Проект "Контроль"

Глава I

Беговая дорожка пустующего стадиона, и время, приближающееся к вечеру. Одинокий человек бежал по дорожке, размеренно нарезая круги. Скорость бегуна, вопреки ожиданиям, с каждым новым кругом не только не уменьшалась, а напротив, все больше возрастала. Казалось, что бегун не только не уставал, а наоборот, набирался сил. Да и сам он отнюдь не выглядел изможденным, на лице не было даже следов усталости. Он дышал абсолютно ровно и, по-видимому, даже не вспотел.

Бегуна звали Степан Рогожин, и он бегал здесь каждый вечер в одно и то же время. И он действительно не уставал. Нет, это не было бравадой, и дело здесь отнюдь не заключалось в применении специальных препаратов или еще каких-либо допингов. Таковы были особенности его организма.

Еще с детских лет маленький Степа заметил в себе одну особенность, выделяющую его на фоне всех остальных сверстников. Точнее, сам Степа вовсе не считал это какой-то особенностью. Ему казалось, что это в порядке вещей, и что так должно и быть. И очень удивлялся тому, что у других детей не было таких свойств. А все сводилось к элементарному, по мнению Степы, он умел контролировать свой организм. Он мог бороться с усталостью, просто одним усилием воли прогоняя ее. Когда его сверстникам требовалось время на сон или отдых, желательно в лежачем положении, Степа просто взбадривал свой организм, сосредотачиваясь на усталости и заставляя мозг работать четче. Это удавалось ему без труда, и он даже не догадывался о том, что другие дети, да и вообще люди, не были способны ни на что подобное. Он просто устранял усталость из своего организма.

Нет, далеко не сразу маленький Степа понял, что его организм разительно отличается от организмов других людей. Однако его родители раньше всех обратили на это внимание.Их поразили и напугали те факты, что их сын мог не спать по нескольку суток к ряду, и при этом оставаться энергичным и бодрым. Их пугало и то, что он почти никогда не испытывает усталости. Ни физической, ни умственной. И это никак не сказывалось негативным образом на его самочувствии. Кроме того, о ужас, Степа мог задерживать на долгое время дыхание, а после этого дышать ровно, без каких-либо намеков на то, что кислород в его легких должен был уже давно кончиться, а сам он просто потерять сознание от удушья. Степа не мерз в морозы, не потел в жару. Казалось, его организм вообще не замечал изменений в окружающей среде.

Само собой, разумеется, такие особенности не могли позволить родителям сидеть и просто молча смотреть. В один прекрасный день они повели своего сына к врачу. После краткого осмотра равнодушный врач заявил, что не видит в Степане никаких отклонений, а все тревоги родителей связаны с их буйной фантазией, и беспокойством за сына, поскольку он является их единственным ребенком, и они просто волнуются за его здоровье.

Родителей не удовлетворил такой ответ, и они повели Степу к другим врачам. После долгих и нудных похождений между врачами и родителями состоялся разговор, который, вкратце, можно было свести к следующему. Родители Степана сами являются психически больными людьми, которые возомнили, что их сын обладает какими-то паранормальными способностями. И если они не прекратят свои изыскания, то это, рано или поздно, приведет к тому, что их сына просто-напросто заберут у них и запрячут в клинику, где будут проводить над ним различные эксперименты, после которых он действительно может стать физически и умственно ненормальным. Врачи спросили родителей, устраивает ли их такой поворот событий?

Само собой, такое никак не устраивало родителей, и они, разгневавшись на тупость врачей, прекратили свои походы, поняв, что помощи от медицины ожидать ну никак не приходится. Маленькому Степе такие мытарства и самому изрядно надоели, и он быстро понял, что от взрослых в этом деле помощи и поддержки ожидать не приходится. А, впрочем, нужна ли ему была помощь? В этом Степа отнюдь не был уверен, поскольку чувствовал себя прекрасно, и вовсе не считал, что он какой-то там больной или неполноценный. И он пришел к выводу, что самым лучшим выходом из создавшегося положения будет скрывать свои особенности и способности от окружающих. Делать вид, что он такой же, как и все.

Но это оказалось сделать не так-то просто. Степан не нуждался в еде, как в источнике энергии. Другими словами, он мог есть, а мог и не есть, и это никак не сказывалось на функционировании его организма. Со временем он стал замечать в себе новые сверхспособности. Например, повышенную скорость и реакцию. Как бы быстро он не двигался, его сердце продолжало биться ровно и четко, его пульс оставался абсолютно нормальным и даже не учащался. Не было, соответственно, и отдышки. Если пульс ровный, то это означает, что и дыхание ровное. Как бы быстро ни бежал Степан, и сердце, и легкие у него работали в стандартном режиме. Даже более того, во время самого быстрого своего бега, он мог и вовсе не дышать.

Чем больше взрослел Степан, тем сильнее он осознавал, какие грандиозные возможности открываются перед ним благодаря его необычным способностям. Например, он мог легко стать чемпионом мира по бегу. В этом Степан убедился, когда засек время, которое требуется ему на преодоление стометровки. Это был мировой рекорд. С марафонским бегом дела обстояли подобным же образом. Он мог бежать, не теряя скорости, с абсолютно ровным сердцебиением, и почти не дыша, как угодно долго. Да вот беда, не любил Степан бег, как таковой, и становиться чемпионом не имел ни малейшего желания.

Когда в стране легализовали каратэ, то он попросил родителей записать его в секцию. И здесь он тоже достиг поистине невероятных высот. Его реакция и быстрота ударов оказались несравнимы с теми, что были у остальных учеников. У Степана просто не было достойных противников. Все приемы он буквально схватывал на лету, быстро доводя их до совершенства. И он побеждал всех, с кем ему только доводилось выступать в спарринге.

Но вот в этом-то и была его проблема. Тренер почти сразу же понял, что перед ним необычный ученик, и все время пытался выведать секрет Степана. Но что мог сказать на это Степан, если он и сам не имел ни малейшего понятия о том, откуда у него такие невероятные свойства организма.

И тут Степан снова пришел к выводу, что свои способности он должен скрывать. Но вот это-то и было выше его сил. Обладать такими возможностями, и не сметь ими воспользоваться, это было чем-то невозможным. Противоестественным. Если ему что-то дано природой, то просто глупо выбросить этот свой дар в помойку. Притворяться обычным «заурядом»… Все свою жизнь чувствовать себя ущербным...

В школе дела обстояли не лучше. Как ни старался Степан казаться обычным подростком, его способности постоянно давали о себе знать. Одноклассники стали его избегать. Они просто боялись его, как бояться всего неизвестного. К тому же, в то время как раз началось повальное увлечение мистикой. Появились пресловутые «Секретные материалы», которые буквально взорвали зрителей. Ну и, естественно, в Степане все видели какое-то чудовище не от мира сего.

Вот так и жил он, Степан Рогожин, умеющий контролировать все функции своего организма. Чемпион мира по бегу, но не чемпион. Мастер боевых искусств, но не мастер. Он был в состоянии приспособить свое тело к любым условиям, но вынужден был жить обычной повседневной жизнью.

Пытался Степан и заработать на своих сверхспособностях. Проделывал перед публикой различные фокусы со своим телом, но приобрел только репутацию мошенника и шарлатана. Да и претил ему такой способ заработка. Выставлять себя в роли ярморочного урода ему совсем не улыбалось. Работал он и грузчиком, справляясь со своей работой куда быстрее и лучше других. Но это не принесло ему повышения в заработке, так как он по-прежнему получал столько же, сколько и все остальные.

Что еще оставалось? Идти в криминал, стать телохранителем какой-нибудь мелкой шишки? Это и вовсе было не для Степана, поскольку при всех своих свойствах организма, он по-прежнему оставался уязвимым для пуль, ядов и всего остального оружия. Хотя, надо сказать, он никогда не болел инфекционными болезнями. Видимо, иммунитет у Степана тоже был весьма необычен, и мог противостоять любой заразе. А, может, и нет. Степан не знал этого точно, и рисковать не хотел.

Словом, жизнь не оценила дар Степана, и обошлась с ним довольно-таки жестоко, вернее сказать, издевательски. Степан перепробовал множество профессий, мест работ, но нигде не оставался надолго. Он уже давно понял, что у него только два варианта. Либо развернуться во всей силе, стать кем-то вроде супермена. А это неизбежно означало привлечение к себе нежелательного внимания различных лиц и организаций. Либо жить жизнью обычного гражданина. Без надежды, без развития, и без будущего.

Второй вариант был самым невыносимым. О нем невозможно было даже думать без боли. Это называется зарыть талант в землю, выбросить дар свыше на помойку. А дар ли это вообще, или же проклятье? Тут, конечно, было как посмотреть. Наверное, все же, дар. Тем более что с годами Степан заметил в себе еще одну способность. Он не старел. Точнее, он мог позволять своему организму стареть, а мог этот процесс запустить вспять. Степан смотрелся в зеркало, видел в себе следы возраста, которые ему не нравились. И вот тут-то с его организмом что-то происходило. Прямо на глазах. Он буквально чувствовал, что в его организме менялись какие-то процессы, словно получая беззвучную команду. Происходила перестройка его клеток. Прямо на глазах исчезали «следы возраста». Менялось его лицо, менялась кожа, волосы. Процесс старения обращался вспять. И это было самое невероятное.

Если подобное чудо называть проклятьем, тогда что же такое дар?

Да, это было здорово. Это было классно. Тем более что молодел он не только внешне, но и чувствовал себя молодым, полным сил и энергии. И эта самая энергия не позволяла ему сидеть без дела. Она требовала деятельности.

И он давал выход своей энергии. Посещал тренажерные залы, где выкладывался по полной и, тем самым, вновь привлекал к себе нежелательное внимание. Тогда он приобрел себе пару разборных гантель, штангу и спортивную скамейку, чтобы в одиночестве заниматься у себя дома. Мышечная масса ему была не нужна, к особому рельефу он тоже не стремился, а занимался исключительно для того, чтобы дать выход своей энергии. Он колотил грушу, поскольку давно забросил боевые искусства, когда понял, что достиг в них совершенства, а чемпионский титул ему был не нужен.

А жить на что-то надо было. А, стало быть, необходимо было работать. Идти на завод или какое-нибудь предприятие он не мог, поскольку большая часть заводов была уже закрыта и остановлена. Да и не в его характере было сидеть где-то за конвейером или стоять у станка. Его натура требовала активной физической деятельности. И он любил экспериментировать, проверяя, насколько его организм вынослив, и есть ли предел этой самой выносливости. Это было рискованно, поскольку, не зная, где эта самая граница, он рисковал надорвать свой организм. А такая граница должна была быть. Наверняка должна была, поскольку он и сам не знал, откуда у него такой дар, и каким образом вообще действует его организм.

Но, к счастью, организм Степана до сих пор не подводил его, и справлялся с любыми нагрузками. Так, Степан устраивался работать шахтером, отправлялся на Север валить тайгу. Но ни шахты, ни сибирский мороз не оказывали никакого воздействия на Степана. Он вытаскивал из шахт своих товарищей, когда те надышались рудничным газом, отдавал свою верхнюю одежду замерзающим, когда он, в компании со своими приятелями заблудился в тайге. Словом, Степану все было нипочем.

Но работать за гроши было неохота, поскольку постоянно растущая инфляция съедала все доходы, и отложить что-то на жизнь было крайне тяжело. Да и вообще времена менялись не в лучшую сторону.

Словом, сверхспособности, за которые многие люди готовы были бы продать душу дьяволу, не приносили Степану ни счастья, ни денег. В последнее время ему все чаще вспоминался фильм «Хэнкок» с Уиллом Смитом в главной роли. Неуязвимый супермен, способный летать, и обладающий такой огромной силой, что в состоянии был зашвырнуть выброшенного на берег кита на сотню метров в океан. Он тоже страдал от одиночества и от не востребованности. Жил в каком-то трейлере на вершине горы, и искал забвения в алкоголе. Вечно молодой, неуязвимый, он был глубоко несчастен от того, что его никто не любил.

Одиночество, вот ключевое слово. Степан, конечно, не был неуязвимым, и не обладал суперсилой и, уж конечно же, не умел летать. Но он тоже был одинок, поскольку вынужден был хранить свою тайну. Которую он даже просто не знал. А для окружающих его людей он казался монстром, уродом, от которого нужно держаться подальше. Таким вот образом его дар превращался для Степана в проклятье.

Вот так и жил все это время Степан Рогожин. Ему было уже сорок, и даже почти сорок один, но он выглядел никак не старше тридцати. Он сам выбрал себе этот возраст, так как тридцать лет казались ему самым оптимальным возрастом. В отличие от Хэнкока, он все же сумел устоять. Не впал в алкоголизм, не опустился, и не скатился в депрессию, хотя много раз и был близок к такому состоянию души. Но он поддерживал себя регулярными физическими упражнениями, которые позволяли ему быть в хорошей форме, и он выплескивал, таким образом, всю ту хандру, которая временами наваливалась на него. Ежедневно он совершал легкую пробежку на два километра, хотя легко мог пробежать и в десять раз больше, и даже не вспотеть. Он всегда бегал в одиночку, выбирая такие моменты, когда стадион пустовал, и поблизости не было ни души. Конечно, он не сомневался в том, что его ежедневные пробежки не остались без внимания, и что некоторые из живущих поблизости людей регулярно наблюдают за ним. Но это не волновало Степана, лишь бы не было зевак, открыто проявляющих к нему интерес.

Но в этот раз ему, кажется, не повезло. Какой-то человек приближался к беговой дорожке, и заинтересованно наблюдал за бегуном. Случайно ли это, но он остановился как раз возле того самого места, где Степан обычно заканчивал свою пробежку.

И что самое неприятное, это был не просто случайный прохожий, а человек, без сомнения, ожидающий Степана.

Под пристальным взглядом незнакомца Степану стало не по себе. Он сразу же понял, что тот прибыл сюда по его душу. Продолжая бежать, Рогожин, делая вид, что не замечает незнакомца, принялся искоса внимательно его разглядывать. Стройный блондин, неопределенного возраста, но вряд ли намного старше Степана. Одетый в коричневую куртку, из-под которой проглядывал серый деловой костюм.

И незнакомец ждал его.

Глава II

Степан решил, что самым разумным будет пробежать немного дальше того места, где он обычно заканчивает пробежку, а значит уйти подальше от незнакомца, а затем покинуть стадион. Если уж появились люди, заинтересовавшиеся им, то лучше будет завершить пробежку раньше времени. Пробегая мимо незнакомца, Степан снизил скорость, и сделал вид, что по-прежнему не замечает его, хотя тот стоял буквально у самого края беговой дорожке.

Что нужно этому типу? Уж не из полиции ли он? А, может, это какой-нибудь тренер, ищущий кандидатов для команды по бегу? Впрочем, на тренера этот человек был похож меньше всего. Было в нем что-то такое, что выдавало в нем если не официального представителя какой-нибудь государственной организации, то, во всяком случае, высокопоставленное лицо. Одним словом, он походил на правительственно агента.

Что-то было неприятное в этом человеке, особенно когда тот улыбнулся вполне искренней улыбкой в момент, когда Степан пробегал мимо него.

Но едва Рогожин миновал незнакомца, как тот произнес ему вслед:

– А вы хорошо бегаете. Быстро, легко и даже не вспотели. А ведь вы пробежали несколько километров. Не каждый бегун способен выдержать такой темп.

Степан невольно замедлил бег, а затем и вовсе остановился. Ну вот, началось. Так что ему сейчас делать, совсем никак не отреагировать на слова незнакомца и спокойно уйти, или же вступить с ним в диалог? Гм, судя по всему, ему так просто уйти все равно не позволят. Не та ситуация.

Он обернулся вполоборота, и ответил:

– Просто регулярные тренировки.

И тут же понял, что таким ответом дело не закончится. Это было видно по лицу незнакомца.

– Да, это заметно, - согласился тот, нисколько, впрочем, не веря словам Степана. – У вас даже дыхание не сбито. Словно вы не бежите, а просто прогуливаетесь.

В тоне незнакомца явно прозвучал сарказм. Степан пробурчал что-то невразумительное. Несмотря на то, что сегодня было девятнадцатое октября, и день выдался довольно прохладным, на Степане была надета всего лишь одна легкая футболка. Явно не по погоде наряд. Конечно, можно было сделать вид, что где-то неподалеку на скамейке лежит его кофта, но… Кофты не было. И, судя по всему, незнакомец это прекрасно знал.

Степан решил попытаться избежать дальнейшего продолжения разговора, и повернулся, чтобы зашагать прочь. Но не успел он сделать и пары шагов, как незнакомец произнес:

– А вы не устали от такой жизни, Степан Леонидович?

Так, началось. Незнакомец знает его имя и отчество. И он явно не собирается приглашать его в какую-либо спортивную команду.

Степан медленно повернулся. Незнакомец смотрел на него, но в его взгляде не было ничего враждебного.

– Кто вы? – спросил Степан, и чего вы от меня хотите?

– Я – ваш шанс найти свое место в жизни, - просто ответил незнакомец.

– Вот как? Но у меня уже есть свое место в жизни.

– Позвольте полюбопытствовать какое? Человек с вашими способностями прозябает охранником в каком-то супермаркете. Разве вам самому не обидно?

– О каких таких способностях вы говорите? – спросил в ответ Степан. У него все еще оставалась надежда на то, что речь шла только о его качествах как бегуна. Но эта надежда таяла с каждым мгновением.

Незнакомец шагнул в сторону Рогожина.

– Вы же ведь умеете не только бегать, верно? А как, например, насчет контроля над внутренними функциями своего организма? Как насчет воздействия на температуру собственного тела? Или, скажем, замедления и убыстрения обмена веществ? Вы же способны на все это?

Степан застыл на месте. Незнакомец знал о нем слишком много.

– Откуда вам все это известно? – спросил он. Впрочем, чему уж тут удивляться. Любой, кто долго и внимательно следил бы и наблюдал за Степаном, понял бы, что его тело обладает аномальными свойствами. Магическими или природными?

Незнакомец пристально посмотрел в глаза Рогожина.

– Природа наделила вас особым даром, который дается очень и очень немногим. Отметила, так сказать, вас своей печатью. Сделала вас избранным. Люди тысячелетиями мечтали оказаться на вашем месте, и не могли добиться этого. А что делаете вы? На что растрачиваете свой дар? На бои на ринге, забавляете толпы опустившихся до уровня дикарей современных варваров? Гробите себя в шахтах?

– Я вижу, вы обо мне слишком много знаете? – с настороженностью произнес Степан.

– Возможно, даже больше, чем вы сами о себе знаете. Я уже давно работаю с людьми, подобными вам.

– Так вы один из тех яйцеголовых, которые ставят эксперименты на людях, отличающихся от общепринятых стандартов так называемой нормы, - догадался Степан.

– Нет, - покачал головой незнакомец. – Я даю этим людям возможность использовать свои способности на полную. Развернуться во всю мощь. Подумайте сами, какое у вас будущее при нынешнем образе жизни. С такими особенностями вы способны прожить сто лет, и не постареть. Но что вы будете делать все это столетие? Вы даже не способны обеспечить себе достойную зарплату, едва сводите концы с концами.

– Сейчас все в нашей стране получают мизерную зарплату, - парировал на это Степан.

– Верно, - согласился незнакомец. – Но ведь вы бы хотели исправить эту ситуацию?

Теперь настал черед Степана воззриться на незнакомца.

– И что же вы хотите предложить мне? Стать наемным убийцей? Тайным агентом, выполняющим самую грязную работу для правительства? Или для еще какой-нибудь подпольной организации?

– Почему же грязную, - сказал незнакомец. – Хотя, в том, что мы действительно организация, вы правы.

– ФСБ, ЦРУ?

– Ни то, ни другое. Мы глубоко засекречены, и вы о нас никогда не слышали.

– Даже так? Но вы работаете на правительство? На наше государство или же какое-то другое?

Незнакомец выдержал короткую паузу, прежде чем ответить.

– Если я вам расскажу, то вы мне не поверите. Думаю, вам будет лучше, если вы все увидите своими собственными глазами.

– Увижу что? Вот что вы пытаетесь меня втянуть? Куда завербовать? И какие услуги от меня требуются?

Степан встретился взглядом с глазами незнакомца.

– Что я должен буду для вас делать? – повторил мучавший его вопрос Рогожин.

И незнакомец ответил.

– Спасать мир.

Здание, к которому привез Степана незнакомец, было обычной бетонной коробкой, и внешне походило на двухэтажное складское помещение. Только вот окна были завешены неким подобием штор и обычных домашних тюлей. Единственное, что выдавало засекреченность объекта, был высокий бетонный забор, окружающий здание по периметру. А вот сама территория внутри периметра была необычайно большой, и почти упиралась в растущий позади лес. Да и сама местность… Объект, к которому они приехали, располагался далеко за городом.

Они приехали на ничем не примечательной «Весте» цвета мокрый асфальт. Незнакомец, сам сидевший за рулем, представился Виктором Пановым. Он аккуратно подъехал к воротам. Первое, что бросилось в глаза Степану, это была колючая проволока, протянутая поверх забора по всему периметру, и сразу же вызвавшая у Степана неприятную ассоциацию с Зоной.

– Вот мы и на месте, - сказал Панов, доставая из кармана смартфон, и посылая по нему какой-то сигнал. – Как впечатление?

– Мрачное место, - отозвался Степан.

Панов кивнул в знак согласия.

– И расположено в какой-то глуши.

Послышалось гудение, и ворота принялись медленно открываться.

– Приготовься, тебя ожидает большой сюрприз.

В этом Степан не сомневался. Он смотрел, как ворота открываются, и увидел за ними людей в униформе, вооруженных автоматами. Наверняка это был военный объект или что-то в этом роде.

Панов нажал на педаль газа, и автомобиль въехал во двор.

Да, военный или не военный это был объект, но внутри он явно был укреплен как маленькая крепость, и готов к обороне. Десятки военных в камуфляже бродили по территории, но, как показалось Степану, не обращали на них никакого внимания.

Они въехали на стоянку, и Панов остановил машину.

– Приехали, выходим.

Он подвел Степана к дверям здания. И здесь тоже была охрана. Правда, пропустили их без малейшей помехи, лишь только на Степана охранник бросил мимолетный взгляд.

Вставив пластиковый ключ в замок, Панов открыл дверь.

– Добро пожаловать в нашу обитель.

И тут, надо признать, перед Степаном действительно открылось незабываемое и потрясающее зрелище. В первую очередь стало понятно, что двухэтажная бетонная коробка была обычным прикрытием, и что на самом деле здание уходит на много этажей под землю. Это стало очевидным, когда Панов подвел Степана к лифту, расположенному недалеко от входа. А сама лифтовая шахта уходила глубоко в подземелье.

Когда лифт остановился на одном из этажей, и входная дверь открылась, у Степана возникло впечатление, будто бы он попал в офис «Людей в черном», такое же обширное помещение, заполненное людьми и футуристическим оборудованием. Правда, никаких инопланетян тут не было.

– Взгляни, - сказал Панов торжествующим голосом. – Перед тобой сердце, точнее, одно из сердец «Покрова», тайной и глубоко засекреченной организации, целью которой является спасение мира от гибели, к которой он катится с все более и более увеличивающийся скоростью.

О, да, подумал Степан, спасение мира. Все говорят эту избитую и напыщенную фразу, которой всегда прикрываются для оправдания собственных грязных деяний. Фраза, в которую верят все герои фильмов о суперменах, но которая в реальной жизни не вызывает ничего, кроме как язвительного скепсиса. Все «спасают мир», но мир почему-то разрушается все сильнее и неотвратимее.

– Впечатляет, - признал Степан, оглядываясь по сторонам. – Только, увы, все, кто заявляют, что они борются со злом, на самом деле это зло только приумножают.

– Все верно, - согласился Панов. – Зло порождает зло.

Степан покосился на Панова.

– И вы это так откровенно признаете? А как же фразы наподобие той, что цель оправдывает средства? Как я понимаю, олицетворением зла являются Соединенные Штаты?

Панов ухмыльнулся.

– Почему же только Соединенные Штаты? – произнес он. – У России много врагов. Англия, ЕС, тот же Китай. У такой страны, как наша, не может быть друзей. И мы привыкли противопоставлять себя всему миру.

Степан с любопытством посмотрел на Панова, пытаясь понять, куда же тот клонит.

– Но, увы, нельзя спастись, противопоставляю себя всему миру, поскольку, как бы там ни было, но мы часть этого мира. И считать себя олицетворением добра и справедливости весьма пагубная позиция. Хотя бы по той простой причине, что противоположная сторона считает точно также. Когда-то Советский Союз совершил подобную ошибку, и в итоге он прекратил свое существование, а весь остальной мир продолжает свое бытие. И потом, скажи честно, неужели ты бы действительно хотел, чтобы США исчезли с лица Земли? Чтобы исчезли Голливуд, диснеевские мультфильмы, американские автомобили и прочие другие их технологии, которые давно уже стали неотъемлемой частью нашей жизни? Ведь Штаты много чего дали всему миру, да и нам самим.

С этим Степан был согласен. Да и настоящим безумием было бы желать гибели сотням миллионам ни в чем не повинных американцев, чья вина лишь в том, что они пали жертвой русофобской пропаганды. Он и сам, можно сказать, вырос на диснеевских мультфильмах, ведь девяностый год, когда «Первый канал» впервые показал советскому зрителю «Утиные истории» и «Чип и Дейл спешат на помощь», ознаменовал собой как бы начало новой эпохи в стране. Многие всколыхнулись, поверив, что в стране начались перемены к лучшему. Но, как это всегда бывает в России, вслед за вспыхнувшей надеждой последовало разочарование. И стало ясно, что проблема не в отдельных личностях, а в том, что у людей в головах.

– Зло не имеет национальности или государственных границ, - продолжал Панов. – Оно внутри человека, в его голове.

– Все это лишь красивые и громкие фразы, годные только для митингов и для церковных деятелей, - прервал Степан. – Чем конкретно занимается ваша организация, с кем борется, на кого работает?

– Гм, вопрос, пожалуй, несколько неправильно поставлен. Хотя, попробую на него ответить. Наша организация пытается восстановить равновесие в мире, сохранить баланс. Не должно быть в обществе ничьего доминирования. Ни какого-нибудь одного государства, ни религии, ни расы или национальности, ни тайной элиты. В мире должна быть гармония. С кем мы боремся? Со злом. Ни с человеком, ни с государством, ни с обществом. Мы пытаемся противостоять глобальному процессу, который ведет человеческую цивилизацию к концу света. Это очень трудно, но если ничего не предпринимать, то человеческая раса скоро прекратит свое существование. И напрасно некоторые полагают, что после гибели миллиардов людей останется некая элита, которая будет жить в золотом веке. На самом деле не останется никого.

И произнося эти слова, Панов пристально посмотрел в глаза Степана, как бы желая увидеть, дошел ли до того истинный смысл его слов.

– И, наконец, вопрос, на кого мы работаем. Ответ на него – на себя.

– Как это на себя? – не понял Степан. – Разве вас не контролирует правительство? Разве не оно финансирует вас?

– Неужели же ты всерьез думаешь, что правительство, которое преследует исключительно свои собственные цели, станет нас финансировать? Ни одно государство в мире не станет оказывать поддержки тому, кто ставит перед собой такие задачи.

– Но на какие-то средства же вы существуете? – сказал Степан. – Кто-то должен вас финансировать?

– Конечно, должен. И нас финансируют, и очень щедро. Ты можешь не поверить, но и среди олигархов существуют такие, кого волнует судьба России, которая так неотделима от судьбы всего остального мира.

– Вас финансируют олигархи? – спросил Степан, немало удивленный таким фактом.

– Да. Некоторые из них. Но не спрашивай у меня их имен, я их тебе все равно никогда не раскрою.

– Разумеется, такие люди должны сохранять инкогнито.

Степан вновь огляделся по сторонам, оценивая величие окружающей его обстановки.

– Так значит вы, некая тайная организация, решили в одиночку противостоять тому процессу, который на протяжении веков а, может быть, даже тысячелетий, идет по всему земному шару? А не кажется ли вам, что уже слишком поздно?

– Почему же в одиночку? – возразил Панов. – Наша организация охватывает всю планету. В одиночку такое не под силу было бы сделать никому. Наши филиалы имеются в каждом крупнейшем государстве, которое хоть в какой-то степени способно влиять на мировой процесс. Или же ты думаешь, что нигде больше в мире нет людей, которые не хотят гибели России, и того, чтобы миром правила какая-нибудь элита? И среди них немало тех, кто обладает огромными финансовыми возможностями.

– Понятно, - произнес Степан. – Но зачем вам нужен я? Или же вы вербуете в свою организацию всех подряд?

– Нет, не всех подряд. Мы повсюду разыскиваем людей, подобных тебе, то есть наделенных различными сверхспособностями. Ты когда-нибудь слышал о детях индиго?

Степан кивнул.

– Конечно. Якобы они рождались в России в девяностые годы. Но ведь я-то не принадлежу к детям индиго. Я родился на десятилетие раньше, в восьмидесятых годах. И потом, я не верю в эту байку. В те времена в нашей стране как раз начиналась мода на все мистическое. И если дети индиго действительно существовали, то куда же они тогда исчезли? О них уже лет двадцать ничего не слышно.

– Они действительно существовали, - отозвался Панов. – И не только в России, но и по всему земному шару. К сожалению, большинство из них просто вымерло. У детей индиго слишком обостренное восприятие добра и зла. Они не способны мириться с несправедливостью. И в этом их главная беда. Эта их особенность как раз и сделала их чуждыми в нашем мире. Они в него просто не вписывались. Но ты ошибаешься в своей собственной самооценке. Что такое индиго, в сущности? Это особое внутреннее состояние человека, воздействующее, прежде всего, на разум. А вот разум как раз и управляет человеческим телом, в том числе и скрытыми способностями.

– Откуда вы вообще все это знаете обо мне? – спросил Степан.

– Ответ очень прост. Мы выискиваем подобных тебе людей, даем им возможность реализовать себя. Мы изучаем их, помогаем. У нас они не изгои общества, а полноценные члены общества, не скрывающие свои особенности, а напротив, активно их использующие. Более того, мы считаем их избранными. Отмеченными свыше.

Глава III

Виктор Панов повел Степана дальше. Бесконечные коридоры, двери, просторные залы. Казалось, еще немного, и Степан утратит способность чему-либо удивляться.

– Почему ваша организация носит такое название «Покров»? Она что, имеет религиозную основу?

– Нет, - отозвался Панов. – Хотя и в ней имеется немало верующих людей. А такое название было выбрано потому, что целью нашей организации является защита всего человечества, без разделения его на расы, национальности или государства. Мы покрываем его, чтобы сохранить от неизбежной гибели.

– А разве все остальные мировые организации не занимаются тем же самым? По крайней мере, они так утверждают.

– Они утверждают, а мы делаем, - парировал Панов.

– При помощи детей индиго?

– В том числе. – Панов говорил абсолютно спокойно, словно не замечая в тоне Степана язвительности.

– Словом, ваша организация, это что-то вроде обители людей Х? Как в той франшизе.

