Проект "Вечность"

Течения и встречи - Герман

Точный момент начала этой истории определить сложно.

Могут найтись даже и такие люди, для которых началом истории будет не что иное как «большой взрыв» (или, по другой версии, Слово), породивший вселенную. Но для этих людей все истории всегда начинается с «Того Самого Момента» и, благодаря такому универсальному взгляду на Вселенную, где-то в его окрестностях и заканчиваются. Текущая мелочевка кажется на такой временной шкале какой-то уж совсем текущей и мелочной.

Кто-то, руководствуясь принципом «ищи того, кому это выгодно», скажет, что началом истории можно считать то сидение по шею в грязи с карабином наперевес, когда Герман впервые заметил шевеление черных пятнышек на границе видимости. Идея, безусловно, интересная, но тот же Герман затруднился бы определить, что именно является выгодным для этих самых черных пятнышек. Да и заметил он это мельтешение далеко не сразу, так как его в тот момент гораздо больше интересовало, справятся ли сканеры и искусственный интеллект среднего уничтожителя с задачей обнаружения противника, пытающегося притвориться кучей мусора.

Кто-то, следуя примеру Гомера и не желая начинать «ab ovo», заметит, что на самом деле конкретно эта история началась с телефонной просьбы шефа встретить в аэропорту американку. Звонок, с точки зрения определения времени, гораздо предпочтительнее. Шеф позвонил Герману на мобильный, и, следовательно, где-то в архивах оператора сотовой связи продолжают храниться логи звонков с указанием их точного времени. Вот только для самого Германа звонок был хоть и неожиданным (звонки от начальства в выходной день всегда неожиданны), но вполне ожидаемым. О приезде мисс Сары О’Тул было известно заранее, причем всем в институте, даже тем, кого это волновать совершенно, казалось бы, не должно.

Во-первых, мисс О’Тул была хоть и «мисс», но формально «миз», то есть предпочитала именоваться без указания на семейное положение и была представительницей эмансипированного и активного поколения новых бизнес-леди. И приезд такой бизнес-леди напрямую для работы в лаборатории шефа в рамках, как было указано в запросе, «сбора материалов по подготовке PhD», было для шефа указанием на то, что его наполеоновские планы по выделению кафедры в отдельный факультет, имеют под собой некоторое основание.

Во-вторых, хоть мисс О’Тул именовалась и «миз», но происходила из «одной известной семьи» и поэтому была самой что ни на есть рафинированной «мисс», взрощенной гувернантками и домашними учителями. Для шефа, который тоже был «из приличной семьи», хотя и не международного масштаба, это было бальзамом на душу. Он сильно надеялся, что девушка по достоинству оценит его старомодные манеры и увидит в нем родственную душу.

Ну и, в-третьих, мисс О’Тул была-таки «мисс» в самом что ни на есть прямом значении этого слова, и в глазах некоторой части коллектива выглядела чертовски привлекательно, будучи молодой (чуть за тридцать), богатой (о «приличности» семьи в денежном смысле по институту ходили уже просто легенды) и незамужней девушкой да еще и из самой из Америки.

Герману вся эта суматоха вокруг приезда американки не принесла ничего, кроме головной боли. Шеф носился по институту и отчаянно интриговал, сбивая костяк того, что должно было стать, по его замыслу, новым факультетом. На месте он практически не бывал, сбросив все текущие вопросы на зама. Михал Петрович Германа недолюбливал и попытался ввести для Германа строгий режим рабочего дня. От присутственных часов Герман отбился, но отношения с зам. зав. испортил окончательно. К счастью, лаборатория была целиком в непосредственном ведении шефа и Герман, не моргнув глазом, оправдывал свое частое отсутствие некими «нуждами лаборатории».

Кроме Петровича, Германа непрестанно атаковали все молодые и молодящиеся мужчины института. Причем, если вначале местные ловеласы пытались перевести Германа из разряда знакомых в приятели, чтобы иметь в будущем возможность как бы невзначай наведаться в лабораторию, то потом начали настойчиво требовать обещаний «обязательно познакомить их с мисс О’Тул». Слабые попытки Германа оправдаться тем, что он, собственно, и сам еще с девушкой не знаком, успеха приносили: «увертки» пропускали мимо ушей, на них обижались… Дошло до того, что пара особенно настойчивых начала всерьез ревновать Германа к будущей аспирантке.

