Проект Люминар

Глава 1

Свет был везде. Он не просто падал сверху — он пропитывал воздух, отражался от белого камня мостовой, дробился в мутных слюдяных окнах и, казалось, проникал даже сквозь закрытые веки, окрашивая темноту в пульсирующий багровый цвет. Здесь, в долине, не существовало понятия полумрака. Было либо сияние, дарующее жизнь, либо тьма, несущая холод и смерть. Третьего не дано.

— Мои возлюбленные, воззрите на небо! Вы видите сияние, пронизывающее тьму? Это Люминар — наш спаситель и творец!

Голос Световода был подобен грому, запертому в ущелье. Он стоял на возвышении перед храмом — высокой, грубо отёсанной пирамиде из серого базальта, чья верхушка была срезана, чтобы дать место для Алтаря Управления. Жрец раскинул руки. Его белые одеяния, расшитые золотыми нитями, вспыхивали под лучами зенитного солнца так ярко, что на него было больно смотреть. Но люди смотрели. Они не могли отвести глаз.

Пятьдесят семей. Всё население нашего маленького мира, собранное на одной площади. Лица, обветренные постоянными ветрами с окраин, сейчас были обращены вверх, к источнику тепла. В их глазах не было ни сомнения, ни вопроса. Только жажда. Жажда света, который грел кожу, растил скудный урожай бурых злаков и отгонял ледяных призраков ночи.

— Не в земных храмах, не в рукотворных идолах, но в небесном сиянии заключена истинная вера! — продолжал греметь Световод. Капельки пота на его лбу сверкали, как драгоценные камни. — Люминар — не просто светило. Это щит! Это меч, рассекающий вечную мерзлоту пустоты!

Я стоял в тени навеса пекарни, прислонившись спиной к шершавой, прогретой камнем стене. Запах свежего хлеба смешивался с едким ароматом озона — тем странным, металлическим запахом, который всегда усиливался к полудню. Старики благоговейно называли это «дыханием бога». Я же думал, что так пахнет перегретый металл.

Меня зовут Лисарий. Друзья — те немногие, кто терпел мой скверный характер и привычку задавать неудобные вопросы, — звали меня Лис. Я не был похож на остальных. В нашем поселении ценилась грубая сила: широкие плечи, способные таскать корзины с рудой, мозолистые руки, умеющие управляться с мотыгой. Я же был худощав, жилист и слишком быстр для размеренной жизни общины. Мои волосы выгорели до цвета сухой соломы, а карие глаза вечно бегали, ища деталь, за которую можно зацепиться.

— Ибо не слепой случай, а великая воля создала его, чтобы даровать жизнь и избавить нас от никчёмности!

Световод сделал паузу, позволяя своим словам осесть в сознании паствы. На площади повисла плотная, вязкая тишина. Остался только гул. Вечный низкий гул, исходящий с небес. Мы рождались с этим звуком, жили с ним и умирали под него. Это была глубокая, вибрирующая нота фа, от которой иногда ныли зубы, если плотно сжать челюсти. Гул гигантских механизмов, беспрерывно работающих в зените.

Я поднял голову, щурясь от нестерпимой яркости. Люминар. Наша рукотворная звезда.

Это не был шар из огня, как описывали древние солнца в ветхих книгах. Это была конструкция. Сложная, величественная и пугающая. Огромные концентрические кольца из сияющего металла вращались вокруг центрального ядра — ослепительного сгустка плазмы, удерживаемого невидимыми силами. От колец отходили массивные спицы-излучатели, похожие на лапы гигантского механического паука, обнимающего небосвод.

Иногда, в редкие моменты, когда плотные облака пара расступались, на почерневшем металле можно было разглядеть странные знаки — полустёртые, угловатые символы языка, который не понимал даже Световод. «Серийный номер» — всплыло у меня в голове странное словосочетание, значение которого я сам до конца не осознавал. Я вычитал его в одном из обрывков древних мануалов, которые Световод по невежеству использовал как подставки для свечей.

— Каждый рассвет — это благословение, ибо свет Люминара наполняет нас смыслом, — голос жреца стал тише, переходя на гипнотический речитатив. — И каждый закат — испытание. Ведь мы должны помнить: без него мы лишь прах. Прах, рассеянный по ледяному ветру!

Толпа вздрогнула. Страх — вот на чём на самом деле держалась наша вера. Не на любви, а на животном ужасе перед холодом. Мы все знали, что там, за границей спасательного круга, начинается небытие. Там, где лучи Люминара теряли силу, воздух становился обжигающе жидким, а любое живое существо застывало ледяной статуей за считаные минуты.

— Молитесь! — взревел Световод, вскидывая посох к вращающимся кольцам. — Молитесь, чтобы Люминар сиял вечно! Пусть ваши сердца будут чисты, а вера крепка!

Люди начали опускаться на колени. Сначала передние ряды, затем волна покорности докатилась до самых дальних уголков площади. Монотонное бормотание сотен голосов сливалось в единый стон, вторящий гулу небесной машины.

Я остался стоять. Это был мой маленький, незаметный бунт. Никто не смотрел на меня, все уставились либо в землю, либо в ослепительное небо. Мне было откровенно скучно. Я слышал эту проповедь сотни раз. Я знал, в каком месте Световод театрально пустит слезу, где повысит голос, а где сделает драматическую паузу, чтобы утереть пот шелковым платком.

Мой взгляд заскользил в сторону, к колоннаде старого административного здания, служившего теперь складом. Там в спасительной тени тяжёлых колонн, кипела совсем другая жизнь. Дети. Им было плевать на пафос, на угрозу замерзания и на замысел великих творцов. Им было лет по пять-семь, и проповедь являлась для них лишь досадной помехой — временем, когда взрослые заняты и не мешают играть.

Их было шестеро. Среди возящейся малышни я узнал Ину — дочь нашего пекаря, с вечно испачканным в муке носом и торчащими в разные стороны косичками. Заводила. Они играли в «Дом теней». Популярная забава, правила которой придумали не они, а, наверное, самые первые дети, родившиеся под этим искусственным светом. Правила были просты и жестоки, под стать нашему миру: тень — это «дом» и безопасность. Свет — это «лавовый поток». Нужно было перебегать от одной тени к другой, не наступая на освещённые камни.

Я наблюдал, как Ина, ловко подхватив подол серого платьица, перепрыгнула узкую полоску света и приземлилась точно в густую тень от массивной статуи Первопроходца.

— Я в домике! — беззвучно, одними губами прокричала она.

Остальные ринулись за ней. Они жались друг к другу в узком, прохладном пятне темноты, хихикая и толкаясь. Для них тень была единственным убежищем от палящего зноя, который к полудню становился почти невыносимым.

Я невольно улыбнулся. В их возне была настоящая, пульсирующая энергия, которой отчаянно не хватало в застывших позах взрослых. Дети использовали строгую геометрию города как свою площадку. Они доверяли теням. Они интуитивно знали: наше солнце движется по небу с идеальной точностью. Тень от шпиля всегда падает на третью плиту мостовой ровно в час дня. Это закон. Это физика, даже если в нашем поселении давно забыли такое слово.

Ина сидела на корточках у самого края. Носок её потёртой сандалии замер в миллиметре от слепящей черты. Она дразнила «стихию», вытягивая ручку на свет и тут же со смехом одёргивая её, будто обжигаясь. Другие прыскали, прикрывая рты ладошками.

И тут случилось то, что заставило мою улыбку сползти с лица.

Сначала изменился звук. Гул Люминара, эта вечная, незыблемая нота фа, вдруг дрогнул. Это было похоже на то, как если бы исполинский волчок, бесперебойно вращавшийся веками, на долю секунды потерял равновесие. Звук «упал» вниз, превратившись в хриплый, утробный скрежет металла о металл. От этого звука внутри всё сжалось в ледяной комок. Вибрация прошла через подошвы ботинок и тупой болью отдалась в коленях.

— Вы слышали? — прошептал я, инстинктивно отлипая от стены.

Но никто не шелохнулся. Исступлённая молитва толпы заглушила этот системный сбой для всех, кроме меня.

Я резко перевёл взгляд на небо, почти уверенный, что «звезда» срывается и летит нам на головы. Но Люминар висел на своём месте. Кольца вращались. Сияние оставалось ровным.

«Показалось», — подумал я, с шумом выдыхая. — «Переутомление. Жара давит».

Я снова посмотрел на детей, отчаянно ища успокоения в их беззаботности. Ина всё так же сидела у края тени от колонны. Тень была чёткой, чернильно-чёрной на раскалённом камне. Надёжной, как гранитная плита.

И вдруг тень прыгнула.

Это не было плавным движением светила по небосводу. Нет. Тень дёрнулась, словно живое существо, получившее удар хлыстом. Она резко, судорожным рывком сместилась на полметра вправо. «Домик» исчез. Ина, секунду назад сидевшая в прохладном полумраке, оказалась под прямым, кинжальным ударом света.

Её глаза округлились от удивления. Девочка даже не успела испугаться, не поняв, что произошло. Ослепительный свет ударил ей в лицо, и она инстинктивно вскинула ручки, закрываясь.

— Ой! — вскрикнул кто-то из малышей.

В тот же миг с небес донёсся грохот — уже не скрежет, а настоящий удар, словно молот рухнул на титановую наковальню. КЛАЦ!

И тень прыгнула обратно. Мгновенно. С неестественной, невозможной скоростью она вернулась на своё законное место, снова накрыв Ину спасительной темнотой.

Всё это заняло не больше двух ударов сердца. Раз — тень сбежала. Два — тень вернулась.

Я стоял парализованный. Разум отказывался обрабатывать увиденное. Тени так не ходят. Люминар так не светит. Если тень сместилась, значит... источник света сдвинулся? Или сошёл с орбиты? Огромная махина в небесах, весящая миллионы тонн, не может просто так «дёрнуться» и встать на место. Это антинаучный бред. Если только у неё не отказывают гироскопы пространственного удержания.

— И пусть его свет станет вашей путеводной звездой! — торжествующе завыл Световод, видимо, приняв небесный грохот за знак божественного одобрения.

— Аминь! — единым хором выдохнула толпа.

Дети в тени колоннады затихли. Смех оборвался. Ина сидела на земле, растерянно потирая глаза. Она смотрела на тень так, как смотрят на предавшего друга. Она знала правила: тень не должна двигаться. Система дала сбой.

Я лихорадочно оглянулся, ища хоть кого-то, кто разделил бы мой нарастающий ужас. Вон кузнец Торн, он стоит почти по центру. Неужели он не почувствовал, как содрогнулась мостовая? Нет, бьёт поклоны. Вон старая Лара смотрит прямо на Люминар. Неужели не видела вспышки? Нет, в выцвевших глазах лишь слёзы религиозного экстаза.

Меня накрыло тотальным, звенящим чувством одиночества. Я был единственным зрячим в городе слепцов. Я снова посмотрел вверх, но теперь не как сомневающийся обыватель. Я смотрел как техник, ищущий поломку. И я её увидел.

Там, на внешнем ободе третьего ходового кольца, едва различимая с такого расстояния, курилась струйка. Чёрная, маслянистая. Дым. Дым в царстве абсолютного света. Он поднимался вертикально и тут же растворялся, пожираемый колоссальной температурой плазмы. Но он там был.

«Механизм, — отчётливо пронеслось у меня в голове. — Это просто сложный древний механизм. И прямо сейчас он ломается».

По позвоночнику пополз холод, куда более страшный, чем мороз пустошей. Если Люминар остановится... У нас нет ночи, чтобы переждать ремонт. У нас нет запасного генератора. У нас есть только бесполезные молитвы.

Я перевёл взгляд на жреца. Тот уже спускался с возвышения. Он благостно улыбался, но я заметил, как мелко дрожит его левая рука, вцепившаяся в посох, и как он то и дело бросает короткие, панические взгляды вверх. Он тоже всё понял.

Но он будет молчать. Назовёт это «великим испытанием веры» и прикажет урезать пайки, чтобы мы молились усерднее. А Ина... Девочка уже встала, отряхнула подол и бочком, с явной опаской, вышла из тени. Игра была испорчена. Магия безопасности рассеялась. Мир перестал быть надёжным.

Я оттолкнулся от стены пекарни. Ноги казались ватными, но в голове вдруг стало пугающе ясно. Я не собирался покорно ждать, пока мы превратимся в глыбы льда. Если тень может предать, значит, старые правила больше не работают. Мне нужно было узнать новые раньше, чем наступит вечный закат.

Надвинув капюшон на глаза, я скользнул в узкий переулок за храмом. Проповедь закончилась. Начался обратный отсчёт.

Мой путь лежал к окраине, туда, где каменные дома жались друг к другу. Жил я с родителями. Таков суровый закон нашего мира: до женитьбы о собственном угле нечего и мечтать. Строить новый дом для одного — непозволительная трата ресурсов, когда каждый камень на счету. Честно говоря, жениться я не рвался. Да и кому нужен парень, чья голова забита вопросами, а не мыслями об урожае?

Мои родители были фермерами — людьми земли, честными трудягами. Но в поселении, где статус измерялся запасами и близостью дома к центру «Света», мы считались бедняками. Выкуп невесты был дорогим: инструменты, селекционные семена, отрез ткани — этого у нас едва хватало для выживания.

Родители наверняка задерживались на площади, обсуждая «знамение» с соседями, поэтому я мог не торопиться. Нырнув за очередной поворот, где тень была гуще, я вышел к нашему участку с тыльной стороны. Здесь оградой служил лишь плотно сплетённый кустарник. Отработанным движением я бесшумно перемахнул через преграду и мягко приземлился в грядку. Вдохнул запах дома — простой и надёжный аромат рыхлой земли.

Подтянувшись на подоконнике, я нащупал ногой знакомый выступ в кладке и ящерицей скользнул в приоткрытое окно своей комнаты. Внутри меня встретила спасительная тишина.

Стянув через голову пыльную накидку, я небрежно бросил её на спинку скрипучего стула. Времени мало — скоро вернутся отец с матерью. Я опустился на колени в углу, у самой кровати, и простучал половицы. Раз, два... третья. Доска, ничем не отличающаяся от соседних, бесшумно подалась в сторону, открывая тайник.

В нише между лагами покоились мои «сокровища»: идеально круглые камешки, обломок окислившейся шестерёнки, кусок оплётки от провода. Вещи, не имеющие цены ни для кого, кроме меня. Но сейчас мои пальцы проигнорировали их, сразу потянувшись за главным.

Я осторожно извлёк из темноты тонкий чёрный прямоугольник.

Он был сделан из материала, которому в нашем языке не существовало названия — не камень, не дерево и не сталь. Гладкий, без единого шва, словно вырезанный из застывшей тёмной воды, невероятно лёгкий, но прочный. На его глянцевой поверхности было нанесено изображение. Люминар. Но не тот, что скрежетал над нашими головами сейчас. Здесь он был безупречен: чёткие, математически выверенные линии, яркий голубоватый ореол, идеальная симметрия кольцевых систем.

А внизу, прямо под голографическим чертежом, тускло белела строка символов. Острые, лаконичные буквы мёртвого языка. Я с благоговением провёл большим пальцем по гладкой надписи — LUMINAR — словно надеясь, что через кожу смогу понять то, чего не могли прочесть мои глаза.

Я нашёл этот прибор около года назад в нижних, вечно сырых архивах храма. По суровым законам нашего поселения спускаться туда имели право лишь сам Световод и его приближённые ученики. И я. Да, когда-то я тоже носил чистые, белые одежды послушника и готовился нести «свет истины» в массы. Ровно до тех пор, пока не начал задавать слишком много вопросов. Неправильных вопросов.

Световод не уставал повторять, что попытка понять, как именно устроен Люминар, — это тягчайшее богохульство, оскорбляющее замысел творцов. Жрец знал о моём нездоровом техническом любопытстве, долго терпел мои тайные вылазки в хранилище запретных текстов, закрывал глаза на дерзость, пока в какой-то момент я не перешёл невидимую грань. Именно этот чёрный, холодный прямоугольник стал той самой чертой, о которую окончательно разбилось терпение Световода. А вместе с ним — и последние остатки моей слепой веры.

Когда он застал меня с артефактом в руках, я ждал суда. Но старому жрецу не нужен был публичный скандал. Ему не нужны были тревожные шепотки о ереси в рядах собственных послушников. Поэтому он поступил куда хитрее: просто вышвырнул меня, объявив перед всей общиной, что моя душа «слишком глуха к песне Люминара».

В нашем тесном мирке это прозвучало как приговор. Фактически это было социальное клеймо, из-за которого на меня до сих пор с опаской косятся соседи, а родители потеряли всякую надежду найти мне достойную пару и обеспечить нормальное будущее. Но, по правде говоря, мне было абсолютно плевать. Утратив благосклонность жреца и место в храме, я обрёл нечто куда более ценное — правду. Я понял, что боги не оставляют после себя инструкции по эксплуатации. И уж тем более боги не ломаются.

Привычным, отработанным до автоматизма движением я сунул гладкий прямоугольник во внутренний карман плотной рубахи — поближе к телу. Половица беззвучно встала на место, скрыв опустевший тайник.

Я сел на край кровати, растирая лицо ладонями. Рано или поздно мне придётся снова проникнуть в нижние архивы храма. Как ни крути, но именно там, в пыльных криптах под сапогами жрецов, собрана вся скудная информация о мире, которая нам доступна. Часть древних манускриптов и технических схем была переведена Световодами прошлого на наш язык — криво, с религиозным искажением, но переведена. Однако самое важное, подлинное всегда скрывалось за строгой вязью мёртвого языка предков.

Сам я едва мог разобрать с десяток символов. Но был тот, кто мог мне помочь.

Отшельник.

Старый, ссохшийся дед, чья покосившаяся лачуга жалась к самой границе Света — там, где спасительные лучи Люминара уже теряли свою силу, где воздух кусал лёгкие инеем, а земля круглый год была скована серой изморозью. Никто не знал, сколько ему лет, и за какие грехи его изгнали так далеко от центра. Но именно он когда-то тайком учил меня значениям этих угловатых, резких букв.

Примерному послушнику не следовало общаться с подобными личностями. Световод строго-настрого запрещал нам даже смотреть в сторону изгоев, не говоря уже о беседах с безумцем, живущим на пороге вечной зимы. Тогда, испугавшись за своё тёплое место в храме, я малодушно перестал к нему ходить.

Но теперь всё изменилось. На мне уже стояло клеймо, мне нечего было терять, а гигантский механизм в небе начал давать сбои. Если кто в этой долине и знал, что означает чёрный дым на кольцах Люминара, так это старик, годами вглядывающийся во тьму.

Я хлопнул себя по коленям, поднимаясь. План созрел сам собой. Идти к Отшельнику с пустыми руками, имея при себе лишь чёрный прямоугольник, было глупо. Старику наверняка понадобятся древние схемы и переводы для сравнения. Значит, сначала предстоит ночная вылазка в архивы храма, а уже потом — визит на Границу Холода.

Я бросил короткий взгляд в окно. До момента, когда Люминар перейдёт в «спящий режим» и изменит свою яркость, оставалась пара часов. В нашем мире не было заката в привычном понимании. Огромный механизм в зените не садился за горизонт, он просто снижал мощность: слепящее бело-голубое сияние постепенно тускнело, сменяясь густым багровым тлением. В этот момент температура на улицах резко падала, и все жители торопливо тянулись к своим домам, поближе к растопленным печам и жаровням. Городок вымирал, погружаясь в холодные тени.

Это будет идеальное время для моей затеи.

Но к вылазке нужно было подготовиться. Подхватив со стула тёплую шерстяную накидку — ночью без неё можно было окоченеть, — я быстро спустился по скрипучей деревянной лестнице с чердака вниз. И тут же с разбегу влетел в чью-то широкую твёрдую грудь.

— И куда это мы так спешим, а? — рокочущий суровый голос заставил меня попятиться на пару шагов.

Передо мной стоял отец. Кряжистый, широкоплечий, с лицом, глубоко изрезанным морщинами от вечного прищура на ярком свету. От его грубой рабочей одежды густо пахло сырой землёй, перегноем и тяжёлым потом.

— По делам, — хмуро буркнул я, пытаясь проскользнуть мимо, но он тяжело шагнул в сторону, перекрывая дверной проём.

— Знаю я твои дела, — отец скрестил на груди пудовые мозолистые руки и смерил меня потемневшим взглядом. — Опять пакость какую-то задумал? Мало того, что обозлил на себя Световода и опозорил семью на всё поселение, так всё никак не угомонишься?

В его голосе звучала не столько отцовская злость, сколько глухая усталость и затаённый страх. Я знал почему. Жить под клеймом неблагонадёжных в нашем тесном мире было не просто тяжело — это было по-настоящему опасным делом.

— Что хочу, то и делаю. Тебе-то какое дело? — с вызовом бросил я, упрямо вздёрнув подбородок и глядя отцу прямо в глаза.

Он тяжело выдохнул. От этого вздоха его широкие плечи опустились, и отец вдруг показался мне не грозным препятствием, а просто невероятно уставшим человеком, которого придавило к земле тяжестью постоянной тревоги.

— Ишь, самостоятельный выискался... Дело мне есть всегда, Лисарий. Ты мой сын, — отец сурово сощурился, а его грубые пальцы с въевшийся в кожу землей с силой сжали дверной косяк. — И когда ты по своей дурости творишь всякое — отвечать приходится мне. И матери.

Он шагнул чуть ближе, нависая надо мной, и понизил голос до хриплого шёпота:

— Думаешь, Световод тебе всё простил? Нам урезали паёк на топливные брикеты в этом месяце. Едва зиму переживаем. Ещё одна твоя выходка — и нас переселят на дальний радиус. Поближе к мерзлоте. Ты этого для нас хочешь, искатель правды?

Я вздрогнул. Переселение на дальние радиусы, поближе к мерзлоте, было не просто наказанием — это был медленный смертный приговор. Лучи Люминара даже в ясный полдень согревали ту местность с огромным трудом, а по ночам вода там промерзала до дна вёдер.

Вся архитектура нашего мира подчинялась строгому закону выживания. Абсолютный центр, залитый самым ярким и тёплым светом, полностью отдавался под поля и теплицы: ведь без урожая община бы просто вымерла. Сразу за пашнями возвышались внутренние стены и так называемый «центр» — добротные каменные дома, храм и главная площадь. Именно там обитали Световод, его свита и те, кто доказал свою преданность. А вот дальше, кольцо за кольцом, город расползался во тьму. И чем дальше вглубь уходила твоя улица, тем ближе к твоему порогу подбирался вечный Холод.

— А если Люминар вообще перестанет светить?! — выпалил я, чувствуя, как от отчаяния и несправедливости перехватывает горло. — Тогда нам всем будет абсолютно плевать, на каком радиусе мы находимся!

— Не богохульствуй! — взревел отец.

Его голос грохнул в тесном коридоре так, что с потолочной балки посыпалась сухая пыль. Широкая, мозолистая ладонь инстинктивно взметнулась вверх, словно он хотел ударить меня наотмашь, чтобы выбить эту ересь из моей головы, но в последний момент замерла в воздухе, сжавшись в пудовый кулак.

Отец тяжело задышал, с ужасом косясь на входную дверь — не услышал ли кто на улице.

— Что у вас тут происходит? — раздался тихий, донельзя спокойный голос.

Мать бесшумно появилась в проёме двери, ведущей на кухню. Заметив зависший в воздухе пудовый кулак, она неспешно вытерла влажные руки о передник, упёрла их в бока и иронично вздёрнула бровь, глядя на мужа.

Мама была женщиной миниатюрной и по-своему очень красивой — даже годы тяжёлого фермерского труда не лишили её природного изящества. Но, несмотря на внешнюю хрупкость, её тихого гнева побаивался даже мой похожий на медведя отец.

Заметив её взгляд, отец тут же смутился. Его рука дрогнула, кулак неловко разжался и бессильно опустился вдоль туловища.

— Марта, он опять что-то задумал. И богохульствует — так, что на улице слышно! — глухо, с ноткой оправдания прогудел отец, кивнув в мою сторону. — Нас из-за его длинного языка точно на край света сошлют!

— И что с того? Теперь надо на родного сына с кулаками бросаться? Будешь учить его вере побоями? — сурово и хлёстко припечатала мама.

Она сделала несколько шагов вперёд, мягко, но непреклонно вставая между нами. От её ледяного тона отцу явно стало неуютно, и он отвёл взгляд, тяжело дыша и переминаясь с ноги на ногу.

— Ну… я хотел… как лучше, — окончательно замялся отец, опуская взгляд и вдруг становясь похожим на огромного провинившегося медведя.

— Хотел он, — фыркнула мама. — Кулаками размахивать да рычать на весь дом — вот чего ты хотел. Чего же ты тогда в дозорные не пошёл, раз силушку девать некуда? Там бы и махал своими кулаками на периметре.

От её ледяной, спокойной суровости пробрало даже меня.

— Ну… я… Марта… — отец явно не знал, что ответить, беспомощно комкая в руках край своей плотной рабочей куртки.

А затем мама медленно повернулась ко мне. По одному только прищуру её глаз я понял: сейчас мне достанется ничуть не меньше. Одно дело — спорить с прямолинейным отцом, чьи мысли всегда на виду, и совсем другое — попасть под прицел материнского гнева.

— А ты? — тихо, но с металлом в голосе спросила она. — Ты, когда свои выходки очередные устраиваешь, о спокойствии отца вообще думаешь? Смотри, до чего ты мужика довёл!

— Ну неправда же, Марта, не довёл… — неуверенно подал голос отец из-за её плеча, пытаясь то ли заступиться за меня, то ли защитить собственную гордость.

Но, получив в ответ убийственный, строгий взгляд матери, он поперхнулся словами и окончательно стушевался, предпочтя слиться со стеной коридора.

— Я… думаю, — перенимая внезапную неуверенность отца, промямлил я.

Маму искренне любили мы оба. В нашем суровом поселении, где ежедневное выживание требовало грубой физической силы, в большинстве семей безоговорочным главой считался мужчина. Но под нашей крышей всё было иначе. Абсолютным, непререкаемым авторитетом здесь обладала только мама. Ей ничего не стоило одним лишь тяжёлым, выразительным взглядом заставить нас с отцом забиться в угол и делать вид, что нас здесь нет. Не то чтобы мы её панически боялись. Скорее, мы слишком сильно её уважали, чтобы решаться на открытый бунт.

— Ага, думает он. Как же, — фыркнула мама, стряхивая невидимую пылинку с передника. — Так, ладно. От очередных выходок тебя всё равно не удержать, это и самому Люминару ясно. Будь так добр, сначала сядь и нормально поужинай с семьёй. А уж потом иди и занимайся чем хочешь.

— Но, Марта… — попытался было возразить отец, видимо, всё ещё переживая за угрозу переселения.

— Цыц! — оборвала она его, даже не повышая голоса. — Он уже взрослый остолоп. Хватит его прятать за своей широкой спиной, пусть сам набивает шишки и отвечает за свои косяки.

С этими словами она развернулась и решительно направилась на кухню, откуда уже доносился дразнящий аромат печёных корнеплодов и травяного отвара. Мы с отцом обречённо переглянулись. В его глазах читалась забавная смесь родительского облегчения и мужской солидарности. Синхронно вздохнув, мы поплелись следом, словно двое провинившихся мальчишек.

Спорить с матерью было себе дороже. Придётся действительно провести этот час за семейным столом, пережёвывая скромный ужин под её цепким понимающим взглядом. А потом я отправлюсь в архивы. Как раз к тому времени Люминар окончательно остынет, сменив слепящий белый свет на тусклое багровое тление, и улицы городка погрузятся в холодную безлюдную ночь — как мне и нужно.

Глава 2

Ночь в нашем мире — понятие условное. Люминар никогда не гаснет полностью. Его ослепительное сияние лишь сменяется тусклым багровым тлением, похожим на остывающий в горне огромный уголь. В эти часы тяжёлые бордовые тени заливают узкие переулки, а вместе с ними на город опускается холод. Не та абсолютная, кристаллизующая кровь стужа, что царит за пределами спасительного круга, но всё же достаточно злая, чтобы заставить зубы невольно выбивать дробь.

Я выдохнул густое облачко пара и плотнее стянул на груди края грубой шерстяной накидки.

Вокруг стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь хрустом инея под подошвами моих ботинок. Улицы вымерли. В это время никто в здравом уме не покидает своих жилищ — семьи жмутся поближе к растопленным печам и очагам, наглухо закрывая ставни. Снаружи воздух густо пахнет дымом и остывающим камнем.

Но именно эта ледяная пустота сейчас играла мне на руку. Я мог скользить вдоль глухих стен прямиком к Храму, словно призрак, не опасаясь ни случайных прохожих, ни патрулей, ни лишних вопросов.

Вот очередной слепой поворот и узкий переулок. Стоит пройти его до конца — и я окажусь у заднего двора храма. Оттуда можно незаметно проскользнуть в старый погреб, а уже по его сырым коридорам подняться прямиком в закрытый архив Световеда.

«Если меня поймают — это конец. И для меня, и для родителей».

Эта мысль внезапно ударила под дых. Осознание реальности прошибло меня ледяным потом, который мгновенно остыл на ветру, заставив замереть на полпути с занесённой для шага ногой. Сердце тяжело и гулко забухало о рёбра.

Может, я зря всё это затеял? Может, мне всё же стоит развернуться, отступить в спасительное тепло дома и просто позволить событиям идти своим чередом? Будь что будет. Выживали же мы как-то всё это время...

Мой взгляд невольно метнулся вверх, к багровому диску Люминара. В его ночном тлеющем состоянии на махину в зените можно было смотреть прямо, не опуская век и не щурясь от слепящей боли. И стоило мне поднять глаза, как в памяти тут же вспыхнуло дневное воспоминание: утробный скрежет металла с небес и предательский прыжок тени на раскалённых плитах площади.

Я до хруста стиснул челюсти, прогоняя сковавший мышцы страх, и опустил ногу на мостовую, делая твёрдый шаг вперёд.

Никто другой в этом городе не хотел этого видеть. Никто из них не желал верить в самую простую, пугающую истину. Идеальные боги не ломаются. А если механизм дал сбой, значит, его можно починить.

И мне предстоит выяснить, как.

Я сделал шаг за угол, и мир вдруг резко перевернулся. Каменная мостовая встретила меня жёстким ударом, мгновенно выбивая из лёгких остатки тёплого воздуха. Инстинктивно я перевернулся на спину и попытался вскочить на ноги, но тут же почувствовал, как в грудь тяжело впечаталось чье-то колено, а у самого кадыка обожгла кожу холодная сталь.

Невольно сглотнув, я уставился на своего захватчика.

— Пикнешь — и я выпущу из тебя весь свет, Лис, — раздался тихий, с лёгкой хрипотцой голос.

Запах — вот что ударило первым. От неё пахло не тёплой землёй или сдобой, а жгучим морозным инеем, металлом и выделанными звериными шкурами. Тёмные волосы были стянуты в тугую косу, небрежно переброшенную через левое плечо. На ней был потёртый, но добротный кожаный доспех с клёпаными металлическими вставками и плотным меховым воротником.

Дозорный. Точнее, Дозорная.

Я узнал её. Это была Тая — старшая сестра маленькой Ины. Та самая безбашенная девчонка, которая несколько лет назад променяла безопасный уют отцовской пекарни на суровый, промёрзший путь Дозора. На её острых скулах чернели две широкие полосы сажи — обязательный атрибут и знак отличия тех, кто патрулирует периметр во тьме.

В её льдисто-светлых глазах не было ни капли привычного благоговения или трепета перед великим Люминаром. В них читалась лишь холодная, звериная решительность. Почему-то у меня не возникло ни малейших сомнений в том, что она с лёгкостью приведёт свою угрозу в исполнение.

Я медленно, очень осторожно кивнул, стараясь почти не шевелить головой, чтобы не насадиться на лезвие и не спровоцировать эту фурию.

— Тая… — с трудом прохрипел я. При попытке заговорить ледяной металл больно царапнул кожу, оставив жгучий след. — Сдурела? Я ничего не сделал.

— Именно. Ты пока ничего не сделал, — совершенно спокойно, без капли злости проговорила девушка, чуть сильнее придавливая меня коленом к промёрзшим камням. — Но ты явно собирался, так?

— Что я собирался? Я ничего не собирался, — пробурчал я, тщетно пытаясь хоть немного ослабить давление на грудь.

— Не неси тьму, Лис. Я видела, как ты вёл себя на площади.

Я замер. Моё сердце предательски застучало быстрее, с силой ударяясь о рёбра. В звенящей ночной тишине казалось, что эхо этих панических ударов разносится далеко за пределы нашего глухого переулка, выдавая меня с головой.

— Пока все остальные бились лбами о плиты и молились до кровавых соплей, ты стоял прямо. И пялился на Люминар, — её голос стал тише, почти перейдя на опасное шипение. — Будто понимал, что происходит. Будто знал. Мне показалось, или это было так, а, Лис? И только не смей мне врать.

— Что ты хочешь услышать? — прохрипел я, глядя снизу вверх в её льдистые, немигающие глаза. — Мои слова для любого в этом городе прозвучат чистой ересью. Но я думаю... я думаю, что Люминар просто ломается.

Несколько долгих секунд Тая молча смотрела на меня, изучая моё лицо в багровом полумраке переулка. А затем я ощутил, как тяжёлое колено убралось с груди, а от кадыка отдалилась обжигающе холодная сталь. Дозорная одним плавным, кошачьим движением поднялась на ноги, с тихим щелчком возвращая свой длинный, хищный кинжал в ножны на поясе.

Я поспешил сесть, судорожно втягивая ледяной воздух, и потёр саднящую шею. На пальцах остались тёмные, липкие капли крови — цена слишком близкого знакомства с её клинком. Опираясь о шершавую стену, я тяжело поднялся на ноги и отряхнул накидку.

— Значит, я не ошиблась, — негромко проговорила Тая, внимательно наблюдая за мной. В её голосе не было ни шока, ни религиозного гнева. Лишь холодная констатация факта. — Ты и правда понимаешь, что происходит.

— Не понимаю, — честно ответил я, сглатывая колючий ком в горле. — Но я знаю одно: это точно не гнев богов и не священное испытание. И поэтому я хочу попытаться всё выяснить. Разобраться в происходящем, пока мы все здесь не перемёрзли насмерть.

— Поэтому ты и крадёшься к храму под покровом ночи? — хмыкнула девушка, её глаза ни на секунду не отрывались от моих рук. — Но зачем именно туда?

— Там архивы, — поспешно протараторил я, невольно косясь на перевязь с её кинжалом. — В бытность свою послушником я узнал от Световода, что глубоко в подвалах хранятся не только молитвенники, но и древние тексты. Если в этом городе и есть место, где можно найти хоть крупицу ответов — то только там.

Я сглотнул. Определённо, если бы она захотела, я бы уже остывал в этом багровом переулке с перерезанным горлом, как последний глупец.

В нашем поселении Дозорных не слишком любили. Уважали — безусловно. Опасались — до дрожи в коленках. Но любви к ним не испытывали. И дело было даже не в том, что сильную и независимую касту всегда боятся обыватели. Дело было в жутких слухах.

Шептались, будто на дальнем периметре Дозорные забывают клятвы Люминару. Будто во тьме они начинают поклоняться самому Холоду, считая лишь его истинным и первородным владыкой этого мира. Но я в эти сказки никогда не верил. Мне всегда казалось, что люди, которые изо дня в день несут вахту в считаных метрах от смертельной стужи, в принципе лишены религиозного трепета. Они слишком хорошо знают цену жизни и тепла, чтобы вслепую молиться светящемуся механизму в небе или ледяной пустоте за стеной.

И стоящая передо мной Тая своим настороженным холодным прагматизмом сейчас лишь подтверждала эти догадки.

— Вот, значит, как... Ты умеешь читать на древнем языке? — с лёгким, едва заметным удивлением протянула Дозорная, чуть склонив голову набок.

Я ответил не сразу. Даже не знаю, почему я замешкался. Может, подсознательно опасался, что за такие еретические знания она всё-таки решит пустить мне кровь. Но, выдержав её пронзительный взгляд, я всё же отрицательно покачал головой.

— Не умею. Точнее, могу разобрать пару десятков символов, но для чтения этого слишком мало, — честно признался я. — В своё время меня тайком обучал Отшельник. До того, как Световод прознал об этом и строго-настрого запретил мне приближаться к его лачуге.

— К Отшельнику? Ты добровольно таскался к этому сумасшедшему на саму Границу? — Тая недоверчиво вздёрнула тёмную бровь.

— Ходил. И он не такой уж и сумасшедший, как привыкли думать в центре, — я невольно улыбнулся, вспоминая старика. — Он знает много интересного. Мне очень нравились его истории о других мирах... о далёких, россыпью сияющих звёздах, которые когда-то усыпали всё небо, а не висели одинокой машиной над головой.

— Сказки спятившего старика, надышавшегося морозной пылью, — жёстко отрезала Тая, возвращая разговор в прагматичное русло.

— Сказки или нет, но слушать это было куда интереснее, чем заунывные проповеди Световода, — парировал я, плотнее запахивая накидку от пробирающего ночного холода.

— И ты всерьёз думаешь, что сможешь вслепую стырить из архивов что-то ценное, а безумный Отшельник с радостью поможет тебе это прочесть? — с откровенно ехидной ноткой спросила девушка, скрестив руки на груди, облачённой в кожаную броню.

В её устах мой гениальный план прозвучал настолько жалко и глупо, что я растерянно замялся. А ведь она была абсолютно права. Не зная, что именно искать, не понимая древнего языка, я собирался просто тыкать палкой во тьму в надежде случайно наткнуться на ответы. Проще говоря, я вообще не имел ни малейшего понятия, что мне нужно вынести из хранилища Световода.

— Вообще-то, я именно так сначала и думал, — хмуро насупился я, чувствуя, как кончики ушей предательски горят от стыда даже на пронизывающем ночном ветру.

— Ага, блестящая стратегия. Тогда чего уж мелочиться? Может, сразу весь архив к нему на Границу потащим? — продолжала издеваться Тая, и в багровом полумраке я заметил, как блеснули её зубы в хищной усмешке. — Световод утром проснётся, а молиться не на что.

А затем меня осенило. Мне не нужно читать весь архив! Надо искать лишь те чертежи и схемы, на которых есть символ, выгравированный на чёрном прямоугольнике из моего тайника. На секунду я словно забыл о существовании вооружённой девушки в шаге от меня. Резко запустив руку за пазуху, под плотную рубаху, я нащупал гладкие грани и торжествующе вытащил на багровый свет своё сокровище.

— Вот! Нам надо искать всё, что имеет этот символ! Идеальное изображение Люминара! — почти радостно выпалил я, неловко тыча пальцем в безупречный чертёж колец на поверхности пластины.

Тая, которая рефлекторно напряглась и опустила ладонь на рукоять кинжала, когда я полез за пазуху, осторожно приблизилась. Внимательно сощурив глаза, она всмотрелась в артефакт. А затем быстрым, неуловимым движением просто выхватила прямоугольник у меня из рук и, совершенно не обращая внимания на моё возмущённое пыхтение, принялась крутить его в пальцах.

— Странный материал. Я такого в жизни не видела, — задумчиво пробормотала Дозорная, потирая матовую поверхность большим пальцем. — Ни швов, ни следов ковки.

— Отдай, — по-детски обиженно буркнул я, протягивая руку.

Она медленно оторвала взгляд от древней пластины и посмотрела на меня тяжёлым снисходительным взглядом. Так усталая старшая сестра смотрит на нашкодившего малолетнего брата. Я невольно сглотнул и отступил на пару шагов назад, вжимаясь в холодную стену переулка.

— Я тоже не знаю, что это за материал. Но уверен, что эта вещь как-то связана с Люминаром, — пробурчал я, неловко переминаясь с ноги на ногу под её насмешливым взглядом.

— Ой, да неужели? И что же натолкнуло тебя на столь глубокую мысль? Неужто до мелочей точное изображение Люминара прямо по центру? — фыркнула Дозорная, с видимым наслаждением продолжая выкручивать своё ехидство на максимум.

— Гения может обидеть каждый, — буркнул я, окончательно насупившись.

Неожиданно Тая звонко рассмеялась. Звук получился слишком чистым и громким для вымершего, скованного ночным морозом переулка. Спохватившись, она тут же хлопнула себя ладонью по губам, обрывая смех, и настороженно огляделась. Её правая рука инстинктивно скользнула обратно к рукояти кинжала.

Но вокруг царила лишь тяжёлая багровая пустота. Никого и ничего.

Быстро взяв себя в руки и вернув лицу привычное суровое выражение, она протянула артефакт обратно. Я проворно выхватил прямоугольник, торопливо пряча его во внутренний карман рубахи, поближе к телу.

— Ну, пошли, гений. Будем вместе думать, что именно тащить из хранилища Световода, — бросила Дозорная и, не оглядываясь, первой бесшумно заскользила в сторону заднего двора храма.

— Тебе-то это зачем? — вполголоса спросил я, торопливо догоняя её уверенные шаги. — Ты же сама сказала, что это безумие.

Она на долю секунды замедлила шаг. И когда она ответила, в её голосе исчезли и насмешка, и холод. Осталась только звенящая, жёсткая искренность человека, которому есть что терять.

— Не хочу, чтобы Ина росла в мире, где больше нет солнца, — просто ответила Тая и растворилась в густой тени храмовой стены.

Добраться до заднего двора оказалось несложным занятием. В стрельчатых окнах первого этажа храма мерцал тёплый, неровный свет — видимо, Световод и его послушники были заняты вечерними обрядами или чем-то подобным. Если уж быть до конца честным, мне было абсолютно всё равно, какому именно ритуалу они сейчас предаются.

Но вот проникнуть в сам погреб оказалось куда сложнее. На массивной, обитой железом двери висел пудовый навесной замок, щедро украшенный вязью священных текстов. Замок тускло поблёскивал в багровом полумраке свежей смазкой — он явно был новым, скорее всего, поставленным не более пары дней назад.

— Вот же хитрый старик, — глухо буркнул я, касаясь холодной дужки замка кончиками пальцев.

Как сорвать эту неподъёмную бандуру и при этом не разбудить звоном металла всё поселение, я просто не представлял. А другого безопасного пути в архивы я не знал. Точнее, знал один, но пройти через главный зал храма напрямую, обогнув бдящих послушников и самого Световода, было физически невозможно. Мы бы и десяти шагов не сделали.

— Другой путь есть? — едва слышно спросила Тая, настороженно выглядывая из-за моего плеча.

— Есть. Но он нам категорически не подходит, — обречённо выдохнул я, убирая руку от двери.

— Тогда отойди.

Тая не стала дожидаться, пока я соображу и отступлю сам. Она просто бесцеремонно отодвинула меня плечом, вплотную протиснувшись к замку. В нос тут же ударил тот самый резкий, морозный запах озона и оружейной стали, который так удивительно глубоко въелся в плотную кожу её доспеха.

Она внимательно осмотрела замок и, плавно вынув из ножен свой хищный кинжал, ловко вставила самый кончик лезвия в узкую замочную скважину. Я удивлённо на неё уставился: пытаться вскрыть пудовую железную бандуру боевым клинком казалось чистым безумием. Заметив мой скептический взгляд, девушка коротко усмехнулась в полумраке и шёпотом пояснила:

— Я знаю, кто эти замки куёт. Да и ты сам его знаешь. Наш Торн — кузнец, конечно, знатный, но иногда до одури ленивый. В его новых механизмах есть один секретный изъян. Если о нём не знать, то так ничего не получится, только хорошую сталь обломаешь... А вот если поддеть под правильным углом... И... готово.

В глубине замка что-то тихо, почти жалобно щёлкнуло. Тяжёлая металлическая дужка мягко подалась и осталась в руке девушки. Она тут же невозмутимо вернула оружие обратно на пояс и предельно аккуратно, чтобы не звякнуть железом о камень, опустила массивный замок на землю.

— А ты-то откуда про изъян знаешь? — едва слышно спросил я, искренне впечатлённый такой ловкостью.

— Главный показал, — с лёгкой, многообещающей усмешкой ответила Тая и потянула на себя тяжёлую створку двери.

Тяжёлая створка предательски заскрипела, и мы оба замерли в напряжённом ожидании. В звенящей тишине этот звук показался мне оглушительным. Если нас услышат, дежурные послушники обязательно придут проверить периметр. Несколько долгих минут мы стояли, почти не дыша и вслушиваясь в темноту, но тревога оказалась ложной. Храм продолжал жить своей размеренной жизнью где-то наверху. Так и не рискнув распахнуть дверь шире, мы по очереди протиснулись в образовавшуюся узкую щель.

Оказавшись в глухой, пахнущей многолетней сыростью и пылью темноте коридора, я вслепую пошарил рукой по холодной каменной стене. Пальцы наткнулись на знакомое древко факела, торчащее из специального кованого держателя. Я осторожно вынул его.

Порывшись ещё несколько секунд в карманах и достав старое огниво, я несколькими быстрыми, отработанными движениями высек сноп искр. Пропитанная горючим составом ткань неохотно занялась, и неровный, подрагивающий жёлтый свет, наконец, разогнал густые тени, выхватив из мрака крутые ступени.

Оглядевшись и поняв, что мы стоим в каком-то пыльном каменном мешке среди старых ящиков, а вовсе не в книжном хранилище, Тая вопросительно вздёрнула бровь и выразительно посмотрела на меня.

— Это храмовый погреб. Отсюда можно незаметно попасть прямо в архив Световода, — успокаивающим шёпотом пояснил я, первым направляясь по ступеням вниз.

Выщербленные ступени вывели нас в просторное помещение, плотно уставленное пузатыми дубовыми бочками. В воздухе густо пахло кисловатым перебродившим соком и въевшейся в дерево сыростью. Именно здесь хранилось знаменитое храмовое вино, которым Световод щедро угощал паству в День Озарения — один из многочисленных и, как по мне, совершенно надуманных праздников.

Ещё когда я был послушником, все эти торжества казались мне бессмысленными, лишёнными хоть какой-то логической задумки. Впрочем, возможно, измученным тяжёлой работой людям просто нужны были такие редкие дни коллективной разрядки и иллюзии заботы. Я уверенно прошёл в самый дальний угол подвала, обогнул самую массивную бочку, чьи рассохшиеся доски покрывал слой серой паутины, и жестом указал на тёмный неровный провал в каменной кладке.

— Серьёзно? Нам прямо туда? — скептически спросила девушка, явно не слишком радуясь перспективе пачкать доспех и лезть в этот узкий земляной лаз.

— А другого пути нет, — теперь уже я проговорил это с нескрываемой ноткой мстительного ехидства.

— Ладно, — буркнула Тая.

Она бесцеремонно выхватила факел из моих рук и, пригнувшись, первой начала протискиваться в чернеющую дыру. Мне не оставалось ничего иного, кроме как нырнуть за ней. Одному, в кромешной, давящей темноте винного погреба, оставаться совершенно не хотелось.

Узкий земляной лаз вывел нас в поистине огромное помещение, от пола до самого потолка уставленное массивными деревянными и каменными стеллажами. Это и был тот самый тайный архив Световода. Свет от нашего единственного факела едва справлялся с вековым мраком, неровными бликами выхватывая из темноты лишь малую часть бесконечных полок. На них в строгом беспорядке громоздились пыльные фолианты, скрученные в трубку чертежи и странные, тронутые ржавчиной металлические детали.

В воздухе висел тяжёлый, сухой запах старой бумаги, въевшейся пыли и чего-то неуловимо незнакомого.

Тая, выпрямившись во весь рост, с нескрываемым интересом и лёгкой настороженностью оглядывала масштабы хранилища. Для человека, привыкшего к открытым пространствам и ледяным ветрам периметра, этот книжный лабиринт должен был казаться чуждым и давящим. Я же, напрягши память и примерно сориентировавшись в геометрии подвала, уверенно указал в самый дальний, утопающий в густых тенях угол помещения.

— Нам туда. Там, по идее, свалено больше всего непереведённых древних записей, — вполголоса проговорил я, стараясь, чтобы эхо не слишком гуляло под каменными сводами. — И именно в той секции я чаще всего натыкался на тот самый знак, который показывал тебе в переулке.

Тая проследила за моим жестом, коротко кивнула и уверенно зашагала в указанном направлении. Я поспешил следом. Вскоре мы и правда добрались до самой древней, заброшенной секции архива Световода. Сюда явно заглядывали крайне редко — об этом красноречиво свидетельствовал толстый бархатистый слой серой пыли, ровным ковром покрывавший и каменный пол, и покосившиеся стеллажи. Я остановился, оглядываясь в мерцающем свете и прикидывая, с чего бы вообще начать наши раскопки.

— Слушай, а как ты планировал всё это отсюда вытаскивать? — вдруг задумчиво нарушила тишину Тая, оглядывая бесконечные ряды.

— Эм… Ну, я думал, что заберу не всё, а только пару самых важных вещей, — неловко пожал я плечами.

— Ты вообще готовился к этой вылазке, стратег? — ехидно изогнула бровь Дозорная.

— Ну… Да.

— А мне кажется, что нет, — хмыкнула она. — Ладно. Значит, искать всё, на чём есть этот твой символ?

— Да. Найдёшь — тащи всё сюда, — кивнул я, но тут же спохватился. — Подожди.

Я подошёл к ближайшей стене, снял со ржавого кронштейна ещё один сухой факел и запалил его оттого, что держала в руках девушка. Смола недовольно зашипела, вспыхивая, и на наши лица легли новые пляшущие тени, отгоняя вековой мрак ещё на пару шагов.

— Только давай очень аккуратно. И постарайся не шуметь, — серьёзно добавил я, передавая ей инициативу в поисках.

Тая беззвучно сновала между стеллажами, методично стаскивая к небольшому расчищенному пятачку всё, что более-менее подходило под моё расплывчатое описание. Я же сидел на корточках перед растущей кучей древнего хлама, подсвечивая её факелом, и безуспешно пытался понять, что из этого представляет хоть какую-то ценность.

Передо мной громоздились такие же гладкие чёрные прямоугольники, как тот, что прятался у меня под рубахой. Рядом ложились стопки записей на совершенно незнакомом, угловатом языке, отпечатанные на странной, пугающе плотной бумаге, которая даже не пожелтела от времени. Всё это было настолько чуждым и непонятным, что мне хотелось взвыть в голос от бессилия.

Что из этого действительно важно? Может, и правда стоило рискнуть и тайком притащить сюда самого Отшельника?

Я тут же мысленно одёрнул себя, резко мотнув головой. Нет. Такого мне бы точно не спустили с рук. Одно дело — ночное проникновение в архив и кража, за это грозило суровое наказание или, в худшем случае, изгнание. Но привести в святая святых Световода заклеймённого отступника — это уже чистая ересь, за которую карают показательной смертью.

Но чёрт бы побрал этих древних творцов! Я в отчаянии перебирал пыльные находки, не в силах отличить спасительную истину, способную починить Люминар, от бессмысленного куска холодного металла.

Я откладывал то, что казалось мне наиболее подходящим, в отдельную небольшую стопку, но с каждой минутой всё больше убеждался в одной безрадостной вещи: уцелевшие записи предков не дают мне абсолютно никакой информации, кроме нарастающей головной боли.

Наконец я тяжело выдохнул, сдался и жестом остановил Таю, здраво рассудив, что больше не имеет смысла стаскивать в кучу то, с чем я при всём желании не могу разобраться.

— Хватит. Давай просто посмотрим, что из этого хлама мы реально сможем унести на себе, — глухо проговорил я, потирая уставшие глаза. — Но ты была права. План я придумал просто никудышный.

— Ага. Я бы даже сказала, что ты его вообще не придумал. Ты просто не думал, — хмыкнула девушка, стряхивая вековую пыль с кожаных перчаток.

— Можно подумать, ты бы придумала лучше, да? — с вызовом бросил я, вскинув голову и раздражённо посмотрев на Дозорную.

Она замерла на секунду, встретившись со мной взглядом в неровном свете факела, а затем пожала закованными в броню плечами.

— Не уверена, — неожиданно честно и без капли ехидства ответила она.

— Забираем эту кучу, надеюсь тут есть хоть что-то стоящее, — проговорил я, вытаскивая из-за пазухи свёрнутую тканевую сумку.

Быстро запихивая выбранные артефакты в походный мешок с помощью Таи, я вдруг замер, напряжённо прислушиваясь.

Где-то далеко, со стороны главного входа в архив, эхом прокатился гулкий шум отпираемой двери. Этот специфический звук я не спутал бы ни с чем в жизни. В массивном замке вечно заедал ключ, и для того, чтобы провернуть механизм, приходилось с силой бить кулаком по железной створке. Именно так всегда и делал Световод.

— Вот же проклятый Холод! — одними губами рыкнул я. — Хватай, что успела. Тушим свет!

— А как же… — начала было девушка, не привыкшая слепо отступать во тьму, но я резко её перебил:

— Я знаю, как найти выход.

Не теряя ни секунды, я бросил свой факел на каменный пол и яростно затоптал шипящее пламя тяжёлым сапогом. Моему примеру тут же последовала и Тая.

Абсолютная, непроницаемая тьма мгновенно сомкнулась вокруг нас плотным кольцом, отрезая от остального мира. Я часто заморгал, пытаясь хоть немного адаптироваться к этому чёрному мареву, после чего совершенно бесцеремонно нащупал во мраке руку Дозорной, крепко перехватил её запястье и рванул вперёд. Я бежал в знакомом направлении, отчаянно высчитывая про себя каждый шаг и каждый поворот между невидимыми стеллажами.

На удивление Тая не стала вырываться, спорить или задавать лишних вопросов. Поняв, что в слепом лабиринте архива моя память — это наше единственное спасение, она просто доверилась мне, беззвучно скользя следом.

Массивная дверь открылась с протяжным стальным скрежетом, разорвавшим тишину подземелья. В помещение тайного архива, сопровождаемый глухим топотом нескольких послушников, тяжело шагнул Световод.

Даже находясь в самом дальнем конце зала, я безошибочно узнал его властную, сутулую фигуру, которую выхватил из мрака неровный свет их факелов. Длинные тени от стеллажей метнулись по стенам, грозя выдать наше присутствие в любую секунду.

Глава 3

Я резко присел, заставив Таю опуститься на колено следом за мной, и замер, стараясь даже дышать через раз. Отсюда сквозь узкую щель между двумя каменными стеллажами, отлично просматривался вход, возвышающийся над основным залом хранилища подобно мрачному алтарю.

Световод властным жестом выхватил у одного из застывших послушников чадящий факел и громогласно бросил: — Оставаться здесь.

После чего тяжело зашагал вниз по выщербленным ступеням.

Послушники не имели права переступать порог архива без прямого приказа. Насколько мне было известно, я оказался единственным, кто нарушил это священное правило в первую же ночь своего послушания. Ну, что поделать — жажда запретных знаний во мне всегда перевешивала инстинкт самосохранения.

— Что там происходит? — едва слышно шепнула Тая, подобравшись ко мне неприлично близко.

Если бы не чернильная тьма, прерываемая лишь далёким, пляшущим светом жреческого факела, моё предательски вспыхнувшее лицо наверняка бы её здорово позабавило. Я отчётливо ощутил будоражащий запах мороза и оружейной стали, исходящий от её брони. Нервно сглотнув и сделав над собой усилие, чтобы голос не дрогнул и не выдал внезапного волнения, я отозвался:

— Не знаю. Световод зачем-то спускается в ту самую древнюю секцию, где мы только что копались.

— Вот же проклятый Холод, — выдохнула Дозорная. — Думаешь, он знает, что мы здесь?

— Н-н-ет, — как-то неуверенно протянул я. — Скорее всего, ему просто что-то там понадобилось. Но как только он дойдёт до места, сразу заметит сдвинутую пыль и то, что в его хламе кто-то рылся.

— Может, уйдём, пока он отвлёкся?

— Не выйдет. Свет от его факела бьёт прямо по центральным проходам, нас мгновенно заметят по движущимся теням. Придётся переждать.

Тем временем Световод добрался до древней секции и, несомненно, наткнулся на ту самую кучу пыльных записей и загадочных прямоугольников, которую мы с Таей сгребли в одно место. То, что старик заметил следы нашего наглого обыска, стало предельно ясно по яростному, громогласному возгласу, от которого, казалось, содрогнулись сами каменные своды подземелья.

— Послушники!

Даже я, уже давно не будучи одним из них, по старой въевшейся привычке невольно вытянулся и подобрался. Но быстро взял себя в руки, подавил дрожь и продолжил наблюдать сквозь щель.

К одинокому факелу Световода внизу быстро присоединился второй — тот, что оставался у входа. Служители сорвались с места и оказались рядом со жрецом быстрее, чем моё колотящееся сердце успело отсчитать тридцать ударов. Что именно Световод яростно втолковывал двум послушникам, я разобрать не мог, слова сливались в глухое, злое эхо. Но не оставалось никаких сомнений: это был наш единственный шанс уйти незамеченными до того, как они поднимут тревогу и весь архив начнут освещать с каждого угла десятки разбуженных служителей храма.

— Пошли, — беззвучно, одними губами шепнул я.

И, пригнувшись как можно ниже, стал красться в сторону нашего спасительного лаза, стараясь держаться самых глубоких, непроглядных теней этого каменного лабиринта.

Уходя во тьму, я ещё не мог знать, что пройдет чуть больше часа — и взбешённый Световод объявит меня и всю мою семью еретиками.

А всё потому, что в суматохе побега с моей шеи сорвался пресловутый знак Люминара — знак, который, увы, у каждого послушника храма был строго индивидуальным. Я не знаю, почему не снял и не выбросил эту подвеску ещё много дней назад. Понятия не имею. Может, таково было изощрённое желание богов, а может, именно эта роковая оплошность навсегда отрезала мне все пути к отступлению, заставив идти до самого конца.

***

Нам чудом удалось покинуть архив незамеченными. Но нарастающая суматоха в храме ясно говорила о том, что Световод скоро найдёт земляной лаз. Повторить сегодняшний трюк уж точно не выйдет. Оставалось лишь надеяться, что в этой слепой панике нам действительно удалось утащить в мешке хоть что-то ценное.

Выбравшись из подвала в ледяные объятия ночного города, я торопливо огляделся. Пока растревожен был только храм — остальные дома спали непробудным сном. Но, уверен, это ненадолго. Скоро на ноги поднимут всё поселение. Нужно было убираться с открытых улиц, и как можно быстрее.

— Ну ты даёшь, — тяжело дыша, проговорила Тая, выбираясь следом и отряхивая броню от подвальной земли. — Я, конечно, привыкла к марш-броскам, но в искусстве тактического бегства ты бы дал фору любому ветерану Дозора.

— Бегство ещё не закончилось. Надо пробираться к Отшельнику на Границу, там переждём первую волну шума, — ответил я, лихорадочно прикидывая в уме, какими переулками нам безопаснее двигаться.

— Согласна, отсидеться нам сейчас жизненно необходимо, — кивнула девушка, восстанавливая дыхание. — Идём. Я знаю, как незаметно выбраться из центра в ту сторону, где обитает твой старик.

