлений и подлостей. Причём в этом государстве так

складывалось, что, чем богаче ты хочешь стать, тем больше преступлений и

подлостей тебе надо сделать. Встречались, правда, довольно состоятельные

предприниматели или фермеры, которые наживали своё имущество честным

трудом и умом, но это был, скорее, некий побочный эффект с весьма

ограниченными местами, и эти люди никогда не могли стать по-настоящему

большими богачами. Благодаря ловкости Загребалову всегда удавалось

выходить сухим из воды, кроме одного случая, когда в начале своего пути он, сыграв на доверии, забрал у товарища бизнес вместе с его квартирой, оставив

его семью на улице. Тогда обманутый партнёр вместе со своим сыном сделали

попытку убить Загребалова, но благодаря случайности им это не удалось—

товарища с его сыном посадили в тюрьму, а Загребалов продолжил своё

победное шествие. Разумеется, впредь он стал осторожнее, да и по мере

возрастания богатства Загребалов становился всё менее недосягаемый для

такого рода мести. "Снаряд в одну и ту же воронку не попадает дважды", —

решил Загребалов. Ведь с привычного ритма жизни и отношения к ней людей

не уводят даже такие случаи, а тот, кто может делать моральные выводы, не мог

бы систематически быть аморальным.

Глава 36

После подлости Загребаловых, убивших его любимую жену, изувечивших и

подвергших страшным мукам любимую дочь, по вине которых Максим с тестем

остались без жилья, состояние Максима крайне радикализировалось. Давно

известно, что чем сильнее человек способен испытывать чувства, тем больше

это выражается в действиях; даже если человека сдерживает от прямых

действий в отношении предмета чувств стеснительность, стыд или страх, эти

чувства сублимируются и выходят в более свободном для их выражения месте.

Максим обладал сильной, решительной натурой, способности которой были

скрыты от него самого и не были достаточно развиты только потому что вся

предыдущая среда его жизни не требовала от него какого-то крайнего

напряжения сил. Но этот потенциал всегда готов был пробудиться, готов

развиваться и крепнуть, переходя от ситуации к ситуации. И вот сейчас он

пробудился в виде дикого первобытного желания физически уничтожить

Загребаловых, которых закон и власть страны опекает и спасает от наказания за

что бы то ни было. Единственная преграда, которая его от этого сдерживала, была его дочь, которую он рисковал оставить без помощи, отдавшись мести. Из

каждой ситуации есть множество выходов, даже из самых безнадежных, но мы, люди, в силу своей ограниченности видим лишь те из них, которые

указываются нам направленностью нашего сознания. Максим вспомнил свою не

очень давнюю спортивную юность. Общую физическую форму он всегда

поддерживал, и теперь решил добыть деньги в боях без правил. По состоянию

на сегодня эти бои приносили своим участникам несколько больше дохода, чем

в пору его юности, а также были приближены к официальным смешанным

единоборствам: бой длился не безостановочно до победы одного из бойцов, а

делился на три раунда по пять минут, как и на официальных турнирах; в этих

боях без правил был также ограничен арсенал приёмов и ударов, хотя и

оставался более широк, чем в официальных боях, например, запрещено было

кусаться, выдавливать глаза, выламывать кисть, как в джиу-джитсу или айкидо, и мн. др., но зато разрешены были удары острой стороной локтя, удары ногами

лежачего (даже так называемый "футбольный удар" — удар ногой в голову или

в туловище лежащего или стоящего на коленях противника), броски противника

на голову из любого положения, болевой в виде рычага на таз и позвоночник

взятого за одну или две ноги противника— что было запрещено на легально

проводящихся соревнованиях. Привнесенные ограничения в бои без правил

были вызваны не растущей гуманностью их организаторов, а корыстью и

рейтингом, потому что бои без ограничений заканчивались очень быстро и

нередко несправедливо, из-за чего по зрелищности они проигрывали

официальным боям, хотя выигрывали им в интриге. Те же приёмы айкидо, заложенные пальцы за ключицу или иную болевую точку заканчивали поединки

очень быстро и, со спортивной точки зрения, несправедливо: более сильный, более выносливый и более техничный боец мог проиграть более слабому, попавшись на какую-то хитрую нестандартную уловку. Это разочаровывало

зрителей, поэтому организаторы вынуждены были реагировать. Правда, здесь

бойцы по-прежнему дрались без перчаток, но зато желающим были разрешены

капы для защиты зубов. Ещё одно существенное отличие боёв без правил

состояло в том, что драться по весовым категориям или без них было во власти

и желании бойцов, хотя чаще всего найти себе соперника строго по весовой

категории не получалось.

Хороший, но не имеющий официальных титулов, боец мог при желании

выступать и на легальных турнирах, уже по ихним же правилам, поскольку из-

за выгоды его могла принять любая официально зарегистрированная

бойцовская организация. Так же и любой боец из этих организаций при

желании на свой страх и риск мог участвовать в нелегальных боях без правил, если это было очень выгодно по деньгам.

Доводится нередко слышать, что настоящие мастера какого-либо

единоборства освоили его для самообороны, для служения "добру", и учат тому

же своих учеников. Но все эти объяснения обычно являются кривлянием, а в

лучшем случае — наивным желанием. На самом деле ни одно единоборство в

мире не учит самообороне или нападению,— оно просто учит драться каждое на

свой особый манер, и направление применения этой способности находится

вполне во власти каждого отдельного человека. Будет также только отчасти

правдой, если сказать, что люди идут осваивать эти единоборства, чтобы уметь

постоять за себя. Каждый человек в этом мире хочет быть и чувствовать себя

защищённым, но не каждый пойдёт тренироваться бить физиономии, бросать

врага оземь и выкручивать суставы, а из тех, кто пойдёт, бóльшая часть не

захочет продолжить. Это потому что, кроме желания НЕ БЫТЬ БИТЫМ, у

человека ещё должно быть устойчивое желание БИТЬ. Просто склонность к

насилию под затяжным воздействием определённого рода морали в мире людей

начало считаться чем-то греховным, порочным, и именно поэтому

её приходится пояснить подчас даже для самих себя этими ложными

понятиями о стремлении к самообороне, к добру. Это из рода таких же

заблуждений, как в пору метафизического неистовства в каждом непонятном

явлении видели колдовство, божью кару, летящих ангелов или демонов, и как в

наш современный технический век при тех же обстоятельствах видят летающих

инопланетян или объясняют причину всех болезней воздействием радиоволн.

Конечно, многие бойцы не ищут и не испытывают радости от избиения кого

попало по всякому поводу. Но чувство силы, уверенность в себе, чувство

превосходства именно в этом пункте имеют у некоторых людей бóльшую

выраженность, чем у других, ведь отношения на грубой силе и проявлении

решительности, смелости, стремительности сотнями тысячелетий властвовали

над людьми и прочно засели в наших инстинктах; именно они стоят за

склонностью к спорту вообще. Впрочем, это же стремление, уже в

переработанном культурой виде, стоит за нашей готовностью бороться за какие-

то высокие цели, не считаясь с препятствиями стремиться к открытиям, изобретениям, победе над своими слабостями,— поэтому этого элемента

агрессии не нужно в себе стыдиться. Как писал тот же Ф. Ницше: " Война и

мужество совершали больше великих дел, чем любовь к ближнему. Не ваша

жалость, а ваша храбрость спасала доселе несчастных." Проблема не в том, что

в человеке есть страсти, ибо без страстей человек будет просто ноль, или как

кому-то угодно "добрый ноль", проблема в том, насколько человек способен

управлять своими страстями и куда он их направляет.

Равно наивно звучит, что наиболее совершенными мастерами могут быть

только высокоморальные уравновешенные особы, и что, напротив, это не дано

аморальным и неуравновешенным. Это тоже моральное суждение и тоже

заблуждение. Достаточно посмотреть на самое известное и популярное

единоборство в мире— бокс, чтобы убедиться, что это не так: чемпионами мира

в этом виде спорта становились очень разные люди, многих из которых к

высокоморальным и уравновешенным не отнесёшь.

* * *

Максим нашёл ребят, с которыми он раньше тренировался и дрался, и через

них вышел на тренера, Александра Андреевича, который также вёл переговоры

и договаривался за бои.

Тренер был уже не у дел. Он внимательно выслушал проблему Максима и его

стремление заработать деньги на операцию дочери, выступая в боях без правил.

— Это невозможно, — огорчил тренер Максима.— Ты новичок, без

достижений и имени. За один бой ты будешь получать 100-200 долларов, и то, если выиграешь. Посчитай теперь, сколько тебе придётся драться, чтоб

насобирать необходимые 100 тысяч долларов. Тем более они тебе нужны в

ближайшие месяцы, а не годы.

— Но ведь вы мне говорили как-то, когда я только к вам пришёл, что у меня

поразительная способность схватывать науку драться и вести себя во время боя, как будто я занимался этим в прошлой жизни. Помните, вы мне говорили?

— Помню. Вот если бы ты всё это время продолжал заниматься, то, скорее

всего, достиг бы того уровня, чтоб заработать нужную сейчас тебе сумму за

один бой. Но ты ушёл из спорта, а теперь так сразу вдруг ты побеждать не

будешь. Здесь люди мастерство нарабатывают годами, они тебя поломают. Да, собственно, из крупных бойцов с тобой и драться никто не станет, ведь у тебя

нет места в рейтинге, а чтобы его занять, надо попотеть не один год.

— Я займу место в рейтинге,— решительно заявил Максим, — с вами или без

вас. У меня нет другого выхода! Просто вы могли бы вести меня по этому пути, более мудро подбирая противников, чтоб я наугад не попал сразу на слишком

крепкого. Я буду быстро набирать обороты. Помогите мне, Александр

Андреевич! Я обещал умирающей дочери, что она не умрёт.

Тренер не мог устоять перед этой просьбой, хотя в успех замысла Максима не

верил.

Первый бой он провёл против молодого двадцатилетнего неопытного парня, который был в хорошей форме, но очень самонадеян. Бой начался и

продолжался в стойке, на ударах руками и ногами. Противник Максима красиво

и сильно наносил хайкики (удары ногой в верхнюю часть по боковой

траектории), фронткики (прямые удары ногой), удары коленом и даже

несколько вертушек (удары ногой с разворота), пока на одном из хайкиков

Максим, поставив блок из скрещенных прямых рук— для смягчения удара, захватил его правую ногу, выбив своей ногой его опорную левую, после чего

переместил тело противника с захваченной ногой на живот и, выгибая эту ногу, произвёл рычаг на его таз и позвоночник. Парень от боли застучал по настилу, признавая поражение.

Второй противник ему попался легче на килограмм 15-ть, но гибкий, как

змея. Он плохо дрался в стойке, предпочитая борьбу, но и Максим не успел ещё

наработать ударную технику, а в борьбе был хуже своего противника, поэтому

попался на его удушающий треугольник (захват шеи ногами и передавливание

шейной артерии). Казалось, положение уже безнадёжно, но помогла сильная

мотивация и решительность, а ещё превосходство Максима в силе и весе: он

поднялся вместе с зажавшим его противником на ноги и с размаху опустил его

ударом о землю— произвёл так называемый слэм. От удара хватка противника

ослабла и тогда Максим вырвался из захвата и забрался сверху на оглушённого

врага (вышел в маунт— доминирующую позицию), принявшись молотить его

кулаками, пока рефери не остановил бой.

Каждую неделю Максим с кем-то дрался. Работу он, конечно, оставил, объяснив начальству ситуацию, но не уволился, а ушёл в долгосрочный отпуск.

Заработанные в боях деньги он тратил только на полноценное спортивное

питание, остальное собирал на операцию. За два месяца он произвёл восемь

боёв и отложил, с учётом вычета на питание, 1000 долларов. А врачи торопили, имел значение каждый день. Нужно было как-то выходить на более серьёзных

противников.

После боя Максим всегда сутки отдыхал, потом три или четыре дня посвящал

тренировкам, чередуя силовые нагрузки с отработкой ударов и приёмов. Перед

боем отдыхал ещё сутки, и так далее по кругу. Тренер бил тревогу, говорил, что

он себя так загонит, нужно делать больший разрыв между боями, но Максим

спешил зарекомендовать себя в кругу организаторов поединков.

Наконец Александр Андреевич договорился о поединке, за который в случае

выигрыша Максим получит 1000 долларов сразу. Противником его был 110-и

килограммовый боец по кличке Стена. Масса его тела была довольно засалена, но и силы хватало с избытком. Из имеющихся записей боёв этого довольно

известного бойца Максим взял на заметку, что Стена практически не наносит

удары ногами, но обладает мощными ударами рук, хотя и не резкими, однако, попав на которые, можно легко оказаться в нокауте. Он также норовит повалить

противника на землю и изматывать его вминая своим массивным телом.

Максим решил сделать ставку на быстрые точные удары руками без

вкладывания в них силы, чтоб Стена не успевал на них реагировать, а также на

мощные энергичные лоу-кики (удары ногой по нижней части противника, бедру

или голени), от которых такой боров вряд ли увернется.

Сам Максим за время участия в боях, наоборот, потерял вес в постоянных

интенсивных физических нагрузках, и весил 84 кг.

Поединок проводился в том же помещении, где происходили и официальные

бои. Среди зрителей были представители разных известных бойцовских клубов, немало богатых и известных людей. Здесь во всём чувствовался другой уровень.

На вечер было назначено пять поединков, бои записывались в высоком

качестве, бойцы торжественно представлялись, у них брали интервью после

боя. Максим выступал во втором поединке. Гвоздём программы вечера был

последний, пятый, поединок, в котором выступал боец известного клуба

"Викинг".

Максима никто здесь не знал, но его послужной список из восьми побед

обращал на себя внимание публики и особое внимание владельцев бойцовских

клубов. Двухметровой Стена стоял на ринге против Максима непоколебимый, как скала, и смотрел на него угрожающим взглядом. После удара гонга эта "

скала" ожила очень резво: он жал Максима, выбрасывая редкие удары руками, от которых Максим легко уходил, норовя сблизиться и перевести бой из стойки

в партер. Однако Максим ловко уворачивался, нанося при этом противнику под

разными углами резкие удары кулаками в голову, не вкладываясь в удар, чтобы

противник не подловил его на движениях корпусом. Впрочем, и такие удары

должны были сказываться на состоянии Стены, поскольку на руках не было

перчаток. К слову, это обстоятельство сказывалось и на руках бойцов, которые

обычно травмировались, даже если набирались о стену.

На лице Стены появилась кровь, текущая из разбитого носа. Когда он

останавливался, Максим набивал ему бедра мощными лоу-киками, которые, казалось, не производили на него действия, но Максим знал, что количество

должно перейти в качество, и набитая нога начнёт подводить.

Закончился первый раунд. Тренер Стены что-то кричал ему, были слышны

слова "партер", " тейкдаун" (перевод боя в лежачее положение), а в это время

Стене в нос совали вату. Максим глубоко дышал по системе своего тренера.

Александр Андреевич одобрял действия Максима, он говорил ему, чтоб он ни

на секунду не оставлял Стену в покое, постоянно нанося ему удары и

принуждая двигаться; он просил Максима делать ставку на выносливость, изматывая противника.

С началом второго раунда Стена уже не бросался резво в атаку, как в начале

первого. Он прикрывался и слабо отмахивался от ударов Максима, как будто

присматриваясь к нему. Вдруг в какой-то момент на отходе Максима Стена в

прыжке произвёл мощнейший свинг (удар основной задней рукой, правой у

правши), от которого Максим успел прикрыться, но который даже через защиту

потряс его. Стена это увидел и, быстро переместившись, зашёл ему за спину, обхватив руками, и под рёв восторженной публики, прогнувшись, произвёл

суплекс (борцовский бросок захваченного сзади противника через себя), который, правда, Максим ему подпортил, зацепившись стопой правой ноги за

его ногу и таким образом смягчив своё падение. Тем не менее бросок произвёл

эффект, Стена подмял под себя Максима и принялся наносить ему удары

руками. Максим всячески вязал его, то хватая за руки, то прижимая к себе его

голову, то подползая ему под живот. После нескольких попыток сбросить с себя

это большое тело, задыхающийся Максим понял, что ему это не под силу.

