Пробуждённое Оружие

Глава 1

Дед побледнел только один раз за весь вечер. Не когда Кайн задел плечом старую этажерку и едва не снёс на пол три фарфоровые чашки. Не когда на чердаке что-то грохнуло так, словно дом решил наконец сложиться пополам. И даже не когда Кайн, спускаясь по лестнице, выругался так громко, что из соседней комнаты донеслось старческое:

- Я всё слышу.

Дед побледнел позже - когда Кайн положил на стол нож.

За двадцать минут до этого всё ещё было почти нормально. Почти - потому что в доме деда нормальным не было ничего, кроме старого чайника, который свистел так злобно, что казался живым, и самого деда, который отказывался признавать, что в восемьдесят с лишним лет уже не стоит лазить по стремянкам.

- Ты уверен, что ключи вообще существуют? - спросил Кайн, сидя на корточках перед нижним ящиком старого комода.

Из соседней комнаты донеслось:

- Уверен.

- Ты так же был уверен, что пульт от телевизора украли соседи.

- Потому что нормальный человек не кладёт пульт в холодильник.

- Ты положил.

- Один раз.

- Два.

- Второй раз был эксперимент.

Кайн усмехнулся и вытащил из ящика пачку пожелтевших квитанций. На верхней стояла дата, которая выглядела почти оскорбительно древней.

- Дед, если я найду здесь динозавра, ты скажешь, что он просто прилёг отдохнуть?

- Если найдёшь - не трогай. Может, ценный.

Вот таким Кайн и запомнил этот вечер сначала: пыль, старый дом, чай, дедовские попытки делать вид, что всё под контролем, и собственные шутки, которыми он отбивался от скуки. Он приехал после учёбы, хотя мог не ехать: сказать, что занят, или отправить Максу сообщение: «Спасай, меня держит в заложниках архив пенсионера». Он даже написал его.

Макс ответил почти сразу:

Макс: если найдёшь меч, не вытаскивай.

Кайн: почему?

Макс: потому что ты главный кандидат на роль идиота из ужастика.

Кайн: поздно. я уже в старом доме, на улице дождь, дед говорит «посмотри на чердаке».

Макс: всё, ты умер. отпишись призраком.

Кайн спрятал телефон в карман и поднялся.

- Он сказал, что я уже умер, - громко сообщил он.

- Кто?

- Макс.

- Умный парень.

- Спасибо за поддержку.

- Поддержка будет, если найдёшь ключи.

Ключи от старого гаража деда пропали неделю назад. Там, по словам старика, лежали какие-то инструменты, коробки с документами и «ещё кое-что нужное». Что именно - дед не уточнил. Он вообще любил фразу «кое-что нужное». Обычно за ней скрывались вещи, которые не были нужны никому лет сорок.

Кайн прошёл по коридору. Дом был старый, но не мёртвый. Он скрипел, дышал, пах деревом, пылью и чем-то сладковатым - может, вареньем, которое дед ставил в шкафы «на всякий случай».

Каждая половица здесь имела собственное мнение о человеческом весе. Лестница на чердак встретила его привычным скрипом.

- Если я провалюсь, - крикнул Кайн вниз, - завещаю свою стипендию на ремонт этой лестницы!

- На твою стипендию можно купить два гвоздя.

- Три, если по скидке.

Дед фыркнул где-то внизу. Кайн поднялся выше.

Чердак пах иначе: не домом, а застоявшимся временем. Он толкнул дверь плечом. Петли жалобно протянули долгий звук, и перед ним открылось низкое помещение под крышей. Узкое окно пропускало вечерний свет, разрезая темноту на пыльные полосы. В луче света медленно кружилась пыль, и от этого казалось, что чердак застрял где-то в прошлом.

Вокруг стояли коробки, мешки, сломанный стул, старые банки и книги без обложек.

Картонная коробка с надписью «НЕ ВЫБРАСЫВАТЬ», под которой мелким почерком было добавлено: «особенно не читать».

- Отлично, - пробормотал Кайн. - Секретная база стариков.

Он начал с ближайшей коробки. Внутри оказались газеты, фотографии, какие-то письма и ржавая отвёртка. Кайн перевернул стопку бумаг. Ключей не было. Во второй коробке лежали зимние перчатки, несколько ёлочных игрушек и потрескавшийся шахматный конь.

В третьей - война.

До него дошло не сразу. Сначала он увидел медаль - потом чёрно-белую фотографию: молодые лица, шинели, грязь на сапогах, кто-то улыбается слишком широко, точно заставил себя.

Дед среди них был почти неузнаваем - худой, прямой, с глазами человека, который ещё не знал, сколько всего придётся забывать. Кайн провёл пальцем по краю снимка.

Дед почти никогда не говорил о войне. Мог пошутить, мог отмахнуться, мог сказать: «Было и было», но иногда, когда телевизор показывал парад или старый фильм, он молча уходил на кухню и долго мыл одну и ту же чашку.

Кайн положил фотографию обратно осторожнее, чем собирался.

На дне коробки что-то лежало под выцветшей тряпкой. Он потянул ткань и увидел нож.

Сначала нож не показался особенным: простой, без украшений, в старых кожаных ножнах, потёртых по краям. Не коллекционный и не красивый - не такой, чтобы его захотелось повесить на стену или показывать друзьям, но взгляд зацепился.

Кайн нахмурился. Нож не выглядел опаснее любого другого ножа, и всё же от него было трудно оторваться. Не из-за формы и не из-за размера.

Скорее из-за ощущения, что среди мёртвых вещей на чердаке он один не был мёртвым.

- Ну привет, кандидат в улики, - тихо сказал Кайн.

Шутка прозвучала хуже, чем он ожидал.

Он взял ножны двумя пальцами и вытащил нож. Холод ударил в ладонь мгновенно. Это был не резкий ледяной холод, от которого сразу отдёргиваешь руку. Холод был странным: металл казался намного холоднее воздуха вокруг.

Кайн машинально хотел отпустить рукоять, но пальцы почему-то не сразу разжались. Из ножен показалось тусклое лезвие. Оно не блеснуло в полосе света. Наоборот - свет точно стал слабее там, где касался металла.

Кайн повертел нож, пытаясь поймать отражение окна. Не вышло. Лезвие оставалось матовым, глухим, как чёрная вода ночью.

- Странно…

Внизу что-то стукнуло. Кайн вздрогнул и чуть не выронил нож.

- Нашёл?! - крикнул дед.

Кайн посмотрел на рукоять. На секунду ему показалось, что под пальцами прошёл слабый толчок.

Как пульс - показалось. Конечно, показалось.

- Не ключи! - ответил он и сам удивился, что голос вышел суше обычного.

Он спустился вниз быстрее, чем собирался. Дед сидел в старом кресле возле лампы и разбирал какие-то бумаги, но, когда Кайн вошёл, поднял взгляд. Сначала лениво, почти привычно. Потом увидел нож, и вся живость ушла из его лица.

Вот тогда впервые стало ясно: вечер свернул не туда.

- Дед? - Кайн остановился у стола. - Ты знаешь, что это?

Старик не ответил. Он смотрел не на Кайна, а на нож. Так смотрят не на вещь, которую забыли. Так смотрят на дверь, которую годами держал закрытой, а потом услышал с другой стороны шаги.

- Где ты его нашёл? - спросил дед.

Голос был ровным. Слишком ровным для человека, который минуту назад спорил о пульте в холодильнике.

- На чердаке. В коробке с фотографиями.

Дед медленно протянул руку. Он не сразу взял нож: сначала коснулся рукояти кончиками пальцев, проверяя, не обожжёт ли. Потом всё-таки поднял.

Кайн заметил: рука у него дрожала слабо, но заметно.

- Это трофей, - сказал дед.

- С войны?

Старик кивнул.

- Нашёл у мёртвого солдата.

Лампа тихо гудела. За окном начинался дождь: редкие капли осторожно постукивали по стеклу, проверяя, можно ли войти.

- Наш? - спросил Кайн.

- Чужой.

Дед повернул лезвие к свету. Оно всё равно не отразило лампу.

- Молодой был. Почти мальчишка. Лежал в грязи, весь перекошенный. В руке - это. Сжимал так, что пальцы пришлось разжимать по одному.

Кайн поёжился.

- Звучит как вещь, которую нормальные люди оставляют там, где нашли.

- Нормальных людей на войне мало.

Дед сказал это без пафоса - как простую бытовую истину. Так говорят о простых вещах: зимой холодно, чайник иногда свистит слишком громко.

Он замолчал. Кайн сел напротив.

- И ты забрал?

- Забрал.

- Зачем?

Дед долго смотрел на нож.

- Тогда казалось, что всё надо забирать, если можешь: еду, патроны, ножи, сапоги. Чужую удачу.

Он усмехнулся коротко, без радости.

- Особенно чужую удачу.

Кайн хотел пошутить. Что-нибудь лёгкое - что-нибудь в стиле: «Ну да, семейная традиция - тащить домой сомнительные предметы», но шутка не пришла. Старик говорил не с ним, а с тем, кто всё ещё стоял где-то в прошлом.

- Там был ещё один, - вдруг произнёс дед.

Кайн поднял взгляд.

- Кто?

Дед моргнул - похоже, сам не понял, что сказал это вслух.

- Никто.

- Дед.

- Неважно.

- Ты только что сказал «ещё один».

Старик медленно положил нож на стол - не рядом с собой, а ближе к Кайну.

- Бывают вещи, о которых лучше не вспоминать.

- Обычно именно после таких фраз в фильмах кто-нибудь умирает.

- Значит, не смотри плохие фильмы.

Кайн усмехнулся, но дед - нет, и от этого стало хуже.

Несколько секунд они молчали. Между ними лежал нож - тусклый, простой, неподвижный.

Кайн вдруг понял, что не хочет оставлять его на столе. Не хочет, чтобы он просто лежал между ними. Это было глупое, детское чувство, но оно было.

- Если хочешь, забирай, - сказал дед.

Кайн нахмурился.

- Серьёзно?

- Серьёзно.

- Ты только что выглядел так, будто увидел налоговую в форме призрака.

- А теперь предлагаю тебе старый нож. Пользуйся моментом.

- Дед.

Старик поднял на него глаза. В них снова появилась привычная твёрдость. Та самая, из-за которой он мог спорить с врачами, соседями, телевизором и погодой.

- Он слишком долго лежал у меня, - сказал он. - Пусть теперь будет не здесь.

Ответ был плохой. Кайн уловил это. Не «бери, пригодится», не «память» и не «продашь, если захочешь» - пусть будет не здесь.

То есть дед отдавал нож не потому, что хотел подарить, а потому что хотел избавиться.

- Ты мог просто выбросить его, - тихо сказал Кайн.

Старик посмотрел на лезвие.

- Мог.

- Но не выбросил.

- Нет.

- Почему?

Дождь за окном усилился. Капли стали чаще, жёстче, и дом наполнился их шорохом. Дед не ответил.

Кайн вдруг вспомнил коробку на чердаке: фотографии, медаль, спрятанный под тряпкой нож. Не среди инструментов, не в гараже, не в шкафу.

Среди войны.

- Он тебе снится? - спросил Кайн.

Старик резко посмотрел на него. Вот это было уже не молчание - это был ответ.

По спине прошёл холод. Дед медленно отвёл взгляд.

- Меньше думай о стариковских глупостях.

- Дед…

- Забирай или оставь.

Тон изменился - разговор закончился, по крайней мере для него.

Кайн протянул руку и взял нож. В этот раз холод пришёл не сразу. Сначала пришла лёгкость - мгновение, почти незаметное. Рукоять легла в ладонь слишком удобно, будто была сделана под его пальцы. Будто он уже держал её много раз.

Потом снова холод.

Кайн быстро убрал нож в ножны.

- Ладно, - сказал он, стараясь звучать так, будто всё происходящее не стало странным. - Отнесу к антиквару. Может, он хотя бы скажет, что это.

- Не надо.

Слова сорвались у деда слишком быстро. Кайн замер.

- Почему?

Старик поджал губы.

- Старьё. Ничего ценного.

- Тогда почему не надо?

- Потому что люди задают вопросы.

- Антиквары этим и занимаются.

- Кайн.

Имя прозвучало резко. Не громко, но достаточно, чтобы Кайн замолчал.

Дед посмотрел на него долго, устало и впервые за вечер почти виновато.

- Просто… будь осторожен.

- С ножом?

- С собой.

Кайн хотел спросить, что это значит, но не спросил. Иногда человек понимает: если задаст вопрос, ответ ему не понравится.

Он убрал нож в сумку. Ткань слегка натянулась, хотя вещь была небольшой. Сумка вдруг показалась тяжелее.

- Я поеду, - сказал Кайн. - Завтра пары. И Макс уже наверняка решил, что меня съел чердак.

Дед кивнул. Движение обычное, но взгляд его остался на сумке.

Кайн надел куртку, взял телефон, проверил карманы. Всё это заняло меньше минуты. Дед проводил его до прихожей молча.

У двери Кайн остановился.

- Дед.

- Что?

- Если ты что-то знаешь, лучше сказать сейчас.

Старик посмотрел на него. Снаружи дождь стучал по крыльцу. Лампа в коридоре слегка мигнула.

На несколько секунд Кайну показалось, что дед сейчас действительно скажет: про войну, того «ещё одного», нож и сны. Но старик только протянул руку и поправил воротник его куртки, как делал, когда Кайн был школьником и забывал застёгиваться зимой.

- До общежития доберёшься - напиши.

- Я не ребёнок.

- Тогда напиши грамотно.

Кайн невольно усмехнулся.

- Ладно.

Он открыл дверь. Холодный воздух ударил в лицо. Дождь пах мокрой землёй, железом и листьями.

Кайн шагнул на крыльцо, потом обернулся. Дед стоял в дверях. Старый, упрямый, слишком прямой для человека, который только что отдал часть своего кошмара внуку.

- И ещё, - сказал старик.

Кайн поднял бровь.

- Если он начнёт…

Дед осёкся. Дождь за окном вдруг отошёл на второй план.

- Если кто начнёт? - спросил Кайн.

Старик медленно выдохнул.

- Ничего. Забудь.

- Дед.

- Иди уже. Простудишься.

Дверь закрылась. Кайн остался на крыльце один. Несколько секунд он смотрел на старое дерево двери, ожидая, что дед передумает, откроет снова и договорит.

Не открыл.

Кайн спустился с крыльца и пошёл к калитке. Сумка на плече слегка била по боку в такт шагам. Внутри лежал нож: простой, тусклый, не отражающий свет.

У калитки Кайн остановился, и только тогда понял, что дед сказал не «если эта вещь» - не «если нож».

Он сказал: если он начнёт.

Речь шла не о предмете, а о ком-то живом.

Глава 2 Обычный день уже закончился

Макс встретил Кайна так, точно тот вернулся не от деда, а из экспедиции на другую планету.

- О, живой, - сказал он, не отрываясь от монитора. - Я уже начал делить твоё имущество.

Кайн закрыл дверь плечом и скинул куртку на спинку стула.

- Там половина вещей твои.

- Именно поэтому процесс шёл быстро.

Комната общежития была маленькой, душной и почти родной. Две кровати, два стола, шкаф, который закрывался только если его пнуть, и подоконник, превращённый Максом в склад кружек. На стене висел постер старого фильма ужасов, который они повесили «на неделю» ещё на первом курсе. Из колонок шёл звук стрельбы. Макс сидел в наушниках, но одно ухо привычно оставил открытым. Он всегда так делал: вроде играет, но всё равно слышит, кто вошёл, кто вышел, кто врёт и кто пытается тихо открыть пакет чипсов.

- Ну что? - спросил он. - Нашёл ключи?

- Нет.

- Деньги?

- Нет.

- Тайное завещание, по которому ты теперь владелец замка и трёх проклятий?

Кайн поставил сумку возле кровати. Ткань тихо коснулась пола. Звук был слишком обычный, но почему-то он всё равно его услышал.

- Почти, - сказал Кайн.

Макс наконец повернулся.

- Это значит «нет» или «да, но я пока не готов раскрывать семейную драму»?

Кайн хотел ответить сразу - что-нибудь лёгкое, что-нибудь нормальное, но взгляд сам упал на сумку. На то место, где под тканью лежал нож.

- Нашёл старую железку, - сказал он.

- Железку?

- Нож.

Макс снял наушники полностью.

- Подожди. Ты поехал искать ключи, а вернулся с ножом?

- У нас в семье сложная логистика.

- У вас в семье надо вызвать специалиста.

Кайн усмехнулся. Получилось почти нормально. Он сел на кровать и расстегнул сумку. Нож лежал внутри, в старых потёртых ножнах. Простой, тихий, неподвижный. Макс вытянул шею.

- Покажешь?

Кайн замер. Ответ должен был быть простым: да, конечно. Они с Максом показывали друг другу всё подряд - новые кроссовки, странные находки с барахолки, неудачные переписки, мемы, которые лучше было бы забыть. Нож тоже мог быть просто вещью, но рука Кайна сама легла на молнию и закрыла сумку.

- Завтра, - сказал он. - Сейчас не хочу его доставать.

Макс прищурился.

- Он что, некрасивый?

- Старый.

- Тогда тем более. Старые ножи выглядят круче новых.

- Макс.

Тон вышел резче, чем Кайн хотел. Макс чуть поднял брови. Пауза длилась секунду - небольшую, но достаточную, чтобы Кайну стало неловко до злости.

- Ладно, - сказал Макс и снова повернулся к компьютеру. - Не хочешь - не показывай. Только не режь им колбасу. Вдруг там столетняя грязь и военное проклятие.

Кайн усмехнулся.

- Спасибо, доктор.

- Я не доктор. Я человек, который не хочет жить с соседом, умершим от исторического столбняка.

На этот раз Кайн рассмеялся по-настоящему. Ненадолго, но по-настоящему, и именно это на секунду вернуло всё на место: комнату, Макса, шум клавиатуры, пятно света от монитора, их дурацкий постер и недописанную работу по философии. Обычную жизнь, которую можно было потрогать руками.

Потом сумка у кровати точно стала тяжелее. Кайн отвёл взгляд.

- Завтра пятница, - сказал Макс. - После пар выбираемся куда-нибудь.

- Я думал, ты завтра собирался умирать в рейтинге.

- Я могу умирать и в реальной жизни. Главное - с друзьями.

- Очень вдохновляюще.

- Лена тоже хотела куда-то сходить.

Кайн посмотрел на него. Слишком быстро, и Макс сразу заметил и ухмыльнулся.

- О, реакция есть.

- Какая реакция?

- Самая обычная. Человеческая. Почти редкость для тебя.

- Я просто услышал знакомое имя.

- Конечно. Когда я произношу «деканат», ты тоже так смотришь.

Кайн бросил в него свёрнутую толстовку. Макс увернулся, не глядя, и довольно хмыкнул.

- Всё, решено. Завтра после пар идём в бар. Без твоего «я устал», «мне надо к деду», «я внезапно стал серьёзным человеком».

Кайн хотел сказать, что ему действительно надо к деду. Ключи всё ещё не найдены, а разговор с дедом оставил неприятный осадок, но он посмотрел на сумку и вдруг понял: оставаться одному ему почему-то не хочется.

- Ладно, - сказал он. - Только ненадолго.

- Это уже звучит как победа.

Ночью Кайн долго не мог уснуть. Не потому что боялся - по крайней мере, он пытался так думать. Просто в комнате было слишком тихо, когда Макс наконец выключил компьютер. За окном шумели машины. Где-то в коридоре хлопнула дверь. В трубах что-то щёлкнуло. Обычные звуки общежития, и всё равно Кайн каждый раз открывал глаза.

Сумка стояла возле кровати. Он не видел нож, но слишком хорошо знал, где тот лежит: с какой стороны сумки, как близко рукоять к краю. Это раздражало. Кайн перевернулся на другой бок.

- Спи уже, - пробормотал Макс со своей кровати.

- Я ничего не делаю.

- Ты очень громко ничего не делаешь.

- Прости.

- Извинения приняты. Теперь умри до будильника.

Кайн закрыл глаза. На несколько секунд ему почти удалось провалиться в сон, а потом в памяти всплыло лезвие - тусклое, не отражающее свет. Он резко открыл глаза.

Утро началось с того, что Макс не услышал будильник. Вернее, услышал, но сделал вид, что звук относится к кому-то другому. Телефон орал на столе уже третью минуту. Кайн лежал на спине и смотрел в потолок, пытаясь решить, что сильнее: желание спать или желание выбросить телефон в окно.

Победила дружба. Он поднял подушку и бросил в Макса.

- Подъём.

Подушка попала точно в лицо. Макс издал звук человека, которого предали на дипломатических переговорах.

- За что?

- За всё.

- Я считал нас семьёй.

- Семья не ставит будильник на семь утра и не умирает под него.

Макс сел, волосы торчали в разные стороны.

- Я не умирал. Я медитировал.

- Ты храпел.

- Глубокая медитация.

Через сорок минут они вышли из общежития. Город встретил холодным воздухом и шумом машин. Небо было серым, но дождь закончился. Асфальт ещё блестел после ночи, и в лужах отражались остановки, окна, люди с кофе в руках.

Кайн надел сумку на плечо. Она сразу показалась тяжелее. Он остановился на полшага.

- Ты чего? - спросил Макс.

- Ничего.

- Ты сегодня очень часто «ничего».

- Нормальное слово.

- Для людей, которые что-то скрывают.

Кайн посмотрел на него. Макс улыбался, но глаза были внимательными. Вот за это Кайн иногда его ненавидел. Не по-настоящему. Просто Макс слишком хорошо чувствовал, когда рядом с ним кто-то начинает врать.

- Просто плохо спал, - сказал Кайн.

- Из-за ножа?

Вопрос прозвучал легко. Почти шуткой. Но пальцы сами сжались на ремне сумки.

- Из-за твоего будильника.

- Удар ниже пояса, но принимается.

Они дошли до корпуса вместе. У входа уже толпились студенты: кто-то курил, кто-то допивал кофе, кто-то судорожно листал конспект за пять минут до пары и делал вид, что это подготовка. Лена стояла у ступеней. Светлые волосы были собраны в небрежный хвост, в руках - два стакана кофе и папка с распечатками. Увидев их, она подняла один стакан.

- Я купила лишний.

Макс приложил руку к груди.

- Лена, ты спасла мне жизнь.

- Это не тебе.

- Ты разрушила мне жизнь.

Она протянула стакан Кайну.

- Тебе. Вид у тебя такой, будто ты спорил с потолком всю ночь и проиграл.

Кайн взял кофе. Тепло приятно легло в ладонь.

- Спасибо.

- Что случилось? - спросила Лена.

Без давления. От этого стало сложнее соврать.

- Ничего серьёзного.

Макс фыркнул.

- Второе «ничего» за утро. Я считаю.

- Найди себе хобби.

- Я нашёл. Наблюдать, как ты плохо врёшь.

Лена перевела взгляд с одного на другого.

- Вы опять?

- Это воспитательная работа, - сказал Макс. - Я пытаюсь вернуть его в общество.

- А я думала, ты сам оттуда выпал ещё на первом курсе.

Кайн улыбнулся. Вот так было легче. Когда они спорили, когда Макс изображал оскорблённого гения, когда Лена делала вид, что устала от них обоих, мир оставался нормальным. Не хорошим и не идеальным - просто нормальным.

Кайн сделал глоток кофе, и в тот же момент в плече появилось лёгкое давление. Не боль и не вес - просто напоминание: сумка, нож, он снова здесь. Кайн опустил стакан.

- Эй, - сказала Лена тише. - Ты правда в порядке?

Он хотел ответить привычно: «Да», «не выспался», «всё нормально», но почему-то слова застряли. Он посмотрел на неё и на секунду представил: рассказать. Просто сказать, что нашёл у деда странный нож, что дед испугался, что ночью он не мог спать. Это звучало бы глупо, но не безумно. Пока не безумно.

- Я потом расскажу, - сказал он наконец.

Лена не улыбнулась, но кивнула.

- Хорошо.

Макс перестал шутить всего на пару секунд, но Кайн заметил.

Первая пара прошла мимо него почти полностью. Он сидел в аудитории, открыв тетрадь на чистой странице. Преподаватель говорил о структуре аргументации, кто-то позади шептался, Макс рисовал на полях чудовище с подписью «декан после третьей чашки кофе». Лена честно писала конспект. Кайн пытался слушать. Получалось плохо.

Каждый раз, когда он наклонялся к тетради, ремень сумки касался ноги. И каждый раз он вспоминал: внутри лежит нож. Не дома, не у деда, не на чердаке - здесь, в аудитории, среди людей.

Он посмотрел на ряд впереди. Парень в серой толстовке смеялся над чем-то в телефоне. Девушка рядом поправляла браслет. Кто-то открыл шоколадку, и шуршание обёртки показалось слишком резким.

Кайн сжал ручку. Глупо. Это просто нож - старая вещь, металл и кожа. Он повторил это про себя несколько раз.

Не помогло.

На перемене Макс положил перед ним рисунок.

- Оцени.

На листе было существо с огромными глазами, кривыми зубами и подписью: «Кайн, если его не покормить». Кайн посмотрел.

- Похоже на тебя утром.

- Искусство не обязано быть реалистичным.

Лена наклонилась ближе и усмехнулась.

- Зубы надо больше.

- Предательство, - сказал Макс.

Кайн снова улыбнулся и снова почти поверил, что день можно прожить нормально.

Вторая пара была философией. Обычно Кайн любил эти лекции. Не потому что собирался стать великим мыслителем, а потому что преподаватель умел задавать вопросы так, что после них половина аудитории начинала спорить, а вторая половина делала вид, что пишет, лишь бы её не спросили.

Сегодня преподаватель вошёл без опоздания, поставил папку на стол и написал на доске одно слово: ВЫБОР.

- Начнём с простого, - сказал он. - Человек отвечает только за то, что сделал сам?

Кто-то на заднем ряду тихо простонал.

- Опять моральные ловушки.

Преподаватель услышал и улыбнулся.

- Именно. Они полезнее, чем кажется.

Кайн открыл тетрадь. Ручка легла в пальцы. Преподаватель продолжил:

- Представьте: вы можете причинить вред одному человеку, чтобы спасти нескольких. Это будет преступление? Жертва? Необходимость?

В аудитории началось движение. Кто-то поднял руку. Кто-то сразу зашептался. Макс наклонился к Кайну.

- Я бы пожертвовал деканатом.

- Не считается. Там нет людей, - тихо ответил Кайн.

Макс беззвучно показал ему большой палец. Лена пихнула их локтем, не отрываясь от конспекта.

- Тише.

Кайн хотел улыбнуться, но преподаватель сказал следующую фразу.

- А теперь сложнее. Если действие совершаете не вы… а через вас. Если ваше тело, ваш голос, ваши руки становятся инструментом чужой воли - где заканчивается ваша вина?

Ручка остановилась. Кайн не сразу понял, почему перестал писать. В аудитории кто-то ответил - кажется, парень с первого ряда. Преподаватель что-то уточнил. Лена записывала. Макс больше не шутил. А Кайн смотрел в тетрадь - на пустую строку.

Ваши руки становятся инструментом чужой воли.

Он медленно опустил взгляд на свою ладонь. Обычная рука. Пальцы немного испачканы чернилами. На костяшке маленькая царапина - вчера задел коробку на чердаке.

Ничего странного, и всё же ему вспомнилось, как рукоять ножа легла в ладонь. Слишком удобно, будто знала место. Холод вернулся в пальцы - не настоящий, только память о холоде. Он резко сжал кулак.

- Кайн? - тихо спросила Лена.

Он поднял глаза.

- Что?

- Ты лист порвал.

Он посмотрел вниз. Ручка продавила бумагу. На странице расползлось чёрное пятно, а под ним действительно появилась рваная дырка.

- Чёрт, - пробормотал он.

Макс наклонился.

- Вот это вовлечённость в предмет.

Кайн заставил себя усмехнуться.

- Просто философия меня победила.

Но голос прозвучал не так - сухо. Лена услышала.

Преподаватель тем временем подошёл к доске и написал вторую фразу: ИНСТРУМЕНТ НЕ НЕСЁТ ВИНЫ. НО ЧЕЛОВЕК - НЕ ИНСТРУМЕНТ.

Кайн смотрел на эти слова слишком долго. В какой-то момент шум аудитории стал глуше. Не исчез - просто отошёл назад: голоса, кашель, скрип стульев, шелест страниц. А потом сумка у его ног чуть сдвинулась.

Едва заметно.

Может, он сам задел её ботинком. Может, пол был неровный. Может, ничего не произошло. Кайн медленно опустил взгляд. Сумка стояла рядом. Обычная. Закрытая, но внутри, под тетрадью и старой зарядкой, лежал нож.

И Кайн вдруг поймал себя на мысли, что хочет открыть молнию и проверить, на месте ли он. Не потому что боялся потерять, а потому что боялся, что тот исчезнет. Эта мысль была настолько чужой, что его передёрнуло.

- Всё нормально? - спросила Лена уже серьёзнее.

Кайн быстро кивнул.

- Да. Просто… голова заболела.

Макс посмотрел на него внимательнее.

- После пары свалим? Бар можно отменить.

- Нет, - слишком быстро сказал Кайн.

Оба посмотрели на него. Он сам не понял, почему ответил так резко. Потому что ему действительно было плохо. Потому что лучше было бы вернуться в комнату, лечь, не думать, но мысль остаться одному рядом с сумкой вдруг показалась хуже шума, людей и бара. Кайн выдохнул и добавил спокойнее:

- Не надо отменять. Я просто устал. Посижу с вами - отпустит.

Лена кивнула. Макс ещё секунду смотрел, потом пожал плечами.

- Ладно. Но если начнёшь говорить цитатами преподавателя, я вызываю скорую.

Кайн попытался ответить. Не успел. Преподаватель снова заговорил:

- Запомните: иногда самый опасный выбор - тот, который человек делает заранее. До события. До преступления. До оправдания.

Кайн поднял глаза.

- Мы можем думать, что решение ещё впереди, - продолжил преподаватель. - Хотя на самом деле уже давно сделали первый шаг.

Тишина внутри Кайна стала неприятной. Он медленно посмотрел на сумку: на закрытую молнию, на едва заметный изгиб ткани там, где лежал нож. И впервые за весь день понял очень простую вещь: он мог оставить нож у деда. Мог выбросить его по дороге. Мог не брать его в университет, но всё равно взял.

Лекция продолжалась. Кайн больше не записывал.

Когда пара закончилась, аудитория ожила мгновенно. Стулья заскрипели. Люди потянулись к выходу. Макс что-то рассказывал Лене про бар, про «лучшие картофельные дольки в радиусе трёх кварталов» и про то, что Кайна сегодня нужно «социализировать принудительно, но гуманно».

Кайн поднял сумку. Вес снова оказался обычным.

Почти.

У двери он на секунду остановился и оглянулся на доску. Последняя фраза всё ещё была там: ЧЕЛОВЕК - НЕ ИНСТРУМЕНТ.

Кайн смотрел на неё, пока Лена не коснулась его плеча.

- Идём?

Он моргнул.

- Да.

- Ты точно хочешь в бар?

Кайн перевёл взгляд на неё. Лена не давила. Не требовала объяснений. Просто ждала, и от этого было ещё хуже. Он кивнул.

- Да. Не хочу сегодня оставаться один.

Она услышала не только слова. По её лицу было видно, но она не стала спрашивать.

- Тогда идём, - сказала Лена.

Макс уже ждал у выхода.

- Всё, философы, двигаем. Сегодня наша цель - доказать, что смысл жизни существует и подаётся с соусом.

Кайн усмехнулся. На этот раз почти искренне. Они вышли из аудитории вместе. Шум коридора накрыл их сразу: голоса, шаги, смех, хлопающие двери. Обычная пятница, обычный университет, обычные люди, которые думали о зачётах, еде, переписках и планах на вечер.

Кайн шёл рядом с ними, слушал Макса, отвечал Лене, иногда улыбался. И всё же, когда они спускались по лестнице, он поймал своё отражение в тёмном стекле окна. На секунду ему показалось, что отражение отстало.

Совсем чуть-чуть.

Кайн остановился. Отражение тоже остановилось - обычное, его собственное лицо, усталое, но человеческое.

- Кайн? - позвал Макс.

Он отвернулся от стекла.

- Иду.

Но, спускаясь дальше, Кайн уже знал: дело не в усталости. С того момента, как он взял нож у деда, обычный день не начался. Он просто очень хорошо притворялся.

Глава 3 Антиквар

Бар пах жареным мясом, алкоголем и пятницей. Это стало ясно сразу, как только Макс распахнул дверь и торжественно произнёс:

-Добро пожаловать в храм дешёвых решений.

Изнутри ударил шум: голоса, смех, музыка из колонок, звон стаканов. Кто-то громко спорил у стойки, кто-то уже пытался петь вместе с песней, не попадая ни в слова, ни в ритм. Обычное, живое место. Именно поэтому Кайн на секунду остановился у входа.

Людей было слишком много.

Он сразу заметил дверь в туалет, запасной выход у дальнего коридора, компанию парней возле бильярдного стола, девушку у барной стойки, которая держала телефон так, будто ждала плохих новостей.

В голове всё вспыхнуло не как наблюдение, а как схема: вход, выход, толпа, препятствия и места, где можно застрять.

Кайн моргнул.

Что за бред?

-Эй. -Макс щёлкнул пальцами у него перед лицом. -Не зависай. Если ты сейчас начнёшь анализировать моральную природу картошки фри, я уйду один.

-Картошка фри невиновна, -сказал Кайн.

-Вот. Значит, ещё не всё потеряно.

Лена обошла их и кивнула в сторону свободного столика у стены.

-Там место. Пока его не заняли люди с более быстрыми ногами.

-У нас есть Кайн, -сказал Макс. -Он выглядит как человек, который может молча отпугивать конкурентов.

-Я рад быть полезным.

Они сели. Макс сразу занял место ближе к проходу, хотя сам этого не заметил. Лена поставила сумку рядом со стулом и начала изучать меню с выражением человека, который принимает важное государственное решение. Кайн сел с краю. Не потому что хотел видеть вход. Просто так получилось.

Он почти поверил в это.

-Так. -Макс хлопнул ладонями по столу. -Правила вечера. Первое: никто не говорит про учёбу.

-Ты сам заговоришь через десять минут, -сказала Лена.

-Второе: никто не говорит про философию.

Кайн поднял руку.

-Уточнение. Если я случайно скажу «экзистенциальный кризис», меня выгонят?

-Тебя вынесут.

-Жёстко.

-Гуманно, -поправила Лена.

Макс ткнул пальцем в Кайна.

-Третье: ты сегодня не сидишь с лицом призрака, которого забыли выключить.

-Это моё обычное лицо.

-Вот именно. Работай над собой.

Кайн улыбнулся, и на этот раз улыбка держалась дольше пары секунд. Они заказали еду. Макс, как и обещал, начал доказывать, что смысл жизни действительно можно подать с соусом. Лена спорила, что смысл жизни не должен оставлять жирные пятна на конспектах. Кайн вставлял короткие комментарии, и несколько раз они даже смеялись все вместе.

Почти нормально, почти хорошо. Почти как раньше.

Но сумка стояла у его ног. Она касалась ботинка, когда кто-то проходил мимо и задевал стол. Лёгкое движение ткани -и Кайн каждый раз на долю секунды напрягался.

Внутри лежал нож: тусклый, холодный, молчаливый.

Кайн сделал глоток воды.

-Ты опять ушёл, -сказала Лена.

Он поднял глаза.

-Что?

-Ты смотришь на стол так, будто он должен признаться в преступлении.

Макс наклонился, пристально посмотрел на деревянную поверхность и серьёзно сказал:

-Мы знаем, что ты сделал.

Лена прикрыла лицо ладонью.

-Макс.

-Я давлю психологически.

-На стол?

-С преступниками нельзя мягко.

Кайн усмехнулся. Шутка помогла. Немного.

-Просто голова болит, -сказал он.

-После философии у всех болит, -ответил Макс. -Это нормально. У меня после лекции вообще появилось желание стать растением.

-Растения тоже делают выбор, -сказала Лена.

Макс замер.

-Не начинай.

-Тянутся к свету или нет.

-Я сказал: не начинай.

Кайн слушал их и пытался удержаться за этот разговор. За слова. За глупость. За живую обычность, в которой никто не смотрел на старый нож так, будто тот мог заговорить.

Потом кто-то у стойки резко рассмеялся -громко, слишком близко к крику.

Кайн вздрогнул. Не сильно. Почти незаметно. Но Лена заметила.

-Кайн.

-Всё нормально.

Он ответил слишком быстро. Макс перестал жевать.

-Слушай, если тебе реально плохо, мы можем уйти.

-Нет.

И снова слишком быстро. Кайн сам услышал это и выдохнул.

-Нет, правда. Просто шумно.

-Ты же раньше нормально сидел в барах, -сказал Макс.

-Раньше тут не было тебя.

-Слабая попытка перевести тему, но я уважаю усилие.

Кайн потёр переносицу. Он не мог объяснить. Не мог сказать: «Я слышу каждый резкий звук так, точно мне сейчас надо отбиваться». Не мог сказать: «Я смотрю на людей и почему-то думаю, где они стоят, как двигаются, кто первым заметит опасность». Не мог сказать: «У меня в сумке нож, от которого дед побледнел, и мне кажется, что он становится тяжелее, когда вокруг слишком много жизни».

Потому что после такого Макс точно перестал бы шутить.

А Лена перестала бы смотреть на него так, будто он всё ещё Кайн.

-Мне надо выйти на минуту, -сказал он.

Лена сразу нахмурилась.

-С тобой пойти?

-Нет. Просто воздухом подышу.

Макс посмотрел на него внимательнее.

-Не сбегай.

-Я оставил тут вас. Куда я денусь?

-У тебя есть ноги и плохие решения.

-Вернусь через пять минут.

Кайн поднялся, взял сумку и только потом понял, что сделал. Макс заметил тоже.

-Ты сумку с собой берёшь?

Пауза вышла короткой, но неприятной.

-Там телефон, -сказал Кайн.

Телефон лежал в кармане. Он знал. Макс знал, что он обычно носит телефон в кармане. Лена, наверное, тоже. Но никто не сказал ни слова, и это было хуже.

На улице стало легче. Холодный воздух ударил в лицо, смыл часть шума, вытолкнул из головы тяжёлый гул бара. Кайн отошёл на несколько шагов от входа и остановился под козырьком. Дождя не было. Только мокрый асфальт, редкие машины и отражения вывесок в лужах.

Он медленно вдохнул. Потом ещё раз.

Пальцы сжимали ремень сумки.

-Что со мной происходит…

Ответа, конечно, не было, и именно это раздражало сильнее всего. Если бы нож заговорил, Кайн хотя бы получил доказательство, что окончательно сошёл с ума. Но он молчал: лежал в сумке, давил своим присутствием и заставлял думать о себе, даже когда вокруг были люди, еда, смех и Лена, которая купила ему кофе утром.

Кайн резко расстегнул молнию. Не до конца, только настолько, чтобы увидеть ножны.

Нож лежал на месте.

Облегчение пришло первым, а следом -испуг от самого облегчения.

-Нет, -тихо сказал он самому себе. -Это просто вещь.

Слова прозвучали слабо. Он закрыл сумку.

На противоположной стороне улицы мигнула вывеска. Кайн раньше не обращал на неё внимания, хотя, наверное, проходил здесь десятки раз. Небольшая лавка между аптекой и закрытым книжным магазином. Старое стекло, тёмная витрина. Над дверью висела выцветшая табличка: «АНТИКВАРИАТ».

Кайн замер.

Внутри всё неприятно сжалось. Идея появилась сама -простая, почти нормальная: узнать, что это за нож.

Не у деда, который явно что-то скрывает, не у Макса, который превратит всё в шутку, и не у интернета, где любой поиск по словам «старый нож не отражает свет» закончится форумом людей, которые фотографируют призраков на микроволновку.

У человека, который разбирается в старых вещах.

Кайн посмотрел на дверь бара. Он обещал вернуться через пять минут. Потом снова на вывеску. Лавка выглядела закрытой, но внутри горел слабый свет.

Кайн достал телефон. Написал Максу:

Кайн: задержусь на 10 минут. надо кое-что проверить.

Макс: если ты сбежал -я заберу твою картошку.

Кайн: заслужил.

Макс: это звучит как прощальное сообщение.

Кайн: я рядом. реально.

Он убрал телефон и перешёл улицу.

Колокольчик над дверью звякнул тихо, почти устало. Внутри пахло пылью, деревом и старой бумагой. Не как на чердаке у деда: там вещи просто лежали слишком долго. Здесь они будто ждали, пока кто-нибудь вспомнит, зачем вообще нужны.

Полки поднимались почти до потолка. Часы без стрелок, серебряные ложки, иконы в потемневших окладах, сломанные музыкальные шкатулки. Фарфоровые лица кукол в темноте выглядели слишком внимательными.

Кайн сделал шаг. Половица скрипнула.

-Добрый вечер, -сказал голос.

Он прозвучал сбоку. Кайн повернулся.

За прилавком сидел пожилой мужчина в сером жилете. Перед ним лежали разобранные карманные часы, тонкая отвёртка и лупа. Волосы у него были седые, аккуратно зачёсанные назад, а глаза -неожиданно ясные. Такие глаза редко бывают у людей, которые просто продают старые ложки.

-Добрый, -ответил Кайн.

Мужчина поднял взгляд. Оценил его быстро: лицо, руки, сумка, снова лицо. Не грубо, а профессионально.

-Чем могу помочь?

Кайн вдруг понял, что не подготовил нормального объяснения. «Здравствуйте, мой дед отдал мне нож, который, возможно, снится старикам и портит настроение на лекциях». Отличное начало разговора.

-Я хотел узнать кое-что об одной вещи, -сказал он.

-Продаёте?

-Не знаю.

Антиквар чуть наклонил голову.

-Обычно люди знают, хотят они расстаться с вещью или нет.

Кайн положил сумку на прилавок.

-Я пока хочу понять, что это.

Он расстегнул молнию и достал ножны. Только когда Кайн положил нож на прилавок, он понял: в лавке стало тише. Не буквально. Часы на стене всё так же тикали. Где-то за шкафом гудела старая лампа. С улицы доносился шум машин, но сам воздух будто напрягся.

Антиквар не двигался. Он смотрел на нож слишком долго.

-Можно? -спросил он наконец.

Голос остался вежливым, но стал ниже. Кайн кивнул.

Мужчина не сразу взял нож. Сначала убрал лупу. Потом вытер пальцы о тканевую салфетку. Только после этого осторожно коснулся ножен. Не лезвия, даже не рукояти, а ножен. Будто не хотел трогать сам нож раньше времени.

Он вынул его медленно. Лезвие показалось под светом лампы.

Не блеснуло.

Антиквар перестал дышать. Кайн это заметил.

-Вы знаете, что это? -спросил Кайн.

Мужчина не ответил. Он повернул нож под лампой. Наклонил. Поднёс ближе к глазам. Провёл взглядом по рукояти, по краю лезвия, по старым тёмным пятнам у основания.

Пальцы у него едва заметно дрожали.

-Где вы это взяли? -спросил антиквар.

-У деда.

-Ваш дед коллекционер?

-Нет.

-Военный?

Кайн напрягся.

-Был.

Антиквар медленно поднял взгляд.

-Он отдал это добровольно?

Вопрос был странный. Слишком точный.

-Да, -сказал Кайн. -А что?

Мужчина положил нож на прилавок. Очень осторожно. Потом отодвинул от себя на несколько сантиметров.

-Старый предмет, -сказал он.

-Это я и сам понял.

-Очень старый.

-Насколько?

Антиквар посмотрел на лезвие.

-Не по металлу. По ощущению.

Кайн нахмурился.

-Что это значит?

Мужчина, кажется, пожалел, что сказал лишнее. Он сцепил пальцы перед собой и некоторое время молчал. Кайн начал злиться. Не сильно. Пока.

-Слушайте, -сказал он. -Если это просто военный нож, скажите. Если подделка -тоже. Если он что-то стоит -назовите цену. Мне не нужна тайна века.

-Такие вещи не оценивают как обычный металл.

-Тогда как?

Антиквар посмотрел на него, и до Кайна дошло: мужчина боится не его, а ножа.

-Иногда вещь стоит слишком дорого не потому, что её можно продать, -сказал антиквар. -А потому, что за неё уже заплатили.

Кайн молчал. Фраза была красивой и совершенно бесполезной.

-Конкретнее можно?

Антиквар вздохнул.

-Металл почти не повреждён. Ножны старые, но лезвие выглядит так, будто его не берёт время. Ни нормальной коррозии, ни следов правильной реставрации. Такое бывает редко.

-Редко -это значит «дорого»?

-Редко -это значит «опасно задавать вопросы».

Повисла тишина.

Кайн медленно провёл языком по пересохшим губам.

-Вы уже видели такие вещи?

Антиквар молчал слишком долго.

-Я видел предметы, которые лучше было бы оставить там, где их нашли.

Холод вернулся в пальцы.

-Мой дед сказал почти то же самое.

-Значит, ваш дед умнее, чем вы думаете.

-Он отдал его мне.

Антиквар посмотрел на него странно. Почти с жалостью.

-Тогда, возможно, он просто устал бояться один.

Эти слова ударили неожиданно больно. Кайн вспомнил деда у двери.

Если он начнёт…

-Вы можете его купить? -спросил Кайн.

Вопрос вырвался сам. Антиквар замер. Потом медленно посмотрел на нож. В лавке за стеной что-то щёлкнуло -может, старые часы, может, проводка.

Мужчина открыл рот, но тут же закрыл.

На несколько секунд он действительно задумался. Кайн это видел. Видел, как в глазах антиквара мелькнули расчёт, цена, редкость, возможность -а потом страх.

Он отступил первым.

-Нет.

-Вы даже не назвали сумму.

-И не назову.

-Почему?

Антиквар резко, почти грубо, задвинул нож обратно к нему.

-Потому что я не покупаю вещи, которые смотрят в ответ.

Кайн не сразу понял фразу. Потом понял, и ему стало неприятно.

-Вы сейчас издеваетесь?

-Я сейчас очень стараюсь остаться живым человеком, который закроет лавку, выпьет чай и не будет жалеть о собственной жадности.

Впервые в голосе антиквара появилась злость. Не на Кайна, а на себя, на ситуацию и на нож.

Кайн медленно убрал ножны в сумку. Руки слушались хуже, чем обычно.

-Что мне с ним делать?

Антиквар смотрел на него так, будто ответ был простым и невозможным одновременно.

-Верните тому, кто отдал.

-А если не получится?

-Тогда не носите его с собой.

Кайн усмехнулся. Коротко. Без радости.

-Все сегодня дают очень полезные советы.

Антиквар не улыбнулся.

-Молодой человек.

Кайн уже повернулся к двери, но остановился.

-Что?

Мужчина вышел из-за прилавка. Не вплотную, но достаточно близко, чтобы говорить тише.

-Если рядом с этим ножом начнут происходить странности -уходите от людей.

Внутри всё стало холоднее.

-Какие странности?

Антиквар посмотрел на сумку.

-Сначала обычно кажется, что это просто совпадения. Сны. Навязчивые мысли. Ощущение, что вещь лежит не там, где вы её оставили.

Кайн не двигался.

-Потом вы начнёте делать то, чего не собирались делать.

В лавке снова повисла тишина. Лампа над прилавком тихо гудела.

-Откуда вы это знаете? -спросил Кайн.

Мужчина отвёл взгляд.

-Я слишком долго торгую старым.

-Это не ответ.

-Другого у меня для вас нет.

Он вернулся за прилавок и снова взял лупу. Разговор был закончен, но руки у него больше не были спокойными.

Кайн стоял ещё несколько секунд. Потом открыл дверь. Колокольчик звякнул.

Перед тем как выйти, он услышал за спиной:

-И ещё.

Кайн обернулся. Антиквар не смотрел на него.

-Если кто-то уже знает, что он у вас… не идите домой один.

Кайн хотел спросить, что это значит, но мужчина опустил голову к часам, будто больше ничего не сказал бы даже под угрозой.

Кайн вышел.

На улице стало прохладнее. Шум бара доносился с другой стороны дороги. Где-то там Макс, наверное, уже съел его картошку. Лена, возможно, смотрела на дверь и думала, что он слишком долго.

Обычный мир был совсем рядом: через одну дорогу, через несколько шагов.

Кайн мог вернуться туда, сесть за стол.

Сказать: «Антиквар оказался странным».

Посмеяться и сделать вид, что всё нормально.

Он даже сделал шаг к переходу и остановился.

Позади раздались шаги: тяжёлые, чёткие, не случайные.

Кайн медленно обернулся.

Человек в капюшоне стоял у края света от фонаря. Слишком близко, и смотрел не на Кайна.

На сумку.

Глава 4 Первое убийство

Сначала Кайн подумал, что это случайность. Вечер был поздний: узкая улица, бар через дорогу и антикварная лавка за спиной. Человек в капюшоне мог ждать кого угодно. Мог просто стоять под фонарём, пряча лицо от холодного ветра. Мог смотреть не на сумку, а мимо неё.

Кайн даже почти убедил себя в этом.

Почти.

Потом незнакомец сделал шаг вперёд, и сомнения кончились: нет, не случайность.

- Тебе что-то нужно? - спросил Кайн.

Голос вышел спокойнее, чем он ожидал. Возможно, потому что с другой стороны дороги всё ещё доносился шум бара: смех, музыка, глухой бас. Там были Макс и Лена. Там была картошка, которую Макс, скорее всего, действительно уже ел без него. Там был обычный мир всего в тридцати метрах.

Незнакомец не ответил. Он стоял на краю света, и фонарь освещал только нижнюю часть лица: бледную кожу, сжатые губы, щетину на подбородке. Капюшон скрывал глаза.

Кайн сделал шаг назад. Рука сама легла на ремень сумки. Плохая идея - это стало ясно сразу. Незнакомец тоже это увидел.

- Значит, правда у тебя, - сказал он.

Голос был хриплым, не старым, скорее сорванным. Так говорят люди, которые давно не спали или слишком долго кричали.

- Что у меня? - спросил Кайн.

- Не притворяйся.

- Я не знаю, о чём ты.

- Знаешь.

Человек сделал ещё шаг. Внутри всё сжалось. Даже не страх - подготовка к страху. Та секунда, когда тело уже понимает, что сейчас придётся бежать, а мозг ещё пытается договориться.

- Слушай, - сказал Кайн, поднимая свободную руку. - Если тебе нужны деньги, у меня почти ничего нет.

- Деньги?

Незнакомец коротко усмехнулся. Смех был неприятный и пустой.

- Думаешь, я пришёл за деньгами?

Он резко поднял голову. И Кайн увидел глаза.

В них не было обычной уличной злости. Не было пьяной наглости, жадности или желания просто напугать случайного студента. Там были ненависть и страх.

Страх был хуже.

- Отдай нож, - сказал незнакомец.

Кайн замер. Шум бара за спиной будто стал тише.

- Какой нож?

- Последний раз повторяю.

Незнакомец опустил руку в карман куртки. Кайн увидел движение и сделал шаг назад.

- Стой.

- Отдай.

- Я сейчас позову людей.

- Позови.

Ответ прозвучал слишком быстро. Слишком уверенно. Кайн бросил взгляд через дорогу. Дверь бара открылась, выпустив наружу вспышку света, музыку и двух смеющихся парней. Один закурил у входа. Другой что-то говорил ему, размахивая телефоном.

Люди и помощь были совсем рядом. Нужно просто крикнуть, но незнакомец стоял так, будто это ничего не меняло.

Кайн сглотнул.

- Кто ты?

- Тот, кто понимает, что ты носишь.

- Да что я ношу-то?

Вопрос сорвался громче, чем он хотел. Парни у бара на секунду обернулись. Незнакомец даже не посмотрел в их сторону.

- Спящее оружие, - сказал он тихо. - И даже не знаешь, что оно ждёт.

Кайн не понял слов, но тело поняло угрозу.

Поздно.

Незнакомец рванул вперёд. Быстрее, чем Кайн ожидал. Кайн попытался отскочить, но сумка ударила по боку, ремень запутался на плече, ботинок скользнул по мокрому асфальту. Он успел только поднять руку.

Удар пришёлся в предплечье. Не клинком, а кулаком - тяжело и точно. Кайн вскрикнул и отшатнулся.

- Эй! - крикнул кто-то у бара.

Незнакомец не остановился. Следующий удар пришёл в живот. Воздух вышибло из лёгких. Кайн согнулся, хватая ртом пустоту, и получил коленом в грудь. Мир качнулся. Асфальт ударил в ладонь, потом в колено.

Сумку рванули с плеча.

- Отпусти! - прошипел незнакомец.

Кайн вцепился в ремень обеими руками, сам не зная зачем. Нож был внутри, и он не должен был его забрать. Мысль была ясной, чужой, слишком ясной.

- Отпусти сам! - выдохнул Кайн.

Незнакомец ударил его ещё раз. Боль вспыхнула в боку. Пальцы разжались. Сумка ушла в руки нападавшего, и в тот же момент внутри Кайна что-то сорвалось. Не ярость и не страх - пустота, резкая и глубокая, будто из груди выдернули что-то важное.

Незнакомец отступил на два шага, судорожно расстёгивая молнию. Кайн попытался подняться, но тело не слушалось. В боку горело, ладонь саднило от асфальта, дыхание рвалось короткими, бесполезными глотками.

- Эй! - снова крикнули у бара. - Что там у вас?!

Дверь открылась шире. Свет полосой лёг на мокрую дорогу. Незнакомец достал ножны. Его пальцы дрожали не от слабости, а от нетерпения.

- Дурак, - прошептал он. - Ты даже не знаешь, как оно просыпается.

Кайн поднял голову.

- Что…

- Кровью владельца.

Фраза прозвучала почти ласково, и от этого стала страшнее. Незнакомец вытащил нож из ножен. Лезвие показалось под фонарём.

Не блеснуло.

Свет вокруг него стал тусклее, будто фонарь на секунду устал гореть. Холод прошёл не по ладони, а в груди.

- Стой, - выдохнул Кайн.

Незнакомец шагнул к нему.

- Прости.

В этом «прости» не было сожаления. Только решение.

Кайн попытался отползти. Руки скользнули по мокрому асфальту. Он услышал чей-то голос с другой стороны дороги. Кажется, Макса. Кажется, своё имя.

Не успел.

Незнакомец ударил ножом - коротко, снизу вверх, под рёбра.

На секунду не было ничего. Только толчок, как от сильного удара в грудь. Потом пришёл холод. Глубокий, настоящий. Кайн раскрыл рот, но вместо крика вышел хрип. Воздух не входил.

Не выходил.

Тело не понимало, как дышать. Незнакомец выдернул нож. Кайн увидел тёмное пятно на своей куртке. Оно быстро расползалось. Слишком быстро.

Вот теперь он испугался. Не странного ножа и не человека в капюшоне, а простой, тупой мысли: я умираю.

Незнакомец смотрел на лезвие. На нём была кровь Кайна. Кровь не стекала. Она впитывалась медленно, как если бы металл пил.

- Вот так, - прошептал незнакомец.

Но голос у него дрогнул.

Нож начал меняться. Не формой - присутствием. Тусклое лезвие стало глубже, темнее. Внутри металла проступили тонкие алые линии, похожие на трещины под кожей. Они вспыхнули и погасли, вспыхнули снова - в такт сердцу Кайна. Последним ударам сердца.

Кайн попытался зажать рану. Пальцы стали скользкими. Мир поплыл. Звуки отдалились: бар, люди, машины, крики. Всё стало далеко, а нож - близко.

Слишком близко.

Незнакомец попытался спрятать его обратно в ножны. Не смог. Рукоять дёрнулась в его пальцах.

- Нет… - прошептал он. - Нет, нет, ты должен…

Нож вырвался. Не как предмет, который уронили, а как живое существо, которому надоело, что его держат неправильно. Лезвие описало короткую дугу в воздухе и ударило в ладонь Кайна рукоятью вперёд.

Пальцы сами сомкнулись на рукояти слишком крепко.

В тот же миг боль в груди исчезла. Нет, не исчезла. Она просто отодвинулась куда-то в сторону, как шум за закрытой дверью. На коже правой руки вспыхнул знак - алый, неровный, похожий на ожог, который выжигали изнутри.

Кайн хотел закричать. Не смог.

Где-то глубоко, прямо в голове, появилось слово.

Наконец.

Оно было спокойным, довольным, живым.

Кайн замер. Это не было мыслью и не было звуком. Это было что-то, что говорило внутри него так, будто всегда имело право там быть.

Незнакомец отступил. Впервые.

- Нет, - выдохнул он. - Он выбрал… нет…

Кайн хотел спросить, кто «он». Хотел бросить нож, зажать рану и позвать Макса. Не получилось.

Тело поднялось само, плавно, без рывка. Так не встают с пробитой грудью. Так не двигаются люди, которым осталось несколько секунд.

Кайн видел собственную руку. Видел нож. Видел незнакомца впереди, но между желанием и движением будто появилась стеклянная стена. Он был внутри, а тело - снаружи.

Незнакомец рванулся первым. От страха.

Кайн увидел это слишком чётко: как меняется положение плеча, как левая нога скользит по мокрому асфальту, как рука пойдёт к его ране, чтобы толкнуть, добить, снова забрать нож.

Он не должен был успеть, но тело уже двигалось. Шаг в сторону, короткий разворот - и рука незнакомца прошла мимо. Рука Кайна ударила в ответ.

Быстро. Точно.

Нож вошёл в плечо нападавшего и тут же вышел. Человек вскрикнул. Кайн тоже хотел вскрикнуть, но не смог.

Он смотрел, как незнакомец падает на одно колено, хватаясь за рану. Смотрел слишком спокойно, будто это происходило на экране.

Нет.

Нет, остановись.

Он попытался отступить. Тело шагнуло вперёд.

- Подожди! - захрипел незнакомец. - Подожди, я не…

Следующий удар рассёк ему ладонь. Кровь брызнула на асфальт. Кайн видел отражение фонаря в луже. Видел свою тень. Она двигалась раньше него.

- Я не хотел… - прохрипел человек.

Ложь.

Теперь слово прозвучало яснее. Кайн не знал, кому оно принадлежит. Ему? Ножу? Чему-то между?

Незнакомец попытался отползти. Кайн наклонил голову. Движение было не его. Совсем не его, и всё же он чувствовал всё: тяжесть рукояти, холод металла, мокрый асфальт под подошвами, резкий запах страха, который почему-то казался почти осязаемым.

Остановись.

Пожалуйста.

Остановись.

Тело не остановилось. Кайн сделал шаг. Незнакомец поднял руку, защищаясь.

- Не надо…

Где-то за спиной кто-то крикнул:

- Полицию вызывайте!

Свет из бара стал ярче. Дверь распахнулась. Люди выходили на улицу, но никто ещё не понимал, что видит.

Кайн понимал. Слишком хорошо.

Он понимал, куда войдёт лезвие. Понимал, что следующий удар будет последним. Понимал - и не мог остановить руку.

Нож опустился. Коротко. Без лишнего движения.

Незнакомец дёрнулся. Потом обмяк.

Тишина пришла не сразу. Сначала ещё были звуки: чей-то крик, резкий писк тормозов, музыка из открытой двери бара, голос Макса где-то далеко:

- Кайн?!

Это имя пробило стекло.

Кайн резко вдохнул. Мир вернулся: слишком громкий, слишком яркий, слишком настоящий.

Он стоял посреди мокрой улицы. Перед ним лежал человек. Это уже не было нападением, дракой или «самообороной», которую можно быстро объяснить полиции, друзьям, себе.

Просто человек.

Неподвижный.

Кайн опустил взгляд на свою грудь. Куртка была разрезана. Ткань пропиталась кровью. Рана всё ещё была там. Глубокая. Смертельная.

Но он стоял. Стоял и дышал.

Каждый вдох отдавался болью, но лёгкие работали. Сердце билось. Тело не падало. На коже руки алел знак.

Кайн медленно посмотрел на нож. На рукаве была кровь. На асфальте была кровь. На его ладони была кровь.

А лезвие было чистым.

Абсолютно.

Ни капли.

Свет фонаря не отражался в металле. Но Кайну показалось, что где-то глубоко внутри тусклого лезвия что-то довольно шевельнулось.

Он попытался разжать пальцы. На этот раз получилось.

Нож выпал из руки и ударился о мокрый асфальт. Тихий звук оказался громче всех криков.

Кайн смотрел на чистое лезвие и теперь понимал. Нож не проснулся просто так. Его разбудили его кровью.

Кровью владельца.

И почему-то это было страшнее, чем сама смерть.

Глава 5 Это был не я

Позже Кайн не смог вспомнить, как ушёл с той улицы. Не целиком и не по шагам - только кусками.

Крик Макса с другой стороны дороги.

- Кайн?!

Распахнутая дверь бара. Люди, которые высыпали наружу и сразу остановились, потому что никто не хотел первым подойти к телу. Телефон в чьей-то руке. Женский голос:

- Он истекает кровью! Вызовите скорую!

Кайн тогда не понял, о ком она: о человеке на асфальте или о нём. Он стоял, глядя на нож у своих ног, и никак не мог решить, что страшнее: кровь на куртке или чистое лезвие.

Потом фонарь над улицей мигнул. Один раз, потом второй. Свет стал рваным. Лица людей то появлялись, то исчезали. Кто-то крикнул ещё громче. Кто-то отступил назад. Кто-то, кажется, назвал полицию. Кайн поднял взгляд.

Через дорогу, у входа в бар, стоял Макс. Не один. Рядом была Лена, бледная, с телефоном в руке. Макс смотрел будто прямо на него. Нет, не совсем прямо. Кайн стоял боком, половину лица скрывала тень от капюшона куртки. Между ними были дорога, дождевые блики, люди, открытая дверь бара и тело на асфальте.

Но Макс всё равно смотрел так, будто почти узнал.

Почти, и этого было достаточно.

Кайн хотел сказать: «Это не я». Хотел поднять руки, попросить помощи, упасть. Вместо этого его пальцы снова сомкнулись на рукояти ножа.

Не стой.

Голос был тихим. Не шёпотом даже. Мыслью, которая не спрашивала разрешения. Кайн вздрогнул.

- Нет…

Беги.

Он сделал шаг назад. Потом ещё один. Кто-то закричал:

- Эй! Стой!

Кайн сорвался с места. Он бежал не быстро и не красиво: почти упал на первом же повороте, врезался плечом в стену, оставил на кирпиче кровавый след и продолжил бежать.

Ноги плохо слушались. Рана под рёбрами горела, но уже не так, как должна была гореть смертельная рана. Боль стала глухой, далёкой, будто принадлежала не ему, а человеку, за которым он наблюдал со стороны.

Позади кричали не за ним, а друг на друга. Одни требовали скорую. Другие - полицию. Третьи спорили, трогать ли тело. Кто-то пытался понять, куда делся парень с сумкой. Кто-то говорил, что видел нож. Кто-то уверял, что было двое.

Кайн слышал всё слишком отчётливо. Даже когда свернул в переулок. Даже когда шум бара остался за спиной.

Он бежал, пока лёгкие не начали рваться от каждого вдоха. Потом остановился за мусорными контейнерами и согнулся пополам. Его вырвало. Сначала водой и кислым кофе. Потом - почти ничем.

Он стоял, упираясь ладонью в холодную стену, и дрожал так сильно, что зубы стучали друг о друга.

- Что я сделал…

Ответ пришёл сразу.

Выжил.

Кайн резко ударил кулаком по стене. Боль вспыхнула в костяшках. Настоящая. Его боль.

- Замолчи.

Тишина осталась, но не пустая. Он чувствовал присутствие ножа у бедра, хотя даже не помнил, как засунул его обратно в сумку.

Нет - не в сумку.

В руке.

Кайн медленно опустил взгляд. Нож был у него в пальцах. Чистый. Он едва не закричал. Разжал руку. Лезвие упало бы на грязный асфальт, но пальцы снова дёрнулись и поймали рукоять раньше, чем нож коснулся земли.

Кайн застыл.

- Нет…

Это движение было слишком быстрым. Слишком точным. И он не решил его сделать.

Где-то далеко завыла сирена. Кайн поднял голову. Сирена приближалась. Тело среагировало раньше мысли. Он спрятал нож в сумку, прижал её к груди и пошёл дальше по переулку.

Не побежал: бегущего запомнят, бегущего остановят, бегущий виноват.

Откуда он это знал?

Он не знал. Просто вдруг стало очевидно.

Через две улицы Кайн остановился у витрины закрытой аптеки. В стекле отразился человек с мокрыми волосами, бледным лицом, тёмной от крови курткой и рукой на боку. Глаза были широко раскрыты, но взгляд оставался пустым.

Кайн не сразу понял, что смотрит на себя.

Он расстегнул куртку дрожащими пальцами. Под рёбрами была глубокая, невозможная рана. Края кожи уже начали стягиваться. Не заживать нормально - нет. Скорее закрываться насильно, грубо, будто тело сшивали изнутри невидимыми крючьями.

Кровь всё ещё текла, но меньше. Слишком мало для удара, который должен был его убить.

Кайн медленно отступил от стекла.

- Я должен быть мёртв.

Да.

Голос не стал спорить. От этого стало хуже.

Он добрался до общежития через сорок минут. Или через десять. Или через час. Время ломалось. Кайн шёл дворами, под арками, через тёмные проходы между домами. Один раз мимо проехала полицейская машина, и он спрятался за припаркованным фургоном, перестав дышать до боли в горле. Второй раз ему показалось, что за ним идут, но он обернулся - никого.

У входа в общежитие было тихо. Слишком тихо для вечера.

Кайн остановился напротив дверей и вдруг понял очевидное: он не может войти так. Кровь на куртке, лицо, руки, Макс - всё это сразу сложилось в одну тупую, страшную мысль. Если Макс уже вернулся. Если он видел. Если он сейчас там, в комнате, ждёт его.

Кайн зажал рот ладонью, чтобы не выругаться вслух.

Нужно было думать.

Он обошёл здание сзади. Возле служебного входа стояли мусорные баки, рядом - старая наружная лестница к пожарному выходу. На первом этаже в общем туалете горел свет.

Кто-то оставил форточку открытой. Кайн посмотрел на неё.

- Да ну нет…

Через минуту он уже протискивался внутрь. Плечо задело раму. Рана под рёбрами вспыхнула болью. Он едва не сорвался и не упал обратно, но всё же пролез, рухнул на холодную плитку и несколько секунд лежал, пытаясь не шуметь.

В туалете никого не было. Слава богу.

Кайн поднялся, запер дверь изнутри и посмотрел в зеркало. Сразу отвернулся.

Нет. Сначала руки.

Он включил воду. Струя ударила в раковину слишком громко. Кайн вздрогнул, убавил напор и сунул ладони под холодную воду.

Красное потекло вниз тонкими нитями. Под ногтями кровь держалась упрямо. Он тёр кожу, пока она не стала болеть. Потом тёр ещё. Вода окрашивалась, смывала, уносила, но запах оставался: железо, тёплое и живое.

Кайн согнулся над раковиной и зажмурился. Перед глазами вспыхнуло лицо незнакомца. Рот, который пытался сказать «не надо». Рука, поднятая для защиты. Последний удар.

- Это был не я, - прошептал Кайн.

Слова прозвучали в шуме воды почти убедительно.

Почти.

Он снял куртку. Ткань прилипла к боку. Кайн стиснул зубы и отодрал её от раны. Кровь снова выступила, но немного. Невозможное тело продолжало закрываться.

Под курткой футболка была испорчена полностью. Кайн снял и её. Скомкал. Посмотрел на мусорное ведро. Слишком просто. Там найдут.

Он осмотрелся, открыл окно и увидел внизу контейнер с мусором. Несколько секунд просто стоял, тяжело дыша. Потом завернул футболку в куртку, засунул внутрь несколько бумажных полотенец, чтобы кровь не капала, и выбросил свёрток вниз.

Это было плохо и глупо, но лучше, чем оставить здесь.

В сумке была старая толстовка - он носил её «на всякий случай», потому что в общежитии отопление иногда работало как азартная игра. Кайн натянул её на голое тело. Ткань коснулась раны, и он едва не застонал.

На руке всё ещё алела метка. Она больше не светилась, но была. Как ожог, как клеймо.

Кайн попытался смыть её водой. Бесполезно. Он тёр кожу, пока она не покраснела вокруг знака. Метка не изменилась.

- Чёрт…

Он опустил рукав толстовки ниже.

Когда Кайн вышел из туалета, коридор был пуст. До комнаты оставалось всего два пролёта. Каждый шаг казался слишком громким. На втором этаже кто-то смеялся за дверью. На третьем пахло лапшой быстрого приготовления. Где-то играла музыка.

Обычная жизнь общежития шла дальше, и от этого Кайну стало почти физически больно.

Он дошёл до своей двери, остановился и прислушался.

Внутри было тихо.

Может, Макса нет, он всё ещё в баре или уже в полиции. Может, он видел.

Кайн открыл дверь.

Макс сидел на своей кровати. Не за компьютером и не в наушниках. Просто сидел. Телефон лежал в руке, экран погас. Лицо было бледнее обычного.

Когда Кайн вошёл, Макс резко поднял голову. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Кайн вдруг понял, что не знает, как выглядит: в чужой толстовке, без куртки, с мокрыми волосами и лицом человека, который только что пытался смыть чужую кровь с рук.

- Где ты был? - спросил Макс.

Голос был тихий. Не злой. Это было хуже.

Кайн закрыл дверь.

- Гулял.

Слово вышло мёртвым. Макс медленно встал.

- Не надо.

- Что?

- Не надо мне сейчас вот это.

Кайн застыл. Макс сжал телефон в руке.

- Там человека убили.

В комнате повисла тишина. Рана под рёбрами снова заболела.

- Я знаю.

- Ты знаешь?

- Я… видел толпу. Потом ушёл.

- Ты ушёл?

Макс смотрел на него так, будто каждое слово Кайна ложилось не туда.

- Я тебя звал.

Кайн не ответил сразу.

Вот оно.

- Мне показалось, - сказал он.

- Что показалось?

- Что кто-то позвал. Я испугался. Там был нож, кровь, люди начали кричать. Я просто… ушёл.

Ложь складывалась сама. Не идеально, но достаточно быстро. Кайн ненавидел себя за то, как легко она пошла.

Макс смотрел на него. Долго.

- Я видел кого-то похожего на тебя.

Внутри всё остановилось. Кайн заставил себя нахмуриться.

- В смысле?

- Там, возле тела. Когда фонарь мигал. Я не уверен.

Макс провёл рукой по лицу.

- Чёрт, я вообще не уверен, что видел. Всё было быстро. Люди орали. Лена плакала. Кто-то толкнул меня. Потом этот человек побежал в переулок.

Лена плакала.

Эти два слова ударили сильнее, чем вопрос Макса. Кайн опустил взгляд.

- Это был не я.

Он сказал это слишком быстро. Слишком ровно.

Макс замолчал. В комнате стало слышно, как гудит старый холодильник в коридоре.

- Я не сказал, что это был ты, - тихо произнёс Макс.

Ошибка стала очевидной слишком поздно. Кайн поднял глаза.

- Я просто… ты так смотришь.

Макс сделал шаг ближе.

- Кайн, что происходит?

- Ничего.

- Хватит.

- Я устал.

- Ты исчез после того, как сказал, что выйдешь на пять минут. Потом рядом с баром убили человека. Потом ты возвращаешься без куртки, мокрый, с лицом как у мертвеца и говоришь «гулял».

Кайн сжал пальцы. Нужно было ответить. Нужно было придумать что-то лучше, но в голове были только асфальт, кровь и чистое лезвие.

- На меня напали, - сказал он.

Макс замер. Это была правда. Часть правды. Самая удобная её часть.

- Что?

- После лавки. Какой-то псих. Я не понял, что ему нужно. Он ударил меня. Я убежал.

- Почему ты не сказал?!

- Потому что я сам не понял, что произошло!

Голос сорвался. Не специально, но это помогло. Макс отступил на полшага. Его лицо изменилось: подозрение не исчезло, но к нему добавился страх. За Кайна. Не перед ним.

Пока.

- Он тебя ранил?

Кайн чуть опустил руку на бок. Слишком заметно. Макс увидел.

- Покажи.

- Нет.

- Кайн.

- Не надо.

- Покажи рану.

- Я сказал, не надо!

Тишина ударила по комнате.

Макс застыл. Кайн тоже. Он не хотел кричать. Он вообще не хотел, но в груди поднялось что-то резкое, звериное. Желание, чтобы от него отстали. Чтобы перестали спрашивать. Чтобы не лезли ближе. Чтобы Макс сделал шаг назад.

Макс сделал.

И Кайн увидел это. Увидел страх в его глазах. Маленький. Почти сразу спрятанный, но настоящий.

Внутри что-то тихо шевельнулось.

Не сейчас.

Кайн резко отвернулся.

- Прости.

Слово получилось хриплым.

- Я просто… не могу сейчас.

Макс молчал. Потом тихо сказал:

- Лена тебе звонила.

Кайн закрыл глаза.

- Я знаю.

Он не знал. Телефон всё это время был в кармане. Наверное, вибрировал. Наверное, нет. Он боялся смотреть.

- Она испугалась, - сказал Макс. - Мы оба испугались.

Кайн очень медленно кивнул.

- Я напишу ей.

- Напиши.

Повисла пауза.

- И мне не ври.

Кайн посмотрел на него. Макс уже не был весёлым соседом с дурацкими шутками. Он стоял напротив и пытался удержать их обычную жизнь голыми руками, хотя ещё не понимал, что она уже треснула.

- Я не вру, - сказал Кайн.

Цена была мгновенной. Он увидел, как Макс ему не поверил. Не до конца, и всё равно кивнул.

- Ладно.

Это «ладно» было хуже обвинения. Макс взял куртку со стула.

- Я пойду к Лене. Она возле корпуса, ждёт такси.

- Сейчас?

- Да.

Он остановился у двери.

- Ты точно не хочешь в больницу?

Кайн покачал головой.

- Просто хочу в душ.

Макс смотрел ещё секунду. Потом вышел.

Дверь закрылась.

Кайн остался один, и только тогда ноги подломились. Он сел на пол возле кровати, прижимая руку к боку. Боль возвращалась волнами. Уже не смертельная, но достаточно сильная, чтобы напоминать: рана была настоящей.

Телефон завибрировал. Кайн достал его.

Пять пропущенных от Лены. Три от Макса. Сообщения.

Лена: где ты?

Лена: Кайн, ответь

Лена: пожалуйста

Макс: ты где

Макс: это был ты?

Макс: ответь, мать твою

Кайн смотрел на последнее сообщение. Палец завис над экраном. Потом он написал Лене:

Кайн: я в общаге. живой. извини. на меня напали, я испугался и убежал. расскажу завтра.

Он отправил. Сразу захотелось стереть.

Слишком поздно.

Ответ пришёл почти мгновенно.

Лена: ты ранен?

Кайн: нет. просто ушибы.

Лена: это правда?

Кайн: да.

Ещё одна ложь.

Телефон дрогнул в руке. Не от вибрации. От его пальцев.

Кайн положил его экраном вниз. Потом поднялся и пошёл в душ.

Ванная встретила холодным белым светом. Он закрыл дверь на замок. Снял толстовку. Повязка из бумажных полотенец, которую он кое-как прижал к боку, пропиталась кровью. Кайн оторвал её и посмотрел на рану.

Она почти закрылась.

Почти.

Под рёбрами остался тёмный неровный след, будто кожа не зажила, а была грубо запечатана. Вокруг проступали тонкие красные линии. Они уходили под кожу и тянулись к метке на руке.

Кайн долго смотрел.

Потом его снова вырвало.

Он включил душ. Холодная вода ударила по спине, по плечам, по ране. Кайн зажал рот ладонью, чтобы не застонать. Красное стекало по коже, смешивалось с водой, уходило в слив. Крови было слишком много - чужой и своей. Он уже не мог различить.

- Это был не я, - сказал он.

Вода заглушила голос.

- Это был не я.

Он повторил громче, будто если сказать достаточно раз, тело поверит.

Где-то внутри стало тихо. Потом голос ответил:

Ты держал нож.

Кайн замер. Вода била по затылку.

- Нет.

Ты видел.

- Нет.

Ты чувствовал.

- Замолчи.

Ты выжил.

Кайн ударил кулаком в кафель. Один раз, потом второй. Боль разошлась по руке, но голос не исчез. Он не смеялся. Не издевался. Это было хуже. Он просто говорил так, будто перечислял факты.

Кайн выключил воду.

В ванной стало неестественно тихо. Он медленно поднял голову и посмотрел в зеркало. На него смотрел он сам: бледный, мокрый, с красной меткой на руке и тёмным следом под рёбрами. Глаза казались чужими.

Кайн приблизился к зеркалу. Положил ладонь на раковину.

- Это был не я, - прошептал он в третий раз.

Отражение посмотрело на него и на долю секунды улыбнулось. Чуть-чуть. Почти незаметно. Только уголком губ.

Кайн не улыбался.

Он отшатнулся так резко, что ударился спиной о дверь. Сердце сорвалось в бешеный ритм. Зеркало снова показывало его обычное лицо: испуганное, живое. Пока ещё живое.

Из комнаты, за стеной, тихо завибрировал телефон.

Новое сообщение.

Кайн стоял неподвижно, не решаясь выйти. Потому что уже знал: если Макс написал снова, он будет спрашивать правду. Если Лена - ему придётся соврать ещё раз. А если новости…

Он медленно открыл дверь.

Телефон лежал на кровати экраном вверх. На экране светилось уведомление из городского канала:

Срочно: убийство возле бара на улице Литейной. Полиция ищет молодого мужчину, скрывшегося с места преступления. Очевидцы утверждают, что нападавший был ранен, но продолжил двигаться.

Кайн прочитал строку один раз, потом второй.

Рука с меткой начала снова ныть, а внизу уведомления уже появлялось следующее:

Видео происшествия удалено пользователем или недоступно.

Глава 6 Метка

Кайн не спал. Он лежал на кровати в полной темноте и смотрел в потолок, хотя потолка почти не видел - только серое пятно над собой, разрезанное полосой света из коридора под дверью. В комнате пахло влажной одеждой, дешёвым мылом и железом. Последний запах был невозможен: он вымыл руки - дважды, потом ещё раз, сменил толстовку, выкинул окровавленные вещи, протёр раковину, проверил ногти, пол и дверную ручку в ванной. Проверил всё, что могло сохранить след.

Запах всё равно остался. Может, он был не в комнате - в нём. Телефон лежал экраном вниз рядом с подушкой. За последний час он вибрировал шесть раз: два сообщения от Лены, одно от Макса и три уведомления из городских каналов. Кайн считал, хотя не хотел. Он не открывал. Не потому что не хотел знать, а потому что уже знал достаточно. Полиция ищет молодого мужчину. Очевидцы утверждают, что нападавший был ранен, но продолжил двигаться.

Видео удалено.

Эта строка крутилась в голове отдельно. Удалено кем? Пользователем? Платформой? Полицией? Или кем-то, кто понял больше остальных? Кайн закрыл глаза и сразу увидел нож - чистый. Он резко открыл глаза снова. На соседней кровати было пусто. Макс так и не вернулся. Наверное, остался с Леной. Наверное, они говорили о нём, а Макс пытался решить, поверить ему или нет. Кайн повернулся на бок. Рана под рёбрами отозвалась тупой болью.

Он осторожно поднял край футболки. След всё ещё был там. Уже не рана - почти шрам. Тёмная неровная линия под кожей, вокруг которой расходились тонкие красноватые прожилки. Они стали бледнее, чем в ванной, но не исчезли. Казалось, тело зашило себя неправильно и теперь само не понимало, что с этим делать.

Кайн опустил футболку. Потом посмотрел на правую руку. Метка скрывалась под рукавом. Он не хотел её видеть и всё равно медленно стянул ткань выше.

Знак выглядел как ожог. Неровный, точно вырезанный грубой рукой. Линии сходились у запястья, расходились к костяшкам и терялись на коже, как следы от тонких раскалённых нитей. Он не был похож ни на татуировку, ни на шрам. Скорее на что-то, что кожа пыталась отвергнуть, но не могла. Кайн коснулся метки пальцем. Боли почти не было - только слабое тепло.

- Что ты со мной сделал?.. - прошептал он.

Тишина. Кайн не знал, радоваться этому или бояться. После душа голос больше не говорил: не спорил, не шептал, не называл факты. Просто исчез, но отсутствие голоса не делало его свободным. Наоборот. Теперь Кайн ждал его, и от этого ненавидел себя ещё сильнее.

Телефон снова завибрировал. Он вздрогнул. Секунду смотрел на тёмный корпус, потом всё-таки взял. Сообщение от Макса.

Макс: я у Лены. она дома. жива.

Макс: ты точно в порядке?

Макс: просто ответь нормально.

Кайн смотрел на экран так долго, что тот начал гаснуть. Пальцы сами набрали:

Кайн: да. просто плохо. завтра поговорим.

Он удалил. Написал снова:

Кайн: я в порядке. прости за сегодня.

Удалил и это. Потом набрал третье:

Кайн: живой. не могу сейчас говорить.

Отправил. Ответ пришёл через несколько секунд.

Макс: я не понимаю, что происходит.

Макс: но я рядом, если ты не будешь делать вид, что я идиот.

Кайн закрыл глаза. На горле встал ком. Он хотел написать правду: «Я убил человека». «Меня ударили ножом, но рана закрылась». «Старый нож говорит со мной». «Я не знаю, где заканчиваюсь я». «Мне страшно, Макс». Пальцы не двигались. Потом пришло сообщение от Лены.

Лена: мне страшно за тебя. пожалуйста, завтра ответь нормально. не исчезай.

Кайн сжал телефон так сильно, что костяшки побелели.

- Я не исчезну, - сказал он в темноту.

Слова прозвучали жалко. Потому что часть его уже понимала: он исчез ещё тогда, на улице. Просто тело вернулось в комнату. Он положил телефон обратно, и только тогда боль в руке дала о себе знать. Сначала слабая - будто метку прижали к горячей батарее. Кайн нахмурился и сел. Боль усилилась. Тепло стало жаром.

- Нет…

Он отдёрнул рукав. Метка светилась не ярко - не как в кино. Под кожей тлел алый свет, пульсирующий в ритме сердца. Линии знака медленно наливались цветом, точно просыпались одна за другой. Кайн вскочил с кровати. Комната качнулась.

- Нет, нет, нет…

Он бросился к раковине в углу, включил холодную воду и сунул руку под струю.

Не помогло.

Жар шёл изнутри. Метка вспыхнула сильнее. Кайн сжал зубы, чтобы не закричать.

Двигайся.

Голос вернулся так спокойно, точно не исчезал. Кайн замер. Вода била по руке. Капли разбивались о кожу и летели на край раковины.

- Что?.. - выдохнул он.

Двигайся.

Теперь слово было яснее. Тише обычной речи, но твёрже любой мысли. Кайн отступил от раковины.

- Нет.

Боль тут же усилилась. Он согнулся, хватаясь за запястье. Казалось, под кожей поворачивают раскалённый крюк.

- А-а… тварь…

Не спорь.

- Пошёл ты.

Он сделал шаг к двери. Не потому что хотел выйти, а потому что боль на секунду ослабла. Кайн остановился. Боль вернулась. Метка вспыхнула, и ответ сам встал на место.

- Ты ведёшь меня?

Ответа не было. Только пульс, жар и очень простое ощущение направления: вниз - на улицу - в ночь.

- Нет.

Кайн резко отступил от двери и схватил ремень от сумки. Обмотал его вокруг запястья, потом вокруг металлической стойки кровати. Потянул, проверяя узел. Глупо, слабо, но хоть что-то.

- Я никуда не пойду.

Метка вспыхнула так, что он закусил рукав, чтобы не заорать. Боль стала белой. Она вытолкнула из головы всё: Макса, Лену, новости, тело на асфальте. Остались только рука, жар и необходимость сделать шаг. Кайн упал на колено. Стойка кровати скрипнула. Ремень натянулся.

Двигайся.

- Нет…

Двигайся.

- Я сказал… нет…

Ремень лопнул не сразу. Сначала кожа треснула у пряжки. Потом ткань с сухим щелчком разошлась пополам. Кайн посмотрел на оборванный конец в руке. Он не рвал. Он даже не помнил, как тянул.

Секунду спустя он уже стоял у двери. Ключ повернулся в замке. Рука делала всё сама. Кайн смотрел на собственные пальцы и чувствовал, как страх снова становится холоднее.

- Не надо, - прошептал он.

Но дверь открылась. Коридор встретил его тусклым светом и запахом лапши. Где-то на нижнем этаже хлопнула дверь. Из соседней комнаты доносился смех и звук видео с телефона.

Нормальные люди не знали, что он выходит. Нормальные люди спали, жили и не двигались к нему.

Не двигайся к ним, подумал Кайн. Пожалуйста.

Тело пошло к лестнице. Он сжал рукав на правой руке, пытаясь скрыть свет метки. Хорошо ещё, что в коридоре было полутемно. Пара студентов прошла навстречу.

Один зевнул. Другой что-то рассказывал про завтрашний зачёт. Кайн опустил голову. Они прошли мимо, и он вдруг услышал их сердца. Не ушами - это был не звук. Скорее ритм рядом: живой, тёплый, близкий. Он остановился. Желудок свело странным голодом - не таким, как когда хочешь есть, а глубже и грязнее. Кайн резко прижался плечом к стене и зажмурился.

- Нет.

Не сейчас.

Голос прозвучал почти равнодушно. От этого стало ещё страшнее.

Не сейчас.

То есть потом?

Кайн открыл глаза. Студенты уже ушли. Он спустился вниз. У выхода сидел вахтёр и смотрел старый сериал на телефоне. Кайн прошёл мимо, задержав дыхание. Вахтёр поднял глаза, но только на секунду.

- Поздно гулять собрался?

Кайн заставил себя ответить:

- В аптеку. Голова болит.

- У всех она болит, - проворчал вахтёр. - Учиться меньше надо.

Дверь открылась. Холодный воздух ударил в лицо. Метка сразу стала тише. Кайн вышел на улицу и понял, что совершил ошибку.

У общежития стояла полицейская машина. Без сирены и мигалок. Просто стояла у тротуара, слишком спокойно для случайности. Двое полицейских разговаривали у входа с комендантом. Ещё один курил чуть в стороне, поглядывая на окна здания.

Кайн остановился в тени возле двери. Сердце ударило в горло.

Они уже здесь.

Не из-за него? Из-за убийства рядом с баром? Из-за видео? Из-за того, что Макс что-то сказал? Нет. Макс бы не стал. Наверное.

Курящий полицейский повернул голову. Кайн шагнул назад.

Слишком поздно.

- Молодой человек.

Голос был обычный - рабочий, но для Кайна он прозвучал как выстрел.

- Подойдите на минуту.

Кайн не двинулся. Полицейский прищурился и сделал шаг в его сторону.

- Эй. Вы из этого общежития?

Метка вспыхнула не болью - предупреждением.

Беги.

Кайн сжал кулаки.

- Я ничего не сделал.

Он не хотел говорить это вслух. Слова сами сорвались. Полицейский остановился. Выражение лица изменилось. Совсем чуть-чуть, но хватило.

- Я задал другой вопрос.

У входа повернулись остальные. Пространство вокруг сжалось: дверь за спиной, полицейский впереди, двое слева, машина справа, камера над входом, окна общежития. Слишком много света, и где-то в сумке - нож. Он не помнил, как взял сумку. Она была на плече. Конечно была. Всегда была.

Полицейский заметил его взгляд.

- Что в сумке?

Кайн сделал шаг назад.

- Учебники.

- Откройте.

Нет.

Слово ударило изнутри. Кайн вздрогнул. Полицейский положил руку на кобуру.

- Молодой человек, спокойно. Сумку на землю.

Кайн не мог, не хотел и не понимал, где его «не могу», а где чужое. Второй полицейский уже подходил сбоку.

- Это он? - тихо спросил кто-то.

Кайн услышал. Слишком хорошо.

Это он.

Фраза разошлась по телу ледяной волной. Метка вспыхнула алым. На этот раз её увидели. Полицейский резко изменился в лице.

- Руки вверх!

Кайн поднял правую руку, и свет метки проступил из-под рукава. Секунда - очень короткая, но все её увидели. Комендант отшатнулся. Один из полицейских выругался. Первый выхватил оружие.

- На землю!

Мир сузился до ствола, пальца на спуске и собственного дыхания. Кайн хотел упасть. Хотел объяснить. Хотел сделать хоть что-нибудь человеческое, но голос сказал:

Скажи.

Кайн застыл.

- Что?.. - прошептал он.

Скажи.

Слово пришло вместе с болью. Не как приказ - как воспоминание. Он знал его. Не мог знать, но знал. Полицейский шагнул ближе.

- Последнее предупреждение!

Кайн сжал ремень сумки. Слова всплыли сами - тёмные, чужие и почему-то правильные.

- Танец тени.

На долю секунды ничего не произошло. Потом мир провалился в тишину. Не погас и не исчез - просто стал плоским, как фотография. Фонарь застыл в воздухе белым пятном. Полицейский перед ним двигался медленнее, чем должен. Дождевые капли, оставшиеся на козырьке, падали почти неподвижно. Звуки ушли под воду.

Кайн сделал шаг, и тень под ногами развернулась. Не как дым и не как портал - просто темнота стала глубже ровно там, где должна была быть обычная тень от фонаря.

Тело стало лёгким. Слишком лёгким. Нет - не лёгким, точным. Кайн шагнул в сторону и оказался у стены общежития - сразу, будто расстояния между ним и стеной не было. Он не понял, как. Полицейский крикнул что-то, но звук пришёл с опозданием.

Кайн сделал второй шаг. Тень от дерева легла поперёк тротуара. Он наступил на неё. Мир рванул. Город смазался в серые полосы. Кайн оказался за углом здания. Сердце колотилось, но тело двигалось само, цепляясь за тени: подъезд, припаркованная машина, мусорные баки, низкая арка между домами.

Каждый шаг срывал его с места и бросал дальше, туда, где свет был слабее. За спиной кричали.

- Стой!

- Куда он делся?!

- Видели это?!

Кайн не оборачивался. Он боялся, что, если обернётся, ноги откажут. Или наоборот - побежит быстрее.

Третий шаг через тень дался больнее. Рука вспыхнула жаром. Рана под рёбрами снова открылась. Кровь текла по боку, пропитывая футболку.

Цена.

Голос произнёс это почти спокойно. Кайн задыхался.

- Какая ещё… цена…

Танец требует тела.

Он не хотел понимать. Понял сразу. Каждый шаг через тень забирал силы: не магию, не абстрактную энергию - мышцы, кровь, дыхание, сердце. Его собственное тело платило за то, чтобы не быть там, где его должны были схватить.

Кайн вылетел в узкий двор и врезался плечом в кирпичную стену. Мир снова стал обычным - слишком громким и тяжёлым. Он согнулся, хватая воздух ртом. Метку точно залили кипятком. Рука дрожала.

Ноги не держали, но он был далеко: достаточно далеко, чтобы не видеть общежитие, и недостаточно, чтобы чувствовать себя спасённым. Кайн медленно сполз по стене вниз.

- Что это было…

Танец тени.

Теперь голос звучал ближе - довольнее.

Первый шаг.

- Я не хотел.

Хотел.

- Нет.

Ты хотел уйти.

Кайн закрыл глаза. Спорить было нечем. Он действительно хотел уйти. Не попасться. Спрятаться. Выжить, и нож снова дал ему ровно то, что он хотел. Только своим способом.

Вдалеке взвыла сирена. Потом ещё одна. Кайн поднял голову. Телефон в кармане снова вибрировал. Он достал его дрожащими пальцами. Сообщение от Макса.

Макс: к тебе в общагу приехали менты. где ты?

Кайн смотрел на экран. Потом на свою руку. Метка под кожей медленно гасла, но не исчезала. Он хотел написать: «я не знаю», и впервые это было бы почти правдой.

Сверху, с крыши соседнего дома, что-то тихо скрипнуло. Кайн резко поднял взгляд. На краю крыши никого не было. Только мокрый бетон, антенны и чёрная полоса ночного неба, но ощущение взгляда осталось. Чёткое. Холодное. Не полицейское.

Кайн медленно поднялся, держась за стену. Он не знал, куда идти. Домой нельзя, в общагу нельзя. К деду - возможно, к людям - опасно. Нож в сумке стал тяжёлым. Метка на руке ещё раз коротко пульснула, и вместе с ней в голове всплыло слово, которого он не хотел знать.

Не голос и не приказ - направление.

Дальше.

Кайн стиснул зубы и пошёл в темноту между домами. За спиной оставались общежитие, полиция и жизнь, в которую он уже не знал, как вернуться, а впереди тени ложились так, точно ждали его.

Глава 7 - Дед знал больше

К дому деда Кайн пришёл под утро. Он не помнил весь путь - только отдельные места: пустую остановку, где электронное табло мигало сломанными цифрами; двор, в котором спала дворняга и даже не подняла голову; закрытый магазин с решётками на окнах; собственное отражение в витрине, которое двигалось рядом с ним, но каждый раз казалось чуть более чужим.

Несколько раз телефон вибрировал в кармане. Кайн не отвечал. Один раз достал, увидел имя Макса и сразу убрал обратно.

Не потому что не хотел говорить - хотел. Именно поэтому и убрал. Если услышит голос Макса - сорвётся. Если Макс спросит правду - соврёт. Если не спросит - станет ещё хуже. Рана под рёбрами снова открылась после «Танца тени». Кровь уже не текла ручьём, но ткань футболки неприятно липла к коже. Каждый шаг отдавался тупой болью внутри, тело нарочно напоминало: ты должен был умереть ещё ночью, не привыкай. Метка на руке почти погасла.

Почти - под кожей иногда проходил слабый алый пульс. Как уголь под золой.

Кайн остановился у знакомой калитки. Дом деда стоял в конце узкой улицы, старый и упрямый, как сам хозяин. В одном окне горел свет. Не яркий - кухонный, жёлтый, усталый. Дед не спал. Это стало ясно ещё до того, как за занавеской появился силуэт.

Он толкнул калитку. Петли скрипнули. Внутри дома что-то сразу замерло.

Через несколько секунд дверь открылась. Дед стоял на пороге в старом свитере, с тростью в руке. Не опирался на неё - держал как оружие. Лицо было серым от бессонной ночи.

- Кайн?

Одного слова хватило. В нём были и страх, и облегчение, и то тяжёлое «я знал», которое дед не произнёс. Кайн хотел сказать что-нибудь нормальное. «Привет». «Можно войти?» «Я всё испортил». Вместо этого он выдохнул:

- Что это за нож?

Дед несколько секунд смотрел на него: на мокрые волосы, порванный рукав, руку, которую Кайн пытался держать в кармане, и пятно крови под курткой. Потом молча отступил в сторону.

- Заходи.

Дом пах чаем, старым деревом и лекарствами. Тепло ударило в лицо так резко, что Кайна повело. Он ухватился за стену.

- Сядь, - сказал дед.

- Не надо.

- Сядь.

Тон был таким, что спорить не получилось. Кайн сел на кухонный стул. Сумку положил рядом, но не отпустил ремень. Пальцы сами держались за него, как за последнюю понятную вещь.

Дед закрыл дверь на замок. Потом поставил чайник. Кайн почти рассмеялся.

- Серьёзно?

- Да.

- Я пришёл в крови, а ты ставишь чайник.

- Если человек пришёл в крови, ему тем более нужен чай.

- Это медицинский факт?

- Это стариковский.

Шутка должна была разрядить воздух. Не разрядила. Дед повернулся к нему.

- Покажи руку.

Кайн не двинулся.

- Кайн.

Он медленно вытащил правую руку из кармана и закатал рукав. Метка проступала на коже тёмно-красным ожогом. В обычном кухонном свете она выглядела ещё хуже: не мистически, не красиво, а больно и грязно, как след от чужой воли.

Дед снова побледнел - так же, как в первый вечер, когда увидел нож на столе.

- Значит, началось, - тихо сказал он.

Кайн резко поднял голову.

- Ты знал.

Дед молчал.

- Ты знал, что это может случиться.

- Нет.

- Не ври мне.

Голос Кайна стал жёстче. Он сам услышал это и испугался, но не остановился.

- Ты видел нож и побледнел. Ты сказал: «если он начнёт». Ты не хотел, чтобы я шёл к антиквару. Ты всё знал.

- Я знал, что эта вещь неправильная.

- Это не ответ.

- Другого у меня тогда не было.

- А сейчас есть?

Дед медленно сел напротив. Чайник начал шуметь за его спиной.

- Сейчас ты уже вляпался достаточно глубоко, чтобы услышать то, что я сам пытался забыть шестьдесят лет.

Кайн застыл.

Шестьдесят лет.

До этого момента нож был ужасом последних суток. Вдруг он стал чем-то гораздо старше. Дед смотрел на стол, а не на него.

- На войне были вещи, о которых потом не писали в отчётах. Не потому что их засекретили красиво, с печатями и подписями. Проще - их не хотели понимать.

- Какие вещи?

- Люди, которые не умирали, когда должны были.

Пальцы на ремне сумки сжались сильнее.

- Носители?

Слово вырвалось само. Он не знал, откуда взял его. Дед посмотрел на него.

- Что?

Кайн замолчал. Слово осело между ними тяжёлым камнем. Носитель. Он впервые произнёс его вслух и понял: оно подходит слишком хорошо.

- Не знаю, - сказал он. - Просто… пришло в голову.

Дед долго смотрел на него, потом отвёл взгляд.

- Тогда слушай.

Чайник закипел. Никто не встал его выключить.

- Это было уже под конец войны, - начал дед. - Все были измотаны. Свои, чужие - никто уже не выглядел людьми. Грязь, дым, кровь, холод. Усталость такая, что ты перестаёшь бояться смерти. Не потому что храбрый - просто сил бояться нет.

Кайн молчал.

- Мы услышали стрельбу с левого фланга. Много - слишком много для обычной перестрелки. Потом крики. Не команды, не «вперёд» и не «назад» - просто крики.

Дед сжал пальцы. Костяшки побелели.

- Один из наших прибежал в окоп и упал прямо в грязь. Кричал, что там человек, которого нельзя убить. Мы решили, что он ранен и несёт бред.

- А потом?

- Потом увидели сами.

Кухня стала тише. Даже чайник точно шумел где-то далеко.

- Мужик шёл через поле. Высокий, весь в крови. Форма на нём была чужая, но уже не поймёшь чья - всё порвано, всё залито. По нему стреляли. Он падал, потом вставал, снова шёл - и убивал всех, кто оказывался рядом.

Кайн видел перед собой не кухню, а поле, грязь и фигуру, которая должна лежать, но идёт.

- У него был нож? - спросил он.

- Нет.

Дед ответил сразу.

- У него было другое оружие. Длинное - то ли клинок, то ли кусок металла. Я так и не понял. Оно двигалось… неправильно.

- Неправильно как?

Старик медленно поднял глаза.

- Будто не он держал оружие. А оружие держало его.

В груди поднялся холод. Слишком знакомая формулировка.

- Он говорил? - спросил Кайн.

Дед нахмурился.

- Кто?

- Тот человек.

- Нет. Кажется, нет. Он только дышал, хрипел и смотрел так, будто вообще не видел нас. Как зверь, который чувствует движение, но не различает лиц.

Кайн опустил взгляд. Вчера у бара он тоже не видел лиц - только движение, угол удара и страх.

- Чем всё закончилось?

Дед долго молчал.

- Его остановили.

- Кто?

- Не наши - и не те, с кем мы тогда воевали.

Кайн поднял голову.

- Что значит?

- После боя пришли люди. В форме, но не армейской. Спокойные, чистые - это было самое мерзкое. Вокруг мёртвые, грязь, дым, а они идут так, будто уже видели подобное сотни раз.

- Сколько их было?

- Трое, может, четверо. Я плохо помню лица. Одного запомнил лучше.

- Почему?

Дед провёл ладонью по лицу.

- У него на руке был знак.

Кайн медленно посмотрел на свою метку.

- Такой же?

- Нет. Другой. Но я тогда ещё не знал, что знаки бывают разными.

Слова прозвучали тихо, и после них дед точно сам понял, что сказал лишнее. Кайн подался вперёд.

- Бывают разными?

- Я не знаю.

- Дед.

- Я не знаю, Кайн!

Старик ударил ладонью по столу. Чашка рядом дрогнула. Кайн замолчал. Дед тяжело дышал. Не от злости. От страха, который слишком долго держали под крышкой.

- Я видел один знак. Один раз. Потом видел твой нож. Потом пытался убедить себя, что это не связано. Что я старый, что память врёт, что война ломает голову. Ты думаешь, я всё это время сидел с тайной книгой и ждал, пока ты придёшь? Я ничего не знал. Я просто боялся.

Эти слова ударили Кайна сильнее, чем он ожидал. Потому что звучали правдой.

Дед не был хранителем всей правды. Не был наставником, который сейчас вытащит схему мира, объяснит стадии, названия, правила и скажет, что делать дальше. Он был стариком, который однажды увидел невозможное и всю жизнь делал вид, что это была война.

- Тогда почему нож был у тебя? - спросил Кайн.

Голос стал тише.

- Если ты боялся - почему не избавился?

Дед снова сел. Сразу стал старше.

- Я пытался.

Кайн замер.

- Что?

- После войны. Не сразу - через несколько месяцев. Когда понял, что не могу спать, если он в доме. Закопал его за сараем.

- И?

- Через неделю нашёл в ящике стола.

Тишина. По спине пробежал холод.

- Ты сам принёс?

- Не помню.

- Это значит да?

- Это значит, что однажды утром я открыл ящик и увидел его там.

Дед смотрел прямо на него. Без попытки смягчить.

- Потом бросал в реку. Через месяц он лежал на чердаке.

Кайн медленно повернул голову к сумке. Нож был внутри. Молчал, и теперь это молчание казалось почти насмешкой.

- Почему ты отдал его мне? - спросил Кайн.

Дед закрыл глаза. Вот теперь в кухне стало по-настоящему тихо.

- Потому что за шестьдесят лет ничего не случилось.

- До меня.

- Да.

Ответ был коротким и честным, и от этого не легче.

- Я думал, старик боится собственной памяти, - сказал дед. - Думал, если он уйдёт из дома, я наконец перестану видеть его в каждом углу. Думал, ты отнесёшь его куда-нибудь, продашь, выбросишь. Думал…

Он не договорил. Кайн усмехнулся. Глухо.

- То есть ты просто хотел, чтобы он был не у тебя.

Дед не стал оправдываться.

- Да.

Это «да» было хуже любых объяснений. Кайн смотрел на него и вдруг понял: злость есть, но она пустая. Ему хотелось кричать, ударить по столу, обвинить деда во всём, но это ничего не исправило бы. Потому что дед не передавал ему судьбу. Дед сбрасывал страх. Как человек, который держал раскалённый уголь слишком долго и наконец не выдержал. Только уголь упал в руки Кайна.

Чайник давно кипел. Дед наконец выключил его.

- Сними куртку, - сказал он.

- Зачем?

- Рану посмотрю.

- Она почти закрылась.

Дед застыл с чайником в руке.

- Покажи.

Кайн помедлил, потом поднял край футболки. Старик увидел след под рёбрами и медленно поставил чайник обратно на плиту.

- Господи.

- Я должен был умереть.

- Да.

- Но не умер.

Дед посмотрел на нож в сумке.

- Он не дал.

Кайн резко опустил футболку.

- Не говори так, будто это хорошо.

- Я не говорю.

Несколько секунд они молчали. Потом Кайн тихо произнёс:

- Он говорит со мной.

Дед не удивился. Не так, как должен был. Он просто сел обратно, медленно, точно колени внезапно перестали держать.

- Что говорит?

- Что я выжил. Что я хотел уйти. Что я держал нож.

Кайн сглотнул.

- Он не врёт - в этом самое мерзкое. Он выбирает такие слова, против которых трудно спорить.

Дед смотрел на него с болью.

- Кайн…

- И я сегодня использовал что-то.

- Что?

- Не знаю. Сказал слова. «Танец тени». И… оказался в другом месте. Несколько раз. Через тени.

Дед побледнел сильнее.

- Ты откуда знал эти слова?

Кайн посмотрел на него.

- Вот именно.

Тишина. Где-то за окном проехала машина. Свет фар скользнул по стене и исчез.

Дед поднялся и подошёл к старому шкафу у стены. Долго копался внутри, пока не вытащил небольшую сумку - потрёпанную, спортивную, с выцветшей надписью. Положил на стол.

- Здесь деньги. Немного. Документы старые, мои, тебе не помогут. Еда. Аптечка. Возьми.

Кайн смотрел на сумку.

- Ты меня выгоняешь?

- Я пытаюсь сделать так, чтобы ты не умер у меня на кухне.

- Я пришёл за ответами.

- Я дал всё, что знаю.

- Этого мало.

- Знаю.

Слово было почти шёпотом. Внутри что-то оборвалось. Он пришёл сюда, потому что дед был последним взрослым человеком в мире: тем, кто мог сказать «Я знаю, что делать», и тем, кто был связан с ножом до него. Но дед не знал. Дед тоже боялся, и теперь этот страх стоял между ними на кухне, старый и новый одновременно.

- Тогда кто знает? - спросил Кайн.

Дед посмотрел на окно.

- Те люди с войны.

- Они живы?

- Не знаю.

- Как их найти?

- Не знаю.

Кайн резко встал. Стул скрипнул по полу.

- Да что ты вообще знаешь?!

Дед не ответил сразу. Потом тихо сказал:

- Что если они найдут тебя первыми, беги не от них.

Кайн замер.

- Что?

- Беги от себя.

Фраза прозвучала глупо - почти банально, и всё равно попала слишком глубоко. Метка на руке коротко пульснула. Кайн посмотрел вниз. Дед заметил.

- Он сейчас говорит?

- Нет.

Ложь. Потому что голос не говорил словами, но присутствовал: тихий, внимательный - как зверь за дверью.

И в этот момент в прихожей раздался звонок.

Оба замерли. Звук был обычный - домашний, короткий. Но нож в сумке стал тяжелее. Дед медленно повернул голову к двери. Звонок повторился. На этот раз дольше.

- Ты ждал кого-то? - спросил Кайн.

- Нет.

Снаружи постучали три раза - ровно, спокойно, слишком спокойно.

- Откройте, пожалуйста, - произнёс мужской голос за дверью. - Полиция.

Кайн не дышал. Дед посмотрел на него. Старый страх в его глазах вдруг стал новым. Живым. Кайн медленно взял сумку со стола. Внутри, под тканью, нож точно ждал. Снаружи снова постучали.

- Нам нужно поговорить с вашим внуком.

Дед подошёл к двери, но не открыл сразу. Сначала заглянул в маленький глазок и замер.

- Дед? - прошептал Кайн.

Старик не ответил сразу. Снаружи мужской голос произнёс спокойнее:

- Ваш внук попал на камеры недалеко от общежития. Нам известно, что это единственный адрес родственника, к которому он мог прийти. Откройте дверь.

Внутри всё оборвалось. Камеры, общежитие, дед - значит, они правда вышли на него. Полиция.

Дед медленно отступил от двери. Лицо стало жёстким. Очень тихо, почти одними губами, он сказал:

- Не похожи они на обычных участковых.

Кайн сглотнул.

- Но они полиция?

Дед посмотрел на дверь. Потом на него.

- Сейчас это неважно. Они пришли за тобой.

За дверью стояли двое. Высокий мужчина в тёмном пальто и светловолосый парень в белом.

Глава 8 - Цепь на руке

Дед не открыл дверь сразу, и этим спас Кайну несколько секунд. Всего несколько, но за последние сутки Кайн успел понять: иногда между жизнью и смертью помещается не героизм, не план и не чудо. Только несколько секунд.

- Через кухню, - прошептал дед.

Кайн стоял посреди коридора, сжимая ремень сумки так, что пальцы болели.

- Дед…

- Через кухню.

Голос старика был низким и жёстким - не таким, как раньше: не ворчливым, не усталым, не домашним. Таким голосом, наверное, говорят люди, которые однажды уже слышали крики на поле боя и теперь узнают их эхо за закрытой дверью. Снаружи постучали снова.

- Откройте дверь. Нам нужно только поговорить.

Только поговорить.

Кайн почти усмехнулся. За последние сутки все, кто «только» что-то хотели, в итоге приносили кровь. Дед схватил его за плечо сильнее, чем Кайн ожидал от старого человека.

- Слушай меня. Ты сейчас уйдёшь через задний двор. Не побежишь по улице. Не полезешь к соседям. Там старая калитка за сараем, помнишь?

Кайн кивнул.

- За ней переулок. Иди туда.

- А ты?

- Я старик, который плохо слышит и долго открывает дверь.

- Это полиция, - прошептал Кайн. - Они вышли на меня.

- Возможно.

- Что значит «возможно»?

Дед посмотрел в сторону прихожей. Метка на руке Кайна глухо пульсировала под рукавом. Не больно - предупреждающе. Точно внутри кожи кто-то постукивал пальцем: быстрее.

- Я не знаю, кто они, - тихо сказал дед. - Но они не похожи на людей, которые просто хотят задать вопросы.

- Тогда, может, надо поговорить? Если они нашли камеры, если они знают про общагу…

Старик посмотрел на него так резко, что Кайн замолчал.

- Ты сейчас можешь отличить того, кто пришёл помочь, от того, кто пришёл забрать нож?

Кайн не ответил. Снаружи голос стал чуть громче:

- Мы знаем, что Кайн здесь.

Внутри дома стало холоднее. Не из-за воздуха - из-за того, как спокойно это прозвучало. Дед отпустил его плечо.

- Иди.

Кайн хотел сказать ещё что-то. Извиниться. Обвинить. Попросить пойти с ним. Попросить, чтобы дед хоть раз сказал, что всё будет нормально, но дед уже отвернулся к двери, и до Кайна дошло: нормального больше не будет.

Он рванул на кухню настолько тихо, насколько мог, хотя половицы всё равно предательски скрипели. Сумка била по бедру. Внутри лежал нож, и его вес ощущался тяжелее, чем деньги, еда и вся эта проклятая ночь вместе взятые.

Кайн открыл заднюю дверь. Холодный воздух ударил в лицо. За спиной дед наконец щёлкнул замком.

- Иду, иду, - проворчал он громко, почти натурально. - Уже в моём возрасте и умереть спокойно не дадут.

Кайн на секунду остановился. Дверь в прихожей открылась. Мужской голос произнёс:

- Доброе утро.

Голос был спокойным, тяжёлым - слишком ровным для человека, который пришёл задерживать подозреваемого студента, и всё же Кайн не мог доказать себе, что это не полиция. Кайн вышел во двор. Старая доска под ногой треснула. Он застыл. В доме повисла пауза. Потом дед резко кашлянул.

- Чай будете? Раз уж пришли пугать стариков с утра.

Кайн не услышал ответа. Он уже бежал к сараю. Двор был маленький, мокрый после ночи: ржавая бочка, старые доски, кусты у забора, низкая калитка, которую дед никогда не ремонтировал, потому что «и так держится». Кайн перелез через неё, зацепился рукавом, едва не упал, выругался сквозь зубы и оказался в узком переулке между участками.

Дальше.

Голос появился сразу. Негромко. Точно всё это время ждал за поворотом. Кайн сжал зубы.

- Заткнись.

Они тебя найдут.

- Кто они?

Ответа не было. Конечно. Голос в голове любил давать решения, но не ответы.

Кайн двинулся по переулку: сначала быстро, почти бегом, потом снова замедлился, потому что рана под рёбрами начала тянуть, а «Танец тени» оставил в теле пустоту, как после тяжёлой болезни. Он свернул за угол, пересёк ещё один двор, потом улицу и добрался до старой автобусной остановки - пустой и мокрой. Там Кайн остановился под навесом, согнулся, уперевшись руками в колени.

Дышать было больно. Жить тоже.

Телефон завибрировал. Он достал его, хотя уже знал, что не должен. Сообщение от Макса.

Макс: Кайн, пожалуйста, ответь.

Макс: я видел новости.

Макс: к тебе снова приходили?

Макс: где ты?

Кайн смотрел на экран. Пальцы зависли над клавиатурой. Можно было написать: «У деда». «Я не знаю, что делать». «Макс, если я приду - не открывай мне». Он набрал:

Кайн: не ищи меня

Стер. Набрал снова:

Кайн: я опасен

Стер. Потом просто выключил телефон. Экран погас, и вместе с ним точно погас последний слабый мост к нормальной жизни.

- Вот и всё, - прошептал Кайн.

Нет.

Голос был рядом.

Не всё.

Кайн медленно поднял голову.

- Ты доволен?

Я жив.

- Я спросил, доволен ли ты.

Ты тоже жив.

Кайн коротко рассмеялся - сухо, нервно.

- Это теперь один и тот же ответ?

Тишина.

Почти.

Кайн ударил кулаком по металлической стойке остановки. Боль разошлась по руке, но была слабой, недостаточной. Он хотел, чтобы болело сильнее, чтобы хоть что-то было его.

- Ты убил человека.

Ты держал нож.

- Я не контролировал тело.

Ты не отпустил сумку.

Кайн замолчал. Потому что ответить было нечем. Это и было самое страшное в голосе: он не спорил как демон из плохого фильма, не обещал силу за душу, не смеялся и не угрожал. Он просто брал самую неудобную часть правды и клал её перед Кайном. Как чистое лезвие на стол.

Кайн закрыл глаза.

- Я не хочу никого убивать.

Тогда не подходи к людям.

Он открыл глаза. Фраза прозвучала слишком разумно. Слишком правильно, и от этого стала ловушкой.

- Ты хочешь, чтобы я остался один.

Я хочу, чтобы ты выжил.

- Врёшь.

Не всегда.

Пауза растянулась.

Не в этом.

В груди поднималась холодная злость, а под ней лежала усталость. Он устал спорить. Устал бояться каждого шороха. Устал думать о Максе, Лене, деде, полиции, людях за дверью, видео, крови, чистом лезвии и, хуже всего, о том, что он устал не от голоса. От себя.

Потому что голос был прав в одном. Если он вернётся к людям, кто-то снова пострадает. Не обязательно сразу, но рано или поздно.

Кайн поднял сумку.

- Тогда я уйду туда, где людей нет.

Хорошо.

Слово было почти мягким. Кайн вздрогнул.

- Не говори так, будто это твоя идея.

Но ноги уже двигались. Сначала он шёл без направления. Потом понял, что направление есть. Не карта, не адрес и не мысль - ощущение. Город редел. Нормальные улицы переходили в промзону: старые склады, бетонные заборы, ржавые ворота, вывески фирм, которые давно закрылись. Здесь пахло мокрым металлом и грязной водой. Машин почти не было, людей - тоже.

Кайн шёл, пока не увидел завод - огромный, мёртвый, с выбитыми окнами и чёрными провалами дверей.

За забором торчали ржавые балки, как кости. На воротах висела табличка «Опасная зона», но половины букв уже не было. Идеальное место, чтобы исчезнуть. Кайн остановился у пролома в заборе.

- Ты привёл меня сюда?

Ты сам пришёл.

- Конечно.

Он пролез внутрь. Под ногами хрустнуло стекло. Звук разлетелся по пустому двору слишком громко. Кайн замер, прислушался. Вокруг были только ветер, капли, падающие с крыши, и далёкий гул города, который уже не казался его городом.

Внутри цеха было холоднее. Высокие стены, ржавые фермы под потолком, разбитые окна, бетонный пол с пятнами старого масла. На одной стене кто-то давно нарисовал граффити, но краска облупилась, и теперь рисунок выглядел как лицо без глаз.

Кайн прошёл глубже. Каждый шаг отдавался эхом, и чем дальше он уходил от входа, тем легче становилось дышать: людей рядом не было. Если он сорвётся, рядом не окажется Макса. Не окажется Лены. Не окажется деда. Только бетон, ржавчина и он.

Кайн остановился у толстой трубы, уходящей вдоль стены. Рядом валялись обрывки старой цепи, куски арматуры, замок без ключа, покрытый рыжей коркой. Он посмотрел на цепь. Потом на свою правую руку. Метка почти погасла, но в её линиях всё ещё тлела жизнь. Кайн медленно усмехнулся.

- Ну что. Дожили.

Голос молчал, и это молчание было почти согласием.

Кайн поднял цепь. Тяжёлая, грязная, настоящая. Не магия, не голос и не чужая воля - просто металл, который можно обмотать вокруг руки и трубы.

Он сел на пол, прислонился спиной к стене и начал наматывать цепь на левое запястье. Не на правое. Правая держала нож.

До него дошло не сразу.

Потом он замер. Нож уже был у него в руке. Не в сумке. В руке. Кайн уставился на него.

- Когда?..

Тишина.

Он не помнил, как достал его. Не помнил движения. Не помнил решения. Просто нож оказался в ладони, точно так и должно быть. Кайн медленно попытался положить его на пол. Рука не двинулась. Он напрягся сильнее. Пальцы побелели от усилия. Нож оставался в ладони.

- Отпусти.

Нет.

Первое прямое «нет» - не совет, не факт, а запрет.

По спине прошёл холод.

- Это моя рука.

Пока.

Он резко ударил рукоятью ножа о бетон, пытаясь выбить его из пальцев. Боль прошла по кисти. Нож не выпал. Ещё удар. Ещё. На третьем пальцы наконец разжались, и лезвие с глухим звоном упало на пол.

Кайн отшатнулся от него так резко, точно перед ним лежала змея. Несколько секунд ничего не происходило. Нож лежал неподвижно. Чистый, тусклый, обычный. Кайн медленно выдохнул.

Потом нож чуть сдвинулся - на сантиметр, к нему.

Кайн застыл.

- Нет.

Лезвие больше не двигалось. Может, пол был неровный, может, вибрация, а может, он сходил с ума. Кайн потянулся к цепи, не сводя глаз с ножа.

- Ладно.

Голос сорвался.

- Ладно, хочешь рядом - будь рядом. Но не во мне.

Слабая ложь.

После этого голос не ответил.

Кайн обмотал цепь вокруг левого запястья, потом вокруг трубы. Металл впился в кожу. Он нашёл старый замок, несколько раз ударил по нему куском арматуры, пока механизм не щёлкнул. Ключа не было. Отлично.

Щёлк.

Звук замка показался почти приятным, понятным. Кайн дёрнул рукой. Цепь выдержала. Ещё раз. Боль пошла по запястью. Цепь снова выдержала. Он закрыл глаза и впервые за много часов позволил себе выдохнуть до конца.

- Вот так, - прошептал он. - Если я снова потеряю контроль, далеко не уйду.

Ты думаешь, металл остановит голод?

Кайн открыл глаза.

- Нет.

Он выждал секунду.

- Но, может, остановит меня.

Голос молчал. Кайн прислонился головой к холодной трубе. Тело наконец начало понимать, что его бросили. Боль вернулась сразу несколькими слоями: бок, рука, мышцы после «Танца тени», запястье под цепью, сухое горло, тяжёлая голова.

Он хотел спать, но боялся. Если заснёт - кто проснётся?

Он посмотрел на нож. Лезвие лежало в полуметре от него - достаточно близко, чтобы дотянуться, и слишком близко, чтобы стало спокойно. Кайн подвинул его ногой дальше. Нож скользнул по бетону.

Нож остановился. Через секунду рука с меткой заныла.

- Даже не думай, - сказал Кайн.

Боль усилилась. Он выругался. Подтянул нож обратно ногой. Боль стихла. Кайн тихо рассмеялся - хрипло, почти безумно.

- Значит, вот так теперь всё будет?

Пока.

- Ненавижу тебя.

Нет.

Кайн замолчал. Голос был спокойным, уверенным.

Ты боишься, что однажды перестанешь.

Эти слова оказались хуже боли. Кайн отвернулся. Он хотел сказать «нет». Не сказал. Потому что где-то глубоко внутри всё ещё помнил тот момент у бара. Не сам удар, не кровь и не лицо человека, а секунду до последнего движения.

Когда страх исчез. Когда всё стало простым. Когда тело знало, что делать, и это было страшно. Потому что в той простоте было облегчение.

Кайн сжал цепь свободной рукой. Металл впился в ладонь.

- Я не буду таким.

Голос не ответил.

В цехе стало тихо. Ветер тянул через разбитые окна. Где-то капала вода. Далеко проехал поезд или грузовик - низкий гул прокатился по полу и исчез. Кайн сидел, прикованный к трубе, рядом с ножом, который не мог выбросить, и впервые за всю ночь у него появилась цель, настолько простая, что от неё хотелось плакать.

Не убить никого до утра.

Он повторил это про себя.

Не убить никого до утра.

Не убить никого до утра.

Не убить.

Не убить.

Глаза закрывались. Он пытался сопротивляться, но тело больше не слушалось. Сон подступал грязной тёмной волной. Кайн дёрнул цепь ещё раз, проверяя.

Держит.

Хорошо.

Он позволил себе опустить голову. Последнее, что он услышал перед тем, как провалиться в сон, был не голос в голове.

Шаги.

Далеко. На самом краю цеха.

Кайн резко открыл глаза. Он не знал, сколько прошло времени - секунда, час или вся жизнь. Вход в цех был тёмным провалом.

Сначала он ничего не увидел. Потом из темноты вышел светловолосый парень в белой одежде. Тот самый, что стоял у двери деда. Он остановился, оглядел цепь на руке Кайна, трубу, нож на полу и усмехнулся.

- Серьёзно?

Его голос разнёсся по пустому цеху легко и насмешливо.

- Ты сам себя привязал?

Следом вошёл мужчина в тёмном пальто - высокий, спокойный, с тяжёлым взглядом. Он посмотрел не на нож, а сначала на цепь, потом на лицо Кайна и тихо произнёс:

- Значит, ещё не всё потеряно.

Глава 9 - Парень в белом

Кайн дёрнул цепь. Звук вышел жалким. Металл звякнул о трубу, натянулся и остановил руку на половине движения. Запястье сразу вспыхнуло болью. Кайн стиснул зубы, но второй раз не дёрнул. Не потому что успокоился - просто понял: бесполезно.

Светловолосый парень стоял в нескольких метрах и смотрел на него с таким выражением, точно нашёл не человека, а странную уличную собаку, которая сама привязала себя к столбу. Белая одежда в грязном цехе выглядела почти издевательством.

На нём была белая куртка, светлые штаны, даже ботинки - светлые, хотя подошвы уже успели испачкаться ржавой пылью. Он был молодым. Не старше Кайна. Может, ровесник. Ростом чуть выше, худощавый, с бледным лицом и светлыми волосами, падающими на глаза. Кайн запомнил бы его даже без ножа. В таком месте белое не носили случайно.

Мужчина в тёмном пальто остановился позади него. Совсем другая фигура - высокий, тяжёлый, спокойный. Он не суетился и не оглядывался по сторонам так, как обычный человек оглядывался бы в заброшенном цеху.

Казалось, он уже всё видел, оценил и решил, где опасность, где выход, где кровь, где Кайн. Этот пугал сильнее. Не потому что выглядел злее, а потому что не выглядел злым вообще.

- Не подходите, - сказал Кайн.

Голос сорвался на первом слове. Он хотел звучать твёрдо. Получилось хрипло. Парень в белом усмехнулся.

- Ты прикован к трубе.

- Я предупредил.

- Очень грозно.

Кайн потянулся свободной рукой к ножу. Лезвие лежало рядом, на расстоянии вытянутой руки: достаточно близко, чтобы дотянуться, и слишком близко, чтобы это было случайностью. Парень заметил движение.

- Вот только не надо за него хвататься.

- Тогда отойдите.

- А ты прикажешь?

В его голосе не было открытой ярости. Больше похоже на азарт. Как у человека, который увидел начало драки раньше остальных и уже решил, что скучно не будет. Мужчина в пальто сказал:

- Орм.

Одно слово - негромкое, но парень сразу чуть повернул голову. Кайн запомнил имя. Орм. Звучало коротко, резко, как щелчок зубов.

- Что? - спросил Орм, не отводя взгляда от Кайна. - Я же ничего не делаю.

- Именно поэтому продолжай.

Орм фыркнул.

- Скучно.

Кайн перевёл взгляд на мужчину.

- Вы полиция?

Тишина. Орм хмыкнул так, точно вопрос показался ему смешным. Мужчина в пальто не улыбнулся.

- Нет.

Желудок провалился вниз.

- Тогда кто вы?

- Те, кто пришёл раньше полиции.

- Это не ответ.

- Пока другого не будет.

Кайн дёрнул цепь снова, скорее от злости, чем по делу.

- Вы следили за мной?

- Да.

Прямой ответ выбил его сильнее, чем попытка уйти от вопроса.

- С каких пор?

Мужчина посмотрел на нож. Не с жадностью - с осторожностью.

- С тех пор, как город начал шуметь там, где не должен.

- Из-за убийства?

- Из-за того, что после убийства видео исчезло быстрее, чем его успели скачать обычные люди.

Кайн замер. Видео. Удалено пользователем или недоступно.

- Это вы удалили?

Мужчина ничего не ответил. Этого хватило. Холод прошёл по спине.

- Зачем?

- Чтобы завтра у твоего общежития не стояла толпа с телефонами.

- Вы помогаете мне?

Орм рассмеялся коротко и неприятно.

- Он серьёзно?

Мужчина не посмотрел на него.

- Мы не помогаем тебе.

Он выдержал короткую паузу.

- Мы ограничиваем ущерб.

Слова легли тяжело. Как замок на цепи. Кайн медленно сглотнул.

- Я не хотел его убивать.

Орм наклонил голову.

- Кого из них?

Кайн застыл.

- Что?

Мужчина в пальто чуть нахмурился.

- Орм.

- А что? - Парень в белом сделал вид, что удивился. - Он думает, мы пришли из-за одного трупа?

Кайн перестал дышать.

Одного.

Слово повисло в цехе, как запах крови.

- Нет, - тихо сказал он.

Орм медленно улыбнулся.

- О. Он не помнит.

Мир вокруг Кайна сжался. Цех, труба, цепь, нож и двое напротив - всё стало слишком чётким и слишком далёким одновременно.

- Что ты сказал?

- Ничего.

- Что значит «одного»?

Орм сделал шаг вперёд. Кайн потянулся к ножу, но цепь ограничила движение. Пальцы только коснулись рукояти. Голос внутри молчал. От этого было хуже. Орм посмотрел на его руку.

- Ты правда не понимаешь, что происходит, да?

Кайн сжал зубы.

- Я понимаю, что ты сейчас очень хочешь получить по лицу.

Орм остановился. На секунду в его глазах мелькнул интерес.

- А вот это уже лучше.

- Орм, - повторил мужчина.

На этот раз жёстче. Парень в белом поднял руки, точно сдаётся.

- Всё, молчу.

Не замолчал.

- Просто странно видеть носителя, который сам себя привязал. Обычно они сначала режут всех вокруг, а уже потом начинают искать оправдания.

Носитель. Кайн вспомнил кухню деда. Слово, которое само сорвалось с языка.

- Носителя чего?

Орм посмотрел на мужчину в пальто.

- Можно я?

- Нет.

- Ты даже не знаешь, что я хотел сказать.

- Знаю.

Орм цокнул языком. Кайн перевёл взгляд с одного на другого.

- Хватит говорить так, будто меня здесь нет.

Мужчина в пальто наконец сделал шаг вперёд. Не резко. Но Кайн сразу напрягся.

Опасность.

Голос внутри произнёс это спокойно. Кайн едва заметно вздрогнул.

- Меня зовут Булат, - сказал мужчина.

Кайн молчал. Имя не сделало его безопаснее. Скорее наоборот. Теперь у угрозы появилась форма.

- Он Орм, - продолжил Булат. - И прежде чем ты спросишь: нет, мы не полицейские. Нет, мы не пришли тебя убивать. Пока.

- Очень успокаивает.

- Я не успокаивать пришёл.

Кайн усмехнулся. Получилось криво.

- Тогда зачем?

Булат посмотрел на цепь.

- Понять, остался ли там человек.

Кайн не сразу ответил. Потом тихо спросил:

- И как?

Булат поднял взгляд.

- Ты сам себя приковал.

- Может, я просто псих.

- Одно другому не мешает.

Орм тихо фыркнул. Кайн вдруг почти рассмеялся. Почти, но смех застрял в горле, потому что до него дошло: Булат не шутит. Для него цепь действительно что-то значила. Не спасение и не оправдание, но признак - маленький и слабый. Кайн ещё пытался себя остановить.

- Я убил человека, - сказал Кайн.

Голос прозвучал глухо. В цехе стало тише.

- Я знаю, - ответил Булат.

- Я не помню всё.

- Это хуже.

- Спасибо.

- Но не редкость.

Кайн медленно поднял глаза.

- Значит, такие как я бывают.

Булат не ответил сразу, и это было ответом. Орм вдруг потерял остатки веселья.

- Такие, как ты, долго не живут.

- Орм.

- Да пусть знает.

Парень в белом сделал ещё шаг. Теперь он был ближе. Достаточно, чтобы Кайн увидел тонкую серебристую цепочку, обмотанную вокруг его запястья под рукавом. Сначала она показалась украшением, но потом одно звено дрогнуло само. Кайн напрягся.

- У тебя тоже…

- Да.

Орм поднял руку. Из-под белого рукава медленно выскользнула цепь. Не та, что носят на шее. Тонкая, металлическая, с тёмным блеском. Она скользнула по его ладони, опустилась вниз и зависла, не касаясь пола. На конце был короткий изогнутый клинок - узкий и злой, похожий на клык. У Кайна заныла метка. Нож рядом точно стал тяжелее.

- Настоящее оружие не лежит в сумке, - сказал Орм. - Оно отвечает.

- Моё тоже отвечает, - выдохнул Кайн.

- Тогда почему ты на цепи, а не оно?

Удар был точный. Кайн сжал пальцы на рукояти ножа. На этот раз рука достала. Лезвие легло в ладонь, и боль в метке сразу стала тише. Слишком приятно. Кайн ненавидел это чувство. Орм увидел.

- Вот.

Он улыбнулся.

- Уже лучше.

Булат повернул голову.

- Орм. Не провоцируй.

- Я проверяю.

- Я сказал - не провоцируй.

Орм посмотрел на него через плечо.

- А если он сорвётся позже? Возле людей? Возле твоего «ограничения ущерба»? Может, лучше узнать сейчас, что он из себя представляет.

Булат молчал. Кайн услышал в этом молчании плохое. Очень плохое.

- Нет, - сказал он.

Орм повернулся к нему.

- Что нет?

- Я не буду с тобой драться.

- Ты прикован. Выбор не огромный.

- Тогда отойди.

- Или?

Кайн не ответил. Не потому что нечего сказать, а потому что голос внутри вдруг стал внимательнее. Не сказал ни слова. Просто приблизился. Как зверь, который учуял открытую дверь. Орм поднял цепь. Клинок на конце описал ленивую дугу в воздухе.

- Смотри. Всё просто. Я атакую. Ты защищаешься. Если внутри тебя ещё студент - ты упадёшь. Если внутри тебя уже носитель - он ответит.

- А если я не хочу отвечать?

Орм улыбнулся шире.

- Тогда умрёшь.

Кайн посмотрел на Булата.

- Ты ему позволишь?

Булат стоял неподвижно. Лицо тяжёлое.

- Я остановлю его, если он зайдёт слишком далеко.

- А где «слишком далеко»?

Булат не ответил. Вот и ответ: он уже не человек, которому объясняют права. Он объект проверки. Опасная вещь. Носитель.

Орм ударил без предупреждения. Цепь свистнула. Кайн успел только поднять нож. Металл встретился с металлом. Искры вспыхнули в полумраке. Удар был не смертельным - проверочным, но силы хватило, чтобы рука Кайна онемела до плеча. Цепь на левом запястье натянулась и врезалась в кожу. Он зашипел от боли. Орм даже не сдвинулся с места.

- Медленно.

Второй удар пошёл ниже. Кайн дёрнулся в сторону, но цепь на руке остановила его. Клинок Орма рассёк воздух рядом с бедром и врезался в бетон. Крошка ударила по лицу. Кайн выругался.

- Сними цепь!

- Сам надел, - сказал Орм.

- Я не для тебя!

- Мне всё равно.

Третий удар. Кайн не успел бы, но тело среагировало раньше мысли. Он резко наклонился, пропуская клинок над плечом. Волосы шевельнуло от движения воздуха. Нож в правой руке сам пошёл вперёд - коротко, по прямой. Орм легко отступил, но его взгляд изменился.

- Видишь? - сказал он. - Он уже учит тебя.

- Заткнись.

- Не я.

Орм кивнул на нож.

- Он.

Кайн посмотрел на лезвие в своей руке. Голос молчал, но рука помнила движение - слишком чистое, слишком правильное. Орм ударил снова. На этот раз быстрее. Цепь метнулась сбоку. Кайн попытался уйти, но левое запястье дёрнуло назад. Клинок полоснул по плечу. Боль вспыхнула горячей линией. Кровь потекла под ткань. Кайн скрипнул зубами. Орм сделал шаг ближе.

- Ты всё ещё пытаешься двигаться как человек.

Кайн тяжело дышал.

- Извини, родился так.

- Это лечится.

Цепь хлестнула снова. Кайн поднял нож, принял удар на лезвие и едва удержался. Металл звенел так, точно звук проходил через кости. Запястье болело. Плечо горело. Рана под рёбрами снова напомнила о себе. Булат наблюдал. Не вмешивался. Это бесило почти так же, как Орм.

- Вы все так людей проверяете? - выдохнул Кайн. - Сначала довести до смерти, потом посмотреть, что вылезет?

Орм усмехнулся.

- Людей? Нет.

Он выдержал короткую паузу.

- Носителей - да.

Следующий удар был другим.

Слишком поздно.

Цепь не пошла прямо. Она ударила в пол, отскочила от бетона и обвилась вокруг его правой руки. Вокруг руки с ножом. Металл сжался. Кайн вскрикнул. Цепь Орма была холодной только секунду, а потом стала тёплой. Слишком тёплой. По звеньям пробежали тонкие красные линии.

Кровь.

Кайн сначала подумал, что это его кровь течёт по цепи. Потом стало ясно: нет. Она двигалась внутри, как по венам. Орм медленно потянул.

Боль стала глубже. Не просто давление металла. Что-то вытягивало кровь из пореза на плече, из ладони, из запястья под цепью. Капли не падали вниз. Они тянулись к звеньям тонкими нитями. Кайн побледнел.

- Что…

- Моё оружие тоже отвечает, - сказал Орм.

Его голос стал тише. Серьёзнее.

- Только в отличие от твоего, я хотя бы знаю, сколько плачу.

Булат сделал шаг.

- Хватит.

Орм не отпустил.

- Он ещё даже не начал.

- Я сказал, хватит.

Кайн почти не слышал их. Он смотрел на кровь, ползущую по чужой цепи, и чувствовал, как внутри поднимается паника. Не страх смерти - страх потери. Кровь уходила, вместе с ней уходила сила, тело слабело, а голос внутри наконец произнёс: «Разрежь.»

Кайн сжал нож.

- Не могу.

«Можешь.»

- Рука…

«Не руку.»

До него дошло слишком поздно. Нож пошёл вниз. Не по цепи. По собственной коже. Кайн резко остановил движение в последний миг. Лезвие коснулось предплечья, оставив тонкую красную линию. Орм заметил и впервые перестал улыбаться.

- О.

Кайн смотрел на порез. Маленький, почти ничего, но нож точно стал легче. Метка вспыхнула слабым алым светом. Голос произнёс: «Больше.»

Кайна замутило.

- Нет.

«Больше - и освободишься.»

- Нет!

Он рванул руку сам - грубо, не техникой и не силой оружия, а простым отчаянием. Цепь Орма соскользнула с запястья, содрав кожу. Кайн упал на бок, прикованный левым запястьем к трубе. Нож остался в правой руке. Он тяжело дышал. Перед глазами плавали тёмные пятна. Орм смотрел на него внимательно, уже без насмешки.

- Он учит тебя платить кровью.

Кайн поднял взгляд.

- Я сказал, заткнись.

- Ты не мне говоришь.

В наступившей тишине Кайн замер. Потому что Орм попал. Слишком точно. Он говорил не с парнем в белом. Он говорил с тем, что сидело в ноже. Булат наконец подошёл ближе.

- Проверка закончена.

Орм резко повернул голову.

- Нет.

- Да.

- Он нестабилен.

- Именно.

- Тогда надо забрать оружие.

Кайн инстинктивно прижал нож к себе. Орм увидел.

- Смотри. Он уже не отдаст.

- Я слышу, - сказал Кайн.

- И что?

- Я не вещь.

Орм посмотрел ему прямо в глаза.

- Пока нет.

Эти слова ударили хуже цепи. Кайн попытался подняться, но левая рука была прикована, правая дрожала, в теле не осталось сил. Он был грязный, окровавленный, полусидящий у трубы, с ножом в руке и цепью на запястье, и всё равно Орм смотрел так, точно опасность ещё только начинается. Булат остановился между ними.

- Кайн.

Кайн не ответил.

- Послушай меня внимательно. Полиция тебя не удержит. Больница тебя не удержит. Камера тебя не удержит. Если ты сейчас останешься один, к утру будет ещё несколько трупов.

Кайн медленно поднял глаза.

- Это угроза?

- Диагноз.

Орм тихо усмехнулся.

- Мягко сказал.

Булат не обратил внимания.

- У тебя два варианта. Пойти с нами добровольно.

- Или?

- Или мы сделаем так, чтобы ты всё равно пошёл.

Кайн посмотрел на нож. Голос молчал слишком долго, точно ждал его решения.

- Кто вы такие? - спросил он.

Булат ответил не сразу. Потом сказал:

- Люди, которые занимаются такими, как ты.

- Такими, как я.

Кайн повторил тихо. Слова прозвучали почти смешно. Студент, друг Макса, человек, которому Лена покупала кофе. Убийца. Носитель. Такими, как я. Он закрыл глаза.

- Я не пойду.

Орм вздохнул.

- Ну наконец-то.

Цепь в его руке дрогнула. Булат резко повернулся.

- Орм.

- Что? Он отказался.

- Я слышал.

- Тогда не мешай.

Кайн сжал нож. Метка на руке вспыхнула. Не сильно, но достаточно, чтобы боль стала ясной. Голос внутри наконец вернулся.

«Если хочешь выжить…»

Кайн застыл. Орм уже поднимал цепь. Булат что-то говорил ему, но Кайн почти не слышал. Мир сузился до белой фигуры впереди, крови на цепи, собственного дыхания и ножа, который снова лёг в ладонь так, точно был частью кисти.

Голос произнёс спокойно:

«Тогда перестань считать себя человеком во время боя.»

Глава 10 - Не человек

Фраза не прозвучала как приказ. Именно это испугало сильнее. Приказу можно сопротивляться. Его можно ненавидеть, игнорировать, ломать себя наперекор, но голос внутри сказал это так, точно объяснял очевидное правило, которое Кайн просто слишком долго отказывался принять.

«Перестань считать себя человеком во время боя.»

Кайн тяжело дышал. Левая рука всё ещё была прикована к трубе. Правое плечо горело после пореза. Кровь стекала по пальцам, собиралась на рукояти ножа и исчезала где-то между кожей и металлом так быстро, что Кайн не был уверен, видит ли это по-настоящему.

Орм стоял напротив. Белая одежда уже не выглядела чистой. На рукаве тянулась тёмная полоса от крови. Несколько брызг испачкали ворот, и всё же он улыбался - не весело, а ожидающе.

- Ну? - сказал Орм. - Ты же отказался идти. Значит, давай посмотрим, что выберет твоё оружие.

- Орм, - произнёс Булат.

На этот раз в его голосе не было предупреждения. Было решение. Но Орм уже двигался. Цепь сорвалась с его руки тонкой металлической дугой. Кровавые линии внутри звеньев вспыхнули ярче, и воздух перед Кайном точно разрезало.

Раньше он попытался бы уклониться: дёрнул бы левую руку, забыл бы про цепь на запястье, потерял равновесие и снова упал бы на бетон. Теперь он не двинулся. Не потому что успел подумать - мысль просто опоздала.

Клинок Орма летел к лицу. Кайн видел его траекторию: не прямую, а чуть снизу, с коротким рывком в конце. Видел движение плеча Орма. Видел, как тот держит дистанцию, чтобы самому не войти в зону ножа.

Слишком далеко.

Голос внутри был спокоен.

«Пусти ближе.»

Кайн не хотел. Тело послушалось. Он остался на месте до последней секунды. Клинок прошёл рядом с щекой и рассёк кожу тонкой горячей линией. Боль вспыхнула, но Кайн не отшатнулся.

Он шагнул вперёд настолько, насколько позволяла цепь на левой руке, и ударил не по Орму. По его цепи. Не силой, а углом. Нож скользнул вдоль звеньев, высекая искры, и сбил направление удара вниз.

Цепь Орма врезалась в бетон, застряла на долю секунды. Этой доли хватило. Кайн резко дёрнул левую руку на себя. Своя цепь, та самая, которой он приковал себя к трубе, натянулась и ударила по полу. Звенья хлестнули неуклюже, грязно, почти случайно.

Но Орм был слишком близко. Цепь Кайна ударила его по голени - не сильно, но достаточно, чтобы сбить шаг. Орм впервые не успел улыбнуться. Нож Кайна прошёл рядом с его рукой и распорол белую ткань от запястья до локтя. Кровь выступила тонкой линией.

На секунду стало тихо.

Орм отскочил назад. Посмотрел на рану. Потом на Кайна.

- Вот так, значит.

Кайн сам смотрел на свою левую руку. На цепь. На трубу. Он не планировал этого. Он просто перестал пытаться двигаться «правильно». Перестал думать, как человек, у которого есть две свободные руки, дистанция, правила, надежда не покалечить противника.

Он был прикован. Значит, цепь была не ограничением, а частью тела.

От этой мысли стало тошно и в то же время - легче.

- Умнеет, - сказал Орм.

Голос звучал уже тише, без насмешки. Булат внимательно смотрел на Кайна.

- Кайн, остановись.

Кайн резко перевёл на него взгляд.

- Серьёзно?

Слова вышли хрипло.

- Сейчас?

Булат не ответил. Потому что ответ был очевиден: да, сейчас. Когда проверка начала давать результат. Когда стало видно, что внутри Кайна есть не только страх.

Но Орм не собирался останавливаться. Красные нити на его цепи вспыхнули ярче. Кровь из его пореза потянулась по коже, поднялась тонкими линиями и впиталась в звенья. Металл дрогнул, точно в нём забилось сердце.

Это ударило по всему телу.

Сила.

«Покупает силу кровью.»

Голос не объяснял. Показывал.

Кайн увидел, как меняется дыхание Орма. Как немного проседает левая нога. Как пальцы на цепи сжимаются сильнее, чем нужно.

«Цена.»

«У него тоже есть цена.»

Орм исчез. Нет - не исчез. Просто стал слишком быстрым для обычного взгляда. Цепь ударила сверху. Кайн не блокировал. Он упал на колено сам, до удара, пропуская клинок над головой. Левое запястье рвануло цепью к трубе, боль взорвалась в суставе, но правая рука уже двигалась.

Нож резанул снизу. Орм успел убрать корпус. Не полностью. Лезвие разорвало ткань на боку и оставило неглубокую рану. Орм приземлился в трёх шагах. Теперь он не улыбался.

- Булат, - сказал он, не отводя глаз от Кайна. - Он адаптируется слишком быстро.

- Я вижу.

- Нет, ты не видишь.

Орм медленно выпрямился. Кровь с его бока снова потянулась к цепи.

- Он не просто учится. Он перестаёт сопротивляться.

Эти слова ударили Кайна хуже цепи. Он хотел сказать «нет», но в этот момент понял: Орм прав. Страх стал тише. Паника ушла куда-то вглубь. Даже боль стала удобной. Не исчезла, не притупилась - просто стала информацией: левое запястье повреждено, плечо кровит, бок открыт, дыхание сбивается, правая рука ещё держит нож.

Всё раскладывалось по местам: Орм, дистанция, цепь, труба, слабая нога.

Кровь.

Кровь.

Кровь.

Кайн резко моргнул. На секунду запах крови стал слишком ярким. Тёплым. Живым, и вместе с ним пришло чувство, которое не должно было быть внутри человека после всего, что случилось.

Это был интерес. Нет, хуже - предвкушение.

Кайн стиснул зубы.

- Нет.

«Да.»

Голос не смеялся. Он почти сочувствовал.

«Теперь ты видишь.»

Орм атаковал снова. На этот раз без проверки. Цепь пошла низко, к ногам, заставляя Кайна выбирать: получить удар или подпрыгнуть, натянув собственную цепь на запястье.

Но Кайн не выбрал ни одно. Он шагнул вперёд. Прямо в удар. Клинок Орма вошёл в бедро сбоку. Боль пронзила ногу так резко, что мир на миг побелел. Зато дистанция исчезла. Кайн оказался рядом. Слишком рядом.

Орм не ожидал, что он добровольно примет удар. Нож Кайна упёрся ему под рёбра. Не вошёл. Остановился на коже. Потому что Кайн остановил руку. Сам. На этот раз сам.

Оба замерли. Орм смотрел ему в глаза. И Кайн впервые увидел там не азарт. Не презрение. Страх. Маленький. Быстрый. Спрятанный почти мгновенно, но настоящий.

Сердце Орма ударило чаще. Кайн услышал это не ушами - внутри. Чужой страх коснулся его, как тепло от огня, и на долю секунды стало хорошо.

Просто. Чисто. Сытно.

Кайн отшатнулся так резко, точно нож приложили к нему самому.

- Нет…

Орм тоже отпрыгнул, разрывая дистанцию. Из раны на бедре Кайна потекла кровь - горячая, его собственная.

Голос внутри произнёс:

«Ещё.»

Кайн сжал нож обеими руками, насколько позволяла цепь, хотя левая почти не слушалась.

- Заткнись.

«Ещё - и он отступит.»

- Заткнись.

«Ещё - и ты выживешь.»

Орм снова поднял цепь. Теперь он смотрел иначе - серьёзно, полностью.

- Ты почувствовал, да?

Кайн молчал.

- Вот это и есть момент, когда большинство ломается, - сказал Орм. - Не когда страшно и не когда больно. Когда впервые приятно.

Булат сделал шаг вперёд.

- Орм, достаточно.

- Нет.

- Достаточно.

- Он должен услышать.

Орм не смотрел на Булата.

- Если сейчас соврёшь себе, дальше будет хуже. Ты почувствовал мой страх - и тебе понравилось.

Кайн бросился на него. Не потому что решил атаковать - эти слова просто нельзя было оставить висеть в воздухе. Собственная цепь рванула левую руку назад, но Кайн использовал рывок. Развернулся вокруг трубы, как вокруг оси, и пустил тело низко, почти падая. Нож пошёл по дуге.

Орм блокировал цепью. Искры и звон ударили по цеху. Кайн ударил снова - быстрее, не красивее и не техничнее, а страшнее. Он больше не отступал от боли. Не пытался сохранить дистанцию. Не защищался от каждого удара. Он выбирал, что можно пропустить, чтобы оказаться ближе.

Цепь Орма рассекла плечо. Кайн ударил по запястью. Клинок Орма скользнул по рёбрам. Кайн толкнул его корпусом и едва не вонзил нож в горло.

Орм отступал. Он не бежал и ещё не проигрывал полностью, но отступал.

Булат увидел это. И Кайн тоже.

Орм был быстрее, сильнее, опытнее. Но Кайн становился неудобным, неправильным. Он дрался так, точно собственное тело - расходный материал.

Каждый удар Орма, который должен был остановить человека, только открывал Кайну новый угол. Цепь на левой руке натянулась до предела. Замок скрипнул. Металл резанул кожу под запястьем.

«Разорви.»

Голос стал ближе. Смысл предложения дошёл сразу. Не замок. Кожу. Сустав. Руку. Свободу через мясо.

- Нет, - выдохнул он.

Орм ударил сбоку. Кайн попытался уйти, но цепь удержала. Клинок Орма вошёл в плечо глубже, чем раньше. Боль сбила дыхание.

Голос повторил:

«Разорви.»

Кайн увидел, как можно это сделать. Один рывок вперёд, одновременно удар ножом по звену и по коже, вывих, кровь, свобода.

Он почти сделал. Почти.

В последний момент ударил не по руке. По замку.

Нож врезался в ржавый металл. Искра, второй удар - Орм уже разворачивал цепь. Третий. Замок треснул.

Цепь сорвалась с трубы. Левая рука осталась в петле, но больше не держала его на месте. Кайн был свободен.

Цех точно стал шире.

Орм сразу это заметил.

- Вот теперь начинается, - сказал он.

Кайн поднялся. Медленно. Цепь свисала с его левого запястья, грязная и тяжёлая. Нож был в правой руке. Кровь стекала по пальцам, по рукаву, по боку, по бедру.

Он должен был шататься. Должен был упасть, но стоял и чувствовал всё: дыхание Орма, положение Булата, слабый скрип крыши, каплю воды, падающую где-то за спиной. Своё сердце. Чужой страх. Особенно его.

Орм бросился вперёд. Быстрее прежнего. Кровавые линии на его цепи вспыхнули так ярко, что металл стал похож на живую вену.

Удар пошёл в лицо. Кайн исчез в сторону. Не «Танцем тени» и не техникой - простым движением, но слишком своевременным. Цепь прошла мимо. Кайн наступил на её звено, прижал к бетону и ударил ножом по натянутой линии.

Не разрубил, но сбил ритм.

Орм дёрнул цепь назад - и на долю секунды открыл грудь. Кайн оказался вплотную. Нож пошёл вверх. Орм едва успел повернуть корпус. Лезвие распороло белую куртку и кожу под ней. Кровь брызнула на лицо Кайна.

Тёплая.

Кайн замер не от ужаса. От удовольствия.

На короткое, постыдное мгновение оно оказалось настолько ярким, что он почти забыл дышать.

«Вот оно.»

Голос звучал тихо. Почти нежно. Кайн заскрипел зубами.

- Нет…

Орм ударил локтем. Кайн принял удар в челюсть и даже не отступил полностью. Просто повернул голову по инерции, вернул взгляд обратно и ударил снова. Орм впервые оттолкнул его ногой в грудь, сам разрывая дистанцию. Не потому что хотел атаковать - ему нужно было расстояние.

Кайн увидел это и улыбнулся. Не широко и не красиво - чуть-чуть, уголком губ.

Орм это увидел. Булат тоже.

Улыбка исчезла с лица Кайна почти сразу. Он сам заметил её позже, чем она появилась.

- Нет, - прошептал он.

Но Орм уже смотрел на него иначе.

- Булат.

Голос Орма стал низким. Без игры.

- Он уже срывается.

Булат не ответил. Его рука медленно вышла из кармана пальто. На костяшках был чёрный металлический кастет. Кайн перевёл взгляд на него.

«Опасность.»

Голос внутри сказал это впервые без спокойствия. Не страх - внимание, очень резкое.

Булат сделал шаг. Воздух вокруг него точно стал тяжелее. Орм заметил и раздражённо бросил:

- Не лезь.

- Ты потерял рамки.

- Он тоже.

- Поэтому я и лезу.

Но Орм уже снова атаковал. На этот раз не как проверяющий. Как тот, кто сам вошёл в азарт. Кровь по его цепи вспыхнула ярче. Она потекла быстрее, жаднее, точно оружие тоже чувствовало перемену.

Орм покупал скорость, силу, ещё одну секунду преимущества. Цена отражалась на нём сразу: кожа побледнела, дыхание стало тяжелее, губы сжались.

Кайн видел всё и вместо того, чтобы отступить, пошёл навстречу. Цепь ударила сверху. Он ушёл под неё.

Клинок Орма попытался вернуться сбоку. Кайн подставил левую цепь, намотанную на запястье. Металл врезался в металл, боль прошла до плеча, но удар сбился. Нож Кайна ударил в ответ: плечо, потом рёбра - ещё и ещё.

Орм отступил, но Кайн не дал дистанции. Теперь он давил. Не потому что был сильнее, а потому что перестал беречь себя.

Булат резко двинулся вперёд.

- Кайн!

Кайн не услышал. Или не захотел. Орм крутанул цепь, пытаясь сбить его с ног. Кайн прыгнул не назад, а внутрь дуги. Лезвие Орма прошло по спине, оставляя горячую линию боли. Нож Кайна уже шёл к горлу.

Орм не успевал.

Всё стало очень тихо. Слишком тихо.

Кайн видел открытое горло. Видел пульс под кожей. Видел страх в глазах Орма, и внутри поднялся голод. Не метафора и не мысль - настоящий, глубокий, животный.

«Добей.»

Кайн не знал, сказал это голос или он сам, и это было самым страшным.

Нож пошёл вперёд. До горла оставались сантиметры.

Потом воздух взорвался.

Булат оказался между ними. Кайн даже не увидел, как тот вошёл в дистанцию. Просто в следующую секунду чёрный кастет ударил в бетонный пол.

Не по Кайну.

Не по Орму.

По земле между ними.

Грохот был такой, точно цех треснул изнутри. По полу разбежались тёмные линии. Волна давления ударила во все стороны. Это был не ветер и не взрыв, а что-то тяжелее. Как если бы сам воздух внезапно получил вес и обрушился на плечи.

Кайна отбросило назад. Орма тоже. Оба ударились о бетон почти одновременно. Кайн попытался подняться сразу. Не смог. Тело внезапно стало чужим не из-за голоса. Из-за веса. Каждая мышца налилась свинцом. Нож в руке потяжелел так, точно это был не металл, а кусок могильной плиты. Метка на руке вспыхнула и тут же начала гаснуть, захлёбываясь под невидимым давлением.

Голос внутри впервые сорвался.

«Встань.»

Не спокойно - резко, почти зло.

Кайн дёрнулся. Давление прижало его к полу. Булат стоял между ними, тяжело дыша. Чёрный кастет на его руке тускло светился по швам. Вокруг костяшек поднимался едва заметный серый пар, как от раскалённого металла в холоде. Орм лежал на боку, кашлял и пытался подняться.

- Ты… вмешался…

- Да, - сказал Булат.

- Я контролировал.

Булат медленно повернул к нему голову.

- Нет.

Одного слова хватило. Орм замолчал. Кайн пытался вдохнуть. Получалось плохо. Давление не давило грудь физически, но тело отказывалось слушаться. Каждый вдох был как через воду. Каждая мысль - медленнее.

Нож лежал рядом. Он выпал из руки.

Кайн увидел это и испугался. Испугался не того, что потерял оружие, а того, что захотел потянуться к нему. Даже сейчас. Даже после того, что почти сделал.

Булат подошёл к нему. Шаг, ещё один. Тяжёлые подошвы звенели по бетону.

Кайн попытался сказать что-то. «Не надо». «Я не хотел». «Это был не я». Ни одна фраза не вышла. Все они уже были истёрты. Булат остановился рядом и посмотрел вниз. В его взгляде не было жалости, но не было и удовольствия. Только усталость человека, который слишком много раз видел, чем заканчиваются такие проверки.

- Ты слышишь меня? - спросил он.

Кайн смог только моргнуть.

- Хорошо. Значит, ещё слышишь.

Орм сел, держась за бок. Кровь стекала по белой одежде, делая её почти серой.

- Он почти убил меня, - сказал Орм.

Булат не отвёл взгляда от Кайна.

- Я видел.

- И ты всё ещё хочешь тащить его с собой?

- Теперь тем более.

Внутри что-то похолодело. Не от страха перед ними. От понимания.

Они не уйдут.

Полиция могла не понять. Дед мог не знать. Макс мог сомневаться. Лена могла надеяться, что он просто испуган. Эти двое видели достаточно. Они знали, что он такое, и хуже всего - они знали лучше него.

Булат присел на корточки рядом. Не слишком близко к ножу. Кайн заметил даже это.

- Кайн, - сказал Булат. - Послушай внимательно. Сейчас ты не в состоянии выбирать красиво. Поэтому будет просто. Ты пойдёшь с нами.

Кайн с трудом вдохнул.

- Нет…

Слово получилось почти беззвучным. Булат услышал.

- Да.

- Я… не…

- Ты почти перерезал ему горло.

Кайн закрыл глаза. Картинка сразу вернулась. Горло. Пульс. Страх. Голод. Ему стало дурно. Булат продолжил:

- И тебе на секунду понравилось.

Кайн открыл глаза. Больнее этих слов не было ничего. Потому что Булат не обвинял. Он констатировал. Как врач, который называет диагноз.

Кайн хотел отрицать. Не смог.

Орм медленно поднялся, вытирая кровь с подбородка.

- Его нельзя оставлять снаружи.

Булат посмотрел на него.

- Я знаю.

Орм усмехнулся. Уже без прежнего веселья.

- Хорошо. Хоть в чём-то согласны.

Кайн попытался повернуть голову к ножу. Давление ещё держало тело, но слабело. Метка на руке погасла почти полностью. Голос внутри отступил куда-то глубже.

Не исчезал.

Просто смотрел и ждал.

Булат поднялся.

- Орм, перевяжись. Потом вызовешь чистку.

- Уже распоряжаешься?

- Да.

- Я ранен, между прочим.

- Сам виноват.

Орм хмыкнул, но спорить не стал. Булат наклонился и поднял нож с пола. Кайн дёрнулся. Сразу. Инстинктивно. Давление прижало его обратно, но реакцию заметили оба. Орм тихо сказал:

- Видишь?

Булат держал нож осторожно. Не голой рукой - через край своего пальто, точно даже касание было лишним. Лезвие не отражало свет.

- Вижу, - ответил он.

Кайн смотрел на нож и чувствовал, как внутри поднимается паника.

«Не забирайте.»

Мысль была его, и не его. Он не хотел её, но она была. Булат посмотрел на него сверху вниз.

- Вот поэтому.

Вот почему его нельзя оставлять снаружи: не только потому, что он убил, а потому, что часть его уже боялась потерять нож сильнее, чем боялась того, что нож с ним делает.

Сознание начало темнеть. Сначала по краям, потом глубже. Звуки стали глухими. Орм что-то сказал. Булат ответил. Где-то капала вода. Ветер прошёл через разбитые окна.

Кайн ещё пытался держаться. Потому что если отключится, проснётся уже не здесь. Не свободным. Может, даже не собой, но тело больше не спрашивало.

Перед темнотой он услышал голос внутри. Очень тихий. Почти довольный.

«Теперь ты понял.»

Кайн хотел спросить - что именно. Не успел.

Последним, что он увидел, был Булат. Тёмный силуэт в разбитом свете цеха. С ножом в руке и со взглядом человека, который уже принял решение за него.

Потом мир погас.

Глава 11

Кайн не сразу понял, что проснулся.

Сначала было белое.

Потолок, стены и пол - всё одного цвета, без пятен, без окон, без нормальных теней. Даже углов не было: их закрывал мягкий материал, скруглённый и плотный, как в комнатах из фильмов про психлечебницы, где люди бьются головой о стены, а стены делают вид, что ничего не произошло.

Кайн сел слишком резко и тут же согнулся от боли.

Сначала отозвалось плечо, потом бедро и бок под рёбрами, где его вчера ударили ножом.

Если это вообще было вчера.

Несколько секунд он сидел, упершись ладонью в край низкой кровати, и пытался не выругаться. Дыхание шло рвано. В горле пересохло так, будто он всю ночь глотал пыль из того цеха.

Память вернулась обрывками: цех, цепь, Орм, белая одежда, испачканная кровью, кастет Булата, ударивший в бетон.

Кайн резко поднял голову.

Белая комната никуда не делась.

Кровать была низкой и прикрученной к полу, стены - мягкими. Двери, окон и ручек не было. Теней тоже.

Нормальный человек должен был испугаться этого места.

Кайн испугался другого.

Ножа не было.

Он опустил взгляд на правую руку. Пальцы сами сжались, будто искали рукоять.

Пусто.

Метка под прозрачной повязкой глухо ныла. Не больно - противно, глубоко, как зуд под костью. На запястье сидел тонкий металлический браслет. Такой же был на левой руке. Не наручники. Скорее датчики. Только слишком тяжёлые для обычной медицины.

Кайн сглотнул.

- Эй…

Тишина.

Он поднялся с кровати. Ноги дрожали, но держали. Он сделал шаг, потом ещё один. Провёл ладонью по мягкой стене. Материал чуть продавился под пальцами и тут же вернул форму.

- Ты меня слышишь?

Ответа не было.

Кайн сам понял, как это звучит, но остановиться уже не мог.

- Ты тут? Ау?

Тишина стала тяжелее.

В груди поднималась тревога. Не из-за комнаты. Не из-за того, что его заперли непонятно где. Это было бы хотя бы нормально.

Тревога шла от пустой ладони, от отсутствия веса, от того, что голос, который ещё недавно не давал ему покоя, теперь молчал.

Кайн почти рассмеялся. Смех вышел хриплым.

- Отлично. Когда надо - молчишь.

Он прижал ладонь к повязке на руке. Метка отозвалась слабым пульсом. Без слов и без голоса - просто неприятным напоминанием: связь не исчезла. Её будто зажали где-то между стенами, задушили, оставили только боль.

Это должно было радовать.

Ножа нет, голоса нет, никто не говорит ему, куда бежать, кого резать, как выжить.

Свобода.

Кайн сделал ещё один шаг вдоль стены и понял, что хочет не свободы.

Он хочет знать, где нож.

От этой мысли стало так мерзко, что его почти вывернуло.

- Нет, - сказал он себе. - Нет, это не я.

Тишина не ответила.

Часть стены напротив него дрогнула.

Кайн отступил.

Белая панель без шва медленно ушла назад, потом опустилась вниз. За ней оказалось толстое стекло. За стеклом стоял мужчина из цеха.

Булат.

Теперь он был без пальто. Длинные волосы убраны назад небрежно, рубашка заправлена кое-как, галстук приспущен, будто он либо не спал всю ночь, либо давно перестал делать вид, что внешний вид что-то решает.

Кайн сделал ещё шаг назад.

Позади мягкая стена приняла его спину и тут же бесшумно выпрямилась.

- Я тебя слышу, - сказал Булат. - А вот нож - нет.

Кайн замер.

Голос Булата шёл через динамик где-то над стеклом. Ровный. Чистый. Без помех. От этого он звучал ещё неприятнее.

- Меня зовут Булат, если ты успел забыть вчерашний вечер.

Кайн посмотрел на стекло.

- Как уж такое забыть.

Голос прозвучал сухо, почти спокойно. Ему самому не понравилось. Слишком спокойно для человека, который проснулся в белой комнате без дверей и звал говорящий нож.

Булат несколько секунд изучал его.

Не как врач и не как полицейский. Скорее как человек, который смотрит на замкнутую клетку и проверяет, выдержит ли замок.

- Давай по порядку, - сказал он. - Ты знаешь, почему находишься тут?

Кайн хотел ответить: потому что вы меня похитили. Сказать: потому что вы психи. Спросить, где дед, где Макс, где Лена, где его вещи, где нож.

Особенно где нож.

Вместо этого сказал:

- Потому что я убил человека.

Булат не сразу ответил.

Кайн вспомнил Орма. Белую одежду. Цепь. Улыбку.

«Кого из них?»

Пальцы сами сжались. Ногти впились в ладонь.

- Вчера Орм сказал, что я убил не одного человека, - добавил Кайн.

Голос дрогнул, и он возненавидел себя за это.

- Это правда?

Булат чуть опустил взгляд. Не от жалости. Скорее как человек, который ставит галочку в неприятном отчёте.

- Человека - и не одного. Ты правильно понял.

- Сколько?

- Семь.

Кайн посмотрел на него так, будто слово не сразу дошло.

- Что?

- За время, которое ты помнишь кусками, погибли семь человек.

- Нет.

- Кайн.

- Нет.

Он отступил от стекла и упёрся спиной в мягкую стену. Та прогнулась под лопатками. Даже удариться нормально было нельзя.

- Был один, - сказал Кайн. - У бара был один. Он напал на меня. Он сам… он сам ударил меня ножом.

- Одного ты помнишь, - сказал Булат.

Кайн замолчал.

Булат продолжил:

- Остальных шестерых - нет.

Тишина стала такой плотной, что Кайн услышал собственное дыхание.

- Вы врёте.

- Нет.

- Тогда ошибаетесь.

- Хотелось бы.

Кайн резко пошёл вдоль стены. Дошёл до края комнаты, но края не было - только скруглённый мягкий переход. Он развернулся и пошёл обратно. Потом снова к стеклу.

- Я бы помнил.

- Не обязательно.

- Семь человек, Булат. Семь. Такое не забывают.

- Это и страшно, - сказал Булат. - Ты не помнишь. Значит, нож может брать тебя под контроль.

Кайн засмеялся. Коротко, плохо.

- Что, чёрт возьми, это вообще такое?

Булат молчал.

- Почему меня чуть не убили, и я сразу сошёл с ума? Какое-то пробуждённое оружие, носители, голоса в голове. Я сошёл с ума, верно? Просто травма на фоне нападения. Стресс. Шок. Как это там называется?

Он снова прошёлся по комнате. Не мог стоять на месте. Не мог сесть. Если сядет - придётся думать.

- Скажи, что я в психушке. Скажи, что меня нашли после нападения, накачали чем-то, и теперь мне кажется всякая хрень.

Булат смотрел на него через стекло.

- Если бы всё было так просто, Кайн, тебя бы здесь не было.

Кайн остановился.

- Тогда где я?

- На объекте Завета.

- Это должно мне что-то сказать?

- Пока нет.

- Отлично. Очень помогает.

Булат не отреагировал.

Он вообще почти не реагировал. И именно это бесило. Макс бы уже сказал что-нибудь идиотское. Лена попыталась бы задать вопрос мягче. Дед отвёл бы взгляд и начал бы ворчать, чтобы не отвечать.

Булат просто стоял за стеклом и говорил так, будто у Кайна уже нет права на нормальные реакции.

- С давних времён оружие считали живым, - сказал он. - Люди давали ему имена, передавали как наследство, верили, что клинок может помнить владельца. Что оружие может быть спутником, проклятием, символом рода.

Кайн медленно моргнул.

- Что?

- Ты знаешь об этом.

Кайн нервно усмехнулся.

- Ну допустим. В Японии мечам давали имена. В других местах воины считали оружие чем-то вроде… спутника по жизни. И что?

- То, что это не совсем бредни сумасшедших.

- Конечно.

- Оружие и правда может быть живым.

Кайн посмотрел на него долго.

- Вы сейчас серьёзно?

- Да.

- Нож живой?

- Да.

- И я не в психушке?

- Нет.

Кайн оглядел белую мягкую комнату.

- Выглядит спорно.

Булат почти не изменился в лице, но в глазах мелькнуло что-то похожее на усталость.

- Для пробуждения оружия нужно условие.

- Пробуждения, - повторил Кайн. - То есть оно спало?

- В каком-то смысле.

- А теперь проснулось?

- Да.

Кайн снова засмеялся, но смех быстро оборвался.

- И какое условие? Луна? Кровь девственника? Три идиота вокруг старого ножа?

- Души.

Кайн застыл.

- Души?

- Да.

- Типа душа как в нас? Как в Библии? Как в религии? Рай, ад, вот это всё? Серьёзно?

- Понимаю, как звучит.

- Да нет, не понимаете. Это звучит как бред.

- Понимаю, - повторил Булат. - Но всё же дослушай.

Кайн провёл ладонью по лицу.

- Господи…

- Когда оружие накапливает определённое количество душ, оно получает шанс пробуждения.

- Определённое количество душ, - повторил Кайн. - О чём ты вообще говоришь?

- О смерти, - сказал Булат. - О том, что остаётся после неё. О том, что оружие не просто режет тело. Оно сохраняет след того, зачем его использовали.

Кайн замолчал.

На секунду он снова увидел нож у бара: чистое лезвие и кровь, которая не стекала, а впитывалась.

- Нет, - сказал он тише.

Булат продолжал:

- Если оружием убивают снова и снова, в нём копится не только кровь: намерение, страх, боль, воля владельцев, последние эмоции тех, кто умер.

- Хватит.

- Нет.

Кайн поднял на него глаза.

Булат сказал спокойно:

- Ты хотел знать, что с тобой происходит. Вот это и происходит.

Кайн сжал кулаки.

- А почему оно разговаривает?

- Потому что твой нож накопил достаточно, чтобы получить характер. Возможно, больше.

- Больше?

- Сознание.

Кайн хотел ответить.

Не смог.

Слово повисло между ними, и белая комната вдруг стала похожа не на палату и не на камеру, а на коробку, в которую положили заражённую вещь, чтобы посмотреть, выживет ли она сама.

Он посмотрел на свою руку, на повязку и метку под ней.

- Сознание, - повторил он. - То есть там кто-то есть.

- Возможно.

- Возможно?

- Правда в том, что мы не знаем всего, - сказал Булат. - Иногда это общее сознание жертв. Иногда - отпечаток убийцы, который слишком долго владел оружием. Иногда что-то смешанное. Наши учёные спорят до сих пор.

- Учёные, - повторил Кайн. - У вас есть учёные по говорящим ножам.

- По пробуждённым артефактам.

- О, ну тогда всё нормально.

Булат не улыбнулся.

Кайн хотел ещё что-то сказать, но в груди снова поднялась тревога. Пустая ладонь. Пустая голова. Ни шёпота. Ни приказа. Ни мерзкой уверенности, которая раньше бесила, а теперь почему-то оставила после себя дыру.

Он сжал пальцы сильнее.

Нет.

Он не скучает по этому голосу.

Он просто хочет понять.

Просто хочет знать, где нож, потому что без него нельзя разобраться.

Ложь была такой тонкой, что её почти можно было принять за правду.

- Мы знаем достаточно, чтобы понимать риск, - сказал Булат.

Кайн поднял взгляд.

- Какой риск?

- Что голос внутри ножа не просто говорит с тобой.

Кайн почувствовал, как метка под повязкой заныла сильнее.

- А что?

Булат ответил не сразу.

- Он может двигать тебя к решению, которое ты считаешь своим.

Кайн открыл рот.

Закрыл.

Комната вдруг стала меньше.

- Нет.

- Может подавлять страх. Может усиливать реакцию. Может вытаскивать из тебя то, что тебе самому страшно признать. А в момент срыва - может забрать управление.

Кайн отступил от стекла.

- Нет.

- Кайн.

- Нет. Я помню того у бара. Я помню, как…

Он запнулся.

Потому что помнил не всё.

Память шла кусками: удар, кровь, чистое лезвие, голос.

Беги.

Потом - переулок, рвота, аптека, общежитие.

А между ними были провалы. Белые. Глухие. Как эта комната.

Кайн медленно сел на кровать. Не потому что захотел. Ноги просто перестали держать.

- Покажите, - сказал он.

Булат чуть наклонил голову.

- Что?

- Доказательства.

- Уверен?

Кайн посмотрел на него снизу вверх.

- Если я убил семерых, я хочу знать.

Булат помолчал.

- Нет, - сказал он. - Пока ты хочешь не знать. Это разные вещи.

Кайн стиснул зубы.

- Покажите.

Булат посмотрел куда-то в сторону, за пределы стекла. Может, там стоял кто-то ещё. Может, там был экран. Может, Булат просто тянул секунды, чтобы Кайн успел передумать.

Кайн не передумал.

Хотя хотел.

Очень хотел.

Лучше бы он проснулся в психушке.

Лучше бы всё оказалось травмой, наркотиками, бредом, чем-то медицинским, что можно записать в карточку и лечить таблетками. Потому что тогда он хотя бы оставался человеком, которого сломало нападение.

А не человеком, который ходил по городу и не помнил, как резал людей.

Булат нажал что-то за стеклом.

На белой стене слева вспыхнул прямоугольник экрана.

Сначала Кайн увидел улицу возле бара: мокрый асфальт, размытый свет фонаря и фигуру, похожую на него.

Кайн узнал место сразу, и от этого внутри стало холоднее.

- Первого ты помнишь, - сказал Булат.

Кадр сменился.

Переулок.

Слишком узкий. Слишком знакомый, хотя Кайн был уверен, что никогда там не был. Камера висела высоко, изображение дёргалось от помех. Внизу двигался тёмный силуэт. Неровно, но быстро.

Потом - парковка: открытая дверь машины и человек на асфальте.

Кайн перестал дышать.

Кадр сменился снова, но он уже не успел понять, что там. Глаза отказались собирать картинку. Всё стало пятнами: белое, серое, чёрное, мокрый блеск, движение, тело на земле.

- Выключи, - сказал Кайн.

Слишком тихо.

Булат не выключил.

- Выключи.

На экране силуэт в тёмной одежде остановился под фонарём. Лица не было видно. Только плечи. Рука. Наклон головы.

Кайн знал, что это не доказательство. Не полное, не для суда и не для полиции. Но тело знало раньше головы.

Метка под повязкой дёрнулась болью.

Кайн медленно поднял руку и посмотрел на пальцы.

Они дрожали.

- Это не я, - сказал он.

Булат молчал.

- Это не я.

На экране сменился кадр.

Тот же силуэт.

Та же походка.

Слишком быстрая. Слишком неправильная.

Кайн вспомнил цех. Как тело двигалось раньше мысли. Как нож сам находил угол. Как боль переставала быть причиной остановиться и становилась подсказкой.

Его начало мутить.

- Первого ты помнишь, - сказал Булат.

Кайн поднял взгляд.

На экране снова была улица возле бара, потом переулок, потом парковка, потом ещё одно место, которое он не знал и почему-то боялся узнать.

Булат произнёс:

- Остальных шестерых - нет.

Глава 12 - Дыра в памяти

- Остальных шестерых - нет.

Кайн смотрел на белую стену, где ещё секунду назад мелькали кадры: улица возле бара, тёмный переулок, парковка и силуэт человека, похожего на него.

Лица не было видно, глаз было не разобрать. Даже оружие появилось в кадре всего на мгновение. Нормальным доказательством это не выглядело.

Но лезвие Кайн узнал.

Оно было чистым, тусклым и не отражало свет.

Он опустил взгляд на пальцы. Они дрожали - совсем немного, но скрыть это от себя не получилось.

- Нет, - сказал Кайн.

Булат остался неподвижен.

- Нет. Этого мало.

- Для чего?

- Для семерых людей.

Булат смотрел на него через стекло спокойно, без жалости и раздражения. Кайну всё сильнее хотелось увидеть на его лице хоть что-нибудь человеческое: злость, сомнение, усталость. Что угодно, кроме этой уверенности.

- Ты хочешь увидеть больше? - спросил Булат.

- Я хочу понять, что это не монтаж.

- Это не монтаж.

- Потому что ты так сказал?

Булат не ответил.

Кайн подошёл ближе к стеклу.

- Лица нет. Ножа почти не видно. Записи плохие. Там мог быть кто угодно.

- Мог.

Кайн нахмурился.

- Что?

- Если смотреть только одну запись, там действительно мог быть кто угодно.

- Тогда покажи остальные.

- Ты не хочешь их видеть.

- Не тебе решать.

Булат несколько секунд молчал.

- Сейчас именно мне.

Кайн несильно ударил ладонью по стеклу, но оно даже не дрогнуло.

- Вы хотите, чтобы я поверил, что убил шестерых людей и просто забыл? Тогда показывайте нормально. Не кусками, не какими-то силуэтами. Всё.

Булат перевёл взгляд в сторону.

- Так уж и быть. Входи.

Где-то за стеклом щёлкнул замок. Открылась узкая дверь, которую Кайн раньше не замечал.

В помещение вошёл человек с планшетом под мышкой и бумажным стаканом кофе в руке.

Он не был похож на силовика: худой, немного сутулый, в сером свитере поверх рубашки. Светлые волосы растрёпаны, под глазами тёмные круги. На вид он скорее подходил для университетской аудитории или тесного кабинета с несколькими мониторами.

Рядом с Булатом он выглядел особенно обычным.

Мужчина остановился у стола и поднял стакан.

- Привет.

С первого слова стало понятно, что он иностранец. Русский у него был понятным, но окончания иногда звучали неправильно, а паузы появлялись там, где их не должно было быть.

Кайн посмотрел на Булата.

- Кто это?

- Эд. Наш аналитик.

- Эдвард? - спросил Кайн.

Мужчина слегка поморщился.

- Просто Эд.

- Он покажет тебе записи, - сказал Булат.

Эд положил планшет на стол.

- Русский у меня не лучший. Если что непонятно - спрашивай.

- Мне уже многое непонятно.

- Да. Я заметил.

Эд говорил серьёзно, без попытки пошутить. Его русский местами звучал странно, но смысл терялся редко.

- Начинай, - сказал Булат.

Эд провёл пальцем по экрану планшета. На стене перед Кайном снова появилось изображение.

- Первая камера. Бар. Двадцать три сорок семь. Это первый погибший. Его ты помнишь.

Кайн ничего не ответил.

На записи блестел мокрый асфальт. Люди двигались размытыми пятнами. Потом появился силуэт в тёмной одежде. Он шёл неровно, прижимая одну руку к боку.

Кайн узнал себя.

Или решил, что узнал.

- Здесь ты ранен, - продолжил Эд. - Видно по походке. Левый бок бережёшь.

- Я знаю.

- Хорошо.

Запись сменилась, и на стене появился узкий переулок между домами.

- Вторая камера. Двадцать три пятьдесят пять. Через восемь минут.

- Это уже другой район.

- Три квартала от бара.

- Я не мог так быстро туда добраться. Я едва шёл.

Эд взглянул на него.

- Обычный раненый человек не мог бы. Но на записи человек смог.

- Значит, это не я.

- Может быть. Поэтому мы смотрим дальше.

Эд увеличил изображение.

Тёмная фигура прошла под фонарём. Лицо скрывала тень, но одежда и рост совпадали. Левая рука всё ещё прижималась к боку.

Кайн хотел сказать, что похожие куртки продаются в каждом магазине, а людей его роста в городе тысячи. На таком видео можно увидеть что угодно, если заранее решить, что ищешь именно его.

Но фигура двигалась неправильно - слишком быстро для человека с раной под рёбрами и слишком уверенно для того, кто только что впервые убил человека.

Кайн уже видел такие движения - в цехе, когда тело начинало действовать раньше, чем он успевал понять, что делает.

- Походка совпадает, - сказал Эд. - Поворот плеча тоже. Левая рука держит рану, правая всё время опущена. Ещё одежда, рост и время.

- С кем совпадает?

- С тобой возле бара. С записью возле общежития. И с видео из цеха.

Кайн посмотрел на Булата.

- В цехе были камеры?

- Наши, - ответил тот.

- Вы всё это снимали?

- Да.

- И просто смотрели?

Булат не изменился в лице.

- Я вмешался, когда это стало необходимо.

Кайн хотел ответить, но не нашёл слов.

Эд вернул запись к началу.

- Видео плохое, - сказал он. - Но время, рана, одежда и движения совпадают. Отдельно это мало. Вместе - уже достаточно.

На экране открылась боковая дверь. Из неё вышел мужчина с мусорным пакетом в руке.

Он не сразу заметил тёмную фигуру, сделал несколько шагов, остановился и начал отступать.

- Не надо, - сказал Кайн.

Эд посмотрел на Булата.

Булат остался неподвижен.

Запись продолжилась.

Мужчина выронил пакет, поднял свободную ладонь и что-то сказал. Звука у камеры не было.

Фигура пошла к нему.

Изображение на несколько секунд пропало в помехах.

Когда запись восстановилась, мужчина уже лежал у стены. Тёмная фигура уходила из переулка.

Кайн отступил от экрана.

- Он был связан с ножом?

Эд не сразу понял вопрос.

- Этот человек, - продолжил Кайн. - Он знал о ноже? О Завете? Он был с теми, кто напал на меня?

Булат ответил:

- Нет.

- Тогда почему он?

Эд опустил взгляд на планшет.

- Он вышел выбросить мусор.

Кайн замолчал.

Не враг.

Не носитель.

Не человек с оружием.

Он просто вышел из дома с пакетом в руке.

К горлу подступила тошнота. Кайн провёл ладонью по губам.

- Нет.

- Это второй, - сказал Эд.

- Я сказал, хватит.

- Хорошо.

Эд остановил запись. Стена снова стала белой.

Кайн несколько секунд смотрел на неё, а потом сжал руки в кулаки.

- Дальше.

- Ты уверен? - спросил Эд.

- Нет.

Эд коротко кивнул.

- Это честный ответ.

Кайн поднял на него глаза. Эд не улыбался и не пытался его задеть. Просто принял ответ.

Следующая запись показывала парковку между жилыми домами. В лужах дрожал свет окон. У одной машины была открыта водительская дверь. Рядом стоял мужчина и пятился назад, выставив перед собой обе руки.

Перед ним находился тот же силуэт: тёмная одежда, левая рука возле раны, правая опущена.

- Третий погибший, - сказал Эд. - Ноль часов шесть минут.

- Лица снова нет.

- Нет.

- Ножа тоже.

- Будет видно дальше.

Эд замедлил запись.

Силуэт сделал шаг, и мужчина возле машины отступил. Затем силуэт шагнул ещё раз.

Запись покрылась серой рябью. Изображение пропало всего на секунду.

Когда камера снова заработала, мужчина уже лежал на асфальте. Силуэт стоял над ним.

Правая рука поднялась, и в свете фонаря на мгновение появилось лезвие.

Чистое.

Кайн отшатнулся и спиной упёрся в мягкую стену.

- Выключи.

Эд сразу остановил запись. Белый экран погас.

Кайн смотрел на стену, но продолжал видеть открытую дверь автомобиля, поднятые руки и чистое лезвие.

- Я этого не помню.

Его голос прозвучал тише, чем он хотел.

- Мы знаем, - сказал Булат.

Кайн посмотрел на него.

- Нет. Не знаете.

Булат не стал спорить.

Кайн медленно сел на кровать. Ноги больше не держали. Он положил ладони на колени и несколько секунд следил за тем, как дрожат пальцы.

- Я сопротивлялся?

Эд замер.

Булат посмотрел на него, но ничего не сказал.

Кайн поднял голову.

- На записях. Было видно, что я пытался остановиться?

Эд отвёл взгляд к планшету.

- Нет.

Из-за акцента слово прозвучало мягко.

Кайн стиснул зубы.

- Вообще?

- Мы смотрели все записи, - сказал Эд. - Ты не пытался уйти от людей. Не отбрасывал оружие. Не останавливался.

- Может, я не мог.

- Возможно.

- Значит, это был не я.

Эд посмотрел на него.

- Я не сказал это.

- Но нож управлял мной.

- Возможно, - повторил Эд. - Но мы не знаем, где заканчивалось его решение и начиналось твоё.

Кайн отвернулся.

Вот этого он не хотел слышать.

Проще было бы, если бы Булат сказал, что нож полностью забрал тело. Кайн ничего не решал, ничего не чувствовал, ничего не хотел.

Тогда виноват был бы кто-то другой.

Но Булат уже говорил: оружие могло подтолкнуть к решению, которое Кайн считал своим. Могло убрать страх, усилить желание выжить или желание продолжить.

- Покажи маршрут, - сказал Булат.

Кайн поднял голову.

- Какой ещё маршрут?

Эд снова коснулся планшета.

На стене появилась карта города: серые кварталы, названия улиц, тонкие линии дорог.

Первая красная точка загорелась возле бара.

- Первое убийство, - сказал Эд.

Появилась вторая точка - переулок. Потом третья - парковка. Следом ещё одна, затем ещё несколько.

Всего семь.

Кайн смотрел на карту.

Точки не были разбросаны по городу. Они шли одна за другой: от бара через дворы и переулки, дальше к жилым кварталам.

Почти в сторону общежития.

Эд соединил точки линией.

- Это твой путь после бара.

- Откуда вы знаете?

- Камеры, следы крови, время звонков в полицию, последние сигналы телефонов погибших и несколько свидетелей.

- Свидетелей?

- Они видели человека в тёмной одежде. Некоторые видели нож. Лицо никто не рассмотрел.

- Значит, опять нет доказательств.

- Есть маршрут, - сказал Эд. - И он совпадает со всеми смертями.

Кайн встал с кровати и подошёл ближе к карте.

Линия проходила по городу неровным порезом.

- Я возвращался в общежитие.

- Нет, - сказал Эд.

- Оно в той стороне.

- Да. Но ты не шёл прямо.

Кайн посмотрел внимательнее.

Эд увеличил карту.

Между баром и общежитием был короткий путь: несколько улиц, один большой перекрёсток, двор.

Красная линия уходила в сторону, потом возвращалась, снова отклонялась и проходила именно через места, где погибли люди.

- Это могло быть случайностью, - сказал Кайн.

Эд покачал головой.

- Один раз - случайность. Два - возможно. Шесть раз после первого - нет.

Русский у него звучал неровно, но смысл был понятен.

Слишком понятен.

- Тогда зачем? - спросил Кайн.

Ни Эд, ни Булат не ответили сразу.

- Зачем ножу вести меня к случайным людям?

Эд посмотрел на Булата.

Тот промолчал.

- Мы пока не знаем, - сказал Эд.

- Вы вообще хоть что-нибудь знаете?

- Знаем, что ты не выбирал короткую дорогу домой.

Эд провёл пальцем по карте. Красная линия стала ярче.

- Ты шёл туда, где были люди.

Кайн почувствовал, как внутри снова поднимается тревога.

Не из-за записей и не из-за карты - из-за отсутствия ножа.

Он всё ещё хотел услышать голос, спросить его, заставить объяснить.

Словно можно было поверить ответу.

Эд убрал руку от планшета.

- Ты не бежал домой, Кайн.

Красная линия осталась на белой стене.

- Он вёл тебя.

Глава 13 Защитный режим

- Он вёл тебя.

Кайн смотрел на красную линию, протянутую через карту города, и не сразу нашёл, что на это ответить.

- Куда?

Эд увеличил изображение. Кварталы раздвинулись, появились названия улиц, номера домов, дворы и узкие проходы между зданиями. Красная линия прошла через места убийств, но не остановилась возле общежития. Она закончилась немного в стороне - в старом промышленном квартале.

- Сюда.

Эд ткнул пальцем в точку на планшете, и та же точка вспыхнула на стене. Небольшое здание между гаражами и заброшенным складом. На карте оно значилось техническим помещением.

- Что там? - спросил Кайн.

- Старая котельная. Закрыта пять лет.

- Я там никогда не был.

- До той ночи, возможно, нет, - сказал Булат.

Он произнёс это без нажима, почти между делом, но именно от этого «возможно» у Кайна свело челюсть.

Эд переключил изображение. На стене появилась новая запись. Камера стояла далеко, на углу соседнего здания, и картинка была тёмной, но Кайн сразу увидел фигуру, которая шла вдоль гаражей. Она почти не держалась на ногах. Левая рука была прижата к боку, плечо опущено, каждый шаг давался тяжело. Несколько раз человек касался стены, чтобы не упасть.

- Ноль часов двадцать две минуты, - сказал Эд. - Ты входишь в котельную.

На записи фигура дёрнула металлическую дверь. Та не открылась. Тогда правая рука поднялась. Камера была слишком далеко, чтобы разглядеть подробности: видно было только короткое движение, после которого замок упал на землю.

Кайн смотрел на это молча. Человек на записи открыл дверь и скрылся внутри.

- Что я там делал?

- Не знаем, - ответил Эд и развёл руками, будто извинялся. - Камер внутри нет.

- Тогда откуда вы знаете, что нож вёл меня именно туда?

Эд провёл пальцем по планшету, и запись перемоталась вперёд.

- Ты выходишь через двадцать шесть минут.

Дверь котельной открылась. Из неё появился тот же человек, но шёл он уже иначе: ровнее и больше не касался стен. Рука всё ещё оставалась возле раны, зато спина выпрямилась, а шаг стал быстрее.

Кайн подался вперёд, будто разница в походке могла объясниться, если посмотреть внимательнее.

- Это не восстановление, - сказал Булат. - Не полное.

- А что тогда?

- Нож поддерживал тело.

Кайн медленно перевёл взгляд со стены на Булата, ожидая хоть какого-то объяснения.

Объяснения не последовало.

- Каким образом?

- Пока это предположение, - ответил Булат. Похоже, ему самому не нравился этот ответ, но другого честного у него не было.

- У вас на всё предположение.

- Потому что лучше сказать «мы не знаем», чем придумать удобный ответ.

Кайн коротко усмехнулся, без тепла.

- Удобный для кого?

- Для тебя.

Булат сказал это так же спокойно, как всё остальное, и от этого стало только хуже. Кайн отвернулся к записи. Фигура уходила от котельной и через несколько секунд исчезла за гаражами.

- После этого ты пошёл в общежитие, - сказал Эд. - Уже напрямую. Без новых отклонений.

На карте появилась ещё одна линия - серая. Она шла от котельной к общежитию и больше не проходила через места смертей.

- Значит, ему хватило? - спросил Кайн.

Булат ответил не сразу. В этой паузе Кайну почудилась осторожность - не от незнания, а от нежелания говорить лишнее.

- Возможно.

- Хватило чего?

- Душ. Страха. Смерти. Точного ответа у нас нет.

Кайн посмотрел на него.

- Вы сказали, оружие накапливает души.

- Да.

- И эти люди...

Он не закончил. Не смог назвать их просто душами. Слово застряло где-то между горлом и языком, и он бросил попытку.

Эд выключил запись. На стене осталась карта с красной и серой линиями.

- После каждой смерти твои движения менялись, - сказал он, водя пальцем вдоль линии, будто читал её как текст. - Сначала ты едва идёшь. Потом быстрее. После четвёртого больше не опираешься на стены. После шестого кровь на маршруте почти исчезает.

Его русский звучал неровно: слова были правильными, но между ними не хватало пауз, которые делают речь своей. И всё равно смысл был понятен слишком хорошо.

Кайн взглянул на повязку под рёбрами. Боль никуда не исчезла. Даже сейчас рана тянула при каждом глубоком вдохе.

Он вспомнил утро после бара: аптеку, общежитие и собственные попытки убедить себя, что повреждение не такое серьёзное. Тогда он не понимал, как вообще дошёл туда.

Теперь понимал. И от этого становилось хуже.

- Вы хотите сказать, что убийства меня лечили?

- Нет, - сказал Булат, и впервые в его голосе прозвучало что-то похожее на резкость. - Не лечили.

- Но после них я шёл лучше.

- Они не восстановили тебя. Они не дали тебе умереть.

- В чём разница? - спросил Кайн и сам услышал, что вопрос вышел злее, чем он хотел.

- Рана осталась. Потерянная кровь никуда не делась, как и остальные повреждения. - Булат говорил медленно, будто раскладывал всё по полочкам, чтобы Кайн не смог перепутать. - Но нож поддерживал работу тела достаточно долго, чтобы ты двигался дальше.

- Зачем?

- Потому что ты был ему нужен.

Ответ прозвучал сразу, без единой заминки, и именно эта уверенность зацепила Кайна больше всего. Он медленно поднялся с кровати, будто движение помогало думать.

- Значит, он меня защищал.

- Не путай защиту с заботой.

- А какая разница, если я жив?

Булат подошёл ближе к стеклу. Они оказались почти напротив друг друга, разделённые только прозрачной преградой. Кайну на секунду показалось, что Булат смотрит на него так же, как чуть раньше на карту: как на маршрут, который нужно понять.

- Когда человек вытаскивает тебя из огня, он может спасать тебя, - сказал он. - Когда паразит не даёт носителю умереть, он сохраняет источник питания.

Кайн сжал челюсть.

- Нож не паразит.

Фраза вырвалась раньше, чем он успел подумать. В комнате будто стало на градус холоднее.

Эд оторвался от планшета и посмотрел на Булата.

- Я не это имел в виду, - быстро добавил Кайн.

- А что ты имел в виду? - спросил Булат.

- Я не знаю.

Булат несколько секунд молча смотрел на него. Не зло, скорее с интересом, как смотрят на реакцию, которую ждали.

- Именно.

Кайн отвернулся. Ему хотелось забрать слова обратно, объяснить, что он не защищал нож. Просто не хотел, чтобы Булат делал выводы о вещи, о которой сам только что признал, что знает не всё.

Оправдание плохо звучало даже внутри головы, и Кайн решил не произносить его вслух.

- Мы называем это режимом сохранения носителя, - сказал Булат, будто ничего не произошло.

- Защитный режим?

- Можешь называть так.

- И он включается сам?

- Иногда. Если разумное оружие чувствует, что носитель может погибнуть.

- Почему иногда?

- Потому что не каждое оружие хочет сохранять владельца, - ответил Булат. - Некоторые меняют их без сожаления.

Кайн посмотрел на свою ладонь. Пальцы снова чуть сжались, будто вспоминали рукоять, и он заставил себя разжать их.

- А этот захотел.

- Ему подошёл ты.

- Очень приятно.

- Не должно быть приятно, - заметил Булат. В его голосе впервые скользнуло что-то похожее на сухую иронию.

- Я заметил, - буркнул Кайн.

Эд снова открыл карту.

- Есть ещё момент.

- Какой?

На экране рядом с красной линией появились небольшие отметки: камеры, перекрёстки, освещённые улицы. Кайн не сразу понял, зачем они, и только приглядевшись заметил, что маршрут обходил их все до одной.

- Ты не шёл через людные места, - сказал Эд. - Не выбирал короткий путь. Не подходил к группам.

- И что?

Эд увеличил одну из точек на карте, не торопясь, будто давал Кайну время подготовиться к ответу.

- Все погибшие были одни.

Кайн почувствовал, как внутри что-то сжалось - медленно и неприятно, как перед плохой новостью, которую уже почти угадал.

- Первый напал на меня.

- Первый - да, - согласился Эд. - Остальные нет.

- Я уже понял, - резко сказал Кайн.

- Не полностью.

Он посмотрел на аналитика, ожидая, что тот отведёт взгляд. Эд не отвёл.

- После первого нож мог вести тебя куда угодно, - продолжил он. - Мог идти через главную улицу. Там было много людей. Но он выбирал дворы, парковки, переулки.

- Чтобы никто не увидел?

- Возможно.

- Или чтобы никто не остановил, - вставил Булат.

Кайн снова посмотрел на карту. Шесть красных точек после бара - и ни одна возле толпы. Нож не просто бросался на всё живое, что попадалось на пути.

Он выбирал.

- Он искал тех, кто был один, - медленно произнёс Кайн, будто проверяя фразу на вкус.

- Похоже на это.

- Слабых.

Эд немного помедлил, словно подбирал не более мягкое, а более точное слово.

- Удобных.

Кайн стиснул зубы.

Не врагов или угрозы, а удобных людей.

Мужчина, вышедший выбросить мусор. Человек возле машины. Кто-то в тёмном дворе. Те, кто не мог быстро убежать, позвать на помощь или дать отпор раненому Кайну.

- Значит, он всё понимал, - сказал Кайн тихо.

- Оружие могло понимать цель, - ответил Булат. - Сохранить носителя. Способ его не беспокоил.

- А меня беспокоил?

Булат не ответил сразу, и это молчание отозвалось в Кайне хуже любого ответа.

- Я спросил, - повторил он громче. - Меня это беспокоило?

- На записях ты не останавливался.

- Это ничего не значит.

- Возможно.

- Хватит уже говорить «возможно». - Кайн сжал кулак, сам того не заметив.

- Другого ответа у нас нет, - сказал Булат всё тем же ровным голосом. Эта невозмутимость начинала раздражать сильнее, чем любые обвинения.

Кайн подошёл ближе к стеклу.

- Вы сами сказали, что нож мог забрать управление.

- Мог.

- Тогда это делал он.

Булат помолчал, будто взвешивал, стоит ли ответить так, как хочет Кайн, или так, как есть на самом деле.

- Может быть.

- Значит, это был не я.

Он ждал одного слова. Подтверждения.

«Да».

Нож взял его тело, выбрал людей и убил их. Кайн был просто внутри и ничего не мог сделать.

Булат посмотрел на него, не отводя глаз и ничего не смягчая.

- Мы не знаем, где заканчивалась его воля и начиналась твоя.

- Я не хотел убивать случайных людей.

- Ты хотел выжить.

Кайн замолчал, потому что возразить было нечем, а согласиться - страшно.

- Это не одно и то же.

- Для тебя - нет. - Булат чуть наклонил голову, словно разглядывал его с нового угла. - Для оружия могло быть одним.

- Я не просил его.

- Ты уверен?

Кайн открыл рот и не ответил. Он помнил боль после удара, холод и страх. Помнил, как лежал на земле и не мог вдохнуть. Помнил одну простую, животную мысль.

Не хочу умирать.

Он не произносил её вслух. Но ножу, возможно, слова и не требовались.

- Я хотел жить, - сказал он наконец.

- Да.

- Это не значит, что я хотел их смерти.

- Не значит.

- Тогда почему ты говоришь так, будто я виноват?

- Потому что твоими руками умерли люди, - сказал Булат. В этой фразе не было ни злости, ни жалости - только факт, положенный между ними.

Кайн резко отвернулся.

- Очень удобно.

- Для кого?

- Для вас, - бросил он через плечо. - Можно сказать, что виноват я, запереть здесь и больше не разбираться.

- Если бы мы считали виноватым только тебя, разговор был бы короче.

Булат произнёс это почти мягко, и от этого стало только неприятнее.

Кайн обернулся.

- Мы пытаемся понять оружие, - продолжил Булат. - Но это не отменяет того, что оно действует через тебя.

- Я не контролировал его.

- Пока.

Это слово не понравилось Кайну сразу, ещё до того, как он понял почему.

- Что значит «пока»?

- Что в следующий раз ты можешь контролировать больше.

- И что тогда?

- Тогда оправдание станет слабее.

Кайн ничего не ответил. Он посмотрел на карту. Красная линия всё ещё пересекала город, но теперь казалась не маршрутом, а следом чего-то хищного, что двигалось от человека к человеку, пока не получило достаточно.

Достаточно для чего?

Чтобы Кайн дошёл до котельной, переждал там, вернулся домой и лёг спать в нескольких метрах от Макса. Тот наверняка что-то говорил ему утром - шутил, бросал подушку, называл странным, - а Кайн понятия не имел, что до общежития его донесли шесть чужих смертей.

- Если бы он этого не сделал... - начал Кайн, и голос подвёл на середине фразы.

Он сглотнул и попробовал снова, тише:

- Если бы нож не убил их, я бы умер?

Эд перестал смотреть в планшет.

Булат ответил не сразу. На этот раз пауза была хуже всех предыдущих, будто он сам не хотел произносить ответ вслух.

- Скорее всего.

Кайн закрыл глаза.

Должен был прийти только ужас. Но первым пришло облегчение.

Короткое. Тёплое. Почти незаметное - и оттого особенно мерзкое.

Он не хотел убивать, а нож спасал его. Значит, всё произошло не просто так.

Кайн открыл глаза, и от собственных мыслей его почти замутило. Перед ним снова возник мужчина с мусорным пакетом: поднятая ладонь, помехи на записи, тело возле стены.

«Не просто так».

Он едва не произнёс это вслух.

- Что? - спросил Эд, заметив что-то в его лице.

- Ничего.

- Ты что-то понял?

- Я сказал, ничего, - отрезал Кайн резче, чем собирался.

Он сел на кровать и закрыл лицо ладонями. Шесть человек умерли, чтобы он смог проснуться утром. Он должен был думать, что лучше бы умер сам. Так было бы правильно, честно и по-человечески.

Но внутри сидела другая мысль. Тихая и мерзкая.

Он не хотел умирать вместо них.

Кайн опустил руки.

- Где нож?

Булат слегка нахмурился. Впервые за весь разговор его лицо дрогнуло не по расчёту, а само.

- Что?

- Где он?

- Ты только что увидел, что он сделал.

- Я видел.

- И всё равно спрашиваешь, где он.

- Я хочу поговорить с ним.

- Зачем?

- Спросить, что произошло.

- Ты уверен, что он ответит правду?

Кайн посмотрел на пустую ладонь, будто ответ мог быть написан там.

- Нет.

- Тогда зачем?

Он не нашёл хорошего ответа. Не потому, что его не было, а потому, что настоящий звучал слишком жалко.

Тишина внутри уже начинала давить. После записей Кайн хотел услышать голос, который мог объяснить всё одним словом. Часть его хотела услышать «Я спас тебя» и поверить.

- Мне нужно знать, - сказал он вместо этого.

Булат отступил от стекла, не резко, а скорее как человек, закрывающий тему до следующего раза.

- Сегодня нет.

- Почему?

- Потому что ты слишком сильно хочешь его услышать.

- И что?

- Это уже проблема.

Он бросил короткий взгляд на Эда. Тот кивнул и выключил карту. Красная линия исчезла, и стена снова стала белой, пустой, как в первые минуты после пробуждения.

- Отдыхай, - сказал Булат.

- Стойте.

Булат остановился у двери, но не обернулся.

- Завтра проведём контакт.

Кайн поднялся с кровати.

- Вы вернёте нож?

- На время.

- А если он снова возьмёт контроль?

Булат наконец обернулся. Впервые за весь разговор в его лице не было ничего похожего на спокойствие.

- Тогда мы узнаем, кто из вас двоих помнит эту ночь.

Дверь за стеклом закрылась.

Кайн остался один. Без ножа. Без голоса.

И впервые тишина казалась не отсутствием ответа.

Она казалась ожиданием.

Глава 14 - Кофе для Алчности

Дверь комнаты закрылась за Булатом и Эдом.

Несколько секунд они шли молча. Коридор здесь был уже не белым, а обычным: серые стены, закрытые двери, камеры под потолком. После комнаты Кайна даже этот холодный свет казался почти нормальным.

Эд первым нарушил молчание.

- Ну что, поверил?

Булат не замедлил шага.

- Отчасти.

- В смысле?

- В смысле, что нож спас ему жизнь - в это он поверил. Остальное слышал вполуха.

Эд перехватил планшет поудобнее.

- А шесть трупов?

- Тоже слышал. Просто сейчас ему легче думать о том, почему он сам выжил, чем о них.

- Это плохо?

Булат покосился на него, не сбавляя шага.

- Нормально. Люди всегда сперва цепляются за то, что не даёт сойти с ума. Вот именно поэтому и плохо.

Эд хотел что-то ответить, но из-за поворота коридора донёсся звон посуды. Они приближались к внутренней столовой объекта.

Помещение было небольшим: несколько длинных столов, кофейный автомат, холодильники вдоль стены. Сотрудники Завета заходили сюда между сменами, забирали еду и редко задерживались надолго.

У автомата стоял Орм.

После вчерашнего боя он выглядел лучше, чем должен был. Белая рубашка была застёгнута до горла, рукава закатаны до локтей, волосы убраны назад. Следы усталости почти не бросались в глаза, но кожа всё ещё оставалась бледнее обычного, особенно возле губ.

В одной руке он держал пустой стакан, вторую держал в кармане брюк.

Позади него ждали трое сотрудников.

Девушка в серой форме посмотрела на запястье и нахмурилась. На коже появилась тонкая царапина. Она провела по ней пальцем, заметила маленькую каплю крови и оглянулась, пытаясь понять, обо что задела.

Ничего рядом не было.

Из-под рукава Орма показалось последнее звено цепи - тонкое, почти как игла. Капля с запястья девушки вытянулась в короткую нить и исчезла между звеньями.

Орм даже не повернул головы.

Кофейный автомат загудел.

Следующим в очереди стоял мужчина с папкой. Он потёр шею, поморщился и тоже посмотрел по сторонам. Ещё одна капля ушла к цепи.

Эд остановился в дверях.

- Ты опять?

Орм забрал стакан из автомата и только тогда обернулся, словно до этого вопрос не заслуживал внимания.

- Доброе утро.

- Сейчас почти вечер.

- Ну тогда просто доброе.

Он прошёл мимо очереди и сел за ближайший стол. Цепь по дороге скрылась под рукавом легко и привычно, словно он делал это тысячу раз и давно перестал замечать.

Булат подошёл следом и остановился у стола, глядя на него сверху вниз.

- Сколько взял?

Орм снял крышку со стакана, не торопясь отвечать.

- В смысле?

- Не начинай.

Он оглянулся на очередь. Девушка уже вытирала запястье салфеткой. Мужчина с папкой ничего не заметил.

- Пару капель, - сказал Орм наконец.

- Без разрешения.

- Они даже не почувствовали.

- Почувствовали. - Булат кивнул на девушку с салфеткой.

- Не поняли, - парировал Орм, не отводя взгляда.

Булат отодвинул стул и сел напротив.

- И что, это что-то меняет?

Орм сделал глоток кофе, глядя на него поверх стакана.

- После вчерашнего мне нужно восстановиться.

- Для этого есть донорский блок.

- Я там был утром.

Эд сел сбоку и положил планшет на стол.

- Тогда чего продолжаешь?

Орм на секунду задумался, словно вопрос действительно заслуживал честного ответа.

- Потому что мне всё ещё мало.

- Удивительно, - сухо бросил Эд.

Русский у него оставался ломаным, но сарказм обходился без перевода.

Орм усмехнулся.

- Вот поэтому ты мне нравишься.

- Мне от этого плохо, - буркнул Эд, не поднимая глаз.

Булат внимательнее посмотрел на Орма.

- Нидхёг уже достаточно получил.

- На спокойный день - да.

- У тебя сегодня и не будет боя.

- Завтра будет контакт с мальчишкой.

- Контакт, - повторил Булат с нажимом. - Не бой.

Орм отпил кофе.

- С ним разница небольшая.

Булат протянул руку через стол.

- Покажи руку.

Улыбка Орма стала чуть уже.

- Зачем?

- Покажи, я сказал.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Эд перестал листать данные и поднял взгляд.

Потом Орм поставил стакан и вытянул правую руку на стол. Пальцы слегка дрожали - совсем немного, но Булат заметил.

На внутренней стороне предплечья проступали тонкие тёмные линии. Они тянулись от запястья к локтю, повторяя рисунок сосудов. Под кожей что-то двигалось в такт пульсу.

- Вчера ты перебрал, - сказал Булат, разглядывая линии.

- Проверял нового носителя.

- Ты потерял контроль.

- Он тоже.

- Речь сейчас не о нём.

Орм медленно убрал руку, словно тема ему наскучила.

- Ты вмешался. Никто не умер.

- Потому и не умер, что я вмешался, - сказал Булат ровно.

Орм откинулся на спинку стула. Движение выглядело расслабленным, но пальцы снова дрогнули, когда он потянулся к кофе.

Цена боя всё ещё сидела внутри него. Нидхёг мог вытянуть кровь из другого человека, усилить Орма, вернуть ему скорость и силу, но чем больше он требовал от цепи, тем быстрее она начинала пить самого носителя. Вчера в цехе Орм заплатил больше, чем показывал. Теперь восполнял запас везде, где мог.

- В следующий раз - донорский блок, - сказал Булат. - И только сколько разрешили.

- Ты так говоришь, будто я им вены вскрыл.

- Ты взял их кровь без согласия.

- Пару капель.

- Не тебе решать, сколько можно забрать у другого человека.

Орм опустил взгляд в кофе.

- Странно это слышать после разговора с мальчишкой.

Эд перестал листать данные и медленно поднял голову.

Булат не изменился в лице, но ответил не сразу.

- Кайн не выбирал этих людей.

- Мы этого не знаем.

- Поэтому он сидит в комнате. А не ходит по столовой, собирая кровь с сотрудников.

Орм усмехнулся, но спорить не стал. Только качнул стаканом, признавая очко не в свою пользу.

Рядом освободился кофейный автомат. Девушка с царапиной ушла, продолжая прижимать салфетку к запястью.

Булат дождался, пока она выйдет.

- Ещё раз сделаешь это внутри объекта - отстранят от заданий.

Орм поднял бровь.

- На сколько?

- Пока не научишься спрашивать.

- Значит, надолго.

Особо встревоженным он не выглядел.

- Это зависит от тебя.

Орм посмотрел на цепь под рукавом, словно советуясь с ней, затем снова взял стакан.

- Хороший кофе.

Эд покачал головой.

- Ты невозможный человек.

- Но полезный.

- К сожалению.

Булат откинулся на спинку стула, переводя разговор к делу.

- Что ты почувствовал в цехе?

Улыбка исчезла с лица Орма, но вопрос он понял сразу.

- Про нож спрашиваешь?

- Про него.

Орм провёл пальцем по краю стакана, собираясь с мыслями.

- Голод.

- Это мы уже знаем.

- Да не о том. - Орм покачал головой. - Вы знаете, что он убивал ради восстановления. Я не об этом.

Эд открыл нужный файл на планшете.

- А о чём тогда?

Орм посмотрел сначала на него, потом на Булата, прикидывая, с кем стоит говорить серьёзно.

- Когда Кайн начал срываться, Нидхёг потянулся к его оружию.

- К крови Кайна, - предположил Булат.

- Я тоже сперва так подумал.

Орм вытянул из-под рукава короткий участок цепи. Металл лежал на ладони неподвижно, но красные линии между звеньями медленно пульсировали.

- Когда я зацепил его руку, цепь получила кровь. Должно было хватить, чтобы она успокоилась. А она продолжала тянуться дальше.

- К ножу? - спросил Эд.

- Ага.

Булат перевёл взгляд на цепь.

- Зачем?

- Понятия не имею. - Орм пожал плечами. - Нидхёг мне каждое движение не объясняет. Особенно когда внутри него два голоса спорят между собой.

Он убрал цепь обратно под рукав.

- Но оружие Кайна не было в обычной ярости. Оно не пыталось просто убить всё вокруг. Оно подталкивало его, ждало, пока он перестанет сопротивляться, и каждый раз давало ровно столько силы, сколько нужно.

- Чтобы продолжать бой, - сказал Булат.

- Чтобы Кайн сам захотел продолжать.

Эд пролистал несколько кадров из цеха.

- А разница есть?

- Огромная.

Орм повернул к нему стакан. Жест явно был больше для эффекта, чем по делу.

- Если оружие просто двигает твоё тело, ты пленник. А если оно даёт тебе силу в нужный момент, а решение продолжать - твоё, со временем перестаёшь замечать, кто начал первым.

Булат помолчал, сопоставляя услышанное с тем, что видел сам, и вспомнил, как Кайн защищал нож несколько минут назад.

«Нож не паразит».

Фраза вырвалась у Кайна слишком быстро для случайной оговорки.

- Он уже его защищает, - сказал Булат.

Орм наклонил голову.

- Что конкретно сказал?

- Что нож не паразит.

Улыбка вернулась на лицо Орма, на этот раз без насмешки.

- Быстро.

- Что быстро?

- Обычно носителю нужно больше времени, чтобы начать отделять оружие от его же поступков.

Эд поднял взгляд от планшета.

- Он не отделяет. Кайн обвиняет нож в убийствах.

- И при этом не даёт назвать его паразитом. - Орм откинулся назад. - Вот с этого всё и начинается.

Булат положил ладони на стол, возвращая разговор к делу.

- Завтра контакт - не больше трёх минут.

- Маловато.

- Хватит, чтобы задать вопросы.

- Если нож вообще станет отвечать.

- Кайн уверен, что станет.

Орм тихо рассмеялся.

- Ну ещё бы.

- Что смешного? - спросил Эд.

- Он провёл с этой штукой несколько дней и уже решил, что у них договорённость.

- У него больше никого нет, кто знает, что случилось той ночью, - сказал Булат.

- Есть камеры. Есть мы. Есть трупы.

- Они не были у него в голове.

Орм задумался.

- Нож тоже не обязан говорить правду.

- Кайн это понимает.

- Понимать мало. - Орм подался вперёд. - Он хочет услышать конкретный ответ.

Эд кивнул.

- Что нож его спасал.

- Именно.

Орм поставил стакан.

- И если оружие достаточно умное - скажет это.

Несколько секунд никто не говорил. В столовой стало тише. Последние сотрудники забрали еду и вышли. За стойкой женщина в форме протирала поверхность возле автомата, не обращая на троих внимания.

- Ты не заходишь в комнату, - сказал Булат, первым разрывая молчание.

Орм поднял глаза.

- Я ещё не просил.

- И не проси.

- Ладно. Прошу.

- Нет.

- Почему?

- В прошлый раз ты довёл его до срыва.

- Зато мы увидели, на что он способен.

- Мы увидели, как ты чуть не остался без руки, а Кайн едва тебя не убил.

Орм посмотрел на правое плечо. Под рубашкой всё ещё оставались свежие порезы, и на секунду его лицо стало серьёзнее.

- Зато теперь он знает, что может.

- Вот это меня и беспокоит.

Орм наклонился вперёд, сокращая расстояние между ними.

- Если меня не будет рядом, нож может вообще не показать себя.

- Кайн возьмёт его в руку. Этого хватит.

- Для голоса - может быть. Для правды - нет.

- Ты предлагаешь снова его подтолкнуть?

- Нет. - Орм качнул головой. - Предлагаю дать оружию понять, что мы готовы его остановить.

Эд посмотрел на Булата.

- Он может быть прав.

- Не помогай ему, - бросил Булат, не поворачивая головы.

- Я не помогаю. Я говорю как есть.

Орм усмехнулся.

- Вот за это он мне и нравится.

Эд устало потёр переносицу.

- Может, хватит?

Булат задумался, глядя куда-то мимо обоих. Допускать Орма в комнату было нельзя. Даже если тот пообещает стоять на месте, Кайн увидит его, вспомнит цех, боль и цепь на руке. Нож тоже узнает угрозу. Этого могло хватить для нового срыва.

Но полностью убирать Орма тоже было рискованно. Из всех присутствующих только он уже сталкивался с оружием Кайна в бою и мог заметить момент, когда влияние начнёт усиливаться.

- Будешь за стеклом, - решил Булат наконец. - Без оружия в комнате.

- Нидхёг всегда со мной.

- Пусть под одеждой сидит.

- Она плохо слушается приказов.

- Тогда в коридоре подождёшь.

Орм немного подумал.

- Ладно, под одеждой.

- И Кайна не провоцируешь.

- Даже словами?

- Особенно словами.

- Ты убираешь весь смысл моего присутствия.

- Переживёшь.

Орм допил кофе и легко, одним движением, смял стакан в руке.

- Хорошо. Молчу.

Эд и Булат одновременно посмотрели на него.

- Что? - спросил Орм, разводя руками.

- Ничего, - ответил Эд. - Просто пытаюсь представить.

Планшет коротко завибрировал. Эд опустил взгляд на экран, и улыбка исчезла с его лица.

- Подождите.

Он открыл уведомление.

- Что там? - спросил Булат.

Эд несколько раз провёл пальцем по экрану, увеличивая график.

- Контейнер с ножом. Изменился фон связи.

Орм перестал мять стакан.

- Когда?

- Несколько минут назад.

- Насколько изменился? - спросил Булат.

- Слабо. Но до этого линия была почти ровная.

Эд открыл журнал и сопоставил время.

- Здесь первый всплеск. Потом второй.

- В какой момент?

Эд помолчал.

- Первый был, когда Кайн защищал нож. Когда сказал, что тот не паразит.

Орм медленно разжал руку. Смятый стакан остался на столе.

- А второй?

Эд проверил метку времени ещё раз.

- Когда спросил, где он.

Булат поднялся так резко, что стул скрипнул по полу.

- Идём.

Они вышли из столовой и спустились на этаж ниже. Орм шёл последним. После выпитой крови дрожь в пальцах почти исчезла, а лицо перестало быть таким бледным.

Хранилище находилось за двумя металлическими дверями. Эд приложил карту, ввёл код и дождался проверки отпечатка. Только после этого замки открылись.

Внутри было холоднее. Вдоль стен стояли контейнеры разных размеров: металлические ящики, стеклянные капсулы, узкие шкафы с датчиками. На каждом - номер и несколько предупреждающих знаков.

Нож Кайна лежал в дальнем конце помещения.

Контейнер был небольшим, прямоугольным, с прозрачной верхней панелью. Под стеклом находились старые ножны и тусклая рукоять. Лезвие скрывалось внутри.

Со стороны он выглядел как обычная вещь.

Орм остановился в нескольких шагах. Под его рукавом тихо звякнула цепь.

Булат сразу посмотрел на него.

- Стой на месте.

- Стою. - Орм поднял руки, словно это доказывало его невиновность.

Нидхёг снова шевельнулся. Последнее звено показалось из-под манжеты и медленно повернулось в сторону контейнера.

Орм опустил взгляд на собственную руку.

- Занятно.

- Убери цепь.

- Я ничего не делаю.

- Вот именно поэтому убери.

Орм взял звено двумя пальцами и попытался вернуть под рукав. Цепь натянулась, сопротивляясь движению.

Эд не отрывался от показателей на планшете.

- Активность растёт.

- У какого оружия?

- У обоих.

Орм отпустил звено. Цепь двинулась к контейнеру ещё на несколько сантиметров.

Булат перехватил его запястье.

Орм резко повернулся, и на короткий миг из его лица исчезла вся лёгкость.

- Отпусти.

- Сначала убери её.

- Я контролирую.

- Вчера ты то же самое говорил.

Пальцы Булата сжались сильнее. Металл под рукавом Орма задрожал, но дальше не двинулся.

Несколько секунд они стояли напротив друг друга. Потом Орм выдохнул и свободной рукой намотал цепь на предплечье. Красные линии между звеньями погасли.

Булат отпустил его.

- Я просто хотел проверить реакцию, - сказал Орм, потирая запястье.

- Проверил.

Эд всё ещё смотрел на экран.

- Сигнал ножа не снизился.

Булат подошёл к контейнеру, не касаясь его.

- Он чувствует Орма?

- Возможно. Но всплеск начался раньше, ещё во время разговора с Кайном.

- Значит, связь работает через защиту контейнера?

- Слабо, - сказал Эд. - Но да.

Орм стоял позади них, растирая запястье.

- Я говорил, что он не спит.

Булат посмотрел на нож под стеклом. Тот не двигался и не издавал звуков, а на тусклой рукояти не было ничего живого.

Только график на планшете продолжал медленно подниматься.

- Завтра всё по плану, - сказал он наконец. - Я нахожусь в комнате с Кайном. Эд следит за показателями. Орм остаётся за стеклом.

- И молчит, - напомнил Эд.

Орм смотрел на контейнер, а не на них.

- Пока будет возможно.

Булат повернулся к нему в упор.

- Это не просьба.

- Я понял.

На этот раз Орм не улыбнулся.

Эд закрыл часть данных и снова проверил время последнего всплеска. Линия поднялась ещё немного.

- Он реагирует не только на Кайна, - сказал он. - Похоже, контейнер уже не полностью подавляет связь.

- Сколько у нас времени? - спросил Булат.

- Не знаю.

Ответ прозвучал непривычно чисто.

Без ошибки в окончании.

Эд поднял глаза.

- Но до завтра я бы не тянул.

Под прозрачной крышкой нож лежал неподвижно. На экране рядом с номером контейнера появилась новая отметка.

Активность связи снова выросла.

Глава 15 - Под наблюдением

Кайн проснулся от щелчка.

Не от голоса и не от боли в метке, а от обычного металлического щелчка замка.

Он открыл глаза и несколько секунд смотрел на дверь.

За последние дни она открывалась только тогда, когда приносили еду, приходил медик или появлялся Булат. Обычно дальше порога никто его не выпускал.

На этот раз дверь осталась открытой. За ней был коридор.

Кайн сел на кровати.

Булат стоял снаружи, уже без стекла между ними. Тёмная рубашка, рукава закатаны, волосы собраны назад. Выглядел он так, будто спал ненамного больше самого Кайна.

- Собирайся.

Кайн окинул себя взглядом: белая футболка, серые штаны, носки.

- Я, в общем-то, готов к светскому выходу.

Булат едва заметно повёл бровью.

- Тогда пошли.

Кайн не встал.

- Куда?

- Сначала к медикам. Потом поговорим.

- А потом?

- Потом - как пойдёт разговор.

Не самый обнадёживающий ответ.

Кайн всё же поднялся.

Когда он приблизился к двери, тело само замедлилось. Несколько дней он хотел выйти отсюда почти сильнее всего на свете. Теперь перед ним был обычный серый коридор, и почему-то сделать последний шаг оказалось сложнее.

За комнатой хотя бы всё было понятно: кровать, стены, стекло, Булат. Никаких сюрпризов, кроме тех, которые приносили с собой люди.

Кайн перешагнул порог.

Ничего не произошло. Не завыла сирена, не выскочила из-за угла охрана.

Даже немного обидно.

Булат пошёл вперёд.

- Не отставай.

Кайн оглянулся на дверь. Снаружи она выглядела хуже: толстая металлическая рама, электронный замок, небольшая панель сбоку. Никакой ручки со стороны комнаты.

- Вы всё ещё не называете это камерой?

Булат продолжал идти.

- Называй как хочешь.

Кайн догнал его.

- Очень удобно.

- Ты часто это говоришь.

- У вас часто всё удобно.

Булат не ответил.

Коридор оказался длиннее, чем Кайн представлял. Серые стены, одинаковые двери, камеры под потолком. Никаких эмблем через каждый метр, никакой военной показухи. Если не считать дверей с кодовыми панелями и людей с оружием у некоторых проходов, место легко можно было принять за закрытый медицинский центр или исследовательский корпус.

Мимо прошли двое сотрудников с пластиковыми контейнерами. Один просто посмотрел на Кайна, а потом перевёл взгляд на его правую руку. На метку.

Кайн машинально опустил рукав ниже.

Через несколько метров им навстречу шла женщина с папкой. Она что-то говорила человеку рядом, но, заметив Булата, замолчала. Потом увидела Кайна и чуть ближе прижалась к стене.

Совсем немного. Может, просто освобождала дорогу.

Кайн всё равно заметил.

- Они знают? - спросил он.

- Кто?

- Все здесь.

Булат смотрел вперёд.

- Не все.

- А те, кто знает?

- Знают достаточно, чтобы лишний раз к тебе не подходить.

Кайн усмехнулся.

- Приятно.

- После семи погибших люди становятся осторожнее.

Усмешка исчезла.

Булат не пытался задеть его. От этого было только хуже.

Они свернули в другой коридор и остановились перед дверью с матовым стеклом.

Внутри оказалось небольшое медицинское помещение: кушетка, шкафы, монитор и раковина. Ничего мистического. Даже запах был привычный больничный - спирт, пластик, что-то стерильное.

Медик уже ждал их.

Осмотр занял минут двадцать: проверили давление и зрачки, осмотрели рану под рёбрами. Повязку сняли, обработали кожу и наложили новую. Кайн старался не смотреть, но всё равно успел заметить, насколько неприятно выглядел шов.

- Заживает нормально, - сказал медик.

- Нормально по обычным меркам или по вашим?

Медик поднял на него глаза.

- По человеческим.

- Уже хорошо.

Булат стоял возле двери и листал что-то в телефоне.

Потом дошли до руки. Медик попросил Кайна положить ладонь на стол.

Метка выглядела спокойнее, чем несколько дней назад. Тёмные линии всё ещё уходили от центра вверх по запястью, но покраснение почти прошло.

Медик провёл рядом небольшим прибором. Экран коротко пискнул.

- Реакция выше вчерашней.

Булат убрал телефон.

- Насколько?

- Незначительно. Пульс тоже выше.

- Я сижу рядом с человеком, который рассматривает мою руку прибором, - сказал Кайн. - Удивительно, что пульс вообще есть.

Медик не отреагировал.

- Боль?

Кайн посмотрел на метку.

- Иногда.

- Сейчас?

Он хотел сказать «нет», но прислушался.

Под кожей действительно что-то тянуло. Не боль, скорее неприятное давление, как перед тем, как затекает рука.

- Немного.

- Когда началось?

Кайн пожал плечами.

- Не знаю. Когда вышел из комнаты, наверное.

Булат и медик переглянулись.

Кайн это заметил.

- Что?

- Ничего, - сказал медик.

- Ненавижу, когда вы так говорите.

Булат подошёл ближе.

- Нож на другом этаже. Возможно, расстояние стало меньше.

Кайн замер. Всего на секунду, но этого хватило.

Медик посмотрел на монитор.

- Пульс вырос.

- Спасибо, - сказал Кайн. - Теперь я ещё и сам себе спойлер.

Булат ничего не сказал, но задержал на нём взгляд чуть дольше обычного.

Осмотр закончили. Из медицинского блока Кайна повели дальше.

На этот раз Булат свернул не к его комнате.

- Мы возвращаемся не туда.

- Нет.

- Уже прогресс.

Булат остановился перед небольшой переговорной. Внутри стояли стол и четыре стула. На стене висел выключенный экран. Эд уже сидел там с ноутбуком и двумя стаканами кофе. Один стоял перед свободным местом.

Кайн кивнул на него.

- Это мне?

Эд кивнул.

- Спросил, можно ли тебе кофе.

- И?

- Сказали можно.

Кайн сел.

- Лучшее решение Завета за последние дни.

Эд придвинул стакан к нему.

- Я тоже так подумал.

Русский у него по-прежнему иногда звучал немного не на месте, но Кайн уже начинал привыкать.

Булат сел напротив и не спешил начинать.

Кайн сделал глоток. Кофе был посредственный, но он всё равно едва не закрыл глаза от удовольствия. После воды, еды из контейнеров и белой комнаты даже плохой кофе ощущался кусочком нормальной жизни.

Макс бы назвал его помоями.

Мысль пришла сама.

Кайн поставил стакан.

- Вы обещали поговорить.

- Да, - сказал Булат. - О том, что будет дальше.

- Наконец-то.

Эд немного повернул ноутбук, но экран оставил тёмным.

Булат положил руки на стол.

- Начну с простого. Ты не арестован.

Кайн подождал.

- И?

- И ты не сотрудник Завета.

- Уже два плюса.

- Но пока не можешь отсюда уйти.

- А вот и привычная часть.

Булат пропустил комментарий мимо ушей.

- Сейчас ты нестабильный носитель разумного оружия. Мы не знаем, насколько хорошо ты контролируешь связь, сколько помнишь и что случится при следующем контакте.

Кайн провёл пальцем по краю стакана.

- То есть я всё-таки заключённый.

- Если хочешь так это называть - пожалуйста. Но наша задача не наказать тебя.

- Тогда какая?

- Чтобы не появилось ещё семь тел.

На этот раз Кайн промолчал.

Булат продолжил:

- Если контакт пройдёт нормально и следующие проверки не покажут ухудшения, мы постепенно снимем часть ограничений.

Кайн поднял глаза.

- Каких именно?

- Сначала будешь выходить из комнаты по объекту в сопровождении. Потом появится связь снаружи. Дальше посмотрим.

- Связь снаружи?

- Телефон.

Кайн выпрямился.

- Я могу позвонить Максу?

- Не сегодня.

Раздражение пришло мгновенно.

- Почему?

- Потому что мы ещё не знаем, что ты ему скажешь.

- Это вообще-то мой друг.

- Именно поэтому.

Кайн поставил стакан чуть сильнее, чем собирался.

- Вы собираетесь писать мне текст?

- Нет. Но пока мы не понимаем твоё состояние, ты не рассказываешь людям о Завете, оружии и о том, где находишься.

- А если расскажу?

Булат ответил спокойно:

- Тогда усложнишь ситуацию ему, себе и нам.

- Очень содержательная угроза.

- Это не угроза.

- Конечно.

Эд тихо отодвинул кофе в сторону.

- Он имеет в виду, что тогда придётся работать и с Максом тоже.

Кайн повернулся к нему.

- В смысле работать?

Эд на секунду задумался над формулировкой.

- Следить. Смотреть, кому он рассказал. Убирать то, что не должно попасть наружу. Может, поговорить с ним лично.

Кайн снова посмотрел на Булата.

- Не трогайте его.

- Тогда не ставь его в ситуацию, где нам придётся это делать.

Ответ ему не понравился. Но спорить было нечем.

Булат достал из кармана сложенный лист и положил на стол.

- Что это? - спросил Кайн.

- Правила.

- Вы серьёзно распечатали правила?

- Кому-то легче, когда текст перед глазами.

- А кому-то после семи убийств выдают памятку.

- Кайн.

Тот поднял руки.

- Всё, всё. Читаем памятку.

Булат развернул лист к себе, но читать по нему не стал.

- Первое. Пока мы не закончим оценку, оружие тебе дают только под наблюдением.

Кайн перестал улыбаться.

- Дают?

- На время контактов и тренировок.

- А потом снова забираете.

- Да.

- Почему?

- Потому что мы уже видели, что происходит, когда оно остаётся у тебя без контроля.

Кайн хотел возразить.

Перед глазами снова появилась карта с шестью точками после первой.

Он промолчал.

- Второе, - продолжил Булат. - О любых изменениях связи говоришь сразу.

- Каких изменениях?

- Голос становится громче или пропадает. Появляются новые ощущения. Метка меняется. Возникают провалы в памяти, чужие воспоминания или любое желание, которое кажется тебе не своим.

Кайн нахмурился.

- Чужие воспоминания?

- Это просто пример.

- Очень успокаивает.

- Я не пытаюсь тебя успокоить.

Булат сказал это без раздражения.

- Третье. Если оружие требует что-то сделать - говоришь нам, что именно.

Кайн отвёл взгляд.

- Даже если это просто слова?

- Особенно если просто слова. Удар мы увидим. Мысль - нет.

Эд коротко кивнул.

- Это важно для сравнения реакции.

- Ну конечно. Всё ради графиков.

- Графики хорошие, - серьёзно ответил Эд.

Кайн посмотрел на него. По лицу аналитика было невозможно понять, шутит он или нет.

Булат продолжил:

- Четвёртое. Никакого использования способности рядом с гражданскими, пока мы не убедимся, что ты можешь остановиться сам.

- Я даже не знаю, какие у меня способности.

- Вот поэтому и не используешь.

- Логично.

- Пятое. Не пытайся избавиться от ножа сам.

Кайн поднял голову.

- В смысле?

- Не выбрасывай, не ломай, не отдавай кому-то и не оставляй специально далеко от себя.

- Почему?

- Потому что мы не знаем, как связь отреагирует на насильственное разделение.

Кайн вспомнил тишину последних дней, пустое место внутри и тянущую боль в руке.

- А если я просто не хочу его видеть?

- Тогда говоришь нам.

- И вы что?

- Попробуем решить это безопасно.

- Очень конкретно.

- Потому что конкретного способа пока нет.

Кайн устало провёл ладонью по лицу.

- Ещё много?

- Два.

- Прекрасно.

- Не провоцируй оружие кровью.

Кайн замер.

- Я это делал?

- Намеренно - насколько мы знаем, нет. Но после первой крови оно проснулось. Пока мы не понимаем механизм до конца, не экспериментируй.

- Я и не собирался.

- Хорошо.

Булат ненадолго замолчал. Последний пункт ему явно нравился меньше остальных.

Кайн это заметил.

- Ну?

- Если почувствуешь желание причинить кому-то вред - скажешь об этом до того, как что-то сделаешь.

Кайн уставился на него.

- Вы серьёзно?

- Да.

- Что значит «почувствуешь желание»?

- Ровно то, что значит.

- Я иногда хочу ударить Макса, когда он будит меня в восемь утра. Мне и об этом звонить?

Эд опустил взгляд, скрывая улыбку.

Булат остался серьёзен.

- Ты понимаешь, о чём я.

- Нет, я хочу услышать.

- Если появится желание напасть на человека не потому, что он нападает на тебя. Если начнёшь думать о крови, об убийстве или о том, что хочется продолжить после того, как опасность уже закончилась. Об этом нужно сказать.

Кайн смотрел на него молча. Слова неприятно цеплялись за то, чего ещё не было.

Именно пока.

- Вы правда думаете, что я однажды могу просто посмотреть на кого-то и захотеть его убить?

Булат ответил не сразу.

- Я думаю, после всего случившегося ты уже не можешь быть уверен, что такого никогда не произойдёт.

Кайн отвёл глаза. На этот раз даже спорить не захотелось.

Потому что несколько дней назад он тоже был кое в чём уверен: считал, что убил одного человека, всё помнит и нож просто говорил с ним.

Уверенность вообще оказалась ненадёжной вещью.

- А если я нарушу правило? - спросил он.

- Смотря какое.

- Допустим, самое плохое.

Булат понял, о чём речь.

- Если снова потеряешь контроль и начнёшь угрожать людям, сначала попробуем тебя остановить.

- А если не получится?

Эд перестал смотреть в ноутбук.

Булат не отвёл взгляд.

- Тогда сделаем то, что потребуется.

Кайн почувствовал холод в животе.

- Убьёте?

- Если другого способа не останется - да.

Комната стала тише.

Теперь всё встало на свои места: не тюрьма, не лечение и не спасение, а ограничение ущерба.

Кайн медленно кивнул.

- Понятно.

- Мне бы хотелось, чтобы до этого не дошло.

- Очень утешает.

- Я не пытаюсь тебя утешить.

- Это я уже понял.

Булат немного откинулся на стуле.

- Есть ещё кое-что.

Кайн усмехнулся.

- Я думал, правил было семь.

- Это не правило.

- Тогда сюрприз.

- Если сегодняшний контакт пройдёт нормально, ты больше не вернёшься в ту комнату насовсем.

Кайн не сразу понял.

- Что?

- Тебя переведут в обычное жилое помещение на этом этаже. Дверь будет закрываться, но выходить сможешь по согласованию.

- То есть камера станет комнатой.

- Если тебе так проще - да.

Кайн несколько секунд изучал лицо Булата, пытаясь понять, не проверяет ли тот его на реакцию.

- А телефон?

- Позже.

- Макс?

- Позже.

- Университет?

Булат помолчал.

- С этим сложнее.

Кайн опустил взгляд.

Вот оно.

Несколько дней назад у него были пары, дедлайны, Макс, Лена и кофе между занятиями. Он раздражался из-за мелочей и думал, что худшее, что может случиться, - это провалить какой-нибудь предмет.

Теперь возможность вернуться в университет обсуждали как этап реабилитации опасного животного.

Он тут же разозлился на себя за эту формулировку.

- А домой?

- Пока нет.

- К деду?

- Тоже.

- Он хотя бы знает, что я жив?

Булат задержал на нём взгляд.

- Знает, что ты в безопасности.

Кайн резко поднял голову.

- Вы с ним говорили?

- Да.

- Когда?

- После того как тебя привезли.

- И вы только сейчас мне это говорите?

- Ты только сейчас спросил.

Кайн открыл рот и снова закрыл.

- Иногда ты реально бесишь.

- Взаимности не требуется.

Кайн фыркнул.

Теперь это хотя бы немного походило на разговор с человеком.

Булат поднялся.

- Пойдём.

Кайн посмотрел на часы на стене.

- Куда теперь?

- Ты хотел увидеть нож.

Внутри что-то оборвалось. Не страх. Скорее всё напряжение последних минут внезапно нашло одну точку и собралось вокруг неё.

Кайн встал слишком быстро.

Эд посмотрел на ноутбук.

- Пульс опять.

- Даже не начинай.

- Я только смотрю.

Они вышли из переговорной.

Теперь Кайн почти не замечал коридор, людей, двери и камеры. Он думал только о том, что нож где-то впереди.

Чем дальше они шли, тем сильнее тянуло правую руку. Сначала едва заметно, потом метка начала зудеть.

Кайн потёр запястье.

Булат увидел.

- Болит?

- Немного.

- Станет сильнее - говоришь.

- Я помню правила.

- Проверяю.

Они спустились на этаж ниже. Здесь людей было меньше, двери тяжелее, а между секциями стояли дополнительные посты охраны. Эд несколько раз прикладывал карту к панелям.

Кайн перестал считать повороты.

В последнем коридоре метка действительно заболела.

Резко.

Он остановился.

Булат сразу повернулся.

- Что?

Кайн прижал ладонь к запястью.

- Вот теперь сильно.

Эд посмотрел на планшет.

- Мы близко.

Кайн поднял глаза. В конце коридора была ещё одна дверь - не особенно большая и не страшная, просто дверь. И всё же он уже знал, что находится за ней.

Тревога, которая не отпускала его последние дни, почему-то стала слабее. Это было неправильно. Он ведь ещё даже не видел нож.

Булат открыл дверь.

За ней находилась просторная комната, разделённая толстым стеклом на две части. Эд прошёл в секцию с мониторами.

За стеклом уже стоял Орм. Белая рубашка, руки в карманах. Цепи не видно.

Увидев Кайна, он слегка улыбнулся.

Кайн остановился.

- А он зачем здесь?

- Наблюдает, - ответил Булат.

- Прекрасно.

Орм что-то сказал через стекло. Звука не было. Судя по лицу - ничего полезного.

Эд нажал кнопку.

- Отключил ему микрофон.

Кайн впервые за несколько дней искренне посмотрел на Эда с благодарностью.

- Оставь так навсегда.

Орм, похоже, понял смысл по губам. Улыбка стала шире.

Булат подошёл к столу в центре комнаты. На нём стоял металлический контейнер.

Кайн перестал замечать Орма.

Контейнер был закрыт, только верхняя часть оставалась прозрачной. Под стеклом лежали старые кожаные ножны. Их он увидел первым.

Потом рукоять.

Знакомую до каждой потёртости.

Нож лежал неподвижно. Обычный старый нож. Тот самый, из-за которого за несколько дней его жизнь успела превратиться в то, что невозможно было нормально объяснить даже самому себе.

Кайн сделал шаг.

Метка вспыхнула болью. Он резко вдохнул.

На мониторах Эда что-то запищало.

- Кайн? - позвал Булат.

Тот не ответил.

Потому что вместе с болью пришло другое - то самое ощущение, которого не было с момента, когда нож забрали.

Присутствие.

Слабое, далёкое, но знакомое.

Кайн смотрел на рукоять под стеклом. До неё оставалось несколько метров.

Голос ещё молчал.

И всё равно впервые за несколько дней внутри перестало быть пусто.

Глава 16 - Ещё

Кайн стоял перед стеклом и смотрел на нож.

Он уже видел его раньше - на чердаке, в своей руке, на записи, в памяти, которая теперь оказалась не такой надёжной, как ему хотелось.

Но сейчас всё было иначе: нож лежал в металлическом контейнере, отделённый от него несколькими сантиметрами стекла, и всё равно Кайн чувствовал его.

Метка продолжала болеть. Не сильно, но достаточно, чтобы не забывать о ней.

- Что теперь? - спросил Кайн.

Булат стоял рядом.

- Сначала ты посмотришь.

- Я уже смотрю.

- Тогда не отвлекайся.

Кайн нахмурился.

- Вы специально говорите так, будто я сейчас должен сдавать экзамен?

- Для нас это примерно так и выглядит.

Эд сидел за монитором. На экране перед ним шли несколько графиков.

Кайн покосился на них.

- Что там?

- Пульс.

- Мой?

- Твой.

- А ещё?

- Давление. Активность метки. Реакция оружия.

Кайн перевёл взгляд на контейнер.

- Оно тоже показывает пульс?

Эд немного подумал.

- Не совсем.

- Жалко.

Эд едва заметно улыбнулся.

Орм стоял дальше, возле стены. Он ничего не говорил. Кайн заметил его только потому, что тот слишком спокойно наблюдал за происходящим.

- А он зачем здесь?

Орм ответил сам:

- Смотреть.

- Очень полезно.

- Стараюсь.

Булат бросил на Орма короткий взгляд. Тот замолчал.

Кайн снова сосредоточился на ноже.

- Я могу его услышать?

Булат не ответил сразу.

- Попробуй.

- Как?

- Так же, как раньше.

Кайн сжал пальцы.

В этом и была проблема. Он не знал, как раньше. Всё происходило само: когда было страшно, когда болело, когда он думал, что умрёт. Тогда голос появлялся.

А сейчас вокруг были люди, стекло, камеры и несколько правил, которые Кайн уже начинал ненавидеть.

Он подошёл ближе. Метка отозвалась сразу.

Кайн остановился.

- Ещё шаг, - сказал Эд.

Кайн повернулся к нему.

- Зачем?

- Хочу увидеть реакцию.

- Вы можете хотя бы иногда говорить как нормальный человек?

Эд пожал плечами.

- Стараюсь.

Кайн сделал ещё один шаг. Боль усилилась, но не резко: сначала под кожей появилось тепло, потом оно быстро сменилось холодом.

Нож лежал неподвижно.

- Ничего.

- Не спеши, - сказал Булат.

Кайн нахмурился. Он чувствовал себя идиотом - стоял перед куском металла и ждал, пока тот заговорит.

Внутри было почти пусто.

Он закрыл глаза и попытался вспомнить голос. Тот самый - короткий, спокойный, без эмоций.

Кайн.

Он открыл глаза.

Ничего.

- Может, он не хочет со мной разговаривать?

Орм усмехнулся.

- Может, ты ему надоел.

Кайн посмотрел на него.

- Очень смешно.

- Я не шутил.

Булат не вмешался.

Кайн снова повернулся к контейнеру. Он не знал, почему продолжает. Наверное, хотел доказать себе, что голос существует.

А если нет, всё становилось проще. Тогда Булат прав, это последствия травмы, а семь смертей можно попытаться объяснить тем, что происходило с его телом и памятью. Можно лечиться, вернуться домой, позвонить Максу, увидеть Лену, прийти к деду.

Жить дальше.

Кайн медленно протянул руку. До стекла оставалось несколько сантиметров.

Метка вспыхнула.

Он резко убрал ладонь.

- Чёрт.

Эд посмотрел на монитор.

- Реакция сильная.

- Я заметил.

Кайн снова перевёл взгляд на нож. Почему-то ему стало неприятно от того, что тот молчит. Эта мысль появилась настолько неожиданно, что Кайн сам её испугался.

Ему не нравилась тишина. Он хотел услышать голос, хотел убедиться.

Хотел...

Кайн замер.

Хотел?

Он медленно опустил руку.

- Я хочу его взять.

В комнате стало тихо. Эд поднял глаза от экрана, а Булат посмотрел на Кайна.

- Что ты сказал?

Кайн сглотнул.

- Я хочу взять нож.

Он произнёс это ещё раз, будто от повторения слова должны были стать менее неприятными.

Не стали.

Булат подошёл ближе.

- Почему?

- Не знаю.

- Подумай.

Кайн посмотрел на контейнер.

- Потому что он там.

- Это не ответ.

- Для меня сейчас - ответ.

Булат несколько секунд молчал. Потом кивнул Эду.

Эд что-то нажал. В контейнере щёлкнул замок, и крышка поднялась.

Нож оказался открытым.

Кайн почувствовал его ещё сильнее. Тело отреагировало раньше головы: плечи расслабились, дыхание стало ровнее, боль в метке уменьшилась.

Он посмотрел на свою руку.

- Вы это видели?

Эд кивнул.

- Да.

- Что произошло?

- Твоя реакция стабилизировалась.

- Почему?

Эд посмотрел на Булата.

Булат ответил:

- Возможно, из-за расстояния.

Кайн покачал головой.

- Нет.

Он сам не знал, почему сказал это, но был уверен.

- Это не просто расстояние.

Булат ничего не ответил.

Кайн подошёл к контейнеру. Теперь между ним и ножом не было стекла, только тонкая металлическая поверхность. Рукоять была совсем рядом.

Он протянул руку и остановился. Пальцы дрожали.

- Если что-то почувствуешь - сразу говори, - сказал Булат.

Кайн кивнул.

Его пальцы коснулись рукояти.

Холод.

Тот самый. Только теперь он был другим.

Кайн вдохнул, и внутри стало тихо. Не так, как в белой комнате: там тишина давила, а здесь словно чего-то ждала.

Кайн сжал рукоять.

В голове мелькнула картинка.

Тёмный переулок. Человек перед ним. Кровь.

Кайн резко открыл глаза.

Нож лежал в его руке.

- Я видел.

Булат подошёл ближе.

- Что?

- Не знаю.

- Воспоминание?

- Наверное.

Эд быстро записывал что-то.

Кайн покосился на него.

- Вы это записываете?

- Да.

- Прекрасно.

Он снова сосредоточился на ноже. Рукоять лежала в ладони так, будто была сделана под неё. Это ощущение Кайн уже знал. И именно оно пугало сильнее всего.

Пальцы немного сжались. Кайн хотел разжать их, но не получилось сразу.

Не потому, что рука не слушалась.

Потому что не хотелось.

Он заметил это и замер.

- Кайн? - позвал Булат.

Кайн медленно поднял глаза.

- Я держу его.

- Да.

- И ничего не происходит.

- Пока.

Кайн опустил взгляд на лезвие. Оно не отражало свет - ни лампы, ни его лица, ни стекла.

Просто чёрная поверхность.

- Ты здесь? - спросил Кайн.

Булат ничего не сказал. Эд перестал писать. Орм тоже перестал улыбаться.

Несколько секунд ничего не происходило.

Кайн почувствовал раздражение.

- Ты меня слышишь?

Тишина.

Он уже собирался убрать нож обратно.

И тогда услышал:

«Да».

Кайн застыл.

Голос был знакомым. Спокойным. Совсем рядом - не в комнате, а внутри.

Кайн сжал рукоять сильнее.

- Почему ты молчал?

Ответа не было.

- Я тебя звал.

Тишина.

Кайн почувствовал, как начинает злиться.

- Ты специально?

Наконец голос ответил:

«Ты был далеко».

Кайн посмотрел на Булата. Тот не слышал. Эд следил только за показателями. Орм наблюдал за лицом Кайна.

- Ты можешь говорить с ними?

Голос ответил не сразу.

«Нет».

Кайн нахмурился.

- Почему?

«Они не мои».

Кайн почувствовал холод.

- А я?

Пауза получилась длиннее предыдущих.

«Ты мой».

Кайн резко разжал пальцы.

Нож упал на металлическую поверхность. Звук оказался слишком громким.

Булат сразу шагнул вперёд.

- Что произошло?

Кайн смотрел на нож. Сердце билось быстро. Он хотел сказать правду: что голос вернулся, что тот назвал его своим.

Но слова застряли: вместе со страхом появилось другое ощущение.

Облегчение.

Кайн впервые за несколько дней снова услышал его, и ему стало легче.

Это было неправильно.

Он поднял взгляд на Булата.

- Ничего.

Булат нахмурился.

- Кайн.

- Я сказал, ничего.

Эд посмотрел на него поверх монитора.

- Показатели изменились.

Кайн резко повернулся.

- Я знаю.

- Ты что-то услышал?

Кайн молчал.

Булат не давил. Просто смотрел, и от этого становилось ещё труднее.

Кайн снова перевёл взгляд на нож. Внутри было тихо, голос исчез.

Но теперь он знал, что тот вернётся.

И хуже всего было то, что часть его уже ждала этого.

Кайн отвернулся от контейнера.

- Я хочу уйти.

Булат кивнул. Эд закрыл планшет. Орм отошёл от стены.

Когда дверь за ними закрылась, Кайн сделал несколько шагов по коридору. Метка постепенно перестала болеть, но пустота вернулась.

Он остановился и посмотрел на ладонь, всё ещё ощущая рукоять на пальцах.

И впервые за всё время Кайн понял одну вещь.

Он боялся не того, что нож может взять его под контроль.

Он боялся, что однажды сам не захочет отпускать.

Глава 17- Танец тени

- Ещё раз.

Кайн посмотрел на Булата, потом на противоположный конец комнаты и снова на Булата.

- Я даже первый не сделал.

- Поэтому и пробуем ещё раз.

Прошло меньше часа с момента, когда Кайн держал нож в руках и услышал то самое:

«Ты мой».

После этого он хотел одного - оказаться как можно дальше от оружия. Желательно ещё дальше от Орма.

Вместо этого Кайн стоял посреди тренировочного зала, а нож снова был у него.

Завет обладал удивительным талантом исполнять желания наоборот.

Помещение было больше комнаты, где проходил первый контакт: серые стены, высокий потолок, мягкое покрытие на полу. Вдоль одной стены тянулось толстое стекло, за которым Эд сидел перед несколькими мониторами.

Орм стоял у стены справа. Булат - возле выхода.

Кайн опустил взгляд на нож.

- Давайте ещё раз. Что именно я должен сделать?

- Танец тени, - сказал Булат.

- Это я понял.

- Тогда делай.

Кайн поднял на него глаза.

- Очень подробная инструкция.

- Другой у нас нет.

Вот теперь стало понятнее.

Кайн посмотрел на Эда за стеклом. Тот развёл руками.

- Мы видели записи. Ты исчезаешь из одной точки и появляешься в другой.

- Я не исчезаю.

Эд что-то нажал. На стекле появился экран с записью.

Кайн узнал улицу возле общежития и самого себя. Он отступал, напротив находился Орм.

На записи Кайн дёрнулся в сторону, изображение смазалось, а через мгновение он уже был в нескольких метрах от прежнего места.

Эд прокрутил момент ещё раз, медленнее. На этот раз Кайн заметил чёрный след, который оставался за фигурой всего на несколько кадров.

- Выглядит так, будто я сломал камеру.

- Камера исправна, - сказал Эд.

- Жаль. Это было бы проще.

Запись остановилась. Булат указал на линию на полу.

- Встань туда.

Кайн подошёл. В десяти метрах впереди была вторая линия.

- Твоя задача - оказаться там.

- Просто пройти нельзя?

- Можно.

- Тогда я справлюсь.

Орм усмехнулся. Кайн даже не повернулся.

- Ты специально здесь стоишь?

- Да.

- Почему?

- Потому что мне интересно, сколько времени ты будешь изображать идиота.

Кайн повернул к нему голову.

- Минут двадцать. Потом твоя очередь.

Орм улыбнулся шире.

Булат устало посмотрел на обоих.

- Закончили?

Кайн повернулся к цели. Десять метров. Ничего сложного, кроме той части, где ему предлагали нарушить несколько законов физики с помощью старого ножа, который разговаривал у него в голове.

Он крепче сжал рукоять.

- Танец тени.

Ничего.

Кайн подождал.

По-прежнему ничего.

Орм кашлянул.

- Не помогает.

- Спасибо.

Кайн попробовал ещё раз.

- Танец тени.

Без результата.

- Может, нужно громче? - спросил Орм.

Кайн повернул голову.

- Может, тебе нужно выйти?

- Нет.

- Жаль.

Булат поднял руку.

- Сосредоточься.

Кайн выдохнул и закрыл глаза. Вспомнил ночь, полицию у общежития, страх и ощущение, что выхода нет.

Потом слово.

Танец тени.

И пространство, которое внезапно перестало быть препятствием.

Кайн открыл глаза.

Впереди лежала тень от металлической балки под потолком. Она пересекала пол почти посередине комнаты, а ещё одна начиналась возле дальней стены.

Кайн посмотрел туда.

«Ну?»

Ответа не было.

- Ты меня слышишь? - тихо спросил он.

Булат посмотрел на него.

- Это не тебе.

Тишина.

Кайн сжал зубы.

- Очень вовремя.

«Что?»

Голос появился настолько спокойно, что Кайн едва не вздрогнул.

Он не ответил вслух.

«Как мне это сделать?»

Пауза.

«Сделать что?»

Кайн нахмурился.

«Танец тени».

Джек молчал.

«Ты же знаешь».

- Кайн? - позвал Булат.

- Подождите.

Орм оттолкнулся от стены.

- Он разговаривает.

- Я заметил, - сказал Булат.

Кайн не слушал.

«Ну?»

Наконец Джек ответил:

«Ты уже делал».

«Я не помню, как».

«Помнишь».

Кайн почувствовал раздражение.

«Нет».

«Боялся».

Он замолчал.

Кайн перевёл взгляд на дальнюю линию.

«И всё?»

Ответа не было.

- Очень полезный собеседник, - пробормотал он.

- Что сказал? - спросил Булат.

Кайн помедлил.

- Что я боялся.

Эд сразу начал что-то печатать.

- На всех известных применениях был высокий стресс.

Кайн посмотрел на него через стекло.

- Насколько высокий?

- В первый раз за тобой шла полиция.

- Отлично.

- Во второй тебя пытался поймать Орм.

Кайн покосился направо.

- Ещё лучше.

Орм улыбнулся.

- Можем повторить.

- Нет.

Булат посмотрел на Орма, потом на Кайна.

- Почему нет?

Кайн даже не сразу понял вопрос.

- Потому что в прошлый раз он чуть меня не убил.

- Не убил же.

- Очень высокий стандарт безопасности.

Булат подошёл ближе.

- Мы можем час заставлять тебя повторять название техники. Если условие действительно связано с угрозой, ничего не произойдёт.

Кайн понял, к чему он ведёт.

- Нет.

- Кайн.

- Я сказал нет.

Орм уже шёл к центру зала. Кайн напрягся.

- Стой там.

Орм продолжал идти.

- Булат.

- Он тебя не убьёт.

- Как успокаивает.

Орм остановился примерно в пяти метрах. Цепи при нём не было, вообще никакого оружия.

Почему-то это не помогало. Кайн слишком хорошо помнил, что произошло в прошлый раз.

- Правила простые, - сказал Булат. - Орм пытается коснуться тебя. Ты не даёшь.

Кайн посмотрел на него.

- И всё?

- Всё.

Орм поднял руку.

- Даже бить не буду.

- Теперь мне совсем спокойно.

- Начали.

Кайн не успел спросить, кто именно решил, что начали.

Орм рванулся вперёд. Кайн быстро отступил, но тот оказался быстрее.

Кайн ушёл в сторону, и рука Орма прошла рядом с плечом. Он сделал ещё шаг, не поднимая нож.

- Не используй его, - сказал Булат.

- Я и не собираюсь!

Орм сократил дистанцию. Кайн отошёл.

Пока ничего сложного. Орм не бил и не хватал, только пытался коснуться, но скорость постепенно росла.

Сначала Кайн успевал уходить, потом пришлось отбить руку предплечьем. Ещё через несколько секунд пальцы Орма коснулись его футболки.

- Один, - сказал Орм.

Кайн оттолкнул его.

- Это что ещё?

- Счёт.

- Какой счёт?

Орм двинулся вперёд.

- Мой.

Кайн ушёл вправо. Орм сменил направление и ускорился. Кайн едва успел отскочить. Рана под рёбрами отозвалась болью, и он поморщился.

- Прекращаем? - спросил Булат.

Кайн повернул голову к нему, и Орм воспользовался моментом, коснувшись плеча.

- Два.

Кайн резко обернулся.

- Да пошёл ты.

Орм рассмеялся.

- Уже лучше.

Раздражение постепенно вытесняло осторожность.

Орм пошёл на него. Кайн отступил ещё несколько раз, пока стена не оказалась слишком близко. Он заметил её краем глаза. Орм тоже и ускорился.

Кайн шагнул в сторону, но Орм перекрыл направление.

Назад нельзя. Справа Орм. Слева несколько метров до свободного пространства. Слишком далеко.

Кайн увидел тень под ногами, потом другую возле стены. Сердце забилось быстрее.

Вот оно. То же ощущение.

Не желание. Не команда.

Возможность.

Кайн понял её раньше, чем успел обдумать.

- Танец тени.

Мир дёрнулся. Желудок остался где-то позади. На мгновение Кайн перестал чувствовать пол.

Потом нога ударилась о покрытие, и он едва удержался.

Орм находился уже в шести метрах.

Кайн посмотрел вниз. Он стоял возле второй тени.

- Получилось.

За стеклом Эд уже что-то говорил, но Кайн не разобрал. В ушах шумело.

Булат подошёл ближе.

- Состояние?

- Нормально.

Это было неправдой. Комната слегка наклонилась. Кайн моргнул, и она вернулась на место.

- Голова кружится.

- Сильно?

- Терпимо.

Эд включил динамик.

- Перемещение примерно пять целых восемь десятых метра.

Кайн посмотрел на него.

- Я прошёл шесть метров?

- Практически мгновенно.

Кайн невольно улыбнулся. Совсем немного, но улыбнулся.

Он только что стоял возле стены, а теперь оказался почти в шести метрах от неё - за мгновение, без бега и разгона.

Это было...

Кайн оборвал мысль.

Не круто. Не интересно.

Опасно.

Вот правильное слово.

Орм двинулся к нему.

- Что ты делаешь?

- Продолжаем.

- Я сделал.

- Один раз.

- Мне хватило.

Орм посмотрел на Булата. Тот не остановил его.

Кайн выругался себе под нос.

- Ещё раз, - сказал Булат. - Нам нужно понять предел.

- А мне зачем?

- Потому что в следующий раз стены и камеры могут отсутствовать.

Это сработало.

Кайн поднял нож. Теперь он уже искал тени: под балкой, у стены, возле ног Орма. Попытался поймать прежнее ощущение, пока тот приближался.

- Танец тени.

Ничего.

Кайн отступил.

- Танец тени.

Снова без результата.

Орм коснулся его груди.

- Три.

- Да заткнись ты.

Кайн отбил его ладонь. Орм даже не изменился в лице.

- Ты опять думаешь.

- А что мне делать?

- Бояться.

Кайн застыл на секунду.

Орм улыбнулся.

- Джек тебе это сказал, да?

Кайн ничего не ответил.

- Тогда почему не слушаешь?

- Потому что я не собираюсь специально пугаться ради ножа.

- Тогда ты бесполезен.

Орм пошёл вперёд, заставляя Кайна отступить.

- Я хотя бы не псих, которому нравится гонять раненого человека по комнате.

Орм резко ускорился. Кайн едва ушёл.

- Четыре.

- Ты специально меня бесишь?

- Наконец понял.

Кайн стиснул зубы.

В следующий раз он уже не отступил.

- Стоп, - сказал Булат.

Орм остановился.

Кайн посмотрел на Булата.

- Что?

- Пять минут.

- Я могу продолжать.

- Я вижу.

- Тогда зачем...

Кайн почувствовал тепло под футболкой и посмотрел вниз. Возле шва проступило небольшое тёмное пятно.

Рана снова открылась.

- Чёрт.

Адреналин сделал своё дело. Он даже не заметил.

Булат подошёл.

- Нож на стол.

Кайн перевёл взгляд на ближайший металлический стол, потом на рукоять.

- Кайн.

Он положил нож.

Пальцы разжались не сразу.

Снова.

Это заметил не только он. Булат тоже задержал взгляд на его руке, но ничего не сказал.

Медик обработал рану прямо в тренировочном зале. Кайн сидел на скамье и смотрел, как Орм пьёт воду.

Хотелось бросить в него бутылкой. С другой стороны, пришлось бы вставать.

- Первый переход был чистым, - сказал Эд через динамик. - Второй попытки не было.

- Спасибо, Эд.

- Это не критика.

- Звучит как критика.

- Тогда я плохо сказал.

Кайн усмехнулся. Вот за это Эд хотя бы не раздражал.

Булат стоял рядом.

- Что ты почувствовал перед перемещением?

- Страх.

- Только?

Кайн задумался.

- Я увидел, куда хочу попасть.

- Тень?

- Да.

- И?

Кайн посмотрел на пол.

- Не знаю. На секунду расстояние перестало казаться... расстоянием.

Булат нахмурился.

- Объясни.

- Не могу.

Кайн поискал слова.

- Я видел место возле стены. Потом понял, что могу быть там. Не добежать. Просто быть.

Эд снова начал печатать.

- Хорошо.

Кайн посмотрел на него.

- Что хорошего?

- Теперь есть описание.

- Великое достижение науки.

Медик закончил.

- Сегодня хватит.

Кайн хотел согласиться. Правда хотел. Но посмотрел на нож, потом на Орма.

Тот поймал взгляд.

- Что?

Кайн поднялся.

- Ещё раз.

Булат посмотрел на него.

- Нет.

- Вы сами хотели понять предел.

- И уже увидели, что рана открывается.

- Один раз.

- Кайн.

- Я понял, что сделал неправильно.

Орм поставил бутылку.

- Дай ему.

Булат повернулся к нему.

- Тебя никто не спрашивал.

- Он сам хочет.

Эти слова неприятно зацепили.

Кайн посмотрел на Орма. Тот улыбался не широко, скорее заинтересованно, словно ждал именно этого.

Булат несколько секунд молчал.

- Одна попытка.

Кайн взял нож.

Облегчение пришло сразу. Совсем небольшое.

Боль под рёбрами никуда не исчезла, но раздражение стало чётче, а мысли собрались.

Он это заметил и постарался не думать об этом.

Орм вышел в центр.

- Те же правила?

- Те же, - сказал Булат.

Кайн встал напротив. Теперь он не следил только за Ормом, а видел всю комнату: тени, расстояния и пути.

До стены четыре метра. До балки семь. За Ормом тёмная полоса от перегородки.

Кайн выбрал её.

Орм двинулся. Кайн ждал.

Три метра.

Два.

Орм протянул руку.

Кайн попытался вызвать прежнее ощущение.

Ничего.

Слишком спокойно. Он знал, что Орм не ударит, Булат остановит, а за стеклом сидит Эд.

Никакой настоящей опасности.

Орм коснулся его плеча.

- Пять.

Кайн оттолкнул руку.

- Ещё.

Орм прищурился. На этот раз он пошёл не к Кайну, а мимо.

Кайн повернулся вслед.

- Ты куда?

Орм подошёл к столу и взял пластиковый тренировочный нож.

Кайн посмотрел на Булата.

- Мы же договаривались.

- Он тупой, - сказал Булат.

Орм провёл пальцем по краю.

- Очень.

Кайн почувствовал, как внутри всё равно стало неприятно. Памяти было всё равно, настоящий клинок или пластиковый.

Орм повернулся.

- Готов?

- Нет.

Орм бросился на него.

Кайн ушёл в сторону. Тренировочный клинок прошёл возле живота.

Орм не остановился. Второй выпад Кайн отбил предплечьем, третий прошёл слишком близко к лицу, заставив его дёрнуться назад.

Сердце ускорилось.

Вот теперь тело поверило.

Орм давил. Не сильно, но достаточно.

Кайн перестал думать о том, что всё под контролем. Он видел нож, руки Орма, плечи, ноги, тень.

- Танец тени.

Рывок.

Кайн оказался справа.

Орм сразу развернулся.

Кайн пошатнулся. Комната качнулась.

Орм атаковал.

- Танец тени.

Второй переход. На этот раз дальше.

Кайн появился возле стены. Ноги едва удержали его. Тошнота поднялась к горлу.

- Хватит, - сказал Булат.

Орм остановился.

Кайн опёрся ладонью о стену. Перед глазами двоилось.

- Два подряд, - сказал Эд. - Интервал четыре целых две десятых секунды.

- Я слышу.

Кайн закрыл глаза.

Плохая идея. Пол сразу поплыл сильнее.

Он открыл их.

Орм стоял примерно в восьми метрах.

Кайн вдруг улыбнулся.

- Что? - спросил Орм.

- Ничего.

- Тогда почему улыбаешься?

Только сейчас Кайн понял, что действительно улыбается, и улыбка исчезла.

- Получилось два раза.

- И?

- В прошлый раз один.

Орм слегка наклонил голову.

- Хочешь третий?

Булат вмешался:

- Нет.

Кайн тоже хотел сказать «нет».

Но Джек заговорил первым.

«Хочешь».

Кайн сжал рукоять.

«Заткнись».

Орм бросил тренировочный нож на стол.

- На сегодня всё.

Он повернулся.

И тогда Кайн увидел его спину и тень за ним. Подумал, что сможет.

Не уйти. Не спастись.

Догнать.

Мысль появилась раньше страха и сомнения.

Кайн шагнул. Тень под ногой словно провалилась. Мир рванулся вперёд.

Орм только начал оборачиваться.

Кайн уже стоял за его спиной. Рука поднята. Настоящий нож находился возле шеи Орма.

В нескольких сантиметрах.

Все замолчали.

Кайн слышал только собственное дыхание.

Орм медленно перевёл глаза в его сторону. Не испуганно. Заинтересованно.

Булат уже был рядом.

- Опусти нож.

Кайн не двигался. Он смотрел на лезвие, потом на шею Орма.

Он не хотел его убить. Точно не хотел.

Но в этот раз «Танец тени» сработал сразу. Без страха. Без попытки спастись. Без угрозы.

Кайн просто захотел оказаться за его спиной.

И оказался.

- Кайн.

Голос Булата вернул комнату на место.

Кайн резко опустил руку и отступил. Сразу пожалел.

Пол ушёл в сторону. Он потерял равновесие и упал на колено. Желудок сжало.

Кайн прикрыл рот ладонью.

- Не трогайте меня.

Никто и не трогал.

Эд смотрел на показатели. Булат - на Кайна. Орм повернулся полностью. На его лице всё ещё оставалась эта мерзкая спокойная улыбка.

- Вот теперь было лучше.

Кайн поднял на него глаза.

- Я чуть не воткнул тебе нож в шею.

- Но не воткнул.

- Это должно меня успокоить?

Орм пожал плечами.

- Меня успокаивает.

- С тобой явно что-то не так.

- Это здесь не новость.

Булат протянул руку.

- Нож.

Кайн посмотрел на него, потом на оружие.

Пальцы снова не хотели разжиматься.

Теперь он знал почему.

Не потому, что нож держал его. Не потому, что Джек управлял рукой.

Кайн сам не хотел отдавать его.

Ещё несколько секунд. Ещё одну попытку. Проверить, сможет ли повторить. Может быть, сделать четыре.

Кайн почувствовал тошноту уже не от способности.

Он разжал пальцы и отдал нож Булату.

Как только рукоять исчезла из ладони, Джек произнёс:

«Ещё».

Кайн закрыл глаза.

И самым страшным было не слово.

Самым страшным было то, что он подумал то же самое.

Глава 18 - Ты живой?

Кайн понял, что тренировка закончилась, когда Булат забрал нож. Не когда медик второй раз заклеил рану, не когда Эд перестал диктовать цифры и даже не когда Орм наконец вышел из зала - именно когда рукоять исчезла из ладони.

Вместе с ней ушло то странное ощущение ясности, которое появлялось во время «Танца тени». Осталась усталость. И фраза Джека.

«Ещё».

Кайн сидел на скамье, пока медик проверял повязку.

- Не трогать до завтра.

- Я и в первый раз не трогал.

Медик посмотрел на него. Кайн поднял руки.

- Почти.

- Никаких тренировок сегодня.

- С удовольствием.

Булат стоял у двери.

- Закончили?

Медик кивнул, и Кайн поднялся. Ноги всё ещё ощущались немного чужими - после четвёртого перемещения прошло минут двадцать, но стоило резко повернуть голову, как комната слегка запаздывала. Он решил больше так не делать. По крайней мере сегодня.

Они вышли в коридор. Кайн ожидал, что его отведут обратно в комнату, но Булат свернул в другую сторону.

- Мы куда?

- Ты хотел позвонить Максу.

Кайн остановился. Булат прошёл ещё два шага и обернулся.

- Передумал?

- Нет.

Ответ получился слишком быстрым. Кайн догнал его.

- Сейчас?

- Сейчас.

- Почему?

- Потому что ты стабилен.

Кайн опустил взгляд на перевязанную руку.

- Очень убедительно выгляжу.

- Физически ты идиот. По остальным показателям пока стабилен.

- Спасибо.

- Не за что.

Они дошли до небольшой комнаты, в которой Кайн уже разговаривал с Булатом и Эдом. Сегодня Эда там не было. На столе лежал телефон.

Кайн узнал его сразу: чёрный чехол, трещина в углу защитного стекла. На задней крышке всё ещё оставалась маленькая наклейка, которую Макс когда-то приклеил ему ночью и отказался объяснять, откуда взял.

Кайн подошёл к столу и несколько секунд просто смотрел. Телефон выглядел слишком обычным, словно ничего не произошло.

Он взял его, и экран загорелся.

Сорок три пропущенных.

Кайн замер. Двадцать восемь от Макса, шесть от Лены. Остальные - отец, университет, несколько неизвестных номеров.

В уведомлениях висело много сообщений от Макса.

Кайн открыл переписку.

**ты где**

Через несколько минут:

**Кайн ответь**

**мне плевать что случилось просто ответь**

**ты живой вообще**

Потом:

**тебя полиция ищет**

Следующее пришло почти через час:

**мне сказали ты уехал**

**куда ты вообще уехал**

Ещё позже:

**я был у деда**

Кайн перестал листать.

- Он был у моего деда?

- Был, - сказал Булат.

Кайн поднял голову.

- И?

- Твой дед ничего ему не рассказал.

- Вы с ним говорили?

- После визита Макса.

Кайн снова опустил взгляд на экран. Следующие сообщения становились короче.

**ответь**

**пожалуйста**

Потом почти сутки ничего. А затем:

**я знаю что ты это читаешь или когда-нибудь прочитаешь**

**просто напиши что жив**

Последнее сообщение пришло вчера.

**мудак**

Кайн улыбнулся - сам не заметил, как. Улыбка быстро исчезла.

- Я могу ему написать?

- Лучше позвони.

- Ты будешь слушать?

- Да.

- Даже не делаешь вид, что это личное.

- Сейчас у тебя нет личного разговора, если он касается того, что произошло.

- Очень здоровая система.

Булат сел напротив.

- Перед звонком договоримся об одном.

- Я уже знаю. Завет, нож, убийства, Орм, Эд - всё это существует только в моём воображении.

- Не надо придумывать сложную историю.

- А какую придумать?

- Чем меньше деталей, тем меньше придётся запоминать.

Кайн посмотрел на него.

- Часто врёшь людям?

- По работе.

- Успокаивает.

Булат не отреагировал.

- Скажи, что жив. Скажи, что временно не можешь вернуться. Не называй место. Не говори о нас.

- А семь человек?

- Тем более.

Кайн опустил глаза.

- А если он спросит?

- Решай сам, что ответить.

- Очень щедро.

Булат немного подался вперёд.

- Кайн. Я не заставляю тебя убеждать его, что всё прекрасно. Просто не втягивай его в это, пока сам не понимаешь, во что попал.

Эта формулировка подействовала лучше правил.

Кайн снова открыл контакт Макса и нажал вызов.

Один гудок. Второй. На третьем ответили.

- Алло?

Голос Макса. Всего одно слово - и Кайн вдруг понял, что не знает, что сказать. Все подготовленные фразы исчезли.

- Привет.

На другом конце молчали. Кайн посмотрел на экран - соединение не оборвалось.

- Макс?

Тишина продолжалась ещё несколько секунд.

- Ты живой?

Кайн почувствовал, как что-то сжалось внутри.

- Да.

Макс шумно выдохнул, будто всё это время держал воздух.

- Ты живой.

- Да.

- Сука.

Кайн прикрыл глаза.

- Заслужил.

- Где ты?

Первый же вопрос. Кайн открыл глаза. Булат сидел напротив.

- Я... сейчас не в городе.

Булат никак не отреагировал. Макс замолчал.

- Где?

- Не могу сказать.

- Почему?

- Просто не могу.

- Кайн.

Тон изменился, и облегчение исчезло.

- Что?

- Не начинай.

Кайн сразу вспомнил комнату в общежитии. Макс сидел на кровати, телефон в руке. «Там человека убили». И тот же голос: «Не надо мне сейчас вот это».

- Я не начинаю.

- Начинаешь. Ты опять говоришь как тогда.

Кайн сжал телефон сильнее.

- Как когда?

- Когда вернулся ночью.

Булат смотрел на него. Кайн отвёл взгляд.

- Макс, со мной всё нормально.

- Нет.

- Я серьёзно.

- Вот поэтому и нет.

Кайн почувствовал раздражение.

- Что ты хочешь услышать?

- Правду.

От этого простого ответа стало только хуже.

- Я не могу сейчас всё объяснить.

- Почему?

- Потому что не могу.

- Очень хороший ответ.

- Другого нет.

- Есть. Где ты?

Кайн молчал.

- Кто рядом с тобой?

Он невольно посмотрел на Булата. Тот не двигался.

- Никого.

Ложь вышла легко. Слишком легко.

Макс сразу рассмеялся, но без веселья.

- Понял.

- Что?

- Ничего.

- Макс.

- Ты сейчас один?

Кайн почувствовал, как начинает злиться.

- Я же сказал.

- Тогда скажи нормально.

- Что сказать?

- Где ты.

- Не могу.

- Значит, не один.

Кайн закрыл глаза. Вот за это он иногда ненавидел Макса. Тот мог полдня не замечать носок, лежащий посреди комнаты, но если Кайн пытался соврать ему в лицо, внезапно превращался в следователя.

- Меня никто не держит.

Булат слегка поднял бровь. Кайн проигнорировал.

- Я сам уехал.

- Куда?

- Неважно.

- На сколько?

- Не знаю.

- Зачем?

Кайн провёл рукой по лицу.

- Мне нужно разобраться с некоторыми вещами.

- С какими?

- Личными.

- Кайн, после твоих «личных вещей» возле бара лежал труп.

В комнате стало тихо. Кайн перестал двигаться.

Макс продолжил:

- Я не идиот.

- Я знаю.

- Нет, похоже, не знаешь. Ты исчез на следующий день. Потом пришли какие-то люди. Полиция сначала спрашивала про тебя, потом внезапно перестала. В универе сказали, что у тебя семейные обстоятельства. Твой дед смотрел на меня так, будто знает, где ты, но боится сказать.

Кайн покосился на Булата. Тот слушал спокойно.

- Какие люди? - спросил Кайн.

- Не знаю. Двое.

- Как выглядели?

- А тебе зачем?

- Просто спрашиваю.

- Вот именно.

Кайн сжал зубы.

- Это могла быть полиция.

- Они не представились.

Кайн замолчал. Макс тоже. Несколько секунд слышалось только слабое шуршание на другом конце.

- Лена знает? - спросил Кайн.

- Что именно?

- Что я позвонил.

- Пока нет.

- Не говори ей.

- Серьёзно?

- Макс.

- Она думает, что ты мог умереть.

Кайн опустил голову.

- Я знаю.

- Нет, ты не знаешь. Она звонила мне ночью. Потом утром. Потом мы вместе ездили к твоему деду.

Кайн посмотрел на шесть пропущенных от Лены. Почему-то именно теперь на них стало тяжело смотреть.

- Я ей позвоню.

- Когда?

- Потом.

- Когда потом?

- Когда смогу.

- Ты сейчас можешь звонить мне.

Кайн не нашёл ответа. Макс выдохнул.

- Кайн, ты вляпался во что-то?

Булат смотрел прямо на него. Кайн отвернулся.

- Нет.

Пауза.

- Хорошо, - сказал Макс.

Ответ прозвучал слишком быстро, и Кайн нахмурился.

- Что хорошо?

- Ничего.

- Ты мне не веришь.

- Нет.

Ответ пришёл сразу.

- Тогда зачем спрашивал?

- Хотел посмотреть, соврёшь ли.

Кайн почувствовал укол злости.

- И?

- Соврал.

- Я сказал правду.

- Ты ужасно врёшь.

- Спасибо.

- Обычно лучше.

Кайн едва не усмехнулся.

- Со мной действительно всё нормально.

- Ты жив. Это не одно и то же.

Кайн замолчал. Макс тоже.

И впервые за весь разговор тишина не давила. Она была знакомой - так они иногда сидели ночью в комнате, каждый за своим компьютером. Могли минут двадцать ничего не говорить, а потом Макс внезапно спрашивал какую-нибудь ерунду вроде того, смог бы медведь победить рыцаря в доспехах.

Кайн неожиданно захотел туда. Не в университет, не домой - именно в их комнату. Сесть на кровать, услышать клавиатуру Макса, увидеть на столе три пустые банки энергетика, которые тот обещал убрать ещё вчера. Пожаловаться на пары, ничего не объяснять. Просто вернуться.

Кайн посмотрел на свою руку. Под рукавом была метка. Совсем недавно он стоял с ножом возле шеи Орма и хотел попробовать ещё раз.

Комната в общежитии вдруг показалась очень далеко.

- Как там вообще? - спросил Кайн.

- Где?

- В универе.

Макс помолчал.

- Ты серьёзно?

- Да.

- Тебя нет несколько дней, тебя ищут, вокруг какая-то дичь, и ты спрашиваешь про универ?

- Я пропустил философию.

- Дважды.

- Чёрт.

- Вот теперь узнаю.

Кайн улыбнулся.

- Что было?

- Тебе реально интересно?

- Макс.

- Ладно. Вчера этот псих опять два часа объяснял свободу воли.

Кайн покосился на Булата. Тот всё ещё сидел напротив.

Свобода воли. Очень вовремя.

- И к чему пришли?

- Что её нет.

Кайн тихо рассмеялся.

- Конечно.

- Я спорил.

- Конечно.

- Сказал, что если свободы воли нет, то я не виноват, что не сдал работу.

- И?

- Он почему-то не принял аргумент.

- Слабый преподаватель.

- Я тоже так сказал.

На несколько секунд всё стало почти нормально. Кайн забыл про Булата, комнату, Завет и нож.

Макс рассказывал, как Лена поругалась с преподавателем из-за оценки, как кто-то в общежитии снова сжёг еду в микроволновке и как комендант нашёл чужой электрогриль.

Обычная жизнь продолжалась.

Без Кайна.

От этой мысли неприятно сжало внутри.

- Когда вернёшься? - спросил Макс.

И всё исчезло.

Кайн посмотрел на Булата.

- Не знаю.

- Хотя бы примерно.

- Правда не знаю.

- Неделя?

- Может быть.

- Месяц?

Кайн не ответил. Макс понял.

- Ясно.

- Мне нужно немного времени.

- Ты это уже говорил.

- Когда?

- Перед тем как исчезнуть.

Кайн вспомнил сообщения. «Я рядом. реально». Прошло всего несколько дней, а казалось - несколько месяцев.

- Прости.

Макс молчал.

- За что именно?

Кайн хотел ответить. За ложь. За ночь, когда он вернулся после убийства и сделал вид, что всё нормально. За то, что лёг спать в нескольких метрах от Макса после ещё шести смертей. За то, что сейчас снова врёт. И за то, что часть его думает не о друге, а о том, когда ему снова дадут нож.

- За то, что пропал.

- Это всё?

Кайн закрыл глаза.

- Пока да.

- Ненавижу это твоё «пока».

- Я тоже.

Макс выдохнул.

- Ладно.

- Ладно?

- Нет. Вообще ни хрена не ладно. Но ты хотя бы жив.

Кайн улыбнулся.

- Жив.

- Напишешь мне завтра.

Кайн посмотрел на Булата. Тот едва заметно покачал головой.

Раздражение вернулось.

- Если смогу.

- Нет.

- Макс.

- Не «если смогу». Просто напиши одно слово.

- Какое?

- «Жив».

Кайн замолчал.

- Хорошо.

- Обещаешь?

Он ещё раз посмотрел на Булата, потом отвернулся.

- Обещаю.

- И Лене позвони.

- Позвоню.

- Сегодня.

На этот раз Булат ничего не сказал.

- Постараюсь.

- Это не ответ.

- Другого нет.

Макс вздохнул.

- Ладно.

Кайн уже хотел попрощаться, когда услышал:

- Кайн.

- Что?

Голос Макса стал серьёзным.

- Я видел тебя тогда.

Кайн перестал дышать.

- Когда?

- Возле бара.

Булат выпрямился.

- Что ты видел?

- Не знаю.

- Макс.

- Я приехал туда позже, когда полиция уже была. Видел тебя в стороне от дороги.

Кайн попытался вспомнить.

Ничего.

- Ты ошибся.

- Нет.

- Было темно.

- Кайн.

- Ты мог увидеть кого-то другого.

- Я видел твою куртку.

Кайн опустил взгляд. Ту самую куртку он потом потерял. Или думал, что потерял.

- Лицо?

- Нет.

Облегчение пришло слишком быстро.

- Тогда ты не можешь знать.

На другом конце снова стало тихо.

- Вот поэтому я тебе и не верю, - сказал Макс.

- Почему?

- Потому что нормальный человек сейчас спросил бы, что именно я видел.

Кайн ничего не ответил.

- А ты сразу начал доказывать, что это был не ты.

Кайн посмотрел на Булата. Тот не вмешивался.

- Макс...

- Всё. Не надо.

- Послушай.

- Я слушал весь разговор.

- Тогда поверь мне хотя бы в одном. Не лезь в это.

Макс коротко рассмеялся.

- Вот теперь точно полезу.

- Я серьёзно.

- Я тоже.

- Макс, пожалуйста.

Просьба сорвалась сама.

На другом конце замолчали.

- Что там происходит? - спросил Макс.

Теперь тише, без злости.

Кайн сжал телефон.

Он хотел рассказать. Впервые за весь разговор по-настоящему хотел.

Про нож и голос. Про семь человек и комнату без теней. Про Булата, Орма и то, как совсем недавно пространство исчезло между ним и чужой шеей.

Макс бы не понял. Но хотя бы знал правду.

Кайн посмотрел на Булата. Потом на камеру под потолком.

- Ничего, - сказал он.

И сам услышал, насколько плохо это прозвучало.

Макс молчал несколько секунд.

- Ясно.

- Макс.

- Рад, что ты жив.

- Подожди.

Связь оборвалась.

Кайн продолжал держать телефон возле уха. На экране появилось:

**Вызов завершён.**

Он медленно положил телефон на стол.

- Доволен? - спросил Кайн.

Булат не ответил сразу.

- Нет.

Кайн поднял на него глаза.

- А должен?

- Я сделал всё, что вы хотели. Ничего не рассказал.

- Я знаю.

- Тогда в чём проблема?

Булат посмотрел на телефон.

- Он тебе не поверил.

- Спасибо. Я заметил.

- И теперь полезет искать ответы.

Кайн откинулся на спинку стула.

- Это Макс.

- Я понял.

- Если ему сказать не лезть, он обязательно полезет.

- Это я тоже понял.

Кайн нахмурился.

- Вы ничего с ним не сделаете.

Булат посмотрел на него.

- Пока он не мешает нам - нет.

- А если начнёт?

- Тогда сначала поговорим.

- «Сначала» мне не нравится.

- Мне тоже много чего не нравится.

Кайн снова взял телефон.

- Я могу написать ему?

- Сейчас нет.

- Почему?

- Потому что разговор закончен.

Кайн хотел спорить, но не стал и положил телефон обратно.

- А Лена?

Булат посмотрел на часы.

- Завтра.

- Я обещал сегодня.

- Не стоило обещать то, чего ты не контролируешь.

Кайн напрягся.

- Отличный совет.

Булат тоже встал.

- Кайн.

- Что?

- Ты сделал правильно.

Кайн посмотрел на него.

- Соврал другу?

- Не втянул его в то, что может его убить.

Кайн усмехнулся.

- У вас удивительный талант делать ложь похожей на хороший поступок.

- Иногда хороший поступок выглядит хуже правды.

- Очень удобно.

- Иногда.

Булат открыл дверь. Кайн вышел в коридор. Телефон остался на столе.

Через несколько минут экран снова загорелся. Новое сообщение от Макса.

Булат увидел его первым. Эд, вошедший в комнату за планшетом, тоже остановился.

На экране было всего две строки:

**ладно**

**сам разберусь**

---

Макс сидел на кровати и смотрел на экран после завершившегося вызова.

Комната Кайна оставалась такой же, какой он её оставил: незаправленная кровать, тетрадь на столе, зарядка возле розетки. Половина вещей всё ещё была на месте.

Так не уезжают. Тем более по «семейным обстоятельствам».

Макс открыл ноутбук и несколько секунд смотрел на пустую строку поиска. Потом достал телефон.

В галерее всё ещё лежала фотография, которую он сделал возле бара той ночью. Плохая и тёмная: полиция далеко впереди, часть дороги перекрыта, а сбоку, почти за краем кадра, стоит человек в знакомой куртке.

Макс увеличил изображение. Качество рассыпалось, лица не было видно.

Но теперь он смотрел не на лицо.

На правую руку.

Из рукава возле запястья проступало что-то тёмное.

Макс увеличил ещё сильнее и несколько секунд просто смотрел.

Потом открыл новую вкладку.

Глава 19 - Не вмешивайся

- Собирайся.

Кайн открыл глаза. Булат стоял в дверях.

За последние несколько дней эти два слова успели приобрести слишком много значений: медосмотр, допрос, тренировка, разговор с Максом, после которого стало только хуже.

Кайн сел на кровати.

- Куда?

- На выезд.

Он окончательно проснулся.

- Какой ещё выезд?

- Рабочий.

- Ваш?

- Теперь и твой.

Кайн несколько секунд смотрел на него.

- Вчера я был опасным носителем, которого нельзя выпускать из комнаты.

- Позавчера.

- Это сильно меняет ситуацию.

Булат бросил на кровать чёрную куртку.

- Через десять минут внизу.

Кайн поймал её.

- Подожди. Что значит «рабочий»?

- Найден носитель.

Улыбка исчезла.

- Такой же, как я?

Булат задержался у двери.

- Нет.

- Откуда знаешь?

- Потому что таких, как ты, я пока больше не встречал.

Дверь закрылась.

Кайн посмотрел на куртку. На стуле рядом лежала его одежда - обычная футболка, джинсы и кроссовки. Всё постирали, даже пятно на рукаве исчезло.

Нож ему не оставили.

И почему-то первой мыслью стало именно это.

Кайн раздражённо поднялся.

Десять минут спустя он спустился на подземную парковку. Там стояли две тёмные машины без каких-либо обозначений. Возле первой разговаривали трое оперативников - бронежилеты под куртками, рации, небольшие чёрные кейсы.

Орм сидел на капоте второй машины и пил кофе.

Кайн остановился.

- Только не ты.

- Я тоже рад тебя видеть.

- У вас других людей нет?

- Есть. Но они скучные.

Булат вышел из-за машины. В руках у него был знакомый металлический контейнер.

Кайн сразу почувствовал метку. Слабое покалывание прошло от запястья выше, и взгляд сам скользнул к контейнеру.

- Он там?

- Да.

- Зачем, если мне нельзя вмешиваться?

Булат открыл заднюю дверь.

- Потому что мы не знаем, как поведёт себя чужое оружие рядом с твоим.

Кайн не двинулся.

- То есть я еду как приманка?

- Наблюдатель.

- С ножом.

- В контейнере.

- Рядом с человеком, который вчера специально пытался меня зарезать пластиком.

Орм поднял стакан.

- Я был очень аккуратен.

Кайн посмотрел на Булата.

- Приманка.

- Садись.

Через двадцать минут за окном уже был город. Кайну казалось, что отсутствовал он не несколько дней, а гораздо дольше. По тротуарам шли люди, кто-то ждал автобус, парень в наушниках переходил дорогу, не отрываясь от телефона, а возле магазина женщина ругалась с ребёнком.

Обычный вечер.

Кайн поймал себя на том, что ищет знакомые места. До общежития было далеко, но сама возможность просто открыть дверь машины и уйти раздражала сильнее любого замка.

Он посмотрел на Булата. Тот сидел впереди.

- Если я сейчас выйду на светофоре?

- Орм тебя догонит.

Орм сидел рядом.

- С удовольствием.

- Я не спрашивал тебя.

- А я всё равно ответил.

Кайн отвернулся к окну. На полу между его ног стоял контейнер.

Чем дольше они ехали, тем отчётливее ощущалась метка. Не боль - скорее присутствие. Джек был рядом и молчал.

Кайн тоже не собирался начинать разговор. После вчерашнего «Ещё» ему хватало общения.

- Что сделал этот носитель? - спросил он.

Булат ответил не сразу.

- Пока точно не знаем.

- Отличный план.

- Три часа назад поступило сообщение о нападении на складе. Один пострадавший в больнице. Второй пропал.

- Полиция?

- Думает, что ищет вооружённого мужчину после бытового конфликта.

- А вы?

- Ищем пробуждение.

Кайн покосился на контейнер.

- Откуда знаете?

- Камеры. Свидетель. Характер повреждений.

- Какой?

Орм ответил:

- Стена сложилась внутрь.

Кайн повернулся к нему.

- В смысле?

- В прямом.

- Чем?

- Скоро увидишь.

Булат посмотрел в зеркало.

- Если всё пройдёт нормально, ничего ты не увидишь.

- Тогда зачем я вообще еду?

- Чтобы понять, как ты реагируешь на другое пробуждённое оружие.

Кайн нахмурился.

- Вы даже не знаете, будет ли реакция.

- Поэтому и проверяем.

- На настоящем задании.

- На контролируемом задании.

Орм усмехнулся. Кайн заметил.

- Что?

- Ничего.

- Нет, говори.

Орм посмотрел в окно.

- Мне нравится слово «контролируемое».

Булат тяжело выдохнул.

- Не помогай.

Машины свернули с основной дороги. Через несколько минут жилые дома остались позади, вокруг потянулись старые склады, гаражи и промышленные здания. Остановились возле длинного кирпичного корпуса с выбитыми окнами. У ворот стояла полицейская машина.

Кайн посмотрел на неё.

- Они знают?

- Нет, - сказал Булат.

- А если увидят нас?

- Увидят тех, кого им положено увидеть.

Ответ Кайну не понравился, но Булат уже вышел.

Орм открыл дверь с другой стороны.

- Добро пожаловать на работу.

- Я не устраивался.

- Все так говорят.

Кайн выбрался наружу. Холодный воздух ударил в лицо.

Один из оперативников открыл багажник. Булат подошёл к нему, быстро проверил оборудование и вернулся. Контейнер остался в машине.

Кайн посмотрел на него.

- А нож?

- Пока здесь.

- А если понадобится?

Булат протянул ему маленькую рацию.

- Тогда я решу.

Кайн взял её.

- Мне уже нравится эта работа.

- Ты здесь не работаешь.

- Тогда зарплаты тоже не будет?

Булат посмотрел на него.

- Кайн.

- Всё. Молчу.

Они вошли через боковую дверь. Внутри пахло пылью, сыростью и металлом. Свет работал только частично - несколько ламп под потолком горели, остальные давно перегорели.

Кайн сразу заметил тени между стеллажами, под лестницей и за колоннами.

После вчерашней тренировки он теперь смотрел на них иначе. Не как на отсутствие света.

Как на путь.

Он поймал себя на этом и отвёл взгляд.

Впереди шёл Булат, Орм держался справа. Двое оперативников остались возле входа, ещё двое ушли по соседнему проходу.

Кайн оказался посередине. Без ножа, и это внезапно стало очень заметно.

- Где он? - тихо спросил Кайн.

- В дальнем помещении, - ответил Булат.

- Один?

- По данным тепловизора - да.

- А пропавший?

Булат ничего не сказал. Кайн понял.

Они прошли дальше. На полу лежали куски кирпича. В стене справа была вмятина - не трещина, именно вмятина. Кирпичи ушли внутрь, словно по ним ударило что-то огромное.

- Это он сделал?

Булат кивнул.

Кайн посмотрел на Орма.

Тот больше не улыбался.

Вот это обеспокоило сильнее стены.

Из рации послышался голос:

- Движение.

Булат остановился.

- Где?

- Второй этаж. Перемещается к лестнице.

Орм поднял голову. Кайн тоже.

Сверху что-то ударилось о металл. Потом ещё раз.

Шаги. Неровные. Тяжёлые.

Булат повернулся к Кайну.

- Назад.

Кайн отступил.

- К машине?

- К входу. Сейчас.

- Я думал, я наблюдатель.

- Уже понаблюдал.

Сверху раздался грохот. Перила лестницы согнулись.

На площадке появился мужчина лет тридцати пяти в рабочей куртке с разорванным рукавом. Лицо было в синяках. В правой руке он держал короткий молот - не кувалду, а обычный старый молоток с тёмной деревянной рукоятью.

После вмятины в стене Кайн ожидал чего-то другого.

Мужчина остановился и посмотрел вниз.

- Уходите.

Булат поднял руки, показывая пустые ладони.

- Мы пришли поговорить.

- Я сказал, уходите.

- Хорошо. Только положи молот.

Мужчина коротко и нервно рассмеялся.

- А потом что?

- Потом выйдем отсюда.

- Куда?

- Туда, где тебе помогут.

- Уже помогли.

Он посмотрел на молот.

Кайн почувствовал неприятный холод.

Не от Джека. Другой.

Метка под рукавом слегка отозвалась. Кайн потёр запястье.

Булат заметил.

- Чувствуешь?

- Да.

Мужчина перевёл взгляд на Кайна, и выражение его лица изменилось.

- У тебя есть.

Кайн перестал двигаться.

- Что?

- Оно.

Мужчина сделал шаг вниз. Булат встал между ними.

- Смотри на меня.

- Он тоже слышит?

Кайн ничего не ответил.

- Слышишь? - повторил мужчина.

Кайн посмотрел на Булата. Тот едва заметно покачал головой.

- Не всегда.

Мужчина улыбнулся. Не радостно - скорее с облегчением.

- Значит, я не сумасшедший.

Кайн почувствовал, как внутри всё сжалось. Несколько дней назад он сам хотел услышать почти то же самое.

Булат заговорил спокойно:

- Нет. Но если продолжишь держать оружие, станет хуже.

Улыбка исчезла.

- Ты не знаешь.

- Знаю достаточно.

- Оно мне помогает.

Кайн опустил взгляд. Орм посмотрел на него.

Мужчина продолжил:

- Они первые начали.

- Кто?

- На складе.

- Мужчина в больнице?

- Он бил меня.

- А второй?

Тишина.

Мужчина сжал молот. Булат едва заметно напрягся.

- Где второй?

- Не знаю.

- Ты знаешь.

- Он убежал.

Слева послышался голос оперативника:

- Булат.

Только имя. Этого хватило.

Булат посмотрел в сторону прохода. Кайн тоже. В дальнем углу за ящиками лежала нога в рабочем ботинке.

Мужчина на лестнице сорвался первым.

- Не трогайте его!

Молот ударил по перилам. Металл прогнулся, и по лестнице прошла волна.

Кайн не понял, что произошло. Пол под ногами дёрнулся. Булат толкнул его в сторону, и через секунду туда, где стоял Кайн, обрушился кусок перекрытия. Пыль закрыла половину помещения.

- К выходу! - крикнул Булат.

Кайн поднялся. В ушах звенело.

Орм уже двигался к лестнице. Мужчина снова ударил молотом, теперь в стену. Кирпичи вылетели наружу, но Орм успел уйти в сторону.

- Живым! - крикнул Булат.

- Постараюсь!

- Не постараешься. Живым!

Кайн отступал к выходу.

Так было правильно. Ему приказали не вмешиваться. Булат контролировал ситуацию, Орм был сильнее, оперативники знали, что делают. Кайн здесь вообще случайно.

Сверху снова раздался удар.

Потом крик.

Не Орма.

Кайн повернулся. Один из оперативников лежал возле колонны.

Мужчина уже спустился вниз. Он шёл не к Булату и не к Орму, а к лежащему человеку, сжимая молот в руке.

- Стой! - крикнул Кайн.

Мужчина даже не посмотрел и поднял молот.

Кайн увидел тень под колонной. До неё было метров семь.

Слишком далеко.

Он побежал.

Не успеет.

Молот начал опускаться.

Кайн уже знал это ощущение. Расстояние перестало иметь значение.

- Танец тени.

Мир рванулся.

Кайн оказался между ними.

Без ножа. Вот эту часть он не продумал.

Молот летел сверху. Кайн успел поднять обе руки. Удар пришёлся в предплечья. Боль вспыхнула до плеч, его отбросило назад. Он упал рядом с оперативником.

- Кайн! - крикнул Булат.

Мужчина посмотрел на него.

- Где твоё оружие?

Кайн попытался подняться. Руки дрожали.

- Не твоё дело.

Мужчина шагнул ближе. Молот снова поднялся.

Кайн посмотрел на тень и попытался.

Ничего.

Голова уже кружилась после первого перехода.

- Джек.

Тишина.

Очень вовремя.

Мужчина замахнулся.

Цепь обвила его запястье. Рывок - и рука ушла в сторону. Орм дёрнул мужчину на себя. Тот ударил молотом в пол, бетон треснул.

Орм отпустил цепь и отступил.

- Теперь можно его бить? - спросил он.

- Можно, - сказал Булат.

- Наконец.

Кайн помог оперативнику отползти. Тот держался за бок.

- Живой?

- Пока.

- Хорошо.

Оперативник поморщился.

- Ты должен был уйти.

- Уже слышал.

Булат оказался рядом. В руке у него был контейнер.

Кайн посмотрел на него.

- Серьёзно?

- Ты уже вмешался.

Замок щёлкнул.

Кайн схватил рукоять.

Мир сразу стал чётче. Боль в руках и головокружение никуда не исчезли, но где-то под ними появилось знакомое спокойствие.

«Ещё».

Кайн стиснул зубы.

- Не начинай.

Булат услышал.

- Он говорит?

- Да.

- Что?

Кайн посмотрел на Орма. Тот уходил от очередного удара.

- Ничего полезного.

Булат закрыл контейнер.

- Не геройствуй. Помогаешь вывести раненого.

Кайн кивнул.

Вот это он мог. Не убивать, не драться - просто помочь.

Он подхватил оперативника под плечо, и они сделали несколько шагов.

Сзади раздались два удара подряд.

Кайн обернулся.

Орм оказался возле стены. Мужчина стоял напротив него, цепь лежала на полу.

- Орм! - крикнул Булат.

Поздно.

Молот ударил в стену. Ударная волна прошла по кирпичу, и Орма отбросило.

Мужчина развернулся.

Теперь перед ним был Булат.

Кайн понял: тот не собирался убегать, а хотел прорваться к выходу через них и через раненого.

Кайн осторожно опустил оперативника у колонны.

- Сиди.

- Куда ты...

Кайн уже двигался.

Мужчина увидел его.

- Я же сказал, уходи!

- Я пытался!

Молот пошёл сбоку.

Кайн шагнул в тень.

Рывок.

Он появился слева от мужчины. Тошнота сразу ударила в горло, но Кайн уже двигался.

Нож вошёл в плечо неглубоко - Кайн специально отвёл удар.

Мужчина закричал. Молот выпал, а следом удар локтем свалил его на колено.

Орм оказался рядом и прижал оружие цепью к полу. Булат подошёл с другой стороны.

- Не двигайся.

Мужчина тяжело дышал. Кайн стоял перед ним с ножом в руке, на лезвии появилась кровь.

Метка стала горячей.

Очень горячей.

Джек ожил. Не голосом.

Ощущением.

Голод.

Кайн сглотнул.

Мужчина поднял на него глаза. Ярости в них больше не было, только настоящий страх. Кайн почувствовал его почти физически. Метка отозвалась сильнее.

«Ещё».

Кайн сжал нож.

- Заткнись.

Мужчина дёрнулся. Цепь Орма натянулась.

- Спокойно, - сказал Булат.

- Я спокоен!

Кайн сам понял, что крикнул, и отступил на шаг.

Булат посмотрел на него.

- Отдай нож.

Кайн не успел.

Мужчина вдруг улыбнулся - криво, с болью.

- Оно тоже тебя хочет.

Кайн застыл.

- Что?

- Думаешь, ты держишь его?

Он засмеялся.

- Я тоже так думал.

Булат присел перед ним.

- Где второй человек?

Смех прекратился.

- Я не хотел.

- Где он?

Мужчина посмотрел в сторону ящиков. Нога всё ещё была видна.

- Он не останавливался.

- Кто?

Мужчина посмотрел на молот.

- Оно.

Кайн почувствовал холод.

- Оно с тобой разговаривает?

- Уже нет.

Мужчина поднял взгляд.

- Теперь только хочет.

Булат нахмурился.

- Чего?

Ответа не последовало.

Мужчина резко рванулся к Кайну, не к молоту.

Орм не сразу удержал его - плечо мужчины вывернулось под цепью, но тот всё равно бросился вперёд.

Кайн поднял нож. Остриё оказалось напротив груди.

Один шаг. Достаточно.

Кайн мог закончить всё.

Он это понял.

Джек тоже.

«Давай».

Мужчина остановился в нескольких сантиметрах. Не потому, что передумал - Булат держал его за ворот, а Орм снова затянул цепь.

Кайн смотрел ему в глаза.

Перед ним был убийца. Человек, который уже убил одного, чуть не убил оперативника и самого Кайна.

Он мог ударить.

Возможно, Булат даже счёл бы это правильным.

Рука дрогнула.

Нет.

Он не будет.

Не снова.

Кайн опустил нож.

- Я не стану.

Мужчина смотрел на него. Булат тоже.

Кайн отступил.

- Заберите у него молот.

Орм молчал.

- Всё, - сказал Кайн. - Он обезоружен.

Мужчина вдруг дёрнулся снова. Цепь заскрежетала.

- Держи его! - крикнул Булат.

Орм натянул цепь. Мужчина закричал.

Кайн увидел, как пальцы его свободной руки потянулись к молоту. До него оставалось меньше метра. Оружие лежало на полу неподвижно.

Потом дрогнуло.

Само.

- Булат...

Молот скользнул по бетону.

Мужчина улыбнулся.

Кайн поднял нож.

Поздно.

Молот сорвался с пола прямо в руку носителя. Орм отступил.

Булат рванулся вперёд. Мужчина замахнулся.

Кайн увидел направление. За Булатом находился раненый оперативник, за ним - выход. Если удар пойдёт в пол, волна накроет всех.

Кайн мог использовать «Танец тени», оказаться рядом и ударить.

В шею.

В грудь.

Туда, где человек уже не поднимется.

Джек молчал.

Он ждал.

Кайн сделал шаг.

И остановился.

Не смог.

Цепь Орма мелькнула перед глазами и обвилась вокруг шеи мужчины.

Рывок.

Хруст оказался негромким.

Молот выпал из руки. Мужчина ещё секунду стоял, потом упал.

Всё закончилось.

Кайн смотрел на него. Орм отпустил цепь. Тело осталось лежать на бетоне.

- Зачем? - спросил Кайн.

Орм повернулся.

- Что?

- Зачем ты это сделал?

- Он собирался ударить.

- Мы могли его остановить.

- Остановили.

Кайн шагнул к нему.

- Сказали же: живым!

Орм посмотрел на него с искренним удивлением.

- Ты сказал?

Кайн замолчал.

Булат подошёл ближе.

- Хватит.

- Он был обезоружен.

- Уже нет, - сказал Булат.

- Можно было снова выбить молот.

- Можно.

- Связать.

- Возможно.

- Тогда зачем?!

Булат посмотрел на лежащего человека.

- Потому что рядом лежит раненый. Потому что за стеной работают люди. Потому что мы уже один раз дали ему возможность сдаться.

Кайн почувствовал, как злость поднимается выше.

- Значит, всё? Один шанс - и потом убиваем?

- Нет.

- А на что это похоже?

Орм поднял цепь с пола.

- На работу.

Кайн резко повернулся к нему.

- Заткнись.

Орм спокойно вытер звено рукавом.

- Ты мог сделать это сам.

Кайн сжал нож.

- Я не хотел.

- Я знаю.

- Я не такой.

Орм посмотрел на него без улыбки.

- Какой?

Кайн не ответил.

- Лучше него? - спросил Орм.

- Я его не убил.

Кайн сказал это прежде, чем успел остановиться.

Орм посмотрел на тело, потом снова на него.

- Поздравляю.

Пальцы Кайна сильнее сжали рукоять.

- Пошёл ты.

Он развернулся и сделал два шага.

- Кайн, - сказал Орм.

Кайн остановился.

- Что?

- Он всё равно мёртв.

Кайн не обернулся.

- Не из-за меня.

- Если тебе так легче.

Вот теперь Кайн повернулся, но Орм уже шёл к выходу.

Кайн хотел что-то сказать и не нашёл.

В голове снова прокрутился момент: молот в руке, Булат впереди, раненый у колонны. У Кайна был нож. Он мог ударить, но не ударил. Орм сделал это вместо него.

Кайн посмотрел на мужчину.

Несколько минут назад тот разговаривал, боялся и просил уйти. Говорил, что оружие ему помогает - почти теми же словами Кайн сам пытался объяснить нож.

Теперь он лежал на бетонном полу.

И почему-то от мысли «я его не убил» легче не становилось.

Булат подошёл.

- Отдай нож.

Кайн молча протянул его. Когда рукоять ушла из ладони, метка отозвалась неприятной пустотой.

Булат убрал оружие в контейнер.

- Первый выезд закончен.

Кайн посмотрел на него.

- Это у вас считается нормальным?

Булат закрыл замок.

- Нет.

- Тогда каким?

- Обычным.

От этого ответа стало хуже.

---

Обратно ехали молча. Раненого оперативника забрала другая машина. Орм сидел впереди, Кайн - сзади. Контейнер снова стоял возле ног.

За окном проходил тот же город. Люди выходили из магазинов, девушка смеялась в телефон, двое подростков спорили возле остановки.

Никто не знал, что в нескольких километрах отсюда только что умер человек. И завтра тоже не узнает. Наверное, полиция найдёт удобное объяснение: психоз, вооружённое нападение, несчастный случай.

Кайн прислонился головой к стеклу.

«Я его не убил».

Он повторил это про себя.

Ничего.

Ещё раз.

«Я его не убил».

Всё равно ничего.

Он посмотрел на затылок Орма. Тот сделал это, не Кайн. Это имело значение.

Должно было иметь.

Но мужчина всё равно был мёртв.

Кайн закрыл глаза. В памяти возникла его рука с ножом напротив чужой груди. Один шаг - и он мог убить.

Но отказался.

Это должно было быть правильным решением.

Так ведь?

Телефон Макса лежал где-то в Завете. Лена ждала звонка. Ещё неделю назад Кайн переживал из-за учёбы. Сейчас он сидел в машине рядом с человеком, который только что сломал другому шею, и пытался решить, насколько виноват в чужой смерти.

Орм неожиданно заговорил:

- В следующий раз будет хуже.

Кайн открыл глаза.

- Что?

- В следующий раз.

- Почему?

Орм посмотрел на него через зеркало.

- Потому что теперь ты знаешь.

- Что знаю?

- Чем заканчивается твой отказ.

Булат повернул голову.

- Хватит.

Орм отвернулся.

Кайн продолжал смотреть на него.

- Нет. Пусть договорит.

Орм пожал плечами.

- Ты хотел остаться чистым. Остался?

Кайн ничего не ответил.

- Вот и я о том же.

Машина остановилась на светофоре. На переход вышли мужчина с ребёнком, женщина с пакетом и парень в наушниках.

Обычные люди. Те, ради кого Завет, по словам Булата, делал всё это.

Кайн опустил взгляд на свои руки.

На них не было крови.

И впервые это ничего не доказывало.

Внутри контейнера что-то едва слышно стукнуло о металл. Кайн посмотрел вниз.

Джек заговорил спокойно:

«В следующий раз не медли».

Кайн закрыл глаза.

Самым неприятным было то, что теперь он понимал, почему.

Глава 20 - Если я не убью

- Успешно.

Кайн поднял голову. Эд сидел напротив него и смотрел в планшет.

- Что?

- Задание.

- Я понял слово. Не понял, почему ты его сказал.

Эд немного нахмурился, будто сам проверял формулировку.

- Выезд признан успешным.

Кайн несколько секунд смотрел на него. Потом перевёл взгляд на Булата.

- Это шутка?

- Нет.

- Один человек погиб.

- Один носитель ликвидирован, - сказал Эд. - Один сотрудник ранен. Гражданские не пострадали. Пробуждённый предмет изъят.

Кайн откинулся на спинку стула. Они вернулись меньше часа назад. Его успели осмотреть, проверить рану, взять кровь и дважды спросить, слышал ли он Джека после задания.

Во второй раз Кайн соврал.

Теперь их посадили в ту же переговорную комнату, где ещё недавно он слушал правила Завета и пытался понять, когда его наконец отпустят домой. На столе стоял стакан воды. Кайн к нему не притронулся.

- И вот это называется успешно?

Эд посмотрел на Булата.

- В отчёте - да, - ответил тот.

- А не в отчёте?

Булат сел напротив. Рубашка была расстёгнута у воротника, рукава закатаны. Выглядел он ещё более уставшим, чем обычно.

- В отчёте хотя бы цифры не спорят.

- Удобно.

- Иногда.

Кайн провёл ладонью по лицу. Перед глазами снова возник мужчина на бетонном полу: рядом молот, цепь Орма и тот короткий хруст.

Он уже пытался не вспоминать. Получалось плохо.

- Как его звали?

Эд перестал листать планшет.

- Кого?

Кайн посмотрел на него.

- Человека, которого мы сегодня убили.

В комнате стало тише. Эд быстро нашёл нужную строку.

- Артём Беляев. Тридцать семь лет.

Кайн кивнул. Теперь у тела было имя.

Зря спросил.

- Семья?

Эд опустил взгляд в планшет.

- Мать. Бывшая жена. Сын девяти лет.

Кайн отвёл взгляд.

- Хватит, - сказал Булат.

- Почему?

- Потому что ты сейчас не информацию собираешь.

- А что я делаю?

- Наказываешь себя.

Кайн усмехнулся.

- А вы обычно этого не делаете?

Булат не ответил.

Дверь открылась. Орм вошёл без стука. В одной руке была бутылка воды, в другой - упаковка чего-то сладкого.

Кайн сразу напрягся.

- Нет.

Орм остановился.

- Что нет?

- Не хочу тебя видеть.

- Я тоже скучал.

- Орм, - предупредил Булат.

Тот поднял руки.

- Молчу.

Он сел у стены. Кайн смотрел на него ещё несколько секунд. На шее Орма оставался тонкий красный след от звена собственной цепи, на костяшках - свежая ссадина.

Сожаления Кайн в нём не видел.

- Он хоть что-нибудь чувствует? - спросил Кайн.

Орм открыл упаковку.

- Голод.

- Я не тебя спрашивал.

- А надо было.

Булат потёр переносицу.

- Если собираешься провоцировать, выйди.

- Я ем.

- Ешь молча.

Кайн повернулся к Булату.

- Что будет с молотом?

- Хранилище.

- И всё?

- Пока его не изучат.

- А потом?

- Зависит от результатов.

- Другому человеку дадите?

Булат посмотрел прямо на него.

- Нет.

- Почему?

- Потому что его последний носитель убил человека через несколько часов после пробуждения.

Кайн почувствовал неприятный укол.

- А я?

Вопрос вырвался сам. Булат не ответил сразу. Орм перестал жевать. Эд тоже поднял голову.

Вопрос уже прозвучал, назад его не забрать.

- Я убил семь человек. Почему мой нож не лежит там же?

Булат медленно выдохнул.

- Потому что ты здесь.

- Отличный ответ.

- Потому что между тобой и оружием сохранилась связь. Потому что полное разделение ухудшает твоё состояние. Потому что ты способен разговаривать, выполнять инструкции и пока сохраняешь контроль.

- Пока.

- Пока.

Кайн опустил взгляд на стол.

- А тот человек не сохранял?

- В момент контакта - нет.

- Он разговаривал.

- Разговаривать и контролировать себя - не одно и то же.

- Он просил нас уйти.

- А потом пытался убить сотрудника.

Кайн сжал челюсть.

- Мы могли его связать.

Орм негромко рассмеялся. Кайн повернулся.

- Что?

- Ничего.

- Нет, говори.

Булат посмотрел на Орма. Тот пожал плечами.

- Он опять ищет момент, где всё можно было сделать красиво.

- В смысле?

- Без смерти. Без грязи. Чтобы потом вернуться сюда и решить, что он хороший.

Кайн почувствовал, как внутри поднимается злость.

- Я отказался убивать человека. Это теперь плохо?

- Нет.

- Тогда закрой рот.

- Но ты не спас его.

Кайн замолчал.

Орм положил упаковку на колено.

- Вот в чём проблема.

- Ты его убил.

- Да.

Никаких оправданий. Никакой попытки перевести разговор. Просто «да».

Это раздражало сильнее.

- Значит, это на тебе.

- Да.

Кайн нахмурился. Ответ оказался не тем, которого он ожидал.

Орм продолжил:

- Но решение до этого было на тебе.

- Какое ещё решение?

- У тебя был нож у него перед грудью.

Кайн почувствовал холод в животе.

- Я не обязан был его убивать.

- Не обязан.

- Тогда о чём мы говорим?

- О том, что ты уже понял, чем всё закончится.

- Нет.

Орм посмотрел на него. Кайн выдержал взгляд.

- Нет, - повторил он.

- Хорошо.

Орм встал, положил бутылку на стол и подошёл ближе.

Булат напрягся.

- Без цирка.

- Не будет.

Орм остановился в нескольких шагах от Кайна.

- Вернёмся туда.

- Не хочу.

- А придётся.

Кайн ничего не ответил.

- Молот вернулся к нему в руку. Булат стоял впереди. За Булатом лежал раненый. Ты видел, что он собирается ударить.

- Видел.

- Ты мог переместиться.

Кайн промолчал.

- Мог?

- Да.

- Мог воткнуть нож?

Кайн резко поднял глаза.

- Я не собираюсь отвечать.

- Значит, мог.

- Это ничего не значит.

- Значит.

Орм говорил спокойно, без привычной усмешки, и от этого каждое слово цепляло сильнее.

- Ты знал, что удар может убить Булата.

Кайн посмотрел на Булата. Тот молчал.

- Знал, - сказал Кайн.

- Знал, что рядом раненый.

- Да.

- Знал, что этот человек уже убил одного.

- Да.

- Знал, что остановить его нужно сейчас.

Кайн стиснул зубы.

- Остановить. Не убить.

Орм кивнул.

- И как?

Кайн открыл рот, но ничего не сказал.

- Выбить молот второй раз? Он уже вернул его без рук. Связать? Он вывихнул себе плечо, чтобы вырваться. Уговорить?

- Хватит.

- Нет.

Кайн встал. Стул отъехал назад.

- Ты хочешь, чтобы я сказал, что ты всё сделал правильно?

- Мне не нужно твоё разрешение.

- Тогда чего ты хочешь?

Орм посмотрел ему в лицо.

- Чтобы ты перестал врать себе.

Кайн шагнул ближе.

- Я не такой, как ты.

- Я знаю.

- Тогда не учи меня.

- Я и не учу.

Орм чуть наклонил голову.

- Я просто был рядом, когда тебе понадобился кто-то вроде меня.

Кайн ударил его.

Он и сам этого не ожидал. Кулак попал в скулу, боль сразу отозвалась в костяшках.

Орм лишь повернул голову.

Булат встал.

- Всё.

Орм медленно посмотрел обратно на Кайна. Не ударил в ответ, даже не улыбнулся.

Это было хуже всего.

- Кайн, сядь, - сказал Булат.

- Не хочу.

- Это не просьба.

Кайн перевёл взгляд с Булата на Орма и сел обратно. Орм тоже отошёл к стене. На щеке быстро появлялось красное пятно.

Эд всё это время сидел с планшетом и выглядел так, словно очень хотел оказаться в другой комнате.

- Это тоже в отчёт?

Эд немного подумал.

- Уже.

Орм хмыкнул.

Кайн закрыл лицо руками. Несколько секунд никто не говорил.

Потом Булат сел напротив.

- Он прав только в одном.

Кайн убрал руки.

- Отлично.

- Ты действительно пытаешься решить вопрос слишком просто.

- Я не хочу убивать людей. Что тут сложного?

- Ничего.

- Тогда всё.

- Нет.

Булат подался вперёд.

- Не хотеть убивать - нормально. Более того, если однажды тебе станет всё равно, я первым начну беспокоиться.

Кайн посмотрел на него.

- Очень обнадёживает.

- Но ты пытаешься сделать из этого правило, которое снимает с тебя ответственность.

- Не снимает.

- Снимает.

Кайн хотел возразить, но Булат не дал.

- Ты говоришь: «Я не убью». Хорошо. А дальше что?

- Найду другой способ.

- Если он есть.

- Он должен быть.

- Почему?

Кайн замолчал.

Булат продолжил:

- Потому что иначе тебе придётся сделать что-то, после чего ты себе не понравишься?

- Потому что убийство - это убийство.

- Верно.

- Тогда какого чёрта мы вообще спорим?

Булат откинулся назад.

- Потому что иногда выбор не между убийством и хорошим решением.

Кайн смотрел на него.

- Иногда выбор между человеком, который сейчас пытается убить пятерых, и этими пятью.

- Значит, просто убиваем первого?

- Нет.

- Но вы именно это сделали.

- После попытки задержать его.

- Один раз.

- Несколько.

- Недостаточно.

Булат прищурился.

- Сколько достаточно?

Кайн не ответил.

- Две попытки? Пять? Десять? Сколько людей можно ранить, пока ты ищешь решение, с которым тебе будет удобно жить?

Слово зацепило.

Удобно.

Кайн уже слышал его раньше. Удобные жертвы, удобное объяснение - теперь ещё и удобная мораль.

- Я не говорил, что мне удобно.

- Я знаю.

- Тогда не выставляй меня трусом.

- Я не выставляю.

Булат посмотрел на него устало.

- Я хочу, чтобы ты понял одну вещь до следующего выхода.

- Какую?

- Отказ принимать решение тоже решение.

Кайн отвернулся. Орм молчал - вот теперь ему, конечно, нечего было добавить.

Кайн посмотрел на собственные руки. На правой руке остались красные следы после удара. Вчера этими пальцами он не хотел отпускать нож. Сегодня ударил Орма.

Не Джек. Не провал в памяти.

Он сам.

- Что было бы, если бы Орм не убил его? - спросил Кайн.

Булат ответил без паузы:

- Не знаю.

- Удобно.

- Это правда.

- Он мог промахнуться.

- Мог.

- Мы могли его остановить.

- Могли.

- Он мог сдаться.

- Мог.

Кайн поднял глаза.

- Тогда откуда вы знаете, что убийство было нужно?

- Не знаем.

Вот теперь Кайн растерялся.

- Что?

- Мы никогда не знаем наверняка.

Булат сцепил пальцы.

- Если ты ждёшь момента, когда мир выдаст тебе бумагу с надписью «теперь убийство морально разрешено», ты её не получишь.

Кайн молчал.

- Ты оцениваешь риск. Принимаешь решение. Потом живёшь с тем, что мог ошибиться.

- Отличная система.

- Другой нет.

Кайн повернулся к Орму.

- И ты с этим нормально живёшь?

Орм пожал плечами.

- Нет.

Ответ прозвучал настолько спокойно, что Кайн несколько секунд не понял.

- Что?

- Ты спросил, нормально ли я живу.

Орм взял бутылку.

- Нет.

Кайн смотрел на него. Впервые за всё время Орм не выглядел человеком, которому происходящее доставляет удовольствие, - просто уставшим.

Это ощущение исчезло почти сразу.

- Но живу, - добавил Орм.

И снова стал собой.

Кайн отвернулся.

- Что будет с его семьёй?

Эд посмотрел на Булата. Тот кивнул.

- Официальная версия уже готовится, - сказал Эд. - Несчастный случай во время вооружённого конфликта. Выплаты семье пройдут через государственную программу.

Кайн усмехнулся.

- Деньги.

- Они не возвращают человека, - сказал Эд.

Кайн поднял глаза. Эд продолжил чуть неувереннее:

- Но ребёнок не должен расплачиваться ещё и за то, что отец умер.

Кайн ничего не ответил.

Это звучало слишком разумно. Кайн ненавидел, когда здесь говорили такие вещи: с ними сложнее спорить.

Булат поднялся.

- На сегодня всё.

Кайн остался сидеть.

- И что теперь?

- Отдых.

- Я не об этом.

Булат остановился. Кайн поднял голову.

- Что вы будете делать со мной?

- Ничего нового.

- После сегодняшнего?

- Ты нарушил приказ.

- Я спас вашего человека.

- И нарушил приказ.

- Так я наказан?

- Завтра обсудим.

Кайн тяжело выдохнул.

- Ненавижу ваши ответы.

- Знаю.

Орм направился к двери. Проходя мимо Кайна, он остановился.

- Кстати.

Кайн напрягся.

- Что?

- Бьёшь плохо.

Кайн посмотрел на его щёку.

- В следующий раз постараюсь лучше.

- Вот видишь.

Орм улыбнулся.

- Учишься.

Дверь закрылась раньше, чем Кайн успел ответить.

---

В комнате Кайн долго не ложился. Выключил свет, но через несколько секунд включил обратно.

Без ножа именно в темноте становилось хуже. Раньше Кайн этого не замечал, теперь замечал слишком хорошо.

Кайн сел на кровати. Перед глазами появился склад.

Артём.

Теперь у него было имя: Артём Беляев, тридцать семь лет. Сыну девять.

Кайн ненавидел Эда за то, что тот ответил. Хотя сам спросил.

Он лёг, но через минуту сел обратно. В голове крутилась одна и та же мысль.

«Я его не убил».

Вчера эта фраза казалась границей. Сегодня - оправданием.

Кайн потёр запястье. Метка была холодной. Джек находился далеко, но Кайн чувствовал слабое давление где-то на краю сознания.

- Ты слышишь?

Тишина.

Кайн усмехнулся.

- Конечно.

Он закрыл глаза и представил последний момент: молот возвращается в руку, Булат впереди, Артём замахивается, а Кайн стоит с ножом.

Если бы Орма там не было... Что бы он сделал?

Вчера ответ был простым: не убил бы.

Сейчас Кайн уже не был уверен.

И это пугало сильнее всего. Не возможность однажды потерять контроль и не мысль, что Джек заставит его.

Хуже было другое: Кайн мог остаться в полном сознании, всё понимать, сам посмотреть на человека и сам решить.

Он открыл глаза.

- Нет.

Слово прозвучало слишком тихо. Кайн повторил:

- Нет.

Издалека пришло слабое ощущение.

Не голос. Не фраза.

Почти интерес.

Кайн сжал зубы.

- Не радуйся.

На этот раз ответа тоже не было.

---

Утром Булат ждал его возле двери.

- Куда теперь?

- Поговорить.

- Мы вчера уже поговорили за весь месяц.

- Значит, сегодня будет короче.

Они пошли по коридору. Кайн заметил, что идут не в переговорную.

- Куда?

- В тренировочный зал.

- Мне вчера сказали отдыхать.

- Тренироваться не будем.

Когда они вошли, помещение было пустым - ни Орма, ни Эда, только Булат и Кайн.

Булат остановился посреди зала.

- Вчера ты спросил, что мы будем с тобой делать.

- Помню.

- Ответ зависит от тебя.

Кайн нахмурился.

- Опять загадки?

- Нет.

Булат посмотрел на него прямо.

- Ты можешь продолжать считать, что твоя задача - никогда никого не убивать.

- Звучит неплохо.

- Неплохо.

- Тогда в чём проблема?

- В слове «никогда».

Кайн молчал.

- Если ты хочешь быть человеком, который не убивает ни при каких условиях, это твой выбор.

- А второй вариант?

- Стать человеком, который сам решает, когда другого выхода больше нет.

Кайн почувствовал неприятный холод.

- Очень красиво назвал убийцу.

- Можешь назвать как хочешь.

- И это всё?

- Нет.

Булат подошёл ближе.

- Есть третий вариант.

Кайн ждал.

- Каждый раз ждать, пока решение примет кто-то вроде Орма.

Кайн отвёл взгляд.

- Он сам решил.

- Вчера - да.

- Значит, это его ответственность.

- Частично.

Кайн резко посмотрел на него.

- Частично?

- Ты был там. Ты участвовал. Ты видел опасность. Ты отказался действовать и знал, что действовать придётся кому-то другому.

- Я не просил его убивать.

- А это что-то меняет для мёртвого?

Кайн стиснул зубы.

- Хочешь, чтобы я в следующий раз убил?

- Нет.

Ответ был мгновенным. Кайн растерялся.

Булат продолжил:

- Я хочу, чтобы в следующий раз ты не думал о том, как остаться чистым.

Он указал на грудь Кайна.

- Думай о том, что произойдёт после твоего решения.

Кайн ничего не сказал.

- Иногда правильным будет не убивать.

Булат сделал паузу.

- Иногда - убить. И каждый раз ты можешь ошибиться.

Кайн смотрел на него.

- И с этим вы живёте?

- Плохо.

Булат чуть усмехнулся, но без веселья.

- Но живём.

Кайн опустил голову. Несколько секунд он видел только серое покрытие пола.

Ещё вчера здесь ему хотелось снова использовать «Танец тени». Тогда проблема казалась простой: контролировать себя, не дать Джеку управлять, не убивать, оставаться собой.

Теперь кто-то методично ломал каждое из этих правил.

Кайн поднял взгляд.

- А если однажды мне станет легко?

Булат не ответил сразу.

- Тогда скажи мне.

- И что ты сделаешь?

- Постараюсь остановить тебя раньше, чем тебе станет совсем всё равно.

Кайн коротко усмехнулся.

- Хороший план.

- Пока лучшего нет.

Булат пошёл к выходу и остановился у двери.

- И ещё, Кайн.

- Что?

- Тебе не нужно становиться Ормом.

Кайн посмотрел на него.

- Слава богу.

- Но тебе придётся решить, кем ты будешь, когда рядом Орма не окажется.

Булат вышел.

Кайн остался один. На несколько секунд в зале стало совершенно тихо.

Потом метка под рукавом едва заметно нагрелась. Кайн опустил взгляд на запястье.

Джек был далеко, но на этот раз голос всё-таки дошёл - слабый, почти на границе слышимости.

«Ты уже знаешь».

Кайн не спросил, что именно.

Потому что боялся, что знает ответ.

Глава 21 - На несколько дней

Кайн проснулся от стука. Не от открывающегося замка. Не от голоса из коридора. Именно от обычного стука в дверь. Он открыл глаза и несколько секунд смотрел в потолок, потом перевёл взгляд на дверь.

- Заходи.

Булат вошёл. Сегодня без планшета, папок и медицинских бумаг. Рубашка была заправлена чуть аккуратнее обычного, волосы собраны сзади. В одной руке он держал небольшой чёрный рюкзак. Кайн сел.

- Если там опять форма для согласия на что-нибудь, я отказываюсь заранее.

Булат положил рюкзак на стул.

- Сегодня ты сможешь выйти отсюда.

Кайн посмотрел на него, потом на открытую дверь.

- Я и так могу спокойно ходить по объекту.

- Я не про объект.

Кайн нахмурился. Булат подождал.

- Ты можешь покинуть объект.

Несколько секунд Кайн ничего не говорил. Он даже попытался понять, не ослышался ли.

- В смысле?

- В прямом.

- Совсем?

- На время.

Радость появилась и тут же исчезла после последних двух слов. Кайн откинул одеяло.

- На сколько?

- Пока на несколько дней.

- Несколько - это сколько?

- Если всё будет нормально, три.

Кайн посмотрел на него.

- Три дня.

- Для начала.

Он встал слишком быстро и почувствовал слабое головокружение. Оно уже почти прошло, но тело всё ещё напоминало о последних днях: тренировках с «Танцем тени», первом настоящем задержании и всём, что было после. Кайн опёрся ладонью о стену. Булат заметил.

- Состояние?

- Нормально.

- Уверен?

- Если сейчас скажу, что нет, вы передумаете?

- Нет. Сначала отправлю к врачу.

- Тогда нормально.

Булат кивнул на рюкзак.

- Твои вещи там. Телефон, документы, паспорт, ключи, кошелёк. Всё проверили.

Кайн посмотрел на него.

- Проверили?

- Двести сорок рублей, две старые банковские карты и чек из продуктового.

Кайн помолчал.

- Личная жизнь уничтожена.

Булат никак не отреагировал. Кайн взял рюкзак. Паспорт действительно лежал внутри. Рядом - телефон, зарядка, ключи от общежития, наушники и какие-то мелочи, которые он уже успел забыть. Он включил телефон. Экран сразу заполнился уведомлениями: сообщения, пропущенные, университет, Макс, Лена. Кайн быстро заблокировал экран.

Не сейчас.

- Меня правда просто отпускают?

- Не просто.

- Вот теперь узнаю Завет.

Булат сел на край стола.

- Сразу договоримся о правилах.

Кайн тихо выдохнул.

- Конечно.

- И постарайся на этот раз не нарушить самое главное.

- Несправедливо. На задании я нарушил всего одно.

- Самое главное.

Кайн не нашёл хорошего ответа и махнул рукой.

- Ладно. Давай.

Булат начал загибать пальцы.

- Город не покидаешь. Телефон всегда включён. Если мы звоним - отвечаешь, даже если пара.

- Преподаватель будет счастлив.

- Преподавателя мы переживём. О Завете никому не рассказываешь. О пробуждённом оружии, других носителях, Орме, задании и погибшем - тоже.

- Даже деду?

- Твой дед знает достаточно.

Кайн поднял глаза.

- Достаточно - это сколько?

- Не сейчас.

- Очень удобно.

Кайн перестал улыбаться. Имя Артёма всплыло само. Булат сделал короткую паузу.

- Если состояние изменится, сразу звонишь: метка, боль, провалы в памяти, сильный голод, резкие эмоции. Если Джек начнёт говорить чаще или скажет что-то новое - тоже.

Кайн опустил взгляд на запястье.

- А если просто скажет что-нибудь?

- Зависит от того, что именно.

- Например, опять скажет «ещё».

Булат внимательно посмотрел на него. Кайн понял, что проговорился.

- Он говорил это после тренировки?

Кайн помолчал.

- Да.

- Ты не сообщил.

- Ничего нового он не сказал.

- Кайн.

- Хорошо. Теперь сообщу.

Булат задержал на нём взгляд ещё секунду.

- Если почувствуешь слежку - звонишь. Сам ничего не проверяешь.

Кайн нахмурился.

- Кто будет за мной следить?

- Надеюсь, никто.

- Очень успокаивает.

- Ты хотел честности.

- Хотел.

- Тогда слушай.

Булат выпрямился.

- То, что произошло с тобой, не существует отдельно от остального мира. Кто-то может знать об оружии. Если узнает, что оно у тебя, заинтересуется.

- Кто?

- Люди.

- Очень конкретно.

- Пока тебе больше знать не нужно.

Кайн устало посмотрел на него.

- Вы специально выдаёте информацию по одному предложению в неделю?

- Так меньше шансов, что ты сделаешь что-нибудь необдуманное.

- Судя по вашей статистике, метод работает плохо.

Булат проигнорировал.

- Один и тот же человек в разных местах, машина за тобой, странные звонки - сразу нам. Не подходишь, не преследуешь, способность не используешь.

- А если это обычный человек?

- Тогда мы зря потратим пять минут.

- А если не обычный?

- Тогда ты не полезешь к нему один.

После склада спорить с последним было сложнее.

- Хорошо.

- При непосредственной угрозе сначала уходишь.

Кайн усмехнулся.

- Уже звучит знакомо.

- Если уйти невозможно - защищаешься. Даже ножом. Но никаких экспериментов с «Танцем тени» посреди улицы.

- Я и не собирался.

- Вчера тоже не собирался.

Кайн отвёл взгляд.

- Если появляется желание причинить кому-то вред без необходимости...

- Тоже звоню вам.

- Даже если это Орм?

Булат впервые едва заметно улыбнулся.

- Если Орм окажется рядом, скорее всего, я уже буду в курсе.

Кайн сел обратно на кровать. Правила не звучали как свобода. С другой стороны, дверь была открыта, рюкзак лежал рядом, паспорт и телефон снова были у него. И никто не собирался после разговора запирать его обратно.

Пока.

- А университет?

- Закрыто. После нападения тебе официально потребовались обследование и восстановление.

Кайн понял, о каком нападении речь.

- И университет в это поверит?

- Им не нужно верить. У них будут документы.

Кайн потёр лицо.

- Даже не знаю, впечатляться или переживать.

- Переживать можешь после выпуска.

- До него ещё дожить надо.

- Насчёт отчисления не беспокойся. Пропуски закроют.

- А долги?

- Это уже сам.

Кайн посмотрел на него с искренним возмущением.

- Вот тут ваши возможности внезапно закончились?

- Завет занимается пробуждённым оружием, а не твоими зачётами.

- Бесполезная организация.

Булат поднялся.

- У тебя будет сегодняшний день и ещё два полных. Соберёшь необходимые вещи, увидишься с родственниками, разберёшься с университетом.

- А потом?

- Вернёшься.

Кайн несколько секунд смотрел на него.

- Сюда?

- Да.

- В эту комнату?

- Нет.

Кайн удивлённо поднял брови.

- А куда?

- Решим после возвращения.

- Значит, всё-таки не совсем заключённый.

- Я тебе уже говорил, что ты не заключённый.

Кайн посмотрел на дверь.

- Иногда было сложно поверить.

Булат ничего не ответил. Кайн снова открыл рюкзак, проверил документы, зарядку, ключи и наушники. Потом нахмурился.

- Подожди.

Булат остановился у двери. Кайн медленно закрыл рюкзак.

- Нож у вас остаётся, правильно?

- Нет. Он с тобой. Пойдём, заберёшь.

Кайн не сразу понял.

- Вы несколько дней не давали мне остаться с ним без стекла, камер и людей вокруг.

- Ситуация изменилась.

- За два дня?

- Мы получили больше данных.

- И теперь решили выдать мне оружие, которое разговаривает со мной и с которым я убил семь человек?

Булат посмотрел прямо на него.

- Да.

Кайн медленно встал.

- Это самая плохая формулировка слова «свобода», которую я слышал.

- Я не говорил, что это подарок.

Они вышли из комнаты. По дороге Кайн пытался понять собственную реакцию. Он должен был отказаться. Наверное. Ещё неделю назад сама мысль о ноже вызывала страх. Потом ему захотелось снова его услышать, взять в руки, ещё раз использовать способность. Теперь Завет сам говорил: забирай. И первой реакцией был не страх.

Облегчение.

Кайн не хотел об этом думать. Они спустились на этаж ниже, прошли охрану и остановились возле знакомой двери небольшой комнаты хранения. Булат приложил карту. Замок открылся. Кайн остался у входа. На металлическом столе лежали старые знакомые ножны. Внутри был Джек. Кайн почувствовал его ещё до того, как подошёл. Слабое давление в метке начало уходить, плечи сами расслабились.

Он заметил это. Булат тоже.

- Поэтому, - сказал он.

Кайн повернулся к нему.

- Что?

Булат кивнул на нож.

- Ты спросил, почему мы отдаём его тебе.

Кайн снова перевёл взгляд на стол.

- Потому что без него мне становится плохо?

- Да. Чем дольше вы разделены, тем сильнее реакция.

Кайн медленно подошёл к столу.

- Я думал, это просто метка.

- Не только.

Булат опёрся ладонями о край стола.

- Нарушается сон. Растёт тревожность. Пульс нестабилен. Ты хуже концентрируешься. Появляется раздражительность.

- Последнее у меня было и до ножа.

- Мы заметили.

Кайн бросил на него взгляд.

- Очень смешно.

- Я не шутил.

Кайн снова посмотрел на ножны.

- Значит, я зависим.

Булат не стал смягчать.

- Да.

Одно слово, без объяснений. Внутри у Кайна неприятно похолодело.

- И что дальше?

- Пока держим рядом.

- Прекрасное лечение зависимости.

- Мы не лечим зависимость, механизм которой не понимаем.

- А если он специально это делает?

- Возможно. Но вариант держать вас разделёнными тоже может быть опасным.

Кайн посмотрел на нож и протянул руку, но не коснулся ножен.

- Выбираете меньшее из двух зол.

- Пытаемся понять, какое из них меньшее.

Кайн взял ножны. Изменение произошло сразу. Не ярко, не как при использовании способности. Просто исчезло напряжение, которое он уже перестал замечать. Дышать стало легче. Метка успокоилась. Кайн закрыл глаза.

Вот теперь стало страшно.

Джек не заговорил. Страшно было от того, насколько хорошо стало без единого слова.

- Чувствуешь? - спросил Булат.

- Да.

- Что?

Кайн открыл глаза.

- Ничего.

Булат посмотрел на него. Кайн усмехнулся.

- В хорошем смысле. Просто нормально.

- Запомни это ощущение.

- Зачем?

- Чтобы замечать, когда оно начнёт становиться необходимым.

Кайн опустил взгляд на ножны в руке.

- А если уже стало?

Булат промолчал и достал из шкафа простой ремень с креплением.

- В общежитии не оставляешь его без присмотра.

- Я должен теперь ходить с ножом постоянно?

- Пока держи рядом - в сумке или закрытом внутреннем кармане. И не показывай людям.

- Максу тоже?

- Особенно Максу.

Кайн нахмурился.

- Почему особенно?

- Потому что Макс уже ищет ответы.

Кайн поднял глаза.

- Вы за ним следите?

- Нет.

- Откуда тогда знаете?

- Потому что после вашего разговора он написал «сам разберусь».

Кайн несколько секунд смотрел на Булата.

- Вы читаете мои сообщения?

- Тот телефон находился у нас.

- Это не ответ.

- Читали.

Кайн сжал ножны сильнее.

- Вы можете хотя бы иногда делать вид, что у людей есть личная жизнь?

- Когда это перестанет быть вопросом безопасности.

- А когда перестанет?

- Не знаю.

Кайн хотел сказать ещё что-то, но не стал. Сегодня его выпускали. Не лучший момент для принципиальной войны. Он убрал нож в рюкзак и сразу почувствовал разницу. Даже через ткань и ножны присутствие оставалось рядом. Джек молчал.

- Всё? - спросил Кайн.

- Почти.

Булат достал телефон.

- Мой номер и номер Эда уже сохранены.

- Конечно.

Кайн открыл контакты. Действительно: Булат, Эд и ещё один номер, подписанный просто «Дежурный».

- А Орма нет.

- Радуйся.

- Наконец хорошие новости.

Булат направился к выходу. У двери Кайн остановился и оглянулся. Ещё несколько дней назад он стоял в этой комнате под камерами и боялся прикоснуться к ножу. Теперь тот лежал у него в рюкзаке - без стекла, без замка, без человека, который через три минуты потребует вернуть оружие. Кайн неожиданно спросил:

- Вы не боитесь?

Булат обернулся.

- Чего?

- Отпускать меня с ним.

Несколько секунд Булат молчал.

- Боюсь.

Кайн не ожидал.

- И всё равно отпускаете?

- Если держать тебя здесь только потому, что когда-нибудь ты можешь сорваться, ты никогда отсюда не выйдешь.

Кайн посмотрел на него.

- А если сорвусь?

- Тогда надеюсь, что ты позвонишь раньше.

Булат открыл дверь.

- Идём.

***

Снаружи было холоднее, чем Кайн ожидал. Он остановился сразу после выхода. Просто потому, что мог. Перед ним была парковка, за ней ворота и дорога. Обычное небо, машины, никакой белой стены и стекла между ним и внешним миром. Насчёт отсутствия камер Кайн, правда, уже не был готов утверждать наверняка. Булат вышел следом.

- Машина ждёт.

Кайн посмотрел на стоящий неподалёку автомобиль.

- Меня даже отвезут?

- Да.

- Сервис становится лучше.

- Не привыкай.

Кайн сделал несколько шагов и снова остановился. Он действительно мог идти куда хотел. Ну, почти куда хотел. Свобода получилась с длинной инструкцией. Но всё равно свобода.

- Булат.

- Что?

- Спасибо.

Слова вышли неловко. Булат посмотрел на него.

- Вернись через три дня вовремя.

- И всё?

- А что ты хочешь?

- Не знаю. Обычно на «спасибо» что-нибудь отвечают.

- Не заставляй пожалеть.

Кайн улыбнулся.

- Вот теперь нормально.

Он сел в машину. Булат закрыл дверь. Через несколько минут объект остался позади. Первые десять минут Кайн почти не доставал телефон, просто смотрел на город: магазины, светофоры, автобусы, рекламу, людей, которые куда-то спешили, ждали на остановках или ругались с водителями. Обычная человеческая жизнь продолжалась так, словно за последние дни с Кайном вообще ничего не произошло. Телефон завибрировал.

Лена: ты сегодня позвонишь или мне опять спрашивать макса жив ли ты

Кайн прочитал и не ответил. Через пару секунд пришло ещё одно.

Лена: и не пиши мне «потом»

Кайн закрыл глаза.

- Замечательно.

Водитель не отреагировал. Кайн открыл переписку с Максом. Последнее сообщение всё ещё висело там.

Макс: сам разберусь

Кайн набрал:

Кайн: я еду домой

Посмотрел на сообщение и стёр. Написал другое:

Кайн: буду в общаге минут через сорок

Снова стёр. Потом просто заблокировал телефон. Лучше лично. Наверное. Он положил ладонь на рюкзак. Нож находился внутри, метка оставалась спокойной. Кайн сразу убрал руку.

***

Коридор общежития вообще не изменился. Тот же запах еды с кухни, та же лампа возле лестницы, которую обещали поменять ещё месяц назад, та же дверь в конце коридора с наполовину оторванной наклейкой. Кайн стоял с рюкзаком на плече и чувствовал себя гостем. Это раздражало. Он жил здесь. Здесь оставались его кровать, компьютер, одежда, учебники. Макс.

Кайн подошёл к двери и достал ключи, но остановился. Постучал, сам не понял зачем. Несколько секунд ничего не происходило. Потом послышались шаги, повернулся замок и дверь открылась. Макс стоял перед ним в домашней футболке, с растрёпанными волосами и кружкой в руке. Они посмотрели друг на друга. Кайн попробовал улыбнуться.

- Привет.

Макс молча закрыл дверь прямо перед ним. Кайн остался в коридоре, моргнул и снова постучал.

- Макс.

Тишина.

- Я понимаю, что это должно было произвести впечатление.

Из-за двери:

- Уходи.

Кайн перестал улыбаться.

- Что?

- Уходи.

- Макс, открой.

- Нет.

Кайн постоял, потом прислонился лбом к двери.

- Я приехал поговорить.

- Поздно.

- Я знаю.

- Нет, не знаешь.

Кайн закрыл глаза.

- Открой дверь.

- Зачем?

- Потому что я живу здесь.

- Вспомнил?

Кайн отступил. Вот это уже было заслуженно.

- Макс.

Дверь резко открылась. Макс стоял всё там же, только без кружки.

- Ты вообще понимаешь, что было?

Кайн открыл рот.

- Я...

- Неделю.

Кайн замолчал.

- Тебя не было неделю.

Макс говорил громче обычного, но пока не кричал.

- Я звонил тебе. Ты не отвечал. Я писал тебе. Ты не отвечал. Лена звонила. Твой отец звонил. В университет звонили. Мы ездили к твоему деду.

- Я знаю.

- Нет. Ты знаешь слова. Это не то же самое.

Кайн стоял в коридоре. Мимо прошёл парень из соседней комнаты и посмотрел на них. Макс дождался, пока тот уйдёт.

- Я обзвонил всё, что смог. Больницы. Полицию. Я даже звонил человеку, с которым не разговаривал два года, потому что он работает у отца в каком-то управлении и мог хоть что-то узнать.

Кайн опустил взгляд.

- Прости.

- Потом ты внезапно звонишь.

Макс ткнул пальцем куда-то в сторону комнаты.

- Говоришь, что жив, но не можешь сказать где. Не можешь сказать с кем. Не можешь сказать, что происходит. Врёшь, что рядом никого нет.

Кайн поднял глаза.

- Я не мог...

- А теперь просто приходишь сюда и говоришь «привет».

Кайн молчал. Макс тяжело дышал. Злость постепенно уступала место чему-то другому, и это было хуже - страху. Тому самому, который Кайн слышал в его голосе по телефону.

- Я думал, тебя убили, - сказал Макс.

Последние слова прозвучали тише. У Кайна всё внутри сжалось.

- Макс...

- Реально думал.

Макс отвёл взгляд.

- Первые два дня думал, что ты просто где-то прячешься. Потом полиция перестала отвечать нормально. Потом твой дед начал говорить какими-то заготовленными фразами. Потом в университете вдруг оказалось, что у тебя всё оформлено.

Он снова посмотрел на Кайна.

- И я понял, что либо ты влип во что-то очень серьёзное, либо кто-то очень не хочет, чтобы тебя искали.

Кайн ничего не сказал, потому что оба варианта были правдой. Макс отступил в комнату.

- Заходи.

Кайн не сразу двинулся.

- Это значит, что меня простили?

- Нет.

- Понял.

- Разувайся.

Вот это уже звучало немного знакомо. Кайн вошёл. Комната была до боли знакомой. Его кровать, стол, стул, зарядка, которую он искал в день перед всем этим. Книга всё ещё лежала раскрытой там же, где он её оставил, на спинке стула висела толстовка. И всё равно Кайн не мог избавиться от ощущения, что эти вещи оставил другой человек.

Макс закрыл дверь.

- Садись.

Кайн поставил рюкзак рядом с кроватью. Слишком осторожно. Макс заметил. Кайн сразу убрал руку и сел. Макс остался стоять.

- Ну?

- Что?

- Рассказывай.

- Что именно?

- Всё.

Кайн выдохнул.

- Это будет сложно.

- У тебя была неделя подготовиться.

- Я не готовился.

- Заметно.

Макс сел на свою кровать напротив. Он выглядел уставшим. Под глазами тёмные следы, на лице щетина, которой обычно не было. Кайн почувствовал очередной укол вины.

- Я правда не могу рассказать всё.

Макс прикрыл глаза.

- Началось.

- Подожди.

- Нет, Кайн. Я уже слышал это по телефону.

- Сейчас другое.

- Чем?

Хороший вопрос. Рядом не сидел Булат. Камеры Кайн тоже не видел. По крайней мере, надеялся, что их здесь нет. Можно было сказать больше. Чуть больше. Но насколько?

- После того, что произошло возле бара, мной заинтересовались люди, которые занимаются такими случаями.

- Полиция?

Кайн сделал короткую паузу.

- Не совсем.

Макс сразу заметил. Конечно заметил.

- Я подписал бумаги о неразглашении. Больше сказать не могу.

Это была первая новая ложь, хотя и не совсем: какие-то бумаги он действительно подписывал. Макс скрестил руки.

- Значит, люди, которые не полиция, забрали тебя на обследование.

- Первое время они не давали позвонить. Не были уверены, что я не связан с нападением.

Это была правда, смешанная с ложью. Именно поэтому она прозвучала слишком легко. Макс нахмурился.

- С убийством?

Кайн поднял глаза.

- Да.

- И?

- Что «и»?

- Ты связан?

Кайн почувствовал, как в голове на секунду снова возникло лицо. Не Артёма.

Первого.

Улица. Кровь. Нож.

Кайн посмотрел Максу в глаза.

- Я оказался там.

- Я знаю.

- Ты говорил.

- Я видел фотографию.

Кайн напрягся.

- Какую фотографию?

Макс не ответил.

- Макс.

- Сначала ты.

Кайн сжал челюсть.

- Я оказался рядом. Мне нельзя обсуждать детали расследования.

Макс несколько секунд просто смотрел.

- Ты сейчас звучишь как человек из новостей.

- Лучше, чем по телефону?

- Намного хуже.

Кайн невольно усмехнулся. Макс не улыбнулся.

- Ты кого-то убил?

Кайн перестал двигаться. Вот он. Прямой вопрос, без возможности сделать вид, что не понял. Семь. Он знает о семи. Макс не знает ни об одном. Кайн чувствовал рюкзак рядом. Джек молчал.

- Нет, - сказал Кайн.

Слово вышло ровно. Слишком ровно. Макс смотрел на него. Кайн выдержал взгляд.

- Ты уверен?

- Да.

Вторая ложь далась легче первой. Вот это действительно напугало. Макс медленно кивнул.

- Хорошо.

Кайн нахмурился.

- Ты поверил?

- Нет.

- Тогда зачем спрашивал?

- Хотел услышать, как ты ответишь.

Кайн отвёл взгляд.

- Ты это уже делал.

- Потому что ты продолжаешь врать.

- Я не могу рассказать правду.

- Это другое.

Кайн посмотрел обратно. Макс наклонился вперёд.

- Можно сказать: «Я не могу рассказать». Бесит, но это хотя бы честно.

Он постучал пальцем по колену.

- А можно смотреть мне в лицо и придумывать ответ.

Кайн молчал.

- Ты выбираешь второе.

Раздражение поднялось сразу. Не на Макса. На себя.

- Если бы я мог рассказать, рассказал бы.

- Не уверен.

- Что это значит?

- То и значит.

Макс поднялся, подошёл к столу и взял кружку. Там уже ничего не было. Он всё равно попытался сделать глоток и только потом заметил.

- Прекрасно.

Кайн смотрел на него. Макс поставил пустую кружку обратно.

- С тобой всегда так.

- Как?

- Сначала «ничего серьёзного». Потом «я разберусь». Потом «не лезь». Потом внезапно тебя нет неделю.

- Я не хотел тебя втягивать.

- Кто тебя просил решать за меня?

Кайн замолчал.

- Ты думаешь, если врёшь мне, то защищаешь?

- Иногда да.

Макс резко повернулся.

- От чего?

Кайн открыл рот и снова закрыл. Вот именно это он сказать не мог.

- От проблем.

- Каких?

- Которые тебе не нужны.

- А тебе нужны?

Кайн не ответил. Макс подошёл ближе.

- Вот именно.

Несколько секунд они молчали. Кайн первым отвёл взгляд.

- Я не знаю, что тебе сказать.

- Тогда хотя бы не придумывай.

Кайн кивнул. Макс посмотрел на него внимательнее.

- Где ты был всю неделю?

Кайн подумал.

- В закрытом центре.

Макс помолчал.

- Тебя там держали силой?

Кайн задумался. Белая комната. Закрытая дверь. Булат. Первые дни без ножа. Потом тренировки.

- Вначале я не мог уйти.

Макс напрягся.

- Что?

- Сейчас могу.

- Кто тебя там держал?

- Не скажу.

- Тебя похитили?

- Нет. Они считали меня опасным.

Макс остановился. Слишком много. Кайн понял это сразу.

- Почему?

- Из-за того, что случилось.

- Что именно случилось?

Кайн посмотрел в сторону окна.

- Я был ранен. Серьёзнее, чем думал.

- И поэтому тебя закрыли?

- Не только.

Макс выдохнул через нос.

- Хорошо.

На этот раз без сарказма. Он снова сел.

- Они могут прийти сюда?

- Не знаю.

- За тобой следят?

Инструкция Булата всплыла моментально. Взгляд Кайна сам ушёл к окну. Макс заметил.

- Следят.

- Я не знаю.

- То есть да.

- Макс.

- Просто спрашиваю.

Кайн помолчал.

- Возможно, за мной следят другие люди.

Макс нахмурился.

- Другие?

Кайн мысленно выругался на себя.

- Есть риск, что кто-то может мной заинтересоваться.

- Почему?

- Не могу.

Макс рассмеялся. На этот раз почти искренне.

- Я начинаю ненавидеть эти два слова.

- Я тоже.

- Мне что-то угрожает?

Кайн посмотрел ему в глаза. Вот здесь лгать было нельзя.

- Не должно.

- Великолепно.

- Поэтому я и не хочу, чтобы ты лез.

- Уже поздно.

Кайн напрягся.

- Что ты сделал?

Макс посмотрел в сторону.

- Искал тебя. Через знакомых, больницы, полицию, интернет. Дважды ездил к бару.

Кайн встал.

- Ты говорил с кем-нибудь?

- С охранником. Ничего полезного.

Кайн провёл ладонью по лицу.

- Ты написал «сам разберусь».

Макс посмотрел на него.

- Нашёл фотографию.

Кайн почувствовал холод.

- Какую?

Макс встал и подошёл к столу. Открыл ноутбук. Кайн подошёл ближе. На экране была фотография улицы: бар, полицейские машины, часть дороги и тёмная фигура сбоку. Кайн сразу узнал куртку. Желудок сжался.

- Откуда это?

- Чат района. Кто-то фотографировал полицию.

Макс увеличил изображение. Качество стало хуже, но фигура оставалась.

- Это ты.

- Лица не видно.

- Я знаю твою куртку.

Кайн закрыл глаза.

- Да.

Макс снова повернулся к экрану.

- А теперь смотри сюда.

Он приблизил руку фигуры. Изображение рассыпалось на пиксели. Что-то тёмное возле запястья. Кайн почувствовал метку под рукавом.

- Что это?

- Тень.

- На руке?

- Плохое качество.

- Кайн.

- Я не знаю.

Макс повернулся.

- Покажи руку.

Кайн машинально отступил. Этого хватило. Макс посмотрел сначала на него, потом на рукав.

- Не буду.

Макс шагнул ближе. Кайн напрягся. Всего на секунду. Но тело отреагировало само. Вес сместился назад. Левая нога чуть ушла в сторону. Расстояние. Тень возле кровати. Выход справа. Кайн понял, что делает, и сразу выпрямился. Макс тоже заметил. Не технику. Реакцию.

- Ты чего?

- Ничего.

Слово прозвучало особенно плохо. Макс отступил. Кайн почувствовал себя хуже, чем после любого вопроса. Перед ним был Макс. Не Орм. Не носитель с молотом. Макс. А он только что посмотрел на комнату как на тренировочную площадку.

- Прости.

Макс нахмурился.

- За что?

Кайн медленно закатал рукав. Метка была на месте - тёмная, неактивная. Макс смотрел.

- Это что?

- Осталось после того вечера.

- Татуировка? Ожог?

- Нет.

- Тогда что?

Кайн опустил рукав.

- Не могу рассказать.

Макс закрыл глаза.

- Конечно.

- Но это то, что ты видишь на фотографии.

- Оно опасное?

Кайн подумал.

- Для тебя нет.

- А для тебя?

Кайн промолчал. Макс понял.

- Ясно.

Он закрыл ноутбук.

- Удали фотографию, - сказал Кайн.

- Нет.

- Она может создать проблемы.

- Какие?

Кайн замолчал и подошёл к окну. Во дворе шли студенты, кто-то курил возле входа. Подозрительных машин он не видел. По крайней мере пока.

- Хотя бы никому не показывай.

- Не покажу. Я не идиот.

- Я знаю.

- Судя по последней неделе, иногда забываешь.

Кайн слабо усмехнулся.

- Это справедливо.

Макс тоже наконец чуть улыбнулся. Напряжение в комнате не исчезло, но стало терпимее. Макс посмотрел на рюкзак.

- Ты вернулся насовсем?

Кайн опустил взгляд.

- На три дня. Потом нужно вернуться.

Улыбка исчезла.

- В тот центр?

- Да.

- Зачем?

Кайн пожал плечами.

- Обследование.

Макс смотрел на него.

- Это сейчас правда?

Кайн задумался.

- Частично.

- Уже прогресс.

Кайн сел на кровать.

- Они дадут мне больше свободы, если всё будет нормально.

- Кто «они»?

- Макс.

- Попытка была.

Кайн лёг спиной на кровать. Матрас скрипнул. Вот этот звук он помнил.

- Я скучал по этому месту.

- А звучишь так, будто тебя сюда сослали.

- После той комнаты это пятизвёздочный отель.

Макс посмотрел на него.

- Какой комнаты?

Кайн прикрыл глаза.

- Забудь.

- Уже записал.

- Ты невыносим.

- Я неделю тренировался.

Несколько секунд было тихо. Потом Макс спросил:

- Есть будешь?

Кайн открыл глаза.

- Что?

- Еда.

- Какая?

- Макароны.

- С чем?

- С макаронами.

Кайн посмотрел на него.

- Ничего не изменилось.

- Ты исчез, а готовить я почему-то не научился.

Кайн рассмеялся. Впервые за несколько дней - нормально, без напряжения. Макс тоже улыбнулся, пусть всего на несколько секунд. Потом Кайн снова почувствовал рюкзак возле кровати. Улыбка немного погасла, но не исчезла полностью.

***

Макароны оказались именно такими, как обещал Макс. Просто макароны. Кайн ел их и впервые за долгое время почти не думал о показателях в крови, Эде и расстоянии до ближайшей тени. Макс сидел напротив.

- Ты Лене звонил?

Вилка остановилась.

- Нет.

- Замечательно.

- Я собирался.

- Когда?

- Сегодня.

- Уже вечер.

Кайн посмотрел в окно.

- Ещё не вечер.

- Почти пять.

- Это послеобеденное время.

- Ты ей обещал.

- Знаю.

Макс отложил вилку.

- Она реально переживает.

Кайн помолчал.

- Я знаю.

- Нет, я серьёзно. Она сначала думала, что ты просто решил от всех спрятаться. Потом начала спрашивать меня каждые несколько часов.

- Почему сама не...

Кайн вспомнил шесть пропущенных и замолчал. Макс понял.

- Вот именно.

- Телефон был не у меня.

- Это я уже понял.

Кайн поднял глаза.

- Ты ей что сказал?

- Что ты жив. Она спросила, почему ты сам ей не позвонил.

Кайн медленно жевал.

- И что ты ответил?

- Что ты очень занят тем, что принимаешь плохие решения.

- Спасибо.

- Всегда пожалуйста.

Кайн достал телефон и открыл переписку. Последнее сообщение Лены всё ещё висело.

Лена: и не пиши мне «потом»

Кайн набрал:

Кайн: привет

Посмотрел на сообщение и стёр.

- Что написать?

Макс поднял бровь.

- Ты серьёзно спрашиваешь меня?

- Да.

- После недели исчезновения?

- Да.

- Напиши правду.

Кайн посмотрел на него. Макс вздохнул.

- Хорошо. Не всю.

Кайн снова посмотрел на экран и написал:

Кайн: Я вернулся. Я в общаге. Прости, что не позвонил раньше.

Отправил. Ответ пришёл секунд через десять.

Лена: не уходи никуда

Кайн посмотрел на сообщение.

- Что?

Макс уже улыбался. Кайн поднял глаза.

- Ты ей сказал?

- Она сама спросила. Два часа назад.

Кайн положил телефон на стол.

- Прекрасно.

- Заслужил.

- Вы сговорились?

- Да. Это огромный заговор против человека, который отвечает на сообщения раз в неделю.

Кайн собирался сказать что-то ещё, но в дверь постучали. Он замер. Макс посмотрел сначала на него, потом на дверь.

- Быстро.

- Она рядом живёт.

- Она не настолько рядом.

Макс пожал плечами.

- Видимо, быстро шла.

Снова стук. Кайн встал и на полпути остановился.

- Открывай ты.

- Почему?

- Не знаю.

- Боишься?

- После того, как ты встретил меня дверью, у меня травма.

Макс улыбнулся.

- Это только начало.

Кайн сам подошёл к двери. Взялся за ручку, выдохнул и открыл. Лена стояла в коридоре. Светлые волосы собраны в хвост, куртка расстёгнута, в руке телефон. Она посмотрела на Кайна. Кайн попытался понять, что будет первым: радость, злость или вопрос. Не угадал. Лена шагнула вперёд и обняла его.

Кайн застыл всего на секунду, потом осторожно обнял в ответ. Он почувствовал, как сильно она его держит, и только тогда понял, насколько соскучился.

- Прости, - сказал он.

Лена ничего не ответила. Постояла так ещё несколько секунд, потом отстранилась и ударила его ладонью по плечу. Не сильно, но ощутимо.

- Это за что?

- За неделю.

Ещё раз. По другому плечу.

- А это?

- За то, что не отвечал.

- Телефон был не у меня.

Ещё один удар.

- А это?

- За что?

- За то, что сейчас оправдываешься.

Макс из комнаты сказал:

- Я говорил.

Лена посмотрела за спину Кайна.

- Ты тоже виноват.

- Почему?

- Просто.

Макс поднял руки.

- Принимается.

Кайн отступил, пропуская её внутрь. Лена вошла, осмотрела комнату, потом снова посмотрела на Кайна.

- Ты похудел?

- Нет.

- Выглядишь хуже.

- Спасибо.

- Я серьёзно.

- Я тоже.

Она заметила бинт под рукавом.

- Что с рукой?

Кайн опустил взгляд.

- Рана.

- Какая?

- Уже почти прошла.

- Покажи.

Кайн посмотрел на Макса. Тот едва заметно усмехнулся.

- Не смотри на меня. Я уже проходил этот этап.

Лена нахмурилась.

- Какой этап?

- Кайн теперь отвечает на каждый второй вопрос словами «не могу рассказать».

Кайн закрыл глаза.

- Спасибо, Макс.

- Я предупреждаю человека.

Лена посмотрела на Кайна.

- Что происходит?

Кайн сел.

- Длинная история.

- У меня есть время.

- Я не могу рассказать всё.

Макс поднял указательный палец.

- Вот.

Кайн бросил в него салфетку. Макс поймал. Лена не улыбнулась.

- Ты в безопасности?

Кайн задумался. Вспомнил Булата и Завет, Джека в рюкзаке, людей, которые теоретически могли узнать об оружии, первое задание и Артёма.

- Сейчас да.

Лена села рядом.

- Сейчас?

- Не цепляйся к словам.

- Я неделю цеплялась к отсутствию человека. К словам теперь тоже буду.

Кайн посмотрел на неё. Макс тихо сказал:

- Добро пожаловать.

- Замолчи.

Лена снова повернулась к Кайну.

- Тебя кто-то преследует?

- Нет.

Ответ был правдой. Наверное.

- Ты сделал что-то незаконное?

У Кайна слегка сжалось горло. Макс смотрел на него. Кайн не встретился с ним взглядом.

- Нет.

Лена медленно кивнула.

- Хорошо.

Макс ничего не сказал, но Кайн чувствовал его взгляд.

- Почему тогда ты исчез?

Кайн заранее подготовил ответ ещё в разговоре с Максом. Теперь повторить его оказалось проще.

- После того нападения меня забрали на обследование. Были вопросы по расследованию. Мне нельзя рассказывать подробности.

Лена смотрела внимательно.

- Полиция?

- Люди, связанные с расследованием.

- Это звучит подозрительно.

- Я знаю. Через несколько дней я к ним вернусь.

Лена покачала головой.

- Мне это совсем не нравится.

- Мне тоже.

Это хотя бы было полностью честно.

- Дед знает? Родители?

Кайн помолчал.

- Дед - да. Родители не всё.

- Университет?

- Там всё уладили.

Макс нахмурился.

- Кто?

Кайн посмотрел на него.

- Те люди.

Макс присвистнул.

- Я всё меньше люблю этих людей.

- Поверь, я тоже.

Лена сжала пальцы.

- Кайн.

- Что?

- Ты можешь просто сказать, нужна ли тебе помощь?

Вопрос оказался неожиданно сложным. Лена не спрашивала, что случилось, кто эти люди или где Кайн был. Только нужна ли ему помощь. Кайн посмотрел на неё, потом на Макса.

Двое людей сидели в его комнате. Неделю назад они были частью нормальной жизни. Теперь Кайн знал вещи, о которых не мог им рассказать, носил в рюкзаке разумное оружие и убил семь человек. Вчера он спорил о том, когда убийство становится допустимым. А они спрашивали, нужна ли ему помощь.

- Не знаю, - сказал Кайн.

Лена кивнула.

- Хорошо.

- Что хорошего?

- То, что хотя бы не сказал «нет».

Макс посмотрел на неё.

- Я весь день пытаюсь добиться примерно этого.

Кайн вздохнул.

- Вы оба очень раздражаете.

- Значит, всё почти как раньше, - сказал Макс.

Кайн хотел ответить, но остановился.

Почти.

***

Лена ушла уже после восьми. Перед этим заставила Кайна пообещать, что завтра он хотя бы ненадолго появится в университете, и Кайн согласился. Макс проводил её до лестницы. Кайн остался один. В комнате наконец стало спокойно. Он сидел на кровати и смотрел на знакомый стол, старые вещи, кружку Макса, которую тот снова не убрал, собственную куртку.

Всё стояло там, где должно. День получился странным. Утром Кайн ещё находился на объекте Завета, а вечером снова сидел в общежитии. Ему вернули паспорт и телефон, дали несколько дней свободы. Он увидел Макса и Лену. Завтра мог пойти в университет. Всё, чего хотел несколько дней назад. Кайн лёг на спину и закрыл глаза.

Вокруг была настоящая тишина - не белая комната и не помещение Завета. Своя кровать, свой потолок, шаги в коридоре, вода за стеной, чей-то смех этажом ниже. Кайн улыбнулся. А потом понял, что всё это время чувствует рюкзак возле кровати.

Он не слышал Джека и не смотрел на рюкзак, просто знал, что тот примерно в полуметре. Джек был рядом, и от этого становилось спокойно. Кайн открыл глаза, несколько секунд смотрел в потолок, потом сел. Макс ещё не вернулся. Кайн потянулся к рюкзаку и остановился. Булат утром сказал: «Запомни это ощущение». Кайн убрал руку.

Метка не болела, тревоги не было, тело не ломило. Всё нормально. Нужно было просто оставить нож там и лечь спать. Через несколько секунд Кайн всё-таки открыл рюкзак. Ножны лежали внутри. Он достал их и положил рядом на кровать. Ничего. Джек молчал весь день. Кайн только сейчас это осознал. Ни одной реплики. Ни одного «ещё». Ни одного совета.

Даже когда Макс показывал фотографию. Даже когда Лена спрашивала, в безопасности ли он. Ничего. Кайн посмотрел на ножны.

- Ты там?

Тишина. Он нахмурился. Нелепо. Утром его предупреждали сообщать, если Джек начнёт говорить чаще. Не если он молчит. Кайн взялся за рукоять и немного вынул нож. Чёрное лезвие показалось из ножен. Метка нагрелась. Кайн сразу почувствовал знакомое присутствие.

- Джек?

Ответ пришёл не сразу.

Да.

Всего одно слово, и Кайн выдохнул. Только после этого понял, что до ответа задерживал дыхание. Он медленно убрал нож обратно и посмотрел на собственную ладонь. Пальцы перестали быть напряжёнными, плечи расслабились.

Утром Булат назвал это зависимостью. Тогда слово прозвучало как медицинский термин - что-то про сон, пульс, метку и расстояние. Теперь Кайн понял: ему нужен был не только нож рядом. Ему нужен был ответ. За дверью послышались шаги Макса. Кайн быстро убрал нож в рюкзак и застегнул молнию. Дверь открылась.

- Я вернулся, - сказал Макс.

Кайн посмотрел на него.

- Вижу.

Макс снял куртку.

- Ты чего сидишь в темноте?

Кайн только сейчас заметил, что не включил свет.

- Задумался.

Макс щёлкнул выключателем. Комната снова стала обычной. Кайн посмотрел на рюкзак, потом на Макса.

- Всё нормально? - спросил тот.

Кайн хотел ответить привычно. Слово уже было готово, но он остановился.

- Не знаю.

Макс посмотрел на него и кивнул.

- Ладно.

Никаких вопросов. Он сел за стол и включил компьютер. Через несколько секунд комната наполнилась привычным шумом вентилятора. Кайн лёг и закрыл глаза. Рюкзак стоял рядом. В полуметре. Этого хватало.

Пока.

Глава 22 - Почти как раньше

Кайн понял, что возвращение к нормальной жизни началось с совершенно ненормального вопроса.

Куда положить нож?

Он стоял посреди комнаты в джинсах и футболке, держал открытый рюкзак и смотрел на старые ножны. Макс завязывал шнурки у двери.

- Ты идёшь?

- Сейчас.

- Ты это говорил пять минут назад.

- Я собираюсь.

- Ты стоишь и смотришь в сумку.

Кайн поднял голову.

- Это часть процесса.

Макс выпрямился.

- Очень сложного?

- Ты даже не представляешь.

Макс посмотрел на рюкзак. Кайн машинально подвинул его ближе к себе.

Слишком быстро.

Макс заметил. Конечно заметил. Но на этот раз ничего не спросил.

Кайн снова заглянул внутрь.

Ножны можно было положить на дно. Плохо. Если понадобится быстро достать нож, придётся вытаскивать тетради, зарядку и всё остальное.

Кайн нахмурился и тут же поймал себя на этой мысли.

Если понадобится быстро достать.

Он закрыл глаза.

- Что? - спросил Макс.

- Ничего.

- У тебя это слово скоро станет главным ответом на все вопросы.

- Работаю над разнообразием.

Кайн переложил нож во внутреннее отделение. Не слишком глубоко, но так, чтобы случайно не увидеть. Рядом положил блокнот и застегнул молнию.

Метка оставалась спокойной.

Полметра. Может, чуть больше. Этого хватало.

Кайн надел рюкзак.

- Всё.

Макс открыл дверь.

- Наконец.

Они вышли в коридор. Кайн запер комнату и проверил ручку.

Один раз.

Потом второй.

Макс стоял рядом.

- Серьёзно?

Кайн убрал руку.

- Привычка.

- У тебя никогда не было такой привычки.

- Теперь есть.

Макс посмотрел на него. Кайн пошёл к лестнице.

- Не начинай с утра.

- Я ничего не сказал.

- Ты умеешь очень громко ничего не говорить.

- Тоже навык.

Они спустились вниз.

За стеклянной дверью общежития был обычный холодный день. Студенты шли в сторону университета. Кто-то держал кофе, кто-то пытался застегнуть куртку на ходу. Двое парней спорили возле входа.

Кайн остановился на секунду.

Макс обернулся.

- Что?

- Ничего.

Кайн снова пошёл.

Всё выглядело так, как должно. И именно поэтому ощущалось странно.

Неделю назад он проходил здесь почти каждый день. Не думал о людях вокруг, не считал окна, не смотрел, кто идёт сзади, не замечал, где заканчивается свет от фонаря.

Теперь замечал.

Тень от дерева слева. Арка между корпусами впереди. Узкий проход между общежитием и магазином, тёмный подъезд через дорогу.

Кайн заставил себя смотреть прямо.

Просто идти.

Макс говорил что-то о преподавателе. Кайн понял, что пропустил половину.

- Что?

- Ты меня вообще слушаешь?

- Да.

- Что я сказал?

Кайн подумал.

- Что преподаватель...

Макс ждал.

- Существует.

- Впечатляет.

- Я только проснулся.

- Ты уже двадцать минут не спишь.

Кайн посмотрел на него.

- Ладно. Повтори.

- Я сказал, что у тебя сегодня первая пара у Соколовой.

Кайн поморщился.

- Сразу?

- Да.

- Может, вернуться?

- Ты вчера обещал Лене.

- Это была ошибка.

- Слишком поздно.

Кайн достал телефон.

Ни одного сообщения от Булата или Эда, ни одного неизвестного звонка.

Хорошо.

Он убрал телефон. Макс снова посмотрел на него.

- Ты ждёшь кого-то?

- Нет.

- Тогда почему проверяешь каждые пять минут?

- Привычка.

- Ещё одна новая?

Кайн вздохнул.

- Макс.

- Всё. Молчу.

Они прошли перекрёсток.

Кайн снова ощутил знакомое напряжение - скорее ожидание чужого взгляда, чем сам взгляд.

Он обернулся.

Позади шли студенты: девушка в белой куртке, парень с рюкзаком, мужчина лет сорока возле машины.

Никто не смотрел на него.

Кайн отвернулся.

Булат вчера говорил: заметишь одного и того же человека несколько раз - не проверяй сам.

Пока он никого не замечал несколько раз.

Значит, ничего.

***

Университет встретил Кайна шумом.

Вот от этого он действительно отвык.

Коридоры были забиты людьми, разговорами, телефонными звонками и шагами. Кто-то смеялся, кто-то спорил прямо у расписания.

Кайн вошёл и почти сразу пожалел.

После комнат Завета, где каждый звук имел источник и значение, здесь всё происходило одновременно.

Он остановился возле гардероба.

- Ты чего? - спросил Макс.

- Шумно.

Макс огляделся.

- Всегда так было.

- Знаю.

- Тогда?

Кайн снял куртку.

- Просто отвык.

Макс ничего не сказал.

Они поднялись на второй этаж, и Кайн сразу увидел Лену. Она стояла возле окна с двумя девушками из группы. Заметила его, что-то сказала им и пошла навстречу.

Кайн машинально улыбнулся.

- Я пришёл.

- Вижу.

Лена остановилась перед ним и осмотрела с головы до ног.

- Сам?

- Нет. Меня Макс привёл за руку.

- Почти.

Макс прошёл мимо.

- Не благодари.

Лена посмотрела на рюкзак.

- Ты всё взял?

Кайн слегка напрягся.

- В смысле?

- Тетради.

Он расслабился.

- Да.

Лена нахмурилась.

- А что ты подумал?

- Ничего.

- Опять.

Кайн вздохнул.

- Вы с Максом вчера договорились следить за каждым словом?

- Нет.

Макс повернулся на ходу.

- Это происходит само.

Кайн показал ему рукой, чтобы шёл дальше.

Лена немного улыбнулась, потом стала серьёзнее.

- Как ты?

- Нормально.

Она посмотрела на него.

Кайн выдержал две секунды.

- Более-менее.

- Уже лучше.

- Я стараюсь.

Они пошли к аудитории.

По дороге Кайна останавливали трижды.

Сначала парень с другого потока.

- Ты куда пропал?

- Болел.

- Неделю?

- Очень старательно.

Тот рассмеялся.

Потом девушка из группы.

- Тебя вроде даже полиция искала?

Улыбка Кайна стала напряжённее.

- Разобрались.

- Что случилось?

- Напали.

- Где?

- Возле бара.

- Жесть.

Она посмотрела на его руку. Повязки уже не было видно.

- Всё нормально?

- Уже да.

Правда.

Почти.

Третьим был староста. Он сразу начал с учёбы, и вот это Кайну неожиданно понравилось больше всего.

- У тебя пропуски закрыты справкой, но две работы всё равно надо сдать.

Кайн кивнул.

- Когда?

- Одну до пятницы. Вторую на следующей неделе.

- Нормально.

- Тебе материалы скинуть?

- Да.

- Вечером отправлю.

- Спасибо.

Никаких убийств. Никаких ножей. Никакого Завета.

Работа до пятницы.

Кайн почти улыбнулся.

Вот это была проблема, которую он понимал.

***

Соколова вошла ровно в девять.

Кайн сидел на привычном месте. Макс справа, Лена впереди через ряд.

Рюкзак стоял между ног. Кайн проверил это уже третий раз.

Нож внутри, рядом.

Всё нормально.

Преподаватель открыла журнал и провела пальцем по списку.

- Кайн.

Он поднял голову.

- Да.

- Вернулись?

- Как видите.

Она посмотрела поверх очков.

Кайн понял, что ответ мог быть лучше.

- Извините.

- Справки видела. Пропуски закрыты. Материал догоняете самостоятельно.

- Понял.

- И сегодня желательно не исчезать.

В аудитории кто-то тихо рассмеялся.

Кайн тоже улыбнулся.

- Постараюсь.

Пара началась.

Первые десять минут он действительно слушал. Потом заметил мужчину за окном.

Аудитория была на втором этаже. За стеклом виднелся двор, мужчина стоял возле ограды в тёмной куртке с телефоном в руке.

Кайн всмотрелся.

Он уже видел этого человека?

Кажется, нет.

Мужчина поднял голову.

Кайн сразу отвернулся.

Сердце стало биться быстрее.

Спокойно.

Это университет. Здесь сотни людей. Мало ли зачем человек стоит возле ограды.

Кайн заставил себя смотреть на доску.

Через минуту снова повернулся к окну.

Мужчина ушёл.

- Что там? - прошептал Макс.

- Ничего.

Макс проследил за его взглядом.

- Ты уже минуту смотришь в окно.

- Просто задумался.

- Про улицу?

Кайн ткнул ручкой в тетрадь.

- Слушай пару.

Макс нахмурился, но отвернулся.

Кайн положил ладонь на рюкзак.

Через ткань присутствие ощущалось слабо.

Но хватало.

Джек.

Ответа не было.

Кайн не произносил имя вслух, просто подумал.

Тишина.

Хорошо.

Не надо.

Он убрал ладонь.

Через несколько минут заметил, что нога всё ещё касается рюкзака.

Не специально.

Наверное.

***

На перемене стало хуже.

Людей в коридоре оказалось слишком много. Кайн шёл между ними и автоматически следил, чтобы никто не подходил к рюкзаку слишком близко.

Парень впереди резко остановился. Кайн почти врезался, но ушёл в сторону.

Девушка справа подняла руку, чтобы поправить волосы. Кайн заметил движение краем глаза и дёрнулся.

Совсем немного.

Но заметил.

Макс шёл рядом.

- Ты чего?

- Ничего.

- Тебя кто-то толкнул?

- Нет.

- Тогда?

Кайн остановился. Люди обходили их.

- Можем не сейчас?

Макс посмотрел на него.

- Хорошо.

Это «хорошо» было новым.

Раньше Макс продолжил бы. Теперь иногда останавливался.

Кайн не был уверен, что ему это нравилось.

Они дошли до автомата с кофе.

Макс нажал кнопку.

- Будешь?

- Нет.

- Ты раньше пил.

- Не хочу.

Макс пожал плечами.

Кайн прислонился к стене.

Напротив лестница. Справа окно. Слева коридор.

Два выхода.

Он отметил это автоматически и только потом поймал себя на этом.

Кайн закрыл глаза.

- Что опять? - спросил Макс.

- Ничего.

- Ты сейчас сам себя раздражаешь этим словом?

- Очень.

Макс забрал стакан.

- Тогда придумай другое.

Кайн открыл глаза.

- Я постоянно смотрю, где выход.

Макс перестал пить.

Кайн продолжил прежде, чем передумал.

- И кто вокруг.

- Почему?

- Не знаю.

Это была ложь.

Оба поняли.

Макс посмотрел на него.

- Там, где ты был, было опасно?

Кайн подумал о тренировке. О складе. Об Артёме.

- Иногда.

Макс замолчал.

Кайн посмотрел на него.

- Только не начинай.

- Я вообще ничего не сказал.

- Вот именно.

- Ладно.

Макс сделал глоток.

- Если хочешь уйти, можем уйти.

Кайн нахмурился.

- Куда?

- Домой.

- Нет.

- Почему?

- Потому что я пришёл на пары.

- Один день ничего не изменит.

Кайн посмотрел вокруг.

- Изменит.

Макс не понял.

Кайн тоже не был уверен, что понимает.

Но уйти сейчас означало признать, что он не способен сидеть среди обычных людей.

Что Завет уже стал проще.

В Завете были комната, правила, Булат, Эд и Орм. Там он хотя бы знал, где опасность.

Здесь опасности вообще не должно быть.

Именно поэтому Кайн останется.

- Я в порядке, - сказал он.

Макс посмотрел.

Кайн поправился:

- Справлюсь.

- Вот это звучит честнее.

***

На второй паре стало легче.

На третьей Кайн почти перестал думать о рюкзаке.

Почти.

Он даже записывал. Правда, половину терминов пришлось потом спрашивать у Лены.

После пары они пошли в столовую.

Макс взял что-то, что выглядело сомнительно ещё до того, как попало на тарелку. Кайн выбрал суп.

Лена села напротив.

- Ну?

- Что?

- Первый день.

Кайн попробовал суп.

- Я ещё жив.

Макс посмотрел на тарелку.

- Пока.

- Очень смешно.

Лена подперла подбородок рукой.

- Я серьёзно.

Кайн подумал.

- Странно.

- В каком смысле?

Он оглядел столовую.

За соседним столом спорили двое студентов. Кто-то уронил ложку. У девушки возле окна зазвонил телефон.

Обычный шум.

- Как будто меня не было намного дольше.

Лена кивнула.

- Неделя тоже ощущается долго, если происходит много всего.

Кайн посмотрел на неё.

Она не знала, насколько.

- А у вас что было?

Макс поднял палец.

- Вот это хороший вопрос.

И началось.

Они рассказывали, кто с кем поругался, как преподаватель отменил пару за десять минут до начала, как кто-то перепутал аудиторию и сорок минут просидел на чужой лекции, как в общежитии снова сломалась стиральная машина.

Кайн слушал, иногда смеялся и задавал вопросы.

Минут на пятнадцать всё действительно стало почти нормальным.

Пока парень с подносом не задел его плечом.

Случайное столкновение.

Но Кайн среагировал сам, ещё до осознанного решения.

Левая рука схватила чужое запястье.

Правая уже пошла к рюкзаку.

Парень замер.

Кайн тоже.

Они смотрели друг на друга.

- Ты чего?

Кайн сразу отпустил.

- Извини.

Парень потёр запястье.

- Я случайно.

- Я понял.

- Тогда зачем хватать?

Несколько человек рядом посмотрели на них.

Кайн почувствовал, как внутри что-то меняется.

Не страх.

Раздражение.

Парень стоял слишком близко. Говорил слишком громко.

Кайн видел его шею. Положение рук. Поднос мешал ему двигаться.

Если шагнуть вправо...

Кайн отступил.

Сам.

- Извини, - повторил он.

Парень посмотрел ещё пару секунд.

- Ладно.

И ушёл.

Кайн остался стоять.

Рука всё ещё находилась возле молнии рюкзака.

Он медленно убрал её.

Лена смотрела на него.

Макс тоже.

- Кайн? - тихо спросила Лена.

- Всё нормально.

Кайн и сам услышал, насколько это неправда.

Он сел.

Аппетит исчез.

Макс наклонился ближе.

- Ты хотел что-то достать?

Кайн посмотрел сначала на него, потом на рюкзак.

- Телефон.

Макс молчал - не поверил.

Но при Лене ничего не сказал, и Кайн был ему за это благодарен.

Лена тоже смотрела.

- Он тебя просто задел.

- Я знаю.

- Ты так схватил его...

- Я знаю.

Кайн взял ложку и тут же положил обратно.

- Рефлекс.

- Откуда?

Кайн улыбнулся без радости.

- Как думаешь?

Лена ничего не ответила.

Макс отвёл взгляд.

Вот и всё.

Пятнадцать минут нормальной жизни.

Неплохой результат.

***

После столовой Кайн вышел на улицу один.

Сказал, что нужно позвонить.

Это даже было почти правдой.

Он дошёл до боковой части корпуса, где было меньше людей, достал телефон и открыл контакт Булата.

Не позвонил.

Что он скажет?

«Я схватил студента, потому что он задел меня подносом».

Очень убедительно.

Правило было простым.

Если появляется желание причинить вред без необходимости - сообщать.

Но он не хотел причинять вред.

Не совсем.

Он просто...

Кайн закрыл глаза.

Вспомнил шею. Положение рук. Шаг вправо.

Он вообще не должен был это замечать.

Телефон завибрировал.

Кайн вздрогнул.

Сообщение от Булата.

Булат: Состояние?

Кайн посмотрел на экран и едва не рассмеялся.

Очень вовремя.

Он набрал:

Кайн: Нормально. В университете.

Остановился.

Стёр «нормально» и написал:

Кайн: В университете. Немного напряжён. Толпа раздражает. Резко отреагировал на человека, который случайно меня задел. Никто не пострадал.

Отправил.

Ответ пришёл не сразу.

Булат: Оружие использовал?

Кайн: Нет.

Булат: Джек говорил?

Кайн задумался.

Кайн: Нет.

Через несколько секунд:

Булат: Если усилится - звони. Не жди.

Кайн убрал телефон.

Он сообщил, как просили, и ничего страшного не произошло. Никто не приехал его забирать и не приказал возвращаться.

Кайн почувствовал облегчение.

А потом раздражение от того, что вообще нуждался в разрешении продолжить день.

- Привыкай, - тихо сказал он себе.

«К чему?»

Кайн замер.

Голос был слабым. Спокойным.

Он посмотрел на рюкзак.

- Ты решил проснуться?

«Ты позвал».

Кайн нахмурился.

- Я тебя не звал.

Тишина.

- Джек?

Ничего.

Кайн медленно убрал ладонь с рюкзака.

Метка стала чуть теплее.

Он оглянулся.

Никого рядом.

- Очень полезный разговор.

Ответа не было.

Кайн вернулся внутрь.

***

Последняя пара закончилась после четырёх.

Кайн вышел из аудитории с ощущением, что провёл там сутки.

Макс потянулся.

- Всё.

- Наконец.

Лена убирала вещи.

- Завтра придёшь?

Кайн посмотрел на неё.

- Если меня сегодня никто не отчислит.

- Очень смешно.

- Да, приду.

Макс поднял бровь.

- Добровольно?

- Не порть момент.

Они вышли из корпуса.

На улице уже начинало темнеть.

Кайн вдохнул холодный воздух.

Так было гораздо легче: меньше людей, больше пространства.

Лена пошла к остановке. Макс собирался в магазин.

- Тебе что-нибудь купить? - спросил он.

- Нет.

- Точно?

- Да.

- Тогда увидимся в комнате.

Кайн кивнул.

Макс ушёл, а Кайн остался возле университета один.

Телефон показывал несколько сообщений: материалы от старосты, сообщение от Лены.

От Завета ничего.

Он пошёл к общежитию не спеша.

День закончился, и он справился.

Да, была столовая, но он остановился сам: не достал нож, не использовал способность, не ударил человека.

Нормально.

Кайн почти убедил себя.

На перекрёстке он заметил мужчину.

Тёмная куртка. Телефон в руке.

Тот стоял возле киоска.

Кайн замедлил шаг.

Что-то знакомое.

Он видел его утром? Возле университета?

Мужчина посмотрел на экран телефона.

Кайн пошёл дальше.

Не оборачивайся.

Булат сказал не проверять.

Это может быть обычный человек.

Через сто метров Кайн всё-таки посмотрел назад.

Мужчины не было.

Он выдохнул.

Совпадение.

Конечно.

Город большой, куртки одинаковые, а лица утром он почти не видел.

Кайн дошёл до следующего перекрёстка и остановился на красный.

Через дорогу стоял тот же мужчина.

Теперь Кайн был уверен.

Или почти уверен.

Тёмная куртка, серый шарф, телефон в руке.

Мужчина на него не смотрел.

Кайн почувствовал, как метка нагрелась.

Не Джек.

Он сам.

Сердце ускорилось.

Расстояние около двадцати метров. Между ними дорога. Справа тёмный проход между зданиями, слева остановка.

Кайн уже видел маршрут.

Тень под навесом.

Потом проход.

Можно оказаться ближе.

Посмотреть лицо.

Проверить.

Он сделал полшага.

Остановился.

«Не проверяешь сам».

Голос Булата всплыл слишком ясно.

Кайн сжал пальцы.

Мужчина убрал телефон в карман и повернул голову.

На секунду их взгляды встретились.

Зелёный.

Люди пошли через переход.

Мужчина двинулся вместе с ними.

Прямо к Кайну.

Рука Кайна легла на лямку рюкзака.

Ближе.

Пятнадцать метров.

Десять.

Пять.

Мужчина прошёл мимо.

Даже не остановился.

Кайн повернул голову.

Тот продолжал идти.

Не к нему.

Кайн остался на месте.

Может, показалось. Может, один и тот же человек просто шёл тем же маршрутом.

Он достал телефон.

Не стал преследовать.

Не стал проверять.

Набрал Булата.

Ответили после второго гудка.

- Что?

- Кажется, за мной следят.

На другом конце сразу стало тише.

- Где ты?

Кайн назвал улицу.

- Кто?

- Мужчина. Тёмная куртка, серый шарф. Видел его утром возле университета. Сейчас встретил два раза по дороге.

- Уверен, что тот же?

Кайн посмотрел туда, куда ушёл мужчина.

- Нет.

- Хорошо.

- Что хорошего?

- Что ты это понимаешь.

Кайн выдохнул.

- Я хотел проверить.

- Но не проверил.

- Нет.

- Молодец.

Кайн поморщился.

- Не говори так, будто я собака.

Булат проигнорировал.

- Иди в общежитие. Не меняй маршрут специально. Не ускоряйся. Нож не доставай.

- А вы?

- Проверим.

- Как?

- Неважно.

- Булат.

- Кайн.

Он замолчал.

- Иди домой.

- Хорошо.

Связь завершилась.

Кайн убрал телефон и посмотрел на улицу.

Люди шли мимо, по дороге ехали машины и автобус, в окнах горел свет.

Всё обычное.

Он пошёл дальше.

Через пару минут Джек заговорил.

«Ты мог узнать сам».

Кайн не остановился.

- Знаю.

«Почему не стал?»

- Потому что мне сказали не лезть.

Пауза.

«Ты хотел».

Кайн сжал лямку рюкзака.

- Заткнись.

Джек замолчал.

Но проблема была не в нём.

Кайн действительно хотел.

Не просто убедиться, что опасности нет. Хотел догнать, проверить и, если понадобится, заставить человека ответить.

И только потом думать, что делать дальше.

Кайн шёл к общежитию.

Сегодня он хотел обычный день и почти его получил: пары, Макса, Лену, столовую, преподавателей и задания.

Всё почти как раньше.

Только раньше, заметив подозрительного человека, Кайн подумал бы, что у того знакомое лицо.

Сегодня он сразу начал считать расстояние до ближайшей тени.

Глава 23 - Ты всё-таки его взял

До общежития Кайн дошёл минут через двадцать. Мужчину в сером шарфе больше не видел.

Первые пять минут он ещё проверял отражения в окнах и витринах. Потом поймал себя на этом и заставил смотреть вперёд. Булат сказал идти домой. Он и шёл.

Только теперь Кайн почему-то знал, что от остановки до общежития есть три места, где можно быстро уйти с дороги: двор между домами, арка возле магазина и узкий проход за аптекой. Кайн не помнил, чтобы раньше вообще обращал на них внимание. Теперь заметил все три.

Джек молчал, и хорошо. После его последнего замечания разговаривать не хотелось.

Кайн поднялся на этаж и открыл дверь своим ключом. Макс сидел за столом перед ноутбуком. Услышав дверь, он обернулся.

- О. Выжил.

Кайн снял куртку.

- С трудом. Дважды чуть не умер на паре.

- Преподаватель?

- Хуже. Посещаемость.

Макс хмыкнул и снова повернулся к ноутбуку.

- Лена тебя не убила?

- Пока отложила.

- Разумно. Пусть сначала закроешь долги.

Кайн бросил рюкзак возле кровати.

Не слишком далеко.

Заметил это только после того, как сел.

Макс ещё секунд десять что-то печатал, потом закрыл ноутбук.

- Ну? Как прошло?

Кайн пожал плечами.

- Нормально.

- Ты за последние два дня столько раз сказал «нормально», что я начинаю подозревать: всё вообще не нормально.

- Очень проницательно.

- Спасибо. Три года университета не прошли зря.

Кайн усмехнулся, но Макс не отвёл взгляда.

- Серьёзно.

- Серьёзно, Макс. Нормально.

- Ладно. Не хочешь - не говори.

Кайн посмотрел на него.

Раньше Макс обязательно продолжил бы: ещё вопрос, потом ещё один, а после какой-нибудь совершенно идиотский заход с другой стороны, который всё равно приводил к тому же.

Теперь не стал, и Кайн не знал, радоваться этому или нет.

- А ты что делал? - спросил он.

- Пытался понять, почему программа, которая вчера работала, сегодня решила, что больше не обязана.

- Получилось?

- Нет. Но мы оба стали хуже относиться друг к другу.

Кайн рассмеялся.

- Здоровые отношения.

- Стабильные.

Макс снова открыл ноутбук, и в комнате остался только стук клавиш.

Кайн достал телефон. Сообщений от Булата не было. От Лены было два:

Лена: Ты дошёл?

Лена: Кайн

Он написал:

Кайн: Дошёл. Жив.

Ответ появился почти сразу.

Лена: Это два разных утверждения.

Кайн улыбнулся.

Кайн: Оба верные.

Лена: Завтра проверю.

Кайн убрал телефон.

- Чего улыбаешься? - спросил Макс.

- Лена.

- А. Тогда понятно.

Макс потянулся.

- Завтра опять в универ?

Кайн покачал головой.

- Не знаю. Скорее всего, нет.

- Прогульщик.

- У меня официальное разрешение быть проблемой.

- Справка есть?

- Есть.

- Тогда уважаю.

Кайн лёг на кровать, заложил руки за голову.

До сих пор он толком не решил, что будет делать завтра.

Булат дал ему три дня, чтобы разобраться с вещами, университетом и родственниками. С университетом Кайн хотя бы начал. Макс был рядом, Лена теперь знала, что он жив.

Оставался ещё один человек.

Кайн посмотрел в потолок.

- Думаю, к деду съездить.

Макс перестал печатать.

- Думаешь?

- Ну да.

- Кайн, ты пропал на неделю.

- Спасибо, я помню.

- А потом объявился здесь с лицом человека, которому последние семь дней объясняли устройство налоговой системы.

Кайн повернул голову.

- Настолько плохо?

- Хуже. Поэтому я немного удивлён, что к деду ты только думаешь съездить.

- Он знает, что я жив.

- Это очень щедро с твоей стороны.

Кайн вздохнул.

- Я поеду.

- Вот.

Макс снова повернулся к ноутбуку.

- Передавай привет.

- Сам не хочешь?

- Нет.

- Почему?

- Потому что тогда он спросит, как ты себя вёл.

Кайн приподнялся на локтях.

- И?

- А я плохо вру пожилым людям.

- Мне ты вчера врал нормально.

Макс повернулся.

- Когда?

- Сказал, что макароны нормальные.

Макс несколько секунд смотрел на него.

- Вон отсюда.

- Я здесь живу.

- Уже спорно.

Кайн снова лёг.

На несколько секунд в комнате стало легко. Почти как раньше. Макс ворчал на программу, за окном кто-то сигналил, в коридоре хлопнула дверь.

Кайн повернул голову к рюкзаку у кровати.

На месте.

И сразу отвернулся.

- Ты сегодня какой-то дёрганый, - сказал Макс.

- В смысле?

- Постоянно куда-то смотришь.

- Устал.

Макс задержал на нём взгляд.

- Ладно.

И вернулся к ноутбуку. Кайн ничего не сказал.

Через несколько минут телефон завибрировал.

Булат: Человека проверяем. До утра ничего не предпринимай.

Кайн прочитал сообщение дважды.

Кайн: Хорошо.

Он убрал телефон.

Макс спросил, не оборачиваясь:

- Твои?

Кайн напрягся.

- Кто?

- Люди, про которых ты не можешь рассказывать.

Кайн посмотрел на экран телефона.

- Да.

- Всё нормально?

Опять это слово.

Кайн помолчал.

- Пока да.

Макс кивнул и больше ничего не спросил.

---

Утром Кайн проснулся раньше будильника.

Первым увидел рюкзак возле кровати и только потом посмотрел на время в телефоне: восемь двадцать три.

Он ещё немного полежал, глядя в потолок. Сегодня нужно было съездить к деду, и почему-то именно эта мысль вызывала больше напряжения, чем возвращение в университет.

В университете можно было сослаться на справку, болезнь, обстоятельства. Дед уже видел нож и метку, видел людей, которые пришли за Кайном.

От него отделаться словами про больницу не получится.

Макс ещё спал. Кайн тихо собрался, умылся и на кухне сделал себе чай. Когда вернулся, Макс уже сидел на кровати с таким лицом, словно пробуждение произошло против его воли.

- Ты куда?

- Я же говорил. К деду.

Макс посмотрел на время.

- С утра?

- Уже почти девять.

- Это утро.

- Для нормальных людей.

- Не оскорбляй меня.

Кайн взял рюкзак.

- Надолго? - спросил Макс.

- Не знаю.

- Ладно.

Кайн дошёл до двери.

- Кайн.

Он обернулся. Макс сидел всё там же.

- Что?

- Не пропадай опять.

Кайн несколько секунд смотрел на него.

- Не пропаду.

Макс кивнул.

- Тогда иди.

Кайн вышел. На этот раз, закрывая дверь, он проверил замок только один раз.

На улице было прохладнее, чем вчера. До остановки Кайн дошёл спокойно. Никого в сером шарфе не увидел, но всё равно замечал каждого, кто слишком долго стоял на одном месте.

Он старался этого не делать. Получалось плохо.

В автобусе Кайн сел у окна, рюкзак положил между ног. Джек молчал. Кайн тоже.

Сегодня ему сначала нужно было поговорить с человеком. С оружием можно потом.

---

Дед открыл дверь не сразу. Кайн успел нажать звонок второй раз, услышал шаги за стеной и подумал, что всё-таки стоило позвонить заранее.

Щёлкнул замок, и дверь приоткрылась. Дед посмотрел на него и несколько секунд ничего не говорил.

Кайн поднял руку.

- Привет.

Дверь открылась шире.

- Живой.

- Вроде.

- Заходи.

Дед первым прошёл по коридору, не спрашивая, разулся ли Кайн и закрыл ли дверь. Для него это уже считалось паникой.

В доме почти ничего не изменилось. Те же старые обои, тот же запах дерева и лекарств, та же половица возле кухни, которая скрипнула под ногой Кайна. Только дед двигался медленнее, чем раньше. Или Кайн раньше не замечал.

В кухне старик обернулся и наконец посмотрел не на лицо Кайна, а на рюкзак.

- Ты всё-таки его взял.

Пальцы Кайна сжались на лямке.

- Ты сам его мне отдал.

- Знаю. Поэтому последние дни и вспоминал, какой был умный.

- Можно без этого?

- Можно. Снимай куртку.

Кайн снял куртку и повесил на спинку стула. Рюкзак оставил на плече.

Дед заметил, но ничего не сказал. Достал чайник, налил воды и поставил на плиту.

- Опять чай? - спросил Кайн.

- В прошлый раз ты пришёл в крови. Сегодня хотя бы можно сначала поставить чайник.

- Убедительно.

- Сядь.

Тон остался прежним. Кайн сел.

Дед поставил перед ним пустую чашку, потом сел напротив. Несколько секунд рассматривал его так, будто проверял по частям: лицо, руки, плечи, дыхание.

- Они тебя держат?

- Нет.

- Следят?

- Да.

- Плохое у тебя «нет».

Кайн отвёл взгляд к окну.

- Я могу уйти.

- Почему не уходишь?

- Куда?

Дед поджал губы. На этот вопрос у него ответа не было, и он не стал придумывать.

- Тот высокий приходил, - сказал он. - Который говорит так, будто уже решил за всех в комнате.

- Булат.

- Если его так зовут.

- Что хотел?

- Спрашивал про нож. Про войну. Про то, что я видел. Потом сказал, что ты жив и сам согласился остаться у них.

Кайн посмотрел на деда.

- Ты поверил?

- Нет. Потом пришёл Макс. Ему я тоже не поверил. Потом решил, что вы оба слишком плохо врёте, чтобы придумать одну и ту же историю.

- Макс ничего не знает.

- Именно поэтому у него она была хуже.

Чайник начал тихо шуметь. Дед поднялся, достал заварку, но рук занять ему оказалось мало.

- Рука болит?

Кайн машинально прикрыл запястье ладонью.

- Иногда.

- Покажи.

- Ты уже видел.

- А я уже старый. Всё равно покажи.

Кайн закатал рукав. Метка не светилась, только тёмные линии проступали под кожей. Дед не коснулся её. Наклонился, посмотрел и выпрямился.

- Изменилась?

- Не знаю.

- Хорошо устроились твои люди. На всё один ответ.

- Они хотя бы честно говорят, когда не знают.

- Значит, не совсем безнадёжные.

Дед разлил чай. Одну чашку подвинул Кайну, но тот не взял.

- Он всё ещё разговаривает? - спросил старик.

Кайн посмотрел на рюкзак.

- Да.

- Сейчас?

- Молчит.

- Пусть.

Кайн всё-таки снял рюкзак с плеча и поставил возле ноги. Дед проследил за движением.

- Что он говорит?

- По-разному.

- Это не ответ.

- Что я выжил. Что хотел выжить. Что сам держал нож.

- Врёт?

Кайн провёл большим пальцем по краю чашки.

- В том и проблема. Обычно нет. Просто не говорит остальное.

Дед сел обратно.

- А чего хочет?

- Чтобы мы выжили.

- Кто «мы»?

Кайн не ответил. Вода в чашке дрогнула от его пальца, и по поверхности пошли круги.

- Он говорит, что это одно и то же, - наконец произнёс Кайн.

Дед посмотрел на рюкзак, потом снова на внука.

- А ты?

- Я пытаюсь понять.

- Поэтому держишь его возле ноги?

Кайн убрал руку от чашки.

- Мне спокойнее, когда я знаю, где он.

- Тебе или ему?

- Дед.

- Всё, молчу.

Он действительно замолчал. Не демонстративно: просто взял чашку и сделал глоток. Кайн ждал следующего вопроса, но дед не торопился. Пришлось говорить самому.

- Люди погибли.

Чашка остановилась у дедовых губ.

- Про одного писали в новостях.

- Их было семь.

Дед медленно поставил чашку на стол.

- Ты помнишь?

- Нет.

- Совсем?

- Первого. Остальных видел на записях.

- И что там?

- Я.

Слово вышло быстро. Слишком готовое.

Дед нахмурился.

- Ты?

- Моё лицо не видно. Но одежда моя, рост мой, рана моя. Двигался тоже я. Наверное.

- «Наверное» - это уже не то же самое.

- Какая разница? Они умерли.

- Для них никакой. Для тебя есть.

Кайн резко поднял голову.

- Не надо делать вид, что я ни при чём.

- Я и не делаю.

- Тогда что ты делаешь?

- Слушаю, как ты сначала говоришь «я», а потом «наверное». Это разные слова.

Кайн откинулся на спинку стула. В груди поднялась знакомая злость, но выйти ей было некуда.

- Они говорят примерно то же самое.

- Значит, иногда слушай не только нож.

- Очень удобно.

- А тебе нужен неудобный ответ?

- Мне нужен настоящий.

- Тогда не ко мне. Я в прошлый раз уже наговорил столько, будто что-то понимаю.

Дед сказал это без обиды. Просто признал факт и потянулся к сахарнице, хотя сахар в чай не клал.

- Я отдал его тебе, - произнёс он. - Вот что я понимаю.

- Я сам взял.

- Потому что я положил его ближе к тебе.

- Потому что хотел забрать.

- Зачем ты меня защищаешь?

- Не защищаю.

- Похоже.

Кайн выдохнул через нос.

- Тебе станет легче, если всё окажется из-за тебя?

Дед посмотрел на него прямо.

- Нет.

- Мне тоже.

На кухне стало тихо. За окном проехала машина, свет скользнул по стеклу и исчез. Рюкзак возле ноги оставался неподвижным.

- Я должен был выбросить его, - сказал дед.

- Ты выбрасывал.

- Нужно было ещё раз.

- Он бы вернулся.

- Возможно.

- Точно.

Дед чуть прищурился.

- Это ты сейчас сказал или он?

Кайн замер. Ответ был очевидным, но от этого не легче.

- Я.

- Хорошо.

- Что хорошего?

- Ты хотя бы задумался.

Дед поднялся и открыл холодильник. Достал кастрюлю, поставил на стол.

- Ты ел?

- Пил чай.

- Чай - не еда.

- Макс говорил то же самое.

- Умный парень.

- Не начинай.

- Я ещё даже не начал.

Дед поставил кастрюлю на плиту. Обычное движение почему-то сняло часть напряжения лучше любых слов. Кайн взял чашку. Чай уже успел немного остыть.

- Ты меня боишься? - спросил он.

Дед не обернулся сразу. Помешал еду, убавил огонь и только потом положил ложку возле плиты.

- Да.

Кайн ожидал другого ответа. Утешения, возмущения, хотя бы паузы подлиннее.

- Понятно.

- Ничего тебе не понятно. Я в прошлый раз видел, как ты стоял здесь в крови и не знал, кто на меня смотрит: ты или эта вещь. Сейчас тоже не знаю.

- Тогда зачем впустил?

Дед повернулся.

- Потому что ты два раза нажал на звонок и ждал. Тот, кого я боюсь, скорее всего, вошёл бы без разрешения.

Кайн посмотрел на него. Хотел усмехнуться, но вместо этого только опустил взгляд.

- Сильный способ проверить.

- Других у меня нет.

- Булат сказал бы то же самое.

- Тогда он мне уже не нравится.

Кайн всё-таки рассмеялся. Коротко, но по-настоящему.

Дед достал тарелку.

- В следующий раз сначала позвони.

- Чтобы ты успел не открыть?

- Чтобы я успел поставить еду. Не льсти себе.

- Ладно.

- И если он снова заговорит, можешь позвонить тоже.

- Ты всё равно не знаешь, что ему отвечать.

- Ему - нет. С тобой я спорю больше двадцати лет. Опыт есть.

Дед поставил перед ним тарелку. Кайн посмотрел на рюкзак, потом подвинул его к стене.

Недалеко. Но теперь, чтобы дотянуться, пришлось бы встать.

Глава 24 - Обратно

Кайн доел молча. Дед больше не возвращался ни к ножу, ни к погибшим, только спрашивал про университет, потом про родителей. Напомнил позвонить матери ещё раз и отдельно уточнил, что сообщение из трёх слов звонком не считается.

Кайн спорить не стал. После сегодняшнего разговора это казалось самой простой уступкой.

Рюкзак всё это время стоял у стены. Недалеко, но уже не возле ноги. Несколько раз Кайн всё равно смотрел в ту сторону. Первый раз заметил сразу, второй - только когда дед проследил за его взглядом. Старик ничего не сказал, и за это Кайн был благодарен.

Когда тарелка опустела, дед забрал её и поставил в раковину.

- Ещё?

- Нет, спасибо.

- Значит, заболел.

- Я две порции съел.

- Раньше это тебя не останавливало.

Кайн посмотрел на кастрюлю.

- Ладно. Немного.

Дед усмехнулся.

Через десять минут Кайн наконец встал из-за стола. Рюкзак снова оказался на плече.

- Позвони в следующий раз, - сказал дед.

- Позвоню.

- До того, как окажешься возле двери.

- Это уже слишком много условий.

- Переживёшь.

Кайн надел куртку. Дед стоял возле кухни и смотрел на него - не на рюкзак.

- Я зайду ещё, - сказал Кайн.

- Сначала узнай, отпустят ли.

Кайн хотел ответить, что его никто не держит. Не стал.

- Узнаю.

Он открыл дверь.

- Кайн.

Кайн обернулся.

- Что?

Дед помолчал.

- Береги себя.

- Постараюсь.

- В прошлый раз получилось плохо.

- Тогда постараюсь лучше.

Дед кивнул. Кайн вышел и закрыл за собой дверь.

На улице было прохладно. После кухни воздух показался особенно свежим. Кайн спустился с крыльца, поправил лямку рюкзака и только дошёл до калитки, когда телефон завибрировал.

Булат.

Кайн посмотрел на дом и ответил.

- Да.

- Закончил?

- Только вышел от деда.

- Как прошло?

Кайн открыл калитку.

- Живы оба.

- Уже неплохо.

- Для тебя это высокая оценка?

- В последнее время да.

Кайн вышел на улицу.

- Вы проверили того человека?

На несколько секунд Булат замолчал.

- Проверили.

- И?

- Ничего.

Кайн остановился.

- Очень информативно.

- Другого ответа пока нет. Обычный человек. Документы настоящие, судимостей нет, с нами не связан. В известных нам делах не проходил.

- Тогда почему он несколько раз был возле университета?

- Не знаем.

- Отлично.

- Я не сказал, что он следил за тобой. Только то, что мы ничего не нашли.

Кайн пошёл дальше. На противоположной стороне улицы женщина выгуливала собаку, возле магазина разгружали коробки, на остановке стояли несколько человек. Серого шарфа не было.

- И что мне делать?

- Ничего. Если увидишь его снова - сообщишь.

- Уже второй раз за два дня слышу от тебя очень полезный совет.

- Потому что ты второй раз пытаешься превратить отсутствие информации в действие.

Кайн помолчал.

- Понял.

Булат не завершил звонок. Кайн почувствовал это по паузе.

- Что ещё?

- Тебе нужно вернуться сегодня.

Кайн снова остановился.

- Планировалось завтра.

- Теперь сегодня.

- Почему?

- Изменились обстоятельства. Обсудим на месте.

Кайн закрыл глаза.

- Конечно.

- У общежития будь к четырём.

Было чуть больше одиннадцати. Ему дали три дня, а теперь оставалось меньше пяти часов.

- Что брать?

- Одежду, личные вещи, учебные материалы. Всё, что понадобится на ближайшее время. Если чего-то нет - купи.

- А ближайшее время - это сколько?

- Пока не знаю. Скорее всего, какое-то время поживёшь в основном корпусе.

- В той белой комнате?

- Нет.

Ответ прозвучал сразу, и Кайн невольно выдохнул. Булат это услышал.

- Туда тебя возвращать не собираются. У тебя будет обычная комната.

- С дверью?

- Даже со стенами.

- Щедро.

- Кайн.

- Всё, понял. К четырём буду.

Связь завершилась. Несколько секунд Кайн стоял на тротуаре, глядя в сторону остановки. Можно было позвонить Булату снова, спросить про изменившиеся обстоятельства и мужчину в сером шарфе. Ответ он уже знал: обсудим на месте.

Кайн поправил рюкзак и пошёл к остановке.

Ты возвращаешься.

Голос прозвучал неожиданно.

- Слышал.

Раньше.

- На день.

Джек замолчал. Кайн дошёл до остановки и встал чуть в стороне от остальных.

- Тебя это радует?

Ответа не было.

- Ясно.

Тебя тоже.

Кайн нахмурился.

- С чего ты взял?

Ты не спорил.

Подъехал автобус. Кайн пропустил женщину с ребёнком, зашёл следом и сел возле окна.

- Это ничего не значит.

Джек больше не ответил. Только через пару остановок Кайн понял, что продолжает мысленно спорить с ним.

***

До общежития он добрался около полудня. Из комнаты доносилась негромкая музыка, поэтому Макс не услышал, как повернулся ключ.

- Я вернулся.

Макс дёрнулся и обернулся от ноутбука.

- Ты можешь хотя бы иногда пользоваться дверью как нормальный человек?

- Я открыл её ключом.

- Вот именно. Постучи.

- В собственной комнате?

- После последней недели у нас новые правила.

Кайн снял рюкзак.

- Тогда добавь ещё одно. Я сегодня уезжаю.

Макс замолчал и закрыл ноутбук.

- Сегодня? Ты говорил завтра.

- Мне тоже так говорили.

- Куда?

Кайн посмотрел на него.

- Туда же.

- К людям, про которых ты ничего не можешь рассказать.

- Да.

- Надолго?

- Не знаю.

Макс провёл ладонью по лицу.

- Во сколько?

- В четыре заберут.

- Тогда чего стоишь? Вещи собирай.

Почему-то до этой секунды всё казалось не совсем настоящим: телефонный звонок, четыре часа, основной корпус. А теперь перед Кайном стоял шкаф, и нужно было решить, сколько футболок берут с собой, когда не знают даты возвращения.

Он открыл дверцу.

- Что брать?

Макс посмотрел на него так, будто вопрос оскорбил его лично.

- Одежду.

- Спасибо.

- Пожалуйста.

Кайн достал спортивную сумку и бросил её на кровать. Начал складывать футболки, носки, бельё, джинсы, толстовку и зарядку. На ноутбуке остановился.

- Думаешь, разрешат?

- Не знаю. Бери. Отберут - будешь знать.

- Очень практично.

- В отличие от тебя.

Следом в сумку отправились учебники, тетради, папка с документами и зубная щётка. Кайн осмотрел вещи.

- Что ещё?

- Полотенце.

- Там есть.

- Ты уверен?

- Нет.

- Тогда полотенце.

Макс понаблюдал за ним ещё несколько секунд, потом подошёл к шкафу.

- Подвинься.

- Зачем?

- Подвинься.

Кайн отошёл. Макс отодвинул несколько вещей в дальней части шкафа и достал тёмное длинное пальто. Кайн не носил его с начала всей этой истории.

- Возьми.

Кайн провёл ладонью по чистой ткани.

- Ты его стирал?

- Нет. Оно само.

- Макс.

- Да, стирал. В прошлый раз ты ушёл и даже нормальные вещи не взял. Сейчас хотя бы выгляди как человек.

- Я и так выгляжу как человек.

Макс осмотрел его.

- Спорно.

Кайн положил пальто на кровать. Несколько секунд никто не говорил.

- Возьми ещё нормальную обувь, - сказал Макс.

- Я не переезжаю.

Макс посмотрел на наполовину заполненную сумку.

- А это что?

- Временное перемещение.

- Звучит убедительно.

- Мне самому нравится.

Макс сел на край своей кровати.

- Ты вернёшься?

Кайн сложил ещё одну футболку и только потом ответил:

- Да.

- Когда?

- Не знаю.

- Тогда это не ответ.

- Другого нет.

Макс кивнул и больше не стал давить.

Телефон завибрировал. Лена.

- Она знает? - спросил Макс.

- Нет.

- Удачи.

Кайн ответил на звонок.

- Привет.

- Ты где?

- В общаге. Уже вернулся от деда.

- Как прошло?

Кайн посмотрел на Макса. Тот демонстративно надел наушники, но музыку не включил.

- Нормально.

На другом конце повисла пауза.

- Ненавижу это слово.

- Макс тоже.

- Значит, хотя бы в чём-то он прав. Ты завтра будешь?

Кайн перестал улыбаться.

- Нет. Я сегодня уезжаю.

- Куда?

- Обратно.

Лена поняла.

- Уже? Ты говорил, у тебя ещё день.

- Планы изменились.

- У тебя или у них?

Кайн посмотрел на сумку.

- У них.

- А ты хочешь ехать?

Вопрос оказался сложнее. Макс сидел в наушниках и смотрел в экран. Пальто лежало рядом, рюкзак с Джеком стоял возле кровати.

- Не знаю.

Лена выдохнула.

- Хорошо.

- Что хорошего?

- Ты хотя бы не сказал «нормально».

Кайн усмехнулся.

- Прогресс.

- Телефон останется?

- Да.

- Тогда отвечай. И напиши, когда доедешь.

- Напишу.

- Кайн, я серьёзно.

Он снова посмотрел на Макса.

- Я тоже.

После звонка Макс снял наушники.

- Я ничего не слышал. Особенно часть про «я тоже».

- Макс.

- Всё. Молчу.

Кайн кинул в него свёрнутую футболку. Макс поймал её и прижал к груди.

- Теперь моя.

- У тебя такая же.

- Теперь две.

- Отдай.

- Жадный.

Но футболку вернул.

***

К половине третьего сумка была собрана. Кайн успел сходить в магазин за мелочами и купил две плитки шоколада: одну положил в сумку, вторую съел по дороге.

Вернувшись, он проверил вещи ещё раз: документы, телефон, зарядка, ноутбук, одежда, учебники, пальто, рюкзак.

Нож.

На последнем пункте Кайн остановился. Раньше нож вообще не должен был находиться в списке вещей. Теперь без него список казался неполным.

Он застегнул сумку.

В три пятьдесят Макс выглянул в окно.

- Машины нет.

- Ещё десять минут.

- Может, передумали.

- Было бы неплохо.

- Врёшь.

Кайн хотел спросить почему, но телефон завибрировал раньше. Сообщение пришло с неизвестного номера.

Неизвестный номер: Я у входа.

На экране было 15:58.

- Приехали.

Кайн надел пальто, перекинул рюкзак через плечо и взял сумку. Комната выглядела так же, как утром, только часть шкафа опустела.

- Ключи оставлять?

- Нет.

- Почему?

- Потому что ты здесь живёшь.

Ответ прозвучал слишком просто. Кайн сжал ключи в ладони.

Макс подошёл. Кайн уже приготовился к шутке, но тот просто протянул руку. Когда Кайн пожал её, Макс потянул его на себя и коротко хлопнул по спине.

- Если станет совсем плохо - позвони.

- Хорошо.

- И не «хорошо» как обычно.

- Я понял.

Макс отпустил его и кивнул на дверь.

- Давай.

- Пока.

Кайн вышел.

***

У общежития стоял серый седан - не тот, на котором его возили раньше. Кайн подошёл, и водитель опустил стекло.

Мужчине было лет тридцать пять: короткие волосы, тёмная куртка, никаких заметных знаков.

- Кайн?

- Да.

- Сумку назад. Сам садись спереди.

- Почему?

- Мне скучно.

Кайн посмотрел на него.

- Сильная причина.

- Какая есть.

Кайн убрал сумку назад и сел. Машина тронулась, общежитие осталось позади. Некоторое время он смотрел в боковое зеркало. Макс у окна не стоял.

И хорошо. Наверное.

- Долго ехать? - спросил Кайн.

- Долго.

- Насколько?

- Увидишь.

- Вы все так разговариваете? Чтобы ответ формально существовал, но пользы от него не было.

Водитель усмехнулся.

- Булат тоже бесит?

- Иногда.

- Значит, освоился.

- Мы знакомы?

- Нет.

- А ты меня знаешь.

- У нас работа такая. Можешь поспать.

- Не хочу.

- Тогда окно есть. Смотри.

Первые двадцать минут дорога была знакомой. Потом город начал редеть: многоэтажки сменились частными домами, затем складами и заправками. Вскоре машина вышла на трассу.

Кайн посмотрел на навигатор. Экран показывал только дорогу впереди, маршрут построен не был.

- Специально?

Водитель мельком посмотрел на панель.

- Мне навигация не нужна.

- А мне?

- Тебе особенно.

Кайн откинулся на сиденье. За окном тянулся лес, изредка попадались съезды, посёлки и заправки. Прошло около полутора часов. Теперь Кайн понимал, почему в прошлый раз не смог бы определить, где находится, даже если бы видел дорогу.

Они свернули с трассы, затем ещё раз. Асфальт оставался хорошим, но встречные машины исчезли.

- Мы точно не едем закапывать меня в лесу?

- Для этого ты слишком много вещей собрал. И пальто жалко.

Кайн посмотрел на него.

- Хорошее пальто.

- Вижу.

- Макс отстирал.

- Не знаю, кто это.

- И правильно.

Водитель не стал расспрашивать.

Впереди появился металлический шлагбаум без табличек и видимой охраны. Машина остановилась, водитель опустил стекло.

- И? - спросил Кайн.

- Ждём.

- Чего?

Шлагбаум поднялся.

- Вот этого.

Через несколько сотен метров дорога упёрлась в склон. Кайн сначала решил, что водитель ошибся, но часть стены впереди ушла в сторону. Не ворота в заборе - целая секция бетонной конструкции, замаскированная под склон. За ней открылся широкий спуск, по краям загорелись белые полосы света.

- Это уже интереснее.

Машина пошла вниз. Дневной свет исчез, вокруг остались чистые бетонные стены и камеры через каждые несколько десятков метров.

Спуск закончился на большой площадке с тремя полосами. Две уходили дальше, третья заканчивалась металлической платформой. Водитель направил машину именно туда и остановился между линиями разметки. Под колёсами что-то щёлкнуло.

- Приехали?

- Нет.

- Тогда почему заглушил?

Снизу пришла лёгкая вибрация. Машина чуть сдвинулась - вместе с платформой.

- А.

Водитель откинулся на сиденье.

- Теперь можешь поспать.

Платформа начала набирать скорость. Машина стояла неподвижно, а подземная система несла её вперёд. Тоннель периодически расходился на несколько направлений. На одной из встречных платформ стоял чёрный внедорожник, другая прошла пустой.

- Это всё Завет? - спросил Кайн.

- Часть.

- Большая?

Водитель посмотрел на него.

- Ты правда думаешь, что я отвечу?

- Проверяю.

- Не сдавайся.

Через несколько минут Кайн перестал пытаться определить направление. Телефон сначала потерял сеть, затем интернет и местоположение.

Даже если кто-то проследит до первого въезда, дальше дорога исчезает.

Глубоко.

Кайн чуть повернул голову.

- Заметил.

Водитель посмотрел на него.

- Что?

Кайн понял, что ответил вслух.

- Ничего.

Мужчина задержал на нём взгляд.

- Понял.

И отвернулся. Кайн посмотрел в окно.

- Прекрасно.

Джек больше не говорил.

***

Минут через двадцать платформа замедлилась и въехала на огромную подземную площадку. Фиксаторы под колёсами отпустили машину, водитель завёл двигатель.

- Теперь приехали?

- Почти.

- Я начинаю ненавидеть это слово.

Здесь уже были люди. Несколько машин стояли возле разметки, двое мужчин разгружали пластиковые контейнеры, по другой стороне прошла женщина в медицинской форме. Возле металлических дверей разговаривали трое оперативников.

Никто не обращал на Кайна особого внимания. Это удивило сильнее всего. В предыдущие дни каждый новый человек либо смотрел на его запястье, либо слишком старательно не смотрел. Здесь он был просто ещё одним пассажиром.

Машина прошла через два контрольных пункта и въехала в автомобильный лифт. На этот раз Кайн уже не спрашивал. Через несколько уровней двери открылись в подземном паркинге - почти обычном, только слишком чистом, с малым количеством машин и слишком большим количеством камер.

Водитель припарковался.

- Теперь приехали.

- Наконец.

Кайн достал сумку.

- Куда дальше?

Мужчина указал на металлическую дверь без ручки.

- Тебя встретят.

- А ты?

- Поеду обратно.

- Полтора часа ради меня?

- Не льсти себе. У меня ещё дела.

Кайн закрыл багажник.

- Спасибо.

Водитель посмотрел на него с лёгким удивлением.

- Не за что.

Он сел в машину. Кайн остался один: спортивная сумка в руке, рюкзак на плече, перед ним дверь без ручки.

Через секунду она открылась сама. За ней стоял Эд.

- Привет.

- А я надеялся, что меня встретят цветами.

Эд нахмурился.

- Зачем цветы?

Кайн помолчал.

- Неважно.

- Хорошо.

Эд посмотрел на сумку.

- Много вещей.

- Мне сказали брать всё нужное.

- Хорошо. Значит, слушаешь.

- Иногда.

- Булат говорит - редко.

- Булат преувеличивает.

Эд развернулся.

- Идём.

Коридор отличался от тех, которые Кайн видел раньше: серые стены, тёмный пол, нормальный потолочный свет. Возле электронных замков шли цветные полосы - красные, жёлтые и синие.

- Что цвета означают?

- Доступ.

Эд протянул ему пластиковую карту с именем, фотографией, номером и синей полосой.

- Где вы это взяли?

- Из документов.

- Я здесь выгляжу как преступник.

- Это паспорт.

- Именно.

Эд не понял шутку. Или сделал вид.

- Синие двери открываются. Жёлтые - некоторые. Красные не открываются.

- А если очень хочется?

- Тогда особенно не открываются.

Кайн убрал карту в карман. В следующем коридоре было больше людей: кто-то нёс папки, кто-то разговаривал по телефону, мимо прошли двое в спортивной форме. Один мельком посмотрел на Кайна и продолжил идти.

- Здесь все знают, кто я?

- Нет.

- А кто знает?

- Кому нужно.

- Очень конкретно.

- Я учусь у Булата.

Кайн посмотрел на него. Эд едва заметно улыбнулся.

- Это была шутка?

- Возможно.

- Ужас.

Они остановились возле пронумерованной двери. Эд приложил карту Кайна, замок щёлкнул.

- Твоя.

Комната была небольшой, но после белой камеры показалась почти гостиницей: кровать, стол, стул, шкаф, тумба, полки и отдельный санузел.

И окно.

За стеклом была темнота, но не улица. Кайн подошёл ближе и разглядел огромное внутреннее пространство корпуса. Где-то далеко внизу проходили люди, на противоположной стороне виднелись другие окна и галереи. Потолок терялся наверху.

- Мы всё ещё под землёй?

- Да.

- Насколько?

Эд пожал плечами.

- Достаточно.

- Вы это специально?

- Что?

- Все отвечаете одинаково.

- Может быть.

Кайн поставил сумку на кровать, рюкзак - на стол. Метка оставалась спокойной.

- Дверь снаружи закрывается?

- Да.

- А открыть я её сам могу?

Эд указал на карту.

- Можешь. Твой доступ работает в жилом секторе, столовой, медицинском блоке, тренировочных помещениях и части общих коридоров. Остальное - с сопровождением или разрешением.

- То есть я не заперт.

- Нет.

В прошлый раз этот вопрос имел другой ответ.

- Хорошо.

Эд кивнул.

- Булат придёт позже. А пока располагайся. Можешь поесть.

- Уже ел.