Казалось, слова Рогожина заставили Панова слегка задуматься.

– Ну, если тебе так больше нравится, то можешь думать так. Вот только, в отличие от голливудских людей Х, настоящие обладателей сверхъестественных возможностей, не выращивают лезвия из рук, не притягивают металл, и не превращаются в монстров, чтобы расправиться со своими противниками. Они не Халки, и не прочие герои комиксов. Но от этого дары, которыми они обладают, не становятся менее впечатляющими и невероятными. Хотя, на самом деле, люди, подобные тебе и индиго, никакие не мутанты, а самые нормальные люди, в которых природа раскрыла свои возможности.

– Даже так?

– Если на то пошло, то это, скорее, мы, те, кого принято считать нормальными людьми, являемся мутантами, поскольку в нас заперто все то, что свойственно первоначальной человеческой природе. Вспомни предания и легенды. О скольких телепатах, ясновидящих, сверхсилачах, наподобие библейского Самсона там упоминается. Что если это все не мифы, а самая настоящая правда, забытая современным человечеством?

Степан развел руками.

– Не вижу, каким образом, такие как я, могут спасти мир.

– В свое время ты это узнаешь, - последовал ответ. – А пока знакомься.

Виктор Панов распахнул дверь в одну из комнат. Там, в креслах сидели двое, мужчина и женщина. Оба они тотчас, словно ожидая прихода Степана, поднялись на ноги и повернулись лицом к двери.

– Это Надежда Ломакина, - представил Панов женщину, которая тут же кивнула головой в знак приветствия. – А это Савелий Виноградов.

Оба, и мужчина, и женщина, с явным интересом смотрели на Степана. Они шагнули навстречу гостю, и по очереди протянули ему для рукопожатия свои ладони. На мгновение Степану показалось, что он видит на лице женщины насмешку. Лицо же мужчины ничего кроме интереса не выражало.

– Ну, а это Степан Рогожин. – И Панов положил ладонь на плечо Степану. – С сегодняшнего дня он будет одним из нас.

Степан обернулся, и слегка прищурившись, посмотрел на Панова.

– Ведь я, кажется, еще не дал вам своего согласия. Или же вы уже решили, что мне назад пути нет? Поскольку я побывал в вашей штаб-квартире, и знаю ваш секрет, то в случае моего отказа вы меня…

Панов сделал предостерегающий жест.

– Тише, тише, - произнес он. – Ты делаешь слишком скоропалительные выводы. Я думаю, что после того, как ты ознакомишься с нами поближе, ты передумаешь.

Насмешка на лице женщины стала более выраженной.

– А он что, ничего о нас не знает? – спросила она.

– Только в общих чертах. И я думаю, что Степан нуждается в больших подробностях. Я прав? Ну, так вот, и Надежда, и Савелий тоже обладают способностями, сходными с твоими. Но все же отличающимися. Так, например, Надежда владеет психокинетическим даром а, проще говоря, способна влиять на волю окружающих ее людей. Ну, и еще кое-чем.

Панов указал на Виноградова.

– Ну, а Савелий у нас мастер боевых искусств. Он прирожденный боец, в чем-то схожий с тобой. Но он обладает кое-чем, на что не способен даже ты. Скажем, он может поражать своих противников энергетическим ударом на расстоянии, и даже сквозь препятствия.

– Как это? – не понял Степан.

– Довольно просто, - пояснил Панов. – Например, противник находится снаружи здания, метрах в двадцати от него. А Савелий внутри. Он просто бьет кулаком в стену, а энергия удара поражает цель. И что примечательно, никакое препятствие не является помехой такому удару. Даже если на пути оказывается посторонний человек, энергия проходит сквозь него, не причиняя тому никакого вреда.

Степан не поверил, ему показалось, что Панов приукрашивает возможности Виноградова. Он посмотрел на Савелия, но тот лишь скромно понурил голову, как бы говоря: «Что есть, то есть».

Впрочем, почему он так удивляется? Разве его собственные способности не менее невероятные?

– Как я уже сказал, тебе придется работать с этими людьми. Не беспокойся, я почти уверен в том, что вы сработаетесь. Но, у вас еще будет время познакомиться друг с другом поближе, а пока я хочу, чтобы ты прошел один тест.

– Тест? – переспросил Степан.

– Да, я хочу посмотреть на твои боевые качества в деле.

Степан метнул взгляд на Ломакину и Виноградова.

– Понятно, вы хотите, чтобы я дрался с ними.

– Нет, не с ними, - возразил Панов. – Тебе когда-нибудь доводилось видеть бой в виртуальной реальности?

– В кино? Конечно, много раз.

– Ну, кино – это одно, а вот принять участие в таком сражении – совсем другое.

Степан с подозрением посмотрел на Панова.

– Как это принять участие? – непонимающе спросил он. – Виртуальной реальности, как таковой, пока не существует на свете. Это же все фантастика.

– Для простых обывателей – да. Но не для узкого круга посвященных.

Теперь взгляд Степана выражал настоящее изумление.

– Вы хотите сказать, что изобрели виртуальную реальность?

– Именно. Тебя это так удивляет?

– Это невозможно! Почему же тогда ваше изобретение не стало достоянием гласности?

Панов улыбнулся.

– Потому что виртуальная реальность – не такая штука, чтобы делать ее достоянием общественности. Общество до нее еще просто не доросло.

Видя, что Степан продолжает не верить, Панов снова повел его по каким-то коридорам. Надежда и Савелий сопровождали их. Они вошли в помещение, которое больше напоминало спортивный зал.

В этом спортивном зале располагались какие-то установки, возле которых трудились люди в белых халатах. Одну из таких установок Степан определил, как капсулу виртуальной реальности, хотя она совсем не походила на капсулу в том виде, как ее принято изображать в фантастике. Она больше походила на кушетку или нары, поставленные вертикально под небольшим углом.

– Знаешь, что это такое? – спросил Панов.

– Капсула виртуальной реальности?

– Можешь называть ее так. Примерь-ка.

При ближайшем рассмотрении это оказались не нары, и не кушетка. Какая-то сложная система, позволяющая человеку оказаться как бы в подвешенном состоянии, но не сковывающая его движения. Не очень-то приятное ощущение. А, может, это потому, что Степан впервые испытал на себе нечто подобное.

Лаборанты подключили к его вискам какие-то датчики.

– Это приборы для определения твой мозговой деятельности, а также пульса и давления, - объяснил Панов. – А вот это очки виртуальной реальности.

Очки тоже вызвали у Степана разочарование. Хотя бы по той простой причине, что они выглядели как самые обычные солнцезащитные очки, с той лишь только разницей, что они плотно прилегали к голове и полностью закрывали боковой обзор. И сквозь них не было ничего видно.

Вот это действительно по-настоящему было неприятно, и на мгновение вызвало чувство клаустрофобии. Слепой, и подвешенный в воздухе, как можно быть более беспомощным.

– Удобно? – спросил Панов.

– Издеваетесь? – ответ был вполне искренним.

Панов понимающе кивнул.

– А теперь смотри. – И он подал команду лаборантам.

В одно мгновение темнота исчезла из глаз Степана, и он оказался внутри какого-то здания, весьма похожего на офисный центр. И, о чудо, Рогожин почувствовал, что он твердо стоит на своих ногах, и у него нет никакого ощущения подвешенности или нарушения координации.

– Итак, - послышался из-ниоткуда голос Панова. – Ты находишься в здании одной корпорации, которую захватили террористы. Твоя задача обезвредить их всех.

Вот так вот сразу с места в карьер? Обезвредить террористов, когда он даже не знает, как двигаться в этой виртуальной реальности? Впрочем, Степан быстро понял, что он двигается довольно свободно, и ощущает себя так, будто бы он находится в реальном мире, а ни в какой-то там виртуальности.

– Вот так вот сразу? – спросил Степан.

– Да, мы должны увидеть, на что ты способен.

– Понятно. Но я не знаю, чего следует ожидать от виртуальности, как себя вести, и вообще, виртуальность – это виртуальность. Битва здесь – это одно, а в реальности совсем другое.

– Условия максимально приближены к реальным. Здесь задействована программа с полным погружением. Ты будешь испытывать боль от ударов и ранений. А в случае смертельного попадания программа будет отключена, и произойдет выход из виртуальности. Это будет означать провал твоего теста. Кроме того, программа предусматривает полную интерактивность. А это значит, ты сможешь взаимодействовать со всеми предметами, которые попадутся тебе под руку.

Все стандартно, и все так, как было бесконечное количество раз описано в фантастике. С той только разницей, что здесь была не фантастика. Но, Господи Боже, как же все это было реалистично. Степан коснулся стены, и почувствовал именно стену, рука не прошла сквозь препятствие, он почувствовал именно ту шероховатость, которая соответствует штукатурке, покрывающей стены.

А как выглядит он сам? Степан посмотрел вниз, и увидел, что на нем надета камуфляжная форма спецназовца. Да, видимо, здесь он настоящий профессионал, чьей специальностью является борьба с террористами.

– Но, все-таки, где я конкретно?

– Это имитация стандартного офиса, занимающегося различными финансовыми операциями. Здание захватили десять террористов. Все они вооружены огнестрельным оружием. Но не волнуйся, эта программа рассчитана на новичков, а это значит, что террористы в ней довольно туповаты и медлительны. Так что у тебя имеются шансы на победу.

– Шансы, - повторил Степан, задумываясь. Ему все меньше и меньше нравилась эта затея. Да и слова Панова расходились с делом. Он говорил о сверхспособностях, а теперь, оказывается, от Степана хотят боевых действий. Но он же не спец-агент по борьбе с терроризмом. Впрочем, все это, скорее всего, будет походить на обычную игру. Если, конечно, ему не готовят какой-нибудь подвох.

– Восемь захватчиков находятся на втором этаже, - руководил Панов. – Двое охраняют вход внизу. Будь осторожен, они могут заметить тебя.

Вход, выход, второй этаж. А где он сам-то находится? Кажется, в коридоре первого этажа. Вот лестница, ведущая на второй этаж, а слева от него проходная, где должен сидеть охранник. Но его самого там нет. Вернее, есть, вот он, лежит на полу, под ним растекается лужа крови. Ну, конечно же, террористы его убили. А вот и сами они, стоят возле входной двери, спиной к Степану. Одеты в обтягивающие черные одежды, в черных масках, закрывающих лицо и голову. В руках автоматы Калашникова.

– Ты должен нейтрализовать этих двоих, иначе окажешься между двух огней.

Ага, он говорит так, будто бы Степан тренированный спец-агент, всю свою сознательную жизнь только и занимающийся тем, что борется с террористами. Одно дело драться со спарринг-партнерами, а другое дело с профессиональными убийцами. Впрочем, чего он боится, ведь это же всего лишь виртуальность, здесь все не по-настоящему. Если его убьют, то он провалит тест. И что? Не больно ему это и надо. В конце концов, ситуация вообще выглядела нелепо. Он бегал себе вокруг стадиона, никого не трогал, и вдруг к нему подходит незнакомец, и предлагает… Черт его возьми, да неизвестно вообще, что он предлагает. Он сюда не рвался, не просился, и если провалит экзамен, то пусть это будут проблемы Панова. Ясное дело, что это обычная вербовка.

Рогожин двинулся вперед. Страха он не испытывал. Если его сейчас убьют, то просто все закончится, и все. Но, что уж там кривить душой, Степану вовсе не хотелось проигрывать. Будь то игра или экзамен. Или еще какой тест.

Медленно, шаг за шагом, Степан приближался к террористам. Те по-прежнему его не замечали. Ну да, конечно, стоят, как истуканы, и смотрят куда-то сквозь стеклянную витрину наружу. Прямо как в кино. Но вот, наконец-то, один из террористов оборачивается, и видит Рогожина. К тому моменту тот уже подошел к нему почти вплотную. Молниеносное движение рукой, и террорист распластается на полу.

Второй террорист тоже оборачивается, и реагирует гораздо быстрее первого. Он направляет ствол автомата на Степана, и успевает нажать на курок. Правда, в Степана он не попадает, поскольку тот уходит в сторону, но грохот выстрелов разносится по всему зданию, и его наверняка слышат все остальные террористы на втором этаже.

Быстрая подсечка, удар, и второй террорист тоже лежит без движения, а его автомат находится в руках Степана.

– Плохо, - слышится голос Панова. – Ты не должен был допускать стрельбы. А теперь тебя услышали, и трое спешат к лестнице. Так что времени у тебя стало еще меньше.

Степан метнулся к лестнице. Поздно. Его действительно услышали, и один из террористов показался на верхних ступеньках лестницы. Он сразу же увидел Степана, и тут же выпустил в него короткую очередь. Степан укрылся за углом, и выстрелил в ответ. Оба промахнулись.

– Еще двое пытаются тебя обойти. Они направляются ко второй лестнице, которая находится в другом конце коридора.

Интересное у них понятие о прохождении теста. Ему не показали даже карты здания, он не знает ни расположений комнат, ни коридоров и так далее. Что, разве так работают те, кто борются с террористами? Хорошо еще, что это всего лишь имитация, а будь все это всерьез и по-настоящему, Степан бы уже давно был мертв.

Интересно, кто будет быстрее, он или виртуальная пуля? Степан покинул свое укрытие и стремительно двинулся мимо лестницы. Террорист тотчас же открыл огонь. Но, как бы тщательно он не целился, попасть в Степана он не мог. Тот все же двигался быстрее, чем он успевал менять прицел.

Оказавшись возле перил, Степан вытянул руку и, схватив террориста, рванул его вниз. Террорист перелетел через перила, и грохнулся на спину. Вырубился ли тот или же был только слегка оглушен, Степан не успел понять, потому что сверху появился четвертый террорист. Неизвестно почему, но тот не стал даже стрелять, а просто прыгнул на Степана, на лету взмахнув прикладом автомата, видимо, рассчитывая нанести удар своему противнику в голову. Сделать этого ему не удалось, поскольку Степан легко уклонился в сторону, и мгновенно занял боевую позицию, готовясь встретить своего противника лицом к лицу.

Террорист приземлился на ноги, спиной к Степану и, не оборачиваясь, нанес ему удар ногой в живот. Не ожидавший атаки Рогожин почувствовал сильную боль, а сам удар вышиб воздух из его легких. Виртуальность это была или не виртуальность, а сила удара и боль были самыми настоящими.

Глава IV

И все же Степан не потерял своей боеспособности, хотя автомат выпустил из рук, и когда террорист попытался нанести ему следующий удар, был уже наготове. Поскольку они стояли вплотную друг к другу, террорист не мог выстрелить из автомата, и был вынужден использовать его как дубинку, пытаясь достать Степана прикладом. Террорист атаковал с профессиональной точностью, но двигался он медленнее, чем Степан, и это давало последнему преимущество. Улучив момент, Рогожин ударил противника, вышибая у него оружие из рук. Следующим ударом он отшвырнул террориста назад. Но вырубить, или хотя бы сбить его с ног Степану не удалось.

Хоть Панов и утверждал, что это программа для новичков, и что противники здесь довольно слабые, Степану они таковыми не показались. Да и тупыми они не выглядели. Разве лишь…

Наверху лестницы показался пятый террорист, и попытался взять Степана на прицел, а в конце коридора появились те двое, что шли в обход.

– Медлишь, Степан, медлишь, - послышался голос Панова. – Теперь ты один против четверых. И под перекрестным огнем.

С одной стороны, это действительно было так. Но, с другой стороны, сами террористы находились на линии огня, и, задумай эти двое стрелять, они бы точно угодили бы в четвертого террориста. Исключение составлял только пятый. Степан метнулся в сторону, и укрылся за углом коридора. Теперь он не был на линии огня.

Третий террорист, которого Степан сбросил с лестницы, начинал приходить в себя, и поднимался на ноги. А вот это уже плохо. Рогожин оказался один против четверых, и позиция была не в его пользу. Двое с одной стороны, двое с другой. И если начнется стрельба…

Стрельба не началась. Те двое, что пришли на помощь своим дружкам, ринулись в рукопашный бой, используя автоматы как дубинки. Третий и четвертый выхватили ножи. Все, начался мордобой. И через несколько секунд Степан, хоть он и двигался быстрее своих противников, понял, что проигрывает бой.

Кажется, виртуальность начинала играть с ним злую шутку. То, что было бы несравненным преимуществом в реальной жизни, в имитации работало по-другому. Во-первых, по той простой причине, что его противники не дышали, и не уставали. Естественно, они были всего лишь цифровым кодом в обличии террористов. Да и их сила, и реакция были запрограммированы по-своему.

Степан уклонялся от ударов прикладами, но получал удары кулаками и ногами и, надо признать, они ощущались, как самые настоящие. А когда один из противников полоснул его ножом, из раны брызнула самая настоящая кровь.

Боль от ранения вызвала кратковременный шок, что слегка сбило Степана с ритма. Но и этого хватило для того, чтобы один из террористов сумел обхватить его сзади, прижав руки к туловищу.

Тот, кто ранил Степана, вновь взмахнул ножом, на этот раз явно намереваясь умертвить Рогожина. Степан встретил противника ударом ноги, помешав тому ранить его. Но, кажется, результата он не достиг, поскольку террорист снова пошел в атаку. Степан инстинктивно крутанулся на месте, подставляя под удар держащего его. И, похоже, тот действительно получил удар ножом, поскольку издал приглушенный вскрик, и ослабил хватку.

Воспользовавшись ситуацией, Степан тут же нанес удар локтем в лицо террориста, и тот повалился под ноги ранившему его.

Теперь противников оставалось трое. Ах, нет, опять четверо. Вот и снова пятый показался позади своих дружков. В руках автомат. Вот только сделать он ничего не мог, поскольку двое его сообщников загораживали от него Степана. Третий же был прямо перед Рогожиным. Степан атаковал первым. Метнувшись в сторону, он оттолкнулся от стены, и нанес удар ногой в лицо террористу, почти одновременно второй ногой делая подсечку. В результате этого приема оба оказались на полу. Быстрый удар ребром ладони по шее, и террорист в отключке.

Почти тут же на Степана обрушились пинки. Ближайший террорист явно не был намерен давать ему подняться. Каким-то чудом Степан умудрился поймать его за ногу, и взять на прием. Террорист крутанулся в воздухе, и упал под ноги стоящему позади него.

Вскочив на ноги, Степан принял боевую стойку. Игра это или не игра, но пора действовать жестко. Если, конечно, с ним самим сейчас не поступят жестко. Впрочем, теперь у Степана было преимущество, все террористы находились по одну сторону от него, а узкий коридор мешал им развернуться. Стало быть, теперь они будут вынуждены нападать по одному, и это явный плюс Степана.

А террористы и в самом деле были настроены серьезно. Тот, кого он сейчас уронил, вскочил на ноги, и обрушил на Степана серию ударов. Ни один из них не достиг цели, Степан уклонялся и, улучив момент, схватил своего противника за руку. Резкий рывок, поворот, и запястье злодея оказалось сломанным.

Террорист издал сдавленный крик. Совершив вращательное движение, Степан швырнул его под ноги стоящему позади него другому террористу. Бросок в ноги заставил того потерять равновесие, и нагнуться. Такой момент нельзя было упускать. Степан рванулся вперед, и обхватил террориста рукой за шею. Резкий рывок, и послышавшийся хруст костей известил о том, что террорист проиграл окончательно и бесповоротно.

Ситуация кардинальным образом поменялась, и перед Степаном оказался только один террорист. Правда, это был тот самый «пятый», что пытался поймать его на мушку, стоя на лестнице. Он и теперь целился в Степана из автомата.

Все, он проиграл. Коридор узкий, увернуться невозможно, до ближайшего угла слишком далеко. Прежде чем Рогожин осознал, что именно он делает, он пригнулся и, оттолкнувшись ногамиЮ буквально пролетел в нескольких сантиметрах над телами поверженных им злодеев все то расстояние, что отделяло его от террориста.

Над головой прогрохотала оглушающая очередь, и Степан успел ощутить запах пороховой гари, прежде чем врезался в ноги злодея.

Невероятно, но террорист промазал. А мгновением спустя он уже повалился сверху на Степана, сбитый с ног. Степан вцепился в автомат. Они вскочили на ноги одновременно, и, спустя долю секунды автомат отлетел в сторону.

Террорист выхватил нож. Выпад, другой, и рука с ножом оказалась в захвате Степана. Разворот, и Степан вонзил нож в живот террориста его же собственной рукой.

Террорист повалился к ногам Степана.

– А неплохо, - послышался голос невидимого Панова. – Остаются трое. В том числе и главарь. Все они находятся на втором этаже. Будь осторожен, лидер очень опасен.

Степан двинулся к лестнице. Лишь только теперь он ощутил боль в порезанном боку, которую не замечал в пылу схватки. Но ничего, это же не настоящая рана, главное продержаться достаточно времени для того, чтобы обезвредить всех остальных. Ха, весьма самоуверенно, однако.

Он подхватил один из автоматов. Однако, надо признать, что последний раз он держал автомат в армии, и никогда не стрелял из него в людей. Да и служил он отнюдь не в спецназе, как можно было бы подумать, учитывая его способности, а в артиллерийских войсках. Уж слишком велик был риск стать пушечным мясом, как-никак, а неуязвимым Степан не был. И, о чудо, он даже не попал в Чечню, хотя именно во время его службы и началась вторая чеченская война.

Видимо, программа действительно была рассчитана на новичков, поскольку в реальной жизни он никогда бы не смог нейтрализовать семерых вооруженных террористов, специально обученных профессиональных убийц.

Степан никогда и никого не убивал. А сейчас, надо признать, делал это не без удовольствия. Так что такого, ведь это же всего лишь игра. Но, черт возьми, до чего же реалистичная.

Наверху его ждали. Едва Степан оказался на лестничной площадке, и попытался заглянуть за угол, высокая фигура, затянутая во все черное, выбила у него оружие из рук.

Террорист почему-то оказался вооружен ножом. И где же это он забыл свой автомат? Это уже походило на голливудское кино, где вместо того, чтобы попытаться пристрелить Степана из автомата, злодей начинает размахивать лезвием.

Глупо, наивно, но, если таковы правила игры… Степан подныривает под руку с ножом, хватает ее, и вот уже плохой парень перелетает через Рогожина, и с грохотом приземляется на спину. Нож вылетает из руки, и звенит по полу. А, в коридоре, разумеется, больше никого. Остальные двое не страхуют своего товарища, а предпочитают попытаться разобраться с незваным гостем поодиночке.

Террорист еще не вырублен. Быстрым движением он вскакивает на ноги, и откуда-то из-за спины выхватывает пистолет.

Ну, здрасьте, а чего ты раньше думал? У тебя есть пистолет, а ты размахиваешь ножичком. Да, такое бывает только в кино.

Степан уходит в сторону, смещаясь с линии стрельбы, хватает террориста за руку, выворачивает запястье. Задуманное удается не полностью, так как террорист успевает нажать на курок. Гремит выстрел, но пуля не задевает Степана. Удивительно, что террорист с предохранителя пистолет снял. Мог ведь и забыть.

Второго выстрела террористу сделать не удается, так как пистолет оказывается в руке у Степана, и он коротким, но резким движением бьет нападавшего рукояткой по голове. Тот обмякает, и валится на пол.

За спиной Степана появляется, словно неоткуда, предпоследний террорист, и пытается повторить прием Степана, то есть ударить его прикладом по голове. С той лишь только разницей, что бьет не пистолетом, а автоматом.

Степан легко уклоняется, и тут же оказывается за спиной террориста. Хватает его руками за шею, и ломает ее. Все, остается лишь главарь. Но, кажется, его противники тупеют от одного к другому. Может быть, их идиотизм компенсирует главарь?

Вооружившись автоматом и пистолетом, Степан осторожно двигается по коридору.

– Молодец, - раздается похвальный голос Панова. – Ты уничтожил всю группу. Лидер засел в кабинете директора, и у него заложник. Сам директор.

Один террорист, один заложник. Кстати, а где все остальные сотрудники этого офиса? До сих пор он не видел ни трупов, ни заложников. Можно было бы, конечно, предположить, что все он заперты в каких-нибудь кабинетах. Но что-то уж это очень маловероятно. Почему же, в этом случае, их никто не охраняет, а все террористы толпой помчались на борьбу со Степаном?

– Ты должен нейтрализовать лидера, но при этом приложить все усилия для того, чтобы уберечь директора.

Это понятно, ведь вся эта спецоперация затеяна как раз для того, чтобы вырвать директора из лап террористов, а значит, обязанность Степана… Черт побери, какая еще обязанность? С какой стати он обязан кого-то спасать, и бороться с террористами? Он к этому вообще не имеет никакого отношения. И если Панов решил поиграть с ним в какую-то игру… И вообще, что это за тест такой, идиотский? Панов плел что-то о людях со сверхспособностями, а вместо этого заставил Степана играть в какую-то компьютерную игру. Захватывающе, конечно, реалистично.

Но Степан отнюдь не собирается воевать с террористами.

В конце концов, ему это все надоело. Будь что будет, а он больше не намерен участвовать ни в каких дурацких тестах. Сейчас он намеренно завалит задание. Пусть его убьют, ну и что такого, он просто выйдет из виртуальности. Хватит с него этих глупостей.

Степан подошел к нужной двери, и пинком ноги распахнул ее. Вот он тот самый злобный главарь, стоит посреди комнаты, и прижимает ствол автомата к голове директора, который сидит привязанный к стулу.

– Стоять, не двигаться!

Вообще-то эти слова должен выкрикнуть Степан, но их кричит сам главарь.

– Еще одно движение, и я убью его!

Ну что ж, убивай. Степану в данный момент все равно. Ему хочется поскорее выйти из виртуальности. А там будь что будет. Он бросил взгляд на директора, и видит, что тот трясется от страха, а его лоб покрыт потом.

– Бросай оружие! – кричит главарь, надавливая стволом автомата на затылок директора.

Что за тупость, почему он до сих пор не пристрелил Степана, если тот стоит прямо перед ним. Да и сам главарь почему-то стоит во весь рост посреди комнаты. А что если бы Степана просто открыл бы по нему огонь, ведь связанный директор почти не закрывает целии?

Интересно, что станет делать главарь, когда Степан бросит оружие? Развяжет заложника или наоборот, присоединит к нему Степана?

И внезапно Степан нажимает спусковой крючок своего автомата. Грохочет очередь, но в террориста не попадает, поскольку тот молниеносно уклоняется. Но, вместо того, чтобы разнести затылок директора, стреляет в Степана.

Но теперь уже Степан в движении. Он уклоняется, и бросается сбоку на главаря. Они сталкиваются. Раздается металлический звон, и автоматы вылетают у них обоих из рук. Но это уже не имеет никакого значения. Степан взмахивает кулаком, намереваясь сокрушить террористу челюсть, но тот встречает Рогожина прямым ударом ноги, который отбрасывает Степана назад. Каким-то чудом директор продолжает неподвижно сидеть на своем стуле, хотя, по идее, уже давно должен был бы грохнуться вместе с ним на пол.

Главарь забывает про заложника, теперь его цель Степан. Он обрушивает на него серию коротких, но мощных профессиональных ударов, рассчитанных на то, чтобы превратить противника в овощ. Но ни один из этих ударов не достигает своей цели, Степан парирует их все. И атакует в ответ. Заложник, все же, в опасной близости от них, и он вообще мешает схватке. Улучив момент, Степан умудряется поймать террориста в захват, и швыряет его в открытую дверь.

Теперь директор в безопасности, если, конечно, к нему не присоединена бомба.

Лидер снова атакует. На этот раз он выхватывает нож. Владеет он им отменно, и даже, несмотря на реакцию Степана, умудряется полоснуть того ножом по руке, оставляя глубокий кровоточащий порез.

Это приводит Степана в ярость. Улучив момент, он перехватывает руку с оружием, и швыряет террориста через себя. В итоге террорист летит в одну сторону, а нож в другую.

Однако террорист быстро вскакивает на ноги, и снова атакует своего противника.

Теперь Степан хладнокровен, если это выражение уместно в применении к нему. Его эмоции зашкаливают, но сердце бьется ровно. Он практически не дышит, полностью контролируя свое тело.

Глава V

Главарь террористов тоже, похоже, запрограммирован так, чтобы не испытывать усталости. Иначе, как объяснить то, что он с невероятным упорством атакует Степана снова и снова. А ведь после падения на такой твердый пол, очень трудно подняться, сохраняя силы.

Террорист вскакивает в очередной раз, и тогда Степан расправляется с ним настолько легко и элементарно, что такое возможно разве лишь только в кино. Он просто выхватывает у себя сзади из-за пояса пистолет, и почти в упор стреляет в голову главаря. Тот даже не пытается увернуться, и падает на пол с дыркой во лбу.

Все, бой закончен. Завершено и задание. Все террористы мертвы, заложник жив, и по-прежнему сидит посреди комнаты на стуле.

Степан разводит руки в стороны.

– Ну все, - говорит он. – Плохие парни мертвы, игра окончена.

Да, ключевое слово здесь «игра». Поиграли Панов и его команда, и хватит. Пора и честь знать. Он победил. Вот только к чему все это? Порезы продолжали кровоточить, и болеть. Ну, ничего, сейчас с него снимут эти очки, и раны, как и боль, полностью исчезнут.

– Эй, где вы там? – позвал он в «иное измерение». – Меня кто-нибудь слышит?

И тогда послышался голос Панова.

– Тест завершен, задание выполнено.

Ага, значит, слышат. Задание выполнено, стало быть, ему зачет. Вот только как снять эти очки? Он поднес руку к лицу, но ничего не нащупал. В виртуальном мире на нем не было никаких очков. Так, великолепно, но как же ему выйти отсюда?

Пока Степан размышлял над этим вопросом, все окружающее внезапно исчезло, и он оказался в полной темноте. Подняв руки, он еще раз ощупал свою голову, и на этот раз нащупал на ней очки виртуальной реальности. Так, стало быть, все управляется дистанционно, и, оказавшись в виртуальности, человек не сможет самостоятельно выйти из нее.

Степан снял очки, и увидел себя в подвешенном состоянии, болтающимся в этом странном сооружении, похожим не поймешь на что. Возле него крутились лаборанты, а напротив стояли Виктор Панов, Савелий Виноградов и Надежда Ломакина.

Лаборанты принялись освобождать Степана из его оков. Оказавшись снова на полу, Рогожин почувствовал, что у него слегка подкашиваются ноги. Видимо, за то короткое время, что он был в подвешенном состоянии, он слегка отвык от силы тяжести.

– Что показывают приборы? – спросил Панов у одного из лаборантов.

– Сами взгляните, - отозвался тот. – Пульс шестьдесят ударов в минуту. Как часы. Давление идеальное. Он даже не вспотел, и его дыхание абсолютно ровное.

– Вижу, - кивнул Панов, глядя с видом удовлетворения на шкалу.

Степан повертел в руках очки виртуальной реальности. Интересно, а как выглядел он все это время со стороны? Должно быть, болтался в этом устройстве, размахивая руками и ногами. А, может, все происходило исключительно в его голове, так сказать, на подсознательном уровне.

Ощупав себя, Степан убедился в том, что все его порезы исчезли. Но фантомная боль по-прежнему еще присутствовала. Хотя ощущалась значительно слабее.

