Проект "Молодая Луна"

Пролог. Император и повстанец.

Посвящаю своему брату, Ивану Артёмову. Давай, строчи пулемётчик!!!

Тайный ход в императорский дворец. Узкий коридор с каменными стенами. Гулкий звук торопливых шагов.

Центурион шел быстро. Двое преторианцев старались не отставать, волоча по полу бессознательное тело. Приказ был четким: немедленно доставить предводителя восстания в секторе Персея. Живым! Именно эта часть приказа вынуждала центуриона стискивать зубы, гневно сжимать кулаки и ускорять шаг. Сколько отличных солдат погибло в той заварушке? Невозможно сосчитать. Но виновник всё ещё жив! Пока, по крайней мере. Мысль, что жить повстанцу осталось недолго, успокаивала офицера.

Вот и громадная двустворчатая дверь в императорский бункер. Трибун, охранявший вход, коротко спросил:

— Лучший день?

— Завтра, — ответил центурион.

Трибун лишь кивнул и нажал кнопку. Загрохотали могучие механизмы, титановые створки гигантских дверей разошлись в стороны.

— В комнате номер семь приведешь в сознание, — трибун сверлил центуриона хмурым взглядом. — Его императорское величество желает побеседовать с ним. И, Павел, никакого насилия. Приказ ясен?

— Более чем. Хотя...

— Павел, просто выполни волю императора! Без пререканий! Комната номер семь, центурион.

— Есть!

Трибун проводил взглядом младшего по званию и его людей и отдал приказ закрыть проход.

***

Владыка тысяч звёзд протянул руку к алмазному кубку. Синеватая жидкость переливалась глубокими оттенками и, казалось, искрилась в свете камина. Просторный рукав одеяния зашуршал золотой вышивкой, драгоценные перстни сверкнули на морщинистых пальцах. Старый император вдохнул сливовый аромат напитка, мрачно улыбнулся и сделал глоток. Пересохший рот наполнила прохладная безвкусная влага, язык защипало.

В коридоре раздались гулкие шаги. Монарх обвёл тоскливым взглядом роскошную комнату, отделанную драгоценным тёмным деревом, бордовой парчой и бархатом, засмотрелся на багровый узор богатого ковра. Устало потёр лицо и снова поднёс кубок к сухим губам.

— Время пришло, но ни капли не сожалею, — прошептал монарх себе под нос и сделал еще глоток.

В дверь решительно постучали. Конечно, это Павел, его верный центурион. Кто же еще.

— Входи! — императив вырвался сам собой, хотя владыка тысяч звезд не был готов к предстоящему разговору.

Монарх предпочел бы и вовсе его избежать, однако обещание жгло и требовало действий.

Центурион вошёл, приложил кулак правой руки к сердцу, приветствуя повелителя. Тот лишь кивнул, делая очередной глоток синей жидкости.

— Он доставлен, ваше величество.

— Кто?

На простом лице Павла отразилось недоумение.

— Отвечай, центурион, кто доставлен? — с издёвкой переспросил владыка тысяч звезд.

— Как кто? Глава повстанцев из сектора Персея. Живой, как вы и приказывали.

— А имя у него есть?

— Имя? Должно быть, — центурион озадаченно почесал бровь. — Он попал в ловушку, мы его схватили. Это точно главарь восстания, приказ был доставить немедленно, как-то не до имени было.

Император рассмеялся. Павел веселил его лучше любого шута. Или таравин начал действовать? В любом случае, повелителю стало легче на душе.

— Ладно, давай его сюда, — вздохнул император.

— Есть! Несите пленного! — рявкнул в дверной проход центурион.

Звук тяжелых шагов утонул в мягком ворсе ковра — два дюжих преторианца внесли бессознательного пленника и осторожно положили его на парчовый диван.

— Чем вы его вырубили? — Император впился взглядом в бледное лицо, казавшееся мертвенно-белым на бордовой ткани. — Он хоть еще жив?

— Использовали газ трепотин-14, повелитель, — рапортовал центурион и спросил: — привести в сознание?

— Да, конечно, — монарх не отводил глаз от пленного. — Павел, останься. Остальные могут идти.

Преторианцы молча вышли, а центурион достал из складок чёрного плаща небольшой баллончик с респираторной маской и приложил к носу пленника. Послышалось шипение.

— И сколько это займет времени, Павел? У меня его не так уж и много.

— Две-три минуты, не больше.

— Подожду, — пробурчал император, глядя на большие маятниковые часы.

Массивная стрелка под матовым стеклом натужно отсчитывала секунды. Владыка тысяч звёзд задумчиво рассматривал пленного и центуриона, стеновые панели из драгоценного тёмного дерева, любовался сверкающей голубой жидкостью в бокале. Он опустел наполовину, когда "гость" очнулся и приподнялся на локте, держась другой рукой за голову.

— Добро пожаловать в мою скромную обитель, — голос императора звучал задорно. — Признаться, вы доставили мне много хлопот, но я не в обиде. Даже более, я рад вас видеть! И вы даже не представляете, насколько рад! И, пожалуй, пока обойдемся без имен. Я знаю ваше, а позже назову и свое. Всему свое время. Ах да, время!..

Монарх глянул на массивные резные часы, перевёл блуждающий взгляд на изысканную картину в золотой оправе над диваном… зажмурился и тряхнул головой. Посмотрел на центуриона и усмехнулся:

— Что ты вытаращил глаза, Павел? Конечно я знаю его имя. Мне было достаточно увидеть его лицо. Лет пять назад я видел его в новостях. Не так ли, легат сто сорок третьего легиона? — Владыка иронично взглянул на изумлённого повстанца, и уточнил: — Бывший легат и нынешний предатель. Что ж, всё упрощается.

Император помедлил и серьёзно сказал:

— Позвольте задать вам вопрос. Вы знаете, кто я? — гость молчал, и повелитель тысяч звёзд улыбнулся. — Да, понимаю, вопрос тяжеловат, ведь я никогда не светился в новостях. Но вы же должны узнать это?

Монарх вытянул руку с кубком. На указательном пальце сверкнул перстень-печатка с изображением молодой луны.

— Теперь, ты понимаешь, кто я?

— Ты всего лишь обманщик! — простонал, болезненно жмурясь и потирая лоб, бывший командир пехотного легиона. — Император никогда не осмелился бы встретиться со мной лично! Он трус!

— Аргументируй, — спокойно произнес владыка и сделал очередной глоток из алмазного кубка.

— Всем известно, что он нашел способ жить вечно! Уже пять тысяч лет этот ублюдок управляет человечеством, зная секрет бессмертия, но из-за своей алчности и страха потерять свою власть он не делится своими знаниями! Будь он проклят! — разъяренно прокричал повстанец и снова схватился за голову.

— Ох уж эти слухи, которым пять тысяч лет. Вздор! Секрет бессмертия... это всего лишь мечта! Нам оно не доступно, как вы не поймете? Правда намного тривиальней... и ужасней. — Владыка мрачно усмехнулся. — И мне приходится как-то с этим жить. Ты уж прости и тебе придется с этим жить. Я перейду на "ты", если не возражаешь.

Император потёр переносицу и продолжил глубоким сильным голосом:

— Я помню, ты попал в новости, поскольку твоя семья погибла от неочумы. Тогда умерло очень много людей. И ты зол на меня, поскольку, по твоему мнению, я мог спасти их, но не спас. Наивный глупец! Но, впрочем, я тебя ни в чем не виню. Неочума действительно жуткая штука. Медленно разлагаться, теряя жизненные силы — ужасно и очень страшно.

Лицо пленного исказилось от боли и владыка кивнул:

— Я разделяю твою боль, но ты заблуждаешься, что я бессмертен... Хотя, это уже не важно. Через три дня снова будет вспышка неочумы… Будет-будет. Ведь оно всегда голодно... — Император рассмеялся и отхлебнул из кубка. — И тебе придется решать, какую колонию оно посетит... Тебе решать! Не мне!

Повстанец рванулся вперед, но Павел был наготове. Молниеносный удар в живот, и бывший легат скорчился на полу.

— И что ты хотел сделать? Убить меня? — Монарх скривился. — Ты и вправду дурак. Даже хуже, чем я. Но, знаешь, в чем разница между нами? Мой кошмар закончится через час, а твой только начнется. И ты ничего не можешь изменить. Такова твоя судьба. Прискорбный факт.

Повелитель тысяч звёзд пытливо глянул на центуриона:

— Павел, не усердствуй. Убивать его не будем. — На морщинистом лице появилась задорная улыбка в ответ на угрюмый взгляд центуриона. — Да-да, Павел. Пришло время. Этот человек. Тот самый, о котором ты давно предупреждён. Директива сто пятнадцать. — Офицер ошарашенно глянул на повстанца и вытянулся по струнке.

Император посмотрел на пламя, бушующее в камине. Да, таравин начал действовать. Эйфория накатывала волна за волной, хотелось смеяться и веселиться. И в бездну будущее!

— Тебя ведь Джоном зовут, не так ли? Ты поднял восстание против империи, точнее, против меня. Давай представим, что оно увенчалось успехом и ты ворвался в эту комнату с плазмометом в руках! Что бы ты сделал с той хренью в подвале? — весело поинтересовался император.

— С какой хренью? — зло процедил бывший легат, тщетно пытаясь подняться.

— И ты хотел разрушить Империю, ничего не зная о ее самом главном секрете? — Монарх расхохотался. — Ты наивен, как и я когда-то был! Лучше бы ты умер от неочумы… Может бы ты, тем самым, спас свою душу. Впрочем, надежда и впрямь умирает последней. — Ещё глоток. — Нет, вряд ли ты умней ста пятидесяти поколений императоров... Скажи, ты слышал о восстании Пьетро Касселини сорок лет назад, там, на Арктуре?

— Которого ты казнил? Он был великим человеком! В отличие от тебя, — повстанец наконец-то поднялся на ноги, пошатнулся и сел на диван.

— Я и есть Пьетро. А меня сделал императором Сянь Йи, повстанец с Кассиопеи 3. Именно так передается власть в Империи: от повстанца к повстанцу. Единственная наша задача — не дать человечеству погибнуть, что с каждым столетием становится все труднее и труднее. Несмотря на все наши усилия, людей все меньше. Оно слишком прожорливо…

— Неправда! — перебил старика пленник. — Ты не можешь быть легендарным предводителем арктурианской вольницы! Хочешь казнить меня, давай, делай, но прекрати мне лгать! К чему все это? Чего ты добиваешься?

Павел встал между креслом, на котором восседал император, и диваном, где снова разбушевался “гость”.

— Отойди в сторону, центурион. Я хочу видеть его лицо, когда до него дойдет, что он станет императором, а не трупом, — повелитель тысяч звезд весело ухмыльнулся.

Преторианец молча подчинился.

— Джон, и не смей мстить Павлу, когда получишь вот это, — император прикоснулся к перстню-печатке. — Центурион, верный своему долгу, тебе обязательно понадобится, поверь.

Повстанец побледнел.

— Что, начинаешь верить? Сам подумай, стали бы тебя тащить через половину галактики, чтобы разыграть? Нет, друг мой, все гораздо прозаичней. У нас троих просто нет выбора. Эта хрень в подвале опять проголодалась, и ей нужны гекатомбы. Мы не можем сказать ей “нет”, иначе оно убьет всех! За несколько дней! Не важно, насколько далеко ты попытаешься скрыться. Оно найдет тебя даже в аду на сковородке. Побег невозможен! — рассмеялся владыка, осушив кубок.

Бывший легат медленно поддался вперед и заговорческим шепотом спросил:

— Что происходит, старик? Что за хрень у тебя в подвале?

Император тоже слегка наклонился вперед.

— А ты можешь уже не шептать, преемник. Оно телепат и давно уже покопалось в твоем разуме. Как пить дать — эта хрень уже залезла в твою голову. И почему я называю это… хренью, знаешь? Да потому, что у этого нет аналогов. Просто неописуемая хрень, вот и все. Как все просто, да? Хрень… просто хрень!

— Ты сумасшедший, — улыбнулся прежний легионер и спокойно откинулся на спинку дивана.

— Если бы… Ладно, небольшой экскурс в прошлое человечества. Слушай внимательно, так как все файлы были уничтожены очень давно.

Император покосился на опустевший бокал в руке и начал рассказывать, глядя на огонь в камине.

— Более пяти тысяч лет назад наша научная экспедиция в очень далеком космосе наткнулась на объект. Свинцовая сфера, сто метров в диаметре, спокойно летела за пределы нашей галактики и никого не трогала. Но нет, человеческая глупость не знает границ: надо же посмотреть… что там внутри! И они пробурили отверстие прямиком к ядру. И заточенная внутри хрень освободилась из своей тюрьмы!

Монарх глянул на озадаченного повстанца, иронично скривил губы.

— Да-да, именно поэтому сейчас и наложен запрет на несанкционированное проникновения во внеземные объекты. Но у этих ученых идиотов не было подобных инструкций! Потому, что еще не было Империи! Не было прецедента! В общем, оно убило их, предварительно покопавшись в их головах… Используя корабль экспедиции, добралось до ближайшей человеческой колонии. Не знаю, сколько времени оно провело в заточении, но эта хрень очень проголодалась. Догадываешься, что произошло далее? Подсказка. Внешнее пищеварение неизвестного типа и невероятные телепатические возможности.

Джон нервно сглотнул, отрицательно покачав головой. Владыка тысяч звёзд продолжил рассказ:

— Так вот. Человек, ставший затем первым императором, не сразу догадался, что стало причиной странной болезни, тянувшей из людей жизненную энергию… Колония обезлюдела всего за неделю. Сорок миллионов человек умерло от того, что впоследствии назвали неочумой! Теперь ты понимаешь, кто виноват в смерти твоей семьи? Но, ты ведь не умер… Эта хрень почему-то щадит небольшое количество зараженных. И несмотря на многовековые изыскания мы так и не нашли ответ на вопрос: почему стотысячная процента не гибнет от неочумы, подобно тебе и первому императору? Что в тебе такого, чего нет у других? Не подскажешь? — вопрошал повелитель тысяч звезд, хмуро улыбаясь.

— А как они заманили эту хрень в сферу? И кто это был? Я имею ввиду, это были люди? — вдруг засыпал вопросами повстанец.

— Да не знаю я! — император взмахнул пустым бокалом. — Одно могу сказать точно. Этот шар был не делом рук человеческих. Ученые успели отослать анализ сплава, из которого была сделана та импровизированная тюрьма. Людям он неизвестен, ведь кроме свинца в нем есть и очень тяжелые элементы. Эх, недостаток информации о прошлом этого существа и есть главная проблема. Однако, меня радует, что ты задаешь правильные вопросы!

Император встал из мягкого кресла с лёгкостью, что никак нельзя было заподозрить в старческом теле, и начал прохаживаться по просторной комнате.

— А эту хрень не пытались уничтожить? Например, атомной бомбой? — поинтересовался повстанец.

— Да ты просто гений! — воскликнул старик и тяжело вздохнул. — Седьмой император, по имени Алегри, даже построил плането-разрушитель. Заманили хрень в густонаселенный мир и жахнули со всей дури. Планета лопнула как мыльный пузырь. Сколько людей погибло… И что ты думаешь? Оно каким-то образом проникло перед взрывом на этот корабль и превратило разум всех находившихся на нем в жуткую кашу, полную кошмаров. Угадай, что оно сделало с Алегри?

— Ничего, — почти шепотом ответил Джон.

— Беру свои слова обратно. Ты не дурак, — император оценивающе посмотрел на бывшего легата. — Оно убило всех, кто был ему дорог… даже любимую собаку. Но его не тронуло. Почему, преемник? Да, я знаю, как у тебя чудовищно болит голова. Но ты должен думать даже в очень сложных ситуациях. Итак, вопрос задан. Хочу услышать твою версию.

— Потому, что кто-то же должен кормить эту хрень, — Джон говорил медленно, тщательно подбирая слова. — Если оно такое умное, как ты говоришь, оно понимает, что кусать руку кормящего глупо. Ведь кто-то должен поддерживать порядок и… прирост, так необходимой этому существу, пищи.

— Да, сынок, да! Только империя со строгой иерархией способна обеспечить эту хрень всем необходимым. И в первую очередь едой. Но сейчас оно обеспокоено! Мы последние сто лет твердим, что нас мало осталось, и что скоро некого будет пожирать. И знаешь, оно боится… боится остаться опять голодным. Видимо, пребывание в свинцовой сфере не прошло для хрени даром.

Повелитель тысяч звёзд бросил взгляд на часы. Времени почти не осталось. Он выполнил свое обещание, данное сорок лет назад. Теперь следовало всё сделать быстро и правильно.

— Вот, возьми этот инфокристалл, — император заговорил торопливо. — На нем размышления предыдущих императоров. В основном, правильные вопросы, на которые мы так и не нашли ответов. Например, каким образом бактерии неочумы попадают в тела людей… или как оно умудрилось попасть на планета-разрушитель Алегри, который был на расстоянии сто миллионов километров от уничтоженной планеты. Ты еще молод. И ты бунтарь по сути. У тебя еще есть время всё обдумать!

Владыка сделал пару шагов ближе к повстанцу и с нажимом проговорил:

— А теперь самое главное! Ты должен дать мне обещание! Ни при каких обстоятельствах ты не должен передать власть своим потомкам. Только повстанцу, который будет ненавидеть тебя и империю всем сердцем! Чтобы он мог реформировать империю согласно своему пониманию слова «свобода». И запомни, только преторианцам ты можешь доверять, ведь они воспитаны по особому, в одном далеком мире… Павел тебе потом расскажет, что да как. Итак, ты согласен?

Джон поднялся с дивана. Холодные капли пота появились на его лбу.

— А что, если я скажу твердое «нет»? Убьешь меня?

— Нет, у меня есть идея получше. Пойдем, ты должен видеть… эту хрень. Пусть оно решает, жить тебе или нет. Павел, проводишь нас до подвала.

Монарх уставился на повстанца.

— И, Джон, давай без эксцессов, пожалей психику старика, — впервые на лице императора промелькнула добрая, почти отеческая, улыбка. — А инфокристалл я положу на вот этот стол. Может тебе доведется его почитать. Кто знает? Следуй за мной.

Владыка бодрым шагом направился к выходу. По пути он прихватил длинный плащ с капюшоном, перекинув на свободную руку. Небрежным движением поставил хрустальный кубок на стол, а рядом положил инфокристалл.

В коридоре, он придирчиво бросил взгляд на двух преторианцев, стоявших по стойке смирно.

— Вольно, орлы, — довольно кивнул повелитель тысяч звезд и посмотрел на выходившего из комнаты повстанца. — Ну, что, готов встретиться со своей судьбой?

— Да, давай уже покончим с этим, — тихо произнес Джон. — Показывай уже свой подвал.

— А не страшно? — рассмеялся владыка.

— Ожидание смерти… сам, наверное, знаешь.

— Да, я через это уже проходил. Правда, я тогда был на твоем месте… И тоже сначала отказался. Но оно умеет убеждать, поверь мне. Со временем, ты поймешь, но не сейчас. Пойдем, время… уже скоро!

И быстрым шагом он двинулся к одному из лифтов. Дверь автоматически открылась, и он тут же вошел внутрь. Повстанец и преторианец поспешили следом.

На панели управления лифтом было всего две кнопки: вверх и вниз. Император, не колеблясь, нажал вниз. Лифт рванул в выбранном направлении.

— Последний вопрос: а имеет ли право творец уничтожать свои творения? — повелитель тысяч звезд уставился на Джона.

— Думаю да, ведь он создал их, — не раздумывая, ответил бывший легат.

— Даже, если они хотят жить? — рассмеялся император. — Нет, нет. Не оправдывайся… твоя логика мне и так понятна. — Он по-отечески взглянул на центуриона. — А вот ты, Павел, был мне… нет, для сына ты слишком молод… Да, ты был мне, как любимый внук. И мне очень жаль, что мы больше не сможем беседовать о том, о сём. Ты уж береги моё наследие, если не ради него, то ради светлой памяти обо мне! Прощай, внучек!

Лифт остановился. Император вышел первым. Джон тоже хотел последовать за ним, но рука преторианца мягко опустилась на его плечо.

— Сначала повелитель должен отключить автоматическую систему безопасности. Смотрите внимательно, как.

Владыка встал посреди ярко освещенного просторного помещения, вытянул руку с перстнем-печаткой вперед. Из дальней стены вырвались несколько лучей и сфокусировались на перстне. Почти одновременно с ними на потолке открылись хорошо замаскированные ниши с автоматическими турелями плазмометов. Оружие моментально опустилось вниз и сразу же взяло на мушку замершую фигуру. Лучи лазерных целеуказателей свелись на лбу старика.

— Видишь, насколько все серьезно?! Тут и мышь не проскочит! — рассмеялся владыка, не оборачиваясь.

Лучи из стены исчезли, а оружие поднялось вверх и скрылось в нишах.

— Все, можем идти дальше, — монарх обернулся. — Нет, Павел, ты останешься здесь. Мы войдем в подвальное помещение вдвоем. А выйдет только один. И не забывай, ты обязан беспрекословно подчиняться владельцу имперской печати! Даже, если приказ будет тебе не по нраву. Уяснил?

Преторианец приложил кулак правой руки к сердцу и прокричал:

— Слава Императору!

— Мне она уже ни к чему… Лучше, вся слава человечеству! А теперь пойдем, Джон.

— Да, навстречу судьбе, — вздохнул предатель империи.

— Именно так! — воскликнул владыка и двинулся дальше.

Джон не отставал. Лишь когда император остановился у высокой двери, повстанец стал по правую руку у него за спиной.

Старик приложил перстень-печатку к центру двери и она приоткрылась, издав скрип.

— Не вздумай смотреть на яркий свет! Свихнешься. Просто смотри на пол, если жизнь дорога.

— Какой еще свет? Там ведь темно, хоть глаз выколи!

— Держись позади меня, — посоветовал император и сделал шаг во тьму.

— Так значит, оно предпочитает пребывать во тьме?

— Не мели чепуху. Сейчас ты сам все увидишь. Оно уже близко.

Внезапно перед ними вспыхнул яркий свет. Прищурившись, Джон попытался рассмотреть хоть что-нибудь. Но тщетно.

И вдруг он явственно ощутил, словно холодное щупальце ковыряется в его мозге. Джона было сложно напугать, однако неведомому существу это удалось.

— Не сопротивляйся, а то будет больнее. Оно так полностью зондирует твое сознание. Постарайся ни о чем не думать. — попытался объяснить ситуацию император повстанцу.

Но тот уже его не слышал. Перед глазами поплыло видение. Улицы мегаполисов. Люди идут по своим делам… и начинают разлагаться прямо на ходу. Проклятия мужчин. Рыдания женщин. Жалобные крики детей. Неожиданно все стихает. Миры людей погружаются во мрак небытия.

Бывший легат понял всё без слов. Это произойдёт, если он откажется от власти. А потом оно вновь показало ему образ звездного неба. Молодая луна трижды совершила оборот вокруг планеты. Но вот звезды… повстанец видел их впервые, хотя он неплохо ориентировался в звездном небе. Потом увидел некую колонию, пока что полную жизни. Повстанец осознал, чего эта тварь хочет от него. Оно и вправду проголодалось.

— Приди в себя, легат! Оно желает, чтобы ты жил. На, накинь-ка это, — старик набросил на Джона свой плащ с капюшоном.

Император вложил перстень-печатку в ладонь повстанца и произнес:

— Носи его на правом указательном пальце. И никогда не снимай! Всё, теперь иди к выходу. А у меня еще есть одно дело. Давай-давай, уходи отсюда. Ну же, быстрей!

— Что ты задумал, старик? — спросил повстанец.

— Хочу сделать прощальный салют! — усмехнулся император, доставая из кармана термическую гранату. — Оно наверняка уже знает об этом. И всё же, я рискну, ведь мне терять нечего… А ты должен жить. Прощай, Джон!

— Теперь я верю, что глава восстания, великий Касселини с Арктура жив! Честь для меня! — бывший легат с уважением глянул на старика и увесистую гранату в его руке. Набросил плащ на плечи и надел печатку. — Что ж, прощай, Пьетро! Удачи!

Лишь выйдя из подвала он накинул на голову капюшон. Тут же из стен появились лучи, оружие пришло в боевую готовность. Джон вытянул руку с перстнем, на котором красовалась молодая луна. Сканеры прошлись по поверхности печатки и исчезли, как и оружие.

Павел направился было к нему, но громкий взрыв у Джона за спиной, в помещении подвала, заставил преторианца изумлённо остановиться.

— А где император? — почти шепотом спросил он.

— Боюсь, что уже мёртв.

— Император погиб?! Тогда… Да здравствует новый император! — приложил правый кулак к сердцу Павел.

Новый император усмехнулся.

— Рано радуешься. Эта хрень в подвале дала мне три дня для выбора колонии, где должна разразиться неочума. Но я не собираюсь выбирать. А там будь, что будет.

— Нельзя не выбирать! Тогда оно убьёт всех без разбора!

— Не думаю. Вы этом случае монстру грозит голод. Пусть само выбирает. А я умываю руки. И ещё! Мне нужна самая полная карта известных нам звёзд. Буду искать планету с луной… из моего видения. Кое-какие звёзды и туманности я запомнил, но я их видел впервые. Именно оттуда эта хрень. И именно туда лежит мой путь, если, конечно, я его найду.

Преторианец вытянулся и, чеканя слова, произнёс:

— Я немедленно распоряжусь скопировать карту на ваш личный звездолёт, ваше императорское величество! И подготовлю надёжный эскорт. Ещё что-нибудь?

— И последнее, — ухмыльнулся Джон, поравнявшись с ним. Молниеносный удар по печени. — Вот теперь, мы квиты, Павел! Без обид, просто вернул должок. Давай поднимемся наверх. Думаю, оно навестит нас в пути, не сомневайся. Хотя я предпочёл бы больше не видеть эту хрень. Ты знаешь какую-нибудь молитву?

Преторианец выпрямился, стирая с лица болезненную гримасу, отрицательно покачал головой.

— Тогда другой вопрос: тебе когда-нибудь приходилось драться с противником, который читает тебя как открытую книгу? — Джон бодро хлопнул Павла по плечу. — Нет? А придется. Пошли, оно скоро появится и будет в очень плохом настроении. Нутром чую.

Молодой император быстро зашагал по коридору, бросив через плечо поспешившему за ним преторианцу:

— Ладно, где наша не пропадала. Кто сказал, что будет легко? И, как правильно сказал старик, да здравствует человечество!

Глава 1. Орёл и Луна.

Первый терминал имперского космопорта, несмотря на поздний час, был залит светом прожекторов. В небе то и дело слышался гул маршевых двигателей и мелькали профили малых десантных кораблей — преторианской когорте предстояло сопровождать императорский тяжёлый крейсер «Терра».

Все службы космопорта находились в готовности номер один и суетились как могли. Особенно много работы было у диспетчеров. Учитывая военное положение, в котором находилась метрополия, на высокой орбите зависло слишком много военных звездолётов. И была выпита не одна тонна кофе, пока сделали коридор для судов его императорского величества.

Лёгкий налёт нервозности передался и продовольственной службе. Ещё бы! Трёхнедельный запас экзотических продуктов и напитков, как значилось в приказе, необходимо было доставить на борт «Терры», не говоря уже о дополнительных пайках для преторианцев. И хотя для последних провизии хватало, но её надо было доставить в космопорт всего за час. Чем, естественно, были встревожены разведка и контрразведка, ведь последний раз император покидал метрополию более десяти лет назад. А все грузы на флагман должны были пройти тройную проверку, и людей этих ведомств поднимали посреди ночи прямо из тёплых постелей.

И лишь преторианцы сохраняли внешнее спокойствие. Чёрные доспехи, как их шёпотом называли в народе, свою работу знали и выполняли на совесть. Над терминалом барражировали десять крейсеров эскорта, олицетворяя мощь империи, готовые уничтожить любой звездолёт, который бы осмелился пересечь невидимую границу запретной зоны.

Внизу же, перед флагманом, уже готовилась к встрече императора центурия личного сопровождения. У каждого было, как минимум, двадцать лет службы без единого взыскания и внушительный список наград. Это, действительно, были лучшие из лучших. И чтобы никто не сомневался, насколько они дороги императору, у каждого на чёрных доспехах красовался золотой знак в форме полумесяца, инкрустированный ярко-красными рубинами, символизирующими их преданность владыке до последней капли крови.

Стоит ли говорить, что самым страшным наказанием для преторианцев было изъятие этого знака. Хотя, такие прецеденты можно было сосчитать на пальцах одной руки... и всё же, они были.

Мысли такого рода посетили трибуна первой когорты, когда он обходил личный состав у трапа крейсера «Терра». Кто мог спасовать в трудной ситуации? Кто был способен обратиться в бегство при встрече с неприятелем? Он тщательно взвешивал ответ на собственный вопрос. Его взгляд скользил по сосредоточенным лицам подчинённых. Казалось, что он пытается определить, что сейчас чувствовали вверенные ему ветераны. И, внезапно, просто улыбнулся, ведь ответом было — никто!

Да, пятидесятидвухлетний трибун Маркус, был уверен в своих людях. А они знали, что скорее кактусы зацветут на Луне, чем Маркус испугается. И услышать упрёк в свой адрес из его уст не хотел ни один преторианец. Лучше уж смерть.

Трибун остался удовлетворён увиденным. Теперь дело за малым, но не менее важным. Он подал знак центуриону подойти.

Тит спокойно присоединил плазмомет к наномагниту на ноге и вышел из строя.

— Пойдём, проверим шлюзовую камеру, — предложил трибун подчинённому.

— Есть! — поняв, что от него требуется, центурион пошёл к автоподъёмнику, вслед за Маркусом...

Только оказавшись в шлюзе, трибун прервал затянувшееся молчание:

— Что говорят ребята? Как настроение у личного состава?

— А что они могут сказать? Радуются, что спустя десять лет караульной службы, наконец-то смогут покинуть Землю. И, конечно же, надеются, что им дадут возможность проявить себя в настоящем бою. В общем, у всех руки чешутся.

— Ну, это понятно. Что с низшим командным составом? Какой боевой дух среди опционов?

— Как всегда — очень высокий. Ну, ты же знаешь, им некогда особо думать, а уж болтать, тем более. Все заняты контролем погрузки АСЗ и другого оборудования. Но... — Тит сделал драматическую паузу. — Флавий говорит, что его кузен из третьей когорты, Плавт, видел, как сегодня доставили к императору вожака повстанцев. Значит, скоро восстание будет подавлено.

— Вот как? — задумчиво протянул Маркус. — Это кое-что объясняет. Например, странности в походном приказе.

— Странности, трибун? А какие именно? — поинтересовался центурион.

— Во-первых, нет перечня медикаментов, столь необходимых императору. А это уже необычно. Помнишь, в прошлый раз, десять лет назад, сколько лекарств мы получили в его походную аптечку? А сегодня — ничего. Либо император, наконец-то вылечил свой ревматизм, либо директива сто пятнадцать. Понимаешь, к чему я веду? Улавливаешь ход моей мысли?

Тит покосился на одну из видеокамер, которых в шлюзе было две. Потом перевёл взгляд на трибуна и спросил:

— А во-вторых, что?

— Еда. Ты же знаешь, что император очень любит круассаны и не какие-нибудь, а из самого Парижа. А в списке их нет. Как и коньяка. В общем, помни: первое впечатление — самое важное. И я хочу, чтобы встреча нового императора прошла без сучка и без задоринки. Уяснил? Что б всё как на параде дня империи было!

— Тебя понял, трибун. Всё сделаем в лучшем виде, не сомневайся. В конце концов, не первый день служим! Так, я пошёл вниз?

— Да, иди.

Внезапно прозвучал сигнал срочного вызова. Офицер дотронулся до имплантированного в ухо наушника.

— Трибун первой преторианской когорты его императорского величества Маркус на связи, — незамедлительно сказал он, а микрофон, расположенный прямо на шее, там где находятся голосовые связки, тут же отправил сигнал на секретной имперской частоте.

— Приветствую, говорит центурион пятой когорты Павел, личный адъютант его императорского величества. Мы только что отбыли из дворца, в сопровождении десятой эскадрильи особого назначения. Прошу встретить на подходе к терминалу номер один, — голос преторианца был спокоен.

— Конечно, мы обеспечим полное прикрытие, как с воздуха, так и с земли! Его императорское величество может не беспокоиться. Немедленно отдам необходимые распоряжения, — сухим тоном ответил трибун.

— Превосходно. Прибытие через шесть минут.

— Вас понял. Подтверждаю — прибытие через шесть минут. Терминал номер один будет готов, — не меняя тона сказал Маркус.

— Конец связи, — услышал он в ответ.

Трибун замер на месте, словно о чём-то размышляя. Затем, прикоснувшись к ушному импланту, коротко произнёс:

— Связаться с мостиком.

Не прошло и пары секунд, как Маркус услышал голос своего заместителя — старшего центуриона Светония:

— Слушаю, трибун.

— Император прибудет минут через шесть. Отправь навстречу пару крейсеров. И предупреди зенитчиков, пусть сопровождают эскорт на радарах... И ещё, Светоний. Что бы ты сказал, если б императором стал повстанец из сектора Персея?

— Тот, который дважды разбил легионы под Тамасисом и Эквиной? Неужели директива сто пятнадцать?

— Похоже на то.

— Даже не знаю. Сказал бы, наверное, добро пожаловать на борт, ваше императорское величество. И тебе советую сказать то же самое, Маркус. В конце концов, старый император выбрал именно его и не нам спорить об этом. К тому же, вспомни чему нас учили — у императора нет прошлого, есть только будущее. Теперь от него всё зависит. А мы должны помочь ему, как можем. Вот, что я думаю по этому поводу.

— Да понимаю я. Но сколько народу полегло из-за его восстания! И сколько ещё погибнет! Но ты прав — у императоров нет прошлого. Ладно, пойду-ка я к трапу. Конец связи.

***

Небольшой космолайнер летел над гигаполисом. На малом отдалении от него виднелись атмосферные истребители десятой эскадрильи особого назначения.

Павел тихо подошёл и протянул руку со стаканом, в котором плескалась бурая жидкость.

— Ваше величество, выпейте это. Вам обязательно станет легче, — вкрадчиво сказал он.

Джон даже не повернул голову. Его сейчас волновало не личное самочувствие, а вопрос — почему тварь из подвала не преследовала их? Почему дала спокойно уйти? Может Пьетро действительно удалось убить её или, хотя бы, ранить? Он хотел было проверить перед отлётом, но спешка заставила его отказаться от этой идеи.

— Император, ваше лекарство, — ещё раз напомнил адъютант.

— Что? — раздражённо переспросил новый владыка тысяч звёзд. Затем бросил взгляд на стакан. — А, хорошо. Благодарю.

Приторность смеси не пришлась ему по вкусу. Но, почти сразу, голова перестала болеть.

— Отличная штука, хотя чересчур сладкая, — кивнул Джон и отдал стакан. — А теперь присаживайся и ответь на пару вопросов.

— Я лучше постою.

— Как знаешь. Вопрос первый: Макс Гаян — предатель, или, всё же, вы узнали о нашей встрече из другого источника? Только не ври мне!

— Он был завербован нами, когда старый император понял, что восстание станет расти и найдёт множество приверженцев. А связи Гаяна в совете корпораций сделали его очень притягательным для вас. Мы просто ждали подходящего момента.

Джон разразился сквернословием настолько изощрённым, что Павлу стало даже как-то не по себе.

— Невероятно! Человек, которому я так доверял — был агентом империи! — Джон резко встал с кресла. — И много среди повстанцев ваших агентов?

— Прошу прощения, но вам незачем это знать, поверьте мне, — ответил центурион. — Может слышали, что есть такая поговорка — меньше знаешь, крепче спишь. И отныне повстанцы вам не друзья. Запомните это. Вам не станет легче оттого, что вы узнаете, кто предал ваши прежние идеалы. Давайте забудем этот разговор, хорошо?

— Тогда, ответь мне на второй вопрос, — сказал император и сел обратно в кресло. — Что стало с моими людьми, которые сопровождали меня на встречу с Максом?

— С вашими людьми?! Я не ослышался? Говорю же, забудьте о повстанцах, с ними разберутся ваши легаты. Забудьте прошлое! Вы обязаны думать о будущем всего человечества, а не отдельно взятых персон! Всё — для вас нет более восстания в секторе Персея. И, никогда не было. Вы теперь не Джон, а ваше императорское величество! Привыкайте, ибо у вас нет иного выхода, — Павел прикоснулся к имплантанту связи в ухе. — Пилот, сколько нам ещё лететь до первого терминала? Полторы минуты? Понял, доложите, когда пойдём на посадку.

— Ты так и не ответил на мой вопрос. Я хочу знать, что с ними сделали! Я приказываю тебе ответить! — воскликнул бывший легат, сверля Павла взглядом.

Адъютант молча сел в кресло напротив императора. Выдержал долгую паузу и хмуро посоветовал:

— Пристегнитесь, скоро посадка. А потом, я отвечу, если вы действительно хотите знать правду.

Повелитель тысяч звёзд выполнил просьбу своего подчинённого. Тот тоже защёлкнул пояс безопасности.

— Да вы и так догадываетесь. Просто нужно, чтобы я озвучил ваше предположение, повелитель? Вы ведь уже знаете ответ на собственный вопрос. Вижу, это очень важно для вас. Хорошо, отвечу: с ними сделали то же, что повстанцы сделали с пленными легионерами, после наших поражений на Тамасисе и Эквине. Вы же знаете, что там произошло?

— А разве империя щадила наших пленных?! Это был стихийный всплеск эмоций некоторых моих офицеров.

— Да, я знаю, что вы не отдавали прямых приказов о массовой казни легионеров. Но, однако, вы и не наказали виновных в этом командиров. В любом случае, мы можем спорить об этом бесконечно. И никто из нас не будет прав, — вдруг Павел приложил палец к уху и произнёс. — Вас понял, идём на посадку. Да, конечно. Конец связи.

— Так, значит, их всё-таки казнили? — Джон сжал кулаки.

Шум маневровых двигателей космолайнера усилился. Павел выдержал тяжёлый взгляд нового императора. Он казался абсолютно невозмутимым, подобно фанатику, свято верующему в свою правоту.

— Да, их казнили как предателей и изменников. Без суда и следствия. Теперь вы удовлетворены?

Лёгкий толчок и гул двигателей стих. Павел приложил палец к уху и обратился к пилоту:

— Большое спасибо за мягкую посадку. Да, его императорское величество очень доволен и выражает вам благодарность, опцион. Да, пусть подают трап, мы уже выходим.

С этими словами Павел расстегнул пояс безопасности и поднялся с места.

— Ваше величество, вы идёте?

— Можно подумать, у меня есть выбор... Конечно, я иду. Ты же в курсе, насколько сильно я желаю оказаться как можно дальше от дворца и его подвала. Эх, если бы я мог покинуть не только эту звёздную систему, но и эту галактику! — воскликнул Джон, освободившись от удерживающего в кресле пояса.

— Тогда вас должен заинтересовать секретный проект «Ойкумена». Там всё только в теории, но наши учёные считают, что в ближайшую тысячу лет люди смогут отправиться в ближайшую к нам галактику. Но вы же знаете прогнозы учёных. Да и покойный император справедливо разгневался на них, ведь у человечества нет столько времени в запасе. Он сказал, что они смотрят в такую далёкую даль, а ямы перед собой не видят. Но, это как запасной вариант. Мало ли, может пригодится... Прошу вас, следуйте за мной, — предложил центурион и направился к уже открытому шлюзу.

— И много таких интересных проектов ты знаешь? И ничего, что они секретные? — повелитель тысяч звёзд внимательно посмотрел на преторианца.

— Предыдущий император мне всецело доверял. Он прекрасно осознавал, что не сможет скрыть такую информацию от подвального гостя и поэтому без опаски делился ею со мной. Всегда, — пожал плечами Павел.

— Ладно, научные проекты обсудим потом. Сейчас главное — улететь с Земли. А там будет видно. Давай, веди уже, — нетерпеливо сказал Джон.

— Да, ваше величество. И не забудьте накинуть ваш плащ. Не забывайте, вы должны отныне оставаться инкогнито, — спокойно произнёс Павел и двинулся к выходу из космолайнера.

***

Трибун Маркус внимательно наблюдал, как император идёт, в сопровождении своего адъютанта, к трапу тяжёлого крейсера со звучным, а главное, с патриотическим названием «Терра».

От его острого взгляда не ускользнула одна важная деталь: владыка, закутанный в плащ, стал явно выше ростом, да и был более широк в плечах.

«Значит, и правда директива сто пятнадцать! Что ж, главное — не ударить в грязь лицом,» — подумал трибун и бросил многозначительный взгляд на Тита.

А тот не зевал. Перехватив взор трибуна, едва заметно кивнул.

Джон остановился, невольно любуясь чёрной обшивкой полукилометрового крейсера, прямоугольной формы. Ощетинившийся импульсными орудиями в башнях, корабль выглядел крайне агрессивно и мощно. Испытывая ощущение восхищения инженерным совершенством звездолёта, император не спеша двинулся вперёд.

— Преторианцы, смирно! — командным голосом взревел Маркус, когда владыка достиг почётного караула.

— Равнение на середину! — тут же подхватил Тит и вытянулся, как струна.

Стоит ли говорить, что все преторианцы, как один, прижали плазмомёты к груди обеими руками и выкрикнули древнее преторианское приветствие, не жалея голосовых связок:

— Да здравствует империя! Да здравствует император!

Джон остановился. Эти слова резали его слух. Ещё недавно, даже в страшном сне, он не мог представить, что вновь услышит нечто подобное.

— Нет, не могу я так! — он резко повернулся к Павлу. — Лучше убей, ибо это выше моих сил. Я не смею смотреть в их глаза. Да и не хочу, понимаешь?!

— Владыка, сейчас не время для этого разговора. Давайте поднимемся на крейсер и улетим, куда пожелает ваша душа. В самую дальнюю колонию!

— Нет! Хватит с меня этого обмана! — воскликнул бывший легат и тут же скинул плащ.

На посадочной полосе наступила гробовая тишина. И только Маркус не растерялся. Он сделал несколько широких шагов и подошёл к аквилиферу.

— А-ну, дай-ка сюда знамя, — повелительным тоном, не терпящим возражений, потребовал трибун.

Когда штандарт преторианского легиона оказался в его руках, он тут же направился к императору. Затем, резким и очень сильным рывком, он воткнул его острым шипом в землю, как раз между бетонных плит.

— Мой повелитель, а вы знаете, что символизирует это знамя? — очень громко, чтобы слышали все преторианцы перед трапом, спросил офицер.

Джон изумлённо развернулся к Маркусу.

— Да, я знаю, что не имею права задавать вам вопросы, ваше величество. И я готов идти под трибунал. Но сначала, выслушайте меня! И пусть они все будут свидетелями моего опрометчивого поступка! Так вы знаете, что значит эта вышивка на шёлковом полотне? — при этих словах своего командира преторианцы затаили дыхание. — Сейчас я вам объясню. В первую очередь, обратите внимание на фон. Он красный — это символ сотен поколений людей, которые погибли от неочумы. Это кровь, которая превращается в алый дымок, покидающий бренное, разлагающееся тело. А теперь обратите внимание вверх. Видите, пикирующего на чёрный полумесяц орла? Он приготовился растерзать своими когтями этот символ отчаяния и обречённости. И этот золотой орёл олицетворяет вас. А молодая луна — это из видений, преследующих каждого императора. Павел, он ведь был во дворцовом подвале?

— Да, конечно. Прошлый император лично проводил его туда. А потом...

— Пьетро сделал, как должно: он использовал термическую гранату. Не знаю, сработала его задумка или нет. Проверять не было времени, — перебил центуриона Джон, внимательно всматриваясь в лицо трибуна.

— Да, это в его духе. Что ж, граната — быстрая и достойная смерть, — тяжело вздохнул офицер.

— Это существо пытались убить такое количество раз, что и не сосчитать. Не думаю, что он нанёс этой твари хоть какой-то вред, — высказал мнение Павел.

— Так мой повелитель, должен ли я сдать своё оружие, средства связи, знаки отличия и отправиться в карцер за дерзость? — спокойно поинтересовался Маркус, не обращая внимания на слова центуриона.

— Нет. Лучше доставьте меня в самую дальнюю колонию. В какой-нибудь малонаселённый форпост империи. И чем быстрее, тем лучше.

— Есть, мой император! — воскликнул старый солдат и приложил кулак к груди. — И последнее, владыка. Вы, кажется, уронили свой плащ. Он вам понадобится, поверьте бывшему адъютанту Пьетро Касселини на слово.

С этими словами Маркус поднял предмет одежды с опалённого пламенем бетона и протянул его Джону. Бывший повстанец колебался всего секунду. Но потом, он всё же молча взял плащ, накинул на плечи и скрыл лицо капюшоном.

— Тит, сопроводи его величество в его каюту! — отдал приказ Маркус.

— Так точно! — ответил центурион.

Преторианцы стали по обе стороны от императора. Аквилифер неуверенно подошёл к бывшему адъютанту и тихо произнёс:

— Император не может идти без знамени.

— На, держи, — трибун выдернул древко штандарта из земли и протянул солдату.

Павел сделал знак и отряд двинулся вперёд, сопровождая императора к трапу.

И лишь Маркус остался на ярко освещённой площадке перед крейсером. Он задумчиво смотрел вслед новому правителю, а потом улыбнулся и прошептал:

— Лети, орёл. Может тебе и впрямь повезёт избежать своей судьбы...