Продавец кошмаров

Сцена 1 – Торговец страхами

Треск?

Поднимаю глаза вверх.

Металлическая конструкция, удерживающая софиты, срывается с тросов. Из зала слышен испуганный вздох толпы. А дальше пришла лишь боль и темнота.

***

Голова готова расколоться надвое. Сквозь звон в ушах пробился тонкий девичий голос. Он звал меня…

– Феликс, вставай!

Что? Кто такой Феликс? Я – Глеб. С трудом разлепил веки. В глаза ударил невыносимо яркий свет. Софиты или уже больничная лампа? Зрение просто отказывалось фокусироваться. Лишь через пять мучительных секунд я понял, что туман был не только у меня в голове, но и вокруг.

Прямо передо мной горел газовый фонарь на ржавом чугунном столбе. Болезненный желтый свет резал глаза, пробиваясь через густой смог. За фонарём трёхэтажное здание из черного кирпича. Следом вернулось и обоняние. Страшно воняло тухлой рыбой, гарью и мочой. Я очутился в луже на холодной брусчатке.

Нет, я не на сцене. Паника захлестнула меня. Руки пробила мелкая дрожь. Нет. Дыши Глеб, дыши. Ты же хороший актёр и умеешь контролировать эмоции. А это всё... это сон или просто бред в больничной койке.

Кто-то тряс меня за плечо. Девочка в мешке из-под картошки. Попытался перевести глаза на неё, но лицо было размыто.

– Жирдяй скоро вернется и убьёт тебя! - продолжала кричать она.

Убьёт? Паника накатила новой волной, заставляя во что бы то ни стало встать на ноги.

Судорожно поднялся, а малютка изо всех сил пыталась мне помочь. Ноги предательски дрожали – они оказались невероятно худыми и... босыми? Тело ощущалось иссушенным, словно я только пришёл в себя после тяжелейшей операции.

За спиной раздался скрип тяжелой двери. Волосы на моей спине встали дыбом. Тело буквально кричало, что ничем хорошим это не грозит.

Девчушка тут же молча выскользнула из-под руки и растворилась в переулке. Попытался последовать за ней, но ноги меня не слушались.

Просто сбежать я не смогу – рухну через два шага. Тогда нужно делать то, что умею лучше всего - импровизировать. Скорчу жалкую рожу, пущу кровавую слюну. Кто бы там ни был он вряд ли захочет добивать и так почти дохлого парня.

Прикусил язык. Рот наполнился солёной кровью. Обернулся.

На крыльцо вывалилась огромная, жирная туша в засаленном фартуке. При виде этой нелепой, бочки спазм наконец отпустил мою голову. Чужая, незрелая ненависть сжала сердце тисками. Вспышка воспоминаний ударила в виски.

Йорн. Именно этот ублюдок меня избил!

Жалость тут не поможет. Мужик чертовски зол и мне нужно уносить ноги как можно скорее. Я метнулся в переулок, но выносливости не хватило даже на самый жалкий пятисекундный рывок.

– Стоять, кусок дерьма! – Он настиг меня уже между домов, сгреб за шкирку и швырнул в ближайшую стену. Боль от встречи с камнем обожгла спину, выбив из легких весь воздух. А следом в грудь прилетел тяжелый сапог.

Раздался хруст. Из моего рта вырвалась кровавая слюна, и ублюдок видел её в свете, идущем из окна, и в его глазах промелькнула искра страха. Впрочем, она почти мгновенно померкла.

– И только попробуй сдохнуть в моей подворотне! – прохрипела разъяренная свинья. От обуревавшей ярости его ноздри ходили ходуном.

Прикушенный язык мне всё-таки пригодился – убедил Йорна, что ещё один удар станет последним. Иначе он и правда забил бы меня до смерти, а затем пустил на сосиски как не раз угрожал.

Нет. Для сна ощущения шибко натуралистичные. Кровь солёная, рёбра горят. Я умер. Тогда на сцене я по-настоящему отдал жизнь в обмен на чужую. И сейчас рискую повторно умереть, сидя в грязном мрачном переулке.

Шаги Йорна всё удалялись, а затем хлопнула дверь. Тишина. Только откуда-то из порта доносились крики чаек.

Я сидел и думал. Фонарь. Какого хрена он вспыхнул ярче и сменил цвет? Просто игра разума или...

– Псс-с, Феликс... – раздался шёпот слева от меня.

Между двух бочек с помоями я увидел девочку. В её взгляде плясали огоньки ненависти, а вот страха – ни капли. Она подбежала и рухнула на колени рядом. Голову свело спазмом. Перед глазами пронеслась вереница образов, словно экспозиция в дешёвом фильме. Эта девочка "моя" сестра.

Бледное лицо, огромные глаза и острые уши, нервно подрагивающие на малейший звук. Уши? Рука сама потянулась к моим собственным ушам и они тоже острые. Я эльф?! Нет, я точно знаю что это не так, хотя и не могу сказать почему так решил. Я не эльф и почти вечная жизнь мне не светит.

– У тебя кровь! – воскликнула она.

– Да, но не беспокойся, – успокоил её я, и звук собственного голоса заставил меня поморщиться. Тонкий, мальчишеский... Черт, он еще и ломается. – Просто язык прикусил.

– Ты врун. Вставай, у нас дело.

Поймав мой вопросительный взгляд, она тыкнула пальцем куда-то вверх.

Я посмотрел на таверну. Тёплый жёлтый свет на первом этаже и привычно распахнутое окно на втором.

– Что там? – спросил я.

– Комната Йорна, конечно. В ней он по-любому хранит денежки.

– И ты хочешь прямо сейчас залезть к нему?

– Он сейчас всё равно нажирается перед закрытием, и ещё через несколько минут выйдет посмотреть, не помер ли ты. Мы должны разжиться хоть какими то деньгами и найти мамино ожерелье… Должны!

Слова девчушки звучали резонно, и она явно планирует лезть по стене. Да, стена старая, кладка неровная, то там, то тут видны выбоины – залезть вполне реально, но…

Я быстро осмотрел своё тощее тело. Лезть по стене в таком-то состоянии? Как бы не встретить свою преждевременную кончину в процессе. Мои руки тряслись, а тремор - верный признак истощения и шока.

Нет, она права - без денег мы помрём максимум через неделю. Когда это тело последний раз ело? Память подсказывала, что дня три назад. А избит парень был за попытку стащить вяленое мясо.

Голодная смерть уже стояла за моим левым плечом, и смотреть ей в глаза не хотелось. Желудок свело от голода, пронизывающего каждую клетку.

Девчушка уже ползла вверх, напоминая ящерицу.

Ладно, выбора у меня всё-равно нет. Либо боль и страдания, либо голодная смерть и не известно что хуже.

И, на удивление, крайняя худоба этого тела имела свои плюсы. Не должен подросток в свои пятнадцать весить, как собственный скелет, зато взбираться с таким весом… Да хрен там, ни черта это не легко! Руки горели уже на первом метре. На втором грудина болела так, что в глазах начало темнеть. Холодный пот лил ручьём.

А вот третий метр чуть не стал для меня роковым. Дрожащие пальцы с облегчением легли на влажное дерево подоконника, но именно оно сыграло злую шутку. При попытке подтянуться правая ладонь попросту сорвалась. И я бы рухнул вниз, если бы Кая не успела перехватить мое запястье.

Двенадцатилетка с остервенением вцепилась в меня, не давая ощутить всю силу гравитации на своей шкуре. Гудя, как старый чайник, она выложилась на все сто, пыталась втянуть меня в комнату.

Десять критических секунд, и я наконец завалился на пол.

– Ничего без сестры не можешь, – прошипела она.

– Спасибо, – выдавил я, переводя дух. Тело абсолютно никудышное.

Комнатушка. Кровать, сундук, пара шкафов – вот и всё местное убранство. Негусто, но, по крайней мере, обыщем всё быстро.

Кая уже рылась в прикроватном сундуке что стоял справа от окна. Я решил первым делом залезть в шкаф – негоже шляться по улицам в мешке, подобно крестьянину. Да и одежда должна стоить денег, если что её можно будет продать.

В мутном зеркале шкафа впервые смог взглянуть на свою новую личину. Фактура была что надо: хищные, острые черты, лихорадочный блеск в глазах. Вылитый образ юного дьявола из постановки Романовой «Частный визит Князя тьмы».

Нутро шкафа было не богатым. Пара рубашек огромного размера, так ещё и веками не стиранных. Нелепо огромные кожаные штаны, словно снятые с байкера. Обмотки, что использовались вместо нижнего белья, - тоже все грязные и страшно воняют. Кошмар и антисанитария. Меня едва не стошнило.

А вот на самом дне ждал подарок. Небольшой сундучок, без замка, просто со ржавой задвижкой. Ожидал увидеть припрятанное золотишко ну или хотя бы серебро, а нашел небольшой аккуратный костюм с красной эмблемой на груди и маленькую баночку с чем-то красным.

Память подсказала – киноварь. Причем память эта была Феликса, а не моя. Такую используют в похоронных церемониях этого мира. Чертится под глазами красная полоска, а на глаза кладут по монетке. Кладут, конечно, те, кто мог себе это позволить. Иначе душа якобы не найдёт прибежища в ином мире.

А видел пацан местные обряды как раз на похоронах сынишки Йорна. Эта жирная скотина зажала положить золотые монетки на глаза покойному сыну, потому что у них на родине обычаи были другие.

Люди его за это осудили, теперь он каждое третье воскресенье ходит на могилку к сыну замаливать свой «грех» в глазах местной церкви. Глухое, чуть шизующее Средневековье, ну или Новое время скорее, учитывая оккультные практики и газовые фонари.

«Отличная фактура для трагедии», - цинично подумал я, уже натягивая симпатичный школьный костюмчик. Нет, ну а что? Покойнику он всё равно не нужен, а я хоть не с голой жопой буду.

– Ты что делаешь? Совсем спятил? – спросила Кая, наблюдая за действом. – Мамино ожерелье и золото ищи, дурень, у старика монеты точно где-то припрятано.

– Да нет там золота, а одёжка денег стоит, не в руках же её нести? – парировал я с хитрой ухмылкой.

– Твоя правда, может, не настолько ты и безнадёжный, – ответила мне остроухая малютка. – Знаешь, а тебе идёт. Если уши подвязать, сможешь в школу пролезть и надурить местных на карманные.

А девочка, я должен признать, чертовски ушлая. Что тут скажешь, она мыслила как заправский импресарио, на ходу набрасывая идеальные сцены для будущих постановок. Такая не пропадёт, её бы хитрость да в правильное русло.

– Прячься! – раздался шепот Каи. А вслед за ним донесся стук тяжелых шагов и мерзкий скрип лестницы.

Чёрт. Неужели Йорн? Я не стал гневить судьбу и нырнул в шкаф. Кая же бесшумно заползла под кровать. Сердце гулко стучало в ушах, словно ритмическое остинато, предвещающее трагическую развязку.

Дверь распахнулась.

Неловкая пауза не продлилась долго. Огромная туша ставит свечу на табурет возле шкафа и ринулась к окну. Свежая грязь на полу слишком явно выдает вторжение.

Нам пиздец, прям с гарантией. Как только он убедится, что на улице никого нет, следующим шагом перевернет всю комнату в попытках подсчитать потери.

Надо что-то сделать. Я не хочу умирать дважды за день, уж увольте. Что я могу предпринять? Сложно сказать. Допустим, я отвлеку его внимание, бросив что-нибудь в коридор… Херня, нам двоим не хватит времени выбраться через окно. Один из нас точно не успеет.

Какие ещё варианты? «Выйти и извиниться?» – откуда вообще эта глупая мысль? Идиотизм.

Разыграть сценку? А вот это уже вариант, этот навык я оттачивал годами, да и жанр очевиден. На дворе глубокая ночь. На мне шмотьё его покойного сына… А значит, не хватает только грима!

– Сраные воришки, найду и поубиваю! – раздается басистый голос, чуждый и мерзкий для памяти пацана. А после мужик разочарованно ударил кулаком по подоконнику.

Время заканчивается. Я впопыхах рисую по алой черте под глазами, чтобы стать похожим на покойника. Но банка, влажная от пота, предательски выскальзывает из дрожащих пальцев. Яркий, почти металлический запах киновари на мгновение бьет в нос, смешиваясь с запахом пыли и страха.

Звон разбитого стекла разносится из приоткрытой дверцы шкафа.

Нет, вот теперь из гримированного покойника я стану вполне настоящим! Меня даже разукрашивать не придётся. Всё уже готово, прям так в гроб.

Гулкие шаги медленно приближаются к шкафу. Сердце бьет барабаном. Страшнее всего не само наказание, а то короткое мгновение, когда ты ждёшь неизбежной участи. Одно мгновение – и занавес поднимется, предвещая мне скорую смерть.

Неминуемую смерть смогла оттащить от меня маленькая девочка. Увидев мою патовую ситуацию, она поскребла ногтями по дереву кровати. В ночной тишине этот звук был по-настоящему жутким. Я уже видел грозное лицо мужика в щели шкафа. При звуке скрежета оно осветилось тенью страха. И он отвернулся от шкафа, бросив взгляд на койку.

– Так вот ты где, мелкий воришка, я видел твою ногу! – залился смехом мужчина и сделал шаг от шкафа, даря мне пространство для маневра.

Так, теперь моё время выйти на сцену и сыграть главную роль. Свеча за спиной мужчины тухнет, последний акт нашей пьесы начинается.

Комната погрузилась во мрак. Дверь шкафа с протяжным скрипом раскрывается подобно занавесу.

Йорн застывает на месте. Он в моей власти. Комната – это сцена, а неровный свет луны и звёзд – мои софиты. Шаг в сторону, и на исхудалом лице обострились тени.

Трактирщик оборачивается и цепенеет. На долю секунды я вижу, как в его глазах мелькает радостное удивление, на смену которому приходит боль от утраты и ужас от осознания…

Его кадык дергается и застывает в спазме, он уже ощутил холодную руку страха на своём горле.

– Й-й-йозеф… – вырывается у него со сдавленным дыханием.

Он криво ухмыляется и слегка склоняет голову вбок. Как идеальное зеркало, я копирую мимику, ухмылку и поворот головы – так делал ещё живой Йозеф. Медленно распахиваю глаза, нагоняя ужаса.

Напрягаю мышцы губ, чтобы они начали дрожать, и на выдохе говорю:

– О-отееец…

Лоб трактирщика моментально покрылся испариной, а подбородок начинает дрожать от избытка противоречивых эмоций, на которых я играл, как виртуоз.

Рваный шаг, второй, третий…

Трактирщик уже дрожит всем телом и готов рухнуть, но я не позволяю ему этого. Он открывает рот, и в этот момент моя гортань начинает дрожать, делая голос скрипучим. Неподготовленные к такому перформансу мальчишеские связки делают штробас даже более нечеловеческим.

– Пла-а-а-та Аксии… Как ты мог лишить меня посмерти-я-я… – черт, я так сорву голос.

В нос ударил кислый запах мочи – трактирщик обмочился. Жирное, небритое лицо, по которому уже градом струился пот, трясётся. Онемевшим языком он бормочет:

– Па-па-плата, да? Д-д-держи. С-сынок…

Он тянется к поясу и, не глядя, срывает кошель. Бледная, потная, волосатая рука протягивает мне мешочек с монетами. Мешочек падает на пол из ослабшей хватки.

– Про-о-о-о-чь!!! – завопил я, широко раскрыв глаза.

Боров срывается с места и под мой вопль мчит по лестнице. Кая под столом уже начинает заливаться смехом.

Поднял кошель, заглянул внутрь. Глаза резко начало щипать, прямо на роговице возникает рукописный фиолетовый текст, и слова гласят:

[Поздравляем!]

Вам удалось ограбить человека, не прибегая к насилию. Высший бог страха остался доволен вашим представлением! Путь «Продавец кошмаров» теперь доступен вам.

*Игры разума* – Мир иллюзий открыл перед вами свои двери. Теперь вы можете добавить щепотку первобытного кошмара в каждое свое шоу! Сломите разум своих жертв и соберите дары во имя своего господина.

*Путь достойного* – Вы доказали, что истинный страх идёт вразрез с насилием. Не смейте свернуть со своего пути! При нанесении прямых увечий вашим противникам все дары пути «Продавец кошмаров» будут безвозвратно потеряны.

[Очки страха: 12/100]

– СТРАЖА! СТРАЖА! – донёсся истошный вопль Йорна с улицы. Да твою мать.

И далёкий звук металлического лязга мне совсем не нравится…

***

*Небольшой словарик:

Остинато – многократное повторение ритмической фигуры или мелодии. (Бит – частный случай остинато.)

Штробас – вокальный приём. Голосовые связки неплотно смыкаются и получается скрипучий звук как у зомби:3

Импресарио – театральный или музыкальный организатор. Менеджер и продюсер в одном флаконе.

Сцена 2 – Низкосортный страх

Я стоял и тупил в красиво выписанные на моей роговице буквы не в силах сразу переварить увиденное. Точно не сон?

Лязг металла и тяжелые шаги внизу оборвали мою мимолетную радость от созерцания системного интерфейса, обещавшего целый новый класс. Местная стража, вооружившись палашами и абсолютной вседозволенностью, уже вваливалась на первый этаж.

– Феликс! – злобно прошипела Кая, дёргая меня за рукав почти нового, честно реквизированного пиджака. – Ну и что ты встал? Давай в окно.

– Нет, давай на балкон, – шикнул я в ответ.

Всё нарастающая боль в рёбрах подсказывала, что прыжок со второго этажа может стать для меня тем самым рисовым зернышком, что сломает спину верблюда. Каждый вдох дарил просто неописуемый коктейль ощущений. А ведь ещё и побегать придется…

– Пойдем, говорю, – схватив Каю за край мешка, заменявшего ей платье, я поволок девочку туда, где нас искать не станут. Я надеюсь.

Второй этаж трактира представлял собой прямой коридор с шестью дверьми и упирался как раз в один из тех резных и почти надёжных балконов, выходящих за фасад здания.

Память Феликса подсказывала, что именно у этого балкона, служившего к тому же курилкой, были сразу две слепые зоны, если смотреть насквозь через весь коридор. Как раз в ширину для двух не слишком упитанных детей.

Когда мы прошмыгнули вдоль коридора, снизу уже доносился грохот опрокинутого стола, бас и чьи-то невнятные причитания. Вусмерть прокуренный голос, напоминавший моего наставника, требовал показать, где прячутся поганые еретики.

План был надежный, как швейцарские часы. Стражники проверят подозрительную комнату, решат, что Йорн перепил, ввалят ему люлей и благополучно усядутся квасить за счёт провинившегося хозяина заведения. Но был один маленький нюанс – следы.

Новенький костюмчик был чистым, чего не скажешь о босых ногах Каи. Они, пусть и успели просохнуть, всё же оставляли влажные отпечатки в пыли местного коридора, который при мне ещё никогда не мыли.

Нет, с нахрапа их не заметят, но если решат искать, то нас ждёт как минимум каталажка, а то и виселица. Йорн, чёртова свинья, даже тут дарит нам проблемы.

Затирать следы было уже поздно. Первый увалень с чрезмерно широкой шеей уже поднялся на этаж и с недовольной миной смотрел, как заискивающий хозяин заведения медленно поднимается вверх, лепеча что-то про духов и проклятие Аксии. О том, как он раскаивается в своих грехах.

Тут нужна тряпка, чудо… или Система. Раз я теперь «Продавец кошмаров», значит, кто-то должен организовать мне первую поставку товаров на продажу. И я знаю, где искать поставщика.

– Магазин, – мысленно позвал я, но хрен там плавал. – Система, твою мать, мне нужен магазин. Навыки. Скиллы, – стал я перебирать варианты. – Иллюзии.

[Древо: Мир иллюзий]

[Доступно очков страха: 12]

[Доступные приобретения ранга Отмеченный]

Текст вспыхивал прямо на сетчатке, отдавая легкой, но всё же крайне неприятной резью в глазах. Ещё и после исчезновения конкретной надписи несколько секунд в этом месте остаётся эффект «гало». Оно правда выжигается у меня на роговице?

Список был скудным, большинство навыков скрывалось за серой пеленой и требовало десятков, а то и сотен очков.

[Фантомный звук – 10 ОС. Создает слуховую галлюцинацию в радиусе десяти метров. Длительность и сложность зависят от затраченного реквизита.]

[Зрительный морок – 15 ОС. Недоступно.]

[Сенсорный сбой – 50 ОС. Недоступно.]

Выбор очевиден, но вот польза сомнительная. Зрительный морок принёс бы куда больше пользы… Жаль, не вышло напугать жирдяя сильнее. Впрочем, идеал – он всегда где-то на горизонте.

[Навык «Фантомный звук» приобретен! Остаток ОС: 2]

В ушах на секунду зазвенело, словно рядом кто-то ударил в огромный камертон. А тело мгновенно обмякло, словно кто-то вытянул из него остатки жизни.

Так, Глеб, живём… Не падаем… Меня внезапно повело. И я бы рухнул, если бы меня не подстраховала Кая. Девчушка решила забиться в тот же угол, что и я, и это было абсолютно верное решение.

Она смотрела на меня со смесью злости и искреннего беспокойства за моё самочувствие. Хитрая маска, не все начинающие актеры способны потянуть аж две эмоции за раз…

– Где они?! – рявкнул грубый, пропитой бас в коридоре.

– Трактирщик, ты совсем опился? Тут никого нет!

– Он здесь был! Клянусь Светом Аксии, дух моего сына стоял прямо тут! А потом…

Судя по звукам, стража реально начала обыск комнатушки. Неужели им и правда не впадлу запариваться из-за бредней пьянчуги?

Пора сделать свой первый режиссерский ход в новом мире. С балкончика была видна черепичная крыша соседнего трёхэтажного здания. Звук треска черепицы отлично переведёт всё внимание зрителей туда, куда требуется.

Напрягся, сконцентрировался и явственно представил себе тот самый звук. И… ничего.

[Недостаточно реквизита]

Что ещё за реквизит?! Такого в описании класса не было! Но вот в описании навыка он был…

[Конвертировать 2 ОС в 4 единицы реквизита?]

– Да, – вырвалось у меня шепотом от напряжения. За такую выходку Кая больно ткнула меня локтем под ребра, параллельно копаясь в трофейном кошельке.

На краю зрения вспыхнула и зависла красивая, рукописная четвёрка.

Пробуем ещё раз. Мой разум словно разделился надвое. Я буквально почувствовал, как невидимая, холодная волна энергии сорвалась с моих пальцев. И-и-и... Да, вот он, звук черепицы! Но есть нюанс: он громыхнул прямо над нами. И Система списала аж две единицы реквизита!

– Слышали? – раздался настороженный молодой голос.

– Да, – отрезал прокуренный бас. – Генри, лезь на крышу!

– А чё я, пусть мол… – договорить он не успел, его прервал характерный металлический звон удара по шлему. Доходчиво…

Послышались шаги, удаляющиеся вниз по лестнице. Эта чёртова лестница так дико и характерно скрипела, что спутать этот звук с чем-то ещё было нереально. Я аккуратно выглянул в коридор и обомлел.

Нет. Не надо.

Моложавого вида стражник, который ещё не успел отъесть себе бычью шею и пока щеголял лишь кабаньей, внимательно пялился на пол. Его взгляд начал медленно подниматься вдоль влажных отпечатков ног, а я поспешил укрыться за углом балкона.

Никогда ещё в театре постановка не проходила строго по плану, зато в итоге всегда аншлаг. В чем секрет? Импровизация. Нужен новый звук, и срочно. Разбитая бутылка? Да кому не похер на звон стекла в портовом трактире...

Можно ли оглушить человека галлюцинацией? Полагаю, нельзя, да и класс мне это вряд ли позволит. Мы в дерьме. Шаги приближались. Так, пусть это будет звук детского смеха внизу, но если не прокатит – нужен план Б.

– Кая, приготовься: пихаешь стражника в живот, – начал зловеще шептать я. – Я его хватаю, а ты даёшь дёру.

Не знаю почему, но эту мелкую паршивку хотелось защитить всем сердцем. Своя шкура дороже, но что-то не позволяло мне поступить как гнида. Может, это потому, что я уже отдал за неё одну жизнь, так почему бы не отдать и вторую?

– Чаво? – девочка злобно стрельнула в меня взглядом. – Охренел, что ли?

– Слушай старшего… ай! – выдохнул я. Малявка больно ущипнула меня за бок, разом сбивая всю концентрацию.

Звук шагов был уже совсем рядом. Где-то скрипнула дверь. Мы вместе замерли, не смея сделать и вдоха. Из проема показалась голова. Голова какого-то чумазого пьянчуги в расстегнутой рубашке из грубого сукна, с заспанной физиономией. В зубах трубка, в руке спичка.

Он замер.

Посмотрел на двух ребятишек, явно не сходящихся между собой по внешнему виду: чумазая сиротка и перепачканный школьник в хорошей форме. Оба вжались в угол курилки.

Мужик повернул голову, увидел в коридоре молодого стражника. Набрал в лёгкие воздуха, чтобы возмущенно гаркнуть, но вовремя перевел взгляд обратно на нас.

И тут Кая с абсолютно каменным лицом выудила из кошелька серебряную монетку и протянула мужику так, чтобы из коридора её было не видно. Универсальный язык дипломатии портового дна.

Постоялец завис лишь на мгновение. Его рука сделала одно неуловимое движение, и монетка исчезла. Да мужик-то фокусник! Он спокойно чиркнул спичкой, прикурил и с довольной улыбкой сделал суровую, глубокую затяжку.

По моему телу разлилась столь приятная расслабленность.

Но новый звук шагов вернул меня в тонус. Постоялец обернулся в коридор и хрипло спросил:

– Вы чего-то потеряли, шеф?

– Да так, ничего… – буркнул стражник, видимо, решив, что следы привели к этому курящему жильцу. Его тяжелые шаги начали медленно удаляться.

Постоялец невозмутимо повернулся к окну, скосил на нас взгляд и лукаво подмигнул. Ладно, пожалуй, это представление точно стоило одного серебряного. Пусть их у нас и было всего два…

Пока мужик неспешно тянул дым из трубки, мы находились в относительной безопасности. Стражники распалялись всё сильнее, грубый пропитый бас начинал откровенно давить на Йорна, и сердце Феликса буквально пело от этого великолепного аудиоспектакля. Кажется, на фоне такого праздника справедливости даже сломанные ребра перестали болеть так сильно.

– Духи, Йорн, серьезно? – прогокотал пропитый бас, от которого, казалось, скрипели даже половицы, – Ты нас за идиотов держишь, свинопас?!

– Господин десятник, я клянусь Светом Аксии! – тон жиробаса уже сменился с заискивающего на умоляющий. – Дух моего покойного сына стоял прямо там! Вы же слышали звуки на крыше!

Звонкая оплеуха разнеслась эхом по всему этажу. Какой же приятный звук! Вон, даже Кая заулыбалась. Судя по сдавленному кряхтению, Йорн получил по наглой морде.

– Вот, значит, как, – размеренно продолжил десятник. – Прикормили змею на шее. Ты скажи, разве к тебе плохо относились? Приняли как своего, брали за спокойствие всего двадцать процентов!

На этих словах молодой голос загыгыкал.

– Чего, собственно, и стоило ожидать от рвани. К вам как к людям, а вы всё туда же, мусор.

На слове «рвань» Кая в моих руках явно напряглась. И неудивительно. Новая вспышка памяти подсказала: «рвань» – это мы. Бледные и остроухие беженцы с мертвого континента.

Крайне уничижительное прозвище, местный аналог слова «ниггер». Особенно забавно, что мы тоже люди. В мире никого, кроме людей, нет, ну или Феликс про них никогда не слышал. Просто местные подрасы отличаются несколько иными признаками, чем на Земле.

– Но я же… – оправдывался дрожащим голосом Йорн.

На лестнице послышался звук шагов – вернулся Генри.

– Сэр, на крыше чисто, черепица цела. Странно это… – отчитался он, но, судя по всему, его начальника не сильно волновало реальное положение дел. А вот нажива его интересовала куда сильнее.

– Значит так, кусок сала, – продолжал давить десятник. – Ложный вызов, подозрение в укрывательстве еретиков. Ещё и честных граждан империи травишь, судя по запаху. Это тянет на…

– Пятьдесят серебрушек, – встрял молодой голос, и, судя по довольному цоканью, это было даже больше, чем хотел запросить сам десятник.

– Смилуйтесь! – прозвучал ещё один шлепок.

– Смиловаться? – ухмыльнулся десятник под аккомпанемент гогота уже двух голосов. – Генри, ты посмотри, эта туша милости просит. Ладно, сегодня я чувствую себя милостивым. Записывай, значица: «Хозяин заведения оказал посильное содействие… ик… следствию».

– Есть! – бодро ответил тот.

– Но знаешь, Йорн, – плотоядно протянул десятник, – после таких нервных ночей у моих парней всегда сохнет в глотке… Тащи бочонок тёмного. Только не разбавленного. И свинину руби. Глядишь, к утру я и забуду про ересь. Штраф за ложный вызов это, конечно, не снимет, но авось костёр пройдёт мимо.

– Сейчас всё сделаю, милостивый господин! – залебезил трактирщик и быстро засеменил своим тяжелым шагом вниз по лестнице.

– Милостивый господин, – передразнил молодой стражник, за что тут же получил под дых.

Ладно, не только Йорн здесь не обделен театральным талантом. Похоже, все тут привыкли носить маски, а некоторые – еще и ловко их менять.

– Ну вот и всё, – процедил постоялец, выбивая трубку. – А теперь валите нахрен отсюда, пока я вас страже не сдал.

Мы бы и рады, но жирная туша заперла дверь в свою комнату, а через первый этаж, забитый стражей, нам точно не пройти. Пришлось вылезать через балкон. Но приржавевшая створка никак не поддавалась моим усилиям.

– Ой, слабак, – Кая отпихнула меня в сторону и одним ловким, привычным движением отворила оконную раму.

Неужели это тело слабее, чем у двенадцатилетней девчонки?

Благо, балкончик выходил в темный, сырой двор-колодец, образованный глухими стенами соседних домов. Быстро перемахнув через перила, мы спустились вниз. Двух перемазанных беспризорников в такой темени никто не заметит.

Чтобы не привлекать лишнего внимания местного отребья, решил вывернуть свой пиджак наизнанку. Богатенький школьник, бродящий по закоулкам после комендантского часа, выглядит как минимум странно. А так – торчащие наружу швы и грубая черная ткань смотрятся уже победнее да попроще.

Прямо там, в тёмном колодце домов мы поделили наш «улов». Четырнадцать медных, серебряная и… целых два золотых! Жаль только, потратить мы их не сможем. Слишком большие деньги для детей-бродяжек. При любой попытке расплатиться чем-то подобным результат будет один: деньги отнимут, а нас сдадут страже как воров. И будут, в принципе, правы.

Я донёс эту мысль до Каи, но свой золотой она всё-таки оставила себе, обещая его надёжно припрятать. Свой же я… засунул в рот и протолкнув за щеку. Да, грязный. Да, его трогал Йорн. Но богатство на самом деле баснословное. По крайней мере, для беспризорников.

В одном серебряном – двенадцать медных. В одном золотом – двадцать малых серебряных или десять больших. Золотые тоже разного размера бывают, но больше малого золотого вряд ли хоть кто-то видал на портовом дне. Феликс пробовал в порту подрабатывать, пока его не вышвырнули, и платили ему семь серебряных за месяц, потому что детский труд – дешёвка.

По сути, я держал за щекой деньги на три месяца почти не нищего существования, что в нашей ситуации было просто о-го-го. Главное – найти разменщика, который не прирежет меня за этот кусочек желтого металла.

Система счёта казалась мне странной, но знакомой. Где я уже про такое слышал.

Мы продирались тёмными подворотнями к порту, до которого был один квартал.

Стражники что-то заикались про комендантский час, но хрен там плавал. По улицам то и дело сновали странные личности. Где-то пьянь, где-то стайки молодых людей бросали в нас острые взгляды. Видели и несколько жриц любви, которым не посчастливилось найти клиента в столь поздний час.

Уже у самого порта нашелся он. Мелкий воришка пристроился на лавке рядом с клевавшим носом забулдыгой. Парень уже уверенно копался в карманах бедняги. Идеальная цель для тренировки и проверки возможностей системы.

– Ты что делаешь? – девочка схватила меня за рукав, когда я резко остановился.

– Смотри на фокус, – протянул я, – и не бойся.

Вспомнил вопли Йорна, зовущего стражу, и напрягся. В этот раз промазать не страшно, но лучше поскорее освоиться с созданием иллюзий четко в том месте, где мне нужно. Прицелился пальцами, как из пистолета. Мой разум вновь дёрнулся. Невидимая волна сорвалась с пальцев, а счётчик реквизита стал равен одному.

– Стража! – раздался вопль Йорна прямо между пьянчугой и карманником.

Они в унисон дёрнулись и ринулись в противоположные стороны.

[Получены 2 очка страха]

[Низкосортный страх класс-E «Скример»]

Вот оно как. Чем сильнее и глубже страх, тем выше системная награда. Полагаю, два очка я получил за две цели, но выхлоп, мягко говоря, никакой. Тут же конвертировал страх в «реквизит», счетчик стал равен пяти.

– Это… – с улыбкой протянула Кая. – Как так?

– Это обещанный фокус, но только об этом никто не должен узнать, – с улыбкой пояснил я, и девочка кивнула.

Мы продолжили наш путь, пока девочка не привела нас к своей цели. И мы оказались около…

– А где мы? – вырвался у меня волнующий вопрос.

– Двухмедяковая ночлежка, – коротко ответила та.

Это было трехэтажное здание в порту. Мы спустились по склизким каменным ступеням и не навернуться тут было подвигом. У входа сидел очень хмурый мужик, вырезавший что-то из… кости. Вероятно китовой. Он даже не стал поднимать на нас глаза, лишь кивнул в сторону тускло освещённого зала.

И к такому меня жизнь не готовила.

Кровати отсутствовали как явление. Десятки бродяг сидели на маленьких деревянных скамейках, в упор друг к другу, навалившись грудью на натянутый вдоль всего помещения канат. Чертовски засаленный канат. От запаха прокисшего пота и гнилых зубов щипало глаза. Ещё и мочой воняет, и мокрой собачьей шерстью.

И вот это зовётся ночлежкой? Мрак. Это… точно, в моем мире это звалось «Двухпенсовый подвес» и монетная система тоже «Викторианская».

Нет, в юности я спал где попало, но такое вижу впервые. Кая ловко протиснулась между двух обрюзглых мужиков и без зазрения совести «повесила» себя на канат.

Я поспешил последовать её примеру, но это оказалось далеко не просто. Я был больше и втиснуться было тяжелее. Да ещё и отбитые Йорном ребра адски горели при контакте с проклятым вонючим канатом. Впрочем, долго мои мучения не продлились. Сегодняшний день выжал последние силы из и без того жалкого тела…

***

Я открыл глаза и обомлел.

Никакой натёртой потом верёвки, никакой неприятной вони. Никакой бо… нет, боль была.

Над моей головой – абсолютно белый потолок с горящими в нём огнями. Я в мягкой кровати, на подушке. Неужели это всё были бредни воспалённого разума?

Больница.

Дверь палаты приоткрылась, и внутрь неспешно шагнул человек в белом халате.

– О, вы наконец очнулись, Феликс, – произнёс он ровным, профессионально-участливым голосом. – Обширная черепно-мозговая травма после несчастного случая. Сны про магию и империю, да?

Так, погодите. Феликс? Сны про магию и империю?

Я попытался присмотреться к лицу доктора, но не мог его разглядеть. Взгляд не фокусировался. Его лицо плыло, менялось. Ни глаз, ни носа – ничего вообще.

Я не без труда приподнял голову и осмотрелся. Нет, декорации – фальшивка. Вон стакан воды, в котором намертво застыли пузырьки. Я повернул голову вправо: за окном стояла лишь клубящаяся тьма. И… эта странная женщина, сидящая к нам спиной в углу палаты.

– Я не Феликс, и декорации у тебя дерьмо…

Сцена 3 – Дебют со вкусом пыли

На размытом лице «Доктора» возникла зловещая улыбка. Четкая, в отличие от всего остального лица, и по-настоящему жуткая.

– Ты прав, Актёр, – зубы во рту твари шевелились и смотрели на меня тысячами глаз, – обычно мой домен воплощает потаённые страхи того, кто в нём оказывается. То, что твой главный страх – это беспомощность… в высшей степени похвально!

– Хор… – начал я, но таинственная фигура властно махнула рукой, и мой рот исчез.

Буквально исчез! Чувство утраты крайне важного для актёра органа вызвало невероятный ужас. У меня нет рта, но я должен кричать…

– Не спеши, мой маленький богоизбранный. Всему своё время, – всё с той же зловещей улыбкой продолжила фигура.

А я поймал себя на мысли, что если так выглядит его рот, то я абсолютно точно не хочу когда-нибудь увидеть его глаза.

– Сначала о важном. Я – высший бог страха этого мира, меня питает чужой страх, и твой весьма «сладкий». Но ты ценен не этим.

Он внезапно щёлкнул пальцами, и мы оказались в старинном кабинете. Передо мной стол, за ним «Бог», а за его спиной – панорамное окно, за которым плодятся и грызут друг друга кошмары, которые я и описать не в силах.

Внезапно резкая боль пронзила тыльную сторону моей ладони. Я бросил на неё взгляд. Прямо сейчас там выжигалась руна, или символ, охрененно сложный символ. Чёрт, как же больно.

– Мне очень понравилось твоё представление, и теперь ты отмечен мной как мой посланник в мире смертных. Естественно, это не бесплатно, – улыбка существа растянулась так, что вскоре начала наворачивать круги вокруг всего его тела. – У силы есть цена!

Зловещий смех, казалось, раздался из самих истоков мироздания и зазвучал повсюду.

– А ты смелый. И даже не начал меня ненавидеть. Это хорошо, – существо хлопнуло в ладоши. – Моя цена… как же там было в системе этого… Точно. Пятьдесят очков страха в неделю. Мы боги, знаешь ли, живём человеческими эмоциями.

Вот тут мне стало страшно. Сколько, блять?! Это мне по пять Йорнов запугивать еженедельно?!

– Я хороший патрон, поэтому ты вправе бесплатно задать три волнующих тебя вопроса. Выбирай с умом.

Он хлопнул в ладоши, и мой рот вернулся на законное место. Но мне хотелось только материться, что не соответствует личности моего размаха. Пусть я и искренне уважаю мат за его экспрессию.

Я сделал глубокий вдох и собрался с мыслями:

– Первый вопрос: ты привёл меня в этот мир, и ты знаешь, как вернуться?

– Это два вопроса, мой маленький богоизбранный. – Улыбка стала шире, а зубы больше. – Мне нравится твой ум и изворотливость, но со мной такая уловка не пройдёт. Я прощу тебя на этот раз. Так какой твой вопрос?

Путь домой меня не сильно беспокоит, учитывая, что там я почти наверняка инвалид. Да и сбросить целых двадцать лет дорогого стоит. Но вот не попытаться обмануть бога мне не позволит актёрская гордость.

– Это ты привёл меня в этот мир?

– Нет, движение душ между мирами не в моей компетенции. Второй вопрос?

Попробуем хитрее.

– Почему система выглядит как игра?

– Не юли. – Резкая боль пронзила мою душу. Хуже ощущения не придумаешь, словно болит вообще всё с силой выдернутого наживую нерва. – Подобные игры мне неизвестны, но ранги и правда из игры «Кони и драконы». Систему в её текущем виде создал мой прошлый избранник, что любил играться с цифрами. Оказалось, что в таком виде разум смертных быстрее осваивается с полученным благословением, а это напрямую увеличивает выживаемость достойных избранников.

– Что будет, если я не закрою назначенную квоту?

– Ничего хорошего. Это тебе предстоит почувствовать на собственной шкуре. Мне всегда нравилось смотреть, как юнцы делают это важное открытие самостоятельно. Но в качестве ответа порекомендую не затягивать с личной проверкой.

Мой «покровитель» самым жалким образом ушёл от ответа. Мерзопакостная сущность гаденько улыбнулась, и мой мир окутала тьма…

***

Пробуждение вышло под стать местному сервису. Никаких ласковых лучей утреннего солнца или деликатных окриков. Моя сломанная грудная клетка в момент потеряла под собой опору, и я познакомился лицом с холодным и грязным полом. Золотая монета за щекой больно врезалась в десна. Воняло гнилой рыбой и перегаром.

Пара десятков грязных тел с отборной матерной руганью медленно пытались прийти в себя от, по всей видимости, привычной пробудки. Владелец ночлежки не утруждал себя, а попросту отвязывал конец каната от висящего на стене чугунного кольца. Ну, в принципе, зачем ему стараться? Оплаченное время вышло, жду вас вечером, поспать в тепле за два медных можно лишь в заведениях аналогичного уровня.

Многострадальным рёбрам пришлось несладко. Я застонал, но причина была не в них. Болела моя левая рука. Прямо сейчас на ней выжигалась метка моего бога-покровителя, и ощущения были даже ярче, чем в рёбрах. Но закончилось это куда быстрее, чем во «сне».

Осмотр руки показал, что и тут он меня обманул. Вместо сложного и красивого рисунка моему взору предстал ромб. Точнее, два ромба, один вписан в другой. Точно по центру ладони, но, впрочем, его пик указывал не на пространство между костяшками среднего и безымянного, а прямиком на мой указательный палец.

Ещё и глаза при осмотре этой новенькой татуировки защипало, на них возникали надписи:

[Метка Смотрящего]

[Ранг метки: Отмеченный.]

[Описание: Замочная скважина в мир страха. Символизирует взгляд в чужой разум и одновременно окно, через которое Бог Страха наблюдает за миром.]

Самым важным при получении этой справки было не мотать головой. Слова выжигались прямо на моей роговице, а текст фиксировался вокруг предмета. И если предмет смещался, то текст следовал за ним, что лишь увеличивало зону поражения и неприятную резь в глазах.

Видимо, в домене невероятно стильный внешний вид отметки был анонсом того, как она однажды будет выглядеть, а пока, дорогой друг, наслаждайся ромбом. Впрочем, это и неплохо, меньше будет вопросов.

Руку я как можно быстрее запихнул в карман. Татуировки тут не редкость, судя по телам местных работяг, но что-то подсказывает мне, что именно этим ромбом заинтересуется местная инквизиция.

Полагаю концепция подобных меток это не исключительная фишка бога Страха, и последователи местной богини тоже обладают чем-то схожим. Учитывая, что десятник искал еретиков и угрожал Йорну костром… Мне нужны перчатки. И желательно сейчас.

Кая, в отличие от обрюзглых пьянчуг вокруг, сгруппировалась еще в падении и уже ловко стояла на ногах, отряхивая свой мешок от чужих волос и пыли.

– Поднимайся, слабак, – бросила она, протягивая мне тонкую измазанную руку. – Затопчут.

Так, и одежду сестре нужно прикупить поприличнее.

Наконец я с трудом сел, игнорируя тычки копошащихся рядом бродяг. Мысленно запросил справку. Интерфейс Системы тут же услужливо развернулся перед глазами. Жаль, в этом мире не существует глазных капель. И это с гарантией.

[Очки страха: 0/100]

[Еженедельная квота: 0/50]

[До штрафа: 6 дней 23 часа 58 минут]

Таймер начал свой отсчёт в момент формирования метки, по всей видимости. Пятьдесят очков – это немало. Гаденький божок не шутил про личную проверку, и результат меня вряд ли обрадует.

Нужно срочно искать себе сцену. Реквизит. Массовку. И раз людей пугать в любом случае, то лучше бы у них в карманах водились монеты. Если золото разменять не выйдет, то денег нам надолго не хватит. Да и простых работяг мне жалко, а вот люди побогаче не только монет, но и грехов за душой имеют в достатке.

– Идем, – я ухватился за руку сестры и не без усилий поднялся, чувствуя, как за щекой спасительно перекатывается золотая монета. – Нужно найти разменщика.

Сказал я, и тут же пожалел о содеянном. Сразу три заинтересованных и совсем недружелюбных взгляда уставились на меня. Так, пора тикать. Разменщиками обычно интересуются те, у кого в карманах есть как минимум золото.

– Ну ты и дура-а-ак, – протянула сестра, пока я скидывал четыре медные монеты в руку вставшего на входе хозяина заведения.

Но тот лишь усмехнулся. Урод. За спиной послышались ещё смешки.

– Тут маловато будет, пацан, – с тупейшей улыбкой выдал тот.

Кая уже вся напряглась, держа меня за правую руку. Смех за спиной всё нарастал. Послышался неприятный металлический шорох. И я не хочу знать, каков настоящий источник звука. Нет, нам нужно уходить сейчас.

Целиться из кармана было неудобно, а вытаскивать руку небезопасно. Поэтому я направил пальцы пистолетом за спину ублюдка прямо так.

– Хах, – гаркнул тот, а за спиной послышался ещё смех, – ты думаешь, сопляку кто-то поверит? Фокус старый, как мир.

Но фокус был в другом. Три очка реквизита, и за его спиной послышались размеренные тяжелые шаги, сопровождаемые лязгом металла. Хозяин «заведения» напрягся от звука, но оборачиваться не стал.

[Получено 1 очко страха]

Ну, какой-то эффект точно был.

– Приветствую господина стражника, – выпалил я, чуть склонившись.

А сам скосил взгляд на Каю, та всё поняла. Если верить памяти Феликса у них с сестрой уже отработана чёткая схема действий для подобных ситуаций.

Ублюдок начал медленно поворачивать голову, и в этот момент юная актриса вмазала ему в пах со всей дури. А я, воспользовавшись моментом, чуть пихнул его в сторону.

Следующей иллюзией, отправленной уже на лестницу, был раскатистый мужской смех и слова пропитым голосом десятника: «Где поганые еретики?». Эта коротка фраза, услышанная в трактире Йорна, съела весь оставшийся запас реквизита.

– Они там! – крикнул я, указывая в зал, где мы спали.

А сам схватил ножик, которым вчера хозяин ночлежки вырезал по кости (да и саму кость тоже), и ринулся вверх по каменным ступеням вслед за сестрой.

[Получено 12 очков страха]

[Низкосортный страх класс-D «Тревога». Бонус за массовость 30 %]

А неплохо, но, судя по всему, поняли суть моего этюда далеко не все в той комнате. Жаль, почти бесплатные очки страха мне ещё пригодится.

От забега по склизким лестницам дыхание перехватывало. Мои бедные рёбра буквально кричали, что мне нужно к доктору и как можно скорее, но пока это не так уж и важно. Недоумение в рядах местных низов рабочего класса закончится достаточно быстро.

Порт встретил нас промозглой сыростью и холодным ветром с моря, что пробирал до костей. К тому моменту, как мы оказались на улице, из глубин подвала уже доносились крики: «Держи их!». Нам надо сваливать как можно дальше. Мы ринулись вдоль набережной в сторону ближайшей подворотни.

Утро в городе, называемом Верфолл, солнечным не бывало вообще, ну, или парень таких дней ещё не видал. Но в этом были и свои плюсы: видимость была не нулевой, но тени людей виднелись метров с десяти, не дальше. Да и самого люда на улицах в такую рань почти не было. Лишь один усталый джентльмен в цилиндре и с тростью прошёл мимо.

К тому моменту, как мы достигли переулка, на всю улицу уже был слышен ор: «Где они?!», «Ловите воров!», «Они украли моё золото!», «С хуя ли это твоё золото?!» и прочее. Мы же под эти «аплодисменты» отличному пусть и совсем короткому выступлению скрылись в одном из местных домовых колодцев.

И дыхалка у Феликса была ни к чёрту. Клянусь, я сейчас выплюну лёгкие.

– Ну ты и задохлик, братец, – прокомментировала Кая, но, впрочем, и сама выглядела не лучше.

А место я узнал, вон та самая вчерашняя лавка. Свободна, так что на неё мы и рухнули, переводя дух.

Я с удовольствием разглядывал трофейный нож. Лезвие простенькое, коротенькое, но заточено с невероятной тщательностью. И неудивительно, учитывая, что оно служило инструментом для резьбы по кости.

Теперь у нас есть хоть какое-то оружие, пусть и пригодное разве что пырнуть под рёбра. Да и использовать может лишь Кая… Хотя нет, как реквизит тоже пойдёт, и я уже придумал пару сценок в жанре хоррор. Пока другие жанры ставить разве что для души, но таймер поджимает.

[Еженедельная квота: 13/50]

[До штрафа: 6 дней 23 часа 47 минут]

Перекину шесть очков в реквизит, он в любом случае пригодится.

[Конвертировать 6 ОС в 12 единиц реквизита?]

Вновь возникла цифра в углу зрения – 12. Странно, но это произошло медленнее, чем в прошлый раз. Весь процесс занял секунд двадцать. Видимо, конвертация не происходит прямо мгновенно, и стоит держать «реквизит» с запасом, но и про моё развитие не забывать.

Ну, по крайней мере, часы мне не нужны. Встроенный в систему таймер, я уверен, время отсчитывает с точностью на уровне атомных часов. Ладно, сидеть больше нельзя, нужно двигаться дальше. Фигурку позже посмотрю, может выйдет доработать и продать.

Мы петляли по лабиринту грязных улиц. Удушливый запах порта постепенно сменился ароматами дешевой уличной стряпни и… нечистот, что, впрочем, не перебивало мой зверский аппетит.

Город просыпался. Где-то вдалеке надсадно загудели заводские трубы, призывая рабочих на утреннюю смену. Мимо нас уже спешили первые прохожие – сутулые фигуры в поношенных пальто, прячущие лица за поднятыми воротниками, а то и вовсе такие же нищие, как и мы. Так что на двух оборванцев никто не обращал никакого внимания.

– Сюда, – Кая резко дернула меня за рукав и затащила под покосившийся козырек лавки с наглухо заколоченной витриной. – Дальше квартал Скорняков. Туда с твоим лицом лучше не соваться.

Я прислонился к сырой стене и перевел дух. Руна Смотрящего фантомно жгла кожу на левой руке, требуя как можно скорее скрыть ее от чужих взглядов. Интересно, а она светится? Сквозь достаточно плотную ткань пиджака это было не видно.

– Нужно перекусить и где-то достать перчатки, есть варианты?

Кая задумчиво потерла перемазанный сажей нос. И умыться, нам точно нужно умыться.

– Впервые ты сказал что-то умное, – ехидно подколола меня сестра. – А перчатки тебе зачем?

«Сестра» – я и сам не заметил, как стал думать о ней так. Видимо, память Феликса въедается в меня куда сильнее, чем я рассчитывал. А я, в принципе, и не против. Если сестра не по крови, то хотя бы по духу. Ну не может человек быть чужим, если он уже трижды спасал твою шкуру за восемь часов.

– Феликс, и чего застыл? – Кая выбила меня из рефлексии. – Йорн остатки мозгов выбил?

– Нет, нет, всё окей, просто пока валялся без сознания, много переосмыслил… – маленькая невинная ложь скроет изменения личности.

– Точно отбил, – буркнула она.

– Пойдём, я знаю одну неплохую лавку неподалёку. Тетушка Августа даже скидку сделает.

Мой желудок свело спазмом. Перед глазами пошли круги. Нет, перчатки позже. Юное тело требует топлива.

– Кая, к Августе чуть позже. Сначала еда, иначе я просто сдохну по дороге, – хрипло буркнул я, услышав аромат свежей выпечки из-за угла.

Сестра с улыбкой кивнула. Мы вышли на соседнюю, более широкую улицу, где кирпичные фасады выглядели целее и менее серыми. Сквозь толстый слой сажи даже проглядывался оригинальный красный цвет кирпича. А окна лавок блестели относительно чистым стеклом.

Источником манящего аромата была пекарня на углу. Вывеска гласила «У тётушки Петры». За витриной виднелись пузатые буханки и мясные пироги. От одного их вида у меня голова закружилась пуще прежнего. Небольшая табличка на входной двери была повёрнута к нам словом «Открыто».

Небольшой колокольчик над дверью звякнул, возвещая о нашем появлении. Помещение было освещено теплым светом, создававшим ощущение уюта и покоя. За прилавком стоял мужчина в теле в белоснежном фартуке и чем-то похожем на бандану на голове. Он с улыбкой неторопливо протирал руки полотенцем.

Впрочем, когда мы вошли внутрь, улыбка на его лице мгновенно померкла. Его явно не устроили посетители с чумазыми лицами да в грязной одежде. А сестра и вовсе была в мешковине да на босу ногу. Возможно, заведение нам и правда не по уровню.

– А ну, быстро, пошли вон отсюда! – прорычал булочник. Всё его лицо стало пунцово-красным за мгновение. –Я поганую рвань не обслуживаю.

Слово «Рвань» он буквально выплюнул, словно ему подсунули самую горькую в мире таблетку. Расовая дискриминация во всей красе.

– Выметайтесь! – рявкнул он. – Пока я за палку не взялся!

Кая привычно сжалась и попятилась к выходу, потянув меня за рукав. Обычно портовая шпана так и делает – убегает при первом крике. Но я остался стоять на месте.

– Уважаемый, – начал дипломатично я, вытянув правую руку с открытой ладонью, – мы пришли купить еды. Сейчас никого здесь нет, а деньги не пахнут, ведь так? – произнес я с лукавой улыбкой.

Всё та же правая рука быстрым движением нырнула в карман и извлекла оттуда серебряную монету.

– Видите, – я дернул рукой, акцентируя внимание на монете, – у нас есть деньги. Продайте нам пару этих мясных пирогов.

Я указал глазами на один из прилавков, на котором лежали два чудесных пирога, которые так и притягивали мой взгляд. Не хочу, чтобы первая еда в новом мире была какими-то помоями, хочу убедиться, что тут есть что-то хорошее. А возможно, на меня давит мальчишеское тело и подростковое упрямство, смешанное с моим собственным…

Глаза пекаря округлились от такой наглости. Но я видел зародившийся в недрах огонёк сомнения. Прибыль есть прибыль, ведь так? И в нём точно живёт эта алчность. Секунда сомнений, другая. Лицо уже не такое красное, дыхание стало спокойнее. Ну давай же, сдавайся, падла.

Мужик моргнул. Сделал глубокий вдох и… в одно движение схватил из угла швабру.

Ой, да пошёл ты. С меня хватит. Я взрослый мужик, достойный член общества. И меня будет дискредитировать какой-то пекарь, что жизни не видел? Кровь вскипела. Бушующие подростковые гормоны дали о себе знать…

Сцена 4 – Камуфляж и Везучий Принц

Одно мгновение, и за спиной мужика раздался зловещий заупокойный смех. Я вложил в него всю кипящую в сердце злость. Пять очков реквизита улетело в одно мгновение на смех трёх зловещих голосов. Моё лицо мгновенно растянулось в гримасе ужаса. Это должно сбить его с мысли и открыть окно для страха.

Но это не помогло.

Мужик был слишком взбешён своевольной шпаной. Он уже был в движении и проигнорировал и мой внезапный, пусть и хорошо отыгранный, испуг. И зловещий смех тоже прошёл мимо него.

Пекарь замахнулся шваброй. Мог бы уклониться? Возможно, но тогда удар получила бы Кая. У меня не было другого выбора, кроме как закрыть её собой. Шаг навстречу, и древко швабры с треском знакомится с моей головой.

Хотел бы я сказать, что время по-киношному замедлило свой ход, что я видел все его движения, но это было совсем не так.

Один шаг. Следом боль.

В голове всё гудит. Нужно уходить, и быстро. На секунду я перестал чувствовать ноги и только краем сознания понял, что Кая уже тянет меня за рукав, пытаясь оттащить.

– Нет… – выдохнул я, с трудом ворочая языком. – Беги. Я… сейчас.

Перед глазами плывёт даже интерфейс. Чёрт.

– Проваливайте! – ревёт мужик, замахиваясь для второго удара, но тот проскальзывает в миллиметре от моего носа. Я смог чуть отклониться назад, это и спасло меня от второй встречи со шваброй.

– Брат! – послышался голос Каи, а вслед за тем и дверной колокольчик.

Вот теперь пора.

Резким движением разворачиваюсь и драпаю к двери. Но выбежать я не успел. Крепкая рука схватила меня за шкирку, и покинуть помещение мне уже помогли. Крайне унизительным образом. Буквально выбросили мордой в уличную грязь.

Я дрыгал ногами, пытаясь за что-то зацепиться, но это не помогло. Приземление вышло не из приятных. От удара о холодную брусчатку вновь прострелило рёбра. Запах свежего конского дерьма ударил в нос. Левую щеку нещадно саднило.

– И даже не вздумайте сунуть свой грязный нос в мою лавку ещё раз! Рвань поганая! – ревел мужик. – Сейчас и дружками вашими займусь!

Голова всё ещё гудела, но в глазах уже двоилось не так сильно. Встать мне помогла Кая.

– Да ты прям в лепёшку лицом угодил! – прокомментировала она. – Да шевели ты ногами! Или хочешь, чтобы тебя дилижанс сбил?!

И, признаться, правда чуть не сбил. Какая-то карета пронеслась мимо, рассекая утренний туман. Мы едва успели выбраться на тротуар. Промчавшийся мимо кучер что-то кричал про то, чтобы мы глаза разули и всё такое.

На противоположной стороне улицы я уселся на ступеньки какой-то закрытой лавки. Сестра принялась как попало вытирать мне лицо от размазанного по нему дерьма. Я пытался ей помочь, вытащив платок из нагрудного кармана, который теперь был внутренним.

– Руки! – рявкнула она, хлопнув меня по руке. Но платок всё-таки выхватила и вытирала уже им. – Ну и дурак ты! Вот надо было тебе с ним спорить?!

Она права, я поддался давлению подростковых гормонов и сам этого не заметил. Глеб, ну ты же актёр. А вторая моя ошибка – слишком поверил в себя и в человеческую алчность. Видимо, расовые предрассудки для некоторых важнее шкурной выгоды.

Да и, будем честными, в Систему я тоже слишком сильно поверил после одной успешной постановки. Мои уловки не сработали, потому что зритель был не подготовлен к спектаклю…

Пекарь решил, что испуг на моём лице – это страх не чего-то за его спиной, а его самого. Что лишь раззадорило в нём огонь.

Зловещий смех за спиной он принял за смех моих подельников из шпаны. В итоге то, что в другой ситуации нагнало бы жути, сейчас лишь разозлило его сильнее. Не прибегни я к «Фантомному звуку», возможно, он и не стал бы меня бить вовсе. Припугнул бы, да и всё.

Ладно, как однажды написал классик:

«О сколько нам открытий чудных Готовят просвещенья дух, И опыт, сын ошибок трудных, И гений, парадоксов друг,»

– Да всё, Кая. Хватит, – начал я отмахиваться от ухаживаний малявки, которая уже начала нежно соскабливать мой скальп. – Без воды больше не отмоешь.

– Хочешь вонять лошадиным говном?! – не унималась она.

– Не хочу, но сейчас лучше найти еду.

И ей не оставалось ничего, кроме как согласиться. Мы взяли направление к лавке этой её Августы, а по пути высматривали лавочку попроще. Нужна такая, вокруг которой ютится всякий сброд нашего уровня. Пища там будет соответствующая, но зато крайне дешёвая.

Пока шли, я повязал не самый чистый платок на руку. Антисанитария чистой воды, зато меньше буду беспокоиться о том, что кто-то увидит метку.

Лавка о которой говорила Кая, был в том же портовом районе что и ночлежка и трактир Йорна – Спиталгрин, куда вновь совать свой нос пока не хотелось, но и выбора особо не было. Удивительным образом падало и качество пищевых лавок в округе.

В иных местах и вовсе роились целые кучи всякой бедноты. Были даже места, где продавцы предлагали сыграть покупателям в монетку. Мол, угадаешь сторону – получишь свою еду бесплатно, а нет – так плати. Не самый плохой способ заманить покупателей, особенно если у тебя есть в этом деле навык…

В такие лавки мы не пошли. Выбор пал на место, где народу было не так много, несмотря на близость к порту. Это была прямо-таки лавка, находящаяся внутри здания, а не просто шатёр. И я очень надеялся, что народу около неё не так много не из-за того, что постояльцы дохнут после каждого обеда.

Реальность одновременно и радовала, и нет. Причин было две.

В лавке были высокие цены относительно конкурентов. Два менялы (так здесь зовут медяки, и даже в настенном меню написано именно это слово) за пирог с мясом, который на улице можно взять за одну монету!

А вторая причина – местный хозяин. Настолько сквернохарактерного человека ещё поискать. Мы здесь всего пару минут, а он покрыл матом уже двух покупателей сразу. Одновременно споря с кем-то на местной кухне. Очередь, если так можно назвать трёх несчастных помимо нас, быстро закончилась, и мы уже жадно пожирали взглядами подсохшие пироги. Вероятно, и вовсе вчерашние.

– Мясный пирок, – у хозяина был странный говор, уж не знаю, шепелявит он или это диалект такой. – Три менялы для астраухих.

Кая уже успела насупиться, но я остановил её.

– Ладно, – бросил я, – пусть лучше собакам свои вчерашние пироги отдаст.

– Два, – раздался грубый голос за спиной, как только я отвернулся.

– Вот это уже другое дело!

Деньги я показал сразу, но класть на прилавок не стал. Не хватало мне ещё и быть ограбленным в лавке. Но в остальном покупка прошла без происшествий.

Поесть можно было прямо внутри, чем мы и решили воспользоваться. Я было хотел сделать первый смачный укус, как услышал голос торговца.

– Ловетт, мать твою, где пироги!

И вот тут в моей голове что-то щёлкнуло. Как там называлась лавка… «Пирожки от Ловетт»? И, кажется, на втором этаже цирюльник… Ну к нему стричься я точно никогда не пойду. Надеюсь, за прилавком хотя бы не Тодд стоит.

Растерянный взгляд упал на заветный пирожок. А затем на урчащую от удовольствия Каю. Ну и хрен с ним. Если повезёт, найду золотую запонку…

Первый укус отправил меня в рай вслед за Каей. Фигурально, конечно. Как дикий зверь, я жадно вгрызся в заветную булочку. Мясо пикантное, чуть сладкое, а жирочек, которого немного, буквально плавится во рту. По телу протекла волна удовольствия.

А самое приятное – никакой тухлятины. Я ожидал, что тошнотворный запах ударит мне в нос уже после первого укуса, но этого не произошло. Что чертовски подняло мне настроение.

Булка кончилась через мгновение, и я не побрезговал взять нам с сестрой ещё по одной. Да плевать, мяукало это мясо, гавкало или даже… разговаривало. За два медяка это буквально лучшее, что есть на свете.

После плотного перекуса мы весьма бодро направились к нашей цели. Мне нужны перчатки, а Каю необходимо приодеть. По идее если эта тетушка Августина и правда заслуживает доверия, то можно расплатиться и сразу золотым, за перчатки и полный комплект на малявку.

Стоило калориям из сомнительных, но чертовски вкусных пирогов разойтись по телу, как этот город перестал казаться мне настолько мерзким и неприятным местом. Даже появились силы уверенно шагать по не слишком ровным мостовым. Солнышко бы, но это я, пожалуй, размечтался.

Лавка «Ткани тетушки Августины» находилась буквально через улицу от «Пирожков Ловет» в сторону моря. Точнее в сторону фьорда. Сейчас, когда утренний туман начал спадать стало очевидно, что город находился в долине являющейся частью величественного и живописного фьорда.

С той стороны виднелись многочисленные особняки местных богатеев. И к ним вёл величественный мост, напоминавший «золотые ворота». Вот там бы я пожил, вероятно весьма приятно с утра глядеть на низший класс с той стороны залива, потягивая какую-нибудь дорогущую бурду.

Помимо тухлой рыбы в воздухе витал стойкий запах нафталина и старой кожи. Сама лавка находилась в полуподвальном помещении и если бы не вывеска, то её расположение обнаружить было бы нереально.

Открыть тяжелую деревянную дверь было не так уж просто. Раздался переливистый звон штуки, заменявшей здесь колокольчик – ловцы ветра кажется. Каю они порадовали, а память Феликса подкинула набор образов без контекста, из которых я не смог выудить чем же эта приблуда примечательна.

Внутри нас встретил полумрак. Источником света служили только небольшие обтянутые паутиной окошки под самым потолком да маленькая масляная лампадка на прилавке.

Лавка напоминала скорее логово заядлого барахольщика. Горы поношенной одежды, сложенной как попало. Ряды не самых новых, но, в принципе, ещё пригодных ботинок, а также огромные рулоны, стоявшие у стен. В общем, что-то среднее между секонд-хендом и ткацкой мастерской, если судить по инструментам за спиной хозяйки.

Сама Августина сидела за прилавком. Я бы не назвал её тётушкой. Нас встретила крайне фактурная, пусть и немолодая женщина. Леди такой внешности ни один вменяемый режиссёр не постеснялся бы нанять на роль загадочной ведьмы. Не классической карги, а Малефисенты.

Нет, она не была страшной, наоборот – по-своему привлекательной. Но было в ней что-то такое… неправильное. Возможно, даже потустороннее. Она сидела и вальяжно курила маленькую глиняную трубку с костяным мундштуком, выпуская кольца дыма.

– Ах, малышка Кая! – прохрипела хозяйка голосом, который был слабо сопоставим с её внешностью. – Опять с пустыми руками? Или таки смогли стянуть что-то стоящее? Я бы порекомендовала тебе пойти ко мне работать на подхват. Жирный ублюдок вас и вовсе не кормит, поди.

Тут взгляд зацепился за её уши, едва видимые в тусклом освещении. Мне кажется, или они… купированы?

– Доброго дня, уважаемая, – начал я самым вежливым, но отстранённым тоном. – Мы пришли не ради сбыта, а за покупками. Полный комплект чего-то крепкого и неприметного для Каи и перчатки.

Глаза торговки сузились. Она просканировала меня таким взглядом, словно думала, как дорого будет стоить вырезка из меня и кому подороже продать мои органы. Затем улыбнулась, выбила трубку о край стола и быстрыми шагами подошла ко мне. Женщина в одно движение дернула на себя край пиджака, заглядывая внутрь.

– Эй! – вступилась было Кая, но Августина уверенным движением положила палец на губы девчушки.

– Не смей… – начал я, но торговка меня перебила.

– Форма прицерковной школы, я полагаю, почти новая, хоть и изляпана. Вещь недешёвая, я готова обменяться на неё.

Не самое плохое предложение, должен признать, судя по всему, Августина нечиста на руку и готова скупать краденое. Возможно, нам и не придётся искать кого-то другого для размена золотишка.

– Нет, я сама заплачу! – Кая насупилась и топнула ножкой. – У меня есть это.

Я и хозяйка в едином порыве скосили глаза на неё. Бог знает, из какой тайной складки сестра извлекла свою золотую монету. Местная «Малефисента» из бедного класса ловко выхватила золото и тут же проверила его на зуб, чуть погнув в процессе.

– Чудесно! Но ворованное золото идёт по курсу меньше официального, – хозяйка продолжила коситься на Каю. – Один принц на пятнадцать себряков. Устраивает тебя такой курс?

Грабёж среди белого дня. Двадцать пять процентов за размен – это что-то с чем-то. Но другого выбора у нас попросту нет. Искать достаточно честного разменщика, светя золотом на улицах – так себе идея.

– Я согласна.

– Отлично, сейчас что-нибудь присмотрим, – хозяйка наконец отпустила мой пиджак и посмотрела на меня. – Но костюмчик я бы всё-таки купила. Поверь мне, пацан, он принесёт тебе больше проблем, чем пользы. Четыре себряка за костюм и два за туфли.

Августина сделала особый акцент на слове «тебе». Она явно умеет вести дела, да я бы и сам сменил одежду на нечто более утилитарное.

– Согласен, сразу как подберу одежду на смену.

Её отношение мгновенно изменилось, приобретя легкий налет коммерческого гостеприимства.

– Вон та куча в углу должна быть тебе по размеру, – махнула она рукой в тонкой кожаной перчатке. – Выбирайте. За примеренное денег не возвращаю.

Копаться в ношеном и попахивавшем плесенью белье было тем ещё удовольствием. Сейчас главная задача – перестать выглядеть как последнее отребье, которое пнуть – святое дело.

Себе я подобрал темно-серые штаны из плотной ткани, которые были немного велики в поясе. Холщовую рубаху серого цвета – примерно такие носил Йорн, а значит, на их недолговечность жаловаться не приходилось.

Хотел взять простенькое крепкое пальто, но взгляд упал на настоящее сокровище из ворованных вещей. Фрак, пусть и несколько поношенный. Он лежал отдельно, аккуратно выложенный на столе, заменявшем витрину.

– Даже не смотри, – строго сказала хозяйка, – он продается только целиком и обойдётся тебе минимум в принца.

Да, цена в один золотой мне пока не по карману. Это, конечно, сильно дешевле, чем новый на заказ, и у меня есть заветный золотой за щекой, но не могу же я остаться совсем без денег, нам ещё приличное жилье искать.

Тайком достал золотой из-за щеки, разменять его точно необходимо. Но тут меня ждал сюрприз – системная справка.

[Везучий Принц]

[Первая достойная награда за спектакль. Приносит удачу: +5 % начисляемых ОС]

[Эффект неактивен. Для активации необходим навык «Клеймо страха», цена активации 75 ОС]

Дорого. Очень дорого. И тратить этот золотой теперь никак нельзя. Судя по всему, это уникальный эффект, и другой такой монеты больше не будет. Так, а что за навык?

[Древо: Мир иллюзий]

[Навык: Клеймо страха. Цена: 35 ОС. Ранг: Аколит]

[Позволяет вкладывать страх в неживые предметы для формирования базовых зачарований. На объект должны быть нанесены соответствующие руны. Навык подходит для активации персональных предметов.]

[Доступно очков страха: 7]

Нет, точно пока не для меня. Монетка вернулась на свое законное место за щеку.

Кая взяла себе простое шерстяное платье и самое важное – комплект добротных полусапог. Я же взял в довесок пару крепких сапог на смену туфлям.

Всего у нас вышло: 2 себряка за ношеное платье, 4 себряка за обувь, рабочие штаны за 8 менял, две рубашки по 5 менял за штуку. Поношенная плотная куртка за 2 себряка. Самыми дорогими стали тонкие кожаные перчатки черного цвета – 6 себряков! Итого: 15 серебряных и 6 медных.

Переодевались мы прямо там, за высокими стеллажами. Я скинул грязную школьную форму и в очередной раз поморщился. Тело Феликса представляло собой жалкое зрелище: торчащие ребра, синяки самых разных оттенков и свежие кровоподтеки от недавнего полета в грязь у пекарни. Ничего, откормимся.

Когда мы вышли к прилавку, Кая с непривычки неуклюже переступала в обновках, то и дело поправляя подол платья. Без мешковины она стала выглядеть как обычный подросток из рабочего квартала. Я тоже слился с местным фоном. Идеальный реквизит для будущих постановок.

Хозяйка выдала сдачу в 5 себряков 6 менял, а я остался ещё и должен сестре...

– Ну, чисто лорды из Верхнего города, – саркастично заметила Августа, прикуривая трубку по новой. – Только рожи умойте, а то...

Договорить она не успела.

Раздалась переливающаяся трель ловца ветра. Тяжелая дверь отворилась с грохотом, впуская в полумрак лавки сырой уличный воздух. Послышались две пары шагов.

Я мгновенно напрягся, подавляя в себе желание юркнуть в тень. Главное правило хорошо сыгранной сцены: не дёргайся, пока до конца не понял свою роль в грядущей постановке.

Половицы проскрипели под тяжелыми шагами массивных фигур. В лавку вошли два представителя бычешеев – городская стража. Серая форма, пикельхельмы, палаши, всё так же, как в трактире Йорна. А один и вовсе похож на важную шишку – на шлеме тускло блестел позолоченный герб

– Добрый день, Августа, – пробасил мужик с гербом.

Мне на спину словно плеснули холодной воды. И я узнал этот чертов голос. Голос того самого десятника, что вымогал пирушку с Йорна. Ну и видок у него соответственно помятый. Мы с Каей так и продолжили стоять около прилавка спиной к страже.

– Добрый, господин десятник, – спокойно отозвалась хозяйка, покуривая свежую трубку. – У меня все «налоги» уплачены, и всё «по закону», вы же знаете.

Торговка сделала особые акценты, явственно намекающие на то, что местная стража не только в курсе её дел, но и в доле.

Сзади раздался лязг металла – стражник перенес вес, привычно опершись на эфес палаша. Шаг. Ещё один. Он подошел к прилавку, встав буквально в метре у меня за спиной. В нос тут же ударил кислый запах вчерашнего перегара, смешанный с потом и оружейной смазкой.

– Да я не по этому вопросу, – хрипло усмехнулся мужик прямо над моим ухом. – Ищем двух портовых крысок.

Кая рядом со мной окаменела. Её пальцы мертвой хваткой, до хруста суставов, вцепились в рукав моей новой куртки. Я чуть сдвинулся, заслоняя её плечом и молясь, чтобы малявка не задрожала.

– Честного бизнесмена на Броустрит ограбили, – продолжил басить десятник. – Бесов призывали. Делом уже заинтересовалась инквизиция, покою, суки, не дают. Парень лет пятнадцати в пиджаке наизнанку и маленькая девочка в мешке. Не заглядывали такие?

Инквизиция. Костёр.

Эти слова схватили меня за грудки. Чтоб этого хозяина ночлежки черти драли в самых неприличных позах! Он не просто попытался нас ограбить, так ещё и в ереси обвинил!

Одно неверное движение, одно лишнее слово Августы, и нас потащат на дыбу. Свежая метка на ладони под перчаткой отозвалась жаром.

Взгляд тётушки Августы медленно, словно нехотя, скользнул в нашу сторону. Старая ведьма явно взвешивала, что для неё будет выгодней. Она глубоко затянулась, выдыхая густое облако дыма, и в повисшей тишине этот звук показался мне оглушительным.

– Да, заглядывала пара таких, – выпуская сизый дым, ответила хозяйка…

На первые пятьсот лайков будет экстра-глава:3

Сегодня будет ещё две главу в 8 и в 12 часов по мск

Сцена 5 – Туманный джентльмен

– Да, заглядывала пара таких, – выпуская сизый дым, ответила хозяйка.

На этих словах сердце ушло в пятки. Надо действовать, и прямо сейчас. Я скосил глаза на Каю, та в растерянности кивнула. Простой пугалки тут будет мало. Может ли иллюзия дезориентировать, если запустить её прямо в ухо?

– Час назад были, – на этой фразе у меня отлегло, а Кая начала глуповато улыбаться. – Купили пару рубах и пару штанов, да две пары деревянных башмаков, – хозяйка изобразила задумчивость, а затем добавила: – Голос у парня прокуренный, а штаны взял зеленого цвета.

Каю пришлось незаметно одернуть за рукав, чтобы она перестала так палиться. Хотя с его ракурса десятник лица видеть не должен был.

Десятник в потемневшей от уличной сырости серой униформе лениво скосил на нас взгляд. Я же спокойно посмотрел на него и заговорил максимально учтивым тоном:

– Приветствую вас, господин. – Свои слова я сопроводил вежливым поклоном, а затем незаметно пихнул сестру, чтобы она тоже поклонилась.

Моя новенькая куртка и чистое шерстяное платье Каи сделали своё дело. Никакой школьной формы наизнанку, никакого картофельного мешка. Лица чумазые, волосы слиплись и воняем конским навозом, но это норма для этого города.

– Есть что сказать? – строгим тоном пробасил десятник, буквально сжирая меня глазами из-под позолоченного козырька шлема.

– Да, сэр. Я видел людей, подходящих под описание, по пути сюда. Они направлялись в сторону района Скорняков, на пересечении Чандлер-лейн и Даск-роу.

– А если окажется, что ты мне соврал, мальчишка? – не меняя тона, добавил он.

– Не окажется, их не только мы видели, но и пекарь в булочной на углу.

Десятник задумчиво потёр подбородок, прикидывая, верить ли словам мальчишки.

– Ладно, но! Если окажется, что ты соврал, – тяжелая рука легла мне на плечо, – я найду тебя, и на плаху ты отправишься вместе с этим отребьем, Феликс.

Так. Он меня знает. Ну и где, спрашивается, внезапная вспышка памяти, которая должна была пояснить мне всю тонкость ситуации?

Хорошо хоть, по времени всё должно сойтись. Ситуация в пекарне была полчаса назад, а Августа сказала, что похожие личности заходили час назад. Всё сходится… Ну, кроме покупки новой одежды…

– Бывай, Августа, – десятник, всё ещё держащий руку на моём плече, вновь перевёл взгляд на меня. – А ты напомни жирному борову, что он торчит мне по гроб жизни.

Десятник гаденько улыбнулся, обнажив пожелтевшие зубы. Полагаю, он не знает, что тот нас выгнал, и, возможно, это мне только на руку.

Дверь с грохотом захлопнулась. Внутрь успело задуть холодным портовым сквозняком, и ловец ветра снова выдал переливистую трель.

Кая шумно выдохнула, чуть не осев на пол. Я тоже позволил себе расслабить плечи, но прекрасно знал, что это лишь антракт перед вторым актом.

– Благодарю вас, уважаемая, – я повернулся к хозяйке лавки, натянув самую непринужденную улыбку. – Мы ценим…

– Оставь эту чушь для стражи, – резко оборвала меня Августа. Впрочем, тон её оставался по-прежнему деловым. – А теперь покажи мне свою левую ладонь.

Подобно дикой кошке, хозяйка ринулась на меня прямо через прилавок, но своей цели не достигла – я сделал шаг назад.

– Полегче, уважаемая.

– Тетя Августа! – насупившись, крикнула Кая. – Это неприлично!

Хозяйка лишь цокнула языком, плавно сползая обратно с прилавка.

– Покажи мне свою левую руку, а я покажу тебе свою, – сказала она, стягивая перчатку.

На тыльной стороне её ладони был уродливый шрам. Он выглядел так, словно его не просто вырезали, а выжгли раскалённым клеймом. И гадать о его происхождении не приходилось – она тоже отмеченная богом. Или, по крайней мере, была такой.

Юлить я не стал и тоже начал стягивать перчатку. Она и так сложила два плюс два, и заложить меня при желании ей не составит труда. Инквизиция не воров ловит, а еретиков. Мне же сейчас нужны союзники, особенно среди местного криминала, и это будет первым шажком к сотрудничеству.

– Замочная скважина, – протянула она задумчиво. – Кто-то из богов страха?

В каком месте этот ромб – замочная скважина?! Даже не рядом. Но я просто кивнул, а Августа в ответ цикнула.

– Я думала, избранник кого-то потолковей… – она глубоко вздохнула. – Ладно, это лучше, чем ничего. Я вас спасла, и в бла…

– Не-а, – неожиданно парировал я, перехватывая инициативу. Она аж опешила от такой наглости. – Вы поступили так ради своей репутации. Никто не придет сбывать товар, узнав, что вы кого-то сдали.

– Умная портовая крыска… – с характерным щелчком в руке хозяйки оказался металлический предмет. Кая ахнула, но это был простой тройник для трубки. Леди явно любит играть на чужих ожиданиях. – Но сути это не меняет, теперь ты мой должник. Или хочешь на костёр?

– Нет, что вы. Я, наоборот, заинтересован в длительном сотрудничестве. Но знаете, нас недавно выставили на улицу…

– Обойдёшь здание, в первой квартире живёт хозяин дома, он мой партнёр. Пяти себряков хватит снять чердак на месяц.

Тут я, признаюсь, был удивлён. Не ожидал такой прыти и содействия от этой ведьмы.

– Пока ты бесполезен. Но если доживёшь до следующей метки, – сказала она тоном, не терпящим возражений, указав костяным мундштуком на мою руку, – я озвучу тебе мои условия.

Не нравятся мне сделки, полные условия которых не озвучиваются сразу. Ничем хорошим это не грозит. Пока стоит прощупать почву.

– А как вы лишились своей метки?

– Я не обсуждаю личные вопросы с пиздюками, которым жить осталось последний понедельник. На выход. – строго сказала она, махнув рукой в сторону двери.

Попробую прощупать почву в следующий раз, сейчас она явно мне ничего не расскажет.

– А что это за штука? – спросила Кая уже на выходе.

– Давай не здесь, я все расскажу тебе подробно.

Как и сказала Августа, мы зашли в здание с внутреннего двора. Должен признать, вполне симпатичный дворик. Несколько деревьев с молодыми едва проклюнувшимися листочками, неровная брусчатка и чугунная колонка с водой, к которой выстроилась целая очередь, пребывающая в вечных склоках.

Как я понял, свободный доступ к воде – не для бедных. Смотря на местный технический уровень, могу предположить, что центральное водоснабжение существует, но людям рабочего класса приходится набирать воду на улице. К тому же сделать это в любой момент попросту невозможно. Поставщик включает колонку только раз в день, а то и вовсе не каждый день.

Нам тоже необходимо озаботиться этим вопросом и наконец отмыться, но займёмся этим уже после заселения.

Дверь открыл суховатый мужичок лет тридцати, который с порога собирался послать нас куда подальше. От него сильно фонило перегаром, и он явно не был рад гостям столь ранним утром.

– Херли вам надо? – грубо спросил он и сплюнул прямо перед собой. Судя по черным вкраплениям – мужик любил пожевать табачок.

– Комнату, точнее чердак, нас направила к вам леди Августа.

Эмоцию, которую он испытал в этот момент, можно было прочитать у него на лбу. Он явно сдерживался, чтобы не начать покрывать всех и вся благим матом. Совладав наконец с эмоциями, он произнес:

– Цена – один себряк в неделю. Деньги сразу, – он протянул руку ладонью вверх.

Две симпатичные серебряные монеты упали ему в руку. Он буркнул «Ждите» и ушёл.

– Грубиян, – прокомментировала Кая.

Мужик вернулся минут через пять, натянув невзрачную куртку.

– Я Андрей Штафф, – представился он. – По всем вопросам… можете идти в жопу. Задаток я всё равно не верну.

Он пихнул мне в руку здоровенный черный ключ и указал вверх.

– Поднимаетесь наверх, дальше по приставной лестнице. Крыша течёт, если не нравится – залатывайте сами.

И на этих словах он вновь захлопнул дверь.

Да-а-а, сервис тут, конечно, на уровне. Впрочем, это чуть лучше, чем спать, повиснув на верёвке.

– Ну, пойдём посмотрим на наши новые хоромы, – улыбнулся я всё ещё насупившейся Кае, и та мгновенно повеселела.

Подъем на последний этаж сопровождался скрипом гниловатых ступеней. В пролетах воняло сыростью и кошачьей мочой, а липкие на вид перила я трогать побрезговал. Приставная лестница, ведущая к чердачному люку, и вовсе грозила развалиться под моим весом. А это всего килограмм сорок, на секундочку.

На потолочном люке висел здоровый, чуть поржавевший замок. Надеюсь, он вообще откроется. Здоровенный черный ключ с мерзким скрежетом провернулся в замочной скважине. И ни хрена.

Пришлось ещё с минуту с ним возиться, рискуя закончить жизнь самым нелепым образом. Наконец раздался заветный щелчок. Я толкнул тяжелую деревянную створку и первым забрался внутрь, подав руку Кае.

«Апартаменты» оказались под стать своей цене. Низкий скошенный потолок, затянутый паутиной в шесть слоёв. Стоять прямо было нереально – передвигаемся исключительно на полусогнутых.

Единственным источником света служило мутное, заросшее вековой грязью окно, сквозь которое пробивались серые лучи портового утра. Пахло пылью и птичьим помётом. Стоит внимательно осмотреться на предмет птичьих гнезд: на яичницу не хватит, зато бесплатно.

Из мебели было только одно деревянное ведро, заботливо оставленное Штаффом для текущей крыши. Матрас, из которого торчала подгнившая солома, и здоровенный деревянный ящик, хрен знает каким образом попавший сюда.

За явно на отъебись сколоченной перегородкой были слышны голоса – видимо, не мы одни снимаем чердак. Из плюсов – прямо посередине «комнаты» проходил кирпичный дымоход, обещавший хоть какое-то тепло, а главное, топить его не нам.

Вроде бы мрак и ужас, но, когда я закрыл за нами люк и задвинул деревяшку, выполнявшую роль засова, по телу разлилось невероятно приятное чувство облегчения.

Впервые в этом мире я оказался в безопасном месте. Это была не вонючая ночлежка с отвязывающимся канатом и не подворотня. У нас появилась дверь. Дверь, которую можно запереть изнутри.

– Всяко лучше, чем с Йорном, – хмыкнула Кая, деловито оглядывая наши хоромы. Она подошла к матрасу, брезгливо пнула его полусапожком и уселась на край, подняв облако пыли.

Я же просто сполз по стене камина, ощущая остатки тепла в кирпиче, и плюхнулся прям на пыльные доски.

Я не стал грузить малявку ненужной ей информацией и всеми подробностями. Просто рассказал, что я теперь такой же, как жрецы Аксии или Бербера, но бог у меня другой. Естественно, отдельный акцент сделал на том, что если об этом узнает хоть одна душа, то долго мы не проживём.

Малявку очень интересовала эта тема, так что следующие полчаса я провел, отвечая на бесконечные вопросы. «А как это? А как-то? А я смогу стать такой же?». Вот этот вопрос меня также интересовал.

А эта божественная погань даже не обмолвилась о том, будет ли у меня возможность задать ей ещё несколько вопросов.

Но, возможно, я знаю, где взять ответы на большинство из них. Перебрав возможные варианты команд, мне удалось найти раздел «Ритуалы». Вот там как раз и был описан метод, как ещё раз поболтать с моим покровителем.

И это был прямо-таки самый настоящий ритуал, который нельзя было реализовать, просто купив в Системе навык. Алтарь, костяные амулеты, конкретное время суток и прочая мистическо-оккультная лабуда. Спасибо, что без жертвоприношений.

Теперь очевидно, что бог не соврал: Система – это просто костыль, собранный неким другим попаданцем, а то и вовсе чудаковатым местным бухгалтером.

– Значит, будем пугать людей за деньги? – с лучезарной улыбкой спросила Кая.

– Ага, других вариантов нет, да и не нужны они, – я ловко игрался «Везучим Принцем» между костяшек пальцев. Сестре я уже объяснил, почему конкретно эту монету мы потратить не можем.

– И с чего начнём?

– С легенды.

– Легенды? – удивленным тоном переспросила она.

– Ага. Портовых баек не счесть, и мы создадим свою собственную. И вот что надо делать…

В голове уже вырисовывалась концепция. Да, мне бы хватило фантазии и насмотренности в ужастиках, чтобы до бесконечности пугать дремучих местных чуждыми для них образами. И на первых порах придется делать именно так. Но наибольший «выхлоп» Система даст, только если я создам полноценное альтер-эго. Новую городскую легенду.

«Продавец кошмаров» – джентльмен, что является в ночи и буквально продает тебе страх и ужас. Если не посчастливилось стать его клиентом, у тебя остается ровно один выход – платить.

В таком формате страх зрителя гарантирован, а особо впечатлительные начнут откупаться еще до начала основной сцены.

В двадцать первом веке, после десятков отснятых хорроров, такая задумка не сработала бы на большей части людей, но в этом мире до кинематографа ещё полвека-век. Местным не нужен глубокий психологический ужас, им нужны понятные и простые образы. Маньяк. Демон. Барабашка из соседнего паба.

А если учитывать, что в этом мире есть как минимум одно жуткое существо, называющее себя богом, то, возможно, и вся прочая хтонь существует.

У такого своеобразного «бренда» есть и свои минусы. Если хотя бы раз кто-то даст прямой физический отпор – вся легенда рухнет. Риск допустимый относительно потенциальных преимуществ.

Да и, если что, можно продемонстрировать острый нож. Тогда байка сместится в сторону обычного грабителя, и неизвестно, что страшнее. Наносить физические увечья Система мне запрещает, но грабители в принципе редко кого-то режут.

И кандидатура моего первого постоянного «клиента» уже была определена – «честный бизнесмен с Броустрит».

И на это есть объективная причина, помимо галимой мести. Единственный способ с гарантией отвязаться от инквизиции – дискредитировать главного свидетеля. Я буду сводить этого ублюдка с ума. Загоню в такую паранойю, чтобы даже самый твердолобый поборник веры посмотрел на него и плюнул, решив, что перед ним псих.

А для этого нужна информация о личности хозяина ночлежки. Ну и собрать информацию о местных байках не помешало бы. Значит, нам пора возвращаться на улицы!

Первым делом мы, конечно же, отмылись, когда на колонке стало посвободнее. Грубоватый мужчина в костюме-тройке принял от нас медяк и предоставил возможность набрать воды.

Отмылись мы тут же во дворе, спустив на это дело два ведра и кусок мыла, который Кая умудрилась где-то умыкнуть. Вода была чертовски холодной, а местный климат не позволит нам высохнуть на солнышке. Но это лучше, чем продолжать ходить в грязи.

Ещё одно ведро я набрал про запас и в адских муках затащил его в наши «апартаменты». Неудивительно, что Феликс не смог работать в порту – совсем слабак.

Вернувшись на улицы в уже куда более опрятном виде, мы с сестрой разделились ради наибольшего охвата. Да и сама девчушка очень уж рьяно хотела от меня отделаться. Видимо у нее есть какие-то свои дела и планы.

Но на всякий я напомнил ей о необходимости собрать информацию о популярных портовых байках и посеять первые зерна моей собственной.

Я ходил по мощеным улицам города, навострив уши. Утренний туман совсем сошёл на нет и было не столь гадко и мрачно. Возможно, у Верфола был шанс узреть сегодня солнышко. Фонарщики с длинными шестами лениво гасили последние уличные фонари.

Особое внимание уделял продуктовым уличным лавкам. Время условного завтрака ещё не закончилось, и частенько прямо на улице работяги собирались в кучи, разговаривая о своём. Но пока с этим не везло.

– Новости Верфолла! Всё самое свежее! – голосил мальчуган лет десяти на перекрёстке. – Очередное убийство маньяка из Беккербери!

О, вот это мне интересно.

– Малец, дай номер.

– Два медяка, сэр!

Парнишка быстро выхватил из моих рук монетки, запихнул их себе за пазуху и сунул взамен лист дешёвой серой бумаги. Свежая типографская краска сразу же испачкала пальцы.

«Беккерберийский маньяк нанёс новый удар!» – гласил кричащий заголовок.

Статья пестрила кровавыми подробностями, щедро приправленными домыслами репортёра. Настоящий ужас внушал его почерк – он не просто убивал, а устраивал из этого гротескную инсталляцию.

Фотографии, к сожалению, не было. Если верить описанию произошедшее больше походило на некий ритуал, нежели на обычный порыв творческого, пусть и больного, разума. Либо псих, которых всегда хватало, либо такой же, как и я, но его божество-покровитель куда злее моего.

С одной стороны, я смогу это использовать – в городе хватает причин бояться незнакомцев. А с другой… мне самому не хотелось бы повстречать такого в темном переулке. Не уверен, что подобного монстра будет легко напугать, а больше мне и защищаться нечем.

[Начислено 1 очко страха. Ранг не определён. Источник: носитель]

О как, мой страх тоже считается.

– Снова этот маньяк! – эмоционально выпалил я, отыгрывая живое негодование ради привлечения внимания пацана-газетчика. – Ещё и на Броустрит этой ночью жуть была!

– Броустрит, сэр? – клюнул на уловку мальчишка. А теперь по классике – «ложь должна быть не невинной, а чудовищной».

– Да. Как я слышал, объявился новый маньяк, его Продавцом кошмаров прозвали. Является среди ночи и запугивает до смерти, если не откупишься. Даже Инквизицию привлекали! Кажется, после встречи с ним хозяин ночлежки на Броустрит умом тронулся.

Я видел, как в его глазах загорелся алчный огонёк. Всё-таки мальчишки-газетчики не только распространяют новости, но и собирают свежие слухи.

Полагаю, за такую свежую байку в издательстве ему заплатят лишний медяк. А подтвердится информация или нет – это уже вопрос десятый. Моя задача – склонить чашу весов к моей версии событий.

Больше в газете ничего сильно интересного не было. Предвыборная кампания кандидата в мэры, реклама нового средства для волос. Хрень. Но газетку я прихватил с собой, пригодится на случай, если потребуется прикрыть лицо.

Через полчаса блужданий по ожившим улицам мне повезло наткнуться на компанию портовых работяг, что бойко травили байки, сидя на ступенях возле газового фонаря.

– Меньше пить надо. – буркнул один из них, вытирая рот рукавом.

– Да я говорю тебе, я своими глазами это видел! – эмоционально рассказывал мужичок с просаленной бородой. – У чумазого пацана татуировка сама собой появилась! Мы сначала охренели все, услышав голос десятника, стали ждать, а стражи всё нет и нет. Ринулись за пацаном, а стражи и в помине нет рядом. Точно то голоса бесов были!

– Да, да, про Крысиного короля ты так же говорил, и что-то больше никто его не видел. До сих пор в переулках от писка шарахаешься? – мужики загокотали.

– Да ты у Джека, который хозяин ночлежки, спроси!

– Обязательно, – ответил мужик с массивной челюстью и перевёл взгляд на меня. – А ты херли уши греешь, рвань?

А вот и мой выход. Вряд ли пьянчуга сможет сопоставить между собой образ чумазого пацана в ночлежке и текущего меня.

– Да историю эту я тоже слыхал сегодня, только говорят, то проделки Продавца кошмаров.

– Каво? – спросил прокуренным голосом мужик с большими усами.

– Ну, байка ходит про джентльмена… – тут я сделал паузу, как будто замялся от неуверенности, – он из тумана возникает и ужасы всякие с собой приводит. Пока не расплатишься с ним, так и будет являться и кошмарить!

– Иди детишкам свои байки рассказывай, пацан! – рыкнул бородатый, чьи россказни я оспорил и кинул в меня камень.

Мелкая галька больно ударила в грудь, потревожив и без того многострадальные ребра. Я поспешил удалиться дальше по набережной. Последнее, что я услышал за спиной:

– Ну что, был там туманный джентльмен? – с хохотом спросил прокуренный голос.

– Да… да, был такой, кажись…

Хоть и не без потерь, но посев зерен продвигается успешно. Бородатый любитель баек и сам во всём в этой жизни не уверен. Вот он и станет сегодняшней моей целью – первым шагом к Джеку, хозяину ночлежки.

Там, где камень ударил в грудь, всё ещё саднило. Но сегодня ночью, когда Броустрит погрузится во тьму, саднить будет у него. Адрес нашей следующей встречи мы оба знаем…

Примерна карта Верфолла (Только нижний город):

Сцена 6 – Сделка и залог

Естественно, сразу я далеко уходить не стал. Нужно было проследить за бородачом, чтобы определить место его работы и маршрут, по которому он, вероятно, будет продвигаться к ночлежке.

Работал он в одном из портовых складов и, как оказалось, являлся завсегдатаем местного паба чуть ниже по улице. По идее, пабы должны быть открыты круглосуточно, ради докеров ночных смен – раннее утро и есть их «вечер».

Заведение находилось прямо на набережной. Большие окна из матового травлёного стекла выходили прямо на залив. Такие стекла были призваны скрывать лица выпивох от взглядов с улицы. Вывеска над тяжелой дубовой дверью гласила: «Последняя радость моряка».

Внутри сшибало запахом перегара, дешёвого кислого пива, въевшегося в доски, трубочного табака и, внезапно, пряностей. Внутри всё отделано темным лакированным деревом и латунью. Пол густо усыпан опилками. Роскошь для бедных, так сказать.

И посетители тоже были: пара групп грубых щетинистых мужиков квасили прямо с утра, сжимая в руках толстые стеклянные кружки. У многих на открытых плечах были изображены якоря.

«Моряки» – подумал Штирлиц.

– А ну стоять! – рослый детина у входа остановил моё продвижение. – А не мелковат ли ты для нашего паба? Мы пиздюков не обслуживаем, тебе дальше по улице.

Хватка у амбала была стальной.

Я медленно поднял на него глаза. Можно попробовать качать права или строить из себя сиротку, но в порту уважают лишь грубую силу и деньги. Ничего из этого у меня не было, а вот хитрость была.

– Мелковат, тут ты прав, – абсолютно беспристрастным тоном выдал я и выудил из кармана пожеванный медяк. – Но кого это волнует? Грузчикам с третьего причала точно плевать, у них трубы горят. За элем послали.

Ловким щелчком пальцев отправил монетку прямиком в грудь вышибалы. Он рефлекторно поймал медяк здоровенной лапищей и улыбнулся.

– С третьего… Значит Фог послал, – мужик вернул мне мою монету. – Привет ему передавай, давненько не заглядывал. Под ногами не путайся.

В пабе стоял гвалт. Протиснувшись через потные спины завсегдатаев, я смог продраться к барной стойке.

– Кувшин самого дешёвого, – я положил три монеты на стойку. – С собой.

Бармен лукаво улыбнулся, протирая стакан, и скосил глаза на вывеску.

– В руках понесёшь? Залог за кувшин ещё четыре медяка будет.

Денег жаль, но у меня всё еще водилась сдача от Августы. Её мы тоже пополам с сестрой поделили с условием, что я верну. Ладно, на запланированный реквизит мне денег должно хватить, а посуда нам пригодится. Я выложил ещё четыре медяка.

Пока он цедил мутную, кислую пену в уродливого вида кувшин, я прислонился спиной к прохладной панели и начал вслушиваться в разговоры местных.

– …говорю вам, эта тварь из Беккербери уже спустилась в нижний город! В газете с мужиками читали.

– Да брось ты, на кой хрен ему бедноту резать? Он вроде всегда по богатеям был, наш он, за пролетариат! – парировал одноглазый старик, вытирая рукавом мокрые губы.

– О, а ещё тут байку новую сынишка Отто рассказал, – вступился молодой портовый работяга. – Мол, видали с утра на Броу джентльмена, что до смерти запугивает людей. Продавец кошмаров вроде…

Сынишка Отто? Вряд ли это парнишка-газетчик, вероятно Кая вполне справляется со своей задачей. Надо будет её похвалить и купить чего-нибудь вкусного.

– Да эта байка – сказка для салаг, чтобы в штаны ссались, – отмахнулся одноглазый старик. – А вот на старом пирсе, говаривают, снова «Солёных дев» видели, во!

– Брехня, – мрачно буркнул бармен.

– Брехня? – выдал старик, понизив голос так, что мне пришлось напрячь слух. – А ты у одноглазого Пита спроси, куда его шкипер делся.

– Так это ты одноглазый Пит, – с улыбкой выдал бармен, – совсем упился?

– Да я про второго! – рыкнул старик и продолжил рассказ уже громче, – На прошлой неделе пошёл к девкам в Гнилой переулок. Снял одну, в темном платке. Фигуристая такая, всё при ней, но лица в тумане не видно было. Утром шкипера в подворотне нашли, мертвее мёртвого! А на теле ни пореза, ни синяка.

– Дак, не молод был. Сердце прихватило в процессе, – заржал молодой. – Всем бы так почить!

– Ага, сердце. Вот только как док его вскрыл, лёгкие полные морской воды были! – продолжал давить старик, который был весьма недурным рассказчиком. – А до причала с той подворотни полмили… Вот и думайте!

– Тьфу на тебя, старик. По-твоему, шлюхи морские сначала топят, а потом до подворотни тащат? – ответил бармен, со стуком ставя на стойку мой кувшин. Затем перевёл глаза на меня: – Вот пиво, а теперь чеши отседа.

– Обождите, – окликнул я успевшего отвернуться бармена. – Мне Фог ещё местному завсегдатаю просил передать кое-что. Не подскажете, где искать его? Говорит, часто тут бывает, бородатый такой… Глаза красные.

Внезапно все у бара перевели на меня глаза.

– Ты сейчас вообще всех завсегдатаев описал, – ехидно сказал одноглазый старик.

Нет, ну тут он прав. Что еще в нём было примечательного? Точно.

– У него странная шишка на лбу, потемневшая. Рог как будто.

– А-аааа, так тебе Брам нужен. Есть тут трепло такое, крыс портовых боится да тени своей!

– Прям как ты, – выдал молодой.

– Че?! – рыкнул старик и тут же с глухим хрустом вмазал ему в челюсть. Молодой отлетел назад, с грохотом опрокидывая табурет и чужую кружку с элем.

– Э-э, моё пиво! – рыкнул угрюмый мужик, сидевший за молодым работягой, и тут же вмазал старику, но тот, прожжённый, выдержал удар пудового кулака и пошел в ответную атаку.

Пьянчуги в едином порыве словно с цепи сорвались. В драку полезли даже те, кого ситуация не касалась в принципе. Рык вышибалы потонул в гомоне разгорающейся потасовки.

Бармен грязно выругался и выхватил из-под стойки киянку, отполированную сотнями чужих затылков.

Я же схватил свой кувшин (четыре медяка на дороге не валяются) и, вжавшись в стену, принялся ретироваться. Главное – не попасть под чужой кулак, иначе помру прямо в баре.

Вставать в полный рост было противопоказано – в этой свалке из амбалов и прожженных пьяниц я был не более чем хрупкой кеглей. Прижимая кувшин к животу, я нырнул под стол и пополз на четвереньках. Опилки на полу быстро пропитались пролитым элем и свежей кровью.

С горем пополам добрался до выхода, но путь мне преградил местный вышибала, сцепившийся с особо крупным докером. Сзади раздался хруст раздавленного стола. Ждать было нельзя.

– Смотрите! Стража, кажись! – рявкнул я, указывая на мутное стекло.

На секунду, казалось, весь бар застыл, дружно повернув головы к окну. Воспользовавшись моментом, я юркнул за спиной одного из боровов и толкнул плечом тяжелую дверь. Уже на улице я чуть не навернулся на скользких камнях набережной.

Не ожидал я столь внезапной опасности для жизни. Выдохнул и следом застыл.

Мой взгляд приковал мерцающий фонарь прямо рядом с баром. Он же был потушен? Но нет, мерцает в такт каждому злому выкрику из паба.

Впервые я присмотрелся к местному уличному освещению. Они не газовые. Вообще. Нет, вентиль, конечно, был, но на месте, где должно было быть пламя, находился маленький кристалл, напоминавший лампочку.

Он то и дело вспыхивал то красным светом, то неоново-фиолетовым. Они словно боролись друг с другом, и никто не мог одержать победу. Я смотрел на это и чувствовал, что каждая фиолетовая вспышка странным образом резонирует с моей меткой на руке.

Рука уже потянулась к нему, но тут дверь паба отворилась, и на улицу вылетел одноглазый старик.

– Чтоб тебя, Пит! – рыкнул вышвырнувший старика вышибала, а затем скосил строгий взгляд на затухающее мерцание лампочки. – Чуть стражу не приманили.

Я стоял и в шоке не мог понять, какого хрена это было.

– Что это было? – обратился я к старику, который, кряхтя, поднимался на ноги.

– Отъебись, пацан, я оскорбления терпеть не стану, – рыкнул он, переводя взгляд на меня, но, когда увидел, что я указываю на фонарь, добавил: – Ну свет и свет, рвань совсем безграмотная…

– Но как это?

– Отъебись, говорю! – прорычал старик и побрёл прочь.

Старик говорил так, словно принцип работы уличного освещения общеизвестен. Судя по резонансу метки, они магические и работают на эмоциях. Об этом стоит узнать подробнее. Напоследок я скосил глаза на уже потухший фонарь. Мистика мистикой, но мне нужно готовиться к вечерней постановке.

Я продолжил слоняться по улочкам портового района Спиталгрин. Несколько удачных попыток распространения моей легенды, три – полный провал. Но каждая из них приближала меня к цели.

Обошёл весь «верх» района – ту половину, что ближе к мосту через залив. А значит, на очереди нижняя его часть, где располагалась злополучная ночлежка. Там же сейчас должна была бродить Кая.

До обеда ещё оставалось время, но, раз уж я проходил мимо, решил сразу заглянуть к Августе. Мне нужен был тот костюм, что я приметил утром. Раз уж по городу поползла версия именно о «Туманном джентльмене».

– Пошел вон. И скажи спасибо, что я беру этот ржавый хлам хотя бы по цене металла, – рявкнула Августа в спину бедолаге. Затем перевела тяжелый взгляд на меня. – Феликс. И пришёл без малютки, Каи… Надеюсь ты явился по делу, в ином случае ты знаешь где дверь.

– Мне нужен тот костюм, – я тыкнул на аккуратно сложенный костюм тройку, который присмотрел ещё утром, – в аренду.

Хозяйка закатила глаза, задумавшись.

– Ты первый, кто хочет взять что-то на время. Себряк за три дня и в качестве залога ты уговариваешь Каю стать моим подмастерьем.

Я если честно опешил от такого предложения.

– Нет, я сестру не продам за костюм.

– Тогда что ты оставишь в залог в цену костюма? – она обвела всего меня мундштуком, язвительно улыбаясь, – ты же нищий, тебе одежду покупает двенадцатилетняя сестра.

– Хорошо, дайте хотя бы на сегодня, заплачу вдвое.

– Нет, – резко ответила хозяйка лавки. – Без залога этот костюм ты не получишь, хоть за один, хоть за два себряка. А предложить тебе нечего. – Она вытряхнула трубку и тут же начала набивать её по новой. – Приходи, когда стащишь что-то действительно стоящее.

Не хотелось мне так поступать, но других вариантов не было. На свет появилась монета «Везучий Принц». На лице Августы расползлась довольная ухмылка.

– Сойдёт. Но будешь должен ещё пять себряков, курс за краденое ты помнишь.

– Это залог, а не оплата.

Она цыкнула и тут же выхватила у меня монету. И в тот же миг застыла, её глаза расширились. Хозяйка быстрым шагом метнулась за прилавок и вытащила кованый металлический сундук. Удивительно, но тот, похоже, был с кодовым замком.

Августа достала из него пенсне и сквозь линзы внимательно изучила монету.

– Личный артефакт… – задумчиво протянула она. – Сгодится в качестве залога. И не бойся, столь ценную вещицу я не сдам кому-то на сдачу.

– Что вообще такое «личный артефакт»? – решил я ковать железо, пока горячо, раз уж в её глазах вспыхнул неподдельный интерес.

Она тяжело вздохнула, но всё же ответила:

– Награда от твоего покровителя или от самого мира в целом. Такие вещи – редкость. Далеко не у всех Отмеченных до конца их дней появляется хоть один такой. – Она бережно опустила мою монету и пенсне в сундук, с щелчком провернула замок и убрала под стол.

– Такая редкость?

– Не совсем. Многие просто не доживают до этого момента, – сказала она с самой невинной улыбкой. – А теперь бери свой костюм и чеши отсюда.

– Нет, это ещё не всё, – Августа удивленно подняла бровь. – Мне нужна ещё трость, цилиндр и отрез ткани для хранения. У нас на чердаке, знаете ли, достаточно пыльно. – тут улыбнулся уже я. – Раз уж столь большую ценность оставил у вас в залог.

Я думал, она начнет торговаться за повышение цены недельной аренды с одного себряка из-за дополнительных предметов, но этого не произошло.

– Идёт, – коротко ответила она и указала мундштуком трубки в дальний угол. – В том сундуке найдёшь цилиндр, а трость… подожди.

Я подобрал себе подходящий головной убор. Чуть старомодный и потёртый. Парочка модников уже повстречалась мне на улицах Верфолла, и могу сказать наверняка – сейчас в моде другой фасон. Но оно и к лучшему: будет ближе к образу духа, явившегося из далёкого прошлого.

Через пару минут вернулась Августа и всучила мне тяжелую черную трость с латунной ручкой. Неплохо. Костюм и все принадлежности я отнёс на чердак, укутав в кусок ткани.

В принципе этого достаточно, но лучше разжиться дополнительным реквизитом. Мне нужно было найти лавку, где можно закупить всякой всячины по дешёвке. Не фешенебельный магазин для господ, а что-то попроще, с ценами пониже.

Внимание привлекла лавка с вывеской: «Старьёвщик Тиббс». Что находилась неподалёку от пирожков от Ловетт. На витрине за мутным стеклом был выставлен всякий хлам. То, что надо.

Колокольчик над дверью звякнул, и я оказался посреди полумрака и хаоса. Горы всякого барахла. Совсем старинная одежда, потускневшая посуда и детали каких-то механизмов, пахнущие машинным маслом и пылью. За прилавком сопел низенький тщедушный старичок в очках – Тиббс, полагаю.

От звука он встрепенулся, бросил на меня взгляд, но ничего говорить не стал. Лишь внимательно следил, чтобы я ничего не уволок.

– Извините, – позвал я.

Взгляд старика стал вопросительным, но он всё так же молчал. Немой, что ли?

– Мне маска нужна.

– Карнавал в верхнем городе только через месяц, – проскрежетал он таким голосом, словно собрался помереть через минуту.

– Это подарок для сестры, – ответил я на неозвученный вопрос.

– Э-э-эх, – простонал он, тяжело поднимаясь со стула. А затем медленно, опираясь на сучковатую трость, побрёл к двери в противоположном конце лавки.

На середине своего нелёгкого пути он обернулся и стрельнул в меня всё ещё цепким взглядом.

– Ну что встал, юноша, пойдём, – от неожиданности я аж дёрнулся. – Тут нет, надо в подсобке искать.

От моей помощи он отмахнулся, так что я вынужден был ждать старую черепаху у двери в подсобку.

– Вам бы помощничка найти, уважаемый, – ляпнул я, наблюдая за страданиями ветхого старца.

– А что, в помощники хочешь? – буркнул тот, уперевшись в меня взглядом.

Ночами пугать народ, а днём впахивать на старца? Звучит не так уж и плохо, учитывая наше бедственное положение на текущий момент.

– Было бы неплохо, уважаемый, – учтиво ответил я и чуть поклонился.

– Только на оплату не рассчитывай, – ответил тот, не отводя взгляда.

Я даже бровью не повёл, нацепив беспристрастную маску. Раз старик предлагает, то, возможно, ему есть что ещё мне предложить. К тому же для отмывки денег от «спектаклей» в темных переулках – это, пожалуй, лучший вариант.

– Стойкий какой, – старичок оценил мою невозмутимость. – Раз так, то ты, пожалуй, подходящий кандидат, – лицо его растянулось в чуть пугающей улыбке. Он продолжил медленно шагать, не отрывая от меня глаз. – Видишь ли, платить я не готов, лавка бедствует… Но я уже не молод, и детей у меня нет. Готов работать за наследство? Мне нужен не подмастерье.

Разум говорил, что лучшей возможности не сыскать. Целая лавка почти за так, подумать только. Старику жить осталось, мягко говоря, недолго, добра тут полно… Но тело Феликса пробила мелкая дрожь. Что-то во взгляде старика было не так. Это странно, это пугает.

Будь на моем месте и правда Феликс, он бы поспешил удрать, особенно после дня, посвященного портовым байкам. Да и любой другой местный. Но я взрослый человек из двадцать первого века, байками меня не испугать.

– Я согласен, уважаемый, но маска мне всё-таки нужна.

– Конечно, мальчик мой, я подарю её тебе в качестве задатка.

Вот это мне уже нравится. Дверной замок подсобки скрипнул, дверь отворилась. В лицо полетела столетняя пыль. Я заглянул внутрь: света там не было совсем, а чуланчик не маленький – целый склад.

– Выбирай, – поскрежетал мой новый мастер. – Звать меня Тиббс, жду тебя завтра в семь. Часы-то есть у тебя? – спросил он, протягивая хрен знает откуда взявшуюся свечу.

Только системные разве что, но вот сверить их с местным временем возможности не представилось.

– По городским сверюсь.

Старец улыбнулся и начал свой долгий путь обратно. Хотя до прилавка метров пять.

Чулан и правда был очень большим, необычных вещей не счесть, но я не стал тратить время и начал копаться на стеллаже, на который указал старик.

В основном были десятки расписанных полумасок, закрывающих верхнюю часть лица до носа. Некоторые были раскрашены, другие – просто белые. Но среди них нашлась и одна цельная деревянная маска белого цвета. Были только прорези для глаз и маленькая щель напротив рта. Для моей цели идеально – распишу сам с помощью сажи, а потом, авось, и на краску накоплю.

С маской я вышел в лавку, закрыв за собой дверь в чулан. Запер, а ключ понёс старику. Ну не могу я смотреть, как такой почтенный старец перенапрягается.

– Вот эту возьму, – сказал я и положил ключ на прилавок.

– Обожди, – сказал старик, протягивая мне старинные, но тикающие часы. – Возьми их, с ними ты точно вернёшься сюда, это знак моего подмастерья.

От улыбки моего мастера мне стало не по себе.

[Начислены 3 очка страха]

– Вы уверены?

– Конечно, мой мальчик.

Я взял часы и ощутил, как моя метка пульсирует в такт тиканью часов…

Сцена 7 – Зола, кровь и дебют

– Жду тебя завтра в семь, мой мальчик, – проскрежетал Тиббс, даже не смотря на меня. Он уже вырезал что-то на маленькой деревянной заготовке.

Неожиданно тяжелые часы продолжали размеренно тикать в руке. Все странные ощущения в метке прекратились. Но они точно необычные. Я уставился на часы, ожидая увидеть системную справку о мистическом артефакте, выданном мне хранителем древностей с изнанки реальности, но ничего такого не произошло.

Система молчала, но я точно чувствовал, как метка Смотрящего билась в унисон часам… Или это всё игры разума? А старик просто мастер сбивать с толку молодёжь ради шутки?

Крышка часов по нажатию кнопки открылась, демонстрируя красивый латунный циферблат за чуть потемневшим стеклом. С обратной стороны была гравировка с инициалами.

– Д.К. Максвелл, – прочитал я вслух. – А кто это?

Старик поднял на меня глаза, в них чувствовалась горечь.

– Мой ученик, что ушёл раньше своего мастера, – старик вымученно улыбнулся и произнес: – Негодник.

Он тяжело вздохнул и продолжил:

– Я научу тебя, как сделать новую маркировку, но не сегодня.

Пожалуй, не буду беспокоить таинственного старика дальше, не то он меня проклянёт. Ещё успею утолить своё любопытство. Часы уже показывали время обеда, а значит, мне пора на мой чердак.

– Спасибо, мастер, – я вежливо поклонился. Старик коротко кивнул, и я поспешил удалиться.

Спрятав маску за пазуху, я двинулся домой, раз время шло уже к обеду. По пути сделал крюк ради пирожков от Ловетт и с удивлением обнаружил возле ее лотка сестру в компании мальчишки её возраста. Они вдвоём уже точили по мясному пирожку.

– Феликс, – позвала меня Кая, – так и думала, что ты тоже сюда заглянешь. Знакомься, это Стью.

Чумазый парень с глуповатой улыбкой и вечно открытым ртом протянул мне руку.

– Очень приятно, Стью, – протянул я руку в ответ.

Пацан неожиданно замер, словно увидел прокаженного. Его глаза сфокусировались на моей руке. Он несколько раз со свистом втянул воздух, принюхиваясь. Словно уличный пёс что взял след… или мышь?

– От вас пахнет старым металлом и пылью, которой нет. – загадочно выдал он.

Но в прочем быстро пришёл в себя. Как-то странно он себя ведёт. Старый металл? Пыль, которой нет? Что?

Парень отдернул ладонь, хлопнул себя по лбу и начал неистово вытирать её о свой собственный мешок из-под картошки. Это не шибко помогло, так как и сам мешок был насквозь пропитан сажей.

– Здравствуйте, мистер! – в этот раз он пожал мне руку, затем повернулся к Кае. – Ну ладно, я побежал!

И парень пулей выскочил из заведения. Чувствую себя обломщиком, испортившим чужое свидание.

– Он трубочист, крысолов и мой друг! – сестра с нажимом ответила на неозвученный вопрос.

Ах крысолов… Тогда понятно откуда такие странные повадки.

– Ладно-ладно, я понял, – с улыбкой ответил я и пошагал к прилавку, чтобы купить себе пирожок.

– Стой, я не договорила!

– Да-да, обожди, я голодный.

Когда я вернулся, девчушка начала подробный и обстоятельный отчет о проделанной работе. Притом не отрываясь от пережевывания.

– Не говори с набитым ртом, а то подавишься.

– Ты мама мне, что ли?! – возмутилась она.

– Нет, но раз мы сироты, я за неё, – на этих словах Кая заметно погрустнела.

– Извини, малявка, – буркнул я, поняв, что затронул тему, которую пока трогать не стоило. Не то время и не то место.

– Ничево, – буркнула она со всё ещё набитым ртом. Впрочем, дальше рисковать подавиться не стала.

Мы побрели домой, где нам предстояла уборка и репетиция. И вот тут Кая со своим отчётом разошлась. Где, как и кому какую версию легенды она рассказывала. Там, можно сказать, уже была сформирована своя собственная агентурная сеть. Крайне талантливая девочка – такая не пропала бы, даже если бы я завтра помер.

– И ты уверена, что этому Стью можно доверить тайну?

– Да, он не болтливый, да и… не поверит ему никто. Он как-то рассказывал, что во сне к нему Аксия явилась, и ещё несколько подобных историй, – Кая вздохнула. – В общем, теперь его зовут полоумным Стью.

– А на руках татуировок у него нет? Под сажей не видно.

– Нет. Он выдумал историю, думал, его церковники кормить будут…

В таком случае он подходит идеально. Устраивать постановки можно и вдвоём, но вечно так продолжаться не сможет. Нужно расширять свою труппу. Даже сейчас в набросанном мной плане не хватает как минимум одного исполнителя, и пацан сгодится.

– Ладно, берём его, но пусть приволочет пару крысок.

– Зачем?

– Всё расскажу, как только уберёмся.

Жить в такой пылище было бы просто невозможно. А значит, нужно вычистить всё дочиста… хотел бы я так сказать, но одно ведро воды на пусть и не самую большую комнату – это смешно. Но выбора нет.

Тряпки мы отщипнули от арендованного у Августы отреза ткани. Уверен, он её не сильно волнует, а у нас других вариантов нет в принципе. Вода в ведре стала почти чёрной уже после двух выполосканных тряпок, а впереди ещё много работы.

Кая притащила с улицы ветку, на которую накручивала шестислойную паутину, я же занялся протиранием всех немногочисленных поверхностей. И какой же это был ужас. В носу свербит от пыли, спину ломит.

Спустя час монотонной возни пальцы покраснели и сморщились. Под ногтями щипало из-за защелачившейся воды. Но это боль прогресса! С каждым отмытым метром на сердце пело всё сильнее. Ещё полчаса труда, и чердак было не узнать.

К сожалению, или к счастью, никаких птичьих гнёзд обнаружено не было. Возможно, данный чердак куда герметичней, чем показалось на первый взгляд. Если не считать течь, о которой рассказывал Штафф.

Не без труда я отворил оконную раму, приклеенную птичьим помётом, и вылил черную, как нефть, воду прямо на крышу. Да, выглядело это пятно черной жижи убого, но это лишь до первого дождя, которые здесь не редкость.

Из открытого окна внутрь ринулся свежий, чуть влажный портовый воздух. Наконец-то здесь стало возможно дышать полной грудью. Пусть чистота не дворцовая, но уже и не полувековой слой спрессованной грязи вместо пола. Красота! Хотя уборочку стоит повторить завтра…

Я с удовлетворенным стоном рухнул прямо на пол. Кая же благоразумно уселась на матрас, который надо бы выбить…

– Смотри чё, – весело сказала Кая и выудила из кармана простенькое серебряное ожерелье. Память Феликса подсказала, что оно их мамы.

– Мамино? – спросил я. – Ты же вчера говорила, что не нашла его.

– Ну, вчера не нашла, а сегодня… – с улыбкой выдала она и спрятала его в карман.

В груди зародились внезапные для меня переживания. Девчонка рисковала собой ради побрякушки, и телу это не нравилось. Могу понять переживания Феликса, но как взрослый человек я осознаю, что неважно, чем она или я будем заниматься – это всегда риск. Такая участь у беспризорников с портового дна.

– Молодец, – похвалил её я, наконец совладав с дуростью подросткового максимализма.

– Хе-хе, – посмеялась она. – А ты и правда изменился после того, как тебя Йорн поколотил. Раньше начал бы мне нотации читать… Оставайся таким, мне нравится!

В груди вновь стало как-то неприятно. Видимо, какие-то остатки мальчишки всё ещё живут в теле, и ему больно признавать свои провалы. И за сестру ему страшно, и тут я могу его понять.

Я высунулся в окно и набрал немного золы из трубы в ту самую, теперь уже бывшую, половую тряпку. Пойдёт в качестве краски, чтобы расписать маску. Понятно, что сама по себе зола – вариант посредственный. Но я был дальновидным и стащил у Тиббса выданную мне свечу. Воск – отличная основа.

За спичками пришлось топать к Августе. Мне бы она спичек не дала, а вот Кае очень даже. Я просеял немного сажи через свежий кусочек ткани, которую, видимо, придётся и вовсе выкупить, и смешал с растопленным свечным воском. Получилась кашица черного цвета, которую при необходимости можно было подтапливать.

Все приготовления были закончены, вот только что нарисовать?

Мозг, выстроив ассоциативный ряд с местной культурой, предложил маску Гая Фокса.

В сознании человека двадцать первого века это либо символ хакера, либо нелепый мем из десятых в комплекте с сотнями школьников, считающих себя юными революционерами. Но в это время вполне может сработать. Тут образ ещё не ассоциирован с позорищем.

Я сидел на полу, скрестив ноги, и сверлил взглядом безликую маску, не зная, как подступиться. Страх белого листа, не иначе. Сам я реквизит никогда не создавал, и было попросту страшно испортить заготовку.

– И что это будет? – Кая уселась на корточки напротив, подперев подбородок ладонями.

– Лицо, – буркнул я, макая палец в черную кашицу. – Лицо, которому толстосумы ещё не раз отдадут свои богатства.

– Зачем тебе вообще маска?

– Потому что тощего подростка со впалыми щеками, пусть и во фраке, никто всерьёз не воспримет, – я прочертил первую черту, что должна была стать улыбкой, но накосячил уже тут. – А вот фрик в маске – это уже совсем другое дело. Тут хватает всяких маньяков, ещё один скрывающий лицо впишется как нельзя лучше…

– Фрик?

Да точно, слишком новое слово.

– Чудак или безумец. – пояснил я.

В моей голове жил образ, знакомый каждому подростку, но реальность вносила свои коррективы. Попытка нарисовать улыбку закончилась фиаско. Провёл от края до края одним движением, и вышло криво. Один угол задран, второй смещён. Попытка исправить усугубила положение – зола въедалась в микротрещины, оставляя грязные следы.

Вместо насмешливой улыбки получился оскал сумасшедшего. А вот усы вышли неплохими, достаточно ровными. На брови решил забить. Просто взял немного чистой золы и растёр вокруг глазниц.

– Грязь какая-то, – честно и безжалостно оценила Кая.

– Это тени, – с легкой усмешкой ответил я.

А знаете, мне она даже начинает нравиться.

От первоначального плана не осталось ровным счётом ничего. Уродливая, грубая и почти первобытная пародия на узнаваемый образ… Но чёрт возьми! В тусклом освещении чердака вся эта кривота, асимметрия и остатки смазанной сажи выглядели по-настоящему жутко.

Никакой высокой идеи – лишь безумие и грязь. Сам того не осознавая, я создал в каком-то смысле гротескный шедевр! Не хватает ещё пары деталей…

Я укусил грязную подушечку указательного пальца. Выступившей кровью начертил две красные линии под глазами – ассоциируется с покойниками. Ещё одна капля попала на щёку. Её я просто растёр, добавив ещё одну каплю на вторую щёку.

– Ну как? – я приложил маску к лицу, глядя на сестру через прорези.

– Жутко… Жутко криво, – засмеялась она, – её словно безумец разрисовывал.

– Идеально.

Честно говоря, используя свою собственную кровь, я ожидал, что Система как-то отреагирует. Но, видимо, этого попросту недостаточно. Больше станет известно, когда наскребу очков на навык «Клеймо страха» – именно он отвечает за зачаровывание вещей.

Но он даже не для моего уровня, а правила «лвлапа» пока не ясны. Есть в той же ветке навык попроще.

[Древо: Проклятый реквизит]

[Доступно очков страха: 11]

[Зловещая аура – 20 ОС. Позволяет заразить небольшой предмет каплей страха. Человек, коснувшийся объекта, ощутит приступ беспричинного беспокойства.]

По сути, навык позволяет накладывать слабенькое проклятие, вызывающее упрощённую версию панической атаки. Крайне полезная штука, но мне не хватает даже на чертов «Зрительный морок»! Самую базовую визуальную иллюзию.

Но сегодня я это исправлю.

Мы приступили с Каей к репетиции. План будущей сцены я нарисовал прямо на полу остатками воска, ровно так, как запомнил.

– Нет, ну это здорово, но в какой момент он должен отдать деньги? Он же просто сбежит! – верно отметила Кая. – И зачем тогда это всё? Не проще ли его ножичком…

– Верно, сегодня не отдаст, – с улыбкой подтвердил я. – Для этого и нужна была легенда.

– Не поняла, – насупилась она.

– Ну смотри, какая у нас легенда? «К тому, кому не повезло его встретить, он будет являться снова и снова, пока тот не расплатится…» – процитировал я свою же байку. – Мне его страх нужен, чтобы свою магию развивать, а приходя раз за разом, он будет бояться всё сильнее и уже тогда решит откупиться.

– Как-то это долго…

– Да, но это инвестиция!

– Инвестиция?

– Ага. Это когда ты вкладываешь ресурсы и усилия во что-то, что в дальнейшем будет приносить тебе прибыль. И тут так же – чем чаще я буду пугать всяких, тем охотнее они будут откупаться.

– Может, всё-таки ножичком? – не унималась она.

– Это план «Б», – с горечью ответил я. – Простой грабеж может встретить и сопротивление. И пырять если что тебе.

– Чего это мне?!

– Мне нельзя, – пожал я плечами, – условия от бога такие.

– Глупые какие-то условия. – она насупилась, сложив руки на груди.

– Какие есть…

Вообще-то она права, я не могу слишком затягивать с добычей денег, костюм в аренду выходит далеко не дёшево и его надо выкупить как можно скорее или найти другой. Значит будем увеличивать охват, а с ним и шанс успеха всего предприятия.

– Помнишь пекаря? – Кая кивнула, – Вот, пока до ночи далеко нужно раздобыть немного информации и о нём, и Стью объяснить его задачу на вечер – минимум две живые крысы. – тут я чуть задумался, два мало для целой ночи. – Кто тебе не нравиться в городе? Может обижал кто или ведёт себя по-свински?

– Ой да много кто…

***

Ну и холодрыга. Ночные улицы Верфолла укутал туман. Прохожих почти не осталось.

Я стоял в тени переулка в костюме безумного джентльмена и ощущал тот самый мандраж перед выходом на сцену. По-своему приятное чувство – страх и предвкушение успеха смешиваются в незабываемый букет, отдающий адреналином и нервным потом.

Котелок давил на уши, которые пришлось заправить внутрь. Чертовски неприятное чувство, но если кто-то заподозрит, что под маской «рвань», то все приготовления насмарку.

Маску пока держал за пазухой, на случай патруля. И, что интересно, «комендантский час», о котором так голосили впервые встреченные мной стражники, похоже, существовал лишь для всякого отребья. Последний стражник, которого я видел, меня заметил и попросту поздоровался.

Патрули я уже видел раза четыре. Ходят с примерно одинаковым интервалом минут в двадцать. В промежутке между патрулями и должна была случиться наша небольшая постановка. Если время прихода Брама совпадет с патрулём, то Кая, которая за ним и следит, должна будет его как-то задержать.

– Сэр, скоро уже? – спросил Стью, стоявший за моей спиной. – Скоро приют закроют…

– Не бойся, если что, переночуешь у нас, – я скосил глаза на парня. Мандраж.

Парню досталась роль Крысиного короля. Лучше бы в качестве актрисы было взять Каю, но та наотрез отказалась таскать с собой грызунов. Пацан же крыс не боялся и даже «дружил» с ними.

Костюмом ему служил заемный отрез ткани – вряд ли Брам и сам знает, как этот монстр должен выглядеть. Крысиная возня и пара особей, выбегающих из-под ткани, уверен, убедят его в том, что перед ним именно легендарная тварь.

– Идёт! – раздался шепот Каи за моей спиной. – Он в квартале отсюда, вверх по улице.

Так, патруль ушёл ему навстречу минут пять назад, а значит, окно возможностей открылось.

– Действуем по плану, – бросил я и быстро удалился вниз по улице.

Я должен появиться перед ним из тумана и остановить примерно напротив переулка, чтобы он мог узреть свой страх во всей красе. А Кая? Она должна будет нагонять жути, смеясь в тумане. Одинокий детский смех в ночи… жуть. А если голосов будет казаться несколько – вообще кошмар.

Я встал за не таким уж и газовым фонарём и стал ждать. Ну, давай же.

Раздался девичий смех – это и был знак. Маска на лицо. Вдох-выдох. Глеб, твой выход.

– Кто здесь?! – раздался гневный голос мужика. Судя по звуку, метрах в тридцати.

Лёгкое движение руки, и детский смех раздаётся уже со стороны залива. Минус реквизит. Второе движение, и смех звучит уже на крышах. Сейчас.

[Очков реквизита: 7]

Осанка прямая. Трость звонко стучит о мостовую. Я – грация и элегантность. Я – страх и ужас. В тумане проступила мужская фигура. Он стоит чуть дальше переулка, но мы это исправим.

– Брам! – начал я торжественно и вместе с тем зловеще. – Ты не забыл, что ты мне должен… – последнюю фразу я чуть протянул.

Шаг.

– Кто вы? – он попытался спросить твёрдо, но я слышал, как его голос чуть дрогнул. Салага.

Шаг.

– Я торгую страхами, мой мальчик! – эти слова я продублировал иллюзией, чтобы голос немного двоился. – И ты должен мне.

Шаг.

– Чего?! – он сжал кулаки, но руки его потрясывало. – Ничего я тебе не должен!

Лёгкий пасс рукой. С пальцев срывается энергия. Прямо за его спиной раздаётся истошный вопль.

Мужик аж подпрыгивает от неожиданности. Он оборачивается и пятится назад – в тумане он должен увидеть Каю с распущенными волосами.

Три шага.

Ручка трости цепляет его за плечо. Мужик снова дёргается. Вкладываю всю силу в рывок и подтягиваю его к себе.

– Ну же, Брам. Не нужно этих шуток… – протянул я совсем заупокойным голосом. – Посмотри в переулок, Брам. Узнаешь своего друга – короля портовых крыс?

Он дёргано, медленно поворачивает голову к переулку. А там стоит он. Непонятный силуэт, лица не видно. Слышен писк. Пара крыс вырывается из-под ткани и бежит к нам. Свет уличного фонаря приобретает фиолетовые оттенки.

– Н-н-нет, не может этого б-быть… – Голос Брама срывался на высокие визжащие ноты. Пользуюсь моментом и запускаю руку в его карман. Удача! – К-крысиный король!

Мужик начинает визжать, как девчонка. Резко дёргается и отталкивает меня. Я едва не падаю, но он этого уже не видит – бежит прочь, что-то вопя. Из переулка доносится смех Стью.

[Начислено 12 ОС.]

[Ранг страха C – паника. Бонус 30% за индивидуальный страх]

Но всё моё внимание захватывает фонарь. Почему он изменил цвет? Он крадёт мой страх?!...

Не забывайте ставить лайки и подписываться на цикл (и на автора), что бы не пропускать продолжение. Каждый лайк ускоряет проду:3

Сцена 8 – Вкус собственного страха

Я почти машинально протянул руку, обтянутую видавшей виды кожей, к фонарю.

[Обнаружена энергия, подходящая для поглощения. Поглотить?]

Ещё спрашиваешь. Да.

То, что произошло дальше, предсказать я не мог. Чертов фонарь попытался потянуть энергию уже из меня. Неожиданно пришлось вступить в неравную схватку с уличным светильником. И он тянул. Сильно тянул. Я сжал челюсти до хруста.

В первый миг я начал проигрывать, ощущая как силы уходят из моих ног, а реальность начинает плыть. В глазах начало темнеть. Воля напрямую связана с моим телом? Да чёрт его знает.

Но, собравшись, всё-таки смог его перебороть. Поток, который ощущался скорее как плотное облако, стал медленно изменять своё направление. Свет камня в фонаре моргнул и начал плавно меняться на красный.

[Получено 1 очко страха]

– Феликс? – раздался резкий шепот Каи из переулка, она уже успела оббежать здание. – Ты чего? Нужно уходить, скоро на крики явится патруль.

Ещё чуть-чуть. Цвет фонаря окончательно стал обычным.

[Получено 1 очко страха]

[Доступно 25 ОС]

Из тумана раздался заливистый свист стражи.

– Валим! – рыкнул я и нырнул в тот же переулок, схватив Каю за руку.

Мы были всего в одном квартале от дома, и наш путь пролегал через обычный колодец из домов. Земля под ногами привычно хлюпала. К счастью, абсолютно безлюдный. Маску я снял и спрятал за пазуху. Но вот при попытке выйти на улицу нас ждал сюрприз.

Кая, бегущая впереди, заглянула за угол и резко нырнула обратно.

– Стража, – в пол голоса пискнула она.

Переулок был достаточно длинным, и вернуться обратно во двор мы могли не успеть.

– Сюда, – махнул я рукой, поправил котелок и с важным видом оперся спиной на стену прямо посреди переулка. А мелкота укрылась за мной, слившись с темнотой.

Стражники пронеслись мимо входа в подворотню. Тяжелый топот и звук не слишком трезвых голосов. Он пронеслись мимо даже не бросив взгляда на фигуру в приличном костюме. Отлично, не придётся тратить реквизит, которого осталось всего три штуки.

Мы быстро перебежали улицу и оказались уже в нашем колодце. Со стороны порта доносились крики чаек и приглушенная ругань. Успешная операция с успешным концом. Вот только наш двор оказался далеко не безлюдным. Возле колонки тусил стремного вида мужчина, едва видимый сквозь туман.

Лучшим решением было обойти непонятную фигуру по самому краю видимости. Дети и вовсе жались к фасадам ближайших зданий. Уже около нашей парадной я отдал ключ Кае от чердака.

– Ты не пойдёшь? – спросила она, с надеждой глядя в глаза. Вы там что-то неприличное удумали?

– Нет, мне нужно нанести ещё пару визитов. И вот, – я протянул один серебряк и шесть медяков.

Серебряный – это доля Каи, учитывая то, что я ей должен, а медяки – оплата для Стью. Много ли 6 медяков за час работы для мальчишки? Дохрена, если быть честным. Детский труд здесь ценился меньше всего, как и женский, в принципе.

Если неквалифицированный портовый разнорабочий получал от пятнадцати до восемнадцати серебряков в месяц, то дети и женщины могли рассчитывать на оплату от семи до десяти – такие реалии этого мира. В общем, парень получит оплату за целых два дня рабского труда – наценка за молчание, так сказать.

Всего из карманов Брама я вытянул две малых и большую серебрушку, называемую Люмен, горсть медяков и аж две пуговицы. Неплохо. Естественно, молодых я не обманывал, и все ставки за работу были обговорены заранее. Лишние две монеты я забрал как импресарио.

На пересечении Барел-Лейн и Роуп-Уолк меня остановила стража.

– Постойте, сэр, – обратился мужчина с золотым гербом на шлеме – тоже десятник, но не «наш».

– Я вас слушаю, – строго начал я, без всякого уважения и оперившись двумя руками на трость.

Сейчас я выгляжу дорого-богато, пусть и старомодно, негоже мне лебезить перед стражей. Ночной туман и поля моего котелка давали достаточно тени, чтобы не был очевиден мой крайне юный возраст. Ломающийся голос? Ну, я всё-таки профессиональный актёр.

– Извините за беспокойство, но вы не видели леди в подвенечном платье? – от вопроса я, честно говоря, выпал в осадок. Неприятный холодок пробежал по спине, но в прочем это могла быть и чисто бытовая ситуация.

– Плохая шутка в столь поздний час, десятник, – ответил я, чеканя слова.

– Это не шутка, сэр.

– Нет, господа, леди в подвенечном платье я не встречал… Но слышал странные крики в порту. Должно быть, на пересечении Флюк и Бороу-стрит, – решил дать наводку на действительно странный случай, в котором я принимал непосредственное участие.

Мне же надо расширять охват легенды. Эти охломоны, вероятно, не местные; местных я видал как минимум половину, хотя могу и ошибаться.

«Господа» как-то странно посмотрели на меня, но ничего спрашивать не стали. Молча скрылись в тумане вверх по улице. Хорошо, по крайней мере, выглядеть как представитель правящего класса. Но однажды я стану его полноправным представителем.

Я вернулся на набережную по Роуп-Уолк, на которой находился трактир Йорна. Из щелей тянуло кислым элем. Пришлось отказать себе в удовольствии лишний раз шугнуть Йорна – всё-таки его гештальт по сыну был закрыт, а других наводок на его слабости я не знал. Да и отомстил за судьбу Феликса и Каи я с размахом.

А на Бороу-Стрит меня ждала уже знакомая ночлежка из которой тянуло немытыми телами. Спускаться вниз было небезопасно, так что я потратил последний реквизит на единственное сообщение. И тут же перегнал пять ОС в реквизит.

– Ты всё ещё должен мне, Джек! И я вернусь к тебе со страхом! – раздалось где-то внизу.

– Что? Кто это? – из недр подвала послышался голос хозяина ночлежки.

Пожалуй, его запугивание оставим на потом. Я уже накидал примерный план постановки, но лучше к тому моменту уже разжиться «Зловещей аурой» и «Зрительным мороком», а пока я просто готовлю почву.

Я укрылся в ближайшей подворотне, и когда чрезмерно нервный хозяин выбежал на улицу с воплем: «Кто, сука?!», прямо над его головой раздался зловещий смех, в два реквизита.

[Начислено 1 очко страха. Ранг E – Скример]

Нет, будет маловато. Я нагло высунулся из-за угла, предварительно нацепив маску. Расхохотался, вкладывая в голос наигранное безумие. Он повернулся ко мне, увидел жутковатую маску, дернулся. И тут за его спиной раздалась ещё одна иллюзия – свист городской стражи.

Я сделал ставку на то, что он обернётся, и не прогадал. Мужик обернулся, а я уже улепётывал в домовой колодец. Полагаю, на секунду он испытал облегчение, но когда понял, что никаких стражников там нет, испугался пуще прежнего. И точно.

[Начислено 4 очка страха. Ранг D – Тревога]

Вот это уже неплохо. Стоит ещё какое-то время побродить по ночным улицам. Может, встречу подходящего кандидата на роль «клиента». Рисковать и перегонять ОС в навыки прямо сейчас я не стану – в прошлый раз накатившая слабость без поддержки Каи могла закончиться фиаско.

Поход до булочной «У тётушки Петры» не дал результатов. Дверь заперта, а снизу тащит лишь остывшей печью. Заведение уже давно закрыто, но обиду за столь наглое вышвыривание по национальному признаку я не забыл. Мы ещё вернёмся!

Лучшим вариантом было сходить в сквер, который, судя по памяти Феликса, был ещё и кладбищем и располагался за местной церковью, которую отлично видно с городских крыш – благодаря её высоте и готическому стилю.

Но я несколько ссыкую совать свой нос туда, где могут бродить жрецы Аксии, а то и вовсе инквизиторы. Кто знает, может, у них есть реально действенный метод находить последователей других богов?

На одной из улиц моё внимание привлёк фонарь, что тускло мерцал неоново-фиолетовым. Халява? Из-за тумана не было видно источника столь животрепещущих эмоций. Может, кому-то снится ночной кошмар? Думаю, такое вполне может быть.

Без зазрения совести я протянул руку, дабы исправить погрешность в местной системе электроснабжения.

Левая рука в перчатке сама потянулась к фонарю. Метка начала чуть жечься. Сила тонким ручейком потянулась ко мне. И чем больше её втягивал я, тем сильнее начинали доминировать алые всполохи в камне.

[Начислено 2 очка страха]

Неожиданно где-то внутри зародилось странное тянущее чувство. Инстинкты кричали, что, занимаясь таким на пустой ночной улице, я подвергаю себя куда большей опасности, чем в пьяной драке.

Шорох. Крайне неприятный шорох.

Я резко перевёл взгляд в сторону источника звука. В темном провале переулка стояла женщина. На её лице покоилась полупрозрачная вуаль, едва скрывающая черты. Она медленно улыбнулась, наклонила голову влево и... словно растворилась в клубящемся тумане.

Мать твою.

[Начислено 1 очко страха]

[Начислено 1 очко страха]

[Начислено 1 очко страха]

Моё сердце стучало так, что грозилось вырваться из груди, ломая рёбра. В ушах стоял звон.

Что. Это. Нахрен. Было?

Не, не, не. Пора домой. Не я один такой весь страшный на местных улицах. Если верить описаниям, это была «солевая дева», и с такой херней я бороться пока не готов. Мне нужно хотя бы серебро… Ноги сами отнесли меня на чердак.

Правда, попасть внутрь оказалось не так просто. Пришлось неистово стучать, рискуя привлечь внимание соседей. Детишки, видимо, задвинули засов и уже успели улечься спать. С одной стороны, хорошо, но лично я рисковал остаться на улице.

Через пять минут с той стороны послышался шум. Засов отодвинули со скрипом, и передо мной предстал заспанный Стью.

– Здравствуйте, сэээр, – с зевком протянул он, потирая глаза.

Я забрался внутрь и понял, что молодые не додумались пододвинуть матрас ближе к трубе. На ощупь она была очень даже теплой. В целом на чердаке было весьма промозгло, так что я подтянул нашу лежанку вместе со спящей без задних ног Каей поближе к источнику тепла. К тому же матрас необходимо подсушить.

Улегся сам спиной к трубе. Обнял сестру, а Стью пристроился чуть дальше, и Кая сквозь сон механически обняла и его. Такие уж привычки портового района. Греться теплом ближнего своего – единственный путь к выживанию.

Борясь с мгновенно напавшим сном, я вызвал Систему.

[Доступно 28 ОС]

[Зрительный морок – 15 ОС. Базовая визуальная иллюзия. Позволяет наносить изображение на поверхность, как того пожелает пользователь]

Нет, хрень какая-то. По-своему полезно, но я ожидал натуральных полноразмерных иллюзий. Пауков всяких, членистоногих и прочего, а это что? Плоская картинка? Нет, давай лучше «Зловещую ауру» из проклятого реквизита.

[Навык «Зловещая аура» приобретен! Остаток ОС: 8]

На этом уведомлении мои глаза слиплись сами собой, а в ушах всё раздавалось тикание часов…

***

Проснулся я от того, что задыхался. Чувство было такое, словно в лёгких была тина.

Воздух на чердаке внезапно стал густым и чертовски промозглым. Чего и стоило ожидать от портового утра, но что-то было не так. Я попытался вдохнуть, но в нос ударил запах гнилых водорослей и ржавчины.

Окно.

За ним была лишь клубящаяся тьма. Детей передо мной не было. Лишь пустота.

Так...

Я хотел сесть, но тело не слушалось. Оно было сковано первобытным парализующим ужасом.

Попытка сказать «Твои декорации говно» не увенчалась успехом. Мой рот был заперт, но иначе, чем в прошлый раз. Челюсть словно стала свинцовой.

Тик. Так. Тик. Так.

Я слышал лишь звук часов, который теперь казался мне по-настоящему оглушительным. Моё лицо… Я потрогал его, но это было не оно. Это была восковая маска. Попытка содрать не увенчалась успехом. Маска – это и есть моё лицо. Я всё-таки актёр…

Была ещё одна странность – часы. Они тикали не в кармане, а прямо в моей груди. И с каждым ударом этот звук становился всё громче, отдаваясь болью в черепе.

Из темного угла чердака плавно выплыла фигура. Полупрозрачная вуаль колыхалась на ветру, которого не было, я чувствовал запах пыли, которой нет.

Пыль, которой нет?

Солевая дева. Она не шла, она выплыла прямо по воздуху и зависла перед моим лицом. Вместо глаз лишь бездонная бездна. Я хотел бы отвернуться, но просто не мог.

Она наклонилась ко мне. От неё пахло морем… солью… и смертью… Вуаль приподнялась сама, открывая череп, по которому ползали тысячи маленьких крабов с человеческими лицами. Она протянула ко мне свою руку и положила её на щеку. Вторую положила на мою грудь – туда, где раздавалось тиканье часов.

Нет. Нет. Нет. Хочу вырваться, но не в силах.

Рывок. И её зубы прильнули к моим губам. Они обжигали холодом, а не жаром.

– Аа-а-а-а! – очнулся я под резкий, чистый металлический перезвон.

[Получены 2 очка ОС. Ранг E – паника. -30% за страх носителя]

Подорвался и сел, судорожно хватая ледяной воздух чердака. Сердце грозилось вырваться из груди, но таинственным образом билось ровно в такт часам Тиббса в нагрудном кармане. Я тут же ринулся ощупывать своё лицо – кожа. Обычная, человеческая и живая кожа. Фу-у-ух.

Справа мирно сопела Кая, её не потревожил даже мой крик. Чуть дальше Стью, который от моего вопля всё же проснулся. Хороший мальчик.

Солевая дева? Неужели она явилась из-за того, что я украл её страх из фонаря? Пока не ясно. Но чувство ужаса растеклось по позвоночнику.

Дрожащей рукой я достал часы из нагрудного кармана. Крышка со щелчком откинулась. Стрелки под помутневшим стеклом продолжали свой размеренный ход. На часах половина седьмого. И тут они зазвенели. Чёрт. Да как…

Чуть помучившись, я смог угомонить чертовы часы – отключение срабатывало нажимом на колёсико. А я точно помню, что никаких будильников не заводил. Да и не должно быть в механических часах такого размера будильника в принципе. Странно. Тиббс шалит? Вполне возможно, учитывая первое впечатление.

– Сэээр? – протянул Стью. В полумраке его лицо казалось сплошным черным пятном сажи.

– Забей, парень, просто кошмар приснился, – процедил я, вытирая холодный пот.

Кая сквозь сон с недоумением посмотрела на меня.

В горле страшно саднило, словно я неделю бреду по пустыне. Нужна вода, да нет её.

– Ты чего такой ранний?

– Ваш крик, сэр. Да и крыс нужно ловить поутру. У них гон.

– Понял, – кивнул я, поднимаясь. – Сейчас выпущу.

Стью я проводил под немой взгляд Каи и тут же начал переодеваться в обычную дневную одежду. Тиббс ждать не будет. По крайней мере, мне так кажется.

– И это… Сэр, у вас помада на губах. Уберите пожалуйста. – пацан указал на губы и тут же нырнул вниз.

Помада?! Я тут же протёр губы. Не уж то я разозлил древнего монстра?

– Брат, ты чего? – сонно спросила Кая, потирая веки.

– Меня мастер ждёт.

– М-мастеееер? – вопросительно зевнула она. Точно, я же ничего ей не рассказывал.

– Да, я работу нашёл, тут недалеко в Спиталгрин, всего один квартал вниз.

– Ничего себе-е-е, – протянула она и тут же рухнула обратно спать. Вот же люди!

Впрочем, в её возрасте это немудрено. Ей ещё расти и расти… и уж я позабочусь, чтобы для роста у неё не было преград. Трёхразовое питание и всё такое. Уверен, она вырастет самой настоящей красавицей. Какой была и их матушка.

Память Феликса заботливо подкинула образ юной остроухой женщины крайне привлекательного вида. Простенькое шерстяное платье. Бездонные глаза цвета сирени. Лучезарная улыбка… Красивая, пусть и простая женщина. Что с ней случилось? Память молчала и лишь повторяла, как её утаскивали неизвестные.

Так, это точно нужно будет узнать у Каи. Только нежно и ненавязчиво…

Ладно, пора идти.

– Кая, запри за мной засов, – с грозным видом, но ласковым голосом сказал я.

Девчушка должна знать, что её любят, но и безопасностью своей не пренебрегать! Она, чуть шатаясь, поднялась на ноги и просопела: «Окей, окей». Дверь люка с грохотом закрылась над моей головой, а следом за ней лязгнул засов. Вот и чудно.

Я спустился по скрипящим ступеням сначала приставной лестницы, а потом и «парадной». Внизу мне повстречался Штафф.

– Ну как чердак? – с улыбкой спросил он.

А я искренне удивлён, что какой-то пьянчуга (на первый взгляд, как минимум) вообще способен так рано проснуться с утра.

– Вполне приемлемо, – ответил я и тут же решил воспользоваться ситуацией. – А у вас ещё одного ведра нет?

Тот задумчиво почесал затылок, а затем ответил с озаренным просветлением лицом:

– По всем вопросам идите в жопу.

Вот же мудак. Ну смотри, как бы тебе не начать ссаться под себя от страха.

Я вышел на улицу и со смаком вдохнул промозглый утренний туман. Неплохо… Жаль, что мрачно. Разглядеть хоть что-то в таком мареве было нереально, так что брёл я буквально по памяти.

На главной улице – Барел-Лейн – было заметно холоднее. Настолько, что я был вынужден поднять воротник своего пальто, чтобы спрятать нос. Фонари всё ещё горели, заставляя задаваться вопросами. Как, черт возьми, работает эта технология? На эмоциях – это очевидно. Но как именно?

Предположу, что Тиббс вполне в силах ответить мне на этот вопрос. Город потихоньку просыпался и начинал пахнуть свежей выпечкой и, в меньшей степени, нечистотами и рыбой. Я не отказал себе в удовольствии заглянуть в «Пирожки от Ловетт». «Пусть странное мясо, зато стоит гроши…» – как бы само собой пронеслось в голове.

Пирожок я точил прямо по дороге. Не хотелось бы опоздать в первый день, пусть я и буду работать за наследство. И, вероятно, не только материальное. Уверен, у старого старьевщика, которого на Земле бы гордо звали антикваром, припрятано множество тузов в рукаве. И эти его часы… Даже во сне ко мне являются.

В хорошем расположении духа, несмотря на кошмар, я продвигался по главной улице портового района. Уже достаточно активно туда-сюда сновали местные граждане. Кто-то по делам, кто-то попрошайничал, а кто-то гасил фонари.

Я достал часы и примерно прикинул время. Семь сорок восемь – успеваю, и даже с запасом.

Но впереди предстала фигура, которую я не слишком-то желал видеть. Десятник. Наш десятник. Он как-то слишком внимательно уставился на меня в сопровождении своих прихвостней. Мог ли он узнать о ночном представлении? Ну не-е-ет. Точно нет. Ведь так?

– Феликс! – грозно позвал он. Черт, и какого хрена ему надо? – Пирожки жуёшь, падла?

– Простите? – с недоумением спросил я.

Ублюдок сделал шаг вперёд и грубо схватил меня за воротник. Этому чрезмерно мощному детине было нетрудно поднять меня над землёй.

– Вы что делаете?! – театрально, но ненаигранно воскликнул я.

– Воришку ловлю, а чё?! – тот уперся мне в лицо своей распухшей рожей. – Деньги у тебя откуда, мальчишка? У Йорна я узнал, он вас выкинул.

Взгляд десятника упал на часы, которые я всё ещё держал в руках. Они блеснули в свете фонаря.

– А вот и улика! – он выхватил часы, роняя меня на землю.

Спина с резкой болью встретила брусчатку. Да и ребра спасибо не сказали. От боли я разом потерял всё дыхание.

– Точно украл, – пробасил тот пропитым голосом.

Нажал на кнопку. Крышка со щелчком отворилась. Взгляд его упал на маркировку. Пытаясь совладать с дыханием, я заметил странность в поведении десятника – он долго пялился на гравировку. Видимо, пытался что-то понять. Его глаза, обычно тупые и мутные, внезапно стали цепкими. Взгляд налился ненавистью. Он грозно склонился ко мне.

– Откуда у тебя это?! – лицо его вмиг стало багровым. – Отвечай, пацан!

Да что это за часы такие?!...

Сцена 9 – Актер массовки

– Это часы моего мастера. – твердо ответил я, превозмогая боль в ребрах и поднимаясь на ноги.

– И как звать твоего мастера, пацан? – десятник продолжал давить на меня. Он смотрел мне прямо в глаза с дистанции в пять сантиметров.

– Тиббс, – гаркнул я. Нельзя пасовать перед стражей, одно мгновение сомнения и меня точно упекут в каталажку. – Старьевщик. Лавка вниз по улице.

Внезапно десятник, выпрямился и посмотрел на своего подчиненного, что уже стоял за моей спиной, отрезая пути к побегу:

– Генри, тащи его в участок, ещё круг сделаем, парочку таких же поймаем, – затем он вновь повернулся ко мне, – заодно и узнаем, правда ли Тиббс вновь взял себе ученика.

– Шеф, пусть молодой отведёт, с дохлым пацаном-то справится, – гаркнул уже знакомый мне охламон. Он же был в трактире Йорна.

Десятник задумчиво потёр щетинистый подбородок, а после повернулся к молодому салаге, что в принципе не успел отожрать себе хотя бы кабанью шею и сейчас просто нервно переминался с ноги на ногу.

– Арти, веди, – отдал команду десятник, грубо толкнув меня в руки молодому полисмену. – И чтобы, сука, не как в прошлый раз. Если от тебя смоется этот доходяга, я тебе шею сломаю, и теперь мне будет плевать на слезливые прошения твоей матери, усёк?

– Есть, шеф, – подавленно ответил тот, потупив взгляд.

Десятник бойко развернулся и зашагал дальше вниз по улице, тяжело печатая шаг.

– А часы! – крикнул я вслед.

– Заберёшь у своего «мастера», – с иронией в голосе гаркнул тот, даже не обернувшись.

Вот же урод. Мы вдвоем смотрели на растворяющуюся в грязном тумане спину десятника. Что значит «ещё парочку таких же»? На кой хрен ему портовая рвань?

– Ну всё, пошевеливайся, – гаркнул мой конвоир и для убедительности достал из-за пояса дубинку. Палаш по званию не положен? Он уже замахнулся, чтобы вдарить мне по колену, но я его прервал.

– Да стой ты, иду я, иду! – чуть наигранно буркнул я, инстинктивно отдернув колено в сторону на случай удара. – Вы разве не должны озвучить мне мои права?

– Тебе кто такую глупость сказал? – со смешком ответил тот, толкая меня в сторону, прочь от порта.

– Да я серьезно. Ты же хороший парень. Честный страж правопорядка, в отличие от этих вот, – я кивнул в сторону, куда ушёл десятник и его шестерка. – Ответь хоть, в чем меня обвиняют?

Арти застыл, смотря на меня задумчивым и одновременно отрешенным взглядом. В нём явно честолюбие и юношеский максимализм вели битву с давлением полицейской системы.

От ответа на этот вопрос зависит моя линия поведения в дальнейшем. Если меня схватили тупо до кучи, то разумным будет потратить час своего времени и не наживать себе дополнительных проблем на шею. В случае, если я драпану прямо сейчас, используя магию, то точно стану персоной нон грата в этом районе, а то и во всем городе.

Ничего страшного, чуть промаринуют и отпустят. Но если наводка конкретно на меня…

И похоже, «хороший коп» всё-таки проиграл этот раунд. Он пихнул меня в спину и гаркнул:

– Молчать!

Но его тычок вышел каким-то неуверенным и даже смазанным, а значит, нужно просто подкинуть правильных дровишек. И их есть у меня.

– Да я же обычный портовый пацан, работаю за гроши, – с горечью в голосе и лёгкой тенью испуга сказал я. Давим на жалость и показываем покорность. – Естественно, я буду делать всё, что скажет многоуважаемый стражник!

Пацан чуть хмыкнул, но ничего не сказал. Я сгорбился, преодолевая тянущее ощущение в ребрах. Невпопад напрягая мышцы, я заставил тело заметно дрожать, имитируя страх.

– Меня мастер накажет! – с лёгким всхлипом добавил я. – А работы для тощего парня в порту и так мало…

– Да хорош ныть! – не выдержал тот. – Никто тебя не ведёт на плаху. Простое опознание, если ты невиновен, отпустят. Двигай!

А парнишка явно начал входить во вкус, пихнув меня дубинкой в спину уже заметно сильнее. Вот так власть и развращает. Но у парня ещё не всё потеряно. Стоит попробовать плавно присесть ему на уши и возможно завести полезное знакомство. Естественно, с позиции жертвы это сделать невозможно.

– Ну вот и чудно, – я резко перестал дрожать и выпрямился, – не такая и большая тайна.

Столь резкая перемена, естественно, смутила юного стражника. Он встал как вкопанный, даже немного ослабил хватку с моей левой руки. И всю свою фрустрацию он не постеснялся выпустить на мне, ударив дубинкой по моей ляжке. Больно, но если уж внезапно меняешь маску, то ронять новую никак нельзя.

– Да не злись ты так, – стойко ответил я, стягивая перчатку с правой руки. А затем и вовсе протянул ему для рукопожатия: – Я Феликс.

Тот поспешил ударить дубинкой по протянутой ладони. Костяшки обожгло тупой болью, и я рефлекторно одернул руку, сжав ее в кулак. Да хватит!

– Знаешь, в чем твоя проблема, Арти? – спокойным голосом продолжил я, пытаясь унять подступающую дрожь. Наконец, уверенность в собственной авторитетности дала трещину.

– Че ты вякнул? – ощетинился он, но хозяйская уверенность окончательно покинула его.

– Твой шеф, – я сплюнул на серую от влаги брусчатку, – он тебя держит за ручную собачку. «Слезливые прошения матери», да? Он тебя отправил конвоировать тощего пацана, а сам направился трясти моего мастера. А знаешь почему? Потому что там могут быть деньги, а здесь, – я провел рукой сквозь медленно растворяющийся утренний туман, указывая на ближайшую заваленную гниющим мусором подворотню, – лишь грязная работа.

– Закрой свою пасть, – рявкнул тот, – пока я тебе все зубы не выбил!

– Выбьешь — и десятник с тебя шкуру снимет за порчу подозреваемого перед опознанием, – пояснил расстановку сил я. – И тебя так и будут считать никем, пока ты не изменишь в себе одну-единственную вещь. Знаешь какую?

Мне явно удалось задеть тонкие струны не слишком сложной души мальчишки. Это всегда обидно, когда тебя притесняют, и здесь, на улицах, и в высоких кабинетах – все хотят вырваться со дна как можно скорее.

– Ну и какую? – спросил он, перехватывая покрепче дубинку, пока его костяшки не побелели.

Так не пойдёт. Если продолжу с ним играться, Арти точно попортит мне физиономию.

– Ты играешь по чужим правилам, Артур, – бросил я, словно вещаю истину, а не вбросы инфоцыган с плакатов. – Естественно, ты проигрываешь, а я предлагаю тебе нечто другое.

Парень вопросительно сощурился, но дубинку не опустил. Да что ты будешь делать, как вообще можно быть таким тугодумом?

– Давай начистоту, – криво усмехнулся я. – Я абсолютно чист, и на линейке меня не узнают. Выйду оттуда через час и пойду по своим делам. Но, видишь какое дело, живу и работаю я на улицах. Много вижу, много слышу. Если проведешь меня по инстанциям без синяков, то у тебя появится должник. Очень полезный должник. Одно раскрытое дело, другое – и вот ты вылезешь из-под сапога десятника.

И бедняга сломался. Он застыл в нерешительности, ведь, судя по всему, это его первая настоящая сделка с уличным отребьем. Нужно чуть-чуть подтолкнуть. Сделаю то, что давно хотел попробовать.

Едва заметно я дернул рукой, словно смахивая жучка, и голос самого же Арти, едва слышно раздается прямо из его головы.

«Надоело терпеть эту свинью, он и сам якшается с преступниками». Юный полицай чуть дернулся, но глаза его расширились от внезапного озарения – слышал он именно свой собственный голос. Словно лихую мысль, пролетевшую невзначай и наконец-то обретшую форму.

– Ты согласен? – я вновь протянул свою покрасневшую от удара руку.

Он брезгливо посмотрел на неё. Но всё-таки отпустил моё плечо и пожал руку. Вот так бы сразу. Его хватка была слабой, неуверенной — хватка человека, впервые переступившего черту.

– Артур Уайт, – представился он, кладя свою дубинку на плечо, – но не дай бог ты удумаешь меня кинуть…

– Да как можно, – я дипломатично развел руки в стороны, – но к участку лучше приведи меня всё же за шкирку, авось получишь немного уважения от коллег.

Тот понимающе кивнул, и в его глазах даже мелькнула тень благодарности.

Мы так и продолжили путь по утренним улицам. Прохожих уже было с лихвой, да и утренний туман почти сошёл на нет, оставив после себя лишь мерзкую сырость. Кто-то с интересом провожал нас взглядом, а кто-то натурально злорадствовал. Один из фонарщиков с длинным шестом на плече и вовсе прокричал вслед:

– Туда их! Всю рвань за решётку!

Прям чувствуется народная любовь к моим соплеменникам. Оно и неудивительно, учитывая количество прибывающих беженцев. Для города и всей империи – это дешёвая рабочая сила, но вот простые жители видят в нас лишь проблемы. Еда дорожает, съём жилья дорожает. Приток беженцев – это всегда стресс для экономики.

Мы прошли два квартала, и на углу мне впервые открылся вид на храм Аксии вблизи. Очень яркая и гротескная готика. Пожалуй, самый ближний земной аналог – Реймский собор. Чуть ниже уровня двух выступающих башен, над огромным окном-розой, так же были выстроены статуи, вероятно изображавшие королей или святых.

– Артур, а почему статуи королей обезглавлены? – кивнул я в сторону собора.

Тот лишь заржал и даже на секунду ослабил хватку на моем плече.

– Ну ты даёшь, – он вытер выступившие на глазах слёзы. – Давно я так не ржал. Хотя рвань есть рвань.

– Так ты ответишь или нет?

– Да-а-а, – задумчиво протянул он, – это Божественная галерея. Лики падших богов уничтожены во славу Аксии.

– А вторая крупная статуя?

– Какая статуя? – недоумевая, спросил он.

– Ну вот, рядом с Аксией есть ложе для ещё одной большой статуи.

– Ой, да почем мне знать? – он чуть пихнул меня в плечо. – Топай.

Мы свернули от храма направо и прошли ещё один квартал до участка. Должен признаться, тут здания выглядели куда богаче. Украшений больше, балконы шире, да и стены, похоже, даже моют. В сравнении с портовым Спиталгрином – буквально небо и земля. А назывался этот район Сент-Вест.

Местным участком оказалось вполне обычное жилое здание. Темный, мокрый кирпич и угрюмые лица местной стражи в одинаковой форме добавляли колорита. Никакого парадного входа не было, самые обычные подъездные двери. Впрочем, мы в них и не пошли.

Арти за шкирку протащил меня через узкий переулок на задний двор, где и кипела основная жизнь участка. Здесь воняло конским навозом, мокрой шерстью и хлоркой. Колеса арестантских карет месили густую грязь. Там уже было несколько человек, отдаленно походивших на меня. Все остроухие, как попало одетые парни от четырнадцати до восемнадцати лет, жмущиеся друг к другу от холода. И одна девчонка.

Притом она явно выделялась на общем фоне. Черные волосы, янтарные глаза. Небольшая, но всё же заметная грудь, туго прижатая корсетом. Полосатая черно-белая блузка и двухцветные штаны – одна половина желтая, вторая красная. Тонкие острые уши, нежные черты лица. Удивительно, но на лице ни пятнышка сажи.

– А, Уайт, ставь своего в общую кучу! – крепкого и, я бы сказал, спортивного вида мужчина в позолоченном шлеме указал на столпотворение моих соплеменников.

– Уайт, ну что это за херня? – спросил сидевший неподалеку обрюзгший мужик с опущенными до подбородка сальными усами. – Сказано же было — со смазливым лицом, а ты что за урода привёл?

– Захлопнулся бы ты, Джордж, – встрял спортивный офицер. – Ты вообще девку привёл.

– Ну так у нее мордашка смазливая! – тот резко встал, шагнул к шеренге и грубыми пальцами схватил девушку за щёки. – Ну, смотри какая – симпа-па-патичная!

Последнее слово он издевательски протянул, а девушка в этот момент смачно плюнула ему прямо в глаз густой слюной.

– Ах ты! – мужик, взвыв, замахнулся своим здоровым кулаком, но ударить не успел.

– Джо, твою мать! – рыкнул на него офицер. – Только, сука, попробуй попортить подозреваемого!

Мужик с явным нежеланием опустил кулак, бубня в процессе.

– Как скажете, господин десятник, – а затем сказал уже девушке, которую всё ещё держал за щёки, сжав их так, что на бледной коже проступили красные пятна. – Когда всё закончится, я уже не буду столь милостив, сука.

Арти, как и договаривались, прямо за шкирку бросил меня в общую толпу, и добавил пару угроз в придачу. Чем, кстати, заслужил похвалу десятника.

– Растёшь, Уайт, – сказал тот с довольной улыбкой. – Может, и значок получишь, как проебываться начнешь реже раза в неделю.

– Разрешите идти, господин Стоун, – отчеканил Арти, пропустив колкость десятника мимо ушей.

– Куда собрался? Скоро уже «смотрины», ещё одного поймать не успеешь. А где Блэк?

– Сказал, позже подойдёт.

Десятник протяжно выдохнул и что-то пробубнил себе под нос, раздраженно почесав шею под металлическим воротником.

А я так и остался стоять в куче остроухих, вонявших потом, сыростью, а то и перегаром. Что же, быть актером массовки тоже неплохо. Можно погреть уши.

Например, я узнал, что девушку в косплее Арлекина звали Пип. Ну или по крайне мере это её сценическое имя. Я даже проникся интересом к человеку смежной с моей профессии. Но вот говорить со мной она не захотела. Лишь фыркнула и отвернулась. Вероятно, я не первый кто пытался с ней заговорить.

Были и более полезные вещи. Так я узнал, где можно купить самое лучшее пиво всего за один медяк, кто захаживает к дочке сотника и кое-что про Брама.

И вот это было интересно. Напуганного мной бедолагу поймал один из патрулей и после небольшого разбирательства увёз в участок. Над его/моей байкой ржал весь участок, а потом делом заинтересовалась инквизиция. Сейчас мужик чилит у них на этаже.

Я не ожидал, что структура, называемая в народе «Инквизиция», относится не к храму, а к полицейскому участку Верфолла. Они, по сути своей, сыщики, но религиозно-оккультной направленности. Именно поэтому для десятника Блэка они своего рода головная боль. Им тупо до него далеко ходить не надо.

Удалось и воочию узреть их представителя. Сигналом к его появлению стали сдавленные вздохи и причитания охранявшего нас стражника:

– Пожаловали, уродцы, – буркнул он и харкнул на штаны единственной девушки среди нас. Она не постеснялась ответить тем же.

Надо сказать, инквизитор выглядел броско. Я почему-то думал, что они будут носить красные рясы или вроде того, но на деле всё куда более утилитарно. На ремне через плечо — книга, вероятно, Святое Писание. Легкая кожаная броня с металлическими вставками, на лице — металлическая и довольно жуткая маска, лишенная прорезей для рта.

Выйдя с заднего двора, инквизитор направился прямо к нам, и что-то мне это совсем не нравится. Быстро и по возможности незаметно я удалился вглубь общей кучи, подальше от местного защитника веры.

– Поганая рвань, – раздался сильно искаженный, дребезжащий голос из-под маски.

– Согласен, господин инквизитор, – повеселев, ответил наш стражник.

Мужик в маске одним движением извлёк что-то из скрытого на груди кармана. Камертон? Выглядит похоже, но снизу у этой вилки болталась небольшая черная коробочка.

Эта штука в руках инквизитора не предвещала ничего хорошего. Разум подсказывал, что эта хрень для поиска таких как я. А шестое чувство начало вопить о том, что мне нужно убираться отсюда и как можно скорее. Вот прямо сейчас. Я огляделся и никаких опций для отхода у меня не было.

– Нет, нет и нет, – раздался голос десятника Стоуна. – Свои штуки оставь до окончания смотрин.

– Повтори?! – раздался сдавленный голос из-под маски, прозвучавший как скрежет металла по стеклу.

– Я сказал «НЕТ», – грозно ответил десятник. – Свои штучки оставь до окончания смотрин. Или ты хочешь оскорбить лорда Морвейна?

Инквизитор поднял левую руку, обернувшись к десятнику. На тыльной стороне его ладони вспыхнула тусклым красным светом руна. От её вида у меня внутри всё скрутило. Из-за этого тусклого мерцания я буквально на физическом уровне начал его ненавидеть. А жжение в моей левой ладони лишь усугубило ситуацию, заставив меня до боли сжать кулак.

– Не зарывайся, десятник, – прорычал он, а сквозь маску это звучало и вовсе за гранью человеческого.

– Господа! – раздался властный голос со стороны участка. – Оставьте свои склоки.

Седой мужчина в позолоченном доспехе и крайне аляпистом пикельхельме остановил перепалку. На его пике вместо острого штыря была изображена миниатюрная фигура женщины, поднявшей руки к небу – такая же, как на храме Аксии.

– Как прикажете, господин сотник, – разом ответили инквизитор и десятник.

– Кроуфорд, у вас, кажется, были какие-то дела в Уоттербери? – обратился сотник к инквизитору.

– Так точно, сэр, – ответил тот и спешно зашагал прочь, под недовольное качание головой в исполнении сотника.

– Стройте этих по шеренге, – сотник кивнул в нашу сторону. – Представитель лорда Морвейна уже прибыл. – Он оглядел весь задний двор. – А где блядский Блэк? Он привел хоть кого-то?

Сотник и Стоун разом посмотрели на стоящего неподалёку Артура. Тот аж сжался под взглядом прямого начальства. Нет, я как-то начал сомневаться, что с парня выйдет толк.

– Мистер Блэк сказал, что прибудет позже, – промямлил пацан, – но я привел одного остроухого по его приказу.

– Чёрт с ним, начинаем. Ведите сюда этого джентльмена.

Нас тут же пинками и матами построили в длинную шеренгу, вытянувшуюся через весь грязный двор. Нас было человек пятнадцать. Из участка появилась фигура в дорогом бархатном фраке при сопровождении двух стражников, и с видом хозяина положения тот медленным шагом пошёл вдоль шеренги, придирчиво вглядываясь в лица.

– Не тот, – необычно высоким и гнусявым голосом этот «джентльмен» оглашал каждый свой вердикт. – А вот этот может быть, его в сторонку.

По всей видимости, представитель лорда сначала решил провести первичный отсев: кто точно «нет». А потом? Да хрен его знает, учитывая местные нравы, могут и тупо пытать всех отдалённо похожих.

Наконец очередь дошла до Пип, стоявшей через одного от меня. И, черт возьми, реакция девушки была самой красноречивой. Она покраснела, сжала кулаки. И сама навлекла на себя не лучшую участь.

– Хм… – мужик, постукивая тростью по сапогу, долго вглядывался в лицо девушки, а потом огласил вердикт: – Эту в сторону. Этот не тот, а этот…

Он остановился прямо напротив меня. Естественно, ошибки девушки я не повторил и остался стоять с максимально непринужденным видом, глядя сквозь него пустым взглядом. Просто скажи «не тот» и чеши дальше. Меня уже мастер заждался.

– В сторонку.

Блять.

Сцена 10 – Проклятая медь

Нет, так не пойдёт. Я не могу позволить себе тратить время впустую. Обратный отсчет до изъятия недельной квоты ждать не будет. Если я не закрою её, ничего хорошего меня не ждёт. А сидя в каталажке, собрать очки страха будет ох как непросто. Нужно сливаться любым доступным способом.

– Прошу простить недостойного, господин, – я поклонился так глубоко, насколько позволяли ноющие от ушибов ребра.

– Хм? – хмыкнул посланник лорда Морвейна, брезгливо скользнув по мне взглядом.

– Могу ли я узнать, в чем меня обвиняют?

– Да как ты смеешь?! – стражник, сопровождавший джентльмена, замахнулся дубинкой, но сам посланник его остановил.

– Постойте, – тихо сказал он, злобно стрельнув глазами в чрезмерно ретивого стражника.

Стражник нехотя убрал дубинку.

– Да, мальчик, конечно. Ты вправе знать. Я даже готов тебя отпустить, если ты ответишь мне честно, – с лукавой улыбкой протянул посланник. – Что тебе известно о беглой невесте?

– Кое-что известно, сэр, если позволите, – максимально учтиво ответил я.

Пип на моих словах как-то слишком сильно насторожилась, ее плечи нервно напряглись. А вот это интересно, девчонка явно замешана в этом деле, и если повезёт, я смогу заполучить нового актёра.

[Получено 3 очка страха. Ранг D – тревога]

И Система также согласна с моими выводами. Девчонка явно как-то связана с пропажей невесты.

Представитель лорда Морвейна с довольным видом кивнул.

– Это связано со вчерашним происшествием в порту, сэр. – учтивым тоном продолжил я, – Я живу на чердаке на Баррел-лейн и видел пробегавшую ночью девушку в подвенечном платье, а затем были крики.

– Крики? – недоверчиво спросил тот.

– Да, крики со стороны порта, сэр. Не могу сказать чьи именно.

Джентльмен озадаченно посмотрел на сотника.

– Было ли какое-то происшествие в порту этой ночью, Блэквуд?

– Да, было такое, – спокойно бросил тот, но попытка скрыть ехидную улыбку не прошла мимо меня, – но то происшествие было передано в ведомство инквизиции. – он обернулся к десятнику, – приведи Беркли, он первый на место прибыл.

– Есть ли кто-то, кто может подтвердить твои слова, мальчик? – джентльмен вновь посмотрел на меня.

– Да, моя подруга Пип, – я указал пальцем на девушку, которую уже увели в сторонку.

Взгляды всех участников упали на беднягу Пип, которая к этому была явно не готова. Девушка растерянно мотала головой, не в силах определиться на кого именно ей смотреть.

– А... а я… – на секунду в её глазах проскочила паника, но я не ошибся – она и правда артистка до мозга костей и с импровизацией более чем знакома. – Да, сэр, всё так и было.

– Отлично, – стукнул посланник тростью, – тогда пригласите сюда представителя инквизиции. А этих… Отпустить.

– Вы уверены, Жан? – бровь сотника вздёрнулась вверх так высоко, что едва не касалась края его шлема.

– Да, они вне подозрения.

Бровь Блэквуда всё-таки коснулась шлема. Удивительно пластичная мимика для человека его лет.

– Вы сомневаетесь в моих решениях, сотник?

– Нет, что вы, – протянул тот, но, видимо, его ответ не был слишком убедительным в глазах представителя лорда.

– Да они даже под описание не подходят: пацан – стрёмный, а вторая – вообще баба. Я их оставил просто для того, чтобы пристыдить приведших их стражников.

Бедняга Арти на этих словах заметно погрустнел. Видимо ему влетит за то, что он честно исполнил приказ своего прямого начальника. Такова участь нижнего звена любой иерархии.

А вот мне было попросту обидно. Да с хрена ли стрёмный?! Нормальное, почти героическое лицо.

– Пойдём, Пип, – махнул я девушке и медленным шагом пошёл в переулок, через который нас сюда и привели. Шли молча, не привлекая лишнего внимания.

Когда мы удалились от участка метров на сто в сторону порта, бойкая девчонка неожиданно пихнула меня в узкий, провонявший мочой проулок. А надо отметить, что она была не сильно ниже меня, но куда крепче физически. Я больно приложился лопатками о кирпичную кладку.

– Зачем ты это сделал?! – напирала она с каким-то безумным взглядом, тяжело дыша. От нее приятно пахло какими-то травами и женским телом пышущим здоровьем.

– Хочешь вернуться? Я тебя не держу. Уверен, стражник, который притащил тебя туда, будет чертовски этому рад.

– Я не об этом.

Пип покраснела и сбавила обороты – мой ответ сбил её с толку.

– Ты теперь моя должница. Только дебил бы не понял, что ты как-то связана с пропажей невесты.

В девушке полно экспрессии, а вот сдержанности ни грамма – эмоции буквально на лице написаны. Предположу, что выступает она всегда в плотном гриме. Может быть, мим?

– Не смотри так, – я аккуратно отпихнул её в сторонку, возвращаясь на оживленную улицу. – Сама история меня интересует мало. А вот твои навыки очень даже. Ты мим?

– Кто?

– Ну, мим, – ответил я и на ходу изобразил миниатюру с невидимой дверью, уперевшись ладонями в пустоту.

Нет, мимо. Пип смотрит на меня как на дебила.

– Акробат или клоунесса? – на втором слове она болезненно пихнула меня в бок локтем.

Оказалось, и то и другое, и еще немного фокусница. Цирковой артист, но без цирка. Сам балаган был, но его благополучно спалили. Теперь живёт уличными выступлениями и мелким воровством.

– Ещё и братья есть?

– Ага, – как-то растерянно ответила она, – артисты не очень, но щипачи неплохие.

– Вот и чудно. Лишние руки нам всегда нужны, – протянул я, задумчиво потирая подбородок.

– И что это за ночная и хорошо оплачиваемая работа? Я в проститутки не пойду.

– Ограбления, но со стилем. На практике увидишь, – объяснять всю специфику сразу было нельзя. Мало кто прямо с ходу согласится рисковать угодить на костры Инквизиции.

Так как я и без того безбожно опоздал, то решил немного потренироваться на случайных «зрителях». Три очка страха от Пип – это, конечно, хорошо, но всё ещё недостаточно.

[Очки страха: 13/101]

[Еженедельная квота: 13/50]

[До штрафа: 5 дней 11 часов 11 минут]

Негусто, откровенно говоря. Особенно впечатляет увеличение лимита доступного для накопления страха. Чуть больше суток прошло, а уже целая дополнительная единица. Почему так? Система заявила, что это как-то связано с привыканием моей собственной «души» к новому типу энергии, но подробностей не объясняла.

Прям уж запугивать кого-то среди бела дня я не стал. Это привлекло бы много внимания, да и утром люди куда менее пугливы, чем глубокой ночью. По сути, я немного похулиганил по пути.

Навык «Зловещая аура» и правда позволял зачаровывать всё подряд, что называется, «на скорую руку». Хотя не такую уж и скорую. Мне нужно было поддерживать прямой физический контакт с предметом на протяжении всего процесса.

Первым делом я зачаровал (или, скорее, проклял) обычную медную монету. Неприятным сюрпризом оказалась цена вопроса – очки страха. Для навыка необходим был не реквизит, а прям сам страх.

Достаточно было захотеть, и тонкая, ледяная струйка начинала течь откуда-то из моей груди сквозь всё тело в руку. А из руки уже в конкретный предмет. Не самое приятное ощущение, если честно. Волосы вставали дыбом на всём пути протекания энергии.

В монетку я запихал целое одно ОС, так как Система просто не позволяла мне оперировать меньшим или большим объёмом. Но, в принципе, это и неплохо, так как накапливаю я страх тоже строго в той же размерности.

Монетку я оставил на выступе кирпичной кладки рядом с парадной дверью одного из домовых колодцев. И затаился.

Долго ждать не пришлось. На мою удачу, на улицу вышел какой-то пьянчуга бандитской наружности. Он обматерил пару женщин, что стирали вещи прямо во дворе, а те ответили ему тем же.

Я сидел на корточках неподалёку и наблюдал за процессом. Зоркий глаз пьянчуги тут же упал на монетку.

Мужик довольно оскалился. Поглядел по сторонам – не смотрит ли кто. И жадно схватил медяк, но в карман его убрать уже не успел.

Эффект был мгновенный.

Как только проклятый металл коснулся его кожи, все его тело дернулось, словно он услышал что-то. Его мутный взгляд тут же прояснился.

Он повторно огляделся, в этот раз куда более напряженно, а после и вовсе ринулся вниз по ступеням, выискивая таинственного неприятеля. И отпустило его далеко не сразу.

Судя по его поведению, он испытал приступ иррационального беспокойства. Он не испугался (система сообщила бы об этом), но стал куда более внушимым. Уверен будь у меня такой навык раньше, то смутить и запугать пекаря я бы смог без особых проблем.

А ведь это лишь одно очко страха, что будет если в предмет вложить больше одного очка? Усилится ли эффект или станет дольше? Пока не знаю, но в рамках эксперимента я зачаровал ещё одну медяшку.

Сойдёт и для самозащиты от всяких случайных грабителей. Так же мне интересно насколько это зачарование долгосрочно. Внутреннее чувство подсказывало, что страх не будет вечно храниться в металле.

Довольный результатом я продолжил свой путь к Тиббсу.

Лавка старьевщика встретила меня полумраком, горами хлама и крайне недовольным взглядом Тиббса. Он сидел в своем чрезмерно большом кресле и не отрывал от меня глаз. Его лицо освещала лишь тусклая масляная лампа, что делало его ещё более жутким, чем в прошлый раз.

– Я пришёл, мастер Тиббс, – простодушно сказал я, словно не опоздал на полтора часа.

– Ты опоздал, мой мальчик, – скрипучим голосом процедил он.

– Возникли непредвиденные обстоятельства.

– Непредвиденные, – протянул он, вставая со своего кресла. – Подойди ко мне.

Половицы поскрипывали от каждого моего шага, отдаваясь сухим треском где-то в затылке. Это странно, в прошлый раз они не скрипели вообще.

Вместе с мастером Тиббсом мы дошли до одной из полок, заваленных книгами.

– Так, это не то, – бубнил он себе под нос, стирая столетнюю пыль с корешков, – и это… а вот.

Он извлёк достаточно массивный том. Обложка также была укрыта пылью, но сама книга была цела и даже не покрыта плесенью.

– А вот и десятник, – сказал он, смотря мимо меня на улицу.

Я обернулся и тут же схлопотал книгой по затылку.

– Ай! – воскликнул я, потирая свежую шишку.

Обернулся. Старика нет. И шкафа тоже нет. Сердце пропустило удар. Какого?..

Не успел я опомниться, как вновь схлопотал по затылку. От удара в глазах вспыхнули белые искры. Боль отлично подавляет страх – это надо запомнить.

Моргнул. Обернулся. Охренеть.

Я оказался в зале. В охренительно большом зале. Под ногами всё тот же скрипучий пол. А вот потолка… его нет. Лишь звездное небо. Очень сюрреалистичное небо, словно сошедшее с полотна Дали, с закручивающимися в спирали туманностями.

Кучи хлама теперь были не кучами, а самыми настоящими горами. Но разглядеть я их не мог. При попытке вглядеться в отдельные предметы Система начинала засыпать меня справками по каждому отдельно взятому объекту, вызывая дикую резь в глазах от мельтешащих перед лицом строк.

– Ничего, к этому скоро привыкнешь. Только головой мотай поменьше, – раздался голос Тиббса где-то спереди.

Сфокусироваться удалось не сразу, но, как и обещал мастер, вскоре я действительно привык.

Таинственный старик всё так же сидел за своим столом в трёх метрах от меня. Масляная лампа источала болезненный фиолетовый свет. И в таком свете Тиббс и вовсе казался демоном.

Он вытянул свою иссохшую руку. Развернул её тыльной стороной ладони ко мне. Часы висели на цепочке, зажатой между пальцами. Те самые часы, что дал мне мастер в прошлый раз, но поражало не это. Метка. Именно та метка, что я видел во сне с богом. Она не утратила своего шика, несмотря на дряблую кожу.

– Ты можешь снять перчатки, мой мальчик, – проскрипел он. – В моей лавке они тебе не нужны.

Кривая улыбка растянулась на его лице. «Только давайте без вращений вокруг оси, мне и в прошлый раз полетов хватило», – мрачно подумал я.

Я моргнул и уже стоял прямо возле стола Тиббса. Одной рукой он взял мою ладонь, а второй вложил в неё часы.

– И больше не теряй.

– Угу, – нервно ответил я. В горле стоял сухой ком.

– Это не обычные часы, ученик. Взгляни на них ещё раз.

Я так и поступил.

[Часы Максвелла]

[Часы создателя Системы. Скрывают метку бога от любопытных глаз. Позволяют найти путь тем, кто заблудился.]

[Скрытые свойства: ???]

– Что значит «скрывают от любопытных глаз»? От камертона инквизиторов защитят? И что за скрытые свойства? – спросил я, поднимая глаза на мастера.

Мы вновь были в его лавке. В самой обычной версии его лавки. Тусклый уличный свет проникал через мутное стекло, едва разгоняя мрак. Кучи хлама, самого обычного и дурно пахнущего хлама.

Старик уже что-то вырезал на кости и нехотя поднял на меня свои выцветшие глаза.

– О чем ты? – спокойно спросил он, указывая ножом в сторону. – Садись за книги. Мастерство старьевщика – это сложная наука. Ты же не хочешь случайно попасть под действие проклятья?

Намёк понял, вопросов лучше не задавать. По крайней мере, не все сразу.

Там, куда указывал старик, вместо кучи хлама, которая была раньше, стоял стол. Обычный деревянный стол размером с парту. Около него табуретка. А на столе уже лежала распахнутая книга, источающая запах старой бумаги и пыли.

Всё ещё пребывая в полном ахуе, я медленно побрёл куда сказано. Что это было? Старик явно избранник того же бога, что и я, ну или кого-то похожего. Старый, мудрый и охренительно сильный.

Я даже не могу сказать: та лавка, где я сижу сейчас, – это иллюзия? Или иллюзией был тот иной зал, забитый доверху артефактами? Путь продавца кошмаров с определённого момента может искажать пространство? Или…

Ладно, чем больше вопросов я задаю, тем меньше становлюсь хоть в чем-то уверенным. Нужно сконцентрироваться на чем-то простом и понятном. Вот на книге, например.

Как завещал Лавкрафт: «Вся жизнь – лишь череда представлений, рождающихся в сознании, а впечатления реального мира неотделимы от видений, навеянных игрой воображения, и их незачем противопоставлять».

Книга была чертовски толстой. Надпись на обложке гласила: «Энциклопедия проклятых рун. Том 1» за авторством М.К. Лакруаж. Семь сотен страниц отборной оккультной срани. Особенно пугает, что это лишь первый том…

От Тиббса я ушёл уже в восьмом часу. Мозг буквально ломило от невероятного объёма новой для меня информации. Кто же знал, что существует ТАК много способов проклясть предмет.

От «базового», по мнению автора, рунного языка из 315 символов до различных методов сплетения человеческих и не очень волос. И всё это действительно полезно помнить, учитывая специфику этого мира. Кто знает, в какой именно момент тебе подсунут что-то, что убьёт тебя в течение недели.

А хуже всего, если не убьёт…

Вечерняя прохлада и влажный морской воздух отлично освежали мысли. Я брёл по уже не слишком людным улицам и думал о том, что неплохо бы перекусить. Пирожки от Ловетт – это, конечно, неплохо, но на ужин я решил поэкспериментировать.

И да, я пожалел о своем решении. Здоровенная миска каши, купленная за один медяк в уличной лавке, отлично утоляла голод, но на вкус была просто отвратительна. Её сварили на рыбном бульоне.

Ну, как на рыбном. На бульоне исключительно из рыбных костей, которые то и дело вонзались в дёсны. А основой была перловка, по крайней мере, я надеюсь, что это была именно она. Из плюсов – соли не жалели. Но, вероятно, она была неочищенной морской, так как каша страшно горчила.

По пути я заскочил к Августине и выкупил у неё позаимствованный отрез ткани, да прикупил ещё одно плотное хлопковое полотно в качестве одеяла. Быт тоже надо понемногу развивать. За всё отдал один серебряк.

Кая уже была на чердаке. На улицу она точно выходила, не сидеть же ей голодной? Да и полы, судя по всему, были повторно вымыты силами двенадцатилетней девочки.

Чердак всё больше начинает походить на действительно жилое помещение. Кая даже стащила где-то столовой утвари. В ведре чистая вода. На ящике комплект из двух кружек и одной глиняной миски. Стулья бы ещё спионерить, да и стол лишним бы не был.

– Умница, – похвалил я, потрепав её по волосам.

– Ну всё, хватит! – бурчала она в ответ. Скорее для приличия. Ей, судя по всему, очень нравились почесушки.

– Ела?

– Ага, пару часов назад. Кого сегодня пугаем? – с лукавой улыбкой спросила она.

– Ну, давай обсудим…

Сцена 11 – Прародитель фобий

Кая в общих чертах рассказала о том, чем она занималась в течение дня. А занималась она разведкой. Кое-какая недостающая информация про Джека – хозяина ночлежки. И плюсом конкретный список обидчиков Каи, и просто негодяев, которым неплохо было бы пнуть под зад.

– Молодец, хорошо поработала, – я вновь почесал голову сестре. – Из тебя вышел отличный шпион.

– Естественно! – горделиво ответила она, уперев руки в бока.

– Тогда начнём мы с Джека, затем отправимся за новыми членами труппы, а там попробуем и по твоему списку пробежаться.

– Новые члены нашей «труппы»? – Кая сделала особый акцент на последнем слове. Затем многозначительно посмотрела на меня и продолжила: – Это какое-то тупое название для банды, Феликс. Вон в порту орудуют «Зелёные коз…

– Нет, – засмеялся я, – считай это синонимом слову «банда». Так зовут группу артистов обычно.

Кае я кратенько пересказал свои сегодняшние приключения на заднем дворе полицейского участка и о знакомстве с бывшей циркачкой.

– Так я её знаю! – бойко ответила Кая. – Мы как-то пересекались у леди Августы.

Всё-таки Верфолл не самый большой город. Да и скупщиков краденого тут немного, так что неудивительно, что они уже пересекались. Кая сразу просекла всю специфику жизни на самом дне. А вот Феликс страдал чрезмерной добропорядочностью, что совсем не играло ему на руку. Оттого и тело он довёл до такого жалкого состояния.

– А зачем тебе эта хрень? У тебя в таком состоянии её никто не купит, – задумчиво спросила она, наблюдая, как я довожу до ума реквизированную в ночлежке костяную фигурку.

– Она не для продажи, а для вечернего шоу, – ответил я, не отвлекаясь от выцарапывания рун.

Все-таки почерпнутые сегодня у Тиббса знания можно использовать не только для собственной защиты от проклятых предметов, но и достаточно проактивно. Я специально уделил время поиску того, что смог бы использовать и сам.

Прямо сейчас я вырезал руну «Икх». Согласно «Энциклопедии проклятых рун», она работала сама по себе и могла привлекать дурные сны. Кто-то скажет, что это какая-то хрень, а я скажу, что с чего-то же надо начинать.

В случае косяка быть самому проклятым на кошмары не так страшно. А в случае успеха – это отличное подспорье в моем плане по дискредитации свидетеля в глазах инквизиции. Если Джек не сможет нормально спать, то и выглядеть он будет куда менее адекватным.

***

Ночной Верфолл в этот раз не порадовал густым туманом. Туман был, но достаточно жидкий. Видимость была метров на пятьдесят, что не позволит мне вот так вот просто взять и возникнуть из тумана, а значит, действовать я вынужден хитрее.

К ночлежке мы прибыли заранее в надежде напугать парочку посетителей, чтобы как можно сильнее подмочить репутацию заведения, заодно и подзаработать немного очков страха. Но нам, откровенно говоря, не повезло.

Люди приходили группами, а пугать толпу – занятие неблагодарное. Выхлоп, конечно, выше, но и риски намного серьезнее. Такова уж человеческая психология – одному всегда страшнее.

Так что нам пришлось сконцентрироваться на главной цели – Джеке. Весь реквизит уже был подготовлен и расставлен на своих местах, осталось лишь дождаться прибытия клиента. И долго ждать не пришлось – мужик страдал энурезом, а от того выбегал из своей ночлежки на пирс каждый час-полтора.

– Идёт, – буркнула Кая, быстро забегая ко мне в подворотню.

Чудесно, вот и мой выход. Вдох-выдох. Маска на лицо.

Хозяин ночлежки выскочил из своего подвала пулей и тут же умчался через всю улицу. А на одном из швартовочных столбов, ровно напротив входа в его заведение, ждала специально подготовленная мной фигурка. С руной, замаскированной воском и капелькой страха внутри. Один ОС, если быть точным.

Я тут же ринулся за ним, стараясь ступать с ним шаг в шаг, лёгкими бесшумными движениями. Тяжелое дыхание мужика и давящая нужда должны были ослабить его внимание.

Когда Джек достиг своей цели, я тоже был вынужден остановиться. Раздался звук журчащего ручья, утопающего в волнах. Он запрокинул голову к небу и удовлетворённо выдохнул, наслаждаясь облегчением.

Пришлось ждать. Лучше всего, если он сам заметит фигурку прямо перед носом, в ином случае придётся тратить реквизит на то, чтобы нежно направить его внимание. Эти жалкие секунды показались мне вечностью. Мандраж буквально сжирал меня изнутри.

Одно дело выступать на сцене. Самое страшное, что может случиться – публичный позор и увольнение. На улицах Верфолла всё было иначе – каждый провал грозил если не смертью, то, по крайней мере, побоями.

Тратить драгоценные ресурсы не пришлось. Под конец процесса мужик опустил голову к паху, чтобы поправить свой прибор. Я уже было дернулся для формирования иллюзии, но Джек резко повернул голову вправо, прямиком на фигурку.

И дернулся от неожиданности. Отличный настрой! Вот такие зрители мне по нраву!

Шумно выдохнув, Джек потянул дрожащую руку к фигурке.

– Ты меня напугала, малышка, – нервно прошептал он.

Звон трости об брусчатку раздался ровно в тот миг, когда он схватил фигурку. Эффект, как и в прошлый раз, наступил мгновенно. По телу хозяина ночлежки пробежала мелкая дрожь.

Иррациональное беспокойство накатило внезапно, а тут ещё и звуки шагов за спиной. Стоило ещё добавить какой-нибудь резкий звук, но я боялся, что бедняга просто рухнет в воду, так и не испугавшись как следует.

Он начал медленно, почти скрипя, поворачивать голову. А я приближался, чуть наклонив голову вперёд, чтобы маска не бросалась в глаза так сильно.

– Джек, Джек, Джек, – начал я торжественным голосом, раздваивая его иллюзией. – Я пришёл за оплатой.

– Какой оплатой? – гаркнул тот.

Я откровенно удивлён его выдержке. Шея уже напряжена до предела, левое колено дрожит так, что видно, как колышется штанина. Но голос так и остался ровно таким же, как и в тот день, когда он хотел нас ограбить.

– За кошмары, Джек, – тут я сделал драматичную паузу в два шага. – Я торгую страхами, и ты уже прилично мне задолжал.

– Пошёл ты к черту! – оскалился тот, разворачивая ко мне корпус.

Так не пойдёт, если эффект закончится, то эта детина может и к нападению перейти. Что для меня будет смерти подобно.

Короткий пас рукой, и тонкий, резкий смешок раздается прямо у него в кулаке. Тот от неожиданности дернулся и раскрыл ладонь.

[Получено 2 очка страха. Ранг E – скример]

– Джек, я защищу тебя… – якобы шептала фигурка, – но ты должен заплатить…

Глаза мужика мгновенно распахнулись до предела. Он так и застыл в тщетной попытке переварить услышанное.

А звон трости о брусчатку всё продолжался, задавая ритм всей сцене. Правда, шажки пришлось уменьшить. Прекращать давить на него нельзя, но и слишком сильно сближаться тоже.

– К-кто ты?! – голос его наконец дрогнул.

– Я Продавец Кошмаров, Джек, – со злобным смехом рыкнул я, придавая голосу по-настоящему потусторонние нотки. – Фигурка не врёт. Она защитит, но лишь раз.

Он выстрелил в меня взглядом.

– Но лишь раз, Джек. Лишь в этот раз… – тонко шептала фигурка. – Лучше заплати, и он оставит тебя.

Ну давай же. Прогибайся. У меня заканчивается реквизит. На всякий случай перегнал ещё два очка страха в реквизит прямо в процессе.

– Да с ч-чего я ем-му платить должен? – вопрошал Джек.

Чертов упрямец. Ещё одна иллюзия.

– Брам не заплатил, – совсем тонким и давящим голосом прошептала фигурка, – и теперь он в руках инквизиции. Не повторяй его судьбу…

Это «сообщение» выжрало аж три реквизита!

Хозяин ночлежки вновь поднял на меня глаза. В них уже вовсю плясал страх. В этот миг и я поднял голову. Моя жуткая маска наконец предстала перед ним во всей красе и явно произвела впечатление.

Зрачки Джека бешено метались в поисках выхода, но его не было. Между нами уже было меньше метра. Просто сбежать не выйдет.

Моё собственное сердце стучало так, что, казалось, заглушало даже крики чаек. Страх и волнение сплетались в роковой, пьянящий букет. Сейчас я буквально ходил по грани. Давление максимальное, но и риск теперь зашкаливал… Чёрт, к этому можно и привыкнуть.

Но пора бы заканчивать. Последний аккорд, который определит всё.

– Деньги тебе дороже души, Джек? – слова я сопроводил иллюзией хохота, что раздавался прямо в голове бедняги, и упер конец трости ему прямо в грудь.

Наконец он сломался. Руки пробила заметная дрожь. Мужик перестал бороться. Дрожащая рука опустилась на пояс. Одно движение, и кошель сорван. Он протягивает его мне.

– П-пожалуйста, о дух, ос-ставьте мою г-г-грешную душу в покое.

– Морская вода скрепит сделку, – ответил я.

Раздался хор голосов: «Плата принята!», и я пихнул его в грудь тростью.

Дрожащий «клиент» стоял у самого края. Он не был готов к такому повороту и тут же рухнул в воду.

А я медленно побрёл в ближайшую подворотню во избежание случайных свидетелей. Ну не должен Продавец Кошмаров терять своё лицо.

Рисковал ли я штрафом Системы? Нет. Я уже знал, что толчки не считываются Системой как «нанесение увечий». Это просто толчок, и не более. И мы уже проверили этот момент с Каей, ещё когда сбегали из ночлежки. Не знаю, как она отреагирует, если я спихну кого-то с крыши, но в воду – точно никаких проблем.

– Ну как прошло? – спросила меня сестра, когда я уже снял маску.

– Мы сорвали куш, – с улыбкой бросил я ей мешочек. – Можешь посчитать.

Но внутренне я испытывал горечь. Где моя награда в страхе?! Всего два очка? Серьезно?! Да он застыл в ужасе, пусть на мгновение, но застыл! Я на реализацию постановки потратил больше, чем смог заработать…

[Получено 15 очков страха. Ранг B – Оцепенение. Бонус за… Ошибка]

[Система обновлена]

Обновлена? Здорово. Тогда понятно, почему она так долго думала.

Вот только строчка про обновление Системы так и продолжила висеть прямо по центру моего взгляда. Ни хрена она не обновлена.

– Четырнадцать серебряков и очень много медяков! Я даже чисел таких не знаю! – радостно воскликнула сестра, а затем перевела глаза на меня. – Феликс, ты чего застыл с таким глупым взглядом?

– Нет, ничего… – пробормотал я. – Пойдём к Пип.

Чертова табличка висела ещё минут десять, пока текст не сменился:

[Еженедельная квота: 25/50]

[Поздравляю, отмеченный!] Создана новая функция «Прародитель фобий». Ты смог поселить глубокий страх в чужой душе перед новым и уникальным образом. Доступно получение пассивных очков страха за каждый приступ страха у носителя фобии.

[Создана фобия «Туманный джентльмен»]

[Носители фобии: 1]

Я застыл прямо посреди грязной улицы. И улыбался как придурок. И вовсе не из-за того, что недельную квоту закрыл наполовину.

Вот они, мои дивиденды! Много ли принесёт один бедолага? Нет, конечно, немного. Но что, если их будет десять? Сто? Тысяча? Больше не нужно будет вообще таскаться по улицам и рисковать своей шкурой!

Чувство было такое, словно я наткнулся на золотую жилу, да прямо на своём заднем дворе. Дофамин ударил в голову. Сердце разогналось до каких-то невероятных оборотов.

И мой внезапный прилив радости не избежал чужого внимания. Проходивший мимо патруль как-то подозрительно на меня посмотрел. Очередной стражник с неадекватно толстой шеей было дернулся в мою сторону, но его напарник его остановил.

– Дурак, что ли? – рыкнул он, когда они уже прошли мимо. – Ну принимает он всякое, и чё? Это черни нельзя, а благородные всегда откупаются. – Так пусть у нас и откупится, – недовольно пробасил второй.

Раздался металлический звон щелчка по шлему.

– Точно дурной. Откупится он у сотника, а нам – выговор.

Да-а. Местный строй многим людям из моего родного мира показался бы дикостью. А я скажу, что хрен там. Люди, похоже, везде одинаковые. И на родине богатеньким можно было всё, а закон? Он для бедных. И да, это плохо. Плохо, когда ты сам нищий.

До квартала Скорняков мы добирались спокойным, размеренным шагом, как и подобает джентльмену. Было бы куда более подозрительно, если бы я во фраке шлялся по закоулкам.

Этот район разительно отличался от Спиталлгрина. Если в порту привычно пахло сыростью, солью и гнилой рыбой, то здесь воздух был густым и кислым. Глаза слезились от запаха аммиака и различных дубильных составов. Работа в кожевенных цехах не прекращалась даже ночью.

Застройка была даже хуже, чем в порту. Покосившиеся черные бараки были основным жилищным фондом. Кирпичные постройки были редкостью и, как правило, отведены под мастерские. Даже сам туман здесь казался грязно-жёлтым. Ужас.

Я поднял воротник своего фрака и спрятал в него нос, но это не сильно помогало. Дышать всё равно приходилось через рот, терпя тошнотворно-кислый привкус на языке.

Кая, идущая рядом, заметно напряглась. Она оглядывалась по сторонам и шагала почти бесшумно. Правая рука буквально поселилась в кармане с заточкой.

– Брат, ты уверен, что нам надо именно сюда? – напряженно прошептала девочка, брезгливо перешагивая через лужу с радужными разводами. – Если тебя узнают, то беды не миновать.

– Пип сказала, что живет в трущобах в этом районе. В заброшенном кирпичном здании старых красилен. Ищи глазами.

Сестра кивнула. А я так и не знал, почему конкретно мне нельзя в этот район. Память Феликса предательски молчала, а спрашивать у сестры было бы просто подозрительно. Возможно, я получу ответы, если не посчастливится реально встретиться со своими обидчиками.

Чем дальше мы продвигались вглубь района, тем хаотичнее становилась местная застройка. Улицы становились уже, а взгляды местных — злее. Я-то думал, всё отребье живёт в порту, но, видимо, ошибся. Если сравнивать с районом Скорняков, то в порту и вовсе живут джентльмены.

Спрашивать дорогу у местных было попросту чревато, да и патрулей я что-то давно не видел. Ещё немного попетляв по местным улочкам, мы вышли к большому кирпичному зданию. Предположу, что это и есть старые красильни.

В распахнутом окне сидел пацан лет тринадцати. В его руке тускло поблескивало лезвие короткого ножа, которым он игрался между пальцами.

– Что-то потеряли, уважаемые? – голос парня был ещё совсем мальчишеским, но вот тон уже приобрел профессионально-бандитские нотки. – Или вам золотишко карманы жмёт?

На этих словах Кая не постеснялась и сама достать нож из кармана.

– Пип здесь живёт? – спросил я спокойным голосом.

Пацан посмотрел на меня каким-то странным взглядом, а может, просто показалось из-за тумана.

– Смотря кто спрашивает, – лукаво ответил тот, не меняясь в тоне.

– Скажи ей, что пришёл работодатель, она поймёт.

Парень хмыкнул, мгновенно растворившись в тенях. Спустя минуту лязгнул тяжелый засов, и неприметная, обитая железом дверь приоткрылась.

На пороге стояла Пип. Одета, как и прежде, под арлекина, но в этот раз она была куда более напряженной, чем в участке. Плечи сжаты, взгляд быстро метался между мной и Каей.

– Где ты взял фра… А, неважно, – буркнула она и махнула нам рукой. – Заходите быстрее!

Мы оказались на лестничной клетке первого этажа бывшего цеха. Три двери вели в разные стороны, но каждая обита железом и заперта. Мы проследовали на второй этаж. Тут тоже было три двери.

Я ожидал, что Пип отворит любую из них, но она полезла в окно.

– Серьезно? – спросил я.

– Ну да, – ответила девушка, уже стоящая на карнизе с той стороны окна. – Мы тут незаконно как бы.

– Да, я догадался, – буркнул я и выглянул в окно.

Девушка ловко ползла прямо по стене цеха, пока не достигла следующего окна. Кая тоже выглянула, усмехнулась и полезла следом. А я посмотрел на свой фрак. И как я в нём полезу? Точно изговняю, а то и вовсе сорвусь. Надо было приглашать их к себе, а не наоборот.

Я снял пиджак и закинул его себе на плечо, пусть хоть он останется целым. Ладно, жилет я тоже сниму. Случись что, рубашка — самая дешёвая из комплекта.

Удивительно, но путь по внешней стене цеха дался мне без особых проблем. Худое, легкое и сытое тело справлялось с такими нагрузками куда лучше, чем я рассчитывал, и в тысячу раз более уверенно, чем когда я полз на второй этаж таверны Йорна.

Внутри было достаточно широкое помещение. Условно можно сказать, что оно переоборудовано под жилое. На полу какие-то тряпки, заменявшие койки. Из освещения — одна-единственная тусклая лампа. Из темноты показался тот парень с окна, а следом ещё один, ровно такой же. Нет, буквально такой же. Они близнецы.

– Это Флик и Флок, – Пип кивнула на братьев. – Щипачи, недоартисты. – На этих словах один из братьев скривил злобную мину. – Как я и говорила. А это... – она запнулась, посмотрев на мою спутницу.

– Я Феликс, – представился я братьям, а затем указал на Каю, – а это моя сестра. Зовут Кая.

Я прошёл чуть вперёд, оценивая фактуру новых знакомых. Парни были как я, только младше. Злые, голодные, дёрганые, но явно с хорошей координацией. Впрочем, насколько они хороши на деле, ещё только предстоит узнать.

– Ты моя должница, Пип, и я пришёл предложить тебе работу, как и договаривались.

Девушка нервно сглотнула и переглянулась с братьями.

– Это, конечно, хорошо, но не сейчас. Нам нужно срочно убираться из города, – она скрестила руки на груди и протянула: – У нас проблемы, большие проблемы.

– Ладно, – выдохнул я. – Рассказывай, что у вас за дела с беглой невестой?...

Сцена 12 – Репетиция смерти

Пип тяжело вздохнула, потупив глаза в грязный пол, усыпанный мелкой кирпичной крошкой:

– Ну, в общем…

– Не утруждайся, Маргарита, – раздался незнакомый женский голос.

Из-за огромного деревянного шкафа показалась девушка. Несмотря на то, что она была облачена в тряпье, свойственное маргинальной части Верфолла, точёная стать выдавала аристократку с головой. Спина настолько прямая, словно она проглотила железный лом целиком.

Лицо измазано сажей, притом явно целенаправленно – это угадывалось по характеру нанесения «грима». Слишком симметричные и ровные мазки, чего не может быть при естественном появлении грязи на лице. Профаны, что ещё сказать.

На вид ей лет шестнадцать, не больше, что, в принципе, неудивительно для столь дремучего общества. Здесь брачный возраст наступает с первыми месячными, а у аристократов и вовсе с политической необходимостью.

– Я леди Элеанор Кроу, – девушка попыталась исполнить традиционный реверанс, по привычке хватаясь за подол несуществующего платья, – и я беглая невеста.

– Приятно, – чуть склонил голову я. – Я могу вам помочь в столь щепетильной ситуации, если вы сразу обозначите выгоды для меня.

Девушка начала растерянно хлопать глазами, явно не ожидая, что за спасение дамы в беде я затребую цену.

Да, это несколько бесцеремонно, но я не фанат ввязываться в мутные дела без очевидной выгоды. Уверен, у её родителей определённо водятся деньги, так что сорвать настоящий куш вполне реально.

– Простите, но почему вы считаете, что можете помочь покинуть город? – девушка достаточно быстро вернула себе самообладание. Растерянность сменилась уничижительным взглядом, которым господа обычно смотрят на прислугу, подавшую остывший чай.

– Я ничего не говорил о том, чтобы покинуть город, – пропустив её тон мимо ушей, парировал я и уже прикидывал известную мне городскую структуру. – Вы не сможете покинуть Фьорд в текущей ситуации.

Это и правда нереально. Пути из города всего два. Один по морю, второй через ущелье, и оба в пролёте. Ущелье на западе с гарантией контролируется стражей, а вот порт... с ним всё не сильно лучше.

– Неужели вы думали отсидеться и уплыть на торговом судне? – встряла в разговор Кая, играясь с трофейным ножичком. В её глазах мир дворянства – сказка, полная идиотов в шелках.

– Да, таким и был наш план, – обиженно ответила аристократка, покосившись на лезвие в руках сестры.

Херня, а не план. Учитывая, что люди лорда знают, что невеста уходила куда-то в сторону порта, то каждое отбывающее судно сейчас обнюхивают до основания, перетряхивая трюмы и проверяя каждую бочку с солониной. Я быстро накинул свой фрак на плечи, стряхнув с него пыль, и уселся на ближайший ящик, принимая позу заинтересованного слушателя.

– Давайте начистоту, леди Элеанор, – мой голос стал чуть жестче. – Девушки вашего круга не сбегают в подвенечном платье на самое дно общества так просто. Даже тот факт, что жених оказался старым, злым и имел по интрижке с каждой своей горничной, многим никак не мешает. Брак – вопрос статуса и капитала.

Это чисто мои домыслы, но если экстраполировать на этот мир нравы восемнадцатого века моего мира, то всё должно быть так.

– Для отчаянного прыжка на дно, где тебя могут продать в бордель за пару принцев, нужны веские причины. Я прав?

Девушка вздрогнула. Осанка, вышколенная строгим воспитанием, надломилась. Плечи осунулись, а взгляд поплыл, цепляясь за пустоту. На секунду маска холодной аристократки треснула, и передо мной предстала просто очень напуганная девочка, оказавшаяся в чуждом, агрессивном мире. Пип поспешила её утешить, коснувшись плеча.

– Он… Он чудовище, – голос леди Кроу перешёл на болезненный шёпот, в котором сквозила искренняя, животная паника. Такую эмоцию не сыграешь без хорошей подготовки. – Я… я заглянула туда, куда не должна была. Он бы меня не отпустил, после свадьбы меня ждала лишь смерть.

Вот тут мне и правда стала интересна предыстория.

– Он еретик, – злобно бросила она, обхватив себя руками, словно пытаясь согреться. – На приеме, пока все пили вино в бальном зале, я пробралась в его кабинет. Хотела узнать, с кем меня обручили. Там были книги. Злые книги в обложках из странной, бледной кожи, исписанные еретическими рунами. Не такими, как в святом писании. Они словно… кровоточили.

– Вас застукали и этой же ночью потащили под венец? – девушка кивнула, глотая слёзы.

– Если точнее, не застукали, а поймали при побеге через задний ход, – слезы начали течь по её щекам. – Ещё там были письма. Письма моего отца. Меня продали. Собственный отец продал, как мясо на рынке…

Вот тут я не понял. Браки между дворянами сами по себе являются договорами купли-продажи. Участок земли в обмен на титул, шахта в обмен на армию. Тут ничего удивительного. Да и оккультные практики среди скучающего дворянства не должны быть большой редкостью.

Девушка уловила мой озадаченный взгляд и ответила на невысказанный вопрос, её голос сорвался в истерику:

– Не так, как обычно! – она начала откровенно реветь, слова остервенело срывались с её губ. – Там была обговорена не только дата бракосочетания, но и дата моей смерти! Морвейн стар, его тело гниет заживо, он пахнет формалином даже сквозь дорогие духи! Он… он хотел принести меня в жертву!

Жуть какая. Ну тогда причина побега более чем очевидна. Интересно зачем? Может в этом мире есть такие обряды, что позволяют радикально продлевать себе жизнь. Мысли сами собой перешли на Тиббса. Чёрт, теперь он пугает меня куда сильнее.

– Ладно, причины мне понятны.

Я перевёл взгляд на Пип.

– У вас есть знакомые контрабандисты? Или может особенно отчаянные рыбаки?

– Нет, – в один голос ответили Элеанор и Пип.

– Тогда вам определённо нужен новый и куда более вменяемый план. Я предлагаю вам избавиться от внимания Морвейна, не покидая пределов нижнего города, а именно – инсценировать смерть.

Сразу пять пар непонимающих глаз были направлены в мою сторону. Две девчонки, моя сестра и двое близнецов-щипачей, до этого сливавшихся с тенями у стены. Они буквально вынудили меня закатить глаза и фыркнуть.

– Это же классика: обезумевшая от горя беглая невеста топится в холодных водах залива, спасаясь от неудачного замужества и позора, – пояснил я, обрисовывая руками воображаемую сцену. – Никто не будет вылавливать труп со дна, течение в заливе сильное. Но при правильной постановке такого «спектакля» все, включая людей лорда Морвейна, уверятся в вашей смерти, леди Элеанор.

Девушка крепко задумалась над таким вариантом, покусывая нижнюю губу.

Боюсь, учитывая этот расклад, заплатить ей особо нечем, но я уже знаю, как это монетизировать во всех смыслах. Братья-щипачи организуют нам первую кассу, если провернем всё на широкую публику. У меня наконец будет сформирована своя собственная труппа.

А с точки зрения Системы – это новая портовая байка созданная мною лично. Если я закреплю этот образ, то смогу работать двумя группами за ночь. Одна с образом «Продавца кошмаров», а вторая с неуспокоенным духом утопленной невесты. Правда с невесты будет только пассивный поток страха, но это уже расширение франшизы.

– Хорошо, но вы точно сможете это организовать так, чтобы они поверили? – недоверчиво спросила Элеанор, её глаза лихорадочно блестели. – Золота у меня немного, пара колец, но я готова платить вам хоть своим телом! – бойко выдала та. Смелая девочка.

Пип уставилась на неё удивленным взглядом.

– Телом? Сойдёт.

Кая тут же пихнула меня локтем.

– Брат! Да как можно?! – в сестре вспыхнула женская солидарность.

– Да я не в том смысле, – парировал я, зло стрельнув в сестру взглядом. – Актриса мне нужна, а не подстилка. Хотя… Элеанор достаточно красивая юная леди, – бросил я с улыбкой. – Ай!

Сестра вновь пихнула меня локтем.

– Не шути так! Ей и так плохо! – злобно вопила малявка.

– Ладно, ладно, – всё ещё посмеиваясь, ответил я.

Но Элеанор и правда симпатичная девушка, как и Пип. Я даже не уверен, кто из них мне больше нравится.

– К делу, – я хлопнул в ладоши, сбивая неловкость и возвращая атмосферу в рабочее русло. – Леди Элеанор, ваше платье все ещё у вас? Оно будет нашим главным и единственным реквизитом.

– Да, но оно в ужасном состоянии.

– Тем лучше. Ещё изодрём, якобы тебя держали в рабстве в порту или типа того.

Девушка неуверенно кивнула, плотнее запахивая на себе чужую одежду. Для неё это платье стало символом кошмара и неминуемой смерти, но носить его в будущем всё-таки придётся.

Через минуту она принесла свой наряд, вытащив его из старой джутовой сумы. Оно оказалось бледно-розовым, из тяжелой ткани. Морвейн решил сэкономить на платье? Скупердяй.

И, слава богу, не слишком пышным. Повезло, что платья с жестким каркасом тут не в моде, а то и вовсе не существуют, иначе Элеанор вообще не смогла бы в нём сбежать. Но вот юбка охренеть какая многослойная, в ней можно запутаться. Придется сделать облегченный вариант.

– Пип, – я перевел взгляд на бывшую циркачку, – ты будешь в главной роли. Сможешь отыграть панику, пробежать по краю крыши портового склада и сигануть в воду?

– В этом? Ты сейчас серьезно? – Пип скептически скрестила руки на груди. – Я, конечно, акробат, но не самоубийца. Столь пышное платье намокнет за секунду и утянет меня на дно быстрее, чем стальной корабельный якорь. Нет, я, конечно, пловчиха не самая плохая, но даже так это за гранью моих физических сил.

– Да тебе не придется в нем плавать, – усмехнулся я, прикидывая, какую часть платья стоит сохранить. – По крайней мере, не во всём сразу. Мы его чуть доработаем. Вот эту самую плотную часть мы оторвём и зафиксируем шнурком или ниткой. Перед прыжком ты ее сорвёшь и прыгнешь с ним в руках. Мы его ещё в крови изляпаем, и после прыжка будет плавать лишь окровавленная юбка.

– Или он пойдёт на дно, – отметила Кая.

– Или пойдёт на дно, – согласился я, – но драматичнее будет, если оно останется на поверхности воды. Необходимый визуальный якорь, чтобы всё поняли даже те, кто всего не разглядел.

Близнецы, до этого молчавшие в углу и внимательно слушавшие наш разговор, синхронно хмыкнули.

– А нам что делать? – подал голос тот, что стоял слева. Кажется, Флик, но я не уверен. У них даже шрамы на костяшках были подозрительно похожи.

– Вы будете технической бригадой и финансовым отделом… – я повернулся к братьям, потирая подбородок. – Завтра пустим слух по пабам, мол, беглянку видели у старых доков. Туда стянется внимание стражи и цепных псов Морвейна. Перед началом основной сцены Кая пробежится по улицам, голося, что видела на крыше безумную девушку в белом. Создадим массовку.

Кая с самым понимающим и важным в мире видом кивнула.

– Так, а мы-то там где? – резко перебил меня второй брат, за что получил леща от Флика.

– Спасибо. – Я перевёл глаза на Пип: – Ты будешь плакать, стоя на краю, пока народ собирается. Реветь можешь, как угодно, и вопить тоже, главное, чтобы было громко. Как дам сигнал – сигаешь в воду и уплываешь в сторону третьего пирса. Тебя там встретит Элеанор, под пирсом воды по колено где-то, скинете платье и переоденетесь.

– Так, а мы-то там где? – не вытерпел уже Флик, за что получил леща от Флока. Процесс у них автоматизирован.

– А вы, парни, в это время будете «собирать кассу». Посрезаете кошельки с приоритетом на людей Морвейна.

Братья переглянулись. В их одинаковых глазах зажегся алчный, профессиональный огонек. Примерно такой же, как у актёров, работающих за процент.

– А мне надо поплавать, побарахтаться, покричать? – резонно уточнила Пип. – Если буду долго плавать, меня выловят, и ничем хорошим это не закончится.

– Нет, в этом и фокус. Нырнула и сразу драпай в сторону пирса. Спецэффекты я организую сам, так же, как и подам сигнал. Вот так.

Я сосредоточился и пустил в это дело три единицы реквизита. Легкий пас рукой, и прямо за спиной Элеанор раздалось: «Феликс, ты самый луууучший!» голосом самой Пип.

Да, демонстрация вышла дороговато, но их реакция была настоящим золотом. Все сначала уставились на Пип, а потом медленно повернули головы в сторону Элеанор. У самой леди аж глаз задёргался, ведь акробатка стояла прямо перед ней.

[Получено 4 очка страх. Ранг D – Скример. Бонус за массовость – 30%]

О как. А это достаточно выгодно, жаль вечно своих пугать невозможно – поколотят.

– Чертовщина, – процедила она.

– Ну не совсем, это магия, – ответил я, стягивая левую перчатку. – И да, вы все уже со мной повязаны. Если кто-то решит сдать, то на костёр отправимся всем скопом.

Скрывать метку высшего «бога» страха перед собственными актёрами не было смысла. Они всё равно однажды её увидят, а так это будет первый шаг к взаимному доверию.

Парням вон очень даже понравилось, они лыбу давят от предвкушения легких денег. Ещё бы ножи свои убрали обратно за пояса, но это так, издержки профессии.

– Расслабьтесь, вредить я вам не собираюсь, – в умиротворяющем жесте поднял руки я, демонстрируя пустые ладони. – Это наш общий инструмент и путь к лучшей жизни.

Пип же лишь хмыкнула. В отличие от Элеанор, в её глазах не было суеверного страха, только профессиональное любопытство уличной артистки. Она с любопытством осмотрела мою руку на предмет каких-либо хитрых механизмов.

– Можно? – спросила циркачка, протянув свои руки к моей левой. А затем стала внимательно разглядывать ладонь со всех сторон, проводя пальцем по светящемуся контуру.

– Так, и в чём фокус? – спросила она, не найдя никаких подколов, краски или механизмов. – У нас в балагане тоже был старик, он специализировался на пугающих иллюзиях. Вызывал призраков. Все думали, что это магия, даже инквизиция приходила с проверкой. А оказалось – просто тонкая проволока, битое стекло, линзы и густой дым.

– Ни в чем – это вполне себе магия. Воздействует напрямую на человеческое восприятие.

– Но это же греховная магия! – внезапно воскликнула леди Кроу, её голос дрожал от праведного ужаса, вбитого храмовыми жрецами.

– Такая же, как и у церковников, – парировал я, не стерпев дискриминации по божественному признаку, – природа та же, но бог другой. Вон, на храме разрушенных божественных ликов хватает.

– Да, но эти ромбы… – уже куда более напуганным, сдавленным голосом ответила девушка, указывая дрожащим пальцем на узор моей татуировки.

– Что ромбы? Ну, татуировка как татуировка, геометрическая, у меня тоже есть на… – начала было Пип, но договорить не успела.

– Это метка Смотрящего! – Элеанор испуганно обняла себя за плечи, её глаза расширились так, что стали видны белки. – Брата Аксии… Самого ненавистного бога из старого пантеона… Того, кто питается страхом и живёт во снах.

А вот это интересно. Аристократы явно знают куда больше, чем простые смертные. Впрочем, это и неудивительно.

– Давай с этого места поподробнее, – начал уже я. – Мне бы хотелось узнать побольше о моём патроне. Может он и правда крутой, а не какой-то там позер.

– Патроне? – в один голос спросили братья.

– Не пистолетном. Так ещё покровителей зовут, – пояснил я, переводя взгляд на бедняжку Элеанор.

Ту аж всю трясло. Нет, он, конечно, бог страха, кошмаров и всё такое, но чтобы одно лишь упоминание заставляло так сильно трястись шестнадцатилетнюю девчонку – это явный перебор. Это уже глубоко укоренившаяся фобия.

Пип уже обняла бедную девушку, мягко поглаживая её по грязным волосам, пытаясь успокоить. Не выдержав этого душераздирающего зрелища, к ней присоединилась и Кая, гладя аристократку по спине.

Мы с близнецами недоумевающе переглянулись, пожали плечами и стали ждать развязки…