И тут до меня дошло. Лучшего проводника по тёмным закоулкам, чем действующая Дозорная, мне было просто не сыскать. Эти ребята патрулируют периметр и точно знают каждую щель в обороне поселения, о которых я даже не догадывался. Я молча кивнул, с облегчением уступая Тае роль лидера.

Вскоре мы добрались до высоких бревенчатых стен, отделявших благополучный центр поселения от беспокойных окраин. За этим деревянным рубежом начиналась территория отшельников, изгнанников и прочих личностей, не заслуживших тёплой милости Люминара. Плотность населения здесь была куда ниже, чем в центральных кварталах. Слово Световода в этих полутёмных трущобах звучало уже не столь громко и праведно, но всё ещё имело огромный вес: ведь для изгнанников нет ничего желаннее, чем заслужить прощение, которое позволит вновь вернуться в сытую жизнь.

А уже дальше, за землями отступников, возвышалась исполинская каменная стена — абсолютная преграда, отрезающая наш мир от Холода и Тьмы. Именно там несли свою основную, смертельно опасную службу Дозорные.

Тая внезапно остановила меня. Её жёсткая ладонь упёрлась мне прямо в грудь, буквально впечатав спиной в стену ближайшего дома. Она внимательно вглядывалась в сторону деревянных ворот, словно пытаясь пробить ночной мрак насквозь. А затем тихо хмыкнула.

— Нам повезло. Сегодня тут дежурит Рагс, а он очень любит поспать, — едва слышно прошептала Дозорная.

— Как ты поняла? — с искренним любопытством спросил я, пытаясь выглянуть из-за её плеча.

— А вон, сам посмотри. Во-о-он туда, — девушка указала пальцем направление.

Я не сразу понял, куда и на что она показывает, но вскоре глаз зацепился за крупный силуэт мужчины. В багровых тенях казалось, что он неподвижно стоит в дозоре, как и подобает стражнику. Но то, как тяжело он опирался на ровное металлическое копьё, и как безвольно его голова свисала на грудь, выдавало его с головой — он просто спал стоя, словно полковая лошадь.

— Пошли, — коротко бросила Тая и, потянув меня за рукав, бесшумно скользнула вперёд.

Стремительно преодолев открытое пространство и достигнув ворот, я бросил короткий взгляд на стражника. Уже отсюда был слышен его негромкий, но отчётливый храп. Впрочем, я его прекрасно понимал. На этой внутренней границе не было реальной угрозы, а ночная служба здесь оставалась скорее данью старым традициям. Поэтому просто отдаться во власть сновидений было самым разумным и привлекательным решением. Я мысленно поблагодарил Рагса за его любовь ко сну и посмотрел на Дозорную.

Открывать основные створки ворот было верхом глупости: они издали бы столько шума, что разбудили даже мёртвого, не то что Рагса. Ни мне, ни Тае этого совершенно не хотелось. Благо открывать их целиком и не было надобности. Прямо в одной из массивных створок была прорезана небольшая калитка — специально для одиноких путников, не иначе. И закрывалась эта дверца с нашей стороны на тяжёлый железный засов.

Подойдя к ней вплотную, Тая аккуратно, стараясь не звенеть металлом, сдвинула засов и толкнула дерево плечом. Калитка, тихо скрипнув, приоткрылась ровно настолько, чтобы мы смогли проскользнуть наружу.

Отойдя на безопасное расстояние во мрак окраин, Тая вдруг остановилась и тихо, искренне рассмеялась. Я удивлённо посмотрел на неё, не понимая причины такого внезапного веселья.

— Рагс всегда хвастался в казармах, что, даже когда спит, способен отреагировать на шорох мыши в стенах, — отсмеявшись, пояснила девушка, вытирая выступившую слезинку. — А по итогу благополучно проспал у себя под носом двух беглых остолопов.

Я тоже прыснул от смеха, живо представляя себе вытянутое лицо Рагса, когда он узнает, какие именно «мыши» прошмыгнули мимо него этой ночью.

Отсмеявшись, Тая внимательно осмотрелась в багровом полумраке и остановила выжидающий взгляд на мне.

— Где обитает твой Отшельник? — спросила она, возвращаясь к делу.

— На западе. Его дом стоит в отдалении, на небольшом холме. Такая старая, сильно покосившаяся хибара, — ответил я, неопределённо махнув рукой в нужном направлении.

— А, кажется, припоминаю что-то подобное. Ну, веди, раз знаешь дорогу.

Я лишь пожал плечами и первым зашагал в тусклую, неприветливую темноту.

Здесь начинался совершенно другой город. Дома тут, конечно, были, но больше они напоминали кривобокие лачуги, наспех собранные из чего попало: гнилых досок, кусков ржавого металла. Те, кто оказался отлучён от милости Люминара, с огромным трудом добывали себе даже минимальный запас драгоценного топлива, чтобы просто пережить морозную ночь. О добротном жилье здесь не шло и речи. И, как закономерное следствие, люди в этих трущобах всегда были куда суровее, недоверчивее и опаснее.

— Эй, шпендель! — раздалось из темноты. Я невольно поморщился.

Рубака. Такую кличку носил этот долговязый подросток, который уже не раз перехватывал меня по пути к Отшельнику в годы моего послушания. Была у этого парня и своя личная шайка, сколоченная из таких же оборванцев, обитавших в трущобах. Увы, дети изгнанников автоматически наследовали грехи родителей и были вынуждены выживать здесь. Избавиться от этого малолетнего дурака с его прихвостнями можно было только одним способом — откупиться. Едой или ещё чем-нибудь ценным. В противном случае я неизменно возвращался в храм с фингалом под глазом.

— Твой друг? — деловито и совершенно спокойно поинтересовалась Тая.

— Если бы, — тяжело вздохнул я, нехотя поворачиваясь на голос.

Как я и ожидал, Рубака стоял, преграждая узкую улочку, в компании ещё троих подростков. Одним из них был такой же долговязый тип по кличке Чиж — и ума не приложу, откуда в нашем мёрзлом мире у него взялось такое чудное птичье прозвище. Вторым оказался упитанный Боб. Да, именно так, в честь древнего съедобного растения. Имя третьего я не помнил, он просто маячил позади. Эта компашка в своё время выпила мне немало крови.

— Слушайте, парни, вот сегодня мне ну совершенно не до вас, — устало выдохнув, проговорил я.

— Ничего себе! Ты там у себя за сытыми воротами нашёл что-то, что так резко повлияло на твою храбрость? — издевательски осклабился Боб, переминаясь с ноги на ногу.

— А вы тут, на морозе, нашли что-то, что так фатально повлияло на вашу тупость? — ледяным тоном осведомилась Тая, бесшумно выступая из густой тени прямо за моим плечом.

При виде полного боевого облачения действующей Дозорной вся уличная шайка как-то разом сдулась и мгновенно потеряла свою напускную спесь. Было видно, как Рубака, негласный лидер этой компашки, оказался в крайне невыгодном положении.

С одной стороны, вступать в прямой конфликт с вооружённой Дозорной ему ой как не хотелось. С другой — оставить её дерзость без ответа означало фактически пошатнуть свой собственный уличный авторитет. Будь я тут один, точно не отделался бы от тумаков. Но сейчас выбор для Рубаки оказался непростым. Наконец, что-то про себя решив, он сделал нерешительный шаг вперёд и выдавил:

— Платите и проходите.

Правда, сказано это было уже без особой уверенности.

Тая изогнула бровь, всем своим видом демонстрируя искреннее удивление, после чего перевела взгляд на меня. Мол, она что, ослышалась? Я лишь пожал плечами, полностью отдавая ей бразды правления в этом конфликте.

— Прости, что? Я не ослышалась? — обманчиво мягко переспросила Тая, делая ещё один скользящий шаг навстречу. — С каких пор тут проход стал платным?

То, как она вальяжно и привычно положила ладонь на рукоять своего кинжала, заставило даже меня покрыться холодной испариной. Я слишком хорошо помнил, насколько это лезвие острое, и невольно провёл рукой по собственной шее. Рубака тоже мгновенно оценил жест Дозорной и нервно сглотнул.

Сейчас ему нужно было срочно отступить, но при этом сохранить лицо перед братвой. Каким бы забиякой, вором и мелким бандитом ни был этот долговязый тип, здравого смысла и инстинкта самосохранения ему было не занимать. Он нарочито медленно окинул Таю оценивающим взглядом с ног до головы, затем перевёл глаза на меня и, наконец, небрежно отмахнулся:

— Ладно. Такой красивой Дозорной сегодня можно и бесплатно пройти.

После чего резко развернулся и зашагал обратно в спасительную темноту переулка. Остальные члены его шайки криво ухмыльнулись, явно радуясь, что в схватку вступать не придётся, и поспешили следом за главарём. Тая лишь многозначительно хмыкнула им вслед.

— Интересные у тебя знакомые, Лис, — Дозорная обернулась ко мне и, криво усмехнувшись, направилась дальше во тьму, в нужную нам сторону.

— Какие они мне знакомые? Одно название и сплошная головная боль, — тяжело вздохнув, ответил я и поспешил следом.

К жилищу Отшельника мы вышли минут через пятнадцать. Дом и впрямь сиротливо ютился на холме, в отдалении от остальных лачуг, и выглядел максимально печально. С моего последнего визита он, казалось, покосился ещё сильнее, а прогнившая крыша местами и вовсе зияла чёрными дырами, сквозь которые внутрь наверняка наметало снег. В груди шевельнулась предательская мысль: а что, если старик давно умер? Не выдержал очередных морозов? Если так, то весь мой и без того хлипкий план рушился прямо сейчас, так и не успев обрести хоть какую-то внятность.

Я поднялся на шаткое крыльцо, подошёл к старой двери и несильно постучал. Ответа не последовало. Тишина лишь усилила гадкое подозрение, что внутри давным-давно никого нет, но верить в такой исход мне совершенно не хотелось — это означало бы конец. Я стиснул зубы и постучал снова, на этот раз куда настойчивее и громче.

Внезапно за рассохшимися досками громыхнуло: внутри явно что-то с грохотом упало, а затем половицы протяжно скрипнули под тяжёлыми шаркающими шагами.

Дверь распахнулась так резко, что я невольно отшатнулся на шаг назад. И пожалуй, это было исключительно удачное решение. Останься я там, где стоял, прилетевшая из темноты тяжёлая трость определённо бы выбила из меня весь дух. А так удар пришёлся вскользь, но резкая боль всё равно заставила меня зашипеть и инстинктивно повернуться боком, прикрывая грудь ушибленным плечом. Но продолжения избиения не последовало.

— Чего шумишь, а? Я тебе сейчас так пошумлю, что шумилка отвалится! — сердито забурчал беззубый старик, прищурив один глаз и подслеповато уставившись на меня из полумрака.

Тая, мгновенно подобравшаяся при первых признаках угрозы, теперь с откровенным недоумением разглядывала Отшельника. Старик был на голову ниже нас обоих, иссохший, сгорбленный, и на вид ему можно было дать лет сто, не меньше. Если честно, я и сам понятия не имел, сколько ему лет, но, насколько я помнил, даже моя мама рассказывала, как в своей далёкой молодости бегала слушать его байки.

— Прости, дедушка, ты просто долго не слышал стука… — примирительно начал оправдываться я, потирая ноющее плечо.

— Прости… Прости… Какой мне толк от твоих «прости»?! Сон такой прелестный снился, с прелестными блудницами, а ты… Ух, я тебя! — Отшельник снова грозно замахнулся корявой палкой, но бить не стал. С тяжёлым кряхтением он опустил трость на землю, навалился на неё обеими руками и вдруг впился в меня цепким, совершенно нестарческим взглядом. — Чё надо?

Старик был облачён в одежду, которая, хоть и выглядела невероятно ветхой и местами была заштопана по несколько раз, тем не менее полностью скрывала его тело, не оставляя открытым ничего, кроме головы. Даже на руках красовались старые, потёртые перчатки без пальцев.

— Дедушка, это я… — начал было я, но договорить не успел.

— Я помню, кто ты. Маразм мой разум ещё не сожрал, — сварливо перебил меня старик. — Я спросил: чё надо?

— Помощь. Ты же знаешь древний язык? — тихо спросил я, решив не ходить вокруг да около.

Старик вновь прищурился, воровато оглядел тёмную улицу за нашими спинами, затем с откровенным подозрением уставился на Дозорную и только после этого молча развернулся, скрывшись в полумраке единственной комнаты.

Я вопросительно посмотрел на Таю. Та лишь в лёгком недоумении пожала плечами. Восприняв этот немой уход как своеобразное приглашение, я шагнул через порог. Дозорная бесшумно последовала за мной.

— Дверь, — коротко бросил старик, тяжело усаживаясь на ветхий деревянный стул, который тут же жалобно заскрипел под его весом.

Тая послушно прикрыла за нами рассохшуюся створку, окончательно отрезая нас от ночного мороза.

В помещении было тепло — насколько вообще могло быть тепло в ветхом жилище, которое порой продувалось всеми ветрами. В дальнем углу уютно багровели угли в небольшом камине. По всей видимости, старику каким-то чудом удавалось доставать хорошее топливо, пусть я и понятия не имел, как именно. Впрочем, так было всегда, каждый раз, когда я к нему приходил.

Внутреннее убранство хибары ничуть не изменилось с моего прошлого визита. Небольшая каменная печь, служившая одновременно и кухонной плитой, и столом, занимала одну часть тесной комнаты. В другой, недалеко от камина, стояла старая кровать, на которой небрежной грудой валялись густые шкуры неведомых мне зверей.

Тая, чей намётанный взгляд сразу зацепился за этот мех, с неподдельным удивлением посмотрела на Отшельника.

— Шагуны? — с ноткой уважения спросила она.

— Было дело в молодости, — небрежно кивнул старик, усаживаясь поудобнее. — Так что там у вас стряслось?

— Ну… Я думаю, что… Люминар ломается, — неуверенно произнёс я, внутренне сжимаясь и боясь, что эти крамольные слова могут разгневать старика.

— Конечно, ломается, это же механизм, — на удивление спокойно отозвался Отшельник. Он небрежно взял со стола тяжёлый кувшин, плеснул в помятую металлическую кружку какую-то жидкость и сделал несколько жадных глотков.

Я на секунду опешил от того, как обыденно он назвал божественное светило простым «механизмом», но быстро взял себя в руки.

— И я хочу понять, почему это происходит, — уже твёрже продолжил я.

— Ты? — старик оторвался от кружки и с искренним удивлением уставился на меня. Затем недоверчиво прищурился, пожевал впалыми губами и многозначительно хмыкнул: — Вот так неожиданность.

— Чего сразу неожиданность? — насупился я.

— Чего да чего. А того! Не ты ли перестал ко мне ходить, потому что праведным послушником заделался? — хмыкнул Отшельник.

— Деда, а деда! — в это мгновение хлипкая дверь распахнулась, чудом не слетев с петель, и в комнату торопливо ввалился… Рубака. — Слыхал новость?

— Я тебе ща таких «слыхал» надаю! Что я тебе говорил?! Стучать! — рявкнул дед, на удивление резво вскочив со стула и потянувшись за своей палкой.

— Ой… — виновато выдавил уличный заводила, заметив в полумраке и нас, и то, как взбеленился Отшельник. — Я только хотел сказать, что там новую семью в трущобы изгнали. Прямо сейчас.

— Кого это? — нахмурился старик.

— Да вот его семью, — Рубака неуверенно ткнул в меня пальцем.

В этот миг невидимый удар выбил землю у меня из-под ног, а весь привычный мир с оглушительным треском рухнул. Я покачнулся и с трудом удержался в вертикальном положении, лишь чудом не осев на грязный пол. Хотя нет, чудо тут было совершенно ни при чём — просто Тая вовремя оказалась рядом и крепко, по-солдатски подхватила меня под руку.

Это что же выходит? Я своими собственными руками обрёк родных на жалкое существование в этих ледяных трущобах? Но как?! Как они так быстро поняли, что в архиве был именно я?

Моя рука сама собой, инстинктивно, метнулась к ключицам, и дрожащие пальцы нащупали лишь ткань рубахи и голую кожу. И тут меня словно окатило ледяной водой. Я наконец-то понял, что именно подсознательно насторожило меня ещё там, у ворот. Отсутствие привычной тяжести на шее. Отсутствие цепочки с индивидуальным знаком послушника.

— Какой же я идиот… — глухо прохрипел я побелевшими губами.

— Идиот ты или нет — решит время, — деловито проговорил старик, тяжело опускаясь обратно на свой скрипучий стул.

— Но я... Я же… — начал было я, но, так и не найдя подходящих слов, бессильно замолчал.

— Ты пришёл сюда, потому что заметил, что Люминар ломается. Так почему бы тебе не доказать, что ты был прав, и не вернуть своей семье былую честь? А? Нюни распускать и плакаться каждый дурак может, даже этот остолоп, — Отшельник небрежно ткнул узловатым пальцем в сторону застывшего у двери Рубаки.

— Деда! — возмущённо воскликнул тот.

— Шо «деда»? Кыш отсюда, беги семью встречать! И смотри у меня, не дай их там никому в обиду, а то я тебя самого так в обиду дам, мало не покажется! — рявкнул старик, грозно сверкнув глазами.

— Ладно… — как-то обречённо протянул Рубака и послушно скрылся за дверью, на этот раз на удивление аккуратно прикрыв её за собой.

— Так что у тебя не так много вариантов. Или сдаться и идти повинно биться головой о мостовую, или попытаться доказать правдивость своих слов, — резонно продолжил старик.

Я некоторое время молчал, тяжело переваривая то, что только что сказал Отшельник. А ведь он был абсолютно прав. Если я сейчас сломаюсь и сдамся, то фактически признаю правоту Световода и то, что его жестокий приказ об изгнании был справедлив. Да, прямо сейчас смотреть в глаза ни матери, ни отцу я не смогу. Ещё очень долго не смогу. Но и сдаваться я тоже не собираюсь.

Теперь на кон было поставлено личное. Моя семья. И это, как оказалось, мотивировало куда сильнее абстрактного спасения мира. Или, по крайней мере, того жалкого пятачка земли, который мы привыкли называть миром.

— Я… Ты, наверное, прав, — выдохнув, проговорил я. В груди вместо липкого страха начала разгораться упрямая, холодная злость.

— Ну вот, другие речи! А теперь давай, выкладывай на стол, с чем ты там ко мне пожаловал, — Отшельник нетерпеливо постучал узловатыми пальцами по столешнице.

Я неловко стянул с плеча походную сумку и, раскрыв горловину, принялся вытряхивать её содержимое прямо на дощатый стол. Отшельник уставился на растущую кучу древнего хлама с таким выражением лица, будто я принёс ему гору обычных булыжников.

— Ты шо мне тут приволок? — скептически изогнул бровь старик, тяжело посмотрев на меня.

— То, что успел утащить из тайного архива. Но я понятия не имею, насколько всё это ценно, — виновато пожал плечами я.

Старик недовольно хмыкнул, но всё же придвинулся поближе и стал деловито, уверенными движениями сортировать наши трофеи, раскладывая их по разным стопкам.

В первую полетели манускрипты, написанные явно не в такие уж давние времена — по крайней мере, они были созданы на знакомом и привычном шершавом пергаменте. Во вторую стопку легли непонятные записи и чертежи, отпечатанные на удивительно гладкой, прочной и совершенно не рвущейся бумаге, о существовании которой до сегодняшней ночи я даже не подозревал. Ну а в третью кучку Отшельник бережно, с каким-то затаённым трепетом откладывал тяжёлые прямоугольники из холодного чёрного материала.

— Эта писанина нам совершенно неинтересна. Переписывали её крайне паршиво, наверняка половину смысла переврали, — проворчал старик, пренебрежительно ткнув узловатым пальцем в стопку из обычного шершавого пергамента. — Вот это, — он одобрительно похлопал по гладкой, нервущейся бумаге, — пойдёт. А вот эти чёрные прямоугольники без энергии нам никак не прочитать.

— А как же… — я непонимающе нахмурился и жестом указал на пылающий камин. — Там же полно энергии.

— Не такой энергии, парень. Совсем другой, — снисходительно усмехнулся Отшельник. — Поэтому будем изучать пока вторую стопку. Как я понимаю, ищешь ты хоть какое-то упоминание о Люминаре? — спросил он, хитро прищурившись.

— Да.

— Тогда не стой над душой и не загораживай свет, — отмахнулся от меня старик и, притянув поближе один из древних листов, стал внимательно вглядываться в выцветшие строчки.

Поняв, что сейчас мы будем только мешать, мы с Таей тихо отошли в сторону и, не сговариваясь, опустились на скрипучую кровать, застеленную жёсткими звериными шкурами. Оставив Отшельника наедине с артефактами, мы наконец-то позволили себе немного выдохнуть. Гудящие от бега ноги были благодарны даже за такую передышку.

— Мне жаль, что так вышло с твоей семьёй, — вдруг тихо произнесла Тая, не отрывая взгляда от пляшущих в камине бликов.

— Мне тоже, — совершенно искренне, с горечью в голосе ответил я.

— Если у нас всё получится, тебе удастся доказать свою правоту и вернуть расположение Световода, — попыталась подбодрить Дозорная, хотя в её тоне уже не было привычной солдатской стали.

— А если нет? — я повернул голову и посмотрел прямо ей в глаза.

— Тогда… Я не знаю, — Тая тяжело вздохнула и неуверенно пожала плечами, явно не будучи готовой к такому исходу.

Я перевёл взгляд на старика, который, усердно щуря один глаз, беззвучно шевелил губами, вчитываясь в строчки на неизвестном языке. Почему-то именно сейчас мне вдруг вспомнились его старые сказки о далёких звёздах и их странных обитателях. О гигантских кошках, разумных мышах и, конечно же, о людях. О бескрайнем мире, которого я никогда не видел, и о далёкой, мистической Земле.

А что, если все эти небылицы были правдой? Вдруг там, в беспросветно тёмном небосводе, кроме Люминара, скрыты целые неизведанные миры? И вдруг за непроглядным Холодом, сковавшим нас здесь, существуют и другие островки жизни? Ведь знал же этот Отшельник древний язык, так почему тогда и его безумным историям не оказаться истиной?

— О чём задумался? — тихо вырвала меня из размышлений Тая.

— Ты ведь слышала истории, которые Отшельник рассказывал в трущобах? — спросил я, посмотрев на Дозорную.

— Слышала, конечно. Как и все мы в детстве.

— А вдруг они… правдивые?

— Они и есть правдивые, — недовольно буркнул старик, даже не оторвавшись от своих бумаг. Слух у него, несмотря на возраст, оказался отменным. — Такие же правдивые, как я. И ты. И она.

— Тогда всё это одинаково пугает и завораживает, — вдруг тихо произнесла Тая, тяжело вздохнув. В её голосе, всегда таком уверенном, сейчас сквозила искренняя, почти детская растерянность.

Глава 4

Мы с Таей едва слышно перешёптывались, стараясь не отвлекать Отшельника от его полного погружения в пучины древних текстов. Время от времени дед молча, даже не отрывая взгляда от гладких листов, многозначительно поднимал в воздух пустую металлическую кружку. Тогда то я, то Дозорная подливали ему горячий терпкий напиток из закопчённого котелка, который уютно пристроился прямо на багровых углях камина.

Рубака заглянул лишь на пару минут. Сообщил, что моих родителей временно приютил кто-то из местных и что отец очень хотел бы меня видеть. Только вот я сейчас совершенно не был готов к встрече с семьёй. Нет, не то чтобы я не переживал за них, просто… Я знал, что не смогу посмотреть им в глаза. Особенно матери.

— Ты что-то совсем приуныл, — Тая внимательно посмотрела на меня.

Я невольно повёл плечами. Дозорная пугающе чётко считывала чужие эмоции. Мне правда было интересно: это её врождённый дар, или подобной проницательности учат всех, кто патрулирует периметр?

— О родителях подумал, — глухо отозвался я. — Представляю, как они сейчас злятся.

— Ничего, позлятся и перестанут. К тому же, если нам удастся найти причину сбоя Люминара и исправить её, то и злиться им будет совершенно не на что, — попыталась ободрить она. — Мой отец, к слову, тоже был крайне недоволен, когда я ушла в Дозор.

— Я думал, он гордится тобой, — искренне удивился я.

— Не-а. Не гордится. Да, он всегда хотел себе сына и всё такое, и, кажется, до сих пор хочет. Но он никогда не желал, чтобы я надевала эту броню, — Тая откинулась назад, упёрлась ладонями в жёсткий матрас и, подняв голову, принялась с напускным интересом разглядывать ветхий потолок хибары.

— Вот оно как… А почему?

— Что «почему»?

— Почему ты всё-таки пошла в Дозор?

Тая несколько долгих секунд молчала. Затем чуть неловко повела закованными в кожу плечами и так же тихо ответила:

— Сначала просто хотела насолить отцу. Потом захотела своими глазами увидеть, какой он, этот Холод за стеной. А потом… потом я просто перестала понимать тот мир, что остался внутри, под светом.

Я перевёл взгляд на старика. Хоть он и казался полностью погруженным в изучение древних листов, я был почти уверен, что он улавливает каждое слово нашего разговора.

Мне было вполне понятно желание Таи насолить отцу. В своё время я и сам творил многие вещи исключительно потому, что они не одобрялись дома. А позже — потому что их строжайше запрещал Световод. Любые табу и правила всегда воспринимались мной как очередной личный вызов. Но я никогда не думал, что мои упрямые попытки обойти систему рано или поздно приведут меня именно сюда.

Теперь я изгнанник. Моя семья лишилась всего из-за моего любопытства. И отныне у меня действительно не осталось иного пути, кроме как доказать на деле правдивость своих убеждений.

— Я прекрасно тебя понимаю, — кивнул я. — Но, помогая мне, ты идёшь ещё и против Дозора. Твои командиры явно не обрадуются такой самодеятельности.

— Пф-ф, — девушка многозначительно фыркнула. — Ребятам на периметре по большей части плевать на политику Световода. У нас там свои законы. К тому же формально я покинула их ряды ровно в тот момент, когда самовольно ушла следить за тобой вместо патрулирования стены.

— То есть ты теперь... не одна из них? — поражённо переспросил я.

— Можно считать, что нет, — совершенно спокойно пожала плечами Тая, словно речь шла о смене порванных сапог, а не об уходе из самой грозной касты в поселении.

Мы некоторое время молчали. Тая всё также безучастно изучала потолок, делая вид, будто нашла в старых досках что-то невероятно интересное, а я наблюдал за языками огня в камине. Багровое пламя с жадностью принялось облизывать сухое полено, которое я только что подбросил в угасающий очаг. Отшельник тем временем со вздохом потянулся за очередным документом — на этот раз это была плотная бумага, свёрнутая в тугой рулон.

— А там действительно страшно… в Холоде? — тихо спросил я, не отрывая взгляда от танцующих искр.

— Я не знаю. Сама я не бывала в дальних вылазках, туда пускают только ветеранов Дозора. Да и те не заходят слишком далеко во тьму, — Тая невесело усмехнулась, на мгновение задумавшись, а затем продолжила: — Насколько я знаю из казарменных рассказов, там водится жуткое зверьё, сумевшее как-то приспособиться к морозу. Некоторые из Старших, правда, травили байки ещё и о диких племенах, которые якобы рыщут во льдах и жаждут захватить наши плодородные земли. Но, мне кажется, это полные враки. Не смогут люди выживать в Холоде долго. Никак не смогут.

— Ну, мы ведь тоже искренне верим в то, что Люминар — божество, а не механизм, — философски заметил я.

Тая скосила на меня взгляд и насмешливо фыркнула. Кажется, такое сравнение пришлось Дозорной совершенно не по вкусу. Но что-то возразить или опровергнуть мои слова она не успела, так как в наш разговор бесцеремонно вмешался Отшельник.

— Так, молодёжь, ну-ка тащитесь сюда! — скомандовал старик, тяжело поднимаясь со стула.

Одним резким нетерпеливым движением он смахнул на пол всё только что отсортированные стопки бумаг и даже драгоценные чёрные прямоугольники, чем знатно нас ошарашил.

Освободив столешницу, он ловко, хоть и с громким кряхтением, раскатал на досках тот самый тугой рулон. Знакомый символ я узнал почти сразу — идеальный чертёж Люминара красовался в правом верхнем углу этого длинного листа из поразительно прочного материала. Но это было, пожалуй, единственное, что я смог здесь узнать.

Всё остальное пространство занимало совершенно незнакомое мне изображение. Да, я осознавал, что передо мной какая-то сложнейшая инженерная схема, но что именно значило это хитросплетение линий и для чего предназначалось — понятия не имел.

Мы торопливо подошли к столу и, повинуясь нетерпеливым жестам Отшельника, придавили углы непослушного листа тяжёлыми кружками и какими-то железками, чтобы тот снова не свернулся в трубку. Я заворожённо принялся изучать паутину идеально ровных чертежей, ряды символов мёртвого языка и непонятные блоки.

— Что это? — озвучила Тая вертящийся у меня на языке вопрос.

— А ты не видишь? Схема это, — недовольно буркнул старик, водя узловатым пальцем по одному из начерченных узлов.

— Только вот совершенно непонятная, — признался я, внимательно изучая хитросплетение линий.

А посмотреть там действительно было на что. Этот огромный лист плотной, неподвластной времени бумаги был визуально разделён на две части. На одной располагалось схематичное изображение Люминара. Это я понял почти сразу, уловив знакомые контуры колец и центрального ядра — того самого исполинского механизма, что сейчас тлел у нас над головами. Но даже этого озарения было ничтожно мало для того, чтобы разобрать, что именно изображалось на чертеже.

Вторую половину листа занимала карта. У Световода в кабинете висела примерно такая же, разница крылась лишь в масштабе. Та, что бережно хранилась у священнослужителя, охватывала лишь ближайшие исхоженные земли вокруг нашего поселения до самой каменной стены. Эта же… Эта открывала пространства, несоизмеримые даже с моими самыми безумными фантазиями.

— Это же… — выдохнул я и резко подался вперёд, с жадно впиваясь взглядом в топографию.

— Да, карта мира. Или, скорее, какой-то его части. Видишь, вот тут? — старик ткнул сухим пальцем в один из нижних углов документа.

Я перевёл взгляд туда, куда он указывал. Там у самого края, придавленного железной кружкой, был начертан непонятный мне символ. Простой, лаконичный. Такой легко запомнить. Только я совершенно не знал его значения.

— Это цифра четыре, — спокойно пояснил дед. — А вон там, — Отшельник перевёл свой крючковатый палец на самый верх листа, — указан номер самого проекта.

— Откуда ты вообще всё это знаешь? — с искренним недоумением спросила Тая, до этого момента молча наблюдавшая за нами из-за моего плеча.

— Это не так важно, — сухо ушёл от прямого ответа старик.

Я не смотрел на Таю, но буквально кожей почувствовал её тяжёлый, настороженный взгляд, брошенный на Отшельника. Впрочем, вслух Дозорная ничего не сказала, а я был слишком увлечён открывшимися мне масштабами, чтобы отвлекаться на их молчаливую дуэль. На карте, на равном удалении друг от друга, были нанесены странные точки. Что именно они обозначали, оставалось для меня загадкой. Однако их строгая симметрия и тщательность, с которой их вывели на древнем листе, недвусмысленно говорили об огромной важности этих мест.

— Что это? — наконец не выдержал я, ткнув пальцем в одну из таких отметок.

Старик задумчиво пожевал губами. Он тяжело посмотрел сначала на меня, затем перевёл непроницаемый взгляд на Таю и вновь уставился на развёрнутую схему. Выдержав долгую гнетущую паузу, он наконец коротко кивнул, словно соглашаясь с какими-то своими внутренними мыслями, и устало опустился обратно на стул, который тут же жалобно заскрипел под его весом.

— Детки, а вы точно готовы к тем знаниям, о которых так смело просите? — совершенно серьёзно, без привычной ворчливости спросил Отшельник.

— Готов! — моментально, на одном дыхании выпалил я. Но в тот же миг ощутил, как на моё плечо легла тяжёлая рука в кожаной перчатке, заставив меня осечься. Я с лёгким недоумением обернулся к Дозорной.

— К чему ты клонишь, старик? — с холодной настороженностью спросила она.

— К тому, что после моих слов ваш мир может рухнуть, перевернуться вверх дном и рухнуть ещё раз. — Старик подался вперёд, взял со стола свою помятую кружку, сделал несколько неторопливых глотков и со стуком вернул её на доски.

— Ты ведь что-то знаешь, так? Тогда почему раньше молчал? Почему ничего нам не рассказал? — Тая жёстко продолжала свой допрос, в то время как я окончательно запутался в происходящем.

— Знаю. Не говорил, потому что до сегодняшней ночи мои слова стали бы для вас лишь путёвкой на казнь. А сейчас... сейчас у нас и правда есть шанс, — Отшельник многозначительно указал узловатым пальцем на древнюю карту. — Может, у вас действительно получится сделать то, что необходимо.

— Да о чём ты, Дарган тебя побери?! — зло выругалась Тая. Она сделала резкий шаг к столу, угрожающе положив ладонь на рукоять кинжала.

Отшельник даже не дрогнул. Он лишь снисходительно усмехнулся:

— Остынь, девочка. Точки, на которые обратил внимание наш глазастый Лис, — это не что иное, как расположение других солнечных установок в этом секторе.

— Солнечных установок? Каких ещё… Стоп… Ты говоришь о Люминарах?! — я не сразу понял, о чем речь, но когда суть сказанного дошла до сознания, меня словно окатили ледяной водой.

Я невольно начал хватать ртом воздух, пытаясь утихомирить взбунтовавшееся сердце. Отшельник оказался чертовски прав: осознание одной только этой детали просто напрочь выбило почву у меня из-под ног. Вся наша вера, наша уникальность — всё это рухнуло в один миг. Оказалось, что наш «бог» даже не был единственным в своём роде.

Тая, в отличие от меня, не выглядела столь ошарашенной полученной информацией. Должно быть, она просто ещё не до конца осознавала весь исполинский масштаб чудовищной лжи, которой нас кормили с самого рождения.

— Да, ты прав, — мрачно подтвердил старик, глядя на моё побелевшее лицо.

— Откуда ты всё это знаешь? Не на карте же ты это вычитал? — продолжала наседать на него Дозорная, не убирая ладони с рукояти кинжала.

— Кое-что и правда удалось понять из неё. Я, конечно, догадывался о некоторых деталях и раньше, но сам лично не принимал во всём этом участия.

— Рассказывай. Всё рассказывай, — стальным голосом отрезала Тая.

Старик смотрел на Таю, явно обдумывая, стоит ли рассказывать всё до конца. Затем он всё же решился: тяжело вздохнул и жестом указал нам на шаткие стулья у стола, недвусмысленно намекая, что разговор предстоит долгий и непростой. Впрочем, я это уже и сам прекрасно понимал. После услышанного не оставалось ни малейших сомнений в том, что Отшельник хранит тайны, способные перевернуть весь наш мир.

Кое-как взяв себя в руки и опустившись на один из стульев, который чудом не рассыпался в труху под моим весом, я потянулся за металлической кружкой старика. Сделал пару жадных глотков — и тут же надсадно закашлялся, чувствуя, как горло обожгло жидким огнём. Да что он вообще сюда намешивает?!

Тая ещё несколько долгих секунд сверлила Отшельника недоверчивым взглядом, но затем всё-таки присела на соседнее место. Она плавным движением вытащила кинжал, с глухим стуком выложила его прямо на деревянную столешницу перед собой и демонстративно накрыла лезвие ладонью в кожаной перчатке.

Глядя на этот откровенный жест угрозы, Отшельник лишь в очередной раз снисходительно усмехнулся.

— Помните, я рассказывал вам истории о том, что там, в непроглядной темноте над нашими головами, скрыто много интересного?

— Помню, — хрипло отозвался я. — Огромные машины, летающие в черноте, и немало чудных, ни на кого не похожих существ.

— Именно. И, как я уже говорил сегодня, всё это — чистая правда. Много-много лет назад над всеми нами, там, в великой темноте, нависла угроза. Страшная. Беспросветная, — голос старика стал глуше, словно он сейчас заново переживал события глубокой древности. — Я был просто военным. Таким же солдатом, как Дозорные здесь, на периметре. Но моя служба проходила там. В темноте. В космосе.

Слово было мне совершенно незнакомо, но от него почему-то повеяло пронизывающим первобытным холодом и безграничной пустотой.

— В то время наш мир не ограничивался двумя-тремя десятками домов и каменной стеной. В то время мы бороздили вселенную и готовились к чудовищной войне, — продолжал Отшельник.

— Стоп. А разве с тех пор не прошло слишком много времени? — нахмурившись, перебил я, так как математика в моей голове категорически отказывалась сходиться. — Судя по твоим же рассказам, это было в эпоху Предков. Ты бы уже раз двести умер от старости.

— Всё так. Но дослушай. В то время над всеми нами нависла угроза. Угроза со стороны тех, кто пожирал звёзды. Точнее — солнца. Звезда и солнце — это фактически одно и то же, — пояснил Отшельник, заметив моё крайнее недоумение. — Мы готовились к войне. Но одновременно с этим мы готовились и к проигрышу.

Тая коротко кивнула. С точки зрения солдата, готовиться и к победе, и к поражению было единственно правильным, по-настоящему разумным решением. Куда лучше быть готовым к худшему исходу, чем оказаться не готовым ни к чему.

— Задача стояла нетривиальная: выжить в кромешной темноте, где больше никогда не взойдёт солнце. Тогда-то на свет и появился проект «Люминар». Я мало о нём знаю — в детали посвящали только высшее руководство и ряд учёных, а я был лишь простым воякой-механиком. Поэтому мало что смыслил во всей этой высокой науке. Каждая колония… то есть поселение — это фактически целая отдельная планета, висящая в космосе. Их отбирали специально, но по каким именно критериям — я не ведаю. Каждая такая колония должна была существовать абсолютно автономно, в полной изоляции от остального мира и настоящего солнца.

— Безумие… — глухо выдохнул я, отчаянно пытаясь уместить в голове всё сказанное.

— Единственно верное решение, — продолжил Отшельник. — Каждая колония была оснащена планетарной обороной, орбитальными станциями, боевым флотом и даже наземными силами. А ещё — резервом в темпоральных капсулах.

Отшельник замолчал, понимая, что его слова не имеют для нас с Таей абсолютно никакого смысла. Я не понял и половины из сказанного, а Дозорная и вовсе смотрела на старика так, будто тот только что зачитал какое-то зловещее заклинание. Старик тяжело вздохнул, устало потёр переносицу и попытался объяснить проще:

— В общем, это сейчас не так важно. Просто примите к сведению, что мир строился совершенно не так, каким он стал сегодня. Проект разворачивался в полную силу только в том случае, если местное солнце гасло. Я не знаю, что именно пошло не так и почему всё обернулось катастрофой, потому что сам в это время был погружен в долгий искусственный сон. А когда проснулся, оказалось, что я остался один. Вернувшись на планету, я попросту не узнал этот мир. Здесь мои знания и истории о прошлом вызывали лишь страх и отторжение, поэтому вскоре я и стал Отшельником. Вот вкратце и вся моя история. Я знал, что Люминар не один такой. Понимал, что система дала глобальный сбой, раз другие установки не видны и не светят. Но общей конструкции и того, как всё это работает изнутри, я, увы, не знал.

— То есть… Ты хочешь сказать, что мы… — я запнулся, отчаянно пытаясь переварить услышанное и осознать истинный масштаб, после чего с нарастающим подозрением покосился на Отшельника.

А может, он и правда просто-напросто спятил? Что, если всё это время Световод и жрецы были правы, а всё происходящее сейчас — лишь безумные бредни выжившего из ума изгнанника? Ну никак в моей голове не укладывался тот размах, который он описывал. Это казалось физически невозможным. Какие-то капсулы, неведомые орбитальные станции, боевые флоты… Да что это вообще, чёрт возьми, такое?!

Казалось, мой череп сейчас просто треснет по швам от попыток уместить в себя эти знания. Большая часть услышанных терминов попросту не влезала в тесные рамки моей привычной картины мира.

— Я хочу сказать, что у нас… Точнее, у вас — я-то для таких марш-бросков уже слишком стар — появился реальный шанс починить Люминар, — спокойно пояснил дед. — И не только ваш, но, вполне возможно, и все остальные.

— Как? — только и смог хрипло выдавить я.

Отшельник тяжело подался вперёд и ткнул мозолистым пальцем в особую отметку на карте. Она явно выделялась среди прочих: крупнее размером и совершенно иной формы. И только сейчас, приглядевшись, я заметил одну поразительную деталь: в пляшущем свете очага было видно, как от каждой точки, условно обозначавшей Люминар, к этому главному маркеру тянулась тончайшая, едва уловимая глазом серебристая линия. Словно кровеносные сосуды — к одному огромному сердцу.

— Тут находится место, с которого можно управлять ими всеми в этом секторе, — тихо, но веско произнёс старик. — Доберётесь туда — и сможете всё исправить.

— Как? — эхом повторил я.

Хорошо, предположим, этот старик не спятил. Но тогда все мои хвалёные знания и технические навыки — просто жалкий фарс перед лицом тех масштабов, что описывал Отшельник. И если… Если всё это действительно правда, то ни я, ни Тая, ни даже сам всезнающий Световод никогда не смогут починить то, в чём абсолютно ничего не смыслят. Как бы горько и прискорбно ни было это осознавать.

— В этом нам поможет вторая схема. И, возможно, уже там, на месте, мы сумеем получить помощь. Скажем так… помощь разума машины, — пояснил дед, ткнув узловатым пальцем во вторую половину древнего листа, где красовался сложный чертёж Люминара.

— Ты правда думаешь, что мы сможем во всём этом разобраться?! — я в отчаянии схватился за голову, которая начала нещадно раскалываться от переизбытка невозможной информации.

— Не вы, а я, — невозмутимо парировал Отшельник.

— Старик, может, в молодости ты и мог голыми руками завалить дикого зверя, но сейчас ты и часа не протянешь в долгом пути, — скептически вмешалась в разговор Тая, скрестив руки на груди. — Я даже не уверена, что такой переход по морозу вытянет Лис. Про тебя я вообще молчу. Холод убьёт тебя быстрее, чем ты сделаешь сотню шагов от стены.

— Я никуда и не пойду. Да и вам не придётся идти по Холоду. Хотя я не уверен, что мой вариант окажется сильно безопаснее, — кряхтя, произнёс старик и медленно поднялся со стула.

Он подошёл к массивному деревянному сундуку, покоившемуся у изголовья скрипучей кровати. Ловким ударом носка ботинка дед откинул скрытую панель у самого основания ящика и извлёк оттуда два небольших чёрных прямоугольника со странными выпуклостями. Приглядевшись, я понял, что это ряды каких-то кнопок. Вернувшись к столу, Отшельник положил один из приборов перед нами, а второй небрежно сунул в глубокий карман своих потёртых штанов.

— Это коммуникатор, — с лёгким оттенком гордости пояснил он. — Даже без спутниковой сети его дальности вполне хватит, чтобы вот от этой точки связаться со мной здесь. — Он вновь ткнул узловатым пальцем в ту самую важную отметку на древней карте. — Вот, смотри, Лис.

Старик взял прямоугольник со стола, покрутил его в руках, демонстрируя мне неведомый артефакт, а затем нажал на одну из кнопок. Внутри устройства что-то едва слышно щёлкнуло, и дед удовлетворённо произнёс:

— Готово.

Его голос раздался одновременно из двух мест: из его собственного рта и... приглушённым, слегка металлическим эхом из кармана его штанов.

— Запомнил?

Я лишь заторможенно кивнул, не в силах вымолвить ни слова и окончательно потеряв дар речи. Говорящий кусок металла — это было уже слишком даже для этой безумной ночи, до краёв наполненной невозможными открытиями.

— Отлично. Держи, не потеряй, — напутствовал дед, протягивая бесценную штуковину мне.

Но забрать её я не успел. Рука Таи метнулась с поразительной скоростью: она выхватила коммуникатор прямо из-под моего носа и тут же деловито спрятала его куда-то под свою кожаную броню. На мой возмущённый возглас Дозорная лишь невозмутимо пожала плечами:

— Ты потеряешь. А я — точно нет.

Мне оставалось лишь обречённо вздохнуть и сдаться. Пытаться силой отобрать неведомый артефакт у тренированной воительницы было идеей заведомо провальной. Тем временем Отшельник убрал тяжёлые предметы, удерживавшие непослушные углы древней карты, и ловко свернул её обратно в рулон, буркнув, что она нам больше не понадобится.

Вместо неё на столешнице появилась совершенно другая схема — явно не из тех, что я притащил из архива. Я даже не успел заметить, откуда этот старый фокусник её выудил. Раскатав новый лист по доскам, дед уверенно ткнул кривым ногтем в один из секторов:

— Вам нужно сюда. Это карта древних подземных коммуникаций. Она неполная, но её с лихвой хватит, чтобы вы смогли добраться до нужного места, минуя смертельный поверхностный Холод. Но повторюсь: я не могу гарантировать, что этот путь во мраке окажется безопаснее.

— Ты так уверенно об этом рассуждаешь, будто ни секунды не сомневался, что мы туда пойдём, — нахмурившись, заметил я.

— А разве нет? — Отшельник вскинул кустистые брови с таким искренним удивлением, словно иной вариант даже не рассматривался в природе. Он перевёл выжидающий взгляд с меня на Таю.

Мы с Дозорной переглянулись. Несколько долгих, тяжёлых секунд мы молча обменивались взглядами, взвешивая всё то безумие, что обрушилось на нас за эту ночь. Отказаться? И что тогда? Ждать, пока Люминар окончательно погаснет, и Холод сожрёт нас всех?

Я тяжело вздохнул, обречённо повёл плечами и констатировал:

— Видимо, пойдём.

— Вот и славно, — старик довольно потёр сухие ладони, словно заключая сделку. — С вами пойдёт Рубака. Он, конечно, ещё тот остолоп, но лишние руки в таком деле вам точно не помешают.

— А он-то нам на кой чёрт? — искренне возмутился я.

Признаться честно, я никогда не переваривал Рубаку и его вечных прихлебателей. И тот факт, что этот местный задира, как выяснилось, тесно знаком с Отшельником, нисколько не убавил моей неприязни. Да и не знал я его толком, если уж на то пошло.

Хотя… бросив быстрый взгляд на Дозорную, я вынужден был признать: Таю я тоже совершенно не знал.

Какая же безумная выдалась ночь! Ну кто меня дёрнул вообще ввязываться во всё это и начинать этот самоубийственный поход в неведомую тьму? Может, стоило просто пойти на попятный и всё рассказать Световоду? Да, он лжец, но вдруг старый интриган смог бы что-то придумать? По крайней мере, мне не пришлось бы спускаться в мёртвые подземелья в компании дезертира и уличного хулигана.

— Надо так, Лис, — отрезал старик нетерпящим возражений тоном. — Я понятия не имею, с чем именно вы столкнётесь во мраке. А Рубака уже пару раз бывал на ближних ярусах этих коммуникаций. На первых этапах пути его опыт вам здорово поможет.

— Вынуждена признать, что в таком случае он и правда пригодится, — прагматично встряла Тая, окончательно разбив мою последнюю робкую надежду отделаться от Рубаки.

Я обречённо вздохнул, принимая эту досадную неизбежность как факт, и внимательнее посмотрел на карту коммуникаций. Она была начерчена явно не на той чудесной неубиваемой бумаге, как схема Люминара, и внешне выглядела куда более ветхой и затёртой. Хотя, если пораскинуть мозгами, раз этот материал поддавался безжалостному влиянию времени, значит, на деле эта карта была создана гораздо позже бессмертных древних чертежей. Кем-то из обычных людей.

Большинство нарисованных тоннелей обрывалось жирными вопросительными знаками, а некоторые извилистые участки и вовсе пестрели тревожными восклицательными. Что именно обозначали эти пометки, я не имел ни малейшего понятия. Да и Отшельник, судя по всему, тоже, так как благоразумно о них умолчал.

— Нам понадобятся припасы, нормальное оружие и всё необходимое для вылазки во тьму, — по-военному чётко отчеканила Тая, деловито забирая у старика схему подземелий.

— С кое-каким снаряжением я вам подсоблю, — хмыкнул Отшельник. — Но обеспечить всем необходимым не обещаю, арсеналов под кроватью не держу.

— Тогда делись тем, что есть, — спокойно отрезала Тая.

Я молча наблюдал за их короткой перепалкой и искренне поражался железобетонному хладнокровию Дозорной. За эти пару часов её вселенная буквально вывернулась наизнанку, но она умудрялась оставаться пугающе собранной и целеустремлённой.

А я… Я уже вообще ни в чём не был уверен. Все мои недавние шаги вдруг показались мне в корне неправильными, но и любые другие варианты теперь выглядели ничуть не лучше. Наверное, именно это и значит быть по-настоящему взрослым? Взвалить на себя груз невыносимого выбора и просто идти в темноту, даже когда земля уходит из-под ног.

Что нас ждёт впереди? Удастся ли этот самоубийственный поход? И есть ли в нём вообще хоть какой-то смысл? В моей голове роились десятки подобных вопросов, которые пока не имели ответов, хотя я отчаянно жаждал получить их прямо сейчас.

А ещё — родители. По-хорошему мне стоило увидеться с ними до того, как я уйду невесть куда. Но я по-прежнему не мог заставить себя посмотреть им в глаза. Тяжёлое чувство вины за то, во что я втянул свою семью, пока что было гораздо сильнее голоса совести.

— Нам нужно отправиться как можно быстрее. Не думаю, что у нас в запасе много времени, — глухо произнёс я, заставляя себя отогнать эти гнетущие мысли.

— А попрощаться с родными не хотите? — прищурился дед.

— Нет, — твёрдо и в один голос ответили мы с Таей.

Отшельник некоторое время молча смотрел на нас, словно взвешивая эту внезапную солидарность двух упрямцев, а затем философски пожал плечами:

— Как знаете. Тогда к вечеру этого нового дня мы с Рубакой соберём всё необходимое. А пока спите. Вам потребуются силы.

Старик кивнул на свою скрипучую, застеленную ветхим пледом кровать, после чего развернулся и направился к выходу. Спустя мгновение за ним глухо захлопнулась дверь, отсекая хибару от уличных звуков.

Я посмотрел на деревянную столешницу, где ещё недавно лежали тайны древнего мира, и с трудом сглотнул внезапно вставший в горле ком. Кажется, пути назад у нас уже действительно не будет.

Глава 5

Поспать мне так и не удалось. Липкое чувство вины и сосущее беспокойство не давали провалиться в забытье, а страшные картины будущего, которые то и дело всплывали перед закрытыми глазами, начисто отгоняли остатки дремоты. Чего не скажешь о Тае. Дозорная, заняв свою половину скрипучей кровати, просто отключилась, едва её голова коснулась жёстких шкур — сказалась армейская привычка спать при любой возможности.

Снаружи, за тонкими досками хибары, старик Отшельник то и дело сварливо отчитывал Рубаку, который, судя по звукам, притаскивал ему совершенно не то, что требовалось. Периодически доносился звон металла и глухой стук бросаемых на землю вещей. Сомнений не оставалось: сборы в смертельный поход шли полным ходом.

Наконец, окончательно сдавшись в бесплодных попытках уснуть, я тяжело поднялся, сел на краю кровати и уставился на тлеющие в камине угли.

Только сейчас, в этой багровой полутьме, я до конца осознал, что на самом деле происходит. Я собирался отправиться в безумное путешествие в неизведанную, промёрзшую тьму подземелий лишь ради призрачной надежды на спасение угасающего мира. И ради семьи, которую сам же обрёк на изгнание. Раньше в своём упрямом бунтарстве я никогда не заходил так далеко. Но теперь... теперь мосты были сожжены, и пути к отступлению действительно не осталось.

Я поднялся, схватил со спинки кровати свою тёплую накидку и направился к выходу. Тяжёлая, рассохшаяся дверь открылась с протяжным скрипом, выпуская меня на прохладный воздух. Люминар уже сиял по-дневному ярко — значит, мне всё-таки удалось урывками проспать остаток ночи и часть утра. Но здесь, на окраине, в лабиринте трущоб, его лучи казались блёклыми и согревали окрестности недостаточно, с трудом пробиваясь сквозь морозную дымку.

Несправедливый уклад. Раньше, живя ближе к центру, я почему-то об этом не задумывался. Но теперь, поёживаясь от пронизывающего ветра, я искренне осознавал, насколько всё это неправильно.

— О, проснулся? — Рубака вывернул из-за угла хибары, волоча на себе сразу три пухлых тканевых рюкзака.

Он небрежно бросил мне один из них. Я машинально поймал его и едва не улетел спиной обратно в хибару от неожиданного веса поклажи. Внутри глухо лязгнуло какое-то железо.

— Чего он такой тяжёлый? — выдохнул я, с трудом восстанавливая равновесие и закидывая грубую лямку на плечо.

— А ты чего хотел? Это поход в Тёмное Царство, а не вечерняя прогулка под Светом, — с видом заправского ветерана констатировал долговязый.

— Тёмное Царство? — переспросил я, слегка опешив от такого названия.

— Агась, я его так называю, — хмыкнул Рубака. Он поправил свою ношу и зашагал прочь от хибары, небрежно махнув рукой, чтобы я следовал за ним.

Мы обошли хибару и вышли к небольшому огороженному участку, который с трудом можно было назвать двором. Там я увидел Отшельника: старик деловито распихивал по походным сумкам съестные припасы. Кажется, он и правда не соврал, пообещав обеспечить нас по максимуму. Я благоразумно не стал спрашивать, откуда у изгоя в этих нищих трущобах взялись такие неслыханные богатства.

С глухим стуком скинув тяжёлый рюкзак на промёрзшую землю, я посмотрел на Рубаку. Тот сбросил свою поклажу, по-хозяйски привалился плечом к старому, покосившемуся стволу мёртвого дерева и обратился к старику:

— Деда, я собрал всё, что надо. Чего ещё сделать?

— Прям всё сделал? И оружие себе нормальное подобрал? — ехидно прищурился Отшельник, на секунду оторвавшись от пересчёта пайков.

— А то ж! — самодовольно осклабился Рубака.

Покопавшись в одном из рюкзаков, он с победным видом выудил оттуда полуторный меч в потёртых деревянных ножнах.

Но долго хвастаться трофеем ему не позволили. За спиной долговязого, словно соткавшись из утренней морозной дымки, бесшумно возникла Тая. Одним текучим, неуловимым движением она выхватила меч из рук опешившего парня. Обойдя его по дуге, Дозорная уверенно потянула рукоять на себя. Сталь с тихим скрежетом покинула ножны. Девушка критически оглядела лезвие и брезгливо поморщилась.

— Эй, это моё! — возмущённо вскинулся Рубака, затравленно оглядываясь на Отшельника в поисках поддержки.

— Твоё, а не ухаживаешь. Это тебе не уличная заточка, дурень, это настоящий клинок, — холодно отчеканила Тая, поворачиваясь к подростку. — И теперь он мой. А тебе пока и этого хватит. Держи замену.

Она не глядя выхватила из-за голенища сапога запасной охотничий нож и бросила его долговязому. Рубака едва успел поймать оружие, неловко перехватив за рукоять, а Тая вновь перевела взгляд на свой новый полуторник.

— Пятна ржавчины у эфеса... Хоть бы чистил его иногда, варвар. Но сталь хорошая, древняя. Ты его вообще где откопал? — спросила Тая, со щелчком возвращая клинок обратно в деревянные ножны и прикрепляя их к своему кожаному поясу.

— Да там, в Тёмном Царстве. Я думаю, это было оружие какого-то неудачливого исследователя, — обиженно пробурчал долговязый, потирая ушибленную кисть.

— Лис, подойди-ка, — позвал меня старик, отвлекая от этой занимательной беседы.

Я не стал заставлять себя упрашивать и в два шага оказался рядом. Тут же мне всучили одну из туго набитых сумок. Машинально перехватив лямки, я недоумённо посмотрел на Отшельника.

— Тут провиант на каждого. Чтобы припасы были у всех: мало ли что может произойти во тьме, вдруг разделитесь. А ещё... вот, возьми, — старик запустил руку под ветхую куртку и извлёк на свет странный предмет.

С виду эта штуковина чем-то напоминала арбалет, но была куда короче, без привычных упругих дуг по бокам, да и жёлоба для стрелы тоже нигде не виднелось. Я неуверенно потянулся к гладкой рукояти. Материал оказался не холодным, как обычный металл, а на удивление тёплым, и в ладонь лёг как влитой. Мне доводилось пару раз стрелять из тяжёлых арбалетов храмовой стражи, но этот предмет был в разы легче и удобнее.

— Это парализатор. Заряда в нём хватит ещё на добрый десяток выстрелов. Принцип такой же, как у арбалета: наводишь, жмёшь вот сюда, — дед ткнул узловатым пальцем в небольшую гашетку, — и цель падает. Только учти: работает он исключительно на органике. То есть на живых.

— А почему мне? — я неловко перебрал пальцами по матовому корпусу оружия.

— Тая и с клинком отлично справится, а Рубаке такую сложную вещь я больше не доверю.

— Деда! — возмущённо вскинулся долговязый.

— Не «дедкай» мне тут! Напомнить, как в прошлый раз ты часа четыре слюни пускал, отходя от выстрела самому себе в пах?! — зло зыркнул Отшельник.

— Деда-а-а! — тут же залившись краской до кончиков ушей, взмолился Рубака, воровато косясь на Дозорную. Тая лишь саркастически хмыкнула.

— То-то же, — победно констатировал старик и снова посмотрел на меня. — В себя и друзей только не стреляй, умник.

Я серьёзно кивнул, аккуратно пряча неведомую и пугающую вещицу в свой походный рюкзак. Потом, когда будет свободная минута, непременно надо будет изучить устройство этого парализатора — уж больно сильно чесались руки разобрать древний механизм.

— Как только Люминар сменит свечение — отправляйтесь. Нечего задерживаться: чем быстрее дойдёте до цели, тем быстрее вернётесь, — Отшельник тяжело вздохнул, бросив тревожный взгляд на слепящее небо.

Но его рассуждения прервал торопливый топот. Двое подростков — те самые приятели Рубаки, Чиж и упитанный Боб — чуть ли не кубарем ввалились во двор, тяжело восстанавливая дыхание. Они тут же напоролись на суровый колючий взгляд старика. Рубака, заметив, как брови деда угрожающе поползли наверх, мгновенно включился в игру, отвесив обоим запыхавшимся дружкам по звонкому подзатыльнику.

— Вы чего сюда, Холод вас дери, припёрлись?! — зашипел он на них.

— Ты чего драться сразу-то! — возмутился Боб, потирая макушку. — Мы, вообще-то, по делу. Там это... Дед…

— Какой он тебе дед?! — Рубака снова замахнулся, готовый отвесить ещё один воспитательный удар, но уже Чижу.

— Да хватит тумаки развешивать! — взвыл долговязый Чиж, уворачиваясь от оплеухи.

