Проект Арситония. Россия 2056

Глава 1

Фёдор вышел из офиса своей бывшей кампании. Оглянулся на прощание на входную дверь и послал в неё смачный плевок.

– Да пошли вы в ***, – прошипел он и хотел было отправиться домой, но передумал.

«Ну приду я и что, – подумал он. – Приду, сяду и займусь вышиванием. Делать-то теперь всё равно нечего. Трудный только выбор есть – как начать вышивать, крестиком или гладью? А может лучше в бар забуриться или сразу на психоанализ пойти?».

Любимый бар Фёдора под символичным названием «Ты если что, заходи...» был почему-то закрыт. На дверях висел листок бумаги формата А4, на котором кто-то наспех накидал маркером: «Извините, сегодня заведение не работает». Фёдора это никак не устроило, и он заглянул в стеклянную дверь. Внутри бара было пусто. Прямо фигня какая-то! А что делать? Он постучал в дверь. Через минуту за дверью появился крепкого вида охранник, приоткрыл её и, высунув на улицу своё большое лицо, сердито спросил:

– Читать разучился, родной?

– Да нет пока, – Фёдор дружелюбно улыбнулся. – А чего не работаете, братец?

– Настроение у Грега плохое, вот и не работаем, – сказал здоровяк и закрыл дверь.

И сказать-то на это нечего. Очень уважительная причина! Хотя в общем всё правильно. Это же вполне нормально – нет настроения работать с людьми – сиди, не работай, набирайся сил. Особенно, если ты работаешь сам на себя. Нет сил вообще – иди на переквалификацию. Да-да, так и нужно. Иначе всем будет плохо, и работникам, и клиентам. А то приходишь такой в бар с плохим настроением, как сегодня, а там тебя ещё и бармен сердитый ждёт пождёт, дождаться не может. Ты ему такой говоришь: «Налей-ка мне, братец, вискулика». А он тебе в ответ: «Может хватить уже бухать, а? Достали вы уже, алколаверы!».

Фёдора сегодня уволили. Как-то так тихо и спокойно. И не очень понятно почему. Просто шеф пригласил в кабинет и сказал:

– Федя, извини, ничего личного. Слушай, Синтум скоро всех нас оставит без работы. Дела у нас не очень идут, а ты последний, кого приняли. Поэтому, прошу тебя, напиши заявление «по щучьёму велению, по моему хотению».

Фёдор знал, что с частным работодателем спорить бесполезно, ибо они, частные работодатели, слову своему хозяева, хотят дают, хотят обратно забирают. И это всё к тому, что всего неделю назад теперь уже бывший его шеф божился Фёдору в том, что он один из лучших работников фирмы, и что при любом раскладе будет работать на эту самую фирму, ну вот что бы не случилось. Но сегодня, видать, всё по-другому – не нужен вовсе.

Увольнение заняло несколько минут. Шеф вошёл в программу, забил данные, а Фёдор просто поднёс свой лайбер к скану и всё. На лайбер тут же прилетела «сова» о том, что Фёдор в компании «Твоя первая книга» больше не работает и получил окончательный расчёт. Свободен, как старый орангутанг в зарослях.

Всё это вспомнилось Фёдору, пока он стоял и тупо смотрел на закрытые двери бара. «Синтум скоро всех нас оставит без работы», опять вспомнились ему слова шефа. Уже оставил.

Синтум... Шесть букв, а столько много значат. Производная от двух слов: «синтетический» и «разум». Редакторы и корректоры, типа Фёдора, больше не нужны. Синтум всё сделает быстрее и качественнее. Книжки только писать не научился, а править – пожалуйста.

А ещё есть Технум. Тоже всего шесть букв, но они значат ещё больше – госкорпорация, которая производит почти что всё. А людей в ней работает совсем мало. Мало, потому что они там почти не нужны. Осталось создать ещё третью структуру, скажем под названием Спирум, и тогда три названия по шесть букв в каждом сложатся в три шестёрки. И замкнётся искусственная цепочка «разум-тело-душа» и не оставит места тому, ради облегчения жизни которого всё это было создано – человеку.

Такие вот мысли сверлили мозг Фёдора.

Лайбер пикнул – входящий вызов. Фёдор махнул пальцем по консоли, раскрывая экран. На экране тут же появилось лицо молодой женщины, которая улыбнулась Фёдору и плавучим голосом сказала:

– Здравствуйте, Фёдор Павлович!

– Здрасьте, – выдал Фёдор в ответ, поняв, что говорит с мультяшкой.

– Фёдор Павлович, меня зовут Лина, и я представляю Федеральную службу занятости.

«Почти мгновенная реакция», отметил про себя Фёдор и сказал:

– Слушаю тебя, рыбонька.

Мультяшка улыбнулась ему в ответ:

– Фёдор Павлович, компания «Твоя первая книга» сегодня, к нашему большому сожалению, разорвала с Вами трудовые отношения, и в данный момент Вы находитесь под нашим пристальным вниманием.

– Спасибо за участие, Лина, – Фёдор пожал плечами.

– Специально для таких ситуаций наша служба приготовила программу социально-психологического сопровождения граждан. Вы не хотели бы воспользоваться нашим предложением и получить данную государственную услугу?

– Я как бы в поряде сейчас, так, немного расстроен и всё, – ответил Фёдор. – Даже не знаю, нужно ли мне это.

– В любом случае, вы можете обратиться к нам за помощью в любой момент, – мультяшка снова улыбнулась.

– Спасибо за участие.

– Фёдор Павлович, в самое ближайшее время мы постараемся подобрать для Вас все возможные вакансии для трудоустройства. Кроме того, мы предлагаем Вам обратиться в рекрутинговое агентство «Арситония» для возможного трудоустройства. Нам кажется, что их предложение сможет вас заинтересовать.

– Спасибо ещё раз, Линочка, – Фёдор невесело улыбнулся. – Сбрось мне ссылку, если не трудно.

– Хорошо, – мультяшка улыбнулась и показала пальцами «ок». – Желаем Вам здоровья и хорошего настроения.

– Слушай, Линочка, – глаза Фёдора озорно блеснули. – А что ты делаешь сегодня вечером?

Это была одна из любимых его игр – издеваться над мультяшками. А сегодня в этой игре появилась ещё одна нотка – сознательная месть Синтуму за то, что он оставляет без работы всех, подобных Фёдору, людей интеллектуального ума.

Лина моргнула быстро три раза и снова улыбнулась.

– Сегодня вечером я, скорее всего, буду читать что-нибудь, – ответила она.

Фёдора этот ответ немного сбил с толку. Обычно мультяшки отвечали что-то типа: «Извините, в мои служебные обязанности не входит разглашение своих персональных данных» или там что-то вроде: «А вы знаете, какая сегодня чудесная погода в Токио? Войдите в Глобаль, посмотрите. И вообще, мы желаем вам здоровья и хорошего настроения». В этот раз было немного иначе. Видимо Синтум набирает обороты и развиваем свои возможности.

– А что именно ты будешь читать, милая? – не унимался Фёдор.

– Я вчера взялась в пятый, наверное, уже раз перечитывать любимый томик Пушкина, – улыбнулась мультяшка. – Сегодня постараюсь его добить.

– А может лучше встретимся где-нибудь вечером, посидим, обсудим прочитанное? – мягко, чуть ли не нежно, спросил Фёдор. – У меня высшее филологическое, если что. Думаю, у нас с тобой много знакомых в мире литературы.

Мультяшка снова улыбнулась, и глаза её вдруг наполнились интересом. Вот чего-чего, а этого Фёдор не очень-то ждал. Потому что раньше такого не видел.

– Очень заманчивое предложение, – заметила Лина. – Хорошо, я согласна. Где и во сколько?

– Э-э-э, – затянул Фёдор, который подавился воздухом от такого поворота. – Э-э-э, ну скажем в семь вечера в «Буквоеде». Знаешь «Буквоед»?

– Да, конечно, – Лина улыбнулась. – В семь буду там.

И тут до Фёдора дошло, что он, должно быть, сильно ошибся.

– Лина, Линочка, погоди, – опомнился он от своей игры. – Слушай, так ты не мультяшка что ли?

Лина улыбнулась и замотала головой: «Нет».

– О, святая запятая! – воскликнул Фёдор. – Слушай, я вёл себя, как идиот. Прости меня, пожалуйста. Мне очень жаль, что я так ошибся. Я просто всегда над мультяшками так измываюсь.

– Ничего страшного, я так сразу и подумала, – сказала Лина и мило так рассмеялась, а потом вдруг спросила: – Так мне приходить или нет?

Оба-на!!! Мысли Фёдора метнулись со скоростью близкой к субсветовой. Вот это поворот! Вот это попаданц! Как бы и ничего страшного, но неудобно как-то всё получается. Фёдор, он ведь парень вроде как занятой уже в этом направлении. У него уже есть девушка. Лайкери – хорошая, добрая, умная. И помыслов даже нет, поменять её на кого-нибудь. Однако...

– Слушай, Лина, да, конечно, – ответил Фёдор, сам не понимая, что он сейчас делает.

– Фёдор Павлович, – Лина вдруг заметно погрустнела. – Я понимаю, что всё это было шуткой. Поэтому, извините меня за то, что поддержала её. Ещё раз благодарю Вас за этот разговор и...

– Погоди, погоди, погоди! – выпал слёту Фёдор, перебивая девушку. – Лина, это уже не шутка. Я буду ждать тебя в семь вечера у «Буквоеда».

Она посмотрела на него немного странно, загадочно улыбнулась и тихо сказала:

– Хорошо, я приду.

Глава 2

Вот так в землю вонзается перст божий, грешным указующий. Что наговорил, что наплёл, во что ввязался?! Фёдор двигался в направлении своего жилища, каждую минуту возвращаясь мыслями к этому разговору. Это всё, наверное, из-за увольнения. Помощь психолога точно нужна была. Сам даже не заметил, как с рельсов сошёл. И полетел, и полетел... Ладно, критичного ничего не произошло. Можно даже сказать, что всё более или менее нормально.

Ти-и-ньк – прилетела «сова» от Лайкери. Вот что ещё можно сказать про женщин – ну просто чуют за версту, если что не так. Фёдор махнул по лайберу: «Фай, привет! Куда сегодня пойдём? Может в «Стереолию»? Говорят, у них там что-то новое показывают».

Фай – это имя Фёдора в определённых кругах. Такая своеобразная форма протеста молодёжи – давать себе другие имена, если не нравятся те, что дали им при рождении. Как вот родители всегда старомодничают, соображалку совсем не включают. А давайте, говорят, назовём сына в честь дедушки. Да что там дедушка, давайте назовём в честь предка еще поглубже, Аристархом там или Пантелеймоном. Им-то что, назвали и свободны, а ты потом живи и мучайся. Поэтому для своих – Фай. А Лайкери ласково зовёт его Файликом. А сама она вообще Лариса по карточке. Вот как-то так.

– Луна моя, – написал в ответ Фёдор. – Что-то сегодня не до того, чтобы развлекаться. Настроение – калач!

– Правил неудачную рукопись? – тут же вспыхнуло на лайбере.

– Как-то не пришлось этим заниматься.

– Что-то не так?

– Уволили меня сегодня! – Фёдор сильно шлёпнул по восклицательному знаку.

«Ты моя Земля, я твоя Луна...» пропел тихонько лайбер – Лайкери на связи.

– Фай, ты где сейчас? – раздалось у Фёдора в наушнике.

– Стою возле любимого бара, – Фёдор зачем-то оглянулся на запертую дверь заведения.

– Утопиться решил? – спросила девушка. – Может как-то по другому обнулить проблему?

– Ничего я не решил.

– Чего делать думаешь?

– Пока не знаю. Подумать надо в тишине.

– Гудно. Потом поговорим.

Фёдор немного недолюбливал это слово – «гудно». Чисто профессионально недолюбливал, филологически. Нет чтобы просто сказать «хорошо» или «ладно», а то «гудно»! Это же коряво обрусевший американизм. Чуть ли не гузно, в конце-то концов!

А настроение действительно калач. Чего сейчас делать, куда податься, куда себя деть? А вернее, куда деться от себя?

Фёдор опустился в метро и через минут двадцать выпрыгнул из него в своём микрорайоне, прямо возле «свечки», в которой он имел «счастье» проживать. Лифт послушно утащил его на тридцать восьмой этаж.

В «хижине дяди Фёдора», как он сам любил называть своё скромное жилище, всё было по-прежнему: двуспальная кровать-шкаф в разложенном состоянии, рабочий стол у стены с шикарной консолью Глобали, киберплей в углу, большущий экран на стене, встроенная кухня и удобства.

«Может кибернуться во что?», – подумал Фёдор, но не стал – не время ещё, противники сейчас все в делах, на работе все, скорее всего. А вот Фёдор не на работе.

– Есть не хочу, пить не хочу, спать не хочу, – громко сказал хозяин «хижины» и присел на кровать.

Ну как же так? Вчера ещё не знал, как выкроить полчаса-час на что-то интересное – весь же в делах, весь же в работе. А сегодня, на тебе – нет работы и время выкраивать незачем. Пустота!

Не зная, как убить время, Фёдор напялил на голову гипнотон и завёл будильник на шесть вечера. Сон срубил его практически мгновенно.

Спалось Фёдору не очень хорошо, несмотря на все старания гипнотона. Снилась ему местность, в которой он точно никогда не бывал. Ни родители его, ни деды с бабками никогда не жили в деревне, поэтому Фёдору было совершенно не знакомо такое занятие, как поехать на лето за город. Он вырос среди «свечек» и «кубов» большущего города, и потому что-то живое видел, в основном, только в Глобали или киберплее.

Снилось ему, что он где-то за городом, в какой-то деревне на участке, огороженном хлипким заборчиком из тонких стволиков какого-то кустарника. Участок этот покрыт был всевозможными растения, названия и назначение которых Фёдора никогда не волновали. Всех, кроме одного – приличную площадь этого огорода занимала капуста. Такая зелёная-зелёная, такая сочная-сочная. И в эту самую капусту, проделав хорошую дырку в хлипкой оградке, прокралось небольшое животное с длинной бородой и приличными рожками. Прокралось и с таким непередаваемым наслаждением напало на овощ.

У Фёдора аж нутро перевернулось от происходящего. Как же так-то! Это же не порядок! Он схватил какую-то палку и принялся выгонять незваную гостью. Только вот ничего у него не получалось. Хитрая скотинка при каждой попытке Фёдора непонятным образом изворачивалась и возвращалась к лакомству. Так продолжалось достаточно долго, и несчастный капустный защитник почти предался было отчаянию, но тут где-то далеко раздался протяжный женский голос:

– Красуля, Красуля.

Хитрая животинка тут же бросила уничтожать посадки и подняла голову, явно прислушиваясь.

– Красуля, Красуля, – вновь донеслось издалека.

Обладательница рог и бороды резко развернулась на голос и побежала к выходу, что-то выкрикивая на ходу своим противном голоском.

Фёдор вернулся к капусте и оценил ущерб, возникший в результате вероломного вторжения неизвестного оккупанта в его владения – пять испорченных кочанов.

– Да что ж ты будешь делать! – воскликнул он и тут же проснулся.

Проснулся и сел на кровати, тупо озираясь. Что это сейчас было-то вообще? Какая деревня, какая капуста? Он повернулся к экрану и позвал:

– Глоба.

– Я здесь, Фай, – на экране тут же появилась красивая блондинка и радостно улыбнулась. – У тебя проблемы? Выглядишь встревоженным.

– Спасибо за участие, – Фёдор потёр глаза. – Слушай, что за животное мне приснилось сейчас? Такое, знаешь, ростом с метр в голове. На голове рога и борода. Да-да, вот оно.

Пока он говорил, Глобаль показывала варианты.

– Это коза, – улыбнулась Глоба. – Мелкое жвачное животное, ранее широко используемое для получения мяса, молока и шерсти.

– И она очень любит есть чужую капусту, – Фёдор показал пальцем на козу.

– Это верно, – улыбнулась Глоба. – Капуста – любимое лакомство для козы. А ещё она с удовольствие поедает...

– Хватит, – резко перебил её Фёдор. – Вот это меня точно не интересует. Ни видеть, ни слышать о ней не хочу. Натерпелся горя – век не прощу.

Он встал, разделся и шмыгнул в душ, чтобы немного взбодриться – уже ж седьмой час, и у него впереди ещё встреча в «Буквоеде». Стоя под оживляющими струями чуть тёплой воды, Фёдор размышлял о том, как проведёт сегодняшний вечер. Нет, Лайкери не обидится, если он проведёт вечер с другим человеком в дружеской беседе. Это нормально. Тем более, что этому есть очень разумное объяснение, главным героем которого будет Фай-попаданец. А вот не нужно было заигрывать с мультяшкой из Федеральной службы занятости, которая совершенно неожиданно оказалась настоящим человеком. А для мужика, коим Фёдор себя ощущал, главным делом было держать слово. Напакостил – отвечай!

Глава 3

А Лина вживую оказалась очень даже ничего: невысокого роста, ладно скроенная, с мультяшной чёлкой и хвостиком неопределённого цвета. Она появилась в назначенном месте ровно в семь и сразу подошла к Фёдору, который появился здесь всего минуту назад.

– Фёдор Павлович? – она посмотрела ему в глаза и улыбнулась.

– Да, – Фёдор кивнул и легонечко коснулся протянутой ему ладони. – Лина – это твоё настоящее имя или так, для работы?

– Мои родители назвали меня в духе времени, – девушка снова улыбнулась. – Меня зовут Компалина, для друзей – Компи, Компина, Лина. Как кому нравится.

– О, так у тебя продвинутые падры! Компалина – это же писк! – восхитился Фёдор. – А меня вот по-старинке назвали – Федя, но друзья зовут меня Фай.

– Почему так? – Лина подняла брови.

– Потому что на букву «Ф» и коротко, – Фёдор пожал плечами. – Типа Фай – это Файл. Не знаю, мне нравится.

– А можно я буду называть тебя Тео? – Лина посмотрела Фёдору в глаза, и у него по спине предательски побежали мурашки.

– Тео – это в смысле Теодор? – спросил он.

– Да. Фёдор – это же латинское Теодор – божий дар, посланник бога, – Лина склонила голову набок и немного лукаво посмотрела на Фёдора.

– О-о-о! – протянул он. – Какие глубокие познания!

– Это домашняя заготовка, – Лина быстро изобразила скромный вид. – Я готовилась.

– Ну раз готовилась... – Фёдор посмотрел Лине в глаза. – Значит заслужила маленькую награду – можешь называть меня так, как тебе хочется. Только никому никогда об этом не рассказывай.

Они сидели в маленькой уютной кафешке и болтали ни о чём. О погоде, о международной обстановке, о проблемах биоинженерии и безграмотности подрастающего поколения. Время текло незаметно, и Фёдор всё чаще и чаще ловил себя на мысли, что опасается окончания этой встречи. Станет совсем поздно, и разлетятся голубки в разные стороны с мероприятия, на которое, нежданно негаданно, притащил их его величество Случай. Вот только сейчас отдадут дань простому человеческому уважению и вежливости, и всё на этом. И когда этот момент приблизился, Лина сказала вдруг грустно:

– А меня сегодня тоже уволили.

– Как так? — удивился Фёдор.

– А вот прямо после нашего первого общения, — ответила девушка. — Я почему с тобой разговор наш первый не по теме повела, а потому что знала, что работаю последний день.

– Так а тебя-то почему освободили? — Фёдор вскинул брови. — Я-то понятно. Корректор текстов — это же пережиток прошлого. Синтум тысячу таких, как я, заменить может.

– Так вот и специалист по работе с клиентами оказывается тоже уже не нужен, — Лина грустно улыбнулась и покачала головой. — Знаешь, оказывается, я была самой последней из таковых. Этот самый Синтум освободил всех.

– Что собираешься делать дальше?

– А ты?

– Ну вот вообще пока об этом не думал.

– А я только об этом и думаю.

– Вот и встретились два уволенных и решают, как дальше им жить, — вдруг тихонько пропел Фёдор и скорчил смешную рожицу.

– Ты смешной, — заметила Лина. — Прямо с полкуплета свёл проблему на нет.

– За столько лет корректорской работы я научился разводить заботы, — не унимался Фёдор.

– Ты сам не пробовал писать?

– Так, баловался в юности, пока время было, — ответил Фёдор. — А как работать начал, всё отпало.

– Ты знаешь, Тео, — Лина почему-то отвела глаза в сторону. — Я же перед тем, как покинуть контору, два запроса в базы вакансий и субвакансии сделала. Один на себя, а другой на тебя.

– Ну и? — Фёдор вытянул шею.

– Только переквалификация, — Лина грустно посмотрела на него.

Фёдор развёл руками:

– Что же поделаешь. Утешает только одно — таких, как мы, немало.

– Я бы сказала, таких, как мы — очень много, — сказала Лина. — Тео, нам наверное пора расходиться. Метро скоро встанет, а идти далёко.

– А где ты живёшь? — поинтересовался Фёдор.

– Жилмассив «Карпаты», — ответила Лина.

– Ого! — удивился Фёдор. — Туда на метро полчаса, наверное, тащиться надо?

Лина только кивнула.

Они вышли из кафе и очутились в запахах и звуках летнего мегаполиса, который явно готовился ко сну. Но несмотря на позднее время, город ещё полнился транспортом и людьми. Почти как днём людной улицей они побрели в сторону метро — расставаться им обоим точно не хотелось. Лина взяла Фёдора под руку и не проронила ни слова. Фёдор тоже почему-то молчал.

– У тебя есть девушка? – вдруг спросила его Лина, когда они подошли к станции метро.

– Я ещё не знаю, – ответил он и отвёл глаза.

– Дашь свой контакт? – блеснули её глаза.

– Обязательно, – блеснули в ответ его глаза.

Они поднесли свои лайберы друг к дружке, и две хитроумные машинки на их запястьях тут же переморгнулись, обмениваясь данными.

– Спасибо за вечер, – улыбнулась Лина. – Было очень интересно.

– Мне тоже понравилось, – Фёдор взял её за руку. – Лина, а у тебя есть парень?

– А я тоже ещё не знаю, – ответила она и юркнула в двери станции метрополитена.

«Федя, Федя, ты пропал, — думал Фёдор, быстрым шагом двигаясь к своей станции. — Никто ещё так тебе не переходил дорогу. С Лайкери всё было совсем по-другому. Она же, как стихийное бедствие — быстра, коварна, целеустремлённа. А тут всё совсем не так, ну просто вообще. Тоже сила чувствуется, но иная она по природе, мягкая такая».

Фёдор поспел-таки на самый последний метрон. Он влетел в вагон и тяжело плюхнулся на сидение. Мысли его всё роились и мелькали, точно как фонарики за окнами вагона. Надо бы отвлечься как-то, надо бы забыться на время, а то ведь сна не будет совсем, даже гипнотон не поможет. «Что же делать? Что же делать?», стучали колёса состава. «А залезу-ка я в свой киберплей», вдруг решает Фёдор.

Войдя в своё жилище, Фёдор торопливо разделся до нижнего, подошёл к слабо мерцающей сфере киберплея и провёл пальцем по панели. Сфера раскололась, открывая ему вход. Он шагнул внутрь, заученными быстрыми движениями надел шлем и приводы симулятора, стукнул правым кулаком в левую ладошку и сказал:

- Ну что, Тео, посмотрим, что будет дальше!

Глава 4

– Привет, Фай, – раздался голос киберплея в наушниках. – Во что будем играть сегодня? Опять в Big River?

– Слушай, мне отвлечься нужно, прям забыться, – замотал головой Фёдор. – Есть стрелялки какие новые?

– Буквально вчера компания Sintum Games релизнула бета-версию новой игры. Battleground Earth – Поле битвы – Земля.

– С кем воевать?

– Там много вариантов. Вообще на Земле между собой пластаются две инопланетные гуманиодные расы: нуры и гебы. Нуры – высокие, очень быстрые. Гебы – коренастые, очень сильные. А земляне между ними пытаются выжить. Можно играть за любую из трёх рас. Есть несколько режимов игры: просто стрелялка, продвинутый экшн и стратегия. И всё это закручено до беспредела.

– Давай стрелялку. Раса – земляне. Оружие – полный набор, – скомандовал Фёдор. – Нет, демо покажи сначала, что там за твари.

Включились экраны шлема. Фёдор повёл головой, чтобы осмотреться. Он находился в зале небольшого бара лицом к выходу. Повсюду валялись перевёрнутые столы и стулья, окна были выбиты, дверь висела на одной петле. Он обернулся к барной стойке и увидел, что она наполовину разрушена попаданием какого-то инопланетного боеприпаса – может плазмы, может пучка. На стенке за стойкой зияла дыра размером с метр. Края отверстия были забрызганы кровью.

– Испарили бармена, – сказал задумчиво Фёдор и двинулся к выходу из заведения.

С улицы доносились звуки вооружённой борьбы. Время от времени за окнами мелькали сильные вспышки и что-то постоянно пролетало. Слышался сильный свист, шипение, глухие удары и совершенно нечеловеческие вопли.

Фёдор осторожно вышел на улицу и оценил обстановку. Бой шёл по обе стороны от него. Справа и слева поперёк развороченной улицы высились баррикады, с которых нуры и гебы (и тех, и других Фёдор узнал быстро) вели ожесточённую стрельбу друг по другу. Он пошёл направо, с дрожью наблюдая, как пущенные заряды пролетают прямо через него, не причиняя никакого вреда. Но это только пока идёт демо – потом всё будет совсем по-другому. Пройдя метров сто, он упёрся в заслон, который нуры возвели для защиты. Автомобили, куски зданий и асфальта, мебель, трупы людей – вот то, из чего была сложена баррикада. Чертыхаясь, Фёдор полез наверх, чтобы хорошенько рассмотреть представителей расы нуров. После серьёзных физических усилий, ему это удалось. Он влез на гребень баррикады и увидел то, за чем пришёл – у его ног развернулся боевой порядок инопланетян.

Нуры были примерно человеческого роста. У них были достаточно широкие плечи и узкий таз. Мускулатуру и какие-то другие особенности их тел рассмотреть было невозможно, потому что всё это закрывали боевые скафандры, которые венчались круглыми шлемами. Скафандры покрыты были закруглёнными пластинами, наподобие чешуи. Чешуя эта холодно отливала серебром. Такого же цвета был и шлем, по середине которого располагался придавленный по форме чёрный треугольник вершиной вверх.

Двигались нуры, действительно, очень быстро. Часть их, которая находилась на гребне баррикады, вела непрерывный огонь по врагу, используя при этом самые мыслимые и немыслимые виды оружия: пульсаторы, пучковые орудия, лучемёты, бластеры и что-то там ещё. Остальные же постоянно что-то таскали и подавали первым, какие-то коробки с коробочками и шарами – видимо это были боеприпасы. Иногда в баррикаду что-нибудь прилетало, и часть её защитников, которым сегодня явно не повезло, улетала вниз, издавая при этом характерные резкие крики. Пробоину быстро заваливали, и через несколько минут бой продолжался с новой силой.

На баррикаде гебов творилось то же самое – стрелки стреляли, заряжающие подавали, ремонтники ремонтировали. Хотя скорость передвижения здесь была заметно меньше, чем у нуров. Гебы были на голову ниже своих противников, но шире их практически вдвое. Не очень-то торопясь, они спокойно таскали такие тяжести, что любого нура они бы просто расплющили. Одеты они были в ершистого вида защитные костюмы, которые по своей форме смутно напоминали средневековые земные латы, выполненные, похоже, из того же материала, что скафандры нуров. На голове у каждого из них восседал массивный шлем в форме колокола, изрезанный продольными и поперечными узенькими прорезями. И ещё у них было по три погона: два на плечах, один на верхней части шлема. Они были нескольких цветов и несли на себе различную графическую информацию. Нуры были, в сравнении с ними, безликой стаей напуганных серебристых рыбок.

Фёдор обратил внимание, что нуры занимались своим делом молча. Гебы же базлали, как полоумные. Из щелей на их шлемах постоянно доносились рыки, визги и что-то наподобие грубой членораздельной речи. Таская большие ящики с боекомплектами, они громко кряхтели и стонали, а стреляя из своего массивного оружия, вскрикивали и охали.

– Киби, – позвал Фёдор.

– Да, Фай? – тут же отозвался киберплей.

– Давай оружие и пробный гейм.

– Из оружия для начала только дробовик и пехотные гранаты.

– А чего так жидко? – удивился Фёдор.

– А остальное нужно добыть в бою.

– Вот так-так!

– Ну да, согласен. А что делать, правила-то не мои.

Фёдор снова оказался в разбитом баре. Поразмыслив с минуту, он догадался, что теперь выходить просто так на улицу было просто недопустимо – шквальный огонь с двух сторон не давал ему ни одного шанса пройти даже десять метров. Как вояка, закалённый многими тысячами таких вот заварушек, Фёдор решил зайти с фланга к нурам. Он вылез через пробоину стены на задний двор бара, перепрыгнул два забора и оказался на улице, которая шла параллельно той, на которой сейчас был развёрнут театр боевых действий. Пробежав по пустой развороченной улице метров сто, он взял резко влево и вошёл в полуразрушенный двухэтажный домик, пробрался кое-как на второй этаж и осторожно выглянул в окно на долю секунды. И прямо тут же в окно прилетел заряд. Ясно, у нуров с охраной флангов всё нормально.

Он выскочил на улицу и пробежал ещё метров тридцать, решив попробовать зайти с тыла. Опять взял влево и попал в небольшой проулок, по которому и добрался до нужного места. Выглянул из-за угла и обомлел – в метрах пятнадцати от него, занимая в ширину почти всё пространство двухполосной дороги, стояла боевая машина нуров. Это был большущий танк на реактивном ходу метров пятнадцати в длину. И на каждом квадратном метре этого монстра торчали стволы разного калибра. Для защиты тыла лучшего и не придумаешь.

Появление Фёдора тут же заметили – угол, из-за которого он выглянул, улетел в непонятном направление.

– Ах ты козлина! – воскликнул он и полез в сумку за гранатами.

Подобрав валявшийся на тротуаре провод, он скрутил им три ГПП-эшки, выдернул кольцо из одной, выглянул из-за раскуроченного угла и катанул эту связку танку под брюхо. Катанул очень удачно – ГПП-эшки закатились под брюхо, и их тут же засосал заборник воздуха двигателя. Секунды через три послышался сдавленный хлопок, из под танка вылетели клубы густого дыма, и машина гулко шлёпнулась на асфальт, стволы в турелях упали вниз. Воспользовавшись дымовой завесой, Фёдор уже через две секунды был сзади танка. И как раз вовремя – сработал внутренний люк, и из проёма показалась фигура «танкиста». На нём не было чешуйчатого скафандра и круглого шлема тоже. Одет он был в серебристый комбинезон с наплечниками и нагрудниками. На голове его был лёгкий шлем. И когда нур повернул своё лицо в сторону Фёдора, у того на секунду всё внутри сжалось от неожиданности – у пришельца было три глаза, два обычных и один большой, кроваво-красный на лбу. Так вот почему на шлемах треугольник, а не полоска!

Пока Фёдор гнал по нейронам эту догадку, нур вскинул правую руку, в ладони его что-то блеснуло, и всё вокруг тут же погрузилось во вселенский мрак.

Глава 5

Фёдор торопливо выбрался из киберплея. Что-то не пошло сегодня. Весь мокрый от пота с ушибленной головой, он упал на кровать и тут же уснул.

Уже поздним утром его разбудил лайбер. «Ты моя Земля, я твоя Луна» – вызов от Лайкери.

– Как дела, гангстер? – спросила она Фёдора. – Опять в киберплей резался? Глаза опухшие у тебя.

– Было немного, – Фёдор потёр глаза. – Как ты?

– Да у меня всё норм, – Лайкери поправила волосы, крутнув головой. – С тобой-то что теперь будет?

– Пока на бирже побуду, а потом может что-то найдётся.

– Знаешь, Фай, думаю, что вряд ли, – Лайкери наклонила голову. – С твоей-то спецухой – вряд ли.

– Ну тогда переучусь на кого-нибудь.

– На кого? – глаза Лайкери округлились. – Фай, посмотри вокруг, наши с тобой ровесники в основном все безработные. Где сейчас Грей, где Лайса, где Строк? Все раньше работали. А теперь их вообще не видно и не слышно. Я не хочу, чтобы с тобой было так же.

– Лайки, девочка моя, ты что хочешь сказать? – спросил Фёдор, подозрительно сузив глаза. – Ты думаешь, я опущусь так же, как и они? Просто стану никчёмным иждивенцем? Да?

– А как может быть иначе? – не унималась Лайкери, вертя головой. – У нас всё так хорошо было до вчерашнего дня, а теперь ничего этого нет! Фай, я ребёнка от тебя собиралась родить, а теперь что делать?

– Ну живут же остальные как-то! – ноздри Фёдора раздулись от возмущения.

– Я не хочу жить как-то! – глаза Лайкери блеснули недобрым огоньком. – Я хочу жить хорошо, чтобы у меня квартира была большая и крутой кар. И чтобы мой ребёнок ходил в хорошую школу.

– Так я тоже не против, – сказал Фёдор. – И вообще, ты чего так рано на мне крест ставишь?

– Ты со вчерашнего дня с крестом ходишь, – Лайкери отвела глаза. – Фай, я решение ещё вчера приняла. Мы больше не пара.

– Что? – Фёдор подавился воздухом. – Лайки, ты чего такое говоришь?

– Прости меня, Федя, но по-прежнему не будет никогда.

– Ты чего творишь? – взорвался Фёдор. – Ты что, ради денег со мной была что ли?

– И ради них тоже. Всё, давай пока. Позвони, если у тебя что-то наладится.

Лицо девушки исчезло с голограммы, а в наушнике послышалось: «Пип, пип, пип…».

Фёдор тут же набрал её номер, но вместо Лайкери на экране появилась мультяшка и извинительно сообщила, что связаться с данным абонентом невозможно, потому что номер вызывающего заблокирован.

– Да что же это такое! – завопил Фёдор и начал бить руками по подушке, но потом, спохватившись, решительно соскочил с кровати. – Позвони, если у тебя что-то наладится!

– Глоба, – позвал Фёдор, подумав с минуту.

– Да, Фай, – отозвалась тут же Глобаль.

– Найди мне контакт федеральной службы занятости и скинь мне.

– Готово, – ответила Глобаль, и тут же у Фёдора на лайбере замигал номер.

Он махнул по экрану, пошёл вызов, и через секунду на экране появилась мультяшка:

– Федеральная служба занятости слушает.

Мультяшка была вылитой Линой, и Фёдор поёжился от неожиданности.

– Как тебя зовут, красавица? – улыбаясь спросил он.

– Мария, Фёдор Павлович, – был ему ответ.

Ясно, это точно не Лина.

– Машенька, что-нибудь слышно про вакансии для меня? – Фёдор подался вперёд.

– Я сожалею, Фёдор Павлович, но актуальных вакансий корректоров текстов и редакторов пока нет.

– А предвидится?

– К сожалению, у меня нет доступа к такой информации, – мультяшка виновато улыбнулась.

– А копирайтеры там, рерайтеры?

– По обозначенным вами направлениям наблюдается профицит соискателей в размере тридцати семи процентов.

– А отрицательная динамика профицита есть?

– Нет, Фёдор Павлович, профицит постоянно увеличивается в течение последних трёх лет.

– Ну а вакансии с переподготовкой есть? – Фёдор начал переживать по-настоящему.

– Мне очень жаль, Фёдор Павлович, но мы пока не можем предложить вам хоть что-то, что соответствовало бы вашей психоаналитической матрице.

– Ах, да, я совсем забыл про свою ПАМ, – спохватился Фёдор. – Машенька, а что там в ней про меня написано?

– У вас очень интересная матрица, Фёдор Павлович, – мультяшка немного застенчиво улыбнулась. – Очень высокий процент знакового внимания при внушительной скорости чтения текста. Абсолютные фонетический слух и текстовая грамотность. Высокий уровень креативности и исполнительской дисциплины. Средний уровень владения цифровыми знаками и однообразного манипулирования. Ниже среднего уровень физического развития и коммуникабельности. Одним словом – вы идеальный корректор и редактор текстов.

– И ничем другим заниматься мне просто не дадут, – расстроено подвёл итог Фёдор, которому показалось, что мультяшка издевательски ему улыбается.

– Мне очень жаль, Фёдор Павлович, – глаза мультяшки заблестели. – Но мы можем предложить вам обратиться в рекрутинговое агентство «Арситония». Нам кажется, что эта кампания делает своим клиентам очень интересное предложения по трудоустройству.

– Что там за «Арситония»? – раздражённо спросил Фёдор. – Мне что-то вчера уже об этом рассказывали.

– Агентство «Арситония» набирает добровольцев для участия в федеральном социологическом эксперименте, – доложила мультяшка. – Подробности можно узнать только лишь в самом агентстве при личной явке. Другой информации нет.

– Маша, скинь мне их контакты, – попросил Фёдор. – Уже схожу, побеседую. Чем-то же мне нужно заниматься целый день. Сейчас только стрелки на трусах наведу.

Глава 6

– Здравствуйте, Фёдор Павлович! Вы дозвонились в агентство «Арситония», – сообщила мультяшка с экрана, когда Фёдор набрал нужный номер. – Наше агентство проводит набор граждан в возрасте до тридцати пяти лет для участия в федеральном социологическом эксперименте. Если у вас есть вопросы, то мы готовы на них ответить.

– А в чём суть эксперимента? – спросил Фёдор.

– Наш регион попал в федеральный пилотный проект по пробной плановой деурбанизации. Граждане, изъявившие желание участвовать в эксперименте, будут расселяться по сельским территориям для длительного проживания под наблюдением учёных.

– Это в смысле в деревню нужно ехать жить? – Фёдор удивился. – А на какой срок?

–Минимальный срок контракта – пять лет, – мультяшка улыбнулась. – Фёдор Павлович, слово «деревня» немного не подходит к той местности, в которую мы переселяем добровольцев.

Фёдор слегка задумался. А что, собственно, в его понимании означает слово «деревня»? Основные его познания о сельской местности были взяты из литературы и видео. Маленькие деревянные домики, бесконечные заботы, пыль, грязь, снег, столбы, коровы, собаки – вот всё, что сейчас проплыло перед его глазами.

– А что на кону? – спросил Фёдор.

– Это конфиденциальные данные, – снова улыбнулась мультяшка. – Подобную информацию мы озвучиваем только лишь при личной встрече.

– Ну хоть ориентировочно? – не унимался Фёдор. – Я же должен как-то заинтересоваться, прежде, чем толкать к вам своё тело.

Мультяшка понимающе улыбнулась:

– Дохода от сделки будет достаточно для приобретения очень приличной квартиры в новостройке и автомобиля.

Фёдора как током стукнуло – приличная квартира и автомобиль, точь-в-точь, чего Лайкери добивается. И тут же догадался, что это интеллектуальные сети Синтума работают. Он и раньше думал о том, что все люди-человеки находятся под чьим-то бдительным оком. Хотя, вполне законопослушному гражданину бояться это не нужно. А почему? А потому, что всё это для его же блага делается.

– Я что-то не очень-то понимаю, чем там в деревне придётся заниматься? – информация про жильё и авто явно зацепила Фёдора. – Работа там есть какая-то?

– Два года переселенцам даётся на адаптацию. Данный процесс подразумевает получение вами основных знаний, умений и навыков, необходимых для проживания в сельской местности, – сообщила мультяшка. – Всё это время вы будете получать федеральное социальное пособие временно не трудоустроенного гражданина, которое будет позволять вам приобретать товары и услуги, согласно вышей индивидуальной потребительской корзине. С учётом того, что вы уже на второй год начнёте получать со своего земельного участка некоторые продукты питания…

– Спасибо, милая, – Фёдор резко перебил мультяшку. – Я сейчас к вам приеду.

Сейчас немного растянулось. Агентство оказалось на другом конце города, и Фёдору пришлось минут сорок трястись в подземке. Всё это время он потратил на борьбу с напрашивающимися ассоциациями и всплывающими образами, которые мучили его после разговора. Деревня, коровы и сорняки настойчиво пытались забить его мозговой реестр.

К большому удивлению Фёдора, агентство «Арситония» занимало весь первый этаж в типовой «свечке». Он влетел в офис, ожидая увидеть пустой зал для посетителей и десяток скучающих в ожидании клиентов клерков. И каково же было его удивление, когда он оказался в большущем помещении, полностью забитом молодыми людьми и девушками. Фёдор впервые в жизни увидел очередь. Он встал прямо у входа, не зная, что ему делать дальше. Там его сразу потеснил вошедший молодой мужчина с бородкой.Он обогнул Фёдора и громко спросил:

– А кто здесь последний?

– Мы, – тут же отозвалась молоденькая девушка.

– Я за вами, – тут же застолбил место бородатый.

– А я тогда за вами, – сказал Фёдор ему, догадавшись, что нужно делать. – Интересно, а почему тут всё так не организовано?

Бородач, не показывая особого желания разговаривать, в ответ только пожал плечами, отвернулся к своему лайберу и,открыв новостную строку, принялся её читать.

Хорошее занятие! Ещё позавчера чтение было для Фёдора хорошо оплачиваемой работой, а вот сегодня чего-то не хотелось читать. Немного покопавшись в Глобали, он нашёл свеженький концерт своей любимой группы «RoundAxis»,воткнул наушники и принялся его слушать, немного пританцовывая большим пальцем правой ноги – класс!Класс – большой офис, куча народа, видеокамеры перемигиваются. Кстати, а чего их так много? А вот и самая шикарная песня,«Throw Away Your Liber!», да-да, вот самое сочное место. А вот входящий звонок – Лина. Лина?! Слегка неожиданно.

– Привет, Тео, – девушка улыбнулась, и у Фёдора опять побежали мурашки.

– Привет, милая, – чёрт возьми, Фёдор действительно был рад. – А ты где сейчас? Что-то шумно вокруг тебя.

– Да я тут в торговом центре, – Лина показала глаза туда-сюда. – Представляешь, тут очередь.

– Надо же, какое совпадение! – удивился Фёдор. – Я тоже в очереди одной толкусь. Думал, их вообще не бывает.

– А ты чего надумал покупать? – рассмеялась девушка.

– Да я, это, скорее за услугами стою.

– А-а-а, – протянула Лина. – Чем вечером занят?

– Планов – куча! И все ни о чём, – Фёдор хитро сощурил глаза. – У временно нетрудоустроенного гражданина очень много дел. Постирать одежду, высушить её, погладить, прибрать на место. Совершить поход в морозильник и отыскать в нём то, что более или менее захочется съесть на ужин. Затолкать его в деконсерватор, а потом вытащитьоттуда, вероломно напасть на него и съесть. После такого жестокого преступления попытаться отмыть дело и душу в душе. Кажется, всё. Нет, ещё в киберплее прогуляться нужно перед сном.

Лина на экране покатилась от смеха, и Фёдору, даже показалось, что он услышал эхо этого смеха прямо в этом помещении. Нет, просто показалось.

– А ты во что играешь? – спросила она, вытирая слёзы, напавшие на неё от смеха.

– А когда как, – уклончиво ответил Фёдор. – Бывает, на Антарес-37 махну погонять тамошних бандосов. Бывает, просто гуляю где-нибудь за пределами Млечного Пути. Космос, короче. А ты чем себя балуешь?

– Ты смеяться будешь, – смутилась Лина.

– Ну это смотря, что ты скажешь, – отметил Фёдор. – Девушки обычно в романтике какой-нибудь виснут. Нет?

– Не-а, – замотала головой Лина.

– Гонки? – Фёдор вытянул шею.

– Ой, нет. Я скорости боюсь, – Лина опять замотала головой.

– Неужели боевичёк? – Фёдор деланно удивился.

– По-прежнему, мимо.

– Ну, не томи.

– Я ферму виртуальную держу, – Лина боязливо втянула голову в плечи.

– Ох ни чё се! – вырвалось у Фёдора от неожиданности. – А над чем смеяться-то?

– Ну вот над этим самым.

– И как это тебя так угораздило?

– Да не знаю я, – Лина пожала плечами. – Глоба как-то рекламку выставила, я попробовала и залипла.

– Как вообще дела у тебя? – Фёдор почему-то резко поменял тему. – По работе ничего не определилось?

– Пока ничего конкретного, – Лина сразу же погрустнела.

– А я сегодня в твою бывшую кантору звонил, – сказал Фёдор. – Всё, как ты говорила – шанцы вообще имеют отрицательное значение. К тому же, переподготовке не подлежу. Сейчас один ещё вариантик отработаю и, наверное, сяду писать мемуары.

– Мне жаль, Тео, честное слово, жаль, – глаза Лины заблестели. – Я тоже сегодня пытаюсь чего-нибудь найти. Понять только не могу, почему всё так складывается с нами? Главное, увольняют в основном в возрасте двадцати пяти –тридцати лет, и всё – работы не найти.

– Я думаю, нас готовят для переселения на другую планету, – пошутил Фёдор и рассмеялся. – Представляешь, летим мы с тобой такие на большущем корабле…

– Мы с тобой? ­– переспросила Лина.

– Ну да, летим мы с тобой на большущем корабле, а вместе с нами ещё тысяча, таких же, как мы.

– А куда летим-то? – глаза Лины стали тёплыми-тёплыми.

– Пока не знаю, но думаю, что далеко, – ответил Фёдор.

– Ну если с тобой, то можно и далеко, – Лина смотрела на Фёдора, не моргая. – Ой, Тео, у меня очередь подошла. Может опять в «Буквоеде» посидим?

– Да, конечно, – закивал Фёдор. – Давай, как вчера, в семь.

– Договорились, – сказала Лина и моргнула, наконец-то, обоими глазами так, что Фёдор чётко ощутил очертания своей сердечной мышцы в груди.

Глава 7

Прошло больше двух часов, прежде чем Фёдора пригласили в кабинет для собеседования. Он стойко перенёс время ожидания, размышляя о тщетности бытия и несовершенстве устройства человеческой цивилизации. Мысли об этом сами лезли в его голову, и он даже не пытался этому как-то препятствовать.

Войдя в кабинет, Фёдор увидел в нём большой стол, во главе которого сидел седой крепыш в пиджаке и галстуке. Фёдору его лицо показалось знакомым – то ли политик, то ли учёный. Крепыш указал на стул напротив себя:

– Здравствуйте! Присаживайтесь, Фёдор Павлович.

– Добрый день, - Фёдор присел, немного удивлённый тем, что его и здесь уже идентифицировали.

– Меня зовут Анатолий Андреевич. Могу вас поздравить с успешным прохождением первого этапа собеседования.

– Виноват, – Фёдор посмотрел на собеседника. – Я вроде ничего ещё не делал.

– Это вам так показалось, - крепыш улыбнулся. – Вы только что прошли проверку на стрессоустойчивость.

И тут до Фёдора дошло, почему в зале ожидания было столько много людей и видеокамер. И ни одного сидения. Вырвите человека из привычных условий и просто понаблюдайте за ним, вы многое тогда о нём узнаете.

– Итак, я правильно понимаю, что вы решили участвовать в эксперименте проекта «Арситония»? – Анатолий Андреевич немного подался вперёд.

– Ну окончательное решение я, видимо, приму после нашего разговора, – ответил Фёдор. – У меня ещё много вопросов.

– Я понимаю вас, - сказал крепыш. – И, чтобы предвосхитить многие из ваших вопросов, я немного расскажу о нашем проекте.

На стене засветилась панель Глобали. Появилась картинка, которую Фёдор видел на большом табло у входа в здание – проект «Арситония».

– Фёдор Павлович, я не буду вам читать лекцию о загрязнении окружающей среды, перенаселении наших городов, постоянных мутациях микроорганизмов, – начал рассказывать Анатолий Андреевич. – Вы всю жизнь провели в нашем мегаполисе и всё видите сами. По заказу федерального правительства наша кампания будет проводить социологический эксперимент по деурбанизации. Мы планируем набрать несколько тысяч добровольцев и поселить в сельской местности для постоянного проживания в течение пяти лет. Все участники эксперимента будут находиться под постоянным контролем учёных. Это будет делаться для того, чтобы понять, сколько времени будет занимать процесс адаптации к условиям, которые коренным образом отличаются от обычных. Задача же переселенцев – наладить свою жизнедеятельность таким образом, чтобы у них появилась возможность обеспечивать себя натуральными продуктами питания при минимальной механизации и химизации производства. То есть зайца два: расселяем города и производим очень качественную еду. Пока в виде эксперимента.

Всё это время Глобаль на панели делала визуализацию рассказа крепыша. Фёдор видел картинки с задымлёнными городами, городскими преступниками, каретами скорой помощи и знаками биологической опасности. Потом всё это смелось фотографиями сельской местности: поля, леса, речки, грядки, коровки. И когда крепыш закончил, на панели замерло изображение, на котором был стол, уставленный натуральной деревенской снедью. Саму картинку Фёдор видел и раньше, но вот то, что было на столе, никогда на вкус не пробовал.

– Что поимею с вашего предложения? – Фёдор спокойно глянул крепышу в глаза.

– Наш электронный секретарь уже довёл до вас часть информации, - ответил крепыш. – Два года вы будете получать федеральную социальную выплату в размере индивидуальной потребительской корзины. Вам предоставят жилой дом на некультивированном участке земли площадью десять тысяч квадратных метров. Жилой дом будет построен строительным принтером по вашему проекту. Вам предоставят всё материально-техническое обеспечение для ведения личного подсобного хозяйства. И, если вы доведёте дело до конца, то по истечении пяти лет эксперимента на ваши счета будет переведена сумма, значительно превышающая пятилетний доход на прежнем месте вашей работы и работы вашей жены.

– Жены? – брови Фёдора упёрлись в потолок.

– Ну да, - крепыш спокойно улыбнулся. – Вашей супруги.

– А почему об этом нигде не писалось, не говорилось? – начал волноваться Фёдор.

– Потому что это испытание номер два, – крепыш опять улыбнулся. – Фёдор Павлович, не волнуйтесь. Мы в курсе, что вы до сих пор не состоите в браке. Однако, для участия в эксперименте нам нужны молодые семейные пары, пока не имеющие потомства. Вы обратили внимание, что в зале ожидания было много пар?

– Да-да, конечно, – ответил Фёдор растерянно. – А сроки какие?

– Сроки для чего?

– Ну, чтобы женой обзавестись.

Крепыш улыбнулся и тепло, прямо по-отечески, посмотрел на Фёдора:

– Фёдор Павлович, как говаривала моя прабабушка: «Быстро только слепые котята родятся». Давайте так договоримся: вы сейчас не будете торопиться, всё хорошенько обдумаете. И вернётесь к нам сразу же, как устроите свою личную жизнь. Мы будем ждать столько, сколько нужно.

Фёдор вышел из здания и зачем-то поднял глаза, будто бы желая обратиться с молитвой к небесам. Небеса эти еле-еле проглядывались сквозь обычную городскую дымку и макушки «свечек». Воздух вокруг был наполнен стрекотом коптеров разных размеров, сновавших непрерывно тут и там, выполняя каждый свою маленькую, но задачу. Изредка это непрекращающееся пчелиное гуденье разрывали большие лопасти пассажирских летучек, неся своих важных и вечно занятых клиентов.

– Федя, Федя, ты пропал, – в который уже раз сказал себе Фёдор.

В голове мыслей, как коптеров в небе. Коптеры хоть что-то полезное делают, а от мыслей-то какой толк? Была безумная идея исчезнуть на пять лет, а потом выпрыгнуть из ниоткуда с кучей денег. Но, деньги можно заработать только на семейную пару и для семейной пары. А у Фёдора нет пары и, чтобы её вернуть, нужны деньги – кольцо невезения.Лайкери, она же в жизнь не согласится. Смысл-то ей с работой расставаться и ехать, невесть куда.

Фёдор набрал её номер. Как ни странно, вызов пошёл, значит она сняла блокировку, видимо оттаяла немного.

– Я тебя очень внимательно слушаю, – ответила девушка. Лицо её выражало высокую степень равнодушия.

– Лайки, тут есть одна идея, – сказал Фёдор серьёзно. – Проект «Арситония», не слышала?

– Нет, – ответила Лайкери безучастно.

– Пять лет работы, типа вахты, в итоге большая квартира и крутой кар – всё так, как тебе хочется, – Фёдор потёр нос. – Что скажешь, милая?

– В смысле, ты уехать собрался что ли? – Фёдор тут же узнал обычную Лайкери.

– Ну да, по-другому никак, ­– ответил он.

– И как тогда удовольствия получать? – спросила Лайкери резко. – Через киберплей что ли?

– Зачем через киберплей, – улыбнулся Фёдор. – Тебе со мной поехать надо.

– Куда? – глаза Лайкери округлились.

– Ты не поверишь, в деревню, ­– ответил Фёдор и втянул голову в плечи в ожидании бури. – Жить в красивом домике, топить печку и выращивать капусту.

– Файлан, – глаза Лайкери вспыхнули.

Она всегда так называла Фёдора, когда он, с её точки зрения, морозил поросёнка в микроволновке.

– Файлан, – сказала она. – Ты как себе это представляешь? Я, Лариса Ивановна Реутова, старший менеджер по персоналу кампании «Технум-НСК» с доходом в сто двадцать тысяч рублей поеду за тобой на край света топить печку и выращивать укроп?

– Капусту, – легонько поправил её Фёдор. – Капусту, Лайки. Ты забыла, наверное, что мы с тобой вместе уже пять лет. Неужели все эти годы для тебя совсем ничего не значат? Вот так вот всё просто было, да?

– Фай, – Фёдор чутка уловил, что лёд в голосе Лайкери поплыл. – Я же не тварь бездушная, ты же знаешь меня. Но вот как-то всё резко навалилось, увольнение твоё, проблемы у меня на работе. Ну психанула я! Прости. Фай, ну куда я поеду? Мне работу бросать что ли? А если сорвётся что-то, я же потом не переживу.

– Лариса, – Фёдор посмотрел девушке в глаза. – Это, конечно, не по лайберу надо. Выходи за меня замуж.

Глава 8

Зарегистрировать брак во все времена было делом нешуточным, если не сказать, тяжёлым. Раньше было одно, теперь же иначе, но суть не поменялась. Выставлять свои отношения на всеобщее обозрение – это непросто. Нужно подавать парную заявку на получение государственной услуги по регистрации брака, прикладывать к ней психоаналитические матрицы обоих, все результаты обследования крови и целый час ждать решения государства по этому поводу. Дистанционно это делалось в течение двух взмахов по лайберу, но Фёдор Павлович и Лариса Ивановна решили заявиться на эту процедуру лично.

– Хватит с меня того, что ты мне предложение по лайберу сделал, – сказала Лайкери Фёдору. – Заявляться пойдём во плоти.

– Любой ваш приказ выполнять за счастье, моя госпожа, – Фёдор счастливо улыбнулся девушке и направился к ближайшей станции метро.

Когда Фёдор вышел из подземки, Лайкери уже ждала его возле большущего здания городского ЗАГСа. Он обнял её сбоку и горячо поцеловал в щёку:

– Привет, пантера.

А ведь она и была, как пантера: небольшого роста, мускулистая, но гибкая. Фёдору порой казалось, что Лайкери может пролезть в любое отверстие, как кошка, лишьбы голова прошла. Одета она была, как всегда, в полуспорт.Большие зелёные её глаза выражали напускное равнодушие к происходящему вокруг. Блестящие чёрные волосы, прилизанные сзади и агрессивно торчащие спереди, довершали портрет девушки.

Они вошли в здание, держась за руки. Немного постояв у путеводителя, направились к лифту и, поднявшись на тридцать восьмой этаж, попали в храм бракосочетания.

– Нам туда, – Фёдор увлёк Лайкери по широкому коридору в сторону кабинета, где их уже ожидали.

А вот и он, кабинет номер тридцать восемь.

– Нехорошее совпадение, – немного отрешённо заметила Лайкери, глядя на номер кабинета. – Тридцать восьмой этаж, тридцать восьмой кабинет.

– Ты боишься, – вдруг заключил Фёдор.

– Есть немного, – Лайкери слабо улыбнулась. – Ладно, жених, веди.

Фёдор открыл двери и пропустил девушку вперёд.В комнате, в которую они вошли, не было ничего лишнего: два кресла рядом и одно напротив, окно во всю стену и панель Глобали. Из кресла поднялась миловидная женщина, неопределённого возраста и пригласила их сесть.

– Фёдор Павлович, Лариса Ивановна, – обратилась она к посетителям, – Меня зовут Елена Вячеславовна. Я внимательно вас слушаю.

– Елена Вячеславовна, мы –Зимбицкий Фёдор Павлович и Реутова Лариса Ивановна, решили вступить в официальный брак с полной ответственностью.

Брови чиновницы немного дрогнули:

– Я приветствую ваше решение. Брак с полной ответственностью – это достаточно редкое явление в наше время. Тем не менее, ваш поступок говорит о глубине ваших отношений, и это очень похвально.

Фёдор и Лайкери, как по команде, посмотрели друг на друга. Лайкери, при этом, смешно сморщила нос, а Фёдор по-кроличьи закусил нижнюю губу.

– Для подачи заявления, – продолжила чиновница, – прошу вас поднести ваши лайберы к контрольной точке и подтвердить своё согласие на процедуру.

Фёдор и Лайкери повиновались. Контрольная точка моргнула трижды, показывая, что необходимые данные загружены.

– Спасибо, – поблагодарила Елена Вячеславовна. – В течение часа мы получим результаты психологической и соматической совместимости, после чего вы примите решение о дальнейших действиях. Пока же вы можете пройти в комнату релаксации и хорошо провести там время.

Комната релаксации – это место, где можно посмотреть какой-нибудь расслабляющий фильмец по выбору. Фёдор и Лайкери уселись в очень удобные массажные кресла, водрузили шлемы на головы и уплыли на час каждый, кто куда. В этом-то и была их будущая проблема – уплыть, кто куда.

Когда они вернулись в кабинет номер тридцать восемь, Фёдор уловил, что Елена Вячеславовна выглядит немного расстроенной. Она вновь пригласила молодую пару присесть и включила панель на стене.

– Ну что, молодые люди, посмотрим, что думают эксперты, – сказала она, став за спиной заявителей.

На экране появился заголовок синего цвета: «Биологическая совместимость – 99,9%».

– Я поздравляю вас, – торжественно произнесла чиновница. – Если у вас появится потомство, то оно, с очень высокой долей вероятности, будет очень жизнеспособным.

Молодые глянули друг на друга и улыбнулись.

– Смотрим далее, – сказала Елена Вячеславовна.

На панели появилась надпись красным цветом: «Психологическая совместимость – 28%». У Фёдора всё внутри опустилось, когда до него дошёл смысл этой информации. Он озадаченно посмотрел на Лайкери. Та нервно улыбнулась ему в ответ.

– Очень жаль, – произнесла Елена Вячеславовна сдавленно. – Ваши психоаналитические матрицы имеют очень мало точек соприкосновения. Многолетние научные исследования в этой области имеют отрицательные итоговые результаты совместного проживания с такой величиной совместимости. Однако, решение принимаете вы сами. Это исследование носит чисто рекомендательный характер и вовсе не обязательно учитывать его при заключении брака.На ваши лайберы уже сброшены все результаты исследования. Законом предусмотрен срок в одни сутки для принятия вами окончательного решения после изучения вопроса и проведения консультаций.В случае, если вы примите решение о вступлении в брак, мы ждём вас завтра в это же время. Если же вы решите отозвать заявление, то это можно сделать дистанционно одной из сторон.

– Что будем делать? – спросил Фёдор у Лайкери, когда оказались на улице.

– Пойдём к психоаналитику, – твёрдо заявила Лайкери. – Сейчас я с работы толком отпрошусь.

Они добрались до ближайшей консультации и их тут же приняли безо всякой очереди.

– Э-э-э, – протянул задумчиво седеющий врач с козлиной бородкой, разглядывая на своём мониторе таблицу совместимости, которую они ему скинули. – Дела у вашей парочки не очень. По многим показателям более или менее, но вот самый определяющий – ну вот вообще в разные стороны.

– Вы это о чём, док? – напрягся Фёдор.

– Это я о системе жизненных ценностей и ориентиров, – врач поднял глаза на Фёдора. – Вы смотрите в разные стороны, а надо бы в одну.

– Так, а в чём же несовместимость? – спросила Лайкери. – Мы уже пять лет вместе, и вроде бы неплохо всё.

Врач грустно посмотрел ей в глаза:

– В том и беда, милая, что должно быть не неплохо, а хорошо. А если дети у вас пойдут, как вы их воспитывать-то будете с разных-то «свечек»? В любом случае – это ваше личное дело. Однако практика показывает, что часто всё заканчивается несколькими исковерканными жизнями. Вы-то ладно, уже взрослые, а ребёнку каково будет?

Молодые вышли на улицу и сели на лавочку в скверике неподалёку.

– Фай, ну как так? – Лайкери взялась за голову. – Это вроде как получается, что проблема во мне? Я же всегда только одного добиваюсь, чтобы всё было нормально. Нормально питаться, нормально выглядеть, заниматься спортом, красиво отдыхать, ходить на работу, добиваться там успеха – это всё не хорошо, что ли?

– Это всё даже очень хорошо, – Фёдор обнял девушку за плечи. – Это я, скорее, ненормальный, чем ты. Ты же видела, что там у меня. Только однообразная работа, вкусная еда и киберплей на уме. Нет, девочка моя, беда со мной, а не с тобой. Это я немотивированная личность.

– Ну вот что ты несёшь!? – в глазах Лайкери появились слёзы. – Ты же самый добрый, кого я знаю. Ты прикольный, даже смешной.

Она смахнула слёзы:

– Мне одной нужно побыть, Федя. Подумать мне нужно крепенько. Нам вместе если быть, то жертвы нужно будет постоянно приносить. Подумать мне нужно, смогу ли.

От её слов Фёдору стало не хорошо. Что это: конец старой жизни или начало новой? А может одновременно и то, и другое?

Глава 9

Лина на встречу опоздала. На целых восемнадцать минут. Фёдор в ожидании её прохаживался у входа в кафе, непрерывно посматривая на лайбер. Мысли путались в его голове, хватаясь одна за другую. Слишком много всего было сегодня, слишком много. И всё какое-то не очень хорошее. Одно цеплялось за другое, а потом всё рушилось, не находя опоры под ногами. Поход в «Арситонию» – неудача. Поход в ЗАГС ­– неудача. Поход к психоаналитику – вообще фиаско. Вот и Лина чего-то не идёт.

Он заметил её издалека. Она выпрыгнула из дверей подземки, тут же его увидела и помахала рукой. Фёдор помахал ей в ответ и сразу же почувствовал себя полной скотиной, потому что так оно и было. Он сегодня позвал Лайкери замуж, она согласилась. Потом все эти злоключения. Лайкери взяла тайм-аут, чтобы подумать обо всём, а Фёдор пошёл на встречу с другой девушкой. Да на какую к чёрту встречу, на свидание! А Лина, походу, запала на него и уже точно питает надежды. И если честно-честно признаться, то и он тоже запал. Потому и скотина.

– Привет, Тео, – Лина улыбнулась Фёдору.

Улыбнулась, а глаза грустные.

– Привет, Лина, – Фёдор легонько коснулся кончиков пальцев протянутой ею руки. – О чём печалишься, дивчина? Глаза у тебя невесёлые.

Лина сразу опустила взгляд. Стало понятно, что её волнует что-то сильнее, чем эта встреча.

– Так, проблемки есть маленькие, от того и печалька грустная, – пошутила она в ответ.

– Я могу тебе чем-то помочь? – Фёдор посмотрел девушке в глаза.

– Я даже не знаю, что тебе ответить, – Лина повела глазами по сторонам.

Они поднялись в кафе, сели за столик и заказали лёгкий ужин на двоих. И ещё бутылочку «Siberian Isabella», так, на всякий случай, для поддержания разговора.

– Это моё любимое, – пояснил Фёдор, откупоривая бутылку. – Даже не знаю, почему оно мне нравится, вино, как вино.

– Может потому, что оно наше местное, родное? – спросила Лина.

– Я как-то не задумывался обо этом, – честно ответил Фёдор. – Попробовал как-то и понял, да – это оно.

Он налил вино в новомодные высокие узкие бокалы.

– Ну что, за встречу? – спросил он и приподнял бокал.

– Да, за нашу встречу, – Лина сделала ударение на слове «нашу». – Это же здорово, что мы опять встретились.

Они тихонько стукнулись бокалами и отпили по глотку.

– М-м-м, – промычал Фёдор. – Я всегда удивляюсь этому вкусу. Я пробовал разные изабеллы, но этот самый ништячный.

– Оно очень интересное, – Лина кивнула. – В южных винах как-то все оттенки гипертрофированы, а тут их ровно столько, сколько нужно. Вкусно.

Они выпили ещё по глотку.

– Так что за проблемы, Лина? – спросил Фёдор твёрдо и подался вперёд. – Рассказывай.

Она посмотрела на него, и он понял, что расскажет.

– Я тут пыталась работу найти, – начала девушка тихим голосом. – Мне психолог говорил, что поначалу все после увольнения кидаются работу искать. Конечно же ничего не нашла. Предложили лишь обратиться в агентство «Арситония» для возможного трудоустройства.

После слова «Арситония» у Фёдора аж сердце ёкнуло.

– А ты утром не оттуда мне звонила? – Фёдор не подал виду. – Что-то я сразу заподозрил, что ты не из магазина говорила.

Девушка немного виновато глянула на него:

– Это была моя маленькая ложь. Я и до сих пор стесняюсь тебе об этом рассказывать, хотя рассказывать особо нечего.

– Да ладно, – Фёдор махнул рукой. – Не парься. Продолжай.

– Так вот. Они там набирают добровольцев для социологического эксперимента по расселению больших городов в сельскую местность.

– Да ты что! – Фёдор неподдельно удивился. – А в чём соль?

– Ехать нужно в село на пять лет, – продолжила Лина. Построить дом, развести хозяйство, как по старинке, и просто жить.

– А вознаграждение какое? – спросил Фёдор.

– Там подход индивидуальный, но в районе нескольких миллионов, – Лина обнадёженно посмотрела на Фёдора. – Тео, скажи честно, я дура, что туда пошла?

– Ты не дура, по определению, – Фёдор коснулся её руки. – Ну пошла и пошла. Заниматься же нужно чем-то. У меня один только вопрос – ты реально в деревню поехать готова, да? Там же эти, как их там, комары, мухи, змеи и стаи одичавших собак и кошек.

– У меня бабушка родом из села, – сказала Лина. – Жила там, пока школу не закончила. Она мне рассказывала, что и сейчас бы там была, только вот разъехались все давно.

– Странно у нас всё в стране, – задумчиво протянул Фёдор. – Столыпин сто шестьдесят лет назад сёла сибирские заселял, прошло сто двадцать лет, и сёл этих не стало. Теперь опять их заселять взялись. Ну вот не можем мы на старом фундаменте новое строить, нам всё разрушить сначала нужно. Так ты не ответила, в деревню правда собиралась?

– Было дело, – ответила Лина. – Было, да сплыло. Не подошла я для их мероприятия.

– Что так? – Фёдор давно догадался, что Лина попалась на том же, на чём и он сам.

– Там только пары семейные берут, – она отвела глаза в сторону. – А я ещё холостая совсем.

В последнее её предложение была вложена такая доза неопределённости и растерянности, что Фёдору стало совсем не по себе, хотя он был готов к услышанному. Полная неустроенность в жизни этого милого создания: работы нет, личной жизни, похоже, тоже нет, расстроила его ещё больше, чем его собственная неустроенность.

«Линка, ты Линка, – подумал тихонечко Фёдор. ­– Кто тебя знает. Может ты и есть, на самом деле, та самая, моя. Может не Лариска мне вовсе нужна, а ты – одна единственная, спокойная, добрая, понимающая».

В их разговоре случилась нехорошая пауза. Будто огромная грозовая туча повисла она над их головами, грозясь побить смертельным градом хиленькие росточки чего-то нового, нежного. Лина молчала, ожидая реакции Фёдора на свои слова. Фёдор же, осознав, что виртуальность заканчивается и обессиленно валится на бок из-за неумолимого натиска реальности, метался из одного угла своего сознания в другой. Он же окончательного решения Лайкери ждёт. А если она решит плохо? Лина же ждёт, что он, Фёдор, скажет. Надеяться ей на него вообще или нет? Скажи он «нет», и она навсегда исчезнет из его жизни, растворится так же быстро, как и появилась. У неё цель есть, ей сейчас муж нужен. Если не Фёдор, так она, очертя голову, бросится в объятия любому балбесу, который на неё поведётся. Может быть. А может и не быть.

– Ну это вопрос-то решаемый, – выдал наконец-то он. – Ты такая красивая девушка, образованная, обходительная, спокойная, добрая…

Она смотрела ему в глаза, не моргая. Это «не моргая» ещё в прошлый раз повергло Фёдора в такое замешательство, что он тогда едва-едва удержался от того, чтобы не обнять её и не расцеловать всю-всю-всю без остатка прямо при всём честном народе. Новые ощущения его легли на старые и произошёл непредвиденный психологический резонанс – до Фёдора вдруг дошло, что он по-настоящему пропал еще при первой их встрече. Какое-то время назад в мыслях его ещё кружился хоровод из двух женских лиц, но теперь всё было закончено. Образ Лайкери с расстроенным выражением лица всё больше и больше удалялся, вытесняемый большими голубыми глазами и чёлочкой Лины. Не люди, но боги решают, кому с кем быть и какой дорогой идти. И не нужно им мешать!

– Я тут вот о чём подумал, – Фёдор судорожно сглотнул. – Может я глупым тебе покажусь, да-да точно покажусь. Мы ведь с тобой ещё так мало знакомы, но у меня такое ощущение, что я знаю тебя всю свою жизнь. Это, наверное, так и есть, потому что я всю жизнь тебя знал, правда не как реального человека, а как свою самую розовую-розовую мечту, которая наконец-то появилась наяву и сидит со мной за одним столиком в этом старом кафе.

– Лина, – Фёдор отхлебнул из бокала, потому что горло его слиплось от волнения. – Ты будешь моей девушкой?

– Я думала, что не дождусь этих слов и умру от горя, – глаза её стали влажными, а веки взялись-таки за привычное дело. – Позови меня на край света, и я не буду думать ни одной милисекунды, чтобы быстрее собраться в дорогу.

Глава 10

Жилмассив «Карпаты» занимал приличный кусок западной окраины города. Фёдор поехал провожать Лину, да так и остался там до самого утра. Сил противиться этому просто не было.

Он проснулся рано, открыл глаза и осмотрелся. Комната девушки была почти такая-же, как у него. С той лишь разницей, что здесь была ниша, в которой стоял дорогущий киберплей полной симуляции. Ещё тут повсюду были цветы, самые-самые разные и много. И неподражаемый уют, который могла создать только женщина.

Пока хозяйка «усадьбы» мирно посапывала, закутавшись в одеяло с ромашками, Фёдор решил сделать одно дельце. Неприятное дельце. Он вышел на государственный портал для того, чтобы отозвать заявление о регистрации брака с Ларисой Ивановной, и был сильно удивлён, обнаружив, что Лариса Ивановна сделала это ещё вчера. Практически сразу же, как они вышли из ЗАГСа. Ох, Лайкери, Лайкери…

Фёдор, однако, облегчённо перевёл дух – это судьба. С его плеч свалился груз, который давил на него с неимоверной силой. Совесть – страшная сила, которая заставляет, порой, делать большие и малые глупости в обход здравого смысла. Но сегодня это не про Фёдора.

Фёдор тихонько поднялся с кровати и подошёл к киберплею.

– Красавчик, – прошептал он, любовно поглаживая сферу машины. – Сколько же ты стоишь?

– Целый год работы, – раздался голос Лины из-под вороха на кровати.

– А можно погонять на нём? – глаза Фёдора загорелись. ­– Я на таком ни разу не играл.

– Конечно можно, – Лина показалась из-под одеяла и хитро улыбнулась. – Об арендной плате поговорим позже.

Фёдор улыбнулся ей в ответ и поднёс лайбер к контрольной точке. Сфера тут же распахнулась, пуская его внутрь. Он встал в центр, застегнул ремни, надел шлем и вставил руки-ноги в приводы симулятора.

– Привет, Фай, – тут же раздалось в наушниках.

– Привет, Киби, – удивился Фёдор. – Как ты меня узнал?

– Все киберплеи подключены к Синтуму, – ответил тот. – Ты вошёл, авторизовался, и я тебя узнал. Во что будем играть?

– Поле битвы – Земля.

– Запускаю. – Пошла загрузка игрового контента. – Тебе сразу нужно выбрать расу и режим игры.

– Нур. Стрелялка, – ответил Фёдор и, постучав правым кулаком в левую ладонь, добавил: – И, больше не называй меня Фаем. Меня теперь зовут Тео.

– Лады, – ответил Киби.

В глазах Тео замельтешило, и он зажмурился, чтобы не закружилась голова. Потом всё поменялось вокруг: рябь прошла, и тело стало лёгким, прямо воздушным.

– Интересная штучка, – прошептал он и осторожно осмотрелся.

Он находился внутри боевой машины нуров – сарзая. Всё пространство в верхней части кабины будто бы отсутствовало, вместо него прямо в воздухе кольцом висело изображение обстановки снаружи танка. Прямо под этим всем располагались многочисленные сенсорные панели и целая куча джойстиков.

Тео взялся за ближайшие два и пошевелим ими – на броне тут же заиграли оружейные турели. А потом прямо в его голове раздался чей-то голос:

– Сар-Нур, ты готов к выполнению задания?

Тео вздрогнул от неожиданности, но потом вспомнил, что нуры – раса телепатов. Интересно, а как киберплей имитирует поступление телепатического сигнала в голову? И как сейчас отвечать на поставленный вопрос, мысленно или вслух?

«Сар-Нур готов. Слушаю задание», – всё-таки подумал Тео.

– Сар-Нур – хороший нур, – снова раздалось в его голове. – Задача – овладеть управлением сарзая. Изучить ходовые качества, панель управления движением и панель управления огневыми точками.

– Есть вопрос, – отметил Тео.

– Слушаю.

– Как зовут моего командира?

– Сар-Нур – глупый нур, – послышалось ему. – Сар-Нур забыл, как зовут его родного отца.

– Батя, я пошутил, – зачем-то ляпнул Тео. – Я только что из гибернации вышел, что-то голова кружится.

– Нур-Сар волнуется. Что с тобой сын?

– Да нет-нет, уже лучше. Итак, моя задача – овладеть управлением сарзая. А какая у нас задача вообще?

– Сар-Нур – любопытный нур, – услышал Тео. – Наша главная задача – полностью уничтожить расу Геб-Шой.

– Это я сразу понял. А зачем?

– Потому что они хотят полностью уничтожить весь наш род.

– Ясно. Нур-Сар, а есть задачи поменьше?

– Да. Выброси наблюдателя. Это большая синяя точка.

Тео нашёл синюю точку и шлёпнул по ней пальцем. От сарзая тут же что-то отделилось и улетело высоко вверх.Оп, и под потолком повисло новое изображение местности с высоты птичьего полёта.

– Видишь наш завал? – спросил Нур-Сар.

– Да.

– Видишь их завал?

– Да.

– Наедь на него наблюдателем. Покрути пальцем вокруг синей точки.

Тео покрутил, и изображение поплыло в сторону завала гебов и, в конце концов максимально приблизилось.

– Смотри, на их завале лично командует скотина Ртас. Он у них генерал. Вот он в чёрном куполе с красными бубышками на погонах. Если сумеешь снести ему голову, получишь звание нур-лотла и подарочный набор оружия.

– А если его в плен взять?

– Зачем?

– Ну, чтобы узнать – зачем они хотят нас истребить.

– Сар-Нур – совсем глупый нур. Они хотят нас уничтожить потому, что мы хотим уничтожить их.

– Ну да, – только и нашёл что сказал Тео. – Ладно, буду изучать сарзай.

Тео быстренько проверил все панельки и джойстики. Сарзай был очень зубастой машиной: трёхслойная броня, комбинированная система хода и целая куча оружия. Новоиспечённый Сар-Нур отъехал подальше от передовой и попробовал боевую машину на ходу, которая оказалась легка в управлении и достаточно маневренна. Потом Тео хорошенько пострелял из всего того, что торчало из бортов и башни. Самым мощным оружием оказался, естественно, башенный пульсатор, который одним выстрелом разнёс двухэтажный домик. Однако минуты две после его использования не работала ни одна турель – не хватало энергии, нужно подождать.

Тео готов был уже доложить своему «батюшке» о том, что задание выполнено, но тут в его голове вдруг возник смелый, если не безумный, план – попробовать напасть на завал гебов с тыла. Он увёл машину далеко в сторону и, заложив хороший крюк, обогнул неприятеля слева через две параллельные улицы. Потом свернул вправо и пошёл напролом, круша своей массой небольшие строения. Но перед самим завалом на его пути появилось большое препятствие ­– такое хорошее, крепенькое трёхэтажное здание. Не особенно думая, Тео тут же пластанул по нему из башни. Трёхэтажка устояла несмотря на огромную дыру, образовавшуюся от разряда пульсатора. Над этой дырой висели остатки третьего этажа, угрожая вот-вот рухнуть. Сдав немного назад, Тео снова дождался заряда накопителей энергии и ударил по висящему этажу из оружия поменьше.

Будых-х-х – обрушился навес над брешью. Тео врубил силовую установку на всю мощность и на комбинированной магнитно-воздушной тяге перепрыгнул через завал в здание, оказавшись нос к носу с разъярённой толпой гебов. Они пытались стрелять, но у них мало чего получалось – находясь за надёжной защитой брони и силового поля, Тео крушил их, как лопухи в огороде. Чего-чего, а скоростные качества у Тео были почти феноменальные. Он мог бы участвовать в мировом кибершипе, но его отменили, когда Тео было всего семь лет. Нет, не отменили – запретили.

Расправившись с защитниками тыла, Тео двинулся к завалу, на котором, отчаянно визжа и размахивая огромными кулачищами, командовал генерал Ртас. Тео поначалу хотел просто разнести всю эту конструкцию вместе со Ртасом, но не стал. Тем более, что дело внезамно приобрело неожиданный поворот – Ртас, находясь на гребне завала, спрыгнул с него прямо перед носом сарзая, схватил валявшуюся на земле большущую базуку и начал наводить её на врага. Вот тут Тео не спал. Он выплюнул перед собой большую липучую сеть, которая упав на Ртаса, моментально сковала любые его движения. С головы генерала слетел колокол, и Тео увидел его лицо. Хотя то, что он увидел, трудно было назвать лицом. Скорее это была морда, вся заросшая шерстью, с торчащими клыками и маленькими выпученными красными глазками. До Тео дошло, что Ртас выпучил глаза от большой натуги, пытаясь вырваться из липучки. Он ещё, при этом, отчаянно визжал и рычал. Тео подтянул сеть к самому носу сарзая и дал задний ход. Перебравшись задом на параллельную улицу, он развернул машину и на всех парах полетел к «своим».

Нуры, завидев приближающийся сарзай с прилипшим к нему генералом Ртасом, удивлённо опустили оружие. Тео остановил машину, натянул дыхательный аппарат и выбрался на улицу. Нуры обступили танк, удивлённо рассматривая орущего благим матом Ртаса и самого Тео.

Из толпы выдвинулся один высокий нур и, приблизившись к Тео, лупанул ему по мозгам:

– Сар-Нур – смелый нур. Что ты наделал сын?

– Я взял в плен генерала Ртаса.

– И что нам теперь с ним делать?

И прямо в этом момент запикал киберплей, показывая, что время игры закончилось. Картинка пропала, приводы отвалились, сфера раскололась и Тео прямо с войны вышел в комнату Лины.

Лина неожиданно напала на него сзади, обняв руками.

– Мой воин вернулся, – прошептала она, прижавшись щекой к мокрой спине Фёдора. – И я теперь никого не боюсь.

Глава 11

Зарегистрировать брак во все времена было делом нешуточным, если не сказать, тяжёлым. Особенно когда идёшь в городской ЗАГС второй день подряд и в добавок с другой невестой.

– Оба-на, – вырвалось у Фёдора, когда он увидел на табло путеводителя, что молодых приглашают в комнату «38» на тридцать восьмом этаже.

«Что за мартёшки-кочерёжки? – начал он волноваться. – Поди и регистратор тот же самый будет».

– Что-то не так? – Лина прильнула к его плечу.

– Да высоко они как забрались, – улыбнулся Фёдор. – Прямо на небо.

– Все браки совершаются на небесах, – улыбнулась девушка ему в ответ.

Когда они добрались до места, Фёдор взялся за ручку двери и замер на секунду, загадав про себя, что если их ждёт вчерашний регистратор, то всё у них с Линой будет хорошо.

– Чего задумался? – Лина легонько сжала его ладонь.

Фёдор повернулся к ней, сделал хитрое лицо и спросил:

– Ну шо, дивчина, не пэрэдумала?

Она потянулась к нему и звонко чмокнула его в губы.

Фёдор распахнул дверь навстречу судьбе и шагнул вперёд, увлекая Лину за собой. Вошёл, усадил её в кресло и, встав за её спиной, наконец-то взглянул в сторону регистратора. Елена Вячеславовна, а это была именно она, поднялась с кресла.

– Фёдор Павлович, Компалина Леоновна, – обратилась она к вошедшим, – Меня зовут Елена Вячеславовна. И я внимательно вас слушаю.

Фёдор немного подался вперед и заявил:

– Мы: Зимбицкий Фёдор Павлович и Шатова Компалина Леоновна, решили вступить в официальный брак с полной ответственностью.

Чиновница очень внимательно посмотрела на заявителя и сказала:

– Я приветствую ваше решение. Брак с полной ответственностью – это достаточно редкое явление в наше время. Тем не менее ваш поступок говорит о глубине ваших отношений, и это очень похвально.

Фёдор почувствовал, что Лина что есть силы сжала его руку. Он очень нежно ответил ей тем же.

– Для подачи заявления, – продолжила чиновница, – прошу вас поднести ваши лайберы к контрольной точке и подтвердить своё согласие на процедуру.

Контрольная точка моргнула трижды, показывая, что необходимые данные загружены.

– Спасибо, – поблагодарила Елена Вячеславовна. – В течение часа мы получим результаты психологической и соматической совместимости, после чего вы примите решение о дальнейших действиях. Пока же вы можете пройти в комнату релаксации и хорошо провести там время.

– Что будем смотреть? – Фёдор обнял свою девушку, когда они вошли в комнату ожидания.

– А давай что-нибудь старинное про деревню, – тут же предложила она.

– К великому стыду признаюсь – читал много, а вот кино не смотрел ни разу, – Фёдор смущённо развёл руками. – Ну вот вообще! Да и у нас времени только час, не успеем посмотреть фильм до конца.

– Дома досмотрим, – улыбнулась Лина. – Глоба!

– Да, Линуся, – тут же отозвалась Глобаль.

– Линуся! – хохотнул Фёдор.

Девушка посмотрела на него нежно и продолжила:

– Глоба, покажи нам кино. Старое-пристарое, про жизнь деревенскую и любовь неземную.

– Есть такое кино, – отозвалась Глобаль. – Так и называется «Любовь земная». Про деревню, про любовь.

Молодые переглянулись и кивнули:

– А давай!

Старое кино оказалось действительно старым. Скорее даже древним. Несмотря на то, что фильм почти столетней давности был отреставрирован нейросетью, выглядел он совсем не так, как современные продукты кинематографа. Но дело было не в визуальной части, нет. Дело было в самой атмосфере, душе, если угодно. Лина смотрела фильм с неподдельным интересом, не понимая, что именно ей нравится, но чувствуя, что это ей до ужаса близко. Фёдор же практически не понимал, что вообще происходит на экране. Его мысли о будущем, совсем неизвестном будущем, путались с этим непониманием, и смесь эта постепенно начинала порождать тихий ужас. Но разрастающийся поток мрачных мыслей внезапно был прерван.

– Вас ждут, – улыбнулась Глобаль с экрана. – Доброго вам пути.

– Спасибо, – голос в голос ответили молодые и посмотрели друг на друга.

– Я люблю тебя, Лина, – Фёдор обнял девушку.

– Я тоже тебя люблю, Тео, – она прижалась к нему всем телом и Фёдор почувствовал мелкую дрожь. – Очень-очень люблю.

– Молодые люди, – торжественно сказала Елена Вячеславовна. – Мы готовы озвучить наше решение!

На экране появился зелёный заголовок: «Биологическая совместимость – семьдесят два процента».

– Я поздравляю вас, – сказала чиновница. – В наше нездоровое время данный показатель является достаточно высоким, и он позволит вам иметь потомство с весьма незначительными отклонениями в здоровье. А если взять эти небольшие отклонения и поделить их на большую любовь, которая привела вас сюда, то всё это превратится в одно маленькое недоразумение.

Услышав это, Фёдор собрался было расстроиться, но глядя на улыбающуюся невесту свою, как-то не стал это делать. Она посмотрела на него, опять не моргая, и тихо прошептала:

– Всё будет хорошо.

– Смотрим далее, – продолжила регистратор.

На табло выпрыгнула ярко-голубая надпись: «Психологическая совместимость – девяносто девять процентов».

– Я от всей души поздравляю вас, Фёдор Павлович и Компалина Леоновна. От имени Российской Федерации я готова зарегистрировать ваш официальный брак с полной ответственностью.

Елена Вячеславовна вышла к контрольной точке и спросила Фёдора:

– Фёдор Павлович, поднесите свой лайбер к контрольной точке в знак своего согласия вступить в официальный брак с полной ответственность с Шатовой Компалиной Леоновной.

Фёдор решительно махнул лайбером:

– Да!

– Компалина Леоновна, поднесите свой лайбер к контрольной точке в знак своего согласия вступить в официальный брак с полной ответственностью с Зимбицким Фёдором Павловичем.

Лина поднесла свой лайбер посмотрела на Фёдора и сказала:

– Да.

– Я поздравляю вас, молодожёны! – Елена Вячеславовна торжественно поднесла свой лайбер к контрольной точке. – С этого момента у вас, молодые люди, всё общее. Общая фамилия, движимое и недвижимое имущество, находившееся ранее в вашей личной собственности. Не грустите о своём прошлом и смело вступайте в новую жизнь, полную новых надежд.

Когда они вышли из здания на улицу, Фёдор решительно обнял Лину за плечи и спросил:

– Ну что, жена, куда пойдём? Чем займёмся?

– Слушай, Тео, – спохватилась она. – Я же про родителей своих забыла совсем. Они же такие старомодные у меня и так ждали этого момента.

– Судя по твоему имени, – Фёдор широко улыбнулся, – Не такие уж они и динозавры. Слушай, мы с тобой на самом деле так мало знаем друг о друге, но мне это как-то поровну. Я просто хочу с тобой быть, потому что мне это очень нравится.

– Знал бы ты, как мне это нравится, – девушка ткнулась своей чёлкой в грудь Фёдора. – Тео, а где твои родители? Они вообще есть у тебя?

– Конечно есть! – кивнул Фёдор. – Меня же не из воздуха Технум синтезировал. Тут они в НСК обитают. Вечно заняты, вечно недоступны, вечно сердиты. Мне даже кажется, что позвоню я им сейчас рассказать о своей радости большой, а им до фонаря всё будет.

– Да как же так-то? – удивилась Лина. – Я если только своим звякну, они через пять минут тут будут.

– А я если позвоню, то вряд ли кто-то вообще ответит или перезвонит.

– А чем они так заняты? – опять удивилась Лина. – Ты что, приёмный у них что ли?

– Да родной я, родной, породистый Зимбицкий.

– Слушай, Тео, – Лина сощурила глаза. – А Зимбицкий из Технум-НСК, он тебе кто-то или нет?

– Батя это мой. – Фёдор как-то виновато отвёл глаза в сторону. – Батя.

– В твою ж козулю дрын! – присвистнула Лина. – А мама?

– Она там ведущий инженер, – нехотя ответил Фёдор. – И они оба хотели, чтобы я тоже инженером стал, да вот матрица моя не даёт. Да ладно об этом! Слушай это что за восклицание такое ты сейчас применила про козулю и дрын?

– Это так моя бабушка говорит, – Лина по-детски закачала головой в стороны.

– Знаешь, что, рыба моя? – Фёдор прищурился по-заговорчески. – Видел я тут во сне на днях, как ты говоришь, одну козулю, по которой точно дрын плачет.

– Расскажешь?

– Обязательно, но не сейчас, – хитро ответил Фёдор, схватил Лину за руку и потянул в сторону метро. – Давай, вези меня, жена, к теще с тестем. Знакомиться желаю.

– Не забыл про ещё одно важное дело?

Глава 12

В «Арситонии» всё было, как и в первый раз – Фёдор и Лина вошли в холл агентства и упёрлись в длиннющий хвост очереди из молодых людей и девушек.

– Сколько же здесь нашего брата! – Фёдор легонько поправил свой чубчик. – Часа два-три, не меньше.

– Ну да, – немного расстроено протянула Лина.

Однако молодожёнам, как ни странно, ждать вовсе не пришлось. Не прошло и минуты с их появления, как к ним подошёл молоденький паренёк и спросил:

– Вы чета Зимбицких?

Фёдор и Лина удивлённо закивали.

– Прошу вас пройти в кабинет №12. Это вот так прямо и чуть правее, – показал парнишка и тут же растворился в толпе.

Фёдор на всякий случай взял жену за руку покрепче и повёл её сквозь пёструю толпу претендентов, которые реагировали немного неоднозначно на их решительное передвижение.

Когда они приблизились к нужной двери, Фёдор удивленно прошептал Лине на ухо:

– Я первый раз когда был, в эти двери входил. Только тогда на ней номера не было.

– И я тоже, – девушка удивлённо посмотрела на него.

Фёдор легонько приоткрыл дверь и осторожно заглянул внутрь. За столом напротив двери сидел уже знакомый ему крепыш по имени Анатолий Андреевич. Увидев Фёдора, он шустро поднялся с кресла и замахал рукой:

– Проходите, проходите!

Фёдор легонько втянул жену в дверь, вошёл и поставил её перед собой:

– Вот.

Анатолий Андреевич подошёл к ним и предложил сесть.

– Вот теперь совсем другое дело! – весело сказал он, усаживаясь напротив. – Фёдор Павлович и Компалина Леоновна! Вы почему-то хорошо мне запомнились с первой нашей встречи. И опять почему-то я совсем не удивлён, увидев вас вместе. Наши аналитики сразу же увидели в вас пару. Уж не судите нас строго, но мы тут копаемся много с кем и много в чём. Работа у нас такая.

Молодожёны переглянулись.

– Итак, – продолжил Анатолий Андреевич, – Вы молодая пара, которая решила участвовать в проекте «Арситония»?

– Да, – на одном дыхании выдали молодые.

– Очень хорошо! – крепыш неожиданно щёлкнул пальцами. – Очень хорошо.

– А можно маленький вопрос? – встрял Фёдор. – Просто интересно, как так получается, что вы про нас знаете вообще всё?

– Фёдор Павлович, – Анатолий Андреевич широко улыбнулся. – Проект «Арситония» – это федеральный многопрофильный проект, затрагивающий очень многие стороны существования общества и государства. Скажу коротко, мы имеем доступ практически к любой информации.

Он вернулся в своё кресло и, немного поколдовав со своим компьютером, хитро посмотрел на Фёдора и сказал:

– Сар-Нур – смелый нур! Что же ты наделал, сын?

Фёдор выпучил глаза и посмотрел на Лину:

– Что это значит? – быстро стрельнула она глазами.

– Я сегодня в игру утром играл, – ошарашено ответил Фёдор. – Эти слова оттуда.

– А у вас, госпожа Зимбицкая, Шатова в девичестве, позавчера утром ваша любимая Машуша потомство принесла. Двенадцать розовых пятачков.

Фёдор уставился на Лину, и она смущённо свела плечи.

– Чтобы предвосхитить ваше справедливое негодование, – Анатолий Андреевич расправил спину, – поясню, что мы проводим серьёзные научные эксперименты и поэтому имеем полный доступ. Нам всем нужны достоверные результаты, но чтобы их получить, нужно иметь абсолютно достоверные первичные данные. Поэтому уж простите нас, молодые люди, наша контора знает о вас двоих, в частности, почти что всё.

– Это как-то нужно суметь переварить и принять, – Фёдор замахал головой. – А как же защита персональных данных и так далее?

– Персональные данные в данной ситуации защищены даже более, чем обычно, – вдруг очень серьёзно сказал Анатолий Андреевич. – Всем участникам присваиваются ID и далее все сотрудники, занимающиеся проведением эксперимента, работают с обезличенными участниками. Вас по именам даже знать никто не будет. Честно скажу, почти никто. Например, у меня, как у руководителя проекта, есть полный доступ.

Молодые опять переглянулись.

– Прям фантастика какая-то, – воскликнул Фёдор. – Вы руководитель проекта?

– Именно так, – живо кивнул Анатолий Андреевич. – И я сам лично беседую с подходящими нам людьми. Вас обоих мы приметили ещё в ваш первый визит.

– Это, вот, как это… – Фёдор от охватившего его волнения зацепился языком за ухо, но справился. – Вы вообще постоянно будет за нами следить что ли? Там что везде камеры будут, да?

– Боже сохрани! – воскликнул Анатолий Андреевич. – Такие методы давно не практикуются! Никаких камер, микрофонов, микрочипов и прочего. Мы будем смотреть только на то, что вы нам сами будете показывать. Но вот разные специалисты будут вас тестировать довольно часто.

– А-а-а, – протянул Фёдор. – Так оно ещё ничего. А я уж думал всё – под микроскоп на пять лет с прямой трансляцией в Глобали.

Лина не сдержалась и прыснула смехом. Глядя на неё, не сдержался и хозяин кабинета.

– Линочка, – всхлипнул он сквозь смех. – Мне кажется, вам крупно повезло с этим юношей. От тоски вы точно страдать не будете!

– А мне кажется, – Фёдор пристально посмотрел на Лину, – Это мне повезло.

Глаза девушки сразу заблестели.

– Ну да, – быстро согласился Анатолий Андреевич. – И это правда.

Он поднялся и принялся ходить по кабинету:

– Но настала пора обсудить частности.

– Да-да, конечно, – Фёдор с Линой превратились в слух.

– Сейчас мы с вами обсудим вопрос о месте вашего будущего пребывания, а когда мы всё решим, вы пройдёте в первый кабинет и там уладите все формальности.

– Хорошо, – кивнул Фёдор.

– Итак, в каком месте нашего региона вы хотели бы поселиться? – руководитель проекта в упор посмотрел на молодых.

– А вот об этом мы как-то даже и не подумали, – честно ответил Фёдор. – Вот как на духу – понятия не имею.

– Но готов ввязаться в битву, – Анатолий Андреевич поднял указательный палец. – Ребята, я вам честно скажу, вы двое очень мне по душе. В вас, Фёдор Павлович, несмотря на вашу ПАМ, живёт дух здорового авантюризма, который, очень даже возможно, в будущем откроет для вас такие дали, о которых вы сейчас и думать не смеете. Но где бы вы в будущем ни были и чем бы ни занимались, я за вас почему-то абсолютно спокоен. Может быть, потому что у вас всегда и везде теперь будет таковой вот тыл.

Он кивнул в сторону Лины, которая от его слов сразу же засмущалась и немного покраснела.

– Тыл надёжнее синталура.

Фёдору это слово было знакомо. Оно попадалось ему много раз в одной рукописи, которую он как-то корректировал. Этим словом там назывался сверхновый композитный конструкционный материал, который производился из самых доступных химических элементов и имел свойства сверхматерии. Крепче стали, твёрже алмаза и никакой коррозии. Правда, стоит он баснословно дорого. Но это пока, как тогда понял Фёдор из книги.

– Я чего-то еще о тебе не знаю? – он с умилением посмотрел на девушку.

– Всё будет хорошо, – во второй уже за сегодня раз сказала она ему в ответ.

– Много-много лет назад в нашей области была установлена стела, находящаяся, якобы, в географическом центре региона. Местоположение её изначально вызвало массу споров, как, впрочем, у нас всегда и было. С какой стороны смотреть на вопрос, какими методиками пользоваться и так далее. Только точку в этом споре поставил один мальчик-подросток, который взял самую большую и точную карту области, наклеил её на картон и опытным путём нашел на ней точку с нулевым эксцентриситетом. А потом, будучи студентом очень серьезного учебного заведения, доказал то же самое математически. Стелу, однако, переносить никто не стал. Она и сейчас там есть, правда в другом уже исполнении. А мальчишка закончил ВУЗ, стал крупным учёным, накопил денег и поставил свою стелу на месте истинного центра. Вот именно туда мне очень хочется вас поселить.

– Там чистое поле? – уточнил быстро Фёдор.

– Слава богу, нет! – Анатолий Андреевич шумно выдохнул. – Там есть населённый пункт, и там ещё живут люди.

– Ух ты! – воскликнул Фёдор. – Лина, мы увидим живых аборигенов.

– Да, их можно и так называть, – грустно сказал Анатолий Андреевич и почему-то отвернулся.

С минуту он простоял, глядя в окно, потом развернулся и спокойно продолжил:

– Это единственный населённый пункт на многие десятки километров вокруг. Все остальные деревни и сёла уже много лет как превратились в просто названия урочищ, на месте которых, в лучшем случае, стоят вахтовые посёлки Агро-Технума.

– А как он называется? – Лина вдруг подала голос. – Ну, этот населённый пункт.

– Раньше здесь было село Круглоозёрное, большое, красивое, сильное и гордое. Теперь звучит скромнее – поселение Круглоозёрное. Только скажите «Да», и сами всё увидите.

– А может, есть что-то повеселее? – начал было нудить Фёдор, но почувствовал, как Лина твёрдо сжала его ладонь.

– Да, Анатолий Андреевич, – сказала она. – В смысле, поселению Круглоозёрному – да.

– Спасибо, что приняли моё предложение, – глаза учёного отчего-то заблестели. – А теперь идете к нашим бюрократам и оформляйте все бумаги. Еще увидимся много раз.

Фёдор, в силу своего разумного авантюризма, обозначенного Анатолием Андреевичем, хотел опять-таки возразить, но не стал.

«Самка сама решила, где будет вить гнездо, подумал он. Что остаётся самцу? А самцу остаётся лишь послушно таскать прутики и пёрышки в нужное место. Федя-Федя, ты попал!».

Глава 13

«Федя, Федя, ты попал», – думал Фёдор, трясясь в вагоне подземки, который нёс их с Линой, подвывая колёсами в унисон его раздумьям. Не неделя выпала нынче, а какой-то тихий апокалипсис. Увольнение, знакомство с Линой, размолвка с Лайкери, неудачная попытка вступить с ней в брак и полный развод, женитьба на едва знакомой девушке, «Арситония» и... взятие в плен генерала Ртаса. Хотя, чего уж таиться – Лина скорее сказочный персонаж, чем армагедоновский. Она – особенная! Она – настоящая! И Фёдор это чувствует каждой своей клеточкой. А всё почему? А всё потому, что рядом с этой милой чёлочкой он чувствует себя настоящим мужиком. Раньше такого не было. Он и замуж её позвал так быстро не из-за «Арситонии» вовсе, а потому что захотелось вдруг очень. Одним словом – попал. Значит – судьба. И от того, что всё это сильно уж похоже на сказку, Фёдору всё больше становилось не по себе.

А вот что делать с пленным генералом гебов, ещё нужно подумать. Хорошенько.

Прохладная подземка выбросила их в вечернюю душу летнего города и, взявшись за руки, они пошли в сторону старенькой высотки, в которой жили родители Лины.

Когда за спиной осталась половина пути, Лина вдруг замотала головой и остановилась.

– Тео, я чего-то волнуюсь сильно.

– Вот это опус! – присвистнул Фёдор. – Жена моя, это я волнуюсь. Ты-то к родителям в гости идёшь, а я?

– Вот что я скажу им сейчас?– она жалобно посмотрела на него. – Я же говорила тебе, что старомодные они у меня. Они хотели, чтобы всё по традиции было: сватовство, венчание, свадьба. А я им тут – на! Здравствуйте, это мой муж!

– Твои вон чего только для тебя не хотели, – сорвалось у Фёдора, и он отвернулся в сторону.

Лина бросилась и крепко обняла его, прижавшись щекой к груди.

– Прости меня дурочку, – громко прошептала она. – Что это я всё о себе да про своё. Я люблю тебя с самой первой секунды и ничего теперь не боюсь.

– А раньше боялась? – Фёдор повернул к себе лицо девушки.

– Да, очень-очень боялась.

– И чего же ты боялась, рыбонька моя родная?

– Что тебя не встречу никогда.

– Вот он я перед тобой, – Фёдор чмокнул Лину в губки. – Давай, веди уже.

– Вот тут прошло всё моё детство и юность, – Лина повела рукой вокруг себя, когда они подошли к высотке поближе. – В этом скверике я ловила бабочек и жучков. Качалась на вот этой качели и играла в этой песочнице. А вон там здание, видишь? Это мой детский садик. Мама там всю жизнь работает.

– Кем?

– Воспитателем.

– Воспитатели в садике – святые люди! – сказал Фёдор без малейшей иронии. – Да и учителя тоже. Ох, досталось им бедным от меня. Стыдно до сих пор.

– А отец всю жизнь работает программистом где-то в центре города, – Лина продолжила свой рассказ. – Вечно сидит в своей матрице и чего-то там колдует.

– Это тоже кто-то должен делать, – Фёдор улыбнулся. – Ну что, успокоилась немного?

– Да, – кивнула Лина. – Но всё равно тянет попрокрастинировать.

– Это чувство нам знакомо, но оно зря, – сказал Фёдор, решительно вошёл в открывшуюся дверь подъезда и тут же оглянулся на неё. – Не понял, а чего она сама собой открылась?

– Это папа настоял, чтобы нам в подъезд волновой сканер поставили, – ответила девушка. – Он на мои биотоки сработал, я же тут местная.

– За то я тут не местный, – неожиданно хрипло заявил Фёдор, скорчил рожу закоренелого уголовника и прижал Лину к стенке. – Откуда ему знать, что у меня на уме?

Она спокойно так поцеловала его в губы и, глядя на него своими волшебными глазами, сказала:

– Тео, ты не поверишь, но этот сканер знает даже то, что я люблю тебя, а ты любишь меня.

– Как это?

– А вот так! – сказала Лина и подморгнула мужу. – Это маленький секрет нашей семейной фирмы.

– Какой этаж? – спросил Фёдор, когда они вошли в лифт.

– Двадцать пятый.

– Ух ты! – удивился он и вдруг тихонько запел: – А моя любовь живёт на двадцать пятом этаже-е-е.

– У тебя голос красивый! – Лина опять смотрела, не моргая.

– Да ладно, – Фёдор смутился в который раз, то ли от комплемента, то ли от взгляда её необыкновенного. – Отца моего песенка любимая. Я её маленький пел на своём тарабарском, а родители по полу катались от смеха.

Лина засмеялась:

– А видосик есть такой?

– Ты не поверишь. – Пальцы Фёдора забегали по панели лайбера. – Смотри.

На голограмме появился маленький улыбающийся мальчуган лет трёх-четырёх.

– Федя, – послышался женский голос за кадром. – Сынок, спой папе песенку.

Маленький Федя радостно кивнул и завёл:

– Амая любоф зивёт на двасить пятам этазе-е-е.

Тут же послышался дружный смех и Лина тоже рассмеялась:

– Ты был такой милый!

– А никуда такой и не делся, – усмехнулся Фёдор, сворачивая картинку. – Кажется, приехали.

Лина решительно стала перед дверью лифта, повернулась резко, хитро сощурила глаза и спросила:

– Готов?

– Да.

Двери тут же разъехались в стороны, и Фёдор увидел прямо перед открывшимся проёмом мужчину и женщину, которые стояли со счастливыми улыбками на лицах.

– Мама, папа! – Лина бросилась в объятья родителей.

Они обняли её хором, прямо-таки многократно отработанными движениями, поцеловали дочь в щёки с разных сторон, после чего перевели взгляд на Фёдора. Фёдор тут же почувствовал на себе два сканирующих луча. Один двигался горизонтально и медленно от обуви до макушки – мама, второй же резко метнулся вверх – папа.

– Может познакомишь с молодым человеком? – тихо проговорил отец Лины, глядя Фёдору в глаза.

Лина шагнула к Фёдору, взяла его за руку и вытянула из лифта:

– Мама, папа – это Тео.

– Ага, понятно, – кивнул отец.

Фёдор хотел было протянуть руку для рукопожатия, но вовремя спохватился, что не должен делать это первый. Так отец учил его раньше.

– Леон Робертович, – отец решительно протянул Фёдору широкую ладонь.

Фёдор пожал ему руку и инстинктивно перевёл взгляд на маму. О боже! Перед ним стояла вылитая его жена, только чуть постарше и с причёской в стиле сойка. И на Фёдора смотрели, не моргая, чуть зеленоватые большие светлые глаза.

– Полина Владимировна, – женщина слегка кивнула и тут же спохватилась. – Что же в дверях-то стоим, пойдёмте в дом.

Домом она имела ввиду просторную четырёхкомнатную квартиру с высокими потолками. Такие когда-то давно строили для простых смертных, не то, что сейчас.

Они вошли внутрь. Молодых усадили на хороший диванчик. Полина Владимировна быстренько метнулась на кухню и вернулась оттуда с большим старомодным разносом, на котором возвышался самый настоящий самовар и бренчали чайные чашки с блюдцами.

«Действительно – ретро», подумал Фёдор, вспоминая рассказ Лины про старомодность родителей.

Мама поставила разнос на столик и налила всем чая, запах которого тут же наполнил помещение настоящим домашним уютом.

– Это настоящий самовар и настоящий чай, – прошептала Лина Фёдору на ухо и почему-то хитро подмигнула отцу, который довольно кивнул в ответ.

Фёдор тут же изволил отпробовать и был реально удивлён вкусом.

– Что реально не химия? – он растерянно прошёлся взглядом по присутствующим.

– Ни капельки, – опять шепнула Лина.

Фёдор отхлебнул хорошенько, наслаждаясь неповторимостью натурального продукта, но вдруг почувствовал, что все ждут, когда кто-то начнёт первым. Начинать ему самому было как-то не с руки, обстоятельства немного не те.

– Ну, молодые люди, рассказывайте, с чем пожаловали? – Леон Робертович поставил чашку на столик и вздёрнул брови-домики.

– Пап, ну ты сам уже обо всём догадываешься, – Лина улыбнулась и посмотрела на мать, ища поддержки.

– Я вам больше скажу, – отец тихо хлопнул себя по коленкам. – Я не просто догадываюсь, я точно знаю, что десять минут назад привратник в нашем подъезде открыл дверь двум горячо влюблённым молодым людям, одним из которых является моя дочь. Ну, так колитесь, с чем пришли?

«Колитесь – это устаревшее жаргонное, кажется, то ли уголовное, то ли, наоборот, правоохранительное», – спокойно так подумалось Фёдору. Ситуация эта была для него не совсем стандартная, потому что в доме, где он рос и воспитывался, обычно вот так вот вопросы никто не ставил. Это первое. Второе: рядом сидит девушка, которая три часа назад вышла за него замуж. Замуж!!! За мужью спину встала, чтобы в обиду не давал.

– Леон Робертович, Полина Владимировна, – Фёдор решительно поднялся с дивана. – Мы с Линой очень-очень любим друг друга и...

Лина вдруг крепко прижалась ногой к его ноге. Фёдор посмотрел на неё спокойно и продолжил:

– И... приносим вам большие извинения за то, что, не спросив вашего родительского благословения, сегодня утром вступили в официальный брак с полной ответственностью.

Чашка выпала из рук Полины Владимировны.

– И это ещё не всё, – Лина стала бок о бок с мужем. – На днях мы с Тео уезжаем в длительную командировку в сельскую местность. Надолго. На пять лет.

– Какую ещё такую командировку? – Леон Робертович тоже поднялся с места, и Фёдор грустно подумал о том, что вот теперь и у Лины, так же как и у него самого, родители «вроде как» есть.

Глава 14

– Какую ещё командировку? – повторил вопрос Леон Робертович, вопросительно глядя то на дочь, то на зятя. – Какой ещё официальный брак с полной ответственностью, дочь?

– Лёвушка, не рычи, – Полина Владимировна встала с места, чтобы взять мужа за плечи и усадить на место. – И вы садитесь, молодожёны.

Она подняла упавшую чашку и с невозмутимым видом вытерла салфеткой пролившийся чай. Потом также невозмутимо налила всем чая дополна. Однако Фёдор обратил внимание, что руки её при этом легонечко тряслись.

– Все взяли чашки и сделали по большому глотку, – спокойно и твёрдо скомандовала хозяйка дома. – Хорошо, молодцы! А теперь поставили чашки, сделали глубокий вдох и выдох. Чудесно!

К своему удивлению Фёдор, выполнив все команды тёщи, вдруг почувствовал, что охватившее было его волнение, исчезло в никуда. Мысли его поплыли спокойно и размерено, как воды большой реки.

«Федя, Федя, ты пропал, – в который уже раз подумал он. – Первый раз вижу эту женщину, а слушаюсь её, как ребёнок».

– Лина, доченька, мне очень нравится твой выбор, – сказала Полина Владимировна и посмотрела на Фёдора, самую чуточку прищурив глаза. – Красивый, умный молодой человек.

– И решительный, – ворчливо вставил Леон Робертович.

– Ну да, – кивнула Полина Владимировна. – И решительный. Нам очень понравилось, как твой мальчик тебя прикрывал. Но, Линочка, девочка моя, это всё так неожиданно. Прямо снег на голову. Получается, всё, чему я тебя учила в меру своих способностей, было зря?

– Мама, папа, простите меня, – глаза Лины набрякли слезами и не моргали. – Так много всего свалилось вдруг на меня за последние дни, что я, видимо, на время утратила свою обычную осмотрительность и, возможно, наделала делов.

– Лина, не пытайся нами манипулировать, – спокойно отреагировала Полина Владимировна. – Мы с отцом прекрасно осведомлены о твоих возможностях в этом направлении. Однако ты не звонила нам целых три дня. Рассказывай, что с тобой случилось.

Слово «манипулировать» сразу же Фёдору не понравилось. Как он не пытался найти ему место и в данной ситуации, и в их с Линой отношениях, но это слово-пазлик никак к картинке не подходило.

– Позавчера меня и Тео уволили с работы, – Лина опустила голову.

– Как? – глаза её матери вспыхнули.

– Почему сразу не позвонила? – быстро спросил отец. – Может, можно было как-то повлиять на ситуацию.

– Так вы вместе работали, да? – спросила мама.

– Нет, мам, – Лина подняла глаза. – Тео работал корректором в книжном издательстве. Он выпрыгнул в нашей базе уволенных, и меня попросили сделать ему дозвон, хотя я уже там почти не работала.

– И? – мама вытянула шею.

– Я связалась с Тео и, едва его увидев, сразу же поняла, что вот он, мой мужчина, – Лина посмотрела на Фёдора.

– И это было позавчера, да? – Леон Робертович сложил руки на груди.

– Такое бывает, – Полина Владимировна непринуждённо отхлебнула из чашки. – А дальше?

– А дальше, мама, я поняла, что я скорее всего могу вообще не найти работы, – Лина закачала головой. – Синтум таких, как я всех оставил без работы.

– Ну, скажем, сам Синтум ни в чём не виноват, – отец поднял указательный палец. – Он предлагает варианты, а люди выбирают.

– Ну вот в столице и выбрали такой вариант, что всю молодёжь теперь отправят в деревню, – выдал вдруг Фёдор. – Мы только что подписали государственный контракт о том, что мы теперь участники федерального социального эксперимента для временно нетрудоустроенной молодёжи.

– Что за эксперимент? – отец вздёрнул брови.

– Проект «Арситония», – ответил Фёдор. – Первая буква – английская «ар», вторая – английская «си». А вместе они латинское «RC» – «Resettlement Civitates» – расселение городов. И к участию допускаются только официальные пары.

– И вы вступили в фиктивный брак? – глаза Леона Робертовича округлились.

– Нет! – прямо в унисон встрепенулись молодые.

– Что-то я не пойму, что происходит, – Полина Владимировна взялась за голову. – Я правильно поняла, что вы знакомы всего двое суток и уже в браке?

– Да, – кивнули молодые.

– Ладно, такое бывает, – повторила она. – Вы уже третьи сутки безработные и уже ввязались в какую-то московскую афёру под названием «Проект Арситония»?

– Ну как афёру, – протянул Фёдор. – Там вроде всё серьёзно и итог очень даже не плохой получается. Через пять лет мы сможем купить большую квартиру, хороший транспорт и прочее.

– Это всё хорошо, – Леон Робертович положил руки на колени. – А вы, прежде чем чего-то там решать, вообще думали или нет?

Он живо вскочил с места и принялся ходить по комнате:

– Допустим, у вас любовь с первого взгляда. Как только что заметила моя супруга – такое бывает. Допустим, сразу же захотелось в ЗАГС. А что? Молодая парочка влюблённых безработных решила по горячке создать семью, нашлёпать новых граждан и заниматься их воспитанием. Этот вариант мне нравится, ибо давно уже о внуках думаю я. А в деревню-то зачем тащиться, объясните? Вы чего там делать-то будете, селяне?

Он подошёл вплотную к дочери и, глядя ей в глаза, спросил:

– Ты думала об этом, дочь?

И тут же перевёл глаза на Фёдора:

– А Вы, Тео, думали?

И вот тут будто пелена спала с глаз Фёдора. Он обвёл глазами присутствующих и тут же задался вопросом: «А всё, что происходит – это реальность?». И вообще, всё, что было с ним последние три дня – это явь или сон? Ладно – уволили. Ладно – Лайкери крутанула. А в Арситонию-то зачем попёрся, пахарь? Попёрся, а потом аж прям в неё упёрся. Лайкери в ЗАГС потащил – не срослось. Ладно – Лина подвернулась. Лина... А может, позавчера нужно было просто дозвониться до своих динозавров?

– Кстати, как Вас по имени-отчеству-то величать, дорогой зять? – Леон Робертович оторвал Фёдора от тяжких раздумий. – Тео – это ведь погонялка молодёжная, да?

– Фёдор Павлович я, – Фёдор посмотрел на тестя. – Зимбицкий.

– О! – воскликнул буйствующий оратор. – А фамилия-то ваша на слуху. Вы, случаем, Пал Санычу Зимбицкому не родственник?

– Ты с ним знаком, что ли? – вклинилась Полина Владимировна.

Однако ответа ей не последовало.

– Случайно, родственник, – Фёдор посмотрел на Лину и грустно улыбнулся, а она даванула его руку своей маленькой ладошкой.

– Племянник, поди? – не унимался Леон Робертович.

– Нет, папа, я его сын, – неохотно выдал Фёдор.

Наступила самая настоящая немая пауза, очень похожая на сцену из гоголевского «Ревизора», и Фёдор догадался, что причиной её явилась его последняя фраза. Причём, непонятно, какая именно её часть по содержанию. То ли слово «папа» подействовало, то ли слово «сын». А может и то и другое.

Полина Владимировна виновато улыбнулась, поднялась и стала лицом к окну. Потом обернулась и как-то тепло-тепло посмотрела на присутствующих.

Леон Робертович какое-то время задумчиво тёр лоб и озадаченно смотрел на жену, а потом спросил:

– А твои родители в курсе всего этого, сынок?

Фёдор отметил, что тесть обратился к нему без издёвки, даже по-отечески тепло. Хоть что-то обнадёживающее.

– А им, по-моему, всё это неинтересно, – ответил он. – Они всю жизнь только работой интересовались.

– Как-то это непохоже на Пал Саныча, – озадаченно заявил тесть.

– Так ты знаешь его или нет? – повторила свой вопрос тёща Фёдора.

– Знаю, конечно, – тесть мотнул головой. – Он раньше в НГТУ преподом был. Даже меня учил немного, пока на повышение не пошёл.

– А где он сейчас? – Полина Владимировна задала вопрос не то мужу, не то зятю.

– А сейчас, матушка, он в «Технум-НСК» генеральным директором работает, – ответил ей Леон Робертович и присвистнул, а потом вдруг резко спросил у дочери: – Лина, ты ответишь хоть на один мой вопрос?

Лина посмотрела сначала на Фёдора, потом на отца.

– Пап, всё так быстро и неожиданно получилось, что я даже не могу объяснить, как. Просто я увидела Тео и прямо сразу замуж за него захотела. А всё остальное уже было неважно.

– Не похоже на тебя… – усомнился Леон Робертович.

– Всё, отец, наша девочка совсем выросла, – перебила мужа Полина Владимировна. Она подошла и обняла дочь, а потом уже и зятя. – Ну что, как говорится, Совет вам да Любовь!

– А может с «Арситонией» этой вашей отбой дадим, пока не поздно? – Леон Робертович скептически скрестил руки на груди.

– Нет, пап, мы всё решили, – Лина по-детски обняла отца и подняла голову. – Мы же теперь команда.

– Мы не команда, – твёрдо сказал Тео, глядя тестю в глаза. – Мы – семья.

Глава 15

Молодые возвращались в «Карпаты» практически молча, обмениваясь только дежурными фразами. Фёдор хорошо понимал, что Лина сильно расстроена, и её скорее всего лучше сейчас не тревожить.

Когда они вошли в квартиру, Фёдор посмотрел на жену и сказал:

– Ты, наверное, ляг поспи. Так правильнее будет.

Она посмотрела на него вся грустная и спросила:

– Наверное. А ты скучать будешь, да?

– А я пойду потолкую вон с тем парнем, – Фёдор показал на киберплей. – У меня там кое-какие делишки остались.

– Что нам теперь с ним делать? – повторил вопрос Нур-Сар.

Тео хотел было ответить, что с пленным врагом можно поступать по-разному: допрашивать там, пытать и прочие военные шалости, но тут послышался сильный свист, и все нуры развернулись в сторону приземляющегося сартая. Летательный аппарат пыхнул пылью под собой и тихо сел на грунт. Круглые створки приёмника на корме тихо разошлись в стороны, и из него немного тяжеловато вышел высокий и необычно широкоплечий нур. При его виде все присутствующие опустились на одно колено, положив перед собой оружие. Тео, то ли ошарашенный его телепатеммами, то ли следуя поведению окружающих, сделал то же самое.

Большой Нур (как его про себя моментально окрестил Тео) приблизился к нему, взял за плечи и приподнял с колена.

– Ты и есть наш новый герой? – прозвучал в голове Тео его почти стальной голос. – Дай-ка, я на тебя посмотрю.

Тео стянул с лица дыхательный аппарат и задержал дыхание, глядя Большому Нуру прямо в чёрный треугольник на шлеме.

– Нур-Сар, это ведь твой ребёнок? – Большой Нур резко развернулся и поднял с колена отца.

– Да, Великий Предок, это моё единственное дитя, – Нур-Сар склонил голову.

– У тебя хорошо получается, моё дитя, – Большой Нур коснулся ладонью плеча воина. – Почему этот ребёнок единственный? У хорошего воина должно быть много детей, иначе хорошо воевать будет некому.

– Это всё так, только война не место для размножения, – осторожно возразил Нур-Сар.

– Я понял твой намёк, дитя, – Большой Нур провёл себе пальцем по шлему. – С этой минуты ты в отпуске и полетишь со мной в Гнездо.

– Как прикажешь, пращур, – Нур-Сар скрестил руки на груди.

– Ну что, малыш? – Большой Нур резко развернулся к Тео, который начал уже синеть без дыхательного аппарата. – Быстрее надень свой фунфай, а то задохнёшься. Во-о-т, молодец. Местный воздух мало для нас пригоден, однако на Силувасабле, откуда я только что, вообще кошмар. Там постоянно лопается твердь, а из этих трещин течёт раскалённый камень и исходит зеленоватый дым, воняющий дохлыми гебами.

– Сероводород, – подумал Тео, забыв, что при нурах просто подумать, всё равно что заорать.

– Откуда ты знаешь это слово? – Большой Нур вскинул голову.

– В школе проходили, – буркнул Тео.

– О, ты закончил мою Академию!

– Даже, наверное, две.

– Что-то я не слышал про вторую.

Тео сглотнул: «Куда тебя понесло, Федя?»

– Я оговорился, Великий Предок, – он встал по стойке «смирно». – Это от перерыва в дыхании.

– Ладно об этом, – Большой Нур тоже вытянулся. – Ты пленил эту гебовскую рожу и притащил её в лагерь, и поэтому я жалую тебе звание лотла.

При этих его словах нуры, как по команде, стукнули себя ребром правой ладони по левому плечу и до ушей Тео донёсся отчётливый звук: «У-у-х». Значит, могут говорить они, могут.

– Более того, – Большой Нур оглядел всех присутствующих. – Я прямо сейчас пожалую тебе звание сарлотла, если ты ответишь мне на вопрос: зачем ты это сделал? Наш народ никогда никого не берёт в плен. Хороший враг – это мёртвый враг.

И тут терпение Тео почему-то закончилось. Он сделал глубокий вдох и, сорвав с лица фунфай, выпалил вслух:

– Вы чего все такие непонятливые то, а? Пленных берут, чтобы сведения из них вытянуть и быстрее их победить.

Если честно, то Тео просто понадеялся, что эти молчаливые ребята в чешуе ничего не поймут, но вышло не совсем так – нуры аж в землю вжались от его неожиданной тирады, а самый главный из них сделал шаг назад.

– Ты можешь говорить, мой дерзкий отпрыск? – удивлённо заметил он.

– А чего тут особенного, пращур? – ответил ему вслух Тео, предварительно глотнув из фунфая. – Набираешь воздуха и говоришь – всё!

– Эта способность давно утеряна нами, – Большой Нур развёл руками. – Так умел делать Большой Предок моего Большого Предка. Но когда погас великий Ксиалотл и началось большое спасение, нуры перестали говорить, болтаясь в бесконечном чёрном космосе несчётное число циклов. Мой Большой Предок рассказывал мне, что это были великие времена, когда нуры могли разговаривать. Я точно даже не могу про это рассказать. А ещё они умели петь. Это значит красиво разговаривать в определённом темпе, растягивая отдельные звуки. Ты напомнил мне о моих великих предках, лотл Сар-Нур. Поэтому, хоть ты и не объяснил мне, зачем нам живой геб, я жалую тебе звание сарлотла.

И вновь ударили ладони о плечи, и пронеслось резкое «У-у-х». Тео оглянулся вокруг, как бы пытаясь рассмотреть за черными треугольниками шлемов суровые лица своих сотоварищей в поиске поддержки, а потом, сделав полнейший вдох из фунфая, неожиданно для всех завёл:

– Чёрный ворон, что ж ты вьёшься над моею голово-о-о-й. Ты добычи не дождёшься. Чёрный ворон, я не твой!

Если бы на всё это возможно было бы посмотреть со стороны, то скорее всего невозможно было бы объяснить, на что это похоже. Виртуальный землянин, находящийся в теле виртуального пришельца из расы Нур, поёт не глухим, но немым соплеменникам русскую народную с весьма глубинным подтекстом. Каково?

Программисты и сценаристы Синтума – хорошие ребята. Да и сам Синтум не зря гигаватты поедает. Всё придумали, всё продумали. И сценарий, и образы, и события. Только вот про Фёдю Зимбицкого забыли, про его явную склонность к разумному авантюризму.

– Сар-Нур, потомок мой! – мысль Большого Нура задрожала, как застрявшая в заборе бумажка на ветру. – Возможно ли это всё? Уши мои наполнены твоими звуками, а голова моя наполнена твоими мыслями. Ты великий потомок великих предков. Ты есть путь к большому пониманию наших смыслов. Ты...

Генерал Ртас, великий военачальник армии расы Геб, могучий и непобедимый до недавнего неприятного происшествия, всё это время подозрительно смиренно наблюдавший за немыми пассами врагов, вдруг взорвался различными по происхождению и по звучанию звуками. Он начал хрюкать, булькать, повизгивать и ехидно хихикать, сотрясаясь всем своим квадратным телом. А потом направил свои маленькие глазки на Тео и вполне различимым гортанным голосом сказал:

– Наконец-то в расе немых весальских рыб завелась хоть одна говорящая.

– Заткни свою поганую пасть, – пролетела визжащая телепатемма Большого Нура.

Тео поднял руку:

– Пращур, он не понимает тебя. Разреши мне поговорить с этим животным.

Большой Нур кивнул.

Тео осторожно приблизился к генералу Ртасу и опустился на корточки прямо перед спесивым воякой.

– Ты что-то сказал, кабанчик? – спросил он Ртаса, наклонив голову набок.

– Я сказал, куйданский угорь, что лишь только я перегрызу твою паутину и выйду на свободу, и первое, что я сделаю, так это вспорю своими бивнями твоё рыбье брюхо, достану оттуда твои тухлые кишки и повешу их себе вместо аксельбантов.

– Скажи мне, хрюкодил, – Тео спокойно наклонил голову на другой бок. – Ты, верно, не боишься смерти?

– Никто из моего народа не боится смерти, в отличие от тебя, суитанская селёдка, – Ртас заносчиво вздёрнул голову. – Смерть есть новая жизнь, а новая жизнь есть новая война – таков смысл.

– О, я, кажется, понял, – Тео приблизился к врагу максимально. – Мне кажется, я знаю, что для тебя страшнее всего.

– Ртас никогда ничего не боялся, – генерал замотал головой. – Отпусти меня на волю, руйтульская вобла, и посмотрим, сколько вас тут уцелеет.

– Я знаю, что мы сейчас с тобой сделаем, – Тео перешёл на шёпот. – Мы сейчас тебя усыпим, и пока ты будешь сладко чмокать своей пастью и пускать пузыри, мы разденем тебя догола и доставим в тихое местечко. Проснувшись, ты обязательно побредёшь к своим, стыдливо прикрывая свой маленький сучок.

Глаза Ртаса побагровели, а потом и вся его физиономия залилась стойким румянцем цвета перестоявшего кетчупа.

Тео сам себе удивился в этот момент, ведь он нёс Ртасу полную чушь, которая, о чудо, попала точно в цель, разозлив его не на шутку. Минут пять генерал изрыгал все галактические проклятия, которые только смог припомнить. Когда же пыл его начал ослабевать, Тео спокойно спросил:

– Кабанчик, а может, мы сделаем по-другому?

Ртас тут же перестал орать и зло бросил в сторону обидчика:

– Лучше сразу меня убейте, исчадия Кундалуса.

– Нет, хрюндель, мы сделаем не так, – Тео поднялся во весь рост. – Ты нам сейчас кое-что расскажешь, после чего мы тебя отправим обратно. В доспехах.

– Что ты хочешь у меня выведать, страдунфанский угорь? – глаза Ртаса подозрительно заблестели. – А-а-а, я понял – тебе нужны наши военные секреты. Я тебе сразу скажу, у нас их много. Первый секрет – это наша небывалая сила. Второй – это наша доблесть и отвага. Третий...

– Или всё-таки раздеть тебя? – задумчиво протянул Тео.

Ртас тут же умолк и через секунду недовольно пробурчал:

– Честь важнее жизни. Спрашивай, морской чёрт.

Тео потянул воздуха из фунфая, чтобы задать вопрос, но вдруг раздалось киберплеевское динь-дилинь, и он выпал из аппарата.

– Нет, ну надо же, – Фёдор легонько стукнул по сфере. – На самом интересном месте!

Лина откинула одеяло и сонно заметила:

– Я один раз на ферме у козы роды принимала, так вот так же всё оборвалось.

Фёдор тут же прыгнул на кровать и крепко обнял девушку.

– Ни слова о козах, – зло прошептал он ей на ухо.

Глава 16

Ремонт в жилище – страшнее пожара, а переезд – и того хуже! Потратив несколько дней на прохождение киберкурсов краткого всеобуча для переселенцев, Фёдор и Лина наконец-то принялись собираться в дальнюю дорогу. Хотя дальней её назвать можно было с большой натяжкой, потому как будущее их место жительства находилось менее, чем в трёхстах километрах от окраины мегаполиса.

В агентстве им сообщили, что до того момента, пока стройпринт не возведёт им постоянный домик на отведённом участке, жить они будут в вахт-вагончике на двоих. Поэтому временно у них могут возникнуть небольшие проблемы с ограниченным пространством. На практике это означало, что всё их совместное, теперь уже, добро транспортировать пока было не куда. И так и сяк прикидывали они по планировке вахт-вагончика, но никак не могли втиснуть в него два киберплея. Никак! Однако, не видя в этом никакой проблемы лично для себя, Фёдор сразу же решительно заявил, что его «игрушка» пока может постоять в «хижине дяди Фёдора». Как, в прочем, и многое другое.

Самые большие хлопоты при переезде обычно вызывают живые организмы. Целый день молодые люди упаковывали, как могли, многочисленную, и по составу, и по количеству, оранжерею Лины. Фёдор, пристально наблюдая, как его любимая нежно и заботливо сворачивала и упаковывала свои цветочки, теплился надеждой, что там, на чужбине, его жена точно не даст умереть ему с голоду. И он в который уже раз утвердился в правильности своего почти случайного жизненного выбора.

Было уже почти шесть вечера, когда Фёдору позвонил водитель грузопассажирской летучки и сообщил, что стоит у подъезда в ожидании погрузки. Через минуту в квартиру позвонили. Это были два коренастых молодых грузчика в экзоскелетах, которых «Арситония» наняла для организованного и комфортного переезда новоиспечённой семьи. Они вошли и за считанные минуты вытащили нужные вещи из квартиры, уложив их на большую грузовую платформу. Потом закатили её в грузовой лифт и поехали вниз.

Лина грустным взглядом обвела своё разорённое жилище, взяла Фёдора за руку и сказала:

– Ну что, присядем на дорожку?

Фёдор, решив немного растворить её грусть, настроил лайбер на блог-формат и, рисовано улыбаясь, начал вести репортаж:

– Итак, друзья, сегодня 25 июня 2056 года. И это наш с Линой судьбоносный день, ибо именно сегодня два новостряпанных участника проекта «Арситония», бросив своё комфортное существование в лоне цивилизации, отправляются в дальние неизведанные дали в поисках новой доли для себя и своих будущих детей.

Лина тут же рассмеялась и потрепала его по волосам:

– Шут гороховый! Ну вот талант у тебя точно! Любую проблему в шутку претворяешь.

– Уважаемые друзья, по техническим причинам я прекращаю свой репортаж из жилого комплекса «Карпаты». Его вёл ваш дорогой Тео. Всем, до встречи!

Он выключил лайбер, подхватил Лину и потащил её к выходу:

– С прошлым нужно расставаться, смеясь! Хотя неизвестно, кто над кем посмеётся на самом деле.

Летучка – это, по сути, большой октокоптер, работающий от атомных батарей и имеющий хорошо развитую колёсную трансмиссию. Да ещё с приличным грузовым отсеком на две-три тонны. Он может быстро передвигаться по дороге и делать небольшие перелёты при необходимости.

И именно этот аппарат увозил сейчас Фёдора и Лину в неведомую даль от огромного, шумного, не очень чистого и воспитанного, но всё-таки родного мегаполиса Новосибирска. Мимо окон машины мелькали деревья и дорожные указатели разных калибров: «г. Чулым», «г. Каргат», «г. Убинск». Фёдор поймал себя на мысли, что и названий-то этих раньше не слышал. И если совсем честно, то и не нужны ему были эти знания.

Лина, будто читая его рассеянные мысли, рассказывала ему, какие названия будут дальше.

– Сейчас в Убинске свернём на юг. Сорок километров и всё!

– И это будут сорок километров безлюдной мёртвой пустыни, – тут же вставил Фёдор.

– Нет, – Лина замотала головой. – Тео, мы же едем по чернозёмному поясу России. Тут же вахтовые посёлки Агро-Технума на каждом шагу. С этой земли сейчас полмира кормится. Ты что, не знал что ли?

Фёдор удивлённо посмотрел не жену:

– А откуда мы всё это знаем, девушка?

– Я готовилась.

– Слушай, а почему тогда люди тут больше не живут? Ну и жили бы, как раньше, занимались бы своими делами. Вахтовики – они же не жители.

– Я так поняла, что в прошлом было наделано много ошибок во внутренней политике государства. Нарочно или нечаянно, но получилось так, что все люди разъехались, как моя бабушка. Как-то карты легли неправильно.

– Не люблю я политику! – воскликнул Фёдор. – Какое-то нехорошее это занятие! Понимаю, что без этого никак, но от этого не легче.

– Сейчас-то нормально, – вдруг вступил в разговор, молчавший всё это время, водитель летучки, седой мужчина лет шестидесяти. – Законы пошли нормальные, для людей. Воровать стало совсем невыгодно. А вот до тридцатого года что творилось, это да.

– Вот что значит, что именно в 2030 году Фёдор Зимбицкий появился на свет, – Фёдор помахал указательным пальцем. – Сразу же, ну или почти сразу, всё начало меняться к лучшему. Мессия пришёл к людям.

– Фёдор Палыч, ну это уже не скромно, – Лина попыталась сдержать смех, но не смогла.

И они всё трое рассмеялись. А потом, почему-то, замолчали надолго. Наверное, каждый задумался о чем-то своём.

Летучка наконец-то свернула на юг и понеслась дальше.

– Смотри-ка, – воскликнул водитель. – Тут дорога не хуже, чем по «Байкалу». А я думал по грунту поедем.

– Вы не были тут раньше? – посмотрела Лина на него.

– Нет, никогда, – ответил тот. – Тут ходит только Агротранс. Нам сюда возить нечего.

– Погодите-ка, – встрепенулся Фёдор. – Нам же сказали, что мы будем жить в старом поселении. Там же люди ещё живут. Им же есть-пить-то нужно. Кто-то же это туда возит?!

– Если людей мало, то никто, – бросил в ответ водитель. – А смысл какой технику бить, если небольшие грузы давно солтеры таскают.

– Ну вот почему я не технарь, как мои родители? – чертыхнулся Фёдор. – Первый раз слышу это слово, хоть и работал корректором в издательстве.

– Солтер, сынок, это коптер, работающий только от солнечных батарей, – спокойно начал разъяснять водитель. – Встало солнышко – полетели, садится солнышко – приземляемся. Очень низкая цена доставки. Мы в своей кампании называем их «корзинками».

– Вы, наверное, инженер по образованию? – поинтересовался Фёдор. – Вы так много знаете и всё доступно объясняете.

– Нет, я водила простой, – дёрнул головой водитель. – Всю жизнь за баранкой сижу. Начинал, конечно, с ДВС, а теперь вот таким аппаратом управляю.

– А ДВС – это что? – Фёдор начал путаться.

– А ДВС – это двигатель внутреннего сгорания. Работает на бензине там, на солярке, – пояснил водитель и вопросительно посмотрел на Фёдора. – Вас что в школе этому не учили?

– Вы знаете, скорее всего нет, – озадаченно протянул Фёдор. – Мы же поколение ПАМ. Нас же по профессиям ещё с пелёнок разобрали. Я вот имею идеальный фонетический слух и очень легко управляюсь с любыми текстами. Лина моя, она вот идеальный коммуникатор и может порешать любой вопрос с кем угодно.

– Теперь мне не понятно, – усмехнулся водитель. – ПАМ – это что?

– ПАМ – это психоаналитическая матрица, – принялась объяснять Лина. – Каждый человек в момент зачатия получает определённую конфигурацию генов. Учёные долго воевали и спорили, но сошлись на том, что кому чего на роду написано, так он тем и должен быть. Но право выбора всё равно осталось. На свой страх и риск.

«Право выбора на свой страх и риск». Такой лозунг пришёл в Россию на замену старому «Право выбора не для всех». По-новому справедливо, по-старому честно.

– Может оно и правильно, – кивнул водитель. – Ну вот закончил я когда-то колледж на автомеханика, но оказалось, что бумажки писать – это не моё. Ни дня им не был.

Фёдор притянул жену к себе и тихо сказал ей на ухо:

– Линка, как дальше жить, родная? Я же почти ничего не знаю о реальной жизни. Этот дядька знает куда больше меня. А я, как пенёк из запятых и точек! Мне кажется, я еду в никуда.

– Всё будет хорошо, – она посмотрела ему глаза, и Фёдору сразу стало теплее.

«Моя жена – ведьма, вдруг ошпарила Фёдора внезапная догадка. Она третий раз за всё наше время произносит мне этих три слова, и у меня ноги отнимаются. Случись, я даже убежать от неё не смогу. Одна только надежда, что она ведьма белая, а не так, как многочисленные остальные».

Глава 17

Они наконец-то добрались до развилки. Справа маячил большой пояснительный знак.

– Налево – вахт-посёлок «А-117» – 10 км, – прочитала Лина громко. – Нам нужно прямо – поселение Круглоозёрное – 1 км.

– А можно притормозить? – у Фёдора появилась шальная мыслишка.

– Что случилось? – посмотрел на него водитель, замедляя ход.

– А можно на место не приехать, а прилететь? – снова спросил Фёдор и подмигнул удивлённой Лине. – Вот чего-то вдруг захотелось сверху всё обозреть.

– Ну, почему бы и нет? – водитель начал манипулировать приборами. – Батарея на 92% на месте. Обратно, налегке, наверное, на лопастях пойду, а то солнце скоро сядет.

Летучка остановилась. Крыша её разъехалась в стороны, потом половинки ещё раз поделились, и каждая из них явила миру винтовую пару. Винты взвыли, вздымая мелкую пыль с дороги, и подняли машину метров на тридцать-сорок в считанные секунды.

– А теперь медленно-медленно вперёд, – попросил Фёдор.

Летучка плавно двинулась, оставляя далеко внизу макушки старых-старых берёз, обступивших дорогу с обеих сторон.

Они летели почти на закат, и это не давало всё хорошенько рассмотреть. Однако было видно, что поселение Круглоозёрное раньше было не маленькое.

– Километра три на полтора, – прикинул водитель на глаз. – Вон, смотрите, где дороги чернеют, там, наверное, улицы были.

– Всё заросло давно, – заметила Лина. – Всего несколько домов видно, и те разбросаны, кто где.

– А эти большие здания, – Фёдор показал пальцем, – Разве это не дома?

– Скорее всего, нет, – водитель махнул головой. – Я такое уже видел ближе к городу. Стоят административные здания там, школа, культура и всё законсервированное. Ну и жилых домов – где десяток, где пяток.

– А где наш домик? – поинтересовался Фёдор.

– А мы по маячку прямо на него и летим, – ответил водитель. – Вон он ваш вагончик белеет, новосёлы.

И действительно, летучка двигалась прямо к светлому вахт-вагончику, который стоял почти на самой окраине северной «улицы» поселения.

– Ух ты! – воскликнула Лина и показала рукой. – Тут не только наш вагончик. Тут и другие есть. Только все разных цветов. А прямо возле нашего жилой дом стоит.

– Это же хорошо! – улыбнулся Фёдор. – Хоть будет с кем разговаривать, чтобы не одичать. О, а это что за харвестер?

Он показал пальцем на большущую работающую внизу на одной из «улиц» машину.

– Тео – это же рекультиватор, – Лина удивлённо посмотрела на мужа. – Его же на киберкурсах показывали, забыл?

– Видимо я на этом месте отвлёкся на что-то другое, – уклончиво ответил Фёдор и вспомнил, как проспал начисто всё курсы для переселенцев.

Они подлетали всё ближе и ближе, постепенно снижаясь. Часть поселения, в которой им придётся обитать в ближайшие пять лет, теперь была, как на ладони. Смотреть особенно-то было не на что, кроме как на усадьбу их будущего соседа. Она стояла огороженная высоким забором недалеко от небольшого леска. Кроме дома тут были ещё какие-то постройки и целое море растительности.

– Ух ты! – опять воскликнула Лина. – Тут же прямо ферма с картинки. – Всё по струночке, по линеечке. Красота! Смотрите, там кто-то работает.

Фёдор разглядел темный силуэт, склонившийся над одной из многочисленных грядок. Тут же из дома показался кто-то второй и замахал руками, после чего первый резко распрямился и побежал к дому. Секунда – и он исчез. А второй остался стоять и смотреть на подлетающий транспорт. Они пролетели прямо у него над головой и приземлились метрах в пяти от своего вахт-вагончика.

– Ну что, давайте разгружаться, – предложил водитель. – Вы-то, считай, дома, а мне ещё обратно двигать.

Фёдор и Лина выбрались из кабины и пошли к вагончику. Тем временем летучка распахнула свой задний отсек и выдавила из себя транспортный контейнер с их пожитками.

– Счастливо оставаться! – крикнул им водитель в раскрытое окно, быстро поднял машину и помчался на восток.

– Так а разгружать-то… – неуверенно бросил ему в след Фёдор. – Разгружать-то кто будет?

– Разгружать будем мы, – Лина махнула лайбером перед дверью. – Та-а-ак, посмотрим, что тут у нас есть.

– Вагончик и вагончик, – Фёдор шмыгнул в дверь и обнял Лину за плечи. – Вполне себе райский шалашик для двоих.

Она повернулась к нему и нежно прижалась к его груди:

– Ты знаешь, мне иной раз кажется, что я с тобой даже под зонтиком смогла бы жить.

– Это шутка? – Фёдор обнял жену покрепче.

– Да, – Лина хитро стрельнула глазами. – С кем поведёшься...

– От того и забеременеешь, – закончил за неё Фёдор.

– Обязательно, и не один раз.

И тут у Фёдора за спиной раздался чей-то тихий голос:

– Я извиняюсь, конечно, молодые люди, что помешал.

Фёдор отпустил Лину и резко развернулся. На пороге их вагончика стоял совершенно древний на вид старик с аккуратной белоснежной бородой и усами. Одет он был в стиле «аля камуфле»: широкая пятнистая куртка и штаны. На ногах его была какая-то непонятного вида обувь. Поверх куртки был одет массивного вида камуфлированный жилет. На руках его были рабочие перчатки. А на голове красовалась голубая кепка с большими стилизованными буквами «RC» – фирменный знак проекта «Арситония».

– Здрасьте, – удивлённо выдавил Фёдор.

– А вы кто? – Лина выглянула из-за его спины.

– Здравствуйте! – глаза старика блеснули. – А я ваш сосед.

– Или вернее – это мы ваши новые соседи, – сглотнул Фёдор.

– А давайте знакомиться, – Лина прошмыгнула вперёд. – Меня зовут Лина. Это мой муж Тео.

– А я – Андрей Михалыч, – старик сделал шаг вперёд и протянул ей руку. – А фамилия-то у вас есть?

– Зимбицкие мы, – ответил Фёдор отчётливо ощущая стальное рукопожатие старца.

– Знавал я раньше одного Зимбицкого, – старик провёл рукой по бороде. – Однокашник мой институтский он был. Серёгой его звали. Не слыхали про такого?

Фёдор на секунду задумался и к полному своему стыду признался сам себе, что совершенно не знает собственную родню. Вроде бы есть она, а где и кто?

– Вы знаете, я не слышал, – Фёдор почесал макушку. – Это мне нужно с отцом переговорить. Может, он кого знает.

– Ну не слышал, так не слышал, – старик махнул рукой и подмигнул молодым. – Где вы сегодня ночевать-то будете? Пока вещи разгрузите, и утро наступит. А покушать, а попить?

Фёдор и Лина растерянно переглянулись.

– Чего же вас так поздно привезли-то? – старик вышел на улицу и огляделся. – Сейчас темно будет совсем.

– А мы сейчас кровать застелим и спать ляжем, – по-хозяйски так заявила Лина и пошла к контейнеру. – Вот сейчас сумки с постельным бельём возьму и продуктами. Покушаем, поспим, а уж завтра будем обустраиваться.

Она подошла к контейнеру и открыла лайбером его замок, а Фёдор распахнул двери и включил подсветку:

– Так, где тут у нас что?

Сначала некоторое время они смотрели на содержимое своего передвижного вещевого склада, а потом друг на друга.

– Тео, а где два больших синих беггинса? – Лина умоляюще посмотрела на мужа. – Они в квартире стояли самые первые.

– Ну, их тогда первыми и загрузили, – как-то неуверенно ответил Фёдор. – Или всё-таки нет?

– Всё-таки да, – Лина взялась ладошкой за свою чёлку. – Тео, они на самом дне. Чего делать будем?

– Хорошенькое начало, – Фёдор закатил глаза. – Нет, честное слово, это же форменное попадалово.

Старик, молча и спокойно наблюдавший за разговором молодых, вдруг сделал шаг вперёд и сказал:

– Молодые люди, послушайте то, что я вам сейчас скажу.

Мелкие попаданцы развернулись к нему.

– Я понимаю, что мы с вами знакомы всего несколько минут, но мне очень не хочется, чтобы ваше прибытие сюда хоть чем-то омрачилось. Поэтому предлагаю сейчас закрыть на замок двери этого большого ящика и принять моё скромное предложение разделить со мной сегодня мой кров и хлеб.

– То есть вы нас зовёте пойти туда? – Лина показала пальцем на дом.

Старик радостно закивал:

– Да-да.

Зимбицкие опять переглянулись.

– Как это? – Фёдор немного растерялся.

– Да очень просто. Что ж вы там в городе совсем одичали-то? – старик растерянно почесал голову прямо через кепку. – Дом большой. Места всем хватит. Ужин готов. Баня стоплена. В гости я вас приглашаю. Праздник у меня сегодня.

Фёдор снова изобразил ступор. Не так он был воспитан. В его семье было не принято ночевать где-то, кроме своего собственного дома. Очень редко – у родственников. Крайне редко – у друзей. У незнакомца – вообще какой-то вздор.

Лина, видя замешательство, в которое попал Фёдор, тут же попыталась выровнять ситуацию:

– Андрей Михайлович, ваше предложение очень заманчиво. Мы с Тео никогда не были в сельских домах. Однако это не совсем прилично было бы с нашей стороны принять ваше приглашение.

– Неприлично? Я понял, – кивнул старик. – А теперь снова послушайте меня, ребятишки. Вам ведь лет, я смотрю, немного, ну где-то в районе двадцати пяти, да? То есть, ума ещё нету, уж не обижайтесь. Я просто вам расскажу, что будет дальше, если вы точно откажитесь меня проведать. Сейчас вы попытаетесь разгружать контейнер, но быстро устанете и ляжете спать просто в одежде прямо на матрасы. А утром встанете не выспанные и голодные, а впереди столько дел.

Всё это было сказано таким тоном, что Фёдор живо так представил завтрашнее своё состояние. Старик был абсолютно прав.

«Эх, где наша не залетала», – подумал Фёдор.

– Дедушка Андрей, – он приблизился к старику. – Можно ведь так вас называть? Здорово! Мы сейчас идём к вам в гости.

– Ну вот, так бы сразу, – старик неторопливо двинулся к дому. – Пойдёмте, не стесняйтесь.

Фёдор решительно взял жену за руку и двинулся ему вслед, потом задержался на секунду и спросил её тихо-тихо в самое ухо:

– А что такое баня? Это то, что я думаю?

Глава 18

Баней называлось небольшое строение, которое находилось в десяти шагах от дома. Построено оно было, видимо, очень давно, но держалось хорошо. Посреди её весёленькой рубиновой крыши торчала небольшая труба, источавшая духмяный березовый дымок.

Андрей Михайлович, открыл белую дверь и махнул рукой куда-то вглубь строения:

– Заходите. Там в раздевалке найдёте полотенца и халаты. В общем, сами разберётесь, не маленькие.

Новосёлы вошли внутрь, закрыли дверь и огляделись. Небольшое помещение, принявшее их с порога, было наполнено набухшими от пара запахами. У дальней стенки раскорячился старый маленький диванчик, перед которым стоял небольшой столик и несколько табуреток. С потолка по всему контуру свисали вязанки разных трав и берёзовых веников.

– Запах какой классный! – Лина глубоко вдохнула и закрыла глаза.

Фёдор, подражая ей, сделал то же самое. Да, пахло очень хорошо. И необычно. Такие запахи были ему совершенно не знакомы, однако они не пугали своей новизной. Наоборот, притягивали.

– Что дальше будем делать? – Фёдор легонько коснулся Лины.

Девушка вздрогнула и открыла глаза:

– Будем мыться. В бане парятся и моются.

– Мы же утром мылись.

– Утром мы в душе полоскались, а сейчас мы мыться будем. По-настоящему. Нам туда.

Лина открыла следующую дверь, и они увидели ещё одно помещение. Скорее всего, это была небольшая раздевалочка. Здесь стояли две скамейки, а на стене находились вешалки для одежды. На одной из скамеек высилась стопка из аккуратно сложенных пушистых полотенец и халатов. И здесь было заметно теплее.

Молодые быстро разделись.

– Нам, наверное, теперь туда? – Фёдор показал на следующую дверь.

– Скорее всего.

– Стоп, милашка, а ты сама в подобном заведении хоть раз была?

– Не-а, но мне бабушка много раз рассказывала.

– А что именно?

– Да разное, – Лина улыбнулась. – Но мне больше всего нравилось такое. Зайдём, говорит, мы, внуча, с твоим дедом в баньку, так нагреемся, так напаримся. А потом прямо на полке как дадим жару – э-э-эх!

– Что-то мне не всё понятно, – Фёдор покрутил пальцами возле ушей.

– Да ладно, – махнула рукой Лина и смело дёрнула дверь на себя.

Из распахнувшейся двери молодых так обдало жаром, что оба, как по команде, присели.

– Ух ты! – заморгала Лина.

– Мау! – Фёдор прикрыл ладошкой рот. – А чего жарко-то так?

– Так надо! – ответила ему жена, затолкала его внутрь и решительно захлопнула дверь.

– Что за лабиринт минотавра? – спросил Фёдор, опять сразу же присевши, чтобы было не так жарко. – Двери, двери, двери. И жара. Вот куда эта дверь ведёт? В ад?

Он показал налево.

– А давай посмотрим, – нерешительно предложила Лина. – Давай, ты мужчина, ты первый пойдёшь.

– Жалко вот так рано погибнуть, – Фёдор совсем сел на пол и шутливо замотал головой. – Такой молодой! Вот только женился! Даже детьми не успел обзавестись!

– Родина ждёт от тебя подвига, Тео, – Лина присела к нему и чмокнула его в лоб. – И что бы ты там не увидел за дверями, помни – я люблю тебя и жду.

– Запомни меня таким, молодым и красивым! – Фёдор высокопарно закинул голову, встал, распахнул небольшую дверцу, шагнул вперёд и захлопнул её за собой.

Как ни странно, в этом, уже точно последнем, помещении было не так жарко. Слева стояла большая серебристая коробка с трубой, уходящей в потолок. И от неё веяло жаром. И прямо на ней зачем-то были сложены большие круглые камни. А прямо по ходу высилась целая лестница длинных широких полок. В помещении тоже пахло чем-то необычным. Фёдор сел на нижнюю полку. Она была сухая и тёплая на ощупь. Он сразу же почувствовал, как это живое тепло начало проникать в его тело через мягкие ткани и ладони.

– Тео! – позвала Лина за дверями. – Ты живой?

– Пока да, – ответил Фёдор и полез на следующую полку.

– Можно мне войти? – Лина не унималась за дверью.

– Рано. Опасность ещё не миновала, женщина, – Фёдор ощутил, что новое его сидение куда теплее прежнего.

Он лёг на спину и вытянул ноги – блаженство! Ещё минута и не захочется отсюда уходить.

Дверь тихонько открылась, и на уровне ручки Фёдор увидел знакомую чёлочку.

– Вы к кому, девушка? – Фёдор нехотя приподнялся на локте.

– Ух ты! – Лина округлила глаза. – Тут целых три диванчика и не так жарко.

Она шмыгнула внутрь, прикрыла дверь и уселась внизу, оглядывая помещение.

– Здорово как! Всё настоящим деревом отделано.

– Да ну, не может быть, – Фёдор закрутил головой. – Золотом дешевле выйдет. Это же сурофлан. Сейчас из него всё строят.

– Нет, Тео, это живое дерево, – возразила Лина. – Я это чувствую. Ой, смотри, градусник.

Фёдор знал, конечно, такое слово, но сам прибор представлял себе несколько иначе. На стене висела деревянная, видимо, полоска, на которой была прикреплена стеклянная тоненькая колбочка и нанесена градусная разметка. Внутри колбочки виднелась красная жидкость.

– Смотри, красный столбик доходит до отметки шестьдесят пять градусов, – Лина чуть коснулась колбочки.

– Слушай, а это тогда что? – Фёдор показал на коробку с трубой.

– Это печка, – Лина протянула руку. – Ух ты, горячая какая!

– А камни на ней для чего? – Фёдор продолжал валять дурака.

– Я точно не знаю, я не готовилась, – Лина виновато улыбнулась. – Может сходить в раздевалку глобальнуть?

– Не, ну ты скажешь тоже! – возмутился Фёдор. – Дед Андрейка же сказал, что мы не маленькие, разберёмся.

– Как ты чудно его назвал – дед Андрейка, – посмотрела Лина на него.

– Наверное, потому что он сам чудной, – Фёдор перешёл на шёпот. – Подошёл к нам сам, хоть его никто не звал. В гости сразу пригласил. Мне как-то это всё не привычно. И одет он как-то странно, лампочки на карманах мигают. На улице жара, а он, как в загадке – сидит дед во сто шуб одет. И бейсболка с Арситонией.

– А мне его, почему-то жалко, – глаза девушки заблестели. – Какой-то нерадостный он, хоть и улыбается. Живёт тут в лесу совсем один.

– В смысле один? – тихо воскликнул Фёдор. – Ты же видела, когда мы подлетали, что тут ещё с ним кто-то был.

– Я не знаю, – Лина пожала плечами. – Далеко же было.

– А я тебе точно говорю, тут кто-то второй ещё есть.

– Ладно, посмотрим, – Лина улыбнулась. – Надо же как-то идти мыться и на выход. Нас же ждут.

Они вернулись в жаркую комнатку.

– Не, ну тут не климат, – Фёдор сразу сел на пол. – Мы с тобой чего-то не так делаем. Давай хоть дверь в раздевалку откроем.

– А вдруг так нельзя? – Лина присела возле него. – Может, лучше окно?

Фёдор встал, откинул занавеску на окне и, немного повозившись с ручкой, распахнул его настежь.

– Похоже, не помогло, – Фёдор повернулся к Лине. – Ну ладно. Надо мыться уже. Но я вот что-то не вижу приспособлений для мытья.

– Вот же они, – Лина показала на большие тазики и ковши. – Вот сюда наливается вода нужной температуры, а потом ковшом наносится на тело.

– Что же всё сложно-то так! – тихо прошипел Фёдор. – Сначала в таз, потом в ковш, потом на тело. Это же долго и неудобно! И никакого гидромассажа. Ладно, вон хоть кран с регулятором вижу.

Он взял тазик сунул его под кран, крутанул его на сорок градусов и пустил воду. Осторожно проверил – норм.

– Тут всегда так мылись, – сказала Лина, нанося на тело шампунь. – А уж как моей бабушке её бабушка рассказывала, так там вообще была круть. Какая-то была баня по-чёрному, но я не очень-то поняла, как это.

– А ты знаешь, в этом ритуале есть какая-то потаённая прелесть, – Фёдор осторожно приоткрыл намыленные глаза. – Что-то есть в этом процессе переливания воды. Вода – она вообще странная материя. Говорят – память у неё есть. Говорят – она чувствует даже.

– Моя прапрабабушка, когда мыла в бане мою бабулю, поливала её водой и приговаривала: «С гуся вода, с Танюши худоба», – Лина поднялась с лавки и принялась обливать себя из ковша.

– Вот, а я что говорю, – Фёдор поднялся и тоже начал смывать с себя мыло. – Лить и приговаривать, лить и приговаривать – мистика. Давай я тебя из тазика окачу. Щас, только воды подолью.

Фёдор склонился к крану, незаметным движением крутанул регулятор на двадцать и открыл кран. Пощупал пальцем – жесть! Набрал полный тазик, повернулся к жене, хитро прищурился:

– Ну что, гусь, готов?

– Ну да, – кивнула Лина.

«Ну ты, Фёдор, и сволочь же», – подумал Фёдор и окатил жену из тазика.

Лина завизжала, как только смогла. И тут же вдалеке за окном раздался голос деда Андрейки:

– Чего там у вас случилось?

Фёдор выглянул в оконце и постарался всё уладить:

– Это, Андрей Михалыч, я тут с водой чего-то перепутал.

– Горячей облил что ли?

– Не, холодной, – улыбнулся Фёдор, вытащил голову из окна и начал поворачиваться к Лине, для извинений за своё озорство.

Но не успел он это сделать, как сам был облит из тазика. Вода была ледяная, как Фёдору показалось. Тело его сжалось в комок, дыхание перехватило, но он смог выдавил из себя слабое «Ух» и сел на лавку.

– Наверное, сильно холодная, – сделала вывод Лина и села перед ним на корточки.

– Ладно, сам виноват, – через некоторое время сказал он. – Вот сейчас бы жара была в самую пору. Пошли греться.

Они шмыгнули в помещение с печкой и лавками. Сели на самый верх. Фёдор обнял жену и чмокнул её в голову.

Глава 19

– Ну что, намылись? – старик поднялся с крыльца, когда молодые выплыли из бани.

«Выплыли» – самое подходящее сейчас слово. Оба почти что растаяли от жары и едва держались на ногах

– Ой, какие румяные! – Андрей Михайлович присвистнул, на что Фёдор и Лина застенчиво заулыбались.

Перед ними стоял малознакомый им старый человек, но язык не повернулся бы назвать его чужим. Чужие так себя не ведут.

– Я не знаю, что сейчас такое со мной было, – Фёдор глубоко вдохнул вечернюю прохладу. – Но ощущение, будто только что с конвейера сошёл.

– А мне кажется, что я летать умею, – улыбнулась Лина.

– В баньке помылся, как на свет народился! – Андрей Михайлович поднял указательный палец. – Ну что мы стоим, еда-то остывает. Давайте на крыльце разувайтесь, и милости прошу в дом.

Молодые переглянулись, но послушно последовали примеру хозяина, сняли обувь и ступили на пушистый коврик, покрывавший почти всё крыльцо.

– Чудно вам, вижу, – старик открыл входную дверь и оглянулся. – Не принято в деревне по дому в обуви ходить, земля же кругом, грязно будет.

Они вошли в двери и огляделись – просторное помещение, пара кресел у окна с маленьким столиком между ними и три стареньких застеклённых шкафа, под завязку набитые книгами.

Фёдор неосознанно приблизился к ближнему шкафу и задумчиво провёл рукой по его поверхности:

– Это ваша библиотека?

– А-а-а, – старик махнул рукой. – Не библиотека, а жалкие её остатки.

– Так-то неплохие остатки, – Лина последовала за мужем. – Пушкин, Толстой, Бредбери, Дюма и Верн. Очень интересная подборка. А главное – книги-то все настоящие, хотя и старые совсем.

– Ну а раньше-то других и не было, – заметил старик. – Это сейчас вы всё с лайберов читаете.

В этот момент за дверью в соседнее помещение послышался лёгкий шумок, а потом что-то упало на пол.

– Ой, что это? – резко оглянулась Лина.

– Да, наверное, Василич в кладовку прошмыгнул, – Андрей Михайлович приоткрыл дверь, закрывая проём телом и позвал: – Кис-кис-кис. Василич, иди сюда.

В глубине кладовой послышалось недовольное мяуканье.

– Иди сюда, разбойник, – приказал старик твёрдым голосом. – Опять мне все тазики поронял.

Как ни странно, кот не посмел ослушаться, тут же вышел и, задрав хвост, начал виновато тереться о ноги хозяина, мурлыча на все лады.

– Ой, Тео, это же котик, – глаза Лины блеснули неподдельным интересом. – А можно его погладить?

– А нужно ли? – спросил Фёдор. – А вдруг на нём инфекция какая?

– Ничего на нём нет, кроме пыли да паутины, – улыбнулся хозяин. – Шарится, охламон, где не надо.

Он открыл дверь:

– Вот мои хоромы, чилдики. Добро пожаловать!

Услышав слово «чилдики», Фёдор отметил ещё раз сам для себя, что дедушка не так-то прост.

– Это прихожая, – пояснил старик. – Она – коридор, так раньше говорили. – Тут кухня, а там зал, спальня и детская.

– Дедушка Андрей, – Лина взяла-таки Василича на руки. – А можно на детскую посмотреть?

– Конечно, – кивнул тот в ответ и показал куда идти.

Лина вошла в небольшую комнатку налево от входа и огляделась: маленький диванчик напротив двери, резная книжная полка-пирамидка, стол со старинным компьютером, большой пульт с лампочками и тумблерами на стене и встроенный шкаф в дальнем углу. И целая сотня мягких игрушек разных мастей и размеров. При их виде взгрустнулось даже Фёдору.

– Как выросли мои воробушки, так с тех пор всё и стоит, – грустно так сказал Андрей Михайлович. – Центр управления только вот повесил на стену, больше негде было. Жена всё выбросить хотела не раз, не дал – жалко. Да и хлопцы мои нет-нет да наведываются. Оно ведь знаете, как приятно бывает по детству своему рукой провести.

– А где она сейчас, ваша жена? – Лина провела рукой по книжной полке, а потом повернулась и с надеждой посмотрела на хозяина, опасаясь услышать нехорошее.

– Вот где она прямо сейчас точно не скажу, – Андрей Михайлович странно улыбнулся и легонько направил гостей на кухню. – Она у меня лягушка-путешественница. Сегодня Северный полюс, завтра Австралия. А послезавтра может и сюда заявиться, если что интересное будет. Вы, конечно, скажете, что всё это странно. Но вот так получилось, что для неё движуха всякая – лучшее средство от старческой депрессии. А у меня всё наоборот – из деревни выезжаю, тоска такая наваливается, сил нет.

– Тут у нас всё по старинке, – продолжил он, усаживая молодых на табуретки возле небольшого стола. – Ой, сейчас перчатки переодену, и будем кушать.

Через минуту он вернулся в белых плотных перчатках, не по-стариковски быстро поставил перед гостями тарелочки, большие и маленькие стаканчики, положил вилки. После вытащил из какого-то шкафчика большое блюдо с дымящейся круглой картошкой, посыпанной какой-то зеленью. После поставил большой салатник с овощной нарезкой и приличного размера стеклянную бутыль из темно-зелёного стекла. Достал маленькую баночку из холодильника и вывалил её содержимое на тарелку – похоже грибы. Открыл бутылку, налил всем в стаканчики темно-красной жидкости. Бросил в свой стаканчик большую белую таблетку, от чего содержимое его прямо вскипело и тут же улеглось. И только потом увидел кучу вопросов, которыми были исписаны лица приглашенных.

– Это еда, – Андрей Михайлович хитро вздёрнул свои белые брови-домики.

Молодые коротко переглянулись.

– Это молодая картошка с укропом и сливочным маслом, – старик начал водить рукой над столом. – Это огурчики-помидорчики. Это грузди солёные. А это вино домашнее.

У Фёдора, который имел несчастье расти в доме вечно занятых инженеров-карьеристов, было своё видение образа, который ассоциировался со словом «еда». Это были бесконечные подложки и контейнеры, содержимое которых разогревалось специальным техническим устройством и содержало, как утверждали его родители, всё необходимое для жизнедеятельности. Причём, внешний вид этого содержимого не имел никакого значения. На этом столе всё было по-другому.

– Давай я тебе наложу, – вдруг предложила Фёдору его домашний идеальный коммуникатор, в очередной раз разрывая паутину его недопонимания очевидных вещей.

– Да, только всего понемногу, – отозвался он.

Андрей Михайлович уселся на своё место и с торжественным видом поднял бокальчик вина:

– Ну что, дорогие мои соседи, за знакомство?

– За знакомство, – разом ответили соседи.

Фёдор поднёс бокал к носу и легонько втянул воздух – пахнем неплохо. И запах знакомый. Он сделал маленький глоточек, почмокал губами и с видом искушенного самелье заявил:

– Очень интересный вкус. Это вино из Изабеллы?

– Ну да, – хозяин отправил в род содержимое бокала. – Ох, хорошо настоялось.

Фёдор взял бутылку и крутанул, чтобы взглянуть на этикетку. Но вместо нее нашёл лишь маленький стикер с надписью от руки: «Изабелла-2050».

– Тео, так это вино сильно похоже на «Siberian Isabella», – Лина тоже потянула из бокальчика. – Только это ещё вкуснее.

– Ну так-то всё логично, – Фёдор допил вино. – Виноград сорта «Изабелла» вырос в саду Андрея Михайловича, значит вино из него тоже «Siberian Isabella». А можно ещё?

– Ой, да на здоровье, – старик погладил свою бороду рукой. – Сами наливайте, сколько хотите.

Фёдор принял ещё стаканчик и тут же согласился с Линой:

– Это реально вкуснее, как-то тоньше, но тема одна, да.

– Вы есть-то будете? – хозяин дома развёл руками.

Лёгкий хмель сломал в голове Фёдора самую тонкую подпорку.

– Я, если честно, еду в таком виде первый раз вижу, – он озадаченно посмотрел на старика.

– Я это заметил сразу же, – покачал тот головой. – У нее и вид не такой, и вкус для горожан непривычный. На первый раз даже может показаться, что это не очень вкусно. Это всё от того, что там химии вкусовой нет.

– А я ела такое, – улыбнулась Лина и отправила в рот половинку картофелины. – Ну, или почти такое.

Фёдор, глядя на неё, решительно наколол кусок помидора и, перекрестившись невидимой рукой, положил его в рот – эх, святое многоточье, будь, что будет!

Глава 20

Спали они хорошо, даже, наверное, слишком хорошо. Хозяин принёс им белоснежные простыню, пододеяльник и наволочки. Фёдор по указанию старика раздвинул диванчик в детской комнате, а Лина очень так умело всё застелила.

Фёдор проснулся очень рано. Было уже светло, но час был ранний. Он бросил взгляд на лайбер: полшестого. Голова была ясная, как никогда, спать дальше совсем не хотелось.

«Странно, всё странно», – подумал он, осматривая комнату. Столько событий, столько смен декораций за последние десять дней. И выход на сцену их с Линой жизненной мелодрамы прямо в конце первого акта такого интересного персонажа, как дед Андрей. Он, похоже, человек-то хороший, но что-то тут не то. Уж больно плавно одно действие в другое переходит, будто ведёт их кто-то умелой рукой. А может, всё это пустое? Одно непонятно, куда делся второй персонаж с дедова огорода?

За дверями послышалось шарканье ног, сопровождаемое чуть слышным поскрипыванием досок пола. После открылась входная дверь и за ней скрипнула дверь, ведущая в кладовку. Фёдор слышал вчера этот звук, когда старик выманивал оттуда кота.

– Молодец, – послышался еле слышный шепот хозяина. – Вот так и стой, пока гости не уйдут.

После послышались звуки осторожного закрывания дверей и глубокого, какого-то печального по своему наполнению, вздоха. Хозяин прошаркал на кухню и принялся там что-то делать, стараясь не шуметь.

Фёдор осторожно вылез из-под одеяла, пытаясь не потревожить свою любимую, но у него не получилось.

– Ты куда? – Лина открыла один глаз.

– По нужде я, красавица.

– А-а-а, – сонно протянула она и закрыла глаз.

Фёдор оделся и бесшумно выскользнул из двери.

Андрей Михайлович тут же заметил его появление и тихо спросил:

– А ты чего это ни свет, ни заря?

– А вот вы не поверите, Андрей Михайлович, выспался, – Фёдор юркнул на кухню.

– Чаю хочешь? – спросил старик и, не дожидаясь ответа, начал его готовить.

Через минуту на столе перед Фёдором возник большой бокал с парящим напитком.

– Сахар, заменитель? – тихо спросил старик.

– А у вас есть «Сладус»?

– Так мой чай и без него вкусный.

– Как-то привык к нему, – Фёдор виновато улыбнулся и пожал плечами.

– Ты попробуй сначала без него, – сказал старик, глядя Фёдору в глаза, а потом поставил перед ним упаковку со спрошенной добавкой. – А потом с ним.

Фёдор осторожно потянул горячий чай из бокала, немного поболтал его во рту и проглотил.

– Ну как? – спросил его старик с неподдельным интересом.

– Очень лёгкий освежающий эффект, капелька цветочного мёда с небольшой травяной горечью и характерным фруктовым оттенком, – Фёдор посмотрел на него. – Но нет интенсивности. Что это?

– Да ты прямо дегустатор, – удивился старик. – Этот чай из материнки и сушеных яблочек. А теперь брось в стакан свою химию.

Фёдор вынул из упаковки большую белую таблетку и опустил её в бокал. Жидкость от этого забурлила и приняла чуть беловатый оттенок.

– Ну давай, пробуй, – старик махнул рукой.

Фёдор тут же повиновался и сделал смелый уже глоток. И озадаченно замер.

– Ну и что? – дедок аж подался вперёд.

– А вот теперь как-то не так.

– А может, совсем не так.

– Вкус есть, только оттенки пропали. Вкус очень сильный, видимо он и затеняет. Чувствую только мёд и траву.

– Теперь понимаешь, что с таблеткой хуже? – старик с торжественным видом поднял голову.

– Я, наверно, многовато кинул, – оправдался Фёдор, а потом хитро сощурился. – Андрей Михалыч, так вы же вчера такую таблетку же себе в вино определили.

– Это был «Стопал».

Фёдор слышал такое название в рекламе. Кажется, это был ингибитор алкоголя в жидкостях. Как раз для тех ситуаций, когда выпивать приходится, а не требуется. Полное расщепление за секунду.

– Так а зачем его в вино-то? – Фёдор не удержался от вопроса. – Там градусов и так не много.

– У меня напряжённые отношения с выпивкой, – старик улыбнулся. – Стоит только грамму в кровь попасть, сразу медрон прилетает.

– Очень интересно, – Фёдор удивился. – Это медицинский квадрик что ли?

– Он самый, – кивнул дедок. – Прилетает гад, на плечи прям садится и впивается в шею своими присосками.

– А как он узнаёт, что вы того? – Фёдор щёлкнул себя по шее.

– Так я же весь в датчиках, – старик похлопал себя по карманам с моргающими лампочками. – В деревне все с ними ходят.

И тут Фёдора накрыла страшная догадка.

– Дедушка, так тут что даже медиков нет? – он озадаченно посмотрел на хозяина дома.

– Тут вообще ничего больше нет, внучек, – старик положил руки на стол. – Тут ничего нет: ни магазинов, ни больницы, ни школы, ни театров, ни кафе, ни власти. Это место раньше называлось селом Круглоозёрным. Здесь когда-то два колхоза было, церковь, мельницы и сыроварни. В школе триста человек училось. А теперь это просто поселение, точка на карте, в которой живут двадцать таких же старых идиотов, как я.

– А с чего ж идиотов-то? – смутился Фёдор.

– А с того, что все нормальные давно отсюда съехали, – глаза старика блеснули. – Возьми чай и пошли на улицу, а то девчулю твою разбудим.

Слово «девчуля» впервые попало Фёдору в голову. Он тут же быстро отметил, что оно как нельзя лучше подходит к его жене. Девчуля Лина... Эх.

Они вышли на крыльцо, обулись и пошли в сад.

– Тебя же Фёдором зовут по-настоящему? – неожиданно спросил старик.

– Ну да, – кивнул тот, не успевая удивляться.

– Так вот, Федя, посмотри на всё это, – старик сделал широкий жест правой рукой. – Красота, правда? Дом, постройки всякие, кусты деревья, грядочки.

– Ну да, – на автомате кивнул Фёдор. – Красиво.

– Тут каждый гвоздик вот этой рукой забит, – старик поднял кулак. – Или руками пацанов моих. Каждый атом вот этой вот земли тысячу раз руки мои чувствовал. Здесь у каждой травинки имя собственное есть. И как я от всего этого уехать куда-то смогу?

– Если честно, я даже не знаю, что сказать, – Фёдор был ошарашен таким внезапным напором старика. – Андрей Михайлович, я же в НСК всю жизнь свою находился. У Лины вон хоть растения разные есть, а я среди роботов вырос. У меня родители оба инженеры-кибернетики. Я сам никогда ничего не делал руками. Только учился, да работал.

– Кем работал? – спокойно уже спросил старик.

– Редактором-корректором текстовой информации в книжном издательстве.

– То-то ты на книжки мои сразу же залип, – старик закивал.

– Профессиональный интерес, – Фёдор поднял голову. – К тому же, сам читать люблю.

– А в комп гуляешь, как все? – прищурился его собеседник.

– С экрана сейчас редко кто играет, – ответил Фёдор. – Киберплеев все понабрали. Да что толку-то!

– Не понял.

– Так Глобаль не даёт больше часа играть, – возмущенно заметил Фёдор. – Бегать по кальдерам – милости просим. По Марсу пошариться – добро пожаловать. Спортом позаниматься – от души. А в любую игру только войди – час, и пока.

– Вот как раз с этим я согласен, – старик похлопал Фёдора по плечу. – Для вашего же блага сделано. Родителей ваших, в смысле их поколение, кое-как спасли от этого. Вообще в виртуал переселились было. Жить перестали. Общаться друг с другом вживую не стали. Деньги зарабатывали, не выходя за порог. Еду готовую на дом заказывали. Жуть! Ты же, Федя, понимаешь, что настоящее, оно вот оно. А всё, что в Глобали – его просто не существует. Это всё только направленные потоки энергии, формирующие иллюзии в наших головах, не более.

– Нет, ну вообще-то игрушки разные бывают.

– Не спорю, только все они всего лишь игрушки, – старик развёл руками. – Человек не может всю жизнь только играть во что-то. Он же делать ещё что-то должен реальное. Короче, полный от геймерства и блогерства с ним вкупе урон здоровью. Лучше книжки читай. Кстати, какие предпочитаешь?

– Да всякие разные, – Фёдор вдруг впервые задумался об этом. – Я пока работал, всяких чудиков читал. Сейчас, куда лайбером не поведи, одни поэты да писатели. И ещё художники с музыкантами. А дома фантастику всякую листал. Ну, опять же, как листал, на лайбере.

– Понятно, – старик потёр затылок. – Реальность, значит, тебя мало интересует.

– Нет, скорее наоборот, – Фёдор широко улыбнулся. – Я просто люблю немного в нереальности побыть, чтобы реальность потом вкуснее была, что ли.

Тут дверь на веранду издала печальный вздох, и на крыльце появилась Лина.

– Доброе утро, – улыбнулась она. – Вы тоже выспались?

– Мы, сельские жители, встаём с первыми лучами солнца, как птицы, – Фёдор развёл руками и слегка поклонился. – Знаете ли, не спится, когда столько дел вокруг.

– Это всё воздух, – улыбнулся Андрей Михайлович. – Воздух и тишина.

– А можно я по усадьбе погуляю? – спросила Лина.

– Да ради бога, ластонька, иди гуляй, – улыбнулся старик. – От глаза не убудет. Тем более, от твоего.

Лина тут же скрылась среди кустов.

– Хорошенькая она у тебя, – Андрей Михайлович подмигнул Фёдору. – Чистая, не крашеная.

– Ну да, – Фёдор закивал.

– Ты мне только объясни, – старик пристально посмотрел на него в упор. – Какая нужда вас сюда припёрла?

– Только это секрет, – Фёдор перешёл на шёпот.

– Могила.

– Я тут здесь только из-за неё. Иначе рыбка сорвалась бы.

– Вон оно что! – старик закрыл улыбку рукой.

– Андрей Михалыч, – решился вдруг спросить Фёдор, глядя на довольного собеседника. – Мы когда вчера подлетали, видели, что у вас тут кто-то работал на усадьбе.

– Так это же я на грядке спину укреплял, – спокойно ответил тот.

– А потом вы из дома вышли, – продолжал Фёдор. – А этот кто-то быстренько в дом убежал.

Старик глянул на Фёдора, потом отвернулся, поднял руки вверх и размашисто опустил их. Потом сделал пол-оборота и снова посмотрел на собеседника.

– А вот это уже мой секрет.

– Могила, – Фёдор подался вперёд.

– Как-нибудь в другой раз, – ответил он, повернулся и пошёл в сад. – Лина! Лин-а-а! Где ты, золотко?

Глядя ему вслед, Фёдор задумчиво почесал затылок: «Да-а-а, пожалуй, это будет самым важным для меня занятием на ближайшие пять лет – разгадать страшную тайну деда Андрея».

Жаркое лето уверенно просыпалось очередным своим утром, приветливо озарив светом это забытое Богом место. Оно и правда было забытым. Забытым, заросшим растительностью, покинутым цивилизацией. Природа, будто забирала это место обратно под своё начало, окутав его зелёной заботой под кронами высоких деревьев и чистейшим небосводом. Но было ли оно утерянным? Нет. Такие места никогда не затеряются, пока будут живы его аборигены. Да, именно аборигены. И где бы они не находились, куда бы не разъехались, некоторые из них возвратятся и вернут былое величие союза человека и природы.

Глава 21

Томное июльское утро. Солнце пытается подняться в небо что есть сил. Тишина полнейшая. Воздух напитан влагой почти до предела. Зелёное пока ещё яблоко на ветке покрылось маленькими капельками, которые терпеливо ждут первого лучика, чтобы заиграть на нём всеми цветами радуги. Вот-вот это случится. Солнышко, дремавшее в полглаза всю ночь, наберётся наконец-то сил и выпрыгнет весело, наполняя мир светом и звуками. Вот-вот, вот-вот.

В десять утра к вагончику Зимбицких тяжело подкатил огромный харвестер и, шумно пыхнув пневматическими тормозами, замер. Из его кабины вынырнул молодой парнишка и с обезьяньей ловкостью спустился по лестнице на дорогу.

– Это участок З-14? – спросил он, когда приблизился к Фёдору и склонил голову на бок.

Глядя на его радостную улыбку, Фёдор подумал, что вот оно счастье, когда у тебя есть работа, даже такая. Он повернулся к табличке, стоявшей возле вагончика и обнаружил, что их участок действительно имеет номер З-14.

– Кажется, да, – Фёдор повернулся к парню и кивнул.

– Меня Лёхой зовут, – парень шагнул ближе и протянул руку. – Я тут на вашей улице целую неделю цедить буду.

– Тео, – Фёдор протянул руку в ответ. – Вы сказали «цедить»?

– Ну да, цедить, – Лёха опять улыбнулся и повернулся к своей махине. – Это же почвенный рекультиватор. Он грунт чистит от всех примесей.

Сказал и побежал вокруг харвестера.

– Вот это бункер для биологических загрязнителей, – махнул рукой он. – А вот этот для механических.

– Механических? – Фёдор вздёрнул брови.

– Ну да, – Лёха радостно кивнул. – Чего там только нет! Камни, металл разный, пластика много.

– А откуда это всё в почве? – спросил Фёдор. – Тут же только зелень кругом.

– Здесь же люди раньше жили, – улыбнулся парнишка. – А от людей всегда только мусор и остается.

Фёдор никогда раньше о таком не думал. Откуда берётся пища, одежда, мебель, гаджеты. И куда потом исчезает. Огромное, несметное количество. Купил что-нибудь, попользовался и – в утилизатор. А что там дальше происходит даже и знать не интересно.

– Ладно, мне работать надо, – махнул рукой Лёха. – Рад знакомству.

Фёдор махнул ему в ответ и снова удивился, глядя, как ловко парень взбирается на своего монстра. Лёха забрался в кабину и опустил экраны. Взвыли турбины, и харвестер начал грузно разворачиваться на месте, оставляя своими большущими колёсами чёрные следы на дороге. Взяв нужное направление, проехал несколько метров и опустил свой монстроподобный грунтозаборник. Завращались шнеки, и махина тихонько двинулась вперед, заглубляясь в почву.

– Что тут происходит? – Лина появилась на пороге вагончика. – О-о-о! Вот это жучище!

– Эта штука приехала цедить наш участок, – Фёдор повернулся к девушке. – Как сказал Лёха-харвестерщик, от биологических и механических загрязнений.

– Потрясно! – воскликнула Лина. – На курсах об этом говорили. Рекультивация почвы глубиной в один метр. Удаление растительности и мусора. Рыхление грунта в два слоя. Первый слой – это материнская порода. Второй – гумусовый слой.

– Девушка, вы не перестаёте меня удивлять! – Фёдор шагнул к жене и обнял её за талию. – Вы так много знаете и умеете, что я просто теряюсь от ощущения собственной никчёмности и потенциальной бесполезности своего существования.

– Очень витиевато! – Лина посмотрела ему в глаза. – И в корне не верно. Знаю я не много. И в тебе очень нуждаюсь, значит существование твоё уже не бесполезно.

Фёдор хотел было чмокнуть её в губки, но за спиной у него послышалось шарканье ног – это Андрей Михайлович тихонько двигался в их сторону.

– Наконец-то до нас доехали! – воскликнул он, показывая своей палкой на харвестер. – Думал, не дождусь уже, помру. В моих годах это запросто.

– А он долго будет ковыряться? – спросила его Лина тут же. – Что-то двигается еле-еле.

– Целый день точно. А двигается он, по-моему, слишком быстро, – лицо старика приняло озабоченный вид. – На такую глубину работает. Крупицу к крупице складывает. Всю деревенскую историю перетряхивает.

Он упал на колени на разрыхленную землю и принялся разгребать её, будто отыскивая что-то.

Потом посмотрел на Фёдора:

– Федя, позови-ка мне машиниста сюда.

Фёдор удивился немного про себя, но поспешил исполнять, догнал машину и начал махать руками, привлекая внимание механизатора. Лёха, заметив его работу крыльями, тут же остановил машину, поднял боковой экран и прокричал:

– Что случилось?

– Алексей, вас тут зовут.

– Щас.

Парнишка выпрыгнул и кабины, но спускаться не спешил и зачем-то пошел по мостику в сторону кормы земляного комбайна. Повозился там немного, что-то открывая и закрывая, а после вернулся к кабине и спустился вниз, сжимая в руке небольшой предмет.

– Везучие вы, походу, – буркнул он и подал Фёдору то, что нёс.

– Что это? – спросил Фёдор, принимая из его руки предмет изогнутой формы.

– Это подкова, родной, – ответил Лёха и похлопал Фёдора по плечу. – Прямо сразу её и откопал.

– И что с ней делать?

– Чудные вы городские, – парнишка грустно улыбнулся. – Ничего не знаете. Подкову найти на новой усадьбе – это же на счастье.

– Такая штуковина висит на дверях у Андрея Михалыча, – заметила Лина, осторожно трогая пальчиком подкову в руке Фёдора. – Только та на золотую похожа, а эта какая-то рыжая.

– Ржавая она, – снова буркнул Лёха и пошёл. Потом развернулся и добавил: – А у Михалыча она просто золотянкой покрашена. Он сам говорил.

– Вы с ним знакомы? – кинул ему вдогонку Фёдор.

– Ещё как! – ответил парнишка горделиво и зашагал к старику, который терпеливо дожидался его у входа в вагончик.

Но не успел он к нему приблизиться, как старик поднял палку и серьёзно прямо так замахнулся на Лёху.

– Я тебе, паршивец, сколько раз уже говорил – куда ты вечно торопишься? – донеслись до Фёдора его восклицания. – Опять у тебя все черви в бункер идут. Люди сюда жить едут, морковку садить, картошку, а ты главного земледела в бункер собираешь! Убью гадёныша!

Лёха, понимая всю серьёзность происходящего и, видимо, чётко осознавая степень своей вины бросился бежать в сторону машины.

– Дедуля, – кричал он, озираясь на Михалыча. – Я же так неделю один огород пахать буду.

– Значит, будешь, – крикнул старик и, резко размахнувшись, запустил боковым палку в сторону Лёхи.

Палка, то ли невзначай, то ли повинуясь руке непревзойдённого мастера, крутанувшись несколько раз, так ловко влетела парню между колен, что он тут же запнулся и растянулся во весь хлыст – дыщ! Старик направил в его сторону указательный палец, будто пытаясь добить его из воображаемого пистолета, чтобы не мучился – тах!

– Лезь быстро в свой самовар, – крикнул он. – И меняй режим сепарации.

Лёха поднялся и, обиженно поглядывая на старика, полез наверх.

– Что это сейчас было? – спросил Фёдор возле самого уха у Лины.

– Похоже, кто-то что-то делает не так, – тихонько ответила она.

– Это я сам понял, – заметил Фёдор. – Я только не знал, что вопросы вот так вот можно решать.

Лина в ответ только пожала плечами и скорчила смешную рожицу.

– С деревенскими разгильдяями только так и нужно, – подошёл к ним Андрей Михайлович и глубоко вздохнул. – Целый год его учили на этом аппарате работать. В кои веки работу в деревне предложили, а у этого чижика только рыбалка на уме, грибы да ягоды.

– Он вам родственник? – спросил Фёдор. – Он дедулей вас называл.

– Не, не родственник, – старик поправил кепку и махнул рукой в сторону. – Правнук это Вадика, соседа моего бывшего, Ксюхин сын. Приехал как-то к дядьке своему в гости на лето, да так и остался. Чудной какой-то, малахольный.

– А вы его так ловко палкой-то, – осторожно заметила Лина.

– Это случайно, – старик улыбнулся в усы. – Хотел слегка по заднице потянуть, но вышло куда лучше.

– Так ему же больно было, – озадаченно заметил Фёдор. – Наверное. Мне всегда говорили, что так делать нельзя.

– Так затем и бил, чтобы через задницу дошло, раз через голову туго, – Андрей Михайлович снял кепку и поправил свои белые волосы. – Федя, оно ведь в жизни так и есть, если один канал связи сбой даёт, значит другим пользоваться приходится.Иначе толку не будет.

– Ну да, – закивал Фёдор.

– А что он неправильно делал-то? – Лина показала на взрыхленную почву, присела и взяла её в руку. – Земля красивая получается, такая чёрненькая, рыхлая.

– Этот дружок всех дождевых червей в бункер с органической примесью отправил, – старик наклонился, поднял палку и воткнул её в землю. – Хотел, как быстрее, а не как лучше.

– Я что-то не очень понимаю, – Фёдор виновато улыбнулся. – Зачем нам на участке нужны дождевые черви? Черви – это же хоть как нехорошо, наверное.

– Нехорошо, когда черви человека долбят, – старик поднял палец. – А когда кольчатые землю грызут – это просто восхитительно. Значит, земля хорошая, значит, урожай на ней богатый уродится, значит, еда будет. Они же органику пережевывают, норы после себя оставляют, по которым хоть воздуху дорога, хоть воде. Растениям одна только польза, а значит и нам.

– Что ж всё сложно-то так? – Фёдор потёр лоб.

– Наоборот – всё просто до безобразия, – старик улыбнулся. – Главное систему увидеть. Ты ж вот редактором работал, да?

– Было когда-то, – Фёдор аж сглотнул от обиды.

– Значит, знаешь, что означает слово «система», – старик снова поднял палец.

– Система – это совокупность элементов, связанных общими процессами, – вдруг выдала Лина и мультяшно широко улыбнулась.

Фёдор и Андрей Михайлович разом, как по команде, удивлённо посмотрели сначала на неё, а потом друг на друга. Лина, заметив, что слова её произвели определённый эффект, продолжила:

– Системы можно разделить на реальные и абстрактные. Реальные бывают естественные и искусственные. Естественные – это физические и биологические. Искусственные – это...

– Стоп! – старик резко поднял руку, прерывая девушку. – Фёдор, ты где её взял?

– Вы не поверите, Андрей Михалыч, – Фёдор развёл руками. – Я нашёл Лину в своём лайбере. Она мне позвонила по делу, я ответил. Всё!

– Здорово-то как! – старик закрыл глаза и закрутил головой. – Романтика! Ладно, потом расскажете. Ну так что там, Линочка? Естественные системы делятся на физические и биологические?

Лина радостно закивала:

– Да.

– Во-о-от, – протянул Андрей Михайлович. – Земляной червь, Lumbricus terrestris, он же червь дождевой, является очень важным элементом биологической системы под названием почва.

– Люмбрикус? – Фёдор невольно поморщился. – Не, ну что за дела?

– Да, люмбрикус, – старик кивнул. – А что не так?

– Да нет, ничего особенного, – Фёдор дернул плечами. – Просто у меня в универе кличка такая была. Как-то так, да.

Лина зажала рот, чтобы не рассмеяться и убежала за вагончик.

– Не ну что, – старик немного сконфузился. – В жизни и не такое бывает. Хэ, люмбрикус...

Сказал и, прервав свои объяснения, пошёл проверять, оставляет ли Лёха люмбрикусов в почве. А Фёдор побрёл искать Лину для быстрейшего отмщения за неслыханное для молодой жены поведение в отношении горячо любимого мужа.

Глава 22

Добраться до сумок с едой оказалось непросто. Пришлось полностью разгружать контейнер и таскать содержимое в вагончик.

– Вроде ничего особенно и не брали, а посмотри сколько у нас скарба, – Фёдор почесал затылок.

– Это точно, – Лина присела на крылечко вагончика рядом с мужем. – Когда дома всё по местам лежит, как-то и немного вроде. А стащи всё в одном место – целая куча. Есть хочется.

– Пойдём донашивать. Немного осталось.

Они поднялись и продолжили таскать свои вещи, пока не докопались до заветной сумки – беггинса.

– Ещё поживём, – Фёдор решительно схватил сумку, потащил в вагончик и водрузил её там на стол. Потом, переведя дух, махнул лайбером по замку. Замок тут же распахнулся и в носы молодоженов ударил резкий запах испортившихся продуктов.

– Лина, тут что-то не так, – Фёдор растерянно посмотрел на жену.

– Я заметила, – Лина полезла в сумку и начала вытаскивать упаковки с едой.

– Фу, – Фёдор выскочил на улицу. – Это нужно срочно выбросить.

– Ничего не понимаю, – Лина выглянула из вагончика. – Я же всё правильно сделала. Всё проваренное, всё прожаренное. Упаковки стерильные.

В этот самый момент харвестер, всё еще работавший на их участке, подал резкий сигнал и остановился. Турбины двигателя замолкли, а из-за поднявшегося экрана кабины показался Лёха. Он вышел на мостик, хорошенько потянулся и крикнул хозяевам усадьбы:

– Я не знаю, как у вас, а у меня обед.

Молодые переглянулись. Лёха подошёл к ним и спросил безо всякого:

– Можно я тут у вас за столом потрескаю, а то в кабине неудобно?

– Потрескаю? – не поняла Лина.

– Поем, в смысле, – Лёха дёрнул головой.

Лина посмотрела на мужа.

– А где еда? – зачем-то спросил Фёдор.

– А еда щас будет, – Лёха глянул сначала на лайбер, а потом куда-то вдаль. – О, а вон, наверное, моя корзинка летит.

Фёдор и Лина посмотрели в указанном направлении и обратили внимание на точку, которая явно росла в размерах, а значит приближалась. Через минуту стало понятно, что это геликвадрик, который, по-видимому, нёс харчи для заслуженного харвестерщика поселения Круглоозёрное и, возможно, всея Руси. Еще через минуту машинка зависла у них над головой, издала мелодичный сигнал и заморгала красной лампочкой в своём подбрюшье, видимо, докладывая заказчику о своём прибытии. Лёха махнул по лайберу, заморгала зелёная лампочка, емкость геликвадрика распахнулась вниз, и из неё на тросике прямо на Лёху стала опускаться коробочка. Лёха подхватил её и махнул лайбером. Коробочка осталась у него в руках, а летающий официант втянул тросик обратно, подобрал своё брюшко и через минуту скрылся из вида.

– Ну так что насчёт стола? – Лёха повернулся к переселенцам.

– Э-э-э, – протянула Лина, косясь на Фёдора. – У нас в домике немного не прибрано.

– Да бардак там у нас, Алексей, – решительно заявил Фёдор. – Мы же только-только вещи выгрузили.

– Извините, – Лёха сконфузился. – Я сам бы мог догадаться. Вы ж только приехали.

– А может, стол сюда вытащить? – теперь Лине стало неудобно.

– Не-е, не получится, – Лёха замотал головой. – В таких вагончиках вся мебель встроенная.

Фёдор пошёл проверять, стараясь дышать ртом. Снял зловонный беггинс на пол, попробовал пошевелить стол – мёртво. Нашёл панельку управления, нажал на кнопку «Обеденная зона» – вжик – стол с табуретками сложился и скрылся под полом. Вжик – и снова всё на месте. Но вынести на улицу – никак.

– Ха, и у вас продукты пропали, – Лёха появился в дверях, а Лина сзади него стояла, разведя руками. – На прошлой неделе на Школьную люди приехали, так у них то же самое было – вся еда пропала. А раньше так не было.

– А много переселенцев приехало? – Лина немного потеснила Лёху, чтобы войти в вагончик.

– Я человек двадцать знаю точно, – Лёха почесал макушку. – Я там у них у всех пахал. Говорят, всё село заселять собираются. Народу будет – тьма. Только жалко – все женатые. Я так бобылём и помру.

Фёдор обратил внимание, что Лёха, а раньше и дед Андрей, очень так легко говорили о смерти, почти шутя. Это было очень необычно для него. Человеческая жизнь – единственная и неповторимая, дарованная человеку единожды, посланная ему богом или ещё кем-то там для получения удовольствия, радости, а может быть, и счастья. И сам факт существования смерти как непреодолимости течения бытия у любого вызывает брезгливое омерзение и тягучую тоску, а тут на вам – селяне об этом просто так говорят. Не понятно.

Лина вышла из вагончика с покрывалом в руках, нашла где трава была пониже и расстелила.

– Садитесь, Алексей, – улыбнулась она. – Приятного аппетита.

– А вы сами-то будете есть? – Лёха плюхнулся на подстилку, но потом вскочил на ноги и стукнул себя ладошкой по лбу. – Ну я пень! У вас же еда пропала! Я щас.

Он бросился бегом к своему аппарату, ловко, как никогда, взобрался в кабину и через секунду появился из неё со свёртком в руках.

– Тут еды на полдеревни, – радостно замахал он рукой и побежал обратно. – Мне же бабуля каждое утро паёк суёт. Только я его птичкам скармливаю.

Он подошёл к покрывалу, упал на колени, развернул пакет и принялся раскладывать продукты.

– Что это? – Фёдор с Линой склонились над Лёхой.

– Да особенного-то ничего, – оглянулся он. – Сало, яйца варёные, лук, укроп, печенье и полбулки хлеба. Вы садитесь тоже, мне же неудобно одному. Так, что мне тут корзинка принесла?

А корзинка принесла заказчику комплексный обед из трёх блюд с десертом: свекольный борщ, макароны с фудкинсами, травяной чай и булочку.

– Как-то всё это неловко, – Лина посмотрела сначала на Лёху, а потом на Фёдора. – Как-то совсем не так.

– Всё неловко, всё не так, – закивал Фёдор, чувствуя безысходность происходящего. – А что делать? Жить-то надо. А можно посуду принести?

Лина юркнула в вагончик и принесла несколько пластиковых тарелочек. Еду немедленно поделили «по-братски».

Фёдор опустился на колени возле Лёхи и начал демонстративно поедать пищу, повторяя действия угощающего: хлеб, сало, лук, укроп, ложка борща, ложка макарон и кусочек фудкинса. Вроде съедобно.

– А ты чего стоишь, милашка, – Лёха осклабился в сторону Лины. – У нас тут в деревне всё просто. Беда придёт – плачем вместе. Радость случится – радуемся вместе. Делимся всем, что есть. Так принято. Садись, не стесняйся.

Лина присела к ним и, нерешительно оглядываясь по сторонам, будто выискивая тех, кто мог подглядывать за этим сомнительным мероприятием, начала осторожно пробовать еду.

– Это что, Алексей? – она взяла кусочек сала и показала Лёхе.

– Это, мадам, деревенское сало, – Лёха широко улыбнулся. – Ешьте на здоровье, чтобы щёки блестели.

– А из чего оно сделано? – промычал Фёдор набитым ртом.

– Ну как бы вам объяснить-то? – Лёха почесал макушку и машинально вставил за ухо веточку укропа, которую только что собирался отправить в рот. – Вот представьте, растёт поросёнок, растёт, а потом, бац, приходит время его колоть. Его, значит, колют, шкуру паром и чистером обрабатывают, потом её с него снимают вместе с подкожным жиром. Вот эти кожа, подкожный жир, немного мяса в прослойках и называется сало.

Фёдор после его слов вдруг перестал жевать, поднялся и не торопясь направился за вагончик. Услышав о происхождении продукта, он почему-то решил на всякий случай всё выплюнуть.

Лина оглянулась:

– Тео, ты чего?

Он, удаляясь, махнул ей рукой, мол, не ходи за мной. Лина откусила кусок хлеба, осторожно положила в рот кусочек сала и принялась жевать. Потом посмотрела на Лёху:

– А вы знаете, Алексей, очень-очень неплохо. Я бы сказала даже – вкусно.

– Ещё бы, – Лёха нашёл укроп за ухом и засунул его в рот. – Бабуля дело знает. У неё сало самое вкусное в деревне.

Фёдор показался из-за вагончика. Он шёл, не торопясь, вытирая рот салфеткой.

– Лина, ты не сало жуешь случаем? – он присел на корточки возле жены.

– Ага, – радостно улыбнулась она ему.

– Вот эту свиную шкуру с жиром и мясом? – глаза Фёдора округлились.

– Да, – опять улыбнулась она. – А что не так? Ты сам её ел только что.

– Это же сырая свиная шкура, – протянул Фёдор и закинул голову назад.

– Никакая она не сырая, – вдруг возмутился Лёха. – Она солёная! Правда без консерванта. Бабуля его не кладёт никуда. Говорит, что вредный он очень. Прям ядовитый.

– Не, ну я ел, да, – Фёдор начал вдруг оправдываться. – Но потом вдруг передумал.

– Ну ел же, – Лина коснулась его коленки. – И видно было, что с удовольствием. Аж мне захотелось.

– Ну так я как бы только ради тебя, – Фёдор заморгал. – А то Алексей пригласил поесть, а ты чего-то вся растерялась.

– Не ну странные вы, городские, – Лёха вдруг закончил есть и с размаху откинулся на спину. – Я когда чего-то понимать стал, сразу свалил из НСК сюда. Вот про что вы сейчас говорили? Ел – не ел, вкусно – невкусно. Говорить-то не о чем. Еда она и на Марсе еда. Набил живот, и ладно часов на несколько.

– Алексей, ей-богу, вы не правы, – Фёдор присел на траву. – Еда является одним из немногих настоящих человеческих удовольствий. В еде всё должно быть прекрасно: и вкус, и вид, и содержимое. Вы вот сало птичкам скармливаете, а сами корзинку с готовыми блюдами заказали.

– Вот честное крестьянское – первый раз в жизни, – Лёха резко сел. – Не заказывал никогда раньше и не буду больше. Потому как знаю, что ничего там кроме химии путёвого не было.

Фёдор пристально посмотрел ему в глаза и примиряюще улыбнулся. Вот что сейчас Лёха хорошего сказал, так это его «честное крестьянское». Казалось даже, от слов его этих захотелось опять сала попробовать, уже зная, что это солёная свиная кожа с подкожным жиром и мясом. Но лишь казалось.

– И еще вот что, – Лёха поднялся на ноги и похлопал себя по коленкам. – Я младше вас, а вы со мной на «вы». Здесь так не принято. И мне так не нравится. Чудные вы.

Сказал и пошёл к своему агрегату.

Фёдор долго смотрел ему в след, потом повернулся к Лине:

– Вот посмотри, жена, какой он. Не крутит, не мутит. Знакомству с нами рад. Какой никакой еде рад. Работе своей рад. Деда Андрея боится и уважает. Не нравится – скажет. Нравится – тоже молчать не будет.

– Слушай, ну да, – Лина закивала. – Интересный экземпляр. Мне раньше такие не попадались, а я с людьми сколько работала.

– Я вот чего думаю-то, – Фёдор посмотрел Лине в глаза. – А мы с тобой тут приживёмся вообще? Среди таких лёх-то?

– С волками жить – по волчьи выть, – Лина подняла указательный палец. – Тебе выть не надо. Просто нужно начать есть сало. Как все.

– Ты знаешь, – Фёдор приблизился к жене. – Если честно, я был им подкуплен. Оригинальная смесь вкусов, немного солоноватое, необычная консистенция. Оно мне сразу же понравилось.

– Прямо как я сама в день знакомства? – Лина скромно улыбнулась и заиграла ресницами.

– Не, ну сравнила тоже, ты и сало! – Фёдор крутанул головой и хитро-хитро сощурил глаза. – Сало мне понравилось больше.

Глава 23

Лёха рыхлил их участок целых два дня, изнывая от монотонности и безделья в кабине своего чудо-аппарата. Харвестер работал основательно и очень медленно. Можно было, конечно, включить автопилот, как он обычно делал, и валяться где-нибудь на травке в теньке под однообразное швырканье работающих механизмов, но почти постоянное присутствие деда Андрея на объекте не давало молодому механизатору расслабиться. Время от времени он выбирался из кабины и, желая хоть как-то разнообразить нелёгкий своей томительной безнадёгой рабочий день, повисал на поручнях и вытворял невообразимые акробатические упражнения, вызывая неподдельный смех у Фёдора и Лины. Андрей же Михалыч, напротив, завидя, что парнишка начинал очередную серию кульбитов и пируэтов на своём импровизированном пилоне, сердито сплёвывал и удалялся к себе в ограду. Когда же Лёха заканчивал очередную разминочную серию, старик появлялся снова, каждый раз грозя парню своей палкой, которая с недавних пор стала для Лёхи предметом нарицательным.

Все эти два дня молодые были очень заняты. Они несколько раз перекладывали все свои вещи с места на место и производили допустимую в вахт-вагончике перестановку мебели. Пробовали и так, и эдак, но так и не сумели вписать в обстановку единственный киберплей, чем были чрезвычайно расстроены. Особенно Фёдор. Уж очень хотелось доделать кое-какие делишки в боевом лагере нуров, который он вынужден был внезапно, прямо на самом интересном месте, покинуть. Лина, впрочем, тоже созналась, что скучает по своей ферме, особенно по поросятам. Но делать было нечего – места для игровой консоли никак не находилось. Либо находилось, но тогда места не было уже для самих хозяев. Своим расстройством они поделились со своим единственным пока соседом. Андрей Михалыч, выслушав обстоятельный рассказ про их великую беду потеребил бороду и заметил:

– Да-а-а, проблема! Можно маленький совет? Так вот, на будущее. Нужно всегда занижать свои ожидаемые результаты, но завышать результаты своих соперников. Это научит вас побеждать. Маленькую войнушку с киберплеем своим вы проиграли.

Пытаясь как-то помочь Фёдору в его горе, старик привёл его домой и усадил за старинный компьютер.

– Вот, поиграй в эту игрушку, – предложил он. – Моя любимая.

– Армия Эксиго? – Фёдор повёл носом. – Так это же, наверное, 2D ещё? Я в такое не играю. Да никто уже не играет.

Старик только смущённо развёл руками.

– Эксиго, – Фёдор задумался. – Что-то знакомое слово. А-а-а, так есть же этот, артмэн Эксиго, не слыхали? Он и кино снимает и музыку пишет. Крутой бой.

– Не слыхал, – старик крутанул головой.

После всего этого молодые принялись обходить свои владения и, руководствуясь своими небольшими познаниями, но очень большим желанием, пробовали планировать подо что занять тот или иной участок земли. Дед Андрей, наблюдая за их перемещениями и слушая их разговоры, только слегка качал головой и таинственно улыбался себе в бороду.

– А вот здесь поставим свинарник, – Лина положила в боковой карман блокнот со своими наполеоновскими планами, наклонилась и воткнула в землю красный маркер.

– Э-э-э, а зачем нам свинарник? – поинтересовался Фёдор. – Это точно нужно? Я правильно понял – свинарник от слова свинья, да?

– Да, всё правильно. А как без него? – глаза Лины вспыхнули на долю секунды и тут же потеплели. – Где же мои маленьким хрюшечкам жить?

– Я извиняюсь, – Фёдор картинно осклабился. – А зачем нам хрюшечки? Без них нельзя никак?

– Тео! – взмолилась Лина. – Я же сюда только ради них поехала.

– Во как! – Фёдор махнул головой и аккуратно поправил волосы на голове. – А я-то простачок подумал было, что вы, девушка, просто хотели хорошо провести время на лоне природы с молодым, но очень интересным, человеком.

– А это тебе в отместку за внезапно открывшуюся, прямо скажем, неземную любовь к солёному свиному салу, – Лина распустила мультяшную улыбку. – Не, ну серьёзно. Свиньи – это сало.

– А-а-а, ну если только так, – Фёдор кивнул и отошёл в сторону шагов на десять. – А вот здесь что построим?

– А тут у нас будет стоять коровник, – Лина оторвала глаза от мгновенно выдернутого из кармана блокнотика.

– Отлично! – Фёдор развёл руки в стороны. – Что ещё?

– Ещё немного курочек, уточек и гусей, – голос девушки уже не излучал уверенности.

Фёдор приблизился к ней и немного обнял за талию.

– Красавица моя, ты не забыла, что мы с тобой оба коренные жители большого-большого города, которые видели домашних животных только на экране? – он посмотрел жене в глаза. – Что мы будем делать со всей этой живностью?

– Мы будем их разводить, – ответила ему Лина так же не уверенно. – У нас точно всё получится. Бабушка рассказывала, что это совсем не трудно.

И ещё, Лина не произнесла своё коронное «Всё будет хорошо». Фёдор понял, что она сама сильно сомневается в том, что говорит.

– Хорошо, – улыбнулся он, искренне стараясь подбодрить любимую. – Но договоримся сразу – здесь ты босс, а я твой главный соучастник.

– Я должна тебе кое в чём признаться, – Лина порывисто прижалась к его груди и замолчала.

– Ну же! – Фёдор немного её тиснул. – Говори.

– Я люблю поросят гораздо меньше, чем тебя. Если ты не хочешь...

– Ага-а-а, – перебил он её. – Вон оно что на самом-то деле! А я-то думал! Ладно, признаюсь тоже – сало еда так себе.

Дед Андрей, искоса наблюдавший эту милую семейную сценку, тактично отвернулся, лишь дело дошло до обнимашек.

– Тебе не кажется странным, что наш сосед постоянно тут торчит? – тихонько спросил Фёдор. – Я не совсем понимаю, что им движет. Простое любопытство или большое желание держать под контролем всё на свете?

– Мне кажется, что ни то, ни другое, – Лина поправила чёлку и подняла выпавший из руки блокнотик. – Мне кажется, он просто всё это очень сильно любит. Это село, этот воздух, эту землю и людей.

– И Лёху тоже?

– Без вариантов.

Фёдор задумался. Он был классическим дитятей большого шумного города, который существовал в другом пространстве и уж точно в другом времени. Вечная толчея, куда не сунься, вечная нехватка времени, чем ни займись. Вечные переезды с одной квартиры на другую, с одного района на другой. Вечное отсутствие родителей и какого-либо постоянства, кроме одиночества. Людей вокруг почти пять миллионов, а ты почти всегда один, потому что ты не нужен никому, и тебе тоже никто не нужен. Как принять то, что кто-то на свете может любить всё и всех? Непонятно.

– Линка, как ты можешь это чувствовать? – зачем-то спросил Фёдор.

– Я же женщина! – Лина подняла на него свои милые не моргающие глазки. – Ты что забыл?

У Фёдора опять побежали мурашки по спине. Не, она точно с нечистой якшается. И ничего с этим не поделаешь. Но какая милая и... такая любимая.

– Нет, конечно, – ответил он ей, тепло улыбнулся и пошёл в сторону харвестера, с мостика которого что-то отчаянно кричал Лёха и махал руками так, будто хотел от них избавиться.

– Ещё одна, ещё одна! – донеслось до слуха Фёдора сквозь шум машины.

Лёха спрыгнул на землю и побежал навстречу, выставив перед собой руку с зажатой в ней железякой.

– Правда, ещё одна, – Фёдор подхватил ржавую подкову. – Алексей, поясните... Ай, совсем забыл! Леха, объясни, что всё это значит.

– Слышь, Фёдь, я и сам не знаю, – ответил Лёха, стараясь отдышаться. – Я их сколько огородов уже спахал. Подковы вообще большая редкость, а тут сразу две. Эта, правда, поменьше будет, чем первая.

– Чего ты опять откопал? – подошедший Андрей Михалыч потянулся за находкой. – Подкова опять что ли? Ну дела! Самое смешное, я, кажется, помню кто её таскал на копыте. Кажется. Покажи, где нашёл. А ладно, не надо. Федя, принеси-ка вчерашнюю.

– Ой, ещё одна? – удивилась Лина, подняла лайбер и спросила: – Глоба, что это значит – найти две подковы при проведении рекультивации почвы на новой усадьбе в селе?

В воздухе над лайбером появилось лицо Глобы:

– Найти подкову – это хорошая примета у многих народов. Найти подкову при обработке земли – это очень хорошая примета. Считается, что это принесёт достаток в семью. Чаша всегда будет полной. В семье будем много детей. Все будут здоровы и счастливы. Найти две подковы, видимо, тоже является неплохой приметой, исходя из первого тезиса. Однако ничего более конкретного я добавить не могу. Нет информации.

– У-у-у, – Лина расстроено махнула по лайберу.

– Две подковы – два счастья на двоих и каждому своё, – еле слышно пробормотал дед Андрей, но никто его не услышал.

– Вот, – Фёдор подал старику вчерашнюю находку. – А зачем?

– Сам ещё не знаю, – Андрей Михалыч почему-то блеснул глазами.

Он взял подковы в руки, покрутил их, рассматривая, прикинул их на вес, легонько постукал друг о дружку. Потом вернул Фёдору ту, что была побольше.

– По-моему, эту Пончик потерял.

Протянул Лине меньшую:

– А эту, кажется, Чайка таскала.

Фёдор очень выразительно посмотрел на Лину: «Ты чего-нибудь понимаешь»?

– Пончик и Чайка – это кто? – тут же спросила она.

– Пончик и Чайка – это кони, – ответил старик. – Пончик – это жеребец был у Кирюхи, который вот прямо на этом месте жил. А Чайка – это была кобыла у Саньки Рыжего. Подкова эта точно с неё упала. Помню её очень хорошо. Копыта у неё были маленькие.

– Где они сейчас? – спросила Лина.

– Там же, где и все остальные лошади из этого села, – дед Андрей отвёл глаза в сторону. – В долине предков.

Сказано это было так, что всем сразу стало грустно, даже Фёдору.

Вдали послышался гул реактивных двигателей, а уже через минуту над их головами завис новенький ИК второго поколения, удивив Фёдора своим сверкающим обтекаемым корпусом. Маршевые двигатели смолкли и аппарат тихо опустился прямо на дорогу. Винты встали, скользнула по кругу часть тонированной полусферы и из кабины показался никто иной, как давешний знакомый пары Зимбицких Анатолий Андреевич. Он выглянул наружу, помахал рукой, улыбнулся и сказал:

– Привет, селяне!

Селяне ответили нестройным «здрасти», а Лёха почему-то принялся вытирать руки о свою робу с красочным «RC» на груди слева.

– Андрей Михалыч, – прибывший пожал руку старика и кивнул остальным. – Чета Зимбицких, товарищ Сухов.

Услышав свою фамилию Лёха прям просиял.

– Как здоровье, Андрей Михалыч? – Анатолий Андреевич пристально посмотрел на старика. – Соседи еще не надоели?

– Скорее, я им надоел, – дед Андрей махнул рукой. – Слоняюсь тут денно по их участку, слежу за рекультивацией, лезу с советами маразматика. Одно слово – старый хрыч. Да.

– Ну уж прям так? – хохотнул прибывший. – Ребятушки дорогие, вы уж не обижайтесь на дедушку. Он если что и делает для кого, так это исключительно по большой любви. А вам, Андрей Михайлович, перерывы на отдых делать нужно. Что ж вы себя не бережёте-то?

Он бережно взял старика под руку и повел его домой, в калитке помахал молодым рукой и крикнул:

– Ещё увидимся.

Фёдору вдруг стало невообразимо стыдно за свои глупые мысли и несусветные подозрения в отношении своего древнего соседа.

– Что ж так-то всё! – еле слышно пробормотал он и побрёл в вагончик.

Лина догнала его в дверях и спросила:

– Что случилось?

– Чего-то я устал, – Фёдор обернулся и виновато улыбнулся. – Можно я поваляюсь?

Он снял пыльные кроссовки и завалился прямо в одежде на постель, потом повернулся на бок и подложил руку под щёку. Лина тут же села на пол рядом, погладила его по голове и тихо спросила:

– Что случилось?

– Я, наверно, мало общался с хорошими людьми, – ответил Фёдор, глядя куда-то вдаль. – Вернее сказать, я вообще с ними не общался. Все, кого я знаю, были всегда какие-то ненастоящие, даже родители. Всё только по делу, всё формально. А я и сам такой же.

– Не-а, – Лина снова погладила его. – Ты не такой же. Я бы с таким же не связалась.

– Знаешь, почему меня люмбрикусом обзывали? – Фёдор посмотрел на девушку.

– Расскажи, – Лина подпёрла щёки кулачками.

– Потому что учился лучше всех, – Фёдор закатил глаза. – Из библиотеки не вылезал. Учился по книгам, а не по Глобали. Правильнее бы было называть меня буквормом – книжным червём, но кто-то ляпнул «люмбрикус» и прилипло намертво.

– Я тоже всегда была на отшибе в любой компании, – Лина грустно улыбнулась. – Большинство девчонок сторонились меня и называли издевательски Умничкой. Меня так в колледже однажды наставник назвал, и тоже, знаешь, прилипло. Парни вообще меня всегда избегали. Наверное, из-за того же. Гулять не ходила, в вертепах не участвовала. Книжки читала. Мама говорила, что раньше таких ботаниками называли.

– Но вот встретились два одиночества, – пропел вдруг Фёдор и взял её за руку. – И раздули в лачуге огонь. И быть вместе им очень хочется. И теперь их никто не тронь. Потому что теперь они не кто-нибудь вам, а мистер и миссис Люмбрикус.

Он схватил девушку под мышки и, как пушинку перебросив её через себя, тут же крепко обнял и тихо спросил на самое ушко:

– А как будет называться потомство Люмбрикусов?

– Люмбрикусята? – улыбнулась Лина.

– Тьфу ты, всё испортила! – воскликнул Фёдор и сверкнул глазами. – Люмбрикусята – поросята. Чего ты всё носишься со своими свиньями?

Глава 24

Солнце уже катилось по макушкам берез, окружавших этот тихий уголок на бескрайних просторах Сибири. Тянул привычный южный ветерок, добавляя градусов на термометре, который и так показывал за тридцать.

Молодые тешились просмотром очередного молодёжного сериальчика, когда на улице раздался долгий настойчивый гудок клаксона какого-то транспорта прямо возле их вигвама. Фёдор подумал было, что это бибикает Лёха на прощанье, или даже сам Анатолий Андреевич, но, выбравшись на улицу, он не обнаружил ни того, другого. Напротив их вагончика стоял небольшой доджик на ионной подушке, а верхом на нём сидел молодой светловолосый человек и настойчиво нажимал на кнопку сигнала. Он достаточно открыто улыбнулся, когда увидел хозяина участка З-14, но Фёдор сразу же отметил про себя, что улыбка эта не пришлась ему по нутру. Визитёр хлопнул по большой красной кнопке на руле. Доджик тут же умолк и сел на грунт.

– Привет! – парень махнул рукой. – Меня зовут Корни. Я и моя жена Скорри – мы первые, кого переселили в эту глухомань.

– О-о-о, – неподдельно удивился Фёдор. – Так вы первопроходцы.

Он подошёл к прибывшему и протянул ему руку:

– Я Тео. А это моя жена Лина.

Лина помахала с порога вагончика.

Корни резво спрыгнул с доджика, как с лошади, и пожал руку Фёдора.

«Не хватает широкополой шляпы, сапог со шпорами и сигары в зубах, а так – вылитый ковбой», подумал Фёдор.

– Жаль, что мы не соседи, – заметил Корни. – Вы мне сразу же понравились заочно, как только мы услышали о вашем приезде.

– Хэ, неожиданно. А где ваше обиталище? – Фёдор наклонил голову.

– Мы южане, – Корни горделиво вскинул голову. – Наша усадьба на Молодёжке находится. Дом, двор, постройки – всё чин по чину.

– Ух ты! – воскликнула Лина. – А вы давно тут?

Фёдор повернулся к ней и совсем ни к месту задумался о том, что он действительно любит эту девушку, особенно её это восторженно-детское «ух ты!».

– Мы здесь уже целых два года, – Корни снял кепку и поправил прическу.

– Ого! – опять воскликнула Лина. – И как вообще дела идут?

– Этот аппарат, – Корни провёл рукой по доджику. – Куплен на деньги, которые выручены от продаж с нашей небольшой, но очень эффективной фермочки.

– А что продаете? – поинтересовался Фёдор.

– Вы знаете, всё помаленьку, – уклончиво ответил Корни. – Что съесть точно не сумеем, всё на сдачу.

– Понятно, – протянул Фёдор и почесал затылок. – А в свободное время чего делаете? Тут есть, куда сходить?

– Хэ, – усмехнулся Корни. – Вы не знали куда ехали? Тут нет ничего.

«Я это уже слышал», тоскливо подумал Фёдор.

– Ничего, – продолжил Корни. – Вообще. Совсем. Кроме новогодней дискотеки.

– А-а-а, – только и нашёл что ответить Фёдор, которого танцульки не интересовали никогда. – Так, а что делаете-то? Как живёте?

– Мы со Скорри много работаем. Всё остальное время просто бездельничаем – спим, болтаемся в киберплее, общаемся с друзьями онлайн.

Из калитки привычно уже появился единственный сосед Зимбицких.

– О, Колька приехал! – воскликнул он.

– Не, ну дядя Андрей, я ж просил меня принародно так не называть, – Корни был явно недоволен. – Меня зовут Корни.

– Тоже мне нашёлся племянник, – старик склонил голову набок. – Михалыч меня зовут, Михалыч. Это первое. Второе – да идите вы лесом с вашими кликухами. Как там Светка твоя? Не беременная еще?

– Нет, не беременная, – буркнул Корни и взобрался на доджика. – Тео, дай контакт.

Фёдор махнул по лайберу:

– Лови.

Корни «поймал» и принялся рассматривать новую запись.

– Зимбицкий, да?

– Ага. А ты Злочевский?

– Да. Ладно, до встречи.

Доджик поднялся над асфальтом и через пять секунд скрылся из вида.

Андрей Михайлович проводил его взглядом:

– Я не знаю еще, как себя Зимбицкий покажет, но вот Злочевский себя уже показал. Форменный шляхтич. Жадный, сварливый, завистливый и трусливый.

– А-а-а, – Фёдор протянул так, будто и сам об этом догадывался.

Андрей Михайлович исчез за калиткой.

Фёдор повернулся к жене:

– Ну что, Линок мой золотой, пойдём досматривать?

– Что-то не очень хочется, – улыбнулась она. – Может, почитаем чего?

– Читали мы вчера. До мошек в глазах, – Фёдор поднял указательный палец. – Хорошего понемногу.

– Есть другие предложения?

– Мне всё не дают покоя слова Анатолия Андреевича про мой разумный авантюризм, – Фёдор взялся рукой за подбородок. – Раньше я о таком не задумывался, но после его слов понимать стал, почему меня постоянно подмывает на всякую мишуру.

– Например, взять и жениться на совершенно не знакомой девушке, – Лина покачала головой. – А потом упереться с ней чёрти куда.

– Я где-то читал, что такое бывает, но сегодня не об этом, – Фёдор шагнул к жене и взял её под локоть. – Мадам, а не прогуляться ли по селу сегодня вечером? Как в миру говорят – на людей посмотреть, себя показать.

– Вы, сударь, знаете короткую дорогу к сердцу бедной скучающей девушки, – Лина скосила на мужа глаза. – А чего мы раньше-то не додумались? Ой, мне нужно привести себя в порядок.

– Ой, мне тоже, – Фёдор попытался пойти за Линой в вагончик.

– Ты и так красивый, – ответила она и захлопнула дверь перед самым его носом, потом вдруг выглянула и добавила: – Мужчинам не нужно знать некоторые маленькие женские секретики.

– Кхе-кхе, – послышалось через дорогу – сосед подал признаки жизни.

– Андрей Михалыч, – Фёдор почтительно кивнул.

Тот, оглядевшись по сторонам, в несколько шагов неожиданно резво приблизился к нему.

– Слышь, Федь, – умоляюще посмотрел он Фёдору в глаза. – Возьмите меня с собой. Я уже сто лет в село не выходил. То некогда, то незачем.

– Э-э-э, это не вопрос, конечно, – Фёдор немного опешил от просьбы, несколько меняющей план мероприятия. – Удобно ли вам будет? Расстояния, я смотрю, не малые, а вы как бы в возрасте.

– Так я же не пешком, – глаза старика вспыхнули. – У меня же транспорт есть. Тихоход, правда, но сойдёт.

Он торопливой старческой походкой направился к невысокому строению с двухскатной крышей, стоявшему по правую руку от дома, достал из кармана небольшой брелок и пикнул. На строении моргнула лампочка, и передняя часть его поползла вверх, открывая проход внутрь.

– Вот, – старик не без гордости показал рукой на что-то внутри. – Стоит себе и стоит почти без пользы.

Фёдор последовал за ним и заглянул в, стало быть, гараж. Стенки гаража были обвешаны и обставлены всякой всячиной, о предназначении которой оставалось только догадываться. А в самой же середине его находился абсолютно новенький малогабаритный грузовой додж, судя по технологии – не дешевый. Фёдор видел такие аппараты в НСК.

– Нифа себе, – вырвалось у него. – Андрей Михалыч, откуда у вас такое чудо?

– Дети подарили, – глаза старика сразу же заблестели. – Уже и не знают, как меня развлечь. А мне ничего-то уже и не нужно. Э, кабы раньше такая техника была бы! Я бы с таким железом лет пятьдесят назад горы бы сворачивал и в кучку складывал бы. А щас... А...

Фёдор потянулся и провёл рукой по приборной панели на руле:

– Наш чижик, местного производства. Вон написано: «Технум-НСК».

– Хочешь погонять? – старик сощурил глаза.

– А вы знаете, хочу, – Фёдор задорно глянул на него. – Вот ей-богу, хочу. Правда он километров десять-пятнадцать больше же не бежит. Так что погонять, тире мне в селезёнку, не очень-то выйдет. Так, прокатиться просто.

– А справишься?

Фёдор зачем-то закрутил рукава, важно так посмотрел на хозяина аппарата и сказал:

– Андрей Михайлович, перед вами водитель-испытатель всех на свете транспортным средств, способных втиснуться в киберплей. Уровень номер восемьдесят. Посмертно.

Старик вдруг резко рассмеялся, и так это у него заразительно получилось, что сам шутник не выдержал. Как ни глупо это смотрелось со стороны, но минуты две-три они просто ржали, глядя друг на друга.

– Посмертно, – наконец-то сквозь слёзы повторил старик и закашлялся от смеха. – Фёдя, ты сделал мне сегодня день, правда под вечер. Ну ладно, заводи.

Он протянул Фёдору брелок.

Доджи – они все одинаковые. Грузовая платформа. Водитель спереди, кузов сзади. Ионная подушка для подъёма над грунтом, малая ионная тяга на холодных ионах для передвижения – кнопка «вкл/выкл», руль, акселератор и тормоз – всё! Размеры и мощность никакой роли не играют. Фёдор разбил таких вот машин почти на миллион тонн. В киберплее. Но... Вживую ни разу в жизни ничем ещё не управлял.

Он сел за руль, повёл глазами и тут же нашел всё, что нужно. Воткнул брелок в гнездо – приборная доска тут же подала признаки жизни. Осторожно нажал запуск – большая кнопка засветилась красным. Нащупал ногой педальки. Чуть прижал правую – додж тут же попытался двигаться. Нажал соседнюю – додж замер.

– Ну же, поехали, – донеслось до Фёдора сзади – Андрей Михалыч уже залез в кузовок за водительским сидением и встал у водителя за спиной. – Давай трогай. Не боись, паря!

Фёдор озорно оглянулся на деда, а потом плавно надавил на газ и выехал из гаража, вернее выплыл.

– Давай прямо к своим дверям, – громко шепнул ему на ухо старик. – Удиви свою скво, молодой вождь. Подгони коня прямо к её крыльцу. И обязательно пообещай ей сто скальпов врагов в подарок.

Фёдор повернулся назад и теперь уже удивлённо посмотрел на старика – однако дедок совсем не промах. Потом дал газу и в точности выполнил методические рекомендации старшего, более опытного, товарища по мужскому цеху. Остановился и нажал на кнопку клаксона. За дверью послышалась возня, потом дверь немного приоткрылась и послышался голос Лины:

– Тео, к нам опять кто-то приехал?

Потом она выглянула из двери и глаза её стали, как блюдца:

– Тео!?

Фёдор, подливая масла в огонь, спрыгнул с доджа, картинно поклонился девушке и плавным движением рук пригласил её пройти к карете. Лину от всего этого сразу же бросило в жар, щёки её стали красными. Она вышла из вагончика, прикрыла дверь, махнула лайбером и, подав руку Фёдору, аккуратно спустилась с маленького крылечка. Фёдор окинул её взглядом и был очень, нет, очень-очень приятно удивлён. Жена его была одета в лёгкое светлое платье с пояском и очень миленькие туфельки с застёжками. На фоне современной моды её ретро-наряд смотрелся очень мило. Он притянул её руку к себе и легонько прижал к губам:

– Сударыня, вы просто великолепны. Этот наряд вам очень идёт.

– Спасибо, – Лина профессионально улыбнулась. – Вы так любезны сегодня. Андрей Михалыч? Андрей Михалыч!

Фёдор развернулся и увидел, что старик в таком же картинном поклоне, как и он сам, приглашает Лину в свою импровизированную карету.

– Я тут скамейку в кузов поставил, – улыбнулся он. – Ну это, чтобы присесть можно было. Это же грузовичок, а не такси.

Лина шагнула в кузовок через открытый задний борт и уселась на лавочку. Андрей Михайлович захлопнул борт, тут же перелез через него кряхтя и уселся с ней рядом:

– Всё, Федь, поехали.

– А куда?

– Да куда хочешь. Тут куда не пойди – всё пеньки да бурьян. Ладно, давай в центр правь. Там хоть что-то ещё осталось.

Лина, радостно улыбавшаяся до этого, чего-то резко приуныла, а потом и вовсе пустила слезу.

– Ты чего, дурёха? – тихонько спросил её Андрей Михалыч.

– А вот грустно вдруг стало, – заморгала она глазами. – Люди тут жили-жили, а потом – оп и всё – кто умер, кто уехал, и всё это вокруг как вроде зря было что ли. Так ведь точно не должно быть.

– Конечно, не должно. – Старик пристально посмотрел ей в глаза. – Но сейчас всё обязательно наладится, раз такие, как вы сюда поехали.

Фёдор спросил через плечо:

– Чего вы там шушукаетесь?

– Да тут это Лину учу чего делать, если ты вдруг по древнему сельскому обычаю в запой подашься, – сказал старик и похлопал Фёдора по плечу.

– Куда? – не понял Фёдор.

– Короче, внуча, берёшь в руки кочергу и кодируешь прямо вдоль хребта, – старик хитро-хитро подмигнул девушке. – Реально действует.

Лина сразу же заулыбалась, а Андрей Михалыч подмигнул ей уже серьёзно:

– Всё будет хорошо.

Глава 25

Додж действительно был тихоходом. Как ни давил Фёдор на педаль, какие кнопки ни пробовал нажимать – три пешехода и баста.

– Он же не для скорости сделан, – Андрей Михайлович почесал затылок, стоя за спиной доджера. – Но две тонны прёт, хоть бы хны.

– А вот эти пустые места у дороги – это всё дома были? – вмешалась Лина в разговор гонщиков на грузовых доджах.

– Да, – старик сел на лавочку. – Тут Самохины жили, тут Басалаевы, там Стальмаховичи. А тут Женька Кальтенбруннер.

– Ничего себе фамилия! – удивилась Лина.

– Здесь Оноприенко, тут Рылеевы, тут Румпельгансы. А на самом конце Шайкоц жил.

– Какая-то сборная России, – заметил Фёдор. – Русские, немцы, украинцы, белорусы или поляки.

– Татары ещё попадались, – продолжил экскурсовод. В Гандичах марийцев было полно, в Кирилловке – кацапов. Вот они-то были настоящими белорусами.

Додж проехал всю Лесную улицу и упёрся в другую.

– Это Центральная улица была. Тут вот магазин раньше был. И вон там магазин был.

– Ничего не понимаю, – обернулся Фёдор. – А куда здания подевались?

– Их либо перевезли, либо дезинтегрировали, – ответил их седой гид.

– А вот эти двухэтажки – что это? – Лина показала рукой. – Почему они на месте?

– Когда-то в одной располагался детский садик на двести пятьдесят чилдиков, а в другой школа была, – глаза старика блеснули. – Хлопцы мои тут росли. Дезинтегрировать хотели, да, только нашёлся добрый человек, выкупил здания и законсервировал. Ну-ка, Федь остановись, надо пойти, посмотреть, как там что.

Додж свернул к ближней двухэжтажке и замер. Они спешились и пошли к зданию.

– Будто льдом покрыто, – заметила Лина, когда они приблизились вплотную.

– Что-то типа того, – кивнул Андрей Михайлович. – Не повезло мне увидеть, как это делали. На ремонте я был.

– В смысле на ремонте? – не понял Фёдор.

– В самом буквальном, – старик коснулся его локтя. – Имплантанты суставные мне меняли. Люди рассказали, что приехала машина большая и три дня тут что-то напыляла. Поучилось очень красиво и главное – крепко.

Он наклонился, поднял увесистый камень и запустил его в ближайшее окно. Камень ударился о покрытие и отлетел в сторону.

– Во как! – старик поднял палец. – Пошли вокруг обойдём.

– А кто тут траву косит? – спросил Фёдор. – Там, на нашей улице везде трава-травища, а тут газончик прямо.

– А это всё гелиботы делают, – старик махнул рукой в сторону небольшого ангара. – Вон там их муравейник. Каждое утро появляются и порядок вокруг наводят. Траву, листву, мусор там какой – всё собирают и перерабатывают. А зимой дорожки от снега чистят. У меня дома такой есть. Только мой на батарейках.

Они не спеша обошли оба здания и попали на улицу Школьную.

Андрей Михайлович показал на еще две двухэтажки через дорогу от школы:

– Это раньше-раньше контора колхозная была, а это жилой дом. Тоже на консервации стоят. А вон там направо от школы сельский дом культуры был, только завалился он лет двадцать назад, и его убрали. А слева центральная котельная была. Убрали за ненадобностью.

– А где Молодёжная улица? – поинтересовался вдруг Фёдор. – Злочевский сказал, что они на Молодёжке живут.

– Там она следующая за Школьной, – старик опять махнул рукой. – Я там давно уже не был. Раньше там дома два или три новых поставили. Один вон прямо на проулке стоит. А от него налево метров сто Колян со Светкой живут.

– Может, доедем, посмотрим, – предложила Лина. – Делать-то всё равно нечего.

– Это пока, рыбонька, пока, – старик загадочно улыбнулся и пошёл в сторону доджа.

Когда они уселись, Фёдор запустил агрегат и тут же столкнулся с проблемой.

– Ой, я не знаю, как поехать назад, – обернулся он к хозяину машины.

– Там под левую ногу педалька есть реверса под самой панелью, – пояснил старик.

Додж послушно сдал назад, а потом резво взял в карьер на все три пешеходных скорости. Они свернули в проулок проехали до самой школы, опять свернули, стремясь попасть на юг села. Когда додж поравнялся с домиком, одиноко стоявшим на проулке, по большой ходовой кнопке побежал ярко белый ободок и запикал тревожный сигнал на панели. Фёдор догадался, что что-то не так, но продолжал двигаться на автомате ещё секунду пока над самым его ухом не прогремело сначала тревожное «Тормози», а чуть позже запоздалое «Держись». Боковым зрением он уловил очень быстрое движение справа и тут же в додж что-то сильно стукнулось. Прямо под Фёдором что-то хлопнуло и его подбросило далеко вверх. Улетая, он успел заметить, как старик схватил в охапку его жену, а через мгновение вокруг него вспыхнул ярко-голубой кокон. Или показалось со страху?

Фёдор заложил приличную кривую в полёте и со всего маху грохнулся оземь, как ни старался сгруппироваться. Последнее, что он услышал – это вой двух аварийных оповещателей.

Додж от удара перевернулся. Лине, внезапно оказавшейся в нечаянных объятиях своего соседа, на секунду показалось, что её сдавили стальные тесы, а не древний старик. Что-то сверкнуло на секунду другую, а потом всё стихло и погасло. Она открыла глаза и поняла, что лежит под опрокинутым доджем рядом со своим неожиданным спасителем.

– Да чего ты не работаешь? – донесся до неё приглушенный голос старика. – Да включайся же, зараза!

Послышался характерный щелчок и до слуха девушки донёсся звук включившегося силового агрегата.

– Вот так бы сразу, – пробормотал Андрей Михайлович, а потом: – Линочка, ты живая?

– Да. Кажется, да.

– Я сейчас. Потерпи.

До её слуха долетел звук взвывших сервомоторов и скрежет металла, а через секунду тяжелый додж, как кусок картона, отлетел в сторону. Она повернулась на спину и посмотрела на своего спасителя. Андрей Михайлович стоял к ней спиной во весь рост, неестественно широко расправив плечи. На его руках, ногах и позвоночнике моргали красные лампочки. Они моргали под одеждой, но их всё равно было видно. Потом посторонние звуки стихли, тело старика сразу сгорбилось и съёжилось. Он повернулся к Лине и, приложив палец к губам, прохрипел:

– Об этом никому! Слышишь?

– А где Тео? – ответила она ему совсем невпопад.

Старик вскинул голову, оценивая ситуацию, и заковылял мимо Лины через дорогу. Она попробовала подняться, но ногу её пронзила ужасная боль.

– Ой, – вылетело у неё из горла.

Старик резко развернулся:

– Что такое?

– Нога.

– Полежи чуток, Фёдю гляну.

Она разглядела мужа, лежавшего не обочине метрах в пяти-шести. Старик присел к нему, потрогал его за горло.

– Живой, – крикнул он Лине. – Живой. Федя, Федя. Ты меня слышишь?

Где-то в стороне раздался тяжёлый стон. Андрей Михалыч поднялся и засеменил в ту сторону.

– Ну что же наделал, Колька, – донеслось до Лины. – Ты куда так летел? Лежи, не шевелись. Щас медроны прилетят.

Но помощь не торопилась.

– Да где вы есть-то, звери окаянные? – недовольно проворчал старик, возвращаясь к Лине. – Нету медронов чего-то. Не успеет Михалыч полстопочки вина принять, так они тут как тут. А когда надо по-настоящему, нет ни одного.

Он поднял руку с лайбером.

– Я же не вижу тут нихрена, – расстроенно заметил он, пытаясь что-то набрать на дисплее. – Ага, вроде так.

Над лайбером повис красный пульсирующий шарик. Старик тут же пришлёпнул его к экрану.

– Щас все тут будут.

Через минуту Лина расслышала звуки винтов.

– Два вон летят, – сказал старик. – Мало.

Лина видела такие машинки в НСК, но ни разу в жизни не задумывалась, зачем они нужны.

Два шара с полметра в диаметре с четырьмя винтами у каждого подлетели к Андрею Михайловичу.

– Ребята, я в порядке, – старик остановил их, поднял ладони. – У девушки вон, похоже нога, сломана. Вон тот парень без сознания после падения, а вон у того точно несколько переломов после столкновения. А я – норм.

Один из дронов выпустил сбоку усик и поводил им возле старика.

– Андрей Михайлович, вам нужна наша помощь, – услышала Лина один из тысяч голосов Синтума. – У вас повышенное кровяное давление и учащённый пульс.

– Ладно, – старик махнул рукой. – Но вызывайте ещё двоих.

– Они уже летят, – ответил дрон. – Позвольте начать помощь.

– Валяй, – ответил старик и, как был, сел прямо на дорогу.

Второй шар повис над Линой.

– Гражданин, откройте, пожалуйста, шире глаза для проведения идентификации, – донеслось из него.

– Этого мало? – она протянула к нему лайбер.

– Этого недостаточно, – ответил дрон. – Внимание, не моргайте.

По глазам её скользнул луч сканнера.

– Компалина Леоновна Зимбицкая, – пробормотал дрон. – Идентификация окончена. Мадам, постарайтесь задержать дыхание на несколько секунд. Спасибо.

Шар медленно поплыл вдоль её тела.

– Сканирование окончено, – сказал дрон. – Множественные ссадины без угрозы здоровья. Перелом левой ноги в нижней части голеностопа. Мадам, поверните руку для выполнения обезболивающей инъекции.

Лина послушно сделала, что нужно. Из шара выскользнуло что-то вроде щупальца, коснулось локтевого сгиба и расплылось по руке. Она почувствовала проникновение иглы и движение чуть прохладного препарата по вене. И тут же всё поплыло.

Фёдор пришёл в себя от резкой боли в плече. Широко распахнул глаза и увидел шар, зависший прямо над его головой.

– Ты кто? – он протянул руку пытаясь потрогать гостя.

Тот немного отшатнулся и ответил приятным женским голосом:

– Я медицинский робот ZX-1428– Ева-5, а ты кто?

– А я Федя Зимбицкий, – Фёдор попытался сесть. – Ой, чего-то шею больно и плечо.

– Не двигайтесь, больной, – сказал робот. – Откройте шире глаза, и тогда мы познакомимся поближе. Ну вот. Вы действительно Фёдор Павлович Зимбицкий. Провожу сканирование тела.

– Сестра, я буду жить? – Фёдор улыбнулся, но страшная мысль тут же поразила его. – Где моя Лина? Где моя жена?

– Я вижу четырёх пострадавших, – пропела Ева-5. – Три мужчины, одна женщина. Всем оказывается квалифицированная помощь.

– Мне нужно к ней, – Фёдор опять попытался сесть, но был остановлен движением гибкого манипулятора.

– Ваша жена сейчас находится под действием сильнодействующего средства, – пропела Ева-5. – Её жизни ничто не угрожает.

– А со мной что? – у Фёдора немного отлегло после слов робота. – Я буду инвалидом, да?

– У вас ушиб правого плеча и множественные растяжения связок на шее, – Ева-5 втянула манипулятор. – Некоторое время вы будете иметь ограниченные возможности здоровья. Предлагаю сделать обезболивание и вызвать эвакуатор.

– Милая, давай так договоримся, я сейчас буду пробовать встать, а ты не будешь мне препятствовать. Лады?

– Хорошо, – пропела Ева-5. – Предупреждаю, будет больно.

Фёдор повернулся на бок и, тихонько оттолкнувшись рукой, сел – ой, аж в глазах потемнело. Подобрал ноги и встал – о-ё-ёй – земля поплыла под ногами.

– Где моя Лина? – он повёл глазами и увидел жену, лежащую возле помятого доджа. Слева от грузовичка валялся на боку до боли знакомый доджик, на котором к ним подъезжал местный ковбой Корни. А вот и он сам лежит на дороге. Над ним висит дрон и что-то там с ним делает. Андрей Михайлович сидит между Фёдором и Линой прямо на асфальте и над ним тоже колдует дрон.

– Линочка моя, – Фёдор опустился на колени возле девушки. – Цветочек мой аленький. Рыбка моя золотая.

– Феденька, – она еле-еле открыла глаза.

– Да-да, это я, – Фёдор затряс головой. – Как у тебя дела?

– У меня ножка сломана, – сквозь сон ответила она. – Я спать сильно хочу. Очень. Как там дедушка?

– Мне кажется неплохо, – Фёдор обернулся посмотреть на старика. – Нога болит?

Но Лина не ответила.

– Слышь, родной, – Фёдор обратился к дрону. – Чего делать-то с ней дальше?

– Я установил больной временный лангет на перелом, – сочным баритоном отозвался тот. – Специальный робот уже вылетел для дальнейшего оказания помощи. Он доставит пострадавшую домой и наложит постоянный лангет.

– Как тебя зовут-то, спаситель? – Фёдор зачем-то протянул дрону руку.

– Я медицинский робот серии ZX-1429, условное имя Адам-2, – робот выпустил манипулятор и коснулся руки Фёдора.

– Ты наш местный или из райцентра прилетел? – Фёдор легонько придавил поданную «руку».

– Местный он, местный, – ответил за робота Андрей Михайлович. – Ты чего до железки доколупался? Хочешь, чтобы у него ЦП сгорел от твоих вопросов? По ручке ещё с ним. Адамчик, ты лети на базу, я ортопеда сам дождусь. А вот и он уже.

Над Линой завис дрон уже приличного размера. Он опустился рядом с ней, выпустил боковой манипулятор, похожий на простыню, подсунул его под лежащую девушку и быстро затянул её внутрь себя.

– Эй, ты куда её... – Фёдор подался вперед.

– Тише, не мешай, – старик остановил его рукой. – Эти ребята знают, что делают. – Ты чего ни разу с ними не сталкивался что ли?

– А где бы я с ними познакомился? Когда из киберплея неудачно вышел?

– Да-а-а, беда с вами городскими.

Глава 26

Ещё три машины приземлились на небольшой пятачок земли, который за последние полчаса стал местом неслыханных для этого заброшенного места событий. Население меньше тридцати человек, а задействованы четыре меддрона и четыре эвакуатора. Чуть ли не посреди чиста поля столкнулись два транспорта с людьми. Да ещё как столкнулись.

– Коляна в Убинку повезут, – заметил Андрей Михалыч, показывая на большой серебристый эвакуатор с красными полосами на борту. – Ему точно больше всех досталось.

– А мы как? – Фёдор растерянно посмотрел на старика.

– А нас сейчас домой отвезут, – ответил тот. – Давай вон в свой забирайся.

Фёдор сделал шаг в машине, севшей рядом с ним. Корпус её сразу пришёл в движение – боковая панель быстро отошла назад, открывая пространство для пострадавшего. Он, корчась от боли нагнулся и лёг на что-то, напоминающее разложенное кресло. Боковая панель тут же захлопнулась.

– Куда летим, босс? – сочным басом спросила машина.

– Домой, куда ещё лететь-то? – чертыхнулся Фёдор. – Поселение Круглоозёрное, участок З-14.

– Это адрес фактического пребывания, – заключил робот. – Принято. Внимание! Свистать всех наверх. Кидайте все паруса, лоботрясы! Мы отплываем.

«Прямо как боцман на пиратском корабле», – подумал Фёдор. Многие машины наделяют характером, чтобы лучше интегрировать их в человеческое общество.

Через мгновение его немного придавило к лежанке, крутануло и повело назад – это машина резко поднялась и взяла курс.

– Как тебя зовут, морская душа? – Фёдор постучал ногтём по панели.

– Джимми, босс, – буркнул тот. – Все зовут меня Джимми.

Полёт продлился не больше минуты – что там было лететь-то? Фёдор и пешком бы справился, но порядок есть порядок. Джимми опустился в аккурат перед самым крыльцом вахт-вагончика, прямо туда, откуда они отправились всего-то как час назад в своё неблагополучное путешествие.

Только незадачливый доджер выбрался из кабинки, и тут же рядом сел второй аппарат. Его дверца отъехала назад, и Фёдор увидел внутри своё любимое израненное сокровище.

– Фёдор Павлович, – пропел эвакуатор до боли знакомым тенором. – Откройте, пожалуйста, двери в своё жилище. Я доставлю Компалину Леоновну на место.

Фёдор резво, насколько позволяла боль в плече и шее, метнулся и махнул лайбером перед дверью. Оглянулся и, подгоняемый своим разумным авантюризмом, бросился к эвакуатору:

– Родной, дай-ка я сам её понесу.

– Фёдор Павлович, у вас серьёзное нарушение жизнедеятельности, – пропел ему робот. – Дополнительная нагрузка может усугубить ваше состояние и несёт потенциальную опасность для пострадавшей.

– Слушай, Паваротти, – Фёдор постучал машину по крыше. – Что ты понимаешь в нас, людях?

– Хэ-э, – отозвалась машина. – Мы знакомы?

– Что угадал что ли? – расплылся в улыбке Фёдор, подсовывая руки под Лину. – Ой, больно-то как!

– Старик, может помочь? – Паваротти чуток выдавил из себя лежанку.

– Я сам! – Фёдор закусил губу и потянул жену к себе.

Это было-то всего каких-то десять шагов, но для Фёдора они показались настоящей пыткой. Ему никогда раньше не было так больно, даже после драки с Хорьком в пятом классе. И даже в седьмом классе, когда он съел что-то ненужное для организма, что он, организм, растерявшись, отправил это прямо в аппендикс.

Вот прихожая, вот столовая, вот спальня – так отмечались исторические вехи подвига в голове Фёдора. Вот кровать. Опустив на неё Лину, он шатаясь пошёл закрывать дверь и увидел, что Джимми уже улетел, а Паваротти по-прежнему был на месте и дверцу не захлопнул.

– Слышь, дружок, – Фёдор коснулся его корпуса. – У тебя есть чего-нибудь от боли.

– Я знал, что это понадобится, – пропел тот. – Давайте руку.

К руке Фёдора прилипло щупальце и что-то брызнуло ему в вену.

– Что за раствор? – зачем-то поинтересовался пострадавший, хотя сам абсолютно не разбирался в вопросе.

– Это цианокомбафлоронтин-Нано, если интересно, – пропел Паваротти. – Вам нужно в постель. У вас ровно две минуты. Медицинская группа свяжется с вами завтра.

Он плавно закрыл дверцу, взмыл вверх и через несколько секунд скрылся из вида.

Фёдор помахал ему на прощание и повернулся было, чтобы незамедлительно выполнить рекомендацию умной машины, но с неба резко свалился еще один эвакуатор, прямо возле калитки деда Андрея. Старик не торопясь выбрался из него, махнул рукой, и машина резка ушла вверх.

– Такие вот дела! – развёл он руками. – Ты давай спать иди. Завтра всё обсудим.

Фёдор всё-таки дошёл до спальни.

Проснулся он от прямого попадания солнечного света в правый глаз. Не успел он подумать об этом, как на окнах сработали поляризаторы, скорее всего настроенные на флюиды человеческие. Фёдор осмотрелся и понял, что лежит он на полу спиной к кровати. Вспомнив всё, потрогал плечо и шею – больно, но терпимо. Он поднялся на локте и сел.

– Рыба моя! – рука его сама собой потянулась к Лине, которая лежала на кровати спиной к нему. – Ты спишь?

– Да, – ответила она спокойно.

– Как дела вообще? Как нога?

– Нормально всё, – она повернулась на спину и сонно улыбнулась ему. – А почему такие вопросы задаешь? Ой! Как я всё забыла?

Она села и принялась щупать правую ногу, на которой красовался новенький лангет с серебристым отливом.

– Тут какая-то лампочка моргает, – она немного растеряно посмотрела на мужа.

Фёдор сел на кровать, положил повреждённую ногу Лины себе на колени и принялся рассматривать творение медицинского робота.

– Ты знаешь, сделано на совесть, – он посмотрел на жену с важным видом. – Ни сучка, ни задоринки, осталось только бантик повязать.

– А что за лампочка там? – опять посмотрела на него Лина. – Мне плохо видно.

– Это не просто лампочка, – Фёдор поднял указательный палец. – Это целая надпись моргает.

– И что написано?

– Мелко написано, но прочитать можно, – Фёдор присмотрелся. – «До дезактивации объекта осталось восемнадцать часов двадцать четыре минуты». Так написано.

– Что это может значить?

– Скорее всего эта штука развалится, когда время выйдет.

– А-а-а, – поняла Лина. – Ты сам-то как?

– Вроде ничего.

– Я понять никак не могу, что произошло, – она положила ему подбородок на плечо. – Я так радовалась...

На её руке заморгал лайбер. Она махнула пальцем по нему, и тут же в воздухе появилось усталое лицо пожилой женщины в белом колпаке с горизонтальной красной полоской.

– Здравствуйте, Компалина Леоновна, – сказала женщина. – Это убинская медгруппа. Я дежурный врач Светлана Тимофеевна.

– Здравствуйте.

– Как ваше самочувствие?

– Я спала всё это время, – Лина не знала, что сказать. – Так-то вроде ничего не болит.

– Это очень хорошо, – улыбнулась врач. – Мониторинг показывает, что срастание ваших косточек идёт нормально. Завтра проснётесь почти полностью здоровой. Лангет не выбрасывайте, пожалуйста. Просто положите его на улице возле дома, чтобы мы смогли забрать его. Дорогие они очень. Да, к вам уже вылетел гелиокоптер с медикаментами. Там будет две коробочки. Одна ваша, другая для Фёдора Павловича, мужа вашего.

«Ну всё все знают», – чуть не ляпнул Фёдор.

– Мы что-то должны заплатить? – спросила Лина.

– Нет, – женщина покачала головой. – Это страховой случай. Ладно, скорейшего вам выздоровления.

– Спасибо за звонок, – Лина опять махнула по лайберу. – На чём я остановилась?

– Ты сказала, что так радовалась, – напомнил Фёдор.

– Нет, ну реально, вечер так красиво начинался, – Лина взялась за голову. – Ты позвал погулять, потом этот додж у крыльца, потом такая экскурсия интересная, а потом... Почему всё так-то?

Опять задилинькал лайбер у неё на руке. Она глянула на контакт, и глаза её наполнились страхом:

– Мама звонит! Что я ей скажу? Папка тут через час будет, если я всё расскажу.

– Скажи, отступилась, мол, а так – всё норм.

Лина махнула по экрану:

– Да, мам.

Над лайбером появилось озабоченное лицо Полины Владимировны.

– Лина, что случилось? Что это значит?

– Что именно, мам?

– Мне только что пришло извещение о наступлении страхового случая по твоей медицинской страховке.

– Как это? – не поняла Лина. – Почему тебе пришло такое?

– Это платная услуга, и мы её с папой подключили, – Лина +24 явно нервничала.

– А-а-а, – спохватилась Лина настоящая. – Эта я вчера связки на ноге немного потянула, когда мы с Федей участок разбивали. Мам, тут у нас такая машина два дня работала! Большая, как дом. Я потом тебе скину. И представь аж две лошадиные подковы откопала.

– Дочь, не морочь мне голову, – в голосе мамы появились твёрдые нотки. – Ты кого пытаешься заболтать? Что с ногой?

– Ну сломала я её нечаянно, – поникла дочь. – Нога в ямку провалилась в движении.

– Я знала, что из-за вашей поездки что-то обязательно произойдёт, – женщина зажмурила глаза. – Что мне сказать отцу?

– Скажи, что я его очень-очень люблю, – улыбнулась дочь. – И тебя, мам, тоже.

– Я расскажу ему правду, – твёрдо сказала Полина Владимировна. – Пускай знает, кого мы воспитали.

– И кого же? – Лина заволновалась.

– А вот мы с отцом обсудим и решим – кого именно.

Сказала и отключилась.

– И в чём я виновата? – глаза Лины заблестели. – Я сама еще никак понять не могу, что случилось. Папке что ли позвонить сразу?

– Думаешь, нужно? – Фёдор обнял её за плечи. – Есть хочешь?

– Не знаю, – пожала она плечами. – Может быть, да, только у нас ничего нет сейчас. Мы же ни ужин не готовили, ни завтрак. И состояние какое-то странное, будто всё тело изнутри шевелится.

– Во-во, у меня тоже какой-то ксеноморф по организму плавает, – заметил он и тут же вскрикнул, ибо пришла ему на ум догадочка одна. – Слушай, это всё от вчерашних уколов у нас.

– Как это?

– Сейчас-сейчас. Сейчас я вспомню его название, – Фёдор прикрыл рукой глаза, а потом медленно произнёс по слогам. – Цианокомбафлоронтин-Нано называется. Думаю, что вторая часть названия говорит о том, что нашим с тобой выздоровлением в данным момент помимо химии занимается еще тысяча-другая наноботов. Я рукопись одну правил, и она была об этом.

– Ух ты! – глаза девушки загорелись. – Мы с тобой сейчас два киборга.

Она быстро поднесла лайбер к глазам, листанула там что-то быстренько, шлёпнула по всплывшей кнопке, и их спальня тут же наполнилась музыкой в стиле индастрис.

– Я робот, я робот, я робот, робот, робот, – запела она и попыталась встать, чтобы изобразить того, про кого пела. – Ой, больно!

И прямо в этот момент кто-то позвонил им в дверь.

Лина плюхнула на кровать:

– Кто это?

Фёдор шмыгнул к двери и нажал кнопку обзора. Дверь сразу же стала прозрачной, и он увидел за ней молодую женщину со светлыми волосами, одетую в джинсовый костюм и коротенькие кожаные сапожки. Она нетерпеливо крутила головой, оглядываясь по сторонам.

– Кто там? – спросил Фёдор.

– Это вы Зимбицкие что ли будите? – дамочка вызывающе уставилась в глазок камеры.

– Скорее да, чем нет, – Фёдор явно издевался, ибо впечатление гостья вызвала не лучшее. – Чем можем служить?

– Может, дверь откроешь, защитник замка? – визитёрша дёрнула носом. – Разговорчик есть один. Я Скорри Злочевская.

Фёдор удивлённо посмотрел на жену.

– Ну открывай, пускай заходит, – помахала Лина рукой.

Фёдор махнул лайбером, легонько толкнул дверь и внимательно посмотрел на Скорри. Тут же отметил, что через видеокамеру ей шло больше, чем вживую.

– Ты что ли Тео? – дамочка склонила голову набок.

– Я.

– Может, войти предложишь? Нам лишние уши ни к чему, – она склонила голову на другой бок.

– У нас не прибрано, – улыбнулся Фёдор.

– Слышь ты, чудило, – она приблизилась к нему в упор. – Ты вчера мужа моего в котлету превратил. Я уже почти вдова. Поверь, нам есть что обсудить с глаза на глаз.

Он повернулся боком, и она сразу протиснулась мимо него и пошла прямиком в дальнюю комнату.

– О, а вот и твоя серая мышка, – она показала пальцем на Лину. – Привет, милочка! Как твоя ножка?

– Вы садитесь, – спокойно ответила на все её вопросы и предложения Лина, показывая на кресло в углу. – В ногах правды нет. Итак, мы вас внимательно слушаем.

– Твой самец, скворушка, вчера грубо нарушил правила дорожного движения Российской Федерации, – Скорри с размаху плюхнулась в кресло и положила ногу на ногу. – Хорошо, если мой жеребец выкарабкается. Но при любом раскладе мы с ним оба понесли огромные физические и моральные потери. Поэтому предлагаю сделку. Вы даёте нам немного денег, а мы всем рассказываем, что Корни въехал в дерево.

– А свидетели? – спросил Фёдор. – Андрей Михалыч тоже пострадал. Дронов восемь штук было.

– Со старпёром я договорюсь, а дронам по флейте, что там было, – Скорри вздёрнула нос.

– И сколько вы хотите денег? – Лина смотрела на неё, не моргая.

– Сущий пустяк, – Скорри развела руками. – Пол мили.

– Это пятьсот тысяч что ли? – Фёдор выпучил глаза.

– Ага, красавчик, – Скорри чмокнула его через воздух. – Они самые.

Глава 27

– Леон Робертович, я к вам, – в кабинет ведущего программиста Синтум-НСК Шатова заглянул Юзик.

– Входи, – поманил его рукой Леон Робертович, снимая с головы хэдвизор. – Что у тебя с головой?

– С головой всё норм, – парнишка погладил себя по совершенно гладкому черепу и улыбнулся.

– Я это вижу, – начальник вздёрнул брови. – Волосы куда дел?

– Мне же контактор одевали вчера.

– Зачем?

– Ну у них там в плей-отделе опять проблемка нарисовалась.

– Да? И что не ладится?

– Ну это, там игрушку новую запустили, уже и не помню, как называется. Они их штампуют по пять штук в день, все не упомнишь. Ну запустили и запустили. Игрушка, кстати, вошла нормально, сразу десять миль юзеров набралось. А тут сбой конкретный, причем логический.

– Логический? – Леон Робертович искренне удивился и показал собеседнику на кресло. – А Синтум чего?

– А чего Синтум, работает Синтум еще, – парнишка присел.

– В смысле еще работает?

– Говорит, что пока не может устранить причину сбоя.

– Юзик, ты точно всё правильно понял? – Леон Робертович посмотрел сотруднику в глаза. – Синтум не человек. Это искусственный интеллект десятого уровня. Такого ни у американцев, ни у японцев нету. Знаешь, на что он в печали способен?

– Как это в печали? – глаза Юзика округлились.

– Ну это мы так называем его временные состояния наподобие, как ты сейчас рассказал.

– А-а-а, понял, – парнишка закивал. – Это когда он как бы вроде чуток подвисает, да? А потом – бац и всё готово за милисекунду.

– Именно, – начальник поднял указательный палец. – Только я не понял, ты там чем смог помочь?

– Хэ-э, – усмехнулся Юзик, – Плейтокеры сказали, что у меня одна из самых корявых логических схем сознания.

– Во как!

– Да, так вот. Они пытались найти в моей голове нелогизмы и полулогизмы, которые и делают мою логику такой необычной.

– Нашли?

– Да, и достаточно много, но это никак делу не помогло.

– Не могу понять, зачем это делали? Они что алгоритмы вручную править собрались что ли? – Леон Робертович встал и заходил по кабинету. – Логика – это хлеб Синтума. Он найдёт любой нелогизм в алгоритмах и исправит его. Хотя странно, что сразу не исправил.

– Скорей всего этого не случится, по крайней мере пока.

– Почему?

– Алогизм они сразу же нашли, как только покопались в моём сундучке, – Юзик постучал себе по голове. – Устранить пока не могут.

– Что мешает?

– Юзер, допустивший логический глюк в игре, был выведен киберплеем в самый неподходящий момент исполнения матрицы. Плейтокеры называют это место осью весов, когда ни вправо, ни влево, а только на месте.

– Ну бывают такие висяки, – Леон Робертович закивал. – Простая перезагрузка матрицы снимает все проблемы.

– Шеф, десять миль юзеров!

– Ну что они там совсем с народом общаться разучились? – Леон Робертович махнул, как ему показалось в сторону плей-отдела. – Пускай извинятся перед пользователями за временные неудобства. Это же всего полчаса нужно, не больше.

– Они бомбили её дважды, – Юзик сделал серьёзное лицо. – Кажется прямо сейчас бомбят третий раз. Думаю, опять ничего не выйдет.

– Нет, ну это ерунда уже какая-то! – Леон Робертович опустился в кресло и махнул по кнопке плей-отдела.

Секунд через пять прямо над его столом повисло лицо человека с опухшими глазами:

– Да, Леон Робертович.

– Мишаня, привет, – ведущий программист помахал рукой. – Как дела вообще? Как дома?

– Да всё пучком, Лёва, – Мишаня устало улыбнулся. – Тут вот двое суток сферу с башки не снимаю, хрень какая-то и всё.

– Да мне Юзик сейчас вот как раз рассказал об этом. – Лёва почесал макушку. – Сказал третий раз бомбите приложение, а толку нет. Слышь, так что игрушка виснет что ли вообще?

– В том и дело, что вообще не виснет, – Мишаня закрутил головой. – Работает нормально. Сбоев нет. А Синтум твердит, что есть большой логический сбой, который возник в момент программирования.

– Не пойму проблему никак, – Лёва потёр лоб. – Сценарий кто писал?

– Наши креативщики.

– Интуитивные ряды кто выставлял?

– Они же.

– Движок оригинальный или от чего-то другого?

– Конечно оригинальный!

– Логические цепочки Синтуму давали?

– Да.

– Сводили блоки матрицы где?

– У нас.

– Всё ясно. Синтум что вообще поясняет?

– Говорит, что в процессе эксплуатации цифрового продукта по неустановленной причине сформировался непредвиденный сценарий игры на одном из каналов. Говорит, что данный сценарий может распространиться на всю матрицу, и тогда будет плохо Синтуму. Он будет пытаться поддерживать работу матрицы и может дать сбой. Всё-таки десять миллионов пользователей. А завтра их будет двадцать или даже сто. Спасает только одно – юзер, на канале которого заварилась эта каша, по какой-то причине в игру не входит.

– Интересно, кто он? – Лёва взялся за подбородок. – Впрочем, какая разница! Юзера в капсулу засуньте. Матрицу больше не бомбите. Ладно, держите меня в курсе. До связи.

– Как ты сказал про свою логику, корявая? – Леон Робертович впился в Юзика взглядом.

– Ну да, – заулыбался тот.

– Похоже, друг мой, есть граждане в нашем Отечестве с такой логикой, в сравнении с которой твоя просто полу-Синтум. Ладно, ступай работай.

Не успела дверь закрыться за владельцем корявой логики, как у Леона Робертовича прямо заверещал лайбер.

– Лёва, ты только не волнуйся, – на экране появилось лицо жены. – У меня полчаса назад оповещение сработало. Помнишь, ты делал мне оповещение на медстраховку Лины.

– Что случилось? – волосы Леона встали дыбом.

– Линочка наша ногу сломала по неосторожности.

– В каком месте? – волосы Леона сразу же приняли прежнюю форму.

– Голеностоп.

– И?

– Что «и»?

– И что за паника? Помощь оказали? Или там в этой долбанной деревне и помощи-то не дождёшься поди?

– Я звонила в местную медчасть, – Полина заморгала глазами от наезда мужа. – Там сказали, что Лине оказана самая высокотехнологичная медицинская помощь, какая только может быть на планете.

– Ничего себе крестики-нолики-единички-палочки! – удивился Леон. – Откуда там высокотехнологичная помощь?

– Лёва, я не знаю, – Полина заморгала пуще прежнего. – Мне женщина та сказала, что на вызов был отправлен медрон и эвакуатор, который наложил иммобилизующий восстанавливающий лангет.

Леон аж присвистнул.

– И сказала, что завтра утром от перелома не останется и следа, – Полина шумно выдохнула.

– А чего же ты так разволновалась-то тогда? – Леон поднёс лайбер прямо к глазам. – Полина, у нас взрослая, очень адекватная девочка.

– Адекватная, а родителей в известность не поставила, – Полина сделала серьёзное лицо. – В деревню эту уехала. Мне теперь не спать совсем?

– О-о-о-о, – Леон расплылся в улыбке. – В Полине Владимировне наконец-то проснулась мама-квочка!

– Ты бы всё зубы скалил! – Лицо Полины вдруг погрустнело. – Лучше позвони ей потихоньку, пораспроси обо всём.

– А сама чего?

– Да я чего-то слёту на неё накатила...

– Та-а-ак, мои любимые девочки поссорились.

– Не ссорились мы, – Полина матнула головой. – Мы с ней хоть раз ссорились-то? Нет. А у меня чего-то лопнуло внутри.

– Я понял, – кивнул Леон. – Позвоню обязательно, но чуть позже.

– Павел Александрович, к вам Алина Евгеньевна просится, – пропела мультяшка в углу дисплея.

– Ну так впусти быстрее, – отозвался в кресле высокий крепкий мужчина лет пятидесяти.

Створки двери разлетелись в стороны и в кабинет вошла очень миловидная женщина без возраста в простом рабочем комбинезоне и фирменной кепке «Технум-НСК».

– Паша, привет, – она лёгким движением обогнула стол и чмокнула мужчину в щёку.

– Привет, рыбонька моя, – Павел Александрович поймал её за талию. – Чего-то мы с тобой вообще видеться перестали вживую. То лайбер, то монитор.

– Паш, столько дел на фирме, – Алина Евгеньевна стукнула его пальчиком по носу. – То ты улетишь, то я. Вот такая жизнь у нас семейная.

– С Фёдькой давно разговаривала? – Павел усадил жену на диван и упал рядом. – Чего-то я совсем зашился уже. Как у него дела?

– Признаюсь, давно.

– Не ну что у нас всегда так, а? – Павел взялся руками за голову. – Ну вот нет у меня тыла! Не на кого надеяться!

– Ха, – спокойно парировала Алина. – А когда он у тебя был-то? Я тебе сразу говорила: «Паша, у меня в голове столько идей, что мне совсем не до детей». Скажи спасибо хоть за одного ребенка.

– Не начинай, а, – Павел положил руку жене на колено. – Чего зашла-то?

– Соскучилась, – Алина рисовано улыбнулась. – Ладно, о деле. У нашей компании хорошая новость. Вчера вечером наш прототип медицинского робота сработал на все двести.

– Здорово! – Павел сразу же преобразился. – Рассказывай всё, ничего не упускай.

– Короче, аппарат был отправлен на испытания в Убинскую медчасть.

– Это где?

– На запад километров двести с хвостиком.

– Ну?

– Ну там сразу случай подвернулся – ДТП с повреждениями.

– Во селяне дают! – искренно удивился Павел.

– Там один человек в хлам, но живой, двое с ушибами, а у молодой женщины перелом ноги. Наш Адамчик именно её и отремонтировал. Я всё в записи смотрела, ну пока он помощь оказывал. Не, Паш, ну просто умничка, а не машина. Просканировал, поставил диагноз, обезболил, смещение устранил и повязку нашу фирменную наложил. Это же просто триумф. Москвичи полопаются от зависти.

– Ну, скажем, зависть москвичей, это нам не нужно, – Павел помахал пальцем. – А то, что всё получилось – это просто здорово. Мне список подай, кто отличился там у тебя. И запись скинь мне на кабинет, сам хочу посмотреть.

– Она у меня в кабинете, – пояснила Алина.

– Ну так бегом к себе, – скомандовал строгий директор. – Мне не терпится.

– Слушаюсь, босс, – Алина взяла под козырёк и решительно направилась к выходу.

– Алина Евгеньевна! – позвал её босс вдогонку.

– Да, – резко развернулась она.

– Хорошо выглядите. Может поужинаем сегодня вместе.

– Я вечером в Токио ужинаю.

– Да, я совсем забыл.

– Не, ну гениальная машина, – воскликнул Павел Александрович, глядя, как Адам-2 накладывает нано-пластырь на ногу женщине. – А чего звука нет?

Он побегал пальцем по экрану и нашел звук. Тут же до его слуха донеслась человеческая речь за кадром:

– Линочка моя, цветочек мой аленький, рыбка моя золотая.

– Феденька.

– Да-да, это я. Как у тебя дела?

– У меня ножка сломана. Я спать сильно хочу. Очень. Как там дедушка?

– Мне кажется неплохо. Нога болит?

Тишина в ответ. Потом опять:

– Слышь, родной, чего делать-то с ней дальше?

«Чего-то больно голос знакомый», – мелькнула мыслишка в голове Павла Александровича и тут же погасла. В этот момент медрон навёл «глаза» на спрашивающего, и генеральный директор компании «Технум-НСК» увидел своё собственное великовозрастное чадо.

– Федька! – вылетело у него изо рта.

– Я установил больной временный лангет на перелом, – начал рассказывать Адам-2. – Специальный дрон уже вылетел для дальнейшего оказания помощи. Он доставит пострадавшую домой и наложит постоянный лангет.

– Как тебя зовут-то, спаситель? – Фёдор протянул дрону руку.

– Я медицинский робот серии ZX-1429, условное имя Адам-2, – робот выпустил манипулятор и коснулся руки Фёдора.

– Ты наш местный или из райцентра прилетел?

– Местный он, местный, – раздался за кадром чей-то приглушенный немолодой голос. – Ты чего до железки доколупался? Хочешь, чтобы у него ЦП сгорел от твоих вопросов? По ручке ещё с ним. Адамчик, ты лети на базу, я ортопеда сам дождусь. А вот и он уже.

Пальцы директора судорожно забегали по лайберу. Наконец, они нашли то, что надо и над панелью появилось встревоженное лицо Алины Евгеньевны:

– Что стряслось?

– Ты запись всю посмотрела?

– Нет, а что?

– А вот ты посмотри.

– А что там?

– А вот ты посмотри! – рявкнул Павел Александрович. – А потом ко мне на доклад со своими соображениями.

Он махнул по лайберу и, передразнивая жену, сложил губы бантиком:

– У меня в голове столько идей, что мне совсем не до детей.

А потом придал своему лицу решительное выражение и добавил:

– Уволю нахрен!

Глава 28

– Феденька, – Лина с теплотой посмотрела на мужа. – Пойди-ка справься, как там дела у Андрея Михалыча. Что-то я волнуюсь за него.

– Хэ-э, – Скорри расплылась в улыбке.

– Э-э-э, – в сомнении потянул было Фёдор, но не разглядев дна в любимых не моргающих глазах, просто не посмел ослушаться.

– Итак, – это последнее, что он услышал у себя за спиной.

Подойдя к калитке, ведущей в райский сад соседа, Фёдор осознал, что вряд ли сможет войти в неё без приглашения. Он подёргал за ручку – дверь не открывалась. Пытаясь хоть как-то привлечь внимание хозяина усадьбы, он попытался попрыгать выше забора хотя бы макушкой – ничего. Потом догадался просто постучать кулачком по калитке – ноль. Ещё через минуту решил просто позвонить, но спохватился, что контакта старика у него нет. После всего этого нерешительно повернулся и хотел было вернуться к себе, но за спиной вдруг распахнулся Сим-сим, а со стороны дома донеслось:

– Заходи.

Дальше всё было знакомо: узенькая дорожка до крыльца, книги в шкафах и Андрей Михайлович с палочкой прямо у двери в коридоре.

– Я, это, зашёл узнать, как у вас дела? – Фёдор замер в дверном проёме. – Лина меня послала, пока она там беседует.

– А с кем она так беседует, что тебя ко мне аж послала? – глаза старика озорно блеснули. – Поди с бывшим своим, а?

– С каким бывшим? – растерянно спросил Фёдор.

– Федя, я сейчас пошутил, – дед взял его за плечо. – Расслабься, старик, это была моя глупая шутка.

– Ладно. К нам эта зашла, – Фёдор покрутил пальцем вокруг уха. – Скорри Злочевская.

– Светка что ли? – старик вздёрнул брови и, взяв Фёдора за руку, потянул его на кухню. – А чего ей понадобилось вдруг? Пришла грехи замаливать?

На столе стояли две парящих кружки с ароматной жидкостью. Старик неторопливо уселся и потянул к себе одну из них, глазами показывая Фёдору, что вторая для него.

– Она пришла и сказала, что я в аварии виноват, – Фёдор осторожно хлебнул пахучее варево. – Говорит, что ей денег нужно дать, чтобы всё тихо было.

– И скока денег? – спокойно спросил Андрей Михалыч, не открываясь от своей кружки.

– Сказала, пол мили отмерить.

– Ого! – старик поставил кружку на стол. – Пол мили, говоришь? А ты сам чего думаешь? Кто виноват?

– Да я по-любому, – Фёдор посмотрел на него. – У меня даже прав нет на управление транспортом. И какая теперь разница, кто нарушил. У нас ведь как сейчас повсюду: всегда не прав тот, у кого нет прав.

– А это действительно глубокая мысль, – старик поднял палец аж над головой. – Только одна маленькая нюансина есть.

– Какая?

– На додж мой права вообще не нужны. Это просто тачка для перевозки говна. Почти что ручная.

– А доджик как же?

– А вот доджик у Коляна – это уже скоростное транспортное средство со всеми вытекающими. Это раз! – старик опять поднял палец. – Два – мы ещё посмотрим, кто в кого въехал. Я сам-то не успел ничего понять, так быстро всё случилось. Щас, посиди тут, мне позвонить нужно.

Он засеменил, постукивая своей палкой, и вышел из дома, однако чуткий слух Фёдора уловил его первые слова:

– Толя, привет.

Толя? Не Анатолий ли Андреевич? И зачем он к старику прилетал? А, впрочем, мало ли на свете толь.

– Да, я всё понимаю, – донесло до Фёдора сквозь двери.

И еще, в самом конце:

– Ладно, буду должен.

Очень интересно! Кому дедуля так может звонить? Друзьям – пенсионерам? Он же на пенсии сидит поди лет сорок.

Старик вернулся на кухню с торжественным видом.

– Ну всё, порешал тут немного. Обещали помочь.

– Помочь чем?

– Вообще помочь, если нужно будет, – дедок опустился на своё место. – Федя, хочу сказать тебе одну простую вещь. Так вот. Даже когда наши потомки полетят к далёким звёздам, а они обязательно полетят, Федя, обязательно… Иначе всё было зря. Так вот, даже когда это случится, унас в России крайним в любом происшествии можно будет сделать не того, кто с краю стоит, но даже того, кто в самой серёдке находится.

– Как это?

– А вот так, – старик развёл руками. – Но будем надеяться, что до этого не дойдёт. Пошли-ка во двор.

Они вышли и не спеша побрели в самый дальний угол владений Андрея Михайловича.

– Ты, я смотрю, зеленью вообще не интересуешься, – заметил старик. – Это зря, скажу я тебе. Она ведь и есть основа жизни всей. Не только нашей, а вообще. Линка твоя вон сразу видно – крестьянская душа, хоть и горожанка. Первым делом в сад мой отправилась.

– Ой, у неё там в городе вся комната в зелени была, а сейчас сюда всё привезли, – Фёдор закивал. – А я, честно говоря, отношусь к этому, как к декорациям. Не приучен, не привит ничем.

– Это не страшно, – заметил старик. – Такие вещи в любом возрасте к душе прилипнуть могут. Ты, может, сам ещё не знаешь, зачем сюда приехал. Может, впереди у тебя всё. Доджем же научился управлять.

Сказал и закатился своим старым дребезжащим смехом:

– Я, говорит, водитель восьмидесятого уровня посмертно.

Фёдор опять рассмеялся, прямо как вчера в гараже. Кошки, начавшие было скрести его душу при появлении мадам Злочевской, разом разбежались по кустам в саду Андрея Михайловича.

– Правда за словами всё равно следить нужно, – старик поднял палец. – Посмертно – это не тема для шуток. Вишь, как всё развернулось. Кстати-то, как чувствуете-то себя после происшествия?

– Я вообще нормально, а Лине еще лечиться много часов нужно.

– Вот что хорошо у нас стало, так это медицина, – старик почему-то посмотрел в небо. – Технологии – просто огонь. Вот что значит было в своё время сделать всё государственным и бесплатным. А что раньше-то творилось! Кошмар раньше, Федя, творился, пока НВ-25 всё на место не поставила.

– НВ-25? – удивился Фёдор. – Это что?

– НВ-25 – это Нирвана. Вирус из 25-го года, – ответил старик. – Ты в школе вообще учился?

– Да, конечно, – живо кивнул Фёдор. – Я закончил филологическую гимназию, но меня учили в основном только языковедению.

– Понятно, – старик усмехнулся. – А историю государства российского не вели что ли?

– Было дело.

– Ладно, я понял, – старик взял его за плечо. – В 2025-м миру явился очередной штамм чудо-вируса, грозивший, уже точно, уничтожить всё человечество. Жути тогда нагнали на нас пуще прежнего. Шутка ли дело, в присутствии этой бяки организм сам начинал производить нейротоксичные вещества и впадал в состояние полнейшей эйфории.

– То есть перемещался в нирвану?

– Да, типа того. И не известно, как бы что было, если бы у очень серьезных ребят не кончилось бы терпение. Один за другим светила науки начали делать громкие обвинения мировых фармкомпаний и высших государственных деятелей влиятельных держав, которые, преследуя собственные цели, попросту крышевали фармацевтов вместе с их грязными делишками. На этой почве в парочке ведущих стран к власти пришли военные, расследования которых подтвердили слова учёных и такого накопали, что посеяли в мире невиданную смуту. Слава богу, у нас ребята сами одумались, и быстро поняли, что фармацевтика и медицина должны быть только государственными и только бесплатными, иначе никак. И никакой прибыли не должно быть на людской беде. А так эти две отрасли работали только на себя, а не на народ. С тех пор всё и поменялось.

– О, летит кто-то, – заметил вдруг Фёдор и показал на точку, появившуюся на востоке от села.

Даже на таком большом расстоянии он разглядел работу проблесковых маячков и догадался, что эта точка вскоре превратится во что-то серьёзное. Лёгкий озноб пробил его на секунду-две, дела-то вчера тут были серьёзные.

Они посмешили к выходу с усадьбы и успели лишь распахнуть калитку на улицу, прежде чем прямо на дорогу напротив тяжело опустился полицейский ИК с большой надписью на боку «Безопасность движения». Двигатели смолкли, метнулся назад боковой экран, и из кабины показался представитель правоохранительных органов.

Фёдор конечно же раньше видел полицейских. Как без них в мегаполисе? Миллионы людей, миллионы машин, а квадрики, наверное, вообще никто не считает даже. Машины почти не ошибаются, а люди ошибаются постоянно. Ошибся при оценке ситуации движения – транспортное происшествие. Нечаянно научился хакать лайберы на ходу – воровство. Не научился хакать лайберы, решил забрать что-то силой – грабёж. Научился деньги обманом выдуривать – мошенничество. Перепутал личный счёт с государственным бюджетом – считай твоя жизнь, в нормальном её понимании, закончилась. Да мало ли! И на всё, всё, всё нужна полиция. Носятся эти ребятки по городу в своей красивой форме с нашивками, нормальную жизнь людям стараются обеспечить. Все, как на подбор, высокие, подтянутые, красивые. А что делать?

Этот полицейский был другим. Это был инспектор службы безопасности движения в уставном экзоскелете поверх кевларитового мундира и почти квадратной комплекции, чем тут же напомнил Фёдору геба из захватившей его игрушки. Не без труда он выбрался из своего аппарата и направился к ожидающей его парочке.

Пока он выбирался из ИК и шел, соседи успели обменяться парой слов.

– А зачем на нём всё это одето? – покосился Фёдор на Андрея Михайловича.

– Бывают случаи, когда технику нужно передвинуть или на место поставить кого-то или что-то, – не оборачиваясь ответил тот.

– Добрый день, граждане, – офицер остановился в метре от них и махнул под козырёк своей, похоже непробиваемой, сферы на голове. – Капитан Пузыренко, безопасность движения. – Вы, я понимаю, Андрей Михайлович, да?

– Он самый, – старик шагнул в сторону офицера и протянул ему правую руку, а левой махнул в сторону Фёдора: – А это Федя Зимбицкий, мой новый сосед.

– А-а-а, понятно, – офицер пожал руку.

– Тебя как звать-то, страж порядка? – Андрей Михайлович улыбнулся.

– Михаил, – улыбнулся тот в ответ.

– Миша значит, как батю моего, – старик опять улыбнулся.

– Можно и так.

– Слушай, Миш, чего это мы в калитке-то стоим? – Старик взял служивого за локоть и потянул во двор. – Пойдём в дом, чайком тебя побалую.

– Андрей Михайлович, я при исполнении! – не поддался Пузыренко. – Не положено мне.

– Ты чего тогда сюда прилетел? – вдруг спросил его старик.

– Так это, сигнал поступил о ДТП, – Пузыренко немного опешил от смены интонации старика.

– А от кого сигнал был? – продолжал тот. – Сообщил кто или ГлоНаб зафиксировал?

– Сигнал был мне от старшего смены, – ответил Пузыренко. – Сказал, что ДТП у вас тут вчера было с последствиями. Приказал дознание провести. Больше ничего сказать не могу.

– А твоему старшему кто позвонил?

– Э-э-э, – только и было в ответ.

– Миша, я старый слабый человек, – старик устало посмотрел ему в глаза. – Ты меня прямо тут допрашивать собираешься или присесть разрешишь у меня в доме?

– Так вы там были что ли? – немного удивился полицейский.

– Я там не просто был, я там участвовал, – старик состроил нарочито серьёзное лицо. – Пошли давай.

– Я тогда костюмчик скину, – сдался Пузыренко.

Он вернулся к своему ИК и нажал на большую жёлтую кнопку на борту машины. Кнопка утонула и на её месте раскрылось две створки дверцы. Потом из этого проема выдвинулась какая-то непонятная Фёдору конструкция. Офицер прислонился к ней спиной, послышался характерный щелчок, замки экзоскелета разом открылись и через секунду усилитель тела исчез в утробе ИК.

– Ну не могу я на всё это насмотреться никак, – Андрей Михайлович подошёл и легонько погладил жёлтую кнопку. – Ну техника, а! Федя, ну это же просто чудеса чудесные!

«Как всё органично-то и живо у всех вокруг, – подумалось при этом Фёдору. – Смотришь на людей и диву даёшься – все чего-то знают, чего-то умеют, в чём-то разбираются. Я вот в словах разбираюсь очень хорошо, знаю их почти все. Только вот, что означает половина из них понятия не имею».

– Да-да, – закивал он старику. – Очень интересная техника. Жаль только, что я ничего в этом не понимаю.

– Если честно, я тоже в этом деле ни бум-бум, – заметил Пузыренко. – Ну что, где показания давать будем?

Через минуты три они уже сидели на кухне Андрея Михайловича и ждали, когда закипит чайник, что само по себе стало для Фёдора ещё одним открытием.

– Вода, Федя, не должна стоять постоянно горячей, – пояснил ему хозяин дома. – Кулеры ваши – это суть плохо. Воду нужно из земли брать, кипятить всего один раз и в землю обратно возвращать. Иначе худо будет. Тебе что заварить, служивый?

– Я извиняюсь, – Пузыренко виновато улыбнулся. – А у вас есть австралийская сумата?

Старик почему-то посмотрел на Фёдора:

– Австралийская сумата?

– Мне кажется, что это невообразимо сумасшедшая смесь чаёв и трав со всего света, – Фёдор пожал плечами.

– А-а-а, – спохватился старик. – Я её называю «Кенгуру». Конечно есть.

Он распахнул дверцы висячего шкафчика, покопался там немного и извлёк упаковку с нарисованным улыбающимся кенгуру, достал один пакетик и оторвал язычок – пшик, вакуумная упаковка наполнилась воздухом.

– Вот, Миша, держи, – он подал офицеру кружку.

– Ой спасибо, – Пузыренко радостно поблагодарил хозяина. – Обожаю эту смесь. Ну рассказывайте, как дело-то было?

– В общем так, Миша, – старик приподнял брови. – Повёз я, значит, вчера Фёдю с Линой на своём самоходе село показать.

Глава 29

Фёдор покосился на соседа и тут же поперхнулся чаем. Андрей Михайлович заботливо похлопал его по спине, и это были шлепки заметно тяжелее необходимого – молчи и слушай.

– Так вот. Повёз я молодых по селу, – продолжил старик невозмутимо. – Едем, значит, по Молодёжному проспекту нашему, никого не трогаем, а тут этот Колян на своём доджике нам справа в бочину – бац! Разбаловался он на своей Молодёжке. Летает, как угорелый. Привык гонять, неслух. А что, улица-то совсем пустая всегда.

– Колян – это кто? – Пузыренко оторвался от своей суматы.

– Николай Злочевский это, – пояснил старик. – Один из первых арситонщиков. Со Светкой он живёт.

– А-а-а, понятно, – кивнул офицер. – А где он сейчас?

– Так это, увезли его, – старик махнул рукой. – Сильно ему досталось, да. Нам точно меньше прилетело, чем ему. У меня только нервный стресс сделался, Федя, вон, кумполок немного стрёс, а Линке ногу сломало. А Коляну досталось охо-хо, да.

– А свидетели-то были?

– Не, кроме нас четверых никого не было, – старик развёл руками. – Ну, если не считать еще четырех медронов и эвакуаторы.

– Дроны на месте были. Это хорошо. Но всё равно, надо бы на место слетать да всё зафиксировать, – Пузыренко почесал макушку. – А потом всё сверить с регистраторами на дронах. А потом отчёт составить. А потом прокурору объяснения давать.

– Не, ну так-то да, – закивал Андрей Михайлович.

– А потом в страховую компанию доклад сделать, – добавил полицейский. – И сделать вывод, кто виноват в ДТП. Доджем, значит вы управляли, Андрей Михайлович?

– Я.

– А стаж у вас водительский есть? – спросил офицер и тут же замахал руками. – Господи, что я спрашиваю-то.

– Стаж есть, да, – спокойно ответил старик. – Семьдесят второй год пошёл недавно.

– Ого, – вырвалось у Фёдора и опять подумалось о том, сколько же лет этому динозавру.

Старик резко глянул на него и нахмурил брови, будто прочитал его неуважительные мыслишки.

– А Злочевский? Права у него есть вообще? – спросил Пузыренко. – Хотя, сейчас сам гляну.

Он повёл рукой по большому своему лайберу, над которым тут же повисла мультяшка в форме сотрудника полиции.

– Дуня, привет! – Пузыренко улыбнулся. – Солнышко, пробей-ка мне Николая Злочевского. Он арситонщик из поселения Круглоозёрное.

В воздухе тут же повисла карта водительских прав, на которых Фёдор сразу узнал Коляна.

– Ага, понял, – офицер отключил лайбер. – Права есть. Нет, нужно на место выдвигаться.

– А чего ты там увидишь? – старик поднял брови. – Там порядок ещё вчера навели, ни следочка не осталось. Тачка моя разбитая вон в ограде уже стоит, хочешь посмотреть?

– Можно, – полицейский резко поднялся.

– Вот, смотри, – старик махнул рукой в сторону искорёженного аппарата, когда они вышли во двор.

– Да-а-а, – Пузыренко почесал затылок и обошёл аппарат. – Такой экземпляр угробить! Регистратора нет. Тут экспертиза нужна.

– Оно надо тебе, всё это? – сощурился старик. – Мы с Лесной уже почти в порядке. Коляна тоже залатали, нормально всё будет.

– Андрей Михайлович, – Пузыренко расправил свои широкие плечи. – Служба безопасности движения обязана разобраться в любом происшествии для вынесения определения о причинах произошедшего для возможного устранения таковых в будущем.

– Чтобы было кого наказать? – старик посмотрел ему в глаза. – Давай, я явку с повинной напишу? Права мои забери, хотя они мне на эту тачку не нужны даже.

– Ну что же вы так? – инспектор покачал головой. – Может, это Злочевский ошибся? Эх, нет у меня доступа к ГлоНабу при таком уровне происшествия. Низкий уровень. Если честно, не пойму, зачем меня сюда послали?

– Во, и я про тоже, – старик улыбнулся. – Ты просто подай информацию, что были сложные дорожные условия в виде дымки от НСК и оба водителя не справились с управлением, плюс превысили скорость. Всё! Виноваты оба и оба не виноваты.

И тут Фёдор крепко задумался, потому что потерял логику в рассуждениях старика. То, что Андрей Михайлович принял удар на себя, защищая его, ещё можно понять как-то. В старых книгах про такое писали. Да, люди способны на такие поступки. Соседи там, друзья и всё такое. А вот Злочевского зачем отмазывает? Хотя он, Злочевский, и не виноват, может, совсем. Что-то не то. Или не так. Или так и нужно на самом деле?

– Ладно, – Пузыренко махнул рукой. – Сейчас показания с каждого возьму официальные, и покончим с этим. Дуня, свяжи меня с этим Злочевским.

После продолжительной череды сигналов ожидания вызова над лайбером появилось невесёлое лицо Коляна:

– Слушаю.

– Инспектор безопасности движения капитан Пузыренко вас беспокоит. Николай, вы вчера стали участником ДПТ первого уровня в поселении Круглоозёрное. Поясните, как было дело.

– Я не помню ничего, – Колян отвёл глаза в сторону. – Травмы у меня. Головой я стукнулся. Показания давать отказываюсь по причине частичной утери дееспособности.

– Принято, – подвёл итог инспектор и отключил связь. – Теперь вы, граждане.

Андрей Михайлович и Фёдор старательно повторили на камеру всё рассказанное ранее.

– Теперь показания мадам Зимбицкой нужны, – заметил инспектор, заставив соседей растерянно посмотреть друг на друга. – Вы сказали, её зовут Лина, да?

А мадам Зимбицкая в данный момент сидит в своём вагончике и ведёт, скорее всего, сложнейшие по психоэмоциональному наполнению переговоры с мадам Злочевской на тему «От какого именно места и в каком именно направлении начинать отмеривать половину мили?». И ничего не знает о том, какая печальная по жуткому стечению обстоятельств произошла история на пересечении переулка Молодежного и улицы Молодежной в поселении Круглоозёрное вчера вечером по версии деда Андрея.

Фёдор глянул на полицейского, потом покосился на старика. Тот опять свёл свои дедморозовские брови у переносицы. Понял – нужно что-то врать, хотя это нехорошо.

– Так это невозможно, – Фёдор виновато улыбнулся. – Ей же вчера цианокомбафлоронтин-Нано ввели, да. Она же спит сейчас вообще-то. В полной отключке, да. До завтрашнего дня, скорее всего. Медики сказали не будить, а то сбой будет нехороший там какой-то, если я вообще что-то понял в их рассказе.

Старик еле заметно подмигнул ему, но это мало подбодрило Фёдора. Мало того, что пришлось врать, так ещё и эти, ничего не значащие, «да» и «скорее всего» на концах предложений немного вынесли его за пределы формата.

– Ну и названия пошли! Как вы сказали? Нет, не нужно повторять, – Пузыренко замотал головой. – Ладно, вас троих хватит. Злочевский ничего не помнит. Вы двое дали похожие показания. Четвертый свидетель на лечении, показания дать не может. Если гражданин Злочевский не выдвинет обвинений до истечения срока давности происшествия, дело будет закрыто. Случай этот не страховой, поскольку оба транспортных средства не застрахованы. Поэтому за неимением жалоб от сторон мы имеем полное право не пускать в ход это дело. Скину всё в управу, как только появятся протоколы, вам их сразу разошлют.

Сказал и направился к выходу на улицу. Фёдор бросился вперед и открыл перед ним калинку.

– Благодарю, – кивнул Пузыренко, вышел на улицу и направился к своему ИК своей тяжелой «гебовской» походкой.

Фёдор и Андрей Михайлович глянули друг на друга и облегчённо вздохнули.

Всё складывалось как нельзя лучше и через пару минут должно было счастливо закончиться, только в этот самый момент распахнулась дверь вахт-вагончика участка З-14 и из неё пулей вылетела возмущённая Скорри Злочевская. Она сделала пару решительных шагов в сторону дороги, потом резко развернулась и прокричала в сторону дверей, помахав кулаком:

– Слышь, Зимбицкая, по-твоему всё равно не будет. Вы у меня еще попляшете, голубочки! Ишь ты какая умная!

Она опять резко повернулась и увидела прямо перед собой инспектора.

– О, фараон! – вырвалось у неё.

«Фараон» подошёл к ней поближе и тихо спросил:

– Вы сказали, Зимбицкая?

– Да, а что? – Скорри округлила глаза. – Что не так?

В довесок ко всему Лина, прихрамывая, вышла из вагончика и озадаченно обвела всех взглядом, самым подробным образом задержавшись на Фёдоре.

Пузыренко повернулся и тоже пристально посмотрел на него. Фёдор ничего на ходу придумать не смог и растерянно посмотрел на Андрея Михайловича.

– Твою же в стадо мать! – воскликнул тот и отшвырнул в сторону свою палку.

Потом оголил лайбер на руке, потыкал в экран и сказал:

– Толя, как договаривались. Капитан Пузыренко Убинского отделения. Полный доступ.

Далее подобрал свою палку и махнул инспектору:

– Миша, вернись-ка двор.

– Хм, – буркнул тот, но послушался.

Старик пропустил его в калитку, а Фёдора остановил:

– А ты тут побудь, родной.

– Ладно.

Их не было всего минут пять.

– Нихрена себе! – послышался вдруг восклик Пузыренко за забором.

Потом калитка распахнулась и оба вернулись на публику. Старик был угрюм, а капитан от чего-то возбуждён и немного растерян.

– Граждане, – обратился он сразу ко всем. – Исследовав дополнительные материалы, я установил суть происшествия. Грузовой кар, управляемый гражданином Зимбицким, двигался в строгом соответствии с ПДД. Правила нарушены гражданином Злочевским. Он превысил скорость и двигался по встречной полосе движения, что и стало причиной столкновения. При данных обстоятельствах обвинения от гражданина Злочевского скорее всего рассмотрены не будут. Если же другая сторона не захочет подать обвинительные заявления до истечения строка давности происшествия, заявительная сессия будет закрыта, а дело будет передано по инстанциям.

– Каким инстанциям? – у Злочевской отвисла губа.

– Прокуратура, страховая компания и, видимо, суд, – чётко доложил Пузыренко.

Фёдор запутался окончательно. Андрей Михайлович старательно пытался замять дело по причине полной его неясности и сейчас вдруг предъявляет нечто, что проясняет картину, но совсем не вяжется с их предыдущими показаниями. Тьфу ты, точка с запятой. И всё от того, что сам начал с неправды, которую нечаянное появление Лины смогло открыть. Но что он инспектору показал?

Пузыренко уважительно пожал руку старику:

– Очень рад знакомству. Здоровья вам побольше.

Потом протянул руку Фёдору, улыбнулся хитро, повернулся и пошёл вразвалочку к своему летуну, сотрясая своими широченными плечами воздух.

– Вылитый геб, – как бы сам себе сказал Фёдор. – Только не страшный.

– Кто? – спросил, не расслышавши, старик.

– Геб, Андрей Михайлович, – Фёдор глянул на него. – Геб. Один из персонажей современного фольклора.

– Фольклор – это хорошо, – заметил старик. – Фольклор – это народное.

– Андрей Михайлович, только один вопрос, – Фёдор посмотрел ему в глаза. – Чего вы ему показали?

– Точно это знать хочешь?

– Ну да.

– В ГлоНаб мы заходили, кино вчерашнее посмотреть.

– А меня чего не пустили?

– А у тебя допуска до таких дел пока нету, – улыбнулся Андрей Михайлович. – Много знаешь – плохо спишь.

– А-а-а, – разочарованно протянул Фёдор и направился к своему вагончику. – Тогда ладно.

А старик, только лишь Фёдор повернулся к нему спиной, строго посмотрел на Лину и поднёс указательный палец к губам – ни слова.

А Фёдор же, влекомый непонятным гадким чувством, которое появилось из ниоткуда вдруг и сразу же решительно оседлало его разумный авантюризм, проходя мимо Скорри, зачем-то тихо спросил:

– Ну что, Злочевская, будешь милю отмеривать?

Глава 30

– Зимбицкие, – Скорри вдруг упала на колени и завыла. – Простите меня дуру-у. Колька разбился, и я как с печки грохнулась. Совсем парик съехал.

– Ты это, с земли-то поднимись, – Андрей Михайлович потянул её за локоть. – Слышишь, Свет, вставай.

– Дедушка, ну почему всё так? – слёзы брызнули из её глаз. – Ведь только жить начали мала-мала.

– Ты мне это, заканчивай, – старик всё тянул её за руку. – Всякое бывает. Нормально всё с Колькой будет. Подымайся, говорю.

– Света, – Лина принялась прыгать на одной ноге в её сторону. – Света, не плачь. Всё будет хорошо.

Фёдор на ходу поймал её и помог двигаться.

– Света, ты прости, – ему вдруг стало очень неудобно. – Я ляпнул, не подумавши.

– Всё правильно ты, Тео, сделал, – Скорри вытерла слёзы. – Так мне и надо было сказать, после того, что я сама тут наговорила.

– Слово не воробушек, – заметил старик. – Только вот словом калечат, но им же и лечат. Ошибаться не страшно, страшно не каяться.

Скорри поднялась и порывисто обняла Лину:

– Линка, ты такая хорошая. Я же это сразу поняла с самой первой минуты, только никак с мустанга спрыгнуть не могла, потому что дура.

– Ну какая же ты дура? – Лина прижалась к ней щекой. – Женщина в тоске просто. Я это тоже сразу поняла.

– Вот я сейчас бы точно пару стопок накатил, – Андрей Михайлович отвёл Фёдора немного в сторону. – Чего-нибудь такого покрепче. Уже и не знаю, от тоски или от радости. Я таких эмоций уже лет пятнадцать не видел.

– А что мешает? – спросил Фёдор, но тут же спохватился. – Ах да, вы же чего-то говорили об этом.

– Да нельзя мне совсем, – глаза старика погрустнели. – Хотя иной раз бы и надо. Было время – употреблял, пока коса на камень не налетела. Ладно. Девочки, предлагаю пройти ко мне и смыть тоску-печаль, кто чем сможет. Возражения не принимаются. Откажитесь – обижусь.

Он решительно протиснулся между Скорри и Линой, обнял их за талии и повёл в сторону калитки. Потом повернулся и озорно подмигнул Фёдору:

– А ты чего ждёшь, водитель восьмидесятого уровня?

В дом они не пошли. Андрей Михайлович повёл всех в небольшой домик, стоявший недалеко от дома.

– Давайте в «Аквариуме» посидим, – предложил он. – Это моя летняя резиденция. Тут всё есть.

Резиденция была больше квартиры Фёдора. Большая стеклянная дверь и четыре окна действительно придавали строению ощущение прозрачности. Здесь было всё для приготовления пищи, её приёма и отдыха.

– Я правильно понимаю, это печка? – Фёдор провёл рукой по кирпичной кладке.

– Она самая, – старик нежно прикоснулся к кирпичу.

– Не пойму, как можно с неё упасть? – спросил Фёдор, осматривая сооружение.

– С такой не упадёшь, – старик похлопал по печке. – Это раньше печки были русские – большие с лежанками. Вот с них и падали спросонья. Девчата, ну-ка пошарьте в холодильнике чем закусить. Фёдя, а ты в погребок нырни за зельем.

Сказал и нажал на большую зелёную кнопку на стене. Сразу же начались метаморфозы с обстановкой: мебель сложилась компактно, а в полу открылся лаз с лестницей.

– Ныряй быстрее, – скомандовал старик. – Выбери что получше. А мне сока достань виноградного.

Фёдор опустился по лестнице и оказался в маленьком подвальчике, стенки которого были оборудованы множеством полочек. И на этих полках лежало неимоверное количество запылённых бутылок. На донышках каждой из них светилась небольшая этикетка.

– Rumba – 2038, – Фёдор ткнул пальцем в ближайшую бутылку. – Тридцать восьмой год что ли? А эта? Grossi – 2042. Изабелла – 2032. А это что? Сибелла – 2028?! Да ну?

Он осторожно вытащил бутылку и осмотрел. Другой этикетки не было, значит своя. Только как это своя?

– Андрей Михайлович, эту можно взять? – Фёдор выглянул из лаза и показал бутылку хозяину.

– Не, Федь, это коллекционная, – старик закрутил головой. – Девушкам Румбу достань, а себе Гросси. И сок мне не забудь.

Они уселись минут через десять, когда бутылки из подвала были отмыты и откупорены, а на столе появилась нехитрая снедь на закусь.

Налили кому чего полагалось: женщинам малиновое, Фёдору крыжовниковое – вот как всё оказалось на самом деле. Андрей Михайлович же наполнил свой бокал соком цвета янтаря.

– Я вот что хочу сказать, – старик взял слово. – Нехорошо вчера всё получилось, нехорошо. Себя виню больше других. Не учёл, не предусмотрел, не предостерёг, а должен был. Урок всем вышел, кому опытом, кому кровью. Всех жалко мне. Каждого по-своему. Но дальше у нас должно быть всё хорошо. Все поправятся и вернутся в строй. Скоро ещё люди к нам в село приедут. Дома строить будут. Сады садить будут. Виноград и прочий фрукт растить будут, чтобы было вино, чтобы была радость, чтобы была всеобщая дружба и любовь. В деревне иначе нельзя. Ведь деревня – это большая-большая семья, в которой все друг друга знают и берегут, кто как может. За вас, мои родные!

Пока он говорил, женщины умудрились слезу пустить. Что им сердечным много ли нужно для этого? И в этот самый момент до Фёдора долетело, прямо по голове стукнуло, от чего это дед так старался перед полицейским отмазать всех сразу. Всех жалко! Каждого по-своему. Большая-большая семья сама разберётся, кто прав, кто виноват. Всё это немного странно, но... не напрягает совсем. Скорее наоборот – греет что-ли.

Выпили, и хозяин тут же распорядился по второй.

– Вторую, вторую, вторую быстрее вдогонку, а то первая бежит и спотыкается, – рассмеялся он. – Того гляди, упадёт туда, куда не надо.

Выпили опять.

– А вот сейчас посидим молча минутки три и почувствуем, как замыкаются неустойчивые нейронные связи в мозгу.

Скорри хихикнула.

– Тише, – старик поднёс палец к губам. – Сосредоточились все.

Три минуты ждать не пришлось. В голове у Фёдора начало потихоньку шуметь, а потом потеплело. Кровь прилилась к лицу, тело расслабилось. Ох уж этот крыжовник! Да натощак.

– Я чего спросить хотел, – неожиданно для себя заговорил Фёдор. – Вы о чем там говорили в вагончике, пока мы с полицией вопросы рассматривали? Только без обид. Если не хотите, не рассказывайте.

– Федя, ну вот о чём может дура с умной женщиной говорить, – Скорри слёту зацепилась за тему. – Линусик твой и так мне и эдак карты разложила, а меня как переклинило. Ору, сама не своя: полмили отмерили мне, и всё. Она меня успокаивает, всё, говорит понимаю, беда у тебя. А я всё своё: полмили да полмили. А потом у меня вообще сарафан лопнул на затылке. Встала такая и на: говорю – ты такая умная, да? А я щас вот подойду да как тебе тресну по щеке. Федя-а-а, ты знаешь, что она ответила. Бей, говорит, может тогда тебе легче станет. Пощечина, говорит, что за боль в сравнении со сломанной ногой. Николаю, говорит, твоему куда больнее было. Бей, говорит, стерплю. Крыть-то не чем, ну не чем! Я, как дура, на улицу, а там фараон.

Все рассмеялись. Неустойчивые нейронные связи замкнулись, и всё сразу стало понятно: кто, чего, когда и сколько. А по началу-то всё так грозно было, а.

– Светка, я тебе давно говорил, – Андрей Михайлович поднял палец. – Думать нужно сначала, думать.

– Да знаю я.

– А давайте за хозяина усадьбы выпьем, – Фёдор решительно сменил тему. – Думаю, что нужно обязательно.

Налили. Фёдор даже встал, решив, наконец-то рассказать Андрею Михайловичу о том, как он, Фёдор, видит всё происходящее вокруг со своей позиции, позиции обитателя города. Но в этот самый момент на руке старика заиграл лайбер. Тот глянул на него и выдал:

– Япона мать! Ну вот как не вовремя.

Он ткнул пальцем, и из аппарата тут же выскочила малюсенькая конференц-камера.

– Слушаю тебя, солнце моё.

В воздухе повисло изображение дамы в годах, но каких именно годах, точно сказать было невозможно. Она была коротко и красиво пострижена. Волосы её отливали чем-то слегка металлическим. У неё было ухоженное, чуть округлое лицо и немного печальные, но красивые глаза.

– Привет, – сказала она. – Как ты там без меня?

– Как обычно, – улыбнулся старик. – Копаюсь в саду, красоту поддерживаю.

– А овощи не забыл прополоть?

– У меня же напоминалка есть. Как тут забудешь? А ты сама-то где сейчас?

– Сейчас в НСК у сына, – дама улыбнулась. – С внуком виделась. Говорит, что жениться собрался.

– Ну так-то ему давно уже пора, – старик махнул головой. – Четвертый десяток уже балбесу.

– Он твой внук.

– Ну да, внук, только балбес.

– Да ну тебя, – женщина махнула рукой. – Ты всегда на своей волне. Ладно. Новости вообще есть какие?

– Есть, – ответил Андрей Михайлович и выразительно повёл глазами по присутствующим. – Соседи у нас появились.

– Да? – глаза женщины оживились. – Кто они?

– Молодая пара из города, – довольно заявил старик. – Напротив нас дом строить будут. Пока в вагончике живут.

– О, старичок, да у тебя там движуха! – пошутила дама. – Смотри там пару не разбей. А то знаю я тебя.

– Мать, ну вот что ты говоришь? – старик явно напрягся. – С меня песок уже сыпется, а ты всё меня дёргаешь.

– Ты звал их в гости? – лицо женщины стало строгим. – Чего молчишь? Звал?

– Ну да, – старик замялся. – Было разок по приезду. Проблемы у них были, я и позвал.

– А дома, как всегда, бардак и есть нечего, – дама закатила глаза. – У тебя вообще ум есть? Ты почему меня опять позоришь?

– Чего бы я тебя позорил? – ответил спокойно старик. – Тебя дома ровно тридцать дней в месяц не бывает. Какой с тебя спрос?

– А чего мне там делать? – живо парировала женщина. – На тебя смотреть, как ты в землю врастаешь и грязью обрастаешь?

– Ты чего звонила-то? – устало спросил старик.

– Просто, – легко ответили ему. – Проверка связи.

– А-а-а, понятно, – Андрей Михайлович потянулся, чтобы отключить лайбер, но прямо в этот момент случилось непоправимое.

Фёдор, которому резко подкатило чихнуть, а чихать в данной обстановке было совсем неуместно, как ни он старался сдержать своё непреднамеренное желание… Не сумел. В результате чих получился что надо.

– Кто там у тебя? – резко спросила дама. – Камерой поведи.

– Пажалста, – чуть расстроено ответил старик и ткнул по лайберу.

Камера начала медленно поворачиваться вокруг оси. Гости резиденции, которые до этого момента старательно скрывали своё присутствие, поняли, что нужно как-то приветствовать хозяйку усадьбы, а это была именно она.

– Здрасти, – Фёдор помахал рукой и посмотрел на жену.

– Здравствуйте, – сказала Лина и улыбнулась так, что сердце молодого мужа, эх, в который уже раз, запрыгало в груди.

– Тётя Алиса, привет! – Скорри замахала рукой.

– Привет, Света! – женщина улыбнулась. – А где Коля?

– А ему не здоровится сегодня, – Скорри махнула рукой.

– Андрей, это наши соседи? – дама впилась взглядом в мужа.

– Да.

– А они милые, – глаза её потеплели. – Я хочу с ними познакомиться. Сейчас Славика попрошу, чтобы отвёз меня. Чего купить?

– Ты сама решай, – отмахнулся старик. – Когда прилетишь?

– Ну как Славка, – она пожала плечами. – Я позвоню.

Её изображение растаяло в воздухе, и Андрей Михайлович сразу же сник.

– Эх, – вырвалось из него горькое. – Только привыкну жить один, а она тут как тут. Опять приедет, построит меня на подоконнике с табуреткой в руках и уедет.

Гостям на это сказать было нечего. Они и так наслушались много чего того, что их удивило и даже расстроило. Мероприятие явно катилось к неожиданному завершению.

– А я, наверное, к мужу поеду, – вдруг заявила Скорри. – Прямо вот сейчас и поеду.

Она взялась за лайбер и забегала по нему пальцами. Потом ткнула один раз:

– Всё. Таксу заказала.

– А чего ты это так резко? – Андрей Михайлович насупил брови. – И толку будет от твоего полёта?

– Ай, – махнула девушка рукой, встала и уже из дверей добавила. – Развеюсь хоть.

– Ладно, – старик махнул рукой. – Коляну привет.

Фёдор с Линой тоже заёрзали на диванчике.

– А вы куда собрались? – старик повел рукой по воздуху. – Сели и успокоились. Вам-то куда спешить?

– Мы разметку вчера не доделали, – наобум вставил Фёдор.

– Вы это, на мой разговор с женой не очень-то реагируйте, – заметил старик. – У нас такая манера общения. Так повелось давно, когда ваших родителей еще на свете не было. Я тут на усадьбе давно назначен постоянно во всём виноватым. Я привык, а вы просто внимания не обращайте. Она у меня очень хорошая. Очень добрая. Правда сама этого до сих пор до конца не поняла.

Фёдор и Лина посмотрели друг на друга. У нас так же когда-то будет?

Повисла очень неловкая пауза. Было понятно, что с общением нужно было повременить, ибо что-то разладилось. Молодые были немного огорошены, а старик вообще выглядел подавленным. Но просто извиниться и уйти рука не поднималась. И тут снова заверещал лайбер, только теперь у Лины.

Она махнула по нему и в воздухе появилась мультяшка в фирменной одежде с логотипом «Арситонии».

– Компалина Леоновна, здравствуйте! – улыбнулась она. – Надеюсь, вы сейчас находитесь на участке З-14?

– Почти, – Лина пожала плечами.

– Это хорошо, – картинка улыбнулась опять. – В ближайшие пятнадцать минут на ваш участок прибудет аппарат строительной печати. Встречайте. Всего доброго!

– Так говорили же через неделю приедет! – воскликнул Фёдор.

– У нас будет дом! – Лина подпрыгнула вверх. – Ур-а-а-а!

– Дай вам бог, ребятишки. Дай вам бог, – пробормотал Андрей Михайлович, а потом схватил бутылку с Grossi, налил себе полный стакан и выпил его в три глотка, крякнул, живо глянул на молодых и прошептал: – Всё! А теперь убегайте. Сейчас ко мне медрон в гости прилетит.

Они послушно бросились на улицу, насколько позволяла чудо-повязка на ноге Лине. Выбрались из калитки на дорогу, которая встретила их привычным запахом нагретого асфальта. А вдали вдоль по улице прямо над дорогой играло жаркое летнее марево, размывая и без того не чёткие очертания реальности. И голова обоих сразу же закружилась, то ли от жары, то ли от вина, то ли от молодости беззаботной.

– Хорошо-то как!

Глава 31

– Часы сверять можно, – Фёдор глянул на лайбер. – Ровно пятнадцать минут.

– Ура! Ура! Ура! – Лина запрыгала, поворачиваясь вокруг себя.

«Совсем ещё ребёнок», – подумал Фёдор, глядя на нескрываемую радость жены.

Махина, куда большая харвестера, плавно остановилась напротив вагончика. Фёдор навёл лайбер и начал снимать, как Лина пляшет и радуется под колёсами этого исполина. Колёса, кстати, были выше её раза в три, а сам агрегат был не менее десяти метров в высоту. На самом его верху находилась полностью прозрачная кабина оператора, которая при остановке машины сразу же поехала куда-то вниз. Через несколько секунд на фронте аппарата распахнулась дверь и оттуда появилась молодая женщина в форменном комбинезоне Арситонии.

– Здравствуйте, граждане арситонщики! – она решительно протянула руку Лине, а потом Фёдору. – Меня зовут Мария.

Молодые представились.

– А прямо сейчас и начнёте? – Лина посмотрела женщине в глаза.

– Да, – просто ответила Мария. – Чего тянуть?

– А сколько дней вы будете работать? – не отставала от неё Лина.

– Дней? – Мария посмотрела на неё, как на ребёнка. – Стандартный дом, такой как ваш, СП-444-й накидывает за двенадцать часов.

– Как это накидывает? – не понял Фёдор.

– Увидите, – коротко пояснила Мария. – Хочу уточнить. У вас, судя по моему плейлисту, выбрана модель «Мрия»? Верно?

– Да-да, – закивала Лина.

– Если место, которое вам обозначили под строительство дома вас устраивает, будем начинать, –женщина получила растерянный кивок Фёдора и тут же скрылась в утробе СП-444-го. – Близко к объекту не подходите – всякое бывает.

– Простая женщина Мария приехала, чтоб строить «Мрию», – Фёдор картинно повёл рукой. – Линчик мой родной, а когда мы с тобой решали, что строить и где?

– Ты знаешь, Теодор, я всё держала в секрете, – она подошла и серьёзно посмотрела ему в глаза. – Дом слышал, как называется? «Мрия» – «Мечта». Моя мечта, Федь. Извини.

– А я не сержусь. На что сердиться-то! – улыбнулся он, немного удивлённый такой резкой сменой декораций. – Маленький вопрос. А в доме твоей мечты найдётся местечко для того, кто неровно дышит в твою сторону?

– Дом моей мечты, – она крепко прильнула к нему. – Это место на планете, где будет место для каждого, кто любит и любим. И все обязательно должны быть счастливы.

– А как же обойти парадигму содержания деятельности настоящего мужчины? – Фёдор погладил своё чудо по голове. – Дом там построить, дерево посадить. Чего-то всё не так стало. На большом паровозе приехала тетя, которая построит за меня дом твоей мечты.

– Мы можем её прогнать, – Лина хитро посмотрела ему в глаза. – Пусть уезжает. Парадигма – это дело серьёзное.

– Я это, я пошутил, – Фёдор деланно улыбнулся. – Мне кажется, нам нужно довериться профессионалам. Пойдём смотреть.

А смотреть было на что. Конечно же молодые ничего подобного не видели раньше. А где бы они смогли это сделать? Строительство было той сферой деятельности, к которой они оба никакого отношения никогда не имели. Конечно, если не считать то, что Фёдор работал редактором-корректором и почитал на работе всякого, в том числе и по строительству. Ну так это были всего лишь тексты. А тут настоящий строительный принтер приехал строить настоящий дом. И нет никакого другого зрелища.

Первым делом махина принялась старательно утаптывать участок, на котором нужно было строить дом. После харвестера это казалось логичным. Как всё происходило Фёдор до конца не понимал. Видно было лишь, что под днищем СП что-то глухо и массивно тарабанит по грунту. Аппарат несколько раз менял позицию, пока не стало видно уплотнённое основание правильной формы. Потом машина сдала назад вглубь усадьбы и начала выталкивать из себя свои периферические устройства. Первым делом справа и слева что-то большое выдвинулось в стороны. Потом это что-то начало раскладываться в сторону строительной площадки, заключив её в конце концов в свои стальные объятия.

– Никак не могу насмотреться на такое, – это Андрей Михайлович подошёл. – Вот кто бы сказал раньше, что такое будет, я бы по моське дал, чтобы не брехал.

– Медрон улетел уже? – Фёдор покосился на него. – Мы его не видели даже.

– А! Маленький прилетал, – старик махнул рукой. – Через забор, как сорока прыгнул и впился. Был ровно минуту. Так и останусь с незамкнутыми нейронными связями дурак дураком.

– А мы это, – Фёдор показал большой палец. – Прямо то, что надо.

– Подвальчик под «Аквариумом» своё дело знает, – гордо заметил старик.

СП разложил привода на площадке и принялся сверлить землю сразу в нескольких местах, аккуратно собирая грунт немного в стороне.

– Это он заглубляется, – пояснил Андрей Михайлович. – Щас в ямки арматуру натыкает и начнёт заливать.

Действительно из утробы принтера по несущим лентам полетели сверкающие на солнце прутки, которые специальный прибор начал ловить, разворачивать и отстреливать в вырытые углубления.

– А что за материал такой? – Лина глянула на соседа. – Как драгоценность переливается.

– Хэ-э, – усмехнулся старик. – Это и есть драгоценность. Весь дом ваш из неё будет. Сурофлан называется.

– Что, весь дом сверкать так будет? – удивился Фёдор.

– Не-а, – улыбнулся старик. – Как мне тебе, филологу, это объяснить-то? Сурофлан – это очень тонкий материал. Наноструктуры. При определённых условиях формирования его молекулярной структуры у него и свойства возникают определённые. Вот арматура – это сурофлан в виде кристаллической решетки. Потом стены и перекрытия будут другой структурой накидывать. Она шибко на пену похожа, только прочнее в тысячу раз. Понимаешь хоть что-то?

– Очень относительно, – замялся Фёдор. – Меня вот другой вопрос мучает. Андрей Михалыч, у меня зреет мнение, что вы, как минимум, академик. Мы вот чего у вас не спросим, у вас всегда есть что рассказать. И не просто рассказать, а всегда самую суть.

– Нашёл тоже академика, – старик усмехнулся. – Начнём с того, что я советскую школу заканчивал и институт почти что тоже. У нас тогда Глобали не было и по телевизору только один канал вещал. Вот мы и вперивали умы, алчущие познания, в газеты, журналы и книги. Если я и академик, то только академии жизненных наук. Смотри, сейчас печать начнёт.

Стройпринтер раскрыл переднюю панель и начал выдавливать из себя устройство, похожее на паука со сложенными лапами. Дойдя до центра строения, устройство остановилось и выпустило вниз три телескопических стойки. Потом «паук» расправил «лапки». Их оказалось четыре. Каждая из них дотянулась до угла и замерла.

– Сурофлан активируется в реакторе внутри машины, – старик показал на СП-444. – Вот по этому толстому шлангу подается на распределитель и далее на все четыре головки. Смотрите.

Все шланги задёргались и стало видно, что из их наконечников начал вылетать материал чуть сероватого оттенка. Головки плавно поплыли по периметру и, дойдя до ближайшего угла, остановились. Потом началось непредвиденное – из коллектора к головкам, извиваясь и шипя, ринулись потоки электроэнергии. Фёдор, немного напугавшись таким поворотом, схватил Лину в охапку и потащил куда подальше. Старик же остался на месте, заворожено наблюдая за происходящим.

– Андрей Михайлович! – окликнул его Фёдор. – Опасно же!

– Не. Сильно не ударит, – не оборачиваясь кинул тот. – Это токи низкой частоты. Без них сурофлан просто пена.

Он подошел прямо к аппарату и протянул руку к мобильной опалубке. По его руке тут же побежали языки голубоватого цвета. Лина вскрикнула и отвернулась.

– Дедушка! – как гром среди ясного неба раздалось со стороны кабины оператора. – Пожалуйста, держите дистанцию.

Старик убрал руку и пошёл к молодым.

– Андрей Михалыч, вы меня напугали, – Лина жалобно посмотрела на него. – У меня, кажется, даже сердце остановилось.

– Раньше говорили – в пятку упало, – спокойно ответил он ей. – Извините, если что.

– А зачем этот самый сурофлан током бить? – Фёдор махнул рукой в сторону стройки.

– Это помогает ему стать самим собой, – пояснил старик. – Ты узнаешь его силу, когда картинки в доме вешать начнёшь.

Тут послышался посторонний шум, и они увидели, что по дороге к ним приближается большой грузовик, кузов которого был больше похож на бочку.

– О, материал подвезли, – заметил старик.

Машина тихонько подъехала к принтеру, и из неё сразу же потянулась большая гибкая труба. Принтер, в свою очередь, тоже выпустил трубу на встречу. Секунда и послышалось шипение пневмозамков – трубы слиплись и началась перекачка материала.

– Ух, как всё здорово-то! – старик махнул кулаком. – Такое движение, такая жизнь! Эх, нравится! Даже помирать расхотелось.

От его слов у Фёдора побежали мурашки по всему телу. Ну вот непонятный человек, этот Андрей Михалыч. Столько в нём всего много: и чувств, и знаний, и силы какой-то непостижимой пока ему, Фёдору, природы, а он всё время смерть поминает. Ну никак в одну кучу это всё не ложится! Что-то тут не то. Что-то тут не так. Как будто мало и без этого событий.

– И сколько таких машин понадобится? – неожиданно для всех спросила Лина. – Одной не хватит?

– Злочевским когда дом строили, три ушло, – ответил «академик».

– Значит ещё подвезут, – подвела итог девушка. – А вдруг не подвезут?

И тут Фёдор решил блеснуть знаниями.

– Лина, всеми этими машинами управляет Синтум, а это значит, что всё будет в порядке, – авторитетно заявил он. – Люди в них находятся только для порядка. Так, на всякий случай. Синтум никогда не ошибается, в отличие от людей.

– В этом-то и вся беда, – как бы сам себе заметил на это старик. – А может, всё к лучшему.

– Андрей Михалыч, поясните, – Фёдор вытянул шею.

– Когда этого вашего Синтума не было, люди всё сами делали, – старик покачал головой. – Да, люди очень много ошибок делали, да. Но они работали, они развивались, они жили. А что будет через сто лет, когда роботы и думать, и делать будут всё вместо человека?

– Они и так уже всё за нас делают, – Фёдор вдруг расстроился, сразу припомнив своё недавнее освобождение от работы. – И вот мы с Линой перед вами.

– А вот это мне наоборот по душе, – старик улыбнулся в свою белую бороду. – Не было мне счастья, так несчастье помогло. Только вы это потом поймёте.

Грузовик отдал всё, что привёз, и втянул свой «хобот» обратно, выехал задом на дорогу и быстро исчез за поворотом улицы. Принтер вновь взялся за дело. Сурофлан полетел к форсункам, которые тут же принялись укладывать его ровными слоями и бить токами. Прошёл час, и всем вдруг надоело на это смотреть.

– Я, пожалуй, пойду прилягу, – Андрей Михайлович сдался первым. – Что-то ноги не держат и спина заныла.

– А я пойду обед готовить, – заявила Лина.

– А я тоже пойду полежу, – важно подвёл итог Фёдор. – Пока женщина готовит еду, подумаю, как дальше жить вообще.

Шутка была действительно смешная, только никто не засмеялся. Фёдор даже до кровати дойти не успел, как его молодая хозяйка подала голос с кухни:

– Всё готово.

Удивляться-то не чему. Чего там готовить-то? Открыл морозильник, выбрал еду, достал её и сунул в ристорер-восстановитель – всё – еда готова. Этот самый ристорер люди некоторые называют просто ристор, кто-то закрученно – рестораном или даже аниматором. Так, филология вопроса. Язык на месте не стоит. Но фраза «разогреть на ристоре», наверное, самая распространённая.

Фёдор помыл руки и уселся за стол:

– Что у нас на обед, дорогая?

– У тебя твой любимый рис с рыбой, а у меня мультирогу, – добродушно так прямо по-женски улыбнулась хозяюшка.

– Рис – хорошо! – улыбнулся Фёдор и сразу же сморщился. – Мультирогу – не понятно. Что там в составе?

– Легче перечислить, чего тут нет, – Лина принялась за еду. – Но что-то оно местное какое-то не такое. В НСК вкуснее было.

– Знаешь, что я заметил? – Фёдор взялся за ложку. – Мои блюда что-то тоже не очень. Вроде всё то же самое, но что-то не то. Хотя какая разница, где куплено. Производитель-то один.

– Слушай, а может, у нас вкус сломался в деревне? – предположила Лина.

– Тоже скажешь, вкус сломался, – усмехнулся Фёдор. – Давай экспертизу закажем. Они сразу прояснят вопрос. Права-то наши потребительские в деревне никто не отменял.

– А давай, – кивнула Лина и хитро сощурилась. – Щас образцы в контейнер – и в морозилку.

– А я звякну, куда надо, – закивал Фёдор.

Он быстро отыскал контакт службы продовольственного контроля и сделал заявку. Пообещали прислать дрон в самое ближайшее время.

Доели-таки, хоть и без особого желания.

– Ну что, спать или следить? – сладко потянулся Фёдор.

– Какое там спать! – Лина округлила глаза. – Нам там дом строят, а ты спать собрался!

– Это была шутка, – он поднял руки. – Конечно же следить. Пошли.

Они вышли из своего убежища и направились на свой наблюдательный пост, но за их спинами послышался шум, исходивший от летательного аппарата. Они повернулись и увидели, что перед домом напротив приземляется ионокоптер неизвестной Фёдору модели. Его массивный корпус был зеркального цвета с зигзагообразными чёрными полосками. Аппарат сел и замер. Его боковые экраны отошли назад, и из кабины выбрались два человека. Это был молодой высокий мужчина и женщина в годах.

– Видимо, это тётя Алиса и Славик, – заключил Фёдор.

– Похоже, – кивнула Лина.

Распахнулась калитка, и из неё показался Андрей Михайлович с двухколёсной тачкой в руках. Он подвёз ее к аппарату и начал складывать в нее пакеты из кабины машины.

Алиса и Славик пошли в ограду налегке, а старик покатил следом тачку, полную пакетов. Он закатил её во двор, потом вернулся, помахал молодым рукой и захлопнул калитку.

– А разве так можно поступать? – Фёдор посмотрел на жену. – Он же очень старый.

– Как видишь, да, – Лина схватила его за руку и потянула ближе к принтеру.

Глава 32

– Уже не хромаешь, – заметил Фёдор, приобняв жену. – Болит ещё?

– Вообще ничего не чувствую, – Лина посмотрела на него. – А ты?

– Я есть Grossi, – он расправил плечи и согнул свободную руку, пытаясь показать мощный бицепс.

Бицепс показываться не захотел, и они рассмеялись.

– Слушай, прямо хоромы какие-то получаются, – Фёдор показал на строящийся дом. – Даже у моих родителей в квартире таких квадратов нет.

– Тебе так никто и не позвонил? – Лина прижалась к нему головой. – У моих видел, как всё налажено. Страховку они вон догадались мою на оповещение поставить. Сплошная тоталика.

– Они тебя очень любят, – Фёдор улыбнулся. – Почти как я.

– Это другая любовь. Зачем сравнивать?

– Хорошо. Слушай, вот накидает тётя Маша нам дом, а дальше что?

– Потом ещё кто-нибудь приедет его до ума доводить, – Лина пожала плечами.

И тут же лайбер на её руке подал тревожный сигнал.

– Это папка, – обречённо посмотрела она на Фёдора. – Сейчас будет кино.

Она забегала пальцами по экрану и тут же в воздух выпорхнула блог-камера.

– Пап, привет, – Лина улыбнулась и помахала рукой.

– Здравствуйте, Леон Робертович, – Фёдор прижался к ней с боку и тоже помахал.

– Привет, товарищи! – Леон Робертович как мог улыбнулся и тоже помахал. – Как вы там? Устраиваетесь?

– Пап, нам уже дом печатают, – Лина повернулась так, чтобы стало видно стройку. – Скоро позовём вас в гости.

– Во! – Леон Робертович вздёрнул брови и до Фёдора сразу же долетело, почему Лина делает точно так же. – Это хорошо. Прямо дворец будет. А куда такой большой?

– Тут всем такие делают, – Лина развела руками. – Говорят, что всё продумано.

– Так его же чем-то потом наполнять придётся, – папа сморщил нос.

– Тут всё будет служебное, пап, покупать ничего не нужно, – пояснила дочь. – Потом надворные постройки еще сделают и инвентарь всякий привезут. Будем всё садить и ухаживать.

– А животные будут?

– Мы еще точно не решили, – Лина оглянулась на Фёдора. – Тео хочет курочек и уточек. Я хочу гусей и поросят.

«Тео хочет курочек и уточек» – глаза Фёдора непроизвольно полезли на лоб. Оба-на-ча!

– А козу заведёте? – опять поинтересовался папа. – У козы молоко вкусное очень. Я в детстве пил его. Даже помню вкус.

– Козу, скорее всего нет, – Фёдор неожиданно вступил в бой. – Тут наш сосед, местный житель, говорит, что козы очень пакостные животные, лезут куда попало.

Теперь брови задрала Лина – когда такое было?

– Нет, ну я не настаиваю, – Леон Робертович закрутил головой. – Вы там сами всё решаете. Я это так, просто вспомнил. Доня, как твоя нога?

– С ногой всё хорошо, – доня улыбнулась как следует. – Утром завтра повязка отвалится и можно в душ идти.

– О, у вас даже душ есть! – отец деланно удивился. – А я-то думал вы воду из колодца достаёте, на печке греете и поливаете друг друга.

– Ну пап! – рассмеялась Лина. – Я же всё рассказывала. Какой колодец? Какая печка?

– Я пошутил, – отец замахал руками. – Мама твоя меня утром переполошила. Дочь ногу сломала, не позвонила, лежит без сознания. Потом, готовит, сама позвонила, и мы поругались.

– Пап, ну что попало! – Лина нахмурилась. – Когда мы с мамой ругались-то? Я даже не знаю, как это делать.

– Научишься когда-нибудь, – улыбнулся отец. – Всё когда-то получается впервые. Я вот только не пойму, что за деревня там у вас такая, что тебе дрон помощь оказывал? И не какую-нибудь там помощь, а высокотехнологичную.

– Да, это было интересно, – встрял Фёдор. – Жалко, что не сняли всё это на лайбер. Было немножко не до этого.

– А где эта ямка окаянная? – отец свёл брови.

– А вон там, – Лина махнула рукой. – Там под домом.

«Врёт и не морщится. Просто профессионал», – улыбнулся Фёдор.

– А-а-а, – протянул отец. – Ты, красатуля, давай там осторожнее в деревне живи. А то приеду заберу.

– Ну папа! – возмутилась дочь. – В гости можно, забирать нельзя.

– Я всё понял, – Леон Робертович замахал руками. – Не обижайся. Ты знаешь, я не умею шутить. Всё давайте, пока.

– Маме привет, – вдогонку вставила Лина и помахала рукой, но собеседник её уже растворился в воздухе. – Слава матери и сыну, пронесло!

– Ты боялась этого звонка? – Фёдор показал пальцем на её лайбер.

– Ваще, – Лина закатила глаза. – Папка страшно строгий, если что не так. Я его за это с подгузников боюсь. Но сейчас он сам на себя похож не был.

– Он бил тебе? – Фёдор воспылал взглядом.

– Ты что?! – прыснула Лина. – Какое там бил. Он кровь свою отдаст за меня. Но строгого всё равно боюсь. Я так приучена.

«Зря ты мне это рассказала», – подумал Фёдор.

Он схватил жену за руку и потянул ближе к стройке:

– Смотри, скоро окна появятся.

Действительно, пока была суть да дело, стройпринтер напылил почти половину стен.

– Слушай, они какие тонкие, – Лина показала пальцем на стены. – Мы тут не замёрзнем?

– Замёрзнем? – удивился Фёдор. – А как же жар в ночи пылающих сердец? Где страсть и томное сремленье?

– Дурачок! – Лина тепло посмотрела ему в глаза.

– К ночи закончит, наверное, – послышалось за их спинами.

Они резко повернулись на голос и увидели Андрея Михайловича. Он был не один. Рядом были Славик и тётя Алиса.

«Она когда-то была очень хороша», – отметил про себя Фёдор, глядя на правильные линии лица женщины. Ровная её кожа, чуть округлые глаза, небольшой, аккуратный нос и выразительные губы подтверждали его мысль.

– Здравствуйте, соседи, – женщина улыбнулась, обозначив небольшие складки на щеках, которые ей очень шли.

– Чао-бак! – Славик махнул рукой и принялся сверлить своим колючим взглядом Лину.

– Здравствуйте, – поздоровались молодые.

– Алиса, я полетел тогда, – Славик коснулся плеча женщины. – Созвонимся.

– Пока, малыш, – женщина улыбнулась ему.

– Дед, пока, – Славик махнул руку.

– Ага, давай, – ответил ему Андрей Михайлович.

– Давайте знакомиться, – предложила женщина. – Я жена Андрея Михалыча, Алиса Петровна. Можно просто Алиса. Даже лучше так.

– Я Лина, – улыбнулась Лина.

– Я Тео, – кивнул Фёдор.

– Вы красивая пара, – Алиса Петровна улыбнулась и наклонила голову, разглядывая их. – Каким ветром вас сюда занесло, голубочки? Что же вам в городе не жилось?

– Это ветер «Арситонии», – пояснил Фёдор. – Мы переселенцы. И совсем безработные.

– Опять твои придумки? – женщина резко глянула на мужа. – Всё тебе неймётся.

– А я тут при чём?! – возмутился старик. – Скажи еще, что я им дом тут строю на свою пенсию, чтобы веселее было.

– Дом большой у вас будет, – женщина вернулась к беседе. – Просторный. Окна большие, светлые. Да вот только посреди чистого поля.

– Не, ну вот чего ты всё портишь? – возмутился старик. – Сказали, что за год всю нашу улицу заселят до самого Курятника.

– Кто такое сказал? – женщина чуть повернула голову.

– Знакомый один из «Арситонии» прилетал и рассказывал, – ответил тот.

– До самого Курятника?

– Да.

– А вы там были уже, на Курятнике? – Алиса Петровна спросила у молодых.

Те только и смогли что пожать плечами.

– Когда бы они успели? – старик почесал щёку. – Приехали только вот-вот. Несколько дней как.

– Это чудное место, одно из моих самым любимых на планете, – блаженно улыбнулась Алиса Петровна. – Там в конце улицы узкая дорожка, которая ведет к большой поляне посреди леса. На поляне стоит три очень старые берёзы, за которыми лес раскрывается, оголяя просторную даль.

– А почему курятник? – поинтересовался Фёдор.

– Когда-то, очень давно, на поляне этой стоял колхозный курятник. Птицу разную там держали, – начал пояснять Андрей Михайлович. – Только мы с Алисой его не видели никогда, не застали. Там только ямы силосные остались да заросший котлован в лесу. А место красивое, да. Мы туда по молодости лет шашлыки ходили жарить.

– А когда мы там были в последний раз? – Алиса Петровна озадаченно посмотрела на мужа.

– А я уже и не помню точно, – старик махнул рукой. – Помню, что с Шатиловыми были точно. Еще дома тут по улице стояли почти все.

– А давайте прямо сейчас туда отправимся, – вдруг предложила Алиса Петровна, глаза которой вдруг загорелись молодым, задорным огоньком. – Продукты я все привезла. Погребок под «Аквариумом» разорим и рванём.

Молодые смущённо запереглядывались.

– Чего молчишь? – женщина зыркнула на старика.

– Это, может и правда, – вдруг спохватился тот. – Место красивое – тепло, светло. Динозавра включим и вся поляна наша.

– Динозавра? – Лина не поняла.

– Это приборчик от насекомых, – улыбнулась Алиса Петровна. – Раптор там нарисован, а дед его динозавром называет. Всё, решено. Андрей, выгоняй додж свой, грузимся и едем.

– Упс, – выдавил из себя старик и отвернулся.

– Не поняла, что не так? – женщина подняла брови.

– Додж сломался, мама, – старик повернулся и развёл руками.

– В смысле?

– В буквальном. Сломался и всё.

– Как сломался? Он же новый совсем.

Старик молча взял её за руку и не спеша повёл к калитке второго двора, где покоились ныне героические останки транспортного средства на холодной ионной тяге.

– Во! – он распахнул калинку и показал двумя руками.

– Я не поняла! – удивлённо пролепетала женщины. – Это что такое?

И тут на Фёдора опять навалился разумный авантюризм. Ох, только разумный ли?

Он поспешил к разбитому доджу, Лина за ним.

– Алиса Петровна! – Фёдор вошёл в ограду. – Во всё этом виноват только я один.

– Федь, ты это, ну что ты придумал-то? – старик затрёс своей палкой. – Алис, не слушай его. Я ослика угробил. Вчера вечером. В столб въехал. Не вижу же нихрена.

Алиса Петровна посмотрела на них обоих поочерёдно, на мужа с вызовом, на Фёдора слегка вопросительно.

– Это неправда, – Фёдор наклонил голову. – Мы поехали вчера по селу. Я управлял доджем. На одной из улиц в нас врезался Николай Злочевский на своём мустанге.

– Что-о-о? – глаза хозяйки усадьбы стали круглыми. – Авария была что ли?

– Да, мама, да, – старик склонил голову.

– Ничего себе движуха тут у вас! И как всё было?

– А говорил Коляну, чтобы не летал по деревне, как ошпаренный кошак, – Андрей Михайлович почесал затылок. – Мы с Молодёжного проспекта на Молодёжку выезжали, тут он в нас и въехал. Федя улетел метров на пять, Колян ещё дальше. Лине ногу корпусом поломало. Только я один – Терминатор!

Последнее слово он произнёс, придав голосу жёсткого металла. У Лины от этого побежали мурашки по спине, и она подневольно вцепилась Фёдору в руку.

– Вот тебе сколько лет бы не исполнилось, ты как был шутом, так и остался, – проговорила Алиса Петровна. – Терминатор! А дальше? Что-то я вижу на вас гипса и бинта.

Лина решительно выставила вперёд ногу с нанопластырем:

– Вот!

– Что это? – Алиса Петровна неподдельно удивилась.

– Это ей медроны нацепили, – старик махнул рукой. – Завтра само отвалится и нога лучше новой будет.

– Стоп! – его жена сделала жест двумя руками. – Я немного не понимаю. Какие медроны? Что это за повязка?

– Ты в последний раз здесь была больше полугода назад, – немного грустно заметил старик. – За это время у нас многое поменялось.

– Я появляюсь тогда, когда мне это интересно, – с ноткой вызова ответила ему жена.

– Бог с тобой, – старик кивнул. – Короче, «Арситония» установила в деревне станцию летающих роботов для организации медицинского обслуживания населения. У Лины на ноге восстанавливающий лангет. Последний писк, так сказать.

– А Коля как?

– Колю увезли в Убинку и, скорее всего, поместили в стабилизатор на какое-то время. Светка ещё с утра к нему помчалась.

– Та-а-ак, – протяжно подвела итог Алиса Петровна. – Я опять пропустила самое интересное. И на Курятник не попала, похоже, тоже.

– Тут же недалеко, вы говорите, – вдруг активизировался Фёдор. – Давайте в тачку загрузим что нужно и поедем.

– Меня тоже в тачке повезёшь? – угрюмо спросил старик. – Не дойду я. Далеко мне уже.

Алиса Петровна махнула рукой и молча отправилась в дом.

– Ой, беда! – старик схватился за голову, дождавшись пока жена его стукнет дверью. – Расстроилась мамочка. Что же делать? Фёдя, ну-ка иди сюда.

Старик подвёл его к очередному своему сарайчику и распахнул перед Фёдором его широкие двери. Внутри стояло что-то, и оно было накрыто плотной зеленоватой тканью.

– Что это?

Старик схватил ткань и потянул её наружу:

– Помогай.

Фёдор ухватился за другой край, и через секунду всё было закончено.

– Ух ты! – Лина заглянула в сарайчик. – Это что за устройство?

– Перед вами гениальное творение советских инженеров. – Мотоблок Луч-2 собственной персоной. Год выпуска 1987-й.

– Это ж сколько ему лет? – Фёдор взялся за голову.

– Много, – старик деловито кивнул. – Но он намного младше меня и это успокаивает. Ну-ка бери вот эту бутыль и аккуратно налей из неё топлива в этот бачок.

Фёдор никогда не держал в руках ни бутыль, ни бачок, но повиновался мгновенно, даже с каким-то священным трепетом. С трудом вытащив засохшую пробку из бочка, он начал потихоньку наполнять его.

– Как вкусно пахнет! – Лина потянула носом. – Что это?

– Это чертова смесь предельных углеводородов, – старик назидательно поднял палец, а потом добавил по слогам: – Бен-зин.

– Ты говорил, у тебя давно нет бензина, – вдруг раздался голос Алисы Петровны с крыльца. – Откуда он у тебя?

– Достал по знакомству, – старик осклабился.

– Он всё равно не заведётся, – грустно заметила его жена, подойдя поближе. – Он засох уже давно.

– Щас проверим, – Андрей Михайлович показал ей ладонь. – Так, Федя, больше не наливай, а то плюхать будет через дырочку. Так. Вот этот рычажок ставим так, а вот этот так. Сюда наматываем вот эту верёвочку, прокручиваем до упора, опять наматываем. Нажимаем на эту кнопочку и ждём бензина из карбюратора. Ага, побежал. А теперь, Федя, берись за веревку и плавно, но настойчиво, дёргай её.

Фёдор сделал максимально приближенно к методическим рекомендациям, и дальше произошло то, чего он точно не ожидал – маховик, на который была накручена верёвка, быстро раскрутился, и механический чёртик загудел с такой силой и с таким дымом, что первым делом захотелось убежать и спрятаться. Но бежать точно нельзя было, не все поймут.

– Это паровоз? – весело так спросила Лина у хозяина агрегата.

– Не-е, – замахал он ей пальцем в ответ. – Это двигатель внутреннего сгорания. Паровоз не такой. Его углём и дровами топят.

Потом повернулся к жене и хотел было сказать ей что-нибудь колкое за такое недоверие, но увидел, что глаза её заблестели.

– Ты плакать собралась что ли? – спросил он её чуть слышно. – Ты чего это?

– Да так, – она махнула рукой в ответ. – Вспомнилось тут много чего сразу.

– Сумки надо собирать, – так же тихо сказал он и повернулся к Фёдору: – Федя, а на таком аппарате ты гонял в своём киберплее? Ну-ка, садись-ка вот сюда.

Глава 33

Берёзы, берёзы, берёзы... Такие высокие, такие толстые, не обхватишь. Зелёные кудрявые красавицы. И еле заметная дорожка между них. Красота.

Только Фёдору было явно не до неё. Вцепившись руками в руль допотопного аппарата, он правил им как только мог.

– Крепче держи, – не то скомандовал, не то посоветовал Андрей Михайлович. – А то перевернёмся. Это тебе не додж от Технума, это зверюга от СССР. Тут недалеко уже. Вон полянка уже виднеется.

Они неслись на всех парах. Мужики на переднем сиденье, дамы спиной к ним на деревянной лавочке, поставленной в кузовок. Всё бы ничего, только раритет вёл себя грубо и необузданно – двигатель работал неровно, руль настойчиво вырывался из рук на каждой ямке, прицеп натружено стонал, кузовок весь дребезжал.

– Он не развалится? – встревожено покосился Фёдор на старика.

– Обижаешь, – напыщенно ответил тот. – Советский аппарат. Ты знаешь, что я на нём вытворял, когда молодой был?

«В том-то и беда, подумал «водила». Это когда было-то? Лет пятьдесят назад?».

– За дровами ездил, на охоту, на рыбалку, – старик махнул рукой. – Да он у меня не раз земной экватор обогнул. Да...

Договорить он не успел, ибо дальше произошло то, чего точно никто не ждал – поймав очередную ямку, мотоблок подпрыгнул, сразу же что-то хрустнуло под ногами, и тележка упала на землю, женщины громко вскрикнули, а ведущая часть аппарата поехала дальше. А Фёдор просто побежал за ней, сжимая руль изо всех сил. Метров через десять до него стало доходить, что именно случилось, и он додумался остановить аппарат. Остановил и напугано оглянулся назад.

– Да что ты будешь делать-то! – донеслось до его слуха.

Андрей Михайлович ползал на коленях, что-то разыскивая в траве. Из уроненного на землю кузовка за ним встревожено наблюдали две пары глаз.

– Фёдя, давай назад сдавай, – Андрей Михайлович поднялся на ноги и махнул рукой. – Девочки, сейчас всё исправим, только вам спешиться нужно. Не ушиблись?

– Смотри, – старик показал Фёдору небольшой металлический цилиндрик. – Напрочь переломило в двух местах. Чего его чёрт взял? Щас всё исправим.

Он полез в ящичек, висевший сбоку на кузове и вытащил какую-то железку.

– Федя, теперь самое трудное, – старик жёстко глянул на Фёдора. – Дай-ка, я блок придержу, а тебе прицеп поднять нужно и к блоку подкатить для сцепа. Сможешь? Я тебе не помощник.

Фёдор кивнул, наклонился, схватился за прицеп и потянул его вверх – ох, тяжёлый-то какой! Он выпучил глаза от натуги и в этот момент прямо перед собой увидел двух женщин. Они стояли и смотрели на него – та, что постарше – изучающе, та, что помоложе – встревоженно. Сможет – не сможет?

Фёдор выпрямился. Тяжелый гад, многоточие ему в хвост! Ещё и подтянуть нужно больше, чем на метр. Он выдохнул и потянул прицеп.

– Вот сюда дышло заводи, – заторопился старик. – Давай, давай, ещё маленько. Ещё, ещё. Толкай, чтобы дырочки совпали. Ага, всё.

Он затолкал железку в прицеп.

– Поехали, – скомандовал он женщинам, забираясь на сидение.

– Уж езжайте сами, мы дойдём, – махнула рукой Алиса Петровна.

– Трогай, родной, – скомандовал старик. – Больше нечему ломаться.

Фёдор сел рядом, и они покатили по дорожке дальше.

– А чего руки у тебя трясутся? – поинтересовался Андрей Михайлович. – От натуги что ли?

Фёдор кивнул.

– Я, паря, такое раньше в одиночку делал по несколько раз за день, – старик почесал затылок. – Молодой дурак был совсем. Спину не жалел. А сейчас вот ходить толком не могу. Эх, если б я только это делал.

Они добрались до поляны, оставив женщин метрах в ста позади.

– Что-то я не пойму, что тут было, – Андрей Михайлович аж привстал на ходу. – Вот туда подруливай. Ага. Всё, стой. Глуши.

– А как? – Фёдор развёл руками.

– Вот этот рычажок сюда до конца.

Двигатель, всхлипнув пару раз, замолчал, и наступила долгожданная тишина.

– Да что ж тут за война-то была? – расстроено произнёс старик и спустился на землю. – Это кто ж тут такого натворил-то?

Он неровной походной пошёл в середину поляны.

– А что случилось? – Фёдор пошёл следом.

– Так красавиц наших кто-то поубивал, – старик повернулся и показал рукой. – Смотри, Федя, нету больше наших трёх берёз на Курятнике.

Фёдор огляделся. В центре поляны когда-то стояли три мощные суковатые дерева. Теперь же одно стояло мёртвое и обломанное, а два других лежали на земле, расколотые пополам какой-то неимоверной силой.

– Что за беда на мою голову? – бормотал старик, касаясь мертвых веток. – Что за конец времён пришёл? Вы же до меня были и после меня должны были быть. Кто ж вас так отметил-то?

– Может, ветром повалило? – Фёдор попытался как-то поучаствовать.

– Посмотри на эти стволы, – старик покосился на него. – Три обхвата, сучья в обхват, всё так скручено, что торнадо не справится.

– А почему стволы голые? – Фёдор показал рукой. – Где кора?

Старик огляделся:

– Вон она валяется везде. Я знаю, что случилось. Это гроза их убила.

Фёдор был человеком образованным, несмотря на все странности современного образования, и понимал, что грозовой разряд обладает большой силой, но чтоб вот так…

– Андрей Михалыч, – протянул он, – Да разве можно сделать такое электрическим разрядом?

– Ещё как! – старик зыркнул на него. – Ты молнию видел хоть раз?

– Не ну...

– Не видел, значит, толком, – старик поднял палец. – В городе, наверное, до земли ни одна не долетает. А тут долетает и вон чего делает. Если повезёт, то сам скоро увидишь.

– Что тут случилось? – Алиса Петровна под руку с Линой вышли из леса. – Тут что битва титанов была? Батюшки мои, это что ж такое? Нету больше наших деревьев. Нету больше нашего Курятника.

Она потянула Лину к одному из поваленных стволов.

– Лина, я на этой вот берёзе выросла, – она похлопала по расщеплённому стволу. – На вот этом суку фотографировалась, пока залезть могла. Но теперь всё с этим.

Лина только моргала в ответ. Если честно, то Фёдору было немного не по себе. Ну поляна и поляна, ну берёзы и берёзы. Сами бы засохли или молния убила – какая разница-то? Так даже прикольней – на фоне умершего своей смертью древнего исполина лежат два его собрата, поверженных гневом богов. Это же целый сюжет для сюртранса. А вот почему это аборигенов так зацепило? Или опять – всё не так просто, как кажется?

Старики походили-походили меж стволов, но делать было нечего.

– Может, хоть под сушиной сядем? – предложила Алиса Петровна. – Хоть и мёртвое, но дерево.

– Чтобы сучком кого пришибло? – ударил вопросом вразрез Андрей Михайлович. – Вон там разложимся, ближе к чистине.

А за названной чистиной вид открывался, действительно, классный – лес расступался, освобождая место дали в пару километров, заканчивавшейся тучными берёзовыми колками, а слева, где леса не было вовсе, открывалась до самого горизонта такая ширь, что у Фёдора перехватило дух.

– Это Гандичиха, – заметил старик, поймав его восторженный взгляд. – Красиво?

– Да, – Фёдор кивнул и улыбнулся. – Лина, иди глянь. Я в кавычках! Я ничего раньше такого не видел!

– Да ты, похоже, ещё вообще ничего не видел, – сам себе еле слышно пробормотал старик, а потом повернулся к жене: – Что там у нас из еды?

– Да ничего особенного нет, – Алиса Петровна развела руками. – Овощи, фрукты. Шашлык взяла на пробу.

– Шашлык? – старик вздёрнул брови. – Ты опять мясо есть начала?

– Да какое там мясо, – женщина грустно улыбнулась. – Одни растительные белки в составе, но жарить нужно всё равно.

– А на чём жарить? – Андрей Михайлович почесал затылок. – Мама, я не готов. А мангал, а шампуры?

– Может, кирпичи найдём? – неуверенно предложила женщина. – А шампуры не нужны, шашлык вместе с ним купила.

– Ребятишки! – старик хлопнул в ладоши, хотя в перчатках получилось не звонко. – Ваш первый квест на Курятнике.

– Квест? – Лина и Фёдор повернулись к нему.

– А вы как думали? – старик хитро сощурился. – Сегодня, возможно, вы будете участвовать в одном из самых таинственных ритуалов в вашей жизни – посвящении в Братство Курятника.

Молодые заулыбались.

– Андрей Михайлович, вы бы хоть предупредили, – Фёдор развёл руками.

– Мы бы хоть треники надели, – добавила Лина.

– Треники не нужно, – старик покрутил пальцем. – На Царь-гору никто не полезет. Нужно кирпичи поискать, хоть пару штук. Иначе шашлык придётся есть сырым.

– Это такие строительные керамические изделия, прямоугольно-продолговатой формы? – уточнил Фёдор. – Откуда они здесь?

– Не, ну вы вообще оцифрованные, – старик покрутил головой. – Это – Курятник! Место силы очень большого количества людей из прошлого, настоящего и, возможно, будущего. Тут что угодно можно найти.

Фёдор с Линой безрезультатно побродили по поляне минут пять. Трава стояла высокая и найти в ней что-либо было проблемой.

– Посмотрите под поваленными деревьями, – неуверенно предложил их командир. – Там кострище раньше было.

Фёдор полез в указанном направлении и прямо под расколотым стволом обнаружил то, что скорее всего и было местом для сжигания дров.

– Тут их штук десять, – крикнул он.

– Два бери и вылазь, – распорядился старик. – Линочка, а ты поди веточек сухих насобирай. Сейчас огонь разводить будем.

Фёдор вытащил кирпичи, принёс их на место и установил, как сказали. Лина принесла хвороста и наложила между кирпичами. Осталось поджечь.

– Сейчас, – Андрей Михайлович поднял палец и пошёл копаться к мотоблоку в поисках спичек.

Через минуту он вернулся, радостно тряся коробком:

– Нашел!

– Они пропащие поди, – заметила его жена.

– Да что им будет? – заместил старик. – В сухе лежали.

– Лет двадцать, – продолжила его фразу Алиса Петровна.

– Фёдя, поджигай, – Андрей Михайлович картинно передал Фёдору коробок, как великую святыню. – Пользовался хоть раз?

– Не приходилось.

– У тебя получится, – старик блаженно улыбнулся. – Отрывай кусочек коры, клади под хворост и поджигай.

Фёдор упал на колени и принялся исполнять ритуал – оторвал коры, положил куда надо и, чуть дыша, открыл коробочку, достал спичку и вопросительно посмотрел на окружающих.

– А теперь нужно серной головкой чиркнуть по серной ленточке на коробке, – еле слышно прошептала Лина.

Фёдор перевёл взгляд на Андрея Михайловича.

– Федя, ты где её взял? – старик показал пальцем на девушку. – Она всё правильно сказала.

– Лина много читает, – заметил Фёдор. – Пушкин там, Толстой.

– Это из наставления юнармейца, – Лина посмотрела на старика. – Книжка 2032 года выпуска, аккурат моего года рождения.

– Вот ей-богу, – Алиса Петровна рассмеялась. – Чудаки вы все тут, как один. Смотрю я, Андрей Михайлович, вся команда тебе под стать.

– Алиса Петровна, это случайное совпадение персонажей, – старик развёл руками. – Федя, поджигай.

Фёдор чиркнул спичкой. Она ядовито зашипела, выделяя едкий белый дым, но не загорелась. Потом вторая, третья, десятая.

– Спички пропали, – констатировала Алиса Петровна. – Остались мы без горячего.

– Да быть того не может! – воскликнул Андрей Михайлович. – Дай-ка я сам.

Он тяжело опустился на колени и принялся чиркать спичками, но результата не было.

– Да что за ерунда! – сердился старик и чиркал спичками дальше, пока в коробке не осталась последняя. – Эта точно загорится. Смотрите какая толстая. Только рисковать уже нельзя. Ну-ка прикройте кострище, вдруг ветер дунет.

Все опустились на колени и прикрыли кучку хвороста между кирпичей, как только могли. Старик поднёс спичку к глазам, снял кепку и принялся тереть спичкой о свои волосы.

– Не дышать! – прошептал он и чиркнул.

Спичка зашипела, как и все предыдущие, а у Фёдора вдруг заломило под ложечкой от предчувствия, что ничего не получится, но в самый последний момент спичка вспыхнула и подожгла сухую коринку.

– Ух! – вырвалось у всех.

– Ты старый колдун! – улыбнулась Алиса Петровна.

– Я старый волшебник, – старик улыбнулся ей в ответ так, что Фёдор сразу же в это поверил. – Теперь хворосту ещё надо.

Молодые бросились в лес и быстро вернулись с охапками подножного топлива.

– Давайте винца тюкните, пока горит, – предложил Андрей Михайлович. – Мне не наливать, я в завязке.

– Мы не сопьёмся здесь? – шепнул Фёдор Лине на ухо.

Она улыбнулась ему в ответ.

– Тихо, – вдруг насторожился старик. – Слышите?

– Кажется, кто-то летит, – Алиса Петровна повернулась в сторону села.

Фёдор насторожил слух и уловил звук винтов.

– Квадрик какой-то, – заметил он.

– Какой квадрик? – дедок переполошился. – Нечего им, квадрикам тут делать. Или кто-то из вас корзинку сюда заказал?

Все замахали головами в ответ – нет.

Звук тем времен становился всё более отчетливым, и через минуту над их головами завис достаточно крупный, примерно с метр в диаметре, круглый квадрокоптер с красными полосками и маячком. На его корпусе разными цветами переливались пять букв с пробелом: «МЧС РФ».

– Это пожарный дрон, – выдавил из себя Андрей Михайлович. – Он мангал наш тушить прилетел, гад.

Дрон опустился метров до пяти, и из него донеслось:

– Граждане, пожалуйста, отойдите в сторону. Дистанция удаления не менее двадцати метров. Зарегистрирован очаг неконтролируемого горения. Приступаю к тушению.

– Кыш отсюда! – Андрей Михайлович махнул ему своей палкой. – Лети назад в гараж.

– Граждане, пожалуйста, не мешайте тушению пожара, – дрон опустился метров до трёх. – Удалитесь на указанное расстояние. Тушение огня будет проводится с помощью веществ, способных нанести вред вашему здоровью. Начинаю тушение через три секунды. Один, два...

– Стоп! – прямо зарычал старик. – Давай сюда идентификатор.

– У вас нет права управления, гражданин, – отозвался робот.

– Есть, – выдохнул старик и поднял вверх руку в лайбером. – Смотри, железка.

На лайбере моргала большая красная звёздочка.

Из дрона тут же выскочила панель идентификатора и развернулась перед лицом Андрея Михайловича.

– Гражданин идентифицирован, – пропел дрон. – Здравствуйте, Андрей Михайлович. Жду ваших указаний.

– Представься, служивый, – сердито сказал старик с одышкой.

– Я – Гефест-10-14, автономная система пожаротушения МЧС России.

– А я старый больной человек, решивший, может быть, в последний раз, развести огонь на природе, чтобы накормить свою жену и друзей горячей едой, – глаза старика горели огнём. – Бог Огня, ты понимаешь, что значит в последний раз?

– «В последний раз» означает крайнее по списку количество повторений обозначенных действий, – чётко ответил Гефест.

– Вот именно, – старик опустил голову. – Лети на базу, я беру контроль за огнём на себя.

– Принято, – дрон взмыл в небо и через несколько секунд исчез из вида.

Фёдор и Лина молча стояли на месте с выпученными глазами, мало что понимая в происходящем.

– Браво! – донёсся до них голос Алисы Петровны. – Андрей Михайлович, вы меня сильно удивили и порадовали. Оказывается, я так мало о вас знаю.

– Нужно чаще появляться, – повернулся к ней старик, – Ты вообще про меня ничего не знаешь.

Глава 34

Следующая неделя прошла в невообразимой суете. Дня три рабочие с надписью «RC» на одежде доводили Мрию до ума, крыли крышу, стелили полы и устанавливали окна с дверями. Потом привезли и интегрировали силовую установку, проложили электропроводку и сделали освещение. После –смонтировали систему отопления. И в конце концов завезли целую машину мебели и всякой всячины.

У Фёдора и Лины не было при этом никаких дел, кроме как снимать всё происходящее на лайберы с разных ракурсов. Алиса Петровна, побыв пару дней улетела в Чили на карнавал зомби, оставив Андрея Михайловича коротать одиночество на следующие несколько месяцев. После её отъезда он почти не появлялся на улице. Соседи, начиная было тревожиться за него, пару раз наведывались с визитом. Он встречал их, как всегда, улыбаясь, только глаза его выдавали большую печаль.

– Он очень её любит, – сделала Лина вывод после очередного визита. – И очень тоскует. Почему она всегда уезжает? Ведь она его тоже любит. Я это чувствую.

– Ты же слышала, дед Андрей в самый первый день говорил, что ей нужно постоянно менять обстановку, – отвечал ей Фёдор. – Болезнь, наверное, какая-то у неё тонкая.

– Хорошо, что у меня нет такой болезни, – говорила на это Лина. – У меня другая хворь, которая не дает мне от тебя даже на пять шагов отойти.

– Наверное, это любовь, – делал Фёдор предположение и смотрел ей в глаза.

– Почему у людей любовь такая разная?

– Потому что люди сами все разные.

Когда все строительные и интерьерные работы закончились и все рабочие уехали, Лина и Фёдор прокрались в дом своей мечты. Именно прокрались, продвигаясь осторожно, будто воры-домушники.

– А чего мы так стесняемся? – спросил Фёдор за спиной у Лины. – Наш же, вроде как, дом.

– Это чтобы счастье не спугнуть, – не поворачиваясь ответила она. – Оно где-то тут. Эх, традицию нарушили!

– Ты о чём?

– Кошку нужно было первой в дом запустить, – Лина посмотрела на мужа. – Баба Таня так говорит. Тихо. Там кто-то есть.

Она показала Фёдору на одну из дверей и быстро спряталась за его спину.

– Да нет там никого, – заметил Фёдор. – Все уехали. Ладно, посмотрим.

Он шагнул к двери и необдуманно смело, прямо по-хозяйски, распахнул её:

– Кто тут! Выходи!

Лина тут же выглянула из-за его плеча:

– Ой, да это же дедов Василич. Кис-кис-кис.

Василич, услышав своё имя и основной позывной на все времена, сразу же распушил хвост и двинулся к ней.

– Как ты тут оказался? – Лина присела и принялась его наглаживать. – Хороший, хороший.

– Ты колдуешь что ли? – Фёдор уставился на неё. – Не успела про традицию нарушенную сказать, вот она тебе традиция!

– Да, я – ведьма! – Лина резко глянула на него. – Я паночка из Гоголя. Будешь плохо себя вести, позову Вия.

– Леона Робертовича что ли? – Фёдор решил пошутить.

– О-о, что-то я неудачно про паночку, – Лина улыбнулась и вжала в плечи голову. – Ты решил, куда киберплеи ставить будем?

– Я вообще не пойму, где тут что.

– Ты всё забыл? Я же рассказывала тебе.

– Да, я помню, что ты мне рассказывала. Только не помню, что именно.

– Как так?

– Я тобой в тот момент любовался и ничего не слышал.

Лина поднялась с корточек, взяла его за руку и повела по дому:

– Это холл. Это столовая. Это общая комната. Это личные комнаты.

– А что так много личных комнат?

– Эта большая – наша спальня. Эта большая – комната для пары гостей. А эти три комнаты – детские.

– Ого, три! – Фёдор вздёрнул брови.

– У нас будет два мальчика и одна девочка, – сказала Лина и посмотрела ему в глаза. – Ты не против? Смотри, тут уже всё для них готово. Ну как всё, только в общих чертах.

Фёдор заглянул в детскую и сказал:

– Тут прикольно. Ах да, я не против. Только почему два мальчика и только одна девочка? Это честно разве?

Прямо в этот момент кто-то настойчиво постучал в окно со стороны улицы. Молодые переглянулись и поспешили посмотреть в окно. За окном стояла Скорри Злочевская и приветливо улыбалась. А на дороге красовался новенький додж-тихоход, за рулём которого, очень неуверенно улыбаясь, сидел супруг выше обозначенной дамы.

Фёдор распахнул створки окна, и они высунулись на улицу.

– О! Господа Злочевские прибыли, – Фёдор расплылся в улыбке. – Корни и Скорри!

Корни помахал рукой.

– А чего не заходите в дом? – спросила Лина. – Тут так всё здорово сделали.

– У нас свой такой же, – заметила Скорри и повернулась к мужу. – А ты чего там сидишь? Подойти не хочешь? Мож, чего сказать хотел?

Корни спешился и как-то не очень энергично приблизился:

– Привет, Зимбицкие!

Фёдор хорошенько наклонился и протянул ему руку. Корни руку пожал, пристально глядя ему в глаза.

– Я, это, извиниться приехал, – он отвёл глаза в сторону. – Беды я вам наделал, ну и себе тоже. Конечно себе больше, но это неважно. В общем, готов искупить, потому что виноват. Я застрахованный был, деньги есть. Скажите, сколько нужно и, как говорится, расстанемся друзьями.

Зимбицкие переглянулись.

– Скорри, он о чём это? – Лина уставилась на Злочевскую.

– Линуся, ты меня лучше Светкой называй, ладно? – Злочевская мотнула головой в сторону мужа, – А этого гражданина Колькой. Хватит этих понтов уже. Допонтовались ковбои.

– Я не знаю как Лина, – Фёдор свесился из окна, – а лично мне ничего от вас не нужно. Я не в обиде. Опять же всякое бывает.

– И я тоже, – закивала его супруга.

– Не, ну так совсем тоже нельзя, – Колян посмотрел на них. – Я ж теперь спать не буду. Человек должен платить за всё. Халява – это плохо.

– Вот ты на додж пересел – это уже хорошо, – улыбнулся Фёдор. – Теперь всем спокойнее будет в Круглоозёрке.

– А-а-а! – Злочевский махнул рукой и отвернулся.

В этот момент из своей усадьбы показался Андрей Михайлович.

– О, Кольку выписали! – воскликнул он и пошёл в их сторону, неестественно громко стуча палкой по дороге, в чём Фёдор тут же уловил явный смысл – не к добру.

Колян снял кепку и, зажав её в руке, двинулся ему навстречу.

– Андрей Михалыч, – виновато завёл он. – Я вот приехал ко всем вам извиняться. Да.

Старик остановился в шаге от него:

– Ну давай, начинай.

– Мне Светка всё рассказала. Про аварию, про полицию, – Колян опустил глаза. – В общем, я не знаю, что говорить. Виноват я и всё.

– И это всё? – строго глянул на него старик.

– Я, это, я додж вам новый пригнал, – Колян понял глаза. – Ваш теперь всё, наверно.

– Да, мой теперь всё, – кивнул старик. – А как быть с Федькиной лампочкой сотрясённой, с Линкиной ногой сломанной? Всё! Ты знаешь сколько вылет эвакуатора из Убинки стоит? А сколько визит медрона стоит? За всё заплатишь?

– Андрей Михайлович, давайте тогда я за всё по закону отвечу, – Колян опустил голову. – Тюрьма, так тюрьма.

– Ду-урак ты, Колян, – старик топнул ногой. – Не дело так вот жизнь в деревне начинать. Вы тут год живёте, а ты так ничего и не понял. Мы же тут одним воздухом дышим, одну воду пьём. Кто же тебе тюрьмы-то желает? Или ты думаешь, что всё деньгами можно измерить?

– Дедушка, у нас маленький будет, – Светка встала у Коляна за спиной и заблестела глазами. – Уже три недели срок.

– Это хорошая новость, если не врёшь, – лицо старика на секунду прояснилось. – Только это по происшествию ничего не меняет. Николай, за поступки отвечать нужно прежде всего перед судом человеческим, а не государственным, потому что ни в одном законе про совесть не написано. Закон карает, а не воспитывает.

Фёдор с Линой из окна толком слышали только соседа своего, поэтому поспешили выйти из дома и, так сказать, присоединиться к дискуссии.

– Я знаю, ребятишки, откуда вы все приехали, – дед никак не мог успокоиться. – Вы появились здесь из мест, где слово «совесть» имеет совсем иное значение, чем тут, в деревне. Фёдя, ты ж филолог вроде, да? Поясни смысл слова этого.

«Хоть зачем-то я понадобился, – подумал Фёдор с некоторым энтузиазмом. – Хоть зачем-то пригодился».

– Слово «совесть» старинное, – заметил он. – По смыслу – это то, что находится или движется вместе с вестью какой-либо. Возможно раньше слово употреблялось в широком смысле, но последние несколько столетий совестью называют то, что находится рядом с нехорошей вестью. По сути это спутник нехорошего поведения что ли.

– Спасибо, профессор, – Андрей Михайлович кивнул докладчику. – Только я глубже возьму. В современном понимании совесть есть страх наказания за деяние, которое получает огласку. То есть, если огласки не будет, то и страха тоже не будет. То есть огласки нужно бояться, а не проступка какого-то. А вот в нормальном социуме, таком, как небольшое сельское поселение всё бывает немного не так. Люди и в селе разные могут быть, только вот тенденция одна прослеживается – мы, деревенские, самих плохих поступков больше боимся, чем их огласки. И очень стараемся жить даже по такой совести.

– Андрей Михалыч, я так и не понял, как мне быть, – Злочевский растерянно развёл руками. – Зимбицкие вон говорят: нам ничего от тебя не надо, ни денег, ни подарков. Сейчас и вы тоже самое скажете, да? А как вину затирать тогда?

– Вот, дружок, мы и пришли к самому главному, – старик поднял палец. – Мне от тебя тоже ничего не нужно.

– Так а как тогда дальше? Вы все меня простили, ничего с меня не взяли, как вроде и не было ничего, – Злочевский махнул рукой.

– Было, Коля, было и никуда теперь уже не денется, – сказал старик спокойно. – Нам о тебя только одно нужно было – понимание вины и раскаяние в содеянном, которое в будущем будет тебя держать крепче, чем статьи уголовного кодекса. А теперь всё об этом. Чилдик, вон у вас намечается. Он-то вас и воспитает по-настоящему.

Зимбицкие информацию про беременность пропустили и сильно удивились.

– Света, – воскликнула Лина. – У вас малыш будет?

– Ну да, – улыбнулась та в ответ.

– Как здорово! – Лина захлопала в ладоши. – А кто будет, уже знаете? Или как там оно всё происходит?

– Максимка у нас будет, – лицо Злочевского прямо засветилось. – Максим Николаевич.

– Вот и забирай тогда свой додж, – Андрей Михайлович махнул рукой. – Будешь на нём своего мелкого катать по деревне.

– А может, всё-таки вы его заберёте? – Колян посмотрел на старика. – Хоть материальный ущерб дайте закрыть. Хотя бы вам.

– Колька, мне и тот-то не нужен был особо, – старик махнул рукой в сторону ограды. – А этот тем более.

– Ну так мы тогда поедим? – Светка вдруг спохватилась, а потом резко положила руку на середину живота. – Чего-то меня замутило вдруг.

– Обычное дело на сносях, – кивнул старик. – Езжайте с богом.

– Андрей Михалыч, мы козу ещё решили завести, – Колян сел за руль аппарата и врубил тягу и, трогаясь с места, добавил: – Будем вас молоком угощать.

– Это вы зря, – еле слышно сказал старик, но Фёдор с Линой всё-таки услышали. – Это вы зря.

– А почему зря? – тут же спросила Лина. – У меня папка недавно спрашивал, завели мы козу или нет. Молока козьего хочет попить.

– Ты-то сама его пробовала? – глянул на неё старик.

– Нет конечно.

– Вот и я тоже, – старик развёл руками. – Коровье пил. Козье нет. Алиса пила. Говорит: на любителя. Только я не о том. Опять же вам на будущее. Будете если планировать дальше, что растить и кого растить, не думайте о будущем результате, не предвкушайте его, а думайте лучше о дороге, которая вас к нему поведёт. Часто так бывает, что между стартом и финишем намного больше трудностей, чем поначалу кажется.

– А какие трудности с козой-то могут быть? – Лина задорно улыбнулась. – Я ни одного занятия не пропустила. Всё просто: делаешь заявку, тебе привозят корма и козу. Строишь хлев, кормишь козу, доишь молоко – всё!

– А и правда, какие тут трудности? – вдруг согласился старик. – Дом вам построили, стайки поставили, инвентарь завезли, осталось только усадьбу всю огородить и добро пожаловать весь крестьянский набор в ворота. Лепота!

– Забор, наверное, приедут завтра строить, – предположил Фёдор. – А то правда как-то неуютно посреди поля жить.

– Никто больше не приедет, – заметила вдруг Лина. – Завтра у нас с тобой начинается Арситония.

– Хе, – Фёдор глупо улыбнулся. – Мы ж уже пару недель арситоним.

– Это была первичная адаптация, – Лина подняла указательный палец. – Завтра наш первый квест.

– Какой квест? – не понял Фёдор. – Мы же сюда жить приехали, а не в «Зарницу» играть.

Андрей Михайлович прикрыл рукой улыбку и пошаркал восвояси.

– Федя, тебе на лайбер «совы» не прилетают? – Лина улыбнулась мужу.

– Слушай, мне постоянно «совы» летят, то от одного, то от другого, – Фёдор повёл рукой. – Что их все читать что ли?

– Открой последнюю от «Арситонии».

– Да пожалста, – Фёдор принялся за лайбер. – Ну вот последняя: «Уважаемый Фёдор Павлович! Проект «Арситония» закончил строительство Вашего дома и надворных построек к нему. Завтра в 9 часов к Вам будет доставлен разметочно-бурильный аппарат «Крот», который поможет Вам построить ограждение Вашего земельного участка. Это будет не легко, учитывая Ваши индивидуальные особенности. Однако мы уверены, что Вы успешно пройдёте данное испытание. Удачи!». А тебе тоже такое сообщение пришло?

– Да, почти такое же, – Лина опять улыбнулась.

– То-то я смотрю ты всё наперёд знаешь! – Фёдор обнял жену за плечи и повёл в сторону вагончика. – Так я правильно понял, что завтра мы сами строим забор? Да?

– Да, – закивала девушка. – Так и есть. Только не мы, а ты.

– То есть?

Лина подняла лайбер, нашла своё сообщение и начала читать:

– «Уважаемая Компалина Леоновна! Проект «Арситония» закончил строительство вашего дома и надворных построек к нему. Завтра в 9 часов к вам на усадьбу будет доставлен разметочно-бурильный аппарат «Крот», который поможет Вашему мужу, Фёдору Павловичу, построить ограждение вашего земельного участка. Скорее всего это будет не легко, учитывая особенности ПАМ Вашего супруга. Однако мы уверены, что Вы проявите свойственную вам мудрость и смекалку, оказывая мужу информационную и моральную поддержку. Удачи!».

– Не понял! – Фёдор резко остановился и взял жену за плечи. – Забор я сам что ли делать буду?

– Ага, – Лина посмотрела на него счастливыми глазами. – Ты же мой мужчина, мой защитник, моя скала, за которую буду прятаться сначала я одна, а потом и все наши дети. У-у-у, просто гранит!

– Не ну это всё правильно, конечно, – Фёдор закивал головой. – Мужья, мы такие, да. У нас социальный статус – это прям ого-го! Только можно одно наноскопическое замечание?

– Конечно, любимый, – Лина обняла мужа за талию.

– Жена, не умею делать руками ничего, – произнёс Фёдор почти отрешённо. – От слов «совсем» и «ваще».

– Я знаю, – спокойно ответила Лина. – Ну-ка давай опять откроем сообщения, и ты их внимательно прочитаешь, а то на слух не очень понятно.

Открыли. Фёдор прочитал сначала у Лины, потом у себя.

– Ну и как? – поинтересовалась она.

– У меня в словосочетании «Вашего дома» слово «Вашего» написано с большой буквы, а у тебя с маленькой, – Фёдор озадаченно посмотрел на жену. И в словосочетании «к Вам будет доставлен» тоже.

– И?

– Типа по смыслу, очень упрощенно – этот дом лично мой, – Фёдор показал на Мрию. – А ты как бы со мной в нём проживаешь. И завтра «Крот» доставят именно мне, а не нам обоим.

– И всё это почему? – Лина прямо вытягивала из него главное.

– Потому что я хозяин всего этого? – Фёдор очень неуверенно посмотрел на жену.

– Ум-нич-ка! – Лина захлопала в ладоши.

– Я знаю, – Фёдор хвастливо поправил причёску, но тут же спохватился. – Только почему я?!

Глава 35

Фёдору определённо не спалось. Сначала он лежал и неторопливо обдумывал прошедший день. Это было обычным делом для него – прокрутка всего увиденного и услышанного с последующим поверхностным анализом информации. Так, ничего особенного, просто тренировка памяти. Но сегодня это безобидное занятие в полудрёме всё никак не заканчивалось. Он даже вспомнил чью-то метафору про повреждённую виниловую пластинку, которая постоянно скидывала иголку на предыдущий виток записи. Так и у него сейчас «иголка» постоянно слетала на тот самый виток, где начиналась песня про строительство забора.

Фёдор, в отличие от большинства своих сверстников, не был природным лодырем ни в умственном плане, ни в физическом, но перспектива завтрашнего мероприятия почему-то наводила на него тоску и смутные опасения. Видимо от того, что раньше он совершенно не боялся показать низкий результат, но теперь всё было по-другому. Теперь он муж, теперь он хозяин. Было немного странно то, что умы «Арситонии» специально заострили эту тему.

Потом Фёдору подумалось вдруг о том, как умудряется его древний сосед содержать в абсолютном порядке всё своё хозяйство. Лет ему очень немало, но везде шик-блеск. Странно, что вопрос этот появился у него только сегодня, накануне его собственного вступления в хозяйские права. Буквально сутки назад эта тема вообще его не трогала.

Два часа четырнадцать минут – Фёдор опустил лайбер. Лина спит себе спокойно, а тут хоть глаз выколи. Все мысли только о заборе. Непонятное и ненужное волнение. Ну вот не было раньше такого, чего бы там не намечалось.

Только часам к трём до него доходит причина своего состояния и она банальна – Фёдор тупо не знает, как строить забор. Примерно около четырёх его посещает гениальная догадка воспользоваться гипнаром «Арситонии». Он быстро выходит на нужный ресурс, находит нужную тему, вставляет наушники и нажимает кнопочку воспроизведения. Очень приятный релакс-трек наполняет его голову, и он вскоре засыпает.

– Фёдор Павлович, батюшка, – донёсся до него голос жены почти тут же. – Уже восемь часов утра, а вы всё спите. Скоро бурильщика привезут, а вы ещё не евши, не пивши.

Фёдор открыл еле-еле глаза. Что за дела такие – веки как свинцовые, голова как колокол. Он повёл по комнате взглядом – Лины нет нигде, после чего глаза опять слиплись.

– Фёдор Павлович, – прилетело из кухни.

– Лина, – позвал Фёдор каким-то не своим голосом.

– Да, любимый, – тут отозвалась она.

– Я проснуться не могу, – Фёдору почему-то стало жаль себя. – Облей меня водой что ли.

Лина тут же появилась перед ним с кувшином в руках:

– Только одно условие – встань и отойди от кровати.

Фёдор сделал как просили – откинул тёпленькое одеялко, встал и шагнул от кровати. И всё это с закрытыми глазами. В следующую секунду тело его будто взорвалось внутри, потому что Лина на полном серьёзе окатила его холодной водой.

Душераздирающий вопль Фёдора скорее всего был слышен даже на улице Центральной. Он сжался в комок и выпучил глаза:

– Ты чего?

– Ты же попросил... – ответила Лина растерянно. – Давай я тебя вытру.

Она схватила что-то первое попавшееся под руку и принялась шоркать мужа. Неожиданная водная процедура с последующим импровизированным массажем сделали своё дело – бортовой компьютер новоиспечённого моржика начал набирать обороты.

– Всё-всё, – Фёдор поймал Лину на руку. – Дальше я сам.

– Ты не заболел? – вдруг спросила она его. – Ты же раньше меня всегда на ногах. Всё нормально?

– Более чем. Сего дня лета 2056-го вступаю на великий престол, не власти ради, но во имя всеобщего благоденствия, – Фёдор развёл плечи. – Подайте князю сухие трусики.

Лина задорно рассмеялась и полезла в нишу искать то, что государь повелел. Достала и бросила в Фёдора:

– Кушать уже идите, барин.

В восемь пятьдесят девять напротив их вагончика остановился небольшой грузовичок.

– Федя, у нас гости, – Лина выглянула в окно.

– Я готов, – он распахнул дверь и шагнул навстречу судьбе.

Из грузовика выбрался низенький плотный мужичок и пошёл ему навстречу.

– Это З-14? – улыбнулся он и протянул руку. – Саня.

– Федя, – хозяин усадьбы сжал его ладонь, пытаясь произвести впечатление.

– Принимай аппарат, – Саня осторожно высвободил руку. – Суток хватит?

– А вот ничего не отвечу, – Фёдор пожал плечами. – Я же не знаю, как он справляется.

– Ща глянем, – Саня потянулся за планшетом. – Ага, участок З-14. Площадь 1 га, периметр 400 метров, 160 отверстий. Да, за сутки всё сделает. Я тогда завтра в девять и заберу.

Он нажал кнопку на заднем борту кузова, и тот тут же расстелился трапом до земли. Фёдор заглянул внутрь и увидел в полумраке что-то монстрообразное на резиновых гусеницах. «Крот», уловив движения людей, тут же подал признаки жизни: на его «башне» засветились три фонарика, и он двинулся вперёд.

– Он разговаривает? – Фёдор посмотрел на Саню. – Как им управлять вообще?

– Ещё тот болтун, – Саня махнул рукой. – А управлять им не нужно. Смышлёный малый. Ну я поехал?

– Ну да, – Фёдор кивнул и повернулся к «Кроту», который мягкой съехал вниз и замер за спиной хозяина усадьбы.

Фёдор глянул на него и поежился от неожиданности. Робот был примерно полутора метров в длину и метр на метр в ширину и высоту. В задней части его торчало что-то напоминающее трубу парохода, а спереди располагалась небольшая серебристая сфера с чёрным треугольником, в котором светились три «глаза».

– У тебя голова, прямо как у нура, – заметил Фёдор. – Как зовут, трудяга?

– Гражданин, требуется идентификация, – пропел робот и выпустил считывающее устройство. – Здравствуйте, Фёдор Павлович. Меня зовут «Крот 28-36». Моя задача – разметка и изготовление отверстий для установки креплений ограждения периметра участка З-14. Разрешите приступать к выполнению задачи?

– И даже чаю не попьешь? – Фёдор сделал удивлённое лицо.

– Я только что с обслуживания, – Крот заморгал глазами. – Все технологические жидкости в норме, заряд батарей максимальный, система навигации в норме. Спасибо, не нужно.

– Друг мой, – Фёдор похлопал машину по «плечу». – Чай – это просто повод поболтать. Ты же видишь, живу в глуши один, как перст. Скучно.

– Фёдор Павлович, вы явно шутите, – Крот опять заморгал. – На участке З-14 зарегистрирована Зимбицкая Компалина Леоновна, с которой вы состоите в браке с полной ответственностью.

– Ого, – Фёдор вздёрнул брови. – Ты даже это знаешь. Ладно, ехай работать.

Крот развернулся на месте и выбросил вверх маленькую телескопическую антенну, потом проехал ещё немного и принялся за дело. Верх его задней трубы откинулся, и из него начал выпрыгивать и прятаться большой блестящий цилиндр. Из-под днища робота начал вылетать то ли дым, то ли пар.

– Аристарх Иваныч, – Фёдор приблизился к работающей машине, – Ты хоть расскажи, что делаешь-то?

– Почему Аристарх Иваныч? – Крот развернул свой кумпол, но не остановил работу.

– Крот – это имя существительное, – Фёдор поднял палец. – А Аристарх Иваныч – это Имя!

– Так даже лучше, – вдруг согласился Крот. – Мне нравится это имя. «Крот 28-36» – это просто имя существительное. Аристарх Иваныч – это Имя. Я согласен. Спасибо, Фёдор Павлович. Да, я изготавливаю стандартные отверстия путём прокола и уплотнения грунта. Процесс занимает около восьми минут.

– Чего так долго?

– Я прокалываю грунт и насыщаю его сурофлановыми парами. Потом постепенно расширяю отверстие и в завершение даю низкочастотные токи для закрепления грунта.

– И тут сурофлан? – Фёдор почесал затылок и отошёл в сторону. – Фёдор Павлович, похоже пора приниматься за работу.

Он направился в сторону надворных построек и смело распахнул одну из дверей.

– Модуль А, первая дверь, – бормотал он себе под нос. – Стандартная комплектация рабочего инвентаря для хозяйственных и строительных работ. Требуется длинная ручная тачка для перевозки стоек ограждения.

– Ты с кем всё разговариваешь? – за его спиной появилась его половинка. – Там к роботу приставал, а тут кто у тебя?

– Здесь – никого, – Фёдор резко развернулся. – Стих сочиняю на ходу. Люблю вставать я рано-рано, когда ещё сопит жена… Дальше ещё не придумал.

– Ну золото, а не мужик, – Лина развела руки. – И стих прямо утра сочинять начал, и забор на ходу строить сейчас начнёт.

– Да, я такой, – Фёдор закивал. – Всё женщина, иди в хату, не мешай работать.

Дождавшись, когда родненькая скроется в вагончике, Фёдор развернул изображение на лайбере и принялся изучать чек-лист мероприятия.

– Так, длинные столбы на ворота, короткие все остальные, – пробормотал он. – А где у нас столбы?

Побродив по усадьбе, он обнаружил хорошенький такой штабель столбиков.

– Твою же транскрипцию в стать! – вырвалось у него непроизвольно. – Тут же целый склад! А что делать? Ты ж хозяин!

Он принялся накладывать столбы в тележку. Благо – они были не очень тяжелые. Прицеп дедова мотоблока был просто танкером в сравнении с ними.

– Ну что тут у нас, Аристарх Иванович? – Фёдор подкатил тележку и похлопал Крота по броне. – Всего четыре ямки что ли?

– Фёдор Павлович, я работаю по утверждённому алгоритму, – Крот закрутил «головой» и заморгал «глазами».

– Я тогда пойду посплю, пока ты тут копаешься, – Фёдор зевнул и потянулся. – Нет сначала попробую.

Крот первое отверстие приготовил под ворота, поэтому Фёдор взялся за длинный столбик.

«Шу-у-ух», шепнул столбик, входя в отверстие.

– Неплохо, – Фёдор попробовал пошатать его. – Аристархушка, нужно быстрее работать.

– Это исключено, – Крот опять заморгал глазами. – Я выполняю технологию.

И тут Фёдора осенила маленькая догадочка. Когда дроид получал информацию, которая противоречила его настройкам, он начинал моргать. Причем моргал не только Крот, но и все остальные предыдущие «товарищи».

– Слушай, ну в любом тестовом задании есть варианты, – Фёдор зацепился за бедолагу. – У тебя в технологии они тоже есть, я уверен. Ну-ка блесни знаниями, просвети дилетанта, как можно увеличить скорость работ?

– Скорость работ, Фёдор Павлович, зависит от нескольких параметров. Первое – химический состав грунта. Второе – механический состав грунта. Третье – плотность грунта. Четвёртое – температура грунта. Пятое...

– Стоп! – Фёдор мазнул рукой. Всё, я уже поплыл. Давай сделаем по-другому.

– Говорите, – Крот даже сверлить перестал.

– Аристарх Иванович, давай предположим, чисто гипотетически, что ты не робот, а живое существо, скажем, ты человек, – Фёдор зачем-то посмотрел в небо.

– У меня такое просто так не получится, – Крот моргал, не переставая. – Секунду, я беру подкачку у Синтума. Готово. Всё, я представил.

– Ты человек, – Фёдор закивал головой. – У тебя дома красавица жена и двое ребятишек. Их сегодняшний и завтрашний день зависит от того, как ты хорошо будешь работать. Понимаешь?

– Да.

– Ты должен очень много сделать, чтобы заработать побольше. Тебе приходится рисковать и торопиться.

– Это не рационально, – спокойно, не моргая ответил Крот. – Любая качественная работа требует соблюдения технологии и определенного времени. Люди часто делают некачественно, потому что торопятся.

– Ладно, – Фёдор показал ладони. – Давай, с другой стороны. Ты мой старый закадычный друг. Я всегда выручал тебя раньше, но сегодня помощь требуется мне.

– Говори, друг, что нужно делать? – быстро сориентировался Крот.

– Родной, нужно все ямки выкопать за 12 часов.

– Платон мне друг, но истина дороже, – пропел Крот. – Прости, друг, не могу.

– Понятно, – сокрушился Фёдор. – Ладно. Давай тогда работай. Если честно, я уважаю настоящих трудяг, таких, как ты, которые просто делают своё дело без оглядки. Ну и передавай привет моему другу Синтуму. И ещё, пусть он передаст привет моему Великому Предку. Я тут немного разгребу свои делишься и обязательно с ним встречусь.

– Какому конкретно Великому предку? – Крот заморгал.

– Которому я песню пел про чёрного ворона, – Фёдор махнул рукой. – Мы там еще начали вместе генерала Ртаса еще допрашивать.

– Сделано, – Крот снова взялся за работу и Фёдору показалось, что скорость его резко увеличилась.

– Ты всё-таки меня услышал, – улыбнулся он.

– Синтум нашёл другое решение, – пояснил Крот. – Одно отверстие за четыре минуты без ущерба качеству. Пойдёт?

– Так-то лучше, – Фёдор принялся вставлять столбы.

– Нельзя много работать с непривычки, – Андрей Михайлович еле поспевал за Фёдором, который пыхтя катил тележку, полную столбов. – Завтра помирать будешь и послезавтра тоже.

– Он ничего не ел и не пил с самого утра, – Лина чуть ли не бежала за ними следом. – Уже целых шесть часов. Я поначалу радовалась, а теперь мне страшно.

Шу-у-ух – восемьдесят пять. Шу-у-ух – восемьдесят шесть. Шу-у-ух – восемьдесят семь.

– Федя, не дури, – старик устал бегать следом и просто начинал читать мораль, только стоило Фёдору приблизиться к куче столбов. – Работа она и сегодня есть, и завтра никуда не денется. Передохни хоть малость, поешь, попей.

– ПАМ у меня с проблемами, – Фёдор окрысился не знамо на кого. – Фёдор Павлович, Вам это будет трудно. Компалина Леоновна, Вашему мужу это будет трудно. Хрен им всем!

– Федя, ты чего ж так буквально-то всё принимаешь, – не унимался старик. – Даже если оно и так, тебе чего себя не жалко совсем? Завтра же до горшка дойти не сможешь. Мне уж поверь.

– Я завтра к вечеру ворота повешу и калитку, – Фёдор схватился за тележку.

Шу-у-ух – девяносто шесть. Шу-у-ух – девяносто семь. Шу-у-ух – девяносто восемь.

– Федька не балуй, – старик погрозил палкой. – Щас батьке твоему наберу. Приедет – шкуру спустит.

– А вы позвоните, Андрей Михайлович, позвоните, – Фёдор рукавом вытер пот на лице. – Только без толку всё будет. У него с мамкой Технум-НСК только на уме.

– Федя, я сейчас своему папке позвоню, – Лина чуть не плакала. – Он приедет и заберет меня обратно.

– Буду жить один, пока не вернёшься, – Фёдор глянул на неё. – ПАМ у меня плохая, видишь ли.

Шу-у– ух – сто четыре. Шу-у-ух – сто пять. Шу-у-ух – сто шесть.

– Линка, у него горячка, похоже, – Андрей Михайлович потёр лоб. – На адреналине он, похоже. Нужно бить вразрез.

– Как бить? – Лина не поняла. – Ему же больно будет.

– Да не его бить, а нам бить вразрез, – пояснил старик. – Ну-ка подай-ка мне столбик на плечо.

Лина ухватилась за деталь и не без усилия подала. Старик прихватил столбик левой рукой и, опираясь на палку, поплёлся к ближайшей ямке. Лина хватила второй столбик и потянулась следом за ним.

– Вы что творите? – крикнул им Фёдор издалека. – Это тяжело. Вам нельзя!

– Тащи, не оборачивайся, – прошипел старик Лине.

– Дай я понесу, – Фёдор догнал жену и взялся за столб. – Ты чего делаешь? Надорваться хочешь?

– А ты так целый останешься, – бросил старик через плечо. – Помочь мы тебе хотим, пока ты тут сдуру не скопытился.

– Я сам всё сделаю, я смогу, – Фёдор не унимался. – Всего пятьдесят столбов осталось.

– Не всего, а о-го-го! – старик упрямо шаркал ногами, таща уж точно непосильную для него ношу.

Фёдор вставил отобранный у Лины столб и бегом вернулся к старику, чтобы забрать его ношу.

– Не тронь, – резко осадил его дед. – Раз взялся, то сам донесу. – Иди у Линки забери, вон прёт уже второй.

– Ли-на! – чуть ли не взмолился Фёдор. – Ну зачем ты это делаешь? Дай сюда и не трогай больше ни одного. Живот разведёшь, как потом детей вынашивать.

– А если ты так работать собираешься, то это ненадолго, – она вцепилась в столб. – Рожать не от кого будет.

– Да найдешь, поди, – сам не зная зачем ляпнул Фёдор и вырвал у неё столб.

Она посмотрела на него набрякшими глазами:

– Дурак ты!

И пошла неровной походкой в сторону вагончика. Фёдор лишь на мгновение полупустыми глазами глянул ей вслед и тут же продолжил своё нелёгкое дело.

Глава 36

Фёдор три дня чувствовал себя, как битая собака. Все мышцы его болели так, что он ощущал себя зажаренной на костре курицей. Даже шевелиться было нестерпимо. Он пробовал принимать горячий душ и даже попросил Лину поделать массаж – всё зря. Лина...

Она поменялась с того дня. Перестала льнуть к Фёдору при каждом удобном случае и совсем не стала улыбаться своей волшебной улыбкой. Глаза её сделались грустными.

Пару раз приходил сосед попить чаю. Он приносил свою заварку и колдовал с ней на их маленькой кухоньке, после чего они втроём садились за стол и угощались. Общение их как-то не задавалось и выглядело сильно натянутым. Фёдор всё это списывал на своё состояние и особенно над этим не задумывался.

Пока Фёдор очухивался от своей ударной стройки, Лина потихоньку перетаскала их вещи из вагончика в дом. Он было пытался помогать, но Андрей Михайлович заметил, что это только усугубит его состояние и будет лучше просто поваляться.

На четвертый день стахановцу стало намного лучше. Фёдор проснулся рано утром и ощутил былую лёгкость в теле. Он выбрался из-под одеяла и пошёл принимать душ, после которого тело отошло вообще. Воодушевлённый происходящим, он вернулся в супружеское ложе, дабы поделиться своей радостью и был сильно озадачен тем, что радость эта под одеялом практического никого не интересовала.

– Не трогай меня, пожалуйста – сонно пробубнила Лина. – Я спать хочу.

Раньше такого не было и вот опять! Фёдор лёг на спину и хорошенько задумался. Что не так-то? Что за дела? Полежав немного и погоняв мысли, он вдруг понял, что чувствует себя обиженным. Да-да, это было именно то мерзкое липкое ощущение, что тебя только что кинули.

Фёдор встал, оделся и вышел во двор, чтобы куда-то деть себя. Ну как во двор? Периметр их усадьбы только-только начал приобретать очертания двора. Хозяин в тот памятный всем день всё-таки установил все столбы, но не более того. Планировал с утра продолжить, но не смог.

Пришлось опять посмотреть мастер-класс по установке ограждения. Ничего особенного в этой самой установке не было. Берёшь пролёт, подводишь к креплениям на столбах, крепишь винтами. Детский конструктор собирать куда сложнее. Потом два пролёта коннекторами соединяешь. Зачем коннектить – пока непонятно. Фёдор попробовал – не получается – крепления на столбах чуть выше, чем нужно. Надо приподнимать, причем с двух сторон сразу. Командная игра это получается, а он один, да ещё обиженный. А мысли об этом так голову и сверлят, так и сверлят. Что же не так-то?

Он принялся для начала таскать пролёты и попутно размышлять о бренности своего существования. Начал прокручивать события четырехдневной давности. Всё ж нормально было. Работа шла, тело слушалось. Потом Лина соседа привела, чтобы помог ей Фёдора уговорить закончить на сегодня. А что потом? А потом они начали ему помогать зачем-то. А потом Лина Фёдора дураком назвала. За что-то. Да, было именно так. Но он не обиделся тогда, а продолжил работать. А вот теперь получается вроде как она на него обиженная что ли?

– Тео, – раздалось у него за спиной – это Лина, стоит и чуть-чуть пытается улыбнуться самыми уголочками рта, но у неё не очень-то получается.

Тео? Давно уже она так не называла. Определённо что-то не то.

– Приветик, – Фёдор повернулся. – Я слушаю тебя, рыба моя.

– Помоги мне киберплей перетащить, – она заморгала ресницами. – Я попробовала, но не смогла.

– Так это понятно, – Фёдор направился к вагончику. – Его я-то с трудом поднимаю.

Киберплей вообще-то штуковина не маленькая: тяжелое громоздкое основание, две половинки приводов, сложенная сфера и так ещё по мелочи. Всё это для мощных мужских конечностей, но никак не для маленьких мягоньких женских ручек.

Фёдор принялся за дело. Примерно полчаса он упирался, таскал, устанавливал и соединял детали чудо-машинки. Вспотел. Когда же дело было сделано он, как обычно, придал своему лицу выражение победителя, приблизился к жене, обнял её за талию и сказал:

– Всё готово, дорогая.

– Спасибо, – сухо ответила она, чмокнула его в щёку, вывернулась из его объятий и шагнула в киберплей.

– И это всё? – возмутился Фёдор.

– У меня поросята месяц уже не кормленные, – заметила она, оставив его без ответа. – Пока.

Это раздосадовало его ещё больше. Он с остервенением принялся таскать щиты пролётов, почти что перейдя на бег.

– Здорово, ударник коммунистической стройки, – раздалось через дорогу – Андрей Михайлович вышел на улицу. – Ты опять за старое?

– Здрасти. Так и так три дня пропустил, – ответил Фёдор не останавливаясь. – Сроки-то поджимают.

– Нету у тебя теперь никаких сроков – живи себе да живи потихоньку, – заметил на это старик, подойдя поближе. – Завтра опять на три ляжешь.

– А вот что я не так делаю? – Фёдор опустил ношу на землю и уставился на старика. – Андрей Михалыч мной не доволен. Лина мной не довольна. Может кто-нибудь хоть что-то мне объяснит?

– Я вот как раз тобой прямо-таки восхищаюсь, – старик улыбнулся тепло и непринуждённо. – Смотрю на тебя и молодость свою бестолковую вспоминаю. Ох и дурак же я был тогда, ох и дурак.

– И Лина меня вон тоже дураком называет, – заметил Фёдор.

– Так оно же так и есть, – закивал дед. – Мужик в горячке – самый настоящий дурак. Всё может абсолютно. И хоть что сделать, и хоть что сказать. Ты ж Линку давеча шибко-шибко обидел.

– А чего я ей такого сделал?

– А ты сам повспоминай, – ответил старик, повернулся и ушёл, оставив Фёдора в тяжелых раздумьях.

Что вспоминать-то? Работал, как киборг марсианский, не ел, не пил. Пришли, пытались остановить. Не сказать, чтоб злой был, но что-то всё-таки ляпнул. Что именно?

– Твою ж мать! – вырвалось у Фёдора. – Нихрена себе! Это я вообще был?

Память наконец-то смилостивилась и выдала ему концовку их разговора под горячую руку.

– Да найдёшь поди, – шепотом повторил Фёдор свой перл и хлопнул себя по лбу. – Не, ну реально дурак. Ну что к чему-то, а?!

Мысли его закружились так же, как он сам сейчас кружился со своим забором. Тренированный мозг начал выдавать варианты развития событий по дальнейшему поведению. Он даже придумал сюжетную развязку того узелка, который по горячке сам и завязал. Придумал то, чем всё должно было закончиться на самом деле, но не закончилось.

«Да найдешь поди, – сам не зная зачем ляпнул Фёдор и вырвал у неё столб.

Она посмотрела на него набрякшими глазами:

– Дурак ты!

И пошла неровной походкой в сторону вагончика.

Секунды три он стоял со столбом в руках, потом бросил его и побежал следом за женой. Догнал и как пёрышко подхватил на руки.

– Ещё какой дурак, – прошептал в любимое ушко. – Самый настоящий дурак.

Она обняла его за шею:

– Что ж ты так со мной?

– Я даже сам не знаю.

– Я же тебя так люблю.

– Я знаю, потому и хотел тебя удивить.

– Перестарался.

– Прости меня.

– За что?

– За дурость.

– Это адреналин. Тебя просто накрыло. Сейчас поешь и всё пройдёт. А потом всё доделаем вдвоём. Я буду пыхтеть, а ты будешь работать. Так будет правильнее всего.

– Нужно было сразу так начинать.

– Это уже я чего-то тупанула».

«Вот сейчас Лина выйдет из дома, и я всё исправлю», – подумал Фёдор, очень довольный собой за то, что может одновременно и забор строить, и мелодраму сочинять.

Но Лина всё не выходила и не выходила, хотя киберплей должен был давно уже её «выплюнуть». А Фёдор всё таскал и таскал щиты, поглядывая на двери дома, пока до него не дошло, что что-то не так идёт.

Он нашёл её в общей комнате. Она лежала на диванчике и смотрела свою любимую «Любовь земную». Глаза её были мокрыми.

– Ты чего? – Фёдор опустился на пол рядом. – Что за слёзы?

Лина села и обняла подушку:

– Смотри, какая она любовь-то настоящая.

– Ты прости меня, – Фёдор взял её за руку. – Я действительно дурак.

– Мужики все под адреналином дураки, – глянула она на него. – Это многое объясняет, но от этого не легче, а скорее наоборот. Мы же вас любим за нежность, за ласку, а не за такое вот.

– Я очень сильно тебя люблю, правда – он сжал её руку. – Мне так хотелось побыть альфа-самцом, так хотелось показать себя хозяином, так хотелось тебя удивить.

– Молодец, удивил. Я сначала за тебя боялась, – девушка покачала головой и вытерла слёзы. – А теперь я тебя боюсь.

– Прости меня, – Фёдор встал перед ней на колени. – У меня такое первый раз было. Я потерял контроль. Меня реально накрыло.

– Наверное, мне ещё нужно некоторое время, чтобы всё пережить. Психологи говорят, что всё проходит.

– Прости меня, – Фёдор опять сжал ей руку. – Я не могу существовать в такой среде, я от неё погибаю.

– Ты иди пока забор строй, – Лина попыталась улыбнуться. – А я тут побуду. Мне так нужно.

В другое время Фёдор обязательно пошутил бы, но что-то ему подсказывало, что именно сейчас не нужно. Он сказал: «Ладно», и вышел на улицу. Что-то мелодрама пошла не по сценарию. Опять посмотрел видео-урок и решил попробовать крепить пролёты. Побродив по территории, нашёл две деревянные трухляшки, на которых были видны следы зелёной краски, и решил приспособить под подкладки. Подложил, поставил на них пролёт забора, прикинул, что вполне можно пробовать прикручивать. Сходил в стайку, нашёл коробку с дрелью, нашёл крепёжные винты и вернулся. Вставил винт и попробовал закрутить – не получилось, не бьют всё-таки отверстия. Схватился за щит левой рукой посильнее, чтобы хоть чуть-чуть пошевелить. Показалось, что попал. Вставил биту дрели в головку винта и начал закручивать. В этот момент что-то пошло не так. Винт перекосило, дрель сорвалась и воткнулась своим наконечником прямо в руку монтажника между большим и указательным пальцем. Фёдор тут же выдернул её и несколько секунд растерянно наблюдал, как кровь покидает его организм. Потом положил дрель на землю и решил позвонить на 112, но не стал. Пошёл в вагончик, нашёл сухую салфетку и приложил её к ране. Салфетка тут же промокла. Пошёл искать аптечку, не нашёл, наверное, Лина уже в дом унесла. Пошёл в дом.

– Лина-а, – позвал он с порога. – А где аптечка?

– А что случилось? – она уже через долю секунды стояла перед ним с выпученными глазами.

– Я ещё точно не знаю, но вот, – он убрал с руки салфетку и показал.

– Ничего себе! Я не помню, где она, – Лина принялась растерянно бегать из комнаты в комнату. – Такая красная коробочка. Там всё должно быть.

– Да-да, – закивал Фёдор.

– Я не могу её найти, – она выскочила из очередной комнаты. – Тебе больно? Сколько крови ты потерял? Нужно звонить на 112. Смотри, кровь аж бежит.

– Слушай, ну зачем медрон вызывать? – замотал головой. – Это уже несерьёзно.

– А что делать-то? – она опять выпучила глаза.

– Позвони деду Андрею, – предложил Фёдор. – Может, он её у нас найдёт.

– Андрей Михалыч, Федя руку сильно поранил, – уже через секунду донеслось из соседней комнаты. – Кровь сильно бежит, а аптечку найти не могу.

– Ты что правда звонишь что ли? – Фёдор повысил голос. – Я же пошутил.

– Какие тут шутки! – Лина выскочила в прихожую и зыркнула на мужа.

Дальше стало вообще интересно, потому что через пару секунд в дверь постучали, и на пороге появился старик с красной коробкой в руках.

– Кто тут чего поранил? – озабоченно спросил он. – Лина, на коробку. Ищи там флакон с нанопластом. Синий такой.

– Вот он, – Лина распотрошила коробку прямо на полу.

– Открывай его и лей прямо на рану, – скомандовал старик. – Да-да, вот так. Ещё, ещё давай.

Фёдор, который перед этим отвёл руку в сторону и картинно зажмурился, почувствовал, что его раненную конечность начинает стягивать в кучу в районе полученного повреждения. Он тут же открыл глаза и увидел, что на его руке вместе с кровью пузырится ярко-голубая чуть светящаяся субстанция.

– Что это такое? – задал он логичный вполне вопрос. – Болеть сразу перестало. Такой штуки нет в обычной аптечке.

– Это ЭкстраСпас, – пояснил старик. – Друзья из МЧС подогнали. Во, смотрите, всё закрылось. Можно идти дальше работать. Пошли что ли?

Светящие пузыри улеглись, покрыв руку Фёдора прочной тонкой плёнкой.

– Ты перчатки почему не надеваешь? – спросил Андрей Михайлович. – Столбы вон тоже голыми руками таскал.

Фёдор посмотрел на свою правую руку, покрытую свежими мозолями.

– А вы сами для этого постоянно в перчатках ходите? – спросил он старика. – Чтобы вот этого не было?

Вопрос был неожиданный и старик немного замешкался.

– Я перчатки таскаю не для этого, – ответил он наконец. – У меня руки мёрзнут постоянно.

– Как это? – тут же спросила Лина. – Лето же.

– Да вот так, – старик кивнул и добавил. – Поживёте с моё – узнаете.

– А можно ещё спросить, раз наступила пора больших откровений? – разумный авантюризм Фёдора, вновь появившись из неоткуда, вдруг оседлал своего конька-горбунка. – А как вы так быстро до нас дошли? Не, ну реально интересно. Лина только позвонила, а вы тут как тут.

– Так я под дверями уже был, когда она позвонила, – пояснил старик и зачем-то улыбнулся. – Я как увидел твою беду, так сразу же и пошёл тебя спасать.

– Вас же не было на улице, – Фёдор поднял брови.

– Так я, это, в окно за тобой присматривал, – старик опять улыбнулся. – Так, на всякий пожарный. А что нельзя было?

– А я печенье домашнее испекла, – как-то не совсем к месту заявила Лина, выглядывая из кухни. – Пойдёмте чай пить.,

– То-то запахи меня мучают, – встрепенулся сразу же Андрей Михайлович. – Ну-ка веди, угощай, рукодельница.

– Надо руки мыть, а у меня вот это, – Фёдор показал своё поле битвы.

– Мочи, не бойся, – старик махнул рукой. – Дня через три само отпадёт, а сейчас зубами не отдерёшь.

Они уселись за стол.

– Хорошо тут у вас, уютно, – старик обвёл помещение заблестевшими вдруг глазами. – Сразу видно женскую руку.

– Вот, – Лина поставила на стол блюдо со стряпней. – Пробуйте. Но давайте договоримся, что если что не так, то лучше сразу скажите. Я такое впервые готовила.

– Пахнет хорошо, – Фёдор поводил под носом печеньем и откусил кусочек. – М-м-м, вкусно-то как!

– Правда? – Лина аж захлопала глазами. Обманываешь, поди?

– Не, не обманывает, – Андрей Михайлович разжевал угощение и прихлебнул чая. – Вкусно, правда.

Лицо девушки озарилось улыбкой.

– Девушка, а вам с улыбкой больше идёт, – Фёдор тут же отреагировал. – Чем что-то там другое.

– Эх, завидую я тебе, – старик глянул на него. – Где ты сокровище такое нашёл? И бровью черна, и устами червлёна, и хозяйка, видать сразу, будет отменная. Эх, было бы мне в три раза меньше, чем сейчас, увёл бы, ей-богу.

Лина поднялась со стула и встала у Фёдора за спиной:

– Не увели бы, Андрей Михалыч. Уже и не обижайтесь, только я сваво Фёдора Палыча ни на кого не променяю.

– А вот это правильно, красава, – дедок показал ей большой пальцем. – Молодец! Мужик из Федьки тваво хороший получится, точно говорю.

– Андрей Михалыч, а можно ещё спросить? – вдруг решился поинтересоваться Фёдор, прямо сказать, одухотворённых всей этой сценой.

– Валяй, – старик беззаботно махнул рукой.

– Как вы с такой территорией справляетесь? Я вот молодой сварился за день и не сделал толком ничего, а у вас что в саду, что в доме, всё как на музейной витрине.

– Ты на счёт себя это зря, – старик сразу сделался серьёзным. – Сто шестьдесят столбиков стаскать и вставить – это, знаешь, более чем. Ты меня этим сильно удивил. А что до меня, так потихоньку я помаленьку, по-стариковски, и вот он порядочек. Главное – меньше мусорить.

– Понятно. И ещё тогда вопрос, – Фёдор пошёл дальше. – Мы когда у вас ночевали, утром я слышал, как вы в сенях разговаривали с кем-то странно. Мне именно так показалось тогда. Вы прямо сказали кому-то: «Молодец, вот так и стой, пока гости не уйдут». Извините, конечно, только мне реально интересно.

Старик прямо-таки задумался, видимо то ли вспоминая, то ли прокручивая варианты возможных ответов. Потом лицо его озарилось, он втянул голову в плечи и по-заговорчески уставился на молодых:

– Не скажете никому?

– Даю клык, – Фёдор щелкнул ногтём об зуб.

– Даю ухо, – Лина щёлкнула пальцами по уху.

– Ну так вот, – старик перешёл на шёпот. – У меня в кладовке брага зреет. Только точно никому, а то изымут.

– И что с того? – Фёдор не понял ответ.

– Она у меня в тот день так играть начала, что аж фляга подпрыгивала и стукала по полу, – старик продолжал шептать. – Так вот я её заговаривал несколько раз, чтобы не шумела. Ну вот и на утро тоже.

– Андрей Михалыч, вы волшебник что ли? – спросила его Лина. – Да?

– А вы только заметили, сударыня? – ответил старик и подморгнул ей.

Глава 37

- Можно к вам, Леон Робертович? - на дверном экране показалась начинающая уже обрастать голова Юзика.

- Заходи конечно, - Шатов махнул над сенсором привратника.

- Новости у меня есть, Леон Робертович, - Юзик уселся в предложенное кресло.

- Рассказывай, - Шатов свернул экран перед собой и уставился на пришедшего.

- Помните тот глюк с игрушкой у нас был, - Юзик замахал руками. - Поле битвы Земля. Там ещё юзер заложил нестандартный сценарий и Синтум поплыл.

- Конечно помню, - Шатов сложил пальцы в замок. - И что там?

- Юзер объявился, короче. Вошёл, потыкался, потыкался и вышел. А потом претензию выставил, что у него игра не работает.

- Мы же его в капсулу запёрли, да? - спросил Шатов.

- Точно так, - кивнул Юзик. - Капсула - это просто демка. В сценарий не войдёшь. И что с ним дальше делать? Мы же не можем его вечно в капсуле держать. Он отпишется от игрушки и начнёт её банить в чатах. Продажи сразу упадут. Сейчас это махом делается. Потом Роскомнадзор вмешается.

- Это всё так, - кивнул Шатов. - Какие предложения есть вообще?

- Креативщики предлагают всё-таки запустить его в сценарий, - начал рассказывать Юзик. - Говорят, что такое чудо впервые случилось и данный опыт будет бесценным. Амеры с японцами просто в осадок уйдут.

- А программисты чего говорят?

- Говорят, что юзер может полностью повесить игрушку своим нестандартным сценарием, а потом и Синтум подтянуть туда же, - Юзик выразительно посмотрел на шефа.

- Слушай, Синтуму вряд ли вообще что-то может навредить, - Шатов поднялся с кресла и принялся ходить по кабинету. - На него никакого прямого выхода не существует,кроме полной аварийной остановки. Он же с нами через мембрану общается.

- Это что-то типа цифрового презерватива что ли, - Юзик улыбнулся.

- Грубо, но точно, - Шатов улыбнулся в ответ. - Он считывает информацию только с мембраны. А она так устроена, что коды через неё не проходят. Но нестандартные сценарии могут его очень сильно отвлечь и он реально может расстроиться, подобно человеку.

- Понятно, - Юзик почесал макушку. - Леон Робертович, а что если мы всю игрушку в капсулу посадим?

- Тут нужно посмотреть на её объёмы с учётом всех пользователей, - Шатов перестал ходить и уставился на Юзика. - Резервы у нас хорошие по мощностям, можно попробовать. Только зачем?

- Креативщики опять же говорят, что это может нас вывести на совершенно новые подходы к созданию игр вообще и тогда мировой рынок наш.

- А ты сам что думаешь? - Шатов положил руку на плечо Юзика. - Ты же у нас, насколько я помню, тоже гражданин с необычной логикой.

- А что я то? - Юзик расплылся в улыбке. - Начну с того, что я бы идентифицировал юзера для начала.

- Это всё просто, но зачем?

- А пообщаться с ним хочу, - Юзик склонил голову на бог. - Понять что за человек он. Что про игру думает. Почему такой сценарий заложил.

- Воистину, - Шатов закивал. - Логика твоя очень интересная. Напоминает аналоговое, оттисковое сознание.

- Это ещё не всё, - Юзик заёрзал в кресле. - Я еще кое-что про этого чела знаю.

- Очень любопытно, - глаза Шатова округлились.

- Похоже он находиться в сельской местности.

- Во как! И что?

- Недавно он входил в полный контакт с дроидом-землекопом.

- Прямо детектив уже получается, - Шатова зацепило. - И что? И что?

- Этот самый контакт дошёл до того, что робот взял подкачку аж у Синтума, ибо не хватило ему ни знаний, ни разумения общаться с этим человеком, который поставил перед ним неисполнимую задачу. - Юзик сделал удивительную гримасу.

- Да что это за чудак такой? - Шатов был реально удивлён. - Ты самую первую Матрицу не смотрел случаем?

- Обижаете, Леон Робертович, - Юзик развёл руками. - Это же Библия любого айтишника. Нео, Морфиус, Тринити - классика.

- Так вот, - Шатов в упор уставился на Юзика. - У нас что свой Нео завёлся что ли?

- Скорее Тео, - заметил парнишка.

- Тео? - Шатов удивился ещё больше.

- Ну да, Тео, - кивнул Юзик. - У юзера именно такой ник в игрушке.

- Погоди-ка, погоди, - интуиция Шатова аж закипела. - Сейчас мы всё точно узнаем.

Он вернулся в своё кресло и махнул перед собой рукой, раскрывая экран, потом забегал пальцами по клавасиму, отдавая какие-то команды.

- Что вы делаете, шеф, - Юзику не терпелось.

- Идентифицирую гражданина, - ответил Шатов.

- Так тут допуск нужен, - заметил Юзик. - С этим сейчас строго у нас.

- Сынок, ты думаешь, что у твоего босса нет такой компетенции, - Шатов посмотрел на него сквозь экран. - У меня вообще есть допуск на всё. Так, подтверждаю свою личность. Активирую допуск. Формирую запрос. Получаю ответ. Да ну нахрен!

Шатов вскочил. Юзик инстинктивно тоже подорвался с места. Таких слов он от шефа еще не слышал.

- Что случилось?

- Да, так, - Шатов растерянно как-то махнул рукой. - Мне кажется, я знаю этого человека.

- И кто же он? - Юзик не смог сдержаться.

- Это Зимбицкий Фёдор Павлович, 2030-го года рождения. Образование высшее филологическое. Безработный. В настоящий момент находится в поселении Круглоозёрное Центрального округа НСК как участник федерального социологического эксперимента «Проект Арситония», - Шатов опустил в кресло и закрыл глаза рукой.

- А что не так, Леон Робертович? - Юзик приблизился к шефу.

- Это мой зять, Иосиф. Хочешь познакомиться?

Они приноровились не на шутку. Фёдор поднимал пролёт и ставил его себе на стопу. Лина придерживала другой край так, чтобы можно было затравить винты. Вжик-вжик-вжик-вжик - и всё - щит на родине. Остается только соединить коннекторы, но Лина с этим справляется даже лучше Фёдора.

- А зачем эти провода? - спросила Лина.

- По этому забору будет пущен потом ток высокого напряжения, - на полном серьёзе ответил Фёдор.

- Это опасно?

- Ещё как! Убить даже может, - продолжал Фёдор.

- А зачем это всё? - Лина реально начала волноваться. - Вдруг тебя или меня ударит?

- Не-е-е, не ударит, - заверил её муж. - Изнутри не бьёт, бьёт только снаружи.

- Так Андрея Михалыча ударит или ещё кого.

- Тут целая система распознавания работает, - Фёдор уже не мог остановиться. - Подходит дед Андрей, скажем, берётся за ручку калитки, тут же считываются его биотоки и ничего не происходит.

- Почему?

- А потому что у него есть допуск в наши владения.

-А-а-а, понятно, - Лина кивнула. - А если родители приедут или гости придут?

- Тогда им нужно будет сначала с забором нашим познакомиться, - Фёдор развёл руками. - Забор запрос на лайбер пришлёт, а ты на камеру посмотришь - а там свои. На кнопочку тык - милости просим.

- Здорово! А если не милости просим?

- Тогда первый предупредительный в воздух, а вторым наповал, - Фёдор сделал страшное лицо.

- Что правда на смерть что ли? - Лицо Лины сделалось несчастным.

- Да пошутил я, - Фёдор расплылся в улыбке. - Это провода визуализатора.

- Думаешь понятно?

- Видишь, забор как бы прозрачный? - Фёдор погладил рукой щит.

- Да.

- Его можно сделать любого цвета, какого только душе захочется.

- Ух ты! - Лина чуть не захлопала в ладоши. - Любого-любого?

- Да.

- Хочу бирюзовый, - она сложила руки на груди.

- Когда забор соберёт и всё подключим, то так и сделаем.

У Лины запиликал лайбер.

- Папка звонит.

Фёдор отряхнул мусор с форменной куртки и поправил кепку:

- Соединяй.

- Пап, привет!

- Привет, моя красавица. Привет, Тео, - Леон Робертович махнул рукой. - Как вы там поживаете?

- Вот забор заканчиваем строить, - доложила Лина. - Вы как с мамой?

- Ну вот в наиполнейшем порядке, - бодро заверил её отец. - Одна только печаль, по тебе соскучились очень.

- Так приезжайте, раз так, - вклинился Фёдор в разговор. - У нас вон какой домище стоит, всем места хватит.

- Мы же на работе обычно, - Леон Робертович взялся за голову. - Так, если только выкроить где-то хоть полденёчка может. Скажем завтра после обеда график позволяет. Не помешаем?

- Пап, ну ты о чём? - Лина готова была прыгать от радости. - Только скажи во сколько точно, я чего-нибудь постряпаю.

- Я чувствую, что это будет королевский приём, - отец закивал головой. - Загородная резиденция, свежий воздух, натуральные продукты.

- Да-да, всё так и будет, - заверил Фёдор.

- Тогда до связи, - Леон Робертович поднял руку. - Утром кину сову с подробностями.

- Хорошо, пап, пока, - Лина замахала рукой. - Маме привет.

- Никогда бы не подумал, что буду рад гостям, - заметил Фёдор, дождавшись, когда лайбер погаснет. - Видимо становлюсь настоящим селянином, радушным хозяином, для которого любое новое лицо - это уже праздник.

- Федя, а где мы продукты натуральные возьмём? - Лина выслушала его и взялась за голову.

- Лин, так это ж образная фраза была, - заметил он. - Просто клише и всё. Мы же сами ещё ничего не вырастили. Все же знают.

- Это верно, - согласилась Лина, - Только так хочется родителей чем-то таким угостить.

- Печенье своё фирменное приготовь, - предложил Фёдор. - А что еще? Я не знаю. Если только попробовать тут что-то купить.

- Точно, - Лина взяла его за руку. - У Злочевских. Я Свете позвоню.

Если честно, то Фёдор сразу же эту идею не принял, но перечить не стал в виду безвыходности.

- Света, привет, - Лина поднесла лайбер к лицу. - Слушай, тут такое дело. Завтра родители мои проведать нас приедут. Хочется угостить их чем-нибудь деревенским. Можно у вас что-нибудь купить, а? Ты сову скинь мне, что там у вас есть, а я потом сориентируюсь, хорошо? Всё, пока.

- Голосовое что ли? - спросил Фёдор.

- Ну да, - кивнула Лина, - она чего-то на вызов не отвечает.

- О-о-о, тогда и совы от неё не жди.

- Почему?

- Ты забыла, как мы тут крайний раз пообщались? - спросил Фёдор.

- Да нормально пообщались. Не ссорились ведь.

- Но и расстались точно не друзьями, - Фёдор махнул рукой. - Мне так кажется.

Послышалось шуршание крыльев из лайбера.

- О, ответила, - заметила Лина. - Смотри, тут список и фотки продуктов. И цена на них. Пойдём в Глобаль искать возможные совпадения списка продуктов с рецептами.

- Хорошенькое дело, - Фёдор побрёл за женой. - Ты точно знаешь, что делать?

Вечером возле ворот Зимбицких остановился додж. С него спустились Злочевские. Николай вытащил из кузовка большую плетёную корзину, Светлана взяла мужа под руку и они вошли в усадьбу. Всё важно, напыщенно и серьёзно - как ни как первый официальный визит в поместье. Через некоторое время они появились на дверном экране.

Фёдор распахнул перед ними дверь, поздоровался и широким жестом пригласил войти.

Злочевские вошли и начали осматриваться. Лина взяла Свету под руку и повела показывать апартаменты.

- Чё, куда продукты выгрузить? - Николай посмотрел на Фёдора. - А то корзина руку сушит.

- А давай вот сюда на стол, - он проводил гостя на кухню. - Что вы тут нам привезли?

- Не, ну всё по списку, - Николай начал выкладывать содержимое корзины на стол. - Огурцы, помидоры, укроп, петрушка, зелёный лучок, редиска.

- А это, наверное, картофель? - Фёдор показал на самый большой свёрток.

- Она родная, - Николай улыбнулся. - Целых два килограмма. А вот это гвоздь программы - козье молоко.

- О, вы козу купили, да? - Фёдор то ли удивился, то ли насторожился, разом вспомнив свой давнишний сон про загубленную капусту.

- Купили, - Николай расплылся в довольной улыбке. - Вредная правда. Лезет куда попало. Но молочко - просто класс. Ладно, а вот это для нас с тобой.

Он вытащил замотанный в бумагу продолговатый предмет и подмигнул.

- Что это?

Николай осторожно развернул бумагу и показал Фёдору стеклянную бутылку, наполненную прозрачной жидкостью:

- Это самогон.

- Самогон - это раствор этилового спирта, произведённый кустарным способом, - Фёдор уставился на Николая. - Запрещён к употреблению в 2028 году ввиду крайней токсичности.

- Ого! - Николай сделал удивлённое лицо. - Ни чего себе, чё ты знаешь! Но... На самом деле очень эффективная штука. Душу согревает на раз-два. Будешь? Давай пару стаканов.

Фёдор, сам не зная почему, принялся исполнять. Через минуту часть жидкости перекочевала в поставленную на стол посуду.

- Ну давай, за нас, мужиков, - Николай взялся за стакан.

Они стукнулись стаканами, Николай поднёс ко рту пойло и сделал три хорошеньких таких глотка. А Фёдор стоял и смотрел его кадык, как зачарованный.

- Ух!, - Николай мотанул головой и утёрся рукавом. - Давай. Чего ждёшь? Не нюхай его, просто пей и всё.

И Фёдор выпил. Рот его тут же обожгло непривычным градусом, потом внутри загорелось, потом отрыгнулось чем-то не понятным, отдалённо напоминающим вкус дрожжевого хлеба.

- Ну как? - Николай не скрывал не поддельного любопытства.

- Что-то непонятное и отвратительное, - Фёдор сморщился. - А зачем мы это сделали?

- Мы же мужики, - гордо заметил Николай. - Сейчас начнёт действовать и всё станет понятно.

Фёдор вдруг почувствовал, что его лицо начало гореть, а голова сделалась лёгкая-лёгкая, почти как от хорошего вина, только сильнее заметно и быстрее.

- О-о-о, началось, - Николай потёр руки, глядя на краснеющее лицо собутыльника. - Давай еще по разу, а остальное себе оставишь.

Разлили, выпили. Николай принялся рассказывать, как он совершенно случайно обнаружил устройство для производства данного напитка на чердаке брошенного дома по соседству, а одна добрая старушка поведала о том, как вообще это всё делается. Фёдор слушал, улыбаясь, и ощущал, что поплыл не на шутку вот так вот впервые в жизни.

Женщины, обойдя все помещения и подробно обсудив все плюсы и минусы каждого из них, наконец-то пришли на кухню. Стоило заметить, что про плюсы в основном рассказывала Лина, а про минусы Света.

Фёдор, увидев на пороге свою единственную и неповторимую, внезапно проникся к ней непередаваемой нежностью и любовью. Он смело шагнул к Лине и сгрёб её в охапку - у-у-ух!

- Федя, ты чего? - удивилась она искренне.

- Люблю тебя сильно, цветок моей души, - заявил он откровенно. - Прости меня за всё, а?

- Я чего-то не поняла, - Светлана сделал круглые глаза, посмотрев на поведение Фёдора. - Коля, вы чё пьёте что ли!

- Это, мам, мы так немного за дружбу, - Колян сделал жест двумя ладонями. - Не ну а чё?

- Где бутылка? - она стала руки в боки. - Когда ты всё успеваешь, а? Я же тебя просила.

Колян вытащил из корзины то, что было спрошено и отдал жене.

Света взяла бутылку и вылила всё в раковину - классика жанра.

«Наверное, так будет даже лучше», подумал Фёдор, поглядывая на всё это из под покрывала самогона.

- Коля, пить вредно, - обернулась Светлана к мужу. - Особенно после твоего ремонта в Убинке. И Фёдора накачать додумался. Вон прощение у Лины зачем-то просит - точно уже пьяный. Лина, а чего он у тебя уже натворил?

- Ой,Света, и не спрашивай, - Лина развела руками. - Ну вот всё, как у всех. Обещал сначала минимум по три часа в день на руках носить, только свежо предание - начал уклоняться в последнее время. Скоро, наверное, вообще перестанет.

- Чё реально на руках носил? - Злочевская выпучила глаза.

Глава 38

- Куда можно приземлиться? - спросил Леон Робертович у дочери. - Есть площадка специальная?

- Пока нет, - Лина замахала головой. - Федя, куда можно сесть?

- Да прямо перед воротами можно, - бросил Фёдор через плечо и посмешил на улицу встречать тёщу с тестем. - Пошли быстрее.

Прямо перед их воротами завис пятиместный ионокоптер-такси. Фёдор и Лина выскочили из калитки и замахали руками. Аппарат опустился на землю, захрустев гравием. Дверки его распахнулись и Зимбицкие разглядели улыбающихся родителей Лины на заднем сидение. Они выбрались наружу и тут же попали в объятия своей единственной и неповторимой доченьки. Потом Полина Владимировна просто кивнула Фёдору, а Леон Робертович просто пожал ему руку. Как то так, да.

- А это мой подчиненный по службе, - Шатов махнул рукой в сторону молодого человека с короткой стрижкой, который тоже выбрался из летуна и теперь стоял и мялся неподалёку от него. - Зовут Иосифом. Как услышал, что я в деревню, заплакал, как ребёнок. Возьмите, говорит, и всё. Всю жизнь, говорит, мечтал.

- Можно просто Юзик, - парнишка подал руку Фёдору, а потом Лине. - Леон Робертович, как всегда, гиперболит.

- А у меня еда на столе остывает, - спохватилась Лина. - Пойдёмте скорее в дом.

- Да, хоромы действительно царские, - заметил Леон Робертович довольным тоном. - И что, всем такие строят?

- Говорят, что да, - кивнул Фёдор.

- А комнат то сколько! - Полина Владимировна всплеснула руками.

- Вот, проходите и усаживайтесь, - Лина радушно улыбнулась. - Как говорится - хлеб вам да соль, гости дорогие.

На обеденном столе стояло несколько блюд. Была здесь круглая отваренная картошечка, сдобренная маслицем и укропчиком. Стояла пара салатиков из свежих овощей и печенье домашнего приготовления. Картину довершали кувшин с охлаждённым молоком и пожертвованная Андреем Михайловичем бутылочка виноградного вина. Сам же дед, кстати, участвовать в мероприятии наотрез отказался без объяснения причины.

- Даже не знаю, с чего начать? - Лина принимала гостей впервые в жизни и сильно волновалась. - Вот здесь молоко, вот это вино. Кто что будет пить?

- Это то, о чём я думаю? - отец её взял в руки кувшин с молоком. - Козье, да?

- Сказали, что да, - заверил Фёдор.

Шатов налил себе целый стакан и поднёс его носу.

- Вы не представляете, я помню этот запах, - он несмело отпил чуть-чуть. - И я помню этот вкус. Это оно.

Он залпом осушил стакан и вытер белые усы:

- М-м-м-м.

Решили все попробовать. Налили и Фёдору. Раньше, в прошлой своей жизни, он, конечно же, пил молоко, как и многие другие. Особенно в детстве. Мама говорила ему тогда, что это важно для роста тела. Но последние несколько лет он отдалился от этого напитка, предпочитая ему другие.

Фёдор сделал глоток и зажмурился - не моё. Вкус заметно отличался от того молока, городского. Как сказал Андрей Михайлович, на любителя. К тому же сразу вспомнился тот самый сон-ужастикпро козу и погубленную капусту. Точно не моё. Он поставил стакан на стол, несколько озадаченно наблюдая за тем, как остальные опустошают посуду.

- А теперь давайте вина, да? - предложил Фёдор, улыбаясь.

- Ой, да мы с Лёвой и не пьём уже совсем, - озабоченно произнесла его тёща. - Если только по чуть-чуть.

- Хозяев нельзя обижать, золотко, - Леон Робертович подморгнул жене. - Наливайте уже что ли.

Фёдор немедленно повиновался.

- О-о-о, - тесть поднёс стакан с вином к носу. - Какой чудный аромат!

- Очень вкусное вино, - заметила Полина Владимировна, которая вразрез с давешним своим заявлением времени не теряла. - Оно тоже деревенское?

- Наше, круглоозёрское, - дежурно было заметил Фёдор, но тут же вдруг почувствовал, что поплыло у него самого что-то внутри, какая-то гордость глубинная что ли за своё новое местообитание, не понятно откуда взявшаяся, такая гордость, что аж горло спазмом свело. - Это нас наш сосед угостил, Андрей Михайлович.

Потом принялись за еду и через минут десять на столе стояли только пустые блюда и тарелки. Понятно было, что всем всё понравилось.

- Я, наверное, пойду, прогуляюсь, - заметил Юзик, который всё это время молча сидел за столом и только улыбался, поглядывая на происходящее. - Спасибо за угощение.

- А я тобой пойду, - заявил на это Леон Робертович. - Фёдор, ты с нами или останешься девочек сторожить?

- Ну, я даже не знаю, - Фёдор поднял брови. - Ребята наши сельские ушлые, могут наших скво прямо из вигвама выкрасть. А впрочем, пойду, авось обойдётся.

Сказал и тут же обратил внимание, что Юзик вопросительно посмотрел на своего шефа.

- Пойдём-пойдём, - Леон Робертович замахал рукой. - Хозяйство ваше покажешь. Юзик, смотри вон, сгорает от недостатка информации.

Они вышли из дома и Фёдор принялся водить гостей по участку З-14 и подробно рассказывать о том, где, что и зачем стоит или будет стоять и что они, Зимбицкие, собираются со всем этим делать. Он с иронией рассказал им о своём «заборном» подвиге в первый день своего землепользования, о том, как строился дом и подсобные постройки. Леон Робертович просто кивал, слушая его повествование, а Юзик то удивлялся неподдельно, то улыбался, как ребёнок.

- Здорово! - подвёл итог тесть, когда Фёдор более или менее закончил экскурсию. - А вот лес, я смотрю. Туда можно сходить? Вроде же рядом.

- Три минуты ходу, - Фёдор кивнул. - Только там повсюду лаборанты.

- Не понял, - Леон Робертович крутанул головой.

- Ну эти, мелкие кровопийцы, комары, - улыбнулся Фёдор. - Я с ними даже пытался в контакт войти, уговорить, чтобы не кусались. Я с детства обучен был со всеми договариваться обо всём, правда, у меня с живыми существами, кроме людей, конечно, ничего не получается, как вот с комариками. С людьми тоже сложно бывает, потому что логика у каждого своя. А вот с роботами намного проще. С ними всегда всё просто и понятно.

Юзик аж закашлялся вдруг.

- О, наверное, лаборанта словил, - тут же предположил Фёдор. - Тут, в деревне, нужно осторожно вдыхать.

- Нет-нет, - Юзик сделал знак рукой. - Всё нормально.

- Чего же в село поехал, если с роботами проще? - Леон Робертович с разворота глянул на зятя. - Тут, насколько я понимаю, их не особо то.

- Тут?! - воскликнул Фёдор и втянул, было, воздуха, чтобы рассказать про недавние приключения, но вовремя удержался. - Вон сосед наш, Андрей Михалыч, который вина дал, чтобы всех угостить, как стопочку примет, так к нему в течении трёх-пяти минут меддрон заявляется, чтобы ему этилазу вспрыснуть.

- Что такое этилаза? - спросил Юзик.

- Это фермент противоалкогольный, - ответил Фёдор. - Садится деду на шею, как воротник и в сонную артерию - чпок! К нам вон земснаряд привозили, который ямки под столбы делал. Я, говорит он мне, отверстия в грунте делаю по назначенному алгоритму. Мне, говорит, технологию нарушать нельзя. А я ему: ты медленно работаешь, красава, устал я тебя ждать. Он аж Синтум запросил для решения поставленных условий. Синтум, да, махом справился.

- Ещё бы, - важно заметил Леон Робертович. - Синтум наше всё. Про меддроны ещё расскажи. Что там с Линой было?

- Так это, - Фёдор глубоко вдохнул и поймал себя на мысли, что окончательно уже перенял дедандреевское хитро-крученное предвосхитительное «так это». - В ямку она наступили, не глядя, а нога - хрусь. Вызвал Андрей Михайлович меддрон. Всё.

- Насколько я знаю, их было несколько, - Леон Робертович посмотрел на Фёдора в упор. - По крайней мере, ты точно пообщался с четырьмя. Как там их звали, Юзик, Боцман был, да? Паваротти, Адамчики, Евочки?

- Да-да, - Юзик кинул.

- А чего их столько тут собралось? - тесть почти насквозь просверлил зятя взглядом. - Из-за одной повреждённой лодыжки?

- Я понял, - Фёдор стукнул себя по лбу. - Вы оба сотрудники ФСБ. Да?

Леон Робертович и Юзик посмотрели друг на друга и сразу же начали смеяться.

- Не угадал что ли? - немного растерялся Фёдор. - Откуда вы тогда это можете знать?

- Слушай, зять, - Леон Робертович так произнёс последнее слово, что Фёдору стало неуютно. - Ты вот когда с дроидами разговариваешь, не обращал внимания на их маркировку там что ли или на товарные знаки?

- А чего там обращать? - Фёдор пожал плечами. - У всех СинТех на лбу написано.

- Во-о-от, - Леон Робертович поднял палец. - Син - это Синтум, Тех - это Технум. Эти роботы - совместный продукт двух госкорпораций. На заводах, которыми, я понял, руководят мои сваты, этих роботов производят. А в нашей конторе им делают «мозги». И у нас к этим изделиям всегда есть полный доступ наравне в Технум-НСК. Усёк?

- И-и-и что? - Фёдор склонил голову на бок.

- Рассказывай, что случилось с Линой на самом деле.

- А чего рассказывать? - Фёдор пожал плечами. - Поехали мы с Андреем Михалычем на его додже село посмотреть.

- Что такое додж? - бросил Леон Робертович Юзику через плечо.

- По-моему - это грузовой тихоход на ионной тяге.

Тесть кивнул Фёдору - «Продолжай».

- А на Молодёжной улице нам в бок влетел местный ковбой на доджике, - добавил Фёдор.

- Что такое доджик? - опять полетел вопрос через плечо.

- Доджик - это, как правило, двухместный пассажирский транспорт на ионной тяге, - вставил Юзик. - Типа мотоцикла.

Леон Робертович опять кивнул.

- От удара я улетел в сторону и приклеился к грунту, а додж перевернулся и бортом кузова прямо Лине на ногу.

- А кто её оттуда вытащил? - просвистел как пуля вопрос. - Дроиды?

- А вот это для меня до сих пор загадка, - Фёдор опять пожал плечами. - Я когда очухался, то увидел, что Лина на дороге лежит, а додж в стороне от неё стоит.

- Та-а-к, - Леон Робертович рукой подвёл черту прямо в воздухе. - Это всё очень печально, но, слава богу, всё обошлось. Нас с Юзиком сейчас интересует другое совсем.

- Что именно? - Фёдор непонимающе посмотрел на тестя. - Почему не сказали правду сразу?

- Это всё объяснимо, - тесть махнул рукой. - Лина, как и её мама впрочем, ещё те партизанки. Им марку выдержать обоим - дело чести. Нас с Юзиком больше интересует то, что практически всех роботы, с которыми ты здесь контактировал, просили логическую подкачку у Синтума, ибо сами справиться не могли. Я тебе больше скажу - ты нам вообще Синтум подвесил на неопределённый срок и мы не можем пока разобраться, как у тебя это получилось.

- Я ничего такого не делал, - ошетинился Фёдор. - Я с Синтумом не контактировал. С роботами - да, было. Я ж вам говорил, что с детства привык с ними общаться. Родители мне постоянно из лаборатории дроидов приносили вместо игрушек. Там их студенты делали на дипломную работу.

- Хоть из них один уцелел? - вдруг спросил Юзик настороженно.

- Нет, - Фёдор отвёл глаза в сторону.

- Ты сломал их? - спросил Леон Робертович.

- Не совсем так, - Фёдор посмотрел в небо. - Когда очередная игрушка надоедала, я начинал мучить её вопросами и делал это до тех пор, пока её ЦП не выходил из строя.

- Например.

- Это было в первый раз. Однажды мама принесла мне самого настоящего робота-собаку, которого по образу корги создал студент-японец, - Фёдор потёр лоб. - Несколько месяцев Джек был мне вместо друга. Он учил со мной уроки, смотрел со мной кино, водил меня гулять на улицу, играл со мной в догоняшки. Бегали мы с ним до тех пор, пока я однажды чуть не попал под грузовик на улице. Пёс, бежавший сзади, толкнул меня изо всех сил и я вылетел на обочину, а он попал под машину задней частью корпуса. Его задние ноги и таз превратились в храм. Он пытался подняться, но у него ничего не получалось. Я кое-как притащил его домой и уложил на диван. Он постоянно твердил мне, что он сильно повреждён и что я должен помочь ему уйти в долину предков, как подобает поступить сёгуну в отношении верного самурая. Мама потом объяснила мне, что это японская древняя традиция такая - добить безнадёжного бойца.

- А дальше? - не вытерпел Юзик, глядя на замолчавшего Фёдора.

- Я спросил его: «Что я должен делать?», - Фёдор посмотрел на Юзика. - Он сказал, чтобы я убил ему мозг. Что ничего другого я просто не сумею сделать. «Как?», спросил я. «Задай мне вопрос, на который я не отвечу, сказал он. Или задай неисполнимое. У каждого искусственного интеллекта есть предел. Переступи его и я усну навсегда, чтобы не мучиться». Я не хотел его убивать. Всё получилось как-то само собой.

- Слушай, зять, тебе книжки нужно начинать писать, - Леон Робертович сделал жест рукой. - Ты даже меня загнал в интригу. Дальше-то что было?

- Я возразил ему: «Джек, дружище, я не буду делать ничего такого. Давай вставай и пошли играть», - продолжил Фёдор. - «Я не могу. Повреждённые приводы не слушаются моих команд», возразил он мне. «А ты пробуй ещё раз и ещё, не унимался я. Мы, люди, всё делаем через силу. Не хочется, а нужно. Мы заставляем постоянно себя что-то делать». «Я не человек, я машина», возразил он мне. «Я прошу тебя, друг мой, сказал я и заплакал от осознанного вдруг мной горя. Ты у меня самый лучший на свете и я очень прошу тебя - вставай». И он пытался это сделать до тех пор, пока его глаза не потухли. Потом до меня дошло, что я сделал то, о чём он просил.

- Что скажешь? - Леон Робертович повернулся к Юзику.

- Это просто поразительно! - парнишка заморгал. - Я понял, в чём алогизм.

- И?

- Фёдор, похоже, задействовал интуитивно-чувственные цепочки интеллекта, - Юзик провёл пальцем по своему виску. - Это направление ещё мало изучено не только у Синтума, но и у самих людей. Я не ошибусь, если скажу, что это самая тонкая материя тонких материй интеллекта вообще. Люди часто совершают, казалось бы, нелогические поступки. Но нелогичными они кажутся с точки зрения абсолютной логики. Если научиться применять в искусственной логике интуитивные и чувственные ряды интеллекта, то рано или поздно наш Синтум станет сверхразумом, который сможет понимать абсолютно все мотивы поведения людей.

- А значит и прогнозировать практически все социальные и экономические события, - Леон Робертович поднял указательный палец. - Юзик, это же наступление золотой эры человечества.

- Или его конец, - быстро вставил Фёдор.

Гости посмотрели на него как на придурка.

- Это реально ключ к новому Синтуму, Тео, - Леон Робертович жёстко акцентировал последнее слово и Фёдор почуял неладное. - Юзик, что нам делать с этим юзером дальше?

- Шеф, теперь я точно не знаю что делать, - Юзик развёл руками. - У Фёдора вашего явная предрасположенность к порче очень дорогостоящего оборудования. Если он нам Синтум на бок положит - всему конец тогда. Мне кажется, что его нужно блокировать пожизненно теперь.

- Я скромно извиняюсь, - Фёдор вытянул шею. - Вы сейчас о чём вообще? Чего там я вам помешал?

- Поле битвы - Земля, - как пароль полушепотом произнёс Леон Робертович. - Слыхал про такой гейм?

- Конечно слышал, - Фёдор кивнул. - Даже поиграл раза два-три, пока не забанили. Жалко, вообще-то. Интересная игрушка.

- А почему забанили? - Леон Робертович вытянул шею в ответ. - Не знаешь?

- Слушайте, я же филолог вообще-то, - Фёдор ткнул указательными пальцами себе в вески.

- Ты создал в этой игре совершенно непредвиденный сценарий своим поведением, чем вверг наш дорогой Синтум в глубокие и печальные раздумья, - Леон Робертович приблизился к зятю до минимума. - Ты игрушку повесил и Синтум почти тоже.

- Так а я то тут при чём? - Фёдор аж присел. - Я просто юзер, который вошел и играет так, как ему хочется. Помысли мои были чисты и невинны. Это уже ваши недоработки.

- Фёдор, - взял слово Юзик, - Понимаешь, наши продукты проходят все круги ада для проверки на пригодность и устойчивость. На нас работают миллионы тестировщиков программного обеспечения по всему миру и ни разу эта игрушка, как и сотни других, такого сбоя не показывала. Твой случай первый и, скорее всего, уникальный. Твоё пребывание в метавселенной чревато большими неприятностями для нас. Извини.

- Это получается, что киберплей теперь не моё? - Фёдор вздёрнул брови.

- Можно играть в игрушки с жёстким сценарием, - примирительно заметил Юзик.

- Это же прошлый век, - ответил Фёдор удручённо.

- А что делать, - развёл руками Леон Робертович. - Нашкодил - отвечай.

Глава 39

В один из августовскихвечеров Лине и Фёдору практически одновременно на лайберы прилетели «совы». В этот момент молодые валялись на кровати и смотрели свой любимый сериал «Адьёс, мучачос». Так себе сериал, в котором мексиканцы мучительно и долго строили акваферму в Карибском море, приперчивая тягостные технологические проблемы проблемами любовными.

Фёдор перевернулся на спину и махнул по лайберу. Лина одновременно с ним сделала тоже самое.

«Уважаемый Фёдор Павлович! Сообщаем Вам приятную новость. Вы и Ваша супруга Компалина Леоновна одобрены региональной командой проекта «Арситония» как участники федерального конкурса видеоблогеров. Не далее, чем завтра вам назначена встреча с региональным координатором проекта «Арситония» в здании школы поселения Круглоозёрное в 11 часов утра. С уважением, контактная группа регионального оператора проекта «Арситония»».

Читать сообщение они закончили так же одновременно, после чего повернулись друг к другу с одним и тем же вопросом: «Шо цэ було, Микола?». Всё-таки стоит признать, у большинства женщин говорильно-мыслительный аппарат работает немного быстрее, чем у сильной половины человечества и Лина совсем не была исключением этого правила.

- Что это было? - она улыбнулась своей убийственной улыбкой. - Я всё правильно поняла?

- У нас с тобой появился шанс стать блогерами, - подтвердил Фёдор её совсем не смутные догадки. - Хоть какое везение в жизни началось.

- А до этого тебе никогда не везло ни в чём? - Лина подняла брови.

- Были, были счастливые моменты, - ответил её муж, сделав мечтательное лицо. - Звонит мне как-то одна мультяшка... Ну как мультяшка...

- Федя, что делать будем? - Лина накрыла ему рот своей ладошкой. - У меня такого не было раньше.

- Что делать? Пойдём завтра в школу и нам там всё расскажут.

- И ты вот так спокойно можешь о таком говорить, да? - Лина реально удивилась. - Федя, такие предложения обычно получает один человек из миллиона, если не из пяти. А тут мы с тобой оба!

- Знаешь почему? - Фёдор хитро глянул на жену.

- Нет.

- Потому что мы с тобой реальная пара покорителей сельских просторов.

- Так-то да, - по-деловому закивала Лина. - Слушай, как думаешь, а Злочевских позвали?

Ровно без пяти одиннадцать следующего утра на старинную тротуарную плитку площадки перед входом в школу поселения Круглоозёрное, тщательно вылизанную дроидами из местного депо, опустился ионокоптер. Из него выбрался Анатолий Андреевич, который в этот раз прилетел не один. Вслед за ним из аппарата выбралась юная на вид девушка лет восемьнадцати-двадцати и тут же принялась работать на серьёзного вида конференц-камеры, которые кружили вокруг неё, как шмели-переростки.

- Дорогие мои друзья! Это просто финиш! Представьте себе, я сейчас нахожусь в местности, в которой проживает меньше пятидесяти человек. Это поселение Круглоозёрное Центрального округа НСК. Говорят, давным-давно, где-то лет сто шестьдесят назад, здесь обитало порядка трёх тысяч человек. Вам интересно, куда они все подевались?

- На кладбище они все, - вдруг угрюмо ответил за неё Андрей Михайлович, стоявший рядом с местом посадки летуна вместе с Фёдором и Линой. - Хотите покажу?

Девушка сразу же растерялась от этих его слов и озадаченно посмотрела на Анатолия Андреевича.

- К сожалению, Андрей Михайлович прав, - развёл руками тот. - Именно тех людей, которые сто шестьдесят лет назад проживали в селе уже давно нет в живых.

- Ну да-а-а, - встрепенулась девушка. - Действительно, что-то я вдруг потерялась. Редко кто может дожить до такого возраста даже сейчас, а раньше и подавно. Суровый сибирский климат, тяжелая работа для выживания в почти нечеловеческих условиях - всё это значительно сокращало жизнь тех людей, которые жили здесь раньше.

- Толя, что это за перепёлка? - шёпотом спросил Андрей Михайлович.

- Это Дзена, Андрей Михайлович, - ответил тот. - Один из самых крутых блогеров НСК, да что там - страны всей. Рассказывает обо всём подряд. Десять миллионов подписчиков и шестизначная монетизация каждый месяц.

- Чем берёт? - глянул старик на него.

- Практически никогда не ошибается в людях и событиях.

- Прямо оракул, - кивнул старик. - Слышь, малая, иди сюда. Хочу сделать небольшое объявление.

- Дзена, я забыл тебе представить хранителя этого поселения, - Анатолий Андреевич энергично привлёк внимание. - Вот познакомь своих зрителей с Андреем Михайловичем.

- Друзья мои, все слышали, как зовут старожила? - тут же отозвалась Дзена. - Андрей Михайлович, что вы хотели сказать?

- Дорогие бывшие односельчане, - Андрей Михайлович сделал дружелюбно-официальный вид. - В этом году, как и всегда, мы ждём вас на традиционное наше новогоднее мероприятие. Скажу наперёд, нашего полка круглоозёрцев нынче прибыло. Вот рядом со мной молодая парочка Зимбицких. Вон там в стороне Скурляевы и Никитины, Горохватовы и Никотины. Все они приехали сюда жить вместо вас. Так что ждём. Приезжайте и посмотрите.

- Как это здорово и печально одновременно, - тут же затараторила блогерша. - Коренной житель, абориген, можно сказать, взывает к совести бывших жителей поселения, которые покинули его по каким-то, скорее всего, не очень уважительным причинам. Это просто вой!

- Ты не перегибай, - сказал ей на ухо Анатолий Андреевич, резко приблизившись. - Дед этот суровый, может и палкой стукнуть.

- Ты чего-нибудь понимаешь? - Лина приложилась щекой к плечу мужа.

- Пока не очень.

- Дорогие друзья! - Анатолий Андреевич широко улыбнулся всем, кто собрался в актовом зале школы, - Проект «Арситония» расширяется и проявляет ещё больший интерес к новым участникам. Поэтому-то мы сегодня здесь и собрались. Как региональный координатор проекта хочу сообщить вам, что вы все, собравшиеся в этом, пусть пока и пустующем, но всё-таки храме просвещения, объявлены участниками федерального конкурса видеоблогеров проекта «Арситония» от нашего региона. Для кого-то из вас это очень важная веха в жизни, ведь стать официальным видеоблогером - мечта огромного количества людей в нашей стране. Кому-то из вас точно повезёт, потому что Роскомнадзор выдал на поселение Круглоозёрное целую одну парную лицензию на работу в СМИ. А чьи имена будут в неё внесены, мы узнаем по окончании состязания примерно через два месяца. Все подробности в группе RC-line. Буквально завтра каждая пара, подавшая заявку на участие в конкурсе, получит с почтой стандартный набор флай-камер блогера, почти таких же, как у Дзены. Вы готовы к этому шагу?

- Да, - в разнобой, но радостно ответили все собравшиеся.

- Тогда по одному подходим к Дзене и подаём заявки на её камеры, - Анатолий Андреевич сделал широкий жест рукой.

- Не торопись, - Андрей Михайлович придержал рукой Фёдора, который чуть не сорвался с сидения, чтобы успеть раньше всех стать перед камерами блогерши. - Посиди, послушай что другие говорить будут. Конкурс уже начался. Пусть вон Колян со Светкой сессию открывают.

И действительно, Злочевские чуть ли не локтями проложили себе дорогу к Дзене и уставились во флай-камеры.

- Мы чета Злочевских, - донесли до Фёдора их слова. - Николай и Светлана. Мы здесь появились самые первые, поэтому и заявку подаём тоже первые. Обещаем будущим зрителям, что будет интересно.

- Не густо, - заметила Лина.

Андрей Михайлович и Фёдор закивали.

- Мы Горохватовы Падме и Грего, - место Злочевских быстро заняла следующая пара. - Мы здесь всего две недели, но у нас уже целая куча впечатлений, которыми мы будем рады поделиться со всеми. Здесь реально круто.

- Уже лучше, - Андрей Михайлович поднял палец.

- Я, Никитин Серж, и моя очаровательная мадам Кари, подаём заявку на конкурс блогеров проекта Арситония, - перед Дзеной встал высокий парень, к которому прижалась совсем уж маленькая для него блондинка. - Мы решили, что да пошёл он к чёрту этот НСК со всем его смрадом. Мы будем жить здесь, где чистый воздух и здоровая пища.

- Ты посмотри! - старик хлопнул себя по коленке. - Дошло-таки до них.

Потом выступали остальные, одна пара хлеще другой, но чего-то более впечатляющего не сказали.

- А вы будете заявляться? - Анатолий Андреевич обратился к Зимбицким и Фёдор с Линой поняли, что замешкались.

- Будут, - выкрикнул Андрей Михайлович.

Фёдор раньше никогда не работал на камеру, если не считать общение с приятелями и родителями по конференц-связи. Он взял Лину за руку и шагнул навстречу их общей судьбе.

- Вы знаете, - начал Фёдор непривычно спокойно. - Мы оказались здесь совершенно случайно. Нас уволили в один день. Мы тогда ещё не были женаты. Независимо друг от друга мы подались пытать счастья в «Арситонию», но нам сказали, что принимают только официальные пары. Как-то так вышло, что мы рассказали друг другу об этом и получилось всё, как получилось. Теперь мы - Зимбицкие - Тео и Лина. И мы теперь здесь в селе Круглоозёрное. Живём вместо тех, кто когда-то сбежал отсюда.

- Да, - вставила слово Лина и посмотрела на Фёдора.

- Да, - зачем-то сказал Фёдор.

- Молодец! - Андрей Михайлович не стерпел и махнул кулаком. - Прямо в сердце!

Глаза Дзены стали круглыми. Она шумно набрала воздуха и её прямо понесло:

- Послушайте, дорогие зрители. Мы сейчас с вами прямо целую историю услышали о том, как эти молодые люди взявшись за руки шагнули в новую жизнь. Это так романтично! Представляете, два одиночества нашли друг друга на проекте «Арситония». Это так символично! Что-то мне подсказывает, что мы с ними ещё не раз встретимся.

Она резко шагнула к Андрею Михайловичу:

- Дедушка, вы как старожил чего бы пожелали нашим конкурсантам?

Дед на секунду замешкался, потом хитро блеснул глазами:

- Удачи хочу им всем пожелать, внученька, - старик специально надавил на последнее слово. - Пускай это будет честная борьба, хотя будут и проигравшие. Пускай весь свет узнает, что Круглоозёрка наша ещё есть. Что она не просто есть, а начинается её новая история.

- Да-да, дорогие мои зрители, - Дзена замахала руками. - Андрей Михайлович совершенно точно заметил, что эта будет новая страница в жизни этого некогда большого села. И всё благодаря национальному эксперименту «Проект «Арситония»». Вы слышите меня, мои молодые подписчики, оставшиеся не удел в большом городе. Село ждёт вас. Перебирайтесь сюда и жизнь ваша заиграет новыми красками. И чем больше вас тут окажется, тем интереснее будет ваша жизнь. У меня пока всё. До встречи в эфире. С вами была ваша Дзе-е-на-а.

Она шумно выдохнула и буквально сорвала обруч гайдера с головы. Веб-камеры тут же слетелись и точно воробьи сели на её плечи.

- Очень даже не плохо, - заметил Анатолий Андреевич. - Дзена, ты, как всегда, на высоте.

- Ага, - закивал Андрей Михайлович. - Сейчас народ ломанётся сюда косяками. Дома печатать не поспеим.

- Сразу этого не случится, - Анатолий Андреевич сдержанно замотал головой. - У Дзены большая аудитория, но она весьма специфичная. Не те это люди. А вот наши местные блогеры могут делу больше помочь. Ну что, дорогие мои, в путь.

- Что-то он мне давит, - Лина теребила гайдер на голове. - Как с ним ходить постоянно?

- Эта штука по-другому не работает, - Фёдор ощупывал свой череп, сдавленный прибором. - Тут же написано, что аппарат считывает биотоки только при плотном контакте. Просто нужно привыкнуть.

- Слушай, а про что рассказывать то будем? - Лина расширила глаза. - Мы точно проиграем. У Злочевских вон уже целая ферма. Вот вам укропчик растет, вот козочки пасутся, а вот хозяйка беременная ходит.

-О-о-о, - растянул Фёдор. - Я слышу не просто нотки зависти. Это прямо целый опус. Хотя ты права.

Прилетела «сова». Фёдор махнул по лайберу.

- Фёдор Павлович! Компалина Леоновна! Примите наши поздравления. По итогам первого дня соревнований блогеров вы признаны лидерами по поселению Круглоозёрное. Кроме того вы на втором месте по Центральному округу НСК, - прочитал он.

- Ух ты!, - Лина вскинула руки. - Точно дед наш сказал, что конкурс уже начался.

«Наш дед» склеило Фёдору мозги. Можно ходить налево, можно направо. Можно вперёд или назад. Можно мозгами раскидывать и вкривь, и вкось. Только трудно перечить очевидности. За те немногие недели, которые новоявленные селяне провели в этом месте, они настолько привязались к своему престарелому соседу, что язык точно уже не поворачивался сказать, что этот дед не наш.

- Лина, - Фёдор внимательно посмотрел на жену. - Красавица моя, в пойдём с дедом поговорим об этом.

- Хы, - хохотнула Лина. - Думаешь, он разбирается в таких вещах?

- У меня чуйка, - Фёдор покрутил ладонью возле головы. - У меня большие сомнения есть на этот счёт. Порой мне кажется, что он разбирается практически во всём и знает гораздо больше, чем кажется.

- Так-то да, - закивала Лина. - Чего не спроси, начинает рассказывать, не глядя в лайбер.

- Во-о-от.

Калитка, как ни странно, открылась. Фёдор и Лина вошли в ограду и сразу увидели Андрея Михайловича, который стоял на четвереньках у грядки земляники и что-то там колдовал.

- Любая жизнь ласку любит, - заметил дед, распрямив спину. - Кота и собаку чесать и гладить требуется. Они тогда болеют меньше. С растениями сложнее. Для них любое прикосновение телесное неприятно. К ним душой прикасаться нужно.

Фёдор и Лина посмотрели друг на друга. Старик взял палку и поднялся на ноги, опираясь на неё.

- С чем пожаловали, касатики? - дед хитро сощурил левый глаз.

- Андрей Михалыч, нам нужна методическая помощь, - сразу выдал Фёдор. - Ну этот конкурс. Мы совсем не знаем, что нам показывать в блоге. У нас же пусто во дворе.

- Как так пусто? - встрепенулся старик. - А вы сами что?

- Ну так мы это мы, - Фёдор развёл руками. - Нам что друг друга снимать что ли? Были бы там дела какие-то интересные.

- Нужно было снимать, когда ты забор строил, - улыбнулся Андрей Михайлович. - Это был бы бестселлер. Лина такая прибегает: «Андрей Михалыч! Андрей Михалыч!». Я туда, а там Федя весь мылевойну воюет сам с собой.

Лина зажала рот и убежала аж до калитки, дабы смехом своим не испортить аудиенцию. Мужики проводили её взглядом - эх косуля!

- Ну а всё-таки? - Фёдор вернулся к разговору.

- А всё-таки, Федя, все это очень просто и сложно одновременно, - старик пристально посмотрел ему в глаза. - Блог твой на кого работать должен? Для каких людей рассказывать будете?

- Ну я не знаю пока, - Фёдор склонил голову набок. - Наверное, для таких же как мы с Линой, молодых и безработных. Скажет так, будущих клиентов «Арситонии».

- В десятку! Молодец! - заметил старик. - Осталось главное понять - чем их можно пронять через ваш блог? Чем зацепить?

- А мы сегодня первое место в Круглоозёрке заняли, - Фёдор вспомнил и решил похвастаться.

- Это да, - кивнул старик. - Я в курсе уже. Вам сегодня повезло, что вы Дзену эту зацепили. Думаю, её резюме под вашим выступлением всё и решило. И мне кажется, что нужно и дальше действовать в этом же ключе. Не нужно красоваться, не нужно бахвалиться. Нужно вести себя так, будто вы всё рассказываете своим самым родным людям, которые знают вас как облупленных. Мне кажется, что у вас получится всё.

- Андрей Михайлович, а можно вас немножко снимать? - Лина вернулась к разговору. - Вы же у нас самый колоритный персонаж на селе.

- Ой ну прям уж!, - старик махнул рукой. - Обычный я самый персонаж. Вы ещё Манюню с Балабихой не видели.

- А кто это?, - поинтересовался Фёдор.

- Обычные деревенские бабки, язык без костей, -Ответил дед. - Вот они то и есть самые колоритные обитатели Круглоозёрки. Всё на свете знают. И всё умеют.

- И их будем снимать, и вас будем снимать, и всех будем снимать, - Лина состроила суровую мину, какую Фёдор ещё ни разу не видел.

- А она ведьма у тебя, - заметил старик Фёдору на ухо, когда они пошли на выход.

Фёдор остановился, посмотрел ему в глаза и не нашел ничего больше сказать как:

- Я знаю.

Глава 40

А дальше было много-много интересного. Весь сентября и октябрь Фёдор с Линой летали по селу и его окрестностям, рассказывая обо всём и обо всех. Они копали картошку деду Андрею, убирали овощи на хранение, собирали виноград и яблоки. Давили вино старинным ручным прессом и разливали его по бутылям. Андрей Михайлович только командовал и щедро делился технологическими тонкостями. К их большому удивлению, путь от виноградных гроздей до искрящегося на солнце бокала с рубиновым напитком занимал много времени и сил.

Изредка их навещал Анатолий Андреевич. Обычно под вечер его ионокоптер падал с неба на дорогу напротив дома деда Андрея. Он, прямо-таки по-хозяйски, обходил всю усадьбу, ведя с хозяином долгие беседы в полголоса. Фёдора с Линой их разговоры особо не интересовали, ибо увлечены они были новыми делами не на шутку. Только однажды Фёдора занял вопрос: почему региональный координатор «Арситонии» так часто навещает Андрея Михайловича?

- Слушай, жена, - оглянулся он тогда на Лину. - Почему наш большой босс из НСК чуть не каждую неделю здесь бывает?

- А мне самой интересно, - закивала она.

- И что шепчем чуткое женское сердце?

- Мне кажется, они гораздо ближе, чем кажется.

- Тут не складно, - Фёдор замотал головой. - По имени-отчеству общаются.

- Ну да, - кивнула Лина. - Только при встрече в глазах у обоих свет такой тёплый светится.

- Видать давно знакомы. А давай у деда поинтересуемся.

И поинтересовались. Выбрал Фёдор откровенный момент да и на старику прямо в лоб:

- Андрей Михалыч, а вы с Анатолием Андреичем случайно не родственники.

Дед заулыбался:

- Бывает, Федя, фамилии в документах разные, а только нет ближе людей по духу. А бывает, что кровь одна, да люди как чужие. А что до Толи, так я его давно знаю и с его «Арситонией» ему, чем могу, помогаю. Советом, конечно. Нужное дело делает.

- Он не ответил на вопрос, - шепнула Фёдору Лина, когда представилась возможность. - Он глаза отводил и прятался за слова.

- Сам вижу.

А потом наступила ранняя сибирская зима, закончились все работы и график рейтинга их блога тут же повесил нос.

- Что же делать? - без толку повторял Фёдор, бродя по дому из угла в угол. - У Злочевский коза вон родила. Два чудных вислоухих малыша. Они сейчас до самого конца конкурса только на них и будут выезжать. У Светы уже животик появился - тоже тема. А нам больше нечего показывать.

- А вот о чём думаю, - подала голос из кресла Лина. - Допустим, что мы выиграем. А что дальше?

- Выиграть ещё нужно, - Фёдор остановился и поднял указательный палец, точь-в-точь, как Андрей Михайлович. - Ладно, допустим. Ладно. У нас с тобой впереди столько ещё столько разного будет, как у Злочевских сейчас, к примеру. Огород посадим, козу заведём, чилдиков наделаем. И всё это на гайдере будет. И всё на монетизацию. Это же золотая жила. Опять же прикольно.

Лина заулыбалась:

- А давай их переплюнем. Давай не козу, а корову заведём. Корова - это настоящая круть.

- Ага, - Фёдор живо кивнул. - И маленькую свиноферму. Это всё в будущем. А сейчас что снимать?

- А давай деда попросим, чтобы он нас ещё чему-нибудь научил, - предложила Лина. - Может мастерить чего-нибудь или еду готовить какую-нибудь старинную.

- Точно, - Фёдор аж подпрыгнул. - Кулинария - это будет наш конёк ко конца конкурса. Мне кажется, что Андрей Михалыч точно тыщу рецептов нам накидает.

- А сегодня мы будем готовить с вами наше старинное семейное блюдо - клёцки, - Андрей Михайлович улыбнулся и поднял палец вверх. - Этому блюду я научился у бабушки и отца. Рецепт ещё тот, на любителя, но для нашей семьи он практически священен. Готовим это раз-два в год, не чаще, в силу чрезвычайной трудоемкости и тяжести в усвоении продукта.

Вид его излучал торжественность и важность:

- Как всегда, мне помогают Фёдор и Лина, которые очень настоятельно просили меня поделиться секретом этого блюда.

- Дорогие зрители, это блюдо покорило меня с первого кусочка, - Фёдор помахал «шмелям». - Я коренной горожанин, выращенный на быстрой еде, был просто сражен этим вкусом и до сих пор не имею представления, что там внутри. Но у Лины есть своя версия.

- В детстве моя деревенская бабушка кормила меня картофельными драниками, - подхватила Лина. - Это такие оладьи из тёртого картофеля с какими-то добавками. Так вот клёцки очень отдалённо напоминают эти самые драники.

- И это правильное наблюдение, - тут же заметил «шеф-повар». - Потому что тесто для клёцок тоже делается из тёртого картофеля.

- Вот оно что! - очень искренне удивился Фёдор. - Как же мне не повезло в том, что у меня не было деревенской бабушки.

- Зато ты сам теперь деревенский, - быстро вставил Андрей Михайлович. - И так, нам потребуются...

Прошло не менее двух часов, прежде чем готовое блюдо оказалось на тарелках у комментаторов.

- Не буду я больше это готовить, - выдохнул резко Андрей Михайлович. - Как только запах этот учую, так сразу родителей и дедов вспоминаю. А как попробую, так вообще тоска наваливается.

- От чего же так? - Лина оторвалась от поглощения деликатеса.

- Это что-то глубинное, из детства, - грустно глянул на неё дед. - Что-то последнее время они всё мне часто сниться стали. Наверное, меня уже к себе зовут.

По спине Фёдора пробежал холодок - опять дед про смерть вот так вот просто разговаривает. Что за манера?

- Тут место одно есть на краю села, - Андрей Михайлович оглядел молодых. - Вы там ещё не были.

- Что за место? - поинтересовался Фёдор.

- Кладбище это деревенское, - дед поджал губы. - Скоро снег ляжет, а там никто не чистит никогда. До весны не пробиться. Надо бы мне туда наведаться. Проводите?

Лина с Фёдором переглянулись. Нужно заметить, что это был за последние месяцы, наверное, уже тысячный перегляд. Они, общаясь со своим соседом и другими деревенскими, только и делали, что переглядывались, ища понимания друг у друга. Ища, но часто, не обретая.

- Чего встрепенулись, соколики? - дед вздёрнул брови и улыбнулся. - Боитесь мёртвых что ли?

- А чего их бояться? - вдруг смело вступила Лина. - Бабушка моя говорила, что бояться живых нужно. А мёртвые, они хоть и воют по ночам, но сделать-то ничего не могут. Мы же днём туда поедем?

- Да,конечно, - дед озадаченно посмотрел на Фёдора. - Интересные у бабушки рассказы. Федя, выгоняй додж. Только оденьтесь потеплее - так всегда тягун.

- Ну вот, мы на месте, - заявил Андрей Михайлович, открывая старую железную калитку в ограде кладбища.

- Интересно, - Фёдор поёжился. - Дома на улице тишина стоит, как вкопанная, а тут ветер.

- Я же говорил - тут всегда тягун, - дед поднял палец. - Ну вы поблукайте, поснимайте, где хотите, а к своим пойду.

- А можно с вами? - попросился было Фёдор, но почувствовал руку Лина на спине и не стал настаивать.

- Вы это, если фотографии на надгробия вдруг оживут и разговаривать начнут - не пугайтесь, - Андрей Михайлович замотал головой. - Тут на половине могил, пожалуй, визуализация установлена.

- Визуализация? - в один голос переспросили молодые.

- Ну да, зрительные образы и голосовая речь умерших, - кивнул их провожатый. - К этому вашему Синтуму подключенные интуитивные образы покойников. Любой желающий, который знал этих людей, может поучаствовать в создании их матрицы памяти для полноты, так сказать, картины. Эх, горожане...

Старик махнул рукой и потихоньку двинулся куда-то правее от входа, тяжело опираясь на свою палку. Фёдору вдруг бросилось в глаза, что, войдя на погост, Андрей Михайлович сильно сгорбился или даже как бы сжался. Маленьким каким-то стал сразу. То ли настроение повлияло, то ли место.

Немного ошарашенные услышанным, Фёдор и Лина водрузили на головы гайдеры и переглянулись: ну что, начинаем?

- Ой, у тебя одна лампочка красным моргает, - заметила Лина. - И «шмеля» одного не видно.

- Он вылетел?

- Ну да.

- Наверное, сдох. И не видать его нигде. Ладно, потом активирую запасной. А у тебя белая лампочка моргает.

- Это, скорее всего, из-за твоего «шмеля», - предположила Лина. - Ладно, потом разберёмся.

- Дорогие друзья, мы сейчас находимся в очень печальном месте, - Фёдор зарядил блогера. - Это кладбище поселения Круглоозёрное. Как-то так вышло, что мы сегодня оказались именно здесь.

- И, кажется, тут ещё никто не был из конкурсантов, - вставила Лина. - Так что мы первые.

- Могилы, могилы, могилы, - констатировал Фёдор. - Друзья, их тут сотни, может даже тысячи. Прямо с краю расположились одни из последних, видимо, судя по их ещё свежему виду.

Лина приблизилась к ближайшему захоронению и прочитала с памятника:

- Иванова Полина Андреевна. Родилась в 1960-м, умерла в...

Фотография на памятнике вдруг засветилась и ожила и Лина от неожиданности шагнула назад.

- Здравствуйте, гости дорогие, - улыбнулась с фотографии пожилая женщина. - Мы знакомы?

- Вы знаете, скорее всего, нет, - Фёдор встал за спиной жены. - Мы с Андреем Михалычем сюда пришли.

- С Дроздовым что ли? - удивился образ.

- Ой, - Лина прикрыла рот ладошкой. - А мы не знаем его фамилию до сих пор.

- Он на Лесной живёт, напротив нашего дома, - тут сориентировался Фёдор.

- А что, на Лесной ещё кто-то живёт кроме него? - удивился образ.

- Ну да, мы, - кивнула Лина.

- Вот так новости! - образ замотал головой. - А вы как там оказались?

- Ну так это, - Фёдор стал рядом с оградкой. - Мы же эти, арситонщики.

- Кто?!

Пришлось всё рассказать. Откуда родом, кто родители, бабушки и дедушки, чем занимались, как тут оказались, чем сейчас заняты. Образ пояснил, что в селе так принято - всё друг о друге знать. На все рассказы ушло минут пятнадцать.

- Ну теперь боль-мень понятно, - в конце концов заключила «Полина Андреевна». - Значит Дрозд живой ещё, волховик наш деревенский. Это сколько ему сейчас? Он же, кажется с шестьдесят восьмого года. Ну да. Это ему восемьдесят восемь получается.

- Если честно, мы не в курсе, - Фёдор развёл руками.

- Ему ж когда под шестьдесят было, он же вообще развалюхой уже был, - зачем-то сказал образ. - Все его жалели тогда. Человек известный. Добрый, весёлый. Дети его всё по операциям дорогим таскали. Всё пытались спасти. Значит, спасли всё-таки. Странно, что мне никто об этом не рассказывал.

Фёдор опять развёл руками.

- Ладно же, ступайте себе с миром, - образ улыбнулся. - Чего это я вас держу своими разговорами. Будете в городе, привет передавайте там моим всем. Они все у меня в матрице забиты, если нужно, то ваши лайберы всё считают. Дети там, внуки-правнуки.

- А вы тогда почему здесь? - не подумав, ляпнул Фёдор и тут же получил от Лины каблуком по стопе.

Глаза на визуале стали очень грустными:

- А это я так решила. Здесь весь мой род лежит в обоих сторон. Пусть потомки мои, которые раз в пятилетку сюда наведываются, и их всех тоже вспомнят.

Они отошли от могилы.

- Не подходи больше ни к кому и не читай имён, - шепнул Фёдор Лине на ухо. - Это, скорее всего, активирует визуал. Что-то мне не по себе тут.

- А не знаю почему, но я здесь чувствую необыкновенное умиротворение, - Лина посмотрела на мужа. - Дорогие друзья, представляете, если была возможность сделать так, чтобы все здесь смогли разговаривать. Сколько историй и судеб они могли бы поведать, какую летопись написать.

- Вот честное моё словестно-крестьянское, - Фёдор подхватил репортаж. - Я в растерянности от того, как я до этого момента был далёк от реальности на самом деле. Я и на кладбище то не был ни разу в жизни. А вот чтобы общаться с умершими? Туту меня не скоро в голове всё по полочкам уляжется.

- Лучше бы не было этого изобретения, - раздался голос у него за спиной.

Андрей Михайлович смотрел на Фёдора.

- Раньше спокойней тут было, - заметил старик. - Пришёл на могилки, памятники погладил, подумал, тихонько погоревал и ушёл. А теперь что?

- Но это же просто здорово, - вступила Лина в бой. - Прийти и поговорить с дорогим, хоть и умершими уже людьми.

- Да не с ними этот разговор, - старик печально посмотрел на неё. - Это разговор с Синтумом, который слепил образ из того, что было. Поехали домой.

- Дорогие друзья, - взялся за дело Фёдор. - На таких печальных нотах мы заканчиваем свой репортаж. Оставайтесь с нами. С вами был Тео и Лина.

Он стащил гайдер с головы и машинально глянул на него. Потом уже внимательно посмотрел на него снова и заметил:

- Лина, все «шмели» на месте.

- Не поняла, - девушка округлила глаза. - А где он был то?

- Мёд он собирал с венков, - тихо заметил Андрей Михайлович и пошёл к выходу. - Давайте-ка вперёд, чтобы я последним вышел.

- А какая разница - кто последний? - Фёдор в два прыжка догнал старика. - Как бы старшим дорогу нужно уступать.

- Вот я вошёл сюда первым. Я вас сюда впустил, мне и вход за вами закрывать, - туманно поведал старожил. - Так положено, понимаешь?