Провозившись так около минуты, Стена попробовал, уцепившись за руку

Максима, завести её за спину на кимуру (болевой приём на локоть и плече), но

пока он с ней возился, другой рукой Максим врезал ему по разбитому носу, и, воспользовавшись ошеломлением противника, освободил от захвата вторую

руку, после чего в резком рывке обхватил голову Стены с затылка, заведя ему

правое предплечье под шею и зафиксировав захват второй рукой, пытаясь

сделать гильотину (болевой удушающий приём, как бы "отрывая" голову), но

от крови на лице Стены у него скользили руки, а ногам не удавалось надёжно

охватить и зафиксировать большое тело, к тому же Максим был на пределе сил.

Видя, что сцепившиеся противники не производят активных действий, рефери

их поднял в стойку.

Подходил конец второго раунда. Оба противника были сильно измотаны. Но

Максим не останавливался — он по-прежнему набивал Стене бедро своей ногой

и приятно отметил, что Стена начал хромать: стена дала трещину. Не желая

отпускать его на отдых, Максим перед самым концом раунда выпустил в Стену

серию ударов кулаками, при которой его правый хук (боковой закруглённый

удар рукой), не попав в цель, развернул его тело и опасно открыл голову, на что

сразу же среагировал Стена, замахнувшись для удара, но это был не бокс, поэтому интуитивно Максим той же промазавшей перед этим правой рукой

ударил противника резким тычковым ударом локтя в подбородок. Удар

получился удачным, публика ахнула, а у Стены подкосились ноги, он, размахивая руками, на мгновение присел на колено набитой левой ноги, но

тотчас поднялся. Лучше бы он этого не делал. Максим, ощутив прорыв в

обороне противника, целиком сосредоточился не упустить этот шанс. Как

только он с трудом поднялся с колена, Максим сделал ложный выпад рукой и

почти одновременно с этим нанес в подскоке мощнейший фронткик, лягнув

снизу вверх в челюсть ногой не пришедшего в себя Стену. Стена тотчас же

рухнул на помост без сознания.

Врач с секундантами подбежали к лежащему человеку. Через минуту на

ватных ногах Стена сумел подняться, но было ясно, что последствия этого боя

будут для него тяжелыми.

После боя в раздевалку к Максиму пришла группа людей, представившись

руководителями клуба Викинг. Они предложили вступить Максиму в их клуб, подписав долгосрочный контракт на участие в официальных поединках. В

разговоре с ними выяснилось, что никаких преимуществ в стремлении Максима

к высокооплачиваемым боям это не принесёт, даже, скорее, наоборот, поэтому

он отказался. Уходя, они оставили ему свои контакты и советовали подумать.

Тренер предлагал Максиму остаться посмотреть другие бои, но Максим

отказался, сославшись на усталость и что эти бои он успеет посмотреть в записи

сосредоточившись и без лишнего шума. Уже когда он шёл по улице, его вдруг

осенила гениальная, но дерзкая мысль. Он вернулся на место состязаний, нашёл

тренера и упросил его, ничего толком не объясняя, договориться с

организаторами шоу, чтоб в конце последнего главного поединка ему дали

слово. Просьбу Александра Андреевича удовлетворили.

Последний бой закончился победой бойца из клуба Викинг. После речей

нескольких бойцов и других причастных к событию людей, микрофон наконец

передали в руки Максима:

— Я хочу поздравить с победой бойца из клуба Викинг, — начал Максим.—

Сегодня руководство этого клуба, — он указал рукой на подходивших к нему в

раздевалке людей,— приглашало к себе и меня. Но я им отказал! Отказал по той

простой причине, что в этом клубе нет ни одного бойца, который мог бы меня

победить,— в зале послышался гул, — а значит, и учиться мне там нечему. Если

кто-то думает, что я обычный хвастун, то я скажу здесь, чтоб все меня слышали: я готов победить любого бойца этого клуба, если у кого-то из них хватит

смелости выйти против меня. Спросите у них, господин ведущий, есть у них

такой боец?— Максим передал микрофон.

— Клуб Викинг, — интригующим тоном обратился ведущий, — вам есть что

ответить на этот вызов?

Получив доступ к микрофону, директор этого клуба, поправив дорогой

пиджак, ответил:

— Этот парень в разговоре с нами хотел нашего содействия, чтобы мы

предоставили ему возможность драться с серьёзными именитыми

противниками. Мы, разумеется, ему отказали, так как он недостаточно опытен, хотя, должен признать, имеет бойцовский характер. Мы, конечно, можем только

догадываться, чего он хочет: может, славы, или денег, может, ему после победы

сегодня адреналин ударил в голову, а, скорее всего, всё вместе взятое. И я скажу

тебе так, приятель, — обратился он непосредственно к Максиму. — Сегодня ты

задел наш клуб! Мы поставим против тебя такого бойца, как ты хочешь (гул

голосов в зале заглушил его речь)! Но ни славы, ни денег ты не получишь, потому что против тебя будет драться лучший наш викинг,— патетически

возвысил он тон,— который в первом раунде превратит тебя в отбивное мясо, и

только от его желания будет зависеть, допускать ли тебя во второй раунд, чтоб

поджарить эту отбивную, или съесть ещё в первом сырым. Ты будешь плакать, пускать сопли, дрожать от страха и проситься на руки, но никто тебя не

утешит,— демонстративно подбоченясь, закончил он свою пламенную речь под

гул и смех зрителей.

Интрига была запущена. Бой договорились провести через месяц. Победитель

получал 20 тысяч долларов. Если же Максим проиграет, ему не заплатят ни

копейки.

Максим твёрдо верил в свои силы. Тем более несчастный человек всегда

надеется.

Глава 37

Говорили, что власть в этой стране выбрана народом, и поэтому хоть она уже

не от бога пророков и мессий, но от современного бога — народа. Однако из

кого может выбирать народ? Разумеется, из представленных ему кандидатов. А

чтобы стать таким рейтинговым кандидатом, особенно проходным, не нужно

было быть ни умнее других, ни порядочнее других, ни обладать более горячо

бьющемся любовью к отчизне сердцем, а просто надо больше, чем у других, иметь денег и влиятельных связей, что, в свою очередь, можно обрести только

прислуживанием этим влиятельным людям, т.е. попросту говоря, сие доступно

только для тех, у кого власть и нажива самоцель. Будет ли человек с такой

самоцелью жертвовать собой ради интересов нации? Думается, приносить себя

в жертву интересам нации будет тот человек, у кого цель — интересы нации.

Увы, отчизна не берегла таких людей: гнали их в тюрьмы или заграницы, либо

же, того хуже, убивали. Только разный человеческий мотлох правил здесь до

тризны.

Некий мыслитель писал, что хороших людей не меньше, чем плохих, но

подлецы хорошо организованы. Не будем слишком обольщаться количеством

хороших людей, якобы равных подлецам, а только отметим, что наибольшее

число в мире тех людей, которые пассивно движутся в указанной свыше колее, думая преимущественно о довольстве и самосохранении. Из такой инертной

массы негодяям у власти проще найти себе помощников для своих низких

интересов, нежели благородным людям для своих высоких целей, путь к

которым исполнен опасностей и тягот.

Но здесь уже и представить себе не могли никакого иного управления, кроме

демократического. Если кто-то заикался о чем-либо ином, его сразу

забрасывали каменьями из слов "анархия", " диктатура ", " авторитаризм"... А

ведь есть же ещё в каждом народе аристократия в первичном буквальном

значении этого слова — "власть лучших". И лучших можно найти в любом

обществе, даже с самой крайней степенью упадка, ибо всё относительно.

Однако для этого никто не разрабатывал критериев отбора, условий развития

благородного, механизмов его оптимальной реализации, — с этой идеи сделали

пугало, дабы связать инстинкт стремления к благородному и возвести скотство

в безальтернативный выбор, обеспечивая себе вечное царствование.

Право на власть здесь традиционно определялось не степенью развитости ума

и сердца.

В котле кипящих в борьбе идей начала 20-го века русский писатель Д.С.

Мережковский в своём пророческом памфлете " Грядущий Хам" писал: "Не

бойтесь никаких соблазнов, никаких искушений, никакой свободы, не только

внешней, общественной, но и внутренней, личной, потому что без второй

невозможна и первая. Одного бойтесь— рабства, и худшего из всех рабств—

мещанства, и худшего из всех мещанств— хамства, ибо воцарившийся раб и

есть хам, а воцарившийся хам и есть чёрт — уже не старый фантастический, а

новый, реальный чёрт, действительно страшный, страшнее, чем его малюют,—

грядущий князь мира сего, Грядущий Хам".

Это пророчество не было услышано и осуществилось в полном объёме на

этой земле.

С 1917 г. Хам утверждался кровью миллионов до 1980-х годов. После того

как Хам перестал пить кровь, он рассыпался множеством сидящих в нём мелких

бесов, которые, казалось, тоже должны были умереть, но, взамен того, подстроившись под благодетелей народа, они постепенно всасывали в себя все

соки и энергию своих государств, вырастая каждый в отдельного напитанного

кровью и богатством Хама. После этого процесса жизнь людей пошла по-

новому образцу " закона и порядка ". Рабочие и крестьяне по требованию

владельцев предприятий участвовали в производстве некачественной вредной

продукции, чтоб вкладывать мало, а получать очень много. Почти все товары

питания были фальсифицированны— обманывали на весе, качестве, содержании товара; население травилось. В этом обмане участвовало много

известных людей, которые помогали мошенникам обманывать и травить

население, включая детей; они заверяли в хорошо проплаченных рекламах о

высоком качестве товаров, которыми, якобы, они сами с восторгом пользуются.

В этом представлении купленные Храмом выдающиеся спортсмены вещали о

здоровье и силе от употребления алкогольных напитков; купленные им актёры,

певцы и телеведущие слащаво восхваляли плохую косметику, плохие продукты

питания, автомобили, услуги и т.д., или разнообразные чудо-средства для

здоровья и счастья— бесчисленные браслеты, пирамиды, параллелепипеды. Все

эти действия целиком вписывались в статьи уголовного кодекса о

мошенничестве, за которое простых людей садили в тюрьму. Но этих звёзд, производителей

и

организаторов

публичного

широкомасштабного

надувательства никто не наказывал.

За любую услугу в государстве требовали взятки. Вообще в любой сфере, даже непроизводственной, гуманитарной, все её работники были обязаны

собирать взятками и хищениями деньги с населения, небольшую часть которых

брали себе, а остальное передавали выше и выше. Кто отказывался это делать, того выгоняли с работы, кто это делал, но больше положенной суммы оставлял

себе— того судили за взятки и коррупцию, показывая заодно перед населением

мнимую борьбу с ней.

Налоговое ведомство, разумеется, работало в унисон с имеющимся

положением. К простым гражданским лицам, мелким мастеровым, торговцам, фермерам, производителям оно было жестоко и неумолимо. Зато крупные

дельцы, предприятия, компании могли спокойно не платить налоги годами и

иметь многомиллионные задолженности, которые со временем втихую

списывались. Ведь владельцами крупного бизнеса были либо олигархи, которые

ставили во власть своих марионеток, либо эти чиновники-марионетки.

Само собой разумеется, что и правоохранительные органы были абсолютно

коррумпированны по образу и подобию своих хозяев во власти. Одолев к концу

90-х годов многообразные бригады и банды, они стали как бы одной

монопольной централизованной государственной бригадой и бандой, контролирующей в стране проституцию, наркоторговлю, кражи, грабежи, угоны

автомобилей, работорговлю, финансовые пирамиды и др.

Спаивание и наркотизация населения в целом рассматривались властью

положительным фактором не только с точки зрения получения дохода от

продажи спиртных напитков и наркотиков, но, что более важно, помогало

держаться за эту власть, ибо, как писал Степан Бандера, "ухо пьяного раба не

слышит звона собственных оков".

Природа массово уничтожалась: звери выстреливались, вытравливались и

измордовывались в зверинцах, которые мог иметь каждый богатый придурок; деревья вырубывались, вода, земля и воздух заполнялись токсичными

отходами. Бесы хохотали, паря над этой землёй.

Над всем этим порядком стояла вполне демократическая власть, строго

контролирующая, чтоб чиновники продолжали заниматься произволом, крупными хищениями, брали взятки, покровительствовали аферам, чтоб

молодёжь методично наркотизировалась и дебилизировалась..и главное — чтоб

за всё это виновных не наказывали даже тогда, когда преступные действия были

освещены порядочными журналистами и во всеоружии фактов и улик показаны

на всю страну. Правда, обычных преступников, которые не были ни

чиновниками, ни их родственниками и друзьями, ни богатыми или способными

заплатить за себя выкуп милиция всё-таки ловила, дабы государство не

погрязло в быстром и тотальном хаосе беззаконий, а умирало медленно в лице

нынешнего удобного " порядка ", позволяющего высасывать для себя

миллиарды из людей и земли. Однако такой подход в регуляции " порядка "

баллансировал на границе потери стабильности в умах граждан этой страны и

грозил потерей этой стабильности в любой момент, что власть Хама немного

понимала, поэтому всё время увеличивала число милиции и уменьшала число

военных.

Таким образом в этом государстве преступником считался не тот, кто

приносил вред обществу в принципе, а тот, кто, отойдя от участия в

коллективном, организованном и узаконенном вреде, пошёл по пути

причинения вреда индивидуального и непозволительного по социальному

статусу. И даже если индивидуальный вред был минимальный, а

организованный властью вопиюще катастрофический, за индивидуальный

помещали в тюрьму, а организаторов вреда большого одаривали орденами, деньгами и чинами. Всё происходило точно по наблюдению А. Франса:"

Причину большинства человеческих поступков нужно искать в подражании.

Кто строго следует обычаям, тот всегда будет считаться порядочным

человеком. Честными людьми называют тех, кто поступает, как все ". Поэтому

все, совершающие вышеперечисленное, считали себя порядочными, или, по

меньшей мере, нормальными людьми, ведь все их поступки были

общепринятыми, обычаем, в содержание, равно как и в последствия которого

никто из этих людей не вникал. Они смеялись с кое-где оставшихся на земле

первобытных обществ, придерживавшихся нелепых традиций, не будучи в

состоянии понять, что в своей " цивилизованной " жизни свои и чужие поступки

они продолжают оценивать по похожим алогичным иррациональным

критериям.

Признанных же преступниками людей садили в тюрьмы и там беззастенчиво

издевались над ними, оправдывая своё скотское поведение необходимостью

наказывать неправильных людей, забывая, что законом они уже наказаны, и

тогда как на самом деле делали это из всё той же наживы: выделенные на

содержание заключённых деньги можно было полностью украсть, а питание

обеспечить из свозимых отовсюду тухлых отходов, или переложить это на

родственников осуждённых и самих осужденных, которые должны были себя

обеспечивать всем, но и это потом можно было у них отобрать; побоями можно

заставить заключённых работать за даром, можно требовать взятки, торговать

запрещёнными предметами и пр.

Страна с каждым годом нищала и разваливалась, однако в новостях вешали о

достижениях и росте во всех сферах жизни.

Таким образом, выходило, что воровали, грабили, шельмовали, загаживали

землю практически все. Существенная разница была только в том, что, когда

это делали чиновники и олигархи, они обворовывали и грабили народ, а когда

это делал сам народ, он обворовывал и грабил себя самого.

Фактически для части населения, именно захватившей власть в стране, воплотилось в жизнь предложение учёного Торо, который утверждал, что от

законов только вред, поскольку они подавляют совесть человека (подобно тому, как антибиотики подавляют иммунитет), что в человеке, якобы, есть

врожденное чувство справедливости, которое должно стать главным законом

человечества. Вот и проверили на практике, что называется, нарушение

изоляции популяции, чтобы проверить давление изоляции.

После преодоления запретов тёмных веков в истории человечества, во время

которых на человека смотрели, как на греховное грязное отродье, которому

следовало бы обрубать руки, дабы он не совершал ими "зла", в новой и

новейшей истории в цивилизованных западных странах человек получал всё

больше моральной свободы, благодаря чему ускорялось понимание человеком

окружающего мира и самого себя, открывались новые истины, совершенствовалось качество жизни людей. Но, как во всякой основе, т.е.

изначально взятой из природы материи в первичном виде, она несла в себе

много примесей, нейтральных или отрицательных элементов, как неизбежное

следствие живой жизни, указывая на то, что эту материю надлежит ещё

обрабатывать и культивировать. Так, право свободно выражать себя несло не

только право на критику, на своё искреннее мнение в науке, искусстве, этике, эстетике, политике, быту, на свободный поиск решения проблем, но и право на

проституцию, наркоманию, дезинформацию, сексуальные извращения; ускоряющийся технический прогресс не только делал жизнь людей комфортнее, совершеннее и богаче, но также истощал планету, загрязнял окружающую

среду, что ещё на заре этой тенденции мудрому Герберту Уэллсу дало

основание высказаться по поводу этого дуализма так:" История человечества

всё больше напоминает спор о том, кто кого обгонит: образование или

надвигающаяся катастрофа". И эту негативную сторону последствий

человеческого развития, конечно, срочно нужно было устранять. Однако

именно в этой стране данная свобода выражения была взята из цивилизованного

мира только в виде сопутствующего ей шлака и отбросов, таких как

наркомания, проституция, сексуальные извращения, разрушение природы и т.п., а саму основу и причину, ради которой допускалась известная свобода в

цивилизованном мире,— сами эти её полезные дары,— были отброшены как не

имеющие отношения к взятым отходами, что давало право консервативным

партиям кричать внутри страны о тлетворном западном влиянии.

Каждый будний день на доброй половине отечественных телеканалов

проходили бесконечные социальные ток-шоу, в которых обсуждали реальные

трагические истории, где убивали или калечили людей— и за это никто не был

наказан, производили сексуальное насилие— и за это никто не был наказан, отбирали дома, квартиры, земельные участки или предприятия — и за это никто

не был наказан; либо же заманивали деньгами или водкой на эти телепередачи

полусумасшедших людей, едва умеющих внятно произносить небольшой набор

слов, и там, в полном объёме отстранившись от реальности, набрасывались на

них со своими высокоморальными суждениями, говорили "а-я-яй", порицая их

алкоголизм, наркоманию, тунеядство, бессердечное отношение к детям.

Единственным результатом этих представлений был стабильный рейтинг

телеканалов, на которых их транслировали, а разбираемые проблемы с не менее

стабильной отрицательной динамикой продолжали возрастать — ещё больше

убивали, насиловали, отбирали, пили и тупили. Таким образом, серии этих ток-

шоу как бы выполняли роль таймера обратного отсчёта к детонации

уничтожающегося государства.

Глава 38

Почему же народ

выбирал во власть

этих

негодяев?

Наверное, потому что

истинно мыслящих и

порядочный людей в

обществе

не

так

много, как хотелось

бы.

Остальных

программируют.

То

есть голосуют за тех,

кто на виду, о ком

убедительно хорошо

говорят в СМИ, плюс

фальсификация, плюс

админресурс,

плюс

подкуп. Был взят на

вооружение

технический прогресс,

ведь с его помощью

стало

возможным

передавать

информацию

через

телевиденье,

радио,

журналы,

газеты—

это

стало

инструментом

достижения высокого

уровня навязываний и

внушений. Здесь эти

выборы во власть

были

похожи

на

способ

питания

пауков: паук, спутав

жертву, впрыскивает в

неё свою жидкость,

которая растворяет в

себе всё питательное в

жертве для паука,

после

чего

паук

всасывает её обратно

вместе

с

питательными

веществами. Тот же

процесс наблюдаем на

выборах:

олигархи

через купленные или

свои

собственные

СМИ распространяют

агитационную

информацию, хорошо

продуманную

специалистами

по

внушению, направляя

сознание

несознательных

людей

в

нужном

направлении; и здесь

не нужно козырять

конкретными делами,

а

достаточно

приятных для слуха

слов:

определив

гештальты

(устойчивые

целостные структуры)

менталитета народа,

на

них

играют

нужные им мелодии:

например, в стране

царит

полный

произвол в судебной

системе

и

правоохранительных

органах, на который

политику

можно

удачно отреагировать

словами,

типа,

"Давайте нечестных

судей

судить,

педофилам отрезать

яйца,

убивших

убивать..." или, взяв в

руки

вилы,

изображать из себя

такого себе народного

гайдамаку. И вот все

довольны, все его

поддерживают (и он

поддерживает

страусов), хотя никто

ничего

не

делает,

чтобы

изменить

страну к лучшему, и

ничего не изменилось,

— такая себе птичья

политика "чик-чирик",

но цель— забраться

во

влать—

достигнута.

Вспомним

также

мудрое замечание Н.

Макиавелли, что "

Каждого

человека

можно

заставить

поверить лжи, если

ему

хочется

ей

поверить". Всё это и

есть

та

паучья

жидкость,

которая

потом возвращается к

ним назад написанной

большим

числом

голосов. В данном

случае

получается

чистейшей

воды

бихевиоризм.

От этих постоянных

выборов, кандидатов,

депутатов,

рейтинговых таблиц,

бесконечных

политических

ток-

шоу,

мнений

проплаченных

политологов

и

блоггеров

у

одуревшего населения

страны

рябило

в

глазах.

Малограмотное, давно

отученное

самостоятельно

думать аполитичное

население

было

поставлено властью в

первобытные условия

поиска

удовлетворения

первичных

потребностей,

у

которого

уже

не

хватало энергии и

времени на что-либо

другое; но даже и те,

кто могли думать, от

этой пляски слов,

обещаний,

надежд,

разочарований тоже

устали и совершенно

запутались,— тут уж

Хам

торжествовал.

Поэтому

выбор

большинством

делался

не

руководствуясь

разумом,

а

руководствуясь

полученными

от

кандидатур

впечатлениями,

основанными

на

всяких

эффектах.

Ставка на кандидата

делалась

многими

как-то

внезапно,

безрассудно,

аффектированно, как

выбор человека, за

которым гонится стая

волков, броситься в

пропасть в надежде

спастись.

Иногда на ток-шоу

приходили

умные

порядочные

люди,

они пытались силой

логических

доводов

обосновать, что эти

кандидаты почти все

негодяи,

своей

жадностью,

продажностью,

бессердечием

и

глупостью

ведущие

народ к катастрофе.

Но, во-первых, эти

негодяи захватили все

сферы

влияния

в

государстве, поэтому

кандидаты на выборах

почти сплошь были

предстаалены

расношерстной

сволочью,

а,

во-

вторых, эти доводы

умных

людей

растворялись в море

шума из слов.

Порою глупость

населения

страны,

избирающей

себе

власть, или поступки

отдельных

людей,

поражающие

глубиной

своего

скотства

или

тупоумия,

не

находили

у

интеллигентных

людей объяснения. Но

если

вызванную

эмоцию погасить, они

могли бы вспомнить,

например,

ранние

произведения

М.А.

Булгакова, в которых

он приводил случаи

из своей врачебной

практики,

когда

местные

жители

приносили

ему

рожениц в обмороке,

потому что плод не

шёл нужной стороной

и

поэтому

они,

помолившись,

"получив" инструкции

от бога и вдобавок

руководствуясь

"логикой",

подвешивали

роженицу к потолку

вверх

ногами

в

расчёте, что, исходя

из

этого

нового

положения, и плод

изменит своё; или

набивали

сфинктер

вагины

роженицы

сахаром, потому что

ребёнок не выходил и

его выманивали с

утробы на сладкое,

приводя в недоумение

врача,

строившего

догадки, что бы это

могло быть. После

воспоминания всего

этого к ним могло бы

прийти

понимание,

что

традиции

идиотизма и садизма

здесь очень давние и

глубокие,

объясняющие

причину явления в

другом, уже более

позднем,

произведении всё того

же М. Булгакова, где

со слов его персонажа

звучит

горькая

константа, что " люди,

которым

нужно

принимать таблетки,

принимают

у

нас

законы ".

Поэтому проблема

негодяев у власти

страны являлась более

глубокой, чем это

многим

представлялось,

и

была

связана

с

уровнем

культуры

всего населения. Ведь

было бы странным,

чтоб

народ,

у

которого

даже

в

народных традициях

есть правило во время

Рождественских

праздников забивать

дымоходы,

снимать

ворота с петель, бить

стёкла

и

делать

другие каверзы друг

другу, у которого

только

из

одного

желания напакостить

гадят в лифтах и жгут

кнопки,

бьют

лампочки и сжигают

почту

в

ящиках

подъездов,

воруют

друг у друга кур, если

те

зашли

на

их

территорию

или

подливают ядовитый

раствор к основам

плодовых

деревьев

соседа и т.д., чтоб

люди из этого народа

не делали пакости и

вред

уже

из-за

выгоды, за деньги,

когда

достигают

власти.

В действительности

происходящее

во

всяком государстве не

есть

целиком

следствием

господствующих

в

нём религийных идей

или

социально-

политических

моделей

устройства

общества,

являющихся, скорее,

вроде

глазури

на

торте,

а

есть,

в

значительно большей

мере,

производным

всего исторического

пути народа, вкуса

культуры,

воспитанного

предыдущими веками,

инстинктами

и

генами, получившими

наследственную

лицензию

пробуждаться

в

первую очередь. То

есть на самом деле

нами правит общий

уровень

развития

человеческой

сущности.

Конечно, чтобы не

быть обвиненным в

оскорблении

чувств

народа, можно было

бы

об

этом

не

говорить. Но если

искренне

желаешь

перемен к лучшему,

то умолчать об этом

невозможно, ибо, как

писал Ф. Ницше, "Все

истины, о которых

умалчивают,

становятся

ядовитыми."

Возьмём историю

права

восточного

славянства

от

Киевской Руси до

последних лет жизни

этих

народов

под

гегемонией

уже

Российской империи.

В древнее время

судебные

функции

выполнял старейшина

рода, а в отдельных

случаях это право

принадлежало

вечевым собраниям.

Вероятно,

за

всю

историю этой земли

данная форма суда

была

самой

справедливой. Когда

суд перешёл князьям,

он

уже

потерял

объективность веча и

старейшин, так как

для

существования

князей бóльшую роль

играла

сила

и

преданность

рядом

сидящих с ними, а не

справедливость

вообще.

Первая

попытка установить

общие

правовые

нормы была положена

в "Русской правде",

составленной в 11-м

веке, но это была

только

попытка,

затерянная

в

междоусобицах

князей,

набегах

кочевников

и

оккупациях. До самых

времён Петра Первого

суд

правился

произвольно на своё

усмотрение

и

настроение князьями,

воеводами,

старшинами.

В 1713 г. был

учрежден

ландрихтерский суд,

подчинённый

оберландрихтерам. В

1715

г.

были

учреждены надворные

суды

и

городские

судьи, подчинённые

юстиц-коллегии.

Екатерина

Вторая,

Павел

Первый,

Александр Первый и

Николай

Первый

каждый вносили свои

частичные изменения

в

порядок

судопроизводства,

благодаря

чему

законы в государстве

не

были

связаны

какой-то

системой

или принципами и

существовали

в

клочкообразном

хаотическом порядке

аж

до

реформы

Александра Второго в

1864

году.

Эта

рассогласованность и

хаотичность законов

никак не сказывалась

на функционировании

огромного

государства,

поскольку все эти

годы она являлась

лишь

ширмой,

прикрывающей

извечный

произвол

удельных

царьков.

Крепостное право из

каждого помещика и

вельможи

делало

законодателя

и

исполнителя.

Да и какого

представления о праве

можно было ожидать

от Екатерины Второй,

убившей своего мужа

Петра Третьего, чтобы

захватить

трон,

и

наделившей

своих

фаворитов

безмерными правами,

дабы на этом троне

закрепиться

с

их

поддержкой.

До

Екатерины

Второй,

например,

крестьян

нельзя

было

продавать отдельно от

земли и нельзя было

членов одной семьи

продавать в розницу.

Но эта великосветская

проститутка,

повидавшая столько

мужских

половых

членов, что из них

можно

было

бы

сплести

канат

до

Луны,

разрешила

дворянам

продавать

— и продавала сама—

их как угодно — жену

от мужа, детей от

родителей! А потом

эти демоны ходили в

церковь и молились

богам,

где

священники во всём

им потакали и все

грехи

прощали.

Такого неслыханного

скотства не знал ни

один

европейский

народ. И только рабов

с Африки продавали в

подобный же способ.

Александр Первый,

убивший своего отца

Павла Первого, чтобы

занять вместо него

трон, тоже законами

себя не обременял.

Судьи, прокуроры,

подьячие, повытчики

были все тотально и

жутко продажными.

Реформа

Александра Первого

впервые за без малого

тысячелетие

давала

возможность

реального

и

относительно

справедливого закона.

Власть

судебная

отделялась

от

административной,

упразднялась

канцелярская

тайна

(узаконеная всё это

время

добыча

показаний

путём

применения пыток),

вводилась адвокатура

и гласность, процесс

становился

состязательным,

учреждался институт

присяжных

поверенных.

В

уголовном процессе

полиция устранялась

от

судебного

следствия,

предоставлялась

свобода

судейского

суждения,

а

не

использование

суда

как

продолжения

следственного начала,

упразднялись

сословные суды и

мн.др.

Кроме этого, сей

замечательный

монарх

произвёл

очень много полезных

изменений во всех

сферах,

самым

значительным

из

которых была отмена

рабства. Но именно

этого

человека,

наиболее

благородного царя из

династии Романовых,

убили

революционеры-

вырожденцы, готовя

народам

новое

социалистическое

счастье.

С

началом

коммунистического

господства

над

народами

начатая

Александром Вторым

правовая

политика

после

недолгого

зачаточного

существования была

прекращена и право

опять вернулось в

рабовладельческий

строй, хотя именно

эти

революционеры

успели

попользоваться

александровским

правом всласть и не в

пример тому, что они

сами

делали

над

правом и людьми.

Ещё при Николае

Первом в 1845г. в

законах было четко

закреплено,

что

преследованию

и

наказанию

должны

подлежать все, у кого

есть отличающееся от

государственной

власти

мнение

о

положении

в

государстве

и

правильном пути его

развития.

При

советской власти в

1926г., когда право

опять

перестало

существовать как всё

это

время

до

Александра Второго,

в

законах

было

закреплено всё то же

самое

относительно

взглядов

на

политическую жизнь,

как

при

Николае

Первом. Но если мы

возьмём

для

сравнения

предреволюционную

ситуацию

с

преследованием

за

инакомыслие

царского режима и

сравним

с

коммунистическим

преследованием за то

же самое, то получим

очень

непохожие

положение. В конце

19-го века в Сибири

было около 300 тысяч

ссыльных

разных

категорий и только 11

тысяч приговоренных

к каторжным работам.

Притом лишь 10% из

указанного

числа

ссыльных

и

каторжных

были

политическими,

а

одна треть из них

вообще фактически не

несла

наказание,

находясь

в

бегах.

Питание и условия

содержания не были

вредны для здоровья

осуждённых;

ссыльные

вообще

могли

написать

заявление

губернатору, уплатить

пошлину и выехать

временно заграницу с

целью

поправить

здоровье и по другим

причинам.

Совсем по-иному

обстояло

дело

с

политически

и

социальнонеугодными

при советской власти.

За один только период

1937-38г.г. репрессии

коснулись более пять

миллионов граждан, и

это

одних

только

"политических",

"

врагов

народа",

многие из которых

даже формально ни в

чём

не

были

виноваты. Из них

более

трети

были

расстреляны

или

замучены

в

коммунистических

концлагерях;

для

остальных

были

уготованы настолько

жуткие условия и их

масштабы, что за всю

историю человечества

трудно

найти

похожий

пример

массового

садизма.

Все

эти

ужасы

написаны

такими

очевидцами

происходящего, как В.

Шаламов,

А.

