Обложка Проект: Вечная мгла

Проект: Вечная мгла

Кирилл Доценко

0% прочитано
Стандартный
Кирилл Доценко

Проект: Вечная мгла

Глава 24 снова гладиаторы

Джим и Антон вернулись обратно в камеру. Пока первому было абсолютно всё равно на эту старушку и её судьбу, второго буквально распирало от гнева, но он понимал, что сейчас нападать на конвоиров неразумно. Войдя, Джим запер дверь — пусть с погнутой на конце шпилькой и осколком стекла это было непросто, но не зря же он считался одним из лучших наёмников. Все уже спали. Антон собирался задремать, но товарищ тихо подозвал его.

— Что думаешь о том, что мы увидели? — спросил Джим голосом холодным, как стены этой камеры.

— Очередное подтверждение того, что в подобных условиях люди превращаются в зверей. А того парнишу можно использовать, — в тоне Антона сквозило лёгкое недоумение от самого смысла этого разговора.

— Использовать. Вот тут мы с тобой солидарны, но я не уверен, что во всём. Большинство военных здесь опытные — хотя мы легко прикончим любого из них один на один, они успеют как минимум вскрикнуть. А вот этот парень... нам нужно оружие, — голос Джима становился всё более леденящим душу.

— Ты же не хочешь сказать... — ошарашенно выдохнул Антон.

— Хочу. Чтобы убить его, у нас куда больше шансов.

— Я это понимаю, но он ведь ни в чём не виноват. Я давно его приметил, он по-доброму относится ко всем заключённым. К тому же он ещё практически ребёнок. По сути, мы могли бы выбрать кого-то другого. Но ради того, чтобы повысить шансы на спасение, я согласен, — Антону явно претила эта затея, но холодный расчёт брал верх.

— Он, конечно, дитя, но вспомни, скольких людей убил ты сам и сколько раз пытались убить тебя в его возрасте. Я знаю, что ты никогда не любил, когда гибнут невиновные, поэтому сделаю это один. Завтра ночью, — голос Джима снова стал абсолютно безразличным.

— Что бы сказала и подумала об этом Лора?

Скажи такое кто-то другой, Джим сразу выбил бы ему все зубы, но Антон был ему как брат.

— Иногда ради спасения близких нам приходится делать то, что другие бы не одобрили, — впервые за последние дни в голосе Джима промелькнули нотки горечи — горечи по потерянной жене.

Антон не ответил, хотя по его молчанию было ясно, что он согласен. Устроившись рядом со спящей Сарой, наёмник быстро провалился в сон. Джим же так и остался стоять в тёмном углу. Невозможно было понять, обдумывает ли он план, пытается ли уснуть или вспоминает Лору.

Примерно девять лет назад. Неделя после смерти жены.

Двое товарищей сидели на кухне в квартире. В соседней комнате Мария, ещё не знавшая о гибели матери, играла в куклы. В состоянии Джима сквозила жуткая пустота: он не был ни грустным, ни весёлым, ни здоровым, ни больным, ни мёртвым, ни живым — просто сидел, устремив невидящий взгляд в стену. Антон молча готовил ужин. В какой-то момент погружённый в траур наёмник поднялся со стула; с его лица разом исчезли всякая скорбь и отчаяние, уступив место ледяному хладнокровию.

— Чем дольше буду тянуть, тем хуже. Я расскажу ей, — произнёс Джим почти роботизированным голосом.

— Согласен, но хочу заметить, что ты сам сейчас в таком состоянии, что с минуты на минуту в окно выйдешь, — отозвался Антон, немало удивлённый столь резкой переменой в друге.

— Уже нет. Теперь нет. У моей дочери умерла мать, и моя главная задача — поддержать её. А что до меня... мои проблемы не должны на ней сказываться, — всю неделю Джим говорил голосом человека, которого переехала пятидесятитонная фура, но сегодня в нём словно что-то окончательно сломалось. Или, наоборот, переключилось. Он говорил так, будто превратился в бездушную программу, единственная цель которой — защищать конкретного человека, наплевав на собственное благополучие.

Наше время.

Наутро и в обед ничего не произошло. Но сразу после еды всех заключённых согнали в одно место. Большинство сразу поняли, куда их ведут: на ринг. Снова будет бой.

— Здравствуйте, дамы и господа! — загремел в мегафон голос Ярыгина. — Сегодня на нашем ринге сойдутся Луис Фернандес и Джозеф Петерсон. Напоминаю, что любой желающий может заменить одного из них. Отказавшийся выходить на ринг умирает на месте.

Из толпы вышел мальчик лет одиннадцати. Одежда висела на нём мешком, выдавая крайнее истощение, руки одеревенели от страха, а на лице застыл неподдельный ужас от осознания того, что сейчас начнётся. Спустя пять секунд показался его противник — здоровяк выше самого Антона, телосложением напоминавший скалу.

— Я видел его в новостях месяц назад. Его приговорили к пожизненному за три изнасилования и больше пятидесяти убийств, — тихо шепнул Джим, наклонившись к Антону.

Увидев соперника, мальчик инстинктивно попятился, но один из конвоиров пинком в спину швырнул его обратно в круг. Отступать было некуда. Ребёнок застыл на месте, парализованный ужасом, а здоровяк тем временем неспешно двинулся вперёд с жуткой ухмылкой.

— Не бойся, ты ещё маленький. Умрёшь быстро, — усмехнулся убийца.

Между ними оставалось метра три. Едва эти слова сорвались с его губ, гора мышц рванула к беззащитному ребёнку. Первый же удар пришёлся в лицо: на землю вылетели три зуба, из носа брызнула кровь вперемешку с соплями. Мальчик начал оседать, но тяжёлая ручища тут же перехватила его за горло и дёрнула обратно. Второй удар — мощный апперкот — сбил ребёнка с ног; его челюсть была сломана, изо рта текла кровь.

— Отвернитесь, — коротко бросил Антон Саре и Логану, прекрасно понимая, что будет дальше.

Убийца, не теряя ни секунды, оседлал свою жертву. Удар за ударом обрушивались на лицо мальчика, которое с каждой секундой всё меньше походило на человеческое. В какой-то момент раздался глухой хруст — кости черепа не выдержали. Нападавший поднялся на ноги. Всего за минуту голова одиннадцатилетнего школьника превратилась в бесформенное кровавое месиво.

— Это было зрелищно, хотя и быстро. Все могут быть свободны, — объявил Ярыгин.

Солдаты подхватили труп и поволокли прочь.

— Всё закончилось, — сказал Антон, обращаясь к Саре и Логану.

Но в этот момент победитель боя направился прямиком к ним.

— Эй, ты, — бросил он, глядя на Сару. — Пойдёшь со мной.

— Что просите? Я никуда с вами идти не собираюсь, — растерянно, но твёрдо ответила девушка.

— Это была не просьба, — усмехнулся уголовник, протягивая к ней руку, всё ещё перепачканную кровью мальчика.

Но Антон перехватил его запястье мёртвой хваткой.

— Ты глухой? Если через секунду всё ещё будешь здесь стоять — пожалеешь, — наёмник сжал пальцы с такой силой, что здоровяк рефлекторно дёрнул руку назад от резкой боли.

— А тебе, я погляжу, жить надоело, друг мой.

С этими словами уголовник размахнулся и ударил Антона в живот. Наёмник даже не поморщился — было видно, что при желании он легко мог бы отбить этот неуклюжий выпад.

— Силы у тебя, конечно, хватает, но вот техника хромает, — усмехнулся Антон.

Наёмник нанёс два молниеносных удара правой: первый в корпус, второй — точно в челюсть. В отличие от соперника, Антон бил быстро и выверенно. Здоровяк отшатнулся, но тут же попытался контратаковать. Едва его кулак пошёл вперёд, Антон резким выпадом вбил ребро ладони точно в кадык нападавшего и в ту же долю секунды отскочил на шаг назад. Влажный хруст ломающегося хряща отчётливо разнёсся в тишине, повисшей вокруг.

Преступник мгновенно опустил занесённую для удара руку. Он попытался вскрикнуть, но сумел лишь беззвучно разинуть рот. Первые пять секунд он судорожно хватал воздух, в панике пытаясь сделать хоть один вдох; изо рта потоком пошла пенистая алая кровь, заливая подбородок и капая на землю. На лбу и висках вздулись вены, глаза широко распахнулись, взгляд стал стеклянным, а губы быстро посинели. Спустя несколько мгновений громила рухнул на землю в конвульсиях. Умирая, он отчаянно скреб ногтями собственное горло и землю. Никто не сдвинулся с места, даже конвоиры молча наблюдали за агонией. Через две минуты тело обмякло и затихло — возможно, он потерял сознание, а возможно, уже был мёртв, но спасти его всё равно было нельзя. Его приговор был подписан в ту секунду, когда он попытался увести Сару. Заключённые, ставшие свидетелями расправы, смотрели на Антона со смесью ужаса и тихой благодарности за то, что эта тварь сдохла.

Спустя десять секунд после того, как задыхающийся стих, в затылок Антона с размаху прилетел приклад автомата. Наёмник устоял на ногах, лишь слегка качнув головой; из рассечённой кожи тонкой струйкой потекла кровь. Больше половины его костей давно заменяли искуственно сделанные протезы из прочных металлов из-за того что были как либо поврежденны, а череп был укреплён металлическими пластинами — удар не смог ни проломить голову, ни вырубить его.

— Ну зачем сразу бить? Не проще ли просто окликнуть? — спокойно произнёс Антон, потирая затылок и медленно оборачиваясь.

— Пройдёмте с нами. Генерал хочет вас видеть. Не бойтесь, это просто разговор.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге