Проект Тетис

Глава 1. Энцелад

Я стою, вытянувшись по струнке, и через плечо лейтенанта вглядываюсь в чернильную темноту на центральном дисплее нашего штурмового катера. Со мной еще девять таких же рядовых, только чуть старше и опытнее, при полной амуниции, готовые по первому слову командира запустить гравистанции и осуществить высадку на объект.

Напряженность обстановки дает о себе знать, я едва заметно переступаю с ноги на ногу. Лейтенант это замечает и делает выговор, не отрывая при этом взгляда от дисплея.

Мы все ждем непонятно чего.

Мне страшно. Еще бы, только безумец не станет трусить в подобной ситуации. До нас здесь бесследно исчезло три группы: две рабочие и одна из развед-подразделения.

В черноту дисплеев медленно вплывает изображение щербатой поверхности Энцелада, словно некто невидимый и огромный лениво выкатывает его на наше обозрение.

Мы, как и еще три катера, идем на снижение вместе с сопровождаемым танкером. Эсминец с подкреплением остался за границей плотности.

От танкера медленно отделяется геодройд. Он камнем падает на поверхность ледяной пустыни. Через десять минут получен сигнал успешного прилунения, и дройд начинает работу в штатном режиме. За расчетные пять часов он должен собрать и доставить на танкер десять тысяч тонн воды.

На самом деле это не совсем обычный геодройд. Вернее, он обычный сам по себе, но способ доставки груза – слабосильный токовый элеватор — новейшее изобретение Союза РУТ. Каждый из нас заинтересован, чтобы его испытание завершилось успехом, если мы хотим, наконец, вырваться вперед в гонке за освоение колец.

Но четыре последних миссии завершились провалом. В первых участвовали только дроны, и ни один не вернулся, не подав при этом никаких сигналов. Заподозрив неполадки в оборудовании, министерство освоения Космоса отправило на орбиту Энцелада инженеров, но не вернулись и те. Никаких следов: ни оборудования, ни черных ящиков, ни людей. И если исчезновение первой группы еще можно было списать на астрокатастрофу, то пропажа остальных двух придало ситуации окрас неприятной закономерности.

И вот мы здесь, штурмовое подразделение министерства обороны, в полной боевой готовности следим за работой танкера, экипаж которого уже договорился о баснословных отступных для своих семей, в случае если…

«Что, трусишь, Тет?» — по внутренней связи пришло сообщение от Гавидона, старшего солдата, моего негласного наставника. Я промолчала, и он продолжил: «Не бойся, у нас четыре штурмовика. До высадки вряд ли дело дойдет. Но если что, держись рядом со мной».

Я не ответила. Честно говоря, высадки хотелось бы меньше всего. Кто-то может сказать, что не стоило идти на службу в министерство обороны, если не можешь сохранять хладнокровие, но, во-первых, это мой первый боевой вылет, и искусство сражений изучалось мной ранее только лишь в теории и на полигонах — а там боевые потери скорее исключение, чем правило. А во-вторых, у меня не было особого выбора.

Еще тридцать лет назад женщину бы не пустили на потенциально опасную спецоперацию. Но с тех пор колония Рут сильно разрослась, а еще заключила союз с родственными колониями помельче, образовав Союз Рут.

Нас много. А цель у нас одна, и она важнее всего на свете.

Час стабильной работы геодройда. Первая партия груза готова, он успешно запускает элеватор. Все данные в режиме реального времени отправляются на базу Реи по мю-связи. Кажется, мы имеем все шансы на успех.

Комок напряженности, в последний час обосновавшийся в районе моего живота, рассеивается, и я едва слышно выдыхаю.

— Штурмовая команда два! — взрывает воздух громкий голос лейтенанта, и мое сердце булыжником падает куда-то в район желудка, а пальцы холодеют. — Выход в открытый космос! Боевое построение!

Я вместе со всеми на автомате разворачиваюсь лицом к стене. Времени на раздумья нет. В общем-то уже и не надо ни о чем думать. Главное — выполнять команды.

Открываются шлюзы, мы запускаем гравистанции. И в это же время катер сотрясает мощный удар.

Что это?.. Я не успеваю прикинуть варианты. Меня неумолимо вытягивает из шлюза, и я открываю глаза я уже снаружи.

Управление гравистанцией, небольшой платформой для полета и прилунения – целое искусство. Ему долго учат на тренировочных полигонах. У меня неплохо получалось, но пространство вакуумных гиперкамер — не то же самое, что окружает меня сейчас, и на какое-то время я дезориентирована. Кажется, просто хаотично болтаюсь как биомусор.

На внутреннем дисплее отображается положение в пространстве ближайшего небесного тела. Энцелад. Я группируюсь и направляю себя в сторону от него. Где-то, не далее, чем в десяти метрах от меня должны находиться мои сослуживцы.

Гравистанция подает сигнал о достижении высоты построения, и я разворачиваюсь лицом к Энцеладу, занимая свою позицию.

На самом деле все происходит за считаные секунды. И только сейчас у меня есть возможность оценить обстановку. Она не радует, и я снова цепенею.

Нас в строю всего четверо. Ни лейтенанта, ни Гавидона на месте нет. Вот черт!

Наш катер уничтожен, его обломки, словно зонтики одуванчика, разлетаются в стороны, а внизу…

Зрелище, одновременно завораживающее своей красотой и пугающее первородной, природной силой: поверхность Энцелада извергает мощные гейзерные потоки жидкости. Высота столбов, судя по всему, достигает сотни километров. Пространство вокруг словно затянуло дымом, концентрация воды в тонкой атмосфере значительно увеличилась.

В происходящее довольно тяжело поверить: планета автоматной очередью подбивает гейзерным выхлопом остальные сопровождающие катера. Танкер и геодрон наверняка уже давно выведены из строя. Выжил ли хоть кто-нибудь?..

По оценкам министерства освоения Космоса Энцелад не геоактивен. Ох, взять бы сюда всех тех, кто протирает штаны в том министерстве! По их мнению, сейчас вершится нечто невозможное.

Однако, не похоже, что здесь присутствует какой-то внешний враг. Аппаратурой не замечено ни следов сторонней техники, ни признаков иного биологического присутствия. Я еще раз перепроверяю показания, стараюсь заметить любую мелочь.

Нам, штурмовому отряду, потерявшему командира, остается лишь роль статистов. Каждый из нас тщательно записывает происходящее. Выборочный сигнал, как и сигнал бедствия, давно транслируется по мю-связи на ближайшую базу и эсминец. С него должна прийти помощь, забрать то, что осталось от отряда, эвакуировать выживших. Я буду скорбеть по Гавидону, но сейчас безумно рада, что я в числе последних.

Энцелад не унимается, и мне приходит в голову мысль, что планета расправится с нами быстрее, чем подоспеет эвакуация.

«Штурмовая команда два, говорит командир третьего отряда. Слушай мою команду, — прорезает тишину голос лейтенанта соседней группы — видимо, им повезло больше. — Сорок градусов к перигею. Собираемся на мой маячок».

Я кидаю последний взгляд на поверхность планеты, укутанную в вуаль мелкокристаллического льда, и запускаю движение на маячок, чтобы поскорее убраться из опасной зоны.

Когда звуковой тон сигнализирует, что я почти достигла точки сбора, невидимая сила бьет меня спереди, по всей поверхности тела, как гигантская мухобойка. Гравистаниция прекращает работу. Кажется, я отключаюсь, вокруг меня глухая темнота, а впереди манящий, чарующий кокон потустороннего света. И я иду на него.

Глава 2. Мина

Я снова оказываюсь здесь, в этом безумном сне, который в последнее время мне часто видится.

Меня окружила неистово ликующая толпа. Они источают ненависть. Они хотят моей крови. Всё происходящее не имеет для меня смысла. Все странно одеты, и я в том числе. Какое-то тряпье. Хотя это неважно. Важно то, что меня сейчас привяжут к столбу и разожгут огонь. Пламя охватывает мои ноги, толпа ревет в экстазе. Я их не понимаю. Среди сотни глаз я нахожу особенные. Это взгляд человека, которого совсем не знаю, но чутье подсказывает мне, что он и есть мой палач. Ветер развевает, путает пряди его длинных черных волос. Он кидает на меня последний взгляд, накидывает на голову капюшон и скрывается в толпе. А еще через секунду мое сердце остановится…

— А-а-а!!!

Я резко поднялась с постели, хватая ртом воздух.

— Тет! Эй, позовите врача! Как хорошо, что ты очнулась. Все в порядке, все хорошо, ты дома.

Кто-то заботливо уложил меня назад, и перед глазами замаячило озабоченное лицо Мины. Несколько золотых локонов выбились из-под её налобной повязки и защекотали мне нос. Я звонко чихнула и тут же расплатилась за это волной боли, раскаленным металлом разлившейся по спине.

Появился доктор. Поспешно проверил показания медицинских приборов, затем, не дожидаясь, когда медсестра стащит с меня одеяло до конца, поводил воль тела сканером, холодными пальцами сжимая мое запястье.

Я отвернулась в сторону, перекатив голову по подушке. Мина опустилась в кресло рядом. На лице — испуг и озабоченность.

Мина — моя подруга детства. Мы росли с ней в одном секторе, учились в одной школе. Смешно сказать, влюблялись в одних и тех же мальчишек. Как давно это было. Словно в прошлой жизни.

Она красавица. По-настоящему красавица. Ей не так много лет, чуть больше, чем мне, но она уже образцовый гражданин. У нее прекрасный муж на хорошей госдолжности и двое детей.

— Все показатели в норме, — резюмировал доктор. — Вы стремительно идете на поправку, моя дорогая. Неслыханное везение. Но радоваться пока рано, все-таки задет позвоночник, и ваше восстановление зависит только…

Голос врача потерялся за шумом, нарастающим в ушах, словно помехи связи. Я снова провалилась в небытие, чтобы очнуться через неведомое количество времени.

В палате было темно. Медленно оглядевшись, я увидела Мину мирно спящей в кресле. В бледном свечении медицинских приборов казалось, что под её глазами залегли глубокие тени. Бедная, сколько времени она здесь уже провела?

Сознание безуспешно пыталось склеить разрозненные кусочки памяти, понять, как я здесь оказалась.

Хотя, чтобы понять, как я здесь оказалась вообще, а не в частности, стоило бы начать сначала.

Меня зовут Тет, Тетис, в честь бабушки. Несколько старомодное имя, но шестьдесят лет назад так называли каждую вторую девочку. Это были годы начала освоения Тетии, футуристы предвещали быструю экспансию по Солнечной системе, а на волне развития технологий и успеха колонизации новой малой планеты главы Союза объявили начало Второй Космической Эры.

Я родилась в государстве под названием Союз Рут, на базе Рея, семь единиц сидерического года назад в эпоху второй цивилизации Сатурн. Отец, гравимеханик сектора, и мать, воспитатель государственного интерната для новых граждан.

Я второй ребенок в семье. У меня есть старший брат, Деко, и он ученый. Мы все безмерно гордились им, а я всегда жутко завидовала.

Еще у меня есть Гастан. Мы вместе учились в школе и дружили с самого детства. Он, я и Мина. Я всегда думала, что он выберет ее, но получилось иначе. На последней ступени школы он предложил мне свое сердце. Мина же получила предложение руки от Гектора, своего нынешнего мужа. Они быстро скрепили свой новый союз и получили статус граждан.

Мы же вдвоем с Гастаном мечтали поступить в Высшую Школу Ботаники. Вместе полтора года назад приняли решение пойти на службу в министерство обороны: Гастан хотел заработать денег на будущее, а мне нужно было отдать «прекрасный» долг. И я согласилась стать солдатом вместо внесения вклада в численность колонии. У моей бабушки, например, никакого выбора не было, поэтому в каком-то смысле это хороший вариант.

Еще немного, и мы с Гастаном тоже могли бы стать гражданами, получить выездные карты, поступить в высшую школу и отправиться на практику в колонию Пространство Гипериона на Титане. Гиперионцы весьма преуспели в терраформации малой планеты.

Терраформация – весьма любопытное явление. Честно говоря, я считаю, что даже гиперионцы плохо представляют себе желаемый результат. Идеальный, я имею в виду. Сделать Титан точь-в-точь таким, каким когда-то была наша родная планета.

Согласно современной теории, человечество зародилось на третьей планете системы Солнце. Есть противники теории, конечно, но у современных ученых много доказательств в виде частично восстановленной и расшифрованной информации со старых носителей данных.

К тому же люди всех колоний негласно живут по суткам, подозрительно близким к периоду вращения третьей планеты, несмотря на то что общепринятое времяисчисление идет согласно сатурнианским годам. Забавный факт.

Насчет причин деградации планеты есть много версий. Наиболее популярна версия о супероружии, применяемом в глобальную войну, развернувшуюся, по разным оценкам, от тысячи до полутора тысяч лет назад, во время последней цивилизации Земля или первой цивилизации Сатурн.

Сейчас мы, их потомки, заключаем научно-исследовательские союзы, организуем экспедиции, отправляем зонды к планете, поверхность которой сотрясают множественные взрывы с тяжелыми выбросами в атмосферу.

Мне же всегда было интересно, какой она была, эта Земля, до того как ее покинуло человечество.

К сожалению, в Союзе Рут уделяется гораздо большее внимание экспансиционным технологиям, так как наше государство не имеет в распоряжении собственной малой планеты, пригодной для терраформации.

Вот поэтому мне было так важно получить выездную карту и поступить в высшую школу. Вот почему я оказалась здесь.

Я разлепила сухие губы — страшно хотелось пить. Ощупав свои ладони, я не обнаружила на пальцах коммуникатора, чтобы связаться с внутренней системой помещения и подключиться к доступным мне устройствам. Пошарила руками по одеялу — результат тот же.

Моя возня разбудила Мину. Она удивительным образом поняла всё без слов и поспешно вставила мне в рот трубку, по которой поступала вода.

— Родная! – Мина обняла меня, бережно, но ощутимо. — Как же тебя угораздило! Ох, мы все думали, что ты окажешься в корпусе снабжения, а тебя, оказывается, записали в штурмовики! С ума сойти!

— На учениях тренеры сделали выводы, что я неплохо управляюсь с гравистанцией, — я сделала слабую попытку улыбнуться.

— Понятно, — подруга помогла мне сесть. — Есть хочешь?

— Сколько я пробыла без сознания? – И спохватилась: — Включи транслятор, я что-то не могу найти свой ком.

— Ладно, — осторожно согласилась Мина, — но учти, врач запретил тебе смотреть новости.

Она включила транслятор через собственный ком и начала переключать каналы.

— Что, все настолько плохо?

— Ты здесь, а значит, не все, — Мина произнесла слова так, будто пыталась заразить меня своим оптимизмом. Остановившись на каком-то развлекательном канале, вернулась в кресло.

— Давно ты здесь?

— Почти с самого твоего прибытия. — Мина закусила губу. — Три дня. Мы с семьей как раз прилетели на Тетию. Гектору нужно пробыть здесь какое-то время по службе.

— А Гастан?

— Он был на дежурстве. Я связывалась с ним. Сказал, прибудет первым же рейсом, как только выбьет увольнительную. — Мина усмехнулась. — Он злой как черт, рвет и мечет. Говорит, что так и знал, и не надо было пускать тебя на службу.

Я невольно улыбнулась. Кто бы его спрашивал. Но его взволнованность грела мне душу.

На дисплее транслятора разноцветные кадры детской игры сменяются заставкой псевдонаучной передачи «Кто и что» в духе мистицизма.

— Что-нибудь известно про остальных? Что вообще говорят? — спросила я.

Мина должна быть осведомлена чуть больше некоторых.

— Нет, правительство засекретило всю информацию. — подруга покачала головой. — На основных каналах сообщают лишь краткие сведения. Основная версия – авария на танкере, несчастный случай. Но поговаривают, не обошлось без мимасцев. Ну то есть гиперионцев на самом-то деле…

— Как же тебя пустили ко мне?

— Я пригрозила им сама знаешь кем. К тому же ты на обычной станции, Тет. Правда, ее совсем недавно отстроили и открыли. — Мина скорчила гримасу на очередную реплику псевдонаучной мути, прозвучавшую из транслятора. — Слушай, давай я переключу, а?

Я поморщилась. Я на гражданской станции. Меня уволили?

— И что, оборонники даже не приходили?

— Ты знаешь, что я не люблю, когда ты их так называешь.

— Это еще почему? Из нас двоих если кому и обижаться на неформальное обращение — так это мне. А ты просто становишься ханжой, как Гектор.

— Я не ханжа. — Кажется, я задела подругу за живое. — Мне просто не нравится это неуважение и все. Просто это мое мнение.

Я понимала, что веду себя несправедливо по отношению к ней. Мина очень… на стороне Гектора и его службы. Но извиняться вроде тоже было не за что.

— Так что, уважаемые господа из оборонки уже посещали меня?

— Нет, — буркнула Мина, что-то разглядывая на своем коме. — При мне — нет.

Понятно, подумала я. Значит, еще предстоит.

— Ты лучше скажи, что хочешь на завтрак, — поспешила сменить тему подруга, — а то ты уже три дня на катеторном питании. Давай что-нибудь закажем, я жутко голодна.

Она делится со мной поступившим по кому меню. Я заказываю кашу с белковым сублиматом и картофельный напиток. Мина — овощи на пару и минерализованную воду. Через несколько минут нам доставляют нашу еду. Первая ложка каши идет неохотно. Но аппетит разыгрался быстро, и вскоре я поглощала еду с куда большим энтузиазмом.

Меж тем в трансляторе голос репортера продолжал нагнетать.

— В нашей студии оказалась уникальная запись интервью с профессором Домичем, сделанная несколько лет назад. Давайте посмотрим вновь эти кадры, которые, возможно, некоторые сегодня сочтут пророческими.

На дисплее появилось лицо мужчины лет сорока пяти. Он начал запальчиво рассказывать свою теорию о том, что космос обладает собственным самосознанием, которое человечеству просто невозможно постичь.