Солженицын и др.,

сумевшими выжить и

сохранившими

достаточно таланта и

ума.

Много лет в

Российский империи

знали, что на Колыме

имеются

большие

залежи золота и др.

полезных

ископаемых, но никто

из царей не решился

отправить людей в те

невозможные

для

жизни

условия.

Однако коммунисты

отправили,

и

отправили миллионы,

усеяв Колыму, как

весь Север и Дальний

Восток, трупами.

В целом, за период

сталинских репрессий

через

убийства

в

расстрелах,

голодоморах, пытках

концлагерей

было

уничтожено далеко за

20-ть

миллионов

советских граждан, а

остальное население

государства дрожало

от страха, морально

растаптывалось,

с

трудом выжившая в

голодоморах

и

бесправном рабском

труде.

Паспорта

крестьянам

начали

выдавать только в

конце 50-х годов, а до

этого

они

были

привязаны к земле

хуже крепостных и

обязаны

были

работать без всякого

учёта стажа по 14-16

часов

в

сутки

безоплатно или за

символическую плату.

Поэтому

неудивительно,

что,

получив

паспорта,

люди с сёл начали

разбегаться

по

городам. И заскулили

тогда о совести и

любви к работе на

земле

в

дешёвых

пропагандистских

фильмах и книжицах.

Даже немецкие

оккупанты

относились

к

населению лучше, чем

"родная" власть. По

крайней мере, без

основания никого не

арестовывали и не

убивали

(исключая,

конечно, холокост), и

на более правовых и

человеческих началах

организовывали труд.

Или вот такой пример.

В 1942г. с 10 марта

германской

администрацией

совместно с фирмой

Центрального

эмиссионного банка

Украины

были

выпущены

для

денежного

оборота

"оккупационные

деньги" — девять

банкнот номиналом в

1,2,5,10,20,50,100,200

и 500 рублей. При

этом

официальный

курс был установлен в

соотношении

1

оккупационный

рубль— 1 советский

рубль;

10

оккупационных

рублей

—

1

рейхсмарка.

Национальной

банк

Украины

был

организован

в

г.

Ровно—

столице

Рейхскомиссариата в

Украине. Печатались

деньги в Германии.

После

возвращения

советской

власти

германские марки и

оккупационные рубли

изымались

у

населения

и

уничтожались

без

какой-либо

компенсации.

Вот

такой

правовой

подход был у власти к

своим гражданам.

Как стало ныне

известно с генетики,

одно

только

недостаточное

содержание белка в

рационе

детей

неизбежно

сказывается

на

последующем

интеллектуальном

развитии, а здесь в

одном только 20-м

веке были такие три

страшные голодовки,

что, не то что белка,

вообще

ничего

нехватало,

кроме

воды,

и

люди

миллионами умирали

с

голода,

а

в

остальное время тоже

сыто

не

жили,

потребляя

преимущественно

углеводную пищу в

традиционных кашах.

Добавим

к

этому

целенаправленную

селекцию,

когда,

увидев,

что

комсомолки-

доброволки в ходе

опытов

не

беременеют

после

половых

актов

с

обезьянами и вывести

таким

способом

покорного, умственно

отсталого

и

физически сильного

хомосоветикуса

по

заданию партии не

получилось,

пошли

другим путём, почти

полностью уничтожив

наиболее

благородную

и

мыслящую

часть

населения,

что

впоследствии

певец

Игорь Тальков горько

констатировал

словами:"В результате

безумных

селекций

были утеряны виды

уникальных

коллекций

".

А

оставленных вживых

систематически

запугивали

и

оглупляли

пропагандой.

Английская

поговорка гласит: у

старых

грехов

длинные

тени.

Трагические

исторические условия

жизни и развития

нашего

народа

продолжают влиять на

современность через

потерянное

генетическое

богатство,

через

передаваемые

из

поколения

в

поколение

чрезмерную

жестокость, рабское

подчинение власти, а

не законам, привычку

делать работу спустя

рукава (" а ну её, всё

равно не оценят"), для

отчёта, чтоб только

считалась сделанной,

привычку жить на

авось, или, напротив,

стремление

любым

путём

накопить

запастись богатством

впрок.

Всё

это

является следствием

тысячелетней

привычки жить без

законов или без их

стабильности,

заменённых

произволом вельмож

или,

как

теперь,

произволом олигархов

и их слуг-чиновников,

принуждения

к

дармовому

труду,

следствием

многих

голодоморов

и

репрессий, насилием

власти

над

инакомыслием

или

даже

сомнением.

Безусловно, как кто-

то может заметить,

эти

тенденции

в

разное время имели

место и у других

народов, но здесь всё

дело

в

продолжительности и

силе

воздействия:

одно дело, наказывая

человека, ударить его

палкой два раза и

сделать больно, и

совсем

другое

—

ударить его стальным

прутом десять раз,

сделав калекой или

убив его.

Столетиями

постоянно

повторяемые действия

и

обстоятельства

жизни

становятся

обычаем

народа,

образуют

в

его

менталитете

гештальты.

Можно

взять

из

цивилизованных

стран

какой-то

разумный закон, но он

никогда

не

будет

действенным,

если

противоречит

этим

обычаям... То есть

вера народа перед

каждыми

выборами

сказкам

негодяев,

покорность

перед

произволом,

непонимание честного

человека у власти и

восприятие

его

действий

против

невежества, воровства

и пр., как греха,

посягновения

на

"святое", на традиции

— вот последствия

предыдущей истории

народа.

Принято считать,

что

исторический

опыт

помогает

избегать ошибок в

будущем.

Но

это

только одна сторона

медали.

Марсель

Пруст

обратил

внимание

и

на

другую:" Опыт есть

ни что иное,— пишет

он,— как открытие

для нас самих одной

из

черт

нашего

характера,

которая

проступает

непроизвольно и тем

резче, что однажды

уже мы проявляли её

для

себя

таким

образом,

что

непроизвольное

побуждение,

которому

мы

повиновались

впервые,

ещё

усиливается

благодаря

советам

памяти.

Плагиат,

которому

труднее

всего противостоять,

для

отдельных

индивидуумов (и даже

для целых народов,

упорствующих

в

своих заблуждениях и

продолжающих

усугублять их),— это

самоплагиат.”

С

наведенныхпримеров

мы заключаем, что

каким бы ни было

вредным

определённое

свойство народа, его

трудно

преодолеть.

Трудно, но возможно

и оно, несомненно,

преодолевается, если

в течение хотя бы

двух

поколений

целенаправленно

работать

над

воспитанием

вкуса,

мужества,

разума

нации.

Изменение

среды

делает

невероятное,

и

народы, считавшиеся

у

европейцев

полудикими

племенами, через два-

три

поколения

превращаются

в

высокоразвитый

Сингапур,

Саудовскую Аравию

или ОАЭ. Правда, это

невозможно

осуществить

при

демократической

модели государства в

народе,

где

столетиями угнетался

разум и человеческое

достоинство,

поскольку, в силу

вышеизложенных

причин, в этом случае

у власти всегда будут

стоять

негодяи,

и

наведенные примеры

успешного развития

государств

были

обусловленные

авторитарным

управлением элитой

нации

с

благородными

устремлениями.

Демократии

нужно

допускать

тем

больше, чем более

культурно

развито

население,

а

не

наоборот.

Гениальный А.

Эйнштейн

заметил:"Нельзя

решать проблемы на

том

уровне

мышления,

на

котором

они

создавались ". Здесь

же в стране при

власти остались всё те

же

продажные

и

подхалимствовавшие

негодяи,

которые

были на этих местах и

при

советской

марионеточной

республике.

Советские

репрессивные

возможности

запугивания

и

контроля

населения

были утеряны, но от

них осталась большая

долго

не

замедляющаяся

инерция, помогавшая

Хаму у власти делать

свои мерзости, не

опасаясь возмущения

и бунта. Вооружась

цитатой

Бисмарка,

Хам по телевизору

говорил:"

Каждую

революцию

замышляют

гении,

осуществляют дураки,

а

её

плодами

пользуются негодяи,

"— имея в виду, что,

мол, если не хотите

быть дураками, то не

протестуйте

против

нас,

но

умалчивающий

при

этом, что вот те

негодяи,

которые

пользуются плодами

революции, это они-

то с присными и есть.

Журналистам дали

задание,

чтобы

в

самых

рейтинговых

газетах

печатали

дешёвые речёвки с

обыгрыванием слов "

Лишь бы не было

войны ", из которых

по

содержанию

выходило, что все

производимые

Храмом мерзости в

стране

ничего

не

значат, и пусть даже

будет во сто крат

хуже, а главное —

лишь бы не было

войны. Хотя, как на

взгляд понимающих

последствия

и

уважающих

себя

людей, пусть лучше

будет

война,

но

перспектива

справедливости,

развития, красоты и, в

целом,

достойного

будущего для народа,

и меньше рабского.

Иначе такой бараньий

трусливый

подход

приведёт к полному

абсурду:

народ,

оставшись в одних

набедренных

повязках,

угодливо

осклабившись, будет

отдавать себя и своих

детей

в

пищу

прожорливому Хаму,

вдохновенно

скандируя:" Лишь бы

не было войны"!

Другой приём Хама

состоял в том, что

они,

подобно

вельможам прошлых

веков,

насмехающихся над

критикой против себя

и

поэтому

позволявших

её

только

в

виде

карикатуры,

производимой

шутами, и в нынешнее

время

посредством

разнообразных шутов

старались из критики

на

себя

сделать

насмешку

и

дать

людям возможность

испускать

пар

недовольства

таким

безопасным для них

способом.

Глава 39

После последней поездки к судье с акцией запугивания, Ганнибал на

электромагнитном уровне чувствовал ненависть Матвея и понимал, что тот

будет выжидать малейшего удобного момента. То, что Борода поставил его

главным, Ганнибала ничуть не обманывало: такие люди, как Матвей и Борода, всегда будут понятней и ближе друг другу. Тем более Матвей имеет немало

других связей, если даже Бороде дают за него указания — недооценивать его

возможности нельзя.

Ганнибал почувствовал, что зарабатывать деньги в такой способ он не

сможет: сколько бы ни приводил он старых доводов себе о том, что в этом мире

нет никакой морали, поэтому и ему не нужно за неё держаться, что этот мир

жесток, и выбор у тебя только между тем, чтобы быть хищником или жертвой, но когда подходило время брать и бить этих беззащитных людей, внутри

поднималась волна возмущения, нарастающая с каждым разом. Но и уйти так

просто теперь он не может, — Борода ему дал это ясно понять.

Ничего

определённо не решив, Ганнибал предпринял попытку

перестраиваться и вооружить себя своим, а не выдающемся ему на время

оружием. Некоторые навыки по самодельному изготовлению огнестрельного

оружия у него уже были. Многозарядное небольших размеров и экономное

оружие при имеющихся возможностях ему было наиболее осуществимо сделать

под малокалиберный патрон 22LR, калибра 5,6×15мм., кольцевого

воспламенения. Этот партон, предназначенный для спортивной стрельбы, был

дёшев и легекдоступен в продаже. Правда, он был маломощный и обладал

крайне слабым останавливающим действием, но всё же при выстреле с близкого

расстояния пуля проникала в баллистический гель ок. 20см. с короткого

пистолетного ствола, чего для нанесения смертельной раны было вполне

достаточно, если точно попасть в определённые места тела. Другой недостаток

этого патрона состоял в том, что его гильза была фланцевой, поэтому

выступающая кольцевая закраина не позволяла сделать обойму двухрядной, "но

сделать один ряд в десять патронов, тоже неплохо," — решил Ганнибал. В

начале он вообще хотел сделать себе оружие в виде револьвера (на первый

взгляд, это кажется проще), но, хорошо подумав, он понял, что эта работа будет

более трудоёмкой и потребует большей точности, а ему нужно было сделать

оружие побыстрее; к тому же он собирался применять оружие с глушителем, а в

револьверах зазор между барабаном и стволом не позволяет это сделать, если не

удастся скопировать механизм, как у револьвера Нагана, у которого после

поворота барабан наплывает на ствол, и вдобавок через этот зазор будет

истекать часть пороховых газов и без того слабого патрона.

Самым сложным представлялось сделать нарезной ствол. Но Ганнибал здесь

нашёл обходной путь: сначала он выточил гладний ствол, а потом по его

размерам из другого металла подготовил заготовку для втулки, на которой

разметил четыре линии нарезов и вырезал их на плоскости, после чего свернул

её в трубку и, подогнав к имеющемуся стволу, вставил втулку в ствол. Часть

деталей он заказал у хорошего токаря-фрезировщика, добавив к чертежу

лишние детали, чтобы тот не догадался о назначении заказа, которые потом

обрезал. Поскольку оружие он измыслил носить в рукаве, как персонаж из

фильма "Красная жара", то ствол оружия он не мог себе позволить сделать

больше 10 см., тем более он собирался накручивать на него глушитель. Зато

короткий ствол позволил применить упрощенный способ работы автоматики на

свободном затворе, как у пистолета Марголина и ему подобных.

Накручивающийся глушитель, с рядом переборок, в задней части наплывал на

ствол без кожуха и фиксировался на теле пистолета, что позволило сократить

общую длину оружия без потери эффективности глушителя. Механизм

выбрасывания оружия из рукава работал на пружине и приводился в действие

электроспуском через нажатие на одну из двух точек на теле. Выстрел этим

слабым боеприпасом глушился настолько хорошо, что уже на расстоянии

нескольких шагов на фоне уличного городского шума он был неслушен. Но

возникла проблема с другой стороны: после выстрела клинил затвор и не

производилась экстракция гильзы; Ганнибал пытался понять, лежит ли причина

в изъяне боевой личинки или в неправильной линии движения самого затвора, что, несмотря на внесение разных поправок, ему не удавалось сделать, вызывало раздражение и злость.

* * *

В конце апреля Борода позвонил Ганнибалу, вызвав для выполнения нового

задания.

Весенним утром было ещё холодно и сыро, поэтому не очень тепло одетый

Ганнибал решил подождать поезд в зале ожидания вокзала. Здесь нашла себе

приют группа грязных оборванных людей. Вынужденно вдыхая резкий аромат

бомжей, ему пришла в голову мысль о том, каким чадяще вонючим может быть

человеческое тело, если его месяцами или годами не мыть и что никакой другой

зверь так вонять не может. От скуки продолжая развивать эту мысль, он

попытался представить себе момент, когда наши первобытные предки, конечно, тоже редко или никогда не мывшиеся, выходили на охоту и, должно быть, смрадом своего тела разгоняли дичь в радиусе 10 км., так что, по всей

видимости, могли добыть только дохлятину или каких-нибудь не успевших

ускакать кузнечиков. Тотчас после этого заключения, он тоже решил убежать на

улицу и подождать всё-таки свой рейс там.

У Бороды был ещё один заказ, требующий такой же деликатности, как в

предыдущем деле с судьёй, но Борода решил его отложить на потом, а сейчас

сделать проверку Ганнибалу в другом деле, требующем совершения убийства. К

этой мысли он пришёл после выслушивания нытья жалующегося на него

Матвея и вторящего последнему Гнедого, по утверждению которых Ганнибал

практически во время всех имевших место акций избегал лично применять

насилие к потерпевшим и под разными предлогами старался сдерживать ихний

пыл преданной исполнительности, что иногда им даже казалось, будто он едва

себя сдерживает, чтоб не наброситься с кулаками на них самих. Понятное дело, что злобивая завистливая натура Матвея окрашивала эту характеристику

большим пристрастием, но, немного подумав, Борода решил, что всё-таки дыма

без огня не бывает и у него самого было ощущение при восприятии Ганнибала, что в нём будто бродит какая-то фраерская сентиментальность, готовность

пойти на преступление, но вместе с этим и какая-то жалость, сожаление, великодушие. Если это так, то борьба в душе Ганнибала каких-то внутренних

мотивов может вывести его в нежелаемую для всех их сторону. Прежде, чем

дальше втягивать этого парня в свои дела, Борода решил провести над ним тест

и заодно повязать кровью. Если он пройдёт тест, дальше можно будет смело на

него полагаться, и, разумеется, оставить главным, чтоб руководил теми двумя

придурками; если же нет, нужно будет срочно от него избавиться.

— Значит так, Матвей, слушай меня внимательно, — произнося это, Борода

смотрел на него мгогозначительным немигающим взглядом.— На делюгу (т.е.

дело) пойдёшь сегодня за главного. Эту бабу,— он бросил ему фотографии, —

надо пустить в расход... вместе с её мальчёнкой. Так сказать, зачем ребёнка

сиротой оставлять, — цинично пошутил он.

— Ух ты! Красавица какая,— оценивал фото Матвей. — А-а можно... того.

Это...

— Опять ты, Матвей за своё. Не можешь ты без этого, да?

— Да я просто спросил. Всё равно мочить будем, — оправдывался он.

— Эта баба нашего заказчика очень разозлила. Из-за неё он потерял очень

много денег, и престиж тоже. Поэтому просил причинить ей перед смертью

максимум страданий. Так что в это раз, Матвей, я тебе говорю, да. Делайте с

ней и с ними что угодно, — Борода отметил, как у Матвея загорелись глаза.

— А если эта гнида опять мешать будет?— тоном заговорщика спросил он у

босса.

— Во-о-от! За Ганнибала у нас будет отдельный разговор. На этой делюге мы

его и проверим. Делать ошибок нам нельзя, поэтому с обоймы пистолета, который ты дашь Ганнибалу, из первых двух патронов надо будет высыпать

порох. Даже если он успеет один раз передернуть затвор, второй раз точно не

успеет: как бы ни были вы заторможены с Гнедым, но вас всё-таки двое и вы

проинформированы. Хватит вам такой форы?

— Конечно,— самодовольно подтвердил Матвей. — Да я и сам могу...

— Ты это...— остановил его Борода, — имей в виду, что этот план только на

крайний случай. Если сопротивления с его стороны не будет, разойдетесь

миром, но мне на мессенджер отправишь сообщение, чем там у вас кончилось, я

потом дам указания. И ещё. В этот раз, Матвей, будешь всё записывать на

диктофон. Ты у меня потерял доверие...Молчать!— гаркнул он, видя попытку

оправдаться. — Если записи не будет, я тебя самого замочу. Всё, свободен.

Глава 40

Заказчиком убийства Светланы Анатольевны Ковтун и её сына был

известный в стране олигарх, народный депутат и, как водится, конечно же, меценат. На своём большом литейном заводе он сбрасывал вредные отходы

безо всякого очищения и стеснения в протекающую рядом с заводом реку и в

воздух. Старые очистные системы давно износились и морально устарели, а на

новые он тратиться не хотел. К тому же если бы он их установил, пришлось бы

ко всему постоянно тратиться на их обслуживание и энергоснабжение. В этом

не было никакого смысла, потому что он был господином этой земли, и поэтому

со стороны так называемого закона, находящегося у него и у таких, как он, в

подчинении, к нему не могло быть никаких претензий. Ну и чтó, что вокруг

завода на многие километры земля превратилась в пустыню. Ну и чтó, что эти

жалкие людишки вокруг жалуются и сдыхают,— как будто без этого они бы

вечно жили. Он им даёт работу, где-то что-то строит и дарит. Пусть будут

довольны! Но тут появляется какой-то паршивый интеллигент, которому было

больше всех надо и который решил поиграть в эколога-энтузиаста. Начал

копать, делать анализы, снимать и записывать, допрашивать население и бить

тревогу не только внутри страны, но и зарубежом. Отметелили его

хорошенько— не понял. Пришлось убить. Но осталась его жена, мстительная

стерва, Светлана Анатольевна, которая предала гласности все добытые мужем

свидетельства экологического вреда от завода, хотя её предупреждали. Дело

раздули до того, что сильно подмазали грязью честное имя уважаемого в стране

человека, и принудили всё-таки начать сооружение очистительных систем. Если

её не наказать, чтоб другим неповадно было, тогда эти холопы вообще выйдут

из-под контроля, поверят в лёгкость победы и захотят устанавливать новые

порядки. А ведь давно известно, что лучше плохой порядок, чем полный

беспорядок. Вот и дал он задание через своих людей Бороде, чтоб тот порядок

навёл.

Ничего не объясняя, Борода только сказал Ганнибалу, что сегодня главным

будет Матвей и он объяснит позже им суть дела, а пока ободрил их, выдав

каждому по 1000 долларов аванса, и заверил, что после дела он им даст столько

же. Ганнибал понял, что затевается что-то серьёзное, ведь за предыдущие

акции им платили по 500 долларов. Было решено не говорить Ганнибалу за

убийство до последней минуты, дабы у него не было времени думать.

По имеющейся у них информации, Светлана Ковтун вместе со своим

семилетним сыном поехала в село садить огород на участке, доставшемся ей от

родителей. По дороге к ней, поскольку это было по пути, Гнедой пригласил всех

заехать к нему домой перекусить. Жил он в частном доме на окраине города. Их

встретила мать Гнедого, накрыла стол— это была обычная простодушная и

даже добрая женщина. Ганнибала удивило отношение своего приятеля к

матери. Знающий его как негодяя, испытывающего удовольствие от

издевательства над людьми, готового на всякую подлость, чтобы выслужиться

перед старшим, с матерью в обхождении он был вежлив, заботлив, как хороший

сын и, надо думать, хороший человек. "Но я знаю,—говорил себе Ганнибал, —

что он не хороший человек. Любовь ли это к матери, которая теплится в сердце

человека вне связи с его отношением к другим людям, или это оттого

происходит, что многие из людей на самом деле жестокие, жадные, грязные

твари, которым налет условностей, культуры и правил приличия придаёт лишь

личину добропорядочности,— роль, которую мы разыгрываемый не только для

других, но и для себя, — и только момент наживы и властолюбия срывает эту

маску." Что же касается его матери, то люди к старости нередко меняются, становятся добрее, снисходительнее, и, может, тем добрее и снисходительнее, чем больше в молодости были жаднее, бессердечнее и безответственнее.

Посеянные родителями в небрежении и злости всходы дают им на старости

горькие плоды, которые они напрасно тщаться исправить запоздалой любовью

и вниманием.

К началу сумерек на машине Гнедого они подъехали к нужному селу. В

отношениях между ними в воздухе летало напряжение. За весь день никто из

враждующих не назвал друг друга не только по имени, но даже по кличке—

верный признак недовольства, проявляющийся непроизвольно.

Нашли искомый дом. Собаки во дворе не было, потому что в доме жили

наездами. Пока Матвей и Ганнибал проводили рекогносцировку местности, Гнедой отогнал автомобиль на другую улицу, так чтобы добраться к нему

огородами после дела.

Дверь в дом не была заперта, поэтому взламывать замок не пришлось.

Впереди идущий Матвей зашёл в светлую прихожую.

— Добрый вечер,— растянулся в театральной улыбке Матвей, увидев в

комнате женщину с ребёнком.

— Кто вы такие? Как вы сюда вошли?— Светлана Анатольевна сильно

испугалась.

— Мы из службы социальной помощи, — ерничал Матвей, упиваясь

властью.— Помогаем одиноким женщинам скоротать вечер.— Фразу

хихиканьем сзади оценил Гнедой.

Светлана Анатольевна побледнела:

— Уходите немедленно с моего дома, я буду кричать.

— Кричать— это я люблю, — издевался Матвей.— Но только в меру.

Когда он подошёл к ней ближе, она, было, начала кричать, но он прервал этот

крик, с силой ударив наотмашь по лицу. Упавшую женщину он схватил за

горло:— Будешь сильно кричать, на твоих глазах кишки с твоего щенка

выпотрошу.— При этих словах он достал нож.

К кричащему и плачущему ребёнку быстро подбежал Гнедой и закрыл ему

рот сначала рукой, а потом скотчем, после чего привязал его к трубе водяного

отопления.

Схватив за волосы, Матвей потащил Светлану в другую комнату. Она

сопротивлялась. Тогда он ударил её несколько раз по лицу и в живот.

Ганнибал смотрел, как от удара красивое лицо женщины начало медленно

распухать и искажаться, в то время как Матвей, занимаясь своим словоблудием, неспеша рвал на ней одежду, растягивая удовольствие. Вдруг он сорвал с себя

маску со словами, обращёнными к женщине:

— Специально для тебя снимаю, чтоб нам удобней целоваться было. Ты

любишь целоваться? — спросил хриплым похотливым тоном.

Ганнибал понял, что женщину убьют, раз открыл лицо. "Поэтому Матвея

главным поставили", — продолжал думать он.

— Пойду мальчишку пригляжу,— сказал подавленно Ганнибал.

— Всё чистеньким хочешь быть, — язвительно выпалил Матвей и показал

глазами Гнедому, чтоб шёл за ним.— Коллективной любовью с любительницей

экологии заняться не хочешь, обижаешь красивую женщину. А ещё гуманист!

Или ты просто гуманист-импотент?!— не унимался он.— У нас в стране как раз

таких навалом.— Матвей решил себя не сдерживать, ведь он сразу пришёл к

мысли, что от этого напарника следует избавиться, и не только из-за его

ненадёжности, но, перво-наперво, просто из ненависти к человеку, в котором

было чуждым и раздражало всё. Такой случай убить этого чистоплюя Матвей не

упустит, нужно только спровоцировать его под запись. Он понимал, как

болезненно Ганнибал будет принимать насилие к женщине и ребёнку, поэтому

поставил себе задачу превзойти в этом самого себя.

Не отвечая на реплики Матвея, Ганнибал вышел из комнаты. Привязанный к

трубе мальчик смотрел на него заплаканными глазами и трусился всем телом.

Боковым зрением Ганнибал отметил, что за ним бесшумно следует Гнедой, держа руку на пистолете, вставленном за пояс. Внезапно он почувствовал, что

как будто что-то чужое завладело всем его существом, оно властно, с

бешенством отшвырнуло в его голове все ничтожные мысли и сомнения. Он

резко повернулся и, выбросив обе руки вперёд — одну в нос, другую в горло,—

втолкнул Гнедого обратно в спальню. От неожиданности тот потерял

равновесие, упал, схватился за сломанный нос. Быстрым движением, достав

пистолет, Ганнибал направил его на Матвея и нажал на спусковой крючок.

Прозвучал сухой щелчок курка, без выстрела.

Матвей, наклонившийся над избитой голой женщины и уже спустивший

штаны, увидев направленный на себя пистолет, похолодел от страха, но после

сухого щелчка сразу расплылся в самодовольной улыбке:

— Фу! Ты представляешь, знал, что твой пистолет не выстрелит, а всё равно

испугался. — Рукой он нащупал рядом лежащее с ним оружие. — Теперь ты

пида...— Он увидел, как что-то дёрнулось в рукаве куртки Ганнибала и в его

кисть, замест выпущенного и падающего пистолета, прочно села какая-то труба.

Матвей начал вытягивать руку с пистолетом для стрельбы, но в его тело с

отчётливым шелестом быстро одна за другой начали вонзаться пули (Ганнибал

знал, что один выстрел мелкокалиберным патроном в общий контур человека, скорее всего, не только не убьет, но и не произведёт достаточного

останавливающего болевого действия, поэтому нашпиговывал напарника

пулями впрок). Две из них попали в сердце. Матвей запрокинулся на пол, упав

лицом вверх. Его всё ещё эрогированный половой член несколько секунд торчат

над ним надгробным памятником.

В это время всё ещё лежащий на полу Гнедой в спешке от волнения

скользкими от текущей с носа крови пальцами никак не мог быстро привести

своё оружие в боевую готовность, оно, как заколдованное, то не хотело сразу

доставаться из-за пояса, то не ложились прочно в руку. Сквозь эту нервную

пляску своих рук Гнедой увидел направленный на него пистолет с глушителем.

— Браточка, не убивай! — жалобно заскулил.— Я им скажу, всё как ты

скажешь. Правда! Меня же мама дома ждёт.

— Я тебе не брат,— пересиливая жалость, раздельно с натугой отчеканил

Ганнибал, от чего слова прозвучали ещё более свирепо.— Ты сам знаешь, если

тебя сегодня дождётся мама, тогда многих других мамы не дождутся.

Выстрел угодил Гнедому прямо в середину лба и мгновенно избавил его от

страха и боли. Это был последний десятый патрон. Ганнибал мысленно

поблагодарил своё оружие, как воодушевлённый предмет, за то что оно не

подвело его после последней наладки.

Обнажённую и сжавшуюся на кровати Светлану била нервная дрожь. Она

потеряла способность соображать и ничего хорошего для себя уже не ждала.

— Оденьтесь и постарайтесь успокоиться, — обратился к ней Ганнибал, виновато отводя глаза.— Вам больше ничего не грозит...По крайней мере, сегодня. Я пойду отвяжу ребёнка.

Услышав о сыне, она сорвалась и, едва прикрывшись, выбежала с комнаты

впереди Ганнибала. Когда ребёнок был отвязан, она оделась и немного

успокоилась, он её спросил:

— Вы понимаете, кто и за что нас прислал к вам?

— Прислал тот, кто убил моего мужа, — уверенно ответила Светлана.

— Да,— подтвердил Ганнибал, — за то, что вы вскрыли правду за литейный

завод. Они не успокоятся, пока не убьют вас. Вам срочно, прямо сейчас, нужно

уезжать из страны, никого не предупреждая и нигде не останавливаясь. Вам

есть, куда поехать?

Она опять зарыдала, отрицательно качая головой.

— А деньги есть?

— Нету у нас ничего.

Ганнибал пошёл в комнату, где лежал антирыцарь со своим оруженосцем.

Обыскав их одежду, он нашёл документы, деньги, которые перед делом выдал

им Борода, и в кармане Матвея включённый диктофон. "Ну и урод, — подумал

Ганнибал. — Ему мало было эти мерзости делать, он их ещё и записывал для

себя". В этих мыслях проявилось общечеловеческое свойство, описанию

которого немало времени посвятил гениальный Ф. Ницше, и состоящее в том, что люди всегда отдают предпочтение объяснениям известного рода и

понимают поступки в контексте привычной системы понимания причин, из-за

этого нередко заблуждаясь. Подобно Ганнибалу, находящаяся в соседней

комнате Светлана Анатольевна, видевшая, как Ганнибал пришёл вместе с теми

двумя выполнять заказ одного из кровавых господ страны, как хладнокровно, как ей показалось, убил недавних своих товарищей, а также из-за привычного

расхожего мнения о такого рода людях, не могла объяснять себе поведение

своего спасителя человеколюбием, добротою души или благородством, а скорее

допускала причины более прагматические, которых она просто не знала.

Оружие бывших партнёров вместе с обоймами Ганнибал рассовал себе в

карманы: " Макаров " хоть и не являлся "царём зверей" среди пистолетов, но это

было аргономическое надёжное в своём классе оружие, и уж точно более

мощное и надёжное, чем самодельное под мелкокалиберный патрон.

Вернувшись к Светлане, он протянул ей две тысячи долларов, только что

взятых у невозражающих дружков.

Она помотала головой:

— Я не возьму этих денег.

Ганнибала это разозлило:

— Какая вы, однако! "И кто среди людей не захочет умереть от жажды, должен научиться пить из всех стаканов; и кто среди людей хочет остаться

чистым, должен уметь мыться и грязной водой," — пришла ему на ум цитата из

трудов Ф. Ницше, которого он читал на досуге. — Вашего мужа убили, вас

вместе с ребёнком тоже убьют, если вы будете здесь играть в принципы, висящие ни на чём, потому что ни закона, ни правды у нас в стране нет, потому

что ваши принципы никого не растрогают настолько, чтобы дать вам и вашему

сыну защиту. Вас послушать, так все порядочные люди должны были бы

умереть с голоду, но не идти работать на чёрную работу, и за полударом, в

минуту безысходности, если видели, что труд их недостаточно ценится или не

идёт, куда следует.

— Простите, вы правы,— согласилась она.— Я возьму деньги. И вообще, вы

спасли нам жизнь... Я не знаю, чем вы руководствовались, но, мне кажется, это

обойдётся вам дорого.

