Проект К.О.Н.Т.У.Р.: Бархан-9

Глава 1

Это началось в конце апреля две тысячи третьего года. Бархан-9, закрытый резервационный город, официально введённый в эксплуатацию где-то в середине тысяча девятьсот восемьдесят шестого года. В теории, прекрасное место, построенное с использованием пористого бетона. Казалось бы, куда круче? Экономия, скорость, размер — всё выигрывает.

Лично мне город напоминает типичный среднего размера город СССР, какие я только успел в детстве повидать. Кому-то такая серость нравится, кому-то не очень. Себя отношу к первому типу, по критерию спокойствия. В отличие от современных мегаполисов с многоэтажками, здесь куда размереннее жизнь.

Меня зовут Седьмой, оперативный сотрудник Надзорного Органа. Любого жителя бы смутило такое звание, ведь они знают только административных сотрудников. В чём же разница? В количестве информации, полномочий и работы. Особенно работы.

Помимо оперативной работы по поискам пропавших, слежки за подозрительными личностями, расследований... И ещё кучи всего, периодически мы должны проходить маршруты административных сотрудников, проверяя, как они выполняют свои обязанности.

На такие «проверочные» маршруты мы ходим поодиночке, ибо максимальная опасность, которая есть — подъезд. Дальше него не заходим. Как там моего сегодняшнего подопечного зовут?.. «Крылов. А. К.». Что-ж, Крылов. А.К., ты не пометил о необходимости обработки этого подъезда раствором. Выговор. Или штраф, не мне решать.

Закончив с делами на маршруте, отправляюсь в здание Надзорного Органа. Вы его когда-нибудь видели? У большинства жителей, как мне кажется, оно вызывает трепет и уважение. У меня тоже, но не потому, что там располагается центральное управление города, а из-за архитектуры. Похоже на... Ошибку архитектора, который хотел построить замок, но у него был только бетон и лопата.

Первый этаж. Никогда не нравилось, как он обустроен. Создавалось впечатление, будто я снова в школе. Такой, актовый зал, где побитая сцена и надо вот-вот начать читать стихи перед преподавателями. Бр-р-р. Дело вовсе не в том, что я плохо учился в школе, честное слово. Просто воспоминания давят.

Сплошной линолеум древесного цвета с рисунком «под дощечку», подобного цвета светлые обои, типичные квадратные лампы вмонтированные в потолок со слабым дневным светом. Сейчас здесь было только несколько старших административных сотрудников, заполнявших отчёты за деревянными столами. Вот уж чего не понимал, так это деревянных столов.

Но, как водится, мне не сюда. Оперативные сотрудники базируются ниже, на минусовых этажах. А номерные, как я, на минус первом.

Спускаюсь по лестнице. Лифт тоже был, но им пользовались только самые бесстрашные или новички, навроде Девятнадцатого. В здании НО, конечно, опасности не было, все этажи регулярно обрабатывались по нескольку раз за день, но для тех, кто хоть раз побывал на объекте, лифт — воплощение дьявола.

Бетонная лестница внушает гораздо больше доверия. На лестнице хотя бы всё зависит от тебя, а лифт это как бросить кубик, где цифры от одного до шести это варианты смерти. Случайность.

Массивная железная дверь, раздвижная. Вход на моё рабочее место. Прикладываю ключ-карту, прохожу. Вроде и безопасность, а вроде... Вдруг меня убьют и заберут карту? Однако, зная нашу организацию, и на этот случай у них четыре протокола.

Родной минус первый этаж. Здесь не было никакого проклятого линолеума. Только брутальная, красивая, серо-серебристая глянцевая плитка. Длинные висячие на штырях лампы с ярким дневным светом, железные столы с одинаковыми тумбочками, креслами и ящиками на них. У каждого стола была небольшая стенка, отгораживающая от других, хотя другие столы и так были в паре метров.

На столах стояли полки, папки, компьютер, стационарный телефон и полевая рация. И здесь, в отличие от первого этажа, всегда царила рабочая атмосфера. Оживлённая, я бы даже сказал, если бы можно было применить подобное слово к нашей работе.

Сев за стол, я откинулся на кресле. Надо оформить отчёт о проверке маршрута. Слава калашникову, что только пара недочетов у этого Крылова и не придется писать рекомендательные письма о замене сотрудника. Блин, вот почему нельзя просто взять и сделать всё правильно?..

— ну что, как сегодняшний маршрут? Много мимиков встретил? —, послышался голос со стороны.

О, какие люди, да это же Пятый. Мужик лет тридцати пяти, кажется, мой ровесник. Улыбчивый, что редкость среди наших оперативников, с короткими тёмными волосами и карими глазами.

Пятый относился к нашей работе с юмором, считая, что если и попадёт в сочленение, то «стану прикольным мимиком». Его храбрости, или глупости, мог бы позавидовать любой. Почти.

Мы с ним часто бывали на совместных маршрутах во время оперативной работы по зачистке следов. Один из немногих моих друзей здесь. Раньше было больше, но проклятый грибок, кажется, наметил меня своим главным врагом. Хах, забавно.

— терпимо. —, отвечаю я, повернувшись к нему вместе с креслом. —, пару раз он не смог уловить характерную сырость, в которой грибок развивается быстрее, но я вовремя заметил.

— тебе повезло больше, чем мне. —, сообщает Пятый, почесав затылок. —, ты со вчерашнего дня тут не был, не слышал поэтому. Шестой пропал, ночью должен был проверить какой-то подъезд и квартиры, отправился и не вышел на связь.

— один? —, переспрашиваю я. Каким надо быть идиотом, чтобы не взять себе напарника на проверку квартир в подъезде? Ладно просто заглянуть и оценить влажность, но проверка!..

— один. —, подтвердил собеседник, кивнув. Даже его улыбка немного померкла. —, не знаю подробностей, мы же с ним почти не общались. Но к поискам скорее всего припашут нас с тобой, мы ближние по рангу.

— вот мне печали мало. —, потерев переносицу, ругаюсь. —, зарплата кончилась, до аванса несколько дней, а теперь ещё и неоплачиваемые сверхурочные.

— о, как знакомо. —, сложил руки на груди. —, могу одолжить тебе немного. Недавно меня отправили на пограничную с шахтами вахту, дали премию, ещё и кормили бесплатно.

— чувствую себя от этого паршиво, но лучше так, чем голодать. —, выдыхаю. —, спасибо, Пятый.

— да о чём речь. —, машет рукой оперативник. —, ты мне в позапрошлом месяце тоже давал. Разные ситуации бывают.

— ты сейчас не сильно занят? —, интересуюсь я. Раз уж всё равно на нас повесят расследование, следует бить на опережение.

— да вообще не занят. Мой рабочий день окончен, ночью же пахал. —, отвечает Пятый.

— ну и отлично. —, поднимаюсь с кресла, разминаю плечи. —, пойдём поищем Восьмого. Он же часто с Шестым ходил по маршрутам, может, знает.

— дельная мысль. —, соглашается Пятый.

Все этажи здания Надзорного Органа были весьма большими. Чтобы обойти один полностью, требовался десяток минут. И это если быстрым шагом. Пока что, Восьмого нигде не было видно.

— пока по маршруту ходил. —, начинаю я, чтобы разрядить обстановку. —, один дом показался подозрительным. В мой путь не входит, так что и проверять не стал.

— а что в нём подозрительного? —, сразу откликается друг.

— скрежет из окон. —, говорю, изобразив рукой лапу с когтями. —, скззз-скззз, такой вот. Списать бы это на галлюцинации, да только Первый за такое голову оторвёт, если потом выяснится, что дом заражённый.

— скрежет это ладно, вот я когда вблизи шахт на вахте был. —, понижает голос, чтобы не подслушали те, мимо кого проходим. —, постоянно выл кто-то. Звуки странные, не то стрёкот, не то автоматная очередь. И вокруг ещё сказали медведь заражённый ходит, звукоподражающий. Честно говоря, даже имея пулемёт под боком, было неспокойно.

— как вообще твоя вахта проходила? —, спрашиваю, заинтересовавшись.

Шахты. Это слово у каждого человека Бархан-9, от рядового жителя до номерного оперативного сотрудника, вызывает интерес. Информация о них не то что дозирована — вообще отсутствует.

Признаться честно, я даже не уверен, что буквенные с минус второго что-то знают. Того и гляди, первая базовая информация появляется у уровневых с минус третьего.

— ничего особенного, на самом деле. Выдали оружие, сказали стоять. Я и стоял. Через неделю отправили обратно в город, вот как раз вернулся пару дней назад. —, помолчал, потом усмехнулся. —, или ты думал, я в отпуске был?

— на больничном. —, со смешком парирую я, вставая в конце этажа.

Восьмой отсутствует. Ожидаемо, оперативники постоянно на маршрутах и сменяют друг друга в работе на этаже. Но попробовать стоило. Лучше перебдеть, чем недобдеть, как говорится. В таком случае, выход...

— пойдём спросим у Третьего, где носит Восьмого. —, предлагает Пятый.

Говорят, гении и дураки мыслят одинаково. Буду верить, что мы — гении. Киваю. Третий — администратор маршрутов. Он составляет пары и тройки, помечает что обязательно проверить, следит за всеми. В общем, один из главных на этаже. Едва ли не самый главный, потому что Первый и Второй всё больше «в поле».

Третий, как и следует из имени, был старше нас с Пятым. Вообще, номерные имена это и ранг, и время прихода на этаж, и возраст и что-то ещё. Там какая-то очень сложная система расчёта, известная только уровневым.

Мужику было уже за сорок, виднелась залысина на голове, ранняя седина. Он носит очки и, в отличие от меня, вернувшегося с административного маршрута, стандартную форму оперативника вне объекта: берцы, серые штаны и такая же куртка с вставками кевлара. На объекте, конечно, мы одевались в химзащиту. Никому, кроме Пятого, не хотелось стать «прикольным мимиком», а то и чем похуже.

— Третий. —, обращаюсь к нему, подходя ближе. —, ты слышал о пропаже Шестого?

— слышал, конечно. —, не отрываясь от карты отвечает он. —, хороший парень был, многообещающий. Но, скорее всего, с его разумной формой мы уже не встретимся.

— почему так уверен в этом? —, спрашивает Пятый. Третий молчит.

Понимаю Третьего. Внутренне и Пятый понимает, что пропавший оперативник скорее всего уже знакомится лично с Господом Создателем.

— ты знаешь, где сейчас Восьмой? —, спрашиваю, переводя разговор в деловое русло. —, мы хотим опросить его по поводу пропажи Шестого.

— официально. —, холодно начал мужик, отодвинувшись от карты города. —, дело о пропаже ещё не заведено. За преждевременное расследование, если окажется, что Шестой просто загулял, вас могут наказать. —, помолчал. —, ладно, все мы понимаем, что никто в Бархан-9 не гуляет. Здесь нет пивнушек. Я прикрою.

Ну надо же, а как строил из себя мистера официальность. Впрочем, всем известно, что оперативники друг друга прикроют в любой ситуации.

— маршруты Шестого и Восьмого, в отличие от ваших, лежат через центр города. —, продолжил администратор, водя пальцем по карте. —, если я правильно помню, когда вышел Восьмой и сколько вам идти... —, ткнул в одну из пятиэтажек. —, если выйдете прямо сейчас, обнаружите его здесь. Либо в соседних зданиях. И, Пятый, переоденься.

— само собой. —, отмахивается оперативник, уже расстёгивая бронированную куртку.

Уже идя по городу, мы с Пятым обсуждали банальные темы навроде зарплаты, поставок раствора, смен и желании отдохнуть. Судя по тому, что внимания никто из жителей на нас не обратил, симуляция обычного разговора прошла успешно.

Резервационный город был похож на вытянутый прямоугольник. Я, на своём маршруте, обычно обходил его по нижней дуге, в то время как сейчас мы шли по прямой. Подумал я об этом только потому, что внешне, если бы не названия улиц, отличить два этих маршрута было бы нереально.

Наконец, мы дошли до обещанной пятиэтажки с Восьмым. Интересно, он там тоже один или взял с собой кого-то? Плевать, заходим. Подъезд... Был сухим. Хороший знак.

Подъезд этой пятиэтажки встретил нас привычным, я бы даже сказал, родным унынием. Бетонные стены были до половины выкрашены этой мерзкой бежевой краской, а выше — просто побелка, которая уже местами осыпалась шелухой на пол.

Внизу, как водится, криво уложенная кафельная плитка, местами расколотая.

Однако, было тут одно весомое «но». Абсолютная сухость. Пока что здесь безопасно. В нашем деле сухость — это вещь, или, скорее, состояние окружения, которое ценишь превыше всего.

Мы с Пятым поднялись на первый лестничный пролёт и остановились, прислушиваясь. Наверху, где-то на третьем этаже, послышался металлический хлопок двери и тяжелые шаги.

Слышно было, как Восьмой с Двенадцатым заканчивали осмотр очередной квартиры.

— спасибо, что открыли, всё хорошо. —, громко произнес Восьмой. —, плановый осмотр окончен.

Мы перехватили их прямо на выходе, перегородив дорогу у пролета между вторым и третьим этажом.

Восьмой, мой ровесник, при виде нас даже не удивился, только вздохнул.

— какими судьбами, Седьмой? —, поинтересовался он, поправляя ремень рации.

— о Шестом слышал чего? —, без предисловий спрашиваю я. —, ты же с ним часто по маршрутам ходил в последнее время. Пропал он, теперь к поискам пропавших сотрудников и нас припахали. Со вчерашнего вечера на связь не выходит.

Восьмой на секунду замер, переглянулся с молодым Двенадцатым, который что-то строчил в планшете.

— ну, вчера после общего осмотра мы разошлись. —, медленно начал оперативник, потирая подбородок. —, где-то в районе семи вечера. Перед тем как разойтись, Шестой сказал, что пойдет проверять свой собственный подъезд. Мол, там что-то с влажностью не то показалось.

— и ты его отпустил одного? —, Пятый аж припрыгнул, резко вытянувшись. —, проверка подъезда в жилом секторе в одиночку? Ты сдурел, Восьмой?

— да я говорил ему, что надо брать напарника! —, начал оправдываться Восьмой, немного повысив голос, но тут же стих, оглянувшись на жилые квартиры. —, что-ж я, протоколов не знаю? Дак он отмахнулся от меня, говорит: «я всех там знаю, ничего не случится, за пару минут обернусь».

Меня эта ситуация начинала откровенно злить. Какая разница, кого ты там знаешь, если грибку абсолютно плевать на твои добрососедские отношения? Блин, вот почему обязательно надо выёживаться перед младшими и находить проблем на свой противогаз?

— и почему ты Третьему не доложил? —, раздраженно выдохнув, спрашиваю, недовольно посмотрев на него. —, сложно было по рации пару слов скинуть? Оперативник идет на потенциальный объект в одиночку, а ты «не подумал»?

— не успел я, мужики. —, Восьмой опустил глаза. —, домой спешил, смена тяжелая была, думал, он реально просто заглянет и всё... Не подумал, каюсь.

— не подумал он. —, буркнул мой друг, скрестив руки на груди. —, ладно, что сделано, то сделано, сейчас руками махать поздно. Но ситуация паршивая.

Я повернулся к Двенадцатому, который стоял позади Восьмого, медленно переводя взгляд с меня на Пятого. Эх, вроде не такой уж молодой, лет двадцать пять на вид, да и как щас помню на паре объектов побывал, а смотрит так, будто я новые ворота, повешенные не то что перед бараном, а прямо перед... Восьмым.

— слышишь, Двенадцатый? —, строго говорю ему. —, никогда так не делай. Никогда, слышишь, не нарушай протокол, что бы тебе старший напарник ни говорил. Жизнь дороже.

— ладно, нам еще нужно продолжить маршрут, у нас две пятиэтажки в конце улицы не проверены. —, подал голос Восьмой, пытаясь побыстрее замять тему.

Мы поспешили на выход, как минимум чтобы не тревожить жителей. Вышли на улицу. Четыре сотрудника Надзорного Органа в форме, стоящие кучкой посреди тротуара — это зрелище, которое у местных жителей вызывает ненужный трепет и панику. Прохожие уже начали коситься, замедляя шаг.

Чтобы не привлекать лишнего внимания, мы с Пятым синхронно достали свои служебные планшеты, делая вид, будто передаем важные данные по объектам или сверяем маршрутные листы. Восьмой с молодым, воспользовавшись моментом, быстро зашагали прочь по асфальту.

Едва они скрылись за углом, как у меня под курткой глухо зажужжала скрытая рация. За писком последовал знакомый, слегка хриплый от постоянного употребления кофе в КАМАЗовских количествах, голос Третьего.

— Седьмой, Пятый, на связь. —, раздалось из динамика.

Я нажал кнопку ответа, поднеся воротник ближе к лицу.

— на связи. —, коротко бросаю в рацию, отворачиваясь от жителей.

— Шестого официально объявили в розыск. —, сообщил Третий без всяких вводных слов. —, приказ сверху, расследование и поиск поручены вам двоим, как вы и думали, даже прикрывать не пришлось. Что-нибудь выяснили у Восьмого?

— выяснили. —, ответил вместо меня подошедший ближе Пятый. —, Шестой вчера вечером пошел проверять свой собственный подъезд. Один.

В рации воцарилась тяжелая тишина, а затем послышался глухой, отборный мат Третьего. Слава Драгуновк, он быстро взял себя в руки, хотя дышал тяжело.

— вот же идиот. —, прорычал администратор. —, сколько раз повторять, что сотрудников НО хоть и селят в условно безопасных домах, но стопроцентной гарантии нет нигде? Особенно после этой недавней чертовой катастрофы, когда все графики к чертям полетели. Грибок лезет отовсюду, а они думают, если дома стены помогают, то и мимики их стороной обойдут. —, послышался тяжёлый вздох и перебирание бумажек.

Мы с Пятым переглянулись, синхронно улыбнувшись. Пожали плечами, мол, всякое бывает, иногда и Третий ругается.

— запоминайте адрес Шестого. Улица Ленина, дом двенадцать, девятиэтажка. —, продиктовали из рации. —, предупреждаю сразу и официально. Даже если этот дом не числится как полноценный Объект, подъезд может быть уже на пути к сочленению. Понимаете, чем пахнет?

— понимаем. —, кивнул я.

— там могут быть симулякры, стеклярки, да вообще что угодно. —, продолжал накручивать Третий, понизив тон. —, если там каналотварь — сами знаете, шансов у вас почти нет, так что имейте в виду и под ноги смотрите. Глаза открытыми держите. Если найдете в квартире хоть какие-то следы заражения или аномальной активности, сразу же докладывать мне или вообще Второму, он вернулся с объекта на окраине. Никакой самодеятельности. Удачи.

Рация коротко щелкнула и замолкла.

Убрав технику, мы с другом двинулись в сторону указанного адреса. Идти старались по малолюдным улицам, благо планировка Бархана-9 позволяла срезать углы через серые бетонные пустыри и глухие дворы.

— странно всё это, Седьмой. —, негромко начал Пятый, оглядываясь по сторонам на серые коробки домов. —, Шестой ведь никогда не жаловался на Вестника. Ты же знаешь, если Вестник появляется, его ни с чем не спутаешь, Шестой должен был заметить. Он же оперативный, а не гражданский тюфяк, у которого из окон скрежет идет, а он думает, что это птицы.

— вот и мне это кажется дикостью. —, соглашаюсь я, поправляя куртку. —, каким надо быть слепым, чтобы оперативный сотрудник НО не увидел явных признаков заражения у себя под носом? У меня тут несколько версий крутится. Либо он всё прекрасно заметил, но почему-то скрыл. Вот только мотивы... Зачем ему это?

— либо это уже не Шестой был вчера. —, вздохнув, добавил Пятый. От его слов по спине у меня пробежал неприятный холодок. —, возможно, симулякр или мимик.

— ну, в здании Надзорного Органа симулякра бы быстро распознали на входе. Или, на крайняк, на минус первом нашем. —, парирую я, пнув мелкий камешек. —, не исключаю, что подмена, если это она, могла произойти позже. Например, на маршруте заглянул к себе домой за какой-то забытой вещью и там стать «прикольным мимиком». Заметь, Пятый, его дом близко к центральной линии. —, молчу, немного размышляя. —, или, что еще хуже, может, это новый виток эволюции грибка? Он же мутирует постоянно, тварь. —, продолжить мысль я не успел. Дворы закончились, сменившись прямой улицей с машинной дорогой.

Мы подошли к железной подъездной двери дома пропавшего оперативника. От неё тянуло едва уловимым, но таким знакомым... Ароматом.

— подъезд регулярно обрабатывался. —, констатировал Пятый, принюхиваясь.

Я постоял секунду, благодаря за качественную обработку тех, кто был ответственен.

В голове снова зароились мысли. Куда, черт возьми, можно деться, если объект здесь биологически не имел возможности возникнуть? А, Шестой?! Тебя спрашиваю, если ты уже на небесах! Раствор ведь должен был выжигать любые проявления грибка на корню. Кажется, мы чего-то очень важного не знаем об этом доме. Или грибке. Или Шестом. Хах, забавно будет, если нас тут же и сожрут.

Пятый дернул ручку, введя универсальный код в домофон.

В замкнутом пространстве без окон, гордо именуемом подъездом, запах раствора обработки стал еще сильнее, аж глаза слегка закололо с непривычки. Сама лестничная клетка на первый взгляд выглядела абсолютно здоровой. Никаких видимых аномалий, никаких следов сочленения.

Обычные ступеньки, крашеные стены, лифт.

Но если здесь нет никакого Объекта, то что тогда случилось с Шестым? Куда можно испариться из чистого, залитого химией подъезда собственного дома?

Я кивнул другу и медленно двинулся вверх, к квартире Шестого.

Глава 2

— сухо. —, шепчу я, оглядываясь на Пятого.

— да вижу. —, так же негромко откликается тот, держа руку поближе к кобуре под курткой. —, ни сырости, ни проклятого запаха тухлости.

Признаков заражения действительно не наблюдалось. Никаких искажений пространства, когда разное количество ступенек или квартир на этаже, здесь не было. Подъезд пока не стал Объектом. Это внушало осторожный оптимизм, хотя расслабляться в нашей работе — прямое приглашение к Господу Создателю на чай.

Четвёртый этаж встретил нас той же советской угрюмостью: выкрашенные краской стены, облупленные углы и тусклая лампочка под потолком, затянутая паутиной. Стоп, лампочка?..

Я подошёл, включил. Работает. Хорошо, ещё один микропунктик в хорошие новости.

На площадки выходили двери четырёх квартир: тридцатой, тридцать первой, тридцать второй и тридцать третьей. Тридцать первая — это жильё Шестого. Остальные три — обычные гражданские.

По протоколу Надзорного Органа нам строго-настрого запрещено тревожить обычных жителей без веской на то причины. Если начать стучать во все двери подряд, завтра весь Бархан-9 будет гудеть от слухов, а Первому придётся снова писать отчёты о начинающейся массовой панике на минус третий этаж. Поэтому мы с Пятым действуем бесшумно.

Я подхожу к двери тридцатой квартиры. Обычная деревянная дверь, оббитая дерматином. Внимательно осматриваю геометрию. Ручки, петли, перекосы рамы... В нашем деле аномалия может проявиться в любой мелочи. Бывали случаи, когда дверная ручка оказывалась со стороны петель, или сама дверь была слегка выгнута внутрь, вопреки всем законам физики. А если приложить ухо к такой двери, можно услышать скрежет или глухое чавканье.

Прижимаюсь ухом к двери тридцатой, но не касаюсь кожей, от греха. Тишина. Только где-то вдалеке едва слышно работает радиоприёмник.

Пятый тем временем проверял тридцать вторую и тридцать третью. Повернулся ко мне и отрицательно покачал головой.

— чисто. —, шепчет он. —, ни звука, ни визуальных аномалий.

Кивнув, я отхожу ближе к лестничным пролетам, достаю рацию.

— Третий, это Седьмой. Находились на четвёртом этаже, площадка чистая. Двери тридцать, тридцать два и тридцать три без признаков аномалий и геометрических искажений. Подъезд, предварительно, не является Объектом.

— принято, Седьмой. —, через несколько секунд откликается Третий. —, фиксирую. Продолжайте по инструкции.

Логика таких частых докладов проста и сурова: каждый наш шаг фиксируется в журнале на минус первом этаже. Если мы с Пятым прямо сейчас провалимся в сочленение или испаримся, у НО будет точное время и место нашей пропажи, до сносных пяти метров.

Кивнув друг другу, мы останавливаемся перед дверью тридцать первой квартиры. У всех оперативных сотрудников Надзорного Органа, имеющих номерные имена, жильё устроено по единому стандарту. Нам выдают квартиры в условно безопасных домах, а замки на входных дверях ставят одинаковые. Оперативные сотрудники пропадают с завидной регулярностью, только на моей памяти за последний год исчезли больше десятка.

Достаю свой ключ от квартиры, вставляю в замочную скважину тридцать первой. Личинка поворачивается с мягким, знакомым щелчком. Надавливаю на дверную ручку, дверь плавно уходит внутрь.

Зайдя внутрь, закрываем за собой дверь. А то ещё того и гляди какая-то гнида запалит открытую квартиру и начнётся концерт по заявкам трудящихся.

Прихожая представляла собой узкий коридорчик метра три в длину, оклеенный выцветшими жёлтыми обоями в мелкий ромбик. Прямо по коридору — проход на кухню. Направо — единственная комната. Шестой жил один, поэтому его квартира однокомнатная. Живущий с семьёй Девятнадцатый, например, имеет двухкомнатную.

Быстро ошарив коридор, идём в комнату. Сначала, как говорится, самое сложное, а потом и водк... То есть, полегче.

Тёмно-красные обои с выцветшими белыми розочками, местами отходящие у потолка. Слева от входа стоит громоздкий стенной шкаф из тёмного ДСП, на центральной полке которого примостился пузатый телевизор. Напротив шкафа — старая кровать, рядом с ней небольшая тумбочка. У противоположной стены располагается письменный стол и деревянный стул. У окна, занавешенного тюлью, высокий комод.

— о, у моей бабки в деревне точно такие же обои были в сорок пятом. —, тихим шепотом хохотнул мой друг. —, я то думал, Шестой у нас с претензией на эстетику, а он, оказывается, в музее советского быта живёт.

— заткнись, Пятый. —, хмыкаю я. —, нормальные обои. У меня на минус первом на столе почти такой же рисунок на папке нарисован. У тебя самого то какие обои?

— с машинками. —, пожав плечами, честно ответил оперативник. И зачем я вообще спросил?

Несмотря на внешнюю нормальность, расслабляться нельзя ни на секунду. То, что квартира не выглядит как Объект, ещё ничего не значит. Она может быть скрытым входом на Объект.

Мне только навскидку вспоминается с десяток подобных случаев. Пространственный провал или сочленение может быть «спящим». Триггером для его активации может послужить любое банальное действие: случайное открытие дверцы холодильника, поворот ручки газовой духовки или даже слишком долгий взгляд на определённый предмет — например, на ту же белую розочку на обоях. Вот стоишь ты, смотришь на неё десять секунд, оборачиваешься, а там Фальш. Или кто ещё. Даже ты сам.

— доставай связку. —, говорю Пятому.

Тот полез в карман брюк и вытащил прочную капроновую верёвку метров пяти длиной. Базовое правило при работе в потенциально опасных помещениях.

Я беру один конец верёвки и плотно обматываю вокруг запястья. Пятый делает то же самое со своим концом. Если под кем-то из нас неожиданно откроется пространственный провал или «окно», верёвка не даст нам разойтись по разным углам Объекта и потерять друг друга в пространственной петле.

Схема работы стандартная: один проверяет секцию, второй стоит на страхе, держа верёвку в натяжении и следя за воздухом на предмет визуальных искажений или марева. Перемещаемся строго синхронно, постоянно находясь в зоне прямой видимости.

Начали со стенного шкафа.

Пятый держал натяжение верёвки, я аккуратно открываю полированные створки. Там аккуратно развешенная одежда: пара серых гражданских курток, брюки, пару чистых рубашек для выходов в город. На верхних полках — стопки белья, пара книг по технике безопасности, советские хрустальные вазочки, несколько фужеров, запасные лампочки накаливания, моток бечёвки и пара кусков хозяйственного мыла.

— чисто. —, констатирую, перебрав вещи. —, ничего подозрительного.

Перешли к комоду у окна.

Комод оказался закрыт на ключ. Я потянул за ручку верхнего ящика — намертво.

— у тебя есть нож? —, оборачиваюсь.

— на. —, оперативник протянул мне свой складной нож с массивным обухом.

Вставляю лезвие ножа в щель между ящиком и корпусом комода, используя его как рычаг. Надавливаю всем весом. Дерево жалобно трещит, и замковая скважина с сухим щелчком выломалась.

Открываю ящик. Внутри лежат не личные вещи.

Там ровными стопками уложены документы с красными штампами: служебное удостоверение оперативника номерной группы проекта К.О.Н.Т.У.Р. на имя Шестого, несколько закрытых им уголовных дел из архива НО и текущая служебная документация, которой вообще не должно быть за пределами минус первого этажа.

— во те на... —, протянул Пятый, заглядывая мне через плечо. —, Шестой что, архивы домой таскал?

Тут же подношу рацию к рту:

— Третий, это Седьмой. Нашли в комоде Шестого архивные документы, закрытые дела и удостоверение К.О.Н.Т.У.Р..

В динамике раздался такой треск и грохот, будто Третий на том конце провода ронял деревянный стол.

— что-о-о?! —, заорал Третий так, что рация едва не захлебнулась. —, ах он проклятый идиотина! Вы там совсем с ума сошли?! Какого черта у него дома секретные дела К.О.Н.Т.У.Р.-а?! Если я узнаю, что у кого-то из вас, у тебя, Седьмой, или у Пятого, дома валяется хоть одна служебная бумажка, я вас лично выгоню из организации к чертовой матери! Без пособия! Вы понимаете, какими проблемами мне это грозит перед уровневыми?!

Третий тяжело и шумно дышал в микрофон около полуминуты. Затем, видимо, слегка остыл, понимая, что мы тут ни при чём.

— ладно... —, сбавив тон, выдохнул администратор. —, спасибо за находку, оперативники. Забирайте всё это барахло с собой. На минус первом разберёмся. И это... Я не со зла, сами понимаете.

— понимаем, не переживаю. —, молчу несколько секунд. —, принято, Третий. Забираем. —, сгрузил бумаги в небольшие рюкзаки. Мы всегда их с собой брали. С виду просто два мужика идут в магазин с рюкзаками. Или в библиотеку. Идеально.

Перешли к тумбочке у кровати.

Там оказались только личные вещи: бритвенный станок, запасные лезвия, пара упаковок медикаментов, носки и пара нераспечатанных комплектов белья.

— у него тут вещей, будто он на парад собирался. Куда одному мужику столько белья? —, с досадой бурчит Пятый, разглядывая содержимое.

— не бубни. Проверяем кровать. На выходных можем купить тебе новые панталоны. —, говорю я.

Мы подошли к кровати с двух сторон. Взявшись за металлический каркас, синхронно подняли тяжелую деревянную кровать на ребро и прислонили к стене.

Матрас съезжает. Под ним двойная фанерная доска, прикрученная к раме. Приглядевшись, я заметил, что один из слоёв фанеры неплотно прилегал к другому. Зацепив фанеру пальцами и с усилием отогнул верхний лист. Между двумя слоями фанеры лежал одинокая, плоская бумажная папка без маркировок.

Аккуратно достаю папку, не открывая её.

— Третий, на связи снова Седьмой. —, говорю в рацию. —, нашли тайник под матрасом, в фанере. Плотная папка без маркировок.

— Седьмой, внимание. На месте папку не вскрывать. Ни в коем случае. Внутри может быть заражённый предмет — аналог «яблока» или локальный несущий объект. Высока вероятность, что прямо в квартире вас там обоих в мимиков и превратит.

Дьявол! Этого ещё не хватало. Шестой, честное слово, клянусь своим номером, если там «яблоко», я тебя найду даже в аду и... Ну, убью второй раз.

— понял тебя, Третий. —, отвечаю я. —, вскрывать не будем.

— уберите папку в изолирующий пакет. Принесёте на минус первый этаж, вскроем здесь, в стерильной зоне под наблюдением.

Я достал из сумки плотный фольгированный пакет с герметичной застёжкой — наш стандартный изолирующий конверт для подозрительных предметов. Аккуратно, старательно не коцая углы, опустил папку внутрь и запечатал замком.

— осталась кухня. —, говорю Пятому, подёргивая верёвку.

Помещение крошечное, три на два метра. Газовая плита с духовкой, небольшой кухонный стол, пара тумбочек, эмалированная раковина и навесные шкафчики над ней. На столе стоит старый алюминиевый чайник.

Действуем быстро и слаженно. Я проверил навесные шкафы — там только крупы, чай и пара эмалированных кружек. Пятый аккуратно проверил духовой шкаф плиты и пространство под раковиной.

Затем мы вместе отодвинули тяжелую газовую плиту от стены, затем кухонный стол и тумбочки. Внимательно осмотрев плинтусы, пол и щели в стенах на предмет следов грибка, влаги или ещё чего странного, выпрямились.

— Третий, обыск квартиры тридцать один окончен. Ничего полезного, кроме найденной документации и изолированной папки, не обнаружено. Признаков заражения или присутствия Объекта нет.

— принято, Седьмой. —, откликается Третий. —, возвращайтесь на минус первый.

Рация отключилась. Мы с другом синхронно выдохнули. Можно поубавить формальности, миссия завершена. Отвязываю верёвку с запястья.

— твои ставки? —, спрашиваю, одевая рюкзак.

— нас ждёт премия. —, ответил Пятый.

Хоть бы он был прав. За расследования обычно не доплачивали. С другой стороны, документация...

Дорога обратно до здания Надзорного Органа прошла без лишних приключений. Мы с Пятым шли молча, размеренным шагом, слегка прибавив скорость, насколько позволяла людная улица.

Вечерний Бархан-9 встретил нас прохладным сквозняком, несущим слабенький запах химического раствора и влажного бетона. Жителей на улицах становится всё меньше — после семи вечера гражданские предпочитают сидеть по своим квартирам и лишний раз на улицу носа не высовывать. Возможно, конечно, дело в комендантском часе. Возможно.

Зашли в центральное здание НО. Спускаемся по бетонной лестнице на родной минус первый этаж. Раздвижная железная дверь считывает мою ключ-карту, тихо шипит и впускает нас внутрь.

За металлическими столами сидят несколько оперативников, кто-то перебирает папки, кто-то набивает отчёт на клавиатуре.

Навстречу нам от своего стола сразу поднимается Девятнадцатый — молодой парень из двузначных. На вид ему едва за двадцать, на этаже он совсем недавно, пару лет. Взгляд ещё горит тем самым юношеским задором, который из нас, однозначных, выветрился ещё при ЦК КПСС.

— о, Седьмой, Пятый! —, сделал шаг навстречу Девятнадцатый, бегло оглядывая наши набитые рюкзаки. —, возвратились? Третий передавал, что вы с маршрута Шестого не с пустыми руками.

— угу, с полными. —, киваю я, сбрасывая лямку рюкзака с плеча. —, на, держи, молодежь. Работёнка для тебя.

Расстёгиваю молнию рюкзака и вытаскиваю пачку найденных документов с красными штампами. Пятый выгружает свою часть.

— смотри внимательно, Девятнадцатый. —, указываю пальцем на стопку бумаг. —, вот это — обычные закрытые дела и документация из комода Шестого. Отнеси их в архив. Пусть архивисты сидят и думают, какого черта у него дома образовался филиал центрального хранилища НО. Понял?

— понял, Седьмой. —, парень аккуратно забирает бумаги, бережно прижимая их к груди. —, а что во втором пакете?

Аккуратно достаю из внутреннего кармана куртки запечатанный фольгированный пакет. Прозрачная полоса на шве указывает на полную герметичность. Папка без маркировок, лежавшая под матрасом, мертво покоится внутри.

— а вот это — с пылу с жару из-под матраса пропавшего. —, поясняю я, понижая голос до таинственного шёпота. Тот сглотнул, забавно. —, делай все по инструкции. Без самодеятельности. Если не хочешь улыбаться всю оставшуюся жизнь.

— сделаю всё в лучшем виде, Седьмой. Сразу в лабораторию! —, серьезно ответил Девятнадцатый, осторожно принимая фольгированный конверт двумя пальцами. —, не волнуйтесь, всё донесу без повреждений.

— давай, дуй. —, махнул ему рукой Пятый.

Парень развернулся и быстро ушёл по длинному коридору в сторону лабораторного сектора. Мы с Пятым проводили его взглядом, после чего направились к дальнему концу этажа, где за своим столом среди карт и оперативных сводок восседал Третий, словно король этажа. Или тиран. Как посмотреть.

Наш администратор маршрутов сидит, упершись локтями в стол и потирая усталые глаза под очками. Перед ним дымится кружка с глубоко просроченным растворимым кофе. Кажется, оно... Густое?.. Третий, тебе там что, совсем жить надоело?

— ну что, сдали барахлишко? —, не поднимая головы, спросил Третий, как только мы подходим вплотную.

— передали Девятнадцатому. —, отвечаю я, опираясь рукой о край его стола. —, документы в архив, подозрительную папку — в лабораторию. И да, Третий... Наш рабочий день, так-то, уже полчаса как окончен.

— окончен. —, поддакивает Пятый, скрещивая руки на груди. —, а сверхурочные нам за сегодня никто оплачивать не собирается. Так что мы по домам.

Третий снял очки, протёр их подолом своей серой куртки и выдохнул с глухим гулом, похожим на стравливание воздуха из пневматического тормоза.

— по домам, по домам... —, проворчал он. —, идите уже, работяги. Сегодня всё равно больше ничего полезного мы не выжмем. Архивистам надо время, чтобы эти папки сопоставить с имеющимися/пропавшими, а пока лаборанты просканируют конверт и дадут добро на вскрытие — уже полночь пройдёт. Завтра с утра с этого и начнём.

— вот и отлично. —, улыбнулся Пятый. —, а то у меня уже в животе урчит так, будто там мимик застрял.

— клешни отсюда уносите. —, усмехнулся Третий. —, завтра жду обоих к восьми утра. На развод и изучение того, что найдут в папке.

— слушай, Третий... —, задерживаюсь я на секунду, глядя на него. —, а ты сам-то когда домой собираешься? Или у тебя сегодня опять ночная смена?

Мужик коротко хмыкнул и показал рукой куда-то себе за спину, в сторону неприметной железной двери в конце зала.

— какой домой, Седьмой? Я живу прямо тут, в четырнадцатой комнате отдыха. Переехал три года назад, да так и остался. Мне до рабочего стола идти ровно двенадцать шагов, я замерял со скуки. Очень удобно, между прочим. Никаких тебе проверок подъездов, никаких стуков посреди ночи в дверь с «ы-ы-ы-э-э-э я дед мороз и снегурочка».

— ну да, ну да... —, качаю головой. —, своя романтика. А выходные у тебя вообще бывают?

— бывают. Когда Первый и Второй на этаже, а меня никто не трёт по пустякам. —, Третий снова водрузил очки на нос. —, в общем, проваливайте уже, не мозольте глаза.

— поняли. До завтра. —, киваю я.

Мы с Пятым развернулись и зашагали к лестнице. Вышли из тяжелых раздвижных дверей, поднялись наверх, просекли пустой первый этаж и вывалились через проходную на улицу.

Над Барханом-9 уже сгущались сумерки. Не поэтично-угрожающе, а 20:37 на часах. Небо затянуло ровной, плотной пеленой серых туч, из-за чего вечер кажется темнее, чем есть на самом деле. Воздух был холодный, что приятно отдалось в лёгких после душных коридоров. Вы как хотите, а мне больше всего нравится ночное время суток.

— ну что, Седьмой... —, начал Пятый, потянувшись и хрустя суставами. —, до завтра?

— до завтра, Пятый. —, говорю я, поправляя воротник. —, переодеться не забудь с утра, а то Третий тебе снова всю плешь несуществующую проест за эту бронекуртку.

— да ладно тебе, куртка отличная, непродуваемая! —, хохотнул друг, а затем понизил тон. —, думаешь, выгорит завтра что-нибудь из этой папки? Раскроем, куда Шестой испарился?

— раскроем — хорошо. Не раскроем — пускай у Второго или Первого голова болит. —, отвечаю я, пошарив по карманам. А, я же бросил. Ещё три года назад, после того объекта. Чёрт. —, наше дело маленькое: прийти, проверить, доложить. Лично мне, честно говоря, глубоко до лампочки, куда он делся. Главное, чтобы на нас с тобой за его косяки лишние дежурства не навесили.

— это точно. —, Пятый понимающе кивнул. —, своя шкура ближе к телу. Шестой парень был нормальный, но сам дурак — попёрся в подъезд без напарника. За глупость в нашей работе платят быстро. —, махнул рукой. —, ладно, давай, Седьмой. До завтра.

— давай. Береги себя.

Мы разошлись в разные стороны. Пятый пошел в сторону третьего микрорайона, а я поворачиваю налево, вдоль серых бетонных пятиэтажек, к своему дому.

Если говорить начистоту, мне и правда совершенно всё равно, что там произошло с Шестым. В Бархане-9, да и в принципе а К.О.Н.Т.У.Р.-е эмпатия — роскошь, за которую люди расплачиваются нервами, а очень часто и жизнью. Если ты будешь переживать за каждого исчезнувшего оперативника, тебя на пару месяцев службы не хватит. Номерные пропадают регулярнее, чем обновляется график поставок растворов. Сложил голову на объекте или в сочленении? Что-ж, земля тебе бетоном, бро. Найдём твою папку, напишем отчёт, закроем личное дело. Единственное, что меня реально волнует в этой истории — это чтобы организация из-за него не пострадала, и чтобы его исчезновение не принесло проблем моему родному минус первому этажу. Если выяснится, что Шестой сошёл с ума или оказался предателем... Что ж, я первый всажу в него обойму, если прикажут. Без всякой личной злобы или обиды. Просто работа.

Мой дом находится всего в пяти минутах ходьбы от здания НО.

Захожу в подъезд. Пахнет сухой известью и слабым химикатом — сегодня здесь явно проходил административный маршрут. Подъезд чистый, сухой, ступеньки целые. Безопасно.

Поднимаюсь на свой пятый этаж. Лифта в пятиэтажках, понятное дело, не предусмотрено в принципе, так что шагаю ногами. Взбираться на пятый этаж после полного дня на ногах — то еще удовольствие, но я держу ровный темп, дышу через нос, не сбивая дыхание. Привычка. Физическая форма для оперативника — не красота, а банальное выживание.

Пятый этаж. Моя квартира — номер сорок пять. Деревянная дверь, сзади обитая металлическим листом, стандартный замок НО. Достаю ключ, поворачиваю три раза. Щелчок. Захожу внутрь и сразу закрываю дверь на верхний засов.

Моё «королевство». Однокомнатная квартира, выданная мне организацией сразу после перевода в Надзорный Орган.

Глава 3

Прихожая совсем крошечная, буквально два на два метра. Слева от входа — узкая дверь на кухню, справа — совмещенный санузел, прямо по коридору — проход в единственную жилую комнату. Всё компактно, просто и без излишеств.

Снимаю берцы, аккуратно ставя их у стены. Сбрасываю куртку, вешаю на деревянный крючок. Прохожу в комнату.

Комната небольшая, но светлая. Обои здесь зеленые, с незамысловатым узором в виде геометрических ромбиков и переплетающихся листьев. В углу стоит односпальная кровать с аккуратно заправленным серым покрывалом, рядом — простая тумбочка и письменный стол с лампой. Вдоль стены — небольшой шкаф для одежды.

И главная достопримечательность моей комнаты — турник.

Он вмонтирован прямо в бетонную стену над проходом в комнату. Массивный металлический брус, посаженный на глубокие анкерные болты. Я сделал его сам еще лет десять назад, когда понял, что штатных тренировок на этаже мне категорически не хватает.

Прохожу на кухню, щелкаю выключателем. Загорается тусклая лампочка под потолком. Наливаю из-под крана воду в старый эмалированный чайник, ставлю на газовую плиту и чиркаю спичкой. Синий огонек весело охватывает конфорку.

Пока закипает вода, сажусь за стол, насыпая заварку в большую чашку. Да, это литр чая, а что? Я бы вообще из пятилитровой банки пил, если бы они все не...пали смертью храбрых во время огуречного штурма.

Мысли сами собой возвращаются к сегодняшнему дню. По-хорошему, заставить себя не думать, чтобы не распылять внимание. Но я ведь сейчас не на работе, да? Могу делать, что захочу.

Ну раз на то пошло, вообще, наша система номеров — это та еще головоломка для новичков вроде Девятнадцатого. Они то думают, что цифра — просто твой ранг или порядок прихода в организацию. На самом же деле всё куда сложнее.

У нас есть «исконные» номерные и «призванные». Названия эти не я придумывал, так что прошу без посягательств на «что за ерунда?!». Главное во всех опознавательных терминах, чтобы сразу была понятна суть. В этих — понятна.

Исконные — те, кто получил свой номер с самого основания Надзорного Органа, с середины восемьдесят шестого года. Нас осталось не так уж много.

А вот Пятый — он призванный. Предыдущий Пятый исчез на втором году моей службы. Через пару месяцев на его место привели нового человека, выдали ему тот же номер и снаряжение. Пятый вырос на моих глазах как специалист, мы с ним сработались, он отличный мужик, но он — не первый Пятый.

Пропавший Шестой тоже был исконным. Мы начинали вместе. Именно поэтому его исчезновение вызывает у меня такое странное чувство... Не жалость, нет. Скорее недоумение. Исконный оперативник с семнадцатилетним стажем не мог так глупо подставиться. Он знал каждый угол Бархана-9, знал запахи грибка лучше, чем собственный одеколон. Какого черта он попёрся в подъезд без напарника? Что он там искал? Или кого?..

Ладно, гадать бессмысленно. Завтра вскроют папку — увидим. Или нет.

Куда больше меня сейчас напрягает другое. Через неделю у меня по графику плановый поход на Объект.

Не просто проверка сухих подъездов, а полноценный выход на Объект — в одну из квартир в восточной части города, где зафиксировано сочленение ещё пять лет назад. Стандартная процедура оценки заражения. На такие выходы отправляют группу из двух, иногда четырёх, человек, причем один обязательно должен быть из первой четверки. Кроме Третьего, Третий остаётся на базе в качестве координатора.

Со мной идёт Второй.

От одной мысли об этом у меня легонько сжимаются зубы. Второй — мужик весьма странный. Профессионал, конечно, но ни разу мне не удавалось понять, что же у него на уме. Перечить ему на Объекте — это всё равно что попытаться погладить кота-симулякра.

Поход на Объект — это всегда прогулка по краю лезвия. Одна ошибка и ты ошибся, как говорится. Идти туда мне категорически не хочется. До тошноты не хочется. Но обязан. Протокол есть протокол. Назвался Седьмым — лезь в химзащиту.

Чайник начинает тоненько свистеть. Беру чашку, заливаю кипятком. По кухне разносится терпкий, немного горьковатый аромат.

Опираюсь спиной о кухонную тумбу, делаю маленький глоток. Горячая жидкость приятно обжигает горло. Вроде мне это всё уже осточертело, а вроде и своя какая-то прелесть есть тут.

Я в этом городе уже семнадцать лет. Семнадцать проклятых лет в закрытом резервационном городе Бархан-9. Без права выезда, без права на полноценный отпуск. Служба здесь бессрочная. Ты пришел сюда — и ты останешься здесь до тех пор, пока тебя не вынесут в фольгированном пакете или пока ты не превратишься в «прикольного мимика», как любит шутить Пятый.

Единственные теоретические варианты вырваться из этой бетонной ловушки — либо тотальная катастрофа с последующей полной эвакуацией города (что вряд ли случится, нас скорее зальют бетоном сверху вместе со всеми объектами), либо персональное приглашение от высшего руководства. Например, перевод в НИИ-112.

Но рассчитывать на НИИ-112 — это всё равно что верить в деда Мороза. Туда забирают единиц за всю историю проекта К.О.Н.Т.У.Р., и явно не рядовых оперативных сотрудников с минус первого этажа. Наше место — здесь. В пыли, среди пористого бетона, серых пятиэтажек и растворов обработки.

Жизнь в Бархане-9 скучна до одурения. Никаких развлечений. Ни кинотеатров, ни нормальных парков, ни пивнушек, о чём правильно сегодня говорил Третий. Дорога одна: дом — Надзорный Орган — маршрут — дом. Серые стены, серые лица, серые будни. Время тянется как густой гудрон. Допиваю чай, ставлю кружку в раковину. Пора сделать то, что держит меня в форме все эти годы.

Возвращаюсь в комнату, подхожу к турнику.

Берусь руками за холодный металл перекладины широким хватом. Повисаю. Мышцы спины и плеч приятно натягиваются после дня, проведенного в полусогнутом состоянии.

Начинаю подтягиваться. Медленно, без рывков. Вверх — подбородок над перекладиной, задержка на секунду, вниз — плавное опускание.

Раз. Два. Три...

Моя тренировка — это не про накачку огромных банок или рельефного пресса. Нам, оперативникам, гора мышц нафиг не сдалась. Против споровых сущностей, мимиков или пространственных аномалий на Объектах твоя физическая сила равна абсолютному нулю. Ты не сможешь вырубить симулякра хуком справа, ты не сможешь побороть грибковые споры на руках. Любая попытка вступить в рукопашную схватку с аномальной сущностью — это гарантированная и очень мучительная смерть.

Турник мне нужен исключительно для двух вещей — выносливости и дофамина.

Выносливость в нашей работе — это жизнь. Способность прошагать двадцать километров в полной химзащите и противогазе, не сбив дыхания. Способность провисеть на руках на край бетонной плиты десять минут, пока снизу проходит аномальный поток.

И, самое главное, способность долго бегать.

Вот, например, встретишь ты на Объекте Габара... Габар — это тварь сугубо контактная, тяжёлая и невероятно упрямая. Он не умеет телепортироваться, он не искажает разум, но он будет преследовать тебя с упорством паровоза, при том, что его щупальца растут, пока ты не двигаешься. И если ты с ним столкнулся — у тебя есть только один вариант выжить: бежать. Бежать со всех ног, тридцать, сорок минут подряд, через завалы, лестничные пролеты и бетонные пустыри, пока не покинешь объект. Не хватит дыхалки на тридцать первой минуте — щупальца тебя догонят и сомнут в блин. Или утащат на глубинный уровень.

Поэтому — тренировка выносливости. Только дыхание, жилы и фиксация. Рукопашку мы даже не учим — глупость всё это. Против сущностей работает только оружие, раствор и способность быстро уносить ноги.

Делаю двадцать подтягиваний. Задерживаюсь в верхней точке, зубами сжав губы, чувствуя, как приятное жжение разливается по широчайшим мышцам спины. Плавный спуск.

Перехватываю перекладину узким хватом. Начинаю подъемы ног к перекладине для пресса. Медленно, с контролем движения.

Десять. Пятнадцать. Двадцать.

Заканчиваю подход, спрыгиваю на линолеум. Сердце стучит ровно, ритмично. По лбу катится одинокая капля пота.

Прохожу в санузел, включаю холодную воду. Умываю лицо, смывая остатки дневной усталости и пота. Вытираюсь жестким вафельным полотенцем.

Возвращаюсь на кухню, споласкиваю кружку из-под чая и ставлю ее сушиться на решетку. На кухне и в комнате навожу идеальный порядок — всё должно лежать строго на своих местах. Опять же, бытовая привычка. Если в квартире бардак, ты можешь вовремя не заметить появление мелкой аномалии или бытовой сырости. Авось, это я просто неустойчиво поставил, поэтому и упало.

Взглянув на настенные часы в комнате, вижу, что стрелки подбираются к десяти вечера.

Пора. Восемь часов сна — священное правило для номерного оперативного сотрудника. Хронический недосып притупляет реакцию и внимание, а на маршруте или Объекте рассеянность равна смерти. Если ты не выспался, то лучше сразу пиши бумажку о «я дурак, мало спал, ищите мне замену».

Захожу на родной минус первый этаж. Пятого на месте ещё нет — его металлический стол пустует, а полевая рация молча стоит на подставке. Видимо, допивает свой утренний кофе или опять зацепился языком с Девятнадцатым где-нибудь в районе проходной. Ждать его не вижу никакого смысла. Раз уж я всё равно здесь, лучше сразу закрыть вопрос с папкой, которую мы вчера выудили из-под матраса Шестого.

Двигаюсь по длинному коридору в сторону лабораторного сектора. Чем ближе к лаборатории, тем сильнее меняется сама атмосфера. Серебристо-серая глянцевая плитка под ногами уступает место тёмно-серой матовой. Никакого глянца, только строгая функциональность, чтобы в случае розлива реактивов ноги не поехали по полу.

Свет здесь тоже другой — не приятный яркий дневной, как в нашем операторском зале, а слепяще-белый, выжигающий малейшие тени.

Вдоль стен тянутся тяжелые лабораторные столы: мощная столешница, под ней тумбочки с реактивами и изолирующими контейнерами, а над столешницей — многоярусная надставка с полочками. Чего там только нет: стеклянные колбы, воронки, пробирки с цветными жидкостями, запаянные контейнеры с анализируемыми материалами и мелкие измерительные приборы с циферблатами.

Персонал ходит строго в белых халатах, накинутых прямо поверх нашей серой служебной формы.

В дальнем конце блока о чём-то негромко переговаривается старший научный сотрудник — молодой парень лет тридцати, невероятно перспективный. Глядя на то, как сурово и грамотно он раздаёт указания подчинённым, от души верю, что его скорёхонько переведут наверх, в НИИ-112. Такие мозги у нас на минус первом долго не задерживаются.

Лабораторный блок работает круглосуточно — четыре смены по шесть часов. Здесь дежурство не затихает ни на минуту.

При входе в сам блок путь мне перегораживает пост охраны. За массивной тумбой сидит охранник в полной амуниции НО.

— стой, Седьмой. —, гулко произносит он, оглядывая меня с ног до головы. —, ты куда?

— за папкой. —, коротко отвечаю, кивнув на вход. —, вчера вечером Девятнадцатый принёс вам из тридцать первой квартиры. На обследование.

— возьми у младших. —, кивнул, сверяя данные в журнале, потом размашисто махнул рукой на один из столов. —, во-о-он за третьим столом копаются.

Подхожу к указанному столу. За ним сидит какой-то научный сотрудник, старательно вписывающий в журнал данные по, видимо, последнему эксперименту.

— здорово, наука. —, обращаюсь к нему, вольготно опираясь локтями о край столешницы. —, что там по вчерашней папке?

— а, номерная папка... —, не отрываясь от журнала, устало вздохнул парень. —, забирай свою псевдосекретность, Седьмой. Там абсолютно чисто.

— в смысле — чисто? —, переспрашиваю я, приподняв бровь.

— в прямом. —, пожав плечами, спокойно объясняет сотрудник. —, спор нет, следов неизвестных химических веществ или чего-то в целом подозрительного тоже не обнаружено. Прогнали через спектрограф, просветили ультрафиолетом высокого спектра — ровным счётом ничего. Обычные бумажки. Внутри лежало несколько стандартных чёрно-белых фотографий. Мы их уже переправили в архив, согласно протоколу.

Стою и молча перевариваю услышанное. На душе становится паршиво.

Чёрт... Это же была наша главная зацепка! Мы с Пятым эту проклятую папку чудом выудили из фанеры под матрасом, рисковали наткнуться на «яблоко» или локальный вход на объект, тащили в фольгированном пакете... А она оказалась обычной пустышкой!

Вот же идиотина этот Шестой... Зачем надо было прятать обычные фотографии под матрас, закручивая фанеру на шурупы?! Чтобы нас с Пятым помурыжить, когда искать будем?! Блин, вот почему нельзя не создавать проблем на пустом месте?..

Раз уж фотографии отправили в архив, придётся тащиться туда. Забирать материалы и смотреть, что там за снимки такие, ради которых Шестой разыгрывал шпионские страсти.

Архивное помещение располагается в противоположном крыле минус первого этажа.

Захожу внутрь и сразу ощущаю разницу. Если в лаборатории царит стерильный кафель и слепящий белый свет, то архив встречает меня... паркетом. Старым, слегка потёртым, но настоящим деревянным паркетом. Уж не знаю, какой архитектор решил уложить паркет на подземном этаже НО, но смотрелось это дико.

Везде тянутся бесконечные ряды высоких стеллажей, забитых папками, книгами, какими-то старыми формулярами и прочей важной документацией на пожелтевшей бумаги, которую ни один здравый оперативник не поймёт. В воздухе стоит запах бумажной пыли. Ах, помню, еще в школе, часто ходил в библиотеку просто ради запаха книг и мечтал всегда его чувствовать. Сбылось, теперь у меня куча папок. Чёрт.

Освещение слабое, тускло-жёлтое. После лабораторного блока глаза прямо-таки отдыхают. Как холодный чай в жару.

Обычно здесь тихо, как на кладбище. Около десяти сотрудников архива тихо шуршат делами за своими деревянными столами.

Но сегодня в архиве царит настоящий ад и базар.

Сотрудники не сидят за столами — они буквально мечутся между стеллажами, выдёргивают папки, роняют на паркет листы, нервно орут друг на друга шёпотом.

В этой суматохе мимо меня попытался пролететь один из архивных работников — худой, взъерошенный, дёрганый тип с сумасшедшим взглядом. Несёт охапку дел, качаясь из стороны в сторону так, словно выпил пять чашек кофе и наэлектризовался от кофеина.

— эй, замри! —, говорю ему, поймав за плечо.

Мужик подпрыгивает на месте, вздрагивая всем телом, чуть не уровнив всю свою бумажную Эйфелеву башню на паркет. Его глаза дико вращаются, шея поддёргивается в рваном тике, а сам он дышит так часто и тяжело, будто только что пробежал три километра в противогазе.

— чего тебе?! Кто пустил?! Ты кто... А, Седьмой! —, затараторил он нервным, сиплым шёпотом, активно дёргая подбородком и суетливо перебирая пальцами по папкам. —, чёрт бы тебя побрал вместе с твоим Шестым! Вы что там устроили на своём оперативном уровне?! Вы нас всех под трибунал подвести хотите?!

— да тише ты, угомонись. —, пытаюсь остудить его пыл. —, что у вас тут за суматоха? Я за фотографиями пришёл, что вам ночью отдали из лаборатории.

— за фотографиями он пришёл! —, зашипел он, брызгая слюной и каждую секунду поправляя сползающие с потного носа очки от постоянного переминания с ноги на ногу. —, да твои документы, которые ты вчера из комода Шестого притащил, нам тут весь архив раком поставили! Мы начали сверять дела Шестого с нашими контрольными копиями из главного хранилища, понял?! И знаешь, что мы выяснили?! А?!

— что? —, спокойно спрашиваю я, констрастируя с его поведением как споры и уксус.

— несоответствие! Дичайшее, мать его, несоответствие! —, архивист дёргает головой, чуть не роняя верхнюю папку, и тут же подхватывает её подбородком. —, в документах Шестого написано, что он участвовал в куче оперативных выходов! Вот, например! Дело было семьдесят восемь дней назад! В личной бумажке Шестого указано, что он ходил на Объект в составе группы с Первым! А у нас... у нас в главном журнале зафиксировано, что туда ходил ТЫ! Понимаешь?! Ты с первым ходил!

— ну, да... Я ходил. Семьдесят восемь дней назад, пятиэтажка на Северной.

— вот именно! —, почти визжит дёрганый сотрудник, совершая нервный кивок всем туловищем. —, а у него в деле написано, что ходил ОН! И печать стоит! Настоящая! Подлинная печать Надзорного Органа! У Шестого в комоде лежало около двадцати дел по объектам, маршрутам и патрулям! И ни в одном из наших официальных архивных журналов он вообще не фигурирует! Ни в одном! По документам ходили ты, Пятый, Восьмой, Четвёртый... Да даже Девятнадцатый! А в его личных бумагах везде вписана его фамилия!

— как вообще такое возможно? —, переспрашиваю, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Такой безалаберности я не ожидал. —, кто печати ставил?

— да кто угодно! —, архивист всплескивает одной рукой, рассыпав верхние бумаги как конфетти по полу. —, любой архивный сотрудник может поставить печать при закрытии дела! Младший, средний, старший! Любой, кроме уборщика! Вот мы сейчас и роем носом паркет всей сменой! Подбираем все наши контрольные копии за последние пять лет, чтобы проверить, фигурирует ли Шестой хоть в одном официальном документе-зеркале тех, что вы нашли в комоде! Понимаешь ты своей оперативной головой, чем это пахнет?!

— ну, растолкуй моей оперативной голове. —, потерев переносицу, выдыхаю. Не буду врать, я осуждаю его за такое поведение, но если тебе, архивариусу споровому, время дорого, так и говори сразу всё, а не кричи о каждой доске в дырявом заборе.

— если мы найдём его фамилию хотя бы в одной нашей записи — значит, это ошибка архива при переписывании журналов! Это выговор, лишение премии и клизма со скипидаром от Третьего! —, мужик нервно хихикает, дёргая веком. —, это терпимо. А вот если Шестого НЕТ ни в одной архивной записи... Значит, его комодные дела — это тотальная фальшивка! Либо он сам их подделывал, либо кто-то сверху рисовал ему липовую выслугу! А это уже не просто нарушение, Седьмой! Это ЧП городского масштаба! Регио...

Архивный работник уже понёсся всей своей ненавистью дальше, пророча гнев лидера организации напрямую ему.

А я стою и слушаю вполуха этого суетливого мужика, а в голове складывается очень неприятная картина.

Ситуация оказывается куда паршивее и закрученнее, чем я думал вчера вечером. Я-то рассчитывал, что мы быстренько найдём этого идиота, выясним, в каком подъезде его сжевал мимик, и закроем дело. А тут вылезает какая-то дикая споровщина с поддельными документами, липовыми выездами и печатями НО.

И ведь изначально я вообще не хотел влезать в это расследование! Мне своей работы на маршрутах не то что выше крыши хватает, а прямо на три этажа надстройки, да ещё поход на Объект со Вторым висит над душой.

Архивник умудрился поддержать стопку документов ногой, уже размахивая обоими руками и тараторя что-то о форме «7-Б/8-БЪД...» дальше я не услышал. Это ж кем надо быть, чтобы в уме такие аббревиатуры держать?

Но служба есть служба. Если приказано расследовать — придётся копать дальше, какой бы дрянью это ни воняло.

— ладно, спасибо за информацию. —, говорю я, переводя дыхание. —, ты мне фотографии отдай. Я взгляну. За ними и пришел.

Архивист дёргается, качает головой и делает шаг назад, отворачиваясь, как бы защищая охапку папок грудью.

— фотографии?! Забудь пока про фотографии! Все материалы Шестого сейчас на полном учёте и сверке! У нас тут хаос! Приходи через час, Седьмой! Погуляй, чайку попей, с Пятым поболтай! Через час мы закончим первичную сверку, и я выдам тебе и фотографии, и официальную справку по несоответствиям, и даже кофе в свою кружку налью, свали только! Раньше не подходи, у меня и без тебя глаз дёргается!

— понял тебя. Через час так через час. —, киваю я, примирительно подняв одну руку. Архивник тут же включает жопную тягу и бежит к столу, начиная разгребать свою гору.

Я же иду к выходу из архива. За спиной слышен суматошный топот, шорох падающих на паркет бумаг и нервная ругань архивных работников.

Выхожу в коридор минус первого этажа. Нужно найти Пятого и перетереть с ним эти новости.

Глава 4

Выхожу из архивного блока. По пути к своему столу в голове сама собой начинает проворачиваться сухая, неуютная мысль о поддельных документах. Как, чёрт возьми, Шестой мог провернуть такую штуку с печатями Надзорного Органа?

Первая и самая банальная догадка — кража. Но красть официальную печать с минус первого этажа — это чистейшей воды самоубийство. За оттисками у нас следят жестче, чем за запасами химического раствора для обработки объектов. Пропажу гербовой печати архивники и Третий засекли бы в первые же тридцать секунд, и на этаже поднялся бы такой визг, что уровневые с минус третьего прилетели бы со своими протоколами выжигания за считанные минуты.

Значит, вариант с кражей отпадает. Остаётся куда более простая, но от этого не менее дерзкая схема.

Чтобы подделать оттиск, печать красть не надо. Достаточно просто поймать момент, пока какой-то архивник ушёл от своего стола — например, налить себе очередной стакан просроченного растворимого гудрона или отойти в туалет. В этот момент ты берёшь обычный чистый лист бумаги из пачки, аккуратно шлёпаешь на него свежий, чёткий оттиск и прячешь лист во внутренний карман куртки. Дело пяти секунд.

А дальше — дело техники. В нашем закрытом Бархане-9, где постоянные комендантские часы и проверки, в квартирах под диваном можно найти мастерскую любого пошиба, заказать копию печати не составляет никакого труда. Показываешь мастеру качественный оттиск на бумаге, платишь пару банок тушёнки или стандартные служебные талоны — и через пару дней у тебя на руках идентичное резиновое клише.

Риск разоблачения при этом, конечно, колоссальный. Если тебя прижмут с такой левой печатью, то даже имя свое не вспомнишь больше никогда. Но если человек задался целью и просчитал все движения, то при элементарном знании графика дежурств это проворачивается без особых проблем. Шестой знал этот график до секунды. Как и я.

Подхожу к своему рабочему месту. Опускаюсь в кресло. Металлическая спинка привычно принимает мой вес.

Не успеваю я толком устроиться и упереться локтями в столешницу, как из коридора доносится характерный, ни с чем не сравнимый звук. Глухой, ритмичный металлический звон. Дзинь-дзинь-дзинь. Сейчас бы в поезд «Москва-Воркута», а не вот это...

К моему столу приближается Пятый. В обеих руках он держит по массивным походным стаканам, вставленным в тяжёлые никелированные подстаканники — из тех самых, старых советских, с выдавленными на боках рельефными паровозами и дубовыми листьями. Валит густой, пахнущий терпким чаем пар.

Друг подходит вплотную и с громким металлическим «стук-клац» ставит один из подстаканников на мой стол, аккурат впритык к стационарному телефону. Не задело, фух. Был бы уже второй списанный за месяц. По его вине.

— на, держи. —, говорит он, оставаясь стоять рядом с моим столом и поправляя серую куртку. —, едва тёплый, но зато крепкий. Заварки не пожалел.

— спасибо. —, опускаю взгляд на дымящийся стакан, бережно придерживая подстаканник за толстую изогнутую ручку. —, а ты чё так долго? Я думал, ты уже давно на этаже отчёты набиваешь.

— да застрял на первом этаже. —, объясняет Пятый, почесывая затылок свободной рукой и делая осторожный глоток из своего стакана. —, Восьмого на входе встретил. Он как раз свой утренний обход закончил, сдавал маршрутные листы. Ну мы и зацепились языками у проходной, пока дежурный там в журналах ковырялся.

— и о чём языками зацепились? —, спрашиваю, приподняв бровь и прикладываясь губами к горячему стеклу. Чай действительно крепкий, аж горло легонько вяжет.

— да Восьмой новость одну принёс. —, понижает голос мужик, слегка наклонившись ближе к моей защитной стенке. —, говорит, Четвёртого вчера поздно вечером на Шахты отправили. На усиление.

Аж на секунду замираю с поднятым стаканом у рта.

— на Шахты? —, переспрашиваю, подозрительно прищурившись. —, Четвёртого? Вглубь, что ли, зачистку проводить?

— в том-то и прикол, что нет. —, качает головой. —, Восьмой сам в шоке. Говорит, Четвёртого послали туда не на оперативную работу по объектам, а как административного работника. Представляешь? Командовать несколькими патрулями и дежурными на КПП. Назначать смены, заполнять маршрутники, следить, чтобы амуницию и провизию вовремя привозили.

— бред какой-то. —, бурчу, ставя стакан обратно на стол. —, отправлять однозначного номерного оперативника на Шахты, да ещё и бумажки там перекладывать за дежурных? У нас что, исполнители на минус втором скончались все? Или Четвёртый перед ними где-то косякнул так, что его спихнули с этажа подальше от греха?

— вот и Восьмой не понял. —, пожав плечами, отвечает друг. —, однозначных в Шахты вообще раз в сто лет отправляют, не считая моих вахт. Там же обычно эти... из двузначных гниют на вахтах, вроде Девятнадцатого или тридцатых номеров. А тут Четвёртый. И ладно бы на ликвидацию, так нет же, будет сидеть в будке и рации проверять. Странно всё это.

— да уж, страннее некуда. —, качаю головой, разглядывая тёмную гладь чая в стакане. —, хотя у нас сегодня, похоже, весь минус первый сошёл с ума.

— кстати, о сумасшедших. —, подаётся вперёд. —, ты же только что из архива? Ну, что там по делу Шестого? Наука с архивистами раскололись? Нашли что-нибудь в той папке из-под матраса?

— раскололись, как же... —, раздражённо выдыхаю, с досадой потирая переносицу. От одного воспоминания о том дёрганом архивариусе у меня снова начинаются лёгкие головные боли. Поднимаю взгляд и недовольно бормочу. —, документы, которые мы вчера из комода Шестого вытащили — полнейшая фальшивка. Липа от первой до последней буквы.

— в смысле — липа? —, переспрашивает он, даже отпрянув от стакана.

— в прямом. —, машу рукой в сторону коридора, ведущего в архивный блок. —, там щас в архиве такой блудняк идёт, очкарики дела с полок сбрасывают, паркет ногами трут. Мы с тобой вчера приволокли пачку закрытых дел из его дома, помнишь? Так вот, архивники начали сверять эти бумаги со своими контрольными журналами из главного хранилища. И выяснили, что по документам Шестого он участвовал в куче оперативных выходов на Объекты. Например, семьдесят восемь дней назад на Северной.

— ну? —, подталкивает меня Пятый.

— что «ну»? —, огрызаюсь я. —, у него в деле написано, что ходил он. С печатью, со всеми подписями! А в официальном главном журнале НО зафиксировано, что на тот Объект ходил я! Понимаешь? И так по всем двадцати делам! В его комодных бумажках везде вписан номер Шестого, а в наших реальных архивных записях фигурируют совсем другие люди.

— чёрт возьми, Седьмой... —, тихо произносит он, переваривая сказанное. —, вот это номер. У нас же вся организация на бумажках держится. К.О.Н.Т.У.Р. в целом, Надзорный Орган в частности — мы же без протоколов и шагу сделать не можем! Чтобы кто-то из однозначных оперативников рисовал себе липовую выслугу и штамповал фальшивые дела... Такого на нашем этаже вообще никогда не было. Да и зачем? Всего двадцатка дел, мы за год столько закрываем.

— вот и я о том же. —, поддакиваю, делая ещё один глоток чая.

— постой-ка... —, мужик вдруг выпрямляется и глядит на меня со всей серьёзностью. —, а ведь тут есть один очень паршивый момент. Ты о химотделе не подумал?

— о каком ещё химотделе? —, не сразу соображаю я.

— о нашем, обычном химотделе НО. —, поясняет друг, активно жестикулируя рукой со стаканом чая. —, квартиру Шестого ведь регулярно обрабатывают! Сотрудники химического сектора приходят туда каждые две недели с баками растворов — йод-резорцинолом всё заливают, плинтусы опрыскивают от мелких спор, проверяют углы на влажность. Они же по всей квартире ходят! Окна открывают, комоды двигают, если надо сырость замерить. В квартире постоянно кто-то бывал из посторонних сотрудников!

— то есть... —, продолжаю я его мысль. —, если Шестой держал эти фальшивые папки в обычном комоде в комнате, где химики раз в две недели всё ядом опрыскивают...

— то он либо положил их туда совсем прямо перед своим исчезновением, буквально за пару часов до того, как пойти в свой подъезд. —, подхватывает оперативник. —, либо ему было абсолютно всё равно, найдёт их кто-то при очередной обработке или нет! Он не боялся разоблачения.

Мы на пару минут замолкаем. На минус первом этаже продолжается привычная рабочая суета: где-то на заднем плане стрекочет стационарный телефон, шуршат бумаги за соседними столами, да слышен глухой шум вентиляционной шахты.

— давай-ка соберём всю эту дрянь в кучу. —, предлагаю, упёршись локтями в железный стол. —, подведём промежуточный итог нашего расследования, мать его за ногу.

— давай. —, кивает Пятый, оперевшись одной рукой о мою стенку. —, загибай пальцы.

— первое. —, нагибаю большой палец. —, Шестой испарился с позавчерашнего вечера. Без шума, без пыли, из чистого, обработанного раствором подъезда собственного дома.

— второе. —, говорит Пятый. —, в его квартире мы находим целую стопку грамотно подделанных служебных документов с реальными печатями.

— третье. —, продолжаю. —, возможность подделать печать или срисовать оттиск у него была.

— четвёртое. —, добавляет друг. —, цели этого подлога нам неизвестны от слова «совсем». Зачем оперативнику с гигантским стажем рисовать себе липовые выезды, которые легко всплывают при первой же архивной проверке?

— и пятое. —, подытоживаю, сжав кулак. —, никаких других нормальных зацепок у нас на руках нет. В подъезде сухо, на этаже чисто, сущностей или переносчиков не видать.

Собеседник делает медленный глоток чая, задумчиво смотря куда-то в серо-серебристую плитку пола.

— знаешь, Седьмой... —, медленно говорит он. —, а ведь из всего этого напрашивается только один логичный вывод.

— какой? —, спрашиваю я, хотя сам уже начинаю догадываться, к чему он клонит.

— Шестой жив. —, твёрдо произносит Пятый. —, сто процентов жив. Посуди сам: если бы парень просто случайно попал в сочленение или его сожрала какая-нибудь каналотварь на маршруте, на кой чёрт ему нужно было проворачивать всю эту комедию с подделкой документов и хранением их в комоде? Убитому оперативнику липовая выслуга не нужна. Он затеял всё это намеренно. Это был спланированный поход.

— жив, говоришь... —, задумчиво протягиваю, барабаня пальцами по железу стола. —, а теперь держи ещё один прикол, Пятый. Я тебе ещё не всё рассказал про ту папку из-под матраса.

— а с ней что не так? Наука же её просвечивала?

— просвечивала. —, хмыкаю я. —, помнишь, как мы её доставали? Из самой жопы. В фольгированный пакет убирали, боялись. А научники в лаборатории прогнали её через свои штуки и выдали: там обычные фотографии. Чёрно-белые снимки. Никакой аномальщины, никаких спор.

— и что? —, не понимает Пятый. —, Шестой спрятал фотки под матрас? Нах... Зачем?

— вот и я сначала материл его на чём свет стоит. —, выдыхаю. —, думал, этот идиотина просто решил поиздеваться над нами. Повеселиться с того света, так сказать. Но знаешь, пока мы с тобой говорили, картинка в голове сложилась. Почти.

— и что же за мысли родились в твоём светлом разуме? —, ухмыляется оперативник.

— что всё это один большой, очень красивый и даже забавный, если тебе нравится абсурд, отвлекающий манёвр. —, выдыхаю, сложив пальцы в замок. —, пока мы тут шуршим бумажками и выясняем, почему его нет в ведомостях за девяносто шестой год, Шестой спокойно выиграл себе полтора суток времени и ушёл туда, куда ему действительно было надо!

— чёрт... —, тихо свистит друг. —, а ведь звучит невероятно убедительно, Седьмой. Спрашивается только: от чего именно он пытался нас отвлечь? И что за снимки в этой папке?

— от чего отвлечь — пока хрен его знает. —, признаюсь я. —, а вот снимки... Снимки нам сейчас как раз и отдадут.

— слушай, Седьмой. —, говорит он, махая пустым стаканом в сторону коридора. —, давай допиваем чай и валим прямо сейчас в архив за этими фотографиями.

— архивник сказал через час приходить. —, напоминаю я. —, у них там щас сверка.

— да в болото его сверку! —, машет рукой. —, мы с тобой Шестого знаем семнадцать лет, Седьмой. Мы с ним на десятки объектов ходили, чай пили, на перекурах сидели. Архивники — они же чинуши, они на эти снимки смотрят как на инвентарные номера: "фотография 13х18, отпечаток бета, дефектов нет". А мы с тобой можем заметить детали, на которые эти очкарики в жизни внимания не обратят! Знакомую рожу на заднем плане, угол какого-нибудь дома в пятом микрорайоне, служебный штамп или даже характерный изгиб арматуры на стене!

Я смотрю на Пятого и понимающе киваю. Говорят же, что дураки и гении мыслят одинаково. Рассчитываю, что мы всё-таки гении.

Делаю последний, крупный глоток чая. Ставлю пустой стакан в подстаканнике обратно на железо стола. Металл отзывается звонким, чистым клацаньем.

Пятый тем временем делает то же самое — выпивает остатки чая в один заход и ставит свой стакан рядом с моим.

— ну что, идём выбивать из них снимки? —, спрашивает он, слегка расправив плечи.

— идём. —, говорю я.

Упираюсь ладонями в край железного стола и плавно поднимаюсь со своего кресла. Металлическая спинка привычно щёлкает. Пятый, который всю нашу беседу простоял рядом, делает шаг в сторону коридора, освобождая мне проход.

Мы разворачиваемся и вместе направляемся в сторону архивного блока — выбивать из перепуганных архивных работников снимки пропавшего Шестого.

В архиве закончилась беготня апокалипсиса. Работники разошлись по своим столам. Я, конечно же, сразу заприметил того самого очкарика, что не так давно обещал мне кофе из своей кружки.

— чего припёрлись? —, спросил он, когда мы с другом подошли к столу. —, Седьмой, прошло полчаса. Ты тридцать от шестидесяти не отличаешь? Тебе учебник математики за второй класс подарить?

— да ладно тебе, папка. —, вольготно опираясь одной рукой на его стол говорит Пятый. —, ты вон бумажку свою читаешь и читай дальше. Фотки отдай только, или они тебе уже как родные стали?

— как бабка из 78 квартиры. —, огрызается архивист, сунув руку в ящик стола. Слышу грохот ручек. И зачем ему столько? —, забирайте и рассматривайте у себя сколько хотите, теперь это ваше. —, швырнул конверт ровно на край стола. —, когда дело будете закрывать, сами их туда и подошьёте. Усекли?

— поняли, не маленькие. —, говорю я, забирая конверт. —, спасибо за оперативность.

— иди уже, Седьмой. Не мозоль глаза. —, бурчит мужик и снова утыкается в журнал.

Мы с Пятым разворачиваемся и идём обратно к нашему оперативному сектору. Я сажусь за стол, а Пятый, как водится, остаётся стоять рядом, нависая над столешницей и любопытно заглядывая мне через плечо.

Надавливаю на краешек крафтового конверта, вытряхиваю содержимое прямо на серый металл стола.

Четыре чёрно-белые фотографии размером десять на пятнадцать. Глянцевая бумага, слегка загнутые уголки. Стандартная печать нашей служебной фотолаборатории.

Раскладываю их в один ряд.

Беру в руки первую фотографию.

На снимке изображено крупным планом лицо человека. Широченная, совершенно неестественная улыбка во все тридцать два зуба, вытаращенные, буквально вылезающие из орбит глаза, замёрзшие в абсолютном безумии.

— о, знакомая рожа. —, хмыкает Пятый, глядя через моё плечо.

— ещё бы не знакомая. —, подтверждаю я, разглядывая снимок. —, это же тот споровый заражённый, которого наши на границе Бархана-9 цапнули. Года... да дай калашников память, лет десять назад, около девяносто третьего.

Помню тот случай отлично. Поймали какого-то бедолагу из гражданских, который слишком долго просидел в подвале своей сочленившейся дачи.

Когда его притащили на минус первый, в лабораторный блок, для последующей отправки в НИИ-112, вокруг весь минус первый носился, фоткая и для дела, и для пособий, и на память в рамочку и ещё шут знает зачем.

— одна из сотен таких же. —, отмахиваюсь я, метнув фотографию пальцами в самый дальний угол стола. —, у меня дома точно такая же имеется, над турником висит. Чтобы помнить, ради чего тренируюсь.

— хочешь улыбаться? —, смеётся Пятый.

— наоборот. Хочу вообще никогда не улыбаться.

Беру вторую фотографию.

Тут всё предельно просто. На снимке изображён сам Шестой, сидит на своей кухне за деревянным столом. На нём домашняя майка, в руках железная кружка с чаем. На заднем плане видны те самые выцветшие обои, на столе эмалированный чайник. Выражение лица спокойное, слегка усталое.

— обычное домашнее фото. —, пожимая плечами, комментирую, откладывая вторую карточку. —, видимо, кто-то из наших его щёлкнул, когда в гости заходил. Или сам на таймер поставил. Тоже ерунда.

— угу. —, кивает друг

Третий снимок.

Вид на центральное здание Надзорного Органа снаружи. Ракурс снизу вверх. Огромная, угрюмая бетонная махина с редкими узкими окнами-бойницами, напоминающая не то бункер, не то средневековый замок, который строили лопатами. Серый бетон, тяжелые входные пролёты.

— хах. —, усмехается Пятый. —, карточка здания. У половины гражданских в Бархане-9 такие фото есть, для них же НО — это полулегенда, святилище власти. А уж у номерного оперативника иметь снимок своей работы — вообще дело святое.

— точно. —, соглашаюсь. —, три снимка — полная муть и бытовуха.

Откладываю третий снимок и бережно беру пальцами четвёртый, последний.

Вот тут мы с Пятым синхронно затыкаемся.

На четвёртой фотографии запечатлена группа людей. Пять человек. Три мужика и две женщины. Сидят и стоят на фоне какой-то неопознаваемой бетонной стены без обоев и побелки. Одежда на них странная — полугражданская, но явно не местный Бархановский шмот. Качественные куртки, плотные штаны, у одного на поясе висит какой-то чехол, сильно похожий на кобуру или подсумок под специальное снаряжение.

Лица серьёзные, сухие. Смотрят прямо в объектив.

Шестого среди них нет. Его родственников — тоже. Мы за семнадцать лет службы успели узнать, что Шестой был абсолютным одиночкой, ни сестёр, ни братьев у него не водилось.

— а вот это уже интересно... —, тихо протягивает Пятый, наваливаясь грудью на защитную стенку и почти прижимаясь носом к снимку. —, это ещё что за бродяги?

— понятия не имею. —, честно отвечаю, всматриваясь в неизвестные лица. —, в Бархане-9 я этих рож ни разу не видел. Да и одежда на них... Ты посмотри на покрой курток. У нас в резервации такого не шьют.

— думаешь, это и есть та самая нитка? —, понижает голос оперативник.

— а у нас других нет. —, машу рукой на первые три отложенные фотографии. —, первые три снимка — чистая дежурка для отвода глаз. А вот эта карточка... Зачем оперативнику хранить под матрасом в фанере фото пяти неизвестных людей без позывных и номеров? Либо он на них работал, либо они прямо связаны с его исчезновением.

Пятый задумчиво чешет подбородок, глядя на тёмные фигуры на фото.

— и у кого будем спрашивать о них? —, задает он логичный вопрос.

Выдыхаю. Началось в колхозе утро. Третий? Не вариант, ему глубоко до лампочки какой номерной с кем пил чай. Да и не лезет начальство в личную жизнь, даже такую скудную, как у нас тут.

— хорошо бы у Первого или Второго спросить. —, медленно говорю, прикрывая глаза. —, но их ещё попробуй поймай. Вечно на объектах или в лаборатории у уровневых.

— Восьмой? —, пробует Пятый. —, он же вроде с Шестым чаще всех по маршрутам таскался в последнее время.

— Восьмого твоего век бы не видеть. —, отрезаю я, загибая пальцы. —, сплетник, лентяй, рассеянный. Душу Третьему отдам, если Шестой доверял ему что-то серьёзнее маршрутного листа.

— паршиво. —, признает мужик. —, чувствую себя пылесосом в кладовке. Что-ж, скажу одно...

— нет, давай без этого. У меня от твоих шуток язва откроется, хотя я на правильном питании. —, поднимаю руку, абстрагируясь от него. —, короче, придется нам с тобой тащить его личное дело ещё до-НОшных времён с минус второго.

— сдурел? —, выпалил Пятый, отшатнувшись. —, да они, да я...а выбора-то и нет, да?

Минус второй этаж. От этого короткого словосочетания у нормальных номерных начинает болеть голова. Доступ выше, работы больше, требуют больше...и платят тоже больше. Говорят, им даже можно покидать Бархан-9. Редко. Очень. Но можно. И работают там буквенные, а не номерные.

Контакты между минус первым и минус вторым этажами — редчайшая дрянь. Мы, конечно, знаем в лицо кое-кого из позывных, пересекались на проходной или во время глобальных зачисток, но никогда не общаемся. У них свои протоколы, у нас — свои. Они смотрят на нас как на рядовую пехоту, мы на них — как на засекреченных снобов.

И чтобы из этих самых снобов хоть что-то выудить, нужен запрос от авторитетного лица.

— собирайся, Пятый. Путь наш лежит далеко и надолго. —, указываю на стол Третьего в паре десятков метров от моего. —, вернее, сейчас нам скажут, насколько далеко, что захватить с собой и какова премия.

Поднимаюсь, забрав фотографию со стола. Третий сидит на своём месте, в очередной раз водя карандашом по карте. Иногда мне становится интересно, что он там выверяет, если маршруты фиксированные. Иногда.

— ну что ещё? —, интересуется администратор, отпивая вязкую кофейную жидкость из чашки. —, второй день отвлекаете, делать нечего? Так давайте я вам выпишу доп.маршруты, прямо по подземному переходу на Лесной.

— дело есть, важное. —, осторожно говорю, положив четвертую фотографию прямо поверх карты.

— ох, что опять... —, зажмуривается мужик, наклоняясь. Рассматривает. —, ну и что это за сброд?

— это из той самой папки из-под матраса Шестого. —, объясняет Пятый. —, первые три фото эт всякая муть про заражённых и снимки здания НО. А вот эта карточка лежала на самом дне. Мы этих людей не знаем. В Бархане-9 их никто не видел.

— хотите сказать, что уже опросили всех административных работников на предмет знакомства с этими людьми? —, усмехается Третий, ткнув пальцем в одно из лиц на фото. —, не смеши. От меня что нужно?

— чтобы ты запросил старое личное дело Шестого. —, прямо выкладываю, чуть нагнувшись. —, ты единственный, кому хватит авторитета на это.

— дело? Дело? —, чуть не подскакивает на стуле мужик. —, Седьмой, у тебя мозги на месте вообще, или ты уже на пути в заражённого? Мне только на запрос надо заполнить форму 4-А/К-112, не говоря уже о протоколах на получение! Вы двое знаете, сколько должно подписей там стоять?

— знаем. —, спокойно кивает Пятый, пытаясь успокоить начинающуюся ругань. Безуспешно.

— моя подпись, от главы нашего архива подпись, подпись дежурного минус второго! —, зашёлся администратор, с каждой подписью стуча по столу всё сильнее. —, личная подпись Первого или Второго! Это выходит сколько там кругов ада ради фотки с какими-то левыми людьми?!

— Третий, у нас больше нет зацепок. —, твёрдо говорю я, упираясь ладонями в его стол. —, дела из комода подделка. Подъезд чистый. В квартире пусто. Если Шестой что-то крутил с этими людьми, данные о его реальных связях или прошлых переводах могут быть только в его абсолютном личном деле на минус втором. Ты сам понимаешь: мы либо ждём эту бумагу неделю, либо забиваем на дело и ждём, пока нас самих где-нибудь в сочленении не прикопают.

Тот тяжело выдыхает. По его лысеющему лбу пробегают глубокие морщины. Он переводит взгляд с меня на Пятого, потом обратно на фотографию.

— чёрт бы побрал... —, ругнулся Третий, нагнувшись к ящику стола. —, сколько себя помню от Шестого были одни проблемы. То рацию потеряет на объекте, то про маршрут забудет, то административного прикроет, а мне потом жалобы отписывай.

Продолжая ворчать, он достал многослойный бланк и с раздражением шмякнул на столешницу.

— хорошо, сделаем ваш протокол. Расследование превыше неудобств. —, проговорил администратор, начиная заполнять документ на невероятной скорости. —, сами понимаете, буквенные терпеть не могут, когда к ним лезут, так что крутиться бумажка будет долго. Так, Пятый, ставь свою подпись сюда, сюда и сюда. Ещё вот сюда. И сюда. И здесь галочку. Галочку, я сказал!..

Глядя на это, мне невольно вспоминается, как года два назад подменял какого-то архивного работника. Неделю формуляры перед глазами стояли.

— Седьмой, ты тоже. —, повернув лист ко мне, приказал Третий. Ставлю везде где надо и не очень подписи. —, отлично, с этим покончили. Раз ваше расследование застопорилось, занимайтесь своими привычными делами. Пятый, у тебя с Седьмым сегодня вечерний маршрут по Восточной.

— да-да, начальник, ваша заявка рассмотрена и мы виу-вами... —, засмеялся Пятый, покрутив запястьем в воздухе. —, отк...ланяемся, всегда мечтал пройти маршрут вечером.

— валите. —, кивнул Третий, продолжая заполнять бланк. —, как только документы придут, я вам сразу сообщу, не волнуйтесь.

Глава 5

Прошло вот уже пять дней с тех пор, как волшебная бумажечка отправилась гулять по всем бюрократическим кругам наших этажей. За это время произошло целое ничего, если не считать Пятого, который споткнулся на маршруте и упал с лестницы. Жив-здоров, даже не поранился, просто смешно.

Приближаясь к зданию Надзорного Органа слышу помехи в рации, беру её в руку.

— Седьмой на связи, подхожу к НО.

— как придёшь, сразу ко мне иди. —, ответил голос администратора. —, есть новости по делу о пропаже.

— принято.

Убираю рацию и захожу внутрь. На первом этаже толпится куча людей, пришедших давать какие-то очередные прошения. Так-с, надо как-нибудь незаметно проскользнуть...о, Девятнадцатый! Храни тебя СВД.

Быстро подхожу к нему и, изображая занятость, проскальзываю на лестничный пролет. Парень, не поняв всего происходящего, просто поприветствовал меня и пошёл по своим делам.

Не люблю людей. Особенно местных. Во-первых, сегодня это милая бабушка с пирожками, а завтра Смотрящая. Во-вторых, они не знают о существовании оперативных работников и принимают нас за административных, начиная требовать талоны, уборку в подъезде и всё такое.

К слову, есть у нас один интересный человек, Тринадцатый. Вот ему такое нравится, иногда забесплатно подрабатывает на первом, помогая людям. Альтруизм, мать его. Не осуждаю, только обсуждаю и не понимаю.

Подхожу к столу Третьего, тот развалившись в кресле потягивал кофе с выражением вселенского блаженства. Если когда-нибудь узнаю его день рождения, подарю снотворное.

— звал?

— звал, звал. —, отставляет чашку. —, как настроение, Седьмой? Спалось?

— как у мимиков на объекте. Улыбка до ушей, а радости ноль. —, иронично отвечаю, опираясь о его стенку стола. —, так что там с делом? Отдали нам личку Шестого?

— всё с точностью до наоборот. Вкратце. —, сложил руки в замок перед лицом. —, я умудрился получить подпись Первого, а также главы архива, ещё на второй день. Прошение тут же уехало ниже, где, погуляв по кабинетам, попалось на глаза уж не знаю кому, но тот позывной решил его забрать. И их главный ему позволил, так что, более это не ваше дело.

— да как так то? —, прикладываю руку к лицу. —, Третий, это наш человек. Был. Наше расследование, потеря, какого времени и числа они его заби...

— заткнись, Седьмой. —, осаживает меня мужик. —, ты громче всех ныл, как тебе не хочется этим заниматься и прожужжал этим уши не только Пятому и Восьмому, но ещё и мне. Своими невербальными знаками. —, указывает на меня ладонью. —, хотел, чтобы забрали? Радуйся. Но ты, по какой-то причине, недоволен. Может, тебе галоперидолчика выписать? Я могу, по знакомству и даже без рецепта.

— ты прав. —, признаю, почесав затылок. —, но и должен понимать, что несмотря на всё нежелание, я работал, а не сдал его как «следов нет, Шестого съели». Пусть мы не дружили с ним особенно, но за эти годы успели притереться. А теперь пришлют чёрт знает кого, вот что меня больше беспокоит. Ну и. —, вздыхаю. —, пожалуй, интересно было, куда же свалил этот дурачина.

— интерес — это не по работе. —, отрезает Третий. —, мне, может, тоже интересно, куда вечно деваются сливки с надписью «Третий. Не трогать, штраф и выговор!» из общего холодильника. —, медленно поднимается из кресла, хрустя позвонками. —, будут какие-то подвижки — постараюсь разузнать, если что — сообщу. По старой дружбе, так сказать. Не хочешь прогуляться?

— ты выходишь на солнечный свет? —, удивляюсь, пропуская его вперёд.

— нет. —, припечатал мужик, протянув мне вторую чашку кофе. —, по этажу.

— ну, давай. —, отпиваю.

— вот и отлично. —, неторопливо пошёл вперёд. —, что у тебя сейчас на повестке дня?

— сегодня должен быть отсыпной, а завтра на Объект вместе со Вторым. —, иду следом. —, даже не спрашивай, какой именно. Объектов пруд пруди, а Второй мне месяц назад рукой махнул и сказал «на месте разберёмся».

— очень на него похоже. До сих пор поражаюсь, как этот человек сдаёт все отчёты вовремя, при его то подходе к действию. —, Третий задумался, почесывая щетину. —, скорее всего, пойдёте в квартиру на границе резервации. Там намедни кто-то спровоцировал грибок, пытаясь сбежать из города. Новый Объект.

— к...новый Объект? —, чуть растерянно переспрашиваю.

— кхем, оговорился. —, тактично отвернулся. —, для меня «новый» — это десять лет назад. Не надо сверлить меня взглядом, признаю заминку.

— а, так ты про сороковку. Тьфу ты, напугал. —, допиваю кофе, отставив чашку на ближайшую полку. Потом заберу. Или не заберу. —, припоминаю, кто-то хотел вырваться и для этого упорно скрывал надобность обработки от спор. Вот и сочленилось.

— ты сам передашь Пятому или мне его позвать? —, спрашивает администратор, когда мы дошли до моего стола.

— сам, что уж. —, сажусь.

— и узнай, что у него в ближайшие дни. Мне потом передашь.

Провожаю Третьего взглядом. Неладное что-то творится, нутром чую. Он всегда держал дистанцию со всеми, даже с Первым и Вторым, которых знал ещё до Бархана-9. А тут и разговаривает не холодно, и кофе налил.

К тому же, он профессионал. Если есть в этом мире олицетворение слова «скрупулёзность», то им будет Третий. Знал расписание каждого оперативника на полгода вперёд, прогнозировал непредвиденные обстоятельства. А тут, не знает, куда я завтра иду. И Пятый. Мы что, призраки?

Тревожно. Но каковы варианты? Допустим, Шестой — исконный. Мы с Третьим тоже. Кто-то избавляется от исконных? Глупости и паранойя, организация держится за старых работников, у них опыт. Это не дешёвая американская драма про бизнес-корпорации и «новых людей».

Куда логичнее, что у Третьего что-то в личной жизни случилось. Или заболел. Или переутомился наконец. Возможно ли это? Несомненно. Буду ли я лезть? Определённо, нет. Кому понравится, если к нему будут лезть в душу? Это не дружба, это неуместное... что-то, я не психолог.

О, вижу Пятого. Заходит на этаж. Значит, в мусорку эти размышления. Поднимаюсь из-за стола и иду навстречу другу. Вот к нему в личное я мог бы лезть, если бы почувствовал что-то неправильное. А Третий...пусть с ним Первый разбирается.

— здаров. —, протягиваю ему руку. —, есть новости по делу.

— вот так с порога? Даже без чая? —, пожав руку и улыбнувшись отвечает оперативник. —, ну давай, что такого важного случилось?

— я уже успел выпить кофе. —, киваю на Третьего, намекая, с кем пил. —, важного — ничего. Кроме того, что какому-то Соколу приглянулся нас пропавший и он забрал дело себе, показав нам большой такой рогалик.

— да этим гнидам что, заняться нечем?! —, шёпотом воскликнул Пятый. —, есть устав. У минус первого своя область ответственности, у минус второго своя. Мы не лезем в дела друг друга, пока не случилась катастрофа. А если уж случилась, то работаем совместно. Чьих рук это дело?

— у меня спрашиваешь? —, складываю руки на груди. —, меня больше беспокоит то, кому достанутся премиальные за раскрытие и продвижение дела. Явно не нам, а бесплатно батрачить, пусть и несколько дней, я не нанимался.

— вот поэтому ты и не в НИИ-112. —, усмехается мужик. —, там работают за идею. И миска борщ. Забей, Седьмой, не пойдём же мы ругаться вниз. Когда зарплата придёт апеллируем начальству да и всё. —, пауза. —, это, что спросить хотел...

Не успел я дослушать вопрос, как мне на плечо опустилась чья-то рука. Спокойно оборачиваюсь, годы работы с Объектами научили игнорировать любые позывы страха, даже от неожиданности.

На голову ниже нас мужик, в чёрной кепке, но полностью лысый, вижу по бокам. С виду лет тридцать, но, как водится, генетика у всех проявляется по-разному. Рукава серой куртки закатаны, на предплечье левой руки татуировка с какими-то узорами. По таким опознавательным знакам только полный идиот не поймёт — Второй.

— день добрый, господа мои закадычные напарники. —, поприветствовал он хриплым, чуть низковатым голосом. —, я тут только с Объекта, зашёл проверить, как себя чувствует мой напарник на завтра.

— всё хорошо. —, спокойно отвечаю, поворачиваясь к нему полностью. —, если зарплату дадут.

— куда денутся? —, смеётся Второй. —, ещё и премию выпишут за Объект.

— только если Объект опасный. —, замечает Пятый.

— если иду я, то за любой. —, отрезал лысый.

— это, видимо, компенсация за работу с тобой. —, произнёс друг, глядя ровно в лицо Второго. —, стрессоустойчивость.

— стрессоустойчивость нужна только если ты идиот. А если делаешь всё правильно, то работать вместе со мной легко. —, отмахивается тот и переводит взгляд на меня. —, завтра с утра сразу к Объекту иди, к чёрту этот сбор в НО.

— это ещё почему? —, удивляюсь я. —, протокол...

— к чёрту. —, с нажимом повторяет оперативник. —, если тебе хочется в пустую потратить время на приход сюда и путь отсюда до Объекта, то делай это без меня. Встань пораньше, прогуляйся.

— откажусь. —, примирительно поднимаю руки. —, к Объекту так к Объекту, самому так удобнее даже будет. Дополнительная группа идёт?

— нет. —, скривившись, ответил Второй. —, миссия неглубокая, нам чисто пройтись по предбаннику, собрать образцы спор, замерить уровень аномалий и дело с концом. Даже к середине обычного уровня не приблизимся. —, пауза, начал рубить ладонью воздух. —, завтра. В пол-восьмого. Идём в «бревеньку». Вопросы?

— не маленький, сам знаю. —, отвечаю, надеясь побыстрее закончить разговор.

— тогда надеюсь на продуктивное сотрудничество, увидимся завтра. —, кивнул мужик и, поправив кепку, направился к выходу.

И за какие грехи перед организацией мне его подсунули? Второй — опытный оперативник, да только прагматичен до безумия. Случись что непредвиденное и он без колебаний выберет бросить напарника, чтобы выполнить миссию. Вот никто и не любит с ним ходить. Начальство потому его часто пихает в походы нижних этажей.

— ты, получается, свободен? —, уточняет Пятый.

— ага. До завтра. —, киваю.

— пикник?

— ...что?

— у меня сегодня тоже нет маршрута, его отдали Девятому и Семнадцатому. —, зевает. —, говорю, в столовую погнали?

— я, вообще-то, завтракал, но, так и быть, составлю тебе компанию. —, мы вдвоём разворачиваемся влево, направляясь в любимое место всех оперативников на этаже, кроме Третьего.

Когда-то на месте нашего любимого города была деревенька. Маленькая и не известная почти никому. Названия даже я уж не помню. Что-то вроде «Бархановка». После решения построить здесь город, тогда ещё не резервационный, деревенька отправилась под снос.

Ну, как это всегда бывает. Урбанизация, мать её. Анекдот здесь заключается в том, что случайный домик приглянулся тогдашнему руководству. Его оставили как единичный частный дом.

После выяснения всех тонкостей пористого бетона и смены мэра города на сотрудника К.О.Н.Т.У.Р.-а тот дом передали случайной семье. Неплохой такой дачный домик, два этажа, брёвна, красота. Купить бы такой, в Сибири например, и жить весь остаток жизни. Желательно, без связи. Седьмой-огородник, хах, даже звучит круто.

Так вот, по причине того, что его не стали обрабатывать раствором из логики «споры живут в бетоне», дом стал Объектом. Низкий уровень опасности, но весь забор всё равно обвешан табличками с страшными надписями. «не подходить», «не трогать», «не смотреть» и т.д.

Расположение у него весьма забавное. Справа и слева пяти-/девятиэтажки, асфальтированная дорога упирается прямо в забор.

У забора уже стоял мой сегодняшний напарник с двумя комплектами химзащиты. А как иначе? Никто не хочет наглотаться спор и ходить лыбиться, даже если вход короткий и по краешку.

— ну что? —, шмыгнув носом, спросил Второй. —, готов? Как настроение?

— более-менее. —, отвечаю, начиная переодеваться. —, не хочется, конечно, но деваться некуда.

— а ты думаешь, мне охота там лазить? —, спрашивает оперативник, прикручивая фильтр противогаза. —, мне, может, не сложно, но вовсе не нравится. Объекты, к сожалению всех наших научников, бесполезны. Читал когда-нибудь книги по вселенной Сталкера? Хотя бы «пикник»?

— не читал, но слышал от Пятого. —, напрягаю память, пытаясь разобраться в ситуации. —, сравниваешь нас со сталкерами?

— если бы. —, натянул противогаз, голос стал более бубнящим. —, у сталкеров есть цель: деньги, артефакты и прочая мутотень. А у нас? В этих объектах только смерть, никакой пользы. Мы лезем туда только для того, чтобы обеспечить людям гражданским безопасность. Хех, чувствуешь себя героем, Капитан Седьмой?

— шахтёром. —, усмехаюсь, застёгивая верх костюма. —, это куда ближе.

— соглашусь, в наших шахтах работа тоже опасная и абсолютно бесполезная лично. —, кивает Второй. —, ну а обычные шахты, конечно, курорт.

— я имел ввиду обычные шахты.

— тц, пошли уже, сколько можно возиться? Химку не одевал никогда? Дай сюда...

И что это за перемена настроения? Не выспался? Всё понимаю, стресс, ответственность, но ты если говорить не хотел со мной, мог просто приветствием ограничиться.

Закончив с привязкой каната, заходим внутрь. Дверь скрипит. Изнутри пространство выглядит...неординарно. Сверху, с чёрного потолка, свисают кучи оголённых проводов и вилок. Весь пол устлан белыми ситцевыми полотенцами с узорами. Стены, на удивление, из обычного дерева, но расположение досок искажено под безумными углами.

Впереди виден проход в такую же комнату. Слева и справа также. Сзади...не рискну оборачиваться, это почти всегда заканчивается штампом на всё личное дело. Чёрным.

— ты уже бывал здесь раньше? —, интересуется напарник.

— нет. —, качаю головой. —, побывал на многих известных Объектах Бархана-9 и даже, когда был стажёром, за пределами города. Но этот обошёл меня стороной.

— неудивительно. —, отвечает он, идя вперёд. —, «Бревенька» признана статичной, последняя вылазка была два года назад. До этого шесть, пять с половиной и так далее он не менялся.

— безответственность. —, констатирую я. —, если объект не менялся четыре года, ещё не значит, что за следующий год не поменяется. Иной раз лазишь по квартирке заражённой пару лет, всё одинаково. И вдруг, буквально через неделю, бац! И всё сменилось. Как перестановка в магазине, бессмысленно и беспощадно.

— не спорю, Седьмой. —, согласился оперативник. —, но учти, что то решение приняли на минус третьем, значит, им виднее. Ты мне лучше чего интересного расскажи, я ж редко бываю в НО так, чтобы поговорить.

— я сильно похож на бабку в косыночке на лавке? —, смотрю ему в затылок. —, за сплетнями к Пятому сходи или, лучше, Восьмому. У того язык без костей.

— зачем мне сплетни? —, резко переспрашивает Второй. —, интересное обычно означает "настоящее". А сплетни я могу и у настоящих бабушек спросить.

— тебе стоит научиться разговаривать с людьми. —, бурчу, касаясь стёкол противогаза. Хотел потереть переносицу. —, Шестой пропал неделю назад. Расследование поручили мне и Пятому. Мы нашли фальшивые документы в его комоде и фотку каких-то неизвестных людей. Хотели полное личное дело поднять, но расследование забрали Позывные.

— ого. —, удивляется мужик. —, пропажа сотрудника дело частое, город неспокойный. А вот передача дел даже между своими — редкость. Что-то тут не чисто... А ты что думаешь?

— откуда здесь столько проводов, если сочленился обычный дачный дом? —, перевожу тему, задрав голову вверх.

— как скажешь, как скажешь. —, проворчал Второй, поняв мое желание. —, незадолго до сочленения в доме сломались все розетки, кроме одной. В неё воткнули разветвитель, в разветвитель три удлинителя, в них ещё по разветвителю. Уловил? Грибок увидел данную, кхем, если так можно выразиться, конструкцию, и скопировал на свой лад. Вот и висят теперь. Можно повеситься, если станет грустно.

— сколько можно?! —, раздался громогласный голос Третьего из наших раций. —, соблюдайте радиомолчание! Вы на Объекте, а не в парке! Шум привлекает сущностей!

— так чего же ты тогда орёшь? —, отвечает ему Второй. —, если не нравится — не слушай, никто не заставляет. Отключись. Сами позвоним если что.

— твоим нарушениям нет предела. —, парировал администратор. —, если вас сожрут, я ничего не видел. Нервов не хватает. —, щелчок, помехи. Отключился. Теперь понятно, почему Третий не сближается даже с казалось бы давними знакомыми.

— ходил я однажды с группой на рынок, ставший Объектом. Ещё до Бархана-9. —, как ни в чём не бывало начал напарник. —, еда там была такая аппетитная, что хоть застрелись. Вот один не шибко умный попробовал плюшку.

Плюшку?! Тьфу, то есть, как его вообще взяли в организацию? На самых первых лекциях твердят, что даже касаться чего попало на Объекте нельзя, не говоря о еде. Сначала замеры, испытания, опыты и только потом, возможно, оно будет...не ядовито.

Вспоминается, как в начале службы меня гонял какой-то старый профессор из НИИ-112, пытаясь заставить меня запомнить все объекты по памяти. И их опасности.

Конечно, безусловно и все остальные синонимы, нам известны случаи безопасной еды на Объектах. Правда, обычно она не выглядит как еда. Например: мел. Обычный белый школьный мелок съедобен почти на любом объекте и имеет вкус барбариски. По калорийности одна штука примерно равна одному яйцу вкрутую. Это ли не артефакты, которые так хочет Второй?

— не пугайся, он выжил и даже, кажется, до сих пор работает где-то в Рязани. —, помахав рукой, сказал Второй. —, но вкус запомнил на всю жизнь. По описаниям: смесь гнилого мыла, скисшей хурмы и послевкусный запах самого вонючего сыра.

— сколько времени займёт обход? —, уточняю, оглядывая бесконечный лабиринт из деревянных комнат.

— если повезёт — два часа. Если не повезёт — больше суток. —, похлопал по рюкзаку. —, не парься, у меня с собой еда. Либо дальше по углам будут свечки, их можно есть. На вкус как масло.

— не очень-то мне нравится такая перспектива. —, выпрямляюсь, хрустнув позвонками. —, потом ещё от несварения мучиться.

— а мне не нравятся красные провода рядом с синими, давай поможем друг другу? Ты их вырвешь и поход мигом закончится. —, пауза. —, что планируешь делать после выхода?

— взять отпуск на несколько дней. У меня уже глаз дёргается.

— тогда у меня есть отличное предложение. —, поднял большой палец, явно улыбаясь под противогазом. —, как насчёт составить мне компанию? У меня есть неплохое горячее и тоже чудесным образом появятся выходные.

— не имею ничего против. —, вежливо соглашаюсь, внутренне молясь, чтобы он забыл об этом.

— здесь нам налево. —, сообщил Второй, поворачивая направо. Ага, вот так и начинаются все выговоры.

