Boyec

Пробуждение Звездного Странника

Глава 1: Позор Рода

Сознание возвращалось рывками, словно я выныривал из ледяной воды на поверхность. Сначала — пустота. Потом — резкая, пронзительная боль в затылке, как будто кто-то с размаху ударил меня чугунной сковородой. Затем пришли звуки: гулкий, равнодушный голос, разносящийся под высокими каменными сводами, и тихий, злорадный шёпот со всех сторон.

— …в связи с полным отсутствием магического дара и нулевыми результатами на итоговой аттестации, студент Винсент А’Лендро отчисляется из Имперской Академии Высокого Искусства.

Я попытался открыть глаза. Веки, казалось, весили по тонне. Всё тело было чужим, непослушным, как будто я проснулся после недельной комы. Я с трудом разлепил веки и тут же зажмурился от яркого света магических светильников, висевших под потолком.

— Винсент! Ты слышишь меня?! — над ухом раздался яростный шёпот.

Я снова открыл глаза и повернул голову. Рядом, сжав кулаки так, что побелели костяшки, стоял светловолосый парень в дорогом, но изрядно помятом камзоле с нашивкой академии. Лицо его было мне смутно знакомо, но не более того. Он смотрел на меня с выражением отчаяния и паники, как на смертельно больного.

— Кто… ты? — прохрипел я. Голос был чужим, ломким, как у подростка после долгого молчания.

Парень на мгновение опешил, затем в его глазах мелькнуло что-то похожее на животный страх.

— Винс, это я, Томас. Твой сосед. Ты что, головой ударился, когда падал?

Падал? Я не падал. Я… меня сбила машина. Я отчётливо помнил визг тормозов, ослепительный свет фар, удар. Потом — темнота. А до этого… до этого был мой дипломный проект по квантовой физике, который я защищал перед комиссией. Я был физиком. Молодым, талантливым, амбициозным. И совершенно точно не студентом магической академии.

Медленно, очень медленно, я поднял руку. Чужая бледная ладонь с длинными аристократическими пальцами. На безымянном — массивный серебряный перстень с чёрным камнем, который, казалось, поглощал свет. Я смотрел на него слишком долго, пытаясь осознать, что это не сон.

— Зеркало, — прохрипел я. — Дай мне зеркало.

— Винс, сейчас не до…

— Зеркало! — рявкнул я, и парень отшатнулся, испуганно шаря по карманам. Он вытащил небольшой медный диск и дрожащей рукой протянул мне. Я схватил его и поднёс к лицу.

Из отполированной поверхности на меня смотрел незнакомый юноша лет девятнадцати. Острый подбородок, чёрные растрёпанные волосы, высокие скулы. И глаза — ярко-синие, с сеткой лопнувших капилляров. Глаза, в которых плескался ужас незнания.

Очевидно, чуда не произошло. Я — это я, но тело не моё. Я попал в тело какого-то Винсента А’Лендро, которого только что с позором вышвырнули из академии. И, судя по злорадным взглядам, окружающие были этому очень рады.

— Студент А’Лендро! — громыхнул голос с возвышения, где за длинным столом сидели магистры в тяжёлых мантиях, расшитых золотыми рунами. — Немедленно покиньте зал. Вы позорите честь своего древнего рода.

Я опустил зеркало и перевёл взгляд на говорившего. Это был седой старик с холодными глазами и брезгливым выражением лица. Рядом с ним сидели другие магистры — все как один смотрели на меня с презрением. Студенты на скамьях перешёптывались, откровенно показывая на меня пальцами. Кто-то сдавленно хихикнул.

На мгновение мне захотелось вскочить и объяснить им, что я не имею к этому Винсенту никакого отношения. Что я — другой человек. Что я не заслужил этого позора. Но что-то внутри — чужой, стылый страх, сковавший тело, — удержало меня. Это тело помнило этот зал. Помнило годы унижений. И теперь оно дрожало, как побитая собака.

— Ну, чего ты ждёшь? — усмехнулся кто-то из магистров, поглаживая седую бороду. — Слёзы будут?

В зале раздался откровенный смех. Кто-то с задних рядов крикнул:

— А’Лендро! Пустышка! Вон из академии!

Я сжал зубы. Чужое тело дрожало, но злость — моя собственная, из прошлой жизни — начала разгораться в груди. Я не привык быть жертвой. Никогда не был. Даже в школе, когда меня пытались травить, я отвечал так, что обидчики потом обходили стороной.

— Пойдём, — Томас потянул меня за рукав. — Пойдём, Винс, не устраивай скандал. Хуже уже не будет.

Я поднялся. Ноги слушались плохо, но стоять на них было можно. Голова гудела, затылок ныл, но я держался. Я взглянул на белобрысого парня, которого, видимо, звали Томас.

— А что, по-твоему, было хуже? — тихо спросил я.

Он поморщился и понизил голос до едва слышного шёпота:

— Ну, например, то, что ты выиграл в карты у сына графа де Морна три месяца назад. И сегодня, сразу после оглашения, он ждёт тебя у выхода, чтобы выбить долг. В прямом смысле.

Я усмехнулся. Кажется, здешний юмор начинал мне нравиться. Значит, этот Винсент не только пустышка, но ещё и карточный должник. Отлично. Просто отлично.

— Отлично, — произнёс я, сжимая в кулаке чужой перстень. — Значит, скучать не придётся.

Мы двинулись к высоким дубовым дверям. За спиной звучал неодобрительный гул, словно провожали прокажённого. Я делал шаг за шагом, пытаясь унять дрожь в теле, и лихорадочно перебирал в голове воспоминания из своей, прошлой, жизни.

Квантовая физика. Я понимал теорию вероятности, которой не было названия в этом мире. Мир, где магия была просто… нерасшифрованной технологией?

Двери распахнулись. Яркий солнечный свет ударил в глаза. Я вдохнул полной грудью воздух чужого мира и сделал первый шаг.

— Ну что, Винсент А’Лендро, — прошептал я себе под нос, сходя по каменным ступеням. — Посмотрим, кто кого позорит.

Впереди, у массивной арки ворот, меня ждали трое крепких парней в дорогих, расшитых золотом костюмах. Один из них, с ухмылкой на лице, лениво похлопывал по ладони тяжёлой тростью.

Томас замер на ступеньке рядом со мной. Я заметил, как побледнело его лицо.

— Это они, — прошептал он. — Сын графа де Морна, Кристоф. И его прихвостни.

Тот, что с тростью, сделал шаг вперёд. Высокий, широкоплечий, с надменным лицом. Одет в тёмно-зелёный костюм с золотыми пуговицами. На пальцах — тяжёлые перстни, в ухе — золотая серьга. Выглядел как типичный аристократ-задира.

— А’Лендро, — произнёс он, растягивая слова. — А я уж думал, ты решил спрятаться в академии до ночи.

Я посмотрел на него. Чужое тело напряглось, готовое бежать. Но я — я не собирался бежать. Бегство только раззадоривает таких, как он.

— А я уж думал, ты нашёл себе занятие получше, чем ждать меня у ворот, — ответил я, стараясь придать голосу спокойствие, которого не чувствовал. — Например, вылизывать ботинки отца.

Кристоф замер. Его ухмылка на мгновение исчезла, затем стала ещё шире, но теперь в ней появилась злоба.

— О, как мы заговорили! — воскликнул он. — Пустышка, вылетевшая из академии, учит меня манерам?

Его прихвостни рассмеялись. Двое позади него — здоровые, коротко стриженные, с бычьими шеями. Похоже, сын графа не собирался драться сам. Зачем, если есть цепные псы?

— Значит так, — продолжил Кристоф, поигрывая тростью. — Ты должен мне триста золотых. Срок вышел вчера. Деньги есть?

Я молчал. Триста золотых? Откуда у отчисленного студента такие деньги? Даже если бы они были, я понятия не имел, где они лежат.

— Молчишь? — Кристоф сделал шаг вперёд. — Тогда будет так: ты сейчас встаёшь на колени, целуешь мою трость и просишь прощения. А потом — отработаешь долг. У моего отца есть конюшни. Говорят, ты неплохо умеешь чистить навоз.

Его дружки снова загоготали. Томас сжал мой рукав.

— Винс, не связывайся, — прошептал он. — Это опасно. Они тебя изобьют.

— Пусть попробуют, — ответил я, не отрывая взгляда от Кристофа.

Что-то странное происходило с моими глазами. Я вдруг заметил, что воздух вокруг Кристофа слегка дрожит, как над раскалённой дорогой в жаркий день. Вокруг его трости вились едва заметные золотистые нити. Вокруг его прихвостней — тускло-красные.

Я моргнул. Видение не исчезло.

Это была магия. Я видел магию.

— Ну? — поторопил Кристоф. — На колени, или мои парни помогут тебе согнуться.

Он замахнулся тростью. Я увидел, как золотистые нити сгустились, и трость на миг окуталась слабым свечением. Он собирался ударить не просто палкой — усиленной магией.

И тогда, сам не понимая почему, я сделал шаг вперёд. Тело всё ещё дрожало, но разум был холоден, как лёд. В моей голове мелькнула мысль, от которой по спине пробежал озноб.

Если я вижу магию… значит, я могу и что-то с ней сделать.

— Стой, — сказал я, подняв руку.

