Проект "Лазарь". Возрождение

Глава 1

Прошло около двух лет после катастрофы. Природа отреагировала на уменьшение человеческой популяции по-своему. Поля начинают зарастать густой травой, высоким кустарником и молодыми деревьями. Асфальт на дорогах трескается, являя миру силу растений. Разрослись дубравы, а также заросли бука, каштана и сосны. Города меняются неузнаваемо, на крышах и балконах выросли настоящие сады. И, разумеется, истинными хозяевами стали животные. Те же кабаны расплодились неимоверно. Роют поля, разоряют огороды и они довольно агрессивны. Впрочем, и вроде невинные олени доставляют не меньшие неприятности нашим фермерам. А за ними потянулись и хищники. Стаи волков пока не заходят в населённые пункты, опасаясь человека. Пищи им и так хватает. Неоднократно в наших местах замечали рысь и даже медведя. А вот действительно опасными являются стаи одичавших собак. Гораздо опаснее волков, потому что не боятся человека. Наши охотники рассказывали, как стая таких созданий помножили на ноль Альфу. Просто взяли числом.

Что касаемо зомби, то к концу первого года обычные особи окончательно погибли. Они не развивались и существовали исключительно за счёт вирусной стимуляции нервной системы. Организм, не способный восстанавливаться — работал до полного разрушения. Ходячие трупы на остаточной биохимии ушли в небытие. Иная ситуация сложилась с Альфами. Эти сумели за счёт иного обмена веществ усилить многократно мышечную ткань, перестроить нервную систему и практически подавить разложение тканей. В итоге получился высокоорганизованный хищник с колоссальной силой, скоростью и реакцией. Но….

Всегда существует маленькое такое «но». Порождение некро-штамма не смогло полноценно заменить матушку природу. Это оказался биологический тупик. Эти существа бесплодны и не могут естественным способом размножаться. А способность заражать и тем самым создавать новые поколения оказалась утеряна. Таким образом каждый Альфа — это конечный экземпляр. К тому же для поддержания уникальных способностей им необходимо постоянно двигаться и хорошо питаться. А регулярной и плодотворной охоте начали мешать конкуренты. Особенно результативны в этом плане оказались стайные хищники. С вымиранием человечества, абсолютно не приспособленного к борьбе против подобных адских созданий — исчезла основная кормовая база. Замечены случаи драк Альф между собой за добычу. В итоге они проиграли природе войну за выживание.

Видимо естественное ослабление Альф на лайнере и способствовало тому, что при его зачистке мы не потеряли ни одного человека. Боле того, выяснилось — что ранения, нанесённые Альфами, не приводят к заражению. Наши штурмовики довольно быстро восстанавливаются. И это благодаря новым свойствам человеческих организмов, которыми вирус наградил выживших. Мы стали редко болеть и все соглашаются с тем, что регенерация тканей стала выше. Практически люди получили второй шанс. Теперь умершие перестали восставать в виде зомби. И не важно — была ли смерть естественной или от ран, нанесённых Альфами или другими хищниками.

По окончанию второго года окончательно оформился перелом в жизни региона. И если первый год всё держалось на разграблении складов, супермаркетов, портов и ферм, то на второй год стало окончательно ясно — кто не производит еду, соль, ткань, металл, инструменты и топливо, тот обречён.

Регион распался не на банды и изолированные поселения, а на специализированные анклавы, связанные между собой обменом товара. Так наша бухта Конкарно успешно вписана в эту систему и производит готовую рыбу, копчёное и вяленое мясо, а также добывает соль в промышленных колличествах. Ну и конечно осуществляет логистику по воде, правда в незначительных пока объёмах.

Тот же Понт-Авен является ремесленно-промышленным центром региона. Там работают кузни и литейки малого уровня, на продажу идут инструменты, гвозди, скобы, оси, печные дверцы, детали телег, ручные мельницы и многое другое.

Анклав в Кемпере специализируется на производстве кирпича, извести и цемента. Есть там и ремонтные мастерские.

Роспорден — это ткани, одежда и канаты. Здесь развито овцеводство и переработка шерсти. Мы с удовольствием пользуемся их шерстяной пряжей, грубой тканью и даже парусиной. На подходе производство канатов из конопли и льна.

Баннелек — чисто скотоводческий регион. Здесь также немало ферм, поэтому с них поступает зерно, овощи, бобовые, скот и кожа грубой выделки. А кожа — это ремни, сёдла, обувь, упряжь и сумки. Без кожи станки в Понт-Авене не запустить, нужны ремни для шкивов и механизмов.

Лорьян — наш ближайший партнёр по морю. Там раньше была крупная военно-морская база, а сейчас в бухте ремонтируют двигателя и суда. Изготавливают якоря, насосы и даже пытаются производить судовые краны.

Геранд стал прямым нашим конкурентом в добыче соли, но у них нет нашего размаха.

Наряду с некоторыми успехам регион окончательно съехал в ранее средневековье. Резко сократилась подвижность, бензин практически исчез, дизель пока есть — но это стратегический товар и его берегут для генераторов, для тяжёлой строительной и боевой техники. Понт-Авену так и не удалось пока наладить производство солярки в больших количествах. Поэтому эта часть Бретани «сжалась» в некой изоляции, думаю такая же ситуация и у соседей, нормандцев и жителей Луары.

Власть стала местной и предметной. Перестали работать абстрактные лозунги, власть принадлежит тем, кто может обеспечить:

— еду,

— безопасность,

— ремонт,

— справедливый обмен,

— суд и наказание,

— распределение труда.

Кончилось время авторитетных говорунов. Люди пойдут за тем, у кого есть:

— склады и причалы,

— кузни и ремонтные мастерские,

— солеварни и рыбзаводы,

— дружина и договоры с соседями.

Чистая анархия исчезла, крупных банд нет, правда есть малочисленные группки недовольных и изгнанных. Наиболее агрессивные подались в дружинники или гниют в канавах. Сейчас намного выгоднее стало контролировать торговлю, сопровождать караваны, охранять соляные поля и фермы.

Правда, были попытки передела, и нам тоже пришлось повоевать. Но в итоге региональным общинам удалось создать некий орган, который можно назвать Большим Советом или Советом анклавов. Он регулирует споры, как хозяйственные, так и военные. А также является эмиссионным центром. То есть выпускает наши региональные деньги и регулирует эмиссию так, чтобы количество денег в обороте не создавало гиперинфляции или дефицита денежной массы.

Изначально мы в Конкарно первые создали виртуальный экю, за основу взяли эквивалент 12 кг солёной рыбы базового сорта. И доли работающих, а также стоимость вещей мы пересчитывали в экю (EQ). Параллельно ходили складские расписки и специальные бирки. Но все руководители анклавов пришли к мнению, что нужна твёрдая валюта. Мы хотели уйти от расчётных единиц и прочих эквивалентов и получить нечто единое.

Как бы мы ни хотели создать общество равных возможностей, произошло социальное расслоение:

— Наверху расположились главы анклавов и руководители подразделений. А также капитаны судов, старшие мастера и представители особо ценных специальностей.

— Средний слой — это квалифицированные работники, опытные моряки и бригадиры. А также дружинники со стажем и владельцы небольших бизнесов.

— Ну и в основании пирамиды оказались — сезонные рабочие, новоприбывшие, люди невостребованных профессий и просто социально слабые.

Из технологий — умерло:

— Массовый автотранспорт.

— Сложная электроника.

— Производство новых двигателей и аккумуляторов.

— Нормальная нефтепереработка.

— Сложная медицина, а также базовые и прикладные науки.

Но выжило:

— Дизели, работающие на солярке или заменителях.

— ручной инструмент.

— Кузницы и литейки.

— Изготовление парусов и тканей.

— Деревообработка.

— Производство примитивных насосов и мельниц.

— Коптильни, сушилки и солеварни.

— Простая механика.

— Водяные и ветряные приводы.

Возродилась животная тяга. Получается — мы уверенно идём в раннеиндустриальный гибрид. Но вот размахи пока несолидные из-за незначительного населения и очень слабой межрегиональной торговли.

Внешняя политика основана на взаимозависимости. На нас не нападут, потому что мы нужны нескольким крупным анклавам. И вообще каждый понимает, что война дело убыточное и опасное. Пока ты точишь зуб на соседа, могут и другие под шумок влезть в спор. И далеко не факт, что на твоей стороне.

Интересна истории создания монет. До сих пор мы пока не навели абсолютную стандартизацию, зато появились новенькие монеты.

За базу взяли наш экю. В регионе очень много монет евро с биметаллической основой. Первое время люди держали по домам бумажные деньги, но вскоре поняли, что теперь это лишь фантики. Зато монеты, найденные в банковских хранилищах, придержали. Вот и пригодились.

Чтобы не было возможности и желания их подделывать, за это ввели однозначную и неотвратимую смертную казнь. Сама новая монета EQ получается путём переплавки и штамповки евромонет. Причём монетный двор находится в Лорьяне, оборудование и штампы делает только Понт-Авен, размер, вес и сам процесс строго контролируются избранными делегатами от Совета анклавов.

Введены следующие номиналы — ½, 1, 2, 5, 10. Для межклановой торговли ещё штампуют монеты номиналом в 20 экю. Все монеты имеют разный рисунок и размер. Отличить можно даже на ощупь, с закрытыми глазами. Соответственно это — 16, 20, 22, 25, 28 и 32 мм в диаметре. По дизайну на самой мелкой монете изображена рыба, затем сеть и кузнец, колос, литейка, парусная лодка и на самой большой — якорь и волна.

Впрочем, я рассуждаю об этом уже не как руководитель крупнейшего анклава, а как частно лицо.

Трудно воевать с тем, кто получил поддержку большинства. Этьен Леклер попал к нам с первой волной набора из Понт-Авена. Толковый мужик и неплохой организатор. Мне сигнализировали о том, что он копает под меня. Добился включения в Совет как руководитель нового направления — торговли с анклавами. Тогда мне казалось отличной идея направить нашего постоянного представителя к соседям. Но потихоньку Этьен стал многим необходимым. Как нашим, так и представителям других анклавов. Ну и конечно сказывалось то, что я по-прежнему «варяг» с плохим знанием французского и местной культуры. Нет, я уже очень бойко говорю и читаю. Но этого мало, чтобы стать своим.

— Лёха, надо что-то делать. Тебя сожрут на завтрашнем Совете, — ко мне под вечер заявились Сашка с Альбой. Они встревожены и что ещё хуже — моя Ленка тоже села на измену. Напугана сильно, ей многое в жизни пришлось пережить. И меньше всего я хочу видеть жену в таком состоянии.

Накануне ночью почти не спал, в голове крутилось всякое. Я устал, если честно даже рад этой ситуации, сам бы не смог уйти.

Два с лишним года тому назад я вообще не собирался становиться начальником. Мы с Сашкой всего лишь хотели выжить. Потом защитить доверившихся людей. Затем удержать бухту, накормить общину и наконец-то зажить по-человечески. Люди перестали бояться жить и вновь научились радоваться. И так уж получилось, что на меня свалилась тяжесть принятия решений:

— Кому жить, а кому нет.

— Кто достоит большей доли и кому можно доверить оружие.

— Кого изгнать, а кого наградить и приблизить.

Каждое решение — это чья-то жизнь и благополучие. А недавно я понял, что мир прекрасно проживёт и без меня. У анклава накоплен солидный запас прочности и смена главы никак не приведёт к катастрофе. Просто кто-то подымется выше, погребя другого. Так зачем я буду держаться за эту власть? Нет, я смогу мобилизовать сторонников, а их немало среди наших граждан. Могу использовать административный ресурс или просто найти повод законно похоронить месье Леклера. Ну, например обвинить его в попытке силового захвата власти и передачи её под управление анклава Кемпера. Те и в самом деле пытались нас подмять.

Но что-то мне не хочется воевать. Да, я научился понимать французов. Но я не вырос на этих берегах, я не понимаю до конца их логики и шуток, к примеру — о чём они думают, сидя на очке. Частенько я смеялся вместе со всеми над забавными ситуациями, но при этом не понимал такой эмоциональной реакции окружающих. И наоборот.

И вообще, мне так хочется жить среди своих. Только с Леной и Сашкой я расслабляюсь полностью. Эти двое меня не предадут, мы связаны крепкой пуповиной. Так же, как и Альба со своей дочуркой Элен.

— Альба, Саня, Лена — а как вы относитесь к путешествию к родным берегам?

Шесть глаз смотрят на меня с сожалением, как на поехавшего кукушкой.

— Нет, серьёзно — мне надоело жить ради других. Не завтра, так через год придёт другой претендент. Если честно, я хочу просто жить. Ради вас и будущих своих детей. А ещё очень хочется услышать родной язык. Я никому ничего уже не должен, так зачем мне бодаться за этот пост?

Народ затих, переваривают. Это нелёгкий момент. Для той же Альбы стоит прямая проблема выбора — муж или Родина, которая правда уменьшилась до размеров небольшого городка.

Дом Этьена стоит у самой воды, когда-то это был обычный рыбацкий домик. Белёные стены, тёмная крыша и старый деревянный пирс, на котором сушились сети. Сейчас это дом человек среднего достатка, стены обложены камнем, у новенького причала стоит большая семейная моторка. Перед входом разбит цветник. У Леклера имеется жена и сын-подросток.

Я подъехал уже в сумерках, мотор пикапа «Пежо» — того самого, на котором мы сделали нашу первую вылазку на берег, затих. Дверь сразу открылась, и мужчина вышел на крыльце. Этьен одет в свитер крупной вязки и простые штаны. Смотрит мужчина немного настороженно и с немалым интересом. Понимает французик, что мой визит связан с завтрашним голосованием.

— Bonsir, — поздоровался он первым.

Проговорили мы не долго, я сразу предложил свой вариант событий. Этьен был удивлён тем, что я так легко отступаю, но принял мою версию о ностальгии к отчизне. О том, что я хочу попытаться добраться до родных мест. И готов ради этой светлой идеи даже без борьбы отдать власть. Но, Совет должен мне отдать моё кровное. Это старый круизёр, который давно потерял роль штаба и остался моим личным домом. Сейчас Совет заседает в роскошных каютах океанского лайнера. Ну и остальное моё имущество — а это большая вилла в частном секторе и некоторое имущество, находящееся на моих личных складах.

Немного подумав Этьенн ответил, — думаю, это можно сделать и без решения Совета. Но если ты хочешь гарантий, я поддержу тебя завтра.

Вторым пунктом шли мои люди — те, кто захочет, пойдут со мной и им не будут мешать.

— Сколько у тебя человек?

— Около двадцати мужчин. Ну и их семьи разумеется.

— Не вижу препятствий.

Напоследок хозяин угостил меня вином собственного производства, и мы пожали друг другу руки.

Совет прошёл буднично, кое-кто прятал глаза, но в целом — «король умер, да здравствует король!»

Народ дружно похлопал меня по плечу и тут же приступил к более приятным делам. Из старого состава я никого не планирую брать с собой. Да они бы и не согласились. За два с лишним года население анклава разрослось до 1700 человек. И далеко не все из них были французами, поэтому я отбираю только тех, кого здесь ничего не держит. Ну и, разумеется, проверенных и нужных. Сразу скажу, некоторые отказались. Предпочли спокойную и налаженную жизнь.

Но зато остальные проявили немалый энтузиазм. Итого, следующих товарищей мы берём с собой.

Сашкины подчинённые, оба серба.

— Милан Петрович, 42 года, бывший спецназовец, Сашкин заместитель. Супруга Ивана — повар.

— Драган Йованович, 38 лет, оружейник, отличный стрелок. Жена Мария — швея. Знает, как починить парус.

— Немец Ханс Мюллер, 55 лет, механик и дизелист. Супруга Гретта — медсестра, дочь Хелен, 14 лет.

— Клаус Вебер, 45 лет, судовой электрик, спец по корабельному оборудованию. Испытан в деле. Вдовец, сын Тобиас, 12 лет.

— Поляк Матеуш Новак, 33 года, плотник, разбирается в парусных яхтах. Жена Инга, 28 лет. Просто симпатичная женщина.

— Грек Николас Пападопулос, 48 лет, профессиональный моряк, в прошлой жизни служил боцманом на грузовом судне, продвинулся по служебной лестнице до старпома и имел собственную парусную яхту. Претендент на роль капитана. Супруга Елена — врач педиатр. Очень ценный кадр, учитывая дефицит медиков. Сын Григорис 18 лет, шустрый малый и очень ловко лазит на мачты.

— Неведомо какими путями оказавшийся здесь бразилец Жоау Силва, 32 года, бывший рыбак из Форталезы. Очень спортивный и ловкий парень, второй кандидат на должность палубного матроса.

Литовец Витаутас Жилинскас, 45 лет. Инженер по холодильным установкам. У меня занимался корабельным оборудованием, следил за насосами и водяной системой. Раса — его супруга, ей 41 год, в прошлом экономист, сейчас имеет специализацию — учёт и снабжение.

Итого, не учитывая нашу пятёрку, у нас закрыты следующие специальности:

— Два серба — силовики. Жёны — повар и швея.

— Два немца — машинная часть. Тобиас — юнга. Гретта — медсестра.

Капитан — Николас, его жена врач, а пацан — палубный матрос.

— Бразилец, работа на мачтах.

— Ремонт за поляком, его жену озадачим функцией кладовщицы, а также помощницы на камбузе и прачки.

— Система воды за литовцем, его жена на подхвате. Итого, 8 взрослых мужчин, 6 женщин и 3 детей.

Нам ещё жизненно необходим опытный штурман, умеющий работать с картами без всяких приборов. А также пара-тройка матросов.

Так к нашей команде присоединились ещё несколько человек. Это марокканец Юсеф Эль-Хаддад, 46 лет. Работал штурманом на траулере из Агадира, много лет ходил по Атлантике. Знает своё дело, спокойный и рассудительный. Жена Шаэд, неплохо готовит и печёт фирменные лепёшки. Сыну Самиру 16, ещё один кандидат в палубные матросы.

Затем Карим Бенали, 34 года. Молодой и холостой парень, крепкий и выносливый. Работал матросом на рыболовецком сейнере в Касабланке.

Ну и португалец Мануэл да Кошта, яхтсмен, потомственный моряк, грезит морем и всем, что с ним связанно. Пока принят матросом, но с опцией на старпома. Не может же Николас жить на мостике, ему нужен заместитель.

Глава 2

Много мы судили о том, какие суда брать для путешествия. Понятно, что свой малый круизёр, я не потащу. Он стал для нас родным домом, но судно абсолютно не подходит для наших целей. Более того, у меня есть на него неплохой покупатель. Это наш рыбный олигарх Огюст. Тот знатно раскрутился на своей рыбке и имеет свой большой дом в элитном районе города. Но вот на моё судно тот давно засматривается. Бизнесмен теоретически может раздобыть нечто похожее и притащить в бухту. Но, Совет запретил ввод в акваторию больших судов. Таким образом я имею эксклюзивное право и моё судно тут прописано.

Ещё год назад я приметил в порту одного из островов архипелага Гленан парусный катамаран. Когда я впервые увидел это судно при закатном свете, то первым желанием стало немедленно высадиться на нём.

Это серийный парусный катамаран Lagoon Seventy 7 производства французской компании. И вот его характеристики:

Длина: 23,28 м.Ширина: 11,00 м.Осадка: 1,90 м.Водоизмещение: ~57–61 т.Площадь парусов: ~335–337Двигатели: 2×180 CV (стандарт).Запас топлива: 2800 л.Запас воды: 1600 л.Ключевые особенности:

Инновация «личный пляж»: В каюте владельца есть дверь с гидравлическим приводом, которая открывается прямо над водой, создавая уникальную купальную платформу.Планировка: Обычная конфигурация включает 4 каюты с собственными санузлами (4 гальюна), также существуют версии с большим количеством кают для чартера (до 6 кают). Мой относился к первой категории.Комфорт: Огромный флайбридж, просторный кокпит и безопасные широкие проходы. Описание взято из технической документации судна. Катамаран является малым экспедиционным кораблём, на котором с комфортом разместятся 10–12 человек. Грузоподъёмность впечатляющая, на корме закреплены пара гидроциклов. Два двигателя обеспечивают отличную маневренность, разворачивается катамаран практически на месте. Имеется автопилот, радар и электронная карта. Судно держит курс автоматически, отменная устойчивость, правда сложно маневрировать в маленьких гаванях. Минимальный экипаж 2 человека, но лучше 3–4. Уж больно большая площадь парусов и с ними не так просто управиться.

За это время шикарный парусник стал моим вторым домом. Пришлось даже брать уроки парусного дела и вместе с Леной обучаться управлению судном. Мы порой уходили далеко в океан, наслаждались покоем и одиночеством. Правда это были чисто прогулочные вылазки, и я не совсем готов рискнуть в одиночку на автономное плавание. Поэтому для своего судна планирую забрать португальца Мануэла. Но, идти в дальнее плавание только на парусном катамаране с небольшим экипажем глупо. Даже с опытным яхтсменом во главе.

Полтора года назад мне попалось одно интересное судно, которое стояло у причала в крошечной бухте. Хозяина не было, и я его быстренько прибрал к рукам.У него были проблемы с движком и пришлось тащить буксиром в гавань Лорьяна, а там ставить в сухой док на ремонт. Как чувствовал, что пригодится. Судно в данный момент полностью в рабочем состоянии и прошло значительную модернизацию. Уж на нём мы с Сашкой воплотили все свои хотелки. Назвали его «Альбатрос» за ходовые качества. Итак — это экспедиционная океанская двухмачтовая шхуна со стальным корпусом ледового класса. Предназначалось для дальних походов в составе научной экспедиции, а сейчас оно станет моим флагманом. Вот его характеристики:

Длина по корпусу: 42 м.Длина с бушпритом: 48 м.Ширина: 9,00 м.Осадка: 3,8 м.Водоизмещение: ~320 т.Высота грот-мачты: ~36 м.Площадь парусов: ~720–750Парусное вооружение – грот, фок, несколько стакселей и штормовые паруса.Скорость под парусами:Крейсерская — 11 узлов.Максимальная — 14 узлов.Скорость под дизелем — до 12 узлов.Главный двигатель: 580 л. с.Расход топлива: 38-45л/час л.Запас топлива 18 тонн.Запас воды: 1600 л.

При этих показателях расхода топлива можно идти под мотором около 4500 км. Но двигатель используется только для манёвров, в штиль и при заходе в порт. Основной ход — под парусами.

Автономность судна:

Запас пресной воды — 3 бака по 3500 л.Плюс опреснитель морской воды.

По воде и пище автономность не меньше 3 месяцев, в нашем случае можно смело удваивать.

Для управления судна достаточно 6–8 членов экипажа, с комфортом разместятся 30 человек, если уплотнить — даже до 40.

Планировка «Альбатроса» следующая:

— На носу якорное устройство, пулемётная турель, а также склад канатов и парусины.

— На верхней палубе рулевая рубка с большими окнами, штурманская и две спасательные лодки. Есть кран-стрела для подъёма грузов

— На средней надстройке расположена капитанская каюта, радиорубка, навигация и камбуз. В последнем имеется газовая плита, духовка, стол для раздела рыбы и холодильник. Там же кают-компания, рассчитанная на всех пассажиров.

— На жилой палубе находятся 10 кают, в каждой из которых свободно помещаются 3 пассажира. Из них две каюты повышенной комфортности. На судне имеются две душевые и два гальюна. Плюс ещё один возле машинного отделения.

В машинном отделении кроме главного дизеля установлен генератор, насосы и опреснитель. Там же расположена небольшая мастерская.

И огромный объём трюма, в котором можно разместить до 60 тонн груза.

Разумеется, у нас есть генератор на 60 кВт, которого с запасом хватает на оборудование мостика, радары, освещение, мастерскую, холодильники, связь и зарядку аккумуляторов. Большая литиевая батарея может снабжать энергией часов 16, если не больше. Навигация включает кроме морского радара ещё AIS, спутниковый навигатор, эхолот, радиостанцию и прожекторы.

Я был бы не я, если бы не втиснул на свой корабль новинки. У меня 16 солнечных панелей мощностью 6кВт, установленные на крыше рубки и на кормовой надстройке. И по совету знающих людей я дополнительно установил две мачты-ветряка. Ветрогенераторы всегда будут в работе, исправно снабжая нас электричеством.

Из вооружения у нас имеются по пулемёту Browning M2 (.50) на носу и корме, а также морская 27 мм пушка, снятая со сторожевика. Она лупит на 3 км, установлена на усиленной площадке и приспособлена для стрельбы по морским целям. Носовой лафет обеспечивает сектор огня 180 ̊

Корпус стальной, имеет мощные переборки и внушительной толщины обшивку, рассчитан на шторма Атлантики, ледяные воды и долгие океанские переходы. Внутри шхуна напоминает старый океанский корабль после капитальной реставрации. Много дерева, пахнет солью, машинным маслом, канатами и свежим хлебом с камбуза. В кают-компании висит громадная карта Атлантики, а также антикварного вида часы и барометр.

Внешне при взгляде на шхуну сразу бросаются в глаза две мачты и тёмно-синий корпус, а также серая надстройка. Разбавляют угрюмое впечатление весело поблёскивающие солнечные батареи. А ствол пушки говорит о том, что этот корабль способен себя защитит.

Где-то за неделю до отплытия начали сразу по нескольким каналам приходить сведения, что нашлись люди, которые хотят проверить содержимое трюма моего катамарана. А заодно увести само судно, уж больно лакомый кусочек. Ну и дураку ясно, что бывший глава анклава не может уйти с пустыми руками. Пошли слухи, что я прибрал к рукам золотой запас одного из банков.

Вся фишка в том, что сейчас очень многое стало страшным дефицитом. Соль и топливо, хороший инструмент и оружие, продукты и лекарства, подшипники и механизмы. Перечислять можно долго и всё будет правильно. Но вот что является самым удобным и компактным для перевозки — это вопрос вопросов. Поэтому и смотрят с вожделением в нашу сторону. Нет, это не члены Совета, у тех хватает возможностей хорошо жить. Но есть бригады старателей и добытчиков, которые автономны в своих действиях. Вот те и собираются нас прижать в ночь отплытия.

— Лёха, есть тут один товарищ, который хочет с тобой поговорить, — Саня ухитрился нарушить мой покой, когда я копался в потрохах нежной электроники своего катамарана. Барахлил коннектор и мне не понятно, почему не идёт зарядка от солнечной панели на аккумулятор.

— Санчес, гони всех в шею. Я не подаю по четвергам и никого не жду. Если только красотку с огромными буферами. И вообще начальство заседает на лайнере, просто покажи нужное направление, — с утра я взведён открывшимися обстоятельствами и пока работаю, прикидываю варианты нашего безопасного ухода из гавани Конкарно.

— Лёха, кончай быковать. Тебе это не идёт, ты товарищ интеллигентный, за что тебя и любят. Думаю, тебе он понравится.

— Серьёзно, а какой у него размер груди? Ладно, тащи его сюда.

Выйдя на палубу, оценивающе смотрю на подходящего человека. Сашка с автоматом на груди ведёт мужчину средних лет и средней плотности телосложения.

— Добрый день, — с удивлением слышу родную речь, правда с заметным акцентом.

— Меня зовут Гурам, Александр посоветовал обратиться к Вам, Алексей.

Пришлось приглашать того в кают-компанию. А на моём судне она просто шикарная, отделана светлой кожей. Игрушка богатого человека.

Разговорились, мужчина грузин с труднопроизносимой фамилией. Действительно интересный товарищ. Ему сорок три года. Для грузина история его жизни немного выбивается из привычных рамок. Родился в сельском районе солнечной Грузии в семье военного. Жизнь помотала его по гарнизонам. Ташкент, Омск, Дальний Восток, Казахстан, Украина, ГДР и Польша. Отец был высокопоставленным военным, цельным генералом. А сын решил стать лётчиком, вернее штурманом. Гурам окончил Луганское штурманское высшее училище, причём выбрал специальность «плашник» (это палубная авиация) или «баклан». На лётном жаргоне так называют в целом морскую авиацию. Ему удалось полетать на транспортнике штурманом, рассказал мужчина немало познавательного о том, как происходила учёба и служба после развала страны. Затем жизнь помотала его капитально по регионам бывшего Союза. В лихие девяностые пришлось поменять работу и заняться грузовыми автоперевозками.

Мужчина считает огромной ошибкой своё желание показать жене Тамар её давнюю мечту, город Париж. А заодно они взяли поездку в Нормандию. Там их и застала катастрофа, в небольшом отеле для туристов. Благо, находился тот вдали от крупных населённых пунктов. Затем они примкнули к группе военных и работали на них по специальности «куда пошлют». А когда стало безопасно покинуть охраняемые территории, супруги решили пробиваться ближе к родным местам. И тут чисто случайно прознали о нас и Гурам сумел перехватить Сашку, уговорив того помочь встретиться с начальством.

Выглядит мужчина вполне вменяемым, смотрит не опуская глаз, но и без напора. Просто ожидает моего решения:

— Смотри, Гурам. У нас экипаж в принципе сформирован и лишних мест нет, — мужчина кивнул и явно собрался откланяться.

— Подожди, ты мне лучше скажи. Авиаштурман может выполнять работу морского навигатора? Ну, допустим высчитать путь без спутников по карте?

— Ну, мы это изучали, надо просто вспомнить. Штурман в морской авиации априори должен уметь проложить курс и определить по высоте волн и направлению ветра место для посадки. Нас учили определяться с помощью нехитрых инструментов и звёзд.

— Хорошо, с этим понятно. А супруга чем занимается?

— Тамар дома сидела, меня ждала. Но она не ленивая и многое умеет. А уж как готовит — просто пальчики оближешь.

Что-то мне подсказывает, что этого парня надо брать. Лишние руки не помешают, да и в море штурманские навыки ох как пригодятся. GPS работает откровенно плохо и частенько пропадает.

— Ладно, Гурам. Перебирайтесь пока с супругой в мой дом, Саша покажет. Выход планируем через недельку. Так что — добро пожаловать!

После заседания Совета, где меня развенчали, прошло три недели. Как-то под вечер объявился Лукас, сынок Марселя Дюпона. Парню уже шестнадцать, а его отец входит в Совет анклава и всегда относился ко мне с симпатией. Это было взаимно, трудно не уважать этого немногословного и ответственного мужчину. У нас даже были приняты посиделки по вечерам за чашечкой коньяка. Жан-Люк, Марсель, Сашка и я. Иногда в присутствии своих половинок. Но, господин Марнье стал руководителем инженерного направления и высоко взлетел. А Марсель остался тем же простым и порядочным человеком. Вот сейчас его пацан и передал записку, в которой сказано, что под утро нас навестят нехорошие товарищи с определённой целью. Уверен, что Марсель не преувеличивает. В основном я и не скрывал, что скоро ухожу в дальнее плавание с концами.Задумка мерзавцев проста и элегантна, подойти к катамарану накануне нашего отплытия. Обычно уходят в плавание с утра. Разумно экипажу провести ночь накануне на самом судне. Вот они нас по-тихому и прирежут. А катамаран с ценным грузом выведут из бухты и припрячут. Народ будет уверен, что мы ушли по-английски. А кто этих русских поймёт, они же товарищи со странностями.

Полностью подготовленный «Альбатрос» стоит в крохотной рыбацкой бухте милях в двенадцати отсюда. Экипаж с вещами уже перевезён на парусник. Трюмы загружены полностью. Я долго завозил в несколько секретных точек то, что теперь покоится в трюмах двухмачтового судна.

А их у него три. Носовой, центральный и кормовой.

Трюм № 1 содержит товар для обмена, там также самое ценное:

Это две тонны медикаментов. Три вида только антибиотиков -амоксициллин 2000 упаковок, ципрофлоксацин 1500 упаковок и доксициклин 1500 упаковок. 1 блистер это 10 таблеток, в ящике их 10 000. Одни ребята нашли армейский медицинский склад, а в нём герметичные алюминиевые пакеты, вакуумные упаковки и металлические контейнера. Специалисты уверяют, что в подобных условиях лекарства могут храниться 15 лет и более. Таким образом 50 000 таблеток — это по нынешним временам как императорская сокровищница. Я точно знаю, что за стандартную армейскую укладку антибиотика можно купить неплохой домик в городе.

По истечении времени, прошёл эффект, вызванный вирусом. Всё вернулось вспять, люди вновь начали болеть и страдать. Если раньше отчётливо наблюдалось явление, при котором человечество перестало болеть обычными болезнями и даже наблюдалась ускоренная регенерация тканей. То сейчас пошёл откат. Вызван он исчезновением последствий вируса или просто как при больших войнах и потрясениях люди ранее не замечали привычных болячек — никто не знает. Нет служб, которые бы это должным образом исследовали. И те, кто вовремя подсуетился, не будем показывать на себя пальцем, те серьёзно выиграли, делая ставку на лекарства долговременного хранения. В первую очередь в таблетках.

Были и другие лекарства:

Обезболивающее — морфин 2000 ампул и ибупрофен 5000 упаковок.

Антисептики — спирт 500 литров и хлоргексидин 1000 флаконов.

Перевязка — бинты 10 000 штук и жгуты 500 штук.

Это главная валюта. Далее в носовом трюме находится компактный обменный товар, где-то 3 тонны:

— Сигареты 200 000 штук в коробках.

— Высокоградусный алкоголь, виски/ром/бренди -800 бутылок.

— Батарейки АА/ААА — 30 000 штук.

— Зажигалки 5 000 штук.

— Мыло — 3 000 кусков.

В трюме № 2 находятся продукты и база выживания:

— Соль, 600 мешков по 25 кг. Стратегический запас для консервации рыбы и мяса, а также на обмен.

— Рыбопродукты 10 тонн. Солёная рыба 120 бочек по 50кг, копчёная и вяленая в ящиках — 200 штук по 20кг. Это не только валюта, но и еда для экипажа.

— 8 тонн мяса — это вяленное 3 тонны, солонина в бочках 3 тонны и 2 тонны, консервированного в небольших бочонках.

— Крупы (рис, пшеница) 3 тонны, сахар 1 тонна, чай/кофе 0.5 тонны и растительное масло 0.5 тонны.

Трюм № 3 содержит оружие и технику. В нём:

— Автоматы и карабины (FN FAL/HK) 60 шт.

— Пистолеты 40 штук.

— Дробовики 20 штук.

— Browning M2 — две единицы в смазке. Тяжёлое оружие имеет строгую подотчётность, поэтому больше достать не получилось. И это заслуга исключительно Сашкина.

— Пулемёты FN MAG 7.62–4 единицы.

— Боеприпасы около 9 тонн. Это патроны 7.62 — 200 000 штук, 5.56 — 150 000 штук, 12.7 — 20 000 штук и 30 000 дробовых. А также 450 гранат.

Из техники — 2 генератора, 1 км кабеля и 1 тонна инструмента. Из запчастей — фильтры, ремни, подшипники.

Топливо в бочках — 7 тонн дизеля.

Итого по весу вышло около 70 тонн.

Глава 3

Мне кажется, что нам удалось удержать в секрете сам факт существования «Альбатроса». А также отбор людей для ухода на Восток. Слухи разнятся, но дураку понятно, что я ухожу на своей игрушке, на паруснике. Он буквально притягивает к себе внимание, заметное судно, которое некий миллионер готовил для морских путешествий в полном комфорте.

На моей личной яхте четыре каюты и салон. Главная каюта — это настоящие апартаменты. Там большая двухспальная кровать, боковые панорамные окна, в отдельной зоне отдыха установлен мягкий диван и столик. Есть гардеробная и рабочий стол. А также санузел, состоящий из душевой кабинки, туалета и двойной раковины. Всё выполнено из дорогих материалов. Дерево светлых тонов, камень, алюминий, хорошей выделки кожа и тёплый свет. Всё в светлых тонах.

Три гостевых каюты тоже имеют двухспальные кровати, шкафы, собственные санузлы и мягкое освещение.

Сердце яхты — это салон. В нём стоит большой U-образный диван, стол на 8–10 человек и остекленение на 360ﹾ.

На камбузе два холодильника, морозилка, духовка, газовая плита и кофемашина.

Флайбридж — самое атмосферное место, это верхняя палуба. Здесь место управления, стоят мягкие диваны с кожаным покрытием и лежаки для любителей позагорать. Для наблюдения и установки пулемётной турели самое место.

Разумеется, активно используются солнечные батареи и ветряки. Без топлива можно жить неделями. Есть опреснитель, автономность яхты почти бесконечная. Навигация — радары, автопилот, GPS (практически бесполезный), и эхолот.

На корме установлены в специальных держателях два аквабайка. Для них имеется специальный гидравлический подъёмник.

Моя яхта носит романтическое имя «Принцесса», при водоизмещении 60 тонн она может взять около 10-15 тонн груза без потери мореходности. К сожалению, при значительных жилых объёмах у меня довольно куцые трюмы. Судно специфическое. Тем не менее я не стал складывать все яйца в одну корзину и разделил груз между обоими судами.

В технических отсеках на носу «Принцессы» хранится около 1 тонны инструментов для ремонта судна и общего предназначения. Там хранится комплект механика — ключи, съёмники, сварочник. Также 2 запасные помпы, фильтры (топливные и масляные) около 200 штук. Ремни и подшипники. Из электрики — 300 метров кабеля, 2 инвертора, контролеры для солнечных батарей и 6 блоков аккумуляторов.

В зоне под палубой около 500 кг медикаментов, здесь самое ценное — антибиотики, обезболивающее и около 100 армейских аптечек. Есть сигареты и алкоголь — около 1.5 тонн. 2-3 тонны соли, остальное место занимают продукты и вода.