Он оглядел присутствующих.

– Ну что, я выполнил задание? Прошел ваш тест или провалил его? Все террористы мертвы, директор спасен.

Степан подумал, что это, в общем-то, не совсем верно, поскольку далеко не все террористы мертвы. Некоторые из них просто находятся в отключке. Да, но какое это имеет значение, главное директор спасен, а главарь уничтожен. И вообще, это все не на самом деле, а всего лишь иллюзия. А вот, интересно, если бы он убивал по-настоящему, он бы так же не испытывал никаких угрызений совести?

Видя, что ему никто не отвечает, Степан повторил свой вопрос.

– Так я прошел этот экзамен? Правда, я не знаю, для чего все это было нужно. Если вы хотите, чтобы я поступил на службу в отряд по борьбе с терроризмом, то я сразу вам скажу, что не гожусь для этой цели. Такое не для меня.

– А защищать слабых, тех, кто нуждается в помощи? – тихим и спокойным голосом спросил Панов. – Такое для тебя? Смог бы ты пойти на защиту слабых? Или, скажем, перефразирую, на что ты готов пойти ради спасения беззащитных?

– Я вас не понимаю, - настороженно произнес Степан.

– Смог бы ты пойти на убийство ради спасения жизни того, кто нуждается в твоей помощи?

Рогожин заколебался.

– Это вопрос на засыпку?

– Нет, - ответил Панов. – И разве ты не об этом всегда мечтал? Не о том, чтобы защищать слабых, нести справедливость в мир, делать его лучше?

– Но ведь это же совсем другое дело, - воскликнул Степан.

– Нет, - спокойно возразил Панов. – Это одно и то же. Или ты думал, что, защищая слабых, ты просто будешь разбрасывать плохих парней в разные стороны, ну, максимум, расквасив им носы? Такое бывает только в кино. А реальная жизнь куда суровее. И если ты берешься кого-то защищать, то будь готов к тому, что тебе придется перешагнуть грань. Так вот, где та грань, которую ты не в состоянии перейти?

Степан открыл рот, затем молча закрыл его. Он не знал, что ответить на это.

– Ты спрашиваешь, прошел ли ты экзамен? Отвечу: и да, и нет. Это был тест с двойным дном. Ты спас заложника, и расправился с террористами. И ты солжешь, если скажешь, что не получил от этого удовольствия. Стало быть, тебе понравилось убивать. Нет, ты, конечно, можешь сказать, что это, мол, были виртуальные террористы, что это было не по-настоящему. И что в реальной жизни все обстоит иначе. Ты будешь прав лишь частично, поскольку тест выявил, что в глубине твоей души тебе нравится убивать. Пусть компьютерных персонажей, пусть не по-настоящему. Но нравится.

Степан не нашелся, что ответить.

– И самое главное, - продолжал Панов. – Ты даже не задался вопросом, что это за террористы на самом деле. И действительно ли они террористы. Ты поверил моим словам, и стал действовать, будучи абсолютно уверенным, что борешься со злом.

– Но…

Панов сделал предупреждающий жест рукой.

– Как я уже сказал, это был тест с двойным дном. Первое, готов ли ты пойти на убийство, пусть и виртуальное, ради спасения заложника. Ты подтвердил свою готовность. Для тебя не возникло никаких вопросов, все было четко и ясно. Плохие парни с оружием, которых надо остановить. А второе, это тест на твое восприятие.

– Я не понимаю, - признался Степан.

Панов кивнул, и сделал короткую паузу, то ли сам собираясь с мыслями, то ли давая Степану возможность понять, что он хочет сказать.

– Дело все в том, что ни один террорист не считает себя злодеем. Каждый, напротив, абсолютно уверен в том, что он является борцом со злом, олицетворением добра и справедливости. Понимаешь? Ты автоматически внес людей в масках в категорию злодеев. Соответственно с этим ты был уверен, что их убийство будет оправдано и с моральной и с законной точки зрения. Для тебя они как бы перестали быть людьми, а значит, должны быть уничтожены. И ты не побоялся запачкать собственные руки их кровью.

– Что вы хотите этим сказать? – спросил Степан, чувствуя, что гнев охватывает его.

– Сейчас объясню, - все так же спокойно сказал Панов. – Тест на твои бойцовские качества ты прошел на отлично. Поздравляю. И ты только что убил десятерых человек. Без малейших угрызений совести. Почему? Да потому что ты был абсолютно уверен в том, что ты действовал на стороне закона, и тебе за эти убийства ничего не будет. Но как бы ты действовал, если бы знал, что за эти убийства ты сам будешь признан вне закона, и что после всего этого ты будешь объявлен в розыск и отдан под суд?

Степан нахмурился, дело явно принимало совсем иной оборот, и он никак не мог понять, куда же все-таки клонит Панов.

– Видишь, ты уже заколебался. В тебе появились нотки страха. Теперь ты уже так не уверен в собственной правоте, как раньше. Понимаешь теперь, как кардинально меняются понятия о добре и зле от занимаемой позиции? На чьей стороне закон, тот и добро.

– То есть вы хотите сказать, что это были вовсе не террористы, - совсем сбитый с толку произнес Степан.

– Я этого не говорил, - возразил Панов. – Ты сам пришел к такому выводу. Я лишь предоставил тебе возможность самому поразмыслить над этим вопросом. Что если директор, которого захватили в заложники, на самом деле военный преступник, совершивший злодеяние на территории какого-нибудь государства. А те люди в масках, которых ты принял за террористов, на самом деле агенты спецслужб, задачей которых является захват и доставка преступника для справедливого суда обратно на территорию этого государства.

Степан Рогожин выглядел теперь совершенно обескураженным, и Панов понял, что достиг именно такого эффекта, как он и желал.

– Но вы же сами мне сказали, что это террористы, - беспомощно сказал Степан.

– Совершенно верно, сказал, - подтвердил Панов. – И ты поверил мне на слово. Не стал требовать доказательств того, что тебя отправили именно к террористам. А вообще, ты не заметил нелепость всей обстановки? Почему десять террористов захватили какой-то там офис? Ради чего? Чтобы потребовать за директора выкуп? Это слишком мелко. И слишком много террористов чтобы делить на всех выкуп. И потом, видишь ли какая история. Тот, кто посылал этих людей для захвата директора, предупреждал их о том, что защищать его будут террористы, покрывающие его преступления. А поскольку ты был тем, кто пытался им помешать, стало быть, в глазах этих людей в черном, ты и был террористом. И они отдали свои жизни за то, чтобы так называемый директор получил по заслугам. Видишь, как теперь меняется ситуация, как изменилось положение вещей?

И Панов победоносно посмотрел на Рогожина.

– Твое лицо характерно выражает, что ты это понимаешь. Ты в растерянности, ты глубоко возмущен и испуган тем, что ты из героя в одночасье превратился в преступника. Из борца с терроризмом в террориста.

– Это что, философский вопрос на засыпку? – спросил Степан.

– Нет, это все к тому, что понятия добра и зла – вещи крайне относительны. И победить зло невозможно, встав под то или иное знамя, и объявив злом тех, кто находится под другим знаменем, по другую сторону баррикады. Вот именно поэтому организация «Покров» является интернациональной, и действует, не разделяя человечество на своих, и на чужих. Существует множество государств на земном шаре, но ни одно из них не является ни добром, ни злом. Есть только человеческое безумие, которое и создает такие вот псевдо-границы между добром и злом, в итоге просто разделяя людей на враждующие лагеря.

Степан выглядел подавленным и растерянным.

– Вот видишь, как опасен фанатизм, когда человек слепо доверяет своему начальству или своим вождям. Ты уже больше не чувствуешь себя героем, как это было пару минут назад. Твой взгляд на события поменялся кардинальным образом?

Панов улыбнулся какой-то отеческой улыбкой.

– Ну, и наконец, третий вариант. Что если захват директора в заложники затевался ради того, чтобы убить тебя?

– Меня? – искренне изумился Степан. – А я-то здесь каким боком? То есть я имею в виду, кто я такой, чтобы террористы или спецслужбы хотели убить меня? Я вообще оказался в этой истории совершенно случайно.

– Ты так думаешь? Ты человек со сверхспособностями, и таких людей очень мало на земном шаре. Но если вас всех собрать вместе, то вы составите весьма внушительную армию, равной по могуществу которой не будет в мире.

– То есть меня хотели захватить, чтобы использовать в своих целях? В интересах чужого государства?

– Или уничтожить, как представляющего мировую опасность, - сказал Панов.

– Но кому, такие как я, могут угрожать?

– Тому, кто боится вашего доминирования. Все необъяснимое, все, что не укладывается в общепринятые понятия, вызывает страх. А значит, потенциально опасно. Стало быть, от потенциальной опасности проще всего избавиться заблаговременно, нежели же ожидать, когда угроза проявит себя. И потом, как ты, наверное, понимаешь, есть те, кто отчаянно пытается нам противодействовать. Если мы хотим баланса и гармонии, то есть и те, кто желает прямо противоположного. Доминирования и контроля определенного этноса. И если мы хотим собрать воедино всех индиго и прочих людей с паранормальными способностями, чтобы поставить их во главе рода человеческого, то наши противники хотят, чтобы все продолжало катиться по наклонной.

– Но каким образом мы можем предотвратить гибель человечества? – спросил Степан.

– Не вы, - спокойно ответил Панов. – А индиго.

– А… - Степан осекся. – Так, значит, я не индиго?

– Нет, не индиго, - последовал лаконичный ответ.

Степан поморгал глазами.

– Тогда кто же я?

– Ты – человек со сверхспособностями. Таких тоже мало. Но это совсем другие свойства.

– Так, - протянул Степан, окончательно сбитый с толку. – Тогда зачем же вам я?

– Чтобы защищать индиго. Ты – кандидат в хранители. И это был тест на твою пригодность.

Теперь Степан был удивлен по-настоящему. Оказалось, что существует целых две категории людей со сверхспособностями. Одни индиго, якобы способные перевернуть мир, а другие хранители, которые, как следует из самого названия, нужны для того, чтобы охранять этих самых индиго.

– Вижу, ты совсем сбит с толку, - заметил Панов. – Попробую разъяснить. У тебя великолепные бойцовские качества. Точно такие же, как и у Савелия с Надеждой. Индиго же иные. У них по-другому устроен внутренний мир. Но только они способны повести человечество в совсем другое русло. И благодаря им человечество сможет приобрести совсем иные качества. И вот это как раз и есть то самое, чего панически боится проект «Контроль».

– Кто? – изумленно переспросил Степан.

– Проект «Контроль».

– Кто это еще такие?

Панов выдержал драматическую паузу.

– Представь, что такой человек, как ты, женится на телепате. И у вас появятся дети. Какие они будут? Вполне возможно, что ваши гены просто соединятся, и ваши дети получатся, так сказать, два в одном. Но, существует вероятность и того, что гены, соединившись, образуют совершенно невероятное сочетание. Такое, что мы не в силах даже себе вообразить. И ты только представь, что такие дети образуют новую расу.

Глава VI

Нельзя сказать, что Степан не думал о такой вероятности. Думал, и не раз. Просто ему не приходилось особо зацикливаться на этом вопросе, поскольку он не был женат. Да и женщины у него не было. По этой самой причине его необычности. Он, собственно, и сам полагал, что он не сможет жить с обычной женщиной. Здесь была бы явная несовместимость, и между ними пролегла бы гигантская пропасть.

– Люди Х, - сказал Степан. – Голливудское кино воплощается в реальность.

– Реальность может быть куда невероятней любых фантазий. Но вот главная проблема в том, что проект «Контроль» не видит разницы между такими, как ты, и индиго. Точнее, он считает вас одинаково опасными. И стремится стереть с лица земли.

– Вы так и не ответили на мой вопрос о том, что это такое проект «Контроль», - перебил Степан.

– Это, так сказать, боевая структура мировой элиты, которая не желает того, чтобы в мире был баланс и гармония. Все та же теория «золотого миллиарда». И в этот «золотой миллиард» не входят ни большая часть существующих ныне государств, ни большая часть народов мира. Девиз мировой элиты: «Все, что не подходит под нашу мерку, должно быть уничтожено». И проект «Контроль» как раз и пытается осуществить эту задачу.

– Безумие, - сорвалось у Степана.

– Совершенно верно, безумие, - согласился Панов.

– И руководят всем этим, конечно же, Соединенные Штаты?

– А вот здесь все не так просто. Соединенные Штаты могущественная сила, которая оказывает мощную поддержку проекту «Контроль». Финансирование, любая помощь, и так далее. Но, проект «Контроль», как это ни странно, тоже, можно назвать интернациональной организацией. Но в ней существуют определенные строгие критерии отбора угодных и неугодных индивидуумов. Но для индиго там места нет. Как, по-твоему, почему о них ничего не слышно уже более двадцати лет?

– И почему же?

– Потому что у индиго было иное сознание. Другое мировоззрение, другой взгляд на жизнь. Для них самым главным были высокие морально-нравственные качества. Им чужды были культ денег, культ потребления, и все прочие наши современные ценности. И именно поэтому они оказались лишними в нашем мире. Но если бы дело касалось только этого, на индиго бы никто просто не обратил внимания, вот только они оказались способными на гораздо большее, например, на воздействие на разум людей. И вот тогда-то мировая элита решила, что индиго потенциально опасны для их будущего строя и мирового уклада. Вот тогда-то и началась охота на индиго. Кому-то подстроили автокатастрофу, кого-то довели до самоубийства. Ну а кого-то просто открыто ликвидировали. Но в прессе об этом стоит мертвая тишина. Заговор молчания. К детям индиго внезапно пропал всяческий интерес. Обществу они были безразличны. Дети индиго были не от мира сего, и этот мир отверг их.

– Печальную картину вы нарисовали, - мрачно заметил Степан. – Одним словом, меня тоже ждет подобная участь.

– А вот как раз недопущение этого и есть главная задача «Покрова». Он для того и создан, чтобы объединить всех выживших индиго, и просто людей со сверхспособностями в одно целое. Если нам это удастся, то нашему могуществу не будет предела.

Рогожин покачал головой.

– И вы, в самом деле, думаете, что вам это под силу? Вы всерьез полагаете, что сможете противостоять всему миру? Ведь вы же сами сказали, что проект «Контроль» действует по всему земному шару, и что его финансируют все мировые сверхдержавы.

– Мы тоже расположены по всему земному шару, - возразил на это Панов. – Только наша цель не господствовать, а покрывать, стабилизировать общество и цивилизацию.

– Для этого необходимо слишком большое могущество, - сказал Степан.

– А почему ты полагаешь, что мы не обладаем таким могуществом. Взгляни вокруг, что ты видишь? На нас работают сотни и тысячи ученых, и мы обладаем секретными технологиями, которых не имеет никто в мире. И которые на много десятилетий опережают нашу эпоху.

Степан Рогожин огляделся по сторонам. Что ж, вполне возможно, так оно и было. Ведь и самым первым впечатлением, когда он спустился сюда, было именно то, что он попал в будущее. Доказательством тому была виртуальная реальность, в которой он только что побывал, и очки этой самой виртуальной реальности, которые он все еще держал в своих руках. А какие еще технологии скрывает «Покров» внутри своих стен?

Словно в ответ на его мысли, Виктор Панов сказал:

– Технологии, которыми обладает «Покров», могут открыть перед человечеством новую эру. А могут, напротив, уничтожить его. Все зависит от того, в чьих руках окажутся эти технологии. И как их использовать.

– Но ведь все эти технологии должны стоить гигантских денег, - заметил Степан. – Вы что же, всерьез хотите сказать, что такую мощную сеть финансируют несколько олигархов?

– Несколько олигархов в нашей стране, - поправил Панов. – А сколько таких олигархов по всему миру работают на «Покров». Кроме того, состояния этих олигархов составляют бюджет некоторых маленьких стран. А ты представляешь, сколько талантливых ученых и инженеров, среди которых попадаются и настоящие гении, разбросаны по нашей стране? Наше государство выбросило их из жизни. Но мы их собрали под свое крыло. С их проектами, с их умениями, и с мощной финансовой поддержкой, мы создали такие технологии, равных которым еще не видел свет.

– И вы утверждаете, что такая мощная организация, распространившаяся на весь земной шар, так законспирирована, что о ней не знает ни одно правительство? – В голосе Степана прозвучал не прикрытый скепсис.

– Разумеется, знают. И всячески пытаются нас остановить. Проект «Контроль» прикладывает к этому все свои силы. Но мы тоже не дремлем. В высших слоях различных спецслужб имеются наши люди. Не будь этого, проект «Контроль» нас бы уже давно раздавил.

Степан с сомнением покачал головой.

– Всем известно, что всегда и везде побеждает сила, - сказал он. – Ну, а поскольку за проектом «Контроль» стоит вся мировая элита, то можно быть уверенным в том, что, в конце концов, непременно победит он. Да он уже фактически победил, чтобы это понять, достаточно оглядеться вокруг.

– И что же ты видишь, когда оглядываешься вокруг? – спросил Панов.

– Что Россия катится к гибели, что Запад экономически раздавливает ее своими санкциями, что промышленность и экономика в стране практически на нуле. Территории нашей страны откалываются и захватываются другими государствами, и что бывшие наши республики натравливаются на Россию.

Панов понимающе кивнул.

– Все это так. Но ты мыслишь категориями своей страны, а речь идет о глобальном положении. Та же мировая элита лет двадцать назад была абсолютно уверена в том, что сумела, наконец, все прибрать к своим рукам, и что все идет строго по их плану. Но затем произошло что-то, что спутало им все карты. Произошел внезапный передел мировых сфер влияния, и все пошло совсем не так, как планировалось. Возник новый взгляд на мир, на территории и сферы влияния. Почему так?

– И почему же?

– Все дело в том, что внутри этой самой мировой элиты произошел раскол. Нет ничего вечного. Времена идут, люди умирают. Никакая власть, и никакое земное могущество не спасает от смерти. И это самый важный фактор, решающий все. На место умерших приходят другие. Элита меняется. Да, конечно, все приемники тщательно отбираются, проверяются на лояльность и благонадежность. Но все равно это другие люди, их взгляды на жизнь и мировоззрение чуть-чуть иные, они иначе мыслят, иначе смотрят на заранее разработанные планы. И что самое главное, никто не хочет быть лишь винтиком в системе, все хотят быть главными и первыми. Быть, так сказать, у истоков. Поэтому с приходом новых людей политика чуть-чуть меняется, что-то упускается из виду, что-то переосмысливается. И таким путем, незаметно для всех, зарождается новая элита, которая, возможно даже сама этого не осознавая, начинает вставлять палки в колеса старой элите, а, быть может, даже пытается устранить ее.

– Но, все равно, в итоге сильный сожрет слабого, - сказал Степан.

– Да, так оно и будет, - согласился Панов. – Потому что таков закон природы. Но кто этот сильный? США в последнее десятилетие начинает сотрясать. Политическая нестабильность завладевает ею. А все потому, что в ее элите происходит раскол. В Европе тоже наступает политический хаос, экономика сдает сбои. Да, конечно, на фоне современной России они кажутся процветающими, но на самом деле никакого процветания нет. Европа тоже начинает съезжать в ту же самую пропасть, в которую пытается столкнуть Россию, но не понимает того, что она покатится за ней следом. Но и Россия не сможет выжить без Европы, и без США, поскольку все слишком взаимосвязаны, и не в состоянии существовать друг без друга. Глобализм имеет и обратную сторону, это палка о двух концах. А наша задача остановить это всеобщее падение. И здесь нельзя расцепить вагоны, позволив свалиться кому-то одному. Если и спасать кого-то, то всех сразу.

Степан промолчал. Нельзя сказать, что слова Панова убедили его, но было в них что-то разумное. Относительность добра и зла он осознал уже давно, и это только усложняло взгляд на проблему. Все выглядит гораздо проще, когда делишь мир на черное и белое. А как победить зло исходя из позиции относительности, он не понимал. Все становилось абстрактным, и опять же сводилось к банальному: кто сильный, тот и прав. Организация «Покров» не казалась ему способной противостоять хоть чему-нибудь. Можно сказать, что всю человеческую историю идет борьба добра со злом. А в итоге победитель всегда, почему-то, в глазах проигравшего, выглядит олицетворением зла.

Дракон пал, да здравствует новый дракон, вспомнилась Степану древняя китайская пословица. Сколько уже в истории человечества было таких вот строительств светлого будущего. А в итоге все всегда заканчивалось полным крахом. Светлое будущее нельзя создать в одиночку, к нему необходимо стремится сообща всем миром. Но человечество вовсе не желает действовать сообща, и продолжает делить всех на своих, и на чужих, на друзей, и на врагов.

Все эти разговоры о том, что нужно победить зло в самом себе, тоже стоили не большего. Об этом говорят мудрецы издревле, но воз и ныне там. Да и сам Панов все ходит вокруг, да около. Он ничего не говорит о стратегии и методах «Покрова», и получается только одна демагогия, которая годится только для выступлений с трибуны.

– Вы все это мне рассказали, показали так многое, - осторожно заговорил Степан. – По сути, вы же раскрыли мне все свои тайны. И, тем не менее, я вовсе не давал вам своего согласия на сотрудничество с вами. Означает ли это, что я не выйду отсюда, пока не дам вам клятву верности или еще что-нибудь в этом роде? Или же, по выходе отсюда, вы мне сотрете память, и я никогда не вспомню, что был у вас?

– Нет, - покачал головой Панов. – Никакое стирание памяти тебе не грозит. И никто убивать тебя не собирается, как и держать здесь насильно тоже.

– Вот как? – слегка удивился Степан. – Вы хотите сказать, что выпустите меня отсюда на все четыре стороны.

– Именно.

Степан воззрился на Панова.

– Это откуда же мне такое доверие?

– А все очень просто, тебе просто некуда идти.

– То есть как это некуда? – удивился Степан.

– Очень просто. Тебе остается либо прозябать всю свою жизнь так, как ты ее прозябал до сих пор, либо присоединиться к нам. Стать одним из тех, кто может оказаться у истоков нового мира. Разве не об этом ты всегда мечтал?

Степан недовольно нахмурился, и посмотрел на Панова.

– Я вижу, вы слишком многое обо мне знаете, - произнес он.

Панов встретил взгляд Степана, и ответил:

– Мы знаем о тебе гораздо больше, чем ты сам. Поскольку мы уже давно за тобой наблюдаем, и ведем учет всей твоей жизни. Ты – боец. И ты сам это знаешь. Природа наделила тебя всеми свойствами идеального бойца. Но не для того, чтобы зарабатывать деньги на ринге, не для того, чтобы участвовать в уличных драках. Ты создан для большего, гораздо большего. У тебя все свойства хранителя. А хранители охраняют индиго, тех, кто предназначен для того, чтобы вести человечество в будущее. И ты нужен им. Осознай это, и ты поймешь, что у тебя нет иного пути, кроме как присоединиться к нам.

– Чтобы покрывать индиго? – после короткой паузы произнес Степан.

– Да, именно так, - подтвердил Панов.

– Но вы же сказали, что все индиго мертвы.

– Нет, не все. Кое-кого нам удалось спасти.

Панов вздохнул.

– Ладно, здесь не самое лучшее место для подобных разговоров. Пойдем.

И он вывел Рогожина из зала. Потом они снова поднялись куда-то на лифте. Надежда Ломакина и Савелий Виноградов сопровождали их. Они вошли в какую-то комнату, похожую на офис.

– Я думаю, что тебе стоит познакомиться поближе с остальными хранителями, - сказал Панов. – Я оставляю вас наедине.

С этими словами Панов вышел из комнаты, и прикрыл за собой дверь.

Степан почувствовал неловкость. Лишь только сейчас он получил возможность разглядеть хранителей как следует. Савелию было на вид лет тридцать пять, но Степан не заблуждался на этот счет. Внешность могла быть обманчивой. Он знал, как выглядит он сам, и был тому примером. Ничего необычного в Виноградове не было, ни красавец, и не урод. Темные волосы, карие глаза, ростом примерно метр восемьдесят, среднее телосложение. Словом, таких мужчин можно встретить на каждом шагу.

Надежда тоже была самой незаурядной женщиной. Светлые волосы, почти блондинка, голубые глаза. Рост, пожалуй, даже высокий для женщины, фигура близка к идеальной.

Проще говоря, оба хранителя выглядели так же непритязательно, как и сам Степан.

– Я вижу, ты ошеломлен, - сказала Надежда.

– Да, тут есть отчего, - признался Степан.

Ломакина понимающе кивнула.

– Ты не слишком-то поверил тому, что рассказал тебе Виктор Сергеевич, - заметила она.

– Виктор Сергеевич рассказал мне либо слишком много, либо слишком мало.

Снова кивок.

– Да, мне вспоминается день, когда я сама впервые оказалась здесь. Моя реакция была примерно таковой.

– Так кто же вы такие на самом деле? – спросил Степан.

И тут заговорил Виноградов.

– Мы те, кем нас представил Панов. Мы – «Покров», и мы – хранители. И ты можешь стать одним из нас.

Глава VII

Фраза была произнесена так, словно должна была быть для Степана откровением, но для него она ничего не значила. Он не принадлежал к тем доверчивым людям, которые верят, что к ним придет дядя в одеянии колдуна, и скажет им: «Ты – волшебник, Гарри». В такое поверить может только полный идиот.

– Я вижу, у тебя возникло много вопросов к нам, - сказал Виноградов. – Задавай, мы попытаемся на них ответить. Да ты садись.

Они сели в кресла, друг против друга. И Степан стал спрашивать.

– Кто такой этот Виктор Сергеевич Панов?

– Он руководитель местного филиала «Покрова». Очень влиятельный в определенных кругах человек.

– А вы сами давно работаете на него?

– Вопрос поставлен несколько некорректно, - заметил Виноградов. – Мы работаем не на него, а мы защищаем индиго.

Степан пожал плечами.

– Хорошо, пусть так. Стало быть, эти индиго все еще существуют. Их не всех уничтожили.

– Если бы их всех уничтожили, «Покрова» бы просто не существовало. Часть их удалось спасти, и собрать здесь, в «Покрове».

– А мы нужны, чтобы их охранять?

На этот раз заговорила Надежда.

– Индиго самые беззащитные люди, которых я когда-либо встречала. И, в то же время, они обладают очень могущественной силой. Вот такой вот парадокс. Это трудно объяснить в двух словах, но только за себя они не могут постоять. И вот для этого-то и нужны мы, хранители.

Степан помолчал, недоверчиво глядя на хранителей.

– И все же я не понимаю, каким образом эти индиго могут спасти мир? Оттого, что они другие, что их философия отличается от философии остальных людей…

Надежда отрицательно покачала головой.

– Все не так просто, - сказала она. – Индиго обладают еще и некоторыми паранормальными способностями. Например, они способны исцелять людей одним прикосновением руки. А также влиять на их разум и сознание. Передавать свои собственные образы и чувства в их головы. Например, стоит им пристально посмотреть в глаза человеку некоторое время, и он становится совсем другим. Нет, он не сходит с ума, но его взгляд на окружающий мир меняется кардинально. Он начинает мыслить, как сами индиго. Его психика подвергается изменению. Он сам становится иным. Представляешь, какую реакцию это вызывает у тех, кто состоит в мировой элите?

Степан представлял. А, может, только думал, что представляет, а на самом деле не имеет ни малейшего представления об этом.

– А это хорошо или плохо?

– И то, и другое. Хорошо потому, что после такого «сеанса» человек фактически сам становится индиго. Во всяком случае, перестраивается его мышление и мировоззрение. А плохо потому, что с такими понятиями очень трудно выжить в нашем мире, где общество живет по совсем другим законам. И человек с измененным сознанием становится чуждым этому обществу. Превращается в изгоя.

Это Степан мог себе представить. И мог понять такого человека.

– Не слишком радостная перспектива, - заметил он. – Так что же делать такому «искалеченному» человеку?

– Самый лучший способ для него стать частью «Покрова», - сказала Надежда. – Такие люди тотчас берутся им в разработку, и внедряются в высшие эшелоны власти.

– Что-то ничего подобного я не замечал, - съязвил Степан.

– А ты бывал в этих высших эшелонах? – спросила Надежда. – Знаком с кем-нибудь лично? В курсе того, что там происходит?

– По-моему, для этого вовсе не нужно быть ни с кем знакомым. Достаточно просто видеть, что происходит в мире, чтобы все понять.

Надежда покивала в знак понимания.

– Да, большинство людей рассуждают именно так, - согласилась она. – И в целом они правы. Но частностей они не могут видеть. Тем более что таких людей быстро вычисляют, и избавляются от них. Тем не менее, «Покров» не сдается. Он продолжает свою деятельность.

Да уж, большего бреда Степану еще не приходилось слышать. Разве лишь видеть в фантастических фильмах. Но жизнь-то ведь не фантастический фильм. В ней все гораздо прозаичнее и банальнее. По сути, никакой борьбы добра со злом не существует, а есть лишь борьба за мировое господство, борьба за власть.

А, с другой стороны, он и сам ощущал себя так, будто бы попал в фантастический фильм.

– Стало быть, мы нужны, чтобы защищать этих самых индиго от мира? – сделал вывод Степан.

– Да, что-то вроде этого.

Степан развел руками, демонстрируя свое полное непонимание.

– А что, для этого нельзя создать что-нибудь вроде собственного спецназа?

– У «Покрова» есть собственная армия, это верно, но, как бы тебе это получше объяснить, она занимается внешней охраной, а мы что-то вроде личных телохранителей.

– Понятно. И сколько вас?

– Пока только двое. Ты – третий.

На этот раз Степан был удивлен по-настоящему.

– Погодите, вы что же, хотите сказать, что вас всего двое? На всю эту ораву?

– Ну, во-первых, самих индиго не так уж и много, - вмешался Савелий. – А, во-вторых, ты считаешь, что такие как мы, встречаются на каждом шагу? Часто ли ты за всю свою жизнь встречал людей, подобных тебе?

Степан был вынужден признать, что пока не встречал ни одного.

– Вот именно, мы такая же редкость, как и сами индиго. Не подумай, что это обычное самохвальство. Неужели же ты сам не понял, что ты один стоишь целой оравы спецназовцев. Никто из них не может так двигаться, как ты. И не обладает подобными бойцовскими качествами.

Степан перевел взгляд с Савелия на Надежду, желая понять, насколько те говорят серьезно.

– Ты нужен им, - вкрадчиво произнесла Надежда. – Понимаешь? Индиго нужны люди, которые смогут их защитить.

Степан покачал головой.

– К чему вести заранее проигранную игру? Вы же сами понимаете, что те, кто ведут против вас борьбу, намного сильнее вас.

– Да, они сильнее, - подхватила Надежда, - но это вовсе не значит, что мы проиграем. Индиго – это баланс сил в мире. Если их всех собрать вместе, заставить действовать как один единый организм, то могущество их будет невероятно. Ты даже не представляешь себе, каким может быть мир, если в его главе встанут индиго.

Этого Степан себе точно не представлял. Новая раса, дети индиго, которых он всегда считал мифом. Впрочем, а разве такие, как он сам, не миф? Расскажи простому обывателю, который никогда не был знаком лично со Степаном, о его способностях, он только покрутит пальцем у виска.