— Отставить препирательства! — рявкнул Отшельник. Этот властный окрик, неожиданно мощный для иссохшего тела, заставил всех мгновенно застыть. Рубака с Чижом виновато уставились на старика. — Выкладывайте, чего стряслось?

— Там... Сам Световод и храмовая стража! — выпалил Боб, округлив глаза. — Идут прямо сюда, к тебе! Говорят, ищут Лиса. Мол, он выкрал из храма какую-то страшную ересь...

— Вот же старый пень, чего ему в своём святилище не сидится, — процедил Отшельник сквозь зубы. Его лицо мгновенно стало жёстким, по-военному собранным. — Так, Рубака! Хватай Таю с Лисом и живо валите в подземелья. Ждать смены свечения некогда, ваше время вышло.

Старик резко развернулся и решительно зашагал к хибаре, на ходу бросив через плечо:

— А вы двое — за мной. Живо!

Он властно махнул рукой Чижу и Бобу, которые так и застыли посреди двора, растерянно хлопая глазами и не понимая, бросаться им на помощь Рубаке или всё же выполнять приказ грозного Отшельника. Но Отшельник победил в этом внутреннем споре, и они помчались за стариком.

Рубака проводил друзей взглядом, хмыкнул и, подхватив один из рюкзаков, закинул его на плечи и жестом указал направление. Мы с Таей последовали его примеру и вскоре втроём покинули жилье Отшельника.

К месту спуска в Тёмное Царство мы добрались довольно быстро. Оказалось, оно находилось не так уж и далеко от дома старца, но найти его, не зная точных ориентиров, было бы практически невозможно. Тайный лаз скрывала покосившаяся, почти развалившаяся хибара, служившая лишь ширмой.

А вот внутри всё выглядело куда интереснее. Массивный железный люк, что раньше наглухо закрывал шахту, был вырван из креплений и просто прислонён к стене. Сама шахта представляла собой бездонный провал с вбитыми в бетонную стену ржавыми скобами лестницы, уходящей куда-то невыносимо глубоко. Оттуда тянуло пронизывающим холодом и затхлостью.

Я с опаской приблизился к краю и заглянул во тьму. Бледный свет, падавший сквозь продырявленную крышу хибары, рассеивался уже через пару десятков метров, не достигая дна. Казалось, этого дна там просто нет. Я невольно поёжился и сделал шаг назад.

— Там глубоко? — спросила Тая, спокойно подходя к самому обрыву, отчего у меня перехватило дыхание.

— Падать будет долго и больно, поэтому не советую, — проворчал Рубака, принявшись шарить в старом металлическом сундуке у противоположной стены.

— Я вот о чём: если сбросить туда рюкзаки, они не порвутся?

Рубака на мгновение замер, обдумывая прагматичное предложение Дозорной, но всё же неуверенно мотнул головой:

— Не знаю. Наверное, нет... но я бы не рисковал, — наконец он вытащил из сундука три продолговатых предмета и протянул два из них нам с Таей.

— Что это? — спросил я, перехватывая увесистую штуковину, и с интересом принялся её осматривать.

Это был гладкий цилиндр из того же прохладного матового материала, что и парализатор Отшельника. В отличие от оружия, этот прибор показался мне незнакомым. Хотя... где-то в храмовых архивах или в руках у высших каст я видел нечто подобное, но не мог вспомнить наверняка.

— Фонари. Получше всяких факелов будут. Жмёшь на эту кнопку — и есть свет. Там, в абсолютной темноте, без них никак, — пояснил долговязый проводник.

— Значит, так. Рубака, ты лезешь первым. Лис — за тобой, я иду последней, — отчеканила девушка, ловко прикрепляя к поясу свой фонарь.

— А чего это ты раскомандовалась? — попытался было возмутиться уличный лидер, но быстро осёкся, наткнувшись на ледяной, не терпящий возражений взгляд Дозорной. — Ладно, ладно... полезу.

Явно не слишком довольный таким раскладом, Рубака подошёл к краю провала, щёлкнул кнопкой фонаря и, прикрепив его к поясу, стал нехотя примеряться к спуску.

Честно признаться, мне совершенно не хотелось лезть в эту зияющую неизвестность, но деловитый настрой Таи и показная бравада долговязого хулигана просто не позволяли мне дать заднюю. Да и куда было отступать? Позади нас уже искал Световод со своей храмовой стражей.

Поправив врезающиеся в плечи лямки тяжёлого рюкзака, я внимательно наблюдал за действиями нашего проводника. Тот довольно ловко спрыгнул на первые ржавые скобы и, что-то недовольно пробурчав себе под нос, начал быстро спускаться во тьму. Яркий луч его фонаря заметался по бетонным стенам, выхватывая из мрака клубы многовековой пыли.

Только сейчас, с большим опозданием, до меня дошло, что стоило бы сначала проверить, насколько прочны эти древние ступени — всё-таки они торчали здесь со времён войны с Пожирателями, если верить словам Отшельника. Но макушка Рубаки уже скрылась в глубине шахты, а лёгкий, но требовательный хлопок по плечу заставил меня вздрогнуть. Тая нетерпеливо кивнула на проём.

Скосив глаза на невозмутимую Дозорную, я решил во что бы то ни стало сохранить лицо. Глубоко вдохнув затхлый морозный воздух, я перекинул ногу через край и, нащупав ботинком ледяную металлическую скобу, начал свой спуск в Тёмное Царство.

Спуск казался бесконечным. В какой-то момент мышцы забили тревогу, и мне показалось, что онемевшие пальцы просто соскользнут с бесконечной лестницы, отправляя меня в долгий полёт навстречу дну. Леденящий страх, что очередная проржавевшая скоба не выдержит моего веса — или веса моих спутников, — только усиливал дрожь в руках. Мы спускались молча, экономя дыхание и скудные силы. А когда под подошвами ботинок наконец оказался твёрдый бетон, я почти без сил рухнул на спину, подняв густое облако пыли.

Рядом, тяжело дыша и уставившись в невидимый потолок, уже валялся Рубака. Тая же, напротив, спрыгнула с последних ступеней поразительно легко, почти бесшумно, и тут же щёлкнула тумблером своего фонаря. Во время спуска луча Рубаки хватало с лихвой, но здесь пространство резко расширилось, жадно поглощая свет. Я последовал примеру Дозорной, включил свой прибор и огляделся. А посмотреть и правда было на что.

Мы оказались в коридоре. В одной стороне он быстро упирался в глухой обвал, зато в противоположном направлении тянулся на добрую сотню шагов и заканчивался колоссальными железными створками — иначе эти древние гермодвери было не назвать. Они застыли полуоткрытыми, оставив щель, достаточную для того, чтобы протиснуться человеку. На толстом металле угадывались стёртые временем надписи на старом языке. Таком же, каким была испещрена схема Отшельника с Люминаром. Увы, моих знаний не хватало для перевода, да и безжалостное время сожрало добрую половину символов, так что угадать смысл было невозможно.

— Нам как раз туда, — заметив мой взгляд, прокряхтел Рубака.

— Долго валяться будете? — деловито поинтересовалась Тая, освещая наш жалкий привал.

— Да дай ты дух перевести, стальная ты дева! — возмущённо простонал долговязый хулиган, даже не думая подниматься.

— А больше тебе ничего не надо? — холодно парировала девушка. — Мы, если ты забыл, очень спешим.

— Ты и мёртвого из могилы поднимешь, знаешь об этом? — устало проворчал Рубака, всё же нехотя отрывая спину от холодного бетона.

Я последовал его примеру: подхватил свой тяжёлый рюкзак, закинул лямки на плечи и вперил взгляд в приоткрытые створки, за которыми нас ждала абсолютная тьма.

— Рубака, а как далеко ты вообще туда заходил? — нарушил я повисшую тишину.

— Не особо далеко. Только до первой развилки. Дальше соваться дураков не было, — буркнул долговязый, отряхивая штаны.

Я выудил из-за пазухи сложенную схему, которую дал мне Отшельник, и развернул её. В узком луче фонаря бумага казалась пугающе хрупкой. Да, развилка на чертеже действительно была, но до неё ещё предстояло топать и топать. Именно отсюда, от этих колоссальных гермодверей, начиналась детальная сеть подземных коммуникаций.

От злополучной развилки отходили три линии. Только одна из них была более-менее прорисована дедом, а две другие обрывались во мраке, помеченные лишь жирными вопросительными знаками. И в этом крылась главная проблема: чтобы, согласно расчётам, добраться до Центрального Узла быстро, нам следовало выбрать один из неизученных путей. Дилемма классическая: либо идти вслепую, но сэкономить время, либо долго тащиться по знакомой дороге.

— Что ты там высматриваешь? — Тая бесшумно оказалась рядом, заглядывая мне через плечо.

— Прикидываю маршрут, — вздохнул я. — У нас намечается два варианта: или быстро, или по известной дороге.

— Однозначно быстро, — без секунды колебаний отрезала Дозорная.

— А я бы так не гнал! Там, где у деда вопросы нарисованы, вообще никто не ходил чёрт знает сколько лет! — возмутился было Рубака, но тут же поперхнулся словами, напоровшись на тяжёлый, не сулящий ничего хорошего взгляд девушки.

— Давайте для начала просто дойдём до этой развилки, а там на месте и решим, — примирительно констатировал я.

Свернув карту и спрятав её обратно за пазуху, я поправил фонарь на поясе и решительно зашагал к массивным створкам. Подойдя вплотную, я снял тяжёлый рюкзак, первым делом протолкнул его в узкий проём и, не став дожидаться остальных, боком протиснулся следом. Холодный металл скользнул по куртке, оставив на ткани полосы вековой ржавчины.

Оказавшись по ту сторону, я подхватил свои вещи, поднял фонарь и осмотрелся. Здесь коридор становился значительно шире. Вдоль всего пола тянулась странная конструкция — широкая направляющая линия, усеянная рядами массивных, позеленевших от времени катушек и металлических пластин.

Я понятия не имел, как эта штука называлась в прошлом, но техническое чутьё подсказывало: когда-то всё это было создано для очень быстрого передвижения. Но увы: даже если моя догадка была верна, сейчас от былого величия остался лишь мёртвый скелет. На путях не виднелось ничего, что могло бы сдвинуться с места. Да и вообще, в этом безжизненном тоннеле не осталось ничего, кроме серой пыли, мёртвой стали и выстуженного бетона. Сдавленный шорох и лязг подсказали, что Тая с Рубакой тоже успешно преодолели гермодвери.

— Идём, — глухо бросил Рубака, проходя мимо меня и первым шагая в сгущающийся мрак.

Я поудобнее перехватил лямки тяжёлого рюкзака и бросил быстрый взгляд на Таю. Дозорная привычным жестом проверила, легко ли выходит из ножен её новый клинок, и молча шагнула вслед за Рубакой в сгущающийся мрак. Не заставляя спутников ждать, я поспешил за ними. Мне до одури хотелось остановиться и изучить окружение повнимательнее, чтобы понять, как именно работала эта древняя транспортная магистраль. Но долговязый задал такой уверенный и быстрый темп, что шансов на осмотр достопримечательностей у меня просто не осталось.

Шагов через триста луч моего фонаря выхватил из темноты небольшое ответвление от главного тоннеля. Узкий провал не сулил ничего хорошего, от него веяло концентрированной затхлостью. Я прищурился. То ли со мной сыграло злую шутку перенапряжённое воображение, то ли причудливо легли мечущиеся тени, но на какую-то долю секунды мне показалось, что сам мрак внутри этого бокового коридора дрогнул и шевельнулся.

— Эй, а это что за проход? — спросил я, нагнав Рубаку и поравнявшись с ним.

— А? — Долговязый бросил беглый взгляд туда, куда я указывал, и равнодушно пожал плечами. — Понятия не имею. Я никогда не сворачивал с главных магистралей. Дед на карте их тоже не пометил, значит, ничего интересного там нет. А что?

— Да так... — неуверенно отозвался я, в очередной раз оглядываясь через плечо.

Луч света скользнул по пыльному бетону и замершим металлическим катушкам путей. Нет, скорее всего, это и правда просто расшалившиеся нервы. Никто позади нас из того туннеля так и не появился. Тьма оставалась неподвижной.

— Скоро развилка, — Рубака остановился и направил луч фонаря на стену.

В бледном пятне света возник грубо намалёванный белой краской крест, наполовину перекрывающий полустёртую надпись на древнем языке. Краска давно высохла и потрескалась, но по сравнению с символами под ней этот след казался совсем свежим. Его явно оставил кто-то из наших современников.

— Знак Дозорных? — нахмурилась Тая. Она подошла вплотную к бетону и осторожно провела пальцем по краю белой линии.

— Ага. Означает, что дальше могут попадаться твари. Правда, сколько бы раз я сюда ни спускался, ни одной так и не встретил, — пожал плечами долговязый.

— Знак? — непонимающе переспросил я, переводя взгляд с креста на девушку.

— Военный шифр, — коротко пояснила Тая, не отрывая взгляда от метки. — Дозорные оставляют такие, когда уходят далеко в Холод на разведку. Белый цвет говорит о том, что в секторе замечены звери, но угроза приемлемая, справиться можно. Красный — высокая опасность, крупная стая или что похуже. А чёрный… чёрный означает: «лучше туда не лезть, если хочешь жить».

— Агась, — подтвердил Рубака. — Дед как-то проболтался, что Дозорные пару раз пытались сюда соваться в прошлом, но потом резко перестали. Как отрезало.

— Странно… Я об этом ничего не слышала, — задумчиво и даже как-то напряжённо произнесла Тая. — В наших записях нет ни единого упоминания об экспедициях под землю.

— Может, ваше начальство просто не захотело трепаться о позорной неудаче? — ехидно хмыкнул Рубака.

— Я тебе сейчас устрою такую неудачу, что костей не соберёшь, — зло огрызнулась Тая. Её ладонь в ту же секунду предупреждающе легла на эфес клинка.

— Давайте оставим склоки на потом, — примирительно произнёс я, делая быстрый шаг вперёд и вклиниваясь между рассвирепевшей девушкой и долговязым провокатором.

Тая раздражённо цокнула языком, но всё же убрала руку от оружия. Рубака, словно ничего и не произошло, беспечно пожал плечами, перевёл луч фонаря обратно во мрак коридора и зашагал дальше. Я поспешил за ним, то и дело бросая настороженные взгляды на Дозорную.

Мне стало любопытно, почему она так остро отреагировала на вполне безобидную, казалось бы, подколку. Да, Рубака никогда не был приятным парнем — я на собственной шкуре отлично помнил, какие увесистые тумаки он способен отвесить на улицах, — но сейчас это были всего лишь слова. Видимо, солдатская гордость и слепая вера в непогрешимость Дозорных сидели в ней куда глубже, чем я предполагал, даже несмотря на всю ту правду, что обрушил на нас Отшельник.

Развилка появилась слишком неожиданно. Вот мы идём по одному коридору, и вдруг резко их становится три, никаких других знаков или древних надписей тут не оказалось. Мы остановились, и я сбросил с плеч рюкзак, массируя затёкшее плечо. Дальше мы знали, куда идти, но понятия не имели, что нас ждёт там дальше.

— Привал, — коротко бросила Тая, заметив, как я невольно повёл затёкшими плечами под лямками рюкзака.

Она первой сбросила тяжёлую ношу на землю и, не расслабляясь ни на секунду, принялась внимательно изучать чернеющие впереди зевы коридоров. Их здесь было ровно три — в точности как на схеме старика.

— Я бы тут вообще не задерживался, но согласен, перевести дух надо, — пробормотал Рубака, следуя нашему примеру и со вздохом опускаясь прямо на сырой, покрытый ледяной испариной бетонный пол.

— Мы точно хотим пойти быстрым, но неизведанным путём? — спросил я, вновь разворачивая хрупкую карту и подсвечивая её фонарём.

— Это сэкономит время, — упрямо констатировала Дозорная.

— А если нет? — с нескрываемым ехидством в голосе парировал долговязый.

Тая зыркнула на него так, что мне на мгновение показалось, будто одним лишь этим ледяным взглядом она способна превратить парня в горстку тлеющего пепла.

— Тая, он дело говорит. Быстрый путь на бумаге может оказаться совсем не таким быстрым на деле, — осторожно произнёс я, принимая её испепеляющий взор на себя. — Там могут быть завалы, разрушенные перекрытия или... те же звери. Мы ничего о нём не знаем.

— Если ты ещё не понял, Лис, мы вообще ничего не знаем! Ни о нашем мире, ни о Люминаре, ни о чём! — Тая единым, неуловимым движением оказалась вплотную ко мне, с силой ткнув жёстким указательным пальцем прямо мне в грудь.

От неё в этот момент повеяло таким пронизывающим холодом, что на миг показалось: ещё секунда — и я превращусь в ледяную статую под её напором. А потом Дозорная просто разобьёт меня на куски и небрежно сметёт осколки в самый тёмный угол этого проклятого коридора. Я невольно сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле.

— Мы вообще хоть в чём-то уверены? — её голос сорвался с ледяного шёпота на злой, отчаянный рык. — Да ни в чём, во имя Холода! Вся наша жизнь — одно сплошное враньё. Так не всё ли равно, в какую именно неизведанную тьму мы сейчас шагнём?!

Холод. Стоп. Холод? Нет, я действительно его ощутил, но исходил он не от неё. Это было что-то совершенно другое. Чужеродное.

Я, словно перестав замечать разъярённую Таю, выглянул из-за её плеча, бросив взгляд в сторону темнеющих провалов — трёх путей, два из которых вели туда, куда нам было нужно. И в этот момент Тьма посмотрела на меня.

Ледяной первобытный ужас сковал внутренности. Я невольно сделал шаг назад, отчаянно желая убежать, но тело внезапно окаменело, отказываясь подчиняться разуму.

Тая, смотревшая в этот момент прямо на меня, сначала недоумённо моргнула, заметив, как вмиг побледнело моё лицо. А в следующее мгновение, одновременно с прыгнувшей из мрака тенью, она стремительно развернулась. Я даже не заметил, как и когда она успела выхватить из ножен свой клинок. Глаз уловил лишь смазанный росчерк в воздухе, да и то только потому, что от смертоносной стали блеснул луч моего фонаря. Рубака, до этого беспечно сидевший на полу, в мгновение ока оказался на ногах, инстинктивно отскакивая к стене.

Громкий, режущий слух визг — в котором слышалось что-то пугающе человеческое — заставил меня судорожно зажать уши руками. Это верещал рухнувший на бетон неведомый зверь. Тварь лишилась передней конечности.

Стоп... Конечности? Я вгляделся в отрубленный кусок плоти, валяющийся в пыли. Да, это была рука, до жути похожая на человеческую. Уродливая, покрытая жёстким серым мехом и увенчанная бритвенно-острыми когтями, но по строению суставов — несомненно, рука, а не лапа.

— Уходим! Живо! — крикнула Тая, делая решительный шаг вперёд и перехватывая рукоять клинка обеими руками.

Тварь оказалась не одна. Во мраке широкого прохода уже загорались десятки пар тусклых, голодных глаз. Верещащий в луже собственной крови собрат лишь на несколько драгоценных секунд задержал стаю перед прыжком. Но хуже всего было другое: монстры лезли именно из того центрального коридора, который был детально прорисован на нашей карте. Знакомый маршрут, по которому предлагал идти Рубака, оказался наглухо отрезан.

Выбор отпал сам собой. Видимо, сама судьба — или Тьма — решила этот спор за нас.

Рубака, не теряя ни мгновения, подхватил с пола рюкзаки — свой и Таи, после чего пулей метнулся в один из неизученных боковых туннелей. А я... я так и стоял, не в силах сделать ни шага. Страх парализовал мышцы. Весь мой мир сжался до копошащихся во мраке силуэтов, хрупкой девичьей спины и тусклого блеска стали в её руках.

— Шевелись, придурок! — болезненный пинок от пробегающего мимо Рубаки вырвал меня из оцепенения.

Я судорожно втянул спёртый воздух, на голых инстинктах схватил свою поклажу и, едва не споткнувшись, рванул во тьму следом за долговязым.

За спиной захлебнулся предсмертный визг первой твари, тут же сменившийся множественным скрежетом когтей по бетону. Я на бегу бросил быстрый взгляд через плечо. Тая неслась следом за мной, а всего в нескольких шагах позади неё, низко припадая к полу, стелились стремительные серые тени — разъярённые собратья убитого мутанта. Те самые твари, о которых предупреждал знак Дозорных, теперь дышали нам в спину. Только вот, в отличие от полноценного экспедиционного отряда, из настоящих бойцов у нас была лишь одна Тая. Ну и Рубака, да и тот годился в воины лишь наполовину.

Долговязый бежал впереди, хрипло дыша и меряя коридор огромными шагами. В неверном свете скачущего луча фонаря я заметил, как его пальцы добела вцепились в грубые лямки двух рюкзаков.

Надо было что-то придумать. Срочно. Если мы просто продолжим этот слепой забег во тьму, то рано или поздно выдохнемся — и тогда стая с лёгкостью настигнет нас, как загнанных зверей. Вот же, Холод их подери, какого чёрта они вообще на нас вышли?! Сердце колотилось в грудной клетке так, что перехватывало дыхание, а скованный паникой разум лихорадочно перебирал варианты спасения.

Я должен что-то сделать. Срочно!

Глава 6

Я нёсся за Рубакой, изо всех сил стараясь не отставать. Краем сознания я отлично понимал, что физически подготовленная Тая могла бы с лёгкостью меня обогнать, но она намеренно этого не делала, прикрывая наши спины. Мой разум лихорадочно метался в попытках найти выход, а многоголосый скрежет когтей по бетону, доносящийся сзади, лишь раздувал искры паники в настоящий пожар. Но поддаваться страху было нельзя.

Лучи наших фонарей безумно плясали по серым стенам коридора. Я даже не понял, в какой именно момент мой взгляд зацепился за очередной узкий тёмный провал — боковое ответвление от основной магистрали.

В голове словно что-то щёлкнуло. Что бы там ни скрывалось во мраке этого тесного туннеля, сейчас он был нашим единственным шансом на спасение. По крайней мере, я отчаянно на это надеялся: в узком проходе твари не смогут навалиться на нас всей стаей.

— Ру… бака, туда! — хрипло крикнул я, пытаясь перекрыть визг преследователей.

Но быстро стало понятно, что долговязый хулиган слишком сосредоточился на беге и собственном выживании — он меня просто не слышал. Пришлось выжать из своих лёгких и мышц последние скрытые резервы, чтобы нагнать этого ополоумевшего спринтера. Поравнявшись с ним, я мёртвой хваткой вцепился в лямку одного из его рюкзаков и с силой рванул на себя, резко меняя траекторию нашего движения.

От такого варварского манёвра старая ткань жалобно затрещала. Рубака, потеряв равновесие из-за инерции, едва не растянулся на каменном полу, нелепо взмахнув руками. Но, каким-то чудом устояв на ногах, мы вдвоём кубарем влетели в темноту спасительного ответвления. На повороте я с размаху приложился плечом о бетонный угол и по инерции проехался по стене. Волна жгучей боли прострелила руку до самых кончиков пальцев, заставив меня глухо взвыть сквозь стиснутые зубы.

Тая влетела следом. Не удержав равновесия на скользком полу, она тоже с глухим стуком ударилась о бетонную стену, но тут же, используя инерцию, развернулась и наотмашь рубанула клинком. Тяжёлая сталь с мерзким хрустом встретила самую прыткую из тварей, с одного удара распарывая неведомого зверя от косматой шеи до самого брюха. Густая, тёмная кровь веером брызнула во все стороны, и мутант с влажным чавканьем завалился назад, прямо под лапы своим же сородичам.

— Не стоять! — рявкнула Дозорная.

От этого командирского окрика мы с Рубакой тут же сорвались с места, слепо бросившись вглубь тёмного коридора.

Но, пробежав пару десятков шагов, я затормозил, едва не споткнувшись. До меня вдруг дошло: звука шагов Таи позади не было. Развернувшись, в мечущихся лучах фонарей я увидел, как девушка в одиночку отчаянно отбивается от двух крупных тварей, в то время как за их спинами, в широком проходе, уже копошилась целая стая других.

Именно в эту секунду я до боли в костяшках пожалел, что не являюсь Дозорным и совершенно не умею обращаться с клинком. Да какой, к Холоду, Дозорный! Я бы дорого дал, чтобы оказаться хотя бы уличным забиякой. Таким, как тот же Рубака.

Словно услышав мои самоуничижительные мысли, мимо меня обратно к выходу пронёсся долговязый. Он летел вперёд, издавая дикий, надрывный вопль, больше похожий на визг раненого зверя. Сперва я с ужасом подумал, что монстры обошли нас с тыла, и резко оглянулся. Но нет, в глубине нашего спасительного тоннеля была лишь немая тьма.

А потом до меня дошло: этот истошный вопль был боевым кличем хулигана. В следующий миг Рубака с разбегу врезался в свалку, и короткий охотничий нож нашёл свою цель, глубоко вонзившись в бок одного из монстров.

Я остался стоять столбом. Самый беспомощный и бесполезный груз в этой группе.

Тая и Рубака медленно, шаг за шагом стали отступать, попеременно нанося удары в не слишком защищённые тела прущих на них тварей. Узкий коридор не позволял Тае как следует размахнуться полуторным клинком, поэтому вскоре он был заменён на её привычный кинжал. Когда она только успела перехватить оружие, я даже не заметил.

Узость этого каменного мешка играла нам на руку: больше двух тварей в один ряд просто не помещалось, так что обойти наших бойцов с флангов стая не могла. Но, пожалуй, на этом плюсы заканчивались. Монстров было слишком много.

В голове раскалённым железом пульсировала лишь одна мысль: «Я должен им помочь!». Только вот как? И в этот самый момент я вспомнил о странном подарке Отшельника.

Ступор сняло как рукой. Я сбросил свой рюкзак на пол рядом с двумя другими и, не глядя, по локоть запустил в него руку. Пальцы почти сразу же наткнулись на прохладную матовую рукоять древнего парализатора. Выхватив его из недр поклажи, я лихорадочно уставился на своё новое оружие.

Что там говорил дед? Принцип такой же, как у арбалета: наводи и стреляй, только болты заряжать не надо. Я вскинул руку, целясь в месиво из когтей и шерсти. И тут же опустил её, сообразив, что спины моих спутников наглухо перекрывают линию огня. Выстрелить в тварей, не задев Таю или Рубаку, было невозможно.

— Да чтоб вас Холод сожрал! — зло пробурчал я сквозь зубы, лихорадочно соображая.

Идея пришла почти сразу. Пусть не идеальная, но, возможно, вполне рабочая. Я быстро сгрёб все три тяжёлых рюкзака к стене, свалив их в кучу так, чтобы создать импровизированное возвышение. Этого должно было хватить, чтобы стрелять поверх голов моих товарищей.

Вскочив на своеобразный помост, я упёрся спиной в холодный бетон для равновесия, поднял оружие и, не давая себе времени на сомнения, нажал на гашетку.

Короткий, режущий ухо высокочастотный свист — и к ногам Рубаки и Таи безвольным кулём рухнула передняя тварь, тут же добитая ударом кинжала. Ещё выстрел. И ещё. И ещё! Тусклые вспышки вырывались из дула парализатора, раз за разом находя свои цели.

Теперь перевес был на нашей стороне. Добивать парализованных, бьющихся в судорогах тварей оказалось куда проще, чем тех, что пытались отгрызть нам лицо. А ещё я с удивлением понял, что моя вытянутая рука с оружием ничуть не дрожит — притом, что сердце было готово проломить грудную клетку и вырваться наружу.

А затем твари дрогнули. Видимо, мы оказались им не по зубам. В какой-то момент стая просто сломалась и с истошным визгом рванула назад, во тьму, оставляя на залитом кровью бетоне лишь умирающих и бьющихся в судорогах собратьев. Я всадил ещё пару зарядов в спины самых медлительных из убегающих монстров и, наконец, бессильно опустил руку, тяжело и хрипло дыша. Воздух в тесном тоннеле густо провонял озоном, палёной шерстью и железом.

Тая и Рубака с ног до головы были перемазаны кровью — как своей, так и чужой. Кожаная броня Дозорной превратилась в лохмотья, испещрённые глубокими порезами от когтей. Судя по всему, именно она принимала на себя основную ярость стаи, заслоняя нас. Но долговязому хулигану тоже крепко досталось: его предплечья покрывала кровоточащая сетка рваных ран и мелких укусов.

Из всей нашей троицы я один остался совершенно невредимым. А значит, именно мне предстояло взять на себя роль полевого медика.

— Ох, Холод меня дери... Я думал, нам конец, — прохрипел Рубака, тяжело оседая прямо на сырой пол и выпуская из сведённых судорогой пальцев свой нож.

— Ага, я тоже, — выдохнула Тая, приваливаясь к стене и устало прикрывая глаза. — Спасибо вам. Обоим.

— Да чего уж там... — попытался небрежно отмахнуться долговязый, но тут же болезненно шикнул, задев кровоточащую руку.

Я принялся за раны. Не то чтобы подобное было для меня обычным делом, но жизнь в поселении всегда была суровой, даже там, наверху, под спасительным светом Люминара. Ожоги от перегретых механизмов, глубокие порезы о ржавый металл — базовые принципы оказания первой помощи я знал неплохо.

Надо отдать старику должное: в этот поход он собрал нас на совесть. В одном из рюкзаков обнаружился туго набитый свёрток: чистые льняные бинты, жестяные баночки с мазями и прочие полезные для походного лекаря предметы. Жаль только, что самого лекаря в комплект не положили.

Я откупорил одну из склянок. В нос тут же ударил резкий терпкий запах каких-то горьких трав и химии. Обильно нанеся серо-зелёную вязкую мазь на кусок ткани, я плотно прижал её к изодранному предплечью Рубаки. Долговязый судорожно втянул воздух и зашипел от жгучей боли, но, наткнувшись на спокойный взгляд Дозорной, упрямо прикусил губу, чтобы не издать больше ни звука. Я невольно хмыкнул, оценив его нелепую мальчишескую гордость, и принялся туго бинтовать руку.

— Жить будешь. Могло быть и хуже, — констатировал я, затягивая узел.

— Могло, — отрывисто буркнул хулиган. — Если бы не Тая. Она была нашим щитом.

Я перевёл взгляд на тяжело дышащую девушку. Да уж, её экипировка сослужила отличную службу. Плотная варёная кожа не была прорвана насквозь, но глубокие, рваные борозды от когтей и вмятины от клыков испещрили нагрудник и наплечники практически целиком. Местами ремешки висели буквально на честном слове.

— Я цела. Всего пара царапин, — неправильно истолковав моё мрачное выражение лица, коротко бросила Тая и попыталась подняться.

— Сядь и не двигайся, — я сам не понял, откуда в моём голосе внезапно взялся этот металл.

Раньше я бы в жизни не посмел так разговаривать с Дозорной или любым другим воином храма. Но почему-то именно сейчас её упёртость и глупое желание казаться неуязвимой меня откровенно разозлили. Девушка удивлённо моргнула, смерила меня долгим взглядом, но спорить почему-то не решилась и молча опустилась обратно на холодный бетон.

Закончив с Рубакой и напоследок «дружески» хлопнув его по туго перебинтованному предплечью, я едва не прыснул. Хулиган так комично вытаращил глаза, изо всех сил пытаясь удержать стон и сохранить лицо перед Дозорной, что даже пошёл красными пятнами. Подхватив остатки бинтов и склянки, я перебрался к Тае. Окинув её быстрым взглядом с ног до головы, я со вздохом понял, что под этими изодранными слоями жёсткой кожи ни черта не разгляжу.

— Снимай.

— Ты не ошалел часом?! — Дозорная возмущённо уставилась на меня, словно я только что предложил ей выйти в Холод голышом.

— Я не смогу нормально осмотреть и промыть раны, пока на тебе висит этот нагрудник. Снимай, — жёстко отрезал я.

— Даже не подумаю! — фыркнула девушка, инстинктивно скрещивая руки на груди.

— Тая, включи голову. Когти этих тварей наверняка кишат трупным ядом и заразой. Если останется хоть одна необработанная царапина, к утру у тебя начнётся лихорадка, и ты станешь для нас обузой. Снимай.

Тая несколько секунд сверлила меня тяжёлым взором, словно примериваясь, как бы половчее прибить меня к стене. Я выдержал эту немую дуэль, хоть далось мне это с огромным трудом. В какой-то момент липкий страх так и шепнул отступить, но я перешагнул через него и продолжал непреклонно стоять над Дозорной.

И девушка сдалась. Она глухо вздохнула и, чуть морщась от боли в ушибленных рёбрах, принялась расстёгивать жёсткие защёлки и развязывать кожаные шнуровки нагрудника.

— А ты отвернись к стене, — бросил я, обернувшись к Рубаке. — И не вздумай подглядывать.

— Да чего я там не видел?! — обиженно буркнул долговязый, но всё же послушно отвернулся, благоразумно решив не испытывать моё терпение.

Наконец, со скрежетом девушка стянула с себя тяжёлую броню, оставшись в одной плотной нательной майке. Я коротко кивнул, опустился рядом с ней на колени и принялся внимательно осматривать кожу. Опасения подтвердились: когти тварей всё-таки достали её в нескольких местах, оставив рваные борозды. Но, к счастью, как я и надеялся, раны оказались несерьёзными. Мастера Дозорных действительно знали толк в создании хорошей экипировки.

В отличие от Рубаки, Тая не издала ни звука, когда жгучая мазь коснулась её ран. Она лишь плотно сжала губы и демонстративно смотрела куда-то в сторону. Впрочем, это было её право. Промыв ссадины остатками воды из поясной фляги, я нанёс густой слой мази. Покрутив в руках бинт, я понял, что нормально перевязать плечи и ключицы, не смущая при этом ни себя, ни девушку, будет слишком сложно. Поэтому решил, что одной лечебной смеси в принципе хватит.

— Вот и всё, — произнёс я, забрасывая склянки обратно в рюкзак.

Тая тут же торопливо натянула жёсткий нагрудник, сосредоточенно завязывая шнуровку и защёлкивая крепления. Рубака тоже повернулся к нам, стараясь при этом отвести глаза в сторону. Подглядывал, чтоб его Холод забрал. Сомнений в этом не было.

Я устало опустился на пол рядом с Дозорной, прислонился затылком к холодному бетону и стал осматриваться. Если не считать кучи смердящих тел, которые мы тут накидали, этот коридор мало чем отличался от того, с которого мы свернули. Разве что здесь не было ничего, что могло бы напоминать рельсы транспортной сети, — просто голый камень.

Над макушкой сидящего Рубаки виднелась выцветшая надпись. Что она означала, разобрать было невозможно, да и сохранись буквы получше, я всё равно бы ничего не понял. Не те тексты я учил. Надо было больше слушать Отшельника, может, сейчас бы хоть немного ориентировался в этих древних рунах.

— Что дальше? — тихо спросил долговязый, баюкая перевязанную руку.

— Возвращаться на старый маршрут мне не хочется. Если стая вернётся, нас просто задавят числом, — бросила Тая, брезгливо покосившись на растерзанные туши мутантов.

— Согласен. Значит, придётся идти дальше по этому тоннелю, — поддержал я Дозорную.

— А мы вообще знаем, куда он ведёт? — Рубака посмотрел на меня с такой надеждой, словно в мою голову был встроен компас.

— Боюсь, что уже нет. Но и сидеть здесь среди трупов — не вариант.

— Можем вернуться на поверхность. Мы, по идее, недалеко ушли от входа, — неуверенно предложил хулиган.

— Ага, и что с того? Люминар как гас, так и гаснет. К тому же Световод наверняка уже объявил нас еретиками. А ты ведь знаешь, что бывает с еретиками? — Тая вперила в Рубаку тяжёлый, немигающий взгляд.

— Знаю, — глухо буркнул долговязый, как-то сразу осунувшись.

— Предлагаю немного перевести дух, а потом двинуться дальше. Куда-то он нас да выведет, этот проклятый коридор, — негромко предложил я.

Моё предложение было принято единогласно: измотаны были все. Мы лишь прошли на пару десятков шагов вглубь, подальше от зловонной кучи разрубленных и подпалённых тел, и устроились прямо на сыром бетоне, организовав что-то вроде привала с обедом. Или это был уже ужин? В этом забытом Люминаром месте, где царила лишь вечная Тьма, отследить нормальное течение времени было совершенно невозможно.

Ели мы в гнетущем молчании, бездумно пережёвывая жёсткие дорожные пайки, собранные Отшельником. Все были слишком истощены — как физически, так и морально, — чтобы обсуждать случившееся или строить новые планы. Если вдуматься, мы преодолели совсем смешное расстояние от входа, но этот короткий отрезок пути буквально выжал из нас все соки. И если дальше будет так же…

В общем, мне совершенно не хотелось думать о том, что ждёт нас впереди. Одно теперь было кристально ясно: спускаясь в подземелья, мы оказались до глупости самонадеянны.

После нашего своеобразного ужина мы почти сразу двинулись дальше, благоразумно рассудив, что оставаться на полноценный отдых в компании растерзанных мутантов — идея так себе.

Тоннель оставался всё таким же прямым и безликим, но шагов через триста он, наконец, вывел нас в просторное помещение. Вдоль его стен темнели пять массивных железных дверей. Все они казались наглухо заперты.

— Что это за штука? — спросил Рубака, подходя к одной из створок и с любопытством проводя рукой по тёмному прямоугольнику, закреплённому на стене рядом с ней.

— Понятия не имею, — честно ответил я, вставая рядом с долговязым.

Я тоже коснулся гладкой поверхности и задумчиво хмыкнул. На ощупь материал был точно таким же, как у того загадочного устройства, что я прятал в своём тайнике на поверхности. Только этот блок казался намертво вмурованным в бетон. Впрочем, это открытие ни на шаг не приблизило меня к пониманию того, как это работает, и я с разочарованием отступил назад.

— Эй, тут открыто! — гулким эхом разнёсся по залу голос Таи, и мы с Рубакой мигом рванули на зов.

Самая дальняя створка и правда поддалась. Только открывалась она не так, как привычные нам двери на петлях: толстый лист металла уезжал вверх, в специальный паз, но, судя по всему, механизм давно заклинило. Расстояния до пола хватало ровно на то, чтобы в щель мог ползком протиснуться я. Ну, или Рубака.

Я опустился на колени, а затем и вовсе лёг на холодный бетон, направив луч фонаря в узкую щель под металлической плитой. Свет выхватил из темноты клубы потревоженной пыли и фрагменты просторного зала. Всё видимое пространство там было заставлено громоздкими, незнакомыми мне ящиками из какого-то тёмного материала. Однако полностью рассмотреть комнату с такого неудобного ракурса у меня не получалось.

— Ну, что там? — нетерпеливо спросил долговязый, нависая надо мной.

— Похоже на древний склад, — ответил я, поднимаясь на ноги и с облегчением сбрасывая с плеч тяжёлый рюкзак. И почему я не додумался сделать этого раньше?

Оценивающе посмотрев на зазор между полом и дверью, я прикинул, смогу ли протиснуться внутрь прямо в своей объёмной меховой накидке. Поколебавшись пару мгновений, решил всё же не рисковать и стянул её, оставаясь налегке, чтобы случайно не застрять на полпути.

— Ты туда лезть собрался? — Тая скрестила руки на груди и смерила меня скептическим взглядом.

— Собрался, — кивнул я, заканчивая свои приготовления и поправляя крепление фонаря.

— А вдруг там эти твари? — с опаской подключился к разговору Рубака.

— Нет там никого, кроме ящиков и вековой пыли. Я себе просто не прощу, если мы уйдём, а я так и не узнаю, что внутри, — твёрдо отрезал я и, снова опустившись на пол, полез вперёд.

Протиснуться в узкую щель под заклинившей дверью удалось не сразу. Пришлось изрядно поцарапать плечи о жёсткий бетон, но, в конце концов, я выдохнул и перекатился по ту сторону. Поднявшись на ноги и отряхнув штаны, я провёл лучом фонаря по сторонам и окончательно убедился в своей правоте: это действительно был древний склад.

Десятки громоздких ящиков из гладкого, поглощающего свет материала высились вдоль стен на многоярусных металлических стеллажах. Правда, безжалостное время не пощадило и их: во многих местах проржавевшие стойки подломились под тяжестью груза, отчего часть контейнеров рухнула вниз и теперь в беспорядке валялась на покрытом толстым слоем пыли полу. Сам зал имел форму вытянутого прямоугольника и терялся где-то глубоко во мраке.

— Эй, у тебя всё хорошо? — глухо донёсся из-под двери обеспокоенный голос Рубаки.

— Да, тут никого! — крикнул я в ответ. — Я немного осмотрюсь!

Сердце забилось чаще от предвкушения. Сгорая от исследовательского любопытства, я направил луч света вперёд и решительно зашагал к ближайшему уцелевшему ящику.

Ближайший ко мне ящик оказался абсолютно гладким и обжигающе холодным. В свете фонаря не виднелось ни петель, ни защёлок, ни привычных ручек. Лишь небольшие симметричные углубления по бокам — скорее всего, предназначенные для захвата какими-то механизмами или для удобной транспортировки.

Но как, Холод забери, эта штука открывается?

Я тщательно осмотрел его со всех сторон, ощупал каждый сантиметр тёмной матовой поверхности, но так и не нашёл ни единого зазора или шва, который напоминал бы крышку и который можно было бы хоть чем-то поддеть. Контейнер казался полностью монолитным, словно отлитым из единого куска того же самого неизвестного материала, что и странная панель у входа.

— Вот же Холод... — с искренней досадой выдохнул я и, окончательно смирившись с локальным поражением, устало опустился прямо на этот неприступный ящик.

Я так и не понял, что именно задел, когда уселся на крышку, но из-под меня вдруг раздалось резкое пневматическое шипение. В следующую секунду я, как ошпаренный, отскочил от ящика к противоположной стене, на ходу выхватывая из-за пояса парализатор. И уже оттуда, вскинув оружие, потрясённо наблюдал, как монолитная на вид поверхность бесшумно разъезжается в разные стороны, уходя во внутренние пазы.

Тугой комок подкатил к горлу. А вдруг внутри было что-то смертельно опасное? Древний паразит? Или что ещё хуже, какая-нибудь тысячелетняя зараза? И почему эти светлые мысли пришли мне в голову только сейчас, когда я по собственной дурости вскрыл эту герметичную капсулу?! Руки предательски задрожали под нахлынувшей волной липкого первобытного страха.

Но из глубин контейнера никто не выпрыгнул, а невидимая болезнь, если она и была, явно не спешила убивать меня на месте. Воздух оставался неподвижным. Холодные мурашки всё ещё табунами бегали по спине, но я с трудом сглотнул вставший поперёк горла ком и сделал неуверенный шаг вперёд. Затем ещё один. И ещё, пока наконец не оказался прямо над открытым ящиком.

Луч фонаря мазнул по содержимому. Внутри, надёжно зафиксированные в специальных амортизирующих ложементах, лежали устройства, поразительно похожие на мой парализатор. По крайней мере, они имели явное внешнее сходство. Осторожно вернув своё старое оружие за пояс, я протянул руку и вытащил один из образцов, из креплений.

В том, что это было именно оружие, сомневаться не приходилось. Однако от парализатора Отшельника оно заметно отличалось. Корпус из тёмного, холодящего ладонь металла был куда тяжелее, ствол казался массивнее, а рукоять не имела той характерной округлой выпуклости, зато ложилась в руку на удивление жёстко и удобно, словно была отлита специально под меня.

— Эй, ты цел? — раздался голос Рубаки почти над самым моим ухом.

Я резко развернулся и, сам не понимая зачем, вскинул тяжёлый ствол прямо на источник звука. Липкий страх, видимо, никуда не ушёл, а появление долговязого за спиной оказалось слишком уж неожиданным. Осознав, что в свете фонаря жмурится настоящий, живой Рубака, а не какой-нибудь морок, порождённый Тьмой, я шумно выдохнул и опустил руку. Хулиган так и застыл на месте, явно решив, что я окончательно рехнулся от стресса и сейчас его пришью. Но когда ствол опустился, он с заметным облегчением выдохнул, нервно смахивая со лба холодную испарину.

— Ты что тут делаешь? — спросил я, пытаясь унять колотящееся сердце.

— Да… Тая сказала, что тебя слишком долго нет, и послала проверить. А сама осталась щель сторожить, — с явной ноткой обиды в голосе буркнул Рубака, которому явно не нравилась роль мальчика на побегушках.

— Я ещё только осматриваюсь.

— А это что такое? — вмиг позабыв об уязвлённой гордости, долговязый подскочил к открытому ящику и заглянул внутрь.

— Судя по всему, древний склад. А эта штука — что-то вроде парализатора. Я ещё сам не разобрался.

— О, ничего себе! — Рубака тут же по-хозяйски запустил руку в контейнер, вытащил из креплений второй образец и принялся с восхищением его рассматривать.

— Ты поосторожнее с ним, вдруг он опаснее, чем та игрушка от Отшельника. Отстрелишь себе случайно хозяйство — потом не пришьёшь, — нервно усмехнулся я.

Рубака зыркнул на меня так, будто готов был прибить прямо на месте. Но совету всё же внял и стал вертеть тяжёлую штуковину куда более аккуратно, стараясь держать пальцы подальше от спускового механизма. Я, в принципе, последовал его примеру и тоже принялся внимательно изучать свою находку.

Новое оружие действительно напоминало парализатор, только, в отличие от старого парализатора Отшельника, этот образец был отлит почти целиком из тяжёлого матового металла. Внимательно осматривая гладкий корпус, я заметил на рукояти, как раз под большим пальцем, небольшую утопленную кнопку. Или, по крайней мере, что-то очень на неё похожее.

Я осторожно коснулся её подушечкой пальца, но ничего не произошло. Тогда я надавил сильнее. Раздался тихий сухой щелчок, и в следующее мгновение из основания рукояти выскользнул тёмный прямоугольный предмет, со звоном рухнув прямо на бетонный пол.

Рубака с опаской отшатнулся, а я присел, подобрал выпавшую деталь и поднёс её поближе к лучу фонаря.

Блок оказался сделан из того же поглощающего свет материала, что и сам ящик. А внутри него, плотными ровными рядами, тускло поблёскивали крохотные металлические иголки. В том, что это были именно боеприпасы, сомнений не возникало.

— Интересная штуковина... — задумчиво пробормотал я, вставляя блок обратно в рукоять до характерного щелчка. — Что-то вроде арбалета, только с очень маленькими болтами.

— Всё-таки оружие? — деловито поинтересовался Рубака.

— Ага, похоже на то, — кивнул я.

Ну, с боеприпасами разобрались, теперь оставалось понять, как именно эта штука стреляет. Я поднялся на ноги и огляделся по сторонам. Идеальной мишенью для моего эксперимента стал покосившийся остаток металлической полки на ближайшем стеллаже. Я вскинул ствол, прицелился так, как когда-то учил меня Отшельник, но быстро понял, что одной руке выдержать такой вес слишком тяжело — массивное дуло так и тянуло вниз. Пришлось перехватить увесистый корпус обеими руками и прицелиться заново.

Рубака, внимательно наблюдавший за моими манипуляциями, благоразумно решил сместиться мне за спину. На всякий случай. Я ещё несколько мгновений неотрывно смотрел на свою цель, задержал дыхание и с силой нажал на спуск.

И ничего не произошло. Древнее оружие не издало ни звука. Спусковой крючок поддавался с огромным трудом куда тяжелее, чем тугая скоба на арбалете или гашетка старого парализатора, но выстрела так и не последовало. С тяжёлым разочарованием я опустил ствол и принялся заново вертеть неподатливую железяку в руках в отчаянной надежде, что просто упустил из виду что-то важное, а не держу в руках бесполезный, давно вышедший из строя механизм.

И всё-таки я его нашёл. Не сразу, но на противоположной стороне корпуса, как раз под указательным пальцем, обнаружился крошечный, почти сливающийся с металлом рычажок. Именно поэтому я не заметил его при беглом осмотре. Он легко поддался, с тихим щелчком сместившись вниз.

Ещё раз перехватив рукоять поудобнее, я вновь взял на прицел покосившийся кусок стеллажа, задержал дыхание и выстрелил.

На этот раз тугой спусковой крючок пошёл на удивление плавно. Древнее оружие не громыхнуло, а лишь издало тихий, хищный свист, почти не дав отдачи. А вот моя мишень с резким звоном выплеснула сноп ослепительных искр и окончательно рухнула на пол.

Осторожно приблизившись, я направил луч фонаря на искорёженный металл. В самом центре железной стойки зияло аккуратное, слегка оплавленное по краям отверстие, прошившее толстую сталь навылет. Никаких сомнений в убойной силе этой древней игрушки больше не оставалось.

Я благоразумно вернул флажок предохранителя в исходное положение и, повернувшись к впечатлённому Рубаке, с нервной ухмылкой проговорил:

— Это круче парализатора.

— Я бы сказал, намного круче, — весело хохотнул хулиган, чьи глаза азартно блестели в полутьме, и тут же деловито повторил мои манипуляции с рычажком на своём экземпляре.

— Вытащи вот эти штуки из остальных... парализаторов, или как их там правильнее назвать, — я демонстративно нажал на кнопку, и мне в ладонь с негромким щелчком снова упал тяжёлый прямоугольный блок. — Думаю, без них это оружие — просто бесполезные куски металла. А я пока осмотрюсь.

Рубака на удивление легко подчинился. Усевшись прямо на запылённый бетон, он принялся деловито выуживать из недр открытого ящика очередные экземпляры и с энтузиазмом потрошить их, повторяя мои действия. Я же, оставив его за этим полезным занятием, направился дальше, вглубь вытянутого зала.

Чем дальше я уходил от входа и шуршащего за спиной хулигана, тем массивнее становились контейнеры на покосившихся стеллажах. Внутри так и чесалось жгучее желание вскрыть их всё до единого, но здравый смысл подсказывал, что для начала нужно хотя бы бегло изучить периметр.

Пройдя ещё несколько десятков шагов, я уткнулся в странную конструкцию. Это был гладкий монолитный постамент, словно вырастающий прямо из пола, чья скошенная верхняя часть была усеяна непонятными тёмными панелями, тусклыми стеклянными прямоугольниками и глубокими пазами.

Прямо у основания этого пульта лежало тело. Точнее, телом это назвать было уже сложно — скорее, груда высохших костей, наполовину скрытая под лоскутами жёсткой синеватой ткани. Должно быть, когда-то это было форменной одеждой, но безжалостное время превратило её в бесформенные лохмотья.

В том, что останки не принадлежали человеку, не было никаких сомнений. Да и как тут сомневаться, если из вытянутой оскаленной челюсти черепа торчали изогнутые клыки размером с мой указательный палец.

Кем было это существо и как оно нашло здесь свой конец? Холодный страх снова попытался сдавить горло невидимой рукой, требуя немедленно отступить, вернуться к ребятам и свету. Но исследовательское любопытство взяло верх. Глубоко вдохнув, я шагнул вперёд и приблизился к останкам.

Опустившись на одно колено, я принялся осторожно осматривать находку. В вековой пыли, рядом с костлявой рукой, валялось такое же тяжёлое оружие, какое мы только что извлекли из ящиков. А чуть поодаль тускло белел небольшой плоский прямоугольник из неизвестного гладкого материала, похожего на керамику или полированную кость.

Я подобрал его, стёр въевшуюся грязь и поднёс к лучу фонаря. Поверхность пластины покрывали ровные строчки незнакомых угловатых символов. Но больше всего моё внимание привлекло небольшое цветное изображение рядом с текстом — судя по всему, портрет владельца. С карточки на меня смотрело странное рыжее существо с белыми пятнами, отдалённо напоминающее прямоходящую кошку. По крайней мере, именно так кошки выглядели на древних выцветших иллюстрациях, чудом сохранившихся в архивах Световода. Вживую же эти пушистые зверьки вымерли в нашей долине много поколений назад.

Кажется, Отшельник когда-то рассказывал байки о том, что среди звёзд живут разумные кошки. Я тогда думал, что это бред обезумевшего старика. Но чем глубже мы спускались в эти подземелья, тем яснее я понимал: Световод всё это время кормил нас наглой ложью, а безумный дед оказался прав. И вот сейчас я собственными руками держал неопровержимое доказательство его слов. Абсолютное безумие.

Сунув белую пластину в карман, я тяжело поднялся и продолжил осматриваться. Луч фонаря скользнул дальше и выхватил во мраке, в самом дальнем углу за консолью, странный громоздкий силуэт.

И вновь моё проклятое любопытство взяло верх над инстинктом самосохранения. Подойдя ближе, я принялся настороженно разглядывать фигуру. Это было нечто совершенно чужеродное. Встреть я такое в узком коридоре — бросился бы наутёк, не раздумывая. И лишь вековой слой серой пыли, густо покрывавший силуэт, дарил ложную надежду на то, что это нечто давно и бесповоротно мертво.

Существо имело непропорционально длинные руки и ноги, а тело казалось пугающе монолитным: шея отсутствовала как таковая, и массивная «голова» являлась прямым продолжением туловища. Жуткое, противоестественное зрелище.

Не знаю, что заставило меня подойти вплотную. А уж какая неведомая сила подтолкнула протянуть руку и коснуться холодного тёмного панциря , я и сейчас не берусь объяснить. Но я это сделал. И, Холод меня забери, как же зря!

Первые несколько секунд не происходило ровным счётом ничего. А затем глубоко внутри корпуса что-то тихо щёлкнуло, и на уровне «головы» гиганта вспыхнула узкая полоса тусклого фиолетового света.

Я в ужасе шарахнулся назад, лихорадочно вскидывая тяжёлое древнее оружие и направляя дрожащий ствол прямо на оживающую тварь.

Существо тем временем просыпалось. Медленно, с натужным скрежетом, словно этот процесс давался ему с невероятным трудом. Дёрнулась длинная рука. Затем неестественно выгнулась нога. Потеряв равновесие, громоздкая туша с оглушительным металлическим лязгом рухнула на бетон, подняв густое облако пыли. Шума было столько, что Рубака, мирно потрошивший ящики у входа, с истошным воплем подскочил как ошпаренный.

Что я там недавно думал о древних монстрах? Кажется, я только что пробудил одного из них. Прямо сейчас, своими собственными руками.

И всё. В этом каменном мешке негде было спрятаться, а убежать… Может, у меня бы и получилось рвануть к спасительной щели под дверью, но проклятое тело напрочь отказывалось подчиняться. Всё, что мне оставалось, — это стоять, оцепенев от ледяного ужаса, смотреть, как неведомый гигант медленно поднимается, тяжело опираясь на длинные руки, и держать его на прицеле. Это максимум, на который я был способен.

Тем временем существо выпрямилось во весь свой исполинский рост, замерло и, кажется, посмотрело прямо на меня. А затем оно заговорило. Звук был низким, вибрирующим, похожим на скрежет старых механизмов. Язык, на котором оно вещало, казался смутно знакомым. Он очень отдалённо напоминал нашу речь, но слова были искажены до полной неузнаваемости.

— Я… я тебя… не… понимаю, — хрипло выдавил я через вмиг пересохшее горло.

— Вхаш… Праши… ариа… тар… — выдал металлический голос бессмысленный набор звуков.

— Я тебя не понимаю! — уже твёрже крикнул я, рассудив, что раз тварь не размазала меня по стене в первую же секунду, значит, какие-то шансы выжить у нас ещё есть.

— Это что за… Холод её дери! — нервно икнув, пролепетал Рубака откуда-то из-за моей спины.

— Понятия не имею! Местный хозяин сокровищницы, — напряжённо процедил я долговязому, не смея отвести взгляд от монстра.

А тот снова замер, возвышаясь над нами тёмной глыбой. Лишь узкая полоса тусклого фиолетового света на его монолитной «голове» плавно пульсировала и смещалась — с меня на Рубаку и обратно, словно механизм сканировал нас, пытаясь принять решение. До дрожи жуткое зрелище.

— Я… Вы… Кто… — наконец слова, произносимые неведомым гигантом, обрели хоть какие-то понятные для меня очертания. Синтезированный голос буквально на лету менял тональность, подстраиваясь под наше произношение.

— Мы живём тут! То есть не тут, а наверху! Но спустились сюда, чтобы спасти Люминар! — ополоумев от страха, выпалил всё как на духу Рубака.

Я лишь многозначительно и тяжело вздохнул. Спасибо, Холод дери, что хоть не все наши слабости сразу выложил.

— Анализ… — монотонно произнёс гигант. Это слово из старых текстов было мне знакомо. — Если какие-то термины будут вам непонятны, сообщите. Языковая матрица обновляется.

— Кто ты? — собрав остатки самообладания, спросил я, всё ещё не опуская тяжёлый ствол оружия.

— Ариан-девять-восемь-три-семь-два-один-би, — тут же отчеканил монстр.

— Мне это абсолютно ни о чём не говорит, — честно ответил я.

— Ваш диалект сильно изменился со времён последнего контакта. Сколько времени прошло? — спросил Ариан. С каждой новой фразой скрежет в его голосе исчезал, сменяясь гладким, но лишённым эмоций звучанием.

— Наверное, много, — нервно хмыкнул Рубака, всё ещё прячась за моей спиной. — Ты нас убивать-то не будешь?

Фиолетовая полоса света на месте его лица мигнула.

— Сою… Союзников мы не уничтожаем, — ответил монстр.

— Каких ещё союзников? — недоумённо нахмурился Рубака.

— Союзников в войне, — бесстрастно отозвался Ариан, совершенно не прояснив ситуацию.

— Спасибо, это многое объясняет, — язвительно фыркнул долговязый.

— Не за что, — на полном серьёзе ответил исполин, чья языковая матрица явно ещё не научилась распознавать человеческий сарказм.

— Так, тихо! — оборвал я хулигана. — Лучше скажи, что ты здесь делаешь?

— После смерти союзника и экстренной блокировки комплекса я перешёл в спящий режим. С тех пор моё ядро находилось в стадии глубокой консервации, — отчеканил монстр.

— Нам это по-прежнему ни о чём не говорит! — устало выдохнул я, наконец опуская затёкшие руки с тяжёлым игольником.

Полоса фиолетового света на лице существа снова мигнула, словно оно обрабатывало данные.

— Судя по всему, проект «Люминар» пошёл не по первоначальному плану. К сожалению, я не могу помочь вам разобраться в нюансах, не будучи осведомленным о событиях, произошедших за время моей неактивной фазы.

— Понятно... Слушай, а ты можешь открыть дверь этого склада? — спросил я.

— Центральное электропитание сектора отсутствует. Открытие возможно только путём грубого физического воздействия.

— Отлично. Тогда помоги поднять створку и впустить нашу подругу. Мы попытаемся рассказать тебе всё, что знаем сами, а потом послушаем тебя, — наконец принял я решение.

Ну а что нам ещё оставалось? Такой шанс упускать было нельзя, пусть для этого и приходилось договариваться с древним механическим гигантом. Кажется, тот крошечный мирок, который мы знали с рождения, прямо сейчас трещал по швам, окончательно уступая место пугающей, но грандиозной реальности.

Глава 7

Я заворожённо, временами содрогаясь от первобытного ужаса, наблюдал за тем, как массивная фигура начинает двигаться. Вблизи Ариан казался ещё огромнее — настоящая трёхметровая гора металла и тёмного, поглощающего свет материала. Если бы этот древний реликт захотел сделать из нас лепёшки, ему бы наверняка хватило одного небрежного взмаха. Рубака стоял рядом со мной, приоткрыв рот, и, судя по его вытянувшемуся лицу, происходящее сейчас куда больше восхищало его, нежели пугало.

— Ничего себе... В жизни не думал, что увижу нечто подобное, — зачарованно пробормотал долговязый.

— Если честно, я тоже, — глухо согласился я.

Тем временем Ариан грузно шагнул к заклинившей двери. Его массивные руки, увенчанные тремя толстыми суставчатыми пальцами, протиснулись в щель и намертво обхватили нижний край металлической плиты. Какую-то секунду не происходило ровным счётом ничего. Затем внутри гиганта начал нарастать низкий, вибрирующий гул — странный механический вой набирающих мощь внутренних приводов стал почти осязаемым, отдаваясь дрожью прямо в бетонном полу.

Толстая сталь натужно заскрежетала, неохотно поддаваясь чудовищной силе. Створка с громким лязгом дёрнулась раз, другой, высекая сухие облачка ржавой пыли из направляющих пазов, а затем плавно и неумолимо поползла вверх, широко открывая проход.

Почти сразу, как только образовалась достаточная щель, в проход стремительной тенью влетела Тая. Я даже не уловил момента замаха — лишь услышал резкий металлический лязг, когда лезвие её оружия высекло сноп ярких искр из бронированной ноги гиганта. Девушка тут же ловко перекатилась по бетону, разорвала дистанцию и замерла в боевой стойке, оценивающе наблюдая за тем, как исполин медленно поворачивается к ней.

Узкая полоса фиолетового света на «лице» Ариана сфокусировалась на Дозорной. Я видел, как в глазах Таи на долю секунды мелькнуло недоумение, но оно тут же сменилось холодной решимостью загнанного в угол бойца.

— Тая, остановись! — в панике бросил я и рванул к девушке.

Я даже представлять не хотел, что этот трёхметровый механизм может сделать с тем, кого сочтёт реальной угрозой. К счастью, Ариан не стал атаковать немедленно. Он плавно выпрямился, возвышаясь над нами, и его ровный, лишённый эмоций голос наполнил помещение:

— Причина немотивированной агрессии непонятна. Повторное нападение? Диверсионная группа? Вполне вероятно.

Сопровождая свои слова нарастающим низким гулом, гигант начал поднимать тяжёлый манипулятор. В центре его массивной ладони вспыхнула пульсирующая фиолетовая точка, которая на глазах стала стремительно разрастаться в сферу концентрированной энергии.

— Стой! Не стреляй! Это просто недоразумение! — завопил я.

Сам не понимая как, я в один прыжок оказался прямо на линии огня, встав между наводящим орудие Арианом и застывшей девушкой.

— Она союзник! Она просто подумала, что ты враг! Остановитесь оба!

Несколько бесконечно долгих секунд продолжалась эта немая дуэль взглядов. Наконец, Тая медленно выпрямилась. Не отрывая настороженного взора от исполина, она плавным движением вернула клинок в ножны. Обернувшись ко мне, девушка совершенно спокойным, ледяным тоном произнесла:

— Ты полный идиот, Лис. Мог бы сейчас просто сдохнуть. Никогда больше не делай таких глупостей.

— Поддерживаю. Это было крайне неразумное действие, вероятность летального исхода составляла девяносто восемь процентов, — монотонно отозвался Ариан.

Он опустил массивную руку, и пульсирующая фиолетовая сфера в его ладони с тихим статическим треском погасла, рассеявшись в пыльном воздухе.

— Холод вас дери, вы тут все совсем ополоумели! — судорожно выдохнул Рубака, который всё это время так и стоял столбом, не понимая, за что хвататься и куда бежать.

Тая проигнорировала причитания долговязого. Её взгляд внимательно скользнул по бронированной фигуре гиганта, затем зацепился за жуткие кости кошки, валяющиеся у терминала. В глазах воительницы вспыхнул острый профессиональный интерес.

— Ты упомянул диверсию, — прямо спросила она, подходя на шаг ближе к Ариану. — О чём именно речь?

— Диверсия привела к критическому отключению общего энергоконтура комплекса. Личности саботажников и их конечные цели мне неизвестны. Предположительно к этому причастна радикальная группа, не согласная с политикой военного времени, — монотонно отозвался Ариан. Казалось, ответы на прямые запросы были прописаны в его базовых протоколах.

— Ты всё время талдычишь о какой-то войне, но тут нет никакой войны! — вдруг вклинился осмелевший Рубака. — Мы ни с кем не воюем. Ну, не считая, конечно, слепых тварей в Холоде.

Я посмотрел на долговязого и согласно кивнул. Вопрос был в самую точку. Я и сам должен был об этом спросить, но в суматохе последних событий эта мысль просто вылетела из головы.

— Сколько циклов прошло с момента диверсии? — проигнорировав замечание, задал встречный вопрос гигант.

— Нам-то откуда знать? — с недоумением развёл руками Рубака.

— На момент экстренной консервации данного объекта велась полномасштабная война против враждебной расы, вторгшейся в нашу галактику. Мы называли их Пожирателями. Однако, помимо внешней угрозы, обострились и внутренние конфликты. В частности, вооружённые столкновения с сепаратистской группировкой «Свободная Федерация», — бесстрастно продолжал вещать механизм.

— Так, стоп! — я решительно выставил руку вперёд, прерывая этот поток шокирующих исторических данных. — Ничего из этого нам не знакомо. И вообще, у меня уже голова пухнет от осознания того, что мир не ограничивается нашей долиной и даже одной планетой. Оставим уроки древней истории на потом. Ответь на главное: почему Люминар ломается?

Фиолетовое свечение на лице Ариана слегка мигнуло, словно он перестраивал алгоритмы под новый запрос.

— Проект «Люминар» был разработан в рамках глобальной серии инициатив по выживанию. Суть проекта заключается в создании полностью автономной колонии закрытого типа, способной функционировать абсолютно независимо от наличия звёздного светила.

— Это я уже понял, — с нажимом произнёс я. — Ты ответь на главное: почему он ломается?

— «Люминар» не один, — сухо поправил Ариан. — На данной планете установлено девятьсот шестьдесят четыре аналогичных механизма. О каком конкретно объекте идёт речь?

Мы с Таей и Рубакой ошарашенно переглянулись. Сотни? Почти тысяча?! Да быть такого не может. Всю свою жизнь я видел только одно искусственное солнце, а там, куда не доставал его спасительный свет, царила вечная смертоносная Тьма. Неужели там, в этом ледяном аду, скрывались другие Люминары? Другие Световоды и другие выжившие? Но почему мы никогда не видели даже отблеска их света?

— Мы никогда не видели других Люминаров... — тихо проговорил я, тяжело опускаясь на ближайший запылённый ящик. Ноги вдруг напрочь отказались меня держать.

— Это невозможно, — ровно возразил механизм. — Все установки «Люминар» расположены на равном удалении друг от друга вдоль экватора планеты. Такая конфигурация позволяет создать непрерывный пояс пригодных для жизни территорий для успешного функционирования колонии.

— И тем не менее это так. Мы с рождения не знали других источников света и тепла, — мрачно подтвердила Тая, скрестив руки на груди. — Даже лучшие из Дозорных, уходя далеко в Холод, никогда не находили ничего, кроме льда и мрака. Никакого «непрерывного пояса» нет. Мы абсолютно одни.

Фиолетовый окуляр Ариана угрожающе замерцал, обрабатывая новые вводные.

— В таком случае диверсия привела к куда более катастрофическим последствиям, чем зафиксировано в моих протоколах. Требуется немедленно доложить в штаб... — исполин замер на несколько секунд, после чего выдал абсолютно безжизненным тоном: — Ошибка соединения. Связь недоступна. Отсутствуют активные передатчики на орбите.

— Есть ли возможность исправить поломку Люминара? — тихо спросил Рубака.

Ариан мигнул фиолетовым окуляром и замер на несколько долгих секунд. Было очевидно, что для его древнего искусственного интеллекта простой вопрос хулигана требовал вычисления огромного массива данных.

Я же просто смотрел на застывшего исполина и пытался осознать, насколько невероятным и сложным был мир прошлого. Раньше меня поражали сами масштабы этих бетонных подземелий, но то, что мы начали находить в их глубинах сейчас, переворачивало сознание. Эти открытия неумолимо подталкивали к одной пугающей мысли: Световод был в курсе. Если не всего, то очень многого. Он намеренно скрывал истину за слепой, суровой верой в божественность Люминара, заставляя народ не смотреть в прошлое и не искать неудобных ответов. А может, и не он сам, а те его предшественники, кто первыми решил превратить спасательную машину в бога. От обилия этих теорий в висках запульсировала тупая, ноющая боль.

— Попытка ручной активации ремонтных протоколов и перезагрузки отключённых цепей возможна из Центрального Узла Управления, — наконец выдал механизм, завершив вычисления. — Достичь указанной точки от текущей геопозиции можно двумя маршрутами: через центральный магистральный коридор или через нижние технические уровни.

— Только не центральный! — нервно выпалили Рубака и Тая в один голос.

Я невольно усмехнулся. Возражать им я не собирался — я и сам ничуть не горел желанием снова встречаться с той кровожадной стаей мутантов. Даже теперь, когда приятная тяжесть в руках напоминала о том, что у нас появилось оружие куда поинтереснее старых парализаторов.

— Ты пойдёшь с нами? Покажешь путь? — с надеждой спросил я, быстро прикинув, что такой несокрушимый проводник в путешествии пришёлся бы нам как нельзя кстати.

— К сожалению, это невозможно, — сухо отозвался Ариан. Узкая фиолетовая полоса на его «лице» вдруг мелко замерцала и заметно потускнела. — Мои внутренние энергетические контуры также подверглись повреждению. В данный момент питание систем осуществляется от последней резервной ячейки, заряд которой стремительно иссякает. Для предотвращения разрушения ядра мне требуется длительный цикл подзарядки в стазисе. Я не смогу отправиться с вами.

— Жаль... — протянул Рубака с таким глубоким, почти детским сожалением в голосе, что я невольно бросил на хулигана удивлённый взгляд.

Похоже, долговязый уже успел мысленно записать этого трёхметрового металлического гиганта в свои лучшие друзья и теперь искренне расстроился потере такого бронированного напарника.

— Тогда решено, — твёрдо кивнул я. — Идём через нижние технические коридоры и добираемся до Центрального Узла. Но что потом? Что именно мы должны сделать, когда окажемся на месте?

Только сейчас я в полной мере осознал зияющую дыру в нашем плане. Мы знали маршрут и конечную цель, но как управлять сложнейшей машиной богов, я не имел ни малейшего понятия.

— Наиболее эффективный алгоритм — ручная активация искусственного интеллекта центрального контура, — монотонно отозвался Ариан.

Внезапно исполин пришёл в движение. Его массивная монолитная «голова» плавно повернулась, а тускнеющая фиолетовая полоса скользнула по нашим фигурам, словно считывая невидимые данные. Луч задержался на мне, мигнул и сфокусировался в районе моего пояса.

— Обнаружен ключ-допуск инженерного состава, — металлическим голосом констатировал древний механизм. — Этот модуль позволит тебе обойти базовую систему безопасности, получить доступ к терминалу и произвести активацию.

Я рефлекторно сунул руку в карман и нащупал гладкий, холодный прямоугольник из неизвестного чёрного материала. Тот самый странный артефакт, который я забрал из своего тайника перед уходом. Выходит, это не просто сломанная безделушка. Я медленно достал прибор и показал его древнему гиганту. Исполин вновь прошёлся сканирующим фиолетовым лучом по предмету на моей ладони, после чего произнёс:

— Это планшет с кодами доступа инженерного состава. Именно о нём я и говорил.

Ариан вдруг плавно опустил ко мне свой массивный манипулятор. Я инстинктивно шагнул вперёд и бережно вложил крохотный прямоугольник в его огромную, испещрённую боевыми шрамами ладонь.

Машина замерла. Несколько секунд узкий диод на «лице» гиганта учащённо мигал, синхронизируясь с устройством, а затем мёртвая коробочка в его руке вдруг ожила. По чёрному корпусу пробежала зеленоватая искра, и прямо над поверхностью планшета развернулась светящаяся проекция — карта запутанных технических коридоров. Она была трёхмерной, завораживающе сложной и куда более подробной, нежели плоский набросок Отшельника.

— Питание устройства восстановлено. Актуальный маршрут до Центрального Узла загружен, — монотонно отчеканил Ариан, осторожно возвращая мне мерцающий артефакт.

Я осторожно коснулся гладкой поверхности прямоугольника, и светящаяся проекция мгновенно схлопнулась, растаяв в воздухе. Коснулся снова — и объёмная схема коридоров развернулась вновь, мягко подсвечивая изумлённые лица моих спутников зеленоватым светом. Это было поразительно. Абсолютно неведомое, пугающее и в то же время прекрасное устройство.

— Поразительно... — заворожённо прошептал я, не отрывая взгляда от голограммы. — Это всё... технология?

— Утвердительно. Всё в этом комплексе — результат технологического прогресса, — ровно ответил Ариан.

Его голос стал заметно тише, а фиолетовая полоса на бронированном лице замигала и начала стремительно сужаться.

— Я вынужден запустить протокол экстренной консервации. Заряд резервной ячейки критически низок. Надеюсь, вы сможете выполнить миссию, союзники.

С тяжёлым протяжным гулом угасающих сервоприводов древний исполин медленно опустился на запылённый бетонный пол. Его светящийся окуляр вспыхнул в последний раз и окончательно погас, снова превратив могучую машину в безмолвную холодную статую.

— Отшельник бы просто обалдел от этого всего, — Рубака подошёл вплотную к застывшей машине, а затем обернулся к нам с Таей. — Я, конечно, всегда подозревал, что тут есть какие-то секреты и сокровища, потому и таскался в руины, но такого я точно не ожидал.

Долговязый несколько раз глухо постучал костяшками пальцев по матовой броне гиганта. Тая стояла чуть поодаль и неотрывно, с глубокой задумчивостью смотрела на спящего Ариана. Мне почему-то казалось, что в данный момент её лучше вообще не трогать. Слишком много тяжёлой информации свалилось на всех нас за эти полчаса. Пусть мы трое и раньше не отличались фанатичной верой в Великий Люминар, но то, что открылось сегодня, окончательно переворачивало остатки привычной картины мира с ног на голову.

— Рубака, ты боеприпасы вытащил? — спросил я, внезапно вспомнив о своём последнем поручении.

Тот непонимающе уставился на меня. Несколько секунд он мучительно пытался вспомнить, чего я от него хочу, а затем, звонко хлопнув себя по лбу, рванул обратно вглубь склада. Вскоре он вернулся, сжимая в руках целую охапку тяжёлых прямоугольных блоков с иглами.

— А то! Я, конечно, чуть в штаны не наложил, когда этот шкаф вдруг ожил, но штуковины вытащить успел, — гордо заявил хулиган. — Куда их?

— Кидай ко мне, — я кивнул на наши рюкзаки, брошенные у входа.

— Вы нашли новое оружие? — с лёгким недоумением спросила Тая, наконец выныривая из своих мыслей.

— Нашли, — кивнул я, протягивая ей свой игольник.

Девушка взяла тяжёлую угловатую конструкцию, скептически повертела её в руках и, не найдя ни привычного лезвия, ни удобного хвата для ближнего боя, с явным разочарованием вернула мне. Она просто ещё не видела, на что способна эта древняя игрушка.

По-хорошему нам стоило бы вскрыть и досконально осмотреть остальные ящики, но времени разбираться в технологиях прошлого больше не было. Пора было отправляться в путь. Мы понятия не имели, сколько часов займёт спуск через запутанные технические коридоры, и уж тем более не знали, что именно поджидает нас в их вечном мраке.

***

Шли мы молча. Каждый думал о своём. Я не мог забраться в головы друзей, но собственные мысли давили свинцовой тяжестью. Оставив позади склад с заснувшим исполином, я вдруг в полной мере осознал, как далеко мы зашли. И дело было не в пройденных километрах, а, скорее, в информационном масштабе. За эти часы мы узнали больше, чем Световод вдалбливал нам за всю жизнь. И это по-настоящему пугало.

Что, если эта правда станет для нас большей проблемой, чем спасением? Изначально я полез в эти руины не только из-за зудящего любопытства, но и в слепом стремлении доказать всем свою правоту. Но что, если моя гордыня в итоге сделает всё только хуже? Вопросы множились, оставаясь без ответов. И эта пугающая неизвестность грызла меня изнутри сильнее любого страха.

— О чём задумался? — негромкий голос Дозорной заставил меня вынырнуть из омута тревожных мыслей.

Мы продвигались по узкому тёмному коридору, явно не предназначенному для частого использования. Здесь едва ли можно было разойтись вдвоём. Чтобы не влететь в очередную ловушку или засаду мутантов, мы чередовались, пуская кого-то одного на пару шагов впереди. Сейчас настала очередь хулигана, и Рубака сосредоточенно пыхтел во мраке, освещая путь. В воздухе отчётливо пахло сыростью. Это казалось странным — по моим представлениям, никаких подземных водоёмов на этих технических уровнях быть не должно.

— О том, что мой мир уже никогда не будет таким простым и понятным, как раньше... — вздохнул я. — Сколько мы уже здесь бродим? Понять, какое сейчас время суток, физически невозможно.

— Не знаю. Думаю, довольно долго, — Тая скользнула взглядом по бетонным стенам. — А ведь ты был прав, Лис. В жизни бы не подумала, что ты окажешься настолько прав.

— Я? — моему удивлению не было предела. Я даже споткнулся и непонимающе уставился на девушку.

— Ну а кто же ещё? — горько усмехнулась Тая. — Это ведь ты в открытую заявил, что Люминар — это механизм и что он банально ломается.

— Ну, знаешь... я, конечно, догадывался, что это так, — почесал я затылок. — Но даже в самых смелых фантазиях не думал, что всё обстоит буквально так.

— Эм... Ребята! — внезапно окликнул нас Рубака. Он резко остановился, и мы с Таей поспешили к нему.

Вскоре стало ясно, что именно заставило долговязого замереть как вкопанный, да и происхождение сырости теперь получило вполне логичное объяснение. Тесный коридор вывел нас в просторное помещение с высокими бетонными сводами. А прямо перед нами, преграждая дальнейший путь, неспешно текла тёмная вода. Кажется, в древних записях Световода это явление называлось «рекой».

То, что вода не стоячая, было очевидно по мелкому мусору и какому-то крошеву, медленно проплывающему в скрещённых лучах наших фонарей. Противоположный берег этого странного подземного потока терялся во мраке, и перебраться туда сухими казалось проблематичной затеей.

Я достал из кармана планшет — кажется, именно так назвал этот прибор древний исполин, — и осторожно коснулся его гладкой поверхности. Над чёрным металлом тут же вспыхнула и развернулась во всей красе зеленоватая голографическая карта.

Тая подошла ближе, заглядывая мне через плечо и щурясь от непривычного света проекции.

— Здесь не отмечено никаких водоёмов, — нахмурившись, констатировала она. — Откуда тогда взялась эта вода?

— Думаю, данные в этой штуке слишком старые, — задумчиво ответил я, сверяя светящиеся линии с тёмной реальностью перед нами. — Технология-то, может, и вечная, а вот конструкции за сотни лет могли обвалиться, пустив сюда грунтовые воды. Но у нас другая проблема. Судя по маршруту, нам нужно двигаться прямо туда, куда течёт вода.

— Может, тут неглубоко? — с надеждой спросил Рубака, осторожно подходя к самому краю влажного бетона.

— Можно проверить, — прагматично отозвалась Дозорная.

Она скинула свой рюкзак, покопалась в нём и достала моток прочной верёвки. Быстро привязав к её концу увесистый кусок ржавой железки, валявшийся под ногами, Тая подошла к кромке и забросила свой импровизированный лот подальше от берега.

Мы втроём молча наблюдали, как верёвка стремительно уходит под тёмную гладь, пока груз глухо не стукнулся о скрытое дно. Вытянув трос обратно, девушка критично осмотрела мокрую границу на ткани.

— Если прикинуть по отметке, то здесь нам с тобой, Лис, будет где-то по шею, — мрачно подытожила она. — Рубаке, пожалуй, по грудь.

Мы мрачно смотрели на чёрную гладь, уходящую вглубь тоннеля. Не утонем, конечно, но приятного в таком заплыве было мало. К тому же неизвестно, что скрывается под толщей мутной воды: скользкий ил, ржавые обломки металла или глубокие ямы. Брести вслепую по дну казалось затеей, граничащей с самоубийством.

— А другого пути точно нет? — поёжился Рубака. — Не то чтоб я сильно боялся намокнуть, но, хоть воздух здесь и относительно тёплый, не думаю, что водичка нас согреет.

— Согласна, — процедила Тая, явно не в восторге от того, что ей приходится разделять мнение хулигана.

Я вновь вгляделся в светящуюся проекцию. В теории, там, на противоположном берегу, виднелся проход, который вёл к параллельному тоннелю. И он, судя по схеме, тоже мог вывести нас к нужной магистрали. Вот только зелёным этот запасной маршрут почему-то не подсвечивался. Коснувшись гладкой поверхности прямоугольника, я свернул карту и спрятал артефакт обратно в карман.

— Обход есть, но чтобы до него добраться, нам всё равно придётся перебраться на тот берег, — я опустился на корточки и опустил пальцы в тёмный поток. Вода оказалась ледяной, обжигающей, словно снег из Холода.

— Слушайте... а может, прогулка через центральный коридор была не такой уж и плохой идеей? — с нервным смешком предложил долговязый, с тоской глядя на водную преграду.

— Думаешь, когти и клыки будут приятнее холодной воды? — ехидно поинтересовалась Тая, одарив долговязого взглядом, полным ледяного презрения.

— Не то чтобы… — тут же пошёл на попятную хулиган, поёжившись.

Я тяжело вздохнул. Как ни крути, а намокнуть придётся. Что бы мы ни решили, поворачивать назад я не собирался, и, судя по упрямому лицу Таи, она тоже. А значит, и Рубака никуда от нас не денется, один он в эти коридоры не сунется.

Я поднялся на ноги и, повернувшись к спутникам, вынес вердикт:

— Переберёмся на тот берег и устроим короткий привал. Обсохнем, переведём дух, а потом двинем по запасному маршруту. Идти вброд вдоль русла я точно не хочу, — я покосился на маслянистую чёрную гладь. Почему-то эта непроглядная, беззвучно текущая вода пугала меня до дрожи. Казалось, стоит сделать шаг, и она проглотит тебя целиком.

— Здравая мысль. Только я бы предложила для начала кому-то одному перебраться на ту сторону с верёвкой. Сложим все вещи, оружие и припасы в рюкзаки, а потом переправим их по воздуху, чтобы ничего не замочить, — деловито отозвалась Дозорная.

Она уже скинула свой вещмешок и теперь привычными, заученными движениями расстёгивала ремни многослойной кожаной брони. Лезть в глубокую воду в тяжёлой амуниции было бы чистым самоубийством.

— И, как я понимаю, этим «кем-то» планируешь стать ты? — спросил я, тоже снимая ношу с плеч.

— Ну не вы же, — с лёгкой, почти прежней усмешкой фыркнула девушка, стягивая с себя жёсткий нагрудник.

Переубеждать Дозорную было глупо. Да и, если подумать, она всё-таки профессиональный воин, привыкший действовать в нестандартных ситуациях. Вскоре девушка стянула с себя жёсткую кожаную броню, оставшись лишь в простой майке и коротких облегающих шортах. В свете наших фонарей на её плечах и руках отчётливо проступили бледные полосы старых шрамов — молчаливое напоминание о жестокости Холода.

Размотав моток верёвки, Тая критически огляделась по сторонам в поисках надёжной опоры. Заметив неподалёку торчащую из полуразрушенной стены толстую бетонную балку, она подошла к ней и ловко обернула трос вокруг выступа, затянув сложный, надёжный узел.

— Ваша задача — понемногу выдавать мне верёвку и держать её в натяг, — скомандовала она, передавая нам с Рубакой оставшуюся часть мотка. — Течение здесь вроде не слишком сильное, так что проблем возникнуть не должно. Если меня начнёт сносить — тащите обратно.

С этими словами Тая подошла к скользкому краю, резко выдохнула, словно перед тяжёлым ударом, и решительно опустила босую ногу в ледяную чёрную воду. Мы с Рубакой тут же подскочили к натянутой верёвке и, крепко обхватив её, стали напряжённо наблюдать за тем, как Дозорная медленно погружается во мрак подземной реки.

— Она точно безбашенная, — пробурчал долговязый, поёжившись.

— Будто ты сильно нормальный, — нервно хмыкнул я.

— А что я? Я просто выживаю, как умею, — огрызнулся Рубака, не отрывая взгляда от девушки, которая зашла в воду уже по самые плечи.

Судорожно хватая воздух открытым ртом — обжигающий холод наверняка сковывал мышцы, — Тая шаг за шагом продвигалась к противоположному берегу. Её движения были плавными, чтобы не создавать лишнего шума и не потерять равновесие.

Вроде бы всё шло по плану: течение с ног не сбивало, верёвка держалась крепко. Но мерзкое, липкое чувство тревоги никак меня не отпускало. Что-то в нашей затее было в корне неправильным. Я вглядывался в чёрную гладь, подсвеченную лучами наших фонарей, и не мог отделаться от мысли, что мы упускаем какую-то важную, смертельно опасную деталь.

Я всё ещё не мог понять причину своей нарастающей паники, когда вдруг ощутил под ногами едва заметную, низкую вибрацию. И только теперь до меня дошло то, что мозг упорно игнорировал с самого начала.

Я опустил взгляд на бетонную балку, вокруг которой была обёрнута верёвка. Чуть выше нашего уровня на сером камне отчётливо виднелась ровная граница — тёмная, въевшаяся полоса сырости, над которой начинался абсолютно сухой бетон. Ниже этой линии камень был влажным, покрытым склизким налётом. Вывод напрашивался сам собой: вода не просто текла здесь, она периодически поднималась до этой отметки!

И это леденящее душу осознание совпало с тем, что дрожь пола резко усилилась, превратившись в нарастающий, утробный гул. Воздух в пещере вдруг сгустился, ударив по ушам.

— Тая! Назад! Вода прибывает! — истошно заорал я.

В этот самый миг из зева дальнего тоннеля, откуда тёк подземный ручей, с оглушительным рёвом вырвался сплошной тёмный вал воды.

— Держи-и-ите-е-есь!.. — только и успел рявкнуть я, вцепляясь в верёвку до побеления костяшек.

Ледяная волна накрыла меня с головой прежде, чем я успел набрать в грудь воздуха. Тяжёлая масса воды ударила с такой невероятной силой, что плечевые суставы хрустнули от острой боли. Жёсткая верёвка обожгла ладони, содрав кожу, и мои онемевшие пальцы предательски разжались.

Меня мгновенно оторвало от бетона и швырнуло в бурлящую черноту. В этом водовороте я почти сразу потерял ориентацию — где верх, где низ, всё смешалось в один хаотичный поток. Луч фонаря Рубаки на мгновение мелькнул где-то сбоку смазанным жёлтым пятном и тут же исчез в мутной пене. О том, что случилось с Таей, которая приняла на себя первый, самый страшный удар волны, не было времени даже подумать.

Бешеный поток нёс меня во мрак, безжалостно швыряя из стороны в сторону. Острые выступы невидимых стен и подводные обломки били по спине, плечам, рёбрам. Я захлёбывался, судорожно барахтаясь и пытаясь вынырнуть, но тяжёлая вода тянула на дно.

И в какой-то момент очередной сокрушительный удар — кажется, затылком обо что-то твёрдое — вышиб из меня сознание. Мир вокруг окончательно погрузился в абсолютную, непроглядную Тьму, и последней мыслью, вспыхнувшей в угасающем разуме, было короткое, безжалостное:

«Вот и конец».

Глава 8

Сначала вернулась боль. Болело всё сразу: отбитое плечо, рёбра, голова. И вместе с ней пришло тупое, тяжёлое осознание: я всё ещё жив. Эта единственная мысль с трудом пробилась через мутную пелену, а затем нахлынули звуки: мерный плеск воды, гулкое эхо падающих капель. Вслед за звуками пришёл свет, настойчиво бьющий сквозь сомкнутые веки.

Я попытался открыть глаза, но с губ сорвался лишь хриплый стон. Двигаться не хотелось совершенно. Каждая попытка пошевелить рукой или ногой отзывалась внутри обжигающей вспышкой. Судя по тому, как нещадно ломило всё тело, выжить-то я выжил, но вот целым точно не остался. Оставалось лишь молиться всем забытым богам, чтобы травмы оказались не слишком серьёзными. В противном случае то, что я вынырнул из этой мясорубки, обернётся худшим из возможных вариантов.

Во рту перекатывался железистый, солоноватый привкус крови. В точности такой же, как тогда, когда Рубака чуть не выбил мне зуб в одной из наших давних уличных потасовок. Точно... Рубака!

Осознание того, что безжалостным потоком смыло не только меня, но и долговязого вместе с Таей, заставило разум проясниться куда быстрее, чем это делал холод или ноющие ушибы.

Наконец, собрав остатки воли в кулак, я всё-таки разлепил отяжелевшие веки. Свет, резавший глаза, исходил от фонаря. Каким-то немыслимым чудом его ремешок намертво зацепился за ржавый кусок арматуры, торчащий из стены, не дав спасительному прибору утонуть. Металлический корпус прилично помяло, защитное стекло пошло паутиной трещин, но он упрямо продолжал светить, разрезая мрак.

— Мы с тобой похожи... — одними губами прошептал я, попытавшись усмехнуться, но разбитую губу тут же обожгло болью.

Лежать на холодном камне было верным самоубийством, поэтому я попытался подняться. Получилось далеко не сразу: при малейшей попытке просто сесть отбитый бок простреливало такой острой болью, что перехватывало дыхание. О том, чтобы резво вскочить на ноги, не было и речи. И всё же, кряхтя и стиснув зубы, я сумел сесть. Тыльной стороной грязной ладони я смахнул невольные слёзы, выступившие на глазах от боли, и, наконец, осмотрелся.

Куда именно меня забросило, я не имел ни малейшего понятия. Судя по всему, это был один из технических коридоров, оказавшийся на пути вырвавшейся на свободу реки. Чёрная вода всё ещё бурлила и с рёвом проносилась совсем рядом, но меня чудом вышвырнуло на узкий бетонный пятачок — тупиковый уступ, зажатый между потоком и глухой стеной. В свете побитого фонаря виднелись выцветшие остатки каких-то древних надписей и массивная, наглухо закрытая железная дверь.

И всё. Ни Рубаки, ни Таи. Даже наших вещей нигде не было видно.

Вещи! Меня словно током ударило. Надо было срочно проверить, что вообще уцелело после этой безумной стирки. Дрожащими от холода руками я начал судорожно хлопать себя по карманам промокшей насквозь одежды.

Ключ инженера! Гладкий чёрный прямоугольник, в который Ариан загрузил карту, чудом остался в застёгнутом кармане. Я с облегчением выдохнул. Потерять этот артефакт означало бы конец всему — без него мы бы никогда не смогли перезапустить систему Узла.

Древний игольник тоже оказался при мне — он намертво зацепился за ремень штанов. Правда, боезапаса оставалось ровно столько, сколько было в пристёгнутом магазине на тот момент, когда волна сбила меня с ног. Остальные тяжёлые блоки с иглами уплыли вместе с рюкзаком долговязого. Ещё оставался фонарь, сиротливо висящий на куске арматуры.

Вот и весь мой арсенал. Ни еды, ни сменной сухой одежды, ни даже завалявшегося бинта.

— Ну и на кой Холод я снял этот проклятый рюкзак... — хрипло пробурчал я в пустоту, стуча зубами.

Адреналин в крови окончательно падал, и тело начала бить крупная дрожь. Промокшая до нитки одежда липла к коже, стремительно вытягивая последние крохи тепла. Ситуация складывалась паршивая: развести костёр, чтобы согреться и высушиться, я не мог физически. Вокруг были только мокрый бетон, ржавый металл и ледяная Тьма.

Мысли о друзьях тяжёлым камнем лежали на сердце. Думать о худшем исходе не хотелось, поэтому я упрямо заставлял себя верить, что им тоже повезло, и бурный поток выбросил их на берег. Вот только где их теперь искать и как к ним выйти? Да что уж говорить — даже имея на руках древний планшет, я понятия не имел, в какую часть подземелий меня зашвырнуло. Без привязки к местности светящаяся схема была сейчас абсолютно бесполезна.

Я спрятал ключ-коммуникатор обратно в карман, заткнул игольник за пояс и вдруг громко, с присвистом чихнул. Сидеть на мокром бетоне означало верную смерть от переохлаждения. Единственный шанс не замёрзнуть — это заставить тело двигаться. Лезть обратно в ревущую ледяную воду я бы ни за что не решился, так что выбор пути сузился до одного варианта: ржавой железной двери с непонятной выцветшей надписью. Дело оставалось за малым. Нужно было просто подняться.

Решить это оказалось куда проще, чем сделать. Если принять сидячее положение было пыткой, то подъём на ноги превратился в настоящий ад. Мне потребовался десяток попыток, пара сотен ругательств и непроизвольно выступающие от боли слёзы, прежде чем я всё-таки выпрямился. Ноги дрожали, как перетянутые струны, а дышал я так тяжело и хрипло, будто без остановки пробежал от Храма до хижины Отшельника раза три. К тому же каждый новый вдох отдавался острой пульсацией в ушибленных рёбрах.

Понадобилось ещё несколько минут, чтобы просто выровнять дыхание. Только после этого я смог сделать пару неуверенных шагов, снять со стены помятый фонарь и навалиться на дверь. Старая створка поддалась далеко не сразу. Пришлось приложить немало усилий, отчего перед глазами буквально посыпались искры, а травмированное плечо пронзило огнём.

— Да чтоб тебя во Тьму! Я с такими темпами вообще никуда не дойду! — горячая злость стремительно вспыхнула в груди, разливаясь по дрожащему телу.

Удивительно, но именно эта первобытная ярость на мгновение притупила боль. С громким протяжным скрежетом металл наконец поддался. Я протолкнул створку вперёд и, пошатываясь, шагнул во мрак нового коридора.

Луч побитого фонаря выхватил из мрака довольно широкий коридор, уходящий в бесконечную темноту. Вдоль стен, на равном удалении друг от друга, виднелись ряды дверей. В отличие от той грубой ржавой створки, через которую я сюда ввалился, эти выглядели иначе — скорее они напоминали герметичные входы тех складов, где мы наткнулись на Ариана.

Все двери, по крайней мере, в пределах видимости, были наглухо закрыты. Возле каждой на стене тускло отсвечивал тёмный прямоугольник — панель, подозрительно похожая на те, что мы видели на верхних уровнях. Я бы решил, что подземная река выбросила меня обратно к складским помещениям, если бы не габариты. Эти створки были значительно меньше, рассчитанные ровно на то, чтобы пропустить человека, но никак не крупногабаритный груз.

— Ну вот почему я не учил язык древних у Отшельника? А тратил время на зазубривание сказок Световода, Тьма его дери... — хрипло пробурчал я, в очередной раз горько пожалев о своих прошлых решениях.

Сейчас понимание древних слов пригодилось бы куда больше, чем весь сборник лживых молитв. Ведь на каждой створке, помимо знакомых мне цифр, виднелись выцветшие надписи. Буквы я частично узнавал и даже мог сложить в слова, но их смысл от меня ускользал. «Жилище-1», «Жилище-4»... Что это значило? Оставалось лишь предположить, что это очередные помещения для хранения — наверное, что-то вроде нашего Архива в Храме.

Я тяжело вздохнул и тут же об этом пожалел: ушибленные рёбра мгновенно отозвались острой простреливающей болью, наказывая за такое кощунственное действие. Но, как бы сильно мне ни хотелось сползти по холодной стене и замереть, движение оставалось единственным способом не замёрзнуть насмерть в мокрой одежде.

И я пошёл. Медленно, припадая на ушибленную ногу и сгорбившись в три погибели, чтобы хоть немного ослабить натяжение мышц в боку. Я брёл вперёд сквозь мрак, поочерёдно выхватывая дрожащим лучом света то одну глухую дверь, то другую.

Я брёл, монотонно водя фонарём из стороны в сторону, пока луч вдруг не провалился в пустоту. Я по инерции перевёл свет на следующую стену, но тут же резко вернул его обратно. Нет, мне не показалось. Одна из дверей была поднята — то ли заклинила на полпути, то ли её просто не закрыли до конца — и желтоватый свет терялся в недрах тёмного помещения. Забыв о ноющих рёбрах, я ускорился, насколько вообще мог.

Чтобы попасть внутрь, пришлось сильно пригнуться и буквально протиснуться под тяжёлой плитой. Фонарь тут же выхватил из мрака очертания комнаты. Она оказалась довольно просторной. Вдоль одной из стен тянулась кровать, хитроумно вмонтированная прямо в переборку, а слева виднелись ещё две приоткрытые двери — судя по всему, они отъезжали вбок.

Но эти смежные каморки интересовали меня сейчас меньше всего. Вся обстановка была мне абсолютно в новинку, но интуиция так и кричала: это место было жилым. Конечно, не сейчас, а сотни лет назад, но здесь определённо спали, ели и проводили время люди. У правой стены обнаружился гладкий металлический стол. Впрочем, я сильно сомневался, что он сделан из обычного железа — на нём не было ни единого пятнышка ржавчины, в отличие от той многострадальной двери, через которую я вошёл в коридор.

Поверхность стола, как и весь пол в комнате, покрывал густой, бархатистый слой серой пыли — лучшее доказательство того, что время здесь остановилось очень давно. Сквозь этот саван проступали силуэты неведомых мне предметов. Прихрамывая, я подошёл ближе и осторожно, чтобы не уронить, взял с края стола тонкий серебристый прямоугольник. Я стёр с него вековую пыль и замер.

Изображение на нём было настолько невероятно чётким и ярким, словно я смотрел в крошечное застывшее окошко. На фоне зелёного, залитого солнцем леса — настоящего, живого леса, а не снежной пустоши! — стояла молодая девушка. А рядом с ней находилось поразительное существо, чем-то отдалённо напоминающее гигантскую прямоходящую мышь. Кажется, в древних сказках упоминались такие мелкие зверьки, извечные враги кошек. Или кошки были их врагами? Точно я уже не помнил.

Но это создание мелким не было. Более того, оно носило роскошные, струящиеся одеяния с искусной серебряной и золотой вышивкой. Я узнал эту технику — Световод надевал нечто подобное по большим праздникам, хотя узоры там были совсем иными. Сама же девушка-блондинка на фоне своего спутника была одета куда практичнее: в облегающий серо-синий костюм со странной геометрической эмблемой на груди.

И самое поразительное — она ни капли не боялась этого звероподобного чужака. Наоборот, она широко и искренне улыбалась, словно стояла в обнимку со старым другом. Кто была эта девушка и к какой расе принадлежало это существо, я, разумеется, не знал. Но этот маленький кусочек прошлого полностью рушил всё, что нам рассказывали о мире.

— Если бы я не видел это своими глазами, решил бы, что окончательно свихнулся после удара головой, — хрипло пробурчал я в звенящей тишине комнаты.

Я осторожно опустил серебряный прямоугольник в тот же карман, где лежал ключ от Центрального Узла. Изображение на нём было слишком невероятным, чтобы его бросать. К тому же оно служило неоспоримым доказательством слов Ариана о прошлом. Мне до одури хотелось показать эту находку друзьям. Если, конечно, я вообще смогу их найти...

Усилием воли отогнав липкие мысли о худшем исходе, я снова перевёл взгляд на стол. Смахнув остатки серой пыли, я наткнулся на ещё один предмет, размерами напоминающий планшет-ключ. Хотя нет, этот всё же отличался. Вместо чёрного металла он был сделан из странного полупрозрачного материала, отдалённо похожего на стекло. Но интуиция подсказывала — это не стекло, оно не разбилось бы даже от сильного удара. Я покрутил пластину в руках, заметив на обратной стороне изящный, вдавленный в поверхность символ, значения которого я так и не понял. Экран оставался мёртвым, и больше этот прозрачный кусок древней технологии не дал мне ни капли информации. Отложив его в сторону, я убедился, что на столе больше нет ничего примечательного.

Оставив стол в покое, я ещё раз осмотрел стены. Рядом с кроватью в сплошной панели отчётливо виднелась ровная вертикальная щель. Подойдя ближе, я нащупал едва заметное углубление и попытался толкнуть панель вперёд. Ничего. Потянул на себя — тоже безрезультатно. А потом меня осенило: если двери в соседние каморки отъезжали в сторону, то почему бы и этой не открываться так же? Навалившись здоровым плечом, я толкнул створку вбок. Та со скрежетом, но всё же поддалась, скрывшись в пазу стены.

За ней оказался... шкаф. Обычный, понятный мне шкаф, пусть и намертво встроенный в стену. На металлических держателях ровными рядами висели вещи. Часть из них, судя по узкому крою, предназначалась для женщин, другая — для мужчин. Многие ткани давно истлели, грозя превратиться в труху при малейшем прикосновении, но несколько плотных серо-синих комбинезонов — таких же, как на девушке с фотографии, — на удивление хорошо сохранились. Древняя синтетика оказалась не по зубам безжалостному времени.

— Сухое всяко лучше мокрого, — простучал я зубами, с омерзением глядя на свою ледяную куртку, которая продолжала противно липнуть к телу.

В холодных подземельях оставаться в сыром означало верную смерть. Я решительно сдёрнул с вешалок сразу три мужских комплекта, рассудив, что из них удастся собрать хотя бы один подходящий по размеру. Бросив находки на запылённую кровать, я, морщась от боли в ушибленных рёбрах, начал торопливо стягивать с себя промокшую одежду.

Раздеться, когда всё тело ноет от любого движения, оказалось задачей не из лёгких. Какое там — это было почти невыполнимо! Особенно мучительной стала попытка поднять руки, чтобы стянуть через голову прилипшую нательную рубаху. Но, до крови прикусив губу и едва не теряя сознание от вспышек боли, я всё же справился. Ледяные, насквозь промокшие тряпки с мерзким чавканьем полетели на запылённый пол. Тащить их с собой или пытаться как-то высушить я не собирался — сейчас это был просто бесполезный груз.

Я осторожно скосил глаза на пульсирующий бок. Картина была жуткой: почти от самой подмышки и до бедра расползлась огромная, налитая багровым и фиолетовым гематома. Удар об подводные камни был страшным. Скорее всего, треснуло ребро, а может, и не одно. Я невольно сглотнул, представив, что было бы, окажись удар чуть сильнее. Обломки костей просто вошли бы внутрь, пробив лёгкие. В своё время Световод отправлял нас в помощь лекарям, чтобы мы учились азам обработки ран. Местные костоправы были народом болтливым и любили травить жуткие байки из своей практики. И вот сейчас одна из таких медицинских страшилок едва не стала для меня реальностью.

Надеть сухие вещи оказалось ничуть не легче. Каждое движение отдавалось режущей болью в плече и рёбрах, так что даже натягивание штанов превратилось в изощрённую пытку. Про странную куртку я и вовсе молчу. Но, выдав в пустоту пару сотен отборных проклятий, я всё же влез в древний комбинезон и застегнул все скрытые замки. Разобраться с их механизмом оказалось не так уж сложно — они защёлкивались почти интуитивно.

Ткань древних оказалась на удивление плотной и тёплой, пусть костюм и сидел на мне немного мешковато. Но то, что он был сухим, с лихвой окупало неподходящий размер. Тело наконец-то перестало бить крупной дрожью.

— Не знаю, кто ты и как тут жил, но спасибо тебе, древний, — с облегчением выдохнул я, тяжело опускаясь на застеленную вековой пылью кровать.

Навалилась неимоверная, свинцовая усталость. Ледяная река, отчаянная борьба за жизнь, блуждания по мрачным коридорам и мучительное переодевание выжали из меня последние капли энергии. Согревающая мягкая ткань комбинезона лишь усиливала предательское желание закрыть глаза и просто отключиться. Место казалось абсолютно тихим и мёртвым. А впереди ждала пугающая неизвестность подземелий... Может, действительно стоит урвать хоть немного времени на сон?

Впрочем, даже реши я идти дальше, у меня бы ничего не вышло. Тело окончательно перестало слушаться. Сил едва хватило на то, чтобы подтянуть неподъёмные ноги и привалиться спиной к холодной стене. Тяжёлые веки медленно сомкнулись, и я мгновенно провалился в глубокий, липкий сон.

***

— Лис! Эй, Лис! — звонкий голос Таи заставил меня обернуться.

Она выглядела иначе. Нет, это была всё та же Тая, но вместо привычной грубой брони на ней был надет облегающий серо-синий комбинезон. Такой же, как на златовласой девушке с застывшего «окошка», которое я нашёл на столе. В отличие от многослойной кожи, чьей единственной задачей была защита от клыков и когтей мутантов, эта странная ткань идеально подчёркивала её стройное спортивное тело.

Мы стояли... кажется, на какой-то обзорной площадке. Гладкий металлический пол уходил вперёд, а вместо глухих стен и потолка нас окружало абсолютно прозрачное, безупречно чистое стекло. А за ним, в бесконечной, всепоглощающей темноте, сияли мириады ослепительно ярких точек. Я никогда прежде не видел ничего подобного. Только бывалые Дозорные, уходившие далеко в Великую Тьму, клялись, что иногда видели их россыпи высоко в небесах, поэтому я знал, что они существуют. Но здесь, в этом странном видении, они были прямо передо мной — огромные, безмолвные и пугающе прекрасные.

— Тая? — неуверенно пробормотал я, не в силах оторвать взгляд от Таи. — Но... я думал, тебя унесла река.

— Какая ещё река, глупый? — с мягким ехидством спросила девушка.

Она подошла вплотную, и её тёплая ладонь бережно коснулась моей щеки. Я непонимающе смотрел на девушку, и в голове никак не укладывалось: с чего бы всегда строгой Дозорной проявлять ко мне такую нежность? Но я не отпрянул. Наоборот, невольно подался вперёд, почти бессознательно прижимаясь щекой к её ладони. Девушка ласково улыбнулась.

— Ну... река. Та, в затопленном коридоре, — как-то совсем неуверенно пробормотал я, чувствуя, как от её взгляда начинают предательски путаться мысли.

— Нет больше никакой реки. Она нас не побеспокоит, — прошептала Тая и вдруг подалась ещё ближе.

Настолько близко, что её губы оказались всего в паре сантиметров от моих, а в ноздри ударил до боли знакомый, пьянящий запах мороза и потёртой кожи. Меня в тот же миг бросило в такой жар, что, казалось, запылали даже кончики ушей, а сердце в груди сорвалось на бешеный ритм.

Я невольно сделал шаг назад. Всего один неуверенный шаг. Но он вмиг разорвал в клочья эту прекрасную иллюзию.

Тая... Она стояла точно там же, где и секунду назад. Только теперь на ней не было того чистого синего комбинезона. Она снова была закована в свою привычную грубую броню. Вот только прямо из её груди, прорвав кожу и ремни, торчал острый, перепачканный кровью кусок бетона. А глаза девушки, неотрывно смотревшие на меня, были абсолютно пустыми и безжизненными.

— Тая?! Нет! — в ужасе выдохнул я и попытался броситься к ней, но мир вокруг внезапно дрогнул и смазался.

Декорации изменились. Я вдруг осознал, что стою посреди главной площади нашего поселения, прямо у подножия Храма. Только вот окружала меня абсолютная, первобытная Тьма. И хотя я каким-то необъяснимым, извращённым образом видел всё происходящее, Великий Люминар над головой был мёртв. Он больше не светил.

Там у самых моих ног, лежал Рубака. Всё его нелепо вытянутое тело было покрыто плотной коркой белого инея. Чуть дальше, в стылом мраке, неподвижно застыли мои родители, а рядом с ними — младшая сестра Таи.

— Нет... Нет... нет... — хрипло засипел я, чувствуя, как горло сковывает ледяной ужас.

Я попытался сделать шаг, попытался протянуть к ним онемевшие руки, но тело совершенно не слушалось, словно намертво вмёрзло в проклятый камень площади. Я никого не смог спасти. Да и с чего я вообще взял, что смогу? С чего решил, что мне по силам повторить подвиги героев из древних сказок и безумных россказней Отшельника?

— Мама, а почему в каждой сказке кто-то обязательно побеждает плохих? — вдруг раздался мой собственный звонкий детский голос. Он без труда пробил мёртвую тишину Тьмы, разорвав оцепенение.

— Потому что всегда найдутся те, кто захочет защитить слабых, — мягко ответил мне из пустоты родной, тёплый голос.

— Но ведь они часто и сами слабые! — неуверенно возразил маленький я. — В самом начале сказки они совсем не такие сильные, как наш папа...

— В этом и смысл, Лисарий, — ласково произнесла мама. — Если ты силён с самого рождения и не знаешь боли, разве сможешь ты по-настоящему понять тех, кому нужна помощь?

— Я обязательно защищу тебя, мама! Вот увидишь! — весело и горячо пообещал я.

И ледяная Тьма на мгновение отступила, разорванная её чистым, искренним смехом.

***

Я проснулся резко, одним судорожным рывком. От этого неосторожного движения в отбитом боку тут же полыхнула такая жгучая боль, что я едва не взвыл, со свистом втягивая воздух сквозь стиснутые зубы.

Мерзкий кошмар оставил после себя тяжёлый и горький осадок. Я машинально провёл дрожащей рукой по лбу, стирая холодный пот. Пот? Пальцы ощутили пылающую, сухую кожу, и я глухо выругался. Жар. У меня начался чёртов жар.

Теперь стала ясна и эта свинцовая слабость, и липкий, пугающий сон, смешавший обрывки воспоминаний и страхов в одну безумную картину. И всё же... мамин смех казался поразительно настоящим. Звенящим, живым. А вот в смерть Таи и Рубаки я отказывался верить. Просто не мог себе этого позволить.

Тело била крупная безостановочная дрожь. Оно слушалось меня ничуть не лучше, чем в том проклятом оцепенении на площади из сна. Сгинуть от лихорадки в пыльной древней каморке после того, как чудом выжил в ледяной мясорубке подземной реки и даже раздобыл тёплую одежду? Ну что за нелепая, жестокая насмешка Тьмы!

Сцепив зубы до скрежета, я собрал в кулак жалкие остатки воли и заставил себя сесть. Я тяжело, со всхлипами дышал, привалившись спиной к стене, пока каждый мускул в теле предательски подрагивал от озноба.

К ноющей боли и слабости добавилась новая пытка — нестерпимая жажда. Лихорадка стремительно высушивала тело, вытягивая из него последние капли влаги. Во рту пересохло настолько, что язык казался шершавым куском коры и болезненно царапал нёбо, а слюна стала густой и горькой.

До одури обидно было осознавать, что у меня не осталось совершенно ничего из тех целебных мазей, отваров и бинтов, которые с такой тщательностью собрал для нас Отшельник. Вся наша аптечка, как и драгоценные фляги с чистой водой, бесследно сгинула в бурлящем потоке подземной реки вместе с тяжёлыми рюкзаками. Я остался один на один со своим стремительно слабеющим телом.

Я вновь стал проваливаться в липкий тяжелый сон.

Сознание возвращалось болезненными урывками, вязко смешиваясь с чередой изматывающих кошмаров. В них я раз за разом никого не мог спасти. В них все мои друзья умирали в ледяной Тьме. В те редкие мгновения, когда мозг выныривал из бреда, мне чудились спасительная влага на пересохших губах и странная тень, то и дело мелькавшая на краю зрения.

Сколько я провалялся в беспамятстве — неизвестно. В лихорадочном бреду время теряет всякий смысл, растягиваясь в бесконечную пытку. Но в какой-то момент изнуряющий жар, наконец, начал спадать. Мысли стали яснее, и я, издав хриплый стон, с огромным трудом разлепил тяжёлые веки.

— Тише, лежи. Тебе нужно беречь энергию, человек с поверхности, — раздался совсем рядом спокойный, приятный женский голос.

— Мама? — едва слышно, пересохшими губами прошептал я.

В ответ раздался смех. Звонкий, искренний, но совершенно незнакомый.

— Если бы я была твоей мамой, ты бы ещё даже не был спроектирован, — усмехнулась незнакомка, и в ту же секунду к моему пылающему лбу прикоснулась влажная, прохладная ткань.

— Кто… Кто ты? — язык едва ворочался во рту. — Где я?

— Я? Моё имя стёрли из баз данных после изгнания. Можешь называть меня Бунтаркой, — ровно ответила девушка. — А находишься ты там же, где я тебя и обнаружила. В критическом состоянии, смею заметить.

— Зачем… спасла? — каждое слово давалось с трудом.

— Любопытство. Мне не терпелось послушать твои истории. Я всегда подозревала, что Второй Администратор фатально ошибается в своих суждениях о Биоме Поверхности.

Перед глазами всё ещё плавала серая муть. Я с трудом различал лишь тёмный силуэт склонившейся надо мной фигуры, не говоря уже о чертах её лица.

— Жар я сбила. Пришлось, правда, поохотиться на Сутулых и вырезать их железы для создания лекарства, — будничным тоном, словно речь шла о сборе ягод, продолжила она. — Ты был почти на нуле, когда я тебя нашла. Ещё пара циклов, и был бы окончательно удалён.

— Удалён? — непонимающе нахмурился я.

— Да. Вычеркнут из Сервера Жизни, — пояснила Бунтарка.

— Я… не совсем тебя понимаю.

— Ожидаемо. Системные архивы гласят, что популяция поверхности давно деградировала, так что твоё невежество — это не проблема.

— Просто… ты используешь странные слова, — попытался слабо оправдаться я.

Девушка фыркнула, явно уязвлённая тем, что я назвал её речь странной. По крайней мере, сквозь пелену слабости мне так показалось. К моим пересохшим губам прикоснулся холодный край какой-то фляги, и безапелляционный голос скомандовал:

— Пей.

Я рефлекторно сделал глоток и тут же едва не поперхнулся. Это была не просто вода. В ней была намешана какая-то едкая, тошнотворно-горькая дрянь, от которой моментально свело скулы. Организм противился этой отраве, но девушка настойчиво, глоток за глотком, вливала её в меня, а я был слишком слаб, чтобы отстраниться.

— Сколько я... — попытался спросить я, но горло тут же сдавил кашель.

— Выпал из реальности на два цикла, не меньше, — безошибочно поняв мой вопрос, ответила Бунтарка.

— Другие... Других ты не видела? — с замиранием сердца выдавил я.

— Если ты о людях Сверху, то нет. Ты — первый. Хотя я всегда верила, что вы существуете, вопреки всем протоколам.

— Но почему ты так уверена, что я не твой... соплеменник? — я с трудом подобрал привычное слово.

— Ты другой. От тебя пахнет по-другому, — спокойно пояснила девушка. — Даже с учётом того, что ты искупался в Реке Сбоя и насквозь пропитался нашей технической водой, твой базовый фон никуда не делся. Обитатели нижних уровней так не пахнут.

— Я… Спасибо, — едва слышно выдохнул я, чувствуя, как стремительно проваливаюсь в небытие.

На этот раз, к моему огромному облегчению, я спал без сновидений. Никаких умерших друзей, никакой ледяной Тьмы. В голове ещё роились десятки вопросов: о Тае и Рубаке, о загадочном Сервере Жизни и о том, как вообще выглядит моя спасительница. Но у меня не было сил разговаривать.

Я решил отложить все расспросы на потом. В конце концов, если эта странная Бунтарка не прикончила меня, пока я валялся в бреду абсолютно беспомощным, то вряд ли сделает это сейчас. Мы ещё обязательно поговорим. Но для начала мне нужно просто выжить и набраться сил.

Глава 9

Сознание вернулось так же быстро, как чуть ранее меня покинуло. К моему удивлению, чувствовал я себя гораздо лучше, чем в прошлые разы, когда мозг выныривал из бреда. Я лежал на той же самой кровати, в том же пыльном помещении, где отключился. На секунду даже показалось, что всё произошедшее, в частности, загадочная спасительница, — лишь очередной выверт больного разума. Но потом я заставил себя сфокусировать взгляд и осмотреться.

Комната изменилась. На гладком столе из нержавеющего сплава теперь были аккуратно расставлены какие-то мутные склянки и плошки с растёртым мхом и подозрительного вида грибами. У самого входа к стене был прислонён длинный металлический посох. По крайней мере, по форме это был именно посох, но его поверхность покрывала сложная вязь гравировки — идеально прямые пересекающиеся линии, почти не имеющие закруглений, напоминающие странный лабиринт. Рядом на полу валялся потёртый рюкзак из матово-чёрной кожи.

Свет исходил сразу из нескольких точек по углам, отчего на противоположные стены ложились причудливые перекрещивающиеся тени. Сначала я решил, что это мой старый побитый фонарь продолжает выжигать батарею, но быстро понял,что ошибся. Освещение было тусклым, холодным и каким-то искусственным. Моргнув ещё пару раз, я попытался сесть. Рывок, как и ожидалось, отозвался глухой болью в рёбрах, но зато наконец позволил мне оглядеть себя.

Я был раздет по пояс. Мой пострадавший бок оказался туго и мастерски перебинтован широкой сероватой лентой. Кожу под тканью приятно холодило — видимо, работала та самая мазь из грибов. Незнакомка подошла к моему лечению со всей серьёзностью. Ноги покрывало странное полотно. На вид абсолютно невесомое, но при этом от него исходило столько тепла, что я почти перестал чувствовать окружающий подвальный холод.

— О, система перезагрузилась? Проснулся? — раздался со стороны входа ровный голос Бунтарки.

Сейчас, когда разум окончательно прояснился, её голос показался мне на удивление приятным. С лёгкой хрипотцой, спокойный, лишённый той жёсткой армейской суровости, к которой я привык у Таи. Я повернул голову на звук и невольно замер.

Посмотреть было на что. Девушка оказалась высокой и стройной, а её кожа была пугающе, почти мертвенно-бледной — куда светлее, чем у любого жителя нашего поселения, хотя мы тоже жили не под самым палящим солнцем. Длинные волосы, брови и густые ресницы были абсолютно белыми. Не пепельно-седыми, как у наших старцев, а именно чистыми, словно первый снег. Волосы она стянула на затылке в тугой хвост, достигающий поясницы. Но больше всего меня поразили её глаза: радужка отливала насыщенным лиловым цветом, какого просто не бывает у обычных людей.

Одежда тоже была необычной. Облегающий тёмно-серый комбинезон, усиленный гибкими металлическими пластинами на суставах, сидел на ней как вторая кожа. На поясе в ножнах покоился нож с гладкой рукоятью. Он чем-то напоминал грозный кинжал Дозорной, но его идеальные формы не оставляли сомнений — это было творение древних.

