Проект: Магнус

Глава 1. Шаг в Новый Мир.

Собрав свои пожитки с прежнего места работы, Мёрфи в последний раз окинул взглядом свой старый кабинет, который считал чуть ли не вторым домом.

За прозрачной входной дверцей его кабинета виднелся старый дешевый стол уже пустой, без единого предмета, способного напомнить о том, что здесь кто-то в своё время трудился не покладая рук. Мёрфи сдавал его именно таким, каким когда-то получил от своего начальника: с аккуратно сложенными стопками бумаг, канцелярскими ручками в подставке и всё с тем же скрипучим офисным креслом, да и повидавшим жизни принтером в углу, который никак не мог проработать без замятой бумаги. Сейчас здесь всё казалось нетронутым, будто два с половиной года так и не прошло, хотя Мёрфи работал относительно долго, проводя почти большую часть своей жизни за своим столом работая простым клерком. Мёрфи даже сам удивился этому. Два с половиной года пролетели невероятно быстро, словно кто-то владел его жизнью как плёнкой магнитофона и решил промотать на ускоренной чтобы поскорее узнать финал истории.

Работу, что он выполнял, хватило бы и на ещё десятилетие: бесконечные отчёты, бесконечные формулы заполняли пустующие пробелы листа календаря. Дни и месяцы менялись, лица коллег тоже менялись, но всё равно оставались одинаковыми, несмотря порой на разные имена и возраст. Теперь он понял: даже если бы остался здесь на десять или двадцать лет, разницы бы не было, одни сменяли других, третьи сменяли вторых и всё в таком духе.

В отличие от столовой или туалетов, где оставались следы повседневности, его кабинет застыл, словно замурованный. Только шум вентиляции, стук старого кулера и запах сухой пыли выдавали возраст этого места.

Закрыв дверь в последний раз и машинально проведя рукой по холодной ручке, будто собираясь снова её открыть, Мёрфи глубоко выдохнул. Работу он никогда не любил, но уход всё равно причинял боль. Боль была не от будущего, а от самого факта расставания с привычной, пусть и серой, жизнью.

Ключи и пропуск он оставил в сейфе у начальника. Тот даже не потрудился его проводить. Мёрфи вышел из здания опустошённым, но не оглянулся. Впереди его ждал долгий путь к новой жизни. Жизни, о которой мечтают многие, и о которой мечтал он сам.

Утро следующего понедельника. Отъезд в «Город Будущего».

Обычная автобусная остановка. Крошечный навес, стеклянная стенка с трещинами, мусорная реклама на ней полустёрлась, а на скамейке кто-то оставил смятую газету. Среди сотен таких остановок эта ничем не выделялась. Но именно здесь стоял Мёрфи, так было и вчера, время застыло.

Худощавый, высокий парень, чуть за двадцать. Внутри он всё ещё считал себя живым, быстрым, подвижным — но в полузеркальном отражении стекла видел усталое лицо, с лёгкими тенями под глазами, глазами которых в этом отражении он не смог разглядеть словно их там и не было. В толпе молодых, таких же амбициозных, он терялся. Все выглядели одинаково: серые куртки, одинаковые сумки через плечо, одинаковый беглый взгляд. Поток теней, в котором он становился одной из множества, не по внешности, росту или цвету волос, а именно по одинаковому чувству тревожности.

Его отличием среди сверстников были только навыки. Компьютеры — его стихия. Он схватывал быстро, учился легко, в школе и институте его ставили в пример остальным. Но в огромном мегаполисе даже гении нередко работали курьерами. Здесь не хватало быть умным — нужно было быть нужным. И его задор постепенно угасал.

Всю жизнь он прожил в маленьком городке на окраине страны, где каждый знал каждого, и каждый день был похож на предыдущий, но делал из Мёрфи главного героя сего сюжета. Теперь же судьба принесла его в гигантскую конструкцию города из стекла и бетона в форме огромного купола доходящего до полутора километров высотой. Это был шанс. Пусть не «один на миллион», но хотя бы ступенька наверх. Все его сверстники мечтали попасть в это место именуемое городом будущего, в которое нужно получить специальное разрешение чтобы попасть, крайне фантастичное место, что даже не имело названия среди СМИ, только лишь упоминание — город будущего…

Город встретил Мёрфи серым. Именно таким он его запомнил, когда впервые сошёл с поезда во время приезда: туман, дождь, запах мокрого асфальта и угольного дыма из бежевых башен стоящих прямо напротив остановки. Совсем не тот радужный мир и чистый воздух что преподносили всем как правду, скорее огромный производственный комплекс с уже пожелтевшими алюминиевыми и пластиковыми стенами и вывесками комплексов. Единственная правда в том, что купол действительно был и настолько толст что в нижних ярусах купола, где стенки были полыми, образовалась целая экосистема растений что жили под линзами стекла в жутком парниковом эффекте, ложь была в том, что никакого закрытого неба нет, дождь снег и всё остальное попадает в этот город.

Одно обрадовало, здесь в самом деле весь общественный автотранспорт работал автономно, ни одного опоздания и когда время указанное на остановке пришло он как раз подъехал, цвета такого же как клоны из великой космической саги, но с теми же подтёками на верхних частях корпуса. И вот Мёрфи вступил в этот мир, сумка за плечом, старая куртка, брюки, купленные на первую зарплату на прежней работе, — нелепая смесь надежды и бедности. Костюм у него, конечно, был — наследие всё с той же работы, и он аккуратно лежал в сумке.

Первое утро в его рабочем блоке плотно отпечаталось в памяти. Коридоры корпорации — ярко освещённые, зеркальные по конструкции, со встроенными в стены экранами, которые резко и неожиданно приветствовали каждого входящего и выходящего из комплекса порой пугая появляясь в неожиданных местах стен, словно надоедливая реклама. Первое знакомство с начальником взбудоражило его макушку как от лёгкого удара током, странный кабинет, похожий скорее на офис колл-центра, чем на место власти придавал ему некоторого своего шарма, в отличии от начальника, который был старше на каких-то несколько лет самого Мёрфи. Возможно от этого Мёрфи и испытал восторг, что такой молодой человек сможет занять высокий пост в столь ранний возраст, хотя на его старой работе начальником был уже полностью посидевший дед под семьдесят. Мёрфи всё казалось в тот момент новым и обещающим.

Когда он получил ключи от квартиры — небольшой, но собственной, хоть и корпоративной — испытал эйфорию упав на двуспальную чистую кровать. Казалось, жизнь разворачивается к нему лицом. Ещё пару лет — и он станет заметной фигурой и точно поднимется возможно даже ещё выше чем его новый начальник, это уж точно. Так он думал.

Но это было до его первой рабочей недели.

Не забывайте о своём здоровье и правильном питании.

Делайте упражнения для кистей рук и глаз.

Двигайтесь.

Гигиена и движение продлят вашу жизнь.

Эта фраза звучала каждое утро. Голос был приятный, женский, но повторялся с такой ритмичностью, что становился раздражающим фоном. Он не бесил, но уводил в прострацию — напоминал, что впереди снова бесконечная череда одинаковых дней, которые повторялись с зарядной переодичностью.

Работа не оставляла времени ни на что. Даже чашка кофе в перерыве была какой-то огромной удачей. В первый день он пришёл нарядный, выбритый, полный надежд и расчитывал показать себя с лучшей стороны не только перед начальством, но и перед своими коллегами. Под куполом корпорации всё выглядело как город в городе: магазины, кафе, бары, даже отели. Но он быстро понял: всё это лишь декорации. Главное — отчёты. Он часто возвращался домой убитый так что даже сил не было зайти в это кафе, а если и получалось, то всё что он брал это пару бутылок слабого алкоголя или же чего-нибудь на перекус вроде энергетического батончика или же кофе с собой.

По началу всё было лучше, он ждал своё первое задание с азартом. Но часы над рабочими местами, отсчитывающие секунды, стали единственным движением которое он отчётливее замечал. Коллеги сидели неподвижно, будто каменные, не отрываясь от мониторов. Их рыбьи взгляды он заметил лишь позже. Неужели и его вскоре будет не отличить от них?

Прошло две недели, а ощущение было, что он работает здесь всю жизнь. Каждый день — одинаков: в семь утра он уже встал, умылся, перекусил доставляемым завтраком для сотрудников состоящим из клейкой массы бобов или же риса или ещё чего, вкус был не отвратный, но едой это назвать было трудно, однако отдать должное стоило от такой еды ещё долго не приходил голод. После он выходил из своей комнаты и оставлял дверь открытой, так как делают остальные живущие рядом с ним соседи, так проветривалось помещение и ко всему прочему робот уборщик заезжал чтобы навести порядок. Воровство здесь невозможно, повсюду камеры и стоит только войти в личное помещение кому-то не относящемуся к хозяину практически всегда дверь автомат закрывается и приезжает наряд в течении минуты - так по крайней мере говорят по корпоративным каналам. После завтрака он спускается на лифте, потом несколько движущихся дорожек и эскалаторов и вот он уже к восьми на работе, а к половине девятому на распределении задач у начальства с остальными коллегами. К девяти часам поступают первые отчёты. Они создаются строго по шаблону: одинаковые слова, одинаковые формулировки. Даже если новый отчёт полностью повторял предыдущий — нужно писать с нуля, так как клавиатура научилась считывать скорость и силу написания текста и вкладывать это в документ как обход антиплагиата, так что просто скопировать файл не получится, даже по словам, это тоже к слову говорят, но не по телевизорам, а на выдаче заданий, сомневаться в этом не приходится так как Мёрфи верит многому что говорят и пока он не удостоверится в обратном.

После плодотворной работы, уже в половине первого — перерыв. Десятки работников синхронно отодвигали стулья и шли в столовую, не обгоняя и не открывая рты чтобы перекинуться парой слов до самого места приёма пищи, представляющей собой такой же офис со стульями, только заместо компьютеров и мониторов, стоят подносы со сбалансированным обедом. Их всех рассаживали по отдельным ячейкам. Еда горячая, полезная — но серо-блеклая, безвкусная. Аппетит пропадал сразу как только делал первый укус.

После обеда — снова отчёты. До девяти вечера. Шесть дней в неделю. В единственный выходной город замирал: магазины закрыты, улицы пусты, а ночью под ногами ощущались толчки — то ли землетрясения, то ли взрывы. Никто не знал точно. Со временем это стало обыденностью.

Никто за две недели не обменялся с ним даже парой слов. Попытка заговорить с соседкой обернулась тяжёлым вздохом. В обеденном зале люди и вовсе теряли дар речи. Мёрфи чувствовал себя единственным живым человеком в мире антиутопии.

Хотя…

Он замер, держа у лица банку дешёвого пива, и вспомнил случай. Это было в субботу вечером, когда он возвращался через один из боковых коридоров. Там, в глубине, он увидел группу людей, которые явно не принадлежали к его серой массе.

Они разговаривали свободно, смеялись, перебивая друг друга. Их речь звучала живой, наполненной интонациями — непривычной среди тишины рабочих отсеков. На них были обтягивающие чёрные костюмы, похожие на спортивную форму, и странные приспособления, напоминающие наколенники рыцарей. Их обувь бросалась в глаза особенно: тяжёлые бутсы, поношенные, с трещинами на коже, но при этом выглядели как новые.

Они не были похожи на работников отдела. Скорее всего, это были те самые, кто спускался на нижние уровни — для испытаний новых разработок. Люди, которые жили другой жизнью, с доступом, недосягаемым для таких, как он. Мёрфи даже позавидовал им, быть может не будь он таким слабым физически, то мог оказаться среди них, или быть может если бы он не был гением среди своих одногодок то и вовсе никогда не оказался в этом месте.

Мёрфи уже почти забыл об этом, но воспоминание вернулось острым, как скол стекла. Оно тревожило, но и манило.

Допив последнюю банку, он лёг в постель. Глаза закрылись сами собой. Сон накрыл мгновенно.

ПОДЗЕМНЫЙ КОМПЛЕКС.

23:02:17

— Поднимите уровень ионизации до тридцати процентов, — без выражения произнесла женщина за главным пультом. Голос её был уставшим, но твёрдым, как старая деталь, которая всё ещё держит натяжение пружины. Перед ней тянулся ряд мониторов, отражая в тёмном, матовом стекле отсек, уходящий в глубину — словно чёрная вода, в которой мерцали электронные рыбы. За стеклом простиралось огромное ровное поле, составленное из продолговатых металлических плит по аналогии с атомным реактором, но только в сотни раз превышая размер; они были уложены так плотно, что казалось — это единый массив. Где-то под ними, в тех самых швах и зазорах, скрывалось «Ядро» установки. Многие говорили о нём как о сердце, но никто толком не знал, чем оно является — реактором, накопителем, остатком древней технологии. Только одно знали все: с ним шутки плохи.

Рядом, чуть пониже по пульту, сидела ассистентка — молодая женщина в наушниках, с выползшими из-за уха прядями светлых волос; она перебирала клавиши с нервной деловитостью своими тонкими пальцами и одновременно говорила в трубку с характерным треском старого проводного соединения, и каждый её отчёт звучал ритмично и чётко: сухо, по слогам, без интонации.

— Уровень ионизации — тридцать процентов. Приступаем к подаче фтора и люминесцентной жидкости в балластные секции, — отчеканила она, и звук её слов дрожал от внутренней скорости, как натянутая струна.

Женщина за пультом кивнула, не отворачивая головы. Её руки лежали на краю стола, пальцы указывали на экран с разноцветными графиками и бегущими числами. По складкам под глазами можно было прочесть бессонные ночи, и изредка она проводила ладонью по виску — рефлекс, которым успокаивали себя те, кто долго проработал на этом уровне и часто стал страдать от колебаний поля.

Шум начал нарастать тонким гулом, сначала едва заметным, как дыхание вентиляции на большой скорости, затем — более уверенно: вибрации стали трясти стекла, панель под ногами едва дрожала. Все присутствующие без лишних слов надели шумопоглащающие наушники — это был почти ритуал из обязательных строгих правил безопасности не столь самих сколько для сохранения возможности прекратить работу в случае необходимости и предотвратить катастрофу. На посту управления работали в утолщённых костюмах — не ради эффекта, а от необходимости: без таких вставок человеческое ухо и лёгкие могли пожаловаться на невозможность выдержать звуковые и тепловые волны.

— Поле подготовлено, — доложила оператор электромагнитной станции, не поднимая головы. Её пальцы машинально перебирали кнопки, хотя все команды она знала наизусть. В её голосе сквозила привычка штампов — это помогало держать мысль в порядке во время хаоса от страха совершить ошибку.

— Охлаждение — в штатном режиме. Освещение стабильное. Радиация в пределах допустимого, — вторила ассистентка, стоя позади начальницы и не отрываясь от таблиц на экране, которые мигали зелёными и жёлтыми полосками.

— Пусть запускают. Но начнём не с восьмого участка, а с шестнадцатого и двадцать второго. Старт — с десяти процентов, — приказ прозвучал негромко, почти как самоконтроль. В этих кратких словах ощущался и расчёт, и усталость: менять порядок мероприятий — значит учитывать опыт прошлых провалов и мелких триумфов.

— Поняла, — отозвалась ассистентка, и её голос дрогнул, как будто от напряжения.

На мониторах появилось движение: поверхность, как по волшебству, начала вибрировать. Металлическое поле мерцало тускло-голубым светом, с примесью болезненного зелёного; сияние расползлось по кратеру и вскоре полностью окутало обозначенные участки мутным свечением. Счётчики на боковых панелях начали ползти вверх, число за числом.

Сначала росла влажность — так, что на стекле образовывались капли, словно в комнате вдруг появилась миниатюрная атмосфера. Затем скачками поднималось давление, оно буквально давило на корпуса, заставляло микроклапаны стенать. Толчки шли один за другим, доносившись из глубин корня установки. Появились ещё признаки: выделение паров, резкий подъём температуры, всплески радиации, шумовые волны, которые усиленно сдерживали защитные перегородки. Из стен под самым основанием кратера стали выступать расплавленные прослойки металла; лавоотводные каналы отводили их вниз — к дренажным ходам, там, где инженеры когда-то предусмотрели место накопления.