— Ошибки вообще дорого обходятся. Но я свою ошибку сделал не сегодня.

Впрочем, давайте ближе к делу. Здесь нужно убраться и уйти. Я не знаю, сколько у нас времени, в детали посвящали вашего обидчика, а не меня. Я

сейчас пойду за машиной и подгоню её сюда, а вам нужно убрать кровь в

комнате, и посторонние вещи тоже. Постарайтесь убрать всё, как будто ничего

не было. Для меня это важно, потому что нас будут искать. И чем дольше не

найдут ихние тела и не будут знать, что они мертвы, тем лучше. Я сейчас

приеду.— Выйдя на улицу, он вдруг вспомнил важную деталь и вернулся: —

Вам нужно постараться, по возможности, скрыть побои на лице, это меньше

привлечёт внимания в дороге.

Тела он погрузил на заднее седенье автомобиля Гнедого. Выехал к обрыву у

реки и с разгона утопил машину вместе с трупами. После этого вернулся к

Светлане Ковтун: он понимал, что в своём нынешнем состоянии ей нужна

помощь и поддержка. Они вместе приехали на ж/д вокзал, он купил три билета

в соседнюю северную страну, для въезда в которую не требовалась виза: там у

него жила тётя, которая согласилась принять беглецов. Ганнибал проводил их

до границы, попрощался и сошёл с вагона.

Будучи не в состоянии определить высшее назначение человека, любой всё-

таки может довериться тем жизненным ориентирам в своих устремлениях, от

которых от испытывает чувство гордости, самоуважения, присутствие

благородства. Такие чувства могут вызывать разные дела, но никогда не будет

человек их испытывать, занимаясь какой-либо мерзостью. И Ганнибал за это

последнее время наконец-то с облегчением испытал это чувство.

Он уже не мечтал о мотоцикле и путешествиях с красавицей за спиной под

романтический рокот мотора, воспринимая теперь это как больную или

наивную фантазию в мире страданий, боли, нищеты и произвола, где такую

забаву могут себе позволить немногие. Но и сама прелесть этой мечты погасла и

перестала его привлекать в полном соответствии со строками А.С. Пушкина: "Я

пережил свои желанья, –// Я разлюбил свои мечты."

С годами человек не то, что меняется, но в зависимости от понимания жизни, наработанных качеств ума, опыта, привитых привычек одну и ту же свою

сущность может по-разному выражать. И, что нужно особо выделить, не

меняясь, человек может чувствовать по-другому. Правда, сразу вдруг это

бывает редко, а чаще идёт по своей динамической линии, как процесс

эволюции, заданный изначально при сотворении хотя и хаотически, но, оформившись в какие-то твердые формы, уже в чем-то и предопределенный. Со

всего этого можно допустить даже более обширное предположение, что

революции, религии, режимы, идеи не меняют человеческой природы в отрезке

какого-то отдельного периода, но дают ей возможность определённым

способом выражаться, оставляя в статичности извечные страсти человека.

На имеющиеся деньги Ганнибал купил себе новые документы и под чужим

именем скрылся в провинции.

Глава 41

Максим сидел в палате возле койки дочери и говорил ей, держа за руку, что

скоро сделают операцию и она выздоровеет. Говорил, какое красивое платье он

ей купит и что они могут поехать жить, где она захочет. Возле моря, например.

— А мама?— спросила Оля.— Мы же не можем оставить её здесь одну.

Максима сдавили слёзы.

— Мама, доченька, всегда будет с нами. Всегда, пока мы будем любить и

помнить.

В палату вошёл Николай Владимирович. Они старались не остаалять Олю

одну, пробовали развлекать и подбадривать. Максиму нужно было идти

тренироваться, готовясь к предстоящему бою. Попрощавшись с дочерью, он

ушёл.

Разрывы между боями у него были непозволительно короткими, не дающими

времени полноценно восстановиться, но эти посещения больной дочери

стимулировали и бодрили его лучше времени и допингов. Если б его воля, график своих поединков он бы сжал ещё более.

Клуб "Викинг" поставил против него не только одного из своих лучших

бойцов, но и самого свирепого, по такому же прозвищу — Свирепый. Этот боец

в своём кругу имел неоднозначную репутацию. С одной стороны, он прилагал

много усилий, результатом которых были высокие показатели по мастерству в

ударной технике и приёмах, выносливость ("кардио" на сленге бойцов) и сила; с

другой — Свирепый не стеснял себя правилами боя или ограничениями на

проявление жестокости: он использовал весь набор запрещённых приёмов даже

в боях без правил— выдавливание глаз пальцами или подбородком,

"рыболовный крюк" (атака растопыренными пальцами таких мест, как рот, уши, ноздри с намерением нанести травму сопернику), или разрешённые, но обычно

не применяющиеся бойцами с этических соображений, таких, например, как

удар ногой в голову лежащего противника, либо бросок "свая", когда

противника, взатого в захват ногами вверх, с размаху бросают головой о землю.

Кстати, последним из наведенных приёмов он недавно сделал из своего

противника парализованного инвалида. Всё это, разумеется, в неофициальных

поединках, тогда как в легальных боях он выполнял все нормы. В боях без

правил Свирепый выступал довольно часто, поэтому предложение руководства

постоять за честь клуба и наказать наглеца он принял с радостью. Любопытно, что Свирепый действительно был хороший боец и для достижения победы не

нуждался в применении запрещённых приёмов; скорее, он делал это из куража, бросая вызов, как бы заявляя, что он настолько уверен в себе, что не боится

ответного поведения, ну и, конечно, чтобы стяжать славу страшного и

бесцеремонного.

Свирепый был левшой, что несколько осложняло положение Максима.

Просматривая два имеющихся его боя в видеозаписи, Максим отметил, что в

отходе после атаки левый бок Свирепого остаётся открытым; дотянуться

ударом руки туда будет трудно, но вот ногой в вертушке с подскоком вполне

достижимо. Такой удар сложный, но очень сильный и достаточно внезапный, когда наносится не выше живота. Даже с правой ноги его мало кто применяет, а

с левой для Свирепого должен быть полным сюрпризом. Тренер также обратил

внимание Максима на его активные и эффективные движения в борьбе, советуя

держаться тактики "Стой и Мочи", по возможности избегая перевода боя в

партер.

В ринг Максим вышел после Свирепого под песню " Война" В. Цоя. В

октогоне перед боем Свирепый всячески оскорблял Максима словами и

жестами, под аплодисменты сделал переднее и заднее сальто, показывая свою

хорошую форму. Зал был забит зрителями, этот бой привлёк внимание также

многих специалистов.

Наконец ударил гонг. Свирепый не бросился сразу в атаку, как ожидал

Максим. Бой начался вяло с разведки и "пристрелки". К середине раунда

Максим решил переходить к активным действиям и взял инициативу боя. Он

наносил в основном удары руками, разбавляя их лоукиками (ногой по нижней

части противника) и фронткиками (прямые удары ногами), при сближении один

раз попробовал достать коленом. Свирепый контратаковал приблизительно тем

же арсеналом и ловко уворачивался. Вдруг он резко выбросил правую руку с

растопыренными пальцами в лицо Максима, сильно повредив ему глаз и

погасив внимание на следом идущий удар ногой с разворота, угодя Максиму

пяткой в затылок. Этот удар Максима оглушил, и Свирепый пользовался

данным моментом вовсю, обрабатывая его кулаками. Произведя тейкдаун

(прыжок в ноги с завалом противника на спину) Свирепый повалил Максима и, взобравшись на него, принялся наносить удары в голову, чего Максим пытался

избежать, уворачиваясь и хватая Свирепого за руки. Захватив одну руку

Максима, Свирепый, перебросив вторую ногу на голову соперника, потянул

захваченную руку на себя, делая " рыгаг локтя", но Максим успел второй рукой

подстраховать захваченную противником и, перемещая рывками тело, вырвался

из захвата. Прозвучал гонг.

Во второй раунд Свирепый вышел более свежим— сказывалась многолетняя

наработка выносливости. В этот раз он сразу набросился на Максима, нанося

ему удары руками, ногами, локтями и даже коленом в прыжке— последний, правда, совсем мимо. Максим не всегда успевал уходить от этих ударов, а его

активность мгновенно подавлялась взрывными контратаками противника.

После одной из таких контратак Свирепый, подсев под правую подмышку

Максима, взял его в захват "анаконда" (удушающий приём руками в виде

треугольника), но Максим ударил его ногой по стопе, подпрыгнул и с силой

вырвал плече с захвата, зажав голову Свирепого под мышкой, однако

Свирепый, с борцовской лёгкостью и техничностью подсев под противника, перебросил Максима через себя, но не успел он взобраться на него, как Максим, перекинув ноги к своей голове, сбросил ими Свирепого с себя. Свирепый встал

на ноги и попробовал бить ногами лежащего Максима, однако тот тоже

отбивался апкиками (удар ногой с лежащего положения). Свирепый решил

показать высший класс: он сделал в прыжке сальто вперёд, обходя защиту

поднятых ног Максима, но Максим отреагировал мгновенно— он просто

перекатился в сторону, и Свирепый приземлился на пустой пол. Восторженный

рёв зала не утихал даже после прекращения раунда.

Третий раунд начался, как и второй, бурной инициативой Свирепого. В этот

раз Максим тоже стал в левосторонюю стойку, что он отрабативал на

тренировках. Согнув две фаланги пальцев выставленной вперёд правой руки, во

время проведения Свирепым джеба, он резко выкинул удар рукой ему в нос, разбив его. Этот удар тоже был запрещенным, но Максим решил брать пример с

соперника, ведь у рефери и судей стоп-кадр и повторный просмотр не

предусматривался. Этот удар сделал Свирепого ещё более свирепым, но на его

атаки Максим вызывающе скалился; его охватила полная уверенность в своей

победе. Правда, со стороны зрителям так не казалось: было видно, что Максим

тяжело дышит на исходе сил, тогда как Свирепый, несмотря на кровоточащий

нос, выглядел значительно бодрее. Видимо, сам Свирепый тоже это понимал, поэтому не прекращал своих ударных атак; удары его становились откровеннее.

На одном из отходов после такой атаки Максим автоматически, не готовясь, произвёл левый удар ногой в подскоке с вертушки, который, как в сотнях

повторений на тренировках, со всей силой вращения и массы корпуса, добавляющегося к силе мышц ног, врезался в рёбра левого бока Свирепого. И

охнул, Свирепый! И пробежал страх и растерянность в выражении его лица, которое он быстро скрыл под напускным безразличием и даже развёл руками, стараясь дать понять, что для него это ерунда. Но Максима это не обмануло, он

хранил ощущение мощности этого удачного удара и понимал, что противник

потрясён. Теперь Максим почти беспрепятственно наносил удары по

Свирепому, который ушёл в глухую защиту, надеясь переждать разрывающую

боль в боку. Но ноги он не мог защитить никак, и Максим беспрепятственно

набивал их лоукиками, сила которых сдерживалась только измотанностью его

организма. Команда Свирепого кричала ему, что до конца раунда осталось две

минуты, которые он под таким обстрелом выдержать никак не мог. Спастись от

ударов Свирепый решил в партере. Он бросился в ноги Максиму, но резь в боку

и измотанность сказались на силе броска, который не повалил Максима

навзничь, как раньше, а только посадил на задницу, при этом Свирепый

подставил ему голову, которую Максим не преминул взять в захват руками и, обхватив ногами тело противника, зафиксировал его для удушения гильотиной.

Свирепый

дергался,

расшатывая

захват,

но

Максим,

полностью

сосредоточившись на проведении приёма, отдавал ему всю и последнюю

энергию, урывчато дыша при этом по системе, которой его учил Александр

Андреевич. Скоро Максим почувствовал, как обмякло тело соперника.

Свирепый должен был похлопать рукой в знак признания поражения, но то ли

из самолюбия, то ли из-за стремления драться до последнего дыхания он этого

не сделал. Рефери не сообразил, что происходит. Максим решил его отпустить, хотя и опасался, что Свирепый мог притвориться, чтоб хитростью выйти из

положения. И всё-таки Максим его отпустил: несмотря на трудноодолимое

желание душить и рвать эту голову доколе хватит сил, это стремление

уравновешивалось в нём пониманием того, что как бы ни заслуживал смерти

противник, сколь бы не был он вреден для жизни, но каждый человек это

фатальность, каждый может быть только самим собой и ни в чём не виноват. И

что если ярость применять к таким людям бесконтрольно и безгранично, то ты

сам превращаешься в безумного неуправляемого психа. Силу нужно применять

до какого-то рационального конца — до фиксированной победы, до привидения

противника в безвредное состояние, которым смерть может быть только в

исключительных случаях, или изоляцию вредителя. Правда, испытывая ярость к

оппоненту, трудно бывает точно выверить баланс необходимого насилия, но

нужно хотя бы всегда иметь эти соображения в виду.

Свирепый не притворялся. Врачи и команда приводили его в чувство. Позже

выяснится, что у него разорвана селезёнка, после операции на которой он уже

не будет выступать на соревнованиях. Тренер радовался, как мальчик, за

Максима— перед боем он не верил в его победу. Зал шумно кричал и

аплодировал. К Максиму подошли руководители и бойцы клуба Викинг, отдавая дань его мужеству и решительности, по очереди пожали ему руку и

поздравили с победой: сфера спорта, возможно, единственная в этом мире

сохраняла достоинство, ведь, несмотря на амбиции и поражения, здесь уважали

противную сторону за проявленную храбрость, силу тела и характера. Максиму

ещё раз предложили вступить в клуб Викинг. Он пообещал встретиться с его

руководством по этому поводу.

При встрече с руководством клуба Викинг он объяснил им причину, почему

ищет высокооплачиваемые поединки рискуя своим здоровьем. Они вошли в его

положение и сказали, что постараются в ближайшее время подготовить ему

такой бой. Так он вместе со своим тренером стали членами престижного клуба.

Теперь Максим полностью уверовал в успех своего дела и заразил этой

уверенностью также Александра Андреевича, который увидел в своём

подопечном как будто вселившегося в него мистического духа Великого воина, благодаря которому Максим на ринге демонстрировал возможности, несоответствовавшие его уровню подготовки. Ведь когда сильно надеешься на

что-то, суеверно ищешь предвествующие признаки успеха в каких-то приметах, вспоминаешь аналогичные истории из биографии других людей или даже

фильмов и книг со счастливым концом, веришь, что любое, даже кажущееся, удачное обстоятельство было не случайным, а есть предвестник успешного

пути к цели, что нужно только не сдаваться. Но конец любого дела, как

известно, зависит не только от наших усилий и может быть всяким.

Приложенными усилиями мы только увеличиваем вероятность успеха, —

впрочем, это уже не мало, и, во всяком случае, для человека это единственный

рецепт победы.

Глава 42

К его счастью, как считал Максим, у известного бойца самой рейтинговой в

мире организации ММА Роберта Конрада сорвался уже запланированный бой, и

этот пробел ему нужно было заполнить. Клуб Викинг сумел преподнести

Максима, как достойного его соперника, и поединок согласовали. Победитель

получал 70 тысяч долларов, проигравший 10 тысяч. Со времени предыдущего

поединка не прошло и месяца, Максим не восстановился, но врачи подгоняли

его утверждением, что откладывать операцию дальше уже никак нельзя, её

нужно было сделать ещё несколько месяцев назад.

Роберт Конрад пришёл в смешанные единоборства с бокса. Техника ударов

руками была у него на высочайшем уровне, он также относительно неплохо

проявлял себя в партере, а вот ударами ногами не обладал и использовал их

крайне редко. Тренер советовал Максиму делать ставку на удары ногами с

большой дистанции и избегать его кулаков, в клинче использовать колени, и

лучше переводить бой в партер, чем махаться с ним на близкой дистанции.

Поскольку этот поединок проводился официально, оба бойца были

одинаковой полутяжёлой весовой категории.

В заполненный зал Максим в этот раз вышел первым под ту же музыку. В

отличие от предыдущего соперника, Роберт вёл себя сдержанно и приветливо.

Но когда прозвучал гонг, превратился в подвижного и неуловимого агрессора.

От ударов ногами Роберт либо ловко уходил, либо блокировал их, тут же после

этого, а то и во время удара, резко сближаясь и нанося серию своих ударов

руками. Перевести бой в партер у Максима не получалось: Максим не имел

хорошо отработанных профессиональных навыков борца, а от менее

технических попыток Роберт уходил, то делая "растяжку" (опираясь о

противника, выброс расставленных назад ног при попытке их захватить), то

расшатывал захват, ускользая от него. Один раз Максиму удалось бросить его

на настил ринга, но в партере Роберт не уступал ему в силе, и хотя действенных

приёмов применить здесь не мог, зато успешно вязал противника, и рефери

поднял их в стойку. Однако в ближнем бою удары руками у Роберта были

необычайно быстрыми, сильными, точными и летели под разными углами; особенно один удар — то ли полу-апперкот, то ли полухук с едва уловимым

смещением корпуса в сторону, который он ловко пробивал между рук, попадая

в челюсть хотя и не сильно, но очень резко. Максим усилил защиту, плотно

прижимая руки к лицу, но противник маскировал этот удар в серии других и всё

равно раз за разом пропихивал его в цель.

Во втором раунде Максим от этого удара первый раз упал на помост, но

быстро встал. После этого он твёрдо решил оставить надежду на удары ногами,

которые требовали значительной затраты энергии и в этот раз не приносили

успеха, и попытать счастье в партере— это был единственный шанс победить.

Увы, противник отскакивал, когда он кидался ему в ноги, а когда Максим всё-

таки зацепил его и оказался на нём сверху, попытки удушения и болевых

захватов у него не прошли, он только окончательно измотал себя.

В третьем раунде от того же удара рукой Максим оказался опять на помосте.

Роберт не бросился его добивать, самоуверенно дожидаясь противника в стойке.

В этот раз подняться было трудно, но Максим встал и изо всех сил пытался

демонстрировать рефери свою бодрость. После этого удара он уже плохо

соображал, что ему нужно делать, чтобы победить; он просто производил

рефлекторные движения и выбрасывал удары, пропуская в свою очередь от

противника его удары кулаками, летящие со всех сторон. От этих ударов, по

мнению знатоков, он давно уже должен был упасть, и они удивлялись, что он до

сих пор держится на ногах. Наконец Роберт, ловко подсев после своего правого

хука, прямым ударом снизу отправил Максима на помост в третий раз.

Он пытался встать, падал, опять пытался подниматься на ноги под

внимательным взглядом рефери и всё-таки встал под овации публики, но

рефери уверенным жестом рук прекратил бой. Максим этого не понимал, он

вообще перестал понимать и чувствовать. Он искал глазами противника, чтоб

продолжить бой. Но на ринге было много людей, он не понимал, почему их так

много и почему его держат за руки, мешая драться. Вдруг в мозгу прояснилось, он понял! Упав на колени, Максим начал рыдать. Сильная школа бокса за

плечами его соперника и переутомленность Максима предыдущими частыми

боями в этот раз сыграла свою роль.

Команда Роберта Конрада поинтересовалась у руководства клуба Викинг, почему Максим так трагически воспринимает проиграш, ведь это не чемпионат

мира. Те им объяснили. Поскольку Роберт Конрад приехал сюда из

Великобритании, страны, где депутата парламента недавно посадили в тюрьму

за превышение скорости, то ему было трудно понять, почему в этой стране

преступников не садят за убийства только потому, что они богаты или при

власти.

После боя Максиму стало очень плохо. Когда его несли на носилках в

реанимобиль, к нему подбежал Александр Андреевич и взволнованно сообщил

хорошую новость: Роберт Конрад, узнав, для чего его сопернику нужны были

деньги, принял решение отдать безвозмездно для спасения ребёнка

заработанный в бою гонорар. Он взял реквизиты и деньги тотчас будут

переведены. Это было последнее, что узнал Максим перед тем, как потерял

сознание.

* * *

В больнице Максим пролежал две недели. Его навещал тренер, к которому

через неделю присоединился Николай Владимирович. Дело в том, что, когда

Николай Владимирович привёз внучку зарубеж на операцию, уже было

слишком поздно и ей не помогли ни высококлассные специалисты, ни

ультрасовременное оборудование; через два дня после операции она умерла.

Максиму об этом не говорили, опасаясь потерять и его. Ждали, пока он

наберётся сил. Но говорить об этом Максиму не пришлось, по реакции тестя на

его вопросы он понял, что случилось.

В итоге, несмотря на все затраченные усилия, Максим и Николай

Владимирович потеряли самых дорогих людей. Единственным плодом их

действий были оставшиеся долги.

Максим не пошёл на работу, перестал за собой смотреть. Первые дни он

выпивал по вечерам, чтоб уснуть и забыться, а дальше начал пить и днём. Вещи

в доме болезненно напоминали ему о дорогих людях,— вот здесь он учил дочь

считать, а там обнял жену после ссоры. В конце концов, он перебрался из дома

в маленький флигель, чтобы избавиться от видений, которые разрывали ему

сердце. Всякий день, каким бы солнечным и светлым он ни был, после смерти

дочери и жены ему казался серым. Он безразлично смотрел на людей, события и

природу. Хотя дождливые хмурые дни по какой-то ассоциативной связи больше

примиряли его с действительностью, как бы более солидарно сочетаясь с его

состоянием. Ему пришёл на память случай, как в двадцать один год, ещё до

встреч с Наташей, он чуть не угодил в тюрьму, связавшись с лихими ребятами; теперь он сожалел даже о том, что не сел тогда в тюрьму, — ведь ему не было б

что терять сейчас.

Однажды он пошёл в банк для решения вопросов, связанным со счётом и

переводом денег во время лечения дочери. В дверях входа в банк он столкнулся

с деловито вышедшим Павлом Семёновичем Загребаловым. Максим по-новому

обыкновению был пьян.

— А-а!— вырвалось у Максима.— Великие дела свершаешь. Мерзкий

ублюдок! — Загребалов обошёл его и припустил к ждущей его машине, но

Максим бесцеремонно схватил его за шиворот и развернул лицом к себе.— Ты

обещал нам в кабинете, за свободу твоего сына спасти мою дочь...дать деньги

на лечение!— яростно кричал он на побледневшего от страха Загребалова.

Максим не видел, как сразу после контакта с Загребаловым, к ним быстро

рвонули два человека— его охрана, и только когда его руку профессиональным

движением отвели от шиторота Павла Семёновича, он обратил на них

внимание. Другой охранник, подойдя сзади с разложенной телескопической

дубинкой (кийогой), с размаху ударил его под колено по сгибу ноги. Максим

упал от неожиданного удара. Охранник замахнулся ещё раз, но Павел

Семёнович его остановил:

— Не надо,— поднял он руку.— Вы...Максим, кажется, если не ошибаюсь, должны понять, что ваша боль связана с уже несуществующим. Они мертвы.

Это только фантомные боли. А у меня живой сын. Живой! Вы понимаете это?

Мой вам совет, молодой человек, начните новую жизнь, у вас ещё есть время.

Вы же мужчина, боец, не раскисайте.

После этих слов Загребалов развернулся уходить, но услышал вдогонку от

Максима:

— Загребалов — ты дерьмо! И все вы, уроды, дерьмо! И, как всякое дерьмо, ты

должен подлежать утилизации! Ты слышишь меня, мразь?!

Загребалов слышал и решил усилить свою охрану. В машине сидела его жена, которая наблюдала всю эту сцену. Как и всякий человек в этой стране, она знала

из новостей о всех стараниях Максима спасти свою дочь. После этой

публичности даже подчинённые смотрели на Загребаловых косо. Госпожа

Загребалова, как и большинство женщин, была суеверной, она с самого начала

просила мужа сделать всё для спасения этого несчастного ребёнка, твердила, что, если он этого не сделает, их покарает господь. Но Загребалов был

циничный, бессердечный и крайне жадный тип-мультимиллионер, он ей

ответил, что если бы он вот так просто раздавал деньги, то они бы не жили в

такой роскоши.

Когда он сел в машину, жена ему сказала:

— Видишь, Паша, я же говорила, надо было спасти эту девочку!

— А кто это у нас тут квакает?!— злобно и хамски срезал её Загребалов. —

Молчать мне тут!

Максим часто ходил на могилу жены и дочери. Он вспоминал, как давал

обещание Оленьке, что всегда будет рядом и защитит её, но жизнь рассеялась и

показала, что он не в состоянии этого сделать. Теперь ему было больно и

стыдно вспоминать глаза умирающей дочери, смотревшей на него с надеждой.

Конечно, люди вправе давать такие обещания, ведь этим они ободряют себя и

любимого ими человека, придают сил для борьбы, да и просто выражают своё

большое чувство. Однако сейчас, стоя у могил, он чувствовал себя как

предатель. После встречи с Загребаловым в голове Максима засели его слова:

"Они мертвы. Это только фантомные боли". " По крайней мере, — решил он для

себя,— я дам ещё одну клятву, которую в этот раз исполню: отомщу виноватым

за смерть моих дорогих глазастиков". Он вспомнил, как однажды, по совету

тестя, читал Ремарка и тогда задумался над мыслями о мести главного героя, который убеждал себя, что негодяи только того и ждут, благодаря тому и

плодятся, что привыкают к безнаказанности своих поступков, к пассивности

окружающих людей, считающих, что наказывать негодяя не их дело. Кто же

тогда их накажет, если они сами себе придумывают законы и даже по ним

потом не живут?!

С этого времени он перестал пить и вернулся на свою прежнюю работу, благо, там всегда были рады ответственно делающим своё дело людям, которых

в стране было мало, как и вообще желающих работать и жить в этом

государстве.

Глава 43

— Взвейся да развейся!— торжественно прозвучало приветствие под куполом

парламентской залы от группы депутатов, вышедших для выступления к

трибуне.

— Выполним да перевыполним!— отозвались в ответ остальные

парламентарии.

На этом собрании был вынесен на обсуждение важнейший для страны вопрос

о том, что какие-то, там, писателишки и актёришки псевдонимы имеют, а они, политики— от лат. "государственные деятели" — лишены сего эксклюзивного

права и вынуждены довольствоваться банальными именами, тогда как в

псевдониме политик мог бы раскрыть свою истинную сущность для вящей

ориентации избирателей. Так с лёгкой руки народных избранников после

утверждения соответствующего законопроекта на свет появились Отец

Вениаминович — лидер партии "Креативные петушки", Ма-Мама-Мария

Николаевна, Судьба Нации Владимировна и даже— авангард всяческого

новаторства и реформ— Э-ге-гей Патрикеевич, о котором злые языки, близко

знавшие анамнез его политической карьеры, говорили:" Старикашка Патрикей, да в жопу ёб...й лакей",— поскольку, опровергая плоскую поговорку о том, что

на двух стульях сразу нельзя увидеть, Э-ге-гей Патрикеевич сидел не только на

двух, но и на трёх-четырех сразу, столь обширным и всеобтекаемым был этот

его орган, равно как и позиция в жизни. Толерантность в политике была им

поставлена во краю угла, она же, по совпадению, способствовала

беспрерывному нахождению у власти Э-ге-гей Патрикеевича при любых

кланово-олигархических перестановках. Правда, выбранное после принятия

этого закона Э-ге-гей Патрикеевичем псевдо для посторонних ничего не

раскрывало, кроме активации субъективных ассоциациативных связей, в

результате которых, например, кто-то трактовал его как "придурок"; сам же он

любопытство посторонних, сильно смущаясь аки красна девица, удовлетворял

невнятно мямля, что выбранное им псевдо обозначает то же, что и архимедова "

Эврика! ", но только в отечественном варианте.

Это было бы очень смешно, если б не было очень печально. Вся структура

власти в этом обществе была представлена вертикальной вереницей задолизов!

В каждой сфере жизнедеятельности нижестоящий чиновник лизал зад

вышестоящему, чтобы самому со временем расти по должности. С годами

некоторые из них обретали высокую должность, отборную на многих конкурсах

пустую голову и стертый натруженный язык. Так обществом правили

прокастинингованные негодяи и глупцы.

Такой отбор обуславливали две основные причины. Первая и главная из них

состояла в том, что каждый руководитель выбирал себе помощников, руководствуясь соображениями самосохранения, чтобы были глупее его, чтоб

не обошли по вертикали, чтоб были бездумно исполнительными. Конечно, выбрать дурака наверное он не мог, поскольку иные подчиненные, понимая в

чём тут дело, только притворялись глупее начальников, подобно тем

осьминогам, которые, будучи не в состоянии драться с самым сильным из них, чтобы спариться с самкой, сами притворяются женской особью и так

беспрепятственно подкрадываются к своей цели. Впрочем, и на образцах этого

хитрого меньшинства руководителей народ не выигрывал, поскольку, когда у

коварного и неглупого человека самоцель власть и деньги, то оттого, что он

умный, народу ещё хуже. На каждом уровне власти существовал подобный

отбор, поэтому, при имеющемся подходе, выжить в такой среде порядочному и

умному человеку было так же трудно, как рыбе в канализации. И чем выше был

уровень власти, тем меньше вероятности увидеть там достойного человека.

Вторая причина заключалась в элементарном человеческом рефлексе, человека, происходящего из толпы: больше хочется сделать приятного тому, кто преданно

заглядывает тебе в глаза, расхваливает по всякому поводу, угодничает, пресмыкается. Поэтому каждый недалёкий руководитель окружал себя

подобными льстецами.

Все эти ничтожные люди во власти, как гиены, сбивались в стаи, чтоб не

допустить льва— действительно великого человека. Своё право на власть они, кичась, аргументировал дипломами, часто такими же фальшивыми, как и ихние

"добрые" дела, знанием языков, связями с известными и порядочными людьми

(этот пункт обычно у них был сильно преувеличен), но молчали о своих гнилых

протухших душонках, содержащих голое честолюбие, наживу, плотские

излишества, молчали о своей трусости, которая никогда не дала бы им сделать

ничего хорошего для страны, даже если бы они захотели, поскольку они бы

побоялись выступить против всех остальных таких же уродов, как они сами,

побоялись бы поставить под угрозу своё богатство, положение, свободу или тем

более жизнь.

Но даже то время, когда они козыряли дипломами, научными степенями и

знаниями языков, по вполне понятным причинам быстро клонилось к закату. В

нынешнее время во власти появлялись ещё менее прежних годные к

управлению государством деятели. Слова профессора Преображенского

(персонажа из повести "Собачье сердце" М. Булгакова) о том, что "люди, которые должны принимать таблетки, принимают у нас законы", опять стали

самой буквальной действительностью. Парламент и министерские кабинеты

наполняли негодяи, многие из которых были известными с детства

олигофренами или психически больными людьми, о чём имелись настоящие

справки и показания врачей, время от времени курсировавшие в СМИ. Но эти

обличения дураков, психопатов и шизофреников ничуть не смущали: они

приходили на теле- и радиоэфиры, безумно водили глазищами, нагло отрицая

очевидные факты, угрожали расправиться с клеветниками, однако во всём этом

представлении чувствовалось, что их распирает гордость за то, что в жизни

своей они выполнили-де такую сверхзадачу, стали во главе тех, кто считал их

идиотами; они всем своим видом как бы говорили:" Ну, и кто теперь из нас

идиот?!" Один такой избранник народа, размышляя в студии телеканала о

реформах в экономике, запустил руку себе в мошёнку и с самым

непосредственным видом принялся теребить и чесать яйца. В результате

уволили оператора за то, что тот не перевёл камеру вовремя на что-то другое, а

государеву человеку никто и слова не сказал.

Вообще, многие такого рода деятели с похожим анамнезом политической

карьеры задумывались о том, что на это буйство информации и неуёмную

прыть во всё сующих нос "журналистишек" пора найти угомон, однако при

существующем положении, когда у каждого олигарха были свои личные СМИ, критикующие и ищущие компромат на себе подобных конкурентов, не давал

возможность власти полностью контролировать распространяющуюся

информацию и, кроме того, находились, как они называли этих журналистов, отдельные "всадники без головы", которых вообще никто не мог

контролировать. Тем не менее искали компромисс, чтоб принять закон " О

клевете ", по которому можно было бы преследовать и наказывать любого

журналиста, писателя и вообще всякого гражданина за распространение

компрометирующей истеблишмент информации.

Ясно, что попадали они во власть по родству, знакомству и какой-то чуть ли

не потомственной готовности и умению угождать начальству в осуществлении

всякой подлости. Но вела их по лестнице власти ещё одна характерная черта—

совершенная, абсолютная наглость. Эта наглость была убедительней тысячи

правд! Была замечена даже такая закономерность: чем глупее, неадекватнее и

моральнораспущенее был такой субъект, тем более нагло и категорически он

утверждал ясность своего ума и самоотверженную страсть служить обществу.

Многим из таких " слуг народа" была присуща одна нездешняя физическая

особенность: губы их рта, будто частично лишённые мышечного каркаса, растягивались и обвисали— особенно нижняя губа (в силу гравитации), —

превращаясь в какие-то чвакальники, из которых при разговоре, казалось, полетят и польются потоки слюны. Наблюдение этого явления порождало не

вполне научную версию о том, что передающаяся из поколения в поколение

мерзость и низость моральных качеств в некоторых семействах нашли своё

выражение и закрепились в не менее мерзких физических чертах.

Все выдающиеся люди знали, что они выдающиеся, и даже немало из них это

ясно давали понять. Полагаю, и дураки знают, что они дураки. Но поскольку

скромных людей больше, чем наглых, то, судя по себе, многие из них

принимают самооценку других за чистую монету, и наглому дураку, дурача

других, удаётся выдавать себя за интеллигента или даже слыть выдающейся

личностью. Добавим сюда также мысль Мориса Дрюона, который писал, что, если человек командует другими достаточно долго, то, будь он хоть болваном, всегда найдутся люди, считающие его мудрым управителем.

Эта наглость дураков и мерзавцев, нередко побеждающая в диспутах и

политической борьбе мнения и утверждения умных образованных и

порядочных людей (такие в стране ещё немного оставались), излагающихся

спокойно, культурно, а порой даже робко, даёт нам всем урок, что

рассудительным, компетентным, глубоко мыслящим людям необходимо

прививать и развивать в себе решительность и твёрдость в отстаивании

позиций, а также бесцеремонное обращение с хамовитыми негодяями и

драками. И да будет это новым эволюционным витком в развитии человеческой

культуры.

* * *

Один такой наглец, отмеченный вышеописанным антропометрическим

признаком власти на лице — чвакальником замест рта, внезапно вышел на

авансцену телетрансляций и печатных СМИ как профессор околовсяческих

наук. Раскрывшей в восхищении рты публике он с апломбом вещал обо всём на

свете, гипнотизировал людей, показывал феномен своей памяти и прочие

сверхспособности, поучал хирургов и нейрохирургов, сам оперировал

пациентов. Купленные кем-то журналисты внушали со всех сторон населению, что это мессия нашего времени, сверхчеловек, гигант мысли. И как тут

сомневаться, если мнения умных людей о том, что этот "сверхчеловек" просто

наглый, необразованный и притом реально тупой мошенник, журналисты

глушили и нигде не показывали, так же как не говорили об убитых им людях на

операционном столе, зато упорно внушали величие данного типа. Он стал вхож

в администрацию президента страны, ему и министрам начал давать советы, как

правильно управлять государством, брызгая слюной, страшно водил глазами на

выкате. Его почтительно слушали. Потом власть сменилась. Но он так же ходил

и к новому президенту с его присными, поучая простых земных людишек

премудростям Олимпа. Наконец, мессия в пункте своей популярности подошёл

к апофеозу: измыслил он для убеждения всех в своей божественности

совершить, типа, публичный полёт по воздуху, для коей цели его

помощниками-ассистентами тщательно изучались подобные трюки разных

фокусников. Ему пошили снежнобелый костюм с крыльями, но он визгливо от

него отказался, посчитав это нескромным и пренциозным шагом, и, взамен того, пошил себе чёрный костюм, на манер чёрта, вероятно, руководствуясь какими-

то архетипными влечениями. Уже были назначены место и дата его

триумфального выступления с левитацией, но вдруг акт вознесения самым

неожиданным образом был сорван. Как будто по приказу свыше, все топ-

сановники от него отвернулись, а с телеэкранов и газет посыпалась на

недавнего мессию критика и компромат. Так, например, в журналистских

расследованиях выяснилось, что образование "мессия-профессор" имеет

неполное среднее, как и премьер-министр этой страны, что зовут его Аркадий

Протописькин, что все его феномены были результатом несложных

технических трюков, что все его выступления и демонстрации были тщательно

срежессированной медиакомедией, кроме нескольких настоящих хирургических

вмешательств, которые потому и закончились смертями пациентов.

Этот случай, среди многих прочих, наиболее ярко проиллюстрировал мнение

об обществе А.П. Чехова, который писал:" Как люди охотно обманываются, как

любят они пророков, вещателей, какое это стадо! На одного умного полагается

тысяча глупых, на одно умное слово приходится тысяча глупых, и эта тысяча

заглушает".

Журналисты тех же телеканалов, в которых донедавна Протописькина

подавали, как чудо нерукотворное, случившееся на планете Земля, теперь, получив отмашку, с потерей им иммунитета неприкасаемости засучив рукава

взялись за его разоблачение; они охотились, сидели в засадах и внезапно

набрасывались на злосчастного Протописькина, как стая голодных волков на

одиноко бредущую жертву, уже не опасаясь его волшебногипнотических

феноменов и всяких "штучек-дрючек".

Сразу после обличения Протописькин ещё хорохорился и пробовал

отбиваться. Он, например, доказывал, что его фамилия правильно пишется без

мягкого знака, от слова " писк, пищать", а не от чего иного, как это может кому-

то показаться, и что есть в истории немало людей с похожей, по его мнению, на

его неблагозвучной фамилией Писарро, что, однако, не мешало им свершать

великие дела (последний аргумент выказывал в Протописькине натугу слыть

всесторонне развитым эрудированным человеком, под влиянием которой он, например, желая быть врачём, не изучал медицину как таковую, а читал

медицинские справочники). То есть, подобно многим преступникам, вина

которых была столь очевидна, что они уже не решались её категорически

отрицать, он цеплялся за всякие мелочи, чтоб хотя бы в них выглядеть в лучшем

свете.

Вскоре его арестовали и за убийство людей, не говоря о прочем, Аркадию

пришлось пару годиков отсидеть в тюрьме.

Перед гибелью монархической Российский империи, как её предвестник, у

царя появился советник — хитрый пьянчуга и сладострастник Гришка Распутин

(тоже, кстати, неимоверно наглый), подсунутый царскому дому православными

архиереями для возможности влиять на его политику, о котором двоюродный

брат Николая Второго, великий князь Дмитрий Павлович, один из участников

убийства Распутина, после революции говорил: "Наша родина не могла быть

управляемая ставленниками по безграмотным запискам конокрада, грязного и

распутного мужика. Старый строй должен был неминуемо привести Романовых

к катастрофе". Вот такого же предвестника, если не скорой кончины

государства, то как минимум какой-нибудь войны или катастрофы, некоторые

светлые умы усматривали в лице Аркадия Протописькина. Правда, издали

нельзя было увидеть, чьей креатурой он являлся и почему проект по внедрению

Аркадия Протописькина в политику был резко свёрнут.

Эта история ещё ждёт своего исследователя и изоблачителя, и мы ещё не

теряем надежду узнать, был ли Протописькин забавой какого-то олигарха, внебрачным сыном президента или порождением вышеописанной собственной

безграничной наглости и самонадеянности, кои во всяком случае были ему

присущи.

Глава 44

Со времени той роковой ночи для Ганнибала и других участников события

прошло полгода. Он сделал себе новые документы на другое имя и скрылся в

небольшом провинциальном городке, устроившись там автослесарем в частном

сельскохозяйственном предприятии. С отправленной к тёте Светланой Ковтун

он продолжал поддерживать связь полуконспиративно письмами и по телефону.

Несмотря на разную судьбу и мировиденье между ними начали завязываться

отношения, превосходящие только дружбу. Когда Ганнибал приехал к тёте в

гости, их связь прочно закрепилась. Узаконить свои отношения они не могли, из-за фиктивных документов Ганнибала и общего ненадежного положения в

бегах от преследователей. Нужно было бежать дальше, желательно в какую-то

западную цивилизованную страну, объяснить ситуацию и просить убежища. Но

нужны деньги, их нужно заработать или добыть.

Вернувшись на родину после поездки к тёте, Ганнибал стоял и задумчиво

курил возле автовокзала, ожидая своего автобуса, чтобы добраться к месту

своего нового проживания и работы. Светлана просила его переехать к тёте и

жить вместе, пока не появится какая-то перспектива, но Ганнибал опасался

привести к ней на хвосте милицию, открыв её местопребывание для

мстительного олигарха. Он понимал, что его подадут в розыск, а может, уже

подали. О его тёте зарубежном никто не знал, но охотясь на него, могут выйти и

на них.

Пока он так стоял, со стороны за Ганнибалом внимательно наблюдала

цыганка средних лет вместе со своими товарками. Эти люди по роду своих

занятий давно усвоили, что самый верный способ много и легко заработать

деньги — зарабатывать их на человеческих надеждах или горе: предсказывать

счастье в будущем, "лечить" от порчей, сглазов, алкоголизма и т.д. Они

проницательно читали озабоченность в лице Ганнибала, и оценили его как

созревшую для их наживы жертву.

— Печаль твою вижу, сынок,— участливым сердечным тоном говорила

цыганка, по своему возрасту максимум тянувшая для него на немного старшую

сестру, подходя к нему и пристально заглядывая в глаза.— Всю тоску и боль

твою вижу. Но судьба твоя от моего совета зависит. Очень счастливым можешь

быть. Дай руку, всю правду расскажу и ценный совет дам.— Её товарки в это

время взяли обстановку в круговой сектор своего наблюдения, отслеживая

прохожих и готовые вмешаться или подать знак, если надо.

— Я тебе не сынок...слава богам,— холодно отреагировал Ганнибал. — В

советах твоих гнусных не нуждаюсь. Внушению не поддаюсь. Денег от меня не

получишь. Бери эту свою хер...р-романтию и иди отсюда.

Пока он говорил, цыганка оценивала более точно для себя его состояние и

натуру по интонации голоса и мимике лица, после чего приняла решение

ретироваться, бормоча проклятья на своём языке.

Ганнибал не любил этот, как он выражался, "чумазый народец". Все эти их

танцы, песни, пестрота цветов сами по себе не вызывали у него неприязни. Но

представляющийся ему цыганский образ жизни вызывал у него презрение.

Наркоторговля, попрошайничество, тунеядство, мошенничество, воровство, грязь, принуждение своих собственных детей зарабатывать им взрослым, нигде

никогда не работающим, деньги, — и всё это не как отдельные недостатки, имеющиеся у всех народов, а как национальная стратегия! Никогда ничего он

им не давал и вёл себя с ними вызывающе. " Дай деткам на молоко, "—

однажды жалобно просила его цыганка. " Я лучше своим деткам куплю молоко.

А ты пойди заработай и купи своим". И даже все эти бесчисленные новомодные

телепроекты с поющими и танцующими талантами он называл "цыганизация

населения". Ему, права, при этом не приходила в голову мысль, что так, как он

смотрит на цыган, в других, цивилизованных странах, возможно, смотрят на

весь наш народ в целом и на таких, как он, в частности.

С мыслей о том, что цыгане не могут знать будущего, Ганнибал перешёл к

мыслям о способах его успешно создать. У него давно уже зрела мысль, которую до сегодня он не решался осуществлять. Ведь и в город этот он

приехал не случайно, а чтобы поближе увидеть человека, трагедию жизни

которого постфактумом осветили во всех новостях. Максим Никитенко, к

которому он присматривался на работе, на первый взгляд подходил на роль, отводимую ему в мыслях Ганнибалом для достижения поставленной цели. Цель

же у него была довольно дерзкая: он хотел добыть денег много и быстро, чтоб

на эти средства устроить свою жизнь со Светланой в одной из благополучных

стран Запада и жить там уже новой жизнью по законам и правилам

цивилизованного мира, быть уверенным в достойном будущем для своих детей.

Сумму его финансового запроса был не в состоянии удовлетворить не только

честный труд, но также и те преступные дела, которыми он занимался прежде,

— тем более он для себя решил, впредь этим не заниматься, не насиловать свою

душу причинением страданий безвинным или, того хуже, благородным людям.

Совсем другое дело ограбить некоторых из кровососов этой земли, от

причинения страданий которым его сердце не содрогнется, особенно после

непосредственного участия в исполнении злой воли этих людей. Но сделать это

самому Ганнибалу было не под силу. Он прикинул, что минимум их должно

быть трое. Этот минимум был для него одновременно и оптимальным числом: большее количество участников, конечно, облегчает совершение преступлений, но одновременно, как он знал по опыту, увеличивает вероятность

непреодолимых конфликтов, а главное, увеличивает вероятность утечки

информации, ослабляет управляемость,— ведь это ситуативное сотрудничество, а не какая-то мафия.

* * *

Известный американский нейробиолог, психолог и популяризатор науки

Роберт Сапольски в одной из своих работ описывал научный эксперимент, в

ходе которого было установлено, что человек, при прочих равных условиях, более склонен тратить усилия и средства на отмщение, нежели на

благодарность. Конечно, здесь многое зависит от количества препятствий и

натуры человека. Но всё же Загребалову нужно было больше брать эту сторону

дела во внимание и не быть столь жадным и вызывающе бессердечным. Увы, как уже было сказано, каждый может быть только самим собой. Привычка

безнаказанно делать на этой земле, что им вздумается, и смотреть на население

как на столетиями запуганное стадо тупых и безропотных рабов, выработала у

Хама сей земли неслыханную беспечность.

Всё свободное от работы время Максим проводил обычно за тем, что из

укромного места, вооружась биноклем, наблюдал за домом господина

Загребалова. Он фиксировал время его поездок, количество машин, охраны и

вообще ритм жизни.

На обратной дороге домой к Максиму подошёл молодой мужчина.

— Здравствуй,— поздоровался незнакомец. — Я работаю автослесарем на

одном с тобой предприятии. Не узнаёшь?

— Что-то не припомню,— пробовал Максим напрячь память.

— Это и не мудрено. Ведь я у вас работаю недавно. Хотя у тебя такой

рассеянный вид, что ты никого кругом не замечаешь... Никого, кроме

Загребалова.

От последних слов незнакомца Максим напрягся и сердце его сильно

застучало.

— Ты о чём? При чём здесь Загребалов? — Максим питался делать

безразличный тон и невольно оглядывался по сторонам.

— Я не знаю, при чём, — пожал плечами Ганнибал. — Ты же ходишь за ним, а

я уже только слежу за тобой.

Для Максима всё стало ясно: это ещё один наймит Загребалова — его легко

посчитали и поймали на излёте. Всё ж, не найдя ничего лучше, он продолжал

отпираться:

— Ты ошибаешься, я ни за кем не слежу.

— Конечно, я мог бы ошибаться, если б ты сделал это один или два раза, но ты

так часто сюда приходишь, смотришь на него в бинокль, который лежит у тебя

под курткой, и делаешь записи, что найти другое объяснение твоему поведению

я не смог.

— И что теперь?! — остановившись, с вызовом произнёс Максим, сурово

глядя незнакомцу в глаза.

— Теперь...я хочу с тобой познакомиться, ведь именно для этого я сюда

приехал несколько месяцев назад, когда из новостей узнал твою историю. Меня

зовут Вадим,— Ганнибал протянул руку, которую Максим не пожал.—

Выражаю свои соболезнования, если уместно прозвучит.

— Чего ты хочешь от меня?— Максим по-прежнему считал его человеком

Загребалова.