Продай мне свою молодость

Цена молодости

«Человек который потерял детство.

Человек который берёг его.

И цена, которую каждый из них заплатил.»

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Корни тьмы. Глава 1 — Изгой

Морван никогда не просил многого.

В детстве он хотел только одного — чтобы его не замечали. Не в том смысле, в каком хотят быть невидимками герои сказок. Нет. Он хотел, чтобы взгляды скользили мимо него, как вода по камню. Чтобы утром он мог дойти до школы, не сжимая кулаки в карманах.

Но судьба у него была другая.

Город Варден был небольшим — из тех мест, где все знают всех, а сплетни распространяются быстрее ветра. Морван жил на окраине, в доме с покосившейся калиткой и огородом, который мать тянула одна. Отца он не помнил. Мать говорила, что он ушёл искать лучшей жизни. Морван рано понял, что это значит — просто ушёл.

В школе его звали по-разному. «Огородник». «Безотцовщина». «Эй ты». Трое из его класса — Сэм, Дейн и Корр — сделали из этого привычку. Не злобную, как им казалось. Просто привычку. Морван был для них чем-то вроде развлечения в скучные дни.

Он помнил один день особенно ярко.

Ему было двенадцать. Они возвращались после уроков через рыночную площадь, и Сэм на спор толкнул Морвана прямо в лужу — широкую, грязную, посреди которой плавал чей-то старый башмак. Люди вокруг засмеялись. Дейн и Корр хохотали громче всех. Морван поднялся, не сказав ни слова. Грязь стекала с куртки. Он смотрел на их лица — красные от смеха, довольные — и чувствовал внутри что-то странное.

Не злость. Ещё нет.

Что-то тихое. Как уголёк под пеплом.

Мать в тот вечер молча постирала куртку. Она была из тех женщин, которые выражают любовь не словами, а действиями. Морван сидел рядом и смотрел, как её руки двигаются в тазу с водой. Он хотел сказать ей что-то. Но не нашёл слов.

Ночью он лежал и смотрел в потолок.

Почему именно я?

Он задавал себе этот вопрос сотни раз. И никогда не находил ответа, который бы помог. Он не был слабее Сэма физически. Не был глупее Дейна. Он просто был — не таким. Без отца. Без денег. Без той уверенности, которая даётся человеку, когда мир с детства говорит ему: ты на месте, ты нужен, ты свой.

Морвану мир этого не говорил.

Годы шли. Уголёк тлел.

В пятнадцать он попробовал стать своим — смеялся над их шутками, соглашался со всем. Сэм однажды похлопал его по плечу: «Видишь, ты нормальный парень, когда не строишь из себя умника.» Морван улыбнулся. А дома, в темноте своей комнаты, почувствовал, как что-то внутри него дало трещину.

Он понял тогда важную вещь.

Их не интересовал он. Им нужна была его покорность. Его согласие быть меньше. Это была не дружба — это была иерархия, в которой ему отвели самое дно.

В семнадцать он перестал улыбаться в ответ.

В восемнадцать — перестал разговаривать с ними вовсе.

Последний день в Вардене был серым. Осень уже съела все краски. Морван стоял у калитки с небольшим мешком за плечами. Мать стояла на пороге.

— Вернёшься? — спросила она наконец.

Морван посмотрел на город. На рыночную площадь вдалеке.

— Да, — сказал он. — Вернусь.

Это было правдой. Просто мать не знала, каким он вернётся.

Он шёл по дороге, не оглядываясь. Уголёк под пеплом разгорался.

Глава 2 — Серые дни

Время в Вардене двигалось медленно.

Не так, как движется время в счастливые годы. В Вардене время тянулось как смола — густо, липко, с ощущением, что каждый день похож на предыдущий до последней детали.

Морвану было пятнадцать, когда он решил попробовать стать своим.

Это казалось простым. Смейся когда смеются. Соглашайся когда говорят. Он изучал их — Сэма, Дейна, Корра — как изучают чужой язык.

Первые недели казалось, что получается. Сэм начал здороваться с ним первым. Дейн предложил вместе пойти на рыбалку. Морван согласился, хотя терпеть не мог рыбалку.

Это было похоже на ношение чужой одежды — внешне подходит, но каждую минуту чувствуешь, что она не твоя.

Однажды разговор зашёл о Пете — тихом мальчике из младшего класса. Сэм начал его передразнивать. Дейн и Корр смеялись.

Морван тоже засмеялся.

И в тот момент что-то внутри него остановилось.

Он смотрел на Петю и видел себя три года назад. Ту же опущенную голову. Те же плечи, чуть втянутые.

Морван смеялся. И ненавидел себя за это.

— Видишь, ты нормальный парень, — сказал тогда Сэм. — Когда не строишь из себя умника.

Дома он понял наконец: Сэму не нужен был Морван. Ему нужна была его покорность. Это была не дружба. Это была клетка с открытой дверью.

В шестнадцать он нашёл библиотеку.

Библиотекарь, старая женщина по имени Агнес, смотрела на него поверх очков.

— Это не для школьной программы.

— Я знаю.

Она молча провела его в дальний зал. С того дня он приходил туда почти каждый день.

Книги давали ему язык для того, что он чувствовал.

Однажды Агнес сказала:

— Ты ищешь что-то конкретное. Что именно?

— Способ стать другим.

— Все ищут это. Разница в том, чем ты готов заплатить.

Морван не понял тогда, что она имела в виду. Понял позже.

Агнес однажды дала ему книгу без названия — старую, с потрёпанной обложкой. В книге говорилось о магах — реальных, если верить автору. И о том, что есть люди, которые знают природу вещей лучше других.

Морван пришёл к Агнес и спросил:

— Такие люди существуют?

— Говорят, один живёт у северного леса. Далеко отсюда.

— Вы знаете точно?

— Нет. Но ты всё равно пойдёшь.

Это не было вопросом.

Через неделю он уложил вещи в мешок. Вышел за калитку. Почувствовал под ногами дорогу.

Варден остался за спиной.

Пламя внутри горело ровно.

Глава 3 — Дорога

Первые два дня Морван шёл молча.

Варден остался за спиной, северный лес был где-то впереди, и между этими двумя точками существовала только дорога — пыльная, неровная, уходящая за горизонт с равнодушием реки.

Мать сунула ему в мешок лепёшку когда он уже стоял у калитки. Не сказала ничего — просто положила и отступила назад. Морван смотрел на её руки — натруженные, с мозолями на ладонях.

Он хотел сказать ей что-то важное. Но слова, как всегда, не нашлись.

— Береги себя, — сказал он наконец.

Она кивнула. Он пошёл.

На третий день кончился хлеб.

На четвёртый день в городке Брен одна старушка у фонтана спросила куда он идёт. Услышала про лес — и сказала тихо:

— Там живёт старик. Учит тех, кто приходит. Только не все возвращаются.

— Те кто приходит к нему?

— Те кто приходит — те другими становятся. Это не то же самое что вернуться.

И ушла, не дав ему задать следующий вопрос.

На шестой день дорога кончилась. Превратилась в тропу, потом исчезла в лесу. Северный лес был другим — деревья стояли плотно, кроны смыкались над головой. Как будто лес предупреждал: сюда входят осознанно.

Морван вошёл осознанно.

Утром седьмого дня он нашёл дом.

Небольшую поляну. Приземистый дом с мохом на крыше. И рядом с домом на деревянном чурбане — старик.

Он смотрел прямо на Морвана — как будто знал что тот придёт именно сейчас.

Они смотрели друг на друга молча. Секунду. Две. Пять.

Потом старик сказал — негромко, без приветствия:

— Долго шёл.

— Семь дней.

— Я не про дорогу.

Морван понял. Кивнул.

— Меня зовут Седрик. Войди. Поешь. Потом поговорим об испытании.

Морван стоял на краю поляны ещё секунду. Что-то внутри него вспыхнуло чуть ярче.

Он шагнул на поляну.

Глава 4 — Испытание

Внутри дом был больше чем казался снаружи. Одна большая комната: стеллажи с книгами, длинный стол с инструментами, очаг. Никакого лишнего — только нужное.

Седрик накормил его. Потом сказал:

— Расскажи мне про себя. Всё что считаешь важным.

Морван рассказал — про Варден, про мать, про Сэма и остальных. Про библиотеку и Агнес.

Когда замолчал, Седрик спросил:

— Чего ты хочешь на самом деле?

— Хочу чтобы они поняли. Те трое. Хочу силы. Настоящей.

— Честно. Люди которые врут мне о своих желаниях — теряют время.

Испытание началось на следующее утро. Они вышли на другую поляну. В центре стоял пень с предметом накрытым тканью.

— Иди туда. Сними ткань.

Под ней лежало зеркало — небольшое, в деревянной раме.

— Смотри, — сказал Седрик.

— Я смотрю.

— Не на себя. В себя.

И зеркало начало показывать другое.

Он увидел себя в двенадцать лет. Поднимается из лужи. Грязь на куртке. Смех вокруг.

Потом себя в пятнадцать — смеётся над Петей вместе с Сэмом.

И потом — мальчик. Маленький, лет семи. Сидит на огороде и смотрит на небо. Не грустно — просто смотрит.

Это был он. До всего. Целым.

— Что ты чувствуешь? — спросил Седрик.

— Жалость. К тому мальчику. К себе тогда. — Пауза. — И злость. Что его сделали таким.

— Есть два пути, — сказал Седрик ровно. — Первый: взять боль и превратить в топливо. Она будет двигать тебя вперёд. Это работает. — Пауза. — Второй: положить боль на место. Не забыть — положить. Перестать строить себя вокруг неё. Это труднее. Намного.

