Проект "Свет"

Глава 1

Кто бы сомневался, в последний день уходящего года в Ашане море покупателей. И всего лишь две работающие кассы. Беглый взгляд по корзинам с тележками заставляет свернуть вправо. Людей столько же, зато большинство скупается по мелочи.

– Свет во тьме светит, и в ночи, и в сердцах наших. Нам нужно только помолиться!

Одновременно со мной, с другой стороны зоны касс, появилась старушка в платочке. На ее безобидный призыв, взрывается мужик с яркой внешностью подвыпившего пролетария:

– Никакого конца света не будет! Как жили, так и будем жить! Ничего не случится!

Стоявшая перед ним интеллигентного вида женщина оборачивается и с удивлением бросает в ответ:

– Мужчина, вам не о конце света говорят. Наоборот, мы будем призывать Свет!

– Какая разница? Все это вранье! Достали уже со всей этой дуростью!

Полностью солидарен. Реально достали. В последние три дня люди в Коврове как будто с ума посходили. Везде только и говорят о призыве Света. Еще и, что особенно бесит, на полном серьезе.

К неожиданно возникшей дискуссии подключаются другие покупатели. Точнее, покупательницы. Мужикам подобные разговоры до лампочки. Это если не считать моего босса, конечно. Ну там свое, там клиника.

– Ничего не вранье. То же скажете… Батюшки во всех церквях говорят о нашей деве. И врачи говорят.

– Надо призвать Свет. Обязательно надо. Всем миром призовем, обязательно спустится!

– А вы, мужчина, если не знаете, то помолчите, – продолжает все та же интеллигентка. – Это истинная правда. У меня сестра в больнице работает. Девушка за три дня исцелилась. Если не верите, сами сходите. Она до сих пор лежит в больнице.

– Вы это слышали? – переходя на смех, мужик показывает на нее пальцем, словно увидел самую пропащую в городе идиотку. – С виду посмотришь, нормальная баба, а мозгов нет. Ну скажи мне, раз такая умная, если исцелилась за три дня, то чего она до сих пор делает в больнице, а? Дура, ты! Как есть дура!

Оба-на. Вот это поворот.

По адептам призыва Света нанесен сокрушительный удар!

Станет ли он решающим или светопоклонники найдут чем ответить?

Теперь хоть беги за попкорном. Если не найдется увесистого аргумента, люди все равно не захотят признаться в том, что повелись на очередную дичь. Сейчас начнут ругаться, дело обязательно дойдет до рукоприкладства. Говорят, вчера в одном из Магнитов так и случилось, еле разняли.

А нет… Походу облом.

Драки не будет.

Все-таки среднестатистический Ашан, не среднестатистический Магнит. Здесь есть кому усмирять покупателей. В зону касс прибывают двое местных охранников. Своим появлением они гасят острую фазу начала конфликта.

На этом, теряя интерес, я заглядываю в свою тележку. Хлеб, фрукты, пирожные… еще всякого по мелочи. Плюс в машине купленное только что на рынке. Плюс дома то, что закупалось в течение трех последних недель.

Взгляд цепляется за киндер-сюрпризы, выставленные у кассы. Вот что забыл. Беру лоток сразу на все новогодние праздники. Без «ко-ко» дочь Самсоновых нас с Аленой на порог не пустит.

Теперь точно все.

К Новому году готов!

В кармане куртки затряслось. Достаю смартфон, разблокирую экран. Абонент – «Любимка». Наверное, опять что-нибудь вспомнила.

– Да, Зая.

– Марат, ты не будешь ругаться?

Звучит подозрительно.

– Ну что ты. Нет, конечно, – произношу как можно мягче, чтобы Алена лишний раз не волновалась, в ее положении это противопоказано.

– Родители хотят встретить Новый год у нас, – звучит подобно грому.

– Не понял… – спохватившись, продолжаю говорить все так же мягко, чтобы не выдать быстро усиливающегося негодования. – Они же хотели отмечать с соседями.

– Мы рядом с парком живем. Мама хочет прочитать молитву призыва Света. Сам понимаешь, это для папы. Они встретят Новый год и на такси поедут домой. А мы потом сходим к Самсоновым.

Что тут ответить?

Тесть перенес инфаркт, добавились проблемы с поджелудочной. У тещи какая-то стадия диабета, еще что-то в виде повышенного давления. Каждый тонущий пытается ухватиться за соломинку.

– Конечно, встретим вместе. Вечером я сам за ними заеду.

Вот же лиса хитрющая, знает, чем вдохновить.

– Марат, я тебя люблю, – теперь по-особому нежно мурлычет Алена. – Сильно-сильно!

«Вот и приплыли», – мысленно заключаю, возвращая смартфон в карман. Впрочем, мелочи жизни. Лишь бы с Аленой на этот раз ничего не случилось. Такое понимаешь лишь тогда, когда пережил все то, что пережили мы за последние три года.

Ну надо же, руководство супермаркета догадалось открыть третью кассу. Пока народ под наблюдением охранников продолжает вести начатый спор, я успеваю подкатить тележку первым. Быстрый расчет, перекладываю покупки в пакет и на выход.

На улице по-зимнему свежо и по-новогоднему много снега. На чистом небе светит яркое солнце. При виде всего перечисленного настроение само по себе улучшается.

– Вот, возьмите, молодой человек, – цепляется ко мне новая старушка и, преградив путь, протягивает листовку.

– Спасибо, не надо, – отвечаю на автомате и пытаюсь обойти.

– Молодой человек, это не сложно, – появляется еще одна. – В полночь приходите вместе с близкими в парк, прочтите три раза молитву и будет вам благодать, – показывает она на заснеженные деревья парка имени Дегтярёва, начинающегося сразу за дорогой. – Обязательно нужно прочитать громко, четко, от всего сердца.

– Ну не нужен мне ваш Свет! Не нужен и все! – теперь не сдерживаясь, повышаю голос, потому как обе перегородили путь и не дают пройти.

– Вам не нужен, может быть жене, сестре, матери будет нужен. Пусть лучше бумажечка при вас останется, а вы потом сами решите: прочитать или нет, – говорит вторая старуха и сует мне в пакет листовку.

Еще две примерно такие же по возрасту активистки цепляется к только что покинувшей супермаркет девушке. В общем, престарелые хамки ведут агитацию в составе организованной группы. Учитывая количество воинов Света и невероятный уровень навязчивости, нашествие похлеще ныне запрещенных в России Свидетелей Иегова будет. Остается недоумевать, куда смотрят правоохранительные органы.

Выполнив задуманное, мои старушки расступаются. Не вижу смысла ругаться. Там убежденности выше крыши. Всучили бумажку, и бог с нею. Потом выкину. Просто игнорирую и отправляюсь к своей машине.

– Марат, подожди! – Из припаркованной рядом бэхи появляется бывший одноклассник Григорий Рудковский. Мы здороваемся за руку, и он продолжает: – Зря не веришь. Все чистая правда.

– И ты туда же. Тоже в сектанты подался?

Мою шутку Гриша пропускает мимо ушей. Лицо делается серьезным.

– Короче, двадцать второго декабря к нам в больницу доставили девушку с ожогами в семьдесят процентов. А уже двадцать пятого на ней не остается ни царапины. Она попросила встретиться с нашими царьками. Собрались глава города, прокурор, начальник полиции, ну и далее по списку. Она при них берет канцелярский нож и херак себе по руке, – для наглядности показывает Гриша руками. – Естественно, кровище, все в ауте. А она им: «Подождите». Вытирает кровь салфеткой и показывает руку. Рана затянулась у все на глазах.

– Да ну, фигня какая-то…

– Мой пахан лично видел. Собственными глазами. И после этого она сказала, кто в новогоднюю ночь прочтет призыв к Свету, получат те же способности. Исцелятся даже смертельно больные. Сегодня ночью сам увидишь. Глава города, прокурор, наши полицейские начальники и их родственники, вплоть до десятого колена, все будут в парке.

На пару секунд зависаю.

Гриша – начальник уголовного розыска. Его отец – один из руководителей в городской администрации. То есть, не просто бабка на улице что-то сказала. Головой понимаю – хрень. Но если настолько серьезные люди повелись, то даже не знаю. Вот только в его рассказе есть нюансы.

– Как-то непонятно. Зачем нашим шишкам распространять? Сделали бы втихаря, как оно обычно бывает.

– Не-а, не вариант, – замотал головой Гриша. – Нужна массовость, понимаешь? Чтобы собралось много людей и прочли призыв в едином порыве. Тогда сработает. Поэтому дали добро. Вот поэтому собирают людей в парке.

– Я рядом живу. Вон, окна прямо на парк выходят, – показываю на свежую четырнадцатиэтажку за Ашаном.

Рудковский смотрит на дом, на парк и задумчиво чешет висок.

– В принципе, можно. Но только чтобы ровно в двенадцать начали. Читать нужно всем вместе. Одновременно.

– А если мама во Владимире прочитает? Я имею в ввиду, через телефон прочитает?

– Не вариант. Нужно, чтобы в Коврове. Желательно поближе к парку. Что б все вместе стояли, понимаешь?

– Угу, – киваю в ответ и вспоминаю довод мужика, приведенный только что в супермаркете. – Слушай, если девушка вылечилась, то почему продолжает лежать в больнице?

Как раз в этот момент скандальный пролетарий покидает супермаркет и начинает ругаться с дежурившими на улице старухами.

– Временно оставили, – переключая внимание на конфликтующих, коротко отвечает Гриша. – Еще увидимся. Мне надо вмешаться.

– Так это ты организовал бабок, что ли?

– Только присматриваю.

Сев в свой форд фокус, естественно, сразу набрал маму. От Владимира до Коврово час езды. Сейчас только 13:20. Успеют и собраться, и с запасом добраться. Однако ни мама, ни отчим идею не заценили, попросили только прислать текст листовки.

Продолжая крутить в голове разговор с Рудковским, объезжаю Ашан, останавливаюсь напротив подъезда. Соседи с первого этажа Давид и Гагик выставили около дома мангал, шашлык жарят. Вкусный дым на весь двор. Издалека поздоровавшись, я скорее забираю из багажника пакеты и отправляюсь к дому, а то уже потекли слюнки.

Сигнал въехавшей во двор камри заставляет остановиться у двери подъезда. Подъехали Самсоновы.

Мелкую едва выпустили, та бегом ко мне. Она у них карапузная, прикольная. По активности вся в папу. А вот волосы в маму – рыжие, волнистые и вечно взлохмаченные. Глазюки большие, красивые, необычного ярко-зеленого цвета, как два изумруда смотрятся. Они тоже от мамы.

– Ко-ко! – сходу атакует меня Настя.

Если увидит лоток, выпросит все. Приходится потрудиться, чтобы скрытно вытащить из пакета один киндер.

– Пасиба, – получив подарок, благодарит Настя и маленькой ручкой заботливо укладывает его в кармашек.

Пока Кирилл достает из багажника пакеты, ко мне подходит Жанна.

– Приучили, теперь получайте, – смеется она. – Настюха и Кирюху начала строить. Без подарка домой не пускает.

– К нам сегодня тесть с тещей приедут…

– Ага, я в курсе. Алена предупредила. Мы соберемся поздно. Где-то часикам к десяти. Когда родители уедут, обязательно подтягивайтесь. Будет весело.

Кирилл ниже меня ростом и немного полноватый. Схватив четыре больших пакета, он сгибается и становится еще меньше. На фоне высокой и стройной Жанны, которая с каблуками выше меня, теперь он напоминает гнома.

– На бомбочки разорился, что ли? – киваю на один из пакетов, откуда выглядывают две длинные палки от фейерверков.

– Ну а как же. Мелкой будет интересно.

– Угу. Для Насти там купил. Себе он купил. В попе детство заиграло.

Пока Жанна ищет связку ключей, ворча за потраченные деньги, Кирилл подходит, ставит пакеты на истоптанный снег, превратившийся в лед, мы жмем руки.

– В курсе о призыве Света? – спрашиваю, продолжая пребывать под впечатлениями после разговора с Рудковским.

– Ну да, все ж трещат. Куда ни зайди. Надо так надо. Да пребудет с нами Свет!

Кирилл с издевкой произносит последнее и, смеясь, вытирает со лба проступивший пот.

– Зря смеешься.

– Та, – отмахивается он. – Наши с Жанкой паханы тоже собрались в парк чесать. Хотели и нас с собой потащить. Весь мозг сделали.

– Сейчас встретил Гришу Рудковского. Говорит, реально.

– Вот морда, не успел в полицию устроиться – уже начальник розыска. Видел его недавно на новой бэхе. Вот что значит, когда паханы за уши по жизни тянут. А тут как ишак лямку тянешь, один хрен концы с концами свести не можешь.

– Да при чем тут это. Он говорит: обязательно нужно прочитать призыв. Для здоровья полезно.

– Случайно, зуб не давал, что не фуфло толкает? – напоминает Кирилл о старой привычке Рудковского таким образом клясться, и мы начинаем смеяться.

С Самсоновым мы дружим давно. Раньше жили в одном дворе, учились в одном классе. Потом вместе поступили в университет. Правда, его только до второго курса хватило. Но это не помешало нашей дружбе. Собственно, поэтому два года назад мы постарались купить квартиры в новом доме поближе.

Жанна прикладывает к замку электронный ключ и широко открывает дверь. Пока входим в подъезд и ждем лифта, Кирилл оглашает окончательный список приглашенных гостей. Это наши общие друзья. У Самсоновых соберется четыре семейные пары, плюс бывший одноклассник Сергей.

– Сережка и в этом году обещал прийти с новой невестой. Я уже всех перепутала, – смеется Жанна.

– А ты делай как Марат, зови всех Заями, – в шутку вспоминает о моей хитрости Кирилл, за что легонько получает под дых.

Раньше у меня было много девушек. Чтобы не ошибаться, я называл их Заями. На третьем курсе университета появилась Алена, но привычка осталась.

– Да что же это за такое… Сломался, что ли? – не слыша в шахте движения, злится Жанна.

Мы с Кириллом напрягаемся. Не хочется тащить тяжелые пакеты до седьмого этажа, если лифт реально сломался.

Под немелодичную трель домофона в подъезд вваливается курьер с громадным желтым рюкзаком на спине. При виде толпы у лифта парень с досадой вздыхает и становится рядом.

– Яндекс еда, – вслух читает надпись на рюкзаке Кирилл. – Ты посмотри, живут же люди. Даже новогодний стол себе заказывают, прикиньте?

– К кому, если не секрет? – с любопытством спрашивает у парня Жанна.

– В тридцать вторую, – шмыгнув носом, коротко отвечает курьер.

– Вот кому бабки девать некуда! Вот же ушлепок! – вдруг принимается злиться на нашего соседа стоматолога Кирилл. – Конечно, настриг бабосов, можно жрачку заказывать.

– Чего это ты на Бориса обозлился?

– Да потому что урод!

Слава богу, дождались. Лифт добирается до первого этажа. Спустилась соседка с девятого этажа, с ребенком и санками. Мы входим в кабинку, оставляя курьера ждать следующего лифта.

– Не, ну ты прикинь, – продолжает Кирилл, – попросил Бориску по-человечески сделать пахану зубы. Так он его развел на импланты. Еще и три шкуры содрал. Ну это нормально?

– А я тебе давно предупреждал, чтобы не связывался. Борис делает хорошо, но и берет нормально. Скидку хоть дал?

– Ну не сто сорок косарей за сраный мост! Что нам его скидка в пятерку?

Что тут сказать… Обращаясь к соседу, так сказать, по-дружески, один понадеялся сэкономить. Второй привык не упускать своего. Видимо, слишком красиво напел, вот отец Кирилла и повелся.

Теперь понятно в кого сын. У Кирюхи, если телевизор, то на полстены. Если машина, то посолиднее, подороже, поновее. Чтобы было – вау! Ту же квартиру в новом доме Кирилл взял чисто потому, что я собрался и ему захотелось. Быстрее побежал продавать доставшуюся от бабки однушку. И пофигу, что не хватало. Что не по зубам. Собственно, поэтому всегда в долгах, из которых не вылезает.

Лифт добирается до нашего седьмого этажа. Пока Кирилл продолжает ругать нашего соседа, теперь тыча в сторону его квартиры, Жанна отмыкает решетчатую дверь. Дальше Самсоновым направо, мне налево. Других соседей в нашем закутке нет.

Дома меня встречают вкусный запах запекающейся в духовке утки и моя толстушка. Так-то Алена худенькая, но к восьмому месяцу беременности ее живот настолько сильно раздулся, что теперь она словно не сегодня завтра родит.

Алена целует меня и, надув губки, виновато оправдывается:

– Знаю, сердишься. Просто мама попросила, а я не смогла отказать.

– Перестань. Все нормально, – отсекаю, чтобы больше не заморачивалась. – Знаешь, только что встретил Рудковского. Это наш с Кирюхой одноклассник. Ты представляешь, что он рассказал…

* * *

Вечер проходил как обычный семейный вечер. Алена болтала с Валентиной Федоровной, мы же с Николаем Ивановичем, перекинулись парой фраз, сытно поужинали и под телевизор преспокойно дремали.

Ближе к двенадцати жена и теща засуетились. Остатки богатого стола отправились в и без того забитый холодильник. Место на столе заняли пирожные, конфеты и чашки с чаем.

Теперь, когда мы с тестем проснулись, разговор снова коснулся предстоящего призыва Света. Если после встречи с Рудковским я изменил взгляд в сторону – обязательно стоит попробовать, то Николай Иванович совершенно не хотел ни во что верить. И что хуже, отказывался читать текст призыва.

В прошлом бывший военный инженер слишком реально смотрел на вещи. Он искренне считал, чудо само по себе не случится. В его случае, либо его сотворит медицина, либо скрытые резервы организма.

– Коля, ну что тебе стоит прочитать по бумажке? Там всего четыре строчки. Батюшки во всех церквях благословили! – для убежденного атеиста находит «весомый» аргумент Валентина Федоровна.

– Пап, ну все верят, надо тоже верить. Вдруг правда произойдет чудо? – держась за свой большой живот, добавляет Алена.

– Ну хорошо. Прочитаю, – наконец сдается Николай Иванович, больше из-за дочери, которую мы всячески дружно оберегаем.

За десять минут до полуночи к нам заглядывают Самсоновы, зовут вместе запускать фейерверки. Мы с Аленкой отказываемся. Не хочется бросать родителей. Надев куртку, я первым отправляюсь на застекленную лоджию, откуда открывается вид на двор и парк. Для удобства открываю обе центральные створки.

Из нашего единственного в доме подъезда и трех подъездов соседней девятиэтажки выходят люди. Немногие отправляются к парку, до которого рукой подать. Большинство остается. У самого парка вдоль дороги все в машинах. Заснеженные верхушки деревьев и ночные потемки скрывают собравшуюся там толпу.

Появляется Кирилл с компанией. Вроде все взрослые, а ведут себя, как малолетки. Чего-то орут, смеются, толкаются. Походу, не то что мы, уже наклюкались, поэтому весело, поэтому интересно.

Эх…

– Мы и отсюда посмотрим. Правда ведь? – выходя ко мне, говорит Алена и берет меня под руку.

Одной рукой перехватываю ее ладонь, второй обнимаю сверху.

Так ей будет теплее.

Кирилл раньше времени решил запустить первый фейерверк. Он и остальные парни отправляются к пустырю, где днем соседи жарили шашлык. Девушки идут за ними и на полпути останавливаются. Ближе подходить боятся. Жанна берет на руки Настю.

Огненный снаряд, вместо полета верха, внезапно отправляется в бок. Как раз в девчонок. Я от неожиданности аж дернулся. Под визг девушек внизу раздается громкий взрыв, сопряженный яркой вспышкой и шипением, за ним еще один, еще и еще.

Алена тоже сильно дергается.

– Идиот! Что он делает? Там же Настя!

– Ну он же не специально. Само полетело, – заступаюсь за друга.

На ребят обрушиваются соседи. Все как бы вышли пораньше не на салюты с фейерверками смотреть. Это потом, сейчас люди готовятся читать призыв к Свету.

Жанна сильно испугалась за дочь. Она начинает ругаться с Кириллом. Ему становится не до фейерверков. Оставив друзей, парень отправляется к жене и дочери.

– Три минуты осталось, – заглянув к нам, оповещает теща и вручает Алене церковные свечи со спичками, а сама возвращается в комнату помочь тестю надеть куртку. Через не до конца закрытую дверь из комнаты доносится новогоднее обращение президента.

Внизу Кирилл с Жанной мирятся. Парень берет на руки дочь, обнимает жену. Остальная компания собирается в круг в отдалении.

Из подъездов на улицу продолжают выходить люди. Многие выбираются на балконы и лоджии. Уже начинают зажигать свечи.

Я достаю смартфон и смотрю на время.

– Осталась минута.

Алена вырывается из моих объятий и открывает дверь в комнату.

– Мам, ну где вы? Минута осталась!

К нам присоединяются Валентина Федоровна и Николай Иванович. Алена каждому раздает по свече. Я поджигаю спичку.

– А бумажки с призывом забыли?! – опомнившись, вскрикивает теща.

– Да вот они. Вот. Держите. Я для всех распечатала, – отвечает Алена и выдает каждому по экземпляру.

Покончив со свечами, мы с женой встаем слева от раскрытых створок лоджии, теща с тестем правее. Это чтобы наши огоньки не затушило ветром.

Ну все, вроде подготовились. Каждый стоит с бумажкой и горящей свечей. Я еще и со смартфоном, слежу за последними секундами.

– Теперь каждый год будем вот так выходить со свечами и бумажками. Скоро войдет в привычку, – шучу я, прижимая к себе Алену.

– Ты пессимист. Неизгладимый пессимист. Ты знал? – с улыбкой произносит она.

Вместо ответа целую ее в висок.

– Десять… Девять… Восемь… – раздается начавшийся в парке отсчет и двор его громко подхватывает.

Отправляю смартфон в карман. Больше он не нужен.

Счет завершается. Мы начинаем вместе с остальными читать вслух, выставив бумажки так, чтобы на них попадал свет из гостиной. С каждой строчкой получается громче и громче. Теперь слышны голоса, исходящие с верхних этажей, с нижних, с рядом стоящей девятиэтажки и даже из парка, до которого рукой подать.

До этого я то не верил, то сомневался, то почти верил. Теперь меня все больше начинает одолевать чувство, что сейчас должно случиться что-то невероятное. То, чего никогда не было. Настоящее чудо, соизмеримое с пришествием на землю Самого Бога.

И вот тот же текст мы читаем в третий последний раз. Вместе со всеми я кричу слова призыва:

– Свет-всемогущий услышь наши голоса! Даруй нам свою милость! Приди, озари нас небесным сиянием! Поселись в наших душах!

Глава 2

Едва произносятся последние слова, кажется, все вокруг замирает. Мы словно боимся шелохнуться и пропустить появление чуда. Надежды нет. Внутри полная уверенность. Мы все как будто под действием чар, которые сами на себя нацепили, поверив в возможность появления невероятного.

Снизу от компании Самсонова доносятся смешки. Вряд ли кто-то из них читал слова призыва. Они не прониклись. От этого рождается недоверие.

Судя по множеству огоньков на балконах и у подъездов домов, точно так же как мы, остальные прочитавшие слова призыва, обращённые к Свету, ждут рождения чуда.

И оно появляется.

Сверху, словно буравя темный небосвод, к нам прорывается яркий серебристый луч. После общего «Ах!», все замолкают и следят за ним, затаив дыхание. Чем ближе приближается луч, тем понятнее становится, куда он нацелен. Это парк имени Дегтярева, где собралась большая часть жителей Коврова.

«А вдруг Свет коснется лишь тех, кто сейчас в парке?» – рождается внутри, и меня бросает в холодный пот.

– Да это же метеорит! Нас сейчас к чертям поубивает! – вдруг в ужасе вскрикивает тесть.

– Коля, это от Бога! Он не допустит плохого! – кричит в ответ теща.

Луч добирается до земли.

Вспышка!

Нет, это не взрыв. Именно вспышка. В одно мгновение все вокруг охватывает яркое серебристое свечение.

Я инстинктивно обхватываю Алену руками и отворачиваюсь с ней в сторону. Тем пытаюсь прикрыть ее от вспышки собой, хоть в душе понимаю, плохого не будет. Вот только серебристый Свет повсюду. Мы все оказываемся в нем. Он невероятный, очень яркий и в то же время не ослепляющий. Он как будто физически окутывает тебя. Чувствуется его мягкость, нежность, особая теплота.

Возникшее внутри напряжение, боязнь от соприкосновения с непостижимым, исчезают. Вместо них рождается невероятное умиротворение. А еще блаженство, радость, чувство нереального счастья.

Я продолжаю держать Аленку и, кажется, в Свете сияния мы с ней растворяемся. Он такой, что в нем хочется остаться. Мы будто оказались в раю.

Начинают чувствоваться ароматы. Их сразу множество. Я угадываю каждый из них. Вот мне уже слышаться какие-то красивые мелодии, пение птиц, журчание воды и детский смех. Это смех нашего с Аленой ребенка. Именно так я его воспринимаю.

Внутри ощущается сильнейший прилив энергии. Мое тело стало невероятно легким. Я чувствую себя больше духом, нежели человеком. Кажется, еще немного и мы с Аленой взлетим.

Не знаю сколько продлилась серебристая вспышка. Может быть секунды, а может, несколько минут. Свет стал постепенно меркнуть, пока окончательно не исчез. Зато после него над нашими головами осталось свечение. Примерно такое, как у святых на иконах.

– Ура! – закричал кто-то внизу и этот возглас подхватывают остальные.

Алена смотрит на меня, кричит: «Ура!» и широко улыбается. На лице застыло потрясение и невероятное счастье.

– Что это было? Это действительно с нами случилось? Мне не приснилось? – не веря, радостно переспрашивает она.

– Слава Богу! Это Боженька нам послал! Это Божья благодать! Никогда не подумала бы, что когда-нибудь такое испытаю! – находит объяснение Валентина Федоровна и начинает креститься. За ней, чего раньше никогда не бывало, принимается креститься Николай Иванович, лишь теперь уверовав в сверхъестественное, непостижимое, божественное, связав чудо с тем, что принято называть верой, религией или церковью.

Вдалеке в небо отправляются первые салюты. На небосводе то тут, то там, происходит все больше красочных взрывов.

– Смотрите! Еще один Свет летит! – вдруг показывает в небо Валентина Федоровна.

Теперь это был не луч. Неслось что-то большое, яркое, горящее белым светом. Оно оставляло после себя длинный хвост, отчего напоминало комету.

С появлением нового чуда запуск салютов прекращается. Все обращают свой взор на небо, следя, что случится на этот раз.

Белый свет достигает земли, снова упав где-то в глубине парка. Проходит секунда или две, пока добирается хвост и свечение окончательно исчезает.

– Что это было? – спрашивает у меня Алена.

Что я могу ответить? Лишь развожу руками. Если честно, по фигу. У меня столько счастья внутри, не передать.

– Это Божья благодать! – эмоционально вскрикивая, находит объяснение Валентина Федоровна и снова начинает креститься, а за ней принимается креститься Николай Иванович.

Обнимаю Алену, прижимаю к себе.

– Ты у меня самая красивая. Я тебе говорил?

Алена кивает и губами прикасается к моим губам.

Обычно мы не целуемся при родителях, но сейчас просто не можем сдержаться. Радости внутри у обоих через край.

– А у меня теперь ничего не болит. С утра, то сердце кололо, то вот только что поджелудочная хватала, а сейчас ничего. Мне кажется, я теперь совершенно здоровый! – в ошеломлении восклицает тесть.

– Ой, Коля, лучше не зарекайся. Сглазишь!

– Нет, правда, я абсолютно здоровый!

Аленка от поцелуев переходит к покусываниям. Это у нее всегда так, когда возникает сильное желание. Меня самого накрывает. Еще немного и чувствую, придется тестя с тещей выпроваживать из дома принудительно.

– А что это такое летает? Алена, Марат, посмотрите! – вскрикивает теща.

Нам приходится остановиться и обратить свой взор на то, что появилось в воздухе. Кружащие повсюду мелкие частицы напоминали гарь. Их на удивление оказалось много. Но запаха самой гари не чувствовалось.

– Наверное, от салютов, – находит объяснение Николай Иванович.

Только сейчас вспомнив, я достаю из кармана куртки приготовленный еще месяц назад подарок.

– Чуть не забыл… Вот! – вручаю Алене маленькую коробочку.

– Что это? Неужели колечко с бриллиантом! – радостно визжит она в предвкушении и раскрывает коробочку.

Да что же это такое… Как у большинства девушек у Алены три большие мечты. А это Мальдивы, айфон и бриллианты. Ну и конечно море желаний поменьше.

– Браслет! Ты все-таки его купил!

В плане эмоциональной отдачи моя девочка на высоте. Ничуть не смутившись скромному по сравнению с ее большими мечтами подарку, на который, к слову, я копил с начала осени, она снова кидается в мои объятия и впивается в губы.

Один долгий поцелуй, и Алена останавливается. Ей не терпится примерить подарок. Вынув золотой браслет, она кладет его на левую руку и просит меня застегнуть защелку.

– Не поняла. Почему он липкий?

Алена разворачивается к окну. Свет из гостиной освещает браслет, заставляя нас впасть на несколько секунд в ступор. Он не золотой, он черный.

В непонимании я забираю у нее браслет. Досадуя, что нет при себе платочка, пальцами убираю налипшую на него черную жижу, обнажая золото.

– Смотри! На него садится гарь от салютов! – подмечает Алена.

Действительно, едва показалось золото, летающие в воздухе черные частицы потянулись к нему, быстро окутав все той же образовавшейся липкой массой.

– А что это взлетает из парка? Не пойму… туча, что ли? Алена, Марат, посмотрите, что это такое.

Встревоженный голос Валентины Федоровны заставляет нас с Аленой отвлечься от браслета и взглянуть в сторону парка.

На тучу непохоже. Там что-то другое. Его очень много и поэтому кажутся тучей. Вылетая из-за деревьев и встряхивая заснеженные верхушки, дальше оно разлетается по сторонам.

На дороге перед парком, куда в первую очередь устремляется летящий поток, начинает происходить непонятная возня. Там сейчас скопление людей. Раздаются первые крики. Их становится все больше и больше. В них чувствуется вовсе не радость.

Пока ничего не понятно, но внутри зарождается чувство тревоги в преддверии чего-то очень плохого.

К крикам добавляются звуки выстрелов. И это уже вовсе не салюты. Взрывов на небе не видно.

– Заходим в квартиру! Быстро! – спешно засовывая коробочку вместе с браслетом в карман куртки, вскрикиваю я, тут же хватаю за руку Алену и, открыв дверь в комнату, тяну ее за собой.

Теща реагирует правильно. Она сразу за нами. А вот тесть притормаживает.

– Ну что ты встал? Быстрее сюда! – кричит на него из комнаты Валентина Федоровна.

Николай Иванович нехотя отправляется к нам и в дверях останавливается.

– Там, по-моему, какие-то птички. Валь, посмотри сама.

Вместо того чтобы войти в комнату, тесть разворачивается обратно. В этот момент в лоджию, круша пластик и стекла, влетает что-то огромное. Николая Ивановича бросает в косяк между дверью и окном. Мне хватает доли секунды, чтобы понять, на него набросилось что-то черное, с большими крыльями.

Под разразившиеся крики ужаса жены и тещи я кидаюсь к лоджии, и перед раскрытой дверью застываю.

Человекоподобный монстр с крыльями на моих глазах, резко дернув головой, вырывает зубами кусок шеи Николая Ивановича. Из появившейся раны фонтаном бьет кровь.

На долю секунды, застыв всего лишь в метре от них, я начинаю отступать, стараясь не делать резких движений. Происходящее кажется нереальностью. Сном, наваждением, какой-то невероятной дичью. Вот только это вовсе не сон. И я это тоже хорошо понимаю.

Отцу Алены конец. Тут без вариантов. Но вот мы… Еще миг, тварь бросится на нас. Следующей жертвой стану я. Дальше Алена и Валентина Федоровна. Чтобы у жены с тещей появился шанс, мне нужно задержать монстра.

На подоконнике зеркальце, косметичка, какие-то флакончики из барахла Алены. Дальше стол, за которым мы только что сидели. Слева длинная тумба с телевизором. Выше нее полки с книгами.

Взгляд цепляется за телевизор. Он как раз не очень большой, удобно прикрыться. Подобной защиты вряд ли хватит надолго, зато будет выиграно время.

Теща с женой нет чтобы бежать из квартиры, застыли и продолжают до звона в ушах истошно орать. Это означает, выигранное время не спасет ситуацию. Они и дальше будут орать, пока я не выведу из квартиры.

Монстр лапами разрывает тестю грудную клетку вместе с курткой, пиджаком и рубашкой. Морда впивается в образовавшуюся рану. Происходит непонятная яркая вспышка.

Также в виде вспышки на меня снисходит озарение. Теперь я точно знаю, что делать.

Не теряя больше ни секунды, хватаю с тумбы телевизор и подобно щиту, выставив его вперед, рвусь на лоджию. Прямо на крылатое чудовище. На себя мне плевать, лишь бы спасти Алену и нашего будущего ребенка.

«Хотя бы хватило сил! Хотя бы!» – в мыслях успеваю вскрикнуть.

– АХР-Р-Р!!! – выпуская из лап растерзанное тело, ревет чудовище, прежде чем я обрушиваюсь на него.

В одно мгновение мне удается опрокинуть его вместе с телевизором за парапет. Это оказалось гораздо легче, чем я предполагал. Кажется, в последний момент от шока у меня прибавилось столько сил, что я был способен разбить монстру голову или разорвать на части.

Снова оказавшись на лоджии, теперь я видел, что происходило снаружи. У нас наступил настоящий ад. Крылатые монстры тучей летели со стороны парка. Часть отделялась от общего стада, влетала в балконы, в окна квартир. Со всех сторон раздавались душераздирающие крики людей и тяжелый звериный рык.

Понимаю, стеклянная дверь не спасет, зато даст лишнюю секунду. Влетев обратно в квартиру, быстрее закрываю за собой дверь.

Только теперь жена с тещей замолкают. С искаженными от ужаса лицами и открытыми ртами они смотрят на меня, как будто ожидая услышать что-то хорошее.

– Что стоим?! В ПОДЪЕЗД!!! БЕГОМ!!!

Валентина Федоровна поступает правильно. Сказали бежать в подъезд, она и побежала в подъезд. Алена сворачивает в ванную комнату.

– Не туда! В подъезд! – ору и снова хватаю ее за руку.

Монстру ничего не стоит разбить хлипкую дверь в ванную комнату. Шанс уцелеть есть только на лестничной площадке. Мы специально с Кириллом ставили не китайское барахло, а заказывали в квартиры нормальные железные двери. Специально выбирали металл потолще. Его просто так не согнешь. Только если сверлить, резать болгаркой или выжигать сваркой. За первой дверью, вторая, решетчатая. Через нее монстрам тоже сложно будет прорваться. Прутья в палец толщиной крепятся на массивные уголки перевязок.

Уже на выходе из квартиры, больно ударившись ногой о тумбу в прихожей, догадываюсь об обуви. Подфутболиваю все что было выставлено у двери. Под звон оконного стекла, то ли на лоджии, то ли на кухне, закрываю дверь и только тогда понимаю:

– Где ключи?!

От невероятного шока Алена и Валентина Федоровна не могут ни говорить, ни адекватно воспринимать ситуацию. Только со второго раза они понимают, что я от них хочу. Не в силах ответить, обе отрицательно машут головами.

– Держим дверь! Наваливаемся!

На этот раз они понимают сразу. Втроем мы налегаем плечами на дверь.

В подъезде на первом этаже творится ужас. Отчаянные крики соседей, звериный рык, грохот, треск, звон стекла громким эхом разносятся по этажам. В лифте, застрявшем где-то внизу идет настоящая битва. Звуки ударов гуляют по шахте, усиливая общую картину начавшегося хаоса.

Из нашей квартиры тоже доносятся звуки ударов, звон бьющегося стекла. Тот же или новый монстр ищет нас и крушит все на своем пути.

Я припадаю ухом к двери, вслушиваюсь в то, что там происходит. Сердце от шока, нервов и невероятного страха так сильно стучит, что кажется, сейчас вырвется из груди.

Шаги, больше похожие на шлепки, приближаются. Еще немного и крылатое чудовище найдет выход из квартиры, дойдет до двери. Убираю ухо от холодного металла, напрягаюсь и с еще большим усилием наваливаюсь на дверь. Внизу вдобавок упираюсь ногой.

Удар!

Монстр бьет в дверь с такой силой, что затряслась и она, и стена. Сверху на наши головы посыпалась мелкая пыль от штукатурки. Однако дверь сдержали вовсе не мы, а защелка. Догадайся монстр повернуть дверную ручку и нам троим конец.

Продолжая упираться плечом, теперь хватаюсь руками за дверную ручку и молю, лишь бы тварь не додумалась ее повернуть.

Алена сползает вниз. Трясясь от страха, она в полушаге от начала истерики. Теща без конца бормочет «Господи помоги» и находится в предобморочном состоянии. Но обе не потеряли рассудок, продолжают держать дверь. И самое главное – не кричат, тем не раззадоривают тварь по ту сторону двери.

Снова такой же силы удар. Защелка сдерживает и его. Алена начинает тихо плакать. Валентина Федоровна еще быстрее бормочет те же слова, обращенные к Богу.

Все или еще будет пытаться?

Потихоньку прикладываю ухо к двери, потому как наступило затишье. Из квартиры доносятся удаляющийся шлепки.

Слава богу, отступил.

Кидаюсь к выкинутой из квартиры обуви и скорее надеваю свои кроссовки. Без них ногам неудобно. Заодно подгоняю обуться тещу и жену. Алене приходится приложить над собой усилия, чтобы встать с пола. Ее сильно трясет.

Появившееся облегчение длится совсем недолго. Меньше чем через минуту в подъезде раздается пронзительный писк, рычание, а за ними глухие удары в чьи-то двери.

Это где-то совсем недалеко, чуть выше нас. На восьмом или девятом этаже. Такое чувство, монстр ходит и на прочность проверяет двери квартир. Остается гадать: отправится ли он выше или будет спускаться.

Смотрю на Алену. В ее глазах столько страха – не передать. А ей ни в коем случае нельзя волноваться. За последние три года мы и так двух не родившихся детей потеряли.

– Он ушел! – показываю ей на квартиру. – А через решетку им не пройти. Поняла?

Алена судорожно кивает и хватается за живот. Не знаю, машинально она так делает или началось что-то серьезное. После случившегося ее срочно нужно везти к врачам. Впрочем, пока не до этого. Сейчас нам нужно просто выжить.

Взгляд цепляется за решетчатую дверь.

Понимаю, закрыта.

А вдруг открыта?

Кидаюсь к решетке, до которой всего метр, дергаю ее и снова возвращаюсь к двери в квартиру. Закрыта, конечно. Вверху пружина и установлен автоматический замок. Хочешь не хочешь, решетка сама закрывается. Теперь, если что, лишь бы она выдержала осаду.

Снова прикладываю ухо к двери.

В квартире тишина. Наверное, монстр выбрался через окно и улетел. Хоть одной проблемой становится меньше.

Сверху снова раздается рык монстра, блуждающего в поисках человечины. На его фоне и фоне остального шума в подъезде отчетливо слышится топот на лестнице за углом. Кто-то снизу несется по ступенькам вверх. Судя по легким звукам, бежит человек.

Хочется верить, это Кирилл, Жанна или еще кто-то из наших друзей. В то же время понимаю, находясь на улице, у них вряд ли был шанс на спасение. Только если каким-то чудом успели добежать до подъезда.

И даже в этом случае, судя по крикам, продолжавшимся доноситься снизу, в подъезде оказалось вовсе небезопасно. Монстры проникли внутрь дома вместе с людьми или же, разбив стекла, влетели в окна.

Звуки бега по ступенькам раздаются громче и громче. Уже можно различить, по меньшей мере бежит двое. Еще немного, они доберутся до нашего этажа. В то же время продолжает рычать монстр вверху. Он тоже почувствовал бегущую в его объятия человечину.

Алена от страха обхватывает меня сзади. Сквозь тонкий свитер ногти с силой впиваются мне в кожу. Теща продолжает тихо бормотать. Ее походу заклинило. Слышатся одни и те же слова: «Господи помоги, Господи помоги, Господи помоги…»

Под визг Алены и Валентины Федоровны с занесенным над головой кирпичом появляется Кирилл. У него разбита бровь. Кровь льется по щеке. За ним Жанна, держащая на руках Настю.

– Ключи! – глядя на нас безумными глазами, кричит Кирилл и окровавленной рукой принимается суматошно дергать решетку.

– Откройте нам! Скорее! – отчаянно вскрикивает следом Жанна.

Понимая, что счет идет на секунды, резко отстраняю от двери жену с тещей и врываюсь в квартиру.

Где мои ключи, понятия не имею. Наверное, остались в рабочих джинсах в спальне. Выдвинув ящик в прихожей, хватаю запасные. К счастью, они на месте.

– Р-р-р-р-р…

Сука!

Быстрее обратно в тамбур и захлопываю дверь.

– Бах!

Вот же тварина!

Оказывается, монстр не покинул квартиру. Отошел на кухню и притих. Выжидал, с-сука, когда мы вернемся.

– Навалились! – кричу, хоть жена с тещей сами догадываются это сделать. – Ручку! Ручку держите! – показываю на нее и принимаюсь искать на связке нужный ключ от решетки.

Нашел.

Связка ключей падает на пол.

Тут же поднимаю и к решетке.

Ключи предательски снова падают.

Наверное, сказывается избыток адреналина. Руки трясутся, как у последнего алкоголика.

Нахожу большой крестовый ключ, с трудом попадаю в замочную скважину, проворачиваю.

– Бах! – снова монстр бьет в дверь, пытаясь добраться до нас из квартиры.

Кирилл рывком раскрывает решетку, я же бросаюсь обратно к двери квартиры. Дрожащими руками меняю ключ, вставляю, проворачиваю.

Щелчок.

Кирилл и Жанна с Настюхой забегают к нам. Решетчатая дверь захлопывается. Теперь мы все в безопасности. Можно вздохнуть с облегчением.

– Бах!

Новая попытка монстра пробить дверь квартиры заставляет Жанну отпрянуть в угол. Она продолжает держать на руках дочь. Лица Насти не видно. Она уткнулась в мать и крепко держит ее за шею.

– Да все уже, все. Можно не держать. Дверь на замке. Ему сюда не выйти, – говорю жене с тещей, потому как обе продолжают ее держать.

Кирилл скидывает к стенке кирпич. Он подходит и обнимает жену с дочерью. Жанна начинает тихо плакать.

Я только теперь понимаю, в подъезде установилась тишина. После всего того ужаса, что у нас случилось, она воспринимается неестественной.

Алена утыкается мне в грудь. Я обнимаю ее, спиной опираюсь на дверь нашей квартиры.

Нет, монстры не исчезли. Они все еще рядом. Ближайший находится прямо за дверью. Кажется, отправился к окну. Где-то в отдалении продолжают кричать люди. Их все еще много, но с каждой секундой становится меньше. Монстры добивают последних, не успевших найти для себя надежного убежища. До полной кладбищенской тишины осталось немного.

– Маратик, он здесь. Он пришел, – дрожащим голосом шепчет Валентина Федоровна и мы дружно вздрагиваем.

Чудовище тихонечко вышло из-за угла и тихонечко наблюдало за нами. Наверное, именно этот экземпляр бродил по верхнему этажу, а теперь спустился. Мы инстинктивно пятимся назад, мысленно готовясь к атаке и переживая, выдержит ли решетка.

Тамбур совсем небольшой. Меньше чем два на два метра. Мы с Кириллом становимся впереди, прикрывая наших женщин.

Однако монстр и теперь не спешил нападать. Он продолжал смотреть на нас красными светящимися глазами, словно наслаждаясь теми страхами, что мы испытывали при виде него. Или этими страхами кормиться.

Невысокий, чуть выше полутора метров, с совершенно черным мускулистым телом очень похожим на человеческое. Только на ногах и мощных руках не ногти, а длинные толстые когти.

Голова больше походит на обезьянью. Заостренные уши, невысокие рога, вместо рта зубастая пасть. Сзади виднеются сложенные крылья с торчащими выше головы шипами.

Общий образ, несмотря на невысокий рост, лишь одним видом вызывает непередаваемый ужас. А красные светящиеся глаза, словно гипнотизируя, приковывают к себе внимания.

«Гаргулья, наверное», – приходит на ум, только теперь сумев как следует рассмотреть чудовище.

Закончив за нами наблюдать, монстр двинулся вперед. Шлепая по полу босыми лапами, он подошел к решетке и с силой схватился за толстые металлические прутья.

Теперь, когда нас разделяет немногим больше метра, в нос ударила невероятная вонь, исходящая от монстра, на которую я до этого от страха не обратил внимания. Это какая-то жгучая смесь из нечистот и въедливого вонючего смрада.

Решетка с силой затряслась, равно как и все внутри меня. В мощном теле чудовища оказалось столько сил, что кажется, еще немного, металл не выдержал бы испытания. Или не выдержали бы стены, на которых он крепился.

К счастью, монстр посчитал иначе.

Словно убедившись, что преграда не по зубам, он еще раз исподлобья взглянул на каждого, развернулся и стал уходить, шлепая по бетонному полу босыми лапами. Тем как бы показывая – повезло вам сегодня, живите… в смысле, пока живите, а завтра посмотрим. И скрылся за поворотом.

На душе отлегло. Мы справились, мы в безопасности. Откуда-то появилась уверенность, что до утра монстры нас больше не побеспокоят.

Глава 3

Спустившийся на землю Свет, вызвал состояние эйфории у всех жителей города Коврово. И не было разницы, находился человек в центральном парке, где проводился ритуал, верил в него, искренне читал строки призыва либо ни во что не верил, ничего не читал и вообще дремал у себя дома, сидя в кресле перед телевизором, где-нибудь на окраине. В свете серебристого сияния все потеряли голову.

Точнее, почти все.

На девушку в автомобиле скорой помощи, стоявшего подле супермаркета Ашан, чары Света подействовали лишь отчасти. В отличие от остальных она знала, что происходит, и знала, что последует за тем состоянием блаженства, радости и душевного подъёма, которое для всех принес с собой Свет. Она только очень удивилась, когда, коснувшись лица, не нашла на себе грубых шрамов, превращавших красавицу едва ли не в чудовище.

Рядом на кушетке, выдрав из горла трубку ИВЛ, принял сидячее положение парень, до этого находившийся в коме. Одеяло и пропитанное кровью с гноем простыня, прикрывавшие его обнаженное худое тело, упали на пол.

Сбоку сидели молоденькая медсестра и взрослый полицейский. Еще минуту назад они просто разговаривали и по случаю Нового года готовились распить бутылку приготовленного шампанского. Теперь оба открыли настежь дверь и стали выбираться наружу.

Водитель впереди тоже открыл дверь. С выражением радостного безумия на лице он отправился на улицу, смачно матеря все и вся. Но не со зла, по-доброму, от души. Наверное, лишь в такой форме пожилой работяга мог выразить все те возвышенные чувства, что его сейчас охватили.

– Что происходит?.. Где я?

Парень на кушетке с изумлением смотрел по сторонам. Его широкая улыбка и счастливые широко раскрытые глаза выдавали невероятную радость.

Схватив лежащий рядом с ней пакет, девушка торопливо вынула из него приготовленный заранее спортивный костюм.

– Тебе нужно одеться.

– Катя?.. Ты тоже в раю? – искренне удивился парень.

– Да, тоже. Возьми штаны. Одевайся. Да скорее!

Встав босыми ногами на холодный пол, молодой человек стал надевать штаны. Только теперь, обнаружив себя голым, он отвернулся.

До этого в машине было тепло. Водитель не глушил мотор, постоянно работала печка. Теперь же с раскрытыми дверями поток морозного воздуха ворвался внутрь, моментально заменив собою теплоту. Это заставило парня поторопиться.

– И надень тапки, – девушка протянула по сути домашнюю обувь, когда ее друг закончил с одеждой, досадуя, что из-за безденежья не смогла купить ничего другого.

Парень обулся и снова с удивлением посмотрел на подругу. В отличие от него на девушке была теплая куртка и теплые спортивные штаны. На ногах были надеты высокие зимние ботинки.

– А почему ты здесь? Неужели мы умерли вместе?

Девушка понимала, вспыхнувший Свет не продлится долго. А это означало, им нужно поторопиться. Когда Свет погаснет, они должны найти безопасное место.

– Артем, потом. Сейчас нужно спешить. Идем скорее за мной.

Выпрыгнув на улицу, девушка столкнулась с полицейским и медсестрой, вставшими у машины. У первого было оружие. У второй – золотые серьги, браслет, три колечка с камешками и толстая цепочка с большим круглым амулетом. Все перечисленное Катерина приметила как очень нужное заранее, когда они выезжали из больницы.

– Вы тоже идемте со мной.

Оба с недоумением на нее посмотрели.

– Куда?

– Зачем?

Выбираясь из автомобиля скорой помощи, парень с удивлением ступил в снег, искренне недоумевая, что в раю он тоже есть.

Девушка схватила его за руку и снова обратилась к полицейскому и медсестре:

– Если хотите жить, идите за мной. Это вопрос жизни и смерти!

Не теряя больше ни секунды, она за руку потащила своего друга в сторону от машины. Полицейский и медсестра последовали за ними, восприняв происходящее за шутку. Под воздействием чар Света они продолжали улыбаться, не придав значения ни чудесному исцелению теперь уже бывшего больного, ни хмурому виду его подруги.

Девушка не зря настояла, чтобы автомобиль скорой помощи во время призыва стоял именно в этом месте. До супермаркета было немногим больше двадцати метров. Они преодолели расстояние меньше чем за минуту.

Не придумав ничего другого, красавица с ходу разбила кулаком стекло, установленное в верхней части двери, и торопливыми движениями расчистила торчащие осколки.

– Лезь быстрее. Только осторожнее. Могут быть стекла, – заметив, что сама поранилась, поторопила она друга.

– Кать, ты мне объяснишь, что происходит?

– Артем, потом. Сейчас не до этого. – Оборачиваясь, она обратилась к остальным: – Помогите ему… Да быстрее! У нас нет ни одной лишней секунды!

Ей на помощь пришел полицейский. Общими усилиями они буквально закинули внутрь сначала парня, потом медсестру.

– Подождите. Мы вламываемся в супермаркет. Это противозаконно! – только теперь врубается полицейский.

– Угу, – машинально кивает девушка. – А если останемся на улице – сдохнем!

Оттолкнувшись, она сама запрыгнула внутрь супермаркета.

– Что стоите? Лезьте сюда, пока не поздно.

Полицейский уже очнулся от морока. Его радостное лицо сменилось, мягко говоря, озабоченностью. Сам не понимая зачем, он последовал за остальными.

Артем прошел вглубь супермаркета. Дойдя до зоны касс, он остановился, с подозрением посмотрел по сторонам. Серебристое свечение, охватившее все вокруг, начало гаснуть. Но парню теперь было не до него. Ему в полной мере стало доходить происходящее.

– Это же Ковров. Я прав? Что ты наделала?! – заканчивая мысль, он в ужасе перешел на крик, надеясь на ошибку в своих предположениях.

– У меня не было другого выхода! Просто не было и все! Мне не оставили выбора! Я этого не хотела! – только теперь, давая волю эмоциям, закричала она в ответ.

Лицо парня исказилось от сожаления, страха, ужаса, охватившего его теперь. Сбылось худшее, о чем он предположил.

– Но почему? Скажи мне: почему?! – взрывается он.

– Артем, потом! Я тебя умоляю! Сейчас появятся твари! Ты должен нас спасти! Тебе и мне нужно успеть взять способности!

Несмотря на шок, возмущение и даже отчаяние, Артем понял, в данный момент не время предаваться эмоциям, выяснять отношения. Сейчас им любой ценой нужно выжить. Беря себя в руки, он обращает внимание на молоденькую медсестру. Под короткой норковой шубкой у нее белый халат с низким вырезом, где в ложбинке сиял золотистыми переливами большой круглый амулет.

– Мне нужно золото.

С исчезновением Света медсестра приходит в себя. Видя нездоровый интерес парня к своему амулету, она с опаской закрывает его складками одежды и в поисках защиты косится на полицейского.

– Черт возьми, что происходит? Зачем мы сюда влезли? – обращается полицейский главным образом к Катерине.

– Скоро сами увидите. – Подойдя к ближайшей кассе, девушка торопливо принимается снимать с пальца тугое кольцо – единственное оставшееся у нее украшение. – Все золото клади сюда, – указывает она медсестре на ленту. – Да поживее! У нас слишком мало времени!

Девица испуганно еще больше сжимает складки одежды, прикрывая большой золотой кулон.

– Я не отдам. Это мое!

За нее вступается полицейский:

– Послушайте, вы в своем уме? Вы что себе…

– Мы спасаем ваши и свои жизни, – перебивает парень.

И…

Медсестра в ужасе вскрикивает при виде как ее защитник неожиданно получает мощный удар ногой в пах и падает на пол.

– Бегом к ней! И чтобы сняла с себя все! – ревет Артем.

Девица мигом подлетела к Катерине. Теперь, находясь в предобморочном состоянии, она готова снять с себя не то что золото, последние стринги.

– Забери у него пистолет. Оружие нам пригодится, – просит Артема Катерина и принимается помогать медсестре избавиться от золотых украшений.

– Думаешь? – с сомнением спрашивает парень, присаживаясь перед полицейским на корточки. Быстрым движением он расстегивает кобуру, вынимает из нее пистолет и запасную обойму.

– С-с-сука… Тебе хана! – корчась от боли, зашипел полицейский, не в силах оторвать руки от паха.

– Быстрее приходите в себя. Скоро появятся твари, – бросает Артем и, поднявшись на ноги, отправляется к кассе.

Медсестра сняла с себя серьги, цепочку с кулоном, браслет. Задержка получилась только с кольцами. Ее руки тряслись и не слушались.

Артем вручил Катерине пистолет с обоймой. Схватив девицу за руку, помог избавиться от последних украшений.

– Ну вот и дождались. Скоро начнется, – испачкав пальцы в невидимой глазу первой скверне, с тяжестью произнес он и стал собирать золото в жменю. – Катя, к двери. Попытайся спасти еще кого-нибудь. А ты, – указал он на медсестру, – за мной.

Оставаться у входа было опасно. Артем отправился вглубь супермаркета. Молоденькая медсестра боязливо последовала за ним. Радость, ощущения безмерного счастья и прочий позитив окончательно исчезли. Теперь для нее наступил кошмар, степень которого она пока не понимала.

– Сюда! Идите сюда! – выглянув через разбитое стекло, закричала Катерина.

Рядом с супермаркетом никого не было. Люди стояли у дороги и на дороге. Все пребывали в эйфории и не обратили внимания на тревожные крики.

В свете уличного освещения девушка увидела пока еще мелкие, но уже заметные частицы скверны. Она успела выкрикнуть дважды, прежде чем начали трястись заснеженные верхушки деревьев в парке.

– Они здесь! Они сейчас нападут! – закричала Катерина и побежала вглубь супермаркета, куда отправились Артем и медсестра.

Полицейский уже поднялся. Все еще корчась от боли, он держался за пах.

– Кто здесь? Чего вы оба несете? Что ли с ума посходили, с-с-суки…

– Не стойте, за мной! Они уже здесь! – проносясь мимо него, выкрикнула девушка, не решившись остановиться. Учитывая переполнявшую его злобу, это было нежелательно. Мужчина обязательно бы в нее вцепился.

Артем разместился в задней части супермаркета. Сидя на невысокой полке с товаром, он держал на ладонях почерневшее от скверны золото. В отдалении от него находилась медсестра, не понимавшая, что происходит и готовая при первой возможности дать от него деру.

– Я же могу взять способность? Правильно? Могу взять несколько способностей? Пока ты соберешь скверну, мне нужно защитить нас обоих. Как думаешь, какую способность лучше взять первой? Если можно, я хотела бы взять Бесшумный взрыв как у Эмили. Ты подскажешь, как он берется? – набросилась с расспросами Катерина.

Артем в очередной раз отбросил всю злость, что у него сейчас была к девушке, и задумчиво дернул плечами.

– По идее сначала лучше взять Ветер. Нужно просто представить, как он дует. Этого будет достаточно. После Ветра будет Вода. Дальше следуют Камень и Огонь. Когда возьмешь все Стихии, можно перейти к Взрыву. Иначе после него ты не возьмешь ни одну из стихий.

– А вдруг не получится? Вдруг пойдет что-то не так? Я не могу рисковать. Я хочу сразу взять Взрыв.

– Может быть ты и права, – задумчиво кивнул парень, – в нашем положении рисковать не стоит.

– Ну и как мне взять Взрыв? – торопливо переспросила Катерина, спеша узнать подробности, прежде чем появятся твари.

– Как-как… Просто представь взрыв. Представь разлетающуюся голову твари.

– И все?

– Этого будет достаточно. У Эмили сработало. И у тебя сработает.

«В супермаркете слишком широкое пространство. Тварям есть где развернуться. Утешением служат узкие проходы между стеллажами и окна под потолком. Атака получится со стороны входа. Твари будут двигаться в одном направлении», – отметив для себя эти подробности, Артем продолжил:

– По идее первыми должны появиться Вороны. Потом Псы, Гаргульи, Барсы. За первых ничего не перепадет. От них придется отбиться. Когда появятся остальные, можно будет пробовать. Чтобы взять способность, тебе достаточно представить и очень захотеть, чтобы голова твари взорвалась. Крути эту мысль не переставая.

Артем поймал взглядом идущего к ним полицейского. Все еще согнувшись, держась одной рукой за пах, мужчина проходил мимо стеллажа с хозтоварами.

– Пока есть время, посмотри, чем можно вооружиться. Возьми швабру какую-нибудь или вон, решетку для барбекю на длинной ручке, – кивнул парень на стеллажи.

– У меня есть оружие получше.

Вынув из кармана пистолет, девушка сняла его с предохранителя и передернула затвор.

– Эй, вы чего? Уберите оружие! Давайте поговорим! – так и не дойдя до них, испугался полицейский.

– Вы бы лучше поторопились. Выберите какую-нибудь подсобку. Спрячьтесь пока там, – продолжая держать в руках золото, Артем кивнул на двери позади себя.

Полицейский хотел еще что-то сказать, но раздавшиеся на улице первые крики людей заставили его обернуться.

У спокойно стоявшей до этого в стороне медсестры началась паника:

– Что случилось?! Почему они кричат?! Что у нас вообще происходит?!

Не обращая на нее внимания, Катерина занимает позицию напротив центрального ряда, нацеливает ствол в сторону выхода, откуда должны появиться твари. Сами двери достаточно далеко и перегорожены кассами, поэтому их не видно.

Активизируется и Артем. Золото притянуло к себе скверны более чем предостаточно. Черный концентрат теперь сочился, стекая по рукам и уползая под рукава олимпийки. Чтобы сосредоточиться, он закрыл глаза и мысленно обратился к Тьме.

Крики людей на улице усилились.

Полицейский стал пятиться. Вместо того, чтобы двигаться к подсобкам, он обошел стеллаж и отправился в бок. Медсестра так вообще, обхватила руками рот и впала в ступор.

Катерина отметила для себя глупость одного и второго. Снова пытаться убеждать, самой прятать обоих в подсобке она не собиралась. Девушка сделала все, что смогла. В конце концов, есть понятие естественного отбора. Если они настолько глупы, что не в состоянии адекватно реагировать на происходящее, то она здесь ни при чем. Иначе попытка спасти двух идиотов может стоить жизней всех.

Артем вдруг сильно затрясся. Облепленное скверной золото, посыпалось из его рук на пол.

– Открылся портал… Стая пришла… Они здесь… Они пришли за Светом… По ту сторону портала тварей слишком много… Нас разорвут на части… Нас будут жрать, отрывать от тела куски… Нам конец… Городу конец, – с закрытыми глазами забормотал он и еще сильнее затрясся.

– Этого только не хватало, – обернувшись, роняет Катерина.

– Я не умру! Я не хочу умирать!

– Твою ж мать! Что происходит?!

– А-А-А-А!!!

Один в беспамятстве трясется, комментируя мрачные наваждения. У двух других начался приступ паники. От этого уже и саму Катерину охватил страх. Но совершенно другой – страх разумный. Его еще называют бесстрашием. Она точно знала, если начать паниковать, пытаться делать необдуманные действия или, наоборот, ничего не делать, случится именно то, что озвучил Артем. Девушка берет в себя в руки, как она делала в прошлом не раз, ведь только так можно выйти из затруднительного положения. Только так можно выжить.