В скрытых отсеках и каютах достаточно оружия. Не забывайте, что со мной идут Сашка со своей несравненной Альбой. А это известные оружейные маньяки. Там 25 автоматов, 15 пистолетов и 10 дробовиков. Я не беру в расчёт личное оружие. Ну и боеприпасы около 3 тонн. Хомяки натащили много всего стреляющего:

На форпике стационарно установлен пулемёт FN Herstal M2HB-QCB. Это глубокая бельгийская модернизация старичка Browning M2. Усиленный лафет с сектором обстрела 180ﹾ и бронещиток из стали 10 мм. Есть ещё один тяжёлый пулемёт, в случае необходимости тот быстро ставится на корму или борт. У Альбы ещё какая-то жутко навороченная снайперская винтовка калибра 12.7, а Сашка балуется с гранатомётом РПГ-7. Я видел, как дружбан ухитряется попадать гранатой в движении по плывущему вдали ящику. Ещё для меня в каюте лежит пулемёт калибра 7.62. Это на аварийный случай, я могу даже напугать недруга, попасть на волне — вряд ли получится.

Изначально было понятно, что идти желательно на двух судах. Тяжёлом флагмане и быстром разведчике. Я пытался заикнуться, чтобы тащить катамаран на буксире и базироваться на более надёжном для Атлантики судне. Но мне быстро доказали, что это бред дилетанта. Поэтому пойдём связкой. «Альбатрос» — флагман, спокойно тянет крейсерскую скорость 10 узлов. И он отлично держит океанскую волну. А вот «Принцесса» побыстрее и манёвреннее, играет скорее роль разведчика. Она уходит на 10–15 миль вперёд и возвращается, делая своеобразные «петли». То есть шхуна — это база, основной груз и возможности ремонта. Катамаран — глаза и скорость, манёвр и быстрый контакт. В случае форс-мажора, того же шторма, если на катамаране станет опасно — можно будет перебраться на боле тяжёлую шхуну. А на «Принцессе» свернуть паруса и тащить за собой на длинном конце. Но это на самый-самый крайний случай. В принципе катамаран спокойно выдержит шторм 5 баллов.6 баллов — уже требуется уменьшить парусность, 7 баллов — это серьёзная проверка для экипажа. 8 баллов — верхняя граница, режим выживания. А у меня идёт опытный капитан. Мануэл да Кошта ходил на подобных судах и даже участвовал в длительных гонках. Штурманом у нас идёт грузин Гурам. Ну и мы все тоже будем задействованы в процессе управления яхтой.

Сегодня всё решится — уходим ночью, не дожидаясь рассвета. Можно конечно дождаться супостатов и расстрелять тех из крупняка. Наверное, они подойдут под утро на двух лодках. Возможно, используют вёсла. Их расчёт на внезапность и наглость. Но, посовещавшись мы решили уйти без стрельбы. Накануне уехали Альба с дочкой и жена Гурама Тамар. Альба уже сообщила, что они добрались до шхуны и всё под полным контролем, ждут нас. Таким образом Мануэл и Гурам остались на «Принцессе», они никому не интересны и неизвестны. А мы с Сашкой разыграли целое представление. Прощались со знакомыми с купеческим размахом и даже изобразили, что на радостях изрядно захмелели. Лена категорически отказалась бросить меня и сейчас тоже делает вид, что опьянела. Нас покачивающихся погрузили на катер и вскоре мы остались одни.

Город замирает, кое-где люди веселятся, а мне грустно. Мы сроднились со многими, а темнеющий в четырёхстах метрах круизёр вообще стал нашим прибежищем и надёжным домом. Но видимо пришло время, можно было бы остаться, попытаться вжиться и принять их условия. Но уж очень хочется домой. Умом понимаю, что там может быть намного хуже, чем здесь. Но возможно моим родителям удалось выжить и вообще — надо родиться здесь и вырасти, чтобы не чувствовать себя чужаком. Чтобы оценить Родину надо пожить на чужбине. Если люди, которых зовут «человек мира», то есть им всё равно где жить. Везде неплохо, у них гибкая психика и они со временем даже забывают родной язык. Я не такой, для меня нет ничего лучше языка Пушкина и Лермонтова.

Сашка подошёл сзади и успокаивающе положил руку на плечо, — ну, с богом? Сядем на дорожку.

Ночь в бухте стояла густая, тёплая и почти беззвучная — город заснул, редкие огоньки в окошках напоминают, что жизнь вернулась в эти края. Вода кажется чёрной и неподвижной как масло.

Мы стоим в кокпите рядом с кэпом, там впереди угадывается выход из бухты.

— Готовы? — тихо спросил португалец. Он щёлкнул тумблером, едва ощутимо заворчали двигатели, легкая вибрация передалось через пол. Якорь поднят, и яхта медленно начала отходить в сторону бутылочного горлышка бухты. Жена греет мою спину, я чувствую её присутствие в темноте. Так без навигационных огней, руководствуясь только радаром мы на цыпочках крадёмся в сторону океана. А когда бухта Конкарно осталась позади, капитан приказал ставить паруса. Скрипнул гик, полотно пошло вверх, медленно расправляясь в темноте. Яхта резво побежала по лёгкой волне, вокруг нас полная темнота, ни огонька. Жутковато, где-то там в двенадцати милях нас ждут. А позади оборванные связи, мы больше не принадлежим бухте, впереди новые места и люди. На сердце неспокойно, как там нас встретят на Родине?

Утром проснулись и приняли лодку с остальными членами экипажа. Сначала на борт поднялась Тамар, затем поднялась Элен. Девочке уже скоро одиннадцать, из голубоглазого херувимчика выросла голенастая и немного избалованная вниманием девчонка. Но года через три-четыре вырастет настоящая мужская погибель. У неё явно в крови есть что-то скандинавское. Длинные волосы цвета спелой пшеницы и ярко-голубые глаза дополняют правильные мягкие черты лица. Девчонка являлась всеобщей любимицей и умеет включать своё обаяние. Она приняла от мамы сумку с живностью. А там две собаченции, моя собака Леди, которая давно перебралась к девочке и мелкое лохматое недоразумение кобелиного пола. Эта парочка отлично приспособилась к жизни в ограниченном пространстве. На нашем судне они носились по палубам и исправно несли службу, реагируя на нарушителей. И здесь на паруснике собаки дружно исследовали доступное пространство и начали забег от каюты до верхней палубы, пока не устроились на носу судна. Животные приучены ходить по своим делам в ящик с песком. А едят со стола, что перепадёт. Так что вскоре я по них забыл.

Последней на борт поднялась Альба. Как и Сашка, она не расстаётся с автоматом и пистолетом. Её крепкая фигура и внушительная грудь на мгновение привлекли мой взгляд. Но тут же мне в бок прилетел будто случайно выставленный локоть, Лена принялась активно помогать подруге.

Сразу же и отплыли, мы это обговорили с Николасом. Нам будет спокойнее, когда мы отойдём на приличное расстояние от Конкарно. В этим местах движение незначительное и наблюдается только вблизи берега. В основном рыбацкие судёнышки, изредка попадаются суда побольше, как обычные, так и парусные. Но опять-таки, капитаны боятся отходить от берега.

Шхуна идёт в полутора милях позади, это безопасное расстояние для реакции на опасность. Достаточное, чтобы не попасть в беду одновременно, но и в случае чего быстро придёт на помощь.

Наша скорость пока около девяти узлов, маршрут проложен до выхода из Ла-Манша. Это около 400 миль, их мы сделаем за двое суток. Ночёвки на якоре не предусмотрены, это глупая потеря времени. Скорость перехода падает в два раза, на якорь не встанешь, только дрейф. А там и на мель можно налететь. Поэтому мы идём на автопилоте, разбившись на вахты. В случае чего будим кэпа.

Периодически выходим на связь со шхуной и обмениваемся новостями. Там пока всё нормально, люди притираются, жизнь налаживается. Все полны надежд.

Наш кэп не находится постоянно за штурвалом, курс проложен, и он может отдохнуть. Кто-то из нас следит за парусами, проверяет натяжение шкотов, контролирует оборудование. Чаще это я или Гурам. Саня с Альбой контролируют окрестности на предмет опасности, ну и исполняют самую неквалифицированную на судне работу. Собаки несут вахту наряду с людьми, зорко высматривая что-то им ведомое на горизонте.

А Лена с Тамар взяли на себя наш быт. Прямо сейчас грузинка готовит нечто из национальной кухни. Мясо с овощами, пахнет вкусно. С этими ребятами нам откровенно повезло. Гурам из той породы пахарей, которые не могут долго сидеть на одном месте. Он с удовольствием мотается по палубе и изучает работу матроса. А потом спускается в трюм, проверяя состояние отсеков.

Океан спокойный, ветер несильный и ровный, самое то для комфортного плавания. «Принцесса» почти неслышно скользит по воде, идём на парусах и слышен только скрип снастей. И если утром вода радовала бирюзой, то сейчас раскрасилась в серо-синий цвет.

А после обеда все собрались в салоне. Сейчас мы в Бискайе и подходим к проливу. Завтра мы будем преодолевать Ла-Манш, это около 200 миль (всего 400 миль от точки выхода) и на третий день по прогнозам выйдем в Северное море. Курс проложен вдоль берегов Британии, там ещё миль 220. На четвёртый день оставляем стороной Шотландию, ближе к Шетландским островам. Это уже 850 миль от старта. Далее норвежские воды и здравствуй родная Балтика!

На третий день плавания мы уже привыкли к несениям вахты, частенько ко мне присоединялась Лена. Она любит прислониться ко мне спиной и долго смотреть вдаль, — как думаешь, есть ли на Земле такие места, где можно жить как раньше?

Я встал и обнял жену за плечи, — как раньше, это как? Интернет, феминизм и глобализм, наряду с терпимостью к различным меньшинствам? Не думаю. После такого шока человечество скинуло шелуху третьего тысячелетия и вернулось к обычным понятиям, которые существовали в долгой истории человечества. По-крайней мере тут в Европе будет приблизительно как и у нас в бухте, дай срок. Побегут корабли и караваны, жизнь наладится, заработают законы, образуются государства. Что-то типа германских княжеств средневековья. Как оно сложится в Азии и остальном мире — думаю будет и рабство, и монархии. Они всегда к ним тяготели. Там отродясь не работали европейские законы, и демократия была весьма своеобразная.

Чтобы отвлечь жену от мыслей о глобальном, я развернул её к себе и осторожно коснулся тёплых губ. Женщина прижалась ко мне и обняла руками. А когда я уже подумывал, как бы уединиться в каюте, она неожиданно спросила, — скажи, Лёша. Ты ребёнка хочешь?

Странный вопрос, возможно. Я об этом не думал, не до того было. Ребёнок хорош, когда есть для этого условия. Ясли, школа и мирная жизнь. А в Конкарно вроде жить стало безопасно, но больше напоминало Дикий Запад. Всегда могли найтись те, кто посчитает, что он более достойный. Если посчитают слабым, то могут при полном попустительстве властей отобрать имущество. Или жену увести. Поэтому постоянно находишься в напряжении. Вроде нет прямой угрозы жизни, но и расслабляться нельзя. Но не буду же я это объяснять Лене, — постой, а что — ты хочешь меня обрадовать?

Та слабо улыбнулась и отрицательно помотала головой. Вирус капитально ударил по репродуктивной функции человечества, очень мало рождалось детей. И мы с Леной даже не пользовались защитными средствами. Но сейчас, вполне вероятно, что удастся зачать нового человечка. Лишь бы смогли дойти до дома.

Англия встретила нас холодом и поднялся ветер. Пришлось убрать часть парусов. А впереди, судя по карте Шетландские острова и Северное море.

Море дышало холодом и серым свинцовым небом. Волна не слишком высокая — метра два, но тяжёлая и вязкая. А ещё плохая видимость заставляла осторожничать. Корабль шёл на экономическом ходу, ровно покачиваясь на длинной зыби. Вдруг из машинного отделения послышался резкий толчок — глухой удар, будто корабль со всего размаха налетел на камень.

Корпус вздрогнул, в рубке качнулись приборы, — что это было? — спросил вахтенный.

Через секунду с кормы донёсся металлический скрежет, а потом двигатель дико взвыл и наступила тишина.

— Потеряли винт или что-то намотали. Смотреть надо, — последовал доклад механика капитану, который уже поднялся на мостик, — проверьте трюм на герметичность.

— Уже делаем, — последовал ответ машинного отделения.

Корабль начал разворачиваться бортом к волне, за кормой в пене мелькнуло что-то тёмное. Сначала никто не понял, что это. Может кит попал под винт, затем рассмотрели. Полузатопленной ржавый ящик, похожий на небольшой контейнер.

После осмотра стало ясно, что хода нет, винт потеряли и ремонт своими силами невозможен. Из плюсов — течи нет и трюм сухой. Корабль начал дрейфовать в сторону северной Атлантики. Связавшись с базой по КВ доложились. Но радостного мало, свободного буксира нет. Поэтому просто вышлют любое ближайшее судно снять экипаж и возможно попытаться провести ремонт в море своими силами.

Капитан Йон Сигурдссон прикинул по карте, спасательное судно должно преодолеть почти 870 морских миль. При скорости 10 узлов на это уйдёт почти трое суток. И это в лучшем случае.

Запросив сводку погоды, капитан задумался, обещают шторм до 6 баллов. Для военного корабля эта не прямая угроза, но болтать будет прилично. Судно не управляемо и всякое может случиться.

У нас на «Принцессе» нет штатного радиста, поэтому не было ничего удивительного, когда с «Альбатроса» поступил вызов. На связи Николас, — Алексис, мы поймали радиосигнал. Нас вызвало некое судно. Я зачитаю текст послания:

«Неизвестное судно, это патрульный корабль береговой охраны Исландии. Потеряли ход, требуется помощь».

— И что ты думаешь по этому поводу, — капитан нашего флагмана отреагировал мгновенно.

— Если бы это было в мирное время, бросили бы всё и отправились на помощь. Это морской закон. Но сейчас всё изменилось, решение за тобой. Слышимость была неважная, но суть ясна. Они потеряли ход и жизнь в опасности.

— Хм, а если пираты балуются? Иди-знай, что делается в этих широтах. Николас, а далеко они от нас?

— Милях в тридцати, может чуть больше. Для вас часа три ходу.

Мы решили рискнуть — просто странно, что терпящий бедствие обозначил принадлежность к стране. Исландия пусть и крошечная, но суверенная страна и тем удивительнее такой формат связи.

А когда до точки рандеву осталось 15 миль, «Принцесса» выдвинулась вперёд.

Глава 4

Между нами миль 6–7, в оптику уже видно терпевшее бедствие судно. Труба не дымит, значить двигатель не работает. Внешний вид — это явно военный корабль. Серый корпус и специальная окраска, судно дрейфует, но навигационные огни включены. Значит энергия есть. Даже с этого расстояния видно пушку на носу, что заставило нас остановиться. Это расстояние безопасно для нас, пушкой могут и не достать. Если только ракетой. Но тогда зачем мы им? Чтобы потопить?

После беседы с Николасом мы решаемся выйти на связь. VHF канал 16 — общепринятый международный канал вызова:

— Неизвестное судно, неизвестное судно, это парусник «Принцесса». Приняли ваш сигнал бедствия. Приём.

Дальше шум, треск, пауза и несколько фраз на английском, — «Принцесса», это корабль береговой охраны. Обозначьте принадлежность и ваши намерения. Приём.

— Мы гражданское судно, идём к вам для оценки ситуации и возможной помощи. Приём.

Длинная пауза, — Вы можете подойти на дистанцию трёх миль?

С этого расстояния видно движение людей на палубе и развёрнутый в наше сторону пулемёт. Но пушка демонстративно смотрит в сторону. По лёгкой дымке понятно, что это работает их генератор, сжигая топливо. Сейчас самый нервный момент, обе стороны не доверяют друг другу. Не знаю, что думает капитан сторожевика, но он однозначно видит на своих приборах присутствие другого большого корабля. И видит неподалёку невинную на первый взгляд яхту.

— Вы можете принять лодку для контакта? — хм, это самое разумное предложение. Мы в пределах досягаемости их орудия. А лодки опасаться вроде не стоит. Поэтому я не сильно боюсь пары человек, которые поднимутся на борт «Принцессы».

В жёсткой надувной лодке сидят двое. Матрос и офицер, мы наблюдаем за ними с высоты палубы. Из оружия возможно имеется только личное. Настоящая чёрная форма со знаками отличия и это уже настроило нас на оптимистический лад. На рукаве флаг страны, возможно, исландский. Вскоре гости поднялись на борт. После краткого представления оба прошли с нами. С любопытством смотрят на убранство кают-компании. Да, после казёнщины военного корабля у меня роскошные условия.

— Йон Сигурдссон, капитан корабля береговой охраны Исландии.

— Алексис Кравцов, владелец яхты. Чем мы можем вам помочь?

Разговор затянулся, мы попили чаю, потом отведали чанахи. Тамар сумела нас удивить. Это мясное грузинское блюдо, готовится с овощами в горшочках. Очень вкусно. Выпить согревающего капитан тоже не отказался, выбрал ирландский виски.

То, что он говорит — удивительно. Получается, что конкретно его страна сумела устоять. Катастрофа затронула её самым краем и правительство сумело взять ситуацию под контроль. Сохранены все институты, только введено что-то типа облегчённого варианта военного положения. Страна ввела полный карантин и не подпускала к своим берегам чужие суда. Если не подчинялись — просто топили. А недавно поняли, что мир меняется и решили прояснить обстановку. Для этого отправили несколько кораблей с целью прощупать почву. Из намёков капитана стало ясно, что у них дизель на вес золота. Вот они и хотят проверить норвежские нефтедобывающие вышки. Конкретно этому судну не повезло столкнуться в тумане со старым полузатонувшим контейнером. И теперь от нас ожидают помощи. Вскоре гости покинули нас, капитану необходимо связаться с командованием и доложиться. Мне же нужно выяснить у Николоса, утянет ли наша шхуна военный корабль. А ещё нам нужны гарантии безопасности от второй стороны и прояснения момента награды. Сейчас, когда законы морского права не работают, мы имеем полное право просить компенсации за наши услуги. Мне так кажется, а вот они могут думать иначе.

Семь суток мы тащились до пункта назначения. Получив гарантии и обещание стимулировать нашу помощь материально, сразу занялись делом. Завели длинный буксировочный конец на сторожевик, и Николас осторожно дал натяжку. Чтобы идти со скоростью около четырёх узлов пришлось помогать основным движком. А когда Йон узнал, что до недавнего времени я был руководителем одного из успешных анклавов на территории Бретани, то пригласил меня на борт своего судна. Глупо было отказываться, я не меньше заинтересован в получении информации. Так их офицер перебрался на «Альбатрос», а я с Леной получил крохотную каюту на борту военного корабля.

Безусловно, в плане комфорта мы проиграли. Но, если честно, голова пухла от полученных важнейших сведений.

Когда началась всемирная катастрофа, небольшое островное государство оказалось на самом краю событий. До них всё доходило с запозданием и когда стало ясно, что мир рушится — премьер-министр, кстати женщина, своей властью объявила режим чрезвычайного положения. Она закрыла единственный аэропорт и объявила о временной изоляции. Небо закрыто, береговая охрана начала патрулировать море. Любые суда без разрешения разворачивались или уничтожались. Позже местный парламент Альтинг подтвердил принятые меры и практически превратил остров в карантинную крепость. Туристический поток на острове был довольно незначителен в это время года и заражённых успели изолировать, не допустив пандемии.

Население острова на тот момент составляло всего 370 000 человек. К сожалению, за прошедшие два с половиной года, оно сократилось до 330 000. Здесь не только потери от вспышки инфекции. Но и перебои с поставками необходимых медикаментов, а также сказалась общая ситуация. Прокатилась волна самоубийств, люди не выдерживали напряжения. Но, массового коллапса — не произошло. Государство выжило, продолжают работать парламент и правительство, работает полиция и береговая охрана. Фактически власть стала более жёсткая, но люди быстро приспособились.

Основной закон — изоляция, как только упал интернет и связь, страна окончательно закрылась. Информацию получать стало неоткуда. Но, Исландия очень своеобразная страна. В первую очередь — это наличие собственной независимой энергетики. 70% энергии вырабатывают геотермальные электростанции, остальное дают гидроэлектростанции. Поэтому города выжили, есть свет, тепло и связь.

С продовольствием тоже не так всё плохо. Здесь развито рыболовство, имеется солидный флот. Это около 40 траулеров, разумеется — есть и перерабатывающие заводы. Также развито овцеводство, а это не только мясо, но и производство шерстяной ткани.

Геотермальная энергия позволяет обеспечивать теплом многочисленные теплицы, поэтому овощи в Исландии тоже свои. Раньше даже выращивались на экспорт.

Военный флот небольшой, всего с десяток кораблей береговой охраны. Есть легкомоторная авиация, именно благодаря ей и проводилась разведка региона.

Но, удалённость Исландии от Европы явилась и плюсом, и минусом. Добраться до той же Норвегии непросто. А с топливом дела совсем плохи. Есть свой НПЗ, но нет сырья. Вот Альтинг и постановил отправить два судна для выяснения возможности освоить добычу нефти с норвежских платформ. На борту есть нужные специалисты. У берегов Исландии зависли два супертанкера и если островитянам удастся оживить нефтедобычу, то экономика оживёт.

По ночам Лена дрожала и всем телом прижималась ко мне. Она очень боится неопределённости будущего, но упорно сопровождает меня везде, где потребуется. На сторожевике она неизменно сидит рядом и порой оказывается мне полезной.

Дело в том, что исландский язык схож с норвежским и относится к северогерманской группе. Лена же носитель немецкого языка, но не особо понимает нашего капитана. Спасает то, что традиционно скандинавы отлично владеют английским. Большинство из них, а мой английский значительно хуже французского. К тому же я его основательно подзабыл. Поэтому помощь жены сейчас совсем не лишняя.

Воды здесь довольно суровые, постоянно дует холодный, порывистый ветер и в борт бьёт приличная волна. Серое море, низкое небо и колючий ветер выбивает слезу. И вдруг туман будто раздвинулся и перед нами открылся высокий скалистый берег. Вода здесь почти чёрная, на тёмных скалах лежит редкий снег. Фьорд узкий и капитан ориентируется с помощью радара из-за плохой видимости. Впереди «Альбатрос» спускает паруса, мы наконец-то пришли.

А вот и торжественная встреча, низкий серый силуэт корабля с угловатым корпусом. На верхней палубе антенны и вооружение. Мы с Леной пока сидим в каюте, это просьба Йона. Но в иллюминатор виден подходящий катер.

Ждать пришлось пару часов, за это время мы рассмотрели несколько военных кораблей и крупный транспорт у пирса. На портовой площадке высятся топливные цистерны, замершие краны и мрачные ангары.

Вскоре всё определилось, нас переводят обратно на «Принцессу». Карантин продолжится пять дней, затем позволят сойти на берег.

Прикольно смотреть, как два медика в костюмах полной изоляции осматривают наших людей. Заставляют мерить температуру, осматривают на предмет ранений. Оружие попросили сразу убрать в арсенал. Спорить глупо, мы оказались в гостях.

За время карантина удалось кое-что узнать о географии острова.

Площадь более 103 000 квадратных километров. Кроме столицы Рейкьявика, где проживало до катастрофы 134 000 человек, есть ещё четыре города. Около 80% острова необитаемо, внутренняя часть представляет из себя плато из лавовых полей, песков и гор, а также ледников. Есть и вулканы. Береговая линия сильно изрезана заливами и фьордами, вдоль которых и расположено большинство населённых пунктов. Мощные ледники питают многочисленные реки и водопады. Благодаря тёплому Гольфстриму климат здесь мягче, чем можно ожидать от субарктических широт, но погода крайне изменчива.

А когда я уже начал жалеть о прибытии сюда, за мною пришли. Просто подошёл катер и меня одного пригласили последовать за ними. Пока плыли к пирсу, я всматривался в берег. Это явно небольшая флотская база, всё строго функционально и невзрачно. На берегу меня посадили в машину, и мы проехали по узкой дороге минут двенадцать. Двое сопровождающих сохраняют торжественное молчание и явно не намерены удовлетворять моё любопытство. Внешне это сооружение похоже на обычный ангар, но мы на лифте спустились на приличную глубину.

Видимо это оперативный штаб, стены обшиты пластиковыми панелями с натовскими эмблемами, на стене карта северной Атлантики с пометками красным маркером, часть экранов на стене не работают. Пахнет дизелем и влажной одеждой. Встречные офицеры имеют табельное оружие, сразу заметно, что это рабочее место вояк.

Прикольно, я оказался в большом кабинете, куда вскоре зашли четыре человека. Двое военных, гражданский и женщина средних лет. Старшим здесь коммандер Арнар Сигурдсонн ((однофамилец Йона). Ему лет 45, спокойный и немногословный. Говорит так, будто прилагает при этом усилие. Он командир базы. Его заместитель капитан-лейтенант Йоун Торвальдссон, этот моложе, лет 35. Выглядит этаким колючим ёжиком. Наверняка местный особист.

Эйрик Халльгримсон — энергетик, мужчина выглядит устало, но смотрит на гостя с немалым интересом. Ведь мы первые ласточки из внешнего мира.

Ну и переводчица Мария Ковальски. Она полька и немного знает русский. Но её отправили восвояси сразу, как поняли, что общение пойдёт на английском.

Никаких рукопожатий, мы присматриваемся друг к другу:

— Вы пришли с материка. Откуда точно?

Пришлось показать на карте нашу бухту. Дальше посыпались вопросы и мне показалось, что конца им не будет. Их интересовало всё, политическое устройство, количество техники и условия для торговли. Я же пытался информацию давать дозированно и пытался сам задавать вопросы.

— Нам доложили, что Вы управляли анклавом.

— Верно, — я выжидающе смотрю на Арнара.

— Какова там ситуация с топливом? Случаются военные конфликты и как власти воспримут гостей?

Их вопросы односторонни, они пытаются понять, насколько мы им будем полезны. Я же хочу осознать, чем они смогут нас заинтересовать. Вскоре стало понятно, что с наскока тут ситуацию не оценить. К тому же видимо их полномочия ограниченны — только выяснить нашу ценность.

Расстались мы уже более дружелюбно, Арнар первым протянул руку, — добро пожаловать в Исландию!

В тот же день оба наших судна пришвартовали у пирса и почти весь экипаж наконец-то сошёл на берег. Люди по-разному отнеслись к долгому пребыванию на судне. Не стоит забывать о стеснённом пространстве и морской болезни у некоторых членов семей.

Нам выделили два длинных барака навроде общежития. С десяток комнат в каждом, есть санузлы и общая кухня. Но еду доставили в армейских пищевых контейнерах. Первое и второе, сытно и довольно вкусно.

— Нет, без жены я не полечу, — с утра меня вызвал Арнар и довёл, что со мной хотят пообщаться люди из правительства. Лететь нужно через час. Но я упёрся и заявил, что Лена полетит со мной в качестве переводчицы. Или с нею, или ни как.

Капитан второго ранга по-нашему нахмурился, но согласно кивнул.

Небольшой турбовинтовой самолётик Dash-8 радушно принял нас в своё тёплое чрево. Просто снаружи кружит серая хмарь и ветер со снегом, а внутри спартанский салон самолёта даже показался нам уютным. Разбег по короткой полосе, и мы уже в воздухе. Два с половиной часа полёта до столицы. Поначалу мы дружно приникли к иллюминаторам, пытаясь разобрать куда нас занесло. Но под нами лишь чёрные скалы с белыми пятнами снега и виден краешек океана. А когда самолёт затрясло, Лена испуганно вцепилась в мою руку. В кабине ещё находятся два члена экипажа и наш сопровождающий из военных.

Понравилось то, что в аэропорту Рейкьявика привычная по прошлой жизни процедура, диспетчерский контроль и всё такое. Полоса здесь длинная и около ангаров видны силуэты самолётов разного типа.

Сразу у трапа нас ожидала машина, сопровождающий сдал нас другому и вернулся в салон самолёта. Опять мы едем, но на сей раз есть о чём подумать. Нас везут по улицам столицы. Несмотря на дневное время, здесь пасмурно и мрачно. Такое обманчивое ощущение, что уже вечер. А вот центр города выглядит иначе. На электричестве здесь явно не экономят. Проспект залит мягким светом фонарей и неоновых вывесок. Лена с широко раскрытыми глазами крутит головой. Здесь царит волшебная атмосфера праздничного вечера, прямо как на Рождество.

На фоне внешней серости улицы застроены невысокими домами с красочными цветными фасадами из цветного гофрированного железа. Ярко-красные, синие и зеленые стены эффектно выделяются на фоне белого снега и свинцового неба, не давая городу выглядеть чересчур депрессивным. Дома стоят плотно, но не единой стеной. Практично, нет архитектурных излишков и лепнины. Но впечатление скорее положительное за счёт больших окон и аккуратных дверей. А в центре города пошла даже современная застройка из стекла и бетона.

Удивительная деталь — многие тротуары в центре (например, на главной улице Лёйгавегюр) подогреваются термальными водами. Снег на них тает сам собой, поэтому можно гулять без страха поскользнуться. Это нам пояснил сопровождающий. Внешне город производит впечатление «игрушечного» и очень безопасного места. Здесь нет суеты мегаполиса; кажется, что ты попал в декорации к уютной скандинавской сказке, где за каждой дверью скрывается кофейня с запахом корицы или магазин свитеров лопапейса.

Не знаю, специально они повезли нас по улицам столицы или так было необходимо, но нужного эффекта безусловно достигли.

— Я хочу жить в этом городе, — Лена сильно вывернула мою шею и прошептала эту фразу. Этим сразу она поставила меня в сложное положение. Я и сам балдею от окружающего. Это невозможно подделать. У нас в Конкарно тоже неплохо, открылись небольшие частные магазинчики и во многих домах есть свет. Но в целом это увеличенная картинка захолустного городка времён Дикого Запада. Со всеми приколами в духе продажного мэра и полусумасшедшего шерифа, повёрнутого на варварских законах. Типа — если что, сразу тащить на виселицу. Или за жульничество обмазать яйцами, вывалять в куриных перьях с помётом и выгнать из города голым.

А тут мы видим осколок того самого мира, которого уже нет. И это не подделать, показывая статистов. В кафешках сидят семьи местных жителей, дети свободно играются на улице. И главное нам показали старинный столичный университет. Кроме водителя на переднем сидении машины сидит мужчина лет пятидесяти. Он представился Гуннаром, — хотите размять ноги и посмотреть? Время у нас есть.

— Конечно, было бы здорово, — поторопился ответить я.

Глава 5

Здание производит сложное впечатление, сплошь серый бетон и стекло. Очень сдержанная и приземлённая архитектура. Но сейчас в полусумерках здание светится изнутри как фонарь. Здесь короткий световой день и даже днём всё освещено.

И сильнейший контраст внутри здания университета, всё выдержано в светлых тонах. Много дерева, светлых стен и больших пространств.

Лестницы широкие с ковровым покрытием, поэтому мы неслышно подымаемся на второй этаж. А вот и местные обитатели, и их немало. Видимо мы попали между лекций. Группки свободно одетых парней и девушек (джинсы и свитера) сидят на подоконниках, стоят вдоль стен или прохаживаются по коридорам. Здесь тепло и заманчиво пахнет кофе из студенческого кафе.

— Может хотите подкрепиться? — Гуннар ставит меня в неловкое положение. Чем расплачиваться, патронами?

— Не переживайте, мне выделили некоторую сумму для вашей встречи, прошу, — правильно угадал он мою заминку.

Большое вытянутое помещение, за столами сидят студенты и успешно совмещают еду и беседу. Некоторые даже что-то пишут, прихлёбывая напиток через соломинку. В меню кроме бутербродов есть и основательные блюда типа рыбы и мяса. Мы с Леной почувствовали просто зверский голод и попросили принести нам по тарелке супа. Лена выбрала овощной, а я мясной. К этому подали свежую выпечку. А пока мы насыщались, Гуннар общался с кем-то по сотовому.

Напоследок мы получили по чашечке кофе, хотя я облизнулся на настоящее пиво. Тысячу лет не пил, но неудобно — ведь впереди важная встреча.

Выяснилось, что кроме этого заведения функционируют ещё два университета. Один частный, другой специализированный для технических специальностей. А также не прекращало работу среднее и дошкольное образование. Лена многозначительно посмотрела на меня, значит вечером предстоит вынос мозга с обширным давлением на брюшину.

Двухэтажное и явно административное здание встретило нас тишиной и прохладой. Это видимо чтобы служащие двигались активнее.

Нас без промедления принял важный чиновник. Представился как министр экономического восстановления. По-крайней мере я так для себя перевёл его должность. Зовут его Халльдором Эйнарссоном. Ему лет пятьдесят, подтянутый и моложавый. Одет в хороший серый костюм из настоящей шерсти. Для местного климата в самый раз. Около него пристроилась женщина-референт, которая будет стенографировать нашу беседу. Хозяин кабинета демонстративно сел напротив меня так, что женщины оказались чуть сзади. Это был демонстративный шаг, чтобы подчеркнуть, что мы говорим, а они не вмешиваются. А также намёк на некую демократичность.

— Алексис, расскажите пожалуйста о тот месте, откуда Вы к нам прибыли.

Ломаться я не стал и постепенно сам увлёкся. Мужчина уточняющими вопросами заставил меня многое вспомнить. Не задумывался даже, что я много могу рассказать о нашем регионе, северной части Бретани, и не только. Вот только не всё стоит рассказывать, пока не обозначены наши позиции.

— Вы можете показать на карте местонахождение вашего анклава? — пришлось встать и ткнуть карандашом в этот участок.

— А как вы осуществляете торговлю? Только по морю или есть безопасные дороги, — вопросов было так много, что с непривычки я охрип. Поэтому решили встретиться завтра утром.

— Ну, тогда до завтра. Гуннар вас проводит и устроит. За это не переживайте.

Распрощавшись вышли и тут я поразился — прошло целых три часа, а казалось только начали говорить. К сожалению ответной информации получил очень мало, надеюсь завтрашний день пройдёт более информативно.

— Вызвать машину или пройдёмся пешком? Тут совсем недалеко, минут пятнадцать, — Гуннар вопросительно смотрит на Лену.

Высунув нос на улицу та энергично тряхнула головой, — лучше пешком.

Оказалось и в самом деле не далеко. Вот только поначалу слабый ветерок вскоре заставил нас пожалеть об этом решении. Просто одежда у нас не совсем подходит для этих мест. Тут бы плотную непромокаемую куртку с тёплой подкладкой.

Оказывается тут световой день в это время года всего 5–6 часов, поэтому мы с удовольствием нырнули в тёплое помещение небольшого семейного ресторанчика.

Меню солидное — три вида супа. Это густой суп из баранины с овощами, сливочный из кусочков лобстера и рыбный из свежего улова.

Мы заметили, что местные предпочитают горячую и плотную пищу. Даже на завтрак могут есть наваристую похлёбку с мясом.

Из основного — рыбное рагу с овощами в остром соусе, жареная треска в масле с картошкой, лосось и форель на сковородке. Из мясного — запечённая баранина и рагу из ягнятины. Говядины нет, видимо коровки здесь не прижились. Хлебные изделия представлены тёмным ржаным хлебом. Что говорит о проблемах с пшеницей и в общем с зерновыми. Из салатов имеется маринованная свекла и капуста, а также свежие овощи.

Десерты — что-то типа йогурта с ягодами, пирог и кофе. Спиртное очень убогое и представлено местным самогоном и тот очень дорог, снова делаем выводы.

Лена выбрала супчик из баранины и жаренную рыбу, а я предпочёл лобстера и кусок запечённой ягнятины. На десерт взяли кофе, а глядя как Гуннар смотрит на спиртное, которое несёт официант на соседний столик — понял, что нащупал его слабое место.

— А что Гуннар, здешнее спиртное хорошее?

— Да какой там, голимый самогон, гонят из той же свеклы. Откуда здесь взяться нормальному бренди и виски. Ни винограда своего, ни зерна. Сахар тоже ограничен. Гонят чуть ли не из опилок. Подкрашивают корой деревьев и пускают в продажу. Вот раньше было — совсем другое дело, — и мужчина сглотнул слюну.

— Нет, Алексис, не подумайте, что я пьяница. Но, не скрою — любил вечерком посидеть со стаканом хорошего шотландского виски, — и мужчина грустно посмотрел на бар, где красовались несколько бутылок странного вида.

— Знаете что, Гуннар. У меня на судне есть небольшой запас виски. Ещё с тех времен. Обещаю, что найду для Вас пару бутылок лучшего из имеющегося у меня. Как Вы относитесь к восемнадцатилетнему «Chivas»?

— Что мне нужно для этого? Родину продать?

Я засмеялся, — это будет излишним. Меня вполне устроит информация о происходящем у вас. Поймите, я тут как слепой кутёнок. И мне нужны данные о том, что хотят от меня ваши начальники. Вернее, это как раз мне понятно. А вот в чём у вас есть нужда и чем вы можете торговать с континентом — пока не ясно. И завтра я хотел бы прийти на встречу с мистером Эйнарссоном подготовленным.

Проговорили мы до девяти часов вечера. Дождавшись, когда я спущусь в туалетную комнату, уже Лена начала расспрашивать его о своём. Жену больше интересовал местный университет, жизнь простых людей и всё такое. Я тоже внимательно слушал и мотал на ус.

Не всё так безоблачно в Исландии. Они сумели сохранить многое. Так работает локальная сотовая связь 4G, есть обрезанное местное подобие интернета. Спутниковая связь слабенькая, её используют исключительно армия и правительство.Государственные структуры выстояли — парламент, суды, полиция и армия — всё действует. Однако введены более жёсткие законы. Это касается и экономии некоторых ресурсов, пострадала также демократия. Медицина есть, но базовая. Нет сложных и высокотехнологичных операций. Она пожалуй откатилась к уровню 1990-го года.

Образование — работают садики, школы и колледжи. Университеты упростились, ориентируются больше на инженеров, механиков, аграриев и медиков. Прочие гуманитарные науки урезаны.