— Какой путь ты выбираешь?

Рассвет пробивался сквозь кроны. Морван смотрел на зеркало. На мальчика который смотрел на небо.

— Первый, — сказал он.

Слово вышло тихо. Но твёрдо.

Седрик кивнул. — Я знал. Большинство выбирают первый. — Он накрыл зеркало тканью. — Это не значит что ты провалился. Это значит что я буду знать с чем работать.

— Пошли. Завтра начнём.

Морван шёл за стариком по тропе. И думал: завтра начнём.

Глава 5 — Десять лет тишины

Первый год был самым тяжёлым.

То чему учил Седрик требовало от Морвана одного — полностью остановиться. Перестать двигаться вперёд и начать смотреть внутрь. Для человека который всю жизнь держался на движении — остановка была почти невыносимой.

— Ты торопишься, — говорил Седрик каждый день.

— Я хочу учиться.

— Ты хочешь результат. Это разные вещи.

Они начинали каждое утро одинаково. Рассвет, поляна, тишина. Просто сидели. Минуту. Десять. Иногда час.

— Мысли не останавливают, — сказал однажды Седрик. — Их наблюдают.

Морван научился наблюдать. Это заняло три месяца.

Со второго года начался настоящий учёба.

— Магия не в словах и жестах, — говорил Седрик. — Магия в понимании. Когда ты понимаешь природу вещи — ты можешь с ней работать.

На третий год Морван впервые изменил течение воды. По своей воле. Без команды — по пониманию.

На шестой год Морван нашёл закрытую дверь в доме Седрика.

— Ты уверен что хочешь знать?

— Да.

— Там мои записи. Включая то о чём я тебе не рассказывал.

За дверью — стол, свеча, стопка тетрадей с пожелтевшими страницами.

Морван читал час не отрываясь.

Тёмная сторона магии. Работа не с природой вещей, а против неё. И — возможность работать с временем человека. С его жизненной силой.

— Есть способ забирать у человека молодость, — сказал Седрик прямо. — Только по согласию — природа вещей сильнее любой тёмной магии. Но если человек соглашается добровольно — это работает.

— Это не сила. Это яма. Чем больше берёшь — тем больше нужно. Это не насыщает. Никогда.

— Вы пробовали?

Долгое молчание.

— Один раз. Очень давно. Этого хватило чтобы понять.

На восьмом году Морван превзошёл Седрика.

— Ты дальше меня, — сказал Седрик просто.

На девятом — Седрик узнал о том что Морван разработал сам. Тонкий изощрённый способ работы с согласием. Из понимания людей, из лет наблюдений.

— Уходи, — сказал Седрик.

— Я не могу больше тебя учить. Ты ушёл туда куда я не пойду.

— Вы сожалеете что взяли меня?

— Нет. Ты был лучшим из всех кто приходил. — Пауза. — Именно поэтому — нет.

Десятый год он провёл один в лесу. Без учителя. Просто он и то что он знал.

Иногда по ночам думал о матери. Она умерла на третьем году его обучения. Седрик не спрашивал. Просто поставил рядом кружку с горячим.

В конце десятого года Морван собрал вещи и пошёл на юг.

Тетради Седрика он взял с собой.

Пламя внутри горело ровно и устойчиво. Но теперь это было другое пламя — холодное. Синее. Такое не согревает. Такое — сжигает.

И Морван знал это. И шёл.

Глава 6 — Варден

Город был таким же.

Варден не изменился. Те же дома, тот же рынок, та же таверна. Даже запах был тот же.

Люди на улице не узнавали его — десять лет изменили его внешность. Он был худым восемнадцатилетним мальчиком когда уходил. Сейчас ему было двадцать восемь.

Сэма он нашёл в первый же день. Постарше, погрузнее, с залысиной. Но то же самое выражение лица — уверенное, снисходительное.

Морван наблюдал три дня.

Он думал о том что ожидал увидеть — и что увидел.

Три обычных человека. Немолодых. Не злых — просто обычных. Живущих обычными жизнями.

Но холм всё равно нужно было убрать.

Сэм был первым.

Морван подошёл к нему на рынке — прямо, без предисловий.

— Ты меня не узнаёшь.

— Морван? Морван с Огородной улицы? Сколько лет! — Сэм расплылся в широкой улыбке.

Морван смотрел на протянутую руку. Не пожал.

— Я помню тебя хорошо. Рыночная площадь. Мне было двенадцать. Лужа. Башмак который в ней плавал.

Сэм вдруг побледнел. Он видел тот момент глазами двенадцатилетнего мальчика — чувствовал то что чувствовал тот мальчик.

Это длилось секунд десять.

— Этого достаточно, — сказал Морван. И ушёл.

С Дейном было короче. С Корром — ещё короче.

Морван вернулся в таверну. Заказал вино. Смотрел на площадь внизу.