– Вы давно здесь работаете? – спросил Степан.

– Я около года, - сказал Виноградов. – Надежда примерно шесть месяцев.

– И за все это время…

– За все это время не было никаких происшествий. Мы просто находимся рядом с индиго для их успокоения.

– И это помогает? – спросил Степан.

Савелий, почему-то, смутился от этого вопроса.

– Сложно сказать, - признал он.

Степан некоторое время молча смотрел на хранителей, словно раздумывая над их словами, и о том, стоит ли принять предложение Панова.

– Можете вы мне ответить откровенно и честно на один мой вопрос?

Савелий и Надежда переглянулись.

– Попробуем, - сказала Надежда.

– Вы делаете это за деньги, или потому что считаете, что служите правой стороне?

– Да, мы считаем, что служим правой стороне, - решительно заявила Надежда. – И да, нам платят за это деньги. Присоединяйся к нам, и ты поймешь, что это твое призвание.

– А если я откажусь, что тогда, меня уничтожат?

– Нет, не думаю, - покачала головой Надежда. – Но ты так и останешься до конца своей жизни неприкаянным. А, возможно, до тебя доберется проект «Контроль». Он ведь охотится не только за индиго. Каждый, кто обладает свойствами, которые он считает опасными, уничтожается. А тебе нужна защита. Как ни парадоксально, но став хранителем, ты сам попадаешь под защиту. Или, может быть, ты хочешь стать исполнителем грязных дел у каких-нибудь спецслужб?

Нет, этого Степан совершенно точно не хотел. Он откинулся на спинку кресла, и очень долго смотрел на своих собеседников.

В эту ночь Степан никак не мог заснуть. Он не нуждался во сне, как таковом, но все равно старался погружаться в это состояние каждую ночь. И причиной этому была отнюдь не усталость, а опасность сойти с ума. Уже давно известно, что постоянное бодрствование приводит к тому, что мозг человека перегружается от разного рода впечатлений. А эти впечатления отнюдь не всегда радостные. А это негативным образом действует на человеческую психику. А стало быть, человеку просто необходимо время от времени уходить от реальности, давая мозгу отдых.

Но спать в эту ночь Степану не давали мысли. Слишком много на него свалилось сегодня. Он действительно благополучно покинул «Покров». Его не просто выпустили, но тот же Виктор Панов отвез его в город.

– Подумай над этим, - напутствовал его на прощанье Панов. – Обмозгуй все это как следует. Я уверен, что ты примешь правильное решение.

И Панов протянул Степану пластиковую карточку.

– Что это? – с удивлением спросил Степан.

– Электронный ключ. С его помощью ты можешь в любое время входить в двери «Покрова».

– Как же так, ведь я же еще не дал согласия, - удивился Степан.

– Если в течение нескольких дней ты не придешь, твой электронный код будет заблокирован.

Степан пристально посмотрел в глаза Панову.

– Стало быть, вы мне доверяете?

– Да, я тебе доверяю, - просто сказал Панов. – И я знаю, что ты придешь, поскольку в глубине своей души ты понимаешь, что мы – единственное место, где ты сможешь найти себе применение.

Прямо и откровенно. И хуже всего было то, что Степан осознавал, что Виктор Панов абсолютно прав. Он, судя по всему, был неплохим психологом, чтобы уметь вот так вот находить нужные рычаги для давления на таких, как Степан Рогожин. А, быть может, все действительно объясняется тем, что подобных кандидатур не так уж и много.

Держа в руках электронный ключ, Степан смотрел, как автомобиль Панова отъезжает от его дома, и скрывается за углом. Доставили прямо к дверям дома. Еще один знак доверия или нечто иное? Попытка показать, что его дом под наблюдением? И он сам отныне под контролем?

Да нет, это уже похоже на чистое ребячество. Такой организации, как «Покров», вовсе не нужны такие дешевые эффекты. Они вполне способны обойтись и без этого.

Степан еще раз осмотрел ключ, который держал в руке. Жест доверия? Он теперь один из таинственных хранителей, оберегающий не менее таинственных индиго? Да, быстро же за него все решили. Любопытно, а что будет, если он и в самом деле откажется? Плюнет на все, примет все это за провокацию или еще за что-нибудь в этом роде, и заживет прежней жизнью. На него, правда, махнут рукой в этом случае, или все же добьются своего?

Вопрос интересный, но почему-то выяснять его у Степана не было никакого желания. Так, размышляя, Рогожин постепенно погрузился в сон.

Утром все происшедшее накануне показалось, как это обычно бывает в таких случаях, дурным сном. Проснувшись у себя дома в постели, Степан на какое-то мгновение действительно решил, что все это было сном. Уж слишком все было нереальным. А затем события дня начали приносить ему сюрпризы.

Прежде всего, Степан, придя на место своей работы, а ему именно сегодня выпадало дежурство, вдруг с удивлением узнал, что он здесь больше не работает. Его работодатель показал ему заявление об уходе, подписанное его собственной рукой.

А вот это было уже интересно. Кажется, кто-то невидимый (впрочем, Степан знал, кто именно) позаботился о том, чтобы у Рогожина не было путей к отступлению. Да, он лишился работы. Впрочем, Степан не очень-то и расстроился по этому поводу, так как работа если и не была ему в тягость, то, во всяком случае, и не доставляла никакого удовольствия. В самом деле, ну что за радость сидеть целый день в углу за столом, и решать кроссворды. Да еще и получать за эту смешную сумму, на которую едва можно сводить концы с концами. С его-то способностями, здоровьем и прочим, он сможет найти работу и получше этой.

Сможет? Тогда почему он до сих пор ничего не нашел? Почему сидит здесь сидень сиднем? Лень искать или же он уже давно разочаровался во всем?

«Тебе охота приключений, Степан Рогожин?» – спросил сам себя Степан. – «Тебе надоела унылая серая жизнь, и такие же пустые серые будни? Так вот, тебе выпадает шанс получить приключения. На свою голову. Тебе предлагают невероятную жизнь, которую до сих пор ты мог видеть только в фантастических фильмах. Так вперед, и с песней. Жизнь, которую тебе предлагают, сулит активность и романтику. Работать на тайную организацию, что может увлекательней этого?» Да, конечно, но только на экране телевизора. В жизни работа на такие вот теневые или даже правительственные организации кончается обычно только смертью.

Итак, он лишился своей работы. Интересно, хоть домашняя прописка у него еще осталась? Что если, вернувшись домой, он узнает, что там не проживает никакой Степан Рогожин, а дом принадлежит абсолютно незнакомым людям?

Ха, кажется, он читал нечто подобное в какой-то книге. Кажется, у Сергея Лукьяненко. Точно, называется «Черновик», там главного героя вот так вот и вычеркнули из жизни. Чтобы сделать избранным. Степан напряг память, чтобы вспомнить, кем именно там сделали главного героя. Вроде бы смотрителем какой-то башни. Ах да, таможенником порталов из различных миров. Или что-то вроде этого. Одним словом, каким-то хранителем.

Хранителем? Ого, да ведь это как раз про него самого. Он тоже приглашен в хранители. Охранять этих самых бывших детей индиго, которые теперь давно уже взрослые.

Вот ведь, звучит совсем как байка для идиотов. Тайная организация, охватывающая всю планету, мировой заговор, люди со сверхспособностями. И, наверное, Степан никогда бы не поверил ни во что подобное, не будь он сам таким человеком со сверхспособностями.

А вообще, он даже не знал, что значит быть хранителем. И потом, если там их всего лишь двое, Савелий и Надежда, а сам он, Рогожин, будет третьим… Да что они смогут сделать-то втроем, если за индиго действительно охотится еще одна тайная организация, именуемая проектом «Контроль», которая хочет их всех истребить?

Из дома его никто не выселил. Вот он его дом, стоит себе преспокойно, и дожидается его возвращения. Дом, милый дом. Этот дом остался ему от родителей. Сами они переехали в квартиру, и живут теперь там. А вот Макару всегда было тесно в этой бетонной коробке, называемой многоэтажкой. Ему нужен был простор, и поменьше соседей. В частном доме насчет этого было проще, отгородился забором, и живи спокойно. У него был свой участок, было где посидеть теплым летним вечерком, попить пива или просто чая. Никаких соседей за стеной, с их перфоратором и громкой музыкой. Тишина и покой.

Решение Степан принял два дня спустя.

Глава VIII

К базе, в которой размещался «Покров», он подъехал на своей старой потрепанной «десятке». Что поделаешь, на более хороший автомобиль он так и не сумел скопить денег. Снова Степан невольно поразился тому, как буднично и мрачно эта база выглядела. Вдали от дороги, почти в самом лесу. Видимо, так было задумано специально, чтобы быть подальше от людских глаз.

Остановив машину неподалеку от ворот, Степан невольно содрогнулся. Он никак не мог отвлечься от мысли, что на него сейчас нацелены несколько пулеметов, готовых в любой момент открыть огонь по пришельцу. А по всей базе сейчас звучит сигнал тревоги, и безликий голос сообщает: «Внимание! К базе приблизился чужак, возможно нападение. Приготовьтесь к атаке, уничтожить пришельца при первом же признаке агрессии».

Чушь, конечно, но, кто знает, может, совсем не такая уж и чушь. Если они боятся, и у них есть своя охрана…

А что такое угрожающее поведение с его стороны? Если он выйдет из машины, и направится к зданию, будет ли это расценено как проявление возможной агрессии? Кто знает, какие цели он преследует. Он, конечно, один, но, может быть, его машина напичкана взрывчаткой. Может, в багажнике и вовсе лежит атомная бомба.

А, с другой стороны, если он будет продолжать сидеть в машине, это тем более может быть расценено как проявление агрессии. Точнее, это будет выглядеть крайне подозрительно. Чего он сидит, и выжидает? Может, связывается с кем-то по телефону, ожидает приказа о привидении в боевую готовность заряда. Может, он смертник, камикадзе или шахид. Сейчас получит зеленый свет, нажмет на кнопочку, и все, прощай «Покров».

Если там, за стеной, действительно думают так, то в любой момент следует ожидать очереди из пулемета или еще из чего-то помощнее. Впрочем, взрыв машины может привести к детонации, и тогда…

Не последовало никакой пулеметной очереди. Из-за ворот не выскочил отряд вооруженных людей, на него не направили автоматы, не заставили выйти. Складывалось такое впечатление, будто бы на него вообще не обратили внимания, хотя такого в принципе быть не могло.

Степан открыл дверцу машины, и вышел наружу. Его встретила полная тишина, даже птицы на деревьях не пели. Впрочем, какие могут быть птицы в конце октября. Вот они ворота, а рядом с ними электронный замок, куда следовало вставить ключ. До него было всего лишь несколько метров, но у Степана сложилось твердое впечатление, что это расстояние ему не позволят преодолеть.

Медленным шагом он двинулся к воротам. Старался идти так, чтобы были видны его пустые руки, но, в то же время, чтобы у тех, кто за ним наблюдает, не возникло впечатления будто бы он боится.

Подойдя к замку, он неторопливым движением вынул из нагрудного кармана своей куртки электронный ключ, стараясь держать его так, чтобы через объектив висевшей на стене камеры было видно, что именно он держит в руке. Затем он вставил ключ в замок, и провел им между контактами. На замке были красная и зеленая лампочки, какая из них сейчас загорится? Если красная, то, что последует вслед за этим? Завоет сирена, и сбегутся охранники?

Загорелась зеленая лампочка. И ворота гостеприимно открылись.

Что, вот так просто? И он может смело входить?

Степан вошел. За воротами он увидел двоих охранников, но, судя по всему, их тут было гораздо больше. Охранники окинули его равнодушным взглядом, и не сдвинулись с места. Странно, ведь они же должны знать всех агентов в лицо, неужели же Степан не кажется им подозрительным, они же видят его впервые в жизни. Точнее, во второй раз, если, конечно, в тот день дежурили те же самые охранники. Откуда они знают, может Степан убил владельца этого электронного ключа, чтобы проникнуть сюда.

Но охранники, похоже, считали по-другому. Так или иначе, а Степан беспрепятственно прошел через всю территорию, и подошел к дверям здания. Снова такой же замок, и снова та же процедура. Характерный звук известил Степана о том, что его карточка принята, и он может входить.

Он в знакомом уже ему коридоре. Вот только вопрос, куда ему идти, и где искать этого Панова? А вдруг его вовсе нет сейчас на базе, и что Рогожину, в этом случае, делать? Да и вообще, все как-то неестественно, его, чужого человека, пропускают беспрепятственно на тщательно охраняемую территорию, но здесь его никто не встречает, и что же…

Нет, он все же ошибся. Его встречали. Причем встречал его сам Виктор Панов лично. Он вышел из какой-то двери, и направился прямо к Степану.

– Я рад, что ты принял наше предложение, - вместо приветствия сказал он. – Поверь, для тебя это будет самым лучшим вариантом.

– Похоже, вы не удивлены моим приходом, - ответил на это Степан.

– Не удивлен, - не стал отрицать Панов. – Я ждал тебя. И, должен признать, ты довольно быстро принял решение.

– Вы же сами не оставили мне выбора. Позаботились о том, чтобы меня уволили с работы, отрезали мне все пути к отступлению. Не кажется ли вам это чересчур? А, может, у меня нет ни малейшего желания присоединяться к вам.

– Поэтому нам и пришлось тебя слегка подтолкнуть в нужном направлении.

Степан покачал головой.

– Другими словами, вы решили не оставлять мне выбора. А почему я с такой легкостью смог проникнуть на вашу территорию? Что, неужели, чтобы войти к вам, достаточно просто иметь на руках электронный ключ?

– Разумеется, нет, - казалось, Панов был удивлен таким наивным вопросом. – Как только ты вставил ключ в замок, специальный сигнал известил о том, что ты пришел к нам. А изображение с видеокамеры сообщило о том, что это именно ты, а никто другой. И вот, я здесь, встречаю тебя.

Логично, подумал Степан, но все же все равно здесь был какой-то подвох.

– Меня удивляет, что вы с такой легкостью дали мне этот ключ, - произнес он. – Ведь я же не давал вам никакого согласия. А что если бы я просто выбросил бы ваш электронный ключ, и им воспользовался бы кто-нибудь другой?

– Никто другой не мог им воспользоваться, - ответил Панов. – Этот ключ был неактивен. А активация произошла в тот момент, когда ты вставил ключ в замок, а видеокамера одновременно с этим передала подтверждение твоей личности. Только тогда на твою карточку был послан сигнал активации, который и сделал его электронным ключом.

Добро пожаловать в компьютерный век. Все очень просто и элементарно. Настолько просто, что Степан даже слегка растерялся. Он смотрел на Панова, а Панов выжидающе смотрел на него. Наконец, Степан развел руками.

– Хорошо, вот я здесь. Так что же от меня требуется? Что мне придется делать?

– Быть рядом с индиго. Быть хранителем. Сразу оговариваюсь. Не надзирателем, а именно хранителем. А это значит, что тебе придется подружиться с ними. Сделать так, чтобы они приняли тебя в свою среду.

– А если они не примут меня?

На губах Панова появилась загадочная улыбка.

– Что ж, а вот это будет для тебя еще одним тестом. И от того, пройдешь ты его или же провалишь, и будет зависеть твое будущее.

Опять тест. Сколько же они будут тестировать его? Это уже начинало раздражать.

– Но почему я? Почему просто не армия, не спецназ, или еще кто-нибудь в этом роде?

– Потому что у тебя есть способности, которыми не обладает армия. Никакой спецназовец не наделен тем, чем наделен ты. А стало быть, ты будешь близок к индиго. Вы будете дополнять друг друга. Возможно, станете неотъемлемой частью, единым целым.

Ответ Панова создавал только еще больше загадок. И ответы на них Степан непременно был должен получить, прежде чем давать свое окончательное согласие.

– И от кого же я должен буду их охранять? От «Контроля»? Но что я могу ему противопоставить, если его власть простирается на всю планету?

– На все твои вопросы нельзя ответить вот так просто, - сказал Панов. – Думаю, тебе необходимо сначала лично встретиться с индиго. Тогда ты все поймешь сам.

И Панов сделал приглашающий жест.

Они опустились на лифте куда-то на несколько этажей вниз. Затем Панов подвел его к какой-то двери.

– Прошу, - сказал он, берясь за ручку.

Так Степан впервые познакомился с детьми индиго. И этот день окончательно перевернул всю его дальнейшую жизнь.

За дверью оказалось обширное помещение, просторный зал, оснащенный как мебелью, так и другими предметами бытовой обстановки, предназначенной для нескучного проведения времени. Помещение, разумеется, не имело окон, поскольку располагалось глубоко под землей, но было освещено ярким искусственным светом.

В помещении находились дети индиго. Разумеется, теперь они уже были далеко не дети, а молодые люди в возрасте около тридцати лет. Их было восемь, мужчины и женщины, впрочем, как заметил Степан, их было неравное количество, мужчин было больше, чем женщин. Эх, не получатся из вас пары, промелькнула в голове Рогожина невольная мысль, кто-то останется один.

Неизвестно, собирался ли «Покров» их «разводить» (так сказать, каждой твари по паре), но выглядело это именно так.

Как только Степан переступил порог, все присутствующие повернулись к нему, и восемь пар глаз устремились на Рогожина. Степан ощутил неловкость. Чужое место, можно сказать, подполье, чужие, абсолютно незнакомые лица. И, похоже, напуганные.

Нет, не совсем напуганные. Степан переводил взгляд с одного лица на другое, и понял, что все индиго насторожены и напряжены, появление чужака вызвало у них чувство опасения.

Что там говорил ему Панов, они собрали здесь индиго для того, чтобы спасти их от уничтожения, и вывести новую расу? Но индиго вовсе не выглядели основателями новой расы и, похоже, отнюдь не были счастливы. Судя по всему, они находятся здесь в золотой клетке. Если, конечно, эту клетку вообще можно назвать золотой.

Виктор Панов шагнул следом, и встал рядом со Степаном.

– Знакомьтесь, - сказал он, обращаясь к индиго. – Это Степан Рогожин. Мы хотим, чтобы он стал еще одним вашим хранителем. Что вы скажете на это?

Вот как, подумал Степан, оказывается, решать, годится ли он в хранители или же нет, должны сами индиго, а вовсе не Виктор Панов.

Индиго, сидевшие в креслах, и на диванах, поднялись с места. Те, кто стоял, сделали шаг вперед, навстречу Степану. Никто из них не проронил ни слова, а лишь изучающе смотрели на пришельца.

От индиго отделился один из мужчин. Он медленным шагом подошел к Степану и, остановившись в метре от него, устремил в глаза Рогожина пристальный взгляд. От этого взгляда Степан ощутил будто бы по всему его телу прошел электрический разряд. Это было совсем не то чувство, которое могло бы доставить удовольствие. Не понравился Степану и сам взгляд мужчины. Казалось, будто тот пытается проникнуть к нему прямо в душу. А, быть может, и еще глубже. Если только такое вообще возможно.

Индиго смотрел в глаза Степану всего лишь несколько мгновений, но тому показалось, что прошла целая вечность. Наконец, мужчина отвел взгляд, и обратился к Панову.

– С ним все в порядке, - сказал он.

Избавившись от гипнотического взгляда, Степан почувствовал себя гораздо лучше. Он испытал невероятное облегчение. Но и в то же время, им овладело негодование. По какому такому праву эти индиго расценивают его как кусок мяса на прилавке? Если и дальше дело пойдет так, то он пошлет их всех подальше, вместе с Пановым, и уберется прочь, чтобы раз и навсегда забыть это место. Если, конечно, ему позволят это сделать.

Он повернулся, и возмущенно посмотрел на стоящего рядом Панова.

– Что все это значит? – спросил он.

– Это значит, что индиго признали тебя, - спокойно ответил Панов.

– То есть, как это признали? Признали кем?

– Признали тебя не опасным. Думаю, что ты можешь стать хранителем. Они принимают тебя.

Степан открыл было рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыл его, не находя слов. Он ничего не понимал.

– Объясняю, тебе только что проникли в самую душу. Не бойся, они не читают мысли, они чувствуют твои эмоции, и ощущают волны, исходящие от людей. Такое вот своего рода зондирование. И они поняли, что тебе можно доверять. Ты не представляешь для них угрозы и опасности.

Степан натянуто усмехнулся.

– Так я еще мог представлять для них опасность?

– О, ты даже не представляешь какую.

Панов повернулся к индиго.

– Все ли согласны с мнением Андрея? – спросил он. – Все принимают Степана?

– Принимаем, - послышался ответ группы.

Прямо настоящие смотрины какие-то, с невольной неприязнью подумал Степан. Ему совсем не нравилось чувствовать себя как на торгах работорговцев. Почему-то именно такая ассоциация возникла в его голове.

– Прекрасно, - удовлетворенно произнес Панов, и посмотрел на Рогожина. – В таком случае, оставляю вас наедине. Думаю, вам будет так удобнее узнать друг друга получше.

И Панов шагнул к двери.

– Эй, погодите, - запоздало крикнул ему вслед Степан, но Панов уже закрыл за собой дверь. Степан повернулся к индиго. Чувство что он на торгах на рабовладельческом рынке сменилось ощущением, будто бы он попал на зону, где его встречают зеки. Однако надо признать, что стоящие перед ним индиго вовсе не походили на зеков, хотя могли быть ничуть не менее опасными, чем они. А, может, даже более опасными. Намного больше.

В воздухе повисла неприятная тишина, во время которой индиго продолжали рассматривать Степана. А Степан, чувствуя, что должен прервать это неловкое молчание, не знал, что и сказать. Во взглядах индиго не было ничего враждебного, но не было в них и в дружественности. Они смотрели на чужака с полным равнодушием, не испытывая к нему ни малейшей симпатии. Во всяком случае, ничего похожего их лица не выражали.

Словно новый учитель перед классом учеников, пронеслась в голове Степана новая ассоциация. Наверное, его и в самом деле можно сравнить с новым учителем.

– Что ж, - произнес Степан, чтобы прервать затянувшееся молчание. – Как вам уже сказали, меня зовут Степан Рогожин, и я…

С его губ едва не сорвалось слово «учитель».

– И я ваш новый хранитель.

О, Господи, знать бы еще, что это означает.

Он снова оглядел присутствующих, ожидает увидеть оживление на их лицах, но те продолжали выражать полную бесстрастность. Индиго смотрели на Степана, словно ожидая продолжения. И это окончательно сбило с толку Рогожина.

– Я вижу, что я вам не нравлюсь, - произнес он.

И тут заговорил один из индиго.

– Не берите в голову. Вы всего лишь хранитель, и не обязаны лезть из кожи для того, чтобы нам понравиться. И вам вовсе не нужно нам что-то доказывать.

Глава IX

Вот так состоялось первое знакомство Степана с индиго. Начало, надо признать, было обескураживающим, и Рогожин ожидал чего-то большего. Но он понял, что отступать теперь уже было поздно.

– Гм, - произнес Степан в раздумье. – Прекрасно. Значит, я не должен пытаться вам понравиться, не должен ничего вам доказывать. Может, в таком случае, скажете, что я должен делать?

– Разве вы сами этого не знаете? – удивилась одна из женщин.

– Честно говоря, я имею об этом весьма смутное представление. Виктор Панов встретил меня на улице, и сказал, что я подхожу на роль хранителя. Конечно, наша беседа была более долгой и не такой простой, но суть, пожалуй, можно свести к этому.

Женщина кивнула.

– Понимаю. Но это так же означает, что вы обладаете определенными способностями, которыми не обладает большинство людей.

– Да, это так. Но, прежде чем вдаваться в такие подробности, может быть, мы все-таки познакомимся? Мое имя вы уже знаете, а как зовут вас?

И индиго представились. Их было восемь, и всех сразу Степан не смог запомнить. Мужчину, который смотрел ему в глаза, звали Андрей Храмов, и им, почему-то, Степан заинтересовался больше остальных.

– Ну, вот мы и познакомились, - сказал Рогожин. – Так как же мне с вами себя вести?

– Очень просто, как с обычными своими подопечными. Вы наш охранник, а мы те, кто находится в золотой клетке. Так, пожалуй, будет лучше всего охарактеризовать место, в котором нас держат.

Степан невольно огляделся по сторонам. Что ж, это подземелье, действительно, походило на золотую клетку. Впрочем, особого «золота» он так и не увидел.

– Понятно, - рассеянно произнес он. – Но кто вы? Что представляете собой? Почему такая суета вокруг вас? Что в вас такого особенного?

И сказав это, Степан вдруг осознал, что сморозил чушь. По крайней мере, это выглядело с его стороны некорректно, и индиго вполне могли обидеться. И, судя по их лицам, обида действительно была. Чтобы загадить впечатление, он попытался исправиться.

– Вы простите, но все, что я о вас знаю, это только то, что в девяностые годы рождалось некоторое количество детей, отличающихся в своем развитии от остальных, и их назвали дети индиго.

– Нам не нравится термин «дети индиго», - прервала Степана одна из женщин, которую звали Изольда Ганина. – И вообще нам претит само слово «индиго». Так прозвали нас псевдо-экстрасенсы, которым померещилось, что у нас, якобы, ауры цвета индиго, что и привело к этому неприятному названию.

Степан невольно сконфузился от этих слов. Получить такой отпор он не ожидал. Хотя у него не было цели и желания чем-то обидеть этих стоящих перед ним людей.

– Извините, я не знал этого. А какого цвета у вас на самом деле аура? Если она, конечно же, вообще существует.

– Аура – понятие относительное. Она не постоянная, и все время меняется в соответствии с внутренним состоянием человека. Гнев, страх, любовь, болезни – все это непосредственно влияет не только на цвет ауры, но и на ее размеры, интенсивность, и на многое другое.

– Выходит, все-таки, ауры существуют, - заметил Степан. – И вы довольно много знаете о них.

В ответ последовало неопределенное пожатие плечами.

– И вы все способны видеть ауры?

– Нет, - последовал ответ Андрея Храмова. – Только некоторые из нас. И поверьте, в этом нет ничего приятного.

– Но ведь вы же сами говорили, что ауры могут многое рассказать о человеке.

– И что же? Вы хотя бы попробуйте вообразить себе, что это значит на деле. Это же то же самое, что заглянуть в душу человеку. Узнать все его помыслы, его моральное и нравственное состояние. Понимать, когда человек лжет, когда ему изменяет жена, знать, когда на душе у человека мерзко и пакостно. Смотреть на человека, и понимать, что он медленно умирает от неизлечимой болезни, это тяжелое зрелище, уж поверьте нам. Видеть и чувствовать страдания, неразделенную любовь, разочарование, безысходность…

Андрей покачал головой.

– Признаюсь откровенно, я бы предпочитал этого не видеть.

Степан напряг свое воображение, и подумал, что Храмов, пожалуй, прав. Видеть всю подноготную каждого человека – это то еще испытание.

– Я слышал, что некоторые из вас имеют дар исцеления.

– Что с того?

– Как это что с того? Они же могут исцелить человека от его недугов.

– А вы хотя бы представляете, сколько энергии отбирает это исцеление у того, кто исцеляет? Никакая энергия не возникает из ничего, а, в данном случае, она передается от целителя к больному. Кто вернет эту энергию обратно целителю? Вы знаете, сколько времени необходимо ему, чтобы восстановиться? И это только после одного такого исцеления. А что будет, если этот процесс поставить на конвейер? Это убьет самого целителя. Исцелишь одного, но тут же поймешь, что вокруг тысячи других, которым нужна помощь, и которым эту помощь оказать просто некому.

Да, признаться, ни о чем таком Степан не думал. Исцелять людей прикосновением руки – это эффектно смотрится в кино, но на самом деле все, оказывается, обстоит гораздо сложнее.

– Да, наверное, вы правы, - вынужден был согласиться Степан. – Но все же, исцелить хотя бы одного, делать это хотя бы изредка – это все равно большое дело.

– А о последствиях вы подумали?

– О каких последствиях? – не понял Степан.

– Стоит исцелить хотя бы одного человека, как включится сарафанное радио. Тысячи людей потянутся к целителю, с просьбой исцелить их. Но это еще не самое страшное. Гораздо страшнее, когда целителем заинтересуются правоохранительные органы. Вы, в самом деле, думаете, что за исцеление дают медаль? Человеческие законы запрещают заниматься такого рода деятельностью. Объявляют целителей шарлатанами, мошенниками и преступниками. Даже если все происходит по-настоящему, все равно с точки зрения законов человеческого общества – это преступление.

И здесь Степан был вынужден признать, что так оно и есть. Целителей не любит государство. Да и не только целителей, но и врачей. Хирургов, травниц и просто докторов, использующих нетрадиционные методы, лишают лицензий, дипломов и прав на врачебную деятельность, сажают в тюрьмы, объявляют душегубами, злодеями. И это несмотря на то, что их методы спасают людям жизни. В средневековье за подобное сжигали на кострах. Сейчас, конечно, не средневековье, но что изменилось?

Да, общество не приемлет тех, кто отличается от общепринятых стандартов. Тех, кто не вписывается в «нормы».

– Наверное, вы правы, - нехотя согласился Степан. – Этот мир изменить нельзя.

– Мир не хочет изменений, - последовал ответ. – Он предпочитает идти своим путем, каким бы этот путь ни был. Пусть даже он ведет к полной гибели.

– Тогда я вообще ничего не понимаю, - был вынужден признать Степан. – Для чего, в таком случае, «Покров» собрал вас здесь? Для чего держит? Он что, создал здесь нечто зверинца? А вас использует в качестве цирковых клоунов? Или же использует ваши способности для своих собственных нужд и потребностей?

– Руководство «Покрова» надеется изменить соотношение сил, - произнес Андрей.

– Но вы, как я понимаю, не верите в его успех?

– Все в мире решает сила. Она двигатель всего. Не мораль, не добро и зло, которых, в сущности, вообще не существует, поскольку все эти понятия – вещи сугубо относительные. А просто элементарная грубая сила. А «Покров» этой силой не обладает.

– Стало быть, он обречен, - сделал вывод Степан. – И все его старания напрасны.

– Он правильно делает, - сказала на это Изольда. – У него просто нет выбора. Все-таки, выживает тот, кто барахтается. А «Покров» именно барахтается. И мы помогаем ему барахтаться. По сути, мы делаем это вместе с ним, поскольку зависим друг от друга. Спасение каждого из нас зависит от того, выживет ли тот или другой. Вот такой вот замкнутый круг.

Картина рисовалась, мягко говоря, пессимистичной. Боже, куда же это он попал? Внезапно Степан позавидовал обычным людям, не обладающим никакими сверхспособностями, которые не ломают себе голову над тем, куда себя пристроить и где себя применить, поскольку они ничем не отличаются от остальных. А тут, если Бог, природа или кто еще там, наделил его такими свойствами, то это для чего-то нужно? У него какое-то высшее предназначение?

Да нет никакого высшего предназначения. Просто игра природы, насмешка судьбы, называй это как хочешь. У него, Степана, есть то, чего нет у других. У этих индиго тоже есть то, чего нет у остальных. И что с того? Все они просто изгои, уроды и монстры в глазах окружающих. Никуда они не могут себя приткнуть или приспособить, и уж, тем более, не в состоянии сделать этот мир лучше.

– Но что конкретно делает «Покров»? – спросил Степан. – Он собрал вас здесь. Для чего? У меня тоже есть определенные способности, некоторые возможности организма, которых нет у других. Но что с того? Как я могу изменить мир? Да я даже не могу извлечь из этого пользы для самого себя.

– Немного странный подход, - отозвалась Изольда. – Я могу воздействовать на природу, оживлять засохшие деревья и увядшие цветы. Могу загрязненную воду сделать чистой. Способна ли я изменить мир?

– Нет, не думаю, - сказал на это Степан. – Мне вспоминается персонаж романа Стивена Кинга Джон Коффи. Он тоже мог исцелять и людей, и животных. В жизни своей не обидел и мужи. И чем он закончил, казнью на электрическом стуле? Обвинением в том, чего не совершал, и смертным приговором. Он говорил начальнику блока, что слишком устал от жизни. Он устал чувствовать боль и страдания других людей, и не хотел с этим жить. Его дар превратился в проклятье.

– Мы тоже устали от жизни, - сказала Изольда. – Устали от ее несправедливости. Мы такие же, как и Джон Коффи. Но у нас есть перед ним одно преимущество. Мы не одиноки. Нас сотни по всему белому свету. Правда, мы разбросаны по разным его краям, но «Покров» как раз и пытается собрать нас вместе. И мы надеемся на то, что у него это получится. В этом наш шанс.

– Шанс? – воскликнул Степан. – Какой шанс? Шанс на что? Ведь вы сами только что признали, что сила не у вас. Каким образом вы надеетесь изменить соотношение сил, даже если вас всех соберут вместе?

– Вода камень точит, - последовал ответ. – А как вы думаете, почему по всему свету нашлось столько олигархов, согласившихся финансировать «Покров»?

Это был явно вопрос на засыпку. Вопрос с двойным дном. Как там говорила Надежда, стоит только индиго посмотреть в глаза обычному человеку, так все в его душе меняется. Его мировоззрение, взгляды на жизнь, на добро и зло. Степан внезапно содрогнулся. Да ведь этот самый Андрей Храмов только что пристально смотрел в глаза ему самому. Не означает ли это, что он сам только что подвергся такой вот гипнотической обработке, чтобы стать…

Стать кем? Послушным рабом индиго? Верным слугой «Покрова»? Но ведь тогда и все сотрудники, включая Панова должны быть рабами индиго. Ему-то уж точно приходилось смотреть в глаза своим подопечным. Так кто чей раб?

Степан с опасением посмотрел на индиго, и ощутил, как по его телу пробежал холодок.

– Что вы хотите этим сказать? – подозрительно спросил Степан.

– Только то, что и среди сильных мира сего, среди сверхбогачей находятся люди, которых не устраивает существующее положение вещей, - сказала Изольда. – И они хотят перемен.

Но такой ответ не удовлетворил Степана. Он продолжал настороженно смотреть на индиго.

– Мне говорили, что вы способны влиять на сознание людей. Что вам достаточно просто посмотреть в глаза, чтобы переделать их душу.

– Да, есть у нас такое свойство, - голос Изольды прозвучал равнодушно, даже невозможно было понять, что она подразумевает под этим.

– То есть вы хотите сказать, что только что вы воздействовали и на меня?

Степан сделал невольный шаг назад, и бросил враждебный взгляд на Андрея. Тот отрицательно покачал головой.

– Нет, мы не воздействуем на всех подряд, - сказал он. – А делаем это только в крайних случаях или же с согласия самих людей.

– Ой ли? – Степан продолжал не верить.

– Воздействие на человеческий разум или на душу человека отнимает большую энергию, - пояснила Изольда. – Почти такую же, какая уходит на исцеление. Кто компенсирует ее нам?

– Тогда что же вы… - Степан запнулся.

– Вы хотите знать, какие цели мы преследовали, заглядывая в ваш разум? – закончил за Степана Андрей. – Мы просто хотели знать, можно ли вам доверять, не предадите ли вы нас.

– И?

– Вам можно доверять, - констатировал Андрей Храмов. – В противном случае, вас бы уже здесь не было.

Степан слегка расслабился, хотя окончательно не успокоился. Он усмехнулся натянутой усмешкой.

– Знаете, весь этот наш разговор звучит, как настоящая паранойя. И будь я обычным человеком, я бы решил, что нахожусь среди сумасшедших.

– Ну, а поскольку вы не обычный человек, то вы нам верите, - сделала заключение Изольда. – К тому же, если бы вы были таким, как все, Виктор бы вас просто не привел сюда.

На это крыть было нечем. Да, он не искал путей сюда. Его привел Панов. Он его выбрал, долго следил за ним, прежде чем сделал приглашение.

– Ну, а теперь, - заговорил Андрей, - когда вы узнали все про нас, может быть, расскажите нам, какими такими способностями вы обладаете.

Степан заколебался.

– Я, вроде бы, уже перечислил их вам.

Храмов покачал головой.

– Нет, то, что вы нам перечислили, недостаточно для того, чтобы быть хранителем. Виктор увидел в вас что-то еще.

Степан пожал плечами, нахмурился, словно пытаясь вспомнить.

– Ну, я владею боевыми искусствами, которые, благодаря моим способностям контролировать собственное тело и его функции, делают меня совершенным бойцом. У меня сверхъестественная реакция, соответственно, и большая сила. Я не устаю, у меня не сбивается дыхание, благодаря чему я могу быстро бегать и не снижать скорости очень долгое время.

– Понятно, - кивнул головой Храмов. – В таком случае ясно, за что вас выбрал Виктор.

Степан усмехнулся, и развел руками.

– Ну что ж, теперь мы узнали кое-что друг о друге. Что же дальше?

На губах Андрея появилась улыбка.

– Добро пожаловать к нам. Вы теперь наш хранитель, а мы ваши подопечные. Или, если угодно, с этого момента вы отвечаете за нашу сохранность. Наши жизни в ваших руках.

Степан некоторое время молча оглядывал присутствующих. Затем произнес:

– Приятно стать членом семьи.

Глава X

Просторная комната, посреди которой располагался длинный прямоугольный стол для совещаний. По обе стороны стола сидело примерно два десятка человек. Одним из них был Виктор Панов. Собственно, он был единственным, кто присутствовал на этом заседании вживую. Все остальные были голограммами. Добро пожаловать в технологический век. Впрочем, для всех остальных Панов так же был голограммой.

Ничего удивительного, все присутствующие здесь находились друг от друга на расстоянии тысяч, и даже десятков тысяч километров. Совещание представляло собой нечто вроде телемоста, с тем только отличием, что присутствующие видели и общались друг с другом не на экране телевизора, а в виде голограммы, что придавало куда больше реалистичности происходящему, создавая полную иллюзию, будто бы все находились вместе в одной комнате вживую.

Да, «Покров», благодаря мощному финансированию обладал технологиями, которые считались до сегодняшнего дня фантастикой. Да и продолжали ею считаться за стенами организации. Все научно-технические достижения, разумеется, были тщательно засекречены. Но, как известно, не существует ничего тайного, что не стало бы явным, и нельзя было поручиться, что секреты не просочились к противнику.

Большинство из присутствующих никогда даже не встречались лично, но это не мешало им вести успешное взаимное сотрудничество. Почти все они были директорами различных филиалов «Покрова», расположенных в разных частях света, но это не мешало им действовать как единое целое.

Как обычно заседание началось с докладов, не содержащих, по сути, ничего нового. Но вот, наконец, слово взяла женщина, сидевшая у самого края стола, с противоположной стороны от Виктора Панова.

– Дамы и господа, у меня, к сожалению, имеются, и тревожные новости. До нашего сведения дошла информация о том, что проект «Контроль» готовит удар по «Покрову». И этот удар будет направлен против руководства нашей организации.

По рядам сидевших пробежал ропот, у многих на лицах появилось выражение тревоги.

– Это проверенные сведения? – спросил один из присутствующих.

Докладчица выпрямила спину.

– Боюсь, проверенными они будут только тогда, когда кто-нибудь из нас окажется мертвым.

Заявление не оставило равнодушным никого. Люди зашушукались, заговорили между собой.

– А есть информация, на кого именно будет направлен этот удар?

– Боюсь, такой информации нет, - последовал ответ. – Но из одного источника поступили сведения, что проект «Контроль» планирует нанести одновременный удар сразу по всем руководителям. Не знаю, насколько правдивы данные, вполне возможно, что это всего лишь слухи, дезинформация, распространяемая самим «Контролем».

Снова гул негодования и волнения.

– Но вы не знаете этого точно? – спросил кто-то.

– Повторяю, я говорю лишь то, что было нам доложено.

– Но ведь это же невероятно. Как, неужели же вы допускаете, что «Контролю» стали известны все имена руководства «Покрова»?

Женщина пожала плечами.

– Я допускаю все, - решительным тоном сказала она. – В наш век высоких технологий невозможно ручаться ни за что. И потом, не нужно недооценивать противника. Последнее время в нашем противостоянии установилось некоторое затишье. Нужно было предвидеть, что это затишье перед бурей.

Воцарилось короткое молчание, во время которого присутствующие размышляли над новостью.

– Это тревожная весть, - наконец произнес кто-то за столом. – Необходимо принять соответствующие меры защиты. Усилить охрану, предупредить, чтобы хранители держали ухо востро.

– Хранители охраняют индиго, - последовало возражение. – А не нас. И потом, каждый из нас может окружить себя вооруженной охраной, облачиться в броню. Но, скажите, кого-нибудь это спасало от смерти? Если жертву хотят убить, то непременно найдут способ это сделать. Ведь мы же не знаем, каким образом будет осуществлено это покушение. Вряд ли это будет военная операция. Скорее всего, все будет сделано тайно. Выстрел снайпера, яд, несчастный случай.

Возразить на это было нечего, и это сделало атмосферу за столом еще более напряженной.

– А что если подключить для этого индиго, - высказал предположение один из присутствующих. – В самом деле, они чувствуют присутствие чужаков, улавливают угрозу. Если к каждому из руководителей приставить по одному индиго…

Он не договорил. Докладчица отрицательно покачала головой.

– Нет, это не выход. Вы предлагаете поменяться ролями, чтобы не мы защищали индиго, а они нас.

– Мы связаны единой ниточкой. Их жизнь зависит от нас, а наша от них. Среди индиго много телепатов и менталистов. А они должны засечь опасность.

Панов помрачнел, и произнес:

– Боюсь, я тоже согласен с тем, что данный способ неприемлем. И даже не потому, что индиго может на всех не хватить. Телепаты «учуют» непосредственную угрозу только тогда, когда она будет рядом. Но даже если они и почувствуют, скажем, снайпера, пулю они остановить не смогут. Тем более что вы сами только что сказали, что убийцы могут прибегнуть к яду или еще какому-нибудь дистанционному способу. В этом случае индиго ничего учуять не сумеют.

– Вы можете предложить какой-нибудь другой план? – на Панова устремился раздраженный взгляд.

Панов невольно сник.

– Нет, - честно признался он.

– В таком случае, я бы попросил вас воздержаться.

Докладчица примирительно подняла руки.

– Я попросила бы вас держать себя в руках. Еще не хватало бы, чтобы мы перессорились между собой. Тогда «Контролю» вообще не придется ничего делать. Давайте попробуем рассуждать хладнокровно и трезво.

В ответ последовало нервное передергивание плечами.

– В таком случае, начинайте. У вас есть что предложить?

Женщина подумала.

– А мы не можем нанести удар первыми? – спросила она. – Предупреждающий удар.

– Прекрасно, - гневно воскликнул кто-то. – Перенять их методы, и перейти к физическому уничтожению врага. И как вы планируете подобраться к ним? У вас есть для этого подготовленные агенты? Да чтобы только подготовить такую операцию необходимы многие месяцы.

– Да я вовсе не имею в виду физическое уничтожение, - парировала женщина. – Что если использовать для этого индиго? Воздействие на разум…

– Я уже отвечал на этот вопрос, - перебил женщину оратор. – Мы не сможем подобраться к ним с индиго. Они же все контролируют.

Снова гул и ропот, люди обсуждали сложившуюся ситуацию.

– Ох, как же это все не вовремя! Ведь буквально через неделю должен состояться саммит, на котором будет принято судьбоносное решение не только для России, но и для всего мира. Мы не можем даже вообразить себе к каким последствиям это может привести, и каких масштабов способно достичь принятое решение. А ведь нам необходимо воздействовать как минимум на шестерых глав государств. Как же все не вовремя.

– А, может, как раз поэтому «Контроль» так активизировался. Он понимает, что если сейчас от нас не избавится, то все его планы полетят в тартарары.

Это предположение показалось всем весьма убедительным. Но из этого следовало и еще кое-что. И это опасение озвучил Виктор Панов.

– Не означает ли это, что в нашей организации имеется агент «Контроля»?

Эта фраза мгновенно вызвала тишину в зале.

– Или его шпион. А, может быть, даже шпионы. Это уж как хотите.

После короткого молчания, один из присутствующих с трудом выдавил из себя:

– Но это означало бы катастрофу для всех нас!

Панов пожал плечами.

– Нет, пока не катастрофу, но сигнал о том, что мы должны пересмотреть все наши планы и методы. Дамы и господа, нас опережают на шаг. А, быть может, даже на два.

После окончания совещания Виктор Панов долго сидел в полном одиночестве за столом. Чувство тревоги овладевало им все сильнее и сильнее. Нет, это не была паника. И это не было отчаянием. За долгие годы работы в «Покрове» он научился подавлять в себе и то, и другое. Но если он прав, и если в организации действительно внедрен шпион «Контроля», и если он действительно готовит одновременный удар по всем руководителям «Покрова», то это действительно может означать конец. Конец не только «Покрову», но и конец индиго. Конец всему человечеству.

Золотой миллиард? Мировая закулисная элита? Они останутся после гибели «Покрова» и своей полной и окончательной победы? Ха-ха, как бы ни так. Скорее всего, после этого на земле вообще не останется человеческой расы. Стремление мировой элиты к единовластному господству закончится тем, что род человеческий прекратит свое существование. Возможно, что дело и вовсе завершится ядерной катастрофой.

Панов покинул территорию «Покрова», сидя за рулем ничем не примечательного автомобиля «Лада Веста» цвета мокрого асфальта. Но ничем не примечательным он был только внешне, на самом деле такой автомобиль нельзя было купить ни за какие деньги. И дело здесь было вовсе не в том, что на нем стоял какой-то особый двигатель. В нем особенным было все.

Это был автомобиль полностью изготовленный из наноботов.

Термин «наноботы» пришел из фантастики. Их называли по-разному, наниты, нанороботы, репликаторы, словом, как позволяла фантазия авторов фантастических произведений. Но ни один из этих авторов даже не догадывался о том, что их выдумка, то, что до сих пор считалось, с научной точки зрения, невозможным, все же было создано в глубоком подполье «Покрова». Ох, если бы еще быть уверенным, что ничего подобного нет у «Контроля».

Сами наноботы представляли собой микроскопические роботы, способные в произвольном порядке менять свою структуру. Проще говоря, одни и те же наноботы могли превращаться как в металл, так и в пластмассу, и вообще в любой другой элемент. Менять свою твердость, форму и вообще производить над собой манипуляцию, считавшуюся до сих пор возможной только в фантастических произведениях.

Словом, автомобиль, на котором сейчас ехал Виктор Панов, мог в любой момент изменить свою форму, превратиться в автомобиль любой другой модели сопоставимой по размерам, изменить цвет, стать бронированным. Кроме того, любое повреждение кузова, любая неисправность двигателя могли быть устранены в течение нескольких минут а, быть может, даже секунд.

СиСи, такова была аббревиатура автомобиля, обладала разумом. Нет, разум, возможно, было не совсем подходящее слово, но в нем была установлена компьютерная программа, которую, конечно, с весьма большой натяжкой, можно было бы назвать искусственным интеллектом. Без этого СиСи просто не смогла бы функционировать.

Аббревиатура СиСи расшифровывалась как «cybernetic car», что в переводе на русский означало кибернетический автомобиль. Ну а, поскольку аббревиатура СиСи все же напоминала женское имя, то и автомобилю был «придан» женский пол. Во всяком случае, конструктора снабдили аппарат женским голосом, что, соответственно, и превращало машину в представительницу слабого пола. Хотя никакой слабой СиСи отнюдь не была. Ее предназначение было в том, чтобы оберегать своего хозяина от любых опасностей, которые могли с ним случиться в пути.

Таких автомобилей было немного. Их не хватало даже на всех высших руководителей «Покрова». Но Панову в этом отношении повезло.

За обычным мультимедийным экраном, расположенном в центре панели управления, располагалось сердце СиСи, а точнее, ее мозг – тонкий и очень сложный механизм, делающий автомобиль по-настоящему разумным. Но любой незнающий человек, даже если бы он забрался внутрь машины, был бы абсолютно уверен, что он сидит в обыкновенной Ладе, каких на дорогах России ездит огромное количество. Собственно, и внешность «Лады-веста» была предана СиСи отнюдь не случайно. Именно по той самой простой причине, чтобы сделать автомобиль незаметным на дороге. Но при необходимости СиСи могла дать фору любому.

Сегодняшний день, 25-е октября, принес неутешительные новости. Прямо-таки, скажем, тревожные. Конечно, все это могло оказаться обыкновенной дезинформацией, но рассчитывать на это было нельзя. Прежде чем покинуть офис, Виктор Панов связался с одним из высокопоставленных лиц Ричардом Бахом. Именно он руководил отделом высоких технологий, в котором и была разработана СиСи.

Голограмма Баха возникла почти сразу, когда Панов набрал номер.

– О, какое совпадение, - воскликнул Бах. – А я, представляешь, сам собирался тебе позвонить.

Виктор Панов и Ричард Бах были друзьями. Если, конечно, вот такое виртуальное общение вообще можно было назвать дружбой. Поэтому неудивительно, если первым, с кем Панов решил обсудить эту тему, был именно Бах. Он тоже присутствовал сегодня на совещании, но переговорить с ним наедине у Виктора не было никакой возможности.

– Вот как, - произнес Панов. – И что же ты хотел?

– Да вот, обсудить это самое готовящееся покушение.

– Ты знаешь о нем что-то большее, чего не сказал на совещании?

– Я? – Бах удивился. – Да я вообще узнал об этом только сегодня впервые. Черт возьми, это действительно плохие новости. Нет, я, конечно, ожидал, что такое когда-нибудь должно будет произойти, но не думал, что это случится так быстро. Эх, если бы у нас было бы побольше времени. Мой отдел только-только добился колоссальных достижений. Нам бы еще всего лишь несколько месяцев, и тогда нашему могуществу не было бы пределов.

Кто о чем, а Ричард Бах пекся больше о высоких технологиях. Да, они, конечно, могли создать настоящий революционный переворот в науке, но все же предназначение «Покрова» было в ином.

– Что ты думаешь обо все этом? – спросил Панов. – Насколько эти сведения действительно достоверны?

Бах пожал плечами.

– Я ничего не знаю об этом. Если все обстоит так, как нам сообщили, то теперь следует ожидать самого худшего.

– Однако ты выглядишь довольно спокойным, - заметил Панов.

Бах сделал неопределенный жест.

– Паника до добра никого еще не доводила. Надо думать, что мы можем предпринять для своей защиты.

– Если у нас будет на это время. – По лицу Панова пробежала хмурая тень. – Как обстоят дела в твоем отделе?

Бах, казалось, призадумался.

– Ну, как я уже и говорил, мы на пороге технического переворота. Но нам нужно еще немного времени. Совсем чуть-чуть. А вот его-то у нас может и не быть.

На некоторое время установилась тишина, каждый размышлял над создавшейся угрозой. Наконец, Панов прервал молчание.

– Одновременный удар по всему руководству «Покрова», - задумчиво произнес он. – Для того чтобы такое осуществить, нужен большой размах. И кто-то изнутри нашей организации.

Бах бросил задумчивый взгляд на Панова.

– Я тоже думал об этом. И считаю, что это самое логичное объяснение.

– Полагаешь, что в наши ряды затесался шпион «Контроля»?

– А что в этом невозможного? Наши ряды довольно многочисленны, филиалы разбросаны по всему земному шару. Мы тесно пересекаемся с «Контролем», так что не вижу ничего невероятного в том, что к нам внедрили агента извне.

Виктор Панов снова глубоко задумался.

– Мы должны вычислить его. И как можно быстрее.

Бах скептически хмыкнул, и покачал головой.

– Боюсь, это будет не так просто. И потребует времени, которого у нас нет.

Снова молчание.

– Слышал, ты нашел нового хранителя, - заговорил Бах.

– Да, и что?

– Ничего, поздравляю. Нашим подопечным сейчас как нельзя более понадобится защита. А теперь еще и нам самим. Знаешь, я думаю, что в таком случае всем высшим руководителям стоит не отлучаться из офисов. По крайней мере, здесь имеется охрана. Все же больше шансов на выживание, нежели мы будем разгуливать в одиночку.

Панов нахмурил лоб. Он не привык играть роль труса, и прятаться за чужими спинами. Пусть даже этими спинами будут их личная охрана. Но, в данном случае, он понимал, что совет Ричарда Баха как нельзя более верен.

Глава XI

И вот теперь Виктор Панов сидел за рулем СиСи. Да, можно сказать, что он последовал совету Баха, поскольку СиСи как раз и предназначена именно для того, чтобы заменить собой целый взвод охраны. Она блестяще прошла полевые испытания, показав себя совершенной боевой единицей, идеально приспособленной для защиты своего подопечного.

Однако на практике Панов еще не имел возможности оценить ее способности. Да и не горел таким желанием. Тем более что он, честно говоря, в глубине души он не слишком доверял технике, уж слишком много существовало различных факторов, которые могли не учесть конструкторы. в

– Добро пожаловать, Виктор, - такими словами приветствовала СиСи Панова. Он говорила мягким женским голосом, что, нужно признать, для Панова было гораздо более приятным, нежели если бы СиСи говорила мужским баритоном.

Он не ответил на приветствие и, положив руки на руль, глубоко задумался. Да, в этой машине вполне можно было отдохнуть и расслабиться. Ведь СиСи даже не нужно было управлять, она все делала сама. Достаточно было просто дать ей словесную команду, и она сама доставит хозяина в нужную точку.

Однако СиСи была не просто автомобилем, и была способна на много большее, чем от нее даже можно было ожидать.

– Вы чем-то обеспокоены? – спросила она. – Судя по изменениям вашего пульса, давления, температуры тела, вы явно испытываете волнение. Из чего я могу заключить, что произошло что-то не слишком для вас приятное.

Ну, разумеется, как только он положил руки на руль, произошел физический контакт с СиСи, а она, поскольку была его личным телохранителем, тотчас заметила отклонение от нормы в состоянии его организма. Да, от этой машины трудно было что-либо скрыть.

– Ценю твою проницательность, - произнес Панов. – Что ж, возможно, ты действительно можешь мне помочь. Я только что получил сведения о том, что на высшее руководство «Покрова» готовится покушение. Что ты об этом знаешь?

Весьма наивный вопрос. Что может знать машина об информации, тщательно засекреченной от всех. Но, дело все было в том, что СиСи была не обычным автомобилем, и вот сейчас наступило время выяснять, насколько высоки ее возможности.

– Почему вы решили, что я об этом что-то знаю? – последовал ответ СиСи.

– Не увиливай, - парировал Панов. – Я знаю, что ты, хоть и являешься автономным модулем, подключена к Центральному Компьютеру. Без этого ты не смогла бы полноценно функционировать.

– Все верно, - СиСи даже не пыталась отрицать этот факт. – Я нахожусь под контролем Центрального Компьютера.

– Ну, а поскольку ты являешься своего рода моим телохранителем, ты обязана быть в курсе того, какая и где мне грозит опасность.

Ответ последовал почти сразу же.

– Информация о готовящемся покушении действительно поступила в мой процессор, и я считаю своим прямым долгом уберечь вас от опасности.

– Вот, - подхватил Панов. – В таком случае скажи, что ты знаешь, и что мне нужно делать? Какие шаги предпринимать?

СиСи, похоже, не была обременена сомнениями, поэтому ответила прямо.

– Подробности мне не известны, но, поскольку вы находитесь под непосредственной угрозой, то я могу посоветовать вам избегать открытых мест, контактов с незнакомыми людьми, а еще лучше вообще не покидать базы или же находиться внутри меня. Полагаю, что я смогу уберечь вас от опасности.

Да, СиСи была самоуверенна. Впрочем, она всего лишь выполняла свои прямые обязанности, поскольку была создана именно для этих ситуаций.

– Боюсь, это не выход, - сказал на это Панов. – Я не могу находиться внутри тебя до конца своей жизни. Ты должна придумать другой способ. Да и на базе я отсиживаться не в состоянии. Я должен действовать, исполнять свои прямые обязанности.

– В вашей ситуации покидать мой борт – крайне неразумная идея, - последовал решительный ответ. – Во всяком случае, необходимо переждать некоторое время, пока угроза не минует.

Панов горестно усмехнулся.

– О, если бы это было так просто. Положение меняется не к лучшему, а к худшему. И любое промедление подобно смерти.

– Так же, как и пренебрежение средствами защиты, - парировала СиСи.

Панов вздохнул.

– Ладно, вези меня домой, - сказал он, устало откидываясь на спинку сиденья.

– А вот это самый неразумный шаг, - в голосе СиСи явно послышалась холодность. – Если на вас готовится покушение, то логичней всего убийце было бы поджидать вас именно там.

– Я могу постоять за себя сам.

– Нет, не можете, - все таким же решительным тоном заявила СиСи.

По губам Панова промелькнула пренебрежительная улыбка.

– А ты можешь меня защитить? – спросил он.

– Я для этого и создана.

– Это не ответ на мой вопрос.

На этот раз СиСи снизошла до того, чтобы конкретизировать свой ответ.

– Если я буду постоянно находиться рядом с вами, то шансы на вашу защиту будут вдвое выше, чем, если бы вы находились в одиночестве.

– Всего лишь вдвое?

– И в двадцать раз, если бы вы неотлучно пребывали бы на моем борту.

Да, возможно, подумал Панов. А, может, и нет. Кто знает, какие методы готовят убийцы. В конце концов, даже если бы он и согласился, ему все равно пришлось бы рано или поздно покинуть машину.

– Ладно, - устало произнес Панов. – Вези меня домой. А когда мы прибудем на место, там подумаем, как мне быть дальше.

С этим СиСи не стала спорить. Двигатель завелся сам собой, Панову даже не нужно было управлять машиной, СиСи все делала сама. Главное, сидеть на месте водителя, чтобы со стороны казалось, что автомобилем правит водитель.

СиСи мягко тронулась с места, и покатила к воротам базы. Оказавшись снаружи, Панов подумал о том, что вот теперь-то уж он представляет из себя идеальную мишень. Хотя даже сама мысль об этом напоминала паранойю.

СиСи выехала на дорогу, и покатила вдоль лесной просеки в сторону шоссе.

Перед глазами Панова прошли воспоминания далекого, как ему казалось, прошлого. Он вспомнил тот день, когда он впервые перешагнул порог «Покрова». Нет, он не был из числа тех, кто основал организацию, но все же оказался в самой первой волне его агентов, что позволило ему занять одну из ведущих должностей. И, нужно признать, что его работа была весьма и весьма нелегкой. Иметь дело с индиго, это то еще испытание. Они могли вызвать страх у кого угодно. Несмотря на то, что вся их сущность была устроена так, что они, казалось бы, в принципе не могли причинить людям зло.

«Покров» быстро рос и расширялся. Его «щупальца» расползались по всему миру, и Виктору Панову казалось, что действительно не за горами миг, когда на земле наступит новая эпоха. И он искренне верил в то, что именно индиго смогут принести человечеству счастье, даже если сами люди этого не осознают, и не хотят. Только переделывание человеческой природы может вывести расу из кризиса.

Конечно, со стороны это кажется нелепым, утопией, но организаторы «Покрова» в это верили. И все делали для того, чтобы воплотить свою мечту в реальность. Но, увы, действия «Покрова» отнюдь не устраивали тех, кто управлял миром. И для них такой передел человеческой природы был неприемлем. Соответственно, индиго становились для них врагами №1. И вот теперь, похоже, «Контроль» решил заняться «Покровом» всерьез. Устранить организацию раз и навсегда.

Оставался только вопрос, когда именно он нанесет удар по «Покрову»? Через неделю, месяц, сегодня или уже прямо сейчас? И сможет ли «Покров» отразить этот удар, или хотя бы частично его нейтрализовать?

Чтобы это сделать, необходимо знать о планах врага все подробности. Знать где, кто и как. А ни на один из этих вопросов ответа пока не было. И вообще, было ли у них время для того, чтобы получить эти ответы?

Они выехали на шоссе, и теперь двигались в сторону города, до которого было километров сто. Панов по-прежнему был погружен в задумчивость, время от времени бросая взгляды по сторонам. Унылая осенняя пора, по левому борту простирались поля, с которых уже давно был убран урожай. По правому же борту располагалась лесистая местность. Деревья еще сохраняли в большинстве своем желтую листву, но пройдет немного времени, и они оголятся полностью.

Так все-таки, что же ему предпринять? Приехать домой, запереть все двери, закрыть окна, и ожидать… Чего? Того, что к нему ворвется банда убийц? Или же искать более безопасного убежища? Кстати, этот вопрос на совещании так и не был решен. Да он и не ставился. Совет решил подключить все службы безопасности, привести в боевую готовность охрану, и задействовать всю разведку «Покрова». Да, собственное разведывательное управление у него тоже имелось. Все было поставлено на широкую ногу.

Внезапно впереди между деревьями вспыхнула яркая желтая вспышка. Панов не успел понять, что именно произошло, но СиСи среагировала молниеносно. В одно мгновение в салоне воцарилась полная темнота, поскольку все стекла превратились в броню, словно захлопнулись жалюзи. Автомобиль резко вильнул в сторону. Панова бросило вперед, но тут же притянуло обратно к креслу ремнями безопасности. А затем автомобиль тряхнул тяжкий взрыв.

Руль вырвался из рук Панова, но это не имело значения, все равно не он управлял движением. Оглушающе грянул голос СиСи.

– Внимание! Режим трансформации!

Что это означало, Панов толком не знал, но одно было ясно, с автомобилем мгновенно произошли изменения.

– Что происходит? – крикнул Панов.

– Нападение! Зафиксирован выстрел из гранатомета. Прямое попадание в радиатор.

СиСи продолжала выписывать какие-то выкрутасы, а стало быть, двигатель и ходовые части машины могли еще действовать.

Так, стало быть, началось. На Виктора Панова произошло нападение. Неизвестный или неизвестные, закатали в его автомобиль из противотанкового гранатомета. Обычный автомобиль уже давно был бы разнесен вдребезги, а от него самого не осталось бы и мокрого места. Но СиСи не была обычным автомобилем, и сделала невозможное – спасла своего хозяина.

Надолго ли? Если покушение организованно всерьез, то одним выстрелом не ограничится. Согласно теории, корпус СиСи был способен выдержать прямое попадание из крупнокалиберной пушки. Но то в теории, как будут обстоять дела в реальности, было неизвестно.

– Каковы повреждения? – требовательным голосом крикнул Панов.

– Поврежден радиатор, и незначительные повреждения двигателя, которые сейчас устраняются.

Да, похоже, СиСи знала свое дело. Итак, сейчас он, скорее всего, будет убит. В голове Панова мелькнула мысль, что сейчас, прямо в этот момент, по всему земному шару происходят нападения на остальных руководителей «Покрова». Возможно, многие из них уже убиты. «Контроль» приступил к действию.

Однако, быстро. Чересчур быстро. Виктор Панов отнюдь не ожидал такого стремительного развития событий.

– Доложи о противнике!

Фраза прямо как из зоны военных действий. Да это и была война. Незримая война на невидимом фронте. Об этой войне не сообщат по телевиденью, умолчат СМИ. Всего этого просто не существует. Ни «Покрова», ни проекта «Контроль». Средства массовой информации тщательно контролируются. Но, тем не менее, эта война пострашнее тех, что ведутся на открытом поле боя с использованием армий.

– Докладываю, противник в пятидесяти метрах впереди по ходу движения. Скрывается в придорожных кустах. Численность противника одна единица, вооружение противотанковый гранатомет.

Быстро же она определила, с невольным уважением и восхищением подумал Панов. И он тоже не ошибся, значит, это действительно был противотанковый гранатомет.

И СиСи выдержала его прямое попадание! Танк бы не выдержал, а СиСи выдержала.

Тем не менее, успокаиваться было рано. Скорее всего, где-то рядом скрываются и сообщники. Вряд ли такое дело было бы поручено только одному убийце. В таком случае, что у них может иметься про запас? Какое оружие?

– Что он сейчас делает?

– Готовится к новому выстрелу.

Хреново, подумал Панов, он отнюдь не был уверен в том, что СиСи выдержит второй выстрел.

– Ехать можешь?

– Нужно немного времени, чтобы восстановить повреждения двигателя, - лаконично ответила СиСи.

– Но у нас нет на это времени! Делай, что можешь!

СиСи ничего не ответила. Вместо этого Панов услышал, как под капотом взревел двигатель. Согласно утверждениям разработчиков, мощность двигателя СиСи составляла пятьсот лошадиных сил, и автомобиль легко мог развить скорость в триста километров в час. Но все это слова, теория, Панов понятия не имел о том, как все окажется на деле.

В работе двигателя чувствовались перебои, но, чудо было вообще, что он после такого попадания работал. СиСи дала задний ход, а затем вильнула. Панов понял, что она выравнивается. Затем перебои в двигателе прекратились, и СиСи рванулась вперед.

Успеет или нет? Панов сидел практически в полной темноте, если не считать слабого свечения приборной панели и мультимедийной системы. Его мотало из стороны в сторону, он попытался держаться за руль, но тот делал резкие рывки, поскольку автомобиль работал в автономном режиме.

Любопытно, а убийцы знали, что представляет собой СиСи? По идее должны были знать, но, судя по тому, что они использовали оружие, не сумевшее пробить ее броню, то вряд ли. Уж это-то они должны были предусмотреть.

Внезапно Панов вдруг ощутил непреодолимое желание остановить машину, и выйти наружу. Он даже не понял причины такого неожиданного желания. Может, это было связано с тем, что ему необходимо увидеть того, кто покушается на его жизнь? Весьма, впрочем, нелогичное желание. Вряд ли убийца будет ему знаком. Да и вообще…

И, тем не менее, желание было настолько сильным, что Панов приказал:

– Останови машину!

– Слишком опасная ситуация, - последовал ответ СиСи. – Велик риск повторного выстрела.

– Но ты же выдержишь попадание? Я хочу, чтобы ты немедленно остановилась. Это приказ!

Панов сам удивился своей настойчивости, в глубине души осознавая, что остановка, даже простое промедление, может означать для него гибель.

– Моей прямой обязанностью является ваша защита. Исполнение вашего приказа приведет к непосредственной угрозе для вашей жизни. Риск слишком велик. Я не могу выполнить ваш приказ.

– Я настаиваю!

Это надо же, его собственная машина отказывается ему подчиняться. А СиСи даже не среагировала на его последний приказ. Тогда Панов что есть силы нажал на педаль тормоза. Никакого эффекта, автомобиль не подчинялся его командам, СиСи полностью взяла управление под свой контроль. То же самое касалось и руля. Панов просто не смог свернуть его в сторону.

– Ручное управление! – рявкнул Виктор, желая, тем самым, вырвать автомобиль из рук искусственного интеллекта.

– В ручном управлении отказано, - холодно ответила СиСи.

Глава XII

А вот это уже походило на откровенный бунт машины. СиСи восставала против своего хозяина. А что может быть опаснее того, когда машины отказываются подчиняться своим создателям?

– Ты не имеешь права игнорировать мои прямые приказы! – угрожающим и повелительным тоном воскликнул Панов.

– Имею, если посчитаю, что хозяин не контролирует себя.

Вот даже как! Виктор Панов ощутил, как на него накатывает волна гнева. Он не контролирует себя. А СиСи, значит, имеет право самостоятельного решения. Она решает, когда подчиняться хозяину, а когда нет.

Вот черт, если бы он знал заранее, что СиСи на это способна, он бы никогда в жизни не сел в этот автомобиль.

Вспыхнувший гнев снова сменился непреодолимым желанием остановить машину, и выйти наружу.

– Я контролирую себя! Выполняй мой приказ.

Ответ СиСи охладил его.

– Судя по вашей реакции, вы подверглись психическому воздействию. Кто-то влияет на ваш разум.

Панов открыл было рот, чтобы ответить, но тут же закрыл его. Смысл сказанного с трудом проник в его мозг. Возмущение, негодование, ярость, все это внезапно отошло на второй план. Виктор Панов прислушался к самому себе, и понял, что в нем борются два противоположных желания. Умчаться прочь, и остановить машину. Он должен увидеть того, кто в него стрелял. Не самый лучший момент для этого.

– Но я должен знать больше об убийце!

Насколько был весомым аргумент для машины, Панов не знал, но СиСи вдруг внезапно совершила крутой вираж, и развернулась в обратную сторону, а затем резко остановилась.

Что замышляет эта штука? Панов дернул дверную ручку, но дверь не открылась. СиСи его не выпускала.

– Что ты делаешь? – крикнул Панов.

– Докладываю об обстановке. Стрелок один, одет в черный камуфляж. Лицо закрыто маской, идентифицировать его невозможно. Из вооружения противотанковый гранатомет, готовый к применению. Стрелок поднимает оружие наизготовку, сейчас будет произведен второй выстрел.

А СиСи быстро реагирует, снова восхитился Панов, и внезапно ощутил, как желание выйти наружу ослабело. А здравый смысл верещал, что сейчас произойдет выстрел.

СиСи и в этот раз оказалась на высоте, среагировав буквально за долю секунды до выстрела. Панов услышал грохот выстрела, но машины уже не было на его траектории. СиСи резким рывком ушла в сторону. Звук реактивного снаряда пронесся прямо мимо водительского окна, и Панов понял, что стрелок промахнулся. А долю секунды спустя звук взрыва известил его о том, что снаряд разорвался где-то в стороне.

– Стрелок произвел второй выстрел, я не задета, - доложила СиСи.

К тому моменту, когда она закончила эту короткую фразу, автомобиль уже мчался по шоссе. По крайней мере, так полагал Панов. Сидя в полной темноте, он вообще не мог понять, где они сейчас находятся. Вполне возможно, что СиСи уже давно съехала с дороги, и теперь двигается по полю. Впрочем, это вряд ли, поскольку автомобиль ехал слишком ровно, не прыгая на ухабах, что говорило о том, что они до сих пор двигаются по шоссе.

– Где сейчас стрелок?

– Скрылся в кустах.

Так, одно из двух: либо у него там находится третий гранатомет, либо он, поняв, что покушение не удалось, решил покинуть поле боя. Однако если у него и имеется еще один гранатомет, то выстрел он сделать не успеет. СиСи уже была далеко, и только увеличивала скорость.

Желание остановить машину и выйти наружу исчезло полностью а, стало быть, он и вправду попал под чье-то ментальное воздействие. А вот это уже было совсем плохо.

Кажется, оторвались. Но строить догадки, сидя в полной темноте, и не видя ни дороги, ни окрестностей, было занятием бессмысленным.

– Угроза миновала? – спросил Панов.

– Нет, - последовал ответ машины. – На пути нашего следствия вполне могут быть и другие засады.

Да, это было вполне возможно. Если его решили устранить во чтобы-то ни стало, то убийцы вполне могли и подстраховаться. А значит, стрелка должен был кто-нибудь дублировать. А вот если его хотели просто напугать или предупредить…

Нет, это уже совсем маловероятно. Когда хотят напугать, то не стреляют из противотанкового гранатомета в лоб машине.

– Ты что-нибудь видишь подозрительное?

– Нет.

– Какова вероятность того, что нас могут поджидать другие сюрпризы?

– Пятьдесят на пятьдесят.

– А где стрелок? Он нас преследует?

– Я потеряла его из виду, - сказала СиСи холодным голосом, в котором не было ни малейших намеков на эмоции. – Но вполне возможно, что у него поблизости имеется транспорт, на котором он бросится за нами в погоню.

– Думаешь, он будет нас преследовать? – спросил Панов.

– Или попытается отправиться нам наперерез. В этом случае нам необходимо выбрать такой маршрут, который бы не пересекался с траекторией его движения.

Разумно, подумал Панов, но все же, куда ему ехать?

– Каков твой план? Где наиболее безопасное для нас место?

– Математический расчет здесь может оказаться неверным, - отозвалась СиСи. – Однако самым опасным путем нашего следования является загородное шоссе. Безлюдное место, вокруг лесопосадки, идеальное место для засады.

– По-твоему въезд в город обезопасит нас?

– Людное место отнюдь не является гарантией того, что покушений больше не будет. Напротив, в толпе убийце легко затеряться. Но, в то же время, толпа означает наличие свидетелей. Все зависит от того, как далеко готовы зайти убийцы, и на какой риск они согласятся пойти.

Убийцы, подумал Панов, даже СиСи говорит о них во множественном числе. А это означает, что она сама прекрасно понимает, что одним стрелком дело не ограничится.

– Так куда же мы все-таки направляемся?

– В город.

– В город? – слегка удивился Панов. – Но ты же сама только что сказала, что там убийце легко замаскироваться.

– Там, где легко затеряться убийце, легко затеряться и нам. Автомобильное движение

в черте города гораздо более оживленное, нежели на загородном шоссе. Нам будет легче сбить со следа преследователя.

Логично, подумал Панов. Но все же, куда ему ехать, к себе домой? Глупо. Убийцам наверняка известен его домашний адрес, и там-то его уж точно может поджидать засада. Или же недолго будет ждать гостей. Стало быть, необходимо придумать что-то другое. Ну, да ладно, сейчас пока самое главное сбить со следа убийц, затаиться хоть на время, чтобы сделать передышку и обмозговать создавшееся положение.

Пока Панов рассуждал, броня на стеклах внезапно исчезла, и окна снова стали прозрачными.

– Что случилось? – Панов встревоженно закрутил головой.

– Мы въезжаем в город, - ответила СиСи. – Как, по-вашему, автомобиль с бронированными стеклами будет выглядеть подозрительно или нет?

СиСи была права. Однако после двух выстрелов из гранатомета было нелегко смириться с тем, что брони больше нет. А что если за ними ведется постоянное наблюдение, и убийцы только и ждут удобного момента?

Город выглядел самым обыденным, и ничто угрожающее не бросалось в глаза. Но расслабляться было нельзя.

– Ты видишь какую-нибудь угрозу? – спросил Виктор Панов у СиСи.

– Пока мои сенсоры не улавливают ничего подозрительного.

Так, отлично, возможно, у них есть несколько безопасных минут. Он должен сообщить остальным о том, что на него произошло покушение. Если «Контроль» действительно решил нанести по «Покрову» одновременный удар, то необходимо предупредить. Может, еще не поздно, и всем остальным удастся принять меры безопасности. Однако надо торопиться, дорога каждая секунда.

Панов выхватил из кармана мобильник. И вот тут его ожидал неприятный сюрприз. Его айфон сообщил, что сеть не найдена.

Так, и что это значит? Что-то с его телефоном или невидимый противник начал широкомасштабную войну, и вырубает все системы связи?

– Я не могу ни с кем связаться! СиСи, просканируй сеть, выясни, почему нет связи?

После двухсекундной паузы СиСи ответила:

– Мобильная связь отсутствует. Высока вероятность сторонней блокировки спутников.

– Что? – не понял Панов.

– Возможен вирус.

Так, стало быть, его опасения подтверждаются. Кто-бы это ни был, но он пытается отрезать Панов от окружающего мира. А, может, кто-то пытается изолировать весь «Покров»? Что если сейчас у всех сотрудников организации точно такие же проблемы со связью?

– Свяжи меня с «Покровом» через свой передатчик, - потребовал Панов.

– Я не могу этого сделать, - безлично возразила СиСи. – Мои средства связи тоже блокированы.

– Что? Ты же имеешь непосредственную связь с центральным компьютером. Соедини меня с ним.

– Центральный компьютер в данный момент находится вне зоны моей досягаемости. Я теперь функционирую полностью в автономном режиме.

Панов обомлел. Выходит, они и добрались и до СиСи. А, возможно, и до центрального компьютера, который не только руководит непосредственно самой СиСи, но и соединяет в единое целое все филиалы «Покрова». Стало быть, удар действительно носит широкомасштабный характер.

При мысли о том, что все остальные руководящие лица «Покрова» сейчас могут быть уже мертвы, Панова пронзил ледяной холод. Если «Контролю» удастся обезглавить весь «Покров», то тогда наступит конец всему.

– Мне нужна связь хоть с кем-нибудь. Обеспечь ее.

– Ответ отрицательный. Я не могу этого сделать, поскольку все мои модули работают в автономном режиме.

Звучало как приговор.

– Значит, ты сейчас сама принимаешь решения, не получая ни инструкций, ни одобрения центрального компьютера?

– Совершенно верно.

Это было из рук вон плохо. Панов не знал, на что вообще способна СиСи, если будет действовать полностью автономно. Что если она даст сбой или вообще сойдет с ума? Как она поведет себя?

– Есть ли способ обойти блокировку? Мне срочно нужна связь хоть с кем-нибудь из высшего руководства.

После паузы, которая длилась всего лишь несколько секунд, и которая показалась Панову целой вечностью, СиСи ответила:

– Ответ отрицательный. Все мои попытки установить связь блокируются неизвестными. Боюсь, противник учел все возможные ходы и способы. Я не могу ничего предпринять.

Панов выругался, и затравленно огляделся по сторонам, словно ожидая увидеть, выскакивающих отовсюду убийц, вооруженных гранатометами а, быть может, и еще чем-нибудь более мощным.

– Как, по-твоему, что происходит?

СиСи подтвердила опасения Панова. Судя по всему, всех сотрудников «Покрова» отрезали друг от друга. Чтобы уничтожить? Другой причины Панов не видел.

– Что можно предпринять в сложившейся ситуации?

Панов ожидал услышать неутешительный ответ, но СиСи сказала:

– Действуя в автономном режиме, я могу выполнять только заложенную в меня программу, а стало быть, выполнять возложенную на меня задачу. А именно сделать все для спасения своего хозяина.

То есть его, Виктора Панова.

– Так что же ты можешь предпринять? Каков твой план?

– С моей стороны было бы непростительной ошибкой полагать, что после неудачного покушения на вас, убийца прекратит свои попытки выполнить свое задание. А, если принять за основу версию о том, что идет полномасштабная операция по устранению всего руководства «Покрова», то можно быть уверенным в том, что все наши возможные маршруты заранее просчитаны.

– Это для меня не новость, - процедил сквозь зубы Панов. – Что конкретно ты предлагаешь делать?

– Прежде всего, позаботиться о маскировке. Марка автомобиля и его номер, судя по всему, хорошо известны убийцам. И разъезжать в данном виде я не считаю разумным.

– В самом деле? И как нам быть?

– Я могу применить режим трансформации. Принять вид автомобиля любой марки, сопоставимой по размеру, и любого цвета.

Да, о таких возможностях СиСи Панов слышал, но на деле ничего подобного ему видеть не приходилось. Что ж, сейчас самое время на это посмотреть.

– Начинай трансформацию, - отдал приказ Панов.

СиСи не заставила себя долго ждать. Трансформация началась почти мгновенно. СиСи даже не спросила, в какую модель, и в какой цвет хозяин хочет ее преобразовать. Видимо, разумная машина понимала, что на это нет времени, и с маскировкой медлить было нельзя.

Да, любой Джеймс Бонд позавидовал бы такому автомобилю. И любое агентство заплатило бы какие угодно деньги, чтобы обладать подобным чудом техники. Наноботы – вещь действительно невероятная, и автомобиль, да и вообще любой другой модуль, созданный на этой технологии, способен на самые невероятные метаморфозы.

Преобразования начались, и Виктор Панов почувствовал их почти сразу же. Что-то незримое происходило с автомобилем. Внутри салона, с кузовом, да и вообще, он всем своим нутром ощутил, что все вокруг него пришло в движение.

Первое, что увидел Панов, это изменение капота за лобовым стеклом. Его форма стала меняться, а вместе с тем изменялся и цвет. Из мокрого асфальта он превращался в светло-синий. Потом начались преобразования и интерьера. Менялась панель приборов, руль, форма кресла, на котором он сидел. Даже мультимедийная система, за внешним обликом которой скрывалась сама начинка СиСи, становилась иной. Вместо вделанного в панель экрана из пластика поднимался планшет, что свидетельствовало о том, что автомобиль преобразовался в более современную модель. А вскоре Панов понял и в какую именно модель превращалась СиСи. На руле эмблема Лады плавно перетекла в значок Шкоды.

Так вот значит, что выбрала СиСи. Что ж, разумный выбор. Во всяком случае, автомобили марки Шкода совершенно незаметны на дорогах, поскольку их колесит по ним огромное количество. Надо думать, что и о номере СиСи тоже позаботилась.

– Преобразование завершено.

Так, теперь, если у них никто не сидел прямо на хвосте, их выследить будет практически невозможно. В таком случае, можно слегка расслабиться и перевести дух. К тому же, внутри СиСи безопасно как в танке, даже, может быть, еще безопаснее, поскольку броня, которую она способна создать, прочнее, а любую опасность она засекает быстрее, чем человек, и уж, конечно же, реагирует на нее быстрее.

Что ж, учитывая то, что весь путь сюда, и бегство от стрелка полностью контролировала СиСи, можно положиться на нее и дальше. А стало быть, сейчас самое время собраться с мыслями, и трезво и разумно посмотреть на сложившуюся ситуацию.

Но сколько Панов не смотрел на нее, ничего утешительного для себя он не увидел. Он не видел выхода. Без связи, действуя, словно загнанное животное, они были обречены слепо тыкаться во все углы. Хотя, может, СиСи считает иначе?

– У тебя есть какие-нибудь идеи? – спросил Панов. – Твои рекомендации по нашим дальнейшим действиям?

– В связи с нашей полной изоляцией, и отсутствием связи с кем-либо, я не могу назвать ни одной безопасной точки. Если принять во внимание версию о том, что началось широкомасштабное истребление всех руководящих лиц «Покрова», я бы сказала, что мы полностью отрезаны, и вынуждены действовать сами по себе. А это означает, что безопасных мест нет.

Вывод неутешительный. Даже СиСи оказалась поставлена в тупик.

– Или кто-то хочет, чтобы мы так думали, - задумчиво произнес Панов.

– Тоже возможный вариант, - согласилась СиСи.

Панов поразмыслил, а затем произнес:

– Лучший способ сломать человека, это заставить его поверить в то, что он один. А один, как известно, в поле не воин. А, стало быть, необходимо делать прямо противоположное тому, чего от нас добивается противник.

Глава XIII

Как ни странно, но собственные слова подняли в Викторе Панове его дух и весьма обнадежили его. В самом деле, а что если дела действительно обстоят именно таким образом. Конечно, можно провести широкомасштабную операцию одновременно во всех филиалах «Покрова». Но это потребует колоссальных сил, и будет означать, что агенты «Контроля» имеются повсюду. Все филиалы «Покрова» должны быть прямо-таки пропитаны ими. А вот это уже слишком маловероятно.

– Если вы правы, - заговорила СиСи, - то это означает, что на вас ведется психологическое давление. В этом случае, пунктом, куда нам необходимо отправиться, нужно выбрать такое место, где вас вообще не должен никто ожидать.

Все верно, мысленно согласился Панов, но где найти такое место? Где его противник не будет ждать его появления?

И в голову Панова внезапно пришло одно такое место.

– Разворачивайся, - приказал он СиСи. – Мы едем обратно в «Покров».

И СиСи внезапно ответила:

– Поддерживаю ваш выбор. Весьма маловероятно, чтобы убийца ожидал возвращения своей жертвы на место прежней засады.

Панов искренне надеялся на это. Потому что если он ошибается…

Однако СиСи не стала разворачиваться а, подъехав к ближайшему перекрестку, свернула налево.

– Что ты делаешь? – спросил Панов.

– Выбираю обходной маневр. Будет лучше, если мы возвратимся иным путем, так будет легче сбить преследователей со следа.

Да, что ни говори, а СиСи нельзя было отказать в проницательности. Да и в тактическом мышлении она не была тупой машиной. Пожалуй, Виктор Панов вполне мог положиться на нее.

– Ты кого-нибудь видишь? – спросил он. – Нас кто-нибудь преследует, за нами есть слежка или еще что-нибудь в этом роде?

– Мои сенсоры пока ничего не улавливают. Но, думаю, расслабляться пока еще рано.

Это уж точно, подумал Панов, скорее всего ему сегодня вовсе расслабиться не удастся. Если, конечно, он вообще сумеет сегодняшний день пережить.

СиСи, сделав основательный крюк почти через весь город, теперь въехала в его окраины, и двигалась по частным массивам. Панов вспомнил, что где-то здесь неподалеку живет Степан Рогожин, которого он сам рекомендовал в хранители.

Внезапно Панову пришла в голову одна мысль. Было еще одно место, куда он мог поехать, и где его вряд ли ждала бы засада. Это был дом Степана Рогожина. Да, новый сотрудник «Покрова», о котором, фактически, никто не знал. И который сам, можно сказать, ничего не знал ни о чем. Судя по докладу, поступившему сегодня утром, в их организацию проник шпион «Контроля». И это мог быть кто угодно. Единственный, кто никак уж не мог им быть, это был Степан Рогожин. А, стало быть…

Стало быть, зачем ему к нему ехать? Какую помощь Степан может ему оказать? По сути, никакой. Ведь он ничего ни о чем не знал, поскольку был новичком в «Покрове». Ему Панов может довериться. Но что с этого? Он должен предупредить «Покров» о том, что операция началась. Надежда на то, что слухи окажется дезинформацией, растаяла как дым в тот самый момент, когда стрелок выпустил в СиСи снаряд из гранатомета.

В таком случае, зачем ему нужен Степан? Чтобы воспользоваться его телефоном? Ха, весьма наивная причина. Что если дело вовсе не в телефоне Панова, а в том, что все средства связи «Покрова» обесточены. Если так, то самым лучшим вариантом будет поехать непосредственно в сам филиал. Что он, собственно, и собирается сделать.

СиСи продолжала углубляться в глушь частного массива, и невольно замедляла ход. Дороги здесь фактически кончались, и начинались такие ухабы, что Панов невольно задался мыслью о том, а как здесь вообще ездят местные жители.

Что-то произошло в мозгу Панова. Неожиданная мысль, идея или еще что.

– Останови здесь! – приказал он СиСи.

– Это не самое лучшее место для остановки, - ответила машина, продолжая двигаться вперед.

– Я приказываю тебе! Немедленно остановись!

Словно под наитием, Степан нажал ногой на педаль тормоза. Но ничего не произошло, СиСи двигалась автономно.

– Я снова слышу в вашем голосе нотки одержимости, - заметила она.

– Дело не в этом, - огрызнулся Панов.

– А в чем же тогда?

– Здесь неподалеку живет мой новый сотрудник Степан Рогожин.

– И что же?

СиСи явно не видела связи внезапной идеи Панова с его желанием остановиться.

– Я должен встретиться с ним.

– С какой целью?

Панов испытал волну раздражения. Ну, почему он должен во всем открываться этой машине?

– Ему может грозить опасность. Я должен его предупредить.

СиСи, однако же, такой довод вовсе не показался убедительным.

– Не могу согласиться с вами, - сказала она. – Уж кому-кому, а ему опасность угрожает меньше всего. Единственное, что может навлечь на него угрозу, это ваш приход к нему.

Панов ощутил, как раздражение перерастает в настоящую ярость. И главной причиной этой ярости было осознание того, что СиСи действительно права.

– Останови машину! – снова решительно приказал он. И, к его удивлению, СиСи на этот раз послушно остановилась. То ли на нее подействовала сила приказа, то ли она пришла к выводу, что вокруг было относительно безопасно. Во всяком случае, автомобиль остановился, и теперь неуклюже торчал посреди дороги.

Панов дернул дверную ручку, но она не поддалась. Дверь была надежно заблокирована.

– Открой дверь! – приказал Панов.

– Слишком опасно. Здесь идеальное место для засады.

Панов огляделся по сторонам, и увидел, что с правой стороны от дороги растут густые заросли деревьев и кустов. Наверное, в разгар лета здесь было невероятно красиво, но сейчас был конец октября, и листья довольно сильно поредели. Однако и того, что осталось, было вполне достаточно для того, чтобы устроить здесь засаду. И все же, он должен выйти. Зачем? Чтобы отправиться к Степану, конечно же.

– Я должен встретиться со Степаном, - сказал Панов.

– До его дома примерно двести метров.

– Я должен пойти дальше пешком. Это лучший шанс сбить со следа слежку. Ты же поедешь окружным путем. Встретимся возле дома Рогожина.

– Я не одобряю ваш план, - возразила СиСи. – Гораздо лучше будет доехать до дома на мне.

Вот еще новости. С какой такой стати он должен спрашивать ее одобрения?

– Правильно. Лучше, удобней, безопасней, - согласился Панов. – Но за нами могут следить. Если мы разойдемся, то это собьет преследователей с толка.

– Я сменила модель, цвет и номер, - не сдавалась СиСи.

– Все равно, кто-нибудь мог заметить трансформацию. Тогда они увяжутся за тобой, поскольку будут думать, что я внутри тебя.

Не бог весть какой аргумент но, казалось, Сиси задумалась.

– И все же, я не думаю, что это разумно. Я не заметила слежки, - сказала она после короткой паузы.

– Но это не значит, что ее нет.

Снова недолгое раздумье. Наконец, раздался щелчок дверного замка.

СиСи выпускала его.

Панов взялся за ручку. Но, прежде чем, открыть дверь, он сказал:

– Двигайся по соседней улице, а я пойду вперед.

– Я не могу терять вас из виду.

– Ну, хорошо-хорошо, - отмахнулся Панов, главное сейчас оказаться снаружи. – Езжай каким хочешь маршрутом. Встретимся возле дома.

Он отстегнул ремень безопасности, и выбрался наружу.

Наконец-то. Теперь вперед. Панов быстро зашагал по дороге. Он даже не оглядывался, лишь краем глаза следил за СиСи. У нее снова заработал мотор, но ехать она явно не торопилась.

Да что же это она все стоит, с раздражением подумал Панов, нет, он непременно должен уйти из ее поля зрения. Откуда взялась эта мысль о том, что ему необходимо скрыться от СиСи, он и сам не знал, но был твердо убежден, что ему необходимо именно так и сделать.

Совершенно неосознанно, Панов вдруг свернул в сторону, противоположную той, где жил Степан Рогожин. Ноги сами понесли его по тропинке, а затем прямо через кусты, на другую сторону поселка. Теперь, если СиСи и поедет за ним, ей потребуется некоторое время на объезд. Стало быть, времени должно хватить.

Хватить на что?

Ответ на этот вопрос он получил буквально через несколько секунд, когда выбрался из кустов на противоположную сторону.

Посреди небольшого пустыря стоял человек, одетый в черную камуфляжную форму. Лицо человека закрывала черная маска, с прорезью для глаз.

При виде него Панов хотел было метнуться обратно в кусты, но его ноги внезапно отказались ему служить. Он застыл на месте, словно парализованный или впавший в ступор.

И тут Виктор Панов понял, почему он так хотел остановить машину, и выйти из нее. Как понял и свое неосознанное и непреодолимое желание непременно избавиться от защиты СиСи.

Он попал под гипноз. Да, СиСи была права, он действительно оказался одержим. Панов не знал, перед ним тот же самый стрелок, который стрелял в них из гранатомета или же кто другой. Во всяком случае, одет он был точно так же. И, скорей всего, владел даром внушения. Или же где-то рядом находился кто-то, кто владел этим даром.

Убийца не торопился стрелять в Панова. Даже оружия не было у него в руках, хотя впереди за поясом торчала рукоятка пистолета.

Стрелок, похоже, смаковал будущее убийство. Но почему он это делал? Неужели же это не профессиональный убийца, а мститель, жаждущий поквитаться с Пановым за что-то?

Но кому он мог так насолить, чтобы вызвать личную вендетту? Да еще у человека, владеющего даром внушения.

Стоп, кто же это такой? Неужели же перед ним один из индиго? Нет, не может быть, все индиго сейчас находятся под защитой «Покрова», иначе бы их всех просто перебили. Это что же, выходит, что кто-то из них перешел на сторону «Контроля», и теперь поднял руку на своих же защитников?

А, впрочем, почему он так удивлен? История сплошь состоит из подобных случаев. Это настолько обыденная вещь, что ее можно считать едва ли не нормой поведения.

Панов ощутил страх смерти. Было ли это еще одним внушением или же естественным чувством, он не знал. Но страх, в его положении, был вполне понятен и оправдан.

Секунды промедления казались вечностью, Панов всматривался в лицо убийцы, пытаясь понять сквозь маску, кто именно перед ним. Но он видел только глаза, которые казались ему знакомыми. Где-то он их уже видел. Но где именно, Панов не мог понять.

Но почему он не стреляет? Почему тянет время?

– Кто ты? – спросил Панов срывающимся голосом.

Но человек в черном не собирался ему отвечать. И по-прежнему молчал. Почему? Наслаждался ли он чувством страха Панова или же по какой-то иной причине?

За спиной Панова раздался рев двигателя, и из-за кустов вынеслась СиСи. Она мчалась спасать своего хозяина, которого напрасно отпустила одного.

Человек в черном метнул взгляд на автомобиль, развернувшийся юзом на дороге, и понял, что тянуть больше время ему нельзя. Он выхватил пистолет, и направил его на Панова.

Все, смерть, успел подумать тот, прежде чем убийца нажал на курок. Прогремели два выстрела, и Панов ощутил, как словно два раскаленных прута вошли в его грудь.

Опоздала, подумал Панов, чувствуя, как силы оставляют его, а голову заволакивает туман. Краем глаза он увидел СиСи, несущуюся к нему на помощь. Что ж, он сам виноват.

Панов услышал свист покрышек, и увидел, как СиСи тормозит между ним и убийцей, закрывая своего хозяина корпусом.

Поздно, с сожалением подумал Панов, это смерть.

Со стороны пассажирского сиденья распахнулась дверца. Панов почувствовал какой-то легкий удар по ногам, и понял, что он падает внутрь машины. Рухнув на мягкие кресла, он вновь ощутил толчок по ногам. Это СиСи захлопнула дверь.

Снаружи раздался яростный крик убийцы, который увидел, что жертва ускользает от него. Можешь радоваться, подумал Панов, ты выиграл. Лежа в неудобной позе, он мог рассмотреть только часть водительской двери и педали. Того, что происходит снаружи, он видеть не мог, но услышал топот ног, свидетельствующий о том, что убийца бросился к машине, а затем ощутил рывок, когда тот попытался распахнуть водительскую дверцу. Однако СиСи уже заблокировала все замки.

Убедившись, что дверь ему не открыть, человек в черном навел пистолет на Панова, и попытался выстрелить в него сквозь стекло. Однако тут же едва не пожалел об этом. Пуля, взвизгнув, отскочила от стекла, и едва не угодила рикошетом в него самого.

Поняв, что такая стрельба может повредить ему самому, убийца принялся колотить рукояткой пистолета по окну, пытаясь разбить стекло. Но оно не поддавалось, поскольку СиСи придала ему бронебойную структуру. Жертва лежала от убийцы в обманчивой близости, но была совершенно недоступна.

Снова рывок за дверную ручку, после чего человек в черном в бессильной ярости принялся колотить по двери.

Взревел двигатель, и СиСи дала задний ход. После чего совершила разворот, и помчалась прочь от убийцы, быстро развивая скорость. Человек в черном некоторое время молча смотрел ей вслед, после чего скрылся в кустах.

Туман перед глазами то сгущался, то рассеивался, сознание меркло, но тут же восстанавливалось. Лежать в такой позе, да еще и трястись, было очень неудобно. Каждый рывок СиСи причинял Панову боль. Собрав все свои силы, он перевернулся на спину. Но так оказалось еще хуже. Голова запрокидывалась, а боль в груди пульсировала при толчках только еще сильнее. Панов попытался сфокусировать взгляд на потолке, но это мало помогло. Зрение начинало отказывать ему.

Насколько серьезно его ранение? Нужно полагать, что достаточно серьезно. Как-никак, а он получил две пули в грудь. Но, похоже, ни одна из них не задела его сердце. Будь это иначе, он был бы уже мертв. А вот что касается легких…

Панов закашлялся, и почувствовал, что на его губах выступает кровь. Так, стало быть, по крайней мере, одно из его легких повреждено. А, быть может, даже оба. Впрочем, если бы убийца прострелил оба его легких, он не смог бы дышать вообще.

– Как вы себя чувствуете? – спросила СиСи.

Глупый вопрос, она что же, сама не видит, как он себя чувствует? Впрочем, что машина могла знать о боли?

– Хреново, - сказал Панов, и тут же ощутил, как его грудь пронзает волна боли. Он не знал, смертельны ли его ранения или же у него есть шанс выкарабкаться. Хотя, какой тут может быть шанс, если рядом нет никого, кто мог бы оказать ему хотя бы первую помощь.

– Почему вы меня не послушали?

Вот только не хватало еще, чтобы машина читала ему нотации.

– Псион. Я попал под действие псиона.

– Я вас предупреждала, но вы мне не поверили.

Что толку теперь говорить, с горечью подумал Панов.

– Я умираю, - в его голосе послышалась обреченность.

– Вы не умрете, - каким-то неестественно мягким тоном вдруг заговорила СиСи. - Я не допущу этого.

Глава XIV

Виктор Панов продолжал смотреть в потолок, пытаясь сконцентрироваться на нем, чтобы не потерять сознание. Он ценил заботу машины, но не имел представления о том, что она сможет в этой ситуации сделать? Оказать первую помощь она не в состоянии. Даже если внутри машины и окажется аптечка, то остановить кровотечение и наложить повязку СиСи все равно не сумеет. У нее нет рук. Разве что отвезти его в ближайшую больницу. Но Панов отнюдь не был уверен в том, что он протянет столько времени. Он терял кровь, а вместе с нею и жизнь.

– Отвези меня в ближайшую больницу, - попросил Панов. Он осознал, насколько беспомощно звучала эта фраза в его положении, но ничего лучшего сказать не мог.

– Слишком далеко, - последовал ответ СиСи. – Это займет много времени, и нет гарантии того, что врачи сумеют спасти вашу жизнь.

Да о каких таких гарантиях вообще можно говорить в его положении?

– Так что же ты предлагаешь? – спросил он.

– Я сама займусь вашим спасением. Единственное, что возможно в вашем положении, это попытаться произвести слияние.

– Слияние?! – Панов попытался приподнять голову, но она тут же упала обратно. Он почувствовал, как ледяной страх пронзает его тело.

Он знал, что это такое.

Он знал, что такое слияние. Знал, что означает это слово. Это еще никогда не применялось на человеке. Насколько знал Панов, даже не испытывалось на людях. Это была только теория, технология далекого будущего. Если вообще не утопия. Честно говоря, даже многие разработчики этой технологии считали, что на практике ничего не выйдет. Это как гиперкуб, как кротовая нора, которые можно измыслить, но нельзя воплотить в реальность.

Во всяком случае, так полагал Виктор Панов. Так говорили ему ученые «Покрова», работающие в области нанотехнологий.

В теории же это означало слияние наноботов с живыми клетками. Соединение машины и биологии. Создание киборга? Да нет, не совсем. Под словом «киборг» принято понимать организм человека, в который встраиваются кибернетические импланты. Или же помещение человеческого мозга в тело робота.

Слияние же, или симбиоз, как это называлось по-другому, подразумевало собой именно слияние клеток с наноботами, превращение их в одно целое.

Живые наноботы или механические клетки, можно играть с этими терминами как угодно. Но, согласно теории, живой организм, в случае успеха этой процедуры, становился чем-то совершенно невиданным. Он получал все качества, которыми обладали наноботы, а именно, способность регенерировать ткани, наделять мускулы невероятной силой и реакцией, и много чего еще.

Но все дело в том, что это была всего лишь теория. На деле же никто пока не решался провести такой эксперимент. А, может, это только так говорили разработчики? Может, они уже давно проводили такие опыты. Неудачные. Или же, напротив, успешные. Просто тщательно засекреченные и неготовые для массового применения.

– Не бойтесь, вам не будет больно, - успокаивающе произнесла СиСи.

О чем это она, продолжал не понимать Панов. Она что же, сама хочет произвести этот процесс?! Процесс, который производился разве только в стенах лабораторий?

– Что ты хочешь сказать? Стой! – Панов попытался выкрикнуть последнее слово, но едва сумел произнести его, закашлявшись кровью. Страх перерос в настоящий ужас. Что эта штука собирается сотворить с ним?

– Успокойтесь, вам нельзя нервничать. Я сделаю все аккуратно.

– Что ты сделаешь? Остановись, немедленно, Я запрещаю тебе это, слышишь?

СиСи, безусловно, слышала, но она никак не реагировала на эти слова.

Панов вдруг ощутил, что сиденья, на которых он лежал, вдруг как-то странно размякли, и он словно погружается в них.

– Я запрещаю!

Его слова прервал судорожный кашель.

– Данный приказ не действителен, - произнесла СиСи. – Поскольку он противоречит с моими непосредственными обязанностями. Мой долг спасти вас. А вам угрожает неизбежная смерть. Любое промедление может привести к летальному исходу.

– Ты не можешь принимать такого решения самостоятельно! – прошептал Панов. Он попытался приподнять голову, но ощутил, что его волосы словно приклеились к креслу. Хотя нет, это сравнение было не совсем верным. Его волосы, скорее, увязли в сиденье, которое, собственно, уже и сиденьем-то не было.

Кресла преобразовывались во что-то иное. Спинки исчезли, точнее они опустились, два сиденья слились в одно целое, и теперь представляли собой какое-то ложе. Мягкое и обволакивающее.

– Я имею право действовать в экстремальных ситуациях по собственному усмотрению. И, поскольку ваша жизнь в опасности, а я не могу связаться с центральным компьютером, я вынуждена прибегнуть к единственному способу вашего спасения.

– Но ведь такого же никогда не делали! – попытался слабо возразить Панов. – Ты убьешь меня!

– Нет, в моих данных имеется подробная инструкция, как это делается.

– Это же всего лишь теория! Никто этого не делал!

– Тише, тише, вам нельзя волноваться.

СиСи разговаривала с ним словно медсестра, твердо знающая, что ей нужно делать. Панов ощутил, как то, что раньше было креслом, теперь пытается проникнуть сквозь одежду в его тело. Он попробовал пошевелиться, но почувствовал, что его ладони тоже приклеились к ложу. Не просто приклеились, увязли.

– Остановись! Стой!

А, собственно, почему бы и нет, вдруг промелькнула в его голове мысль. Ведь он же все равно умрет, если не оказать ему первую помощь. А врачи не успеют в любом случае. Так что же ему терять?

И все же, страх и инстинкт самосохранения кричали ему, что он должен сопротивляться, не допустить проделать это с собой.

Ведь даже если все пройдет «успешно», он уже не будет после этого человеком! А во что он превратится, Панов боялся даже себе представить.

– Не бойтесь, это не больно, - продолжала успокаивать СиСи.

Что ты вообще знаешь о боли, чертова машина, подумал Панов, ощущая, как его тело все больше и больше сливается с тем, что раньше было креслом. Кто вообще заложил в СиСи способность к такой, чудовищного рода, трансформации? Почему она это умеет, если даже ученые, разработавшие ее саму, на это неспособны?

Что-то проникало в тело Панова. Он явственно это ощутил. Ложе, в котором он лежал, словно бы срасталось с его организмом. Наверное, именно это чувствовали люди из фильма «Нечто», когда их тела поглощали клетки инопланетного монстра. То же самое сейчас происходило с Виктором Пановым. С той только разницей, что в него проникали не живые клетки, а мертвые наноботы.

Захотелось закричать, но Панов внезапно ощутил какую-то приятную расслабленность. Как будто бы он погружался в долгожданный сон. Сознание медленно меркло, уходило. А вместе с ним исчезала и боль. Панов вдруг показалось, будто бы каждая клетка его тела ожила, и стала самостоятельным организмом. Его тело словно жило своей собственной жизнью, трансформируясь во что-то иное.

Последнее, что услышал Панов, прежде чем окончательно потерять сознание, это были слова СиСи, которая словно бы докладывала кому-то невидимому.

– Процесс слияния завершен. Организм переведен в состояние стазиса.

В размеренной, однотипной и скучной жизни Степана Рогожина произошел крутой поворот. Он не знал, к хорошему это или к плохому, однако чувствовал, что назрели перемены. И не только в его жизни. Судя по тому, что он узнал за последние дни, что-то грандиозное и широкомасштабное должно произойти по всему земному шару. И вот это-то и пугало его больше всего.

Организация, в чьих рядах он оказался, готовилась к тому, чтобы произвести на планете тотальные изменения. Новая раса должна была встать во главе нового мира. Вот только Степан не мог понять, как можно считать индиго расой, если на всей планете их осталась жалкая горстка. А он сам должен был их оберегать от окончательного истребления.

Конечно, встреча с индиго, его общение с ними, вызвало у Рогожина настоящий шок. Да и как оно могло быть иначе. Тут нужны по-настоящему железные нервы, особенно если учесть тот факт, что Степану отныне предстояло проводить большую часть своего времени с ними, с людьми, настолько отличающимися от всех остальных, что непонятно, как они могли существовать до сих пор в этом мире.

Сами индиго не любили этого названия, данного им людьми, и считали его едва ли не оскорблением своего достоинства. Они предпочитали называть себя иными. Что ж, здесь Степан не спорил. Индиго действительно были иными. Это слово, пожалуй, подходило им как нельзя лучше.

Итак, Степан стал хранителем. Прежде всего, его снабдили униформой, облегающей одеждой черного цвета, нисколько не стесняющей его движений, легкой но, в то же время, чрезвычайно прочной. Разработчики утверждали, что она в состоянии выдержать пулевое попадание. И, в то же время, униформа ничуть не походила на костюм спецназовцев или других войсковых подразделений. Она больше напоминала обтягивающий спортивный костюм, чем-то напоминающий одеяние ниндзя. Исключением были, разве лишь только, армейские ботинки, чрезвычайно удобные, но несколько тяжеловатые.

Однако это оказалось не все. Униформа, к немалому удивлению Степана, обладала и скрытыми возможностями. Например, она могла менять цвет, и даже покрой. И управлялась она не кнопками, а голосовой командой. Так, например, режим боевой готовности означал, что костюм приобретал повышенную стойкость и прочность, и также маскировочные свойства хамелеона. Он мог менять цвета в зависимости от окружающего фона, что должно было сбивать с толку противника. Ну, а в случае если хранитель оказывался в общественном месте, униформа могла принять вид обычной гражданской одежды.

Степана тут же принялись обучать пользоваться огнестрельным оружием. Пистолетом и автоматом. Он вспомнил свои полузабытые армейские навыки. Так, стало быть, ему придется иметь дело и со стрельбой. Правда, его пока не торопились снабжать личным оружием, но это было пока. Он был уверен в том, что это всего лишь вопрос времени.

И все это всего лишь за несколько дней. Подумать только, что еще неделю назад он не имел ни малейшего представления о существовании какого-то там «Покрова», а самих индиго считал выдумкой девяностых годов, о которых уже давно все забыли.

Да, тут было о чем подумать. И, сидя у себя дома, Степан вновь и вновь прокручивал то, что случилось за эти последние дни. И ведь нельзя было все это выкинуть из головы, как это бывает на обычной работе, когда работа остается на работе, а жизнь наступает после возвращения домой.

Здесь так не получится. Теперь жизнь Степана будет неразрывно связана с «Покровом». Оттуда нельзя уже будет уволиться, и перейти на другую работу. Это билет в одну сторону.

И Степан купил этот билет.

Но разве не об этом он мечтал всю свою жизнь? Разве не мечтал оказаться рядом с людьми, подобными себе? И которые бы его понимали.

О, здесь его хорошо понимают. И не смотрят как на какое-то чудовище или отклонение от нормы. Здесь все такое паранормальное в порядке вещей. Он общался с себе подобными. Хранители – Надежда Ломакина и Савелий Виноградов, были в чем-то похожими на него. Но и, конечно же, отличались.

Но именно здесь Степан почувствовал себя среди своих. Почувствовал себя дома.

Сегодня у него было что-то вроде выходного дня. Но его предупредили, что в случае необходимости его вызовут обратно. Строжайше было наказано не выключать телефон, и все время быть на связи.

Да, похоже, он больше не был свободным человеком.

Взяв мусорное ведро, Степан вышел из дома. Стоял вполне погожий октябрьский день. В это время года такая погода была редкостью.

Первое, что увидел Степан, когда вышел за калитку, это был автомобиль «Веста» цвета мокрый асфальт. И он был припаркован возле его двора.

Кто-то приехал к нему? Тогда почему никто не звонил в дверь? Да и в машине никого не было. Стало быть, это приехали к соседям. Но Степан что-то не замечал раньше, чтобы к ним кто-то приезжал на такой машине. Да и вообще, она выглядела как-то уж слишком знакомо.

Знакома? Ну, еще бы. Ведь точно такая же машина была у Виктора Панова. Точнее, он подвозил Степана на такой машине в тот самый день, когда Рогожин впервые переступил порог «Покрова». Ну да, точно, такая же модель, и такой же цвет. А вот номера Степан не помнил.

Но не может же это быть и вправду Панов. Что он забыл у Степана? Приехал в гости? Ха-ха, да они только сегодня утром виделись. Да и вообще, он бы позвонил ему сперва по телефону. Стало быть, это вовсе не его машина, просто похожая. Но что-то Степану говорило, что это именно она. Какое-то щемящее чувство тревоги и подозрения.

Степан повернулся, и двинулся в сторону мусорного контейнера. За его спиной «Веста» внезапно бибикнула сигналом.

Это было так неожиданно, что Степан подскочил на месте, и круто повернулся к машине, готовясь к опасности. Но машина стояла неподвижно и… Внутри нее по-прежнему никого не было.

Что за шуточки, подумал Степан, кто же это только что просигналил, если в машине никого нет?

Автомобиль призывно моргнул фарами.

Степан недоуменно смотрел на машину. Внутри определенно кто-то был. Наверное, этот шутник просто лежит на сиденье, и пугает Рогожина. Но кому понадобилась такая игра в прятки?

Не выпуская из рук мусорного ведра, Степан осторожно двинулся в обход к водительской двери. Машина больше не подавала признаков жизни. Степан приблизился к боковому стеклу, и заглянул внутрь салона.

То, что он там увидел, удивило его по-настоящему. В машине действительно никого не было. Никто не прятался ни на сиденье, ни на полу.

Кто же тогда сигналил, и моргал фарами?

Единственное, что там было, и что сразу же бросилось в глаза Степану, это был айфон, лежащий на водительском сиденье. Он выглядел так, будто бы выпал из чьего-то кармана.

Пока Степан разглядывал сквозь стекло айфон, замок на водительской дверце вдруг щелкнул, и дверца приоткрылась.

Не веря своим глазам, Степан медленно попятился от машины.

Да, замки, конечно, можно открывать и закрывать дистанционно, но ведь при этом дверца остается плотно прикрытой. Не выходит из своих пазов.

Степан огляделся по сторонам, но никого не увидел. Улица была пуста. Тогда кто же проделывал все эти фокусы?

Пока Степан размышлял, машина сделала нечто большее. Дверца водителя медленно распахнулась настежь.

Ну, уж это никаким дистанционным пультом сделать невозможно. Тем не менее, это произошло. И в открытую дверь Степан прекрасно видел, что внутри машины никого нет.

Степан отступил еще на шаг назад. Никого и ничего. Только забытый или брошенный кем-то мобильник продолжал одиноко лежать на водительском сиденье.

Машина словно приглашала его подойти, и заглянуть внутрь.

Глава XV

Чья же это машина, продолжал размышлять Степан. Он явно не торопился подходить ближе. Эх, жаль, что он не запомнил номер машины Панова. Если это и впрямь его автомобиль…

В самом деле, и что тогда? Где сам Панов, и почему на сиденье валяется его телефон?

Хотя, может, это вовсе и не его машина. И не его телефон. И вообще все это походило на ловушку. Или проверку на вшивость? Возьмет ли Степан чужой телефон, присвоит ли его себе?

Впрочем, это все чушь. Машина уж слишком откровенно призывала его. И телефон буквально совали ему в руки. Тут что-то иное.

Ну, допустим, он возьмет этот телефон, и что тогда? Что произойдет вслед за этим? Откуда-то из ниоткуда выскочит группа захвата, и его повяжут за кражу частной собственности? Нелепость. А вообще, какое ему дело до этого телефона? Он шел выносить мусор, и самым лучшим будет, если он плюнет на все это, и пойдет куда шел. От таких подозрительных машин следует держаться подальше.

Но едва Степан повернулся, чтобы идти своей дорогой, мобильник вдруг ожил. Он завибрировал, тренькнул какой-то мелодией, и его экран осветился.

Что это, пришла смс-ка? Весьма похоже на это. Но вряд ли это послание для него, Степана.

Или, напротив, как раз именно для него?

Телефон снова тренькнул, и теперь со своего места Степан увидел, что на его экране точно появилось какое-то послание.

Для кого?

Степан снова огляделся по сторонам. К машине не спешил ее хозяин, да и по-прежнему вокруг не было ни души. Ну, ладно забытый телефон, ладно послание, но почему машина сигналила ему, почему моргала фарами? А гостеприимно открывшаяся дверца перед ним словно приглашала Степана внутрь.

Решив, будь что будет, Степан снова осторожно двинулся к машине. Он нагнулся, и засунул голову в салон, чтобы разглядеть, что появилось на экране телефона. Руки он при этом держал так, чтобы ничего не касаться. Не хватало еще, чтобы он оставил здесь отпечатки своих пальцев. Мало ли что, потом доказывай, что ты не верблюд.

Это действительно был айфон, с довольно большим экраном. И то, что он увидел на нем, вызвало у него настоящее изумление. На голубом фоне был белый квадратик с текстом. Послание гласило:

«Степану Рогожину. Срочно прибыть на базу «Покрова» и сообщить представителям руководства о том, что на Виктора Панова произошло покушение. Ситуация «чрезвычайная», уровень тревоги красный. Передать телефон вышестоящим лицам, и следовать их инструкциям».

Ошеломленный Степан застыл на месте, глядя на экран. Выходило, что это и впрямь машина Панова. И послание предназначалось именно для него, Рогожина.

Как завороженный, Степан снова и снова перечитывал сообщение. И все это время экран продолжал светиться, словно выжидая, когда Рогожин запомнит все написанное наизусть. Или когда до него дойдет, наконец, весь смысл послания.

Степан закончил читать, и выпрямился. Лишь только тогда экран погас.

Что здесь происходит? На Панова произошло покушение? Но в послании ничего не говорится о том, жив он или мертв. Если жив, то где он? Почему сам не отправился лично, и не предупредил своих? А если мертв, то где его тело? И при чем здесь вообще он, Степан Рогожин? Почему автомобиль Панова стоит возле его дома, а его телефон с посланием предназначается именно Степану?

Так что же ему делать? Следовать инструкциям, и мчаться на базу, чтобы выполнить указание? Указание кого? Кто прислал эту смс-ку? И почему этот загадочный «кто-то» не сделал этого сам? Зачем для этого понадобился Степан? И где тот, кто пригнал сюда машину Панова?

Как много вопросов, и ни одного ответа. Пока.

Протянув руку, Степан, наконец-то, решился взять телефон. Первым его желанием было залезть в меню, и попытаться разобраться со всем получше. Но едва телефон оказался в его руках, как он снова ожил, и на экране появилось еще одно сообщение.

«Немедленно передайте телефон по назначению».

Вот как, его даже торопят? А откуда они знают, что Степан все еще стоит здесь, а не мчится сломя голову в «Покров»? Выходит, за ним все же наблюдают. Откуда? Может, в машине находится скрытая камера?

Степан внимательно оглядел салон автомобиля. Нигде не заметил ничего, похожего на камеру. Стало быть, где-то снаружи за ним ведут наблюдение.

Он, в который раз уже, огляделся по сторонам, но, как и раньше, ничего подозрительного не увидел. Ну, а чего он, собственно, хотел, ведь он имеет дело с профессионалами, и если за ним устроили слежку, то он все равно ее не заметит.

Вот только зачем «Покрову» устраивать за ним слежку? Ах, ну, конечно же, еще один тест, наподобие того виртуального боя. Только что на этот раз? Тест на слепое послушание или еще что-либо в этом роде?

Ладно, так и быть, поиграем по их правилам. В их игру.

Так на чем ему ехать, на своей машине или на любезно предоставленном ему транспорте?

Словно в ответ на его мысли, у «Весты» заработал мотор. Ну, теперь не остается никакого сомнения в том, что кто-то находится рядом, и дистанционно завел двигатель.

Но тут Степану бросилась в глаза одна вещь. В замке зажигания не было ключа. И, насколько знал Степан, двигатель машины можно только тогда завести дистанционно, когда в ней имеется кнопка без ключевого запуска. Ничего подобного здесь не было. А был обычный замок зажигания, лишенный какой-либо электроники. Что за чертовщина?

Внезапно Степан ощутил прилив раздражения. Он обернулся и крикнул:

– Ладно, выходите! Я знаю, что вы здесь, и знаю, что вы за мной наблюдаете. Так что прекращайте играть со мной в кошки-мышки, и скажите прямо, чего вы от меня хотите.

Ответа не последовало, никто ниоткуда не вышел.

– Если вы сейчас же не покажетесь, то я откажусь играть в вашу игру! Не надо строить из меня идиота.

Он взглянул на экран айфона, который держал в руке, ожидая, что его невидимый собеседник даст о себе знать новым посланием.

Реакция на слова Степана последовала, но совсем не такая, как он рассчитывал. Вместо словесного или письменного ответа «Веста» взревела двигателем.

Степан невольно попятился назад. Чтобы так газовать, необходимо, чтобы кто-то нажимал на педаль газа. Но в салоне никого не было.

Может, это какая-то специальная разработка «Покрова», подумал Степан. Он и понятия не имел, насколько он близок к истине. Ему вспомнился фильм «Кристина», снятый по одноименному роману Стивена Кинга. Там как раз речь шла о такой вот ожившей машине, как эта. Аналогия была уместной, хотя Степан был абсолютно уверен в том, что ничего общего этот автомобиль с мистической Кристиной не имел.

«Веста» явно проявляла все признаки нетерпения. Рычащий двигатель как бы говорил Степану, чтобы он прекращал терять даром время, и садился в машину.

Ладно, будь что будет. Степан сел на водительское кресло. Ну и что дальше? Машина же не поедет сама, если никто не будет ею управлять.

Машина поехала сама. Но перед этим она аккуратно захлопнула водительскую дверцу. Степан невольно вздрогнул, ему показалось, что он попал в ловушку.

А затем автомобиль тронулся с места.

Степан убрал с руля руки, а ноги отодвинул подальше от педалей. Надеясь, что автомобиль остановиться. Но это не возымело нужного действия.

Автомобиль не просто катился под гору. Он съехал с его двора, вывернул на дорогу, и покатил по ней, набирая скорость. Он не вилял из стороны в сторону, не дергался. Его двигатель работал ровно и без перебоев.

Так, стало быть, автомобилем управляют дистанционно. А, впрочем, чему он удивляется, после тех технологий, которые ему довелось увидеть в «Покрове», после той виртуальной реальности, в которой он побывал в свой первый же день, следовало ожидать любых технологических чудес. Собственно говоря, автомобиль, управляемый дистанционно, не такое уж и большое чудо. Можно было поклясться в том, что такие разработки уже давно имелись, просто не вошли пока в серию. Кажется, нечто подобное он и сам видел однажды по телевизору.

Был еще вариант, что машиной управлял авто-водитель. Но это было уж совсем маловероятно. Авто-водители могли справляться только на простых маршрутах, а доехать отсюда до «Покрова» они уж точно не смогут. Слишком сложный путь. К тому же машина вела себя очень уверенно, аккуратно перебираясь через ухабы, где нужно снижая, а где надо увеличивая скорость. Казалось, что за рулем сидит водитель.

И тут Степана ожидал новый сюрприз. Он вдруг почувствовал, что с автомобилем что-то происходит. В первое мгновение он не мог понять, что именно, но затем вдруг увидел, что с салоном происходят неуловимые изменения. Интерьер автомобиля менялся. Изменялась панель приборов, кресла и даже руль. Эмблема на руле. Только что там была вазовская ладья, а теперь она вдруг преобразилась в логотип «Хендая».

Это еще что такое? Степан бросил взгляд вперед, на капот машины, и увидел, что изменился и цвет. Автомобиль, в котором он ехал больше не был цвета мокрого асфальта, он стал серебристо-серым.

– Эй, что здесь происходит? – выкрикнул Степан, чувствуя, как страх овладевает им.

Ему никто не ответил. Даже телефон больше не выдавал никаких сообщений.

– Черт вас побери! Немедленно остановите машину!

Но его никто не собирался слушать, автомобиль продолжал движение.

Степан дернул ручку двери, намереваясь выпрыгнуть из машины на ходу. Дверца не открылась, хотя, как он заметил, дверные замки даже не были заблокированы.

– ЭЙ! – заорал Степан, чувствуя, как он теряет над собой контроль.

Это уже была никакая не машина, а самый настоящий трансформер. И Степан отнюдь не горел желанием продолжать в нем путь.

Однако его никто не собирался выпускать, и автомобиль продолжал катить по дороге.

Что же это за штука такая? Она меняет форму, кажется, сменила модель и цвет. Нет, определенно, с этим автомобилем было что-то не то.

И она не выпускала его.

– Что вам от меня нужно?

Впрочем, ответ на этот вопрос он уже получил. «Они» хотят, чтобы он ехал в «Покров».

Степан попытался взять себя в руки, и успокоиться. Что ж, может, действительно, ничего страшного и не происходит. Посидим, посмотрим.

Автомобиль проехал через весь поселок, и выбрался на оживленную дорогу. Если им кто-то управлял дистанционно, то здесь ему будет непросто. Однако то, что раньше было «Вестой» справлялось с трудностями легко и без каких-либо усилий. И теперь Степан был почти уверен, что машина едет сама. И, скорей всего, это вообще не был автомобиль. А если и был, то весьма и весьма необычный.

Кажется, Кристина здесь отдыхает. Насколько помнил Степан, она не умела менять цвет и модель, а только могла ехать самостоятельно и обладала способностью к регенерации.

Как говорил бессмертный Шерлок Холмс, если отбросить все невозможное, тогда то, что останется, и будет правдой, как бы невероятно это не звучало.

А живая машина – это действительно было невероятно. Даже невозможно. Но, тем не менее, он сидел внутри именно такой машины.

Степан снова сделал попытку установить контакт с машиной или с теми, кто за нею стоял, но снова потерпел полное фиаско. Стало быть, у него не было выбора. Что ж, остается положиться на волю судьбы.

Итак, он выполняет возложенное на него поручение, доставить телефона Виктора Панова в «Покров» и передать его кому-нибудь из его руководства. Тьфу ты, звучит прямо как детская игра в разведчиков. А вот куда делся сам Панов? Похоже, что на этот вопрос ему никто не собирался давать ответа.

Автомобиль продолжал двигаться по дороге, держась так, чтобы не привлекать к себе внимания. Он останавливался на перекрестках, пропускал пешеходов. Интересно, что будет, если их тормознет гаишник? Но, видимо, то, что раньше ему казалось обычной «Вестой», знает, как поступить в такой ситуации.

Степан крутил головой по сторонам, наблюдал за происходящим в зеркало заднего вида, и даже всматривался в небо, рассчитывая увидеть в нем вертолет или даже самолет, следующий за ними, и контролирующий их движение. Ничего он так и не увидел. За ними не было хвоста, над головами не висел вертолет, да и самолеты не проносились между облаков.

Степан вдруг осознал, что одет в обычную домашнюю одежду. На нем были комнатные трико, уличные туфли, и старая куртка. Да, костюм как раз для «Покрова». Хорошо еще, что он не прихватил с собой в машину мусорное ведро. Он отчетливо представлял себе, как оно одиноко стоит сейчас возле дороги, напротив его дома. Ему еще повезло, что уходя он захлопнул входную дверь на замок, и не оставил включенным ни телевизор, ни чайник на плите. Кажется, вернуться домой ему доведется не скоро. Дурное предчувствие овладевало Степаном.

Судя по тому, что автомобиль внезапно сменил марку и цвет, можно было предположить, что за ними либо идет погоня, либо слежка. Хороший маскировочный ход. Но именно он заставлял Степана тревожиться все больше и больше. И ему совсем не хотелось быть слепым исполнителем чужой воли.

Он снова заговорил с невидимыми собеседниками, прося у них просветить ситуацию, и хоть немного ввести его в курс дела. Как он и опасался, ответа ему не последовало. Видимо, те, кто за этим стоял, твердо решили использовать Степана втемную.

Они выехали за город, и оказались на трассе. И вот тут-то автомобиль начал быстро набирать скорость. Судя по всему, он действительно торопился, и Степан счел за разумное пристегнуть ремень безопасности. Кто его знает, какие еще фокусы способна выкинуть эта штука, в которой он ехал.

Теперь Степан всерьез задумался над тем, что же все-таки произошло на самом деле. Скорее всего, на Виктора Панова и вправду произошло покушение. Но жив тот или нет, он не имел ни малейшего представления. Видимо, этот вопрос выяснится, когда Степан окажется на базе. И, похоже, они, в самом деле, ехали в «Покров». Автомобиль свернул на уже знакомом ему повороте, и вскоре показались очертания базы.

Они остановились напротив ворот. Мотор заглох, а водительская дверца распахнулась. Все, приехали. Такси на месте.

Степан отстегнул ремень безопасности, и выбрался наружу. Да, похоже, что его связали с этой организацией крепкими узами, хотя он еще не мог понять какими именно.

Первое, что бросилось в глаза Степану, это было то, что машина, в которой он только что приехал, была серебристым «Хендаем-Солярисом», хотя выезжал он на «Весте». Метаморфозы. У Рогожина возникло вполне естественное желание отойти от этой машины как можно дальше.

И лишь сделав шаг к воротам, Степан внезапно вспомнил, что он не взял с собой свой пропуск. Ну, естественно, не будет же он выносить мусор, и при этом таскать в кармане электронный ключ. Так что же ему делать, как попасть внутрь?

Словно в ответ на этот вопрос, автомобиль бибикнул сигналом. Степан обернулся, и увидел, что на водительском сиденье, на котором он только что сидел, теперь лежит электронный ключ.

Фокус-покус, пропуск появись.

Глава XVI

Некоторое время Степан потрясенно смотрел на пропуск. Кто его положил? Ну, хорошо, машиной можно было управлять на расстоянии, в конце концов, установить какой-нибудь новейший автопилот. Но этим никак нельзя было объяснить внезапное появление предмета, которого только что здесь не было. Как, впрочем, и объяснить превращение «Весты» в «Хендай».

И откуда эта штуковина взяла его пропуск, если Степан оставил его дома?

Пришлось снова подойти к машине, и заглянуть в салон. Осторожно, словно боясь, что возникший из ниоткуда пропуск может укусить его, Степан взял в руки электронный ключ.

Едва взглянув на него, Рогожин тотчас же понял, что это вовсе не его пропуск. На карточке черным по белому было написано имя Виктора Панова. Это что же, «они» хотят, чтобы он воспользовался карточкой своего начальника?

Ладно, как бы там ни было, но ему остается только делать то, что от него требуют.

Подойдя к электронному замку, Степан поднес ключ к прорези, и почему-то вспомнил фразу из фильма «Терминатор-2», где Джон Коннор вставлял карточку в банкомат. «Пожалуйста, вставьте свою уворованную карточку». И, хотя Степан карточку не воровал, он почему-то чувствовал себя вором.

Он провел по прорези ключом. Снова возникло чувство, как в тот первый раз. Сейчас либо ворота откроются, либо сработает сигнал тревоги, к нему выбегут охранники и…

На дисплее загорелся зеленый огонек. И ворота открылись.

Так, а что дальше? Интересно, охранники знают о том, что сработал ключ Панова? И что они будут делать, когда увидят, что в ворота вошел вовсе не Панов, а Степан Рогожин?

Никто ничего не сделал. Охранники продолжали стоять на своих местах, лишь бросив на Степана мимолетные хмурые взгляды. Ничего экстраординарного не произошло, просто один из хранителей, имеющий свободный доступ на базу, явился к своим подопечным. Наверное, именно так выглядел приход Степана со стороны.

Как бы там ни было, а Степан просто вручит телефон кому-нибудь из начальства, расскажет все, что с ним произошло, а дальше пусть те сами решают, что им делать.

Но кому именно он должен передать телефон Панова? Из всех высокопоставленных лиц базы он знал только его самого. Так что же делать, отдать айфон первому встречному сотруднику? Вот это, пожалуй, будет самым глупым решением.

И Степан решил прибегнуть к единственному, что ему пришло в голову. Он повернулся к одному из охранников, и спросил:

– В здании есть кто-нибудь из высшего руководства?

Вопрос должен был вызвать у охранника подозрение и, похоже, так оно и было в действительности. Охранник недоверчиво посмотрел на Степана.

– Ева Калинина, - ответил он.

– Спасибо, я должен с нею поговорить.

И, не дожидаясь реакции охранника, повернулся, и направился к зданию. Он знал, что Ева Калинина была начальником службы безопасности здешнего филиала. Никого, по-видимому, не смущал тот факт, что она была женщиной. Степан не был сексистом, но он все же предпочитал, чтобы эту должность занимал мужчина.

И все же хорошо, что на месте оказался начальник службы безопасности. Если разобраться, то как раз он и был нужен Степану. Подходя к двери, и вставляя в него ключ Панова, Рогожин краем глаза увидел, как один из охранников смотрит ему вслед, и подносит ко рту рацию. Что ж, это даже к лучшему, визит Степана не будет для Калининой как снег на голову.

Он вошел внутрь. Время приближалось к вечернему, но жизнь в «Покрове» шла своим чередом. Никто не помешал Степану подняться на второй этаж, и подойти к дверям нужного кабинета.

Ева Калинина видимо была уже предупреждена о визите Рогожина. Во всяком случае, при его приближении дверь автоматически открылась. Степан прекрасно понимал, что его появление выглядит крайне подозрительным, а если он сейчас еще и ввалится в кабинет начальника безопасности, и начнет рассказывать о том, что на директора произошло покушение, и что в его руках находится телефон Панова, а сам он приехал на его машине, которая двигалась сама по себе…

Ева Калинина оказалась женщиной неопределенного возраста с неопределенным цветом волос (нечто среднее между блондинкой и шатенкой), спадающими на плечи. Она сидела на стуле за столом, слегка откинувшись на спинку, и смотрела на вошедшего. Ее взгляд не выражал ничего, да и само лицо казалось бесстрастным. Но Степану показалось, что он видит настороженность в ее взгляде. Еще бы, он представил себе, как он выглядит со стороны, и подумал, что его легко можно принять за убийцу, посланным сюда для того, чтобы ликвидировать начальницу службы безопасности.

Ситуация и в самом деле выглядела нелепой и какой-то неправдоподобной. А, учитывая то, что он собирался сейчас выложить Калининой, то его вполне можно было принять за сумасшедшего. Степан не знал даже как ему начать, чтобы этого не произошло. Но Калинина, неожиданно, сама пришла к нему на помощь.

– Слушаю вас, - произнесла она бесстрастным голосом.

И тогда Степан начал говорить. Сначала сбивчиво, постоянно повторяясь, с недоговорками и запинкой. Но постепенно попытался придать своим словам правдоподобности и передать все случившееся как можно точнее.

Степан ожидал, что Калинина в любой момент прервет его, и обрушится на него в негодовании, обвинив его в том, что он несет какую-то чушь и околесицу. Этого, однако, не случилось. Вместо этого начальница службы безопасности смертельно побледнела, и воскликнула:

– Где его телефон?

В глазах Калининой Степан увидел самый настоящий страх. Он извлек из кармана Айфон, и передал его женщине. Та буквально вырвала его из рук Рогожина, и принялась лихорадочно искать в нем что-то. Степан терпеливо ждал продолжения.

– Итак, это все-таки случилось, - произнесла Калинина, прекратив копаться в мобильнике. По выражению ее лица Степан так и не смог понять, нашла ли она то, что искала или же нет.

– Случилось что? – терпеливо спросил он.

Калинина оторвала взгляд от телефона, и посмотрела на Степана.

– Сегодня утром мы получили предостережение о том, что на руководство «Покрова» готовится массовое покушение. До самого последнего момента мы надеялись на то, что это дезинформация, которая не подтвердится. Но, судя по тому, что ты сейчас рассказал, это началось. Где сейчас Виктор Панов? Он жив или мертв? Что тебе известно о его местонахождении?

Степан неопределенно пожал плечами.

– Я ничего об этом не знаю, - честно признался он. – И я рассказал вам все, что мне известно. Я всего лишь нашел его айфон, который лежал на сиденье машины, принадлежащей ему. После чего эта машина отвезла меня сюда. Может, вы мне объясните, каким образом она сумела это сделать?

– Нанотехнологии, - отрешенно произнесла Калинина. – Автомобиль Панова является автономным модулем, способным передвигаться самостоятельно. И не только это. Я поднимаю общую тревогу!

– Общую тревогу? – удивился Степан. – Но что это значит?

– Это значит, что проект «Контроль» приступил к тотальному устранению всего руководства «Покрова». По всему земному шару.

Степан побледнел. Тотальное устранение всего руководства? Но ведь это означает…

Калинина щелкнула тумблером селектора.

– Внимание всему персоналу! Объявляется желтый уровень тревоги! Привести все группы в боевую готовность.

Боевая готовность. Это означает, что «Покров» готовится к боевым действиям, возможно даже к вооруженной атаке. Но как же так, неужели же в самом деле среди бела дня сюда вторгнется вражеская армия? И стало быть Виктор Панов…

– Вы хотите сказать, что на офис будет совершено нападение? – спросил Степан, ощущая, как чувство страха подкатывается к его горлу.

– Я ничего не знаю, - ответила ему Калинина. – Может произойти все, что угодно. Поэтому необходимо принять все меры безопасности.

В коридоре, и по всему зданию завыли сирены. Где-то послышался топот бегущих ног. Объявлен всеобщий сбор.

– А что делать мне? – спросил Степан.

– Спускайся вниз, и будь рядом с индиго. Они твои подопечные, так что не спускай с них глаз. Твоя задача уберечь их во чтобы-то ни стало.

Легко сказать, а что может сделать он один, да еще и безоружный? Ну, засядут они в бункере и что? Да, охрана филиала возможно и сможет что-то предпринять для защиты иных, а что будет делать он, когда орды вооруженных… (кого) ворвутся сюда?

Степан попятился, и вышел за дверь. Он искренне пожалел о том дне, когда впервые встретил Панова и переступил порог «Покрова». Господи, во что же его втянули?

Хранитель – почетная должность. Но не означает ли она на деле, что он добровольно стал кем-то вроде камикадзе. Степан оглядел себя. Домашние трико, обувь для выхода во двор, и такая же дворовая куртка, которая годится только для того, чтобы в ней копаться в огороде. Где-то внизу был, конечно, шкафчик с его униформой. Надо бы добраться до него. Кажется, униформа тоже изготовлена из каких-то там наноботов, но Степан не очень-то верил в их способность защитить его от ножа или от пули. Но все же это будет получше, нежели его домашняя одежда.

Степан добрался до своего шкафчика. Униформа была на месте. Облачившись в нее, он оглядел себя с головы до ног. Да, настоящий ниндзя. Не хватает только повязки на лицо, и на голову. Нанотехнологии? Что-то после встречи с машиной Панова у него не было доверия этому чудо техники. Может, они и в самом деле на что-то способны, но кто будет управлять этой униформой? Точнее, где гарантия того, что ее не возьмет под контроль кто-нибудь другой, а отнюдь не Степан? Ему вовсе не улыбалось оказаться пленником внутри костюма, который выполняет чужую волю.

Спустившись в бункер, Степан увидел, как встревоженные иные выглядывают из своих комнат. Сигнал тревоги достиг и сюда, и сирена с оглушительным воем выла по всему подземному помещению. Неприятное сходство с тюрьмой еще больше усилилось. Комнаты, в которых обитали иные, действительно походили на камеры, с той только разницей, что на дверях не было решеток, и «заключенные» могли выходить из своих «камер» в любое время. Но разве это свобода?

Степану вспомнился роман Стивена Кинга «Институт», который он прочитал совсем недавно. В нем говорилось о некоем сверхсекретном правительственном учреждении, в котором проводились эксперименты над детьми со сверхспособностями. Так сказать, некий эквивалент индиго. Дети, наделенные телепатическими способностями, телекинезом и прочими паранормальными свойствами. Эксперименты эти были прямо-таки садистские и откровенно изуверские. Детей против воли заставляли совершать убийства на расстоянии, во славу государства. А строптивых детей, и тех, кто просто исчерпал себя, убивали мучительными способами. Словом, все в духе Стивена Кинга. Степан искренне надеялся, что здесь не происходит ничего подобного.

А что если происходит? Что если «Покров» - это некий аналог того самого кинговского института? Ну, может, не такого изуверского, и даже гуманного, где с иными обращаются вполне по-человечески, но суть от этого не меняется. Все они нужны для экспериментов. Может, здесь тоже сурово расправляются с теми, кто отказывается сотрудничать с организацией.

В таком случае Степан являлся одним из обслуживающего персонала, надзирателем, чьей обязанностью является следить, чтобы иные находились в полном подчинении, и делали все то, что им велят.

Если это действительно так, то тот, кто покушался на Панова, мог просто мстить ему за мучения или же смерть друга или подруги. Кто-то, кто сумел вырваться на свободу, и теперь пытается воздать своим мучителям. А что, даже название «Покров» говорит о том, что его создатели прикрываются Богом. Но из жизненного опыта Степан хорошо знал, что зачастую те, кто используют имя божье для своих дел, как раз и оказываются самыми настоящими изуверами.

Да нет, чушь все это. Просто у Степана разыгралась фантазия. Иные вовсе не выглядели людьми, над которыми проводятся садистские эксперименты. Счастливыми они, конечно же, тоже не выглядели, но просто смирились со своей неизбежной участью, поскольку иначе им невозможно выжить в этом враждебном им мире.

Каждый из иных жил в отдельной комнате, и убранство этих комнат отнюдь не походило на тюремную камеру. В тот момент, когда иные выбегали в коридор на вой сирены, Степану удалось заглянуть в одну из таких комнат. Согласно регламенту, в случае тревоги все они должны были собраться в общем зале. А Степан должен был неотлучно находиться при них.

М-да, звучит как какая-то насмешка. В самом деле, ну что может сделать Степан, если сюда ворвутся орды убийц. А ведь, судя по тревоге, ожидается именно такое вторжение. Топот ног охраны известил о том, что его предположения подтверждаются. Но охранников-то много, и они вооружены, а он один, и без оружия. И это называется хранитель. К тому же, его униформа сильно отличалась по виду от камуфляжа военных. Кстати, для чего это понадобилось делать?

Когда все иные собрались в общем зале, Степан вошел следом, и оглядел своих подопечных. Лица у всех встревоженные, и даже напуганные. Но Степан не смог определить, впервые ли они сталкиваются с подобной ситуацией или же для них это привычное дело.

– Что происходит? – спросила одна из женщин.

Степан хотел было сказать ей о том, что на офис готовится нападение, и что охрана собирается отражать штурм врага, но внезапно подумал о том, имеет ли он право раскрывать своим подопечным то, что сейчас происходит. Имеет ли он право поведать им о том, что с ним произошло, и каким образом он оказался здесь? Не раскроет ли он, тем самым, государственную тайну или чего-нибудь еще в этом роде? Хотя, с другой стороны, никаких инструкций от Калининой он не получал, и никаких обязательств не подписывал.

Иные выжидающе смотрели на Рогожина. В конце концов, почему бы и нет.

– Начальница службы безопасности считает, что на базу в любой момент может произойти нападение.

Тревога в глазах иных усилилась.

– То есть база будет атакована? – спросил Андрей Храмов.

– Я не знаю, - честно признался Степан. – Мне известно только, что на Виктора Панова произошло покушение, и неизвестно жив он или мертв. Калинина считает, что началась операция по массовой ликвидации всего руководства «Покрова».

А в остальном, прекрасная маркиза, все хорошо, все хорошо, - подумал Степан.

– Откуда такие сведения? – спросила Изольда Ганина.

В ответ Степан неопределенно передернул плечами.

– Можно сказать, что от меня. Дело в том, что я нашел телефон Панова, в котором находилось сообщение о том, что на него было совершено покушение.

Глава XVII

И лишь произнеся эту фразу, Степан осознал, что она еще больше все запутывает и вносит еще большую сумятицу. К тому же сирена все еще продолжала звучать по всему зданию, и воображению Степана рисовалось, как вокруг здания, по всему периметру, сейчас выстраивается тяжелая артиллерия, готовясь к отражению вражеской дивизии. Может, это, конечно, и бред, но отделаться от этой мысли было не так-то просто.

– Ничего не понимаем, - призналась Изольда.

Еще бы, подумал Степан, он бы сам на их месте ничего бы не понял. Решив, в конце концов, что иные имеют право знать всю правду, они принялся за пересказ всей истории, которая произошла только что с ним. За все то время, что он рассказывал, ни один из иных не произнес ни слова. И когда он закончил, они продолжали молчать. Степан решил было, что они настолько потрясены, что просто не знают, что им говорить, но затем внезапно понял, что иные вовсе не молчат.

Они «разговаривают» друг с другом. При помощи телепатии они, каким-то неведомым Рогожину способом, общались между собой.

Это было видно по их сосредоточенным лицам. По тому как менялось на них выражение. Чувства, эмоции, все это отчетливо вырисовывалось, и выдавало мысли иных. Как-никак, а глаза – это зеркало души, и по ним Степан угадывал и без слов, что иные напуганы и сильно обеспокоены.

Иные утверждают, что не могут читать мысли обычных людей, лишь только мысли себе подобных. Хотелось бы, чтобы это было так, поскольку Степану совершенно не улыбалось знать, что все, о чем он думает, известно этим «существам».

Судя по всему, иные и сами поняли, что игра в молчанку не идет им на пользу, и что будет лучше, если их хранителю станет известно все, что в данный момент тревожит их. Одна из молодых женщин, кажется, ее звали Светлана Малянова, произнесла:

– Готовится что-то нехорошее, что-то страшное.

– Страшное? – повторил Степан. – Что именно?

– Мы не знаем. Но все указывает на то, что проект «Контроль» приступил к решительным действиям. Все может кончиться очень быстро. В течение нескольких дней а, быть может, и нескольких часов.

От этих слов внутри Степана все похолодело. Молниеносный срок пугал его. Что если действительно в ближайшие сутки «Покров» прекратит свое существование? Эх, и угораздило же его попасть в его ряды в столь неподходящее время. А, быть может, даже в момент его конца.

Но что теперь делать? Не мог же Степан броситься бежать прочь от этой организации? А как быть если их всех ожидает в ближайшее время или смерть, или суд. Ведь, как известно, проигравший всегда злодей. И правое ли твое дело или же не правое, но ты проиграл, а значит, являешься злом. И здесь невозможно уже будет отвертеться, сославшись на то, что он оказался здесь совершенно случайно.

Вот ведь вляпался.

– Мы должны действовать, - вдруг решительным тоном заявила Изольда.

– Что значит, действовать? – не понял Степан. – И что мы можем…

Он осекся, когда внезапно понял, что Изольда вовсе не имела в виду его. Она имела в виду иных. Иные должны были действовать.

Степан обвел взглядом всех восьмерых: пятерых мужчин, и трех женщин. И снова в его голове промелькнула мысль о том, что цифра неравная. Они даже не смогут разбиться на пары, поскольку двое мужчин явно окажутся лишними. Да и вообще, вся восьмерка выглядела уж больно… Ну, если не жалко, то, во всяком случае, беспомощно. Что они могут предпринять, ведь их прячут в бункере, и берегут как зеницу ока. К ним даже приставлены так называемые хранители, одним из которых являлся сам он, Степан Рогожин. И он не верил в свою способность защитить эту перепуганную кучку индиго, хотя постоять за себя вполне мог. И на их фоне выглядел настоящим суперменом.

Но сейчас он стал свидетелем нечто такого, что заставило его испытать невольный страх. Все восьмеро стоящих перед ним людей вдруг вытянулись по стойке смирно, и замерли на месте. Степан увидел, как их глаза заволокло какой-то поволокой. И поняли, что иные впадали в транс.

Степан невольно попятился назад. Он не знал, что собирались делать иные, но вовсе не горел желанием оказаться на их пути, что бы там они не замышляли. А в данный момент он походил на дирижера, стоящего перед оркестром. Вот только в его руках не было дирижерской палочки.

Глядя на смотрящие на него пустые, и ничего не видящие глаза, он испытал сильное желание убраться от них подальше подобру-поздорову. Он шагнул в сторону, чтобы избежать этого гипнотического взгляда «слепых» глаз, но внезапно ощутил себя так, будто бы через его тело прошла мощная волна какой-то энергии. На мгновение ему показалось, будто бы его мозг словно вывернули наизнанку, и все его мысли, чувства и воспоминания вылились наружу.

Это было жуткое ощущение. Походило на какой-то удар изнутри, и Степан даже решил было, что его хватил инсульт. Кажется, сейчас будет паралич.

Но паралича не случилось. Хотя иллюзия была полной. У Степана на мгновение обмякли ноги. Однако, вместо того, чтобы упасть, он пошатнулся, и привалился спиной к дверному косяку. Руки сами собой поднялись к голове, и обхватили ее, чтобы не дать ей взорваться.

И в следующее мгновение Степан понял, что происходит.

Иные сканировали окружающее пространство.

Если в момент их первой встречи Андрей Храмов «прощупывал» мозг Степана на наличие в нем враждебности или тайных помыслов, то теперь это делали все восьмеро иных одновременно. Они все разом как бы ворвались в мозг Рогожина, и от этого-то и возникло чувство, будто его мозг вывернули наизнанку.

И еще Степан понял, что псионический удар вовсе не предназначался ему одному, иные сканировали все пространство вокруг себя, выискивая опасность. Но, поскольку он оказался ближе всех, да еще и стоял прямо напротив иных, ему, похоже, досталось сильнее остальных. Если, конечно, все остальные люди, находящиеся в этом здании, вообще испытали что-нибудь подобное.

Степан оторвался от стены, и шатающейся походкой попытался уйти с пути иных. Его ноги наткнулись на диван, и Рогожин, с большим облегчением, опустился на него.

Но это практически не помогло, поскольку волна, исходящая от иных, продолжала «взрывать» его мозг. Степан попытался зажать ладонями уши, но толку от этого не было никакого, поскольку не было никакого звука, от которого можно было бы защититься. Степан ухватился руками за виски, словно готовясь к пронизывающей головной боли. Но не было и ее. Волна, вздымающая его мозг, и разрывающая его на миллионы молекул, не вызывала боли.

В этот момент все заверения иных о том, что они не способны читать мысли простых людей, показались Степану ложью. Не могут существа, проделывающие такое с его мозгом, не уметь читать его мысли.

Но вот тут пришла очередь Степана продемонстрировать свои силы. Вернее, его организм сделал это спонтанно, сам собой, поскольку в нем включился инстинкт самосохранения. Что-то в его голове внезапно как бы щелкнуло, и Рогожин ощутил, как его мозг словно поставил заслон, блокирующий чужое воздействие и влияние.

В одно мгновение Степан пришел в себя, ощутив, как воздействие иных на его мозг прекратилось, словно его и не было вовсе. Можно было бы подумать, что иные просто прекратили свое сканирование, если бы не их по-прежнему пустые глаза.

Степан поднялся на ноги, и принялся ждать, чем все это закончится. Он почувствовал невольное чувство гордости при мысли о том, что он сумел противостоять чужому разуму.

Так, стало быть, он в состоянии противостоять и псионам? Хорошая новость. Но только почему тогда его внутренняя блокада не сработала сразу, и в тот первый раз?

Кажется, иные закончили сканирование. Во всяком случае, поволока исчезла из их глаз, и их взгляды ожили. Но они по-прежнему молчали, и лишь меняющиеся выражения в их глазах свидетельствовали о том, что они ведут телепатическую беседу между собой.

Степан не торопил их, хотя испытывал явное нетерпение. Наконец, молчание и тишина стали настолько давящими, что он не выдержал, и спросил:

– Ну что?

Изольда повернула голову, и посмотрела в сторону Рогожина, словно только что заметила его присутствие.

– В здании, и на территории периметра, все чисто, - доложила она.

– Вы хотите сказать, что здесь нет посторонних?

Изольда моргнула, и снова стала самой собой.

– Посторонние сюда не могут проникнуть, - пояснила она. – Я имею в виду, что среди сотрудников нет предателей, и тех, кто замышлял бы убийство.

Вот оно что, подумал Степан. Стало быть, они проводили сканирование не на поиск чужаков, а на вычисление агентов «Контроля» среди сотрудников «Покрова». Что ж, это вполне логично, и наличие агентов и убийц внутри организации куда более правдоподобно, нежели нападение на офис целой армии. Так стало быть все чисто, следовательно, ожидать удара в спину от своих не приходится.

Но, видимо, внешнее нападение все же не исключалось. Подтверждением тому было прибытие на территорию «Покрова» дополнительных вооруженных сил, а также хранителей. В коридоре послышалось гудение лифта, и Степан увидел, как из его дверей выходит Надежда Ломакина. Она была в полной боевой экипировке. И у нее на поясе висел пистолет. Решительной и тренированной походкой профессионала она направилась к дверям зала, где находились иные.

Надежда была не одна. Ее сопровождали четверо вооруженных охранников, которые тотчас же встали по обеим сторонам двери.

Надежда остановилась на пороге, оглядела присутствующих, затем повернулась к Степану.

– Что происходит? Почему поднята общая тревога?

Судя по выражению лица Ломакиной и раздраженному тону, вызов застал ее в не самое подходящее время.

– «Покров» готовится к отражению внешней атаки, - сказал Степан, понимая, что объяснение не ахти какое. Можно было подумать, что речь идет о том, что вот-вот начнется третья мировая война.

Надежда потребовала объяснения, и Степан, в который уже раз, пересказал все, что случилось с ним. И, с каждым разом, его собственный рассказ казался ему все нелепее. Действительно, его слова звучали как бред сумасшедшего. Или так, будто бы он пересказывал какой-то глупый голливудский фантастический фильм.

Однако для Ломакиной, похоже, все было гораздо серьезнее. Во всяком случае, бледность, покрывшая ее лицо, было ярким тому свидетельством.

– Слушай, - не выдержал Степан. – Что здесь вообще происходит? Из-за чего поднята такая паника?

– Паника? – Надежда устремила на Рогожина пылающий взгляд. – Да если «Контроль» действительно перешел к решительным действиям, то сейчас может произойти все, что угодно. Вплоть до третьей мировой войны!

Степан недоверчиво посмотрел на Надежду.

– И что, все из-за кучки иных? Только для того, чтобы убить несколько запуганных индиго, которые не способны даже постоять за самих себя?

– Не способных постоять за себя? – переспросила Надежда. – Я вижу, ты даже не догадываешься о том, какую силу представляют собой иные, особенно когда они собраны воедино в большом количестве.

Да, этого Степан не знал. Но, кажется, в некоторой степени он только что это увидел. Но ведь это же не была сила, в полном понимании этого слова. Иные по-прежнему выглядели в его глазах беспомощными существами. Возможно, при правильном использовании их возможностей, при умелом руководстве…

– А что мы можем сделать? – спросил Степан. – Какой прок от нас, хранителей? Какой прок конкретно от меня? Ведь я не обладаю никакими ментальными способностями. Я не телепат, и ни что в этом роде.

Надежда внимательно посмотрела на Степана, словно изучая его.

– Похоже, что ты и самого себя недооцениваешь, - сказала она. – Ты не знаешь своих собственных сил? Судя по всему, у тебя не было возможности раскрыть их в полной мере.

Степан передернул плечами, как бы говоря: «смотря что под этим понимать».

– Я могу двигаться быстрее обычных людей, ну, регенерировать свое тело, контролировать его функции. И что с того?

– И ты считаешь, что этого мало? Когда придет время, ты раскроешь все свои способности в полной мере. И осознаешь их истинную мощь.

А вот именно этого Степан больше всего и боялся. Кажется, вместо того, чтобы бороться с мировой закулисой, собирающейся уничтожить его родную страну, он становился преступником, поскольку «Покров» вовсе не принадлежал к организации, работающей на государство, а стало быть, какие бы благие намерения он не вынашивал, он вне закона, а значит, является преступником. Вот так вот, из героев в злодеи.

Правда, тут же возникал вопрос, если «Покров» является подпольной организацией, то откуда у него столько охраны? Неужели же он обладает частной армией? Впрочем, ничего удивительного, сейчас в стране, да и вообще во всем мире, все настолько запутанно и сложно, что не удивишься тому, что внутри страны появится свое собственное государство в государстве, с собственной армией?

Сейчас, пожалуй, пришло время задаться вопросом, а что произойдет с ним самим, когда (и если) «Покров» проиграет. Его убьют? Возможно. В пылу сражения, в случае невозможности взять его живым. А если возьмут его живым? Суд и тюремный срок? А вот это вряд ли. Людей с подобными способностями, которыми обладает он, не сажают в тюрьмы, не убивают. Их берегут как зеницу ока. Для чего? Для служения государству? Или для другой какой подпольной организации? Это уже не имеет значения. Главное, что его способности кому-нибудь да пригодятся. Возможно, над ним будут ставить различные эксперименты, разного рода опыты. Возможно, у него возьмут кровь на ДНК, чтобы создать универсального солдата. Такого, какой он сам или даже покруче. Словом, что-то в этом роде.

Да, нужно бежать отсюда сломя голову. Так ему подсказывал здравый смысл. Или, быть может, простой страх?

Неизвестно, до каких бы мыслей не додумался Степан, если бы в его кармане не зазвонил телефон. Его собственный телефон.

– Да, - произнес он в трубку, ожидая услышать в ответ что угодно, вплоть до голоса из преисподней.

Но он услышал всего лишь голос Евы Калининой.

– Степан Рогожин, срочно поднимитесь в мой кабинет.

– Хорошо, сейчас буду, - с короткой заминкой произнес Степан. Но его, похоже, никто не услышал. Калинина, произнеся эту фразу, сразу же отключилась.

Степан повернул голову, и вопросительно посмотрел на Надежду. Та понимающе кивнула.

Так, зачем еще он там понадобился? Очевидно, от него хотят услышать больше подробностей. Надо идти.

Его ждали. Но теперь в кабинете была не одна Ева Калинина. Рядом с ее столом стоял незнакомый Степану мужчина, которого Калинина представила, как Ричарда Баха.

– Мистер Бах руководит отделом высоких технологий, - пояснила она. – Он хочет задать тебе несколько вопросов.

Степан выжидающе посмотрел на незнакомца. Первое, что бросилось ему в глаза, это что Ричард Бах не протянул ему для рукопожатия своей руки. Возможно, его должность была слишком высока, чтобы он здоровался за руку с новоиспеченным хранителем. А, возможно, он вообще не испытывал симпатии к Рогожину.

Но в тот момент Степан даже не догадывался о том, что перед ним стоит не сам Ричард Бах, а всего лишь его голографическое изображение.