— Температура у основания поля — двенадцать тысяч... тринадцать... четырнадцать, — оператор за столом говорил ровным, отстранённым голосом, будто перечислял показатели в чужой комнате. Его пальцы были спокойны; рука систематически фиксировала тексты, но взгляд скакал от слежения за графиками, до записей в журнале, которые в этот раз вели себя вне имеющихся показателей в силу эксперимента.

— Держать хотя бы минуту. Иначе испытание не засчитают, — начальница слегка приподняла голову, и у неё на лице прочертилaся тень едва скрываемого раздражения. Её глаза оставались прикрытыми, но команда получила отклик: оператор ускорил шаг.

— Остатки фтора? — она спросила, не убирая трубку с уха.

— Заполняемость — тридцать процентов... Уже двадцать. Температура... тридцать четыре тысячи, — ассистентка говорила сбивчиво, не могла справиться с хаосом в голове и от тяжести своей ответственности: числа сливались в поток, и в этом потоке чувствовалась неуверенность. Тридцать четыре тысячи внутри поля — и в комнате повисло молчание: такие цифры звучали, как попытка вдохнуть под водой на глубине нескольких метров.

— Глушите, — женщина откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Как же давно у неё не было хорошего сна. Всему виной было это «поле», которое никак не поддавалось теории и потому требовало новых ухищрений.

— Температура падает. Двадцать тысяч и ниже, — донёсся отчёт с облегчённым тоном.

— Соедините меня с главным диспетчером первого поста, — сказала начальница устало, и в её голосе слышалась просьба чтобы всё прошло хорошо.

Ассистентка зашуршала кабелем, втыкая штекер в разъём. Вызов шёл по старой линии: здесь, в толще породы, не доверяли ничему, что не пропитано металлом. Проводные вызовы — древняя аппаратура, но эффективная.

— Не отвечают, — коротко сказала она после паузы, и в её голосе задрожала нить тревоги.

— Дай сюда, — начальница выхватила трубку, прижимая её к уху, и её взгляд метался по списку дежурных. — Кто сегодня на первом?

— Паркер и два младших помощника, — ответили ей.

— Чёрт... Соедините со вторым постом. Они рядом, должны держать связь. Наверное, опять кабель в породе перегорел, — она говорила скорее себе, чем кому-то ещё.

В трубке закрутился шум, будто подслушанный в ветреную погоду, потом голос второго поста хрипло отозвался:

— Второй пост на линии.

— Что с первым? Они засекли скачки температуры? — начальница требовательно приподняла голову.

— Сейчас... — пауза. Микрофон будто накрыло ладонью. — Я... не наблюдаю первый пост.

Эти слова повисли как ледяной шарик в зале. Начальница резко поднялась и повернулась к экранам. Но на мониторах — и в самом деле — ничего. Плотный туман исчез бесследно, словно растворился; изображение пустого сектора выглядело неправдоподобно: ровная металлическая поверхность, будто пост никогда и не существовал.

— Датчики? — коротко спросила она, и в её голосе раздалась нотка паники, которую она сразу же приглушила.

— Не отвечают, — ассистентка понизила голос, и ручка в её руке заскрежетала по бумаге, внося запись.

Со второго поста донеслось искажённое сообщение:

— Мы не наблюдаем активность, но получили данные. Давление — в пределах нормы. Радиация — тоже. Но по температуре... значения обрываются. Нету данных.

— Значит, перегорели, — сказала начальница, но в её словах слышался вопрос. — Почему сразу все и только они?

Тишина ответила ей — в комнате звенела лишь аппаратура, и этот гул казался тогда нелепым. Все обменялись взглядами: обрыв — слишком резкий, чтобы быть случайностью. Ощущение сковывало грудь: в этом была логика, но логика чужая, как будто кто-то перечеркнул известную таблицу.

— Запишите: первый пост отсутствует. Причина не установлена. Каналы контроля — обрыв, — приказала начальница, голос зазвенел, но в нём читалась усталость и официальная маска. Ассистентка внесла запись в журнал, стараясь не выронить ручку; её пальцы дрожали, но она справилась.

Некоторые сели, кто-то опёрся о пульт, кто-то глубоко вдохнул — медики бы сказали: стрессовая реакция. Из всех присутствующих только один мужчина остался неподвижен — старый техник с шрамом над ухом, который с детства любил слушать радио. Он подошёл к одному из старых пультов, положил ладонь на охлаждающую решётку и, не отрывал взгляда от экранов.

— Возможно, это просто оптическая иллюзия. Поле могло вызвать и многое другое необъяснимое, вплоть до визуализации возгорания, уже проходили это, но в этот раз решила стереть лишь датчики температуры, что питались через первый пост, а сам пост растворить. Удивительная выборочность.

— Ага, а первому посту решили просто выдернуть переговорный кабель из сети и воспользовался моментом чтобы испортить наш эксперимент... — пробормотал другой, и в эти слова вкралась обида: если это чья-то рука, то это предательство, и с ним придётся разбираться.

— Нет, — начальница покачала головой. — Слишком аккуратно. Перегрузка была синхронной. Это не ручная и даже не человеческая работа. Скорее … — она замолчала, глядя на пустую сетку камер. — Пропишите: «возможная аномалия поля». Сразу же отправить уведомления всем дежурным операторам и диспетчерам, чтобы проверили состояние своего оборудования и датчиков. Проверить резервные каналы — оптические и спутниковые. И уведомить штаб.

Они включили старые протоколы, раскладывали по столу бумажные версии журналов — здесь, где цифровой поток мог лгать, бумага давала ножку надежды. Кто-то налил крепкого кофе, и запах его, горький и тёплый, на секунду разбавил настрой в помещении. Ассистентка нажала на клавишу ручного перезапуска камер, пальцы её дрожали так, что пришлось нажимать дважды на экран чтобы запустить.

— Попросите на площадку выслать робота-фиксатора, — сказала начальница тихо. — И никому — никому не говорить про отсутствие поста, даже по внутреннему каналу. Пусть этим займётся техническая служба.

Она взяла трубку и набрала номер, который не часто использовали: номер старого научного отдела, где хранились записи о прежних опытов. Когда соединение было установлено, она услышала ответ, и её плечи дрогнули — за этим голосом шла история, которую здесь следовало беречь.

— Поняла, — коротко отозвалась ассистентка. — В журнале пометка: «первичный сектор — не отвечает. Внешние проверки запрошены. Копия отчёта направлена в штаб. Ограничить доступ». Она прикусила губу и добавила: — Также отмечено: аномалии в спектре — присутствует шум, не поддающийся фильтрации.

Начальница отодвинулась от пульта, наконец открыв глаза. На её лице появилась усталая решимость, которую нельзя было не заметить.

— Это не просто сбой, — сказала она в полголоса. — Кто-то или что-то пытается сказать нам: прекратите заглядывать под занавес. И судя по всему это только предупреждение.

Слова повисли в комнате, и каждый понял, что это уже не просто техническое задание. Поле — это история. Оно требовало ответа; оно могло дать его, но цену ответа никто ещё не считал. Время на часах застыло, словно произошёл магнитный импульс, но никто не обратил на их внимание, так как все пользовались своими электронными.

23:17:02

Глава 2. Секвенция.

Мёрфи проснулся от резкого шума. Нет, это не был будильник — его он уже не заводил несколько лет, так как уже привык подниматься в своё время, да так ловко, что скорее он в выходной раньше встанет чем проспит будничный день. Этот шум будто доносился из него самого, словно из центра груди. Виски сжало так, будто губки машинных тисков сомкнулись вокруг его головы и начали стягивать его черепную скорлупу в надежде не столько раздавить сколько причинить невыносимую боль, отчего перед глазами погас свет, и лишь через несколько секунд зрение вернулось, а боль прекратилась.

Мёрфи упал на кровать, и стал жадно глотать воздух, словно на последних миллисекундах выплыл из пучины моря. Сердце колотилось в груди уж чересчур неестественно быстро, звонкие удары отдавались по всему телу толчками и в ритм, будто их подгонял под себя невидимый метроном.

Он сидел. Секунды или быть может минуты. Дышать было тяжело и даже больно, но внезапно он осознал, что он больше не чувствует этой вибрации в теле, и сердце уже не так сильно бьётся, точнее не так - оно стабилизировалась и он ощущает себя намного лучше. Наконец-то тишина, выдохнул он и положил руку на грудь, в которой несколько секунд назад отдавались такие вибрации словно он стал музыкальным инструментом. Этот приступ словно нельзя было контролировать, он казался Мёрфи знакомым, словно раньше он его уже чувствовал, только вот не мог вспомнить и даже ощущения что он испытал не идут в сравнение с ночными кошмарами или же неожиданной судорогой посреди ночи.

Настала тишина. Не та что можно посчитать как отсутствие звуков, а наоборот, он услышал как по трубам пробежалась вода, как редкие капли из крана стучат по раковине, но только... Ничего из этого не было в его комнате, о чём он понял позже, а до тех пор слышал этот звук.

Он поднялся и подошёл к окну. Стекло покрылось тонкой пеленой конденсата: разница температур между квартирой и улицей была обычной, как и всегда. Ведь толку от купола, что не закрывал небо особо не было. Сквозь стекло город просыпался — одинаковые фасады, одинаковые окна, одинаковые выходы. Из подъездов выходили люди в почти идентичной одежде, что уже заставляло задуматься над своей уникальностью каждого. Все эти серые пиджаки, чёрные ботинки, одинаковые сумки с документами и вещами первой необходимости. Их шаги даже были ритмичными, будто отмеренными заранее, правда ли это что видит Мёрфи или же это всё какой-то ужасно затянувшийся сон в несколько лет.

Но отчего-то в этот раз у Мёрфи появилось странное ощущение: в идеально выстроенном механизме определённо есть трещина, нет, не во лжи, а скорее в идеале к чему стремятся, она невидима, но ощутима даже не телом, а чем-то иным, каким-то конструктом заложенным в сознание, некое шестое чувство.

Отчего-то в голове Мёрфи мысли текли быстрее обычного. Не было привычной утренней тяжести в сознании. Напротив — будто кто-то показал правильный путь в построении запросов и мозг даже радостно отзывался и быстро, но только вместе с этим всплывали странные и до ужаса ясные образы: коридоры, заполненные дымом; фигуры в тёмных костюмах, идущие по раскалённому металлу; женский голос, надрывно кричащий в динамиках о сбое; и слово — или код, но только оно ускользало из подсознания так быстро, словно как то слово что вертится на языке, но мозг блокирует доступа к нему.

Повертев головой словно пытаясь прогнать эти мысли, он хлопнул руками по лицу и выдохнув собрался в душ.

Где-то с сминуту он простоял под холодной водой, но вместо привычного оцепенения и пробуждения он чувствовал лишь усиленную ясность ума и мысли. В зеркальной панели его взгляд задержался. Он разглядывал себя так, будто видел впервые. Глаза казались чужими и не вызывали предрасположения. Внутри них скрывалось что-то не своё, старое, чуждое, но одновременно странно родное.

— Кто я? — шепнул он.

Ответа не было.

В итоге рутина началась как и обычно. Одежда состоит из серых брюк, белой рубашки и пиджака в цвет низа. Все вещи, выданные ещё на прошлой работе, были целы и словно специально рассчитаны на долгий срок, так что они висели не вешалке словно напоминание о предыдущей жизни, а на работу он ходил в той, что ему выдал работадатель. На завтрак неожиданно для себя Мёрфи решил ограничиться энергетическим батончиком и стаканом воды, хотя в обычное время он бы съел то что ему подготовили. Он так быстро управился, что даже не почувствовал вкус был ли он землиничным или быть может отдавал землей, уже было не так важно.

На лестничной клетке его встретили знакомые лица. Мужчина лет сорока с серым чемоданчиком, да с соседкой по этажу. Они и разу не обменялись словом за всё время, что Мёрфи жил здесь. Сегодня тоже обошлось без исключений: ни взгляда, ни кивка, словно он был невидимкой, да и они между собой не переглядывались, словно были в другой реальности отличавшейся от реальности Мёрфи. Они спускались вниз одинаковым шагом, пятки ударялись о ступени синхронно, и этот ритм даже Мёрфи начал действовать на нервы.

Лифт, огромный, рассчитанный сразу на двадцать человек, останавливался почти бесшумно на каждом этаже по пути вниз. Люди входили, выстраивались в ряд, заполняя пространство строго по линиям на полу. Никто не нарушал разметки, что указаны на полу, но стоило только отметке достигнуть ограничения, он сразу же падал вниз, без рывков и оттого казалось что падаешь в шахту.

Внизу двери открылись одновременно с коротким звуковым сигналом и толпа вышла наружу, разом, как единый организм, но лифт даже не пошевельнулся, отчего даже становилось как-то излишне даже для такого перфекциониста как Мёрфи. Холодный утренний воздух отчего-то пах железом и озоном, хотя все улицы сухие, и лишь только серое тучное небо предвещает дождь.

У остановки почти вся таже история что и с лифтом, люди выстраиваются в очередь почти автоматически, не переговариваясь, не переглядываясь и от разметки на брусчатке не осталось и следа, им уже она не нужна так как каждый запомнил невидумую линию и черту по которую можно заходить.

Автобус прибыл к остановке ровно в семь. Двери открылись с пневматическим шипением, и люди двинулись внутрь. Ни давки, ни суеты. Каждый знал своё место. Кто-то садился, кто-то оставался стоять. Даже их жесты были одинаковыми — как будто тренировались заранее.

Мёрфи встал у двери и вцепился в поручень свесив голову и опустил взгляд в пол.

Салон как и всегда был стерилен: пластиковые сиденья без единого пятна; поручни, отполированные ладонями до блеска, панели с бледными надписями о правилах поведения. На потолке экраны показывали маршрут — всегда один и тот же, никаких изменений. Для чего же они были нужны когда все едут только в одну сторону и знают место своей работы - Мёрфи не было понятно, но если бы не оно то он бы стал ощущать себя чуточку хуже, а так хотя бы что-то из напоминания о прошлой жизни.

За окнами проскальзывали дома, выстроенными в строгой геометрической линии, словно каждый дюйм вымерялся с учётом положения солнца и расчёта маршрута до работы. Почти на всех первых этажах ряды вывесок, но все они в одном шрифте, одинакового размера, и с лозунгами корпорации, что-то вроде:

«Дисциплина и честность — залог успеха», «Каждый день приближает нас к цели», «Корпорация заботится о тебе».

Он видел их сотни раз, но именно этим утром надписи стали вызывать у него приступы рвоты и злости - словно ему пытались влезть в голову. Слова не висели в воздухе для всех — они будто обращались лично к нему и от этого он нахмурился пытаясь унять резко появившуюся боль в висках.

В автобусе полном тишине среди толпы людей, даже дыхание совпадало и с огромным удивлением Мёрфи заметил что подстроился под него, и стал пытаться идти напротив системы и вроде бы получилось, но спустя несколько неосознанных вдохов он понял что вернулся в такт к остальным. Это неприятное чувство что он ощутил сдавило ему грудь, но виду он не подавал.

И вот наконец-то эти минуты позоры закончились и автобус прибыл к тому месту где Мёрфи выходит. Поток из таких же работников подобных ему устремился ко входу, спокойно, размеренно практически с армейской чёткостью.

Очередь под сканером шла ровно. Каждый прикладывал пропуск к турникету, слышался короткий звуковой сигнал, и человек проходил дальше. Всё выглядело безупречно, но именно это и настораживало: не было ни малейшего сбоя. Даже когда карточка не срабатывала, человек не выражал удивления или раздражения — просто ждал, пока сканер снова загорится зелёным и повторял попытку которая уже увенчивалась успехом и спокойно проходил, но в следующие пару минут к турникету подходят и занимаются его отладкой.

Мёрфи шагал в этом потоке, стараясь не выделяться. В груди всё ещё ощущалась лёгкая дрожь после утреннего пробуждения, и каждый удар сердца отдавался в висках. Он поймал себя на мысли, что ритм толпы начинает совпадать с его внутренним ритмом, и это пугало сильнее всего. Он превращается в эту массу, которая всегда казалась ему серым, он не хотел становиться простой шестерёнкой в механизме, он желал быть единственным в своём роде, а не заменяемой частью, оттого его разум начал мутнеть и проваливаться в себя, да так сильно, что он не смог вспомнить как прошёл турникеты и оказался в вестибюле.

Холодный яркий свет прямо в глаза и он стоял уже за проходной. Белые стены, пол из серого композита, огромные вентиляторы под потолком. Звук их работы заполнял всё пространство, но люди словно его не замечали. Шаги сотен ног отдавались эхом, будто в пустом ангаре.

И необычно для себя Мёрфи ощутил дрожь в ногах и коленях когда отдалился буквально на несколько шагов от турникетов следуя своей очереди в толпе. Из потока работяг отделились двое. Они двигались бесшумно, но сразу стало ясно — это не охрана. Чёрные костюмы сидели на них как вторая кожа, ткань плотная, без знаков, без швов и их взгляды такие холодные и безжизненные отчего Мёрфи становилось не по себе, а когда один из них повернул голову в его сторону, Мёрфи даже сглотнул от испуга. Ему ясно донесся как в суставе шеи раздался сухой щелчок словно как у киборга или ещё чего, но не это его больше всего сбило с толку.

Они встали прямо перед ним.

— Мёрфи Кейн? — спросил второй. Его нижняя челюсть поблёскивала металлической вставкой, и голос звучал глухо, словно через фильтр.

— Да… — начал он, но слова застряли где-то в желудке так как на его плечи легли руки — крепко, но без грубости. Он понял: выбора у него нет. Его повели в сторону, куда обычно уходили лишь те, у кого в пропуске был чёрный треугольник, у тех самых кого он видел спокойно разгуливающих посреди рабочего дня.

Сотни фигур продолжали шагать, но будто по инерции пропускали их, никто не повернул головы вслед им. Ни взгляда, ни слова. Мгновение назад он был частью механизма, но теперь он понял, что всё такой же живой человек. Его колени дрожали, но он пошёл вместе с ними и мысли стали настоль пугающими что Мёрфи стал мысленно прощаться со своей работой, видимо не стоило ему лишний раз выделяться среди остальных. Было же понятно, что здесь нет места тому у кого не отдавался в голове каждый шаг стуком: раз, два, три.

Когда они пересекли вестибюль и оказались за первой линией дверей Мёрфи передали другим охранникам, таким же людям в чёрной форме и когда он оказался посреди четырёх слишком уж спокойных людей ему одному стало крайне неспокойно, а когда один из них наклонился к нему, словно пытаясь заглянуть в глаза, душа Мёрфи ушла в пятки.

— Следуйте за нами.

Отказать он им бы всё равно не мог, так что его сопровождающие сменились, а путь продолжился по пустому коридору, одному за другим, где шаги отдавались эхом, а выход отдалялся всё дальше и дальше и отчего мысли в голове подсказывали что ведут они не иначе как в главное ядро, туда где он никогда не был, да не то что он, а процентов девяносто, если не больше даже не знали об этом месте, не то что могли сюда попасть.

Неожиданно для себя Мёрфи понял, что стены становились уже, лампы под потолком светили холоднее. Воздух становился суше, и с каждым поворотом эхо превращалось в ещё более отчётливое отголосье, что бесконечно сопровождало их. Вскоре остался один лишь только звонкий отголосок шагов, но стоило приблизиться к крепкой стальной двери как это эхо прекратилось, словно кто-то подавил его.

Дверь перед ними раскрылась бесшумно, словно сама пропустила, но отчего-то Мёрфи казалось что это не так. Неожиданно двое сопровождающих встали по разные стороны входа, а один из них кивнул головой чтобы Мёрфи проходил внутрь.

Комната была небольшой. Белые стены без швов, серый пол из гранита, гладкий до блеска, и один стол посередине. На столе белый монитор, его экран мерцал синим светом словно отжил последние минуты, но это не самое главное. За столом напротив Мёрфи сидел человек в белом халате. Очки с толстыми линзами закрывали пол-лица, и в отражении было видно только свечение экрана.

Мёрфи сделал шаг внутрь, и дверь за его спиной закрылась так же беззвучно. Воздух внутри был сухим, пах дезинфекцией и пылью.

Человек в халате поднял голову и особого расположения к гостеприимству в его глазах не наблюдалось.

— Мёрфи Кейн. Подтвердите готовность к переходу в приоритетный отдел, - его голос прозвучал ровно, без оттенков

Мёрфи замер.

— Я… что? Меня перевели?

— Устного подтверждение достаточно. Подтвердите.

Слова звучали не как просьба, а как инструкция, которую невозможно игнорировать.

Сердце колотилось, виски стучали так, будто в них кто-то бил молотком. Он открыл рот, но язык будто прилип к нёбу.

— Я… — он сглотнул. — Подтверждаю.

Человек в халате даже не изменился в лице. Даже не кивнул. Просто нажал кнопку на панели стола и из стены с шипением открылся узкий отсек. Оттуда плавно выдвинулся металлический манипулятор, на конце которого блеснула тончайшая игла. Его движения были точными, как у машины: без рывков, без колебаний, но доверия не вызывал, так что Мёрфи сделал полшага назад на импульсе, и оглянулся. Двери позади не было. Белая стена выглядела сплошной, без щелей.

Манипулятор успел уже приблизиться ещё ближе. Он хотел оттолкнуть манипулятор, но мышцы не слушались — будто тело заранее знало, что сопротивление бессмысленно. Мёрфи старательно замер, боясь что он может повредить нечто другое, если он шевельнётся. И вот тонкая игла коснулась кожи у шеи. Резкий укол. Боль была мгновенной, но от этого и почти незаметной.

Мёрфи только вздрогнул, но крик боли застрял внутри. Ноги стали ватными, дыхание сбилось, по венам прошёл жар огня. Теплота прошлась по всему телу и из-за этого Мёрфи ощутил тяжесть, как будто он нёс внутри себя железную плиту.

Мир перед глазами начал расплываться. Экран на столе растянулся в полосу света. Человек в халате ещё что-то произнёс, но слова распались на неразборчивое шипение.

Сознание оборвалось, но это был не сон, а пустота, без образов и времени. Так что его пробуждение было почти незаметным для него самого.

Первое, что он ощутил когда очнулся было движением. Он не знал, сколько прошло — минута, час или день. Когда глаза открылись, казалось, всё это время он стоял. Стены вокруг дрожали. Лёгкий свист воздуха и равномерный гул подсказывали — лифт.

Он открыл глаза. Перед ним панель с клавишами. Но вместо привычных цифр этажей на чёрном табло вспыхивали странные коды: –С1. –С2. –С3. Дальше: Δ1. Δ2. Каждое новое обозначение было ещё более непонятным. Это не имело отношения к этажам. Чувство тревоги становилось всё сильнее.

С каждым «щелчком» перехода уши закладывало сильнее. Давление нарастало. Он глотал воздух, пытаясь скомпенсировать, но ощущения не проходили. Куда же его угораздило угодить одному только богу известно, неужели это из-за его мыслей и поведения...

Бледный свет кабины лифта пугал не меньше чем неизвестность, этот искусственный и какой-то медицинский оттенок вызывал явное беспокойство. Тут даже не было стандартной зеркальной стены — только гладкий металл, матовый, словно намеренно лишённый отражений. В углах лифта под потолком висят едва заметные камеры, как чёрные точки, глядящие на него словно за подопытной крысой. Остаётся только лишь оставить ему корма и колесо.

Мёрфи попробовал двинуть рукой — тело слушалось, но двигалось тяжело, словно мышцы были полны свинца или же просто конечности застоялись после долгого нахождения в одной позе. Место на шее ещё горело после укола.

Мёрфи посмотрел на панель управления и даже чуть удивился, если его ещё можно было удивить после случившегося. Вместо кнопок на панели только узкий сенсор с зелёной полосой, которая пульсировала и мерцала в такт движению кабины лифта, что он не мог ни остановить и ни выйти.

А лифт уходил всё глубже...

Секунды тянулись, а коды сменяли друг друга. Мёрфи понимал, что спускается туда, где обычные сотрудники никогда не бывают, даже возможно увидит тех кто спокойно общался в рабочее время, а возможно от него просто избавятся, но отчего-то хотелось верить что всё обойдётся, хотя для этого нет причин и чуялось ему что он крепко влип, но вот только из-за чего именно он не знал...

В кабине ощущался какой-то странный аромат, отчего в горле першило словно комок в горле застрял, странная смесь привкуса металла, пыли и чего-то, что напоминало жжёную резину.

И отчего-то только сейчас Мёрфи услышал новый звук. Тихий, почти неразличимый, это не был механический гул, ни вой ветра в шахте за кабиной лифа, и даже не само движение лифта. Скорее это ощущалось как едва ощутимая вибрация, похожая на ту, что разбудила его утром. Она не снаружи, а отчего отдавалась в груди и висках.

Тем временем цифры уже выходили за грани возможного, цифры уже менялись с арабских на римские, буквы менялись на двух, а то и трёхзначные, а потом их меняли греческие буквы вроде дельты, сигмы и эпсилона, странно, но Мёрфи даже уже привык.

Лифт замедлился. Гул стих, вибрации исчезли, и Мёрфи ощутил странную пустоту — как будто вместе со звуком из него выкачали последние силы, словно с его плеч забрали груз, а потом вновь закинули, только не аккуратно, а скорее с какой-то высоты, но это мгновение было секундой.

Секундой тишины.

А потом двери разъехались.

Перед ним тянулся коридор. Белые стены без единого шва, ровные и гладкие, словно их отливали целиком визуально увеличил и без того огромный коридор, отчего он даже сглотнул. Пол был серым, блестящим от стерильной чистоты. Но блеск этот не радовал глаз — наоборот, отражение его тусклой фигуры казалось смазанным, как будто он сам здесь не настоящий.

Свет заливал всё пространство равномерно, но источников видно не было: ни ламп, ни плафонов. Казалось, сами стены излучали этот холодный свет, от которого не было ни тепла, ни тени. Всё выглядело театральным, ненастоящим, лишённым глубины и самой жизни.

Мёрфи сделал шаг — подошвы отозвались сухим гулом. Звук шагов был слишком громким, слишком чистым, будто в коридоре не существовало ничего, кроме него и его шагов, это пугало, но он не остановился.

В отличии от воздуха в лифте здесь он был сухим, почти осязаемым, как бы это не было смешно, но он буквально мог ощущать его и визуализировать, запах острого холодного железа и какая-то химия, резкая, напоминающая медицинский спирт, но с примесью чего-то чужого, неразличимого. Каждое дыхание казалось слишком заметным — он чувствовал, как воздух проходит по горлу, по лёгким, словно впервые научился дышать, вот насколько это ощущение было новым.

Коридор был длинным и прямым, настолько, что конец его терялся в белом сиянии. У Мёрфи возникло ощущение, будто он стоит в бесконечной трубе у которой нет конца, но продолжал идти, хоть и с сомнениями, но не хотел ждать ещё больше.

И только через несколько мгновений он заметил фигуру. Вдалеке, где белый свет размывал границы, стоял человек. Сначала — силуэт, неподвижный, словно вырезанный из темноты, но постепенно он обретал форму.

Седые виски. Чёткие линии лица. Тёмные глаза, которые невозможно было различить издали, но уже тогда казалось, что они смотрят прямо на него. На нём был костюм — чёрный, идеально сидящий, без складок, с блеском ткани, который не походил на обычный. Этот костюм стоил больше, чем всё, что имел Мёрфи за свою жизнь и это заставило его ощутить себя никчёмным и стыдиться своего простого вида.

Фигура не двигалась, не проявляла ни признака усталости, ни интереса. Она просто ждала, как будто знала, что он выйдет именно в этот момент и именно сюда.

Весь путь в коридоре не было ни дверей, ни ответвлений, только белые стены и человек в конце пути.

Мёрфи ощутил, как дрожь в его теле усилилась. Лифт за спиной закрылся бесшумно, и теперь выхода не было.

Фигура в конце коридора наконец пошевелилась. Человек сделал шаг вперёд. Его походка была размеренной, будто каждое движение было заранее отрепетировано.

Идеально уложенные волосы, и глубокий взгляд с пустотой в них, в котором мог бы отразиться сам Мёрфи.

Они встретились и остановились в паре метрах друг от друга. Мёрфи не знал что ему говорить, а фигура не спешила действовать лишь оглядывала его, словно оценивая новую машину, не совсем понимая как ею пользоваться, но всё рано или поздно заканчивается.

— Проходи, — произнёс он негромко. Но слова отозвались эхом в коридоре и будто ударили Мёрфи в позвоночник.

Комната в стене, за его спиной возникла внезапно и если бы не механизм замка на пневме, то он бы и не понял о чём говорил этот мужчина. Двери открылись, впуская внутрь.

Внутри — ничего лишнего. Всё те же белые стены, гладкий пол, но в центре комнаты стоит простенький стул со столом и панелью на нём. Ни бумаг, ни экранов, ни даже часов. Всё пространство словно подчёркивало: время здесь не имеет значения.

Он жестом указал на стул.

— Садись.

Он чувствовал, что если попытается бежать, мышцы не послушаются — будто подчинение уже заложено в нём. Мёрфи без особого сомнения послушался, да и куда ему теперь бежать. Металл под ним был холодным, как лёд.

— Ты знаешь, почему ты здесь? — спросил человек в костюме. Голос звучал ровно, без малейшей интонации.

— Нет… — честно выдохнул Мёрфи.

— Потому что ты вспомнил, — с лёгким полушёпотом сказал он чуть наклонившись в его сторону, словно собирался присмотреться или шепнуть на ухо. — И потому что времени уже не так много… — добавил он ещё тише.

Мёрфи почувствовал, как ладони вспотели и виски ударил жар.

— Я… Я простой работник. Я занимаюсь обычной рутинной работой, я не совсем понимаю, — Мёрфи заикнулся от страха, но вида кроме растерянности не подавал.

— Ты не просто какой-нибудь бухгалтер, — перебил он его. Он говорил не громко, но каждое слово падало тяжёлым грузом. — Ты — синтетик шестого поколения...

Мёрфи нахмурился, он даже не понимал о чём говорит этот мужчина и что это может значить, но страх был сильнее чем любознательность, так что он промолчал, а мужчина продолжал:

— …Один из ранних. Мы создали тебя здесь, под этим куполом. Ты был частью программы и у тебя не должно было остаться воспоминаний об этом месте и о людях что работали над тобой.

Мёрфи покачал головой, словно услышал речь безумца. Сердце колотилось, будто пытаясь пробить грудь изнутри.

— Бред, вы безумец, кто может в такое поверить. Я совершенно обычный человек. Я жил в обычное семье…

— Семья, друзья, учёба — это декорация, — спокойно ответил начальник. — У синтетиков не бывает прошлого и твоё началось не так уж и давно, ты вскоре это осознаешь. Ты уже начал вспоминать и нам как никогда ты нужен, поэтому мы должны ускорить этот процесс.

Мёрфи хотел засмеяться, но голос застрял в горле. Слишком многое из услышанного совпадало с тем, что он видел во сне и в своих видениях. Мужчина будто понял, что он находится в сомнениях, так что...

Щелчок пальцев разрезал тишину.

Стены кабинета дрогнули и исчезли, будто их никогда не существовало. Простая голография, что была так реалистична, но сейчас вместо белого помещения перед глазами Мёрфи открылось пространство ангара, от которого закружилась голова.

Помещение было огромным. Потолка не было видно — только тьма, уходящая ввысь. По периметру тянулись линии света, но они не освещали, а лишь подчёркивали масштаб и колоссальность. Казалось, он стоит не в помещении, а внутри пустой планеты.

Ряды капсул уходили вдаль, и будто тянулись в бесконечность. Их были сотни, а возможно, тысячи. Все они были одинаковыми: вытянутые цилиндры, закреплённые в металлических гнёздах. Стеклянные панели мерцали неоново-голубым светом, каждая капсула испускала ровное ледяное свечение, и это свечение отражалось в гладком полу.

Внутри каждой капсулы лежал силуэт. Слишком правильный, чтобы быть живым, и слишком красивый, чтобы казаться мёртвым. У некоторых свет пробивался сквозь кожу, делая очертания тел похожими на полупрозрачные куклы. От этих капсул исходил странный звук, напоминающего смесь лёгкого гула и дыхания, Мёрфи не сразу понял, что это не его воображение: капсулы в самом деле издавали едва заметные звуки. Каждая по отдельности — тихая, но вместе они складывались в низкий гул, похожий на дыхание огромного организма.

Воздух был влажным и холодным, а запах точно такой же как с момента когда он выше из лифта, неужели всё это место было изначально сплошной голограммой, от такой мысли Мёрфи становилось дурно.

Он сделал шаг вперёд. Подошвы ударились о пол, и звук разнёсся по ангару, но гул капсул заглушил его.

На ближайшей капсуле он увидел табличку. Белая пластина с чёткой гравировкой. Ряды цифр и букв. Его взгляд остановился на одном фрагменте:

Секвенция 9.3.1.

И в тот момент он понял, именно это слово у него крутилось на языке во время дрёма или приходило во сне.

Мужчина не шевельнулся. Он стоял рядом, смотрел на капсулы и говорил тем же ровным голосом, будто всё происходящее — обычный инструктаж.

— Это наша накопительная база. Здесь хранятся те, у кого уготована судьба немного отличающаяся от твоей, кто-то может никогда не проснуться; кто-то, через год, десять или быть может сотни лет. Ты не помнишь своего пробуждения, но особой радости в том не было.

Слова отзывались холодом из его уст. Мёрфи продолжал смотреть на капсулу. Внутри — тело. Черты лица угадывались смутно через преломление толстого стекла, но чем дольше он вглядывался, тем отчётливее они становились. И вдруг ему показалось: он видит самого себя, но отдёрнувшись как от удара током он увидел, что цвет кожи даже не его и выдохнул, хоть и особого удовлетворения он не получил.

Мёрфи продолжал вглядываться в капсулу, в очертания лица за стеклом. Его пальцы дрожали, ладони вспотели.

— Почему вы всё это мне показываете? — слова сорвались сами собой, хрипло, почти шёпотом. — Отчего… вы так любезны? Объясняете, раскрываете? Разве такие вещи говорят первому встречному?

Мужчина медленно повернул к нему голову. Его глаза блеснули в холодном свете капсул, и в этом взгляде не было ни раздражения, ни доброжелательности — только равнодушие.

— Это малая часть того, что мы храним в тайне, — ответил он ровно. — Настолько малая, что даже если ты расскажешь кому-то, это не изменит ничего. Никто не поверит. Никто не захочет слушать.

Он сделал паузу и произнёс так же спокойно, словно делал доклад:

— К тому же никто здесь не сомневается, что ты не покинешь это место по своей воле. Ни сейчас. Ни в будущем.

Мёрфи ощутил, как по спине прошёл холод.

— Значит… я пленник? — спросил он.

Он чуть качнул головой.

— Ты? Пленник? Как же невинна глупость... Ты отныне часть процесса. Плен — это для тех, кто может уйти. У тебя такого права не предусмотрено.

Слова повисли в воздухе, холодные и безжизненные, как металлический звон.

Мёрфи обернулся к капсулам. В их голубом свете его собственная тень казалась чужой, вытянутой, словно он и сам уже был частью этого ряда.

Глава 3. Отряд Протон.

Город был серым. Не в привычном смысле слова, а буквально — словно кто-то вытянул из него все оттенки и оставил только бетон, металл и серость. Даже когда солнце пробивалось сквозь облака, его свет выглядел так, будто преломляется. Фасады зданий не отражали его, а глотали и нагревались, чтобы потом всё это тепло ещё долго оставалось в городе после заката солнца.

Дома тянулись вверх, и напоминали кости давно умершего великана: обглоданные, вычищенные временем, но по-прежнему стоящие. И этот покой пугал, сильнее чем сама мысль об разрушении этого города будущего.

Мёрфи стоял у перил бетонного балкона и смотрел вниз. Внизу, между пролётами, плавно проходили грузовые платформы. Они несли контейнеры с разным мусором: скрученные балки, осколки стекла, сломанные автоматы. На стенках контейнеров оставались краткие меловые пометки: среди них была дата, обозначение сектора и кода бригады. Почерки у всех были одинаковые до невозможности. Под платформами ещё ниже висела сизая пыль, она появлялась в определённые промежутки времени, а когда исчезала проходили груженные платформы и наоборот.

Сегодня он держал в руках чашку с чаем, не крепким и не ароматным — просто горячая жидкость с горьковатым привкусом, чем-то отдалённо напоминающего чай, даже со сладостью сахара он ощущался разбавленным и безвкусным. Пил Мёрфи его редко, но с утра позволял себе этот ритуал, чтобы понаблюдать за тем как солнце взойдёт и вновь исчезнет в просвете между этими домами, что выстроились в круг и блокируют большую часть света днём.

Как удивительно, но Мёрфи здесь был уже месяц, месяц его держали в комнате, не давая выйти или позвонить, да даже поговорить было не с кем, но тоски или гнева он не ощущал, только время тянулось до ужаса долго когда нечем было себя занять.

Тот мужчина не появлялся с их последнего разговора в день когда ему открыли правду. Раньше, когда мысли уходили в такие степи что он представлял что у него есть собственное предназначение и его жизнь предрешена, Мёрфи считал что лучше наложить на себя руки чем петь под чью-то дудку, а сейчас, он не ощущает ничего, он не обижен, он не расстроен и не зол, хотя ощущение что его воспоминания всего лишь иллюзия, заставляло ощущать внутри какое-то жгучее состояние, словно он выпил большой глоток горячего спирта.

Вроде бы ему не запрещали спать допоздна или заниматься ерундой, но и желания такого не было, он просыпается сам в то же время когда вставал на работу, всё также ложится спать, даже дают ту самую баночку по пятнице вечером, но отчего-то он не рад выпивке и не расстроен что надо рано вставать. Даже так он бы мог не спать если бы захотел и не есть если нужно, но отчего-то организм требует.

Прошлое было размыто в документах, и это он начал понимать когда прошёлся по всему своему кладезю с документами ещё в первый день своего заточения. Он конечно не подозревал, но мог заметить, что его свидетельство рождения было точно на такой же бумаге и такого же состояния как и свидетельство об окончании высшего образования. Как оказалось документы эти появились в тот же день когда он пробудился, так что не мудрено что они сделаны на одной бумаге и так же одинаково сохранились. Память работала кусками, как поломанный проигрыватель: одни записи стёрты, другие зациклены, третьи появляются внезапно, будто вставленные извне и ни одним из них он не мог верить.

Но сейчас он знал одно точно: вырос он не с людьми, если это время можно назвать взрослением. Из воспоминаний он вынул очевидно точные и правдивые воспоминания об андроиде модели «Т-Омега». Она заменила ему мать, отца и учителя сразу в то недолгое время когда он ещё не мог осознать себя. Она кормила его, проверяла его знания, учила дисциплине. Голос её был ровным, лишённым эмоций, металлический, но отчего-то такой тёплый и её внешний вид расплывался вместе с тем наигранным воспоминанием его человеческой матери. Однажды в какой-то момент она исчезла. Когда Мёрфи решил проверить через сеть, то нашёл лишь одну пометку - утилизирована. Запросы из личного профиля вернулись сообщением: доступ ограничен и с тех пор он больше не входил в сеть, просто не было смысла.

И вот в один день, а точнее прямо посреди ночи, его в очередной раз встретили люди в чёрных одеждах и провели туда, где этажи менялись на странные символы, Мёрфи хотел спросить что значат эти символы и числа, но глянув на двух амбалов он проглотил этот вопрос, да и ничего это ему не даст, всё равно он навряд ли когда-нибудь ещё попользуется этим лифтом.

На удивлением они ехали дольше чем обычно, наверное этажей больше двухсотен они проехали прежде чем остановились и вышли. Снова коридор, серый, металлический, но осматриваться ему не дали, его ввели в комнату, где дверь открывалась как в космических кораблях. Его запихнули внутрь, бросили ему его сумку с вещами и дверь закрылась на металлический затвор внутри двери.

Его новое жильё не было тюрьмой, но и домом назвать было сложно. Это комната из металлических стен, пластиковых панелей, пластмассовой койки с тонким матрасом, и с узким окном на двери с видом на коридор. Душа нет, вода в раковине текла ржавыми рывками, телевизоров, радио, и другой электроники нет, но хотя бы был свет который можно было подрубать прямо над спальным местом. Мёрфи стал располагаться и как бы странно это не было, но всё его имущество умещалось в двух полках. Когда он их наденет, неизвестно, но хоть что-то есть из прошлого. А ещё... ещё были фотографии. Старые, поцарапанные. Не он их сделал и даже на них не был он изображён, по всей видимости их кто-то случайно оставил в его сумке, подумал Мёрфи, складывая их назад в сумку. Ночь прошла довольно спокойно, но утро оказалось насыщенным.

Его разбуди. Это было что-то новое. Вместо завтрака ему просунули в приёмный ящик документ о кадровом перераспределении — без подписи и даты. Выбора не предлагали.

Мёрфи сидел с этим документом на своей койке и читал пытаясь понять о какой это работе указывается. Судя по дате начала исполнения обязанностей, то с сегодняшнего дня начинался первый рабочий день в новом назначении.

Он ещё не успел дочитать всё, как в ящик упало что-то увесистое. Какой-то аппарат в виде небольшой коробки с мигающим ядром и упакованная в плёнку чёрная одежда со связкой обуви, вся эта одежда очень похожая на ту что он ранее видел. Отложив коробок он решил, что эта одежда в данный момент то, что от него требуется, так что он со странным наслаждением распаковал костюм и переоделся, не забыв застегнуть ремень и затянуть шнуровку на ботинках. Осознав то, что этот костюм один в один схож с тем, что носила та группа, которую он когда-то видел, Мёрфи застыл, он был и взбудоражен и напуган, но страх пропал сам когда он ощутил лёгкое мигание сбоку. Это был тот самый коробочек, он будто сам приманивал к себе. Корпус шероховатый, грани сбиты пальцами сотен рук; внутри — тонкий, почти неслышимый писк. Мёрфи проверял его движениями почти машинально. Вдох, выдох. Светодиод мигнул.

Неожиданно, из отголосков памяти до него дошёл знакомый голос:

С ним люди могли дышать, ориентироваться и возвращаться назад...

Без него катакомбы превращались в смертельную ловушку...

Мёрфи отложил это приспособление и тут его вновь оглушили, но на этот раз реальный голос из динамика в комнате.

— Мёрфи Кейн. Сектор C. Восстановление уровня катакомбы шесть, — на двери индикатор засветился разрешающим зелёным и проход в коридор открылся. — Поступаете в подчинение отряда «Протон». Время назначенного прибытия — 07:00.

Коридоры комплекса встретили его тишиной. Проблесковые лампы мигали тускло, словно собирались отойти в мир павшей электроники, а вентиляция гудела низким фоном.

Найти нужный путь в сказанный сектор у него не составило проблем, на стенах были для этого довольно явные и простые указания. Его шаги гулко отдавались в стенах, когда он приближался к шлюзу.

Там его уже ждали. Отчего-то Мёрфи даже сглотнул от неожиданности, что перед ним явно живые люди и это спустя почти месяц полного одиночества.

Пока он подходил до него доходили разговоры на высоких тонах, но из-за эха и шума вентиляции он становился простым шумом.

...без подготовки... новичку... катакомбы...

Он подошёл ближе и встретился практически лицо к лицу с молодой женщиной с коротко стриженными чёрными волосами и серыми как сталь глазами. Она выслушивала кого-то по рации и была не особо рада услышанному, однако отвечать не стала и просто убрала мини-рацию в разгрузку на поясе.

— Ты и есть наш новенький стабилизатор? — хмуро спросила она опершись рукой на своё бедро. Мёрфи отчего-то даже не сумел выдавить из себя элементарное «да» и тупо рассматривал то как она выглядела и то как плотно сидела на её теле чёрная форма, почти как броня. Мёрфи впервые ощутил странное чувство, чем-то схожее с влюблённостью, но так ли это было на самом деле, он не знал, разве у таких как он может быть такое. Она склонила голову на бок, будто потеряв терпение ждать мою реакции. — Кристин Кинг. Капитан отряда и твой непосредственный начальник. Позывной «Кристал». С этого момента — ты часть «Протона». Проблемы с подчинением есть?

Мёрфи встретил её взгляд. Секунда. И покачал головой вернувшись в реальный мир. Кристин выдохнула.

— Нет.

— Отлично, ты всё-таки не немой, а то я уже засомневалась. Скотт! — крикнула она за спину остальным из своего отряда, которые для Мёрфи словно не существовали в этот момент.

Из тени среди первых вышел мужчина, плечи которого едва проходили в проём и взгляд его тяжёлый, как бетонная плита.

— Лейтенант Миллс, второй после капитана Кинг. Позывной «Колосс». Говори по делу — и будет проще, — сказал он и протянул руку. Ладонь сжала пальцы Мёрфи, как капкан, но он не сдрейфил, что для него было вполне свойственно, его так натренировали. Зам-капитану даже понравилась эта хватка вот он и ухмыльнулся.

— Мёрфи, — представился он вновь, но всё также вяло. — Просто Мёрфи.

— Простых тут нет, — коротко бросила Кристин. — Мы все спецы в своём деле, ты уж как запомни их, с каждым из них тебе придётся работать.

Они появлялись один за одним и контуры лица каждого Мёрфи схватывал молниеносно, но отчего-то становилось тяжело в мыслях. Вначале среди первых он познакомился с Уильямом. Это был молодой парень, с вечной ухмылкой словно пытается тебя провести, и с довольно дружелюбным лицом, он представился Мёрфи, пожал руку и подмигнул притянув к себе ближе.

— Мой позывной — «Кот», я лучший в секторе по бегу, ты запомни это. Можешь даже спросить у замкэпа, я серьёзно.

Был ещё один парень, Трой — сутулый, худощавый и неразговорчивый, неизвестно что у него было на уме, но форма его была неоднократно измазана, стирана и опять измазана, а ещё пришит специальный карман под разводной ключ. Он не стал говорить что-то Мёрфи, просто кивнул. Позывной «Крыса». Откуда он это узнал? Да ему всё это время "Кот" на ухо шептал, словно внутренний голос, но до тех пор пока не появилась молодая девушка с атлетичным телосложением по имени Кейт. С сигаретой зажатой в уголке рта и с измождённым, но с выразительными выцветшими зелёными глазами.

Она бросила быстрый взгляд в его сторону и хрипло сказала:

— «Третья». Надеюсь, не храпишь. Спим мы в одном блоке.

— Это мне опять переезжать? — спросил Мёрфи, но ответа так и не получил, так как она пошла к капитану.

— Ты новенький, тебе придётся часто переезжать, пока не найдёшь своё место, — это была хрупкая девушка, точнее уже молодая женщина чем девушка, с пепельно-русыми волосами и светлой кожей, выглядела она уж слишком изнемождённо. — Я Виктория Лейн, «Галера», — Мёрфи совсем нескромно её осмотрел, единственная кто была не в форме, а в белом халате, медик видимо, но заметив перевязанную ногу Мёрфи поднял взгляд и понял, что она всё это время знала что он её рассматривает. — Если ты подумал, что я медик, то угадал, но это лишь на время, пока травма не затянется. Ты смотри, если почувствуешь что-то странное — сразу говори. У нас тут бывает всякое.

— Странное? — переспросил он.

— Иллюзии. Голоса. Тени, которых нет.

Мёрфи понятия не имел, для чего он понадобился им, они явно куда подготовленнее его, да и что он может сделать кроме как заняться их менеджментом, но выбора не было, он шёл следом за своими новыми коллегами в надежде что хоть что-то выйдет полезное из него.

Они несколько раз спускались по лестнице, прежде чем вышли в коридор, который привёл их к широкому залу. Потолок здесь был выше, чем в жилых блоках, но свет оставался таким же тусклым и холодным. По стенам тянулись вентиляционные трубы, из которых шёл равномерный шум. Запах металла и старой смазки висел в воздухе, а пол под ногами отдавал лёгкой вибрацией — где-то работали крупные насосы или генераторы. Несколько шагов вперёд — и пространство открывалось полностью.

Десятки бойцов уже стояли в шеренгах. Их лица казались одинаковыми в этом освещении. Все — в плотных жилетах, с приборами фиксации на груди, с одинаковыми сумками за спиной. Каждое движение было выверено. Кто-то проверял крепления, кто-то застёгивал ремень, кто-то вставлял контакт в прибор. Всё делалось молча, без команд. Мёрфи никогда прежде не видел такого количества людей в обмундировании так что сглотнул от напряжения, тем более он единственный стоял без снаряжения как белая ворона. У многих было оружие, но отчего-то в их отряде оно было только у Кристин и её правой руки лейтенанта Миллса, и то по всей видимости табельное, стандартное.

Кристин шагнула вперёд и оглядела свой отряд. Но на него даже и мельком не взглянула, словно того не существовало. Оно и верно с чего это какой-то там жалкий клон будет удостоен такой чести, подумал Мёрфи.

Её голос прозвучал ровно, без лишних слов:

— Отправляемся в Сектор C, прямиком в катакомбы. Задача — восстановление шестого уровня. Работаем по стандарту, ничего нового, надеюсь и в этот раз нарушений не будет.

Она сделала паузу словно ждала колкости от кого-то, но в зале было слышно только дыхание людей, а на неё даже и собственный отряд не обращал внимание, один лишь замком не отводил от неё взгляда.

— У кого сомнения? — спросила она более чётче, чтобы наконец-то на неё обратили взгляд.

Никто не ответил. Даже взгляды остались неподвижными, все понимали свою работу, да и сейчас лучший шаг действий это проверить своё снаряжение.

Мёрфи стоял сбоку остальных, не пытаясь втиснуться в их небольшое царство и просто молча наблюдал за этим порядком. Он старался дышать в том же ритме, что и остальные, но сердце всё равно билось быстрее. Для него всё происходящее чужеродно и малопонятно. Всё это казалось отрепетированным спектаклем, где его роль пока не ясна.

— Хорошо, — коротко сказала Кристин. — «Протон» — за мной.

Она умело развернулась и пошла к шлюзам в противоположной стороне зала. Остальные двинулись следом — сразу, синхронно, как будто их двигало одно тело. Мёрфи на секунду задержался, и только тогда понял, что никто не оглядывается и не мешкает. В этом строе не существовало места сомнениям. Шлюзы выглядели как металлические коробчонки, но были простыми лифтами, если можно было так назвать.

Их двери раскрылись перед их отрядом и следом за командиром, в условном порядке вошёл каждый и лишь Мёрфи стоял последний, не имея понятия что ждать дальше, но под озадаченными взглядами своих новых напарников он всё таки решился.

Мёрфи сделал шаг вперёд.

Глава 4. Катакомбы.

Как оказалось катакомбы начинались сразу за шлюзом и чтобы до них добраться потребовалось не так уж и много времени, около семи или восьми минут в громыхающей и скрипящей коробке, что опускалась под наклоном по рельсам со скоростью трамвая в его родном городе… Мёрфи покрутил головой поняв что в его голову вновь лезут неправдоподобные воспоминания. Остальные с некой настороженностью отреагировали на его действия, но молчали вплоть до того момента пока лёгкий удар не объявил о конце их дороги. Стальные врата открылись и теперь порядок выхода был совершенно другим, первыми вышли «Кот» и «Крыса», они сразу повключали фонари и стали осматривать обстановку, следом уже в хаотичном порядке вышли, остальные, только Виктория вышла предпоследней в силу её обязанностей, а следом за ней и Мёрфи выбрался.

Красно-бурые стены были влажными, покрыты каплями конденсата, словно напоминало внутренности какого-то организма, ну или это место скопление для гигантских слизней и то и то его не радовало, но он шёл за остальными плетясь позади, пока "Колосс" не отдалился от авангарда и перешёл к нему, чтобы не потерять из виду. За массивной горой этих мышц чувствовалось раздражение куда явнее, оно и верно, какой-то новенький замедляет их, но что Мёрфи приметил, никто из них и словом не перекинулся за всё то время пока они шли или спускались в катакомбы, словно все они столь сильно сконцетрированы на миссии, что от этого зависит их жизнь.

Первые двадцать минут пути — просто тоннель. Бетон, трубы, редкие лампы, в основном полу-потёмки. Но потом... запах изменился. Вонь ударила в нос — смесь жжёного пластика, тухлой воды и разлагающегося мяса. В некоторых местах стены пошли тонкими стекловидными потёками, будто их на миг прихватило жаром. Под ногами попадались хрупкие чёрные корки напоминающие хрупкое стекло и ломавшиеся, как тонкий лёд когда на него наступали. Никто это вслух не комментировал и не обращал внимания.

Они шли уже больше получаса с того момента когда он ощутил эту вонь, а воздух становился тяжелее, стены влажнее. Лампы под потолком редели и часто их наличие не означало то что они работали, так что фонарики были оправданы как нельзя. Шаги к тому времени отдавались гулким эхом.

Кристин подняла руку. Отряд остановился.

— Пять минут, — сказала она и обернулась к глубине коридора куда ещё представляло идти. Остальные зашуршали, пытаясь найти место где расположиться, но она без разбора села на корточки, а затем уже и села, вытянув одну ногу, а вторую поджав к себе. Мёрфи почувствовал её страх, но это гасилось напряжением и серьёзностью, оно и верно он и сам не понимает то что от него требуется, так как никто так ему и не сообщил смысл его нахождения здесь, а она ещё молода, но уже так серьёзна и командует целым отрядом. От этой мысли у него почему-то упала самооценка...

Бойцы молча расположились прямо у стены, не снимая оборудования. На тот самый пол, что вызывал у Мёрфи отвращение, но он тоже не стал брезговать и сел, так как в этой обуви ноги начинали слишком сильно нагреваться, может быть он не привык к такой обуви и всё дело лишь в этом. Кто-то достал флягу, сделал ровно три глотка и убрал её обратно. Кто-то проверил ремни на жилете, подтянул крепления. Кейт вытащила сигарету, но даже её огонёк не добавил тепла в этот мрачный коридор. Она затянулась, выдохнула, и дым сразу растворился в сыром воздухе.

Мёрфи был чуть в стороне от остальных, собственно и они сами не проявляли к нему гостеприимства, а он не напрашивался.

Он поднял взгляд на остальных. Они сидели, как статуи. Никаких разговоров. Даже взгляды — опущенные или устремлённые в пустоту. Будто это был не отдых, а продолжение того же самого ритуала. И вдруг удар в плечо...

— У тебя ещё будет время привыкнуть, — вдруг сказала Виктория и протянула флягу. Она сидела рядом, прислонившись к стене, бинты на её ноге были влажными и Мёрфи это заметил. Она смотрела не на него, а куда-то вперёд зная что он может сказать по её виду. — Только не пытайся заговорить. Здесь так не принято, — это была короткая фраза, но Мёрфи стало как-то спокойнее, а то до этого ему казалось, что его ведут чтобы упокоить глубоко под землёй.

Мёрфи понимающе кивнул. Глоток чая во фляге обжёг горло, он не ожидал, что заместо воды, кто-то будет использовать эту флягу как термос. В его воспоминаниях и мыслях он никогда не думал, что фляга способна удерживать тепло и при этом не быть обжигающей в руках.

Через пять минут Кристин поднялась, и все разом повставали. Движение хоть и не синхронное, как у механизма, но никто не задержался даже и на несколько секунд больше чем их командир.

— Вперёд, — коротко бросила она увидев готовность своего отряда.

Время отдыха прошло так же тихо и тяжело, как и сам путь и для того у кого отсутствовала привычка так долго идти, Мёрфи держался достойно, но на очередном повороте он всё-таки замедлил шаг. И из-за этого их отряд растянулся, теряя привычный строй из-за того, что командир шла в своём быстром темпе, а Мёрфи не доставало сил, чтобы идти в таком темпе, так ещё и в таком тяжёлом насыщенном вонью воздухом.

— В темпе, — сказала Кристин, не оборачиваясь, почувствовав, что шаги за ней стали напоминать уже не звонкую мелодию строя, а какую-то неразбериху из неразборчивых шажков. Она итак пошла на поводу и согласилась взять с собой Викторию, что хоть и сильная сотрудница, но в таком состоянии от неё толку будет мало, да и врач им был не нужен, но идти поперёк начальства не стала.

Мёрфи взял волю в кулак, всего-то стоило просто идти, даже не неся на себе рюкзаки или оружие. Легкотня, думал он стараясь ускорить шаг чтобы приблизиться к ритму шагов Кристин. Кое-как он сумел вернуться в строй, в котором был слабым звеном, но особо никто этому не радовался, скорее просто выдохнули что всё идёт так как прежде, без проблем.

Мёрфи зря беспокоился что его второго дыхания может не хватит, буквально каких-то двадцать минут и капитан Кристал замедлилась, а с нею и все остальные. Крыса достал приспособление чем-то напоминающие металлоискатели в обычной жизни, но только с наушниками и ко всему прочему с каким-то сетчатым уловителем.

— Уровень три, — отозвался Трой, глядя в прибор. — Объект справа. Поле нестабильное.

— Поняла.

Кристин неожиданно посмотрела на Мёрфи с неким раздражением в лице, как от того самого человека что не приносит пользу и путается под ногами, впрочем так оно и было.

— Твоя очередь, — она вырвала из рук «Кота» коробчонку, похожую на ту, что ему выдали до этого. — Ты ведь не взял свой прибор, моё упущение, — она ткнула ему в грудь эту коробку. — Вот тебе прибор. Давай. Стабилизируй.

— Я не…

— Парень, что я тебе говорила… — сзади донёсся полушёпотом голос Виктории, что решила перемотать и сменить уже слишком промокшие бинты на новые.

Мёрфи понятия не имел что ему делать с этим. Он не представлял как выполнять эту работу, но отчего-то руки помнили все действия, словно мышечная память старается подсказать ему, но мозг противится не имея малейшего представления в работе, однако, Мёрфи с лёгким возбуждением от происходящего всё-таки нашёл примагниченный ключ-контакт с боковой части и вставил его в прорезь, словно как какую-то флэшку. И в тот миг всё исчезло. Тишина. Абсолютная. Даже сердце будто перестало биться, он увидел себя со стороны в чёрно-белом спектре словно душа покинула тело, но это длилось доли секунды которые ему казались такими медленными, но слишком запоминающимися и пугающими чтобы их можно было забыть. Сознание вернулось и Мёрфи моргнул глядя на то, что у него в руках, прибор даже не изменился лишь чуть потеплел.

— Аномалия в норме. Хорошо работает, — сказал Скотт, усмехаясь глядя на Троя, что отводил взгляд не особо радуюсь удачи новичка.

— Не расслабляйся, это только начало, — отрезала Кристин мысли Мёрфи как ножом. Взгляд у неё был сейчас отчего-то слишком нервным и озадаченным это заметил Мёрфи и подумал, что ему следовало не пройти эту проверку и тогда… Кристин положила руку на его плечо и Мёрфи чуть дёрнулся от неожиданности. — У тебя впереди три месяца. Если выдержишь то считай выживешь, — лёгкая улыбка на её лице подняла настрой Мёрфи, но быть может это всё наигранно и от этого ощущения были гадкими.

Мёрфи не ответил ей. В глубине себя понимал что не собирается просто выживать. Ему нужно знать больше о том для чего он появился и то какая судьба и жизнь его ждёт. Зачем всё это. Сны становятся только тревожнее и нервы как струны звенят у него в теле и это пугает его что даже на лице стоит мрачность как у приговорённого к смерти перед плахой.

Отряд двинулся дальше.

Тоннель постепенно расширялся. Вода стекала по стенам, собиралась в лужи под ногами. Влажность висела плотным туманом, а свет ламп становился всё более зыбким, будто сам боялся задерживаться здесь надолго. Мёрфи шагал за Скоттом, стараясь не отставать. Каждый новый поворот казался одинаковым, но его тело реагировало иначе: тошнота, тяжесть в голове, дрожь в коленях.

И вдруг он услышал. Голос.

Сначала тихий, как шёпот из глубины. Он не разобрал слов — только ощущение, будто кто-то произнёс его имя.

Сначала это было похоже на обрезок эфира.

— …р-фи…

Шёпот лёг на шум вентиляции и вытащил из стен контур его имени.

Второй раз прозвучало чище, будто совпал резонанс.

— …Мёр… фи…

Кожа покрылась холодным потом. Он ускорил шаг, почти врезавшись в спину Скотта.

— Ты это слышал? — выдохнул Мёрфи.

Скотт обернулся на секунду. Его лицо было неподвижным, как маска.

— Нет, ничего.

И снова повернулся вперёд.

Только Виктория, шедшая в хвосте, скользнула на него взглядом. В её глазах мелькнуло что-то похожее на понимание, но она ничего не сказала.

Шум в голове стал сильнее. Он различал уже не слова, а множество голосов, наложенных друг на друга, как будто кто-то включил старый радиоэфир и все каналы зашумели разом.

Он стиснул зубы пытаясь сдержать своё желание схватиться за голову и сбежать.

Кристин вдруг подняла руку, останавливая отряд.

— Осторожнее, — бросила она коротко. — Мы входит в поле, будьте готовы к проверке своих сил.

Мёрфи вытер тёкший ручьями пот со лба и пошёл дальше, стараясь не слушать голоса. Но в глубине себя он знал: это не просто шум. Кто-то действительно звал его по имени.

***

Возвращение заняло больше времени, чем спуск. Никто не торопился, и каждый шаг по катакомбам казался тяжелее, чем на пути вниз. Воздух был густым, пропитанным потом и гарью от перегрева приборов. Скотт нёс на плече контейнер с образцами, Кейт докуривала вторую сигарету подряд, даже не замечая, что дым едва рассеивается в сыром коридоре.

Когда шлюз захлопнулся за их спинами, шум поля оборвался, будто кто-то выключил фон. В ушах осталась звенящая тишина, и только после этого Мёрфи понял, как сильно он устал. Над входом в жилые отсеки вспыхивал индикатор санитарной обработки — зелёный и жёлтый. Бойцы проходили под распылителями без реакции, даже не моргали. Воздух на секунду становился липким от дезраствора — и тут же выветривался.

В раздевалке все двигались автоматически. Каждый знал свою последовательность действий: снять жилет, отцепить прибор, проверить индивидуальный ключ-контакт, положить всё в контейнер. Руки двигались механически, никто не говорил ни слова. Лишь редкий скрежет замков и щелчки фиксаторов нарушали тишину.

Трой аккуратно складывал инструменты на полку, проверяя их дважды, будто боялся, что завтра они могут исчезнуть. Уильям снял форму быстрее всех, бросил её в ящик и ушёл первым, даже не попрощавшись.

Мёрфи же стоял в проходе не имея ни своего прибора, жилета или оружия, да даже своей ячейки. Он ждал что ему скажут, что следует делать и как ему быть дальше, но все были заняты своими делами, видимо и взаправду на него здесь нет времени, а ведь он думал что они отличаются от тех кто работал как и он в офисе, но оказывается они точно такие же, если не считать редкие разговоры.

Мёрфи рухнул на короткую лавочку и склонил голову. Всё тело ныло, как после долгого бега, а мозг словно собирался взорваться, но расслабляться он не мог. Ему нужно услышать команду или хотя бы пояснение чем ему заниматься, так что он пытался найти взглядом хоть одно живое лицо, кто не занят и наткнулся только на Викторию. Она сидела на лавке, массировала перевязанную ногу и курила электронную сигарету. Их взгляды встретились, и она тихо кивнула.

Ему так и не выдали ни снаряжения, ни указаний, он просто пошёл со всеми в блок, где все разошлись в полной тишине. Без разговоров. Без вопросов.

Коридоры блока встретили его привычным гулом труб. Воздух был сухим, пах металлом и пылью. Светильники под потолком мигали с разной частотой, и от этого казалось, что стены дышат. Весь коридор был усыпан комнатами, так называемыми жилыми блоками рассчитанные на двоих, но практически все они разделены не плотной ширмой, так что можно сказать у каждого индивидуальная половина комнаты с общей дверью, которая никогда не закрывалась, так как вентиляция не особо проветривала помещение.

За каждой дверцей одно и то же: пластиковые панели, койка с тонким матрасом, стол со встроенным светильником, металлический шкафчик. Всё было выдано в комплекте. Всё одинаковое у всех. Отличить его жильё от соседнего можно было разве что по пятну ржавчины на трубе у двери.

Он опустился на край койки. Матрас прогнулся едва заметно, словно и сам был уставшим. В углу гудели трубы — низко, монотонно, этот звук был вечным фоном, от которого не спасали ни стены, ни сон. Иногда в них прорывался свист — как будто воздух прорывался сквозь трещину.

Соседи шумели по-своему. В одной комнате кто-то включил вентилятор — он гудел громче труб. В другой — в душе текла вода, капала ритмично, как метроном. Где-то хлопнула дверь, и шаги медленно прошли по коридору, не ускоряясь и не замедляясь. Всё это создавалось впечатление жизни, но чужой, механической. Его соседкой была Кейт, она вела себя довольно тихо, если не считать частого включения вытяжки и запаха курева который мог легко доноситься до него.

Он сидел и смотрел на фотографии, что стояли на столе. Люди на них улыбались. Он не помнил, кто они. Но убрать их не решался.

Тишину прервал стук.

Он поднялся. Дверь была открыта и на пороге стояла командир их отряда — Кристин. Её короткая стрижка и серые глаза в полутьме выглядели жёстче, чем утром.

— Неплохо сегодня сработал, — сказала она. Голос её был спокойным, почти усталым. Она прошла внутрь и даже не стала осматриваться, просто подошла к нему. — Может присядем? — Мёрфи всполошился, но согласился словно между ними настала неловкость.

Они сидели на небольшом расстоянии друг от друга, но и не сказать что близко или как-то по-особенному, но Мёрфи было не по себе.

— Ты наверное озадачен тем что мы ничего тебе толком не объяснили и не выдали снаряжения, если не считать наш «ключ» который ты оставил в комнате.

— Простите… — выдохнул он понимая свою оплошность.

— Ничего, это ведь твой первый спуск в катакомбы, у каждого он был, так что не переживай за это. Привыкнешь… — сказала она и направила взгляд в стенку словно прокручивала свой первый опыт и он был мрачен судя по её выражению лица. — Ладно, есть вопросы?

— Да, — он замялся. — Почему я попал сюда, что для этого нужно чтобы оказаться в этом месте?

Она смотрела ему прямо в глаза. Долго. Так, что он почувствовал что она видит больше, чем должна или быть может сама не знает ответа.

— Те кто не боятся изменений и не притворяются чтобы угодить кому-то. У кого нет родных. И… — она сделала паузу, будто взвешивала слова которые ей можно сказать. — Как я слышала, и тех у кого нет прошлого, — Мёрфи чуть ли не выпал из реальности. — Это считается одним из самых больших качеств присутствующих, но я лично никого из этих не встречала. Ладно, — она поднялась. — Если захочешь перекусить, то спроси свою соседку она думаю поделится, а на сегодня приёмов пищи больше не будет.

Она развернулась и ушла. Впервые за долгое время он понял: эта комната, с гудящими трубами, пятном ржавчины на стене и чужими фотографиями, — и есть его дом.

Странно, но желание перекусить не покидало его, хотя ему и сказали что питание для него не иначе как излишество, но желудок гудел. Мёрфи не стал просить на перекус что-то, но это ему даже и не пришлось, из ширмы показалось лицо Кейт.

— Дрочишь? — нахмурилась она.

— С чего это я должен делать? — Мёрфи поднялся с койки прокашлявшись в кулак от неожиданности.

— Ну как это, ты находишься за тонкой не плотной стенкой с девушкой…

— У меня сейчас другие мысли, некогда такой глупостью заниматься, — Мёрфи словно оправдывается, но Кейт это нравилось больше.

— Ты не голоден? У меня есть пара упаковок бисквита…

— Нет, спасибо, мне ни к чему это…

Кейт сильнее нахмурилась от услышанного, но её больше расстроило то, что он отреагировал не так как она хотела, так что потеряла интерес.

— Как хочешь, — она вернулась в свою половину и больше не беспокоила.

Ночь пришла быстро. Свет в коридоре погас по расписанию, трубы продолжали гудеть, но тише — будто и они ушли на дежурный режим. Мёрфи лёг на койку, закрыл глаза.

Сначала было спокойно. Усталость накрыла его тяжёлым пледом, дыхание выровнялось. Он даже почувствовал, что засыпает.

Но сон пришёл обрывками.

Коридоры. Белые стены. Голоса. Они были тише, чем в катакомбах, но ближе, чем когда-либо. Слова складывались в фразы, и он слышал их ясно:

— …ты не должен помнить…

— …секвенция активна…

— …вернись…

Он рванулся, открыл глаза. Потолок его комнаты. Те же трубы, то же пятно ржавчины, та же лампа. Но сердце билось так, словно он бежал.

Он сел на койке, провёл ладонью по лицу. В комнате было пусто, но ощущение чужого присутствия не исчезало. Казалось, кто-то только что вышел, оставив после себя тень. Но в половине Кейт стояла тишина — она явно спала.

Он выглянул в коридор. В соседних блоках тоже было тихо и темно, лишь дежурный свет в коридоре горел тусклым голубым светом. Мёрфи вернулся в кровать и кое-как уснул.

Глава 5. Равновесие над пропастью.

Прошло достаточно времени с перевода Мёрфи, но ему так и не рассказали в чём заключается большая часть его работы, точнее он так и не встретился с тем самым мужчиной, что рассказал ему кем он является на самом деле. Сейчас в первую очередь у исследователей стоял другой вопрос на повестке дня. Как удержать стабильность поля и не допустить нарушение баланса подземного мира.

— Вы мне говорите о том, что проводить исследования и опыты всё ещё возможно, но на стол мне попадают совершенно другие доклады. Так скажите мне кому верить? Отделу аналитиков и учёных или же вам ведущей эксперименты?

— Я считаю, что стабильность поля можно вернуть до необходимого уровня и продолжить ход работы не останавливая для этого отделы. Всего лишь нужно стабилизировать участки под полем в нескольких местах и очистить притоки от существ и аномалий, это займёт не так много времени.

Женщина нервничала, она часто протирала платком пот с лица стоя на ковре у начальника.

— Значит, всё что вам надо это буквально несколько экспедиций в руины и тогда мы вновь сможем продолжить работу?

— Да… Я лично подготовлю вам отчёт если такая работа проведётся и даю большие гарантии что этого будет достаточно.

— А если нет? Можете ли вы с уверенностью сказать, что люди что отправятся туда будут не просто бесполезными жертвами.

— Я не могу такое утверждать, как и утверждать обратное. Будь я на вашем месте, то поступила бы так.

— Поэтому вы не сидите на моём месте… Ладно, я думаю мы организуем несколько вылазок и если заметим прогресс, то поступим так как вы и сказали, а теперь можете быть свободны.

— Как скажете…

— Если вы мне понадобитесь я непременно вас позову.

***

Мёрфи проснулся за десять минут до сигнала подъёма.

За несколько дней это вошло у него в привычку — просыпаться раньше, не из страха опоздать, а из необходимости быть на шаг впереди остальных хоть в чём-то. Пока в коридорах ещё тихо, можно успеть привести себя в порядок, не стоя в очереди к умывальнику, чтобы не мешать друг другу и не сталкиваться с сонными лицами по пути в туалет.

Стоя у металлической раковины умывальника он подносит влажные ладони к лицу, обтирает ямочки глаз, брови, нос, губы и гладкую, бесщетинистую кожу лица.

Лицо в зеркале знакомо, но чуждо и противно от осознания своего прошлого. За месяц что провёл здесь он так и не привык к собственному отражению в этом зеркале.

Он плеснул холодной воды в лицо. Зажмурился и сжал кулаки.

Вернувшись в свою половину он окинул взглядом такой тихий и умиротворенный уголок кровати и вещи в коробке, которые ему принесли недели как две назад, чтобы он мог хоть как-то обустроить себе место досуга, но всё никак не осмелился начать её распаковывать боясь погрузиться в воспоминания о недалеком прошлом.

За перегородкой доносился лёгкий стон спящей Кейт и дул тёплый ветерок с девичьим парфюмом. От этого так тянуло в сон…

Поборов дёрнувшуюся мысль вернуться в постель, он переоделся из выданных ему термо-штанов и майки в стандартную тренировочную форму: плотная чёрная ткань, греющая в холоде и не сковывающая движения. Она была привычна для него, даже удобна. Напоминало чем-то форму для борцов, единственное что пах не так выпячивался и какое-то расстояние в сгибаемых местах было.

Обычно в это время все только встают и идут по своим утренним делам, а он сидит в комнате ещё несколько минут и поправляет койку, делает так как его научила сама командир. Это было в назидание только лишь Уильяму, который совсем не уделял внимание чистоте своему месту сна, но вот лейтенант Миллс выместил злость на весь отряд и не давал спуску на тренировках несколько дней к ряду. Пытался вбить в головы то что каждый должен заниматься своим делом, но и стандарты выполнять на отлично обязан каждый. Единственное что он не трогал Викторию и Кейт, первую потому что боялся её или уважал, а вот Кейт всячески его обводила вокруг пальцев. То у неё фаза не та, то неожиданно начались те самые дни. Это не смотря на то, что для этого уже есть медикаменты, которые выписывали в медпункте по первому требованию. Одним словом лейтенант не был силён в общении с женщинами и легко поддаётся на их ложь. Так что вся тяжесть приходилась на их троих, главного проблемного Уильяма, его молчаливого соседа — Троя и Мёрфи, так как он был новичок и вбить в него порядки было святым долгом каждого уважающего себя вояки, каким считал себя лейтенант.

И вот так Мёрфи поддерживает идеальную чистоту, что даже пылинки нет на ворсяном одеяле.

— Ты уже встал? — послышался сонный голос Кейт, но Мёрфи не обращает на неё внимание, точнее понимает, что она специально зазывает его, чтобы он увидел её ещё не успевшуюся одеться, а потом подкалывать почти весь день. — Ты вообще спишь или только время отчитываешь?

— Как и все, всегда, — пробубнил он.

— Ясно, слушай, ты не видел мои, ну эти самые… я их вчера закинула куда-то и забыла…

Мёрфи молча забрал с пола свёрнутую мягкую ткань и протянул за ширму.

— О, это мои, спасибо! — Кейт схватила его ладонь двумя руками и раскрыла пальцы чтобы забрать своё нижнее бельё. — Отчего ты так стараешься угодить мне, ума не пойму.

— Это просто стандартная вежливость, — он выдернул руку.

— Дурак ты, Мёрфи, — он услышал как она поспешно надевает трусы чуть ли не падая с ног когда просовывает их в отверстия ткани. — Ладно я пошла.

Мёрфи не хочет сближаться с кем-либо, или просто не умеет. Кейт редко с кем-либо ещё так себя вела, возможно это потому что они соседи или быть может он ей нравится. Мёрфи тяжко спалось ночью, практически большую часть он лежал раздумывая над умыслами остальных, каждое слово он прокручивал в голове и пытался понять что хотел сказать этим простым словом человек и что стоит за их мыслями и действиями.

На завтрак всё как и всегда. Яйца, тушёное мясо, и каша, за которую бойцы шутили, что ею можно заделывать щели в броне. Для Мёрфи меню было простым, скучным и даже аппетит не вызывало, так что он ел с легкой неохотой, и это несмотря на то, что на него сейчас особенно давят на тренировках, чтобы он поскорее стал хотя бы на один уровень с остальными.

По началу Мёрфи сидел один во всей столовой, а позже уже стали присоединяться и остальные отряды, на удивление среди первых появилась Кейт, она оглядела на половину занятые места и по началу думала пойти к сидящим девушкам, но увидев Мёрфи поменяла маршрут и растолкнувшись с людьми на своём пути присела к Мёрфи.

— Я удивлена, ты сегодня без этого придурка Уильяма.

— Их оставили на рапорте, собственно как и капитана и лейтенанта. Трой вовсе сказал, что не голоден.

— А вот оно что, — она заглянула в тарелку к Мёрфи. — Ты что-то совсем не рад еде.

— Да ты на себя то погляди, отчего у тебя на лице нет улыбки и искр в глазах.

— Отчего же у меня они будут когда с самого утра некий извращенец довольствовался моим бельём…

— Я пошёл…

— Сиди! — Кейт усадила его назад за плечи и поставила ногу на лавку, чтобы он не ушёл. — В кого ты такой серьёзный? — вздохнула она. — Нелюдимый. Потерянный мальчишка. Жаль мне тебя. Так у тебя и не будет достойной жены.

— А это не тебе говорить, тем более сама всё ещё одна, так что не суди меня.

— А ну, молчать! — она ударила ложкой по лбу Мёрфи. — Я между прочим собираюсь найти себе женишка, а вот тебе с таким характером далеко не попасть. Будешь до самой пенсии по катакомбам лазить, если не перестанешь себя так вести…

— Как скажешь…

Кейт умолкла и сидела, полуопустив голову, мешая кашу так, будто надеялась превратить её во что-то другое. Рядом стояла пустая кружка с обломанной ручкой — её Кейт таскала с собой повсюду, как трофей с прошлой операции. В один из дней Мёрфи не удержался и узнал у неё какая история с этой кружкой, но Кейт всячески старалась не отвечать на этот вопрос, а Мёрфи больше не стал насседать.

Пока время шло постепенно и все остальные подтянулись в столовую, особенно отчётливо Мёрфи увидел как громоздко шагал Колосс со своим подносом с едой, как наливал себе чай из автомата, который гудел как старый дизель. А потом сел на освободившийся столик напротив, и стал наблюдать, как входила Кристин, последняя вернувшаяся с рапорта.

Чёткий шаг. Прямая спина. Волосы, стянутые в маленький хвостик болтались от её ходьбы. Садилась она всегда отдельно от всех, а когда свободных столиков не было, она либо садилась у выхода, либо перекусывала на ходу, а потом сразу относила ещё почти полный поднос с едой в мусор. Но в этот раз она сперва провела взглядом по всей столовой, будто отмечая, кто здесь, кто опоздал, кто не пришёл. Миллс по привычке сделал ей кивок, она ответила лёгким наклоном головы.

Когда взгляды пересеклись, Мёрфи отвёл глаза первым. Кейт почувствовала какое-то напряжением между ним и командиром, но промолчала.

Ежедневная тренировка началась в семь ноль-ноль.

Зал был огромный — арена с мягким покрытием, модулями препятствий, отделениями для силовых и тактических блоков. Потолочные прожекторы светили тускло, экономя энергию. Отчего приходилось напрягать зрение и порой от дня тренировок не было желания даже открывать планшет или включать свет в уборной.

— Сегодня бег. Потом бой. Потом имитация вылазки, — отрывисто сказала Кристин на выдохе. — У кого есть возражения — к Сюзан на обследование.

Никто не пошевелился.

— Начали.

Бег был всегда первым по расписанию, его никто не воспринимал всерьёз, это обычно была лишь только разминка для разогрева мышц перед силовыми или спаррингом, но на деле частенько бегом всё и кончалось, так что вот и наматывали они круги по часу или полтора. Петли по периметру зала, по часовой и каждый командир ведёт своих подчинённых. В этот день было много тренирующихся отрядов «Хорда», «Лимфа» и даже легендарный пограничный «Знамя». Места всем не хватало, вот и командир решила что нет смысла занимать беговую площадку так долго. Кое-как найдя прорежь между отрядов уже занимающих беговую полосу Кристин влилась, а следом и остальные. Мёрфи бежал в числе последних, но Уильям «Кот» бежал рядом. Он всегда выбирал место возле Мёрфи, будто чувствовал, что тот держит ритм. Про него говорили, что он может неделями носиться по коридорам комплекса, но стоило включить дисциплину — и он первым попадал на наряды. Ему явно нравилось испытывать чужие границы.

— Думаешь, сегодня дадут пострелять?

— Нет, — за месяц Мёрфи так и не довелось попасть на стрельбы, только лишь бег и теория в классах с работой и какие-то уборочные мероприятия с засорившимися вентиляциями.

— А если я Скотта попрошу? — так он звал лейтенанта когда тот его не слышит.

— Попробуй. Но ты же знаешь, как он «любит» подобные вопросы.

Уильям хмыкнул.

— Ну да. В прошлый раз я спросил — и оказался моющим сортиры.

За месяц Мёрфи получил и обмундирование и познакомился со снаряжением отряда, а также обязанностями и многим другим, но оружие он только и делал что чистил, а всему виною то, что их не отправляли на зачистку из-за некоего уговора с командиром Кристин.

Бег стал уже практически как дыхание, словно ходьба в удобной одежде и обуви, даже спокойно можно было говорить не напрягаясь, но остальные отряды часто сачковали и сходили с дистанции порой и не пробегая и полчаса. В этот раз всё было также, один за другим отряды сошли с беговой полосы и в итоге они оказались одни. Кейт уже думала, что вот вот они сойдут с дистанции на повороте, но капитан решила бежать дальше заставляя её опустить лицо в пол и сжать кулаки, словно сейчас она проиграла в лотерею.

На девятом круге они начали отставать от командира. Не потому что устали — просто Кристин ускорилась решив испытать выносливость на максимум и выжать всё из своего тела. Это её эгоизм, он часто просыпается в ней когда она видит свободную дорожку, так что лейтенант редко когда старался догнать её и никогда не говорил делать это остальным. Неожиданно для себя и остальных Мёрфи решил попытаться угнаться за ней.

Скорость — это её тип. Она двигалась не как обычный человек, а как-то странно механически, без ошибок, без лишних жестов. Мёрфи чувствовал, как внутри него включается то же самое, что в катакомбах, рядом с полем: дыхание выравнивается, сердце подстраивается под чужой ритм, но он этому не сопротивляется, так что он решил не отталкивать, а просто постараться больше чем положено.

Я могу больше, — подумал он. И ускорился, да так что он даже не заметил как позади остались: Миллс, Трой, Кейт, даже Уильям чей тип та же скорость что и у Капитана. Они глянули ему вслед — молча, с одобрением или с раздражением — Мёрфи не знал. Он не оглядывался, просто бежал смотря на то как мышцы на спине капитана, то исчезает, то сокращаются, то напрягаются, как её пятки блестят в отражении даже таких тусклых ламп, в этом он находил что-то прекрасное, время буквально останавливалось и он не замечал ничего другого кроме неё.

Когда они остановились, Кристин с удивлением осознала, что всю дорогу ей в шею дышал зелёный сопляк, которого она совсем недавно ставила на место за его слабые показатели. Она смотрела на него, вытирая пот со лба и как-то раздраженно сводила губы.

— Ты решил угнаться за мной, молодец, — сказала она максимально нейтрально. — Сколько выдержал?

— Кругов пять…

— Не ври! — она неожиданно повысила голос и подошла вплотную. — Ты бежал за мной с самого начала, я чувствовала это, твой взгляд что так жадно пожирал меня словно свою добычу. Скажи сколько кругов ты бежал по моим пятам?

Мёрфи не считал круги, но выпалил почти сразу ответ.

— Двенадцать. И ещё треть круга.

Она чуть заметно кивнула и отступила. В отличии от Мёрфи у неё была лёгкая одышка и она не хотела её показать ему.

— У тебя отличная скорость и выносливость явно стала выше. Но не слишком радуйся, — Кристин показала тяжёлые браслеты на руках и ногах. — Покажи мне такие же успехи и в бою.

Вторая часть тренировки была спаррингом. И обычно Мёрфи был в паре с самыми слабыми или теми кто уже выдохся, чтобы дать ему шансы, но в этот раз Кинг хотела увидеть больше разнообразия, так что выставила Уильяма против Кейт, Скотта — против бойца из другого отряда, так как Трой сошёл с дистанции и отправился дышать нашатырём, а себе в пару выбрала Мёрфи. Это уже было личным.

Мёрфи по началу боялся даже и представить что он окажется на пути командира, но отчего-то проживая месяц под её командованием, он словно стал ощущать то как она мыслит, но понимал, что ей не противник.

— Не сдерживайся, — сказала она, вставая в боевую стойку и отодвигая ведущую ногу назад, словно готовится нанести ей удар.

— Я и не собирался, командир, — Мёрфи ответил на её готовность, но совсем не так идеально как представляла в своей голове Кинг, это её выбесило.

— Ложь! Ты всегда сдерживаешься на тренировках с Кейт.

Первый прямой удар она нанесла мгновенно не дожидаясь того как он привыкнет к её движениям. Мёрфи едва успел поставить блок, что удар не попал в лицо, но его казавшаяся крепкой стойкой пошатнулась. Кинг это чувствует вот и разворачивается на пол-оборота и размаху вытягивает ногу заряжая ему в грудь, а следом специально падает на ладони и докручивает вторым ударом подсечку. Мёрфи рухнул, но сумел подняться прежде чем Кинг успела нанести свой добивающий удар.

— А ты действительно стал лучше, — бросила она когда, они вновь оказались в стойке друг напротив друга. — Но если ты все ещё думаешь, что поддавков с Кейт тебе может хватить чтобы одолеть сильного противника в дальнейшем…

Мёрфи не стал дожидаться когда на него вновь нападут и ударил первым, в рывке, не пряча ни грудь, ни лицо, Кинг видела его всего как слабую мишень, но скорость. Он стал двигаться иначе. Резкий заход справа, она уворачивается, блокирует косой удар и пытается перевести его в партер, заломив руку за спиной, но Мёрфи сбрасывает её со спины, так что она оказывается лежащей на спине, секунда ликования заканчивается и она набрасывает ему на плечи свои ноги и сильные бедра зажимают его шею, и теперь Мёрфи оказывается на полу в ловушке когда выхода нет. Мёрфи предпринимает попытку протиснуть руку между её ног чтобы ослабить хватку, но она крепко держит, ожидая что он сдастся, но Мёрфи молчит и продолжает попытки вырваться даже когда она ещё и схватила его ведущую руку и взяла на изгиб. Волна злобы и Кинг напрягает мышцы чувствуя что слишком заигралась с новобранцем у всех на глазах. Но раздаётся громкий хруст.

Она отскакивает. Все смотрят на них. Кинг взволнована, не уж то она перестаралась и совершила ошибку.

— Мёрфи, ты…

На удивление Мёрфи спокойно поднялся словно ничего не произошло и поблагодарил за спарринг. На Мёрфи не было заметных травм, да и не жаловался на боль, но все отчётливо слышали хруст. В таком случае все решили, что это просто случайный звук ибо если это был звук с его суставов, то он бы сейчас здесь не стоял в полном здравии.

Кинг выдохнула про себя, но была раздражена. Случившееся доказывало, что это явно её ошибка, она слишком недооценила его, но отчего у Мёрфи появилось столько силы, одной просто тренировки за месяц недостаточно, чтобы делать такие искусные выходки. На этот вопрос она не могла ответить.

— Молодец, можешь считать что ты победил…

Она уходит, бросив на него короткий, молчаливый взгляд.

После тренировки Мёрфи остался в зале. Делал отжимания, под присмотром Миллса. Потом сидел на полу, пил воду восполняя утраченную через пот влагу.

Лейтенант подошёл ближе.

— А ты ей понравился, — сказал он без выражения. Скотт редко позволял себе оценки — обычно его слова были приговором или приказом. Поэтому даже эта короткая фраза звучала как предупреждение.

— Не знаю, мне кажется для неё я выскочка, что пытается выбиться выше чем положено.

— Я знаю её получше тебя, она явно тобой заинтересована. Только не облажайся. Она не любит слабых. И не прощает глупых.

Мёрфи кивнул. Он уже чувствовал, как над ним сгущается что-то большее, чем простая адаптация к работе в этом коллективе.

Глава 6. Колебание.

Вечером в блоке он сидел у себя, перебирая ящик со своими вещами, всё-таки дошли у него руки вот он и предался ностальгии. Ему вернули почти всё, от его костюма до старого приёмника, который он тут же поспешил включить, но тот ловил только статические шумы и обрывки военных частот. Да, — подумал Мёрфи осознавая что здесь он бесполезен.

Неожиданно за спиной оказалась чья-то тень и Мёрфи откинулся чтобы увидеть силуэт.

— Ого, какая древняя штука, — Кейт всё сильнее напоминала зверька, что не знает о личном пространстве и хоть каком-нибудь приличии. Она совершенно не беспокоясь вошла на его сторону в домашнем одежде, что слишком уж оголяла её бёдра и топик, который уж слишком свободно держался на её груди и если бы Мёрфи захотел он без проблем бы сумел увидеть что находится под ним, но ему это было не интересно. — Ты увлекаешься такими вещами, не ожидала от тебя старческого увидеть ещё больше чем обычно, — она взяла приёмник и стала его трясти, но Мёрфи поспешно отнял, чтобы ничего она не сломала.

— Ты что-то хотела? — спросил он, стараясь как можно деликатнее.

— После спарринга поняла что получила ссадину, вот и решила узнать есть ли у тебя спирт? — как же она любит заходить издалека когда что-то просит.

— Могла мы сходить в медблок, там и пластырь найдётся…

— Ну вот только не надо твоих нравоучений, ты ведь сам прекрасно понимаешь, чем может грозить такой поход. Пришла чтобы рану обезаразить, а в итоге вылечили даже и гемморой хоть я и девушка…

Мёрфи скривился, но всё-таки её можно было понять. Кейт одна из тех людей, что не выносят боль, поэтому она и считается одной из аутсайдеров в боях. Поэтому и ставили его в её соперники когда дело доходило до тренировочного боя. Кейт не сдерживалась, а вот Мёрфи наоборот боялся навредить, получился неплохой дуэт особенно выгодный для Кейт.

— Только технический, получил для чистки… — этот спирт выдавался для уборки, но его обычно никто не брал, так как всем было всё равно на такую уж стерильность в своих комнатах, а вот Мёрфи быстро привык соблюдать чистоту и делал это на таком уровне, что порой в медблоке было грязнее чем у него. Разумеется это было преувеличение.

— Подойдёт, — она вырвала из его рук тюбик объёмом не больше чем стандартный стакан.

Она без предисловий протёрла ранку на плече как следует капнув на него прямо из тюбика, что он аж потёк, оттянула кусок бинта из мотка, что вынула из маленького кармашка шорт и замотала на скорую руку. Когда-то Кейт служила в ремонтном батальоне, и до сих пор все её жесты были резкими и утилитарными.

— Завтра могут дать задание. Говорят, мутанты опять прорвались в катакомбы.

— Я слышал.

— Ты рад тому, что наконец-то у тебя появится шанс проявить себя в настоящем боевом походе?

— А ты как думаешь? — Мёрфи не знал что ему испытывать сейчас: страх или предвкушение, точнее он был взволнован, но не понимал стоит ли ему бояться или радоваться тому что наконец-то ему выдадут оружие.

— Как по мне не забивай этим голову, слушай командира и всё будет чики-бамбони!

Она ушла за перегородку и он остался в темноте с аварийным тусклым голубоватым свечением, как на подложке. Сам того не заметив он стал прислушиваться к гулу систем вентиляции. Где-то в глубине комплекса текла жизнь, похожая на ржавую реку: медленно, тяжело, с привкусом стали и боли.

Время текло быстро, вот уже выключили свет в комнатах, а этот холодный свет перебрался в коридор. В живом блоке — отбой. Мёрфи долго лежал на спине с открытыми глазами, думая, что капитан всё-таки запомнила, как он её коснулся и это его выводило из себя. Он не собирался лезть вперёд всех, а теперь он просто не может резко сдавать назад… Он сжал кулак, прокручивая вновь слова того мужчины в свой последний день работы в офисе и затем размашисто собирался ударить в стенку, но за доли секунды останавливался, понимая, что шум от удара пройдётся эхом и может разбудить кого-то, так что он бросил это дело и постарался закрыть глаза и уснуть.

Мёрфи открыл глаза за пару минут до подъёма. Автоматическая сирена ещё молчала, но он уже знал, что через секунды в углу комнаты щёлкнет жёлтый свет, и металлический голос объявит:

— Подъём. Готовность к выходу — тридцать минут.

Он сел на кровати, провёл рукой по голове словно нащупывал там шрам.

Щёлк. Сирена разбудила остальных.

— Подъём, всем встать, откинуть одеяла, и в столовую, три минуты на всё! — раздался знакомый голос из коридора. Лейтенант.

Стоя в очереди к раздаче Мёрфи часто оказывался вместе с Уильямом. Светлые волосы, худощавая фигура, будто вытянутая из верёвок, и вечно ухмыляющееся лицо. Он всегда шёл впереди, брал поднос на себя и на Мёрфи и без умолку болтал о всём что только можно пока брал первое, второе и так далее. По началу Мёрфи старался ему отвечать, спорить, но тот пропускал его слова мимо ушей и болтал, болтал… Пару раз Мёрфи думал, что парень просто не умеет сидеть на месте, но потом как-то стало всё равно. Это вошло в привычку.

В столовой пахло дешёвой едой и чем-то похожим на кофе, только без кофеина. Все обычно ели молча, прямо как на прежней работе Мёрфи. Только Уильям «Кот» щёлкал алюминиевой ложкой по металлической тарелке и рассказывал, что же ему приснилось на этот раз… Он всегда пересказывал свои сны так, будто это боевой отчёт или религиозная истина.

До Мёрфи доходили слухи, что до распределения он работал связным — и теперь каждое слово у него звучало так чётко, что даже его шёпот был больше похож на пение Морзе, отчего даже за дальним столиком можно было разобрать о чём он говорит.

— И вот я такой, прыгаю, и как вдариваю ему — и башку с плеч! — он размахивал ложкой. — А второй подползает сзади, а у меня — бах! — перегрев стабилизатора, и всё в замедлении…

Мёрфи слушал краем уха. По соседству сидел — лейтенант, молчаливый, будто вытесанный из гранита. Его мускулы на лице казались неподвижными даже в момент еды. Говорил он редко, но когда говорил — столовая затихала, для каждого члена отряда. Но сейчас он просто кивнул на болтовню Стоуна короткой фразой:

— Умер бы ты первым.

— Оптимизм твоя сильная сторона, Колосс, — хмыкнул Уильям совсем не парясь о субординации.

— А у тебя даже её нет, — буркнула Кейт, пододвигая к себе термокружку.

Мёрфи заметил с первых дней что атмосфера здесь была не просто служебной, а была чем-то схожим с тем самым семейным бытом, что он представляет у себя в голове. Каждый говорит многое, но никто никогда не перегибает палку или умалчивает обиды, сейчас его отряд уже спаянный коллектив, со своими проблемами, обидами, но с самым главным отличием в том, что каждый старается быть полезным в чём-то. Даже взять того же «Кота», он ведь не сильно умён или проворен, да и вероятнее всего обращается с оружием не лучше многих, но он делает свою работу и этого порой достаточно. Мёрфи призадумался — а стоит ли ему лезть выше головы капитана или его зама.

После непродолжительного завтрака отряд спускается к тренировочному полигону.

На сегодня была назначена особая тренировка — прохождение симуляции городского боя с тенью. Имитаторы андроидов, слабый свет, датчики реакции. Система ошибается редко, но и навряд ли поводит к тому уровню реального боя, что может произойти на глубинах, однако так хоть малость, но можно повысить уровень отряда как целого и каждого индивидуально.

Мёрфи переоделся в тренировочный костюм стабилизатора — плотный, с контрольным шлемом и грубыми перчатками. Он ещё не привык к нему. Казалось, сама ткань хотела его раздавить.

Их вывели опять на построение, его отряд был в третьей шеренге, а впереди ещё несколько ровно столько сколько и сзади, если сравнивать по количеству людей, то их отряд оказался не таким уж и большим. Вот только Мёрфи понятия даже не имел, что в их отряде единственная женщина командир, и это носит некий отпечаток на всём отряде. Кто-то завидует «счастливчикам» оказавшимся на месте такого как Мёрфи, а кто-то наоборот принимал весь отряд Кинг как насмешку и не воспринимал всерьёз как спецов. Об этом Мёрфи не знал, наверняка, но был более чем уверен, а это порядком на все девяносто процентов из возможных ста.

— Эй погляди, там Кристин стоит, — шепнул кто-то сзади.

Мёрфи поднял глаза на трибуну и встретился взглядом с капитаном. Она не отводила взгляда, то ли не фокусируясь на нём, то ли наоборот слишком задумалась, но Мёрфи чувствовал нутром, что именно на него направлен её взгляд и это не особо его радовало, хотя раньше он был бы полон радости когда в нём признают спеца, но не в этом случае. Мёрфи отвёл взгляд.

Кристин стояла с краю шеренги капитанов. Высокая, в чёрном тактическом костюме, с собранными в хвостик тёмными короткими волосами, которые заметно отросли с их первой встречи. Её серые глаза были спокойны, но в них сквозила выученная сосредоточенность.

Построение закончилось и командиры пошли к своим отрядам и неожиданно Кристин хватает Мёрфи за плечо, что он отдёрнулся.

— Стабилизатор Кейн, — сказала она строже чем обычно, подойдя ближе. — Сегодня ты пойдёшь ведомым напарником лейтенанта Миллса. Следуй за ним. Не отставай и не импровизируй. Всё ясно?

— Понял, — кивнул он. Кристин подняла бровь дав ему второй шанс. — Да, так точно.

Она чуть наклонилась, будто разглядывая что-то на его щеке.

— Выспался?

Вопрос прозвучал неожиданно. Почти по-человечески. Отчего он не подумав медленно кивнул и неожиданно буркнул в ответ.

— А ты?

Уголки её губ дрогнули от услышанного, Мёрфи уже был готов к наказанию за такое дерзкое поведение со своим командиром, но она промолчала словно ничего не произошло и пошла вперёд. Остальные из отряда странно косились на Мёрфи, но рты не открывали.

В тренировочной им выдали оружие с электро-магнитными боеприпасами, такие не нанесут особо урона живому человек, только лишь синяк как от обычного пейнтбольного шарика, а вот механической части андроидов придётся перезагрузиться, а следовательно они сразу выбывают из игры. В симуляции мутанты казались реальнее, чем следовало. Их поведение было сплочённым, но предугадать можно было, так и действовали его товарищи. В этот раз он был просто ведомым, и не особо понимал стоит ли ему поднимать оружие на андроидов или же полностью довериться остальным. Этот бой своим напряжением и адреналином вызвал у него всплывающие фрагменты памяти откуда-то из глубин сознания, они были так ярки и реальны: тоннель, трупы, синее свечение, резкий запах металла и влажной меди в упаковке. Он вынырнул из оцепенения только тогда, когда краем глаза заметил, как «Колосс» повалился на пол — прикрывая его от удара одного из тренировочных андроидов.

Для такого бугая как лейтенант он был гибок, быстро отбил андроида схожим с ним по весу — ударом в корпус, а потом развернул его и выстрелил в тыльную часть вплотную, в самую уязвимую сенсорную зону имитатора.

— Стабилизатор Мёрфи Кейн! — крик Кристин по интеркому. — Не замирай! Твою работу никто не будет делать! Вперёд!

— Да… Есть!

Опять его голос подрагивал при ответе ей, и это не смотря на то, что мог почти что ухватиться за её во время бега.

После тренировки весь «Протон» поднялся в технический отсек, где проверяли и калибровали снаряжение. Там пахло машинным маслом, старой даже в чём-то трухлявой проводкой и чем-то осязаемым, механическим, словно этот аромат из его прошлого, до боли знакомый.

— Мёрфи, сегодня ты был хуже, чем даже в свой первый день, — сказала Кристин, когда они шли в раздевалку.

В тот момент она подошла к нему, что было несвойственно ей; идти позади и болтать с кем-то из своих подчиненных настоящий нон-санс для командира, особенно с таким как он.

— Не уверен, что мой ответ может оказаться тем что вы хотите услышать, — Мёрфи не был уверен в том, следует ли ему говорить, то что он видел, но в лице командира он ощущал близкого по духу человека. Она такая же упрямая в работе, ответственная и серьёзная. Именно так о себе думал он.

— Я слышал в де… — он умолк, но быстро нашёл нужное слово. — Слышал что мутанты раньше были людьми, по крайней мере схожими с нами и при виде одного из них у меня появились воспоминания или просто галлюцинации… Словно я когда-то уже встречался с ними или быть может был им… — Кристин не могла понять о чём говорит Мёрфи, это отчётливо читалось на её озадаченном серьёзном лице. — Простите, я видимо бред несу.

— Ага… — отвернулась она, но не отошла от него, всё продолжала идти рядом с ним. Остальные шли впереди их, но никто не решался обернуться чтобы посмотреть, что же командир нашла в нём.

Она долго молчала, будто решая, стоит ли что-то говорить. Но когда до раздевалок оставалось несколько метров, она тихо выдохнула:

— Мне кажется, тебе не стоит зацикливаться на этом. Поверь мне, иногда важнее то что происходит прямо сейчас, а не то, что было в прошлом. И знай, сейчас явно не легче…

***

Вечером он сидел в общей комнате, в своё законное время отдыха. Внутри комнатушки стоял уже ставший привычным для многих запах пота и мокрых вещей, которые сушили все здесь, так что носки это довольно стандартный объект одежды, что здесь может попасться на глаза. Но даже среди всего этого многообразия амбрэ, каждый оттенок аромата принадлежал кому-то одному: Кейт — смесь крепкого табака и чего-то слишком проспиртованного, вещью которой обычно дезинфицируют медицинские инструменты, пропахла вся её форма; от лейтенанта же чувствовался едкий аромат мышц, это смесь пота и кожи создавало впечатление о нём как о машине, которую чтобы охладить или завести потребуется огромное количество воды или еды; а вот от Стоуна несло дезедорантом и парфюмом которым он пытался отбить душок пота, но на деле оказывалось только хуже.

Лейтенант сидел в углу, держа на коленях планшет; он медленно листал отчёт практически не изменяя выражение лица и держа спину прямо, но иногда отвлекался чтобы сделать пометки в небольшой, но уже исписанный блокнот, что держал в кармане рубашки у груди. Никто даже не догадывался о том, что он записывал, и спросить не хотел, так как любой ответ на вопрос от него был краткий, холодный и окончательный. Он редко когда распинался перед кем-то, поэтому он был тише остальных.

Кейт вот уже второй день возилась с радиостанцией. Панель уже была разобрана, а вокруг валялись винты и куски проводов, что подлежали замене; Кейт так усердствовала в работе с техникой, что забыла зажечь сигарету в зубах когда увлеклась работой с отвёрткой. Время от времени она ругалась, но кратко начинаю со слов «чёрт» и заканчивая «твою мать», очень спокойно было в этот момент когда смотришь на неё со спины, то как она серьёзно и увлеченно занималась своим наполовину хобби, да так что совсем не заметила как стоящая маслёнка на полке прямо над её головой свалилась на бок и капала прямо на её волосы, медленно, но верно.

Уилл развалился на лавке, играя в виртуальные шахматы. Он проигрывал раз за разом, но каждый запускал заново, словно верил, что его упрямство способно сломать алгоритм. Он ругался вполголоса, а потом, ухмыляясь, спрашивал у всех: «А если бы мутанты знали шахматы, они бы жульничали?» Никто не отвечал, и это его только веселило.

В соседней комнате кто-то включил душ — трубы загудели, и по потолку прошёл глухой вибрационный стук. Свет в коридоре мигнул дважды. Кто-то из бойцов, не заходя внутрь, бросил мимоходом: «Завтра проверка блоков. Готовьте койки». И ушёл, не ожидая ответа.

После ужина каждый занимался своими делами. Большинство задерживалось в комнате обслуживания, где длинные столы были уставлены наборами для чистки оружия. Металл скрежетал, оружейное масло пахло терпко, но приятно для Мёрфи. Тогда-то он впервые познакомился со своим штатным оружием, оно было холодное, тяжёлое, точнее тяжелее чем у других, но маленькое, оно уже было в обороте, но Мёрфи старался не думать об этом, а следовать действием других. Он стал наблюдать.

Лейтенант разбирал винтовку методично, каждое движение точное, без лишних жестов.

Кейт работала быстрее, чем стоило, и каждое её движение было резким, будто она пыталась доказать, что оружие подчиняется ей, а не наоборот.

Уилл частенько забивал на чистку оружия или заканчивал её быстрее, остальных и тупо коротал время, придуриваясь с маслёнками или пряча части оружия у Кейт или ещё у кого. Мёрфи замечал его движения так как это не составляло труда, Уилл не старался делать это скрыто ото всех он делал это вполне открыто, чтобы вывести из себя и на Кейт такое действовало.

— Отдай сюда! — Кейт фыркнула, вернула свои детали и злобно глянула на него. Тому уже стало понятно, что порог дозволенного исчерпан.

Уилл подсел к Мёрфи.

— Эй, — Уилл сидел сбоку от него, но ощущение создавалось что он был везде. — Ты заметил как капитан пожирала тебя глазами?

— Ничего подобного, она на каждого смотрит одинаково. Ты это знаешь.

— Может быть. Но это время прошло с тех пор как ты появился, — Мёрфи мельком глянул на Уилла и сразу же отвёл глаза. Он заглядывал ему в душу. — Я впервые видел, чтобы она с кем-то столько много говорила наедине.

— Да просто она тоже человек и нет ей нужды показывать все свои знакомства и общения с людьми каждому.

— Она кстати судя по всему свободна…

— Да отвянь ты…

В этот момент лейтенант их перебил. Голоса он не повышал — в этом не было необходимости.

— Общий сбор в КД. Разбор сегодняшней тренировки.

КД — комната досуга, так её называли между собой все, с горькой иронией. Когда оружейку закрыли, бойцы молча разошлись по длинной узкой комнате и расселись вдоль стен, кто на стул, кто прямо на пол. Лейтенант стоял у стола, держал в руках старый бумажный блокнот и планшет одновременно. Смотрел то в одно, то в другое.

— Бег. Отставание на девятом круге. Ошибка «кота».

— Эй, я ведь не отставал, я бежал вместе со всеми!

— Заткнись, твой скоростной тип позволяет тебе идти впереди каждого из нас, а ты плёлся, на равных с Кейт.

— Да твою ж…

— Кейт Ортиз — превышение нормативного времени на установке блока. Ошибка категории «критическая». В следующий раз тебе бы пришлось тяжко если бы ты промедлила на долю секунду.

— Трой… — он глянул на находящегося в полном отрубе с затычкой в носу Троя. — Это провал по всем категориям.

— А что насчёт меня? — подняла рука Виктория «Галера». — Замком что насчёт меня?

— А у вас… вас… вы даже не были на спортивных мероприятиях и вообще вы из другого отряда и на восстановлении… — каждому было видно как лейтенант относился к ней, он часто мог сбиться с мысли или начать заикаться, а Виктория этим давила чувствуя что он к ней не ровно дышит. Для многих эта показуха была явно лишней, но для многих «Колосс» раскрылся с другой стороны.

Миллс это человек без интонации, грубый как камень и твердый как чугун, но хрупкий и от одного взгляда со стороны Виктории он тает. А в остальном в его голове только тренировки, дисциплина, цифры и всё что его интересовало в членах отряда это их подготовка, а шутки или игры пресекались коротко и безжалостно. Все знали, что дальше будет: персональная программа на следующую неделю. И она почти всегда выходила за рамки официального регламента для их категории. Официально этого не существовало. Неофициально — все это терпели, но каждый слышал не понаслышке о том, как до этого лейтенант служил в другом отряде, его уже расформировали, чтобы не было напоминаний о трагедии и оттого многие ему доверяют настолько что готовы терпеть его строгость, так как только он из всего отряда спускался ниже руин старого города. Даже капитан Кристин лишь только раз находилась в руинах старого города во время своей стажировки на должность командира.

Мёрфи сидел, опустив взгляд в пол, и чувствовал, как внутри что-то сжимается. Мысли слишком ветьевато расползались в доводы, сопоставлялись факты и слабости что он слышал устно или вычитывал из сводок в логичный кусок, который он продолжал нехотя распутывать.

Ночью его снова накрыл сон про катакомбы.

Красный свет ламп. Эхо шагов. Лица бойцов — гладкие, без глаз. Тени за стенами шептали одно и то же слово: «Секвенция». Теперь оно звучало не как предупреждение, а как команда, которой нельзя ослушаться. Он пытался бежать быстрее — ноги вязли, будто в застывающем бетоне. Свет фонарей уходил всё дальше. В конце тоннеля стояла фигура. Лицо менялось из раза в раз, в начале это лицо его «родителя», затем лицо Уилла, после Кейт, лейтенант Миллс, капитан Кинг. Каждый раз — на долю секунды узнаваемое и тут же чужое и в конце всё превращалось в сплошное месиво в котором уже не было разобрать то, кто был перед ним.

Он вырвался из сна с мокрым лбом. Трубы в стенах гудели, как продолжение кошмара.

Когда он снова закрыл глаза, катакомбы сменились улицей. Город стоял целый. Свет в окнах, запах хлеба, далёкий детский смех. Люди улыбались ему, как старому знакомому. Он протянул руку к тёплому квадрату света — и стекло рассыпалось в серый пепел. Ветер унёс всё. Остались только пустые каменные коробки.

Проснулся он с ощущением, что для простых снов воспоминания слишком уж реалистичны и слишком подробны.

***

С той тренировки прошло несколько дней, сны не проходили, но Мёрфи старался не давать повода посчитать его сумасшедшим или узнать его правду, для остальных он простой новичок, который попал сюда из-за предрасположенности, а не суровых тренировок и школ, через которые проходили большинство.

Сегодняшний вечер в жилом секторе тянулся как всегда лениво. Душевые гудели. Горячей воды почти не было — тонкая струйка теплела на три секунды и умирала. Уилл орал песню, перекрывая шум труб, которая расходилась на весь отсек отряда. Миллс молча выключал воду у тех, кто задерживался дольше минуты положенных десяти минут под душем. Кейт ругалась когда почувствовала как по телу пошла ледяная вода, а после и она кончилась.

Ленивая атмосфера. Часы спокойствия.

Вдруг по коридору резанул звонок. Свет мигнул трижды. Металлический голос из динамиков:

— Внимание. Сектор F-2. Незначительное нарушение стабильности.

На несколько секунд в отсеке стало тихо. Никто не двинулся как в тренировках при объявлении тревоги. Это не их сектор. Не их проблема. Но все понимали: если в течении часа будет хоть ещё один сектор, то это приобретёт массовый характер.

К счастью свет выровнялся довольно быстро. Все вернулись к своим делам. Только воздух стал тяжелее, будто в него действительно подмешали гарь от проводки и стали жечь на сковороде что-то пластмассовое.

Мёрфи смотрел в потолок и пытался вспомнить хоть одно лицо из «до». Там, в глубине памяти, оставалось только размытое пятно воспоминаний.

На место старых воспоминаний медленно, неотвратимо проступало другое: серые глаза. Холодный голос. Кристин.

Он не знал, почему именно она. Не знал, что это значит. Если он бы влюбился, то отчего нет той радости, да и может такой как он влюбиться? Он один среди сотен таких же манекенов что упрятаны в стенах этого комплекса словно клоны. Эти фрагменты памяти кажутся ему неправильными, словно их кто-то специально пытается впихнуть в его воспоминания — навязать ему ложь, как делали это до этого.

В этой мысли не было ни бунта, ни надежды. Только холодное, упрямое понимание: даже если у него отберут всё остальное что было «до», то всё равно для него найдётся что помнить, и то чем заменить одни фрагменты на другие, в этот раз это был взгляд командира, её глаза и голос, возможно это не то, что он хочет, но он не против если в его мыслях и памяти будет она, и всё равно если это окажется ложью.

Пусть даже на один день дольше чем положено он был бы не против помнить о ней.