Оставив занятую позицию, Катерина бросается к своему другу и принимается его сильно трясти, прекрасно понимая, если привести Артема в чувства, это увеличит шансы на спасение.

– Очнись! Ты слышишь меня? Одной мне не справиться!

Крики и встряска делают свое дело, парень открывает глаза.

– Ахр-р-р! – доносится со стороны входа вместе с ударом и звоном разбитого стекла.

Первая тварь разнесла двери. Она уже внутри супермаркета. Но Катерину сейчас больше беспокоит, что скажет Артем. К счастью, приступ получился коротким, он быстро приходит в себя.

– Странно. Я видел только гаргулий. Других тварей нет, – хмурится он, задумчиво глядя на девушку. – Ну что, ты готова?

– Теперь уже да, – уверенно кивает Катерина.

– Тогда вперед!

Полицейский прячется за стеллажами слева. Медсестра сползла куда-то вниз, скрывшись за низкими полками с товаром справа. Пока еще не видя ворвавшуюся тварь, Катерина возвращается на прежнюю позицию, беря пистолет на изготовку.

– Ахр-р-р! – снова кричит тварь, появившись в начале центрального прохода.

– Что мне делать? Стрелять? – взяв ее на прицел и не зная, как лучше поступить, спрашивает Катерина.

Артем встает позади нее.

– Представляй, что голова взрывается. Ни на секунду не выпускай эту мысль. Будешь стрелять, когда приблизится.

Прикинув какое расстояние придется преодолеть до своих жертв, гаргулья взмывает вверх. Высокий потолок супермаркета позволял проделывать подобные маневры.

Выглянув из-за стеллажа, полицейский смачно выругался. Только теперь он ринулся в сторону подсобок. За что-то зацепившись ногой, мужчина падает. Попытавшись подняться, снова падает на этот раз, наверное, больше из-за громкого визга медсестры.

– Ахр! – широко размахивая крыльями, вскрикнула тварь ее раз, готовясь слету наброситься на Катерину, специально вставшую вперед.

– Пах! Пах! Пах! Пах! Пах!

Пять выстрелов и все пять точно в голову. Катерина стала стрелять практически в последний момент. Пули заставили тварь сбиться с курса. Уходя влево, она рухнула перед распластавшимся на полу полицейским, перегородив путь к подсобкам.

– Почему она не взорвалась? Я пыталась! Все время пыталась! – обернувшись к Артему, в ужасе закричала девушка.

– Считай это репетицией. Тьма чувствует твое преимущество, поэтому не дает способность.

Выхватив у Катерины пистолет, к ее изумлению, парень кидает его далеко в сторону.

– Теперь рассчитывай на милость Тьмы. Иначе погибнешь.

– Ты серьезно?! – широко раскрыв глаза, Катерина не верила своим ушам. – А если следующая тварь меня разорвет?!

– А как ты хотела? Обязательно должен быть риск. Первую способность Тьма дает за то, что мы позволяем ей войти в нас. Все следующие способности требуют от нас подвига. Иначе ничего не получится. Я верю в тебя. У тебя обязательно получится. И ты поверь в себя.

Услышанное не особо приободрило Катерину. Ей хотелось большего.

– Ты взял Виденье, правильно? У нас хотя бы есть шанс выжить?

Артем с недоумением вздернул брови. Что он видел ей лучше не знать. Впрочем, Тьма показала лишь одну ветвь событий. Предостерегая от беды, конечно же худшую.

– Откуда мне знать? Мне только предстоит освоить способность. Могу сказать одно: шанс есть всегда. Нам нужно в него верить.

Пусть у Катерины была не совсем подходящая способность, с которой она пришла в этот мир, она решила ею воспользоваться. Девушке хотелось знать положение дел. И пусть изначально она готовилась к худшему, ей хотелось убедиться в наличии возможности спасения. Обращаясь к сидящей внутри Тьме, Катерина попросила показать, что творится за стенами Ашана.

На глаза словно опустилась пелена. В свете уличного освещения предстали мечущиеся между машин люди и нападающие на них твари, деревья со сбитыми от снега голыми кронами и снова твари бесчисленным множеством вылетающие из парка.

В силу возможностей, девушка заранее готовилась к ночи призыва. Вчерашним днем под присмотром двух полицейских она была в парке и специально обошла его. Так что теперь, вспоминая увиденные места, она обратилась к Тьме с просьбой показать, что там сейчас творится.

Картинки перед глазами стали меняться. Мысленно переходя от одного места к другому, как бы перелистывая образы, девушка нашла нужное место. На центральной аллее в виде шара находился сгусток черной материи. Именно из него вместе со скверной вторгались в мир крылатые твари. Их было даже не тысячи. Десятки или уже сотни тысяч.

Можно ли двоим справиться с таким невероятным количеством?

А можно ли от них сбежать?

И пусть каждый из ответов казался нереальным, Катерина заставила себя не думать о плохом. Артем обязательно что-нибудь придумает. Лишь бы им побыстрее удалось взять еще по одной способности. К тому же во время прихода Света было существенное преимущество. Первые трое суток силы осветленных не истощались. А это означало, если девушке удастся взять способность взрывать тварям головы, она сможет убивать их тысячами.

Удар, звон разбитого стекла. Снова удар. В супермаркет через входные двери ворвалась новая тварь, а за ней еще и еще.

Артем отступает, снова усаживаясь на ту же полку с товаром. Причем, с таким видом, будто уверен в победе Катерины.

Чувствуя себя беззащитной, девушку охватывают сомнения. Она понимает, если Тьма не откликнется, уже первая гаргулья собьет ее с ног. Разорвав грудину и поглотив в себя находящийся там Свет, ради которого, собственно, вторглась в мир, тварь будет отрывать от тела Катерины части плоти и тем утолять ненасытный голод, пока не сожрет ее всю.

Артем лишь выглядел спокойным. Внутри у него было не меньше страха, чем у Катерины. Его пугала вовсе не его возможная смерть. Он переживал за подругу. Если девушка не справится, она погибнет. А он… Чтобы выжить самому, Артему придется всего лишь взять не ту способность, на которую он сейчас рассчитывал, временно приняв, к примеру, облик твари.

– Ахр-р-р! Ахр-р-р! Ахр-р-р! – по очереди закричали твари, взмывая вверх. К счастью, не одновременно. А это означало, между атаками будет зазор в несколько секунд.

Следя за полетом первой зубастой твари, Катерина следовала полученным инструкциям. Раз за разом она представляла взрыв, разносящий голову гаргульи на части. Вот только она никак не хотела взрываться.

– Обратись к Тьме! Прокручивай мысль снова и снова! – не сдержавшись, закричал Артем.

– А я что делаю?!

Девушку затрясло. Твари приближались, а у нее ничего не получалось.

– «Тьма, помоги! Да взорви же ты, наконец, ей голову к еб*ной матери!» – мысленно взрывается Катерина и следом в отчаянии: – А-А-А-А-А!!!

Отпрянув назад, она уже была готова к тому, что это конец. Тьма осталась безучастной к ее просьбе.

– Бах!

Не долетев каких-то два или три метра, голова твари взрывается. Части уродливой морды летят по сторонам.

– Следующую! Бей следующую! Скорее! – во всю глотку закричал Артем, прекрасно понимая, что сейчас испытывает его подруга. Тьма не раздает способности за просто так. Каждый раз приходится оказаться на грани жизни и смерти.

– Бах!

– И последнюю!

– Бах!

– Слава яйцам, справилась.

Катерина обернулась. На красивом лице засияло счастье. Так реагируют, наверное, все, кому сначала «посчастливилось» проститься с жизнью, а после не умереть, потому что улыбнулась удача.

– Я взяла Взрыв… Взяла! – широко улыбается она и только теперь замечает, насколько парень в действительности за нее переживал. Лицо покрывало испарина, хотя в одном спортивном костюме и домашних тапочках ему явно было не жарко.

– Ну все, теперь моя очередь. Отправляйся в подсобку. При тебе Тьма не даст мне способность.

– Угу.

Катерина едва ли не вприпрыжку отправилась к подсобке. Загоревшись Светом, тем усилив свои возможности, она ногой выбила деревянную дверь.

– Вы так и будете ползать? – обратился Артем к притихшему на полу полицейскому, находящемуся, похоже, в предобморочном состоянии. – Бегом за ней!

Тот молча стал подниматься. На трясущихся ногах мужчина засеменил за Катериной, скрывшейся в подсобном помещении.

– И заберите медсестру, пока ее окончательно не накрыло.

Не дойдя до выбитой двери, мужчина сворачивает. Стараясь держаться подальше, он проходит мимо парня и, найдя за холодильником медсестру, помогает ей подняться.

– Ахр-р-р! – послышалось со стороны входа в супермаркет.

«Ну хоть только один», – успевает подумать Артем, отправляясь на встречу появившейся твари.

– ДАХ!

Разбивая окно слева, в супермаркет влетает тварь.

– ДАХ!

Еще одна влетает в окно справа, рядом с которым полицейский и медсестра. Тварь с лету накидывается на них сверху.

– ДАХ!

– ДАХ!

– ДАХ!

– АХР-Р-Р!!!

Влетая внутрь Ашана с трех сторон, твари будто сговорились устроить общую атаку. Артем в ошеломлении закрутил головой по сторонам. Столько сразу на него одного было слишком.

Глава 4

Черные частицы сквозь разбитые стекла залетали в подъезд и кружились. Гарь не гарь, вообще что-то непонятное. Вроде летает, не мешает, но почему-то к золоту липнет, зараза. Нам пришлось попрятать в карманы все золотые изделия, с них прямо капала тягучая черная жижа. Попадая на тело, она ничерта не оттиралась, а вот от одежды почему-то сама отпадала. Особенно досталось Алене. Если я перепачкал себе только руки, то она еще шею и уши. Еще немного досталось Валентине Федоровне. А вот Жанке вообще не перепало. Серебро черная пыль игнорировала.

Было тихо и холодно. Но мы почему-то не замерзали. Скорее, мы лишь ощущали прохладу, не более.

Что интересно, спать не хотелось ни в одном глазу. Не спала даже Настенка, которую Жанна с Кириллом попеременно держали на руках в надежде, что она хоть немного поспит. Наверное, сказывались нервы и повышенный уровень адреналина. Другого объяснения я не находил.

А еще мы продолжали светиться. Нимб над головами стойко держался и не собирался отключаться, тем давая понять, призыв Света не прошел бесследно. Частица его поселилась в каждом из нас. Правда, пока непонятно, что из этого следовало и какие он давал преимущества.

Мои ноги снова затекли, пришлось встать с корточек. Кирилл передает дочь Жанне и тоже поднимается на ноги.

Им повезло. Все из-за неудачно запущенного фейерверка, испугавшего Настю. В тот момент, когда появились крылатые монстры, они находились рядом с подъездом. Дальше толкотня на первом этаже, попытка дать отпор тварям и стремительный забег по ступенькам.

– Скоро семь, – вытащив из кармана смартфон, произносит Кирилл.

– Связь не появилась? – с надеждой интересуюсь.

– Не-а. Походу твари вырубили все вышки.

– И что будем делать? – хмурясь, спрашивает Жанна. – Не можем же мы сидеть в подъезде вечно.

Я пожимаю плечами. Хрен его знает. Не хочется думать, что тамбур, а по сути клетка, в которой мы нашли спасение, оказалась единственным безопасным местом, где можно оставаться в безопасности.

В мою голову снова лезут плохие мысли. Вспоминаются родственники, знакомые, коллеги, те же одноклассники и друзья. Все они жили в Коврове. В этом городе, если не считать годы учебы в университете, я прожил всю свою жизнь.

А если монстры долетели до Владимира, куда мама отправилась жить к отчиму? Что, если мы открыли дверь, откуда монстры продолжают лететь бесчисленным множеством? Сидя в подъезде, мы-то откуда знаем, что сейчас происходит на улице.

– Заметили? За последние три часа не было ни единого звука. Наверное, они улетели из города. Нужно подождать, когда расцветёт. Там уже будет видно, – озвучивает очевидное Кирилл и снова усаживается на корточки.

– Они не улетели. Они здесь, в Коврове. Твари продолжают убивать и жрать людей, – вдруг произносит Алена.

Ба-а-алин… Этого только не хватало.

Присаживаюсь на корточки рядом и обнимаю ее. У Алены рассеянный взгляд. В глазах застыл ужас, словно она видит все то, о чем говорит. Похоже, помимо проблем с беременностью добавилась проблема с пошатнувшейся психикой.

– Живот не болит? – спрашиваю, больше, чтобы отвлечь от наваждений и мыслей о тварях.

– Нет, – мотает головой Алена. – Знаю, звучит, как если бы я свихнулась. Поэтому не говорила. Но я их вижу. Понимаете? Вижу! Вон там, – показывает она на квартиру стоматолога, – монстр только что доел Бориса и его девушку. Папу доели еще ночью. Больше тварей рядом не было. Или выше нас, или ниже. Много их сейчас внизу. Они доедают мертвых. Это все у меня перед глазами. Как будто они прямо тут жрут, – показывает она перед собой и ее лицо еще больше искажается от ужаса.

– Все будет хорошо, – шепчу и, поцеловав в висок, начинаю гладить ее по голове. – Если утром будет нормально, сразу поедем во Владимир. Поживем пока у мамы. Хорошо?

Она кивает, закрывает глаза и руками хватается за живот.

– Болит? – тут же настораживаюсь.

– Опять толкается.

Хреново. Очень хреново. Так часто наш малыш никогда не толкался. Как бы ни случилось худшего. Даже не представляю, что делать, если вдруг начнется кровотечение.

Алена резко вздрагивает.

– Они улетают! Летят к парку!

Мы дружно таращимся на нее, не зная, что думать.

– Там в парке большой черный шар, – продолжает она, показывая направление, – твари летят к нему и исчезают!

– То есть они возвращаются туда, откуда прилетели? – переспрашиваю в ошеломлении, хоть и с сомнением отношусь к ее видениям.

– Наверное, – кивает она, продолжая смотреть перед собой все тем же рассеянным взглядом. – Черный шар как дыра. Они залетают в него. Больше я их не вижу. Со всех сторон монстров летит много. Очень много. Тысячи!

Кирилл и Жанна тоже вряд ли в полной мере доверяют словам Алены. Тем не менее, саму новость мы встречаем с радостью.

– Слава Богу! Я всю ночь молилась, чтобы это закончилось! Боженька нас услышал! Скоро закончится! – словно очнувшись, восклицает Валентина Федоровна, до этого всю ночь пробывшая в молчании.

– Так если все улетят, что будет? Кто нам поверит про монстров? – оживляется Кирилл. – Надо было хотя бы снять на смартфон этого, кто к нам подходил, – показывает он на решетку. – Жалко не догадались. Вы только прикиньте, сколько бабла можно было бы заработать!

– Интересно. А что скажут в СМИ? – увлекаясь темой, задается вопросом теперь и Жанна.

– Ничего не скажут. Вот увидите, – отмахиваюсь я. – У нас всегда так, если что-то случается, сразу секретность врубают.

– Да ну, еще чего! – подключается Валентина Федоровна. – Как молчать, когда столько людей погибло?

– Выжившие молчать не будут, – поддерживает Жанна.

– Чего-нибудь придумают. Не верится мне, чтобы такое появилось в открытых источниках. Переврут, как оно обычно бывает, а о тварях не скажут ни слова. Им легче объявить выживших сумасшедшими. Вот помню, лет пять назад у нас тут недалеко рухнул кукурузник. На самом деле, как получилось: пилоты нажрались с местными колхозницами и вечером потащили их покатать. Взлететь-то взлетели, а потом с пьяных глаз не справились с управлением, разбились. Это все мне потом рассказали колхозники. Вроде бы что тут такого? Почему не рассказать правду? Но нет. В местных новостях сказали, пилотам при выполнении авиахимработ не хватило топлива. Так что даже не надейтесь. Если врут в таких мелочах, о тварях и о том, что у нас на самом деле случилось, в новостях не скажут ни слова.

– Но это же не только в Коврове случилось. Они и дальше летали, – упорно продолжает не соглашаться Жанна.

Алена покачала головой.

– Дальше Коврово они не полетели. Они только здесь были. Им нужен Свет. Убивая людей, твари забирали его. Вспомни, что случилось с папой, – обращается Алена ко мне. – Вспомни, ту вспышку. Точно так они забирали Свет у остальных, а уже потом начинали есть людей.

Кто, о чем, а у Кирилла одно на уме:

– Пусть так. Пусть заставят заткнуться. Но компенсацию же по-любому должны будут выплатить. Еще и за секретность должны будут добавить.

– Что ты за человек? Родители погибли, столько людей погибло, а ты все о бабках, да о бабках! – укоряет его Жанна и, отвернувшись, начинает плакать.

На этой трагической ноте мы снова погружаемся в молчание. Каждый уходит в свои мысли. У нас с Аленой из самых близких погиб только ее отец. У Самсоновых вроде бы все должны были быть в парке. Шансов, что кто-то из них чудом выжил, немного.

Лично у меня до сих пор в голове не укладывается. Все случившееся и происходящее сейчас, кажется затянувшимся сном. Но снова думать о погибших не хочется. Поэтому я переключаюсь на то, что должно будет случиться утром.

Если Алена права, и твари вернулись к себе, мы сразу сядем в машину и отправимся во Владимир. Первым делом, конечно, к врачам, потом к моей маме с отчимом. Когда вернемся в Ковров и вернемся ли вообще, теперь даже не знаю. Воспоминания о тварях и страхи из-за них уже сидят внутри нас. Просто так их не вынуть. Каждый раз видеть город, этот тамбур, квартиру, вспоминать эту ночь, думать, что кошмар может повториться, желания нет. Уж лучше в съемной квартире ютиться, чем оставаться в Коврове.

Время перевалило за семь утра, когда в тишине я уловил едва различимый гул работающего двигателя. Он доносился откуда-то сверху и с каждой секундой усиливался.

– Не пойму, вертолет летит, что ли? – с удивлением обращаюсь к остальным.

– Кажется, да, – округляет глаза Кирилл.

– Ура! Наши прилетели! – радостно вскрикивает Жанна, и мы дружно вскакиваем на ноги.

Наши прилетели – значит, крылатых монстров больше нет. Иначе вертолет не смог бы летать над городом. Они бы его стали атаковать. Наш кошмар закончился.

Открыли дверь. Вошли.

У Самсоновых тишина, если не считать летящего рядом с домом вертолета. Я на всякий случай принюхиваюсь. У монстров специфический запах. Его ни с чем не перепутаешь.

В квартире не чувствовалось вони и было тепло. Тварей тут точно не было, иначе они разбили окно.

Однако рисковать не хочется.

Мы сразу сворачиваем на кухню, вооружаемся ножами из набора, стоявшего на столешнице, и с ними в руках отправляемся заглядывать в темные комнаты.

Самсоновым повезло. Если не считать до сих пор не закончившихся отделочных работ, у них все отлично. Не то что у нас с Аленой. Даже не представляю, что теперь творится в нашей квартире.

По-быстрому закончив с беглым осмотром, мы проходим в гостиную и далее выходим на лоджию.

В подъезде было много черной пыли, а на улице ее оказалось еще больше. Вверху она летала жирными хлопьями, наподобие тополиного пуха, а у земли прямо-таки стелилась в виде полотен. Из-за этого черного смога мы не сразу разглядели в небе первый, а после второй вертолет. Оба военные какие-то. А какие, кто бы в них разбирался.

– Если вертолеты летают, походу, точно нет больше монстров, – отмечаю свою догадку вслух.

– Угу, – кивает Кирилл. – Иначе они попали на лопасти.

– Ну все, идем ко мне, – на всякий случай зову его за собой, а то одному идти стремно.

Открыв квартиру и выставив перед собой нож, я вошел первым. Специфичная вонь ощущалась, но вот присутствия твари не чувствовалось.

Дальнейший осмотр показал, монстра нет, но эта сволочь нам с Аленой такое устроила. Фактически было разбито все что только можно и нельзя. Как будто специально тварь подрала даже мягкую мебель.

Подойдя к разбитой стеклянной двери, ведущей на лоджию, я остановился. От тестя остались, закатившаяся в угол голова, кишки, еще несколько отдельных небольших фрагментов, вместе с кусками окровавленной одежды. И море разбрызганной крови, конечно.

– Ну все? Я тогда к себе? – спрашивает Кирилл.

Киваю в ответ и, осторожно переступая, чтобы не наступать на останки, выхожу на лоджию.

На небе расцвело. Если бы не летающие в воздухе черные частицы, сейчас было совсем светло, а так вроде сумерек. Пролетевшие над домом вертолеты уже скрылись из вида.

Подойдя к парапету, оглядываю наш двор, соседнюю девятиэтажку.

Во многих квартирах, так же как у нас, продолжает гореть свет, сами окна разбиты. Зато где нет света, так же как у Самсоновых, окна целые. Хочется верить, кто-то тоже сумел выжить.

– Что с папой? – сквозь всхлипы спрашивает из комнаты Алена, решившаяся войти в квартиру, но не решившаяся подойти к лоджии.

Я возвращаюсь в гостиную и отрицательно машу головой. Что тут сказать? Нет больше тестя. Был и не стало.

– Дай какой-нибудь плед. И перчатки, которыми ты убираешься в ванной комнате. Надо собрать, что осталось.

Понятное дело, что выполнять подобную работу не хочется, а куда деваться. Теще и так тяжело переживает смерть мужа, а жене не вариант. Ей и нагибаться-то крайне не рекомендовано.

Вот женщины… Пока я боролся со рвотными позывами и собирал останки Николая Ивановича, Алена с Валентиной Федоровной прибираться в квартире начали. Типа решили чем-то себя занять, чтобы отвлечься.

– Эй! Вы чего? – останавливаю обеих. – Вещи давайте собирайте. Сейчас же едем во Владимир.

– А похоронить Колю? – вдруг выдает Валентина Федоровна.

– Да какие похороны? Сначала Алену нужно в больницу отвезти. Потом похороним.

Слава богу, доходит. Засуетились. Я же снимаю перчатки и отправляюсь в ванную комнату.

Сначала пробую отмыть въевшуюся черную жижу обычным мылом. После в ход идет какое-то чистящее средство, стиральный порошок. Попробовал уже использовать щетку. Все тщетно. Чернота въелась в кожу намертво.

– Сотовый не работает, телевизор тоже не работает, интересно, а обычные проводные телефоны работают? – доносится часть из разговора Алены и Валентины Федоровны.

«Да хрен они работают. Нам специально, походу, все вырубали», – проносится в мыслях очевидное.

– Марат, ты где?! Давай быстрее ко мне! – заглянув в квартиру, заорал Кирилл.

Мне, естественно, сразу подумалось о плохом.

– Что случилось? – спрашиваю, хватаясь за нож, взятый в его квартире.

– Идем ко мне. Сейчас покажу.

Забегаем в его квартиру и дальше на лоджию. Кирилл показывает на стоящий у обочины автомобиль ДПС вдалеке. Из-за летающей черной пыли его почти невидно.

– Ты понял. У них должно быть оружие!

– Зачем оно нам?

– А если опять появятся монстры? Потом сбросим или сдадим, если что. Оружие нам по-любому пригодится.

– Хорошо. Давай. Только давай по-быстрому. Мне Алену везти во Владимир.

– Вот-вот. Тебе еще ехать нужно. Мало что может случиться в дороге. Я же говорю: оружие по-любому пригодится.

Прежде чем уходить, на всякий случай отправляем Жанну с Настей ко мне. Вместе им будет надежнее.

Оружие – это хорошо. Тут без вопросов. Будь у меня с самого начала ствол, я бы влетевшего в квартиру монстра еще тогда завалил. Правда, Николая Ивановича вряд ли удалось бы спасти. Монстр сразу повредил ему шею. Зато после я бы его пристрелил. Уже была бы какая-то уверенность в том, что мы не беззащитны.

Лифт, наверное, не работал. Но мы все равно бы им не воспользовались, отправляемся на лестницу.

– Только сейчас подумал. У них должны быть бабки. Они же целыми днями стригут капусту. Тысяч пятьдесят будет точно. А может быть даже сотка.

– Какие в задницу бабки? Ты сам посмотри, что творится!

– Это сейчас творится. Через неделю все вернется на круги своя. А бабки всегда пригодятся. Никогда себе не прощу, что не догадался зафоткать монстра. Ты сам прикинь, сколько можно было бы заработать!

От алчности Кирилла меня пробирает на смех, хоть после случившегося это кажется дикостью.

– Скажи честно: когда ты вспомнил о смартфоне?

– То-то и оно, – с тяжестью вздыхает Кирилл, – нам было не до него. Когда мы с Жанкой бежали по этой лестнице, я был уверен, нам пи*да. Бежал чисто спасти Настюху. Если бы не она, если бы не Жанка, хрен бы я выбрался. Они как будто дали мне сил. Я тебе рассказывал? Я ж монстру по башке засадил кирпичом!

Тем временем мы добираемся до первых остатков. Все точно так же, как получилось с Николаем Ивановичем. Кровь, развороченные внутренности, ошметки одежды.

Лестницу кое-как прошли, выбирая не испачканные кровью участки, а на первом этаже вообще в кровавый мрак попали. Монстры тут больше десятка людей положили.

На улице картина повторяется в еще большем количестве. Перед подъездом кровавое месиво. Среди останков попадаются дети, подростки, старики… Я же сверху вчера наблюдал, у кого окна выходили не на парк, прочесть призыв к Свету выходили на улицу целыми семьями.

Вспомнив о друзьях, я останавливаю Кирилла. Мы отправляемся к месту в отдалении, где они находились. Ребята вроде бы стояли вместе, а по факту – по сторонам разбросало. Наверное, пытались убежать или потом растащили монстры.

Лишь увидев первые фрагменты тел, мы останавливаемся и начинаем пятиться. Чужая смерть трогает, а смерть близких, тем более такая, разорванная в клочья, задевает куда сильнее.

– Надо будет похоронить. Вот так лежать им на улице не дело, – отмечаю вслух, потому что неизвестно, когда в город вернется нормальная жизнь.

– Да, надо будет, – коротко соглашается Кирилл, его мысли, похоже, снова заняли дпсники.

Быстрым шагом мы обходим дом. Вокруг никого. Тишина.

Под утро, наверное, придавил мороз. Нехоженый снег слишком звонко скрипит под ногами. Но особенного холода не чувствуется. Щеки, нос, уши только немного щекочет. И оголенные руки. Ни шапок, ни перчаток взять с собой мы не догадались. Впрочем, я их вообще не ношу. Все равно постоянно в машине.

Свой разбитый телевизор, которым вытолкнул тварь из лоджии, я увидел. Теперь я был рад, что взяли с Аленой небольшой и не стали лезть в кредит за большим, как это сделали Самсоновы. Считай, он нам жизнь спас. Был бы побольше, я не смог бы им воспользоваться. А вот самой твари видно не было. Их вообще мертвых не попадалось. То ли собратья с собой утащили, то ли бл*дское племя совсем не пострадало.

Автомобиль ДПС с горящими фарами продолжал тихо работать. Тут же находились останки сотрудников. Портупеи с оружием и разодранную одежду, монстры ожидаемо не сожрали. Вытянув у одного из кобуры ствол и запасной магазин, я думал на этом все, но Кирилл замыслил большее.

– Да подожди ты! А бабки?!

– Ты собрался в карманы к ним лезть, что ли?

Все-таки лезть в окровавленные штаны с остатками плоти Кирилл не решился. Ну или при мне не решился. Да и промерзли они сильно. Однако он не побрезговал заглянуть в карманы курток и кителей, заодно проверил валявшиеся в отдалении форменные шапки.

Я предпочел не смотреть за всем этим действом. Мне тестя хватило. От одного только вида крови выворачивало наизнанку. Даже странно, что до сих пор не стошнило.

Впрочем, у меня всегда так. Если надо, стискиваю зубы и делаю что нужно, не теряя головы и не впадая в эмоции. Даже когда умер отец, на похоронах я вел себя, словно ничего не случилось. Мне было тринадцать, а я уже знал, нельзя давать волю эмоциям. Выплеск случился потом, когда заперся в своей комнате.

– Сука… И как не догадался взять с собой перчатки.

Все-таки испачкавшись кровью, Кирилл отходит в сторону и принимается отирать руки снегом.

Летающих в воздухе черных частиц, по-моему, стало меньше. Вверху теперь летала одна только пыль. Что покрупнее держалось земли. Кириллу пришлось отогнать черноту, чтобы добраться до снега.

Я думал уж на этом точно все, а мой горе-друг полез еще и в машину ДПС. Оттянув рукава, чтобы не оставлять отпечатков, он аккуратно осмотрел подлокотники, бардачок, заглянул под козырьки, на заднее сиденье. Уже напоследок сунул нос в багажник.

– Ну что, двадцатка есть. Уже нормально. Держи все.

– Да ну нафиг!

– Братское сердце, это за Настю.

– В смысле?

– Возьмите ее с собой. Так-то она к вам привычная, капризничать не должна. Пусть пока поживет у твоей матушки. А мы потом заберем. Сам понимаешь, сейчас навезут вояк, спасателей всяких. Начнут мародерничать. Город-то фактически пустой. Заходи в любой дом, бери что захочешь. Здесь сейчас такое начнется. Бросать квартиру не вариант.

– Так-то верно. Но лично мне по барабану. Сам видел, что у меня творится? Чего брать? Все к херам разбито!

– У тебя – да, форменный звиздец. Слушай, а может ты своих отвезешь, а сам обратно, а? Я сейчас так подумал, прикинь сколько у нас появилось вариантов. Пока никого нет, у нас реально эльдорадо. Вон, лезь куда хочешь, бери сколько утянешь, – на ходу Кирилл замахал руками по сторонам.

– Обратно по-любому придется. Надо похоронить тестя. Правда, я понятия не имею, как его хоронить. Нужно же удостоверить факт смерти. Опять же, где его держать, пока тут чего разродится. И когда оно разродится.

Возвращаясь к подъезду, натыкаемся на живые души. Братья Давид и Гагик грузят вещи в машины. С ними жены и дети. У всех на лицах испуг, страх, траур. При виде нас они приободряются. Мы ограничиваемся лишь кивками. Заговорить они не пытаются. Спешат. Видимо, хотят поскорее покинуть город.

Как им удалось спастись, мне очевидно. У обоих квартиры на первом этаже, на окнах решетки. Монстры могли им разве что побить стекла.

– По-любому возвращайся сегодня, – продолжает начатую тему Кирилл, когда мы входим в подъезд. – Сейчас пока то да се, только прикинь, сколько срубить бабосов можно. Ты сам посуди, оно же все пропадет. Не мы, так возьмут другие.

Я уже понял, к чему он меня склоняет. В другой ситуации я бы согласился, но не сейчас.

– Посмотрим, – бурчу в ответ, стараясь побыстрее пройти остатки кровавого побоища на первом этаже. – Мне сейчас Алену довезти до больницы нужно. Там дальше будет видно.

– Что видно? Отвезешь, врачам бабки дашь и сразу обратно. Ты сам посуди: туда-сюда, она родит. Нужны будут бабки. Из роддома привезешь, бабки полетят только в путь. На одних подгузниках разориться можно. А если у Аленки не будет молока? Это ж звиздец. Еще и детское питание на шею ляжет. Это все я знаю по своим. Как Жанка родила, мы из долгов не вылезаем. Сейчас туда-сюда, школа начнется. А у тебя квартира к херам разбита. Ремонт, мебель, техника… По бабкам, это же полный звиздец!

Разговоры Кирилла переводят мои мысли в другую сферу. Приходит подобно озарению:

– Да какая квартира? О чем ты вообще говоришь? Ты сам прикинь: людей нет, работы не будет. В городе лет на десять наступит полный глушняк. Как бы его вообще не закрыли. Я сейчас даже не представляю, что у нас будет. Нам останется только переехать к матери с отчимом во Владимир. Других вариантов я не вижу. И квартиру продать не вариант. Кому она будет нужна в пустом городе?

Только теперь Кириллу и мне самому в полной мере доходит положение. Прежней относительно спокойной жизни наступил конец. Мы оказались на пороге неопределенности.

Глава 5

– Ну что, собрались? – спрашиваю, входя в квартиру, и застываю.

Жена с тещей приготовили три чемодана, две сумки, пакеты какие-то … И еще что-то собирают!

– Алена, ты чего? Мы не съезжаем. Сейчас отвезу, завтра снова приеду. Бери самое необходимое. Витамины, что пьешь, документы, бумажки свои медицинские. Остальное по минимуму. Все как обычно бери, когда ложилась на сохранение. Ну что ты в самом деле. Сейчас нам быстрее свалить из города нужно. Остальное потом.

Слава богу, доходит.

На личике появляется озарение.

Однако, лишь через пятнадцать минут мы покидаем квартиру. Вместе с нами отправляются Самсоновы. Они тоже собрали вещи для дочери.

Спускаясь по лестнице, вынимаю из куртки смартфон. Почти восемь. Связь так и не появилась.

– Жмуримся, особо никуда не смотрим, быстрее проходим, – тороплю всех, первым проходя с сумками через кровавые остатки побоища.

На улице стало заметно светлее. Но небо все еще остается серым. Не видно ни туч, ни облаков. Зато были видны вертолеты вдалеке. Они продолжали кружить над городом.

Сначала завожу машину, чтобы начинала прогреваться, после укладываю в багажник наши две сумки и сумку Самсоновых.

– Держи бабки на врачей, чего я с ними бегаю. Сейчас они тебе нужнее будут, – тайком от наших женщин снова вручает мне деньги Кирилл, взятые у дпсников. – Только возвращайся быстрее. Надо брать быка за рога, пока есть варианты. Ну ты сам понимаешь, потом набегут, понаедут – вариантов не будет.

На карте двадцатка, в наличке чуть больше пятерки осталось. Так что забираю, свернутую в трубку тощую стопку, и сую в карман. Эти деньги нам с Аленой очень даже пригодятся. С пустыми карманами к врачам не сунешься.

– Как только определимся, сразу вернусь. Задерживаться не собираюсь.

На этом я хотел закончить и сесть в машину, но Кирилл останавливает:

– Слушай, а если до трассы докинуть, там на перекладную и обратно? Ну ты сам посуди, сколько времени потеряешь. Тем более, сегодня первое января. Врачей все равно не будет. Ну или давай потом поедешь. Хотя бы после обеда. Мы бы тогда сразу начали. Можем хоть сейчас поехать в тот же Сбербанк. Ты только прикинь, сколько бабосов поднять можем прямо сейчас. Нам от силы пару часов нужно. Пока город пустой. Бери, что захочется. Я тебе говорю, скоро это эльдорадо закончится.

Глядя на Аленку, на секунду задумываюсь и с разочарованием вздыхаю. Предложение заманчивое, конечно. Подобное если и сваливается на голову, то раз в жизни. Жаль, не вовремя получилось.

Впрочем, если вернусь после обеда – не критично. Пусть удастся взять меньше, но я не останусь пустым. Это Кирилл репу чешет, не зная, куда влезть, чтобы нормально хапнуть. Я точно знаю, где меня будут ждать большие деньги.

– Мы не можем снова потерять ребенка. Так что я по-любому поеду. С банком идея нормальная, но я бы не рисковал. Там сейфы не абы какие, хрен вскроешь. На твоем месте я бы лучше сейчас отправился вон, в наш Ашан, – указал я на супермаркет у дома.

– Точно!

– Да подожди ты радоваться. Там деньги тоже будут лежать в сейфе. По меньшей мере вскрыть его будет легче. Тебе понадобятся болгарка, лом, ну и еще что-то в виде кувалды.

– Этого добра у меня в гараже навалом.

– Сразу предупреждаю: везде стоят камеры. Так что будь осторожнее. Когда вернусь, если связь не дадут, где тебя искать?

Камеры, сейфы и прочие трудности явно остужают пыл Кирилла. Он чешет репу, смотрит по сторонам, дергает плечами.

– Где-где… Здесь где-нибудь будем. Когда приедешь, посигналь хорошо. Теперь тишина у нас походу надолго. По-любому услышим.

– Вернусь ориентировочно к обеду. Ну может на час задержусь, не больше. Лишь бы в дороге ничего не случилось. Не прощаемся, – на этом отсекаю, чтобы Кирилл со своими заманчивыми предложениями больше меня не искушал и отправляюсь за руль.

Ну все, Самсоновы остаются. Стоят, машут руками, как будто мы расстаемся надолго. Настёнка с заднего сиденья вяло машет им в ответ. После случившегося ребенок стал совершенно другим. Счастливое личико с большими ярко-зелеными глазами изменилось. На нем как будто застыл испуг. Такое чувство, теперь она каждую минуту ждет повторения пережитого кошмара.

Впрочем, бить тревогу еще рано. Прямо сейчас нужно покинуть Ковров. Смена обстановки пойдет Насте на пользу. А как доедем до Владимира, там будет видно. Может, само обойдется в нормальной обстановке. А если нет, придется Самсоновым искать детского психолога. Иначе еще вчера живой, активный ребенок превратится в замкнутое потухшее существо.

Выезжаем со двора, едем по улице мимо автомобиля ДПС с останками полицейских. Становится не по себе. Людей нет, кругом разбитые окна. У подъездов перепачканный кровью снег с человеческими останками. Начинает казаться, что мы попали в другое измерение с точно таким же городом, находящимся где-то в районе самой преисподней.

Внутри просыпается страх. На душе становится тревожно.

А вдруг прямо сейчас снова появятся монстры?

Обнадеживало, что теперь мы в машине, и у меня за поясом ствол. Много их вряд ли появится, а от одного-двух я как-нибудь отстреляюсь. Будь иначе, было бы в городе много тварей, в небе сейчас не летали вертолеты. Осознание перечисленного заставляет страхам с тревогами отступить. Внутри снова появляется уверенность в том, что ничего плохого с нами не случится и скоро мы обязательно доберемся до Владимира.

За крутым поворотом на дороге появляются двое. Девушка в светлой спортивной куртке шла с хилым парнем на полголовы ниже нее одетым в один только спортивный костюм. У обоих на спинах висели одинаковые рюкзаки. С нашим приближением они останавливаются и оборачиваются.

Алена и Валентина Федоровна при виде живых людей радуются. Просят меня остановить, предложить помощь, если потребуется.

– Ребят, вас подвезти? – остановившись, спрашиваю, выглянув из машины.

– Нам бы где-то взять ему обувь. Ну и одежду. Не подскажете, где найти подходящий магазин? – откликается девушка и указывает на ноги своего друга.

Только теперь замечаю, парень обут не в ботинки и даже не в осенние туфли. На нем обычные домашние тапочки, изрядно облипшие снегом. Он сильно замерз. Втянул шею и трясется.

– Так сразу не сообразить, – задумываюсь и еще раз смотрю на парня.

Он сильно худой и мелкий. Ему лет четырнадцать-пятнадцать. Одежду надо брать подростковую, а где такая продается, я запамятовал.

– Да садитесь скорей! Он же у вас сейчас застынет! – приоткрыв со своей стороны окно, зовет ребят Алена.

Валентина Федоровна берет на руки Настю. Ребята размещаются на заднем сиденье рядом с ними.

– Что ж вы в таком виде, ни обуви подходящей, ни одежды, ни шапок? – обращается к ребятам теща.

– Нас скорая помощь везла, когда все случилось, – отвечает девушка. – Мы спрятались в магазине. Теперь вот ищем для него одежду.

– А что случилось? Вам нужно в больницу? – забеспокоившись, оборачивается к ребятам Алена.

– Нет-нет, волноваться не стоит. Теперь все в порядке. Благодарю за вашу отзывчивость. Нужна только одежда и обувь.

Алена подсказывает, куда ехать. С ее слов в магазине должно быть все необходимое. Я еду, поглядываю через зеркало на задние сиденья, где разместились ребята.

Парень выглядит потухшим. Насупился и сидит, смотрит в окно. А вот девушка вполне адекватная. Еще и очень красивая. По-моему, настолько красивых девушек в живую я еще ни разу не видел. В ней есть что-то особенное. Держится как-то иначе. Видна благородная стать. У нее и взгляд совершенно другой. Более осмысленный, чем у обычных девушек, что ли.

– Марат, сворачивай! Нам направо! – вдруг вскрикивает Алена.

Тьфу ты… Чуть не проехали поворот.

Засмотрелся.

– А куда же мы едем, магазины закрытые! – опомнилась Валентина Федоровна.

Ее наивность вызывает у нас с Аленой смех, хоть в общем-то нам сейчас не до радостей.

– Мам, сейчас можно брать что хочешь. Сама видишь, какая у нас ситуация. Тем более, у молодого человека ни обуви нормальной, ни одежды. Куда он в таком виде пойдет?

– Посмотри. Странно. Скверна тоже пропала. Сначала пропали твари, теперь не стало скверны, – показывая девушке в окно, вдруг произносит парень.

– Скверна – это черные частицы, что летали? – переспрашиваю.

– Да, именно, – кивает девушка.

– Необычная она какая-то. Липнет к золоту, а потом течет. У нас из-за нее все руки перепачкались, – продолжая ехать, показываю ей правую руку. – А попытались отмыть, не отмывается.

– У него ладно, у меня вообще ужас, – вытягивает черные руки Алена. – Еще шея сильно испачкалась. И уши. Представляете?

Парень с потерянным видом смотрел в окно, а тут осмысленным взглядом вцепился в наши руки.

– Уже взяли способности? – вдруг спрашивает он, округляя глаза.

– Эм-м-м… В смысле, способности? – с удивлением переспрашиваю.

– Не важно, – тут же почему-то теряя интерес, бурчит он в ответ.

– Я стала их видеть. Ну этих, монстров, – снова оборачивается к ребятам Алена. – Вот прямо как будто они перед глазами стоят. Только вспоминаю о них, сразу вижу. Это и есть способность? Раньше ничего подобного у меня не было.

– И сейчас видите? – настораживается парень.

– Я видела, чудовища к парку летели. А потом исчезали в черной дыре. Сейчас они как будто в темном месте. Их уже не тысячи. Они разъединились. Сидят поодиночке или парами.

– Где сидят? В каком положении? Что их окружает? Посмотрите подробнее.

– Ну не знаю, – слегка теряется Алена. – Прямо сейчас вижу двоих монстров. Они стоят в каком-то темном подвале. Там много труб.

– Монстры, чудовища – это что-то другое. Правильно говорить твари. Твари Тьмы.

Поправка парня слегка обескураживает Алену.

– Вы, наверное, куда-то спешите. Мы вас не отвлекаем? – сменяет тему девушка.

– Во Владимир ехать собирались. Но вы не переживайте, мы вас довезем.

– В роддом едем. Дочка беременная. Нужно показаться врачам. Вдруг что-то не то, – встревая в разговор, уточняет Валентина Федоровна.

– Беременная? – словно испугавшись, переспрашивает девушка у Алены. – Твари вас поранили?

– Ой, нет. К счастью, на меня они не нападали. Хоть в этом повезло. Погиб только папа.

– Примите наши соболезнования. А за здоровье не переживайте. Вы обязательно родите. Вы теперь осветленная. У осветленных не бывает проблем с вынашиванием. Вы обязательно родите сына или дочку. Правда ведь?

Последнее девушка адресует своему другу. Но тот уставился в окно и предпочел сделать вид, что не слышит.

Мы же добираемся до магазина.

М-да… Облом, однако.

Магазин есть. Наверное, одежда и обувь в нем тоже есть. Вот только попасть внутрь мешают рольставни на окнах и железная входная дверь. Мы как-то сразу не подумали о подобных нюансах.

– Давайте другой магазин искать. Только сразу вспоминайте, есть ли там решетки или нет, – предлагаю я, раз здесь не получилось.

Случайная парочка посчитала иначе.

– Ничего страшного. Мы как-нибудь справимся. Спасибо, что довезли, – благодарит девушка.

– Спасибо, – сухо бросает ее друг и первым покидает автомобиль.

– Марат, может быть, поможешь? Они сами не справятся. Попробуйте вместе сломать рольставни, – просит Алена.

Под бурчание тещи о том, что за ограбление магазина потом с нас спросят, я покидаю автомобиль, отправляясь за ребятами к старому трехэтажному дому, где на первом этаже под яркой вывеской располагался салон одежды и обуви.

Вверху в некоторых окнах, где продолжал гореть свет, разбиты стекла. Ни в них, ни в целых окнах живых людей не видно. И камер видеонаблюдения не видно.

Браться за массивную железную дверь не вариант, посему обращаю свой взор на окна. Три слева от входа и два справа. Защитное полотно рольставней опускается прямо впритык к подоконникам. Щель минимальная, просто так не подлезть.

– Сейчас, подождите. Что-нибудь придумаем, – бросаю ребятам и отправляюсь к багажнику.

По-хорошему нужен ломик, монтировка или что-то такое. А этого у меня нет. В чемоданчике одни только ключи да отвертки. Тем не менее, отодвинув одну из сумок, дотягиваюсь до инструмента.

Внутри чемодана помимо перечисленного отыскиваются пассатижи с плоскогубцами, фигня всякая в виде, скотчей, болтов и прочего. Взгляд цепляется за самую большую отвертку и балонный ключ. Конечно, они не заменят ломик, но это уже хоть что-то.

– Да вы за нас не переживайте. Езжайте. Еще раз спасибо, что довезли. Мы сами справимся, – снова благодарит девушка, беспокоясь за мою задержку.

– Угу, – киваю в ответ и вставляю в узкую щель между рольставней и подоконником отвертку. – Сейчас только вместе вскроем и поеду.

Всегда знал, подобная защита больше для отвода глаз.

Но не до такой же степени!

Стоило увеличить щель, засунуть пальцы и хорошенько дернуть, полотно пластин мигом отправилось по направляющим вверх, обнажая витринное стекло, за которым стоял манекен подростка.

Поразило отношение парня к девушке. Он как-то слишком грубо на нее гаркнул, чтобы она тоже к нам присоединилась. Я попытался вмешаться, но девица сказала, что все в порядке. В общем, предпочла проглотить его хамство.

– Вы с нами? – кивнула красавица на магазин.

– Ой, нет. Надо ехать во Владимир. Удачного вам ограбления! – шучу напоследок и ловлю хмурый взгляд парня. Не то, чтобы он смотрел на меня зло. Как будто с сожалением, что ли.

А девица-то оказалась с сюрпризом! И совершенно не такой уж и беззащитной, как могло показаться в начале. Думал, ребята найдут камень, им разобью стекло витрины. Не испугавшись, что может пораниться, она сама разбила его кулаком, когда я стал отъезжать.

– Странные они какие-то, – задумчиво произносит Алена.

– Тоже заместила?

– Вроде пара, а вроде бы нет. Но точно не брат и сестра.

– Мне другое бросилось в глаза. Они назвали черную летающую хрень – скверной. Монстров – тварями Тьмы. А нас обозвали осветленными. Они как будто знают, что у нас произошло. В смысле знают больше остальных. Вспомни, они еще спрашивали у нас о способностях. Жалко мы потом отвлеклись. Да и время поджимает. А так было бы интересно расспросить, откуда они обо всем этом знают.

– Не-а, – все так же задумчиво дернула головой Алена. – Они бы не стали рассказывать. Я вот только сейчас подумала: а что если они попали к нам вместе с тварями? Вдруг они одни из них?

– Алена, ну что ты такое придумываешь? – сзади подает голос Валентина Федоровна. – Ребята как ребята. Обычные. А что странные… После всего мы теперь все стали немного странными. Даже не представляю, как нам удалось спастись. У меня все это до сих пор в голове не укладывается. Это же уму непостижимо, что у нас случилось.

Тем временем мы добираемся до проспекта Ленина – центральной улице города. Появился первый движущийся автомобиль. Через минуту еще один. На душе сделалось легче и даже веселее. Появилась надежда, что спастись посчастливилось многим. Просто не все еще рискнули покинуть свои убежища.

Спустя пять минут машин становится значительно больше. Проспект Ленина переходит в улицу Комсомольскую. Четыре полосы сужаются до двух.

Все машины движутся в одном направлении. Дорога ведет на выезд из города в сторону трассы Владимир – Нижний Новгород, до которой тринадцать километров пути. Так же, как и мы, остальные выжившие спешат покинуть Ковров.

Я мысленно настраиваюсь на прибытие во Владимир. На приборной панели часы показывали 08:15. Ехать примерно час. Итого в девять с копейками должны быть на месте.

Первым делом, естественно, в роддом. Дальше исходя из того, что скажут. Это понятно, сегодня и в ближайшие дни, пока не закончатся новогодние праздники, врачей не будет. Но должны ведь оставаться дежурные. Опять же, это ведь не только наша семейная беда. Трагедия случилась с целым городом. Так что сегодня на уши должны поднять всю Владимирскую область.

Вспомнив о радио, включаю магнитолу.

Тишина.

Точно так же со связью. Смартфоны мы взяли, а толку пока никакого. Впрочем, это меня сейчас не особо беспокоит. Главное, мы в машине и в данный момент покидаем город. Чуйка подсказывает, как только мы доберемся до трассы, все закончится. Наши страхи и тревоги останутся позади. Мы вернемся к обычной мирной жизни. Точнее, вернутся они. Мне же предстоит ехать обратно. Упускать возможность неплохо подзаработать я не собираюсь.

– Марат, а ничего, что мы приедем? Вдруг у Светланы Александровны места не будет? – забеспокоилась теща.

– Бросьте, Валентина Федоровна. Мы же не просто так. Потеснятся. После того, что случилось, мама сама будет настаивать, чтобы мы остались.

– Это уж точно, – вздыхает Алена. – Никому не пожелаешь пережить всего того, что пережили мы.

Она хватается за губы, готовая разреветься.

– Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? – спрашиваю и, коснувшись ее колена, начинаю гладить, чтобы успокоилась. Ей лучше не давать волю эмоциям, как бы трудно сейчас это не было.

Все также держась за губы, Алена отрицательно машет головой.

Попадавшиеся на пути машины двигались в одном направлении. Мы выстроились в единую колонну. На выезде из Коврово, автомобили впереди стали притормаживать. Мне тоже пришлось сбавить скорость. Вывернув влево, я слегка вылез на встречку, посмотреть, что случилось и, если что, пойти на обгон.

Далеко впереди сверкнула мигалка. Мне пришлось вернуться в свою полосу, а то нарушил сплошную.

– Что там? – обеспокоенная моими маневрами, спросила Алена.

– Не поверишь, полиция, – с удивлением отвечаю.

Я вечно ругаюсь с дпсниками. Не люблю вымогательства. Из-за этого Алена по привычке напрягается. Я же, наоборот, расслабляюсь. В нынешнем положении полиция – это хорошо. Верный признак того, что царство смерти, из которого мы пытаемся вырваться, заканчивается.

Глава 6

Слегка свернув к обочине, мы и остальные машины останавливаемся, выстраиваясь в длинный ряд. Как-то непонятно или полицейские не пускают, или позволяют проехать лишь после проведения досмотра. Если так, у меня могут возникнуть проблемы.

Жду минуту, другую – движения ноль. Только сзади пристроились еще три машины. Кое-кто, не выдержав, отправляется узнать, почему не пропускают.

Я тоже не сдерживаюсь. Но прежде на всякий случай пока вручаю оружие и запасную обойму Алене. Вдруг действительно будут досматривать. Ну а после нужно будет от них избавиться. Лишние проблемы нам не нужны.

– Это еще что такое? Марат, откуда у тебя оружие?! – округляет глаза Алена.

– Случайно нашел. Спрячь пока. Я выйду посмотреть.

– Когда нашел?! Где?!

– Потом объясню, – напоследок бросаю и быстрее покидаю машину.

С ней всегда так, что-то случается, сразу паника, сразу миллион вопросов появляется. Когда вернусь, будет проще. Она успокоится.

Впрочем, сам виноват. Надо было выйти и спрятать оружие в багажник. Жаль, умные мысли имеют свойство приходить с запозданием.

Оказывается, на встречке встали не дпсники. Всего лишь армейский уазик с работающей мигалкой. На нашей полосе что-то большое. БТР, кажется.

Военные не зря встали на этом месте. Здесь перекресток. По прямой выезд на трассу Владимир – Нижний Новгород, влево поселок Первомайский, вправо дорога на деревню Бабёнки.

Подходя ближе, открываются детали.

Военнослужащие стоят перед уазиком почему-то в противогазах. Толпа гражданских собралась у БТРа. Основной диалог происходит именно там.

Братья Давид и Гагик уже тут. Люди все вместе, а они отдельно. Обратились к военным около уазика и о своем перетирают.

Машин скопилось более чем предостаточно. Где-то около полусотни. Внутри остались дети, подростки, старики. К военным отправились наиболее активные взрослые люди.

Обращает на себя внимание свечение над головами. Оно все еще есть над нами. А вот у военных его нет.

Еще бросается в глаза вид самих военных. Это не обычные контрактники и тем более срочники. Какая-то элита. Все крепкие, одеты в черную зимнюю форму, в бронежилеты с креплениями под магазины и с висящими на шеях автоматами. Помимо упомянутых противогазов, довершает образ необычные шлемы, снаряжённые активными наушниками и видеокамерами.

– Повторяю! Всем вернуться в город! Вы считаетесь инфицированными! Вас будут эвакуировать! Будут собирать и вывозить организованно! У нас приказ: никого не выпускать из города! – в повышенном тоне доносится из мегафона.

Что-о-о?!

Ускоряю шаг, за малым, не переходя на бег. Обхожу толпу, стремясь поскорее оказаться в первых рядах гражданских.

– Кто инфицированный?! Что ты мелешь?! Да ты знаешь, что у нас было?! Ты знаешь, что мы пережили, каких натерпелись страхов?! – кричит в ответ особо громкая женщина.

– У нас дети в машине! – кричит еще одна.

– Всех детей будут вывозить в первую очередь! – продолжает вещать металлический голос мегафона. – Повторяю еще раз: вам предписано вернуться в город и ожидать начало эвакуации!

С людьми общается только один-единственный военный. Судя по голосу, ему около сорока. Но это не точно, конечно. На лице противогаз, говорит через мегафон. Так что не определить ни возраст, ни внешность. Только у него одного на шее висит мегафон. Поэтому стоящим в отдалении Давиду и Гагику приходится объясняться с военными больше на пальцах.

За старшим находится человек десять бойцов. Они стоят на дороге и на обочине справа. За БТРом с нацеленной вверх пушкой встали три бронеавтомобиля. То ли Тигры, то ли что-то в этом духе. Дальше армейские Уралы, БТРы, снова Тигры. Всего машин тридцать. Военные в отдалении стоят кучками уже без противогазов. Курят, болтают между собой, смотрят на нас.

Понять, кто из них кто, что за войска – невозможно. Ни у кого нет ни погон, ни шевронов, ни лычек. Одна только черная форма и все.

Народ гудит. Уже начинает материться. Кто-то громко говорит, что можно объехать военных. Его идею подхватывают остальные. Люди начинают вспоминать какие-то проселочные дороги.

– Не пытайтесь объехать пост! – продолжает металлический голос мегафона. – Периметр оцеплен! За нами следующее оцепление! Потом еще! Вам не проехать другими дорогами! У нас приказ: в случае неповиновения стрелять на поражение! Повторяю, вы инфицированные! Вы считаетесь опасными! Инфекция не должна покинуть город!

Голос мегафона смолкает под усилившиеся крики толпы. Все возмущены тем, что не пускают выехать из города и еще больше, что нас считают больными.

Я тоже не понимаю, о какой инфицированности может идти речь. У нас не эпидемия, у нас твари с крыльями людей убивали. И после всего этого ужаса нас пытаются убедить в откровенной дичи. Хотят, чтобы мы в нее поверили и заставляют вернуться в город, заполненный останками недоеденных трупов. И это, не говоря об угрозе повторного нападения тварей.

Будь вояк меньше, не будь у них оружия – люди не стали терпеть, набили бы им морды, да поехали дальше. А так всем приходится лишь возмущаться и надеяться, что смогут достучаться до каменных армейских сердец.

Уазик оживает, начинает пятиться, сдавая к обочине слева. Туда же отправляются военные, что стояли рядом. А с ними Давид и Гагик, все еще пытающиеся договориться для себя о проезде.

Старший военный с мегафоном на груди устремляет свой взор куда-то за наши спины. Мы тоже дружно оборачиваемся. По встречке со стороны Коврова летит автомобиль.

– Отошли от дороги! Я сказал: ОТОШЛИ!!!

Снова загудев, люди нехотя освобождают проезжую часть. Явно недешевый черный мерседес лишь слегка сбавляет скорость и проносится мимо, поднимая ввысь лежащий на дороге пушистый снег. Естественно у всех тут же появляется еще большее возмущение. Народ с претензиями кидается на старшего с новой силой. Все правильно, почему кого-то пускают, а для остальных путь закрыт.

Со стороны Уралов к старшему подходит быстрым шагом один из военных и в нервах забирает мегафон, всем видом показывая, что затянувшаяся перепалка его достала.

– Что непонятного?! – орет новый старший куда здоровее и злее первого. – Развернулись и обратно! У нас приказ! Никто не покинет город!

Выехавший из города мерседес уже внес свою лепту, люди не собираются отступать. Некоторые бегут к ближайшим машинам, вытаскивают маленьких детей, с ними на руках возвращаются, пытаясь донести, что спасают детей.

Давид и Гагик тоже засуетились. Оказавшись после проезда мерседеса в большем отдалении от основной толпы, первый не скрывая достает пачку денег и начинает ею светить перед бойцами. Так сказать, предметно заинтересовывать. Одно дело говорить о деньгах, другое их видеть. Тактика приносит плоды. Вояки кивают, показывать на нас и снова кивают. Мол, сейчас избавимся от нищебродов и дадим проехать солидным людям.

Давид лет на десять старше меня. Он далеко не дурак, стрелянный торговец. Всю сумму сразу не отдает. Судя по всему, отсчитывает задаток. Остальное возвращает в карман. На лице появляется удовлетворение. В отличие от остальных, они с братом решили проблему. Скоро их машины с семьями прорвутся через оцепление.

Меня начинает брать злость.

Им, значит, можно, а нам – нет?!

Алена должна лечь в больницу на сохранение. Это сейчас из-за шока у нее нормально, ребенок толкается. Через час или два шок пройдет, заболит живот, откроется кровотечение. И что мы будем делать?

Ждать?

Надеяться?

Верить?

Да ну нах*й!

Отправляюсь напрямую к новому старшему. Его уже обступила толпа. Мне приходится поработать локтями, чтобы протиснуться.

– У меня жена беременная! Понимаете?! Беременная! Нам срочно нужно попасть в больницу! У нее!..

– Да мне пох*й! Веришь?! Развернулся и съ*бался отсюда! – орет он через мегафон и на два шага отступает. – Это всех касается! Даю две минуты! У меня приказ: в случае неповиновения стрелять на поражение! Не уйдете, всех положим к еб*ной матери!

Сука, дебил, что ли?

– Мне туда надо! Понимаете? Туда! – показываю рукой вдаль. – У меня жена беременная! Ей нужно в больницу!

– Нах*й пошел! Я сказал: на-х*й! Чего непонятного?! Коля, пизд*ни по верху короткой!

Последнее он кричит, оборачиваясь к БТРу позади себя. Находившийся за орудием воин, словно только этого и ждал. Дуло пушки оживает, корректируется по сторонам и слегка поднимается.

Гул толпы стихает. Мы с изумлением следим за движением пушки, не веря, что она может выдать залп.

– ДАХ! ДАХ! ДАХ! ДАХ! ДАХ!..

Никто не ожидал оглушительных выстрелов пушки прямо над головами, сопряженных ярким огнем и едким пороховым дымом. Кто-то даже падает. Остальные сгибаются, припадая к асфальту.

Выпустив очередь, орудие замолкает.

Вояка снова орет:

– Две минуты! Даю две минуты! Кто не съ*бется, всех, сука, положим!

Опешив от выстрелов и ругани военного, на месте остается немногим больше десятка. Остальной народ в ужасе бросается обратно к машинам.

Я стою лишь потому, что не могу вот так взять и отступить. У меня ребенок. И у меня Алена, в животе которой находится ребенок. Случись что, я потеряю обоих.

– Ты совсем рехнулся?! Ты головой думаешь, что творишь?! – в ошеломлении тряся руками, к новому старшему отправляется взрослый мужик возрастом за полтинник.

Обойдя меня, он успевает сделать шаг или два и в следующее мгновение неожиданно летит обратно, спиной сбивая меня с ног. Не увидев, когда вояка ударил или толкнул мужика и вообще не подумав, что старший может применить вот так запросто силу, я не успел ни отскочить в сторону, ни сгруппироваться. Мы вместе падаем на асфальт. Мой затылок ощутимо ударяется об асфальт. Из глаз сыплются искры.

– Что непонятного сказал?! Нах*й пошли! Все нах*й!

Снова выплюнув ругань, озверевший урод бросается на следующего гражданского. Тридцатилетнему мужчине достается увесистая оплеуха. Этого хватает, чтобы остатки людей побежали к машинам.

Видя, насколько серьезно все обернулось, Давид и Гагик забеспокоились. Наверное, тоже хотели вернуться к машинам. Но уже не вариант. Задаток-то передан. Обратно вряд ли вернут. А бросать жалко.

Поднявшись с упавшим на меня беднягой, мы отправляемся к машинам. Удар головой получился терпимым. Кажется, сотрясения нет. Голова не кружится. Правда, на затылке проступила кровь.

В отличие от меня мужик вообще не пострадал. С его слов мразота его только толкнул. Теперь он возмущался и беспокоился о моем здоровье. Я же для себя отметил, что не зря оставил ствол Алене. Бросаться с ним на вояк я бы не стал, конечно. Но оружие могло при них выпасть и создать мне проблемы.

Вот она наша злоеб*чая система во всей красе. Вот они, наши подходы. Нет, чтобы помочь, поддержать, обеспечить защитой и необходимым. Тут, наоборот, отправляют вояк, наделяют правом обращаться с нами как со скотом и заставляют вернуться в злосчастный город. Те и рады стараться. Почувствовав грамм власти, шашками машут и пытаются что-то урвать. А против не попрешь. Реально всех положить могут. Твари спишут все. Любые жертвы. Любой произвол.

Хочется верить, вояки не соврали, скоро действительно будет организована эвакуация. Лагерь беженцев, питание и прочее нам нафиг не нужно. Лишь бы дали уехать.

– Что случилось? Почему стреляли? – взволнованно накидывается на меня с расспросами Алена, едва я сажусь за водительское место и в следующую секунду вскрикивает: – У тебя КРОВЬ!

Трогаю затылок. Ну да, влажно и липко. Уже и забыл, пока шел к машине. Не испачкать бы подголовник. Прошу жену достать из бардачка салфетки.

– Марат, ну что ты молчишь?! Что они с тобой сделали?! Тебя избили?! – снова кричит она, вручая салфетки.

Алене лучше не волноваться. Мне приходится изображать спокойствие.

– Случайно упал, когда все побежали. Там мужик упал и меня за собой потащил.

– А почему стреляли?!

– Да они совсем офонарели, что ли?! – сзади добавляет теща.

– Всех разворачивают в город. Сказали, надо ждать эвакуацию, – отвечаю, вытирая влажной салфеткой затылок.

Обе в один голос:

– Какую еще эвакуацию?!

– Да я откуда знаю? – пожимаю плечами, передавая упаковку с салфетками Алене, чтобы вернула в бардачок. – Сказали, мы инфицированные.

– ЧЕГО?!!!

Алена и Валентина Фёдоровна начинают бурно возмущаться. Я же, завожу мотор, ловлю момент, когда образовывается зазор между разворачивающимися на Ковров машинами, резко давлю на газ.

Куда еще можно попробовать сунуться?

Вот если бы сразу поехал через мост в сторону Камешково, возможно получилось прорваться. Хотя… Мудило с мегафоном только что орал: все перекрыто. Теперь если только пробовать ехать на удачу.

А рисковать тоже не хочется. Сейчас зима, вокруг снега полно. Пытаться ехать проселочными дорогами с беременной женой, тещей и малолетним ребенком – не вариант. Запросто можно увязнуть. У меня не внедорожник, обычный фордовский седан с низким клиренсом. Иной раз днище на небольших ямах цепляет.

– Зай, достань из бардачка карту. Найди Ковров, – прошу, чтобы не терять время зря. К счастью, она у меня в этом плане смышленая, может что нужно найти, проложить подходящий маршрут.

Жена делает паузу в разговоре с тещей, находит атлас и начинает его листать.

– А если сделать круг? Сначала доехать до Иваново и потом свернуть во Владимир? – найдя в атласе карту Владимирской области и мельком с ней ознакомившись, находит вариант Алена.

– Можно и так, – киваю в ответ. – Лишь бы нам мост через Клязьму не перекрыли. Посмотри, какие у нас еще есть варианты.

Глава 7

Только теперь, когда из зоны ЧС на связь вышел случайно выживший следователь РОВД Тимур Ильясов, ситуация начала более-менее проясняться. Зотов отложил в сторону планшет, куда поступала информация о ЧП в Коврово, потер глаза и налил в стакан вторую за полет порцию энергетика.

Роман Сергеевич успел в семейном кругу встретить Новый год. Успел еще немного посидеть за столом, потом принял душ и лег в постель. В тот момент, когда он засыпал, позвонили с самого верха, сообщили о проблеме, вручили полномочия и прислали прямо на дачу в Подмосковье спецборт, на котором он теперь летел во Владимир.

Пилот вертолета по громкой связи сообщил о прибытии на место через пять минут. Зотов посмотрел на часы. Стрелки перевалили за пять утра.

– «Еще часа полтора-два, наступит рассвет», – мысленно произнес он и, залпом выпив шипящую жидкость, стал укладывать планшет в небольшую сумку с личными вещами. Именно рассвету предстояло внести ясность в картину последствий ЧП.

Вертолет приземлился на широком Октябрьском проспекте, напротив Управления ФСБ России по Владимирской области. Если не считать автомобилей ДПС с работающими проблесковыми маячками, полицейских и людей в штатском, перекрывшими проспект, Зотова встречали начальник управления Васнецов и губернатор Александров. Короткое приветствие и мужчины быстрым шагом отправились к зданию управления. Холодный пронизывающий ветер не благоволил к разговорам. Лишь попав внутрь и начав подниматься по лестнице на второй этаж, Зотов грозно бросил:

– Ну что, призвали на наши головы Свет?

Местные высокие мужи заметно занервничали. Более старший и соответственно более опытный Васнецов, предпочел на полшага отстать. Он не успел узнать, кто такой Зотов и поэтому не знал, как себя с ним вести.

Оправдываться пришлось Александрову.

– Мы были не в курсе. Руководители Коврова приняли самостоятельное решение. Мы узнали, когда все случилось, – виновато ответил он.

– «А должен был знать. На то ты губернатор», – домыслил Зотов, но не стал говорить вслух. Оценка работы на местах находилась вне его компетенций. Роману Сергеевичу предписывалось лишь устранить ЧП. Остальное – разве что в виде рекомендаций по завершении.

Впрочем, виноват был в том числе федеральный центр. Информация о призыве Света в Коврове крутилась в социальных сетях. Если во Владимирской области никто не понимал, что может последовать после, то в Москве знали. Точнее, в определенных очень узких кругах спецслужб.

Так почему не обратили внимания?

Почему не вмешались?

Однако и эта часть вопросов находилась за гранью полномочий Зотова. Кому надо разберутся, кого надо привлекут.

– Но мы немедленно приняли экстренные меры, – продолжил Александров. – В течение часа была оцеплена северная часть Ковровского района. Связь мы отключили почти сразу. Свет, воду, газоснабжение пока оставили. Сами понимаете – зима. Отключим, выйдут из строя городские коммуникации.

В кабинете начальника управления находились люди. Всего собралось пятнадцать человек. Лишь войдя, Зотов сразу почувствовал легкий запах перегара. Учитывая праздник и непредвиденность совещания – вполне объяснимая ситуация. Он только отметил для себя, что откровенно нетрезвых лиц не было.

Теперь хозяину кабинета пришлось выйти на первый план. Васнецов коротко представил каждого, называя должность и подразделение.

– К сожалению, не всех руководителей смогли найти. Не исключаю, кто-то сейчас в Коврове. Только что узнали. Оказывается, вся местная епархия там, – обмолвился он, жестом приглашая Зотова и остальных к длинному овальному столу, предназначенному для подобных совещаний.

– А замы отсутствующих? – спросил Роман Сергеевич, первым усаживаясь в кресло.

– Не у всех есть соответствующие допуски секретности.

– Вот это правильно. Информация ни в коем случае не должна получить распространение.

Зотов положил сумку на стол и вынул планшет. В любую минуту могла появиться важная информация, на которую ему следовало реагировать. Так что прежде чем начать совещание, он включил гаджет и взглянул на экран.

– Роман Сергеевич, вы хотя бы можете объяснить, с чем мы столкнулись? – тревожным взглядом, окинув присутствующих, спросил губернатор, тем как бы выражая общую просьбу.

Зотов не спешил отвечать. Сначала ознакомился с только что поступившими данными. Не увидев ничего важного, он взглянул на часы в углу экрана. Время позволяло сделать небольшое отступление.

– А случилось то, что чудесным образом исцелившаяся девица рассказала о Свете, но не рассказала об обратной стороне медали, – откладывая в сторону планшет, он начал с отступления. – Так устроено мирозданием, когда спускается Свет, за ним приходит Тьма. К сожалению, технология призыва Света крайне легка, а вот последствия сродни мировой катастрофе. Случившееся в Коврове далеко не первый случай. Последний раз Свет призывали двенадцать лет назад в Японии. До этого в нескольких странах Азии, Америки, Европы. В России последний раз Свет появлялся более двухсот лет назад. Драконы, василиски, те же динозавры – это все твари, подобные тем, что сейчас появились в Коврове. На этот раз ситуация вроде бы проще. Мы имеем дело с одним видом. Это крылатые и весьма свирепые гаргульи. Пока ситуация идет по японскому сценарию. Будем надеяться у нас тоже получился разовый вброс. Утренний свет начнет убивать скверну. Без нее твари начнут слабеть и быстро гибнуть. Естественно, при нашем активном содействии. А вот если установится Разлом, случится худшее. Через него Тьма будет постоянно вторгаться в наш мир. Твари станут убивать все живое до тех пор, пока не заберут Свет у последнего осветленного. Но не будем о грустном. Нужно дождаться утра. С первыми лучами рассвета станет понятно, по какому сценарию пойдет наша с вами ситуация.

Судя по лицам, разъяснения внесли в головы присутствующих больше сумятицы. В двух словах такое им переварить было сложно.

– А что такое скверна? – хмурясь, переспросил Александров.

– Эта такая летучая субстанция, в концентрированном виде липкая и быстро въедается в кожу, – демонстративно потерев пальцами, попытался объяснить Зотов и остановился, решив, что на этом с отступлением будет достаточно. – Не суть. Сейчас нам не до нее. Давайте по делу, – резко сменил он тему, перейдя к повестке совещания и снова взяв в руки планшет. – Итак, к шести утра к зоне ЧС стянутся войска специального назначения. Дальше работать будут только они. Ваша задача – держать второй и третий круг оцепления. Если утро не преподнесет неприятных сюрпризов, то спецконтингент выдвинется к городу и начнет работать в самом Коврове. По имеющейся информации на данный момент твари не вышли за его пределы. Вокруг должно быть безопасно. В этой связи вашей следующей задачей станет проведение эвакуации населения. Потребуется принудительно вывезти людей, живущих севернее от трассы Владимир – Нижний Новгород до границы Ивановской области. В западной части граница пройдет у города Камешково. В восточной – у поселка Мстера.

– Меня предупредили, – кивнул губернатор. – Транспорт есть. Водители будут. На сопровождение колонн привлечём полицию и военных. С пунктами временного размещения уже определились. Я только не понимаю, почему нужно открыть всего три пункта? По району у нас порядка тридцати тысяч жителей. В самом Коврове было более ста тридцати тысяч. Трех пунктов будет недостаточно.

– Один пункт выделяется для военных, полиции и прочих, задействованных в операции. Они будут нести службу посменно. Второй – для эвакуированных, кого не коснулся Свет. Третий – для уцелевших жителей Коврова. Последним жить в ваших временных пунктах не придется. Наши специалисты с ними поработают, проведут, так сказать, обработку и переправят дальше в Ивановскую область, Рязань и Подмосковье. Там уже в курсе. Местные руководители занимаются этим вопросом. Хочу особо подчеркнуть о необходимости обеспечения максимального уровня секретности. У задействованных не должно быть личных средств связи. Все контакты с внешним миром должны быть исключены. Также потребуется учесть каждого, кто будет задействован в операции. До прибытия людей в пункты временного размещения любое общение сотрудников и гражданских должно быть сведено к минимуму. А чтобы исключить вероятность распространения информации, ставим вводную по эпидемии.

– Какой именно? – переспросил губернатор.

– Официально – новый штамм гриппа. Неофициально – ранее неизвестный вирус, ведущий к галлюцинациям и полному расстройству психики.

Лица присутствующих вытянулись. Кроме, пожалуй, Васнецова.

– Не очень понимаю, как мы сможем обеспечить режим секретности, – озаботился он, отнеся проблему на свой счет. – Речь идет не о военных. И не о полиции. У нас десятки тысяч обычных гражданских людей. Боюсь, расписки о неразглашении на них не подействуют.

– Это не ваша забота. Эвакуированными будут заниматься исключительно наши специалисты. Они уже в пути. К восьми утра прибудет первая часть, остальные в течение дня. Ваша задача – доставить людей до временных пунктов.

У губернатора снова возникли вопросы:

– А что будет с выжившими из Коврова? Они будут, не знаю, как правильно назвать. Перед вашим прибытием мы только что обсуждали. С кем удалось связаться, говорят, они стали в прямом смысле слова светиться. Светиться, вот прямо как показано на иконах. Говорят, теперь они якобы не будут стареть. У них появятся сверхвозможности. Им так обещалось еще перед всем этим, когда людей собирали в парке. То есть в некотором роде они станут суперменами?

Зотов усмехнулся.

– На самом деле супергерои нужны только в фантастике. В реальности массы людей, наделенные сверхспособностями, не то что не нужны, представляют угрозу. Во время последнего призыва Света японцы разработали эффективный метод борьбы с ним. Вот мы и будем выводить его из осветленных. На этом предлагаю закончить наше совещание. Не вижу смысла затягивать. По сути сейчас перед вами стоит две задачи. Во-первых, продолжать удерживать периметр, во-вторых, подготовиться к проведению эвакуации. Ее нужно будет начать уже в первой половине дня. В первую очередь это будет сельская местность вокруг Коврова. По эвакуации непосредственно из самого Коврова решим в течение дня. Не будем терять время.

Однако, прежде чем всех распустить, Васнецов и Александров дали несколько персональных распоряжений. Руководители с озабоченными лицами стали подниматься из-за стола и покидать кабинет. Их вряд ли волновал фронт предстоящей работы. Куда большее беспокойство и обычное человеческое недоумение вызывал сам факт появления некоего Света, Тьмы и тварей. Каждый ведь придерживался вполне атеистических взглядов. Если допускал что-то сверхъестественное, лишь в виде гипотез или предположений.

Как только в кабинете осталось трое, Александров снова обратился к Зотову:

– Роман Сергеевич, так понимаю, сейчас рассматривается благополучный сценарий событий. А что будет, если ситуация примет худший оборот? – спросил он, чем дал понять, никто из местных руководителей в полной мере не представлял себе картины, случившейся в Коврове.

– А вы сами посудите, Разлом – это портал в другое измерение. Каждый день из него будет вылетать десятка или даже сотни тысяч зубастых тварей с крыльями, готовых нападать на все живое и способные за сутки преодолеть двести, триста или даже тысячу километров. По прямой от Коврова до Владимира шестьдесят километров. До Иванова – семьдесят. До Москвы – чуть более двухсот. Как вы думаете: мы имеем право рисковать миллионами?

Александров сглотнул. Васнецов схватился за голову.

– В средневековье, чтобы покончить с Тьмой, люди сами искали осветленных, а потом убивали. Не зная наверняка, кто осветленный, а кто нет, подчас вырезались целые деревни. Они ведь свечение над головами видят только друг у друга. Для нас это за гранью. Сейчас, правда, в этом как бы нет проблемы. Осветленных можно выявить с помощью ультрафиолета. Но как быть, если хотя бы десяток самостоятельно покинет зону ЧС, а потом спрячутся? В таком случае Разлом не закроется. Твари будут проникать к нам снова и снова. ЕЖЕДНЕВНО. Так что, если с рассветом выяснится, что уровень скверны не снижается и она распространяется на новые территории, Ковров будет стерт с лица земли вместе со всеми его выжившими жителями. К сожалению, других способов это остановить у нас нет.

Следующий час прошел в напряжении. Зотов много пил кофе и много разговаривал по телефону. В основном это были организационные вопросы. Сложно вот так неожиданно в новогоднюю ночь собрать со всей необъятной страны несколько тысяч специалистов, да и тех же рядовых военных, имеющих соответствующую подготовку и допуск секретности.

Вместе с Зотовым в кабинете оставались начальник управления Васнецов и губернатор Александров. Оба сильно волновались. Они понимали, чем бы все ни закончилось, впереди их ожидает поездка в Москву. Будет разбор и будут весьма неприятные последствия. И уж лучше пусть проблема разрешится быстрее и мягче, чем дольше и тяжелее. В таком случае оставалась надежда усидеть на своем месте.

Перед рассветом в воздух были подняты два военных вертолета с оборудованием для замера скверны. За неимением нормального координационного центра, который в данный момент спешно обустраивался в одном из помещений управления, с этого момента Зотов практически неотрывно следил за экраном своего планшета.

«Борт № 1: Находимся на высоте 500 метров в 5 километрах к востоку от Коврово. Сделали первый замер 06:00, второй в 06:10. Уровень скверны упал с 1,8 до 1,3 %»

Меньше чем через минуту поступил доклад второй группы:

«Борт № 2: Находимся на высоте 500 метров в 5 километрах к западу от Коврово. Первый замер 06:00, второй в 06:10. Уровень скверны упал с 1,6 до 1,2 %»

На лице Зотова появилось облегчение. Поудобнее расположив гаджет на столе, он стал печатать распоряжение:

«Первый: Бортам 1-2 продолжать замеры каждые 5 минут. Если падение уровня скверны сохранится, в 06:30 приблизиться к городу вплотную»

Закончив, он откинулся на спинку кресла и лишь тогда заметил, насколько внимательно за ним следили Васнецов и Александров. У обоих во взглядах читалось: «ЧТО ТАМ?!»

– Поздравляю. Худшего не случилось. Все-таки у нас был разовый вброс. Ситуация складывается даже лучше, чем можно было предположить. Падение уровня скверны идет гораздо быстрее. Если темп не снизится, то к семи утра ее уровень в Коврове упадет ниже критической отметки в один процент. В город можно будет вводить спецконтингент.

Глава 8

Не мы одни такие умные оказались. Практически все машины направились к мосту через реку Клязьма в северной части Коврова. А его-то к нашему прибытию естественно перекрыли. Считай, этим военные отрезали для нас сразу северное направление, западное и восточное. Даже если найти лодку, берега во льду. С беременной женой не сунешься. Да и куда потом идти без машины.

Конечно, можно было бы попробовать рвануть через деревни, идущие вдоль Клязьмы. Вот только что-то мне подсказывало, толку от этой затеи не будет. В конечном счете все равно упремся в вояк. Только зря время потеряем.

Остановившись у моста, я не стал выходить из машины. Смысл идти, если не пропускают. Снова нарываться на грубость и отборный мат желания не было. Все равно толку не будет. Потому что ни у меня, ни у остальных нет рычагов давления. Мы стали заложниками положения, в котором оказались.

Многие люди, напротив, отправились к мосту, пополнить собравшуюся там толпу. Сдаваться никто не собирался.

Прошло минут пять, прежде чем появилась немолодая парочка, возвращавшаяся от военных. Я открыл дверцу, чтобы выйти.

– Марат, я прошу, ну не ходи туда! – тут же бурно среагировала Алена.

– Сейчас опять начнут стрелять! Лучше сиди! – добавила Валентина Федоровна.

– Да я вон, только спросить, – указал я на людей и, выйдя из машины, к ним обратился: – Не подскажите, что там вообще происходит?

– Военные сами не знаю, что делать. Ждут, когда поступит команда. Пока ждем, – на ходу ответила женщина.

– То есть машины все-таки выпустят?

– Сказали, будут эвакуировать. А раз эвакуировать, значит и нас выпустят, – дополнил уже мужчина.

Отлично!

Осталось дождаться.

– Это будет хорошо, если выпустят. Только бы поскорее выпустили, – приободряется Алена.

В отличие от нее Валентина Федоровна относится к новости куда подозрительнее:

– Когда разрешат? Что нам тут, целый день ждать придется? – и тут же о том, что забылось: – Марат, а откуда у тебя пистолет?

– Да, откуда? – присоединяется Алена, вынимая из подлокотника оружие и запасную обойму. – Ты представляешь, что будет, если его найдут? Его надо немедленно выкинуть! Тебя же посадят!

– Не выкинуть, а вернуть дпсникам. Так оно будет лучше, – говорю, забирая оружие. Ствол сразу за пояс, обойму в карман, а то еще забуду и буду катать в машине.

– Это каким дпсникам? Тем, что были около дома? Так вот куда вы с Кириллом бегали! А мы еще сидим, думаем, куда вам срочно приспичило.

Снова завелись… блин.

– Все, проехали. Откуда мы могли знать, что вояки так быстро прискочат. Взяли на всякий случай. Теперь вернем обратно.

Для экономии топлива я заглушил машину, когда приехали. С того времени у нас заметно похолодало. Посему снова завожу мотор.

– Настюш, ты писать не хочешь? – вспомнила о ребенке теща.

– Я узе, – немного помявшись, виновато ответила та.

Тьфу ты… Уже ведь большая!

Впрочем, чего ожидать от запуганного трехлетнего ребенка.

– Я все-таки схожу посмотреть, – невольно кривясь, открываю дверь.

– Ну Марат! – вскрикивает Алена.

– Я быстро. Вы пока поменяйте Насте что нужно. Сумка с вещами в багажнике.

Автомобилей у моста собралось в разы больше. Они продолжали прибывать с разных сторон. Людей, соответственно, тоже больше. Теперь около военных собралась внушительная толпа как бы не под тысячу.

Уазик с мигалкой стоял также, как и на том выезде – на встречке. На нашей стороне встали БТРы, Уралы, Тигры. Здесь их было еще больше. Фактически на всю длину моста. Внешний вид военных был тот же – черная форма и противогазы.

И снова, не сдержавшись, я отправился в первые ряды.

* **

Утирая льющиеся из глаз слезы, Тимур Ильясов гнал свой черный мерседес, купленный родителями три года назад по случаю свадьбы. Молодому следователю удалось выжить в Коврове лишь по случайности. Все благодаря так некстати свалившемуся новогоднему дежурству, от которого, в силу возраста, он не смог отвертеться. Когда появились твари, опергруппа находилась в дежурке. Укрепленные своды с массивными решетками стали надежным убежищем для всех, кто там оказался.

Всю ночь молодой мужчина провел в надежде, что родители, жена и сын выжили. На утро, прежде чем отправиться в областной центр, куда его срочно вызвали и где сейчас ждали, он конечно же заехал домой.

Однако чуда, о котором грезил Тимур, не случилось. От жены и родителей остались одни только части истерзанных тел. От сына – брызги алой крови на кроватке. Лишь усилием воли он заставил себя вернутся в машину. Прежний мир рухнул. Впереди была пустота.

Сидя за рулем и продолжая управлять автомобилем, теперь мужчина пытался переключиться на цель поездки во Владимир хотя бы лишь для того, чтобы не врезаться в случайное дерево или не перевернуться на скользкой дороге. Смерть близких, словно пелена, продолжала висеть перед глазами, заставляя вновь и вновь думать о них.

А ведь Тимур с самого начала догадался. Понял, с кем или лучше сказать с чем столкнулся. Он сто раз говорил, пытаясь убедить коллег, не призывать ложный Свет. Что это очередные происки шайтана.

В той же дежурке, перед тем как все случилось, народ покивал в ответ на его предостережения, а когда пришло время полуночи, достали приготовленные заранее бумажки и стали читать. Никто не хотел внять, о чем он говорил.

Перед поселком Первомайский первый блокпост, у деревни Мелехово второй, на выезде на трассу Владимир – Нижний Новгород третий. Везде были в курсе. Черный мерседес Ильясова не останавливали.

На трассе наряд ДПС взял его под сопровождение, чтобы следователь из Коврово как можно быстрее добрался до Владимира. Там ждали не столько его приезда и личного доклада, сколько отказного материала, который он вез с собой. В нем были собраны документы, касавшиеся лиц, стоявших у истоков разразившейся в городе трагедии. Тимур считал своим долгом доехать и все передать. Тем самым хотя бы так внести свою лепту в дело борьбы против нечисти и отомстить за смерть близких.

* **

Наконец был подготовлен координационный центр. Прибывшие из Москвы техники, заканчивали установку последнего необходимого оборудования. Постепенно помещение приобретало надлежащий вид. И что особенно не нравилось Зотову, заполнялось все большим числом снующих сотрудников, собранных из всевозможных секретных служб и ведомств страны.

Присев за выделенный для него стол в центре, Роман Сергеевич взглянул на стену, увешанную мониторами. Теперь ему не было нужды тыкать в экран планшета, путаться во вкладках. Вся информация выводилась на общие экраны.

Пробежав взглядом, Зотов отметил, уровень скверны в Коврове упал ниже 0,1 %. Это означало, что остатки тварей начали слабеть. Однако он не спешил вводить в город военных. Его настораживало и само столь резкое падение уровня скверны, и наличие на улицах жителей.

Видеосъемка с вертолетов, продолжавших кружить над городом, тоже была выведена на экраны. По ней можно было в режиме реального времени наблюдать, как с каждой минутой появлялось все большее количество выживших. А вот тварей почему-то не было видно от слова совсем.

Это могло говорить о том, что в Коврове имел место не разовый вброс, как это предполагалось. Там словно ночью открылся временный Разлом, через который твари под утро вернулись в свой мир, и тот закрылся. Ну или твари вселились в жителей города, как предположил один из экспертов, недавно звонивший Зотову, что само по себе выглядело совсем уж фантастикой. Во всяком случае в истории подобных прецедентов еще не было. Равно как и временных Разломов. Они или появлялись, держась до последнего осветленного, или случался вброс. Других вариантов зафиксировано не было.

– Роман Сергеевич, руководители групп блокирования запрашивают информацию по эвакуации. На выездах из города растет число выживших, пытающихся покинуть город на личном транспорте. Уже имеет место факт применения оружия в виде предупредительной стрельбы.

Прибывший из Москвы полчаса назад Вячеслав Ильин являлся личным референтом Зотова. Молодой и хваткий, он успел войти в курс дела и побеспокоиться о кофе для босса. Поставив чашку на стол, он встал напротив руководителя. Однако тот не спешил с ответом, сначала взглянул на один из экранов на стене, где отображалась видеосъемка города. В данный момент это был район моста через Клязьму. Там скопилась наибольшая часть выживших жителей города.

– Сначала введем контингент. Скажем, где-то через полчаса. Эвакуацию начнем позже. Пока ориентируйтесь на полдень, – пусть и конкретно ответил Зотов, продолжая сомневаться в правильности такого решения. Его больше устроила бы задержка сроком на сутки. Чтобы уже точно быть уверенным, что в Коврове тварей нет, а выжившие жители не получили чего-то большего, чем касание Света.

– И еще, из Коврово прибыл следователь РОВД Ильясов. Сейчас пригласить?

– Конечно. Зови. И убери кофе. Мне от него уже тошнит.

Убитый. Именно так Зотов охарактеризовал молодого мужчину, когда тот появился. Референт усадил следователя перед руководителем и напомнил о документах. Судя по опустошенному взгляду, мужчина вряд ли адекватно воспринимал реальность и как будто забыл, зачем вез с собой папку, которую сейчас держал в руках.

Ильясов дрожащими руками вынул прошитое дело с наименованием: «Отказной материал» и положил на стол.

– Проект «Свет», – с недоумением прочитал надпись Зотов, сделанную на обложке карандашом.

– Это опера розыска в шутку написали.

– А почему вынесли решение об отказе в возбуждении уголовного дела?

Только теперь следователь будто очнулся. Взгляд стал осмысленным. Он счел вопрос за вызов.

– За отсутствием состава преступления. Они же сами себя подожгли. Ущерба от пожара не было. Здание гаража снято с баланса после предыдущего пожара. Я согласовал решение с начальником следствия и прокурором.

Быстрыми движениями Роман Сергеевич открыл отказной материал и, пробегая глазами по страницам, стал его изучать. На чем-то он останавливался, внимательно читал, задавал уточняющие вопросы, что-то пролистывал. Дойдя до фотографии девушки, он задержался.

– Это и есть основная фигурантка?

– Так точно.

– А говорили, вылечилась за три дня. У нее же лицо в шрамах.

– Так точно, в шрамах. Когда она демонстративно резала руку, тоже оставались шрамы. Но сами раны на ней заживали быстро. Этот факт был установлен многими.

– Личность вы ее так и не установили?

– К сожалению, нет. И от показаний она отказалась.

Зотов продолжил знакомиться с делом. Дойдя еще до двух фотографий, он снова задал уточняющие вопросы и далее уже с меньшим интересом просмотрел остаток документов.

– Я не нашел, кто-нибудь говорил, что после призыва Света появятся твари? – спросил он, по окончании.

– О них говорил Потехин. Но это не вошло в материалы дела. В тот момент никто не думал, до чего в итоге дойдет. Екатерина совсем ничего не говорила. Она отказалась давать показания, пользуясь пятьдесят первой статьей Конституции РФ. С ней неформально установил контакт только один Рудковский. Это начальник розыска. Бывший начальник. Его уже нет.

– Итак, не считая руководителей Коврово, поддержавших и давших толчок всей этой затее, у нас трое основных фигурантов, – задумчиво произнес Зотов. – Как думаете, кто-то из них остался в живых? Я имею в виду вообще всех лиц.

Ильясов дернул плечами.

– Все должны были быть в парке. Там собрался весь город.

– А трое основных фигурантов? Вы уверены, что они погибли?

– Перед полуночью в ОВД приезжал Рудковский. С ним был Потехин. Рудковский предлагал мне поехать с ними в парк, чтобы лично увидеть, что там будет. Я отказался. Девушка тоже должна была быть в парке. Рудковский сказал, она настояла, чтобы к парку на машине скорой помощи привести Волкова. Не думаю, что кто-то из них выжил. Когда после дурманящей вспышки появились джинны, они напали настолько неожиданно, настолько резко… Знаете, у нас из дежурной части в этот момент на улицу вышло пять человек. Вернуться успел только один. Вы не представляете, что началось. Джинны рвали людей на части. А потом ели. Отрывали части и ели. Мы все это видели собственными глазами через решетки. А потом на утро видели, что от них осталось.

«Похоже, версия с подселением тварей в людей оказалась абсолютно несостоятельной», – мысленно отметил для себя Зотов.

– Из ваших близких кому-то удалось выжить? – с сочувствием спросил Зотов, предвидя, каким будет ответ.

– Нет, никто не выжил, – теперь совсем тихо ответил следователь и опустил глаза, тут же ставшие влажными. – Мы жили в частном доме. В полночь отец вышел с Кораном на улицу. Он расстелил во дворе коврик. На нем он обычно читал намаз. Он хотел не допустить прихода Шайтана. Это не помогло. Ворвавшись к нам, Шайтан никого не пощадил. Ни тех, кто помогал ему, читая бумажки, ни тех, кто встал против. Его джинны убивали всех и каждого, до кого могли дотянуться.

– Примите мои соболезнования. С вами еще будут заниматься наши сотрудники. Сами понимаете, чтобы во всем разобраться, потребуется ваша помощь.

Оставив материалы у себя, Зотов дал знак Ильину, что разговор закончен. Стоявший все это время за спиной следователя референт повел его на выход из помещения, чтобы передать оперативному отделу.

Забарабанив пальцами по столу, Зотов погрузился в размышления. С большей степенью уверенности можно было сказать, виновники случившегося понесли заслуженное наказание. А это каждый, кто приложил руку к воплощению идеи призыва Света. Вот только он сомневался в судьбе трех основных фигурантов. Уж кто-кто, а они точно знали, что последует после призыва. Ничто не могло служить для них оправданием. Подобное могли совершить лишь настоящие чудовища.

– Передал операм. Сказал, чтобы три дня подержали, а только потом отправляли на дезинфекцию. Вдруг еще понадобится, – вернувшись, доложил Ильин.

– Все правильно. – Зотов указал на отказной материал. – Переснимите фотографии ублюдков. Сделайте это немедленно и перешлите старшим групп. Копии снимков должны быть у каждого бойца, кто будет входить в зону. Все трое должны быть найдены в кратчайшее время. И предупредите бойцов, они могут быть крайне опасны.

Глава 9

Никакого диалога между военными и гражданскими не происходило. Все стояли сами по себе, разделенные немногим больше десяти метров. Громадная толпа с одной стороны и дюжина бойцов с другой. Впрочем, в отдалении было еще много вояк. Они держались группами у своей техники.

Теперь среди гражданских оказалось много детей, подростков, стариков. Видимо, специально выставили вперед для поддержки. Чтобы служаки наглядно видели, против кого встали. Пока это приносило свои плоды. У моста сохранялась спокойная обстановка. Собственно, поэтому, держа при себе ствол, я прошел вперед.

– Что говорят? – кивая на противоборствующую сторону, обращаюсь к людям.

– Ничего не говорят. Ждем, что объявят, – отозвалась одна из женщин и указала пальцем вверх. – На самих верхах решают!

Раз на самих верхах, уже хорошо. Значит, дело обязательно сдвинется с мертвой точки. Я настроился на позитив. Лишь бы ожидание не затянулось.

Дети есть дети. Понемногу они приходили в себя – бегали, общались, в общем, находили для себя развлечения. Взрослые разговаривали. В основном это были рассказы о том, кому и как удалось выжить.

Понравилась история одного мужика. С вечера ужравшись, он все проспал. Жена добудилась его только утром. Как и многих других, семью спасли решетки на окнах. Теперь счастливчик переживал, будут ли военные проверять на алкоголь, а то от него сильно несло перегаром.

Прошло, наверное, полчаса, прежде чем военные оживились. Мы обрадовались. Думали, сейчас скажут: «Проезжайте». Но нет, бойцы полезли на или в технику. Техника тронулась. Остались один БТР, один Урал и один уазик с мигалкой, который немного потеснился, освобождая полосу для проезда.

Грозные машины, ревя моторами, стали въезжать в город. Вверху продолжали кружить военные вертолеты. Эпично, конечно. Однако это не решало проблему. Так ведь можно и весь день прождать, чтобы к ночи услышать, что эвакуация откладывается на завтра.

Колонна проехала, уазик вернулся на место. Раздался треск динамиков, установленных на автомобиле.

Неужели дождались?

– Граждане! Эвакуация назначена на двенадцать ноль-ноль с площади двухсотлетия Коврова! В первую очередь подлежат эвакуации женщины и дети! Их будут вывозить автобусами! Во вторую очередь остальные! Просьба сообщить об эвакуации выжившим жителям города! Повторяю!..

Все всё поняли, но никто не спешил расходиться. Как только старший покинул уазик, люди обратились к нему с нашей общей проблемой.

– Город объявлен карантинной зоной! – теперь вещал он из личного мегафона. – В ближайшие недели въезды и выезды будут перекрыты! Покинуть город можно будет только на автобусах в составе организованных колонн! Сразу предупреждаю: во избежание случаев мародерства в Коврове будут действовать патрули! Возвращать в город вас также будут организованно в составе колонн!

На старшего посыпались новые вопросы. Вероятно, «карантинная зона» многим резала слух, однако никто по этому поводу уже не возмущался. Люди как будто смирились с навязанной им ложью.

– Что сказали? – спросила Алена, когда я вернулся.

– В двенадцать будут эвакуировать с площади двухсотлетия.

– Здорово!

– Не очень. На машинах ехать нельзя. Только в автобусах. В первую очередь повезут женщин и детей. Во вторую остальных. Но это уже будет завтра. Всех за раз не увезут.

– И когда сможем вернуться? – подключилась Валентина Федоровна.

– Ориентировочно вывезут на две-три недели. Сказали брать с собой самое необходимое. Не больше двух сумок в руки. Чтоб сами могли нести. Питание, жилье и медицинскую помощь обещали предоставить. Я спрашивал, можно ли уехать к родственникам. Сказали: разрешат. Ну а здесь останутся одни только военные. Они будут присматривать, чтобы ничего не разворовали.

– Да они первые разворуют! – в сердцах выпалила Валентина Федоровна.

– Сказали написать на дверях или прикрепить на скотч записки с надписью «живые», где нет пострадавших. Обещали уделить этим жилищам особое внимание.

– А что говорят по поводу этого всего? По поводу тварей? Они так и продолжают думать, что у нас эпидемия и мы тут с ума посходили? – спрашивает Алена.

Пожимаю плечами.

– Они делают вид, что у нас эпидемия. Слушать они не хотят. Все идет так, как я предупреждал. О правде не скажут ни слова.

– Ну это пока. Люди молчать не будут.

– Посмотрим. Сейчас главное – выехать. Сегодня поедете вы, а я тогда уже завтра.

– Так если эвакуация в двенадцать, мы десять раз успеем съездить ко мне. Я же не взяла с собой ни паспорта, ни вещей, ни денег! – снова вспомнила о своей проблеме Валентина Федоровна.

Не теряя больше времени, мы отправились в частный дом тещи. Она правильно рассудила, где две-три недели, там и до весны получиться может. Так что Валентина Федоровна собралась как положено. Но без фанатизма. В две сумки многого не разместишь. В завершение мы наклеили скотчем на окнах, входной двери и на воротах записки с надписями «живые».

После мы вернулись в квартиру. Алена, считай, особо ничего не брала. Стоило сменить сумки на побольше и уложить в них как можно больше вещей. Заодно она решила собрать сумки для меня на завтра.

– А как же Коля? Мы же не бросим его тут? – опять вспомнила о муже Валентина Федоровна. – Нет, я лучше останусь. Сегодня нужно похоронить Колю.

И снова мне приходится напомнить теще, что Алена беременная. И что ей будет тяжело одной с сумками. Ну и вспомнить о притихшем ребенке.

Впрочем, Настю можно было вернуть Самсоновым. Кирилл вряд ли согласится уехать, будет сидеть до последнего. А вот Жанна вполне могла согласиться. Старший от вояк предупредил, на время отсутствия в городе жителей, будут отключены коммуникации. Не будет ни газа, ни воды, ни электричества. Вот только Самсоновых предстояло где-то найти. Дома их не было. И машины во дворе не было. А связь в городе до сих пор не дали. Благо мы заранее договорились, что делать. Вернувшись в машину, я надавил на сигнал.

Раньше во дворе всегда присутствовал шум. Он исходил от дороги, идущей вдоль парка, от дороги между нами и девятиэтажкой. Да те же вороны постоянно каркали. Теперь у нас установилась кладбищенская тишина, которая нарушилась ревом моего немелодичного сигнала.

Прошла минута, другая… Глупо было надеяться, что Самсоновы появятся быстро. Услышав меня в соседнем дворе, ребятам понадобится время. Пять – десять минут или даже больше. Если же они не появятся в ближайшие пятнадцать минут, мне слоило объехать район. Время позволяло, до полудня оставалось более чем полтора часа.

Наконец-таки меня услышали. Вот только отнюдь не Самсоновы. Со стороны Ашана появилось двое вояк, на ходу вытаскивающих из подсумков противогазы.

– Что случилось? – предусмотрительно остановившись в отдалении от меня, спросил один из них.

– Хочу сообщить соседям об эвакуации, – выйдя из машины, ответил я первое, что взбрело в голову.

– Правильно. Продолжай.

Бойцы отправились обратно, я же вернулся в машину. К лучшему было, что они считали нас инфицированными, а то вдруг бы стали шмонать. От ствола однозначно надо было избавляться. А избавляться не хотелось. Если вояки, не стесняясь, на толпу матом кроют, то что будет, попадись им под горячую руку где-нибудь вот так во дворе или в подъезде.

Опять же, раз вояки так быстро примчались, они сделали пост у Ашана. Это означало, идея с обносом крупных торговых точек становится неактуальной. Можно ставить на ней крест. В городе установлен военный порядок.

– Да где же эти Самсоновы, мать их!

И снова я надавил на сигнал.

Слава яйцам, появились. Со стороны девятиэтажки появились.

Жанна шла, свесив голову и обхватив себя за локти. За ней с пакетом в руках плелся Кирилл. Снова вернувшись к дурной привычке, он раздобыл сигареты и теперь курил.

Поссорились, что ли?

Выхожу из машины, встречаю, вкратце рассказываю, почему пришлось вернуться. Оказалось, ребята в курсе объявленной эвакуации и входа в город военных. Они с ними только что пересеклись у Магнита. Уговаривать Жанну не пришлось. Она сама хотела покинуть город. Кирилл не возражал, но сам уезжать не собирался.

– Хорошо, догадался оставить на стреме Жанку. Она вовремя предупредила. Я успел заныкать инструменты. Когда подъехали военные, успел метнуться к консервам. Отмазались, что зашли за продуктами. Типа, думали, это у нас надолго и хотели сделать запасы. Эти уроды сказали, всех мародеров будут класть на месте. Но немного продуктов взять с собой все-таки разрешили, – вкратце рассказал Кирилл, когда жена ушла собирать вещи.

– А в Ашане удалось что-нибудь взять?

– Да хрен там. Ты не представляешь, что там творилось. Мы туда влезли и охренели. Ночью в Ашане нехилая битва получилась. Кто-то штук тридцать монстров разнес. Не знаю, чем стреляли. У каждого голова вдребезги. А потом этот кто-то разнес в хлам сейфы в кабинете директора и бухгалтера. Ты прикинь, металл разворотили в мясо. Ну мы тогда зашли в соседний универсам, в мебельный, в аптеку. Все ж рядом стоит. Одно за другим, – гремя пакетом с консервами, показал он в сторону упомянутых торговых точек, идущих параллельно парку. – Везде точно так же. Действовала одна группа. Причем, хорошо вооруженная и прохаванная группа. Догадались разбить камеры и системники. Вот нам и пришлось отправиться к Магниту на ту сторону парка.

– Да уж, странно… А что с родителями? Не заезжали?

Кирилл мрачнеет.

– Ну а как же, сначала поехали к ним. Думали, может, переиграли. Может, остались дома. Потом уже поехали в гараж за инструментом. – Выкинув окурок, он прикурил новую сигарету. – Сейчас, когда шли от Магнита, свернули к парку. Ты не представляешь, что там за месиво. Шансов не было ни у кого. Сейчас, если даже захочешь кого-то найти, быстрее свихнешься. Все просто в кашу.

– Ты сказал, поехали в Магнит на машине, – сменяю тему, чтобы не увязать в смертях близких.

Кирилл скривился.

– Та… тоже встряли. Машину пришлось оставить у Магнита. Мы же как поняли, что в Ашане денег нет, набрали всякого. А потом к Магниту поехали. Думали, денег возьмем и тогда поедем домой на разгрузку. Если бы эти уроды увидели, сколько мы понабрали, сразу за мародерство задержали. Вот Жанка и психанула.

– И что ты в итоге решил? Так понимаю, эвакуироваться ты не собираешься?

– Еще чего не хватало. Жанка пускай едет. Это не для нее. Но у нас с тобой полно вариантов. Бабки нормальные мы по-любому найдем. Пока от Магнита шли, я вот что придумал…

Раз с магазинами не получилось, Кирилл обратил свой взор на жилье горожан. Однако имелись нюансы. На первых этажах у многих решетки. Еще и двери квартир в основном металлические. Просто так в них не попадешь. В те же подъезды попасть трудно, везде стоят домофоны. А лезть в окна и ломать двери рискованно. Могли увидеть выжившие соседи или те же военные.

Кого-то это могло остановить, но не Кирилла. Он придумал, как тихо вламываться в квартиры. Для этого требовалось всего лишь найти ключи в останках людей, что продолжали лежать у каждого подъезда.

Если отбросить этическую сторону вопроса, вполне рабочая идея. Вот только Ковров не Дубай и не Лондонский Сити, все считают копейки. Народ потратился на новогодние праздники, плюс у большинства деньги на картах. Так что рассчитывать на серьезные суммы не приходилось. Разве только брать количеством квартир.

Выслушав мои доводы, Кирилл взвыл.

– Надо было нам с тобою после дпсников сразу чухать в гараж. Потом бы по-быстрому пробежались по точкам. А так, походу, профукали мы свое эльдорадо.

Отчасти согласен.

Но разве я мог поступить иначе?

Утром я стоял перед выбором: деньги или жизнь будущего ребенка и жены. Только последняя мразь могла поступить иначе. Так что первая вспышка прошла мимо. Но это ни о чем не говорило. Пусть на горы денег вряд ли стоило рассчитываться, но вот часть упущенного вполне можно было наверстать.

– Короче, давай так: сейчас сбагриваем наших, хороним тестя и приступим к делу. За сегодня возьмем что сможем. А утром свалим вторым рейсом.

– Нафига? Если эвакуируют на две-три недели, ты прикинь, сколько всего мы можем набрать!

– Ты как маленький, ей богу. Я только что столкнулся с вояками. И ты с ними столкнулся. Да им положить кого-то раз плюнуть. Попадемся на мародерстве, сначала с нас вытрясут, что мы успели взять, а потом запросто могут пустить в расход. Никто выяснять куда мы делись не будет. Сам видишь, что творится. Ну или привлекут к уголовке. А оно нам надо?

– Ну да, в принципе, два варианта. Или привлекут, если у нас найдут мелочь. Или шлепнут, если будет реально бабло, чтоб не оставлять свидетелей. Третьего не будет, – понимающе кивает Кирилл и тут же: – Давай так, сначала доживем до завтра, а там будет видно, – по итогам выдает он, явно не собираясь сдаваться. В общем, как об стенку горохом.

В лифте было совсем мрачно. Хоть мы с Кириллом очистили его от останков двух трупов, жены в нем ехать категорически отказались. Пришлось снова пользоваться лестницей.

Часть сумок мы уложили в багажник, оставшуюся часть ребята взяли на руки. Пока план был такой: женщины отправляются с военными, потом перебираются к моей маме во Владимир. Дальше мы не загадывали. Не хотелось думать, что изоляция Коврово продлится слишком долго.

Прежде чем ехать к месту сбора, я все-таки сделал небольшой крюк. Сославшись, что хочу посмотреть, как обстоят дела на работе, проехал мимо Механического завода, у которого наша фирма арендовала площади. Предположения сбылись, перед основными въездами стояли военные.

С одной стороны – хорошо. Значит, лишние люди не сунутся. С другой – непонятно. Тут как бы в плюс, что фирма арендовала площади на окраине. Вояки стояли в отдалении. Вот только они могли начать шерстить территорию.

Когда мы подъехали к площади двухсотлетия Коврово, было только начало двенадцатого, а такое чувство, приехали последними. Тут собралось море машин. Людей – тысячи две-три или даже больше.

Въезд на центральную часть площади с монументом и сквером преграждал высокий бордюр и бетонные полусферы. Часть людей припарковали машины около них, другая часть на противоположной стороне дороги. Сами же военные разместились в центре площади. Здесь было два уазика, два Урала, один БТР и под сотню бойцов, облаченных во все черное и в противогазах.

Чтобы не таскаться с вещами, мы выгрузились у площади. Дальше я отправился сам на поиски свободного места. Пришлось порядочно проехать, прежде чем оно отыскалось.

Скверна, как обозвала ее странная парочка, что мы подвезли, совсем исчезла. Небо стало чистым. Светило яркое солнце. Но небольшой морозец все еще ощущался. Возвращаясь к площади, я снова поймал себя на мысли, что стал по-другому переносить холод. Он стал для меня некритичным. Хотя я был без шапки, без перчаток, без шарфа. И на мне была не особо теплая болоньевая куртка.

Еще я совершенно не чувствовал усталости. А ведь без сна прошло более суток. То же самое происходило и с остальными людьми. Изможденных, сонных или откровенно уставших лиц не попадалось.

Ну и последнее. Я почему-то совершенно не испытывал чувства голода. Конечно, если бы кто-то предложил выпить чашку чая или кофе с печеньем, я бы не отказался, но не более.

– Смотрите, едут! – крикнул кто-то и я обернулся.

Возглавлял колонну автомобиль ДПС с проблесковыми маячками. За ним следовал армейский удлиненный уазик и потом автобусы. Их оказалось много. Больше двадцати. Этого вряд ли было достаточно, чтобы за раз вывести всех собравшихся на площади.

Замыкали колонну еще два уазика, и что особенно удивило, два знакомых гражданских автомобиля. Это были соседи – Давид и Гагик. Вояки их все-таки не пропустили.

Своих я нашел быстро. Они встали на площади недалеко от того места, где я их выгрузил. С ними не было только Кирилла, уже занявшего очередь для оформления убытия.

– Ты представляешь, маму эвакуировать нельзя. Сегодня будут вывозить только женщин до сорока и детей, – огорошила меня Алена.

– Кто сказал?

– Военные только что сказали.

– Ну нет, так нет. Я тогда завтра поеду, – выронила теща таким тоном, словно обиделась. Она-то уже настроилась.

Вот только подобный расклад меня совершенно не устраивал.

– Стойте здесь. Я сейчас.

Военные около уазиков в центре площади составляли списки. К ним выстроились сразу четыре очереди. У людей спрашивали установочные данные, смотрели документы, если таковые имелись, после говорили в какой автобус пройти на посадку.

Меня с вопросами сразу отшили. Типа, занимай очередь, потом будешь спрашивать. Вояки и теперь были неразговорчивыми. Общались через мегафоны только старшие. Остальные старались сохранять дистанцию и откровенно тебя игнорировали.

В одной из очередей стоял Кирилл.

– Сказали, обязательно заберут всех женщин до сорока и детей, – «обрадовал» он, когда я к нему подошел.

– Да это понятно. Что мне делать с Валентиной Федоровной?

– Ну не знаю. Попробуем уломать.

Вот только что-то мне подсказывало, уломать не получится. Здесь много пожилых людей. Если кому-то разрешат сесть в автобус, другим тоже захочется. Начнется скандал. Этого воякам не нужно.

В конец очереди пристроились приехавшие с колонной Давид и Гагик. Точнее, один брат с ребенком занял одну очередь, второй другую. Жены с остальными детьми стояли в третьей. Это показалось странным.

– Стой пока, я сейчас, – бросаю Кириллу и отправляюсь к Гагику.

С Гакиком мы почти ровесники и давно знакомы. Не сказать, что хорошо знакомы, но иногда при встрече общаемся.

– Еще раз привет. Я вас видел на выезде. Вы же там вроде бы договорились.

Парень поморщился.

– Суки они конченые. Ты представляешь, что они сделали?

Оказывается, как я изначально предположил, братья договорились. Однако вояки в конечном счете их кинули. Промурыжили, а потом сказали не вариант. Естественно, не отдав задаток, отправили ехать за автобусами. Мол, езжайте в составе колонны, мы за вас договорились. А здесь уже выяснилось, никто ни о чем не договаривался.

– Слушай, по-братски, отгони машины во двор, а? Не хочется бросать на обочине, – закончил свой рассказ просьбой Гагик.

– Не понял. Сегодня эвакуируют женщин и детей.

– А что делать, если мамы нет, а у папы на руках остался ребенок? – хитро улыбнулся кавказец, погладив по головке стоявшую рядом трехлетнюю дочь. – Так ты отгонишь?

Мне не трудно, но как бы сейчас не до этого.

– Какой смысл? Угнать не угонят, а вскрыть могут, что здесь, что во дворе. Лично я завтра оставлю машину здесь. Когда нас привезут обратно, можно будет сесть в машину и доехать до дома. Сам понимаешь, такси не будет. Нести вещи придется своим ходом.

– Думаешь? – удивился Гагик, не сообразив об этом моменте.

– Уверен.

Перед Кириллом остается всего человек десять. Быстрее отправляюсь к нашим женщинам и излагаю идею. Валентина Федоровна и Настя отправляется к Кириллу. Для Алены и Жанны приходится занять новую очередь. Это чтобы ребенок при военных не потянулся к матери и тем не сдал нас с потрохами.

Сработало. В виде исключения сработало. Как я и предположил, особо никто не разбирался. Если не было документов, то вояки записывали со слов. Помогла нынешняя замкнутость Насти. Иначе бы она разболтала.

Алене с Жанной достаются места в одном автобусе, Валентине Федорове с Настей в другом. Я отправляюсь за последними, чтобы проконтролировать процесс убытия тещи до последнего. Кириллу приходится держаться подальше, чтобы не попадаться дочери на глаза. А то, оставшись с малознакомой женщиной, она стала волноваться.

– Куда похоронить Николая Ивановича?! – вспомнив только сейчас, кричу через окно Валентине Федоровне, когда они с Настей разместились в автобусе.

– На старое кладбище! К матери его! Потом перезахороним! Ты помнишь, где ее могила?

Еще бы не помнить. Каждый год возил ее с тестем на старое кладбище перед Пасхой и на Пасху. Хочешь не хочешь запомнишь.

От тещи отправляюсь к старшему, отвечающему за посадку людей в автобус. Лишь у него при себе мегафон. И только он контактирует с гражданскими.

– А во сколько завтра будет эвакуация?

– Еще не знаем. Тут этих разместить нужно, – пробурчал вояка и обратился к стоящей у автобуса толпе: – Провожающие, прощаемся и отходим! Колонна сейчас отправляется!

Кирилл вроде стоял у автобуса с Жанной, а тут вернулся взглянуть на дочь. Настюха его только увидела, припала к стеклу, стала тянуть руки, плакать. Ему пришлось уйти.

Я попытался отвлечь ребенка, да куда там. В больших глазах застыло море несчастья. Вцепившись в папу взглядом, она следила за ним до тех пор, пока он не скрылся. А потом, не обращая внимания ни на меня, ни на Валентину Федоровну, у которой она сидела на коленях, продолжала смотреть в ту же сторону в надежде, что он скоро появится.

Не только у нас получалось печальное расставание. Хоть все понимали, разлука продлится недолго, многие прощались в слезах.

Прошло минут пять. Автобусы стали трогаться. На прощанье помахав рукой теще и Насте, я обратил свой взор на следующий автобус.

Блин, ну все… Аленка разревелась. Заливается слезами, а сама машет мне рукой. Я машу ей в ответ. Жанка рядом тоже рыдает.

Народ вокруг только сгущает краски. Раздаются крики, признания, плач. Особенно завывают старушки, прощаясь с внуками. Военные почему-то решили оставить пожилых людей на завтра.

Я подбадриваю себя, что все будет нормально, а из-за всей этой обстановки на душе делается неспокойно. Вот только если бы Алена осталась в городе, то мне было сейчас куда неспокойнее. Ничего страшного, завтра обязательно встретимся. Задерживаться я не собираюсь.

Автобусы медленно огибают площадь и скрываются за деревьями. Многие отправляются вслед за ними.

– Вот же разнылись. Соплей разведут, самому тошно становится. Ну что, погнали? Надо быстрее начинать, пока эти уроды не освоились. Я так подумал, давай начнем с частного сектора, а когда стемнеет, займемся нашими соседями. Начнем с этой суки стоматолога Бориски.

Я с удивлением взглянул на Кирилла. Всего минуту назад, прощаясь с Жанной, он выглядел о-о-очень расстроенным. За малым слезу не пустил.

– Нет, братан. Сначала похороним тестя.

* **

– Что видишь?

– У меня сейчас голова лопнет от всех этих видений.

Артем, одетый в новую спортивную одежду темного цвета и не по сезону легкую бейсболку, отошел от окна. Сев на кровать, он закрыл глаза и стал тереть виски. Катерина, напротив, продолжила смотреть через выбитое стекло на заполненную людьми площадь. Только что прибыла колонна автобусов, однако военные не спешили запускать в них людей.

– Правильно, что мы не отправились на площадь. Издалека наблюдать лучше всего. Кстати, военные уже знают о нас. У каждого есть наши фотографии. За себя мне переживать нечего. А вот тебя могут узнать.

– Плевать, – продолжая тереть виски, поморщился парень.

– Мне все-таки интересно, куда они их повезут. По логике людей лучше убить. Но я не вижу, чтобы военным отдали такой приказ. Может быть убивать будут другие? А что, в принципе, так логичнее всего. Одни отвозят, другие убивают.

– Может хватит? – открыв глаза, Артем кинул на Катерину злой взгляд.

– Вот именно, может быть хватит? Как будто я одна виновата. Если хочешь кого-то винить, то начни с себя!

На минуту оба замолчали. Девушка продолжила разглядывать на площади людей, а парень утопил лицо в ладонях, как будто пытаясь сбежать от всего происходящего в кромешную тьму.

– Марат и Алена тоже здесь, – найдя в толпе знакомые лица, сообщила Катерина.

– Это еще кто?

– Они подвозили нас до магазина. Знаешь, ты был с ними слишком груб. Разве трудно было поддержать? Они сильно переживали за беременность девушки.

Убрав руки от лица, парень снова поморщился.

– И что мне было им сказать? Что жена и ребенок погибнут? Или что жена имеет больше шансов выжить, но ребенок все равно погибнет?

– Так их все-таки должны убить? Всех этих людей? – округлив глаза, с ужасом переспросила девушка.

Пусть только что Катерина спокойна говорила об убийствах, но это было не всерьез. Она была убеждена, военные вывозят людей, чтобы спасти. Пакости она говорила, лишь чтобы поддеть своего друга.

– Нет, – помотал головой Артем и его взгляд рассеялся. – Специально убивать не будут. Им будут выжигать Свет электричеством. Многие не выдержат этого испытания.

– Мы сможем им помочь?

Парень дернул плечами.

– Не знаю. Я же говорю, картинки все время меняются. Сейчас пытаюсь научиться прокладывать маршруты, как это делал Матвей. Из того, что вижу, эвакуированных собираются изолировать. Сними людей на смартфон. Чем больше, тем лучше. Обязательно еще этих двоих, кто нам помогал и кого-нибудь из сопровождающих колонну. Потом что-нибудь придумаем. Пока время терпит.

Глава 10

Нелегко взять в руки плед весом пять килограмм, зная, это и все, что осталось от близкого человека, с которым меньше суток назад ты сидел за одним столом. Смерть Николая Ивановича до сих пор не укладывалась у меня в голове.

– Ты прикинь, сейчас прошел к Ашану. Там уродов на БТРе человек десять. Уже что-то вытащили из супермаркета. Стоят, жрут себе. Меня увидели, сказали: могу тоже взять продуктов. Походу они там пост устроили. А если они пост сделали еще и у Магнита? Ну и как мне забрать машину?

Когда отправился за тестем, Кирилл курил. Теперь он стоял у моего автомобиля и снова курил. Год назад с большим трудом покончив с глупой привычкой, он теперь как будто пытался наверстать упущенное.

– Видно, что лежит в машине?

– Сзади у меня тонировка. Если только заглянуть через передние стекла. Я еще маху дал. Прямо напротив входа поставил.

– Тогда придется ловить момент. Рисковать не стоит.

– Вот и я о том же. Слушай, давай прямо сейчас съездим. Вдруг уехали.

– Если надо, заедем, конечно. Не проблема, – соглашаюсь, укладывая плед с останками тестя в багажник. Тут уже лежат кирка, лопата и топор. Их мы взяли в гараже Кирилла сразу после проводов наших женщин. А вот лома с болгаркой у него не оказалось. Те, что были, остались в Магните.

Мы сделали небольшой крюк. Посмотрели. Вояки поставили свой Тигр по соседству с автомобилем Кирилла. Сомнений не было, что они в него заглянули. Рисковать мы не стали.

Вообще же, с приходом военных город словно проснулся. Их было реально много. Они заняли практически все ключевые точки, взяв под контроль дорожные развязки, стратегические объекты в виде крупных торговых точек, аптек, всяких учреждений с предприятиями и прочие администрации.

А вот гражданских после частично проведенной эвакуации на глаза попадало совсем немного. Пока от силы пять или шесть пешеходов и не больше десятка машин.

У развилки на железнодорожную станцию Ковров-2, рядом с которой находилось старое кладбище, нас остановили вояки на БТРе. Сказали, что проезд закрыт. Это поставило под угрозу нашу затею. Закапывать тестя где попало мне не хотелось.

– Там рядом кладбище. Нам похоронить нужно. Вот, сами посмотрите.

Выйдя из машины, я для наглядности открыл багажник и раскрыл плед. Лежавшие тут же соответствующие инструменты подтверждали наши намерения.

– Хорошо. Проезжай.

Эти вояки тоже опасались приближаться. Противогазы носить им было влом, вот они и старались сохранять дистанцию.

– Вот же уроды. Даже нормально похоронить не дают, – обозлился Кирилл, когда мы отъехали.

– Но пропустили же.

Достав из кармана сигареты, он снова закурил. Я не возражал. Сигаретный дым мне не нравился, но Кирилл обзавелся дорогим Капитаном Блеком. В машине стоял аромат, получше висячей на зеркале пахучки.

– Все равно уроды. И как мне теперь у этих уродов забрать машину? Они же сами не уйдут. Будут стоять у Магнита до последнего, – снова вспомнил он о своей проблеме.

– Ты не передумал? Завтра будут эвакуировать последних. Сам видишь, вояк полно. Когда все уедут, просто так по городу не походишь.

– За это я не переживаю. Днем дома буду сидеть, выходить, когда стемнеет. Пусть вырубают свет, воду, газ. Как-нибудь выкручусь. Отопление они по-любому не отключат. Иначе во всем городе начнут от мороза лопаться трубы. Надо будет только консервами запастись. Эти же у Ашана сказали, можно зайти взять продуктов. Если будут консервы и будет запас воды, я не то что две недели, два месяца смогу продержаться, а то и дольше.

До железнодорожной станции шла грунтовка. Пришлось существенно сбросить скорость, иначе сильно трясло. Через полкилометра дороги с двух сторон зажатой лесопосадками появились первые частные дома. Это были старые, по большей части убогие постройки. Кто побогаче здесь не строился. Во-первых, окраина, во-вторых, захолустье. Даже нормальной дороги никогда не было. Да и место откровенно не располагающее. С одной стороны – дома, с другой – железная дорога.

Не доезжая до станции, сворачиваю влево и, немного проехав, останавливаюсь. Дальше ехать рискованно. Лежит много снега. А у моего форда слишком низкая посадка. Но это не есть проблема. До кладбища идти от силы десять минут.

– Слушай, может по домам пройдемся? – выходя из машины, оглядывается Кирилл. – Видел же, вояк нет. Вообще никого нет. Я специально смотрел. Везде разбитые окна. Живых людей не осталось.

Проезжая по улице, я подумал о том же. Вот только меня не интересовала мелочевка. Зато здесь можно было разжиться болгаркой, крепким ломиком и монтировкой. Пока ехали по городу, я не вспомнил ни одного хозмага, где бы можно было обзавестись подобным. И вовсе не потому, что их не продавали. Не знаю почему, везде стояли решетки и металлические двери. С учетом большого количества военных пробовать их вскрыть я посчитал слишком рискованной затеей.

– Бери лопату и на всякий случай топор, – открыв багажник, показываю на них и забираю плед с останками тестя в одну руку, во вторую кирку. – Я же говорю, сначала похороним Николая Ивановича, потом остальное. Иначе мы вообще его не похороним. Так и будет с нами таскаться. Ты лучше подумай, где реально можно что-то взять. Не по мелочи, а конкретно.

Кирилл правильно улавливает подкинутую идею, но со своей спецификой.

– Знаю, где один дпсник живет. Урод, сука, конченный. Со всех в три шкуры драл. Можем смотаться к нему. В принципе, если так повспоминать, дохрена кого можно вспомнить. Да взять хотя бы нашего с тобой Рудковского. Ты только прикинь, сколько его пахан за всю жизнь наворовал. Не мы возьмем, так эти уроды. Вон их сколько нагнали. Сейчас освоятся, начнут по хатам лазить. У тех, кто мертвые, выгребут все, что только можно. Кто потом предъявы кинет, если все погибли? То они и сказали оставлять на дверях записки, где есть живые.

До кладбища идти было терпимо. Дорогу не так давно чистили от снега. На самом кладбище его оказалось по колено. Найдя могилу бабушки Алены, мне пришлось помучиться с лопатой, прежде чем добрался до земли. Дальше в ход пошла кирка, которой стал орудовать Кирилл и топор, им уже махал я.

– Вот же сука. Как будто долбишь бетон. И как только зимой хоронят? – пыхтя, роняет Кирилл.

– Замерзает верхний слой. Насколько знаю, могильщики специально жгут костры, чтобы его растопить, а потом копают. Дальше должно быть нормально.

– Но мы-то не будем рыть целую могилу? – остановившись, вытаращился на меня Кирилл.

– Нет, конечно. Лишь бы поместился плед. Потом теща его перезахоронит.

Снова с силой ударив топором так, что он почти полностью вонзился в промерзлую землю, древко вдруг обломилось.

– Нихера себе… Он же почти новый!

Кирилл забирает у меня древко и с изумлением его рассматривает. Я же, ухватив кончиками пальцев застрявший в промерзшей земле наконечник, на удивление с легкостью его вынимаю, хотя он застрял вроде бы крепко.

– Ты прикинь, только сейчас заметил. Смотри, ничего! – с ошеломленным видом вскрикивает Кирилл и выставляет правую руку. – Когда мы с Жанкой в подъезд забежали, я обо что-то обрезался. А сейчас как будто совсем не было раны.

– Кстати… да. У тебя еще была разбита бровь, – тоже с удивлением подмечаю, показывая на бывшую рану на лице Кирилла.

Он касается левой брови. Сейчас на ней не было ни самой раны, ни засохшей крови.

– Ага. Точно. Это я в ступеньку врезался, когда бежали. Слушай, я чего-то не понял, мы стали бессмертными, что ли?

Я взглянул на плед.

– Если бы мы стали бессмертными, тварь не убила Николая Ивановича. Так понимаю, у нас увеличилась регенерация. Стало больше сил. Мы со вчерашнего дня не спали и ничего не ели. Сам прикинь, сколько прошло. Лично я до сих пор не хочу ни того ни другого.

– Еще и светимся, – показывая на свечение над моей головой, напомнил Кирилл. – Что если теперь мы совсем можем обходиться без сна и еды? Насчет сил ты правильно подметил. Вон сколько долбать пришлось. Раньше я бы уже к чертям выдохся. Что, если…

Не договорив, он резко разворачивается и, нацелившись на старенькую оградку соседней могилы, со всей силы бьет ее ребром ладони.

– А-А-А!!!

Кирилл хватается за руку, матерится и оседает. Сама же металлическая ограда остается целой.

– Ты дебил, что ли?!

– Бля… Кажется, я руку сломал… Сука!

– Этого нам только не хватало… А чего рукой? Бил бы сразу головой!

Морщась от боли, Кирилл смотрит на трясущуюся руку. Поворачивает ее с разных сторон, начинает шевелить пальцами.

– Не-а, не сломал, – расплывается он в глупой улыбке. – Походу получилось трещина.

Однако в целом проведенный эксперимент его сильно огорчает. Он явно надеялся на другой результат.

Я снова вспомнил тех двоих, кого подвозили до магазина с одеждой. Девушка говорила, теперь мы осветленные. Говорила, что они ехали в больницу, когда все случилось. А после появления Света в медицинской помощи уже не было необходимости. Мы стали особенными.

В широком смысле о бессмертии вряд ли могла идти речь. Но вот рассчитывать на быстрое заживление ран, повышенную стойкость к увечьям – вполне. Иначе от настолько сильного удара о металлическую ограду Кирилл точно сломал бы себе руку.

Лишь спустя пятнадцать минут мы заканчиваем с похоронами тестя и отправляемся в обратный путь. Я думал, Кирилл угомонился. Думал, на пару часов ему будет не до чего.

Ни черта.

На подходе к машине, он снова ко мне прицепился по поводу окрестных домов. Его распирало от желания осмотреть частный сектор на предмет завалявшихся ценностей.

Скинув инструмент в багажник машины, мы вышли на главную и единственную улицу, идущую вдоль железнодорожных путей, и немного прошли по ней в поисках более-менее подходящего дома. Выбрав постройку поаккуратнее, мы полезли через невысокие ворота. Это было удобнее, чем лезть через более высокий забор из профнастила.

Оказавшись на участке, я по привычке сразу вспомнил о собаке. Обычно они были в каждом дворе. Взгляд поймал будку, цепь и ошейник. Немного дальше окровавленную шерсть, частично вмерзшую в дворовый лед. Похоже, монстры жрали все, что попадалось на глаза. В городе исчезли те же вороны. Задержись у нас еще немного, они сожрали бы и человеческие останки.

Входная дверь оказалась закрытой. В дом мы влезли через разбитое окно. Внутри было примерно, как у меня в квартире. Многое разодрано, разбито, переломано. Конечно же мы наткнулись на останки. Хозяина тварь убила, а потом сожрала в углу комнаты, хозяйку уже в коридоре.

При виде очередной разодранной плоти, застывших на полу и стенах брызг крови, запаха крови и смрада, оставленного тварью, мне становится не по себе. А еще делается невероятно противно за то, что мы совершаем.

Понимаю, всякие мирские ценности бывшим жильцам уже не нужны и все равно, ходить по дому, подобно стервятнику рыскать, что-то подбирать у мертвецов, вызывает во мне невероятное отвращение.

– Марат, что стоишь как этот? Держи перчатки. Посмотри в следующей комнате. Позаглядывай везде. Вдруг ноутбук нормальный будет. И золото, золото не забудь поискать. Серебро тоже сгодится.

Всучив мне резиновые перчатки, которые догадался взять из дома, Кирилл начинает тщательно осматривать комнату. Подобрав с пола оброненный гаджет, он громко вскрикивает:

– О! А если мы с найденных смартфонов будем бабки себе на счет пересылать?

– Связь дали? – не решившись надеть перчатки, кладу их в карман.

– А, ну да. Облом. Там же еще пароль вводить нужно. Двойной облом. Тогда берем только наличку, золото и серебро. Ну и еще что-нибудь, если реально ценное.

Следующей комнатой оказалась гостиная, совмещенная с кухней. Новогодний стол был разбит, что на нем стояло, разлетелось по полу. Отчего здесь стоял стойкий запах еды.

Детские человеческие останки лежали прямо у порога. Исходивший от них запах крови, перебивал все остальное. Лишь только я на них взглянул, к горлу подкатило. Так и не сумев переступить, я попятился.

– Смотри, какие нашел сережки. Ты понял, они все черные. Это прилипла та херня, что летала. Она на золоте так и осталась. Как думаешь, какие тут камушки? Хорошо бы, если бриллианты. Ну а что, а вдруг!

Видимо, сорвав серьги с останков хозяйки дома, Кирилл нес показать находку мне. Я лишь увидел следы крови на его перчатках, содержимое желудка бурным потоком полилось наружу. Как только закончились рвотные позывы, я прошел в ванную комнату и стал умываться.

Пока приводил себя в порядок, пока приходил в себя, Кирилл успел осмотреть остальную часть дома.

– Ничего-ничего, сейчас еще немного походим, привыкнем. Дай я тоже водички попью. Чет самого выворачивать начало.

Кирилл сменяет меня у раковины. Я же окончательно прихожу к выводу, беготня по домам с квартирами, к которой он меня подбивает – это полнейшая х*йня. Только себе психику расшатаем. Нам нужно брать крупняк. Жаль только нет лома с болгаркой. Они бы нам очень пригодились.

Хотя…

Рядом с домом за гаражом стоял сарай. Его я сразу приметил. Так что отомкнув изнутри дверь дома, я вышел во двор и прямиком отправился к нему. К счастью, он запирался лишь на щеколду.

Внутри на деревянных стеллажах нашлось много всякого инструмента. И даже сразу два больших лома в углу. А вот с болгаркой не повезло.

– Вот это правильно. Пригодятся, – войдя за мной в сарай с прихваченной из дома фарфоровой статуэткой, Кирилл поставил ее на стеллаж и взялся за ломы.

Я же, в надежде найти болгарку, прошел к верстаку с навешенными над ним закрытыми полками, прошелся по отделениям. Тщетно. Но еще, как говорится, не вечер. Рядом находилось много других частных домов. Болгарка обязательно должны были где-то отыскаться.

Прихватив найденные ломы, мы уже собрались покидать сарай, когда с улицы донеслись чьи-то голоса.

– Бля-я-я… Походу уроды приперлись. Если найдут, нам п*зда! – пятясь, в страхе тихо зашипел Кирилл.

Тоже медленно отступая, я побежал глазами по небольшому сараю площадью немногим больше десяти метров. Открытые стеллажи, верстак, полочки, небольшие шкафчики на стенах. Кажется, спрятаться негде.

Взгляд цепляется за деревянный люк в центре.

Там должен быть подвал!

Глава 11

Кирилл буквально влетел в подвал, нечаянно разбив банку солений, что там хранилась вместе с ящиками картошки и яблоками. Дверь в сарай осталась открытой. Я замер, вслушиваясь в реакцию вояк, находящихся где-то за воротами. Также как мы, они шли по улице и высматривали куда залезть.

– Смотрите! Во дом нормальный! Айда туда! – доносится с улицы совсем близко.

Черт… Кажется, нацелились лезть к нам.

Делаю последний шаг, отделявший меня от подвала, готовый туда тихо спрыгнуть и закрыть за собой сколоченный из досок люк, но останавливаюсь. Настораживает голос.

– Что ты встал? Сюда давай прыгай быстрее! – зашипел из подвала Кирилл.

– Кажется, это дети.

– Дети? Бля… Вот же суки! Какого они тут разбегались?! – возмутился Кирилл с явным облегчением.

– Да подожди ты! Тише! Вдруг ошибся. Сейчас посмотрю.

Осторожно переступая и опасаясь издать лишнего звука, приближаюсь к раскрытой двери. Как раз в этот момент через ворота неуклюже перелазил подросток в сером длинном пуховике и в ушанке.

Выдыхаю с облегчением и оборачиваюсь к Кириллу.

– Вылезай. Это точно подростки.

– С-с-суки! Сейчас я им ноги переломаю!

С его словами разбивается еще одна нечаянно задетая им банка с солениями. Кажется, снова с огурцами. Запах рассола именно такой.

– Шухер! Тут кто-то есть! – доносится с улицы вместе с глухими ударами по металлическим воротам. Паренек изрядно перепугался и поспешил сделать ноги.

Теперь ничего не боясь, Кирилл вылез из подвала и отправился за мной на улицу.

– Ой, чуть не забыл!

Опомнившись, он мигом вернулся в сарай и вышел с прихваченной из дома фарфоровой статуэткой в виде девушки, держащей за руки двух детей.

– Зачем она тебе?

– Ничего ты не понимаешь. Это же Дулевский фарфор. Раритетная вещь. Она тысяч десять стоить может. Поставлю на полочке рядом с телевизором. А что, красиво.

Кирилл нахмуривается, перекладывает статуэтку под мышку и, вытягивая, смотрит на травмированную правую руку.

– Писец. Опухла.

Та действительно заметно увеличилась в районе ребра.

– Вроде не сломал. Не должен. Трещина, наверное, – пошевелив пальцами, успокоил себя Кирилл. – Ну что, идем в следующий дом?

Я не против, но напоследок обращаю свой взор на гараж, болгарку мы так и не нашли.

Въезд был с улицы. Со двора внутрь можно было попасть через деревянную дверь, оббитую листовым металлом. Вот только она оказалась запертой. Возвращаться в дом, искать ключи и тем терять время не хотелось. Так что в ход пошел лом.

– Да нафиг он тебе сдался? Мы только время на него теряем. Ну, будет стоять какой-нибудь автоваз. Что с ним делать? Да и с тем же мерсом, что делать?

Не слушая Кирилла, я просунул лом в щель между дверью и косяком, поближе к замку. Кромсая древесину и сгибая тонкий металл, дверь легко поддалась вскрытию.

Все-таки не ваз. Внутри стояла новенькая Киа Рио. Однако вожделенной болгарки и тут не оказалось. В конце гаража лежал один только хлам, да летняя резина.

– Не, ну так-то неплохо взяли. Два колечка, сережки с цепочкой. Денег, правда, было совсем ничего. Чуть больше десятки. Еще один доллар в кошельке нашел. Конечно, если хорошенько поискать, может и можно найти больше. Просто время жалко. Лучше так, брать набегом, чем пол дня тратить на один дом, – рассуждал Кирилл по пути к воротам.

– Вряд ли тут будут еще деньги. Сам же видел, в гараже новая машина. Все вложили в нее. Скорее всего, еще и в кредит.

– Во-во!

Нужды снова лезть через ворота не было. Со стороны двора они запирались на засов. Я нес два лома. Кирилл одну только прихваченную статуэтку. Он отодвинул засов, стал открывать дверь.

Оба-на!

Вот это поворот…

На улице нас поджидали!

Шкет, которого я видел, оказался самым мелким из троицы. Ему было лет пятнадцать. Двоим другим примерно по восемнадцать-двадцать. У одного в руках оказалась старая добротная монтировка. И что-то мне подсказывало, он не просто так демонстративно держал ее в руках.

– Это наш район, – похлопывая грозной железкой по ладошке, начал пацан в центре. – Давайте сюда, все что нашли и валите. Иначе пожалеете.

– И эту давайте сюда. Она десять штук стоит! – указал шкет на статуэтку в руках Кирилла, тем давая понять, все то время, пока мы находились во дворе, они стояли украдкой за воротами и через щели за нами следили.

Переглянувшись с Кириллом, мы усмехнулись. Какой же все-таки умилительной может быть юношеская простота. Даже не знаю, на что они рассчитывали.

Кирилл согнулся, поставить статуэтку, чтобы та не пострадала.

– Ломик дать или так отмудохаем? – спросил я в шутку.

– Ага, давай. С ломиком оно быстрее будет.

Вооружившись, Кирилл вразвалочку первым вышел на улицу.

– Ну что, мародеры, много намародерили? А ну-ка, выворачивай карманы! Сейчас шмонать буду!

Троица попятилась.

Я последовал за Кириллом. Как по мне, кто что добыл, того и тапки. Малолетняя шпана сама попутала берега. Стоило наказать, чтобы потом задумывались о последствиях. Экспроприация добытых ценностей послужит для них неплохим уроком. Но не с помощью лома, конечно. Затрещин будет достаточно.

– Санек, что ты стоишь? В*еби ему! – обернувшись к шкету, вдруг заорал главарь.

Пацан насупился, как будто сосредотачиваясь, и наставил на Кирилла правую руку. В следующую секунду моего друга с силой кинуло в ворота. С грохотом ударившись о них спиной, он практически лицом упал в совсем не пушистый снег. Рядом звонко упал его лом.

Следующим на кого шкет наставил руку, стал я.

– Эй, подожди! – не совсем понимая, что происходит, успеваю выкрикнуть, прежде чем меня отбрасывает назад.

Я даже не понял, как и что получилось. Меня просто кинуло во двор. Пролетев метра три или больше, я очутился лежащим на дворовом льду. Где-то дальше со звоном упал длинный лом.

– Еб*шь его! – снова заорал главарь.

Шкет и второй гопник с ногами накинулись на Кирилла. Сам же главарь с монтировкой в руке отправился ко мне.

Быстрее вскакиваю на ноги и слышу, как что-то падает сзади. Это из-за пояса выпал ствол, взятый у дпсников. Подбираю его, снимаю с предохранителя, передергиваю затвор.

– Отошли от него! Я сказал: ОТОШЛИ! – выставив дуло, заорал я на гопников, продолжающих бить ногами Кирилла.

Парни нехотя останавливаются. Шкет снова пытается нацелить на меня правую руку, только теперь медленно, словно опасаясь, что я успею выстрелить первым.

Поднимаю ствол чуть выше голов, жму на курок.

– Пах! – звучит мягко и в то же время громко.

Выстрел заставляет гопник дружно согнуться.

– Еще раз попытаешься наставить на меня руку – завалю!

Понимаю, стрелять нежелательно. Могут услышать военные. Но по-другому никак. Мне нужно сбить с гопников спесь. Иначе меня снова отбросит на спину и тогда малолетки нас с Кириллом уже точно отоварят по полной. Или того хуже вообще прибьют из-за сраной мелочевки.

Кириллу досталось нормально. Особенно при падении лицом об утрамбованный снег перед воротами. Шмыгая кровавыми соплями, он медленно начинает подниматься на ноги. Как бы это не показалось странным, к счастью, что его били ногами. Пусти в ход главарь свою увесистую железку, последствия оказались бы куда серьезнее.

– Ты, – указываю дулом на главаря, – скинул монтировку.

Тот послушно кидает ее перед собой.

– Отошли на три метра и сели на задницы. Бегом!

Кирилл уже поднялся. Свой пистолет он держал во внутреннем кармане куртки. Сплевывая кровь, он достает ствол и тоже нацеливает его на гопников.

– А теперь рассказывайте, что это было. Иначе, бля буду, пристрелю!

* **

Возвращаясь к машине, я нес оба лома, найденных в доме, и под мышкой удлинитель. Кирилл, шмыгая носом, нес монтировку с болгаркой, а под мышкой все ту же статуэтку.

– Ну и нафига ты отдал наши деньги за эту срань? – с укором спросил Кирилл.

– Не отдал, а заплатил за информацию. Это даже не плата. Чисто взгрев. А монтировка с болгаркой нам пригодятся.

– Кто ж спорит. Конечно, пригодятся. А деньги ты отдал зря. Они ж все равно рассказали.

– Ничего ты не понимаешь. Когда получаешь, обязательно нужно дать что-то взамен. Так положено у нормальных людей. Зато видел, сколько они рассказали? А когда спросили про болгарку, сами принесли. Еще и об удлинителе побеспокоились.

– Та… Они бы и так принесли, – недовольно буркнул в ответ Кирилл, предпочтя остаться при своем мнении.

Дойдя до машины, я открыл багажник. Оба лома с монтировкой и болгаркой отправились к остальному инвентарю. А вот статуэтку Кирилл предпочел бережно уложить на заднее сиденье.

– Чего ты над ней так трясешься?

– Как что? Она без малого тридцатку стоит!

«Вот жучара, а до этого говорил про десятку», – невольно подмечаю. Но не акцентирую на этом внимание и не высказываю. Вдруг потом еще раз на чем-нибудь проболтается.

За время нашего отсутствия двигатель не успел окончательно остыть. Заведя мотор, я немного погазовал и стал сдавать назад, выруливая на основную проезжую часть.

Кирилл открыл со своей стороны окно и, выставив на улицу травмированную руку, стал пытаться проделать то же, что делал шкет.

– Можешь не пытаться. Все равно не получится. Ты же слышал, способность появилась у него, когда он столкнулся с тварью. Теперь уже все, поезд ушел.

– А вдруг!

– Лучше возьми из бардачка влажные салфетки и вытри с носа кровь. Сейчас опять будем проезжать через вояк. Еще прицепятся.

– Вот тоже странно. Почему ему открылась способность, а мне нет. Мы с Жанкой сколько этих монстров видели, пока к квартире бежали. И ничего, – с обидой рассудил Кирилл и полез за салфетками.

– Мне тоже не открылась, хотя я с тварью столкнулся в квартире. А вот Алена взяла. Я сначала подумал, ее видения – это глюк. А оно сам видел, как получилось. Видимо, кому-то дано открыть способность, а кому-то нет.

– А вдруг у нас всех есть способности? Вдруг мы просто об этом не знаем?! – вытерев посиневший и немного опухший нос, Кирилл возвращает пачку в бардачок, использованную салфетку кидает в открытое окно и закуривает.

Пожимаю плечами.

– Может и есть. Лично я ничего такого за собой не замечаю.

– Так понимаю, пацан взял телекинез. Правильно? – вслух задумывается Кирилл.

– Он может перемещать предметы и людей. Наверное, телекинез. Иначе его способность не назовешь.

– Алена взяла способность к видению монстров. Вот интересно, какие еще могут быть способности?

Кирилл погружается в раздумья, а мы тем временем проезжаем мимо того же поста военных. Никто останавливать нас не собирался.

– Это сейчас ты куда собрался? – видя, что я не свернул в сторону дома, удивился Кирилл.

– Думал лучше к вечеру, ну да ладно, поедем сейчас. Пора заняться настоящим делом.

– Ты что-то задумал? Нас реально ждут большие бабки?! – моментально оживился Кирилл, почувствовав хорошую наживу.

– Во всяком случае я очень надеюсь. Лишь бы там не было военных.

Глава 12

После университета мне удалось устроиться в небольшую местную торговая компания, куда меня сначала взяли на должность менеджера продаж, а позже, позарившись на более высокую зарплату, я смог переметнуться в логисты.

И пусть многое в компании оставалось для меня скрыто, равно как и для любого другого рядового сотрудника, но вот то, что генеральный директор, он же владелец компании Семен Яковлевич Бишмак, предпочитал использовать серые схемы за наличку и что на конец года приходились самый пик продаж, кажется, знали все.

А это означало, в данный момент в компании лежало изрядное количество денег. И я примерно знал, где их искать, за что сейчас был особенно благодарен секретарше Карине, так удачно застукавшей генерального у своего тайника.

Пусть девушка проболталась два года назад. В то время она только устроилась в компанию и, будучи подругой детства Алены, кроме меня никого не знала. Я не сомневался, месторасположения потайного сейфа не изменилось. И к нему вряд ли кто-то мог подобраться из непосвященных. Последние три дня народ в компании только и говорил о призыве Света. Все собирались встречать Новый год в парке, включая гендиректора Бишмака. А уж он-то настолько важное событие никогда бы не пропустил.

Семен Яковлевич был помешен на мистике, экстрасенсорике и прочей ерунде. Чего стоил случай, когда у компании особенно просели продажи, для привлечения удачи Бишмак додумался притащить в компанию шамана. Тот полдня с бубном ходил по территории, стуча в него и завывая. От этого или само так получилось, но продажи, кстати, реально поправились.

Вдоль фасада Механического завода встало две группы военных. Но завод большой, территория огромная. Проехав в самый конец улицы, где находился въезд к арендуемым компанией помещениям, мы никого не увидели. То ли на этот участок вояк не хватило, то ли, не разобравшись, они посчитали его не особо интересным.

Закинув в щель под воротами инструмент, мы полезли через забор. Он хоть и был высокий, зато выглядел предпочтительнее гладких ворот из профнастила с острыми краями.

Ни собак, ни людей на территории ожидаемо не оказалось.

Все как будто вымерло.

– Надо осмотреть будку. Охранник остался жив. Смотри, окно разбито, но решетка целая, – верно рассудил Кирилл.

Металлическая дверь проходной оказалась закрытой. Через разбитое окно мы заглянули внутрь.

– Вещей нет. Домой походу ушел. Вон, смотри, вешалка пустая, – снова верно подмечает Кирилл.

В принципе, мне было до лампочки, куда делся охранник. Лишь бы его не оказалось на территории. Делиться добычей еще с кем-то, понятное дело, мне не хотелось.

Две камеры смотрят на улицу, семь на двор. Плюс сколько-то в офисе и на складе. Благо я знал, где хранились системники, куда все стекалось.

По идее, в Новогоднюю ночь, кроме охранника, никого быть не должно. Их и не было. Монстры это почувствовали, кроме проходной, никуда не полезли. Окна двухэтажного офиса были целыми. Входная дверь в офис с частичным остеклением тоже оказалась целой и ожидаемо запертой.

Неожиданно из офиса донеслось жужжание.

Мы замерли, вслушиваясь в появившийся звук.

Пожужжав несколько секунд, звук исчез и появился снова. Стало очевидно, там кто-то есть. И этот кто-то работает болгаркой.

Я схватился за длинный лом. Хотел им вскрыть дверь, как это только что проделал с дверью гаража, но Кирилл остановил мой порыв. Год назад, когда Настя сломала замок в пластиковой двери на лоджии, Кириллу пришлось вызвать мастера. Рабочий наглядно продемонстрировал легкий способ вскрытия.

Ключами от квартиры Кирилл снял декоративные накладки на петлях, выбил штыри. А дальше, поддев дверь монтировкой, мы аккуратно ее сняли.

Звук работающей болгарки усилился. Кто-то продолжал резать металл, не подозревая о нашем вторжении.

Пока завывание болгарки не привлекло внимание случайных вояк на дороге, с тем же длинным ломом в руках, я первым побежал на поиски опередившего нас грабителя. Ориентируясь по звуку, найти его было не сложно.

Входную дверь грабитель вскрыл аккуратно, как если бы пользовался ключом, а вот с дверью приемной на втором этаже уже не церемонился, разворотил с мясом. Точно так же он поступил со следующей дверью в кабинет гендиректора.

Стоя спиной к входу, седой мужчина в черной форме охранника корпел над сейфом, установленным в старомодной стенке за креслом руководителя. Только теперь, словно почувствовав нас затылком, он обернулся и с перекошенным лицом замер.

Немая сцена.

С одно стороны стою я с ломом в руках, позади с монтировкой и с болгаркой стоит Кирилл. С другой – мужик, вскрывавший сейф болгаркой. Я словно почувствовал, как он выдохнул с облегчением. Типа, слава богу, «свои».

– Что встали? Я первым занял это место. Поищите себе другое. Вон, в светомеханическую компанию чешите. Или на мехзавод. Здесь мои пенаты! – очнувшись от ступора, ощетинился мужик.

– И мои тоже! – выступая вперед, говорю в ответ. – Кажется, вы охранник? Раньше, по-моему, я видел вас на территории. Предлагаю работать вместе. Добычу поделим на троих. По-честному.

– Еще чего! Это моя добыча!

Наверное, мы бы еще какое-то время спорили, пока не пришли к компромиссу. Кирилл молча делает два шага вперед, кладет на стол руководителя монтировку, болгарку со свернутой переноской и вынимает из внутреннего кармана ствол.

– Тогда мы возьмем сами, – спокойно говорит он, наставляя на конкурента дуло.

Охранник чувствуется стрелянный типок. Оружие производит на него впечатление. Но он не робеет, вынужденно идет на попятную, понимая, у него нет другого варианта.

– Ладно. Уговорили. Так и быть, поделим. Но сразу предупреждаю, что взял до вас, то мое. А вот с этого, – указывает он на сейф, – поделим.

– Все, дядя. Тю-тю. Поезд ушел. Давай сваливай, пока не завалили, – оскаливается Кирилл.

Однако мужик и теперь не робеет.

– Тут работы еще на час. Как раз успею сходить до военных. Так что делим на троих или как? – На его лице появляется ухмылка. – И нечего махать на меня своей пукалкой. Я весь день угробил на сейфы, а вы только прискакали. Право имею!

Семеныч, так представился охранник, пережив ночь и нашествие тварей, стал одним из первых свидетелей появления над городом вертолетов. Также как мы, он правильно рассудил: кошмар закончился, надо позаботиться о будущем.

Сбегав домой за инструментом, он занялся делом. Ключи от офиса у него были. Он без труда попал внутрь. Ну а дальше ему пришлось в поте лица корпеть над каждой дверью и над каждым сейфом.

В первую очередь Семеныч вскрыл помещение кассы, потом кабинет бухгалтерии и кабинет главбуха. Вспомнив о видеонаблюдении, он также заглянул к начальнику охраны. Не зная, как стереть записи, он с корнем выдрал оба системника, которые позже намеревался сжечь. И вот теперь, так сказать, напоследок, он занялся кабинетом генерального директора.

– Так что все по-честному. По справедливости. Последний сейф мы поделим на троих. А что взял до вас, то мое, – заканчивая свой рассказ, снова обозначил свои условия охранник.

Рассуждения мародера о честности и справедливости звучали смешно. Однако, в контексте общей ситуации в городе, вполне законно. Нам нечего было противопоставить. Это если не считать насильственных действий. Вот только идти на мокруху не хотелось ни мне, ни Кириллу. Семеныч это почувствовал, поэтому и посмел дерзить.

– Хорошо. Делим сейф на троих, – соглашаюсь как бы нехотя. – Но сразу предупреждаю: если мы еще что-нибудь найдем, то это уже будет полностью наше.

– Да, пожалуйста. Я только еще кое-что хочу взять на складе. Там добра всякого навалом. Его на всех хватит.

– По рукам!

Кирилл бросает злой взгляд на меня, потом на охранника. Такой расклад его не устраивает. Вот только он не может ничего поделать. Ни переспорить, ни нажать на курок. Объективно Семеныч прав, он успел раньше нас, потому имеет право на свою добычу. Не зря же он с утра столько корячился.

– И много взял в бухгалтерии? – алчно и с завистью спрашивает Кирилл, продолжая охраннику тыкать, хоть тот ему годится в отцы.

– Было бы много, сюда не совался. Час на него проклятого угробил. И последний диск от болгарки, – он оборачивается к сейфу и показывает на оставшийся фронт работы. – Большую часть я спилил. Вам осталось добить два вот этих последних штыря.

Кирилл собрался сменить Семеныча у сейфа с нашим инструментом, но я останавливаю. Напоминаю о входной двери. Ее нужно поставить на место. Если вояки будут проезжать по дороге, то могут услышать крики болгарки.

Оба отправляются на первый этаж, я же прохожу в комнату отдыха гендиректора, о которой раньше только слышал. Дверь уже вскрыта благодаря стараниям охранника. Он успел сунуть нос и провести поверхностный осмотр.

Здесь у гендиректора находилась полноценная студия с зоной отдыха и кухней. Отдельно размещался санузел. Но главным местом являлась барная стойка. Именно в ней прятался потайной сейф, о котором рассказывала Карина.

Обошел стойку один раз, второй… Поверхность аккуратно отделана гладким кафелем темного цвета. Швы ровные. Докопаться не к чему. Взгляд ни за что не цепляется.

Хотя…

Приходится сесть на пол, чтобы лучше рассмотреть боковину со стороны входной двери. Швы между кафелем выглядели вполне нормально, однако по углам проходили подозрительные узкие щели. Попытки разными способами надавить на поверхность не дали результатов, пришлось пустить в ход длинный лом.

Часть незамысловатой конструкции обрушилась с первого удара. Кафель крепился на гипсокартон. Через образовавшуюся пробоину видно немного свободного пространства и металлическую дверцу.

В предвкушении несметного богатства настроение вмиг взлетает до небес. Такое случается раз в жизни.

На всякий случай попробовал ударить ломом с других сторон стойки. Вдруг тайник не один. Облом. Там лишь выставленный ребром кирпич. Он сложен на совесть. Приходится потрудиться, чтобы выбить один из них и убедиться, за ним только пустота.

У Семеныча почти полностью спилен диск. Диск на нашей болгарке далеко не новый. Вполне может получиться, что на два сейфа этого не хватит. Поэтому ломом добиваю остатки конструкции из гипсокартона. В первую очередь нужно вскрыть этот сейф. Он перспективнее. А уже после переходить ко второму.

– О, еще один! – искренне удивился Семеныч, когда они с Кириллом вернулись. – А ну-ка, а ну-ка.

Несмотря на возраст, охранник шустро присаживается на корточки и принимается со знанием дела под разными углами рассматривать дверцу сейфа. Кирилл с монтировкой в руках стоит позади.

Судя по глазам, моего друга продолжает мучить жаба. Он не хочет делить добычу с Семенычем. Вот только, давно зная Кирилла, могу сказать точно, он не убийца. Как бы ему сейчас ни хотелось прибить охранника, он вряд ли сможет на это решиться.

– Уговор есть уговор. Тот сейф делим на троих, а этот полностью наш, – главным образом чтобы успокоить Кирилла напоминаю об условии заключенной сделки.

Охранник словно меня не слышит.

– Это даже не сейф. Металлический ящик. А другого сюда не поставишь. Был бы полноценный сейф, получилось широко. Слишком заметно, – выдает свой вердикт Семеныч и поднимается на ноги.

– А давай пересмотрим наши условия. Предлагаю поделить на троих все, что ты уже собрал и что будет в этом сейфе, – вдруг выходит с инициативой Кирилл.

– Согласен! – моментально отвечает охранник, словно почувствовав хорошую добычу.

Я в шоке смотрю на обоих.

Этого мне не хватало!

– Все уже. Договорились! – останавливаю сделку и оттаскиваю Кирилла в сторону. – Ты чего творишь? Там может быть больше, чем во всех остальных сейфах!

– А вдруг меньше? Вдруг в нем вообще ничего нет?

– Это тайный сейф. Понимаешь? ТАЙНЫЙ! Там по-любому должно что-то быть.

– Вот именно – что-то. Если ты точно знаешь, базара нет. Остаемся на прежних условиях. Если нет, то лучше поделить на троих, пока он согласен.

– На все сто я не уверен.

– Ну и все. Чего спорить? Вдруг в этом сейфе глушняк. Вдруг бабки были только в кассе? Тогда мы совсем почти ничего не получим. А так возьмем хоть что-то. Ты же сам слышал, он вскрыл кассу, бухгалтерию, сейф главбуха. Итого: три сейфа против этого одного.

Может, Кирилл и прав. Это ведь мои догадки, что в потайном сейфе должно быть много денег. Чтобы получить дополнительные скидки, генеральный мог заранее проплатить будущие поставки, на время новогодних праздников мог вывезти деньги домой или банально мог на что-то потратить. Опять же, Карина видела тайник. Что и сколько там хранилось, она не имела представления. Семен Яковлевич мог хранить в нем, скажем, какие-нибудь важные документы.

Как назло, моя чуйка молчала. Внутри была кромешная тишина.

Возвращаясь в комнату, мы соглашаемся на новые условия сделки.

– Будем надеяться, там лежат БОЛЬШИЕ деньги, – с воодушевлением произносит Семеныч, чем только теперь дает нам подсказку, вскрыв три сейфа до нас, он не особо разжился. Остается дождаться, какие сюрпризы преподнесёт нам этот сейф.

Будто желая доказать свой вклад в общее дело, Семеныч в одиночку берется за работу. За день отточив навык взломщика, он ловко справляется с петлями. Спустя каких-то десять минут работы потайной сейф открывает свою заветную дверцу. Нашему взору предстают много каких-то бумаг, разложенных по двум полкам и компактный травматический пистолет Гроза с коробкой боеприпасов и запасным магазином сверху.

Нашему с Кириллом разочарованию нет предела. Впрочем, согласно достигнутой договоренности, пустыми мы не уйдем. Тут как бы в тему оказалось, что Кирилл вовремя сориентировался и убедил меня изменить условия сделки.

– А ну-ка… А ну-ка.

Наш пессимизм нисколько не передается охраннику. Снимая с верхней полки прошитые папки с документами, он добирается до дальней стенки.

Есть!

Аккуратные стопочки пачек лежали в глубине. Сразу много. Очень много. Сверху донизу.

От верхней полки Семеныч торопливо переходит к нижней.

И там оказались стопки пачек в глубине. Генеральный уложил их подальше, словно отложил про запас.

– Вот это я понимаю – деньги! – округляет глаза охранник, вытаскивая две первые попавшие под руки пачки с пятитысячными купюрами.

– Сколько их по высоте? – самостоятельно сосчитав, сколько пачек в ряду, спрашиваю у Семеныча.

Трясущимися руками охранник считает пачки.

– Десять!

Два ряда по три пачки. По высоте десять пачек.

Всего…

– Это и все?! – очень эмоционально разочаровывается Кирилл.

Я с изумлением смотрю на него.

– Тут тридцать миллионов! Ты чего?

– А если поделить на троих?

– Пф-ф-ф… И это говорит тот, кто радовался сраной фарфоровой статуэтке за тридцатку.

– Такая статуэтка стоит сотку!

– Ну? А тут на троих тридцать миллионов!

Охранник поднимается с корточек на ноги и, глядя на Кирилла, крутит пальцем у виска.

– Ты, парень, по-моему, совсем еб*нулся. Я со всех сейфов взял меньше десяти миллионов. А тут тридцать!

Семеныч отправляется в кабинет гендиректора и возвращается с черным пакетом в руках. Раскрыв, он предъявляет содержимое. Оказывается, он скидывал в него все деньги, которые находил, вплоть до пожёванных десяток.

– Вы на машине? – обращается он ко мне.

– Около ворот поставили. А что?

– Предлагаю все скинуть в один пакет. Потом пройдем на склад, запасемся тушенкой и хорошим вискарем. Так понимаю, это у нас надолго. Надо сделать запасы. Поможете мне довезти до дома. Тут недалеко. Там же у меня поделим. Договорились?

Я не возражал. Но прежде предстояло добить сейф в кабинете гендиректора. Там тоже могли находиться деньги.

Глава 13

У Кирилла плохо получалось работать болгаркой. Так рассудил Семеныч. Забрав у него орудие взлома, за следующие полчаса он в одиночку добил второй сейф.

Внутри оказались стопки каких-то бумаг, пухлая пачка денег номиналом от пятисоток до пятитысячных купюр, перевязанная резинкой и отделение вверху, скрытое за металлической дверкой. Дверка, естественно, оказалась запертой.

Сначала мат, а после снова томительные ожидания. Правда, недолгое. Семенычу потребовалось лишь спилить петли. Наградой стали уже две пухлые пачки долларов и евро.

Новые находки порадовали меня и охранника, но отнюдь не Кирилла.

– Ты вообще нормальный? Что ты думал, здесь будут лежать миллиарды, что ли? – не выдержал я, глядя на его кисляк.

– Ну не миллиарды. Хотя бы по соточке на каждого. Что, разве много? Это всего чуть больше ляма баксов или тех же евро. Не, ну а что такого? Компания торгует алкашкой. Деньги по-любому должны были быть нормальные.

В шоке слушаю его детский лепет и вдруг раздувшиеся аппетиты.

– Кирилл, проснись. У нас не московская компания с развитой дилерской сетью. Это Ковров. Наш Бишмак, по сути, мелкая сошка. Нам и так повезло. Могло не быть и этого.

Он кивает, вроде понимает и все равно не может смириться.

– Слушай, может быть бабки у вашего босса лежат дома? Случайно, не заешь, где он жил?

– Случайно – нет. Он давно перебрался куда-то во Владимир. На большее рассчитывать нечего. Но я хотя бы помог для нас взять это. Теперь с тебя идея, как раздобыть нам по соточке. Что скажешь? А то ты посмотри, тридцать лямов на троих ему не деньги.

Кирилла передергивает.

– Ты такой интересный… Что я могу предложить, когда весь город в военных?

Можно было конечно его не задевать, но он со своим хамством меня уже реально взбесил. Кирилл превратился в неблагодарную свинью, которой все мало.

– Это сейчас они появились. Утром их не было. Что тебе мешало взять нормальные, как ты говоришь, деньги?

– Откуда я знал, что они могут так быстро появиться? – заводится Кирилл еще сильнее. – Пока съездили в гараж. Пока в Ашане время потеряли. Тут Жанка еще прицепилась с родителями. Пока съездили к ее паханам, пока к моим. Говорил же ей, толку не будет. Родаки погибли.

– Хватит ругаться, – встревает в разговор Семеныч. – Идемте-ка, по-тихому откроем ворота. Загрузимся продуктами и надо уезжать. Уже почти четыре. Скоро начнет темнеть.

Прежде чем отправиться к воротам, приходится вскрыть дверь в диспетчерскую. Там взять ключи от склада. После, вовремя вспомнив о системниках, заглянуть в кабинет начальника охраны.

У меня из головы не выходило поведение Кирилла. Считай, я ему отличный взгрев сделал, а он недовольным остался. Еще и кинуть решил на сраную статуэтку, которая, как оказалось, стоит не десятку и не тридцатку, как он до этого говорил, а целую сотку. Этот момент я конечно же не упустил.

Понимаю, на фоне взятой в компании суммы, сущая мелочь. И все равно задевает. Потому что обманул. Обманул на гр*баной мелочевке. Раньше подобного за ним не наблюдалось. Такое чувство, замаячили большие деньги, и он вконец начал путать берега.

Убедившись, что на улице никого, мы открываем ворота. Я сажусь в свой автомобиль и въезжаю на территорию. Пока выруливаю к складу, Кирилл и Семеныч закрывают ворота.

– Системные блоки спалим у меня в огороде. Погрузите сразу в машину. И не забудьте инструмент. Он еще пригодится, – бросает нам Семеныч, отправляясь к воротам склада.

Мы с Кириллом отправляемся к офису, где у входной двери оставили перечисленное. Офис, машина, склад – все близко. Буквально в радиусе десяти метров.

Открыв ворота, Семеныч входит в склад. Я же, оставшись вдвоем с Кириллом, не сдерживаюсь:

– Объясни-ка еще раз, а то я не понял. Мы подняли нормальные бабки. Чего не так? Что за предъявы?

– Ничего не предъявы. Я так… Я из-за этого урода разнервничался, – кивает он на ворота, за которыми скрылся охранник. – Зря мы его взяли в долю. Надо было остаться на прежних условиях. Чего он без нас успел взять? Мелочи какой-то нахапал.

– Зря?! А кто взял его в долю? Кто стал предлагать новые условия? Кто тебя вообще за язык дергал?!

– Да откуда я знал, что у него мелочевка? Я ж как лучше старался. Думал, если ничего не будет, возьмем хоть что-то. Ну а ты чего меня не остановил, если знал, что там будут нормальные бабки? Слушай, давай не отдадим ему деньги, а? Ну ты сам прикинь, нас двое, он один. У нас есть стволы. Если будет снова выделываться, завалим к еб*ной матери.

Системные блоки мы уложили в багажник. Теперь, поднеся инструмент, я останавливаюсь и смотрю на Кирилла.

М-да… Насколько быстро может измениться человек.

Это печально.

– Ты готов убить? Совсем свихнулся из-за денег, что ли?

– В отличие от тебя я смотрю на вещи трезво. Ты сам видишь, что у нас творится. Сделаем тихо, с нас потом никто не спросит. Ну ты сам посуди, если все посчитать, у нас больше сорока миллионов. Или возьмём по десятке с хвостом, или по двадцатке. Да за один миллион людей убивают, а тут разница почти в десятку!

«С такими рассуждениями он скоро и меня завалить может, если, конечно, сможет сделать первый шаг и замарает руки чьей-то кровью», – невольно подмечается, укладывая инструмент в багажник. А ведь до того, как вскрыть первый сейф с ним такого не было. Увидел деньги и все, поехала крыша. Надо остановить.

– Послушай. Я согласен. Разница есть. Вот именно сейчас, в этом моменте, когда мы возьмем деньги, иметь на десятку больше – круто. А ты подумай, что будет потом. Кем мы станем после убийства. И это я не говорю о том, что посеешь, то потом обязательно пожнешь. Ты правильно сказал, у нас сейчас, можно сказать, беспредел. Забирай что хочешь, лишь бы не попался воякам. Все равно добро пропадет. Поэтому я лучше еще куда-нибудь схожу, чем буду марать руки кровью. Вон, хотя бы в ту же светомеханическую компанию сходить можно, вдруг что-то обломится, – показал я рукой на склад, за которым она располагалась. – И, кстати, я бы взял с собой Семеныча. Сам видел, как он наловчился. Без него мы бы провозились до ночи.

– Нет так нет. Мне тоже не хочется марать руки кровью, – то ли специально, чтобы дальше не заострять ситуацию, то ли действительно доходит, соглашается Кирилл. – А насчет светомеханической компании и Семеныча – согласен. Мысль хорошая. С ним мы дохрена чего можем вскрыть. Он на сейфах нормально набил себе руку. Нужно только найти диски для болгарки.

– Ты посмотри, вот же сучары… Все-таки залетели! – вскрикивает Семеныч и показывается из склада с коробкой в руках. – Там Пальма ощенилась. Ребята ее на праздники в складе оставили. Ну чтоб щенки не померзли. Так твари сожрали и Пальму, и щенят. Одни кишки остались. Вонища на весь склад.

– А как они туда залетели? – с удивлением переспрашиваю.

– Так, вон стекла побили, – кивает он на вторые ворота склада, которые мы не открывали, где в верхней части имелись узкие окна, больше похожие на щели. – Ведь говорил начальнику охраны, чтоб решетки поставили. До одного места. Он думал, если высоко, если неудобные, то не залезут. Ну и проходная во двор смотрит. Воры не залезли, так чудовища залезли.

Всучив мне коробку с тушенкой, Семеныч отправляется на склад. Я же ставлю коробку на крышу и открываю заднюю дверь. А тут статуэтка Кирилла развалилась.

– Эй, Семеныч, а у тебя есть дома диски для болгарки? – кричит ему вслед Кирилл.

Тот оборачивается и с подозрением прищуривается.

– Если возьмете с собой – найду. Я уже понял, вы фортовые. – Он почти вошел в склад и снова обернулся. – Там пива, виски, закуски всякой навалом. Что стоите? Или не нужно?

Кирилл уже собрался последовать за охранником, но я останавливаю. Говорю охраннику: «Сейчас подойдем» и прошу Кирилла убрать статуэтку. К слову, она вовремя попала на глаза. Раз мы снова вдвоем, стоило заодно выяснить вопрос и по ней.

– Видел у него наколку на руке? Он походу сидевший. То и наглый такой, – забирая статуэтку, говорит Кирилл.

– А почему сразу не сказал, сколько она на самом деле стоит? Хотел меня кинуть на этой ерунде? – не обращая внимание на его рассуждения, задаю вопросы, укладывая коробку на заднее сиденье.

Кирилла передергивает. Я же спокойно продолжаю:

– Я, значит, тебя тащу сюда, где лежат миллионы, хотя мог отправиться один, а ты меня на сраную статуэтку разводишь?!

– Кто? Я? Да чего ты начинаешь?! Если бы я ее не взял, ты бы на нее вообще не глянул. Если так рассудить, в доме я сам все делал. И бабки искал, и золото. Я тебе хоть слово за это сказал? И что такого, если я решил оставить статуэтку себе?

– Если просто себе – базару ноль. А если на продажу, значит, надо делить поровну. И не крысить!

– Кто крысит?! Ты вообще, что ли, попутал?!

– Угу, попутал… А то, получается, каждый сам по себе, а когда потом встреваем с гопниками, обоим разгребать приходится. Так что все должно быть поровну!

– Блин, Марат, ну ты пизд*ц! Ты мне еще этих уебк*в в предъяву приписываешь, что ли?! – бурно размахался руками Кирилл.

И…

Кирилл зачем-то поставил статуэтку на крышу машины. И вот теперь он ее задевает. Хрупкое фарфоровое изделие перелетает машину и бьется о дворовый лед.

Хватаясь за голову, он громка матерится.

И…

– С-с-сука! Она ж ТРИСТА ТЫСЯЧ стоит!

– Триста? Как триста? – растерянно переспрашиваю. – Ты ж только что говорил, она сотку стоила!

– Правильно, сотку! – на эмоциях кричит в ответ Кирилл. – Триста она на аукционе в Москве стоит. Кому она здесь за триста нахрен упала? Вот и считай. Сотку потратишь, чтобы в Москву смотаться, сотку при продаже уступишь. И чего будет в остатке?

Кирилл поднимает разбившуюся на две части статуэтку и, словно убедившись, что он разбита, с силой кидает в дальний конец двора.

– Пизд*ц! Вот нахрена мне было под руку предъявы кидать?! Триста штук потеряли!

– А нечего было мне по ушам ездить. То десять, то тридцать, то сто… Почему сразу не сказал, что вещь дорогая? Уже признайся, что хотел заныкать, да и все.

- Да! Хотел! Но не заныкать, а поставить дома хотел! Что мы теперь каждую вещь распиливать на двоих будем?! Или каждый будет…

– А-А-А!!!

Выплеск эмоций Кирилла прерывает громкий крик из склада.

Забыв о ругани, мы в непонимании замираем.

– У него пакет с нашими бабками! Он сразу его в склад утащил! – вскрикивает Кирилл и первым бросается к раскрытым воротам.

Я за ним.

Не знаю, о чем подумал Кирилл, а мне на ум приходит, что Семеныч решил нас кинуть. Пользуясь, что мы выясняем отношения, полез куда-нибудь, чтобы спрятать часть денег, и свалился.

При входе нас встречают размотанные по полу кишки и шерсть от Пальмы. Сука на складе была в авторитете. Во-первых, чистая немецкая овчарка, во-вторых, умная. Это позволяло ей верховодить над складской стаей дворняг. Даже генеральный ничего против не имел, когда она заходила в офис и ложилась прямо перед лестницей.

Пусть на складе было включено освещение, но после уличного света казалось темно. Еще в нос с силой ударил отвратительный запах. Я сразу его узнал. Такие зловония источали твари.

Забежав в склад, мы останавливаемся. Почти тысяча квадратов. От ворот вдаль идут ряды высоких стеллажей, заставленных товаром. Коробок на поддонах тысячи. Где искать охранника – не понятно.

– Семеныч! Ты где?! – закричал Кирилл и, не дожидаясь ответа, побежал влево.

Вглядываясь в пространство между стеллажами, я отравился вправо до стены, за которой размещался офис. Это всего около десяти метров.

– БЛ*ДЬ! А-А-А-А!!! – добежав почти до конца склада, закричал Кирилл, со всех ног срываясь обратно к раскрытым воротам.

– Что там?! – отправляясь к нему, кричу в ответ.

Отвечать Кириллу не пришлось. В следующую секунду, из одного из дальних проходов, вырывается до боли знакомая за прошедшую ночь крылатая тварь.

– АХР-Р-Р!

Вместе с криком тварь вздергивает крылья и в прыжке догоняет убегающего от нее Кирилла. Высоко подпрыгнув, она с силой бьет лапами его в спину. Кирилл летит, успевая в последний момент выставить руки.

Будет добивать его или теперь погонится за мной?

До раскрытых ворот мне остается немногим больше двух метров. Твари по меньшей мере в пять раз больше. Учитывая, насколько молниеносно она догнала Кирилла, вариантов у меня немного. Я могу разве что броситься к стеллажам. В узком проходе тварь не сможет расправить крылья. Какое-то время я смогу продержаться.

На фоне склада, как ни странно, улица выглядела предпочтительнее. Я могу успеть выбежать и закрыть ворота или же могу выбежать и запрыгнуть в машину. После, вытащив ствол, можно тварь пристрелить или сделать это, прикрываясь машиной.

«Ствол! У меня же есть ствол!» – наконец в потоке пролетающих мыслей появляется самое важное.

Кирилл падает на руки, но лицо все равно бьется о бетонный пол. Поднимая голову с идущей носом кровью, он смотрит на меня безумными глазами, полными отчаяния. Чудовище видит мое замешательство и теперь не спешит, словно боясь резким движением спугнуть еще одну добычу. Его крылья собираются за спиной.

Я медленно делаю шаг по направлению к раскрытым воротам, и также медленно начинаю доставать пистолет. Вряд ли тварь понимала, что такое оружие. А вот что, добравшись до ворот, я могу сбежать, она соображает хорошо. Собственно, поэтому не сдерживается.

Лишь увидев, как крылья твари снова вздергиваются, я со всех ног срываюсь с места и преодолеваю оставшийся метр.

Сразу хватаюсь за раскрытую створку ворот.

Наверное, тварь попыталась с силой навалиться с той стороны. У меня же из-за взлетевшего уровня адреналина стало столько сил, что я этого не заметил. Тяжелая створка с грохотом закрылась.

Удар.

Я уже навалился плечом на ворота. Сам удар хоть и получился ощутимым, но мне не составило труда его выдержать.

Снова удар.

Кажется, сколько бы тварь ни билась, я смогу выдержать натиск. Ей не покинуть склад. Вот только там продолжает оставаться Кирилл.

Третий удар.

Сдержав и его, срываюсь с места и оббегаю машину. Пистолет уже у меня в руке.

– АХР-Р-Р!!! – вырываясь со склада, ревет тварь.

Однако, оказавшись на улице, она начинает щуриться, прикрывать лапами глаза, пятиться обратно в склад.

Она боится дневного света!

Не теряя больше ни секунды, я беру тварь на мушку и дергаю за спусковой крючок. Не хватало, чтобы она успела вернуться в склад и начала жрать Кирилла.

– Пах! – звучит мягко и, кажется, совсем негромко.

Тварь кидает о косяк.

– Пах! Пах! Пах!

Все выстрелы попадают в цель. Тварь падает.

Кажется, готова.

Держа наготове пистолет, подхожу ближе.

– Р-р-р-р-р…

– Пах!

Последняя пуля отправляется в лоб. Странно, но голова гаргульи не разлетается, как это обычно бывает в фильмах или играх. Лишь на лбу появляется дырка. Под головой вместо крови начинается растекаться черная жижа, похожая на ту, что липла к золоту.

– Тах-Тах-Тах-Тах-Тах… – где-то вдалеке застрочила автоматная очередь. К ней присоединилась еще одна и еще. Это означало, что не только мы столкнулись с тварью. Воякам тоже обломилось такое «счастье».

Появляется трясущийся Кирилл. Он успел подняться и вооружиться. Вот только его настолько сильно колотит, что он вряд ли в сила в кого-то попасть. Разве что, если случайно. Кроме отдельных матерных слов, он от шока не может произнести ничего другого. С носа продолжает течь кровь, заливая нижнюю часть лица.

– Все, я его убил. Убери ствол, – говорю, чтобы Кирилл случайно не выстрелил.

Он кивает и трясущейся рукой отправляет пистолет за пазуху. Не решившись переступить через труп гаргульи, он шире раскрывает створку ворот и проходит бочком.

– Семеныча видел?

– Там… Он там, – не в силах выдавить из себя большее, Кирилл указывает на склад.

– Он живой?

Вместо ответа он отрицательно машет головой.

– Хорошо. Садись в машину. Я сейчас.

Хоть и понимаю, других тварей нет, иначе бы они все на нас накинулись, тем не менее прикладываю над собой усилия и вхожу в склад. Осторожно переступая, дабы не издать лишнего звука, иду вдоль стеночки к тому месту, откуда вырвалась тварь, держа наготове ствол.

Теперь, когда все позади, в голове вспыхнуло куча вопросов. Я поверить не мог, что наш ночной кошмар в итоге получил продолжение. И главное – неужели твари не исчезли, как это предсказывала Алена! неужели они все просто-напросто попрятались от дневного света!

Семеныч лежал на полу в луже собственной крови. Он не подавал признаков жизни. Подойдя ближе, я смог разглядеть, тварь успела его разорвать от шеи до груди. Разорвав одежду, она вдобавок откусила ему часть предплечья.

Также в глаза бросилась рукоятка травмата, выглядывающая из кармана. Превозмогая чувство брезгливости, я осторожно вынул оружие.

Семеныч вроде бы кидал ствол и патроны в пакет, а потом, получается, тайком вооружился. Так сказать, подготовился к возможным осложнениям с нами. Или, наоборот, сам хотел напасть. Деньги-то не малые. Зачем делиться, если можно взять самому. Впрочем, теперь не важно. Семеныча больше нет.

На всякий случай осторожно щупаю карманы, стараясь не запачкаться кровью.

Вот же ушлепок, все-таки что-то запихал по карманам. Не зря я решил проверить. Прямо как будто почувствовал.

Приходится вспомнить о перчатках, выданных Кириллом в доме, куда мы до этого забирались и тщательнее осмотреть тело охранника.

Сука! Вот что за люди… Обязательно нужно скрысить!

Во внутренних карманах куртки отыскиваются три пачки с пятитысячными купюрами. Еще одна и запасная обойма с патронами от травмата лежали в кармане брюк.

Пакет с деньгами нашелся в отдалении. Семеныч успел положить его на коробки. Закинув в него найденный травмат и деньги, я отправился на выход. Уже было не до тушенки и не до дорогого алкоголя, что тут хранились в избытке. Выстрелы могли услышать военные. Предстояло поскорее смыться.

Кирилл так и не сел в машину. Стоя рядом и держа наготове пистолет, который снова достал, он курил, не обращая внимание, что измазался в собственной крови.

– Нашел деньги? – зачем-то спросил он, хоть сам видел у меня в раках пакет.

– Беги, открывай ворота, – попросил я, бросая пакет с деньгами на заднее сиденье. – Только не сразу открывай. Сначала посмотри в щель, потом открывай.

– Ага, – кивнул он и побежал к воротам.

Мы благополучно выехали с территории. Я немного проехал и остановился. Нам требовалось успокоиться. Впереди стояли военные. Посмотрев на наши лица, они могли что-нибудь заподозрить. Особенно взглянув на измазанного кровью Кирилла. На его разбитый, покрывшийся синевой опухший нос.

– Это что выходит… Выходит, они опять появились? Они не исчезали? – спросил Кирилл, все еще трясущимися руками прикуривая новую сигарету.

– Не знаю. Тварь боялась света. Такое чувство, к утру они попрятались.

– Думаешь, ночью вылезут? – Кирилл посмотрел на меня так, словно наступит конец света. – Но как?! Алена видела, они все должны были улететь!

– Как-как… Не знаю! Наверное, часть тварей не успела улететь. Лучше подумай, куда спрячем деньги. И надо будет не забыть вынуть жесткие диски из системников. Просто так выкидывать нельзя. На них записано наше ограбление. Нужно успеть сделать это до ночи. А потом успеть сваливать. Кто знает, сколько в городе осталось тварей. Лучше всего, если свалить прямо сейчас. Ты как? Или все еще хочешь остаться?

-------------

Горячая свежая боярка! Демона войны отправляют на исправление в тело наследника маркграфа Пожарского. Вот только демон совсем не хочет перевоспитываться... 18+ Читать: https://author.today/work/272693