Ждал облегчения, удовлетворения.

Вино было кислым. Площадь была обычной. Внутри было — пусто.

Как комната из которой вынесли мебель.

Десять лет. Ради трёх минут с каждым из них. И пустота.

И в этой пустоте — медленно, как семя в земле — начало прорастать что-то новое.

Мысль.

Этого недостаточно.

Глава 7 — Первая сделка

Город Эльм был больше Вардена втрое.

Морван пришёл туда через две недели после того как покинул Варден — шёл без цели, просто на юг. Он не знал куда идёт. Знал только что пустота внутри требует чего-то.

На пятый день он увидел женщину у ступеней церкви. Она сидела неподвижно, смотрела в землю. Сломанная — не физически. Внутри.

Морван прошёл мимо. Остановился. Вернулся.

— У меня был сын, — сказала она тихо. — Три года. Три месяца назад — болезнь. Быстро. Лекарство стоило слишком дорого.

— Что бы вы хотели? — спросил он. — Если бы могли — что угодно.

— Забыть боль. Не его — его я не хочу забывать. Просто боль.

— Это возможно. Я возьму несколько лет вашей жизни. Острая боль уйдёт. Останется светлая память.

Долгое молчание.

— Хорошо, — сказала она наконец. Тихо. Но твёрдо.

Он протянул руку. Она вложила свою.

И произошло что-то тихое. Как когда вытаскиваешь занозу. Морван почувствовал как что-то перетекает — тёплое, живое. Годы. Её годы.

— Как вы?

— Тише. Внутри тише.

Морван кивнул. Встал.

— Живите, — сказал он просто. И пошёл.

В тетрадях Седрика был один абзац мелким почерком:

«Есть упоминание в старых текстах. Говорится о человеке особого рода. Чья молодость недоступна для любой сделки — защищена самой его природой. Если найти способ получить её — получивший станет абсолютным. Советую не искать.»

Морван перечитал трижды. Потом взял чистый лист. Начал писать план.

Свеча горела долго. За окном Эльм спал.

А Морван писал — холодно, структурированно, без спешки.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. Охота. Глава 8 — Пророчество

Библиотека Старого Кейна находилась в трёх неделях пути от Эльма.

Место было руинами небольшого поселения, сожжённого двести лет назад. Осталась только библиотека — каменная, огонь не взял её.

Морван провёл там три дня. На третий день в дальнем углу за стеллажом с картами нашёл отдельный шкаф. Внутри — рукописи на очень старом материале.

На двенадцатой странице он нашёл то что искал.

Среди людей — редко, раз в несколько поколений — рождается тот кого текст называл Неразменным. Не по крови, не по магическому дару. По складу. По тому как он выстроен внутри.

Неразменный — человек для которого молодость, детство, воспоминания и живая связь с людьми являются не средством а самой целью существования. Это его природа — как вода устроена течь вниз.

Такой человек не поддаётся соблазну — не потому что силён волей, а потому что соблазн просто не находит в нём места. Предложи ему богатство — он скажет что не нужно. Предложи власть — то же самое. У него уже есть то что ему нужно.

Добровольной сделки с таким человеком не существует. Никогда.

Но.

Природа Неразменного создаёт и его уязвимость. Он живёт для людей. Это нельзя использовать напрямую — он видит манипуляцию. Но можно косвенно.

Через тех кого он любит.

И главное — молодость Неразменного, если её получить, это не просто сила. Получивший становится абсолютным. Центром. Тем вокруг чего выстраивается всё остальное.

Морван закрыл рукопись. Сидел в тишине.

Потом взял чистый лист и начал писать план.

Продолжать работать с обычными людьми, накапливать силу. Параллельно — искать. Проходить через города и чувствовать то особое качество пространства.

Это займёт время. Может год. Может пять.

Морван надел мешок и пошёл на запад.

Где-то среди людей — один. Молодой, живой, неуязвимый.

Пока неуязвимый.

Глава 9 — Жертвы

Прошло три года. Три года и одиннадцать городов.

Морван шёл методично, без спешки. В каждом городе работал. И параллельно — смотрел, чувствовал, искал.

Одиннадцать городов. Ничего.

На двенадцатом городе — небольшом портовом городке по имени Сарен — он почувствовал что-то на третий день.

Он шёл через рыбный рынок и вдруг остановился. Что-то было — тихое, на периферии ощущений.

Здесь люди разговаривали друг с другом иначе. Настоящими разговорами — смотрели друг на друга когда говорили, смеялись по-настоящему.

Мелочь. Почти незаметно. Но Морван заметил.

В восточной части города — у рынка и порта — это качество было сильнее. Как тепло от очага которого не видишь но чувствуешь через стену.

На десятый день он нашёл улицу. Остановился у небольшой мастерской — столяр.

За верстаком стоял молодой мужчина с опилками в волосах. Работал тщательно, без спешки. Рядом сидел мальчик лет восьми — смотрел. Мужчина что-то говорил ему — негромко, показывал как держать инструмент.

Подосланный человек вернулся через час:

— Странный он. Я предложил ему желание. Он выслушал. Потом сказал: я уже имею что мне нужно. Буквально так. И вернулся к работе.

Я уже имею что мне нужно.

Вот оно. Он нашёл.

На следующий день столяр пришёл сам.

— Вы тот кто предлагает исполнить желание?

— Да.

— Я пришёл не за этим. Зачем вы за мной наблюдаете пятый день?

— Войдите.

Столяр вошёл. Сел прямо, без суеты. Смотрел спокойно — без страха, без агрессии.

— Как вас зовут?

— Рик. А вас?

— Морван.

— Зачем наблюдали?

— Я ищу определённых людей. Редких. Вы показались мне интересным.

— Может большинство людей не знают что им уже достаточно, — сказал Рик. — Или не верят.

Морван смотрел на него. Этот человек говорил просто — без позы. И в этой простоте было что-то обезоруживающее.

Рик встал.

— Хорошо. Если понадоблюсь — знаете где найти.

И вышел.

Морван сидел долго после того как закрылась дверь. Потом медленно улыбнулся — холодно. Как улыбается человек который нашёл то что искал.

Рик. Столяр из Сарена. Двадцать пять лет. Я уже имею что мне нужно.

Морван достал бумагу. И начал писать план заново — с именем в верхней строке.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. Ясный ум. Глава 10 — Рик

Утро в Сарене начиналось с запаха моря.

Не романтического — настоящего. Соль, водоросли, смола от лодок, рыба. Резкого, живого.

Рик любил этот запах.

Он проснулся как обычно — до рассвета, сам. Лежал секунду, смотрел в потолок — там была трещина в штукатурке похожая на птицу в полёте. Это ему нравилось.

Он не всегда был столяром.

Рос в маленьком городке Тивер. Отец был кузнецом, мать держала лавку со специями. Обычная семья — крепкая.

Детство у него было — хорошим. Он понимал это сейчас лучше чем тогда.

Он помнил конкретные моменты. Отец учит его держать молот — большие тёплые руки поверх маленьких. Мать режет хлеб и что-то напевает. Летний вечер, они с соседским мальчишкой лежат на крыше сарая и считают звёзды — до ста считают легко, дальше сбиваются и смеются.

Эти воспоминания были для него живыми. Корни.

В семнадцать уехал из Тивера. Потом восемь лет в движении — моряк, фермер, ученик плотника. Плотник умер и оставил ему инструменты и умение.

В двадцать пять добрался до Сарена. Планировал остановиться на месяц. Остался на три года.

Ему было двадцать семь. Он был доволен. Не самодовольно — спокойно доволен. Разница есть.

Том Карер — рыбак, сосед, лет сорока — приходил почти каждый день. Громкий, прямой, не умеет хитрить.

Лена Соу — двадцать два года, пекарня — появлялась неожиданно и говорила с середины мысли. Была влюблена в моряка Деса.

Старик Оро — семьдесят лет у воды. Говорил редко но точно.

Сая Ним — лекарь, тридцать лет. Трезвая и тёплая одновременно.

Эти четверо были теми кого он называл бы близкими.

Однажды Оро сказал:

— Некоторые люди — как маяки. Стоят на месте и светят. Не потому что решили светить — просто так устроены. Ты такой. Я за три года видел как люди вокруг тебя меняются. Становятся немного лучше версией себя.

— Это хорошо или плохо?

— Хорошо. Но притягивает разных. И тех кто хочет к свету. И тех кто хочет его погасить.

Рик смотрел на горизонт. Думал о Морване. О холоде внутри него.

Глава 11 — Что-то не так

Сая пришла с тревожной новостью:

— Дарра с Портовой улицы постарела на десять лет за три месяца. Она ходила к Морвану. Хотела узнать про дочь которая не писала год. Он сказал — дочь жива, скоро напишет. Дочь написала. Но Дарра теперь выглядит как семидесятилетняя. Ей пятьдесят два.

— Она жалеет?

— Нет. Говорит — стоило. Но она не знала что отдаёт. Он сказал только «несколько лет жизни». Это не то же самое.

Сая насчитала семнадцать человек с признаками ускоренного старения.

Седрик появился у мастерской — худой старик с живыми тёмными глазами.

— Меня зовут Седрик. Я учил того человека которого вы знаете как Морвана.

Он рассказал всё — про Варден, про испытание, про тетради, про рукопись.

— Написано про вас. Называет вас Неразменным. Человек чья молодость защищена его природой. И написано что если найти способ получить её — через тех кого Неразменный любит — получивший становится абсолютным.

Долгое молчание.

— Вы думаете я могу его остановить.

— Я думаю вы единственный кто может. Не уничтожить. Остановить.

— Почему?

— Потому что вы видите людей по-настоящему. Один берёт. Другой — отдаёт. Один держится на чужой слабости. Другой — на своей силе которая не в магии.

— Останетесь в Сарене?

— Если нужен.

— Нужны.

Той же ночью — тихий стук в дверь. Три удара.

На пороге стоял Морван. Сам. В тёмной куртке, в ночи за спиной.

— Поздно.

— Знаю. Поговорим?

Рик смотрел на него. Что-то изменилось в нём с первой встречи.

— Заходите.

Морван вошёл.

ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ. Столкновение. Глава 12 — Психология тьмы

Мастерская ночью была другой. Одна лампа. Два лица по краям круга света. Всё остальное — темнота.

— Вы знаете кто я.

— Знаю больше чем при первой встрече. Седрик.

— Да. — Пауза. — И что вы думаете?

— Думаю что вы здесь именно поэтому.

— Я пришёл не за сделкой.

— Тогда за чем?

— Понять.

Рик ждал.

— Как вы пришли к этому состоянию — довольства. Я не понимаю механику.

— Это не механика. Это — выбор. Каждый день выбираешь что замечать. Можно замечать что чего-то не хватает. Можно замечать что есть.

— Ваши люди. Том, Лена, старик, лекарь. Я знаю их уязвимости. Мог использовать уже.

— Знаю.

— И не использовал пока.

— Почему?

— Потому что это грязно. Даже по моим меркам.

— Значит у вас есть меры.

— Были. Я думал что есть.

— Они не исчезли. Вы здесь. Ночью. Разговариваете вместо того чтобы действовать.

— Рик. Почему вы не ненавидите меня?

— Потому что вы не заслуживаете ненависти. Вы заслуживаете честности. И присутствия рядом. Ненависть ничего не изменит. А это — может.

Потом Рик рассказывал о детстве — про отца с тёплыми руками, про мать которая пела, про звёзды на крыше сарая.

Морван слушал. И что-то в его лице медленно менялось. Как лёд который не тает сразу но начинает — с поверхности, тонко.

— Рик. Вашу мать. Как звали?

— Эйра.

— Мою звали Лисс, — сказал Морван. Тихо. — Просто Лисс.

И вышел.

Рик сидел неподвижно. Слушал тишину. Потом море.

Просто Лисс.

Глава 13 — Война без магии

Рик пришёл к Морвану сам. Утром. Постучал.

Морван открыл — в рубашке, без куртки, с мокрыми волосами.

— Я пришёл.

— Вижу. Можно войти?

— Входите.

— Вы не остановились после нашего разговора. Посредники продолжают работу.

— Почему не остановили?

— Потому что не знал как. — Пауза. — Останавливаться не ощущается как выбор. Ощущается как падение. Если я остановлюсь — кто я тогда?

— Остановите людей которые собирают информацию о моих близких. Сегодня.

— Хорошо.

— Просто хорошо?

— Да.

— Второе. Те люди которым вы взяли годы. Можно ли вернуть?

— Частично. Не всё. Но часть — можно.

— Вы сделаете это?

Долгая пауза.

— Это ослабит меня.

— Знаю.

— Значительно.

— Знаю. Говорю что это правильно.

— Хорошо.

Рик взял куртку у двери. Остановился.

— Морван. Агнес. Библиотекарь из Вардена. Она верила в вас.

Долгое молчание.

— Да. Верила.

— Она была права.

Рик вышел.

Вечером пришёл конверт. Три слова.

Люди отозваны. М.

Первый шаг. Маленький. Но настоящий.

Глава 14 — Удар по близким

Три дня было тихо. Потом тишина кончилась.

Лена стояла на улице с белым пустым лицом.

— Дес ушёл в море. Ночью был шторм. Утром сказали — его корабль не вышел на связь.

— Это ещё ничего не значит. После шторма связь часто пропадает.

— Если кто-то предложит мне сейчас — узнать, просто узнать что он жив — я не знаю смогу ли отказаться.

— Лена. Я иду в порт прямо сейчас. Узнаю настоящее. Без магии. Ты идёшь домой и ждёшь.

В порту — береговой смотровой видел корабль на рассвете. Целый, идёт своим ходом. К вечеру будут здесь.

— К вечеру, — сказал Рик Лене.

Она закрыла глаза. Потом открыла — облегчение, такое сильное что почти болезненное.

— Рик. Пока я стояла на улице — ко мне подошёл человек. Сказал что знает про Деса. Что может помочь. Я почти остановилась. Вспомнила что ты говорил. Пошла дальше.

— Хорошо сделала.

Рик пошёл к Морвану.

— Человек подошёл к Лене сегодня. Предложил узнать про Деса.

— Я не отдавал такого приказа.

— Знаю. Но это не меняет того что произошло. Некоторые действуют по старой инструкции. По инерции. — Пауза. — Вам нужно остановить всех. Не конкретных — всех. Сейчас.

— Хорошо.

— Сегодня.

— Сегодня.

Рик повернулся к двери.

— Рик.

— Да.

— Дес вернётся?

Рик обернулся. Морван спрашивал про моряка которого никогда не видел. Которого знал только как уязвимость Лены. И всё равно спросил.

— К вечеру.

Дес пришёл вечером. Они встретились с Леной на причале — без слов, просто она взяла его за руку.

Рик смотрел на них. Думал о том что это невозможно купить. Ни за какие годы.

Он тихо ушёл.

Глава 15 — Отчаяние Морвана

Возвращать было труднее чем брать.

Морван разбирал это медленно. По одному. Дарра была первой — два часа на одного человека. Тридцать один человек в Сарене. Сотни по всем городам.

На третий день он наткнулся на годы которые нельзя было вернуть.

Молодой человек. Из Эльма. Хотел таланта к музыке. Эти годы вросли так глубоко что стали частью Морвана. Не отделить.

Их нельзя было вернуть.

Морван сидел долго. Думал о том молодом человеке. О простом желании быть хорошим в чём-то красивом. И о цене которую тот заплатил навсегда.

На четвёртый день пришёл Парр — человек из его системы.

— У меня три человека. Один просит за больного ребёнка—

— Нет.

— Морван—

— Нет.

Парр ушёл. Морван закрыл дверь.

Больной ребёнок. Он мог помочь. Технически — мог. Но это снова была бы сделка. Снова система. Снова первый путь.

На пятый день приснился сон.

Варден. Рыночная площадь. Лужа. Он поднимается — двенадцатилетний. Смотрит на Сэма. И вдруг понимает — Сэм не враг. Просто мальчик которого никто не научил иначе. Боль которую он причинял — не из злобы. Из пустоты.

Такой же как он сам.

Морван лежал до рассвета. Не спал.

Он пришёл к морю. Сел на камень у воды.

Оро нашёл его сам. Подошёл. Сел рядом. Не спросил ничего.

— Вы знаете кто я?

— Знаю.

— И всё равно сели рядом.

— А почему нет? Я старый. Бояться скучно.

Что-то в Морване — очень маленькое — чуть потеплело.

— У меня нет времени вспоминать медленно, — сказал Морван.

— Нельзя научиться вспоминать, — сказал Оро. — Оно само приходит. Когда перестаёшь бежать.

Они сидели долго. Море шумело.

Впервые за очень многое время Морван сидел рядом с кем-то — просто сидел, без плана, без цели.

Глава 16 — Последний разговор

Прошло три недели. Морван каждый день возвращал.

Сая говорила — Дарра выглядит лучше. Потом все семнадцать которых она знала.

Морван пришёл днём. Сел на скамейку у верстака.

— Почти закончил. Осталось несколько человек в других городах. Но Сарен — закончен.

— Часть которую нельзя было вернуть — таких пятеро. Я буду знать их. Всегда.

— Да. Это честно.

— Рик. Я хочу поговорить серьёзно.

— Говорите.

— Первое. Вся моя жизнь была реакцией. Не действием — реакцией. На боль, на унижение. Каждый шаг вперёд был шагом от чего-то. Это не жизнь. Это побег.

— Второе. Я думал про Сэма долго. Он не был монстром. Он был такой же как я — просто с компанией. Это неудобное понимание.

— Самые важные — всегда неудобные.

— Третье. Вы первый человек который смотрел на меня и видел человека. Не угрозу. Не инструмент. Просто человека.

— Встречали, — сказал Рик тихо. — Агнес. Она видела вас именно так.

— Да. Агнес. — Пауза. — Я хочу найти её. Когда закончу. Сказать что-то важное. Что не сказал тогда.

— Она поймёт.

Потом Морван взял шлифовальный брусок — первый раз в жизни — и начал шлифовать незаконченный стол.

Работал молча. Рик не говорил ничего.

Морван провёл пальцем по поверхности. Поднял взгляд.

— Это... приятно. — С лёгким удивлением.

— Да.

— Очень просто.

— Да. Простого иногда достаточно.

— Рик. Я боюсь.

— Чего?

— Что когда закончу — снова будет пусто. Я заполнял её целями. Сначала местью, потом системой, потом поиском вас. Сейчас — возвратом. А потом?

— Оро говорил: сначала пусто, потом тихо. Разница есть.

— Тот мальчик в Вардене. Который смотрел на небо. Он ещё там?

— Да. Там.

— Как его найти?

— Делайте то что делали сегодня. Простые вещи. Руками. Рядом с людьми. Без цели кроме самого момента. Он придёт.

Морван смотрел на стол. Кивнул медленно.

— Я уеду через три дня. Остальные города.

— Когда вернётесь — скажите мне.

— Скажу.

Он взял куртку у двери. Остановился.

— Рик.

— Да.

— Спасибо.

Просто — спасибо. Одно слово.

— Пожалуйста.

Морван вышел.

Глава 17 — Цена

Морван уехал через три дня.

Жизнь в Сарене вернулась к обычному ритму. Том с рыбой. Лена с хлебом. Оро у воды. Седрик остался в Сарене.

Письма приходили раз в неделю.

Первый город — Брен. Три человека. Вернул. Он не узнал меня. Это было — как-то легче так. М.

Потом письмо про молодого музыканта:

Его зовут Кейн. Двадцать восемь лет. Играет на скрипке. Я пришёл к нему и сказал кто я и что случилось. Он молчал долго. Потом сказал что знал — время шло странно последние три года. Перед уходом он сыграл мне что-то. Я не разбираюсь в музыке. Но это было красиво. Он сыграл и не сказал больше ничего. Думаю это было правильно — говорить с ним. Даже если не могу исправить. М.

Пришла Дарра — та самая вдова с Портовой улицы.

— Он говорил про вас. Перед отъездом. Сказал что есть человек в Сарене которому можно доверять.

Рик думал о Морване который перед отъездом пришёл к этой женщине. Не только чтобы вернуть годы — чтобы убедиться что она не останется одна.

Это был — другой Морван чем тот который брал.

Последнее письмо пришло в конце осени:

Закончил. Все города. Все люди которых мог найти. Часть не нашёл — не знаю где. Буду знать. Буду помнить. Это честно. Еду в Варден. Хочу найти Агнес. После Вардена — Сарен. Если можно. М.

Рик написал ответ:

Можно. Ждём. Том уже спрашивал когда вернётесь. Не признается — но спрашивал.

Эпилог — Утро

Морван вернулся в начале зимы.

Не объявляя — просто постучал. Три удара. Рик открыл.

— Нашли Агнес?

— Нашёл. Восемьдесят два года. Живёт у племянницы. Узнала меня сразу.

— Что сказала?

— Сказала что знала что я вернусь. Не рада — знала. Как будто это было очевидно.

— Те кто видит по-настоящему — знают.

— Войдите. Чай.

Том увидел Морвана у верстака — тот помогал держать деталь. Остановился в дверях.

— Том.

— Морван.

Молчание секунду.

— Сегодня хорошая сёмга. Останешься на ужин?

— Если можно.

— Можно. Мира готовит на всех.

Никакого торжественного примирения. Просто рыба и приглашение.

Рик смотрел на это и думал что иногда самое важное говорится самым простым.

После ужина у Тома они шли молча по вечернему Сарену.

— Рик. Там у Тома — за столом. Это то о чём вы говорили. Когда говорили про отца и мать и звёзды.

— Да.

— Я думал это только в детстве бывает.

— Нет. Бывает в любом возрасте. Если есть люди рядом.

Они пришли к морю. Зимнее, тёмное, громкое.

— Рик. Я хотел бы остаться в Сарене. Не навсегда — не знаю. Но пока.

— Не слишком.

Они стояли у моря долго. Смотрели на волны. На звёзды которые появлялись одна за другой.

Утром Морван пришёл рано.

— Не спалось.

— Чай?

— Да.

Они работали молча. Потом пришёл Том с рыбой. Громкий, обычный.

— Стажёр без опыта, — сказал Морван не оборачиваясь. Ровно, без улыбки.

Том засмеялся — громко, по-томовски.

Морван слушал — молча, руки продолжали работу. Но Рик видел — по тому как чуть изменились плечи — слышал. По-настоящему слышал.

Это было — маленькое. И достаточное.

Вечером у Оро:

— Он остаётся.

— Да.

— Хорошо.

— Трудно ему будет ещё.

— Да. Но не одному.

Море шумело. Зимнее, тёмное, живое.

— Помнишь ты спрашивал — хорошо или плохо быть маяком? — сказал Оро.

— Помню.

— Иногда те кто хотел погасить — в итоге приходят к свету. Это редко. Но бывает.

— Бывает.

Той ночью Рик лёг поздно. Лежал, смотрел в потолок.

Трещина в штукатурке — птица в полёте. В темноте не видна, но он знал что она там. Всегда была.

Думал о прошедшем годе. О трёх тихих ударах в дверь. Об имени матери произнесённом почти неслышно. О бруске который переходил из рук в руки. О Кейне который сыграл и не сказал ничего больше.

Не спасти — увидеть. Иногда это одно и то же.

Рик закрыл глаза. И уснул.

Где-то далеко молодой человек по имени Кейн взял скрипку. Поздно ночью, когда никто не слышит. Сыграл что-то — для себя. Тихо. Хорошо.

И где-то в Вардене старая женщина по имени Агнес сидела у окна и смотрела на звёзды. Думала о мальчике которого помнила. О том каким он был. О том каким, она знала, станет.

Знала.

Всегда знала.