Общий идиотизм ситуации и невменяемое поведение «донжуанов» настолько разозлили Германа, что он открыл специальный сайт, посвященный «предстоящему высочайшему визиту», как он выразился на главной странице. В самом верху тикал обратный отсчет времени до приезда. Чтобы разнообразить содержимое сайта, на форуме которого бушевала настоящая война, Герман приблизительно раз в неделю придумывал новости «с фронтов», обычно начинающиеся словами «к сожалению, визит нашей любимицы откладывается из-за болезни любимой собачки» или «миз О’Тул забронировала место на рейсе через ЮАР». Каждое такое сообщение вызывало бурные обсуждения и новые витки ругани. Через некоторое время Герман подуспокоился и возня с сайтом его стала утомлять. Поэтому он и сам незаметно для себя стал с нетерпением ожидать ее приезда. Бросить сайт как есть Герману не давала заготовленная заранее шутка: в момент приезда девушки он планировал выставить на сайте слоган «время пошло!» и заменить таймер, отсчитывающий время до её приезда, на такой же, отсчитывающий время до её отъезда.

Так что звонок шефа с просьбой встретить девушку был Германом встречен с некоторым даже облегчением, хотя и без радости. А кто бы порадовался необходимости подрываться на ночь глядя и ехать в аэропорт. Хорошо еще, что этот вечер они проводили не с Ириной, и ему не пришлось объясняться, почему это именно он должен ехать в аэропорт встречать «какую-то там» иностранку. Очень ей история с приезжающей Сарой не нравилась. Вся эта ревность на ровном месте самого домостроевского вида ему крайне не нравилась. Герман попытался «взять паузу» и «дистанцироваться» как рекомендовали психологические книжки, но это ему удавалось не очень. Мысли о том, что для Ирины он староват, а она для него слишком молода, деваться никуда не хотели и спокойному планированию дальнейшей жизни ни разу не способствовали.

Поэтому для самого Германа история началась гораздо позднее, когда он уже после звонка шефа выдохнул сквозь зубы «Пхе!», выбросил из головы размышления о предстоящей свадьбе, ремонте в купленной недавно квартире и дальнейшей судьбе в целом, в машину сел и доехал куда надо. «Надом» оказалась обочина перед въездом в Шереметьево-2, где он припарковался и ждал сообщения о посадке рейса.

Рассчитывать на то, что он сможет встретиться с мисс О’Тул, усадить ее и забросить вещи в багажник в течение бесплатных пятнадцати минут нахождения машины на территории аэропорта, не приходилось, но и торчать в аэропорту лишнее время, тратя свои кровные, тоже не хотелось. Поэтому Герман сидел в машине и читал на наладоннике новости, периодически проверяя через интернет статус рейса. Рейс стабильно показывался как «ожидается по расписанию», что не могло не радовать – Герман и так приехал с большим запасом, неожиданно проскочив предполагаемую пробку на шоссе практически без задержки. Вереница машин на обочине, состоящая из таких же ожидающих прилета, выстроилась приличная.

И вот тут оно и произошло…

Течения и встречи - Айна

Айна с того самого момента, как смогла осознать себя, была уверена. Не в себе, не в будущем, не в том, «что она достойна большего», не в том, «что она королева, а все остальные – быдло». Она была просто уверена, сразу во всем. Например, если вокруг полустакана воды ведут вечный спор пессимисты и оптимисты, то для Айны никакой причины для спора там не было: во-первых, она была не особенно-то способна к абстрактному мышлению, во-вторых, половину ЕЕ воды из стакана кто-то украл или, скорее, нарочно вылил, а в остаток насыпал яда и еще обязательно плюнул и, в-третьих, она обязательно найдет этого человека и отомстит.