А вот с энергетикой тут всё просто замечательно, нормирования нет. На счёт промышленности такого уже не скажешь. Имеется ремонт судов, техники и генераторов. Производится одежда, обувь и инструменты. Металлообработка — переплавка металлолома. В своё время сюда даже возили издалека бокситную руду из той же Австралии, Бразилии и Новой Гвинеи. И всё благодаря дешёвой электроэнергии. Вроде Исландия даже была крупнейшим мировым производителем алюминия.

Производство деталей весьма ограничено. Производят боеприпасы до калибра 12.7 включительно, то есть чистая стрелковка. Оружие лишь ремонтируют, не более. Правда на острове находились базы НАТО со складами, так что нельзя назвать Исландию такой уж беззубой.

Сохранились компьютеры, базы данных и некоторое количество станков. Но нет сложной электроники и чипов.

Транспорт — производства тоже нет, только ремонт. Зато много авторазборок, люди сдают вышедшую в утиль технику и полученные запчасти дают жизнь другим автомобилям. Любая техника и топливо — стратегический ресурс.

Продукты — дары моря, тепличные овощи, мясо и молоко. С этим всё хорошо. Зерновых почти нет, как и сахара с растительными маслами. Удобрений нет и также проблема с топливом для масштабной аграрки. И вроде исландцы сами производят некоторые лекарства. Есть у них для этого мощности, компания «Alvogen» построила в своё время здесь фармацевтические заводы. Для полной раскрутки не хватает сырья.

Гуннар поведал, что на авиабазе есть турбовинтовая авиатехника. В основном легкомоторная авиация. Хотя намекнул, что транспортники тоже имеются. Флот чисто для охраны своих берегов. Но в целом по нынешним временам вооружённые силы страны представляют огромную силу. Просто я представляю анклавы на континенте. Самые крупные до 7 000 человек, включая женщин и детей. Что они смогут противопоставить исландской армии, если те выставят полк со средствами усиления. Понятно, что у исландцев и армейского полка может не быть. Но есть та же полиция, спецназ и береговая охрана.

Поселили нас в гостинице, для этого пришлось только выйти из ресторана и зайти с другого входа. То есть она находится в этом же здании. Гуннар пообещал зайти за нами в 8.30 утра и на этом мы расстались.

Номер небольшой, но Лена тут же ускакала в душ, а я вышел на балкончик.

Хорошо тут, спокойно. Неторопливо идут прохожие, машин немного, но непривычно видеть машины скорой помощи и полиции.

А потом мне пришлось успокаивать жену. После душа она вышла закутанная в халат и полотенце на голове. А когда я притянул её к себе, та заплакала. Когда наконец успокоилась, я смог допытаться о причине мокроты:

— Мне просто стало так обидно. Гуннар рассказал, что его дочь учится в университете на факультете филологии. Я ведь тоже так ходила на лекции, сидела с ребятами в столовке и мечтала побыстрее закончить учёбу. Кто же знал, что это оказалось самым счастливым временем в моей жизни. Я бы всё отдала, чтобы вернуться обратно.

А когда супруга пригрелась в постели и заснула, я продолжал лежать на спине и думать.

Здесь в ходу местные кроны и несмотря на определённую инфляцию, денежная система устояла. Есть ограничения на сделки с определёнными ресурсами, но недвижимость в их число не входит. Таким образом я могу считать себя довольно состоятельным благодаря трюмам моих судов. И если рыбопродуктами я местных не удивлю, то вот медикаменты и спиртное однозначно здесь в цене. Так же как и запчасти. Надо только заключить правильную сделку. Спасибо Гуннару, теперь я вооружён. Однозначно меня можно рассматривать не только как источник информации. Я владею тем, чего нет у них. У меня есть связи в Бретани и знания — что, кому и почём.

То, что Исландцы закрылись от остального мира — помогло им спасти свою страну. Но долгий карантин сделал их беспомощными перед реальностями материка. У них даже выработался комплекс в этом отношении. Они не умеют работать в условиях хаоса и нет знаний, где стоит поискать нужное им.

Думаю, что Халльдор догадался, откуда у меня взялась уверенность, которой вчера ещё не было. Но вида не показал и мы плодотворно проработали до 15.00.

Завтраком нас накормил Гуннар, а обедали мы в служебной столовой.

На следующий день приступили к наброске некоего договора. Между государством Исландия и частным лицом Алексисом Кравцовым.

Я правильно уловил их интерес. Им нужен посредник со своими судами и людьми. Мы работаем по факту, сами рискуем своими жизнями и ищем нужные им ресурсы. По косвенным признакам исландцы всё-таки смогли оживить нефтяную вышку или найти значительные запасы сырой нефти. Потому что теперь им нужна автотехника, от легковушек до тяжёлой и специальной.

Далее, в списке первоочередных ресурсов значатся:

— Двигатели.

— Металлы (чистые, не лом).

— Зерно.

— Химия (порох, удобрения, лекарства).

— Станки, насосы, компрессоры.

— Люди, имеется в виду специалисты. Это инженера и механики, судоремонтники и авиатехники. Энергетики и врачи. А также вообще крепкие рабочие руки. Свободного места на острове много. А вот о топливе в списке ни слова. Значит если я раздобуду агротехнику, они смогут распахать площади под зерновые особых морозоустойчивых пород.

Их понять можно, армейские офицеры не обладают гибкостью и нужным опытом для успешной мародёрки. Тут нужны особые качества и естественный нигилизм. Ведь на материке действуют законы сильного. Если я обозначу себя как силу, то смогу наладить торговлю с континентом.

Самым трудным оказалось прописать нюансы. Что и почём. Я категорически отказываюсь брать оплату исключительно их кронами. Помню фразу знаменитого Попандопуло (адъютанта атамана Грициана Таврического) из фильма «Свадьба в Малиновке», «Возьмисебе 100 миллионов. Знаешь что — возьми всё, я себе ещё нарисую.»

На местные тугрики можно жить на острове, покупать продукты и вещи, расплачиваться за услуги. То есть это средства внутреннего рынка. А с чем мне обращаться к тем же французам?

Получается что кроны — это комфорт, а товары — власть. Тут нужны востребованные на материке товары, отлично пошёл бы бензин — масса техники на ДВС стоит на приколе. Можно брать инструментом и патронами. Но это нужно смотреть. А пока мы договорились о следующем. Наши суда перегоняют в порт Рейкьявика и мои люди сходят на берег. Далее, я реализую тут часть своего товар и сырья. Разумеется почти всё выкупает государство. Медикаменты берут с огромным удовольствием. Спиртное я пожалуй придержу для себя и на особый случай. Скандинавы любители крепких напитков, думаю — это послужит лучшим презентом для нужных людей.

Мне дали поговорить по рации с Николасом и Сашкой, и завтра с утра они выйдут в море. Плыть им около 373 морских миль. То есть при скорости 7 узлов на это уйдёт более двух суток.

На первое время нам выдали 300 крон, это аванс — его придётся вернуть или отработать. И пока наши суда огибают остров, мы с Леной наслаждаемся ничегонеделанием. За отель платит правительство, остальное покупаем сами. Первым делом мы приоделись. Местные не носят тяжёлые вещи, тем более меховые. Предпочитают одеваться как капуста. Вот и мы приобрели термобельё из шерсти мериноса, знаменитые исландские свитера «лопапейса», а также непродуваемые и непромокаемые куртки. На низ утеплённые штаны и софтшелл. На ноги водонепроницаемые ботинки с шёрстными носками. Ну и по мелочи, шарфики, шапки и перчатки.

До катастрофы курс исландской корны приблизительно равнялся евро. Конечно после инфляции, вызванной катастрофой крона капитально просела. Плюс правительство провело денежную реформу (деноминацию), убрав лишнийнолик. Так что триста монет сейчас достаточно большие деньги.

Хороший работник получает в среднем 270–300 крон, это в месяц. Ужин на пару обходится нам приблизительно в 8–12крон. Это если спиртное не заказывать. Небольшая квартира в хорошем районе столицы стоит около 40 000 крон. Аренда — обойдётся в 90 монет за месяц.

Автомобиль тянет на 1000 -1200 крон, проблема только– чем его заправлять.

На еду средняя семья из 4-х человек тратит 35–40 крон в месяц.

Таким образом я стану если не миллионером, то очень богатым человеком — если продам свой груз. Но тут торопиться не нужно. У меня большие планы. Прежде всего есть договорённость получения для себя и моих людей резиденства низшей степени. То есть голосовать нельзя, иметь оружие нельзя, если что — пинок под зад. Но, можно арендовать недвижимость, торговать и работать, а также получать доступ к медицине и инфраструктуре. Нельзя создавать вооружённые формирования без согласования. Налоги платить по-любому придётся.

Со мной и Леной предстоят особые условия, я уже сейчас прохожу процедуру получения резиденства первой степени. В случае успешного похода я сразу получу полное гражданство.

Глава 6

А пока прикидываю, что мне нужно для похода к берегам Франции.

Прежде всего это люди. Набирать их придётся на материке. Достаточно на первое время человек семьдесят. Минимальная морская команда на суда (18–20человек), технари (8–10) и мародёрщики/сборщики (20–25). И разумеется слаженная группа боевиков — достаточно человек 12. Ну и руководство, медики — ещё 5 человек.

Теперь флот — мой катамаран «Принцесса», это разведка. У меня есть два аквабайка, которые легко пройдут в самые узкие места.

Шхуна «Альбатрос», это по прежнему наша основная ремонтная база и склад.

Очень нужен серьёзный океанский буксир с тягой тонн на 70. Ну и необходима пара барж перемещать технику и грузы.

И последнее — нам нужен решающий довод в споре с оппонентом. Это артиллерия, хорошо бы договориться на этот счёт с островитянами. Тут нужно что-то солидное, для работы по берегу. В море у нас и так конкурентов нет. Тяжёлые пулемёты и автоматическое орудие «Альбатроса» решат любые проблемы. Главное — не подставиться под выстрел с суши.

А пока суда огибают остров, борясь с океанским течением, я уже осматриваю выделенный нам ангар. Контактировать со стороны заказчика я продолжаю с Халльдором Эйнарссоном. Также к нам прикреплён Гуннар, как человек, сумевший наладить со мной контакт. Ну и ещё последние два дня я встречаюсь с комендантом порта господином Сигурдом Торейвссоном. Ему лет 55, бывший моряк и больше похож на обычного судового механика. Одет просто в шерстяной свитер, плотные штаны и сапоги. Мозолистые руки и седая щетина говорит о том, что о молоденьких симпатичных женщинах он думает в последнюю очередь.

Как же мы рады встречать наших на берегу. Я договорился, что на первое время мы снимем отель, который вместит нас всех. Чтобы забыть о протянутой для подачек руке, завтра же мы реализуем первую партию лекарств, чтобы оплачивать первоочередные нужды.

С разницей в час, первой к причалу подошла «Принцесса», так приятно обнимать самых близких людей. Вон даже португалец Мануэл и Гурам с Тамар стоят широко улыбаясь. Элен тут же ускакала выгуливать свою живность, а я повёл друзей в кафе для моряков. Подождём здесь шхуну.

Но не успел я передать и малую часть полученной информации, как на рейд вполз «Альбатрос» со спущенными парусами.

Сразу всех повезли в гостиницу. Через час после помывки народ начал спускаться вниз. К этому времени повара приготовили обедо-ужин. Время четыре часа пополудни. Но все голодные, завтракали-то рано утром на судне. Поэтому дружно накинулись на горячие супы и мясо. Рыба за время плавания порядком поднадоела.

А я держу перед собой лист и пытаюсь представить реакцию людей на моё предложение.

Да, я собираюсь сбить команду и в самое ближайшее время отправляться в рейд.

Итак, не беру в расчёт команду «Принцессы». Нас четыре мужчины, две женщины и девочка. Думаю, что Тамар и Элен останутся на берегу. А вот Альба не захочет отпустить благоверного одного. Итого нас пятеро.

А вот за экипаж «Альбатроса» я не так уверен. Дело в том, что за этот месяц мы хорошенько притёрлись друг к другу. Мануэл и Гурам однозначно пойдут с нами. С грузином мы частенько засиживались под бокальчик горячительного. Тот много где бывал, но особенно меня интересовали его армейские воспоминания. Парень летал штурманом на военно-транспортных самолётах и с удовольствием рассказывал о временах учёбы и службы. Так я узнал, что штурман в принципе летать не умеет. От силы может подержать штурвал вместо погибшего лётчика и попытаться посадить самолёт по указаниям с земли.

— Нет, прыгали с парашютами мы часто, во время учёбы. Но в принципе экипаж транспортника никогда не десантируется. Таких случаев почти нет.

— А как же десантники?

— Те используют заднюю аппарель.

— А в случае форс-мажора, почему экипаж не может прыгнуть?

— Так если пилот бросит штурвал, когда аппарель открыта, никакойавтопилот не удержит на курсе. Машина сразу свалится, управление очень нестабильное. Рули к чертям, турбулентность большая, колебание по тангажу и сильная вибрация заставляют пилота сосредоточится на управлении, чтобы не свалится в штопор.

— Так пусть командир корабля отдаст приказ прыгать экипажу.

— Ага, а сам погибнет? Нет, тут или все или никто. Будут тянуть на вынужденную.

— А парашюты имеются?

— Имеются, но прыгать не будут. Тут ещё есть интересная закавыка. Когда пилот истребителя катапультируется, его сразу списывают на землю.

— Почему? По здоровью?

— Вовсе нет. Обычный здравый смысл. Самолёт строит огромные деньги. И если лётчик уже имел опыт катапультирования, то в следующий раз он не задумываясь снова дёрнет рычаг. Даже когда можно спасти машину.

— Ага, и тут рулят бабки.

Вот такие разговоры частенько становились темой вечерних посиделок. Интересно же, как там у них наверху.

Но это я увлёкся. Итак на «Альбатросе» прибыло 18 взрослых и 4 подростка. Десять мужчин. Я прикинул, кто согласится, а кто нет.

Более-менее уверен в обоих сербах. Их страна далековато. Немцы — вопрос, поляк и литовец могут отказаться, сложные товарищи. Николас — тот точно согласится. Капитану я дам хорошую долю, да и супруга у него врач, сынок юнгой у нас служит. Бразилец — да куда он денется. Тут хоть к нему относятся по-человечески. Марокканец с супругой и араб — по идее должны согласиться по тем же причинам.

Но понятно, что набирать людей мне придётся уже во Франции. Тем более, сейчас речь не пойдёт о переезде в далёкую и варварскую Русь. Работать предстоит на материке в знакомом регионе. И у меня уже набросан список полезных членов моей будущей команды.

Я не стал торопить наших, выдал каждой семье по 10 крон и отправил гулять по городу.

Просто убеждать лучше всего мотивированных. А лучше всего мотивируют как-раз супруги, когда прогуляются по мирным улочкам красивого города. Посмотрят на людей, походят по магазинчикам, полюбуются на внутригородской транспорт, действующие церкви и университеты. А вот после завтрака и поговорим. Сашка с Гурамом тоже отправились прошвырнуться, Лену отправил с ними как проводника, а сам сел в номере за расчёты. Передо мной список товаров, что имеются на обоих судах. Вот я и прикидываю, что следует продать сразу, что позже, а что вовсе придержать. Допустим солёная и вяленая рыба с мясом здесь не пойдут. По-крайней мере нормальных денег за это не получим. А вот соль везти назад не станем.

В первую очередь я скину часть лекарств. Просто мне срочно нужны оборотные средства. Тем, кто отколется от нас, выдам крон по сто. А вот оставшимся выделю долю более внушительную. Но делить прибыль на всех я точно не собираюсь. Это мой груз, я покупал его на свои. Мне ещё предстоит многое приобрести.

Далее, можно скинуть груз запчастей, сигареты и мыло. Спиртное, боеприпасы, оружие и топливо пока не трогаем. Крупы, сахар, чай и кофе тоже реализуем. Но это уже через частников. Можно отдать в рестораны. Если вяленое и копчёное пойдут по хорошей цене, тоже скинем. Но мне очень не хватает местного торговца. Самому заниматься этим сложно.

Гуннар проживает в старом жилом районе, по улице Solvallagata 27/101.

Это спокойное местечко недалеко от центра. Здесь живёт средний класс. Двухэтажный дом покрытый сайдингом окрашен в тёмно-зелёный цвет. Есть маленький двор и деревянная веранда.

Слава богу он оказался дома, покосившись на мой баул за плечом мужчина пригласил пройти внутрь. А тут довольно уютно, простая мебель, много дерева, у входа сушатся куртки. А вот и хозяйка, из комнаты выглянула высокая светловолосая женщина. Гуннар видимо объяснил ей кто я такой и та приветливо улыбнулась.

— Поужинаешь с нами?

— Нет, спасибо. Я только из-за стола. Предлагаю распробовать вот это, — и я достал из сумки литровую бутылку «Johnnie Walker Gold». Это выдержанный восемнадцатилетний напиток буржуев. С ярко выраженным вкусом копчёного торфа. Мне очень нравится этот оттенок.

Исландец расплылся в улыбке, — а это тебе моя благодарность, — и я одну за другой выставил на стол три литровки с «Chivas». Обещал пару, но он заслужил бонус — однозначно.

Надо было видеть, как этот взрослый и вполне состоявшийся человек с абсолютно детским восторгом дегустировал шотландский виски. Он делал небольшой глоток и катал во рту, затем глубокомысленно кивал и энергично мотал головой.

— Неплохо, напиток богов. Алексис, тебе меня не понять. Раньше у меня был отличный бар, мог себе позволить любые напитки. А теперь приходится закусывать по-вашему, самогон солёным огурцом. Разве это жизнь?

Вопрос риторический, отвечать не обязательно. Я тоже смакую крепкий напиток, но не умею делать это так артистически.

А когда мой собеседник достиг того уровня созерцательности, при котором все люди почти братья и жизнь цветёт яркими красками — я задал ему следующий вопрос.

— Гуннар, мне нужна твоя помощь в одном щекотливом деле. Нет ли у тебя на примете человека, сведущего в торговле.

— Ты хочешь что-то продать?

— Да, я приплыл не с пустыми руками. Основную часть заберёт правительство. Это медикаменты, запчасти и технику. А вот продукты, сигареты, батарейки и кое-что ещё я хотел бы продать желающим.

— Алкоголь есть в этом списке? — Гуннар очень даже возбудился.

— Вряд ли, если только особо доверенным лицам, которые будут мне полезны.

— Запиши меня первым. Есть такой человек, мой двоюродный братец. Раньше он возглавлял отдел логистики международной корпорации. А сейчас трудится на одну полугосударственную компанию, которая распределяет особо чувствительные вещи среди мелкого бизнеса. По-крайней мере то, что ты перечислил, он точно сможет скинуть своим контрагентам. Хочешь поговорим прямо сейчас?

Что-то мне неохота переться через весь город на ночь глядя, — может лучше завтра с утра? Уже поздновато для визитов.

— Удобно, вполне удобно. Йонас живёт в соседнем доме, он холостяк и ложится поздно.

— Ладно, пошли, — возбуждённый перспективой поставок дефицитного алкоголя Гуннар заторопился. И вскоре мы уже стучались в квартиру на первом этаже.

Ну, если этот господин даже дома, оставаясь один, носит пиджачную пару, то он истинный джентльмен. Невысокий, худощавый, лет сорока пяти. Йонас Гудмундссон и выглядит как чиновник или менеджер средней руки. Аккуратен, хладнокровен и в отличии от кузена держит собеседника на расстоянии. Но узнав причину нашего прихода, тут же повеселел и пригласил пройти.

В бутылке виски ещё кое-что осталось и мы выпили за знакомство.

— О каких объёмах идёт речь? — узнав о цифрах тот пообещал завтра в районе одиннадцати часов забежать в наш отель и встретится со мной лично. На этом и распрощались.

Я уже начал переживать, когда в номер постучались, — Лена, почему так поздно? Я же переживаю. Могла бы позвонить на рецепцию в отель и сообщить мне.

Жена румяная с улицы и чуть навеселе. Это что получается, я принял граммов сто на грудь чисто для налаживания контакта. А она развлекается на стороне. Но сердиться на неё решительно невозможно. Глаза сияют, давно такой её не видел.

— А мы прогулялись по проспекту, зашли в торговый центр, прошвырнулись по магазинам. Знаешь, я будто снова очутилась во времена молодости. Мужчины отправились отмечать в бар, а мы с девочками прошлись в поисках интересного. Вот только денег не осталось.

— Я понимаю, в чей огород камень. Но деньги нужно сначала заработать, а потом тратить. Ну и как наши дамы? Довольны?

— Не то слово, а как дети радовались игровому залу.

— Ладно, давай моя красавица, пора на боковую. Завтра очень ответственный день и мне будет нужна твоя помощь.

— Ты о чём?

— О том же. Как ты уже догадалась, я собираюсь организовать свою команду и торговать с Конкарно. И мне нужны люди. Наши с «Альбатроса» подойдут. Но ты там поговори с бабами по-своему. Намекни, что есть возможность получить здесь гражданство и растить детей в иных условиях. Но для этого надо работать. Постарайся провернуть это до окончания завтрака. Потому что часов в девять я соберу всех на собрание.

— Будет сделано mon general, — жена мило улыбнулась, лихо развернулась и, вильнув попкой, взяла курс на ванную комнату.

После вчерашнего народ вяло выползал на завтрак. Собраться удалось только к половине десятого. И сейчас десятки глаз смотрят на меня в ожидании новостей:

— Господа, ситуация у нас следующая. Изначально мы собирались добраться до Балтики. А там разбежаться, кто куда. Но жизнь скорректировала наши планы. Хорошо это или плохо, но мы оказались на острове Исландия. Сами видите, как тут живут люди. Есть детские сады, школы, колледжи и даже университеты. Есть больницы и ходит общественный транспорт. Но бесплатно жить не получится. Поэтому я ставлю перед вами вопрос — кто хочет остаться здесь? Правительство пообещало нам со временем дать гражданство первой степени. А это в свою очередь даёт возможность работать тут, покупать недвижимость и пользоваться социалкой.

Народ впитывает информацию, многие уже — больше чем уверен, прикидывали возможность зацепиться здесь. Наверняка вечером не сразу заснули и говорили друг с другом об этом. А я в качестве решающего удара озвучиваю договорённости с министром.

— Есть и ещё один вариант. Лично я получил предложение заняться торговлей с материком. Здесь на острове есть всё для нормальной жизни. Вскоре заработает нефтеперерабатывающий завод. А значит оживут дороги, станет актуальным личный транспорт. В том числе на бензине. Понимаете, о чём я? Страна нуждается во многом и я не упущу этот шанс. Вам же предлагаю присоединиться ко мне. Дети с супругами останутся здесь, всех устроим. А после удачного похода можно подумать и о жилье. Кто-то будет снимать квартиру, а может захочет взять суду и купить свою. Уверен, это быстро окупится. Ну, а кто выберет свой путь — я скажу, к кому обратиться. Предлагаю встретиться сегодня ближе к вечеру ещё раз. Подумайте, прикиньте и дайте ответ. Всё, мне нужно бежать, дела.

Оставив дражайшую половину отвечать на вопросы, забрал Сашку, Николаса и Мануэла. Нам нужно в порт.

Пришлось взять такси, но вскоре мы уже говорили с комендантом порта господиномСигурдом Торейвссоном. Мне трудно привыкнуть к этим сложным фамилиям. Начинает заплетаться язык от двойных согласных.

Договорились, что портовые грузчики под наблюдением моих капитанов и Сашки разгрузят суда в выделенный мне ангар. За эту работу, а также за недельную аренду ангара и охрану, мне придётся заплатить 700 монет. Расплачусь по мере реализации товара. Сашка присмотрит за местными, а то мне их морды не очень нравятся. Как бы не устроили бой бутылок моего виски. Знаю — проходили.

Извинившись перед братцем Гуннара Йонасом за опоздание, провёл его в бар. Там нам подали что-то, настоянное на местных травках и мы сразу перешли к делу.

В списке всё, продукты, сигареты, соль, батарейки и прочее. Указаны точный цифры и сейчас мужчина делает какие-то пометки в блокноте.

— Отлично, давайте, мой друг поступим следующим способом. Вы не знаете наших реальных цен. Мне нет смысла вас обманывать, так как я рассчитываю на продолжение сотрудничества. Предлагаю забрать всё по оптовым ценам. Деньги в течении двух дней будут у вас. Можно расплатиться наличными. Но лучше часть положить на ваш счёт в государственном банке. Так будет надёжнее. Мой интерес будет в том, что я беру товар на реализацию. Сам буду искать покупателей. А разница между оптом и розницей пойдёт мне в карман. Но, мне придётся делиться с нужными людьми. И не факт, что удасться быстро всё реализовать. На мой взгляд это хорошее предложение.

Интересно, разница между оптом и розницей может составлять от 20 до 50%. Если не больше, но это в нынешнее время. Возможно раньше цифры были поскромнее. Но, в принципе предложения неплохое. Деньги нужны мне уже сейчас. Надо многое закупить, приобрести сторожевик с большой пушкой, пристроить наши семьи, чтобы самим не пришлось переживать.

— Договорились, но меня интересуют реальные цифры. Список товара у вас.

— Вы умный человек, Алексис. К вечеру будут точные цифры.

Пожав руки мы распрощались и я с лёгким сердцем поднялся в номер.

Глава 7

О-па, да у нас тут заседание женского клуба. Лена в центре номера, сидит как княгиня на стуле, остальные женщины кто где. Здесь нет только жены марокканца Юсефа. Но она мусульманка, может у них особые понятия. Насколько я понял, здесь происходит женский заговор. Сейчас дамы пытают мою жену на предмет перспектив для них и детей. Уверен, возможность отдать последних учиться многие оценят. Лена за эту неделю получила некоторую информацию, в основном от Гуннара. Это касается трудоустройства и прочих бытовых проблем. И вот как эти представители слабого пола решат, так их мужья и сделают. А вот у арабов видимо мнение жены не учитывается, отсюда и отсутствие его супруги.

— Ну, Саня, как думаешь — потянем?

Сашка в одной майке-амбалке подшивает себе брюки. В принципе я ввёл его, обоих капитанов и Гурама в курс своих планов. Вроде они со мной. Но вот от Сани я жду взвешенного решения.

— Лёха, не переживай. Мы такое с тобой выдержали, так что потянем без проблем. Ты лучше мне скажи, а сплавать домой в Россию нам не светит?

— Ну почему не светит. Сходим, вот только надо закрепиться на острове, получить гражданство, заработать и стать им нужным. А уж потом, года через три можем и смотаться в родные края. Только не думай, что там молочные реки и кисельные берега. В лучшем случае нечто похожее на Конкарно. И вполне вероятно, что там какие-нибудь братки или зеки организовали коммуны по своим понятиям. Сам прикинь, Исландия выстояла благодаря географии, решительности премьер-министр, кстати бабы, а также воле случая. Если прикинуть, теоретически в мире могли остаться подобные островки благополучия. Высокоразвитые страны с их мегаполисами в первый же месяц превратились в громадные могильники. Могли выжить папуасы, но те и так были на уровне первобытно-общинного строя. Так что у них ничего не изменилось, могли даже не заметить изменений. Разве что прекратила сверху падать помощь в виде гуманитарных грузов с мешками риса и сахара. А вот так, чтобы сохранить некое производство? Может Новая Зеландия, частично Австралия, японская Окинава — эти благодаря врождённой дисциплине. Канада — вряд ли, там и так народу не было. 90% населения жили вдоль границы с Америкой, дальше только безлюдные территории. Может быть Чили, Норвегия — не уверен. Опять-таки могли сохранится отдельные острова Индонезии. Но это уже гадание на кофейной гуще.

Сашка закончил портняжничать и теперь слушает меня.

— Пойми, это уникальный шанс. Лично я не хочу для своей жены той жизни, что была в бухте. Постоянно бояться за жизнь — свою и детей, держать оружие под рукой. Мертвяки ушли в прошлое, зато всплыла человеческая пена. Там на континенте дело для крепких мужиков, а наши жёны должны водить малых в школу и ждать мужей с промысла. Кто хочет, может пойти учиться или работать.

— Ага, будто ты мою не знаешь. Какая учёба?

— Альба особый случай, — решительно рубанул я.

Супружеская пара Новаков осталась в одиночестве. Не даром поляков не любят в мире. Как есть гиены Европы. Этот немолодой человек додумался только до одного, поделить мой товар между всеми поровну. Пришлось распрощаться с ними, буду рыдать от такой потери, но как-нибудь переживу. На бедность выделил им 50 крон и подсказал, как найти Гуннара. Тот подскажет адрес центра натурализации.

Остальные сидят спокойно и едят меня глазами, значить решились. Вот теперь можно и поработать. Завтра же составим устав нашей команды, где будут прописаны различные условия и доли каждого. Это обязательно, надо будет показать адвокатам, чтобы почистили неясные моменты.

И сразу же нарисовался помощник Халльдора, теперь мне придётся с калькулятором всё пересчитывать. Хорошо, что я не дал разгружать «Принцессу». С государством каши не сваришь. После торговли с их представителем я понял, что нужно срочно заводить своего торгового агента. Как тут на острове, так и в Бретани.

Меня развели как цуцика. Две тонны остродефицитных лекарств оценили всего в 250 000 крон. Йонас говорит, что мне в лучшем случае дали половину реальной цены.

Далее, за несколько тонн технического груза, включающего генераторы, запчасти и прочее насчитали 120 000 крон. Опять наеба.и.

Итого 370 000 исландских крон. Теперь, предлагают платить натурой и в принципе меня это устраивает. Прежде всего нам нужно военное судно на ходу. Затем необходим обменный фонд в виде боеприпасов. Патроны всегда в цене. А тут они свеженькие, недавно испечённые.

Теперь мы начнём бодаться за те товары и услуги, которые они предоставят нам. Мне интересен свой причал в гавани и пара ангаров в порту. Про сторожевик я уже упоминал, боеприпасы тоже. Но последние брать пока не буду, сначала надо реализовать то, что везу в трюме.

А вот продажа через Йонаса произошла куда результативнее. Вот где уже работает рынок с его договорными ценами.

— Сигареты — 200 000 штук, это в розницу вышло бы около 30 000, мне заплатят 26 000 крон — но сразу.

— За 30 000 батареек выручили 15 000 крон.

— Зажигалки 5 000 штук, 2 000 крон.

— Мыло 3 000, 1 800 крон.

— Соль 18 тонн на обоих судах, это потянуло 45 000 крон.

— Рыбопродукты 10 тонн, 127 000 крон.

— Вяленое мясо и солонина 8 тонн, 260 000 крон. Самая выгодная позиция. Оказалось, что на острове в ходу в основном баранина. А мы предложили кабанятину и оленину. Надо взять на заметку.

— Крупы 3 тонны, 30 000 крон. Тоже весьма неплохо. Сказывается дефицит.

— Сахар 1 тонна, 28 000 крон. Вообще отсутствует в товарных количествах.

— Чай/кофе 0.5 тонны, 95 000 крон. Вообще фантастика. Местные вместо чая пьют травяные сборы, а настоящий кофе вообще редкий гость и исключительно в богатых домах.

— Растительное масло 0.5 тонны. Это чуть скромнее, 24 000 крон.

Итого 653 800 крон. Внушительно.

— Йонас, половину суммы я хочу забрать товаром. А ещё мне нужно решить наши жилищные вопросы, — видя пронырливость моего агента, я решил посвятить его в переговоры с государственными чиновниками от министерства экономического восстановления.

— Грабёж, чистый грабёж. Но тут без вариантов, если вы хотите работать в нашей стране, придётся делиться с государством. А оно, как известно, брать любит, отдавать не очень. Насчёт сторожевика с солидной пушкой я переговорю со знакомыми моряками. А в остальном ты правильно рассуждаешь. Проси пирс или причал, ангар и ремонтные мастерские. Чиновникам легче расстаться снедвижимостью, чем с деньгами. Легче списать и накрутить на собственный карман. Так что не стесняйся и требуй, в конце концов — ты им нужен не меньше, чем они тебе.

— Ясно, теперь, у меня есть и для тебя кое-что интересное. Это полтонны лекарств, также мне нужна солярка для заправки будущего корабля огневой поддержки.

Сошлись на 15 тоннах, чисто стратегический резерв, но видимо для Йонаса нет преград.

С представителями береговой охраны мы вчетвером облазили их отстойники. Помогали мне Сашка и Николас с Мануэлом. Показали нам корабль сторожевик, который вывели за штат, но в принципе он на ходу. Имеется нужная нам пушка калибра 76 мм и пулемёты. Водоизмещение 670 тонн. Скорость 12 узлов, экипаж 30 с лишним человек. Мореходность приличная, крепкий корпус — это из плюсов. А вот прожорливость, необходимость большого и слаженного экипажа, а также сложность в ремонте — это существенные минусы. И они перевесили.

Показали нам малый артиллерийский корабль. Мощи ещё больше, компактней и быстрее — это плюсы.

А вот и минусы — тоже много жрёт, сложная механика и требуется капитально вложиться в ремонт.

Далее шли какие-то невообразимые варианты типа переделанного старого ледокольного буксира. Внешне — редкостный уродец. Но зато — мощный корпус, отменная устойчивость и экономный движок. Может тащить суда, выдерживает серьёзный шторм.

Минусы — нет вооружения, надо монтировать. И медленный, даёт всего 8 узлов, это на пределе. Нам не подойдёт по причине тихоходности. Да и зачем нам мореходность у берегов Франции. Мы не собираемся таскать за собой боевика, корабль будет отстаиваться на скрытой базе, обеспечивая наш спокойный сон.

Ещё показали старый и ржавый траулер. И также без вооружения.

А когда мы с горя после неудачных поисков отмечали в моём номере, ввалился Йонас и сразу мир засверкал яркими красками.

— Я вам вот что скажу, я знаю, где взять нужный вам кораблик. Но он в частных руках. Если вы сможете убедить чиновников заплатить за него, то я всё организую.

Судно стояло в стороне от всех причалов, пряталось в тени складов. Видимо ожидало нового хозяина. Типичный прибрежный грузовик, корпус не новый, но крепкий. И кто-то здорово над ним поизголялся.

— Один знакомый хотел сделать из него рейдер, этакого торговца с большими зубами. Хорошо вложился, да не рассчитал финансы. А может просто рассчитывал на получения патента. Не знаю точно, а потом судно отошло к одному моему знакомому. Если интересует, можно подняться на борт.

Длина судна 55 метров, ширина 9. Судя по документации водоизмещением около 600 тонн. Осадка 3.5 метра. Низкооборотистый дизель мощностью 1400 л. с.

Экономичная скорость 8 узлов, но может выжать и 12. Дальность хода 5 000 км. Большой трюм разделён на две секции, вместимость 180 тонн, усиленные переборки, есть помещения, переделанные под мастерскую и склад. На грузовой палубе имеется крановая установка грузоподъёмностью 10–12 тонн.

И, что нас радует — кто-то неплохо вооружил чисто гражданское судно. На носу стоит башенка 76 мм автомата. На корме 30 мм автоматическая пушка и три тяжёлых пулемёта. Один над рубкой и два по бортам. Они перекрывают мёртвые зоны.Судно оборудовано двумя мощными прожекторами.

В рубке все сугубо прагматично, навигационное оборудование, явно новая радиостанция. На борту есть два штатных дизель-генератора, аккумуляторный блок и разводка на свет, связь и прожекторы. Топливные баки увеличены, есть отдельные баки для пресной воды. К сожалению опреснителя не имеется.

Автономность посудины до 4 недель без захода в порт. Немного, но нам важна не мореходность и автономность, а пушки и простота обслуживания. И оно достаточно экономично, имеет вместительные трюмы. Конечно мы не потянем бодаться с артиллерией Понт-Авена, но шугануть борзых ребят — самое то. Минимальный экипаж всего 6 человек — капитан, механик, навигатор/связист, расчёт пушки 2 человека (оператор и заряжающий), а также матрос. Лучше конечно человек 10.

И знаете, что хочет владелец судна? Полтонны медикаментов, Йонас явно с ним в доле. Но хозяин уверяет, что судно на ходу, все механизмы исправны.

Договорились следующим образом, мы загоняем судно в ремдок на обслуживание. Если вылезут косяки, ремонт за его счёт.

Чиновничья братия здорово помотала мне нервишки, но мы закрыли продажи в счёт поставленной мною продукции (список держится в секрете), получив в обмен персональный причал и большое складское помещение (ангар среднего размера). А также нам выделяют снаряды для обеих пушек в размере тройного боекомплекта. Это всё, из материального.

А ещё нашему руководящему составу дали резиденство начальной степени. Это следовало из логики. Раз я приобрёл недвижимость в порту, значить имею на это право как резидент. Напоследок удалось выбить услуги ремдока для нашего нового приобретения. Это нам не будет стоить денег, только презенты нужным людям. Угадайте, что посоветовал вручить Йонас главному инженеру и производителю работ? Разумеется бренди, ром и виски.

Зато уже на следующий день перегонная команда завела новичка внутрь дока. Смотрится он конечно жутковато. Не помешало бы его подкрасить, но красавцем судно в любом случае не станет- обычный работяга, перекроенный под новые нужды. Правда специалисты сказали, что делали грамотно. Усиленные площадки под пушки с хорошим сектором стрельбы.

Итак, результаты диагностики судна — оно на ходу, но требуется не сильно сложный ремонт:

— Нужно подварить старые латки и желательно зачистить корпус от наросших ракушек.

— Имеется износ подшипников на валу.

— Частично забита система охлаждения двигателя.

— Есть грязь в топливных баках, фильтры на пределе.

— Электрика, часть проводки на скрутках, желательно продублировать линии.

— К артиллерии нареканий нет.

— Подтекают уплотнения на гидросистеме крана.

После некоторых размышлений мы решили, что чистить корпус нет смысла. Дорого и нам не учувствовать в гонках. Также с проводкой я как-нибудь сам разберусь. А вот остальное нужно делать. Обойдётся нам ремонт в 15 000 крон. И ещё для ускорения ящик крепкого пойла.