Кристоф нахмурился. Трость замерла в замахе.

— Что? Решил извиниться?

— Нет, — ответил я. — Просто хочу, чтобы ты запомнил этот момент. Момент, когда ты ещё стоял на ногах.

Кристоф выпучил глаза. Его прихвостни, казалось, не поверили своим ушам. Даже Томас за моей спиной судорожно вдохнул.

— Ты… что? — переспросил Кристоф.

А я уже не слушал. Мой взгляд был прикован к золотистым нитям, оплетавшим трость. Они дрожали, переливались, и, кажется, я начинал понимать их структуру. Это было похоже на код. На программу. На уравнение.

И, как любое уравнение, его можно было решить.

Я мысленно потянулся к нитям. Они замерли. Затем — дрогнули.

Кристоф побледнел. Он явно почувствовал, что что-то не так. Его трость вдруг стала тяжёлой, невероятно тяжёлой, как будто налилась свинцом. Он с трудом опустил её, уставившись на меня с ужасом.

— Что… что ты сделал? — прошептал он.

Я не ответил. Я сам не знал, что сделал. Но одно я понимал точно: это тело — не пустышка. Оно умеет то, чего не умеют другие.

— Триста золотых, — произнёс я, глядя Кристофу прямо в глаза. — Приходи за ними через неделю. Если, конечно, осмелишься.

Кристоф открыл рот, но не издал ни звука. Его прихвостни переглянулись. Похоже, они не понимали, что происходит.

— А теперь, — продолжил я, — уйди с моей дороги. У меня плохое настроение, и я очень устал.

Я шагнул вперёд. Кристоф отшатнулся, хотя его тело явно было сильнее моего. В его глазах плескался страх. Страх перед тем, чего он не понимал.

— Пойдём, Томас, — сказал я, не оборачиваясь.

Томас догнал меня через несколько шагов. Мы прошли через арку ворот и оказались на широкой мостовой. Я не оглядывался, но спиной чувствовал, как Кристоф и его прихвостни смотрят нам вслед.

— Винс, что это было? — прошептал Томас. — Ты видел его лицо? Он испугался!

— Воздух был влажный, — ответил я, стараясь не выдать дрожи в голосе. — Наверное, у него судорога от сырости.

Томас недоверчиво посмотрел на меня, но ничего не сказал.

А я продолжал идти, глядя на город. Высокие каменные дома с черепичными крышами. Узкие улочки. Запах свежего хлеба и лошадиного навоза. Где-то вдалеке звонил колокол.

Чужой мир. Чужое тело. Чужие враги.

Но что-то мне подсказывало: я здесь не случайно.

Перстень на моём пальце потеплел. Я поднёс его к глазам и впервые заметил, что чёрный камень внутри него медленно вращается, как маленькая галактика.

И где-то на периферии сознания мелькнула чужая, но смутно знакомая мысль:

«Ты, наконец, пришёл. Я ждал тебя долго, Странник».

Глава 2: Дом, который не ждёт

Томас вёл меня по узким улочкам, постоянно оглядываясь, словно ожидал, что Кристоф с прихвостнями вот-вот выскочат из-за угла. Я же старался не отставать, хотя ноги всё ещё слушались плохо, а голова гудела, как после хорошей попойки. Город вокруг был чужим, но тело помнило эти улицы. Запах прелой листвы, крики торговцев, стук копыт по брусчатке — всё это было знакомо мышцам, но не разуму.

— Куда мы идём? — спросил я, когда мы свернули в переулок, зажатый между двумя высокими каменными домами.

Томас замер на мгновение и уставился на меня так, будто я спросил, зачем небо синее.

— Как это куда? Домой, Винс. В родовое поместье А’Лендро. Или у тебя есть другой дом, о котором я не знаю?

Я промолчал. Домой. В родовое поместье. Звучало как начало очередной порции унижений. Если в академии меня только что вышвырнули с позором, то что скажут родственнички? Вряд ли они встретят с распростёртыми объятиями.

— Расскажи мне о моей семье, — попросил я, стараясь говорить как можно спокойнее.

Томас тяжело вздохнул и замедлил шаг.

— Винс, я понимаю, ты ударился головой, но это уже не смешно. Ты правда ничего не помнишь?

— Правда, — ответил я. — Абсолютно. Как будто в голове пусто. Так что давай, рассказывай. Кто я? Кто мои родные? Что за род А’Лендро?

Томас почесал затылок, явно не зная, с чего начать. Мы вышли из переулка на небольшую площадь с фонтаном в центре. Вода в фонтане была мутной, с зелёным отливом. Вокруг толпились простолюдины — женщины с корзинами, старик с тележкой яблок, пара оборванных мальчишек, гонявших голубей.

— Ладно, слушай, — начал Томас, понизив голос. — Род А’Лендро — древний. Очень древний. Один из старейших в империи. Когда-то они были в совете архимагов, стояли у трона, владели землями от гор до моря. Но это было давно. Лет двести назад.

— А сейчас?

— А сейчас, — Томас усмехнулся, — от былого величия остались только имя и старый особняк на окраине. Денег нет. Влияния нет. Титул есть, но он ничего не стоит. Твой отец умер три года назад. Мать — ещё раньше, ты не любишь об этом говорить. Остались дядя, его жена и их сын — твой кузен Леопольд.

Я слушал, пытаясь уложить в голове новую информацию. Значит, я — обедневший аристократ, сирота, живущий с дядей, тётей и кузеном. Прекрасно. Просто идеальные условия для старта.

— И как они ко мне относятся? — спросил я, хотя уже догадывался об ответе.

Томас замялся.

— Ну… твой дядя — человек строгий. Считает, что ты — последняя надежда рода. Поэтому и отправил тебя в академию, влез в долги, чтобы оплатить обучение. А ты… ну, ты не оправдал.

— А кузен?

Томас скривился.

— Леопольд — та ещё скотина. Завидует тебе. Ты старший сын старшего сына, значит, именно ты — наследник титула. А он — второй. Вечно в тени. Вот и бесится.

Я кивнул. Классическая семейная драма. Старший сын — неудачник, младший — завистливый интриган. Осталось выяснить, кто из них представляет большую угрозу.

— А что с моими способностями? — спросил я. — Почему меня считают пустышкой?

Томас бросил на меня странный взгляд.

— Потому что ты и есть пустышка, Винс. У тебя нет дара. Совсем. Магический кристалл на первой же проверке показал ноль. Такое редкость, но бывает. Обычно таких детей сразу отдают в простолюдины или в монахи. Но твой отец настоял, чтобы тебя отправили в академию. Надеялся, что дар проснётся позже. Не проснулся.

Я сжал челюсти. Значит, тело, в которое я попал, действительно было лишено магии. Но тогда почему я видел золотистые нити вокруг трости Кристофа? Почему смог вмешаться в чужое заклинание? Что-то здесь не сходилось.

— А перстень? — я поднял руку. — Откуда он?

Томас посмотрел на перстень и пожал плечами.

— Не знаю. Ты его всегда носишь. Говорил, что это семейная реликвия. Но никто не знает, что он делает. Просто украшение.

Просто украшение. Конечно. Просто украшение, в котором вращается камень-галактика и которое теплеет в самый неожиданный момент. Обычное дело.

Мы свернули на широкую улицу, застроенную особняками. Здесь было чище, тише. Вдоль тротуаров росли аккуратно подстриженные кусты. Проезжали кареты с гербами на дверцах. Аристократический район.

— Вон твой дом, — Томас указал вперёд.

Я поднял взгляд и увидел его. Особняк А’Лендро стоял в конце улицы. Три этажа, облезлый фасад, покосившийся флюгер на крыше. Когда-то это здание, наверное, было величественным, но теперь выглядело как старый аристократ, который не может позволить себе новый костюм. Окна тусклые, крыльцо с трещинами, ворота покрыты ржавчиной.

— Мило, — пробормотал я.

— Ага, — согласился Томас. — Ладно, Винс, я пойду. Мне ещё к родителям. Они будут недовольны, что я с тобой связался после отчисления.

— Спасибо, что проводил, — сказал я.

Томас хлопнул меня по плечу.

— Держись. И не лезь на рожон. Твой дядя, конечно, не сахар, но он хотя бы не бьёт. В отличие от Кристофа.

Он ушёл, а я остался стоять перед воротами. Вдохнул поглубже. Выдохнул. Тело всё ещё дрожало, но я заставил себя идти.

Ворота скрипнули, когда я толкнул их. Внутри было тихо, только где-то на заднем дворе лаяла собака. Я прошёл по каменной дорожке к крыльцу. Поднялся. Взялся за дверное кольцо. Постучал.

Дверь открылась не сразу. Сначала я услышал шаги — тяжёлые, неторопливые. Затем щёлкнул замок, и на пороге появился старик в поношенной ливрее. Седые волосы, морщинистое лицо, но спина прямая, как у военного.

— Молодой господин, — произнёс он без особого удивления. — Вас не ждали так рано.

— Здравствуй… — я запнулся, не зная, как его зовут.

Старик прищурился.

— Бруно, — подсказал он. — Дворецкий. Служу роду уже сорок лет. Вы, видимо, снова ударились головой, раз забыли.

Я усмехнулся. Кажется, мой склероз здесь уже становится поводом для шуток.