Жизнь Айны состояла из контрастов: она родилась в Москве (хорошо), но в семье приезжего мусульманина (плохо). Семья была весьма небедна (хорошо), но деньги в семью приносил отец, точнее, он их никуда не приносил, а только выдавал жене на ведение хозяйства (плохо). Училась она в закрытой элитной гимназии (хорошо), но среди семей одноклассников их семья была не только не самой зажиточной, но и даже была ниже среднего (плохо). Одноклассники особого внимания на это не обращали (хорошо), но сама они скрипела зубами от бессильной зависти (плохо). Отец не обращал особого внимания на дочь и ее успехи в школе (хорошо), но, когда ей исполнилось тринадцать, спохватился, что пора бы и замуж ее выдавать, хватит учиться (плохо). Коллеги по бизнесу успели вправить ему мозги по поводу того, что он уже, вроде как, давно не в Средней Азии живет, а тринадцатилетнюю дочь можно пристроить только в неофициальные наложницы кому-нибудь, а так и до проблем с законом недалеко (хорошо), но отца заодно просветили и в том, что дочь надо будет еще и в институт отдавать, и он таки полез в ее табель (плохо, сидеть было больно почти неделю). Потом, конечно, подзабыл эту ерунду с учебой девочек, но про возраст брачно-подходящий, вроде как, запомнил – и подарил на день рождения массивные золотые серьги с бриллиантами, а то женихи подумают, что приданого нет (хорошо), но в школе такие аляповатые украшения вызвали полупрезрительную реакцию – мол, ни вкуса, ни фантазии (плохо).

Так она и жила, приучившись при отце глядеть в пол и скромно складывать руки, прикрытые рукавами почти до кончиков пальцев. Еще она догадалась не носить украшения при отце больше двух недель после вручения подарка. Такое ощущение, что тот забывал о сделанном подарке, у него заново срабатывала цепочка «дочь – замуж – приданое – подарить украшения» и она получала новые украшения.

С матерью же и младшими сестрами она вовсе не старалась быть тихоней. Мать хотя и научила ее готовить, но, после первой же попытки переложить эту обязанность на нее, отступила. Сестры безропотно выполняли за нее ту часть домашней работы, которая числилась за ней, стирали и гладили ее вещи, вообще обсуживали ее как служанки.

Так она закончила школу, поступила в институт на платное отделение (благо отцу даже в голову не пришло, что есть какие-то там бесплатные ВУЗы и бюджетные места). И, наконец, Айна расцвела. В универе ей конкуренток не было. Она богаче всех одевалась, выбить из отца машину ей удалось почти без проблем. Преподаватели с удовольствием шли навстречу обеспеченной ученице в вопросах сдачи экзаменов, лабораторных и практических – отец теперь выдавал деньги не только матери, но и ей, причем сумма «на походить в институт» была вдвое больше материных «денег на дом». Словом, Айна была «королевой» потока (причем о наличии кавычек вокруг этого слова даже не подозревала – настолько хорошо русский язык ей освоить так и не удалось, хоть она и была коренной москвичкой, презирающей «понаехавших»).

Спокойно носить корону ей мешали всего два обстоятельства: отсутствие постоянного парня (они отчего-то ожидали, что именно она будет заниматься доставлением удовольствия им, а не наоборот, и через пару встреч исчезали с горизонта) и наличие в том же универе Дианы.

Дочь политика первой величины ходила в полу-спортивной одежде. Ее совершенно неженственные берцы и короткая стрижка казались Айне, следующей всем советам Космополитена сразу, нелепыми и даже неприличными. Но самодостаточность Дианы, ее полная сосредоточенность на цели и игнорирование мнения окружающих были настолько похожи на поведение ее знаменитого отца, что казались всем эксклюзивной особенностью и даже примером для подражания. Айна ходила на пятнадцатисантиметровых «киллерах» (хорошо), Диана же зимой и летом обувала берцы (и ей было плевать!). Айна обновляла гардероб не реже раза в сезон, а то и раз в месяц, если очередной номер Космо резко менял ориентиры (хорошо), Диана не вылезала из камуфлированных брюк и только меняла футболки с агрессивными или смешными надписями (и все ржали!!). Айна сделала себе кельтскую тату на пояснице (Космо рекомендует – хорошо!), Диана не особенно стесняясь высказалась в духе «баранов метят хозяева, овцы делают это сами» (и это стало последней каплей).

Пришлось включать голову и думать…

Думать Айне было тяжело, потому что делала она это крайне редко (а чего думать, ответы на все вопросы есть), но просто, потому что – ну да, ответы на все вопросы в голове сразу есть! Поэтому после того, как она сформулировала проблему: есть Диана, которая претендует на ее место королевы (неважно, что «королева» была в кавычках – Айна такими сложными знаками препинания не пользовалась, и также неважно, что Диана ни сном ни духом не собиралась на ее «королевство» претендовать), а она не может с этим справиться сама, проблема решилась: не можешь справиться сама, запроси помощи у других.

Первым логичным шагом стало обратиться к отцу. Отец велик, властен и могуч, он царил в мире Айны, попирая ногами облака. Элитный лицей с множеством одноклассников, у которых родители были рыбами и покрупнее, был ею давно и прочно забыт – шутка ли, третий курс на исходе, какая школа, о чем вы вообще? Отец был велик, могуч и добродушен, поэтому к лепету Айны о неподобающих одежде, поведении и вообще всем Дианы прислушивался благосклонно – доча же пришла, стоит такая робкая, делится тут чем-то – но не слишком-то внимательно. До тех пор, пока не прозвучала фамилия этой самой Дианы. После этого отец резко перестал быть добродушен и стал властен и непререкаем. Он прервал монолог дочери и выдал свои близкие к божественным указания: с дочерью политика сойтись (вражда с упомянутой и прямо-таки шекспировкие страсти были отметены легким движением кисти как несущественные обстоятельства) и дружить долгие годы (судя по десятилетиям, которые политик на небосклоне российской политики провел, годы будут долгими и дальше), денег тебе на «подружиться» в добавок к обычным «на походить в институт» – вот, держи!

Результатом первого шага стало получение от отца весьма приличной суммы денег (хорошо!) и прямого указания сделать то, чего делать она совершенно не хотела и не собиралась (плохо). Пришлось делать шаги с другими номерами.

Сначала пришлось подумать еще раз. Это было не так тяжело (второй раз подряд, на следующий же день!), но сложно, так как нашедшийся на прошлом шаге ответ: «Спросить у папы и сделать, как он скажет» привел к получению указаний от отца. А эти указания противоречили тому, что ей самой хотелось, а хотелось ей с Дианой не дружить, а втоптать ту в грязь. И сломались бы у бедной Айны все мозги, если бы не Космо. Пару номеров назад ей попадалась статья не про любовь к «молодым человекам», спонсорам и прочим подателям благ, а про дружбу, причем дружбу женскую. Место, что ли, в журнале лишнее появилось, и занять его было больше нечем, но – факт. Статью она пролистнула тогда, но немножко и глазом зацепила – видимо, реклама интересная была на развороте.

Статья нашлась на сайте Космо – бумажные журналы безжалостно выбрасывались, так как года полтора назад в том же Космо была большая статья о японской системе порядка в доме. Почему нельзя убрать вещи в кладовку вместо того, чтобы их выбрасывать Айна тогда не очень поняла, но книги и журналы повыбрасывала. Конспектов и фотографий у нее и так не было, а старую одежду успели утащить к себе сестры и мать. Пришлось тогда, конечно, заставить сестер научиться не только стирать ее вещи, но и складывать «по-японски». Комната теперь сияла пустотой и служила отличным фоном для селфи без дополнительной подготовки.

И вот статья открыта. Айна, наморща лоб, пыталась понять, почему первой фразой в статье «Женская дружба» идет «женской дружбы не существует». К счастью, глаз сполз дальше, пропуская слишком сложные мысли, и выцепил слово «доминация». Нет, само слово было знакомо из других статей, «про это». Но идея доминирования в отношении других женщин захватила ее воображение.