И ведь не обманул собака, судно на ходу. Вот только далеко бы оно не ушло.

Он находится не совсем в центре, скорее ближе к жилым кварталам. Но здесь очень тихо, улочка вымощена тёсанными камнями, красуются старинные фонари. Здесь проживают «старые деньги», которым нужны не понты, а спокойствие и солидность. Двухэтажный каменный дом, стены толстые, частично облицованы светлым камнем. Крыша тёмная с большим уклоном. Окна небольшие, это сделано по местным канонам для экономии тепла. Маклер подвёл нас к тяжёлой входной дверь и достал ключ.

— Прошу, сейчас я включу свет.

Впервые мы с Леной находимся в подобном доме. Здесь нет броского богатства. Зато есть какая-то основательность. Прикольно, тут тепловые радиаторы по всему дому и запитаны они от геотермального источника. Поэтому внутри тепло и сухо, это несмотря на то, что дом выставлен на продажу и жильцов нет.

На первом этаже глубокая прихожая. Там вешалки и место для сушки обуви. Чуть дальше кухня с плитой, небольшой столик на шестерых едоков и навесные шкафчики. Отдельно зона готовки.

В большой гостиной стоит угловой мягкий диван, большой круглый стол на дюжину персон, два кресла и настоящий камин. Небольшая комната играет роль кабинета, есть встроенный оружейный шкаф, письменный стол и полки на стенах. Есть санузел для гостей.

На втором этаже большая семейная спальня, где всё выполнено в тёплых пастельных тонах. Во второй спальне стоит детская кроватка, явно показывая предназначение комнаты. В третьей бывшие хозяева устроил склад ненужных вещей, видимо это гостевая спальня. Ну и большая ванная комната с душевой кабинкой и унитазом.

— Сами видите, можно заходить и жить. Есть всё необходимое для жизни. И цена для подобного места просто подарок.

Дальше я уже не слушал, а повернувшись изучал лицо жены.

Что-то подобное я видел, после посещения местного университета. Сейчас в них даже поблескивают слёзки.

— Тебе нравится? — Лена торопливо закивала, — ладно, тогда больше не будем искать.

Дело в том, что продавец заломил сумму в 320 000 крон. Это дорого, мы видели варианты за 120 000. Однокомнатная квартирка в спальном районе вообще обойдётся в жалкие 25 000 монет. Но к ним душа не лежала, а этот чем-то зацепил. Но тогда у меня останется всё впритык. 300 000 на всё-про всё. Мне нужно выдать авансы команде. Ведь им предстоит найти жилье для съёма и обеспечить семьи на время своего отсутствия. А также нанять временную команду для грузовика и закупки всего необходимого.

Деньги как сквозь пальцы утекают. А ведь после регистрации покупки нам потребовалось закупить массу бытовых вещей. От постельного белья до посуды.

— Лена, я не хочу ничего слышать. Ты остаёшься здесь, на тебе будет Элен. Позаботься о том, чтобы она пошла в школу и сама подай документы в университет. Начни наконец воплощать в реальность свою мечту. И дай мне спокойно зарабатывать нам на жизнь, — в очередной раз жена устроила мне полоскание мозгов. Видите ли не хочет она отпускать меня одного. Как же мне объяснить, что от одной только мысли, что моя девочка в безопасности, у меня светлеет на душе.

Глава 8

Выдав семьям по 1500 крон я закрыл тему аванса. Этих денег с лихвой хватит на съём квартиры в течении трёх месяцев. А также на питание и обновки. Теперь никаких подарков, вступает привычная долевая система. Это отражено в договоре. Я, как владелец транспорта и основатель команды обеспечиваю за свои деньги экспедицию на материк. От прибыли мне полагается 50%, это после вычетов на топливо, ремонт, стоимость боеприпасов и всего остального. Остальная половина делится следующим образом. Матрос или рядовой боец получает 1 долю, специалист — 2, старший специалист/штурмовик — 2.5, старший состав — 3 доли, капитаны судов и мои помощники — 4–5, в зависимости от вклада.

Я исхожу из общей численности 30 человек, общая сумма долей равна 60. То есть при прибыли 100 000 одна доля составляет 833 кроны. Прибыль делится пополам — 50% моих, остальное экипажу. Разумеется, есть уже апробированная система бонусов, за риск 0.5–1 доля. Доля погибшего уйдёт его семье. Тяжело раненный сохраняет долю до конца излечения.

Был голос, который подал литовец Жилинскас, — а почему такая большая доля командира? Это не справедливо.

Пришлось объяснить ему и напомнить остальным, что я вложился в поход, они же ни копеечки не потратили. К тому же весь риск на мне, в случае чего я останусь босым и голым. Надо отдать должное более опытным товарищам, они меня поддержали. Просто те, кто сталкивался с долевой системой на материке, понимают — отчего владельцу и командиру группы отходит половина прибыли.

А пока наше новое судно, которое кстати носит очень романтическое название «Утренняя звезда», стоит в доке, я пытаюсь скомплектовать экипажи. И это пока никак не получается. Дело в том, что местных брать смысла нет. Во-первых, им придётся платить как старшим специалистам, за зарплату рядового сотрудника не пойдут, избалованны. Во-вторых они не имеют опыта наших людей. Но вот без капитана и толкового механика на грузовик никак не обойтись.

На «Принцессе» остаётся Мануэль как капитан и Гурам в качестве штурмана и помощника. Ну и конечно я, в качестве матроса. Ну не хочу я переходить на грузовик после роскоши катамарана. В качестве боевика у нас остаётся Альба. А вот Сашка перебирается на «Звезду», он имеет скудный опыт работы с артиллерией, сталкивался во время службы в армии. Ещё трёх человек мы переводим с «Альбатроса», таким образом временный экипаж нашего боевого корабля составит 6 человек. Это с учётом пока не найденных капитана и механика.

Ахренеть, комендант порта дал мне наводку на двух пенсионеров, которые не против прошвырнуться к берегам Европы. Оба имеют нужный опыт, но вот запросы их меня поразили. Те просят 3 000 и 2 500 крон соответственно, причём они отказываются от участия в прибыли, предпочитая твёрдую зарплату. И просят ¾ авансом. Чтобы вы понимали, 3 000 — это десять-одиннадцать средних зарплат специалиста или стоимость двух автомобилей семейного класса.

Если честно, мне непривычно расставаться с Леной, мы долгое время не расставались более чем на полдня. Но осознание того, что она находится в спокойной обстановке — наполняет меня уверенностью, что и у меня всё будет в порядке.

Насколько я понял, жена уже поступила на курс романских языков, то есть практически она продолжит прерванное обучение. Элен и её живность поживут пока у нас. А Гуннар пообещал за ними присматривать. Малая даже начала ходить в местную школу, но непонятно, что из этого получится. Преподавание-то ведётся на исландском. Насколько я понял, он относится к старому диалекту современного норвежского языка.

От гавани Рейкьявика до побережья Бретани по прямой около 1 140 морских миль. Мы проложили курс таким образом, чтобы на шестые сутки подойти к нашей тайной базе. В своё время мы хорошенько прошерстили побережье. И нашли много брошенных рыбацких бухточек. Десяток каменных домиков, ржавые пирсы и брошенные лодки — вот и всё, что от них осталось. Были и находки поинтереснее. Так в устье реки Этель, впадающей в океан, есть неприметная бухточка. За счёт сложного рельефа там весьма проблемный вход. Песчаная банка и приличная волна позволяет это делать только тем, кто знаком с фарватером. А дальше спокойная вода и целая система бухт. Небольшой рыбацкий городок Этель и в хорошие времена не развивался из-за нарастающей конкуренции, а сейчас вообще пустует. Нам как-то довелось погостить здесь и даже пройтись по берегу. Несколько десятков каменных домов, причалы, есть небольшая верфь и старые холодильники. А также остатки рыбзавода. И ни одного жителя.

Что прикольно, с моря это просто берег и вечные волны — ничего примечательного.Нет очевидных ориентиров. А вот подойдя ближе заметна «некоторая» рябь, как на рифе. Глубина входа постоянно меняется, потому что фарватер «живой». В шторм он превращается в белую кашу, высокие гребни волн так и норовят выбросить судно на скалы. Без опыта — верная смерть. И по контрасту внутри тихое озеро с широкой акваторией. Множество ответвлений позволяют спрятать не одно судно.

Причалы здесь капитальные, бетонные, рассчитанные на солидный рыболовный флот. Среднее судно спокойно станет.

Из интересного — это приличные холмы, окружающие городок. Так просто и не подберёшься. Единственная узкая дорога ведёт через небольшой перевал. Так что и оборонять весьма удобно, как с суши, так и с моря.

Когда я впервые оценил это чудо контрабандиста, то сразу взял на заметку. Как чувствовал, что пригодится.

Переход вышел утомительный, мы тащились из-за медлительного грузовика. «Принцесса» убегала вперёд, рыскала в округе и возвращалась к флагману. Эту роль по-прежнему играет «Альбатрос». Сейчас особенно заметно преимущество парусников перед тяжёлым грузовиком.

«Звезда» кушала почти 300 дизеля л/час. У неё два топливных танка по 20 куб. м. Таким образом в танках осталось около 5%. Понятно, что у меня есть несколько тонн НЗ в бочках. Но гонять эту дуру на такие расстояния — себе дороже.

Через пять с половиной суток мы подошли ко входу в бухту и легли в дрейф, просто в сумерках заходить в бухту не самый лучший вариант. За время пути мы не встретили ни одного паруса или дымящейся трубы. Это значит, что судоходство в открытом море не существует, только прибрежное.

От устья Этель до входа в бухту Конкарно около 22 морских миль. Мой парусник преодолеет всего за полтора часа. Это с учётом, что приходится огибать скалы, уходя в море. Здесь есть банки и пропороть корпус — раз плюнуть.

Рассвет застал нас на том же месте, отсюда вход выглядит неприветливо, на песчаной банке гребнем стоит белая пена и надо ещё рассмотреть чистую воду. Первым внутрь пошёл «Альбатрос», просто Николас немного знаком с фарватером. На малом ходу двигателя парусник медленно втянулся внутрь. Затем прошли и мы, а вот для прохода грузовика пришлось греку подыматься на его борт и играть роль лоцмана.

— Прошли, — тихо сказал Гурам. Мы всматриваемся в берег, пытаясь определить наличие неприятностей. Затем под защитой «Альбатроса» высадились на пирс. Я с Альбой по-быстрому обследовали ближайшие строения.

Выбитые окна и двери, мусор в складском помещении и толстый слой пыли. Нет, не похоже на наличие жителей или частых гостей.

Затем пришвартовался и второй парусник, а вот «Звезда» встаёт в сторонке у дальнего пирса. Просто — так её мощная пушка будет контролировать городок, а лёгкое орудие вход в бухту.

Вскоре мы в полном составе выгрузились на причал. Потемневшие от времени кнехты приняли на себя нагрузку, суда встали под разгрузку. Сразу семь человек ушли на разведку, это оба серба, Карим, Юсеф и бразилец Жоау. Под руководством Сашки с Альбой они капитально вооружились и отправились проверить дорогу из городка с главной площадью, примыкающую к порту. Остальные тоже достали личное оружие и автоматы.

Хм, а здесь наверное была администрация порта. Висящая на петлях дверь, внутри запах сырости и старого дерева. Со второго этажа здания открывается неплохой вид на гавань.

Мы выбрали для заселения несколько каменных домов с целыми крышами и минимальными повреждениями. Сразу распределились, здание администрации отходит под штаб. Надо только там убраться. В нём же будет медпункт и арсенал. Складов много, внутри пусто и сухо, что не может не радовать. Есть заброшенные мастерские с кое-каким оборудованием.

Ничего, наведаемся в пару знакомых мест и здесь всё оживёт.

На ночь оставили дежурных в здании штаба. Затащили на второй этаж тяжёлый пулемёт и на этом успокоились. Связь есть, в случае чего подадут сигнал.

А после завтрака я с капитанами и Сашкой сели строить планы на первое время. Пока народ приводит в порядок жильё и частично разгружает суда, мы продумываем начальные шаги.

Итак, нам категорически нельзя светиться. Минимум шума, никаких массовых рейдов, сначала разведка и закрепление, потом добыча.

Одной из главных задач станет изучений глубин бухты, системы прилива-отлива и установка ориентиров. Этим займется Николас с Мануэлом. Мы попытаемся установить эхолот на найденную здесь моторку. Если не получится, то задействуем «Принцессу». Пусть фиксируют безопасный проход, курс по компасу и ориентиры, как внутренние, так и внешние. Ведь нам придётся заводить суда того же класса как наша «Звезда», может и потяжелее.

Дальше, Александр с Альбой оборудуют огневые точки для защиты города. Для этого хватит установить крупнокалиберный пулемёт на возвышении, с которого легко контролировать дорогу. Ну и не стоит забывать пушки «Альбатроса» и «Звезды».

А вот тут мы упираемся в дикую нехватку людей. Военных, специалистов, медиков. Но это чуть позже.

А пока в ближайших планах разведка окрестностей, по воде и по суше.

Далее, нам нужны малые суда для перемещения по бухте и вдоль берега. Подойдут простые рыбацкие лодки. Тогда мы сможем не привлекая внимания изучить обстановку.

Параллельно уходит группа, которая должна найти автотехнику для перемещения по суше.

Это начало начал. И только затем мы начнём, используя старые связи, искать нужных людей. По несколько человек будем переводить сюда из разных мест. У меня имеется пара весомых доводов для их убеждения. Это хорошая стабильная работа и перспектива перебраться в очень хорошее место.

Планируется это мероприятие на следующую неделю. В идеале набрать человек пятьдесят. А потом, начнётся непосредственно работа. Мы будем стаскивать сюда исправную автотехнику. Как легковую, так и тяжёлую. В идеале найти аграрные комбайны, это основной заказ от наших работодателей. Нужны эвакуаторы и краны для этого. А на море нужно искать большой океанский буксир и баржи. Но эти я знаю где они стоят и дожидаются нас. Просто такая техника не востребованы здесь и сейчас. Дай-то бог, чтобы они были в исправном состоянии.

Нет ничего сложнее, чем ждать. Только на третий день мы начали разведку со стороны моря. Решили идти на «Принцессе», так будет быстрее. А пока группа под командованием Сашки заканчивает зачистку городка, я составляю список первоочередных задачах.

Шшш… — щипение рации заставило меня отвлечься:

— Леха, мы тут нашли пикапчик. Внешне выглядит хорошо. Поможешь завести? Мы тогда сможем всё закончить до вечера.

Это фордовский внедорожник, практически новый. Машина открыта, внутри пахнет пылью, но видно что хозяин следил за машиной.

Так, проблема в аккумуляторе, он стопудово дохлый. И не помешали бы ключи.

Снял родной аккумулятор, это восьмидесятка. И конечно же зарядить не получится. За такое время наверняка произошла сульфатация пластин. Хорошо, что у меня есть хороший запас этого добра. Надо только выбрать готовый к использованию.

Бак абсолютно пустой, это неплохо — значит не придётся сливать старое топливо. А вот без ключей не обойтись. Это модель свежая, а значит стоит иммобилайзер. Здесь «на скрутку» не получится.

Обыскали машину — ключей нет. Тогда сунулись в дом, около которого она запаркована. Тоже голяк, нашли их в гараже на гвоздике.

А к отбою на площади у штаба уже красовался наш первый транспорт.

Мы с Сашкой набросали список людей из нашего анклава, которых бы хотели видеть среди своих. Но мне с ним категорически нельзя там показываться. Другое дело серб Драган Йованович и немец Ханс Мюллер. Оба имеют довольно широкий круг знакомых в своих сферах. Драган не только состоял в дружине Понт-Авена, но и успел неплохо помародёрить тогда, когда это дело только начиналось и было весьма прибыльным. Поэтому через него мы рассчитываем набрать десятка полтора парней, знающих с какой стороны браться за оружие. Обязательное условие — наличие семей и вменяемость. Я знаю немало ребят, которые психологически не выдержали весь ужас катастрофы. Опустились на самое дно, сорвало крышу или тупо пустили себе пулю в лоб.

Ханс немало потёрся среди моряков и ремонтников, это его стихия. Требования к претендентам — одинаковые. Только тут нужны специалисты по нужным профессиям. Ну зачем нам десяток судовых механиков. У нас пока нет столько судов, а вот толковый суперкарго с помощником (стропальщик или такелажник) необходимы в первую очередь. Иначе мы не доведём наши баржи до конечного пункта. Всего разных специальностей надо бы человек тридцать.

Подходящим мы сделаем тет-а-тет заманчивое предложение, от которого нереально отказаться. Любой вменяемый человек не может не мечтать о возврате к прошлой жизни. И мы это можем предложить. Дадим поговорить с нашими ребятами, кто оставил семьи на острове и больше чем уверен, те согласятся.

Выбор для поиска тяжёлого буксира и морских палубных барж пал на порт города Сен-Назер. Намного ближе порт Бреста, но там военно-морская база и во время захода туда нашего круизного судна ничего похожего мы не видели. А вот на юго-востоке, милях в 130 от нас лежит городок Сен-Назер. Это большой промышленный порт в устье Луары. В нём были не только промпредприятия и объекты судостроения. Там в хорошие времена существовала солидная логистика, приходили наливняки, сухогрузы и контейнеровозы. Знакомые говорили, что у огромных терминалов разгружались в том числе и баржи.

Так что в одно прекрасное утро из бухты Этель выскользнул парусник и шустро подхватив ветер пошёл на юг. Мы не боимся ориентироваться по приборам и отошли от береговой линии в целях сохранения своего инкогнито.

На 13 узлах пролетели около 120 миль всего за 9 часов. С моря видны длинные молы и редкие буйки. Дальше многочисленные силуэты портовых кранов и корпуса судов. Здесь всё большое и солидное.

Слева сухие доки и корпуса недостроенных судов. Это нерождённые лайнеры и короли океанов. Всё очень масштабное, но производит впечатление заброшенности.

Спрятавшись за корпусом небольшого грузового судна, застывшего на якорях посреди бухты, я поднял в воздух квадрокоптер.

А это я удачно зашёл, в районе Ro-Ro терминалов, большие забетонированные площадки заставлены ровными рядами новых машин. От легковушек до грузовиков и спецтехники. Каждый терминал обслуживал определённые вид автотехники. И что интересно, нет ни малейшего движения.

В промышленной зоне тоже масса интересного, металлоконструкции, пачки труб, ряды морских контейнеров. В стороне, ближе к реке искомые суда. Баржи на якорях, буксиры у причалов. Некоторые сорвало с цепей и выбросило на мель. И они перекошенными силуэтами укоризненно смотрят на мир.

Здесь особенно отчётливое впечатление заброшенности, но отнюдь не разрухи. Не знаю, почему сборщики не добрались до сюда. Только ветер гоняет мусор по стоянкам техники и скрипят стрелы кранов под напором ветра. Мы рискнули и высадились на площадку грузовых автомобилей. Здесь представлены в основном фирмы Вольво, Пежо и Ман. Вот вилочный погрузчик с ключами в замке зажигания. Двери некоторых машин открыты, но ключей нет. Мы обыскали несколько кабин. Больше чем уверен, что они находятся в одном месте, где-то в офисе логистики.

Глава 9

На судне остался Мануэль и Гурам. А я с Сашкой, Альбой и сербом Миланом осторожно идём вдоль рядов с грузовиками. Они нескончаемы. Вот пошла голая бетонная площадка со стояночной разметкой и какое-то приземистое двухэтажное здание. Над дверью табличка «Logistique — Terminal Vehicules», то что доктор прописал. Дверь закрыта и мы не стали безобразничать, а аккуратно с помощью монтировки вскрыли замок.

Здесь сильный запах пыли, внутри ряды столов с компьютерной техникой. На ближнем ко мне столе красуется ярким пятном оранжевая кружка с бурой массой кофе на дне и круглым отпечатком на листе бумаги. Где же вы держите ключики от каморки папы Карло?

— Ищите шкаф или сейф, — один я долго буду тут рыться.

Повезло Альбе, в глубине помещения стояли обычные серые металлические шкафы, вскрыв первый монтировкой я радостно воскликнул, — есть!

Здесь стенды с ключами, взял первый попавшийся:

A 12-034 ROW C/Slot 45. Видимо это коды зон хранения, ссылки на ряд и место. Причём всё по видам техники. Легковушки отдельно, грузовики и спецтехника отдельно. Здесь тысячи ключей, в основном с дубликатами. Разумеется мы оставили Альбу на стрёме, а сами занялись выносом шкафов на улицу. Нам показалось уместным спрятать ключи. Ведь без них современная техника зачастую мертва.

До темноты мы успели пройтись по причалам, у которых стояли буксиры. На сей раз Альба составила Гураму компанию на паруснике, а Мануэл придирчиво осматривал суда.

Сразу мы откинули небольших трудяг, эти буксиры годятся только для работ внутри порта. Накренившиеся тоже не наш вариант. С разбитыми окнами и следами пожара туда же. А вот стоящие ровно, без крена, с высокими бортами и мощной кормой — мы отмечали. К сожалению таких всего пять единиц. Но подыматься на борт не стали. Баржи тоже имеются и немало. Но, нам нужны тяжёлые, длиной метров 50. Речные с низкими бортами откидываем, самосвальные для сыпучих — тоже. Старые, проржавевшие и частично затопленные игнорируем напрочь. Специализированные для перевозки труб, бетона и прочих — даже не смотрим в ту сторону. С трюмами тоже не подойдут. Нам нужно возить технику, на таких баржах имеются крепления и всё необходимое.

Завтракали уже в море, вышли сразу, как проснулись. Только-только начало светать, а мы уже летим на всех парусах. Итоги похода не просто обнадёживающие — они фантастические. Нам не нужно будет собирать технику по всей Бретани.Лично я бы перебазировался сюда поближе к Сен-Назеру.

Сначала мы зашли в гавань Ле-Пале. Это главный порт острова Бель-Иль. Размером он всего 17×9 км. Раньше здесь жило около пяти тысяч человек. Сейчас никого, мы высаживались на него месяцев восемь назад, ни души. Часть сбежали на материк, оставшиеся просто не выжили. До сих пор валяются костяки. Но, здесь в защищённой скалами бухте можно устроить неплохую базу. Есть пресная вода, жилые дома и складские помещения. Имеются большие площадки для промежуточной стоянки автотехники. И до города по воде около 15 миль всего.

Сразу заработала мысль, зачем нам добираться от Этель с её сверхпроблемным входом в бухту? И тащиться целые сутки изрядный кусок в 130 миль — это для гружёных барж. Лучше устроить базу здесь и филиал в порту Сен-Назера. Таскать там технику и на баржах перебрасывать сюда. А уж отсюда отправлять караваны в Исландию. Опять-таки остров уединённый и нет чужих глаз, а бухта Этель связана с анклавами дорогой. И я точно знаю, что народ тут шустрый и глазастый. Наверняка засекут активность в брошенном городке. Понять бы только, почему Сен-Назер с его мощной производственной зоной и огромной площадкой новой техники в порту остался неразграбленным? Что помешало бригадам добытчиков наведаться сюда? Что или кто?

А через четыре дня все три наших судна пришвартовались к пирсу Ле-Пале. И сразу начали обустраиваться, теперь уже капитально. У нас в семействе прибавление. Удалось сагитировать одиннадцать человек. Теперь у нас цельных три капитана. Один водил крупный сейнер, второй служил старпомом на сухогрузе, а третий таскал суда и баржи на портовом буксирчике по акватории порта. До кучи там ещё есть боцман и пара морячков. Этих удалось уговорить очень быстро. Совет Конкарно, к сожалению, не развивает морские перевозки, они оседлали рыболовство и производство рыбопродуктов, дальше увидеть перспективы именно морской логистики не хотят. Все наши планы и сбор подходящих парусных судов оказались не нужными. К этому и шло, не хотят они вкладываться в то, что в данный момент не может принести сверхприбыль. Так что специалисты, связанные с морем, оказались не востребованны и зарабатывали на жизнь другими способами.

Также мы переманили пятерых боевиков — универсалов. То есть людей, способных работать в команде в самых различных ситуациях. Зачищать помещения или охранять периметр, сопровождать караваны торговцев или страховать добытчиков — всё могут. Так что с семьями получилось двадцать семь человек. Они временно разместились на шхуне и нашем грозном грузовичке.

Вход в бухту довольно узкий, но у нас и не океанские лайнеры. Тот же танкер здесь наверное не пройдёт. Внутри спокойная гладь залива. Доминирует здесь цитадель. Среднего размера крепость стоит на скале и напоминает каменный зуб, врезанный в берег. Мы бывали там ещё в первый раз — бастионы, толстые стены и казематы рассчитаны для противостояния корабельной артиллерии прошлых веков. Задумывалась она для контроля за входом в бухту.

Двух-четырёхэтажные домики со светлыми стенами сбегают к воде террасами. Когда-то здесь было весьма симпатично. А сейчас эта компактная гавань производит весьма унылое впечатление. Покачиваются лодки у причала, на берегу уродливым пятном видно сгоревшее кафе и даже отсюда заметны останки погибших людей.

Суда пришвартовались у внутреннего причала порта. Сашка сразу начал руководить спуском пикапа, добытого в Этеле на берег. Он хочет смотаться наверх и проверить что там и как. А остальные дружно приступили к проверке ближайших домов. Благо у нас появились женщины, а значит проблема уборки и готовки решена.

На площадках Сен-Назера скопилось около 3 000 единиц легковой техники, преимущественно японского производства. Говорят, что это ещё мало. Видать суда с новыми машинами какое-то время не приходили, а отгрузка покупателям шла. Пока катастрофа не внесла свои изменения.

Грузовая техника представлена европейскими фирмами — седельных тягачей около 150 штук, прицепы/полуприцепы около 250, собранные грузовики в количестве 100 штук. Есть рабочие погрузчики и портовые тягачи. Но их ещё предстоит оживить. Беда общая — ушедшие на покой аккумуляторы. Возможно чудом несколько штук и оживут. Но ситуации это кардинально не изменит.

На отдельной площадке стоит спецтехника, здесь автокраны, экскаваторы, бульдозеры и прочее. Всего около 50 единиц. Опять-таки сведущие люди говорят, что обычно скапливается в разы больше. Ведь Сен-Назер — это грузовой порт и морские ворота большого города Нанта, столица Луары.

Так что пока народ обустраивается, мы с моряками и механиками под охраной пятёрки бойцов осматриваем будущее место работ.

Разумеется прежде всего — буксиры. Нам удалось за день оживить два из находящихся здесь. Одни небольшой, это работяга для работ внутри акватории порта с тяговым усилием 40 тонн. Нечто подобное мы нашли в гавани Конкарно. Не совсем то, что искали. Зато его довольно быстро удалось оживить.

А вот настоящей находкой стало обнаружение в одном из затонов буксира побольше. Быстрое обследование показало, что в принципе он нам подойдёт. Но придётся с ним повозиться.

Судя по документам буксир «Armorique» был построен на норвежской верфи в 1998 году. Предназначался для офшорного флота. Системы разряжены, в танках немного топлива, но вроде судно живое.

-------------------------------------------------------------------------

Итак, вот его характеристики:

— Длина 61 м.

— Ширина 15.2 м.

— Осадка 5.1 м.

— Водоизмещение 2600 тонн.

— Силовая установка 2 дизельных двигателя суммарной мощностью 6400 кВт.

— Привод, два винта фиксированного шага.

— Тяговое усилие 90 тонн.

— Топливная система, 200 тонн основные баки и 40 дополнительные.

— Расход на экономичном ходу 350л/ч. С одной баржей 550 л/ч, с двумя 720 л/ч.

— Тяговая лебёдка выдаёт усилие до 150 тонн, в комплекте стальной трос диаметром 70 мм.

— Дополнительно роликовая площадка, запасные троса и прочие приспособления.

— Может вести две баржи последовательно. Одну на коротком, другую на длинном тросах в кильватере.

— Скорость без груза до 12 узлов, с двумя баржами делает 5–7 узлов.

Предназначен для работы в северной Атлантике, может работать при волнении до 6 баллов. Экипаж 10 человек (капитан, старпом, механик, мотористы, боцман, матросы). Может принять на борт до 20 пассажиров. Внутри каюта капитана, две офицерские и шесть матросских. Есть полноценный камбуз.

Внешне «Арморик» выглядит довольно презентабельно, краска не облезла, но сразу видно — это рабочая лошадка.

В трюме как в пустом заводском цеху, пахнет старой соляркой, металлом и сыростью.

— Ну что, пойдём будить зверя, — механик протёр подтёки масла. Клапана проверены, топливо прокачано, воздух в системе есть. С богом!

Сначала раздался щелчок, тишина, затем где-то в недрах корпуса раздался глухой удар. Ещё один и вдруг тяжёлый и вязкий прокрут.

ТУМ… ТУМ… ТУМ…

Дизель начал неохотно прокручиваться. Будто нехотя, как человек, которого вытащили из долгого сна. Металл застонал, корпус судна вздрогнул.

— Есть зацеп!

Ещё секунда и двигатель схватился. Гул пошёл по всему кораблю, сначала низкий, потом набирающий плотность. Металлические перегородки задышали. Второй двигатель запустился побыстрее. И вскоре они заработали в унисон, в едином ритме.

Поднявшись в рубку я стал свидетелем того, как оживали один за другим приборы. Стрелки дрогнули и поползли вверх.

— Давление есть, температура растёт. Вроде всё в норме, — капитан из новеньких по-хозяйски смотрел из рубки на палубу, — отдать швартовы.

За баржами пришлось помотаться. Не знаю почему, но они отстаивались на верфи или в речных устьях и затонах.

Мы рассматриваем не только корпус, но и наличие буксирных устройств. Носовой кнехт, буксирные серьги, наличие исправного якоря с лебёдкой. Для крепежа груза обязательны кнехты по периметру, рымы (кольца), и палубная оснастка (тросы, цепи и такелаж). Сразу зацепили и потащили к терминалу две тяжёлые баржи и две средних.

Тяжёлые имеют длину около 80 метров, 14 шириной и грузоподъёмность в пределах 1800 тонн. Средняя 55 метров длиной, 10 шириной и может взять груз до 1200 тонн. Пока мы стягиваем к главному терминалу всю спецтехнику. Удалось оживить три портовых тягача. Эти могут спокойно утащить даже грузовик.

По прикидкам, если взять обычную легковушку, то её размеры с проходами составят 5,5–6 метров и 2,5 метра в ширину. Таким образом на тяжёлую баржу влезет 70–80 машин, а если вплотную ставить, то и 90 можно запихать. На среднюю платформу соответственно 35-45 и 50-55.

Для грузовых пикапов — влезет 20-28 и 35-45. В зависимости от длины. А вот тяжёлые грузовики могут занять площадь 30-45 кв. м. На среднюю баржу тогда поместится 12-18 грузовиков, на тяжёлую 22-30. Но, думаю выгоднее делать смешанную нагрузку.

Отдельно нужно смотреть на тяжёлую технику. Гусеничную пока не рассматриваем, там специальное покрытие требуется. А вот к колёсной те же требования.

Сразу мы откинули идею использования вилочных погрузчиков, просто жалко уродовать новые машины. Иди-знай как вилы подхватят довольно хрупкий груз, помнут там всё нахрен. Краны — тоже сомнительно, а вот тягач — самое то. Мы попробовали, к нашему счастью многие японские фирмы по-старинке ставят механические ручники. Нам остаётся открыть машину, перевести рукоять управление коробки на нейтраль (для этого есть хитрое отверстие с заглушкой, тоненькой отвёрткой можно снять с блокировки) и снять с ручника. Потом тягач берёт новенькую машину на жёсткую сцепку и тащит по аппарели на баржу. Притулив её к другой машине, юркий тягач разворачивается буквально на пятачке и едет за новой.

А те машины, у которых электронный ручник — требуют подачи электричества. Для этих целей мы возим тележку с блоком аккумуляторов. Только тогда можно зацепить машину, не уродуя её и тащить буксиром.

Первым делом на остров перебросили два колёсных трактора с отвалами и портовый тягач. Нужно спланировать ровную грунтовую площадку, существующей не хватит для переброски туда нескольких сотен машин.

Удалось сформировать две бригады. Одна побольше работает в Сен-Назере. Они, пользуясь фирменным ключами, открывают машины и готовят их к транспортировке. Один из тягачей тащит очередную жертву на аппарель баржи. Загрузив оную дают команду капитану буксира. Технику ставим навалом, никаких креплений, только ручники. Тут недалеко, 15 миль всего. Пока буксир тянет одну баржу на разгрузку в порту Ле-Пале, начинают загрузку второй средней баржи. Мы умышленно начали с легковушек, чтобы набраться опыта.

А вторая бригада принимает баржу на острове и перетаскивает машины на подготовленную площадку.

Таким образом у нас получалось сделать за световой день по четыре ходки. А это около 170 машин.

Да, вот это сооружение. «Альбатрос» подошёл к огромному мосту через реку Луару. А мы ещё опасались, что можем не пройти. Тут метров 60 высота, а у нас мачта не более 20.

Сегодня у нас лоцманом капитан, которому доводилось водить суда в Нант. От устья до города 55-60 км по реке. Луара вполне судоходна, для нашей осадки 3.9 метра плавание должно быть относительно безопасным. Но, глубины здесь переменные и сильно зависят от прилива/отлива. В основном глубина 5-8 метров, в отдельных местах падает до 4-5. Поэтому мы идём на малом ходу, постоянно проверяя глубину фарватера. Периодически лоцман уходит в сторону от наносов. Эхолот пищит не переставая.

Решение навестить город Нант не было спонтанным. Здесь нас не знают и мы прикинемся обычными торговцами. Нам нужно узнать чем тут дышат местные, а заодно прозондировать почву на предмет набора людей.

Встав к причалу, мы приняли на борт местного таможенника.

У нас в Конкарно не было такого откровенного грабежа. Важного вида толстячок в сопровождении двух охранников, вооружённых автоматам, сходу попытался нас нагнуть. Типа только за счастье лицезреть город и спуститься на берег надо платить пошлину.

— Любезный, мы с Конкарно. Насколько я знаю, торговые гости платят только налог с продажи. Это решение Советов всего региона. Так что я не понимаю, зачем мы будем платить. Мы вообще зашли к вам с целью ремонта. У нас пустые трюмы, можете проверить.

В итоге таможенник взял подношение в виде блока сигарет и слинял, посоветовав не задерживаться дольше чем на три дня. Иначе заявятся другие представители власти и всё равно попытаются обобрать чужих.

— Постойте, месье. Если Вы не против распить со мной бутылочку хорошего бренди…

Таможенник учуял мой интерес, шустро развернулся и почесал назад в кают-компанию.

А я шёл чуть позади него, эта идея раньше не приходила мне в голову. Я намеревался продать часть товара с Исландии, обратив его в местные монеты. Затемпланировалось походить по местным кабачкам и выйти на человека, который сможет свести меня с кандидатами в команду. У меня ведь незакрытыми остались главные вакансии. Мне позарез нужны специалисты по перевозке грузов на открытых баржах. И только познакомившись с этим явно плутоватым таможенников, меня торкнуло.

Будучи главой Совета Конкарно я заставил завести карточки на всех новых людей, прибывающих к нам. Одна из наших девушек переносила информацию на компьютер и я в любой момент мог поднять данные, сколько у нас есть людей определённых специальностей. Удобно, всё структурированно по возрасту, семейному положению и основной специальности с учётом опыта.

Уверен, в других больших анклавах пошли по тому же пути- А зачем Вам такая строго конфиденциальная информация? — а толстяк непрост. Или знает себе цену.

— Знаете, мне необходимы поселенцы. Мы планируем развивать сельское хозяйство, а специалистов нет. Всё больше моряки и боевики, — принялся я наводить тень на плетень.

— Разумеется, я оплачу все расходы, — немолодой уже мужчина задумчиво пожевал губами и протёр лоб грязным носовым платком.

— Это будет сложно.

— Сколько?

— А это у вас рабочая машинка? — и таможенник кивнул на стоящий на опорах аквабайк. Я его приказал погрузить на палубу шхуны в последний момент. Вдруг придётся пробираться по мелководью. Лучше транспорта нет.

А дядечка купился на навороты. Дело в том, что оба гидроцикла на моей яхте супернавороченные. А какие ещё будут у миллионера с претензией? Это «Sea-Doo GTX». Мощнейший движок в 325 л.с, есть гидродемпфер, гасящий удары. Но дяденька купился на большой монитор 10.23 инч и мощную акустическую систему. Сейчас он ласково гладит карбоновую крышку капота.

— Дороговато обойдётся мне Ваша услуга, — я в принципе уже согласился, но продолжаю торговаться. Гидроцикл не жалко, я заменю на обычную Ямаху. Функционал тот же, понтов только меньше.

Глава 10

Так я стал обладателем флэшки с данными о населении анклава Нант.

Часа за два корпения над ноутом я выбрал нужных людей. Мне в первую очередь нужны специалисты погрузочных работ и водители тяжёлой техники. А также автоэлектрики, судовые механики, спецы по топливной аппаратуре, среднее звено моряков, такелажники, оценщик автотехники, аккумуляторщик, неплохо бы найти местного лоцмана и многих других.

Я смог выбрать несколько сотен нужных людей, потом отбросил одиноких, осталось около сотни мужчин в возрасте от тридцати до шестидесяти лет. Пожилых откидывать пока не стоит, вдруг настоящий бриллиант мудрости попадётся.

Конечно Нант, как и другие анклавы, ещё не тянет на нормальную администрацию. Только-только закончилась эпопея с мертвяками. Люди наконец-то вздохнули спокойно и перестали шарахаться от каждого шороха. Альфы пока не исчезли полностью и на них объявлена настоящая охота. С загоном, приманками и прочими ловушками.

Но и нормальных цивилизованных отношений ещё пока не создали. Нет контор по найму, тем более через интернет. Зато есть места, куда рано или поздно придёт любой нормальный мужчина. Это питейные заведения. От рыгаловки с дерущим горло первачом до вполне себе солидных ресторанчиков, где даже предложат настоящий коньяк или ром. А также домашнее молодое вино. Там играет фоновая музыка и люди после работы приходят немного расслабиться и забыться. В задних комнатах с суровыми лицами мухлюют картёжники. Любители снукера вовсю дымят дрянным табаком и стучат по шарам. И именно здесь в главном зале висят объявления типа «Ищу» и «Требуются». Это для подстраховки и лучшего отбора.

Вот и мы развесили в некоторых заведениях для среднего класса и работяг объявления о наборе для работы вне города. Подкупающе звучат условия. Подходящим обещаем длительный контракт, хорошую зарплату и даже школу для детей.

А так как мне нужны местные тугрики, а продал пару тюков с отборной тёплой одежкой, закупленной в Исландии. Сейчас тепло, но зима не за горами. А тут фабричный пошив из очень качественной шерсти.

И до этих краёв добрались наши экю, знакомый дизайн монет и это радует. Значит потихоньку начинает работать денежная система. Тут ведь дело в доверии к ним, обменять ликвидный товар на несколько кружочков металла, пусть и с высокой степенью защиты — чистая авантюра. Но ведь фермеру трудно будет покупать инструменты за овощи. Натуральный обмен — это уже грань товарных отношений.

Ничего удивительного, что выставив на продажу патроны, я получил неплохие предложения. Но мне не нужны деньги, нужен товар. Например листовой металл и генераторы. А они тут имеются, недавно начала работать кочегарка на угле, и появилось централизованное энергоснабжение. Поэтому у людей мобильные генераторы начали простаивать.

Я ожидал, что большим спросом будут пользовать патроны калибра 12.7×99 и не угадал. Это калибр вояк и у населения такого оружия почти нет. Зато повышенным спросом пользуются калибры 7.62×39, 5.56×45 и 9×19. Реже 7.62×54R и 12 калибр. Так что спрос за самым распространённым оружием.

М-да, нескоро люди смогут чувствовать себя уверенно без стреляющих железок. Разве что вступить в мою команду и переехать в Исландию. Но это надо ещё заслужить.

Задача наших агентов, а их двое из местных — отсеять лишних. У них есть списки тех, кого я отобрал. Ну и не нужно отталкивать пришедших, которые не находятся в списке. Главное иметь нужную специальность.

Уже на стадии предварительных договорённостей начались отсеиваться нервные, агрессивные и те, кто лучше остальных всё знает. Таким образом в одно прекрасное утро у нашего пирса скопилось четыре десятка человек. И их ждёт последняя проверка. Из машин начали выгружать купленные (обменянные на патроны) товары и сырьё. Ну и мы предложили собравшимся помочь работодателю и помочь загрузить в трюм груз в десяток тонн. Разумеется в помощь грузовая стрела, установленная на шхуне.

Уже тут началось разделение. Большая часть сориентировалась и люди начали пытаться организовать погрузку. Нашли цепи и инструмент, как-то разделились и дело пошло. Часть работают снаружи, остальные в трюме принимают груз и распределяют так, чтобы и груз, и судно доехали до места назначения.

А это надо понимать, сеньор Диего Галли собственной персоной. Я сразу выделил его фамилию, когда изучал информацию с флэшки. Высокий и полный мужчина чуть прихрамывая принялся организовывать погрузку. И ведь люди его слушались.

Нашлось несколько человек, которые отказались учувствовать в работе. Хотя понимали, что это своеобразная проверка. Вот с ними мы расстались без сожаления. А остальных по окончанию работы я распорядился угостить горячими бутербродами из копчёной макрели. В меру жирная и одуряюще пахнувшая буковым дымком. Я заранее купил свежую выпечку и сейчас смотрел на своих потенциальных работников.

К моему удивлению Диего не имел никакого отношения к знойной Испании. Он житель северной Италии, а конкретнее всю жизнь проработал на одну компанию из Триеста, занимающуюся морскими перевозками. Это вроде как семейный бизнес.

— Сеньор Галли, расскажите пожалуйста о вашей работе в качестве суперкарго.

На глазок ему лет 55, не меньше. Русый волос и большие навыкате глаза. На первый взгляд смотрит свысока, но, возможно, это только видимость.

— А можно конкретнее, сеньор?

— Алексис, — представился я, — мне нужно организовать перевозку на открытых баржах через море автотехнику разного размера.

— Понятно. Парень, двадцать лет я занимался именно этим вопросом. Но здесь много нюансов. Нужна команда, техника, хорошие аппарели. Можно при коротком плече перевозить сотни машин и ни одной не потерять. А можно и наоборот — при отсутствии правильной организации.

Мужчина выжидательно смотрит на меня, — Вы знаете тех людей, с которыми сегодня работали?

— Немного.

— Они подойдут для команды?

— Возможно.

Хитрый дядя, тянет время в ожидании предложения.

— Насколько я знаю, вы здесь с мамой?

Ага, вот сейчас проняло. Раз я знаю о его семейных делах, значит к разговору готовился.

— Я тут случайно узнал, что она лежачая. Сломала шейку бедра и сейчас прикована к кровати?

Вот сейчас он готов меня воспринимать как равного, — я предлагаю Вам поработать на меня. Вы хорошо заработаете, а главное — Вашей маме сделают операцию и заменят сустав на искусственный.

— Да? Интересно — где есть такая больница, в которой могут делать операции такой сложности?

— Есть такая, лечение дорогое, но я рискну взять на себя расходы. Если вы возьмёте на себя мои проблемы.

Пришлось собираться в ангаре, просто дал охраннику пять монет и он пустил нас на полчаса. Вкратце я объяснил, что их ждёт. Обрисовал хорошо оплачиваемую работу и перспективу жизни, где сохранились зачатки цивилизации. Навёл туману, но вроде поверили. Тем более, что Диего стоял рядом и уже этим как бы подтверждал достоверность моих слов.

— Отплываем завтра утром, с семьями. Времени мало, кто не хочет или не может, выйдите пожалуйста вперёд.

Тишина, тут собрались люди разных национальностей и профессий. Но все побитые жизнью и сейчас в глазах сквозят самые разные эмоции. От азарта до настороженности.

— А зачем сразу семьи брать? Не лучше ли потом вернуться? — это выкрикнул один из рабочих.

— Господа, я никого не неволю. Не скрою, вас отбирали заранее. Я изучил списки жителей Нанта по профессиям и выбрал вас. У меня нет ни времени, ни желания разыскивать потом ваши семьи. Мы едем вместе, место нормальное и вполне безопасное. Я выдам каждому по 50 монет для того, чтобы купить в дорогу самое необходимое. Кто хочет, может перебираться уже сегодня. Завтра ровно в 10.00 мы уходим. Надеюсь, вы не откажетесь от возможности изменить свою жизнь. Если я не ошибаюсь, в городе у вас в основном работа подсобниками. Нант не портовый город и ваши профессии здесь не особо востребованны.

Первым возвратился Диего. Просто к трапу подъехал фургончик и вышедший итальянец потащил сумки на борт. А затем он очень осторожно вынес из машины на руках миниатюрную сухонькую женщину и кивнув мне сделал первый шаг к трапу.

Пришлось устраивать его в отдельную каюту.

А когда «Альбатрос» отчалил, на борту судна стояла целая куча народу. Ничего, детей разместили в каютах, а взрослые постоят. Тут несколько часов ходу и мы на месте. А пока народ привыкает, я поднялся на мостик. Кивнув Николасу, сел и начать изучать список новеньких.

Если в целом, то можно разделить их на несколько категорий:

— Управление командой, три человека. Старший тут конечно Диего как суперкарго. У него есть два помощника — это диспетчер и бригадир. Первый формирует списки техники на отправку и ведёт учёт всего, а также помогает начальнику. Второй занимается людьми. Ну а в целом, вся ответственность на самом суперкарго. Он распределяет нагрузку для обеспечения устойчивости, осадку и дифферент баржи, следит за сохранностью груза, качеством крепления, координирует действия с моряками и так далее.

— Далее, техника и запуск -9 человек. Два автомеханика плюс автоэлектрик. Есть спец по топливу, он же немного аккумуляторщик. Два водителя тягачей, и ещё два перегонщика машин плюс один профессиональный инженер, который будет отбирать машины к работе с точки зрения сохранности.

— Погрузка/такелаж — 10 человек. Это ядро команды, здесь и операторы погрузчиков.

— Море — 10 человек. Тут всё понятно, это опытные мореманы среднего звена.

— Резерв/универсалы — 6. Это просто крепкие ребята с руками. Они и на суше, и в море помогут.

Таким образом мы в сумме (из Конкарно и Нанта) набрали почти 50 человек, закрыв все вакансии моряков и надеюсь — создав работоспособную бригаду суперкарго.

А когда освободился, то узнал немало интересного и нового о том, почему город-порт Сен-Назер остался неразграбленным. Всё просто, нет подъезда. Тот самый высокий мост через реку Лауру только со стороны реки кажется целым. На самом деле там кто-то долбанул по нему сверху. Скорее всего спятил пилот армейской вертушки и атаковал мост. Ракеты попали в первый пролёт, обрушив его и теперь там долго никто не проедет. Северный же въезд в город перекрыла громадная пробка. Это мешанина из тяжёлых машин и легковушек. Говорят, что там перевернулся заправщик и огонь быстро поглотил стоящих в пробках людей. В панике они пытались разъехаться и создали затор на сотни метров вперёд. А рельеф сложный, объехать не получится. В целом мужики говорят, что там до сих пор смердит так, что никто приближаться не хочет. Даже за нереально большие деньги, там смерть.

А как изюминка на тортике — старожилы уверяют, что были попытки проникнуть в город пешком, обойдя дорожные развязки. Назад никто не вернулся. Вроде заметили там пару нереально сильных Альф, которые смогли выйти на уровень разумных существ. Якобы они завели семью и рассматривают сам город с окрестностями как охотничью вотчину. Молва приписывает этим существам сверхъестественные способности. Например, чувствовать недружественный взгляд с огромного расстояния.

А так как человеческая популяция стала ничтожна мала, то сейчас полно мест для продолжения собирательств ништяков. Те же города Анже, Тур и Ле-Ман ещё не определились и спокойно можно их поглотить. Так что вектор экспансии таких крупных анклавов как Нант и Ля-Рошель направлены вглубь континента. Им наш Конкарно, Понт-Авен или Кемпер на один зубок. Благо, что один продажный таможенник за нехилые подарки сумел отвести от нас внимание силовиков Нанта. А то бы сейчас разговаривали в застенках, вот там бы с меня всё выжали. И про Исландию и про то, как я в школе хлопушку учительнице географии под ножку стула подложил. А пострадал другой пацан, но то давняя история и никому не интересная. А пока я с любопытством наблюдаю за проплывающим над нами мостом. А ведь верно, часть его с противоположного берега провисает, из воды выглядывают куски бетона. Сразу и не разглядишь.

Большую часть женщин и детей сразу перевезли на остров. Там безопасно, а на территории порта разместилась бригада Диего и охрана. Итальянец сходу впрягся в работу и разругался с бригадиром, который ухитрился утопить пикап. Так что за эту часть работы я спокоен.

Два дня у нас ушло обследовать производственные площадки. Сначала туда проникали боевики во главе с Сашкой, затем заходили и мы. Вначале посетили то, что ближе. Это верфи и ремонтные доки. Здесь много интересного для нас. Краны, тали и лебёдки. Сварочные посты, дизель-генераторы, компрессоры и кабельные барабаны. Сверяюсь со списком, полученном от чиновника в Рейкьявике и отмечаю нужные позиции. Прежде всего нужны генераторы и компрессоры.

Далее, металлообрабатывающие цеха. Здесь кроме станков имеется листовая сталь, профиль и кругляк. А также различный инструмент. Материал попробуем вывезти весь, а вот со станками придётся повозиться. Их так просто погрузчиком не сорвёшь, надо предварительно слесарю поработать.

На складах подрядчиков лежат запчасти, крепёж, подшипники и гидравлика. Хорошо бы подключить складские компьютеры и пробить заранее, что в каких ящиках лежит.

Обязательно вывезем запчасти для хозяйства энергетиков, это трансформаторы, кабеля и генераторы.

Ну и под конец прошлись по транспортной зоне. Нам не помешают ещё тягач и пару погрузчиков. Правда народу для этого уже нет. Я оценивающе оглянулся на наше воинство. Вот не верю, что не найдётся пару человек, чтобы сесть на транспорт. А сам я готов взять ключи и поработать стропальщиком и слесарем.

Вся орава в 43 человека разместилась не в жилых домах, а в капитальном складе у причала. Навезли кроватей, минимум мебели и получилась своеобразная казарма. Там бетонные стены и мощные металлические ворота. Через узкие окна, забранные решётками никто не пролезет. А внутри пустые стеллажи и паллеты. Их мы оттащили в угол.

Просто мы прикинули, что обороняться лучше от воды, а буквально в тридцати метрах стоит наш боевой крейсер «Утренняя Звезда». Смех смехом, но две пушки грузового судна и три тяжёлых пулемёта очень положительно действуют на настроение. Так что мы оставляем ночного дежурного внутри склада. А на судне свой распорядок дня. Там уже вояки несут вахту, приглядывая за городом. Они периодически поднимают квадрокоптер и отслеживают вероятную опасность из города.

Самое неприятное — это ночь. Горит дежурный свет, особо достают звуки мёртвого города. Что-то отчаянно скрипит, причём днём всё тихо. А вот с заходом солнца начинается пугающее представление. Гулко хлопает дверь от ветра, троса бьются о мачты, ветер издаёт жуткие звуки со стороны стоящих рядами контейнеров. Порой раздаётся глухой удар и что-то падает. А ещё постоянный холодный ветер с океана. В темноте видны силуэты молчаливых стражей порта, башенных кранов.

Я лежу у стены и пытаюсь согреться. Днём было жарко, а сейчас пришлось достать куртку. Судя по дыханию соседей, не я один плохо сплю. Люди периодически кашляют, кто-то в наглую храпит, позвякивает ложкой дежурный в конторке. И вдруг какой-то жуткий звук. Но не живой, а будто рвётся металл. Невольно нащупал лежащий рядом автомат и закрыл глаза. Сразу вспомнил милое лицо Лены, вот она смеётся и поправляет волосы. И так захотелось прижаться к ней и впитать в себя тепло женского тела. Как они там? Я оставил достаточно денег, да и Гуннар обещал приглядывать. Но всё равно беспокойно. Послезавтра уходит первый караван и я тоже иду с ним. Очень ответсвеннее дело. Мы загрузим две тяжёлые баржи автотехникой, металлом и другим грузом типа генераторов и компрессоров. Диего обещал разместить груз равномерно. Тут важно загрузить под центр тяжести, но удержать баланс по всему судну. Ну да это заботы нашего суперкарго. Флагманом на «Альбатросе» пойдёт Николас с командой. Он повезёт семьи наших людей. Лично я иду на «Арморике». Буксир захватит ещё несколько женщин с детьми. Сам-то я отказался от собственной каюты. Предпочёл отдать её Диего и его больной матушке.

Глава 11

Насколько я понял, экипажа на баржах не предусмотрено. По крайней мере у нас там никого не будет. Баржи имеют свои навигационные огни и их задача послушно тащиться за нами.

Я просматривают список загрузки барж, полученный накануне отплытия.

На Барже № 1:

— Центр, 2 стационарных генератора по 3 тонны каждый. Это спецзаказ для фермеров. Зачастую выгоднее использовать их, чем тянуть издалека кабель.

Также 2 мощных компрессора, это тоже целевой заказ.

20 тонн листового металла — чиновник из министерства настаивал именно на этой позиции. А игнорировать министерство мне не с руки. Все это закреплено строго по центру, здесь основной вес.

В средней зоне один автокран и гусеничный экскаватор, огни разнесены от центра.

Далее на корме 3 грузовика и тягач. Дополнительно мы везём два контейнера с запчастями и инструментом.

Таким образом Диего смог добиться низкого центра тяжести и минимум пустоты. 70% здесь составляет тяжёлое оборудование.

Баржа № 2:

Здесь уже автотехника, плотными рядами стоят легковушки и пикапы. Их всего 38 единиц.

Далее 8 грузовиков и 2 тягача. В центре стоят 2 погрузчика и экскаватор. Ну и по контейнеру на носу и корме для баланса.

На этой барже более равномерная загрузка и меньше концентрированного веса, больше объёма. Поэтому она пойдёт задней. Эта легче управляема и внимание ей будет уделяться меньше.

До бухты Рейкьявика около 1500 морских миль. Ещё не понятно, не придётся ли нам сделать крюк, уходя от плохой погоды. Простой подсчёт показывает, что ежели нам удасться идти со скоростью 6 узлов, то через 10-11 суток мы будем дома. Соответственно 5 узлов удлиняет время до 12-13 суток, а 4 узла это уже 15+. И тогда во весь рост станет вопрос с топливом для буксира.

В порту Сент-Назера остаётся большая бригада для переброски автотехники на остров. На последнем остался самый минимум людей, всего пятеро. Их задача разгрузка барж и размещения техники на грунтовых площадках. Я тороплюсь, просто чувствую, как уходит время. Рано или поздно власти Нанта разберут завал и проникнут в город. Учитывая их нехилую техническую базу и население, тысяч 25, не меньше — им вывезти всё из порта — раз плюнуть. Но вероятнее всего они оставят всё как есть, просто организуют там охрану. Поставят пару-тройку танков и артиллерийские системы, и всё. Враг не пройдёт. И будут развивать порт, не думаю, что там во главе Совета сидят полные идиоты. Логистика по воде намного выгоднее сухопутной. Вот Сент-Назер и вернёт свой функционал — морского предместья Нанта.

По очень грубым прикидкам, чтобы перебросить технику на остров Бель-Иль, нам потребуется не менее 25–30 дней работы в очень агрессивном режиме, то есть без выходных и производя по два баржерейса. Это если прицепить две баржи за ходку, то буксир может сделать два рейса. Но это с рассвета и до заката.

Реалистичнее 35–45 дней. Это хороший темп, но без штурмовщины. Периодически устраивать выходной день, сделать поправку на ремонты и неполную загрузку барж. Мы оживили третий буксир, но на него нет полноценной команды. Однако можно ставить одни баржи под загрузку и тянуть уже готовые. Я исходил из колличества легковых автомобилей в районе 3 000 штук, около 600 единиц грузовой техники и 150 единиц специальной. Плюс контейнеры, оборудование и материалы. Станками займёмся в самую последнюю очередь.

Один рейс на остров занимает 3–3.5 часа. На маневры и швартовку ещё полчаса. Погрузка/разгрузка от 3 до 6 часов, легковые машины быстрее всего, спецтехника дольше. На лёгких циклах возможно делать два рейса на баржу. Но это в виде исключения и чисто на легковушках. Реальнее по одному рейсу. На среднюю баржу если умеючи, можно поставить 60-70 легковушек или 12-20 единиц грузовой техники. Или 4-8 единиц автопогрузчиков, портовых тягачей, экскаваторов, бульдозеров и автокранов. Смешанная загрузка ещё дольше, к тому же требует определённых навыков.

Если по-хорошему, надо было мне остаться. Для бесперебойной работы так было бы лучше. Но сейчас важнее перевезти в целости и сохранности обе загруженные баржи и пристроить их в порту Рейкьявика. И конечно, кровь из носа, нужно наладить работу по реализации добытого имущества. Иначе на всё наложит лапу государство, а меня просто отодвинут в сторону. Выплатив при этом символическую сумму. Их логика будет проста, я слышал эти умозаключения от Йоноса. Раз всё это богатство не принадлежало ранее мне, то я обычный вор и следует сказать спасибо за то, что хоть что-то дадут. Поэтому критически важно взять процесс в свои руки. Лучше всего взять нормального специалиста. Можно назвать его брокером или торговым агентом. Это будет не просто торговец, он должен уметь превращать груз в сделку в своей сфере деятельности. То есть это местный товарищ, знающий законы, имеющий связи и обладающий реальной практикой. Ведь с нашим приходом изменятся правила игры. Больше, чем уверен, что местные, увидев то, что мы привезли, быстренько забудут про свои фобии и ломануться грабить ту же Норвегию. И я не смогу долго выдерживать конкуренцию. Меня подомнут государственные структуры и шустрые островитяне.

Так что я покидаю наш остров Бель-Иль с противоречивыми чувствами. Мы только начали работать здесь и оставлять всё на Сашку страшновато. Кстати, жену он отпускает со мной, та очень соскучилась по дочке.

Но и Ленку мне увидеть очень хочется, и наладить отношения с заказчиками тоже.

Это случилось в открытом океане. Судя по данным капитана, мы уже прошли половину пути. Впереди шла шхуна, но с наступлением темноты становилось жутковато. Ни огонька, ни берега, только колыхающаяся бесконечная долина океана. Буксир уверенно тянет свой груз и держит около 6 узлов. Сначала исчезла граница между морем и небом, всё окрасилось в серо-стальной оттенок. Ветер днём дул ровный, а вот сейчас он усилился и сразу стало очень холодно. Палуба буксира ещё недавно слегка покачивалась на короткой волне. А теперь мы будто взбирались на длинный гребень и так же медленно, опустив нос, падали вниз. Волна стала длинной и глубокой. Я предпочёл спуститься в кают-компанию и выпить горячего чаю. Но когда забегали матросы, стало ясно, что погода окончательно испортилась. И я опять напялил дождевик и пошёл наверх. Усилились глухие удары волн о металл корпуса, а скрип буксировочных тросов становится угрожающим. А капитан недовольно морщится на резкие щелчки толстенного троса.

Первая баржа тяжелее и идёт устойчиво, она сидит в воде глубоко и держится как утюг. А вот вторая ведёт себя так, будто живёт своей жизнью. Её трос то сильно натягивается, то провисает. Она рыскает носом, периодически уходя в сторону и это беспокоит капитана.

Матросы изменили длину троса второй баржи, чтобы дать её больше «игры». Курс стал более стабильным, но ветер усиливается. Это не шторм и если бы мы шли «налегке», то я давно бы уже спал. А так есть большая вероятность потери одной из барж. Но что мне нравится, команда не истерит. Капитан контролирует ситуацию.

— Сбрасываем, держи 4 узла, — капитан приказал снизить скорость и изменить курс. И это сразу сказалось на караване. Движение буксира в связке с баржами стало тяжёлым и вязким, зато удары волн чуть стихли, трос перестал «стрелять».

Изменила курс и шхуна, теперь она идёт параллельно нам, оценивая ситуацию. И когда это стало возможно, я спустился в каюту, где кроме меня спали три человека. Но уснуть сразу не смог, перед глазами по-прежнему стоят свинцовые громадные волны, вздымающиеся с роковой неизбежностью. Я вновь переживаю это ощущение беспомощности. Что-то мне наше путешествие нравится всё меньше и меньше. А так как сон не шёл, я принялся подсчитывать — сколько времени у нас уйдёт перебросить задуманный груз в Исландию.

Получаются абсолютно нереальные цифры. Такими темпами нам будет нужно совершить около 45 рейсов. В одну сторону уйдёт около 14 суток, не меньше 3 дней разгрузка, погрузка и подготовка. Итого круг составит 29–33 дней. 45 рейсов — это более 1400 суток. То есть от 3.2 года до 4 лет. Да кто нам даст столько времени спокойно возить экспроприированное? Перебросить запланированное на остров Бель-Иль мы сможем, это реально. А вот в Исландию — точно не получится.

На следующий день Диего просвятил меня на этот счёт. И ведь сам не начал разговор, типа хозяин-барин, а он только исполнитель. Но ведь опытный суперкарго понимал, что одним буксиром мы будем так таскать до морковкина заговения.

Итак, я не очень понимал, что это за терминалы Ro-Ro. Оказываются и суда такие есть. Ro-Ro (roll-on/roll-of) — это тип судна, на которое техника заезжает своим ходом по кормовой аппарели. Те же контейнеры завозят тягачи. Длина такого гиганта достигает 220 метров, ширина до 32, осадка соответствующая — не менее 7 метров. Грузоподъёмность до 20 000 тонн. Диего говорит, что средний Ro-Ro берёт в своё чрево от 3 000 до 4 500 автомобилей, большой 6 000 единиц и выше. То есть мой груз потребует всего лишь 2–3 рейса. Это при том, что подобные суда имеют очень хорошие скоростные показатели. Но вот в гавани Рейкьявика я подобных гигантов не видел.

И-и-и. — мне на шею бросился ураган эмоций. Мы с Альбой измученные нелёгкой дорогой вернулись домой. Сейчас 10 часов утра и я не был уверен, что дома кто-то есть. Элен скорей всего в школе, а Лена вполне могла быть в университете.

На мой счастье жена дома, как только открыла дверь, так и повисла на моей шее. Альба стоит рядом и лыбится. Ей не повезло, дочь и в самом деле в школе.

А через час мы отмытые и довольные наяривали рагу из баранины. Только вместо картошки там тыква, корешки растений, морковь и стручковая фасоль. Не замечал за супругой особого атланта кулинарить. А тут — поди ты, и даже лукавить не пришлось, когда нахваливал. И в самом деле божественно. И не хочется при думать, что мы с Альбой просто изголодались по нормальной домашней еде.

— А я как чувствовала, приготовила сегодня побольше, — Ленка устроилась на стуле, поджав под себя одну ногу. Она подпёрла голову рукой и скорбно смотрит, как мы уплетаем горячее блюдо. Обжигаемся, дуем на вилку и всё равно жадно глотаем.

На судне мы не голодали, но там рыба во всех видах и позах, уже порядком осточертела. Реже солонина, поэтому мы всё умяли, подобрав подливу тёмным ржаным хлебом. А затем Альба ушла встретить дочку, а я, усадив жену на колени потребовал отчёт за всё то время, что она провела без меня.

При этом мы целовались как подростки, что делало сложным процесс обстоятельной беседы. А когда Альба зашла с Элен и сообщила, что они поедут в торговый центр, мы приняли это как сигнал срочно бежать в спальню.

В доме тепло, это фишка острова. Здесь отопление жагарит на всю катушку. Поэтому мы после того, как утолили первый сексуальный голод, наконец-то смогли спокойно поговорить. Лежали голышом и наслаждались физической свободой, и расслаблением после активного секса:

— А я работу нашла.

— Серьёзно, сама или Гуннар помог?

— Сама, ты что считаешь, что я такая уж безнадёжная? Меня взяли на полставки читать лекции по романской литературе эпохи Возрождения. Ну и я продолжаю ходить на курс северогерманской литературы. Заодно язык подтягиваю. Исландский чем-то похож на немецкий. Так же имеет четыре падежа и три рода, есть схожие слова. Но, он очень архаичен и пока плохо мне даётся. Да что мы всё обо мне — как там наши дела на континенте? Удалось закрепиться?

— А ты как считаешь, вернулись не с пустыми руками. Мы приволокли две баржи, сейчас они пришвартованы к пирсу, завтра начнём разгрузку.

— Сколько у нас времени? — я понял о чём спрашивает Лена, — дня три. Может больше.

— Ну а чего тогда лежишь? Или я сама себя буду гладить?

А позже, вечером после ужина мы устроились в гостиной. Я сижу в глубоком и жутко уютном кресле, на боковинке устроилась Лена. А вот француженка вальяжно развалилась напротив нас на диване, её приёмная дочь делает вид, что спит, растянувшись во весь рост и положив голову маме на живот. А та пропускает её волосы между пальцев и внимательно слушает меня. Непривычно видеть эту весьма жёсткую мадам в роли любящей матери. Ей человека грохнуть, что комара прихлопнуть. А тут на её лице проступило такое удовольствие от неторопливой ласки, что кажется — перед нами другой человек. Дочь разве что не мурлыкает и только притворяется, что не слушает о чём говорят взрослые.

— Альба, я считаю, что тебе нет необходимости срочно искать своё жильё. Присмотрись конечно, но жить — лучше пока остановитесь у нас. Школа совсем рядом и мне будет спокойнее за жену. А вот когда Алекс вернётся, так и займётесь покупкой своего прибежища. Дело это серьёзное и требует изучения рынка. Может созреете на домик у побережья. Или в сельской местности понравится жить, — вроде удалось уговорить женщину и они остаются. По договорённости Альба останется здесь на острове. Ей нужно налаживать новую жизнь, в отличии от Сашки именно она отвечает за дочь и её воспитание. И пока мы строим наше общее материальное благополучие, жёны обустраивают гнёздышко.

А с утра пораньше я отправился в порт. Там уже крутятся чиновники во главе с Сигурдом Торейвссоном, как главы администрации порта. Скромно чуть в сторонке стоит Йонас Гудмундссон — мой агент и ещё парочка чиновников из министерства восстановления. Именно они будут определять, что забирает государство. Оценивать технику должны профильные специалисты, это вопрос недели-двух.

Итак, проверив поданные мною списки, чиновники быстро отметили то, что им интересно. То есть практически всё, единственная позиция, которая их заинтересовала меньше — это легковой транспорт. И то они выбрали 5 машин представительского класса.

Получив информацию, портовая служба начала разгрузку барж. Разумеется, мои люди активно помогали, в мой ангар отгружают часть запчастей, которые не попали в список. Легковой транспорт пока перегоняют на большую стоянку. А вот грузовики и спецтехнику сразу тянут куда-то за территорию порта. Таким образом к концу дня у меня осталась два полупустых контейнера с запчастями, 33 легковых автомобиля, один портовый тягач, два фронтальных погрузчика и колёсный трактор. Остальное шустро погрузили на платформы и увезли в неизвестном направлении. Мне оставили только заверенный печатью и грозной подписью список переданного.

Часть техники мы загнали в мой личный ангар, оставшуюся в арендованный по соседству. К концу дня портовая площадка опустела.

А с утра началась волокита. Уже знакомый мне Халльдор Эйнарссон пригласил в кабинет и даже угостил чашечкой свежезаваренного кофе. Сегодня он намного благодушнее ко мне, широко улыбается и даже по-дружески похлопал по плечу:

— Мой друг, предлагаю определиться в наших отношениях, — и министр достал свой экземпляр договора.

— Значит денежную составляющую мы переводим на Ваш расчётный счёт. Разумеется, после того, как получим оценку наших специалистов. С этим всё понятно, также Вам открыт счёт в Landsbankinn. Секунду, я поясню. Вы же просили часть прибыли получить ресурсами. Так вот — это особый стратегический счёт. Там будут фигурировать лимиты на топливо, доступ к складам и приоритет в ремонте.

Не сразу у меня улеглось всё правильно в голове. Поначалу показалось, что меня опять пытаются поиметь. А позже осознал, что именно этого я и добивался.

Это не про деньги, здесь скорее учёт права доступа к ресурсам государства. Он условно делится на пять секций.

Топливный лимит учитывается в тоннах дизеля, бензина и при необходимости авиационного керосина. Для получения необходимо подать заявку и получить топливо с государственных источников. Списание происходит с моего лимита.

Ресурсно-складской лимит включает металлопродукцию, запчасти, оборудование и расходники. Но тут не факт, что мне всё сразу подпишут, есть приоритет и очередь.

Ремонтный лимит подразумевает часы работы в слотах ремонтных доков.

Инфраструктурный доступ включает использование государственных складов, причалов, ангаров и погрузочной техники. А также их бригады по обслуживанию.

И последнее — специальные ресурсы. Здесь завуалированно указаны боеприпасы, оружие и спецоборудование. Выдаются по отдельному разрешению.

Глава 12

В целом получается так, мне забрасывают часть деньгами — соотношение я имею право менять. Остальное — услугами.

Лично я считаю, что последнее более важно. Наличные деньги я заработаю на поставках легковой техники населению. А вот ресурсы и услуги для нас более важны. По крайней мере на нынешнем этапе.

Проще всего было составить особый договор с Йонасом. С этого дня он официально является моим торговым агентом. Вся техника поступит на площадки продаж в дилерские центры. Никакого опта, у меня есть пока деньги и возможность ждать комиссионной реализации. И я знаю, что цены на рынке весьма высокие, автотехника устаревает, а завозов новой не было несколько лет. Я же завожу полностью комплектные новые машины. Разумеется, необходимо провести предпродажное ТО и в любом случае поменять аккумулятор. Но в принципе это вполне решаемо. К сожалению в Исландии нет завода, выпускающего столь нужную продукции. Всё завозилось извне. А теперь придётся налаживать какое-то производство. 15–20% родных аккумуляторов можно оживить. Ещё какую-то часть можно будет перебрать, меняя банки и электролит. Просто меня свели с одним местным парнем, который не против заняться этим весьма прибыльным делом. Он готов работать со мной, вернее с Йонасом. Но это уже не мои заботы. Они ложатся на агента, он сам решает все вопросы, работает за комиссионные 15%. То есть техника на площадках по-прежнему моя, а Йонас старается ради своей прибыли продать подороже. Наверняка перебросит часть в другие города. Но, опять-таки это его проблемы, не мои. А у меня в голове крутятся мысли другого порядка. Я всерьёз думаю заняться поискам нужного мне судна. А буксир с баржами продам здесь, если дадут хорошую цену. Всё в хорошем состоянии, торопиться не буду.

Матушку Диего сразу определили в больницу, и я оплатил её лечение. Операцию сделают в ближайшие дни, затем последует долгая реабилитация. Всё упирается в финансы и заботливому сыну придётся постараться, чтобы оплатить все счета. Так что Диего вошёл в мою команду окончательно. Остальные новички пока крутятся по городу, но уверен они выберут работу на меня. Никто не захочет возвращаться на континент в условия Дикого Запада на европейский лад. А тут остаться и пытаться найти работу — тоже не каждый сможет. Я же предлагаю хорошо оплачиваемую работу. Сейчас каждый, окончательно вошедший в мою команду, получит аванс на съём жилья. Люди смогут наконец вздохнуть спокойно и оставить семьи с лёгким сердцем.

У меня в кабинете находимся мы втроём — я, Николас и Диего. Вдумчиво рассматриваем подробную карту этой части Атлантики.

— Смотри, — Диего уверенно водит пальцем по контуру Англии, — мы можем заскочить в порт Абердина, это Шотландия. Нам почти по пути, не надо делать большой крюк. Здесь довольно крупный порт, обслуживающий нефтяные платформы Северного моря. Но, шанс найти нужное судно невелик.

Далее — Сент-Назер, но мы уже видели, ничего похожего там нет. Может в Бресте попадётся. Нет? Тогда остаётся только Зебрюгге, это Бельгия. Он находится где-то в 100 км к западу от Антверпена и там точно найдётся нужное тебе. Да, это приличный крюк, но порт специализируется именно на автомобильной логистике, там огромные Ro-Ro терминалы. А на стоянках десятки тысяч машин. Я бывал там частенько и не припомню, чтобы на рейде или причалах не стояло несколько десятков нужных вам судов.

— Отлично, тогда будем ориентироваться на Зебрюгге. Вопрос только в том, что нужно, чтобы оживить такое судно и хватит ли нам людей.

Через день у меня уже была вся нужная информация. Капитан Марк Деламар, которого мы наняли в Конкарно, вполне справится. Он имел дело с большими грузовиками. На подобное судно хватит 20–25 человек экипажа

Капитан, старпом, 2–3 вахтенных помощника. Машинная команда — старший механик, 2 механика, 2–3 моториста. Палубная команда — боцман и 5–6 матросов. Грузовая команда — карго (у нас есть Диего) и 3–4 стропальщика. Плюс электрик, кок и, пожалуй всё.

В последний раз накануне отплытия мы проверяем, что ничего не забыли. Ведь нам нужно прибрать к рукам большое судно, три года простоявшее на якоре или у причала. Его системы и механизмы никто не обслуживал и уверен, нам придётся хорошенько поработать, прежде чем получится его оживить.

Вспоминаю, как сложно мы в Конкарно пробуждали простой портовый буксир. Правда тогда у нас не было опыта и нужных специалистов. На сей раз с этим у нас проблем вроде нет. Нужных людей в экипаж набрали здесь. Помог комендант порта Сигурд Торейвссон, посоветовал опытных моряков и механиков. Так что у нас даже есть небольшой запас в этом плане.

Итак, мы идём на «Альбатросе». Придётся трудно, шхуна не рассчитана на такое количество пассажиров. Мы даже устроили в трюме несколько временных закуточков. Спать можно, а кушать будем в две смены.

Мы с Николасом, а также с капитаном Деламаром и главным механиком будущего грузовика Ароном Хульгуссоном осматриваем оборудование для вскрытия чужого судна. Несколько линей с абордажными крюками типа «кошка». Верёвочные штормтрапы, специальные троса для подъёма нужных предметов на борт. Перчатки и прочая амуниция верхолаза.

Далее — дизель генератор на 150 кВт, силовые кабели большой длины, клеймы и прочие инструменты электрика. Разумеется, мы везём несколько бочек свежего масла, фильтра, ручные насосы и запас дизельного топлива. А также множество специализированного инструмента и запчастей для ремонта гидравлики. Ведь если рампа неисправна, то такое судно нам не подойдёт. Не забыли взять крепления для груза в трюме. Не помешает. Ну и конечно погрузили топливные шланги (стринги) длиной по 30 метров. В сумме 240 метров, это для перекачки топлива с одного судна на другое.

Прощание было сложным, Ленка на меня заранее дулась. А утром разревелась как девчонка. Но провожать меня в порту не решилась. Да и мне так легче будет. Много организационных вопросов, впереди серьёзное путешествие и меня бы здорово отвлекало присутствие жены.

Но, наконец мы вышли из гавани исландской столицы и взяли курс на юг. Что показательно, в двух часах хода встретили связку — отромный танкер и сторожевик, оба под нашим флагом. Кстати, у нас тоже на корме флаг принадлежности, синее полотнище с бело-красным скандинавским крестом.

---------------------------------------------------------------------------

Мы обменялись приветствиями по рации и где-то глубоко внутри я почувствовал гордость за принадлежность к этому государству. Не уверен, что есть другие страны, сумевшие сохранить цивилизацию в своих границах.

А через полдня пути далеко, милях в двадцати, мы заметили ещё один силуэт. То ли сухогруза, то ли танкера. И курс оно держало тоже на север к берегам Исландии. Никак островитяне встрепенулись ото сна и решились на внешнюю экспансию. И конечно же, первым делом они стремятся наладить бесперебойные поставки сырой нефтью. Думаю, что эти бесхозные танкеры они подобрали в водах Норвегии. Но почему-то я верю в своих новых сограждан, им удастся оживить хотя бы частично добычу с морских платформ.

По расчётам штурмана нам до порта Зебрюгге около 1400 морских миль. При нашей скорости 12 -14 узлов на это потребуется всего 3-4 суток.

Несмотря на приближение зимнего сезона погода пусть и холодная, но устойчивая. Ровный ветер нам в помощь и шхуна свободно летит по океанским просторам. Как застоявшийся скакун, вырвавшийся из тесного загона на волю.

Слава богу у нас нет людей с морской болезнью, потому что на второй день волнение усилилось. Волна длинная, но не злая и судно равномерно скатывалось вниз по длинному гребню и неизменно поднималось.

А вот на третий день нам пришлось скинуть скорость. Небо стало серым и неприветливым, усилилась качка, и мы дружно сидели по каютам и делали вид, что совсем не боимся морской стихии. По крайней мере я так точно, даже дал себя уговорить и присоединился к капитанам. Мы дегустировали настоящий ром, как и положено морским волкам. К концу вечера я так набрался, что уже не понимал — это меня качает от выпитого или от окончательно испортившейся погоды.

Северное море встретило нас резкими порывами ветра, а также короткой и злой волной. Прошло четверо суток после выхода из родной гавани и вот на горизонте появился берег. Это уже европейская часть континента. До этого нам попадались лишь небольшие острова, да ещё по правому борту остался скалистый шотландский берег.

Штурман точно вывел нас к бельгийскому побережью. По-прежнему мы не встретили ни одного судна и лишь подойдя на десять миль к побережью заметили парус небольшого судна. Разумеется, те тоже нас заметили и поспешили раствориться где-то среди небольших бухточек.

Сначала показался низкий берег и длинный мол, как копьё выступающий в море. И на мысе мёртвый маяк. Нет огня, нет жизни. Чуть дальше ещё один маяк и тоже с разбитыми стеклами. Этот сливается с небом, будто стесняется своего состояния.

Сначала проступили силуэты кранов. Высокие и костлявые с бессильно опущенными стрелами, будто устали ждать. Некоторые застыли над водой, где-то болтается груз или обрывки тросов.

— Вот он, порт Зебрюгге, — рядом стоит Диего, — когда я был здесь в последний раз, порт был полон жизни.

Может мне показалось, что в глазах итальянца блеснули слёзы.

На рейде стоят десятки больших судов и лично у меня осталось впечатление не хаоса, а будто замершего порядка. Время здесь будто выключили и суда просто ждут подачи сигнала. И тогда загудят буксиры, раздастся шум и лязганье портовых кранов, и на берегу начнётся кипение жизни. Суда вздрогнут ото сна, подымут якоря и устремятся в море.

Ближе всего к нам стоят несколько рыболовных траулеров. Один прилично накренился, корма почти касается воды. Вероятно, трюм набрал воду. Рядом пара небольших каботажников с ржавыми потёками по бортам. Чуть дальше — крупные сухогрузы. Один с приоткрытым трюмом, крышки сдвинуты, будто кто-то начал разгрузку и бросил.

Но самое интересное ближе к порту. На пути у нас среднего размера контейнеровоз, вблизи особо впечатляют его мощные борта. Подойти к порту мы не рискнули. Не зная фарватера и обстановки — это опасно, поэтому бросили якорь на рейде.

Грохот якорной цепи разорвал тишину, якорь ушёл в воду, за ним пошли тяжёлые звенья. Шхуну чуть повело и развернуло носом к ветру.

Как хорошо, что в бухту Зебрюгге мы зашли на мягких лапах со спущенными парусами и на медленных оборотах дизеля. А якорь кинули под защитой одного из конейнеровозов. Спустя некоторое время я поднял в воздух разведчика и стало ясно, что порт вполне обитаем. Вон рядом со складом загружается пикап, несколько человек носят в кузов ящики. Шевеление наблюдается также в районе верфи, там стоит судно похожее на траулер. То ли стоит на ремонте, то ли зачем-то именно там разгружают свежий улов.

На прилегающей к порту улице видны немногочисленные следы пребывания людей. Но заметно, что это не оседлое проживание гражданских. Нет бегающих детей, не висит на верёвках и окнах свежепостроенное бельё, нет обычной суеты как у нас в Конкарно. Больше похоже на спокойное и деловитое собирание добра, хранящегося в портовой зоне.

Когда сели аккумуляторы, я поднял в воздух вторую птичку. И к концу дня сделал определённые выводы. Их я и изложил на собрании командного состава. Судя по всему, это залётные мародёры. Причём действуют несколько небольших групп, они не пересекаются и не мешают друг другу. Закончив погрузку, уезжают, я не заметил следов постоянного присутствия. Только на траулере дольше возились люди, но незадолго до заката и эти погрузились в маленький грузовичок и свалили. Я заметил, что некоторые имеют в своём распоряжении легкое стрелковое оружие типа ружей и пистолетов. Но ничего серьёзного пока не обнаружилось. Это может говорить о том, что здесь нет опасности для невооружённых гражданских. Или же о том, что им неудалось обзавестись автоматическим оружием. А возможно это значит, что есть некий центр силы, а эти просто обычные собиратели, работающие на дядю. И этот самый дядя вполне может контролировать своих сборщиков, наблюдая с некой высотки. В любом случае организованной охраны с тяжёлым вооружением обнаружить пока не удалось.

Но мы решили понаблюдать ещё день. А работа по поиску нужного судна уже началась. Для начала наши капитаны проверили бухту с воздуха и сделали отметки в своих блокнотах. А завтра с утра пораньше спустим лёгкую моторку и попытаемся обследовать понравившиеся корпуса.

Я просто наблюдаю за их реакцией. Они сразу откидывают суда с креном. Нам нужно полностью исправное судно, а не проблемы в виде течи в трюме, — сидит ровно, нет явного дифферента — значит не затоплен, не перегружен и балласт в норме, — это высказался возможный капитан нашего грузового судна месье Деламар.

— Опустись ниже, дай рассмотреть корпус, — отбраковываются корпуса, имеющие сильную коррозию по ватерлинии, и тем паче пробоины.

Если корпус имеет облезшую краску по бортам, это ещё не говорит о плохом состоянии, скорее даже это норма. Суда простояли три года, их же не с выставки достижений морского хозяйства пригнали.

Далее оценивали надстройки. Стёкла целы, допускается частичное повреждение. Нет следов пожара, антенны на месте, на палубах порядок — значит судно если и покидали в спешке, но не было паники. Когда люди могут нанести ущерб судну, спасясь от смертельной опасности.

После завтрака я опять вывел квадрокоптер к порту, а наша моторка принялась за более детальное исследование. По плану изучить состояние погрузочной рампы (аппарели), а также состояние внешних механизмов. Нам удалось отобрать десяток подходящих автовозов с закрытыми аппарелями. А значит погрузочные механизмы наверняка в порядке и мародёры не шарились по судну.

Наблюдение за портом не принесло неожиданностей. Если нас и заметили, то внимание не обратили, сборщики занимаются своими делами. Да, кто-то из них стоит на стрёме. Но ведь это нормально в данных условиях.

А вот нашим людям потребовалось более тщательное обследование найдёнышей. Сегодня мы ужинаем в каюте капитана, собрались оба шкипера, будущий старпом и два инженера-механика. Именно они сегодня, в основном и принимали решение о состоянии грузовиков.

У Ro-Ro причала стоял большой грузовик с опущенной аппарелью. Его в основном рассматривали с воздуха. Выводы о состоянии, сделанные из внешнего осмотра весьма хорошее. Смущает только то, что туда есть доступ с суши. И я ни за что не поверю, что там не полазили чьи-то жадные ручки. Наверняка открутили или сорвали что-нибудь важное. Но не исключено, что мы высадим группу для осмотра. Второе, что смущает, — это тот факт, что наверняка придётся столкнуться с местными. Оживить такое больше судно — это дело нескольких дней, в лучшем случаи. Если не недель, и ясно, что это вызовет любопытство местных. А если у них взыграет чувство собственности? Типа это наше, пусть гниёт, но никому не отдадим. Кто поручится, что у них нет поблизости пушечки или тяжёлого пулемёта? Поэтому этот вариант оставляем напоследок.

Второй грузовик расположился на рейде ближе к выходу из бухты. Это очень хорошо, можно спокойно работать, не привлекая чужого внимания. Единственной минус — это пятно по ватерлинии. Тут неожиданно вмешался Арон Хульгусон. Он уверяет, что это не просто ржавчина. Как все скандинавы, Арон неплохо говорит по-английски. Но порой его непросто понять:

— Плохо, вода заходила. Нос сидит чуть глубже, чем корма. Плохо видно, но была течь воды. А ещё одно из вентиляционных окон приоткрыто, рядом следы копоти.

Глава 13

Ясно, нужно подыматься на борт и осмотреться повнимательнее.

Последний кандидат стоял ближе к берегу, но именно он находился в самом лучшем состоянии. Специалисты сошлись в мнении, что начинать следует именно с него.

Командовал операцией старпом. Первым начал взбираться на борт самый ловкий из наших матросов. С третьей попытки удалось зацепить за леер крюк с верёвкой. Дали натяжку и он начал подыматься, пользуясь узлами на ней. Затем по рации тот передал, что готов поднять штормтрап. Затянув его наверх, просигнализировал нам. Теперь полез боцман, за ним другие.

Вот же зараза, штормтрап представляет из себя верёвочную лестницу, которую закрепили наверху. А снизу её удерживает матрос в лодке. Но всё равно страшновато, эта конструкция немного крутится и пугает своей ненадёжностью. Я смотрю вверх, борт судна возвышается над водой метров на десять тёмной отвесной стеной.

— Уходили вроде спокойно, — комментирует старпом. Мы идём вдоль ограждения, люки закрыты, крепления на месте, ничего не сорвано. Сразу отправились изучать аппарель, — гидроцилиндры целы, замки закрыты, следов вскрытия нет.

Вторая группа уже изучает надстройку. На мостике пыльно и пахнет сыростью. Но, всё вроде на месте, приборы и остальное оборудование. Я уже имел удовольствие наблюдать как по-варварски выдирают ценное оборудование мостика. Но тут ничего похожего.

На столе лежит карта пятисотка, сверху приличный слой пыли. Затем направились внутрь. Узкие коридоры, это вам не роскошное круизное судно. Тут царит функциональность. Каюты пусты, брошенные вещи говорят о том, что уходили быстро, но без паники.

В машинном отделении стоит сильный запах масла и дизеля. Я уже сталкивался с тем, что многие суда ходят на мазуте или даже более густой фракции нефти. Но в Европе более строгие ограничения к атмосферным выбросам и чаще используют солярку, но более грязную и плотную её фракцию. Для автомобилей она не подойдёт, это «морской дизель» марки MGO или MDO.

Далее по судну лазили наши механики и делали первые заключения:

— Винты чистые.

— Рулевая на первый взгляд в порядке.

— Трюм сухой.

Сегодня они останутся на судне, чуть позже им подвезут обед и ужин. А также мы оставим охрану, которая разобьётся на вахты. На всякий случай.

Утром шхуна подошла ближе к найдёнышу, чтобы не тратить лишнего время. Снова прикрылись корпусом громадного судна, чтобы с суши нас было труднее заметить. Стали борт к борту.

Матросы закрепили лестницу, тоже верёвочную, но с деревянными ступеньками и промежуточной площадкой. Эту уже не мотает и можно подняться с небольшим грузом.

Пока грузовая стрела судна не работает, нам пришлось с помощью тали подымать на палубу тяжеленный генератор. Его установили недалеко от рубки, так чтобы отработанные газы сдувало ветерком. Дальше электрики затащили свои инструментальные ящики и приступили к процедуре оживления. Открыв служебный щит, старший из них проверил состояние автоматов. Убедившись, что мы не будем подавать питание на всё судно, поднял рубильник. Сразу ожило дежурное освещение и начали просыпаться от долгого сна приборы.

Второй электрик на связи с нами, он отслеживал ситуацию на других палубах.

К сожалению, не все приборы включились, где-то выбивало защиту и он отключал неработающее, перераспределяя нагрузку. Вскоре электрики доложились, что пока система будет работать в ручном режиме. Через служебные панели и аварийные контуры удалось часть цепей оживить. А сейчас они копаются с оборудованием аварийного поста. Пока электрики не отчитаются, что можно подавать питание в машинное отделение, нам остаётся только ждать.

Насколько я понял, они пробуют оживлять систему корабля по частям. К концу дня свет подали и в машинное отделение.

На второй день стало окончательно ясно, что можно продолжать работы. Есть неполадки, но они устранимы. Поэтому служба главного механика начала проводить техобслуживание своего хозяйства. Они принялись проверять уровни масла в контрольных точках, брали его на пробы и если оно выглядело неподходящим, меняли. Матросы активно помогали в этом, открывали сливы отстойников, стравливали воду и осадок. Механик шёл и шаг за шагом проверял линию подачи, следя за следами протечек. Разумеется придётся менять фильтра, благо их взяли с запасом. Старые фильтра прикипели и механик ругался, с усилием выкручивая их.

М-да, на снятом фильтре чёрный налёт и вязкая грязь, — забиты капитально, придётся менять всё, — я с ним согласен. Время у нас пока есть. Вот только я переживаю за Сашку и наших. Не случилось бы чего. Между нами по прямой около 650 километров и по УКВ докричаться до них нереально. А на КВ не получается, идут шумы и только.

Ну а пока все работают, я с Диего пробую понять, что за судно нам досталось. Судя по документам, найденным в каюте капитана, оно носит название «MV Nordic Horizon». Классификация судна Ro-Ro/PCTC и оно относится к среднему классу.

Имеет 18 000т дедвейт, водоизмещение 60 000т.

— Длина 202 метра.

— Ширина 32 метра.

— Осадка 8.8 метра.

Главный двигатель MAN B& W мощностью 14 000 кВт, один винт с фиксированным шагом.

Генерация — 4 дизель-генератора мощностью 1200 кВт каждый.

— Максимальная скорость 21 узел, крейсерская 18 узлов. Шустрый мальчик.

— Грузоподъёмность кормовой аппарели 250 тонн.

-Всего 8 палуб. Две нижние — усиленные, предназначены для тяжёлой техники и имеют высоту 6 метров. Палубы № 3–5 для грузовиков и контейнеров. Палубы № 6–8 для легковых автомобилей и лёгкого груза. Имеются внутренние рампы и лифты между палубами

Судя по грузовому манифесту, с которыми знакомится Диего — судно ещё не разгрузилось. Ну это и так было понятно, все палубы заняты. На нижних палубах самый тяжёлый груз. Там тяжёлая техника в количестве 34 единиц. Это 8 бульдозеров Caterpillar D-8. 10 экскаваторов 20–35 тонн и 6 грейдеров. А также 4 буровых установки на базе грузовиков, 3 дорожные фрезы и 4 катка для грунта.

Отдельно 3 автокрана до 80 тонн и 2 тяжёлых мобильных крана на 100 т.

На средних палубах 140 единиц грузовой техники и 40 седельных тягачей.

На верхних — 630 легковых автомобилей преимущественно японских и корейских. А также 47 морских контейнеров. И промышленный груз -15 генераторов (20–100 кВт) в упаковке на паллетах, компрессоры 12 штук и металл (лист и крупный профиль).

Итого, судя по манифесту в трюмах около 8 000 т. И что радует, всё закреплено настолько надёжно, что выдержало несколько лет и сейчас не требуются дополнительные работы.

Запуск проводили под вечер, это когда главный механик отчитался к готовности судна.

Деламар сделал паузу, может помолился и произнёс в переговорную трубку, — машинное…

Раздалось лёгкое шипение, — машинное на связи.

— Доложить готовность.

— Топливо подано, масло есть, охлаждение в норме. Мы готовы.

За стеклом черная вода и силуэты судов, далеко в городе светится робкий огонёк и сейчас все с волнением смотрят на капитана. Мы чувствуем себя как на ковчеге Ноя среди неспокойного океана. Если получится, то мы спасены.

— Начинаем, — наконец-то разрешил он.

Я как-то присутствовал при запуске буксира, но тут размах несопоставим.

Громкий щелчок, пауза и медленный тяжёлый звук

Тук…

Как будто кто-то сдвинул тяжёлый груз.

Тук. тук… и тишина. Опять щелчок и в следующий момент всё изменилось. Сначала удар, глухой внутренний, потом ещё один и вдруг корпус судна легко задрожал, двигатель торопливо замолотил, будто опасаясь, что его опять заглушат на веки вечные. Сначала он работал неровно, потом моторист подкорректировал подачу топлива и тот заработал более устойчиво. Вибрация отчётливо чувствуется через пол и поручни. Сразу загорелся свет на палубе, корабль ожил. И пока механики контролируют параметры работы двигательной установки, мы принялись поздравлять друг друга. Не осталось равнодушных к этой процедуре. Не зря время теряли!

У нас основные танки содержат NFO, это тяжёлое топливо для главного двигателя. Их 6 штук по 700куб.м. Всего 4 200 кубов.

А вот для генераторной группы используется дизель марки MGO. Три танка по 250куб.м.

И ещё имеются два служебных танка по 60куб.м.

Остатки по топливу NFO — всего 1 800куб.м и MGO 350куб.м. Там мастер по топливной аппаратуре взял пробы и говорит, что тяжёлое топливо годится при условии слива воды. Оно частично расслоилось. А вот с дизелем сложнее. Нужно удалить конденсат и отслоившуюся грязную фракцию, а также придётся чаще менять фильтра. Но в целом серьёзных проблем быть не должно.

Главный движок мы заглушили и системы нашего «Скандинава» пока-что работают на вспомогательных генераторах. Судно постепенно оживает, циркулируют насосы, частично топливная система, системы охлаждения и вентиляция. Таким образом команда окончательно перебралась на своё судно и наконец-то Николас вздохнул свободно. На шхуне стало непривычно тихо.

Сегодня бригада Артура Маеса как обычно въехала в город. Грузовичок не задерживаясь проскочил главный проспект и устремился к порту. Артур привычно держал дробовик между коленями и посматривал на пустые улицы. Кое-где видны следы пребывания человека. Удивительно, у кого это нашлось желание жить в мёртвом городе. Без человека жилые дома быстро ветшают и всё забивает вездесущий кустарник и деревья. Вскоре придётся очищать основные улицы, чтобы проехать по ним. Трава пробивается даже через толщу асфальта и такое ощущение, что едешь по сельской дороге.

Артур знавал людей, которые рискнули переехать в город. Почти все вернулись обратно. Нет ни воды, ни электричества, нет ничего. Готовить приходится на костре или самодельной печурке. А ещё в последнее время расплодились дикие животные, они частенько заходили в город. Попадались и стаи одичавших собак. А уж грызуны типа мышей и крыс вообще чувствуют себя здесь весьма вольготно. Но хуже всего хищники о двух ногах. Мародёры сбиваются в банды и если в сельской местности им не дают вольности самопровозглашённые бароны, гоняют со своими дружинами. То в городе они беспредельничают. Не дай бог застанут врасплох. Хорошо если только заберут всё мало-мальски ценное. Могут надругаться или даже убить, такие случаи бывали. Исчезали бригады сборщиков и изредка находили их тела. Женщины никогда не учувствуют в подобных вылазках сборщиков, они сидят по домам. Молодые женщины — очень ценный товар, чтобы так рисковать. Поэтому иногда среди бандитов находятся любители юношей. Поэтому сборщики всегда настороже, даже в знакомом месте оставляют наблюдателя.

Вот и сейчас Артур занял место на крыше одноэтажного здания. Отсюда хорошо просматривалась территория порта и прилегающих улиц. Мужчина не молод, шестьдесят три года стукнуло. Таскать тяжести уже не может из-за проблем со спиной. Но вот на зрение грех жаловаться, и пока оба сына с помощниками грузят в кузов грузовика ящики с товаром, Артур прислушивается и присматривается к происходящему. Метрах в трёхстах работают ребята Лукаса Клааса. Старый рыбак собрался модернизировать старый траулер и сделать из него универсальное судно. Типа — и грузовое, и рыбку ловить можно и даже буксировать другие суда. Лукас хочет зарабатывать на каботажном плавании между прибрежными поселениями. В последнее время появился спрос на морские перевозки. Вплоть до того, что торговцы объединялись и нанимали подходящее судно. Желательно вооружённое и курсировали между Брюгге и Амстердамом. Меняли там свой товар или даже продавали за местные деньги. Этакий зачаток торговых отношений. С Лукасом Артур особо не общался, нет точек соприкосновения. Главное, что можно было не опасаться каверз с их стороны. Тех больше интересовало море, а не портовые сооружения.

Со стороны верфи периодически слышались звуки работающего диска и удары молота. Но вот этот звук больше напоминает комариное зудение. Артур не сразу сообразил, что он идёт не со стороны города, а с моря. Сложив ладонь козырьком мужчина рассмотрел приближающуюся моторку с людьми. Причём видны стволы автоматического оружия.

Свист и работа около склада замерла. Артур с помощью сына спустился вниз и хромая побежал в сторону пакгаузов. Там легко скрыться. Или наблюдать за неприятелем.

Лодка подошла к пирсу, её шустро привязали верёвкой к кнехту. Один за другим вылези пять человек. Все вооружены, но оружие демонстративно опущено в походное положение. Только впереди идущий парень держит автомат в руках и цепко осматривает близлежайшую территорию.

Была надежда, что они пройдут мимо. Нет, как специально свернули к стоящему грузовичку. Заглянули в кузов, но ничего трогать на стали. Надо быть идиотом, чтобы не сообразить, что тут совсем недавно работали люди. Мотор ещё тёплый и вообще у Артура появилось такое ощущение, что эти люди высадились целенаправленно.

Вот они уселись на сваленные деревянные паллеты, а один остался стоять. На поясе кобура с пистолетом, автомат стволом вниз за спиной. Он отошёл от остальных и крикнул на французском:

— Мы пришли с миром, хотим меняться. Просим выйти для переговоров.

Артур Маес отнюдь не был легковерным, жизнь отучила. Но ситуация идиотская. Эти парни сели в кружок и принялись обедать. Расстелили на деревянном ящике свёртки с бутербродами и зеленью, со своей точки наблюдения Артур видел все подробности. Свежие овощи и мясо. Во фляжках наверное обычная пресная вода. И вот что сейчас делать? Бросить грузовик? А как тогда добраться до дома, а это без малого 7 километров. Да ещё из оружия только старый дробовик с десятью патронами.Мишель Гуссенс, бывший бургомистр их городка, взял слишком много власти. Он сумел сбить крепкую дружину из бывших полицейских и держит в жёстком кулаке своих «подданых». Обирает фермеров, для сборщиков установил грабительскую таксу. На жизнь хватает, а вот на развитие уже нет. Артур в прошлом имел механическую мастерскую, работал с алюминием. Делал окна, навесы и многое другое. Были бы средства, он с удовольствием бросил бы довольно опасный бизнес добытчика и занялся бы привычным делом. Или же нашёл бы ещё один грузовик с манипулятором. Тогда можно было бы привозить более ценные предметы и технику. Но всё упирается в оружие. Чёртов Гуссенс, требующий, чтобы его называли бароном, и не разрешает иметь автоматическое оружие. Только охотничьи ружья и дробовики. А с ними особо не повоюешь. Минут сорок ничего не происходило и Артур решился, он вышел наружу и направился к гостям.

В принципе мы готовы к отправке, но меня смутили словам Диего:

— Алексис, у нас есть немного свободного места. Это может быть легкий и особо ценный груз. Максимум пользы и минимум объёма.

Это и заставило нас остаться ещё на день. Дело в том, что этот дополнительный груз должен быть компактным и относительно легким. Можно попытаться проверить суда на рейде. Но это дело небыстрое и наверняка там габаритный груз. Другое дело склады в порту. Уверен, эти ангары нелегко очистить случайным гастролёрам. А вот местные ребята наверняка изучили их содержимое. А именно таких я наблюдаю уже дней пять. Приезжают утром часов в восемь и грузят свой транспорт. Причём товар берут выборочно, будто под заказ. Вот я и решил познакомиться с ними.

Неудивительно, что те предпочли спрятаться. На верфи тоже прекратились работы, заныкались по углам господа бельгийцы.

Грузовичок с откинутым бортом стоит рядом со складом бытовой химии. Вроде это стиральный порошок. Оглянувшись, прикинул — что хозяева машины где-то недалеко.

Сразу и не сообразил, что те должны понимать французский. Но на мой пламенный призыв никто не отреагировал. Тогда я сделал знак ребятам и они дружно принялись изображать процесс еды. Все держали оружие под рукой, ведь кроме меня и Диего остальные чистые боевики и заточены именно на противостояние всяким нехорошим личностям. А в моторке остался ещё один с пулемётом, на всякий пожарный.

Ждали около получаса, может чуть дольше, — вон один партизан всё-таки нарисовался, идёт к нам. Оружия не видно, это сообщил наблюдатель.

Мужик немолод, лицо в глубоких мимических морщинах, но глаза смотрят довольно молодо. Я встал и пригласил к нашему шалашу. Мужчина с чувством достоинства сел, приглядываясь к нам. А мои ребята выглядят неплохо, однообразно одеты в полувоенную форму. Оружие вроде в стороне, но прямо под рукой. А ещё я решил, что не помешает выкурить трубку мира. А, так как я некурящий, то распить стаканчик коллекционного виски.

Набулькав из фляжки ароматных напиток, я передал стаканчик новому знакомцу. Выпили, познакомились. Оказалось он из местных собирателей ничейного имущества. Живёт где-то за городом и работает на некоего барона. Прикольно у них тут. Чем-то похоже на наши анклавы в Бретани, но с уклоном в старину. Бароны, графы и герцоги. Дружина, свита и право первой ночи — просто сказка.

Про нас я сказал, что мы из Франции. Немножко ходим вдоль берега и торгуем. Вот и сейчас хотим прибарахлиться. Если конечно местные не против.

Глава 14

Каков спекулянт, поначалу дядечка пытался выторговать себе что-то существенное. А когда я намекнул, что собственно мы и сами можем покопаться на складах, тот понял, что шара не прокатила. За ним не видно серьёзной силы. Пять человек при одном ружье.

— Вам сложно будет найти нужное. Тут и в самом деле много складских помещений. Открытые площадки хранения и герметичные для особого товара. Если вы нам дадите оружие, то мы сами организуем для вас доставку необходимого. Есть даже свой погрузчик.

Начали торговаться, он запросил два ящика с автоматами (20 штук) и патроны к ним в количестве тройного боезапаса. Я же в ответ заявил, что больше двух автоматов отдать немогу. Оружие всегда в цене, тем более патроны. В результате сошлись на шести автоматах М16 под калибр 5.56. Для нас это как стекляшки и железные ножи для папуасов. Этот калибр хорош в ближнем бою на суше. На море он вообще не котируется. Мы предпочитаем более серьёзные калибры. А вот бельгиец прямо светится от радости. Видать их барон совсем народ за быдло держит, что оружие им не доверяет.

Моторка ушла, вместо неё подойдёт шхуна на погрузку. Благо у нас есть грузовая стрела. А Диего уже взял дядьку под руку и повёл смотреть на предлагаемое.

Провозились до позднего вечера. Просто мой план использовать шхуну провалился. Она может взять тонн восемьдесят, таким образом нам надо торчать здесь лишнюю неделю. Поэтому я предложил подогнать «Скандинава» под погрузку. Тем более что есть свободный терминал. Только теперь погрузчику придётся делать более длинные концы.

Это надо было видеть, как гигант приближается к нам. Практически без волны, лишь поднятая форштевнем, она выплеснулась на причал. Тут вся трудность в том, что Деламару приходится пятиться задом. Корма должна зависнуть над причалом. Обычно это делает портовый буксир. Капитан же сейчас лёгкими импульсами доворачивает корпус судна. А когда осталось метров тридцать, мы приготовились встречать. Сверху полетел линь, вытравив его потащили толстый канат. Резиновые кранцы приняли на себя огромный вес, теперь надо натянуть канаты. Кормовые швартовы и продольные шпринги. Но это делают специалисты с помощью лебёдок, ведь должна быть натяжка.

На корме появилась щель и она увеличивается, это пошла вниз грузовая аппарель. Раздался мерный гул гидравлики и плита тяжело села, упёршись в бетон причала. Теперь грузовик связан с берегом и сразу же из чрева выехали два вилочных погрузчика. Это уже наши люди помогут с загрузкой.

Заканчивали уже при свете прожекторов, пока не загнали последнее. Плату оружием мы выдали раньше и местные ребята растворились в глубине городка. Сразу, как это стало возможным мы, отчалили. Просто глупо раскоряченными стоять в порту. Тут пара десятков хорошо вооружённых и мотивированных парней смогут спокойно захватить нашего найдёныша. Они знают местность и подходы к порту, а мы нет. Поэтому якорь бросили метрах в трёхстах от берега. Выходить ночью из бухты опасно, осадка у нас большая, можем и сесть на мель.

А в восемь часов утра мы покинули гостеприимный порт, взяв курс на север. Николас на «Альбатросе» идёт на остров Бель-Иль, где уже должны закончить работы наши ребята во главе с Сашкой. Мы же плывём домой. Топливные танки полны, мы перекачали топливо со стоящих на рейде судов. Так что теперь наша задача дойти без приключений. Судно идёт со скоростью 15 узлов, ниже крейсерской, но топливо неважного качества и так нашему главному механику спокойнее.

Опасаться нам нечего и некого. Даже ежели встретим судно флибустьеров, то у нас есть два тяжёлых пулемёта, снятых с «Альбатроса». А ещё нам достаточно добавить 2-3 узла и нас точно никто не догонит.

Диего подсунул мне список загруженного в порту. Мы сознательно ушли от всего, что могло пропасть за прошедшие три года. Это бытовая химия, аккумуляторы, продукты питания и резиновые изделия.

А вот хорошо упакованные автомобильные шины взяли. А также судовые запчасти — эти выгребли все. Расходники и детали для ремонта. Кабелем тоже не побрезговали и брали металл, особо ценным оказался цветмет (медь, латунь и бронза) в листах и кругляк. А также алюминиевый профиль. Всего около 5 500 т, распределили по палубам, тяжёлое вниз.

Это совсем не похоже на плавание на шхуне. Тут не борьба за выживание, не движение через сопротивление. А абсолютно комфортное плавание. Стоишь высоко на палубе, волна сегодня довольно серьёзная, больше метра, но отсюда кажется абсолютно детской. Судно идёт ровно, волна струится по бортам. Корпус гиганта уверенно разрезает волну, без всякого усилия.

Шхуна в таких условиях карабкается вверх и плавно скользит вниз по гребню, здесь же только ощущается лёгкая вибрация и всё, никакой качки. Ровный гул двигателя убаюкивает, так и хочется сесть в кресло, закутаться теплым одеялом и смотреть на уходящий берег. Забыл, желательно ещё греть в руках бокальчик рома или вискаря.

На нашем судне всё жилое пространство сосредоточенно в надстройке. У нас 27 кают, как матросские, так и офицерские. Вот и у меня такая имеется. Здесь нормальная кровать, стол+кресло, шкаф для одежды, отдельный санузел и даже небольшой «уголок отдыха». Конечно у капитана и старпома апартаменты посолиднее, но меня всё устраивает. Камбуз и кают-компания рассчитаны на питание 30 человек, как раз уложились. Здесь есть телевизор, на котором отдыхающие могут просматривать кинофильмы. На судне таже имеются прачечная, многочисленные кладовки, комнаты отдыха и даже маленький спортзал. Никакой роскоши, всё сугубо функционально для отдыха экипажа, который месяцами находится в плавании. Жилой блок дышит теплом и уютом. А вот на палубах, тем более в машинном отделении голый металл, огромные пространства и холодный маслянистый воздух. Температура значительно ниже чем в жилой части и лично я спускался на палубы только по необходимости.

Впервые в море я спокойно спал. Просто всегда чувствовал качку и даже сквозь сон ожидал неприятностей, связанных с морем. А тут прямо как дома, вот только жёнушки остро не хватает. Так хочется прижать её к себе и уткнуться носом в спину, дыша через её волосы.

Это случилось внезапно, просто я вдруг в торговом центре услышал русскую речь. Мужчина и женщина средних лет, и с ними девочка лет семи. Это было столь неожиданно, на далёком северном острове после настоящего Апокалипса, когда человечество оказалось на грани выживание, встретить земляков.

— Привет, как дела? Давно не были на Родине? — вопросы идиотские, согласен. Эти ребята могли быть родом из Казахстана или оказаться русскоязычными немцами, которых занесло сюда тем же ветром, что и меня. Но уж больно рязанская морда была у мужчины. Они испуганно посмотрели на меня, тем более чуть позади стоял Мартин, мой водитель и охранник.

Наверное, первым делом те подумали, что это некая провокация. Довольно молодой мужчина, добротно одетый, явно не бедный, вдруг останавливает их, заговорив по-русски. Вроде мажоры и разжиревшие на взятках чиновники закончились несколько лет назад.

Но вскоре мне удалось их разговорить, а потом даже затащить их в небольшой ресторанчик мексиканской кухни и угостить. Сергей и Татьяна родом из российской глубинки. До катастрофы жили на берегу Волги. Беда застала их в туристической поездке по Австрии, в предгорьях Альп. Далее всё стандартно, выживали как могли, благо Сергей мужик с руками и брался за любую работу. А вот около семи месяцев назад они получили предложение от вербовщиков. И решили рискнуть и перебраться в Исландию.

С момента катастрофы прошло пять лет. За это время чуда не произошло, Евразия окончательно превратилась в мозаику анклавов со своими границами. Вчерашние города стали баронствами, порты — вольными гаванями, заводы — княжествами ржавого железа. Торговля есть, но довольно на примитивном уровне. К сожалению человек тоже является предметом торговли, кое-где процветает рабство в различных формах.

На этом фоне Исландия не просто сумела выжить, она сохранила государственную структуру. Осталась централизованная власть, армия, флот, самодостаточные производства, медицина и образования. Да, здесь не рай, но это единственное место, где понятие «завтра» вообще существует. Более того, воспользовавшись сохранившимся флотом страна сумела нарастить поставки сырой нефти и производит топливо не только для себя, но и на продажу. Почти два с половиной года они сидели в своей раковине, закрывшись в абсолютный карантин. А когда вынули голову, то поняли, что настало время активно поработать. Расширять свои возможности, территории и влияние. Островитяне отправили экспедиции в Британию, Норвегию и к северу Франции. Но не за едой — за оборудованием, станками и знаниями. Специально создали Министерство Восстановления с широчайшими полномочиями и огромным бюджетом.

Никто не смог бы построить в этих условиях индустрию с нуля. Поэтому они перевозили её с континента кусками.

Да, у исландцев было главное — море дешёвой энергии и тепла. Отсюда резкий подъем сельского хозяйства, удалось распахать большие площади под морозоустойчивые культуры. В первую очередь картофеля, а также зерновых. Ячмень и овёс, пшеница идёт ограниченно. Во всём мире электричество пропало, разве что имелось поставляемое с мини ГЭС и генераторов, а также котельных на угле. А у нас валом.

Инженерам удалось наладить производство своих аккумуляторов. Первоначально разбирали вышедшие из срока, меняли сдохшие банки и собирали вновь. Затем научились выпускать новые, пусть и устаревшей конструкции.

Появилось машиностроение, крупные ремонтно-сборочные мастерские превратились в заводы. Начали собирать двигателя и восстанавливать коробки передач.

Автомашины с нуля пока не производят, зато умеют давать им вторую жизнь. Судостроение вполне себе на уровне, строят небольшие траулеры, баржи и патрульные корабли. Имеется примитивная турбовинтовая авиация, от разведывательных до транспортных.

Также присутствует химическая промышленность, островитяне производят простые масла, электролиты и антисептики.

Металл завозят с материка. Не гнушаются переплавлять и металлолом.

Но главное — местная промышленность не копирует ту, что была до катастрофы. Она иная, это индустрия выживания. Максимум ремонта, минимум сложных технологий. Три кита — это стандартизация, долговечность иремонтопригодность.

Ну и конечно — «кадры решают всё». Население острова выросло с 370 000–400 000 до 600 000 человек. И стремительно увеличивается. Социальная система работает оригинально, отбирают лучших по принципу своей полезности, надёжности и лояльности. Есть критерии отбора — только европейцы и христиане различных конфессий. Конечно предпочитают скандинавов, всё-таки общая культура и история. Изначально вербовщики на континенте отбирают подходящих. Им присваивается статус «кандидата» с последующим трёхнедельным карантином. Затем перевозка на остров, большинство прибывших министерство внутренних дел переводит в разряд резидента низшей категории. Это даёт право на жильё и работу, а также базовую медицину и дошкольное образование. Некоторых разворачивают обратно.

Есть ограничения, нельзя менять место работы. Иди туда, куда пошлют. Нельзя покидать страну, наличествует контроль и минимум прав. Но, после всех прелестей жизни на материке, как правило народ соглашается потерпеть.

Через 3 года возможен переход в разряд резидента II категории. Это после стабильной работы, отсутствия нарушений и подтверждения квалификации. За этим следуют приятные изменения — можно менять работу по своему выбору, приобретать жильё в любом районе страны, доступ к обучению, включая высшее. То есть ты становишься частью системы. Ты полный гражданин.

Ну и последний этап — это получение резидентуры высшей категории. Это уже элита страны, из переселенцев сюда могут проникнуть только особо ценные и нужные специалисты. Инженеры, врачи, учёные, управленцы и крупные бизнесмены, вложившие немалые средства в новую Родину.

Видимо к последним отношусь и я. У меня именно такая категория, а также многомиллионное состояние. Кроме очень приятной суммы в государственном банке на меня работает большая команда. Это не только грузовые суда, включая танкеры и сухогрузы, а также охранную флотилию. Это ещё и разветвлённая портовая инфраструктура. Причалы, складские помещения, свой ремонтный док и многое другое. У меня кроме домика в столице немало недвижимости и в других городах. Я предпочитал вкладывать деньги в недвижимость, учитывая быстрый рост населения острова. Сейчас очень выгодно сдавать квартиры приезжим. Есть и симпатичный двухэтажный домик на побережье, куда мы втроём любим уезжать на выходные. Кто третий? Так Андрюшка же, сынок мой. Ему скоро два годика стукнет.

Ещё тогда, когда мы вернулись с первым большим судном из Зебрюгге, Лена огорошила меня сообщением, что она в положении. Вот было радости. Дело в том, что по окончанию периода зомби-апокалипса, заметили, что дети стали рождаться куда реже. Увидеть младенца на улице стало редкой удачей. Видимо это своеобразная реакция на вмешательство в человеческий геном. И только в последний год-два эта тенденция стала меняться к лучшему.

Так что я встал у руля собственной торговой империи. Моя флотилия насчитывает около двадцати судов разного класса. Мы не гнушаемся собирательством, если что-то плохо лежит. Но больше специализируемся на торговле с анклавами. Ходим от Лиссабона до Гамбурга и Дании. Выполняем заказы от правительства, как без этого. А те за это закрывают глаза на нарушения нами правил в области торговли.

И вот сейчас я сижу напротив этих людей и радуюсь возможности поговорить с ними на русском языке. Лена моя полиглот и здорово шпарит на исландском. Она продолжает работать в столичном университете и меня очень огорчает, что с Андрюхой только я говорю на русском. Лена чаще с сыном общается на немецком или местном. И в целом я даже начинаю забывать родной язык.

— А вы не встречали земляков оттуда? Может слухи доходили какие?

— Из России? Нет, откуда. Встречали таких же горемык как и мы сами.

— А вернуться туда не хотите?

Ответила за супруга Таня, — нет, а что там ожидать хорошего? Насмотрелись, хватит. Пахать с утра до вечера без всякой надежды на улучшения. Вряд ли там лучше, чем в Европах. Да и это нереально, самолёты увы, не летают, — женщина невесело улыбнулась и принялась вытирать салфеткой замаранное лицо дочери.

— Ну да, ну да, — разговор как-то сам собой увял, я распрощался, оплатил счёт и торопливо пошёл на улицу.

И так захотелось закурить, никогда не увлекался этой заразой. А тут прямо так скрутило.

Лена, заметив моё состояние, взяла сына на руки.

— Что-то случилось?

— Нет, всё нормально. Просто земляков встретил. Поговорили немного.

-Угу, — жена понимающе улыбнулась, — давай мой руки и за стол. Я такое жаркое сварганила. Как ты любишь, острое с чили.

А ночью я долго ворочался в кровати, а когда понял, что только мешаю жене спать — встал и накинув халат прошёл в кабинет. А там просто тупо смотрел в окно и чертил карандашом иероглифы на чистом листе бумаги. Затем встал и достал карту Северного моря с Прибалтикой. Мои суда доходили до Гётеборга. Если пройти датские проливы, то я окажусь в Балтийском море. А там и до Питера рукой подать. Мне просто интересно, как там наши живут? Рухнули в средневековье или создали что-то новое?

Мысли потихоньку потекли в этом направлении. Надо только Ленку уговорить, а бизнес у меня налажен. Я сумел подобрать управленцев так, чтобы моего вмешательства почти не требовалось. Осталось решиться, пусть это будет нашим отпуском. Тут всего-то около 1500 морских миль. Правда это по прямой, судну же придётся преодолеть около 1900 миль. Если идти на «Альбатросе» со скоростью 12 узлов, то уйдёт всего 6-7 дней. Шхуна у меня ходкая, вот только за последнее время я привык к комфорту больших кораблей. Чтобы не переживать за семью во время шторма.

Что-то забрезжило в голове, помнится Николас смеялся, что как-то увидел родственника нашего «Альбатроса». Четырёхмачтовую тяжёлую шхуну. Её изготовили по спецзаказу местному олигарха Ари Магнуссона. Если мне не изменяет память у того около 30% местных теплиц по всему острову. Это настоящий король фруктов и овощей.

Ещё до катастрофы он загорелся сделать кругосветку на собственном паруснике. Вбухал в судно прорву денег, даже вышел в море на нём, сразу попал в сильный шторм и в итоге охладел к ней. Не уверен, возможно он уже продал парусник.

А через три дня ко мне явился Йонас Гудмундссон, моё доверенное лицо. Через него я реализую многое из привозимого на остров. Именно благодаря мне Йонас стал довольно обепсеченным жителем столицы и прикупил четырёхэтажный доходный дом для сдачи переселенцам. Вот и сейчас он уже пробил информацию по судну:

— Я знал, что этот Магнуссон отвратительный тип, но чтобы на столько. Он хочет семь с половиной миллионов и отказывается скидывать цену. Я пытался торговаться с ним — бесполезно. Такое ощущение, что деньги его интересуют значительно меньше чем репутация. Типа он хочет вернуть всё потраченное до цента.

— Мы можем посмотреть на шхуну?

— Изнутри? — удивился Йонас, — а что там смотреть? Трюм, паруса и каюты. Наверняка он поставил золотой унитаз и раковину из жемчуга.

Глава 15

А вот у меня этот корабль вызвал двойственное впечатление. Как раз особых наворотов внутри нет. Просто при строительстве использовали недешёвые материалы. Это касается не только отделки кают, но и самого корпуса и даже парусов. Будто миллионер задался целью построить такое судно, которого у других точно нет и вряд ли когда-нибудь будет.

Представите себе тяжёлую океанскую четырёхмачтовую шхуну со стальным корпусом ледового класса. Мой «Альбатрос» имеет аналогичный. Но тут буквально везде свои ноу-хау, начиная с материалов. Это активное применение композитов и полимеров. Корпус из судовой стали, силовой набор — классический, шпангоуты и стрингеры. Внутреннее композитное усиление — это углепластиковые ленты и панели вдоль килевой балки и продольных стрингеров. Крепление — клеевые структурные составы и болтовые соединения. Эффект — на 20% выше жёсткость корпуса и снижение усталостных трещин.

Строители создали своеобразную антикоррозионную капсулу. Внутренние поверхности многослойные и выполнены из эпоксидных полимерных покрытий. В труднодоступных зонах напыление из полиуретана. Прогнозируется увеличение срока службы в два раза, внутренняя коррозия уменьшается в разы.

Вместо привычных переборок из сэндвич-пакета также применяются композитные материалы. А это минус вес, плюс улучшенная теплоизоляция.

Надстройка полностью композитная из углепластика, что сильно улучшило устойчивость, центра тяжести значительно ниже. Стёкла рубки частично бронированные — мечта маньяка.

Теперь мачты и такелаж:

Опять использован углепластик и внутренний усиленный сердечник. То есть мачты легче на 40–60%. Прочность выше и меньше качка. Стоячий такелаж — синтетические канаты, паруса — из многослойного композита усиленные кевларовой нитью.

Да блин, здесь даже палуба выполнена из специального нескользящего покрытия — материал устойчив к соли, воде и механическим воздействиям. Кабеля тоже особые, мне вот интересно, откуда строители брали такой непростой материал?

Таким образом, если верить сопровождающему нас человеку, за счёт использования современных материалов удалось снизить вес шхуны на 120 тонн. А ресурс увеличить — корпуса на 70–100%, парусов в два раза, такелаж в три. Шхуна лучше держит волну, быстрее разгоняется и меньше ощущается качка. А вот по поводу ремонта я бы поспорил. Допустим механизмы и конструкция боле долговечны, согласен. Но ремонт обойдётся значительно дороже, это точно. И пусть дядечка кому другому заливает. Надо возить с собой набор композитных материалов, смолы и армирующие ткани.

А на выходе получилось судно новой концепции. Это уже не шхуна, а гибрид старой схемы парусника с современными технологиями. В принципе получилось нечто дорогущее и не имеющее спроса.Но шхуна производит сильное впечатление, вот бы пройтись на ней при полных парусах.

— Йонас, сторгуй мне её за шесть миллионов. Семь с половиной за ней я не дам.

Лена даже не узнала, что я вбухал в парусник гигантскую сумму 6 300 000 крон.Когда тепличному королю доложили, что реально нашёлся сумасшедший купить его судно, он махнул рукой и мы заключили сделку. Всё-таки бизнесмен оценил тот факт, что его детище тупо гниёт в эллинге. Так шхуна «Северный ветер» стала моей и я попросил перегнать её к моему пирсу.

Вот её характеристики:

— Общая длина 88.6 м.

— Длина по ватерлинии 79.2 м.

— Ширина 13.4 м.

— Осадка 4.7 м.

— Высота бортов 7.2 м.

— Водоизмещение 1840т.

— Дедвейт 620т.

Силовая установка — дизель рядный, низкооборотистый мощностью 2 200л.с.

Скорость:

— Экономическая 8.6 узла.

— Крейсерская 9.8 узлов.

— Максимальная 11.7 узла.

Топливо — запас 132 тонны дизеля, расход 5.5 т/сутки.

Парусное вооружение:

— Количество мачт 4.

— Высота главной мачты 42 м.

— Общая площадь парусов 3 180 кв. м.

— Тип, гафельные паруса плюс стаксели.

Скорость под парусом до 12.4 узла. В гибридном режиме экономия топлива до 42%, дальность увеличивается до 8 200 миль.

Корпус, двойное дно по всей длине, 8 водонепроницаемых отсеков, толщина усиленного пояса ледового класса достигает 22 мм.

Мореходность — держится в шторм до 9 баллов. Это очень хороший результат, запас прочности х1.8 от нормы.

Реальная автономность 45 суток, при экономии до 60 суток. Берёт воды 82 тонны, есть опреснитель мощностью 12 тонн/сутки. Максимальный груз 520 тонн. Экипаж 28 человек и 64 пассажира.

Жилой блок состоит из 26 кают. Капитанская, 8 офицерских, 10 кают для экипажа (по 2–3 человека).И имеется 7 помещений казарменного типа, это на случай перевозки большой массы людей. В данный момент там планируется оборудовать тренажёрный зал, возможно небольшой кинотеатр и просто помещения для отдыха. Здорово было бы завезти туда кадки с растениями. Организовать что-то типа теплиц, где можно будет побалдеть рядом с цветами, когда снаружи беснует шторм.

Камбуз и кают-компания на 100 человек, медблок на две койки, оборудован для проведения операций.

Есть мастерская со станками и запасом метала в 6 тонн. Генераторная группа представлена тремя единицами по 180 кВт и блок аккумуляторов на 450 кВт/ч. Рубка забита современным оборудованием, но без фанатизма. На этом видимо энтузиазм заказчика иссяк. Вот только вооружения на шхуне совсем нет. Поэтому я и перегнал ей в свой ремдок.

Стоит у меня в доке один кораблик. Мы его притащили из Бреста, это сторожевик. Подобные суда не разрешаются использовать гражданским. Но в виде исключения, для некоторых солидных граждан, снимать оборудование и частично артиллерию допустимо. Вот я и решил усилить свою шхуну. Конечно сразу захотелось воткнуть всё, что можно. Но специалисты отсоветовали, артиллерийский корабль у меня не получится в любом случае. Шхуна — не эсминец, ей не воевать нужно, а отпугнуть и сбежать.

Поэтому пошли на компромисс. На носу будет усиленная площадка, на ней смонтируют морское орудие Bofors 57 mm Mk1. Лупит на 10–15км, работает по берегу, по судам и воздушным целям.

На корме станет 30 мм автомат, это защита от катеров преследования. Разумеется по бортам и рядом с надстройкой четыре пулемёта калибра 12.7 на защищённых лафетах. Это вместе с арсеналом потянуло на несколько тонн, но главный вес дают конечно запас снарядов и усиление конструкции. А ещё понадобился дальномерно-наблюдательный пост. Это чтобы не пулять вслепую в белый свет, как в копеечку.

Как средства высадки я планирую взять две жёстко-корпусные надувные лодки длиной около 5 метров. Очень удобны при подходе к берегу, не боятся волны, быстрые, могут выбрасываться на берег без повреждения днища. Есть и простенькие надувные, которые легко можно перенести на руках.

Основа экипажа у меня есть. Даже с избытком, не только экипаж, но и десантное отделение. Как только заикнулся про свою идею Сашке, то понял, что нашёлся ещё один мающийся бессонницей. Уверен и Альбу уболтает. Заодно Андрюхе не так скучно будет, с Элен они хорошо играются.

В отличии от меня Саня захотел жить на природе, он купил домик минутах в двадцати езды от города. Всё у них прекрасно, одно печально — никак не получается сбацать бэби. Говорит упорно работают в этом направлении, но пока результатов ноль.

— Лёша, что ты рассчитываешь там обнаружить? — Лена уложила Андрюшку и присоединилась ко мне в гостиной. Она выглядит совершенно удовлетворённой женщиной. Вспоминаю, как я впервые её увидел. Тогда она показалась мне очень непривлекательной. Правда и ситуация было нерядовая. Наши личные отношения складывались сложно, мне пришлось бороться с её маниями и фобиями. Со стремлением к подчинению, вплоть до мазохизма. Я тогда не был уверен, что смогупротивостоять всему этому. Но и терять девушку категорически не хотелось.

Жена у меня удивительная, Лена заточена на семью. Для неё сын и муж — это замкнутая вселенная. Учёба и работа второстепенна, и ещё — я совсем не ожидал, что она научится великолепно готовить. А как она хорошо ладит с сыном. Тот говорить ещё не умеет, но с удовольствием слушает сказки в мамином исполнении. Благо в детских магазинах полно подобной литературы. Как и развивающих игрушек.

А сейчас Лена и в самом деле пытается понять, куда я тяну всю семью.

— Лен, я сам не знаю. Но у меня такое ощущение, что там нас ждёт нечто важное. Да и это совсем близко, пять-шесть суток хода и мы в Питере. Я не собираюсь пробираться сушей вглубь, высадимся вблизи от города, осмотримся и сразу назад. Я думаю, что тебе с Андреем не стоит с нами ехать.

— Вот ещё, или вместе или никак. Ты хоть покажи свой новый корабль. Там есть условия для маленького ребёнка?

Окончательная подготовка заняла около трёх недель, после первого выхода в море вылезли некие огрехи.

Сразу заметили странность в поведении судна. Выяснилось, что за счёт облегчённой надстройки изменился центр тяжести и груз внизу нужно распределять иначе, чтобы шхуна не дёргалась.

Также немного перегружены мачты при полной нагрузке. Это результат неравномерного натяжения и более жёстких парусов. А ещё шхуна имеет самое современное оснащение и экипажу придётся учиться работать с ним.

Но так или иначе в начале мая мы покинули порт Рейкьявика, вышли под флагом Исландии.

В трюме дополнительное топливо в бочках, около 20 тонн. В носовой части уложен товар для обмена. Это медикаменты, которые выпускают предприятия страны. Точно знаю, что они пользуются огромным спросом на материке. То, что осталось на старых складах потеряло своё качество, использовать стало опасно для жизни. А ничего серьёзнее спиртовых настоек и соляных растворов они не придумали. Есть ещё растительные средства, но это уже из области травничества. Ну и древесный уголь как сорбент. Мы же предложим эффективные свежие медикаменты.

Также мы везём перевязочный материал (бинты, марля, стерильные наборы и шовный материал). Мне удалось закупить анальгетиков (обезболивающее), жаропонижающее и противовоспалительные препараты. А вот антибиотиков достать не удалось, большой дефицит. Всего вышло около трёх тонн.

Остальное добили запчастями, легким стрелковым оружием и патронами в цинках.Разумеется склад около камбуза забит не только продуктами длительного хранения. А также свежими овощами с наших теплиц.

Накануне отплытия мы в последний раз собрались окончательно определить маршрут. В итоге путь через датские проливы и Балтику к Санкт-Петербургу забраковали. Ходят слухи, что на Балтике шалят морские пираты. Причём узаконенные, то есть власти береговых анклавов решили контролировать море. А там есть проблемные места. В первую очередь проливы, датские и шведские. В них легко заблокировать судно и вынудить поделиться имуществом. Это в лучшем случае.

Сама Балтика замкнутое море, по сути ловушка. Там сложнее маневрировать и традиционно эти воды считаются небезопасными. Другое дело северный маршрут через Норвежское море. Он безопаснее, мало игроков, больше дикой территории и есть свобода маневра. Правда мы теряем большие города с развитой инфраструктурой. А взамен получаем возможность посетить Мурманск и Архангельск.

Если подумать, именно русский север имеет больше шансов сохранить некие остатки цивилизации. Народу там всегда было мало, зато ресурсов и военной инфраструктуры хватало. А погода, так наша шхуна на такую и строилось. Холод, лёд и прочие северные радости нам нипочём.

Решено, идём северным путем. Это всё-таки разведка, а не чисто торговая миссия.

Не было на причале толпы провожающих, всё прошло довольно обыденно. Шхуна тяжело вышла из гавани и совершив ленивый поворот, будто проверяя — точно ли нужно уходить, устремилась на восток.

Паруса подымали осторожно, команда привыкала к поведению судна. Ветер дул северо-западный, холодный и сухой. Вскоре пропал из виду остров и вокруг нас остался лишь океан.

В одной из кают я устроил игровую для сынишки и он чаще возился там в компании Элен. Альба и Лена изредка участвовали в детских забавах, а чаще сидели на диванчике и обсуждали свои женские темы. Постепенно мы втянулись в режим похода, вечерами встречались в кают-компании, затем неохотно расходились. Кто-то шёл в кинозал, некоторые отправлялся посидеть в баре или раскинуть в картишки. Лично мы с Леной отправлялись в наш «зимний сад». В этом помещении есть частичное остекленение потолка и мы устроили здесь малый тепличный модуль. Тут около 24 ̊ C и влажность 60%. Есть специальные лампы и система гидропоники. Выращиваем лук, салат, укроп и петрушку, а также редис. Земля при этом способе не требуется и в помещении чисто. Здесь приятно находится и кажется, что ты находишься у себя в огороде. И детям очень нравится возиться с растениями.

Туман пришёл ночью на третий день похода. Утром встали, а впереди по курсу стена, видимость метров двадцать, если не меньше. Мы на всякий случай скинули скорость. А на четвёртый день шхуна получила боевое крещение, разразился шторм баллов пять. Усилился ветер, поднялась тяжёлая волна. По команде капитана убрали паруса, оставив только рабочие. Даже внутри чувствовалось, как скрипит корпус.

Видимо испытания судна не закончились, и на пятый день резко упала температура. Ветер стал режущим, выбивая слёзы из глаз. На леерах и оснастке появилась наледь.

Чтобы успокоить жену я всё время проводил с ними. Ну и там сверху наверное решили, что первый этап испытаний мы успешно прошли и нас порадовали настоящим северным сиянием. Весь экипаж высыпал на палубу. Зелёный свет струился по небу, вызывая настоящий восторг. А ещё окончательно стих ветер и волна. Даже вроде потеплело, так что до отбоя мы так и простояли на палубе.

По всем расчётам шхуна находится где-то в районе Финляндии и к обеду радар начал рисовать береговую линию. А потом тёмную полоску суши увидели все желающие и имеющие глаза. Это финские шхеры, берег сильно изрезан и пустынен. Но главное, мы дошли без повреждений. «Северный ветер» оправдал своё название и с честью доставил нас к цели путешествия.

— Контакт справа по борту, — это доклад вахтенного офицера. Всё сразу кинулись к экрану радара, а там слабенькая засветка. Медленная и неуверенная, из дымки показался силуэт небольшого парусного судна. Низкое с одной мачтой, хотя нет — с двумя. Просто вторая ниже и терялась в тумане. Подойдя ближе увидели, что паруса на судне разного цвета, ход неторопливый. Нам не составило труда бы его догнать, но зачем? Между нами около полумили.

— Рыбаки, — тихо сказал старпом.

— Похоже, — отреагировал Николас.

На связь нас не вызывали, никто приветственно не махал руками. Такое ощущение, что нас не заметили, хотя это сложно — не увидеть огромную четырёхмачтовую шхуну. Вскоре рыбацкое судёнышко растаяло позади и перед нам забрезжил город. Запахло дымком, только не промышленным, а домашним. Над нами вьются крикливые чайки в надежде поживиться рыбкой.

Сначала мы прошли через узкий фьорд и углубились на несколько десятков километров. Здесь ширина залива варьируется от километра до трёх и нам приходится идти на малом ходу, опасаясь сюрпризов. Порт глубоководный и незамерзающий. Скалистые берега подымаются вокруг нас, зато нет волны. Здесь безопасно.

Мурманский порт встретил нас молчанием. Портовые краны стояли как обугленные скелеты. К причалам были пришвартованы суда — некоторые с большим креном. Общее впечатление заброшенности и никаких признаков жизни, только ветер и истошные крики чаек над нашим судном. Правда поднятый в воздух разведчик показал следы недавнего присутствия людей. Мы бросили якорь на рейде порта и высадили десантную группу на причал. Отделение десантников начало более тщательное изучение обстановки.

— Здесь недавно были люди, — доложил старший группы. На одном из рыбацких судов сушилась сеть. А также нашли следы от колёс, ведущие от лодки. Наверняка перегрузили улов и повезли к месту проживания.

Глава 16

Жизнь обнаружилась на одной из сопок, в стороне от города, там где уже начиналась тундра. Это крохотный посёлок, правда несколько хаотично застроенный. Сначала мы увидели с большого расстояния тонкие, почти прозрачные струйки дыма, подымающиеся из печных труб. Камера квадрокоптера не позволяет рассмотреть подробности с такой дистанции, жильё находится за пределом его радиуса действия. Но вот как добраться до посёлка? Не топать же пешком через город.

Но зря мы переживали, наше прибытие не осталось незамеченным. На склоне у камней остановилась оленья упряжка и рядом три человека. Одеты они в тёмную и грубую одежду. За спинами что-то типа охотничьего карабина. Один из них держит длинный шест. Другой поводья, ну а третий стоит чуть спереди, как бы обозначая своё старшинство.

Наши разведчики рассредоточились и в контакт не вступают. Дело в том, что среди них нет никого, кто бы знал русский. Я уж не говорю о местном языке. Поэтому лодка пошла за нами и вскоре мы с Сашкой вылезли на бетонный причал.

Первыми сделали шаг навстречу нам олени. Довольно крупные тонконогие животные с ещё не полностью отросшими рогами. Медленно и осторожно, пофыркивая и мотая головой. За ними последовали и погонщики. Все демонстративно держали оружие за спиной, показывая самые мирные намерения.

Наконец вперёд вышел невысокий и кряжистый мужчина с неряшливой лохматой бородой. Возраст определить невозможно, скажем так — от тридцати до пятидесяти. Лицо — тёмное, обветренное с грубоватой кожей. Резкие скулы и впалые щёки говорили о том, что этот человек проводит жизнь в движении и отнюдь не в комфортных условиях. Густая неухоженная борода оставляла свободной от волос лишь меньшую часть лица. Из-под капюшона выбиваются давно нестриженная грива волос. Глаза тёмные и смотрят на меня оценивающе. Ну да, я и мои ребята сильно отличаемся по внешнему виду и одежде. У моих добротный единообразный камуфляж, взятый с натовских складов, что были расположены на севере Европы. А эти ребята одеты в соответствии с местными условиями, куртки перетянуты кожаными ремнями, возможно для сохранения тепла. Материал одежды тканевый с меховыми вставками. На ногах мягкие сапоги из оленьей шкуры. Кроме ружей на поясах закреплены ножи в кожаных чехлах и небольшие мешочки с припасами.

Страха в глазах у местного товарища нет, есть настороженность. Он же первым начал разговор:

— С моря?

Отрицать очевидное глупо, красавица шхуна стоит на якоре метрах в трёхстах.

— Да, оттуда, — и я махнул рукой в сторону запада.

— Ясно, вы в город не ходите. Там опасно, — говорит мужчина медленно, но чисто. Такое ощущение, что русский язык для него в принципе на уровне родного, но он давно не практиковался в нём и сейчас подбирает слова.

— А вы далеко от города живёте? — специально нейтрально без подробностей спросил я, чтобы не вызывать настороженность.

Ну и получил такой же уклончивый ответ, — если на оленях, то около часа езды.

Постепенно мы обозначили темы, которые обсуждать не хотели бы. Например, состав моей возможной флотилии. Он не может знать — сколько у нас подобных судов, может основная часть вне бухты. И количество жителей в его посёлке нам тоже неизвестно. Вот так сходу откровенничать друг с другом глупо. Вдруг я предводитель пиратского корабля, а он вожак бандитской шайки. Прежде всего познакомились, собеседник представился Николаем.

Вскоре выяснилось, что на момент катастрофы что-то случилось в стороне от порта и там произошла разгерметизация резервуаров с химическими реагентами. В результате чего почва и вода здесь непригодна для людей. Поэтому в городе никто жить и не захотел. Даже когда мертвяки повымирали естественными способом. Выжившие дружно ломанулись в небольшие посёлки, где прожить намного легче за счёт земли-матушки и морю с его дарами. И только небольшие группы сборщиков остались жить на окраинах города. Именно их мы и видели с высоты птичьего полёта.

Если верить Николаю, то здесь на Мурманской земле образовались этнические общины. Кроме горожан, которые решили осесть на земле и жить огородами, есть ещё поморы. Эти кормятся с моря. И также присутствуют саамы-кочевники, вот трое из них сейчас как раз перед нами. Они традиционно ведут полукочевой образ жизни и всё у них крутится вокруг тундры, её даров и, разумеется, их распрекрасных оленей.

Пришлось и мне поделиться информацией о происходящем в центральной и северной Европе. Думаю, этим я никак не наврежу французам и скандинавам. Николай кивал и, уверен, запоминал все подробности. Думаю, французы или скажем голландцы — редкие гости в их краях. Мужчина не удивился, узнав что и там выживают, сбившись в небольшие анклавы.

Здесь на русском севере зомби-апокалипсис прошёл в щадящем режиме. Причин несколько — это низкая плотность населения, маленькие посёлки и разрозненные деревни. Те же рыбаки, геологи и военные сидели на автономных базах и пострадали в незначительной степени.

Также не надо забывать про местные холода, мертвяки просто впадали в режим сохранения энергии, перестав перемещаться. Таким образом инфекция распространялась медленно.

К тому же здесь население вне города жило на «отрыве», самодостаточно. Печное отопление, собственные запасы продуктов, охота и рыбалка, те же генераторы для электроснабжения. Если верить Николаю, в отдалённых кочевьях узнали о беде, постигшей мир лишь спустя долгие месяцы. Люди здесь живут в утеплённых домах, часто ставят их на сваи. Летом кормятся с огородов, в первую очередь выращивают корнеплоды. У каждого справного хозяина есть лодка и снасти для рыбалки. А саамы обеспечивают округу мясом своих олешек — хватает и для себя, и на продажу. Ещё Николай сказал, что в посёлке Верхнетуломский, что километрах в сорока от них, живёт община раскольников-фанатиков, называющих себя «безпоповцы». Откуда здесь взялись — загадка, другим не мешают, но и к себе не пускают и главенствует у них там некий старец. Типа наставника и духовного лидера.

Расстались мы по-доброму. Напоследок обменялись подарками. Николай вручил мне мешок, пахнувший немного дурновато. Но пришлось брать и благодарить. Там полоски твёрдого вяленного мяса (оленины) и некая очень калорийная смесь из оленьего жира и морошки. Вроде в дороге незаменимая вещь, позволяющая подкрепиться на ходу и быстро восстановить силы. А ещё кусок обработанной шкуры.

Я в ответку подарил десятка три фирменных патронов 12 калибра. Именно для их ружей. Мог бы дать и больше, но по нынешним временам и это очень щедрый подарок. А напоследок поинтересовался, как они перемещаются на санях. Ведь снег уже сошёл, не удобнее ли на телегах с колёсами?

— А на нартах проще, олежка сильный, утянет. По нашим болотам на телеге и не проедешь, сразу увязнешь. Земля тут мягкая, иногда каменистая. А нарты хорошо идут по ней, у нас всегда так ездили. Летом для облегчения берём волокуши.

До следующей точки нашего путешествия 442 морские мили, с нашей скоростью где-то полтора дня плавания. Это если по прямой и при попутном ветре. Есть и другие крупные населённые пункты в Белом море. Это Беломорск и Северодвинск, но в первую очередь мы стремимся к городу-порту Архангельск. Дело в том, что мы с нашей шхуной привязаны к воде. А Архангельск стоит на Северной Двине, большой и протяжённой судоходной реке. Николай подтвердил, что в тех местах живут в основном поморы, в меньшей степени карелы, есть даже старообрядцы. Вроде там установилась какая-то минимальная цивилизация наподобие анклавов в северной Франции.

Это случилось ближе к вечеру, когда мы отошли от Мурманска миль на 150. Солнце уже легло за край берега, оставив над морем розоватое свечение. Вода потемнела и стала вязкой как свинец. Николас ведёт шхуну милях в двух — двух с половиной от скалистого берега. Этого достаточно, чтобы держать берег в пределах видимости и не рисковать судном. Взгляд равнодушно сопровождает чёрную изломанную линию берега без каких-либо следов пребывания человека.

Сначала никто ничего не понял, уж больно неожиданно это произошло. На одном из зубцов скалы, тёмном как обугленный сук дерева, заплясали огоньки. А потом в нашу сторону потянулись тонкие красные нити. Они не летели прямо, а будто провисали, напоминая раскалённую проволоку, уходящую в темноту и гаснущую не долетая.

— Из пулемёта херачат, — это рядом нарисовался Сашка. Потом с запозданием пришёл звук, такое рванное стаккато.

Николас на всякий случай взял чуть мористее. Но вроде опасности нет. Если верить Сашке, это что-то типа РПК или «Печенега». А у этих пулемётов эффективная дальность 800-1000 метров, предельная 3.5, а уж более 4 км — это практически «стрельба в никуда». Если только чудом достанут. И ведь не успокаиваются сучата, присоединился второй ствол.

А Саня оказался весьма мстительным товарищем. По его просьбе капитан чуть довернул шхуну к берегу. На берегу с трудом угадывается в оптику некое сооружение, типа одноэтажного строения с башней. Возможно, это полуразрушенный маяк. Саня уже командует нашему наводчику:

— Короткой, по цели.

Оба члена расчёта замерли, затем раздались глухие и тяжёлые удары.

БУХ…БУХ…БУХ…

Корпус шхуны слегка отозвался на стрельбу. И тут же берег взорвался. Эта дура калибром 57 мм имеет темп стрельбы 200 выстрелов в минуту. Максимальная дальность стрельбы 17 000 метров. Для неё эта дистанция — навроде лёгкой разминки. Морская автоматическая пушка была создана шведами в далёкие 60-е годы для борьбы с воздушными, надводными и береговыми целями. Отличается высокой точностью и эффективностью заряжания. Огонь производится дистанционно с помощью станции наведения с баллистическим вычислителем. Длинный ствол в 70 калибров (около 4 метров), большая масса самой установки и мощный боеприпас позволяет уверенно поражать сухопутные цели на дальности 8-10 км.

И сейчас морская пушка продемонстрировала свой буйный нрав. Как только оператор нащупал цель, он выдал очередь подлиннее. Будто стена бело-жёлтого огня вспучилась на берегу, поглотив тёмное сооружение. А чуть позже там начали детонировать боеприпасы, что-то типа ящиков с патронами. Возможно нехорошие люди также хранили в доме ёмкости с горючим. Потому что мыс ярко осветился и стал заметен быстро разгорающийся огонь. Как бы на лес не перекинулся.

Шхуна вернулась на курс, а мы собрались в кают-компании обсудить это событие. Примечательно, что все присутствующие пришли к выводу — только так и нужно было реагировать на стрельбу по шхуне. Ведь нам обратно здесь идти и вдруг эти парни пригонят танк или что похуже. А так, нет человека — нет дела. И никому неинтересно, кто и зачем стрелял. Думаю и свидетелей не осталось, уж больно Сашкины артиллеристы увлеклись, спалив моих десятка три снарядов. А они являются по нынешним временам страшным дефицитом. Ведь Исландия пока не производит пушечные снаряды. А ещё ребятам нужен практический опыт стрельбы с воды.

Холодное и пустынное Белое море стало стремительно меняться, берег расползается на глазах. Появились низкие острова и песчаные косы, за ними угадываются редкие мыски леса. Вода стала мутной и резко упала глубина, приобретя серо-бурый цвет. Это мы подходим к Архангельску.

Сколько я насмотрелся на гавани с мёртвыми портовыми сооружениями. А здесь, собственно, и бухты как таковой нет. Город стоит на дельте большой реки и подход к нему — это не открытая гавань, а система рукавов, островов и проток. Таким образом шхуна бросила якорь на рейде порта и теперь нам предстоит изучить обстановку.

Птичка показывает старые причалы, серый бетон и уже привычные глазу портовые краны, напоминающие скелеты гигантских насекомых в окружении складских сооружений. Вот у одного из причалов разгружается небольшая речная баржа. Видны люди и транспорт. Некоторые небольшие суда явно стоят на тут не так давно. Дальше пошли ангары, раскрытые ворота складов и в целом остаётся впечатление заброшенности, но не окончательной. Есть следы колёс, вот проехала телега, гружённая большими ящиками. Но вся движуха наблюдается около одного причала, остальные безжизненны.

А затем Сашка забрал у меня пульт от разведчика. Его больше интересуют вооружённые люди, посты, патрули на улицах и позиции на крышах.

Таким образом мы решили выждать. Шхуна отошла подальше в море, мы слушаем радиоэфир и нельзя сказать, что это ничего не дало. На УКВ кто-то координирует работу в порту. А это о многом говорит, но пока непонятно — это диспетчер или случайные люди. Мы видели гражданских и людей в военной форме. Сейчас в эфире говорят о вполне мирных вещах — улове и времени отбытия баржи в некий населённый пункт. К сожалению, у нас мало людей, понимающих русский язык. Кроме нас с Саней и Лены это, пожалуй, только Гурам с супругой Тамар. Вот грузин и прокорпел всю ночь и утро в радиорубке, записывая редкие переговоры.

Русло реки забито брошенными судами. Ржавые буксиры, полузатопленные баржи и завалившиеся на бок рыболовные траулеры. Это показал утренний облёт территории порта и дельты реки. Оживление по-прежнему наблюдается в районе морского-речного вокзала. Там разгружают очередную баржу, это уже похоже на систему.

А пока что мы пробуем определить точку высадки десанта. С одной стороны, здесь множество старых причалов и затонов. Береговая линия сильно изрезана. А заброшенные промзоны лесозаводов — настоящий лабиринт из бетонных сооружений, штабелей досок и ржавой техники. Нашу лодку никто и не заметит.

С другой стороны, берег частично заболочен и буквально завален плавником. Если высаживаться вдалеке от порта, то придётся пробираться по незнакомой, сильно усложнённой местности. Проще дождаться прилива и подойти в сумерках. Мы даже наметили протоку вблизи от основных причалов. «Падающая вода» отлива скроет лодку среди обнажившихся камней и брёвен.

Сильный северный ветер нагнал воду и выбранная нами протока стала доступна, уровень поднялся. Цикл прилив-отлив происходит дважды в день и длится около шести часов.

Несмотря на конец дня в районе вокзала продолжаются работы. Разгружают очередное судно, подошедшее к причалу. Пришлось подходить на вёслах, ибо звук двигателя предательски отчётливо разносится по водной глади. Нам удалось сходу подойти к выбранному месту. Отсюда неплохо видно костёр, отблески металла и некий прожектор, освещающий мостик и снующих по нему людей.

Нас шесть человек, это мы с Сашкой и четыре его боевика. Ребята опытные и проверенные в деле. Они немного выдвинулись вперёд, прикрываясь обломками бетона. Вскоре удалось определить, что тут находятся не менее восьмерых человек. Двое вооружены, остальные типичные работяги. Они перегружают мешки в небольшой грузовичок типа «Газели». Один человек держится наособицу. Такое ощущение, что он член экипажа судна и просто следит тут за порядком.

Через полтора часа, когда окончательно стемнело, загруженный грузовик тронулся, увозя семь человек. А этот поднялся на борт небольшого дизельного баркаса. Это явно чисто речное судно длиной не больше двадцати метров. Спустя пятнадцать минут на причал спустились трое членов экипажа и принялись кашеварить на костре. Подкинули дровишек, установили треногу и подвесили небольшой котелок.

Судя по всему, больше на судне живых нет. Дальнейшее не трудно предсказать. Сцена называется — «мы вас не ждали». Три взрослых мужика по окончанию нелёгкого трудового дня готовят ужин и прихлёбывают из армейской фляги что-то горячительное. Тот самый «старшой», что наблюдал сегодня за разгрузкой, устроился на перевёрнутом ящике, баюкая в руке кружку с горячим напитком. Оставшаяся парочка успевает помешивать варево, до нас доносится густой запах крупы, жира и чего-то мясного. А также разогревать аппетит содержимым фляжки и активно обсуждать стати какой-то Алёны. Судя по всему, та жена или сердечная подруга их общего знакомого. И пока муж зарабатывает средства для существования, его баба очень даже посматривает налево. В целом вполне рядовая картина завершения трудового дня. Эти парни ничего не опасаются и даже не контролируют ситуацию. Оружия также не видно.

Нас прикрывают трое, четвёртый остался у лодки. Первым шагнул на свет Сашка, за ним я.

— Добрый вечер, — как можно естественнее сказал я. Так, будто вернулся домой с прогулки и поздоровался с соседскими бабулями.

Слова упали в тишину, фляжка замерла у рта. Второй забыл, что нужно помешивать пригорающую кашу. Только старшой упорно делает вид, что всё нормально. Он чуть наклонился вперёд, всматриваясь в чужаков.

— Вечер добрый, — наконец ответил он. Голос ровный, без удивления. Только кружка в руке подрагивает, поэтому он отставил её в сторону.

— Не против, если мы погреемся у вашего костра? А то вечер довольно прохладный.

Глава 17

Вместо ответа тот приглашающе махнул рукой. Обе его товарища подвинулись, и мы с Саней сели так, чтобы контролировать соседей. Автоматы мы оставили нашим, но остались доступны пистолеты.

Что интересно, парни и сейчас не выглядят напуганными, а вот в их глазах горит неподдельный интерес. Особенно тот, что помладше всё поглядывает на рукоять моего пистолета.

В это время громко щелкнуло полено в костре и это будто положило начало общению.

— Вы не местные?

— Нет, пришли издалека.

— По воде? — скорее не спрашивая, а утверждая произнёс старшой.

— Да, увидели огонёк и решили познакомиться, — эх, знал бы такое дело, взял бы еды и что-нибудь из горячительного. Совместная трапеза очень сближает незнакомых людей. А так остаётся только прощупывать собеседника.

Старшому лет пятьдесят, может чуть больше. Возраст не бросается в глаза сразу, но читается в деталях. В складках глаз, в тяжёлой и чуть замедленной пластике движений. В том, как он смотрит и говорит, не спеша с расстановкой.

Одет просто, но продуманно. Старая полевая крутка, выцветшая и когда-то имеющая защитный цвет. Но, не грязная и не рванная, есть пара аккуратных латок. Под нею — тёплый свитер грубой вязки. Рабочие штаны- затёртые с пятнами масла. Тяжёлые сапоги с грязью по голенищу. В моём представлении именно так выглядит человек, живущий рекой. Обветренное тёмное лицо, впалые щёки и недельная небритость. Цвет глаз сложный, светлые, возможно даже голубые. Но сейчас при свете костра точно не определишь.

Показательны его руки — руки человека, не чурающегося тяжёлого труда. Впрочем, у остальных такие же.

— Покушаете с нами?

Хм, а это уже предложение к более активному общению.

— Ну, если не объедим вас.

Старшой кивнул своему младшему товарищу и тот быстро вскочив пошёл в сторону трапа.

Саня напрягся, когда тот быстро вернулся, неся в руках стопку посуды.

Вскоре нам шлёпнули по черпаку наваристой каши с мясными прожилками. А затем сунули в руки по кружке.

— Ну, за знакомство, — старшой первым махнул треть стакана и крякнув потянулся к ложке.

Точно самогон, только настоянный на каких-то ягодах. Но крепкий зараза, градусов пятьдесят, если не больше.

Познакомились, капитана баркаса зовут Степаныч. Его моториста Серёгой, а матроса и на все руки мастера — Ваней.

После второй порции с непривычки зашумело в голове и всё стало казаться радостным и приятным. А каша очень вкусной, с дымком.

Расслабившись, мы стали более откровенными. Ну а для чего тогда вообще входить в контакт с местными?

Эти парни с посёлка Нижний Борок, что находится в 45 км в одном из рукавов Северной Двины. Это рыбацкий посёлок, где все жители живут с воды. Конкретно Степаныч большую части своей жизни занимается проводкой судов по реке. Знает фарватер, знает нужных людей и понимает — что и куда доставить. Разумеется, всё это мутные серые схемы, но ведь сейчас и мир стал иным.

Капитан не говорит откровенно о деталях, но вроде возит кроме рыбы, соли и продуктов, также металл для мастерских. Таскает лес, промтовары и ещё возит людей. Этакий перевозчик-одиночка. Если ему верить, жизнь здесь крутится вокруг двух точек. На окраине города в промзоне на базе судоремонтного заводика функционируют мастерские. Именно туда Степаныч таскает старое железо и узлы машин. Там наладили ремонт машин и судов. Есть примитивная металлообработка и сварка. И ещё имеется пилорама для производства досок.

Но центром местной жизни является Патракеевка. Это некий населенный пункт, где сидит местная власть. Точные координаты капитан назвать постеснялся. Перестраховывается, но это и понятно.

— А мы с Александром, собственно, осели на островах, это полторы тысячи миль отсюда на запад. Там есть остатки цивилизации, многое научились производить сами. Нас помотало по Европе, вот — поехали называется отдохнуть в морской круиз и до сих пор плаваем. Но постепенно осели, создали семьи и даже вот рискнули смотаться к родным берегам.

— И как там на чужбине?

— Да как везде, выживают. По началу мы тормознули на севере Франции, потом пришлось искать новый дом. Как и все занимались сбором остатков роскоши ушедшего мира. Потом поняли, что нужно учиться производить нечто такое, что будет востребованно всеми.

— И что например?

— Ну, конкретно у нас занимались рыбой и солью. Солили, коптили и вялили. Потом упаковывали в бочонки и развозили по другим местам. Там уже брали металлоизделия, ткани, и продукты фермеров. Даже наладили денежную систему.

— Ух-ты, молодцы. А наши всё никак не решаться. Думали одно время использовать старые советские монеты. Но испугались, что они могли в большом количестве остаться у населения и это обвалит денежную систему. А свои штамповать пока не могут. Или не хотят.

— Так что у вас только натуральный обмен? Типа шкурки на ракушки?

— Ну зачем так-то. Есть способы обмена. Всегда в цене соль, топливо и патроны. А потом у нас чужих нет и многие работают «на доверии». В ход идут расписки на плотной бумаге. Вот, посмотри Алексей.

И Степаныч нырнул рукой за пазуху, выудив мешочек со стопкой картонок.

На сероватом кусочке указана некая сумма, вписано имя и оттиск штампика.

Прикольно, но для небольшого региона вполне достойный выход.

— Ну а что у вас в цене? Что пользуется максимальным спросом?

Степаныч ненадолго задумался.

— Ну, конечно, всем нужна солярка и масло. Везут в бочках по Печоре. С Нарьян-Мара, там качают потихоньку. Но в малых количествах. Потом патроны — это тоже всем требуется. За эти годы армейские арсеналы подрастратили, да и многое пропало из-за неправильного хранения.

— Ясно, лекарства? Медикаменты всякие?

— Ну, мил человек. Это вопрос вопросов. С этим очень плохо, старые лекарства испортились и почти не действуют. Есть таблетки — жаропонижающие и обезболивающие. За блистер просроченных, но эффективных таблеток — новый карабин в смазке просят и это ещё по-божески. Дальше ещё хуже будет. Есть мази и всякие спиртовые настойки. Но от них толку немного. Наш фельдшер, к примеру, может рану почистить и зашить, перелом зафиксировать. И всё, зато бабки травками всякими лечат, но не особо помогает. А один знакомый врач в посёлке растирал старые таблетки, смешивал с чем-то и делал растворы. По-крайней мере от боли вроде помогало. Но в целом хреново у нас с этим делом. Если зуб заболел, то лучше сразу выдрать. Прямо как при Петре I, разве что фельдшер рвёт аккуратнее. А обезболивающее — тот же самогон. Накатил стаканяку и трава не расти. Мне так зуб удалили, — и Степаныч охотно открыл рот, показав прореху сверху.

Человек он оказался полезный, знает что и как у них работает. И что особо ценно — может провести шхуну вглубь континента, подскажет выход на нужных людей. Ведь я собираюсь не только расторговаться здесь, с выгодой обменять свой товар на местный. Но и в перспективе наладить нормальные отношения в здешних краях. Поэтому я и предложил ему посетить наше судно.

— А что? Неплохая идея, я так понимаю, что вы бросили якорь в недалеко от порта? Серёга, вы тут с Ванькой заканчивайте и спать. А я к утру вернусь.

Капитан баркаса даже не показал удивления, когда из темноты выросли три гаврика, увешанные оружием. Несмотря на начавшийся отлив нам удалось без проблем выбраться из протоки и через семь минут мы уже подходили к борту шхуны.

Лодка мягко ткнулась в корпус и Степаныч замер, задрав голову. Четыре мачты, слегка подсвеченные полной луной уходили далеко наверх — тёмные и строгие, с ровно натянутым такелажем. Паруса убраны, но даже в сложенном виде они выглядят как нечто чужеродное для этого мира. Не латаное-перелатанное, а высокотехнологическое создание ушедшей эпохи.

— Красиво живёте, — хмыкнул капитан. И поднявшись на борт стал изучать палубу. А она у нас ровная как танцпол, он даже смущённо посмотрел на свои грязные сапоги, — ты смотри, придумают же буржуи.

— И это всё работает? — мужчина оценил состояние такелажа и оснащение шхуны, — а я на парусах ходил только во время учёбы в мореходке. Ну иногда с племянником по озеру ходили, но это так, баловство одно. А у вас тут солидно.

Работающее оборудование рубки его доконало, не столько его уровень, как состояние. Стекла рубки не мутные, не заклеенные как у него на судне. Привык товарищ, что всё на соплях держится, небось свой баркасик водит руководствуясь исключительно опытом. А потом мы пригласили товарища капитана в кают-компанию, где накрыли поздний ужин. Наш кок расстарался и потушил мясо, подстреленного сегодня кабанчика. Также тот подал свежеиспечённый ржаной хлеб и салат из овощей. Это остатки роскоши, что мы хранили в холодильнике.

Ну и разумеется я решил отомстить и выставил бутылку настоящего гватемальского рома. Держу несколько бутылок для истинных ценителей. И угадал, Степаныч на сей раз не стал глотать как самогонку, наоборот сидит смакует напиток маленькими глотками.

В целом мы показали нашу крутость. Поспать удалось всего несколько часов, а после раннего завтрака мы отвезли капитана к его баркасу. Предварительно договорились, что тот проведёт нас к загадочному городку Патракеевка, где мы сможем торговать с местными.

Архангельск остался за спиной, но долго ещё тянулись чёрные корпуса складов и промышленных зданий. Небольшой речной баркас бодренько чапает впереди, оставляя за кормой узкую дорожку мутной воды. Степаныч сейчас работает за лоцмана и мы строго придерживаемся его курса. Возможно раньше тут было вполне безопасно, но русло реки давно не чистили, ходят чисто по памяти. Шаг влево — вправо и можно налететь на мель или топляк.

Скоро река разлилась во всю ширь и стала делиться на рукава. Они исчезают в тумане, между ними островки разного размера. Плоские с редкой растительностью, сразу и не заметишь. Но наш лоцман уверенно держит курс на юг.

Изменился и запах, теперь пахнет больше речным илом. Мы скинули скорость до 4 узлов, просто баркас начал вилять между препятствиями. А нам сложнее, большая длина и значительная осадка шхуны играют свою роль. Эхолот с радаром сходят с ума от извилистого фарватера и перепада глубин. Но если отвлечься от управления судном, то вокруг красота. Очень тихо, на море всегда шумно. Ветер и бьющая в борт волна создают постоянный фон. А на реке тишь и гладь, только плеснёт рыба да затрещит сорока. Но мы здесь не одни, навстречу проходят небольшие суда. И неизменно экипаж вываливается на палубу и все провожают шхуну как привидение. Как космический корабль пришельцев. Они готовы скорее увидеть здесь авианосец, но не четырёхмачтовую красавицу шхуну.

Иногда на берегу замечаем жильё, дымок от печей, рыбацкие лодки и растянутые на палках сети.

Близость цели обозначили многочисленные лодки. От небольших парусников до буксиров, натужно тянувших баржи и плоты с лесом.

— Почти пришли, готовьтесь, — это обрадовал нас Степаныч по рации. Он указал нам свободный причал, а сам прошёл швартоваться чуть дальше.

Это несколько кривое, но довольно крепкое сооружение, собранное из брёвен. Главное, что нам удалось пришвартоваться и спустить трап.

А пока ждём гостей, Степаныч ещё на подходе известил местное начальство о гостях. Но, что-то незаметна красная дорожка и молодые кровь с молоком девицы с пышным караваем хлеба. Так что стоим и рассматриваем с палубы городок. Что интересно, тот расползся по островам. Мы причалили к самому большому. Здесь есть ангары и складские помещения. Есть и несколько десятков домов. Но через многочисленные протоки перекинуты мостики и там тоже живут люди. Стоят дома, мычат коровы, перемещаются люди. Не посёлок, а какая-то водная община. И, разумеется, все пялятся на большой по местным меркам корабль. Здесь всё из дерева, даже административные сооружения. Тёмные, явно давно построенные.

А вот и встречающие, группа из шести человек целенаправленно идёт к нам. Первым на борт поднялся мужчина лет шестидесяти. Сухой, высокий в тёмной куртке, оружия не заметно. Лицо узкое, обветренное. Глаза спокойные, видимо это их старшой. Он без спешки оглядел палубу. Не как гость, а как человек, который имеет на это право.

— Добрый день, — сказал он. Голос ровный, без нажима.

— Добрый, — выдвинулся вперёд я, обозначая с кем ему придётся говорить.

Тот кивнул и махнул рукой. Следом поднялся мужчина помоложе. Крепкого телосложения с автоматом за спиной. Это явно местный силовик. Он пробежался взглядом по палубе и людям. Стопудово они уже срисовали наличие у нас двух пушек. За ним на палубе появился ещё один персонаж. Этот явно не по части оружия, скорее экономический советник или местный управленец. Судя по плоскому лицу и немного раскосым глазам он татарин или калмык.

Я посчитал нужным провезти экскурсию по судну. Показал парусное хозяйство, ожидаемо это вызвало немалое оживление. А потом и предложил пообедать с нами.

— У нас встречное предложение, я предлагаю вам воспользоваться нашим гостеприимством, — обозначил право принимающей стороны их старшой.

Я согласно кивнул и мы с Гурамом отправились вслед за ними. Сашка остаётся на шхуне, не надо говорить, что вся десантная секция с оружием наготове. Если что, шхуну не удасться сходу захватить. А две пушки и четыре тяжёлых пулемёта могут хорошенько проредить местную растительность. Грузина я взял как помощника и человека, понимающего русский.

Земля мягкая, кое-где подложены доски — это чтобы не идти по грязи. Ну да, с лесом тут проблем нет. Вот у нас в Исландии дерево редкость, возят через море. А тут валом.

Дома здесь стоят вольготно, как таковой улицы и нет. Участки под огороды тоже немалые. Все дома старые, но видно, что ещё крепкие. Видны латки на крышах. Некоторые окна заколочены, вкусно пахнет печным дымком. Нашу процессию провожают глазами, стоят мужчины, женщины, пожилые люди и дети. Никто не бросается к нам с вопросами, видимо так не принято. Заметна живность, и не только кошки-собаки. Слышно мычание коров и блеяние коз.

Отчасти напоминает Венецию, транспорта на острове нет. Но у каждого хозяина есть лодка, так и перемещаются. Нам попалась мастерская, где копошились люди.

Этот дом стоит чуть в стороне — заметно, что это скорее нежилое строение. К нему ведёт дорожка из досок. На крыльце стоит дед в телогрейке и тёплой шапке. Наверняка местный сторож.

Внутри тепло, это греет печка, что занимает весь угол. Большой длинный стол и лавки по бокам, явно это место для собраний или совещаний.

— Присаживайтесь. Давайте знакомиться. Я глава общины Олялин Пётр Игнатьевич, — своих помощников он представлять пока не стал. Зато по его знаку женщина, вышедшая из соседней комнаты вынесла кружки и кувшин. Она разлила его содержимое и незаметно удалилась.

Ух ты, неужели знаменитый сбитень. Горячий густой напиток имел запах мёда и трав. После сырого речного воздуха самое то, сразу быстрее по венам побежала кровь. И такое ощущение, что в нём есть хмельной градус.

Так неторопливо побежала беседа. Каждая из сторон пыталась больше узнать и реже отвечать. Но в отличии от хозяев я чётко понимал куда попал. Больше того, Степаныч поведал мне ночью немало интересного и я уже составил приблизительный список того, что хочу получить. А вот уважаемый Пётр Игнатьевич, а также глава его дружины Васьков и советник по торговой части Акчурин с трудом понимают, кого мы представляем.

Моя же задача — балансировать между открытостью и проявлением силы. Не давить, но и не выглядеть добычей. Мы не пришли просить, мы партнёры с ресурсами и хотим торговать. Мне нужно немного удивить и заинтересовать этих людей. Ведь несмотря на внешнюю незначительность общины, она стоит в стратегической точке. Через неё идёт торговля севера с его морскими просторами и континентального юга. Тут много чего интересного для нас. Ведь Исландии бедна на природные ресурсы.

Глава 18

— У нас есть опыт торговли со многими общинами. Наши суда ходят от Португалии до русского севера. Мы сумели сохраниться как государство, работают все учреждения от детских садов и больниц до университетов и судебных инстанций.

Пётр Игнатьевич отлично понимает, что я многое не договариваю. Но и он делает то же самое.

Мне также важно провести первую сделку и внушить местным, что с нами очень выгодно торговать. Не попытаться забрать товар силой, а стоить постоянные отношения. Именно эту мысль я и подал этим людям.

Не заметил, как прошло два часа. Та же хозяюшка принялась накрывать на стол. В чугунке подали очень вкусное варево из крупы, мяса и чего-то растительного. К этому подали каравай духовитого хлеба, а также разнообразные чашки с квашеной капустой и прочими дарами леса типа ягод и грибов. Вот этого мне очень не хватало на чужбине.

Гурама я отправил на судно, чтобы он успокоил наших. Потому что я остаюсь здесь. Когда мы решили окончательно выложить карты на стол, я озвучил список того, что мы можем предложить на обмен. Глаза у троицы заблестели, особенно от перечня предлагаемых медикаментов. Я особо подчеркнул, что они недавно выпущены нашим предприятием и имеют большой срок годности. Взамен выслушал их варианты.

Хитрованы однако. Часа полтора ушло у меня, чтобы доказать, что я кто угодно, но не фрайер. Мне не нужна их рыба и соль. А также различные виды мяса и моржовой кости. Меня интересует мёд и воск. У нас пасек нет и мёд большая редкость. Вообще на острове почти нет растительного сырья. А продукция пчеловодства очень полезна и хорошо хранится. Это главный пункт обмена. Сам воск необходим для герметизации и защиты металлов от коррозии. Из воска изготовляют смазку и его используют в медицине. Им же пропитывают ткани и кожу — уверен, он будет востребован у нас.

Далее, мы не откажемся от хорошего меха и кожи. А ещё я бы взял муку. К сожалению пшеница не произрастает в этих местах. Но можно взять ржаную. А также овёс и ячмень. Подумаю также насчёт даров леса. Это грибы и ягоды, очень понравилась мне квашенная капуста с клюквой, брусникой и морошкой.

Не сразу, но мне удалось убедить их отнестись ко мне серьёзно.

— Ну, за упаковку анальгетика можем килограмм мёда дать. Ещё добавим воска, полкило, — ну точно, этот Акчурин и в самом деле оказался ушлым татарином и пытался торговаться со мной как на деревенском рынке. Баш на баш.

Я не стал ему отвечать, просто обронил фразу, — наверное нам лучше будет подняться вверх по реке. И поискать нужное непосредственно у фермеров и пасечников.

Этим я показал, что мы даже близко не подошли к реальной стоимости наших лекарств и прочего товара, дожидающегося в трюме шхуны.

— Ну, зачем же вам рисковать. Времена сейчас сложные, — это уже как политик вмешался глава общины. Олялин сообразил, что сначала нужно определиться в главном. Если мы осядем здесь в Патракеевке, то сюда начнут стекаться торговцы. Я готов часть товара реализовать местной общине на лучших условиях. Но с остальными торговать будем сами без посредника. А община получит двойную выгоду. Она получает наш товар по выгодным условиям и становится хабом в торговле с нами. Они уже уяснили, что уровень нашего развитие превосходит местный. Если люди могут производить технологически сложную продукция, значит с ними обязательно необходимо торговать. И кто сядет на эту золотую жилу, тот и выиграл. Я и не скрывал, что в случае успешной торговой миссии к ним регулярно будут ходит морские караваны. Можно заранее договариваться о поставках определённых товаров.

Разошлись мы поздно ночью, я ошалел от умных разговоров и уснул сразу, как голова легла на подушку. Лена всё поняла и только прижалась ко мне, передавая успокаивающее тепло своего тела.

В общей сложности мы пробыли здесь до начала августа. Уже через неделю сюда потянулись по реке суда. Торговля осуществлялась в том же административном здании. Она велась путем аукциона. То есть мы оглашали выставляемое на обмен. Медикаменты, запчасти или металлоизделия. Отдельно идёт стрелковое оружие и патроны к нему.

Вообще у меня полупустой трюм. Из 520 тонн он был загружен всего на треть, мы же прибыли чисто на разведку. Самое ценное — это 3.5 тонны лекарств и перевязочного материала. К сожалению наша химическая промышленность имеет ограничения в связи с недостаточностью сырья. Около 40 тонн составляет наша шерстяная ткань и изделия из ней, здесь подобной не изготавливают. Для холодного климата самое-то. Товар лёгкий, но объёмный. Около 60 тонн занимают металлоизделия, это простые механизмы, крепёж, детали для двигателей и прочее.

Лёгкой стрелковки полторы тонны. У нас его не изготавливают, это остатки с натовских складов. И что не менее востребованно — это около 20 тонн патронов нашего производства самых распространённых калибров. Прежде всего это 12 калибр для гладкоствола. А также 9×8 мм, 7.62×39, 5.45×39 и 7.62×54.

Всего около 135 тонн.

Нет, сами мы не торговали, для этого наняли местного товарища. Он у нас на проценте и его коронный интерес провести сделку как можно выгоднее для нас.

Южане за упаковку противовирусных лекарств дают 6–8 кг мёда, или 4 кг воска, или 6 хороших шкурок, или же 3 больших листа кожи. Обезболивающее чуть дешевле — процентов на двадцать, но в целом я доволен и даже переживаю, как всё уместить в трюм.

Параллельно идёт поставка грибов, квашенной капусты и ягоды в бочонках. Есть и варианты в сушёном виде. Те же грибы и ягода очень питательны и удобны для морского похода. За противовоспалительные готовы отдать 25 кг солёных груздей, или 50 кг квашенной капусты, или 15–20 кг мочёной ягоды. А когда потянулись с юга лодки со свежей продукцией пасечников уже этого года, цены ещё поднялись.

Весь свой огнестрел и патроны мы обменяли на снаряды калибра 57 и 76 мм. Как оказалось, на здешних армейских складах этого добра полно. Как выяснилось — калибр 57 мм активно использовался ещё в войну. Это пушки ЗИС-2, в советское время этот калибр кушали автоматические зенитки С-60 и морские установки АК-725. Это же касается и калибра 76 мм. Пушка ЗИС-3, а позже танковые пушки Ф-34 и морские АК-176. Правда шведы на последних версиях своих орудий используют дорогущие программируемые снаряды, но мне и так пойдёт. 57-й калибр оставлю себе, а вот на 76-й у меня уже есть солидный покупатель.

Всего вышло 9 тонн. Это 2000 штук 57 мм и 600 штук 76 мм.

— А что, время есть. Почему не смотаться в эту самую Каменку, — Степаныч предложил нам посмотреть, как живут местные. Его матрос Серёга отпросился на три дня повидаться со своими. Какие-то семейные дела. Вот нам и предложили, пока мы не расторговались, подняться по реке. Всё одно ждём.

— Люди там живут серьёзные, никакого баловства. Само село после развала страны потихоньку умирало. Стариков уносили на погост, молодёжь свалила в город. Спасли его энтузиасты, несколько семей горожан перебрались в наши края, чтобы жить ближе к природе. Ну там экология, чистый воздух и всё такое. Говорили, что хотят растить детей в нормальных условиях. На мой взгляд — дикая чушь. Но ведь через несколько лет сюда перебрались ещё семьи, со скарбом, тракторами и скотом. Не сказать, чтобы жили замкнуто, но даже организовали школу для своих деток. Построили магазинчик, куда завозили ширпотреб. А продукты у них были свои. А потом грянул этот кошмар, заболевшие кусали других, родственников и соседей. Приходилось отстреливать их как бешенных собак. И буквально через несколько недель в Каменку приехала большая община староверов с востока. И те начали отстраиваться, поставили церквушку и зажили все в месте. Чужих не пускают, но торгуют потихоньку. Я бывал там — занятно, будто окунулся в позапрошлый век. Так что раз Сергей приглашает, то советую посмотреть. А то что там у вас на Западе? Никакой духовности.

До Каменки около 30 километров вверх по реке. У Сергея, молодого парня лет двадцати пяти есть своя лодка. Это алюминиевая посудина с подвесным мотором и самодельным парусом. Небольшая, так что пришлось потесниться. Кроме хозяина лодки в ней ещё четыре человека. Сашка когда узнал о планируемом посещении села, в категорической форме потребовал включить и его в состав:

— Лёха, ты мне друг или как? Сколько можно меня мариновать? Вечно я должен кого-то прикрывать, а ты сливки снимаешь. Я тоже хочу посмотреть, как там народ русский живёт.

Мы не рискнули брать семьи, чересчур много неизвестных. Наоборот взяли двух ребят из десантной группы. И вооружились соответственно. Даже пулемёт прихватили.

До села полдня ходу — отплыли пораньше, чтобы иметь запас по времени. Мало ли что. Пока шли по реке — мошкара и комары не особо зверствовали, но как только причалили к берегу облегчится, те набросились на нас с такой свирепостью, что мы буквально сбежали назад в лодку. Благо одежда у нас плотная, но лицо и руки чешутся неимоверно. А Сергей сидит у руля и посмеивается, его почему-то комарьё не грызло. Успокаивающе стучит мотор, струится вода вдоль борта, остаётся только смотреть на местные красоты.

— А вот и наша Каменка, — перед нами открылся вида на село. Излучина уходит влево и виден высокий берег за нею. Открылось само поселение, когда мы привязали к мосткам лодку и потащились наверх. Наши бойцы тащат по мешку с подарками. Там шерстяная одежда, немного сигарет и медикаментов. С этого ракурса отлично всё видно. Поднимаемся неспеша, утоптанная тропа изгибаясь ведёт в центр пеоселения. Само село лежит чуть в стороне от воды, расположилось на верхотуре. Ниже узкая полоска луговины и аккуратные домики. Ближе к берегу старая часть села. Всё, как рассказывал Степанович. Несколько десятков домов из потемневших от времени брёвен. Но нет в стенах щелей, дома стоят ровно, не видно брошенных строений. Улочки узкие, явно не рассчитаны на проезд грузового транспорта.

В этом плане любопытнее было осматривать две широкие и прямые улицы в новой части села. Здесь уже дома нового поколения, окна побольше, светлое дерево и аккуратные крышы. Старая и новая часть села объединяла двуглавая церковь. Она стояла на естественной возвышенности и все улицы как бы лучами сходились к ней. Храм божий тоже деревянный, светло-медового оттенка. Здесь площадь отсыпана мелким щебнем, который тысячи ног утоптали до плотности бетона. Видимо сейчас народ в поле, мы не заметили толпы встречающих. Но женщины и старики стояли группками и смотрели на нас. Я же от них ожидал наряды в духе прошлых веков. Кафтаны, сарафаны и прочая историческая экзотика. Ан нет, мужчины одеты в простую рабочую одежду. Тёмные штаны, курки и ветровки, заметил даже потёртые джинсы. Из обуви резиновые сапоги и ботинки.

У женщин длинные юбки, реже плотные штаны, простые кофты, платки и обычные куртки. А дети — эти носят всё вперемешку. Спортивные вещи и яркую детскую одёжку.

Никто не таращится на нас, смотрят внимательно и спокойно. Сергей подходит то к одним, то к другим, перебрасывается несколькими фразами и ведёт нас дальше.

Наш провожатый подвёл гостей к свежему срубу. Даже с широкого крыльца с навесом чувствуется запах хвойной смолы. В сенях имеется короткая лавка, лежит хозяйский инструмент, стоит обувь.

— Проходите, сейчас хозяйка вернётся, кушать будем, — это Сергей приглашающе махнул рукой. Пришлось вслед за хозяином оставить обувь в сенях и пройти в большую комнату. Она без излишеств. Просторная и светлая, пол — натёртая доска, стены — голое бревно без обоев. Широкие окна с простыми занавесками. О особом отношение к религии говорит наличие красного угла. На полка стоит лампадка, висит небольшая икона, чуть свисает вышитое полотенце. Печь небольшая, но добротная. Белёная с лежанкой и чугунной плитой. От неё идёт тепло, видать хозяйка протопила с утра. В целом тепло, сухо и довольно уютно.

С улицы послышался шум и внезапно в доме стало тесно.

— Ой, а мы у мамы были. Если бы я знала, что сегодня приедешь — пироги бы поставила. Невысокая полноватая женщина немного настороженно сморит в нашу сторону. Ну да, муженёк привёл четырех крепких мужиков, причем незнакомых, тут любая заволнуется. А Серёга завис и вместо того, чтобы объяснить наше появление и представить нас супруге — глупо хлопает глазами и краснеет. Вот телок.

— Здравствуйте, хозяюшка, — пришлось мне начинать знакомство.

— Мы из далёких краёв, сейчас прибыли с торговой миссией в Патракеевку. А пока ждём товар, Степаныч и предложил нам познакомиться с тем, как живут в ваших краях.

Ну вот, теперь и эта замерла. А учитывая, что жена Сергея вернулась с целым выводком детворы, то сейчас стало так тихо, что даже слышно как летает в воздухе муха.

Негромкое покашливание от двери заставило нас оглянуться, это уже новый персонаж. И если Сергей имеет короткую бороду, то этот мужчина носит густую смолистого цвета солидную такую бородищу.

— Батя, это мои гости. Из самой Франции к нам приплыли. Вот, хочу показать им село.

— Здравствуйте, меня зовут Егором Васильевичем, — мужчина перекрестился на красный угол и вошёл в комнату.

— Настя, самовар поставил бы, гости в дом — это к удаче, — мужчина невысокого роста, сухощавый. Как и мы, сапоги оставил в сенях, там же повесил и головной убор.

Вскоре нас усадили за стол. Вместо чая угостили вкуснейшим травяным сбором.

— А я завариваю иван-чай с чабрецом и брусникой, правда вкусно?

— Очень, — постепенно детишки испарились и за столом остались только мужчины.

— А это мои старшенькие, Иван и Олег, — так и перезнакомились с другими сыновьями Егора Васильевича, которые подошли чуть позже. Два наших спутника вышли на улицу, просто глупо сидеть за столом и не понимать о чём говорят. Вот мы с Сашкой и оправили их прогуляться по двору.

Видимо в отличии от хозяйки дома Насти, в других домах озаботились выпечкой с утра, потому что вскоре на столе появились и пироги с разной начинкой, и мясо с рыбкой и грибы с квашенной капустой. А мы выставили две бутылки «Серого гуся», что сразу помогло сгладить неловкость от первой встречи. Так-то водку лично я не потребляю уже давно. Но глупо в Россию ехать с другими напитками. Пить-то будут, но без удовольствия. К концу дня за столом собралось восемь человек. Насколько я понял, это местная старшина. Всем интересно, как там живут в этих самых европах. Я знаю, что их может интересовать в первую очередь. Нет, не дефицитный товар. Людей, сидящих за одним столом с нами интересует — смогли ли просвещённые европейцы создать жизнеспособное общество, в котором простые люди могут чувствовать себя свободными и под защитой. Для них это не праздный вопрос, в комнате стало очень тихо. Егор Васильевич даже чуть подался вперёд в ожидании моего ответа.

Я же не стал сразу отвечать, провёл пальцем по краю кружки, выдерживая паузу, — знаете, люди везде одинаковы. И не в земле дело. И не в том, как себя называют — просвещёнными или просветлёнными. Всё держится на одном и том же. Если человек остаётся человеком в полном смысле этого слова — тогда можно жить. Если нет, если упустили и стало возможным холопить и обижать слабых, если мораль размыта, то никакие законы не спасут. В Бретани и Нормандии, это север Франции — есть общины, где люди растят детей без страха. Там, где люди держатся за простые вещи — за слово, за труд, за ответственность друг перед другом — там и жизнь складывается. Но видел я и баронские владения, где люди-рабы и насилие — скорее норма. Так что дело не в том, где лучше. А в том, какими люди остаются.

Немного пафосно вышло, но местные вроде прониклись.

«А сам-то веришь в то, что говоришь», — вкрался в сознание циничный внутренний голос.

«Не вполне. Нет, человечность и моральные ценности конечно основополагающие. Но очень многое зависит от обстоятельств. Я повидал немало очень порядочных и кристально честных людей, попавших в сложные обстоятельства. Это когда на кону твоя жизнь и благополучие семьи — то оказывается в этом случае можно и не заметить, как рядом несколько агрессивных парней насилуют отчаянно кричавшую девушку. Или как отбирают еду у нуждающихся пользуясь оружием и физическим превосходством. Принципы сразу тускнеют и ограничиваются лишь твоим личным кругом. Да, за жену и ребёнка большинство отдадут жизнь, рискнут здоровьем и устоявшимся положением. Начинают работать инстинкты выживания. Как-то так.»

Это если быть честным перед собой. Но сказал я то, что от меня ожидали услышать. Эти люди образовали свой мирок, в котором им жить комфортно и уютно. Так зачем мне разрушать своими достаточно неоднозначными выводами этот несомненно достойный мир. Скажу больше, я бы не отказался пожить среди них. Вместе с женой и сыном. То, как эти люди относятся к своим домашним и просто соседям — заслуживает глубокого уважения. Здесь правит любовь к ближнему и я даже готов стерпеть эти постоянные отсылки к богу. Они же через слово благодарят всевышнего. За то что утром проснулись, и за то, что он дал им вкусить пищу, и за прошедший удачно день. Возможно, если я налажу торговлю с местными, то смогу добиться их разрешения поставить здесь свой дом. Пусть Андрейка приучается к родному языку и культуре, духовность никому не повредит. Да и Лене, больше чем уверен, здесь будет уютно и спокойно.

А утром хозяйка подала нам сытный завтрак, варёные яйца, жаренная рыбку, молоко, ржаной свежий хлеб и жёлтое от жира масло. Вручив ей в качестве подарков тёплую и качественную одежду для всего немалого Серёгиного семейства мы вышли на прогулку по селу. Сегодня воскресенье и народ возвращается после службы в церкви. Впереди шествую мужчины, идут отдельно от слабого пола. Женщины держаться в стороне, рядом дети. Теперь явственно заметен религиозный уклон, но люди не выглядят затюканными. Детвора как и во всём мире балуется, носясь по улице и разбившись на кучки по интересам. А после обеда ради нас затопили баньку. Затем мы посетили глубокоуважаемого батюшку Сергея, у него же поужинали. И оставили образцы наших товаров.

А через день мы вернулись к месту стоянки шхуны. Главное, о нас узнали и мы договорились, что вернёмся ещё до начала зимнего сезона. Напоследок загрузили в трюм пять тонн ржаной муки и взяли курс к морю.

Как же мы соскучились по дому, когда на горизонте показался порт Рейкьявика, даже у меня защипало в глазах. Всё это время мы жили на судне. Нет, нам даже выделили домик с хозяйкой. Но, честно говоря, мы с Сашкой опасались перевозить на берег свои семьи. Выгуливали их регулярно, устраивали вылазки на природу, ходили по грибы-ягоды и сиживали на бережке с удочкой в руках. Даже организовывали пикники на природе. Но никогда не забывали, что мы в гостях. И только сейчас внутри отпустила сильно натянутая пружина, я постоянно ожидал проблем. Ведь для своих бывших сограждан мы пока-что являемся чужаками, представителями чужой цивилизации. Да, мы сумели заявить о себе и уверен, что я сумею через пару недель, максимум месяц, организовать целую торговую флотилию, включая буксиры с баржами и сухогрузы. Туда потащим кроме всего прочего лодки. Простые алюминиевые моторки, которых множество бесхозных в портах Европы. И подвесные моторы к ним. А поморы научились их ремонтировать и у них есть поставки топлива с востока бывшей великой державы. У меня масса заказов именно на этот вид транспорта. А обратно кроме природных дар потянем сам лес и многое другое.

Но вот жить там я пока не готов. Возможно со временем присмотрю себе домик где-нибудь в районе Ярославля и перевезу туда семью. Или остановлюсь в Каменке. Но для этого должны наступить условия. К огромному сожалению остаткам человечества придётся пройти сложный и длинный путь, пока они хотя бы не подойдут к уровню конца 19 века. А пока что я думаю, как Андрюшка пойдёт в ясли, а Лена продолжит работать в своём университете. И конечно же рассчитываю на прибавление в семействе. Жена в последнее время стала такая загадочная, улыбается сама себе и подолгу сидит в уютном кресле, наблюдая за мною. Наверное, что-то скрывает от меня.

Мир не закончился, он просто стал меньше.

Без лишнего шума, без крика и слов,

Которые раньше казались нам такими важными.

Мы потеряли многое — города, людей, иллюзии.

Но вместе с этим ушло и то, что тянуло нас вниз.

Бесконечные войны, ксенофобия и ложные

Чувства, навязанные Западом с его толерантностью

А также терпимостью к чуждой культуре и религии.

Здесь, на краю мира мы научились простому:

Держать слово, работать руками и отвечать за своих.

Я смотрел на море и думал — может человечеству и нужно было пройти через это. Не чтобы исчезнуть, а чтобы вспомнить, как жить. Старый мир во многом был удобным. В нём можно было не думать, не выбирать и не отвечать. Такое ощущение, что он уже долго болел и внутри был пустым. А случившееся было неизбежным? Не знаю, этот мир ушёл безвозвратно и нам, наверное, удалось найти своё место в новом. И спасибо тем силам, которые определяют наше бытие, что нам выпал шанс прожить жизнь заново.

Апрель 2026 г.