Проект Лапамир

Пролог

– Боря, ты домой собираешься? – приоткрыв дверь в лабораторию, поинтересовался шеф.

– Андрей Ильич, я сегодня задержусь. Не успеваю, вон ребята ждут моих результатов, простаивают. А тут всех дел: запустил тестовые программы и сиди, кино смотри. Я и бутербродами на всю ночь запасся. Они с кофе по ночам отлично идут.

Я взглянул в круглое лицо шефа, которого за глаза, из-за бородки, называли Дедом. Выглядел он как типичный профессор: в отличном костюме-тройке, хорошо пригнанным к уже располневшей фигуре; серые внимательные глаза; нос горбинкой; острая, немного козлиная бородка; темно-русые волосы, зачесанные назад. На самом деле он был вовсе и не стар.

– Ты смотри аккуратнее тут, машина до конца необкатанная. Боюсь, сюрпризы еще не один раз будут.

– Андрей Ильич, не переживайте так, ну что может случиться? Программа зависнет? Так я не маленький, без пяти минут доктор наук. Чай справлюсь! А спешить нам надо, вон сами говорите, военные торопят, грозят финансирование перекрыть.

– Ты хоть пару слов черкни, как закончишь, и мне на стол, на видное место, чтоб пока отсыпаться будешь, мы тут головы не ломали, а дальше работали.

– Само собой, шеф, отчётик черкну коротенько начерно, а приду – оформлю все как положено.

– Жду на работе завтра к обеду.

– Непременно буду.

Дед ушел, щелкнул замок. Я сел за пульт, находившийся в самом центре машины, и начал работать, соблюдая протокол запуска и тестирования. Вот и все. Дальше мое участие не потребуется: запущена программа глобального тестирования по условным координатам. Можно включить кино и подзакусить. Я глянул на монитор так для порядка. Программы послушно выстраивались в очередь, пошли первые отчеты. Я настроил режим звуковых сигналов, так что, закончив очередной этап, комп издавал короткий «писк», мол все в порядке. Ну в самом деле, не сидеть же, уставившись в монитор, всю ночь! Часам к шести утра управлюсь с тестированием, вряд ли раньше

Фильм попался что надо: исторический боевик с мечами и рыцарями, такие я уважаю. А еще хорошо тем, что интересный – не заснешь. Вот уже ближе к концу фильма, на пятой чашке кофе, я потянул к себе спортивную сумку, уверенный, что бутерброды с сыром и колбасой еще не закончились. Вместо очередного короткого «пик», комп выдал длинную пикающую трель, что-то ярко сверкнуло в мониторе, и следом загудел главный генератор. Вся комната окуталась синим стартовым полем. Какого черта, хотел выругаться я, приподнимаясь с одного из пяти кресел, на местном жаргоне именовавшимися катапультой...

Миг, и я стоял на берегу океана.

– Какого черта? – закончил я ранее начатую фразу, тупо глядя в свою полуоткрытую сумку, которую держал в левой руке, и на три бутерброда в целлофановых пакетах на ее дне. Шум прибоя мягко докатился до ушей.

– Забросило. Не зря те кресла называли катапультой, – с досадой буркнул я, рассматривая продолжавшийся до горизонта водный пейзаж, и тяжело вздохнул.

Я был незнамо, когда, незнамо, где, как любил шутя говорить мой шеф — академик Андрей Ильич Столетов. Оглядевшись, я отметил, что эффект присутствия был абсолютным, словно не моя голограмма стояла здесь на берегу океана, а сам воплоти. Осознание удачи нахлынуло внезапно.

– Сработало! — обрадовался я. – Теперь на нас прольется рог изобилия! Будет финансирование, должности, звания, скромная лаборатория станет режимным НИИ, у меня появится свой отдел и звание доктора. Шеф станет директором. Повышения окладов для всех «стариков»! Десятки новых сотрудников, куча новейшего оборудования! Невообразимые возможности!

Я остановился и вдохнул. Голова кружилась, то ли от счастья и успеха, то ли от свежего морского воздуха. Шпионская программа «Призрак», над которой отдел корпел шесть лет, наконец-то заработала. В теории это выглядело так, вводили координаты и катапульты, то есть те сидения, стоящие перед главным пультом, снимали с нас голограммы и забрасывали их в указанное место. Мы, в положении полулежа, находились в медицинских креслах, а наши невидимые никому голограммы могли бродить в радиусе двадцати километров и передавать напрямую в комп все, что увидим или услышим. По предварительным расчетам, такое состояние являлось безопасным в течение десяти дней. Именно под такие сроки рассчитывался первоначальный проект. Понятно, что военные согласились на этот срок скрепя сердцем. Само собой, что как только достигнем первого успеха, они примутся крутить руки. Но все это ничего, нам тоже отломятся блага, тогда и пахать не так обидно будет. А то пашешь-пашешь, а тебя и в хвост и в гриву.

Ну раз уж меня сюда занесло, то надо развивать успех! До обеда еще часов десять, а после они спохватятся, начнут искать, зайдут в помещение главного пульта, и все отключат. И голограмме пипец, а мое сознание тотчас выдернет обратно. Так что я должен исследовать это место, чем бы оно не оказалось. Но, судя по всему, это район Майами. Я сориентировался по Солнцу — север там, скорее всего и город там. Ну вот туда мне и надо. Посмотрим на американцев вблизи. Сегодняшний день ничем не хуже остальных. Если взять строго перпендикулярно линии прибоя, то скоро выйду к шоссе, а там разберемся.

Я закинул сумку на плечо и зашагал по пляжу, оставляя океан позади.

Глава первая – Проект «Призрак»

Андрей Ильич сидел в своем кабинете за столом, но никак не мог сосредоточиться на работе. Он снова взглянул на часы, показывавшие половину первого. Его терпение почти совсем истощилось.

– Вера, вы не знаете, приходил ли на работу Борис Петрович? – спросил он в зеленую телефонную трубку внутренней связи, и в его голосе звучали нотки неудовольствия.

– Нет, Андрей Ильич, не приходил, – ответила его личная секретарша.

– Тогда позвоните ему на личный номер, он, вероятно, проспал. И обещанного отчета на своем столе не вижу. А пока вы будете его будить, я отлучусь на полчаса: пойду, взгляну на результаты ночных тестов.

Академик Столетов вышел через заднюю дверь и отправился по хитросплетениям подземных коридоров на минус семнадцатом этаже. Его путь лежал к потайному лифту, который вел на самые нижние этажи, туда, где находились настоящие секреты.

***

– Семен Семенович, это Вера вас беспокоит.

– Добрый день, Верочка, я вас сразу узнал по голосу!

«Как же по голосу, – хмыкнула про себя секретарша, – я уже давно вышла из наивного возраста: высветилось мое имя на дисплее, вот и узнал».

– Так что у вас стряслось, дорогуша?

– Откуда вы знаете, что у нас что-то случилось? – с удивлением в голосе спросила она.

– Я же начальник охраны этого секретного объекта. Мне, конечно, было бы лестно считать, что вы звоните по сугубо личным мотивам, но, увы, я реалист.

– Да, вы правы. Вчера ночью, разумеется, с согласия шефа, Смыслов Борис Петрович оставался на работе. Сегодня он должен был прийти в обед на службу, а вчера, то есть ночью, оставить шефу записку по результатам ночной работы. Так вот: записки нет, а на службу он не явился. Звонила ему на мобильник, но абонент не доступен. А телефон выключать строжайше запрещено.

И Семен Семенович услышал всхлипывания на другом конце.

– Успокойтесь, Вера, сейчас включу поисковую систему, она его мигом обнаружит, даже если он на другом конце света. Правильно вы мне позвонили, пропажа сотрудника, да еще такого уровня… Мы должны соблюдать протокол.

***

Академик Столетов вошел в святая святых, использовав в качестве пропуска скан ладони и личную карточку. Программа распознавания лиц мягко скользнула голубым отсветом по его носу с горбинкой и серым глазам. И только после этого дверь распахнулась. Компьютер работал, за главным пультом никого не было. На столе, перед включенным ноутом Бориса, стояла чашка с недопитым холодным кофе.

«Эффект присутствия, – хмыкнул про себя академик. – Был человек, но вышел по малой нужде, сейчас явится. Вот только кофе остыл, да и кофеварка тоже. Часа три, как минимум, его здесь нет. А по времени и по тому, как договаривались, его нет уже намного дольше. Так Андрей Ильич не спеши, не мельтеши и думай. Раз компы работают, значит, не успел выключить, забыл? Это не похоже на Бориса, он аккуратист. Вызову бригаду компьютерщиков, пусть сохранят все данные, все протоколы и со всего скринов наделают, чтоб ни одна настройка, ни одна цифирь не пропала. Вдруг оно Борю закинуло незнамо куда. Шанс, конечно, маленький, но чем не шутит электронный бог: два года как машина готова, бьемся в пустую и на тебе – прорыв. Вот наши главные шпионы обрадуются.

Однако радость радостью, а Борю надо бы вернуть, но прежде пусть бригада порядок наведет. Это поможет понять механизм, который мы должны воспроизвести впоследствии. Ничего, время имеется. Если программа работает как задумано, Боре ничего не грозит в течение десяти дней. Стоп, ты хоть и академик, а идиот: мыслишь, как робот. Это в нашем проекте у него было бы десять дней, а здесь что-то иное, ведь в нашем варианте тело Бориса должно лежать в медицинском кресле, а тела нет и где оно непонятно».

***

Начальник службы безопасности включил поисковую систему и набрал код поиска пропавшего сотрудника.

– Смыслов Борис Петрович на карте мира не обнаружен, – монотонным женским голосом с примесью металла ответила система.

«Вот это да! Похитители и датчик нашли! А говорили нельзя обнаружить! Опять рекламный трюк. Надо переговорить с академиком Столетовым. Придется звонить Вере», – мысленно сложив два и два, принял решение Семен Семенович.

Он нажал быстрый набор, на который предусмотрительно поставил номер Веры, зная, что дело серьезное и звонить придется часто, и сходу поинтересовался:

– Верочка, а когда можно переговорить со Столетовым?

– Он минут через десять будет у себя.

– Предупреди его, дело срочное. Нет его, в смысле Бориного датчика, на карте. Надо опросить всех и осмотреть место. А он вообще с работы уходил, вы запрашивали проходную? – начал собирать информацию Семен Семенович.

– Ой! Не запрашивала.

– Не волнуйтесь. Я сам сейчас позвоню.

– А дальше-то, что, Семен Семенович?

– Вот соберу все факты и, сама знаешь, обязан доложить наверх. Кто деньги платит – тот и правила устанавливает, – и он взялся за трубку зеленого цвета местной связи.

– Алло, проходная? Начальника караула. Как кто спрашивает? Начальство по голосу должны узнавать. Ах, новенький. Зови и меньше вопросов задавай.

– Начальник караула слушает, – раздалось в телефонной трубке через несколько секунд.

– Валерий Сергеевич, Семен Семенович беспокоит. Тут дело такое, человек потерялся – Борис Петрович Смыслов. На телефон не отвечает, и на работе вроде нет. Говорят, он ночью работал. Подскажи, дорогой, когда он ушел?

– Минуту, шеф, сейчас табло на монитор выведу. Так-с, смотрим… А он не выходил. Как вчера пришел к девяти утра, так и не выходил больше.

– Знаешь, что, дорогой, подними все видеозаписи с камер, по минус сорок седьмому этажу, за прошедшую ночь.

– Там протокол особый активировать надо, ваше присутствие обязательно.

– Сейчас буду.

***

Я шел часа два по бездорожью вверх по склону. Местность напоминала скорее джунгли, чем предместья Майами. Что-то не припоминаю, чтобы вокруг Майами имелись горы. Ноги устали, как от всамделишной ходьбы и в пот пробивать стало, вроде мы не писали такой функционал в нашу шпионскую программу. С дорогой точно что-то не так, пора бы уже ей появиться. Ладно, иду еще час в этом направлении, потом думать буду, если дорога не обнаружится.

Прошел час, хочется есть. О майн гот! И тут реализм. Присел, разрешил себе один бутерброд. Как ни странно, почувствовал себя лучше, появилось ощущение, что червячка заморил. Вообще-то такого функционала тоже вроде нет. Может прога и переносит ощущения спящего тела сюда в голограмму. Но как тогда с ходьбой, я ведь там лежу.

Что-то не так с программой. Нужен эксперимент. Думай голова – кафтан сошью! Да, зеркало могло бы помочь! Я же невидимка, а значит в зеркале меня не видно. Если все так и есть, значит, все работает, а это побочные эффекты. Дороги все еще нет: решено – поворачиваю на север. Наверное, ошибся, это не окрестности Майами. Вот только где я в таком случае?

***

– Позволите, Андрей Ильич? – начальник службы безопасности заглянул в кабинет к академику. – Верочки на месте не оказалась, видно, побежала по делам, ситуация то чрезвычайная.

– Входите Семен Семенович, садитесь. Расскажите, что вам известно?

– Немного, Андрей Ильич. Ваш или теперь уже наш Смыслов из здания не выходил, на мировой карте маячок не обнаружен. По телефону не отвечает. Ваша секретарша звонила, да и я перепроверил. Телефонная система его не находит. Телефон тоже не отслеживается. Если его и похитили, то непонятно как проникли на наш секретный объект. Ума не приложу. Заказал материалы видеонаблюдения, принесут прямо сюда, если вы не возражаете?

– Не возражаю. Со своей стороны я побывал на рабочем месте. Главный компьютер включен в режиме тестирования, но, насколько смог увидеть, произошел сбой. Однако на втором столе стоит ноутбук, принадлежащий Борису Петровичу, и он тоже был включен на каком-то историческом сериале. Рядом недопитая чашка кофе, давно остывшая. Более ничего нет. Вызвал бригаду программистов-тестеров. Они толковые ребята, сохранят все данные, какие только возможно, – объяснил ситуацию академик.

– А другие личные вещи Смыслова? Ну там сумка какая, шляпа? Не с голыми же руками он на работу ходил?

– Как вы правы, Семен Семенович. Ведь сумка-то была и немаленькая, но на месте его последней работы я ее не видел.

– А кто последний видел Смыслова вечером перед уходом?

– Я уходил последним и разговаривал с ним. Он сидел за главным компьютером.

– А не припоминаете, сумка у него была?

– Точно была, Семен Семенович. Стояла на одном из кресел-катапульте.

– Где, где? – с непониманием переспросил безопасник.

– Я думаю, вам все равно надо осмотреть место, так что предлагаю пойти прямо сейчас. Это так секретно, что даже у вас самого нет туда допуска. Но, учитывая обстоятельства, введу вас в курс в общих чертах. Там все покажу, да и объяснить легче будет.

– Согласен, лучше один раз увидеть. Но сейчас сюда должны принести записи, так что давайте подождем.

***

Я нашел какую-то тропу, она вела на север, и по ней было легче идти. К тому же раз есть тропа, значит, ей кто-то пользуется. А если ветки не лезут мне в лицо, значит, эти кто-то одного со мной роста и это, скорее всего, люди. Поэтому шансы выйти к жилью весьма велики. Я шел и продолжал гадать, куда это меня занесло. Как вдруг навстречу из кустов вышла девушка. Она оказалась весьма близко, и мне удалось разглядеть ее. Незнакомка была высокой, стройной, черноволосой и белокожей, с корзиной на согнутой левой руке. В длинной белой блузке и серых шароварах, а на ногах сплетенные из бересты лапти. Она ойкнула, уронила корзину, из которой посыпались грибы, и бросилась наутек.

Подобрав грибы, не пропадать же добру, и, нацепив корзинку на руку, я отправился вслед за девушкой: дойду до людей, верну им грибы. Я так обрадовался встрече, и до меня даже не дошло, что незнакомка меня видит, факт, который, в сущности, опровергал все мои хитрые мысленные конструкции. Теперь-то я понимаю, что вел себя как самонадеянный идиот. Или как цивилизованный джентльмен, что, в сущности, одно и то же в моих конкретных обстоятельствах. Мужики вообще глупеют при виде красивых баб.

Неприятности не замедлили появиться. Что-то со свистом вылетело из кустов, оборвав несколько широких мясистых листьев, и врезалось мне пониже колен. Ноги просто вылетели из-под меня, и я рухнул на корзину с грибами. Тут же из кустов выскочил хозяин странного оружия, которым поразили меня. За ним вышел еще один молодой парень, весьма похожий на первого как родной брат. Оба длинноволосые, в серых фуфайках и штанах такого же вида, как и те, в которых была убежавшая девчонка.

Я, естественно, барахтался, стараясь освободиться от веревок и странных камней, привязанных к ним, но не успел: наконечник копья уперся в грудь. Мне ничего не оставалось, как поднять руки вверх. Второй парень скрутил мои руки за спиной тонкой веревкой. Только после этого первый убрал копье и размотал веревки с камнями с моих ног.

– А ты не верил в эффективность бола, – на чистом русском произнес он, обращаясь к своему спутнику. – Этот грязный сиф даже не понял, что его сбило с ног.

– А может сиф не такой уж и грязный? – спросил я.

Оба парня вздрогнули как от удара.

– С каких это пор сифы говорят по-нашему? – удивился метатель бола.

– А может я и вовсе не сиф?

***

– Я убедился, что вы все подметили верно, – сказал Семен Семенович, опускаясь в кресло посреди лаборатории.

– Давайте, Семен Семенович, без лишних комплиментов перейдем к просмотру видеоматериалов. Дайте мне ваш переносной винчестер, я подсоединю его к моему компьютеру и выведу все на большой настенный монитор.

– Андрей Ильич, включите ускоренную прокрутку.

– Уже включил.

– Нас интересует момент исчезновения Смыслова из кабинета. Поэтому первый прогон на большой скорости, чтобы определиться с моментом времени, а уж после будем рассматривать детали.

– Одно жаль, камера смотрит на рабочее место под таким углом, что монитор не виден.

– Так и задумано, Андрей Ильич, это чтобы охрана не могла видеть, чем занимаются научные специалисты.

– Вот где эта секретность сидит, – и академик провел рукой по шее. – Сейчас было бы совсем неплохо видеть изображение на мониторе.

– Мечтать не вредно, но секретность есть секретность и с ее точки зрения здесь все правильно, как и то, что нам пришлось активировать специальный протокол извлечения материалов из системы.

– Вот смотрите, Семен Семенович, его уже нет, – воскликнул академик. – Отмотайте минут десять назад и посмотрим на нормальной скорости.

– Смотрите, он тянется к сумке, монитор вспыхивает чем-то ярким. Вон как в полировке стола вспыхнуло, а после все помещение заполнило синим. При этом Смыслов к главному пульту не подходил, так что причина не в нем, – констатировал начальник безопасности.

– Синее – это специальное голографическое стартовое поле, оно создает у человека эффект присутствия в новой реальности, в то время как его тело лежит в одном из тех медицинских кресел. Они оборудованы всем необходимым для поддержания функций тела. Именно их, шутя, прозвали катапультой. Они снимают с оператора голограмму и забрасывают ее вместе с сознанием посредством программы в нужную точку мира.

– Так выходит, что по вашему изначальному проекту человек остается в кресле и никуда не перемещается?

– В том-то и смысл, Семен Семенович, что перемещается только голограмма, способная там двигаться и наблюдать, причем сама остается невидимой.

– Значит, перемещение тела не предусмотрено. Но оно исчезло, и мы это отлично видели. Логика подсказывает, что система сработала не так, как ожидалось. У вас есть объяснение происшедшему?

– Увы, объяснений нет. Но думаю, надо спасать Борю, – с волнением в голосе произнес академик.

– Решено, звоню начальству. Теперь за промедление с нас снимут головы. Скопируйте материалы себе на жесткий диск. Это придется отослать в центр. Мне ясно только одно, что вы сделали грандиозный прорыв, вот только не понятно куда.

– Знаете, мне тоже не понятно, что мы открыли. Но ясно, что мы открыли не то, что хотелось бы нам, да и нашему начальству. Теперь предстоит узнать, куда это нас занесло.

– Это уже ваше дело. Мое дело понять, в чем проблема. И куда исчез наш сотрудник.

– Вообще-то, Семен Семенович, есть и еще одна возможность: нас взломали.

– Разве это возможно? Ведь это оригинальная и совершено секретная технология. Все собрано на отечественном железе, пять тысяч стоек[1] с российскими Эльбрусами[2] последней модели.

– Уже не раз бывало, что сходные идеи посещают выдающиеся умы в разных частях мира, не зря говорят, что идеи носятся в воздухе. А значит, вполне возможно, что кто-то в Европе или Америке тоже работает над сходным проектом. Возможно, что они засекли нашу активность. Предположим, что их машина позволяет такое ввиду незначительных отличий от нашего проекта. И решили нам мешать. Заслали к нам вирус. В результате мы последние два года терпим неудачи. Но вот они пристроили к своей машине новый блок, позволяющий такую вот шутку, которую мы сейчас наблюдаем. Раз, и наш сотрудник у них. Правда, заманчиво?

– Ну у вас и фантазия, Андрей Ильич! Даже мне, с моей профессиональной паранойей, такое в голову не пришло.

– Знаете ли, без фантазии в нашей работе никак. Главное интересная идея, которая на грани фантастики, а после надо еще больше фантазии, чтобы воплотить такую идею в реальное железо, – с улыбкой ответил академик.

[1] Стойка — несколько компьютеров в одном шкафу, зачастую десяток, а то и более. Стойки ставят в специально оборудованном помещении — дата-центре, дословно центр данных, именно дата-центры обеспечивают работу интернета и всех имеющихся сайтов, онлайн игр и прочих интернет-сервисов.

[2] Эльбрус — отечественный процессор, производится исключительно для военных в целях соблюдения секретности.

Глава вторая – Где я?

Конечно, теперь я понимаю глубину своих заблуждений. Я – это я, а вовсе не голограмма. Но непонятно, как оно забросило меня в это место, ведь такое не предусмотрено проектом.

Скорее всего, это даже не моя вселенная. Только сейчас понял опасения Деда, ведь я работал, до недавнего времени, в лаборатории, которая разрабатывала шпионский проект по заказу ГБ. Проект «Призрак» финансировался из секретного государственного фонда, название которого я не знал, так как не имел соответствующего допуска. Зато точно знал, что у меня нет кнопки возврата и, соответственно, единственная надежда вернуться, это дождаться спасательной команды, которая будет знать точку выхода из этой реальности. Сколько на это уйдет времени, вопрос риторический. К десяти на работу придет шеф и не обнаружит черновика отчета. Он будет ждать до обеда, но я не приду. Тогда Дед подключит Верочку. Надеюсь, они обнаружат недопитую чашку кофе. Даже тут мне не повезло, сумка оказалась со мной. Если бы она осталась там, им было бы легче догадаться о том, куда я делся.

Не сомневаюсь, что Андрей Ильич сам пойдет осматривать компьютер и, может быть, если мне повезет, он не собьет программные настройки к тому моменту, когда меня хватятся по-настоящему. Это мой единственный шанс. Только так они могут узнать, куда меня занесло. А пока необходимо решить свалившиеся на мою голову проблемы.

Меня привели в небольшой форт, полностью деревянный. Беглый взгляд, брошенный на него, вызвал ассоциации с Диким Западом: форт расположился на берегу реки; джунгли в пятистах метрах; опушка такая густая, что глаз просто упирается в сочную зелень, из которой торчат верхушки пальм и эвкалиптов.

Возле ворот лежал обгорелый металлолом, куча которого бросалась в глаза. От этого железа мало что уцелело, и трудно было сказать, что оно представляло собой до того, как сгорело. Но металлолом вызвал в моей голове смутное ощущение дежавю. Меня провели через приоткрывшиеся на минуту ворота, через двор, по которому ходили люди, занимавшимися своими делами и не обращавшими на меня особого внимания. Из этого следовал вывод, что пленники тут явление частое. Интересно, что они делают с пленными. Но вскоре я оказался в подвале, со стенами сложенными, из дикого камня на глиняном растворе. У одной из стен стояла широкая скамейка со спинкой, на которой можно было сидеть и лежать. Она оказалась единственной мебелью в помещении.

– Сиди здесь, – сказал конвоир, – воду и еду принесут, а когда сотник освободится, он допросит тебя.

***

Прошли сутки. Компьютерщики сохранили все данные. Оставалось проверить очевидную версию, что произойдет, если отключить главный комп. Ради этого эксперимента вся группа Столетова собралась в соседней комнате, именовавшейся смотровой, и отделенной от катапульт стеклянной стеной. Компьютерщики вывели управление в эту комнату, так как академик решил подстраховаться, чтобы больше никого никуда не забросило. Тем более, что они реально не знали куда исчез Борис. Андрей Ильич не терял веры в то, что Борис еще жив, но вполне могло случиться и так, что он уже погиб. В связи с этим академик Столетов продумывал идеи для будущих экспериментов с машиной. В любом случае «Призрак» уже не единственный проект, которым ему предстоит заниматься.

Программисты просигналили, что готовы, и Андрей Ильич приказал приступать. Главный программист Миша Шляпин запустил процесс отключения главного компа, и все наблюдали на небольшом переносном мониторе как сворачивались программы, одна за другой. Наконец компьютер выключился, но чуда не произошло: Боря не появился.

Семен Семенович пошел звонить наверх по закрытой связи, а Столетов остался сидеть и думать.

– Миша, ты старший программист, на тебя вся надежда, есть у меня мысль, что сбой произошел из-за взлома.

– Понял, Андрей Ильич, начнем проверку. Это дней на пять не меньше. Спешить с этим делом нельзя. Если нас взломали, то потребуется много сил и времени, чтобы вычистить все «подарки», которыми нас наградили «доброжелатели». Так что просите финансирование на другую машину. Иначе секретность не гарантируется.

– Дождусь результатов вашей проверки, а уж потом во все тяжкие. Да, и не спеши вычищать вирус, еще неизвестно, что решит высокое начальство.

***

– Я не верю ни одному твоему слову. Ты пришел со стороны наших врагов сифов и лжешь, что ты не сиф. Я скорее поверю, что сифы выучили русский! – распалялся сотник, выглядевший лет на сорок, но его очень старила широкая светлая борода-лопатой, а низко надвинутый на брови шлем-шишак делал лицо суровым. – Твое место в шахте, больше ты ни на что не годен, кроме как добывать уголь. Я бы прикончил тебя в отместку за погибших наших, но князь требует уголь и платит за него звонкой монетой. А железяк осталось слишком мало, и они давно уже не справляются с нормой. И учти, нет нормы, получишь только воду и половину пайка. Второй день нет нормы — только воду.

– А на третий раз и воду не дадите. Я угадал? – изображая глупую ухмылку, сказал я.

– Будешь умничать, я могу и сразу не давать, – сквозь зубы зло процедил сотник.

– Да, ты сотник, а значит большой начальник. Вот только от того, что ты людей голодом моришь, они у тебя и мрут как мухи. Потому и работать некому.

– Я не считаю сифов за людей, – с ноткой гордости произнес он и, слегка повернув голову к стоящим рядом парням, добавил: – А теперь отведите этого умника в шахту.

Снова двое конвоиров потащили меня через крепостной двор, и я опять не увидел ни одного любопытного взгляда. Вход в шахту найти было несложно. Вокруг него лежали огромные кучи угля, а в угловой башне находился вход, перекрытый стальной решеткой. Я последний раз вдохнул чистый воздух и взглянул на голубизну неба, решетка со скрипом поднялась, и меня втолкнули внутрь.

– Эй, парень, – крикнул мне вслед конвойный, – ты там веди себя хорошо и старшего слушай. А то долго не протянешь.

– Спасибо за совет, – обернувшись к молодому бородачу, поблагодарил я.

Решетка опустилась, а я все еще смотрел сквозь нее на кучи угля и голубое небо.

– Ну что, – раздался позади голос, на который я сразу же повернулся, – новенький?

– Это очевидно, что я новенький, – сходу согласился я.

– Умный попался, ну это неплохо, особенно если ум в нужную сторону направлен. Кайлом махать приходилось? – Говорил он негромко и мягко, но не слушать его было невозможно.

– Не знаю, что значит кайло, а потому и ответ совершенно очевидный – не приходилось.

– Меня звать Старый, я здесь главный.

Он выглядел слегка за сорок, длинные спутанные волосы и не менее длинная борода. Ширина плеч внушала уважение, а его пальцы могли сжиматься в пудовые кулаки.

– Меня звать Борис и я новенький. Мне бы как-то понять, что здесь и почем.

– Все очень просто. Силы в тебе нет, тощий ты и хлипкий, а значит, мешки с углем таскать не сможешь. Так что тебе одна дорога кайлом махать. Первую неделю норму спрашивать не стану, пойдешь в ученики к Серому. Слушать его как меня. А не то, – и он сжал свой кулак и сунул к моему носу. – А после полнормы – полпайка, целая норма – целый паек.

– А сотник говорил...

– Ты сотника не поминай, – перебил он меня на полуслове. – Он по ту сторону решетки остался, а я по эту. А теперь пошли.

Старый двинул в темноту, а я сходу споткнулся. Опустив глаза вниз, обнаружил шпалу, а рядом еще и еще. Оказалось, что я стою на узкоколейке. Что-то щелкнуло в голове: «Боря, железная дорога как-то не вписывается в их образ жизни. Может тут не все так просто. Надо бы разузнать, что имел в виду сотник, упоминая железяк».

***

Столетов срочно паковал чемодан, его супруга суетилась с вещами, и горка того, в чем, по ее мнению, нуждался муж в поездке, росла рядом на диване.

– Маша, куда мне столько, чай не навсегда еду, самое большее дня на три-четыре. Ну подумаешь, вызвали к замминистра. Экая невидаль, он мой шеф. Я сам хотел поехать, не только ему со мной поговорить надо, но и мне с ним. Не могу рассказывать секреты, но у нас прорыв, который много чего сулит. Вот только необходимо финансирование.

– Андрюша, ты там поосторожнее, а то, как бы не вышло чего, – тяжело вздохнула жена, продолжая подкладывать на диван вещи.

– Не переживай, есть у меня что им предложить. Да такое, что они кипятком писать будут от восторга. В общем, все будет хорошо.

Мобильник выдал замысловатую трель. На мониторе значился Семен Семенович.

– Приветствую вас, – сказал Столетов.

– Доброе утро, Андрей Ильич, вы там как, собрались?

– Минут через десять буду готов.

– Вот и ладненько, а через двадцать я за вами заеду. Мой водитель отвезет нас на военный аэродром. Полетим на сверхзвуке.

***

Я еще не раз спотыкался о шпалы в неверном свете факела, который нес мой провожатый. Метров через триста пришлось обходить четыре вагонетки. С первого взгляда стало понятно, что вид у них плачевный. В одной из вагонеток насыпом валялись слесарные инструменты и огрызки проводов. В самой последней было полно каких-то запчастей, густо перемазанных смазкой. У стены лежал штабель, примерно четырехметровых, запасных рельсов. Сама штольня была довольно широка и высока. Там и сям из стен выпирали камни, некоторые из них были весьма острыми, и только кое-где отблескивали мелкие вкрапления угля. Еще через сотню метров штольня разветвлялась, и Старый уверенно свернул налево.

Из правого тоннеля доносился механический грохот.

– Что это так грохочет, Старый? – спросил я.

– Там работают уцелевшие железяки.

– А могу я на них взглянуть? Раз уж попал сюда, то хотелось бы знать об этом месте все.

– Вон ты, какой любопытный. Ну что ж, пойдем, тут недалеко.

И он пошел вправо. Пройдя метров двести, мы подошли к забою. Там, в свете десятка факелов, плясали неверные тени и метались непонятные фигуры. Приглядевшись, я увидел чудную картину: в забое вкалывали роботы. Внешняя обшивка их корпусов оказалась давно утраченной, и можно было разглядеть внутренности. Они добывали уголь весьма примитивным способом: десяток из них размахивали огромными полумолотками-полутопорами. Тут я догадался, что это и есть кайло. Такого зрелища я не ожидал увидеть, и оно очень потрясло меня.

– У вас есть такие роботы и они добывают уголь самым примитивным образом! – воскликнул я.

– Ты имеешь в виду тех железных шахтеров? Мы зовем их железяками. Это те, что еще работают, а там, – Старый махнул рукой в ответвление штольни, которое я в потемках не заметил, — стоят те, что уже сдохли.

– И некому их наладить?

– Да был тут один из старых умников еще с довоенной подготовкой, но года три как помер.

– Слышь, Старый, расскажи мне, что тут стряслось? У вас такой простой образ жизни и вдруг на тебе железная дорога и роботы, а может и еще что есть? Как это может быть.

– А что долго рассказывать, сто лет назад случилась война, мой дед пацаном был, вовек не забуду его рассказы. Говорят, могущественные корпорации не поделили ресурсы. Ну, там нефть, уголь, железо, воду. И многое другое. Никто не хотел уступать. Стали бряцать оружием, да таким – не чета нынешнему, а таким – что можно горы свернуть. А после кто-то стрельнул первым, так умники говорили, пока живы были. Сейчас на руднике ни одного не осталось, только у князя живут несколько, старые все, да и те не настоящие: настоящие умники лет пятьдесят как вымерли, а эти уже их выученики. Ну и началось! Лупили так, что целые города с одного выстрела рушили, теперь много таких мест, куда человеку заходить нельзя. Вроде и нет там ничего, а походит человек, и после волосы лезть начинают, а кожа красной становится, и он уже не жилец. Кто год протянет, а кто только неделю. Вот с тех пор и остались эти железяки и все остальное тоже. Старики умирают и некому учить молодых. Да и молодым учиться некогда – работать надо.

– А эти роботы, то есть железяки, тоже норму делать должны?

– Их уголь заранее посчитан и на нашу норму не влияет. А теперь пошли, будя, насмотрелись. А если не насмотрелся, то, как норму научишься выполнять, сможешь в свободное время приходить и смотреть.

***

Трап подкатили вручную. Это была легкая лестница-стремянка, только на колесах. Столетов с непривычки оступился на второй ступеньке, и чья-то крепкая рука подхватила его под локоть.

– Осторожно, Андрей Ильич, мне приказано доставить вас в целости, — заботливо произнес штурман, который присматривал за подъемом пассажиров на борт.

– Да, трап у вас непривычный.

– Это у них трап. А у нас лимузин, шеф свой прислал. А летуны вообще без трапа обходятся, это для вас подогнали, – уточнил Семен Семенович.

Доставили их в пункт назначения за двадцать минут. Всю дорогу Столетов смотрел на московские улицы. Ностальгия захватила его целиком. Как хотелось снова жить в этом любимом им городе. Но ничего, уже скоро. В министерстве им дали зеленый свет и все формальности свели к минимуму. Фактически сопровождающий провел их, минуя все проверки.

И вот они миновали стайку ослепительных топ-моделей, по недоразумению работавших секретаршами, и вошли в кабинет замминистра обороны.

– Добрый день, Юрий Максимович, – поздоровались они, как только вошли в кабинет.

– Входите, господа, располагайтесь. Чай, кофе, спиртное?

– Пожалуй, спиртное, — согласился Столетов, чувствуя потребность успокоить нервы.

Юрий Максимович, как фокусник, чуть не из воздуха вынул бутылку виски и три дорогущих фужера, и жестом заправского бармена разлил на три пальца каждому.

– Интересные дела творятся в вашей лаборатории, Андрей Ильич! – глотнув виски, произнес замминистра.

– Я сам удивлен и не скрою, обрадован той перспективой, которая следует из происшедшего.

– Из ваших сообщений, господа, мне стало ясно, что ваш сотрудник пропал в компьютере. Или при помощи его, и где он находится, никто понятия не имеет.

– Все так, Юрий Максимович, но есть версии, и мы их уже отрабатываем, – согласился Столетов.

– Изложите ваши версии мне.

– Начну с того, что мы однозначно совершили прорыв. Уж куда ведет этот прорыв пока непонятно, но то, что произошло нечто удивительное и невероятное ясно уже сейчас. Так же ясно, что это не проект «Призрак», а что-то другое и оно гораздо интереснее, чем «Призрак».

– Ну по «Призраку» вам придется убедить представителя ГРУ.

– По сути, проект «Призрак» все еще возможен, но он не имеет отношения к происшедшему, – добавил академик.

– Какие версии сейчас отрабатываются?

– Есть две версии, Юрий Максимович. Смыслова закинуло в некую реальность нашего или параллельного мира, а возможно в прошлое, и произошло это из-за сбоя нашего главного компьютера. Мои специалисты зафиксировали все параметры компьютера на момент исчезновения Смыслова.

– А что Смыслов не мог каким-либо образом сбежать из лаборатории, так чтобы вы не заметили, ну и дальше на Запад?

– Совершенно исключено, обычными средствами это невозможно, не телепортировался же он, в конце концов, – отозвался Семен Семенович, не встревавший до этого в разговор.

– Хорошо. Но вы обещали версии, а назвали только одну.

– Вторая версия менее приятна и выглядит так: сбой произошел потому, что нас взломали. Из-за взлома и произошел сбой. Причем взломщик сам не ожидал того, какой получится результат. Не исключено, что нас взломали достаточно давно и всячески препятствовали успехам в программе «Призрак», и, соответственно, этот проект уже не секрет для взломщиков. Как вариант, возможный, хотя и только теоретически, но который не следует сбрасывать со счетов, что кандидат наук Смыслов был телепортирован взломщиком к себе и находится у нашего вероятного противника воплоти. Но я больше склоняюсь к версии параллельной вселенной. Обе версии активно отрабатываются, также ведется проверка главного компьютера на вирусы и возможность взлома, – объяснил вторую версию Столетов.

– Очень интересно. А что могут дать нам параллельные вселенные?

– Господин заместитель министра, это не предсказуемо, может быть все что угодно: ресурсы и тайные объекты, недоступные для наших потенциальных противников; повышенная секретность, рабочая сила, продукты питания, технологии, если повезет. С версией прошлого еще интереснее. Тут появляются дополнительные проблемы и возможности.

– Доложите.

– Проблема номер один. Если окажется, что главный компьютер взломали, то мы больше не сможем использовать его для основных задач проекта «Призрак» и нового проекта – назовем его «Лапамир», лаборатория параллельных миров. Нам выгоднее использовать его для дезинформации противника. Имея контакт с нашей первой машиной, у них не будет стимула искать что-то еще, и мы сможем работать спокойнее.

– Это если ваша гипотеза подтвердится, – вставил замечание заместитель министра.

Столетов согласно кивнул и продолжил:

– В этом случае нам потребуется новая, незараженная машина, на которой мы будем осуществлять оба проекта. Таким образом, работая на двух не связанных между собой машинах, мы сможем осуществлять сразу три проекта, для которых, нам потребуются три отдела: отдел дезинформации, отдел «Призрак» и отдел «Лапамир». Ну и всякие службы обеспечения.

– Не скрою, параллельные миры, как и прошлое, темы привлекательные, и нам они интересны, но следует продолжать работы и над программой «Призрак». Дезинформация противника нам тоже интересна, на этом можно получить многое. Так что я, как куратор вашего проекта, буду рекомендовать дополнительное финансирование вашей группы и расширение ее до рамок небольшого режимного НИИ, но только после окончательного прояснения ситуации. Кандидатуры руководителей отделов согласуете со мной. Сейчас приказываю разобраться с проблемой взлома, если таковая есть, и вытащить Смыслова, живым или мертвым. Если он жив, я хочу видеть его официальный отчет и протокол допроса под сывороткой правды. Если он мертв, то я хочу видеть его труп. Даю вам неделю на получение результатов. Да и последнее, разведка собирается прислать к вам свою группу специалистов, для засылки в то, что вы открыли или откроете. Это все, господа, вы свободны, жду ваш отчет. Вас отправят домой тем же способом, что и привезли сюда, сопровождающий ожидает в приемной.

– Скажите, Юрий Максимович, а возможно размещение нашего НИИ в столице.

– Мы это еще обдумаем и обсудим, Андрей Ильич. А вообще нет ничего невозможного.

Глава третья – Шпиономания?

Кайло только с первого взгляда легкое и простое. Через два часа махания этим инструментом мышцы деревенеют, руки наливаются свинцом, а само кайло кажется сделанным из урана.

– Это с непривычки, – ответил на мою жалобу Серый, сопроводив ответ обычным легким подзатыльником.

Само искусство владения тоже оказалось совсем не простым, и мне пришлось осваивать науку Серого на полном серьезе. Но уже на четвертый день я давал три четверти нормы, за что получил поощрительный подзатыльник от наставника и одобрительный «хмык» от Старого, когда Серый доложил о моих успехах.

– Я думал будет хуже, Борис, – сказал Старый. – Выглядишь ты задохликом, руки и ноги тонкие и сил в тебе нету, хотя на морду красавиц писаный. А вон как здорово у тебя с кайлом получаться стало. Еще дней пять и норму делать будешь. И никто тебя не попрекнет, что зазря пайку трескаешь.

Пайку выдавали в полном объеме, уж не знаю, может кто недополучил еду из-за меня или кто-то делал больше нормы, но никто не косился в мою сторону. В шахте нас было человек шестьдесят, все заросшие и небритые оборванцы, мало похожие на мужчин.

Среди нас оказалось и несколько настоящих сифов, плохо говоривших по-русски, но это им не ставили в вину. Однако большинство народу попало в шахту потому, что сотник не доверял никому, а за уголь хорошо платил неведомый князь. Просто сотнику было выгодно объявлять всех сифами и загонять в шахту: хлопот меньше, а денег больше.

– Не повезло нам, – тяжело вздыхая за ужином, говорил один из шахтеров, – надо было сразу переть в стольный город. Там народу больше и меньше вопросов задают. Можно работу найти, только в людском приказе надобно отметиться. А тут сгинем ни за грош.

– А бежать отсюда как? – спросил я рассказчика, подсев к нему поближе.

– Эх, трудно отсюда бежать, есть вход по ту сторону горы, да завален он такими глыбами, что и вдесятером не сдвинуть. Да и если там работать начнем, норму делать не сможем. С голоду помрем, – с горечью в голосе ответил мужик.

– Не ты один на свободу хочешь, – Старый подошел тихо и подсел рядом. – Вот если бы какое-то время добывать угля больше нормы, а после заняться расчисткой прохода, тогда может что и вышло бы.

– Слышь, Старый, ты сказывал, будто в боковой штольне есть поломанные роботы, тьфу ты, железяки, и раньше их кто-то чинил. А инструмент того мастера сохранился? – поинтересовался я.

– А ты что, можешь их починить? – удивился Старый и в упор посмотрел на меня.

– Хвастать и бить себя в грудь не стану. Посмотреть надо, может и смогу, – выдержав его взгляд, ответил я.

– Заманчивое дело иметь своего железяку. А сможешь сделать так, чтобы он слушался? А то, как их починишь, так они сразу начнут уголь добывать. Так всегда выходило у прежнего мастера.

– Не люблю я обещать заранее, посмотрю, что можно сделать. А уж если смогу, то не сомневайся, Старый, сделаю, – и я положил руку поверх его большой ладони, лежавшей у него на колене.

***

– Умеет высокое начальство нашему брату хвост накрутить, как следует, – говорил Семен Семенович, делая очередной глоток кофе. Сидел он напротив Столетова в кабинете академика в обитом синим атласом кресле для гостей.

– Жаль, но пришлось передать давление, полученное сверху вниз по инстанции, – ответил Андрей Ильич, сидевший за рабочим столом.

– Сегодня прибывает обещанная начальством группа разведчиков. Думаю, мне стоит посмотреть на них.

– Я тоже пойду их встречать. С ними надо строить отношения. Формально, они вне нашей юрисдикции. Но что касается установки, то мы компетентнее, а значит и главнее. И потом не нас прислали им помогать, а их к нам. Значит, они должны прислушиваться к нашему мнению.

– Ой, непросто нам с ними придется, Андрей Ильич. Кстати, как там ваш Шляпин, нашел следы взлома?

– Нашел, Семен Семенович, но тесты еще не закончены.

– Знаете, Андрей Ильич, я по-всякому вертел в голове ситуацию со взломом, и пришел к одной простой идее: есть тут у нас живой шпион, внедренный. А попросту кто-то, кого иностранная разведка купила. И он не иначе пронес внутрь флеш-накопитель с вирусом. Вот откуда все и пошло. Другого способа у них узнать о нашем «Призраке» не было возможности. И перебрав все варианты, я сузил круг подозреваемых. Вас и ваших замов, включая Бориса Смыслова, я отбросил, так как всю вашу команду интересовал успех. Это означает научные степени, рост проекта, собственные лаборатории и отделы, десятки сотрудников, переезд в Москву, наконец. Ну и зарплаты соответствующие, что тоже немаловажно. Секретарей я тоже отбросил, никто из них не имел физического доступа к машине. Остаются те, кто мало что выигрывал от успеха проекта, но знал о нем достаточно.

– Вы это о программистах? – и на лице академика отобразилось удивление. – Так большинство тоже не имело физического доступа к машине.

– Зато они могли вредоносный код вписать между строк своего кода, не за один раз, а постепенно, пока полностью вражескую программу не перенесут в наше железо. Ну а шеф не доглядел, все мы люди. Проверки на вирусы программа выдержала: она работала как надо, а целого вируса там никогда и не было, он появился только когда все части в машину попали. Как вам такое измышление? – и Семен Семенович поставил пустую кофейную чашку на стол, и прямо посмотрел в лицо академику.

– Вынужден вас разочаровать, хотя это теоретически возможно, но не у нас. Такая деятельность неизбежно выдала бы программиста. Прежде чем код попадет в машину, он проходит несколько этапов тестирования, начиная на профессиональное качество программы и кончая проверкой компьютерной безопасностью. При такой схеме заражения главного компьютера шпиона неизбежно бы обнаружили. Вы, Семен Семенович, просто не в курсе, ведь это моя служба. Шпион должен был рискнуть только один раз, и этот риск, как вы правильно заметили, связан с флеш-накопителем, на котором этот человек принес сюда вирус. Да, флешки запрещены, и все точки подключения заблокированы, за исключением трех мест, которые находятся в секретных комнатах. Конечно, низкоуровневый сотрудник не мог попасть и туда, но он мог подменить флешку тому, кто имеет доступ, предварительно скопировав данные с чужой флешки на свою, чтобы владелец не заподозрил подмены. Это означает, что такой человек дружит с одним из тех, кто имеет соответствующий доступ, и обманутый сотрудник ему доверяет. Вот кого вам стоит искать, друга или подругу. Ну тут не мне вас учить, что делать дальше. Как, по-вашему, Семен Семенович, Мише Шляпину можно доверить исследование реального пути вируса в главный компьютер?

– Я думаю, можно. Но для верности надо придать ему в помощь двоих-троих, и с каждым разъяснительную работу провести, что любой из его коллег может оказаться шпионом.

– Ну это уже не по мне. Я подберу людей, а дальше дело ваше. Меня не учили тонким шпионским материям. Так что инструктаж вы как-нибудь сами без меня, – поморщившись, сказал Столетов.

***

Оперативную группу ГРУшников привезли на обычном грузовике. Да и какая легковушка выдержит трех трехсоткилограммовых роботов и двух людей, одним из которых оказалась девица.

– Капитан Наталья Воробьева, командир подразделения специального назначения, – представилась она академику Столетову. Ей было на вид лет двадцать восемь, синеглазая и русоволосая, со стройной фигурой, к которой очень шла военная форма.

– Рад, что прибыли в наше распоряжение, – академик сразу расставил точки над и. – Нам ваша помощь очень пригодится. И это хорошо, что у вас три робота, лучше рискнуть роботом, чем жизнью человека.

– А обязательно рисковать, господин директор?

– Видите ли, капитан, ситуация такая, что без риска не обойтись. Кто-то должен попробовать переместиться вслед за Смысловым и принести оттуда данные, чтобы мы могли быть уверены в выживании людей.

– А вы пошлите туда камеру и устройство возврата, ну и газоанализатор, чтобы атмосферу проверить. Запустите таймер минут на десять, этого вам за глаза хватит, – в ответ предложила Воробьева.

– Отличная идея, капитан. Распоряжусь, наши парни такую штуку еще сегодня соорудят.

Двух спецов, компьютерщика и следователя, привезли отдельно, на обычном мерседесе. Им предстояло возглавить расследование. С этого момента команда Столетова подчинялась им. Он вздохнул с облегчением, необходимость приставить к Шляпину помощников и их инструктировать отпала.

***

Старый пошел со мной. Он все время боялся, что я вляпаюсь во что-то опасное. Иными словами, он не понимал и боялся роботов.

– Ну и где здесь место, откуда железяки черпают силу? – оглядываясь по сторонам и ища взглядом место для зарядки роботов, спросил я.

– Ты о чем, Борис?

– Эти железяки не могут работать без электричества, и они должны где-то заряжаться. Не знаю, как это у вас называется.

– А, ты, наверное, о том месте, где железяки спят? – внезапно осенило Старого.

– Можно и так сказать, – согласился я. Хоть Старый и был уже в возрасте, но соображал быстро.

– Пойдем, я тебе покажу.

Мы лавировали мимо работающих гигантов метра по четыре в высоту каждый, между кусками угля, падающими сверху, чуть не на наши головы. Железяки тоже старались не навредить нам, но работать не переставали. Наконец Старый вывел к нише, в которую оказалась подведена толстенная медная шина, а вокруг нее в стену были врезаны розетки непомерной величины.

– Ага, это то самое место, – согласился я, – а теперь пойдем, посмотрим на поломанных железяк и инструменты. Тогда я, может быть, пойму, что с этим всем можно делать.

И мы отправились в боковую штольню, благо путь освещался пусть и тусклым, но все же бледно-желтым светом.

С первого взгляда стало ясно, что тут располагалась универсальная мастерская. Здесь чинили и механическую часть, и электронику. Два стеллажа с инструментами, рассортированными по назначению, стояли у дальней стены. Слева от входа я обнаружил такую же медную шину с десятком розеток на ней. Слесарный инструмент меня не интересовал, я верил априори, что там есть все необходимое для работы, и сразу пошел к другому стеллажу. На одной из полок которого заметил нечто напоминающее ноутбук. Он был подключен к сети и его блок питания горел зеленым.

Все как у нас. Может и остальное похоже, и я открыл крышку, и начал разбираться. В итоге просидел часа три, ковыряя чужие программы. И хотя почти все оказалось понятно, но как говорится все дело в нюансах. Старый долго молча сидел, а иногда ходил кругами, заглядывая мне через плечо. Наконец ему так наскучило, что он спросил:

– Ну что там, Борис?

– Разбираюсь понемногу. Когда меня учили, такого старья уже не помнил никто, его попросту не осталось. Поэтому многое приходится додумывать или просто пробовать. Но ноутбук работает и это дает надежду, что за неделю или за месяц, как повезет, я разберусь со всеми этими программами и смогу загрузить их в железяку. Вот только надо найти целого или собрать из нескольких дохлых... Благо, они все одной модели.

– Сейчас нам надо возвращаться, завтра опять нужно вставать, долбить уголь и таскать его к решетке. Я очень хочу, чтобы у тебя получилось.

– Если бы ты знал, Старый, как я этого хочу.

***

Новый эксперимент назначили на десять утра. Подопытным кроликом стала невиданная доселе конструкция из трех стальных кубиков. К нижнему и самому большому наскоро приделали четыре опоры, для устойчивости. Он также по совместительству служил еще газоанализатором. К нему сверху приклеили кубик поменьше, служившим кнопкой возврата с автоматическим таймером, а на самом верху стояла вращающаяся коробка с видеокамерой, так же посаженная на суперклей.

Устройство установили прямо перед пультом, и Миша Шляпин собственноручно и демонстративно отключил интернет. Как оказалась, сигнал посылала флешка, размещенная на спине мини-робота, каким-то образом проникшего в секретную комнату, которой пользовался Шляпин, и всунулась в один из незащищенных разъемов. На флешке оказалась та самая шпионская программа и множество вирусов, а также беспроводной вайфай передатчик. Вот ее-то и отключил Михаил, зло сказав:

– Пусть пошпионят, когда машина не подсоединена к интернету.

Михаил скопировал и вставил куда нужно, все данные на момент исчезновения Смыслова. Потом вышел в смотровую и нажал пуск. Главный компьютер подал признаки жизни и программы стали грузиться, а все присутствующие следили за ними уже на трех переносных мониторах. Как вдруг что-то пыхнуло в крайнем левом мониторе...

– Это заставка включения главного генератора, – успел пояснить Миша.

В пультовой появилось синее поле и накрыло все содержимое комнаты. Миг, и оно отступило. На среднем мониторе все отчетливо увидели голограмму нашей чудо-машинки. При этом оригинал остался в комнате. Данные на правом мониторе услужливо сообщали, что голограмма появилась в районе города Майами, немного южнее. Действительно, развернув камеру на север, Миша поймал в фокус сначала пляж, тянущийся в бесконечность, а после небоскреб, этажей в пятьдесят.

– Да здравствует проект «Призрак», – тихо произнес академик Столетов. – А я его уже почти похоронил.

– Какого черта тут происходит? – закипятился ГРУшный следователь.

– Господин майор, все в порядке, вы наблюдаете действие программы «Призрак», – уточнил академик.

– Но вы говорили, что прибор попадет в иное измерение?

– Федор Иванович, когда-нибудь попадет, а сейчас попал в Америку, возле города Майами, и если бы он мог перемещаться в пространстве, то мы бы сейчас направили его в сторону города. Но увы, мы сами не ожидали такого результата. Иначе бы подготовились, – пояснил академик.

– Но как же?

– Вы так не волнуйтесь, не вышло сегодня – выйдет завтра. Вашу контору, что проект «Призрак» уже не интересует? – вежливо поинтересовался Столетов.

– Андрей Ильич! Как можно! Конечно, интересует и даже очень. У руководства большие планы на эту программу.

– Сейчас, Федор Иванович, подождем десять минут и узнаем, работает ли возврат в автоматическом режиме.

Многие напряженно следили за цифрами на таймере, отлично видимом сквозь стеклянную стену. Наконец высветился ноль на табло обратного отсчета и вуаля! Все сработало. Голограмма в районе Майами исчезла, а все присутствующие получили данные о составе американского воздуха и коротенький видовой фильм окрестностей города.

– Да здравствует проект «Призрак», – безрадостным голосом произнес Столетов.

– Вы вроде и не рады, – удивился Семен Семенович.

– Да рад я, рад. Вот только Боря там уже шестые сутки. Вот вернем его живым, тогда и порадуюсь сразу за все.

– И что теперь?

– Проверять все нужно, Семен Семенович. Миша и вы, Алексей Алексеевич, — Столетов посмотрел на ГРУшного программиста, — прошу ко мне в кабинет. Семен Семенович и Федор Иванович, вы тоже.

И академик, не оборачиваясь, направился к себе.

***

Неделю, после смены, я ковырялся в местном компьютерном металлоломе. Старый всегда сопровождал меня и неизменно нервничал поблизости. По моей просьбе он занялся поиском наиболее целых роботов, кандидатов на успешное восстановление. Я придумал для него это занятие, чтобы он так не переживал. Потом мы обсудили отобранных им железяк, и я вооружил его масленкой, и поручил промазать все суставы двум наиболее хорошо сохранившимся экземплярам.

– Ну что скажешь, Борис? – не выдержал он в конце третьего вечера.

– Чем больше копаюсь в этом хламе, тем лучше понимаю логику этих программистов, прости – мастеров. Я уже почти совсем разобрался с ноутбуком, и в следующий раз мы займемся железякой.

– Борис, я тебе верю. Норму и без нас с тобой сделают, а мы завтра с утра сюда, уж очень мне не терпится увидеть починку железяки.

– Знаешь, Старый, не все так просто, и я могу тут еще не один день провозиться. К тому же неизвестно, есть хоть один железяка с целой начинкой, а она в тысячу раз сложнее, чем механическая часть, и если хоть что-то не работает, то этого мне в жизни не починить. Это я к тому, чтобы ты не радовался заранее. Всяко может выйти.

– Все равно завтра с утра сюда придем, – упрямо повторил Старый.

Глава четвертая – Получилось

Михаил с Алексеем второй день занимались проверкой главного компьютера, согласно указаниям Столетова. Точнее они искали причину, из-за которой вместо другого мира реализовался проект «Призрак».

– Алексей Алексеевич, – напутствовал академик гэреушника, – у вас глаз незамыленный – на вас главная надежда. Нам надо найти причину и пойти по стопам Смыслова. Возможно, он очень нуждается в нашей помощи.

Компьютерщики пахали как проклятые, не уходя домой, перекусывали чем Вера кормила, и спали в кладовой, на каких-то коробках. Каждую идею они докладывали Столетову, и все тут же собирались проверять новую комбинацию настроек. Но, увы, либо вообще ничего не выходило, либо снова получался вариант «Призрака».

На третий день Столетова вдруг осенило: «Если это был сбой, так может они нам постоянно какие-то пакеты данных присылали, мешающие нашей работе, а мы отключили интернет!» Академик поспешил поделиться этой мыслью с программистами. Снова собрали всех, и Шляпин подключил интернет. Загрузили главный компьютер, и вдруг тестовый прибор оказался неизвестно где. Во всяком случае, перед главным пультом его больше не было. Все случилось так, как произошло со Смысловым, по крайней мере, все присутствующие на это надеялись.

Михаил сразу бросился искать и записывать «вредоносный» код, поступающий извне, который так неожиданно делал проект «Призрак» проектом «Лапамир».

Тем временем все, затаив дыхание, ждали, когда сработает таймер. Прошли томительные десять минут, и прибор появился на прежнем месте, сопровождаемый накатом синего поля, чего не случалось в проекте «Призрак».

Люди бросились смотреть фильм, пейзаж на берегу океана очень напоминал окрестности Майами. Однако состав воздуха отличался от земного, хотя и был пригодным для дыхания. От места съемок в прибрежном песке тянулась цепочка полузасыпанных следов.

– Это наверняка след Бори, – предположил Андрей Ильич. – Эх, собаку-ищейку бы туда.

– А что на датчик надежды нет? – спросил Федор Иванович.

– Датчик должен работать, но он рассчитан на автоподключение к спутниковой интернет-сети, тогда его видно на всей планете, а так сам по себе радиус у него километров десять.

– Ну, это уже проблемы капитана Воробьевой, – с хитрой улыбкой ответил следователь. – Все тонкости лучше рассказать Наталье, они ей пригодятся.

– Алексей Алексеевич, Миша! Можно вас на два слова.

– Конечно, Андрей Ильич! – отозвался Миша.

– Ребята, нужно выделить сигнал и придумать, как его воспроизвести при отключенной внешней сети. Чувствую, что без него «Лапамир» работать не будет. А светить проект неизвестно перед кем, нет ни малейшего желания. Я думаю, они и не подозревают, какую услугу нам оказали. Вот когда найдем их, тогда посмотрим, что делать и как благодарить будем, – мрачно сказал академик.

– Да как их найдешь в этой хреновой «паутине»?

– Головой будем думать, Миша, и найдем, – отозвался Федор Иванович.

***

Капитан Воробьева устроила Столетову форменный допрос. Выудив из него максимум полезной информации, сразу принялась за его сотрудников. Она хотела одного – выполнить свою работу, а для этого ей требовалось знать о Смыслове все. К вечеру Наталья едва не замучила всех. Сам Столетов с трудом сбежал с работы, заметая следы и спасая мозг от окончательного выноса. Воробьева вытребовала личные вещи Смыслова и дала их понюхать одному из роботов.

«Завтра ей уже будет не до того, – думал академик, – на десять утра назначен пуск в измерение икс, и отправят туда всю группу Воробьевой».

Столетов и так был морально сплющен: именно сегодня он разговаривал по прямому проводу с замминистра. И хотя шеф был всем доволен, но разговор вышел тяжелым, пусть и привел к благоприятному исходу, после развернутого отчета Андрея Ильича по новым успехам и их причинам. Юрий Максимович объявил, что их еще не созданный НИИ переводят на окраину Москвы. Срочно готовятся помещения в одном из полуисторических зданий, что там выставлена охрана ГБ и все будет без дилетантских заскоков, что под зданием на глубине ста метров начали строить подземный комплекс. И через месяц начнут устанавливать родного брата-близнеца машины с отдельным дата-центром. Было сказано и то, что прежнюю охрану сделают внешней, чтобы не обижать парней.

– Через три месяца вы переезжаете в новые хоромы, – на прощанье сказал замминистра. – Но учтите, ничего не бывает бесплатно, я жду от вашего НИИ новых успехов и реализации старых.

«Вот завтрашний день и покажет, какие успехи нас ожидают, – ворчал про себя Андрей Ильич, завершив разговор по телефону. – Хотелось бы, чтобы Воробьева со своей группой поскорее вытащила Бориса, и мы отчитались по всем вопросам. Это закрепит успех и доверие правительства, ведь совершенно ясно, что там в курсе сам Председатель Правительства, да и Президент тоже. Это слишком крупный проект, чтобы держать первых лиц в неведении. Эх, размечтался старый дурак, надо о завтрашнем пуске думать и о совершенствовании системы».

***

Утро не задалось. Нет, один из двух выбранных роботов оказался почти целым. Пришлось, конечно, снять несколько блоков с других роботов и заменить сгоревшие. Но на это ушел почти целый день. Пришлось побегать за инструментами, открутить десятки ржавых гаек и болтов, оттащить тяжелые блоки к другому роботу, хотя тут большую помощь оказал Старый, который рад был делать хоть что-то полезное. Потом ставить все на новое место, зачастую изворачиваясь ужом в тесных внутренностях робота.

В общем, еще неизвестно где было легче: здесь или в забое кайлом махать.

– Давай спать здесь, – предложил я. – Кучу времени сэкономим. Сейчас целый час переть в лагерь и завтра обратно.

– Ладно, – легко согласился Старый, – ночуем.

Мы освободили две нижние полки на одном из стеллажей и улеглись на них как на полатях. Проснулся я рано и сразу взялся за ноут, и подключил в разъем для загрузки программного обеспечения. Мне предстояло понять, что за программы стоят в роботе и насколько они полезны для нас. Но я уже понимал, что придется грузить свой пакет, чтобы обеспечить необходимый функционал.

Но без энергии робот мертв и я вытянул вилку из его недр, предназначенную для подключения к внешней сети, и воткнул ее в розетку, приготовившись ко всем неприятностям, начиная с того, что робот сразу «оживет» и выйдет из повиновения. Но ничего такого не случилось. Просто встроенный компьютер начал загружаться.

Я и Старый отсутствовали так долго, что остальные шахтеры начали волноваться. Они отрядили к нам посыльного, который благополучно добрался, доставив еду и воду.

С такими припасами я мог еще полсуток ковыряться в роботе, не отвлекаясь на мелкие насущные проблемы, и постепенно понял, какова логика людей, создавших эти машины. Я нашел меню, в котором была огромная таблица, отображавшая возможности функционала робота. По счастью, она оказалась на русском. Пришлось медленно ползти по строчкам, убирая и расставляя галочки в нужных местах. Я отменял жесткие рабочие программы и вбивал те, которые могли обеспечить послушание словесным командам. И все время меня мучила единственная мысль: «Посмотрим, будет ли он меня слушаться после изменения настроек?»

***

Синяя волна поля слизала оперативную группу ГРУ. Миг, и все пятеро стояли на берегу неизвестного океана. Связи с базой не было, так что они оказались предоставлены сами себе. Наталье, как командиру, приходилось надеяться только на трех роботов и на лейтенанта, своего заместителя.

Она окинула взглядом длинный пляж, соленые воды и цепочку нечетких следов на песке, уходившую от берега.

– Стрелок, принеси сюда вон тот камень, – и Воробьева указала на крупный булыжник, лежащий недалеко от кромки воды. – Следопыт, закопай на этом месте датчик слежения, – раздала она приказы роботам.

Все роботы, по сути, принадлежали к одной модели. Они представляли собой округло-обтекаемые зализанные формы, отдаленно напоминавшие человеческие, а стальная броня отливала синевой. Машины между собой отличались только сменными блоками вооружения.

Наталья следовала инструкции, полученной от академика Столетова. Место входа в параллельный мир служило и наиболее удобным местом выхода, и его необходимо было отметить.

– Глеб, – обратилась она к напарнику, недавнему выпускнику военного училища, – попробуй отследить сигнал датчика Смыслова.

– Сигнала нет, капитан, – ответил Глеб через пару минут, глядя на неё с высоты своего двухметрового роста. – Видимо, вышел за радиус обнаружения.

– Датчик закопан, мэм, – доложил Следопыт.

Стрелок притащил увесистый камень, размером с саму Наталью.

– Поставь его здесь, Стрелок.

И робот установил камень рядом с датчиком.

– Вот теперь мы можем идти. Порядок движения такой: Следопыт идет первым и при помощи газоанализатора держит след Смыслова; за ним Стрелок, потом я и Глеб, замыкает Агни.

– Слушаюсь, мэм, – ответил Следопыт и, высунув поближе к земле датчик газоанализатора, направился по рыхлым следам, оставленных на песке.

Роботы и люди пошли за ним, увязая в песке по щиколотку. Газоанализатор в тысячу раз превосходил нюх самых лучших служебных собак и давал хорошие результаты при поисках на местности. Однако при стечении неблагоприятных обстоятельств и он изредка давал сбои. Но пока группе везло, и в этом мире, со времен попадания сюда Смыслова, не было дождей, которые неизбежно смыли бы запахи. Но внезапно везение закончилось. Ветер начал крепчать, на небе появилось маленькое черное облачко, предвестник большой бури.

Маленький отряд продолжал идти, пока не исчезли следы на песке. Вскоре они вышли к тропе. Дальше в ход пошел газоанализатор, и Следопыт быстро определил направление по тропе, куда отправился Смыслов. Робот успел как раз вовремя, ветер в очередной раз, дохнувший со стороны океана, принес первые капли дождя. С каждым порывом он становился все сильнее и, наконец, пошел настоящий тропический ливень. Дождь стоял сплошной стеной. Роботам было все равно, а люди поспешно набросили на себя плащ-палатки.

Тропу мигом развезло, а по близости не оказалось ни одного укрытия, и Следопыт выдвинул грунтозацепы и двинулся по тропе. Группа потянулась за ним. Роботы шли уверенно, а вот люди скользили.

– Нам нужна помощь, – перекрикивая бешеный ветер, обратилась к роботам капитан.

Стрелок тотчас подхватил ее на руки, а Агни – лейтенанта и они быстро зашагали по тропе.

***

Наконец робот ожил.

– Стоять! – приказал я.

Как ни странно, он подчинился, встал, полностью распрямившись.

– Он тебя слушается! – обрадовался Старый.

– Я сделал все, что мог. Постарался настроить его на послушание мне, ну а что получилось – скоро узнаем.

– Ты круче того спеца, который умер. Сколько я его не просил сделать нечто подобное, он только руками разводил. А может, просто сотника боялся.

– А скажи, Старый, как далеко до того заваленного выхода?

– Часа четыре ходу, а что?

– Я тут пока с ним общался, узнал, что полного заряда батареи хватает на двенадцать часов. Это значит, четыре в одну сторону, четыре обратно и четыре часа работы.

– Всего четыре часа... – разочарованно произнес Старый.

– Нам стоит поискать запасную батарею.

Остаток дня мы потратили на обследование роботов и только в шестой по счету машине нашли годную батарею. Я тут же поставил ее на зарядку. Батарея оказалась прямоугольным пластиковым ящиком, весивший килограмм шестьдесят. Такой не станешь таскать по подземельям почем зря.

План у меня был прост: имея две батареи, можно заставить робота впахивать по пятнадцать часов подряд. Это давало надежду на скорейшее освобождение. И вот настал тот самый момент, из-за которого мы столько работали.

– Давай отправимся туда прямо сейчас, вот только надо пополнить припасы, – предложил я.

– Припасы, это нам по пути, все равно придется идти мимо наших, – согласился Старый. – Надеюсь, они обрадуются собственной железяке. Я тут приказал своим помощникам по-тихому провести опрос, так вот все хотят бежать, пусть даже нас там ничего не ждет.

– Можно подумать, что здесь нас ждет светлое будущее. Мы все тут умрем, вкалывая на сотника. Слышь, Старый, помоги мне закрепить тяжелую батарею на спине железяки, пусть сам ее тащит.

– Скажи, что делать?

– Приподними выше, еще выше, так хорошо. Вот и порядок, – и я прикрутил батарею к спине робота проволокой. – А теперь давай найдем ему кайло по руке. Тут валяется несколько штук, сейчас выберу парочку. Вот эти годятся.

– Давай за мной, я проведу, – и Старый широко зашагал по штольне.

– Ты идешь за мной, держишь дистанцию в три шага, – приказал я роботу. – Эти два кайла несешь с собой.

Кайло для роботов выглядело как полностью стальная копия человеческого инструмента, вот только раз в десять тяжелее.

И мы двинулись. Робот мог идти гораздо быстрее нас там, где высота потолка позволяла ему передвигаться в полный рост. Но скоро пошли низкие потолки, даже я мог достать его, подняв руку. Видимо, раньше в этой зоне уголь добывали только люди. В таких местах робот становился на четвереньки, при этом его колени торчали вверх заметно выше спины. Так мы и шли дальше. Наконец дошли до забоя, где шахтеры добывали уголь. Нас встретили с удивлением и восторгом. Смена, которая отдыхала, вышла из боковой ниши, служившей спальней, разбуженные радостными воплями. Но они были не в обиде и тоже присоединились к общей радости.

– Получилось! – радостно воскликнул один из помощников Старого по кличке Рыжий, молодой парень крепкого телосложения, с правильными чертами лица, в голубых глазах которого светился ум.

– Братья, – Старый не мог упустить момент и не укрепить свое положение. – Не зря вы старались и делали норму, мы с Борисом смогли запустить одного железяку. Конечно, главная заслуга в этом Бориса. Теперь мы направляемся к выходу по ту сторону гор. И постараемся как можно скорее пробить выход на свободу.

Одобрительный гул голосов прозвучал ему в ответ.

– Давно пора делать ноги, – выкрикнул Рыжий. В ответ раздались одобрительные крики из толпы: – Да, пора бежать, сдохнем тут все. Пора на свободу, – слившихся в конце концов во что-то невнятное.

Под этот гул мы отправились дальше, в тот конец шахты, где я еще ни разу не был. Старый накинул на плечо лямку мешка с водой и продуктами. Он прибавил ходу, и я с трудом поспевал за ним. Робот по-прежнему шел за мной на четвереньках. Так мы шли еще часа три, как вдруг вышли в пещеру, явно выточенную водой. Там вообще отсутствовал уголь, а до потолка было метров пятьдесят, и робот выпрямился во весь рост.

– Пришли, – Старый уселся на камень.

Я присел рядом и стал оглядываться. Робот застыл на месте в четырех шагах слева от меня. Арка естественного входа оказалась не завалена, а заложена огромными, совершенно неподъемными, глыбами известняка. Тут явно поработали роботы. Сквозь щели пробивался дневной свет.

– Слышь, Старый! А ведь здесь роботы выход закладывали, наверное, такие же, как этот. Видишь, как камни подогнаны.

– Я здесь уже не впервой. Мне тоже такая мысль в голову приходила. Таран нужен, и стенка эта развалится за полдня.

– Таран мы легко соорудим, там много рельсов валяется. Скрутить проволокой штук пять вместе и дать железяке – вот и таран. Только им можно обрушить стену и в ту и в эту сторону. А если эти глыбы рухнут на робота, то ему точно придет конец. Давай поищем слабое место, в нижней части стены. Нам очень выгодно сделать себе маленький выход. Ведь для побега много и не надо, главное, если ты, Старый, пролезешь, значит, и остальные пролезут. А еще нам нужна длинная и прочная веревка.

– Что ты хочешь сделать, Борис?

– Видишь верхние камни, особенно вон тот наверху с выступом. Его можно обвязать веревкой, и железяка сдернет глыбу вниз. Это резервный план, а веревка, она всегда пригодится.

– Это кому-то придется лезть наверх? Очень рискованно. Ладно, можно попробовать, думаю, что справлюсь. Вспомним дни молодости, когда я служил на парусном судне боцманом. Бывало и на мачты лазить приходилось.

– И хорошо бы снабдить веревку стальным крюком.

– Знаю, где есть такая веревка и крюк при ней. Она нам и после побега может пригодиться.

Старый ушел, а я начал осматриваться. Стена, сложенная из рваного камня, упиралась в верхний край природной арки, причем камни оказались уложены так плотно, что нечего было и думать протиснуться между ними. Снаружи сияло солнце, и его лучи пробивались внутрь и отлично все освещали. Однако я вернулся к осмотру преграды. Вес камней исчислялся многими тоннами. Нечего было и думать, сдвинуть их. Я понимал, что обваливать камни сверху, примерно с пятнадцатиметровой высоты, опасно даже для робота, а им я рисковать не собирался.

Я ходил вдоль стены, сидел то на одном камне, то на другом. Совершенно случайно взгляд упал на стык двух нижних камней. Соединялись они двумя острыми выступами. Тут, наверное, и люди смогли бы за пару месяцев продолбить выход, а робот должен справиться за неделю. Для этого нам необходимо только срубить два этих относительно тонких выступа.

Когда Старый вернулся, я уже принял решение. После совместного осмотра, предложенного мной места и короткого обсуждения, он согласился с моим планом.

Глава пятая – По следам Бориса

Группа спецназа вошла в неглубокое ущелье, заросшее как настоящие джунгли. Они продолжали идти по тропе в надежде, что та приведет к людям. Следопыт шел первым, в двадцати шагах за ним следовали два других робота, которые все еще несли людей.

Совершенно неожиданно из зарослей вылетел какой-то быстро вращающийся предмет, по пути обрывая широкие сочные листья. Он врезался Следопыту чуть пониже колен, но робот устоял, благодаря большой массе и грунтозацепам, надежно державшим ноги. Робот попробовал сделать шаг и упал.

Тотчас из кустов выбежали двое. Первый был вооружен копьем, а второй держал в руках тонкую веревку. Наконечник копья устремился к грудной клетке робота.

– Сдавайся, – крикнул его владелец.

Следопыт упер ступни друг в друга и слегка развел колени. Веревки, охватившие его ноги, брызнули в стороны и обрывками упали на землю. Оба охотника метнулись обратно, но не успели. Робот в мгновенье стал из жертвы охотником и схватил копейщика за руку. Второй, убегавший от него, получил под лопатку дротик с транквилизатором и почти мгновенного отключился.

– Держи крепче, – приказала Наталья, сходя с манипуляторов Стрелка.

К чести копейщика, он рвался и отбивался копьем, но Следопыт перехватил его оружие и играючи сломал.

– Тихо, парень, – сказала капитан, – никто тебя не собирается обижать. Ты вот что лучше мне скажи: вы тут с приятелем дорогу охраняете?

– Я, Джим-черный медведь, лучший охотник в нашем роду. Нас со Стэном поставили ловить всех пришлых.

– Скажи, а вот этого человека ты тоже поймал? – Наталья протянула ему фотографию Смыслова, которую вынула из нагрудного кармана.

– Ха! – взглянув на фотографию, улыбнулся Джим. – Этого поймать было легко, он очень глупый, за девчонкой погнался. Я метнул ему бола в ноги, ну совсем как ему, – и Джим взглядом указал на Следопыта. – И он сразу упал. Стэн быстро ему руки связал…

– И где этот человек? – продолжила допрос Наталья.

– Всех пойманных я отвожу к сотнику в крепость.

– Джим, и где эта крепость?

– Это дальше по дороге, совсем недалеко.

Пока Наталья допрашивала пленного, роботы щупали сплошные заросли за поворотом тропы тепловизорами и радарами. Никто недооценивал оружие аборигенов. Выстрел отравленной стрелой мог убить даже более надежно, чем из огнестрельного оружия. Слабенький дротик из духовой трубки мог оказаться еще более смертельным, если смочить его в яде кураре[1]. Поэтому все вели себя осторожно, пока не выяснены возможности местных.

Допрос совместили с привалом и сушкой плащ-палаток. После этого маленький отряд двинулся дальше. Усыпленного Следопытом парня взвалил на плечо Агни, а второго поставили впереди показывать дорогу, привязав к его поясу веревку.

Наталье с Глебом стало понятно, что они находятся не на Земле, так как начало вечереть, а на небе появилась огромная луна, очень похожая на спутник родной планеты, вот только на ней был совсем другой рисунок.

***

Я ошибался, но ошибка вышла приятной. Робот пробил лаз, по которому я мог проползти на четвереньках быстрее, чем вернулся Старый. Ну и силища у этого железяки! Жаль, что взять его с собой не получится.

Старый обрадовался, как ребенок и совсем потерял свой мозг:

– Завтра мы сможем бежать, – твердил он.

– Как не стыдно, – сказал я, глядя в его глаза. – Вроде взрослый мужик, повидавший мир, а как малое дитя: бежать, бежать!

– Бежать легко, а вот обратно не попасть трудно. Расскажи-ка мне, будь ты на месте сотника, ты бы что сделал, после нашего побега? – спросил Старый.

– Ну, я бы взял охотничьих собак и сотню молодцов, умеющих мечами да топорами играть, и пошел бы по следу. А когда поймал бы всех зачинщиков и организаторов, казнил бы при всех, чтоб, значит, неповадно было.

– Вот теперь слышу слова не мальчика, но мужа! Выходит, если нас с тобой поймают, то кого может и не казнят, а нас с тобой точно. Вот потому нужно все продумать, до всех мелочей какие только возможно обдумать.

– Сразу расстрою тебя, Старый, железяка останется здесь, нам он там бесполезен. Как только батарея разрядится, так он станет как статуя и все. А место, где железяки спят нам взять негде.

– Это печально, об этом я не подумал.

– Надеюсь, ты не хочешь выйти через эту дыру и распустить людей. Думаю, что сотник всюду разошлет наши приметы и нас скоро выловят по одному.

– Нет, я думал, нам вместе держаться надо, как команда на корабле.

– Это хорошо, что вместе. А что пить-есть будем, где монеты возьмем? – начал я задавать неудобные вопросы. – Ну, так как нас догонят, то, что делать будем? Как от стражи оборонимся? А как начнутся стычки со стражей каждый день, да через день, так нас помалу, да помалу всех перебьют.

– Похоже, что ты не только в железяках разбираешься.

– Есть немного. Но я издалека, и чтобы все правильно придумать, мне нужен такой человек как ты.

– На суше если мы возьмем крепость, пусть даже эту, то нам нет пути, кроме как лечь под князя. Мы на свободу, а они в шахту. И это если князю все пофиг и все равно кто крепостью управляет. Ну а если нет, то супротив его дружины нам не выстоять. Неделя-две и пиши пропало.

– Но у нас есть выход, мы можем бросить крепость и сбежать. Ведь им неоткуда догадаться, что у нас есть выход на ту сторону гор.

– Но людей нам ополовинят, друг Борис. А само собой, чем больше людей, тем больше и сила.

– По-твоему выходит, что нам крепость не удержать. А без места, укрепленного никак нельзя, все равно достанут. Вот смотрю я и некуда нам податься. Один выход бежать очень далеко, но там все равно найдется власть, земель без власти не бывает. Уж это я точно знаю, порядки везде одинаковые.

– В молодости я был боцманом на большом судне, и судно представляет собой крепость на воде, причем крепость, которую можно взять с собой. Выход только один, податься в море. У нас в шахте имеется еще два моряка. Рыжий был палубным матросом, а Серый – плотником. Он может корабль починить, если что, выйдем в море. Ты сказывал, можешь быть штурманом, определить положение судна и проложить курс по звездам и по карте. А в бою мы с тобой должны управиться.

– Я знаком с управлением парусной яхтой. У моего друга была такая, и мы иногда, как время позволяло, ходили под парусами иной раз по целой неделе.

– Неделя – это круто! А как насчет трех месяцев?! Но все лучше, чем ничего, – обрадовался Старый. – Знаешь, я как бывший боцман много чего умею, но далеко не все.

– Эх, нам надо бы военный корабль захватить.

– И еще пару спецов найти. Нам канонир нужен и лекарь. А корабль небольшой, но быстроходный, бриг или корвет, на большее у нас людей не хватит.

– Ну ты, Старый, намечтал вагон и маленькую тележку.

– Почему намечтал? Все можно найти. Лезь за мной, щас сам поймешь!

Мы выбрались через лаз наружу и поднялись на склон горы так, чтобы быть выше макушек деревьев.

– Смотри туда, – он ткнул пальцем в направлении моря. – Видишь, палки торчат? Так это не палки, а мачты. А мачты означают порт, а порт – корабли.

– А корабли – свободу, – закончил я.

– Но без разведки в порт переть всей ватагой – чистое безумие. Военные корабли хорошо охраняют, а торговцы нам не нужны. Да и потом надо подгадать, чтобы в порту бриг или корвет стоял. Да еще эту идею надо продавить всем в их тупые головы. Боюсь, большинство думает, что стоит сбежать, как им обеспечена шикарная жизнь. А так как они не моряки, то идея с морем им не понравится.

– Пусть им понравится идея остаться живыми.

– Эх, если бы крепости были на колесах как телеги! – Мне сразу пришел на ум бронепоезд, но я ничего не сказал.

***

Андрей Ильич снова оказался в столице. На этот раз он отправился в свой новый НИИ, ведь схемы схемами, а компьютерный дизайн дизайном, но лучше один раз увидеть, чем много раз картинки рассматривать. К НИИ он подъехал на такси, расплатился и направился ко входу. Его встретила массивная железная дверь, рядом с которой имелась большая кнопка. В качестве дополнительных аксессуаров к двери прилагалось переговорное устройство и три видеокамеры.

Академик нажал на кнопку.

– Приложите ваш пропуск к сканеру, – предложило ожившее переговорное устройство.

– А как быть тем, у кого пока нет пропуска?

– А никак, вам стоит его завести и только потом…

– Я настаиваю на беседе с начальником охраны.

– Я в праве игнорировать ваши просьбы. А вы, собственно говоря, кто?

– Директор этого центра и желаю войти.

– Так, секундочку, кто у нас директор? Ага! Назовите себя.

– Моя фамилия Столетов.

– Хорошо, господин директор, я вызову начальника охраны. Это дело не в моей компетенции. Мне все равно вас пускать нельзя.

После томительного ожидания дверь распахнулась. Высокий худощавый человек, с кобурой подмышкой, стоял за порогом:

– Входите Андрей Ильич. Простите, что так долго, но охранник поступил совершенно правильно.

– Наоборот, я очень доволен. Наш НИИ и должен охраняться в соответствии со всеми правилами. Объявите вашему сотруднику благодарность. А, вы, почему меня впустили?

– Я сличил вас с камеры с фотографией нашего директора и думаю, что это вы.

– А что будет, если ворвется группа террористов?

– Их ожидают четыре тяжелых боевых робота, – и начальник кивнул в сторону ходячих четвероногих танков, стоявших в мрачном отделанном серым мрамором вестибюле. – А за теми бойницами взвод морской пехоты, вооруженный как положено.

– Как мне вас называть?

– Майор Сидоров Павел Михайлович.

– Павел Михайлович, я бы хотел увидеть в каком состоянии монтаж машины.

– Сейчас построено всего два подземных уровня и на первом из них ваша машина, конечно, собрали пока немного. Пойдемте со мной.

Они прошли к лифту, который практически рухнул вниз. У Столетова так и оборвалось все внутри.

– Боимся мы животом, – заметив непроизвольную реакцию академика, сказал майор.

– Умом понимаю, что все должно работать, а вот с чувством свободного падения ничего сделать не могу, – засмущавшись, ответил Столетов.

Лифт тормозил долго и плавно остановился. Но академика с непривычки шатало.

– Вот, собственно говоря, и зал. Пока смонтированы каркасы, скелет машины и несколько блоков.

– Кто занимается монтажом?

– Доктор Филиппович. Его привлекли по предложению Юрия Максимовича и, после соответствующей проверки нашей конторы, допустили к работе.

– Знаю его, хороший спец. Но я бы хотел прислать сюда одного из своих замов, уже принимавшего участие в сборке машины.

– Этот вопрос вам надо решать с замминистра. Без его санкции, из вашей старой команды велено пускать только вас.

– Юрий Максимович боится шпионов, – и лицо академика стало очень серьезным. – Возможно, правильно боится.

– Андрей Ильич, а вон тот человек, это и есть доктор Филиппович.

– Я, пожалуй, переговорю с ним.

– Что ж, не стану вам мешать.

Столетов направился к зоне, где десяток монтажников с научными степенями монтировали очередные блоки.

***

Два дня, в свободное от работы время, шахтеры митинговали по поводу побега. Все же идея захватить судно постепенно проникла в сознание людей. Но многие не хотели идти в порт без оружия. Конечно, таковым могло служить кайло, которым добрая половина народа владела мастерски. Однако остальные хотели иметь доспехи и нормальные копья с мечами. Нашлись любители арбалетов и даже луков. А кайло штука слишком приметная, и когда стража увидит группу мужчин с этим инструментом, то сразу догадается, что они беглые рабы-шахтеры. И тогда я пообещал им, что вооружу всех.

– Ты сумасшедший? – набросился на меня Рыжий. – Ты сейчас заткнул им рты и добился их согласия, а где возьмешь столько оружия?

– Успокойся, Рыжий, у меня есть план. Но прежде всего, нам нужно разведать обстановку в порту. Для этого нужны трое. Двое уже есть: я и Старый.

– Хорошо, я пойду с вами третьим… – произнес Рыжий после небольшой паузы.

– Там на свободе нам придется отмыться и отстираться, сейчас мы выглядим от угля как черти из преисподней. Один взгляд и каждый признает в нас шахтера. Это верный способ попасться. К тому же поход займет три или четыре дня, – поддержал меня Старый.

– Ты прав, Старый, нам надо выглядеть как обычные обыватели и вести себя очень осторожно. Малейшая ошибка и мы снова окажемся в клетке, – добавил я.

– Выходим немедленно, – и Старый взобрался на разбитую вагонетку и обратился к остальным. – Слушайте все! Я отправляюсь в порт разведать обстановку, главным остается Серый. Слушать его как меня. Делать норму, чтобы сотник ничего не заподозрил. Никому никуда не уходить. Меня, Бориса и Рыжего не будет четыре или пять дней. Придем, и мы примем решение о побеге.

Перед тем как уйти, я приказал роботу отправиться на подзарядку и ожидать меня там. Мы прошли по штольням и выбрались наружу. Наш путь лежал к ручью, протекавшему в километре от выхода из подземелий.

***

Портовый город Олин встретил нас открытыми воротами, добродушной, видимо давно не пуганой, стражей и летней жарой. Ворота мы миновали легко.

– По какому делу прибыли в княжий город, – спросил молодой командир.

– Мы моряки, ищем работу, – за всех ответил Старый.

– Мы не против и любой другой работы, лишь бы деньги платили, – добавил Рыжий. Я, понимая, что могу сболтнуть что-нибудь невпопад, промолчал.

– Легкие и честные деньги можно срубить на Сметанном рынке, там в карты на деньги сутками играют. А по-другому ни-ни. Княжья каторга вам на пользу не пойдет. Ну а если вам карты не нужны, то можно в грузчики. Таким как вы, платят подённо, каждый вечер. Ведь у вас, чай, и на карты денег нет? – окинув наши лохмотья взглядом, сказал офицер. При этих словах вся стража заржала.

– Само собой нет, – согласился Рыжий.

– Спасибо за советы, – поблагодарил Старый, – пойдем поищем, где спину ломать.

– Вам туда, – и офицер ткнул пальцем вдоль улицы, – все прямо и вниз по улице Полнолуния, так и уткнетесь в рынок, а сразу за рынком порт.

Я первым пошел в указанном направлении, Старый и Рыжий потянулись за мной. До рынка дошли за четверть часа. Едва мы сделали сотню шагов, как Рыжий куда-то рванул. Старый пошел следом, а я отправился за ним. Рыжий подбежал к толстяку невысокого роста, стоявшему на двухколесной телеге и державшему большой палец вверх.

– Какая у вас работа? – подбегая выкрикнул Рыжий.

– Перевезти сотню мешков с мукой в порт к военному кораблю. Но один ты не справишься, – ответил толстяк.

– А я не один, нас трое – вот мои товарищи.

– Годитесь, – выдавил торговец, внимательно оглядев нас, – двадцать монет серебром.

– Согласен, – Рыжий торговаться не стал.

– Вон мешки, – и толстяк указал на кучу мешков, сложенных под навесом, – а вот телега.

– Грузим двадцать, – распорядился Старый.

– А теперь следуйте за мной, – и торговец зашагал по направлению к порту.

Толстяк шел не спеша, телега катилась под горку сама, нам приходилось ее сдерживать, чтобы она не пошла в разнос. Портовые ворота приближались медленно и неотвратимо. С таким прикрытием мы могли не опасаться стражи и ее вопросов. А потаскавши грузы с неделю, мы бы стали совсем своими, и на нас перестали бы обращать внимание. Но и сейчас нас никто не остановил, так мы вкатили телегу на территорию порта.

Торговец уверенно направился к трем военным кораблям, стоявшим в особой портовой зоне.

– Так, Борис, все примечай: как подойти, как выйти, сколько охраны. Дальним стоит фрегат: он нам не нужен, а вот ближе к нам два брига, каждый лакомый кусочек. Вот тот средний побольше будет, он-то нам и нужен, – прямо в ухо шептал мне Старый.

[1] Кураре – Индейцы Гвианы бассейна реки Амазонка смазывали им концы стрел. Животное при ранении стрелой с кураре теряет подвижность и погибает от остановки дыхания. Алкалоиды, входящие в кураре, биологически не активны при попадании в организм через желудочно-кишечный тракт. Таким образом, мясо животных, отравленных ядом кураре, пригодно для использования в пищу, по словам местных жителей, такое мясо считается даже деликатесом, так как при приготовлении оно становится мягче и нежнее.

Глава шестая – Мы бежим

Мы медленно катили тележку. Уклон кончился, и мы прилагали вполне приличное усилие, чтобы толкать груз дальше. На носу корабля медными буквами была надпись: «Морской ёж». На причале возле трапа стояло четверо моряков и курили что-то пряное. Они без особого интереса скользнули взглядами на нас, трех оборванцев, тащивших тележку с мешками. У Старого на шее была татуировка – синий якорь, перевитый лентой. Старший из морячков зыркнул на нее и тотчас отвел взгляд.

– Разгружаем, – приказал немногословный торговец. – Мешки несем туда, куда прикажут.

– Мешки несите за мной, – сказал старший и легко поднялся по трапу на борт. Старый шел прямо за ним, я следом, а последним тащил мешок Рыжий. Мы начали спускаться в трюм. Света, проникавшего через световые люки[1], было мало. Неожиданно моряк обернулся и спросил Старого:

– В каком чине служил Кошачьему союзу?

– Откуда про союз знаешь, – Старый смерил его тяжелым взглядом. Парень отвернул ворот и показал такой же якорек на шее. Увидев его, Старый ответил: – Понятно, боцманом был. А ты?

– Канониром. А слышал, что на Кошачьих островах прежние люди стали собираться? – поинтересовался парень.

– Нет, ты первый мне сказал. Еще какие новости?

– На следующей неделе бриг «Дельфин» уходит в море, а сейчас вся команда гуляет по тавернам.

– А вы?

– Мы уходим завтра с утренним приливом. Будем сопровождать торговцев.

– А когда фрегат?

– Фрегат тут застрял в ремонте, да и команду они должны добрать. Платят хорошо, но желающих мало. Так что берут даже сухопутных крыс.

– Спасибо, друг, мы работу подыскиваем и у нас еще пяток друзей на мели. Может, и пойдем на фрегат. Мы тебя не выдадим, – и Старый коснулся своего якорька пальцем.

– Я тоже умею молчать. Да здравствует Кошачье братство! – прошептал он под конец.

Мы отвезли муку на бриг «Морской ёж» за пять рейсов. Так что нам удалось спокойно пересчитать охрану на «Дельфине», стоявшим между фрегатом и «Морским ежом». Их оказалось всего восемь. Вероятно, на судне была еще парочка офицеров, а соседство с фрегатом усиливало опасность захвата «Дельфина», но у меня появился хитрый план.

И вот мы выполнили задачу, мука была доставлена, и тележка вернулась на Сметанный рынок.

– Вот ваше серебро, – и торговец отсчитал Рыжему двадцать монет.

– Благодарю вас, – поклонился ему Рыжий. – Было приятно иметь с вами дело.

– И вам спасибо, вы появились как раз вовремя, – ответил торговец.

– Нам надо обойти рынок и порт с правой стороны, – сказал я, как только мы немного отошли от торговца.

– Это еще зачем? – спросил Рыжий.

– Нам как-то незаметно нужно проникнуть к кораблям. А на том пути, которым мы сегодня возили муку, слишком много стражи. Как пройти шестидесяти восьми оборванцам мимо стражников и не вызвать их подозрений?

– Я об этом еще не думал, – ответил Рыжий.

– А я уже. Нам надо найти дорогу на вершину той скалы, что нависает над дальней частью порта, в которой стоит «Дельфин». Прочная веревка у нас есть, и нам придется спуститься вниз. Так мы минуем всю стражу.

– Пойдем осмотримся, – согласился Старый.

Выйдя с территории рынка, мы стали сворачивать влево и идти по тем улочкам, которые вели в гору. Постепенно нам удалось выйти на нужный утес. Глянув вниз, мы увидели все три корабля с высоты двух десятков метров.

– Вот отсюда и спустимся, – сказал я. – А накапливаться и ждать темноты можно вон в той таверне.

– Если выдать на пиво одну серебрушку на троих, то наши ребята не будут привлекать слишком много внимания, – согласился Рыжий.

– А входить в город будем днем маленькими группами, чтобы стража оставалась добродушной, – добавил Старый.

Мы покинули славный княжий город Олин, так как прошло уже три дня из заявленных пяти и нам стоило подумать о возвращении.

***

Мы шли всю ночь и утром снова оказались в шахте. Соратники обрадовались нашему появлению, и настало время привести в действие вторую часть плана побега.

Я влез на вагонетку, часто служившую нам трибуной, и громко прокричал:

– Мне нужны два лучника, два арбалетчика и десяток бойцов ближнего боя. Беру добровольцев, которые смогут отобрать хорошее оружие для всех и, само собой, выбрать себе понравившееся. А остальным достанется то, что останется. Дело опасное, но необходимое, так как надо обзавестись оружием. Без оружия нам не взять корабль.

Наступила короткая пауза и пятеро вышли из толпы ближе к вагонетке.

– Мы согласны, – почти хором произнесли они.

– Нужны еще люди. Нам нужно взять оружие из оружейной в крепости, – пояснил я.

– Но мы заперты, да и оружие под надежными замками, – прокричал кто-то из задних рядов.

– Есть способ быстро добраться до него. Сейчас я выведу железяку. Он сломает решетку, а после откроет оружейную. Так кто со мной?!

Шум и крики толпы заглушили мои последние слова. Желающими участвовать в этом деле оказалась добрая половина. Мы с Рыжим выбрали двадцать человек и назначили семерых из них, хорошо разбирающихся в оружии, чтобы они вошли в арсенал и отобрали там все лучше из того, что есть. Остальным предстояло таскать трофеи в шахту.

После ужина мы выждали до середины ночи и направились ко входу. По пути я сделал крюк и забрал с собой робота. Когда мы с ним подошли к решетке, толпа расступилась и пропустила нас вперед. Робот взялся за решетку и одним рывком поднял ее вверх, от чего она тихо хрустнула. Старый вышел наружу и тут же вернулся с длинным бревном, которое подставил как столб под решетку. Я с роботом двинулся к оружейной и остановился около двустворчатой дубовой двери, мало уступавшей по прочности внешним воротам крепости. Она была укреплена стальным поперечным засовом, на котором висел огромный замок. Но робот, действуя по моим указаниям, вырвал засов вместе с замком. Назначенные люди нырнули в темноту арсенала. Послышались удары огнива и два факела вспыхнули, освещая довольно тесное помещение, заваленное оружием. Мигом отобрали пять луков и девять арбалетов, и трое носильщиков потащили их в шахту. Настала очередь мечей и топоров, на это оружие нашлись свои знатоки. Другие в это время отбирали нагрудники, шлемы и кольчуги. Люди засновали из оружейной в шахту и обратно, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить стражу. Люди, оставшиеся в шахте, подхватывали все принесенное и уносили в глубину штолен.

Время текло как резиновое, я смотрел во все глаза, обшаривая стены и постройки, но часовые, вероятно, дрыхли и только поэтому все еще не прозвучала тревога. Первые добровольцы облачались и вооружались прямо рядом с дверями оружейной, это входило в план. Постепенно первые два десятка шахтеров обрели вид воинов. Лучники и арбалетчики были наготове, а оружие продолжало утекать в шахту. Часа через два содержимое оружейной ополовинили.

– Хватит, – сказал Старый, – нам больше не унести.

Наконец все вооружились и облачились в доспехи.

– Прикройте меня, – приказал я стрелкам и поманил робота за собою. Мы пошли к главным воротам и под моим руководством открыли их и распахнули настежь. Это была моя идея оставить сотнику ложный след.

Я развернулся, и мы как можно быстрее, двинулись через штольни к секретному выходу. По пути меня догоняли люди, хлопали по спине и говорили, какой я молодец. Мы шли без отдыха и остановок, пока не выбрались наружу. Робота я оставил возле зарядной станции, дальше он нам был бы только обузой. Наш отряд растянулся вдоль ручья и люди устроили купание, смывая с себя угольную пыль. К утру все было готово. Оставалось только дождаться, когда высохнет одежда. По этой причине выставили двух часовых, а остальным Старый приказал спать.

Днёвка прошла без проблем, и мы отправились в порт в вечерних сумерках. Таким образом, мы должны были прибыть к воротам Олина к утру. На подходе к городу Старый поделил людей на тройки и четверки. В первую поставил старшим Рыжего, и все получили исчерпывающие инструкции. И Рыжий повел в город свою четверку. Стража довольно долго допрашивала их, но пропустила, и они отправились в обход рынка, это можно было вполне разглядеть с того места, где стояли мы со Старым. Пришлось выдержать паузу, и только потом отправить следующих.

– Придется все делать не спеша, – зашептал мне в ухо Старый. – Три наших отряда и ждем смены караула, надеюсь, они меняются каждые четыре часа.

– Ты прав, – согласился я, – иначе заподозрят и вцепятся, шутка сказать шестьдесят восемь вооруженных солдат в город впустить. Хорошо, хоть на ночь ворота не закрывают.

– Да и вовремя тут фрегат людей набирает. Есть что говорить страже. Пропустим сорок восемь человек за сутки, а на следующие сутки будут новые караульные, которые в первый раз нас увидят.

Расчет Старого, как ни странно, сработал. Где-то внутри города Рыжий, как и договаривались, расставил людей, которые указывали вновь прибывшим правильную дорогу в известную нам таверну. Не прошло и двух суток, как весь наш беглый отряд пил дешевое пиво в таверне, дожидаясь ночи. Многие из тех, кто пришел в числе первых, просто спали, развалившись на столах.

***

Едва рассвело, в избу сотника забарабанили сразу несколько рук.

– Какого черта, – сотник, ругаясь, направился к двери, натянув портки, и на ходу надевая рубаху.

– Командир, пленники сбежали, – выкрикнули ему прямо в лицо, едва он распахнул дверь.

Сон сдуло в одно мгновенье. Выскочив во двор, сотник увидел распахнутые крепостные ворота, переведя взгляд в другую сторону, он обнаружил разоренную оружейную и открытую решетку шахты, подпертую бревном.

– Господи! Как же они смогли! – сотник схватился за голову. – Всем подъем, вооружиться и седлать коней! – заорал он. – А часовых, этих сонных собак, в шахту на месяц, чтоб неповадно было. Ничего суки не понимают, я уже и морды бил, все равно спят на посту, – разошелся он не на шутку, и его лицо пошло багровыми пятнами.

Повинуясь приказу сотника, забил сигнальный барабан, из изб выскакивали свободные от службы солдаты и сразу получали приказы от десятников. Через двадцать минут во дворе крепости собрался отряд в сто пятьдесят копий.

– Все за мной, марш! – скомандовал сотник. – Ворота за нами закрыть, часовым не спать!

И разъяренный сотник ускакал в погоню за беглецами, даже не догадываясь о том, что шел по ложному следу.

***

Мы со Старым входили в город последними ближе к концу вторых суток. Стражники попались знакомые.

– Ого, вы видно неплохо заработали на Сметанном рынке, вон как прибарахлились, – заметил молодой командир.

– Не, мы заработали всего двадцать серебряников, это наше, просто лежало в схроне до поры, – ответил Старый.

– Да, вижу, что только твой меч десять золотых стоит, – ответил командир и сразу спросил: – Куда теперь направляетесь?

– Да рассказали нам, что на фрегат людей набирают, вот туда и пойдем, но только выпьем малость на дорожку, – ответил Старый.

– Ну удачи, она в море пригодится.

– Спасибо на добром слове, – и мы двинулись направо в обход рынка на встречу с нашими товарищами.

У Серого и Рыжего, распоряжавшимися деньгами в таверне, монеты подходили к концу. Рыжий снял две комнатушки и спрятал туда большую часть народа, чтобы они меньше привлекали внимание. Вечерело, когда мы со Старым зашли в таверну.

– Еще три-четыре часа и можно приступать, – прошептал я ему прямо в ухо.

– Да, а пока надо сидеть как можно тише.

Так мы и сидели до самого вечера, пропивая последние медяки.

Наконец водяные часы в таверне показали полночь. Старый встал и направился к двери, за ним с маленькими интервалами, по одному и по двое, потянулись наши люди. На скале в метрах трех ниже имелся уступ, этакий своеобразный природный балкон, выступавший на три-четыре метра за пределы скальной стены. Старый нашел подходящую трещину и всадил в нее крюк, а после добавил каблуком сапога.

– Рыжий, собирай людей и всех по одному вниз. Я пошел первым, Борис за мной. Следи, чтобы тишина была, да по округе не бродили.

Он ухватился за веревку, свесил ноги в пропасть и исчез. Через две минуты веревка дернулась вправо-влево. Я сел на край и тоже ухватился, зажал ногами веревку, и скользнул вниз. Тьма окружила сразу, я старался не упустить веревку, зажатую ногами, и притормаживал ими так, как всех нас учил Рыжий, бывший палубный матрос. Мне казалось, что прошло минут десять, когда я почувствовал чьи-то руки на моих ногах.

– Осторожно, тут камни, – услышал я шепот Старого.

Он придержал меня, и я плавно опустился, нащупывая опору, и отошел в сторонку. Тем временем Старый крутил веревку, подавая сигнал следующему. Так и пошло дальше: один за другим начали спускаться люди, иногда происходила маленькая заминка, то вверху, то внизу. Внизу было двое неудачно подвернувших ногу, которых я отвел в сторонку и усадил на камни. Часа за три все оказались внизу. Последними спустились Серый и Рыжий. Как выяснилось несколькими днями ранее, у нас оказалось с десяток профессиональных солдат, один из них Бранен был сержантом. Вот он и взял на себя руководство нападением на «Дельфина». К этому моменту у пристани стояли только «Дельфин» и фрегат. Другой бриг «Морской ёж» ушел, как и предупреждал безымянный член Кошачьего братства.

Бранен умело расставил людей. Бывших солдат он взял с собой для захвата брига. Пятерых, имевших небольшой опыт владения мечом, назначил удерживать сходни. Остальных, включая стрелков, отдал под команду Старому с наказом отбивать атаки с фрегата, если те пойдут на помощь команде брига.

Наконец люди были расставлены и десяток Бранена устремился к сходням. Двоих часовых, бродивших возле них, оглушили рукоятками кинжалов и аккуратно уложили на палубу. Следующим часовым повезло меньше. Один из них заметил смутные силуэты в темноте и почти успел крикнуть, но Бранен достал его кинжалом на мгновенье раньше. Вместо крика раздался хрип и еще двое часовых среагировали на него. Один из солдат метнул топор, который угодил часовому в голову, а Бранен метнул кинжал в другого.

Тела упали со стуком и из жилых помещений полезли матросы. Завязалась драка. Наших было больше, и они гораздо лучше ориентировались. Вскоре еще шестеро противников лежали на палубе со связанными руками и ногами. Последним выскочил капитан с длинным мечом и в шляпе. Но с ним не стали церемонится. Кто-то ударил его плашмя мечом по голове, и он сразу начал оседать, так и норовя упасть навзничь в кормовую капитанскую каюту. Но его подхватили на руки и внесли в каюту, и сразу привязали к кровати.

Тотчас был подан сигнал грузиться и все, построившись в колонну, быстрым шагом по одному поднялись на борт. Старый, как бывший боцман, набрал помощников и двинул на батарейную палубу заряжать картечью пушки правого борта, направленных на соседний фрегат. Рыжий тоже набрал себе людей, и они принялись брасопить[2] фока-рей[3]. Следом несколько молодых парней, включая самого Рыжего, полезли по вантам[4] ставить фок[5]. Парни встали ногами на перты[6] и дружно ставили парус. Наконец он расправился, захватил боковой ветер и бриг начал двигаться, натягивая швартовые концы[7]. Видя это, Старый бросился к ним с топором и обрубил их двумя сильными и точными ударами.

Команда Рыжего спустилась на палубу и в таком же порядке принялась устанавливать грот – нижний парус на средней мачте, именовавшейся грот-мачта. Внезапно на фрегате ударили в рынду[8], стали зажигать факелы и забегали люди.

– Наш побег заметили, – крикнул Рыжий.

– Сейчас мы их успокоим, – ответил Старый.

Он зажег запал и бросился к пушкам. Пройдя по ряду из шести заряженных пушек, он везде поджег затравки, и пушки одна за другой рявкнули в сторону фрегата, выбрасывая множество картечных пулек. Фрегат в ответ взорвался криками боли и проклятьями.

– Пушки заряжай! – заорал Старый.

– Брас тяни, – надрывался по соседству Рыжий.

«Дельфин» с черепашьей скоростью двигался к выходу из гавани. После нашего залпа о побеге знал уже весь порт.

[1] Световые люки – отверстия в палубе, забранные деревянной решеткой. Именно через них свет попадал внутрь.

[2] Брасопить – поворачивать рей вокруг мачты при помощи специальных тросов – брасов. Это было необходимо, чтобы развернуть рей и парус вместе с ним под оптимальным углом к ветру.

[3] Фока-рей – нижний рей закрепленной на фок-мачте, первой от носа мачте корабля.

[4] Вантам – ванты тросы-растяжки, которые крепят мачты. Выполнены, как правило, в виде веревочных лестниц.

[5] Фок – фок нижний парус на фок-мачте, крепится к фока-рею.

[6] Перты – тросы, протянутые в 80-ти см ниже реи, на которые матросы становятся ногами, чтобы, лежа животом на рее, и свесившись вперед по ходу судна, можно было работать с парусом.

[7] Швартовые концы – или просто швартовы, толстые канаты, которыми привязывают судно к причалу.

[8] Рында – не вполне верное название судового колокола, устоявшееся в русской морской терминологии.

Глава седьмая – За Смысловым

Тропа вывела отряд Воробьевой к деревянной крепостёнке на каменном фундаменте. Порядок движения оставался прежним, только Стрелок гнал перед собой двух пленных.

– Это здесь, – подал голос Джим-черный медведь. – Но только они вас не пустят, а подойдете ближе – угостят болтом из арбалета.

– Следопыт, скажи воинам, что я хочу поговорить с их сотником, – приказала Воробьева. – А если начнут стрелять, то убей того, кто выстрелит первым. Это охладит их пыл.

Следопыт с медвежьей грацией боевого робота двинулся к воротам.

– Эй, на стене, – крикнул он со слегка металлическим оттенком в голосе, – мой капитан желает поговорить с вашим старшим.

– Старшего нет в крепости, он ловит беглых рабов, – крикнули со стены.

– А ты кто?

– Я десятник и временно главный, пока сотник не вернется.

– Спустись к нам, разговор есть.

– Мне и здесь хорошо. А ты можешь говорить оттуда.

– Покажи ему фото, – приказала Воробьева.

– Хорошо, смотри сюда, – и Следопыт повесил прямо в воздухе голограмму Смыслова в натуральную величину. – Узнаешь его? Пленные говорят, что сдали его вам. Он нам нужен.

– Вроде похож на одного из беглых. Да, точно, был у нас. Теперь в бегах вместе с остальными. Вот поймает их сотник, тогда с ним и торгуйтесь. Я не могу тебе ничем помочь.

– Тогда впусти нас внутрь, мы убедимся, что его нет, и уйдем.

– Ты что, самый умный? Знаешь, зачем тут стену построили? Чтобы не лазал, не пойми кто. Ворота заперты и такими и останутся. А ты останешься по ту строну, – ответил десятник.

– Жаль, что не договорились. Придется войти самостоятельно.

Едва Следопыт договорил, как свистнул арбалетный болт и с силой врезался в его каску. Робот успел засечь стрелка, его манипулятор выхватил бластер и тремя короткими вспышками прострелил голову защитника.

– Лучше впустите, – посоветовал он десятнику. – От этого всем спокойнее будет.

– Приди и возьми, – со злобой в голосе, выкрикнул десятник.

Наталья слышала все через персональные наушники и приказала:

– Агни, сожги им ворота и часть стены, вместе с вон той башней, – и она указала на башню справа от ворот.

Агни стремительно пробежал вперед и через считанные секунды в ворота, а затем и в основание башни, ударила струя керосина. Следопыт вскинул бластер, и его луч метнулся по залитым горючим доскам и бревнам. Полминуты и языки пламени уже лизали толстые доски ворот и бревна башни. В ответ стрелы и болты дождем забарабанили по броне роботов. Стрелок достал винтовку с мощной оптикой и ответил огнем на огонь.

Ветер раздувал пламя, и стражники бросились бежать с горящей части крепостной стены. Кто-то организовал подачу воды ведрами, и защитники пытались локализовать пожар, поливая огонь и соседние бревна. Такую крепость сжечь обычными средствами было совсем не просто, но дальнобойный огнемет Агни сделал свое дело.

***

Сотник скакал двое суток, но все расспросы о беглецах не дали результатов. Он был опытным командиром, и для него стало ясно, что беглецы не проходили по этим дорогам, иначе такой большой отряд непременно кто-то да заметил бы. И сотник, все еще не понимавший куда девались беглецы, решил вернуться назад. На подходе к крепости он заметил над лесом зарево и дым огромного костра. Пожар полыхал примерно на месте его крепости.

– Скакать за мной! – приказал сотник и пустил коня вскачь.

Полторы сотни всадников понеслись к крепости. Выскочив из лесу на поляну, все увидели горящими башню и ворота, а также темное пятно, состоявшее из людей, стоявших напротив ворот. Сотник ожидал увидеть большое войско, штурмующее его крепость. Не сразу, но до него дошло, что эти пятеро и есть нападавшие, которые подожгли его дом.

– В атаку! Пленных не брать! – сотник вытянул меч. – За мной, марш! – заорал он изо всех сил.

Десятки рук выхватили оружие и полторы сотни всадников, развернувшись в лаву, понеслись вслед за командиром. Двое всадников обскакало его и унеслось вперед, потом еще и еще. Сотник вперед не рвался, не его дело лететь в атаку первым.

Вдруг всадник, скакавший впереди, взмахнул руками так, будто пытался взлететь, и вылетел из седла. Потом второй, третий, десятый. Сотник приостановился возле одного из них и осмотрел убитого: маленькая круглая дырочка в шлеме, как раз на уровне лба и никакой стрелы. «Как в сказках про довоенное оружие», – подумал он.

Лава продолжала накатываться на пятерку незнакомцев. Когда осталось метров тридцать, один из них поднял руку, и струя огня хлестанула по первым всадникам. Лошади вставали на дыбы, горящие гривы производили невероятное впечатление, всадники вылетали из седел, кони опрокидывались набок, задние ряды сбивались в кучу и продолжали напирать, фланги сворачивали в стороны и старались объехать центр стороной.

Вторая фигура подняла какую-то штуку и оттуда стали выскакивать язычки пламени. Минута и первые ряды всадников валяются на траве, густо политой кровью. Третья – вытащила нечто палкообразное и направило на левый фланг. Сотник догадался, что это оружие. Из него тоже стали выскакивать язычки пламени, но не так часто.

Первые всадники на левом фланге стали падать с седел. Двое оставшихся незнакомцев проделали такое же с правым флангом. Атака захлебнулась, ополовиненная лава развернулась и, нахлестывая лошадей, понеслась обратно. Пятеро незнакомцев опустили свое оружие. Через пару минут все уцелевшие были снова возле сотника. Теперь начиналась его работа. Незнакомцы показали свою мощь, и сейчас только и оставалось, что выслушать требования победителей.

Сотник выехал вперед, широко раздвинув руки. Перед этим он снял шлем и перевязь с мечом и демонстративно бросил их на землю. Конь шел шагом, а он смотрел только вперед, стараясь понять, кто из них главный. Расстояние медленно сокращалось. Сотник понимал, что может быть убит в любой момент, но что-то подсказывало, что с ним поговорят. Наконец сотник подъехал на пять шагов, внимательно осматривая врагов. Одна из них была женщиной, это удивило больше всего. В ответ его тоже тщательно рассмотрели.

– Я хочу поговорить, – начал сотник, демонстрируя свою слабость.

– Ты кто? – задала вопрос женщина.

– Я сотник и это моя крепость. И мне надо знать, чего вам надо.

– Мы ищем вот этого человека, – женщина протянула отличную картинку.

Сотник его сразу узнал, столь велико было сходство картинки с последним пленником, отправленным в угольную шахту.

– Если ты отдашь его нам, то мы тотчас уйдем, – продолжила женщина.

Сотник понял, что она и есть главная.

– Видишь ли, э-э-э…

– Капитан, – подсказал мужчина громадного роста, стоявший с ней рядом.

– ...капитан, – продолжил сотник, – он был у нас в плену и работал в шахте, а после все шахтеры сбежали. Я гонялся за ними два дня, но беглецов никто не видел. Сейчас я вернулся в крепость и повстречал здесь вас. Больше я ничего не знаю.

– Мы хотим осмотреть крепость и шахту, – сказала капитан Воробьева. – Мы этого хотели и до твоего прибытия, но десятник начал стрелять, а мы решили войти, немного по-своему.

– Вынужден согласиться с твоими требованиями. Иначе, я полагаю, крепость будет сожжена дотла.

– Может и вся, может часть уцелеет, – слегка насмешливо ответила капитан. – Настоящие крепости надо строить из камня.

– Учту на будущее, – хмуро ответил сотник.

– Открывай ворота, и пусть твои люди займутся тушением пожара и не путаются под ногами, – приказала Воробьева.

***

На фрегате орали команды:

– Заряжай! – и дальше шли маты в шесть этажей.

Зашевелились люди и на береговой батарее, что стояла на молу, отделявшем порт от океана. Она пряталась за низкой П-образной стеной с орудийными бойницами. Нам предстояло проплыть в паре сотен метров прямо перед стволами пушек, торчащих из них.

Старый тоже заряжал левый борт, уже ядрами, по ходу дела обучая ребят и расставляя старших командовать зарядкой новых пушек, выбирая их из тех, у кого выходило хорошо. Так что к тому времени, когда команда Рыжего поставила грот, самый большой парус на бриге, у Старого уже образовалось три полноценных команды заряжающих.

– Стань на руль, – приказал Старый, и я бросился к штурвалу. – Право руля, – заорал он, и я налег на штурвал. Пара крепких парней увидели, что мне тяжело, и бросились на помощь[1].

Бриг, плавно набирая ход, развернулся правым бортом, все восемь пушек которого были уже заряжены, к фрегату и Старый, пройдя вдоль орудийного ряда, поджег все запалы. Неровный залп потряс бриг. Прицел оказался верным, и передняя часть фрегата брызнула щепой, полетели стекла громадных носовых фонарей.

Артиллеристы уже заряжали пушки левого борта, готовясь обстрелять береговую батарею. Часть палубной команды Рыжего брасопили еще две реи, а он, набрав десяток новых парней, раздавал им вымбовки[2] и учил работать на шпиле[3], ставя лиселя[4]. По мере роста площади парусов, плавно росла и скорость «Дельфина». Две трети команды работали в обе лопатки, остальные ждали своей очереди, пока у старых морских волков появится на них время.

– Борис, верни на прежний курс, – отдал новый приказ Старый, и я с помощниками навалился на штурвал в другую сторону.

Вдруг шесть пушек фрегата, находящихся на изгибе левого борта, именуемой обычно скулой, рявкнули, и шквал картечи пронесся по палубе, хотя нам повезло: большая ее часть угодила в высокую корму. Но все же появилось четверо раненых. Следом выстрелили очень тяжелые носовые пушки фрегата, но одно ядро плюхнулось в воду, а второе задело борт «Дельфина» по касательной. Оно ударило в ствол пушки, торчащий из орудийного порта[5], и сорвала ее с найтовых[6]. Пушку отбросило к противоположному борту, и она придавила двоих пушкарей.

Скорость нашего брига все росла. Были установлены все кливера, и Рыжий принялся за бизань-мачту, ставя на ней латинские косые паруса. Судно уже делало примерно шесть узлов и на такой скорости мы должны быстро выйти в открытое море.

Тут раздался неровный залп береговой батареи, ядра легли в основном вокруг «Дельфина», но парочка попала в носовую часть, впрочем, не слишком навредив судну.

– Лево руля! – крикнул Старый. – Пройдем мимо этих мазил как можно ближе и жахнем по ним прямой наводкой, пока они будут заряжать пушки.

Тут поставили трисель, еще один фок и один грот, и скорость «Дельфина» возросла. Береговое укрепление стало расти все стремительнее. Пара минут, и мы с ним поравнялись. Старый прошел с фитилем по пушкам левого борта, и восемь ядер ушло в сторону береговой батареи. Послышались удары, свистнули каменные осколки, раздалось несколько воплей.

– Два румба[7] вправо, – раздалась новая команда Старого, которую мы, рулевые, сразу исполнили.

Судно легло носом точно в небольшой проход между скалой и молом, одновременно развернувшись к батарее кормой, что уменьшало возможные повреждения, если канониры успеют дать новый залп. К этому моменту мы шли уже восемь узлов и довольно шустро удалялись от места недавней стоянки брига. Залп нам вслед все же дали, но без особого успеха, разве что выбили все стекла в капитанской каюте.

Наше маленькое судно продолжало движение. Побег обошелся в две жизни и четверых раненых. Но все прошло почти идеально, учитывая нестандартность ситуации и неумелую команду, которая сработала больше на энтузиазме. Все, кроме троих вахтенных, одним из которых был Рыжий, дрыхли до утра. Едва взошло солнце, как я почувствовал, что меня трясут за плечо.

***

Андрею Ильичу снился хитрый план. Все происходило как наяву и проснулся он в тот момент, когда план во сне сработал и привел шпионов к секретной двери где-то в центре Лондона. Столетов проснулся в холодном поту. Супруга тихо сопела рядом. Электронные часы-будильник стояли на темно-сером комоде и показывали четыре семнадцать утра. Поняв, что уже не заснет, академик отправился на кухню за кофе.

– Черт, и приснится такое? А кстати, неплохо бы записать, этот гениальный план.

И академик, вооружившись бумагой и ручкой, принялся записывать свой необычный сон.

Придя на работу, он первым делом вызвал Семена Семеновича. Тот явился незамедлительно.

– Вера, сделай нам кофе покрепче, – сказал Столетов в зеленую трубку телефона. Через пять минут Вера ставила на стол поднос с двумя чашками кофе.

– Знаешь, что мне сегодня приснилось? – обратился он к шефу безопасности, когда Вера вышла, оставив две чашки с кофе. – Вот почитай, по горячим следам старался записать.

Семен Семенович углубился в чтение.

– Да, занятно и толково, на мой взгляд. Надо Шляпину показать, он главный спец, если одобрит, тогда стоит доложить начальству, без них все равно не выгорит.

– Рад, что тебе глянулось, а то все утро думаю, уж не псих ли я.

– А это точно во сне пришло? Выглядит как разумный контршпионский план.

– Во сне, ты только никому не говори. А то авторитет мой подорвешь. А Шляпину я покажу и сегодня же.

***

Спустя неделю Андрей Ильич снова сидел в кабинете замминистра.

– Юрий Максимович, подчиненным не говорил, а вам честно признаюсь, это мне во всех подробностях приснилось, да так четко, будто неделю над планом бился. И всем спецам понравилось.

– Сон, говоришь?! Ну ты даешь, академик! – замминистра улыбался до ушей. – Мне тоже нравится. Подберем мы тебе здание и суету там организуем правильную, всякие коробки из-под компьютерных причиндалов завозить начнем, охрану выставим не шуточную, пару известных, узнаваемых титулованных специалистов заставим туда на работу ходить. Пусть они свою обычную работу делают. И охрану к ним приставим. Глядишь, и выманим вражеских шпионов на живца. Тебе, Андрей Ильич, тоже придется там бывать хотя бы раз в неделю, для достоверности. В общем, я поставлю туда специалиста из ГРУ, он разработает план необходимых мероприятий, все по науке. Чтобы выглядело натурально и правдоподобно. Идея твоя, а исполнение доверим профессионалам. Теперь возвращайся в свой «Урюпинск» и начинай в понедельник операцию. Все данные я пришлю.

***

Одного Стрелка, ставшего в двадцати шагах от входа в шахту, оказалось достаточно, чтобы все обитатели крепости обходили незнакомцев по широкому кругу. Человек пятьсот обитателей крепости дружно таскали ведра с водой и боролись с пожаром. Только сотник держался поблизости от Натальи.

– Надо же баба, а каким отрядом командует, – никак не мог успокоиться сотник, тихо шипя себе под нос.

– Так я убедилась, что в крепости его нет, что оружейная взломана и вход в шахту тоже, – Наталья в упор посмотрела в усталое лицо сотника. – Теперь веди в шахту, проверим ее.

– Дак я в шахте отродясь не бывал, тебе не я, а Игнат нужен, – пояснил он.

– Давай его сюда, и сам собирайся. Если что не так – разбираться не стану.

Не прошло и получаса как маленький отряд, ведомый Игнатом и шедшим за ним сотником, уже двигался по главной штольне, освещаемой колеблющимся светом факелов.

– Что там? – Наталья указала в правый проход, откуда доносился механический шум.

– Да там жел-лезяки, они угол-ль добывают, – немного заикаясь объяснил Игнат.

– Веди, я хочу видеть.

Игнат повернул направо и через несколько минут быстрого хода Наталья и Глеб увидели старинных роботов, добывающих уголь самым примитивным способом. Капитан Воробьева долго стояла и смотрела на это чудо, но в конце концов махнула на них рукой.

– Похоже, они неопасны, – сказала она. – Игнат, веди нас дальше. Туда, где жили люди.

[1] Существовали специальные многоколесные штурвалы на крупных парусниках, рассчитанные на шестнадцать человек, этакая замена гидроусилителю.

[2] Вымбовка – стандартный деревянный рычаг на парусном судне. Использовался на различных работах, в том числе служил рычагом для вращения лебедок.

[3] Шпиль – носовая вертикальная лебедка, использовалась для поднятия якорей и постановки косых парусов бушприта – лиселей. Приводился в действие мускульной силой нескольких моряков, которые вставляли в специальные пазы вымбовки, а за другой конец этих рычагов крутили шпиль.

[4] Лисиля – косые паруса, крепившиеся между бушпритом и фок-мачтой. Лиселей было обычно три-четыре.

[5] Орудийный порт – отверстие в борту, которые закрывалось люком. Сквозь него во время стрельбы высовывали стволы орудий для ведения стрельбы.

[6] Найтовы – канаты, которыми привязывали пушки к борту, чтобы закрепить во время шторма или ограничить откат орудия при отдаче. Незакрепленная пушка могла наделать кучу бед, сломать борт или перекалечить пушкарей.

[7] Румб — в морской терминологии 1/32 полной окружности, а также одно из делений картушки компаса (расчерченной на 32 части) и соответственно одно из направлений относительно севера.

Глава восьмая – Выборы

Сутки блуждания в шахте не дали результатов. В конце концов Игнат вывел отряд к дальнему выходу, который оказался вскрытым. Тут-то сотник и допёр, куда делись беглецы, но не только он сделал правильный вывод. Наталья тоже все поняла и приказала Следопыту искать следы Смыслова.

Не без труда робот смог учуять газоанализатором нужный запах и повел отряд по едва слышному следу. Когда они отошли пару километров, Наталья спросила своих проводников:

– Мы явно идем к морю, там есть какой-либо порт?

– Там находится местная столица и заодно порт Олин, – ответил сотник, добавив: – И княжий терем там же, для которого уголь добываем. Он там отовсюду виден.

Получив такую информацию от сотника и быстро ее проанализировав, Воробьева обратилась к напарнику:

– В досье было написано, что Смыслов яхтсмен, может он увел беглецов в море?

– Вряд ли у него есть достаточный авторитет для этого, – усомнился Глеб.

– А среди беглецов были еще моряки? – снова обратилась она к сотнику.

– Да, капитан, еще двое точно были моряками.

«Вот втроем они уже могли увести всех в море, – подумала Наталья. – Нужно только корабль захватить».

– А теперь можете возвращаться, – сказала она сотнику, – дальше вы мне только мешать станете. – И отпустила сотника с Игнатом.

Наталья догадывалась, что попади сотник к беглецам, так легко ему не отделаться. Но сейчас ей было не до свершения справедливости. Она выполняла задание и шла по следу, который все стремительнее остывал.

***

Олин встретил отряд Натальи ярким солнцем и влажным морским ветром. Болтливые стражники на воротах выдали спецназовцам жуткую историю о захвате пиратами военного брига «Дельфин». Это вполне подтверждало рабочую версию Воробьевой. Стражники дивились необычным доспехам вновь прибывших, но пропустили необычный отряд, выяснив цель их визита в город. Наталья сказала правду, что идет к князю наниматься на службу.

«Улетела птичка, разминулись мы примерно на двое суток. Теперь искать придется в море-окияне. А для этого нужна карта и мореходное судно», – размышляла Наталья над сложившейся ситуацией. Они изрядно побегали по городу, пока нашли лавку, в которой продавались карты окрестных морей. С кораблем было гораздо больше проблем. Никто из спецназовцев не был знаком с управлением парусным судном, да и с навигацией тоже, а нанять корабль стоило денег, которых у Воробьевой не было.

– Что будем делать? – спросила она у Глеба, посвятив его в свои мрачные мысли.

– Надо как-то найти денег. Зарабатывать долго, даже если роботов припахать, на это уйдут месяцы, а возможно годы.

– Не, это не вариант. У нас миссия срочная, нам нужно судно нанять, да кого-то из бывших пиратов найти, ведь мы понятия не имеем, где наших беглецов искать, а им одна дорога – в пираты.

– Тогда вариантов только два: во-первых, вернуться и запастись золотом у себя, а уж после делать здесь дела. И, во-вторых, решить проблемы на месте. Для этого надо ограбить кого-то. Иначе денег нам не видать, а без денег… Ну, в общем, все понятно.

– Предлагаю третий вариант. Я думаю, что местный князь захочет вернуть военное судно, да и примерно наказать воров, чтоб другим неповадно было. Эта идея мне сразу пришла на ум, как только стража рассказала о захваченном бриге.

– Думаю, захочет, – согласился Глеб.

– Давай отправимся к князю и предложим услуги по поимке беглых рабов. А для исполнения и потребуем корабль, и проводника из пиратов, наверняка у князя в темнице сидит несколько подходящих людишек.

– Да, хороший план. А еще золото для экспедиции. Да пусть не нам дает, а своему доверенному казначею, который с нами поплывет и сам, княжьей волей, будет платить за все то, что сочтет правильным. Ну, там на содержание экипажа и прочие необходимые вещи, – предложил Глеб.

– Да ты, лейтенант, соображаешь, молодец! А план с ограблением мы сможем попытать, если с князем не выгорит.

– Вот только надо в уговор включить, что одного из пиратов, по нашему выбору, мы себе берем.

– Правильно мыслишь, лейтенант. А то знаем мы этих средневековых тиранов, хрен потом свое получим.

– Я думаю, капитан, что нам пора идти на княжий двор.

– Что ж, не заблудимся. Сотник правду сказал. Вон терем княжий отовсюду виден.

***

Проснулся я от того, что Старый тряс за плечо, при этом говоря:

– Вставай Борис, только ты можешь курс проложить. Без штурмана нам не обойтись. Да и порядок надо установить правильный, вот и Серый с Рыжим тебя дожидаются.

– Я-то им на кой ляд, – продирая глаза, поинтересовался я.

– Я так приказал, и учитывая все обстоятельства, думаю, что капитаном правильно быть тебе.

– Но ты же у нас главный и боцманом был, а значит, морское дело лучше меня знаешь, – окончательно проснувшись, ответил я.

– Я квартирмейстером буду и канониром, а ты – капитаном и штурманом. Капитан и штурман в схватках не участвуют, а ты драться не умеешь. Зато показал, что мозги у тебя варят как следует, а это важно для капитана. А у квартирмейстера власти почти как у капитана, – объяснял Старый, дожидаясь, когда я буду готов. – Серый будет плотником и врачом. В том и в другом он достаточно разбирается, а Рыжий – боцманом и мастером ветра. При дележе добычи мы с тобой получаем по три доли, а Серый с Рыжим по две. Все остальное по обычному уставу, как принято всюду в Кошачьем братстве.

– Что за Кошачье братство? Может расскажешь, чтобы я понимал, о чем речь идет.

– В дни моей молодости пираты захватили четыре острова, на которых водились в изобилии морские котики. Естественно, эти острова были названы Кошачьими, а братство пиратов – Кошачьим братством. Потом мы так достали всех королей и князей в округе, что на нас ополчилось восемь правителей. Было огромное сражение, в котором братство проиграло. Едва четверть членов спаслось бегством. Еще лет десять по всему побережью ловили пиратов и вешали их без суда и следствия. Теперь, если верить тому коту, братство возрождается, но нас слишком мало: выжила наверно десятая часть. И нам теперь стоит отправиться на Кошачьи острова.

– Я все понял, только вот не уверен, смогу ли я быть капитаном?

– Я помогу, да и остальные тоже. Ты не мешай, и мы тебя сделаем морским волком.

– Видимо у меня нет выбора, раз я так нужен вам, – заметил я.

– Вот и отлично, идем на палубу, сейчас устроим выборы.

Похоже, что Старый и Рыжий успели переговорить с кем надо из команды, поэтому, когда Рыжий влез на бочку, установленную возле грот-мачты, и стал выкрикивать хвалебные лозунги в мой адрес, значительная часть команды встретила их одобрительными воплями.

– Борис придумал как нам сбежать, он сумел починить железяку, который обеспечил нам другой выход и оружие. Это он придумал такие отличные планы, включая идею пустить погоню в другую сторону и способ захватить корабль. Предлагаю Бориса выбрать капитаном, – распалялся Рыжий.

Многие поддерживали Рыжего, а многие ждали, что скажет Старый, когда он наконец влез на бочку.

– Братья, несколько лет вы подчинялись мне в шахте. Не думаю, что абсолютно все делали это с радостью, но всем хватало ума не выступать против меня открыто. Сами понимаете, что и сейчас я могу стать капитаном, но вместо этого поддержу Рыжего и тоже предлагаю в капитаны Бориса. Он умен и обучен как штурман, а это ценное качество. Его ум уже несколько раз выручал нас и, надеюсь, пригодится еще. Я лучше займу более подходящую мне должность квартирмейстера и буду помогать, чем смогу, нашему капитану. Другими офицерами станут Серый и Рыжий. Все мы занимаем по две должности, до тех пор, пока не найдутся достойные, которые смогут стать офицерами на нашем судне. Что скажете? – и он окинул толпу взглядом, всматриваясь в знакомые лица.

– Да здравствует капитан! – заорало более шестидесяти глоток.

– Ну, раз все согласны видеть меня капитаном, объявляю курс на Кошачьи острова, – сразу прокричал я, не влезая на бочку, и начал отдавать распоряжения: – Рулевым назначаю Деяна, который отлично проявил себя, помогая мне управлять судном, с положенной ему долей с четвертью от добычи и с правом выбрать себе трех помощников. Палубной, пушкарной и абордажной командам приказываю проводить по две тренировки в день с целью отработать навыки управления парусами и заряжания и стрельбы из пушек.

– Я, как квартирмейстер, хочу допросить всех пленных, коих, как мне известно, набралось двенадцать человек. Допрос произойдет в присутствии капитана и остальных офицеров, которые смогут высказаться о судьбе каждого пленного. Последнее слово принадлежит капитану, – добавил Старый, как только я закончил речь.

Первым, кого привели, оказался кок. Узнав об этом, Старый сразу предложил ему перейти к нам на службу с соответствующей долей в добыче, положенной младшему офицеру.

– А какая перспектива у тех, кто откажется? – заинтересовался кок, немолодой низкорослый мужчина с гладко выбритым лицом.

– Тех я продам искатлонцам, – с серьезным видом ответил Старый.

– Я согласен, не хочу попасть к хвостатым, – сразу согласился кок.

– Кто это такие? – шепотом спросил я у Рыжего, стоявшего рядом.

– Это собако-люди с юга. У них плохая репутация. Ни один пират не рискнет ограбить их судно. Водились такие дураки, но недолго. Все закончили худо в страшных мучениях. Считается, что попавшие к ним в рабство уже никогда не вернутся.

– Что приходится делать их рабам? – тихо продолжил расспрашивать я.

– Они торгуют ценным деревом, годным для красивой мебели и хороших прочных судов, а их лесоповал считается хуже медных рудников, а медные рудники хуже, чем угольная шахта, с которой ты хорошо знаком.

– Спасибо, все понял. Надеюсь, он будет верен.

– Он будет стараться, – поправил меня Рыжий.

Следующий оказался боцманом. И ему была предложена честь. Он сам догадался о возможных вариантах отказа и сразу заявил:

– Полагаю, что у меня нет возможности отказаться, так что согласен, – и его твердый и уверенный голос услышали все стоявшие на палубе.

– Вы тоже приняты в команду, – громко объявил Старый.

Следующим оказался плотник, который сам предложил нам свои услуги.

– Хороший плотник нужен кораблю, как отец сыну, – ответил Старый. – Может у вас там и доктор имеется?

– Имеется, – ответил плотник, худощавый мужчина среднего возраста, с пышной темной бородой.

– Эй, парни, кто там доктор? Ведите его сюда, – громко приказал Старый.

Доктор оказался сорокалетним толстяком совершенно не морского вида. Однако Старый предложил ему две доли, на которые он сразу согласился.

– Такова традиция, – зашептал мне в ухо Рыжий, – и доктор не участвует в схватках.

– Так, Док, у нас четверо раненых. Займитесь ими. За каждого выжившего дам по золотому сверх вашей доли, – пообещал Старый.

– Я постараюсь сделать все возможное, – слегка дрогнувшим голосом ответил доктор.

Прочие числились рядовыми моряками, хотя некоторые оказались палубными матросами, а другие пушкарями. Почти все они сами просили о принятие в команду, так как были наслышаны как об искатлонцах, так и о прогулке по доске в море. Все это время «Дельфин» шел вперед на половине парусности. Это означало, что мы шли примерно восьмиузловым ходом, что совсем не плохо, учитывая, что за нами могла быть погоня.

Разобравшись с пленными и укрепив за их счет пушкарную и палубную команды, я отправился вычислять курс на Кошачьи острова при помощи допотопных приборов, о которых едва слышал и читал разве в старинной художественной литературе. Но не так страшен чёрт. Старый и Рыжий помогли сориентироваться и я, в конце концов, справился с замерами и вычислениями. Оставалось только правильно нанести точку нашего расположения по найденным координатам и приложить линейку до Кошачьих островов. А потом понять, на сколько румбов надо довернуть судно. Это последнее открытие я и довел рулевому в виде приказа.

Потом я наблюдал с высокого юта за тренировками команды. Надо сказать, вновь принятые члены просто рвали задницу, стараясь показать свою полезность. В результате судно обзавелось полной парусностью и теперь, по замерам лота[1], уверенно делало четырнадцать узлов. А смена курса на четыре румба должна была усложнить задачу погоне, если таковая имелась.

– Жаль, у нас нет настоящего канонира, – задумчиво сказал Старый, – хотя есть два кандидата из новых членов, довольно опытных, судя по тому, как они проводили тренировку.

– У нас нет и настоящего штурмана, так что пойду, посмотрю лоцию о тех местах, через которые мы будем проплывать, – ответил я на это замечание.

***

– Великий князь! Там у ворот пятеро незнакомцев требуют встречи с тобой, – низко поклонившись, доложил советник, пожилой мужчина с лицом, изрезанным морщинами.

Князь, недавно проснувшийся, и с радостью расставшийся с тремя своими любимыми женами, с которыми провел ночь, сидел на террасе за чашей утреннего вина.

– А им назначено? – недовольно спросил он.

– Никак нет, ваше сиятельство.

– Так пусть стража прогонит их.

– Они их прогоняют уже два часа, но там впереди стоит женщина и она одерживает верх над нашими стражниками. Много воинов уже избито и попали в руки лекарей.

– Так пусть нападут на нее десятком. А я посмотрю. Веди меня, советник.

Князь, еще молодой мужчина, лет тридцати пяти, светловолосый и голубоглазый, с короткой ухоженной бородкой, легко поднялся, опрокинул в себя вино из кубка и направился вслед за семенящим советником. Пройдя через половину терема, они вышли на балкон, смотревший в сторону входных ворот, где стояли пятеро незнакомцев и первой из них была женщина невысокого роста. Князь с советником поспели вовремя: тысяцкий как раз приказал десятку стражников прогнать эту довольно хрупкую особу за ворота.

Молодцы набросились на женщину с кулаками, но она ловко уходила от ударов, а сама в промежутках отваливала довольно крепкие оплеухи, да такие, что мало кто из стражников смог после них удержаться на ногах. Она не брезговала пинать их ногами, да так, что те складывались пополам или летели вверх тормашками. Но вот одному из стражников удалось схватить девицу за плечо и тут же он оказался носом в пыли, а рука его была заломлена почти вертикально вверх. Товарищи бросились на выручку, но маленький сапог успел пересчитать все ребра лежавшему и встретить первого из нападавших.

– Скажи тысяцкому, пусть с оружием нападают, а то тошно смотреть на этот позор, – недовольный происходящим, распорядился князь.

Советник отправился передать приказ, но вскоре вернулся, а стражники вытащили мечи и топоры.

Князь с ухмылкой превосходства посмотрел вниз, подумав: «Сейчас эту наглую бабу покрошат в капусту и замаринуют в собственном соку». Но все вышло не так: к бегущим и вооруженным ратникам навстречу вышел здоровяк, который выхватил увесистый шестопер на длинной рукояти и началась потеха. Княжьи ратники отхватывали по полной и отлетали в разные стороны. Секунд через пять весь десяток лежал и не предпринимал никаких усилий, чтобы подняться.

– Может выпустить против них сотню, ваша светлость? – поинтересовался советник.

– Если остальные так же хороши, как эти двое, то это не имеет смысла. Что сотня, что тысяча они им наваляют. Зови этих в гости, да вели угощение тащить.

Советник начал отдавать распоряжения и первым послал десятника именем князя остановить драку и звать незнакомцев на чай.

***

После того как спецназовцы вырубили, довольно сильно помяв, человек пятнадцать из княжьей дружины, их совершенно неожиданно позвали к князю. Хитрец сидел все это время на балконе и наблюдал за дракой. Он понимал, что пришлые бьются не серьезно, и как истинный властелин не гневался по пустякам. Едва гости поднялись на балкон, как шустрый пожилой мужчина, дорого одетый, спросив имена, представил их князю.

[1] Лот – веревка с узлами, при помощи которой определяли скорость судна. Отсюда и единицы измерения скорости узлы.

Глава девятая — У князя Радомира

– Ваша светлость, это капитан Наталья Воробьева и ее отряд, – представил советник нежданных гостей. – Капитан соответствует должности тысяцкого, я специально выяснил этот вопрос.

– Советник, ты свободен. Распорядись насчет лавок и угощения, – он тотчас покинул балкон, а князь продолжил: – Я князь Радомир, а вы мои гости, хоть и попали сюда странным способом. Самое время рассказать, зачем я вам понадобился.

– Видел ли ты, князь, что мы можем раскидать твоих людей как щенков, а если возьмемся за настоящее оружие, то и перебить, – сказала Воробьева.

– Видел, что вы странно бьетесь, но у вас отлично выходит. Я бы нанял вас в свою охрану.

– У меня встречное предложение, – ответила Наталья. – Нам стало известно, что в твоем порту угнали военный бриг. Не желает ли, ваша светлость, вернуть его, тем самым показав свою власть. А мы с удовольствием можем с этим помочь.

– Вы хотите ловить пиратов по морям? В то время как я предлагаю вам спокойную жизнь во дворце? Странно и непонятно. Хотя с другой стороны пиратов надо поймать и повесить. Я полагаю, вам нужен корабль с экипажем и деньги. Я предоставлю вам фрегат с командой, а вот денег не дам, а назначу на корабль казначея, который моим именем будет расплачиваться за вашу экспедицию. Сейчас вам выдадут тысячу золотых, а когда дело закончится, получите еще десять тысяч в качестве награды.

Наталья открыла рот и глубоко вдохнула.

– Только не говори, что тебя что-то не устраивает, – опередил Наталью Радомир.

– Нет, ваша светлость, меня все устраивает, но есть маленькая просьба.

– Говори!

– Я хочу забрать себе в рабство одного из беглых.

– Хм! Муж, любовник? Говори честно, – и князь пытливо взглянул в лицо Натальи.

– Муж, – солгала Наталья, нисколько не покраснев. И даже полиграф не смог бы поймать ее на лжи.

– Ладно, договорились, но только одного. А остальных по закону.

– Есть еще одно соображение, светлейший. Нам очень бы пригодился проводник из бывших пиратов, это облегчило бы поиск.

– Позже вас проведут по подземельям, и если найдете подходящего, то он ваш, но с возвратом. Если будет служить верно – помилую, это можешь обещать. – Пока князь говорил, вереница слуг, человек двадцать, внесли и поставили на стол каждый по огромному блюду. Предпоследний нес два огромных кувшина с вином, а последний – золоченые кубки из серебра. Золоченый рисунок изображал красочных птиц в яблоневом саду. – А сейчас отведайте угощения, – и князь первым подал пример и налил себе в кубок вина.

– Премного благодарны, светлейший, но мы дали обет не питаться прилюдно, только в уединении или вместе со своими. – Просто Наталья не хотела светить роботов.

– Я велю отнести все в ваши апартаменты. После обеда вас проводят в подвалы, как и просили, а рано утром разбудят, и вы отправитесь в плаванье с утренним приливом.

***

Подвалы оказались той еще клоакой. Наталья с Глебом зажимали носы, стараясь не задохнуться. Пришлось достать противогазы, только роботам все было нипочём.

– Не представляю, чтобы кто-то не согласился выйти отсюда на любых условиях, – задыхаясь, выдавил Глеб. – Этот жуткий запах пробивается даже сквозь противогаз.

Они опросили стражу, и один из них вызвался сопроводить отряд на нижние этажи, где, по его словам, сидело несколько бывших пиратов. Они долго спускались по кривым коридорам, кое-как высеченным в скале, по источенным временем и многочисленными подошвами ступеням. Наконец они оказались в самом низу, свежий воздух вообще не попадал сюда, духота и вонь стояли такие, что даже противогазы армейского образца не справлялись с этой газовой атакой. Но заключенные как-то выживали в этом аду. Вместо дверей в камеры стояли решетки и беседовать с заключенными можно было через них.

– Кто хочет выйти отсюда еще сегодня? – громко спросила Наталья, сняв противогаз. – Мне нужен бывший пират, который согласен помогать.

– Я, госпожа! – выкрикнул тощий оборванец со всклокоченными волосами и горящим безумием взором.

Наталья взглянула на его лохмотья, едва прикрывавшие тело, и крупная дрожь пробежала по ее коже.

– Возьмите меня! – раздался еще один крик, такого же ходячего скелета мало чем отличавшегося от первого.

– Я сделаю для вас все, – раздались несколько голосов с разных сторон.

– Стража, всех, кто назовется пиратом и согласен помогать, наверх, разговаривать будем там, – приказала Наталья. Она поспешно натянула противогаз, но еще долго попавшая внутрь вонь преследовала ее. Собрав всю волю в кулак, Воробьева с трудом шла вверх по пародиям лестниц, скудно освещенными факелами, и Следопыт поддерживал ее за локоть и талию. Она вышла, качаясь как пьяная.

– Этот состав надо рекомендовать для боевых ОВ[1], – выдавил Глеб, после того как снял противогаз. – Даже противогаз бессилен против этого состава.

– Это ты противогаз не снимал, – ответила Наталья. – Я чуть не издохла, когда начался обратный путь наверх. Хорошо, хоть Следопыт почти нес меня всю дорогу.

Следом по одному стали выводить кандидатов, восемь тощих тел, одетых в грязные вонючие лохмотья, отдаленно похожих на людей. Узники не могли смотреть на солнце и закрывали глаза грязными ладонями, они задыхались от свежего воздуха, и некоторые упали в обморок от избытка кислорода.

– Всем стоять или сидеть там, – приказала капитан Воробьева, выждав несколько минут. – Подходите по одному.

Первым смог сдвинуться с места сутулый старик, судя по ввалившимся щекам совершенно беззубый.

– Я был капитаном, госпожа, – шепеляво начал он.

– Он лжет, – заорал другой, такой же скрюченный, узкоплечий заморыш, и выскочил вперед, приблизившись к Наталье. – Не верьте ему, госпожа, он был простым матросом-пушкарем, он был на одном пиратском судне со мной, а вот я был штурманом. Можете проверить меня. Если дадите карту и приборы, я рассчитаю любой курс, какой скажете.

– Советник, это можно устроить? – Наталья обратилась к советнику, тому самому, который привел их к князю. Он предусмотрительно не спускался в подземелья, благодаря чему сохранил свой горделивый взгляд и достоинство вельможи.

– Сейчас пошлю на фрегат за вашим штурманом. И прикажу принести все необходимые приборы.

– Скажи, штурман, – обратилась она к пирату, – ты ведь хорошо знаешь обычаи пиратов и можешь предположить маршруты их следования.

– Да, госпожа, я сам прокладывал эти маршруты, ведь я был третьим по рангу офицером на судне.

– И ты согласен мне помогать?

– После того подземелья только полный дурак не согласится. Я просидел там три года, а кажется, прошло столетие.

– Есть кто-то еще, кто представляет действительную ценность? – оглядев остальных, спросила Наталья.

– Возьмите меня, я был мастером ветров, я многое знаю о братстве и о движении кораблей и согласен вам помогать.

– Я подумаю, – сухо ответила Наталья.

– Госпожа, один советник хорошо, а два лучше, я клянусь самым честным образом работать на вас, – настаивал узник.

Наталья взглянула в глаза бывшего мастера ветров и неожиданно для себя поверила, что парень не лжет.

Через час явился штурман и устроил пирату настоящий экзамен. Минут через двадцать он заявил:

– Совершенно ясно, что штурманской академии он не заканчивал, но видимо учился у хорошего штурмана и вполне возможно, сам был штурманом. Два задания он выполнил правильно.

– Отлично, вы свободны, – отпустила она княжеского штурмана. – Двоих я забираю, а остальных обратно в камеры.

Раздался почти звериный вой разочарования. Стражники загнали заключенных в дверь, ведущую в подвалы. Наверху остались только пиратский штурман и мастер ветров. Наталья приказала отправить двух бывших заключенных на корабль.

– Дайте им помыться, оденьте во что-нибудь и покормите, только не давайте обжираться. А потом посадите под замок, да так, чтобы не разговаривали между собой, – приказала она десятнику, сопровождавшего советника.

Двор опустел, и группа спецназа отправилась отдыхать.

***

Курс, проложенный мною, огибал большой архипелаг, насчитывавший, наверно, не одну тысячу островов, и через три дня мы вышли на торговый путь, ведущий к ним. Утром Старый сказал мне:

– Было бы хорошо, если бы мы пришли к братству с грузом. Мы как раз пересекаем два торговых маршрута.

– Одного наблюдателя на фор-марсовую площадку, – приказал я. – Золотой тому, кто первым заметит торговца. Рулевой, три румба влево.

Судно, заскрипев снастями, медленно сменило курс.

– Зачем ты отвернул? – удивившись, спросил Старый.

– Этим курсом мы все равно приближаемся к Кошачьим островам и в то же время дольше будем пересекать торговый маршрут. Может нам повезет, и мы встретим подходящую добычу.

Три часа мы шли новым курсом. Вся свободная команда стояла на носу и вдоль правого борта, высматривая потенциальную добычу.

И вот наконец раздалось:

– Вижу парус! – заорал марсовый, зарабатывая свой честный золотой. – Три румба вправо от нашего курса.

– Рулевой, три румба вправо, лечь на их курс! – приказал я. – Мастер ветров, брасопить реи!

Я не пытался узнать у марсового что это за судно, понимая, что с такого расстояния невозможно определить его тип.

«Дельфин» летел на всех парусах и ни один торговец не мог уйти от него. Часа через два я кликнул мастера ветров и приказал:

– Рыжий, поднимись на марс, взгляни что за судно.

– Есть, капитан.

Рыжий ловко взобрался по вантам на марсовую площадку. Наступили минуты ожидания, пока он всматривался в морскую синеву.

– Думаю, люгер, капитан: реи ветром мотает, значит, они на мачте не закреплены, – с некоторой задержкой прокричал Рыжий.

– Люгер довольно скоростной, капитан, – сказал мне в ухо Старый, стоявший чуть позади меня. – Долго догонять будем. Зато он маленький, команда сопротивляться не станет.

– Надо дополнительные паруса ставить. Есть у нас лиселя? – спросил я у Старого.

– А хрен его знает, что там есть! Лисель-реи вон лежат вдоль фальшборта. За это хозяйство боцман отвечает.

Я подозвал спустившегося с мачты боцмана и спросил:

– Рыжий, ты как боцман должен знать есть у нас лиселя?

– Пока не попадались, но сейчас поищем.

– Эй, парни, – заорал он, обращаясь к своей команде, – впереди торговец с грузом. Нам надо его догнать, а для этого капитану нужны лиселя. Кто первый обнаружит, получит серебряную монету.

Рядовые пираты, топоча сапогами, кинулись на поиски парусов. Через четверть часа один из них пришел за наградой:

– Есть лиселя, в специальной каморке лежат, да еще и на двери подписано.

– Хорошо быть грамотным, – похвал его я.

– Давай, Рыжий, ставь лиселя и к утру мы его догоним, – приказал Старый.

Рыжий собрал своих, и они стали разбирать рангоутные деревья. Парни делали такую работу впервые, и потому было много путаницы и крепких выражений. Но в центре этого процесса находился Рыжий и все толково разъяснял. Вскоре люди полезли на мачты, затягивая за собой лисель-реи.

– Как думаешь, Старый, твои абордажники готовы? – поинтересовался я, подняв голову вверх, и наблюдая как палубная команда ставит лиселя.

– Ну, некоторые и до моих тренировок неплохо владели оружием, а остальные чуток подучились. Но как я уже говорил, если это люгер, то настоящей драки не будет. Наш бриг примерно тридцать пять метров в длину и нормальный экипаж у нас должен быть сто-сто тридцать человек. А люгер в длину метров двадцать, и если там нет груза, то на нем может быть человек сорок. Но люгер это обычно торговец, а значит там груз, а сорок матросов им не нужны для управления судном. Любой купец свои деньги считает. У них там и парусов штук пять не больше и им хватит десяти-двенадцати матросов, включая владельца судна. Так что они просто сдадутся, особенно если пообещать оставить судно им.

– Вот и отлично, а то я начал переживать.

– Молодец, что переживаешь за своих, но тебе самому тоже нужно научиться владеть мечом и топором, и умение стрелять не помешает. Лук ты не освоишь, а вот арбалет и пистоли должен. Правда, пистолей у нас нет ни одного, но как захватим – первая пара твои. И клинок тебе нужен особенный, а лучше два и кинжал. Но постепенно мы тебя приоденем и вооружим. Капитан лицо корабля, – и Старый слегка хлопнул меня по плечу и улыбнулся.

– Согласен, завтра и начнешь меня учить, мало ли как может обернуться.

– Да, уж гонять буду, как следует, не посмотрю, что ты капитан.

***

Операция «Троянский конь», разработанная на основе пришедшего во сне плана академика Столетова, была в самом разгаре. Шляпин внедрил в старую машину данные, дезинформирующие противника, и если он продолжал красть сведения из суперкомпьютера, то уже знал новый адрес конторы. Разумеется, это был фальшивый адрес. Но там кипела жизнь: сам академик приезжал туда как на работу по два-три раза в неделю; три десятка сотрудников старательно приходили на службу к девяти и уходили в шесть вечера; здание хорошо охранялось, что можно было видеть невооруженным глазом. Рабочие ежедневно разгружали два больших грузовика, приходивших к десяти утра, и таскали внутрь коробки с маркировкой «Электроника». Любой шпион, увидевший все это, просто обязан был проявить интерес к этому скромному трехэтажному зданию.

Но это была только видимая часть айсберга. Здание охранялось гораздо лучше: десяток наблюдательных постов разместили в соседних зданиях, несколько автомобилей дежурили в ближайших дворах, два силовых подразделения посменно находились на боевом дежурстве. И хотя Андрей Ильич Столетов не один раз говорил шефу, что противник навряд ли пришлет материальных шпионов, а придут призраки, которые могут видеть только другие призраки, и что нам надо держать в каждой группе своих призраков. Но замминистра так и не смог до конца поверить ему. Однако все же решился и выделил людей, для создания необходимого числа призраков, и разрешил в каждой группе слежения держать двоих таких агентов. Естественно, проект «Призрак» изначально не планировался под такое количество призраков, и его пришлось существенно расширить: появились три новые больничные палаты и три новых врача, и восемь фельдшеров. Обездушенные тела агентов требовали повышенного ухода, это скорее напоминало смерть, нежели сон.

Зато теперь дюжина агентов-призраков круглосуточно следила за фальшивым НИИ. Академик был убежден, что ловушка сработает. Его шеф, Юрий Максимович, наоборот не разделял убежденности Столетова.

Параллельно шло следствие по рассекречиванию объекта перед предположительно американской спецслужбой, так, по крайней мере, предполагал Федор Иванович – следователь из ГРУ. Его мнение разделял начальник безопасности Семен Семенович. Круг подозреваемых медленно сужался. Проверяли всех родственников, друзей, невест и любовниц, а также самих сотрудников. В списке у гэреушного майора оказался и сам Семен Семенович. Всерьез его не подозревали, но из списка тоже не спешили вычеркивать. Все простые средства вычисления шпиона не сработали: никто не разбогател внезапно, не сорил деньгами, не ездил за границу и, вообще, все вели себя, как обычно: как говорится, не был, не состоял, не замечен.

– Сволочи, научились работать, – тихо ругался Федор Иванович, когда думал, что его никто не слышит.

***

Шляпин считал, что его деза ушла к неизвестному противнику, оставалось только ждать. Сам попутно работал над вирусом типа троян[2], разумеется, он использовал самые современные методы и надеялся с его помощью узнать реальное место расположения вражеского компьютера.

Деза Шляпина сработала быстро: прошло всего четыре дня, как поднялась тревога.

– Смотрите, – сигнализировал старший группы призраков с первого поста, расположенного прямо напротив входной двери фальшивого НИИ, – двое в наглую пытаются войти в здание, наверняка это призраки противника, ведь иначе охрана бы их засекла.

Коллеги из наружного наблюдения в упор не видели эту пару, что подтверждало их призрачность.

– Сейчас звякну начальнику охраны, пусть тихо все проверит, – ответил Федор Иванович.

– Они как-то странно замерцали и растворились. Не понимаю, что случилось? – сообщил старший группы призраков, материализовавшийся в кресле перед компьютером.

– Мне тут докладывают, что включили призракоподавитель, – сообщил Федор Иванович.

– А это что такое? – спросил Семен Семенович.

– Это своеобразный белый шум в нужном диапазоне, стирает полевые структуры, из которых состоят призраки. Раз и все. Говорят, их агентам инсульты и инфаркты обеспечены, – пояснил старший группы призраков.

– Они что, охренели, нам же надо вражеских призраков изучить, снять показатели их модуляций и проследить до точки возврата. А еще желательно вражеский сигнал перехватывать научиться, чтобы базу найти. Они же всю операцию запороли! – возмутился Федор Иванович.

– Может и не запороли, может только подогрели их интерес. Но нельзя было дать им проникнуть внутрь, ведь мы таскаем пустые коробки, никакой аппаратуры там нет и в помине. Но, согласен, в следующий раз так спешить не стоит. Такой подход может простимулировать противника прислать реальных живых агентов. Ведь наш проект для них настоящая замануха, – возразил Семен Семенович.

[1] ОВ – отравляющие вещества.

[2] Троян – тип вируса, который проникает в чужой компьютер, тихо в него внедряется, собирает данные и переправляет своему хозяину.

Глава десятая – Пиратство

Фрегат оказался шестидесятипушечным, с обшитым медными листами днищем, что предотвращало обрастание ракушками и существенно повышало скорость судна.

– Линейный корабль не пожалел для нас князь Радомир. На таком от трех бригов отбиться можно, – шепнул на ухо Наталье казначей, отправлявшийся вместе с ними. Но Воробьева впечатлилась недостаточно и хмуро посмотрела на казначея.

Фрегат назывался «Богатырь». До прилива оставался час, и команда суетилась на палубе, ставя паруса и выбирая якоря. Трап еще соединял судно с пристанью, и крепкие грузчики закатывали на борт последние бочки с водой, ромом и солониной. Капитан, бритый на лысо и расфуфыренный как тропический попугай, стоял на юте[1] и присматривал за всем этим хаосом, в котором он определенно видел некий смысл. Пятеро спецназовцев вместе с казначеем стояли позади него и наблюдали ту же картину, стараясь вникнуть и понять происходящее. Казначей держался в центре, поближе к Наталье. На правом фланге Стрелок присматривал за двумя пиратами, которых отмыли, накормили и одели в приличную одежду. Благодаря чему, они стали похожи на людей. Впрочем, бежать им было некуда, и они просто вдыхали морской воздух полной грудью. По палубе, по направлению к капитану, бежал младший офицер. Он приблизился и вытянулся, отдавая честь, и отрапортовал:

– Капитан, брамсели поставлены, носовые якоря подняты, остался только кормовой. Мы готовы к началу движения, ждем ваших приказов.

Тут же рядом вырос другой офицер и доложил:

– Погрузка закончена, капитан.

– Убрать трап, отдать швартовы, – почти закричал капитан, хорошо поставленным, командирским голосом. – Рулевой курс на выход из порта, поднять кормовой якорь.

Матросы, под присмотром младших офицеров, кинулись исполнять приказы. Минуты через три фрегат дрогнул всем корпусом и медленно стронулся с места почти без шума и вибрации, с небольшим креном в подветренную сторону. Большое судно двигалось практически неслышно, только нос рассекал воду с небольшими всплесками, разбивая невысокие волны. Тут-то Наталья и поняла разницу между хождением при помощи мотора и под парусами.

– Паруса ставить, реи брасопить, – командовал мастер ветров.

Парусная команда взлетела на реи по вантам как обезьяны, следом заскрипели бейфуты[2], реи начали поворачиваться под оптимальным углом к ветру, паруса тут же наполнились ветром, и скорость «Богатыря» стала расти. Еще два часа ставили верхние паруса и брасопили реи, наконец судно обрело полную парусность. Боцман дважды бросил лаг[3] в море и доложил:

– Двенадцать узлов, капитан.

– Отличная скорость при таком ветре, – объяснил Наталье старший помощник.

Огромное неизведанное море приняло в объятья типичных сухопутных крыс, каковыми и являлись Наталья и Глеб.

***

Рассвет застал нас в миле позади торговца. Люгер шел на полных парусах. За счет отсутствия бейфутов и свободного подвеса рей, паруса на нем самоуравновешивались и имели эффективность, которую невозможно получить на классической схеме рангоута. Но мы шли быстрее благодаря дополнительно установленной парусности и примерно через час должны были подойти к торговцу на пушечный выстрел.

– Книппелями[4] заряжай, – приказал я. – Целиться по парусам.

– Правый борт, заряжай! – скомандовал Старый. – Передние клинья[5] подбить до конца, наводим по топам[6] мачт! Рулевой, лево руля – десять румбов. К стрельбе готовьсь! Огонь!

Восемь пушек выстрелили почти одновременно. Книппели, бешено вращаясь и издавая свист, унеслись в сторону люгера. Я следил за их полетом и вот они стали снижаться по дуге. Семь из них попали в самые большие паруса. Раздался треск дерева, хорошо слышимый над поверхностью воды, и звук рвущейся парусины. Паруса просто сорвало с мачт, а от них самих осталось два огрызка едва в половину прежней высоты.

– Сдавайтесь, вам не уйти, – вынув жестяной рупор, прокричал Старый. – Сдадитесь, останетесь живы.

С люгера замахали чем-то белым, видимо рупора у них не оказалось. «Дельфин» стал брать рифы[7] на всех парусах, и скорость заметно снизилась, впрочем, люгер и не пытался бежать. Уже через двадцать минут мы поравнялись с ним бортом, но наш был на два метра выше.

Вблизи люгер оказался большой лодкой без палубы и трюма, с наваленными прямо на рыбах[8] тюками, обернутыми в просмоленную парусину. Восемь человек экипажа ожидали своей судьбы.

– Что за груз? – Старый был в своем праве. Во время абордажа и дележа добычи, он становился первым лицом на корабле.

– Яганский табак и ром, – хмуро ответил пожилой владелец судна.

– Подавайте все сюда, мои ребята примут, да без глупостей, отпущу вместе с судном, – потребовал Старый.

За два часа работы все тюки перекочевали на борт «Дельфина», после чего Старый осмотрел оставшихся людей.

– Смотрю, у тебя есть пистоль и оптическая труба, – обратился он к владельцу. – Давай, бросай к нам на палубу.

Тяжело вздохнув, владелец подчинился приказу. Он бросил обе вещи по высокой дуге, но Старый не дал им упасть, а поймал налету.

– Держи, капитан. Труба вещь нужная, да и пистоль пригодится, – и он передал мне трофеи.

– Ладно шкипер, вели вы себя хорошо, а я обещал… В общем, плывите вы куда сами знаете, а мы по своим делам, – сказал Старый ограбленному капитану, а своим матросам приказал:

– Руби швартовы, курс норд! Отдать рифы! Марсовый спускайся.

Уже через два часа люгер оказался за горизонтом.

– Что задумался, капитан? – спросил меня Старый.

– Да вот думаю, как они без парусов и мачт дальше будут?

– Они моряки – выловят обломки мачт и обрывки парусов. Мачты свяжут, а паруса зашьют. Ну, чуток медленнее их корыто идти будет, но доберутся до порта. Тут ближайший – два-три дня ходу. А там починятся, – объяснил Старый.

– А почему идем на север, ребята вон корячатся, опять реи брасопят, чай не самая легкая работа, – часа через два поинтересовался я у Старого.

– Тут такие варианты, Борис, либо топим и идем прежним курсом, что вообще идеально. Они никому про нас не скажут, и курс менять не нужно. Либо их отпускаем и прячем концы в воду: меняем курс, потом снова меняем курс на прежний, когда они точно из виду пропадут. Лично тебе какой вариант нравится? – и Старый умолк, ожидая моего ответа.

– Понимаю, что первый значительно для нас безопаснее, но не хочется себя чувствовать душегубом…

– Вот и, по-твоему, выходит, что лучше реи брасопить.

Так мы шли весь остаток дня, я думал снова взять курс на Кошачьи острова, но Старый позвал меня на выпивку и разговор в мою собственную каюту.

– Слышь, Борис, мы ведь голые, денег у нас нет и припасы пополнять не с чего, и даже обещанные премиальные золотые, для отличившихся членов экипажа, платить не из чего. То, что взяли с люгера, нашей команде на неделю. А на островах нам дадут половину, а то и треть, да еще братство долю потребует.

– И что ты предлагаешь?

– Давай возьмем курс на подходящий портовый город, там продадим все по нормальной цене. У нас дорогие ром и табак. Можно денег заработать.

– А может еще кого попробуем перехватить? Трюм у нас почти пуст, места полно. Уж рисковать, заходя в порт, так и товара побольше иметь, чтобы не зря.

– Хорошее предложение, капитан! Вижу, пиратствовать тебе понравилось. А если будем идти этим курсом, то к утру выйдем на маршрут, соединяющий Зурбаган с Лисом. В тех водах ходит много купцов, вот там и следует охотиться.

– Давай глянем на карту, – я взял линейку и приложил ее к этим двум портам. – Хм! Отличное предложение, квартирмейстер.

Мы еще опрокинули по стаканчику, а после вышли на палубу, и я приказал:

– Рулевой, один румб вправо. Боцман, наша скорость?

– Семь узлов, кэп!

– Впередсмотрящего на марс, о встреченных судах докладывать в любое время. Мы ищем добычу, джентльмены! – объяснил положение дел команде Старый. Это известие команда встретила одобрительным гулом.

– А мы с тобой идем тренироваться, – прошептал мне в ухо Старый.

***

Утром на горизонте появились два паруса. Рыжий и я взобрались на марс, прихватив подзорную трубу, которую взял боцман. Все же он был гораздо опытнее меня.

Рыжий осмотрелся и через несколько минут доложил:

– Капитан, вон тот парус, – и Рыжий ткнул пальцем в парус слева от нашего курса, – это большая карака. На ней, конечно, и товара много, но там и экипаж человек сто как минимум. А второй парус – флейт. Вместимость трюма больше, чем у нас. Скорость, скорее всего, узлов двенадцать, пушек половина от наших, а людей может быть тридцать или сорок. Если повезет с грузом, то нам хватит заполнить трюм, да еще на палубу придется укладывать. А еще за каракой надо гнаться, а флейту мы выйдем наперерез. Минимум, день погони сэкономим.

– Давай расскажем все это квартирмейстеру. Посоветуемся. Хотя я тоже склоняюсь к флейту, – предложил я.

– Согласен, но Старому стоит рассказать, то, что мы увидели.

Старый нас поддержал. Он также выбрал флейт, и уже через несколько минут я отдал нужные приказы, и мы шли наперерез флейту с попутным ветром. Наша скорость выросла на три узла, которые обещали успех. Теперь оставалось ждать и надеяться, что курс я рассчитал верно. Если ошибся – придется гнаться за ним лишних полдня. Но предполагаемые четыре узла разницы давали нам все шансы.

Вечером Старый снова обучал меня. Мы, как всегда, ушли в мою каюту, которая занимала всю кормовую надстройку. Старый отлично владел двумя длинными кинжалами и абордажной саблей в паре с кинжалом. Этим техникам он и учил меня. Они как нельзя лучше подходили для драки в тесных корабельных помещениях, где чаще приходилось колоть, чем рубить, да и длинным оружием часто было не размахнуться.

По расчетам мы догоним флейт перед рассветом. Команда отправилась спать, только двое вахтенных, да рулевой с помощником остались на ногах. Я приказал будить себя, в случае если мы флейт догоним раньше расчетного времени.

***

Капитан Клавдий[9], правда, хромал на простреленную в молодости левую ногу. Он убедил Наталью, что беглецам остается только пиратствовать, а значит, они пойдут к торговым путям. Где им еще искать поживу.

– Учитывая, что им легче догонять корабли по ветру, я примерно рассчитал, где они могут быть сейчас, – объяснил Клавдий. – Вот эта точка, сюда мы и проложим курс. Туда плыть три дня, а отстаем мы от них всего на сутки.

– А ты точно уверен, что они подадутся в пираты? – спросила его капитан Воробьева.

– Уверен, госпожа, им нужны припасы, как еда, так и ядра, и порох, и золотые монеты, а они вне закона. Так скажите, где они все это возьмут? Ведь бесплатно им никто ничего не даст.

– Пожалуй ты прав, капитан Клавдий.

***

Два дня они держались плана Клавдия. Как посреди ночи раздался крик вахтенного:

– Прямо по курсу огни!

Рулевой, как старший вахты, велел разбудить Наталью. Проснувшись от стука в дверь каюты, она поинтересовалась:

– Что случилось?

– Госпожа! Там встречное судно.

– Капитана будите, пусть он расспросит у них о нашем «Дельфине», – крикнула Воробьева через запертую дверь, а сама оделась и через несколько минут уже шла к правому борту вслед за слегка хромающим капитаном.

– Рулевой, держать как можно ближе ко встречному судну, – отдал приказ капитан.

Через пять минут из темноты вынырнул низкий борт.

– Эй, на люгере, – заорал капитан, – мы ищем пиратский бриг под названием «Дельфин», не встречали?

– Они нас ограбили, – донеслось с люгера, – а потом взяли курс на север.

– Когда они вас ограбили?

– Два дня назад.

– А они точно ушли на север?

– Столько, сколько мы могли их видеть.

– Спасибо, – проорал Клавдий уже удаляющемуся судну, а потом нормальным голосом пояснил для Натальи: – Они подались в империю сбывать награбленное. Скорее всего, в Зурбаган. Это тот еще порт, где торгуют всем, не стесняясь скупать краденное и награбленное, давая за него ровно полцены, зато, не спрашивая о том, как оно попало не в те руки. Жители порта привечают пиратов и богатеют на огромных прибылях, зарабатывая на награбленном в два-три раза больше обычного.

– А могут они отправиться в другое место?

– Конечно, могут, госпожа, но рано или поздно они пойдут на Зурбаган.

И «Богатырь» взял курс на три румба вправо от норда, направляясь к Зурбагану. В это же время «Дельфин» шел на северо-восток, собираясь обогнуть Орккейские острова, и выйти к известному порту на территории вольных княжеств городу Шамра.

***

Зурбаган заблистал вдали чем-то невиданно огромным. Наталья взяла бинокль и рассмотрела сияющий золотом огромный купол, венчавший гигантский собор.

«Да, умеют люди показать всем, что богаты. И не боятся!» – подумала она.

– Это знаменитый собор, – заметив ее попытки рассмотреть сияющую даль, сказал Клавдий.

– Спасибо капитан, но с помощью этой штуки, – и она протянула ему свой двенадцатикратный бинокль, – я уже все разглядела.

– Отличная вещь! – воскликнул Клавдий, поднеся бинокль к глазам. – Гораздо лучше, чем моя труба.

«Богатырь» шел под всеми парусами и, вероятно, тоже был по-своему прекрасен при взгляде со стороны. Наталье раньше очень нравились парусники, но после нескольких дней путешествия на большом корабле, она поняла, что за всей этой красотой из белых парусов-крыльев стоит много тяжелой работы десятков людей, которые часто рискуют жизнью, убирая и ставя паруса.

К обеду стали видны два форта и мол, отгораживающий гавань от внешнего рейда. Брамсели убрали и судно заметно сбавило ход. Матросы суетились на реях, убирая последние паруса.

Фрегат медленно втягивался в узкий проход между двумя фортами. Правый из них, выстроенный прямо на молу, защищал подходы к молу и гавани. На правом фланге к нему были пристроены под прямым углом дополнительные укрепления, пушки которых держали под прицелом стометровый проход в гавань, между молом и скалой. Слева на проход смотрели пушки второго форта, врезанного прямо в скалу. Некоторые бойницы располагались всего на пару метров выше уровня воды, и из них торчали стволы пушек невероятного размера. Эти монстры наверняка весили не менее десятка тонн и заряжались ядрами в сто сорок фунтов. Попадание такого ядра реально могло пробить борт «Богатыря».

– А они нас не пустят ко дну? – спросила Наталья, оценив мощь орудийных батарей.

– Видите те два флага, ими нас приветствуют и разрешают войти в гавань. Это и не удивительно, ведь мы представители дружественной страны, по крайней мере, считаемся таковой, чтобы эти ублюдки о нас ни думали.

– Ну, ведь у них империя?

– А у нас союз вольных княжеств, и еще неизвестно кто кого к ногтю прижмет, ежели что случится. Сейчас подойдем к причалу, вон к тому, на котором мужик белым флажком машет, и пойдем искать нашего «Дельфина».

Скорость падала. Капитан рассчитал все правильно: «Богатырь» дополз до пристани и остановился. Команда быстро перебросила на причал трап и завела причальные концы.

– Двадцать человек, при оружии со мной, – рявкнул капитан.

– Зачем столько? – спросила Воробьева.

– Мы идем по опасному делу, госпожа.

– Капитан Клавдий, позвольте покомандовать мне.

– Как пожелаете, госпожа.

– На берег сходят капитан, казначей, я и мои люди, а остальным оставаться на борту. Вести себя тихо, в неприятности не встревать. За все отвечает старший помощник.

***

Маленький отряд пробирался по огромному порту. Капитан Клавдий вел их от чиновника к чиновнику, но никто из них не видел «Дельфина». Начальник порта, к которому они попали часа через два, пообещал отправить на поиски краденого брига пять легких быстроходных клиперов, как только сам узнает, где он находится.

– Сто золотых госпожа, и я работаю на вас, – сказал он.

– Плати, – Наталья оглянулась на казначея с таким видом, что он тотчас вынул кошелек.

– Вот, здесь в кошельке сотня монет, ваше превосходительство, – и казначей, поклонившись, передал деньги.

– Ждите вестей господа.

Все раскланялись и Воробьева со своей спецгруппой отправились дальше.

– Остается только оставить объявление на рынке. Идите за мной госпожа. – И Клавдий зашагал дальше.

[1] кормовое возвышение, надстройка, под которой находилась каюта капитана.

[2] Бейфут – специальное приспособление, которым рей крепится к мачте и позволяет ей поворачиваться в горизонтальной плоскости. Обычно приспособление стальное или тросовое. Именно на бейфуте рея разворачивается, когда ее брасопят. Т.е. разворачивают за специальные веревки, именуемые брасами.

[3] Лаг – специальная веревка с узлами, которую бросают в море и по скорости ее разматывания судят о скорости корабля.

[4] Книппель – два полуядра, или даже ядра, скрепленные между собой примерно полутораметровой цепью. Применялись для уничтожения парусов, мачт и рей.

[5] Клинья применялись для изменения угла наклона ствола пушки, т.е. для наводки по вертикали.

[6] Топы – буквально с английского верхушки.

[7] Брать рифы – подвязывать нижнюю кромку паруса, тем самым уменьшая его площадь и, соответственно, тягу.

[8] Рыбы – деревянные решетки лежащие на дне лодки, которые предохраняли обшивку от истирания сапогами изнутри.

[9] Клавдий – хромой.

Глава одиннадцатая – Первый абордаж

Меня разбудило солнце. Одевшись, я вышел на палубу. Флейт маячил впереди в трех милях, не больше. Поднявшись на ют, я обнаружил там Рыжего с трубой.

– Я тут смотрю за ним, кэп. Думаю, что он делает не больше десяти узлов. Если довернуть три румба влево – мы догоним его через пару часов.

Орать приказы мне не хотелось, и я тихо подошел к рулевому и приказал:

– Три румба влево! – потом вернулся к боцману и также негромко сказал: – Рыжий, разбуди Старого и передай, чтобы готовил абордажную команду, да и пушки левого борта и носовые пусть зарядят картечью. Думаю, что за флейт придется драться. Мне кажется, что по парусам стрелять не нужно, мы их и так легко догоним, а картечью почистим палубу.

Бриг лег на новый курс, мы пошли хуже к ветру и скорость упала. Палубная команда начала брасопить реи, чтобы выжать из парусов лишний узел хода. На палубе появился квартирмейстер и ударный отряд абордажников. Они готовили кошки для стягивания кораблей вместе.

На флейте, похоже, заметили наш разворот и истолковали его однозначно, несмотря на вполне мирный флаг, развивавшийся на гафеле. В подзорную трубу было видно, что на палубе флейта засуетились люди. Я видел, как несколько человек тащили охапки мушкетов. Порты кормовых пушек открылись и из них высунулись четыре ствола. Флейт готовился отбиваться. Все говорило, что капитан опытный и не верит в случайности.

Впрочем, Старый и не надеялся на мирный исход столкновения, так как предполагал у противника достаточно большую команду и по первым признакам весьма опытную. Наконец мы приблизились метров на пятьсот, и выстрел картечью мог дать хороший результат. Старый приказал наводить пушки левого борта над фальшбортом флейта. Тем временем расстояние все уменьшалось и когда прозвучала команда «огонь», неровный залп пушек прогремел с близкой дистанции, сметая с палубы приготовившихся к стрельбе мушкетёров.

Флейт ответил четырьмя выстрелами книппелей и наш фор-бом-брамсель[1] оказался продырявлен в четырех местах. Я приказал довернуть влево, и обе носовые пушки рявкнули в ответ. Картечь с еще более близкой дистанции удачно прошла вдоль всего судна противника, продырявив нижние паруса на всех трех мачтах, начиная с задней. Скорость флейта быстро упала, и я приказал идти в кильватер.

Краем уха я слышал, как Старый отдавал приказы заряжать левый борт картечью и вести огонь из погонных[2] пушек. Флейт снова выстрелил книппелями и испортил нам два паруса, но это уже не могло спасти противника. «Дельфин» с самого начала имел лучший ход, чем флейт. Еще мы попортили им паруса гораздо больше, чем они, и теперь бриг легко поравнялся с ними.

– Приготовить абордажные крючья! – кричал Старый.

Два корабля быстро сближались.

– Лево руля! – заорал я так, чтобы слышал не только рулевой, но и вся абордажная команда, ожидавшая очередного орудийного залпа.

Этот манёвр выводил нас на залп картечью из пушек левого борта с самой короткой дистанции.

– Целиться по палубе! Пали! – прокричал я команды.

Нестройный залп восьми пушек прошелся картечью по вражеской палубе, и зазевавшиеся обороняющиеся поплатились за это жизнью.

– Лечь на параллельный курс. К абордажу готовьсь!

Дальше командовать должен был Старый.

– Забрасывай кошки! – услышал я его команду.

Человек двадцать вскочили из-за фальшборта[3] с кошками, раскручивая их для броска, но были встречены залпом из десятка мушкетов. Пятеро оказались лежащими на палубе с огнестрельными ранами. Промахнуться почти невозможно с расстояния в пятнадцать метров. Но всё же кошки полетели и вцепились во вражеский фальшборт и снасти. Наши абордажники дружно потянули лини[4] на себя и корабли стали стягиваться между собой. Полоска темной воды между ними превратилась в узкое лезвие ножа.

Самые смелые начали прыгать на чужой борт, а с него на палубу. Я сразу определил вражеского капитана и взялся за арбалет. Он стоял на юте, рядом с рулевым и, вынув пистоль, целился в Старого. Однако мой болт достал его раньше. Тяжелая арбалетная стрела пробила ему руку насквозь, и пистоль вылетел из нее на палубу. И хотя это означало промах, ведь я хотел его убить, но и так вышло совсем неплохо.

– Деритесь до конца! – кривясь от боли, закричал их капитан. Он вырвал болт и старался шейным платком перетянуть руку.

Впрочем, на палубе и так шла резня. Наших было вдвое больше, но противник оказался опытнее, и я не знал, куда склонится чаша весов. Я, Серый, рулевой Деян и три его помощника, по закону Кошачьего братства не участвующие в абордаже, стояли у борта с арбалетами и всаживали во врагов болт за болтом.

Деян удачно подловил самого здорового моряка из обороняющихся и несмотря на то, что он вертелся волчком, отбивая и нанося удары топором и абордажной саблей одновременно, всадил болт ему в левое плечо. Здоровяк выронил топор. Кто-то отвел его саблю в сторону, а кто-то пырнул длинным кортиком в живот.

Их капитан продолжал ободрять своих людей и я, перезарядив арбалет, снова выстрелил в него. Он рухнул с прострелянной левой ногой: только короткие перья болта торчали из его плоти. Мои матросы успели сделать по два-три выстрела и число обороняющихся уменьшилось человек на пять. Наши стали явно одерживать верх. Очень здорово дрался вражеский помощник капитана. Он классно фехтовал короткой легкой шпагой и ранил уже четверых наших. Все мы, стрелявшие, приметили этого офицера и четыре болта, хотя и немного в разнобой, ушли в его сторону. Три из них поразили его, а раны оказались смертельными.

Защитников осталось не больше семи-восьми.

– Сдавайтесь! – крикнул Старый. – И я обещаю вам жизнь.

– Не верьте, – выкрикнул их капитан.

Но наш рулевой, оказавшийся отличным стрелком, всадил болт прямо в грудь капитана, приколов его к палубе. Сопротивление тотчас закончилось. Семеро, оставшихся в живых, побросали сабли и кинжалы. Их оттеснили на бак.

– Оказать раненым помощь, – приказал Старый, разумеется, он имел в виду своих, которых дружно оттащили на нижнюю палубу в лазарет. – Пленных к капитану, – услышал я следующий приказ квартирмейстера.

Минут через пять на палубе перед ютом стояли семеро пленных. Я оглядел их и выдал:

– Вы те еще ублюдки, отправившие на тот свет наших товарищей. Но раз вы уцелели до конца драки, то драться умеете. Предложу один раз: у меня появились вакансии, и я предлагаю эти места вам. Кто откажется – продам в рабство искатлонцам, а кто согласен, шаг вперед. До второго абордажа без доли в добыче. – Все семеро дружно шагнули вперед.

Товары, дорогие ткани, грузили до ночи. Разумеется, квартирмейстер распорядился забрать все припасы. В сумерках, когда трюм уже заполнили, товар стали грузить на верхнюю палубу. Опасаясь опрокидывания брига, Рыжий приказал убрать лиселя.

Уже ночью офицеры собрались в моей каюте обсудить дела.

– Капитан, – Старый посмотрел мне в глаза, – на Кошачьих островах можно спрятаться от погони, но там придется делиться. А пока мы тут сами по себе, то самое выгодное сбыть товар туда, где нас не ждут.

– О нас, наверное, уже сообщили по всему побережью, – возразил я.

– Еще нет, но они делают все возможное, – отозвался Серый.

– И где сейчас безопасные места?

– Только у врагов свободных княжеств, а это Искатлон и Фолатанская империя, – быстро подсказал Рыжий.

– Ты же говорил, что княжества не ладят между собой? – я сходу задал ему вопрос.

– Но пиратов они тоже не любят, – встрял Старый. – А по договору все княжества – это единый союз. Если мы хотим иметь гавани и торговлю, нам не следует трогать эти искатлонские и фолатанские корабли. А еще нам следует выбрать тебе кличку, желательно устрашающую, – предложил Старый.

– Бор-длинная рука, устроит? – сказал Серый.

– Что тут страшного? – удивились все.

– От длинной руки не сбежать и не спрятаться, – пояснил Серый.

– Не годится, – возразил Старый, – вот Акулья пасть – это страшно и всем понятно, что надо бояться.

– Или Кашалот, – предложил Рыжий.

– Тогда уже Белый Кашалот! – закончил Старый.

– Почему Белый? – удивился я.

– Потому, что белых не бывает. Если нет лучших предложений, то ты Белый Кашалот.

У меня не нашлось что возразить. Я понял, что отказаться невозможно, так как капитан лицо фирмы и просто обязан быть страшным.

– Тогда уж Кровавый Кашалот, – предложил я, вспомнив любимую книгу детства «Одиссея капитана Блада»[5].

– Нам надо срочно избавиться от груза, мы перегружены на треть, – горячо начал Рыжий. – Бриг не может нести лиселя. При первом шквале он опрокинется из-за груза на палубе. А без лиселей и с большой осадкой у нас может не оказаться преимущества в скорости.

– Хорошо, вот карта, куда плывем. Я проложу курс туда, куда вы присоветуете, – согласился я.

– А может рискнуть вот сюда? – Старый ткнул пальцем в карту и оглядел всех нас.

– Но это же потенциальные враги, – заявил Серый. – Если к ним успел прискакать гонец, то они очень обрадуются нашему прибытию.

– А мы встанем вот за этим мыском, – и Старый указал место на карте, – а потом на ялике высадимся на берег, а дальше пешком, – пояснил он план. – Решайтесь, господа, ведь туда примерно вдвое ближе.

– Я согласен, – неожиданно сказал Рыжий.

– Мы в море неделю, а сколько туда скакать гонцу? – спросил я.

– Дней десять, – ответил Серый. – Аккурат, как мы доплывем, так и гонец доскачет.

***

«Дельфин» подходил к Шамре ночью. Лоция описывала бухту слева от гавани как вполне подходящую для якорной стоянки. Мы бросили якорь, не доходя до берега четырех кабельтовых[6]. Я, Старый и шесть гребцов сошли в ялик и вскоре выбрались на берег. Ночью идти в незнакомый город никому не хотелось, чтобы не нарваться на ночную стражу.

Парни разожгли костер и стали поджаривать мясо, захваченное с корабля. Я предпочел подстелить плащ и улечься у костра. Мой взгляд, обращенный в небо, интуитивно начал искать знакомые созвездия. Однако я не обнаружил ни Пояс Ориона, ни Большой Медведицы, ни Полярной звезды. Звезды, смотревшие на меня, были совершенно незнакомыми. Это точно чужой мир, засыпая думал я. Тихие голоса моряков мне совершенно не мешали. Я понимал, что завтра потребуется холодный ум и железные нервы.

Проснулся я от того, что меня трясли за плечо.

– Слышь, Кровавый Кашалот, вставать пора. Нас ждут простые торговые дела, – сквозь сон, услышал я голос Старого. А после он предупредил всех: – Да смотрите, в городе только имена, никаких кашалотов.

– Само собой, – согласился один из гребцов.

– Нам под вольным ветром, чай лучше, чем в шахте, – добавил другой.

– Ну, тогда выходим, – скомандовал я, вскочив на ноги, и двинул вовсе не к городу, а к невидимой и неизвестной дороге, которая вела к нему. Пришедший со стороны моря мог вызвать множество подозрений.

Через час ходьбы мы вывернули на эту самую дорогу и повернули в сторону города. Вскоре замаячили городские укрепления: две высоких башни с островерхими кровлями, сложенных из крупных блоков неправильной формы, и ворота между ними. У ворот, одна половина которых была распахнута, стояло двое стражей полностью закованные в металл, но с открытыми лицами, и каждый держал в руке нечто похожее на протазан.

– Наша задача спокойно пройти в город, – шепотом напомнил Старый. – Подходим, платим пошлину и идем дальше. На вопрос, кто мы – отвечаем, моряки и хотим наняться на корабль.

***

Ворота остались позади, и мы отправились на поиски подходящего покупателя. Нам требовался такой, который купит все и сразу. Старый, расспросив дорогу, отправился в торговые ряды, где торговали тканями, от которых нам следовало избавиться в первую очередь, так как они загромождали палубу. Всем нам хотелось продать и яганский табак, и яганский ром, который был слишком хорош и дорог, чтобы отдать это на употребление команде.

По сути дела, это оказался обычный рынок. Мы шли между двумя бесконечными рядами маленьких лавок. По правой стороне от нас торговали всевозможными тканями и одеждой, а по левой – красным и черным деревом, а также выпивкой и табаком. И там и там было на что посмотреть и на что ухлопать все свои денежки.

Старый время от времени заговаривал с разными торговцами, словесно прощупывая их. Наконец он выбрал одного и поинтересовался:

– Удивляюсь, уважаемый, как при такой дороговизне все здесь еще не разорились?

– Я сам удивляюсь, дорогой, – ответил торговец, улыбаясь в ответ с явной надеждой хоть что-нибудь продать.

– Я вот, например, знаю места, где можно взять товар гораздо выгоднее, чем берете вы.

– И где же это? – и в глазах торговца вспыхнул огонек наживы.

– Это не слишком далеко отсюда, нужно только решиться на небольшое плавание и можно приобрести много дорогой ткани, табака и рома, все самого высокого качества.

– Это очень интересно, дорогой! Я заинтересован и корабль у меня сейчас стоит у пристани совершенно пустой. Если ты скажешь куда плыть, то мы можем все устроить этой ночью.

– Вижу, ты, уважаемый, очень опытен в подобной торговле. В таком случае поговорим о ценах, – и Старый приподнял край одной из тканей. – Скажи, уважаемый, сколько за тюк такой ткани ты согласен заплатить?

– По двенадцать золотых за рулон.

– Но ты же продаешь его за тридцать?!

– Большая часть разницы идет на аренду и налоги.

– Но, если мы сделаем все как следует – никто и не узнает, что ты завез еще товар, – тихим шепотом сказал Старый. – Ты можешь не платить налоги и сэкономишь свое золото.

– И сколько?

– По восемнадцать, уважаемый, никто ничего не узнает, мы отплывем немедля по своим делам. Тебе надо только взять с собой людей, которым ты доверяешь.

– А табак и ром?

– И то и другое яганское. Сам знаешь, что лучше просто не бывает.

– И какова цена?

– Пять золотых за амфору и семь за корзину табака. Я не хочу гнуть цены: пусть нам обоим будет хорошо. Если все пройдет гладко, то мы продолжим работать с тобой.

– И сколько там товара? – заинтересовался торговец.

– Полный бриг и немного сверху.

– И где все это?

– Я скажу, при условии, что ты немедля отправишься с нами.

– Только возьму с собой деньги, – и торговец вызвал помощника, и приказал ему торговать самому.

– Хорошо. Наше судно стоит слева от гавани за мысом. Мы вместе с тобой едем за деньгами, а после на борт твоего корабля.

Я отправил гребцов пригнать ялик обратно, а сам со Старым последовал за торговцем.

***

Вроде все прошло гладко и к часу ночи высокий борт большого флейта мягко стукнулся о борт «Дельфина». Я со Старым тоже прибыл на этом корабле и точно был уверен, что на борту нет никакой подставы. Купец прибыл всего с двадцатью людьми и ждать от него нападения не приходилось. К тому же сделка ожидалась обоюдовыгодной и с большими перспективами на будущее. Любой нормальный делец не стал бы резать курицу, несущую золотые яйца.

Однако по моему заблаговременному приказу стрелки с арбалетами прятались за фальшбортом, а заряженные мушкеты приспособили на огневых позициях. Начали грузить флейт. Купец и Старый считали и записывали товар. Когда палуба опустела, купец рассчитался за ту часть товара, что уже оказалась на борту флейта. И со стороны все выглядело честно. Перегрузка товаров продолжилась и даже появилось некоторое доверие.

Уже светало, когда все погрузили на флейт, торговец отсчитал последние деньги.

– Бывай, дорогой, – сказал он мне на прощанье, – я должен вернуться до пересмены надзирателя за причалами, это мой родич и он сделает так, – и торговец приложил слегка раздвинутые пальцы к глазам.

– Что ж, уважаемый, все прошло хорошо, можем и дальше работать вместе, – предложил я.

– Все возможно, – ответил он, делая шаг через фальшборт на свой флейт, который лишь немного возвышался над нашим бортом.

Команда уже частично поставила паруса и флейт начал понемногу набирать ход. Темная полоса воды проглянула между бортами, развернулся и наполнился ветром очередной парус, флейт уходил за мыс в сторону порта. Торговец, стоявший возле грот-мачты, смотрел на нас и улыбался. И как-то не так глянулась мне его улыбка, она показалась какой-то ехидной.

[1] Фор-бом-брамсель – второй снизу парус на первой мачте судна.

[2] Погонные пушки – пушки, стоящие на баке – носовой надстройке из которых погоняли преследуемое судно.

[3] Фальшборт – борт, возвышающейся над верхней палубой, считался не настоящим, в отличие от борта между остальными палубами.

[4] Лини – тонкие веревки.

[5] Блад – кровь.

[6] Четыре кабельтовых – 730 метров.