Несмотря на странную, почти инопланетную внешность, девушка была невероятно красивой. Я вдруг остро ощутил, как к щекам приливает жар смущения, и поспешно отвёл взгляд.

— Проснулся, — буркнул я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

— Успешная перезагрузка. Это хорошо, — кивнула девушка. Она прошла к столу, небрежно бросила рядом со склянками небольшую сумку и плавно, почти по-кошачьи, шагнула к моей кровати.

Я даже не успел заметить, в какой момент её нож покинул ножны. Одно неуловимое движение — и холодная сталь лезвия вплотную прижалась к моей шее. А я вновь оказался прижат к кровати. Какое-то безумное, ироничное повторение истории! Только в прошлый раз надо мной нависла Тая на залитой светом мостовой, а сейчас — опасная незнакомка в чёртовом подземелье, куда я сунулся, совершенно не подумав о последствиях.

— Вытащила меня с того света, только чтобы перерезать горло? — хрипло спросил я, нервно скосив глаза на мерцающий клинок.

— Чтобы получить ответы. Откуда у тебя это? — свободной рукой девушка достала из кармана комбинезона гладкий чёрный прямоугольник. Тот самый коммуникатор-ключ, который я когда-то прятал в своём тайнике.

Я недоумённо уставился на прибор. Мне и в голову не приходило, что кусок древнего пластика и металла может вызвать такую агрессивную реакцию. Впрочем, я вообще ничего не знал об этой Бунтарке и законах нижних уровней. Ещё недавно мой мир ограничивался лишь границами родной долины, а теперь он стремительно, пугающе разрастался.

— Нашёл, — честно признался я.

Уточнять, что нашёл я его в Архивах Храма, среди вещей, по праву принадлежащих Световоду, я благоразумно не стал. Как и то, что я просто прикарманил блестящую вещицу, потому что в своё время она показалась мне забавной. Кто же знал, что эта безделушка сначала втянет меня в смертельный поход, а теперь станет причиной ножа у горла?

— Может, ты хотя бы объяснишь... — попытался продолжить я, но тут же осёкся, ощутив, как лезвие ощутимо вдавилось в кожу.

— Это реликвия Создателей. Священный предмет, — её голос внезапно утратил техническую отстранённость, наполнившись фанатичной сталью. — И меня крайне интересует алгоритм того, как он попал в руки человека с поверхности. Ты убил предыдущего Администратора?

— Да не убивал я никого! — возмутился я настолько искренне, насколько вообще позволяли остатки сил.

Моё положение оставляло желать лучшего. Да что уж таить — будь я даже совершенно здоров, вряд ли смог бы справиться с этой девчонкой. Слишком уж уверенно она держала оружие, слишком хищной и текучей была её грация. Единственным человеком, кто мог бы составить Бунтарке конкуренцию в бою, была Тая. Но Дозорной рядом не оказалось.

Мысли снова скользнули к друзьям: выжили ли они в том бурлящем потоке? Увижу ли я их ещё? На какое-то мгновение глухая тоска по ним даже притупила страх перед холодной сталью у горла.

— Тогда откуда он у тебя? — непреклонно продолжила гнуть своё беловолосая, чуть надавив лезвием.

— Нашёл! Просто нашёл, ясно? Никого я не трогал, — выпалил я, стараясь не шевелить кадыком при глотании.

— Много циклов назад Первый Администратор отправился на поверхность с миссией, после чего связь с ним оборвалась, — холодным, чеканящим тоном произнесла девушка. — Второй Администратор заявил, что его растерзали Дикие. То есть вы. Как к тебе попал мастер-ключ Первого?

— Да Тьма тебя забери! Не знаю я никаких администраторов! — в отчаянии хрипнул я. — Этот чёрный прямоугольник просто лежал в Архиве нашего Храма. Я его оттуда забрал. Вот и всё, что я знаю!

Бунтарка смотрела на меня немигающим лиловым взглядом, словно пыталась взломать мою голову изнутри и считать информацию напрямую из мозга. В своё время мне удалось куда быстрее убедить упрямую Таю, чем эту непонятную подземную девчонку. К тому же её странная манера речи заставляла меня напрягать все свои скромные извилины — половина слов в её предложениях казалась мне просто бессмысленным набором звуков.

Наконец, она плавно отвела лезвие от моей шеи и коротким, отточенным движением вернула нож в ножны, всем своим видом показывая, что инцидент исчерпан. Я невольно провёл дрожащими пальцами по горлу, с искренним удивлением не обнаружив на коже даже малейшей царапины.

— Твои физиологические реакции говорят об отсутствии лжи. Я принимаю этот ответ, — сухо произнесла Бунтарка. Она отошла от кровати, грациозно опустилась на край металлического стола и скрестила руки на груди. — Но какая цель заставила тебя, Дикого, спуститься в Систему?

Рисковать своей шеей во второй раз мне совершенно не хотелось, поэтому я решил не юлить и не уходить от ответа. К тому же во мне самом начала просыпаться жгучая любознательность. Кто вообще живёт в этих холодных бетонных кишках? А главное — зачем? В моей картине мира не существовало ни единой причины, по которой прозябание в вечном мраке могло быть лучше жизни на поверхности, под тёплыми лучами Великого Люминара.

— Я не Дикий. Меня зовут Лисарий, — твёрдо ответил я, стараясь говорить как можно увереннее. — И я спустился сюда, потому что наш свет угасает. Мне нужно найти Центральный Узел. Место, откуда можно перезапустить систему и спасти мой дом.

— Центральный Узел недоступен никому, кроме Первого и Второго Администраторов. Диких туда не подпустят ни при каких обстоятельствах, — совершенно спокойно сообщила девушка.

Я покосился на неё. Разговаривать из положения лёжа было не только неудобно, но и унизительно, поэтому я собрал в кулак остатки сил и всё-таки сел, опустив босые ноги на ледяной бетонный пол. Да, сомнений не оставалось — под этим странным невесомым одеялом я был абсолютно гол. От мысли, что Бунтарка видела меня, раздевала и обмазывала мазями в таком... уязвимом виде, кончики ушей предательски заполыхали. Пришлось как следует тряхнуть головой, чтобы выгнать смущение и вернуть мысли в русло разговора.

— Подожди-ка... Ты знаешь, где находится Узел? — меня вдруг осенило. Я уставился на беловолосую с совершенно новым, жгучим интересом.

— Да, — коротко, словно отрезав, ответила моя спасительница.

— Ты можешь меня туда отвести? — я даже подался вперёд, затаив дыхание в ожидании ответа.

Бунтарка не спешила. Я заметил, как изменился её немигающий лиловый взгляд — он вдруг стал колючим и отстранённым, словно я попросил её сделать что-то невозможное или затронул тему, которую она намертво заблокировала. Тяжёлое молчание затянулось, повиснув в тускло освещённой комнате.

— Нет.

— Но почему?

— Причин множество. Базовый фактор — моё изгнание, — сухо отозвалась она.

Я замолчал, прокручивая в голове её слова. Точно. Она ведь уже упоминала, что её имя стёрли из баз данных после изгнания. Прямо как меня. Память тут же услужливо подкинула образ отца и матери, оставшихся в трущобах. Если я не доберусь до Узла, если не смогу вернуть свет Великого Люминара, они обречены. Перед внутренним взором вновь мелькнул леденящий душу кошмар: Тьма, замёрзшая центральная площадь и безжизненные тела моих родных.

— Я понимаю тебя, — тихо, но твёрдо произнёс я, глядя ей прямо в глаза. — Я ведь тоже изгнанник.

— Тогда ты должен понимать, почему я не хочу туда возвращаться, — тихо произнесла девушка.

Я отлично её понимал. Если бы у меня был выбор, я бы и сам никогда не вернулся в родную долину. Ушёл бы жить к Отшельнику, слушал бы долгими вечерами его безумные рассказы и изучал устройство древних механизмов, а не те лживые догмы, которые годами пытался вбить мне в голову Световод.

Только вот выбора у меня не было. С того самого момента, как я заметил поломку Люминара, с того мига, как решил доказать всем свою правоту, и, самое главное, когда из-за этого пострадала моя семья — всё безвозвратно изменилось. Теперь я был должен. Должен спасти свой дом, пусть даже Световод готов убить меня за это. И должен найти друзей, потому что я наотрез отказывался верить в их смерть. Если в этой ледяной каменной мясорубке выжил я, самый слабый и бесполезный член нашего отряда, значит, выжили и они!

— Тогда… помоги мне найти друзей, — я с отчаянной надеждой посмотрел на беловолосую. — Их унесла Река Сбоя, точно так же, как и меня. Я уверен, что поток просто выбросил их где-то ниже по течению.

Бунтарка задумчиво склонила голову набок.

— Вполне вероятно, что так и произошло, — аналитически холодно ответила она. — Но если твоя гипотеза верна, то им сильно не повезло. Ниже по течению начинается сектор Защитников Системы. Они не терпят неавторизованных лиц. Если твои друзья оказались там, вероятность того, что их схватили и уже доставили ко Второму Администратору, критически высока.

Я тяжело вздохнул и потёр виски. Как же сложно был устроен этот чёртов подземный мир! Наверху всё было предельно ясно: есть свои, есть дикие мутанты, есть Дозорные, охраняющие границы. Здесь же я совершенно не понимал ни их социальной структуры, ни того, что вообще из себя представляет поселение этой изгнанницы. Впрочем, мозг тут же выстроил логичную параллель: местные «Защитники» явно выполняли функции наших Дозорных.

— Расскажи мне о своём поселении, — попросил я.

— Отказ, — резко, словно отрезала, произнесла Бунтарка. — Мой протокол безопасности запрещает делиться подробностями с чужаками. Я отвечу лишь на те вопросы, которые посчитаю безопасными. Не более.

— Хорошо, — я примирительно поднял руки. — Кто такие Защитники?

— Силовое подразделение, — чеканя слова, словно зачитывая выдержку из древнего устава, ответила девушка. — Они были созданы исключительно для охраны Центрального Узла и личной безопасности Второго Администратора после пропажи Первого. Подчиняются только прямым командам Второго Администратора.

Картина понемногу начинала складываться, но надежды это не прибавляло. Если общество, о котором говорит Бунтарка, настолько зациклено на своих правилах и враждебно к «Диким», то судьба моих друзей вырисовывалась весьма незавидная. А зная, насколько Тая бывает вспыльчива, а долговязый Рубака не умеет держать язык за зубами, их шансы на выживание в плену стремились к нулю.

Я тяжело вздохнул. Конечно, я не знал наверняка, схватили их Защитники этого Второго Администратора или нет, но исключать такой вариант было нельзя. Осмотревшись, я заметил свой серо-синий комбинезон, аккуратно сложенный прямо на полу в углу рядом с кроватью. Слава Люминару, отправляться на поиски друзей в чём мать родила не придётся.

Собравшись с силами, я откинул невесомое одеяло и поднялся на ноги, тут же ощутив, насколько сильно лихорадка истощила организм. Краем глаза я заметил, как Бунтарка дёрнулась в мою сторону, когда меня повело вбок, но остановилась, увидев, что я устоял. Подойдя к вещам, я принялся натягивать комбинезон, стараясь делать это максимально плавно. Бок и плечо всё ещё ныли, но целебные мази светловолосой сотворили настоящее чудо, сняв острую боль, за что я был ей искренне благодарен. Удивительно, но мой древний игольник лежал под одеждой — видимо, спасительница сочла его бесполезным хламом.

— Мне в любом случае придётся искать друзей, — проговорил я, застёгивая последний скрытый замок на груди. — И если они у вашего Администратора, мне понадобятся весомые аргументы для торга, чтобы их вытащить.

Бунтарка непонимающе сдвинула белые брови. Я же сделал несколько неуверенных шагов в её сторону и требовательно протянул руку:

— Ключ. Просто отдай мне его.

— Отказано, — ледяным тоном процедила девушка. Она резко поднялась на ноги и мотнула головой с такой силой, что одна белоснежная прядь выбилась из хвоста и упала ей на лицо.

— Бунтарка, послушай. Эта вещь необходима мне для спасения друзей и моего дома. Отдай ключ.

— Он не принадлежит тебе, Дикарь! — с угрозой выплюнула она, и её ладонь привычно скользнула к рукояти ножа.

Я рефлекторно отшатнулся назад, выхватывая из-за пояса тяжёлый игольник, и направил его прямо на светловолосую. Меньше всего на свете мне хотелось угрожать той, кто только что вытащила меня с того света, но другого выхода я не видел. Мастер-ключ Первого был идеальной — и единственной — разменной монетой. И, судя по фанатичной реакции Бунтарки, я не ошибся в его ценности.

Мой жест не вызвал у неё страха. Она смотрела на направленный ствол с лёгким недоумением, явно не понимая, какую опасность может представлять этот странный кусок металла. Это навело меня на мысль, что её общество, несмотря на свою продвинутость, тоже утратило понимание части древних технологий — особенно боевых.

Мой большой палец сдвинул предохранитель в боевой режим. Я сместил прицел чуть правее её плеча и нажал на спуск.

Раздался сухой, хлёсткий щелчок. Тяжёлая игла с такой силой впилась в бетонную стену за спиной девушки, что во все стороны брызнуло каменное крошево, а сам снаряд наполовину ушёл в монолит. Это произвело на Бунтарку должное впечатление: она мгновенно подобралась, словно хищник перед прыжком, но выхватывать нож не стала.

— Я не хочу причинять тебе вред, правда, — хрипло произнёс я. — Но мне нужен этот ключ. Не знаю, для чего он тебе, но без него я не смогу спасти родных. Пожалуйста, отдай его.

Я краем сознания удивился тому, насколько твёрдой оставалась моя рука, сжимающая оружие, несмотря на дикую слабость и бешено колотящееся в груди сердце.

Девушка смотрела на меня по-новому. Во взгляде её лиловых глаз не было ни страха, ни враждебности — скорее, холодный расчёт уступил место искреннему удивлению. Словно я, жалкий Дикарь с поверхности, только что сломал её привычный алгоритм поведения.

Если уж быть до конца честным, я и сам от себя подобного не ожидал. Да и не был я уверен, что у меня действительно хватит духу спустить курок и выстрелить в ту, кто пару часов назад вытащила меня с того света. Это вам не из парализатора по безмозглым монстрам палить. Сейчас бы этот самый парализатор пришёлся как нельзя кстати — я бы просто усыпил Бунтарку, забрал ключ и ушёл, не причинив ей вреда. Но увы: в руках у меня был только смертоносный древний игольник.

— Ключ нужен тебе для обмена? Ты хочешь отдать его Второму Администратору? Я не могу этого допустить, — проговорила девушка. Её голос звучал тихо и спокойно, но в нём появилась незнакомая, напряжённая горечь.

— Да почему?! Почему этот непонятный чёрный кусок металла так для тебя важен? — не опуская дрожащего ствола, отчаянно спросил я.

Я прекрасно понимал: стоит мне только опустить оружие — и она атакует. В том, что эта бледная девчонка умеет профессионально калечить и убивать, я ни капли не сомневался. Было в её смертоносной грации что-то неуловимо общее с Таей. В воспалённом мозгу вдруг мелькнула совершенно дурацкая мысль: смогли бы они подружиться, встретившись при других обстоятельствах? Или эта дикая схожесть характеров неминуемо заставила бы их вцепиться друг другу в глотки? Удивительно, какой только бред не лезет в голову, когда стоишь на волоске от смерти.

— Первый Администратор... был моим отцом, — Бунтарка сглотнула, и её голос предательски дрогнул, окончательно растеряв всю техническую холодность. — Он ушёл на поверхность, когда я была совсем маленькой. И этот ключ — единственная зацепка, которую я нашла за долгие циклы.

Я замер, чувствуя, как внутри всё сжимается от тягучего чувства вины.

— Тебя изгнали из-за того, что ты пыталась найти правду о нём? — тихо спросил я.

— Да. Второй Администратор лично стёр мой профиль из баз данных. Он был уверен, что одиночное существование в неконтролируемых секторах Системы меня убьёт. По крайней мере, я так думаю. А потом из Реки Сбоя вынырнул ты. Я нашла в твоих вещах его мастер-ключ, и появилась надежда... Надежда, что ты знал моего отца.

Игольник в моих руках дрогнул и медленно опустился.

— Но я не знал его, — с искренним сожалением выдохнул я. — Мне жаль, Бунтарка. Правда жаль, что я ничем не могу тебе в этом помочь. Но там, в лапах ваших Защитников, остались мои друзья. Они пошли со мной в это безумное приключение, поверили мне, и это я виноват, что втянул их в этот кошмар. Пойми, без ключа я никогда не смогу их спасти.

Девушка не стала нападать после того, как я всё же опустил оружие. Я просто не мог держать её на прицеле, услышав о её личной трагедии. Да и не было бы это правильным. Конечно, сейчас она легко могла бы броситься на меня, и в своей слабости я не успел бы даже дёрнуться. Но она не атаковала. Это давало хрупкую надежду на то, что нам удастся найти решение, устраивающее обоих.

— Я понимаю твою логику, — Бунтарка чуть прищурила лиловые глаза. — Но если ты отдашь его Второму Администратору... Я не знаю, для чего именно ему нужен мастер-ключ, но уверена, что он отчаянно его ищет.

— И ты не хочешь, чтобы он ему достался. Понимаю, — кивнул я. — Обещаю, я не отдам ключ Второму Администратору. Я лишь воспользуюсь тем фактом, что он у меня есть. Это будет весомый козырь в переговорах с этим типом. Пойми, этот артефакт нужен мне самому, чтобы запустить Узел и спасти родную долину. Отдавать его кому-то просто так совершенно не в моих интересах.

Девушка долго и молча изучала моё лицо. Наверняка снова анализировала пульс, дыхание или что там ещё заменяло ей интуицию, пытаясь вычислить ложь. Но я был абсолютно искренен. Этот кусок древнего материала значил для меня ничуть не меньше, чем для неё. Хотя я понятия не имел, как именно буду вытаскивать друзей, если они и правда угодили в лапы местного правителя. Интуиция подсказывала, что этот загадочный Администратор окажется фигурой не менее опасной и властной, чем наш Световод.

Наконец, беловолосая медленно выдохнула, словно сбрасывая напряжение. Она выпрямилась, опустила руку в глубокий карман комбинезона и молча протянула мне знакомый чёрный прямоугольник. Кажется, мы уладили наш спор без лишней крови, чему я был несказанно рад. Спрятав игольник обратно за пояс, я сделал неуверенный шаг вперёд, забрал предмет и внимательно посмотрел на спасительницу.

— Может, всё же отведёшь меня к Центральному Узлу? — негромко предложил я. — Вдруг нам теперь удастся получить ответы и выяснить, что случилось с твоим отцом?

Бунтарка непонимающе моргнула, её идеальные белые брови удивлённо поползли вверх:

— Нам?

— Да. Мне тоже теперь чертовски интересно, куда делся Первый Администратор, — я позволил себе слабую, но искреннюю улыбку.

Взгляд Бунтарки был полон искреннего непонимания. В её изолированном, подчинённом строгим протоколам мире, скорее всего, мало кто пытался вникнуть в мотивы изгнанницы. Но я правда её понимал. И то, почему она стала искать отца, и то, за что её вышвырнули за пределы социума. В этом мы оказались удивительно похожи — два лишних элемента в системах, которые не терпят вопросов. Она задумчиво кивнула, попыталась сдуть упавшую на лицо белую прядь, но в итоге просто раздражённо заправила её за ухо.

— Принято. Я проведу тебя к Центральному Узлу, — произнесла девушка, протягивая мне узкую бледную ладонь. — Но только при одном условии: ты пообещаешь не отдавать мастер-ключ Второму Администратору. По крайней мере, не сразу.

Я не стал медлить и крепко пожал её тёплую руку, с лёгким удивлением подметив, что этот жест скрепления договора, видимо, универсален для любых народов, сколько бы сотен лет они ни жили порознь. Отдавать ключ Администратору мне и самому совершенно не хотелось. Интуиция настойчиво вопила, что этот подземный правитель явно не так прост, а может, окажется опаснее нашего Световода. Как же иронично был устроен этот мир: стоило мне найти других выживших глубоко под землёй, как выяснилось, что и у них есть свой диктатор, строящий власть на тайнах, страхе и изгнании неугодных.

— Обещаю, что сделаю всё возможное, чтобы ключ не достался ему просто так, — кивнул я, отпуская руку девушки.

— Тогда сворачиваем лагерь. Ты и так потерял слишком много циклов в небытии, — Бунтарка развернулась, подошла к своему потёртому чёрному рюкзаку и принялась методично, без лишних движений собирать раскиданные по столу склянки и пучки лекарственного мха.

Я в очередной раз горько пожалел, что все мои припасы и оружие унесла подземная река. Оставалось лишь уповать на то, что ниже по течению мне удастся найти и друзей, и наши потерянные пожитки. И что Защитники Системы не добрались до них первыми.

***

Тёмный туннель резко оборвался, выплюнув нас в зал невероятных размеров. Если раньше нам попадались лишь тесные, как выразилась Бунтарка, «технические» коридоры, то сейчас масштаб архитектуры поражал. Я крепко зажмурился от неожиданно яркого света, ударившего по отвыкшим глазам. Примерно за двести шагов до выхода спасительница заставила меня выключить фонарь, и мы шли в кромешной тьме. А здесь... здесь было так светло, словно мы стояли прямо под полуденным Люминаром.

Когда глаза, наконец, адаптировались, я смог осмотреться. Мы находились на возвышенности — на широком балконе или смотровой площадке, огороженной проржавевшими металлическими перилами.

Далеко внизу раскинулась площадь. Совсем не такая, как в нашем поселении, где деревянные дома жались друг к другу вокруг грубой каменной мостовой. Здешнее пространство было выложено гладкими плитами из неизвестного твёрдого материала. Когда-то они были ослепительно-белыми, но сейчас густо покрылись въевшейся грязью и сеткой трещин. В самом центре площади, внутри остатков разбитого прозрачного купола, росло дерево. Настоящее, живое дерево! Такое же, как в нашей долине, только ствол был куда тоньше, а крона — бледной и чахлой.

Я поднял голову и затаил дыхание. Наверху раскинулось голубое небо. Почти такое же, как у нас, только на нём не было видно ни Великого Люминара, ни какого-либо другого источника света. Впрочем, я быстро понял, что это всего лишь иллюзия. Приглядевшись, я заметил на этом «небе» абсолютно чёрные квадраты — мёртвые пятна слишком правильной формы, чтобы быть тучами. Магия древних давала сбои и здесь.

Вернув взгляд на площадь, я отметил, что людей внизу немного. От дальней стены уверенным шагом двигалась группа мужчин в одинаковой серой форме. Их руки и ноги были обмотаны выцветшими жёлто-чёрными лентами. В другой стороне площади стихийно расположилось некое подобие рынка. Там скучало несколько торговцев, а неподалёку кучка людей играла в какую-то странную игру, бросая на плиты мелкие кубики.

— Где могут держать моих друзей? — шёпотом спросил я.

Пока Бунтарка вела меня сюда обходными путями, мы успели спуститься к Реке Сбоя и проверить места, куда могло выбросить ребят. Но их там не оказалось. Зато Бунтарка несколько раз указывала мне на патрули Защитников — тех самых людей с жёлто-чёрными полосами. Вывод напрашивался сам собой: если Тая и Рубака выжили, они неминуемо попали им в руки.

— Вон там изолятор. Туда бросают нарушителей протокола, и, думаю, твоих друзей тоже, — Бунтарка указала пальцем на стену площади, где зиял проход, перекрытый массивной дверью. Возле неё неподвижно застыл один из Защитников.

— А Центральный Узел?

— Не здесь. Он глубже. Намного глубже. Но именно здесь находится Основное Поселение, и тут же обитает Второй Администратор, — добавила девушка, присаживаясь на корточки, чтобы нас не заметили снизу.

Я последовал её примеру, прячась за ржавым ограждением, и крепко задумался. С одной стороны — друзья. С другой — спасение родной долины. Попытавшись вытащить первых, я мог сложить голову и никогда не добраться до Узла. Но бросить их на растерзание местному диктатору я просто не имел права. Патовая ситуация. Да и, если честно, какой из меня, к Тьме, герой-освободитель?

— Мне нужно их вытащить, — упрямо пробормотал я, скорее убеждая самого себя.

— Значит, придётся проникнуть в изолятор, — пожала плечами Бунтарка, будто речь шла об обычной прогулке.

— Давай для начала убедимся, что они действительно там.

Они были там. Это подтвердилось через пару часов томительного ожидания, когда тяжёлая дверь изолятора открылась, и наружу грубо вывели упирающегося Рубаку. Защитники заломили долговязому руки за спину и куда-то поволокли. Бунтарка хладнокровно предположила, что его повели на допрос в «апартаменты» Второго Администратора. Что такое апартаменты, я, естественно, не понял, но суть уловил — его тащили в логово главного.

Что ж, как минимум один из моих друзей здесь. План вырисовывался просто идеальный: вломиться в охраняемый сектор, раскидать местных цепных псов, одолеть правителя, забрать друзей, спуститься ещё глубже, найти мифический Узел, запустить систему ремонта, вернуться наверх, свергнуть Световода и наконец-то отдохнуть. Пустяковое дело! Минут на пять, не больше. Ну вот почему именно на меня свалилась эта ноша?

— Чтоб его Тьма сожрала, этот Люминар вместе с его поломками... — обречённо пробурчал я, потирая лицо ладонями.

Бунтарка непонимающе покосилась на меня, но я лишь отмахнулся. Теперь предстояло придумать хоть какой-то реалистичный план, не имея при себе ни нормального оружия, ни численного преимущества, только один козырь — кусок древнего пластика в кармане. Это приключение я запомню надолго. Если, конечно, его переживу.

Глава 10

План был предельно прост. Точнее, его не было вовсе. Я совершенно не представлял, как вытаскивать друзей. Разве что выйти на поклон ко Второму Администратору и попытаться выторговать их жизни, козырнув мастер-ключом. Вот только я прекрасно осознавал: для местной власти я никто и звать меня никак. Меня просто скрутят, отберут древний артефакт и швырнут в ту же камеру. На этом мой величайший поход во имя спасения всего мира бесславно закончится. От этой мысли я лишь саркастически хмыкнул.

Спасительную идею подкинула Бунтарка. Хотя её профиль давно стёрли из Системы, она отлично помнила базовые алгоритмы патрулирования вблизи Основного Поселения. Её задумка звучала как чистое самоубийство: перехватить патруль Защитников, снять с них форму и под этим прикрытием проникнуть прямо в тюремный блок. Не имея ни единой здравой мысли в другом направлении, я всё же согласился. На данный момент это был наш единственный шанс.

Вот так и вышло, что теперь мы сидели в засаде. Мы затаились в узком, пропахшем вечной сыростью техническом туннеле. Он выходил к широкому освещённому коридору, который, по словам беловолосой, вёл в Аграрный Комплекс. Судя по её сухим объяснениям, это было нечто вроде наших полей у поселения — огромные залы, где выращивали еду. Эту зону обычно патрулировали двойками. Теоретически это позволяло нам без лишнего шума обезвредить охрану и обзавестись маскировкой для первого этапа операции.

Я скосил взгляд на свою напарницу. Беловолосая выглядела совершенно невозмутимой. Её бледные пальцы уверенно сжимали тот самый металлический посох, который я приметил у стены ещё в день своего пробуждения. Эта вещь с её строгим геометрическим узором интриговала меня, но на все расспросы о том, что означают эти линии и зачем ей вообще эта тяжёлая палка, Бунтарка упорно молчала. Видимо, её слова о том, что она сама фильтрует доступную мне информацию, были не пустой отговоркой, а железобетонным правилом.

Мой же арсенал оставлял желать лучшего. Древний игольник неприятно холодил вспотевшую ладонь — единственное оружие, которым я сейчас располагал. В очередной раз я с горечью пожалел о том, что парализатор, подаренный Отшельником, бесследно сгинул в пучинах Реки Сбоя. Эта компактная вещица сейчас пригодилась бы куда больше. Оглушить патрульных живыми и без лишнего шума, не испортив их форму кровью, было бы в разы проще. Впрочем, и против мутантов он тогда сработал безотказно.

Из невесёлых раздумий меня вырвала Бунтарка. Она вдруг резко подобралась, словно натянутая пружина, и чуть наклонила голову, замерев. Я затаил дыхание и тоже попытался вслушаться в гулкую сырую тишину коридора, стараясь понять, что заставило её так напрячься.

И вскоре я тоже это услышал. Где-то вдалеке, за поворотом, раздался мерный, тяжёлый стук подошв и приглушённые мужские голоса. Звук многократно отражался от гладких бетонных стен, с каждой секундой становясь всё громче. Патруль приближался.

— Идут, — одними губами прошептала Бунтарка.

Я коротко кивнул. Прислушиваться больше не было нужды: тяжёлые шаги становились всё отчётливее. Из-за многократного эха, гуляющего по гладкой бетонной трубе коридора, голоса поначалу сливались в неразборчивый гул. Но вскоре патрульные подошли достаточно близко, и до нас донеслись обрывки фраз.

— …и всё равно мне кажется, что эти Дикие забрели сюда совершенно случайно, — проворчал первый. Голос у него был грубый, басистый, явно принадлежащий взрослому, крупному мужчине.

— Второй Администратор сказал, что они несут угрозу Системе. Завтра вроде как их будут списывать в утиль, — отозвался второй. Судя по тембру — совсем парень.

Моё сердце болезненно сжалось, а пальцы до побеления в костяшках стиснули рукоять игольника. Завтра в утиль. У нас оставалось меньше суток.

— Туда им и дорога, если честно, — зло хмыкнул басистый. — Ты видел, как эта бешеная девка отделала Зигра? Он в лазарете еле дышит, питательную смесь через трубку глотает.

— Ну, Зигр сам виноват. Протоколы нарушать не надо было, — хохотнул молодой. — Не смог своего дружка в штанах удержать, полез к дикарке в камеру. За что и огрёб.

Злость горячей волной плеснула мне в голову. Значит, какая-то мразь попыталась распустить руки, но Тая даже в плену осталась Таей. Гордость за Дозорную смешалась с диким желанием продырявить обоим патрульным головы прямо сейчас. Но я заставил себя глубоко вдохнуть сырой воздух и замереть. Шаги звучали уже совсем рядом — они вот-вот должны были поравняться с нашим укрытием.

Время замедлилось. Обжигающая злость постепенно начала смешиваться с холодным расчётом, и, к моему собственному удивлению, последний уверенно взял верх. Я даже немного испугался самого себя. Откуда вдруг взялась эта жестокая, почти первобытная реакция? Почему желание причинить боль совершенно незнакомым людям на какое-то мгновение едва не затуманило мой разум? Видимо, Тьма и подземелья меняли меня куда быстрее, чем я думал. Я медленно, беззвучно выдохнул, прогоняя адреналиновый туман, и приготовился к нашей самоубийственной затее.

В полумраке туннеля Бунтарка показала мне раскрытую ладонь — сигнал готовности. Ещё при обсуждении плана она безапелляционно взяла на себя роль атакующей, сухо констатировав, что с моими травмами и полным отсутствием боевых навыков я на эту роль совершенно не подхожу. Спорить было глупо. Мне отводилась лишь функция прикрытия: если что-то пойдёт не так, я должен буду выскочить из тени и пустить в ход игольник.

Тело напряглось до предела, мышцы предательски подрагивали, а по спине пробежал ледяной табун мурашек. До этого проклятого похода я никогда не участвовал в настоящих боях. Да что там — даже в обычных уличных драках я был отвратителен. Тот же Рубака раньше колотил меня от всей души и без особого труда, если мне не удавалось улизнуть или откупиться за проход. А теперь я сидел в засаде с оружием древних в потных ладонях, собираясь напасть на тренированных солдат местного диктатора. Безумие.

Шаги приблизились настолько, что на стене освещённого коридора показались вытянутые пляшущие тени. Ещё мгновение — и время, до этого тягуче медленное, вдруг сорвалось в бешеный галоп.

Бунтарка припала к полу, сгруппировавшись, словно дикая хищница перед броском, а затем рванула вперёд. Её рывок оказался настолько стремительным, что я почти не уловил смазанный силуэт. Выскочив прямо на ошарашенных патрульных, она крутанулась вокруг своей оси, раскручивая тяжёлый металлический посох, и с резким свистом обрушила его на плечо ближайшего Защитника.

Как я и предполагал по голосу, один из патрульных оказался настоящим гигантом — в плечах он был шире дверного проёма в нашей хижине. Второй был моложе и куда мельче, но при этом дьявольски прытким. В ту же секунду, когда его напарник получил удар, он отскочил в сторону, на ходу выхватывая из-за пояса гладкий нож, поразительно похожий на тот, что носила Бунтарка.

Удар посоха вышел настолько сокрушительным, что здоровяк с глухим хрустом рухнул на одно колено и истошно взвыл. Подобный жуткий рёв я слышал лишь однажды, когда наши Дозорные отгоняли от стен раненого крупного зверя. Но, к моему ужасу, даже такой переломный удар не вывел гиганта из игры. Превозмогая боль, он вскинул здоровую руку и намертво вцепился в посох, не давая беловолосой вырвать оружие для новой атаки.

Тем временем молодой Защитник уже бросился на неё. Я готов был поклясться: в тусклом свете коридора лезвие его ножа вдруг мелко замерцало, а воздух разрезало странное гудение, словно металл вибрировал на огромной скорости. Бунтарка, мгновенно оценив ситуацию и поняв, что основное оружие пока не вернуть, просто разжала пальцы. Разорвав дистанцию длинным прыжком назад, она неуловимым движением выхватила свой собственный клинок.

Гигант рывком отшвырнул тяжёлый посох. Металлическая труба со звоном покатилась по бетонному полу прямо в мою сторону. Я уже давно вскинул дрожащую руку с игольником, но всё никак не решался нажать на спуск. Та пара раз, что я пускал его в ход, ясно дали понять: это древнее оружие несёт смерть. И сейчас мой выстрел мог оборвать жизнь незнакомых мне людей. Да, всего мгновение назад, в порыве злости, я страшно этого хотел. Но желать убийства и нажать на курок, глядя на живую мишень — это совершенно разные вещи.

Молодой Защитник продолжил наседать. Бунтарка грациозно ушла с линии атаки жутко жужжащего виброклинка и попыталась разорвать дистанцию. Но в этот момент раненый громила с яростным рёвом вскочил на ноги и навалился на не ожидавшую такого манёвра девушку, сбив её с ног ударом здорового плеча. Бунтарка потеряла равновесие и тяжело рухнула на пол. Подскочивший мелкий тут же замахнулся для удара, но беловолосая резким пинком ноги снизу вверх впечатала ему прямо в пах. Бедолагу с хрипом согнуло пополам, и я сам невольно поморщился, физически ощутив отголосок этой боли.

Громила тоже не терял времени: он занёс ногу в тяжёлом ботинке, намереваясь раздавить лежащую девушку. Бунтарка едва успела уйти в сторону резким перекатом.

И в это мгновение я выстрелил.

Мне показалось, что она не успеет увернуться, и инстинкты сработали быстрее осознания. Сухой хлопок игольника утонул в оглушительном рёве гиганта, поэтому мой выстрел не привлёк лишнего внимания.

Тяжёлая игла с влажным хрустом вошла громиле точно между лопаток. Он по инерции сделал пару неверных, спотыкающихся шагов вперёд, а затем замер и медленно, непонимающе обернулся. В уголках его губ запузырилась алая кровь, тонкой струйкой стекая по подбородку. Глаза закатились, и Защитник с глухим стуком завалился набок, подняв облачко вековой пыли.

Я только что сделал нечто непоправимое. Я забрал чужую жизнь. Слепые мутанты в туннелях не в счёт. Это был человек. Настоящий, из плоти и крови. Пусть с чужой идеологией, пусть враг, но живой. А я просто перерезал его нить, навсегда перечеркнув его будущее.

Ноги предательски подкосились, и я больно рухнул коленями на холодный пол. Рука с зажатым в ней игольником безвольно повисла. Осознание собственного поступка медленно, но верно, словно ржавый гвоздь, вкручивалось в мой мозг. Тем временем Бунтарка пружинисто вскочила на ноги. Коротким, выверенным ударом рукояти ножа в висок она отправила корчащегося молодого Защитника в глубокий нокаут. Я видел это лишь на периферии зрения — мой остекленевший взгляд был намертво прикован к неподвижному телу убитого мной гиганта.

Девушка привычным жестом вернула клинок в ножны. Вскоре её размытый силуэт возник прямо передо мной — она опустилась на корточки, и я ощутил, как чужие руки жёстко встряхнули меня за плечи. Мой остекленевший взгляд всё ещё был намертво прикован к распластанному в пыли телу, пока Бунтарка полностью не загородила собой этот жуткий обзор.

— Лис, очнись, — её голос пробивался сквозь ватный гул в ушах, словно звучал откуда-то издалека.

Она снова дёрнула меня за плечи, заставляя сфокусироваться на её лице. Внешне беловолосая оставалась невозмутимой, но в глубине её лиловых глаз мелькнуло... беспокойство? Или это лишь моё воспалённое воображение отчаянно дорисовывало крохи сочувствия? Я изо всех сил пытался отогнать осознание того, что натворил. Но эта мысль, словно ядовитая кислота, въелась в мозг и отказывалась его покидать.

— Я… я его убил? — хрипло выдавил я, чувствуя, как в горле пересохло до режущей боли.

— Система жестока, Лис. Ты убивал мутантов, чтобы выжить. Здесь сработало то же самое базовое правило, — ровно, без тени осуждения ответила девушка. — Ты спасаешь друзей.

— Но может… может, были другие пути? — не унимался я, с нарастающим ужасом глядя на дрожащий в руке игольник. Оглушить, ранить в ногу, напугать...

— У нас нет лимита времени на рефлексию. Скоро Система поймёт, что патруль пропал, — Бунтарка решительно потянула меня вверх, заставляя подняться на непослушные ноги. — Тебе придётся это принять. А теперь бери себя в руки и иди сюда. Нам нужна их форма.

Я проводил Бунтарку взглядом, и в этот момент меня скрутило. Тело, отпуская адреналиновое напряжение, наконец-то отреагировало на шок — меня согнуло пополам от жестокого спазма, грозящего вывернуть желудок наизнанку. Повезло, что я почти ничего не ел со времени привала у Отшельника, поэтому на грязный бетон выплеснулась лишь горькая желчь. Тяжело дыша и вытирая с губ липкую слюну, я с трудом выпрямился. Сделав неверный шаг назад, я старался смотреть исключительно в стену, чтобы не видеть ни лужу крови под гигантом, ни внимательный взгляд спасительницы.

— У нас проблема, — ровно произнесла беловолосая, сделав вид, что совершенно не заметила моего конфуза.

— К… какая? — хрипло выдавил я.

— Только один комплект униформы пригоден для маскировки. Второй безнадёжно залит кровью, да и по габаритам этот Защитник не совпадает ни с одним из нас, — сухо констатировала девушка.

Я перевёл мутный взгляд с огромного мёртвого тела на вырубленного молодого патрульного. Мозг, отчаянно ищущий спасения от накатывающей паники, мёртвой хваткой вцепился в эту новую задачу, как утопающий — в соломинку. Лишь бы считать варианты, лишь бы решать проблемы, только не думать о том, что я только что натворил. В горячке боя я совершенно не учёл габариты врагов. Куртка здоровяка была бы мне до колен, да ещё и с пробитой дырой на спине. Первоначальный план трещал по швам, и его нужно было срочно адаптировать под новые вводные.

— Тебя тут знают в лицо? — неожиданно твёрдым, деловым тоном спросил я.

— Да, — Бунтарка нахмурила белые брови, непонимающе глядя на меня.

Мой резкий переход от глубокого ступора к холодному конструктиву явно сбил её с толку. А в моём бешено работающем мозгу уже чётко вырисовывалась новая схема. Если бы мы оба смогли переодеться Защитниками, проблем бы не возникло. Но с одним комплектом формы кому-то придётся играть роль конвоира, а кому-то — пленного.

— Я правильно понимаю, что тебе строжайше запрещено тут появляться? — продолжил расспросы я.

— Да, — всё ещё не понимая, к чему я клоню, осторожно ответила беловолосая.

— Тогда всё сходится. Я проведу тебя в тюремный блок как пойманную нарушительницу.

Я вновь невольно скосил взгляд на убитого мной громилу, но тут же сглотнул и заставил себя посмотреть прямо на Бунтарку. Её лиловые глаза вспыхнули неподдельным интересом, а губы тронула лёгкая, одобряющая улыбка.

— Нестандартный алгоритм. Мне нравится, — кивнула она. — Тогда снимай форму с мелкого, а я займусь утилизацией.

С этими словами девушка подошла к убитому гиганту, ухватила его за тяжёлые ботинки и, натужно выдохнув от напряжения, принялась волоком затаскивать огромное тело в спасительную темноту технического туннеля. На сером бетоне оставался жуткий смазанный кровавый след. Я внутренне содрогнулся, понимая, что эту улику нам ещё предстоит как-то затереть, пока сюда не нагрянул новый патруль.

Хороших идей, как незаметно замыть кровавый след без капли воды, у меня не нашлось. Пришлось просто щедро засыпать пугающее пятно серой бетонной пылью и строительным мусором, надеясь, что в полумраке технического туннеля патрульные не станут приглядываться. Время поджимало.

Пока девушка занималась своим мрачным делом, я склонился над вырубленным молодым патрульным и принялся торопливо стягивать с него плотную куртку и штаны. Парень тихо застонал, и я с огромным облегчением выдохнул — он был жив. Одному Великому Люминару известно, как сильно мне не хотелось записывать на наш счёт ещё одну оборванную нить.

Процесс переодевания оказался тем ещё испытанием. Сломанные рёбра, хоть уже и не полыхали огнём благодаря мази, при каждом неловком движении отзывались тупой, тягучей болью. Но выбирать не приходилось: до крови прикусив губу, я натянул на себя чужую форму. На удивление физическая боль сработала как спасительный холодный душ. Она прояснила разум, заставив назойливые липкие мысли о совершенном убийстве временно отступить на задний план. Адреналин и страх за друзей сделали своё дело.

Вскоре я уже стоял в полном облачении Защитника Системы. Разорвав на длинные лоскуты свою старую рубаху, я крепко связал потерявшему сознание охраннику руки и ноги. Вдвоём мы оттащили его вглубь туннеля, надёжно спрятав за ржавыми трубами неподалёку от тела здоровяка.

— Теперь твоя очередь. Мне придётся тебя связать, — глухо произнёс я, предлагая Бунтарке завести руки за спину.

Она скептически хмыкнула, но спорить не стала и послушно подчинилась. Стянув её запястья — не слишком туго, но так, чтобы со стороны выглядело максимально правдоподобно, — я критически осмотрел нас обоих.

Ещё через пару минут мы уже уверенно шагали по светлому коридору обратно к центральной площади, откуда лежал прямой путь к изолятору. Своё лицо я постарался скрыть, глубоко натянув на лоб широкий капюшон серой куртки. Древний игольник приятно и надёжно оттягивал пояс за спиной, а смертоносный виброклинок Бунтарки очень удачно лёг в высокое голенище моего ботинка.

План пришёл в действие.

Шли мы настолько быстро, насколько вообще позволяла наша маскировка. Местные жители, попадавшиеся нам навстречу, выглядели как копии Бунтарки: такая же мертвенно-бледная кожа и белоснежные волосы. Разве что оттенки глаз различались — у кого-то радужка отливала фиолетовым, у кого-то красным. Хоть какое-то разнообразие в этом стерильном мире.

Обычный люд почти не обращал на нас внимания. Хоть моя напарница и выделялась, конвоирование провинившегося в тюремный блок здесь, судя по всему, было делом привычным. По крайней мере, так заверила меня сама Бунтарка, предварительно посоветовав натянуть не только глубокий капюшон куртки, но и тканевую маску-фильтр, закрывающую нижнюю половину лица.

Так, мы и пересекли площадь, стараясь держаться в тени и обходить другие патрули по широкой дуге. Уж свои-то Защитники могли легко заподозрить неладное. Времени оставалось в обрез: рано или поздно пропажу отряда заметят, или тот связанный парень в туннеле очнётся и умудрится поднять тревогу. Тогда начнётся настоящая охота.

К моему огромному облегчению, у массивных дверей тюремного блока сейчас дежурил всего один Защитник Системы. Это значительно упрощало задачу.

— Открывай, — бросил я, постаравшись придать голосу хриплого баса и властности.

— С какой стати? — деловито осведомился охранник, с откровенным любопытством разглядывая Бунтарку. — Изгнанников предписано доставлять лично ко Второму Администратору. Он сам решает их судьбу после нарушения периметра.

Ну вот почему мне попался такой дотошный служивый? Бунтарка, естественно, хранила молчание, полностью отдав мне бразды дипломатии. Я лихорадочно соображал. Вырубить этого умника прямо здесь, на хорошо освещённом пространстве перед входом, было невозможно — это моментально привлечёт ненужное внимание.

— Второй Администратор и распорядился направить её в тюремный блок. Сейчас ему не до нарушителей границ, — процедил я. Говорить, используя их странные канцелярские формулировки, было чертовски непросто.

Но за время пути я немного освоился с этой сухой манерой речи, и сейчас это здорово выручало. Защитник с подозрением посмотрел на меня, потом снова на пленницу. Из расслабленного состояния он явно перешёл в боевое: его плечи напряглись, а рука инстинктивно опустилась на рукоять висящего на поясе оружия.

И тут меня словно ударило током. Этот клинок был мне знаком. Слишком знаком. Прямой меч Таи.

Где-то внутри мгновенно вспыхнула дикая, обжигающая волна злости. Память тут же услужливо подкинула мне картинку убитого громилы с кровью на губах, только теперь на его месте, в пыли, валялся этот самый охранник, посмевший забрать оружие моей подруги. Я неосознанно шагнул к нему вплотную, тяжело дыша сквозь ткань маски.

Не знаю, то ли он заметил бешенство в моём взгляде из-под капюшона, то ли моя поза стала слишком угрожающей, но Защитник вдруг стушевался и быстро пошёл на попятную. Его тело обмякло, а пальцы нервно соскользнули с чужой рукояти. Он отвернулся к настенной панели, быстро нажал пару кнопок, после чего примирительно буркнул:

— Чего сразу злиться-то? Прошу.

Он толкнул тяжёлую створку, которая, к моему удивлению, не отъехала вбок, как многие двери древних, а просто открылась внутрь, как в самых обычных домах нашего поселения.

Я бросил напряжённый взгляд на Защитника и, грубо толкнув Бунтарку в спину, заставил её переступить порог. Следом зашёл сам. Охранник, всё ещё недовольно бурча что-то себе под нос, потянул за ручку, и тяжёлая бронированная створка захлопнулась за нами с глухим лязгом.

Я тяжело сглотнул, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. С одной стороны, если этот придурок снаружи всё-таки что-то заподозрил, то сейчас он фактически запер нас в бетонной мышеловке. Но с другой — это было куда лучше, чем оказаться здесь в роли беззащитных пленников. У нас, по крайней мере, имелось оружие и свобода передвижения.

Первым делом нужно было убедиться, что внутри нет других патрулей. Сам изолятор поражал своими циклопическими масштабами. Это был колоссальный зал с широким центральным проходом. По обеим сторонам тянулись мрачные ряды камер, закрытых толстыми ржавыми решётками. Металлические лестницы вели на второй, а затем и на третий ярус, где располагались точно такие же клетки. Это место явно предназначалось для содержания целой армии преступников. Уж не знаю, зачем древним нужна была тюрьма подобных размеров, да и, честно говоря, знать не хотел.

Я вновь ощутимо толкнул беловолосую вперёд, продолжая отыгрывать жестокого конвоира. Я всё ещё не понимал, дежурит ли здесь внутренняя охрана, или местная власть настолько полагалась на внешнюю дверь, что не выставляла патрули внутри. Так, мы и двигались в напряжённой тишине, пока не достигли дальней стены зала. Лишь тогда стало окончательно ясно: кроме нас и узников, здесь никого нет.

Пока мы шли, я внимательно вглядывался в полумрак камер. В некоторых сидели провинившиеся жители Основного Поселения — их бледная кожа и светлые волосы яркими пятнами выделялись во тьме. Но в других клетках ютились куда более странные создания. Они отдалённо напоминали людей, только с уродливыми клыками и когтями, как у чудовищ с поверхности. Однако, в отличие от диких мутантов, они не бросались на прутья и не рычали. Они сидели тихо, ссутулившись в углах, и провожали нас на удивление осмысленными, тяжёлыми взглядами.

В одной из самых дальних камер я, наконец, заметил в полумраке груду знакомого тряпья, неподвижно лежащую прямо на голом бетоне. Точнее, это была не просто выброшенная одежда — под ней угадывался свернувшийся в позе эмбриона Рубака. В таком скомканном положении его долговязую фигуру было сложно узнать сразу.

— Рубака! — тихо, но твёрдо позвал я.

Тряпки неохотно зашевелились, и вскоре из темноты камеры на меня уставилось опухшее, ничего не понимающее лицо друга. Да, досталось ему знатно. Губа была разбита в кровь, на щеке запеклись глубокие ссадины, а под правым глазом наливался черно-лиловым цветом огромный фингал. Остального тела под грязной курткой я не видел, но ни капли не сомневался, что Защитники не церемонились, и там хватало синяков и ушибов.

Очередная волна обжигающей ярости накрыла меня с головой. Жестокость Второго Администратора и его цепных псов, словно заразная болезнь, порождала ответную, чёрную ненависть во мне самом. Желание добраться до этого диктатора и собственными руками размозжить ему лицо было пугающе сильным. Я моргнул, отгоняя кровавую пелену перед глазами. «Тёмное Царство» — именно так Рубака назвал эти подземелья в самом начале нашего пути. И это Царство ломало и перестраивало меня с такой скоростью, что самому становилось жутко.

Тряхнув головой, чтобы выгнать непрошеные мысли, я быстро присел, вытянул из голенища виброклинок Бунтарки и, выпрямившись, одним точным движением разрезал тканевые путы на её запястьях.

— Передаю законной владелице, — я протянул ей оружие рукоятью вперёд.

— Давно пора, — сухо буркнула девушка, привычно и ловко прокрутив тяжёлый нож в бледных пальцах.

— Эй... Что за чёрт? Что происходит? — хрипло пробормотал Рубака, щуря заплывший глаз. Из-за серого капюшона и маски-фильтра он явно принял меня за местного конвоира.

Я раздражённо стянул с лица ткань, позволяя другу узнать меня.

— Вас спасаю, кусок идиота, — проворчал я, отворачиваясь и принимаясь внимательно изучать панель электронного замка рядом с решёткой. — Бунтарка, разберёшься с охранником у двери?

— С превеликим удовольствием, — в голосе беловолосой проскользнула такая ледяная сталь, что я невольно сглотнул, мысленно посочувствовав Защитнику.

— Лис?! Тьма меня побери, это правда ты? Мы думали, ты погиб! — Рубака тяжело поднялся на ноги, прихрамывая, подошёл к решётке и мёртвой хваткой вцепился в ржавые прутья.

Чёртов замок был мне совершенно незнаком. Я видел похожие мёртвые панели у древних Складов и в том техническом помещении, где едва не умер от лихорадки. Но там они были лишь бесполезными кусками пластика и металла, а здесь панель тускло светилась синеватым светом, явно ожидая ввода какого-то кода. Я бросил взгляд на удаляющуюся напарницу и негромко, но властно бросил ей вдогонку:

— Притащи этого умника сюда!

Бунтарка лишь молча кивнула. Добравшись до выхода, она с силой забарабанила в створку. Несколько долгих секунд ничего не происходило, пока тяжёлая дверь наконец не приоткрылась, и внутрь не заглянул наш недавний знакомый.

— Что, уже всё? Быстро же ты с ней... — сально ухмыльнулся он, но закончить мысль не успел.

Резкий удар в солнечное сплетение заставил его смешно вытаращить глаза и беззвучно открыть рот, хватая воздух. Ещё один неуловимый рывок за грудки — и охранник кубарем влетел в помещение, прокатившись по гладкому бетону. Бунтарка аккуратно прикрыла за ним дверь, оставив лишь крошечную щель, чтобы мы могли выбраться. Умная мысль — я тоже совершенно не был уверен, что эта массивная штука открывается изнутри без ключа. Затем девушка вздёрнула ошарашенного Защитника за шиворот, поставила на ноги и увесистым пинком отправила прямо по коридору ко мне.

Рубака всё это время ошарашенно переводил взгляд с меня на темноту зала. Из камеры он не мог видеть, что происходит у входа. Наконец, бедолагу-охранника допинали до нашей решётки. Он рухнул в пыль прямо у моих ботинок, закашлялся и инстинктивно дёрнулся к поясу за клинком. Но то, с каким хищным, низким гудением завибрировал вибронож в руке подоспевшей Бунтарки, мгновенно отбило у него всякое желание геройствовать.

— Открывай давай, — приказал я, кивнув на светящуюся панель.

— Н-не могу... Не знаю кода. Я простой патрульный, не начальник блока, — замотал он головой, вжимаясь спиной в прутья.

— Где Второй Администратор? — ледяным тоном процедила Бунтарка, приставив гудящее лезвие к его горлу.

— У себя в секторе. Ведёт допрос, — сдавленно прохрипел парень, с ужасом косясь на меня.

Меня прошиб холодный пот. Допрос? В голове молнией сверкнула страшная догадка. Я резко присел прямо перед лицом Защитника, заставив того испуганно вздрогнуть.

— Кого он допрашивает?! — рявкнул я.

— Д-девчонку! Ту, дикую, что с этим была, — он дрожащим пальцем указал на Рубаку. — Слушай, парень, отойди, ты меня пугаешь...

Я зажмурился. Значит, пока мы пытались обзавестись нарядами Защитников, Таю увели на допрос после Рубаки. Впрочем, времени и правда прошло достаточно, так что не удивительно.

Тьма! Почему всё не может быть просто? Почему нельзя тихо дойти до чёртового Узла, запустить эту проклятую систему ремонта и спасти дом? Все эти Световоды, Администраторы — как же я от них устал! Каждый из них готов ломать чужие жизни, выжигать собственный народ, лишь бы удержать свою жалкую власть.

— Чтоб вас Тьма всех сожрала! — в сердцах выплюнул я, выхватывая из-за пояса тяжёлый игольник.

Времени на тонкие манипуляции не осталось. Теперь понятно, почему на входе дежурил только один Защитник — второй ушёл конвоировать Таю к Администратору. Я вскинул древнее оружие, навёл ствол на панель и нажал на спуск.

Хлёсткий щелчок. Электроника брызнула снопом синих искр, зашипела, запахла палёным пластиком, и массивная решётка с тихим лязгом отъехала в сторону, выпуская Рубаку. В ту же секунду Бунтарка коротким, безжалостным ударом рукояти в висок отправила охранника в глубокий нокаут.

— Скажи, Бунтарка, — тихо спросил я, не опуская оружия. — Ты точно уверена, что готова идти против своих?

— Я хочу узнать правду о Первом Администраторе. Иначе этого не сделать, — невозмутимо ответила девушка, убирая клинок.

— Лис... ты стал какой-то другой, — хрипло произнёс Рубака, осторожно переступая через бесчувственного охранника. Он встал рядом со мной, разглядывая меня так, словно видел впервые в жизни.

— Обсудим это позже. Сейчас нужно думать, как вытаскивать Таю.

Я наклонился к лежащему патрульному, уверенным движением отстегнул с его пояса потёртые ножны и крепко сжал знакомую рукоять.

— Это не твоё, — глухо прошептал я.

Глава 11

Сказать «вытащим Таю» было куда проще, чем сделать. Честно признаться, я понятия не имел, как именно нам вызволять её из лап Второго Администратора. Дождаться её возвращения сюда? Но оставлять её там надолго было безумием. Судя по тому, как изувечили Рубаку, нашей Дозорной достанется куда сильнее. Особенно если вспомнить, что она уже успела отправить одного из Защитников в лазарет.

Я выпрямился, пытаясь прикрепить к поясу тяжёлые ножны с её мечом. Получилось это далеко не сразу: адреналин после драки начал отступать, и пальцы предательски дрожали, никак не попадая в застёжки. Стиснув зубы и шумно выдохнув, я наконец справился с ремнями и поднял взгляд на спутников.

Рубака смотрел на меня с неподдельным, почти пугающим уважением — словно я вовсе не был тем жалким заморышем, которого он мутузил при каждом удобном случае на поверхности. Бунтарка же с невозмутимым видом поправляла свой высокий хвост, привычно закидывая за ухо выбившуюся белую прядь.

— Что будем делать дальше? — спросила девушка, бросив на меня пытливый взгляд из-под белых бровей.

— Думаю, — честно ответил я.

— Может, освободим остальных? — предложил Рубака, махнув рукой вдоль бесконечного ряда камер.

Мой взгляд тут же скользнул по соседним клеткам. В одной сидел мужчина чуть старше моего отца. Белые волосы, выцветшие красноватые глаза. Он смотрел на нас абсолютно спокойно, не выражая ни малейшей агрессии, но и не радуясь тому, что мы только что вырубили надзирателя.

Затем я посмотрел дальше. В густой тени другой камеры замерло чудовище. Длинные, изогнутые клыки, серповидные когти, но при этом... поразительно осмысленный, почти человеческий взгляд, смотревший, казалось, прямо мне в душу. По спине пробежал холодок, и я невольно поёжился.

— Думаю, не стоит, — твёрдо, хоть и с лёгкой заминкой, произнёс я, покосившись на Бунтарку. — Мы не знаем, кто они такие и как отреагируют на свободу. Нам сейчас не нужен лишний хаос.

Светловолосая едва заметно кивнула. Она явно не рвалась спасать соплеменников, а уж про жутких гибридов и говорить нечего. Это молчаливое согласие немного меня подбодрило: значит, я мыслю в правильном направлении.

— Рубака, надень форму охраны. Потом свяжи этого умника и закинь его подальше в камеру, — скомандовал я, указав на бессознательного Защитника на полу.

Долговязый открыл было рот, намереваясь по привычке поспорить, но под моим жёстким взглядом как-то стушевался, молча кивнул и принялся за дело. Мы с Бунтаркой тактично отошли в сторону. Впрочем, Рубаке явно было не до смущения.

— Ты знаешь, куда именно могли увести Таю на допрос? — спросил я тихо, чтобы друг нас не услышал.

Беловолосая согласно кивнула, не отрывая взгляда от Рубаки, который, оказавшись совершенно голым, спешно натягивал на себя чужие серые штаны. Я многозначительно хмыкнул, вспомнив, как сам полыхал ушами, осознав, что спасительница раздевала меня во время лихорадки. Местных нагота, похоже, вообще не волновала.

— Отлично. Значит, мы с тобой пойдём за ней. А Рубаку я отошлю с этим, — я сунул руку в карман и на секунду приоткрыл ладонь, показывая знакомый чёрный прямоугольник. Мастер-ключ Администратора. — Если нас схватят, эта вещь не должна достаться их главному.