Словно разбитое зеркало собралось обратно в блестящую поверхность и отразило всю ее жизнь: вот она отказывается готовить и мать отступает, вот сестры безропотно прибираются в ее комнате, обстирывают и гладят ее вещи, вот она в кольце своей свиты идет по институту и… и ничего? Нет, в рот они ей старательно заглядывают, поддакивают и говорят комплименты, но унижаться перед ней или явно демонстрировать свою подчиненную роль не собираются даже близко. Со стороны может показаться, что она одна из них, просто чуть более богатая подружка, чьими карманными деньгами можно… воспользоваться? Это что получается – это с их точки зрения она в подчиненном положении, что ли?!

Переход к ярости у Айны всегда был мгновенным. От резких поступков ее уберег тот факт, что дома никого не было. Иначе она бы сорвала злость на матери и сестрах, что, конечно, идее доминирования (а это слово теперь было у Айны любимым, однозначно) соответствовало, но решению задачи поспособствовать никак не могло. Выпив воды – черт, дома никого, пришлось самой идти к кулеру – и глубоко подышав (да, статьи про йогу и прочие способы сохранить тело привлекательным она тоже читала) Айна не успокоилась, но собралась и стала размышлять дальше. Задача только что усложнилась, но стала более понятной: есть Диана, которая должна занять свое место в иерархии доминирования самой Айны. Все теперь сошлось. Отец сказал «подружиться» - ок, она подружится. Космо говорит, что доминирование – естественная форма женской дружбы. Она будет доминировать, то есть «дружить». И ей приятно, и отцу радость.

Но до этого ей придется доказать другим «подружкам», что главная тут она, а их место в иерархии где-то возле плинтуса. Думаем дальше…

Течения и встречи - Герман (2)

Обычный такой «пилик» прихода электронного письма – вот что сдернуло с мели его застрявшую в последние годы жизнь. Причем осознание , перемен не растянулось на дни, недели или месяцы. Ему было достаточно было увидеть почтовый адрес отправителя: Принцесса никогда не писала ему «просто так», например, чтобы сообщить о том, что успешно добралась до Великобритании или вышла замуж. Нет, ее письма всегда были короткими и содержали что-то, что требовало от него срочных, конкретных и, что уж там говорить, обременительных действий. Которые, однако, всегда приводили к результату выгодному не только Принцессе, но и ему самому. Результаты были выгодны ему в прямом, чисто экономическом смысле, что проявлялось притом очень быстро. Результаты были выгодны ему в неочевидном социальном смысле, что проявлялось позже и осознавалось им не сразу. И результаты были странными, так как переворачивали его представление о мироустройстве, что проявлялось позже, после долгих размышлений, и не было чем-то однозначно положительным или отрицательным.

Этот «пилик» заставил Германа осознать, что таких писем уже давно не приходило. Чуть промедлив, он собрался с мыслями и открыл письмо. Предчувствия его не обманули…

На этот раз «перевернулось», конечно, не мироощущение в целом, но значительный кусок его понимания того, чем, как и с какими перспективами он занимается на своей формальной основной работе. Сара О`Тул, оказывается, ехала не в Российскую Федерацию (вот сдалась она ей, если подумать, как место получения образования), не в Москву (столицу РФ), не в их чудесный и широко известный (в Москве и за ее пределами, но в только в РФ) ВУЗ, не к их чудесному и интеллигентному шефу (тоже широко известному, но уже в рамках факультета, и не так уж широко известному даже в рамках ВУЗа). Сара О`Тул ехала конкретно к нему, Герману. И везла с собой некий пакет документов, переданный Принцессой, плюс устное сообщение от нее же.

Хм, ему казалось, что Принцесса обосновалась в Англии, и какое отношение она имела к девушке из США, было неочевидно. Хотя, в отсутствие недавних революций и резких смен государственного устройства связи между элитами двух государств только укреплялись. В том числе и самым что ни на есть очевидным способом – с помощью заключения браков. Это было второй, не менее шокирующей частью послания Принцессы. Последний абзац письма гласил: «Присмотрись к девушке, она из приличной семьи, у нее хорошая наследственность. Я была бы рада вашим детям». Сконцентрированность отправительницы на генеалогии и генетике была ему хорошо известна, совершенно закономерно следовала из истории ее жизни и воспринималась вполне спокойно. Раньше. Пока неожиданно не коснулась его самого, да еще таким непосредственным образом! Окончание матримониального пассажа было еще сильнее: «Сару я поставила в известность, но окончательное решение за тобой». А вот эту фразу вообще как понимать?! 21 век на дворе все-таки, не средневековье! Или это как раз новый привет из века 25?

Мысли с приезжающей Сары опять свернули на Ирину, отчего настроение окончательно испортилось. Картинка будущей семейной жизни и воспитанием предполагаемых детей никак не складывалась. Ирина институт еще не закончила, а при упоминании детей в последнюю скандальную встречу выдала целый поток эмоций, начавшийся фразой «пожить для себя» и этим совершенно не закончившийся. После довольно одностороннего скандала они помирились и встречались уже раз пять, сделав тему детей табу. И все вроде бы пошло на лад, но Герману почему-то казалось, что желание выйти за него замуж у Ирины если не исчезло совсем, то сильно уменьшилось.

Выгнав из головы навязчивое: «А вот в США среднее число детей в семье больше двух. И для женщины это нормально и даже правильно…», Герман заехал на территорию аэропорта, подхватил заранее распечатанный плакатик с именем Сары О`Тул и пошел в зону прилета, чтобы отвлечься от ходящих по кругу мыслей.

Прилетевшая трансатлантическим рейсом миз О`Тул была уставшей, но эту усталость тщательно скрывала: приветливо поздоровалась со встречавшим ее Германом, царственно сделала вид, что размер в целом и марка автомобиля ее совершенно не волнуют, и даже села на переднее сиденье, показав, что желает с водителем пообщаться, не воспринимая его как прислугу. Девушка действительно была миловидной, что хоть как-то оправдывало устраивавших на сайте форумные битвы институтских мачо. Однако по ее ровному обращению и формальной улыбке было понятно, что идиотские планы (если не сказать влажные мечты) этих самых мачо не реализуются, а будут аккуратно, но тщательно растоптаны.

Сара убедилась, что Герман в курсе, куда ее нужно отвезти – тот, кто устраивал ее пребывание в Москве, был профессионалом, причем не сильно ограниченным в средствах, и конечной точкой маршрута был недавно заселенный высотный дом. Для миз О`Тул там была снята на все время ее пребывания квартира. Дождавшись выезда на трассу, девушка чуть повернулась к спутнику и начала разговор, который был ей не особенно приятен:

— Миссис Барклай имела долгий разговор со мной, касающийся перспектив развития биотехнологий. Я, честно говоря, была несколько обескуражена ее предложением развернуть проект по исследованию клеточной энергогенерации именно в России и именно с Вашим участием. Я лично было уверена, да и сейчас не убеждена до конца в том, что аутсорсить в Россию исследования в высокотехнологичных областях имеет смысл.

Она запнулась, увидев кислое выражение лица собеседника, но все же продолжила:

— Поймите меня правильно! Биотехнологические исследования требуют весьма специфического оборудования, которого в России не производится в принципе. Я изучила вопрос, когда составляла бизнес-план для леди – закупки оборудования даже для первого этапа включают в себя практически все! Вот, можете ознакомиться, здесь все материалы по проекту, включая и смету закупок. Надеюсь, Вы сможете прояснить мне причины, по которым я приехала писать диссертацию сюда.

Сара продемонстрировала ему коробку с диском и положила ее на полку, затем собралась с силами и постаралась сгладить агрессивность своего выступления:

— Возможно, все это имеет некий ускользающий от меня экономический смысл… В конце концов миссис Барклай специалист не только в биологии, но и активно инвестирует в несколько весьма успешных международных проектов. Как она выразилась: «Коэффициенты сдвинулись, Сара, сдвинулись безвозвратно!»

Герману и Саре О`Тул повезло, что дорога была прямой, весьма ровной для Москвы и относительно пустой – руль в руках водителя почти не дрогнул.