Следующая комната стала меньше. Не только по площади, но и по заполненности. Провода сверху практически исчезли, полотенец на полу стало больше, но не настолько, чтобы уравновесить. Неужели приближаемся к глубинному уровню?..

— странное дело. —, спокойно прокомментировал напарник, беря рацию. —, Третий, это Второй. Объект более не статичен, либо мы аномальным путём попали к глубинному уровню. Сверху меньше проводов, внизу больше одеялок. Как бы нам это не вышло в очередного ГАБАРа местного разлива.

— это вам за болтовню. —, мигом отозвался Третий. —, пол проминается?

— проминается. —, отвечаю, тяжело наступив пару раз.

— тогда ничего страшного. —, добавил голос нашего старшего научного сотрудника. Ого, это что он там забыл рядом с Третьим. —, редкое, но зафиксированное явление двойного сочленения, когда грибок переносит часть спор из одной области в другую, вызывая неровное распределение. Вам нечего бояться, но попрошу подробнее изучить конкретно эту комнату и передать данные в научный отдел.

— привал. —, вздохнул Второй. —, принято, соберём образцы и сделаем фотографии, потом продвинемся дальше. Сущностей пока не зафиксировано, это настораживает.

Глава 6

Забор образцов начался незамедлительно. Достали пробирки из тактических рюкзаков, скальпели, чтобы соскрести местную пыль со стен. Пока я работал с стенами, Второй уже сделал фотографии всего вокруг и проверил устойчивость пола во всех доступных длине троса местах.

— сбор образцов окончен. —, рапортую Третьему по рации. —, состояние стабильное, собираемся продвигаться немного глубже.

— не вздумайте лезть на глубинный уровень. —, приказал администратор. —, знаю я вас обоих, «мы чуть-чуть» а потом...

— суп с котом. —, оборвал Второй. —, не мешайся.

Рация потухла, обиженно щёлкнув. Мы же начали осторожное продвижение вперёд. Но теперь медленнее и молча. Как бы мне ни хотелось разбавить мрачную атмосферу Объекта, но пустые разговоры во время вылазки чреваты.

Шизофреникам, наверное, было бы самое то в Объектах. У них всегда есть с кем поболтать, даже не открывая рот. И им даже отвечают. Стены.

Кстати, о стенах. Раньше были искажённые брёвна, доски и полки, а сейчас прибавились иконы. Такие, пожелтевшие, с ликами святых из христианской церкви. Показатель заражения?

Вспоминается другой Объект, о котором мне говорили архивисты. Маленькая церквушка, прошедшая реконструкцию пористым бетоном. Чёрт его вообще знает, кто умудрился дать «добро» на помощь религии при СССР, но как факт... Внутри там всё было в иконах. И пол, и потолок, и стены, и даже люстры. Видел пару фотографий.

— заметил? —, тихо спрашивает Второй.

— ага. —, киваю. —, здесь жили религиозные люди?

— нет, управляющий универмага. —, напарник задумался, глядя по сторонам. —, я, конечно, не научник, но кажется мне, что О-41 может общаться между собой. Как люди. Подумай: радио, телефон — это ведь связь через разную длину волны. Что мешает спорам, ну, вибрировать и передавать информацию из одного Объекта в Другой? Это бы объяснило множество странностей. Начиная с того, как грибок приказывает сущностям что-то делать, и заканчивая тем, почему на объекте появляется часть другого объекта, как вот это. —, указал пальцем на иконы. —, но, это моя личная версия. Никто из НИИ-112 пока не давал подтверждения. Сколько раз ты уже бывал на объектах?

Ты ещё спроси, сколько раз срал. Нормальные люди не считают количество своих рабочих заданий.

— не знаю. —, отмахиваюсь я. —, за всё время службы набралось, наверное, больше сотни. Математически... От десяти до пятнадцати раз в год, семнадцать лет. Даже двести возможно. Без учёта внеплановых.

— молодец, молодец. Остальные просто уклонялись от ответа или посылали. —, покивал напарник. Чует моё сердечко, что-то задумал этот кепочник. —, в прошлый раз, когда мы с тобой вместе ходили, я был параллельно занят несколькими делами, вот и не смог разглядеть. Ошибка, каюсь. Не хочешь ли стать моим постоянным напарником на Объекты? Мне давно нужен был кто-то адекватный и опытный.

Надо же. На Объекты обычно ходят случайным образом: высший номер+кто-то. Второго, видимо, достал такой распорядок, после пары походов с каким-нибудь Восьмым, вот и ищет постоянки. В общем-то, предложение хорошее, долго думать не надо, хоть и иронично, что...

— поздновато. Семнадцать лет уж прошло. —, усмехаюсь. —, мне тоже с кем-то одним будет удобнее, так что соглашусь. Как это будем оформлять?

— сам разберусь. —, машет рукой. —, а сейчас тихо и гуськом, приближаемся к опасной зоне.

Идём молча. Второй знаками показал повернуть. Как вошли в следующую комнату, замерли. Перекожник. Ни с кем не спутаешь. Грузный человек(ага, как же), стоит в углу и тяжело дышит.

Помню, какой-то новенький однажды попытался «помочь» перекожнику. Очевидно, помощь ему была не нужна.

— замечен перекожник. —, не отводя взгляд от фигуры тихо передал по рации Второй.

— мне то не ври, их нет на этом объекте. —, ответил Третий.

— теперь есть. —, резко встреваю я. —, для чего докладываем по-твоему?

— раньше не было... —, замялся мужик. —, отступайте, маршрут окончен.

Медленно, моргая по очереди, чтобы, не приведи господь или кто там, не потерять сущность из виду. Перекожник — едва ли не высший уровень опасности, если заметил, то шансов выжить уже нет. Если только не найти ванну.

Редкая сущность, обычно их от одного до трёх на Объекте. Если больше — беда. А эта избушка мне уже осточертела. Аномалия на аномалии.

Сначала «редкое двойное сочленение», потом иконы, затем перекожник и на фоне всего этого абсолютная пустота объекта. Ни мимиков, ни симулякров. Ладно ещё мимиков нет, это просто дом, но симулякры? Везде хоть жопой жуй.

Споровых заражённых тоже нет. Или их последствий. Ненормально — в такой соблазнительный для всех детишек дом явно должен был кто-то залезть и исчезнуть. Административный работник НО, решивший что ему всё можно. Дети, решившие устроить базу в заброшке. Идиоты, решившие, что правила не для них. Короче, что-то точно должно быть.

— двигаемся к выходу. —, велел Второй, когда мы успешно скрылись из комнаты перекожника. —, перекожник меня напрягает.

Главное, не заблудиться. Выходим тем же маршрутом, который, спасибо Третьему, выучили наизусть ещё до похода.

На обратном пути услышали шум и скрежет. Сразу же спрятались за стеной, затихнув. По «коридору» шла толпа мимиков-грузчиков, толкающая круглые предметы и катившая квадратные.

По внешнему виду опознаю, что это низкоуровневые сущности — мимики первого порядка. Ядовито-белая, как грязный мел, кожа. Широченная «споровая» улыбка, высотой метра под три, с тонкими конечностями. Без глаз. Экзофтальм наблюдается только у споровых заражённых. Во всяком случае, я других сущностей с такой характеристикой не помню.

Жестами указываем друг другу на то, что они слабые и стоит просто отсидеться. По рации не докладываем, шум может привлечь внимание. Пусть этих мимиков и можно убить из обычного огнестрельного оружия, у нас есть только скальпель.

Спустя недолгое время, так как обратно шли быстрее, мы выбрались на улицу. Темнота. Это ж сколько мы там пробыли, что на улице стемнело, а я даже не проголодался?..

Снимаем противогазы, жадно вдыхая свежий воздух. Даже пьянит немного, несмотря на примесь йод-резорцинола в воздухе. Красота.

— Третий, сколько прошло времени? —, вызываю его по рации, начиная переодеваться из химзащиты.

— живой?! —, воскликнул администратор. Слышу даже, как подпрыгнул на стуле. —, восемнадцать часов. Сейчас примерно два ночи.

— неплохо так. —, натянув кепку, задумчиво протянул Второй. —, на каком именно этапе мы пропали?

— доклад о перекожнике был в 10:27, то есть через два часа и семнадцать минут после входа на объект. —, отрапортовал Третий. —, далее связь прервалась и я не мог достучаться до вас шестнадцать часов.

— это нормально. —, отмахнулся напарник. Ну нихрена себе нормально! Я вот ни разу в петли не попадал, только читал. Нормально ему, иж ты... —, на Объектах встречаются искривления, а нам ещё на обратном пути мимики попались, тащили что-то. Глядишь, это самое «что-то» нас и выдернул из потока времени ненадолго. —, начал жестикулировать, будто объясняя историю для детей на утреннике. —, споровый субстрат или бетон. Уровень заражения вверх, время вниз, мы с Седьмым хрхрхр и всё.

Повезло, что выбрались. Не разделяю пофигизма Второго. Искривление могло затянуть не на часы, а на дни, месяцы и даже годы. Хотя, случаев с годами не зафиксировано. Может, именно потому, что были! Тьфу ты, выбрались, и хорошо. Что уж тут стоять мусолить.

— понравилось? —, спросил Второй.

— как и в прошлые разы. —, плоско отвечаю, стягивая резиновые штаны.

— расскажи о себе. —, потребовал оперативник. —, это нужно для повышения уровня доверия. Я тоже расскажу.

— нечего тут рассказывать. —, вздыхаю. —, с совершеннолетия в К.О.Н.Т.У.Р.-е работаю. Окончил школу, попал в армию, танковые войска. Туда в самом начале моей службы приехал какой-то генерал, отобрал нескольких людей, меня тоже. Так в организацию и попал, а про НО ты и сам знаешь. Где там остальных носит, что со мной попали, понятия не имею. Да и не интересно как-то.

— ну вот, а говоришь, нечего. Ты, получается, по программе отбора попал. —, поставил руки в бока. —, у меня посложнее. Отец мой являлся партийным деятелем маленького города. Когда произошла катастрофа с выбросом О-41 и создали К.О.Н.Т.У.Р., отец получил задание обеспечить безопасность нашего городка. Я, как и полагается сыну такого человека, был идейным советским молодым человеком. Сразу же попросился работать, отец пристроил в наше отделение. Служил, меня заметили и перевели в крупное управление. А оттуда — прямиком в Бархан-9, как и тебя. —, добродушно улыбнулся. —, всё хотел спросить: почему ты так часто жалуешься на зарплату, если она не маленькая? Да и если тебе не хватает, можно же обратиться к Третьему. Он тебе пробьёт бесплатное ЖКХ, еду, вещи первой необходимости. В чем смысл, если проблема решаема с пол-пинка?

— да как-то... —, растерянно открываю рот. И ведь правда, зачем?.. —, не помню уже, когда начал жаловаться на неё. Может, лет десять назад. Теперь просто привычка.

— ну, если это твой способ справляться с оперативной действительностью, то ничего не имею против. —, согласился он. —, у каждого он свой. У тебя — зарплата. У Пятого — шутки. У меня — ругань. Так сложилось. Но, если жалобы перестанут помогать, могу по-настоящему урезать тебе зарплату, хочешь?

— н-не надо мне ничего урезать! —, поднимаю руки, пытаясь улыбнуться. —, я доволен жизнью, зарплаты едва хватает, Второй лучший начальник, Объекты вообще любовь.

— да шучу. У меня нет чувства юмора? —, поднял бровь. —, в любом случае, сегодня отсыпаемся, завтра, то есть хронологически сегодня, вечером идём в НО. Сдадим отчёты и поговорю с Третьим о некоторых вопросах. Ты можешь остаться дома. Ах да, образцы я сейчас закину в НО, мне по дороге.

— скрываешь?

— забочусь. Охота тебе стоять и слушать — милости прошу, мне скрывать нечего, по крайней мере в НО.

Ого. Я ожидал, что он будет всячески отнекиваться, ссылаться на разницу в ранге и скрывать информацию. А он, наоборот, хочет включить меня в работу. Невольно начинаю уважать его. Немного. Пожав друг другу руки, расходимся в разные стороны. По домам.

Нашел в кухонном шкафу травяной чай, что мне когда-то подарил Пятый, обещая расслабление. Сижу за обшарпанным столом, сжимая ладонями остывающую кружку с чаем. На часах где-то полчетвертого утра, за окном — непроглядная тьма двора Бархана-9. Выдыхаю.

Вылазка закончилась. И, если быть честным, прошла даже быстро и без особых экзофтальмов. Словно мытьё посуды в раковине: часа три собираешься с духом, накручиваешь себя, перебираешь варианты собственной мучительной гибели от рук перекожника, а само дело занимает от силы минут пять. Ну, не пять, а два часа чистыми, если не считать хренову петлю во времени. Всё равно противно. Нахождение на этих Объектах вызывает у меня стойкое ощущение, будто в душу залезли грязными сапогами. Будь моя воля, я б их ещё лет двадцать не видел. Главное теперь — надеяться, что Второй не решит таскать меня за собой на каждый второй вызов, как верную собачонку.

Впрочем, в вылазках есть и свои плюсы. Как не крути, а если прошёл плановый выход на Объект, то остаток суток — твой. Руководство закрывает глаза на отгулы, да и зарплату за опасный коэффициент поднимают неслабо.

Не то чтобы в нашем заштатном городке было куда эти деньги потратить. Развлечений минимум: либо отжиматься от пола на кухне, либо перечитывать пожелтевшую книжку из домашней библиотеки, либо просто давить харю в подушку. Зато больше времени на отдых при той же, а то и большей денежке. Нормальный обмен, жить можно.

Только вот спать не хочется совершенно. Проснулся то я буквально несколько часов назад, организм сбит этой аномальной временной петлей и чувствует себя до мерзости бодрым. Чем бы заняться?.. Гулять ночью по Бархану — мысль откровенно тупая. В закрытом городе ночью аномальные сущности ведут себя куда активнее, да и патруль К.О.Н.Т.У.Р.-а сперва стреляет, а потом смотрит на позывной.

Встаю, начинаю бесцельно ходить по крошечной кухне, прохожусь в коридор и обратно. Достаю из расписание маршрутов, перелистываю бумажки. Завтра у меня чистый отсыпной, никаких выходов. А вот послезавтра Второй вполне может прислать записку или выдернуть на очередной «перспективный» Объект.

Скучно, мать его. Были бы мы на вылазке с Пятым, сейчас бы сидели здесь вдвоем, гоняли бы чаи и перемывали косточки Третьему или какому-нибудь Девятому.

Можно было бы сходить к нему в гости или к себе позвать. В одиночестве крутить эти мысли — та ещё мука, хотя для нашей службы это, в общем-то, обычное дело.

К слову о Втором. Я ведь сам согласился на постоянное напарничество, назад дороги нет. Попробуй теперь откажись — этот лысый чёрт начнёт сам ко мне домой ходить как к себе на работу, хрен отвяжешься. Внешне то он вроде нормальный мужик: улыбнётся, пошутит свой тупой юмор, чашку кофе предложит, на маршрут вместо тебя выйдет или Объект зачистит без лишних соплей. А на деле — законченный социопат. Для него миссия и протокол стоят выше любой человеческой жизни. Если кто то начнёт его раздражать или встанет на пути, Второй не станет устраивать поножовщину в подворотне. Он методично и с улыбкой уничтожит человека морально, лишит премий, сгноит на самых глубинных уровнях и сделает всё, чтобы того выжили из организации.

Тут мне в голову приходит бредовая, но до зубовного скрежета логичная мысль: а что, если Шестой просто каким-то макаром умудрился перейти дорогу Второму? И тот решил избавиться от надоеды?

Качаю головой. Глупо. Для Второго. Этот мужик, насколько я могу судить, просто бы взял Шестого с собой на Объект, ту же самую «Бревеньку», и случайно «потерял» где-нибудь на глубине.

Если Второй стал заморачиваться с подделкой документов и неизвестными фотографиями, то я — испанская балерина. Тьфу. Выходит, всё же, это дело рук самого Шестого.

Смотрю на улицу и ловлю себя на таком странном, склизковатом ощущении изменений. Все семнадцать лет службы я сторонился людей, как огня. Даже как пожара.

Общался только по делу: с Третьим — по протоколам и маршрутам, с Девятнадцатым — чаю попить, ну и с Восьмым пару слов бросить, когда тот совсем уж прожужжит уши. Только с Пятым дружу, если так можно выразиться. А тут, под сорокет лет, меня вдруг потянуло на разговоры. С Вторым на Объекте разболтался, с Третьим «гулял», сейчас вот сижу и искренне скучаю по компании.

— совсем старый стал. —, усмехаюсь себе под нос, отпивая холодный чай. —, кризис среднего возраста, не иначе. Скоро начну на скамейке у подъезда семечки грызть и на оперативников ворчать.

Странное это ощущение. Внутри копошится непонятная, буквально зудящая тяга к общению, причин которой я хоть убей не понимаю. Никогда за собой такого не замечал.

Пошёл в комнату, на турник. Делаю один подход, второй, третий... Так, теперь отжимания.

Тренировка всегда помогает привести мысли в порядок. Не только потому, что тело напрягаешь и мыслей кажется меньше. Мне кто-то из научников объяснял: выделяется дофамин, который даёт повышение настроение и немного стимулирует скорость мышления. При хорошем настроении изначально думать легче, а уж с ускорением и подавно.

Решаю, будь что будет. Объекты так Объекты, общение так общение. Выйдет так, что все номерные друзьями станут — значит, буду со всеми дружить. План игнорировать всех пока не умру отбрасывается. Планы меняются, они всегда так делают.

Иду обратно на кухню, захватив с собой какую-то книжку из шкафа. Наливаю ещё чаю. Эрих Мария Ремарк, «Триумфальная Арка». Даже знать не хочу, откуда это взялось у меня, но по мере чтения всё больше хочется кальвадоса.

Ближе к полудню глаза постепенно начинают слипаться. Мысли путаются, тяжелеют и превращаются в какую то серую кашу. Чайник на плите тихо остывает, а я так и остаюсь сидеть на кухне, упершись лбом в пожелтевшие страницы книги...

Проснулся я к вечеру, продремав часов пять или шесть на кухне в скрюченном положении.

Решил, что ждать до завтра будет невыносимой пыткой, а потому отправился на работу. Если не Второй, так хоть Пятого затащу чаю попить. Травяного.

Только зашёл на первый этаж, намереваясь прошмыгнуть мимо суетящихся под конец дня административных работников, как из-за угла вышла знакомая фигура в черной кепке и серой куртке.

— тебя постирали что-ли, Седьмой? —, спрашивает он, оглядывая мой помятый вид. —, выглядишь как мой пододеяльник после отжима на сотне оборотов.

— режим сбился. —, бурчу я, потирая затылок. —, после временной петли и выхода среди ночи мой организм отказался понимать время. Просидел до утра попивая чай, пошел посмотрел маршруты, потренил и в итоге сел читать... Ремарка. —, ловлю его взгляд и грожу пальцем. —, не смотри на меня так. Это совпадение. Короче, не успел привыкнуть.

— лох. —, хохотнул Второй, сдвинув козырёк набок. Меня от этого слова метнуло обратно в школу на пвру секунд. —, ты вот словно первокурсник в НИИ-112, честное слово. Я ещё с первые годы службы выработал рецепт. —, подмигнул.

— ты с первых годов службы рвался на Объекты так, будто там мёдом не то что намазано, а облито сверху до низу. —, с усмешкой парирую я.

— ой не гони. —, махнул рукой. —, короче. Пришёл с вылазки, сразу бахни полчекушки или три таблетки снотворного. И ложись спать. Главное, в мысли не углубляться, а то эффект обратный будет.

— твоей гениальности нет предела. —, саркастично говорю, сложив руки на груди. —, после такого ты проснёшься с лёгкими на подушке, печенью в сапогах и головой как воздушный шарик, надутый дёгтем, а не воздухом.

— да-да, слабость. —, развёл руками. —, тебе если одному станет скучно потолок гипнотизировать, то говори. Пойдём ко мне. Или я к тебе, захватив пару горячих. Посидим, поболтаем, как старые друзья. А то ты у нас знаешь какое погоняло на этаже имеешь?

— у меня есть погоняло? —, искренне удивляюсь, подняв брови.

— бирюк. Знаешь, почему?

— догадываюсь.

Неопределенно усмехаюсь. Вот уж кого мне дома не хватало, так это тебя. Организуешь мне на кухне филиал НО-2 с досмотром всех ящиков. На предмет пузырей.

Я лучше Каналотварь поймаю, Бобиком назову и в туалете на цепь посажу.

— ладно, пошли. —, будущий напарник мотнул головой в сторону лестничного пролета. —, надо к Третьему зайти, пока он свежий и выпил меньше трёх литров кофе.

Мы начали спускаться по широким бетонным ступеням на минус первый этаж.

— ты, кстати, не передумал насчёт постоянного напарничества? —, между делом спросил мужик, сходя со ступеньки и закладывая руки за спину. —, а то мало ли, переспал с этой мыслью, перепугался моего сурового нрава и решил обратно под крыло к Пятому свалить?

— не передумал. И это Пятый у меня под крылом, а не наоборот. —, спокойно отвечаю я, идя нога в ногу. —, сказал же вчера — мне без разницы с кем ходить, лишь бы человек был проверенный и без глупых идей в башке. А у нас с тобой стаж на двоих скопился такой, что на маленький полк хватит. Меня другое интересует: как часто мы на Объекты таскаться будем? У меня, вообще то, план по маршрутам ещё с прошлого месяца не закрыт. Шестой сбил.

— чаще, чем нормальному человеку хотелось бы. —, серьезным тоном сказал Второй. —, как я понял, в шахтах опять какая-то непредвиденая авария, разруха, споры и короче появилось несколько новых Объектов вблизи них. Ну и нам сверху, из-за пределов Бархана-9, пришло задание: исследовать.

— всмысле... —, останавливаюсь, как вкопанный. —, исследовать?..

Любые нормальные оперативники, у которых мозги работают как у людей, а не как у учёных, боятся этого слова. «Исследование» в нашей профессии означает группу из десяти и более человек. С учёными, аппаратурой, разными уровнями доступа и длительностью от недели до пары месяцев. И в большинстве своем оперативники из таких вылазок не возвращаются.

— а вот так. —, повернулся ко мне и спокойно пожал плечами. —, обычное исследование. Пройтись по периметру, заглянуть во внутренние комнаты, составить примерную карту, проверить реакцию среды.

— ты дурной или притворяешься?! —, не сдержался я, понизив голос до шипения. —, какое исследование вдвоем?! Где научники? Где группа прикрытия? Где нормальное снаряжение, замеры, мобильная лаборатория? Мы с тобой два оперативника, а не отделение Академии Наук! Как мы по твоему будем изучать неизвестный Объект в два рыла без припасов и техники?!

— тихо ты, не ори на всю лестницу. —, одернул меня Второй, хотя в его глазах проскользнула довольная искорка. —, никто нас не заставляет тащить туда колбы и осциллографы. Задание специфическое. Скажи мне лучше, Седьмой... ты обучающие видео для гражданских видел? Ну, те самые, которые К.О.Н.Т.У.Р. выпускал, когда грибок только начал города накрывать?

Глава 7

— видал. —, киваю, припомнив мутные короткие видеоролики для короткого ознакомления по ТВ. —, на уровне «что делать, если ваш подъезд теперь Объект». Не выходить, не паниковать, звонить в газовую службу... Дальше что?

— то. —, указал на меня пальцем. —, у нас задача до боли простая и смертельная: сымитировать гражданское попадание. Нас кинут на объект малой группой, а мы должны пройти его полностью. Заодно проверим, работают ли те видяшки, или это просто сказочки на ночь вместо корвалола.

— бред. —, констатирую я, глядя на лысого так, будто передо мной актёр театра абсурда. —, в видео есть указания что можно и нельзя делать, есть, где спать. А на новом Объекте у нас такой информации нет. Я, если что, не собираюсь проверять заражённую еду на собственном желудке ради того, чтобы какой то клерк в главке поставил галочку в отчёте.

— никто тебя не заставляет жрать сырой грибок с пола! —, разозлился Второй, повысив голос и ударив кулаком по перилам. —, нам выпишут индикатор спор. Новейшая разработка, между прочим. Компактная хреновина, подносишь к продукту или воде, а она показывает уровень заражения и биоактивность.

— офигеть теперь, индикатор. —, иронично всплескиваю руками. —, ты сам прекрасно знаешь, как работает эта наша «новейшая разработка». Она на первом этаже показывает, что всё чисто, а на глубинном уровне у неё мозги закипают, и она начинает давать сбои. Если мы случайно влетим на глубинку с этой пищалкой, мы оттуда уже не выберемся. Ни с индикатором, ни без него. Если поступает приказ — я его выполню, работа такая. Но идея — дерьмо полнейшее, и ты это знаешь не хуже меня.

— отработаем. —, припечатал оперативник таким тоном, что продолжать спор стало бессмысленно. —, не в первой. Пошли уже, а то Третий подумает, что мы в туалете застряли. Хотя он, конечно, не знает, что мы к нему направляемся. Хе-хе. —, потёр руки.

Зайдя на этаж, сразу же направляемся к месту администратора. Нечего резину тянуть на чашки с чаем. Увидев нас обоих, Третий медленно поднял взгляд от какой то бумаги.

— ого. —, сухо произнес администратор, откидываясь на спинку кресла. —, целая делегация. Обычно, чтобы сдать листок с тривиальным отчётом, достаточно одного оперативника. Или вы решили прийти дуэтом, чтобы мне веселее было?

— Седьмой теперь мой постоянный напарник. —, без лишних прелюдий объявил Второй, скрестив руки на груди и встав у стола. —, оформи в личном деле, чтобы без этих ваших вечных накладок с распределением.

Третий молча перевёл взгляд с Второго на меня, потом снова на Второго. Тяжело вздохнул и потянулся за чашкой кофе. Достал из тумбочки валерьянку, накапал в чашку, выпил.

— постоянный напарник, значит. —, медленно проговорил Третий. —, и что ты опять задумал, Второй? Тебе скучно жить стало?

— что? —, насупился лысый.

— хах. —, сухо выдохнул администратор, пытаясь ободряюще улыбнуться. Получилась вымученная улыбка. —, я просто напоминаю для тех, у кого память короткая. Последний раз, когда ты брал себе постоянного напарника... как его там, Одиннадцатого прошлого?.. Он умер через четыре года службы с тобой. На глубинном объекте. До сих пор где то там лежит, если его окончательно не переработало.

— одиннадцатый был идиотом! —, огрызнулся Второй, в голосе прорезались металлические нотки. —, он нарушил мой прямой приказ, попёрся проверять шкаф и сам был виноват в своей смерти! Нечего на меня это вешать!

— ты тоже постоянно нарушаешь прямые приказы. —, невозмутимо парировал Третий, опираясь локтями о стол. —, разница лишь в том, что тебе почему то везёт, а ему не повезло. И если бы ты не учил молодых оперативников всякому дерьму и не демонстрировал им своё наплевательское отношение к уставу, возможно, он был бы сейчас жив и сидел рядом со мной.

— кому-то стоит наконец смириться, что толковые оперативники выбирают в кураторы меня, а не его. —, надменно улыбаясь, проговорил Второй.

Атмосфера у стола мгновенно стала напряжённой. Третий сжал кулаки. Да я прямо физически почувствовал, как между двумя старыми оперативниками К.О.Н.Т.У.Р.-а начинает закручиваться грызня. Терпеть эти разборки у меня не было ни малейшего желания.

— так, хорош. —, вклинился я между ними, шагнув вперед и с сокрушительным стуком положив на стол перед Третьим папку с отчётом. —, хватит поминать усопших. Отчёт по «Бревеньке» готов. Написал ночью, потому что делать было нечего всё равно. Помехи, состояние комнат, забор спор, перекожник — всё там, до мельчайших подробностей.

— о как. —, похвалил Второй, всю злость как рукой сняло. Пронесло. Был бы я верующим, перекрестился бы. —, а говоришь не выспался! Молодец, Седьмой. Вот это я понимаю — оперативность и инициатива. Не то что некоторые, по три дня отчеты рожают.

— согласен. —, третий взял папку, бегло пролистал первые страницы и постановил печать в углу. —, за отчёт спасибо. Но что касается напарничества... Седьмой, ты уверен?

— уверен. —, твердо отвечаю я. —, мы всё уже решили. Так что давай без философии, Третий.

— раз решили — моё дело маленькое. —, сдался администратор, достав чистый бланк. —, печать поставлю. Только потом не приходи ко мне плакаться, когда он тебя среди ночи вытащит в аномалию искать свечки для еды.

— не приду.

— так, ладно. —, перебил нас Второй, перебирая пальцами по стенке стола. —, административные сопли закончили. Короче, администратор ты наш, нам нужны люди на ближайший Объект. Сам видел приказы сверху, да? Вот и молчи. Первый и Четвёртый где?

— про Первого забудь. —, не поднимая головы, ответил Третий. —, у него на месяц вперёд уйма работы, приехали учёные из НИИ-112, он с ними торчит уже неделю на одном из Объектов.

— а Четвёртый? —, не отставал Второй.

— в шахтах. —, мокнул печать в чернила. —, работает на подходе к нижним горизонтам. Тоже, скорее всего, на месяц, а то и больше. У него под прикрытием работа, так что большего не знаю.

Ага, я так и знал! Мысленно фиксирую информацию. Пригодится. Получается, то, что мне Пятый от Восьмого пересказал, о управлении патрулями — враньё чистой воды. У Четвёртого там засекреченное целевое задание, но чтобы люди не копали, пустили слух про рутину. Всё как всегда, в общем-то. К.О.Н.Т.У.Р. правду говорит тогда, когда соврать уже невозможно.

— да вы охренели там все что ли?! —, внезапно заорал Второй, со всей дури грохнув кулаком по стенке ограждения стола. Чашка Третьего подпрыгнула, кофе выплеснулся на чистый лист прошения. —, творится чёрт знает что! Половина штата где-то шляётся, работаем нормально только я и Седьмой! А остальные вообще бесполезные иждивенцы!

Резко развернувшись он ткнул пальцем в сторону проходившего мимо Шестнадцатого, который тащил какую-то коробку.

— вот вы! —, рявкнул оперативник на весь этаж. —, вы зачем здесь вообще нужны?! От вас толку, как от козла молока! Только премиальные жрёте и в столовой макароны переводите!

Медленно переведя взгляд со своего груза на Второго, закатанные рукава и, потом, меня, Шестнадцатый покрутил пальцем у виска и пошёл дальше. Называть лысого психа идиотом в лицо — дело неблагодарное и, в конце концов, смертельное.

— Второй, хорош. —, хватаю напарника за рукав куртки и дергаю на себя, пытаясь вернуть его в реальность. —, ты сейчас роняешь моральный дух сотрудников. Нашел где орать. —, киваю на Третьего, который протирал стол полотенцем. —, прямо у стола администратора. Сейчас народ подумает, что у нас паника в руководстве.

— в сраку моральный дух! —, вырывая руку зашипел он. Лицо было красным от злости. —, какая паника?! Кругом одни бездельники! Короче так, Седьмой... —, медленно выдохнул. —, мне эти административные сказки надоели. Варианта два: либо мы идём на этот долбаный Объект вдвоём и рискуем башками сверх нормы, либо ты сам находишь нам ещё двоих толковых людей. Найдёшь — оформим как группу. Не найдёшь — пойдём вдвоём. Всё, я на воздух, здесь дышать нечем! Жду до завтрашнего вечера.

Я остался стоять у стола в абсолютной тишине, нарушаемой только гулом вентиляции и тихим шипением Третьего.

— псих. —, лаконично прокомментировал администратор, выбросив мокрую салфетку в урну. —, и как ты с ним работать собрался, Седьмой? Он же тебя в первом же рейде до инфаркта доведет.

— сам не знаю. —, задумчиво протягиваю, почесав подбородок.

Чёрт меня дернул вообще завязать этот разговор про моральный дух! Надо было просто промолчать. Второй бы сейчас сам пошел по Позывным, выбил бы себе пару бойцов через нижние этажи или надавил на кого-нибудь из своих старых корешей. А теперь эта задача красивым росчерком пера легла на мои плечи. И если я кого-то не найду, мне придётся лезть в этот непонятный «гражданский» Объект вдвоём с человеком, который при малейшем шуме начинает орать на стены.

— ты то со мной не хочешь прогуляться? —, без особой надежды спрашиваю у Третьего. —, вспомнил бы молодость, размял бы позвонки.

— я администратор. —, Четко и холодно ответил тот, даже не улыбнувшись. —, моё дело — бумаги перекладывать и следить, чтобы вы, орлы, совсем город не разнесли. На Объект я не пойду даже под угрозой расстрела. Но... Если ты кого-то подговоришь, то маршрутные листы я оформлю без очереди. Так и быть, сделаю одолжение.

— и на том спасибо. —, иду к своему столу.

Кому вообще в этом рассаднике лени и паранойи можно предложить пойти на сложный, неопределенный Объект, да ещё и в компании с Вторым?

Так, перебираем варианты...

Девятнадцатый? Парень, конечно, исполнительный, но слишком молод. Почти ребёнок. В К.О.Н.Т.У.Р. попал недавно, пороху не нюхал, на сложных аномалиях начнет паниковать или, того хуже, попытается выполнять все инструкции буквально. На гражданском объекте он просто обузой станет, за ним глаз да глаз нужен. Отпадает.

Восьмой? Ну это вообще смешно. Восьмой — человек-катастрофа. У него язык без костей, шутки глупые, а адекватно оценивать обстановку он умеет только тогда, когда по нему уже начинают стрелять. Взять Восьмого — гарантированно привлечь к группе всех сущностей в радиусе трех километров. К тому же, Второй его через пять минут просто прибьёт скальпелем за несмолкаемый понос из сплетен. Отпадает.

Остаётся Пятый.

Пятый — идеальный вариант. Мой проверенный друг, надёжный как советский лом, стресс держит отлично, на Объектах бывал множество раз и к заскокам Второго относится с философским пофигизмом. С ним хоть на глубинный уровень, хоть в шахты. Знаешь, что прикроет спину и не станет задавать лишних вопросов.

Встаю, напрявляясь обратно к столу Третьего. Блин, можно было и не уходить.

— Третий. —, обращаюсь я. —, а где сейчас Пятый? У него сегодня отсыпной или на маршруте?

— на маршруте. —, ответил он, вглядываясь в строчки. —, патрулирует сектор на Парковой улице.

— на Парковой? Это которая за старым депо? Там же от парка одно название осталось, одни бараки да сплошной бетон.

— она самая. —, достал из стола сложенный вчетверо план-схему сектора и протянул мне. —, маршрут у него простой: проверить заражение снаружи, последить за парой административных и по домам. Если поторопишься, то застанешь его на контрольной точке у третьего барака. Там до двенадцати должен пробыть.

— ладно. —, сую план в карман куртки. —, пойду искать этого прогульщика. Если согласится — сразу к тебе придем оформляться.

— идите, идите. —, проворчал Третий, снова принимаясь за свои бумаги. —, только чашки с кофе мне больше не бейте. И Второму передай, чтобы галоперидол всё таки попил, а то он скоро на людей бросаться начнет.

Идея тащиться туда пешком по майской сырости меня не вдохновляла, но выбор был небольшой: либо я нахожу Пятого и мы идем на этот странный Объект нормальной костяковой группой, либо завтра Второй вытащит меня в аномалию вдвоём, и тогда дай бог, чтобы наш индикатор спор не решил сыграть в ящик на самом интересном месте.

Выйдя на улицу и подставив лицо под прохладный мелкий дождь, я поймал себя на мысли, что вечер, являющийся для меня днём, только начался, а я уже устал так, будто отмахал пешком до самой границы резервации. Зато скучно точно не будет.

Никакого парка здесь, понятное дело, не было и в помине, разве что чахлый чертополох, пробивающийся сквозь трещины в просевшем асфальте. В воздухе висел сизый маревый туман, пахнущий мокрой пылью и сырой штукатуркой.

Заворачивая за угол второго дома, я заметил знакомую фигуру. Пятый как раз выходил из подвала третьего подъезда, на ходу пряча в карман планшет.

— Пятый! —, окликаю его, ускоряя шаг.

Оперативник резко обернулся, готовясь бежать. Увидев меня, заметно расслабился и выдохнул.

— Седьмой? —, удивился он, шагнув навстречу. —, ты чего тут забыл? На тебе же лица нет. Как там ваша «Бревенька»? Я, честно говоря, немного перепугался, когда вы по рации пропали на шестнадцать часов. Думал, всё, отбегались орлы.

— да нормально всё. —, отмахиваюсь я, подходя ближе и потирая затекшую шею. —, попали в аномальное искривление, слегка притопило в глубинный уровень, но выкарабкались. Живы, целы, только спать хочется так, что глаза в кучу собираются.

— ну, слава дьяволу. —, добродушно похлопал меня по плечу. —, зато теперь тебе халява! После такого незапланированного погружения тебе отсыпных выпишут недели на две, а то и на месяц от Объектов освободят. Сиди дома, пей чай, смотри в окно. Завидую даже немного.

— Мечтай больше. —, иронично улыбаясь произношу я. —, нас отправляют на новый Объект. И не просто прогуляться по предбаннику, а на полноценное исследование. Причём обоих.

— ты гонишь? —, недоуменно переспрашивает он. —, серьёзно?

— серьёзнее некуда. —, киваю.

— да они там совсем с дуба съехали?! —, взмахнул руками Пятый, понизив голос до злобного шипения. —, ты только что из петли вылез! У тебя на лбу написано, что тебе отгул нужен! Это же безумие какое то!

— задание пришло с самого верха, через Второго. —, поясняю я, оглядывая пустую улицу. —, я под него попал автоматически, как текущий напарник. А идти вдвоём на исследование — это верный способ пополнить список без вести пропавших. Вот я и решил взять тебя с собой. Третий уже в курсе.

— а отказаться никак? —, с надеждой спросил он. —, у меня, между прочим, спина болит, и вообще тут на Парковой ещё три дома не досмотрены...

— никак. —, качаю головой. —, отказаться — это сразу на беседу к Позывным или увольнение с волчьим билетом без выплат. Так что выбирай.

— рабовладельческий строй, мать его. —, иронично замечает друг, качнув головой. —, никакой личной жизни. Ладно, что уж с тобой делать. С тобой пойдём, куда деваться. Не бросать же тебя с этим кепочником один на один.

— вот и отлично.

— а кто ещё в группе? —, уточняет Пятый, поправляя лямку рюкзака. —, высшие номера идут? Научников из НИИ-112 приделят?

— я, ты и Второй. —, раскладываю по полочкам. —, может, Второй ещё кого то из Позывных или оперативников выбьет, но пока рассчитываем на троих.

— троих... —, зажмурился. —, когда выдвигаемся и куда?

— подробностей ноль. —, честно признаюсь я. —, Второй передал сам факт приказа, а детали обещал выдать перед самым выходом. Знаю только, что в шахтах опять какая то хрень происходит, и этот новый Объект как то с этим связан.

— нас же там сожрут и не поперхнутся! —, зашипел друг. —, исследование — это всегда группа минимум из десяти человек, с аппаратурой, с научниками, с запасом сухпая на две недели...

— не будет никаких научников. —, перебиваю его, видя, что сейчас будет повторение сцены на лестнице, но в роли Второго теперь я. —, задача у нас особенная и не терпящая толпы: сымитировать гражданское попадание. Малой группой, с минимумом снаряжения и строго по инструкциям выживания.

— м-да. —, протяжно выдохнул Пятый. —, если у Уровневых такие шутки, то им стоит посмотреть Задорнова. А если не шутка... У тебя есть тачка? Деревянная.

— лучше. —, ухмыляюсь, понимая, к чему он клонит. —, у меня есть походный рюкзак на 120 литров. Я с ним ещё в школьные годы на Алтай ездил. Только, сам понимаешь, на Объекте с такой дурой мы застрянем в первом же узком проходе и утащит меня какой-нибудь Вязь на глубины. —, задумчиво чешу щетину. —, маленький нужен. Как наш тактический, литров на двадцать. Забьем тушёнкой и не паримся. Вот что с водой делать...

— воду оставим на Второго, чай не бесполезный. —, отмахнулся оперативник, подходя ближе. —, слушай, а Второй... Как он вообще? Я кроме слухов и столовой же не работал с ним ни разу. Не случалось так. Третий уберёг.

— сложный вопрос. —, признаюсь я, набирая воздух в лёгкие. —, на первый взгляд кажется своим в доску, ратует за нормальные протоколы, за равную работу и всё такое. Кофе нальёт, пошутит, о себе спокойно расскажет, но... Слухи на пустом месте не берутся, знаешь? Всегда должна быть первопричина, позже раздутая до этого слуха. Спроси у Третьего, он до сих пор свято верит, что Второй пришли своего прошлого напарника за непослушание.

— бредни. —, скривился Пятый. —, мы ж не бандиты, чтобы друг друга убивать. Если бы Второго доканал напарник, он бы его взял да и сменил на следующий день. Третий просто параноик старый, у него в каждом кабинете заговор и предательство. И, между прочим. —, поднял руку с планшетом на уровень груди. —, это очень плохо, когда администратор настраивает оперативников против своих же. На Объекте всё держится на доверии. Не поэтому ли ты пришёл ко мне, а не Двенадцатому? Начнёшь подозревать, коситься и всё — финито ля комедия.

— я не говорил, что Второй плохой. —, гну свою линию дальше. —, прагматик и всё тут. Миссия превыше всего.

— устав с миссиями и я уважаю. —, парировал мужик. —, но никогда бы не бросил своего друга на Объекте. Вот тебя бы до последнего вытаскивал, даже если бы сам там остался. Лучше уж так, чем потом ходить в депрессии. А вот какого-то левого номера... Шут его знает, Седьмой. Может, и бросил бы, если совсем припекло.

— ты такое не говори в нашем городе. —, строго посмотрев на него, советую. —, услышит какой Позывной или, того хуже, Семнадцатый, и будешь ты полгода зубной щеткой туалеты чистить. А то и вообще, «имитация гражданского в шахтах» и не увидимся больше.

— так я тебе говорю. —, улыбнулся друг. —, ты-то меня не сдашь. Кому вообще верить в этой дыре, если не друг другу?

— это понятно. —, тихо соглашаюсь я. Чёрт, приятно даже. —, так вот... Встречаемся завтра вечером в НО, у моего стола. Ты пока разберись со своими маршрутами, на завтра Третий освободит, сходим за продуктами. По отдельности. Я пока пойду поищу Второго, чтобы попытаться натолкнуть его на мысль выбить нам кого-то четвертого в группу.

— ага, договорились. —, развернулся, шутливо отдав честь. —, до завтра, Седьмой. Главное, не усни по дороге.

Глава 8

К восьми вечера мы с Пятым сидели за моим рабочим столом. Я допивал третий за день стакан бодрящего, но отвратительного на вкус пойла из местного автомата, а Пятый крутил в руках пустую пробирку и откровенно отбывал номер, дожидаясь развязки.

— идёт. —, сказал друг, мотнув головой в сторону длинного коридора.

Из-за угла неторопливо выплыла знакомая кепка. Второй шёл походкой человека, у которого впереди бесконечный запас времени, слегка размахивая руками и брезгливо оглядывая столы оперативников. Мы синхронно подняли руки, привлекая его внимание.

— о, а вот и наш герой. —, громко произнес Второй, подходя к моему столу и с ходу опираясь ладонями о стенку. —, не ушел ещё? Молодец. —, перевёл взгляд на Пятого, ненадолго нахмурился, затем улыбнулся. —, а, помню. Ты ж тот мужик, с которым Седьмой перед прошлым выходом лясы точил.

— Пятый. —, представился оперативник и протянул руку. —, буду третьим в вашей смертельной авантюре.

— Второй. —, напарник с силой пожал его ладонь, несколько раз энергично встряхнув. —, рад познакомиться, Пятый! Очень рад. Люблю работать с толковыми людьми. Сработаемся, гарантирую. Выполним задачу, вернёмся живыми-здоровыми, а там я вам такой отпуск выбью — пальчики оближете. Может, даже пропуск за пределы Бархана-9 выхлопочу, мотнётесь в Сибирь или на Волгу, на рыбалку.

Звучало это с такой железной убеждённостью, что на секунду даже я поверил. Хотя прекрасно знал: выезд за пределы закрытого города для оперативника К.О.Н.Т.У.Р.-а — это что-то из области фантастики или посмертных наград.

— ну так что, Седьмой? —, Второй развернулся ко мне, засунув руки в карманы куртки. —, нашёл ещё кого то? А то я, грешен, сам пальцем не пошевелил, некогда было.

— нет никого. —, мотаю головой. —, мало того, что у меня знакомых нет почти, так ещё и времени то было сутки.

— ну и хрен с ним. —, почесав затылок, решил Второй. —, втроём пойдём.

— в смысле втроём?! —, переспросил Пятый, открывая рот от удивления. —, ты же утром вчера орал на весь этаж, что тебе минимум четыре человека подавай! Шестнадцатого чуть с потрохами не сожрал за отсутствие морального духа! А теперь — «втроём пойдём»?!

— Бог троицу любит. —, отрезал мужик, шутливо разведя руками. —, вдвоём на исследовании неудобно спину прикрыть некому. Вчетвером лишняя толпа, шуму много. А втроём самое то. Идеальный баланс, классика К.О.Н.Т.У.Р.-а.

— ладно. —, вздохнул я, смирившись с неизбежным. —, борода с ним, с Четвертым. Ты лучше скажи, что за Объект то? Код какой?

— кода пока нет. —, уселся на край соседнего стола и свесил ногу. —, назовём как-нибудь сами по ходу дела, когда вернемся. Находится впритык к шахтам, на той самой улице, что к техническим воротам прилегает.

— ого. —, Пятый нахмурился. —, там же зона повышенного риска. Из шахт опять что-то вылезло?

— угадал. —, кивнул мужик. —, из нижних горизонтов давануло споровое облако. Заразило трёхэтажный дом на два подъезда. Обычная хрущёвка, но по имеющимся данным, грибок пока засел исключительно в подъездах. В квартиры споры толком не проникли, двери выдержали. Но вот через сам подъезд к этим квартирам уже не пройти, там всё затянуто субстратом по самый потолок.

— если подъезд заражён и заблокирован... —, задумчиво произношу я. —, значит, заходить надо через окна первого или второго этажа. Вскрывать раму со стороны улицы и лезть прямо в квартиру.

— а ты сообразительный! —, похвалил напарник. —, вот за это я тебя и ценю. В точку. Входим через окно первого этажа.

Что-то не так... Второй либо сам не умеет думать и принимает любые мои идеи на веру, либо прямо сейчас проверяет мою способность соображать в нестандартной обстановке.

— а не опасно ли с улицы заходить? —, уточняет мой друг.

— в том и фокус. —, серьезно пояснил Второй, подавшись вперед. —, улица рядом с шахтами, конечно, дрянь, но окна в доме во время выброса были плотно закрыты. Внутри квартир концентрация спор минимальная. В подъезде — уже Объект, а в комнатах — почти стерильно. Через окно зайти безопаснее. Поверьте моему чутью.

В таких вещах чутье Второго действительно стоило десятка ведомственных инструкций. Если лысый говорит, что через окно безопаснее — значит, так оно и есть.

— выход через два дня. —, огласил тот, поднимаясь со стола и поправляя куртку. —, время есть. Завтра встретимся у центрального Универмага, закупимся жратвой.

— в универмаге? —, удивился Пятый. —, зачем тратить свои деньги, если есть склад НО? Третий нам под исследовательский выход казённых сухпайков выпишет целый мешок!

— казённые продукты из НО дерьмо редкое. —, скривился кепочник. —, ими только язву зарабатывать. Тушёнка там из одного жира и жил, каши сухие как цемент. Я всегда всё покупаю сам в городском универмаге за свои деньги. И Первый, к слову, делает точно так же, когда на долгие выходы идет. Так что завтра в десять утра жду вас у входа. Возьмем нормальных консервов, галет, чаю. Всё, я пошел.

...чаю?..

Не дожидаясь нашего согласия, Второй круто развернулся и размашистой походкой направился к выходу с этажа.

Мы долго смотрели ему в спину. Когда шаги утихли на лестнице, друг медленно поднял руку и крутанул пальцем у виска.

— ну и тип. —, пробормотал он. —, ненормальный он всё таки, Седьмой. То орет, то шутит, то консервы ему казённые не нравятся...

Поворачиваю голову к нему. Медленно киваю. Встаём.

— зачем мы вообще на это подписались? —, почти в унисон произнесли мы оба.

Утром около универмага было тепло, но ветерок сквозил прохладой. Несмотря на то, что уже наступил май, люди по прежнему таскались в ветровках и шапках.

Как и договаривались, я ждал на широком бетонном крыльце перед сим громадным магазином. То, что он был одноэтажный, никак не влияло на количество продуктов. Здание занимало, наверное, гектар. Это же какой поганый объект будет, если его заразить...

Раньше я никогда не закупался перед выходом на объект. Зачем? Есть склад, есть довольствие. Приходишь, называешь номер, получаешь пять железных коробочек с едой и готово. Да, конечно, она не очень вкусная и живот потом влаги требует, но какая разница? Главное — выжить.

Так я думал. А сейчас вот стою и понимаю, что это не «прагматичность». Это «наплевательское отношение к себе». Все эти семнадцать лет, ну, или ладно, пятнадцать, первые два года я прыгал зайчиком, мне было насрать на себя и свой внешний вид. Дома полубардак, одежду не гладил никогда, ел что выдадут. Из собственных увлечений только турник проклятый. Выгорание, так это называют научники. Слушал как-то один из их докладов «о выгорании у оперативников К.О.Н.Т.У.Р.-а».

В то же время, можно было бы сказать, что мы все такие. Если бы не такой человек, как Второй. Куртка и рубашка у него выглажены, рукава засучены с особой щеголеватостью, кепку себе там накрутил в сторону козырьком, а не ровно. Татуировка. Человек знает, чего хочет в этой жизни и явно наслаждается ей на полную катушку, какая только возможна в Бархане-9.

Для него жизнь не закончилась на инструкциях К.О.Н.Т.У.Р.-а. Удивительно, конечно. Сравнить меня и его — так я тут старый дед, которому всё до лампочки, а Второй всё ещё полон сил, хочет работать, крутиться и жить...

Я уже начал было думать о Пятом, который за десять лет нашей дружбы тоже как то сдулся и притерся к этой серой рутине, но мысль оборвалась на полуслове.

По улице, громко о чём то переговариваясь, шли Второй и Пятый. Я аж бровь поднял. Надо же, успели спеться буквально за полдня!

— о, Седьмой! —, шутливо окликнул меня Второй, запрыгивая на первую ступеньку крыльца. —, а мы вот скооперировались по дороге.

— вы че, подружиться успели? —, переспрашиваю, разглядывая эту парочку.

— да живем в одном районе, как оказалось. —, пояснил Пятый, поправляя воротник. —, вышли из своих пятиэтажек примерно в одно время да и пересеклись у остановки.

— пошли внутрь. —, мотнул головой Второй, не давая времени на пустые разговоры. —, нечего тут на ветру стоять, у меня ещё дел невпроворот.

Внутри универмаг встретил нас гулким эхом и характерным запахом. Длинные ряды металлодеревянных стеллажей тянулись через весь торговый зал. Ассортимент, конечно, ахти какой: в основном консервы да каши быстрого приготовления в бумажных пакетах. Немного молочки, пара полок с хозтоварами... Ещё не тотальный дефицит, каковой бывал в худшие годы, но самое его начало. Город закрытый, снабжение по карточкам и спецпропускам, так что выбирать особенно не приходилось.

— так, навигацию держу я. —, заявительно произнёс Второй, увлекая нас в глубь магазина. —, нам нужен бакалейный отдел. Всё остальное — полная ерунда.

Мы подошли к высокому металлическому стеллажу, где плотными пирамидами были выстроены жестяные банки. Второй сразу же решительно шагнул вперед, запустил пятерню в самую середину нижней полки и извлёк на свет божий запыленную банку.

— вот! —, торжественно возгласил он, похлопав по крышке ладонью. —, вот это вещь! Я её всегда беру, когда на длительные выходы иду. Мясо — заглядение, жира минимум, специи правильные.

Пятый наклонился, сощурился, вглядываясь в помятую бумажную этикетку, и внезапно нахмурился.

— Второй, ты в глаза долбишься или меня надуть хочешь? —, спросил он с искренним изумлением. —, тут же корова нарисована. Жирная такая буренка с рогами на лугу.

— ну и что, что корова? —, пожал плечами оперативник.

— а то, что ниже крупными синими буквами отпечатано: «свинина тушёная высший сорт»! —, друг ткнул пальцем в этикетку. —, какой дурак берёт консерву, где нарисована корова, а написано «свинина»?! Это же бред!

— да какая тебе разница, что там художники на мясокомбинате нарисовали? —, искренне возмутился Второй, поворачивая банку перед нашим носом. —, может, у них этикетки с свиньями закончились! Или начальник пьяный был! Главное — ГОСТ стоит! Внутри свинина, я тебе говорю!

Беру банку из рук ошалелого лысого и рассматриваю со всех сторон.

— это курица. —, констатирую я, важно скрестив руки на груди вместе с банкой.

— какая курица?! —, взвыли оба оперативника, синхронно развернувшись ко мне.

— вы букварь в школе проходили или тоже считаете, что все книги это обман, потому что одинаковые буквы, просто на разных местах? —, усмехаюсь я, демонстрируя им дно банки с чеканной надписью «птицепром, цех №4, ул. Ленина г.Воркута». —, видите? Это — уникальный аномальный продукт для похода на объект: куриная свино-корова из воркуты, где не водятся ни свиньи, ни коровы, ни тем более курицы.

— какая ещё Воркута... —, схватился за голову Пятый, нервно хихикнул. Повернулся к стеллажу и начал выкладывать перед собой все виды консервов. Взял банку с обрывками зеленой бумаги. —, батюшки, это ещё что за чудо-юдо? «гуляш из говядины». А нарисован... —, присмотрелся к остаткам этикетки. —, ...окунь. Что за морские гады в тушёнке?

— темнота, ничего то ты не знаешь! —, отобрав у него банку, заявил Второй. —, и как только десять лет проработал? Всё потому, что за Седьмым повторял, а он за протоколом. Ничего, я вас всему научу! Это — комбинированный рацион! Тут в одной банке и омега-3, и белок, и углеводы!..

— и бе́лки, наверное, там тоже найдутся. —, вставляю я.

— вы чего тут носы воротите, я не понял? —, нахмурился оперативник, глядя на наши с другом позеленевшие лица. —, между прочим, именно на этих консервах я в прошлом году три недели на глубинном уровне прожил, пока не встретил уровневую экспедицию!

— и смотри, к чему это привело! —, подхватил его тон Пятый, указав пальцем на кепку и лысину под ней. —, ты же сам теперь как эта самая свино-окунина! И реакция, как у контуженного глухаря, если не хуже!

— ты что, совсем очешуел?! —, замахнувшись на него банкой, воскликнул Второй. Покупатели начали огибать нашу троицу по широкой дуге, я тихо заржал. —, да я тебя сейчас прямо тут да прямо этой банкой да накрою как бланк печатью перед сжиганием!

— ладно, отставить панику. Всегда есть последний вариант. —, нагибаюсь в самый низ и запускаю руку в далекие дали. Достаю ящик консервов без единой этикетки. Только жестяные банки с цифрами закупоривания на днище. —, знакомьтесь, эталон.

— ты чо достал?.. —, опешил Пятый, осторожно взяв одну из банок.

— абсолют. —, с максимально серьёзным видом отвечаю я. —, никакой лжи. Только чистый металл. Если потрясти... —, прикладываю банку к уху друга, с силой тряхнув. Раздался тяжелый, плотный гул. —, ...издаёт звук надежды. Слышишь? Сока мало, мяса много.

— мне кажется, там солидол. —, сознался оперативник. —, или чего похуже.

— солидол тоже калорийный. —, отрезал Второй, агрессивно тряся весь ящик с консервами, закидывая жестяные банки в нашу корзину. —, возьмём эти. Седьмой прав, в такой внешний ужас обычно кладут настоящее мясо. Советское. Из стратегических запасов.

Еще минут десять мы занимались только тем, чтобы перебрать все остальные банки и расставить по местам то, что раскидали. Почувствовал себя школьником, который звонит в дверь и убегает.

— теперь погнали за водой. —, проговорил оперативник, таща нас вместе с забитой корзиной в глубь отдела. Цапнул с первой попавшейся полки пятилитровую бутыль и всучил Пятому в руки. —, представьте, что вы верблюды и можете не пить днями. А если серьезно, то в тушёнке воды и так полно, а лишний вес на объекте нас и убить может. Так что берём одну и не жалуемся.

— а сухпайки взять не хотим? —, поинтересовался друг, кивнув на соседние стеллажи с всякими сублиматами и концентрированными кашами. —, я до Бархана-9 в походы ходил часто, взял такую кашицу, воду вскипятил, залил и готов обед.

— а мы в армии называли перловку шрапнелью, знаешь почему? —, спросил Второй и, прежде чем Пятый успел открыть рот, продолжил. —, потому что те, кто её есть, тяжёлой смертью умирали. Сколько лет ты уже служишь? А на объекты сколько раз ходил?

— около десяти. На объекты... Не упомню, много раз.

— хоть раз брал с собой сухпайки?

— бывало, но не использовали.

— сухпай на объекте — верная смерть. —, серьезно сказал лысый. —, запомни это раз и навсегда. Он, во-первых, превратит твой желудой в кирпич, если не запьешь ведром воды. А так как ведра воды у тебя нет, встанут кишки на следующий день. Или из унитаза споровой водички напьешься? А во-вторых, её надо заваривать. Варить. Ты собираешься брать с собой на объект примус? Газовую горелку? —, заткнулся, начав чесать щетину. —, в общем-то, идея не плохая... Насчёт горелки. Но я боюсь наш грибок от резкого перепада температур нас тут же обнаружит и размажет по стенам.

— убедил. —, сдался Пятый, подняв руки вверх. —, сдаюсь. Будем лаконичны.

— если экономно жрать, то можно и неделю продержаться. —, киваю. —, идём на оплату.

На кассе сидела тётка в синем халате и, как полагается ей по долгу службы, была в теле. Посмотрела на нашу гору консервов и пятилитровку как на призрака и начала пробивать. У неё, видать, когнитивный диссонанс от отсутствия в этом армейском наборе спичек или чего подобного.

— что-то они косо на нас смотрят. —, поправляя воротник куртки на ступеньках крыльца сказал друг. —, привлекли мы внимание, как оперативники. Того и гляди, слухи поползут, дойдут до Третьего или ещё выше, то есть ниже.

— забей. —, отмахнулся Второй, закуривая сигарету. —, мне глубоко плевать на их слухи. Это мой город, а не их. Пусть хоть обсмотрятся. Любопытной Варваре на базаре что сделали?

— да забей ты. —, тоже отмахиваюсь я, перекидывая тяжёлый пакет из руки в руку. —, какая разница, кто там как посмотрел? Мне на последствия давно плевать. Да и Третий прикроет, если что, он наши рожи знает, отпишется от Позывных.

Пятый посмотрел на нас двоих и только качнул головой. Мы оба сказали одинаковое «забей», но я то понимал разницу. Второй забил просто из за полного безразличия к гражданским мещанам, а я — из за дикого выгорания и четкого знания, что бюрократическая машина НО все равно всё замнет.

— ну всё, господа оперативники. —, Второй поправил кепку и выкинул бычок. —, завтра с утра у Объекта. Не опаздывать, химку не забыть.

Мы вышли на улицу и разошлись в разные стороны по майским улицам Бархана-9, звеня банками тушёнки в пакетах. Интересно, куда понесло Второго, если они с Пятым на одной улице?..

Утром, когда небо уже зарделось рассветом, окрашивая улицы нашего уже ставшего родным города в желтовато-оранжевый цвет, мы собрались на углу панельного дома, стоящего в промышленной окраине Бархана-9, прилегая прямо к закрытой территории шахт.

Сам шахтовый комплекс отсюда возвышался неподалеку. Гигантские бетонные силосы, дозорные башни, для гражданских именуемые наблюдательными, а также куча действующих клубков колючей проволоки, что на таком расстоянии выглядела как клоки вырванных волос.

Пусть она и не работала, наличие такой массивной конструкции давило само по себе. Чувствуешь себя маленьким и хрупким, когда рядом с тобой очаг...просто очаг. Чего угодно.

Говорят, на минус третьем этаже есть своё метро, ведущее в исследовательский центр где-то под городом. Не знаю, сказки это или нет, но если мы умудряемся сдерживать такую громадину, как шахты, то и тайное метро построить вполне могли.

Улица вымерла начисто. Ни машин, ни людей, только птички счастливо напевали свою весеннюю трель.

— сыграем в человека-паука, как планировали. —, произнёс кепочник, указав на крайнее окно первого этажа. —, выглядит чистым и закрытым. Идеально.

Перед тем, как начать проникновение, нужно было переодеться. Несмотря на то, что мы имитируем гражданское попадание, на нашей амуниции это никак не отразилось. Натягиваем резиновый костюм химзащиты с противогазами. Пение птичек тут же стихло.

Не тратя время на пустую болтовню, Второй достал из рюкзака сапёрную лопатку и отправился к окну. Вбил штык лопатки прямо в стык рамы со стеной.

Дерево сухо треснуло и, сместившись, само вырвало свою щеколду, на которую было закрыто. Путь свободен.

Легко забросив своё тело на подоконник, оперативник упал в комнату, держа только левую руку за на улице, чтобы не пропасть. Мы с Пятым по очереди запрыгнули на карниз и втянулись вслед за ним.

Внутри оказалась стандартная комната советской квартиры. На полу — выцветший, потёртый линолеум, на стенах — полинявшие блекло-розовые обои с мелким цветочным узором. В углу стоял старый диван, с которого кто-то содрал всю обивку, оставив лишь голый каркас и поролон.

Я замер, прислушиваясь к ощущениям и поправляя лямки рюкзака. Вопреки опасениям, воздушно-споровый фон здесь почти не ощущался. Из под маски не несло привычным для Объектов сладковатым запахом гниющей древесины и озона. Пол был сухим, а по углам не тянулись характерные чёрные нити субстрата. Закрытые окна спасли квартиру от прямого спорового выброса из шахт. Нам реально повезло.

Двигаемся по квартире, держа друг друга в поле зрения. В соседней комнате висела рваный тюль, внешне напоминающая обои. На стенах было множество семейных и одиночных фотографий. Несмотря на раннюю степень заражения, лица на фотках уже поплыли, смазываясь в белые круги, споровые физиономии а то и вообще меняя части тела местами. Узоры на обоях медленно плавали из стороны в сторону. Вот это уже редкое явление, говорящее нам о том, что Объект обещает быть непростым. Второй, глядя на это, чертыхнулся в противогаз.

Беру первую попавшуюся книгу из шкафа, открываю. Буквы превратились в какие-то эльфийские иероглифы, если кто читал Толкина когда-нибудь. Сомневаюсь, что грибок знает классику фэнтези. Её я-то смутно знаю.

Зайдя на кухню, мы обнаружили тарелки, вросшие в скатерть. Заглянули в холодильник, там ровными рядками стояли чашки и кружки. Чайник висел вместо люстры. Ну, у спор почти получилось. Они даже смогли догадаться не выносить кухонные принадлежности из кухни.

Исходя из наблюдаемого уровня заражения, никаких опасных проявлений среды в квартире быть не должно. В квартире. Смотрю в окно, там виднеется подобие Бархана-9, но с незнакомыми мне домами. Небо заволокло тучами и, хоть дождя не было, алые молнии постоянно били куда-то в землю.

Почему молнии были красными мне понять не суждено. Будь здесь нормальная, блин, группа, нам бы объяснили яйцеголовые братья, как да почему грибку нравится красный цвет. А так, ай!

Машу рукой на окно. Нам это говорит лишь о том, что выхода из Объекта через окно нам не видать. Здесь не просто лабиринт, как в «Бревеньке», где можно просто запомнить куда поворачивать и так выйти. Здесь, похоже, пространство было закручено в ленту Мёбиуса. Или ещё чего похуже.

Только собрались мы пойти в прихожую, как оттуда раздался глухой звук. Чёткий стук в дверь, будто кто-то сейчас зайдет и спросит «люди добрые, а нет ли у вас немного соли? Я суп готовлю».

Глава 9

Стук-стук-стук.

Мы синхронно, гуськом, двинулись к входной двери. Это могло быть что угодно. Начиная с безвредной звуковой аномалии и заканчивая какой-нибудь сущностью с глубинного уровня. И между этими двумя вариантами находилось ещё штук десять только навскидку.

Стук продолжался. После трёх повторений он уже не выглядел осторожным стуком визитёра. Скорее механическое повторение.

Не дожидаясь, пока дверь слетит с петель, если она планировала это сделать, Второй достал рацию и быстро переключил на спецканал.

— Третий, приём. —, тихо заговорил он хриплым голосом. —, проникновение на Объект успешное, квартира на ранней стадии сочленённого заражения. Имеется проблема: нечто планомерно дробится в входную дверь. Не с нашей, как ты понимаешь, стороны.

— понятно. —, сквозь помехи и щёлкающие удары пробился голос администратора. —, по полученным мной сводкам, могу сказать, что это либо заражённые гражданские, которых не успели эвакуировать, либо же свежесформированные сущности.

— поразительно, сколь быстро прогрессирует О-41. —, послышался более тихий, шелестящий голос нашего старшего научника, который опять что-то забыл рядом с Третьим. Либо, что вероятнее, ему был интересен наш Объект. —, обычно на сочленение нужно несколько лет, а после, сущности формируются в течение буквально нескольких часов. Сочленение вашего объекта произошло совсем недавно, сущности могут быть незрелыми. Интересно... Не хотите открыть дверь?

— да т... —, только хотел начать орать Второй, как заткнул сам себя ударом в грудину. —, можем только посмотреть в глазок, это ведь не запрещено?

— инструкция не воспрещает наблюдение за изолированными объектами через защитные барьеры, если нет прямой угрозы пробоя. —, отозвался Третий, прямо зачитав нам протокол. Я даже услышал шорох бумаги. —, действуйте по обстановке.

Я медленно, едва дыша, пошагал по линолеуму к входной двери. Старая советская дверь из ДВП, обитая снаружи дерматином, казалась сейчас тонкой, как лист бумаги. За ней, буквально в сорока сантиметрах от моего лица, продолжал раздаваться этот нечеловеческий стук.

Стук. Стук.

Я наклонился к дверному глазку. Оптическая линза была мутной, засиженной пылью, но я прижался к ней стеклом противогаза.

То, что я увидел, заставило меня сжать зубы так, что заскрипела эмаль.

Подъезда за дверью больше не существовало. Там не было ни лестничной площадки, ни перил, ни соседских дверей. За порогом простирался тёмный, абсолютно чёрный провал, затянутый влажными, колышущимися пластами угольно-чёрного грибкового субстрата, с которого на невидимый пол капала густая, синеватая слизь.

Перед дверью, на расстоянии пары метров, стояли две фигуры:

Женщина, в розовом халате с узором горошка, с неестественно выгнутыми локтевыми суставами и застывшей споровой улыбкой от уха до уха, демонстрирующей нам плотные ряды зубов на алых деснах. Довершали картину выпученные в экзофтальм глаза, смотревшие, кажется, в разные стороны.

Рядом с ней стояло подобие мужчины, потому что если женщину можно было опознать по одежде и длинным волосам, то здесь находилось существо в два человеческих роста, чрезвычайно худое, с двумя локтевыми суставами, мелово-белой кожей и такой же улыбкой. И в цилиндре. Глаз у сущности-мужчины не было вообще. Та область лица, где у нормальных людей глазницы, заросла сплошной белой плотью, будто их там никогда и не было.

Именно он и стучал. Логично, исходя из степени заражения. Раз в тридцать секунд поднимал свою трёхсуставную руку и стучал по металлическому косяку двери.

Стук-стук-стук.

Они не пытались выломать дверь и проникнуть в квартиру. Зачем бы им так делать при отсутствии мозгов? У них была одна, заложенная грибком на основе наблюдений, программа: «вы — дружелюбные соседи, пришедшие в гости. Не ломитесь, ждите, пока вам откроют».

Доходили до меня как-то раз слухи от научников о том, что происходит на объекте без присутствия человека. Якобы, грибковые сущности ходят друг к другу и изображают человеческие удовольствия. Пьют споровую воду, вместо чая. Мычат друг на друга, типа сплетни.

Опытного оперативника эта противоестественная картина за дверью уже не напугает. Слишком уж много я видел на объектах, чтобы испугаться соседей. Но, воистину, хочу заметить, что такие человекоподобные существа пугают и настораживают куда больше, чем какой-нибудь Габар с лицом капитошки или, того хуже, Вязь.

Отхожу от двери на два шага, прикладывая палец к фильтру противогаза. Отходим все вместе обратно к комнате.

— замечены соседи. —, докладываю я в рацию. —, дальнейшее продвижение пока не представляется возможным, базируемся в исходной квартире.

— принято Седьмой. —, прошуршал Третий по рации. —, следующий сеанс связи через час, к нам тут приехали учёные из НИИ-112 по какому-то важному делу, я вызван на совещание на минус третий этаж. Не отвлекайте по пустякам, кроме ранее не встреченных сущностей и аномалий фиксируйте самостоятельно, не маленькие уже. Конец связи. —, издав щелчок, рация заглохла.

Переглянувшись через запотевшие стёкла, мы все втроём пожали плечами. Пятый выразительно крутанул пальцем у виска, мол, какая нам разница до науки, если мы сами жертвой этой науки скоро станем.

Тихо опускаемся на линолеум, пытаясь не касаться стен. Беспокоить сущностей — чистое самоубийство, грибок нас мигом запалит и выпишет по нашу душу отряд перекожников. Хотя они не ходят отрядами. Но специально для нас, чтоб жизнь мёдом не казалась.

Ждём. В типичной ситуации память у соседей длится от получаса до четырёх часов. Потом они уходят искать себе развлечения дальше.

Стук-стук-стук.

В пустой и тихой квартире этот мерный стук давил сильнее, чем какие-нибудь жуткие крики или хлопанье симулякров.

— тихо сидим. —, шепчу я, прижавшись спиной к блеклым обоям и поправляя сползающий ремень рюкзака. —, сейчас глухомань за дверью сообразит, что пить чай с нами не получится, и свалит дальше по коридору.

— ага, сообразит она. —, тихо бурчит Второй, перебирая пальцами по рукояти сапёрной лопатки. —, у неё из мозгов только споровый кисель да привычка в гости ходить. Если через полчаса не уберутся, я лично выйду и пропишу этому хмырю в цилиндре по его белой роже.

— сиди ровно, дегустатор. —, шипит Пятый, не отрывая взгляда от входной двери. —, ты уже в универмаге наорался, теперь нам только перекожников на третьем этаже не хватало. У нас даже индикатор пока с ума не сошел, не кликай лихо.

Я тяжело вздыхаю, глядя на то, как буквы на обоях снова начинают скручиваться в какие то неведомые закорючки. В сумерках комнаты это выглядит почти эстетично, если забить на то, что через пару часов мы можем превратиться в таких же улыбчивых соседей.

Стук. Стук. Стук.

— слышь, Седьмой... —, опять подает голос Второй, скребя ногтем по химзащите. —, а тушёнка то из ящика реально нормальная оказалась. Я банку перед выходом на коленке вскрыл — ни соплей, ни жил. Чистый ГОСТ.

— радоваться рано. —, глухо отзываюсь я из под маски, переводя взгляд на затянутое мутью окно. —, мы ещё не знаем, что из этой Воркуты в шахты привезли. Вдруг там вместо мяса сидит какой нибудь мелкий аномал и ждёт, пока мы его в желудок запустим.

— темнота ты, Седьмой. —, фыркнул лысый. —, никакого у тебя уважения к общепиту.

— ушли. —, констатирую я, когда стук в дверь прекратился и хлюпанье неясного генеза удалялось в неизвестном направлении.

Наконец, тишина. Соседи, решив, что дома никого нет, пошли искать себе дальше по бесконечному маршруту что-то интересное. Или более общительных жильцов. Шут их разбери.

— м?.. —, поднял голову друг, сидящий напротив меня. —, точно ушли?

— точно. —, тихо подхожу к двери, прислоняясь к глазу. Ничего, только чернота. —, посидим ещё минут пятнадцать. Мало ли это была проверка на дурака. Могут вернуться и схапать нас, как выйдем. А то и вовсе просто не успеют достаточно далеко свалить.

Сажусь обратно. Четыре часа ожидания в этой квартире сводят с ума сильнее, чем армейские марш-броски в противогазах на 10км, когда потом снимаешь противогаз вместе с половиной волос.

За это время Пятый успел даже вздремнуть, уронив голову на рюкзак и тихо посапывая. Периодически он всхрапывал, что-то бормотал и укладывался обратно. Сон во время боевых действий та ещё задачка. Даже если действия не совсем «боевые».

Куда меньше повезло Второму, который решил все четыре часа играть в гляделки с черным выключателем света. Даже не двигался. На какое-то время мне даже показалось, что он решил притвориться местной мебелью, чтоб не сожрали. Вероятность успеха такой тактики...как деактивировать перекожника погрузившись в ванную. 100% при наличии ванной с водой.

Я же, чтобы не сойти с ума от безделья, развлекался тем, что разглядывал найденную в шкафу книгу. Буквы упорно отказывались складываться даже в односложные слова. Зато некоторые были похожи на паровозики и солнышки. Я пытался угадать смысл написанного но, конечно же, провалился. Впрочем, это хоть как-то скрасило время в ловушке.

— ну всё, задрали. —, нарушил тишину Второй, поднимаясь. Отряхнулся на всякий случай от бетонной крошки, которой тут не было. —, у меня сейчас жопа отвалится. Пора выдвигаться, а то на минус первом решат, что мы уже превратились в спороносный компост с мозгами на автопилоте.

— подожди. —, останавливаю его я, залезая рукой в боковой карман рюкзака и извлекая оттуда крепкую нейлоновую верёвку. —, сначала вяжемся.

— это ещё зачем?.. —, нахмурился кепочник. Во всяком случае, по интонации я понял, что он нахмурился.

— верёвка. —, коротко поясняю я, продевая конец через свой поясной ремень и завязывая плотный узел. —, вяжемся цепочкой, дистанция метра три. Если кого то из нас затянет в пространственный провал или на глубинку протянет — остальные двое хотя бы успеют зацепиться и вытащить. На таких сочленённых объектах без сцепки ходить — всё равно что в шахту без каски лезть.

— дело говорит. —, поддержал Пятый, ловко подхватывая свободный конец и обматывая вокруг талии. —, я лично не хочу улететь на минус сотый этаж только потому, что кто-то из вас споткнулся о порог.

— ладно, уговорили, страховщики. —, проворчал оперативник, принимая свою часть снаряжения и привязывая её поверх куртки. —, только если меня начнет утягивать какая нибудь хрень, вы меня не дергайте резко, а то куртку порвете. Новая, между прочим.

Закончив с узлами, встаем друг за другом. Я впереди, за мной Пятый, замыкает цепочку Второй с лопаткой наперевес.

Медленно потянув за щеколду, приоткрываю входную дверь.

Подъезд встретил нас непроглядной, липкой тьмой. Естественный свет сюда не пробивался вовсе, и нам пришлось сразу выбить щелчком тумблеры налобных фонарей. Лучи света разрезали мрак, выхватывая из темноты детали пространства.

Обстановка казалась даже немного уютной: пол выложен мелкой, шестигранной белой плиткой, местами потрескавшейся и выбитой, а стены до половины окрашены блеклой бело-зелёной краской. Но это лишь на первый взгляд.

В углах межэтажных площадок и вдоль плинтусов была обильно разлитая чёрная, глянцевая, как дёготь, субстанция. Она быстро текла с потолка густыми каплями, собираясь на полу в небольшие, сверкающие в свете фонарей лужицы.

Кап... Кап...

— споровая вода. —, тихо констатирую я, аккуратно обходя ближайшую лужу. —, концентрация высокая. В химзащите ходить можно, но не дай бог на голый кожаный покров попадет — за час грибок вырастет прямо в темечке.

— слышите? —, внезапно приостановился Пятый, подняв рукав химзащиты и прижимаясь ухом к стене.

Из глубины лестничного пролёта, снизу, доносился отчётливый, непрерывный гул. Это был не звук вентиляции и не шумы аномалии — снизу явно журчала настоящая река. Мощный, тяжелый поток воды пробивал себе дорогу где то в самом низу провала.

Я подхожу к перилам и направляю луч фонаря вниз. Лестница уходила в абсолютную темноту. Пролёт за пролётом. Света мощного светодиода не хватало, чтобы нащупать дно. Точно так же, когда я задрал голову вверх — лестничные пролёты уходили в бесконечность, теряясь в черной маревой дымке. Никаких табличек с номерами этажей, никакой навигации. Ни «первого», ни «третьего».

Напротив нашей квартиры расположилась ещё одна дверь с вырванным с мясом глазком и следами глубоких царапин на косяке. Видимо, живущие там не догадались затихариться при визите соседей.

— ну и куда намылились, топографы? —, шепотом поинтересовался Второй, вставая у меня за спиной и опираясь на перила. —, вниз к речке, к соседям в гости или на крышу за свежим воздухом?

Мы сгрудились на тесной площадке, стараясь не натягивать связывающую нас верёвку.

— вниз спускаться нельзя. —, чётко и без колебаний произношу я. —, слышите этот гул? Звук речки снизу — это не просто вода. Это сброс споровой воды с верхних уровней или вообще открытый глубинник. Такие места для тамошних сущностей — как водопой в Африке для хищников. Спустимся туда — сразу наткнёмся на рой перекожников или кого похуже. К тому же, вниз — это прямая дорога на глубинный уровень. А нам туда рановато. И вообще... В отчёте для Третьего про эту речку пока ни слова.

— в смысле «ни слова»? —, прищурился Пятый.

— в прямом. —, поясняю я. —, если яйцеголовые из НИИ-112 услышат про подводную реку на новом Объекте, они нас через Третьего заставят спуститься туда с ведерком и зачерпнуть пробы. Оно вам надо?

— не-не-не. —, активно замахал руками мужик. —, у меня ноги не казенные. Поддерживаю Седьмого. Про реку молчим как убитые.

— ладно, проехали. —, Второй повернул голову в сторону соседской двери. —, а эта коробка что? Можем пробить квартиру напротив. Вдруг там запасы консервов без коров на этикетках? Или сухпай нормальный.

— в квартирах обычно настоящий рассадник перекожников и симулякров. —, покачав головой, отвергаю предложение. —, сами знаете, если люди жили и не успели свалить, их либо в соседей превращают, либо в перекожников.

— перекожник, конечно, тварь опасная. —, согласно покивал друг. —, да только разве нам она угроза? Чай не зелёные, за пульсом уследим.

— за перекожником ты уследишь, ага. —, подтвердил лысый ехидным тоном. —, а симулякры? У этих сущностей самый проблемный характер. Они даже на своих нападают иногда. Тут уж никакой пульс не поможет. Ещё и хитрые, твари. —, сложил руки на груди. —, помню на выходе года два назад один притворился магнитолой. В люстре. Так мы, чтобы не помереть, полчаса слушали Утёсова в переделке на колыбельные с драм-н-бейсом, пока у Сокола кровь носом не пошла. Еле выбрались.

— остаётся только наверх. —, рассудил Пятый, поведя луч света на верхний пролёт. —, там, конечно, скорее всего до жопы этих этажей, но лучше так, чем слушать твоего Утёсова. Я как-то больше по Чижу.

— решено. —, отрезаю дальнейшие рассуждения я. —, идём наверх. Если что обвалится — идём в противоположную от обвала сторону.

Но, на всякий случай, перед тем, как отправиться в неизведанные дали, решаю проверить нашу квартиру.

Поворачиваюсь к двери, подношу руку к металлической ручке, надавливаю и толкаю дверь от себя.

Направляю луч фонаря внутрь и замираю. За дверью больше не было той прихожей с обоями в цветочек. Вместо неё перед нами простиралось узкое, сплошь затянутое серым бетоном помещение без окон, напоминающее технический бункер, на полу которого лежал толстый слой сухой, хрустящей бетонной крошки.

— зашибись. —, тихо протянул Пятый за моей спиной.

— назад дороги нет. —, констатирую я, захлопывая дверь. —, пространственный сдвиг. Квартира отвязалась от лестничной площадки. Так что если кто то планировал вернуться сюда на ночёвку — забудьте. Идём только вверх.

Двигаемся в строгом порядке, чеканя шаги по бетонным ступеням. Раз, два, три, четыре... Поворот площадки. Снова пролёт. Пять... шесть... семь...

Обстановка вокруг не менялась абсолютно. Те же стены, наполовину выкрашенные зелёной краской, та же мелкая белая плитка под ногами, те же чёрные дёгтеобразные подтёки споровой воды в углах. Каждый пролёт был точной, безупречной копией предыдущего. Между каждыми этажами был пролёт с окном, за которым был уже известный пейзаж.

На десятом пролёте дыхание под резиновыми масками противогазов стало тяжелым и спертым. Химзащита не пропускала воздух, внутри костюмов быстро становилось жарко и сыро, как в бане. Пот застилал глаза, и мне приходилось постоянно трясти головой, чтобы смахнуть капли со стёкол.

«одиннадцать... двенадцать... тринадцать...» —, считал я мысленно, но на пятнадцатом марше сбился.

— всё одинаковое. —, прохрипел друг, тяжело дыша. —, мы или по кругу ходим, или этот дом строили строители-психопаты. Мы уже этаже на двадцатом должны быть, если по нормальной мерке брать.

— остановка. —, командует Второй, вставая на очередной площадке и доставая рацию. —, надо доложиться. А то Третий решит, что мы в аномалию улетели и с нас списание выпишут.

— дай я, а то ты опять орать будешь. —, забираю рацию у оперативника, переключаю канал. —, приём, как слышно? Это Седьмой.

— ...язи, Третий. —, послышался ответ сквозь белый шум и ещё какую-то бздынькающую разновидность помех. —, докл...вайте об...вку. Четыре часа...*неразборчивое шипение*...ни ответа, ни привета. Я у...анк на списание гру...риготовил.

— соседи ушли. —, по слогам выговариваю я, опасаясь, что на том конце слышно ещё хуже, чем у нас. —, мы покинули квартиру и вышли в подъезд. Квартира тут же перезаписалась на бункерный коридор. В данный момент двигаемся по подъезду вверх.

— хоть не...рали. —, зашипел динамик, послышался стук и помехи стали послабее. —, продолжайте движ...е. Если...лые сектора или открытые... проводите беглую разведку. Но без фанатизма.

И только собирался я отключить рацию, посетовав на лабиринт напарникам, как вместо Третьего прозвучал другой голос — спокойный, вежливый и немного надменный.

— Седьмой, подождите. —, вмешался наш старший научный сотрудник. —, опишите, как визуально выглядит подъездная область. Каков процент искажения от изначальной планировки? Имеются ли аномалии? Циклы?

— визуально — стандартный подъезд переделанный под размножение спор. —, сдержанно отвечаю я, поймав в сторону рации выразительный фак от Второго. —, по нижним углам обильные лужицы споровой воды, по углам сверху, похоже, её...грибное вымя. Уж извините, не знаю, как грибок создаёт её. Маркировки этажей отсутствуют, мы поднялись где-то на двадцатку этажей, изменений ноль.

— споровая вода синтезируется простейшим смешиванием суспензии спор и обычной воды. —, выдал мне парень. —, в остальном... Интересно. Похоже на классику. Скажите, вам уже попадались подъездные окна?

— пока не встречали. —, соврал я. Пошел бы ты дальше чаи гонять, наука. Я не буду прыгать в окно.

— найдите окно. —, распорядился он. —, без него я ничем не смогу вам помочь. Как найдете — выходите на связь. Не переживайте, я рядом с Третьим пробуду ещё некоторое время.

— принято. Конец связи. —, сбросил вызов и спрятал рацию в карман.

— ну и чё этот яйцеголовый от нас хочет? —, буркнул Второй, поправляя капюшон химзащиты.

— хочет проверить, в петле мы сидим или в бесконечности. —, отзываюсь я. —, сидим тут пару минут, якобы искали. Потом. —, киваю на окно позади себя.

Я подошёл к окну, достал из кармана тряпку и с силой протёр мутное стекло.

За окном простиралась катастрофа.

Никакого города, никаких пятиэтажек Бархана-9 или знакомых улиц там не было. За стеклом бушевало страшное, иссиня-чёрное аномальное небо, прорезанное сполохами гигантских, алых молний. Они беззвучно били откуда то сверху в никуда, подсвечивая багровыми вспышками клубящиеся тучи спорового тумана. Похоже, мы окончательно провалились в смежную реальность Объекта.

— красивый вид. —, иронично заметил Пятый, заглядывая мне через плечо. —, прямо как на курорте. Самое время форточку открыть, проветрить.

Я снова достал рацию и нажал кнопку вызова.

— Третий, это Седьмой. Нашли окно. За окном аномальный фон, наше небо заменено на алый грозовой фронт. Жду указаний.

— отлично, Седьмой. —, ответил вместо Третьего научник, видимо, отобравший у администратора рацию. По какой-то причине помех стало меньше. Видимо, он что-то покрутил в настройках каналов. —, слушайте инструкцию внимательно. Это стандартный тест на локальный цикл в нестабильной ситуации бета-уровня опасности. Вскройте или выбейте раму найденного окна. После этого поднимитесь ровно на один лестничный пролёт вверх. Осмотрите окно там. Если окно на верхнем пролёте окажется открытым или разбитым — вы находитесь в жестком пространственном кольце. Будем искать иной выход вместе.

— а если закрыто? —, уточняет Пятый, сунув голову к рации.

— если закрыто, но вид за окном останется идентичным — спуститесь ровно на один пролёт ниже вашего исходного окна и проверьте там.

— принято.

Глава 10

Я повернулся к Второму.

— работай, напарник. Выбивай раму.

— с удовольствием. —, оскалился лысый.

Оперативник сделал шаг вперед, перехватил сапёрную лопатку двумя руками и с размаху всадил её штык прямо в середину деревянной переплети рамы.

КРАК!

Сухое дерево треснуло, звонко разлетелось старое стекло, осыпаясь осколками на белую плитку пола. В образовавшийся проём мгновенно ворвался порыв холодного, пахнущего озоном и жжёной резиной ветра.

— готова пометка. —, Второй вытер лопатку о штанину. —, идем проверять петлю.

Мы начали быстро подниматься по лестнице. Один пролёт вверх.

Выходим на площадку. На стене расположено абсолютно точно такое же окно. Я подбегаю к нему, готовясь увидеть выбитые рамы, но... окно было целым. Стекло целое, рама заперта на щеколду, за стеклом — все те же алые молнии. И идентичная высота.

— не цикл. —, качает головой Пятый.

— рановато радоваться. —, говорю я. —, гипотезу надо доработать. Наука велела спуститься вниз.

Быстрыми шагами шуруем вниз, останавливаясь перед некогда разбитым окно окном. Целое, даже не поцарапанное. Прикладываюсь противогазом к мутному стеклу. Алая гроза всё так же не унимается.

Ха-а-а. Хорошо, давайте подумаем, прежде чем обрывать провода по рации. Будь это обычный дом, то декорации бы менялись. Будь это цикл, оба окна были бы разбиты. Вывод? Грибок сварганил нам с нуля новую, цельную секцию. Это как если бы цикл был... Многомерным?..

— вот же проклятье. —, шёпотом выдыхаю я. —, таки не цикл. И даже не бесконечная лестница.

— а что тогда? —, заложив руки за голову, нервно поинтересовался Пятый.

— предглубинник. —, мрачно сказал Второй. —, ты сейчас как на полуторном этаже. Пространство генерируется прямо перед нами, в любом случае уводя в глубинку. Даже петлять не пытается, просто ведёт.

— похоже, придется прибегать к помощи. —, решаю я, достав рацию. —, это Седьмой. Окно сверху оказалось закрытым, снизу тоже. Что скажете?

— великолепно. —, проговорил научник. —, динамическая генерация пространственных сегментов на сочленённом объекте О-41. Это редчайший случай, Седьмой.

— что нам делать? —, прямо спрашиваю я. —, продолжать подъем бессмысленно, мы просто уходим глубже в аномальную зону.

— как это «что делать»? —, искренне удивился парень в динамике. —, учитывая специфику вашего задания, я не могу прямо советовать те или иные действия. Скажу только, что куда бы вы ни пошли, всё равно будете погружаться глубже. —, пауза. —, продолжайте подъем, внизу может быть смотрящий, это опаснее. Я пока попробую поменять ваши цели через нижние этажи. И...чем больше данных вы соберёте, тем выше мои шансы вас оттуда вытащить. Конец связи. —, рация щелкнула и замолкла.

— ах ты скотина халатная... —, вырвалось у Пятого. Он со всей дури замахнулся кулаком по стене, но в последний момент остановился. Ни к чему хорошему лишнее силовое взаимодействие с Объектом не приведёт. —, «продолжайте подъём»! —, передразнил он, зашипев, дабы не поднимать шум. —, «чем больше данных, тем выше шанс что помогу». Тьфу! Он там у себя, значит, чаи гоняет, а нам нужно лезть в самую задницу этого проклятого места. И ради чего?! Вот чтобы что?!

— так и знал. —, ровным тоном констатировал Второй, сложив руки на груди. Его плечи и пальцы подрагивали от сдерживаемых силовых импульсов. И под химкой видно, как он хочет сейчас влететь на минус первый и голыми руками разорвать всех. —, я всегда говорил, что учёные — хуже любых перекожников. От перекожника хоть свалить можно. А ему лишь бы отчёты нашей кровью писанные отправить. И Третий такой же. Сидит себе, в штаб играет, а то что нас размажет по стенке ему плевать.

— так, а ну тихо всем, хорош орать! —, кладу руки на плечи обоих, тяжело дыша от закипавшего гнева. Тут уж каким бы ты флегматиком ни был начнёшь злиться. На жизнь. —, слезами горю не поможешь. У нас изначально не было иного выбора.

— Седьмой, это ты предложил не идти к речушке. —, ткнув в меня пальцем, сказал лысый. —, может, это был выход? На лодке.

— даже если бы это был выход, нас бы просто отправили обратно, сказав дальше имтировать гражданских. —, парирую я, отходя на пару шагов. —, так что нечего воздух сотрясать обвинениями, наше положение речка бы не исправила.

— из одной задницы в ещё большую задницу. —, выдохнул Второй. —, ладно. Судя по всему, весь этот подъезд один сплошной глубинник, а нормальным объектом была квартира. Речка вполне может быть дном глубинника, а подъем потолком.

— и что дальше? —, оперевшись на перила спросил друг. —, Второй, ты же говорил, что бывал на глубинках? Я вот не бывал, оттуда обычно не выбираются.

— бывал. —, кивнул мужик. —, там я своего прошлого напарника и посеял. Ай! Но мы пока ещё не отбегались. —, схватил свою лопатку, опасно раскручивая в руке. —, я тут добровольно помирать не намерен, и данные собирать тоже. Если это действительно глубинник, то искать надо то, что выглядит самым опасным.

— прыгнуть в лужу? —, спрашиваю я, кивая на угол.

— не настолько. —, отмахнулся Второй. Указал штыком на ближайшую дверь квартиры с погнутой ручкой на следующем этаже. —, мы не пойдем по лестнице! Мы пойдем в первую же попавшуюся квартиру! Повторюсь: квартиру, а не тоннель бункера.

— ты сдурел что-ли?! —, опешил Пятый. —, мы же обсуждали уже, что там симулякры скорее всего!

— да хоть дьявол с рогами! —, отрезал Второй. —, с симулякром или перекожником в замкнутом пространстве у нас есть шанс! У нас есть опыт, есть знания и есть контроль! У меня даже сейчас пульс 90! А на глубинном уровне нас просто растворит в воздухе вместе с нашими консервами! Вы как хотите, а я вскрываю эту чертову дверь!

Я посмотрел на Второго, потом на замкнутое пространство лестничного марша, потом на светящееся за разбитым окном алое небо.

Как ни странно, лысый был прав. Прагматика, мать её за ногу. Риск встретить сущность в квартире был огромным, но рисковать жизнью ради научного любопытства, уходя всё выше в аномальное ядро — было чистым самоубийством.

— согласен. —, коротко роняю я. —, бьем квартиру. Пятый, готовь подстраховку.

— сумасшедшие... оба сумасшедшие. —, пробормотал Пятый, но быстро перехватил поудобнее своё снаряжение и встал за нашими спинами, натянув верёвку.

Шагаю к двери. Серый дерматин на ней был холодным и сырым. Металлическая ручка слегка дрожала. Берусь за неё.

Второй встает справа от меня, крепко сжав обеими руками сапёрную лопатку и приготовившись нанести удар в первое, что высунется из темноты.

Я медленно надавливаю на ручку вниз. Щелочка замка тихо поддаётся.

— поднажми. —, шепчет Пятый, упираясь плечом в серую химзащиту Второго. —, сейчас ручка отвалится, а замок даже не дрогнет.

— да замолчи ты. —, огрызается Второй, занося сапёрную лопатку и вбивая её остриё в щель между стальным косяком и полотном двери. —, у меня тут опыт пятисот лет, а ты мне под руку сопишь.

Дерево трещит, тяжёлая дверь поддаётся и отлетает внутрь. Мы все трое замираем на пороге, готовые в любой момент рвануть назад, но из глубины квартиры не вылетает ни рой симулякров, ни извивающийся перекожник. Только привычный холодный сквозняк, пахнущий мокрой штукатуркой и кислым озоном.

— ну, пошли, исследователи. —, говорит Второй, первым переступая порог и держа лопатку наготове.

Мы с Пятым шагаем следом, натягивая нейлоновую верёвку. По логике нормального панельного дома за входной дверью должна быть стандартная узкая прихожая: вешалка для пальто, подставка для обуви, прямо — совмещённый санузел, налево — кухня, направо — единственная жилая комната. Но Объект плевать хотел на архитектурные стандарты Бархана-9.

Прихожая выглядела почти естественно. Выцветшие обои с какими то мелкими бежевыми ромбиками, старый линолеум, выгнувшийся от сырости горбами. Но вот дверей в этой прихожей было ровно три. Одна прямо, одна направо и одна налево. Причём все три — абсолютно одинаковые, из тёмного шпона с круглыми латунными ручками.

— ого. —, пробормотал Пятый, поводя лучом налобного фонаря по стенам. —, это что ещё за навигация? В хрущёвках трёх дверей в коридоре не бывает.

— квартирный лабиринт. —, констатирую я, поправляя лямку рюкзака и подходя к дверной раме справа. —, классическая зона перехода. Грибок ещё не утянул пространство на полноценный глубинный уровень, но уже искривил геометрию. Похоже на тот Объект на Садовой, помнишь? Где мы четыре часа ходили по одинаковым кухням?

— помню. —, угрюмо отзывается друг. —, там ещё из каждого крана капала споровая вода, а в духовках сушёные уши лежали. Хреновое место.

Я толкаю правую дверь. За ней оказывается узкий коридор, выложенный той же плиткой, что и в подъезде, но через пять метров он расходится ещё на два направления.

За другой дверью та же самая сраная прихожая, чей вид мне скоро осточертеет. Не о такой стабильности я просил, когда пошёл на Объект.

— ясно всё. —, раздражённо проворчал Второй, глядя мне через плечо. —, пространство решило, что оно — та самая уличная кошка, которая на следующий день после того, как приютишь, выдаёт десяток котят.

— у тебя что, дома кошка? —, насмешливо уточнил Пятый.

— две. —, показал V пальцами лысый.

— оу...

— вот и не бузи. Выберемся, дам погладить. —, хрустнул шеей, стоя на пороге. —, в этом бесконечном абсурде самое главное — не терять друг друга из виду. Если...

— знаем мы. —, обрываю его я. —, комнаты — тетрис, надо идти вместе и последовательно. Вытащить из провала даже за верёвку не удастся.

Машу рукой и мы все вместе двигаемся дальше, следуя чисто мужскому правилу «мы ходим только налево». Или не ходим вовсе. У каждого по-разному. Любые правила заведомо бессмысленны в аномальном лабиринте, так что разницы между математическим и интуитивным выбором маршрута нет.

Вокруг предметы выглядели почти нормально. Вон стул деревянный, добротный. С пятой ножкой, вросшей прямо в розетку на стене.

Вон висит календарь с репродукцией «утро в сосновом бору». Перевернутый. С мутировавшими пятиглазыми медведями. Но в остальном! Почти копия. Клянусь.

Тут уж не знаешь, радоваться или расстраиваться. С одной стороны, переход на глубинный остался в подъезде, идём вроде как к выходу. С другой, здесь же можно было и остаться. Подъезд хоть линейный.

Долгое время мы двигались просто вперёд, преодолевая этот «тетрис», пока наконец не вышли в ванную. Или то, что когда-то было ванной, а теперь являлось прачечной. Всё белое и кафельное, а ровно в центре, как монолитная стелла, возвышалась ОНА.

— матерь божья. —, прошептал Пятый, замирая и натягивая связывающий нас фал. —, это что за калибр?

В центре комнаты стояла огромная стиральная машина. Старая советская марка «Вятка-автомат», вот только её размеры превышали нормальные раза в три. Широкий стальной корпус уходил вглубь метра на два, а круглый стеклянный люк был диаметром почти со стандартную межкомнатную дверь. Из глуши люка веяло полной, звенящей тишиной и сухим, почти не заражённым воздухом.

— вот это агрегат. —, усмехнулся Второй, подходя ближе и похлопав ладонью по хромированному боку. Кранч! Раздался гулкий, чистый звук плотного металла. —, в такой хреновине можно не то что бельё стирать, а всю нашу группу целиком отжать и насухо высушить.

— тихо ты. —, останавливаю его я, обходя аномалию по кругу. —, бытовые приборы на сочленённых объектах — вещь известная. На девятом Объекте в прошлый год ребятам попался холодильник «ЗИЛ». Залезаешь в него, закрываешь дверь — а внутри чистый бункер, сущности снаружи тебя не чуют вообще. Бытовая техника для грибка почему то играет роль защитных слепых зон. Видимо, его споровая структура не понимает, что внутри изолированного железного короба тоже может кто то находиться.

— то есть это вроде как укрытие? —, уточняет Пятый, с опаской разглядывая мутное стекло люка.

— не «вроде как», а оно и есть. —, отзываюсь я, рассматривая аппарат. —, но проверить всё одно надо. Вдруг там заныкался перекожник. Или какая-нибудь локальная гниль.

— и кто же из нас пойдёт дегустировать? —, хитро проговорил лысый, поставив руки в бока. —, чья очередь рисковать жопой ради науки?

— по-честному будем. —, отрезал друг, выставляя руку. —, а то знаю я вали фокусы. «я старше», «у меня номер выше». На камень-ножницы-бумагу, проигравший и лезет.

— ты сам это выбрал. —, вздыхаю я, протягивая руку.

— цу-е-фа!

У нас с кепочником бумага, у Пятого — камень. Бедолага. А это закон подлости, лучше бы ты попробовал на номер надавить.

— проклятье. —, обреченно выдал он, сжав кулак. —, я знаю, вы сговорились. —, весело сказал он, тыкая в нас. —, сыгрались за спиной. Ах, заговор!

— лезь уже, лошарик. —, засмеялся Второй, толкнув его к люку лопаткой. —, не боись, если тебя начнут жрать, ты нам кричи, мы верёвку отрубим и закроем машинку.

Тяжко вздохнув, мужик полез внутрь, поминая всех известных богов и дьяволов. В пересказе...внутри не было барабана. И сущностей тоже.

Вместо этого за люком открылось просторное, сухое помещение с обшивкой из гладкого серого пластика.

Захватив с собой фонарь, Пятый влез внутрь, опустившись на корточки. Через минуту его голова показалась обратно из люка. Он сдёрнул маску противогаза с лица и сделал глубокий вдох.

— пацаны, тут реально чисто! —, крикнул он голосом, словно из бочки. —, запаха спор нет вообще! И места тут... блин, да тут метров пять кубических! Реально нормальная комната, только круглая и в железе. Залезайте, втроём со всеми рюкзаками влезем без проблем!

Выбравшись наружу, Пятый отряхнул колени и достал из кармана рацию.

— так, ладно. —, проговорил он, переключая каналы. —, укрытие мы нашли, но из лабиринта это нас не выведет. Сзади двери уже наверняка перестроились, мы если сейчас пойдем дальше наобум — вообще в какой нибудь колодец ухнем. Надо звонить нашему яйцеголовому. Пусть через Третьего снимет свою хренометрию или даст подсказку по узору дверей.

— не смей. —, внезапно и очень сухо чеканит кепочник, сделав шаг к Пятому и опустив руку на рацию.

— ты чё, совсем с дуба рухнул? —, удивился друг, не отдавая прибор. —, мы если в неизвестном лабиринте застряли, нам помощь как бы нужна. Или ты и сам выход найдешь? По запаху?

— ты головой думай, а не протоколом! —, рявкнул оперативник, выдернув рацию из чужих рук. Узнаю этот тон. Сейчас будет взрыв. —, мы с ним связывались полчаса назад! Полчаса! Ты сам понимаешь, что если мы сейчас ему позвоним...арг!..свяжемся по рации, и начнём ныть о том как нам плохо и чтобы за ручку провели, он за мгновение поймёт, что клали мы большой и промасленный болт на его инструкции идти к глубинному уровню! И что тогда? А?! Знаешь?!

— ты слишком драматизируешь. —, не уступал Пятый. —, мы всё ещё оперативники с важной миссией, а не подопытные крысы для исследования. У нас иное задание и все его инструкции носят рекомендательный характер. Узнает, и что?

— а то! —, всплеснул руками Второй, чудом не задев люстру-кастрюлю. —, что научникам, не важно каким, из НИИ-112 или местного разлива, глубоко срать на тебя как оперативника и твою миссию! Если не следуешь командам, значит, ты — отработанный материал. Он тебя пометит в своей головушке светлой как не исполняющего команды и перестанет «помогать». Занят, типо. Так что связываемся только тогда, когда реально к стенке прижмёт! А не когда у вас сопельки текут, что Объект видите ли бесконечный. Да дня не прошло! Дня! Я неделями сидел на глубинниках! —, схватился за голову, тяжело дыша. —, короче, кто к рации ручонки тянет, тому я эту самую рацию вместе с руками в горло утрамбую. Уяснили?

Смотрю то на одного, то на другого. И ведь не сказать, что кто-то был абсолютно точно не прав. Логика лысого неопровержимая, даже в подаче «я конченый псих». Что главк, что НИИ считают людей расходным материалом. Неконтролируемая группа никому даром не сдалась.

При этом, позиция Пятого тоже имела основания. Сами мы заблудились с первых же минут здесь и вряд-ли выберемся, нужна помощь. Вот только, кто её окажет, если целью операции было имитировать долгое гражданское попадание?

— задрали. —, вклиниваюсь между ними. —, нет у нас сейчас верного решения. Звонить научнику не будем, ладно. Но и дальше наугад я точно не полезу. И так четыре часа просидели в предбаннике, а потом залпом пробежали тридцатник пролетов. Хватит. Достаточно. Вы устали, я устал. Все устали. Нашли безопасное укрытие? Пользуемся. Сейчас мы лезем в сраную стиралку, отдыхаем, жрём и идём дальше на более-менее свежую голову. Возражения не принимаются.

— согласен. —, буркнул Пятый, направляясь в стиралку. —, хоть тушёнку твою воркутинскую попробовать.

Мы по очереди втянулись внутрь стиральной машины. Закрыв за собой стеклянную дверь на массивный засов, мы действительно оказались в абсолютно изолированном пространстве.

Скинув противогазы и расстёгнув верхние клапаны химзащиты, мы уселись прямо на гладкий пластиковый пол. Лица у всех были красными от усталости и пота.

Я достал из рюкзака ту самую безымянную жестяную банку консервов, достал сапёрный нож и быстро вскрыл крышку. Внутри действительно оказалось нормальное, плотное мясо, запечатанное толстым слоем белого жира. Никаких аномальных спор, никакой гнили.

Ели быстро и молча. На объектах не принято долго рассиживаться за трапезой и вести празднословные беседы — даже в безопасном укрытии фильтры в противогазах работают на износ, да и расслабляться раньше времени нельзя. Поели, запили несколькими глотками воды из пятилитровки, сменили фильтрующие коробки на масках, чтобы перестраховаться от возможной протечки, и некоторое время просто сидели в абсолютном молчании, слушая собственное дыхание.

— всё, подъём, курортники. —, сказал Второй, первым натягивая противогаз и проверяя замок на люке. —, пора проверить, куда эта прачечная нас дальше выведет.

Мы выбрались из стиральной машины обратно в комнату. Внешний вид помещения не изменился, но стоило нам открыть ту дверь, через которую мы сюда пришли, как за ней вместо предыдущего коридора с кафелем оказался длинный, темный завал из полусгнивших деревянных шкафов и паркета. Лабиринт, как и следовало ожидать, перестроился у нас за спиной.

Следующие тридцать минут превратились в бесконечный, выматывающий кошмар. Мы шли без остановки, сворачивая то направо, то налево, перелезая через пустые серванты, вскрывая десятки одинаковых дверей. За одной дверью была кухня с висящей на потолке люстрой-чайником, за другой — узкий коридор без стен, уходящий в серую морось, за третьей — огромный зал, заваленный детскими игрушками без глаз.

— я всё. —, сказал друг, останавливаясь в очередном узком коридоре с выцветшими обоями в синюю полоску и опершись руками о колени. —, я потерял счёт поворотам на двадцатой двери. Седьмой, ты понимаешь, где мы?

— понятия не имею. —, честно признаюсь я, поправляя съехавший рюкзак. —, нас крутит по одному и тому же сегменту. По ходу, этот лабиринт вообще не имеет геометрического центра. Он генерирует новые секции прямо перед нами, а старые схлопывает. Вернуться назад невозможно.

Во время этого бессмысленного блуждания я начал замечать, что Второй ведет себя как то не так. Лысый, обычно шедший впереди с напором локомотива, теперь периодически резко замирал на месте, поддрагивал всем телом и долго смотрел в пустые, темные углы комнат. В какой-то момент он уставился на шкаф, а мне показалось, что в отражении за нами кто-то стоит. Несколько раз я окликал его по позывному, но он вообще не реагировал, будто проваливался в какой то свой внутренний аномальный шум.

— слышь, Второй. —, Пятый тоже обратил на это внимание и шагнул к напарнику, потянув за нейлоновую верёвку. —, ты чего дёргаешься? Опять марево зацепил или индикатор споровый в кармане закипел?

Второй медленно повернул к нам голову. В луче моего фонаря было видно, как под стеклом его противогаза бегают глаза, а на лбу вздулись жилы.

— нормально всё. —, глухо буркнул он из-под маски, отмахиваясь рукой. —, идите давайте. Отстаньте.

— да нифига не нормально. —, не отступал Пятый. —, ты полминуты в пустой шкаф пялился и губами шевелил! Мы в сочленённой зоне, Второй! Если тебя начинает штормить или галлюцинации ловят — говори прямо, иначе ты нас всех тут положишь!

— да ничего меня не штормит! —, разозлился лысый, но как то вяло, без привычного ора. —, просто... напоминает мне этот долбаный лабиринт кое-что. Всё, закрыли тему.

Я подошёл ближе, становясь рядом с Пятым.

— не закрыли. —, говорю я тихо, но твёрдо. —, Второй, ты сам говорил на инструктаже: на объекте всё держится на доверии. Нам с Пятым нужно знать, что с тобой происходит. Не из за любопытства, а потому что если ты в ключевой момент решишь пойти на таран стенки — мы улетим вместе с тобой. Мы с Третьим семнадцать лет на одном этаже сидим, но на объекте с ним ни разу не были. А с тобой уже второй раз за месяц в аномальную задницу лезем. Объекты сближают сильнее, чем любые годы бюрократической службы. Так что колись, что за чертовщина тебя триггерит?

Второй долго смотрел на нас через запотевшее стекло, потом тяжело, со свистом выдохнул из под маски, снял её и повесил на шею, не смотря на опасность повышенного фона. За ним вытер пот со лба рукавом химзащиты.

— суки вы. —, беззлобно, но с глубокой тоской проговорил он. —, вам лишь бы чужие болячки расковырять. Пошли, вон в ту комнату сядем, всё равно двери никуда не денутся.