— Может посмотрим что-нибудь другое? — с надеждой спросила Мина.

Я пожала плечами. Меня одинаково утомляло все. Она снова стала выбирать каналы.

Мина остановила свой выбор на интерактивном спектакле и вернулась к еде.

— Знаешь, я думаю, тебе уже не надо со мной сидеть сутки напролет. — сказала я. — Мне уже гораздо лучше.

Подруга осталась невозмутимой. Мне подумалось, что она действительно сильно утомлена и скучает по детям.

— Посмотрим. Возможно, завтра меня уже сменит Гастан.

Она забрала у меня пустую тарелку, помогла уложиться назад в постель и бережно укрыла одеялом.

— Я очень тебя люблю, Тет. То, что случилось... — Ей тоже трудно подобрать слова. — Я так перепугалась, когда узнала, — она тяжело вздохнула. — Какая же ты храбрая. Ты всегда была храброй…

Я усмехнулась. Мне правда смешно, что она так думает. Будучи уже подстреленным, несложно быть героем.

Мне было и приятно от ее слов, и досадно одновременно, потому что это неправда. Потому что я помню свой страх, ужас тупого и беспомощного животного. Но это не те воспоминания, на которых хотелось сосредотачиваться.

Глава 3. Встреча в госпитале

На следующий день я уже могла встать.

Мины с утра не было.

«Мне необходимо вернуться в Тетисард, но моя замена тебя обрадует! — сообщил простенький ком, который я обнаружила у себя на пальце утром. — Врачи говорят, ты идешь на поправку, так что я смело оставляю тебя на их попечение. И этот старый ком, кстати, я оставила тебе, пользуйся, можешь его потом насовсем забрать. Он без мю-связи, но для подключений на планете хватит. Целую!»

Утром доктор проверил мое зрение. К счастью, оно не пострадало.

Выяснилось, что пока я находилась без сознания, линзы с камерами успели снять и отправить в министерство обороны на экспертизу. Что ж, надеюсь, эта информация поможет им восстановить ход событий и, наконец, докопаться до истины.

После процедурной суеты меня облачили в медицинский экзоскелет, и я, наконец, смогла передвигаться самостоятельно, постепенно тренируя пострадавшие мышцы и разрабатывая прооперированные суставы.

В первый же день на ходу я отправилась слоняться по станции.

Проходя все дальше, я не могла не восхищаться прогрессивной техникой, которой был напичкан центр. Новенькие стены госпиталя будто только что материализовалась с агиток Министерства освоения. Широкие коридоры с высокими потолками и левитирующими сверхпроводниковыми осветителями, стены, почти полностью состоящие из матовых органических дисплеев, передающих высокочёткое изображение того, что находится за стеной.

Дойдя до отсека, вход в который украшала табличка с изображением ветвистого дерева, я остановилась. Любопытно. Надписи отсутствовали, как и зеленый знак общественной зоны, но из интереса я подключилась к гейту и, о чудо, система пропустила меня внутрь.

То, что я увидела внутри, завораживало. Огромное пространство секции было полностью отдано под оранжерею. Травы, цветы, кустарники, деревья и лианы. Все многообразие известной флоры. Никогда прежде я не видела столько зелени в одном месте.

Медленно проходя вдоль оранжерейных рядов среди этой хрупкой красоты, я чувствовала себя еще более неуклюжей в своем экзоскелете.

— В наше время юные девушки не носили доспехи. Они их не украшают.

Я обернулась на голос и почти нос к носу столкнулась с полноватым старичком небольшого роста. Полосатая больничная пижама смотрелась на нем слегка комично. В одной руке он держал садовые ножницы, в другой — свежесрезанную розу.

Странно, что я не заметила его сразу.

— Что же, по-вашему, украшает девушек? — спросила я и почувствовала, что не могу унять раздражение. Я знала этот тип стареющих людей, которые считают: раньше было лучше, а из-за расслабленности и чрезмерной мягкости нового поколения наш технический прогресс остановился.

— Цветы! — старик легким жестом воткнул розу мне в волосы и захохотал.

Роза не удержалась в моих короткостриженых волосах и тут же сползла за ухо. А я испытала неприятное чувство, будто меня разыгрывают. Но старик смеялся добродушно и так искренне, что хорошее настроение невольно передалось и мне. Раздражение отступило. Я поблагодарила за розу, хотя меня мучило подозрение, что срезать их здесь было незаконно.

— Вы здесь работаете? — спросила я.

— О нет, нет, — закачал головой старичок, — доктор рекомендовал мне физические нагрузки. И вот, я, как видите, разминаюсь в оранжерее. Люблю поработать с землей, знаете ли, а саду нужен уход… Да, я, кажется, забыл представиться. Кауз, — старичок протянул мне руку, и из кармана его пижамы выпала сложенная книга. Я кинулась ее поднять.

— Тетис Илина, — ответила я, вместо руки протягивая книгу. На обложке жёлтыми буквами пробегала надпись «Теория живого космоса. Проф. К. Домич», а на титульной картинке была изображена система Солнце в динамике.

— Ого, не знала, что эту работу издавали.

— Ограниченный тираж, — соглашается Кауз, — за счет автора.

Он не спешил забирать книгу, вместо этого любопытно смотрел на меня.

— Юная леди интересуется работами профессора Домича?

Я смутилась и сделала вид, что рассматриваю обложку. И в это же время размышляла, как дать осторожный ответ. Интерес к работам Домича — не то, чем принято хвастаться в обществе.

— Скорее слышала про них. На самом деле ботанику и экологию я люблю больше, чем астрофизику.

— Ах да, ботаника… — Кауз кивнул и отвернулся к розовому кусту, начиная его подстригать. — Тогда неудивительно, что мы встретились здесь.

— Просто красивое место. Оно всем бы понравилось. — Я помолчала, наблюдая за его работой, но любопытство взяло верх. — А вы интересуетесь?

— Увы, ботаника — не мой конек. Я всего лишь визуал, получающий наслаждение от созерцания прекрасного.

— Да нет же, я имею в виду теории профессора.

Старичок завершил колдовство над кустом, критически его оглядел, словно не услышав мой вопрос, но затем, глубоко вздохнув, все же ответил:

— Скажем так, некоторым его идеям я верен до сих пор.

— Теории живых планет?

— Живых планет, высших существ, космического разума — называйте как хотите. Да только это очевидно.

— Что очевидно?

— Что силы гораздо могущественнее, чем мы, наблюдают за нами и всячески направляют.

— Вы про ангелов? — Я начала подозревать, почему старик находился в госпитале.

— Я про провидение. Видите ли, юная леди, наша цивилизация достигла значительного технического прогресса. А за пределы системы Сатурн не вышла до сих пор. А почему?

— Почему?

— Потому что нам не дают. — Кауз развел руками. — Человечество уже погубило минимум одну планету. А кто знает, как мы пришли в систему Солнце? Что привели к гибели до этого? Планету? Систему? Галактику? Но ей, — Кауз ткнул пальцем вверх, — ей невыгодно, чтобы мы продолжали это безобразие.

— Ей?

— Космосфере. Космосфере, голубушка. Поэтому человечество вынуждено ютиться на базах и станциях. И пока оно склонно к разрушению, так и будет. Мы не сможем освоить ни одну планету. Они будут сопротивляться. Как та знаменитая провальная миссия на Марсе. Или вот, слышали, что недавно случилось на Энцеладе?

Я кивнула. Я не только слышала. И вспоминать не хотелось.

— Но ведь гиперионцы практически освоили Титан и даже терраформировали его.

— Ха! Гиперионцы достигли своего потолка. Поверьте, ничего у них дальше не выйдет. Так и останутся жить под куполом.

— А я-то собиралась к ним на стажировку… — разочарованно, как бы в шутку, протянула я и быстро прикусила язык, понимая, что это не та тема, чтобы откровенничать с малознакомым человеком. В сущности, даже за обсуждение лжетеорий мне грозил бы выговор, узнай мое начальство. Нечего было поддерживать псевдонаучные течения.

— Еще успеете, — авторитетно заявил Кауз. — Как знать, может, я все-таки неправ, и им удастся.

— Терраформировать Титан?

— Найти новую землю.

— А кто-то ищет?

— Вы что, голубушка! Все, конечно же, все ищут! Да стремятся найти побыстрее. Вот вы, думаю, на службе сейчас?

Я кивнула.

— Освоение или снабжение? Думаю, снабжение. А? Угадал?

Я не отрицала, и Кауз довольно улыбнулся.

— Угадал, что ж, но и про освоение космоса вы в курсе.

— Экспансия по системе Солнце, гонка за освоение колец, — подтвердила я. Это были уже не лжетеории, а официальная политика правительства и чуть ли не главная идеология государства. Знали даже дети.

— Вот-вот. Только все это чепуха полнейшая. Фантазии. Профанация! — Лицо Кауза покраснело. Переход к крайней степени возбуждения произошел стремительно.

— Да что вы такое говорите, — попыталась утихомирить его я и одновременно искала в помещении камеры. Старик, может, и был сумасшедшим, но за мной такого диагноза не числилось. Мне поблажек не будет.

— Ничего ни у кого не выйдет, пока мы не поймем главного: как долететь до другой звезды. Желательно, в пределах человеческой жизни, разумеется. И это то, за чем гонятся и гиперионцы, и япетиане, и мы, и, прости господи, мимасцы.

— Это отдаленная цель, — осторожно согласилась я. — Но мы идем к ней совместными усилиями держав. Только содружество стран поможет нам…

— Чушь! — прерывает меня Кауз. — Чу-ушь! Никому не нужны эти кольца. И эта Европа, и этот Марс, покуда он так далеко. А вот было бы средство его приблизить, а? А еще лучше найти действительно пригодную для жизни планету!

Так вот, то государство, которое первым завладеет подобной технологией, одержит победу во всех всевозможных гонках, будет безусловным лидером, диктующим свои правила в нашей системе. Да и во всех остальных системах.

Кауз активно жестикулировал, подходя все ближе, а я неуклюже пятилась назад.

— Задумайтесь, голубушка, ведь человечество как-то прилетело на Сатурн, ведь так? В таком случае, где корабль?

Я покачала головой. Что на это скажешь? Никто не знает. Но Кауз уже раздухарился, ему не нужны были мои ответы, ему нужен был благодарный слушатель.

— Сперва думали, что он на Титане. Потому-то тогда, шестьдесят лет назад, и разразилась Десятилетняя Война. Но находись он там, гиперионцы уже б его обнаружили. Будь этот астро-корабль у них, они бы уже захватили все остальные планеты, а нас бы с вами здесь не стояло.

Я осмысливала услышанное. Бред, конечно, но бред такой, в котором, как будто бы есть смысл.

— А вот этот товарищ, — Кауз кивнул на книгу, которая по-прежнему была у меня в руках, — предполагает, что корабль спрятан в плотных слоях колец. Потому-то все так и стремятся до них дорваться. Потому-то…

Роза упала с моей головы на пол. Я наклонилась ее поднять, и взгляд старика упал на мои нашивки министерства обороны. Взгляд его помутнел, он перешел на крик.

— И здесь! Да как вы смеете, нахалы! Стервятники! Пошла вон! Пошла! Вон!

Он сел на пол и зажал голову руками. От такой перемены настроения собеседника я сперва растерялась. Ему явно было плохо. Я сделала запрос через ком, пытаясь вызвать врача, но мне не удалось. К счастью, ком Кауза был автоматическим, и через минуту в оранжерею влетела медсестра и пара медбратьев с носилками.

— Что вы здесь делаете? — она наградила меня мимолетным сердитым взглядом. — Вам сюда нельзя.

Однако никто не спешил меня выпроваживать, медперсонал был занят Каузом. Успокоив его и усадив на носилки, через пару минут они покинули оранжерею. Я двигалась за ними, думая, что, возможно, понадобится моя помощь, но шаг экзоскелета был слишком медлителен, а я устала. На выходе из оранжереи я безнадежно отстала. Да и чем я могла помочь?

Неудобно, конечно, получилось с этим Каузом. Интересно, чем я же его так разозлила?

— Тетис! — До боли знакомый голос окликнул меня, и сердце на миг остановилось. Я не верила своим ушам. — Тет! Вот ты где, я тебя везде ищу.

Передо мной стоял статный парень в военной форме, на голову выше меня. Забыв про экзоскелет и усталость, я кинулась ему на шею и едва не свалила с ног, но он смеялся.

— Гастан!

— Ну, привет, вояка, — насмешливо произнес он, звонко чмокнув меня в губы.

— Эй, увидят же. — Я отвернулась, а Гастан захохотал.

— Не могу сдержаться о радости, что ты цела и невредима.

У него красивые пухлые губы, острые скулы, светлые волосы, уложенные волнами в короткой стрижке.

Я любовалась им, его радостью, и тоже улыбалась от уха до уха. Мы не виделись почти пол-единицы года. Наконец, он был здесь, рядом.

— Надеюсь, тебя отпустили на подольше? — с надеждой спросила я.

— Трое суток.

— У-у-у, — я была разочарована, но глупо было надеяться на большее. Все-таки мы оба были на службе. Гастан заметил у меня в руках книгу с работами Домича, которую я не успела отдать Каузу.

— Что это у тебя там?

— Да так, ничего… — Я спрятала книгу за спину, титульной страницей к себе. Мне было неловко от того, что у меня застали такую литературу. — Один новый знакомый обронил. Надо отдать.

— Ах, новый знако-омый… Моя красотка тут времени зря не теряет, — Гастан подмигнул, я прыснула со смеху и пихнула его локтем в бок. В экзоскелете получилось стукнуть его довольно ощутимо, но он закрылся плечом.

— Перестань. Это пожилой пациент госпиталя. Случайно столкнулись в оранжерее.

— Ладно-ладно. Развлекайся пока, — шутливо смилостивился Гастан. — У меня есть новости, которые тебя, уверен, обрадуют.

Он замолчал, разжигая мое любопытство.

— Нас увольняют в запас? — Я сделала самую крупную ставку, заранее зная, что она не сыграет.

— Ха-ха. Понимаю, служба тебе не понравилась. — Гастан приобнял меня за талию и аккуратно повел назад к моей палате. — Но придется пройти ее до конца.

Я кивнула. Кто бы сомневался.

— Но вот с кем…

— С кем?

— Гхм, не думаю, что я должен это сообщать тебе. Я прибыл на Тетию не один, а в составе эксперт-группы.

— Вот черт…

Я убрала руку Гастана со своей талии, но он продолжил как ни в чем не бывало.

— Среди них, возможно, и твое будущее командование.

— Меня переводят?

— Тс-с. — Гастан прижал палец к губам. — Возможно. Это должно было случиться так или иначе. Ведь от твоего отделения почти ничего не осталось.

У меня потемнело в глазах от воспоминаний. Я остановилась, почувствовала, как тело начинает оседать.

— Почти…

— Эй, Тет… Тетис… — Гастан затряс меня за плечи. — Ты как?

— Я в порядке. Дай минуту отдышаться, этот костюм слишком тяжелый.

— Эй, а я думал, ты уже освоилась. Тебе бы пригодилось.

Гастан явно подначивал меня. Но догадка мелькнула у меня в голове.

— Что?

— Да, — он снова улыбнулся, поняв, что я догадалась, — тебя переводят к нам.

— Но… но так ведь нельзя!

— Почему? — удивился он. — Мы же с тобой не родственники.

Гастан служил авто-пехотинцем на Дионе. Парни оттуда — гроза девичьих сердец. Они носили авто-доспехи, словно рок-звезды, а чтобы быть на это способным, нужна была немалая сила и хорошая физическая форма. Мы с Миной в детстве коллекционировали страницы агиток с их изображениями.

— А как же подготовка?

— Думаю, все будет улажено. Основы те же. А с экзоскелетом ты уже освоилась. Ты что, не рада?

— Рада, — поспешно ответила я, хотя на самом деле не была уверена. — Подожди. Ты сказал «почти».

— М?

— От отделения «почти ничего не осталось». А кто остался?

— Тет, ты правда хочешь знать?

Я остановилась и посмотрела ему в глаза.

— Мне надо знать, Гас. Га-а-ас?

Он замялся, но все же ответил:

— Гавидон и еще трое ребят из третьего.

— Гавидон жив?!

— Да. Но, знаешь, все получили множественные травмы. И все необратимо ослепли. Им наставили кучу имплантов. Смотрятся как дроиды и без экзоскелетов. — На этих словах Гастан ухмыльнулся. — Поэтому их тоже переводят к нам.

Он потянул меня под локоть, но я стояла как вкопанная, переваривая услышанное. Почти никого не осталось…

Поняв, что сдвинуть с места меня было невозможно, Гастан развернул меня за плечи к себе и произнес серьезным тоном:

— Тет, я знаю, что тебе непросто. Но ты родилась под счастливой звездой. И это не повод унывать. Сейчас не время унывать. Я хотел бы, чтобы ты знала. Если ты действительно любимица удачи, как говорят, то есть много людей, кому необходимо, чтобы ты с ними ей поделилась.

— Ты, например?

— Например, я. — Он серьезно кивнул. — Запомни это. И я тебе ничего не говорил. А теперь соберись и проверь почту, для тебя есть важное сообщение.

Он затолкнул меня в мою палату и закрыл дверь.

Глава 4. Дорога к Дионе

«Приказ. Тетис Илина. В связи с переводом в подразделение М1 автопехотного полка Дионы, 21 числа 982 единицы сидерического года явиться в штаб по адресу…»

Я смахнула проекцию письма и отключила ком. Какое-то время не моргая смотрела на спинку впереди стоящего пассажирского кресла межпланетного корабля Тетия-Диона. Немолодой пассажир, спящий в нем, издал протестующий храп, будто я вторглась в его личное пространство, его рука упала с подлокотника, хлопнув меня по коленке.

В соседнем ряду раздался смех. Четверо рослых парней, играющих в «магнетрон», косились на меня, о чем-то переговариваясь. Один из них показал странный жест. Я не знала, что он значит, но остальные захохотали. Я отвернулась. Хоть они и были одеты в гражданское, но их внешность говорила о том, что, к сожалению, их пункт назначения совпадает с моим.

До орбитальной станции корабль летит где-то полтора часа. Дальше мне необходимо пересесть на шаттл до центрального купола Дионы. Гражданская купольная система на Дионе развита гораздо хуже, чем на Рее, но зато эта малая планета – центр кислородно- и энерго-производственной промышленности. А еще здесь самая крупная база автопехоты Союза Рут.

Несмотря на то что у Гастана было целых три дня увольнительных, вместе нам удалось провести от силы полтора. Мне следовало скорее вылетать на Диону к сроку согласно приказу, иначе бы я опоздала. А Гастану — остаться на Тетии, вместе со своим начальством.

С Миной тоже больше не удалось увидеться. Она лишь прислала короткое сообщение: «Прости! Гектор в своем худшем расположении духа и не отпускает меня от себя ни на шаг. Но я уверена, мне теперь есть лучшая замена. Надеюсь, ты скоро поправишься, и мы снова встретимся уже на Рее. Люблю-целую-обнимаю!».

Так что лететь мне пришлось одной и все в том же экзоскелете: кости и сухожилия, сшитые нанополимерными нитями, были все еще хрупки. Я вставила наушники, включила музыку и заснула лицом к стене.

Стены, пол, потолок, все поверхности, пульсировали белым светом – сигнал тревоги. Я медленно продвигалась вдоль коридора, прислушиваясь к каждому звуку, держа на изготовку плазматор. У очередного гейта я замерла, вжимаясь в стенку створок, одной рукой быстро набрала код доступа. Вторая створка открылась, я выскочила и не прицеливаясь выстрелила вперед.

— Кони, ты обалдела?

— Рэман?

В рассеивающемся дыму я увидела одного из команды своего экипажа. В рукаве его куртки зияла тлеющая дыра. Он тоже был вооружен, но смотрел на меня как на полоумную.

— Почему не действуешь согласно инструкции? Персонал должен немедленно покинуть корабль.

— Я получила сообщение с Титана. Нам некуда сбегать, все космопорты заняты. Нужно предупредить капитана, внутренняя связь не работает. И, кажется, они уже на верхней палубе, — мой голос дрожал, но я чувствовала облегчение оттого, что встретила кого-то из своих.

— Вот черт.

— Эвакуация началась?

— Да, как раз направляюсь к точке сбора. Ты их видела?

— В третьем и четвертом секторах. Около десяти человек.

Рэман включил свой коммуникатор:

— Сигнал четыре, это Рэм, прием. Враги заняли третий и четвертый сектор. Десять. Продвигаются к носовому отсеку.

Коммуникатор отозвался неразборчивым сообщением с сильными помехами, но Рэм сумел его расшифровать.

— Да, мать твою, направляюсь туда. И эвакуируйте людей на Европу. Кони получила сообщение, что Титан пал. Нет, до Марса не дотянут. И пришлите подкрепление в шестой. Шевелись, Манн! Отбой.

— Ты наверх? — спросила я Рэма.

— Да, пойду проверю, что эти отбросы там делают. Манн с группой выдвигаются в шестой. Может, удастся отвоевать наш корабль. А, что думаешь, Кони? Ты со мной?

Я сглотнула. В горле пересохло. Я была связистом, а не солдатом. Как и Рэман не был солдатом по большому счету. Но в чрезвычайное время мы все становились солдатами. Можно ли было считать падение империи чрезвычайным временем?

— Иди к точке сбора, — Рэм решительно двинулся по направлению, откуда я пришла.

Я качнула головой и последовала за ним. Я была почти уверена, что на Европе нас тоже никто не ждет.

Мы следовали по коридору теперь в обратном направлении. Рэман впереди, я следом за ним.

— Может, имеет смысл сделать переход? — зачем-то прошептала я. Мне хотелось надеяться, что не все потеряно и мы можем найти спасение в другой галактике.

— Это пусть капитан решает, — не сводя глаз с прицела, ответил Рэм. — Тихо. Слышишь?

Я услышала топот и чужую речь в соседнем секторе.

— Они там, — будто бы удовлетворенно заключил Рэм и ухмыльнулся. Я задалась вопросом, не спятил ли он.

— Что будем делать?

Рэман быстро набрал код блокировки гейта, пока захватчики не прорвались к нам.

— Насколько-то это их задержит.

— Это глупо, они рано или поздно сюда пробьются, а у них численный перевес.

Я все равно вжалась в стену за несущей перегородкой, готовая дать бой. Рэм снова включил коммуникатор.

— Манн, твою мать, дуй в шестой!

Но коммуникатор в ответ отбрехался несвязной речью и посторонним шумом, в котором угадывались очереди плазматоров и манновское «никого нет… все потеряно». Затем связь исчезла.

Какое-то время мы с Рэмом не мигая смотрели друг на друга, осознавая произошедшее.

— Ты думаешь, они успели вывести людей? — спросила я, но Рэм не успел ответить. Панель гейта погасла, створки начали сотрясаться и деформироваться от ударов с другой стороны.

— Вот что, Кони, — произнес Рэман, — выдвигайся на три сектора назад и прикрой меня. Высаживай заряд полностью, а затем бросай плазматор и беги на посадку.

— Ты спятил, — высказала я свои худшие подозрения, — давай вернемся вместе.

— Не могу. У меня кое-что для них есть, — он достал магнитную гранату.

— Рэээм, ты чего??

Очередной удар выворотил створку гейта.

— Пошла! — заорал на меня напарник, и я со всех ног побежала к своей позиции.

Едва я успела развернуться в их сторону, как враги прорвались через гейт. Они укрылись за разломанными створками и поливали Рэмана огнем так плотно, что тот едва имел возможность отстреливаться. Вскоре они заметили и меня: я тоже палила по ним, не давая продвинуться ближе к напарнику. Но их было гораздо больше, чем мы предполагали, а заряд моего оружия неумолимо иссякал. Я начала сильно экономить выстрелы, плотность нашего с Рэманом ответного огня упала, и враги начали приближаться. Один из них уже вплотную подошел к Рэму, и я увидела, как напарник активировал гранату.

У меня было еще пара выстрелов, я высадила их по тем, кто пробирался через гейт, отбросила плазматор и побежала. Был слышен взрыв, потом еще и еще, вся техника вышла из строя. Меня толкнуло вперед. Что это было, ударная волна или выстрел – я не знала.

Какое-то время я лежала на полу, вокруг меня была тишина. Я видела лишь пол и узкую нижнюю часть стены коридора. Понимала, что просто ничего не слышала, я оглохла. Кажется, кто-то наступил на ладонь моей руки, но я не чувствовала боли. Вдруг пространство заполнил громкий раздражающий звон, сквозь который я разобрала:

— Adu eschiday? Не это ищешь?

Звон прекратился, и прямо передо мной упал человек. Его лицо было удивительно бледно. Оно было мне знакомо. Черные глаза его стекленели, и это было последнее, что я увидела.

Кто-то потряс меня за плечо.

— Гражданка, на выход! Приехали.

Слышался смех. Я подняла голову и увидела одного из четверки шумных парней. Народ действительно похватал свои сумки и столпился на выходе в коридоре.

Я стряхнула руку нахала со своего плеча. В экзоскелете вышло грубовато, но это не смутило парня.

— Помочь?

— Обойдусь, — сквозь зубы сказала я, доставая с верхней полки свою сумку.

Его друзья ухмылялись, проходя вперед за остальными.

— Смотри, она тебе сейчас сама поможет!

Я не отвечала, мне хотелось, чтобы они поскорей отстали.

Мы вместе с толпой медленно продвигались через стыковочный сектор, проходили сканеры и зону очистки. Помещения были тесные, кислорода мало, нахождение в плотной толпе выматывало. Я еще и задержалась, показывая таможне документы, дающие право на ношение экзоскелета.

Наконец, мы достигли выхода в город орбитальной станции, пространства и воздуха стало больше. И это словно заново воодушевило скучающих в дороге парней.

— Эй, железная леди, а чего костюмчик-то бронированный нацепила? Не тяжело?

«Вот привязались», — подумала я, но, прежде чем успела что-либо ответить, услышала знакомый хриплый голос:

— Завали хлебало, Морр, у этой леди права носить такой костюмчик побольше, чем у тебя. Да, Тет?

Передо мной выросла симбиотическая гора из металла и человеческого тела. Можно было бы сказать, что этот человек, как и я, был в экзоскелете, но его левая нога и правая рука были полностью механическими, а глаза закрывал обруч визира. Я не верила своим глазам, стояла, не зная, как поступить. Но Гавидон сам растопырил руки в приглашающем приветствии, и я кинулась его обнимать.

— Ты жив! Как я рада, что ты жив!

— Да что мне сделается, Тет? Ну и в заварушке же мы с тобой побывали, да?

Он усмехнулся, но как-то невесело. Я не ответила, не могла заставить себя отлипнуть от него. Будто он исчезнет, если я это сделаю.

— Ну-ну, — Гавидон неловко похлопал меня по спине, — не раскисай, ты же не хочешь, чтобы эти молокососы подшучивали над тобой?

— Они еще здесь?

— Ага, нам с ними в один полк.

— Нам? — Я, наконец, отлипла от железного панциря наставника. — А какими судьбами ты здесь?

— Направляюсь на службу, разумеется. Я здесь вторые сутки. Гас .сообщил о твоем прибытии. Ну я и решил, что могу задержаться. Крюк до космопорта невелик. К тому же, на Дионе, конечно, препаршивое все, но есть одно местечко, которое чуть менее паршивое, чем остальные. А тебе, я думаю, не хочется еще час лицезреть самодовольную рожу Морра, а?

Мне показалось, Гавидон подмигнул мне, хотя за визиром это не было заметно. Он подтолкнул меня ладонью в спину и направил в сторону фудкорта. Дисплеи в этом месте до рези в глазах пестрели рекламой. Уши закладывало от какофонии звуков: музыка, выкрики зазывал, гвалт посетителей и персонала кухонь.

Нырнули в закоулки сектора, мы немного попетляли и вышли на менее загруженную площадку перед заведением с вывеской на япет-графии. Низкий вход вел в тесное помещение всего на три столика. За дальним уже сидел какой-то тип в традиционной япетианской маске, изображающей лису. Он показался мне странным, но повар, колдующий на открытой кухне в центре зала, равнодушно помешивал свое варево, не обращая на одинокого посетителя никакого внимания.

Мы уселись за свободный столик, но два человека в экзоскелетах занимали половину всего пространства забегаловки, так что Гавидон, расположившись с краю, вытянул ноги через проход на улицу, а я выбрала место у стены.

— Эй, мастер Су-Хо! Мне острую курицу, как обычно, маринованные овощи и раччи! — выкрикнул Гавидон, не утруждая себя выбором по меню.

Я же, наоборот, долго выбирала, остановилась на соевом супе и сладкой воде, сделала заказ через ком.

Напитки принесли быстро. Я опасливо косилась на выбор спутника: розовая жидкость пахла резко и казалась острой на вид, но ничего не говорила.

— Ну, рассказывай, — начал Гавидон, смачно отпивая большой глоток.

— Что? — не поняла я.

— Что там было. Меня-то почти сразу вырубило, не успел выпрыгнуть из катера. А ты, поговаривают, еще продержалась, — он усмехается, и я смущаюсь.

— Не больно-то я продержалась. Меня тоже вырубило через несколько минут, почти сразу после построения, — и уже тише добавила: — От которого ничего не осталось.

— А камеры в линзах?

— Сняли в госпитале, пока я была без сознания. Так что записи я не видела. А твои?

— Да какие камеры, — Гавидон махнул рукой, — от глаз-то ничего не осталось, не то что от камер. Я бы снял визир и показал, да только зрелище не для слабонервных. Эй, — усмехнулся он, видя мое вытянувшееся лицо, — чего так смотришь? Ну подрихтовало мне рожу, да и хрен с ней, на кой солдату смазливая физиономия?

— А ты не собирался на гражданку?

— Поздно мне куда-то собираться. Врос я костьми в эту службу, — Гавидон продемонстрировал механическую конечность, — а служба вросла в меня. А вот чего тебя с твоей срочной сюда отправили — непонятно. Нечего тебе делать на Дионе.

— Угу, по твоей, видать, рекомендации.

— По моей?! Ха! Да у тебя три балла по физ подготовке. Придется наверстывать в поте лица.

— Зато Гас рад.

— Гас — осел, — Гавидон презрительно хмыкнул, — автопехота — не то место, где дают спуска. И командование там такое… специфичное. Если прознают, что вы вместе, сочтут за слабость. Начнут давить, манипулировать. Так что по углам там не зажимайтесь.

— Ты чего…

— Да ладно, — смягчается приятель, — все равно сейчас никому не будет дела до вас. Слишком много шума наделала эта история на Энцеладе. «Пиджаки» активизировались, так что все ходят смирно по струнке, — он обернулся в сторону кухни. — Эй, Су Хо! Где мой заказ?!

От громкого голоса Гавидона даже я подскочила на стуле. Повар быстро поклонился в нашу сторону и начал возиться со сковородками расторопнее.

Я была не единственная, на кого подействовала громогласность моего спутника.

— Че разорался, жестянка ржавая? — один из тройки проходящих мимо пацанов разбойного вида споткнулся о механическую ногу Гавидона и с досады пнул ее.

— Чего?? — В ответ Гавидон пнул наглеца под зад. Пинок получился мощный, пацан ощерился, но дать сдачи такой махине, как пехотинец, очевидно, не решился, попятился в сторону, пока Гавидон угрожающе надвигался на него.

Стычка выглядела нелепой. Ровно до тех пор, пока один из парней не сорвал с Гавидона визир невероятно ловким, хорошо отработанным движением. Все трое тут же побежали наутек.

Я моментально сорвалась с места, попытавшись нагнать воришек. Очевидно, они были профессионалами: улепетывали как спринтеры, а на первом же перекрёстке разбежались в разные стороны.

Я преследовала того, у кого, как мне казалось, остался визир. Экзоскелет давал плюс к силе толчка и ширине шага, но делал меня менее проворной. Пацан это знал и петлял в закоулках. Расстояние между мной и вором медленно увеличивалось. Понимая это, я рискнула, оттолкнулась что есть сил и прыгнула ему на спину. Мне повезло ухватить воришку за ногу, я быстро подтянула и подмяла его под себя.

— Отдай, что спер! — заорала ему в лицо, едва удерживаясь, чтобы не съездить по наглой морде. На мое счастье, я угадала, и краденное оказалось именно у этого пацана. Одной рукой придерживая трепыхающегося вора, второй я отняла визир. Прятала его и не замечала, как один из его товарищей подкрался сбоку и бросил в меня горсть каких-то металлических шипов. Я машинально закрылась рукой, часть из них приклеилась к броне. За секунду моего замешательства схваченный воришка проворно выкрутился из моего захвата и убежал в переулок.

Кожей почувствовала, что металл экзоскелета начал стремительно разогреваться. Я услышала хлопки и инстинктивно припала к земле. Чертыхаясь, попыталась выстегнуться из брони и лихорадочно соображала, что сделали эти мерзавцы.

Механизм заело. Кожу неумолимо жгло. Мой экзоскелет превращался в орудие пытки, в котором я запекалась, как заказанная Гавидоном курица. Пока я сражалась с собственной броней, валяясь на земле, в поле зрения возникли чьи-то ботинки. Жар мгновенно отпустил, оковы экзоскелета раскрылись, и я выбралась на волю, жадно глотая воздух от боли. Поднялась и увидела того самого человека в маске лисы из забегаловки.

— Ты кто? — тяжело дыша спросила я.

Но он не удостоил меня ответом. Просто скрылся в одной из подворотен вслед за преступниками. Определенно странный тип. Даже не помог. Даже полицию не вызвал. Может, подельник?

Все еще сидя на земле и пытаясь отдышаться, я достала из брони визир. Хотя бы все не зря. В переулке показался Гавидон. Он двигался очень осторожно, но безошибочно по направлению ко мне. Когда подошел ближе, я увидела множественные ожоги на его лице и белки слепых глаз.

— Тет? — окликнул он. — Кто с тобой?

— Я здесь, одна. Все в порядке.

Вложила в его руку визир. Он приладил его назад и окинул меня сверху оценивающим взглядом, словно я только что завалила зачет.

— Физподготовка — четыре балла, — милостливо заключил Гавидон и, протянув руку, помог подняться. Затем, оценив состояние моей брони, еще раз огляделся. — Меня не покидает дрянное чувство, что за нами все еще следят. Давай-ка убираться отсюда.

Глава 5. Автопехота

— Катодовые блокаторы или, в простонародье, шипы. Судя по всему, бракованные, — заключил Гавидон, разглядывая на ладони собранные фрагменты, оставшиеся от того, что в меня кинули воры. Маленькие металлические кусочки расплющились, местами подплавились.

— Хороши же мы защитники, — я демонстративно осмотрела свой экзоскелет, — если даже уличное жулье имеет против нас мощное оружие.

— Ну, не такое уж и мощное, — начал было Гавидон, и это меня возмутило еще больше.

— Да я едва не сдохла! Если б не «бракованность», как ты сказал, это был бы мой последний день на службе. И вообще.

Мы шли по тесным улицам сектора по направлению к порту, чтобы успеть на трехчасовой рейс до Дионы. К мастеру Су-Хо мы решили не возвращаться — у обоих абсолютно пропал аппетит — расплатились по комму. Я с грустью отметила истощение своего счета. Служащие получали денежное довольствие, но дни на больничной койке оплачивались плохо.

— Ну, твоя броня гражданского типа, самая простая. Служебные имеют несколько встроенных защитных контуров, их так просто не прошибешь.

— Уж надеюсь…

После некоторого молчания Гавидон как бы невзначай сказал:

— Знаешь, люди болтают про твою удачливость. Профессиональные щипачи обычно не допускают промахов.

— Прям уж болтают? — насторожилась я.

— Ну, поговаривают о тебе после Энцелада. Эй, чего пригорюнилась? Сама-то не считаешь, что везучая?

— Даже не знаю. Я бы сказала, что пока мне скорее не везет.

Гавидон удивленно вскинул брови, и я пояснила:

— Я поступала на службу, мечтая тихо отсидеться в снабжении, но вместо этого меня определили в инженерный, а после обучения — в штурмовой отряд. В первом же бою этот отряд попадает в такую передрягу, что выживают единицы, да и те искалечены. И после этого, вместо того чтобы перераспределиться все в то же снабжение, я попадаю в автопехоту на богом забытой планете. Без подготовки, без знаний. И по дороге снова умудряюсь чуть не погибнуть.

— Не погибла бы ты, я бы тебя вытащил, — заверил меня Гавидон. — А в снабжении ты бы заскучала. Зная тебя, точно могу это сказать.

Я не ответила. Судя по всему, Гавидон меня плохо знал.

В порт мы вошли молча. Настроения трепаться больше не было. Только покупая на последние деньги билет и окончательно погрязнув в мрачном настроении, прямо спросила:

— Думаешь, я тряпка, да? Разнылась на пустом месте про тщетные мечты отсидеться в спокойном месте. Скоро ты меня перестанешь уважать. Но, я осознаю, что трусиха. — Я спрятала глаза, избегая удивленного взгляда друга. — Я трус, но трус честный. Жаль, в автопехоте это не ценится.

Гавидон с минуту молчал, а потом задумчиво изрек:

— Когда я был в твоем возрасте и попал на службу — а выбора у меня не было, хоть я отродясь мнил себя пацифистом — меня сразу направили в автопехоту. Я хиляком был — соплей перешибешь, а автопехота — место непростое, сама увидишь. В первый же мой бой меня закинули на Мимас. От страха тогда чуть не помер. Такого наворотил с перепуга. Активировал плазматор, забыв снять с предохранителя. Но сослуживцы, жестоко подшучивающие надо мной во время тренировок, не дали мне пропасть. Присматривали за мной, пока я сам не научился нормально стоять на ногах, — он прокашлялся и продолжил: — Так вот. Кто мы — определяет не наш страх. А способность его преодолеть. А еще в бою лучше всего проверяются люди, поверь.

К моей способности «преодолевать» у меня тоже были вопросы, но из уважения к товарищу я промолчала.

— А тебя почему перевели в штурмовое подразделение?

Гавидон замялся.

— Да так, повздорил с одним командос… А на счет обучения не переживай. Я тебя натаскаю так, что все Морры обделаются, когда ты возьмешь в руки оружие.

Прозвучало двояко. Он захохотал, а я обреченно перевела деньги в кассу.

На Дионе мы разделились. Гавидон сразу направился в казармы, а мне предстояло показаться в штабе.

Эта часть сектора была выполнена в очень лаконичном стиле и отличалась чистотой, сравнимой с операционной. По улицам то и дело сновали роботы-уборщики. Дисплеи демонстрировали льды планеты за границей купола, подсвеченные холодным искусственным светом.

Довольно быстро я нашла нужное мне помещение. Подключившись через ком, доложила о своем прибытии. Меня впустили, и миновав три гейта, я попала в комнату, обстановка которой мало чем отличалась от аскетичных коридоров сектора. Разве что офисный шкаф, стол с терминалом и два стула обозначали кабинет штабного.

Меня встретил человек в форме. Для служащего в автопехоте его физическая форма выглядела не слишком внушительно. Сперва меня это приободрило — не одна такая. Так что отрапортовала бодро:

— Рядовой Тетис Илина прибыла на службу.

— Да-да, присаживайтесь… — Мне указали на стул, и я последовала приказу.

Он что-то бегло набрал на терминале.

— Так-так-так. Первая единица службы, — протянул он, — третья терция…

— Так точно, — подтвердила я.

— Теория — отл… кхм… что по физподготовке… ага…

Штабной отвел глаза от терминала и пристально посмотрел на меня, сцепив руки и оперевшись на них подбородком. Взгляд его был цепким, въедливым. Я начала нервничать, как на экзамене.

— Встречались ли вы с кем-то по дороге сюда из госпиталя?

— Никак нет, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — За исключением старшего солдата Пимита, он также прибыл на службу в полк. Часть пути мы проделали вместе.

— Понятно, понятно... Иные контакты с посторонними?

— Никак нет, — слова вылетели сами собой, но я вспомнила про случай с воришками и, несколько поколебавшись, решила умолчать о нем. Этот инцидент мог привести к разбирательствам и проблемам, например, у Гавидона за халатное обращение со служебным оборудованием. А у меня — за игнорирование протокола взаимодействия с гражданскими лицами. Я должна была вызвать полицию, но не вызвала. Все это не стоило наших с Гавидоном голов.

Человек в форме заметил, что я колеблюсь.

— В самом деле?

— Так точно, — уже увереннее подтвердила я.

Он сощурился, откинувшись на спинку кресла.

— Тетис, позвольте говорить с вами откровенно, — он сделал многозначительную паузу, чтобы я осознала важность сообщения. Я послушно осознала. — Ваша скрытность не играет вам на руку. Если в штурмовом отряде и имела место некоторая разболтанность и, я бы даже сказал, вседозволенность, то на вашем новом месте службы такое будет невозможно. Автопехота — отлаженный механизм, в котором каждый винтик — на виду.

Его слова меня озадачили.

— Я вас не понимаю. Но что вы имеете в виду? Вы предъявляете мне какие-то обвинения?

— Нет, — сказал он и добавил: — Пока. Пока я всего лишь взываю к вашей гражданской сознательности.

— Моя гражданская сознательность способна выдержать любую, даже самую строгую критику, поверьте.

Голос все-таки предательски выдал волнение. Я себя никогда не считала ярым фанатом режима. Но свою гражданскую позицию всегда считала безупречной. Сам факт, что кто-то мог в ней усомниться, заставлял меня нервничать.

Меж тем штабной сменил въедливый взгляд на более добродушный.

— Похвально-похвально. Что ж, ступайте. Разнарядка вам уже выслана. Номер казармы и распорядок дня — в инструкциях.

— Есть!

Я вскочила с места — мне хотелось побыстрее убежать из помещения, словно воздух здесь стал отравлен.

Но на выходе меня догнали слова штабного:

— Служите хорошо, рядовой Тетис Илина. От вас все этого ждут.

— Есть! — повторила я и спешно покинула штаб.

Указатели привели меня в сектор с высокими потолками и широкими коридорами — казармы. Караул доложил о моем прибытии дежурному, и тот провел меня внутрь. Миновав столовую, несколько тренировочных полигонов и шумных комнат (было свободное время, и народ развлекал себя кто как мог), я предстала перед дверью моего нового жилища.

На секунду замешкалась на пороге. Комната оказалась маленькой, на шесть коек, без окон. В тот момент в ней никого не было, кровати были аккуратно заправлены, а боксы при них — пустыми. В армии никогда не было такого роскошества, как персональные комнаты. Солдаты обычно занимали общие казармы на двадцать-тридцать коек. Причем женщин селили вместе с мужчинами — просто потому, что их в армии было очень мало, а вот экономия была повсеместной. И то, что я видела такую небольшую комнату, значило, что…

— Ну, чего встала? Посторонись давай.

В комнату, грубо толкая меня плечом, протиснулась высокая девушка с шапкой темных пушистых волос. Тонкие губы и миндалевидные глаза. Япетианка. Камуфляжные штаны и майка на ней вырисовывали подтянутую фигуру. Она бросила на пол вещмешок у одной из кроватей и обернулась ко мне.

— Ты новенькая, — не то спросила, не то констатировала факт она.

— Сегодня меня перевели в эту часть, — настороженно кивнула я. Очевидно, она была моим новым сослуживцем. И было непонятно, чего от нее ждать.

— Ясно, получается, из-за тебя нас переводят в эту дыру, — моя новая соседка протянула руку, — я Аммирин Ли, старший солдат и старшая группы. Буду проводить тренировки.

— Тетис, — я ответила на приветствие. Ладонь Амми была сухой и цепкой, рукопожатие — крепким.

— Та самая везучая Тетис? — Амми, изогнув бровь, отвернулась. — У нас здесь неженок не любят.

Она снова плюхнулась на койку и демонстративно закинула ноги на соседнюю кровать.

Я молча подошла к койко-месту рядом, спихнула ее ноги, кинула свои пожитки. Я понимала, что первое время меня будут испытывать.

— Говорят, Гавви носится с тобой как курица с яйцом, — ухмыльнулась она, — своих-то у него нет. Вечно страдает из-за какой-то юбки.

Мои челюсти непроизвольно стиснулись от злости, но я старалась сохранять невозмутимый вид. Я раскладывала свои вещи по боксам.

— Мы товарищи. Гавидон — мой бывший сослуживец, прошли вместе многое.

— Энцелад. Наслышана… О-о-о, остальные подтянулись! Располагайтесь!

В комнату вошли еще четверо девушек, одетых так же, как и Амми. Они начали занимать свободные места, кидая на меня любопытные взгляды.

Когда суета более-менее улеглась, Амми бодро вскочила на ноги.

— А знакомство лучше всего провести на тренировочном полигоне.

— По распорядку дня у нас физподготовка, — начала было я, но выражение лица Амми неуловимо изменилось.

— По распорядку дня у нас то, что скажет командир, — строго произнесла она. Все остальные словно замерли, смотря на нас в упор. — Какие-то проблемы с подчинением? — зловеще поинтересовалась Амми.

— Никак нет…

— Все на полигон!

— Есть! Есть! Есть! — донеслось из разных углов комнаты, и девушки слаженно выбежали во внешний коридор.

— Есть! — выкрикнула я и побежала следом.

Тренировочный полигон представлял собой двухкилометровую трассу с препятствиями в несколько уровней. В начале трассы стоял контейнер с автоброней, в которую мы облачились по команде. В отличие от медицинских экзоскелетов, автоброня была тяжелее и имела стандартные регулируемые размеры. Система считала мои параметры и изменила конфигурацию. Мне давило в плечах, но откалибровать броню я не успела: голос Аммирин скомандовал занять стартовую позицию.

Я не знала команд. Просто повторяла за всеми остальными. В армии незнание и отсутствие обучения не освобождают от выполнения приказов. Мы выстроились в шеренгу в начале трассы, и автоматика запустила ее механизм.

Первое препятствие — отвесная скала, на которую нужно было взобраться, прежде пробежавшись по вязкой, похожей на грязь субстанции. Стены скалы были гладкими, как отполированный металл, подошвы брони скользили, а остатки грязи на них не оставляли шансов.

Скатившись к подножию после третьей неудачной попытки, я поднялась и увидела, что остальные почти у вершины.

«Обнаружена поверхность с малым коэффициентом трения. Запустить систему сцепления с поверхностью?» — всплыло сообщение на внутреннем дисплее.

«Да» — выбрала я. Конечно, да. Наконец-то.

Подошвы и перчатки брони изменили конфигурацию, и я поспешила догнать остальных. Четвертая попытка преодоления вершины оказалась более успешной. Я стремительно скатилась в новую зону, пол которой был покрыт льдом. Поднялась и упала.

Теперь подошвы примерзали к поверхности. Автоматика не предлагала решения. Я открыла меню, пытаясь найти нужную команду, но безуспешно. Наугад выбрала «автопрогрев», температура брони поднялась, освобождая меня от ледяных оков. Тело жгло, мигом нахлынули воспоминания про жуликов в подворотне орбитальной станции Дионы и мое счастливое спасение. Спасло ли меня что-то в этот раз — было большим вопросом.

Я пыталась устранить упадническое настроение. Мне жизненно необходимо было не отставать от остальных.

В следующей зоне это оказалось несложно. Зона «огня». Вокруг тьма-тьмущая, а невидимый «враг» обстреливает со всех сторон. Мы прятались за невысокими укрытиями, представлявшими собой имитацию типичных ландшафтов сатурнианских планет.

«Дальше идете по одной, — снова послышался командный голос Амми. — Каждая должна снять по десятку. Иначе не пройдете. Зетта, вперед».

Одна из девушек сорвалась с места и перебежками под перекрестным огнем неведомого «врага», отстреливаясь в темноту, начала продвигаться вперед.

Я даже не представляла, как выглядел «объект». И тем более, как пользоваться встроенным оружием. Изучив блок на запястье руки и не найдя на нем подсказок, я потыкала кнопки наугад. Бесполезно.

Оглянулась по сторонам. К соседнему укрытию подбежала одна из солдат отряда и замерла, привалившись к нему спиной. Там вполне хватало места для двоих. Это был мой шанс.

В короткий промежуток прекращения обстрела, сделав глубокий вдох, я перекатилась до соседнего укрытия.

— Ты куда лезешь? — зашипела девушка, занявшая позицию прежде меня.

Я выдохнула. Кажется, цела. Только плечо дымилось.

— Эй, помоги запустить огневую систему.

— Сейчас? Совсем сдурела?

— А у меня есть выбор?

Видимо, Аммирин услышала наш разговор, потому что мы услышали ее «Ви, ты следующая», и моя соседка встала на изготовку.

Я чертыхнулась. Интересно, за что Аммирин меня так сразу возненавидела?

— Ви, помоги мне или я завалю общий зачет.

Девушка резкими, выдающими недовольство движениями ткнула в сенсоры на моем запястье:

— Это огонь, можешь большим и указательным отдать команду. Это перезарядка, вот охлаждение. Блокировка здесь.

«Ви, пошла», — услышали мы по внутренней связи.

— И вообще, доверься подсказкам системы, — бросила она напоследок и убежала под вспышки вражеских залпов.

Дальше я наблюдала, как девушки одна за другой пробегали зону, собираясь на общей огневой позиции. Вглядывалась в темноту, пытаясь изучить действия остальных, пока не услышала:

«Илина, пошла!»

Я разблокировала сенсорную систему, запустила зарядку и покинула свое укрытие.

В целом мне повезло, что не пришлось идти первой — у меня было немного времени, чтобы изучить расположение укрытий, хотя огневые позиции врага не поддавались учету — они постоянно перемещались, подчиняясь сложному алгоритму.

Стреляла я обычно неплохо, лучше среднего. Но бег в броне дарил непередаваемые ощущения. Передвигаясь от укрытия к укрытию, сняла одну цель, вторую…

Третий пораженный объект меня вдохновил: а в целом, задача-то выполнима! Но стоило мне самонадеянно выбежать навстречу четвертой, как система автоброни сообщила о нехватке заряда. Залп невидимого врага выстрелил мне в живот, опрокинул навзничь. От удара дернуло голову так, что свело шею.

Стараясь собраться как можно быстрее, я перекатилась на живот и получила выстрел в бок. Спасибо броне, что защищала, но по ощущениям стреляли будто по-настоящему.

Через секунду меня добил едва не сломавший хребет толчок в спину. Я снова перевернулась и увидела пробегавшую надо мной Аммирин, которая гигантскими шагами преодолевала трассу вслед за остальными и в прыжке отстреливала «вражеские объекты». Зрелище было настолько же восхитительным, насколько унизительна была картина распластанной на полигоне меня.

Спустя несколько мгновений залпы утихли.

«Илина, в строй! — услышала я голос Амми. — Особое приглашение нужно?»

Я немного пожалела, что меня не прикончил выстрел в живот. Поднялась и побежала.

На общей точке сбора гулял восхищенный шепоток: «Семнадцать… Семнадцать сняла… Ну дает…».

— Учи теорию, Илина, — сказала Амми, когда я встала в строй. — Если в ближайший месяц я не буду видеть, как ты штудируешь инструкцию по каждой модели автоброни, каждый день тебе гарантирован наряд вне очереди. Уяснила?

— Так точно, — отчеканила я, скрипнув зубами.

И общей группой мы побежали на преодоление следующих зон.

А ночью я провалилась в свой очередной кошмар.

— Не обращай внимания. Аммирин — просто стервозина, — сообщил Гавидон в ответ на мой пересказ минувших событий. Он висел на перекладине, ухватившись за нее уцелевшей рукой, сделал еще один рывок и спрыгнул вниз. — Тебе достался старый броник, такие сейчас не используются.

Броник серии СЕ-260, поступили в комплектацию сидерический год назад. В тот день с утра, под тяжелым взглядом Амми, я зубрила техдокументы по нашему оснащению.

— Да он старше тебя.

Я неопределенно хмыкнула.

Мы с Гавидоном столкнулись в общем тренировочном зале, куда я дала себе обещание ходить каждый день в свободное время, если вообще хотела выжить. Я дрыгала ногами, силясь сделать еще один заход, но сорвалась и тоже приземлилась на пол, только менее успешно. Смотрела, как Гавидон встегивался назад в броню, так ловко, будто она всегда была его частью.

— А ты знаком с Амми?

— Ага, вместе начинали. И она вовсе не была такой раньше. Той еще ссыкухой она была, я тебе скажу.

— Мне нет дела, какой она была. Сейчас она мне прохода не дает, уже пятый наряд вне очереди влепила. Знать бы, чего она так бесится.

— Новенькая ты, вот и бесится, — лениво ответил Гавидон, запуская тестирование системы.

— В штурмовиках как-то побольше общности было. Командой работали. Жаль ребят… А здесь я на трассе даже до середины дойти не могу — меня свои же и уничтожают. Это нормально?

— Я помогу тебе с трассой, потренируем.

Но я отчего-то злилась. И злилась все больше. Мне вдруг вспомнился разговор с Аммирин в мой первый день.

— Слушай, Гав, а чего ты вообще со мной носишься?

— Чего? — опешил солдат. — Я не ношусь. Я помочь хочу.

— Не нужна мне твоя помощь!

Я зло пнула мат и вышла из зала.

— Эй, Тетис, ты чего? — кричал мне вслед Гавидон, но я не оборачивалась.

Нет, если я хотела хоть чего-то здесь добиться, я должна была сделать это сама.