Бунтарка замерла. Её лиловые глаза расширились от удивления, затем она перевела взгляд с артефакта на меня, прокручивая в голове мою задумку, и наконец коротко кивнула. Иногда её лаконичность поражала — будто общаешься с собственным отражением, которое понимает тебя с полуслова.

— Что там у вас? — спросил Рубака, подходя к нам и пытаясь заглянуть мне через плечо.

Я молча бросил прямоугольник ему. Долговязый явно не ожидал такого подвоха, но рефлексы уличного драчуна сработали быстрее осознания. Он неловко дёрнулся назад, нелепо жонглируя скользким куском пластика в воздухе, и в самую последнюю секунду умудрился перехватить его у самого пола своими длинными пальцами. Выпрямившись, он с искренним недоумением уставился на предмет в своей руке, а затем перевёл взгляд на меня.

— Забери эту вещь и уходи обратно в тёмные коридоры, — глухо проинструктировал я друга. — Встретимся там, куда нас выбросила река. Думаю, ты сможешь найти дорогу.

— Лис, я никуда не пойду, — твёрдо отрезал он, мотнув головой.

— Посмотри на себя, ты еле на ногах стоишь, — парировал я.

— Уж в лучшем состоянии, чем ты! — огрызнулся Рубака. — Я же вижу, как ты бережёшь бок, как тебя кривит при каждом движении. Давай не будем нести пургу, герой. Я иду с вами.

Я тяжело вздохнул. Как ни крути, а долговязый был прав. Если объективно сравнивать наши кондиции, то ему досталось лишь снаружи, а вот у меня внутри словно поселился раскалённый ёж. Да, я немного привык к ноющей боли в сломанных рёбрах, но любое резкое движение выбивало у меня искры из глаз. По-хорошему, рассуждая, сухой логикой, именно Рубака должен был идти с Бунтаркой на штурм, а я — отсиживаться с ключом в катакомбах. По-хорошему. Но я наотрез отказывался принимать такой вариант. Я сам втянул Таю в этот поход. Я должен пойти за ней, и никак иначе.

— Рубака, послушай, — я сделал шаг к нему. — Вещь, которую ты сейчас держишь, до одури нужна Администратору. Скорее всего, именно из-за неё он сейчас допрашивает Таю. Кто-то из нас должен унести ключ в безопасное место.

Долговязый несколько секунд сверлил меня упрямым взглядом, затем опустил глаза на ключ и нехотя кивнул. Кажется, этот аргумент всё же пробил его броню.

— Если вы унесёте ключ слишком далеко, у нас может не остаться шансов добраться до Центрального Узла, — вдруг подала голос Бунтарка, заставив меня замереть.

Тьма, а ведь она права! Мой мозг, зациклившись на спасении Таи, выдал самое простое решение. Первоначальный план состоял в том, чтобы Рубака ушёл к началу нашего пути. Но я совершенно не подумал о том, что если мы чудом вытащим Дозорную, нам придётся возвращаться за артефактом обратно через все патрули, чтобы потом снова спускаться к Узлу. Это неминуемый провал. Я устало провёл ладонью по лицу.

— Но и тащить его прямо в лапы к Администратору — полная глупость, — ответил я.

— Пусть он спрячется где-нибудь в технических отсеках вблизи Основного Поселения, — прагматично предложила девушка. — Вне зоны патрулирования, но в пределах досягаемости.

— Тогда так и поступим. Бунтарка, тебе придётся вновь сыграть роль пленной.

Рубака с откровенным любопытством разглядывал девушку. В его понимании ситуация выглядела максимально странно: она была точной копией других жителей этого жуткого подземного мира — та же бледность, те же белые волосы — но при этом почему-то помогала нам. Однако тратить драгоценные минуты на долгие объяснения и уж тем более на светские знакомства сейчас было непозволительной роскошью. Поэтому я решил отложить все расспросы на потом.

Девушка задумчиво посмотрела на меня, словно взвешивая вероятности и решая, стоит ли ей опять вживаться в образ жертвы, но всё же молча протянула свой виброкинжал. Смертоносное оружие привычно заняло позицию в голенище моего ботинка, после чего я обмотал её запястья за спиной — достаточно туго для вида, но так, чтобы она могла легко высвободиться при необходимости.

— Знаешь, Лис, ты меня всё больше удивляешь. Что вообще произошло с тобой в той реке? — задумчиво протянул Рубака.

— Давай мы обсудим это позже, — холодно отрезал я, пресекая любые попытки залезть мне в душу. — Лучше лицо скрой.

Я натянул тканевую полумаску-фильтр, скрывая нижнюю половину лица, и тяжело выдохнул. Напоследок проверив, насколько удобно и быстро можно выхватить игольник из-за пояса, я кивнул напарнице и шагнул в сторону выхода.

— Идём.

Мы с Рубакой разделились почти сразу. Он бесшумно нырнул в один из дальних технических коридоров, ведущих в тёмные недра катакомб, а мы с Бунтаркой двинулись в противоположную сторону. Нашей целью был жилой сектор у главной стены — именно там, по словам девушки, располагались личные апартаменты Второго Администратора.

Фактически вела нас она, а я лишь шёл следом на полшага позади, отчаянно делая вид, что всё так и задумано, и я жёстко конвоирую опасную преступницу. Сколько ещё продержится наша маскировка, оставалось только гадать. Рано или поздно Защитники найдут тела в туннеле или заметят, что изолятор остался без охраны. По пути я несколько раз возвращался к мысли: а может, стоило выпустить всех из клеток и поднять грандиозную суматоху? Вариант казался заманчивым. Вот только я понятия не имел, как поведут себя узники. Бросятся ли они на охрану или, обезумев от страха, разорвут нас самих? Рисковать было нельзя.

Впереди уже показались массивные двустворчатые двери, перекрывающие коридор. Возле них дежурил целый отряд охраны. До них оставалось около полусотни шагов, когда из бокового прохода нам наперерез вдруг вырулил патруль.

Трое мужчин в серой форме с интересом посмотрели в нашу сторону. Старший из них поднял руку, властным жестом приказывая остановиться. Я грубо дёрнул Бунтарку за плечо, заставляя её замереть, и постарался принять максимально независимую позу, молясь, чтобы тень от капюшона надёжно скрывала мои глаза.

— Эй, ты куда её конвоируешь? — нахмурился патрульный. — Тюремный блок в другой стороне.

Он махнул рукой ровно туда, откуда мы только что пришли.

— Прямой приказ Второго Администратора, — ровным, глухим из-за маски голосом ответил я. — Доставить к нему лично.

Мужчина был ненамного старше меня. Его лицо, в отличие от моего, оставалось открытым. Он прищурил фиолетовые глаза, подозрительно сканируя взглядом сначала мою форму, а затем внимательно уставился на пленницу. Вдруг его белые брови поползли вверх.

— Стоп... Я тебя знаю, — медленно, с нарастающим удивлением произнёс он. — Ты же дочь Первого Администратора. Изгнанница.

Он сделал шаг ближе, рефлекторно опустив ладонь на рукоять своего виброклинка, и перевёл тяжёлый взгляд на меня.

— И в каком же секторе ты её захватил, боец?

Вот тут и была проблема. Я был без понятия того, как эти Защитники делили сектора. А ещё я был без понятия, как объяснить, что довольно сильный боец в лице Бунтарки схвачен мной. Даже в одежде Защитника я ну никак не выглядел как тот, кто может сразиться на равных с ней или даже с этими бойцами. Значит, придётся врать в другом ключе.

— Я её не задерживал. Мне приказали конвоировать ее из изолятора в личный сектор Администратора, — стараясь говорить максимально ровно, ответил я.

Командир патруля нехорошо сощурился и перевёл тяжёлый взгляд на меня. Слишком пристальный. Моя правая рука невольно скользнула за спину, пальцы нервно нащупали ребристую рукоять игольника. Я старался сделать это плавно и незаметно, но цепкий взгляд местного вояки мгновенно уловил подозрительное движение.

— Что это ты там прячешь? А ну, стянул капюшон и маску! Что за нарушение устава? — жёстко потребовал беловолосый.

— А если откажусь? — с наглым вызовом бросил я.

В голове лихорадочно просчитывались варианты, и ни один из них не сулил нам с Бунтаркой ничего хорошего. Подчинись я приказу — и маскировка мгновенно слетит, обнажив моё лицо, совершенно нетипичное для местных жителей. Открыто дерзить старшему патруля было не менее опасным решением. Оставалась лишь слабая надежда на то, что он не захочет связываться с чересчур борзым подчинённым, выполняющим личное поручение диктатора. Увы, расчёт не оправдался.

— Я сказал, маску снял! — рявкнул командир, угрожающе подавшись вперёд.

Бунтарка бросила на меня короткий, многозначительный взгляд. Поняв, что играть в пленницу больше нет смысла, она сгруппировалась и молниеносно рванула вперёд, на ходу легко скидывая с запястий ослабленные путы.

Мои инстинкты сработали быстрее разума. Я отскочил на пару шагов назад, выхватывая из-за пояса игольник, и взял на прицел одного из патрульных. Палец, лежавший на спусковом крючке, дрогнул, а перед глазами всплыла картинка с лежащим громилой. Я не смог пересилить себя первым, не смог заставить палец нажать на спусковой крючок, пока того не потребовала ситуация.

В эту же долю секунды Бунтарка буквально снесла командира. Её колено впечаталось ему прямо в пах, а когда тот с хрипом согнулся пополам, она неуловимым движением выхватила его же собственный виброклинок из ножен и безжалостно вогнала гудящее лезвие ему под рёбра.

Вот и всё. Конец нашей маскировке. Заметив, что патруль смят, дежурные у массивных дверей сорвались с места и бегом бросились к нам.

Второй патрульный на мгновение оцепенел, не решаясь броситься в атаку. Эта заминка стоила ему жизни. Выдернув окровавленный нож из оседающего тела командира, Бунтарка с разворота метнула его. Вибрирующее лезвие с чавкающим звуком вошло последнему Защитнику точно в грудь. Он по инерции сделал неуверенный, ломаный шаг и рухнул лицом вниз.

Третий патрульный уже критически близко приблизился к Бунтарке из слепой зоны, она просто не успеет среагировать на него. И тогда я выстрелил. Но даже в этот момент неосознанно отвёл ствол в сторону, отчего снаряд оружия угодил патрульному в плечо, а не грудь, как я изначально целился. С глухим, влажным треском тяжёлая игла вонзилась ему в плечо. Защитник истошно взвыл, выронил оружие и сбился с шага.

Счёт шёл на доли секунды. Я выхватил из голенища родное оружие беловолосой и, не глядя, бросил ей. Девушка ловко перехватила рукоять прямо в воздухе. Одним грациозным прыжком она оказалась возле Защитника, в которого секундой ранее метнула первый нож, и, пружинисто перекатив тело, выдернула из мертвеца свой второй клинок.

К нам уже вовсю неслась охрана, дежурившая у массивных железных дверей. В отличие от патруля, который мы кое-как смяли благодаря эффекту неожиданности, эти бойцы были вооружены длинными металлическими дубинками, чьи концы угрожающе искрили синими разрядами.

Я лихорадочно соображал. Нам нужно было во что бы то ни стало прорваться за спины этих охранников — прямо в жилой сектор, — но, трезво оценивая наши боевые возможности, я понимал: это почти нереализуемо. Из по-настоящему стоящего оружия у нас был только мой игольник. Да и у того запас боеприпасов не бесконечен. Я, конечно, старался экономить заряды, делая лишь одиночные, выверенные выстрелы на протяжении всего нашего пути, но именно сейчас мне бы чертовски пригодилась пара тяжёлых прямоугольных обойм с иглами, навсегда сгинувших в наших утонувших рюкзаках.

— Берегись энергодубинок. Один удар — и они выключат твою матрицу, — бросила Бунтарка, отступая на шаг и становясь плечом к плечу со мной. Гудение её парных виброклинков слилось в единый хищный аккорд.

Неужели придётся принять бой? Я слишком хорошо понимал наши шансы. Мы не выстоим против десятка тяжеловооружённых Защитников, какими бы невероятными воинами ни хотели казаться. Тем более что настоящий боец из нас двоих — только Бунтарка. Отступить?

Я бросил быстрый, затравленный взгляд через плечо. В дальнем конце площади тоже показались Защитники. Их отряд был меньше, и вооружены они были лишь виброклинками, но путь назад они перекрывали надёжно. Выходило, что бежать нам особо некуда.

Хотя... почему некуда? За их спинами чернел вход в тюремный блок. В теории там можно было бы занять выгодную оборону, но эта затея имела смысл лишь в том случае, если у преследователей нет дальнобойного оружия вроде моего игольника. Если есть — наши шансы стремительно летят к нулю.

Я поднял оружие и, не глядя, выстрелил. Лишь краем глаза заметил, как моё действие вызвало секундный разлад в слаженном движении атакующих нас Защитников, а у одного из них на щеке вздулась багровая полоса. В голове лихорадочно перебирались варианты, но ни один из них не оставлял нам никаких шансов.

Единственный путь к выживанию, который я ещё мог назвать перспективным, — это сдаться. Только в обозримом будущем он тоже неминуемо обернулся бы катастрофой. Тупик.

Громкий, леденящий кровь рёв донёсся из туннелей, через которые мы проникли в это славное поселение. Если наша потасовка не слишком напугала немногочисленный местный народ, то этот первобытный рык заставил жителей, до этого с любопытством наблюдавших за нами из различных укрытий, сорваться с мест и в панике устремиться в сторону своих жилых блоков. Бунтарка тоже напряглась, резко развернувшись на источник звука.

Защитники, отрезавшие путь за моей спиной, брызнули в разные стороны. Атакующие нас бойцы тоже мгновенно потеряли к нам интерес и бросились обратно, перегруппировываясь. К рёву прибавился рваный вой сирены, а у самого искусственного «неба» тревожно замигали красные проблески.

— Внимание, угроза. Всему составу охраны вооружиться! Внимание, угроза, — раздался холодный механический голос откуда-то сверху.

— Что происходит? — крикнул я, бросив ошарашенный взгляд на Бунтарку.

Девушка, поколебавшись лишь долю секунды, мёртвой хваткой вцепилась в моё запястье и потащила за собой, уводя с открытой площади в спасительную тень боковых строений.

— Нападение зверей. Помнишь тех жутких тварей, что ты видел в клетках? Вот это они, — на бегу бросила она.

Удачное совпадение? Мы оказались за подобием самодельной стены и затаились, наблюдая за происходящим. Теперь стало ясно: тяжёлое оружие дальнего боя у местной охраны тоже имелось. Группа Защитников, которая ещё недавно пыталась нас перехватить, метнулась к небольшой пристройке рядом с массивными дверями, ведущими в жилые отсеки. Спустя мгновение они начали выскакивать оттуда, сжимая в руках громоздкие стволы — что-то вроде моего игольника, только в разы крупнее. Такого разрушительного арсенала я раньше не встречал. Хотя, возможно, в недрах того склада, где мы обнаружили древний мех, могло храниться и не такое.

Из тёмных недр коридора, ведущего в катакомбы, в ярко освещённое помещение хлынула волна жутких существ. Припадая к самому бетону, они стремительно растекались в разные стороны. Первыми под сокрушительный удар попали те самые Защитники, которые так неосмотрительно разбежались в панике минутой ранее — им откровенно не повезло.

— Впере-е-ед! — раздался до боли знакомый вопль, и в полосу света шагнул... Рубака.

Его нескладная, долговязая фигура возвышалась над потоком несущихся тварей. Мутанты стремительно разбегались, словно спущенная с цепи свора хищников на охоте, но при этом совершенно не трогали парня. Одна из тварей резко затормозила рядом с Рубакой и послушно встала на задние лапы. Долговязый хулиган по-хозяйски кивнул и властным жестом указал в сторону тюремного блока. Существо тут же припало к полу и молниеносно устремилось в указанном направлении, увлекая за собой ещё несколько монстров.

— Это твой друг, — не то констатируя, не то спрашивая, тихо произнесла Бунтарка.

Я ошарашенно смотрел на эту абсолютно сюрреалистическую картину. Тем временем выжившие Защитники спешно занимали укрытия, встречая атакующих тварей шквальным огнём из своих тяжёлых пушек. Не знаю как, не знаю откуда, но Рубака только что подарил нам идеальный шанс.

— Пошли, — бросил я и, пригнувшись, устремился вдоль строений так называемого «рынка» прямо к входу в жилые блоки.

Защитникам сейчас было совершенно не до нас. Всё новые и новые стражи этого подземного мира выскакивали из укрытий, на ходу выхватывая тяжёлое оружие из арсеналов, и тут же вступали в отчаянный бой с дикими тварями. Монстры в долгу не оставались: они с первобытным визгом накидывались на патрульных, безжалостно разрывая беловолосых бойцов в клочья. В голове билась лишь одна мысль: как, во имя Великого Люминара, Рубака умудрился найти такую жуткую подмогу, да ещё и за столь короткое время? Но задать этот вопрос я смогу только в том случае, если мы выберемся из этой мясорубки живыми.

Бунтарка бесшумно скользила чуть впереди. От одного её вида — в насквозь окровавленной серой форме и с хищно гудящими виброклинками в обеих руках — редкие местные жители в ужасе шарахались по тёмным углам, даже не пытаясь поднять тревогу или как-то нам помешать. А охране, как я уже отметил, с лихвой хватало своих проблем.

Безостановочно петляя, вскоре мы добрались до колоссальных железных створок, перекрывающих вход в жилой сектор. В одной из этих толстых металлических плит кто-то довольно грубо, с помощью сварки или плазменного резака, проделал обычный человеческий проход. К нашему огромному облегчению, здесь не оказалось ни единого дозорного — видимо, все стянулись к площади для подавления прорыва. Не теряя ни секунды, мы нырнули в спасительный полумрак помещения за дверью.

Мы оказались в широком, ярко освещённом помещении. Когда-то оно было аккуратно разделено металлическими переборками, но сейчас их грубо вырезали, превратив пространство в единый огромный зал. На стенах висели причудливые украшения, собранные из блестящего хлама — деталей неведомого мне древнего предназначения. Весь пол был устлан густым ковром из шкур самых разных существ, некоторых из которых мне доводилось видеть на поверхности. Почти в самом центре возвышалась массивная кровать, тоже щедро заваленная мехами.

Чуть дальше, у правой стены, выстроились в ряд странные конструкции — три вытянутые овальные капсулы с прозрачными крышками. За кроватью располагалось небольшое возвышение, на котором громоздилось старое, но отлично сохранившееся кресло. Раньше я таких не встречал — несомненно, это была конструкция древних.

В этом своеобразном троне вольготно расположился мужчина лет сорока. В отличие от серых комбинезонов Защитников, на нём был надет строгий чёрный мундир с серебряными вставками. Волосы Администратора — а это, без сомнений, был именно он — оказались заметно темнее, чем у остальных жителей этого подземного мира, но глаза сверкали всё тем же знакомым фиолетовым светом. Положив подбородок на кулак, он с откровенным любопытством наблюдал за нашим появлением.

По обе стороны от него застыли двое верзил, превосходящих нас с Бунтаркой в размерах раза в полтора, не иначе. А чуть поодаль от трона стояла тесная железная клетка. Внутри сидела девушка, в которой я мгновенно и безошибочно узнал Таю. Ей явно крепко досталось. При виде её ссадин где-то в центре моей груди вспыхнула обжигающая ярость, стремительно затапливая разум.

— И кто же это у нас тут? Отродье Первого и дикарь с поверхности? Интересные союзники у тебя, Бунтарка, — его голос звучал твёрдо и жёстко, не оставляя ни малейших сомнений в том, что этот человек привык к абсолютной власти.

— Отпусти её, — насколько возможно сдерживая кипящую злость, процедил я, указывая на тесную клетку.

— С превеликой радостью. Но только в том случае, если ты отдашь мне мастер-ключ, — невозмутимо ответил Второй Администратор, вальяжно откинувшись на спинку своего древнего кресла. — Я более чем уверен, что он сейчас у тебя.

— Зачем ты убил отца? — вдруг ледяным тоном спросила Бунтарка, резко подавшись вперёд.

Администратор перевёл на неё взгляд, в котором читалось скорее ленивое любопытство, чем реальная угроза.

— Убил? А разве не у этих дикарей с поверхности нашёлся личный ключ твоего отца? — он издевательски усмехнулся, кивнув в мою сторону. — Да и с какой стати мне было убивать своего горячо любимого брата?

Я перевёл взгляд на Бунтарку. Злость клокотала где-то в груди, но это не мешало мне мыслить здраво. Администратор прямо сейчас мастерски пытался заставить её сомневаться в моих словах. И ведь правда: если рассуждать логически, можно было легко прийти к выводу, что Первый Администратор действительно погиб от рук дикарей с поверхности. То есть от наших рук. Я бы ничуть не удивился, если бы выяснилось, что к этому приложил свою костлявую руку сам Световод. В конце концов, именно в его храмовых архивах я тогда нашёл этот проклятый мастер-ключ.

— Лис? — вдруг позвала Тая. Подавшись вперёд и вцепившись пальцами в прутья решётки, она во все глаза удивлённо уставилась в мою сторону.

Только сейчас до меня дошло, что моё лицо, да и голова в целом всё ещё надёжно скрыты серым капюшоном и маской-фильтром. Свободной рукой я стянул капюшон, а затем одним движением сорвал с лица ткань.

— Тьма меня побери, ты жив! — как-то даже слишком весело, с явной ноткой облегчения бросила Дозорная.

— Эй, я вам тут не мешаю? — с ехидным смешком поинтересовался Администратор, вальяжно наблюдая за нашим воссоединением.

— Отпусти её, и я отдам тебе ключ, — ледяным тоном отчеканил я.

Бунтарка пристально посмотрела на меня, словно оценивая: говорю я правду или всё-таки блефую? Но на моём лице не дрогнул ни один мускул. Я просто стоял и упрямо сверлил Администратора тяжёлым, непреклонным взглядом.

— Сначала докажи, что он у тебя вообще есть, — спокойно произнёс мужчина, уже с искренним интересом изучая меня.

Моя свободная рука скользнула в карман, откуда я уверенным жестом вытащил небольшой прямоугольник. Естественно, это был не тот самый мастер-ключ — его я благоразумно отдал Рубаке. Но у меня остался серебристый кусок пластика с древним фото, прихваченный из той технической комнаты, где я лежал в бреду. С обратной стороны и с такого расстояния он выглядел точь-в-точь как настоящая ключ-карта. Кажется, даже Бунтарка повелась: она резко подобралась и, сощурив лиловые глаза, впилась в меня настороженным взглядом.

Или не повелась, а просто блестяще мне подыгрывала? Я этого так и не понял.

— Отпусти её, и ты его получишь, — с нажимом повторил я.

— А что мне мешает просто его отобрать? — Администратор лениво повёл рукой, и двое огромных телохранителей угрожающе сделали шаг вперёд.

Я так же спокойно поднял игольник и приставил ребристый ствол вплотную к серебристому прямоугольнику. С такого расстояния бронебойная игла прошьёт хрупкий пластик насквозь, превратив артефакт в бесполезный мусор. И Администратор отлично это понял. Он резким жестом остановил своих цепных псов, несколько долгих, напряжённых секунд сверлил меня взглядом, а затем раздражённо кивнул на клетку:

— Отпустите девчонку.

Один из Защитников нехотя подошёл к решётке, щёлкнул замком и распахнул дверцу, выпуская Дозорную. Та смерила охранника ледяным взглядом, затем с нескрываемым презрением посмотрела на самого Администратора и, быстро преодолев зал, оказалась рядом со мной.

Тая покосилась на беловолосую Бунтарку с недоумением, но задавать вопросы не стала. Заметив на моём поясе знакомые кожаные ножны, она ловко отцепила их и с тихим, хищным звоном вытащила родной клинок.

Сейчас я отчётливо видел свежие кровоподтёки и ссадины на лице Таи, а затем перед глазами вспыхнула другая картинка — то, каким мы нашли изувеченного Рубаку. Этот монстр, вальяжно раскинувшийся в древнем кресле, был в разы хуже Световода. Жрец хотя бы действительно заботился о своём народе, пусть и был полон мрачных тайн. А этот просто упивался собственной безграничной властью. И теперь у меня не оставалось ни малейших сомнений в том, что именно он стал причиной смерти Первого Администратора.

Гнев жгучим коктейлем забурлил в душе, стремительно затапливая разум и заставляя действовать на голых эмоциях. Рука дёрнулась, резко меняя направление ствола, и палец сам собой вдавил спусковой крючок. Я искренне, всем своим существом желал ему смерти.

На долю секунды мне показалось, что фиолетовые глаза мужчины вспыхнули нестерпимо ярко. А в следующее мгновение я ошарашенно уставился на тяжёлую бронебойную иглу, которая, мелко подрагивая, необъяснимым образом зависла в считаных сантиметрах от его груди. Я не мог поверить тому, что видел. Этого просто не могло быть.

Администратор небрежным, почти ленивым движением перехватил иглу двумя пальцами прямо в воздухе и с лёгким любопытством её осмотрел.

— Дикарь, ты правда думаешь, что если бы меня можно было так просто убить, то я до сих пор был бы жив? — с издевательской насмешкой спросил мужчина, неспешно поднимаясь с кресла.

Я выстрелил снова. И снова. И ещё раз. Я жал на спуск до тех пор, пока не осознал, что магазин абсолютно пуст. Ни одна из игл, способных с лёгкостью прошивать сплошной бетон, так и не достигла своей цели. Я невольно отшатнулся назад, чувствуя, как по спине стекает холодный пот.

— Убить их, — скучным, обыденным тоном произнёс Администратор, и двое гигантских телохранителей проворно рванули в нашу сторону.

Тая и Бунтарка мгновенно сгруппировались, принимая боевые стойки. Хищное, низкое гудение виброклинков беловолосой слилось воедино со звоном обнажённой стали в руках Дозорной. Я же продолжал оцепенело смотреть на Администратора, всё ещё не в силах осмыслить то, что произошло пару мгновений назад.

Глава 12

Бунтарка рванула навстречу своему противнику. За мгновение до столкновения она резко присела, фактически проскользнув по гладкому полу между широко расставленными ногами верзилы, и на ходу безжалостно полоснула гудящими лезвиями по его ногам. Охранник взревел, пытаясь схватить её, но девушка оказалась куда быстрее. Пружинисто оттолкнувшись от бетона, она грациозно вскочила на ноги, сразу принимая боевую стойку за его спиной.

В отличие от беловолосой, Тая не стала тратить время на акробатику и в лобовую сошлась со своим противником. Второй телохранитель умудрился выхватить откуда-то из-за пояса гигантский, грубо выкованный тесак. Дозорная ловко парировала его размашистые атаки, но чудовищная разница в весе давала о себе знать — с каждым оглушительным лязгом скрестившихся лезвий верзила неумолимо заставлял её отступать.

Всё это я фиксировал лишь краем сознания. Мой немигающий взгляд был намертво прикован к Администратору. Неспешно спустившись со своего «трона», он шёл прямо ко мне, словно собираясь продырявить меня насквозь своими светящимися фиолетовыми глазами. Я физически ощутил, как по позвоночнику скатился ледяной ком, а на лбу выступила холодная испарина.

То, как двигался этот человек, внушало абсолютный, первобытный ужас. В его походке было что-то глубоко чужеродное, пугающе неправильное. Никакой инерции, никаких лишних колебаний — сплошная, идеальная плавность, несвойственная живой плоти. Я вдруг поймал себя на мысли, что так двигаются не люди. Так двигаются совершенные механизмы, так двигался Ариан.

Не обращая ни малейшего внимания на кипящую в двух шагах от него смертельную схватку, он продолжал приближаться. Моё тело начало отступать само по себе. Неосознанно, шаг за шагом, я пятился от него, пока лопатки жёстко не впечатались в стену. Тупик. Отступать больше некуда.

Администратор остановился всего в паре шагов от меня, снисходительно глядя на направленный в его грудь ствол игольника. Я поднял оружие совершенно неосознанно — просто сработал инстинкт, — прекрасно понимая, что пустая железка уже не сможет причинить ему ни малейшего вреда. К тому же складывалось стойкое впечатление, что даже будь у меня полная обойма, я всё равно не смог бы пробить ту невидимую защиту, что так легко остановила бронебойные иглы минутой ранее. Его светящиеся фиолетовые глаза изучали меня так, словно препарировали лабораторную крысу на медицинском столе. Снимая слой за слоем, добираясь до самых нервов.

— Где ключ, Лис? — ровным, почти скучающим тоном поинтересовался Администратор.

Липкий ужас с новой силой стиснул моё горло. Откуда он знает моё имя?! Неужели эти жуткие древние технологии позволяют ему проникать прямо в разум? Если он действительно способен читать мысли, то всё кончено. Наш план с Рубакой обречён.

Но паника, едва не скатившаяся в первобытные суеверия, быстро отступила перед холодным рассудком. Во-первых, если бы он копался в моей голове, ему не пришлось бы спрашивать. А во-вторых... он же только что допрашивал Таю, а чуть ранее и Рубаку. Узнать от них имя дикаря, с которым они спустились, было лишь делом техники.

Я тяжело сглотнул и на долю секунды скосил глаза за его спину. Тая и Бунтарка отчаянно рубились с гигантами — звон стали и хищное гудение виброножей заполняли весь зал. Девушки были слишком заняты выживанием, чтобы прийти мне на помощь, так что выкручиваться придётся самому.

— З… зачем тебе ключ? — выдавил я сбившимся голосом, отчаянно стараясь выиграть хоть немного времени.

— Чтобы спасти людей, — Администратор слегка склонил голову набок. — Разве это не очевидно?

Я непонимающе уставился на него и сбито моргнул. Спасти? Но ведь именно для этого мы проделали весь этот самоубийственный путь! Мы собирались запустить Центральный Узел и починить угасающий Люминар, чтобы никто больше не замерзал во тьме. Что за извращённый смысл этот тиран вкладывает в слово «спасение»?

— Мы хотим того же, — я чуть было не ляпнул, что именно для этого мы и собирались к Центральному Узлу, но вовремя прикусил язык.

— Мне неинтересны дикари. Вы просто неудачный эксперимент. Я хочу спасти не вас, — всё ещё спокойно проговорил Администратор и протянул в мою сторону раскрытую ладонь — Ключ, Лис, если хочешь прожить пару минут без мучений.

— Нет, — как-то даже слишком твёрдо ответил я.

Откуда вообще взялась эта железобетонная уверенность в голосе? Я искренне не понимал: ведь по спине всё ещё продолжали носиться табуны ледяных мурашек, а колени лишь чудом не подкашивались от сковывающего ужаса. Администратор пугал. Он явно это понимал и мастерски умел этим пользоваться.

Но этот страх... он был слишком сильным, неестественно парализующим. Я никогда в жизни никого так не боялся, даже Световода в минуты его величайшего гнева. Отчего в разуме вдруг зародилось холодное сомнение: а что, если этот ужас — не совсем мой? Что, если эта паника навязывается мне извне каким-то невидимым для меня фактором?

Додумать эту мысль я не успел. Мир перед глазами предательски смазался.

Я даже не уловил его движения — настолько оно было быстрым. Стальные пальцы намертво сомкнулись на моей шее, в одно мгновение перекрывая доступ кислорода в лёгкие. Администратор без малейших усилий, словно я был невесомой тряпичной куклой, оторвал меня от пола, заставляя беспомощно болтать ногами в воздухе.

— Ключ, мальчишка! — глухо рыкнул Администратор, и в его глазах полыхнуло фиолетовое пламя.

Мир начал стремительно терять краски. Точно так же, как тогда, когда ледяной поток подземной реки уносил меня во тьму. Пальцы рефлекторно разжались, бесполезный игольник выскользнул из рук и с глухим металлическим лязгом ударился о пол.

Этот резкий звук парадоксальным образом отрезвил меня. Разум вспыхнул новой волной отчаянной ясности. Я вцепился обеими руками в стальное запястье монстра, безуспешно пытаясь оторвать его от своего горла.

Краем угасающего зрения я уловил какое-то смазанное движение. Чья-то фигура стремительно метнулась к Администратору со спины и со всего размаху всадила остриё меча ему в бок. Это была Тая. Дозорная каким-то немыслимым чудом выкроила долю секунды в жестокой схватке со своим верзилой, чтобы прийти мне на помощь.

Во все стороны брызнула алая кровь. Но удар, который должен был прошить обычного человека насквозь, вошёл в плоть тирана пугающе неглубоко — словно клинок наткнулся на скрытую под кожей броню. Однако и этого хватило. Администратор инстинктивно разжал пальцы. Я мешком рухнул на бетон, заходясь в тяжёлом, надрывном кашле, пока лёгкие с жадностью втягивали спасительный кислород.

Не издав ни крика боли, ни стона, тиран резко развернулся и наотмашь ударил Таю кулаком. Дозорная с поразительной реакцией успела подставить плоскость клинка, но чудовищная инерция удара всё равно отбросила её назад, заставив потерять равновесие и жёстко рухнуть на пол.

Сквозь слёзы от удушья я бросил быстрый взгляд в сторону Бунтарки. Беловолосая уже вывела одного громилу из игры — он неподвижно распластался на полу. Но второй, яростно размахивающий гигантским тесаком, плотно насел на неё, не давая ни малейшего шанса прийти на выручку мне или Тае.

Жёстко приземлившись, Дозорная выронила меч. Звенящая сталь с лязгом покатилась по гладкому бетону и безвольно уткнулась в стену.

Администратор, казалось, полностью потерял ко мне интерес. Круто развернувшись, он направился к безоружной девушке. Только сейчас, когда он оказался ко мне спиной, я заметил на его поясе рукоять короткого виброножа. Тиран небрежно выхватил его на ходу, и лезвие ожило с низким, смертоносным гудением. Тая мгновенно вскочила на ноги, но оружия под рукой не было. Схватив с ближайшего металлического стола какой-то массивный железный поднос, она приготовилась встретить удар, используя его как импровизированный щит. В этот миг она бросила на меня короткий, выразительный взгляд и едва заметно кивнула в сторону открытых дверей.

«Беги», —кричали её глаза.

Я действительно мог сбежать. До спасительного выхода оставалось всего несколько шагов. Сбежать во тьму, бросив Таю и Бунтарку на растерзание этому чудовищу. А что я вообще мог сделать? Ни патронов, ни особых способностей. Против нас — непробиваемый монстр, способный ломать шеи одним взмахом руки. Но постойте... пока он не знает, где спрятан мастер-ключ, кто-то из нас нужен ему живым.

Стоп. Непробиваемый?

Я вперил лихорадочный взгляд в спину тирана. Рана на его боку никуда не делась — сквозь прореху в чёрном мундире отчётливо проступало тёмное пятно, и я отсюда видел, как кровь покидает его тело. Так почему же, когда я стрелял в него в упор, он казался абсолютно неуязвимым? А когда Тая ударила его мечом — клинок прошёл сквозь плоть! Разница была лишь в одном: в момент выстрела он просто сидел, а в момент удара Таи душил меня. Неужели его невидимая защита отключается, когда он переходит в физическую атаку?

Мысли заметались в голове с бешеной скоростью. Упёршись трясущимися руками в пол, я заставил своё ноющее тело подняться на ноги. Ключ... Защита... Уязвимость... Кусочки этой безумной мозаики кружились в сознании, но у меня банально не хватало времени сложить их в единую картину. Ясно было только одно: ключ нужен ему там же, где и мне — в Центральном Узле.

— Стой! — сорванным, хриплым голосом рявкнул я. — Я отдам тебе ключ! Но не здесь!

Администратор замер в полушаге от Дозорной.

— Только я знаю, где он, — торопливо продолжил я, отчаянно блефуя. — И тебе, и мне нужно спуститься к Узлу. Так давай заключим сделку: я отдам его тебе там!

Тиран медленно опустил гудящий клинок и, плавно повернувшись, смерил меня тяжёлым, пронизывающим взглядом.

— И зачем же тебе к Узлу, Лис? — с явным интересом в голосе спросил Администратор.

— Я узнал… — я хрипло закашлялся, потирая саднящую шею. Говорить было чертовски больно; чудо, что он вообще не сломал мне позвонки с такой-то хваткой. — Узнал, что именно оттуда можно полностью отключить Люминар, который светит над моим бывшим домом.

Администратор чуть приподнял бровь, окончательно заинтригованный. А вот Тая уставилась на меня совершенно ошарашенным, круглым взглядом. Она отказывалась верить тому, что слышит, ведь наша настоящая цель заключалась в совершенно ином.

— Такая возможность и правда есть, но без мастер-ключа этого не сделать, — согласно кивнул Администратор. — Как и без моего генетического кода. Это два обязательных элемента мозаики для управления системами Проекта.

— Помоги мне отключить Люминар, а я отдам тебе ключ. Всё просто, — твёрдо произнёс я.

— Лис, ты с ума сошёл?! — в ужасе бросила Тая.

— Замолчи! — рявкнул я на неё. — Я ненавижу это место! Всей душой ненавижу и саму долину, и проклятого Световода! Я хочу, чтобы этот лживый старик сгнил во тьме и долго мучился!

В этот крик я вложил всю свою настоящую, непритворную ярость. Ту глухую обиду, что копилась во мне после несправедливого изгнания, и тот липкий, животный страх, который только что заставил меня испытать Администратор. Смесь получилась пугающе искренней.

Дозорная медленно опустила свой железный поднос. Её расширенные от шока глаза сузились, взгляд стал жёстким, колючим, полным абсолютного презрения. Краем глаза я заметил Бунтарку: беловолосая уже добила второго громилу и стояла чуть поодаль, тяжело дыша и держа окровавленные виброклинки наготове, но вмешиваться в диалог не спешила.

— Сделка такая, — продолжил я, с вызовом глядя тирану в глаза. — Я отдаю тебе ключ, ты помогаешь мне отключить Люминар и рассказываешь Бунтарке правду о смерти её отца. На этом наши пути навсегда разойдутся.

— Предатель, — зло выплюнула Тая, словно это слово обжигало ей губы.

Администратор вдруг рассмеялся. Сухо, отрывисто. А затем медленно, с издевательской улыбкой захлопал в ладоши. Я не понимал, что именно его так развеселило, но отчаянно надеялся, что он заглотил наживку и согласится на моё предложение.

— Хорошо, дикарь, — отсмеявшись, произнёс мужчина. — Я отведу тебя к Узлу. Там ты отдашь мне ключ, я поведаю твоей подружке трогательную правду о её дорогом папочке, а затем... так и быть, отключу твой Люминар. Такой план тебя устроит?

— Да, — не моргнув глазом ответил я.

— А что делать с твоей бывшей подружкой? — Администратор небрежным жестом указал на Таю. — Убить?

Бунтарка явно не до конца понимала суть происходящего, но предпочла пока держаться моей стороны. Она не знала Таю, и для неё эта девчонка была лишь очередной дикаркой с поверхности. Такой же, каким совсем недавно был и я. Однако тот факт, что в своей безумной сделке с тираном я не забыл о её личной цели, стал решающим. Терять единственного по-настоящему боеспособного союзника в такой момент я просто не имел права.

— Нет. Она пойдёт с нами, — отрезал я.

— И зачем же? — ехидно поинтересовался мужчина.

— Она мне нравится, — буркнул я первое, что пришло в голову.

Тая ничего на это не сказала, лишь презрительно фыркнула и отвернулась. Как опытная Дозорная, она прекрасно умела оценивать расстановку сил и понимала, что прямо сейчас ничего не изменит. Ни убить Администратора, ни добраться до меня она не могла. Поэтому девушка молча подобрала свой валяющийся на полу клинок, вложила его в ножны и угрюмо приняла навязанные правила игры.

Администратор вновь глухо рассмеялся, но спорить не стал. Потеряв к нам интерес, он неспешно направился в сторону странных овальных капсул у правой стены. Как только он отошёл, Бунтарка, с тихим щелчком деактивировав свои виброклинки, бесшумно скользнула ко мне.

— Ты что вообще задумал, Лис? — едва слышно спросила она.

— Я ещё не придумал, — так же тихо признался я.

— Тогда я немного приведу себя в порядок, а после мы спустимся к Узлу. Если ты, конечно, не против, дикарь, — насмешливо бросил Администратор через плечо, останавливаясь перед центральной капсулой. С мягким пневматическим шипением прозрачная крышка устройства плавно поползла вверх.

***

Мы шли по широкому, погруженному в полумрак коридору, спускаясь куда-то ещё глубже, чем когда-либо прежде. Впереди, вальяжно скрестив руки за спиной, вышагивал Администратор — со стороны казалось, будто он вышел на неспешную прогулку по своим владениям. Мы с Бунтаркой напряжённо шли следом. Тая мрачно плелась поодаль, всем своим видом показывая презрение и стараясь держаться от меня подальше. Замыкал эту странную процессию вооружённый отряд Защитников.

Именно этот коридор должен был вывести нас прямиком к Центральному Узлу. По крайней мере, так сказал Администратор. Но я ему, мягко говоря, не слишком верил.

В голове всё ещё крутилась недавняя сцена в апартаментах. Когда правитель погрузился в капсулу, я увидел то, что раньше посчитал бы настоящим божественным провидением. Из боковой внутренней панели вынырнул металлический манипулятор с иглой толщиной с пшеничный колос. Короткий укол, впрыск какой-то густой субстанции — и глубокая рубленая рана на его боку начала стремительно затягиваться прямо на наших глазах. Ворвавшийся было в зал отряд охраны тиран остановил одним небрежным жестом, даже не поднимаясь из капсулы.

А когда мы покинули его жилой отсек, нашим глазам предстали последствия тотальной бойни на площади. Весь пол был усеян растерзанными телами — как жутких слепых тварей, так и беловолосых жителей этого подземного мира. Бой здесь был поистине яростным. Я быстро, но внимательно обшарил взглядом трупы и, к своему огромному облегчению, нигде не увидел долговязой фигуры Рубаки. Оставалось лишь молиться, чтобы этот безумный хулиган сумел вовремя убраться отсюда.

Что делать дальше? Я не имел ни малейшего понятия. Да, своей наглой, отчаянной выходкой я выиграл нам время, но как им распорядиться — не знал. Как только мы дойдём до Узла, мне придётся сообщить Администратору, что ключа у меня нет. И тогда мы окажемся в ситуации даже худшей, чем полчаса назад. Впрочем, я был уверен: даже будь у меня настоящий артефакт, тиран всё равно кинул бы нас, пустив в расход сразу после его получения. Так что ситуация, как ни посмотри, складывалась чертовски скверная.

— Что бы ты ни задумал, Лис, искренне надеюсь, что ты знаешь, что делать, — не разжимая губ, спокойно прошептала Бунтарка, идущая плечом к плечу со мной.

— А ты поверишь, если я скажу, что дальше я ни черта не придумал? — как можно тише ответил я.

Бунтарка смерила меня долгим взглядом и недовольно цокнула языком. Я прекрасно её понимал. Назвать наше положение просто «неприятным» было бы чудовищным преуменьшением.

И ради чего мы вообще сюда полезли? В это проклятое Тёмное Царство, как метко окрестил его Рубака? Чтобы в итоге оказаться в ловушке, которая с минуты на минуту будет стоить жизни нам всем? Пока мы спускались во мрак, в моей голове роились десятки мыслей и расчётов, но все они неизбежно разбивались о суровую реальность: я не мог придумать абсолютно ничего. Придётся отчаянно импровизировать.

Я чуть сбавил шаг и едва заметно кивнул Бунтарке — мол, всё нормально. В этот момент над нашими головами раздался слабый шорох. Он был едва различим на фоне гулких шагов конвоя, но моё сознание почему-то рефлекторно зацепилось за этот звук. Поравнявшись с Таей, которая упрямо продолжала делать вид, будто меня не существует, я покосился на неё и всё так же максимально тихо, чтобы не услышал конвой, произнёс:

— Я не предатель. Я просто не хотел, чтобы он нас там убил.

Дозорная даже не повернула головы. Её профиль оставался холодным и непроницаемым, словно высеченным из камня. Тяжело вздохнув, я отвернулся и продолжил идти молча, лихорадочно соображая, как выбраться из смертельного капкана, в который сам же нас и загнал.

Глубоко вдохнув и заставив себя успокоиться, я ускорил шаг, сокращая дистанцию с Администратором, который неспешно шёл впереди, даже не оглядываясь.

Как победить того, кто кажется абсолютно неуязвимым? Вопрос, конечно, интересный.

Бросив быстрый взгляд на Бунтарку, я чуть сбавил шаг. Поравнявшись с ней, я быстрым, осторожным движением вытянул один из её виброклинков из ножен и тут же спрятал себе за пояс. Девушка непонимающе и гневно сверкнула лиловыми глазами, но промолчала — видимо, решила, что это и есть часть моего загадочного плана. Охрана нас не разоружила только по одной причине: мы и так находились в абсолютно безнадёжном положении, а самонадеянный правитель просто не пожелал тратить время на лишние проволочки.

— Эй, Администратор! — громко окликнул я. Мой голос отразился от холодных стен и гулким эхом унёсся вглубь тёмного туннеля. — Я ведь правильно понимаю: это ты убил Первого?

— А? Дикарь, ты правда считаешь, что я сейчас возьму и расскажу тебе всё, как было? — снисходительно хмыкнул мужчина, даже не соизволив обернуться.

— Нет, просто всё именно к этому и сводится, — я продолжал методично давить на его эго. — Ты явно хотел единолично решать все вопросы. А твой брат тебе мешал. Если мыслить чисто логически, ты его просто убрал.

Администратор коротко рассмеялся.

— Стёр лишнюю переменную, если быть точным, — ехидно поправил он, чеканя каждое слово. — А ты слишком умён для обычного пещерного дикаря.

— И как тебе это удалось? Отравил? Убил, пока он спал? — продолжил я, сам до конца не понимая, по какому краю лезвия сейчас иду.

Администратор замер, а затем резко обернулся. В полумраке тоннеля его фиолетовые глаза вспыхнули так ярко, что показались двумя зловещими огнями. Я инстинктивно подался назад. Мне стоило невероятных усилий не броситься наутёк. Пришло время импровизировать.

— Мне не нужны дешёвые уловки, чтобы кого-то убить. Разве ты этого ещё не понял? — Администратор сделал медленный, угрожающий шаг в мою сторону. — Тем более, когда речь идёт о таком жалком, слабом представителе моего рода, каким был Первый.

В этот самый миг краем глаза я уловил смазанное белое пятно, метнувшееся вперёд. Я не успел ни окликнуть Бунтарку, ни остановить её. Стоп. Но ведь я же именно этого и добивался, разве нет? Или я изначально планировал просто вывести из равновесия самого тирана? В голове всё смешалось — безумный план рождался прямо в секунды его исполнения.

Оставшийся у девушки виброклинок с низким, хищным гудением вонзился в инстинктивно подставленную руку Администратора, легко прошивая плотный чёрный комбинезон и уходя глубоко в плоть. Алая кровь тяжёлыми каплями ударила в бетонный пол. Бунтарка с кошачьей грацией отпрыгнула и тут же обрушила на врага новый град ударов. Она действовала абсолютно молча, но её глаза пылали концентрированной ненавистью к убийце отца.

Тая, как бы сильно она ни была уверена в моём предательстве, обладала безупречными рефлексами Дозорной. Она мгновенно просчитала ситуацию. Выхватив свой меч, она в пару прыжков сократила дистанцию до конвоя и дерзко ввязалась в ближний бой с Защитниками, не давая им прицелиться из тяжёлых винтовок.

Мощным ударом ноги Дозорная выбила оружие у одного из солдат. Массивная штурмовая винтовка с лязгом проскользила по гладкому бетону и тяжело уткнулась прямо в мой ботинок.

Безумие. Иначе сложившуюся ситуацию было просто не назвать. Бунтарка полностью переключила на себя внимание Администратора. Я видел, как её яростные удары застывали в считаных сантиметрах от его плоти, натыкаясь на невидимую преграду. В такие моменты фиолетовые глаза тирана вспыхивали ещё ярче. Но стоило ему перейти в контратаку, пытаясь достать невероятно гибкую и прыткую девушку, как это зловещее сияние стихало. Значит, я был абсолютно прав. Щит не мог работать одновременно с атакой.

Присев и подхватив с пола тяжёлую штурмовую винтовку Защитника, я на секунду замешкался, лихорадочно соображая, что делать дальше.

С одной стороны, я выиграл нам время. Охрана и Администратор плотно увязли в бою. Девчонки были если не равными им по силе, то достаточно смертоносными, чтобы их задержать. Цинично ли было сейчас бежать? Возможно. Но именно такова была суровая правда выживания в нашем положении.

С другой стороны, по словам самого тирана, для активации Центрального Узла нужен он сам. Вернее, его «генетический код». Пугающе незнакомое и одновременно смутно знакомое словосочетание.

«Гены — это то, что внутри нас», — в памяти внезапно всплыл скрипучий голос Отшельника. Ещё давно, когда я только начал тайком ходить к нему за знаниями, мы как-то завели разговор о строении человеческого тела. Мне было интересно, правильно ли лекари поселения учат нас, и именно тогда старик впервые упомянул это странное слово — «гены».

Я резко перевёл взгляд на бетонный пол, заметив свежие багровые капли там, где Администратор пропустил свой первый удар от Бунтарки. Эврика! Кровь — это и есть то, что внутри него!

Резким движением я оторвал лоскут серой ткани от своей куртки, метнулся к лужице и, не брезгуя, впитал материей алые капли. Скомкав пропитанную кровью ткань в кулаке, я не раздумывая, помчался дальше, вглубь тёмного коридора.

Если я прав... Если древняя система действительно примет это за «код», то мне останется лишь заполучить мастер-ключ, и двери Узла откроются! Но додумать эту счастливую мысль я не успел.

Я чудом увернулся от тяжёлой вентиляционной решётки, которая с оглушительным металлическим лязгом рухнула с потолка едва ли не мне на голову. Вздрогнув от неожиданности, я сбился с шага и, нелепо взмахнув руками, еле удержал равновесие. Круто развернувшись и вскидывая трофейную винтовку, я напряжённо уставился на предполагаемую угрозу.

Пружинисто спрыгнув на бетонный пол, Рубака замер и настороженно уставился на направленный прямо ему в грудь ствол штурмовой винтовки. Но не внезапное появление долговязого удивило меня больше всего. Мой рассудок едва не дал сбой, когда следом за ним из той же вентиляционной шахты бесшумно и жутко выскользнули те самые слепые существа, которых я видел в клетках лаборатории.

— Лис, ты это... я свой, — как-то неуверенно бросил Рубака, косясь на подрагивающее оружие в моих руках.

Я медленно, не веря собственным глазам, опустил винтовку. Одно из существ грациозно поднялось на задние лапы и, повернув морду к Рубаке, тихо прострекотало что-то на своём жутком языке. Хулиган понимающе кивнул, быстро осмотрелся и уверенным жестом указал в ту сторону коридора, откуда доносился звон стали — туда, где Тая и Бунтарка вели неравный бой. Существа мгновенно припали к полу и смертоносными тенями устремились на помощь девушкам.

— Это, Холод тебя дери, что вообще такое?! — не выдержал я, чувствуя, как дёргается глаз.

— А? Ты о слепышах? — Рубака беспечно отмахнулся. — Они коренные жители этого комплекса. Такие же, как и беловолосые, прикинь? Там долгая история, Лис, давай я как-нибудь потом тебе всё расскажу?

Я нервно сглотнул и кивнул. Он прав, я слишком поддался эмоциям, а счёт шёл на секунды. Крепче, перехватив окровавленный лоскут ткани в одной руке и винтовку в другой, я махнул в противоположную сторону:

— Нам туда!

И, не дожидаясь ответа, сорвался на бег. Время — самый ценный ресурс. И только здесь, в смертельном мраке катакомб, я усвоил эту истину куда лучше, чем за всю свою жизнь под угасающим светом Люминара.

В самом конце коридора мы едва не уткнулись носами в массивные створки тяжёлых гермодверей, которые явно не открывались очень давно. Рядом в стену была вмонтирована электронная панель — такая же, какую я видел у входа на древний склад и в жилые помещения. Но с одним существенным отличием: прямо под гладкой стеклянной поверхностью зияла специальная прямоугольная выемка. Уж больно она напоминала по форме тот самый мастер-ключ.

Быстро спрятав окровавленный лоскут ткани в карман, я требовательно протянул руку:

— Ключ!

Рубака принялся судорожно хлопать себя по карманам комбинезона. Сердце ухнуло куда-то в желудок. Я вдруг до боли отчётливо представил, как этот идиот сейчас виновато улыбнётся и скажет, что обронил его по дороге. Перед глазами тут же вспыхнула жуткая картина: разъярённый Администратор, перешагнув через тела девчонок, добирается до нас и ломает нам шеи.

От этой мысли по позвоночнику прокатилась волна ледяных мурашек, и я нервно передёрнул плечами. Но, хвала Люминару, долговязый, наконец, выудил из недр кармана знакомый прямоугольник и вложил его мне в ладонь. Я тут же, не теряя ни доли секунды, с силой вогнал его в паз панели.

Несколько мучительно долгих мгновений не происходило ровным счётом ничего.

А затем глубоко внутри стены что-то тяжело лязгнуло. Створки, остававшиеся наглухо запертыми долгие циклы, с натужным, вибрирующим скрежетом медленно поползли в разные стороны. Я не стал сразу выдёргивать ключ из считывателя, опасаясь, что автоматика воспримет это как сбой и двери тут же захлопнутся обратно, но этого не произошло. Проход в Центральный Узел был открыт.

— Дикарь!

Этот полный звериной ярости возглас заставил меня резко обернуться. И сердце повторно рухнуло куда-то в пятки.

По тёмному коридору прямо на нас нёсся Администратор. Кровоточащая рана на его груди ничуть ему не мешала, а скорость, с которой он мчался... Она была сравнима разве что с броском дикого хищника из Холода. Не иначе. Далеко позади, безбожно отставая и тяжело держась за окровавленное правое плечо, пыталась догнать свою ускользающую цель Бунтарка. Эта сюрреалистичная картина внушала какой-то парализующий, липкий ужас. И два пылающих во тьме фиолетовых глаза лишь доводили этот кошмар до абсолюта.

— Бежим! — истошно рявкнул я и, не оглядываясь, рванул в недра Центрального Узла.

Рубака, чьи уличные инстинкты всегда работали безотказно, тоже не стал испытывать судьбу и пулей устремился следом. Я отчаянно молился, чтобы эти древние тяжёлые двери начали закрываться сами по себе — только это позволило бы нам отрезать обезумевшему тирану путь внутрь.

Глава 13

С гулким, вибрирующим скрежетом массивные гермодвери поползли навстречу друг другу. Я, не отрываясь, смотрел, как медленно смыкаются эти многотонные створки, и логика неумолимо вынесла приговор: не успеют. Они закроются слишком поздно, Администратор успеет проскользнуть внутрь. От осознания этой жуткой истины меня прошибло холодным потом. Если Бунтарка не нагонит его в ближайшие секунды, мы останемся с этим чудовищем один на один.

Я лихорадочно осмотрелся. Мы очутились в колоссальном помещении, своими размерами не уступающем главному залу Храма Световода. Толстый слой вековой пыли, ряды металлических столов и громоздкие силуэты неизвестных конструкций, тонущие во мраке, — всё это мозг выхватил за единственную долю секунды.

— Рубака, за мной! — рявкнул я и со всех ног рванул к дальней стене.

Именно там во тьме возвышалось нечто, больше всего напоминающее главный пульт управления. Исполинский полукруглый стол, сплошь усеянный стеклянными панелями, — такими же, как на дверных замках, только в десятки раз крупнее. Интуиция буквально вопила, что именно оттуда производится активация Центрального Узла.

— Да кто он вообще такой, Холод его дери?! — нервно икнув, в панике выкрикнул Рубака и пулей устремился следом за мной.

Я бежал, не оглядываясь, но затылком чувствовал, как стремительно сокращается расстояние между нами. И вдруг за спиной раздался оглушительный, вибрирующий лязг. Худший из всех возможных сценариев стал реальностью. Массивные створки с глухим ударом сомкнулись, навсегда отрезая нас от остальных уровней подземелья. Но они не спасли нас. Они заперли нас в одной клетке с самым опасным существом, которое я когда-либо встречал.

Не сбавляя шага, я швырнул трофейную винтовку Рубаке. Долговязый нелепо перехватил тяжёлое оружие в воздухе, едва не выронив его на бетон, и тут же трясущимися руками наставил ствол на противника.

— Глупые дикари. Меня этим не остановить, — голос Администратора пугал своей неестественной, почти потусторонней глубиной, зловещим эхом отражаясь от стен огромного зала. — Впрочем, я должен поблагодарить тебя, мальчишка. Ты сам принёс сюда всё, что мне нужно.

Тиран прекрасно осознавал свою абсолютную власть над ситуацией. Это было видно по тому, как его звериный рывок плавно сменился вальяжной, хозяйской походкой. Окровавленный монстр вновь небрежно сцепил руки за спиной, не спеша приближаясь к нам.

Я лихорадочно забегал взглядом по гладким стеклянным панелям консоли и совершенно не понимал, что мне делать. Мы были загнаны в угол: без нормального оружия и без малейшего шанса выстоять в открытом бою.

Рубака тоже был в ужасе. Обычно уличный хулиган не отличался трусостью — или, по крайней мере, умел мастерски её скрывал. Но раньше за его спиной всегда стояла либо его верная шайка, либо вооружённая Тая, что позволяло ему чувствовать себя лихим героем из старых легенд. Теперь же, оказавшись один на один с врагом, чей вид внушал первобытный трепет, долговязый начал стремительно ломаться.

А я начал проваливаться в бездну отчаяния.

Стекло передо мной пестрело сотнями неизвестных символов, светящихся линий и схем. Что нажимать? Куда прикладывать кровь? В этом лабиринте древних технологий мне должен был помогать Отшельник, диктуя спасительные инструкции через коммуникатор. Но этот бесценный прибор, как и большая часть нашего снаряжения, навсегда сгинул в ледяной пучине подземной реки.

Обернувшись, я в панике посмотрел на неумолимо приближающегося Администратора. Его походка была уверенной, пугающе ровной, лишённой малейших лишних движений — так вышагивает хищник, загнавший жертву в глухой тупик.

Его пылающий фиолетовый взгляд намертво вцепился в мою ладонь. В ту самую, в которой я сжимал мастер-ключ — единственный артефакт, способный спасти мой родной дом. Или навсегда его погубить. Я отчётливо понимал, что такое оружие ни при каких обстоятельствах не должно достаться этому психопату. Но прямо сейчас я был абсолютно бессилен. Липкий животный страх сковывал тело, наливая мышцы свинцом, в то время как мысли метались в черепной коробке с бешеной скоростью, отчаянно ища хоть малейшую лазейку.

— Я... я не могу отдать тебе ключ, — сдавленно выдавил я, неимоверным усилием воли заставляя себя сделать шаг вперёд, прикрывая собой консоль.

— Да? А разве у тебя есть выбор? — Администратор остановился в нескольких десятках шагов от меня и снисходительно усмехнулся. — Ты заперт со мной здесь, дикарь. А твой трясущийся друг с оружием тебе не слишком-то поможет.

Правитель властно протянул руку ладонью вверх:

— Отдай артефакт, и так уж и быть, я сохраню тебе жизнь.

— Ты ведь сам говорил, что хочешь спасти людей! Я хочу того же самого! — крикнул я, медленно заводя руку с ключом за спину и сжимая прямоугольник в своих пальцах. — Так зачем тебе кого-то убивать?

— Глупый, наивный мальчишка, — тиран покачал головой, словно разочарованный учитель. — Во все времена, чтобы кого-то спасти, нужно кем-то пожертвовать. Таков фундаментальный закон этого мира. Он таким был, есть и будет. И когда ты, наконец, поймёшь эту простую истину, тебе станет гораздо проще жить. А теперь... ключ!

Рубака не выдержал. И я его прекрасно понимал — на его месте у меня бы тоже сдали нервы. Долговязый слишком отчётливо помнил, как совсем недавно этот монстр выбивал из него информацию в изоляторе.

Грохот выстрела разорвал тишину настолько внезапно, что я невольно вздрогнул. Первая пуля, заставшая правителя врасплох, задела его по щеке. На бледной коже проступила тонкая алая полоса. Администратор медленно поднял свободную руку и стёр пальцами каплю собственной крови.

Рубака с истошным криком вдавил спусковой крючок, высаживая очередь за очередью. Но теперь я отчётливо видел: вокруг фигуры тирана возникло едва заметное искажение пространства, лёгкая мерцающая дымка. Тяжёлые пули, выпущенные из штурмовой винтовки в упор, просто вязли в этом невидимом поле и с жалким звоном осыпались на бетон, так и не достигнув цели.

В следующую долю секунды Администратор преодолел разделяющее нас расстояние одним немыслимым, звериным прыжком. Его пальцы перехватили раскалённый ствол, без малейших усилий уводя линию огня вверх и в сторону. Короткий, сокрушительный удар наотмашь — и долговязый хулиган отлетел прочь от консоли, рухнув на пол, словно сломанная кукла.

— Неугомонные дикари, — пренебрежительно бросил тиран, брезгливо отшвыривая бесполезное оружие.

Винтовка с металлическим лязгом покатилась в сторону скорчившегося Рубаки, который судорожно хватал ртом воздух, пытаясь прийти в себя после удара. Всё это мой мозг зафиксировал чисто механически, потому что в ту же секунду на моём горле намертво сомкнулись стальные пальцы.

Администратор рывком оторвал меня от пола — точно так же, как в своих апартаментах.

— Ключ, щенок! — яростно рявкнул монстр в человеческом обличье.

Вот и всё. Теперь уже точно. В голове не осталось ни спасительных идей, ни планов, ни даже жалкой зацепки. Задыхаясь в стальной хватке, я до хруста в суставах сжал мастер-ключ, который всё ещё прятал за спиной.

Не знаю, на что я вообще надеялся. Наверное, в приступе бессильного отчаяния просто хотел раздавить этот проклятый артефакт, чтобы он не достался врагу. Но тут же в угасающем сознании мелькнула трезвая мысль: этот прямоугольник пережил бесчисленное множество циклов, и сломать его голой рукой у меня точно не выйдет.

И вдруг... тихий, едва различимый щелчок механизма отозвался в моём мозгу ударом набата.

Я с трудом скосил слезящиеся от удушья глаза на свою опущенную руку. Тиран, продолжая безжалостно сжимать моё горло, властно протянул вторую руку ладонью вверх. Он явно решил, что я сдался и готов покорно вложить артефакт ему в пальцы.

Но почему он просто не заберёт его силой? Зачем этот всемогущий монстр требует, чтобы я отдал ключ сам? Боится повредить хрупкую древнюю электронику, если начнёт ломать мне кости? Эта мысль пульсировала в висках ярче пульсирующего страха смерти.

Дрожащей рукой я медленно поднял руку с артефактом. На его боковой грани из скрытого паза выдвинулась короткая полая игла — такая же, какую я видел в медицинской капсуле правителя. Тонкая серебристая линия хищно блеснула на фоне тёмного матового корпуса. А на гладкой поверхности ключа, там, где когда-то проецировалась голографическая карта комплекса, теперь тревожно и часто мигал красный индикатор.

Система древних требовала от меня что-то.

Что заставило меня решиться на этот отчаянный выпад, я не знал. Разум давно отключился — тело действовало на чистых, первобытных инстинктах выживания. В следующее же мгновение я коротким, резким движением вонзил выдвинутую иглу ключа прямо в стальную кисть, безжалостно сжимающую моё горло.

Тонкий металл с поразительной лёгкостью пробил бледную кожу тирана. Артефакт едва слышно пискнул, вбирая микроскопическую каплю крови, и тревожно мигающий красный индикатор на его поверхности мгновенно сменился зелёным.

То ли от неожиданной боли, то ли от абсолютного шока — вряд ли кто-то из «дикарей» когда-либо осмеливался ранить его подобным образом, — хватка Администратора дрогнула. Его пальцы разжались, и я тяжёлым мешком рухнул на бетонный пол, заходясь в надрывном кашле и жадно глотая спасительный кислород.

Мужчина отступил на шаг, совершенно ошеломлённо переводя взгляд то на кровоточащую ранку на своей руке, то на артефакт в моей ладони. С тихим, мягким щелчком игла втянулась обратно в корпус, запечатывая генетический материал внутри. Мигающий зелёный свет сменился ровным, постоянным свечением.

Грохот выстрела. За ним ещё один. Это вынудило Администратора мгновенно забыть обо мне и резко развернуться к новой угрозе.

Пришедший в себя после удара Рубака, упёршись одним коленом в пол, остервенело, палил в спину тирана. Долговязый хулиган нажимал спусковой крючок до тех пор, пока вместо оглушительных выстрелов штурмовая винтовка не выдала лишь серию сухих, металлических щелчков. Снарядов больше не было.

Я собрал в кулак последние крупицы сил и заставил своё непослушное тело вскочить. Это был мой шанс. Шанс, который мог позволить мне... А что, собственно, позволить? Я понятия не имел. Все хитроумные планы давно рухнули, и теперь я действовал на чистой, отчаянной импровизации.

Рванув к огромному пульту, я лихорадочно забегал взглядом по гладкому стеклу консоли, на которой вдруг вспыхнули россыпи незнакомых надписей. Где же этот чёртов считыватель? Позади раздался полный боли вскрик Рубаки, и мне стоило титанических усилий не обернуться.

Наконец, у самого основания центральной панели я заметил узкую прямоугольную щель. Не теряя ни доли секунды, я с силой вогнал в неё окровавленный артефакт. Раздался низкий, вибрирующий гул, и ключ с мягким щелчком исчез в недрах древнего механизма.

В это же самое мгновение я с нелепым удивлением обнаружил, что гигантская консоль начала стремительно отдаляться от меня. Лишь секунду спустя мозг осознал: это не пульт уезжает — это я улетаю прочь. Администратор, нагнав меня в последний момент, просто схватил за плечо и швырнул через весь зал, словно надоедливое насекомое.

Но было поздно. Ключ нашёл свой замок.

Я не знал, чего именно добился, но перекошенная от бешенства гримаса тирана вызвала у меня торжественную улыбку. Улыбку, которая тут же погасла, когда я сокрушительно приложился спиной о бетонный пол. Воздух в который раз напрочь выбило из лёгких, и я забился на полу, судорожно хватая ртом пустоту.

— Вот же мелкая крыса, — с холодной яростью процедил Администратор, его голос с трудом пробивался сквозь звенящую пелену моей боли. — Что ж... я всё равно собирался активировать эту систему.

— Внимание. Зафиксирован критический уровень работы Проекта Люминар. Активация протокола экстренного вмешательства, — раздался откуда-то с потолка приятный, но абсолютно безэмоциональный женский голос.

Кряхтя, я попытался сесть. Удалось это далеко не сразу — ушибленные рёбра заныли с новой силой. Взгляд зацепился за Рубаку: долговязый неподвижно лежал в нескольких десятках шагов от меня. Грудь его слабо вздымалась — жив, — но он был в глубокой отключке.

Я наблюдал за тем, как Администратор, нависнув над пультом, что-то лихорадочно вводит на панелях. На меня он не обращал ни малейшего внимания. Одно было ясно наверняка: вердикт, озвученный голосом системы, ему совершенно не понравился.

«Система»... Какое странное, чужеродное слово. И откуда оно вообще всплыло в моей голове?

Я попытался встать, но движение тут же отозвалось ослепляющей вспышкой боли в боках, напрочь перехватив дыхание. Зажмурившись и до скрипа стиснув зубы, я дождался, когда первая, самая острая волна спадёт, и упрямо повторил попытку.

Шатаясь, словно пьяный, я двинулся в сторону Рубаки. Тёмная алая лужа, стремительно расползающаяся по бетону под телом друга, недвусмысленно говорила о крайне серьёзном ранении. С трудом опустившись на колени рядом с находящимся без сознания хулиганом, я принялся его осматривать и быстро обнаружил причину. Правая рука парня была неестественно вывернута, а сквозь разорванную ткань и плоть торчал острый обломок кости. Кровь покидала тело долговязого густыми, пульсирующими толчками. Счёт шёл на минуты.

Я бросил короткий, тревожный взгляд на спину Администратора. Тиран был всё так же поглощён древним механизмом и не обращал на нас с Рубакой никакого внимания.

Сцепив зубы от очередной вспышки боли в рёбрах, я стянул с себя куртку. Выхватив из-за пояса припрятанный виброклинок Бунтарки, я активировал его и просто полоснул гудящим лезвием по рукаву, быстро распуская плотную серую ткань на длинные, широкие полосы. Одну из них я наложил высоко над раной, соорудив импровизированный жгут, и затянул его так туго, как только хватило сил, чтобы остановить пульсацию крови. Парой других полос я осторожно, стараясь не тревожить кость, прикрыл сам открытый перелом.

— Внимание. Зафиксировано несанкционированное использование Административного доступа. Активация протокола «Живой Разум», — продолжал вещать голос откуда-то из-под сводов зала.

Я попытался посмотреть наверх, силясь разглядеть, кто и откуда с нами говорит. Но во мраке потолка не было видно ровным счётом ничего. Зато нечто поразительное начало происходить прямо перед нами. С десяток тонких синих лучей ударили в пол в нескольких шагах от Администратора. Воздух в этом месте замерцал, пошёл искрами, и прямо из этого свечения начала стремительно ткаться человеческая фигура.

Это была невероятно красивая девушка в строгой чёрной униформе с совершенно незнакомыми мне знаками отличия на груди и плечах. Её длинные русые волосы были стянуты в тугой, тяжёлый хвост. Фигура казалась настолько плотной и реалистичной, что я бы принял её за живую, если бы не лёгкая статическая рябь, которая время от времени пробегала по её телу, выдавая нематериальную природу незнакомки.

— Для подтверждения дальнейших действий необходимо обоюдное согласие Первого и Второго Администраторов. Попрошу вас… — девушка-призрак внезапно осеклась.

Идеально ровное, системное выражение на её лице вдруг сменилось совершенно искренним замешательством. Она принялась озираться по сторонам. Её взгляд скользнул по окровавленному мне, по лежащему в луже собственной крови Рубаке, а затем остановился на свирепом тиране, который, судя по всему, тоже не ожидал подобного поворота и даже невольно отступил на пару шагов от консоли.

— Простите... — голограмма неуверенно моргнула, и её голос вдруг потерял всю механическую безэмоциональность, зазвучав абсолютно по-человечески. — А что здесь вообще происходит?

— Ты ещё кто такая? — зло пробурчал Администратор, стряхивая с себя остатки оцепенения и стремительно возвращаясь к консоли.

— Простите, но пока не будет получено подтверждение от Первого Администратора, вы не сможете произвести полное отключение Проекта Люминар, — совершенно спокойно произнесла девушка, наблюдая за тем, как тиран яростно вбивает какие-то команды на панелях.

— Первый мёртв, дура! — рявкнул Администратор, не отрываясь от пульта.

— В таком случае автоматически активируется протокол «Гражданский Выбор», при котором будет назначен новый руководитель системы, — ответила проекция.

На её идеальном лице снова промелькнула тень замешательства — ИИ всё ещё пыталась проанализировать творящийся вокруг хаос. Её взгляд снова остановился на нас. Из мрака над нашими головами ударили тонкие лучи. Они сеткой пробежались по моему лицу и телу, а затем бесследно растворились в воздухе. Я инстинктивно сжался, ожидая жжения или боли, но не ощутил ровным счётом ничего.

— Вы серьёзно ранены. Настоятельно советую вам посетить медицинский отсек для устранения физических повреждений, — участливо обратилась ко мне девушка-голограмма.

— Сделай меня Первым Администратором! — тиран резко развернулся к ней, требовательно грохнув кулаком по древнему стеклу консоли.

— К сожалению, это будет прямым нарушением базового протокола, — голограмма вежливо, но непреклонно покачала головой. — Вы не можете решать судьбу Проекта единолично.

Кажется, мне удалось пробудить какой-то древний механизм защиты, не иначе. Призрачная девушка просто изящно махнула рукой, и все стеклянные панели перед Администратором одномоментно погасли, блокируя любой доступ к управлению.

Тиран свирепо посмотрел на неё, затем перевёл полный жгучей ненависти взгляд на меня, словно прикидывая, кого разорвать на куски первым. Сцепив зубы, он шагнул вплотную к сияющей проекции.

— Я повторяю свой вопрос: кто ты такая, чёрт бы тебя побрал?! — в бешенстве прорычал он.

Внезапное пробуждение этой сущности капитально спутало ему все карты. Он, как и я, был абсолютно бессилен физически повлиять на сотканную из лучей голограмму. А его кровожадные намерения явно шли вразрез с базовыми директивами этой цифровой дамы.

— Я — ВИВ. Виртуальный Интерфейс Взаимодействия. Моя основная функция — контроль и обеспечение бесперебойной работы Проекта Люминар, — всё так же невозмутимо ответила девушка, полностью проигнорировав агрессивный выпад Администратора.

— Ах, вот оно что... — тиран вдруг криво усмехнулся, и в его пылающих глазах мелькнуло понимание. — Так вот кого навсегда отключили мои предшественники, чтобы взять Узел под свой контроль.

— К сожалению, вмешательство в контрольное управление действительно было произведено. Но повторюсь, судьбу Проекта не может решать только Администратор второго ранга.

— Простите, — я, наконец, решился влезть в этот сюрреалистичный разговор призрака и тирана. — А нет ли… какого-нибудь протокола на случай, если Второй Администратор намерен уничтожить Проект?

Кряхтя, я медленно поднялся на ноги. Попытался выпрямиться, но острая вспышка боли в рёбрах не позволила этого сделать, поэтому мне пришлось стоять, болезненно ссутулившись. Я увидел, как фиолетовые глаза Администратора вспыхнули лютой яростью. Он было шагнул в мою сторону, явно намереваясь свернуть мне шею, но следующие слова проекции заставили его замереть на месте.

— Это классифицируется как крайне нештатная ситуация, — задумчиво, но с системной чёткостью произнесла ВИВ. — Если верить моим данным, Первый Администратор неактивен, а Второй прямо сейчас пытается нарушить работу Проекта. Следуя логике базовых директив, я обязана лишить статуса управления ту единицу, чьи действия идут вразрез с выживанием Проекта.

— Не смей! — чистая, первобытная ярость буквально захлёстывала Администратора.

— Что за выбор, о котором ты упомянула? — хрипло спросил я, полностью игнорируя угрозу тирана.

— «Гражданский Выбор» — это базовый протокол, при котором проводятся выборы новых Администраторов из числа всех зарегистрированных участников Проекта, — ровным тоном пояснила ВИВ. Программа явно не собиралась ничего от меня утаивать.

— Тогда, может, стоит запустить выборы и Первого, и Второго Администраторов? — бросил я, глядя прямо в светящиеся глаза проекции.

Я успел уловить лишь смазанное тёмное пятно, прежде чем тиран словно из ниоткуда вырос прямо передо мной. Его лицо страшно перекосило от бешенства, а гримаса походила на безумный оскал дикого хищника, готового рвать добычу зубами.

В этот миг я с леденящей ясностью осознал: вот и всё. Это конец. Сейчас Администратора больше не сдерживали ни хрупкие древние артефакты, ни правила системы. Я стал прямой угрозой для всех его грандиозных планов, и теперь он собирался убить меня голыми руками.

— Кандидат находится под защитой Системы.

Голос проекции раздался словно откуда-то издалека. По крайней мере, именно так мне показалось в ту самую секунду, когда скрюченные пальцы Администратора с глухим электрическим треском застыли в воздухе, в жалких сантиметрах от моего лица, наткнувшись на невидимую преграду.

Хотя почему невидимую? Меня и Рубаку, рядом с которым я стоял, окружило мягкое синеватое свечение. Изначально я принял его за простую световую разметку на полу, но лишь когда смертельный удар тирана разбился об этот свет, я осознал, что это настоящий силовой купол. Поддавшись невольному любопытству, я осторожно коснулся пальцами воздуха перед собой. Пространство оказалось на удивление плотным и холодным, словно невидимое стекло.

Взбешённый Администратор ещё несколько долгих секунд остервенело бил по барьеру, пытаясь проломить его грубой силой, но купол лишь недовольно гудел, вынуждая монстра с рычанием отступить.

Я судорожно выдохнул. В этом гигантском помещении было всего три человека, и лишь двое из нас находились в сознании. Я не питал особых иллюзий: как бы ВИВ ни тасовала свои алгоритмы и протоколы, вряд ли система в здравом уме отдаст власть над Люминаром грязному оборванцу из трущоб. А значит, Администратор так или иначе не потеряет своей власти. Это лишь отсрочка.

— До принятия окончательного решения о назначении Первого Администратора, любые попытки физического устранения кандидатов будут пресекаться, — непререкаемым тоном предупредила девушка-ИИ.

Я истерично расхохотался. Адреналин и пережитый первобытный ужас наконец-то нашли выход. Отшельник был абсолютно прав! Здесь и правда находился тот, кто мог помочь мне спасти мой дом. И этим кем-то оказалась ВИВ. То, с какой лёгкостью эта цифровая девушка пресекла моё убийство, как заставила отступить самого опасного монстра в моей жизни, превратив его в бессильную помеху по ту сторону невидимого барьера... Она действительно могла нас спасти.

— Статус Второго Администратора заблокирован. Доступ к системам Проекта отозван. Начинаю поиск подходящих кандидатов, — ровным голосом произнесла ВИВ.

Она вдруг замерла и пошла сильной рябью, словно распадаясь на рой сверкающих синих снежинок. Я вытер выступившие от смеха слёзы, полностью игнорируя ноющие рёбра, и с неприкрытым интересом наблюдал за этим процессом сканирования.

— Ошибка, — внезапно сообщила ВИВ, и её фигура вновь обрела чёткость. — Обнаружена сигнатура Первого Администратора. Протокол «Гражданский Выбор» приостановлен.

Эти слова ошарашили и меня, и тирана. Тот непонимающе уставился на призрачную девушку.

— Ты там своими цифровыми мозгами поплыла? Я лично убил его! Нет никакого Первого Ад… — договорить он не успел.

С глухим, вибрирующим гулом гермодвери, которые ранее наглухо отрезали нас от коридора, дрогнули. Тяжёлые створки с натужным металлическим скрежетом медленно поползли в разные стороны, впуская в освещённый Узел три фигуры.

Тая и Бунтарка выглядели сильно потрёпанными после тяжёлого боя с конвоем. Но вот третьего человека в этой компании я точно не ожидал здесь увидеть. Опираясь на свой высокий деревянный посох, в зал неспешно вошёл Отшельник. Тая держалась с ним рядом, не опуская оружия, а Бунтарка плелась чуть позади, выглядя абсолютно потерянной и ошарашенной происходящим.

— Приветствую тебя, ВИВ, — старик тепло улыбнулся проекции, а затем перевёл безмятежный взгляд на меня. — И я очень рад видеть, что ты, Лис, всё ещё цел.

— Я не мог просчитаться! Ты остался умирать на поверхности! Если бы не ледяные твари, тебя бы точно прикончили Дикие! — Администратор... нет, — теперь уже бывший Администратор смотрел на старика со смесью вызова и откровенной паники.

— Аран, ты постарался на славу, — мягко, почти по-отечески произнёс Отшельник. — Ты был прав, я должен был умереть в Холоде. Но именно Дикие, о которых ты с таким презрением говоришь, меня и спасли. Да, мне пришлось пожертвовать собственной силой, чтобы выжить, и это не могло не сказаться на моём нынешнем состоянии. Но ты ошибся в главном, Аран. Дикие — такие же люди, как ты и я.

Старик медленно прошёл вперёд и остановился в нескольких шагах от барьера, за которым были я и Рубака. Устало опершись на свой деревянный посох, Отшельник едва заметно усмехнулся.

Фиолетовые глаза Арана вспыхнули с новой безумной силой. Складывалось стойкое впечатление, что внезапное пробуждение древнего ИИ, лишение абсолютной власти, а затем и воскрешение наставника, которого он считал мёртвым, окончательно доломали остатки его рассудка.

— Как ты сюда попал? — с трудом сдерживая клокочущую ярость, процедил тиран.

— В Узел или в твои владения? — мирно уточнил старик. — В Узел меня пустила ВИВ, мы с ней старые друзья. Но, если честно, я вообще не собирался сюда спускаться. Слишком уж я стар стал, слаб... Но я искренне беспокоился о своих посланниках, поэтому…

— Враньё, — я сам не понял, как выплюнул это слово.

Да, в первую секунду я был до безумия рад появлению Отшельника. Но стоило адреналину немного отступить, как мозг быстро сложил два и два, приведя меня к простой и пугающей истине. Что старик, что Второй Администратор — оба они стоили друг друга. И оба использовали нас в своей большой игре.

— Прости? — непонимающе переспросил Отшельник, удивлённо посмотрев на меня.

Впрочем, на меня сейчас уставились абсолютно все. Даже ВИВ, в цифровых глазах которой, как мне показалось, промелькнул неподдельный интерес.

— Ты лжёшь, — жёстко повторил я, превозмогая боль в рёбрах и заставляя своё тело выпрямиться. — Беспокоился о нас? Ты ни словом не обмолвился о Втором Администраторе! Ты даже не упомянул, что на нижних уровнях вообще есть обитатели, не говоря уже о целой вооружённой армии. Ты просто послал нас «включить Узел». Отправил на верную смерть, как слепых котят, ни слова не сказав о реальных опасностях. Хотя теперь я прекрасно понимаю: ты обо всём этом знал!

Отшельник изучал меня несколько долгих секунд, а затем, снисходительно улыбнувшись, произнёс:

— Твой ум и в самом деле поражает, Лисарий. Необычайно острый для мальчишки, выросшего в примитивном обществе под гнётом фанатичной веры в Люминар. — Старик покачал головой и властно повернулся к проекции. — ВИВ, пожалуйста, удали посторонних с этого яруса.

— Вынуждена отказать. Пользователь Лисарий внесён в базу как полноправный Кандидат на пост Администратора. Остальные присутствующие, согласно протоколу, выступают в роли независимых наблюдателей, — невозмутимо отозвалась девушка-ИИ.

Отказ системы вызвал на лице Отшельника целую бурю эмоций — от холодной злости до брезгливого пренебрежения. Раньше я никогда не видел старика таким. Но теперь, когда все карты были раскрыты, ему больше не было нужды прятаться за маской доброго, мудрого наставника из трущоб.

Внезапно я понял пугающую вещь: у каждого в этой комнате была своя эгоистичная игра. Первый Администратор жаждал лишь изощрённой мести — он хотел заставить Второго почувствовать ту же беспомощность и боль, что ощутил сам в момент предательства. Аран — Второй Администратор — желал спасти людей. Возможно, изначально так оно и было, вот только эта «благородная» цель давно исказилась, превратившись в параноидальную жажду абсолютной власти.

И даже я, как бы нелепо это ни звучало в масштабах всего Проекта, преследовал свои собственные, сугубо личные цели — выжить и спасти свою семью.

— Но я ведь жив, ВИВ, — процедил Отшельник, в голосе которого зазвучали стальные нотки. — А значит, нет никакого смысла искать новых Администраторов. Отмени выборы.

— Статус Второго Администратора всё ещё отозван, а ваш — заморожен в связи с критически долгим периодом неактивности, — бесстрастно парировала голограмма. — Я ещё не приняла окончательного решения касаемо столь нестандартной ситуации.

В огромном зале повисла тишина. Она казалась почти физически осязаемой на фоне тихого, утробного гула защитного барьера.

Я медленно обвёл взглядом присутствующих, стараясь дышать неглубоко, чтобы ушибленные рёбра поменьше напоминали о себе. По одну сторону невидимой стены застыл Аран — живое воплощение звериной ярости. Его фиолетовые глаза горели маниакальным огнём, а кулаки были сжаты с такой силой, что побелели костяшки. По другую сторону тяжело опирался на свой посох Отшельник. Его лицо больше не излучало той привычной старческой теплоты, оставив лишь маску холодного, безжалостного расчёта.

Рядом с ним до хруста в пальцах сжимала рукоять меча Тая, чьё лицо отражало ту же растерянность и горечь, что бились сейчас в моей собственной груди. Чуть поодаль — Бунтарка, которая окончательно потеряла нить происходящего. А в самом центре этого безумия стояла бесстрастная голограмма ВИВ — древняя машина, которая прямо сейчас держала судьбы всех нас в своих цифровых руках.

Никто не смел сделать и шага, понимая, что любое неверное движение станет искрой в пороховом погребе. Ситуация, в которой мы все оказались, была поистине патовой.

Глава 14

Эту тяжёлую тишину нарушила ВИВ. Она плавно, словно живая, сделала шаг вперёд, перетягивая всё внимание на себя. Призрачная девушка посмотрела сначала на Отшельника, а затем перевела сияющий взгляд на Арана.

Тот, кто внушал мне животный ужас всего минуту назад, сейчас больше не казался таким непобедимым. Да, физической силы во Втором Администраторе было предостаточно — он мог голыми руками убить любого в этом помещении. Любого, кроме ВИВ. Но Аран не был глупцом и прекрасно понимал, что прямо сейчас решить конфликт через грубую силу просто невозможно. Кажется, эту истину усвоили абсолютно все присутствующие. Прямо сейчас все решения принимала программа, и в этот самый момент абсолютная власть находилась в её цифровых руках.

Я несколько раз моргнул, стряхивая с себя оцепенение и возвращаясь к суровой реальности. Сейчас у меня были проблемы куда важнее, чем спор о том, кому достанется право управлять миром. Застонав от боли в рёбрах, я вновь опустился на колени и прижал пальцы к шее Рубаки. Пульс был. Долговязый всё ещё был жив, но чертовски слаб — он потерял слишком много крови.

— ВИВ, пожалуйста... ты можешь помочь спасти моего друга? — хрипло спросил я.

Я намеренно проигнорировал обоих Администраторов, открыто демонстрируя, что сейчас верю в могущество призрачной девушки гораздо больше, чем в их собственные божественные статусы.

Проекция повернула ко мне своё идеальное лицо. С потолка вновь ударили тонкие сканирующие лучи, пробежавшись по бледному лицу хулигана. На этот раз я даже не дёрнулся.

— Критическое состояние данного участника действительно требует немедленного медицинского вмешательства, — бесстрастно отозвалась ВИВ. — Активные медицинские капсулы обнаружены в жилом...

— Я знаю, где они, — перебил я её. — Я видел их. Можно Тая отнесёт его туда?

ИИ коротко, почти по-человечески кивнула. Силовое поле, отделявшее нас от остальных, тревожно замерцало и с тихим гулом растворилось в воздухе.

Тая не стала медлить. В несколько быстрых шагов она оказалась рядом со мной, тревожно пробежалась взглядом по моему избитому телу, после чего одними губами виновато прошептала: «Прости».

Я коротко кивнул, прекрасно понимая, о чём она. Дозорная извинялась за то, что там, в апартаментах Второго, слишком быстро приняла мой отчаянный блеф с предательством за чистую монету.

— Тая, отнеси его в жилой отсек Администратора — туда, откуда мы ушли. Там будут странные овальные капсулы из белого материала. Положи Рубаку в одну из них, — быстро проинструктировал я девушку, после чего поднял взгляд на голограмму: — Думаю, дальше ВИВ поможет.

— Подтверждаю. Системы капсулы будут активированы удалённо, — спокойно произнесла программа.

Дозорная молча вернула клинок в ножны. Присев, она осторожно, но уверенно подхватила раненого под здоровое плечо и потянула наверх. К этому моменту Рубака уже частично пришёл в себя и, тихо постанывая сквозь стиснутые зубы, как мог переставлял ноги, помогая Тае, хоть и с огромным трудом.

За всем этим процессом мрачно наблюдали Аран и Отшельник. По их напряжённым лицам было видно, как сильно они желают поскорее закончить эту волокиту с раненым дикарём и перейти к дележу власти. Но ни один из них не сделал ни единой попытки нам помешать.

ВИВ была слишком строгим судьёй, и нарушение её временного перемирия означало бы мгновенный проигрыш.

Проводив взглядом удаляющихся друзей, я невольно посмотрел на Бунтарку. Девушка всё так же стояла чуть позади Отшельника, замерев, словно соляной столб. На её лице застыла маска глубочайшей растерянности и боли.

И я прекрасно её понимал. Она столько лет яростно пыталась узнать правду о судьбе собственного отца, будучи почти уверенной в его гибели. И вот он стоит прямо перед ней — постаревший, высохший, лишённый былого величия, но живой. Однако в её глазах сейчас читался не восторг обретения, а горькая обида. Ведь если он всё это время был жив, то почему ни разу не дал о себе знать? Почему бросил её на произвол судьбы в жестоком мире изгнанников?

Бунтарка внезапно стала главной неизвестной переменной в этом сложном уравнении. Как для меня, так и для Отшельника, который сейчас буравил меня тяжёлым оценивающим взглядом. Ни он, ни я не могли предсказать, чью сторону выберет потрясённая предательством девушка, если дело дойдёт до открытой схватки.

Я объективно оценивал свои шансы: фактически я остался совсем один, без сильных союзников. Если, конечно, не считать ВИВ. Но, будучи до конца честным с самим собой, я не питал иллюзий на её счёт. Проекция не была мне другом. Она оставалась холодным алгоритмом со своими собственными скрытыми протоколами. И с той же лёгкостью, с какой она только что защитила меня, ИИ мог в любую секунду встать на сторону Первого Администратора.

Единственным, кто в этой ситуации проигрывал абсолютно при любом раскладе, был Аран. И судя по всему, свергнутый диктатор это прекрасно осознавал.

— Может, мы уже закончим играть в гляделки и сделаем хоть что-нибудь? — Аран злобно оскалился, раздражённо ткнув в мою сторону пальцем. — Если, конечно, наш оборванный дикарь соизволит сделать свой ход.

— Лисарий, мальчик мой, ты же так хотел спасти своих родных? Откажись от прав кандидата, передай свои полномочия мне, и я клянусь: твоя семья и дальше будет жить под светом Люминара, в полной безопасности, — мягкий, вкрадчивый голос Отшельника заставил меня болезненно дёрнуться.

И не только меня. Аран, до этого неподвижно стоявший у консоли, внезапно подобрался, словно хищник перед смертельным прыжком. Но Бунтарка в считаные мгновения оказалась между ним и Отшельником, с тихим гудением обнажив свой виброклинок. Её фиолетовые глаза полыхнули жгучей ненавистью. Какую бы жуткую обиду она ни испытывала сейчас к отцу, именно Аран был главной причиной разрушения её семьи. И в этой схватке она неминуемо встала бы на сторону старика.

— Я не собираюсь отключать Проект, и уж тем более не стану истреблять тех, кого Второй Администратор брезгливо называет дикарями, — продолжал бить в самую уязвимую точку Отшельник. — Ты ведь именно этого хотел? Доказать всем, что ты прав? Доказать, что твои родители были изгнаны на мороз незаслуженно? Я помогу тебе всё исправить, Лис. Тебе просто нужно согласиться, принять статус и добровольно передать его мне.

— ВИВ… — я почувствовал, как предательски дрогнул мой голос. На глаза навернулись горячие слёзы.

На секунду перед моим мысленным взором вспыхнула картина: убогая хибара на самом краю Тьмы, пронизывающий холод и измождённые лица моих родных. Я так отчаянно хотел их спасти. Так хотел просто вернуться домой.

— Это… действительно, возможно? — с трудом выдавил я, глядя на сияющую проекцию ИИ. — И сколько вообще сейчас кандидатов на пост Администратора?

— В данный момент на пост Второго Администратора претендуют две единицы: Лисарий и Аран, — бесстрастно отозвалась девушка-голограмма. — Пост Первого Администратора временно заморожен, но системно по-прежнему принадлежит своему предыдущему владельцу. Что касается вашего запроса... Базовыми директивами крайне не рекомендовано единоличное управление Проектом. Однако протокол допускает добровольную передачу прав управления другому лицу, даже если данный субъект уже обладает статусом Администратора.

— Всего одно верное решение, и ты спокойно вернёшься домой. К родным. Тая вернётся к своей сестре. Люминар будет починен, и всё станет как прежде, — мягко продолжал Отшельник, безошибочно считывая моё замешательство и нерешительность.

Я ведь и правда отчаянно стремился именно к этому. Спасти семью. Доказать всем, что я был прав. Вернуть тепло и дать жителям долины просто возможность жить. Пусть Световод и дальше вещает свою фанатичную ложь — в конце концов, она хоть как-то сплотила людей во Тьме. Каким же наивным глупцом я был, когда считал этого жреца самым страшным злом в нашем мире! Сейчас, стоя в этом холодном древнем зале, я с пугающей ясностью осознал глубину своего заблуждения. Настоящим чудовищем оказался тот, кого я искренне считал своим мудрым наставником и спасителем.

— ВИВ... что мне делать? — хрипло спросил я.

— Боюсь, мои алгоритмы не позволяют вмешиваться в личный выбор кандидата, — бесстрастно отозвалась девушка-голограмма.

— Эй, дикарь! — Аран хищно оскалился, тяжело опершись о невидимый барьер, который снова отделял меня от остальных. — Я предложу тебе другой вариант. Хочешь, чтобы твои родные выжили? Тогда откажись от прав Администратора в мою пользу. В противном случае... я вырежу их всех. Какое бы решение ты сейчас ни принял — если статус достанется ему, я выберусь отсюда, приду в вашу жалкую долину и убью каждого.

Мои кулаки сжались сами собой до хруста в костяшках. Второй Администратор не блефовал — этот безумец действительно был способен на массовую бойню. И я совершенно не был уверен в том, что, получив абсолютную власть, Отшельник станет утруждать себя защитой моей хибары от обезумевшего Арана.

Я был загнан в угол. Какую бы сторону я ни выбрал, за этим неминуемо следовали смерти. Может, стоит просто сдаться? Отдать Второму его законную роль, и пусть эта бессмысленная древняя война между двумя диктаторами продолжается без моего участия? Ради чего они вообще втянули меня в свою игру?

— Зачем? — спросил я, посмотрев на Отшельника. Мой собственный голос показался мне глухим, чужим и абсолютно безэмоциональным.

— Что «зачем»? — не сразу понял старик, слегка нахмурившись.

— Зачем ты вообще меня в это втянул? Зачем выбрал меня?

— Ты был единственным, кто смотрел на происходящее не через призму слепой веры, — совершенно буднично, без тени раскаяния ответил Отшельник. — Мне было куда проще аккуратно направить твоё природное любопытство в нужное русло, чем пытаться переубедить тех, кто фанатично молился Люминару. Я, признаться, пытался перехватить власть в долине у Световода, но тот оказался слишком цепким и хитрым. Мне пришлось отступить, затаиться в трущобах и выжидать идеального исполнителя.

Просто марионетка. Пешка в чужой безжалостной игре.

И самое горькое заключалось в том, что я до сих пор не понимал сути происходящего. То, что старик использовал меня как отмычку к Узлу — это я уже осознал. Но я имел в виду другое: зачем вообще был нужен этот комплекс?

Я стоял на коленях, лихорадочно просчитывая варианты, и понимал, что выхода нет. Любое моё решение вело к катастрофе. Любое. Если я отдам власть Арану, Отшельник этого так не оставит. Если уступлю старику — Аран вырвется из-под барьера и устроит кровавую резню. Кто бы из этих двоих ни победил в итоге, они обязательно придут за мной и моими родными. Я слишком много знал. Я стал слишком неудобной, непредсказуемой фигурой на их доске.

— ВИВ… — мой голос прозвучал неестественно тихо в гулкой тишине зала. — А для чего вообще изначально был создан Проект? Какова его истинная цель?

— Проект «Люминар» разработан как протокол выживания на случай наихудшего сценария в войне с Пожирателями Звёзд, — бесстрастно, словно читая статью из древнего словаря, отозвалась проекция. — В связи с тем, что данная враждебная форма жизни поглощает звёздную энергию для собственных нужд, полностью гася светила и лишая пространство естественного обогрева, было принято решение о создании сети изолированных автономных колоний. Данные комплексы способны тысячелетиями функционировать в условиях полного отсутствия природного света на поверхности.

Голограмма на долю секунды мигнула синими искрами и добавила всё тем же ровным тоном:

— Это вся информация, которую я могу сообщить без полного доступа Администратора.

Я вновь заставил себя подняться на ноги. Острая боль в сломанных рёбрах вспыхнула почти сразу, и чтобы не застонать, я прикусил губу до крови, ощутив на языке горячий солоноватый вкус. Во имя Тьмы, мне бы сейчас самому не помешала эта чудо-капсула — тело ныло так, будто по мне протопал весь вооружённый отряд Дозорных разом. Но прямо сейчас я не имел права сдаться и просто вырубиться. И это несмотря на то, что перед глазами то и дело темнело, а разум начинал предательски плыть.

— ВИВ! В связи с тем, что других кандидатов нет, я официально принимаю статус Второго Администратора, — твёрдо произнёс я, поочерёдно смотря в лица двух своих врагов.

— В связи со сложившейся нештатной ситуацией данный исход принимается, — ровным, лишённым эмоций голосом отозвалась голограмма. Цифровой снег вокруг неё закружился чуть быстрее. — Пользователь Лисарий внесён в системный реестр как Второй Администратор. Уровень доступа подтверждён.

— Умница. А теперь передай права мне, Лис, — мягким, ласково-отцовским тоном проговорил Отшельник, протягивая ко мне сухую старческую руку.

Я проигнорировал его жест, не отрывая тяжёлого взгляда от сияющей проекции ИИ.

— ВИВ, существует ли базовый протокол, по которому один Администратор может требовать отставки второго?

— Утвердительно, — спокойно ответила девушка.

— В таком случае, пользуясь своими полномочиями, я требую отставки Первого Администратора.

Лицо старика мгновенно исказилось, окончательно сбросив последние ошмётки благодушной маски.

— Ах ты паршивец! Ты что творишь?! — яростно рявкнул Отшельник, с силой ударив посохом о каменный пол.

— Принимаю решение, — ледяным тоном ответил я.

— Для принудительного отстранения Первого Администратора от должности требуется веская причина, — констатировала ВИВ, и её ровный голос эхом разнёсся по Узлу.

— У него нет веских причин, ВИВ, ты сама это прекрасно понимаешь! — Отшельник вновь с силой впечатал посох в пол, высекая слабую искру.

Внезапно Аран расхохотался. Его смех, гулкий и безумный, заметался под сводами колоссального зала, отчего становился лишь ещё более жутким. Отшельник злобно зыркнул на своего заклятого врага, явно не разделяя его веселья. Я тоже в замешательстве уставился на поверженного тирана.

Тот демонстративно выпрямился во весь свой немалый рост, оборвал смех и, глядя прямо на меня, принялся медленно, с издёвкой аплодировать.

— Браво, дикарь. Снимаю шляпу. Ты и впрямь оказался куда более опасным противником, чем я думал. Стоило свернуть тебе шею ещё при первой встрече. А ты, старик, неужели ещё не понял? — Аран перевёл торжествующе-ядовитый взгляд на Первого. — Мы оба в пролёте. Мы проиграли какому-то грязному мальчишке и древней железке. Которая, кстати, почему-то вдруг оказалась активна. Не твоих ли рук это дело, старый хрыч?

Аран дёрнулся в сторону Отшельника, но мгновенно подобравшаяся Бунтарка преградила ему путь. Девушка издала низкий, почти звериный рык, крепче перехватив рукоять виброклинка, и это заставило бывшего диктатора воздержаться от дальнейших действий.

— Это ты, может, и проиграл. Но не я, — ледяным тоном отчеканил Отшельник.

Затем он повернулся ко мне и сделал осторожный шаг навстречу, вновь натягивая на лицо маску заботливого дедушки.

— Лис, мальчик мой, подумай сам. Ты ведь совершенно незнаком с Системой. Управление колонией — это не ржавые трубы чинить. Тебе обязательно потребуется рука знающего человека. Проект Люминар слишком сложен, слишком многогранен для одного неподготовленного разума. Отзови свой запрос. Оставайся Вторым Администратором, и мы будем править вместе. А я... я и дальше буду твоим верным наставником.

Я смотрел на Отшельника немигающим, тяжёлым взглядом. В этом проклятом мире никому нельзя было верить. Каждый преследует исключительно собственные интересы. Пока ваши пути идут параллельно — вы союзники. Но стоит им разойтись, и вчерашний друг моментально становится если не врагом, то безжалостным соперником. И Отшельник не стал исключением.

Само осознание того, что меня хладнокровно разыграли втёмную, тяготило не так сильно. До зубовного скрежета меня бесил тот факт, что разменной монетой в этой партии стали жизни моих родных. Ведь именно мастерские манипуляции старика сподвигли меня пойти против Световода. И, в конце концов, начать этот самоубийственный поход.

Только вот спасать мир в мои задачи не входило. Я просто отыгрывал отведённую мне роль. Старик счёл меня идеальным инструментом, чтобы навести смуту. По его изначальной задумке ни я, ни Рубака, ни Тая не должны были пережить спуск к Узлу. Ему это было и не нужно. Всё, чего он добивался, — это дождаться, пока мы проложим путь и станем живыми отмычками, а затем самому оказаться здесь, наедине с великой Системой. Получить абсолютную власть. Вот только я сломал его идеальный сценарий. Так же, как и планы Арана. Я до боли сжал кулаки, ощущая, как в груди закипает тёмная, обжигающая ярость.

— Основания для отстранения есть, — каждое слово я чеканил твёрдо и громко, вкладывая в них всю свою злость и не отрывая взгляда от лица старика. — Первый Администратор намеренно скрыл информацию о критической поломке Люминара от жителей и подверг колонию угрозе вымирания ради личной мести. Более того, Первый Администратор допустил отключение остальных Люминаров в сети, тем самым поставив под удар глобальную цель Проекта.

— Ложь! — в бешенстве взревел Первый, со всей силы ударив посохом по разделявшему нас силовому барьеру. — Мальчишка врёт!

Но внезапная вспышка ярости старика также быстро угасла, сменившись ледяным расчётом. Отшельник медленно опустил посох. Его взгляд скользнул по мне, затем по ухмыляющемуся Арану и замершей рядом Бунтарке. Тонкие губы старика изогнулись в лёгкой, пугающе спокойной улыбке, которая моментально сбила меня с мысли. Что-то было не так. Человек, чья многолетняя интрига только что рухнула в бездну, не должен так улыбаться.

И тут я увидел то, чего никак не ожидал. Едва уловимым, совершенно не старческим движением кисти Отшельник провернул деревянную рукоять. Раздался тихий щелчок, и из недр посоха со зловещим гудением вырвалось скрытое прямое лезвие виброклинка. Ещё мгновение — и дрожащая от напряжения смертоносная сталь оказалась плотно прижата к горлу Бунтарки.

Этот финт вызвал неподдельное удивление даже на лице Арана. Бывший диктатор приподнял бровь и с откровенно садистским интересом принялся наблюдать за ситуацией.

— Она ведь тебе небезразлична, верно? — ласково проворковал Отшельник. — Стоит ли жизнь этой девочки той мимолётной власти, что ты только что обрёл, мальчик? Отзови свой запрос. Отдай мне статус, и она не будет убита.

Бунтарка замерла, боясь даже вздохнуть. Оружие находилось слишком близко к шее. В активном состоянии виброклинок был способен обезглавить её за долю секунды. Все её выдающиеся бойцовские навыки сейчас оказались абсолютно бессильны. Но страшнее всего было не лезвие. Она просто не ожидала удара в спину от человека, которого всю жизнь отчаянно хотела найти и считала своим отцом. В её расширенных глазах блеснули слёзы.

Я инстинктивно подался вперёд, с силой упёршись ладонями в барьер. Вот же гадство! Я просто не мог вообразить, что Первый способен пасть так низко. И почему-то, глядя сейчас в бесстрастное лицо старика, я точно знал: он не блефует. В его взгляде плескалось то же самое ледяное безумие, что и во взгляде Арана, когда тот обещал вырезать всю мою семью. Они действительно стоили друг друга.

ВИВ оставалась неподвижной. Для её алгоритмов это была лишь внутренняя разборка между двумя легитимными руководителями, пусть статус одного из них и был заморожен. Искусственному интеллекту было абсолютно плевать, какими именно методами начальство решает корпоративные конфликты. Её базовая директива заключалась в том, чтобы Проект продолжал функционировать. А кто и как одержит победу в этой грязной схватке — холодную машину совершенно не волновало.

Злость… Нет, уже неконтролируемая ярость кипела в моей груди. В какой уже раз эти ублюдки ставят под угрозу жизни тех, кто мне дорог!

Бунтарка стала мне настоящим другом и верным спутником. И пусть в этот самый миг наши пути могли разойтись навсегда, её замешательство доказывало главное: она не была готова предать меня по первому зову внезапно воскресшего отца. А значит, она всё ещё оставалась моим другом. Таи здесь не было. Возможно, отправить её в медотсек с раненым Рубакой было моей главной тактической ошибкой. Но останься она — и этот долговязый хулиган просто истёк бы кровью на полу.

— Она же твоя собственная дочь… — глухо произнёс я. И только я сам знал, насколько чертовски сложно мне было сохранить это внешнее хладнокровие.

— Когда я верну свои права, восстановлю Узел и верну своему телу былую силу, я смогу завести новых, — равнодушно пожал плечами старик, даже не дрогнув.

— Надо же, Первый, а ты, оказывается, ничем не лучше меня, — ехидно заметил Аран, с наслаждением наблюдая за этой сценой.

— Лучше! Я желаю спасения Проекту! Ты же жаждешь его уничтожения! — зло выплюнул старик.

Два пути, две глобальные цели. Казалось бы, изначально обе имели благородный мотив, но почему-то привели этих «богов» к абсолютному моральному уродству. Я вдруг поймал себя на мысли: а почему я вообще всё ещё пытаюсь делить всё на Свет и Тьму, как нас учил Световод? Эти двое прямо сейчас наглядно доказали мне: не существует никакого абсолютного Света или Тьмы. Каждый из них свято уверен, что действует во благо человечества. Просто их методы — это путь по трупам.

Может, вообще не существует никакой «хорошей» или «плохой» стороны? Весь этот мир — просто бесконечная серая пустошь, которая лишь изредка становится на полтона светлее или темнее.

Я сделал глубокий вдох, возвращаясь к реальности.

— Где гарантии, что, получив статус и абсолютную власть, ты не убьёшь меня и тех, кто мне дорог? — спросил я, не отрывая напряжённого взгляда от гудящего лезвия у её горла.

— Лис, я не стою того... Не надо, — сдавленно прошептала Бунтарка, боясь пошевелить головой, и по её грязной щеке отчётливо прокатилась одинокая слеза.

— Мне нет смысла тебе лгать, мальчик мой. Я никогда не считал кого-либо дикарём или неугодным. Поэтому не вижу ни малейшего смысла уничтожать тебя или твоих родных. Напротив, я всё ещё предлагаю тебе остаться моим учеником и стать моим полноправным преемником. А со временем, возможно, и жениться на моей дочери.

— Я согласен. Но только если мы скрепим сделку рукопожатием, — ровно произнёс я, не сводя со старика тяжёлого взгляда. — Думаю, в таком случае заложник в виде Бунтарки тебе больше не понадобится.

Отшельник на мгновение замер, его глаза-щёлочки сузились. Он лихорадочно просчитывал, не задумал ли я какую-нибудь глупость. Но на моём лице не дрогнуло ни единого мускула — там читалась лишь холодная, обречённая решимость. И не более того. Я повернул голову в сторону голограммы:

— ВИВ, сними барьер. Я хочу подойти.

Сияющий купол, окружавший меня, с тихим треском погас, но в ту же секунду вспыхнул вновь — уже вокруг ухмыляющегося Арана. Видимо, базовые алгоритмы ВИВ решили: раз Кандидат добровольно выходит из-под защиты, следует надёжно изолировать того, кто представляет собой наибольшую угрозу. Впрочем, я был совершенно не против такой перестраховки.

Превозмогая ноющую боль в рёбрах, я медленно направился в сторону Отшельника. Старик всё так же цепко изучал каждое моё движение.

Это напряжённое молчание не продлилось долго. Я был загнан в угол, и Администратор это прекрасно понимал. У меня не оставалось путей к отступлению — и это с кристальной ясностью осознавал уже я сам. Шаг. Ещё шаг. Я всё ближе.

Наконец, старик плавно отвёл вибрирующее лезвие от шеи девушки. Бунтарка тут же отпрянула на несколько шагов назад, тяжело дыша и перехватив собственный клинок — теперь она была готова насмерть отражать любое нападение того, кто дал ей жизнь.

Отшельник выверенным, скупым движением вогнал лезвие обратно в деревянные ножны, до щелчка, вновь превращая смертоносное оружие в обычный старческий посох. Опершись на него левой рукой, он радушно протянул мне правую. На лице Первого вновь расцвела та самая, до боли знакомая отеческая улыбка.

— Ты сделал исключительно правильный выбор, мальчик мой, — вкрадчиво проворковал Отшельник. — Ты станешь прекрасным преемником.

Я остановился в шаге от Первого, опустив взгляд на его протянутую сухую руку. Затем посмотрел выше, прямо в глаза.

Сейчас передо мной стоял тот самый мудрый Отшельник, который учил меня древнему языку. Тот, кто долгими вечерами рассказывал удивительные истории о далёких звёздах, о чужих мирах и о страшной угрозе, что таится в космической тьме. Это был мой наставник — человек, к которому я тянулся душой куда больше, чем к фанатичному Световоду.

Я протянул руку, плотно обхватывая его ладонь, и скрепил наш уговор сильным, уверенным рукопожатием. Но сделал я это вовсе не для того, чтобы завершить сделку. А лишь для того, чтобы со всей оставшейся силы дёрнуть старика на себя.

Сейчас Первый Администратор не обладал той первобытной, звериной мощью, которая бурлила в Аране. Он был обычным, хрупким стариком, пусть и с краплёными картами в рукавах. Я же с того самого мгновения, как он приставил гудящее лезвие к горлу Бунтарки, желал лишь одного: его немедленной смерти.

Моя левая рука молниеносно метнулась за пояс. Короткий виброкинжал, который я предусмотрительно забрал у Бунтарки, тихо зажужжал ещё до того, как полностью покинул ножны. Не тратя драгоценные доли секунды на выбор уязвимого места, я нанёс удар снизу вверх. Острая, вибрирующая сталь с тошнотворным хрустом пробила плоть старика, раздробив рёбра и глубоко вонзаясь во внутренности. На серый бетонный пол с глухим стуком упали первые тяжёлые, неестественно яркие алые капли.

На морщинистом лице Отшельника отразилось абсолютное непонимание, которое в следующую секунду сменилось страшным осознанием собственного фатального просчёта. Он просто не знал, что у меня есть оружие. Да и откуда ему было знать? Он появился в Узле гораздо позже. А главное — он не знал, что я уже переступил эту черту и оборвал чужую жизнь. Тогда, в первый раз, это было страшно и тяжело. Но сейчас я действовал, полностью отдавшись своей холодной ярости. И вместо парализующего ужаса или вины я испытал лишь мрачное, глубокое удовлетворение. Словно жуткий хищный зверь, дремавший в моей груди, наконец-то испил вражеской крови и улёгся обратно, довольно урча.

Старик смотрел на меня широко распахнутыми глазами, всё ещё отказываясь верить в происходящее. Его пальцы разжались, выпустив деревянный посох, который с гулким шумом покатился по полу. Вместо этого слабеющие руки Отшельника судорожно вцепились в моё запястье.

— ВИВ. Я не отзываю свою претензию и требую лишить Первого статуса Администратора, — ледяным тоном произнёс я, не разрывая зрительного контакта с умирающим наставником.

— Принято, — бесстрастно отозвалась девушка-голограмма. — Анализ претензии Второго Администратора завершён. Факты саботажа подтверждены. В соответствии с протоколами безопасности Проекта статус Первого Администратора аннулирован. Права доступа отозваны.

Я неотрывно смотрел на старика, наблюдая за тем, как первоначальный шок на его лице медленно сменяется обречённым спокойствием. Кажется, он наконец действительно осознал: его долгий путь только что подошёл к концу.

— Ты… удивительная пешка, Лис… — с булькающей усмешкой прохрипел Отшельник, и на его губах запузырилась кровь. — Никак не думал, что пешка… сможет сожрать короля.

Я разжал пальцы, оставляя рукоять виброкинжала торчать в ране, и резким рывком вырвал своё запястье из слабеющей хватки наставника. Отступив на шаг, я опустил тяжёлый взгляд на свою окровавленную ладонь. Пальцы мелко подрагивали, но при этом внутри было абсолютно пусто. Никакого парализующего страха, как в тот, самый первый раз. Желудок не скручивало спазмами, к горлу не подкатывала тошнота. Словно всё это совершил совершенно другой человек. Незнакомый мне. И до дрожи пугающий. В этом мире не было ни Света, ни Тьмы — лишь сплошная серая грязь. И своим поступком я только что вмазал себя в неё по самые уши.

Бунтарка наблюдала за происходящим широко распахнутыми, полными ужаса глазами. В первую секунду она дёрнулась было в мою сторону — то ли ударить, то ли остановить, — но в этот момент старик с глухим стоном рухнул на одно колено. Это мгновенно изменило её порыв. Забыв про всё на свете, девушка бросилась к отцу, падая рядом с ним на грязный пол и судорожно пытаясь зажать фонтанирующую рану голыми руками.

Я же тяжело развернулся и направился в сторону сияющей голограммы ВИВ.

— Надо же… — в голосе Арана, с откровенным любопытством наблюдавшего за тем, как дочь безуспешно пытается спасти жизнь отцу, сквозило ленивое восхищение. — Ты только что сделал то, на что у меня так и не хватило духу, дикарь.

— ВИВ, в твоей власти навсегда изолировать бывшего Второго Администратора в таком секторе, где его больше никто и никогда не найдёт? — ледяным тоном спросил я, полностью игнорируя слова тирана.

— Технически это возможно, — ровно отозвалась проекция. — Однако, согласно протоколам гуманности, вы уверены, что…

— Уверен! — рявкнул я так, что мой голос гулким эхом отразился от древних сводов Узла.

— Команда принята. Выполняю, — бесстрастно констатировала ИИ.

Откуда-то из скрытых форсунок в потолке прямо внутрь силового цилиндра с громким шипением ударили струи густого белого газа. Он начал стремительно заполнять замкнутое пространство барьера.

Аран, быстро поняв, к чему всё идёт, взревел раненым зверем. Он бросился на невидимую преграду, принявшись сокрушать её пудовыми кулаками со всей своей чудовищной силы. От его ударов во все стороны сыпались снопы синих искр, но барьер держался. Бывший тиран метал в меня полные первобытной ненависти взгляды, пытаясь задержать дыхание, но это было бесполезно. Вскоре его удары стали слабеть. Он тяжело закашлялся, его тело перестало ему повиноваться, и Аран медленно осел на бетонный пол, больше не в силах сопротивляться химии.

Как только он отключился, секция пола прямо под ним с тяжёлым лязгом разошлась в стороны. Бессознательное тело провалилось во тьму технической шахты, и металлические створки тут же захлопнулись, навсегда отрезая тирана от Узла. Следом с тихим щелчком пропал и силовой барьер, а остатки белого пара растворились в воздухе за секунду, поглощённые мощными фильтрами помещения.

— Ты его… ? — глухо спросил я, глядя на ровный пол.

— Отрицательно. Базовые протоколы запрещают ликвидацию без прямого приказа, — бесстрастно отозвалась ВИВ, мгновенно считав мой незаконченный вопрос. — Объект погружен в криогенный стазис. Это будет долгий сон.

Я лишь удовлетворённо кивнул. Меня это устраивало.

— В связи с физическим устранением и потерей легитимности Первого Администратора я обновляю ваши права доступа, — констатировала голограмма, и её синее свечение стало чуть ярче. — Пользователь Лисарий официально назначен Первым Администратором системы. Запускаю протокол поиска кандидатов на пост Второго Администратора.

— Не надо никого искать, — я устало взмахнул рукой, указывая в сторону замершей на полу девушки. — Назначь её.

С потолка в девушку ударили такие же сканирующие лучи, какими система чуть ранее изучала меня.

— Запрос приемлем, кандидат совместим с системой. Данные обновлены. Пользователь Аэрин назначена Вторым Администратором.

— Надо же… Так вот как тебя на самом деле зовут, Бунтарка. Аэрин, — с лёгкой, почти равнодушной усмешкой произнёс я.

Девушка медленно подняла на меня покрасневшие, полные слёз глаза. Её руки по локоть были измазаны в крови старика, чьё безжизненное тело сейчас остывало рядом с ней на холодном камне.

— Ты… ты убил его, — дрожащим, сорванным шёпотом произнесла Бунтарка, словно всё ещё отказываясь верить в произошедшее.

Я посмотрел на неё сверху вниз, чувствуя внутри лишь звенящую, серую пустоту.

— Чтобы кого-то спасти, надо кем-то пожертвовать, — холодно ответил я, пожав плечами.

Глава 15

Я с силой навалился плечом на тяжёлую створку. Ржавый металл поддался не сразу, и когда люк со скрипом приоткрылся, в лицо тут же ударил резкий, колючий мороз. Всё-таки там, глубоко под землёй, в технологических недрах Узла, было куда теплее. Хотя обычно и здесь, в старой хибаре на самой границе с Тьмой, воздух не казался таким уж ледяным. Но сейчас холод почему-то пробирал до самых костей. Уперевшись ладонями в пыльные доски пола, я помог себе выбраться из лаза, после чего протянул руку вниз.

Из мрака шахты показалась бледная ладонь. Рубака крепко ухватился за неё, и я одним рывком вытащил долговязого наверх. Следом, гибко скользнув наружу, показалась Тая. Девушка тут же с глухим лязгом захлопнула проржавевшую крышку люка ударом ботинка.

После тех безумных событий в Узле прошло несколько долгих недель. Рубака, благодаря медицинским капсулам, восстановился пугающе быстро, пусть физическая слабость всё ещё давала о себе знать.

Тая, которая не присутствовала в зале и не слышала признаний Отшельника, поначалу порывалась убить меня на месте, когда узнала, что я сделал. И я не смел её винить. В её глазах старик до самого конца оставался тем самым мудрым дедушкой из трущоб, рискнувшим всем ради нашего спасения.

Аэрин — Бунтарка — и вовсе замкнулась в себе. Она и до этого не отличалась особой разговорчивостью, но теперь превратилась в безмолвную серую тень, бесцельно бродящую по коридорам жилого сектора. Единственным плюсом было то, что она беспрекословно слушалась меня как Первого Администратора, и на том спасибо. Она не захотела отправляться со мной на поверхность, поэтому осталась в Основном Поселении.

ВИВ постепенно, уровень за уровнем, снимала для меня блокировки с архивов. Я узнал много. Слишком много. И большую часть этой информации я твёрдо решил навсегда оставить тайной Системы и Администраторов. Некоторые секреты Проекта были способны не просто перевернуть картину мира — они могли свести с ума.

Но тяжелее всего сейчас было Рубаке. Капсула исцелила его тело, но смерть Отшельника он переживал ничуть не легче Бунтарки. Для долговязого хулигана этот старый хрыч заменил отца. Он воспитывал и растил его несколько циклов, а в итоге... Мало того, что дед оказался безжалостным манипулятором, так ещё и погиб от моей руки. Этот двойной удар надломил парня. И как бы он ни пытался натягивать свою привычную маску беспечного балагура, я видел зияющую пустоту в его глазах.

Вот и сейчас долговязый вдруг замер посреди пыльной комнаты, сгорбив плечи и словно глубоко погрузившись в тяжёлые раздумья.

— Эй. Ты как? — негромко спросил я, поравнявшись с другом.

— А? Нормально, — криво усмехнулся Рубака, вскинув на меня взгляд. — Просто в голове никак не укладывается, что старик всё это время был… таким.

— Я правда не видел другого выхода.

Не сказать, что я гордился содеянным. И уж тем более я никогда не хотел поступать так, как они. Фактически там, в Узле, я принял их грязные правила, взял в руки их краплёные карты и сыграл партию именно так, как диктовал мир двух испорченных абсолютной властью людей. Но сколько бы я ни прокручивал в голове события того дня, я каждый раз убеждался: другого варианта просто не существовало. Сделай я шаг назад, и мы бы уже были мертвы.

— Понимаю. Да и не виню я тебя, — тяжело вздохнул долговязый. — После тех голографических записей из зала, что показала ВИВ, я ни на секунду не сомневаюсь в твоих словах. Просто…

Рубака сглотнул, не став заканчивать фразу, и просто отвернулся, пряча глаза в полумраке помещения.

Я не стал давить и развивать эту тяжёлую тему, лишь ободряюще хлопнув друга по костлявому плечу.

В этот момент Тая, которая чуть раньше тактично вышла из хибары на мороз, чтобы не мешать нашему разговору, вдруг просунула голову обратно в проём люка. На её лице застыло странное, ошеломлённое выражение, а порыв ледяного ветра взметнул непослушные пряди волос.

— Парни, — позвала она, требовательно взмахнув рукой. — Вы просто обязаны это увидеть.

Выбраться из покосившейся хибары, скрывавшей вход в подземелья, оказалось не так-то просто. Тае, которая уступала в ловкости разве что Бунтарке, это удалось куда лучше, чем мне. Всё дело было в том, что хлипкую дверь, ведущую наружу, перекосило и заклинило окончательно, отчего покинуть здание теперь можно было только через пробитую крышу.

Я тоже прошёл реабилитацию в капсуле древних, что позволило быстро срастись сломанным рёбрам. Но, хотя боли давно уже не было, фантомное желание защищать ушибленный бок и привычная сдержанность в движениях всё ещё остались. В итоге нам с Рубакой пришлось тащить к проёму тяжёлый старый сундук, в котором когда-то лежали фонари, и использовать его как ступеньку, чтобы вскарабкаться наверх.

Воспользовавшись помощью Дозорной и, наконец, выпрямившись на промёрзшей крыше, я тихо присвистнул. Дела тут обстояли ещё хуже, чем я рассчитывал.

ВИВ предлагала запустить все системы и начать ремонт ближайшего Люминара немедленно. Но я переубедил её, посчитав, что для разговора со Световодом мне потребуется веский козырь. Конечно, в диалоге с ИИ я не называл это «козырем», оперируя куда более сложными терминами, которые сам едва понимал, но мне действительно удалось убедить Систему отложить запуск глобального обогрева до моего особого распоряжения.

Но теперь, стоя на пронизывающем ветру, я невольно подумал, что, возможно, стоило послушать алгоритм. Трущобы, которые и раньше не слишком баловал своим теплом Люминар, теперь почти не прогревались. Толстый слой скрипучего белого снега и ледяной сквозняк, пробиравший до самых костей, служили лучшим тому подтверждением. Да, гигантский механизм всё ещё светил, только вот его свет был болезненно-тусклым — куда слабее того, что я видел перед уходом. И нет, это был не режим ночного свечения. О том, как здесь теперь бывает по-настоящему «ночью», мне думать совершенно не хотелось.

— Вот же Тьма... Может, надо было всё починить, прежде чем возвращаться? — поёжившись, спросила Тая, глядя на умирающее солнце.

— Может, — ответил я, коснувшись своего уха, в раковине которого теперь скрывался микроскопический передатчик. — ВИВ, какова текущая мощность Люминара?

— Двадцать два процента от номинальной мощности, — ровный голос проекции раздался прямо в ухе.

В первый раз, когда я услышал её так близко, я едва не забился в угол — мне на долю секунды показалось, что чужой голос звучит прямо внутри моей головы. Уже позже, разобравшись в принципе работы устройства, я осознал, насколько диким и глупым был мой страх. Знания древних поистине поражали воображение. Столько тайн и немыслимых технологий не было описано ни в одной из священных книг Световода.

— Рубака, помнишь, где остановились мои родители? — я повернул голову к долговязому.

Тот заворожённо смотрел на тусклый диск Люминара. Пусть этот механизм и не освещал окраины так же щедро, как центр поселения, но для нас он всегда оставался единственным источником жизни. А после спуска на сотни метров под породу, где царил абсолютный мрак, возвращение даже к такому слабому свету ощущалось как чудо.

— Рубака, — позвал я чуть громче.

— А? Да, помню. Если их никуда не перевели, то они должны быть в Общем Доме. В любом случае можем начать поиски оттуда, — растерянно отозвался друг, с трудом отрывая взгляд от неба.

— Лис… — негромко позвала Тая.

— Да, я понимаю. Отправляйся в поселение, разыщи сестру и будь готова быстро уходить, если у меня не получится решить дело со Световодом миром, — кивнул я.

Я вновь добровольно лишал себя главной боевой единицы. Вот только если тогда, перед первой встречей с мутантами, я был безоружен, слаб и трясся от животного страха, то сейчас всё было иначе. На моём поясе в удобной кобуре тяжело висел игольник. В подсумке лежали два полных магазина. А в груди давно не осталось ни капли страха — лишь холодная уверенность в собственных действиях.

«Может, именно так и становятся монстрами? — промелькнула непрошеная мысль. — Перестают бояться?»

Время покажет.

— Хорошо, я поняла. Встречаемся на главной площади?

Я согласно кивнул. Получив ответ, Дозорная ловко спрыгнула с крыши, по щиколотку погрузившись в рыхлый снег.

— Тая! — окликнул я. Она обернулась, вопросительно изогнув бровь. — Постарайся собрать верных тебе Дозорных. Пусть тоже подтягиваются к площади. Если, конечно, у тебя получится их убедить.

Девушка коротко кивнула и устремилась прочь, быстро растворяясь в серой пелене трущоб.

— Идём, Рубака, — бросил я, начав осторожно спускаться по хлипким балкам вниз.

Долговязый хулиган не стал задерживаться, молча кивнул и последовал моему примеру.

Общий Дом представлял собой самое большое строение в трущобах, служившее приютом для всех, кто в этом забытом Люминаром месте не мог позволить себе даже собственную, насквозь продуваемую всеми ветрами халупу. Дом был возведён ещё во времена первых Световодов и являлся единственным каменным зданием на окраине — если, конечно, не считать само́й Стены, отгораживавшей нас от Тьмы.

Заведовала этим местом Старая Битс — суровая старуха, способная быстро поставить на место кого угодно, даже Отшельника. Битс добровольно переселилась поближе к Холоду после того, как в Дозоре сгинули её муж и сын. С тех пор она больше никогда не возвращалась в центральный сектор, в открытую игнорируя Световода и его законы. Впрочем, здесь, в трущобах, жреческие проповеди всегда имели куда меньший вес.

Всё это Рубака вполголоса рассказал мне, пока мы пробирались сквозь снежные заносы к Дому. Признаться, раньше я почти не интересовался судьбами тех, кто жил вдали от света Люминара. И уж тем более не знал, кто здесь заправляет. Да, если не считать банду долговязого и самого Отшельника, я, по сути, никого тут и не знал. Удивительно, насколько сильно мне было плевать на людей, которые были частью моего мира, но не разделяли мою фанатическую веру.

— Пришли, — бросил Рубака, кивнув на массивную постройку. Вход освещался лишь чадящим самодельным факелом, отбрасывающим на каменные стены пляшущие тени.

— Надеюсь, они тут, — сказал я, подойдя к тяжёлой двери, и дважды с силой ударил кулаком по дереву.

Несколько долгих секунд ничего не происходило, а затем створка со скрипом приоткрылась. На пороге показался мужичок лет сорока. Мелковатый, лысеющий, в грязной рваной одежде. В нос тут же шибанул резкий кислый запах забродивших грибов — верный признак того, что привратник был основательно пьян.

— Тебе чего, мелкий? — мутно уставившись на меня, спросил он и недовольно вскинул бровь.

— Родителей ищу, — спокойно, без лишних эмоций ответил я.

— Нет тут никаких родителей, — огрызнулся пьянчуга и небрежно толкнул дверь, собираясь закрыть её перед моим носом.

Внутри мгновенно вспыхнула злость. Не такая всепоглощающая, как в моменты, когда мне угрожали Аран или Отшельник, но вполне достаточная для того, чтобы мой взгляд стал тяжёлым и ледяным. Резким, жёстким ударом раскрытой ладони я остановил закрывающуюся створку. А затем с силой навалился на неё плечом, заставив хлипкого мужичка ошарашенно отшатнуться на пару шагов вглубь коридора.

— Ты меня плохо услышал? — рявкнул я, угрожающе шагнув за порог. — Я сказал: я ищу Аргуса и Марту! Своих родителей!

— Да каких ещё родителей? Каких Аргуса с Мартой? — непонимающе заморгал мужичок, торопливо делая ещё пару шагов назад и едва не спотыкаясь о собственные ноги.

— Что за шум?! — скрипучий, но полный звенящей стали старческий голос заставил пьянчугу едва ли не подпрыгнуть на месте.

— Да тут… Ну, это… припёрся какой-то… — заблеял мужик, виновато вжимая голову в плечи.

Из полумрака просторного зала, скудно освещённого парой тлеющих масляных ламп, к нам вышла сама Старая Битс. Маленькая, сгорбленная старушка в выцветшем сером платье, кутающаяся в заношенную грубую шаль. Однако, несмотря на физическую хрупкость, от неё исходила тяжёлая, властная аура человека, привыкшего повелевать и выживать. Её блёклые, глубоко посаженные глаза мгновенно и цепко впились в моё лицо.

— Ты кто таков будешь? Чего в дверях буянишь? — строго спросила она, подозрительно прищурившись.

Я заставил себя сделать глубокий вдох и немного сбавить напор, хотя тяжёлого взгляда не отвёл.

— Я ищу Марту и Аргуса. Повторяю: я их сын.

Битс замерла, ещё раз медленно окинув меня оценивающим взглядом с головы до ног. Затем суровые морщины на её лице едва заметно разгладились.

— А-а-а… Так ты и есть тот самый Лисарий? Ишь ты. Живой, значит… — Она задумчиво покачала головой. — Что ж ты сразу не сказал, а с кулаками на людей кидаешься?

— Лис? — знакомый глухой бас раздался откуда-то сбоку, заставив меня резко обернуться.

Отец показался из тёмного дверного проёма. Всё такой же кряжистый, широкоплечий, похожий на нахохлившегося медведя. Только теперь в его глубоко посаженных глазах стоял жуткий, пронизывающий холод. Он смотрел на меня так, словно перед ним стоял не родной сын, а презренный чужак.

Я мысленно скривился. Я прекрасно понимал: для него именно я стал той самой причиной, по которой вся их устоявшаяся жизнь рухнула в Бездну. Я был не просто непутёвым сыном — я стал отступником, навлёкшим на семью позор и изгнание. Отец всегда был ярым приверженцем старой, проверенной системы Световода. Мои выходки никогда ему не нравились, особенно когда я наотрез отказался становиться послушником, как было предначертано, и пошёл на поводу у собственного опасного любопытства.

Только откуда простому фермеру было знать, что древние устои оказались искусной ложью? Что именно его сын докопался до истины и получил абсолютный доступ к тому, что все они здесь считали Богом?

— Здравствуй, отец. Где мама? — ровно произнёс я. Я намеренно использовал официальное «отец» вместо привычного «папа», и по едва дрогнувшему мускулу на его щеке понял, что это холодное приветствие всё же укололо его.

— Значится, и правда сынок. Ну, дела-а... — протянула Старая Битс, мгновенно считав повисшее в воздухе тяжёлое напряжение. Она обернулась к моему другу: — Слышь, долговязый, а ну-ка помоги старушке на кухне. Чего зыришь? Пошли-пошли, нечего тут уши греть.

На удивление проворно для своих почтенных лет Битс подошла к растерянному Рубаке, мёртвой хваткой вцепилась ему в запястье и властно потащила парня вглубь коридора.

Оставшись со мной наедине, отец смерил меня таким тяжёлым, свинцовым взором, словно пытался прожечь во мне дыру. Раньше я до дрожи в коленях боялся, когда он так смотрел. Да, отец был физически силен и суров, хотя в гневе мама всегда была страшнее. Но даже одного такого насупленного вида медведя-Аргуса мне раньше с лихвой хватало, чтобы растеряться и виновато опустить глаза. Ещё в нашу прошлую ссору, перед самым спуском в подземелья, стоять на своём мне было неимоверно сложно.

А вот теперь… теперь мне было абсолютно всё равно. Глядя в глаза разгневанному родителю, я с пугающей ясностью осознавал: за последние дни я видел вещи куда страшнее и суровее отцовского ремня. Да и сам делал такое, от чего этот сильный, честный мужчина просто поседел бы от ужаса.

— Мало я тебя лупил, — сурово и глухо, словно надвигающаяся гроза, проронил отец, делая медленный шаг ко мне. — Ты хоть понимаешь, что ты натворил своими выходками? Погубил всё. А потом просто поджал хвост и сбежал.

— Ты хочешь назвать меня трусом? — с горькой усмешкой поинтересовался я.

Мой ледяной тон сбил отца с толку. Он явно не ожидал такой дерзости. Только сейчас в его взгляде мелькнуло осознание того, что перед ним стоит совершенно другой человек. Запуганный, вечно сомневающийся мальчишка исчез, бесследно растворившись во мраке древнего Узла. Впрочем, до конца Аргус этого ещё не осознал. Привычка доминировать взяла верх, и он сделал очередной тяжёлый шаг в мою сторону.

— А кто ты? Сбежал, бросил всё, не ответил за свои поступки! И в итоге расплачиваться пришлось мне и матери! Кто ты после этого, если не трус?! — в сердцах выпалил отец.

На крошечную, жалкую долю секунды я невольно поддался этому застарелому, вбитому с детства страху перед родителем, и уже было начал отводить взгляд. Но тут же вспыхнувшая злость — на него, на лживого Световода, на всю их слепую веру — горячей волной обожгла грудь. Я упрямо вскинул подбородок, встретившись с глазами отца, и начал чеканить каждое слово:

— Я не трус. И никогда им не был. Это ты трус, отец. Спрятался на своих полях, закрыл уши и игнорировал всё, что я тебе когда-либо говорил! Веришь в непогрешимость Световода? Веришь в то, что Люминар — это бог, который прогневался на нас? Да чушь это всё! И всегда было чушью! Только ты даже не попытался открыть глаза. Тебе куда проще проклясть собственного сына, чем хотя бы на секунду допустить мысль, что он оказался прав!

— Не богохульствуй! — взревел отец и, тяжело замахнувшись, выкинул вперёд свой пудовый кулак.

Я сам не понял, как моё тело отреагировало само. Рефлексы сработали быстрее мысли. Я неуловимо скользнул назад, разрывая дистанцию, а моя правая ладонь привычным движением легла на ребристую рукоять игольника в кобуре.

Кулак отца со свистом рассёк пустоту. Потеряв равновесие от сильного промаха, он грузно шатнулся вперёд и ошарашенно уставился на меня. А по моей спине тем временем пробежал ледяной холодок. Лишь остатков здравомыслия мне хватило на то, чтобы не выхватить смертоносное оружие древних и не направить его на родного отца. Страшно представить, чтобы я мог натворить, потеряй я самообладание хоть на мгновение.

Сделав над собой усилие, я медленно разжал побелевшие пальцы, убрал руку от оружия и уже абсолютно спокойным, ровным голосом повторил свой первый вопрос:

— Где мама, отец?

— Вы опять ссоритесь? Может, прекратите? — слабый, надломленный болезнью голос матери раздался из того же тёмного проёма, откуда ранее появился отец.

Она стояла, тяжело опираясь плечом о дверной косяк, и переводила уставший взгляд с меня на Аргуса. Мама, всегда такая энергичная и обладавшая в семье непререкаемым авторитетом, сейчас выглядела пугающе хрупкой. Бледная, почти прозрачная кожа, осунувшееся лицо, на плечи накинуто чьё-то безразмерное рваное одеяло. Она была больна, и болезнь явно брала верх.

Новая, обжигающая волна злости прокатилась по моему телу от одного лишь осознания того, до какого состояния довели самого близкого мне человека. И прямой причиной тому был Световод. Да, глупо отрицать: именно мои неосторожные слова и поступки стали катализатором. Но, в конце концов, это жрец, прикрываясь волей механического бога, хладнокровно сослал ни в чём не повинных людей заживо замерзать в этих забытых трущобах.

— Марта! Тебе же нельзя вставать, — отец мгновенно потерял ко мне всякий интерес. Весь его боевой запал улетучился, и он с медвежьей неуклюжестью бросился к жене, бережно подхватывая её под локоть.

— Мама… С тобой всё в порядке? — глухо спросил я, делая инстинктивный шаг навстречу.

— Не смей к ней подходить! Это ты виноват, Лисарий! Твои выходки привели к этому! — рявкнул отец, загораживая Марту своей широкой спиной и бросая на меня полный отчаяния взгляд.

Я невольно замер. Мои действия? Да что он вообще несёт? В том, что наш мир трещит по швам, виноваты лишь те, кто возомнил себя вправе распоряжаться чужими судьбами. Световод, жаждущий слепой покорности. Первый и Второй Администраторы, устроившие резню ради абсолютной власти. Это их вина. Полностью и безраздельно. Но никак не моя.

— Я не виноват в том, что случилось с нашей семьёй. И ты в глубине души это знаешь. Просто понять и принять это не хочешь, — жёстко отрезал я, не отводя от отца ледяного взгляда.

— Прекратите. Оба. Немедленно, — сурово, в своей старой властной манере произнесла Марта, но тут же зашлась тяжёлым, лающим кашлем, от которого содрогнулось всё её маленькое тело.

— Приходи на главную площадь, отец. И ты увидишь, что я был прав. Там всё решится. И там ты, наконец, поймёшь, как сильно ошибался во всём, — я резко развернулся и направился к выходу из комнаты. — Я спасу тебя, мам. Скоро. И ты, Битс, тоже приходи. Думаю, то, что ты сегодня узнаешь, станет для тебя долгожданным утешением. Рубака... собери всех, кто готов навсегда изменить этот проклятый мир. Встретимся на площади.

Я не стал останавливаться и оборачиваться. Я просто знал: если ещё хоть раз посмотрю на измученное болезнью лицо матери, то не смогу сделать больше ни шага. Теперь я обязан был всё исправить. Разрушить лживые устои, спасти маму и каждого жителя нашей долины. И тех, кто заперт в подземных секторах, тоже. Спасти всех.

Уже в коридоре я внезапно замер, поражённый одной горькой, отрезвляющей истиной. Прямо сейчас на мои плечи лёг тяжёлый груз ответственности за тысячи чужих судеб. Именно отчаянное желание их спасти стало главной причиной всего, что я делаю. Точно так же, как это было с прошлыми Администраторами. Они ведь тоже, должно быть, когда-то начинали с благих намерений. Теперь мне оставалось самое сложное: не сломаться под давлением этих масштабных решений и не превратиться в нового безжалостного диктатора на руинах этого мира.

С силой толкнув тяжёлую створку двери, я вышел наружу и жадно, полной грудью втянул колючий морозный воздух. А затем, глубже натянув капюшон потёртой куртки, твёрдо зашагал сквозь снег в сторону центральных улиц поселения. И чем ближе я подходил, тем теплее становилось.

На подходе к Храмовой площади мне пришлось стянуть куртку. Пусть Люминар сейчас и работал далеко не на полную мощность, здесь, в центре поселения, было достаточно тепло, чтобы я начал потеть.

На площади уже собралась толпа. Народ был явно взбудоражен, и я сразу понял, в чём дело. Тае всё-таки удалось увести часть Дозорных со Стены и привести их сюда, а подобного нарушения устава на моей памяти не случалось почти никогда. Рубаки с его оборванцами пока не было видно, но я знал, что рано или поздно он приведёт их сюда.

Люди тревожно перешёптывались, не понимая, что происходит, да и сами Дозорные не спешили их просвещать. Просто потому, что и сами не до конца понимали всю картину. Световод возвышался на каменном пьедестале перед храмом. По правую и левую руку от него нерушимыми изваяниями замерли двое храмовников в глухих рясах. Сам жрец предстал перед паствой во всём своём величии.

— Дети Люминара, не стоит поддаваться панике. На то нет никаких причин. Дозорные просто пришли поговорить, — его голос, твёрдый и привыкший читать проповеди, гулко разносился по площади, подавляя ропот. — Разойдитесь по своим домам.

— Зачем они покинули Стену? Разве Тьма больше не угроза? — крикнул кто-то из толпы.

— Мы покинули её, потому что у нас появились вопросы к Световоду, — Тая смело вышла вперёд.

Рядом с Дозорной, крепко держа её за руку, стояла маленькая девочка — её сестра. Значит, с малышкой всё было хорошо, и это не могло меня не радовать.

— И какие же у вас вопросы, дитя? — снисходительно спросил Световод, плавно опустив воздетые к небу руки.

— Почему ты никогда не рассказывал, что кроме нашего Люминара существуют и другие?! — звонко бросила Тая.

Я покачал головой. По-хорошему, Тая вообще не должна была вступать в открытую перепалку со Световодом, но повлиять на неё я сейчас не мог. Да и не хотел. Она отлично отвлекала на себя всё внимание площади, а значит, я мог спокойно пробираться сквозь плотную толпу к первым рядам. Пальцами я незаметно коснулся уха, активируя передатчик.

— ВИВ, всё готово? — едва слышно прошептал я.

— Всё готово. Активация Проекта и систем ремонта будет произведена по вашему сигналу, Первый Администратор, — холодным эхом отозвалась искусственная девушка.

— Ересь! Люминар один, и только он дарует нам жизнь! — раздался возмущённый возглас где-то в толпе.

— Истинная правда! — тут же подхватил эту волну Световод, указывая на Таю. — Дозорная заблуждается в своём неведении, одурманенная Тьмой. Но не стоит её за это винить…

Толпа начала угрожающе роптать. И в этот самый момент я с кристальной ясностью осознал одну истину. Правда им ничего не даст. Они просто её не примут. Посчитают происками Тьмы, демонов или кого-нибудь ещё. Я вспомнил, с каким остервенением эти люди бились лбами о камни площади в тот день, когда я решил пойти другим путём. Нельзя сломать вековую слепую религию одной лишь сухой правдой. Значит, придётся бить их же оружием.

— Ересь заключается лишь в том, что ты больше не избранник Люминара! Ты ложный Световод! — мой крик громом разорвал гул толпы ровно в тот момент, когда я выбрался в самый первый ряд.

— Отступник! — взвыл жрец, вскинув руку и обвиняюще ткнув в меня пальцем. Паства ахнула, узнав меня.

— Кем меня только не называли за последнее время, — я усмехнулся, бесстрашно глядя жрецу прямо в глаза. — Отступник. Богохульник. Трус. Вот только всё это ложь. А ты, Световод, неправ. Ты разгневал Люминар своей гордыней. Именно поэтому я здесь. Именно поэтому он послал меня обратно!

— Как ты смеешь перечить Писаниям, Лисарий?! Ты же сам их учил! — лицо жреца пошло красными пятнами.

— Учил. Только вот твои Писания оказались неполными! И теперь истинная воля известна лишь мне! Смотрите! — я театрально раскинул руки, обращая лицо к колоссальному механизму под сводом пещеры. Возвысив голос, чтобы слышала вся площадь, я прокричал: — Он засияет ярче только потому, что я его об этом попрошу! Люминар, даруй нам свой истинный Свет!

А затем, едва шевеля губами, тихо добавил в микрофон:

— ВИВ, увеличь мощность Люминара на десять процентов. Знаю, что до полного ремонта это не рекомендуется, но сделай.

Несколько долгих, мучительных секунд не происходило ровным счётом ничего. ВИВ молчала. Толпа уже начала перешёптываться, а на лице Световода проступила торжествующая ухмылка.

Но затем древний механизм издал странный, низкий, вибрирующий гул, отдавшийся где-то в животе. Диск Люминара внезапно вспыхнул. Его свет резко стал насыщеннее, сильнее, и замёрзшую площадь мгновенно залило яркими, по-настоящему тёплыми лучами.

Люди в ужасе зароптали. Кто-то истошно закричал и рухнул на колени, прижимаясь лбом к брусчатке. Кто-то в страхе отшатнулся от меня, словно от живого божества.

И лишь один Световод не шелохнулся. Он смотрел на меня тяжёлым, прожигающим взглядом. Кажется, именно в эту секунду он окончательно понял, что перед ним больше не сопливый изгнанник, которого можно скормить разъярённой толпе по мановению руки. Я оказался смертельно опасным врагом, обладающим реальной силой. Ситуация, в которой оказался жрец, была для него хуже ночного кошмара, и мне оставалось лишь дождаться его следующего хода.

— Воистину… чудо! — вдруг громогласно возвестил Световод, с благоговением воздев руки к сияющему небу. Лицо его выражало абсолютный экстаз. — Невероятно! Люминар и правда благословил тебя, дитя моё! В таком случае нам следует немедленно побеседовать без паствы. Постичь волю Творца. Что скажешь, Лисарий?

«А старик оказался куда умнее, чем я думал», — мелькнула в голове отрезвляющая мысль.

Жрец молниеносно сообразил, во что выльется наша открытая конфронтация на глазах у потрясённой толпы. И принял единственно верное для себя решение — попытаться перехватить инициативу и увести угрозу в тень, за закрытые двери храма.

Ну что ж. Я принял его игру, как до этого принимал игру Первого Администратора.

Медленно опустив руки, я снисходительно кивнул.

— Ну что же. Поговорим, — ровно произнёс я и, чеканя шаг, направился к ступеням храма, слыша, как за моей спиной взрывается благоговейным гулом огромная толпа.

Глава 16

Храм встретил меня привычным, густым полумраком и запахом жжёных масел. Когда-то на заре моего детства, проповеди проходили именно здесь, но со временем места под сводами становилось всё меньше, и Световоду пришлось перенести службы на площадь. С тех пор сам Храм и его извилистые коридоры не посещал никто, кроме личных храмовников жреца.

Тяжёлые базальтовые двери с глухим стуком закрылись за моей спиной, мгновенно и полностью отрезая нас от нарастающего шума возбуждённой толпы. Главный зал скудно освещался несколькими чадящими факелами и парой старых светильников древних — почти таких же, какие я видел в подземных секторах. Только здешние лампы были почти мертвы, а на их металлических корпусах даже отсюда виднелись бурые пятна многолетней ржавчины. Я не стоял в этом зале с того самого дня, как перестал быть послушником.

Световод остановился в нескольких шагах впереди и медленно развернулся. В его глазах больше не было ни благоговейного экстаза, ни страха, ни даже удивления. Наоборот, на меня смотрело хищное, холодное любопытство. Жрец смотрел на меня так, словно пытался разгадать сложнейшую головоломку, силясь понять, как именно жалкому изгнаннику удалось получить доступ к столь запретным знаниям.

Я же не спешил раскрывать свои козыри, хладнокровно предоставив право первого хода оппоненту.

— Как ты это сделал, Лисарий? — голос жреца, лишённый всяких елейных интонаций, гулким эхом разнёсся по каменному залу.

— Сделал что? — спокойно парировал я. — Вернулся живым после того, как ты отправил меня на смерть в ледяную Тьму? Выжил после встречи со спятившими тиранами прошлого? Или ты о чём-то другом?

— Не ёрничай, мальчишка, — Световод угрожающе прищурился. — Ты отлично знаешь, о чём я. Как ты заставил Люминар откликнуться на свой зов?

Я едва заметно усмехнулся. Я мог бы прямо сейчас выложить все карты на стол. Назваться Первым Администратором, рассказать про ИИ, зажать Световода в положение, из которого он физически не смог бы выбраться, и окончательно перетянуть веру людей на свою сторону.

Но… сколько бы я ни прокручивал в голове этот разговор по пути сюда, мне становилось всё яснее: Световод далеко не глуп. Возможно, в искусстве интриг он был даже опаснее и хитрее Отшельника. Если загнать такого человека в угол, он применит своё самое страшное оружие — фанатизм паствы. И мне совершенно не хотелось выяснять, сколькими жизнями придётся заплатить за эти последствия.

— Я отвечу на твои вопросы, жрец, — мой голос прозвучал жёстко и властно. — Но сначала я хочу услышать всё, что знаешь ты сам. О Проекте «Люминар». И о той удобной религии, что вы построили вокруг него. Одним словом — всё.

Жрец прищурился, внимательно и цепко изучая моё лицо. Эта немая дуэль взглядов продолжалась несколько долгих секунд, после чего Световод медленно завёл руки за спину и выпрямился. В это мгновение он словно сбросил с себя невидимую мантию слепой веры, вмиг превратившись из экстатического пророка в обычного, расчётливого и очень опасного человека. Это крошечное преображение говорило громче любых пространных проповедей: старик окончательно понял, что я больше не поддаюсь сказкам из Писания, а потому не видел смысла играть заученную роль дальше.

— А ты изменился, Лисарий, — ровным, почти светским тоном произнёс он. — Ведь, казалось бы, совсем недавно ты был просто любопытным мальчишкой, который лез туда, куда лезть категорически запрещалось. Я всё это понимал. Всем в твои два десятка лет хочется нарушать правила и докапываться до скрытого. Но мало кто меняется настолько после того, как находит искомое.

Жрец сделал плавный шаг в сторону и широким, приглашающим жестом указал во мрак коридора:

— Пройдём в мой кабинет, юноша.

Я не стал отрицать очевидную истину. Я и правда изменился. И, если быть до конца откровенным, эта метаморфоза пугала меня самого. Только теперь от неё уже никуда не деться. Точка невозврата оказалась пройдена там, внизу, в тот самый момент, когда мои пальцы без дрожи отпустили рукоять клинка, торчащего из груди наставника. Если до той секунды я ещё мог считаться просто заблудшим парнем из трущоб, то теперь этого парня больше не существовало.

Световод не стал дожидаться моего ответа и первым уверенно зашагал вглубь храма. Я несколько секунд молча смотрел в его удаляющуюся спину, скрытую тяжёлыми тканями рясы, после чего двинулся следом. В конце концов, вести переговоры о судьбе целого мира посреди холодного гулкого зала и правда было глупо. Скрытый от лишних глаз кабинет подходил для этого куда лучше.

Мы прошли по гулкому коридору и вскоре остановились перед массивной деревянной дверью, наглухо обшитой полосами потемневшего железа. Раньше, во времена моего послушничества, я до одури боялся этого порога. Когда Световод вызывал тебя в свой личный кабинет, это могло значить только одно: ты крупно напортачил. Из-за своего вечного любопытства я был здесь частым гостем, но липкий, сдавливающий горло страх преследовал меня всегда. Всегда — вплоть до сегодняшнего дня. Сейчас же, глядя на шершавый металл, я почему-то не испытывал ничего, кроме ледяного спокойствия.

Световод толкнул тяжёлую створку и шагнул в полумрак помещения. Я последовал за ним.

С моего последнего визита здесь не изменилось ровным счётом ничего. Почти голые каменные стены, на которых висела лишь пара древних, потрескавшихся от времени картин. В прошлом я совершенно не понимал их смысла. Теперь же я взглянул на них новыми глазами.

На первом холсте был изображён суровый мужчина в таком же облегающем черно-сером комбинезоне, как у голографической проекции ВИВ. На его плече виднелись неизвестные мне ранее знаки отличия. Мужчина победоносно стоял рядом с тушей поверженного чудовища — предположительно, одного из мутантов Тьмы. Фоном им служил лес. И если раньше мне казалось, что это наши чахлые рощицы, растущие под светом Люминара, то теперь я отчётливо видел разницу. Деревья на холсте были невероятно высокими, густыми и раскидистыми — таких в нашей промёрзшей долине просто не существовало.

Второе полотно оказалось ещё более говорящим. На нём во всём своём величии сиял Люминар. Вокруг огромного горящего диска, словно мошки, туда-сюда сновали странные угловатые механизмы. Раньше я принимал их за абстрактную причуду неизвестного художника. Теперь-то я точно знал, что это ремонтные дроны. Пусть кисть живописца и исказила их пропорции — ВИВ показывала мне куда более чёткие схемы, — но общие очертания угадывались безошибочно.

Но самым поразительным на этой картине было другое. В самом дальнем углу, у горизонта, сквозь нарисованные облака пробивалось свечение, невероятно похожее на второй Люминар. Раньше я скользил по нему взглядом, не придавая значения, теперь же был абсолютно уверен: там, вдалеке, художник запечатлел активный соседний Узел, отправляющий свои лучи в небеса.

Признаться, в повседневной суете я напрочь забыл об этих полотнах, считая их лишь незначительным элементом храмового убранства. Но сейчас, когда я приоткрыл завесу над запретными тайнами прошлого, я вдруг с горькой усмешкой осознал, как близко всё это время были разгадки. Они буквально пылились на стенах. Впрочем, какой смысл жалеть об этом сейчас, после того огромного пути, который мне пришлось пройти?

На полу кабинета всё так же лежал потёртый ковёр из шкуры какого-то огромного существа. У противоположной стены, рядом с узким окном-бойницей, громоздился массивный стол, на котором невпопад валялись свёрнутые пергаменты, старые отчёты и прочие документы.

Световод тяжело обошёл стол, опустился в своё резное кресло и небрежным жестом предложил мне занять место напротив. Я не стал заставлять жреца ждать и уверенно сел на жёсткий деревянный стул, приготовившись к разговору.

— Насколько я понимаю, мы будем вести беседу на равных, не так ли? — Световод грузно опёрся о столешницу и сцепил пальцы в замок.

Я молча кивнул. Сейчас мы действительно находились в равных условиях. У каждого на руках был набор козырей, способных перебить карты противника. Вот и получалось, что в текущей партии, куда ни пойди и как ни поставь фигуру на доске, патовая ситуация не изменится, пока кто-то не совершит фатальную ошибку.

— Ты не станешь рассказывать, что именно тебе известно, пока не выведаешь, что знаю я. Хороший ход. Взрослый, продуманный, — Световод криво усмехнулся, после чего тяжело, по-стариковски вздохнул. — Спрашивай, Лисарий. Я отвечу на твои вопросы.

— Что тебе известно о Проекте «Люминар»? — я не стал тянуть время и тут же, словно удар хлыста, выпалил свой главный вопрос.

— Вот так сразу? — Световод многозначительно хмыкнул, но всё же не стал уходить от ответа. — Мало. Если думаешь, что я знаю больше, чем ты, то, боюсь, всё с точностью до наоборот. Проект был создан для спасения. И ориентирована эта колония была именно на людей. Всё, что мне доподлинно известно, — это существование некой глобальной угрозы вне нашей планеты. Но, повторюсь, это лишь крохи. Всё, что я тебе сейчас говорю, мне в своё время передал прошлый Световод. А я планировал передать следующему.

— Мне это и так известно. О том, для чего и почему создавался Проект. Но я правда надеялся, что ты знаешь больше, — я разочарованно цокнул языком.

И всё же я был абсолютно уверен, что старик не врёт. Он действительно был самым несведущим из всех моих противников. Но опасности это ничуть не умаляло. Даже пытаясь перехитрить Отшельника в подземельях, я не чувствовал такого колоссального напряжения, как сейчас, во время этой, казалось бы, спокойной беседы. Я физически ощущал, как каждое моё слово оценивается, взвешивается на невидимых весах, и если я скажу что-то не то или оступлюсь — мне немедленно будут поставлены шах и мат. Прямо как в шахматах — единственной игре, уцелевшей в первозданном виде на руинах этого крошечного мира.

— Я знаю лишь то, о чем узнал от предшественников... — начал было жрец, но я, подняв руку, прервал его:

— Что ты знаешь о подземном мире?

— Чтобы ответить на этот вопрос, придётся рассказать тебе всё с самого начала. Сразу оговорюсь: я буду пересказывать чужие слова. Я не настолько стар, чтобы быть свидетелем тех событий, — усмехнувшись, Световод грузно поднялся со своего места. Он не спеша подошёл к узкому окну и, сцепив руки за спиной, продолжил: — Попрошу тебя не перебивать, выслушать до конца, а уже потом задавать вопросы.

Я коротко кивнул.

— Много циклов назад основная жизнь колонии протекала в подземных комплексах. Выживать на поверхности было сложно, почти невозможно — даже под светом Люминара. На то имелось много причин, о которых я, честно признаться, не знаю. Однако в какой-то момент между правителями Узлов — теми, кто отвечал за жизни колонистов и за Проект в целом, — произошёл раскол. Люди начали делиться на лагеря, что неминуемо привело к конфликту. А любая война — особенно та, в которой брат идёт на брата, а сын на отца — страшна. Именно такая бойня и вспыхнула в подземных жилищах.

Жрец сделал паузу, глядя в темноту за стеклом.

— В ту пору первый из пророков решил, что не желает участвовать в этом бессмысленном кровопролитии. Собрав вокруг себя тех, кто ему безоговорочно доверял, он увёл их на поверхность. Под спасительный свет Люминара, — Световод повернул голову, внимательно наблюдая за моей реакцией.

Ничего подобного от ВИВ я не слышал. Она упоминала, что запись её протоколов не велась долгое время из-за перехода в спящий режим, но ведь должны же были сохраниться хоть какие-то архивы! Моя рука сама собой дёрнулась к уху, чтобы напрямую задать вопрос Системе, но я вовремя сдержался, опустив ладонь на колено. Пока было слишком рано раскрывать жрецу наличие передатчика.

— Хорошо, предположим, — нарушил я тишину. — Но почему религия? Почему в итоге беглецы стали поклоняться механизму?

— Оказавшись на промёрзшей поверхности, людям было жизненно необходимо то, вокруг чего можно сплотиться. А что способно объединять человечество на многие циклы вперёд? Только Великая Цель или Вера. Цели как таковой у них не осталось. Просто выжить? Изначально первый Световод пытался сплотить общину именно вокруг этой идеи. Но, увы, человеческой природе этого оказалось недостаточно.

Жрец отвернулся от окна и посмотрел мне прямо в глаза.

— Тогда он принял единственно верное, пусть и жестокое решение. Отобрав самых преданных людей, он назвал их Храмовниками, а затем силой забрал у остальных абсолютно всё, что могло напомнить им о высоких технологиях прошлого. Шаг за шагом он начал выстраивать религию, вложив в её фундамент всё необходимое: выживание, покорность, единство. В суровом, умирающем мире слепая Вера стала для них непреложным законом. Вера стала их защитной стеной. Со сменой поколений люди окончательно забыли своё истинное прошлое. И лишь Световоды остались его единственными, тайными хранителями.

— И тебе было всё это известно ещё тогда, когда я только пытался докопаться до истины?

— Ты очень любопытный юноша. Признаться, ты и впрямь начал добираться до тайн, которые были для тебя под строгим запретом. Пока под запретом. Но парадокс в том, что именно такие, как ты, в итоге и занимали пост Световода. Я сам когда-то был таким же. Именно такие люди хранят секреты лучше остальных, потому что кристально ясно понимают последствия, которые несёт за собой голая истина, — Световод прошёл обратно к столу и вновь тяжело опустился в кресло.

— То есть ты хочешь сказать… — начал было я, но жрец меня перебил.

— Ты мог бы стать моим полноправным преемником спустя годы, не поддайся ты тлетворному влиянию Отшельника, — кивнул старик, подтверждая мою догадку.

Выходило, что, если бы я не отправился в это безумное, самоубийственное путешествие в Бездну, я бы, возможно, всё равно узнал правду. Не всю, конечно, но большую её часть. Всего-то и нужно было продолжать покорно служить Храму, и со временем Световод сделал бы меня одним из своих доверенных аколитов. А может, и вовсе единственным преемником.

— И я всё ещё готов предложить тебе этот статус. Не разрушай устои, кропотливо выстроенные первыми Световодами. Стань тем, кто унаследует тяжёлое бремя Веры и тайны, о которых ты теперь знаешь даже больше моего, — Световод вбросил эти слова удивительно легко, словно мимоходом.

Я прекрасно понимал: это был идеально выверенный ход, который он сделал на нашей мысленной доске ровно в тот момент, когда это потребовалось. Ни минутой раньше. Ни минутой позже. Гамбит. Я откинулся на жёсткую спинку стула, на котором вдруг стало чертовски неудобно сидеть, устало провёл двумя пальцами по переносице и хмыкнул.

— Предлагаешь править вместе с тобой, жрец?

— Нет. Я предлагаю тебе не отбирать у людей единственное, что дало им шанс на жизнь, — покачал головой старик, подавшись вперёд. — Подумай сам. Что будет, если ты сейчас выйдешь на площадь и раскроешь им тайну? Рухнет всё. Стоит ли твоя правда такой цены?

— Стоит ли оно того или нет — я пока не решил. Но ты ведь понимаешь, что Люминар ломается? Что его свет не вечен? — Я решил совершить тактическое отступление и попробовать зайти с другого фланга, мягко уводя разговор от скользкой темы преемственности.

— То, что с ним что-то происходит, я действительно понимаю. Но что именно — сказать не берусь. Как я уже признался, мне доступны далеко не все знания предков, — охотно приняв мою игру, жрец даже виду не подал, что заметил, как я ушёл от прямого ответа.

И всё же старик читал меня почти как открытую книгу. Внезапная предательская мысль закралась в голову: «А может, ну его всё? Забрать родных, уйти глубоко вниз, в Основное Поселение, и спокойно жить там? Зачем мне вообще сдалась эта замерзающая долина? Какой от неё толк? Здесь больше не осталось тайн — лишь тяжёлые воспоминания. И стоят ли эти воспоминания моих сил и жизней моей семьи и друзей?»

Должно быть, я невольно позволил этой секундной слабости и усталости отразиться на лице, потому что взгляд Световода вдруг стал ещё более острым и цепким. Жрец, как опытный игрок, немедленно принял это сомнение на свой счёт, решив, что я обдумываю его предложение о совместном правлении.

— А что, если я смогу починить его? — ровно спросил я, отгоняя лишние мысли. — И заставить проснуться остальные… механизмы?

— Для паствы это станет Божественным Чудом, не иначе, — глаза жреца довольно блеснули. — И это Чудо мы сможем использовать для того, чтобы ты окончательно занял место по правую руку от меня, Лисарий.

Ну вот. Точный, выверенный колющий удар. Будь мои недавние сомнения действительно связаны с его щедрым предложением власти, я бы обязательно попался на эту изящную уловку. И ведь жрец был абсолютно прав. Людям из нашей долины не нужна голая правда. Как не нужна она и потомкам тех, кто остался выживать в подземных комплексах. В конце концов, Первый и Второй Администраторы тоже весьма преуспели в искусстве жёсткого дозирования информации.

— Световод, а ты никогда не задумывался о том, что древние легенды — это не вымысел? — вдруг спросил я, нарушив повисшую тишину. — И что там, в холодной темноте, за пределами нашего неба, скрывается угроза куда страшнее, чем твоя дилемма о том, говорить пастве правду или нет?

Я и сам не ожидал от себя столь философского вопроса. Несколько долгих секунд жрец хранил напряжённое молчание. Он сверлил меня нечитаемым взглядом, словно пытаясь взвесить, зачем именно я заговорил об этом, и какое знание за этим кроется. Затем старик медленно поднялся, обошёл свой массивный стол и направился к стене — прямиком к той самой картине с мужчиной и поверженным монстром.

Я с нескрываемым любопытством проводил его взглядом. Подойдя к полотну, Световод привычным движением отодвинул тяжёлую раму в сторону, открывая взгляду скрытую в камне небольшую нишу. Бережно опустив туда руку, старик извлёк на свет гладкий, неестественно ровный прямоугольник, подозрительно напоминающий терминалы древних.

Жрец не спеша вернулся к столу и положил передо мной тот самый гладкий прямоугольник. Благодаря ВИВ я уже примерно понимал, что это такое. Искусственный интеллект помог мне разобраться в базовых технологиях предков, хотя давалось это нелегко — язык древних пестрел терминами, которые мне приходилось со скрипом переводить на современный лад.

Я посмотрел на матовый экран, а затем удивлённо перевёл взгляд на жреца. Этот древний терминал всё ещё работал. Это казалось немыслимым: как устройство могло функционировать после столетий изоляции, не рассыпавшись в прах и не разрядившись? Возможно, та каменная ниша в стене служила зарядной станцией, или внутри корпуса скрывался какой-то вечный источник энергии древних. Так или иначе, невероятная вещица лежала передо мной в полной боевой готовности.

Световод провёл узловатым пальцем по стеклу, коснулся какой-то пиктограммы, и поверхность ожила, вспыхнув мягким светом. На экране появилось завораживающее и одновременно жуткое изображение.

В абсолютной, непроглядной пустоте висел исполинский огненный шар. А рядом с ним едва различимой чёрной точкой, словно искажающей само пространство вокруг себя, находилась какая-то аномалия. От пылающего гиганта к этой крошечной тёмной сфере тянулась закрученная светящаяся нить — будто чёрная точка безжалостно высасывала из шара саму его суть. Я заворожённо смотрел на эту картину. Очевидно, даже с доступом к базам данных Центрального Узла я узнал ещё далеко не всё.

— Что это? — спросил я, подавшись вперёд и с нескрываемым интересом вглядываясь в экран.

— Единственное изображение той самой угрозы, которое мне удалось найти в архивах первых Световодов и сохранить, — глухо ответил старик. — Это фотограмма. Сделана с поверхности нашей планеты... точнее, с орбиты, насколько мне известно. И запечатлено на ней... пожирание настоящего, не искусственного Люминара.

Жрец явно не знал, насколько глубоки мои новые познания, поэтому попытался объяснить происходящее привычными ему, упрощёнными понятиями.

— Звёзды, — машинально поправил его я.

Взяв тяжёлый пластиковый планшет в руки, я с нарастающей тревогой принялся изучать замерший на экране космический катаклизм.

Присмотревшись, я понял, что эта тёмная аномалия была чем-то рукотворным, хотя и совершенно непривычным человеческому глазу. Вокруг объекта, вытягивающего из звезды энергию, само пространство словно преломлялось, но даже сквозь это жуткое искажение света я сумел разглядеть неестественно правильные, острые и угловатые грани колоссальной конструкции. Но это было всё. Фотограмма явно делалась с предельного расстояния, и приблизить или как-то улучшить качество изображения не представлялось возможным.

Я разочарованно вернул терминал на стол. Мне искренне хотелось рассмотреть древнего врага в деталях, но, к сожалению, экран больше не мог предложить ничего стоящего.

— Пожиратели. По крайней мере, так их назвал мех… Ариан, которого мы встретили по пути к Узлу, — произнёс я, окончательно осознав, что именно запечатлено рядом с умирающим огненным шаром.

ВИВ предупреждала меня, что полный доступ к архивам о «Красной Угрозе» я получу только после того, как полностью освою базовые знания Системы. Поэтому о Пожирателях я знал лишь в самых общих чертах, выуженных из разговора со старой искусственной формой жизни. Великий Люминар, как же много чудовищной информации свалилось на меня за такое короткое время... В какой-то момент моя голова точно не выдержит и просто расколется от этого груза.

— Ты, как всегда, знаешь чуть больше, чем следует, — Световод длинными пальцами ловко подтянул к себе планшет и спрятал его где-то в глубоких складках своей мантии. Он снова выпрямился, устремив на меня тяжёлый, выжидающий взгляд: — Так что ты решил, Лисарий?

Какое бы решение я сейчас ни принял, ни одно не казалось абсолютно правильным. Любой мой ход неминуемо влёк за собой цепь последствий, и я просто не мог просчитать, насколько далеко они зайдут и сколько судеб сломают по пути.

Я задумчиво смотрел на Световода. Старик не выглядел ни встревоженным, ни напряжённым. Наоборот, казалось, что, какой бы вариант я сейчас ни выбрал, хитроумный жрец уже заранее к нему подготовился.

Скрипнув ножками деревянного стула, я медленно поднялся. Упёршись обеими руками в массивную столешницу, я подался вперёд, угрожающе нависая над сидящим жрецом. Вся моя поза кричала о том, что правила в этой комнате отныне устанавливаю я.

— Мне не нужна твоя власть, Световод, — мой голос звучал холодно и тяжело. — Ты сам только что признал: я знаю куда больше тебя. А значит, и мои возможности неизмеримо шире твоих. Но мне не нужно, чтобы люди в одночасье потеряли свой единственный стержень. Поэтому я не стану ничего раскрывать толпе. Я сохраню им их Веру и просто покажу Чудо.

Жрец не шелохнулся, но в его блёклых глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение. Впрочем, радоваться ему было рано.

— Но с моей стороны будут условия, — жёстко продолжил я, чеканя каждое слово. — Отныне ты не смеешь препятствовать никому, кто сам возжелает узнать истину. Любой сомневающийся сможет прийти в Основное Поселение и получить там реальные ответы. Это первое. И второе… Я не простил тебе изгнания моих родителей на верную смерть. За это ты перестанешь быть Световодом.

Я сделал крошечную паузу, позволяя тишине кабинета стать почти осязаемой.

— У тебя есть ровно один цикл, чтобы найти себе преемника и добровольно сложить с себя мантию. В противном случае… Световод этим людям больше не потребуется вовсе.

Я видел, как сузились глаза жреца, как в них отразилось ясное, тяжёлое понимание: отныне правила диктую я. Где-то глубоко внутри шевельнулось тёмное, почти злорадное удовлетворение. Пусть старик ненавидит меня, пусть считает, что я намеренно и жестоко загнал его в угол. Это больше не имело значения. Я просто использовал тот единственный ход на нашей мысленной доске, который позволял завершить партию с минимальными потерями для всех.

Не желая больше тратить на него ни секунды, я круто развернулся и направился прочь из кабинета.

Плотно закрыв за собой дверь и оказавшись в гулком полумраке пустого храмового зала, я привычным жестом коснулся спрятанного в ухе передатчика.

— ВИВ, начинай, — тихо, но твёрдо произнёс я, уверенным шагом направляясь к главным воротам.

— Выполняю инициализацию ремонтных протоколов и полную активацию систем Проекта «Люминар». Права Первого и Второго Администраторов подтверждены, — спустя мгновение бесстрастно отозвалась в динамике искусственная девушка.

Достигнув массивных створок, я с силой толкнул их наружу и тут же невольно сощурился. На площадь, прямо на замершую в благоговейном ожидании толпу, обрушился ослепительный, по-настоящему согревающий свет возрождённого механического солнца.

Обещанное Чудо началось.

Эпилог

Орбита безымянной планеты. Неизвестный сектор Галактики.

Барон Кассиан дер Оберон, лорд-командующий Третьим Ударным Флотом, неподвижно стоял у огромного обзорного иллюминатора флагмана. Его холодный взгляд был прикован к серой планете внизу. Впрочем, серой она стала совсем недавно.

Тяжёлые ударные крейсеры, зловеще зависшие на низкой орбите, проводили ковровую бомбардировку зон укреплений противника вот уже несколько часов подряд. Эта безжалостная экзекуция превратила некогда чистую кислородную атмосферу мира в густую, непроглядную смесь из пыли, пепла и гари.

Здесь, за толстым слоем бронестекла, Кассиан не слышал ни воя сирен, ни грохота взрывов. В идеальной, почти стерильной тишине капитанского мостика он лишь наблюдал за тем, как грязная пелена, почти полностью поглотившая планету, разрывается ослепительными вспышками. Каждый такой залп с небес обрушивал локальный ад на обречённые города мятежников.

Мятеж был обречён ещё в самом зародыше. Вчерашние шахтёры да торгаши не рождались воинами и уж тем более не могли противостоять регулярному флоту и вымуштрованной армии Империи. Войска, набившие руку в кровавых мясорубках с самым страшным врагом Галактики, просто не имели права проиграть жалкому сброду с окраин. Пусть даже этот сброд втайне спонсировался одним из Домов.

Кассиан старался не лезть в политику. Точнее сказать, он предпочитал оставлять дворцовые интриги своим старшим братьям, полностью посвятив себя военному делу. Поэтому лорд-командующий не до конца понимал, зачем могущественному Дому Валиант вообще понадобилось разжигать этот обречённый бунт среди нищих дальних колоний Империума.

Как бы там ни было, падение Валиантов оказалось стремительным. Граф не особо-то и сопротивлялся, трусливо сдав родовую планету гвардейцам Императора, как только их дредноуты вышли на высокую орбиту. Исход был предрешён: графа публично казнили, его единственного наследника клеймили и выбросили на глухие задворки обитаемого космоса, а богатейшие владения спешно растащили стервятники — лорды из других знатных Домов. Так бесславно закончилась история Валиантов, наиболее близкого к Трону семейства. Возможно, именно эта мнимая близость к абсолютному правителю и опьянила графа, заставив плести заговоры — столь же амбициозные, сколь и неумелые.

Впрочем, самого Кассиана возня аристократов волновала мало. Он получил прямой приказ от Императора: жестоко и показательно выжечь остатки бунта. Оставшись без финансовой поддержки знатного рода и прикрытия их эскадр, мятежники не смогли выставить против Третьего Ударного ничего, кроме пары сотен жалких, наспех вооружённых посудин. Их смели за какой-то час. Ещё тридцать минут потребовалось на то, чтобы вскрыть планетарную оборону. А затем началась методичная орбитальная бомбардировка.

Не будь у Кассиана приказа превратить подавление бунта в публичную казнь целого мира, всё бы давно закончилось стремительной высадкой десантников. Целые корпуса элитных штурмовиков прямо сейчас томились в челноках на геостационарной орбите позади флагмана, ожидая своего часа.

Но приказ есть приказ. И прежде чем первый имперский сапог коснётся поверхности, в городах внизу не должно остаться ни одного целого здания.

Жестоко? Нерационально с точки зрения инфраструктуры? Возможно. Зато после столь яркого представления ни одна живая душа в этом секторе ещё сотню циклов не осмелится даже шёпотом произнести слово «мятеж».

— Мой лорд... — тихий, дрожащий голос нарушил идеальную, выверенную тишину капитанского мостика.

Кассиан медленно, словно нехотя, обернулся. Перед ним, низко склонив голову и прижимая к груди инфопланшет, стоял старший офицер связи. Лицо офицера было бледным, покрытым липкой испариной. Прерывать лорда-командующего во время созерцания триумфа было сродни самоубийству, и связист прекрасно это понимал.

— Говори, — ледяным тоном позволил Барон.

— Мой лорд, система дальнего обнаружения только что зафиксировала аномалию. Узконаправленный импульс, — связист сглотнул, не смея поднять глаза. — Сигнал зашифрован.

— Если это очередная предсмертная попытка мятежников связаться с нами или запросить помощь извне, отправьте карательную группу «Цербер». Пусть выжгут передатчик вместе с теми, кто его включил, — Кассиан отмахнулся от офицера, словно от назойливой мухи, и вновь обратил взор на пылающую планету.

— Боюсь, что это не мятежники, мой лорд. Сигнал закодирован устаревшим шифром времён Старой Коалиции, — неуверенно пробормотал офицер, тут же съёжившись под тяжёлым, давящим взглядом барона.

— Коалиции? — резко переспросил Кассиан. Он стремительным шагом подошёл к связисту и требовательно протянул руку, закованную в чёрную форменную перчатку.

Офицер поспешно вложил инфопланшет в раскрытую ладонь командующего. Барон впился взглядом в бегущие по экрану строчки телеметрии. Связист не ошибся: трансляция шла на древних военных частотах, которыми Империя не пользовалась уже больше тысячи циклов — с самого момента своего кровавого основания.

Кассиан, разумеется, знал, что подобные списанные каналы иногда используют пираты, контрабандисты и прочее космическое отребье, но их кустарные передатчики били лишь на малые расстояния. Здесь же всё было иначе. Импульс прошил половину Галактики.

Но хуже всего были координаты источника. Сигнал исходил из Мёртвых Секторов. Из тех самых проклятых пустошей, где уже целую вечность не было абсолютно ничего, кроме холода и первобытного ужаса. После пришествия Пожирателей там не осталось даже света звёзд.

— Вы перепроверили данные? — Барон резко вскинул голову и всучил планшет обратно офицеру.

— Так точно, мой лорд. Ошибки быть не может. Сигнал был пугающе устойчив и циклично повторялся несколько раз, прежде чем окончательно затихнуть.

— Собери все данные телеметрии и подготовь расширенный доклад. Лично для Императора, — негромко произнёс Кассиан, но в его голосе отчётливо зазвенела сталь. — И передай по защищённому каналу запрос на экстренную аудиенцию. Уровень секретности — абсолютный.

Связист коротко поклонился и поспешно попятился прочь, радуясь, что остался жив. Барон же медленно отвернулся, вновь устремив тяжёлый взор за бронестекло панорамного иллюминатора.

Внизу, в густых пепельных облаках умирающего мира, продолжали расцветать огненные бутоны орбитальных ударов. Невидимые шестерёнки Галактики вновь пришли в движение, но прямо сейчас у лорда-командующего ещё оставалась незаконченная работа.

Сцепив затянутые в чёрную кожу руки за спиной, Кассиан холодно бросил в пространство мостика:

— Отправляйте штурмовые капсулы. Начинайте высадку десанта. Думаю, эти глупцы уже достаточно усвоили урок о том, что такое истинная мощь Империи.

Конец книги.