— Проходите, — Бруно отступил в сторону. — Господин в кабинете. Он будет… не в восторге.

— Что, уже знает?

— Весь город знает, молодой господин. Весть о позоре рода А’Лендро разлетелась быстрее, чем ветер.

Я вошёл. Внутри особняк выглядел не лучше, чем снаружи. Потёртые ковры, потемневшие портреты предков на стенах, запах пыли и старого дерева. Но было во всём этом что-то величественное, что-то, что говорило: когда-то здесь всё было иначе.

Бруно провёл меня через холл к массивной дубовой двери. Постучал.

— Войдите, — раздался резкий голос.

Дворецкий открыл дверь и жестом пригласил меня внутрь. Я переступил порог.

Кабинет был небольшим, но мрачным. Тёмные стены, занавешенное окно, письменный стол, заваленный бумагами. За столом сидел человек, которого я сразу узнал по сходству с собой, вернее, с телом, которое теперь носил. Дядя. Тот же острый подбородок, те же высокие скулы, но волосы седые, а глаза — холодные, как зимнее небо.

— Винсент, — произнёс он, не вставая. — Сядь.

Я опустился в кресло напротив. Ноги всё ещё дрожали, но я старался держаться прямо.

Дядя смотрел на меня долго, не мигая. Затем медленно снял очки и потёр переносицу.

— Ты знаешь, зачем я тебя вызвал? — спросил он.

— Догадываюсь, — ответил я.

— Догадываешься, — повторил он с горечью. — Догадываешься. Ты опозорил наш род. Окончательно. Бесповоротно. Теперь даже последние, кто ещё уважал имя А’Лендро, отвернутся от нас.

Я молчал. Что тут скажешь? Извиниться? Это ничего не изменит. Оправдываться? Бессмысленно.

— Я потратил последние деньги на твоё обучение, — продолжил дядя, и в его голосе впервые прорезалась злоба. — Влез в долги. Распродал то немногое, что осталось от наследства твоего отца. И всё ради чего? Чтобы ты снова доказал, что ты — ничтожество?

— Я не просил вас об этом, — сказал я спокойно.

Дядя замер. Его глаза сузились.

— Что ты сказал?

— Я не просил вас влезать в долги. Вы сами приняли это решение. И да, я не оправдал ваших ожиданий. Но обвинять меня в этом — всё равно что обвинять слепого в том, что он не видит.

Дядя медленно поднялся из-за стола. Он был невысок, но в нём чувствовалась сила. Старая, затаившаяся, но всё ещё опасная.

— Ты говоришь со мной так, будто не боишься, — произнёс он.

— А должен?

Он смотрел на меня долго. Затем, к моему удивлению, на его губах мелькнуло что-то похожее на улыбку. Горькую, кривую, но всё же улыбку.

— Ты изменился, — сказал он. — Раньше ты бы уже плакал и просил прощения.

— Люди меняются, — ответил я.

— Да, — согласился он. — Особенно после хорошего удара по голове.

Он опустился обратно в кресло. Его взгляд стал задумчивым.

— Что ж, Винсент. Раз ты не просишь прощения, значит, у тебя есть план. Или хотя бы наглость. А наглость в нашем положении — уже неплохо.

— У меня есть кое-что получше, — сказал я. — Я знаю, как вернуть долг Кристофу.

Дядя вскинул бровь.

— Долг Кристофу? Триста золотых? И откуда же ты их возьмёшь? Ограбишь кого-нибудь?

— Пока не знаю, — честно ответил я. — Но придумаю. Дайте мне неделю.

— Неделю? — дядя усмехнулся. — Ты хотя бы осознаёшь, что Кристоф де Морн — не просто задира? Его отец — один из богатейших людей империи. Если ты не вернёшь долг, он не просто изобьёт тебя. Он уничтожит нас. Всё, что осталось от рода.

— Значит, мне нужно вернуть долг, — сказал я.

Дядя покачал головой.

— Ты всегда был глупцом, Винсент. Но раньше хотя бы знал своё место.

Он махнул рукой.

— Иди. Мне нужно подумать. И не попадайся на глаза Леопольду. Он в ярости из-за твоего позора. Может сорваться.

Я поднялся. У двери обернулся.

— Я верну долг, — сказал я. — И верну роду имя.

Дядя ничего не ответил. Только посмотрел на меня так, словно видел впервые.

Я вышел из кабинета. Бруно ждал в коридоре.

— Ваша комната на третьем этаже, — сказал он. — Я принесу ужин. И ещё, молодой господин…

Он замялся.

— Что?

— Леопольд ждёт вас в вашей комнате. Будьте осторожны.

Я кивнул и направился к лестнице. Тело всё ещё дрожало, но внутри разгорался холодный огонь. Я не знал, кто такой этот Леопольд и что ему нужно. Но что-то подсказывало: скучать не придётся.

Лестница скрипела под ногами. На стенах — портреты предков. Суровые лица, тяжёлые взгляды. Они смотрели на меня с осуждением, словно знали, что я здесь чужак.

Третий этаж. Узкий коридор. Дверь в конце — приоткрыта.

Я толкнул её и вошёл.

В комнате было темно. Только слабый свет с улицы проникал сквозь грязное окно. У стола, спиной ко мне, стоял кто-то. Высокий, худощавый, в тёмном сюртуке.

— Здравствуй, кузен, — произнёс он, не оборачиваясь. — Долго же ты шёл.

Я остановился на пороге.

— Что тебе нужно, Леопольд?

Он медленно повернулся. Лицо у него было такое же, как у меня, но более вытянутое, с тонкими губами и неприятным блеском в глазах. В руке он держал мой старый ранец — кожаный, с потёртыми ремнями.

— Знаешь, — сказал он, встряхнув ранец, — я всё ждал, когда ты, наконец, поймёшь своё место. Но ты, похоже, совсем не понимаешь.

Он разжал пальцы. Ранец упал на пол с глухим стуком. Из него высыпались какие-то бумаги, старые перья, пустая чернильница.

— Ты опозорил нас, — продолжил Леопольд, шагнув ко мне. — Ты — пустышка. Ноль. Ничтожество. И при этом ты — наследник. А я, с даром, с талантом, с амбициями, — я должен жить в твоей тени. Ты хотя бы понимаешь, как это мерзко?

Я молчал. Тело напряглось, готовое к драке. Но разум был холоден.

— Чего ты хочешь? — спросил я.

Леопольд усмехнулся.

— Чтобы ты исчез. Уехал. Навсегда. Отказался от наследства. Тогда, может быть, я пощажу тебя. Или, по крайней мере, не буду мешать, когда Кристоф сломает тебе ноги.

Он сделал ещё один шаг. Теперь нас разделяло всего полметра. Я чувствовал его запах — терпкий, с нотками дешёвого табака.

— Ну, что скажешь, кузен? — прошептал он. — Готов подписать отказ?

Я посмотрел ему в глаза. И улыбнулся.

— Нет.

Леопольд замер.

— Что?

— Нет, — повторил я. — Я не откажусь. И знаешь почему?

Он молчал, сверля меня взглядом.

— Потому что я — наследник, — сказал я. — И потому что ты — всего лишь второй. А вторые, Леопольд, всегда остаются вторыми.

Он вспыхнул. Его лицо исказилось от злобы. Он замахнулся.

И тогда я снова это увидел. Вокруг его руки закружились красные, багровые нити. Он направлял магию прямо в кулак, усиливая удар.

Но я уже знал, что делать.

Я мысленно потянулся к нитям. Остановил их. Сжал.

Леопольд замер с поднятой рукой. Его глаза расширились от ужаса.

— Что… что ты делаешь?! — прохрипел он.

Я наклонился к нему ближе.

— Урок первый, кузен, — прошептал я. — Никогда не направляй магию на того, кто видит её лучше тебя.

И врезал ему кулаком прямо в солнечное сплетение.

Леопольд согнулся пополам, хватая ртом воздух. Я отступил в сторону и наблюдал, как он сползает на пол.

— Бруно! — крикнул я. — Унесите это отсюда.

В коридоре послышались шаги. Дворецкий появился в дверях, оценил ситуацию и молча взял Леопольда под мышки.

— Молодой господин, — сказал он, — ужин будет через час.

— Отлично, — ответил я. — Я голоден как волк.

Бруно утащил стонущего кузена в коридор. А я остался один.

Подошёл к окну. Посмотрел на город. Где-то вдалеке горели огни императорского дворца.

Я сжал перстень. Камень внутри нагрелся.

— Ну что, Странник, — прошептал я сам себе. — Начинаем?

И где-то на границе сознания мне показалось, что кто-то ответил:

«Давно пора».

Глава 3: Долг платежом красен

Утро встретило меня запахом сырости и громким стуком в дверь. Я открыл глаза не сразу. Тело ныло так, будто меня всю ночь колотили палками. Вчерашняя драка с Леопольдом и стычка с Кристофом давали о себе знать. Костяшки правой руки распухли и болели. Видимо, я всё-таки разбил их о кузена сильнее, чем думал.

— Молодой господин, — раздался из-за двери голос Бруно. — Завтрак подан. Господин просил вас спуститься.

Я сел на кровати. Комната была небольшой, но чистой. Старая мебель, потемневшее зеркало, окно, выходящее во двор. На стуле лежала моя одежда — постиранная и аккуратно сложенная. Бруно постарался.

— Иду, — ответил я и начал одеваться.

Пока натягивал рубашку, смотрел на перстень. Камень внутри снова был спокоен, но оставался тёплым. Как будто наблюдал за мной.

Я вышел в коридор. Дом был тихим, только где-то внизу слышался звон посуды. Пахло кашей и свежим хлебом.

Столовая оказалась небольшой. За длинным столом сидел дядя. Леопольда не было — видимо, отлёживался после вчерашнего. Рядом с дядей сидела женщина лет пятидесяти, худая, с поджатыми губами. Это, судя по всему, была тётя. Она посмотрела на меня так, будто я только что втащил в дом дохлую крысу.

— Доброе утро, — сказал я, садясь напротив.

Дядя кивнул. Тётя промолчала, но её взгляд был красноречивее слов.

— Ты вчера избил Леопольда, — произнёс дядя, не отрываясь от тарелки.

— Он сам напросился, — ответил я, накладывая кашу.

— Возможно, — согласился дядя. — Но запомни: в этом доме драки с роднёй не приветствуются. По крайней мере, без свидетелей.

Я усмехнулся. Кажется, дядя был не так прост, как казался вчера.

— Где Леопольд? — спросил я.

— Уехал по делам, — ответила тётя ледяным тоном. — И я бы на твоём месте молилась, чтобы он не вернулся раньше времени.

— Не переживайте, — спокойно произнёс я. — Если вернётся, я снова его успокою.

Тётя открыла рот, чтобы ответить, но дядя предупреждающе поднял руку.

— Хватит, — сказал он. — Винсент, у тебя есть неделя. Ты помнишь?

— Помню.

— Тогда расскажи, как ты собираешься достать триста золотых. Я слушаю.

Я отложил ложку. План у меня, конечно, был. Точнее, не совсем план, а направление. Но говорить о нём вслух пока рано.

— Для начала, — сказал я, — мне нужно понять, как устроена магия в этом мире. Не так, как её преподают в академии, а так, как она работает на самом деле.

Дядя нахмурился.

— И для этого тебе нужны…

— Книги, — ответил я. — У вас есть библиотека?

Дядя переглянулся с тётей. Та пожала плечами.

— Есть, — медленно произнёс он. — На втором этаже. Но там всё на древних языках. Ты их не знаешь.

— Я быстро учусь, — сказал я.

Дядя усмехнулся.

— Ну-ну. Бруно проводит тебя после завтрака.

Он поднялся из-за стола и, не попрощавшись, вышел. Тётя ещё несколько секунд сверлила меня взглядом, затем тоже ушла, не сказав ни слова.

Я остался один. Каша была безвкусной, но я ел. Силы были нужны.

Через полчаса Бруно привёл меня в библиотеку. Это была небольшая комната с высокими стеллажами, забитыми пыльными книгами. Пахло старой бумагой и воском. Окно было занавешено, свет давала только одинокая магическая лампа на столе.

— Если понадоблюсь — позвоните в колокольчик, — сказал Бруно и бесшумно исчез.

Я остался один. Медленно прошёлся вдоль полок. Книги были тяжёлыми, в кожаных переплётах, с выцветшими названиями. Многие были написаны на языках, которых я не знал. Но были и те, что я мог разобрать. Имперский язык, похожий на смесь латыни и немецкого.

Я взял первую попавшуюся книгу. «Основы магических потоков». Открыл. Начал читать.

Через час у меня разболелась голова. Через два — я понял главное.

Магия в этом мире — не просто «сила». Это энергия, которая течёт по всему миру, как реки. Маги — это люди, у которых есть «русло», по которому энергия может течь через тело. Чем шире русло — тем сильнее маг. У кого-то русло узкое, у кого-то — широкое. А у таких, как Винсент, русло вообще отсутствует. Поэтому он и пустышка.

Но было кое-что ещё. В одной из книг я нашёл упоминание о «древних видящих» — людях, которые не имели русла, но могли видеть энергию и управлять ею напрямую, силой мысли. Их называли «архитекторами реальности». Считалось, что все они умерли сотни лет назад.

Я закрыл книгу. Сердце билось быстрее.

Я — архитектор. Я вижу энергию и управляю ею. Это объясняло всё. И это было опасно. Если кто-то узнает, чем я обладаю, меня уничтожат. Или, что хуже, попытаются использовать.

— Ну что, Винсент, — прошептал я. — Теперь ты не просто пустышка. Ты — ходячее оружие.

Я поднялся. Нужно было действовать. День обещал быть долгим.

Первым делом я решил разобраться с долгом. Триста золотых — огромная сумма для нищего рода. Но у меня было преимущество: я видел магию. Оставалось понять, как на этом заработать.

Я вышел из дома. Бруно хотел меня остановить, но я отмахнулся. Мне нужно было в город.

Улицы встретили меня шумом и суетой. Торговцы кричали, зазывая покупателей. Где-то стучали молотки кузнецов. Пахло жареным мясом и пряностями.

Я шёл, разглядывая людей. И вскоре заметил то, на что раньше не обращал внимания. У многих горожан вокруг рук, голов, предметов вились тонкие нити энергии. У кого-то — едва заметные, у кого-то — яркие. У торговцев — золотистые, у стражников — синие, у простых людей — почти прозрачные.

И ещё я заметил кое-что. Один человек в толпе не светился вообще. Он был как чёрная дыра — энергия не просто отсутствовала, она как будто втягивалась в него. Он был высок, одет в серый плащ с капюшоном. Я посмотрел на него слишком долго, и он это почувствовал.

Он повернул голову. Из-под капюшона блеснули глаза — жёлтые, с вертикальными зрачками.

Я замер. По спине побежал холод.

Незнакомец улыбнулся. Тонкие губы растянулись, обнажив острые зубы.

— Здравствуй, Странник, — произнёс он, и его голос прозвучал у меня прямо в голове.

А затем он исчез. Просто растаял в воздухе, как дым.

Я стоял посреди улицы, не в силах пошевелиться. Сердце колотилось как бешеное.

— Эй, парень, — окликнул меня кто-то. — Тебе чего? Ты загораживаешь дорогу!

Я моргнул. Толпа текла мимо, люди толкались, кто-то ругался. Всё было как обычно. Словно жёлтоглазого незнакомца и не было.

Но я знал, что он был. И он знал, кто я.

— Чёрт, — прошептал я. — Этого ещё не хватало.

Я развернулся и быстрым шагом пошёл обратно к дому. Нужно было подумать. И, кажется, срочно.

Потому что, кажется, я здесь не единственный, кто ищет Странника.

И вряд ли этот жёлтоглазый настроен дружелюбно.

Перстень на руке похолодел. Впервые за всё время. Я сжал его.

— Значит, игра началась, — тихо сказал я сам себе.

И ускорил шаг.

Глава 4: Тени прошлого

До особняка я добрался за рекордное время. Ноги несли меня сами, а мысли бились в голове, как пойманные птицы. Жёлтоглазый. Он знал моё имя. Вернее, не моё, а то, которое теперь носил я. Странник. Он назвал меня Странником. Так же, как голос, который я слышал вчера возле ворот академии.

Бруно встретил меня на пороге. Взгляд у него был встревоженный, но он ничего не спросил, только слегка поклонился.

— Молодой господин, вы бледны, — заметил он.

— Я в порядке, — ответил я, стараясь унять дрожь в голосе. — Просто долго шёл.

Я поднялся на третий этаж, запер за собой дверь и опустился на кровать. Перстень по-прежнему был холодным, и это пугало больше всего. Словно он испугался вместе со мной.

— Кто ты такой? — прошептал я, глядя на чёрный камень. — Что тебе нужно?

Камень не ответил. Но в голове снова мелькнула чужая мысль, тихая, как шорох листвы:

«Не бойся. Я не враг. Но он — да. Он очень опасен».

— Кто он? — спросил я вслух.

«Охотник. Он чует таких, как ты. Он придёт снова».

Я закрыл глаза. Страх медленно отступал, уступая место холодной злости. В прошлой жизни я не привык убегать. Я решал проблемы. И сейчас, в этом чужом теле, я должен был решить главную проблему — остаться в живых и вернуть долг.

Триста золотых. Неделя.

Я поднялся. Нужно было действовать. Сидя в комнате, ничего не заработаешь.

Из дома я вышел через чёрный ход, чтобы не попадаться на глаза тёте. Улицы встретили меня привычным шумом, но теперь я смотрел на них иначе. Везде — энергия. Везде — нити. Они переливались, пульсировали, словно жили своей жизнью. Я видел их всё отчётливее, и это было одновременно прекрасно и пугающе.

Я направился в торговый квартал. Там, по словам Томаса, крутились самые большие деньги. Рынок, лавки, мастерские. Магические товары, зелья, амулеты, оружие. Если где-то и можно было заработать, то только там.

Торговый квартал гудел, как улей. Люди толкались, спорили, торговались. Пахло кожей, специями, маслом. Я шёл мимо лавок, разглядывая вывески. «Амулеты защиты», «Зелья удачи», «Артефакты древних». Последнее меня заинтересовало.

Лавка была небольшой, но опрятной. За прилавком сидел старик с лупой в глазу, а перед ним лежал тусклый серебряный браслет, который он внимательно разглядывал. Вокруг старика вились серебристые нити — он был магом. Слабым, но всё же.

Я вошёл. Старик поднял взгляд.

— Чем обязан, молодой человек?

— Любопытство, — ответил я. — Ищу что-нибудь необычное.

Старик усмехнулся.

— Любопытство — дорогое удовольствие. Но раз уж пришли, взгляните. Может, что-то приглянется.

Я подошёл к витрине. На полках лежали амулеты, кольца, браслеты, камни. Все они слабо светились в моём новом зрении. Одни — тёплым золотом, другие — холодным синим. Но меня интересовало другое. Я искал то, что светилось не как всё остальное. И вскоре нашёл.

В углу витрины лежал небольшой чёрный камень, похожий на обсидиан. Он не светился. Он поглощал свет, как мой перстень.

— Что это? — спросил я, указывая на камень.

Старик поднял голову.

— Это? Старьё. Никто не знает, что это. Купил у оборванца за пару монет. Думал, артефакт, но маги ничего не чувствуют. Пустышка.

Пустышка. Мне понравилось это слово.

— Сколько?

— Пять серебряных.

Я знал, что у меня в кармане было не больше десяти серебряных. Цена была невысокой, но для меня — ощутимой.

— Беру, — сказал я.

Старик удивился, но спорить не стал. Взял деньги, завернул камень в тряпицу и протянул мне.

— Странный вы покупатель, — заметил он. — Обычно все хватают блестящее. А вы — старьё.

— Блестящее редко бывает полезным, — ответил я.

Выйдя из лавки, я сжал камень в ладони. Он был ледяным. Но в моём зрении он не был пустым. Внутри него что-то было. Свёрнутое. Древнее. И оно ждало.

— Ну что, — прошептал я. — Посмотрим, кто ты.

Я направился в сторону городских ворот. Там, за стеной, начинался старый лес. Уединённое место, где можно было проверить камень без свидетелей.

Город остался позади. Я углубился в лес по узкой тропе. Деревья здесь были старыми, с толстыми стволами и мшистыми корнями. Пахло сырой землёй и хвоей.

Я нашёл небольшую поляну и остановился. Достал камень. Положил на землю. Выпрямился.

— Ну, — сказал я. — Давай. Покажи мне, что ты умеешь.

Камень молчал. Но затем я заметил, как вокруг него начали сгущаться тени. Они стекались со всех сторон, словно змеи. Лес затих. Птицы умолкли.

И камень раскололся.

Из него вырвался сгусток тьмы. Он взвился вверх, закрутился воронкой, а затем обрёл форму. Передо мной возникла фигура — высокая, тощая, с длинными руками и горящими красными глазами. Существо зашипело, оскалив зубы.

— Свободен! — прохрипело оно. — Тысяча лет! Я свободен!

Я отступил на шаг. Сердце ухнуло вниз.

— И кто ты такой? — спросил я, стараясь не показывать страха.

Существо повернуло голову ко мне. Красные глаза вспыхнули.

— Я — пожиратель. И ты будешь моим первым ужином за тысячу лет.

Оно бросилось ко мне. Двигалось оно невероятно быстро, как тень.

Но я уже видел его. Видел его нити. Чёрные, рваные, они вились вокруг него, как струи дыма.

Я потянулся к ним.

И сжал.

Пожиратель замер в полушаге. Его глаза расширились.

— Что… — прохрипел он. — Что ты делаешь?!

Я сжал крепче. Существо завыло. Его тело начало трескаться, как сухая глина.

— Ты ошибся, — произнёс я, глядя ему в глаза. — Я не ужин.

Я разорвал чёрные нити.

Пожиратель взорвался облаком тьмы. Поляна на миг погрузилась во мрак, а затем свет вернулся. На земле лежал лишь чёрный камень, снова целый.

Я тяжело дышал. Руки дрожали. Но я был жив.

— Вот так, — прошептал я. — Пять серебряных за тренировку. Неплохо.

Я поднял камень. Он снова был холодным. Но внутри него что-то изменилось. Теперь он слушался.

— Пригодишься, — сказал я и спрятал его в карман.

Лес снова наполнился звуками. Птицы запели. Ветер зашумел в листве.

Я посмотрел на небо. Солнце клонилось к закату. Пора было возвращаться.

— Первый урок пройден, — тихо произнёс я. — Теперь нужен план. Настоящий.

И я пошёл обратно в город, размышляя, как превратить свою способность в звонкую монету. Триста золотых. Неделя.

Времени почти не осталось.

Глава 5: Испытание

Я вернулся в особняк, когда солнце уже скрылось за крышами. Улицы окрасились в багровые тона, и город постепенно затихал. Где-то вдалеке звонил вечерний колокол, призывая горожан к ужину. Я шёл быстро, не оглядываясь, но спиной чувствовал, что за мной наблюдают. Этот жёлтоглазый не исчез бесследно. Он был где-то рядом. Прятался в тенях. Ждал удобного момента.

Бруно встретил меня у дверей с выражением плохо скрываемого облегчения.

— Молодой господин, — произнёс он, — я уже начал беспокоиться. Господин просил передать, что ждёт вас в кабинете после ужина. И ещё, — он на мгновение замялся, — Леопольд вернулся.

Я остановился на пороге и медленно повернулся к дворецкому.

— Один?

— Нет. С ним двое. Один — маг средней руки, наёмный. Второй — просто головорез, но крупный. Они ждут в гостиной.

Я усмехнулся. Кажется, кузен не усвоил вчерашний урок. Решил вернуться с подкреплением. Что ж, пусть будет так. Хотя ввязываться в драку прямо сейчас было бы глупо. Сначала нужно понять, что ему нужно.

— Проводи меня, — сказал я Бруно. — Только держись рядом. На всякий случай.

Мы прошли через холл к гостиной. Дверь была приоткрыта. Я услышал голоса. Один — резкий, знакомый, принадлежал Леопольду. Другой — низкий, с хрипотцой, явно принадлежал кому-то из его гостей.

Я толкнул дверь и вошёл.

В гостиной было накурено. Пахло дешёвым табаком и вином. На старом диване развалился Леопольд, рядом с ним сидел коренастый тип с бычьей шеей и выбритой до синевы головой. Чуть поодаль, у окна, стоял мужчина в сером плаще с капюшоном, из-под которого виднелся край татуировки на щеке. Он был худощав, но от него исходила та самая дрожащая аура, которую я уже научился различать. Маг. Скорее всего, тот самый наёмник средней руки.

— А вот и герой, — протянул Леопольд, лениво улыбаясь. — Как погулялось, кузен? Надеюсь, ты успел попрощаться с городом.

Я прошёл внутрь и сел в кресло напротив. Бруно встал у двери, сложив руки за спиной. Его взгляд был спокоен, но я заметил, как пальцы дворецкого слегка сжались в кулаки.

— Я не собираюсь никуда уезжать, — сказал я, глядя Леопольду прямо в глаза. — И если ты притащил сюда этих двоих, чтобы запугать меня, то зря потратил время.

Леопольд улыбнулся ещё шире.

— О, я знаю, что ты упёртый. Поэтому я пришёл предложить сделку. Последнюю. Ты подписываешь отказ от наследства, уезжаешь из города навсегда, а я, так уж и быть, гашу твой долг перед Кристофом. Триста золотых. Всего одна подпись.

Я усмехнулся.

— Всего одна подпись. И вся моя жизнь — псу под хвост.

— Твоя жизнь и так ничего не стоит, — отрезал Леопольд. — Посмотри на себя. Пустышка. Отчисленный. Должник. Ты — обуза для рода. А я могу его возродить. У меня есть дар. Есть план. Есть связи. Всё, чего нет у тебя.

— И поэтому ты пришёл договариваться, а не брать своё силой? — я поднял бровь. — Потому что боишься. И правильно делаешь.

Леопольд вспыхнул. Его лицо исказилось от злобы. Он вскочил с дивана.

— Ты слишком много о себе возомнил, кузен! — выкрикнул он. — Думаешь, раз один раз удалось меня застать врасплох, то теперь всё можно? Знаешь, что бывает с такими, как ты? Их находят в канавах с перерезанным горлом.

Я медленно поднялся. Взглядом встретился сначала с головорезом, потом с магом. Первый смотрел на меня, как на пустое место. Второй — с интересом, но без страха.

— Тогда зачем разговоры? — спросил я спокойно. — Нападай. Прямо сейчас. И посмотрим, чем всё закончится.

В комнате повисла тишина. Леопольд замер. Наёмники напряглись. Бруно слегка подался вперёд.

И в этот момент маг у окна впервые подал голос.

— Леопольд, — произнёс он с ленцой, — ты не говорил, что твой кузен — не пустышка.

Леопольд резко обернулся.

— Что?

Маг кивнул в мою сторону.

— Я вижу его. Он фонит. Слабо, но фонит. Скажи, парень, где ты прятал свой дар все эти годы?

Я сжал зубы. Вот и всё. Меня раскрыли. Пусть не полностью, но достаточно, чтобы Леопольд насторожился.

— Это не твоё дело, — ответил я.

Маг усмехнулся и отошёл от окна.

— А вот тут ты ошибаешься. Леопольд платит мне именно за то, чтобы я вынюхивал чужие секреты. И твой — очень интересный. Правда, пахнет он не магией, а чем-то другим. Чем-то древним. Я бы на твоём месте был осторожнее, наследничек. Не все вокруг — добрые люди.

Он подошёл к Леопольду и что-то прошептал ему на ухо. Тот помрачнел. Затем наёмник кивнул головорезу, и они молча направились к выходу.

У двери маг обернулся и посмотрел на меня.

— Ещё увидимся, Винсент. И вот тебе совет на дорогу: не светись. Такие, как ты, долго не живут.

Они ушли. Хлопнула входная дверь. В доме снова стало тихо.

Леопольд остался. Он смотрел на меня с ненавистью, но теперь к ней примешивался страх.

— Это ничего не меняет, — произнёс он. — Ты всё равно подпишешь. Рано или поздно.

— Нет, — ответил я. — Не подпишу. И знаешь почему? Потому что ты привёл в дом наёмников, чтобы давить на родного брата. Ты — трус, Леопольд. А трусы не возрождают роды. Они их добивают.

Леопольд побледнел. Его губы задрожали. Он развернулся и вылетел из комнаты, громко хлопнув дверью.

Я остался один. Бруно подошёл ближе.

— Молодой господин, — тихо сказал он, — вы играете с огнём.

— Знаю, — ответил я, тяжело опускаясь обратно в кресло. — Но по-другому не получается.

Дворецкий помолчал.

— Ужин готов. Я принесу сюда. Вам нужно поесть.

— Неси, — кивнул я. — И ещё, Бруно. Завтра с утра я уйду в город по делам. Если кто-то спросит — говори, что я в библиотеке.

— Хорошо, — ответил Бруно.

Он ушёл, а я остался в гостиной. В голове бились мысли. Маг почувствовал мой дар. Это плохо. Леопольд теперь не просто зол — он напуган. А напуганные люди делают глупости. И ещё этот жёлтоглазый. Он где-то рядом. Ждёт.

Триста золотых. Неделя. Охотник. Кузен-враг. Всё смешалось в один тугой узел.

Я сжал перстень. Камень был холодным, но живым.

— Нужно что-то придумать, — прошептал я. — И быстро.

Ужин Бруно принёс на подносе. Простая каша с мясом, ломоть хлеба, кружка воды. Я ел молча, не чувствуя вкуса. Мысли работали лихорадочно.

Что у меня есть? Способность видеть магию и вмешиваться в неё. Камень-пожиратель, который теперь подчиняется. Перстень с неизвестной силой. И тело, которое, несмотря на слабость, начинает меня слушаться.

Что мне нужно? Триста золотых. И защита. Потому что теперь на меня открыли охоту.

Я отложил ложку. В голове начал складываться план.

В городе есть подпольные арены. Там дерутся маги, наёмники, простые бойцы. На боях делают ставки. Большие ставки. Если я смогу выйти на арену и победить, то за один вечер можно поднять не только триста золотых, но и больше. Конечно, это риск. Но других вариантов, как быстро раздобыть такую сумму, я не видел.

Оставалась одна проблема. Правила. Я не знал, как устроены арены в этом мире. Нужен был человек, который сможет меня провести. Томас. Он местный, знает город, знает, где что находится. Придётся снова его искать.

Я поднялся. Сон не шёл. Слишком много адреналина. Я подошёл к окну и выглянул на улицу. В темноте мелькнула тень. Быстрая, почти неуловимая. У самого фонаря стоял человек. Серый плащ. Капюшон. Жёлтые глаза блеснули в свете огня.

Он смотрел на меня. Не шевелясь. Не уходя.

Я отступил от окна. Сердце забилось чаще. Нужно было действовать. Завтра же найти Томаса. Завтра же всё узнать. И потом — арена.

— Ты не дождёшься, — прошептал я, обращаясь к жёлтоглазому. — Я не твоя добыча.

Я задернул штору и отошёл в глубь комнаты. Спать я лёг, не раздеваясь, сжимая в руке камень-пожиратель. На всякий случай. Потому что теперь я знал наверняка: этот дом — не крепость. И ночь впереди будет длинной.

Сквозь дремоту мне снова почудился голос. Тихий, далёкий, как эхо:

«Помни, Странник. Ты сильнее, чем кажешься. Но лишь тогда, когда не боишься».

Я улыбнулся уголком губ.

— Я уже ничего не боюсь, — ответил я темноте.

И провалился в сон.

Глава 6: Арена

Утро началось с тяжёлого, свинцового неба. Солнце так и не показалось. Город тонул в серой дымке, пахло дождём, который никак не мог пролиться. Я вышел из особняка рано, пока тётя и Леопольд ещё спали. Бруно проводил меня до ворот, молча, но в его взгляде читалось беспокойство.

— Будьте осторожны, молодой господин, — сказал он, когда я уже взялся за калитку.

— Постараюсь, — ответил я, хотя сам не верил своим словам.

Мне нужно было найти Томаса. Он единственный, кто мог помочь с ареной. Я знал, где он живёт — небольшой особняк в трёх кварталах от нашего. Дорога заняла минут двадцать. Я шёл быстро, не оглядываясь, но спиной чувствовал, что за мной снова наблюдают. Жёлтоглазый не отставал. Он был где-то рядом, в тени домов, в отражении витрин. Я не видел его, но знал, что он здесь.

Дом Томаса оказался скромнее, чем я помнил по обрывкам чужих воспоминаний. Два этажа, свежая краска, ухоженный сад за кованой оградой. Я постучал. Дверь открыл сам Томас — в домашней рубашке, с кружкой чая в руке. Увидев меня, он поперхнулся.

— Винс? Ты чего в такую рань? — он отступил, пропуская меня внутрь. — Что-то случилось?

— Пока нет, — я прошёл в прихожую. — Но скоро случится. Мне нужна твоя помощь.

Мы прошли в гостиную. Томас нервно поглядывал на лестницу, будто боялся, что вот-вот спустятся его родители.

— Слушай, Винс, — начал он, понизив голос, — после вчерашнего мой отец сказал, чтобы я держался от тебя подальше. Мол, ты теперь изгой, и с тобой опасно водиться.

— И что ты? — спросил я, глядя ему прямо в глаза.

Томас замялся, отвёл взгляд.

— Я здесь, — ответил он наконец. — Значит, сам понимаешь.

Я усмехнулся.

— Тогда помоги мне. Мне нужно попасть на подпольную арену.

Томас замер. Его лицо вытянулось.

— Ты совсем с ума сошёл? Это же не ярмарка. Там люди калечатся. И умирают. Ты — пустышка, Винс. Тебя там размажут за первую минуту.

— И всё же, — спокойно ответил я. — Мне нужны деньги. Триста золотых. Арена — самый быстрый способ.

Томас покачал головой, отставил кружку.

— Ты не понимаешь, о чём просишь. Подпольные бои — это не дуэли благородных. Там нет правил. Там дерутся наёмники, бывшие воины, тёмные маги. Ставки огромные. И если ты проиграешь, то, скорее всего, не просто потеряешь деньги. Ты потеряешь жизнь.

— Значит, мне нельзя проигрывать.

Он посмотрел на меня долго, словно пытался понять, серьёзно ли я. Затем тяжело вздохнул.

— Есть один человек. Его зовут Марк. Держит нелегальные бои под Старым Рынком. Попасть туда можно только через него. Но у меня нет приглашения. Зато я знаю, где его найти.

— Идём, — сказал я, поднимаясь.

— Прямо сейчас?

— А чего ждать? Долг не будет ждать.

Томас помялся, затем махнул рукой.

— Ладно. Только дай мне одеться. И, Винс…

— Что?

— Если нас поймают, мой отец меня убьёт.

— Не поймают, — пообещал я. — А если поймают — скажешь, что я тебя заставил.

Через полчаса мы вышли из дома. Томас вёл меня узкими переулками, петлял между домами, явно стараясь запутать следы. Дождь наконец начался — мелкий, противный, он висел в воздухе водяной пылью. Город стал серым, мокрым, и без того мрачные улицы теперь выглядели совсем унылыми.

Старый Рынок находился в нижней части города. Когда-то здесь кипела торговля, но теперь ряды опустели, лавки закрылись, и только крысы да нищие обитали под покосившимися навесами. Пахло гнилыми овощами и сыростью.

Томас остановился у неприметной двери с облупившейся краской.

— Здесь, — прошептал он. — Марк обычно сидит внутри. Только, Винс, веди себя вежливо. Он не любит наглых.

Я кивнул. Томас постучал — три коротких, два длинных. Дверь приоткрылась. На нас уставился громила с перебитым носом. Он осмотрел нас с ног до головы и молча отступил, пропуская внутрь.

Мы вошли в тёмный коридор, спустились по лестнице. Внизу было душно, пахло потом, табаком и чем-то сладковатым. В конце коридора — комната, заваленная бумагами, бутылками и каким-то хламом. За старым столом сидел человек лет сорока с хитрыми, бегающими глазами. Он был худ, с редкими волосами, зачёсанными набок, и золотым зубом, блестевшим при улыбке.

— О, какие гости, — протянул он, разглядывая нас. — Томас, не ожидал. А это кто? Твой дружок?

— Меня зовут Винсент А’Лендро, — сказал я, выходя вперёд. — Я хочу драться.

Марк откинулся на стуле, усмехнулся.

— А’Лендро? Тот самый? Пустышка из академии?

Томас напрягся. Я остался спокоен.

— Да, тот самый.

— И ты хочешь драться? — Марк хохотнул. — На подпольной арене? Мальчик, ты хоть представляешь, куда пришёл?

— Представляю. Поэтому я здесь.

Марк перестал смеяться. Его глаза сузились, стали холодными.

— Там не играют, А’Лендро. Там ломают кости. И за твою шкуру много не дадут. Максимум — поставят против новичка. Но и новичок размажет тебя.

— Тогда устрой мне бой с новичком, — ответил я. — Посмотрим, кто кого.

Марк задумался. Он перевёл взгляд на Томаса, затем снова на меня.

— Ставка? — спросил он.

— Победитель получает всё. Мне нужны триста золотых.

Марк присвистнул.

— Триста? У тебя амбиции. Но у меня есть условие. Если проиграешь — долг удвоится. И отрабатывать будешь у меня. Понял?

— Понял, — сказал я, не отводя взгляда.

— Тогда завтра. В десять вечера. Придёшь один. Томаса не бери — ему там не место.

Томас открыл рот, чтобы возразить, но я остановил его.

— Договорились.

Марк кивнул.

— И ещё, А’Лендро. Если вздумаешь сбежать — найду. У меня длинные руки.

— Я не бегаю, — ответил я.

Мы вышли обратно под дождь. Томас трясся, но молчал, пока мы не отошли на пару кварталов.

— Ты сумасшедший, — выдохнул он. — Марк — опасный человек. Он не шутит.

— Я тоже, — ответил я.

— Что ты собираешься делать на арене? У тебя даже оружия нет!

— Оружие у меня есть, — я сжал кулак, на котором блеснул перстень. — И оно здесь.

Томас ничего не ответил. Он лишь покачал головой, как человек, который уже попрощался с другом.

Я проводил его до дома, затем вернулся в особняк. Дождь усилился. Промокшая одежда липла к телу. Но мне было всё равно. В голове уже выстраивался план.

Завтра. Десять вечера. Арена.

Оставалось меньше суток, чтобы подготовиться.

Я поднялся в свою комнату, запер дверь и сел на пол. Закрыл глаза. Перед внутренним взором снова всплыли нити энергии — синие, дрожащие, живые. Я должен был научиться управлять ими так, чтобы не просто рвать чужие заклинания, а создавать свои.

— Давай, — прошептал я сам себе. — Время тренироваться.

Перстень на пальце потеплел.

И в комнате стало светлее.

Глава 7: Ночная тренировка

Дождь стучал по крыше, но я не слышал его. Я сидел на полу с закрытыми глазами и смотрел внутрь себя. Это было странное чувство: тело оставалось неподвижным, но сознание расширялось, захватывая пространство вокруг.

Нити были повсюду. Тонкие, как паутина, они пронизывали стены, воздух, пол. Тянулись отовсюду, пульсировали в такт чему-то, чего я пока не понимал. В прошлый раз я рвал их грубо, насильно. Теперь нужно было иначе.

— Не рвать, — прошептал я. — Плести.

Перстень нагрелся. Перед глазами всплыли образы: узел, петля, перекрестие. Словно кто-то невидимый подсказывал, как складывать энергию.

Я поднял руку. Вокруг пальцев закружились синие искры. Медленно, неуверенно, они начали сплетаться в подобие сети. Я вёл их мыслью, и они слушались. Тонкая светящаяся паутина повисла в воздухе.

— Держи, — приказал я.

Сеть задрожала, но устояла. Я улыбнулся.

Теперь нужно было что-то проще. Оружие. Я представил клинок — такой, как катана с фото, что я видел в мыслях. Синие нити сгустились в ладони, вытянулись, затвердели. Через несколько секунд в руке лежал полупрозрачный меч. Он светился, как лёд на солнце.

— Начало, — выдохнул я.

Меч задрожал и рассыпался. Я стиснул зубы.

— Ещё раз.

И снова. И снова. Час за часом. До рассвета.

---

Утром я спустился к завтраку. Леопольд уже сидел за столом. Он посмотрел на меня с плохо скрытой ненавистью, но ничего не сказал. Дядя, как обычно, ел молча. Тётя поджала губы, но тоже промолчала. Видимо, вчерашний разговор с наёмниками не прошёл даром — в доме воцарилось хрупкое перемирие.

Я ел быстро. В голове крутились мысли о вечере. Арена. Бой. Противник неизвестен. Нужно было подготовиться ещё.

После завтрака я снова заперся в комнате. Тренировка продолжилась. К полудню я уже мог держать клинок из энергии около десяти секунд. К вечеру — почти минуту. Мало, но для первого раза — неплохо.

Оставалось главное — выжить.

Глава 8: Кровь и песок

День пролетел как одно мгновение. Я почти не выходил из комнаты, только один раз Бруно принёс обед, который я съел, не чувствуя вкуса. Всё моё внимание было поглощено тренировкой. К вечеру я уже умел не только создавать клинок, но и удерживать его достаточно долго, чтобы нанести несколько ударов.

Тело ныло от усталости, в висках стучало, но я чувствовал странное удовлетворение. Я больше не был беспомощным. По крайней мере, не таким, как вчера.

Когда за окном сгустились сумерки, я надел тёмную рубашку, старые штаны и сапоги. Перстень привычно сжал палец. Камень внутри был тёплым, словно предвкушал то, что должно случиться.

Бруно ждал внизу. Он молча протянул мне небольшой свёрток. Я развернул тряпицу: внутри лежал короткий кинжал. Простой, но крепкий, с тёмной рукоятью.

— Возьмите, — сказал Бруно. — На всякий случай.

— Спасибо, — ответил я, пряча кинжал за пояс.

— Возвращайтесь, молодой господин, — тихо произнёс он. — Возвращайтесь обязательно.

Я кивнул и вышел в ночь.

Город встретил меня моросящим дождём и пустыми улицами. Фонари горели тускло, их свет расплывался в тумане. Я шёл быстро, стараясь не думать о том, что ждёт впереди. Только вперёд. Только цель.

Старый Рынок выглядел ещё более жутким, чем днём. Тени шныряли между руинами лавок. Где-то вдалеке выла собака. Я нашёл ту самую дверь и постучал: три коротких, два длинных.

Дверь открыл тот же громила. Он молча пропустил меня внутрь. Я спустился в подвал, затем ещё ниже — туда, куда вчера не заходил. Лестница привела в длинный каменный коридор, освещённый факелами. Пахло сыростью, кровью и возбуждённой толпой.

Коридор вывел к широкой арене. Это было огромное подземное пространство с высоким потолком. В центре — круглая яма, огороженная деревянным барьером. Вокруг — грубые скамьи, на которых уже сидели десятки зрителей. Они кричали, махали руками, звенели монетами. Воздух был пропитан азартом и жестокостью.

Меня встретил Марк. Он стоял у входа на арену, усмехаясь.

— Пришёл, — сказал он. — А я уж думал, сбежал.

— Я не бегаю, — напомнил я.

— Посмотрим. Твой бой через двадцать минут. Противник — новичок по кличке Бык. Дерётся грубо, но сильно. У тебя будет один шанс на победу: не дать ему себя схватить.

— Понял.

— Оружие есть? — Марк кивнул на мой пояс.

— Кинжал.

— Хорошо. Бой идёт до потери сознания или сдачи. Но сдачу здесь не любят. Публика жаждет крови.

— Я тоже, — ответил я, и сам удивился своему спокойствию.

Марк хохотнул.

— Ну-ну. Удачи, А’Лендро. Она тебе понадобится.

Он ушёл, а я остался ждать у барьера. Смотрел на арену, на песок, на тёмные пятна, которые не могли быть ничем иным, кроме засохшей крови. Сердце билось ровно. Страха не было. Только холодная сосредоточенность.

— Выходи! — крикнул кто-то из толпы. — Давай, пустышка!

Я усмехнулся. Пустышка. Это слово больше не задевало. Оно стало топливом.

Наконец, Марк взобрался на край арены и поднял руку. Толпа взревела.

— Слушайте все! Сегодня в первом бою — новичок против новичка! С одной стороны — Бык! С другой — парень, который называет себя А’Лендро!

Толпа засвистела. Я шагнул на песок.

С противоположного конца арены вышел мой противник. Он был огромен. Настоящая гора мяса. Бритая голова, маленькие злые глаза, бычья шея, кулаки размером с мою голову. Бык ухмыльнулся, увидев меня.

— Это и есть мой противник? — прорычал он. — Да я его одной рукой сломаю.

Толпа захохотала. Кто-то бросил на арену огрызок яблока.

Я встал в центре. Тело было лёгким, пружинистым. Я смотрел на Быка и видел то, чего не видели другие. Вокруг его тела вились красные нити — слабые, рваные. Он не был магом, но в нём жила грубая, животная энергия. Она помогала ему бить сильнее, терпеть боль.

— Бой! — крикнул Марк.

Бык двинулся на меня. Медленно, но неотвратимо, как лавина. Песок скрипел под его сапогами. Толпа ревела.

Я ждал.

Он замахнулся первым. Огромный кулак полетел мне в голову. Я ушёл вбок, легко, как тень. Кулак просвистел в сантиметре от уха. Бык по инерции пролетел вперёд, и я ударил его в бок. Костяшки отозвались болью, но Бык даже не поморщился.

— Щекотно, — прорычал он и снова бросился на меня.

Я отступил. Ещё раз. Ещё. Бык махал кулаками, как мельница, но ни разу не попал. Толпа начала недовольно свистеть.

— Дерись! — кричали они. — Не бегай!

Но у меня был план. Я ждал момента, когда он выдохнется. И он наступил.

После очередного промаха Бык замешкался. Его дыхание стало тяжёлым, движения замедлились. И тогда я пошёл в атаку.

Я ударил его ногой под колено. Бык пошатнулся. Затем — кулаком в челюсть. Его голова дёрнулась, но он устоял. Тогда я призвал энергию. Синие нити сгустились в ладони, обвили кулак, как перчатка. Я врезал ему в солнечное сплетение.

Бык замер. Его глаза расширились. Он не понимал, что произошло. А затем рухнул на колени, хватая ртом воздух.

Толпа взорвалась криками. Марк поднял мою руку.

— Победитель — А’Лендро!

Я стоял посреди арены, тяжело дыша. Песок под ногами был тёплым от факелов. В груди разливалось странное чувство. Не радость. Не страх. Что-то новое.

Сила.

Марк подошёл ближе.

— Неплохо, пустышка, — усмехнулся он. — Но не расслабляйся. Это был только первый бой. Следующий будет серьёзнее.

— Я готов, — ответил я.

— Посмотрим. Деньги получишь после всех боёв. Пока — ты в игре.

Он ушёл. Я остался на арене. Толпа всё ещё шумела. Кто-то бросал монеты. Кто-то смотрел с ненавистью. Кто-то — с уважением.

Я поднял взгляд к сводам подземелья. Где-то там, наверху, был город. Особняк. Дядя. Леопольд. Долг.

И жёлтоглазый.

Но сейчас это не имело значения.

Сейчас имел значение только следующий бой.

Глава 9: Второй бой

Толпа всё ещё ревела, когда я сошёл с арены. Песок скрипел под ногами, смешиваясь с кровью Быка, которая осталась на моих костяшках. Я не чувствовал боли. Адреналин ещё гудел в крови, заглушая всё. Марк ждал меня у выхода, скрестив руки на груди. Его лицо было непроницаемым, но в глазах блеснуло что-то похожее на интерес.

— Неплохо, пустышка, — произнёс он, растягивая слова. — Ты быстрее, чем я думал. Но не обольщайся. Бык — это мясо. Настоящие бойцы выходят позже.

— Я готов, — ответил я, вытирая пот со лба.

— Готов, — усмехнулся Марк. — Все так говорят. До первого удара, от которого ломаются рёбра. Ладно. Второй бой через час. Противник — Степной Шакал. Быстрый, подлый, дерётся грязно. У него кинжалы. У тебя тоже. Посмотрим, кто кого порежет.

Он развернулся и ушёл в тень. Я остался один. Внутри всё дрожало, но внешне я держался. Нужно было восстановить дыхание, собраться. Я отошёл в угол, сел на грубую скамью и закрыл глаза.

Перед внутренним взором снова вспыхнули нити. Они были повсюду: в стенах, в воздухе, в людях. Яркие у магов, тусклые у простых бойцов. Но было и что-то ещё. Тёмное. Скрытое. Оно пульсировало где-то в глубине подземелья, как сердце огромного зверя. Я попытался потянуться к нему, но оно ускользнуло, оставив после себя холод.

— Не лезь туда, — раздался голос.

Я резко открыл глаза. Рядом стоял мужчина. Я не заметил, как он подошёл. Высокий, сутулый, с длинными седыми волосами и старым шрамом через всё лицо. Одет в потрёпанный кожаный доспех. От него пахло табаком и железом.

— Ты кто? — спросил я.

— Зови меня Ворон, — ответил он. — Я тут давно. Видел сотни таких, как ты. Молодых, злых, уверенных. Большинство из них уже мертвы.

— И что ты хочешь?

— Ничего. Просто совет. Ты дерёшься неправильно.

Я усмехнулся.

— Я выиграл.

— Выиграл мясо, — Ворон сплюнул на песок. — Шакал — другое. Он не будет махать кулаками, как дурак. Он порежет тебя до того, как ты поймёшь, что началось.

Я внимательно посмотрел на него. Ворон не был похож на доброжелателя. Слишком усталый взгляд, слишком много шрамов. Но в его словах был смысл.

— И что мне делать?

— Не ждать. Нападать первым. И не показывать свою силу раньше времени. Ты светишься, парень. Я вижу. И другие увидят. Здесь не любят тех, кто сильнее, чем кажется.

Он развернулся и ушёл, растворившись в толпе. Я остался сидеть, переваривая услышанное.

Час пролетел быстро. Марк снова поднялся на барьер и объявил мой бой. Толпа взревела. Я вышел на песок.

Степной Шакал оказался полной противоположностью Быка. Невысокий, жилистый, с быстрыми, дёргаными движениями. Его лицо было обмотано тёмным платком, виднелись только глаза — узкие, злые. В каждой руке — по кривому кинжалу. Он двигался по кругу, как зверь, изучающий добычу.

— Бой! — крикнул Марк.

Шакал сорвался с места. Я едва успел отшатнуться. Его кинжал рассек воздух там, где только что было моё горло. Он был быстр. Очень быстр. Два клинка мелькали, как змеиные языки.

Я отступал, уворачивался, чувствуя, как лезвия всё ближе. Толпа выла. Шакал наступал, не давая передышки. Его красные нити были тонкими, но острыми, как лезвия. Он вкладывал энергию в каждый удар, и его кинжалы оставляли в воздухе светящиеся следы.

Один удар зацепил моё плечо. Боль пронзила тело. Рука стала тяжёлой. Я отпрыгнул, прижал рану ладонью. Тёплая кровь потекла по пальцам.

Шакал ухмыльнулся под платком.

— Уже всё? — прошипел он. — А я только разогрелся.

Он снова бросился вперёд. И тогда я вспомнил слова Ворона. Не ждать. Нападать первым.

Я призвал энергию. Синие нити сгустились в ладони. Клинок из чистого света вырос в моей руке. Шакал замер на мгновение, его глаза расширились. Он не ожидал.

Я ударил.

Клинок рассёк воздух. Шакал успел отклониться, но энергия задела его бок. Он вскрикнул и откатился. Толпа ахнула. Кто-то закричал: «Маг! Он маг!»

Шакал поднялся, держась за рану. Его глаза горели ненавистью.

— Решил играть в магию? — прорычал он. — Тогда я тоже.

Он вытащил из-за пояса тёмный амулет. Сжал его. И вокруг Шакала вспыхнуло багровое пламя. Толпа взревела ещё громче. Амулет усиливал его, питая ненавистью.

Я сжал клинок крепче. Энергия пульсировала в ладони, требовала выхода.

Мы бросились друг на друга одновременно.

Синий свет столкнулся с багровым. Удар. Ещё удар. Искры летели во все стороны. Шакал был быстр, но я видел его нити. Видел, куда он ударит, за долю секунды до того, как его тело двигалось.

Я ушёл от выпада и ударил его в грудь. Клинок из энергии вспыхнул, разрывая плащ Шакала. Он закричал и упал на колени. Амулет в его руке треснул и рассыпался.

Толпа затихла.

Шакал поднял голову. В его глазах был страх.

— Сдаюсь, — прошептал он.

Я опустил клинок. Он погас.

Марк вышел на арену.

— Победитель — А’Лендро! — объявил он.

И тут толпа взорвалась. Но это был не восторг. В них проснулся азарт. Они швыряли монеты, кричали, топали ногами. Я стал интересен. Я больше не был пустышкой. Я был зрелищем.

Я сошёл с арены. Плечо горело. Кровь пропитала рубашку. Но я держался.

Марк подошёл ко мне.

— Двести золотых, — сказал он. — За два боя. Остальное — после третьего. Если выживешь.

— Выживу, — ответил я.

— Посмотрим, — усмехнулся он. — Третий бой — завтра. Противник будет серьёзный. Очень серьёзный.

Он ушёл. Я остался один.

Сзади раздались шаги. Я обернулся. Это был Ворон.

— Я же говорил, — произнёс он. — Не светись.

— Ты был прав, — признал я.

— Третий бой не переживёшь, если не научишься скрывать силу. Они уже заинтересовались тобой. Марк. Толпа. И не только они.

— Кто?

Ворон посмотрел на меня долго.

— Те, кто приходят сюда за такими, как ты. Охотники.

Я похолодел.

— Жёлтые глаза? — спросил я.

Ворон нахмурился.

— Ты уже встречал?

— Да.

— Тогда плохо. Если он тебя нашёл, осталось мало времени. Ты должен стать сильнее. И быстро.

— Зачем ты мне помогаешь?

Ворон усмехнулся.

— Я не помогаю. Я выживаю. И знаю, что такие, как ты, бывают полезны. А теперь иди. Отдохни. Завтра будет тяжёлый день.

Он ушёл. Я остался в полумраке, сжимая раненое плечо.

Впереди был третий бой.

И где-то во тьме меня ждал жёлтоглазый.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге