Пробуждение. Пятый пояс

Глава 1

Спасибо читатели, что вместе со мной перебрались в новую книгу. Это значит, что герой и его история вам нравятся. Несмотря на все их недостатки. Я рад. Довести эту историю до конца одному было бы невозможно. Спасибо вам за поддержку. Покупка электронной книги — это ваш вклад в творчество автора.

Если вы хотите, чтобы история продолжалась, то жду вас на портале Автортудей:

https://author.today/u/id54937541/works

Пятнадцатая книга цикла Путь. Первая книга здесь:

https://author.today/reader/28530/218269

Не слыша ответа, я повторил вопрос:

— Аранви, так каков план Ордена по восстановлению своего доброго имени?

Он встряхнулся, расправил плечи, с презрением в голосе спросил сквозь так и висящую между нами завесу и герб феникса:

— Кто интересуется этим? Новоявленный Страж? К чему Стражу Орзуфу забивать себе голову подобными глупостями? Ваши старшие и без того приглядывают за нами, ты не сообщишь им ничего нового.

Я спокойно выслушал упрёк и обвинение и только потом поправил:

— Леград, называй меня Леградом.

— Что?

Я терпеливо пояснил:

— Моё имя Леград, да и именование Страж ты можешь опускать.

— Хочешь сказать, что ты, ТЫ, с твоим талантом не сумел пройти Испытания, что... — Седой запнулся, изменился в лице, а затем с надеждой выдохнул. — Неужто Испытание было повреждено?

Я лишь улыбнулся, но не стал разрушать его надежду, шагнул сквозь завесу, оказываясь, наконец, на его стороне и в третий раз попросил:

— План. Каков план? Что я должен сделать для Ордена?

— Хорошо, хорошо, — принялся кивать Седой, переводя взгляд с меня на проход в Зал Стражей и обратно. — Хорошо. Мы... Кха-кха!

Голос Седого вдруг сел, заставив его откашляться. Справившись с неожиданной слабостью, он уже довольно бойко продолжил.

— На первом этапе наши желания совпадают с планами клана Кунг. Покорение Поля Битвы. Окончательное. Мы хотим пройти все его ловушки, заполучить все его Ключи, восстановить контроль над всеми формациями искажений силы Неба и привести земли Поля Битвы под руку Императора, вышвырнув оттуда сектантов, которые грызут Поле Битвы с севера.

Даже моих невеликих знаний хватало, чтобы увидеть в этом плане сразу несколько изъянов. И первое из них — положение самих орденцев.

— Из того, что я слышал в городе Ян, вас сейчас называют не более чем слугами клана Кунг. Ну, помогут слуги в добыче Ключей, слава достанется господину, разве не так?

Седой скрипнул зубами, прежде чем ответить:

— Всё зависит от размера вклада и платы за этот вклад. Кунг хороши на Поле Битвы, но у них всё равно нет нашего опыта и нет нашей самоотверженности.

— Пройти сотню раз на краю смерти? — припомнил я слова Седого и усмехнулся. — Отличный план. Особенно для того, кто и будет идти впереди всех вас. Это же я, да?

— Орзуф...

— Леград.

У Седого дёрнулась щека, но он покорно кивнул:

— Хорошо, Леград. Из какого ты клана? Я не помню такого имени в главных ветвях первых фракций.

— Ты будешь очень удивлён, узнав мою фракцию, но пока речь не об этом, — я повёл рукой в коротком жесте. — Давай, Аранви, рассказывай о планах Ордена, используй всё своё красноречие.

— Хотелось бы услышать обещание, что моё красноречие не пропадёт даром.

— Кто может дать тебе его? — пожал я плечами. — Я не обещал ничего раньше, не буду обещать и сейчас, но поверь, Аранви, сейчас ты как никогда близок к тому, чтобы заполучить помощь истинного мастера Указов. Рассказывай, рассказывай.

Седой недолго пытался пронзить меня взглядом и сдался буквально за пять вдохов. Я мог его понять.

— Леград, никто не собирается отправлять тебя на Поле Битвы не обучив, не Возвысив. Предводитель — это немало, но центральные ключи ему не добыть, просто не хватит сил. Властелин. Орден обучит всему, что нужно и что знает сам, соберёт отряд, который станет твоей опорой на Поле Битвы, вы вместе, год за годом будете двигаться по Полю Битвы, ожидая, когда ты поднимешься до Властелина, и только тогда, Орз... Леград, Орден отправ... — Седой снова запнулся и поправился, — попросит тебя о службе и попросит тебя рискнуть в походах к центру Поля Битвы.

Я попытался подсчитать:

— Сейчас я пятая звезда и взял её меньше чем за полгода. Год? Год будет длиться моё обучение? Не слишком ли это...

— Ох, малец, — вздохнул Седой, но едва я ожёг его взглядом, вскинул руки. — Прости-прости. Не удержался. Молодости так свойственны порывы и надежды. Нет, Леград. Я не буду ничего обещать по срокам. Возвышение, Преграды и талант — это не то, где можно дать твёрдые обещания. Разумеется, Орден приложит все силы, но высокие ступени к Небу — это не то, где всё так просто.

Я припомнил тетрадку мастера Указов Ян, где буквально до дня была расписана очерёдность приёма возвышалок, эссенций, эликсиров из редких трав и Зверей и усмехнулся:

— Неужели Орден так обеднел, что не сможет отыскать возвышалок для одного единственного мастера Указов?

Седой неожиданно твёрдо осадил меня:

— А захочешь ли ты сам их принимать, рискуя будущим?

Я качнул головой:

— Вряд ли.

— Вот и ответ. У Ордена на тебя тоже большие надежды и Властелина для них будет мало, Властелин — это лишь середина пути. Три, пять лет, десять лет, двадцать лет, неважно. Орден будет ждать столько, сколько понадобится, пока ты будешь познавать суть эссенции и искать её в себе.

Двадцать лет? Я опять покачал головой:

— Долго. И всё это время вы будете надеяться, что никто не выдаст мою тайну?

— Главное, чтобы ты сам себя не выдал. Орден уже полсотни лет распущен и в нём остались лишь самые верные. Мы все лучше умрём, чем уничтожим надежду на возрождение Ордена.

— Пока я слышу лишь слова. Хорошо, вы учили меня десять лет, я стал Властелином, мы прошли Поле Битвы, вернули его земли в Империю и... И из слуг стали кем?

Седой несколько вдохов пытался то ли испепелить меня взглядом, то ли этим взглядом передать всё то, что он обо мне думает, но первое у него не вышло, ко второму я был безразличен, и он сдался.

— В качестве платы за помощь мы хотим получить с клана Кунг часть новых земель и снова заявить о себе, пусть и как о малой фракции, наподобие тех же Ян.

— Немного земель, один город, то, о чём ты говорил вчера? — уточнил я и изумился. — Зачем? У вас же земли в Четвёртом.

— Мы не можем туда вернуться, — процедил Седой. — Что в этом неясного? Шаг за шагом. Сначала вернуть себе право именоваться фракцией, пусть и беззвёздной, затем ещё несколько сражений с сектантами на севере, рост влияния...

Я перебил его:

— И сколько лет займёт этот рост? От уровня семьи Ян до одной из десяти сильнейших фракций Империи? Десять, пятьдесят, сто лет?

— Пусть и сто, какая разница?

— Как какая? Да я к тому времени стану дряхлым стариком. Что это за план такой, на сто лет? Что это за испытание такое?

— Испытание? — нахмурился Седой. — О чём ты? И что ещё за старик? Да, я выгляжу стариком, но лишь из-за полученных ран и сожжённой жизни. Тот же Страж, которого ты видел в городе Ян, старше меня. Разве он выглядел стариком?

— Неважно, — отмахнулся я от Седого. — Неужели нет другого пути вернуть Ордену имя?

— Можно отречься от имени и сократить путь к могуществу новой фракции, но это уже совсем другой путь, на который мы не согласны.

Я скосил глаза на список заданий, что был у меня в жетоне. Первым там всё ещё значилось — сделать Орден Небесного Меча сильней. Осадил Седого:

— И я о нём не спрашивал. Вы пятьдесят лет планы строите, неужели это всё, что вы придумали?

— Слушай, умник, — вспыхнул Седой, — как бы тебя там ни звали, что ты тут меня пытаешь? Да, есть ещё один способ. Побыстрей. Нужно всего-то вторгнуться на земли Альянса, отыскать тело наследника Ралера и вернуть его или его вещи Императору. Ну как? Легче план? Быстрее?

Вопрос был хорош. Вот только я пропустил мимо ушей первую его часть про вторжение. Если я верно понимаю, то именно это и пытались провернуть полсотни лет назад Стражи, Орден и этот самый Ралер — вторгнуться на земли Альянса. Результат — Ралер мёртв, Орден уничтожен, Стражи стали какими-то странными Стражами. Не знаю уж, какую цену заплатили сектанты за такую победу, но повторять подобное я совсем не желаю. Даже дух испытания не ставил передо мной таких вопросов.

К тому же, зачем решать проблему с телом и вещами наследника императора так в лоб? Я уже путешествовал по землям сектантов, и кому, как не мне, мастеру Указов, который может повесить над собой любой, даже сектантский Указ, повторить подобное?

Другое дело, что я несколько сомневаюсь, что спустя половину столетия вообще можно найти тело наследника. И вообще, его сами сектанты-то не нашли? Просто я как-то сомневаюсь, что если нашли, то тело ещё цело. Не с их любовью делать из людей пилюли и артефакты. Невольно покосился на кольцо, где лежал Флаг Призрака и Летающие Убийцы. Может, такая участь постигла и Ралера? Что, вернуть Раму Вилору артефакты, выточенные из костей его сына и пилюли, созданные из его тела?

Брр-р-р!

Боюсь, лично я бы после такого постарался стереть последние упоминания о таком тупом Ордене.

— Ты чего молчишь? — Седой и не думал успокаиваться, напротив, злился всё сильней и сильней. — Чего ты лыбишься, Орзуф-Леград? Что ты полез в Зал Стражей, ты можешь объяснить? Что я, вообще, перед тобой тут распинаюсь, не зная даже, прошёл ты испытание Стражей или нет? Чей ты мастер Указов теперь? Ничейный, которого я веду в Орден или Стражей? Может, наши дороги уже разошлись, а я тут перед тобой оправдываюсь за плохой план возрождения имени Ордена Небесного Меча?

— Нет, не думаю, что наши дороги разошлись.

— Не думаю? — изумился Седой. — Ты, вообще, думать умеешь? Ну-ка, живо отвечай — Зал Испытаний цел?

— Цел.

Седой сглотнул, спросил:

— Ты прошёл его?

И снова я не стал врать или юлить, выдавая ложь за правду:

— Прошёл.

— Да ты, да ты... — Седой пытался справиться с собой, но проиграл сам себе и, краснея от ярости, заорал. — Что ты здесь мне за допрос устроил, шэн-молокосос? Ты думаешь, Стражи не догадываются о наших планах? Ты думаешь, мы скрываем, что полсотни лет уже бьёмся над искуплением вины? Вон! Пшёл вон! — Седой закрутил головой, словно в темноте не мог понять, где мы находимся, ткнул пальцем мне за спину и чуть выше. — Вон туда пшёл! Прямиком до города, там до правящей фракции, они живо вызовут к тебе Стража, который будет рад припрячь к работе такой талант. Пошёл! Пошёл, я сказал!

Я спокойно выдержал вопли и, буду уж откровенным, слюни орущего Седого, дождался, когда он попытается перевести дух и мягко поправил:

— Шаул.

— Пшёл, я... — Седой сбился, сглотнул и переспросил. — Чего?

Я повторил:

— Шаул. Шаул Леград.

Седой на глазах стремительно избавлялся от нездоровой красноты, которую я отчётливо видел даже в темноте, теперь он бледнел.

Да, как оказалось, Древние Стражи получали повышение не только за задания, но и за испытания, что, впрочем, было вполне очевидно и раньше, просто я не задумывался, что из никого стать шэном это тоже повышение.

Сейчас же к испытанию добавились куча выполненных заданий. Как от Виостия, про прохождение города Тысячи Этажей, так и от духа Изарда, которых он мне отсыпал с избытком. Те самые, на убийство сектантов, на поиск Зала Стражей на Внешнем Поле Битвы и на прохождение Испытания. Так что теперь я шаул, а за моей спиной у Феникса три полноценных пера в хвосте, правда, даже дух Испытания не мог сказать, как он поведёт себя при встрече с другим Стражем. Просто потому, что он всего лишь дух Испытания, а не странный дух города, который носит в себе частицу полноценого духа Зала Стражей с рангом реола.

Я, правда, и не собирался этого проверять, потому что мой путь... как бы это мягче сказать, сильно разошёлся сегодня с путём современных Стражей. Уж больно неприятными для них были пара заданий, что выдал мне дух Испытания.

Седой тем временем стал таким белым, что даже не обладай я способностью видеть в темноте, отчётливо бы различал светлое пятно его лица перед собой.

— К-как это возможно? Три звания за Испытание, что это за Зал такой?

— Всего два, ведь я был шэном ещё в тот день, когда ты меня встретил.

— Ты? Страж?

— Глупо было бы отрицать очевидное, но я попробую.

— Ч-что?

Происходящее выглядело настолько забавно, что я не мог удержаться. Можно было бы, конечно, вывалить на Седого всё сразу, но это лишило бы меня кучи удовольствия, поэтому я даже правду выкрутил так, как интересней:

— Да, я Страж. Но, скажем так, Страж-преступник. Я считаю, самое то для распущенного за преступление Ордена. Можно сказать, что мы нашли друг друга.

— Что ты несёшь, Орзуф?

— Леград.

— Да какая разница!

— Большая. Первое имя чужое мне, второе же это моё настоящее имя. Я, между прочим, оказываю тебе немалое доверие, сообщая его. Вручаю тебе мою самую большую тайну.

— Тайну имени?! — изумился Седой.

— Ну да.

— А тайна Стража-отступника, значит, ничего не стоит?

— М-м-м, — я подумал и кивнул. — Ладно, уговорил, будем считать их равноценными и связанными.

— Ты издеваешься надо мной? — дошло до Седого.

— Немного.

— Т-ты! — Седой вскинул руку, тыча в меня пальцем, но тут же опустил её. — Неважно. Что значит Страж-преступник? Если ты был раньше лишь шэном, а сейчас шаул, раз ты вошёл в Зал, то как ты можешь быть преступником? Зачем ты пытаешься меня запутать?

— Запутать? О нет, запутать тебя я попробую сейчас, — вспоминая прошедшее Испытание, его последнюю проверку, где мне временно отшибло часть памяти, я растянул губы в ухмылке. — Скажем так, то, что для нынешних Стражей преступление, то для прошлых поощрение, что для прошлых преступление, то для нынешних привычка. Понимаешь, нет?

Седой отступил на шаг, словно я угрожал ему, словно испугался моей ухмылки. А я на этом не остановился:

— Да и какая тебе разница, Аранви? Ты собирался прятать от всех, включая Стражу, истинного мастера Указов, хотя я не понимаю, как бы вы объясняли свои неожиданные успехи на Поле Битвы. Так теперь просто будешь прятать истинного мастера Указов и Стража-преступника.

— Какая разница? Какая разница?! — завопил Седой и снова принялся тыкать в меня пальцем. — Если первое Ордену ещё может сойти с рук, главное — успеть набрать силы, то второе... — он помотал головой. — За второе, боюсь, нас...

Я перебил его:

— Распустят? Ох, прости, это уже случилось. Будут убивать? К-хм, разве не это пытался проделать Иглат из клана Эрзум? Сделают долговыми слугами в наказание? Точь-в-точь как ваших братьев из Второго пояса?

Седой сверкнул глазами:

— Пытаешься уязвить, Леград?

— Пытаюсь напомнить, что тебе и Ордену нечего терять.

— Конечно же, есть.

— Что именно? Я ничего о вас не знаю, но позволь мне подумать вслух.

— Я могу это запретить?

Я не обратил внимания на укол, и правда принялся рассуждать:

— В битве вы потеряли сильнейших. Магистр, комтуры и лучшие в Ордене погибли. Уцелели только младшие, которых не взяли на сражение.

— Не только.

Я и на это не обратил внимания, лишь отложив в памяти.

— У вас отобрали имя, выгнали уцелевших с ваших земель, позволили убивать вас при встрече, если вы выходите из Шестого пояса, не позволяют вам попасть во Второй даже лишившись Возвышения, а налог людьми из филиала Ордена передают в руки ваших злейших врагов. По сути — вас половину столетия медленно, с удовольствием уничтожают.

Я моргнул, укладывая это в голове. Иногда всё же полезно остановиться, подумать, по-новому взглянув на известные факты. Ошеломлённо выдохнул:

— Никто не был к вам справедлив. Император пятьдесят лет продолжает вас наказывать, продолжает вымещать на вас свою боль, хотя милосердней было бы сразу вас уничтожить или выслать во Второй пояс.

— Нет! Он дал нам шанс иску...

Я, надрывая горло, перебил Седого:

— Где будущее Ордена?! Где его ученики?! Сколько у вас молодых послушников и служителей?

Седой сглотнул:

— Я... я не знаю, я не считал.

Этот беспомощный ответ стал лучшим доказательством моей правоты, но я продолжил давить, заставляя его увидеть правду:

— Сколько вас было пятьдесят лет назад и сколько осталось сейчас? На сколько ещё лет этой медленной казни вас хватит? Когда месть императора свершится окончательно? Когда вы все погибнете на Поле Битвы ради земель клана Кунг?

— Замолчи... Замолчи...

Седой отшатнулся от меня, отвернулся, шатаясь, двинулся прочь, то и дело спотыкаясь на перепаханной площади, запинаясь о торчащие из земли обломки каменных плит.

Я, поджав губы, провожал его взглядом. Не слишком ли жестоко это вышло? Он пятьдесят лет гнал от себя малейшие подобные мысли, верил в то, что у Ордена есть надежда, ликовал, когда нашёл меня, терпел все мои выходки и данное ему прозвище. И тут я решил открыть ему правду, которую осознал.

Он сейчас едва ли не беспомощен, если не хуже. Как бы не влетел в одну из ловушек. Нарочно или случайно мне разницы не будет.

Покосившись на Зал за спиной, я всё же вытащил из кисета Флаг, воткнул древко в землю.

Призраку не понадобилось дополнительного приказа.

Сгустившись, он огляделся, встретился со мной взглядом.

— Проводи, Аранви. Проследи, чтобы он не влез в ловушку, — на мгновение задумался, что, в общем-то, это не совсем по части Призрака, добавил. — И сам никуда не влезь.

Призрак кивнул, а затем...

Затем протянул руку и несколько раз требовательно сжал и разжал кулак.

Я моргнул раз, другой, а затем, когда Призрак изобразил ещё и бросок, до меня дошло и я, качая головой, высыпал ему на ладонь чёрные кубики Аранви. Хорошо, он сам этого не видит, иначе даже боюсь представить, что бы начал по третьему или четвёртому кругу.

А может, и плохо, что не видит, это могло бы отвлечь его от моих откровений.

Теперь в темноте исчез и Призрак. Хотелось бы мне поглядеть, как он собирается пользоваться проверочными артефактами, сопровождая Аранви и проверяя перед ним дорогу, но мне тоже нужно было подумать, времени, пока я выходил к Аранви от Испытания, мне на самом деле не хватило для этого.

Да и я в то время больше думал об Ордене и самом Аранви, благо он орал, не давая о себе забыть.

С Орденом всё оказалось совсем не так прекрасно, как я рассчитывал, но это и понятно — Рам Вилор оказался мстительным и жестоким человеком. Впрочем, я уже когда-то спорил с мамой по этому поводу. Сказка о чём-то там, о каком-то эпизоде из молодости Рама Вилора. Неважно.

Важно то, что и как мне делать дальше самому. В чём дух Испытания прав, так в том, что без толку назначать меня кем-то и давать какие-то задания, когда за мной нет силы. Ни личной, ни силы подчинённых или ресурсов.

Забавно здесь то, что в итоге он всё равно именно так и поступил — выдал мне не просто задания, а задания, от которых перехватывает дух.

Я снова заглянул в жетон Стража, вывесил перед собой вязь серебряных надписей.

Пропустил первое, медленно, пробуя на вкус, перечитал остальные.

Отыскать Зал Стражей в Шестом поясе.

Пройти Большое Испытание.

Пройти Великое Испытание.

Закрыть границы Империи от жителей Альянса.

Наказать виновных в открытии границ сектам Альянса.

Выбрать путь служения.

Получить ранг кероса.

Получить ранг реола.

Получить ранг гранд-реола.

М-да. И всё это на мои плечи. Похоже, я все эти дни так усердно размышлял о своём будущем, перебирал пути к пределу Возвышения, выбирал испытания, которые брошу сам себе, что Небо... услышало меня и выдало такие испытания, что у меня аж во рту сохнет, едва я начинаю о них задумываться.

Вот уж... дух. Это он и впрямь оказался настолько убедителен или же снова воспользовался чем-то недозволенным и заставил меня согласиться на то, на что я в здравом уме никогда бы не пошёл?

Ладно Испытания, ладно звания, ладно закрыть границы, хотя для этого мне самое малое нужно получить власть над Великими Формациями Поясов, но вот это, в середине списка, — наказать виновных в открытии границ — это как?

Стражи сейчас сами по себе решают: «Ох, сегодня погода хорошая, открою-ка я сегодня сто проходов в Первый пояс, а завтра, если с женой опять поссорюсь, то будет Бедствие во Втором»?

Бред же.

Если есть решения, то есть и тот, кто отдал приказ о них. Гранд-реол, с которым мне нужно сравняться? Магистр Стражей? Или же сам Рам Вилор?

Наказать Небесного Воина, главу всей Империи...

О чём я думал, когда соглашался на доводы духа?

С силой растёр лицо.

Безумие, но я в этом безумии уже с головой. Остаётся надеяться на то, что догадки духа Испытания о размерах вмешательства духа Изарда полностью верны и любой Страж, который окажется рядом, заставит мой герб снова выгореть, а в списке нарушений он увидит привычное — нарушение добродетелей, нарушенная связь между городами и прочее. Хотя та же связь с сектантами очень неприятное преступление, за которое может зацепиться любой Страж, если он не из сочувствующих Клатиру и Виостию. И не из сочувствующих Ордену Небесного Меча, к слову.

Но нет, это не та причина, по которой я так долго пытал Аранви и обещал ему, что готов присоединиться. Личная сила, ресурсы, сила верных людей, объединённых одной целью — это всё я могу получить в Ордене.

И выполнить первое задание, которое досталось мне ещё от Виостия и так до сих пор никем не засчитано и никем не отменено.

Я поднял взгляд на первую строчку.

Сделать сильней Орден Небесного Меча.

Во Втором поясе я это, смею надеяться, уже сделал. Как сумел, но сделал. Да и мог бы я сделать больше? Учеников Академии вылечил, обеспечил им пинок в Возвышении, на турнире фракций сделал всё, чтобы Орден стал победителем, а его враги оказались унижены, скинул ядовитый город Тысячи Этажей в чужие руки, позволяя им гробить там своих талантов.

Как по мне, если бы ко мне в тот день спустился с неба сам Виостий, а не тот неизвестный, оставшийся безымянным Страж, то он должен был бы засчитать мне своё задание.

Или, перед тем как выпнуть меня в портал Пятого пояса он бы выдал вторую его часть? Сделать сильней Орден Небесного Меча Шестого пояса?

Я хмыкнул, движением руки словно стёр висевшие передо мной задания.

Как удобно додумывать за других, верно, Леград? Можно так вывернуть их мысли, желания и поступки, что любой Указ не сумеет разобраться, награждать меня или наказывать.

А можно просто признаться самому себе, что это и моё желание тоже. Возможно, окажись я после Нулевого в другой фракции, в семье Первого пояса, где свои правила и система обучения, то всё было бы по-другому, но мои основы заложены в Ордене Морозной Гряды, немало месяцев моей жизни отдано Ордену Небесного Меча, где я получил первых настоящих учителей и товарищей. Жаль, что я, ученик с сотней лиц и имён, как называл меня Ксилим, так и не встретил никого, кого мог бы назвать другом. Ближе всех к этому был Берек, но его убили.

Потому-то я так близко воспринял его смерть.

Могу ли я назвать своим другом Виликор?

Мне бы хотелось это сделать. Очень хотелось. Всё же я из тех одиночек, что не могут существовать полностью одни, рано или поздно мне нужно возвращаться туда, где меня ждут, к тем, кто меня ждёт.

Рейка, которую я назвал сестрой, Зотар, которого я назвал братом, мои люди из отряда Кирта и Гавала, Академия, Орден, Пиатрий. Даже тот же Аранви. У меня что, не было возможности уйти от него после спасения? Я оставался рядом с ним потому, что мне хотелось иметь рядом с собой человека, с которым я могу разговаривать. Хоть немного откровенно.

Невольно покосился на Флаг, который так и стоял рядом со мной, вбитый в прелую листву, пока где-то внизу, в развалинах городка Призрак сопровождал Аранви.

И это тоже.

Поэтому не стоит скрывать от себя суть — я всё равно бы стал помогать Ордену, всё равно бы согласился на предложение Аранви, да я, по сути, давным-давно, ещё стоя над грудами уничтоженных големов, выдав ему свой талант, согласился на его предложение.

Ну и что, что это не самое выгодное решение? Ну и что, что на этом пути я встречу лишь дополнительные сложности?

Я так хочу. Так будет правильно.

Внизу яркой точкой засияло пламя.

Аранви. Добрался.

Выдернув Флаг, я оттёр его от земли и двинулся вниз, к костру.

Для начала аукцион, где я пущу в ход все богатства, что попали мне в руки. Мне нужен артефактор, который сумеет починить мой меч и маску. Мне нужны ещё техники, зелья восстановления сожжённой жизни. Это себе и Аранви. Он ведь тоже хотел их купить, верно? Для себя и кого-то там ещё. Затем добрать недостающей брони для зон запрета, да и саму мою броню проверить бы не мешало. Что-то ведь с ней не так? Почему она определила во мне Властелина, а с тех пор ни разу больше не сумела этого сделать?

Дальше Шестой пояс и Орден Небесного Меча, вернее, его остатки.

Поглядим, что и как у них, чему они могут меня научить. Да и не стоит ждать, когда я стану Властелином Духа, Аранви слишком многого хочет, начать выходить на Поле Битвы можно уже хоть завтра.

Я, конечно, посмеялся над Аранви и планом создать крошечную фракцию Ордена, но и сам сейчас склоняюсь к мысли, что это будет правильный шаг.

Перстень.

У меня есть перстень дракона, который я так и не сумел проверить. Великолепная возможность сделать это выдалась у Ян, но жизнь повернулась так, что эта возможность оказалась упущена. Проверять перстень в любой другой фракции, где царит покой и тишь — слишком большой риск. Что, если те идущие, что управляют порталом, увидят моё вмешательство? Это уже не говоря о том, что мне для полной проверки нужно перейти с помощью перстня через портал, воспользоваться Массивом Пути для перехода в тюремные Пояса.

И к сектантам.

А ещё нужно как-то гарантировать, что я сумею вернуться обратно, потому как второй раз со старшим Тизиором пользоваться одним и тем же трюком, чтобы пройти через Пробой — как-то уж перебор, боюсь, старейшины других сект не оценят такой наивной хитрости.

А уж вернуться из Второго пояса во много раз сложней. Я вижу только одну возможность сделать это, только одну, но уж слишком она опасна.

«Нет», — поправил себя. Возможности две, но вторая может оказаться полностью недействующей, как это вышло с Перекрёстком Тысячи Лотосов, и останется только...

Облизав губы, я пока выкинул из головы мысли о Втором поясе.

Для начала помочь Ордену Небесного Меча, заполучить город, где есть свой портал и получить к нему полный доступ для своих опытов. Затем... Затем уже будет ясно, какие возможности у меня есть и как их лучше будет применить.

Выйдет — отлично, даже великолепно, потому что откроет для меня и Ордена Небесного Меча невероятные возможности.

Нет, значит, придётся идти по длинному пути. Шестой пояс, битвы с сектантами на севере вместе с кланом Кунг, поиск Зала Стражей и его Испытание. Может быть, оно даже случится раньше, чем Орден заработает себе город и портал.

Как объяснил мне дух испытания, в Империи Сынов Неба в Столичном круге жили сильнейшие; свои места для отдыха, города для слуг и прочее они основывали в Первом. Если им хватало сил и положения. Чем ниже Пояс, тем слабей являлся клан или семья, жившая там. У Стражей всё было немного не так.

Резиденция главы Стражей находилась в Столичном. Старшие Стражи имели резиденции во Втором и Первом. Но то были их личные владения, самые же могущественные Залы Стражей, места обучения и прочее находилось сначала в Пятом, затем, после появления Шестого, оказались перенесены туда.

Я невольно обернулся, в просвет между ветвей всматриваясь в темнеющего на фоне неба Феникса.

Этот Зал когда-то являлся одним из трёх главнейших пограничных Залов Стражей Империи. Но со временем его значение было утрачено, он стал использоваться для отдыха, уединения или же ссылки. Мне нужно будет найти тот зал, что стал его преемником. В Шестом. И повезло, что один из них находится на Поле Битвы во владениях клана Кунг, потому как, например, второй зал, если верить тем картам, что у меня появились, давно на территории сект.

Третий из Великих Залов мне тоже недоступен, потому что находится на землях Империи, где нет Поля Битвы и, скорее всего, я в этом не уверен, но, скорее всего, там резиденция современных Стражей, с которыми мне лучше не пересекаться.

Пока.

Потому что рано или поздно нам придётся встретиться. Лучше, конечно, поздно, когда я сумею выполнить хотя бы пару заданий от духа испытания, пройду хотя бы ещё одно Испытание и получу следующий ранг.

Это, к сожалению, будет не ранг реола, который так нужен был Клатиру, Виостию и остальным, кто их поддерживает, но есть, есть у меня мысль о том, как это исправить, ведь одного Стража с большим рангом я знаю, верно? И даже не успел засыпать к нему двери камнями, как хотел.

С улыбкой я и вышел к костру, но уже через три шага запнулся, улыбка же застыла у меня на губах.

Чего?

Костёр полыхал на зависть, с одной стороны от него сидел Седой, с другой Призрак, но ошеломило меня не это.

Сначала Седой подкинул ветку в пламя, а через вдох то же самое сделал Призрак.

Я сглотнул и покачал головой. Да уж, не только Седому удивляться от поведения моего Призрака.

По сути, сейчас, в ночи, в неверном свете пляшущих языков пламени, не каждый идущий бы сказал, что с одним из глядящих в огонь людей не всё в порядке.

Я сел к костру третьим.

В руках Седого хрустнула ветка, затем он швырнул обломок в пламя. Через вдох то же самое сделал Призрак.

Помедлив, я пожал плечами, бросил Флаг подальше за спину, чтобы не принять его случайно за дрова и не дать такой возможности Седому, подхватил из-под ног какую-то щепку и тоже отправил её в пышущий жаром костёр.

Седой покосился на меня, буркнул:

— Чего припёрся? Это мой костёр.

Я хмыкнул:

— Что, мне разжечь свой?

— Было бы неплохо.

— А Призраку свой?

— Ему можно и моим пользоваться, бессловесная жертва, для него не жалко.

Я покачал головой. Сколько там Седому лет? Семь десятков? Восемь? А обижается как... Да как Дира, не меньше.

Воспоминания о далёком прошлом были тёплыми, но чуть терпкими от грусти и потери.

Вспомнились посиделки у костра у дома дяди Ди, когда он, после удачной охоты пригласил нашу семью угоститься мясом. Проделки Диры в тот день, когда она издевалась надо мной, а я, тихо, чтобы не выдать себя дяде и другим, посмеивался над ней. Вспомнился одуряющий запах жареного мяса, и рот тут же наполнился слюной.

Я немного поборолся с собой, а затем сдался. Почему нет?

Сосредоточился, одновременно посылая в кольцо силу.

Мгновение, и я оказываюсь внутри, стою точно в центре круглой площадки, в кольце шкафов.

Итак, где у меня полки с едой? Где мясо? То, что сырое.

Спустя вдох я уже вернулся сознанием из кольца и принялся крутить головой.

Не вижу ничего подходящего.

Выпустил наружу восприятие, оглядывая наш костёр и его окрестности сразу с нескольких сторон.

Вот эта ветка то, что нужно.

Три шага, наклониться, вернуться.

В правой руке у меня теперь сильно рогатая палка, в левой сжат первый из кусков мяса.

Пять вдохов и я наклоняю к костру унизанную мясом ветку.

И тут же Седой недовольно цедит под руку:

— Что это ты делаешь? Я неясно сказал, что это мой и только мой костёр?

— Я поделюсь мясом.

— Кому нужно твоё мясо? Отойди и разведи свой костёр, шаул Леград.

Призрак, которому, похоже, не было дела до этой ругани, сам, не дожидаясь своей очереди, подкинул палку в костёр.

На мгновение Седой отвлёкся на него, а затем снова вперил в меня взгляд и рыкнул:

— Ну!

Лёгкий, но однозначный холод и покалывание между лопаток подсказали, что Седой зашёл гораздо дальше Диры в своём недовольстве. Он не просто недоволен тем, что я пользуюсь его костром, он готов напасть на меня, чтобы избавить свой костёр от моего присутствия. Или же костёр лишь предлог?

Ветка с мясом исчезла, словно её и не было в моём кулаке. Очень, очень удобная штука — кольцо.

Я же повернул голову к Седому, поймал его взгляд и прямо спросил:

— Что не так?

— Что не так? — лицо Седого исказилось в гримасе ненависти. — Ты ещё осмеливаешься спросить, что не так? Я видел, как тысячи моих братьев по Ордену уходили на битву, которая должна была ослабить Альянс и принести нам славу. Тысячи моих братьев сложили головы, втягивая секты в ловушку. Они знали, что сегодня умрут, но всё равно вступали в битву, потому что так было надо. Ты же осмеливаешься заявлять, будто все их жертвы оказались напрасны, что всё было зря.

— Я не говорил так.

— О да, ты говорил по-другому, но разве это меняет суть твоих слов? Разве это избавляет их от яда? Мы сделали это, ты слышишь? Мой Орден сделал это, мои старшие братья сделали это! Что ты, вообще, знаешь об Ордене и его подвигах в том сражении? Что?

Седой уже кричал, вскочив со своего камня, нависая надо мной и потрясая кулаками.

— Секта Тигра — потеряла половину своих людей и половину старейшин. Раух выбили подчистую, их главе лично Ралер снёс голову. Ты слышишь? Мы уничтожили одну из старших сект, не счесть тех малых, которые тоже целиком полегли в той битве, вместе со своими главами. А главное, главное — мы в это время напали на сердце земель и уничтожили весь род главы секты Амока, всех, ты слышишь, всех! И это не считая тех, кто жил там из других сект! А им не было числа!

Седой орал, сверкая глазами, мне было очень интересно слышать все эти подробности, тем более интересно слышать про секту, которая носила имя одного из мифических зверей Древних и явно была невероятно сильной. И я чуть подтолкнул Седого к тому, что было мне непонятно, а заодно чуть осадил его:

— И что? Раз ты говоришь только про его род, а не его самого, то он уцелел, что ему, прожившему четыре сотни лет, смерть тех, кто и так рано или поздно умрёт?

— А пилюли? Из кого он теперь будет делать свои идеальные пилюли? А?! Себе и тем, кто уже заплатил его секте? А?! — Седой захохотал, закинув голову, затем снова вперил в меня взгляд. — Это был идеальный, идеальный план. Орден заставил появиться на битву лучшие силы сект того региона, заставил их ослабить защиту важнейших мест их земель, а затем мы ударили туда, уничтожая основу их силы, основу их славы, основу их могущества.

Ответы Седого кое-что для меня прояснили, но в своём безумии он забывал главное. И я напомнил ему об этом:

— Бессмысленно рассказывать, как были ослаблены секты. Всё это имело бы смысл только в одном случае — если бы Орден и наследник Рама Вилора остались живы, если бы потери Ордена оказались меньше, чем потери сект.

Седой посерел, огонь из его глаз исчез, плечи его опустились и он почти прошептал:

— Так и должно было быть, так и должно было быть, но на поле сражения вдруг появились тысячи сектантов из тех сект, что не могли никак успеть к этому сражению, словно само Небо отвернулось от нашего Ордена.

— Небо? — я и сам за последние дни немало думал о Небе и его роли в своей жизни, да и в жизни каждого идущего, но здесь уж Седой перегибал. — К чему приплетать Небо там, где хватит предательства одного человека?

— Отлично, отлично, — Седой заскрежетал зубами, за один миг переходя от уныния к злобе. — Мало того что ты наговорил про то, как Император убивает нас, так теперь ты ещё и обвиняешь его в убийстве своего сына?

Я изумился:

— Разве я говорил, что предал Рам Вилор?

— Тогда кто? Лично магистр? Комтуры? Стражи?

— Да мне откуда знать кто? И почему сразу они? Уверен, сотни людей знали о предстоящем сражении и планах битвы, достаточно было всего одному решить, что это его шанс убрать соперников, и всё. Вспомни, как вышло в городе Ян — одна обида, затаённая многие годы и защита Ян рушится.

— Невозможно! Нет! —завопил Седой, рвя горло. — Не было среди них никого, кто думал бы о себе больше, чем об Империи и Ордене! Тем более, не было среди них никого, кто связался бы с сектантами! Вон! — Седой навис надо мной, заорал. — Пошёл вон от моего костра! Уйди, или я сверну тебе шею, чтобы не слышать яда, который ты льёшь на павших!

Седой толкнул меня раз, другой.

— Вон!

Я рявкнул в ответ:

— Успокойся!

— Да кто ты такой, чтобы меня успокаивать? Лжец, Страж-преступник, клеветник?

Очередной толчок Седого едва не заставил меня навернуться, и я разозлился, рявкнул:

— Призрак!

Через миг тот возник за спиной Седого, как-то ловко просунул ему руки под мышки и сплёл их на шее, зажимая и сковывая. Я же, пока Седой шипел и пытался извернуться, не осознавая, что Призрак здесь, в зоне запрета техник просто-напросто сильней, лихорадочно рылся в кольце.

Нужно успеть, пока этот обезумевший придурок не решил пойти на крайние меры и не бахнул чем-нибудь, калеча себя.

В руке Седого возник меч. Миг, и он ужалил им Призрака, ударив клинком назад, себе за спину, насколько позволяли скованные руки. Чудом или ловкостью Призрак успел убрать голову с пути лезвия.

Да где оно?!

Вот почему я обломки оружия и маски повесил на стену, портрет повесил, а его нет? Непамятная вещь, дарсов дурак?

Наконец, я отыскал нужный кисет и отозвал духовное зрение из кольца, уже сжимая в руке жетон магистра.

Сунул его под нос беснующемуся Седому, едва не распахав руку об лезвие меча, и рявкнул:

— Кто я?! Что я знаю об Ордене? Вот кто я!

Глава 2

Седой фыркнул, захрипел, заклокотал горлом:

— Что ты мне тычешь в рожу, что? Пошёл прочь!

Меч в его руках свистнул, целя уже в меня, но Призрак, пусть и истекая туманом из раны, крепко держал Седого, сковывая его движения, и удар вышел слабым, медленным, я без труда отбил его наручем, перехватил Седого за запястье, рявкнул уже сам:

— Ослеп, комтур?!

Седой застонал, дёрнулся раз, другой, а я напрягся, готовясь отбивать удар ногой, но он вдруг застыл, пуча глаза. Я помедлил и отпустил его запястье, отступая на шаг.

Взгляд Седого словно прикованный качнулся следом за жетоном в моей руке, звякнул обо что-то меч, который выпал из ослабевших пальцев Седого. Сам он прохрипел:

— Похож, почему он так похож? Дай, дай.

Седой дёрнулся опять, но как-то вяло, беспомощно, хватая пальцами воздух и не в силах дотянуться до жетона. О том, что нужно вырываться, он как-то внезапно забыл.

Один мой кивок, и Призрак разжимает хватку, отступает, а Седой тут же делает шаг вперёд, выхватывая у меня из руки жетон.

— Похож, — ощупывая и едва ли не пробуя на зуб, шептал себе под нос Седой. — Клянусь Небом, похож. Я видел его всего один раз, на турнире, но клянусь Небом, как же он похож, да и работа точно наших артефакторов.

Я смутился. Об этом я как-то не подумал, а должен, ведь была уже когда-то в моей жизни ситуация, когда я показывал настоящий жетон, а собеседник насмехался надо мной, считая его подделкой.

Да и сам я, окажись на месте Седого, что бы подумал, если бы мне в лицо стали тыкать странным медальоном? Я когда-то, почти год проучившись в Академии Ордена так и не узнал, как зовут его магистра, а тем более не знал, чем отличается его жетон от жетона внешнего ученика Ордена. Точно так же и Седой, пятьдесят лет назад — не более чем юноша и служитель, а то и послушник, мог не знать ничего об этом жетоне, что всучил мне магистр. Где, вообще, Седой и магистр ушедшей в тюремный пояс части Ордена?

— Проклятая зона запрета, даже не проверить толком, — Седой прекратил разглядывать жетон, качнулся ко мне, пытаясь ухватить за ворот халата. — Где, где ты взял его и что это такое?

Я отступил, всё ещё опасаясь Седого и его буйства, фыркнул:

— Мне казалось, ты понял, что это, Аранви, но я могу и сказать, раз ты этого так хочешь. Это — жетон магистра Ордена.

Седой сжал губы в нить, затвердел лицом:

— Откуда он у тебя? Тело магистра осталось там, на поле битвы и досталось... Ты получил его от Стражей, Страж-предатель? Ну! Отвечай!

На этот раз рука Седого ухватила меня за халат, сжалась, загребая ткань, вот только я точно так же вцепился в него самого, сам рванул его на себя, едва не сталкиваясь с ним лбом, процедил, глядя глаза в глаза:

— Откуда он у меня? Что же, слушай. Я получил его на турнире, стоя на главной Арене Ордена Небесного Меча, я получил его из рук магистра Ордена, когда он на всю Арену поздравил меня с победой, объявил меня чемпионом Ордена и наградил званием комтура за мои заслуги, сделав меня сначала самым молодым комтуром Ордена, а затем назначив своим преемником.

— Что? Что?

Седой покачнулся, теперь он не тянул меня на себя, а хватался за меня, пытаясь устоять на ногах.

— Невозможно, невозможно, это какой-то бред, — шептал он синеющими губами, смотря куда-то сквозь меня. — Ты юнец, ты не мог быть на том турнире, да и чемпионом в тот год стал... — мутный, потерянный взгляд Седого вдруг прояснился. — Что ещё за главная арена Ордена? Никто её так никогда не называл. Что ещё за чемпион, что ты мне здесь... — голос его сел, он вытаращил на меня глаза и просипел. — Второй пояс, ты из Второго пояса.

Я кивнул, толкнул Седого в грудь, без труда вырываясь из его ослабшей хватки и отбирая жетон, согласился:

— Верно, я из Второго пояса, — добавил с кривой усмешкой. — Пятьдесят лет назад к прошлому магистру Ордена во Втором поясе явился Страж и сообщил, что Орден Небесного Меча уничтожен и отныне мы и есть Орден.

Седой сглотнул:

— Значит, в том сражении уцелел кто-то из Стражей-союзников, кто-то, кто бился рядом с магистром до последнего. Но почему, почему же тогда они не сумели спасти Ралера?

Он размышлял вслух о своём, я же высказал то, что волновало меня:

— Значит, в тот день Страж сказал не всю правду, пожив здесь я узнал, что Орден уничтожен не полностью, и остатки Ордена ещё целы, хоть и влачат жалкую жизнь. Я рад.

Седого проняло, взгляд его снова стал жёстким, злым, лицо заострилось в тенях неверного света костра.

— Я снова слышу в твоих словах укор и пренебрежение нашими усилиями.

Я прищурился:

— Но мы вроде только что выяснили — я имею право. Я такой же орденец, как и ты. Такой же комтур, как и ты. Ты ведь комтур, Аранви, я угадал? — едва он медленно кивнул, ужалил ещё сильней. — А я ещё и преемник магистра. Неужто я не имею право укорить своего младшего собрата?

— Ты! — вспыхнул Седой. — Что ты можешь знать о том, в чём укоряешь?

— Тут согласен, тут ты прав, — легко согласился я с упрёком Седого, повёл рукой с жетоном, указывая на костёр. — Так, может, вернёмся к огню, да продолжим разговор, расскажешь всё без утайки своему молодому главе?

— Ты! — Седой ткнул в меня пальцем раз, другой, но сдержаться не сумел, рявкнул. — Малец! Юнец! С-сопляк!

Я, устраиваясь у костра, безразлично отмахнулся:

— Ну давай, ещё как-нибудь обзови меня.

Не обращая внимания на исходящего злобой Седого, принялся сам внимательно разглядывать круглый жетон. Впервые за всё время, что он был у меня.

Не знаю уж, что в нём особенного разглядел Седой. Возможно, цепочку? Она и прошлый раз привлекла мой взгляд — необычная, круглого плетения, толстая, в половину моего мизинца. Сам жетон небольшой, лишь чуть крупней жетона Стража, но если тот прямоугольный, то этот круглый, если тот просто чёрный и блестящий полированной поверхностью, то здесь чуть шершавое серебро и чёрный лишь цзянь, который изображён посередине. На обратной стороне только серебро.

И при всём этом Седой уверен, что у жетона есть какое-то особое свойство, которое можно проверить только вне зоны запрета и что это, по сути, артефакт.

На всякий случай я толкнул в жетон магистра чуть духовной силы, но ничего не добился. Глупить, на глазах Седого смачивая жетон кровью и откровенно признаваясь, что я, по сути, впервые взял его в руки, я не стал. Хорошо, что несколькими вдохами раньше он вообще не рванул в руках.

Кривя губы в усмешке от своей глупости, подышал на жетон, потёр его о грудь, стирая с эмали следы пальцев, и накинул цепочку на шею. Затем огляделся, ухватил очередную палку и отправил её в костёр.

Спустя десяток вдохов рядом сел Седой, перестав дышать в спину и пытаться пронзить взглядом. Помолчал, косясь на меня, а затем шумно выдохнул, повернулся ко мне и потребовал:

— Рассказывай.

Я вскинул брови:

— Я? И что рассказывать?

— Рассказывай всё, — жёстко приказал Седой. — Кто ты такой, как вы живёте во Втором, как ты сюда попал. Всё рассказывай.

— Рассчитываешь на своё ощущение лжи и правды? — я покачал головой. — Забыл, что я могу его обмануть?

— Хватит бахвалиться, Легдар...

— Леград, — поправил я Седого.

— Леград, — послушно повторил Седой. — Хватит. Даже у твоего безумия или того, что ты выдаёшь за него, должны быть границы. Тебе же нужно, чтобы я отвечал на твои вопросы? Я буду это делать только тогда, когда услышу твою историю.

— Мне казалось, что сейчас как раз я и моё положение в Ордене важней всего, что только может быть, что... — видя, как багровеет Седой, я фыркнул. — Ладно-ладно, понял. Обо мне.

Наклонился влево за очередной веткой. Швырнул её в костёр, думая, с чего же начать. С самого начала, как с духом Испытания? Почему нет? Когда и где я последний раз делился этим с живым человеком? В разрушенном Зале Стражей в месте, которое когда-то было городом, а теперь стало Полем Битвы возле Вольного Приюта для тренировок идущих во Втором поясе, так? Тоже, кстати, интересная вещь с этими Орденами, Полями Битвы в Первом и Втором поясе.

Всё это, включая законы Возвышения, налоги и прочее, явно создано для того, чтобы заставлять идущих становиться сильнее, одновременно готовя их к Великим Полям Битвы и сражениям с сектантами. Вот только неясно, почему всё сейчас работает через одно место.

Ладно, об этом я тоже поговорю с Седым. Времени в этих горах у нас хватит на всё.

Кстати, о времени — я слишком долго думаю и костёр снова начал угасать, и я швырнул в него новую ветку, подпитывая его. Вдох спустя свою ветку добавил Седой. Идиллия. Осталось дождаться, когда своё место у огня займёт Призрак.

Я прикинул на пальцах месяцы, что провёл в Пятом и кивнул сам себе. Точно. Дарс его знает какой сейчас день, но если я не сильно ошибся со своими блужданиями по лабиринту Поля Битвы, то где-то на днях у меня должен быть день рождения или же был на днях. Неплохой день рождения, кстати, вышел: Испытание, звание шаула, награда от духа, жетон магистра на шее и мысли о пути, который либо должен привести меня к вершинам Возвышения, возродить Орден Небесного Меча и изменить Империю, либо... Ну, либо ничего этого не будет, кроме моей могилы.

Пламя снова начало слабеть, и я добавил ему ещё пищи, а вместе с этим негромко начал:

— Восемнадцать лет назад я появился на свет в одном из самых лучших уголков пустошей, в пятизвёздочном посёлке Арройо, что в Чёрной пустыне Нулевого круга.

— Кхе-кхе-кхе!

Я с улыбкой проследил, как Седой колотит себя кулаком в грудь, заботливо спросил:

— Всё хорошо?

Тот проглотил кашель, кивнул:

— Д-да, п-продолжай Леград, продолжай.

С удовольствием.

— И хотя Нулевой круг — это проклятое Небом место, на жизнь я не жаловался. Родители мои были уважаемыми в посёлке людьми, кузнец и кожевник, девятая и восьмая звезда Закалки, мало кто мог назвать их младшими и глядеть на них сверху вниз...

— Кхе-кхе-кхе! Продолжай, продолжай.

— Но отца жгло, что он застрял на преграде, что не может поднять семью в благословенный небесами Первый пояс...

— К-ха!

— И однажды отец с подарком поклонился Наблюдающему от Ордена, — Седой выпучил на меня глаза, но с облегчением выдохнул, когда я продолжил фразу, — Морозной Гряды, — вот только я ещё не закончил, да ещё и чуток приврал, — могущественному Воину третьей звезды...

— К-ха! — на этот раз Седой не смог удержать в себе ничего из своего удивления или возмущения. — Могущественному Воину!?

Я пожал плечами:

— Для нас, отбросов Империи, чьи предки были сосланы в Тюремные пояса и скатились до Нулевого круга, где от всего величия Древних остался лишь пепел и прах, где все скованы законами Возвышения и должны полагаться в Закалке меридианов лишь на себя и Наставление о Меридианах, да, Седой, Воины — это могущественные идущие, которые решают судьбу целых деревень и городов, — прищурился, искоса глянул на Седого и спросил. — Или ты, Властелин Духа, думаешь, что жить в Нулевом легко? Даже для тех же Воинов от фракций Первого пояса, что следят за Нулевым это не просто служба, а наказание. Любой из них, оказываясь в Нулевом, просто выкидывает эти годы из своего Возвышения, застывая на месте, не в силах накопить в тех выжженных пустошах энергии на открытие даже одного узла, — не скрывая усмешки, процедил. — Ты здесь, в Пятом поясе даже вообразить себе не можешь, Аранви, как скудна сила Неба в Нулевом. Когда я Закалкой попал в Первый, то едва сумел устоять на ногах, так много силы хлынуло в моё тело.

— Спокойней, Леград, — Седой наклонился ко мне, сжал моё плечо. — Поверь, я могу это представить. В центральных частях Полей Битвы есть и такие, лишённые даже крохи силы Неба места, или места, где ты под страхом смерти не можешь втянуть в себя даже крохи силы. Я провёл в таких местах не день, не два и даже не неделю, а месяцы. Я могу представить, Леград, каково это — прожить всю жизнь в таком месте.

Я кивнул. Эк меня зацепило. И ведь Седой всего два слова сказал. Уже спокойней продолжил:

— Воин объяснил отцу суть преграды и дал единственно возможный для Нулевого совет, — не видя на лице Седого особого понимания, да и сам осознавая, как далёк Седой от знаний о Нулевом, добавил, чтобы было ясней. — Для тех, кто настолько негоден в Возвышении, что упал до Нулевого, запрещены алхимические зелья, рунные печати, Формы, передача силы...

Я уже хотел было дальше идти по пунктам закона, который когда-то читал, готовясь к обвинению против Кардо, как вдруг сообразил, что пункты поклонения богам и жертвоприношения вызовут у него очень много вопросов. Да они, дарс меня побери, даже у меня сейчас, когда я о них задумался, вызывают вопросы. Как и та мамина поговорка о богах, которая пару раз подвела меня в Первом.

Поэтому я быстренько закруглился и перешёл к сути:

— ... и прочее. Всё, что оставалось отцу, это путешествовать, познавать себя и рисковать в смертельных схватках с Монстрами, теми из Зверей, что сумели в Нулевом стать Воинами.

Седой нахмурился:

— Выходит, для их пути Нулевой не так жесток? — тут же вскинул руки. — Прости, что перебил, продолжай.

И я продолжил, неспешно рассказывая сначала историю своей семьи, затем, после нашего расставания, уже свою историю. Впрочем, сути нашего расставания я так и не раскрыл Аранви. Мне кажется, эта подробность ему ни к чему. Талант и талант нашёлся в сестре — этого достаточно. Хотя...

Качая головой, добавил:

— Да, мой талант хуже, чем её, тебе, Аранви, придётся довольствоваться тем, что твой молодой магистр — бездарь.

— К-ха! Бездарь? Ты? Да что у вас за семейка? Кто твой отец?

— Кузнец, я же сказал, — пожал я плечами. — Простой кузнец, делал ножи для разделки шкур и мяса.

— К-ха!

Я усмехнулся и поддел Седого:

— Что-то у тебя с горлом, Аранви, может, заварить тебе чая?

К удивлению, он согласился и дальше мой рассказ прерывался лишь на то, чтобы подбросить деревяшек в костёр, да отпить чая.

Деталь с Лейлой была не единственной, которую я обошёл. Конечно же, я ни словом не упомянул месяцы жизни в Шестом поясе, в землях Итреи и своих делах с сектантами и старшим Тизиором. Вот это точно было ни к чему. Так мол и так, дух города Тысячи Этажей оказался чуток сошедшим с ума, но нам удалось сбежать.

Сбежать от духа? Да, сбежать от духа, да в его городе, да, правда, не вру или тебя подводит твой талант ощущать ложь, Аранви. Как сбежали?

Помедлив, подумав, я достал из кольца перстень дракона и насладился зрелищем того, как весь недопитый чай вылетает из чашки от громогласного «к-ха».

Не скажу, что это зрелище не согрело меня. Согрело. Впрочем, я ещё по истории с Рейкой помню, какое это наслаждение — говорить о себе правду, поражая этой самой правдой собеседника. И ведь даже сейчас я говорил правду. Ну, почти.

К моменту, когда я завершил рассказ о турнире, напутствии Стража о пятидесяти годах тишины и спокойствия, о своих приключениях в Пятом и счастливом для меня подвале алхимической мастерской Пиатрия, солнце уже взошло, а собранные Седым с вечера дрова, вернее, валежник, закончились.

Седой, щурясь, глядел на гладь озера и прихлёбывал мелкими глотками давно остывший чай. Впрочем, мои отвары вкусны и холодными, поэтому я даже не думал согреть его или заварить новый.

Наконец, Седой заговорил:

— Удивительная история. Что бы ты там ни говорил, но твоему таланту остаётся только завидовать. За восемь лет подняться из Нулевого в Пятый. Потрясающе.

Я нахмурился, пытаясь уловить, каким образом Седой получил восемь лет. Начал в десять, это понятно, но разве считают таким образом путь Возвышения?

Седой покачал головой:

— Жизнь, полная удивительных событий, встреч и подарков Неба.

А вот это замечание снова меня задело:

— И что же мне подарило Небо?

Седой словно не услышал моего вопроса:

— Как вас там называли в Нулевом? Чемпионы? По сути, ты — идеальный чемпион, Императору нужно было хватать тебя и тыкать тобой в нос всем сомневавшимся в его решениях.

Я нахмурился, спросил:

— Это ты о чём?

Он же лишь бормотал себе под нос:

— Идеальный пример того, что система работает, что Тюремные пояса созданы не зря, что система ограничений намывает таланты, помогает им двигаться всё выше и выше. Что такие, как ты рано или поздно улучшат положение в Империи и понемногу, но приблизят её к стандартам Империи Сынов Неба.

— Аранви, объясни под...

Я осёкся, потому что Седой вдруг повернул ко мне голову, впился в меня взглядом и зло спросил:

— Но мне какое до всего этого дело? Какое дело мне теперь до Империи, Императора, Орденов и прочего? Ты так успешно убедил меня в том, что все эти пятьдесят лет потерь были прожиты зря, что все жертвы были напрасны, что мои братья и сестры, мои старшие умерли впустую, а я сам лишь радую императора, продлевая мучения нашего Ордена Небесного Меча. Я теперь и не знаю, что делать, хоть отправляйся вслед за сестрой Паоми, — чашка треснула в пальцах Аранви, так сильно он её стиснул. Глядя на осколки на своей ладони, он процедил. — Сгнило, всё сгнило.

Если не считать мелочей, то вот сейчас мне всё было понятно.

Едва Седой поднял взгляд, я сказал:

— Странный вопрос о том, какое тебе дело. Ты ничего не видишь?

— Где? — искривил губы Седой.

— В происходящем здесь и сейчас, — обвёл я освещённый первыми лучами солнца кусок двора поместья, где мы сидели. — Ты встретил меня, я сижу перед тобой — преемник магистра Ордена Небесного Меча, в кольце которого лежит печатка от Путей Империи, казна небольшой фракции и лучшая часть Павильона техник этой фракции. Да и я сам, что, пустое место? Я Страж, истинный мастер Указов и просто талант, сумевший к восемнадцати годам подняться из Нулевого в Империю.

— Всё равно не вижу. И что с того, кто ты и что у тебя в карманах и на шее?

— Аранви, — я покачал головой. — Как по мне, само Небо прислало тебе возможность возродить Орден. Пусть пока только в Шестом, но главное ведь начать, верно?

— Возродить, — Седой презрительно хмыкнул. — Красиво сказано, но есть ли смысл возрождать то, что Император так жаждет уничтожить?

— Есть ли смысл сдаваться так просто?

— Ну о чём ты говоришь? — Седой скривился так, словно раскусил незрелую мушмулу. — Что ты из раза в раз выворачиваешь свои слова? По-твоему, пятьдесят лет я и остальные...

Седой вдруг осекается, бледнеет, а у меня в голове раздаётся его мыслеречь:

— Я ощущаю людей. Много. Гархов Иглат догнал нас, только вместо того, чтобы я заманил его в ловушку, мы попались в его. Они везде! Едва начнётся схватка, прорывайся к Залу Стражей, там твоё спасение.

Я не стал дёргаться или переспрашивать, вместо этого выпустил восприятие Предводителя и... Ничего и никого не обнаружил. Это говорило лишь об одном — враги ещё слишком далеко для меня, а значит, время ещё есть.

Пару вдохов я потратил на обдумывание, а могу ли я повторить с Седым ту же уловку, что в прошлый раз выручила меня и Рейку? Выходило, что, возможно, смогу, а возможно, и нет. Вроде, и всё точь-в-точь как в прошлый раз, но есть одна большая разница — вокруг зона запретов и не попробовав, не узнаешь, пропустит ли Седого формация на воротах или не пропустит. С одной стороны, раз Седой уверен, что Зал Стражей не пропустит погоню, формация есть, с другой стороны...

Я мотнул головой. К дарсу. Сейчас действительно не то время, не то место, я не тот и не те преследователи. К чему мне повторять уловку прошлого, когда я могу провернуть новую?

Толкнул мысль к Седому, который так и сидел передо мной застыв:

— С чего мне вообще убегать?

— Это опять твоя жажда схватки туманит тебе разум? Очень не вовремя, возьми себя в руки, Орзуф...

Я перебил Седого:

— Меня зовут Леград.

— Нашёл время упорствовать! Хорошо, возьми себя в руки, Леград, и послушай моего совета, они всё ближе, будь готов.

— Нет, это ты послушай моего совета. К чему убегать? — раньше, чем Седой успел вставить хоть слово, я сам принялся перечислять причины. — Иглат? Вокруг земли запретов, а значит...

— А значит, он всё равно сильней и быстрей меня. Поверь, если бы я заманил его в ловушку и сражался на своих условиях, то победил бы, но теперь, Леград, — Седой катнул желваки на скулах и выдавил из себя, — молодой магистр, я не могу, не имею права рисковать вашей жизнью, жизнью единственного существующего преемника наследия Ордена.

— Ха! Так, значит, всё же ты видишь, кто перед тобой сидит.

— Вижу, а вы должны меня слышать, так слушайте. Сначала Иглат начнёт насмехаться надо мной, припоминая старые обиды, в это время ещё будьте рядом, молодой магистр, но как только я дам команду — бегите к Залу Стражей. Поняли?

Я покачал головой:

— Нет, не понял.

Мыслеречь Седого больше напоминала шипение:

— Маг-гис-с-стр!

— С чего ты решил, что Иглат не попал в твою ловушку?

— Чего?

— Нас трое и он даже не представляет нашу истинную силу.

— Чего? — тупо повторил Седой, пуча глаза.

Это вывело меня из себя и я рявкнул:

— Того! Трое нас тут! Призрак здесь и он сильней меня.

— Не ори, — огрызнулся Седой, вмиг забывая о недавней вежливости и именовании меня даже не молодым, а просто магистром. — Нас трое, а их человек тридцать, разницу представляешь?

— Разве смутила меня разница в тот момент, когда я выручал из плена тебя, Пиатрия, Лаю и остальных? Справились же?

— Тогда ты схватился со слабаками.

— А сейчас с кем? Если Иглат взял людей в городе Ян, то что, с ним пошли сама Илимия и Морт?

— Вполне могли бы, — осадил меня Седой.

Но я лишь фыркнул:

— Но даже их Указы — мои!

— Погоди, — похоже, до Седого начало доходить, он снова выпучил глаза, — ты хочешь сказать...

— Я хочу сказать, что из трёх ставок этой битвы — две мои.

— Ставок? Хм, может, я не тем тебя соблазнял? Ты игрок?

Я закатил глаза:

— Аранви, это так важно сейчас?

— Ты прав, нет. Что за три ставки?

— Что бросит на стол этой схватки твой Иглат? Илимию и Морта, сильнейших идущих тройственного союза или обычных бойцов? Для меня составят проблему только вторая и только первое время, пока я не украду их контракты.

— Вор Указов, — теперь фыркнул Седой, но я лишь кивнул. — Так, может, ты украдёшь и Указ самого Иглата?

— Может и украду. Если он есть и если Иглат подойдёт ближе. Пока что я не ощущаю его.

— Слишком много если, слишком много риска.

Я устало вздохнул:

— Я только что прошёл Испытание в Зале Стражей и там дважды пережил смертельные схватки. Поверь, два десятка равных мне противника это несерьёзно.

Седой хлопнул глазами и глупо переспросил:

— Что? Это при чём?

— Аранви, — я действительно устал уговаривать его, да и время на болтовню истекало — уже и я ощущал людей, что медленно нас окружали. — Проверка моего таланта мастера Указов показала, что его размер всего лишь высокий, а вот мой талант убивать — высочайший.

— Ладно, — Седой медленно кивнул. — Ладно. Но если дело станет плохо, ты должен отступить к Залу Стражей. У тебя будет преимущество — ты знаешь дорогу, свободную от ловушек, а твои преследователи — нет. Только беги умно, делай так, чтобы преследователи бежали там, где ловушки есть.

Я даже не успел ответить, как в нашу беседу вмешался третий голос:

— Ха-ха-ха! Неужто это свершилось и прыткий, как какая-нибудь блоха Аранви — Аранви, что так пафосно называл себя Клинком Мщения, попался, да ещё и так легко?

Судя по тому, как грохотал в голове голос, силы Иглат вложил в мыслеречь не жалея. Уверен, этот голос сейчас бился не только в наших с Седым головах, но и в головах всех, кто пришёл с ними.

— Неужели ты действительно думал, что я не сунусь за тобой в зоны запрета? Ты настолько обо мне низкого мнения, Аранви-Мститель? Пожалуй, эту обиду ты искупишь своей мучительной смертью.

Седой дёрнул щекой, а через миг ответил:

— Хочешь сказать, что иначе всё было бы по-другому? К чему ты врёшь, Иглат?

— Тут ты прав, слишком много крови людей моего клана на твоих руках, чтобы я позволил тебе умереть легко. Даже жаль, что я не могу использовать здесь лечебные техники, иначе я бы развернулся с тобой по-настоящему.

— Вот теперь узнаю тебя, Иглат, — засмеялся Седой, мне же толкнул другую мысль. — Готовься, я сейчас начну.

— Стой! — рявкнул я. Опомнившись, постарался вложить в мысль как можно меньше силы. — Дай мне ещё немного времени.

— Что, вторая из ставок? — поддел меня Аранви.

Я огрызнулся:

— Сам не ощущаешь?

Думаю, что он как раз таки ощущал. И не мне, и не ему. Три четверти тех, кто окружил нас, были слабы, сильно слабее меня. Но даже у них обнаружились амулеты защиты, пусть и не у всех. Хуже было с оставшейся четвертью. Неслабые, скажем так. Неслабые и опасные. И тоже с амулетами.

Мне действительно нужно было время, благо я неплохо навострился взламывать амулеты в городе Ян, да и время болтун Иглат мне дал с избытком.

— Можно было бы оскорбиться, но к чему обижаться на будущего мертвеца? К тому же я ещё не сказал тебе спасибо за то, что ты всю ночь костром указывал нам путь в ночи. Представляешь, я сначала даже заподозрил ловушку, но нет, её нет, видимо, ты действительно сдал Аранви, Тупой Мститель и не зря вылез в Пятый, не зря искал лекарства. Плохо тебе да, раны совсем допекли? Ничего, сегодня я оборву твоё жалкое существование. Почему жалкое? Потому что жалкой была твоя попытка выдать своего ученика за Властелина Духа. Поверил, пожалуй, только тупоголовый Морт, да и то, не до конца. Ты хотел меня провести этим жалким трюком? Аранви, это просто...

Слушая всё это, я с трудом удерживался от того, чтобы не закатить глаза. Я ещё возмущался в испытании Стражей, что сектанты болтают какую-то чушь. Здесь вон, не сектант, имперец, пиковый Властелин Духа, представитель очень неслабого клана, а погляди ж ты — вещает, словно немного повзрослевший Виргл или даже Вартус, которые сумели выбраться из деревни, но не оставили своих привычек и характера. Тем более, этого Иглата до сих пор не видно, а значит, легко можно представить за его бесплотным голосом именно Виргла, сумевшего набрать сил и остаться в живых.

Вот и наглядное доказательство недавнего рассказа Седого о том, что сила и возраст иногда приходят, забыв по пути ум и прочее.

Я поймал взгляд Седого и медленно кивнул. Тот отлично меня понял, облизал губы, но переспрашивать ничего не стал и с усмешкой бросил мысль незримому собеседнику:

— Болтаешь и болтаешь, не даёшь даже слова вставить, а ведь мне есть, что тебе ответить.

— Ха-ха-ха! Ну говори.

— А кто тебе сказал, Иглат, что ты не попал в мою ловушку?

— Ч-что? — страх в возгласе Иглата ощущался отчётливо, а стоило Седому сорваться с места, как он рявкнул. — Остановите его!

Чужими руками? Зря.

Я тут же вписал Сон во все украденные печати, вскочил под шум падающих в кустах тел, сжал руку на древке Пронзателя и рявкнул, не жалея горла и силы, вложенной в мыслеречь и крик:

— Призрак, сюда! Живо!

Я, конечно, много чего говорил Седому, но вот сам совершенно не уверен, что Призрак рядом и поможет. Когда он ушёл от костра? В середине ночи? И куда? За это время можно было подняться на окрестные горы. Возможно, что спрячь я сейчас Флаг в кольцо, это лучше всякого крика сообщит Призраку, что нужно возвращаться. А возможно, прикончит его в зоне запрета, оставив без артефакта, что даёт ему силы.

Не лучшее время для того, чтобы устраивать проверки.

Я и не стал.

Оставив Флаг валяться в траве, рванул следом за Седым, сжимая в руке Пронзатель.

Начнём с простого — кинуть на чашу схватки мою помощь.

На бегу сообразил — нет, здесь не только я и мой камень помощи, у меня здесь в кустах ещё двадцать четыре мерных камня для чаши нашей победы.

Впереди что-то грохнуло. Техники там использовать не могли, а значит, что? Кисет рванули? Вляпались в ловушку?

Ругаясь сквозь зубы, я проломился через кусты вслед за Седым и, наконец, добрался до схватки.

И нет, здесь не было ни ловушки, ни кисета — это просто бились в полную силу два могучих Властелина Духа.

Седой пятился под градом ударов. Да, его талант и опыт меча был явно лучше и больше, но когда ты отстаёшь в скорости движений от врага, это не так уж и помогает. Я проверял это на своей и чужой шкуре множество раз. Самое дерьмовое, что я не видел печатей над врагом. Дарсов Иглат, чистенький.

Я уже летел над землёй, стелясь в прыжке и разгоняя Пронзатель, когда рука Иглата, того самого идущего, который на моих глазах получил духовный удар от Стража в городе Ян, вдруг дёрнулась, размазываясь от скорости.

Седой не успел, цзянь Иглата врубился ему в левое плечо с тем самым громоподобным звуком, отшвыривая Седого шагов на восемь. Отшвырнуло бы и дальше, но его полёт прервала стена поместья.

А через миг настала моя очередь бить.

Три созвездия Единения, техники усиления и скорости... Ничего не помогло — Иглат встретил жало Пронзателя лезвием цзяня, легко выдержав мой напор, а затем мне пришлось отступать, спасая жизнь. Ответный удар был так быстр, что я едва успел подставить Пронзатель и так силён, что левую руку мигом осушило. Дарсова техника... Я отпрянул, отступил на два шага, пытаясь отыграть проигранное расстояние и непрерывно отбивая смертоносную сталь всё так же невозможно быстрого Иглата, а едва жар опасности стал нестерпим, как я просто и без затей завалился на спину, спасая жизнь и не доверяя Покрову.

Рука Иглата снова выстрелила вперёд змеёй стали, разрывая воздух, но моей головы там уже не было, а через миг надо мной вырос Седой и скалясь, снова принялся рубиться с Иглатом.

Я кувыркнулся через голову, вскочил, нащупывая ближайшие символы сна и готовясь сменить их на Верность, но тут из-за ограды поместья, куда только недавно влепился Седой, серой тенью выметнулся Призрак.

Я ещё три вдоха кружил вокруг схватки, готовый вломиться и ударить Пронзателем или добавить гирь на чашу весов, а затем выпрямился и вбил оружие подтоком в землю.

Моя помощь была не нужна.

Да, Призраку недёшево дался его напор, но своего он добился — Иглат тонко вскрикнул, а его рука хрустнула, через миг уже и Седой оказался к нему вплотную, сплёлся пальцами с его свободной рукой, выламывая руку, упёр меч в горло, навалился и хрипло выдохнул:

— За всех моих братьев, кого ты убил...

Я торопливо выкрикнул:

— Стой!

Седой замер, вперил в меня злобный взгляд:

— Что?!

— Тебе его смерть ничего не даст, — видя, как Седой пучит глаза, торопливо закончил. — Отдай его Призраку.

Иглат забился, попытался вывернуться:

— Что? Ублюдки! Да я сам!

Мгновение Седой бодался со мной взглядом, а затем пнул Иглата в грудь:

— Забирай!

Не знаю, правду ли грозил Иглат тем, что убьёт себя сам, но, если и хотел, то ничего не успел сделать — одновременно с ударом Седого, Призрак снова тенью пронёсся над землёй и ударил тоже, встречая тело Иглата кулаком, ударил ещё и ещё раз, наконец, пробивая его насквозь.

Вдох, и на землю рухнуло уже высохшее, изломанное смертью тело.

Седой теперь не сводил глаз с Призрака, чьи парящие дымом раны от меча закрывались на глазах. Через вдох сплюнул, неразборчиво выругался себе под нос и нагнулся к телу, сообщив:

— Кольцо всё равно моё, ясно?

Я облегчённо выдохнул и согласился:

— Ясно, — но тут же добавил. — Тогда, раз уж ты обзавёлся своим, то верни моё, комтур.

Седой зыркнул на меня:

— Кольцо с халатами? Азартный игрок, безумец, наслаждающийся схватками и в придачу ещё и модник. Где были мои глаза в городе, когда я следил за тобой?

— Думаю...

Я замолчал, глядя, как Седой бледнеет на глазах. Молча шагнул ближе, одновременно отправляя в кольцо порцию духовной силы. Я же их переставил наверх, верно?

Подхватил Седого под руку, вгляделся в распаханное левое плечо, куда вбил свой жуткий удар Иглат. Если подумать, то повезло, что руку вообще не оторвало при ударе такой силы. Или не повезло, а такова крепость тела того, кто поднялся до Властелина Духа? Ведь те кости в Зале Стражей тоже не рассыпались за три с лишним сотни лет.

И как бы я сам, со своим телом идущим вслед за душой пережил бы подобный удар? Тут удар в сталь осушил руку, невзирая на то, что древко Пронзателя спружинило, забирая на себя часть разрушающей мощи.

Мысли не помешали мне опрокинуть флакон лечебного зелья в рану Седого.

Пустой флакон исчез в кольце, а я потянул Седого в сторону, к камням, на которые будет удобно присесть.

— Пошли, гляну твою рану.

— Ах да, мой молодой магистр ведь своего рода лекарь, — со смешком отозвался Седой.

Но мне было не до смеха. Мы здесь, конечно, смело рубились, но это поместье из тех, что не было зачищено и только чудо, что никто не вляпался в ловушку. Поэтому лучше поздно, но вперёд сначала полетел первый из артефактов Седого, следом второй и третий и только потом я сделал шаг. Не то место, чтобы рассчитывать на благосклонность Стражей, которые к тому же давно пали.

Седой, кривясь от боли, удвоенной зельем и пытаясь устроиться на камне поудобней, буркнул:

— Ты, главное, не забывай своего рода лекарь, что здесь нельзя использовать техники. Лечебные в том числе, — отпихнул от себя мои ладони. — Поэтому руки прочь.

Я буркнул в ответ:

— Если очень хочется, то можно.

Седой изумился:

— Чего?

Но я уже коснулся Седого ладонью и уже толкнул духовную силу в его тело. Осторожно, едва-едва, всё же опасаясь подвоха, невзирая на свою уверенность, но нет, как и с кисетом или кольцом всё сработало точно так, как должно — никакой отдачи, никакого наказания от зоны запрета — моя духовная сила влилась в Седого, а через долю мига я уже оказался внутри него и духовным зрением.

Как по мне, так на Полях Битвы лекарь должен быть в каждом отряде. Другой вопрос, сколько из лекарей познали свои лечебные техники до предела и способны использовать их как Властелины? Без созвездий и обращений?

Если судить по городу Ян, то там такой лекарь был один. Я. Ну, может, два.

Внутри рана Седого выглядела хуже, чем снаружи. Там порванное в клочья мясо и торчащая кость, здесь же пострадали ещё и меридианы — их разорвало в те же клочья. Как он вообще сражался с такой рукой и как сумел навалиться на Иглата? Конечно, тело, да и зелье, влитое в рану, делали своё дело — мышцы срастались, стягивали рану, соединялись и меридианы, но как криво они это делали?

Разве это дело, что меридиан состыковался лишь наполовину? Может, через пару дней он и совместится полностью, но я не собирался этого проверять.

Вновь осторожно использовал первое лечение. Воды Итреи. То единственное, что я и могу здесь использовать. Вернее, сильнейшее из того, что я могу тут использовать.

Сжатое моей волей свечение техники омыло часть раны, исправляя проблему меридиана и... И снова я не почувствовал никаких сложностей и проблем, невзирая на то, что и я, и Седой в землях запрета.

Двинулся дальше.

Я спустил на лечение половину запаса средоточия и только тогда остановился.

Отстранился от Седого, пошевелил пальцами, оценивая свой труд и довольно кивнул. Кость уже не видно, дыра не сквозная, ещё два-три сеанса лечения и Седой забудет о том, что Иглат до него дотянулся.

Седой прервал мои размышления:

— Знаешь, я могу понять, что ты не только хорош в сражениях, но и настолько хорошо познал лечебную технику, что способен применить её в чужом теле без внешних эффектов, но всё равно не пойму как это твоё «немного лекарь» способно на такое. Какую именно технику ты использовал?

— Воды Итреи.

— Мне это ни о чём не говорит. Уровень техники?

— Земной.

Седой моргнул раз, другой, качнул головой:

— Всего земной способен на такой лечебный эффект? Расскажи мне это кто другой, я бы решил, что он врёт мне в лицо. Вы полны тайн, молодой магистр.

Я хмыкнул:

— А ты бы всё же определился, на ты или на вы ко мне обращаться.

Седой поджал губы, попытался подняться:

— Простите, молодой магистр, мне нет прощения, я иногда забываюсь.

— О нет, — я скривился, хватая его за рукав и не давая подняться. — Пожалуй, я сам за тебя решу. Забудь про своё вы. Обращайся ко мне по-прежнему на ты. Я Леград, если ты забыл.

— Леград... — Седой несколько вдохов глядел на меня странным взглядом, а затем осел на место и мотнул головой. — Позволь уж мне самому выбирать, как к тебе обращаться, молодой магистр, — раньше, чем я даже подумал над тем, чтобы возразить в очередной раз, Седой вскинул ладонь. — Тебе, молодой магистр, просто не понять меня, старика, который на исходе жизни вдруг увидел надежду.

Теперь, если бы я и подумал возмутиться, делать этого не стал, но не стал и молчать:

— На исходе жизни? Что за чушь ты мне тут говоришь, Аранви? Оглянись. Твой враг мёртв, твоя рана обработана, впереди ещё множество приключений и Павильонов Цветов.

— Да уж, оглянулся, пока ты лечил, — желчно заметил Седой. — Те, в кустах, они ведь живы, верно? И что ты думаешь делать с ними дальше, молодой магистр? Мне ведь не нужно напоминать тебе, что тайна твоего таланта должна быть скрыта как можно дольше?

Я отлично понимал, о чём говорит Седой. Как понимал и то, что он прав.

Но ещё лучше понимал то, что я мог убить их во время схватки, в конце концов, они первыми сделали ход, и в тот миг смерть была бы справедливым ответом, в тот миг, но не сейчас. Опять наёмники? Опять служение?

Я скривился при одной только мысли об этом. Скривился, да так и застыл с перекошенным лицом.

— Молодой магистр, что с тобой? — привстал Седой и потянулся ко мне. — Меридианы? Тебе больно, молодой магистр?

— А? — я очнулся от настигнувшей меня мысли, перевёл взгляд на Седого и ухмыльнулся. — Нет-нет. Я придумал.

На то, чтобы претворить мою задумку в жизнь ушло не так уж и много времени. Их было меньше трёх десятков, носить могли я и Призрак, Седому я запретил, как лекарь, так что понадобилось всего десяток ходок. Дольше я раскладывал тела и убирал... Ну, как убирал... Пытался убрать самые явные следы, которые оставил за собой.

Потом выжидал, когда в воротах погаснет надпись «добро пожаловать, шаул», а останется лишь герб и только тогда снял свой Указ.

Конечно, идеально было бы использовать амулет невидимости или формацию маскировки, но не то место для таких трюков, поэтому я просто вжался спиной в чёрный камень Зала и постарался словно исчезнуть, слиться со стеной, не выдавая себя ни шорохом, ни колебанием силы.

Слух донёс до меня первый стон, первый шорох, а затем и первый, полный недоумения возглас:

— Что за?!

Могу представить, каково им: сорваться с места, бросаясь по приказу нанимателя на добычу, за которой столько шли, а затем пустота, темнота и открываешь глаза уже совсем в другом месте.

Вокруг изломанные битвой камни, над головой возвышается чёрная громада Зала Стражей, горит в воротах алым герб Стражей.

Кто у нас через одного мастера Указов? Кто был бы недоволен тем, что потревожили подобное место? Кто может заставить загореться герб Стражей?

Верно. Стражи. Как и любому Стражу не составит сложности уничтожить пусть и пикового, но всего лишь Властелина Духа.

Ну, кто среди вас самый умный и первым догадается проверить...

— Контракт! Мой контракт со старшим Иглатом истлел.

— Выполнен? Как это возможно? Мы же...

— Тебе какая разница выполнен он или просто тот сдох, если это шанс свалить отсюда живым.

— А те двое?

— Ты тупой? Он дал им в городе шанс сбежать, а едва старший Иглат догнал их, как старшего Иглата не стало.

— Он? Не стало?

— Да, Олаф, мозгов у тебя всегда было немного, — насмешку в словах я ощутил даже так, не видя говорившего.

— Мне хватает, — огрызнулся Олаф. — Так что делать будем, раз считаешь, что у тебя их больше?

— Валить отсюда и благодарить великодушного Стража. Живо повторяйте за мной!

И они дружно повторили там, на камнях перед воротами и гербом, заставив меня прикрыть рот ладонью.

— Страж, эти младшие благодарят вас за великодушие!

Уже спустя десять вдохов они убрались прочь, вниз по склону, к озеру и дороге к городу Ян. Осторожно проверяя путь и закрывая глаза на все мелочи, следы и нестыковки, которые я не сумел убрать.

Я же, опираясь лопатками на прохладный камень Зала, кривил губы в усмешке. Ну вот и всё, я избавился от этой проблемы, комтур Аранви, и переложил её на других. Пусть клан Эрзум взыскивает за погибшего со Стражей. Если осмелится об этом заикнуться.

Глава 3

Через три дня, когда мы уже перевалили хребет, к которому относилась двуглавая гора Стражей, поднялись и спустились со следующего и неспешно догоняли Призрака, что привычно прокладывал нам путь, Седой вдруг заговорил со мной, странно смущаясь:

— Молодой магистр, я тут подумал и понял, что выходить сейчас к Яшмовым Скалам, не лучшая мысль, — торопливо, словно боясь, будто я его перебью и не давая мне шанса это сделать, Седой принялся перечислять. — События в городе Ян всколыхнут окрестные фракции, исчезновение казны Ян всколыхнёт тройственный союз, исчезновение Иглата заставит Эрзум выслать своих людей для расследования, да и Страж может не остаться в стороне, особенно после тех слухов, что донесёт ему Иллимия. Слишком уж высокая вероятность того, что именно в этот, ближайший город ринутся нас искать. Нам нужно немного переждать, молодой магистр, поверь мне.

До меня дошло. Седой верно переживает, что я буду противиться и продолжу настаивать на том, чтобы идти дальше. Бедолага, довёл я его, похоже, раз за разом поступая вопреки его советам. Я улыбнулся про себя и спокойно кивнул:

— Надо, значит, надо.

— Э-э-э, — растерялся на миг Седой. — Спасибо, молодой магистр.

— Но так мы опоздаем на аукцион, Аранви.

И да, аукцион я хотел посетить обязательно. Не только для того, чтобы сбыть то, что досталось мне у Ян, но и чтобы добавить деталей к своему доспеху, например. Да и вообще, список покупок у меня огромный. В нём чего только нет, начиная от недостающего зелья Древних и заканчивая техниками. И это ещё мы с Седым не обсуждали, что нам может пригодиться в Шестом поясе, чтобы начать действовать. Ну, лечебное зелье самому Седому, это само собой. Ему же зелье Древних, чтобы вернуть сожжённые годы. А самому Ордену? Всего ли у них в достатке?

Седой тем временем замахал рукой:

— О, это не беда, молодой магистр, не беда. Это не единственный и уж точно не самый крупный аукцион в Поясе. Когда всё утихнет и можно будет рассчитывать на то, что лишние глаза уже устали нас ждать, мы быстро зайдём в Яшмовые Скалы, пройдём прямиком к порталу и перейдём из земель Кимлот... Перейдём... — Седой погладил бороду и, наконец, решил. — Например, перейдём к семье Райвер, у них в городе через три месяца тоже будет аукцион.

Я вздохнул:

— Три месяца значит?

Седой торопливо начал убеждать меня:

— Молодой магистр, это будет лучшим решением, потому как их аукцион...

— Аранви, — я отмахнулся. — Надо, значит, надо.

Судя по мелькнувшим на лице Седого эмоциям, он мне не особо поверил, а зря, потому что я и правда был согласен просидеть три месяца на одном месте.

Седой откашлялся:

— Кха-кха. Тогда я предлагаю спуститься ниже и уйти в сторону, молодой магистр, — Седой достал ту карту, что я дал ему, ткнул пальцем куда-то в пески, днях в пяти пути. — Вот сюда. Дойти до границы окончания запрета и устроиться чуть дальше неё. Где-то тут, на отшибе земель Кимлот. Это даст нам возможность выбирать, как действовать дальше — либо с техниками, либо без техник, там же можно будет устроить несколько ловушек.

И снова я спокойно согласился:

— Отлично. Так и поступим.

Я на самом деле так и считал. Мне тоже некуда спешить.

Во-первых, мне нужно ещё и ещё раз обдумать всё то, чем нагрузил меня дух испытания. Во-вторых, мне нужно узнать у Седого подробности об основном Ордене. Сколько их, какие у них договорённости с кланом Кунг, как в самом Ордене воспримут то, что у них объявился я. И я это не истинный мастер Указов с высоким талантом, а я, преемник магистра Второго пояса с его медальоном.

В-третьих, уверен, Седой просто изнывает в ожидании момента, когда зона запрета техник исчезнет и появится возможность полностью проверить мой медальон, вдруг он на самом деле ненастоящий? В-четвёртых, я и сам жду, когда исчезнет зона запрета и нет, не для того, чтобы ещё раз проверить свой медальон, а для того, чтобы без этих ограничений проверить новую силу Призрака.

А ведь есть ещё и в-пятых — с этой остановкой, чтобы дать время осесть всей той мути, что подняли события в городе Ян, у меня появится время заняться собой, заняться тем богатством техник, что свалилось мне в руки, заняться переделкой техник и заняться полноценным освоением той техники, что я выучил во время Испытания. Высокий талант, да, дух? Поглядим, поглядим. Я всё ещё уверен, что сумею повторить и вторую, стихийную часть техники. А ведь есть ещё и третья, о которой я тоже сохранил пусть и смутные, но воспоминания.

Одна проблема. Я помню чужие Врата Силы, но до сих пор не могу нащупать своей эссенции. И на это мне тоже нужно время, причём время, когда меня никто не будет дёргать, когда со мной даже никто говорить не будет.

По сути, даже Седой будет лишним, но с этим придётся смириться.

Он немного ошибся со временем, на то, чтобы выбраться к нужным местам, у нас ушло не пять, а почти десять дней. Ушло бы даже больше, будь нас двое — уж больно серьёзными стали к концу волны големов. Но нас было трое, и жизнь Иглата была использована не зря — Призрак стал ещё сильнее. Седой молчал, глядя на груды големов вокруг Призрака, даже делился с ним по вечерам сухими ветками, которых набрал в лесу у озера Зала Стражей, но я нет-нет, но ловил странный взгляд, которым он провожал спину Призрака. Видимо, от своих подозрений он так и не отказался.

По уму мне бы тоже начать переживать, но я почему-то каждый раз вспоминал, как в Испытании созданные духом сектанты попытались подчинить Призрака и каждый раз ухмылялся, исполняясь уверенности, что всё будет хорошо. Возможно, зря. Но лишь возможно.

Устроились мы неплохо. Местность с этой стороны горной гряды была не такой сухой и безжизненной, как на землях Ян. Не голые пески пустыни, а пустошь времён начала сезона дождей, когда влага оживляет выгоревшие за зиму травы и омывает землю, возвращая ей краски.

Сначала мы спускались по мелким серым камням, которые сползали под нашей тяжестью, грозя утянуть вместе с собой и чьи края были так остры, что прорезали подошвы наших сапог, сделанных из не самой простой кожи. Затем камни сменились теми самыми песками, так похожими и одновременно не похожими на пески моих родных пустошей. Потом в этих рыжих песках появились пятна пожухлой травы, а уже через половину дня среди них стали попадаться редкие зелёные ростки. Но стоило нам перейти три невысоких бархана, как эта скудная и робкая зелень осмелела и полностью закрыла собой старую траву, а под ногами то и дело песок сменялся пусть скудной, но землёй.

Тогда же мы попали и под первый дождь. Первый мой дождь со времён той памятной грозы после бегства от Кулаков. Природа явно показывала, что эти земли благодатней, чем земли Ян.

Когда первые капли дождя упали на песок, я даже не поверил, вскинул голову, с изумлением оглядывая появившиеся тучи. Оглянулся и увидел ещё более красивый вид. Те горы, с которых мы спустились с Седым, словно порождали эти тяжёлые, полные воды облака — вершин крайнего к нам хребта не было видно — они будто надели белоснежную шапку облаков, которая сползала с них белой дымкой, собиралась в тёмные клочки, которые слипались друг с другом, наливались синевой и текли в нашу сторону. Горячий сухой воздух наполнился влагой.

И хотя песок и скудная земля бесследно впитали этот недолгий дождь, шагать сразу стало веселей.

На следующий день Седой отыскал небольшое озеро, к которому примыкал редкий лесок низкорослых, изломанных Синих Акаций. Вот между ними и водой мы и устроились. Как раз недалеко, буквально несколько сотен шагов от границы начала запретов. Идеальное место по словам Седого.

Что меня поразило, так это то, что он первым делом начал обустраивать нашу стоянку: выравнивать место под костёр и зачем-то утаптывать дорожку к озеру, следом принялся что-то мастерить, используя заготовки из големов и запасы его нового кольца и даже не попросил у меня жетон магистра. А ведь я был уверен, что это будет первым, чем он озаботится, оказавшись там, где можно использовать артефакты.

У меня даже сложилось впечатление, что в тот, первый день нашего трёхмесячного ожидания он избегал даже глядеть в мою сторону.

Я молча принял это и тоже занялся делом, занялся техниками. Нет, я не учил их, а для начала просто принялся перебирать свои новые запасы, сортировать по полкам, составлять таблицы, где кропотливо отмечал стихию, узлы, зарисовывал созвездия и на их основе пытался отыскать какие-то закономерности и правила.

Так потекли день за днём.

Благодаря своим старым запасам, которые я собирал во всех Поясах и даже в землях сектантов, благодаря посиделкам в библиотеке города Ян я, кажется, кое-что начал улавливать. Несколько успехов в создании техник у меня уже были в прошлом, а ещё больше задумок я просто не успевал опробовать, вынужденный разрываться между тренировками, медитациями и прочим. Но теперь-то у меня есть три месяца, верно?

Я ещё не закончил заносить в таблицу новые техники, но уже твёрдо знал, над чем возьмусь работать, едва закончу с этим делом.

Я попытаюсь изменить Вуаль Ветра, которая досталась мне от брата Зотара. Вуаль, первое созвездие которой я получил ещё за то, что перевёл его во Второй пояс. Это не очень сложная техника, даже на третьем созвездии, но у неё очень интересный эффект, который мне бы хотелось усилить. И я вроде бы уловил путь, которым это можно сделать.

Начав составлять общую таблицу созвездий техник, я осознал удивительную вещь, которую не замечал раньше, словно был слеп.

Очень часто могущество техники не зависело от числа узлов в его созвездии. Часто бывало, что человеческая техника включала в себя больше узлов, чем земная.

Самые яркие примеры — это Опора и Рывок.

Опора — это вообще техника на один узел, возможности которой выходили за пределы понимания, если уж начать думать. Так же, как и Покров, тоже техника на один узел, на само средоточие. Я ещё не понимаю, почему они так хороши, почему одна позволяет использовать огромное количество духовной силы за раз и с таким сложным результатом, я ещё не понимаю, почему вторая позволяет стать единым целым даже с песком и выдержать удар Предводителя Воинов, но я уже понимаю, что можно сделать и другие техники мощней. Нужно только понять, как отыскать путь изменения.

Если не напрямую, так с помощью того способа, что доступен только мне, с помощью создания новой составной техники.

Серьёзно над техниками я корпел, пытаясь их изменить, наверное, лишь трижды в жизни, всё не успевая уделить этому время. Первый раз это были счастливые времена исцеления Лейлы в Миражном. Как раз в те времена я, только начав познавать техники в Школе, размышлял о том, что созвездия техник подобны созвездиям в небе.

Тогда я как-то забросил эту мысль, но сейчас, осознав, что не всегда больше узлов в технике это к большей силе и возможностям, вернулся к этой мысли.

Звёзд на небе очень много. Как много и узлов в теле человека. Но на небе есть яркие звёзды, а есть тусклые. В ночи, когда воздух не так прозрачен из-за пыли или дымки испарений, тусклые звёзды не видны. Но мешает ли это различать созвездия?

Нет, конечно. Как мерцали на небе Мад, Дракон, Чаша, Меч, Водопад и прочие, так и мерцают.

Даже если небо затянуто непроглядными тучами, то созвездия никуда не исчезают, хотя и становятся нам не видны.

Что я понял из этой мысли, причём собственной и такой замудрённой, что авторы многих трактатов, которых я ругал за их заумь, лопнули бы от зависти?

Что некоторые техники можно улучшить, выбросив из их созвездий «лишние» узлы.

Пока мне не удавалось добиться улучшения. Пробные техники либо слабели, либо отказывались действовать.

Но этот опыт позволил мне заметить ещё одну особенность — упрощаясь, созвездия техники обретали чёткость и простоту, в них ярче и рельефней становились общие черты, и вот с этим новым знанием и опытом я и начал, наконец, работать над Вуалью.

Упростить до предела. Проверить. Испытать. Переделать. Повторить два, десять, тридцать раз в новых формах созвездия день за днём.

Так и не вышло даже через месяц? Тогда я создам из неё составную технику на основе того, что сумею понять за время изменений. Создать составную не просто для того, чтобы эту и без того несложную технику делали пять или десять человек, а чтобы увеличить её силу только для одного себя.

Если другими словами, то я с помощью составной техники начал подыскивать четвёртое созвездие Вуали Ветра, создавая и испытывая один вариант за другим.

Но не хватало какой-то малости, чего-то я не учитывал, что-то не срасталось в моей новой технике. Вот поэтому я всё сильней и сильней хотел подкупить в аукционном доме техник, причём разных стихий, чтобы расширить свои таблицы и записи. Мне стало казаться, что несмотря на то, что в Академии Ордена Небесного Меча я старательно выменивал техники, мне не хватало в моей таблице именно позиций других стихий, возможно, даже редких.

Я намеревался это исправить, выделив на это приличную гору духовных камней.

А дальше, дальше дело только за временем, которое я потрачу на изыскания.

Очень, очень мало у меня оказалось этого времени. Три месяца, которые советовал переждать Седой? Смешно. Если бы я занимался только техниками, этого, возможно бы, и хватило на Вуаль, но...

Медитации, Возвышение, попытки нащупать эссенцию духа, проверки возможностей оплётки и водоворота во втором средоточии, тренировки, составное созвездие Вуали, новые техники, новые составные техники, старые составные техники, сражения с Призраком, игра на цине, чтение лекарских трактатов...

Этого всего слишком много для меня, каждое требует для себя пусть и немного, но вместе они просто пожирают всё моё свободное время. И ведь отказываться ни от чего не хочется. Даже больше — отказываться от всего этого просто нельзя — всё это делает меня сильней. Даже лекарская практика, которой у меня с Седым теперь тоже немало.

Прошёл месяц и у нас с Седым за это время разделились обязанности, наметились какие-то привычки в жизни у озера, а затем... Затем у меня начались прорывы.

Сдавшись с Вуалью, я отступил, взявшись за более простые техники, решив набираться опыта и искать дорогу с простых, начальных вещей. Это оказалось верным решением. Не прошло и недели, как у меня случился первый успех, следом второй. Пусть я сумел переделать всего лишь две слабых, человеческих техники, но теперь я был уверен, что это не дело случая, не слепая удача, а пусть и слабо, но в этом начал кое-что понимать и взялся за более сложные, земные.

Следующим успехом стали Ледяные Шипы, моя старая, моя первая техника, которую я получил от Орикола.

Теперь, конечно, они были никакими не Ледяными, льда в них не осталось, внешне они напоминали водяные клинки-кинжалы, но как я был рад, что сумел переделать именно их! Всё же они очень много для меня значили, не раз выручали меня, являясь во времена жизни в Первом поясе моей сильнейшей техникой. Успех с ними буквально окрылил меня. Мой первый успех после долгих неудач. Я три дня ходил с глупой улыбкой на лице.

После этого я загорелся идеей создать на основе Кинжалов Застывшей Воды дополнительные созвездия из стихийных узлов, подняв таким образом ранг техники с земного до духовного. А что? Идеи для изменения я уже имел, путь этот всё равно был нужен для Вуали, так почему бы не двигаться к составной Вуали через Кинжалы? Мне нужно будет вокруг ключа — исходной техники на духовных узлах — создать созвездия на стихийных узлах, которые добавят элементов, мощи или увеличат площадь, на которую будет действовать моя будущая техника. Сначала одно созвездие из стихийных узлов — простое, затем более сложное и, наконец, финальное, третье.

Красивая и, вроде как, логичная задумка. Но пока не удавалось. Где-то закралась либо ошибка, либо использованные куски из других техник, которые я выбрал, исходя из нащупанной логики создания созвездий, были изначально несовместимы, но с первого раза задуманное не удалось. Со второго, третьего и прочих тоже. Мне нужно было больше примеров составных техник. Через две недели, примирившись с этим, пришлось вернуться к таблицам и продолжить их изучать, выискивая ошибки в выведенных закономерностях создания созвездий.

К сожалению, как бы много знаний ни пытался передать мне Седой, как бы много он ни знал, но в этой области он не мог помочь ничем. Слишком далёк он был от тех редких идущих Ордена Небесного Меча, которые пятьдесят лет назад занимались в Ордене подобным. Сейчас же в остатках Ордена и вовсе не думали о таком, занятые выживанием и возрождением.

Приходилось самому искать свой путь.

Для этого я, кстати, использовал и знания из трактатов для лекарей. Порой взгляд со стороны давал поразительный результат. Ведь именно замена узлов-вершин в созвездии Шипов на узлы-долины и дала мне работающую технику для Кинжалов Застывшей Воды.

— Молодой магистр, чаю?

Я оторвался от своих записей на бумажках, моргнул, заставляя погаснуть заметки жетона, и кивнул:

— Да, не откажусь.

Горло и впрямь пересохло. Я поднял голову, оценивая положение солнца. Сегодня я засиделся, ещё немного и начнётся вечер.

Принял парящую чашку, глотнул и не смог сдержать гримасы.

— Молодой магистр, что-то не так?

Музыкантше не нужно было даже слова говорить — музыка тут же поменяла ритм, ударила длинным терзающим аккордом, затем застонала, задрожала, разносясь над гладью нашего крошечного озерца. Что мелодия, что вкус — стоили друг друга. Я отстранил от себя чашку, с подозрением глянул на неё и признал:

— Что-то очень не так. Что ты сегодня творил с этим бедным чаем?

— Э-э-э, я заварил его как обычно.

Как обычно? Как бы не так, обычно всё же получше и пить можно. Сегодня либо заварена трава из-под ног, либо использована вода из озера. Я бросил взгляд на Седого, на озеро, покачал головой и зарылся в кольцо. Эту традицию с чаем Седого стоит прекратить. Итак. Когда я здесь наводил порядок по-своему, то куда положил запасы для чая? Чем руководствовался? На полки с едой или на полки с травами? Еда или лекарства?

Оказалось, на полки с травами. Причём явно не все свои запасы, потому что альбарелло с травами для отваров оказалось на треть меньше, чем раньше. Неужели я случайно отбросил их в то, что можно продать или выкинуть? В еде их точно нет. Память, как назло, упорно отказывалась давать подсказку, вот тебе и Предводитель Воинов, в голове так много мыслей, что все не влезают и буквально высыпаются из головы, навсегда пропадая под ногами.

Но мне хватит и того, что нашлось. Я отодвинул чайник от костра, чтобы он немного остыл, сам же выплеснул бурьянный отвар Седого, принялся перебирать свои запасы.

Чёрный листовой чай как основа. К нему Алой Мяты для того, чтобы оттенить вкус. Пепельного Ра, чтобы усилить аромат. Пять лепестков Цирана, его просто так, под настроение. И на этом стоит остановиться. Здесь как с созвездиями. Простое — ярче.

Чашку Седого я тоже выплеснул, наполнил своим чаем и протянул её ему.

Седой хмыкнул, принял, вдохнул аромат и удивлённо вскинул брови:

— Молодой магистр, ты полон сюрпризов.

Я откровенно признался:

— Я мало что могу делать руками. Немного выделывать шкуры, сделать копьё из достаточно прямой палки, сыромятных ремней и наконечника, испортить какое-нибудь зелье и вот, заварить хороший чай. С ним научился в Академии Ордена.

— Морозной Гряды или...

— Или. Это было хорошее время, пока не оказалось разрушено место, где ученики Академии познавали стихию и поглощали её для открытия узлов, и не началось Дикое Время.

— Мне кажется, молодой магистр, я уже достаточно рассказал тебе за эти дни об Ордене Шестого пояса, хотелось бы сегодня услышать историю и об отделении Второго.

Я не стал спорить. К чему?

— Хорошо. Нужно ли рассказывать о тех, кто основал его?

— Нет. Я учил их имена.

— Тогда расскажу о том, как они основали сам филиал. Сейчас ни филиал, ни вы не ладите со Стражей, а тогда, видимо, всё было совсем по-другому, потому как первое, что сделал Орден, попав во Второй пояс, это бросил вызов местной фракции, чьи земли им приглянулись и буквально вышиб их с тех земель, откусив по куску ещё и у всех остальных соседей. Уверен, провернуть такую наглость не позволили бы ни одной другой фракции Второго пояса.

Седой скрипнул зубами и подтвердил мои догадки:

— Да, в те времена отношения между Орденом и Стражами были совсем другими. Нас поддерживало старшее поколение, помнившие, как создавался наш Орден и как он набирал силу, и многие из молодёжи, очарованные Ралером.

Молчание затянулось, дождавшись, когда мрачный Седой сделает очередной глоток, я подтолкнул его:

— И?

Он дёрнул щекой и напомнил мне:

— Молодой магистр, ты обещал, что сегодня будешь рассказывать, а не спрашивать.

Так, значит, так, я никуда не спешу, спрошу завтра.

— Магистр Ордена, — заметив, как прищурился Седой, поправился так, как ему нравилось больше, — магистр филиала Ордена во Втором считал, что много врагов позволит Ордену растить могущественных идущих.

— Он ошибался?

— Скорее, он верил, что Орден всегда будет силён, всегда будет иметь за спиной поддержку Стражей и не думал, что наступят времена, когда Орден останется с соседями один на один. В первые-то годы всё было хорошо, нельзя сказать, что было плохо даже в те времена, когда я пришёл в Орден и поступил в Академию. Но... Лет двадцать назад Орден начал терять лучших из учеников в городе Древних, Орден начал терять своё будущее.

Седой стиснул зубы, желваки на скулах были заметны даже невзирая на бороду, выдохнул:

— И Орден стал слабеть.

Мне оставалось лишь согласиться:

— Да. Образовался провал, когда сильны старики, чьё время уже на исходе, когда сильны самые молодые, но вот все те, кто между ними — их много, но сила их оставляет желать лучшего, потому что лучшие из них погибли, а не стали их лидерами и опорой Ордена.

— Это то, о чём ты рассказывал? Про сумасшедшего духа с двумя разными глазами?

Я покрутил пальцами, подыскивая слова, но в итоге честно признал:

— Он не столько сумасшедший, сколько очень сильно обижен на Стражей, императора и то, как выполняется какой-то договор между ними.

— О! — оживился Седой. — О договоре я могу рассказать, молодой магистр.

Так и хотелось напомнить ему, что сегодня рассказываю я, но я благоразумно прикусил язык.

— Договор относится к первым годам становления нынешней Поднебесной Империи. Тогда Рам Вилор уже набрал силу и вроде как, готовился пройти своё первое Небесное Испытание, но больше времени уделял не Возвышению, а тому, чтобы из обломков разрушенного создать что-то новое, единое. Я ведь уже рассказывал про знания Древних, которые до сих пор невозможно повторить?

Дождавшись от меня кивка, Седой довольно хмыкнул, отхлебнул ещё чая и продолжил:

— Алхимия — одно из них. Древние, невзирая на то, что у них не было такого многообразия небесных трав, как сейчас, и тем более, не было ингредиентов из Зверей, создавали уникальные алхимические зелья. По сути, каждое из зелий Древних подстраивалось под того, кто его выпивал, воздействуя на него без малейшего побочного эффекта и оказывая предельно сильное влияние.

Невольно я покосился на руку, на кольцо, где всё ещё лежала моя награда за прохождение среднего Испытания. То самое, о чём говорил сейчас Седой. Зелье Древних.

— Ни одно из зелий современных алхимиков и близко не сравнится с зельями Древних.

И это я тоже слышал уже. От Фатии, когда она рассказывала мне о различиях между путями Империи и Альянса. Атаноры, что остались только в городах Древних. Но тогда я пытался добиться от неё ещё одного ответа, не добился толком, но сейчас у меня есть второй шанс. И я спросил:

— Пилюли?

Седой запнулся, сверкнул злым взглядом, но покорно ответил на мой вопрос:

— С ними сложней. Сектанты используют для них ингредиенты из тел и энергии людей, поэтому да, продвинулись дальше, чем мы, потомки имперцев. Особенно секта Амока, — Седой хмыкнул, снова повторил то, чем уже хвалился. — Но Орден изрядно откинул её назад, не думаю, что эти черви уже успели восстановить утраченное.

— Черви?

— Амок же, мифический Зверь стихии земли, огромный червь с огромной зубастой пастью, языками-пастями и покрытый пластинами брони, — я кивнул, узнав в описании тварь с жетонов в испытании. Седой тем временем ухмыльнулся. — Раз они взяли этого Зверя своим символом, то кто они? Черви, их иначе и не назовёшь.

— Точно, — согласился я, а затем спросил. — Разве не должна была Империя запретить пилюли на своей территории, пусть они и так хороши?

Седой снова помрачнел:

— Должна была, собиралась и запретила многое. Когда-то. Когда Император был полон сил, надежд, когда рядом с ним рос любимый сын, когда был жив Ралер.

Я не поверил своим ушам.

— Ты так говоришь, как будто сам признаёшь Орден виновным во всех этих бедах.

Седой снова сверкнул глазами, выдавил из себя:

— Что мне остаётся, если пятьдесят лет назад и пилюль не было на аукционах, и братства Орденов ещё действовали так, как и было задумано?

Я молчал, переваривая это откровение и пытаясь понять, мог ли Рам Вилор из сказок детства после гибели сына настолько измениться, что не только обрёк на пятьдесят лет медленного уничтожения тех, кто не уберёг сына, но и забросил все дела в Империи...

Почему забросил? Изменил, так будет вернее. Словно... Словно пытался нащупать путь изменения Империи и приблизить её к Альянсу...

От понимания этого в груди родился какой-то комок, который я с трудом, но смыл уже остывшим чаем. Чай заодно и прояснил голову, позволив додуматься до очередного вопроса:

— А сколько вообще детей у Рама Вилора?

— С десяток, — буркнул Седой. — Но толку, если они полные бездари, которым не помогают ни зелья Древних, ни алхимия, ни...

Седой замолчал, но я продолжил за него:

— Ни пилюли.

— Бездари, — снова выплюнул злые слова Седой. — После того как трое не пережили своего первого Небесного Испытания, остальных на него не загонишь. А тех, которых попытались, ловили по всей Империи, да так и не загнали.

И снова в памяти мелькнуло лицо Фатии, и я разжал губы, переиначивая её слова:

— Падение любой фракции начинается с того, что её главы или старейшины начинают жалеть своих детей. Это первый шаг к падению. После этого они могут простоять ещё сотни лет, опираясь на свой фундамент, но с каждым годом они будут лишь слабеть, — вдох мы бодались взглядами с Седым, а затем я всё равно закончил точно так же, как закончила Фатия. — Как ослабела Империя Сынов Неба, так слабеет наша Поднебесная Империя.

Седой снова покатал желваки на скулах, покачал головой и мрачно буркнул:

— Ну, хоть нашей Империи, и то хорошо, — через миг вскинулся. — Да, но разве не жалел Орден твоего Второго пояса своих учеников, перестав посылать их в город Тысячи Этажей?

— Предлагаешь раз за разом посылать их на смерть?

— А ты предлагаешь Раму раз за разом отправлять своих детей под Небесные Молнии и улыбаться, когда их охрана возвращается с пеплом на подносе?

И снова, как и год назад мне нечего было сказать. Так мы и молчали, сидя у костра. Я вздохнул, долил воды в чайник и придвинул его к огню. Сполоснул заварник и принялся отмерять новые травы.

Эти неспешные, привычные действия позволили мне так же неспешно обдумать всё сказанное и я, наконец, додумался до вопроса, который должен был задать сразу.

— А как так вышло, что из всех детей императора лишь один, этот... Ралер, прошёл Небесное Испытание. Прошёл же?

— Прошёл, — буркнул Седой. — Вот так и вышло, что ты от меня хочешь узнать?

— Насколько я знаю, есть только три причины подобной слабости. Это недостаток родословной, но они ведь дети самого Рама Вилора, Небесного Воина... — запнувшись, я уточнил вопрос, который раньше не приходил мне в голову. — А кто их мать? Какой у неё талант?

— Много кто, — снова пробурчал Седой, заставив мои глаза лезть на лоб. — Но там не было никого ниже, чем Повелитель Стихии хотя бы одного Испытания.

— Ладно, ладно, — я потёр лоб, пытаясь отогнать мысли о том, что много — это, вообще-то, больше трёх. — Есть ещё недостаток тела, но это не более чем случайность и такое отклонение не может быть у всех детей талатливых родителей. Третья...

Тут я вовремя прикусил язык, потому что третья причина, которую я хотел назвать, относилась только к Альянсу и множеству путей Возвышения сектантов. Не говорить же Седому, что остальные дети императора выбрали неверный путь Возвышения? Здесь, в Империи это всё же значит другое. Скорее путь бойца и алхимика, путь ватажника и путь бандита, а не вот это всё, что делают в Альянсе.

— Кхм. Третья причина — это неуверенность в себе, создание Преграды самому себе. Возможно, гибель одного на Испытании пошатнула уверенность у остальных детей Императора?

— Возможно, — согласился Седой, но тут же добавил. — Но хватило бы и первой причины.

— Недостаток родословной? — я покачал головой. — Не понимаю тебя. Ты же там сказал, что все их матери...

Седой исподлобья глянул на меня:

— Мать Ралера да, вне подозрений, но как получили своё Возвышение остальные?

— Подозрений?

Седой скривился:

— Прозвучало слишком грубо, но мы ведь здесь одни, молодой магистр? И ведём опасный в иных местах разговор без лишних ушей. Когда место супруги Императора опустело, думаешь, за возможность усадить туда свою дочь не начались схватки? Конечно, в первую очередь рассматривалось Возвышение, дураков нет нигде, но своим ли талантом всё это добыто?

— Ты... Ты намекаешь, что использовались ритуалы?

— Ч-что? — Седой отпрянул от костра, пуча на меня глаза. — Н-нет, — потряс головой, повторил уже уверенней. — Нет, конечно же, нет. Они не могл... — снова потряс головой. — Н-нет, они не могли. Нет, — рявкнул. — Нет! Нет!

Дарсова музыкантша, вместо того, чтобы играть что-то тихое и умиротворяющее, вдруг ударила по струнам, срываясь на быструю, волнующую кровь не хуже «Полёта Ворона» мелодию.

Я осторожно развёл руки в успокаивающем жесте:

— Ну нет, так нет, Аранви. Я, вообще-то, говорил про... — дарсов язык едва не выговорил «пилюли», но я вовремя его прикусил, медленно произнёс, — алхимию невысокого качества. Она ведь отражается на детях. Во всяком случае мне так рассказывали знакомые алхимики, объясняя причины создания Законов Возвышения для Тюремных поясов.

— Алхимия, да, — торопливо закивал Седой. — Конечно же. О ней и речь. Мы же с этого и начали разговор. Атаноры Древних размещались чаще всего в городах, — повторил он слова Фатии. — Или были перенесены в них, когда случился первый инцидент с нападением.

Я уже хотел было уточнить про такую интересную вещь, но прикусил язык. Эдак мы снова уйдём в сторону, опять позабыв начало.

— Затем, когда Альянс взломал Пути и сектанты хлынули в города Империи, то Столичный округ оказался сожжён вместе со всеми сильнейшими идущими, Первый пояс почти весь отбился, Второй и Третий отбились частично, в Четвёртом, Пятом и Шестом дела были хуже всего. Общий уровень идущих там был гораздо ниже, это ведь были окраинные, внешние Пояса, где силы Неба было очень мало, не очень сильны были и управляющие городами, ну, за редким исключением. Но когда на Альянс пал Указ Мщения и оказалось, что живые сектанты остались только в Пятом и Шестом поясах, в них и перешли боги сект. Там-то немалую часть из них и подловили выжившие в сражениях Стражи, заперев в Полях Битвы и уничтожив.

Седой благодарно кивнул, принимая от меня чашку со свежим чаем, отпил и продолжил:

— Поэтому сейчас атаноры Древних почти без исключения находятся под контролем духов в городах Древних. Мы для них — потомки буквально слуг и крестьян, ведь даже стражники Древних, что охраняли города и их поместья, по большей части пали в битвах. Так что да, потомки трусливых слуг, да ещё и смешавшиеся со Зверями. Рам Вилор единственное исключение, единственный, кто сумел встать по силе выше духов и заставить их пойти на уступки.

Здесь мне тоже было что сказать и спросить. Начиная от того, кто пробовал силой войти в город Древних, и неужели какой-нибудь пиковый Повелитель Стихии не сумел справиться ни с одним духом, например, Четвёртого пояса, где просто не могло быть сравнимого по силе с Первым поясом духа. Заканчивая тем, что не обязательно кого-то заставлять, ведь тот же дух Изард по своей воле начал искать идущих, которые попытаются создать для него во Втором поясе первую по силе фракцию, которая не подчиняется Стражам. Так что не всё можно решить силой. Но я снова молчал и слушал.

— Когда Орден был цел и ещё был в хороших отношениях с Императором, называл своим другом Ралера и принимал в своих стенах Стражей, я был не особо высокого ранга, поэтому не скажу тебе всех подробностей о списке уступок и договорённостей, что заключил с духами Император, я просто их не знаю. Знаю только, что города Древних открыли свои ворота для идущих, что в них можно получить возможность пройти какие-то испытания, подлечиться, купить зелья Древних, стать Стражем. Знаю, что особо почётным считалось стать Стражем во Втором или даже в Первом поясе. Но мы говорим об алхимии. Не так уж много зелий Древних попадают на аукционы. Большую часть из них используют либо те, кто их и получил, либо их прячут в сокровищницы главы фракций, исключения редки.

И снова я лишь кивнул. Знакомо. В городе Тысячи Этажей так и вышло. Всё, что мы купили в Павильоне Торговли, потом ушло либо на лечение раненых учеников, либо в закрома Ордена, давая ему возможность вновь стать сильней.

— Потому-то у тебя может быть влияние десятизвездочной фракции, но всех твоих денег может не хватить на то, чтобы купить нужное зелье Древних, которое только и сумеет помочь твоим детям пробить последнюю преграду. Тебе его никто не продаст, разве что потребует за него услугу, которую ты сам не захочешь выполнять. Вот и вышло, что не все жёны Императора получили от родителей безупречную родословную.

Я всё же не сдержался и фыркнул:

— Из выходцев Нулевого нужно жён было брать.

Седой мрачно переспросил:

— А ты думаешь, для чего была создана Императором эта система Тюремных поясов? Как раз для очистки родословных и выявления гениев и талантов. И невеста принца Ралера была как раз талантом, что подобно тебе поднялась из Нулевого в Третий всего за четыре года.

Я поправил:

— Гением. Таланты, они через Шестой пояс идут. И где она сейчас?

Это был плохой вопрос.

— Попыталась отыскать тело Ралера... Погибла вместе со всеми своими верными людьми. Её тело тоже не смогли отыскать.

Седой помрачнел окончательно, замолчал и даже окончательно позабыл, что хотел не сам рассказывать сегодня, а задавать мне вопросы. Я мог бы и сам, без его просьбы что-нибудь рассказать, например, напомнить ему список преступлений, который навесил на меня дух Изард и где мелькал самое меньшее один пункт договора с Рамом Виллором — о связи между городами Древних, но я не стал. Вместо этого молча поднялся, пересел за спину Седого.

— Не надо, — буркнул тот.

— Надо, — отрезал я и положил ладони ему на спину, не мешая ему запивать чаем свою мрачность.

— Всё равно без толку, — не унялся Седой, — Не земной техникой залечить такую рану моего тела.

И на это у меня было своё мнение, поэтому я с ухмылкой спросил:

— А ты давно на себя со стороны глядел? — и тут же добавил. — Всё. Не отвлекай, я не очень сильный лекарь и ты можешь мне этим повредить.

Через миг я, наконец, отправил в Седого свою силу и переместился взором лекаря в его тело.

Рану плеча я давно залечил и исправил все повреждения меридианов там, да и сам Седой говорил совсем о другой ране. О той, что он когда-то получил в зоне запрета.

Я лично себе лечил подобное в лабиринте поместья на землях Ян. Но тогда я использовал лишь слабую, очень слабую технику, Седой же, такое ощущение, что использовал технику не меньше, чем на половину духовных и стихийных узлов, да ещё и добавил сверху Вратами Силы.

Впечатление такое складывалось из-за того, что как раз половина узлов его тела была в той или иной мере, изуродована: покрыты шрамами, излишне сужены, перекручены внутри, потеряли свою близкую к сфере форму и так далее. И это не говоря о меридианах, которые местами больше состояли из грубых шрамов, которые тоже сужали проток меридиана и искажали идущую по нему силу и стихию.

Если сравнивать с повреждениями, которые я когда-то залечил Виликор, то здесь было под сотню Виликор, не меньше. И поддавались все эти застарелые, грубые шрамы моему воздействию с трудом.

Вероятно, Седой был полностью прав, что земной техники мало для лечения всего этого. Но, во-первых, мало для лечения всего и сразу, а я лечил, сжимая технику буквально в одну десятую толщины шрама, довольствуясь лечением за один раз только такого крошечного кусочка. Во-вторых, я не стоял на месте и упорно продвигался в познании тех техник, что получил от Пиатрия. Уже не земных, а духовных и уже был недалёк тот миг, когда они будут исполнены и по-Предводительски и по-Властелински.

В-третьих, и самое главное — Седой действительно давно не глядел на себя со стороны, а вот я каждый день глядел сначала на его спину, а затем на него самого. Или наоборот, сначала в лицо во время чая, затем в спину.

И нет, посвежел Седой не от того, что нашёл молодого магистра и не от того, что отдыхает у озера уже второй месяц. А от того, что всё это время я его лечил. День за днём, раз за разом, кусочек за кусочком, убрав за это время самые простые, самые лёгкие шрамы и повреждения узлов. Да, сразу изменения и не заметишь, да, по сути, я только начал лечение, даже не представляя, сколько времени уйдёт на самые сложные места и будет ли вообще возможно там что-то сделать, но...

Но Седой уже помолодел лет на пять, а в его седине стал заметен голубой, льдистый оттенок у корней.

Глава 4

Влево и вперёд!

Змеи! Пробить ими путь!

Больше! Быстрей! Быстрей!

Вправо!

Яркая печать, в которой горел символ «Смерть» пролетела буквально в пальце от плеча. Близко, опасно, но недостаточно близко, чтобы убить меня.

Пронзатель ударил вперёд, подсекая лапы самым шустрым из големов. Источенная моими змеями броня лопнула, заканчивая жизнь тех, что напирали следом, и позволяя мне прорваться ещё на пять шагов ближе к главной моей цели. Влево, вправо, вни...

Не успел.

Я с хрипом осел, пытаясь устоять перед навалившейся тяжестью. Печать так и не коснулась меня, я успел остановить её в ладони от смертельного предела, но потерял скорость, не сумел вскинуть Пронзатель и тем более не успел умертвить големов, занятый спасением своей жизни.

Ещё вдох отчаянного сопротивления, и всё закончилось.

Безмолвные големы и яростно вопящий проклятия мастер Указов исчезли, ослепительная боль в разрываемом на куски теле тоже.

Я валялся на приятно прохладном после испепеляющего ветра опасности камне, глядел на плывущие надо мной и моим утёсом облака и слушал музыку, утихающую после битвы.

Проиграл. Слишком велико оказалось у врагов преимущество в числе.

Но только так можно стать сильней — перешагивая через свои пределы. Возвышения это, конечно, не добавит, зато позволит не умереть в настоящей битве, сумев выцарапать в ней себе жизнь.

Очень, кстати, удобно, что хотя бы на это ограничения жетона не распространяются. То, что получил во время тренировок-сражений — всё остаётся с тобой — ощущения тела, наработанная ловкость, уловки и хитрости, навыки проламывания через стихию и удары в уязвимые точки врагов.

Жаль, у техник всё же есть ограничения. В ином случае я бы, вообще, целыми днями не вылезал из жетона.

Снял ограничение и со стоном сел. Вроде проигрыш полностью обновляет меня, но боль и усталость всё равно накапливаются из раза в раз. Возможно, это как раз плата за то, чтобы тело запоминало тренировку.

Подволакивая от накатившей усталости ноги, добрался до края утёса и устроился там, свесив ноги, и с интересом уставился вниз на странные деревья, на которых когда-то заучивал каждую ветку, и зелень на земле.

Сколько раз я хотел спуститься туда и каждый раз откладывал, обещая себе, что найду способ. Если не сейчас, то никогда? И не довольно ли отговариваться этими странными поисками способа?

Довольно.

Через миг я соскользнул в пропасть, падая вниз и готовясь уйти в Рывок, чтобы погасить скорость.

Сей...

В ноги мягко толкнулся камень утёса.

Что за?

Я стоял на том самом краю, с которого вдох назад шагнул вниз.

Через миг я сжимал в пальцах одну из веток, что лежала в кольце для костра, ещё через миг эта ветка полетела вниз. И долетела, смяв траву у подножия утёса.

В чём же тогда проблема?

А если так?

Я снова сокользнул вниз, но в этот раз не спрыгнув, а спускаясь по стене утёса, неспешно выискивая опору для ног и рук.

Удалось спусться на две трети высоты, а затем руки потеряли опору, и я вновь упал на верхнюю площадку утёса.

Упал, а через миг захохотал, вскинув голову к медленно ползущим над головой облакам.

— Ха-ха-ха!

Музыкантка тут же ударила по струнам, меняя ритм на рваный, клокочущий, безумный и неудержимый, но стоило мне оборвать смех, как она сменила музыку, в очередной раз поражая своим талантом.

Я встал, шагнул к краю, впился взглядом в землю там внизу. Ни следа смятой травы и палки, зато эта самая палка отыскалась в кольце.

Обман. Всё вокруг обман. Здесь нет никакого огромного пространства, я ограничен лишь площадкой самого утёса. И глуп же я был, думая, что можно спуститься к подножию и прогуляться по лесу. Ещё бы загадал дойти до гор на горизонте.

Какого размера мой жетон? Какого размера пагода Малого Испытания в Миражном? Какого размера пагода Испытания в безымянном Зале Стражей на землях Ян?

В крошечном жетоне лишь утёс. В Малом Испытании я бился с сектантами на пространстве в несколько сотен шагов, большего мне, Воину и не нужно было. И только в недавнем Испытании, в многоэтажной пагоде едва ли не с меня ростом, да ещё и окружённой Флагами формаций и составляющей с ними и камнем пола единое целое, я во всю мощь пользовался Рывком и шагал многие ли.

Откуда в крошечном жетоне отыскалось бы место для подобных просторов? Это не более чем красивая картинка, которая радует глаз и слух своим видом, но не даёт никакой свободы. Наивно было думать иначе, даже возможности Древних имеют ограничения.

Настроение после этого открытия было таким странным, что я даже не стал заниматься в жетоне запланированной попыткой изменить техники, а просто вышел оттуда.

В настоящем мире я сидел в удобной позе на берегу озерца, лицом на рассвет.

Это я удачно вышел — солнце только-только начало выплывать из-за линии горизонта, бросая первые розовые лучи на небо и озеро передо мной.

Не всё же мне заниматься бесконечными тренировками? Вместо них я долго любовался рассветом.

Едва же проснулся Седой, насел на него:

— Давай, продолжай вчерашний разговор.

Тот, ополаскивая лицо из озера, буркнул:

— Может, сначала хоть чаем напоишь, молодой магистр?

— Чай — это награда, а за что тебя награждать, если ты сегодня ещё ничего не сделал? Давай урок и будет тебе чай.

— Ага, ага...

Седой и не подумал прерывать свой обычный утренний ритуал: оттёр воду с лица, потёр мокрую щетину, затем оттянув пару прядей волос, осмотрел их, проверяя голубизну их оттенка. Как я и подозревал, в Империи всё было не так, как в Тюремных поясах. Ошибок с Возвышением на начальных этапах здесь случалось мало, а сильные идущие и вовсе плевали на чьё-то мнение и правильность, распоряжаясь стихией в своём теле по своему усмотрению.

Например, окрашивали волосы так, как им нравилось. Когда несколькими прядями, как это делал я сам, когда меняя оттенок всех волос. Именно последнее и происходило с Седым, причём происходило с полного его одобрения, возвращая его прежний, молодой облик, каким он, наверное, и начал шляться по своим любимым Павильонам Цветов и Удовольствий. И даже несмотря на зримые доказательства его выздоровления Седой каждый день теперь глазел на себя или волосы, а вечером, когда наступала пора лечения, бурчал, что это время молодой магистр, то есть я, мог бы провести с большей пользой.

Я устал ждать и, кстати, впустую тратить это самое время, напомнил о себе:

— Аранви.

— Да-да, молодой магистр.

Седой встал, потянулся, медленно крутясь на месте и осматриваясь. Чуть прищурившись, я даже уловил, как его восприятие хлынуло во все стороны, покрывая всю округу — прошедшие недели и полученные уроки не прошли для меня даром.

Как можно поддерживать боевую медитацию непрерывно, даже во сне, так можно поступать и с восприятием. И всё же во сне покрываемая этим навыком площадь в несколько раз меньше, чем у бодрствующего Властелина Духа, который прилагает усилия к осмотру окрестностей.

Я вновь усмехнулся. Что тоже вполне логично, если дать себе труд хоть на миг задуматься об этом.

Успокоенный результатом проверки Седой перестал крутиться, вновь пропустил через пальцы льдисто-голубую прядь.

— Знаешь, молодой магистр, я сегодня долго не спал, думал о том, что ну невозможно лечить подобные травмы столь слабыми техниками.

— Снова? — страдальчески скривился я, с трудом удержавшись, чтобы по-детски не закатить глаза к небу.

— Снова, — невозмутимо согласился Седой.

— Как можно изо дня в день сомневаться в том...

— Нет-нет-нет, — помахал ладонью Седой, — в этот раз не сомневаться.

— Нет?

— Нет. Я наконец сумел понять, в каком случае это всё же возможно.

Я попытался предположить:

— Я талантливый лекарь?

— Сомневаюсь, молодой магистр. Мы не говорили с вами об испытаниях Стражей и сегодня исправим этот пробел. Для начала замечу, что на самом деле Среднее Испытание, которое вы проходили включает в себя и проверку талантов, чтобы направить юного Стража по верной дороге. Только то, что вы вошли в испытание уже являясь Стражем, причём Стражем не новичком, может объяснить, что не было проверки таланта.

— Была, — напомнил я.

— Не было полной проверки на таланты, — уточнил Седой. — Вы сами сказали, что талант Указов был определён как высокий. Заметьте, молодой магистр, не высочайший, а высокий.

— И-и-и? — вопросительно протянул я.

— Оценки идут по возрастанию от «низкого» к «вне категорий». И нельзя сказать, что между высокой и высочайшей разница, к примеру, в два раза. Между ними — пропасть.

Я равнодушно пропустил упрёк.

— Я сам тебе признался, что мой талант истинного мастера Указов не так велик, как тебе бы хотелось, ты мне сейчас ничего нового не открыл.

— Да нет же, молодой магистр! — воскликнул Седой, с жаром заявил. — Вы недослушали! В одном человеке при всём его таланте не может уместиться больше одного предельного таланта. Но вам отмерено таланта души полной мерой, в этом нет сомнений, — я вскинул брови и Седой с готовностью перечислил. — Указы, тело, Возвышение. Так где же недостающая часть?

Я, как послушный и умный ученик, тут же ответил:

— В познании техник!

Седой на миг поджал губы и процедил:

— Да, — и тут же отрезал. — Но нет. Есть ещё одна вещь, в которой вы хороши.

Я с трудом удержался от смеха. Как это забавно. Сказал то, что Седой и хотел изначально услышать:

— В лечении!

— Верно, молодой магистр. И именно поэтому вы можете исцелять столь страшные и старые раны, как у меня. Я скажу больше, молодой магистр, даже если бы вы использовали не земные, а всего лишь человеческие техники лечения, результат лечения бы не изменился, разве что возились бы мы чуть дольше.

— Не понял, — медленно произнёс я.

— Вы не лечите. Вернее, лечите не так, как обычные лекари. Вы, по сути, раз за разом заставляете моё тело тянуться за душой, пытаться вернуться к его идеальному состоянию. Поэтому у этой грани вашего таланта есть преимущество перед другими лекарями, но есть и недостаток.

— Преимущество ясно — я лечу тебя. Причём лечу то, от чего отказались другие лекари.

— М-м-м, — замялся Седой. — Это не совсем так, молодой магистр. Скорее у Ордена не было лекаря достаточной силы и Возвышения для таких ран. Как не было и денег, чтобы купить услуги подобного лекаря. Ваше преимущество в том, что для вас, по сути, нет ран, которые вы не сумели бы поправить.

— Пусть так. А в чём недостаток? Я наношу таким лечением вред? Сокращаю тебе продолжительность жизни? Лечу тебя за счёт твоего будущего Возвышения? За счёт своего Возвышения?

— А? — глаза Седого расширились. — Что? — он замер на несколько вдохов, а затем яростно замотал головой. — Нет. Нет! Нет-нет-нет! — сглотнув, впился в меня взглядом. — Или, да? Так, молодой магистр, забудьте о моём лечении, мы не можем рисковать вашим будущим.

Я уже жалел о своих неосторожных словах.

— Аранви, ну не глупи. Где это видано, чтобы можно было менять своё Возвышение на чужую жизнь так просто? Если бы это было можно делать так легко, то мудрили бы секты свои формации и артефакты сбора душ? Если бы такой талант существовал, то они бы давно или поставили его себе на службу, либо извратили, научившись вытягивать чужое Возвышение простым прикосновением, а не городили бы алхимию пилюль.

— Нет, я не могу...

— Ну хватит тебе, Аранви, ты же не сам придумал, как я тебя лечу, верно? Наверняка вспомнил что-то из орденских знаний?

— Н-ну, да, — нерешительно согласился со мной Седой.

— И что, там говорилось, что тот лекарь всю свою жизнь никого не лечил? Вылеченные жили недолго?

— Нет. Он много лет лечил, и никто не жаловался на срок жизни.

— Вот и всё. Лучше закончи про недостаток.

— Недостаток, — Седой поморгал, словно не мог вспомнить, что хотел рассказать, наконец собрался с мыслями и кивнул. — Недостаток. Подобные лекари сами по себе, без техник, что предназначены именно для таких ран и без алхимии, что излечивает именно такие повреждения, не могут завершить лечение. Я, — Седой ткнул себя пальцем в грудь, — не талант. Моя душа не так хороша, как ваша. Поэтому, как бы вы не заставляли моё тело тянуться за моей душой, оно замрёт на границе своих и души возможностей. Даже сильно не доходя до неё, — пожал плечами в ответ на мой недоумевающий взгляд и пояснил. — Всё же возраст, потенциал Возвышения давно истрачен.

— Как по мне, — чуть подумав, решил я, — это не такой уж и большой недостаток. Тебе ведь всё равно становится лучше?

— Становится.

— Ты вернул часть своих сил, — положил я ещё камень в основание своей заключительной фразы.

— Вернул.

— Ну а остатки вернём, купив эти твои зелья лечения и восстановления сожжённых лет жизни. И надеюсь, что вечером мне не придётся гоняться за тобой, чтобы продолжить лечение.

— Молодой магистр.

Я таким же тоном ответил:

— Комтур Аранви, — и напомнил. — Хватит терять время, ты так не успеешь закончить урок, а отказываться от времени Возвышения не подумаю уже я.

Я с намёком поднял руку.

Седой пожевал губами, но шагнул ко мне, опустился на песок в шаге от меня и вытянул левую руку ладонью ко мне.

Наши ладони соприкоснулись, а главное — Седой коснулся моего кольца.

Я отправил в кольцо духовную силу, тут же оказываясь внутри него, через миг рядом со мной в центре каменного кольца, окружённого шкафами, появился Седой.

Кольцо было лучше кисета Тёмного во столько же раз, во сколько сам кисет Тёмного был лучше обычного кисета Путника из Первого пояса. Ничего удивительного, что Седой — Властелин Духа, мог, при моём позволении, проникать в моё кольцо и пользоваться преимуществами растянутого времени, тратя на это свою силу.

Удобно. Ещё более удобен был бы такой же трюк с жетоном, но это Седой провернуть не мог. Судя по тому, что такое не сумел провернуть в своё время и Клатир, существовало какое-то ограничение, а, может быть, жетон ополченца изначально слишком слаб и прост для таких вещей. Ведь нельзя же в нём спуститься, верно? Может, нельзя и ускорить время.

В любом случае, в настоящем мире, которое там, за пределами кольца, солнце ещё не поднимется в зенит, а у нас с Седым уже языки устанут болтать здесь, внутри.

— Итак, на чём мы остановились, молодой магистр? — задал Седой ставший традицией вопрос.

Я же, поддерживая эту уже сложившуюся традицию, напомнил:

— Возвышение. Этап Властелина Духа. Проблема формирования третьего средоточия.

— Итак, третье средоточие, проблема баланса.

Я кивнул. Баланс. Отличное определение, над которым я думаю уже не первый день. Даже не первую неделю. С того самого мига, как дух испытания предложил мне выбирать награду за прохождение. Дух, конечно, ловко отделался общими словами на вопрос о том, какие оценки прохождения этапов были средними для Стражей.

В этом ему, конечно, было далеко до Каори, но ответа я всё равно не получил. Жаль, но и без этого я видел самую главную свою проблему. Несмотря на то что я когда-то принял зелье Малого Ростка, проверка размера средоточия показало тот же результат.

Даже собиратель камней из Нулевого понял, что в сравнении с обычным Стражем из числа Древних — одного, при том Малого зелья, мало для преодоления разницы.

Больше того, я не раз и не два за то испытание отмечал, что мне с моими змеями воды вполне хватает стихии и всё сильней и сильней не хватает духовной силы, которая в тот же Покров уходила просто, как в бездну, не хуже той, что когда-то образовалась на месте Столичного округа.

Другими словами — у меня образовался дисбаланс между духовной энергией и энергией стихии. И чем больше Седой делится со мной знаниями, тем больше я подозреваю, что до тех пор, пока я не исправлю этот дисбаланс, никакие мои попытки обнаружить эссенцию духа не увенчаются успехом.

Впору себя хвалить, потому что я уже начал решать эту проблему: взял в качестве награды за прохождение испытания — Большой Росток Средоточия и пока не собирался его выпивать. Даже невзирая на то, что давно выбрался из зоны искажений силы Неба, где зелья Древних не могли показать всю свою мощь.

Не собирался потому, что зелья Древних нужно употреблять последовательно — от Малого к Великому, а не перепрыгивая через одно.

Ещё одна причина к тому, чтобы посетить аукцион.

— Эти три Формы понятны, молодой магистр?

— Вполне, — я кивнул, изо всех сил стараясь скрыть улыбку.

Это обращение мне нравилось всё же гораздо больше, чем малец, и, наверное, нескоро надоест.

Седой тоже, не скрывая удовлетворения, кивнул:

— Вот и отлично. Тогда десять повторений дважды в день. Каждого. А теперь твоя очередь, молодой магистр. Продолжи рассказ про Академию. Вот это Ущелье Пяти Стихий, на скольки якорях оно было создано?

Миг назад я хотел улыбаться?

— Ч-чего?

— Ладно, — Седой потёр лоб. — Ты вроде познакомился с главой Академии у разрушенного сердца Ущелья. Опиши его. Сердце, а не главу.

— Э-э-э... — я постарался вспомнить, что видел за тем валом из туш Зверей. — Друза. Из горного хрусталя. Здоровая. Нет, даже огромная, я бы сказал, в четыре человеческих роста. Вся была покрыта трещинами.

— И это всё? — изумился Седой, поняв, что я не собираюсь продолжать рассказ, но видя мой взгляд, выдохнул. — Ладно, ладно. Следующим уроком будет не Возвышение или символы Древних для формаций, а основы самих формаций и материалов для них. Орден Небесного Меча славен своими формациями и молодому главе просто непозволительно не иметь о них даже малейшего представления.

— Вообще-то, я имею представление об основах.

— И при этом не способен даже описать материал, который использовали для Сердца Ущелья? Здоровый горный хрусталь? — вскинул брови Седой. — Скорее, я поверю, молодой магистр, что ты ограничился самым примитивным — куда тут подать свою силу, чтобы формация заработала, не больше.

Я промолчал, потому как спорить, помня, что Седой различает ложь — значит дать ему ещё один повод для укола.

— Ладно, — тяжело вздохнул Седой. — Площадь проверки Указов. Давай описывай всё, что видел, когда её восстанавливали.

Я взвыл:

— Да я не присматривался! Я другим был занят! Давай я тебе расскажу что-нибудь другое!

— Что ты мне расскажешь?

— Что-то другое! — рявкнул я.

Но прежде чем я успел предложить хоть что-то, Седой жестом подбодрил меня:

— Давай, молодой магистр, расскажи-ка, сколько в твоём Ордене управителей и попечителей.

Я сглотнул. Кажется, об этом рассказывали. Не Ксилим, а кто-то другой. И мельком, потому что большинство учеников и так знали это из Школы.

Седой уколол ядом:

— Комтуров?

Моргнув раз, другой, я выпалил:

— Шестнадцать! Шестнадцать!

— Отлично. Давай пересчитаем их по именам и назовём области, за которые они отвечают.

Я застонал и рванул прочь, попытавшись исчезнуть из кольца.

Но не тут-то было — пространство вокруг слегка расплылось, а затем снова стало чётким и резким.

— Молодой магистр, мне показалось, что вы сейчас хотели сбежать?

Я поджал губы и огрызнулся:

— Мне казалось, что мы договаривались об обмене — ты учишь меня тому, что я спрашиваю, я делюсь с тобой знаниями о Тюремных поясах.

— Так было до этого дня, но сегодня я понял, что так мы теряем непозволительно много времени, поэтому отныне я буду проверять уровень ваших знаний в какой-то области, и если они не соответствуют уровню магистра Ордена, то буду делиться с вами своими знаниями. Только что мы выяснили две слабости, верно? Начнём с формаций, продолжим изучением устройства Орденов. Основные материалы для так называемых якорей можно разделить на две части...

Седой замолчал, оглянулся и вскинул брови:

— Почему нет музыки? В любом ремесле очень важной частью является насмотренность. Не увидев тысячи формаций, невозможно научиться замечать закономерности в их создании, не потому ли вы пытаете меня с техниками, которые я даже просто читал мельком, молодой магистр? В деле же понимания музыки важна наслушанность. Музыку, молодой магистр, не теряйте времени попусту, у нас его осталось не так много.

Я неверяще покачал головой. Что творится, что творится-то а? Седой приказывает мне призвать Призрака. Эдак они скоро вместе начнут мой чай распивать между...

Уже сжав в руке Флаг, который всё это время находился буквально на расстоянии руки от меня, в оружейной стойке, я замер.

А что это я ограничиваю себя схватками только в жетоне? У меня ведь есть Седой и Призрак, два, скорее всего, два, Властелина Духа. Не стоит ли мне...

— Музыку, молодой магистр, музыку! Не трать попусту время, у тебя ведь его сегодня мало осталось? У тебя же сегодня поглощение трав?

Я вбил Флаг в камень под ногами. Ладно. Начнём с музыки. И основ формаций. Затем поглощение чужой стихии. Это время скоро освободится, потому что трав осталось буквально на сегодня завтра. Вечером проследить, чтобы Седой не сбежал от меня и лечения, а ещё лучше сместить это время. Вот сейчас закончим с учёбой в кольце и сразу, не отпуская руки Седого, лечить его. Так точно не сбежит.

Вечером же вместо поглощения стихии лучше в два раза больше позаниматься в жетоне с составными техниками. Насмотренность да, Седой? Не зря же я переписал все техники, что он выучил за свою жизнь — я буквально ощущаю, что всего в половине шага от прорыва с Вуалью. Я уже почти нащупал её четвёртое, усиленное созвездие.

И я оказался прав. В тот вечер я сумел применить усиленную Вуаль, состоящую из пятидесяти шести узлов. Техника теперь накрывала собой пространство в тридцать шагов и заглушала звуки ещё пять вдохов даже после того, как я переставал удерживать её.

По сути, я создал технику, которой мог начинать любую схватку, в которой мне нужно было убить врага бесшумно. Лекарь, да? Бесшумный лекарь-убийца.

Глупая улыбка нет-нет, но появлялась на моём лице ещё несколько дней после этого.

Но это достижение, труд, который понадобился для того, чтобы перебрать сотни комбинаций созвездия, отыскать какие-то закономерности изменений — вымотал меня, выжег, оставив опустошённым.

Мне бы продолжить менять техники, но я на эти новые созвездия смотреть уже не мог, не то, что был в силах их придумывать. А потому занялся тем, что изменять и придумывать было не нужно.

Я серьёзно занялся изучением того, что уже имел, конечно же, сосредоточившись на том, что уже умел.

Например, на технике двойника, которую получил на испытании. Как и думал в тот день, я сумел создать и второе, не в пример более сложное созвездие, которое включало в себя стихийные узлы.

Если первое созвездие создавало человеческую фигуру, состоящую из синей, непрозрачной воды, то второе отделяло от меня уже мою копию, только с синей кожей и синими же одеяниями.

Я опустил копьё, которым только что пробил самого себя, вернее, свою копию и невольно потёр грудь. Странные ощущения.

Седой хмыкнул:

— Ха! Да хватит так кривиться, молодой магистр. Отличная техника, что тебе не нравится? Я видел, как с ней становились чемпионами турниров, полностью подавляя своих противников.

Я не ответил. Не нравилось мне многое.

В обоих исполнениях техники я словно раздваивался, мог видеть с двух разных точек, мог передвигаться как сам, так и копией, мог ей сражаться, голыми руками или оружием, как делал это только что, но не мог использовать техник этой копией, а потому полезность её была крайне сомнительна.

Разве что использовать её как дополнительные глаза или руки, которые могут нанести ещё один удар. Но с первым меня сдерживает ограниченное расстояние, на которое мог отдаляться копией, а со вторым всё портила слабость защиты копии.

Вообще, приступая к тренировкам с ней, я рассчитывал, что сумею вдвое уменьшить с ней число частей составных техник, которые мне нужно удерживать для исполнения, вдвое сократить время. Половину я сам, половину я-несам. Но нет. Копия не могла использовать даже Покров. Для лекарского взгляда она была пуста внутри. Темнота без единого узла и меридиана.

Одно разочарование, в общем. Может быть, что-то изменится с Вратами Силы? Но ведь для тех чемпионов, о которых рассказывал Седой, не изменилось? Могла ли у них быть другая, более простая техника или не стоит рассчитывать на такую удачу? Одни вопросы. Но технику двойника, названия которой я даже не знал, я отложил, оставив тренировки с ней только в жетоне. Не видел смысла доводить её до познания. Свободного времени в настоящем мире у меня не так много.

Однажды вечером, едва Седой принял из моих рук чашку чая и попытался провести мне ещё один урок по налогам Империи, чтобы не терять времени перед сном, перебил его, желая хоть немного развлечься:

— Аранви, погоди, давно хотел спросить про одну важную вещь, да всё время забывал. С Мадами понятно, у них возвысился предок, пусть и Тигр, а кто возвысился у Ордена? Неужели и правда меч?

Чашка в руках Седого опасно наклонилась и он пролил чай в песок, глупо переспросил:

— Что?

Я не мог не воспользоваться удачей:

— Ну смотри, Мады Небесные, потому как у них был Тигр-основатель, и Орден Небесный, но Меч. Это потому что у него возвысился до Небесного Воина именно меч, правильно? Или, — мне в голову вдруг пришла новая мысль и я поспешил ей поделиться, — Меч было прозвище одного из основателей Ордена? Да?

Седой пришёл в себя, выровнял чашку и сухо буркнул:

— Нет. Не было никакого меча и не было такого прозвища. И не было никого из нас, кто бы достиг такого ранга. Если бы был, то и битва с сектантами прошла бы по-другому.

— Тогда почему...

— Потому! — оборвал меня Седой. — Потому, что это красивый символ, который легко воплотить в жизнь. Множество гор на территориях Ордена украшены гигантскими мечами, простые люди видели их с огромного расстояния и помнили о том, кто охраняет покой их земель, даже несколько долин были наполнены ими в одно время и стали очень значимыми местами в жизни Ордена.

— Ну да, — согласился я, вспомнив кое-что из прошлого. — Символ и впрямь красивый, притягивает взгляд. В главном городе Ордена во Втором поясе огромным мечом даже закрывают вход в сам город.

— Красиво, — кивнул Седой, повторив мои слова. — И это не то, над чем стоит шутить, молодой магистр. Хотя...

Седой помрачнел, осунулся, вдруг снова став старше выглядеть, словно за несколько мгновений исчезли все мои труды по его лечению. Только то, что у него не появилась за мгновение борода, от которой он избавился три дня назад, говорило, что для него время не откатилось вдруг назад. Просто мысли, причём очень тяжёлые.

Я вздохнул, уже даже жалея, что поддался желанию развлечься. Но раз это оказалось так непросто, это нужно довести до конца. Поэтому потребовал:

— Давай. Говори. Не держи в себе.

Седой мазнул по мне взглядом и снова уставился в чашку.

— Если хочешь, то считай это приказом.

Тот, услышав это, хмыкнул:

— Давненько я не получал приказов, молодой магистр, — недолго помолчав, всё же поднял голову от чая и пристально уставился на меня. — Я много думал над теми ядовитыми словами, что ты сказал мне у Зала Стражей, молодой магистр. Не прими это, как очередной упрёк. Да яд, но яд правды. Тот путь, что мы из года в год пытались проложить к возрождению нашего Ордена, — Седой вновь замолчал, криво, одной стороной губ улыбнулся и тяжело уронил, — ложный, пустой, обречённый на гибель. Можно многими словами выразить его суть, но смысл останется одним и тем же. И твои же слова, молодой магистр, позволили мне взглянуть на всё, что происходило все эти годы с другой стороны. На странные потери, на странные приказы, на пустые победы, которые приносили нам много похвалы, но ничего толкового.

Седой опять смолк, принялся цедить чай глоток за глотком. Я же повертел его слова так и эдак, сопоставляя с тем, что успел почерпнуть из уроков Седого и осторожно предположил:

— Выходит, у Ордена нет даже одного союзника.

— Уверен в этом, — кивнул Седой. — Для клана Кунг мы не более чем удобный инструмент. Пытаться возродить Орден по прежнему плану лишь означает отдать тебя, молодой магистр, им в руки. Боюсь, к тому моменту, когда вы завладеете Ключом Поля Битвы, от Ордена не останется ничего. Забудьте про Шестой пояс, я не могу так вами рисковать.

Теперь я, глотая подостывший чай, взял время на обдумывание. Беда в том, что мне нужен Шестой пояс, земли клана Кунг и их Поле Битвы. Именно там находится нужный мне Зал Стражей.

— Молодой магистр, налей ещё, — подал мне опустевшую чашку Седой. А едва я принялся возиться с заваркой, продолжил разговор. — Все эти дни я думал, как возродить Орден, а три дня назад, видя в зеркале своё прежнее и молодое лицо, меня вдруг озарило. Ты — молодой магистр, в твоих руках медальон магистра Ордена, а значит, есть ещё один способ вернуть Орден к жизни. Но этот путь гораздо длинней, к тому же некоторые из комтуров не примут тебя в качестве магистра, многие годы видя на этом месте себя, а не странного сопляка из чужого Пояса, который, вроде как, ничего не сделал для Ордена и, вообще...

Седой замолк на полуслове. Я же с интересом спросил:

— А ты не все? Вроде спокойно называешь меня магистром, пусть и молодым.

— Да, я не все. Пусть по возрасту и заслугам я получил ранг комтура, но никогда не лез в управление Орденом.

— Мы вроде об этом говорили, — я протянул Седому очередную чашку чая. — Последний раз всего пару недель назад. Я не вижу себя в роли магистра. Хочешь, отдам медальон тебе, а сам так и останусь молодым преемником? Только уже твоим. Как тебе?

Седого перекривило:

— Кто я такой, чтобы идти наперекор воле Неба?

— Возможно, воля Неба была лишь в том, чтобы вернуть медальон в Империю и вручить достойному?

Седой уже улыбался, и улыбка это была странная — безумная, кривая, тоскливая и одновременно полная насмешки.

— Вручить достойному? — переспросил он меня. — Мне? Ну давай проверим это прямо сейчас. Проверим, перед тем ли я изливаю душу, того ли называю молодым магистром. Сколько можно мне убегать от самого себя, если уж я достойный?

С этими словами он протянул ко мне ладонь и замер, продолжая широко улыбаться.

Я пожал плечами, ответно протянул руку, располагая свою ладонь поверх его. Только он держал её ладонью вверх, я же ладонью вниз.

Миг, и из кольца в руку Седому упал медальон. За эти дни я освоил немало трюков с кольцом, своей силой и даже с Пронзателем и летающим мечом. Чего-чего, а вот опыта у Седого было с избытком.

Я убрал руку, взялся за чай, с интересом наблюдая за Седым. Тот прикрыл глаза, сжал медальон в кулаке и застыл.

Через три вдоха сквозь пальцы Седого вырвался свет, затопил всё вокруг, слепя и вычерчивая в воздухе какие-то узоры.

Чуть прищурившись и позабыв о не донесённой до рта чашке, я наблюдал, как вокруг нас сплетается сияющее белым кольцо. Сплелось, закрутилось, разрастаясь и отдаляясь от нас. Остановилось в десяти шагах, а затем луч света вырвался из кулака Седого уже вверх.

Я вскинул голову.

В двадцати шагах над нами световые линии сплетались в легко узнаваемый символ — цзянь.

Над нами сиял герб Ордена Небесного Меча.

Я опустил взгляд, собираясь сообщить Седому, что проверка явно удалась, но слова замерли у меня на губах — проверка оказывается, ещё не закончилась.

Чуть выше кулака Седого на уровне наших глаз линии света чертили в воздухе символы, которые неспешно складывались в строки.

Орден Небесного Меча

Магистр Ордена — Хорит

Преемник магистра — Леград

Заместитель магистра — Шандри

Седой встретился со мной взглядом с той стороны надписей. Спокойно сообщил:

— Ну вот и ответ. Никакой ложной надежды. Никакой подделки. Жетон проверку прошёл и больше не осталось никаких сомнений в том, по какому пути мне следует идти. Иерархия обозначена, ты в ней значишься, есть в медальоне и отпечаток твоей силы, духа и души, — предвосхищая мой вопрос, Седой покачал головой. — Я до сих пор не знаю и не понимаю, как Стражи сумели вынести этот жетон из той битвы, но мы оба видим в нём список имён. Внести новые имена способен только магистр. Либо, после его смерти — остальные по списку.

Я скользнул взглядом по имени магистра Хорита, гадая, как он это провернул. Я думал, желание наградить меня пришло ему в голову внезапно, а он успел не только понизить Шандри, но и внести в медальон мои отпечатки. Меня не волновал Страж, меня волновал магистр Хорит. Как он это провернул? В тот миг, когда накинул мне цепочку жетона на шею? Уточнил:

— Это что, что-то вроде нефрита Души? Как он действует?

— Что-то вроде, — с улыбкой согласился Седой. — Только более совершенный и сложный. Я знаю не так много о нём. Что знал, как один из Ордена, уже тебе показал. Теперь и ты, молодой магистр, обладаешь полнотой знаний послушника Ордена. Остальные его возможности раскроешь уже сам.

— Я не уверен, что этот жетон принёс Страж. И вообще, не уверен, что это жетон именно вашего, главного отделения Ордена. Скорее всего, лишь копия, созданная для отделения Ордена в Тюремных поясах.

— Неужели ты, тот, кто ядом открыл мне глаза, буквально выжег бельма на них, чтобы я увидел правду, теперь идёшь на попятную? Ты можешь считать как угодно, молодой магистр. И я могу считать как угодно. Для тебя это копия, для меня это единственный существующий жетон магистра Ордена Небесного Меча, и из трёх людей, которые в него вписаны, лишь ты стоишь передо мной.

Я немного пришёл в себя от зрелища, да и линии, надписи и герб Ордена начали тускнеть, поэтому я легко предложил выход:

— Это артефакт, а значит, как любой артефакт, его можно сломать, вписать нужное имя.

— Возможно. Правда, некоторые артефакты можно просто окончательно сломать, а не переделать под себя и вряд ли медальон одной из сильнейших фракций Империи смогут правильно переделать те выжившие, кто ютится сейчас в Шестом.

Я отставил недопитую чашку, потёр бровь и потребовал:

— Ладно, хватит ходить вокруг да около, Аранви. Давай, рассказывай, что за путь возрождения Ордена с помощью медальона и чем он так хорош, что ты сам готов внести ради него разлад среди комтуров.

— Слушаюсь, молодой магистр, — Седой согнулся передо мной в поклоне идущего, выпрямился и принялся отвечать. — Он хорош тем, что это самый надёжный способ возродить Орден и получить место, в котором нас никто не сумеет уничтожить снова. Я ведь рассказывал уже, как во времена расцвета наш Орден перенёс формации Поля Битвы на свои земли?

Я кивнул, хотя ответа явно не требовалось. Седой об этом говорил не раз, и не два, например, во время нескольких уроков по символам Древних. Захочешь, не забудешь.

— У Древних, которые применили формации искажения силы Неба, была лишь одна цель — не позволить вырваться сектантам, что заполнили их земли, запереть их в лабиринтах, дав надежду выбраться, заставить их по своей воле идти вперёд, погибая в ловушках и в схватках. У Ордена такой цели не было, а ещё мы были лучшими мастерами формаций.

Седой замолчал, сжал на миг зубы, а затем твёрдо добавил:

— Были и есть. Пусть некоторые из семей ремесленников в кланах кичатся своими знаниями — мы до сих пор лучшие. Орден переделал формации запрета, переделал перенесённые барьеры, взяв за основу устройство Империи, разделил свои земли на внешние и внутренние. В тот день, когда Орден вышел на битву, на неё вышел весь Орден — от магистра до последнего стражника. Все, кто по уровню силы или талантам не мог участвовать в битве, перенеслись на внешние земли Ордена, внутренний же круг обезлюдел.

Я отметил слова Седого о «перенеслись» и очень вовремя вспомнил один из уроков в Академии. Тот, где нам рассказывали про Пики главного Ордена и то, что все пики соединены между собой Путями Древних. Похоже, все земли Ордена были ими пронизаны.

— Внутренние земли магистр закрыл, подняв барьеры и зоны запретов, запер вход туда и оставил ключ в долине, которую теперь иначе как Долиной Ключа не называют.

Я невольно поднял брови. Запер? Оставил?

— Этому были сотни свидетелей в тот день. Орденцы, Стражи, люди Императора, все, кто собрался проводить Орден на битву, видели это. Уже через год после того, как Орден был распущен, Эрзум в первый раз попытался поймать ключ.

Мои брови поднялись ещё выше. Поймать?! Это что за ключ такой?

— Им это не удалось ни в тот день, ни через год, ни через пятьдесят. Ходят упорные слухи, что раз в год на поимку ключа в долину заявляется сам Беург, глава Эрзум, и каждый раз лишь впустую исходит злобой. Я не раз и не два гадал, неужели он не достиг уровня силы нашего магистра, раз не способен поймать ключ, но только сейчас, — Седой разжал, наконец, кулак, открывая медальон, и впился в него взглядом, — только сейчас я понял, что он и не мог поймать его. Ключ состоит из двух частей и только истинный магистр Ордена, его преемник и его заместитель могут открыть вход во внутренние земли Ордена. Это, — Седой подбросил медальон, — словно ключ к ключу. Верные прежним клятвам Стражи сохранили его.

Звучало разумно, особенно хорошо ложась на пару уроков Седого по разрушению формаций через их слабые места и защиты этих самых слабых мест, но я не стал удерживаться от другого, справедливого вопроса:

— Ладно, я заполучил этот ключ и что, император сразу простит Орден и восстановит его?

Седой вновь ухмыльнулся лишь одной стороной лица и покачал головой:

— Разумеется, нет. Тот я, который тащился хвостом за неким мальцом, желая вернуть его в лоно Ордена, мог в это верить. Тот я, что появился у костра в беседе с молодым магистром, верить в это не может. И это тоже причина того, что я не могу позволить тебе появиться в Шестом поясе и чтобы на тебя упал взгляд всех тех, кто присматривает за остатками Ордена.

— Я понял, понял. Не Шестой пояс. Так какой и как?

Седой снова склонился передо мной, двумя руками, в поклоне протягивая мне обратно медальон:

— Молодой магистр.

Едва я принял его, Седой вскинулся и жарко выдохнул:

— Я предлагаю начать возрождение Ордена здесь, в Пятом. Я предлагаю устроить для всех, кто наблюдает за Орденом по велению Императора или из-за своих целей, раскол последних верных Ордену. Кунг слишком давно лишь обещает. Никто не удивится тому, что часть орденцев, наконец, разочаруется в пустых словах и покинет Шестой пояс. Я соберу их здесь, в Пятом. Отщепенцев, которые больше не желают добывать прощения у Императора в битвах с сектантами, отреклись от Ордена, желают просто основать небольшую фракцию, создать семьи и заложить фундамент для своей старости.

— Повторить то, что случилось в городе Ян?

— Нет, молодой магистр, — под моим взглядом Седой смутился и поправился. — Не сразу. Для начала я предлагаю на вполне законных основаниях отщипнуть кусочек никому не нужных земель местного Поля Битвы. Да, ресурсов здесь маловато, но мы справимся, тем более что ты верно заметил в прошлый раз, молодой магистр, нам в руки упало богатство, достаточное для первого шага.

— А какие будут следующими? Соседи?

— Потом и они. Нам придётся поглотить их и сделать своей частью. Преступники из распущенного Ордена не смогут попасть к Долине Ключа, не смогут туда попасть и выходцы из мелкой фракции. Чтобы получить право пройти бывшие внешние земли Ордена и заявить о ловле ключа нужно быть представителем самое малое пятизвёздочной фракции.

Я задумался. Седой изрядно за эти долгие дни расширил мои знания об Империи. К примеру, семья Ян, несмотря на владение целым городом и Ключом от немалого куска Поля Битвы, не имела даже одной звезды фракции. Тот город, на чей аукцион мы собираемся отправиться, является территорией пятизвёздочной фракции. Этот путь явно растянется на годы. Личную силу получить просто, непросто нарастить силу фракции. И то, даже с первым утверждением много кто захочет поспорить.

Но есть одно но, которое настораживает уже лично меня.

— Напомни-ка мне, Аранви, но ведь пятая звезда фракции даётся не только за ресурсы, земли, торговлю и ремесленников? Там ведь было что-то и про реестр главы и наследников, которые должны быть в него вписаны. Начиная с третьей звезды фракции, верно? И вписывают туда не любого желающего, так?

— Да... — Седой замялся. — Мне придётся просить тебя пойти на риск, молодой магистр и в будущем отправиться в имперскую Академию.

— И снова напомни, но ведь у приёма в неё есть ограничения. В неё поступают Мастерами. Это твои слова.

— В качестве исключения туда принимают и Предводителей. Это правило создано именно для свежих фракций низких звёзд, чьи наследники уже не дети и вошли в силу.

— Тогда почему я? Скорее, туда в будущем придётся отправиться одному из учеников какого-то комтура, которого ты притащишь.

— Молодой магистр, ты, конечно, талант, но всё же не гений, ты не успеешь создать третье средоточие до того, как наша фракция получит третью звезду, а значит, будешь всё ещё проходить по условиям поступления.

— Твоя вера в мои силы поражает, — не удержался я от желчи. — И сколько лет пути к этому рангу ты мне предрекаешь? Десять? Двадцать?

— Молодой магистр, не нужно сгущать краски, мы даже не основали фракцию, а вы уже беспокоитесь о том, сколько лет вам придётся ждать. Меня больше беспокоит то, что во время обучения вас могут узнать. Стражи нередко там даже ведут некоторые занятия и вообще частые гости.

Я задумался, невольно вновь начав тереть бровь. Я уже немало узнал об Империи, её устройстве, тайных и не очень правилах, которыми связаны фракции и идущие. Но и без них лично я вижу в плане Седого очень и очень много слабых мест. И речь совсем не о том, что он сначала хочет скрывать меня от чужих глаз, а затем засунуть туда, где этих глаз тысячи, если не больше, в Академию Империи, где обучаются наследники всех фракций выше трёх звёзд.

Нет, я сейчас снова думаю лишь о Раме Вилоре, наблюдателях за остатками Ордена и обычных человеческих чувствах.

Мне очевидно, что Седой вновь словно ослеп и пытается не видеть очевидного.

Я бросил на него взгляд и снова опустил глаза. Ладно, суть плана я понял, как вижу и что можно в нём изменить, чтобы закрыть слабые места. Но для одного дня уже хватит причинять Седому боль.

Опустив руку и оставив в покое бровь, поднял взгляд на Седого и сказал:

— Хорошо. Всё это значит, что для начала мне нужна очень и очень хорошая маска. Нам уже не пора заканчивать с просиживанием здесь задниц? Сколько мы уже здесь дней? Так мы и к этому аукциону не успеем.

Седой усмехнулся, но вдруг улыбка застыла на его лице, а затем и вовсе сползла. Сглотнув, Седой покачал головой:

— Иногда я боюсь тебя, молодой магистр. Тебя, твоих речей и того, как пристально на тебя глядит Небо.

Я насторожился:

— Что?

Седой повернул голову, вглядываясь куда-то влево и немного назад, за спину:

— Сейчас мы узнаем, не пора ли нам покидать это место и начинать действовать. Почему-то я уже не сомневаюсь, что эта пора пришла. Заодно я дам старому уроку живой пример.

Я уже осознал, что восприятие Седого сообщило ему о том, что к нам гости. Неясно только то, что за гости и что за давний урок. Этих уроков у костра, в кольце, или после схваток уже прошло столько, что по такому неясному намёку не понять.

Седой кивнул:

— Всё как я и думал. Нам не избежать встречи, — повернувшись ко мне, Седой сказал. — Теперь тебе нужно решить, молодой магистр, как мы поведём себя в этой ситуации.

Я поднял бровь и предложил:

— Спрячем Флаг и мило улыбнёмся гостям? Или припугнём их так, как я сделал с Кулаками, выиграв спор с тобой?

— Ситуация несколько иная.

— Так опиши её, а не испытывай моё терпение.

— Звери, молодой магистр. Одному из Зверей удалось-таки прорвать свою преграду и обрести облик человека. Но эти земли не принадлежат фракции Зверей, а товарищи того, за счёт чьей жизни Зверь, возможно, заполучил этот облик, не хотят прощать его смерти.

Я невольно повернул голову туда, куда глядел до этого Седой, словно уже вот-вот там мог увидеть Зверя, до которого ещё сотни, если не тысячи шагов. Как интересно. Ещё ни разу я не видел не то что Зверя в облике человека, но и Зверя, который только-только обрёл этот облик. Не считать же им того сектанта в землях Итреи?

— Так, что решил молодой магистр? Мы помогаем поймать Зверя или спасаем его от преследователей?

— А как посоветуешь действовать ты?

— Посоветую? О нет, молодой магистр. Я считаю, что само Небо устроило эту встречу, и чем она должна закончиться, решать только тебе, молодой магистр. Без моих советов.

— Это что, проверка какая-то? — вскинул я брови. — Урока про Зверей? Урока про местные фракции, законы и границы их соблюдения в землях Полей Битв? Или это проверка моего права быть молодым магистром?

— Разве я могу отвечать на такой провокационный вопрос, молодой магистр? Но если тебе угодно, то да, это проверка.

Не дождавшись продолжения, я лишь тихо хмыкнул себе под нос и вернулся к чаю. Но в этот раз не стал наливать или заваривать его, а принялся убирать чайный набор. Что бы я ни выбрал, в любом случае это место может пострадать. И не то чтобы это последний из наборов, что теперь у меня есть, но этот единственный не вычурный внешне и при этом качественный.

Но вопрос Седой задал интересный. И что же я выберу? НедоСтраж, недоЗащитник и недоНаказующий?