Пробуждение огня и тени

Глава 1 «Расправить крылья»

– Следи за рукой!

Удар пришёлся плашмя по правому запястью. Отскочив назад, девушка поморщилась от боли, но клинок не выпустила из руки, лишь крепче вцепилась в рукоять.

Серый металл был заточен на славу, лишь мелкие царапины и несколько щербинок указывали на историю меча. Откуда настоящее боевое оружие, да ещё и такого качества могло взяться у актёров, оставалось только гадать, но Аулет уже ничему не удивлялась.

– Корпус! – прикрикнул мужчина на свою ученицу, давая тем самым возможность уйти от укола.

«Что б тебя черти драли!» – мысленно выругалась она, резко отклонившись назад.

Лезвие просвистело там, где мгновением ранее была её шея. Рыжие волосы разметались по плечам, не выдержав активных движений. Синяя лента, запутавшись в густых волосах, добавляла контраста природному цвету, и воин не упустил шанс ухватиться за неё.

– Больно же! – выпалила Аулет, вновь уходя от удара.

– Ноги! – добавил он, переводя внимание девушки на слабое место в защите.

Тимель безжалостно наступал, не давая возможности расслабиться даже на мгновение. Требуя предельной концентрации, он видел, как ей тяжело следить за его движениями, предугадывать, что куда будет направлен клинок в следующий раз, и при этом пытаться атаковать.

Спокойное лицо воина, несмотря на эмоциональные выкрики, выглядело ещё более суровым, чем обычно. Каждое движение давалось ему легко и непринуждённо, при этом комментируя действия Аулет. Он следил за происходящим так, словно наблюдал за боем со стороны. За последнее время девушка сильно продвинулась в искусстве владения клинком, но для серьёзного противостояния этого было всё ещё слишком мало.

– Я просила научить меня сражаться, а не калечить!

– Вот я тебя и учу. Двигайся быстрее, или попрощаешься с волосами, – парировал он.

Через несколько дней после побега она сама подошла и попросила научить её защищаться. Мужчина был не просто ошарашен, первой его мыслью было: «Она точно тронулась умом!» ведь по его представлениям, женщина и оружие были просто несовместимы. Но проведя ночь в раздумьях, он всё-таки решил дать ей шанс.

«Поиграется да бросит!» – подумал он, и каково было удивление, когда девушка со всей яростью и рвением кинулась в обучение.

Они тренировались во время каждой стоянки, рано утром, перед сном, иногда днём во время водопоя.

Только Мириэль, наблюдая за этим актом морального и физического мазохизма, тяжело вздыхая и покуривая в стороне. Для девушки было слишком очевидно, что сердце Аулет разбито, вот и ушла с головой в такую деятельность. Всё бы ничего, если бы не такой ярый фанатизм.

– Может, отдохнёшь? – крикнула Мириэль, похлопав рукой по одной из больших подушек рядом с собой.

– Нет! – на выдохе выпалила Аулет, предприняв неуклюжую попытку атаковать.

Тимель даже не стал отвечать клинком, только сделал шаг в сторону.

– Ну как знаешь, – флегматично ответила брюнетка, растянувшись на своём лежбище.

Настолько резкий словесный выпад никак её не задел, только заставил задуматься. В последние дни Аулет была молчалива и печальна и показывала иные эмоции, только во время тренировки.

Денёк выдался невероятно приятный. Солнце светило ярко, даже грело, и пусть из-за ветра всё ещё было немного прохладно, хотелось как можно больше времени проводить вне стен форжетки.

Мириэль даже радовалась такой вынужденной остановке. Колесо одной из повозок раскололось надвое, и починка, обещала затянуться надолго. Поэтому все не занятые ремонтом бесцельно гуляли, наслаждаясь тёплыми, солнечными лучами.

– Тебе нужно отдохнуть, – отбив очередную атаку, произнёс Тимель.

Он позволял девушке совершать выпады, таким образом, обретая бесценный опыт. Постоянная защита могла только измотать, поэтому необходимо было и проявлять активность самостоятельно.

– Я не устала! – сухо ответила Аулет.

Хотя по сбившемуся дыханию было понятно, что это не так. Пот уже давно заливал ей глаза, а дрожь в руках указывала на усталость, но она продолжала наносить удары. Уже не такие точные, скорее размашистые, но отчаянные и полные ярости.

– Нет, хватит.

Сделав шаг назад, Тимель опустил меч и направился в сторону Мириэль.

– Если ты устал, так и надо было сказать! – крикнула ему в спину Аулет и по напряжённым плечам сразу же поняла, что сказала это зря.

– Я не устал.

Тяжело дыша, она попыталась напасть на воина со спины, за что была опрокинута на землю. С удивительной быстротой мужчина не просто увернулся от удара, но и смог выбить оружие из её руки.

– Я сказал – хватит! – твёрдо повторил он, склонившись над ученицей. – Ты выдохлась и в таком состоянии скорее покалечишься, нежели научишься чему-то. Твои удары ни на что не годятся, никому не будет пользы оттого, что ты неправильно заучишь движения. Поэтому отдохни.

Девушке ничего не оставалось, кроме как потушить свой боевой пыл и присоединиться к друзьям. Поднявшись и поведя плечами, дабы боль скорее утихла, она убрала меч, после чего с удовольствием растянулась на мягких подушках рядом с Мириэль.

«Кажется, нос обгорает», – подумала Аулет, ощущая лёгкое покалывание.

Без солнцезащитных кремов приходилось тяжко, ведь яркое светило этого мира, было не таким уж и добрым.

– Тебе всё ещё снятся эти сны? – неожиданно серьёзно произнесла брюнетка.

– Да, – поморщившись от воспоминаний, ответила Аулет.

Сны действительно стали огромной проблемой. Раньше их можно было переносить без особых душевных терзаний, но сейчас они беспокоили и остальных. Так как Аулет могла не только проснуться сама, но и перебудить всех поблизости. Из объятий Морфея, или же местного бога сновидений Тавлука, её буквально выбрасывало резко и с криком. Но на все вопросы о том, что конкретно она видела, девушка лишь разводила руками. От шока, воспоминания становились мутными и никак не связанными логикой.

– Может, к онейроманту сходишь? – предложила Мириэль, щурясь от яркого солнечного света.

– Это вообще кто и что он мне даст?

– Проще говоря, это сновидица. Она может посмотреть вместе с тобой эти сны, может, подскажет что-то. Я так-то не говорю, что она в один миг решит все твои проблемы, но вдруг.

– Мне бы твой настрой, – вздохнула Аулет, – Кстати, а почему она, или тут одна-единственная сновидица на весь мир?

– Нет, что ты. Онейроманты тут встречаются довольно часто и в отличие от других аларов, сновидиц принимают очень даже хорошо. Часто ходят к ним и просят дать ответы.

– Значит толковать сны тут в чести. Понятно, так и запишем.

– Ты не сильно обольщайся. Все онейроманты присягают на верность Тавлуку. Кого-то он выбирает сам, но это редко, да и предпочитает это божество преимущественно женщин, – хмыкнула Мириэль, тем самым пресекая порочные мысли девушки о мошенничестве под прикрытием почётного ремесла.

– Ну вот, так всегда, – тяжело вздохнула Аулет, – Только придумаю себе занятие, как выясняется, что надо либо долго учиться, либо душу продать.

– Не грусти, найдёшь ещё своё место.

– Ну ты же занимаешься предсказаниями, почему я не могу?

– Потому что не умеешь.

– А ты разве не лапшу на уши этим олухам вешаешь?

– Нет, конечно же! Ты за кого меня принимаешь? – вспыхнула брюнетка и, приподнявшись на локтях, посмотрела на подругу, – Да будет тебе известно, я карты не просто так раскладываю, для красоты.

– Да-да, я тебе верю, – с хитрой улыбкой протянула Аулет, приоткрыв один глаз, – А теперь отодвинься, ты мне солнце загораживаешь.

– Радуйся, – откинувшись обратно на подушки, процедила Мириэль.

– Чему это?

– Что я тебе подруга и что незлопамятная.

– Вот уж счастье. Повезло так повезло. Может, подскажешь заодно, как свалить из этой обители печали? – спросила девушка, таким изящным способом как бы намекая на возвращение в свой мир.

Эти слова заставили брюнетку поморщиться.

– Если бы я знала, думаешь, месила бы грязь сапогами в компании актёров погорелого театра?

Прыснув со смеху, девушки с блаженными улыбками продолжили нежиться в лучах солнца.

– Идите есть! – громкий женский голос разорвал благостную тишину, до этого, нарушаемую лишь птичьим пением.

За еду в лагере отвечала Брилла, невысокая шатенка, с круглым лицом и вечно розовыми щеками. Она всё время суетилась и говорила так громко, словно у неё в горле самая настоящая бомбарда.

Поднявшись, девушки направились в сторону шума.

Десятки ветхих, но достаточно прочных покрывал, были растелены в несколько слоёв прямо на земле и уставлены едой. Тут были и котелки с пойманной совсем недавно дичью, замаринованной в дешёвом вине, и ароматные лепёшки. Рядом стояли деревянные миски с мягкими тушёными бобами, завёрнутыми в широкие листья и щедро сдобренными уксусом. Глиняные горшочки с солёным горохом и чечевицей. Небольшие подносы с серым хлебом, кусочки которого были политы мясным жиром, только дополняли картину. А неглубокие огромные тарелки, увенчанные грудами солёных помидоров и груш, своими яркими цветами только разжигали аппетит.

Пища непритязательная, но представленная в таком количестве и разнообразии, что глядя на это, рот мгновенно наполнялся голодной слюной.

Аулет, Тимель и Мириэль, приблизились к другим участникам труппы и заняв свободные места, жадно накинулись на еду. Утолив первый голод, они стали переглядываться, не понимая, по какому поводу такой пир.

Рами редко когда позволял своим подопечным расслабиться. Как поговаривали актёры: «Такого скрягу, будто сам Лалуш благословил», и было между ним и богом жадности нечто общее.

В тот момент, когда Аулет уже готова была обратиться к Мириэль с вопросом, Рами покинул импровизированный стол и вышел в центр площадки. Встав для удобства на небольшой деревянный короб, он окинул всех взглядом, и убедившись, что все смотрят на него, заговорил:

– Кто работает – тот ест! Скоро мы будем в Асторе, это первый более-менее крупный город. Все свои задачи знают, поэтому обозначу наши правила для новеньких. Ваши руки должны быть чисты, кошельки зевак обносят только те, кто умеют это делать. Если вас поймают, будете сами отвечать. Ты, Тимель, возьмёшь на себя роль охранника, будешь следить что бы не было беспредела. Некоторые господа проявляют неуважение к нашим дамам, поэтому таких, надо сразу вразумлять. Вид у тебя грозный, так что всё будет хорошо. В драку без особой нужды не вступай, ибо мы лишь гости. А тебе Аулет, надо придумать занятие, зайдёшь завтра ко мне, поговорим. Надо чтобы и от тебя, хоть какая-то польза была.

– Хорошо, – потянувшись за очередной порцией бобов, ответила девушка, стараясь никак не показывать недовольства.

Правда была в том, что ей абсолютно не хотелось работать. Что-то внутри противилось этому, но Рами позволил ей остаться, а это дорогого стоит. Вдвоём с Тимелем, они бы ни за что так быстро не добрались до Фоурве. Эти люди помогли ей сбежать, а значит надо хорошенько поработать, дабы выплатить этот долг.

– У тебя есть какие-то идеи? – тихо спросила Мириэль, так, чтобы не привлекать внимания.

Девушка задумалась. Как таковых талантов у неё не было. Её пением можно было пытать с особой жестокостью, а в танцах она была подобна дереву. Поэтому вопрос, что делать, оставался открытым.

***

Двигаясь по краю спорных земель, форжетки то и дело застревали в глубоких колдобинах, заставляя деревянные колёса пронзительно скрипеть. Если крытая повозка всё-таки застревала, людям приходилось покидать её и дружно толкать сзади, дабы иметь возможность продолжить путь.

Истар являлся краем заснеженных горных вершин и вечного мороза. Как рассказывали другие участники труппы, их график был сбит неожиданным отъездом, и теперь, им предстояло встречать следующую зиму либо в Виларии, либо в Брантоу.

Рами Ларсон вёл своих людей, следуя смене сезонов в извечном круге. Одну зимнюю луну, они проводили в Истаре, на большой ярмарке. Остальную часть зимы посвящали Фоурве. Весну и лето, проводили в Аллории и частично в Виларии. Брантоу, радовали своими выступлениями лишь проездом, не сильно продвигаясь вглубь королевства. А вот осень, полностью посвящали империи Циньталь.

Пользуясь гостеприимством правителя, который щедро платил актёрам, они даже почти не шарились по карманам горожан, тем самым проявляя уважение.

В каждом городе по приказу императора были установлены небольшие театры для простых людей, а оплачивались услуги актёров прямо из казны.

О Циньтале, даже Мириэль отзывалась с восторгом. Однажды ей даже удалось повидать любимую наложницу императора, госпожу Шунь. Так же, по секрету, девушка поведала, что Император из-за своей огромной тяги к искусству, иногда посещает различные представления, под видом обычного горожанина. Истории об императоре и его причудах приковали внимание Аулет не на один вечер.

На самом деле, девушка даже восхищалась умением подруги, воспринимать всё настолько легко. Её будто бы совсем не тяготили жестокие правила этого мира. Мириэль выглядела такой свободной, что Аулет оставалось только с завистью вздыхать, в надежде, что когда-нибудь и у неё получится привыкнуть к этому странному миру.

Большую часть времени, труппа проводила в дороге, но именно это и было самым прекрасным. Они могли свободно передвигаться по континенту, нигде не задерживаясь подолгу. Но как поняла Аулет, больше всего денег им удавалось заработать только в Истаре и Циньтале. Не желая выбиваться из графика, Рами принял решение задержаться в Фоурве, и вот уже целую луну они колесили по маленьким городам и деревенькам.

Направив взор прямо в лесную чащу, девушка поморщилась от неприятных воспоминаний. Каждый раз ей казалось, что с наступлением темноты, эти твари вернутся, чтобы завершить начатое. Из-за этого сон просто не шёл, но было ещё кое-что. Мысли об Ариане всё не давали покоя.

Очередная кочка тряхнула людей в повозке, заставив Аулет выйти из плена тягостных размышлений. С погодой, им также не сильно везло. Яркое солнце неожиданно резко сменилось проливным дождём, который сделал дорогу менее проходимой. Внутри форжетки трясло с невероятной силой. Даже постеленные на пол ковры, не особо помогали.

– Хоть бы дождь поскорее закончился, – произнесла одна из девушек, нарушая уже привычное для всех молчание.

– Закончится, куда денется, – ответила ей вторая.

В узком пространстве крытой повозки было всего шестнадцать женщин. Вопреки ожиданиям Аулет, они оказались весьма спокойными, лишь изредка переговариваясь по поводу каких-то мелочей.

Иногда они репетировали раз, за разом повторяя свои реплики, чем сводили девушку с ума. Используя разную интонацию, они старались придать своим голосам новый окрас, но получалось плохо.

Глядя на это, Аулет вспоминала актёрскую игру из своего мира, которая по её мнению была на голову выше того, что она видела тут. Девушки старались от всей души, но именно души, в их игре и не было. Реплики звучали до жути наиграно и блёкло, вызывая испанский стыд.

«Хоть бы опять не начали», – мысленно взмолилась она, ожидая, что кто-то снова предложит порепетировать.

От разбушевавшейся погоды в голове было мутно, словно что-то давило на череп одновременно снаружи и внутри. Приложив холодные пальцы к вискам, она почувствовала пульсацию. От продолжительной тряски желудок отказывался сохранять спокойствие, то и дело, отвечая на каждую кочку, подкатывающим к горлу жёлчным комом.

– Тебе плохо? Я могу помочь? – обратилась к Аулет девушка справа, заметив, как та побледнела.

– Только если у тебя есть обезболивающее, – простонала она, закатив глаза.

В своём мире она нечасто страдала от давления и мигрени, но даже если подобная напасть её и мучила то, там под рукой всегда были необходимые таблетки, а тут только отвары. В Истаре, боли её так не мучили. Списав это на стабильность погоды, Аулет просто приготовилась страдать.

– У меня есть немного багрянки, она поможет унять боль.

– Спасибо Табита, но нет. Как-нибудь потерплю до лагеря.

– Но багрянка…

– Я знаю про неё, и мне это не нравится, – грубо оборвала речь девушки Аулет.

Изумрудные глаза встретились с карими, и актриса отвела взгляд. Её желание помочь было вполне искренним, но Аулет просто не могла принять её помощь.

Багрянка оказалась не чем иным, как растением, очень похожим на мак. Её эссенция убирала боль и дарила чувство лёгкости, но вместе с этим подменяла реальность фантазией. Это состояние могло оставаться с человеком несколько часов.

В этом мире ничего дурного не видели в таких травах. Но Аулет твёрдо знала, что такое почти никогда не разрушает сразу, а действует долго. Вызывая привыкание, медленно разрушает тело и разум.

Табита уже попала под влияние коварного растения, на что указывали красноватые глаза, худоба и розоватые вены под тонкой кожей. Испытывая жалость, девушка даже пыталась ей помочь, объяснить вред, но сдалась, осознав, что ей никогда не перебороть личный выбор.

Иногда она всё же предпринимала попытки заговорить с актрисой на эту тему, но сейчас хотелось только одного, чтобы головная боль, наконец, прошла.

– Ну может всё-таки попробуешь? – наткнувшись на раздражённый взгляд, Табита осеклась, но накрыв своей ладонью её руку, продолжила, – Я знаю, что ты считаешь багрянку вредной, но тебе плохо. Я же вижу, как ты страдаешь. От одного раза ничего не будет, ты не привыкнешь. Но боль уйдёт, и ты почувствуешь себя лучше.

От боли хотелось выть, но глядя на кроваво-красные прожилки глаз девушки, Аулет прикусила язык. Именно по её восторженным описаниям действия багрянки, она поняла, с чем имеет дело. Поэтому уступать не собиралась, но и обижать девушку ей не хотелось. Зависимость – дело такое, человек никогда не признает наличие проблемы. Тяжело вздохнув, Аулет сплела свои пальцы с тонкими пальцами Табиты.

– Посмотри. У тебя же все кости видно. Ты очень сильно похудела, мне Мириэль рассказывала, какой ты была раньше. Неужели тебе себя не жалко? Неужели багрянка стоит того?

– Конечно, стоит. С ней мир ярче, нет чувства голода и боли, она утешает и помогает пережить сложные времена. Тебе больно, поэтому я предлагаю тебе лекарство.

– Нет, Табита. Это не лекарство, а медленный яд. Поэтому я откажусь, – покачала головой Аулет, глядя девушке прямо в глаза.

Ей безумно хотелось помочь, но для этого Табита сама должна этого захотеть, а она не хотела.

Обняв себя за плечи, Аулет направила взор на пейзаж за пределами форжетки. Холодный ветер с промозглой моросью то и дело врывался к ним, вызывая невероятную тоску по солнечному свету. Задняя часть повозки оставалась неприкрытой, позволяя наблюдать за лесом и дорогой. Но это место было самым холодным. Можно было перебраться вглубь, но девушке хотелось себя чем-то занять. Трястись, глядя на доски, было бы самой настоящей пыткой. Поэтому Аулет несмотря на холод, каждый раз в числе последних забиралась в форжетку, прикрывая защитную заслонку. На неё даже можно было положить руку для удобства, что она и сделала, наблюдая за тем, как мелкие капли падают на кожу.

Приложив мокрую ладонь ко лбу, девушка зажмурилась от удовольствия. Холод помогал хоть немного унять боль, что и стало её спасением на остаток пути.

По приказу Рами, они не остановились за весь день ни разу, только к ночи став лагерем. Место было выбрано не самое удачное, на этом участке лес заметно расширялся в сторону дороги, что не могло не волновать девушку.

«Мы тут всего на одну ночь. Костры разожгут, будет свет, и никто не приблизится», – подумала она, выбираясь из форжетки.

Дождь закончился в час барана, с того момента они ещё некоторое время ехали вперёд, но в воздухе всё ещё пахло сыростью, а земля заметно проседала под ногами, будто бы не было той мерки, что они провели в пути.

– Мерки, мерки, и кто только придумал это? – пробурчала Аулет, поднимая ноги выше при каждом шаге, так как по глупости выпрыгнула прямо на дорогу.

Утопая по щиколотку в грязи, она шарила глазами в поисках Мириэль.

В голове было только негодование, она то и дело пробалтывалась о часах из-за чего, на неё смотрели с непониманием. Ведь время её мира тут было неизвестно, и ориентировались в основном либо по заклинанию, либо по движению небесных светил. А эти часы волка, кота и прочих, они только путали. Ведь в каждом таком часу было два-три, привычных ей часа.

«Всё здесь не как у людей!» – подумала она, ища взглядом подругу.

Отойдя от дороги, девушка поёжилась от холода. Тяжёлые капли то и дело срывались вниз по гладкой поверхности листьев. Сейчас им надо было расставить палатки и разжечь костры, что при данных условиях без магии являлось настоящим испытанием.

Рами экономил кристаллы, призывая справляться своими силами. Но по его суровому лицу можно было прочитать и сомнение. Мужчина смотрел на своих людей с небольшого возвышения. Угловатый, поросший коричнево-зелёным мхом камень стал его постаментом.

Среди актёров и работников труппы мелькнуло знакомое лицо. Мириэль приблизилась к Рами и что-то прошептала ему на ухо. Лицо мужчины стало ещё более суровым с оттенком недовольства. Отпустив девушку, он несколько раз хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание.

Так как далеко никто не уходил в целях безопасности, все достаточно быстро столпились вокруг камня.

– Поскольку мы не останавливались днём, а погода к нам явно не благосклонна, вы можете выбрать сами, яркие костры или тёплые палатки. Кто за яркие костры, поднимите руки, – произнёс он и принялся считать голоса, закончив, он кивнул и прокашлявшись, заговорил снова, – Тогда как соберёте хворост, позовите меня, и я высушу дерево.

Всё произошло так быстро, что Аулет только и оставалось, что хлопать глазами. Все принялись за работу, мужчины направились собирать хворост, а женщины обратно к повозкам, выгружать необходимое. Боясь потерять Мириэль из поля зрения, девушка окликнула её, чем заставила обернуться.

Подойдя ближе, она произнесла:

– Как это понимать?

– Что понимать? – удивилась брюнетка, отправляя толстую косу с плеча себе за спину.

– Что ты сказала Рами и к чему были эти выборы?

– Ох, Аулет, я же тебе уже рассказывала про бережливость Рами. Я решила надавить на останки совести этого скряги, и попросила обеспечить нам комфорт хотя бы на ночь.

– Понятно, а он решил дать на выбор что-то одно. Вот жук! – процедила девушка, чувствуя как холод и голод, подогревают злость.

– Ну, это лучше, чем ничего, – пожала плечами Мириэль, после чего приобняла подругу, – Пойдём собирать нашу палатку.

– Знаешь, я даже ничего не успела понять, все так резво руки подняли и через секунду, всё было решено, – ответила Аулет, позволяя увлечь себя в сторону телег из начала колонны.

– Ну так в большой семье клювом не щёлкай. Все так подорвались, потому что боялись, что Рами передумает. Да и хороший костёр поможет согреться и воспрянуть духом.

– Ну да, из сырого дерева много тепла не выбьешь, – протянула девушка, вспомнив случай из своего первого путешествия в этом мире.

Она тогда по глупости притащила охапку сырых веток и все их бросила в костёр, наивно полагая, что от огня они прогреются. Но вышло совсем наоборот, поднялся плотный дым и нестерпимая вонь накрыла ту часть лагеря, где это произошло. Ей тогда в весьма жёстком тоне объяснили, почему так делать не стоит, но она это уже поняла. Вот и сейчас, глядя на землю под ногами, она подозревала, что если бы не подначивание Мириэль, с костром возиться им пришлось бы долго.

Конечно, Рами помог бы им развести огонь даже на сырых ветках, для приготовления пищи, но не для обогрева. А перспектива посидеть у огня, учитывая окружающие их условия, была слишком заманчивой.

С этими мыслями, девушки дошли до нужной телеги и, взяв всё необходимое, принялись за дело.

Мириэль справлялась намного лучше Аулет, но ничего не говорила подруге, прекрасно понимая, что нельзя уметь всё и сразу. Она просто указывала на ошибки и помогала, стараясь не заострять внимание на таких мелочах. Совсем скоро, общими усилиями между двух не слишком высоких деревьев стояла палатка.

– Пойдёмте, воды наберём, – подойдя к Мириэль, пробасила дородная женщина, отвечающая за кухню.

С ней были и другие девушки, их хмурые взгляды свидетельствовали о нежелании идти вглубь леса, а потом ещё и возвращаться наперевес с тяжёлыми вёдрами. Но их никто не спрашивал. Забрав лишние вёдра, Мириэль и Аулет молча направились за кухаркой.

По краю границы спорных земель с Истаром походила небольшая река, берущая своё начало у горного хребта Акинор. Именно эти горы служили естественной границей между Истаром и Фоурве.

Остановившись у реки, девушки принялись наполнять вёдра, передавая их по цепочке наверх. Из-за крутого склона подняться вместе с водой не было возможности. Когда все вёдра оказались наверху, девушки спустились чтобы немного передохнуть.

Сложив ладони лодочкой, Аулет набрала немного прохладной воды и плеснула на лицо. Проделав это несколько раз, она почувствовала себя лучше, но вместе с этим в покрасневших пальцах ощущалось покалывание. Присев на край поросшего мхом камня, она задумалась.

Каждую свободную минуту, Аулет думала об Ариане, именно по этой причине она и попросила Тимеля обучить её сражаться.

Этот мир по-прежнему был для неё чужим и вместе с этим невероятно опасным. В своей прошлой жизни Аулет не требовалось защищаться себя, а тут она за какие-то несколько лун пережила столько нападений, что и представить было страшно. Также, она заметила, что во время тренировок, душевные терзания словно отступали. Она думала только об атаках, защите, технике и о том, чтобы не выронить тяжёлую железку. Но стоило остаться один на один с мыслями, и образ голубоглазого мага всплывал перед глазами.

«Когда же это пройдёт?» – подумала девушка, хватая ртом воздух.

Ей хотелось плакать, но было стыдно показывать свои чувства другим людям.

Достав из внутреннего кармана жилета, уже изрядно потрёпанный лист, Аулет погрузилась в текст. Было слишком темно, чтобы читать, угадывались только очертания букв, но она так часто смотрела на текст, что уже наизусть знала каждое слово. Каждый завиток и каждая строчка были знакомы ей, и оттого становилось только хуже.

«Он это сделал, чтобы спасти меня. Но почему тогда не написал ничего о встрече? Почему не дал даже намёка?»

В попытке понять Ариана, девушка проводила чуть ли не каждую свободную минуту. Тимель отказывался комментировать это письмо и вспоминать о жизни в Истаре. Воин упорно делал вид, что ничего не произошло, только изредка отпуская нелестные комментарии в сторону мага.

– Опять вздыхаешь по-своему, как его там?

– Его зовут Ариан.

– Вот видишь, я его имя уже забыла, а ты всё страдаешь. Забудь его и дело с концом! – выдернув письмо и рук девушки, произнесла Мириэль.

– Легко сказать, сложно сделать, – с тяжёлым вздохом отозвалась Аулет, смерив подругу недовольным взглядом.

– Так ли уж и трудно? Аулет, неужто ты решила положить всю свою жизнь на алтарь этой крайне недолгой любви?

– А может, это было по-настоящему? Может, в моей жизни больше никогда такого не будет? – всхлипнув, тихо ответила Аулет, ощущая, как ком горечи подкатывает к горлу.

– Эй, ну ты чего? – присаживаясь рядом, Мириэль приобняла подругу, позволяя той выговориться.

– Я понимаю, что он не мог иначе, что он помог мне. Я столько раз смотрела на этот проклятый листок и ничего. Никакого намёка или подсказки. Просто «прощай» и ничего больше.

Чем больше девушка говорила, тем судорожней звучали вздохи. От истерики её удерживало только осознание что она не одна. Стараясь привести дыхание в норму, Аулет и не заметила, как сжала руку подруги, неосознанно ища в той поддержку.

– Ты жива, здорова, рядом с тобой друзья. Чего ещё желать? А что с Арианом так получилось, ну бывает. На нём свет клином не сошёлся. Мы вместе, а значит, точно прорвёмся. Ты главное не раскисай.

– Я уже и не знаю чего хочу.

– Ну, с этим не сложно. Моя мама всегда говорит, что если не знаешь, куда идти дальше, вернись к последней точке стабильности и оглянись. Это только кажется, что выхода нет, а нет его только в том случае, когда тебя уже закопали на два метра. И то, даже в этой ситуации побороться стоит!

– Мне бы твою уверенность, – тяжёлый вздох пусть и имел оттенок печали, но звучал уже более спокойно.

– Тебе не моя уверенность нужна, а своя собственная, – щёлкнув Аулет по носу, ответила брюнетка. – С письмом, что делать будешь?

Слова подруги заставили Аулет задуматься. Она и правда не знала. Письмо пусть и напоминало о не самом приятном моменте жизни, но оно же и связывало её с Арианом. Девушке хотелось верить в то, что их по-прежнему связывает тонкая нить любви и привязанности, что образовалась за время пути и жизни под одной крышей.

– Ты же не можешь вечно носить его при себе и вечно цепляться за воспоминания, – уже более твёрдо произнесла Мириэль, пытаясь убедить подругу в необходимости принятия решения. – Ты словно в трауре, а из-за чего? Так сложилось, тебе пришлось уехать. Он за тобой не поехал, не дал даже мало-мальской весточки о своих делах или планах. Даже если за ним следят, я думаю, что, будучи магом, при желании он нашёл бы способ. Если он этого не сделал, значит, не так сильно ты ему нужна.

Вскинувшись, Аулет выхватила письмо из руки подруги и направила полный гнева взгляд прямо в лицо. Но брюнетка и не думала отступать. Ей уже порядком надоели эти страдания, и если поначалу, она всё понимала и пыталась поддерживать, то сейчас, такое поведение всё больше раздражало.

Приблизившись вплотную, она решила, что должна высказаться так, что бы в этот раз заставить Аулет задуматься.

– Подумай сама, чтобы ты сделала, будь на его месте и сравни с его действиями, это первое. Второе, уж извини, но я скажу тебе правду, мужчины чаще всего думают не головой, а тем, что пониже пояса. Это у тебя бабочки в животе, личинки в жопе, а у него вся думалка, только в одном и сосредоточена. То, что между вами было, расценивай как опыт и молись, чтобы не было последствий. И что самое главное, радуйся, что осталась жива. Выбраться из той передряги, в которую ты попала, было почти невозможно. Если будешь постоянно оглядываться назад, когда-нибудь споткнёшься и упадёшь.

– Да что ты можешь знать о том, что между нами было? – едко процедила девушка.

– Ничего. Да и знать не хочу, мне не доставляет никакого удовольствия копаться в чужом белье. Я просто хочу помочь тебе, а помощь, она как и лекарство, не всегда может быть приятна.

– Я не просила твоей помощи или совета.

– Да, но именно я была рядом, когда тебе было плохо. Тебе надо научиться ценить тех, кто всегда рядом и протягивает тебе руку помощи в трудную минуту.

Не дожидаясь ответа, Мириэль обогнула девушку и в три прыжка оказалась наверху. Девушки во главе с кухаркой уже начали собираться, а это значило, что пришло время возвращаться в лагерь.

___________________________

Спасибо за внимание к этой истории. Книга пишется для души и в спокойном темпе, постараюсь делать обновы раз в неделю и буду рада вашей поддержке и оценке. В своём тг-канале Страдариум Вельямет (katlinvell_writer) я активно делюсь новостями, мыслями и визуалами не только по этой книге, но и по другим своим проектам. Буду рада видеть вас в своей тележке ❤️

Глава 2 «Что не убивает - делает умнее»

Пламя костра успокаивало и вместе с этим, уносило разум девушки по реке мыслей. Подобно бушующему горному потоку, волны тревоги накрывали с головой, протаскивали по камням и лишали сил. Внутри Аулет ощущала лишь давящую пустоту. Разум хотел выплеснуть эмоции, подсказывая выход, но несмотря на противный ком в горле, плакать не хотелось. Слова Мириэль всё ещё звучали в голове, заставляя прокручивать их раз за разом.

– Сегодня ты мрачнее обычного, что случилось? – опустившись на ствол поваленного дерева, произнёс Тимель.

Воин выглядел сытым и довольным. Побег из Истара его сильно воодушевил, чего нельзя было сказать про Аулет. В окружении актёров он чувствовал себя спокойно, ведь все они были в первую очередь людьми. Если незначительные крупицы иной крови в них и присутствовали, то это совсем не бросалось в глаза.

– Всё в порядке, – сухо бросила в ответ рыжая, всё так же не отрывая взгляда от яркого пламени.

– Я же вижу, что ты сама не своя. Если день прошёл без тренировки, то смотреть на тебя страшно.

– Так не смотри!

– Не могу, – на выдохе ответил он, будто бы и правда сожалея о том, что не может игнорировать её состояние. Немного помолчав, Тимель тяжело вздохнул, – Аулет, я понимаю, что между нами не всё было ладно, но я не могу молча смотреть на твои страдания.

– Да что же вы ко мне все привязались? Сначала Мириэль, теперь ты! – недовольно пробурчала девушка, от злости вцепившись во влажную древесную кору под собой.

– Потому что мы оба хотим тебе помочь. Не знаю, о чём с тобой говорила Мириэль, но я тебя прошу только об одном – перестань страдать по Ариану! Он того не стоит!

– А тебе это откуда знать?

– Просто поверь моему опыту.

– Как удобно. Когда нет подходящего ответа, просто скажи «поверь моему опыту» и проблема сама по себе рассосётся. Хитро.

– Ты воспринимаешь всё слишком эмоционально, – покачав головой, холодно произнёс мужчина, и уже чуть тише, – Совсем как ребёнок.

– А я и есть ребёнок, тебе это в голову не приходило? – огрызнулась она, всем сердцем жалея о том, что вообще зашла в ту лавку и что-то там купила.

В пути было достаточно времени, чтобы всё обдумать, и вывод напрашивался неутешительный. Кем бы ни был тот продавец, именно из-за него она и оказалась в этом переплёте.

Тимель тем временем окинул девушку взглядом, полным недоумения. По его мнению, эта рыжая девчонка совсем не походила на ребёнка. Пусть и капризничала временами, но женщинам и не такое позволено. В остальном она вела себя как взрослая, спокойно принимая все тяготы и разделяя с попутчиками труд. Ребёнок не вынес бы такого путешествия, поэтому мыслительный процесс в голове воина зашёл в тупик.

– Кхм… на ребёнка ты точно непохожа.

Подняв на мужчину злой взгляд, она с шумом выдохнула, больше всего напоминая разъярённого быка.

– Да не горячись, я же без злого умысла. Просто хотел сказать, что ты очень хорошо справляешься.

– Я понимаю, что возможно, никогда не увижу Ариана. Понимаю это и без ваших слов! Но не могу так просто всё забыть. У меня никого и ничего нет, я даже не знаю, смогу ли вернуться домой и… – судорожные вздохи оборвали Аулет на полуслове.

Хватая воздух ртом, она постаралась сдержать истерику, которая была готова снова захватить её сознание. Видя это, Тимель молча сжал девушку в своих объятиях. От него пахло горячим супом и пивом, чем-то невыразимо тёплым и домашним.

– Мы справимся, даже не сомневайся, – тихо произнёс он, поглаживая Аулет по спине. – Ариан тебя недостоин, единственное, что он сделал правильно, так это помог вызволить тебя. Не стоит так страдать по нему.

– Но он был добр ко мне, всегда был рядом. Я его и правда, люблю!

К удивлению воина, несмотря на сбившееся дыхание, говорила она спокойно. Но печаль в её голосе звучала столь явно, что его сердце дрогнуло. Мужчина поклялся молчать, не расстраивать Аулет, и на протяжении всего пути держался, хотя больше всего на свете хотел открыть ей глаза. Думал, что она перерастёт эту влюблённость, но с каждым днём видел, что становится только хуже. Эта несвершившаяся истерика стала последней каплей.

– Видит Извечный, я не хотел тебе этого говорить. Аулет, посмотри на меня, – прикоснувшись пальцами левой руки к подбородку, он заставил её взглянуть на него, после чего продолжил, – Ариан тебя не любит.

Эти слова ударили по сердцу плетью. Выставив руку перед собой, девушка вырвалась из объятий и уставилась на него взглядом, полным недоверия и боли.

– Не верю!

– Если бы этот маг тебя любил, то не стал бы скрывать своё настоящее имя. Ариан из богатого рода, истинный сын благородных родителей. Он бы никогда не женился на девушке без сильного имени и приданного.

– Ну и что с того?

– Ариан никогда бы не выбрал тебя, что и доказал своим письмом. Поэтому он не обещал тебя искать, а просто попрощался.

– Откуда ты знаешь о содержании письма? Я не показывала его тебе, – протянула она, шокированная столь резким признанием.

– Он писал его в моём присутствии.

Эти слова, такие простые и вместе с тем невероятно болезненные. Остаток вечера, они крутились в голове, словно диодные буквы, на вывеске круглосуточного продуктового. Вот только свои мысли, Аулет не могла выключить.

Из-за всех переживаний, даже кусок в горло не лез, поэтому, отойдя к костру возле своей палатки, девушка уставилась на пламя, в надежде, что эмоции сами улягутся. Ведь когда-то, этот момент должен же был наступить.

Когда все разошлись, она достала из рукава ненавистное письмо, ощущая, что теперь уже не тянущая боль властвует над её сердцем, а ярость. Ложь Ариана не была преступлением, он не скрывал другую женщину, не был женат, но сам факт наличия этой лжи поедал душу.

В том, что у Ариана никого не было, на тот период, пока они были вместе, она была уверена. Ведь Тимель не упустил бы случая сообщить ей об этом, но даже при таком раскладе, было неприятно осознавать, что у них не могло быть будущего.

На фоне того, что совсем недавно ей сказал Тимель, ссора с подругой выглядела мелочью. Излив Мириэль душу, она выслушала целую лекцию на тему того, почему надо забыть Ариана, но теперь, всё встало на свои места.

Ариан не мог себе позволить такой выбор, не мог быть с ней. Имя не давало ему любить, а отказаться от имени, значило лишить себя всего. Сердце хотело верить, что прямо сейчас Ариан ищет способ связаться с ней, найти и объясниться. Но разум подсказывал, что всё это лишь её собственные желания. Именно мерзкий внутренний голос неустанно твердил: «Сожги письмо, выкинь. Только так ты сможешь освободить себя!»

И девушка безумно хотела поддаться этому соблазну, но что-то будто бы останавливало. Взглянув ещё раз на изрядно потрёпанный кусок бумаги, она спрятала его в сумку, впервые, изменив привычке держать письмо при себе. После того, что она узнала, хранить это послание у сердца было ещё большее, чем отказаться от него. Надо было что-то менять, и это стало первым шагом.

«Легче не стало», – отметила про себя она, прекрасно понимая, что несмотря на усталость, отходить ко сну ещё слишком рано.

Книга, которую Тимель захватил по просьбе Мириэль, лежала на дне сумки прикрытая тканью. Боясь, что её кто-нибудь увидит, она тщательно прятала увесистый фолиант в двух отрезах тонкой шерсти. А саму сумку всегда держала при себе, лишь ненадолго оставляя среди вещей Мириэль.

Ночью лес казался более жутким, чем днём. Силуэты деревьев сливались в один ком тьмы, и только свет огня не давал этому мраку поглотить всё вокруг. Убедившись, что все спят, Аулет вынула свёрток. Придерживая книгу за массивную обложку, она подставила желтоватые листы пламени. Горячий воздух обжигал пальцы, не в силах больше держаться, она выронила книгу за мгновение до этого, успев отскочить назад.

Дуя на пальцы, девушка старалась издавать как можно меньше шума, чтобы никого не разбудить. Когда боль немного утихла, она подняла книгу. Металлическая окантовка грелась намного быстрее и сохраняла этот жар. Но прикасаться к обложке ей и не требовалось. Страницы от удара даже не помялись, чему Аулет даже не удивилась. Если пламя не могло уничтожить книгу, падение тем более. Алые буквы уже проявились и словно пульсировали, призывая окунуться в текст.

По мере изучения девушка отметила, что чувствует себя странно. Словно по жилам вместе с кровью проносится что-то горячее. Даже сейчас она ощущала это покалывание во всём теле. Каждый раз было всё сложнее оторваться от текста, древние знания наполняли её силой. Страницы с заклинаниями были пока непонятны, но теория, описанная на желтоватых листах, завораживала.

На каждой странице ощущался пульс жизни. Сложные формулы, знаки, слова, заклинательные связки, всё это хотелось опробовать не практике, но каждый раз что-то останавливало. Даже самой себе, девушка боялась признаться в том, что не хочет разочаровываться. В её руках самый настоящий артефакт, в ущерб отдыху она изучает его, но страх того, что на практике ничего не выйдет, поедал её изнутри.

«Надо ложиться спать», – потирая глаза, подумала она, заметив, что буквы уже почти не читаемы.

До рассвета оставалось совсем немного. Закрыв книгу, девушка поднялась с земли и направилась в сторону своей палатки, чтобы скрывшись за её пологом, забыться сном без сновидений.

***

– Как такое произошло?!

От мощного голоса, купольный свод малого зала, казалось, зазвенел. Закалённое стекло выдержало силовую волну, направленную на гонца, и вместе с этим возвестило о том, что даже у таких, казалось бы, вечных материй, есть свой предел стойкости. Эрнест не просто негодовал, мужчина пребывал в самой настоящей ярости. Слуги, словно намеренно делали всё возможное, чтобы поддерживать этот неистовый огонь.

Поднявшись на ноги, молодой мужчина в тёмно-синем плаще ещё раз поклонился. В его взгляде не было страха даже перед Верховным, лишь небольшое опасение. Голубые глаза цвета горных озёр задержались на лице Эрнеста, выхватывая даже самые мимолётные движения.

Густвар изучал Верховного, со всем присущим ему безразличием. Он не боялся пасть от правящей руки, ведь никто не может прикоснуться к главе старого города, даже сам верховный.

– Просто напомню, что её упустили не мои люди, – выделив голосом конец фразы, мужчина сделал несколько шагов, разминая ноги.

Пластины железа на левой ноге скрипели в местах соединения. При каждом шаге раздавался противный звук, вызывая раздражение среди окружающих, о чём Густвар знал и чем активно пользовался.

– Твои люди могли её задержать! – не удержался от колкости Эрнест, вцепившись руками в деревянную поверхность стола.

– Мои люди не могут быть сразу и везде. Ваше превосходительство, видимо, не совсем понимает, что такое старый город.

– Это всего лишь развалины, неужели вы не следите за выходами? – вскинулся мужчина, едва сдерживая бушующую внутри силу.

– Вы хоть представляете сколько выходов и входов в Атал-Мекхе? Так вот, их много, очень и очень много. Это только те, что нам известны. Катакомбы непостоянны, это живой организм, меняющийся каждый день. Сколько веков существует Орден Элистар, а мы только исследовали малую часть залов и научились пользоваться картами. Вы слишком большие надежды возлагаете на нас.

– Я обратился к вам, лишь потому, что ни капли не сомневаюсь в вашем профессионализме. Но всё, что вы могли мне дать, так это жалкую отговорку.

– Дева по имени Аулет была в залах старого города, её след засекли наши системы изучения, но не более. Выход, которым она воспользовалась, тоже неизвестен, удалось определить только возможный радиус.

– Я уже начинаю сомневаться в пользе ордена.

– Напомню, что не в вашей власти решать, что будет с Элистар! – процедил Густвар, выдерживая давящий взгляд Верховного. – Так что попрошу оставить подобные угрозы при себе.

– Можешь идти, – сухо произнёс Эрнест, возвращая себе самообладание.

Такой резкий выпад со стороны мужчины заставил его вспомнить о достоинстве и о том, что не следует терять головы перед подчинёнными.

Поклонившись, глава старого города медленно направился к выходу. Каждый его шаг отдавал противным скрипом, из-за чего Верховному даже почудился лёгкий зуд в челюсти. Дождавшись, когда за Густваром закроется дверь, мужчина подошёл к опрокинутому энергетической волной креслу.

Мебель не пострадала, разве что чернильница разбилась, да бумаги разлетелись по комнате. За устроенный беспорядок не было совершенно никаких угрызений совести, единственное, что было, так это признание ошибки.

Такое поведение было совершенно недопустимо для алара его положения. Тем более, он всегда славился своим спокойствием и невозмутимостью. Однако сдерживать себя с каждым днём было всё сложнее. Бунты со стороны сбежавших рабов стихли, что волновало не меньше побега одной рыжей девицы. Аулет словно сквозь землю провалилась.

За прошедшие несколько десятин весь Атал-Мекхе был не раз перевёрнут, но им не удалось обнаружить никаких следов. Даже если бы она отрастила себе крылья и перелетела через стену, это было бы и то, заметнее.

Первым делом, Эрнест лично допросил Ариана, приставил к нему своих шпионов, но парень ничего не знал. В том, что тот поспособствовал побегу, верховный не сомневался. На полный досмотр мыслей нужны веские доказательства, коих не было, а без них, совет основателей его попросту вздёрнет за такое самоуправство. Одрские, пусть и не были особенно сильным родом, но у них всё ещё было достаточно влияния, для того, чтобы поднять шум.

«Она не могла ускользнуть так просто, ей определённо кто-то помог. Без Тимеля не обошлось, но кто ещё? Кто-то вывел её через путь смертников, и этот кто-то, знал про выход из крепости», – вена на лбу пульсировала в такт мыслям.

Аулет ускользнула прямо из рук именно в тот момент, когда казалось, что всё уже решено. Всё так хорошо складывалось с самого начала. Девушку посадили, даже времени было достаточно, чтобы довести её до нужного состояния, оставалось взять её вместе с силой, как спелый плод.

«Надо было сразу увести девчонку. Без всех этих предложений и игры!» – поморщившись, подумал Эрнест, поднимая кресло.

Усталость навалилась на плечи подобно горным валунам, также резко и без шанса на освобождение. Опустившись в объятия тёмно-синего бархата, верховный прикрыл глаза.

Густвар верно служил ему много лет, но в этот раз подвёл. Старый город был опасен, но только для тех, кто оказался в его недрах. Его опасались даже коренные жители Истара, не то что пришлые. Предположить, что девушка покинет крепость таким образом, было невозможно.

Мужчина был уверен, что её просто хорошо прячут где-то в нижнем городе. Пережидают бурю, дабы потом вывести. Уже к полудню, после той злополучной ночи он приказал не сводить глаз с поля за стенами крепости. Её бы увидели, попробуй она покинуть город. Дни сливались в тревожном ожидании хороших новостей, но их сменили вести дурные.

«Столько времени потерять и всё по глупости. Надо было сразу к ордену обратиться, а сейчас, где её искать?» – сиплый вздох прозвучал с особой тяжестью.

Узнав о силе девушки, Эрнест уже представил, какого положения сможет добиться. Это открывало доселе невообразимые перспективы. Почувствовав пьянящий вкус власти, он не собирался упускать эту возможность. Пусть девушке и удалось ускользнуть, но он всё ещё мог повлиять на ситуацию.

– Даже если у девчонки есть помощники, от моих людей она уйти не сможет. Надо только понять, кто ей помог, и куда она могла направиться, – задумчиво произнёс мужчина.

Если для ответа на первый вопрос ему не хватало сведений, то для ответа на второй, достаточно было просто подумать. Заросшей дорогой не пользовались, ещё со времён падения алого ордена, и этот вариант не подходил сразу. Идти напрямую через лес – верная смерть, а это значит, что она могла направиться только на запад или на восток.

«Где же ты? На пути в Фоурве или в Циньталь? Быть может, ты решила пойти на риск и скрыться в спорных землях? Ты покинула крепость до того, как я приказал наблюдать за полем, значит, у тебя было достаточно времени».

Вариантов было немного, но каждый требовал детальной проработки. Окинув взглядом зал, мужчина щёлкнул пальцами, после чего указательным пальцем нарисовал в воздухе видимый только ему знак. Мигнув белым светом, начертанное обратилось в дым.

Прикрыв глаза, верховный ждал. Сначала послышался скрип двери, а вслед за этим, стук каблуков по мраморному полу. Решительным шагом к столу направлялась поверенная Орнель лицо женщины не выражало никаких эмоций, кроме высокомерного безразличия. Остановившись в нескольких шагах от своего господина, она поклонилась одним кивком головы и замерла в ожидании приказа.

– Вызови ко мне Лонских.

– Будет исполнено!

***

Глядя на белые башни Астора, Аулет чувствовала волнение, сегодня ей предстояло участвовать в представлении. Небольшая юмористическая сценка о неверной жене, где ей предстояло играть служанку, и тайную поверенную.

Роль не пыльная, всего пара-тройка реплик, но несмотря на несколько проведённых ранее репетиций, сердце то и дело заходилось в бешеном ритме.

От этого выступления зависело то, как долго они смогут выступать в этом городе. Если всё пойдёт хорошо и народу понравится, они смогут задержаться тут на целую луну.

«Хоть бы не облажаться!» – мысленно взмолилась Аулет, чувствуя дрожь в коленях.

Они ещё не пересекли городские ворота, а страшно было до потери сознания.

– Не трясись, это в первый раз страшно, а потом как втянешься, так и не стянешь со сцены, – хмыкнула Табита.

– Ты тоже боялась?

– Ой, я же на сцене буквально родилась. Моя матушка, да будет ей гробовая доска гвоздями внутрь, до самого последнего выступала в доме Талинок.

– А разве там, устраивают представления? – удивилась Аулет, – Я думала, что там только ну это… ну ты понимаешь…

Почему-то сказать о таком вслух было неудобно, поэтому девушка замялась, в попытке подобрать правильные слова.

– А забавная ты, – со смехом в голосе отозвалась Табита, – Но если тебя интересует, чем занимаются в доме Талинок, я могу тебе во всех красках рассказать.

– Нет, спасибо!

– А что ты так раскраснелась? Или ни разу с мужчиной не была, с чего такая застенчивость?

– Просто неинтересно.

– Да-да, – самодовольно протянула актриса с ехидной ухмылкой на губах, – Слышали девочки, тут у нас просто интерес к Талинкам нарисовался. Сам собой, – продолжила подначивать она.

– Да чего ты прицепилась ко мне со своими Талинками? Я вообще не о том спрашивала! – вспыхнула Аулет, под гомон женских голосов, – И вообще, хватит смеяться!

– Ладно, не обижайся. Просто твоя реакция такая бурная, краснеешь, будто тебя в первый раз мужчина за руку взял, – положив свою руку, Аулет на плечо, Табита придвинулась к девушке, – Ну а если серьёзно, то в доме Талинок нет ничего страшного. Там, конечно, ублажают мужчин, но происходит много интересного и помимо этого.

– Например, что?

– Устраиваются тайные встречи, деловые, любовные, в общем, всякие. Девушки поют, танцуют, устраивают представления. Чаще всего это чувственные и откровенные постановки, но мужчинам такое нравится.

– Получается, твоя мать, была Талинкой?

– Ну да, и я там выросла. А потом влюбилась в шпагоглотателя и сбежала с ним в Брантоу. Знала бы, что он в этом деле настолько искусен, никогда не променяла бы родную Виларию на него.

– Оу, – округлила глаза Аулет, чувствуя, как жар снова подступает к щекам.

– Да ничего. Зато получила хороший опыт. Больше я на сладкоголосых пестрянок не засматриваюсь, мне по душе такие как твой Тимель.

– Это да, Тимель, конечно, мужчина хоть куда. Сильный, надёжный и такой мужественный. От одного взгляда в дрожь бросает, да коленки подгибаются, – с мечтательным вздохом проворковала Алия, – Кстати, а у него есть кто-то на примете?

– А с чего такой вопрос?

Осаждённая девушками с двух сторон, Аулет почувствовала себя как лиса в капкане.

«Может, тоже себе ногу отгрызть, чтобы от них отвязаться?» – промелькнула мысль, но что-то подсказывало, что даже этой жертвы будет мало.

– Ну как же! – воскликнула Алия, преисполненная энтузиазмом, – Такой мужчина, да без дамы сердца, это же настоящее преступление! На него много кто засматривается, да пока ни с кем его под руку не видели. Поначалу я думала, что между вами есть что-то, но на парочку непохожи. Вместе не ходите, не уединяетесь, даже знаков внимания от него никаких нет. Поглядывает, конечно, на тебя с тоской, но на этом и всё.

– Что за бред? Ты случаем вчера на солнце не перегрелась? С какой это тоской он на меня смотрит? – возмутилась девушка, сбрасывая руку Табиты с плеча.

– С обычной тоской, словно верный пёс, что ждёт свою хозяйку. Вздыхает и мучается надеждой, – пояснила Табита.

– Заканчивала бы ты с багрянкой, а то тебе уже тоска мерещится там, где её нет. У Тимеля ко мне нет никаких чувств, мы вместе прошли длинный путь, он помог мне в Истаре, но на этом всё. Между нами ничего нет и быть не может! – выпалила Аулет, возмущённая самим предположением.

– Может, для тебя и нет, а вот судя по тому, как он иногда на тебя смотрит, у него, видимо есть, – пожала плечами актриса.

Не желая больше продолжать беседу, Аулет отвернулась в сторону возницы. За его широкой спиной было сложно что-то рассмотреть, но белые башни уже не маячили на горизонте, что означало, конец пути.

Совсем скоро, вся процессия остановилась, и когда Рами заплатил за въезд, они смогли проехать дальше. Наполовину высунувшись из повозки, девушка рассматривала окружение, поражаясь многообразию этого мира. Если Атал-Мекхе был городом из серого камня, то за стенами Астора, люди предпочитали дерево.

Свои дома, асторцы обшивали длинными досками, некоторые из которых, побывали у резчика. Изящные наличники украшали окна, из-за чего все дома казались сказочными. Но мнение девушки сильно изменилось, когда они подъехали к большой рыночной площади.

Лавочники зазывали случайных прохожих к себе, и к ним хотелось подойти. Каждая лавка и даже простой прилавок, коих было три ряда полукругом, изобиловали резными украшениями.

«Тут и восточный стиль, и геометрия, и даже готика!» – пребывая в восхищении, мысленно отмечала девушка.

Судя по сцене в центре, им предстояло выступать как раз там и судя по народу, который собрался на площади, все ожидали чего-то особенного.

«Хоть бы не облажаться!» – вновь промелькнула мысль, и вплоть до выступления, она билась в голове подобно разрядам молнии.

Девушка не боялась тяжёлой работы и дабы сбежать от тревожных мыслей, бегала как заведённая. Подавала актрисам косметику, раскладывала костюмы, вместе с другими участниками труппы помогала расставлять реквизит. В таком темпе день прошёл быстро и когда настало время начинать представление, девушка чувствовала себя выжатой как лимон.

– Давай, скорее одевайся, – почувствовав тяжёлую руку на своём плече, Аулет подняла взгляд и увидела Рами.

Он как раз готовился выйти к зрителям. Расшитый яркими бусинами камзол был велик ему в плечах, из-за чего мужчина выглядел так, будто забыл достать вешалку, но вешалок в этом мире не существовало. По крайней мере, Аулет их не видела.

– Ты чего застыла?

– Что-то я волнуюсь, – быстро проведя языком по пересохшим губам, выдавила она.

– Людей много, если хорошо выступим, то накрою хороший стол.

«Какая-то сомнительная мотивация», – промелькнула мысль, но всё, что оставалось, так это взять себя в руки.

Костюм для этой роли не сильно отличался от обычного платья, кроме яркого жёлтого цвета и таких же ярких, зелёных лент, которые использовались для шнуровки не только спереди, но и на боках. К этому цветастому безобразию ещё полагался и зелёный чепец, который следовало подвязать жёлтой лентой.

– Не так завязываешь, – протянула Табита с тяжёлым вздохом, – Бант должен быть под подбородком и пышнее завязывай, зря что ли Рами такие широкие ленты покупал?

– А это точно надо?

– Конечно! Ты ещё локоны выпусти, у тебя волосы немного вьются, будет красиво.

Последовав совету актрисы, Аулет сделала всё, как она сказала, и взглянув в зеркало, едва сдержалась от гримасы отвращения. Ведь отражение совсем не радовало.

– Ну смотри, как мило вышло. Личико стало круглое, как сырная лепёшка, – с восторгом проворковала Табита и, подхватив достав из маленькой сумочки на поясе металлическую баночку, запустила пальцы в алую субстанцию, так похожую на помаду. Быстро мазанув по щекам, она принялась растирать красные пятна, – Ну вот, смотри какая красавица!

«Воистину красавица, умереть не встать!» – мысленно ответила девушка, не желая обижать актрису.

– Тебя должно быть хорошо видно. Как знать, может кто-то и к тебе присмотрится. Знаешь, иногда на такие представления приходят состоятельные мужчины, а они любят актрис.

– Вот этого мне только не хватало. Поскорее бы отмучиться уже.

– Что-то ты какая-то слишком напряжённая. Улыбнись. Мужчины не любят грустных и злых женщин.

«Тоже мне, инфоцыганка нашлась», – мысленно ответила она, сбрасывая руку Табиты со своего плеча.

– Молодость, она проходит. Поэтому мой тебе совет – успей заработать до того, когда тебя начнут заменять, – серьёзно произнесла актриса, глядя отражению прямо в глаза.

– Обойдусь без советов. Никогда не мечтала себя продавать.

– Ну знаешь, лучше играть на одной флейте любви, чем вот так вот скитаться.

– Если поиск мужчины для тебя такая больная тема, почему сама не озаботишься этим? Уже давно нашла бы себе покровителя и перестала мучиться, – раздражённо выпалила она, пытаясь хоть немного стереть краску с щёк. Некогда светлая материя всё никак не желала впитывать едкий пигмент и только больше разносила его по лицу.

– Вот зачем стираешь? Красиво же!

– И слишком ярко, похожа… на талинку.

Из-за эмоций, название местных жриц любви совсем выветрилось из памяти. Сухая тряпка помогла немного приглушить цвет, но щёки всё ещё выделялись на лице двумя пятнами. В этот момент Табита коснулась красными пальцами её губ.

– А вот теперь, стало ещё красивее. Губы у женщины должны быть сочные, словно ягоды.

– Хорошо, я тебя поняла, – с тяжёлым вздохом, наконец сдалась девушка. – Когда там мой выход?

– Только во втором и третьем акте.

– Хорошо, пойду на свою позицию.

Покинув форжетку, которую использовали в качестве гримёрки, Аулет направилась к сцене. Судя по смеху, зрителям всё нравилось, что внушало надежду. В этом наряде, да ещё и с таким агрессивным макияжем, девушка сама себе напоминала жертву треш-салона.

Воспоминания о родном мире путь и притупились немного, но всё ещё посещали уколами ностальгии. Прошло не так много времени, но казалось, будто целая вечность. В родном мире была свобода, относительная безопасность и комфорт, этот же мир, оказался холодным и неприветливым. Несмотря на наличие магии, жизнь всё ещё виделась Аулет в самых мрачных тонах.

«Надо найти какой-то способ вернуться домой, иначе, так и буду в роли пугала развлекать толпу», – промелькнула мысль, вновь возвращая к суровой реальности.

Мысленно повторяя свой текст, девушка нервно дёргала ленту на корсаже. Мириэль в толпе не было, поэтому оставалось только гадать, куда пропала подруга, зато отыскать взглядом Тимеля не составило труда. Он как раз с важным видом прогуливался за толпой, время от времени поглядывая на сцену.

«И ничего он не смотрит с тоской! Это же надо придумать такую глупость. Тимель – друг, да и старый он для меня», – скользнув взглядом по лицу воина, отметила она.

С того момента в лесу они так и не разговаривали. Пытаясь привести свои мысли в порядок, Аулет просто не хотела погружаться в воспоминания заново. Всё же тактичность, никогда не была сильной стороной мужчины.

– Твой выход, – кто-то шепнул рядом с ней, навешивая на шею кожаный ремень.

Деревянный короб с тряпками, был частью реквизита. Вцепившись пальцами в полированные бока, Аулет сглотнула вязкую слюну и шагнула на сцену.

– А вот и я, поверенная тайной, храню секрет, как злато меж грудей!

Далее, слова полились сами собой. Из-за стихотворной формы запомнить текст, ей не составило труда, и вот настал момент, когда следовало передать записку любовнику Гертруды.

– Письмо, что написала госпожа, я вам вручить должна!

– Чуть позже, – тихо произнёс мужчина, продолжая улыбаться.

– Пылая жаром небывалым, Гертруда жаждет видеть вас, явитесь же скорей с букетом алым, пока не пробил мужний час! – всё так же громко и пафосно, произнесла она.

– Это должно быть в третьем акте, – шепнул актёр.

Оглянувшись, она увидела непонимание в глазах мужчины, который играл мужа. Это была сцена в саду, где он прогуливается в мыслях о своём неудачном браке, а в это время любовник, через этот же сад, должен был тайно пробраться в покои Гертруды. По сценарию она должна была просто пройти мимо, не заметив любовника, и только с мужем, поговорить.

«Вот я и облажалась!» – промелькнула мысль, и всё, что оставалось, так это импровизация.

– Мой господин, простите, не серчайте. Несу какой-то несусветный бред…

– Иди Риньерра, оставь меня в печали! – мрачным тоном, перебил её мужчина.

Кивнув, девушка резко развернулась.

– Тут кто-то есть! – с криком, ей навстречу выбежал парень, который играл стражника.

Всё происходящее далее, воспринималось уже как ужасные кадры какого-то артхаусного кино. Угол короба врезался парню в живот, в этот момент его глаза округлились от боли, а рот приоткрылся на выдохе. Яркое пятно пролетело над головой, ведь в руке был факел. Описав полукруг, он упал прямо в декорации. Нарисованные на пергаменте кусты мгновенно вспыхнули, и в следующее мгновение, пламя уже поднималось по синей ткани драпировки.

– Пожар! – раздался женский крик.

«Теперь я точно облажалась!» – подумала Аулет не в силах сдвинуться с места.

– Что стоите? Тушите! – завопил тот самый актёр, что играл мужа.

Переведя взгляд на зрителей, девушка увидела, как люди принялись спешно покидать площадь. Кто-то в сторону улицы, по которой они приехали, кто-то к колодцу. В этот момент чья-то рука схватила её за запястье и потащила со сцены.

Уже вдали от эпицентра пожара, Аулет наблюдала за тем, как быстро горит сцена, знаменуя закат её актёрской карьеры.

– Рами меня точно убьёт, – сорвалось с губ.

Глава 3 «Просящие и требующие»

Виттинтур, Барлок и Тавира Лонские многим казались родственниками. Как и все чистокровные жители Истара, они обладали светлыми волосами, голубыми глазами, крепким, но при этом изящным телосложением и ещё чем-то незримым, но придающим ощущение породистости при первом взгляде. Высокие, острые скулы, только подчёркивали лёгкий оттенок высокомерия в раскосых глазах.

Эрнест будучи верховным, знал об этих авантюристах всё и даже больше. Лонские, на самом деле были из благородного, но отверженного рода Мальнброу. Каждый, кто принадлежал когда-либо к этому роду, был вынужден сменить имя и уехать из Атал-Дранк.

Нет хуже преступления, чем связь с порождениями тени, а Мальнброу взрастили своё могущество на изучении тёмных искусств. Слухи о них ходили давно, но подобраться к ним было практически невозможно, до определённого момента. Глава рода сам вырыл себе яму, одним неудачным экспериментом.

Создание големов, даже исходя из чистого интереса – незаконно, впрочем, как и их пробуждение. Благо на это способны далеко не все алары, но кровь Мальнброу, оказалась достаточно чиста для этого.

Эти трое никогда не распространялись о своей связи с этим родом, и в Атал-Дранк, особо не задерживались, но сходство с фамильными портретами можно было уловить невооружённым глазом.

«Интересно, в каком родстве они с Форесиусом?» – промелькнула мысль, и вместе с ней, в памяти всколыхнулся образ казнённого главы, – «У него вроде бы был сын или дочь? Да пёс с ними, главное, чтобы эти конкретные Мальнброу справились».

Взгляд вновь задержался на фигуре Виттинура. Со своими широкими плечами и печатью сосредоточенности на лице мужчина создавал впечатление человека сурового и непримиримого. В то время как Барлок и Тавира выглядели куда более мирными.

«Итак, что мы имеем. Лучший мечник Атал-Эстре, лучник, бегущий по ветру, и заклинательница льда. Если они не справятся, то остаётся только Хервинг, а с ним, золотом не выйдет расплатиться», – думал Эрнест, окидывая придирчивым взглядом своих гостей.

– Так и будем смотреть друг на друга или вы, наконец, скажете, зачем нас позвали? – не выдержал Барлок, сверля взглядом лицо Верховного.

– А вы куда-то торопитесь? – сухо отчеканила Орнель, с нотками осуждения в голосе.

Поверенная чувствовала себя если не хозяйкой, то очень высокой фигурой в этом зале. Ведь именно ей, были известны многие тайны самого верховного. Такое положение только подпитывало врождённую гордыню.

Орнель не любила авантюристов, считая, что каждому алару надлежит выбрать свой путь, либо жить мирной жизнью, либо служить защищать Истар. Сейчас перед ней стояли не то что бы отбросы, но алары, с не самой чистой репутацией, да ещё и позволяющее себе дерзить в присутствии самого Верховного.

Однако даже её пронзительный взгляд, от которого холодели все ученики Эрнеста, не мог сбить спесь с этой троицы.

– Вообще-то, да. В Атал-Эстре вот-вот начнётся турнир, где нам бы хотелось поучаствовать.

– Тогда зачем откликнулись на мой зов? – приподняв бровь, спросил Эрнест.

– Всё очень просто, – взяла слово Тавира, – Вы обещали хорошо заплатить за встречу, не говоря уже о задании. Нам стало интересно, что же это за дело такое, что сам верховный Атал-Мекхе, решил вызвать таких, как мы.

– Для начала, я рад, что вы согласились приехать, даже несмотря на планы…

– Да-да, ближе к делу, – недовольно пробурчал Барлок.

– Я ещё не закончил и к вашему сведению, никто не любит, когда перебивают, – сухо процедил Эрнест, – Так на чём мы остановились? Ах да! В общем-то, дело, которое я хочу вам поручить не особо пыльное, но крайне деликатное. Нужно вернуть одну беглянку.

– И ради этого мы тащились через две крепости, целую луну? – с тяжёлым вздохом отозвался Виттинур.

– Ну, зато хоть подзаработали немного, – пожала плечами Тавира.

– Утешай себя этим на обратном пути, – хмыкнул мечник, поведя плечами, из-за чего пластины на его доспехе отозвались режущим слух, скрипом.

Поморщившись, Верховный вновь присмотрелся к Лонским, но уже более внимательно. Это были не жадные простачки, а настоящие профессионалы, и сейчас, они явно набивали себе цену.

– Так вы возьмётесь за это дело?

– Конечно же, нет! – вспыхнул Барлок, – Вы за кого нас держите? Мы разве похожи на охотников за головами?

– Разве, этим делом не должен заниматься орден Сильфивид, это же они у нас на страже порядка, – поддержала его Тавира.

– Как я уже сказал, дело крайне деликатное, и мне бы не хотелось посвящать совет в это, – с нажимом произнёс Эрнест, от напряжения, сильнее сжав пальцы на древке посоха, – Это священная миссия, которую я могу доверить только очень надёжным аларам.

– Проще говоря, незаконное, – скрестив руки на груди, с хитрой ухмылкой протянула девушка.

– С каких это пор Лонские брезгуют подобной работой?

– С тех самых пор, когда целый круг провели в застенках темницы, – с милой улыбкой, ядовито процедила она, – Сейчас, мы самые преданные и законопослушные жители Истара.

Протянув руку, мужчина подозвал свою помощницу и почувствовав тяжесть кожаной папки, отошёл к столу. Оставив посох в специальном держателе, он опёрся на стол и принялся изучать документы.

– Как странно, а мои источники утверждают иное. Пьяный дебош в трактире «серебряная лань», кража со взломом в лавке ювелира Филомерцина, связь с алайри Леарин, устранение почтенных господ из рода Бельгрум и так далее и тому подобное. С такими преступлениями вас уже давно следовало бы вздёрнуть на главной площади.

Подняв взгляд от бумаг, Верховный не смог удержаться от самодовольной ухмылки. Лонские, выглядели как пристыженные ученики, коих мастер поймал за списыванием. Но этот эффект длился недолго. Первым очнулся Барлок.

– У вас нет доказательств!

– Какая связь между нами и этими делами? – процедила Тавира.

«Видимо, она главная, раз позволяет себе вести переговоры», – мысленно отметил Эрнест, продолжая изучать лицо алайри.

Она определённо умела управлять своими эмоциями и не выдавать их, но всё же, до выдержки членов совета ей было далеко.

– А какая разница? Вы преступники и повторюсь, если обращаться к закону, вас уже давно должны были повесить.

– За что? – выпалил Виттинур, явно не ожидавший такого развития событий.

– Да ладно вам, – произнесла Тавира, выгнув бровь, – За такие мелочи на виселицу никого не отправляют, иначе уже половина Истара болталась бы в петле. Ну, оступились пару раз, с кем не бывает? Либо штраф, либо принудительные работы, на крайний случай посадят на пару лет, но смертная казнь, очень в этом сомневаюсь.

– Ну как же, нарушение покоя в ночное время, порча имущества, оскорбления, кража, похищение, убийство и это ещё не полный список. За один проступок никто вас не повесит, даже за пару таких проступков, ничего серьёзного не будет. Но с таким внушительным послужным списком любой палач почтёт за честь завязать петлю на вашей прелестной шейке.

Девушка нервно сглотнула, а в глазах появился самый настоящий ужас. Она прекрасно понимала, что в данных обстоятельствах, у них просто нет выбора. Либо идти на дело, либо на плаху, и второе, верховный уж точно мог им обеспечить.

– Тавира, вижу, вы очень умная алайри. Поэтому давайте не будем тратить время на пустые пререкания. Мне нужна ваша помощь, и я даже готов за неё заплатить. Мог бы принудить делать всё бесплатно, но я человек чести и играть на чужих слабостях, не мой стиль.

– Хорошо, что нам нужно делать?

– Как я уже сказал, ваша задача – вернуть беглянку. Девушку зовут Аулет, но она может представляться и другим именем. Внешне ничего особенного, если говорить о людях. Яркие рыжие волосы, зелёные глаза, бледная кожа. Роста не сильно высокого, среднего телосложения. Она наделена магией, но какой именно неизвестно. Её нужно найти и доставить ко мне в целости и сохранности.

– То есть, вы просите добавить к нашему списку ещё одно похищение?

– Я просто прошу вас вернуть девушку мне. Если вам так будет легче, она преступница и нестабильная алайри. Полагаю, этого достаточно, чтобы более не задавать вопросов, касательно её задержания. По определённым причинам я не могу привлечь к поискам орден Сильфивид. Орнель проводит вас к выходу и выдаст задаток, плюс на расходы.

– Как я понимаю, нам лучше помалкивать о том, кто является нанимателем? – протянула Тавира, не сводя глаз с лица верховного.

– Я же говорил, что вы очень умная алайри. Поэтому прошу вас не терять этого крайне важного качества. Пока что, это ваша лучшая черта.

***

Чем дальше форжетки продвигались по главному тракту, тем больше Аулет влюблялась в необыкновенную природу этого мира. На самом деле, всё вокруг было знакомым, но, как оказалось, отсутствие мусора способно создать сказку на ровном месте. Чистый воздух, которым хотелось дышать, помогал взбодриться даже при постоянном недосыпе.

Любящая поспать до полудня, Аулет вынуждена была подниматься вместе со всеми, а это всегда было с рассветом. Но спокойные разговоры с актрисами и царящая вокруг атмосфера спокойствия.

Несмотря на случай в Асторе, все, кроме Рами относились к девушке с пониманием. Вслух этого сказано не было, но по обрывкам некоторых разговоров можно было понять, что у каждого за спиной были свои промахи. Возможно, не такие масштабные, но никто из актёров не осуждал Аулет за поджог, тем более, что все видели, как это произошло.

Через пять дней о случившемся никто уже не говорил, и только Рами не упускал случая уколоть побольнее, но даже он, к исходу десятины уже предпочитал не говорить об этом. Только окидывал девушку странным взглядом.

Быть может, всему виной была весна, но сама Аулет, когда Рами перестал напоминать о пожаре, поспешила отринуть чувство вины и с восхищением оглядывалась по сторонам.

Королевство было воистину прекрасным, и ничуть не уступало каменному Атал-Мекхе.

Аккуратные домики с красноватыми черепичными крышами и глиняными стенами выглядели невероятно мило, будто игрушечные. В некоторых деревнях, которые располагались неподалёку от вытоптанной коричневой дороги, можно было заметить одну особенность. Начиная с Астора, всё чаще встречалась резьба по дереву, и если богатые дома изобиловали такими украшениями, то дома бедняков ограничивались лишь частью подобного роскошества.

Вместо полноценных резных наличников была только верхняя часть, и в этой особенности, прослеживался глубокий смысл. Все жители Фоурве верили, что такие украшения, могут защитить дом от зла. По этой же причине в пороге дома делали небольшое углубление, куда засыпали соль.

Подобные суеверия казались Аулет до ужаса глупыми, но в этом условном средневековье, многие странности, были нормой.

Проезжая деревню за деревней, к середине весны они добрались до Гиоса, великой столицы этой страны. Единственным, что немного омрачало путь, была лёгкая нервозность, которая исходила от Мириэль. Наблюдая за подругой, Аулет всё больше отмечала, как та опасливо поглядывает по сторонам, всё больше пряча лицо в тени глубокого капюшона.

После произошедшего в Асторе, Рами запретил девушкам приближаться к сцене. Вопреки ожиданиям, серьёзного выговора не последовало, по крайней мере, Аулет не почувствовала никакой агрессии. В лице мужчины можно было рассмотреть только усталость. Сначала он просто отчитал её, а после, только нагружал тяжёлой работой.

Вот и сейчас, вместо того чтобы предаваться блаженному безделью вместе с другими актрисами, девушки вынуждены были работать.

– Ты чего такая нелюдимая? Что-то случилось? – не выдержав напряжения, прямо спросила Аулет, повернувшись к подруге.

Мириэль сидела на ящике с провизией и подшивала костюм одной из актрис, каждый раз описывая рукой огромный круг во время стежка. То, с какой ненавистью она протыкала иглой ткань, вызывало подозрение, что на месте хлопкового полотна, она представляет чьё-то лицо.

– Ничего не случилось, – буркнула она в ответ, резким движением вновь вогнав иголку в палец.

Что было удивительно, к боли брюнетка относилась с безразличием. Мелкая царапина, или как сейчас тычок иглой не вызывал никакого вскрика или шипения.

– Мири, давай начистоту после того, как мы прибыли в столицу, ты сама не своя. Не знаю в чём причина, но меня пугает это. Если я могу чем-то помочь, то…

В этот момент ей в лицо полетел свёрток, над которым, мгновение назад трудилась подруга.

– Отлично! Хочешь помочь – зашей эту рубашку, и если этого будет мало, то в сумке ещё два платья, которые было бы неплохо ещё и постирать. Лейна опять использовала реквизит с клиентами, так что теперь это твоя проблема.

– Моя? – опешила Аулет, едва не наткнувшись ладонью на торчащую иглу.

– Ты говорила о помощи, вот и помоги.

– Но я…

– Не волнует. У меня ещё есть дела, – сказав это, Мириэль спрыгнула с ящика и направилась к выходу из лагеря.

– Я просто хотела как лучше, – тяжело вздохнула девушка, глядя вслед подруге.

За несколько бесплатных выступлений им разрешили на некоторое время остаться в городе и даже выделили небольшую площадку рядом с таверной «Золотой Гусь».

Несмотря на то что внутри городских стен старались строить преимущественно вверх, рядом с трактиром было пусто. Там предпочитали останавливаться сами торговцы или оставляли свой груз для сохранности.

Прислонившись спиной к той самой стене, что отделяла город от остального мира, Аулет тяжело вздохнула. Тоска по Ариану уже не так сильно жгла сердце, но когда эта боль утихла, ей на смену пришли сны. Те самые, что мучили её с самого первого дня в этом мире.

Иногда это были какие-то совсем обычные разговоры, но иногда, ей приходилось просыпаться в поту и с криком. С чем были связаны эти странные видения и почему мучали именно её, оставалось только гадать. По крайней мере, они никак не влияли на жизнь, если не считать постоянного недосыпа.

Закончив с платьями, девушка сложила их в деревянный таз и залила водой. Мыло для стирки тут было ужасное и чем-то напоминало хозяйственное. От него также сохла кожа и слоились ногти, но выбора не было.

Рами не терпел бездельников, особенно когда дела шли не очень. Вспомнив Астор, девушка вздрогнула и принялась с двойным усердием оттирать платье, но воспоминания было не так легко стереть, как грязь с ткани.

Чувство вины уже не терзало душу, однако было неприятно осознавать свою ошибку и то, что неизвестно сколько за неё теперь придётся расплачиваться.

– А что ты здесь делаешь?

Знакомый голос вывел Аулет из раздумий. Не обернувшись, она махнула рукой, мол, иди отсюда.

– Стираю, если незаметно.

– Очень даже заметно, но я думал, что вы с Мириэль уже давно закончили и отдыхаете у себя. В палатке пусто, вот я и забеспокоился.

– Да что со мной может случиться? Разве что бегущие из трактира тараканы унесут, – огрызнулась она, с силой выжимая одно постиранное.

Солнечный свет загородила мужская фигура, и Аулет пришлось поднять глаза на своего собеседника.

Наклонившись к лицу девушки, Тимель сузил глаза и процедил:

– Если ты не забыла, то мы в бегах.

– Я бы с радостью забыла об этом, если бы ты так часто не напоминал.

– Тогда постарайся оставаться незаметной.

– А я заметная? – вновь огрызнулась она, нервно дёрнув плечом, – Я как тихая жёнушка шуршу по хозяйству и не отсвечиваю. Но тебя, видимо, и это не устраивает, всё трёшься возле меня, будто мёдом намазано. Что тебе от меня надо?

– С таким говором, ты скорее на трактирную девку похожа, а не на тихую жёнушку, – парировал воин, нагло улыбаясь.

– Тебя забыла спросить. Помнится, ты хотел вернуться в Аллорию, прямо-таки грезил ей, из-за этого даже сцену устроил. Что случилось, уже не хочется на родину?

Этой фразой она попала не в бровь, а в глаз. Мужчина поморщился и с тяжёлым вздохом ответил:

– Я не устраивал никаких сцен, это ты меня вынудила так поступить.

– Я?

– Ну не я же сам так решил! – воскликнул он, явно возмущённый её наглостью.

Женщине в этом мире полагалось опускать глаза в пол и не дерзить, но воспитанная в другом мире, Аулет просто не могла себя остановить. В такие моменты, слова срывались с губ, прежде чем мозг успевал оценить ситуацию.

– Шёл бы ты…

– Куда? – придвинувшись ближе, парировал воин, – Чего же ты замолкла? Я с радостью пойду куда угодно, но только с тобой.

От этого заявления дыхание стало в горле стальным заслоном. Возмущение, горящей волной поднялось от центра груди к голове, заставив кровь прилить к лицу.

– Ты безумно очаровательная, когда злишься.

– Да ты… как ты… – задыхаясь, выпалила она, не в силах озвучить собственные мысли.

– Как я смею? Очень даже просто. А теперь выдохни и слушай меня внимательно. Я предлагаю забыть обо всём что было в лесу и в Истаре. Надеюсь, что за нами никто не будет гнаться, но если будут, то лучше лишний раз не вспоминать былое.

– Просто научись признавать свои ошибки, если бы не твоя настойчивость, всё могло бы сложиться иначе!

– Это как? – скрестив руки на груди, оживился Тимель.

– Это так! Мы с Арианом спокойно жили бы, я бы нашла дело по душе и никаких проблем, – с ненавистью бросив кусок мыла обратно в корыто, процедила Аулет.

– Если я правильно помню, это твоя несдержанность привела к этим проблемам, а не я. Ты сама связалась с преступниками.

– Мне просто было жалко девочку. Ты не видел того, что видела я. Скорее всего, её уже нет в живых. Если ты считаешь подобную жестокость нормальной, то нам не о чем говорить!

– Упрямая девчонка, и откуда ты такая взялась? – закатив глаза, простонал воин.

– Откуда взялась – там уже нет! А будешь глупые вопросы задавать, рано состаришься, – недовольно пробурчала она, – И вообще, ты чего пришёл?

– На тебя посмотреть, – ядовито отозвался он и на мгновение замолкнув, поднял взгляд к небу, – У нас ещё есть время до вечера. Так что жду тебя на площадке за трактиром.

– Извини, но мне ещё надо тут убраться, прополоскать, вывесить, вылить воду. Извини, но мне сейчас не до тренировок.

– Как говорил мой учитель, «постоянство – ключ к мастерству!» поэтому жду тебя на площадке за трактиром, – конец фразы прозвучал увесисто и чётко, словно бы Тимель не говорил, а чеканил слова как золотые монеты.

Развернувшись, он быстро направился в сторону трактира.

«Нашла себе на голову деспота», – глядя ему в спину, подумала девушка, уже предвкушая то, как на следующий день будет умирать от боли во всём теле.

***

Мрачным взглядом окидывая залитую солнцем улицу, Мириэль притаилась в узком переулке уровнем выше. Колодезная площадь уже давно закрепилась в сознании жителей нижнего Гиоса, как место встречи. Некоторые даже зашифровывали приглашение таким образом, чтобы было непонятно, это тайная встреча или просьба сходить за водой.

Внизу время от времени появлялись уставшие прачки и шумные хозяюшки, но знакомого лица, Мириэль среди них не наблюдала. Надежда, что сама Алессия Ветильская снизойдёт до её скромной персоны, была зыбкой, как Барилонские песчаные карьеры, но попробовать стоило.

Доставить записку не составило труда, оставалось только запастись терпением. Даже самой себе, Мириэль не могла признаться в том, что сны Аулет были вызваны чем-то неестественным. То, с каким выражением лица просыпалась подруга, заставляло чувствовать вину. Она могла помочь, но давняя клятва не давала притронуться к картам.

Сама Аулет редко могла что-то припомнить из увиденного, но Мириэль отлично был знаком этот взгляд, так смотрят только те, кто испытал ни с чем не сравнимую боль.

«Скорее бы всё закончилось, и уехать поскорее из этой проклятой страны!» – подумала брюнетка, опустив взгляд на свою руку.

В тревожном ожидании она и не заметила, как начала сжимать маленький коричневый мячик. Проведя большим пальцем по самой глубокой царапине, девушка тяжело вздохнула. Воспоминания заполнили голову, вызывая тянущую боль в центре груди.

Неожиданно, прямо перед носом мелькнул длинный хвост. Пролетев площадь по кругу, маленькая птичка опустилась на край колодца. Двигая хвостом вверх-вниз, она смотрела прямо на Мириэль.

«Вот щучка!» – промелькнула мысль, но делать было нечего.

Было глупо надеяться, что Алессия придёт на встречу сама, но она даже не потрудилась прислать служанку, что было странно.

Не разрывая зрительного контакта, Мириэль медленно кивнула, после чего чёрно-белая птица взлетела и направилась в противоположную от переулка сторону. Накинув капюшон, девушка поспешила за ней.

Вестница Алессии вела её в западную часть города, туда, где Мириэль хотелось находиться меньше всего. Хуже были только дворцовые кварталы и сапфировый район. Но даже так, находиться в цитриновом квартале, было попросту больно. Эти улицы, с изящными домами из белого и серого камня, где в окнах стоит жёлтое стекло, а на улицах всегда светло, хранили слишком много воспоминаний.

Стараясь не слишком сильно засматриваться на окружение, Мириэль просто следовала за своим проводником. В один момент птица села на вывеску местного трактира и сразу же рассыпалась сотней серебристых искр. На вывеске золотом было выведено название: «Тихое место».

«Вот и конец пути», – с тяжёлым вздохом, сказала себе девушка, взявшись за вырезанную из дерева ручку в виде виноградного листа, – «Надеюсь, что оно и вправду тихое!»

В час зайца в помещении почти не было людей. Только невысокий мужичок протирал стаканы за стойкой, да несколько посетителей, что лениво потягивали эль в своих тёмных углах.

Подойдя к трактирщику и выложив на стол серебряную монету, она хотела было спросить его о посетительнице с белыми волосами, но он молча указал пальцем наверх.

– Третья от лестницы, и деньги забери.

– Спасибо, – пролепетала брюнетка, после чего поднялась.

Было сложно представить, что Алессия обитает в таком месте. Трактир выглядел неплохо, но эта алайри всегда любила роскошь и комфорт, которых явно не стоило ожидать в таком месте. Сама Мириэль с удовольствием остановилась бы тут, но не одна из лучших онейромантов Гиоса.

Обшитые деревом стены, связки полыни под потолком, чистый пол и отсутствие грызунов, о таком можно было только мечтать, но зная Алессию, девушка сильно сомневалась, что та согласилась бы на подобное. Однако за дверью указанной комнаты, Мириэль действительно увидела свою подругу из прошлой жизни.

За то время, что они не виделись, алайри сильно похудела. От румяных щёк не осталось и следа, их заменили впалые скулы. Сильнее выделилась линия подбородка, а запястья выглядели так, словно вот-вот переломятся под весом массивных перстней из белого золота на пальцах.

– Ну и какими судьбами? – сухо процедила она, когда Мириэль закрыла за собой дверь.

Девушка сразу почувствовала, как по стенам прошлась волна энергии.

«Защитное заклинание, плюс тишина. Чего же ты так опасаешься?» – мысленно отметила она, отодвигая стул.

– Мне нужна твоя помощь.

– Моя помощь? Да за то, что ты сотворила, тебя в первую очередь надо сдать совету! – вспыхнула алайри, тряхнув серебристыми волосами, что спускались до талии.

– Так чего же не донесла? – выгнув бровь, парировала брюнетка.

– Тебя дуру, пожалела.

– Тогда к чему эта сцена?

– Из нас двоих сцены привычнее устраивать тебе!

– Давай только без громких слов. В общем-то, у одной моей знакомой, проблема.

– Ну кто бы сомневался, – закатив глаза, перебила её Алессия, – Рядом с тобой всегда одни проблемы! Попробуй для разнообразия, найти решение, а как найдёшь, всегда носи с собой.

– Спасибо, что перебила, а теперь, может выслушаешь нормально? Я пришла не ссориться и уж точно не вспоминать былое.

В голосе появился нажим, и на мгновение, тени в углах комнаты будто бы сгустились. Заметив это, алайри скривилась, но заняла место напротив.

– Хорошо, я тебя выслушаю, – нехотя согласилась она и откинувшись на обитую дешёвым ситцем, спинку стула, скользнула самодовольным взглядом по лицу брюнетки, – Ну, и что же привело саму Мириэль Эйгерро в Гиос? Помнится, в последнюю нашу встречу ты клялась, больше никогда не появляться не только в хрустальном городе, но и в столице.

– Уже давно не Эйгерро, просто Мириэль.

– Хорошо, просто Мириэль. Так почему ты заявилась в Гиос спустя столько лет? Если я тебя хорошо знаю, а знаю я тебя очень хорошо, ты не из тех людей, которые готовы принять помощь. Всё сама да сама, а тут вдруг появляешься спустя столько лет и просишь помощи. Начинаю подозревать, что Эзра была права.

– Давай не будем ворошить прошлое, – поморщилась девушка, – Я, собственно говоря, пришла просить не для себя. Одну мою знакомую мучают сны, в последнее время она их почти не помнит, просыпается в ужасном состоянии.

– Должно быть, интересные сны, если ты решила обратиться ко мне. Других онейромантов не нашлось или с деньгами туго? Ты учти, я в долг не работаю.

– Так уж получилось, что мы оказались неподалёку, а лучше тебя, онейромантов я не знаю.

На лице отразилось самодовольство, уж что Алессия любила, так это лесть. Немного помолчав, она смерила старую подругу взглядом и с тяжёлым вздохом ответила:

– Что есть, того не отнять. Ну что ж, приводи свою знакомую. Буду вас ждать здесь, в час енота.

***

Сидя на бревне за трактиром Тимель сверлил взглядом землю, не зная, как поступить. С одной стороны, Аулет ему нравилась, но с другой, она была слишком увлечена Арианом. Такая слепая любовь была на уровне помешательства. Она упорно отрицала правду и не желала, чтобы кто-то порочил его образ.

«Слуги Искушающего!» – сплюнув на землю, подумал он.

То, что и сама Аулет может быть алайри, он всё ещё отказывался признавать. У неё не было абсолютно никаких силовых всплесков, что было абсолютно нетипично для неосознанной алайри. Даже заклинания, которые она пыталась творить ещё в Истаре, не имели никакого результата.

В этой рыжей красавице определённо было что-то необыкновенное, но что именно Тимель пока так и не понял. Его очаровывала эта жажда жизни, что светилась в пронзительных глазах цвета весенней зелени и стремление быть независимой, но порой, последнее и раздражало. Там, где можно было просто опереться на его плечо, она стискивая зубы, справлялась сама, а на предложение помочь, отвечала резким отказом.

Даже желание обучиться искусству меча, выглядело не как серьёзное намерение, а как желание доказать свою мужественность.

«Глупая девчонка, и где она бродит?» – с раздражением подумал он, окидывая взглядом пустырь.

Воину не нравилось обучать женщину бою, но к сожалению это был единственный способ побыть с девушкой наедине. В пути они занимались куда чаще, а прибыв в город, Рами загружал Аулет работой, из-за чего, на тренировки у неё просто не осталось сил.

Рами всё ещё злился на неё за тот пожар. Ведь ему пришлось из собственного кармана возместить городу нанесённый ущерб, что только увеличило долг девушки перед театром. Только Мириэль, оставалась ей верной подругой, но даже она, после въезда в Гиос стала какой-то мрачной и нелюдимой.

Всё своё время, брюнетка проводила либо в палатке, либо где-то за пределами лагеря. Поймать её было так же непросто, как ловить чёрную кошку ночью.

Тимелю отлично был знаком этот взгляд, смесь боли и страха. Девушку явно что-то волновало, но от любой попытки заговорить о причине волнений, она тут же спешила сменить тему.

«Что же ты скрываешь?» – промелькнула мысль, вновь возвращаясь в рыжеволосой красавице, – «Вот приедем в Аллорию, я обязательно вернусь за деньгами, и уже тогда, можно будет как-то отблагодарить её. Всё-таки, если бы не она, так и сгинул бы в этом проклятом лесу».

– Прости! – на выдохе выпалила Аулет, держась одной рукой за бок, – Меня Арла задержала, в последний момент попросила подшить ей бусины на платье.

– А почему она сама этим не занялась? – проворчал мужчина поднимаясь.

– Наверное, потому, что теперь всё можно скинуть на меня. Все пальцы себе исколола, пока возилась с её костюмом, – поморщившись, недовольно протянула она.

– Дай посмотрю.

Взяв девушку за руку, Тимель опустил взгляд и увидел несколько алых точек на пальцах.

«Что же ты за женщина такая, что с иглой управляться не умеешь?» – подумал он.

От тяжёлой работы некогда нежные руки огрубели, стали слегка шершавыми, с короткими, обгрызенными ногтями.

– Вот, держи, – запустив руку во внутренний карман лёгкой кожаной куртки, мужчина выудил маленькую металлическую баночку и протянул её Аулет.

– Что это?

– Я давно заметил, что у тебя руки совсем для такой работы не предназначены, вот и озаботился приобретением мази. Она обладает лечащими свойствами, помогает от ожогов и мелких царапин. Как сказал травник, эта мазь и кожу хорошо увлажняет.

– Спасибо тебе за заботу, но я не могу принять, – покачала головой девушка, протягивая баночку обратно.

– Что за вздор? Это просто проявление заботы и ничего больше. Я же вижу, что ты совсем не предрасположена к тяжёлому труду. Ты явно недоговариваешь о своём происхождении, но я и не хочу лезть к тебе в душу.

– Я тебе уже всё сказала, ещё тогда, в лесу.

– Аулет, я может быть кажусь недалёким и грубым воякой, но далеко не дурак. Ты не похожа на простолюдинку. Нежная и белая кожа, дерзость и свободолюбие. Ты не привыкла выполнять приказы, и это сразу видно. Не знаю, от кого или от чего ты бежала и как оказалась в лесу, но я надеюсь, что когда-нибудь, ты расскажешь мне об этом.

Подняв на девушку взгляд, он столкнулся с зелёными омутами, полными сомнения. По какой-то причине она не доверяла ему, хотя сам Тимель считал, что уже неоднократно доказал свою верность, и то, что достоин доверия как никто другой.

С тяжёлым вздохом он продолжил:

– Я не прошу тебя открываться сейчас. Пусть всё произойдёт в своё время, но я надеюсь, что когда-нибудь, ты сочтёшь меня достойным своего доверия.

– Тимель, дело не в этом. Да, сначала ты показался мне грубым и деспотичным, но потом, я начала чуть лучше понимать тебя. Дело не в моём недоверии, а в правде, которую ты вряд ли сможешь принять.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что это правда. Прости, но я не тот человек, которого стоит просить открыться, и твой подарок, этому не поможет.

«Неужели она думает, что я её пытаюсь купить?» – догадка пронзила разум воина, подобно солнечному лучу, что с настойчивостью истинного борца, каждый раз прорывался сквозь пелену тяжёлых облаков.

– Я просто подумал, что тебе не помешает мазь. Просто возьми её и не думай, что должна мне за это что-то. Это подарок.

– Вот так просто? – захлопала глазами рыжая.

– Вот так просто, – с улыбкой ответил Тимель, – А теперь давай позанимаемся. Раз у тебя руки болят, значит, будем отрабатывать правильную стойку и переходы.

– Зачем? Разве удары, это не главное?

– Главное, но от правильной позы зависит сила удара и твоя устойчивость, а от умения правильно двигаться, безопасность. Ведь ты же не хочешь быть избитой в самом начале боя.

Глава 4 «Путешествие к истокам»

После тренировки, ноги гудели, начиная от пяток и до ягодиц. Упав на жёсткую лежанку в их, с Мириэль палатке, Аулет поморщилась и повернулась на бок.

– Садист, – на выдохе произнесла она, прикрыв глаза.

Девушка ощущала себя потной, грязной и ужасно уставшей. Вплоть до заката, Тимель гонял её по пустырю, заставляя отрабатывать правильное отступление и переход из защиты, в нападение. Каждый неверный шаг сопровождался громким рыком, который заставлял Аулет вздрагивать и допускать новые ошибки, но мужчина был неумолим.

После такого хотелось только превратиться в амёбу. Перевернувшись на живот, она простонала.

– А что это за лежбище котиков?

Голос Мириэль ворвался в благословенную тишину, раздражая своим ехидством. Судя по тону, её настроение было куда лучше, чем в первой половине дня.

– Котик на грани жизни и смерти. Ненавижу этот мир! – прорычала в подушку Аулет, так и не найдя в себе сил подняться.

– Оу, да ты прям излучаешь жизнелюбие и позитив, – опустившись на соседнюю лежанку, выдохнула брюнетка.

– Я излучаю ровно то, чем являюсь на данный момент.

– Как поэтично, уверена, что у тебя нет таланта к стихосложению?

Всё же повернув голову, Аулет бросила взгляд на подругу. Мириэль всё ещё была в своём любимом плаще несмотря на достаточно тёплую погоду, а капюшон был надвинут на глаза, скрывая верхнюю половину лица в густой тени. Раньше, девушка не замечала за брюнеткой желания прикрыться. Слишком уж это было подозрительно.

– Если бы у меня было чуть больше сил, я бы обязательно тебя спросила, где ты была. Но на твоё счастье мне плевать.

– Прям уж-таки плевать? – заигрывающим тоном, проворковала Мириэль, поддавшись вперёд, снимая капюшон.

Аулет сразу же заметила, что подруга явно чем-то взбудоражена. Глаза пусть и уставшие, но выдают предвкушение.

– Абсолютно. Я слишком устала и не хочу стать жертвой твоего гнева. Как по мне, ты что-то скрываешь. Не знаю, почему тебе так не по душе в Гиосе, но с другой стороны, это и не моё дело.

– Растёшь на глазах, – хмыкнула брюнетка, – Но на твоё счастье, у меня есть для тебя ответ, – мне удалось найти для тебя онейроманта.

– С чем тебя и поздравляю…

– И это всё?

– А чего ты ещё от меня ждала? Я за сегодня так вымоталась, что не уверена в своём желании жить, а больше всего, я хочу забыться сном, желательно без сновидений.

– Так, хватит себя жалеть. Сейчас ты поднимешься, наденешь плащ и пойдёшь со мной.

– Куда?

– К онейроманту. Я уже обо всём договорилась, – раздражённо произнесла Мириэль, принявшись копаться в своей дорожной сумке.

– Я никуда не пойду, – даже не предприняв попытки подняться, простонала Аулет, чувствуя покалывание в стопах, – Ты меня бросила, и я сама занималась этими дурацкими костюмами.

– Ты ещё поплачь.

– А вот и поплачу!

С тяжёлым вздохом Мириэль вновь опустилась на край своей лежанки и посмотрела на подругу уже более сочувствующим взглядом.

– Знаешь, когда я встретила Рами, он не хотел меня брать с собой. Запутавшаяся в себе, наглая девица. Так он сказал, едва взглянув на меня, но всё же принял. Мне приходилось упорно работать, как и тебе. А всё для того, чтобы найти своё место и закрепиться на нём. Сейчас, как видишь, я всем довольна.

Приподнявшись, Аулет окинула брюнетку удивлённым взглядом.

– Ты никогда не говорила о том, как попала в этот мир и как встретилась с Рами, я даже не знаю, сколько тебе лет.

– Не забивай себе голову глупостями, хорошо?

– У меня, конечно, тоже своих секретов навалом, но твои секреты начинают меня пугать.

– Аулет, давай договоримся. Ты перестанешь совать нос в мои дела, а я помогу тебе разобраться с твоими проблемами.

– И чем это отличается от изначального плана? – выгнув бровь, недовольно протянула девушка.

– Вот именно ничем не отличается. Это жестокий мир, и некоторые секреты, совсем не стоят того, чтобы их озвучивать.

«Главное, чтобы мне потом не аукнулись твои секреты», – промелькнула мысль.

Что-то в словах брюнетки отдавало горечью, но что именно Аулет так и не поняла. С одной стороны, Мириэль предлагала ей помощь, но с другой, идти среди ночи неизвестно куда, особенно в таком разбитом состоянии не сильно хотелось.

– Как мило. Только что придумала или это твоя излюбленная отмазка?

– Никаких отмазок, всё настоящее, – хмыкнула Мириэль, и, всплеснув руками, подскочила с места, чтобы спустя мгновение схватить подругу за ногу, дабы стянуть с кровати, – Хватит препираться, нам ещё долго идти. Поэтому плащик на плечи и идём!

– Ладно-ладно, – сдалась девушка, нервно дёргая ногой, пытаясь тем самым освободиться от захвата, – Пойду, куда скажешь, только отпусти.

***

Алессия Ветильская мрачным взором буравила собственное отражение. Появление Мириэль было воистину невероятным стечением обстоятельств. Прошло уже столько лет, а она осталась такой же непримиримой гордячкой, по лицу которой, руки чесались пройтись плетью.

«Интересно, что же она такое откопала, раз решила обратиться ко мне?» – промелькнула мысль, и рука сама потянулась к украшенному мелким жемчугом, гребню.

В трактире было чисто и тихо, но где-то в глубине хрупкого тела, то и дело поднималась ярость. Одна ошибка, одно неверное толкование и вот уже от некогда громкого имени, не осталось и следа.

Сновидеть разумы богачей, совсем иное дело, нежели разумы бедняков. Тавлук, как любимой своей наложнице, даровал Алессии долгую молодость. Сколько бы времени ни прошло, а её лицо будет таким же, как в тот момент, когда она присягала своему богу на верность.

Но был у этого подарка и свой минус, изменить свою внешность при помощи магии, онейромантка более не могла, что осложняло жизнь. До самой смерти она останется такой, какой была на момент произнесения клятвы, и ничто не способно этого изменить. Так бы уже давно сотворила иллюзию, уехала из столицы и работала под новым именем. Но нет! Со своей внешностью и репутацией она ничего не могла сделать, ибо все богачи Фоурве знали о том, что Алессия Ветильская недостойна внимания, а за пределами королевства даже онейроманты не могли чувствовать себя спокойно.

«Тавлук жестоко наказывает за глупость и ложь, впрочем, как и верховные чародейки», – подумала она, и при одном только воспоминании о тех событиях, лицо девушки скривилось, будто губы оросило соком кислицы.

Сосредоточившись на ощущении времени, Алессия отложила гребень и подошла к окну. Улица, освещённая мягким, тёплым светом, выглядела пустой. Редкие прохожие не задерживались тут и спешили либо на цитриновую площадь, где уже должны были начаться танцы, либо по домам.

«Интересно, сколько Мириэль мне заплатит, за эту работу? Хотя можно стрясти и побольше, она явно не в курсе моих дел», – промелькнула мысль, но девушка сразу же поспешила отогнать её прочь.

В некоторые думы лучше не погружаться, особенно когда на кону важное дело.

Принимать бедняков, девушке, откровенно говоря, не нравилось. Их сны были примитивны до жути и навевали тоску. Беспокойство за родных, желание узнать, был ли сон о большом урожае или красивом женихе, вещим. Сны богачей тоже были не сильно интересными, но те хотя бы платили достойно, чего не скажешь о ремесленниках и обычных рабочих.

Алессия скучала по былым временам, но отринуть свой долг, просто не могла.

Тавлук жесток, ежели пренебрегать его даром. Поэтому приходилось хотя бы раз в десятину принимать хоть кого-то. Платили мало, поэтому всё, что алайри оставалось, так это жить на накопления.

Дом, на Хризолитовой улице пришлось заложить, украшения продать, а самой переехать в более скромное жилище. В обмен на её услуги трактирщик согласился предоставить ей комнату в полцены, но в остальном, будущее виднелось чародейке в самых мрачных тонах.

Наконец, из переулка показались две тёмные фигуры. Приглядевшись, Алессия узнала в одной из теней плащ Мириэль. На фоне обычной ткани он был словно бы соткан из первозданного мрака.

«Что б тебя тени драли, проклятая тварь!» – подумала она, нехотя отрывая взгляд от окна.

Ждать долго не пришлось. Совсем скоро, порог переступили две девушки. Первой сняла капюшон спутница Мириэль. У неё оказались удивительно яркие рыжие волосы, чем-то похожие на волосы Габриэль и Лорет, но в отличие от верховных чародеек, незнакомка выглядела совсем не такой величественной.

Только мельком окинув взглядом комнату, она тут же опустила глаза.

«Скромница или змея?» – промелькнула мысль, и Алессия перевела взгляд на Мириэль.

– Это и есть твоя знакомая?

– Да, – кивнула брюнетка, – Аулет, знакомься, это Алессия Ветильская, лучший онейромант Гиоса.

– Приятно познакомиться, – произнесла рыжая и протянула чародейке руку.

– Очевидно не местная, раз не знает, как правильно приветствовать аларов, – высокомерно отозвалась Алессия, – Люди в Фоурве могут не любить нас, но какое-никакое уважение, выказывать обязаны. Во время приветствия, ты должна правую руку с раскрытой ладонью приложить к левому плечу и поклониться. Можно исполнить короткий поклон лишь кивком головы, а можно склониться нормально. Чем глубже твой поклон, тем большее почтение ты проявляешь к алару.

Сказав это, чародейка тут же продемонстрировала, как это делается.

– Алессия, к чему этот официоз? – скривилась Мириэль, – Мы же не на приёме.

– Нет, но мне было бы приятно, – пожала плечами алайри и указала рукой на узкую кровать, – Прошу к месту отбытия.

– Отбытия? – вскинула бровь Аулет.

– Ну да, онейроманты никогда не лезут в голову во время бодрствования. Поэтому тебе нужно лечь и успокоиться, – взяв девушку за плечо, она подвела её к кровати и мягко подтолкнула, дабы та вытянулась на матрасе, – Твоё дыхание должно замедлиться. Стать ровным и чётким. Пусть сердце, станет камнем и отстукивает свой ритм…

– Мне это не нравится, – предприняв попытку подняться, выдохнула Аулет.

– Так и знала, что придётся по-плохому, – тяжело вздохнув, произнесла Алессия и ударила девушку ребром ладони по лбу.

В следующее мгновение, комнату озарила вспышка алого цвета, из-за чего в глазах присутствующих, на мгновение стало темно.

– Во имя Тени, что это было?! – воскликнула Алессия, потирая глаза.

– Возможно, ты переусердствовала?

Глаза нещадно жгло от неожиданной вспышки света, из-за чего чародейка на мгновение потеряла концентрацию. Чтобы не упасть, она упёрлась руками в жёсткий матрас, ожидая, когда её отпустит головокружение.

– Я ещё никогда не видела такого сопротивления. Ты где её откопала? – процедила онейромантка, когда вместо черноты, перед глазами начали проступать очертания предметов.

– Так может, не стоило применять силу? – не осталась в долгу Мириэль.

– О нет, дорогая. Ты явно ожидала чего-то подобного, раз не сняла капюшон!

– Прекращай уже видеть подвох там, где его нет.

– А это разве не подвох? – указывая на Аулет, прокричала она, – Это нормально? Ты меня знаешь, я щёлкала как орехи разумы очень крепких людей и аларов, но никогда ещё, я не встречала такого сопротивления.

– Значит, поздравляю тебя с открытием! – процедила брюнетка, схватив онейромантку за локоть, – А теперь ты разбудишь её и сделаешь свою работу нормально.

– Нет.

– Что это я только что услышала? – опешила Мириэль, но Алессию уже было не остановить.

– Я тебе отказываю! Если бы я знала, что придётся действовать тем методом, то ни за что не согласилась бы принять вас. Это надо же придумать, привести нестабильную алайри ко мне. Хотя чего я ещё ожидала, от тебя всегда были одни проблемы.

– Сотня золотом, – мрачно отчеканила Мириэль.

– Что, прости?

– Сотня золотом. А если забудешь о нашем визите, то две.

От таких сумм, на мгновение у чародейки вновь закружилась голова. Ей уже давно не предлагали таких денег за услуги. Что-то внутри кричало об опасности, но этому голосу вторила жадность. Две сотни золотом могли обеспечить ей безбедную жизнь на приличный срок. На эти деньги можно было снять дом, не такой, как прежде, но тоже неплохой, или подкупить нескольких влиятельных людей, дабы те помогли поправить репутацию. Алессия уже давно хотела перейти на более обеспеченных клиентов, но подходящей возможности не было.

– Ладно, – нехотя согласилась она и принялась будить Аулет.

На удивление, после этой выходки, девушка не реагировала, ни на голос, ни на брызги холодной водой. Взяв из ящика стола одно из гусиных перьев, чародейка подожгла кончик и поднесла к носу спящей, принявшись читать заклинание. Сначала не было никакой реакции, но неожиданно Аулет подскочила и принялась чихать.

– Что это за дрянь? – проворчала она, не переставая тереть нос.

– По-другому ты не просыпалась, пришлось жечь перо, – пожала плечами алайри и опустившись на край кровати, продолжила, – Времени у нас мало, поэтому слушай внимательно и запоминай. Что-то не пускает меня в глубины твоего разума, поэтому нам придётся пройти этот путь вместе. Как правило, в царстве Тавлука, нужно пройти через три прохода. Это может быть дверь, арка, окно, что угодно, но лучше это сделать как можно быстрее. Надолго оставаться в его царстве нельзя. Я бы могла пройти этот путь сама, если бы ты меня пустила, но придётся идти вместе. Ты, очевидно, ключ. Так что будет три сна, три прохода и всего одна ночь.

– Как? Почему? – захлопала глазами Аулет, опешив от такого обилия информации.

– У меня нет времени читать тебе лекцию, так что просто делай, как я говорю, и всё пройдёт гладко.

– Мириэль? – бросив испуганный взгляд на подругу, Аулет неосознанно отстранилась от блондинки.

– К сожалению, придётся поступить, как говорит Алессия. Твой разум по какой-то причине закрыт, что-то или кто-то мешает увидеть твои сны, – пожала плечами брюнетка.

– Поэтому, нам придётся пройти по трём уровням, погружаясь всё глубже. Главное, не уходи от меня далеко, и всё будет хорошо.

– Мне всё это не очень нравится. Я правда хочу узнать, почему мне всё это снится, но…

– Делай, как она говорит. Алессия та ещё заноза, но дело своё знает. Тебя проведёт любимица бога снов, так что бояться нечего.

Время тянулось словно густая патока, но без согласия Аулет, чародейка не могла проникнуть в глубины её разума.

«Можно подумать, мне это надо! Давай же, хватит упрямиться. Двести золотых на дороге не валяются, а если ты не согласишься, я их не получу», – думала чародейка, не сводя напряжённого взгляда с лица Аулет, но высказать собственные мысли, она так и не решилась.

Видимо, почувствовав её напряжение, Аулет неуверенно кивнула.

– Хорошо, я согласна. Что нужно делать?

– Для начала ложись, закрой глаза и прислушайся к ударам сердца. Считай их.

***

Расслабиться в таких обстоятельствах было просто невозможно, но каким-то чудом на двадцать восьмом ударе, в темноте, начал появляться просвет. С каждым ударом сердца этот просвет становился всё шире и чётче, будто после многолетней слепоты, наконец прорезалось зрение.

Повернувшись, девушка увидела яркий жёлтый свет и зажмурилась. Проморгавшись, она поняла, что этим светом было не что иное, как двойные врата, выполненные из рога и слоновой кости. Причудливые и незнакомые символы переплетались, создавая хаос.

Принявшись озираться, Аулет тут же поняла, что находится где-то в пустыне. Всё пространство, насколько хватало взора, было усыпано золотым песком, а небо, переливалась всеми существующими красками. Звёзды двигались как живые, складываясь в уже знакомые созвездия и тут же превращаясь в новые.

Падали кометы, оставляя длинный мерцающий след за собой, галактики и планеты становились то ближе, то дальше. Несколько солнц, с огромной скоростью проносились над миром и скрывались за линией горизонта, чтобы спустя пару мгновения появиться вновь.

Но освещение было приглушённым, приятным глазу, из-за чего хотелось вечность любоваться этим прекрасным небом.

– Как странно, – протянула Аулет и тут же вынуждена была отвлечься.

– Нет-нет-нет!

Женский голос был резким и злым, переведя взгляд на источник шума, Аулет увидела Алессию. Она била кулаком колонну рядом с вратами и в самых красочных выражениях проклинала свою жизнь.

– Что случилось?

– Дерьмо! Полное, кромешное, всепоглощающее – дерьмо! – тяжело дыша ответила чародейка, всё же перестав бить стену.

– А нормально объяснить можешь?

– Ну чтобы ты точно поняла – мы в ловушке. Умрёшь тут, не проснёшься в реальности. Не найдёшь выход к нужному времени, останешься тут навсегда.

– Ты об этом ничего не говорила.

– Я и не знала! – огрызнулась Алессия, – Вот чувствовала же неладное, но нет, соблазнилась деньгами, будь они прокляты!

– Так давай найдём выход, вернёмся, как пришли! – порывисто предложила Аулет, не зная, как подступиться к чародейке.

– Вернёмся, как пришли? – горько усмехнулась она, – Да проще себе ухо лизнуть, нежели выбраться отсюда. Нет пути обратно, только вперёд.

– Только вперёд? По трём снам?

Тяжёлый вздох стал девушке ответом и будто бы говорил: «Какая же идиотка!», но вместо того, чтобы озвучить это, чародейка потёрла пальцами переносицу и принялась объяснять:

– Есть три вида сна, с которыми могут работать онейроманты. Адеритовый – это сон обычный, куда можно погрузить без каких-либо проблем. Обычно онейроманты работаю именно с ним. Но есть ещё далеарный и кевланический. Далеарный – это тот, которым я хотела тебя провести, сон трёх врат. Там тоже не просто, но всё что нужно, так это найти проход. Никаких загадок, никакого взаимодействия. А вот кевланический, это сон трёх даров, и могу прямо сказать – мы в большой опасности.

– А можно как-то подробнее? Я не совсем понимаю.

– Кевланический сон – это сон, в котором нам нужно пройти через три твоих сна и в каждом из них, найти по одному из даров.

– И всё?

– О нет, это далеко не всё. Нам нельзя вмешиваться в сон, нельзя контактировать с героями этого сна, вплоть до того, что мы не должны говорить с ними и даже касаться, всё должно идти своим чередом, будто нас нет. И чем сильнее будет влияние на сон, тем агрессивнее станут образы, они даже могут призвать кошмар, и поверь мне, ты не захочешь с ним встретиться.

– Получается, нам нужно быть тихими как мыши, а ещё как-то найти и забрать этот дар?

– По сути всё верно, но проблема ещё в том, что если мы не успеем найти выход до рассвета, то можем застрять тут навечно, – со злостью в голосе процедила чародейка.

Всё это время она меряла площадку перед воротами, шагами, из-за чего на песке образовались характерные борозды.

– Как такое возможно? Разве твой бог не благосклонен к своим последователям?

Алессия скривилась и, нервно дёрнув плечом, произнесла:

– Тавлук своеобразен, впрочем, как и все боги. Он любит загадывать загадки и ставить условия. Возможно, он и не запрёт нас тут насовсем, но поверь мне, идти к нему через всё царство, ты не захочешь, а по-другому, с ним поговорить не выйдет.

– Получается, мы в полной жо…

– Можешь не продолжать! – резко оборвала её чародейка, принявшись ходить вдоль ворот, будто бы от этого волшебным образом решилась их проблема.

– И что нам делать?

– Как я и сказала ранее, только идти вперёд.

Подойдя к воротам вплотную, Аулет заметила, что слоновая кость не такая гладкая, какой показалась ранее. Маленькие жучки шевелились, будто бы пожирая друг друга.

– Какая мерзость!

– А чего ты ожидала? – ухмыльнулась Алессия, – Это не только царство грёз, но и обитель кошмаров. Не любишь жуков?

– Ненавижу, брр… – поёжилась она и, переведя взгляд на чародейку, присмотрелась к Алессии внимательнее.

Алайри выглядела слегка взволнованной, будто находиться в царстве Тавлука ей и самой не очень приятно. Сглотнув, девушка мотнула головой и приложила ладонь к маленькому маковому цветку, после чего поверхность пошла рябью и обратилась зеркалом.

– И что теперь?

– Теперь идти вперёд. Главное, не отходи от меня далеко, в этих краях слишком легко потеряться. Мы же не можем знать наперёд, в какой именно сон нас занесёт, а это может быть всё что угодно.

«И зачем я согласилась на это?» – промелькнула мысль, но обратной дороги уже не было.

Набрав в лёгкие побольше воздуха, Аулет на выдохе шагнула навстречу своему отражению.

***

Уставленный тонкими свечами алтарь излучал тёплый свет. На небольшом возвышении стояла фигура в плаще, с распростёртыми в стороны руками, именно таким изображали Светлого Святого, вот только в Истаре было не принято держать его изображение в доме. Алары верили в свет, а это место, отличалось от всего, что было знакомо Аулет.

На небольших диванчиках была цветастая обивка, а саму комнату разделяли полупрозрачные занавески, подвешенные на потолочные балки.

– Завтра великий день, – радостно произнесла невысокая брюнетка во всём чёрном.

Забравшись в кресло с ногами, она выглядела как маленькая птичка. Глаза светились предвкушением, а уголки чувственных губ были приподняты.

– Не знаю, как насчёт великого, но лучший, так точно! – радостно добавила другая девушка, присаживаясь рядом, – Этран обещал, что будет много костров, праздничная ярмарка, угощения и…

– Наверняка будут барды! Музыка, танцы, песни…

– И состязания! В этом году будут не только магические состязания, но и боевые дисциплины! Поговаривают, что победитель будет удостоен чести встретиться с самим Верховным, который вручит избранному что-то особенное! Может, это будет какой-то артефакт, или благословение богини, а может…

Девушки перебивали друг друга, высказывая догадки, тем самым подпитывая ощущение праздника. В этот момент порог комнаты пересёк парень, совсем юный на вид и едва разменявший шестнадцать лет.

– Интересно, можно ли ночью залезть в храм и одним глазком посмотреть, что это будет? – с лукавым прищуром произнёс он.

– Ты что, дурак? Нельзя о таком даже думать! – возмутилась брюнетка.

– Асла, так я и не предлагаю думать, я предлагаю посмотреть. Зря, что ли, живём рядом?

– А я говорила, что няня тебя в детстве всё же роняла, и судя по глупым предложениям, не один раз!

Девушки прыснули со смеху, что привело к метанию подушек. Когда все снаряды оказались на полу, парень выдохнул и опустился на диван напротив красавиц.

– Я как раз видел золотое свечение в окнах храма, думаю, храмовники как раз проверяли дар. Только не надо говорить, что вам совсем неинтересно, – лукаво подмигнул он.

– Если нас поймают, то никакого праздника нам не видать, правда же, Вела? – повернувшись к подруге, спросила Асла.

– На самом деле, мне и самой интересно, что же Верховный маг приготовил для победителя. Но даже если нас и поймают, фейрверки мы и из окна посмотреть сможем.

– Праздник готовили не один месяц, а вы хотите всё пропустить из-за любопытства?

– Можно подумать, тебе неинтересно.

– Интересно! Но я не хочу лишиться праздника из-за такой мелочи! – решительно заявила Асла, сердито скрестив руки на груди.

Сидевший напротив неё темноволосый парень, который всё это время молчал, наконец поднял взгляд от книги.

– И чего вы все так переполошились из-за какой-то ярмарки? Можно подумать, мало вам развлечений.

– Это же день огня! – попыталась воззвать к нему Вела. – Только не говори, что останешься здесь и будешь чахнуть над свитками, как почтенный старец. Этран, я тебе этого не позволю, так и знай!

– Я просто не люблю тратить время впустую, – ответил он, переведя взгляд на Велу.

В серо-зелёных глазах легко читалось нежелание куда-либо идти и веселиться вообще.

– Да когда ты в последний раз его тратил? – возмутился самый неугомонный из четвёрки. – Или уже забыл, как мы шутили над стариком Таши?

– Ты мне до смерти это будешь припоминать? – скривился Этран, запрокинув голову и прикрыв ладонью глаза.

– Тогда и слушать ничего не хочу. Мы отлично проведём время, дело пустяковое. Сходим, посмотрим на приз и до рассвета вернёмся.

– В прошлый раз ты говорил то же самое, – тяжело вздохнув, парень поднялся и, захлопнув книгу, оставил её на диване.

– Ты мне до смерти это припоминать будешь?

– Огрин, я не шучу. Это было очень неприятно, оказаться один на один с толпой разъярённых аларов из ордена Сильфивид. Если бы не моё благородное происхождение, эти беловолосые уроды размазали бы меня тонким слоем по полу, той убогой таверны, в которую вы меня затащили.

– Ну немного не рассчитал, с кем не бывает? – развёл руками Таши, с самым невинным видом.

– Я же говорила, что случайно опрокинула тогда поднос! – воскликнула, Вела. – Сколько ещё раз я должна извиниться?

– А дерзить им было обязательно? – выгнув бровь, поинтересовался Этран. – Ты же не просто облила их вином, но ещё и вместо извинений, начала им отвечать. Обязательно было переходить на личности, и что это за выражения «твоя мать – двухголовая свинья!», где ты вообще этого набралась?

– Давайте ещё подерёмся. Ну попали в передрягу, с кем не бывает? – примирительно начала Асла, но тут же осеклась, натолкнувшись на полный гнева взгляд.

– А как насчёт похода в затопленный храм Лалуша? Да-да, это тот самый случай, после которого нас едва не выставили на площадь с табличками, – остановив взгляд на лице Таши, принялся нападать Этран, – Уже забыли, как матушка отчитывала? Да если бы не она, стоять бы нам на площади и получать по лицу гнилыми помидорами.

На мгновение в комнате воцарилась тишина. Почувствовав прикосновение к своей руке, Аулет вздрогнула.

– Это я, – тихо произнесла Алессия, утягивая девушку за колонну.

– Где мы?

– Как я и говорила, мы попали в один из твоих снов. Я неплохо ориентируюсь в царстве Тавлука, но чужие сны, особенно кевланические, это не моя сильная сторона. Поскольку это твои сны, тебе нужно найти дар.

– Но как?

– Присмотрись к окружению, попытайся вспомнить что-то. Тут должно быть нечто необычное, что-то, что выбивается из общей картины. Я не могу знать границ этого сна и не могу знать, куда нам идти дальше.

Руки Алессии порхали словно бабочки, из-за чего Аулет и сама начала ощущать нервозность.

– А нельзя просто поискать вручную?

– Как? – выпалила чародейка, едва не сорвавшись на крик, – Этот сон может быть размером как с эту комнату, так и с целую страну. У нас впереди ещё два испытания, нам не хватит времени, чтобы заглянуть под каждый камень. Поэтому думай!

Выглянув из-за колонны, Аулет увидела, как четвёрка направилась к выходу, а в голове тут же созрел план.

– Если я правильно понимаю, то нашим даром, может быть приз, о котором эти четверо говорили. Не зря же нас перенесло именно к началу разговора.

– Получается, нам надо проникнуть в храм и понять, что же это за приз. Прекрасно, – ответила Алессия, достав из мешочка на поясе кусочек мела.

– А это что?

– Нам же нужно как-то покинуть этот сон, самый простой способ, это нарисовать врата.

– Ладно, пошли скорее, пока эти ещё недалеко ушли.

По счастью, дорога оказалась лёгкой. Никто не обращал внимания на двух девушек, что следовали за четвёркой. Всё что нужно было, так это не попадаться на глаза стражникам самостоятельно. Их, конечно, не замечали, но и испытывать судьбу не хотелось.

Оглядываясь по сторонам, Аулет всё никак не могла выбросить из головы слова чародейки. Этот сон ей был незнаком, но что-то родное, ощущалось в этом всём. Если бы не Алессия рядом, то она непременно забыла бы о том, что всё это сон, таким реальным выглядело окружение. Каменные дома, высокие деревья, шелест листвы, ощущение ветра на щеках. Всё это, сбивало с толку и заставляло сомневаться.

Храм оказался действительно рядом с домом, из которого они совсем недавно вышли. Узкие окошки смотрели на мир жёлтыми, светящимися глазами, словно бы в недрах этого чудища прямо сейчас творится нечто страшное.

Тайный ход, которым воспользовались четверо, позволил девушкам оказаться внутри без дополнительных ухищрений, и внутри храм выглядел очень даже прилично. Цветочные узоры, созданные талантливыми скульпторами прямо на белом мраморе, огромные светильники, с живым огнём, постаменты с цветами, деревянные скамейки, поставленные как раз по обе стороны от вытянутого входа, который был как раз перед залом. Всё чисто и красиво, не считая огромной чёрной змеи. Она была как раз в центре зала, обжимая своим телом золотое яйцо.

– Это плохо, – протянула Алессия, сжав пальцы на запястье девушки и сделав шаг назад.

То, с какой силой она вцепилась в Аулет, дало девушке понимание, что эта змея воистину серьёзный враг.

– Что это? – не в силах оторвать взгляд от золотого свечения, спросила Аулет, продолжая ощущать тревогу.

Ещё на подходе к храму, её сердце начало биться быстрее, а в горле пересохло. Хотелось развернуться и уйти, но что-то, словно приковало ноги к белому мозаичному полу.

Четвёрка притаилась за массивным постаментом, на котором были мелкие красные цветы, похожие на маки, но на плетущихся лозах. Тёмно-зелёные стебли свисали почти до самого пола, закрывая белый мрамор.

«Развели клумбы на каждом углу!» – мысленно возмутилась девушка, спрятавшись за таким же постаментом.

– Алессия, что нам делать? – повторила свой вопрос Аулет, чувствуя дрожь в пальцах.

Окружение с каждым мгновением казалось всё неприветливей.

– Нам нужно украсть яйцо у Калаксис.

– Кала… что? Кто?

– Змея, пожирающая кошмары, хотя и сама является им. По легенде Калаксис некогда была одной из детей солнечного бога, но присягнула на верность тени и была заперта. Она была создана, чтобы избавлять людские разумы от влияния кошмаров, но познала искушение от силы, которую получала с каждым поглощённым и потому была проклята. Теперь она обречена на вечный цикл, в котором пытается высидеть золотое яйцо, созданное последней искрой солнечного бога, но каждый раз обречена терять его.

– Почему?

– Слишком ценный дар. Калаксис, как божество может существовать, где и когда угодно, но суть проклятия в том, что её каждый раз находят. Золотое яйцо обладает частью силы солнечного бога, а значит, являет собой чистую магию. Из скорлупы получаются лучшие защитные артефакты, а содержимое, можно использовать для зелий. Но если забрать яйцо перед тем, как оно проклюнется, внутри будет ещё и жемчужина. Всего в мире есть семь известных жемчужин, четыре из них хранятся в семье Императора. По одной у правителей Аллории и Барилона, а последняя, у кого-то в Истаре. Поговаривают, что жемчужина была в одной из первородных семей, но где она сейчас, никто не знает.

– И чем же ценна жемчужина?

– Ты что-нибудь слышала о шуте, обманувшем смерть?

– Нет, а это ещё какая-то легенда?

– Что-то вроде того, но если опуститься до сути, жемчужина ограждает своего носителя от случайной смерти. Ни одно покушение, отравление, и даже сам небесный огонь, ничто не убьёт обладателя жемчужины. Это, конечно, не бессмертие, но все отмерянные свыше годы, человек проживёт сполна.

– И как нам достать яйцо?

– Вот это хороший вопрос, я создам портал и даже смогу его какое-то время удерживать открытым, но Калаксис это не обычная змея.

– Да я уже поняла, – пробурчала девушка, нервно шаря взглядом по окружению и проклиная себя за то, что вообще согласилась на эту авантюру.

Благодаря тайному ходу, они проникли в храм с правой стороны, что давало небольшое преимущество, но девушке нужно было не просто пробежать мимо змеи, но и как-то забрать яйцо.

– Может, попробуем отвлечь? – шёпотом предложила она чародейке.

– А кто портал удерживать будет? После того как я создам проход, у нас будет совсем мало времени, чтобы уйти.

– А заранее его нельзя нарисовать?

– Нет, нельзя, – язвительным тоном отозвалась алайри, – Никто не знает, что нам предстоит дальше, поэтому силы нужно беречь.

– И как быть?

– Не знаю, это твой сон, придумай что-нибудь.

Всё это время девушки говорили очень тихо, боясь привлечь внимание, но змея уже поняла, что в зале не одна, и поэтому плотнее обхватила яйцо своим телом.

«Ну просто блеск! Я должна придумать план и его осуществить!» – промелькнула мысль, вновь заставив проклинать этот мир.

Глава 5 «Испытания и дары»

Буравя сердитым взглядом чернильницу голубого стекла, Эрнест пытался хоть как-то уложить в своей голове планы на будущее. Исчезновение Аулет сильно ударило по этим самым планам.

«Я же предложил ей свою защиту, почему она сбежала?»

С момента побега этой рыжей девчонки разум верховного находился в самой настоящей агонии. Сначала мужчина проклинал беглянку, потом желал стереть в пыль, а теперь просто недоумевал. Всё было устроено так, чтобы сорвать Аулет как спелый плод. Переселить на законных основаниях из дома Ариана к себе и когда всё будет готово, просто забрать себе её силу.

Только подумать, одна из немногих, чудом выживших. Всё это время считалось, что алой орден пал, а жители Асегии были уничтоженные тенями, но эта девчонка явно была крови Бартрунов, а возможно и самих Льясов, если учитывать цвет волос.

Связь Аулет с алым орденом была подтверждена ещё во время обучения, хотя какое там обучение, ещё чего не хватало, тратить бесценное время на какую-то бездарность. Время, которое девушка воспринимала как уроки, Эрнест изучал её. Заставлял повторять раз за разом одни и те же трюки, как дрессируемое животное, а всё для того, что бы понять границы её резерва и потенциал.

– Господин, вы слишком напряжены.

Голос верной Орнель заставил мужчину, наконец, оторваться от созерцания и перевести взгляд на поверенную.

– Я бы с радостью расслабился, но не могу. Столько всего нужно сделать, – с тяжёлым вздохом отозвался он, стараясь не поддаваться раздражению, которое уже стало верным спутником.

– Неужели эта девочка так ценна? Есть хорошие заклинания, даже целые плетения…

– Нет! – резко оборвал её речь Эрнест, – Любое заклинание можно считать, и чем больше заклинаний носит на себе алар, тем больше подозрений это вызывает. Как ты могла об этом забыть?

Опустив взгляд, женщина поджала губы, будто бы пытаясь удержать некие слова, что уже готовы были сорваться. Она не забыла, но то ли из-за глупости, то ли из-за слепой верности, предложила самый простой выход.

Эрнест скользнул взглядом по лицу женщины, ища раскаяние, но его не было. Что-то настолько неочевидное, что было даже стыдно спрашивать, словно плотоядная тень, пожирало Орнель и игнорировать это было уже невозможно.

– Можешь говорить, – нехотя бросил он.

Голубые глаза зажглись надеждой, смешанной с опасением. Верховный хоть и считался милостивым, но проведя с мужчиной рука об руку более ста лет, она давно поняла, что на самом деле стоит за этим. Как талантливый стратег и манипулятор, он отлично умел держать лицо и играть на чужих слабостях, вот только и срывы были нередким явлением, правда срывался верховный в основном на своих подчинённых.

– Да говори уже, что думаешь, всё равно потом выскажешься, так чего тянуть? – в голосе появилось раздражение, и чтобы хоть как-то расслабиться, мужчина откинулся на спинку кресла и прикрыл рукой глаза.

– Господин, я считаю ваши планы чистым безумием. Веками так было, что в Истаре есть только власть советов. Совет основателей во главе с верховным и так в каждой крепости. Я не понимаю, зачем вам единоличное управление? Спорные земли недаром оставались таковыми, что во времена существования алого ордена, что после.

– Я обещал Ульдре, что равиты получат доступ к спорным землям. И если мы не проложим новые границы до того, как они найдут там что-то ценное, они просто присвоят эти земли себе. Я не могу допустить, чтобы прямо в центре континента появились эти проклятые ящеры. Пусть сидят в Калегаре и дальше! Веками их не интересовали ни мы, ни Талок, и вдруг дали о себе знать. Если они не замышляют захват континента, то можешь звать меня дураком.

– Почему вы так думаете?

Этот вопросы заставил мужчину отнять руку от лица и посмотреть на свою поверенную серьёзным взглядом.

– Орнель, ты и сама должна это понимать. Люди смирились с существованием Истара, как единственного государства, где алары могут жить спокойно, но вряд ли они потерпят драконов. Хотя, вполне возможно, равиты просто заберут то, что им нужно, а нас оставят разгребать последствия. В спорных землях определённо есть что-то ценное. Сильное, мощное и безумно желанное для них. Значит, это должно стать нашим до того, как равиты поймут, что это.

– Спорные земли – это лишь кусок земли, с непроходимым лесом, переполненным тенями. Что может быть ценного на развалинах былого?

– Точно не знаю, но, должно быть. С чего бы алый орден держался особняком? Пока наши предки объединялись в альянсы стремясь защититься от людей и обрести истинный дом, они отказывались от какой-либо связи. Не приходили на помощь, редко принимали гостей, даже покрывали некоторых преступников. Всё это было записано прежними верховными во всех подробностях. С чего бы им так таиться? Почему они никого не допускали в свою обитель?

С каждым словом мужчина всё больше распалялся, а его глаза начали светиться угрожающим, голубым светом.

– Господин, эта земля проклята. Возможно, орден пытался удержать нечто такое, что по итогу вырвалось и уничтожило их всех. Больше нет алого ордена, никто не выжил, и это правда. Стоит ли посягать на эти земли? Возможно, лучшим решением будет забыть обо всём и просто оставить эту проблему равитам?

– А почему тогда великие ледяные драконы решили выйти с нами на связь? Почему именно сейчас? – холодно процедил Эрнест, – Возможно, они уже пытались искать, но поняли, что без поддержки ордена Сильфивид и всего Истара, им не справиться. Даже помимо приданного, ты видела, сколько силовых кристаллов они прислали и в дар крепости и для хранения? Да этого запаса хватит чтобы развязать войну. Думаешь, такие подарки делают по доброте душевной?

– Простите, господин, – опустив взгляд, присмирела женщина и выдержав паузу, добавила, – Может, они решили, что настало время объединяться?

Этот вопрос вызвал только нервный смешок со стороны верховного.

– Нет, Орнель. Они могли породниться с кем угодно, но выбрали Атал-Мекхе. Совпадение? Не думаю. Им не нужен Истар, им нужно что-то другое, я это понял сразу. Ещё на начальном этапе переговоров я начал подозревать это, а сейчас, я просто уверен, что алый орден что-то скрывал и это что-то, очень нужно равитам.

– Раз оно нужно им, значит, нужно и вам, – протянула женщина, всё так же не поднимая глаз.

– Да, мне это нужно.

– Но чтобы присоединить спорные земли, вам нужно согласие Верховного Совета, а им, в свою очередь, нужно получить согласие от совета основателей. Неужели всё из-за этого?

– Да Орнель! Я достаточно долго занимаю место Верховного, чтобы понимать, что договориться со всеми практически невозможно. Куда проще подкупить или запугать кого надо, чем пытаться решить всё миром, – всё так же раздражённо отозвался Эрнест.

Он и правда пытался всё решить миром, но когда появилась эта девчонка со своей удивительной способностью, соблазн оказался слишком велик.

– И всё же, я беспокоюсь о том, как эта затея может сказаться на вашей репутации.

– Главное – найти девчонку и забрать силу. Когда мои мысли станут непроницаемы, ничто не сможет помешать моему влиянию на совет.

– Вы и правда готовы жениться на ней ради этого?

– Это самый простой способ получить полный контроль над ней, поэтому да, я сделаю Аулет своей женой. Ведь по закону, она станет моей собственностью.

***

Жёлтые немигающие глаза смотрели на девушку с опаской. Чёрная змея приподняла голову и застыла в таком положении, заботливо обвивая своим телом яйцо. При всей своей неприязни к хладнокровным, Аулет не хотела отнимать у Калаксис надежду, но в этой ситуации выбор был очевиден.

Переведя взгляд на Алессию, девушка едва заметно кивнула ей и приготовилась к рывку. Придуманный план был настоящим безумием, но как по-другому достать яйцо, девушка просто не представляла.

Нужно было подойти к змее настолько близко, насколько это было возможно. Потом Алессия должна была отвлечь Калаксис громким звуком, и за эти мгновения, когда чудище отвлечётся, ей предстоит забрать яйцо.

«Какая же я дура», – думала Аулет, испытывая дикое желание развернуться и уйти, – «Нужно было придумать другой план, более надёжный!»

От волнения в горле пересохло, а пальцы сковало так, будто мышцы в один момент окаменели.

– Кри-я! – в уши врезался пронзительный женский визг.

Змея повернулась на шум, с угрожающим шипением.

«Другого шанса не будет!» – промелькнула мысль, и девушка бросилась к яйцу.

Мгновение и золотые чешуйки обожгли пальцы резкой болью, но страх не позволил выронить драгоценный трофей. Также резко, змея развернулась к рыжей, и кончик хвоста полоснул девушку по руке.

Отшатнувшись, Аулет с трудом сохранила равновесие, но вопреки плану, оказалась заперта между колонной и разъярённой змеёй. Ещё один удар хвоста и там, где мгновением ранее была голова, на белом мраморе проступила глубокая трещина. Не помня себя от страха, девушка попыталась ринуться влево, туда, где в узком коридоре ряды скамеек могли задержать Калаксис.

«Надо выбежать на улицу, увести её за собой и вернуться тайным холодом, там она точно не пролезет!» – светлым лучиком вспыхнула догадка, но неожиданно чьи-то руки обхватили плечи и, подняв взгляд, Аулет увидела Этрана.

Парень смотрел на неё, но за стеклянными глазами будто бы была чужая воля. Он не видел в ней человека, и даже врага не видел, только препятствие. Сейчас девушка для него была не важнее жука, которого следовало раздавить. Нечто злое, готовилось прорваться наружу. Плотно сжатые губы только подтверждали опасения.

– Беги! – послышался крик Алессии, но Аулет не могла пошевелиться, загипнотизированная этим взглядом.

Пальцы Этрана впились в плечи, будто бы желая раскрошить кости. Он сделал шаг вперёд, тем самым подталкивая девушку к змее, и это заставило Аулет очнуться.

Переведя испуганный взгляд на Калаксис, разум пронзило осознание, что если позволить страху победить, то выхода уже точно не будет. Змея не рассосётся, если забиться в тёмный угол, отдать яйцо тоже не выход, а значит, нужно бороться.

Гибкое тело преобразилось, выступил острый гребень на спине, а на кончиках игл поблёскивала какая-то слизь.

«Это яд!» – промелькнула мысль и, вложив всю силу в отчаянный рывок, Аулет попыталась увернуться.

В следующее мгновение, кончик хвоста рассёк воздух в том месте, где была шея девушки. Оказавшись на полу, она бросила взгляд на Этрана и увидела, как по груди парня разливается кровавое пятно. Он посмотрел вниз в попытке осознать, что с ним произошло, и переведя взгляд на Аулет, будто бы очнулся.

Белая рубашка под кожаным жилетом, уже окрасилась в алый, а пятно становилось всё больше и больше. Парень попытался что-то сказать, но его тело обратилось пеплом, который тут же растворялся в воздухе.

«Это только сон, только сон!» – повторила себе Аулет, игнорируя жалость.

Она всё ещё прижимала к себе яйцо, которое оказалось куда тяжелее, чем ей представлялось. Придерживая его одной рукой, другой, она пыталась помочь себе подняться.

Взгляд метнулся к змее, и боковым зрением Аулет уловила движение. Это были остальные герои сна. Словно зомби, они приближались с неумолимым холодом в глазах.

«Нам нельзя вмешиваться в сон, всё должно идти своим чередом. Чем сильнее будет влияние на сон, тем агрессивнее станут образы, они даже могут призвать кошмар», – слова Алессии пронзили разум девушки догадкой.

Калаксис ударила ещё раз, и в попытке увернуться, девушка всё же получила удар. Кончик хвоста задел руку, которой она удерживала яйцо. Продолжая отползать, Аулет даже не обратила внимания на распоротый рукав и рваную рану, в которой можно было рассмотреть кость.

Алая пелена боли накрыла взор, но в голове билась только одна мысль: «Если я остановлюсь, то точно умру!»

Кровь бурлила внутри, будто вода в горячем чайнике. Лёгкие жгло от нехватки воздуха, и казалось, что ещё мгновение и сознание точно покинет это тело.

Мутным взором девушка уловила движение, а за ним, и блеск длинных серебристых волос. Это была Алессия, она резала змею длинным, изогнутым клинком с хладнокровием мясника. Она наносила точные и при этом быстрые удары, стараясь не столько нанести вред змее, сколько отвлечь её. Кровь, своя и чужая, ручьями лилась на пол, стремительно оскверняя белизну мрамора.

– Угол! – вновь в сознание ворвался крик и, сделав над собой усилие, девушка перевела взгляд на левую часть зала.

Там светился голубоватым светом портал, который с каждым мгновением становился всё меньше.

– Беги!

Вновь крик и на этот раз, Аулет удалось взять себя в руки. Тело ощущалось тяжёлым мешком, к ногам, будто приковали по наковальне, но нужно было идти. Всё ещё смутно воспринимая реальность, девушка опёрлась на колонну и кое-как поднялась.

«Нужно только немного потерпеть!» – сказала она себе и на выдохе ринулась к порталу.

Каждый шаг отдавал болью в теле, каждый вдох пронзал всё тело током. Уже на середине пути, Аулет поняла, что ничего не видит. Всё стало слишком мутным, только робкий светящийся овал где-то вдалеке и тяжесть золотого яйца, не давали ей попрощаться с сознанием.

Неожиданно чья-то рука грубо толкнула девушку в стену и Аулет провалилась в уже закрывающийся проход.

***

Задумчиво почёсывая пятидневную щетину, Тимель ан Сварг мрачным взглядом обводил площадь. Сегодня собралось куда больше зрителей, чем обычно. После того случая в Асторе, Аулет на пушечный выстрел не подпускали к сцене. С одной стороны, её было жалко, но с другой, даже врагу не хотелось желать такого «счастья». Девушка и сцена оказались не совместимы как вода и кошка.

Пела она отвратительно, музыкальным инструментом не владела, даже в рукоделии была не сильна. Для грубой работы её стежки годились, зашить дырку по шву, пришить пуговицу или ленту, но не более, да и аккуратности для приличного вида не хватало. Благо с мечом дела обстояли куда лучше.

При воспоминании о последней тренировке, на лицо сама собой выползла предательская улыбка. Ещё во время первых, пробных уроков, он заметил, насколько Аулет упрямая. Ей недоставало силы и точности, но ловкости и упорства было в избытке. Словно юркая змейка, она интуитивно уворачивалась от его ударов и старалась атаковать.

«Ей бы меч полегче и немного поработать над концентрацией», – промелькнула мысль, и мужчина тут же поспешил себя одёрнуть.

– Глупости, женщина с мечом…

– Что это ты бормочешь? – произнесла Табита, игриво толкнув воина бедром.

За собственными мыслями он не заметил приближения актрисы, за что тут же поспешил себя мысленно отругать.

– Это ты, – безразлично протянул он, не понимая, зачем девушке понадобилось его общество.

Табита была не из тех, кто жаждет плотских утех просто так. В её ореховых глазах таилось нечто более сложное, нежели похоть, и несмотря на пристрастие к багрянке, разум женщина не растеряла.

– А кто же ещё. Вот смотрю, стоишь тут, грустный, одинокий. Думаю, дай-ка подойду, скрашу вечер такому статному мужчине.

– Спасибо, конечно, но я в компании не нуждаюсь, – отказался он отодвигаясь.

– Да ладно, знаю я, кому твоё сердце отдано.

– И кому же? – сухо произнёс он, окинув взглядом, полным скептицизма.

– Есть тут одна, – уклончиво начала Табита, накручивая пальцем выбившийся из причёски локон, – Упрямая, гордая, огненная.

Последнее слово упало словно камень в воду. Тяжело и со своим исходом. Подобно кругам на воде, и спокойствие воина пошло рябью. Всего на мгновение, но дыхание сбилось. Однако Тимель тут же собрался и вложив в голос всё имеющееся у него безразличие, ответил:

– Не понимаю, о ком ты.

– У неё ещё имя начинается на А и заканчивается на…

– Ты сводницей решила заделаться? – грубо перебил её воин, – Просто скажи прямо, чего надо, и прекратим эти игры.

– Да я вам, дуракам, помочь хочу. Только и всего, – пожала плечами она, но движение вышло настолько чувственным, что верить в искренность её слов тут же расхотелось.

– Прям-таки помочь?

– А что не так? – наигранно удивилась актриса.

– Может, на сцене ты и хороша, но в жизни, всё на лице написано. Такие, как ты, ничего просто так не делают, говори начистоту, что задумала?

– Всего лишь жажду объединить два одиноких сердца, так сказать, подтолкнуть тележку любви.

«Помогать она вздумала, лучше бы вести себя нормально начала», – фыркнул про себя Тимель, но вслух произнёс лишь два слова.

– Себе помоги.

– Как грубо, а ты мне казался более вежливым.

– А я вежлив не со всеми. Ещё раз спрашиваю – чего надо? В чистые и светлые намерения я не поверю, можешь даже не стараться придумывать ложь.

– Хорошо, скажу прямо: чем раньше ты разочаруешься в ней, тем скорее обратишь внимание на более достойную женщину, – без тени смущения призналась женщина.

– Вот и вскрылась истина. Это ты таким странным способом решила сказать мне о своих чувствах?

– А что, если и так? Ты статный, лицом приятен, работы не боишься, слово держишь. В наши времена, такие мужчины на вес золота, что такого в том, что я себе счастья желаю?

– Каждый человек желает себе счастья, какого же счастья ты желаешь себе?

Актриса тяжело вздохнула, а на лице промелькнуло что-то вроде сожаления. Каким бы ни было её прошлое, но оно явно не было приятным. Немного подумав, она дёрнула плечом, будто бы сбрасывая невидимую руку, и ответила:

– На самом деле, обычного. Я бы уже давно от Рами ушла, да только некуда. Век актрисы короток. Сначала хорошие роли, играешь молодых и прекрасных дев, чувственных любовниц, чаровниц, принцесс. Потом тебя переводят в ранг завистниц, уродливых сестёр, мачех и в конце этого пути становишься сплетницей и брюзжащей старухой, даже если тебе всего сорок. Но это если вообще повезёт остаться на сцене. Зачастую в расход уходят быстро, и те кто блистал в роли принцессы, будет стирать платья и подавать грим своей более молодой замене. Да и платят с годами всё меньше и меньше. Я не дура, и прекрасно понимаю, какой конец меня ждёт.

– Как-то рановато ты начала поддаваться подобным мыслям.

– Красиво сказал, будто не вояка, а благородный господин, – с тяжёлым вздохом отозвалась женщина.

Всё это время они стояли, прислонившись спиной к стене одного из домов, и говорили, обратив взгляды на сцену. Там как раз была сцена убийства, самая трагичная и вместе с этим пугающая картина. Но судя по звукам, людям не всегда нужно веселье, иногда душа требует драмы.

Пауза затянулась, и в воздухе ощущалась эта горечь. Не выдержав, Тимель повернул голову и посмотрел на Табиту. Худые плечи прикрывал красно-коричневый платок, с разноцветными заплатками, нашитыми в виде цветов. Она смотрела прямо на сцену и выглядела не как девушка, у которой вся жизнь впереди, а умудрённая опытом старица.

– Сколько тебе лет? – неожиданно для самого себя спросил он.

– Завтра исполнится тридцать два. Я знаю, что выгляжу неплохо, но Рами уже передал часть моих обязанностей Лерийке. Я понимаю, она моложе, красивее и куда умнее меня, но к такому никогда нельзя подготовиться заранее.

В этот момент, упомянутую актрису душил муж, и судя по горящим глазам, Табита страстно желала, чтобы девушку и впрямь задушили. Именно это и заставило Тимеля очнуться и задавить жалость как только она появилась.

– Предлагаешь мне тебя пожалеть?

– Нет, пожалеть я и сама себя могу. Просто хочу знать, есть ли у меня шанс. Ты не думай что если актриса, то сразу безрукая. Я и хозяйство вести могу, если надо, и готовлю хорошо, и одежду справить могу, ну и как ублажить, тоже знаю, – в этот момент Табита приблизилась к мужчине и игриво провела кончиками пальцев по его руке от кисти и до плеча.

– Так чего же раньше замуж не вышла? – холодно произнёс Тимель, смерив актрису холодным взглядом.

– Так, молодая была, глупая. Думала, что получится как в сказке, когда благородный господин спустится, дабы поднять меня наверх.

– Давай обойдёмся без красивых цитат, – поморщился мужчина, вспомнив, что во вчерашней постановке героиня говорила этими словами.

– Без цитат, так без цитат, – нехотя согласилась Табит, – Но если честно, я и правда дурой была, а когда поумнела, стало поздно.

– Ты вроде баба складная, только пальцем помани, вон как на тебя Ракзул смотрит, аж слюной давится.

– А я за кого попало замуж не хочу. Ракзул пьяница и дебошир, если за него замуж пойду, то ревновать будет по-страшному. Буду ходить в синяках, а все деньги на выпивку уйдут. Нет уж! Мне мужик нужен с руками. Деньги всегда и заработать можно, а вот воспитание, оно само по себе не появится.

– Что верно, то верно. Вот только с чего ты взяла, что ты мне пара? – выгнул бровь воин, и в следующее мгновение оскорблённая женщина уже направлялась прочь от него.

***

Земля встретила Аулет не слишком гостеприимно, смесью мелких камней и пыли. Подняв взгляд и увидев очертания чего-то огромного и стремительно приближающегося, она откатилась в сторону, продолжая прижимать к груди, добытый таким трудом трофей.

Судя по звуку, мимо пронеслась повозка. Возничие и не заметил препятствия на своём пути, лишь гнал лошадей, что было мочи, орудуя плетью и прикрикивая на них. Тяжело дыша, девушка пыталась восстановить зрение и хоть как-то прийти в себя. Удивительным образом, несмотря на дорожную пыль, с каждым вдохом ей становилось всё лучше.

– Ах ты ж собака! – послышался женский крик со стороны дороги.

Спустя мгновение, Аулет почувствовала ощутимый толчок в плечо и, повернув голову, наткнулась на злобный взгляд серых глаз.

– Что у тебя за сны такие? – выпалила чародейка, – То проникновение в храм, то оживлённая дорога. Где балы, торжественные завтраки и шумные ярмарки? Где хоть что-то нормальное?

– А я и неблагородных кровей, чтобы мне балы снились, – на выдохе ответила Аулет, не имея ни малейшего желания ссориться. С каждым вдохом в тело будто бы возвращалась жизнь. Некоторое время девушки просто лежали в траве, наслаждаясь возможностью перевести дух.

– Я и сама не знаю, почему мне приснилось что-то такое, – первой нарушила молчание Аулет, – Кстати, спасибо за спасение, ты хорошо управлялась с мечом.

– Пришлось, иначе ты бы там погибла, а мне идти на поклон к Тавлуку не очень хочется.

– Он же твой повелитель, почему так?

– Ты не поймёшь, – коротко ответила Алессия, и в тоне её голоса промелькнули слишком узнаваемые ноты.

Каждый, кто хоть раз слышал фразу «Вырастешь – поймёшь!», сталкивался с подобным пренебрежением. Но спорить на эту тему сил просто не было.

– Я с Мириэль ещё сотню стрясу за все эти приключения! Встреча с Калаксис не входила в мои планы.

– И в мои тоже. Но яйцо у нас, и это главное.

– Дай-ка на него хоть посмотреть.

Передав яйцо чародейке, девушка прикрыла глаза. Хотелось просто лежать и наслаждаться прохладой.

– Поверить не могу, что мы это сделали, – протянула Алессия, рассматривая яйцо, – Это определённо то, что нам нужно.

– Я едва не умерла, – на выдохе, измученно простонала Аулет.

– Пока змея гонялась за тобой, я заметила глубокую рану, видимо, она скрылась в царстве Тавлука что бы восстановиться, но тут появились мы. Сомневаюсь, что мы бы смогли противостоять Калаксис, будь она в полной силе. Можно сказать, что нам крупно повезло.

– А что это было с героями моего сна? Ты об этой враждебности говорила?

– В некотором роде.

– Почему они тогда сразу нас не заметили?

– Так, мы и не вмешивались в сон, поэтому им было всё равно, – пожала плечами чародейка, рассматривая золотое яйцо.

– Это как так?

– Всё очень просто. На самом деле мы находимся как бы на пересечении твоего разума и царства Тавлука. Сны могут быть частью воспоминаний, мыслей или фантазий. Как правило, столько всего смешивается, что только высшие служительницы Тавлука способны увидеть плетение и распутать его.

– А ты видишь это плетение? – припав к плечу Алессии, спросила Аулет.

– Нет, конечно. Такие, не каждое поколение появляются, по сути, это очень редкий талант. Мои способности куда скромнее, но мне выделяться и не хочется.

– А мне показалось, что ты любишь внимание.

– В обычном мире – да, а вот внимание Тавлука мне ни к чему.

Тон голоса неожиданно обрёл нотки напряжения, что не ускользнуло от внимания Аулет.

– Почему ты так не хочешь встречи с ним?

– А ты бы хотела встречаться с тем, у кого ещё сотня таких же? Быть онейромантом – это быть личной игрушкой бога снов. Первую сотню лет это забавно, а потом надоедает. Он бог, поэтому бесподобен, но он не может дать ничего реального. Наделяет дарами, что позволяют нам выживать в мире людей, но и плату берёт соответствующую.

– Это какую?

– А ты вздумала податься в наш лагерь? – спросила Алессия, повернувшись к девушке и окинув её взглядом, полным скептицизма.

– Нет, но раз уж зашёл такой разговор, то мне интересно.

Отстранившись, Аулет постаралась придать своему лицу самый невинный вид, что судя по глазам чародейки, сработало.

– Онейроманты принадлежат Тавлуку, мы все будто бы в одном большом гареме, и со временем это начинает утомлять. Но самое страшное, что может случиться с онейромантом, так это любовь к своему богу.

– То есть он в каком-то смысле пользуется вашими телами?

– Ну да, – легкомысленно обронила Алессия, пожав плечами.

Всё это время, девушка старательно делала вид, будто её совсем не волнует собственное положение, но иногда, в тоне её голоса проскальзывало нечто такое, из-за чего Аулет становилось не по себе.

– Это ужасно. Словно один большой дом талинок.

– Да ладно, всё не так уж и плохо. Он не всегда жаждет постельных утех. Иногда ему хочется более необычных развлечений. Ненадолго он может завладеть телом онейроманта, но чаще всего, он развлекается испытаниями.

– Вроде того, через которое мы только что прошли?

– Поверь мне, тот, кто может проникнуть к тебе в голову, способен придумать по-настоящему мучительное испытание. Однажды мою знакомую он заставил пройти через её самый страшный кошмар.

– Какой ужас! Так получается, что и моих героев сна он сделал враждебными?

– Нет, таковыми их делаешь ты. Именно поэтому даже онейроманты не погружаются в свой разум слишком глубоко. Никто не хочет встретится с собственным отражением.

– Избавь меня, пожалуйста, от очередного рассказа, на сегодня и так было слишком много нового, – простонала Аулет, вновь упав на траву. Хотелось просто лежать и наблюдать за тем, как пепельные, рваные облака проплывают по небу. Но нужно было идти дальше, окинув чародейку уставшим взглядом, Аулет спросила, – Ну и куда дальше?

– Только вперёд. Полагаю, нам нужно туда, откуда все бегут.

Поднявшись сама, Алессия протянула руку своей спутнице. Оказавшись на ногах, Аулет повернувшись в сторону нарастающего шума. Неподалёку была крепость, и те самые облака стремились к этому величественному строению.

– Что ж, видимо, у нас и правда нет выбора. Придётся узнать, почему все бегут.

Путь до крепости не занял много времени. Яйцо перекочевало в сумку Алессии, которую она благоразумно стащила из одной повозки, оставленной неподалёку от крепости. Люди были вынуждены остановиться в стороне, так как колесо той самой повозки треснуло, и пока они спешно перегружали свои вещи, чародейка совершила кражу.

– Разве такое вмешательство не должно привлечь внимание?

– Это просто деталь окружения, что она есть, что нет, разницы никакой. Но вот если бы я эту сумку у кого-то отняла, то непременно столкнулась бы с сопротивлением.

– Получается, если мы взаимодействуем с предметами, то никто не обратит на нас внимания?

– Что-то в этом роде. Главное и внешне не сильно выделяться. Пока мы соответствуем окружению, бояться нечего.

– А разве мы не должны под него как-то подстраиваться? – искренне удивилась Аулет, тем временем пытаясь заплести косу.

– Вот смотрю на тебя и диву даюсь, где же Мириэль откопала такую неразумную. Вроде с потоками связь есть, а ума, меньше чем у птички.

– Обидно, вообще-то, – буркнула себе под нос Аулет, но вступать в открытый диспут не решилась, да и сама чародейка вырвалась вперёд, а кричать ей в спину не очень хотелось.

«Надеюсь, что в этот раз мне не придётся валяться по полу, собирая несуществующую грязь», – подумала она, завязывая косу тонким кожаным шнурком.

Боль ушла, как и раны, но воспоминания были сильны. Столкновение со змеёй не сулило ничего хорошего. Проведя в этом мире достаточно много времени, Аулет усвоила одну истину, что как бы всё ни было хорошо, всегда может стать хуже, а если всё изначально плохо, то жди нечто такое, что заставит потерять дар речи.

«Интересно, что будет в этот раз? Может быть, грифон, саламандра или сразу дракон?» – думала она, стремительным шагом приближаясь к открытым воротам крепости.

– Чудовище! Ты ответишь за свои преступления! – неожиданно послышался разъярённый женский крик.

– Это я чудовище? – вскинулся мужчина, в полном боевом облачении.

Серебристый доспех со следами крови всё ещё сверкал на выступающих частях. Высокий красавец с огненной шевелюрой подошёл к брюнетке и уже было занёс руку для удара, когда она гордо вскинула голову, готовясь принять наказание.

Несмотря на огромное число воинов вокруг, девушки отлично видели происходящее, ведь дерзкую брюнетку буквально толкнули, заставив упасть перед главным.

– Твоё счастье, что я не бью женщин, – прорычал он, опустив руку в латной перчатке.

– На твоём месте я бы скромно молчала! – поднявшись, она выпрямилась, и такой королевской осанке можно было только позавидовать. Даже взгляд женщины выражал высокомерие, не говоря уже о вздёрнутом подбородке. Она выглядела как настоящая воительница, которая скорее умрёт, нежели склонится перед захватчиком, – Можешь сколько угодно оправдывать свои преступления, но ни одна прачка не отмоет кровь с твоего плаща.

– Как удачно, что мой родовой цвет – алый.

– Как удачно, что мне плевать на тебя и твою шайку головорезов. Может, лучше обсудим то, как скоро вы уберётесь из крепости?

– Никаких разговоров с таким отребьем, как ты, я вести не намерен.

Женщина с шумом выдохнула, и в следующее мгновение короткий кинжал был приставлен к горлу её противника. Все звуки в одночасье стихли, и взгляды воинов, обратились к их командиру.

В том, что медноволосый является командиром, не было никаких сомнений. Его броня выглядела куда богаче, а по краю плаща, витиеватым узором шла золотая вышивка.

К брюнетке попытались было подойти несколько человек в потрёпанной кожаной броне, но закованные в латы воины тут же преградили им путь. И только сейчас Аулет заметила, что латников куда больше и всё походит на захват крепости.

– Джейра, убери оружие, пока я тебе его не засунул, сама знаешь куда, – угрожающим тоном процедил мужчина.

– Не тебе раздавать приказы! Тоже мне, светозарный, – брезгливо ответила она, даже не подумав послушаться.

– Ты совершаешь огромную ошибку. Крепость занята моими людьми, если хочешь избежать жертв, просто сдайся. Покаяние избавит тебя от власти тёмного искушающего.

– Искушающего? Да, как по мне, твои псы ничуть не лучше тени!

– Джейра! – повторил он.

– Интересно, твоя кровь светится или это всё байки для деревенских? – придвинувшись ближе прошипела она.

Эта битва взглядов, вместе с напряжением невольно приковывали взгляд. Поэтому, почувствовав прикосновение к своей руке, Аулет вздрогнула и испуганно отскочила.

– Смотри, – указывая на башню, произнесла Алессия. В одной из множества бойниц можно было рассмотреть слабое золотое свечение, – Не знаю, что это, но если яйцо светилось, значит, и этот дар может.

Окинув взглядом внутренний двор, Аулет почувствовала дрожь в коленях. Чем бы ни закончилось столкновение у ворот, но чтобы добраться до входа в башню им с Алессией нужно было пробежать через весь внутренний двор, который мало того, что был размером с футбольное поле, так ещё и нашпигован опытными воинами.

– А обойти никак? – шепнула девушка чародейке, опасливо поглядывая на закованных в латы солдат.

– Если будем осторожны, то сможем остаться незамеченными.

– Чтобы остаться незамеченными, нам тоже нужны доспехи.

– Мы не сильно заметные, пока не трогаем местных обитателей.

– Вот только пока мы их не трогаем, они вполне могут потрогать нас, – язвительно возразила Аулет, указывая на обнажённый меч в руках одного из рядом стоящих солдат.

Перспектива драться с сотней обученных воинов девушке не нравилась, но всё зависело от исхода переговоров, которые, судя по всему, затянулись. В тот момент, когда Аулет уже хотела предложить аккуратно обойти вдоль стены справа, кто-то выпустил стрелу, и все словно с цепи сорвались.

Всё завязалось слишком быстро, двое мужчин в кожаных доспехах бросились в той самой Джейре, оттаскивая её от светозарного. Он уже успел занести меч над раненой женщиной и судя по замаху, намеревался разрубить её от плеча и до бедра, но кончик лезвия лишь царапнул доспех. Противным лязгом отозвались металлические пластины на её броне, но выдержали. Из плеча брюнетки торчала стрела с красным оперением, недолго думая, Джейра обломала её.

Численное превосходство было на стороне латников, даже Аулет, с её скудным опытом это понимала, но времени на размышления просто нет. Воины действовали слаженно, один из солдат ринулся к Джейре в попытке нанести укол, но её прикрыл высокий мужчина в потрёпанном кожаном доспехе. Мгновение, и из массивного рта, который казался уродливым шрамом на обгоревшем лице, брызнула кровь.

– Бежим! – крикнула Алессия, потянув Аулет за руку.

Изящные пальцы плотным кольцом обхватили запястье, казалось, что с такой силой, она вполне может оторвать кисть.

Стараясь не думать о людях, Аулет бежала за чародейкой, уворачиваясь от ударов. В один момент она почувствовала неожиданную свободу и отпрыгнула назад, как раз перед рубящим ударом. Воин будто не видел её, но каким-то образом отреагировал.

Синее платье Алессии было сложно рассмотреть в этом хаосе, но она определённо оторвалась вперёд. В этой суматохе девушка то и дело наталкивалась на воинов, только чудом избегая их оружия.

«Как хорошо, что Тимель учил меня уворачиваться», – подумала она, решив по возвращении первым делом выразить ему свою благодарность.

Слева что-то громыхнуло, и боковым зрением девушка увидела белую вспышку подобную молнии, которая ударила в место рядом с Джейрой и откинула ближайших к ней латников. Но эти секунды, за которые она создавала заклинание, стоили женщине ещё одного ранения. Плечо брюнетки мотнуло в сторону, заставив пошатнуться, а арбалетный болт прошёл насквозь, чуть ниже стрелы.

Наконец, обратив внимание на окружение, Аулет заметила, что сторонников Джейры стало куда больше, они будто бы прятались всё это время.

Тревога вновь взметнулась, накрывая взор алым маревом, тело мотнуло в сторону, и в следующее мгновение девушка осознала себя лежащей на земле. Неожиданная реакция спасла её от полноценного удара, но железная булава всё же задела её. Бедро обожгло болью, а на глаза выступили слёзы.

«Не время!» – сказала себе она и, стиснув зубы, поднялась.

Ногу свело такой болью, что захотелось взвыть. Закусив губу, девушка продолжила свой путь. Благо до заветной двери оставалось немного. Бойко уклонившись от очередного рубящего удара и в два прыжка, проскользнув мимо латника с цепом, она оказалась у заветной двери.

– Рада, что ты жива, – на выдохе произнесла Алессия, подбежав к ней, – Меня отвлёк здоровяк с секирой.

– У нас проблема, – широко распахнув глаза, испуганно пролепетала девушка.

– Какая?

Но на этот вопрос чародейка уже сама нашла ответ. Пробираться к башне было так тяжело по одной простой причине, люди Джейры как раз помогали женщине отступить к входу.

– Твою ж…

Договорить Аулет не успела, так как Алессия вновь сжала пальцы на её запястье и потащила вглубь башни.

Глава 6 «Не на жизнь, а на смерть»

Преодолевая ступеньку за ступенькой, Аулет чувствовала, как сердце, словно кувалда пытается пробить рёбра. От этого было даже физически больно. Воздух в лёгких стал обжигающим, а перед глазами всё расплывалось. Если бы не Алессия, которая тащила её за собой, девушка точно упала бы в обморок. Что-то странное происходило с разумом, и от этого хотелось избавиться, как от дурного сна, просто парой фраз. Но она уже была во сне и проснуться попросту не могла.

Сморгнув, Аулет увидела перед собой ту самую башню, в которую они проникли. Она будто бы смотрела глазами другого человека.

Справа мелькнул арбалетный болт, пущенный одним из противников. Подняв взгляд, она заметила не стене мальчишку лет шестнадцати, в кожаном жилете. Он уже принялся перезаряжать, поэтому не заметил брошенный в его сторону огненный снаряд.

В одной руке девушка чувствовала тяжесть меча, но другую, приятно покалывало теплом. Ещё один болт просвистел над ухом и обернувшись, Аулет увидела, что целью был один из латников, который стоял сзади. Болт пробил доспех прямо по центру груди.

– Стрелков я беру на себя!

Женский крик, вырвался из горла и был наполнен яростью.

«Как я могу быть там?» – промелькнула мысль, но происходящее заставило все лишние мысли вылететь из головы.

Один из латников вопреки приказу приблизился к стрелку. Тот попытался, ткнуть воина кинжалом, но тот отбил лезвие мощным толчком и не теряя времени, нанёс укол прямо в корпус. Полуторный меч попал как раз между металлическими пластинами и вышел с другой стороны. Но не успел воин достать своё оружие, как тут же получил удар по плечу булавой.

– Рейна!

Ушей коснулся крик, и Аулет увидела, как один из пособников Джейры уже занёс молот, дабы нанести удар. Времени на контратаку не было и всё, что оставалось, так это попытаться отклониться, но противнику удалось задеть её.

Та самая Рейна, которой и принадлежало это тело, подавила крик – боль была такой острой, будто ей сломали кость, рука мгновенно онемела, пальцы разжались, выронив оружие. В нескольких шагах позади вновь раздался противный треск заклинания и силовая волна оттолкнула Рейну от эпицентра. Краем глаза девушка увидела золотое сияние в окнах башни, а дальше всё заполнил скрежет металла.

Эта песнь стали, кого угодно могла свести с ума, но Рейна не готова была сдаться. Превозмогая боль, она вырвала меч из мёртвой руки одного из своих солдат и тут же поднялась, чтобы сразу отразить удар того самого мужчины с молотом. Его мышцы перекатывались под бронзовой кожей, будто бы грозя разорвать её. Тяжёлое оружие было для него словно пушинка.

– С колящим против дробящего, прекрасно, – ядовито ухмыльнулась она, и в этот момент Аулет осознала, что уже не совсем отличает мысли и чувства Рейны от собственных.

Быть в этом теле, сражаться, думать о каждом ударе, всё это казалось таким естественным, что было сложно определить, где заканчивается Аулет и начинается Рейна. Но тело всё делало само с таким мастерством, что оставалось только завидовать.

В какой-то момент девушка поняла, что уже сражается спиной к спине с тем самым светозарным. Мужчина был немногим выше её, но по какой-то причине, его присутствие успокаивало. Находясь в гуще сражения, было сложно определить, кому принадлежит тот или иной боевой клич. И пусть в этом положении у них и было некоторое преимущество, она видела, что несмотря на потери, воины Джейры не утратили своего пыла и ярости. С каждым мгновением их будто бы становилось больше.

Опустив взгляд, девушка увидела кровь. Пусть её собственное состояние оставляло желать лучшего, но беспокойство в один миг овладело душой.

– Как давно тебя ранили?

– Всего пару убитых назад, а может, их была пара десятков, не знаю, – раздражённо отозвался он, проткнув горло одному из воинов.

– Плохо, – коротко бросила она, пытаясь придумать хоть какой-то план.

При всём желании девушка просто не успевала одновременно отражать некоторые боевые заклинания и помогать товарищу в ближнем бою.

– Нас походу заманили в ловушку, – голос Рейны был злым и раздражённым, ведь несмотря на то, что им удалось захватить крепость, противник оказался умнее и устроил засаду.

Всеми силами воины Джейры, несмотря на скверную амуницию, теснили их к воротам, не давая даже приблизиться к башне.

– Останься тут! – отрезал Светозарный, словно услышав её мысли. – Я сделаю всё сам.

– Как в прошлый раз, когда мне пришлось обращаться к истоку, дабы вернуть твою душу из царства тени?

– И что ты предлагаешь? – язвительно обронил он, нанося рубящий удар.

– Надо было взять жреца, для начала. Но уже поздно, поэтому дай уже и мне погеройствовать! Сможешь взять на себя стрелков?

– Конечно! – подмигнув ей, согласился мужчина и ринулся к ближайшей стене, с которой обстреливали его солдат.

Стрелы, арбалетные болты, рубящие и колящие удары, всё это сыпалось со всех сторон с такой скоростью, что не будь хоть какого-то самоисцеления, пришлось бы туго. Было сложно уворачиваться и при этом сражаться, не забывая при этом применять заклинания. Выполнив манёвр с подсечкой, Рейна вырвалась вперёд. Каждый новый противник пытался её затормозить, но сейчас целью было не отвечать на атаки, а просто двигаться вперёд.

Неожиданно девушка почувствовала, как кто-то её держит, и уже в следующее мгновение осознала, что теряет равновесие. Инстинктивно выставив руки вперёд, она потеряла концентрацию, и почти готовое заклинание так рассеялось.

Уже на земле, выполнив перекат, чтобы уйти от удара, девушка ударилась головой о камень. Что-то горячее потекло по лицу, однако времени думать не было. Злобная оскаленная пасть с истекающими ядом клыками нависла над ней.

«Неужели она решилась подчинить Аино!» – пронзила сознание догадка.

Полу лысое существо размером с медведя было очень жилистым, а клацающая над лицом пасть, вызывала отвращение. Только клинок отделял Рейну от смертоносного укуса, но эта преграда ненадолго могла задержать монстра. На прочном металле уже начали появляться вмятины от зубов. Неожиданно голова чудовища резко дёрнулась наверх, будучи схваченной под шею.

Лапы Аино приподнялись над землёй, и Рейна смогла откатиться в сторону. Её спасителем оказался самый мощный из воинов Светозарного. Мужчина был на три головы выше её и своим видом напоминающим скалу. Кивнув ему с благодарностью, девушка оставила его разбираться с тварью и подобрав с земли чей-то короткий меч, направилась к башне.

– Будьте вы прокляты! – крикнул один из пособников Джейры, которая в это время сражалась неподалёку.

Даже издалека было видно, что женщина выдохлась. Ранение в плечо также не добавляло ей сил, но больше всего по её самочувствию била магия. В ближнем бою ей было безумно тяжело, поэтому она сыпала заклинаниями, не умолкая ни на миг. Такой концентрации можно было только позавидовать. Но не она одна колдовала на поле боя.

– Вы ответите за всё! – прокричал тот самый алар, что преградил путь Рейне.

Выполнив пасс руками, он выпустил луч зелёного цвета прямо в свою противницу. Едва успев отклониться, Рейна бросила взгляд в направлении этого луча. Это была концентрированная некротическая энергия.

«Так вот как они подчинили эту тварь!» – подумала она, наблюдая за тем, как луч ударил монстра прямо в грудь.

Но никакого эффекта не было. Аино только сильнее разозлился. Видя, как монстр, разозлённый болью, мотает головой, норовя сбросить с себя воина, Рейна не выдержала и ринулась на помощь. Единственный способ избавиться от яда – это убить монстра, а воин уже не мог справиться. Одна его рука кровоточила, то и дело соскальзывая с шеи монстра.

– Держи крепче! – скомандовала она, приготовившись бить.

Пока воин невозмутимо стискивал шею создания своими крепкими руками, Рейна попыталась наносить удары. Один, второй, третий, а ей так и не удалось достать до сердца.

Маленький сгусток силы ощущался где-то под кожей чудища, но где именно, оставалось лишь догадываться. Наплевав на брезгливость, девушка засунула руку прямо в грудь монстра, в попытке нащупать артефакт. Тёплое и мягкое нутро сокращалось, пока Аино пытался вырваться. Неожиданно, пальцы обожгло холодом, а разум начала одолевать тьма.

– Etviartis! – прорычала она сквозь зубы и что было сил сжала пальцами горошину, что являлась сердцем чудовища.

От ударившего в уши визга, все в радиусе пяти шагов, на мгновение потеряли слух. Жилистое тело обмякло и посерело. В воздухе отчётливо витал запах гнилого мяса, а склизкая кровь, что покрывала руку от запястья и до плеча, особенно сильно источала омерзительный аромат, но думать об этом не было времени. Ведь в спину девушке врезался луч некротической энергии.

Рот мгновенно наполнился кровью, её металлический привкус, заставил девушку поморщиться.

– Рейна! – рявкнул Светозарный со стены, но его крик был заглушён биением сердца.

Казалось, будто этот стук звучит в висках. Холодное касание смерти заставило на мгновение потерять ощущение реальности, но горячая кровь не позволила пасть от одного удара. Сплюнув смесь горькой слюны и крови, воительница повернулась к алару, посмевшему так дерзнуть.

Что-то горячее разливалось внутри, подавляя влияние чужеродной магии. В глазах алара появился страх, когда она сделала первый шаг по направлению к нему. Он что-то шептал, возможно, слова нового заклинания, но этот малец был слишком юн, чтобы противостоять клинку.

Горячая кровь и холодная ярость ощущались внутри настоящим ураганом. Ураганом, который, наконец, смог разделить два сознания. Аулет вдруг вновь осознала себя, собой просто в теле этой воительницы. А Рейна тем временем продолжала двигаться в сторону юноши и оказавшись совсем рядом, нанесла один точный удар. Прямо в шею, тем самым обрывая почти сотворённое заклинание.

Губы юнца окрасило алым, и в этот момент Аулет ощутила самый настоящий ужас. Когда их сознания слились воедино, и она была Рейной, всё казалось таким простым и естественным, будто сражаться, это то же самое, что и дышать. Но вернув свою личность, почувствовала страх.

У этого алара было приятное лицо с тонким белёсым шрамом на щеке, от крыла носа и до виска. Этот шрам стал ещё белее на фоне раскрасневшихся щёк. По подбородку сбежала струйка крови. Такой яркой, и такой густой. Но хуже всего был даже не перекошенный рот, и даже не бьющая из пробитой артерии кровь, это были белые волосы и серо-голубые глаза. Такие прозрачные и чистые, даже в смерти, не потерявшие открытого, светлого выражения.

Рейна выдернула меч из тела, позволяя алару рухнуть к её ногам. Девушка пошатнулась, упала на колени и схватилась руками за голову, пытаясь справиться с чудовищной болью, ввинтившейся в виски. Некротическая энергия всё ещё разрывала тело острыми иглами могильного холода. Чтобы справиться с этим, требовалось время.

Даже с раненой рукой, воин защищал Рейну, пока она пыталась восстановить дыхание, а перед глазами всё ещё было искажённое ненавистью лицо, с тонким белым шрамом.

Не он первый, не он последний, но это был почти ребёнок. Ребёнок, которому стоило учиться, а не воевать.

Подняв взгляд, Рейна увидела его наставника, хотя судя по некоторому сходству, это мог быть и его отец. Алар отступал к дверям башни, продолжая творить заклинания.

Можно было перебить всех, но её целью было то, что находится в башне. Понимая, что нет времени на промедление, девушка ринулась к своему последнему препятствию.

«Сейчас он сплетёт заклинание и убьёт меня», – промелькнула мысль и Аулет вновь поразилась подобному хладнокровию.

Внутри Рейна была абсолютно спокойна. Она не думала о жертвах, не сокрушалась возможными потерями и никого не жалела. Каждый, кто посмел обнажить оружие в её присутствии и выступить против, становился препятствием. Не врагом и даже не человеком, просто препятствием. Как оставленный кем-то стул или ведро.

Пробиться вперёд ей помогал тот самый здоровяк, поэтому без проблем удалось добраться до того самого алара. Она повалила его на землю, ещё до того, как тот успел произнести последние слова. Ударом посоха он успел выбить у неё оружие, завязалась жестокая драка врукопашную.

Этот мужчина оказался куда сильнее, чем показался на первый взгляд. Его светлые волосы, стянутые на затылке в хвост, от валяния по земле спутались и потеряли свою белизну. Сжав пальцы на затылке алара, Рейна несколько раз приложила его головой о землю, но ответ не заставил себя ждать.

Получив внушительный удар по рёбрам, девушка на миг ослабила хватку, этого оказалось достаточно, чтобы алар смог атаковать. Мощный кулак врезался ей в подбородок. Зубы болезненно щёлкнули, прикусывая язык.

Привкус металла и соли вновь заполнил рот, а сознание начало уплывать в темноту. Рука Рейны потянулась спрятанному оружию. Мгновение – и узкое лезвие оказалось у противника в артерии.

Не дожидаясь пока, он прекратит судорожно хватать ртом воздух, она скинула с себя тело и поднялась. Голова немного кружилась, но благо сильное тело уже стремительно приходило в норму.

Вокруг были тела врагов, слишком много, чтобы списать всё на обычную стычку. Закованные в латы воины были опытными, но численное преимущество оказалось всё же на стороне хитрой Джейны, которая и создала эту ловушку.

Она всё ещё была жива и продолжала колдовать, хотя её уже сильно шатало от перегрузки. Столкнувшись взглядом с Рейной, она испуганно округлила глаза.

Всё что нужно было сделать, так это открыть дверь и взбежать на самый верх, туда, откуда разливается этот чудесный золотой свет. Но коснувшись дверной ручки, девушка вынуждена была одёрнуть руку, так как пальцы обожгло некротической энергией.

Подняв взгляд, она заметила, как по камням стремительно расползаются отвратительные зеленоватые змеи.

«Что б тебя тени драли!» – подумала Рейна, сразу распознав в этих змеях особую защиту, которую так просто не снять.

Пусть этот алар и не успел закончить заклинание, но он был куда умнее своего ученика и сделал плетение более тонким.

– Нужно только три шага, – себе под нос произнесла она и, откинув меч в сторону, бросилась вперёд.

Шаг, второй, третий, толчок и что-то ударило снизу. В этот момент Аулет осознала, что Рейна взлетела.

За спиной девушки раскинулись полупрозрачные огненные крылья. Своими очертаниями похожие на обычные, но созданные магией.

– Стреляйте по ней! – прокричала Джейра, указывая пальцем на Рейну.

Однако к тому моменту, уже половина лучников была вырезана. Описав полукруг над полем боя, девушка присмотрелась к башне, точнее, к необходимому ей окошку и направилась прямо к нему.

Пальцы покрыли такие же полупрозрачные когти, и оказавшись на стене, она принялась дробить камень. Эти когти, несмотря на свою нематериальность, оставляли глубокие царапины, что заставляло камень крошиться ещё сильнее.

Из-за того, что заклинание не было завершено, змеи покрывали только часть строения, а здесь наверху, не имели никакого влияния. Рейна ощущала лёгкое сопротивление, но всё это меркло, перед близостью цели.

***

Окинув спящих девушек обеспокоенным взглядом, Мириэль подошла ближе. После того как Алессия погрузила Аулет в сон, она и сама отключилась. Рука сама потянулась, чтобы убрать серебристые пряди от лица, но замерла, так и не коснувшись волос.

«Почему, всё ещё больно?» – промелькнула мысль, заставляя одёрнуть руку.

Алессия была так же прекрасна, как в день, когда её отметил Тавлук. Сколько было обсуждений и споров. Мириэль помнила, как отговаривала подругу от этого шага. Всё же метка бога снов не приговор и всегда можно отказаться, но несмотря на уговоры, подруга всё равно решилась на клятву.

Быть отмеченной богом снов, это одновременно и дар, и проклятие. Но боги умеют быть убедительными, и Алессия не устояла. Однако вопреки опасениям, девушки не отдалились друг от друга и продолжали общаться как ни в чём ни бывало. Конечно же, в их разговорах стало куда больше обсуждений в духе «и снится мне сон» или же «недавно такой сон разбирала», но Алессия не стала более закрытой или одержимой своим делом.

– Как бы я хотела вернуться назад, – с печальным вздохом произнесла Мириэль отступая.

Судя по приветствию, подруга ничего не забыла, и это заставляло чувствовать дискомфорт. Мириэль уже давно примирилась со своей сутью, оставила прошлое и просто жила свою жизнь, но временами, воспоминания врывались в тревожный разум, лишая девушку остатков самообладания.

Она никогда не позволяла себе оплакивать прошлое, старалась даже не думать о том, что всё могло сложиться иначе. Не могло и не сложилось. Но сердцу этого не объяснишь, оно глупое и хочет надеяться на чудо.

К прошлому не могло быть возврата, но так хотелось хотя бы на миг забыть обо всех тяготах и стать юной чародейкой Мириэль. Вновь прогуляться по голубым садам хрустального города и вдохнуть аромат эдельвейса.

Сняв с шеи кулон, Мириэль открыла его и посмотрела на портрет. Это было самое ценное, что у неё было. Совсем незаметное украшение, которое она носила у сердца, среди нескольких силовых кристаллов и амулетов.

На губах сама по себе расцвела улыбка, но глаза остались печальными.

«Кто бы мне посоветовал мой совет», – подумала она, вспомнив тот случай у реки, когда она настойчиво просила Аулет забыть Ариана.

Хотелось плакать, но что-то внутри не давало волю чувствам. Это колючее напряжение сковывало грудь стальными тисками, лишая свободного дыхания. В такие моменты Мириэль самой себе казалась запертой в объятиях камня, будто человек, застрявший в узком проходе.

Взгляд метнулся к столу, на котором стояло зеркало в простой деревянной оправе. Само окружение намекало, что Алессия не просто снимает эту комнату на время, а уже какое-то время тут живёт.

Небрежно брошенная шаль на ширме, приоткрытая дверца шкафа, за которой виднеются наполненные одеждой полки, несколько гребней, полупустой флакон духов. Да и поразительно быстрое согласие при упоминании денег, после отказа. Всё это наталкивало на мысли, что подруга находится в затруднительном положении, но почему-то не хочет в этом признаться.

– Интересно, что же случилось, – неожиданно для самой себя протянула брюнетка, сделав мысленную пометку о том, чтобы как можно скорее всё разузнать.

***

– Аулет! – возмущённый крик чародейки вывел девушку из полуобморочного состояния.

Сама того не заметив, она оказалась в комнате с артефактом. Весь этот путь наверх воспринимался как состояние между сном и явью, и сейчас, её будто бы облили холодной водой. Казалось, что сердце бьётся одновременно и в груди, и в голове.

– Я знаю, кто ты, – спокойно произнёс высокий суховатый мужчина в чёрной мантии, когда в комнату ворвалась Рейна.

Сначала Аулет даже заподозрила, что это обращаются к ней, но в следующее мгновение обратила внимание на неровный проём, который сотворила воительница, и посмотреть на ту, в чьём теле она совсем недавно оказалась, было интересно.

Рейна, чем-то походила на Светозарного, вот только её волосы были более красными. На подбородке у неё была застывшая кровь, да и на лице, хватало пятен. Большие глаза, смотрели на мир недоверчиво, будто бы ожидая подвоха. В чертах лица этой женщины Аулет невольно улавливала сходство с собственным отражением, но отдалённое. Словно они были жительницами одного села, в котором все уже давным-давно переженились.

– Вейнард, отойди! – сухо обронила Рейна, наконец проникнув в комнату.

Полупрозрачные крылья пропали, стоило ей ступить на дощатый пол.

– Ты не заберёшь реликвию, не сегодня!

– Я сказала, отойди, – уже более твёрдо произнесла она, и в голосе послышались нотки угрозы, которую он тут же поспешила озвучить, – Если не хочешь, чтобы ученики собирали по стенам то, что от тебя останется, уйди с моего пути.

Но Вейнард не шелохнулся, судя по настороженному взгляду, он прекрасно понимал, что девушка не побоится реализовать сказанное, но по какой-то причине готов был рискнуть.

Обозначенный артефакт как раз находился в центре комнаты, оставленный на столе. Аулет ожидала увидеть какой-то постамент, золочёную витрину, или на худой конец изящный сундук, но ничего подобного не было. Поддёрнутый золотистым светом кинжал лежал на столе, наравне с чернильницей, сломанным пером и испорченным пергаментом. Словно в этом предмете не было никакой ценности.

– Рейна, если в твоём сердце есть хоть капля милосердия…

– Нет! – грубо оборвала его девушка, двинувшись к столу.

– Ты хотела скрыть своё вмешательство, не взяв меня с собой на полуночную битву, но слухи распространяются быстро. Ты думала, что сможешь скрыть свою причастность к убийству принца?

Рейна замерла, а Аулет невольно сделала несколько шагов вперёд, чтобы иметь возможность услышать всё, что скажет этот алар.

– Так ты решил надавить на дела прошлого? – в голосе Рейны слышался вызов, – Хочешь убить меня лично, как положено клинку тени? Хочешь убить меня, как любое живое существо, которое не желает подчиняться анклаву скорби, или пленишь меня, дабы показывать новым адептам, как свою самую большую победу?

– Рейна, я был рядом столько, сколько мог.

– Точнее столько, сколько хотел! – выпалила она, не отводя взгляда от глаз мужчины.

В этой битве никому из них не было суждено выиграть, но каждый пытался. Тяжёлое дыхание резало воздух, как острый нож бумагу.

– Рейна, я правда не хотел доводить до этого, но клинок нужен анклаву больше, чем огненным.

– Поэтому ты решил его украсть? – выгнула бровь девушка, скрестив руки на груди, – Так что же ты планируешь делать? Тут только ты и я. Попытаешься убить или пленить? Правда, хочу отметить, что твои лучшие ученики не сумели справиться со мной в прошлый раз, и, я уверена, они жаждут повторить попытку. Правда, сколько бы они ни пытались, их всегда будет ждать поражение.

– Ни то ни другое, Рей.

Неожиданно Аулет почувствовала, как на глаза навернулись злые, обжигающие слёзы. Это были эмоции Рейны, которые она безжалостно давила в себе, дабы не дать слабину.

Огненная дева была сердита на себя за каждое мгновение, проведённое рядом с этим мужчиной. За то, что в какой-то момент позволила чувствам затмить разум. Она знала, кого встретит в этой башне, и несмотря на отступничество Вейнарда, хотела оставить его в живых. Быть может, в память о былом, а может исходя из личной слабости перед этим аларом.

Именно поэтому она вызвалась идти вместо Светозарного.

– Вейнард, я не могу уйти с пустыми руками.

– Просто выслушай меня, хотя бы в память о былом.

На лице девушки отразилось сомнение, но он, выдержав паузу, она позволила ему продолжить.

– Когда ты ещё не была огненной девой, ты же помнишь, какие идеи тебя манили? – осторожно начал мужчина, – Ты была неопытной девчонкой из рода Келгиар, кто прикрывал твои проступки? Кто закрыл тебя своим телом от разбойничьей стрелы? Кто помог тебе познать себя и развить свой дар?

Несмотря на столь тяжёлые слова, Вейнард не обвинял, а скорее уточнял. В его голосе не было ярости, только искреннее желание донести свою мысль.

– Ты, – нехотя отозвалась Рейна, и в воздухе повисло тяжёлое молчание.

Слыша отголоски её мыслей, Аулет пыталась понять, что именно гнетёт воительницу. Рейна убеждала себя в том, что у неё не осталось к Вейнарду никаких чувств, а те, что были вызваны лишь тёплыми воспоминаниями. Но правда была в том, что он ей просто нравился.

Раньше, она готова была следовать за ним хоть по горящим камням, хоть по тонкому льду, но сейчас, она посмеивалась над его идеализмом. Те идеи, которым он оставался верен, вызывали в разуме девушки только горькую насмешку.

К своим годам она успела познать многое, в том числе и цену долгу. В эту башню её привёл долг перед семьёй, и отказываться от этого ради каких-то сомнительных идеалов, она не собиралась. Несмотря на то что Вейнард был куда старше, именно ей пришлось прогрызать себе путь наверх, многим жертвовать, чтобы не быть отвергнутой.

– Рейна, если в тебе жива память о прошлом, просто уйди. Я могу даже нанести тебе какое-то ранение, чтобы всё выглядело достоверно.

– Почему Вейнард?

Этот вопрос, на мгновение выбил мужчину из равновесия.

– Почему я должна отступить? – повторила свой вопрос Рейна, и тут же предложила ответ, – Потому что ты так решил? Потому что думаешь, что ты прав? Или, быть может, потому, что я тебя когда-то любила? – взгляд стал более колючим и даже дерзким, – Молчишь, так я и думала. Ты решил, что можешь противостоять мне, но за те годы, что мы не виделись, я сильно изменилась. Я ведь часть того, с чем ты дал клятву сражаться, так с чего бы мне отступать?

Вейнард внимательно посмотрел на ту, с кем провёл свою юность, и по его взгляду, она сразу поняла, что он понимает её эмоции.

– Нет, Рей. Ты ничего мне не должна, я лишь пытался воззвать к твоему милосердию.

Рейна улыбнулась ему, и в этой улыбке была какая-то совершенно неестественная, теплота. Сознание Аулет заполнили картины, будто бы это были её собственные воспоминания. Где-то глубоко внутри огненная дева плакала. Она оплакивала то, что уже свершилось, и то, чему случиться не дано.

– Аулет, – тронув её за руку, тихо произнесла Алессия.

Чародейка была очарована происходящим не меньше своей спутницы, но совершенно по другой причине. Её никак не затронула эта связь, но что-то в происходящих событиях, именах и лицах, казалось ей знакомым.

– Нам нужно идти, – вновь напомнила о себе Алессия, – Бери кинжал, а я пока сделаю портал.

«Это она мне?» – промелькнула мысль, с трудом пробиваясь сквозь плотное одеяло захватившей её реальности.

Чем больше она погружалась в сознание Рейны, тем больше информации выуживала из неё.

Огненная дева была частью великой семьи, Вейнард когда-то служил этой семье. Она, не самый одарённый ребёнок, он тот, кому пришлось себе выгрызать место под солнцем. Вместе они прошли многое. Вейнард стал для Рейны учителем, другом, и первой любовью.

– Помнишь ту дождливую ночь, близ Этельхейда? – неожиданно спросила Рейна, отведя взгляд. Ответом ей стал кивок, который она, впрочем, не заметила, – Тогда я сказала тебе, что ты похож на героев тех романов, что я читала тайком.

– Да, было чудесное время. Первые самостоятельные вылазки…

– Так вот, – перебила его девушка, – Я выросла и перестала читать такие книги, а ты остался жить в романах, с книжных полок нашего дома.

– Но ты тоже верила…

– Теперь не верю! – резко оборвала она зарождающуюся тираду, – Мы не должны идти против ордена и касаться хранимых им тайн, поэтому я не могу оставить в твоих руках то, что принадлежит им.

У неё тряслись руки. Рейна не чувствовала боли в боку, плече и разбитом лице. Все эмоции слились в один пульсирующий, чёрный клубок, состоящий из сожаления, ненависти к себе и сопротивления. Она не хотела убивать Вейнарда, но понимала, что тот не отступит.

Пальцы мужчины сильнее обхватили посох. Безумно тяжело решиться убить того, кто не раз спасал жизнь, который верил во всё то, во что веришь ты сам. Разумеется, Рейна не готова была отступить и до этого момента делала всё, чтобы уничтожить врага, и до этого момента, ей всё отлично удавалось. Но в самый важный момент судьба столкнула её с прошлым.

– Я не хотела, чтобы всё так заканчивалось, – произнесла Рейна, и было слышно, что слова её даются огромным усилием.

– Видимо, я был обречён, лишь коснувшись нити твоей судьбы, – с горькой усмешкой отозвался Вейнард и вспышка зелёного света, ударила девушку в грудь, откинув её к стене.

В этот момент Аулет очнулась от этого странного состояния. Необходимый ей артефакт был в шаге от неё. Бросив взгляд на чародейку, которая к тому моменту уже успела сотворить портал. Девушка схватила кинжал и пока агрессивные образы не переключились на неё, нырнула в светящийся голубым светом проход.

Глава 7 «Старые секреты»

– Это что вообще было? – возмутилась Алессия, изящно приземлившись на землю.

Портал выкинул их в объятия леса, прямо на лужайку, окружённую кривыми деревьями. Больно ударившись коленями, Аулет зашипела и прокатилась по траве.

– Вставай давай, – требовательно произнесла чародейка, подняв с земли кинжал.

– Опять придётся с кем-то биться?

– Не знаю, но чутьё подсказывает мне не сидеть на месте. Надо уходить отсюда и как можно скорее.

– Да что ты так занервничала, давай отдохнём хоть немного.

Отдых требовался не столько физически, сколько морально. От слияния с сознанием незнакомой воительницы внутри было странное ощущение. Но подумать над этим, девушка не успела, так как чародейка, грубо схватив за руку, потащила Аулет в сторону ближайших кустов.

– У нас нет времени на отдых!

Опешив от такой наглости, она не сразу сообразила, как себя вести и потому позволила Алессии руководить. По какой-то причине чародейка выглядела более взволнованной, чем во время предыдущих испытаний.

– Может быть, уже скажешь, чего ты так испугалась? Или ты видишь что-то, чего не вижу я?

– Нет, – коротко ответила она, так и не сбавив шага.

– Я иду за тобой, просто скажи, от чего мы бежим! – едва поспевая за чародейкой, воскликнула Аулет.

– Вот скажи пожалуйста, откуда у тебя такие сны? Почему при полном незнании истории, тебе вдруг снится всё это?

– А я откуда знаю? Это же просто сны, хотя и довольно странные.

– О нет, это не просто сны, раз нас уже в третий раз забрасывает туда, где самые низкие шансы выжить!

– А чего ты на меня злишься? Вон, к своему богу иди и ему высказывай все свои претензии. Не я же выбираю, куда мы попадём! – вырвав руку из захвата, процедила девушка.

Резко развернувшись, Алессия приблизилась к Аулет и окинув её презрительным взглядом, с шумом выдохнула.

– О нет, простой девушке такие сны сниться не будут. Сначала Калаксис, потом захват крепости, а теперь это!

– Что «это»?

Тяжело вздохнув, она мотнула головой так, что серебристые волосы вновь оказались за спиной.

– Есть предание, что когда первые люди пересекли середину континента, тут уже были драконы. Первые равиты владели землями от крайнего севера и до нынешней Аллории, Виларии и Брантоу. Равиты владели не только землями, но и небом. Гордые и вольные, они говорили на непонятном языке, но были достаточно мудры, чтобы не обижать слабых созданий. Властью, дарованной им, самим миром. Они правили своим королевством, ведь только они могли слышать голос самой магии. Дабы познать тех созданий, что пришли на Талок, они создали из праха земного и вечного льда себе новые тела. Люди не могли понять их язык, поэтому они выучили человеческую речь.

– И зачем ты всё это рассказываешь?

– Затем, чтобы ты, наконец, поняла, где мы оказались, – пояснила чародейка и развернувшись, зашагала прочь, всё же продолжив свой рассказ. Аулет не оставалось ничего другого, кроме как смириться и последовать за ней.

– И где мы оказались?

– Скорее когда, – хмыкнула она, но сразу же продолжила, – Равиты живут долго, люди – мало. Поэтому довольно быстро слабых созданий стало куда больше, чем сильных, и в единстве своём они обрели силу. В те времена родился среди равитов первый ребёнок с кровью равита и человека. Это был воистину уникальный случай. Кровь первых людей не была подавлена сутью равита, но и не смешалась с ней. Это дитя нарекли Керрош Мирный, он должен был править всем континентом, обеспечивая мир и среди людей и равитов, но он избрал свой путь. Будучи ребёнком двух миров, он видел опасность в народе своей матери. Равиты могли уничтожить людей в любой момент, и страх поселился в сердце юного короля. Познав великую силу, он обрёл имя – Пожирающий небеса.

– Получается, он уничтожил свой народ, из-за страха?

– Нет, не уничтожил. Он заточил равитов меж двух миров. Обрёк на существование в двух формах. Равиты потеряли былое величие в своей истинной форме и стали подобны ему, в человеческой.

– Полудраконы, полулюди?

– Да. Керраш был наречён пожирающим не зря. Желая сохранить свою власть и продлить жизнь, он пожирал плоть своего народа. Забирая их годы жизни и лишая тем самым способности летать. Многие могучие равиты, пытались восстать. В них были и ярость ледяного пламени, и вой северных буранов, и рёв, что даже неживое способен повергнуть в ужас. Но никому из них не удалось победить пожирающего небеса. Власть и сила уже отравили предначертанного короля, что никогда не был коронован. Короля равитов и первых людей.

– Безумно интересная история, но почему ты решила рассказать именно её? – чувствуя неладное, спросила Аулет.

– Вот поэтому, – на выдохе произнесла чародейка, отодвинув одну из крупных ветвей, за которой была пустошь, истыканная массивными глыбами льда.

– Как я полагаю, нам нужно туда, – указав рукой на высокие шпили замка, нервно произнесла девушка.

– Да, и путь предстоит неблизкий.

– Прекрасно, одного сражения мне было мало, надо ещё в парочку ввязаться!

– Если будем стоять на месте, то на кого-нибудь точно наткнёмся, а так, есть шанс, что всё обойдётся малой кровью.

– Что-то мне уже в это не верится.

– А выбора у нас всё равно нет, – цинично протянула Алессия.

***

Мириэль нервно меряла комнату шагами, покусывая ноготь большого пальца. Рассвет близился, а пробуждение всё не наступало. Что-то подсказывало, что всё пошло не по плану, но присоединиться к подруге, девушка не могла.

Всё, что ей оставалось, так это беспокоиться и молиться. К несчастью, Мириэль была совсем не религиозной, а волнение и так было при ней уже половину ночи. Хотелось как-то помочь Алессии, поторопить её, дать знак, что время на исходе, но как назло на ум ничего дельного не приходило.

Перебирая в уме все известные заклинания, Мириэль попутно сетовала на свою глупость.

На одном из кругов взгляд зацепился за движение у кровати. Подойдя ближе, она увидела, как из сумки Аулет, торчит уголок той самой книги, с которой они приходили к Яртиэлю.

«Ну что ж, посмотрим, что ты хочешь сказать», – подумала она, окутав руку тенями для безопасности.

Вопреки ожиданиям, книга не ударила её и не обожгла, хотя за обложкой явно чувствовалось едва сдерживаемое недовольство.

Поднявшись, Мириэль хотела было шагнуть к камину, памятуя, что только в живом пламени можно увидеть текст, но невидимая сила заставила её вернуться к кровати. Книга явно хотела быть рядом со своей хозяйкой.

Положив книгу на кровать рядом с рукой Аулет, Мириэль надвинула капюшон на глаза, готовясь к новой вспышке света, но её не последовало, а в следующее мгновение, виски пронзило резкой болью.

– Да что тебе от меня надо? – нервно выпалила она поморщившись.

В ответ книга сама раскрылась, и тени с руки Мириэль потянулись к пустым страницам, что бы превратиться в чернила.

Взяв с прикроватной тумбы свечу, девушка поднесла её ближе к страницам. На кремовом развороте было подробнейше описано очень редкое заклинание связи. Причём написанное, с учётом характера сил Мириэль. Формула была расписана настолько мастерски, что девушка присвистнула, заметив особую пометку.

– Значит, четвёртый уровень сложности. Интересно, и кто же подкинул такой артефакт девчонке без ярко выраженных способностей?

Этот вопрос мучал Мириэль уже довольно давно. Ведь она сама, как и другие попаданцы, коих она встречала, были связаны с магией, а тут пустота. Если не считать неожиданных всплесков, вроде того, которым накрыло сегодня, то всё было очень даже безобидно.

Тени на страницах мигнули угрожающим фиолетовым цветом, как бы напоминая о себе.

– Ладно, сейчас сделаю, – вынырнув из мыслей, ответила Мириэль и принялась собирать по комнате всё необходимое.

Неглубокая миска, нож и пепел.

– Опять вскрываться, – тяжело вздохнула девушка и, взявшись за нож, провела от запястья и до сгиба локтя.

Кровь стремительно потекла вниз, по пальцам и прямо в миску с пеплом. Вместе с алой жидкостью, наружу рвались и тени. Смешав израненными пальцами содержимое миски, она нанесла сигил связи на лоб Аулет и принялась читать заклинание.

Кровь капала не одежду девушки, книгу, постель, пол. Из раскрытой раны наружу вырывались тонкие нити тьмы, изгибающиеся и жаждущие впиться в человеческую плоть.

Всеми силами стараясь сохранять концентрацию, Мириэль создавала особое плетение, через силу орудуя той самой, пораненной рукой. Она уже не чувствовала пальцев и двигала ими чисто механически. Когда удалось наконец над каждой нитью нанести особый символ, Мириэль коснулась лба Аулет, накрыв раскрытой ладонью сигил связи и позволяя теням проникнуть в разум подруги.

***

Неожиданно в небе прогремел гром, а красная молния пронзила пелену тяжёлых, седых облаков.

– Что это? – испуганно спросила Аулет, не понимая, откуда взялась молния и почему вместе с громом, резкая боль пронзила её голову.

Повернувшись к ней, Алессия внезапно побледнела и сглотнув, ответила:

– Близится рассвет.

– Это твой бог так…

Но договорить она не успела, так как боль снова пронзила разум, а небо заполонили тени, обратив пасмурный день, в кромешную ночь.

– Это Мириэль.

– Мириэль? Разве она так может? – потирая виски, произнесла она, чувствуя, как боль потихоньку уходит.

– Ох, поверь мне, она и не на такое способна.

Что-то в тоне чародейки заставило Аулет напрячься.

– Как давно ты её знаешь?

– Я знала ту, кем она раньше была. Очень и очень давно. Но она сама тебе расскажет об этом, если захочет.

«Мириэль выглядит ненамного старше меня, как такое возможно, чтобы они могли быть хорошо и давно знакомы? К труппе Рами она присоединилась тоже давно. Судя по рассказам, она с ними уже несколько лет, около пяти, а может, и больше. Но её знает и Алессия, получается, Мириэль попала сюда в семь лет, что ли?»

Чем больше Аулет думала об этом, тем более несостыковок находила. Подруга слишком хорошо ориентировалась в этом мире и слишком хорошо его знала. Что вызывало вопросы, но ни на один вопрос, она так и не дала честного ответа. Всегда находила способ уйти от неудобного разговора.

«Если Алессия – лучший онейромант, как Мириэль планировала расплатиться? У меня денег она не просила, у Рами получает немного. Ещё и эти отлучки…»

– Когда вы в последний раз виделись? – спросила она, желая, наконец, разобраться с этим запутанным клубком тайн.

– Да уже почти как семьдесят лет она не появлялась в Гиосе, – пожала плечами Алессия.

«Семьдесят лет? Маги, конечно, живут дольше людей, но как такое возможно? Как вообще течёт время между мирами? Что это за безумие?»

– Ох, видимо, Мири совсем ничего о себе не рассказала, раз ты так удивлена, – ухмыльнулась чародейка, – Когда выберемся, обязательно спроси свою подругу, почему она решила оборвать все связи и сбежать. Много интересного узнаешь.

– Почему же ты сама тогда не расскажешь мне об этом?

– Не хочу обрывать вам удовольствие.

Улыбка сквозила ядом и торжеством. По какой-то причине она будто бы хотела отомстить Мириэль, и это заставило Аулет напрячься сильнее. Желая хоть как-то разрядить атмосферу, она решила сменить тему.

– Так что с той легендой о пожирателе небес? Почему бы тебе не рассказать её, пока мы идём?

– Если тебе интересно, могу рассказать, что было дальше.

***

Керраш был первым творением, двух народов, и в нём было лучшее от двух миров, но символ надежды, обратился кошмаром. Самым преданным слугам он давал крылья и нарекал их плеарами. Из таких людей он создал армию. Всем плеарам он даровал не только крылья для высокого полёта, но и серебристую чешую, что твёрже железа. Наделил их алмазными когтями, что острее сотен клинков, а голову каждого, царственно увенчал множественными колючими наростами, что спускались до основания крыльев.

Он нарёк их братьями и повелел охранять небо. Но эти изменения не прошли даром, и человеческий облик плеаров потерпел изменения. Местами на коже проступали мелкие чешуйки, а кое-где и алмазные наросты, что способны были при неаккуратном движении ранить любого. Из-за этого их семьи покинули верных воинов Керраш, и его дворец, в конце концов, опустел.

Рядом с правителем остались только верные ему воины. За великим даром следует и великая плата. Много братьев себе создал Керраш, сильных и красивых. Самых совершенных созданий, что когда-либо населяли Талок.

Ледяное пламя Керраша распространялось по континенту, стремительно уничтожая равитов. Он желал наказать свой народ за гордыню. Ведь они не пожелали делиться своими секретами с людьми, и даже ему, сначала не хотели раскрывать всех тайн.

Желая избавиться от чувства одиночества, Керраш хотел сделать всех равными, дабы не было на Талоке ни единого существа, не посвящённого в тайны магии.

Равиты поздно поняли, какое чудовище создали, но когда они это осознали, белое крыло уже виднелось почти на всех флагах континента. Тогда, оставшиеся на свободе племена, решили объединиться и призвать на помощь Льясов.

Высоко над землёй схлестнулись два воинства. Одни, облачённые в белое как снег, другие в алое, как пламя. Представить сей союз было безумием, но дети огня воспарили под облака и приняли бой с воинами хлада. Пока равиты управляли ледяными бурями и холодными ветрами, льясы пускали в плеаров огонь, лишающий их сил.

Тогда небеса озарило синим и алым. Поверженные падали на землю, чтобы стать её частью и раствориться в потоках. Тогда и сам Керраш воспарил к своим созданиям. Первая магия сделала его чешую алмазной, а кожаные крылья рваными и держащимися лишь благодаря подчинённым душам.

Керраш, был уже не просто пожирающим небеса, но и бессмертным. Полностью покрытый шипами, усеявшими даже навершие крыльев, он походил на снежную скалу, обласканную солнечными лучами, но это свечение не было даровано солнцем. Пламенем своим он заковывал в лёд всякого, кто посмел выступить против него. Размах крыльев затмевал небо, а рёв крошил даже камень.

Долго они бились, но ни одна из сторон не желала уступать, и тогда льясы пошли на хитрость. Они сделали вид, что отступили, дав тем самым Керрашу победить.

Последние равиты были схвачены и закованы, некоторым удалось убежать, но вновь выступить против Керраша они уже не могли.

Мудрая королева Атерия понимала, что если Керраш расправился со своим родом и захватил Талок, то он уже не остановится. Рано или поздно, он пойдёт дальше, и тогда, придумала она, как сразить великого дракона.

Керраш любил оба своих воплощения и ни в одном из них не терял своей красоты. Высокий, с холодным ледяным взглядом, могучего сложения и горделивой осанки. Волосы его были белыми, словно полированное серебро. Суровый и мрачный, он взирал на всех с безразличием, а черты лица его, были резкими, словно высеченными в камне. Тонкие губы почти всегда складывались в безмолвную, холодную улыбку, а разлёт серых бровей напоминал крылья.

Он сражался и одерживал победы, пока каждый на континенте не признал его власть. Но власть, полученная страхом, никогда не будет выше власти, полученной верностью. Керраш сотрясал небо и землю, но никак не находил покоя. Каждый встреченный им город, признавал его главенство.

Предначертанный король, он остался единственным, на континенте. Каждый преклонил пред ним колено, и каждый, признал его власть. Он долго добивался этого, и с каждой победой всё больше росла его уверенность в собственном превосходстве.

Сам того не заметив, он стал тем, кого презирал – драконом, не желающим делиться своими знаниями и силой. Люди начали поклоняться ему, как богу. Они возводили святилища и храмы в его честь, приносили богатые дары и просили только об одном – одарить их его милостью. Видя это, Керраш ликовал, но вскоре понял, что людьми движет лишь жадность.

Не было в их сердцах истинной верности, только трепет перед его силой и тогда, ему встретилась Атерия. Приняв облик обычной горожанки, она пошла на поклон к самому пожирающему небеса, принесла скромные дары, но не стала просить о покровительстве и силе, коей мог наградить её владыка. Она лишь преклонила колени перед ним и попросила о здравии владыки небес.

Ослеплённый красотой это доброй женщины, он вознамерился сделать Атерию своей и для этого, похитил её. Керраш одарил возлюбленную несметными богатствами, лучшими нарядами, самыми изысканными угощениями. Но Атерия раз за разом продолжала отвергать его.

Отчаявшись, он явился к ней в своём человеческом облике, в надежде, что прекрасное лицо заставит её сердце воспылать любовью. Увидев прекрасного мужчину, сердце девы дрогнуло. Она подошла к нему и поцеловала с таким жаром, коего Керраш никогда ещё не ощущал.

Губы её, обжигали, но подарили блаженство, коего грозный владыка доселе не испытывал. Однако взгляд красавицы, всё ещё говорил ему нет. Не выдержал тогда пожирающий небеса и воскликнул: «Да что же мне сделать, чтобы ты полюбила меня?»

В этот момент улыбнулась Атерия и достала из кулона на своей груди семя. Удивился Керраш, но позволил ей объясниться.

– Ты величайший воин, о пожирающий небеса, бессмертный владыка, но в твоей обители слишком холодно, тут совсем нет жизни. Там, где я выросла, есть такое растение, дарующее счастье влюблённым. Если бы ты дал мне немного живой земли, я бы вырастила его для тебя.

«Всего лишь цветок?» – подумал Керраш и тут же отправил одного из своих слуг, чтобы тот принёс живой земли.

Когда требуемое было предоставлено Атерии, девушка посадила семя и спустя время, появился росток, который вскоре обратился чудесным цветком.

Собрав его пыльцу, Атерия натёрла своё тело смесью масла и цветочной пыли, после чего сама пришла к Керрашу, дабы возлечь с ним. Стоило ему только увидеть прекрасную Атерию, покрытую золотом, как владыка совсем потерял разум. Холодное сердце поразило огнём любви, и не замечал Керраш, как обжигают его прикосновения возлюбленной, и как уходит магия из его тела. И на пике страсти, когда мужчина в наслаждении прикрыл глаза, прекрасная королева вырвала его сердце своими огненными когтями. Тогда и понял Керраш, кого впустил в свою постель, но было поздно.

***

– А у вас все истории такие мрачные? – спросила Аулет, наконец сбросив задумчивость.

– У нас, это у кого? – сощурившись, протянула чародейка.

Неловкая пауза повисла в воздухе, на что девушка поспешила отмахнуться.

– Ну ты же меня поняла, у вас, жителей Фоурве.

– Эти истории не мрачные, а правдивые.

– Хочешь сказать, что это всё было в реальности? Хотя я уже ничему не удивлюсь.

– Конечно. Все истории, так или иначе имеют под собой какую-то основу. Учитывая, куда мы попали и какие испытания были до этого, полагаю, нам нужен именно цветок.

– А твой бог не мог обойтись чем-то попроще, например, корзиной фруктов?

– Боги зачастую капризны, никогда не знаешь, что им взбредёт в голову. Но если Тавлук решил провести тебя именно этой дорогой, значит, ответ того стоит.

– Равноценный обмен, – печально протянула Аулет, вспомнив один из основных законов магии.

Ни одно заклинание нельзя было сотворить просто так. В основном сила бралась из резерва, но об этом ей говорил ещё верховный. Однако в своей книге, девушка нашла куда больше информации, чем в том учебнике, который ей подсунул глава Атал-Мекхе. Но даже со всеми ухищрениями, этот мир не был терпелив к обычным потребителям, и если находился смельчак, вздумавший воспользоваться потоками без соответствующей оплаты, он находил свою кару сразу.

Отчасти по этой причине Аулет опасалась применять заклинания. Она не чувствовала за собой, ни уверенности, ни полагающихся для этого знаний.

Погрузившись в собственные мысли, девушка просто следовала за чародейкой, что на пару шагов опережала её. Вся пустошь была испещрена ледяными глыбами, в которых можно было разглядеть очертания телег, какого-то оружия и людей. Последнее, выглядело страшнее всего.

Почему эти глыбы так и не растаяли, оставалось только гадать, но о чём Аулет точно не хотела думать, так это о хозяине этих земель. После рассказа Алессии было страшно столкнуться с таким существом лицом к лицу.

Небо, всё ещё было скрыто чёрной тенью, из-за чего казалось, что это самая настоящая ночь. Вот только ни звёзд, ни лунного света не было. В этом месте не было ничего, что хоть как-то могло рассеять этот густой сумрак. Алессия, конечно, сотворила пару сияющих шариков, чтобы не спотыкаться о камни, но этого света всё равно было недостаточно, чтобы двигаться смело.

Благодаря этому свету, становилось куда сложнее игнорировать ледяные глыбы, ведь пролетая мимо, они подсвечивали находящееся внутри.

Стараясь не накручивать себя, Аулет попыталась сосредоточиться исключительно на мыслях, о том, что совсем скоро она получит ответы. Поймёт наконец, почему ей снятся все эти люди, что на самом деле произошло в центре спорных земель и возможно, даже узнает способ вернуться домой.

Надежда на последнее была самой хрупкой, но именно благодаря этой мысли, ей удавалось держаться всё это время. Ведь если магия каким-то образом перенесла её сюда, значит, магией можно было вернуться.

«Как Мириэль могла в этом мире прожить больше семидесяти лет, если она жила почти в тоже время, что и я?» – промелькнула мысль, вновь возвращая к вопросу о течении времени между мирами.

Всё это время, девушка не задумывалась об этом, но теперь, испытывала страх. Ведь если время течёт не параллельно, то вернуться она может как спустя пять минут после пропажи, так и через десять или даже сотни лет.

«А что, если я попаду вообще в далёкое прошлое? Тут хотя бы магия есть, а там…»

Вопреки желанию как-то приободрить себя, Аулет всё равно скатилась к мрачным размышлениям и выбраться уже не могла. К тому моменту, когда они дошли до ворот замка, девушка себя уже настолько накрутила, что потеряла всякое желание идти дальше.

Если бы не отсутствие выбора и тот путь, что они уже проделали, точно бы развернулась обратно.

Вблизи замок оказался куда более устрашающим, чем издалека. Весь, будто бы выплавленный из металла, с обилием шипов, он поглощал свет своей чернотой.

На фоне светлого неба он, конечно же, выделялся, но благодаря вмешательству Мириэль, высокие шпили сливались с небом, из-за чего казалось, будто этот замок не имеет никаких границ.

– И куда дальше? – сглотнув, спросила Аулет.

– Ну, ты же не думала, что мы пройдём через главные ворота?

– А как тогда? Если что, лазить по стенам, как и летать я не умею.

– Это и не нужно. Если я правильно помню, тут должен быть один ход.

– Помню? Ход? – удивилась девушка, глядя на чародейку с недоверием, – То есть, ты уже здесь была?

– Как и Мириэль, но это совершенно другая история.

– Ладно, я даже спрашивать не буду, что вы тут делали. Просто давай покончим с этим как можно быстрее.

Судя по взгляду, Алессия явно была чем-то недовольна, но в этот раз, предпочла промолчать. Указав на одну из башен, она первой направилась туда и, оказавшись на месте, принялась ощупывать выступы, что-то бормоча себе под нос. Наконец, лицо чародейки озарила улыбка и, указав на один из шипов, она подозвала Аулет к себе.

– Тебе нужно коснуться и произнести «Aterris lagiro».

– Что это значит?

– Просто произнеси, – устало ответила Алессия.

«Ладно, она хотя бы знает что делать», – подумала Аулет подчинившись.

Слова слетели с губ слишком легко, а руки пронзил жар, как при обморожении. Будто сотни мелких игл впились в кожу. Благо длилось это всего мгновение, и поверхность стены, рядом с этим шипом пошла рябью.

Первой через стену прошла Алессия и почувствовав, что шип больше не держит её руки, внутрь зашла и Аулет.

– Вот мы и на месте. Теперь надо только пройти наверх и сорвать цветок, – бодро сообщила чародейка.

– А сама ты не могла открыть проход? – потирая ладони, спросила Аулет.

Покалывание сменилось зудом, что только усилило раздражение.

– Это же твои испытания. Достаточно того, что я и так тебе помогала на протяжении всего пути. Вступила в схватку со змеёй, протащила тебя через поле боя, да ещё и до артефакта довела, да и сейчас, я куда быстрее сообразила, куда и зачем нам надо.

– Я тебе благодарна за помощь, но такое ощущение, будто ты от меня ждёшь не просто благодарности, а поклонения, – тут же вскинулась девушка, задетая издёвкой в голосе чародейки, – Мне тоже было непросто, это я рисковала своей головой, отнимая это проклятое яйцо, это меня каким-то образом закинуло в тело этой Рейны, и учитывая прошлые испытания, это мне придётся рвать цветок. И ещё неизвестно, чем это обернётся!

– Как понять, что тебя закинуло в тело Рейны? – тут же насторожилась Алессия.

– Пока мы бежали наверх, я как бы смотрела на мир её глазами, поэтому, когда мы были наверху вместе с ней, я была такая…

– Какая?

– Словно заворожённая. Я не знаю, как это произошло, но это жуть, как странно. Может, для тебя всё это привычно, но я боюсь.

– Боишься? Это как ещё понимать.

– Да просто! – вспыхнула Аулет, чувствуя себя уязвимой и оттого, вынужденной защищаться, – Я не обладаю никакими способностями и не могу себя защитить. Все эти сны, которые на самом деле испытания… я просто хочу, чтобы это как можно скорее закончилось. Я боюсь, что очередная магическая тварь меня прикончит. Может быть, ты с таким сталкиваешься каждый день, но я нет, и мне до одури страшно!

На мгновение в глазах чародейки мелькнуло понимание, и за образом холодной красавицы, показалась обычная женщина. Не высокомерная всезнайка, а понимающая и сочувствующая особа.

Выдержав паузу, она опустила голову и тяжело вздохнула.

– Прости, я и забыла, что ты не Мириэль.

– Что? – удивилась Аулет, не понимая, причём тут подруга.

Скрестив руки на груди, чародейка сделала несколько шагов в сторону, но тут же вернулась.

– У нас с Мириэль непростая история. Когда она сбежала, я была очень зла на неё. Так, зла, что хотела своими руками расцарапать ей лицо. Знаешь ли, больно терять друга, особенно если этот друг успел столько всего наворотить. Но когда она появилась на моём пороге, да ещё и с тобой, я не знала, что и сказать. Конечно же, я согласилась помочь, ведь мне нужны деньги. Я думала, что быстро справлюсь, но Тавлук заставил нас проходить испытания и…

– Ты начала видеть во мне Мириэль? – догадка озарила разум девушки, и теперь поведение Алессии стало более понятным.

– Да, и это было неправильно. Я забыла, что у тебя нет её силы духа, да и просто силы.

– Тебе тоже страшно…

– Да, Аулет! Мне тоже страшно. Думаешь, я просто так не хочу идти на поклон к своему богу и просить его выпустить нас? Если мы не найдём выход, то…

– Ладно, не надо продолжать, – мягко прервала она зарождающееся признание.

Что бы там ни было между Алессией и её покровителем, это слишком личное, а в личное не всегда стоит лезть.

– Давай просто поднимемся наверх, заберём цветок и покинем это место как можно скорее.

Глава 8 «Огненный цветок»

Хрустальный дворец внутри был таким же холодным и отталкивающим, каким показался снаружи. Гладкие стены, некоторые из которых были прозрачными, другие же, покрытыми чем-то вроде перламутра. Вся эта красота не вызывала никакого доверия, поэтому девушка старалась держаться по центру, не слишком приближаясь.

«Интересно, тут должно быть, так тихо?» – промелькнула мысль.

Звонкое эхо от шагов поднималось прямо под потолок и разносилось дальше. Алессия уверенно двигалась вперёд, словно была в этом месте не один раз. Эти бесконечные лестничные пролёты, коридоры и полу-пустые комнаты, совсем скоро Аулет уже и забыла, с какой стороны они пришли.

– А мы точно ни на кого не наткнёмся? – опасливо озираясь, тихо спросила она у чародейки.

– Не должны, но обещать ничего не могу.

Напряжённый тон, заставил напрячься. Вокруг было слишком пусто, будто бы большая часть комнат была построена исключительно для того, чтобы всё не рухнуло.

«Надеюсь, нам никто не встретится, пока будем искать», – вздрагивая от каждого шороха, подумала она, отметив, что Алессия как-то уж слишком хорошо ориентируется в этих однотипных залах. Глазу просто не за что было зацепиться, и это пугало.

Думать о плохом не хотелось, поэтому всё, что оставалось, так это довериться чародейке. У ворот в царство бога снов она выглядела испуганной, так что вероятность предательства была пусть и маленькой, но не нулевой.

Казалось, будто прошёл по меньшей мере час, а коридоры и комнаты не заканчивались.

– Аулет, – тихо произнесла чародейка, остановившись перед очередной лестницей, – Я чувствую, что мы близко, поэтому очень прошу тебя сделать всё очень аккуратно. Цветок нужно сорвать, не потеряв пыльцы, вряд ли такой ценный артефакт нужен сам по себе.

– Говоришь так, будто нас наверху ждёт легион охранников.

– Не знаю как на счёт легиона, но мне очень не нравится, что тут так тихо. Заметь, мы не встретили ни единой души.

– Хватит жути нагонять, давай просто поднимемся, заберём этот цветок и свалим, – нервно выпалила Аулет и быстро зашагала по ступеням.

В этом порыве была не храбрость, а дикий страх, но остаться в царстве снов для прохождения ещё нескольких испытаний, девушке не хотелось. Рассвет близко, а если не успеть, придётся остаться тут и умолять бога вернуть их в реальный мир.

«Ещё неизвестно, что он запросит!» – мысленно подстегнув себя, она перешла на бег и, выбежав на верхнюю площадку едва не, упала.

Замахав руками, чтобы сохранить равновесие, Аулет почувствовала, как сердце скакнуло к горлу. На последней ступеньке лестница обрывалась, и падать было высоко. Одного взгляда на ледяные шипы внизу было достаточно, чтобы понять, чем закончится этот полёт.

Шумный вздох Алессии был слишком красноречивым. Почувствовав руку чародейки на своём плече, девушка сделала шаг назад.

Несмотря на то что внизу были колья, а до них ещё десяток метров свободного падения, это всё же была комната. Очень длинная, почти такая же, как и пройденные ранее, с одной дверью в конце. Перед дверью прямо в воздухе была клумба с красным цветком.

– Ну и как будем пробираться? – тряхнув рыжими волосами, выпалила девушка.

Чародейка опустилась и проведя рукой по краю последней ступеньки, тяжело вздохнула.

– Дай угадаю, сейчас нам надо решить какую-то загадку.

– Всё верно, – глядя прямо в глаза, согласилась Алессия, – и загадка не такая уж и сложная. Обычная пространственная магия. Увидеть дорогу мы не сможем, но почувствовать – легко.

– Это как?

– Вот так, – достав из сумки кинжал, чародейка отрезала кусок от юбки.

– Только не говори, что нужно идти вслепую.

– Именно это и нужно сделать.

– Ну нет, – запрокинув голову, простонала Аулет.

– Только без истерики. Нам нужно пройти до конца, – Я пойду первой и открою портал, ты будешь меня направлять, чтобы не сбилась с пути, а потом я также помогу тебе.

– Там же, там же…

– Да, внизу пустота и колья, поэтому и надо идти вслепую.

– А другого пути нет?

– Нет, – повязывая отрез ткани вокруг глаз, сухо обронила она, – Я уже чувствую, как начинает сжиматься этот мир, если не успеем уйти, то окажемся в реке слёз.

Первый шаг вышел таким, будто не было никакой пустоты, а тишину разрезал стук каблука о стекло. Под ногами чародейки не было ничего, она буквально висела в воздухе, никакого сияния, полупрозрачных плиток и прочего. И то, с какой уверенностью она продолжила путь, заставило Аулет сглотнуть.

Алессия шла чётко по центру, не пытаясь нащупать пол под ногами, и не сбиваясь на бег. Это было достойно восхищения. Неожиданно к звону стекла, примешался какой-то странный звук, будто маленький камешек упал, но этому звуку просто неоткуда было взяться.

Сводчатый потолок был идеален, без единой трещинки или скола, статуи драконов в полукруглых нишах, что располагались вдоль стен, тоже выглядели невредимыми.

– Наверное, показалось, – себе под нос пробурчала девушка.

– Что? – громко спросила Алессия, к тому моменту она уже дошла до середины зала, ни разу не сойдя с намеченной траектории.

– Всё в порядке, продолжай идти! Отлично получается!

Это даже немного воодушевляло, но избавиться от мыслей, что придётся тот же путь проделать самой, ноги становились ватными.

– Направо ты у цветка, – крикнула Аулет, и голос звонким эхом поднялся вверх, – Повернись! Да, вот так! А теперь шаг налево и прямо.

Оказавшись у двери, чародейка сняла повязку и щёлкнув пальцами, перенесла кусочек ткани Аулет.

– А нельзя было телепортироваться сразу?

– Если хочешь быть неправильно собранной, то можно.

С тяжёлым вздохом завязав глаза, Аулет поняла, что это будет куда сложнее, чем казалось ранее. Первый шаг всегда сложно сделать. Стоя с поднятой ногой, девушка всё никак не могла заставить себя сделать шаг. Пусть Алессия прошла ранее этой дорогой, но всё не удавалось выкинуть из головы наличие ледяных кольев внизу.

– Давай уже! – крикнула чародейка, и это стало последней каплей.

Вскрикнув, Аулет сделала шаг и, ощутив под ногой твёрдую поверхность, выдохнула.

– Молодец! Ещё шаг, – подбодрила её Алессия, – А теперь просто иди вперёд, не думай о том, что внизу. Чем больше будешь думать, тем страшнее будет идти.

«И правда, я же сейчас тут просто застряну!» – промелькнула мысль, и разозлившись на себя, девушка быстро зашагала вперёд.

– Направо… а теперь левее!

– Лево от тебя или от меня?

– От меня.

– Лучше говори как от меня!

Быстрыми шагами пересекая пространство по крайне странной траектории, Аулет боялась остановиться, потому что стоило хоть немного замедлиться, и в голову начинали лезть мысли, что на самом деле под ногами нет ничего.

Ещё и этот ужасный звон стекла, который раздавался при каждом шаге.

– Просто иди вперёд!

– Да иду я! – рявкнула девушка.

«Почему так страшно? Главное – не думать о том, что внизу, не думать!» – мысленно причитала она, ощущая, как подступает паника. – «Я же не могу упасть? Нет! Не могу и не упаду! Или упаду?»

Кровь в висках пульсировала всё активней, заглушая все звуки, поэтому, когда ушей коснулся какой-то скрежет, будто камень трётся об камень, девушка застыла на месте.

– Что это?!

– Просто иди, – голос Алессии звучал напряжённо, – Ты почти дошла до цветка, осталась пара шагов. Не думай про колья.

«Пара шагов… колья!» – кричал разум.

Твёрдая поверхность под ногами начала превратиться в желе. В панике ринувшись вперёд, девушка в последний момент запрыгнула на площадку, где был цветок и, сорвав повязку с глаз, обернулась.

Тот самый скрежет был вызван одним из драконов, который прямо сейчас, как собака обнюхивал место, где девушка стояла минутой ранее.

– Бери цветок и уходим, – прошипела Алессия, боясь привлечь внимание этой глыбы камня и хрусталя.

Обернувшись, Аулет увидела светящийся голубым проход. Площадку с цветком и перед дверью разделяло приличное расстояние.

– Я не пройду, нет…

– Просто прыгни!

– Нет, – глядя вниз, она почувствовала, как горло сдавило ужасом.

– Посмотри на меня! – потребовала чародейка и когда Аулет подняла глаза, продолжила, – Ты должна взять цветок и прыгнуть. Назад пути нет!

Вновь обернувшись на дракона, она увидела, как стену со стороны лестницы начинает, будто бы разъедать кислотой.

– Давай!

Этот крик заставил Аулет дрогнуть. Огненный цветок выглядел как красно-оранжевая лилия. Стянув лепестки одной рукой, чтобы не рассыпать пыльцу, другой, перехватила длинный, тонкий стебель. Пальцы прошибло теплом, которое с каждым мгновением всё больше нарастало.

Места для разгона почти не было, но даже эти пару шагов могли помочь. Отойдя к краю, девушка выдохнула и побежала. В тот момент, когда стебель оборвался, дракон взревел и ринулся к дверям.

«Не хватит!» – вспыхнула мысль, – «Не хочу умирать!»

Однако мыс сапога вместо пустоты коснулся невидимого пола и послышался звон. Спину овеяло холодом.

– Быстрее! – крикнула Алессия, и это придало сил.

Ещё один шаг, второй и девушка скрылась в вихре портала вместе с чародейкой.

***

Прижав к груди израненную руку, Мириэль сидела, вжавшись в угол. Эта магия вытянула слишком много сил и напугала до глубины души. Бросив взгляд на окно, девушка нервно сглотнула.

Небо начинало стремительно светлеть, отгоняя ночь, а вместе с ней и тени.

– Давайте, скорее, – сорвалось с губ брюнетки.

Что бы хоть немного оттянуть время, саму комнату Мириэль наполнила тенями. Их извивающиеся, полупрозрачные силуэты окружили кровать, не подпуская свет. Ни одни, даже самые толстые ставни и плотные занавески, не могли помешать рассвету, против небесного светила могла сработать только магия, коей с каждым мгновением становилось всё меньше.

Небо за окном тем временем из серо-фиолетового, стало розовым. За домами не было видно оранжевый диск солнца, но девушка чувствовала его власть над миром. Удерживать тени становилось всё сложнее, и некоторые из контуров уже начали распадаться.

Сконцентрировавшись на кровати, Мириэль стянула все тени возле неё, окутав девушек плотным коконом тьмы. Почувствовав на губах влагу, она быстро провела языком и почувствовала солоноватый привкус крови, которая уже заливала подбородок.

В голову невольно начали лезть мысли, что самое время сдаться. Оставить всё как есть, бросить борьбу.

«Кто она для меня? Просто ещё одна попаданка. Наглая, глупая, и вечно ноющая! Зачем вообще тратить на неё силы?» – говорила себе брюнетка, но продолжала удерживать тени, даже когда небо за окном стало совсем светлым.

Впившись пальцами в разрез, сделанный во время ритуала, Мириэль застонала от боли, но эта боль придала сил. Тело колотило дрожью, а с губ то и дело срывались хриплые вздохи. Тени пожирали её кровь и казалось, саму душу и в тот момент, когда в окно проник первый солнечный луч, тени рассыпались, а спящая, подскочила с криком.

***

Две луны в седле давали о себе знать, задница превратилась в одну большую, омертвевшую мозоль. Они ехали почти день и ночь, делая редкие короткие остановки, чтобы поспать. Лошадей меняли при первой возможности и даже так, дорога выходила очень долгой.

– О чём задумалась? – спросил Барлок, окинув подругу взглядом.

– Всё не могу выкинуть из головы, зачем верховному какая-то преступница.

– Любишь ты себе голову забить всякой ерундой, – фыркнул мужчина, – Как по мне, главное, что нас не повесят, ещё и кучу золота дадут.

– Странно это всё.

Вокруг была красота, природа стремительно пробуждалась от зимнего сна, особенно это было видно в Фоурве. Это в Истаре большую часть года был холод, ведь тринадцать городов-крепостей были окружены горами и находились выше равнин Фоурве.

– Тав, хватит хмуриться, ехать пусть долго, но дело-то плёвое, схапать какую-то девчонку. А ты что думаешь Вит?

– А плёвое ли дело? – немного подумав, протянул он.

– Вот и я о том же, – поддержала его Тавира, – Нестабильная и опасная алайри, за которой почему-то не отправили Сильфов. Она была в Атал-Мекхе и как-то покинула его, это значит, что либо она очень сильная алайри, либо у неё были помощники, о которых нам ничего не сказали.

– Ну а чего ж тогда сейчас об этом говоришь, надо было верховного спрашивать!

– Заткнись! – вспыхнула девушка, бросив гневный взгляд на Барлока.

– Не шипи, поздно уже рассуждать об опасности.

– Можно подумать, у нас был выбор! Верховный чётко обрисовал наши перспективы, либо работать на него, либо на палача, и второй вариант обозначает в лучшем случае быструю смерть.

– Значит, нечего голову себе забивать.

С тяжёлым вздохом переведя взгляд от лица друга, Тавира тяжело вздохнула. Это дело ей не нравилось, слишком мало было информации. Вряд ли алайри могла в одиночку преодолеть такой путь. Компас указывал вглубь Фоурве, что усложняло задачу.

В этом королевстве не так давно отменили рабство, поэтому просто так похитить кого-то не выйдет. На всякий случай в сумке лежали поддельные бумаги на задержание, нужно только имя вписать и как-то нацепить ошейник. Но если девушка добралась до столицы, выкрасть её не получится.

Верховный выдал им образец энергии, по которому можно опознать беглянку, но след всё время обрывался.

Достав из кармана серебряный компас на цепочке, Тавира нажала на кнопку и сверилась с направлением. Золотая стрелка указывала на северо-восток.

– Ну что там? – спросил Виттинур, заметив, как нахмурилась девушка.

– Судя по мерцанию, эта Аулет всё ещё далеко от нас. Точно не Астор, ну думаю надо заехать и расспросить, может, кто-то её видел или слышал о ней.

– Думаешь, она направилась в Гиос?

– Это логично. Но если не в столицу, то остаются Микла и Ония, туда она тоже могла поехать.

– А он не сломался? – выгнув бровь, произнёс Барлок.

– Тупица! Артефакты не ломаются, они рассыпаются, – раздражённо бросила Тавира, захлопнув крышку.

Конечно же, в этих словах была доля лукавства. Артефакты могли ломаться и ещё как, но, как правило, упустить это было практически невозможно. У сломанного артефакта либо оборваны связи, либо по какой-то причине не работает плетение. При должном внимании в проблеме можно разобраться и даже починить. Единственное, что невозможно было исправить, так это опустошение. Если из артефакта выпить силу, то уже ничего не получится исправить.

– А я говорил, не надо было трогать этот труп, – выдержав паузу, пробурчал себе под нос мужчина.

– Артефакт работает исправно, скорее всего, это с нашей беглянкой что-то не так и когда мы до неё доберёмся, узнаем в чём дело.

Барлок сплюнул на землю, решив не продолжать спор. Девушка знала, что другу совсем не по душе не только этот артефакт, но и любые другие. Им нередко приходилось обыскивать чужие дома и даже трупы. Обычно весь улов удавалось сбыть торговцу на чёрном рынке, но в этот раз, Тавира решила оставить кое-что из награбленного себе.

Компас, не указывающий на север, сразу привлёк внимание девушки. От круглой серебряной коробочки исходило едва-ощутимые вибрации. Возможно, этот компас принадлежал работорговцу или охотнику за головами. Но абсолютно точно, компас высоко ценился его прошлым хозяином, ведь эта вещица была обнаружена в голенище сапога.

Сама поверхность была прозрачной, с острыми гранями, как кусочек битого льда. На золотой рамке были выбиты обозначения со сторонами света, а стрелка в обычное время крутилась, как ярмарочная танцовщица.

Что бы компас заработал, надо было достать иглу и либо окунуть в кровь, либо намотать образец энергии. Обычно и то и другое у работорговцев было, но раньше о таких компасах, Тавира ничего не слышала.

Что бы найти кого-то, достаточно было воспользоваться заклинанием и его обычно сразу выбивали на рабском ошейнике. А для поиска обычных преступников можно было использовать его личную вещь или родственную кровь. Обычно эти меры не давали сбоев, но только не в этом случае.

Не раз девушка прибегала к помощи компаса, и ещё ни разу он не давал осечки, однако в случае с Аулет, временами даже столь мощный артефакт давал осечку.

«Надеюсь в Асторе получится что-то узнать», – подумала Тавира, увидев вдалеке реющие на ветру флаги.

***

Такого пробуждения у девушки ещё ни разу в жизни не было. Резкое и болезненное, словно тело порубили на множество кусков, и каждый из них протянули через игольное ушко.

Сердце билось так неистово, что в груди было тесно.

Переведя взгляд на чародейку, Аулет увидела, что она тоже пришла в себя, но чувствовала себя куда лучше. Злой взгляд, коим Алессия окинула девушку не сулил ничего хорошего, но она не обронила ни слова, только продолжила собирать вещи.

– Куда ты?

– Подальше отсюда! – нервно отозвалась она, запихивая в мешок книгу.

– А где… – хотела уточнить у чародейки, но боковым зрением увидела Мириэль.

Брюнетка была без сознания, вся перемазанная кровью. Запутавшись в юбках, Аулет упала с кровати, но несмотря на это, подползла к подруге и принялась хлопать её по щекам, в попытке привести в чувство.

– Где тут было моё золото, – затараторила Алессия и не найдя заветного мешочка на столе, подошла к Мириэль и принялась с хладнокровием бывалого мародёра обыскивать старую подругу.

– Что ты делаешь?

– Ищу своё золото.

– Ей же плохо, не хочешь помочь? – нервно спросила Аулет, пытаясь нащупать пульс, но даже на шее он едва ощущался.

– Всё, чего я хочу, так это убраться отсюда, – процедила чародейка и, нащупав искомое, отправила деньги к своим вещам, – Надеюсь, что больше ни одну из вас не увижу!

– Куда ты? Помоги хотя бы привести её в чувство! – в отчаянии вскрикнула рыжая, ухватив Алессию за руку.

– Можете остаться тут до завтра, лекаря найдёшь дальше по улице, лавка Джилемо, – холодно ответила она и, стряхнув руку, быстро зашагала к выходу.

Мириэль выглядела очень плохо, зрачки не реагировали, а кожа была такой белой, будто всю кровь выкачали. Алессия уже ушла, и паника накрыла Аулет с головой.

«Точно! Лекарь!» – вспыхнула мысль.

– Только дождись меня, – произнесла она, после чего ринулась на выход, в надежде, что чародейка не соврала.

Несмотря на ранее утро, на улицах было много народа. По привычке бросив взгляд направо и налево, Аулет заметила вывеску с изображением котла в конце улицы. Котёл и травы – это вполне могла быть лавка аптекаря, по крайней мере, именно так она себе представляла подобные места.

«Только бы ничего серьёзного!» – билось в голове, вместе со срывающимся дыханием.

Добежав до двухэтажного каменного дома, девушка принялась колотить по двери. С каждым ударом отчаяние становилось всё сильнее.

– Да кто там ломится с утра пораньше? – послышалось с другой стороны, и спустя мгновение, дверь открыл высокий мужчина.

Его голый торс и наспех натянутые штаны указывали на то, что неожиданное вторжение сорвало его с постели.

– Это вы Джилемо?

– Да, и я не понимаю, зачем вы пытаетесь сломать мне дверь.

– Пожалуйста, – схватив лекаря за руку, произнесла она, – Спасите мою подругу.

Карие глаза мужчины расширились, он явно не ожидал такого напора и пыла.

– Вы должны мне помочь!

Больше всего на свете Аулет желала, чтобы мужчина пошёл за ней и помог Мириэль. Повлияли на Джилемо её слова, то, с каким отчаянием она сжимала его руку, или страх за жизнь подруги в глубине зелёных глаз, оставалось только гадать, но лекарь неуверенно кивнул.

– Подождите, я возьму сумку.

Сказав это, он скрылся за дверью, чтобы вскоре появиться полностью одетым и с кожаным сакфояжем в руке.

– Далеко идти?

– Нет, в той таверне, – указав пальцем ответила девушка и, взяв лекаря за руку, направилась к «тихому месту».

Обратный путь показался Аулет куда дольше, ведь мужчина пусть и шёл быстро, но не срывался на бег, как бы она ни торопилась. Поднявшись на второй этаж, она притащила его в комнату Алессии.

Едва бросив взгляд на Мириэль, мужчина в пару шагов пересёк разделявшее их пространство и принялся за осмотр.

– И давно она в таком состоянии?

– Не знаю, может час, хотя нет, меньше час, – затараторила Аулет, – Точнее мерку.

Подняв брюнетку, лекарь переложил её на кровать, после чего стал копаться в своём саквояже. Комнату тут же заполнил аромат мяты и чего-то кислого. Смешав в медном стакане содержимое нескольких колб, он пальцами раскрыл губы девушки и влил содержимое.

– Что с ней? – наблюдая за действиями мужчины, спросила Аулет.

– Судя по потемневшим венам и отсутствию реакции – сильное истощение. Я дал ей эликсир Сартро, он должен поддержать тело. Я смешаю ещё порцию и оставлю вам.

– Это поможет?

Та жижа, которую лекарь влил в Мириэль, не внушала доверия, но с другой стороны, других вариантов не было.

– Эликсир стабилизирует её состояние. Пусть пока спит, каждые два часа нужно поить водой, а каждые четыре часа куриным бульоном, если повезёт, через пару дней очнётся.

– Если повезёт?

Окинув Аулет взглядом, Джилемо тяжело вздохнул.

– Не знаю, что она делала, но это сильно ударило по её телу. Я не алар, поэтому не могу точно сказать, насколько сильно повреждён резерв, но если это проявилось на теле, значит, на восстановление нужно время. Если повезёт – несколько дней, если нет, то несколько лун.

– И нет способа помочь? Совсем?

– Можете обратиться к алару, практикующему лекарское дело, но те берут дорого, а у вас, – оценивающий взгляд прошёлся по фигуре девушки и комнате, – Очевидно, не так много золота.

Эти слова ударили под дых. Он был прав, денег у них и правда нет, а те, что были, забрала Алессия.

Мужчина принялся смешивать вторую порцию эликсира.

– Сколько я вам должна?

– За эликсир, двенадцать медяков.

– А за приход?

– Ничего не надо, – сухо обронил он.

Достав из-за пояса серебряную монету, которую ей дала Мириэль на всякий случай, девушка вручила её лекарю.

– Этого слишком много.

– Считайте это платой за ранний подъём, всё равно у меня нет меньше.

Сомнение отразилось в карих глазах, но монета перекочевала в мешочек на поясе.

– Посчитаю это как оплату вперёд, если что-то ещё понадобится, можете прийти в лавку, и я сделаю лекарство.

– Спасибо.

Когда мужчина вышел, Аулет опустилась на стул рядом с кроватью и приложив руку к холодному как лёд лбу, тяжело вздохнула. Под белой кожей чёрно-фиолетовым проступали вены, это выглядело жутко, особенно под глазами и у губ.

Неожиданно виски пронзило острой болью. Опустив взгляд, девушка увидела золотой уголок своей книги.

«Как она здесь оказалась?» – промелькнула мысль.

Подняв книгу, Аулет раскрыла её, и на раскрытой странице, полувыцвевшим чёрным, проступало какое-то заклинание. Это был первый случай, когда книга показывала что-то без присутствия огня.

– Ну и что ты мне хочешь сказать?

Пальцы слегка опалило жаром, а буквы тем временем становились всё бледнее. Пока текст совсем не исчез, девушка углубилась в чтение. Книга ей как раз подсунула заклинание передачи силы, что могло помочь Мириэль.

Это выглядело странно, сильный артефакт сам предлагает выход из ситуации, но выбора не было. Либо сидеть и ждать, когда подруга сама восстановится, либо попытаться что-то сделать для неё.

Поднявшись и удерживая одной рукой увесистый томик, другую, она положила Мириэль на грудь и принялась читать заклинание. Незнакомые слова срывались с губ, и с каждым произнесённым словом, Аулет чувствовала, как силы покидают её, но несмотря на слабость, продолжила читать.

Мириэль тем временем становилось всё лучше, вены побледнели, кожа обрела нормальный цвет, а на щеках даже заиграл румянец. Закончив с заклинанием, Аулет тяжело дыша, опустилась на стул. Это был первый раз, когда она решилась воспользоваться книгой, и несмотря на обстоятельства, ей это понравилось.

Несмотря на усталость, по телу разливалось приятное тепло, будто впервые за всю жизнь, кровь начала нормально циркулировать по организму.

Мириэль проспала до полудня, и всё это время Аулет сидела рядом, обдумывая произошедшее. То, что ей показал Тавлук, ещё нужно было переварить.

– Рада тебя видеть, – приподнимаясь, хрипло отозвалась Мириэль, – И давно я так?

Судя по спокойствию в голосе, с подобным состоянием она уже сталкивалась и не была удивлена.

– Всего полдня.

– Полдня?! – воскликнула она, едва не поперхнувшись воздухом.

– Да, – кивнула Аулет, – Я, вообще-то, испугалась, позвала лекаря, он сказал, что ничем помочь не может, но книга дала заклинание.

– Какое ещё заклинание? – в голосе отчётливо проступали нотки подозрения.

– Передачи силы, или что-то в этом роде. В общем, я поделилась с тобой своей силой, и тебе сразу стало легче.

Облегчение, которое появилось на лице подруги, вызывало вопросы, но задать их, девушка так и не решилась.

– А где Алессия? – окинув взглядом комнату, спросила Мириэль.

– Не знаю, как только мы очнулись она сразу же принялась собираться, забрала деньги, которые ты ей обещала и ушла. Она выглядела очень раздражённой, не знаю почему.

– Ну я догадываюсь.

– Что между вами произошло?

Брюнетка помрачнела.

– Ничего такого, о чём стоило бы беспокоиться.

– Обычно с таких слов начинается весь пиздец.

– Аулет, – серьёзно произнесла девушка, глядя подруге прямо в глаза, – У тебя тоже есть свои скелеты в шкафу, давай не будем ворошить прошлое, тем более что вы вряд ли ещё пересечётесь. Свою работу она выполнила, а остальное неважно. Кстати, что там случилось?

Рассказ о том, как прошли три испытания, не занял много времени, но от воспоминаний о принесении даров, Аулет снова бросило в дрожь.

***

– Скорее! – крикнула чародейка, подгоняя свою подопечную.

Портал перенёс девушек на стремительно разрушающуюся лестницу. Каменные ступени с разным ходом заставляли спотыкаться и внимательней смотреть под ноги. Нужно было бежать быстро, и при этом постараться не свалиться.

У этой лестницы не было перил, а вокруг была только пустота, в которой бушевала самая настоящая песчаная буря. Свист ветра резал по ушам, заглушая любые другие звуки и заставляя сердце биться чаще. Благо на самой лестнице, этот ветер был не такой сильный, иначе первым же порывом бегущие оказались бы скинуты вниз.

Сама лестница оказалась винтовой, однако стоило посмотреть наверх и не было видно, где она заканчивается.

Аулет бежала так быстро, как могла, всё ещё прижимая сорванный цветок. Стараясь не оглядываться, она заставляла своё тело быть сильным, мыслено повторяя: «беги, беги, беги». Пятки пронзало сотнями мелких игл, икры были напряжены, а бёдра ныли так, что казалось ещё шаг и нижняя часть тела точно откажет.

Дыхание уже давно сбилось, а лёгкие нестерпимо жгло от нехватки воздуха. Этот путь казался бесконечным, пока в один момент не закончился каменной площадкой с золотыми воротами, очень похожими на те, у которых они оказались в самом начале.

Следуя за Алессией, девушка подбежала к ним и бросив лишь один взгляд себе за спину, скрылась в сияющем золотом проёме. Тело снова закрутило, заставляя желудок перевернуться, но открыв глаза, Аулет увидела сад, в центре которого, стоял милый фонтан, с женщиной, держащей на плече, кувшин, из которого и текла чистейшая вода.

В приступе дикой жажды девушка ринулась к фонтану, принявшись свободной рукой зачерпывать воду.

– Я бы на твоём месте не расслаблялась, – напряжённо протянула Алессия оглядываясь.

Стоило Аулет отвести взгляд от столь желанной воды, и с губ сорвался изумлённый вздох.

Вокруг были сокровища. Драгоценные камни, короны, ожерелья, кольца, золотая и серебряная посуда, статуи, всё было свалено кучами вдоль дорожек и под пышными кустарниками, будто кто-то накидывал столь ценные предметы лопатой.

– Какая прекрасная помойка, – выдохнула она, невольно сравнив эти богатства с разбросанным по парку мусором, в своём родном мире, – И куда это нас опять занесло?

– Это окраина сада. Нужно выйти к центру и принести дары, – бегло озираясь, затараторила Алессия.

– Что случилось? – спросила Аулет, отметив то, насколько испуганной выглядит чародейка.

– Мир разрушается, а значит, рассвет близко, если не найдём выход…

– Всё будет очень плохо, знаю, – перебила её девушка, окидывая взглядом кусты и деревья, – Ну и куда нам идти?

– Не знаю, – подбегая то к одной, то к другой дорожке, выпалила Алессия, – Я тут никогда не была, только слышала об этом месте.

– Тогда давай просто побежим по одной из дорожек и…

– Тут можно блуждать вечно!

Паника овладела чародейкой полностью, она металась от одной дорожки к другой, не зная, какую выбрать.

– Может, тогда по этой пойдём? Там меньше навалено, – предложила Аулет, указывая на дорожку рядом с неестественно высоким кипарисом.

– Уверена?

– А какие у нас ещё варианты?

Кивнув, Алессия ринулась к проходу между деревьями, а мир тем временем продолжал разрушаться. Стоило поднять взгляд, и было видно, как небо трескается словно зеркало. Где-то вдалеке слышался звон падающих монет и треск камня.

«Хоть бы успеть!» – билась в голове мысль.

Дорожка время от времени пересекалась с другими, но было решено следовать по пути убывания. Чем меньше золота – тем лучше. Глупая догадка, основанная лишь на предположении, что раз это сад, в нём не место беспорядку, всё же оказалась верной и привела девушек к центру.

Подбежав к мраморному постаменту, Алессия нервно вытащила всё из сумки.

– Ну и что с этим делать? – сбившимся от бега голосом, спросила Аулет.

– Положи цветок.

Исполнив приказ, рыжая окинула взглядом окружение, но ничего не увидела. Мир продолжал разрушаться, и граница стремительно приближалась к поляне, на которой они находились.

– Должно быть что-то ещё, что-то важное, – бормотала чародейка, беря в руки то один, то другой предмет, – Не просто так именно эти…

– А может, дар не сами предметы, а что-то, что их них можно сделать? – опасливо поглядывая на хищную черноту, предположила Аулет, и взгляд её напарницы обрёл ясность.

– Точно! Принеси мне кубок.

– И где я тебе его возьму?

– Быстрее!

Сорвавшись с места, Аулет бросилась обратно к дорожке, которая их привела сюда. Упав на колени перед первой кучей золота, она принялась перебирать содержимое, в поисках хоть какой-то чаши или стакана.

Чернота тем временем подступала, продолжая откалывать кусочки от реальности. Вторая кучка, третья, и вот у самого края взгляд зацепился за длинную ножку обрамлённой рубинами чаши.

Кусок реальности в этом месте уже откололся и постепенно отдалялся. Сделав рывок, девушка ухватилась одной рукой за ветку кустарника, а второй потянулась к кубку, но пальцы лишь скользнули по краю.

Ослабив хватку и держась за самую тонкую часть ветки, которая в любой момент могла сломаться, Аулет вытянулась сильнее в надежде ухватиться.

«Найти бы что-то длинное, чтобы подвинуть», – промелькнула мысль, но на смену ей пришла другая, – «Нет времени, надо постараться!»

Времени и правда не было. Этот осколок реальности уже накренился, и содержимое начало сыпаться вниз, прямо навстречу хищной черноте.

Под коленями послышался треск, и девушка почувствовала, как теряет равновесие. Первым импульсом было схватиться за что-то, и этого импульса оказалось достаточно, чтобы схватить пальцами ножку кубка.

Страх, словно плеть ударил так сильно, что Аулет осознала себя только через пару мгновений, прижавшейся спиной к стволу кипариса. И только когда на земле у её ног с треском стал шириться разлом, девушка, наконец, пришла в себя.

Вернувшись к Алесии, она вручила чародейке кубок.

– Держи крепко.

Вручив Аулет яйцо, чародейка взяла кинжал и резким движением вогнала лезвие сбоку, раскалывая скорлупу. Ещё пара таких движений и верхнюю часть можно было снять, как крышку.

Внутри яйцо чем-то напоминало куриное, белок и желток, просто побольше. Взболтав содержимое кончиком лезвия, Алессия забрала яйцо и вылила содержимое в кубок, после чего принялась вытряхивать из огненного цветка остатки пыльцы. Как только пыльца искрящиеся песчинки коснулись содержимого, жидкость зашипела, обращаясь золотом.

Взяв в руки кубок, чародейка подняла его над головой и упав на колени, произнесла:

– О великий владыка, прими сей священный дар от покорной рабыни своей Алессии.

Время шло, реальность продолжала раскалываться, а ничего так и не происходило.

– Владыка, пожалуйста, – прошептала чародейка в отчаянии.

И в этот момент время будто бы остановилось, небо перестало разрушаться, а кусочки реальности застыли на своих местах.

– Покорной ли? – послышался мужской голос и отведя взгляд от лица своей спутницы, Аулет увидела мужчину.

Он стоял по другую сторону от постамента и опершись локтями о камень, смотрел на девушку с прищуром. Алессия его интересовала явно больше, чем Аулет.

– Прошу принять сей дар, владыка, – сдержанно повторила чародейка, не поднимая глаз.

– Ну раз уж ты просишь, – с придыханием ответил бог, подхватывая золотой кубок.

Сделав первый глоток, он выпрямился и, наконец, посмотрел на рыжую.

– Как интересно, – протянул он, – Полагаю, ты пришла ко мне, желая помочь этой очаровательной деве.

– Всё верно, владыка, – поднимаясь, ответила Алессия, – Её мучают сны, смысл коих остаётся неразгаданным.

Обогнув постамент, мужчина подошёл к Аулет и слегка наклонившись, посмотрел ей в глаза.

От его присутствия дыхание в горле застыло, а сама девушка готова была растечься лужицей чистого восторга. Идеальные черты лица, серебристые волосы до плеч, хитрый прищур глаз, в которых можно было рассмотреть золотые искры в расплавленном серебре. Из одежды на нём было что-то на манер римской тоги. Нижний слой был белым, а поверх прозрачная ткань, с вышитыми серебряными звёздами. Эта ткань, струилась и достигала пола, а половину груди прикрывал лишь один отрез.

Бог снов казался настолько совершенным, что его можно было рассматривать вечно, и теперь, Аулет понимала, почему некоторые готовы отдаться в вечное служение. Тавлук был воплощением ожившей мечты, такой же упоительно сладостной и прекрасной.

Сглотнув, она попыталась отвести взгляд, но так и не смогла.

– Милое, огненное создание, зачем ты искала встречи со мной?

«Да таким голосом он может хоть о расчленёнке рассуждать, всё равно будут слушать!» – промелькнула мысль, и только усмешка, что появилась на губах божества, заставила Аулет прийти в себя.

Он знал, какое впечатление производит, и активно этим пользовался. Оставалось только гадать, все боги такие, или только бог снов, но нужно было что-то сказать, а не просто пялиться.

– Я хотела узнать про свои сны, – выдавила она, едва найдя силы признаться, – Я не все из них помню и не знаю, что они значат.

Тавлук поднёс к губам кубок и сделал ещё один глоток.

– Мы прошли все три испытания и принесли священные дары, – напомнила Алессия.

– Всё верно, вы прошли длинный путь, и в награду, я одарю тебя знанием, – согласился он, – Но ты должна хорошо подумать, милая дева. Не все секреты должны быть раскрыты, некоторые тайны, лучше держать под замком.

– Эти сны мучают меня, – твёрдо произнесла Аулет, перебарывая сомнение, – Я не уверена, хочу ли всё знать, но находиться в неведении для меня ещё хуже. Вряд ли эти сны пропадут сами по себе.

– Что ж, тогда возьми меня за руку, – улыбнулся бог, и стоило коснуться прохладных пальцев, как звёздное небо ринулось к ним, не оставляя вокруг ничего, кроме бескрайней пустоты.

Глава 9 «Черта»

Прервавшись на полуслове, Аулет, подскочила, испуганно уставившись на дверь. Чьи-то кулаки тарабанили по дереву так, будто где-то пожар, но никаких криков не последовало.

– Кто там? – громко спросила Мириэль, нервно сжав пальцами край покрывала.

– Городская стража Гиоса, откройте!

Грубый мужской голос резал воздух словно нож. Переглянувшись с подругой, Аулет медленно подошла к двери и отодвинула засов. В комнату тут же ворвались трое мужчин.

– Чем обязаны? – тут же вскинулась Мириэль поднимаясь.

– Предъявите свои документы, – пробасил мужчина с широкими коричневыми усами.

– Документы? – повторила Аулет, не понимая о чём речь.

В Атал-Мекхе её никто не спрашивал о документах, да и во время пути все вопросы решал Рами, поэтому услышанное сейчас, заставило задуматься.

– Всё верно, – кивнул стражник, – Поступила жалоба на двух подозрительных женщин, скрывающихся в таверне.

– А кто пожаловался?

– Этого я не могу сказать, просто покажите документы.

– Конечно, – вставая с кровати, протянула брюнетка.

Подойдя к столу, она подняла свою сумку и достала из неё кожаный свёрток. Внутри свёртка было несколько желтоватых листов. Внимательно их изучив, мужчина кивнул и перевёл взгляд на рыжую.

– А ваши?

– Простите, капитан, – тронув его за плечо, произнесла Мириэль, – Моя подруга попала в ужасную ситуацию, все её документы сгорели, и мы сейчас как раз занимаемся их восстановлением. Она работает в труппе Рами…

– Это неважно, взять!

Он указал пальцем на Аулет, и прежде чем девушка успела пикнуть, на запястьях появились кандалы.

– Но вы не можете её забрать! – возмутилась брюнетка, – Она работает в труппе Рами Ларсона, мы приехали в Гиос, чтобы дать несколько представлений!

– У неё есть документы? – окинув девушку тяжёлым взглядом, процедил капитан, и не дав Мириэль объясниться, продолжил, – Нет? Тогда поговорим, как появятся.

– Документы есть, только они…

– Ваша подруга подождёт в камере, пока мы установим её личность.

– Но она я не из Гиоса! – воскликнула Алует, наконец отойдя от шока.

– Ну значит госпожа Мириэль эль Сабирро должна поторопиться. Если до утра на моём столе не будет документов, придётся отправить вас к дознавателям, а там пусть они уже сами разбираются кто вы и откуда.

– Мириэль? – вытянув шею, испуганно выпалила Аулет, когда один из мужчин потащил её к выходу.

– Не волнуйся, я тебя обязательно вытащу!

Эти слова могли бы утешить, но тревога оказалась сильней. Уже сидя в железной клетке, Аулет дала волю чувствам и спрятав лицо в ладонях, тяжело вздохнула. Несколько слезинок выступили в уголках глаз, но этого было недостаточно для полноценной истерики, да и не хотелось истерить.

Жуткая усталость навалилась на плечи, и всё, чего девушке хотелось, так это отключиться.

«Какое-то дежавю!» – промелькнула мысль, возвращая к воспоминаниям о первом аресте, – «Неужели у меня настолько плохая карма, что буквально каждый стражник хочет упечь меня за решётку?»

Но на этот вопрос никто так не ответил. За всё время пути Аулет успела не раз прокрутить в своей голове и первый арест, и второй, а также посетовать на собственную глупость. Было слишком наивно предполагать, что люди в средневековье не додумались до документов. Конечно же, они должны были быть, хоть какие-то.

Покопавшись в памяти, всё, что девушка могла припомнить, так это родовые книги, но от неё ожидали явно не этого. Сама крепость, в которую её привезли, выглядела ожидаемо угрюмо. Огромное строение из серого камня и возвышалось над самыми высокими домами города, а наверху виднелись жёлтые полотна.

«И опять тюрьма… эх, умела бы петь, изобрела бы средневековый шансон. О чём можно было бы рассказать людям? Доля воровская – жизнь бандитская, мусорам нас не сломать, девка я садисткая. Да не, херня какая-то, а может…»

– Шагай быстрее, – подтолкнув в спину, проворчал стражник.

Этот выглядел помоложе, но тоже носил усы, пусть и не такие большие, как у начальника. Судя по выражению лица, работать ему не сильно хотелось, в глубине карих глаз была сонливость и даже грусть. Большего рассмотреть Аулет не успела, так как мужчина ещё раз подтолкнул её к дверям.

Проходя по длинному коридору, девушка опасливо окидывала взглядом камеры и желала вернуться к мыслям, от которых её оторвал этот мужик. Пусть и глупые, но они помогали отвлечься от самобичевания, и поскольку момент был упущен, оставалось только жалеть себя.

Сопроводив девушку до пустой камеры на развилке, стражник сел за стол, который стоял как раз в центре квадратной комнаты.

От этой комнаты крест-накрест располагались коридоры, где по обеим сторонам были камеры. Комната в центре была сторожевой, где стражникам нужно было честно отсиживать свою смену. Сидеть с заключёнными очевидно было слишком скучно, так как на столе помимо двух кувшинов эля, можно было заметить ещё и вырезанные из дерева кости.

– Эй, ты, как тебя зовут? – привлекая к себе внимание, помахала стражнику девушка.

Говорить с кем-то ей не очень хотелось, но это было лучше, чем сидеть в тишине, вздрагивая от каждого шороха или писка. То, что в сене, коим был устлан пол камеры, есть крысы, Аулет не сомневалась, так как даже в полумраке можно было заметить шевеление.

– Эрик, – сухо отозвался мужчина, наливая себе немного эля.

– А ты не мог бы мне сказать, почему меня посадили?

Из соседней камеры послышался смешок.

– У тебя нет документов, за это и взяли, – так же скупо ответил он, и с тяжёлым вздохом заворчал.

– Это я уже поняла, но про какие именно документы идёт речь? Я вроде никаких законов не нарушала, да и моя подруга обещала принести. Я правда работаю в театре Рами Ларсона, мы как раз остановились у таверны «Золотой Гусь». Хозяин позволил оставить у него во дворе форжетки и…

– Да мне плевать.

– Просто если бы вы поехали с нами, то…

– Я же сказал, мне плевать, – снова прервал её мужчина с раздражением в голосе, – Понаедут в столицу, а она не бескрайняя. Всё едут и едут, все кому не лень.

– Подруга, ты лучше не зли его.

Обернувшись на голос, девушка увидела жуткого вида старуху. Её скрюченные пальцы в неровном свете факела смотрелись как сухие ветки. Кожа была тёмной и будто бы обтягивала скелет, а глаза, наоборот, светлыми, настолько, что не присматриваясь, можно было бы принять за слепую, вот только старуха слепой не была.

Несмотря на сизую дымку, что закрывала зрачок, Аулет чувствовала на себе взгляд, да и движения женщины говорили о том, что она прекрасно ориентируется в пространстве и прямо сейчас изучает свою соседку.

– Можешь так не пялиться, я не слепая.

– А почему глаза такие? – сглотнув, спросила девушка.

– Потому что за всё в этой жизни нужно платить.

– Платить?

Хриплый смех прошёлся по позвоночнику стайкой колючих мурашек.

– Не всем магия даётся в руки, так же как тебе. Я вижу на тебе печать чужой воли, будь осторожна, с большой силой приходят большие проблемы, – прищурившись, старуха улыбнулась и жуткое ощущение, мигом пропало, – Но ты не беспокойся, лучше сядь и отдохни.

– Я постою, – бросив взгляд на сено, напряжённо ответила Аулет.

– Боишься моих маленьких друзей? – выгнув бровь, женщина щёлкнула пальцами, и вся живность перекочевала в её камеру. – Можешь отдыхать, всё равно тебе недолго тут сидеть.

– Почему вы так в этом уверены?

– Потому что ты попала сюда по чужой глупости, а такие ошибки быстро исправляют.

– Ничего не понимаю.

– Дай руку.

– Зачем?

– Погадаю.

Противиться слову этой странной женщины не хотелось по двум причинам. Первая – это её власть над крысами, вдруг за отказ она бы натравила грызунов на грубиянку, а вторая – это интерес. Девушка ещё не сталкивалась с подобным. Мириэль, конечно, могла предсказывать будущее, но она старалась никогда не заглядывать в собственное. Наблюдая за её работой, Аулет видела красивое представление, устроенное специально для доверчивых олухов, но эта старуха притягивала взгляд, пугала и вызывала доверие одновременно.

Такому магнетизму было сложно сопротивляться, поэтому девушка подошла к разделявшей камеры решётке и протянула свою ладонь. Сухие пальцы впились до боли в мягкую кожу. Опустив голову, старуха рассматривала раскрытую ладонь, мяла её и что-то едва-слышно бормотала себе под нос.

– Тебя ждёт долгий путь, но петля обязательно затянется, – наконец изрекла она, проведя кривым ногтем по одной из линий, – Ты должна вернуться туда, где всё началось, только там ты найдёшь все ответы.

– И как это понимать?

– Как хочешь, – пожала плечами женщина, – На твоём пути много преград, нежные цветы, ледяная буря и предательство. Друг может оказаться врагом, а враг, другом. Кроющийся в тенях сделал свой ход и дабы найти путь назад, тебе нужно найти его.

Неожиданно ладонь что-то царапнуло, вскрикнув, Аулет прижала порез к губам, слизывая выступившую кровь.

– Это что такое было? – возмущённо вскрикнула она, уставившись на довольную бабку.

– За всё надо платить, – пожала плечами она, – Пара капель не столь великая награда за дарованное знание о будущем.

– Но я ничего не поняла!

Это звучало как бред, пара туманных фраз могли сойти за пророчество, но от такой таинственной фигуры, Аулет ожидала большего.

– Я понимаю твоё смятение, но с пророчествами всегда так.

– Так непонятно? – начала закипать рыжая, чувствуя себя обманутой.

– Таковы правила. Возможно, боги решили так пошутить, раз создали пророчества именно такими.

– Вот только не это, – закатив глаза простонала девушка, – Мне бы со своей жизнью разобраться, а не вот это всё! Не нужны мне никакие пророчества!

– Раз не нужны, просто забудь.

– Да-да, а потом выяснится, что ничего не изменить и всё сказанное в любом случае исполнится.

– Именно так, – с довольной ухмылкой на потрескавшихся губах, бойко ответила старуха, – Твою душу пожирал вопрос, я тебе дала подсказку, где искать ответ. Остальное уже от тебя зависит. Захочешь – распутаешь клубок, не захочешь… ну тут уже сама узнаешь, что будет.

– Нет уж! Не надо мне никаких пророчеств и никаких великих свершений. Я хочу домой и на этом точка! – твёрдо заявила Аулет, для уверенности скрестив руки на груди.

– Хочешь домой – ищи скрывающегося в тенях. Только у него есть власть пересекать грань между мирами.

– Между мирами? Я ничего такого не говорила.

– А мне говорить не надо, сама всё вижу. Ты не здесь родилась и несёшь на себе две печати.

– Какие ещё печати?

– Да как на документах, одна божественной властью даётся, другая людской. Вот и на тебе две метки…

Неожиданно женщина осеклась, а через мгновение послышался ужасный кашель, будто в горло что-то попало. Кое-как справившись с этим состоянием, старуха с шумом выдохнула и серьёзно посмотрела на соседку по камере.

– О том не я тебе должна сказать. Но ты уже и сама с ним встречалась, скрывающийся вмешался в естественный ход вещей, поэтому всё сломано. Если нужны ответы, только с него стребовать их и можно.

– И где мне его искать? – с сомнением в голосе протянула она, понимая, о ком идёт речь.

Тот таинственный силуэт, с кем договаривалась верховная, он постоянно мелькал в видениях и явно поспособствовал побегу ордена из этого мира в другой.

«Если они смогли сбежать, значит, точно есть способ вернуться!»

– Об этом мало кто знает, а кто знает, молчит. Обычно он сам приходит. Древний бог или существо из иных миров, он обладает огромной властью, но прежде чем ты встретишь его, нужно разобраться с прошлым.

– Плевать на прошлое, это не моя проблема.

– Раз оказалась здесь – значит твоя, – вновь ухмыльнулась старуха, сверкнув остатками зубов.

– Лучше бы не подходила, – пробурчала себе под нос девушка, подняв руку ближе к глазам, чтобы рассмотреть порез.

***

Вот уж чего Мириэль не ожидала, так это проверки документов в стенах города. Конечно же, для полноценной жизни требовались особые бумаги, без них не выйдет вести нормальную торговлю или ремесленную деятельность, но просто так никто документы не проверял. Даже при въезде в город, стражники только лениво окидывали взглядом печати, даже не вчитываясь особо.

То, что на них устроили облаву сейчас, могло значить лишь одно: кто-то заявил о двух подозрительных женщинах без сопровождения.

«Ладно, кто и зачем заявил не так важно, главное – вытащить Аулет до завтра!» – мысленно подстегнула себя брюнетка, спешно собираясь.

В теле всё ещё чувствовалась слабость, а порезы хоть и затянулись, но саднили, как будто по открытой ране кто-то кулаками настучал.

Сложив всё в сумку, девушка перекинула кожаный ремешок через плечо и накинув плащ, спустилась по лестнице. В зале таверны было не больше десятка человек, да и выглядели они так, будто просто зашли поесть. Бросив взгляд на трактирщика, Мириэль замедлилась, но решив, что мужчина вряд ли причастен к аресту, вышла на улицу.

Солнечный свет ударил по глазам, заставив поморщиться и накинуть капюшон.

«Была бы ночь, не пришлось бы идти через весь город», – промелькнула мысль, заставив ускорить шаг.

Сила в сочетании с одним древним заклинанием и можно было без проблем переместиться туда, где уже был. Обычно для телепортации нужны артефакты или врата, но девушке было достаточно собственных сил. Слияние с тенями никогда не подводило, правда злоупотреблять этой способностью Мириэль не любила, из-за неприятных ощущений после этого.

Дорога до лагеря заняла около часа, и, как назло, Рами в его палатке не оказалось. Шарить в чужих вещах неприлично, но другого выхода не было. Все документы этот скряга хранил в деревянном сундуке, которого нигде не было.

– И что это мы тут ищем? – мужской голос был преисполнен возмущения. – Вот от кого не ожидал, так это от тебя.

– Не занудствуй, я не золото ищу, а документы, – выпрямившись, спокойно ответила брюнетка.

– И зачем они тебе?

– Аулет повязали – надо вызволять.

– Так и знал, что с этой девчонкой будут проблемы, – с тяжёлым вздохом ответил он.

После случившегося в Асторе, он подумывал о том, чтобы выгнать Аулет, но в силу данного Мириэль обещания, не мог этого сделать. Девушка затребовала у него проезд до Астора, и пока они не пересекут границу королевства, подруга была в безопасности.

– Не ворчи, просто дай бумагу.

– Мириэль, бумагу то я дам, но что ты с ней делать будешь?

– Отнесу капитану и Аулет отпустят.

С тяжёлым вздохом мужчина откинул угол ковра и отодвинув доску, достал ту самую шкатулку.

– Держи, – сухо обронил он, достав из стопки листов тот, что принадлежал Аулет.

– Спасибо.

– Ты же знаешь, что это очень плохая подделка, неужели думаешь, что они поверят?

Эти слова были обращены в спину девушке и остались без ответа.

Бумажка, которую ещё до пересечения границы состряпал Рами и правда была плохого качества. В кипе таких же, она могла сойти за настоящую, но сама по себе, выглядела очень плохо. Чернила кое-где поплыли, контуры букв неровные, одна из двух печатей с разрывами по контуру.

– Какая же халтура, – пробурчала себе под нос брюнетка, направляясь к своей палатке.

Глядя на один несчастный лист, Мириэль прокручивала в голове разные способы, как провернуть аферу и пока все мысли сходились к магическому воздействию. Все стражи Фоурве, даже на самых отдалённых заставах носили охранные амулеты, и при любом воздействии сигнал поступал выше.

Конечно же, магия не подействует, а проявивший наглость алар тут же будет схвачен и передан королевскому суду. Поэтому если и воздействовать, то не на кого-то из стражников, а на документ.

Оказавшись в палатке, девушка принялась перерывать сумки с вещами.

– Да где же он, должен же быть тут, – бурчала она себе под нос, безжалостно вытряхивая всё на землю.

– Что ищешь?

– Не твоё дело! – ответ вышел резким, но общаться с воином хотелось меньше всего.

Во время путешествия Тимель не привлекал к себе внимания и отлично вписался в жизнь бродячего театра, чем заслужил уважение со стороны почти всех членов труппы. Однако сейчас, мужчину хотелось послать далеко и надолго.

– Где Аулет?

– За решёткой, – коротко ответила брюнетка, выуживая из груды тканей небольшую деревянную шкатулку, – Ну наконец-то, думала, что потеряла.

– Что случилось?

В голосе появились нотки беспокойства. Повернувшись к воину лицом, брюнетка увидела, как в глубине карих глаз заметалась паника.

– Нет, это не ваши друзья из Истара. Просто на нас кто-то настучал, и поскольку у Аулет нет документов, её забрали.

– Как это нет документов? Рами же делал их!

Смерив мужчину уставшим взглядом, Мириэль с тяжёлым вздохом указала на одну из подушек. Намёк слишком прозрачный, чтобы его не распознать. Сев напротив девушки, Тимель подтянул колени ближе к груди и сцепив их руками, приготовился слушать.

– Будем честны, из Рами очень плохой писарь, не говоря уже о копировальщике. Да, он может подделать какую-то мелкую бумажку по типу проходной, или какой-то грамоты, но на этом его возможности заканчиваются, а это, – подняв лист, она с шумом выдохнула, – Отвратительная подделка, впрочем, как и твои документы.

– Я заметил, что стражники у ворот не очень тщательно проверяют, но не думал, что всё так плохо.

– Рами всегда платит за проезд вперёд, поэтому стражники только листы пересчитывают и сравнивают с количеством людей. Сколько кругов я с ними пробыла, никогда и никто не вчитывался.

– Хорошо, я понял, что документы плохие, но что в таком случае ты планируешь делать? С этим точно соваться к страже нельзя.

– Наложу чары на бумагу и предъявлю капитану.

– Завтра?

– Нет, конечно! Завтра утром Аулет отправят к дознавателям, а с ними такой трюк не пройдёт.

– Я могу чем-то помочь? – серьёзно спросил мужчина.

– Просто не мешай, времени мало, нужно ещё зачаровать этот кусок…

Поморщившись, девушка положила лист перед собой и принялась раскладывать инструменты. Набор начертателя состоял из пяти небольших кристаллов разного цвета, трёх флаконов с чернилами, тонкой полупрозрачной бумаги и нескольких кистей.

– А почему бы просто не купить нормальную подделку?

– Потому что это стоит очень дорого, и у нас нет времени.

– Насколько дорого?

– Сильно дорого, – ответила она, выуживая из кучи вещей магический жезл, – Нужно найти очень хорошего копировальщика с печатями, а дознаватели ведут за ними такую охоту, что сказывается и на цене, и на поисках.

– Или?

Уловив в голосе девушки заминку, Тимель поддался вперёд.

– Или ещё дороже, но более надёжный способ – дать взятку.

– Разве служители Извечного продажны? – удивился он, а на лице отразилось сомнение.

Подняв на воина глаза, Мириэль прищурилась, впервые подловив себя на мысли, что слишком мало знает про него. Связка Аулет-Тимель воспринималась как нечто естественное. Влюблённый вояка, который готов защищать даму сердца, эта история не вызывала вопросов, но сейчас, оставшись с мужчиной один на один, брюнетка уловила аромат недосказанности.

– А куда ты свои документы дел? – уловив панику в глубине карих глаз, она принялась додавливать, – И прежде чем ты решишь солгать, советую хорошенько подумать.

Проведя взглядом от лица девушки к короткому магическому жезлу в её руке, воин сдался.

– Последние триста лет я провёл в спорных землях и поэтому не только не имею документов, но и не знаю, как они сейчас выглядят.

Прищурившись, Мириэль попыталась увидеть следы магии, ну или хотя бы признаки лжи, но ни того ни другого не было.

– Триста лет говоришь, ну что ж, бывает, – немного помолчав, наконец ответила девушка, после чего вернулась к своему занятию.

– И тебя это совсем не удивляет?

– Поверь мне, я за свою жизнь разное повидала и трёхсотлетний мужик не самое удивительное, что со мной случалось.

– Ты странная.

– Сказал трёхсотлетний мужик, который, даже будучи чистокровным аларом, должен был бы уже разваливаться. Хорошо сохранился, поделишься секретом?

– Думаешь, я шучу? – насупился воин.

– Думаю, что ты мне мешаешь, – раздражённо бросила она, накрывая полупрозрачным листом, документ.

На земле уже был очерчен магический круг с вписанной в него пятиконечной звездой. Разложив камни, девушка откупорила баночки с чернилами и обмакнув кисть в красный цвет, принялась чертить неизвестные воину символы.

Кропотливая работа заняла около часа, а тем временем на улице уже стемнело. Закончив работу, Мириэль окинула взглядом лист, исписанный знаками чёрного, синего и красного цветов. Не самая чистая работа, да и полноценным начертателем она никогда не была, но недостаток мастерства с лихвой заметило старание.

– И что теперь? – спросил Тимель, всё это время внимательно наблюдавший со стороны.

– А теперь капелька волшебства, – с улыбкой ответила брюнетка, проведя магическим посохом над листом, – Ateris kiria.

Знакомые слова сорвались с губ, и в этот момент лист засветился, а знаки растворились в этом сиянии. Всего мгновение и документ выглядел также как и раньше, за одним исключением, теперь этой подделке хотелось верить.

– И насколько хватит твоего колдовства? – последнее слово прозвучало напряжённо.

– До рассвета должно хватить.

– Может, я пойду с тобой? – неожиданно предложил он и тут же поспешил пояснить, – Мужчине больше поверят. Скажу, что Аулет моя родственница, покажу документы, и её сразу отпустят.

– Ладно, пойдём вместе, только быстро.

***

Беспокойство тянуло в груди так же, как в тот день, когда девушку задержали в первый раз. Но тогда был тот, на кого можно было выплеснуть свою злость, а сейчас, рядом была только Мириэль, и её вины в произошедшем точно не было.

«Почему с тобой всегда что-то происходит?» – мысленно обратился воин к Аулет.

Девчонка собирала проблемы, как цветы для венка, много и самые разные, из-за чего уже потихоньку начинало формироваться подозрение, что эта бестия проклята. Однако всему виной были законы.

Ещё во время путешествия, Мириэль много рассказывала о своих путешествиях, благодаря чему, мужчина примерно представлял, что произошло с континентом за время его отсутствия.

Спорные земли было решено огородить магическим барьером со стороны четырёх стран. Аллория, Вилария, Брантоу и Циньталь после этого даже стали теснее дружить, ведь именно Циньталийские алары создали защиту по границе с лесом. Причём это произошло почти сразу после падения Алого ордена.

В то время как Истар и Фоурве решили не ограждать себя от земель, заполненных тенями, чего не поняли правители других стран, особенно правитель Аллории. Отношения двух государств до сих пор остаются натянутыми, что создаёт ряд проблем.

Пятьдесят лет назад в Фоурве отменили рабство, а также право мужчины над женщиной. Теперь женщине не нужно было разрешение на свободное перемещение, а при желании супруга могла даже получить развод. Из-за таких свободных нравов из других стран в Фоурве начали стекаться беженцы, что сильнее обострило конфликт.

Поэтому около тридцати лет назад было принято соглашение, благодаря которому каждая из сторон что-то потеряла. Правитель Фоурве выделил дорогу вдоль спорных земель, как единственный маршрут, по которому могли ездить работорговцы. Если торговец вдруг решит проехать вглубь королевства или продавать людей на его территории, то все рабы становятся свободными людьми. Но со своей стороны Фоурве обязуется выдавать всех пойманных беженцев из других государств. Потому что, как правило, те бегут либо без документов, либо с ними, но тогда по печатям будет видно, откуда прибыл человек.

Для этого как раз и существуют дознаватели, и они активно сотрудничают с представителями других государств. Но даже это не отменяет попустительства на местах, когда что-то не проверили или пропустили.

Крепость, в которой держали Аулет оказалась огромной башней с десятком дозорных по периметру и двумя наверху. Как и принято, при входе их досмотрели и проводили к капитану.

Мужчина в это время ужинал и судя по богато уставленному столу, проблем с финансами не испытывал.

«Интересно, а почему он покинул крепость по такому пустяковому делу? Достаточно было направить десятника с обычными стражниками», – но долго размышлять об этом не вышло, так как капитан поднял взгляд и ожидал, что же те ему скажут.

– Прошу прощения, – начал Тимель, стараясь выглядеть услужливым болваном, таких как правило, вышестоящие чины любят больше, – Произошло ужасное недоразумение, вы сегодня задержали мою сестру, Аулет. Нужно было принести её документы, так что вот.

Положив на край стола бумагу, воин сделал полшага назад. Всё это время он держался скромно, опустив голову и слегка сгорбившись.

– Да, помню такую. Если честно, давно у нас не было беглых женщин, пришлось даже самому подняться, – ответил капитан, разделяя куриное бедро и ногу.

– Прошу простить её, сестрёнка отпросилась повидаться со старой подругой, та недавно замуж вышла, и поскольку мы тут проездом оказались, я разрешил ей сходить.

– А почему твоя ваша сестра документы с собой не носит?

– Так забыла, мы же не городские, чтобы такие важные бумаги с собой всегда носить. Вдруг, что случится, не хотелось бы портить такую ценность.

«Ну, давай уже, посмотри на лист и закончим разговор!» – билась в голове мысль, действуя на нервы.

– Вот из-за таких забывчивых, беспокойные жёнушки почём зря дёргают городскую стражу, – произнёс капитан, смачно разжёвывая кусок курицы.

«Можно подумать, тебя заботят стражники, а не то, что пришлось подняться самому», – мысленно процедил Тимель, начиная терять те крохи терпения, которые у него имелись.

Ещё со времён жизни в Аллории, мужчина терпеть не мог вот таких вот служащих. Самодовольных и грубых, уверенных в своём превосходстве над остальными, не уважающих нижестоящих, но преклоняющихся перед вышестоящими. За такую идейность Тимеля и не любили, но самому воину на это было плевать.

– Жёнушки? – подала голос Мириэль, выйдя из-за спины мужчины.

– А, подруга тоже тут, – даже не подняв глаз на девушку, протянул капитан, – Уж не знаю, чем вы насолили жене лекаря Джилемо, но с утра пораньше она примчалась с криками, что в таверне «Тихое место», живут две беглянки, возможно, из несвободных.

Девушка с шумом выдохнула, всеми силами подавляя рвущуюся изнутри ярость, и чтобы та не сболтнула лишнего, Тимель сжал её ладонь и вновь заговорил:

– Посмотрите, пожалуйста, её документы и сами убедитесь, что произошла ошибка.

Сказано было уважительно, но при этом твёрдо, что вызвало на лице капитана гримасу недовольства, но он всё же положил курицу в тарелку и жирными пальцами взял лист. Мгновение, и выражение лица сменилось на блаженное.

– Сарни! – крикнул он, и в комнате сразу появился стражник, – Сегодня девушку привели, можете освободить.

– Спасибо большое, – выдохнул Тимель, протягивая руку, чтобы забрать документ, но капитан не спешил его отдавать.

– Тут не хватает ещё двух листов, но так и быть, я закрою на это глаза за пару серебряных.

Мириэль достала из мешочка на поясе две монеты и положила их на край стола с громким хлопком по дереву.

– А вот характер показывать не надо, а то подумаю, что и вам захотелось провести ночь за решёткой, – с гаденькой ухмылкой протянул капитан, отдавая Тимелю лист.

– Пошли уже, – шикнул на девушку воин, сжимая пальцы на плече и уводя к двери.

Сама процедура освобождения много времени не заняли. Их попросили подождать у ворот, и спустя время, вывели Аулет. Девушка выглядела уставшей и недовольной, уже отойдя от крепости, она принялась выливать своё недовольство на подругу.

– Вот скажи мне, пожалуйста, неужели так сложно было предупредить? Я в этом мире всего ничего, и не знаю что нужно, как тут живут люди, а ты ни разу не потрудилась сказать о том, что мне нужны документы!

– Прости, не думала, что так всё обернётся… – попыталась оправдаться Мириэль, но тут же осеклась, под гневным взглядом.

– Ты не думала, никто не думал, а я целый день просидела в вонючей камере, рядом с кучей крыс и полоумной старухой!

– Аулет, я понимаю твоё состояние, но я не могла предположить, что на нас кто-то решит донести.

– Да, этого никто не мог предположить, но документы! Почему ты ничего не сказала? – всё не унималась рыжая.

Чтобы не мешать ссоре, Тимель держался на расстоянии пары шагов. Он ещё в детстве усвоил, что в разгар женской ссоры лучше держаться в стороне, а то и сам отхватишь, и виноватым ещё останешься.

– Давай не будем ссориться, всё решилось и это главное.

– Нет, Мириэль, мы будем ссориться. Потому что это я, а не ты целый день там сидела.

– Ты сидела, а я делала всё, чтобы тебя оттуда вытащить.

– Может быть, стоило сказать, что мне нужны документы до того, как меня посадят?

– А ты думаешь, легко сделать поддельные документы?

– Я не знаю! – она всплеснула руками, едва не попав подруге по лицу, – В этом и проблема, что я ничего не знаю об этом долбаном мире, и меня достало, что всё решается по принципу: пока гром не грянет мужик не перекрестится!

«Перекрестится? В этом долбаном мире?» – эти слова сильно резанули по слуху, и мужчина принялся внимательнее следить за разгорающейся ссорой.

Девушки шли рядом и пусть не орали друг на друга, но говорили очень эмоционально.

– Вообще-то, всё не так просто, как ты думаешь. Это незаконно и за подобное могут спокойно высечь на площади. Хорошая работа стоит огромных денег, и не все берутся за подобное, – Мириэль понизила тон, и воину пришлось приблизиться, чтобы расслышать сказанное.

– И когда ты собиралась мне об этом сказать?

– В Аллории. Там у меня есть один знакомый храмовник и судья.

– А до Аллории мне, видимо, придётся в каждом городе отсиживать за решёткой в окружении сырости и крыс!

– Я понимаю, ты устала, но давай не будем кричать на всю улицу, – шикнула брюнетка, – Извини, что не сказала про документы, я просто не думала, что мы попадём в такую ситуацию, особенно тут, а в Аллории уже получила бы хорошую липу.

«Липу?» – вновь уловил незнакомое выражение, Тимель задумался.

До этого в речи Мириэль и Аулет мелькали какие-то словечки, но сегодня, это выглядело особенно странно, будто между подругами есть какая-то страшная тайна.

– Я устала, поэтому хочу отдохнуть и только посмей меня разбудить с утра, – с тяжёлым вздохом ответила девушка, наконец сменив гнев на милость.

Глава 10 «Заманчивое предложение»

Как и ожидалось, выспаться никто не дал. Мириэль в палатке не было, так что виновницей резкого пробуждения стала не она. Потирая глаза, Аулет вышла на улицу и сразу столкнулась с Табитой, девушка проходила мимо с полным кувшином.

– Твою ж мать! – сорвалось с губ рыжей.

Ноги окатило холодной водой, что не улучшило настроения.

– Прости, пожалуйста, – выпалила актриса, сделав шаг назад.

– Да ладно, ничего страшного.

– Ты, что ли, спала?

– Ну да, а что? – рукой прикрывая глаза от солнца, спросила Аулет.

– Так уже полдень! Кто ж спит на исходе часа пса?

– Я уже поняла, что это плохо и я плохой человек, может закончим с осуждением, и ты скажешь с чего такая шумиха? – поморщившись, указала рукой на творящуюся вокруг суету.

Окинув взглядом площадку за таверной, Табита сначала удивлённо свела брови, будто бы не понимая, откуда вообще возник такой вопрос, но потом её осенило.

– Забыла, что ли? Сегодня мы даём представление в сапфировом квартале, вот все и собираются. Ты извини, я пойду, надо ещё воды набрать, парни ждут холодненькой.

– Да, иди, – пробормотала девушка, отступив в сторону.

Забыть про такое событие оказалось совсем нетрудно, учитывая, сколько дел наваливалось на неё каждый день. Обслуживать нужды членов труппы – это работать наизнос. Сначала Аулет не понимала, почему Рами Ларсона называют скрягой, но когда они начали давать представления, всё встало на свои места.

Актёры, музыканты, охранники и многие другие в основном делали всё сами, но в зависимости от статуса, количество задач отличалось, и попав в немилость, девушка смогла прочувствовать на себе, что такое пахать до потери пульса. Дела просто не заканчивались, и на одну выполненную задачу навешивалось три новых, которые следовало выполнить ещё вчера.

– Ты уже проснулась? – бодрый голос Мириэль заставил Аулет вздрогнуть от неожиданности, – Выспалась хоть?

– Ага, и выспалась и высыпалась, – недовольно пробормотала рыжая, пальцами расчёсывая спутавшиеся волосы.

– Ну раз выспалась, значит, самое время поработать, я уже с самого утра как пчёлка кручусь.

Мириэль обняла подругу за плечи, из-за чего в нос ударил резкий запах пота.

– За лошадьми, что ли, ухаживала?

– Ага, и это лучше, чем заниматься стиркой или сбором вещей.

– Поедешь с ними?

– И ты поедешь, – с довольной улыбкой сообщила подруга.

– А можно без этого?

– Нельзя.

– Вообще-то, я всё ещё на тебя злюсь.

– Ну и злись на здоровье, – весело отозвалась брюнетка, обнимая крепче.

– Я серьёзно.

Выпустив Аулет из объятий, Мириэль стала перед ней и скрестив руки, заговорила.

– Хочешь, чтобы я извинилась? Хорошо, я извинюсь. Прости, пожалуйста, что не предусмотрела и не предупредила. В жизни всякое бывает, и учесть вообще всё – просто невозможно. Тем более, я не бросила тебя, а сразу же кинулась вызволять!

– Что-то мало походит на извинения.

– Ну а чего ещё ты от меня хочешь? Да, моя вина в этом есть, но она не такая большая, чтобы падать на колени и посыпать голову пеплом. Я понимаю, что вчера ты устала и была немного не в себе, поэтому и дала тебе отдохнуть в знак раскаяния. Но уж извини, большой вины я за собой не чувствую.

Слова подруги заставили Аулет задуматься. Внутри всё ещё чувствовалось недовольство, оно уже не кипело, подобно наваристому супу, но и игнорировать сие было тяжело. Вздохнув, девушка посмотрела наверх, по ясному, голубому небу как раз проплывали пушистые облака, похожие на сахарную вату. От мыслей о еде в животе протяжно заурчало.

– Да я и не на тебя злюсь, наверное, – окончание фразы прозвучало тихо и неуверенно.

– А на кого? – отодвигая в сторону ткань, брюнетка рукой указала на образовавшийся проход.

Им предстоял очередной разговор по душам, и Аулет не очень хотела говорить о том, что уже давно зрело внутри.

– Мириэль, как давно ты здесь? – пройдя внутрь, она смотрела подруге в затылок, поэтому сразу заметила, как напряглись её плечи от безобидного вопроса.

– Я бы не хотела говорить об этом, – сухо ответила девушка, опустившись на край лежанки.

– Нет уж, мы поговорим об этом. Ты ждёшь от меня откровенности, в то время как сама не спешишь открываться в ответ. Это неправильно!

– Аулет, я не жду от тебя откровенности, а предлагаю свою поддержку. Потому что мы оказались в одной ситуации, и потому, что я могу тебя выслушать и понять.

– Так и я хочу тебе помочь.

Девушка хмыкнула, глядя прямо в глаза.

– Ты думаешь, что хочешь и можешь мне помочь, но спроси себя, готова ли ты по-настоящему вникнуть в чужие проблемы? У тебя есть силы, всё это пропустить через себя? Готова ли ты хотя бы на время забыть о себе и дать человеку то, что ему нужно?

«Неужели всё настолько плохо?» – промелькнула мысль, и девушка впервые усомнилась.

Эта аура таинственности вокруг подруги, уже начала напрягать и хотелось узнать уже хоть что-то о её прошлом.

– Что и требовалось доказать, тебе это пока не нужно, – протянула брюнетка, по-своему трактовав молчание.

– Да нет же! – воскликнула Аулет, – Может, я и не готова к твоей откровенности, но я же совсем ничего о тебе не знаю. Я вообще думала, что ты старше меня только на пару лет, а потом выясняется, что ты с Алессией виделась семьдесят лет назад, а сколько вы были знакомы до этого, даже представить страшно. При этом как только мы приехали в Гиос, ты стала какая-то нервная, напряжённая, всё время оглядываешься, а за пределы лагеря без плаща не выходишь. И ведь не говоришь ничего, что странно. Если у тебя какие-то проблемы, я бы хотела об этом знать.

– Да никаких проблем у меня нет, – быстро ответила подруга, дёрнув плечом, – Просто неприятные воспоминания. А что Алессия свой язык распускает не по делу, вот это действительно плохо.

– Но я ведь узнала бы об этом рано или поздно.

– Аулет, я просто не готова говорить о своём прошлом, не сейчас. Возможно, позже.

– Хорошо, не хочешь о прошлом, давай поговорим хотя бы о том, как ты попала в этот мир и как давно?

Мириэль выдержала пристальный взгляд зелёных глаз и с тяжёлым вздохом заговорила:

– Ещё в родном мире я увлекалась эзотерикой, и один парень поделился со мной ритуалом связи с мёртвыми. Я очень хотела поговорить с отцом, но из-за проклятого артефакта, что мне дал тот поганец, вместо разговора с отцом меня закинуло в этот мир.

Голос звучал холодно и напряжённо, будто каждое слово давалось большим трудом.

– Когда это случилось? – осторожно поинтересовалась Аулет.

– Восемьдесят два года назад.

– Так много?

– Чертовски много, – горькая усмешка тронула губы.

– И много ты видела попаданцев за всё это время?

– Достаточно.

– И многие… ну ты понимаешь.

Возвращаться к тому разговору, что состоялся в Истаре, не хотелось, но почему-то именно этот вопрос сорвался с губ.

– Как я и говорила, кто-то сходит с ума, не в силах принять новую реальность, кого-то убивают из-за страха перед неизвестным, ведь некоторые начинают рассказывать такое, что сносит крышу местным.

– Но ведь есть и выжившие. Они же есть? – с надеждой выпалила Аулет.

– Есть, и знаешь, что самое примечательное. Все с кем я говорила, попали сюда разными путями, но у каждого есть способности. Возможно, нас переносят сюда специально, но для какой цели, я так и не поняла.

– И никто не пытался найти путь обратно?

Мириэль тяжело вздохнула, будто этот вопрос слышала уже много раз, но выдержав паузу, всё же решила ответить:

– Аулет, я обучалась магии много лет, но мои осторожные поиски ни к чему не привели. Всё, что удалось накопать, так это какие-то смутные легенды. Ни одного действительно работающего метода или хотя бы намёка на него, мне так ни разу на глаза не попалось.

– Неужели ты отчаялась? – уловив в голосе подруги нотки обречённости, спросила рыжая.

– А какой смысл? Мы все пропали примерно в одно время в своём мире, но при этом попали в разное время тут. Я пыталась хоть какую-то связь найти, но ничего общего. Никакого критерия, по которому можно было бы понять, почему выбрали именно нас, даже слабенькой зацепки. Я много лет провела в поисках истины, но даже на шаг не приблизилась к разгадке. В конце концов, я решила, что буду просто жить. Общаться, дружить, изучать этот мир и по возможности не вляпываться в неприятности.

– Мири, неужели ты совсем не хочешь домой?

– Конечно, хочу! Магия – это, конечно, классно, но как выяснилось, этот мир не так дружелюбен, как хотелось бы, поэтому я с радостью свалила бы отсюда при первой возможности. Вот только никто не знает, как это можно сделать.

– А как же те, кто здесь освоился, они ищут способ? Может, если мы объединимся, из этого что-нибудь получится?

– Не знаю, как насчёт всех. Но многим здесь нравится. Кто-то уже и семьями обзавёлся, вряд ли они будут рады всё бросить ради возвращения в техногенный ад.

– Как вообще можно привыкнуть к средневековью?

– Люди и не к такому привыкают, а то, что по нужде надо ходить на улицу или на горшок, это мелочи.

– Ага, мир с магией, а до нормального водопровода не додумались, – фыркнула рыжая.

– Додумались, – тут же возразила Мириэль, – Просто стоит это удовольствие недёшево, а так технология не хитрая.

– Вот именно технология. Неужели при помощи магии нельзя было что-то придумать?

– А зачем, если есть рабы или слуги, которые выполнят любую работу. Полагаю, наш мир так сильно развился как раз благодаря отсутствию магии, ну и благодаря капитализму.

– Можно подумать, его тут нет.

– Есть, но магия всё же создаёт определённый перевес. Люди не любят магов, но при этом пользуются их помощью, когда прижмёт. Если есть то, что работает, нет смысла выдумать что-то другое.

– Надо было в школе хорошо учиться, может, и изобрела бы в этом мире что-то для личного комфорта, – с тяжёлым вздохом, девушка откинулась на кровать.

***

Обрывок случайно подслушанного разговора заставил мужчину напрячься. Воин хотел позвать Аулет на тренировку, но услышав голоса, не стал врываться и уже хотел было уйти, однако слова про другой мир приковали внимание похлеще соседской драки.

Такая тесная дружба девушек сама по себе выглядела странно. Мириэль и Аулет, несмотря на общение с другими девушками, держались особняком. Жили в одной палатке, шушукались и постоянно проводили время вместе. Иногда в их речи проскальзывали какие-то странные фразочки и непривычные выражения, что не сильно резало слух само по себе, но если задуматься, то вызывало подозрения.

«Аулет и Мириэль алайри, да ещё и из другого мира?» – промелькнула мысль, но мужчина тут же тряхнул головой, стараясь подавить нарастающий страх.

Все истории, которые как-либо касались другого мира, заканчивались очень плохо. Всем известно, что великая тень появилась на Талоке именно из-за магии. Один тщеславный алар решил обрести силу и создал разрыв между мирами, откуда хлынули существа из мира, наполненного проклятыми и порочными.

Эти существа сеяли хаос, разрывали тела и вгрызались в души. Согласно легенде, алары создали барьер, дабы защитить людей, а объединив силы, смогли запечатать проход, тем самым исправив ошибку, совершённую одним из них.

Поверить в то, что две юные девушки могут быть созданиями тьмы, или теми, кто хочет выпустить тьму – было сложно, и поэтому Тимель старался гнать эти мысли прочь.

«Надо будет обязательно поговорить с Аулет, самое время узнать правду! Сегодня вечером как раз выловлю девчонку и за всё с неё спрошу!» – решил он, отходя от палатки.

Ни о какой тренировке мужчина уже не мог думать. Благо нашлось чем занять руки, у парадной форжетки как раз сломалось колесо, и мужики позвали его на помощь.

Повозку уже загрузили, и разгрузка заняла бы лишнее время, поэтому пришлось поднимать и держать, пока один из парней будет ремонтировать. Этого времени хватило, чтобы обдумать услышанное и утвердиться в мысли, что с Аулет надо было поговорить раньше.

Возможно, ответы нашлись бы раньше, следовало надавить сильнее, но страх отпугнуть девушку, всё ещё был силён.

– А я водички принесла! – соблазнительным тоном проворковала Табита.

Полная грудь в глубоком вырезе опасно качнулась, грозя вывалиться. Задержав взгляд, Тимель сглотнул. Длительное воздержание давало о себе знать и, завидев глубокий вырез или оголённые лодыжки, мужчина с трудом мог отвести взгляд.

– Ты же хочешь пить, – подойдя ближе, томно произнесла женщина.

– Спасибо, но нет, – выдохнул он, едва заставив себя поднять взгляд выше.

– Но я же вижу, что… хочешь.

Сказано было на грани шёпота, сладко, с обещанием подарить истинное наслаждение.

– Спасибо, я потом попью, у колодца, – опуская форжетку, ответил он, после чего направился в сторону таверны.

«Ещё немного и опозорился бы», – промелькнула мысль, вторя биению сердца и жару, который разгорался ниже пояса.

Актриса явно вознамерилась завоевать его сердце, и для этого любые средства были хороши.

– Неправильно это, нельзя так! – выдохнул он.

Тимель хотел касаться белой кожи, рыжих волос и утопать в зелёных глазах. Аулет занимала все его мысли, и это было нечто большее, нежели обычная страсть.

Аулет в отличие от Табиты хотелось повести в храм и сделать своей женой, и поэтому мужчина старался держать себя в руках. Слухи разлетаются быстро, поэтому даже о самой незначительной связи, совсем скоро станет известно всем. Зная характер рыжей бестии, он сомневался, что девушка оценит такие развлечения, поэтому следовало тщательно следить за всеми своими действиями.

«Почему так сложно?» – выдохнул он, плеснув в лицо холодной водой.

– К Искушающему! Сегодня вечером всё скажу, а там уж будь что будет.

***

Подготовить актрис для представления не было особо сложным делом, но из-за того, что каждой требовалось персональное внимание, ощущения были не самые приятные. Аулет готова была разорваться, одной требовались ленты, другой – пудра, третьей – помада, кому-то надо было принести воды или помочь зашнуровать корсет, найти рукава, зашить дырку и этим делам не было ни конца, ни края.

К моменту, когда представление уже должно было начаться, девушка чувствовала себя выжатой как лимон, да и выглядела соответственно. Смахнув выступивший на лбу пот, Аулет выдохнула.

Весёлая музыка совсем не воодушевляла, даже смотреть на постановку не хотелось, потому что все они были так или иначе, похожи друг на друга. Неверные жёны, пылкие возлюбленные, всякие разборки на почве ревности, уработавшись, хотелось только лежать.

– Мне казалось ты любишь наблюдать за представлением, – бодро отозвалась Мириэль, натягивая тонкие кожаные перчатки.

– Вот знаешь, сама бы тут покрутилась, я бы на тебя посмотрела после этого.

– Моё время поработать ещё придёт, – фыркнула брюнетка, выглядывая из-за занавески.

– Ах да, под прикрытием теней обчищать карманы зевак – это очень важная и сложная работа.

– Вот именно.

Эта схема была стара как мир, и неудивительно, что даже здесь ей активно пользовались. Полная площадь народу, кто побогаче, кто победнее, но все с набитыми кошельками, ибо стыдно не вывести свою подругу или жену, развлечься. Этим и пользовались ушлые дельцы.

Вместе с Мириэль, работали ещё двое. Под видом обычных горожан они срезали кошельки и снимали драгоценности. Конечно же, не только в труппе Рами Ларсона были такие люди, городские воришки также не упускали возможности поживиться.

Обычно основная работа начиналась после первого акта, в то время как городские начинали либо сразу, из-за чего нередко вспыхивала шумиха, либо приходили сильно позже, буквально на остатки богатого пира.

Мириэль и её ребята вели себя очень осторожно, никогда не брали больше, чем могли унести. Например, самым распространённым трюком был распоротый кошель. Увлечённый представлением толстосум не сразу мог заметить, что мешочек на поясе становится легче, а обнаружив это, сетовал на собственную глупость. По аккуратному разрезу нетрудно было догадаться, кто именно постарался, но не заметить, что рядом трётся кто-то подозрительный, отлично подходило под определение глупости.

– Ладно, я пошла, а ты пока отдыхай.

– А что ещё остаётся, после выступления всё равно придётся поработать.

– Зато завтра можем пройтись по рыночной площади, так и быть, куплю тебе сахарных крендельков.

– Да засунь себе их, знаешь куда? – сказано было несерьёзно, что заставило Мириэль улыбнуться.

– Не хмурься, обещаю добавить к кренделькам сливочный эль.

– Иди уже, а то всё без тебя вынесут.

Злиться на подругу просто не выходило, так как Мириэль при всех своих тайнах, была на удивление лёгким человеком, который способен и настроение поднять, и рассмешить, если надо.

Немного подождав, Аулет выглянула и, встретившись взглядом с Тимелем, нырнула обратно. Мужчина стоял у праздничного столба и выглядел немного обеспокоенным.

«Неужели они правы и он влюбился? Да не, бред какой-то!» – промелькнула мысль, ведь в глазах воина светилась решимость, вместе с чем-то непонятным.

То, что Тимель иногда вёл себя немного странно, сама Аулет списывала на привязанность, которая образовалась за время путешествия. Ведь она была первой, кого он увидел за столь долгое время. Пусть для него по ощущениям прошло куда меньше лет, чем для всех остальных, но это не отменяет самого обычного голода.

Мужчина тянулся к людям, и несмотря на внешнюю строгость, любил поговорить. Аулет нередко заставала его за общением с другими мужчинами, и даже девушками, которые чуть ли не вешались на него.

Если в Истаре он был напряжён, то среди актёров, чувствовал себя куда спокойней, хотя в труппе Рами были не только люди. Мириэль со своими способностями считалась алайри, пусть никак этого и не подчёркивала, но к ней он относился нормально.

«Интересно, его просто Истарцы бесят или одарённые в принципе?» – убирая баночки с косметикой, подумала она.

Уборка заняла как раз половину второго акта, и можно было вздремнуть. Постелив один из плащей, Аулет устроилась на ящиках, и прикрыв глаза, задремала.

– Просыпайся, соня, – нежный голос прозвучал над ухом, а чья-то рука прикоснулась к плечу.

– Да-да, – сонно пробормотала девушка, потирая глаза, – Я что, всё проспала?

– Не всё, но скоро сюда хлынут потные и уставшие.

– Спасибо, что разбудила, сейчас схожу за водой.

– Я уже всё принесла, – Мириэль указала на глиняный кувшин.

– Спасибо.

Помощь оказалась, кстати, ведь стоило хоть немного прийти в себя, как форжетку наполнили актрисы. Девушки принялись галдеть, как стая ворон, что нещадно резало по ушам.

Нужно было помочь раздеться, сложить костюмы, смыть макияж. Благо нужна была только помощь и в час волка, труппа выдвинулась к таверне.

От усталости Аулет снова задремала, а по приезде, проснулась оттого, что девушка, на чьём плече она прикорнула, резко встала.

– Да что ж такое, – сорвалось с губ недовольное ворчание.

– Это же к кому? – восхищённо прошептала одна из актрис, выглядывая наружу.

Все девушки прильнули к вознице, вытянув шеи, они были явно чем-то или кем-то очарованы. Поддавшись любопытству, Аулет попробовала протиснуться, но те стояли стеной.

– Да дайте посмотреть, – потребовала она, принявшись активней расталкивать всех локтями.

– Тише ты, – шикнула на неё Крия, позволяя пробраться вперёд, – И не пихайся!

Оказалось, что въезд перекрыл богато украшенная золотом карета, запряжённая четвёркой белых лошадей. Рами уже стоял рядом с приоткрытым окошком и с подобострастным выражением лица, что-то обсуждал, но обсуждал недолго и отойдя в сторону, поклонился, а из кареты вышли две женщины, неземной красоты.

Даже в дрожащем факельном свете было заметно, насколько они прекрасны. Первая, с угольно-чёрными волосами и светлыми глазами, пухлые чувственные губы смотрелись на лице бутонами роз. Чётко очерченный подбородок, скулы, слегка курносый нос, и мраморная кожа. Такая, могла вскружить голову кому угодно.

За ней, скромно держалась её спутница, девушки были одеты в чёрные, застёгнутые наглухо плащи, расшитые золотом и серебром.

Пока все жадно глазели на прекрасных женщин, Рами Ларсон подошёл к форжетке сзади.

– Аулет, выходи.

Строгий мужской голос застал её врасплох. Сердце скакнуло к горлу, а по спине, как плетью ударило холодом.

– Зачем так орать? – прижав руку к груди, выдохнула девушка.

– Спускайся, с тобой хотят поговорить.

– Они?

– Не задавай лишних вопросов, – в голосе зазвучали нотки раздражения, что заставило поторопиться.

Что могло понадобиться богатым незнакомкам и для чего они явились, девушка даже не догадывалась. Никаких друзей или знакомых в Фоурве у неё не было, Истарцы вряд ли бы отправились за ней, да и на таинственных дознавателей, эти красотки не были похожи.

– Как вы и пожелали, госпожа, это и есть Аулет, – почтительно склонившись, произнёс Рами.

«Как-то он слишком сильно перед ними лебезит, даже с тем бароном он не так растекался», – мысленно подметила она, последовав примеру мужчины.

Всё таки здесь было принято кланяться перед уважаемым и знатными, особенно если такой человек обратил на тебя внимание.

– Благодарю, а теперь отойди, нам нужно поговорить, – высокомерно произнесла женщина со светлыми глазами, которые вблизи напоминали едва светящееся серебро.

– Если так желает сама…

– Иди, – небрежно махнув кистью, она оборвала его речь.

Опустив глаза, мужчина отошёл к форжетке, на которой приехал вместе с актёрами и помощниками. С такого расстояния невозможно было хоть что-то расслышать, но Рами Ларсон не спускал глаз с незваных гостей.

– Стало быть, ты и есть дева по имени Аулет? – окинув девушку придирчивым взглядом, протянула брюнетка.

– Да, а кто вы и что вам нужно? – сдержанно ответила она, присмотревшись к собеседнице.

Несмотря на красоту, в этой женщине было что-то необычное, что-то притягательное и опасное.

– Перед тобой шестая чародейка Фоурве, сама Марианна Алоль Порте, – ответила за неё спутница, сняв капюшон.

По плечам рассыпались локоны цвета молочного шоколада. Девушка была определённо красива, но всё же немного уступала своей госпоже.

Если Марианна обладала холодной красотой мраморных дев, то в её спутнице всё же виднелось живое несовершенство. Небольшая родинка в уголке левого глаза и под губой, добавляли очарования, но это было очарование живого человека, а не произведения искусства, коим выглядела статная госпожа.

– Мне это ни о чём не говорит, – сдержанно ответила Аулет, заинтригованная тем, что брюнетка даже сама не назвалась.

«Видимо, за неё это делают другие, поэтому и не утруждает себя», – мысленно хмыкнула она.

– Пусть об этом нечасто говорят, но в королевстве есть чародейская ложа, в которую входят магически одарённые алары и алайри. Как и сказала Бельтана, я являюсь шестой чародейкой этой ложи и членом правящего совета.

– Спасибо за пояснения, но я так и не поняла, с какой целью вы явились сюда. Сомневаюсь, что вам интересны представления, которые ставит Рами.

Марианна сделала шаг вперёд и Аулет почувствовала на своей щеке прикосновение тёплых пальцев.

– Думаю, тебе знакомо имя Алессия Ветильская.

– Ну допустим, и что с того? – с подозрением в голосе, согласилась она, отстранившись, – Вы меня извините, но говорить загадками мне не по душе.

– Алессия довольно долго была в немилости у ложи, в силу кое-каких разногласий. Однако своего долга она не забыла, и встретив одарённую, сразу же сообщила об этой встрече.

– И вы хотите мне что-то предложить?

– Всё верно, – кивнула она, с довольной улыбкой на губах, – Ложа предлагает огромные возможности для всех одарённых, начиная с обучения и заканчивая полезными знакомствами, которые можно приобрести не только во время обучения, но и на службе.

«Думала, что занесло в типичное средневековье, а оказалось, что в магическую академку, кто бы мог подумать, что тут и такое есть», – промелькнула мысль, отразившаяся ухмылкой на губах.

– Вижу, моё предложение тебя заинтересовало.

– А я пока не услышала предложения, только рассказы про вас и про эту вашу ложу.

С губ чародейки неожиданно сорвался смешок, сделав холодную красоту, более притягательной.

– Над изящностью речи ещё придётся поработать, но если говорить простыми словами, то я предлагаю отправиться со мной и стать частью ложи. Даже в Фоурве, одарённая алайри никогда не в безопасности, вековые предрассудки и страх перед силой, сгубили не одну жизнь. Поэтому ложа протягивает всем одарённым руку помощи.

– Бескорыстно? – выгнув бровь, протянула Аулет, ни капли не поверив в чистоту намерений.

– Конечно же, нет! – оскорбилась Бельтана.

– А вот это уже другой разговор. Вы не подумайте, что я такая неблагодарная, но я не верю в подарки судьбы, поэтому и спрашиваю. Хотелось бы понимать, что стоит за таким щедрым предложением.

– Это справедливо, – согласилась Марианна, – Но не волнуйся, никто не потребует ничего сверх того, что будет тебе по силам. После целого сезона в стенах цитадели у каждого адепта есть возможность уйти, это на тот случай, если что-то не понравится.

– Почему именно сезон и что случается после?

– Опытным путём мы выявили, что этого времени более чем достаточно, чтобы понять, подходит такая жизнь адепту или нет. Касательно второй части вопроса, тут тоже всё просто. Если по каким-то причинам что-то не понравится, никто держать не будет. Ты сможешь уйти в любой момент.

– Всё так просто? А если решу остаться?

– Тогда принесёшь клятву и продолжишь обучение.

– Клятву?

– Это стандартная процедура для всех адептов, сродни договору. Со своей стороны ложа помогает и оберегает одарённого, а тот, в свою очередь, обязуется делать то же самое для ложи. Как умная девушка, ты должна понимать, что всем нужны гарантии.

– Верно, но что-то мне подсказывает, что всё не так просто.

– Ты права, после обучения адепт обязан десять лет отслужить на благо королевства. Это может быть любой пост, но все места подбираются советом, согласно способностям и другим характеристикам одарённого.

Эти слова заставили Аулет задуматься. В свою удачу девушка разучилась верить в первые же дни пребывания в этом мире. Шестерёнки в голове задвигались активнее.

«Могла ли Алессия сообщить этой ложе обо мне? Вполне, но зачем ей это и что самое интересное для чего ложе какая-то неизвестная девица? Странно это, а с другой стороны, что я теряю? Мириэль не может мне помочь найти путь домой, а тут целая чародейская ложа. У них, наверное, и библиотека есть, и учителя. Как минимум до осени поживу с комфортом, может, чему и научусь, а как максимум найду своё место в этом мире или ещё лучше – путь домой!»

– Ну так что, ты согласна? – спросила Марианна, заметив на лице девушки признаки бурного мыслительного процесса.

– Звучит неплохо, но…

– Но? – подхватила чародейка, – Я прибыла сюда, желая лично взглянуть на особенную, которой удалось впечатлить мою ученицу. В этом хрупком теле скрыта большая сила, но если тебе недостаёт смелости изменить свою жизнь, так и быть, не стану настаивать. Каждый сам делает выбор, и если тебя ни капли не интересуют знания и возможности, которые может предоставить ложа, то нам действительно стоит закончить разговор.

– Я не хотела обидеть, просто это неожиданное предложение, – тут же выпалила девушка, почти физически ощутив, как ниточка надежды ускользает из рук.

– Аулет, я могу понять твои сомнения, но сама подумай, какое будущее тебя ждёт с этими людьми? Не все сезоны среди бродячих артистов проходят благополучно, возможно, это яркая жизнь, но ты никогда не почувствуешь твёрдой почвы под ногами, – серьёзно и вместе с этим уверено, произнесла Бельтана. На мгновение, в янтарных глазах красавицы появился свет, делая их золотыми, – Я могу понять тебя, ведь сама родом из бедной семьи. Едва начав ходить, я помогала матери по хозяйству, следила за младшими, прибиралась, готовила. Просыпалась с рассветом и засыпала только к часу волка. Мы были настолько бедны, что нам часто едва хватало на хлеб. И конечно же, как все деревенские, я искренне верила, что алары несут только зло, но благодаря госпоже Марианне, я ношу богатые одежды и могу не думать о завтрашнем дне.

– Разве я не могу подумать?

– Боюсь, что времени на размышления нет. Такой шанс даётся лишь один раз, – спокойно ответила брюнетка.

– Получается, я должна выбрать прямо сейчас, а как же мои друзья? Я не успею с ними проститься.

– Могу дать тебе немного времени, но лишь немного, к рассвету мы должны вернуться во дворец.

– Тогда я согласна, – немного подумав, ответила Аулет.

Подав возничему знак, Марианна направилась к таверне. Глядя чародейкам вслед, девушка подумала, что даже если это плохая идея, попробовать всё равно стоит и вряд ли Тимель будет рад этому.

Глава 11 «Новый мир, а проблемы старые»

Время утекало сквозь пальцы словно вода. Предложение чародейки было подобно медовым пышкам, от которых губы блестят, а пальцы становятся жирными и липкими. Было что-то заманчивое во всём этом, но и личного умысла отрицать не стоило.

«За всё приходится платить», – вспомнились слова той старухи.

Попытка выиграть хоть немного времени не дала никакого результата, нужно было решать здесь и сейчас, поэтому Аулет не видела для себя иного выхода, кроме как согласиться. Никто не убил бы её за отказ, но потерять такой шанс было попросту глупо. Алары мало где были уважаемы, а тех, кто готов был обучать, девушка ещё не встречала.

Верховный Атал-Мекхе – это скорее исключение, нежели правило. И за обучение она была ему благодарна. Пусть до полноценного обучения не дошло, но полученные знания, помогли хоть немного разобраться с книгой.

Было немного страшно отправляться неизвестно куда, бросать Тимеля и Мириэль, но порой приходится переступать через себя, чтобы в жизни хоть что-то изменилось.

Из форжетки, подруга таинственным образом исчезла, да и в палатке её не было. Но сверившись со временем, Аулет решила не откладывать в долгий ящик и принялась собирать в одну сумку свои нехитрые пожитки. Больше всего на свете, её волновала книга, столь сильный артефакт манил, а длительное нахождение порознь, вызывало покалывание в груди, и острое желание убедиться, что с книгой всё в порядке.

«Даже как-то грустно», – промелькнула мысль, когда сборы закончились удивительно быстро.

Как оказалось, у неё не так уж много вещей, которые можно было бы собрать. В доме Ариана у неё был целый шкаф, забитый красивой одеждой, а сейчас, только два простых платья, смена белья и несколько лент, коими можно было украсить шею или заплести их в волосы.

Корсет так-то вообще был один, зато из плотной коричневой кожи, что обеспечивало идеальную осанку даже в самый загруженный день. Ведь согнуться в этом орудии пыток было просто невозможно. Благо хоть шнуровка была спереди, что позволяло справляться своими силами.

Пусть Аулет не очень нравилась местная мода, но других вариантов не было, ибо в просторных рубахах, которые предпочитала Мириэль, грудь болезненно колыхалась, привлекая лишнее внимание, а в корсетах дышать было нечем. И если со вниманием можно было справиться при помощи старого доброго игнорирования, то первая проблема ощущалась крайне остро.

Свой не самый большой размер, девушка смогла в полной мере прочувствовать в мире без нормального лифчика. Если учесть, что в труппе Рами мало кто бездельничал, с такой активной деятельностью даже третий размер вызывал дискомфорт. Поэтому пришлось выбирать между любовью к штанам и нелюбовью к гравитации. Гравитация победила, поэтому штаны и рубашки пришлось оставить Мириэль, а самой путаться в длинных юбках.

Услышав шаги, девушка обернулась и спустя мгновение увидела, как меж двумя кусками ткани, что служили дверью, просунулась голова Тимеля.

– Куда собираешься?

– За мной приехали, не могла же я оставить свои вещи.

– Ты решила уйти?!

– Да! Мне предложили обучаться магии, и я решила согласиться, – пожав плечами, она продолжила игнорировать беспокойство в голосе воина.

– Магии? Но зачем? – уже полностью войдя в палатку, выпалил он.

– Затем, что у меня есть способности, которыми я не знаю, как пользоваться, думаю это разумно.

«Ну не говорить же ему, что я просто хочу вернуться домой, а реактивную телегу с маршрутом до планеты Земля тут ещё не изобрели», – подумала она, затягивая кожаный ремешок на сумке.

– Стой, ты не можешь так… – мужчина выдернул сумку из её рук и осёкся.

– Как не могу?

– Это неправильно! Ты же помнишь, что было в Истаре, почему снова хочешь связаться с аларами, разве не поняла, что от них одни только беды?

– Тимель, давай не будем ссориться, я уже всё решила. Случившееся в Истаре просто неудачное стечение обстоятельств.

– Неудачное стечение обстоятельств – это когда выезжаешь без плаща в дождь, или спотыкаешься о порог и ломаешь нос…

– Тимель, – мягко произнесла девушка, накрыв его ладонь пальцами, – Я уже всё решила. Даже если это плохая идея, я всё равно хочу попробовать.

– А что, если они что-то задумали? Если у них злые намерения? Вдруг…

– Хватит, – уже более холодно и твёрдо прервала его Аулет и с тяжёлым вздохом продолжила, – Я не узнаю, если не попробую. Я хочу обучиться магии и не обязана объяснять тебе почему. Спасибо, что помог мне в лесу, спасибо, что вызволил из-за решётки, спасибо, что учил меня сражаться и спасибо за твою заботу. Но ты не можешь оберегать меня вечно.

Впервые за всё время их знакомства, мужчина посмотрел на неё другими глазами. До этого Тимель всегда считал себя выше, умнее, сильнее и в связи с этим, испытывал острое желание защищать эту глупую женщину, но что-то в её словах заставило дрогнуть. Всего на мгновение, но Тимель усомнился.

Аулет всегда старалась быть самостоятельной и независимой, она даже помощи почти не просила, а его присутствие воспринимала как должное и тут такое.

– Но алары, они же…

– Я не знаю, чем тебя обидели алары, но я пока что видела от них столько же зла, сколько и от обычных людей.

– Но тебя схватили в Истаре, держали в тюрьме, – Тимель вновь попытался ухватиться за аргументы, казавшиеся разумными.

Тяжело вздохнув, девушка посмотрела на него тем самым взглядом, который он не любил больше всего. В глубине зелёных глаз смешались усталость и жалость, два чувства, которые мужчина терпеть не мог.

– Тут меня тоже схватили, и это были люди. Предлагаешь теперь всех людей опасаться? Вот ты считаешь аларов плохими, но почему?

– Да как ты не поймёшь, от магии одни только беды! – выпалил Тимель.

– Но тогда в лесу, если бы не алары со своей магией, нас бы волки разорвали. Магия не раз помогала в лесу, когда нужно было высушить одежду и согреться, да и защитные амулеты на форжетках, всё это тоже магия.

– Аулет, ты не понимаешь, ты не видела того, на что они способны. Те волки – это тени, коих создал алый орден, та проклятая земля – это тоже они…

– Ты прав, я не видела того, что видел ты. Поэтому сужу по тому, что видела своими глазами, – твёрдо произнесла она, желая закончить этот бессмысленный спор, но натолкнувшись на грусть в глазах мужчины, сжалилась, – Тимель, я понимаю, что ты можешь ощущать особую привязанность ко мне, ведь я была первым человеком, которого ты увидел за сотни лет. Вместе мы многое преодолели, но ты не можешь постоянно быть рядом. Сейчас судьба дала мне шанс учиться магии, возможно, больше у меня такого шанса никогда не будет, и я не хочу его упустить.

– А как же Мириэль? – сбросив оцепенение, спросил он, – Мне казалось, что вы сдружились, уйдёшь даже не попрощавшись?

Прикусив губу, девушка опустила взгляд.

– Я надеялась встретить её в лагере, но она так неожиданно пропала, даже не знаю, что и думать. Я поищу, конечно, но сам понимаешь, времени у меня почти нет. Попрощаешься за меня?

Мужчина всё ещё держал её сумку. Скользнув пальцам ниже по руке, Аулет взялась за кожаную лямку, безмолвно прося отпустить её.

– А я не могу пойти с тобой? – тихо, с нотками обречённости спросил он, уже зная ответ.

– Сомневаюсь, мне и попрощаться разрешили скорее из милости. Неожиданно это всё, но с другой стороны, это не навсегда, если не понравится, то осенью смогу уйти. В любом случае я знаю маршрут труппы и если захочу, то смогу вас найти, – улыбка вышла натянутой, но воин всё ещё смотрел в пол, поэтому не увидел этого.

Неожиданно рука разжалась, и девушка почувствовала тяжесть сумки.

– Спасибо, – выдохнула она.

***

Поиски девчонки в Асторе растянулись дольше, чем Лонские планировали. В первую очередь было решено разделиться и аккуратно поспрашивать у жителей города. Виттинур взял на себя стражников, Барлок – талинок, а Тавира – торговцев.

Как оказалось, рыжих девушек в Асторе было не так уж и мало, а учитывая, что это первый крупный город королевства, поток людей не иссякал практически круглый год.

Тяжело вздохнув, Тавира отбросила толстую косу за спину. Подумать было о чём, за четыре дня поисков не удалось получить ни одной зацепки, а общение с торговцами выматывало похлеще самой жёсткой тренировки.

Мужчины разной степени округлости осыпали её комплиментами и восторженными попытками продать свой товар. Хвалили глаза, губы, нос, моментами Тавира ловила себя на мысли, что будь у них возможность, то похвалили бы и каждый её внутренний орган. Но вместо того, чтобы жёстко осадить очередного льстеца, приходилось мило улыбаться и мягко расспрашивать про беглянку.

– Выглядишь так, будто готова заморозить всякого, кто приблизится, – мрачно произнёс Виттинур, выходя из очередного трактира.

– Это у тебя с Барлоком задача лёгкая, а мне приходится выслушивать потных мужиков и терпеть их жалкие попытки умаслить меня.

– Сама знаешь, каждому своё.

– Ага, вот только кому-то яблоки в меду, а кому-то дерьмо, – не унималась она, чувствуя, что ещё немного и взорвётся.

Отсутствие результата действовало на нервы также как перспектива закончить свою жизнь на виселице.

– Говорить с торговцами это разве дерьмо?

– Ещё какое, но тебе не понять. Лучше перейдём к делу, ты что-то выяснил? – решила она сменить тему, что не ускользнуло от мужчины.

– Стражники тоже ничего не знают, правда есть кое-какая информация, которую надо бы проверить.

– Что за информация? – тут же оживилась Тавира.

– Да поговаривают, что пожар на площади был недавно, я как раз направлялся к мужику, который тогда дежурил. Возможно, он что-то интересное расскажет.

– Думаешь, пожар мог быть проявлением силы?

– Ну мы же ищем нестабильную алайри, это разве не подходит под описание?

– Тогда я иду с тобой.

– Всех торговцев уже опросила? – с хитрой ухмылкой подколол её Виттинур.

– Да ну тебя! Можно подумать, это принесло результат. Я лучше с тобой пройдусь, может, хоть голову освежу, а то уже тошнит.

Кивнув, Виттинур направился к городским воротам, там по словам одного из опрошенных, сегодня должен был работать его друг. Сам город выглядел приятно, деревянные дома, украшенные резьбой, небольшие клумбы с лекарственными травами возле них, и бесконечная суета. Даже сейчас, по главной дороге бодро двигались повозки, гружёные товарами.

Свернув в менее людный проулок, Виттинур оглянулся, чтобы убедиться, что девушка следует за ним.

– Да иду я, иду, – недовольно пробурчала она, перепрыгнув доску, служившую мостом над узким каналом.

Путь до городских ворот не занял много времени, и более Тавира не проронила ни слова. Ей было о чём подумать.

Вся эта история с беглянкой по какой-то причине не давала покоя чародейке. Зачем верховному нестабильная алайри? Почему не направил по её следу своих людей? Думать обо всём этом не стоило, да и не в первый раз им поручали кого-то выследить, но эта история слишком дурно пахла. Была ли всему виной интуиция или извечная тревожность, оставалось только гадать, но больше всего на свете, девушка хотела бросить это дело.

– Где я могу найти Шорни? – подойдя к стоявшему у ворот стражнику, спросил Виттинур.

– Да там, за сторожкой. Либо спит, либо опять в кости играет, – ответил он, махнув рукой в сторону деревянной будки чуть поодаль.

Судя по уставшему взгляду и выступившим на лбу капелькам пота, они недавно проверяли торговцев, а большая часть стражи ушла на обед, оставив этого бедолагу в компании такого же разгильдяя, как и они сами.

Тот самый Шорни действительно оказался за сторожкой. Сидя на земле, он играл с талинкой в кости и судя по горстке монет рядом с оголённым коленом женщины, проигрывал.

– Ну что, молись Лалушу, если хочешь отыграть свои портки, – подкрашенные алым губы изогнулись в усмешке.

– Милка, ну, будь человеком, хватит уже издеваться, – взмолился Шорни, и воздев взор к небу, принялся трясти стаканом.

– Эй! – не выдержала Тавира, выступив вперёд.

От неожиданности рука мужчины дрогнула, и кости рассыпались по земле в самой ужасной комбинации, какую только можно было себе представить.

– Нет! Ну нет, – протянул стражник, запустив пальцы в волосы, будто бы желая их вырвать.

– А я говорила, что игрок из тебя никудышный, – хмыкнула талинка, сгребая монеты в кошель из тёмно-коричневой кожи.

– Но ты же обещала научить!

– Ну как деньги появятся – можно будет ещё поучиться.

– Тогда почему я только проигрываю?

– Потому что пытаешься играть честно, – процедила Тавира, – В азартных играх честный человек всегда в проигрыше.

– Но это же кости, как можно?

– Есть способы, – опустившись на землю рядом, уже более миролюбиво ответила она, и указав пальцем в сторону стремительно удаляющейся женщины, продолжила, – Ты пока ей на грудь смотрел, она кости специальным образом в стакан положила и не растрясывала как ты, а создавала видимость. Браслет издавал соответствующий звук, будто кости бьются друг о друга, а сами кости она не вытряхивала из стакана и опускала его резко. Конечно, с матёрыми игроками она бы вряд ли рискнула провернуть подобный фокус, но облапошить новичка – святое дело.

– А я думал, что она и правда меня учить будет.

– Ладно, всё это, конечно, грустно, – вклинился в разговор Виттинур, – Но мы по делу пришли. Поговаривают, что недавно на площади пожар был, заешь что-то об этом?

– А вам какое дело? – протянул он, окинув подозрительным взглядом незнакомцев.

– Наши дела тебя не касаются, но ничего противозаконного, клянусь, – подняв руку вверх, ответила Тавира, а между пальцев, серебряным боком мелькнула монета, которая тут же перекочевала в широкую ладонь стражника.

– Про пожар знаю, я как раз тем вечером дежурил. Меня жена день до этого пилила, что хочет представление со мной посмотреть, а я не мог пойти, кто-то ж должен быть на посту.

– А как ты там тогда оказался?

– Ну я обычно патрулирую улицы возле трактира «синяя белка», но в тот день Эскин в морду получил и выйти не мог, вот меня и перевели. Жена, конечно, обрадовалась, всё же хоть так, но вместе.

– Было в тот день что-то странное, необычное на площади? Как начался пожар? – спросила Тавира.

– Да по глупости всё, там актёры столкнулись, паренёк факел выронил, вот и загорелось всё, – пожав плечами ответил Шорни, но увидев в глазах девушки разочарование, поспешил добавить, – Хоть и неправильно так говорить, но вышло даже смешно. Не знаю, где они эту девку взяли, на морду вроде симпатичная, да и круглая где надо, но актриса из неё ужасная, всё напутала, да ещё и…

– Актриса? Случаем не рыжая? – тут же оживился Виттинур.

– Рыжая. А вы чего про неё спрашиваете, натворила чего?

– Случаем не помнишь, как её звали? – проигнорировав вопрос, серьёзно спросила девушка.

Нахмурившись, стражник задумался. Меж густых чёрных бровей пролегла глубокая борозда, от которой тянулась пульсирующая венка. Немного подумав, он, наконец, покачал головой.

– Нет, не помню. Да и не до этого тогда было. Все кинулись кто куда. Одни тушить, другие подальше от пожара. Я видел, что эту актриску быстро оттащили, и какой-то мужик её утешал. Вроде даже по имени к ней обращался, что-то на «А» было, но точнее не скажу.

– Аулет? – подсказала Тавира, на что мужчина покачал головой.

– Может, и Аулет. Говорю же, в той суматохе не до имён было.

Поймав на себе взгляд брата, девушка нехотя поднялась. Хотелось сжать голову этого идиота руками и зарыться в его воспоминания, как ребёнок в сердцевину арбуза маленькой ложкой.

Пусть такая магия и не одобрялась в Истаре, но и, как говорится: «не пойман – не вор». Неприкосновенность чужого разума могла быть нарушена только при особых условиях, например, угроза безопасности крепости, или серьёзные подозрения. Обычно для чтения разума требовался артефакт, но он лишь облегчал сам процесс, а заклинание создавал маг, поэтому Тавира могла проникнуть в чужой разум, опираясь исключительно на свои силы.

– Давай выждем немного и уже вечером нагрянем, покопаешься у него в голове, ты же сможешь считать её энергию через воспоминания, чтобы убедиться? – тихо произнёс Виттинур, когда они отошли к домам.

– Нельзя.

– Почему? Не уверена в своих силах?

– Как раз наоборот. Я бы с радостью покопалась в его голове, но такие действия принесут больше проблем, чем пользы. Боюсь, чародейская ложа не оценит этого, – раздражённо бросила девушка, потирая руку.

Истарцы недаром начали называть Фоурве вторым магическим королевством, ведь чародейская ложа уже более сотни лет неофициально правила этими землями. Конечно же, тайно, но сути это не меняло. Они начали прогрызать себе дорогу ещё во времена падения алого ордена, и довольно быстро оказались на особом положении. Кто бы мог подумать, что из небольшой группки разрозненных одарённых получится целая структура, с которой впоследствии даже Истару придётся считаться.

Несмотря на то что Истарцы редко покидали свои владения, в те редкие моменты, когда кто-то из них оказывался в Форве, им всё же приходилось соблюдаться кое-какие негласные правила. Исключений быть не могло, и чародейская ложа неоднократно давала это понять.

«Чародейская ложа, это всё равно что боевые маги. Можно было и получше название придумать!» – мысленно фыркнула девушка, чувствуя, как внутри нарастает раздражение.

Залезть в голову служителя порядка значило нарваться на конфликт. Каждый стражник обладал особой защитой, созданной в стенах цитадели. Если в Истаре все солдаты носили бляшки с изображением белой птицы на синем фоне, то здесь это было изображение восьмиконечной звезды на жёлтой эмали, и только алар мог почувствовать магию. В центре звезды был круглый кварц, а с обратной стороны бляшки – особые знаки, которые Тавира чувствовала, едва приблизившись к стражу порядка.

«Верховный мог попросить помощи у чародеек!» – осенило Тавиру, но на смену этой мысли пришла другая, – «Если эта девушка так нужна ему, то вполне возможно чародейская ложа не стала бы её выдавать или попробовала продать подороже. О боги, во что же мы вляпались?!»

– Да не злись, я же просто спросил, – поравнявшись с девушкой, произнёс Виттинур, протягивая бумажный пакетик с сахарными орешками.

Смерив мужчину взглядом, Тавира всё же решила сжалиться и приняла угощение.

– Видишь-ли, мой не слишком одарённый друг, – протянула она, после чего закинула орешек в рот, – Эти бляшки на груди у стражников, это слабенькие артефакты, созданные не только для защиты от магического воздействия.

– Та-ак, и что ещё они делают?

– Судя по связям, которые я успела рассмотреть, при малейшем воздействии эта штучка отправит сигнал или даже сохранит часть энергии напавшего.

– Куда отправит?

– Может, создателю артефакта, а может, в другой артефакт. Я готова сделать ставку на второе.

– Почему?

– Ну ты представь, сколько стражников в одном только Асторе, а таких городов по всему королевству больше десятка, принимать все сигналы одним разумом – это же рехнуться можно. Полагаю, кусочки кварца, которые используют в этих бляшках, это часть большого камня, на который и приходят сигналы. Кстати, так даже проще. Достаточно будет и слабенького алара, чтобы расшифровать послание.

– Получается, мы никак не можем проверить его слова, это плохо.

– Посмотрим, с какими вестями вернётся Барлок, – протянула девушка, – Предлагаю сворачивать поиски, большего мы уже не узнаем, а чем дольше сидим, тем дальше наша цель.

***

– Ты что сделал? – выпалила брюнетка, сжав пальцы в кулак, давя в себе желание отвесить оплеуху воину.

– Я её отпустил, – с горечью в голосе признал он, выдержав полный гнева взгляд.

– Но почему? Ты должен был её удержать, словами или силой, это неважно!

Мириэль готова была рвать и метать. Стоило ненадолго отлучиться и всё пошло по всем известному месту.

– Я хотел, – выдержав паузу, тихо произнёс Тимель, – Но её слова заставили меня передумать.

– И с каких это пор ты такой думающий? – съязвила брюнетка, больше всего на свете желая ударить мужчину по лицу, чтобы он, наконец, пришёл в себя и осознал ошибку.

– Женщина, не забывай своё место! – процедил он, начиная терять терпение, если Аулет он готов был простить многое в силу личной симпатии, то у Мириэль такой привилегии не было.

– А то что? – всплеснула она руками, не прекращая мерить шагами землю на заднем дворе трактира.

Солнца едва выглянуло из-за линии горизонта, о чём свидетельствовали первые робкие лучи в серо-лиловом небе. В сочетании с высокой каменной стеной, зрелище не самое жизнерадостное.

– Ничего. Ты сама где была? Аулет тебя искала, хотела лично попрощаться, а ты куда-то пропала. Не хочешь объясниться?

– Не твоё дело!

В голосе отчётливо звучала нервозность. Явление Марианны было неожиданным, едва завидев дворцовую карету, девушка поспешила скрыться, ибо попадаться на глаза хоть кому-то из представителей знати, она не хотела.

Пока все взгляды были прикованы к карете, брюнетка выбралась из форжетки и скрывшись в тенях, поспешила затеряться в многочисленных переулках. Но что ужаснее всего, вплоть до рассвета, её преследовало ощущение чьего-то пристального внимания, будто кто-то сверлит взглядом затылок, но ни один из методов обнаружения сокрытого, результата не дал.

Всё, что девушке оставалось, это только петлять по бесчисленным улицам, в попытке запутать след. Но вернувшись, обнаружила печального Тимеля на лавке у трактира, он и сообщил, что Аулет не просто решила уехать, но и сделала это.

– Чего расшумелись? – шатёр Рами был как раз ближе других, и вышел, чтобы положить конец спору.

Скользнув взглядом по заспанному лицу, девушка ощутила, как взметнулась тьма внутри и подскочив к мужчине, она схватила его за полы светлой рубахи.

– Мы же с тобой договорились! – прошипела она, тряхнув Рами.

– Успокойся, – процедил он, отцепляя её руки.

– Ты дал мне слово, что Аулет останется с нами до Аллории, почему отпустил её?

Ярость требовала выхода, а бессилие толкало на необдуманные поступки. С этим путешествием не должно было возникнуть никаких сложностей, но, как оказалось, всё совсем не так. Чего Мириэль не учла, так это того, что проблемы старой подруги не решить одним только золотом и даже двух сотен, Алессии окажется слишком мало, чтобы заставить её молчать.

– Я обещал, что не выгоню Аулет, но не говорил, что стану удерживать. Так что снизь тон, дорогуша.

– Сколько они тебе заплатили?

– Достаточно, чтобы не препятствовать, – не стал отрицать глава труппы, глядя на одну из своих любимиц холодно и безучастно.

Мириэль никогда не вела себя так, и единственным способом отрезвить девушку, был разговор по фактам. Сухо и безэмоционально, чтобы точно пришла в себя. И это помогло, брюнетка поникла, а в глубине серых глаз появилась грусть.

– Если всё дело в деньгах, я бы заплатила. Ты же знаешь, что я никогда не осмелюсь нарушить данное слово. Ты мог солгать им.

– Лгать одной из великих чародеек, да ты с ума сошла!

Нервный смешок больно резанул по ушам.

– Рами, я столько лет тебя знаю, ты и самому Искушающему солжёшь, не моргнув и глазом. Мы же договаривались, чего тебе стоило прикрыть одну глупую девчонку?

– Хочешь правду? Вот она! – выпалил он, и скрестив руки на груди, продолжил, – На моём попечении слишком много глупых девчонок, и эта не самая полезная из них. Аулет – это одна большая проблема, и да, я очень рад, что теперь это проблема не моя. Не знаю, почему чародейская ложа заинтересована в такой криворукой дурёхе, но теперь пусть они терпят убытки, а не я.

– Рами, ты же обещал её защитить, – в голосе, вопреки желанию достучаться проступило разочарование.

Этот прохвост всегда был нечист на руку, список его преступлений можно было бы в любой тюрьме вывешивать на доске почёта, но мужчина всегда держал данное слово. Под его покровительством были не самые честные люди, многих он буквально в последний момент вытащил из петли. Поэтому было так больно видеть его предательство.

Не выдержав обвинительного взгляда, он дёрнул плечом и цокнув, заговорил:

– Мириэль, не знаю, что ты не поделила с чародейками, но я не дурак и вижу, как ты напряжена. Каким-то образом вы с Аулет привлекли слишком много внимания, а ты сама знаешь, мои возможности не безграничны. Иногда приходится чем-то жертвовать.

– И ты решил пожертвовать ей?

– Да, – кивнул он, – Выбирая между тобой и этой дурочкой, я выбрал тебя. Могла бы сказать спасибо. Потому что спрашивали и о тебе.

– Ну хоть меня не выдал, видимо, что-то в тебе всё же есть, – в голосе отчётливо звучало презрение, что заставило Рами поморщиться.

– Ну конечно, я тебя не сдал. Пришлось выкручиваться, но кто-то донёс на тебя, поэтому мой тебе совет – пригнись к траве и желательно подальше от Гиоса.

– Планируешь меня сдать?

– Хотел бы, но чтобы ты там не думала, я ценю твои навыки и нашу дружбу, – он на мгновение замялся, после чего взял девушку за локоть и затянул к себе в палатку, – Я тут на днях познакомился с одним купцом, он как раз сегодня собирался выезжать сторону Кирсана. Могу договориться чтобы ехал через Лирию, поедешь вместе с ним, а мы тут ещё три десятины побудем и воссоединимся уже в Лирии.

– Ты предлагаешь мне бежать?

Лицо брюнетки исказила гримаса брезгливости. Пусть Мириэль много раз приходилось бежать, но ещё ни разу, при таких обстоятельствах.

– Я не могу заткнуть всем рты. Может тебя не будут искать, а может, будут. Не знаю, чем ты им насолила, но если тебя действительно захотят найти, это лишь вопрос времени и чем дольше ты остаёшься в Гиосе, тем быстрее это случится.

«Это лишь вопрос времени», – мысленно повторила она, чувствуя, как невидимая удавка затягивается на шее, – «Если Марианна узнала про Аулет, значит, и обо мне ей известно. Должно быть, паучиха уже распорядилась приставить кого-то к труппе, чтобы убедиться в этом».

Перед девушкой стал непростой выбор, последовать совету Рами или пойти на риск и попробовать вызволить подругу.

– Как я понимаю, у нас проблемы, – отодвинув полог, Тимель просунул голову в шатёр.

– Поезжай в Лирию и жди нас там, – мягко произнёс Рами, вновь попытавшись коснуться локтя, но девушка резко развернулась и направилась к выходу.

Инстинкт самосохранения кричал «беги», но какое-то маленькое, гаденькое чувство не давало малодушию развернуться на полную и позволить себе слабость.

Ещё при том разговоре с Аулет, когда она так и не позволила себе открыться, Мириэль хотела сказать «я помогаю тебе, потому что вижу в тебе – себя». Она видела в глубине зелёных глаз ту же потерянность и жажду знаний, поэтому и хотела оградить подругу от возможных ошибок, но всё как-то быстро пошло не так.

Можно было не подвергать себя риску, не подходить под видом гадалки, но повинуясь порыву, она сделала это. Потому что хотела помочь и сбежать сейчас, было бы неправильно.

Пусть предательство Алессии нарушило все планы, но уподобиться старой подруге, Мириэль не могла.

– Куда ты так бежишь? – выпалил Тимель, нагнав девушку.

– Собирать вещи.

– Поедешь в Лирию?

– Нет.

– Тогда куда ты собралась?

– Спасать задницу одной рыжей девицы.

– Аулет что-то угрожает?

– Да.

– Мириэль, стой, – схватив за плечи, мужчина заставил её остановиться и повернуться к нему лицом, – Объясни нормально, почему Аулет в опасности и каков твой план?

Встретившись с серьёзным взглядом, брюнетка нахмурилась и, окинув взглядом ряды палаток, в которых мирно спали актёры и рабочие, кивнула в сторону загона с лошадьми.

Отведя воина к дверям загона, она сжала один из амулетов на своей шее и вокруг них образовался купол безмолвия, заглушающий любые звуки. Всего в пару шагов, но очень надёжный.

– Не знаю, по какой причине ты не любишь аларов, может быть виной тому предрассудки или чутьё, но сейчас твоя упёртость была бы очень кстати.

– Я уже понял, что не должен был отпускать Аулет, но почему? – раздражённо выпалил он.

– Потому что чародейская ложа, это не кружок по интересам, где благородные дамы обсуждают вышивку. Это очень серьёзная и опасная сила. По сути, именно чародейская ложа правит королевством, а не тот болван что протирает штаны на троне.

– Правят, но как?

– Естественно из тени. Они крепко держат за яйца не только короля, но и самых влиятельных представителей знати. В ход идёт всё, подкуп, шантаж, угрозы, даже личные отношения и все члены ложи служат только одной цели – укреплению власти совета, а совет – это вполне конкретные лица.

– Они опасны, это я понял, но что грозит Аулет?

Оттянув ворот рубахи, Мириэль обнажила плечо и, проведя пальцами под ключицей с левой стороны, поморщилась. От этих манипуляций в воздухе повеяло запахом палёной плоти, а под кожей, угольно-чёрным проявился рваный символ.

– Видишь этот знак? Каждый адепт должен принести ложе клятву на крови, эту клятву можно взять только в начале нового сезона, и разорвать эти узы очень и очень сложно.

– Ты тоже была с ними, почему ушла?

– Это уже не важно, важно лишь то, что они умеют завлекать и если мы не вытащим Аулет сейчас, они точно втянут её во что-то очень нехорошее.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что иначе за ней не явилась бы сама Марианна. Обычно посылают кого-то рангом пониже, а тут великая чародейка собственной персоной. Ни одна из них не станет тратить своё драгоценное время впустую, а это значит, что Аулет им нужна.

– Значит надо ехать за ними и убедить её вернуться.

– Не думаю, что мы успеем. Нам ни за что не проникнуть во дворец, поэтому придётся вызволять Аулет уже из цитадели.

– И где находится эта цитадель?

– За цепью непроходимых гор, в долине Эвера.

Глава 12 «Лучше и быть не может»

Подруга словно сквозь землю провалилась, и из-за этого внутри, ярким огоньком загорелась обида. Мириэль после приезда в Гиос стала какая-то нервная, всё время оглядывалась, а теперь пропала. Невозможность нормально попрощаться испортила всё впечатление от поездки.

Карета внутри оказалась такой же роскошной как и снаружи. Бельтана вежливо предложила закуски в изящных фарфоровых мисках, но Аулет отказалась. Аппетита не было, хотя в любой другой день она бы не упустила возможности полакомиться вкусностями, а выбор был хороший.

Засахаренные кусочки фруктов, какие-то золотистые шарики в меду, нечто похоже на шоколад и кусочки сыра. Белые миски были накрыты прозрачными крышками из жёлтого стекла.

Бархатные шторы на окнах были плотно задёрнуты, но благодаря магическому светильнику под потолком, всё было прекрасно видно. Этот светильник невольно навеял воспоминания о жизни в Истаре, из-за чего настроение рухнуло словно камень со скалы.

– Прошу извинить за такой длинный путь, – с улыбкой произнесла Марианна, как только они остановились, – Я бы не хотела привлекать внимание к этой маленькой вылазке, поэтому пришлось воспользоваться длинным путём. По главным улицам мы бы приехали гораздо быстрее, но иногда приходится чем-то жертвовать.

– Не страшно, – вежливо ответила Аулет и когда дверь открылась, вышла вслед за Бельтаной.

Несмотря на то что карета, судя по звуку, ехала довольно быстро, к дворцу они прибыли только к полудню.

– Это слишком прекрасно! – сорвалось с губ девушки, стоило проморгаться.

Судя по ржанию лошадей из здания неподалёку, это был внутренний двор с конюшней и выходом в сад. В саду росли преимущественно плодовые деревья, яблони, сливы, персики. Что удивительно, на ветвях можно было заметить налитые плоды, к которым рука сама тянулась, и удержаться от порыва можно было только усилием воли.

– Это сад королевской кухни, – пояснила Бельтана, заметив полный удивления взгляд.

– Как такое возможно? Ещё рано для абрикоса, вишни и других фруктов и ягод.

Снисходительная улыбка, появившаяся на лице девушки, заставила Аулет напрячься.

– Поддерживаемое магией вечное цветение, обеспечивает дворец свежим урожаем круглый год. Это чудо было сотворено руками госпожи Ирен и Сильвии. Почву доставили сюда из далёкой Марилии. Благо удалось обнаружить и восстановить один из старых кораблей Вхолоса, а в хранилище цитадели оказался фонарь из Арзельяса…

– Бельтана, – сухо прервала подопечную чародейка.

– Простите, госпожа, я немного увлеклась.

– Мне этого не стоило слышать? – учтиво спросила Аулет, ощутив себя, как во время ссоры родителей.

Это ощущение только усилило тоску по дому, которую девушке с трудом удавалось подавлять. Как оказалось, если всеми силами избегать мыслей о доме и близких, можно избежать грусти. Это работало и с Арианом. Убрав в сумку письмо, она старалась не думать о времени, проведённом в Истаре, правда, не всегда это получалось.

Заметив грусть на лице девушки, Марианна смягчилась.

– Ты не кажешься мне той, кто при первой возможности побежит раскрывать наши тайны первому встречному. Просто Бельтана порой говорит о том, что в данный момент совсем не нужно. Не потому, что это тайна, а потому что это лишняя информация. Вряд ли ты знаешь что-то о Вхолосе, Марилии или Арзельясе, не говоря уже о некоторых артефактах.

– Пусть я не всё понимаю, но это интересно. Я никогда не слышала о вечноцветущих садах.

Кивнув, Марианна тем самым дала знак своей ученице продолжить рассказ, и они направились дальше, по широкой каменной дорожке.

– Из-за великого водоворота, сообщение между континентами практически невозможно. Раньше в этом помогали артефакты. Корабль, изготовленный мастерами на Вхолосе и кое-где на Алуре, защищает от нападения морских чудищ, а фонарь из Арзельяса указывает путь. Раньше таких кораблей было много, но шесть сотен лет назад, король Аллории, которая занимала территорию Виларии и Брантоу, приказал уничтожить все корабли и фонари, под предлогом разрастающейся ереси.

– Но зачем уничтожать корабли, которые помогают пересекать океан?

– Примерно в то время появилась вера в Светлого Святого, поэтому многие люди начали отторгать всё магическое. По крайней мере, так говорит история. Возможно, они боялись повторения истории с тёмным истоком. Но если говорить о земле из Марилии, не только она понадобилась для создания этого сада, – сделав паузу, Бельтана оглянулась, дабы убедиться, что Аулет следует за ней, после чего продолжила, – Например, с острова Гелнас, три раза в сезон доставляют Ламерию, это особы водоросли, которые растут только близ островов.

– Удобно, – протянула Аулет, и к этому моменту они подошли к выходу из сада.

– А ещё каждый день кто-то из ложи поддерживает особое плетение, что окутывает сад, напитывая землю и помогая растениям не терять силы.

Не сбавляя темпа, Марианна шла вперёд. Завидев её пересекающей каменную арку, один из стражников ринулся открывать двери.

«Судя по всему, хватит на сегодня истории», – подумала Аулет, заметив, как резко осеклась Бельтана, стоило им переступить порог.

Вопреки ожиданиям, это оказался не вход на кухню или склад. Двустворчатая дверь вела в длинный коридор, из которого они вышли к лестнице и принялись подниматься наверх.

– Можешь не привыкать, – коротко бросила чародейка через плечо, будто бы прочитав мысли новенькой.

– Почему?

– Бельтана, объясни.

Вновь обернувшись, девушка тяжело вздохнула.

– Этот дворец является летней резиденцией королевской семьи и нашим, вроде как посольством. Члены ложи устраивают тут официальные встречи и иногда живут, но обучение проходит в другом месте.

– И где?

– Увидишь, – тёплая улыбка успокоила Аулет, но при этом и заинтриговала.

Довольно быстро, скромная обстановка сменилась более роскошной. Коридоры и богато украшенные залы воспринимались одним сплошным ярким пятном. Марианна шла слишком быстро, чтобы глаз успел зацепиться за что-то кроме сдержанной роскоши. В конце был долгий подъём наверх, завершился выходом в огромный круглый зал, в центре которого стояла странная конструкция.

На полу в камне были выбиты магические круги с непонятными письменами, залитыми белым светом. Кристаллы разных цветов в специальных держателях, также излучали свет, а в центре комнаты мерцающий голубым и белым овал, сильно похожий на тот, что создавала Алессия.

– Идём, – произнесла Марианна и первой шагнула в портал.

«Ну что ж, видимо, назад дороги и правда нет», – промелькнула мысль, и зажмурившись, Аулет последовала за чародейкой.

Внутри на мгновение всё перевернулось, а открыв глаза, она едва сдержала вздох удивления. Второй портал был размещён на такой же круглой площадке, но среди белых колонн, навевающих мысли о Древней Греции.

Эта площадка находилась в центре чистейшего озера, с прозрачной голубой водой. Само озеро окружали серые скалы, а на выступах помимо зелёной поросли можно было заметить гнёзда.

– Я также потеряла дар речи, когда впервые прошла через портал, – с довольной улыбкой протянула Бельтана, – Это ты ещё цитадель не видела.

К площадке с порталом вела всего одна каменная дорожка, уходящая куда-то вверх. Над искрящейся водой порхали сиреневые бабочки, размером с кошку и, приземляясь в огромные белые кувшинки, зарывались лапками в жёлтую пыльцу.

– Это очень красиво.

Если Истар выглядел как суровый север, то цитадель в Фоурве даже на входе напоминала сказку. А когда они поднялись по дорожке, то вздох удивления уже сдержать было невозможно.

Совсем недавно она видела этот замок в окружения льда и мрака, но теперь, это был замок из грёз. Из светлого камня с высокими башнями, на пиках которых развевались белые флаги.

– Добро пожаловать в Эверианскую цитадель, – указав рукой на замок, произнесла Марианна.

***

Учитывая сказанное, затягивать со сборами не стоило, поэтому Тимель решил уложиться в два дня. Поделив с Мириэль обязанности, он взял на себя самое сложное, добычу лошадей и провианта на дорогу до Онии.

Судя по словам девушки, Ония это последний крупный город перед долгой дорогой к цитадели, что находится практически меж двух гор. Можно было попробовать воспользоваться коротким путём, но тогда риск куда выше, ведь придётся лезть в горы, из-за чего много провианта с собой не возьмёшь. А лошадей так вообще придётся оставить у подножия, но был и другой путь, просто обойти одну из гор. Но тут опасность состояла в том, что двигаться нужно аккуратно, не привлекая внимания.

Накопленных денег вместе с тем, что ему дала Мириэль как раз должно было хватить на всё. Выбрав пару крепких лошадей, способных выдержать долгий путь, мужчина направился на рынок.

В середине дня здесь было уже не так многолюдно, а торговцы в основном сидели возле своих прилавков на низких стульчиках, лениво обмахиваясь веерами. Весеннее солнце, на удивление быстро выжгло любой намёк на холод и сырость, а сейчас, тёплые лучи ощущались по-летнему жаркими.

Проходя мимо прилавков, Тимель мысленно отмечал подходящие продукты и цену. Можно было, конечно, купить всё сразу, но в Фоурве это сочли бы дурным тоном. Местные просто обожали торговаться, но прежде чем приступить к этому священному ритуалу, следовало хотя бы один раз пройти до конца ряда, и окинуть взглядом все прилавки.

В начале посевного сезона продуктовое разнообразие было не таким, как в середине лета или осенью, но всё же достаточным, чтобы было из чего выбрать. Купив небольшой мешок сушёной кукурузы и фасоли, мужчина взял сухарей и твёрдого сыра, который можно было хранить хоть год в сумке. Немного вяленого мяса и свежих овощей на первое время.

Можно было, конечно, в дороге покупать еду в деревнях, но Мириэль сразу обозначила, что не планирует делать остановки, поэтому купленных в Гиосе припасов должно хватить до Онии, а там уже нужно будет заготавливаться по новой.

– Тимель, какая встреча, – излишне радостно проворковала Табита.

Занятый мыслями о предстоящем путешествии, он и не заметил приближения актрисы. Не теряя времени даром, он прицепилась к нему как клещь, по-хозяйски взяв под руку.

– Чего надо?

– Какой грозный, если кто-то испортил тебе настроение, то я могу его тебе поднять.

– Табита, давай ближе к делу. Если не заметила, я очень занят.

– Тебя Рами отправил за покупками? – кинув взгляд мужчине за спину, протянула она, – Не маловат ли мешок?

– Нет, не Рами, – сухо ответил мужчина, не сбавляя шага.

Надежда, что актриса отстанет от него сама, была прозрачной, как кружево. Эта женщина возомнила себя хищницей и поэтому всеми силами старалась заполучить свою добычу. Даже сейчас, её тонкие пальчики обхватили руку так, что вырваться из этого захвата можно было только силой.

– Поняла, ты решил устроить кому-то сюрприз?

– Нет.

– Ну тогда зачем тебе этот мешок?

– Я уезжаю, – выдержав паузу, ответил он.

– Как? Куда? – выпалила Табита, широко распахнув глаза.

– Есть дело, и не хочу быть грубым, но тебя это не касается.

– Но как же? Девчонка уехала, неужто ты за ней собрался?

– А что если и так? – с шумом выдохнув, он, наконец, сбросил руку женщины, – Тебе то, что с того. Ходишь вокруг как лиса, что-то вынюхиваешь, ластишься. Да только я тебе уже всё сказал, неинтересна ты мне.

– Ах, неинтересна! – вспыхнула она, скрестив руки на груди. Настолько прямой и грубый отказ заставил лицо её лицо налиться краской, – А ты неинтересен Аулет!

– И что дальше?

– Вот ты со мной груб, а я только счастья хочу. Нравишься ты мне, и ничего плохого я не вижу в том, чтобы прямо об этом говорить. Но тебе моё внимание не нужно.

– Неужели ты это поняла? Видимо, в лесу что-то сдохло, – фыркнул воин, после чего перекинул мешок на правое плечо, и направился к таверне, в которой они с Мириэль и договорились встретиться.

– А ты не думал, что Аулет к тебе относится так же, как и ты ко мне? Ты тоже добиваешься её внимания, хотя и сам знаешь, что не нравишься ей. Может, твоё присутствие также вызывает у неё раздражение…

Ярость на мгновение затмила взор, и в следующее мгновение, актриса оказалась прижата за шею к деревянной стене какого-то дома.

– Ты ничего не ней не знаешь и обо мне, поэтому закрой свой ядовитый рот, – прошипел он, больше всего на свете желая сдавить горло нахалки до хруста.

– А зачем ей ты, если теперь у неё совсем другая жизнь, – прохрипела она, и только панический страх в глубине карих глаз заставил воина опомниться и ослабить хватку.

Ощутив свободу, Табита закашлялась, приложив ладонь к шее.

– Думаешь, ты ей нужен? Не знаю, чем она привлекла чародейскую ложу, но это большая честь. С этого дня она будет спать на золоте и есть с него. Ты ей теперь не пара, даже в самых смелых мечтах. Она свободная птичка, а коли захочет быть с кем-то, то ей сразу подберут подходящую партию.

– Лучше следи за языком.

– А что так? Правда глаза колет?

Эти слова Тимель решил оставить без ответа, прекрасно понимая, что злость и обида не дадут ей вовремя остановиться, а у него не хватит выдержки выслушать все колкости. Пусть в словах актрисы и была правда, сердце уверенно подсказывало, что Аулет обязательно примет правильное решение и уйдёт от чародеек сама, а если нет, то он сделает всё, чтобы снова спасти её, даже ценой собственной жизни.

***

Эверианская цитадель оказалась ещё более чудесной, чем девушка себе представляла. Белый камень снаружи, и такой же внутри. Стены, украшенные гобеленами и картинами. Причудливые доспехи, изысканная мебель из светлого дерева и слоновой кости, белые портьеры с золотой вышивкой и кисточками.

От этого великолепия глаза разбегались, и Бельтана дала Аулет в полной мере насладиться этим зрелищем. Прибыв в цитадель, Марианна поручила своей помощнице сопроводить Аулет в выделенные покои, а также провести экскурсию.

– Здесь находится зал для практических занятий, – указав рукой на одну из дверей, Бельтана прошла мимо.

– Здесь так много залов и комнат, – протянула Аулет, пытаясь уложить в своей голове хотя бы примерный маршрут, – Боюсь, я ещё не скоро всё запомню.

– Ты быстро привыкнешь, но первое время тебя будет сопровождать служанка.

– Служанка?

– Ну да, у каждого алара и алайри есть слуга, – пожала плечами шатенка, – Что в этом удивительного?

– И много здесь слуг?

– Можно узнать у управляющего, но полагаю, что в самой цитадели и в деревне подле неё, не менее тысячи, а то и несколько тысяч людей.

– Так много?

– Это лишь мои предположения, так что людей может быть как больше, так и меньше. Но для обслуживания цитадели нужно много людей. Некоторые живут здесь, другие в деревне, правда, я никогда там не была.

– А как далеко находится деревня?

– Вон за тем холмом, – остановившись возле окна, Бельтана указала пальцем на покрытую золотистой травой возвышенность.

Даже если там была деревня, её совершенно не было видно. Как и какие-либо намёки на другие строения кроме цитадели. Но с такой высоты вид оказался потрясающий. Ещё во время пути в открытом экипаже, Аулет уже успела оценить красоту этих мест.

Вокруг были высокие горы, а от земли поднимались тонкие пики золотистых травинок, среди которых можно было рассмотреть голубые цветы. Редкие изогнутые деревья, с синей листвой в окружении молодых побегов, не были похожи ни на что виденное ранее.

– Понимаю, этот вид завораживает, – понимающе протянула шатенка.

– Не то слово, я словно в сказку попала.

– Пойдём дальше, осталось немного, спальни чуть выше.

Нехотя оторвав взгляд от чарующего вида, Аулет направилась за Бельтаной. Пройдя через коридор, девушки вышли в галерею. На стенах висели огромные портреты, и перед первым Аулет остановилась.

Обернувшись, Бельтана заметила это и вернулась к девушке.

– Это госпожа Марианна, а точнее, Марианна Атоль Порте, шестая чародейка ложи.

– Я хотела спросить ещё тогда, но момент был неподходящий, почему шестая? Нет, не то… – тут же смутилась Аулет, теребя пальцами кончик косы.

– Понимаю, всё это непросто и у тебя много вопросов, но давай для начала приведём тебя в порядок. Негоже будущей чародейке выглядеть как бродяжка.

В конце фразы Бельтана сбилась. Чувство собственной значимости настолько прочно вошло в её жизнь, что нередко её слова могли обидеть, или даже оскорбить собеседника. Будь на месте Аулет, кто-то не одарённый, Бельтана и бровью не повела бы, но уже одним наличием магического потенциала, Аулет была достойна отношения как к равной.

И чтобы понять всё это, достаточно было и беглого взгляда.

– Что ж, тогда давай сделаем из бродяжки, прекрасную чародейку, – выдержав паузу, с улыбкой ответила Аулет.

Весь путь до комнаты прошёл в гробовой тишине, и что примечательно, ни в одном из коридоров или комнат, не встретилось ни души. Однако в самих покоях уже на входе, их ждала совсем молоденькая девушка, почти ребёнок на вид.

– Всё готово? – сухо поинтересовалась Бельтана, на что получила утвердительный кивок, – Хорошо, думаю хватит одной мерки, чтобы освежиться и привести себя в порядок. Я загляну чуть позже.

После этих слов Бельтана направилась к выходу.

– Ну что ж, раз мы остались одни, может, представишься?

– Меня зовут Ника, госпожа.

– Да какая я тебе госпожа, – вздохнула Аулет, окинув её взглядом.

Две русые косы спускались почти до края юбки, из-под которой выглядывали только носки красно-коричневых туфель. Личико сердечком с изогнутыми губами выглядело очень мило, и только что-то холодное в глубине синих глаз указывало на опыт.

Аулет уже хотела спросить, сколько девушке лет, но так опередила её.

– Госпожа, предлагаю вам принять ванну, пока вода не остыла. Также я для вас приготовила для вас платье.

«Мда уж, вроде все из себя великие маги, а до нормального водопровода так и не додумались», – промелькнула мысль, стоило увидеть не сильно широкую бадью, в которой ей и предстояло купаться.

– Что-то не так, госпожа?

– Всё в порядке, просто вспомнила, как сама таскала вёдрами воду, чтобы помыться. Тут, должно быть, долго идти до кухни.

В этот момент за синими льдинками взора промелькнуло смятение, а потом служанка прыснула со смеху.

– Я сказала что-то не то?

– Нет, – отсмеявшись, ответила девушка, – Просто вы в этот момент выглядели такой несчастной, будто вам самой придётся вычерпывать эту воду.

– Разве это смешно? – снимая верхнее платье, спросила Аулет.

– Простите.

– Я не злюсь, просто интересно, как здесь всё устроено.

– Воду мы поднимаем и спускаем на верёвках. На каждом этаже есть комната, в которой есть проём от вершины и до самого низа. По верёвкам можно спускать и поднимать вещи, иначе мы бы просто не успевали разнести все завтраки.

«Понятно, местные лифты», – мысленно отметила она, расплетая косу.

– Но всё равно это очень тяжело, столько воды натаскать, а потом вычерпывать и нести обратно. Да ещё и пол вытирать. Это же полдня можно только с этим провозиться.

– Всё намного быстрее, госпожа. Давайте я помогу вам помыть ваши чудесные волосы.

– Спасибо за комплимент, но они уже давно не чудесные.

За время, проведённое в этом мире, рыжие локоны потеряли былой блеск, а от агрессивного мыла и мытья в холодной воде, кончики посеклись. Единственным выходом было затягивать непослушную копну в косу, но даже после этого, расчесать их было не так просто.

Проводя тоненькими пальцами сквозь огненные пряди, Ника что-то едва слышно напевала. Прикрыв глаза, Аулет позволила себе задремать, а когда почувствовала прикосновение к руке, поняла, что как-то засиделась. Вода уже почти остыла, а служанка стояла рядом с полотенцем в руках, тактично отведя взгляд в сторону.

– Госпожа, вы должны смыть с волос пену, и я вам помогу собраться. Госпожа Бельтана скоро придёт, а вам ещё нужно отобедать.

Окунувшись в воду, Аулет поднялась и позволила служанке обхватить её белой тканью. Предложенное платье оказалось простым, но элегантным. Тёмно-зелёное, с золотой вышивкой и длинными расклешёнными рукавами.

Такие наряды она видела разве что в фильмах про средневековье, к тому же, пока она ела, Ника организовала ей причёску. Когда Бельтана вновь переступила порог комнаты, Аулет выглядела как благородная госпожа.

– Выглядишь чудесно, – с улыбкой произнесла чародейка, окинув её взглядом.

– Всё благодаря Нике, я и не знала, что мои волосы можно вернуть к жизни.

– Немного розового масла и капелька магии, творят чудеса.

– Ты умеешь колдовать? – удивилась Аулет.

– Что вы, совсем нет! – испуганно замотала руками служанка, – Это так, маленькие хитрости, чтобы сделать вашу жизнь лучше.

– Это как?

– Пойдём, ты же вроде хотела узнать про ложу, как раз по дороге, объясню, – взяв Аулет за руку, Бельтана потянула её к двери.

– Ника, только не разбирай мою сумку, – тут же спохватилась девушка на выходе.

Преобразившись, она чувствовала себя уже куда уверенней, чем в момент прибытия.

– Так что насчёт магии?

– Ах да! Прости, я задумалась, – выдохнула Бельтана, – У людей, что живут в деревне и служат в цитадели, как правило нет способностей. Иногда бывают исключения, но как правило этих детей сразу забирают в цитадель.

– Ты хочешь сказать, что кто-то с этими девушками спит?

– Ну да, в этом нет ничего удивительного. Обучение может занимать годы и даже десятилетия, при всём желании удерживать свои потребности в узде, столько лет просто невозможно.

– Ну а как же правила, приличия?

Из увиденного в этом мире, Аулет усвоила, что женская честь здесь ценится куда выше, мужской. Будучи несвободной практически с рождения, конечно же, женщина в редких случаях могла позволить себе такие развлечения. И если у низшего сословия с этим было как-то попроще, то начиная с ремесленников и купцов, закон соблюдали строго.

В одной из деревень ей даже удалось понаблюдать за прилюдной поркой девушки, отдавшей честь мужчине вне брака. Даже то, что она была дочерью старосты, не спасло от тридцати ударов кнутом по спине и пятидесяти ударам розгами по ногам. После всего этого несчастную приковали к столбу и несколько дней держали там, подавая хлеб и воду только после молитвы на рассвете.

Ужаснее всего, что приговор был совершён рукой отца и даже эти зверства не искупали вины. От Тавки, которая была родом из Фоурве, Аулет узнала, что девушку ждёт год покаяния и безмолвия. Год ей придётся жить отдельно от семьи, в землянке на окраине деревни и терпеть ужасное отношение со стороны местных. С ней никто не будет говорить, а самой девушке разрешено нарушать безмолвие только ради молитвы, и замаливать грех придётся показательно. Десятью молитвами в день, сопровождаемыми десятью земными поклонами.

Технически, и на простых женщин всё это распространялось, но простых людей слишком много. За всеми уследить невозможно, но если кого-то и удавалось застать во время прелюбодеяния, наказания избежать уже не удавалось. Поэтому, если вести себя тихо, можно избежать неприятностей, но всё на свой страх и риск.

«Строгость законов не гарантирует обязательность их исполнения», – вспомнилась любимая фраза деда, а чародейка тем временем продолжила.

– Пусть люди мучаются этими условностями, нам подобное ни к чему, у нас свои правила. Их немного, но они обязательны.

– А как же Ника использует магию, если ей не обладает.

– Это кончено секрет, но магии можно научиться, – нехотя ответила Бальтана, открывая двери в коридор, ведущий к галерее.

– То есть каждый может научиться колдовать?

– Так как мир пронизывает магия, каждый может воспользоваться этой энергией. Конечно же, нужен особый подход, но такое возможно. Если заметила, у твоей служанки на шее белая камея, там особый камень с печатью, не дающей взять больше положенного.

– А зачем вообще служанкам магия?

– Совет счёл это разумным. Чтобы алары и алайри могли полностью посвятить себя магии, все бытовые дела на себя берут слуги. К тому же поскольку каждый из нас является лицом ложи, внешний вид тоже имеет значение. Поэтому было решено обучить слуг самым простым манипуляциям с энергией.

– Как с моими волосами? – перехватив пальцами прядь, Аулет присмотрелась к кончику и с удовольствием отметила, что посечённые волосинки куда-то пропали.

– Наверное, я к твоим волосам не приглядывалась. Но простые стихийные заклинания сильно облегчают жизнь как нам, так и слугам. Подогреть или остудить воду, вызвать порыв ветра, разделить фракцию, что очень помогает в избавлении от пятен на одежде. Госпожа Ирен даже написала книгу бытовой магии, по которой и учатся все служащие цитадели.

– Как интересно, должно быть, она была великой чародейкой.

– А почему была? – выпалила Бельтана, окинув девушку удивлённым взглядом, – Она живее всех живых. Как и другие великие чародейки.

– Прости, я не подумала, – смутилась Аулет, опустив глаза в пол.

– Это я не подумала. Никогда не сопровождала новеньких, вот и не знаю, с чего начать. Кстати, мы уже почти пришли.

И за дверью в конце коридора действительно была та самая галерея.

– Прежде чем я представлю тебе членов совета, расскажу, пожалуй, о том, как ложа появилась, – остановившись у первого портрета, произнесла девушка, – После падения Алого ордена, старый король Мидгард заперся в янтарном святилище на острове Гелнас и поскольку трон не может оставаться пустым, между наследниками началась ожесточённая борьба. Тогда в Фоурве к магам относились не самым лучшим образом, поэтому три первейшие объединились, дабы помочь самому достойному наследнику, Удвиргу прекрасному.

– А он действительно был прекрасным, или это он себе такое имя выбрал? – спросила Аулет, рассматривая первый портрет.

На огромном холсте была изображена прекрасная женщина в белых одеждах, с рыжими волосами. Горделивая осанка и спокойное выражение лица говорили о том, что несмотря на молодость, это вполне взрослая женщина. От полотна в тёплых тонах веяло осенью, хотя художник прям постарался прорисовать оранжевые листья, что на фоне белого платья смотрелись клочками пламени.

Внизу была золотая табличка: Габриэль Велис.

– Госпожа Габриэль, – с тяжёлым вздохом протянула Бельтана, – К сожалению, она единственная из совета сейчас не с нами.

– Почему?

– Однажды она просто не проснулась. После того как на трон сел Удвирг, она отправилась искать следы своей сестры в спорных землях, но годы поисков ничего не дали. Ей даже не удалось приблизиться к разрушенному городу, потом она много лет провела в поисках ответа о причине катастрофы, а в один день просто не проснулась.

– Получается, она была одной из тех, кто помог этому королю, а кто ещё?

– Госпожа Ирен Пьеррет и Мадлен Лорели, – ответила Бельтана, указав рукой на следующие два портрета.

Ирен, художник показал довольно соблазнительной, однако в глубине тёмных глаз, будто бы застыла настороженность. Чёрные волосы, чёрное облегающее платье, никаких украшений, только шнурок с каким-то камнем, мрачный фон позади. Даже витражное окно, будучи частью фона, не давало ощущения света, подчёркивая мрачность окружения.

А вот Мадлен оказалась единственной девушкой в штанах, которые уходили в высокие сапоги из коричневой кожи. Белая рубашка сидела свободно, и только изящный пояс был единственным украшением, которое позволила себе эта красотка. Длинные светлые волосы ниспадали по плечам, а взгляд карих глаз будто бы бросал вызов.

«Нет, это не вызов, это насмешка», – тут же осекла себя Аулет.

На эти лица хотелось смотреть, идеальные, но при этом не вылизанные, на уровне чего-то неуловимого. Первые чародейки были прекрасны своей сдержанностью, они не хотели выпячивать свою красоту, не искали похвалы и не занимались самолюбованием. Это Аулет поняла, подойдя к четвёртому портрету.

Франческа де Лавандье уже выглядела как настоящая соблазнительница. Чувственные губы, светлые глаза, смотрящие прямо в душу, но без дерзости и проявленной силы. Как и Ирен, она была брюнеткой, но с холодным, синим отливом волос, хотя возможно, такое ощущение вызывало платье, благородного синего цвета.

– Понимаю, госпожа Франческа выглядит чудесно, – вздохнула Бельтана, – Благо сейчас многие адепты разъехались по стране, но зимой возле этого портрета часто можно встретить молодых мужчин, а что случается во время зимнего пира – даже говорить не хочу. Не представляю, как ей живётся, с таким вниманием. На её занятия самый большой спрос среди парней.

– А чем она известна кроме своей красоты?

– Госпожа Франческа из знатного рода, её нашла госпожа Мадлен, когда была проездом в одном богатом имении на юге Аллории. Отец не хотел отпускать свою старшую дочь с чародейкой, тогда к нам относились ещё хуже, чем сейчас, поэтому выгнал госпожу Мадлен, как только правда вскрылась. Но Франческа не испугалась и решила отправиться вслед за своей наставницей. После этого она уже никогда не возвращалась на родину.

– Довольно трагично, а что насчёт основания ложи, ты так и не дорассказала.

– Так дальше и рассказывать нечего. В благодарность за поддержку король даровал чародейкам право свободно жить на его земле и даже позволил выбрать место для жизни. Госпожа Габриэль попросила в качестве дома, эту цитадель, и с тех пор это место является истинным домом для многих аларов и алайри.

– А в чём различие между великими чародейками и всеми остальными?

– Поскольку в ложу входит немало одарённых, всеми важными вопросами занимается совет. В него входят восемь великих чародеек и восемь советников. Советники имеют второстепенное значение, но их голоса иногда могут оказаться решающими в споре.

– Почему именно восемь?

– На данный момент именно столько великих чародеек их может стать и больше, у каждого есть шанс стать частью совета. Для этого нужно быть сильным и влиятельным аларом, а также необходимо чем-то отличиться среди прочих. Ну а советников всегда ровно столько, сколько великих.

– Но ты сказала, что Габриэль спит, как она может быть частью совета?

– Госпожа спит, но она не умерла, а потерять место в совете можно только умерев или будучи изгнанной, но этого пока не случалось.

– Но тогда получается, что советников больше, чем чародеек.

– Это так, – с грустью ответила Бельтана, проходя мимо портрета ещё одной рыжей чародейки в белых одеждах, – Поэтому не все заседания совета проходят спокойно.

– А как давно Габриэль спит?

– Уже больше двухсот лет. Все правила писались ещё при ней, поэтому и изменить эти правила можно только при её согласии.

– Получается, эти дамы, это самые сильные маги в Фоурве?

– Верно и госпожа Марианна одна из них, – остановившись возле портрета своей госпожи, Бельтана окинула полотно восторженным взглядом.

«Да тут походу почти культ личности! Интересно, а у каждой чародейки свой фан-клуб или это только мне повезло наткнуться на эту особенную?»

– Как я поняла, в совет может войти далеко не каждый. Получается, те кто входят в совет отличились чем-то особенным?

– Верно. Первые три места достались госпожам по праву основания ложи. Госпожа Франческа вошла в совет как драгоценная подруга короля Нэльтара, он был сыном Удвирга. К тому же её рукой был написан сборник «О сердечных муках и слове любовном».

– Уверенна, именно этот сборник местные девчонки зачитывают до дыр, – сарказм в голосе не уловил бы, разве что глухой.

Бельтана смерила Аулет неодобрительным взглядом, после чего продолжила.

– А это госпожа Сильвия тур Сеголен, – указав на портрет, уже чуть более холодно произнесла девушка, – Несмотря на свою красоту, именно она помогла выиграть решающий бой близ Эльсафии. Её стихийная магия не знает границ, и пусть создание големов везде запрещено, только госпоже Сильвии единственной даровано право усмирять чудовищ.

– Големы?

– Ну да, големы, неужели впервые о них слышишь?

– Вообще-то, да. Точнее, слышала о них, но всех деталей не знаю.

– На занятиях узнаешь, всё равно первое, что проходят новички, так это правила и запреты.

Пусть любопытство и подталкивало на новые вопросы, девушка прикусила язык, чтобы не вызвать недовольство чародейки. Всё же после того неуместного комментария, настроение у неё явно попортилось.

«Это я так с размаха сиганула на больную мозоль или ей просто не нравятся такие вопросы?» – подумала она, а тем временем Бельтана начала рассказывать о своей госпоже.

– Ты можешь не верить, но госпожа Марианна очень добрая. Она заботится обо всех адептах и находит время для каждого, кто осмелится к ней обратиться.

– Осмелится?

– Думаю, ты в своей жизни уже сталкивалась с людской нетерпимостью, иначе как объяснить твой выбор. Но среди прочих, госпожу Марианну в народе не слишком любят, даже называют ненасытной паучихой.

– Почему? – спросила Аулет, присмотревшись к портрету.

Художник постарался изобразить Марианну Атоль Порте как женщину изящную и соблазнительную. Чего только стоили чувственные губы, жаждущие поцелуя и настороженный взгляд. Казалось, будто вот-вот Марианна сделает шаг и выйдет из-за золочёной рамы. Но если присмотреться, на самом платье виднелся паучий узор, впрочем, как и на фоне. Картина вызывала смешанные эмоции, с одной стороны, хотелось приблизиться, а с другой, если отвести взгляд от прекрасного лица, по спине невольно пробегал холодок.

– Это всё из-за её подвига. Госпожа Марианна пришла в Фоурве, когда была сильной чародейкой, и поначалу не спешила примыкать к ложе. Госпожа Ирен её долго уговаривала, а потом пришли дурные вести. В одной из золотоносных шахт работники столкнулись с древним злом, и поскольку в тот момент между Фоурве и Аллорией вспыхнул очередной конфликт, госпожу Марианну попросили о помощи, и она не отказала. Это был трудный бой, и поскольку убить чудовище было невозможно, госпожа поглотила её суть, из-за чего её душа слилась с сущностью чудовища и это накладывает определённые трудности.

Невозможно было не заметить, как при упоминании трудностей, Бельтана отвела взгляд и нервно дёрнула плечом. Какими бы ни были последствия, видимо, в этом была своя тайна. И пока девушка думала о том, стоит ли спросить или нет, чародейка уже направилась к следующему портрету.

– А вот это госпожа Эзра Аврелия Шалонэль, известная как леди-роза и Лорет Дорн, неугасимое пламя Мории.

Энтузиазма в голосе чародейки поубавилось, а сама Аулет решила больше не встревать со своими комментариями. И так понятно, что всё необходимое ей расскажут сами, а что не следует знать, останется в тайне, как ни расспрашивай.

________________

Автор ушёл словил выгорание и ушёл в депрессию. Продолжение будет тогда, когда у автора появится вдохновение. Этому можно посодействовать своими лайками и комментариями.

Автора можно найти в телеграмм-канале Страдариум Вельямет

Глава 13 «Свой путь»

Время в пути пролетело незаметно. Эта дорога напомнила Тимелю о тех годах, когда приходилось мотаться по Аллории с тайными поручениями короля. Тогда сердце болело только за благо родины, но внутри всегда жила уверенность, что он не один. Что если в какой-то момент он упадёт, найдётся другой воин, готовый принять на себя тяжесть его долга.

И потому бесконечная лента тракта да изредка пара сопровождающих не вызывали особой тревоги. Те времена воин всегда вспоминал с особой теплотой, особенно после того, как занял должность капитана королевской стражи.

Но, как это часто бывает с воспоминаниями, приятные потянули за собой болезненные.

«Мой Арсверг…» – мысленно произнёс Тимель, но повторить ту самую речь вслух не решился.

Для кого-то король – лишь важная фигура, отдающая приказы, но он видел в Луциане прежде всего человека. Даже в юности тот выглядел уставшим, и это подкупило молодого воина.

Никто не одобрил бы их дружбы, поэтому всё приходилось держать в тайне и сохранять дистанцию. Тимеля и так не любили. Сколько раз покушались на его жизнь, называли за глаза безродной шавкой, завидовали удаче. И если раньше мужчина предпочитал думать, что добился всего сам, то теперь понимал: ему и правда повезло.

Только благодаря своему королю он получил всё, что имел: высокое положение, богатство и, что самое главное, цель в жизни.

«Возможно, я просто не могу без этого… без человека, которому я нужен», – подумал он, наблюдая за проносящимся мимо пейзажем.

Мириэль, казалось, стремилась загнать лошадей до смерти, она неслась как сумасшедшая, словно за ней гнались. У них было только две остановки в день, и то лишь для того, чтобы эти самые лошади не пали. Такая одержимость со стороны девушки немного напрягала, но были в этом и свои плюсы: уже этой ночью они прибудут в Онию.

В таком диком темпе было не до разговоров, а во время привалов хотелось только отдыхать и хоть немного размять затёкшие мышцы. Столько дней в седле давали о себе знать, и, хоть Тимель ненавидел признавать слабость, он уже готов был просить пощады. Годы, проведённые при дворе, давали о себе знать.

На самом деле ему было неважно, по какой причине Мириэль так всполошилась. Главное, что у него теперь есть причина забрать Аулет. Снова её спасти, снова быть нужным и, быть может, тогда она наконец его заметит. Не как верного друга, а как мужчину.

В присутствии девушки сам мир будто становился ярче. Жизнь в той лесной хижине была настоящей пыткой. Уйти куда-то получалось только в пределах светового дня, а стоило солнцу скрыться за горизонтом – сразу приходили Тени. Иногда это были просто шорохи, иногда – голоса, но в любой момент они могли обрести знакомый, манящий или пугающий образ.

Первое время он ещё считал дни в надежде выбраться, но потом окончательно утратил надежду и перестал. И только явление этой рыжей девицы смогло всё изменить. В тот день ему показалось, будто сам воздух переменился, а когда она вышла из леса, это было подобно явлению богини.

И пусть многие не назвали бы Аулет красавицей, да и в былые годы он сам не обратил бы на неё внимания. Но сейчас всё переменилось.

Сначала он видел в девушке только возможность выбраться. Ведь тени предпочитают одиночные цели, а если избегать мест их скоплений и идти звериными тропами, то можно добраться до границы. Спать по очереди и при малейшем шорохе будить друг друга.

За годы вынужденного отшельничества воин изучил все повадки этих хищных тварей, но всё же они их выследили. Едва не потеряв Аулет, он понял: дело не в пользе, которую она может принести. Чувство, что поселилось в его сердце, куда глубже и сильней.

А когда тот смазливый алар сообщил, что Луциан уже давно лежит в земле, а все знакомые составили ему компанию в царстве Светлого, вот тогда его душу впервые охватило отчаяние.

Аулет стала для него всем. Прекрасной дамой, за которую можно умереть, спасительницей, и, конечно же, смыслом жизни. И сейчас воин жалел только о том, что отпустил свою любовь, с незнакомкой, да ещё и с чародейкой.

Однако в тот момент, он дрогнул сердцем. Впервые собственные желания перестали иметь какое-либо значение: важнее было счастье Аулет, и она сделала свой выбор.

Ничто не мешало ему удержать девушку. Украсть, спрятать, в конце концов, убедить остаться. Но если всё в мире – это личный выбор, свой он тоже сделал. И раньше, чем осознал:

«Я спасу её! Спасу во что бы то ни стало и буду спасать хоть до скончания веков!»

***

Искать нестабильную алайри оказалось не так-то просто. Даже прибыв в Гиос, они потратили несколько дней, чтобы напасть на след артистов, с которыми она покинула Астор.

Как выяснилось, труппа Рами Ларсона была не единственной. Помимо них в столице работали акробаты Эдора, пылкие сёстры Салраски и ещё множество других артистов. Опросить такое количество людей оказалось той ещё задачкой, и когда очередь дошла до Рами Ларсона, тот уже готовился отбыть в сторону Лирии. Ещё один день и, как говорится, ищи ветра в поле.

Но мужчина оказался неумолим. При одном только упоминании рыжей девицы, устроившей пожар в Асторе, он выгнал Лонских вон.

– Предлагаю опросить его актёров, – сказал Барлок, когда они отошли к трактиру. – Кто-то из них должен был про неё слышать. А может, девушка прямо сейчас у него и он нас решил надурить.

– Нет, компас показывает, что она далеко, – покачала головой Тавира, уже начиная злиться.

Мало того что их возможности на территории другой страны сильно ограничены, так ещё и сам процесс напоминал поиски иголки в стоге сена.

– Значит, кто-то должен что-то знать про Аулет. Как минимум куда поехала, когда и зачем…

– Кхм… – раздалось позади.

Обернувшись, Тавира увидела девушку с густыми каштановыми волосами и карими глазами.

– Есть что сказать? – сухо поинтересовалась она, недовольная, что посторонний так нагло вмешивается в их разговор.

– Ну, допустим, есть, – пожала плечами незнакомка.

– Сколько хочешь? – выступив вперёд, спросил Барлок.

– Чем больше – тем лучше, ну а так… сколько дадите. Меня, кстати, зовут Табита.

– Хорошо, Табита, десяти серебряных тебе хватит?

Судя по тому, как округлились глаза женщины, этой суммы хватило бы не только на информацию, но и на неё саму. Женщина тут же протянула руку за небольшим мешочком, но в последний момент Барлок отступил.

– Сначала информация, а потом оплата.

– Не знаю, чем так ценна эта дура, – ядовито начала она, – но все будто с ума посходили, словно мир вокруг неё вертится. Три десятины назад за девчонкой приехали. Да не кто-нибудь, а из самого дворца. Одна из великих чародеек собственной персоной. Она даже из кареты вышла, чтобы поговорить с этой замарашкой, потом дала время на сборы и на рассвете забрала её. Не знаю, за что этой идиотке такие почести, но, видно, сам Асавва ей благоволит, раз удача всегда на её стороне.

Тавира почувствовала, как сердце ухнуло вниз. Барлок передал женщине деньги, и когда та, довольная, удалилась, ещё некоторое время держалась напряжённая тишина.

– Ну и что будем делать дальше? – протянул Виттинур, потирая пальцами подбородок.

– Этого не может быть, – выдохнула Тавира, чувствуя бессилие.

Выкрасть Аулет из столицы было непростой задачей, а из сердца Чародейской Ложи – практически невозможно. Вернуться в Истар и сообщить верховному о провале значило подписать себе приговор. Можно было, конечно, и не возвращаться – континент большой. Скрыться в одном из человеческих королевств или даже остаться в Фоурве, где к аларам относятся лучше, чем в той же Аллории, не составило бы труда. Но Тавире было попросту страшно представить своё будущее вдали от родного Истара.

– Делать-то что будем? – уже более нервно произнёс Виттинур.

Девушка в этот момент направилась дальше по улице. Нужно было всё хорошо обдумать, вот только мысли перемешались. Мужчины последовали за ней, молча ожидая, когда она вымолвит хоть слово, но она шла вперёд, будто не видя ничего перед собой.

Вернуться с пустыми руками – значит разозлить верховного. А злой верховный – это большая проблема. Лишаться родного дома – тоже не лучший вариант. Скользнув взглядом по лицам тех, кого она уже привыкла считать братьями, Тавира тяжело вздохнула.

– Можно попробовать достать её, но для этого придётся разделиться.

– Что ты задумала? – процедил Барлок.

– Обмануть Чародейскую Ложу и выкрасть девчонку у них прямо из-под носа. Я притворюсь нестабильной алайри, устрою сцену где-нибудь в центре города. Она просто обязаны будут на это отреагировать.

– Думаешь, тебя возьмут в обучение?

– Надеюсь на это.

– А как же мы?

– А вы будете искать меня по компасу. Я настрою его на себя. Когда будете рядом, я по кольцу это почувствую.

– Ты с ума сошла?! – Барлок тряхнул девушку, держа за плечи.

– Он прав, это большой риск, – произнёс Виттинур, и несмотря на холодный тон, в глазах воина плескалось беспокойство.

– А какие у нас ещё варианты? – вырвавшись из захвата, она всплеснула руками. – Сами подумайте, что с нами сделает верховный за провал. Захотелось расстаться с головой?

– Что-нибудь придумаем, – отмахнулся Барлок. – Но ты не полезешь в змеиное логово!

– И что ты предлагаешь? – гневно выпалила она, едва сдерживаясь, чтобы не отвесить подзатыльник. – Верховный не примет наш провал. Он мог и не сказать этого вслух, но такие, как он, не терпят слабости. Нам во что бы то ни стало надо добраться до девчонки и хотя бы попытаться вернуть её в Истар.

– А если не получится?

– Тогда будем думать, что делать дальше. Но нужно хотя бы попытаться.

Скрестив руки на груди, Тавира задумалась. Она не лелеяла больших надежд на этот план и в глубине души была согласна с братьями, но терять голову не хотелось. Кем бы ни была эта девушка, если она нужна верховному – значит, что-то в ней есть.

Времени в пути хватило, чтобы сотню раз перебрать в голове тот единственный разговор по деталям и понять: интерес к Аулет – сугубо личный и никак не связан с законом. Обычную нарушительницу, даже алайри, сам верховный вряд ли стал бы преследовать.

«Нет, не хочу думать!» – мысленно остановила себя Тавира и, подняв взгляд, серьёзно посмотрела на братьев.

– Ну и что ты задумала? – с тяжёлым вздохом произнёс Виттинур.

– Есть одна идея, как привлечь внимание Чародейской Ложи, но для этого мне потребуется ваша помощь.

***

Вопреки ожиданиям, никакого жёсткого учебного процесса на следующий день последовало. Те восемь дней, что Аулет провела в стенах цитадели, к огромному удивлению девушки, оказались наполнены атмосферой спокойствия и дружелюбия.

Другие адепты не пытались её задирать или как-то самоутверждаться – наоборот, активно интересовались, кто она, откуда, как оказалась здесь и какие планы на будущее. Может быть, всё дело было в возрасте, ведь многим было уже за тридцать, а то и за сорок, что для аларов норма. Ну, а может, здесь было просто не принято самоутверждаться за чужой счёт.

В первые дни было даже как-то непривычно оттого, что не нужно никуда бежать и делать кучу дел, а потому Аулет позволила себе расслабиться.

Все бытовые обязанности выполняла Ника: будила к первому занятию, приносила еду, чистила одежду, следила за камином и, конечно же, исполняла мелкие поручения. Молчаливая и исполнительная служанка готова была выполнить любое желание своей госпожи ещё до того, как та его озвучит, из-за чего порой хотелось провалиться сквозь землю.

К слугам в цитадели относились не плохо, но и не хорошо. Близкое общение не приветствовалось, и порой девушке казалось, что слуг уже привыкли не замечать. В своих бежево-коричневых одеждах они выглядели одинаково, даже на длину волос здесь будто был свой стандарт. У мужчин – не ниже плеча; если прямые, то обязательно зализаны назад, если волнистые – уложены в кудри. У женщин – всегда две косы, исключение только для кухонных рабочих: тем разрешалось закручивать волосы в улитку на затылке и прятать под светлый чепец или странную сетку, сплетённую из бежевых лент.

И никаких украшений, кроме маленькой булавки с жёлтым камнем, будто любое проявление индивидуальности было под строжайшим запретом.

Уже на второй день к Аулет пришла портниха, чтобы снять мерки и сшить по её размерам несколько платьев на вкус девушки. После этой встречи в подарок осталось много разноцветных лент и украшения, которые она выбрала. Но при попытке подарить служанке одну из лент та отреагировала как кошка на воду, тут же начала отнекиваться и бормотать что-то вроде «не положено».

Можно было бы прижать Нику к стенке и узнать, в чём дело, но заниматься этим не было ни сил, ни желания. Впервые с того дня, когда ей пришлось покинуть Истар, девушка чувствовала себя нормально. И преодолев жажду продуктивности первых дней, пришло осознание, что ей ничего не хочется делать. Благо и занятий было не много.

В час Пса ей нужно было быть в Лазурном зале – там госпожа Хельталь объясняла основы и учила работать с энергией. Занятия длились до самого часа Зайца.

Сама чародейка оказалась женщиной удивительной красоты – с пронзительными синими глазами и серебристыми волосами. В её облике сквозило что-то родственное истарцам, но вместе с тем было и что-то азиатское, или как в этом мире было принято говорить – Циньтальское. Впрочем, рассказывать о себе женщина не спешила, предпочитая посвящать всё свободное время теории.

И только в стенах цитадели Аулет поняла, что её обучение у верховного было скорее пародией, нежели настоящим обучением. Он будто намеренно опускал важные детали, благодаря которым и можно было творить магию.

Учитывая, что многие адепты черпали знания из книг, этот метод был вполне рабочим, но Аулет он не подходил. Все эти формулы и термины вызывали головную боль, из-за чего хотелось забросить книгу, вместо того чтобы продолжать чтение. Но из уст чародейки информация усваивалась куда быстрее. Поэтому Хельталь пришлось отказаться от привычного метода.

Этот подход принёс свои плоды: уже к четвёртому занятию она смогла сотворить первое полноценное заклинание. Всего лишь небольшой сноп искр, чтобы зажечь свечу, но даже такая малость воодушевила девушку.

«Надо успокоиться», – мысленно приказала она себе, глядя отражению прямо в глаза.

Сегодня ей предстояло первое занятие в группе, и очень не хотелось ударить в грязь лицом.

Дни без изнурительной работы и недосыпа сделали своё дело. Кожа посвежела, в глазах появился блеск, да и улыбка на губах появлялась всё чаще. А красивые наряды, коих пока насчитывалось всего пять, только подпитывали уверенность в том, что выбор был сделан правильно.

Но стоило остаться одной, как на душе становилось тихо и пусто. Она скучала по Тимелю и Мириэль. Каждый раз, ощущая этот укол тоски, Аулет успокаивала себя тем, что делать выбор в пользу себя – это правильно.

– Госпожа, вы сегодня будете ужинать в своих покоях или в общем зале? – дежурным тоном осведомилась Ника, закончив с причёской.

Несколько кос обрамляли голову наподобие короны, а шпильки с мелкими бантиками добавляли образу невинности.

Полюбовавшись собой, девушка подошла к столу и взяла две книги с теорией простых заклинаний.

– Я думала поужинать у себя, но вроде Эльера и Себастиан хотели провести время вместе. Они уже вернулись с дежурства?

– Да.

– Тогда поужинаю в зале.

– Как прикажете.

Пустой взгляд не вызывал ничего, кроме разочарования. Какое-то время Аулет ещё пыталась наладить общение и довести всё хотя бы до приятельских отношений, но служанка оставалась холодна как лёд.

Подарки не принимала, говорила только по делу. Иногда от неё можно было услышать комплименты, но стоило хотя бы попытаться развить тему, и девушка словно улитка пряталась в свою раковину.

Пусть это и было неприятно, пришлось признать: если поезд ушёл, нет смысла его догонять. С этой мыслью она оставила попытки сблизиться и сосредоточилась на учёбе и новых знакомствах.

«Всё будет хорошо. Первое совместное занятие – это не конец света. Даже если сделаю что-то не так, я новичок и всё можно исправить!» – подбодрила себя девушка, перед тем как покинуть комнату.

Зал совместных занятий располагался недалеко от купален. Как оказалось, в цитадели есть большие купальни с горячей водой из подземного источника. Правда, спускаться туда оказалось той ещё задачей, тем более из башни, где жили адепты.

Иногда Аулет предпочитала искупаться там. Всё же в узкой деревянной кадке так не расслабишься, как в огромном бассейне с чистой, прозрачной водой. Перед этим, конечно, нужно было предварительно стереть грязь в одной из кабинок, но эти неудобства того стоили.

Пройдя на нижний уровень, девушка остановилась у резных дверей, за которыми, судя по голосам, разворачивалась настоящая драма.

Робко приоткрыв дверь, она просунула голову и увидела одну девушку в окружении тройняшек. Ситуация выглядела напряжённой: другие адепты специально обступили их полукругом.

– Ты должна извиниться, – грозно произнесла одна из одинаковых, указав пальцем на брюнетку.

– Я сказала то, что думала, и извиняться мне не за что, – смело ответила та, расправив плечи.

– Это гнусная клевета! – воскликнуло второе отражение.

Различать одинаковых дам не было никакой возможности – они даже наряды будто нарочно выбрали одинаковые: тёмно-синие платья и белые шали.

Аулет поначалу удивляло, сколь тщательно адепты следят за внешностью. Но, пожив среди них, она поняла причину этого помешательства. Не все здесь из знатных или обеспеченных семей, и в прошлой жизни у многих таких возможностей просто не было.

В своей погоне за самым редким и изысканным они порой тонули в самолюбовании, но девушка и сама оказалась тому подвержена, а потому не спешила осуждать.

Когда она вошла в зал, то тихо присоединилась к наблюдающим. А скандал тем временем набирал обороты.

– Эдвига, извинись, – потребовала третья близняшка холодным как лёд тоном.

– А что случилось? – тихо спросила Аулет у рядом стоящего парня.

– На самом деле непонятно, – также тихо отозвался он, не отрывая взгляда от происходящего. – Сёстры обвинили Эдвигу в украденном заказе, а Эдвига обвинила сестёр в жульничестве во время ежесезонного испытания.

«Понятно, две враждующие стороны, не способные выяснить всё по-тихому между собой», – тут же сделала вывод она и, потеряв интерес к происходящему, села в одно из кресел возле окна.

Вид был и правда завораживающий, хотя наслаждение портили крики четырёх разъярённых алайри.

– А ну, закрыли рты, пока я вам их намертво не сшила!

Бросив взгляд на обладательницу этого пробирающего до костей голоса, Аулет увидела госпожу Эзру. Сходство с портретом оказалось настолько точным, будто та вышла из золочёной рамы, чтобы отчитать наглых девиц за шум.

Довольно молодая, не больше тридцати пяти на вид, с чёрными струящимися волосами и белой кожей, на которой магическим светом выделялись серебристые глаза. В полумраке их можно было принять за серые, но в дневном свете они были именно серебряными – с мелкими мерцающими крапинками.

Подойдя к тройняшкам, она смерила их ледяным взглядом, из-за чего красавицы тут же поникли.

– Аберли, Лайна, Фелиция, Эдвига, – на последнем имени голос стал напряжённее, – мне казалось, вы уже должны были вырасти из возраста, в котором девочки дерутся за ленты.

– Но, госпожа, – начала одна из тройняшек, – Эдвига несправедливо обвинила нас…

– Меня это не волнует, – сухо перебила её Эзра. – Она обвинила, вы обвинили. Пока не будет доказательств, никакие слова не будут приняты в расчёт. А вот такие ссоры можно расценить как намеренный срыв занятий и подрыв авторитета совета.

При этих словах девушки заметно побледнели, а одна из тройняшек судорожно сглотнула.

Выдержав паузу, Эзра обвела взглядом присутствующих, после чего подошла к столу в другом конце комнаты и опустилась в кресло.

Вопреки ожиданиям, здесь не было учебных мест в привычном понимании. Никаких столов, выстроенных в ряд, ни книжных шкафов – просто зал с диванчиками и креслами.

Когда присутствующие, наконец, расположились, чародейка поднялась и, сделав глубокий вдох, заговорила:

– Обычно групповые занятия посещают только ученики, достигшие определённого уровня мастерства, из-за чего получаются небольшие группы – максимум по пять аларов. Сейчас нам пришлось объединить несколько разных групп, так как адептов больше, чем тех, кто мог бы их обучить.

Повинуясь порыву, Аулет подняла руку.

– Да?

– А как будет проходить обучение, если у всех разный уровень? Я, например, мало что умею. Вряд ли смогу изучить сложные заклинания, а тем, кто учится дольше, будет неинтересно обучать кого-то простому.

В серебристых глазах мелькнуло что-то недоброе, отчего по спине пробежала стайка мурашек.

– Подобные вопросы естественны, думаю, не ты одна озабочена этим. Но тебе не о чем волноваться.

«Ага, как же! Я тут, походу, единственное бревно-полено, из которого две искры без прикуривателя не высечешь», – мысленно съязвила девушка, сохраняя при этом спокойное выражение лица.

– Госпожа Эзра, при всём уважении, но в этих словах есть правда, – неожиданно поддержал тот самый паренёк, которого она ранее спрашивала о причине ссоры.

Зеленоглазый шатен выглядел не старше двадцати, но держался довольно уверенно, даже перед суровым взором седьмой чародейки.

– Рауль, я прекрасно помню твои подвиги в прошлом году, но позволь напомнить: именно твоя несдержанность помешала пройти ежегодное испытание, – скрестив руки на груди, ответила Эзра и, вновь обведя зал взглядом, продолжила. – Впрочем, это касается и остальных. Всех вас объединяет одно общее качество – ваша несдержанность. Вы можете выучить сотни заклинаний и успешно ими пользоваться, но полученные в цитадели знания не стоят ничего, если за ними не стоят дисциплина и контроль.

– Я отлично умею контролировать свои силы, – вполголоса возмутилась та самая Эдвига.

– Вот только дисциплины тебе не хватает. Как и воли. Советом было принято решение, что с этого года отстающие и новички будут заниматься вместе. Таким образом, каждый получит достаточно мотивации для работы над собой.

С каждым словом чародейка заходила всё дальше, и с каждым её шагом Аулет чувствовала, как нарастает напряжение. Почему-то близость этой женщины вызывала дискомфорт – то же самое она ощущала и рядом с госпожой Марианной, пусть и в меньшей степени.

Остановившись рядом с девушкой, Эзра опустила взгляд и добавила:

– Большую часть знаний вы можете почерпнуть из книг, а вот применять изученное придётся в присутствии наставников. Некоторым я бы очень советовала налечь на учёбу – лентяи надолго здесь не задерживаются.

Закончив говорить, женщина обвела взглядом присутствующих. Когда она махнула рукой, стулья и диваны вместе с учениками отъехали к стене, а в центре, прямо на мраморном полу, вспыхнул узор.

– Для начала, – произнесла она, – я создам круг.

Причудливый узор стремительно распространялся по полу, а когда сияние угасло, внутри возник хрустальный шар. Обычный с виду, размером с голову и абсолютно прозрачный.

– Прежде чем разделить вас на пары, нужно оценить слабые стороны каждого. Задание простое: войти в круг и воздействовать на шар любым доступным способом. Увеличить, уменьшить, поднять, изменить цвет, оживить. Что угодно, лишь бы показать, что вы способны управлять своей силой, а не просто швыряться ею.

Аулет почувствовала, как внутри всё сжалось. Она понятия не имела, как выполнить это задание. Всё, что она умела на данный момент, так это создавать небольшой огонь и искры. Красиво, но малоприменимо на деле.

– Рауль, – Эзра указала на круг. – Ты первый.

Парень поднялся с кресла и, закатав рукава белой рубахи, шагнул внутрь. Вид у него был такой, будто его сейчас наградят, а не проверять будут.

Рауль закрыл глаза, концентрируясь на ощущениях, и медленно выдохнул. Шар дрогнул и начал увеличиваться. Растягивался, будто мыльный пузырь, только плотный и тягучий. С каждым мгновением становясь всё больше.

– Хватит, – остановила Эзра. – Слишком много силы, впрочем, как и всегда. Ты должен был воздействовать на шар, а не делать его отражением своего эго. Выйди.

Рауль посмотрел на верховную чародейку с лёгким недоумением, но подчинился.

– Теперь Аберли.

Одна из сестёр поднялась и с довольной улыбкой плавно переступила границу круга. Бросив взгляд на стоявших поодаль родственниц, она встала напротив шара, нахмурилась и вытянула руку. Шар дёрнулся, приподнялся на метр от пола, повисел в воздухе несколько секунд и с глухим стуком опустился обратно. Девушка попробовала снова – тот же результат.

– Как и ожидалось, без сестёр ты не способна проявить ни капли фантазии. Выйди, – коротко бросила чародейка и, не глядя на расстроенную адептку, произнесла. – Аулет.

Сердце ухнуло куда-то вниз, к самым пяткам.

Девушка не ожидала так скоро услышать своё имя, но без возражений поднялась. Пока шла к кругу, лихорадочно перебирала в голове все варианты. Нужно было показать себя если не с лучшей стороны, то хотя бы не опозориться.

В круге воздух оказался плотным, тёплым – будто вошла в воду. Шар висел напротив лица, едва заметно переливаясь энергией. В самой глубине клубился туман, хотя до этого он казался идеально прозрачным. Аулет смотрела на него и понятия не имела, что делать.

«Увеличить? Но как? Я даже не представляю, как это сделать. Поднять? Смешно – я искру с трудом зажигаю. Двигать? Куда? Разве что пнуть, но учитывая, что шар лишь сгусток энергии, результат может быть какой угодно».

А потом девушка вспомнила, как на прошлых занятиях у неё получалось зажигать свечи.

– Если просто пялиться на него, ничего не произойдёт, – недовольно процедила Эзра. – Давай шустрее. А если не можешь ничего сделать, не трать время впустую.

Это только подстегнуло девушку. Уставившись на шар, Аулет потянулась внутрь себя, к той искре, что тлела глубоко внутри.

«Пожалуйста, только бы получилось», – мысленно взмолилась она, и сила откликнулась.

Поначалу лениво, будто нехотя, а потом потекла по венам. Ощутив, как защипало в пальцах, девушка наклонилась к шару и направила эту энергию внутрь. Шар вспыхнул. Не слишком ярко, но в нём разгорелся тёплый золотистый огонь. Туман, что клубился там, рассеялся, и теперь прозрачная сфера напоминала маленькое солнце.

Аулет замерла, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть. Огонь держался ровно, не метался, не пытался вырваться – просто горел, согревая хрусталь изнутри.

– Мило, но примитивно, – раздался голос Эзры прямо над ухом.

Огонь в шаре качнулся, но устоял.

– Любой дурак способен зажечь огонь, – продолжила чародейка. – Этому и слугу научить можно. Но… – она прищурилась, всматриваясь в шар, – ты его хотя бы способна удержать. Правда, управлять неспособна.

Девушка не знала, что на это ответить, поэтому промолчала.

– Достаточно, – женщина махнула рукой. – Выйди.

Девушка покинула круг и в спешке чуть не споткнулась о длинную юбку. Кто-то из адептов хмыкнул, кто-то ехидно переглянулся, но Аулет было всё равно. Главное, что не сильно опозорилась.

Остаток занятия прошёл как в тумане. Адепты по очереди заходили в круг: кто-то пытался повторить трюк Рауля с увеличением, кто-то – поднять шар, как Аберли. У одних получалось лучше, у других хуже, но девушка уже не всматривалась – сил не осталось. В голове всё крутились слова чародейки про неспособность управлять.

Когда последний ученик вышел из круга, женщина обвела всех долгим взглядом и остановилась на Аулет.

– Ты и Рауль, – произнесла она. – С завтрашнего дня работаете в паре.

– Что?! – воскликнул парень. – Это нечестно – ставить меня в пару с неумёхой. А если она не будет готова к ежегодному испытанию?

Эзра перевела на него взгляд.

– Значит, и ты останешься в цитадели, – спокойно ответила она. – Тебе не хватает спокойствия, ей – уверенности. Возможно, вдвоём у вас есть шанс чему-то научиться.

Рауль скрестил руки на груди и посмотрел на девушку с выражением «тебе конец».

Эзра же продолжила называть имена и пояснять, почему был сделан тот или иной выбор. Когда последняя пара была озвучена, чародейка обвела зал внимательным взглядом и сухо обронила:

– Все свободны.

По залу прокатился облегчённый выдох. Аулет тоже выдохнула, но тут же поймала на себе пристальный взгляд. Рауль смотрел на неё с холодным любопытством.

«Ну и как мне заниматься с ним, если он меня ненавидит?» – промелькнуло в голове.

Глава 14 «Хитрости и уроки»

Когда на запястьях защёлкнулись кандалы, Тавира уже начала жалеть о своём решении.

В Фоурве рабство было давно отменено, а потому работорговцы не любили заезжать с «товаром» вглубь страны. Но, как и везде, на каждое правило всегда найдётся лазейка. И несмотря на закон, даже в столице можно было найти пару исключений. Слишком мало для полноценного выбора, с завышенной ценой, но они были. Да и рабов если покупали, то для такой работы, которая позволяла держать новую игрушку вдали от чужих глаз.

Для их плана Гунтар Бритый подходил идеально. Он должен был на днях уехать, и именно в сторону Аллории, что отлично вписывалось в легенду о преданной алайри, проданной в рабство своими же сородичами.

Найти его оказалось непростой задачей. Два дня Барлок и Виттинур искали будущую жертву, а когда нашли – разыграли целый спектакль. Встречу назначили на час Быка, а сами переговоры длились вплоть до часа Пса.

Братья с пеной у рта спорили с торговцем, выбивая за Тавиру достойную цену. Два истарца, решившие продать девушку из своего же народа, случай редкий и подозрительный, но товар уж слишком желанный для многих.

Вопреки представлениям жителей континента, не все истарцы обладают силой, но предубеждения сильнее здравого смысла. Да и опасаться всех без разбора проще, чем разбираться, кто опасен, а кто нет.

Именно поэтому за пленённую алайри можно было получить хорошие деньги. Ненависть продаётся так же хорошо, как и похоть.

Сама Тавира во время переговоров стояла в стороне, опустив голову, и мечтала лишь о том, чтобы всё это поскорее закончилось. Избитая, в грязной одежде, которую перед этим пришлось извалять в грязи и вылить сверху содержимое ночного горшка, она вынуждена была играть свою роль достаточно правдоподобно, чтобы их план сработал.

Она почти не вслушивалась в перебранку – мысли девушки витали слишком далеко. Будь у них больше времени, она обязательно придумала бы что-то получше, но времени как раз и не было. Чтобы выкрасть Аулет из-под носа Чародейской Ложи, требовалось втереться в доверие к девушке, а на это нужны дни, если не недели. К тому же следовало точно знать, где находится цитадель.

Тавира потратила целый день на разработку плана и способа передачи информации братьям. Дело оставалось за малым: понять, как проникнуть в место, которое так тщательно охраняют.

Можно было и просто устроить взрыв на площади, но тогда точно возникнут вопросы к тому, как алайри из Истара оказалась в столице Фоурве. Поэтому действовать нужно было тоньше.

Когда братья ушли, Тавира осталась под присмотром охранника почти на час. Сидя на грязном тюфяке, откинувшись спиной на холодную каменную стену, она раз за разом прокручивала в голове план. Охранник у двери давно потерял к ней интерес, ковырял в зубах щепкой, зевал и лишь изредка поглядывал на пленницу, проверяя, не сбежала ли.

Тишина потихоньку начала давить на голову, веки тяжелели, и девушка уже начала клевать носом, когда дверь с грохотом распахнулась.

В комнату вошёл суховатый мужчина с толстой золотой цепью на шее. Окинув пленницу цепким взглядом, он криво усмехнулся.

– Чего уставилась? – процедил Гунтар.

Тавира моргнула, мгновенно собравшись. Слишком покорная алайри вызовет подозрения. Слишком дерзкая – может быть выпорота. Схлопотать пару ударов кнутом не хотелось, тело и так болело после кулаков Вита, но роль нужно отыгрывать до конца.

А потому девушка вскинула голову, изобразив праведное негодование, и подалась вперёд.

– Вы хоть знаете, кто я?! – выкрикнула она, дёрнув руками так, что цепи загремели.

Гунтар даже бровью не повёл. И в этот миг она кинулась на мужчину, но в шаге от него цепь натянулась, сработала магическая вязь и пленницу отбросило к стене. Больно ударившись спиной о камень, она зашипела от боли, но тут же подняла злой взгляд на работорговца.

– И кто же ты? – лениво протянул Гунтар, скрестив руки на груди. – Мне говорили, что алайри, это умные женщины. А у тебя ни силы, ни ума, значит.

– А ты подойди ближе, и узнаешь, сколько во мне сил.

– Так кто ты? Эти олухи отказались объясняться, но, может, ты сама расскажешь мне свою историю. Истарская талинка, любовница одного из тех двоих? Или сбежавшая дочка какого-нибудь высокородного, решившая, что из-за происхождения, никто не посмеет её тронуть?

– Я тебе не талинка! – рявкнула Тавира, дёрнув цепь, но это было бесполезно, в этот раз оковы не дали ей сделать и шага.

Бросив взгляд на руку мужчины, она увидела, как тот поглаживает пальцами кулон на шее.

«Видимо, цепь зачарована, а управляет он ей мыслено либо через жест», – промелькнуло в голове.

– Оно и видно, – усмехнулся работорговец. Он сделал шаг вперёд, нависая над ней, и понизил голос, – Таких, как ты, я насквозь вижу. Благородная кровь, гордость, бьющая из всех щелей, и полное непонимание того, во что вляпалась. Думаешь, здесь хоть кому-то есть дело до твоего имени?

Тавира промолчала. Только сверкнула глазами и стиснула зубы. Это было правильное молчание – злое, упрямое, но уже чуть испуганное. Она знала, как выглядят придавленные, но не сломленные, а потому, сыграла убедительно.

Гунтар выдержал паузу, разглядывая её реакцию, и довольно хмыкнул.

– Молчишь? Умница. Это пригодится тебе куда больше, чем длинный язык, – он выпрямился и бросил взгляд на охранника. – Цепь не снимать. Ошейник наденем, когда за воротами будем, а то ещё своими криками внимание привлечёт.

– Слышь, – неожиданно подал голос охранник из угла, – А она ничего такая. Может, пока не выехали, я займусь ею. Всегда мечтал покувыркаться с настоящей алайри. Хоть и без сил, да всё ж алайри.

– Только попробуй, – резко оборвал его Гунтар даже не оборачиваясь. – Я за неё слишком дорого заплатил, чтобы ты её порвал. Лучше займись повозкой, через час выезжаем.

Охранник заткнулся и уставился в пол.

Дверь захлопнулась. Тавира перевела дыхание и медленно выдохнула сквозь зубы, стараясь унять бешено колотящееся сердце.

Гунтар должен был вот-вот вывезти её и других рабов в повозке к городским воротам, где стражники заранее подкуплены. В полдень поток людей слишком велик, чтобы кто-то решил перепроверить одну из повозок, и тогда настанет время для попытки побега.

Когда Тавиру с мешком на голове вывели на улицу, захотелось провернуть план прямо сейчас. Но свидетелей слишком мало. Пришлось стиснуть зубы и потерпеть.

Когда мешок сняли, девушка чуть не задохнулась от вони. Повозка уже тряслась по булыжной мостовой, и каждый толчок отдавался болью во всём теле. Кандалы были старыми, но сидели крепко. Вокруг, прикованные цепь к кольцам в полу, сидели ещё пятеро. Они молчали, и только парень с разбитой губой смотрел с надеждой.

Опустила голову, она притворилась спящей, а тем временем пальцы правой руки едва заметно шевельнулись, и тонкая полоска металла скользнула между ними. Загнув её, Тавира сунула импровизированную отмычку в замочную скважину и осторожно начала нащупывать механизм. Пусть во вскрытии замков она была не так хороша, как Виттинур, но в кандалах использовались самые простые замки, а на такие, её скромных навыков должно было хватить.

Вдруг сквозь стук колёс и городской шум она услышала свист. Резкий, короткий, два раза. Потом ещё один, подальше.

Это был знак от Барлока.

«Значит, повозка уже почти у ворот», – кивнула она своим мыслям и прислушалась.

Голоса стали громче, повозка сбавила ход.

Замок щёлкнул. Тавира закашлялась, заглушая звук. Ещё одно движение, и кандалы с глухим стуком упали на деревянный пол.

Свобода.

Девушка резко выпрямилась.

– Ты... – просипел парень с разбитой губой.

На движение отреагировали и другие пленники. Женщина с заплаканным лицом вцепилась в руку Тавиры дрожащими пальцами.

– Помоги нам! – выпалила она, глядя с отчаянной надеждой.

Девушка даже не повернула головы. Рванув руку, она высвободилась из захвата и, разжав пальцы, бросила женщине отмычку. Та жалобно звякнула о деревянный пол.

– Дальше сами.

Встав ногами на лавку, она сдвинула крышку люка и, ухватившись пальцами за край, подтянула тело наверх. Оказавшись на крыше, быстро спрыгнула на землю и, покатившись по пыльной брусчатке, бросилась прочь. Вокруг были люди, торговцы, стража у ворот – десятки свидетелей.

– Держи! Воровка! – заорали сзади.

Она бросилась прямо в толпу, намеренно грубо расталкивая прохожих. Кто-то, словно намеренно подставил подножку – Тавира споткнулась, но удержалась, врезавшись плечом в лоток с выпечкой. Горячие булки и лепёшки посыпались на землю.

– Ах ты дрянь!

Чьи-то пальцы вцепились ей в волосы, дёрнув назад. Девушка взвизгнула, но не от боли, а скорее от досады. И, извернувшись ужом, вцепилась зубами в руку торговки. Женщина взвыла и ослабила хватку.

– Стража! Стража, держи её! Это воровка! – голос Виттинура, надрывный и панический, прозвучал как будто над всей площадью. Он выскочил откуда-то сбоку, указывая на неё пальцем. – Она стащила кошель, я видел!

«Как всегда, переигрывает», – мысленно отметила Тавира, прежде чем её нагнал первый стражник.

Она брыкалась, плевалась, ругалась так, как не ругалась никогда в жизни. Ей скрутили руки за спиной, больно вывернув плечо.

– Пустите, ублюдки! Я алайри из Истара! Вы пожалеете!

– Ага, а я король, – прохрипел у неё над ухом запыхавшийся стражник, обхватив руками плечи девушки.

Собрав остатки сил, она попыталась выплеснуть силу, но ничего не вышло. Когда умеешь контролировать силу, всё внутри противится такому бездумному всплеску, а сейчас нужен был именно он.

Легче всего выпускать силу вместе с эмоциями, но по-настоящему разозлиться не получалось – всё это было лишь представлением. Да и привычку просто так не отринуть.

В попытке создать настоящий всплеск она слишком долго брыкалась. Всё никак не удавалось нащупать то самое состояние внутри.

«Стражник, пинающий котят, стражник, пинающий щенят…» – мысленно повторяла она, пытаясь представить картину, от которой точно получится потерять контроль, и наконец сила откликнулась.

Она вспыхнула прямо в центре груди, а потом взорвалась ледяным пламенем, ушедшим прямо в землю.

Раздался хруст. Стражник, державший её, вдруг дёрнулся и отшатнувшись заорал. Из-под брусчатки, прямо под ними, возникли ледяные шипы. Они росли с пугающей скоростью, с треском ломая камень, расталкивая людей в стороны. Люди с визгом шарахнулись врассыпную.

Девушку приподняло, но не поранило. Лёд послушно огибал её тело, сплетаясь над ней стеной, а потом и куполом. Тонкие, острые как иглы кристаллы переплетались, создавая стены, которые через мгновение сомкнулись над её головой, оставив лишь небольшое отверстие наверху для воздуха.

Внутри ледяного кокона, защищённая от всего мира, она сначала замерла, пытаясь отдышаться. Прозрачные стены давали отличный обзор и ей, и на неё. Нужно было изобразить панику, и она заметалась, застучала кулаками по стенкам, принялась кричать.

Потом настало время для финального хода, девушка замерла.

Люди снаружи смотрели на её убежище с ужасом на лицах, стражники застыли в шаге от неё. Кто-то стучал по значку, отправляя сигнал в Чародейскую Ложу. И когда она уловила от стражников слабый магический импульс, то медленно закатила глаза и, театрально вздохнув, обмякла.

«Пусть теперь ломают голову, откуда у беспомощной рабыни столько силы», – промелькнуло в голове перед тем, как девушка раскусила капсулу с сонным зельем, чтобы обморок вышел натуральным.

***

Дорога до поместья Асимуса Хенландера заняла чуть больше половины часа. Верховный специально не стал брать свою карету – хотелось сохранить встречу в тайне, а потому пришлось принять некоторые меры. Например, создать несколько копий и отправить их разными дорогами.

С собой Эрнест взял лишь двух самых преданных охранников, молчаливых и готовых на всё ради него.

«Если всё пройдёт хорошо, то я стану ближе к своей цели ещё на пару лет», – промелькнуло в голове, когда городские дома остались позади.

Эрнест многое сделал для того, чтобы приблизиться к этому моменту. Годы терпения и точечных ударов – чтобы никто не заметил руки, дёргающей за нити. Одни члены совета уходили сами, естественным образом, как тогда казалось. Другие попадали в скандалы, из которых он помогал выбраться.

Работа длиной в десятки лет, и сделано чуть меньше половины. Нужны были особые законы, свои ремесленники, верные купцы.

Но совет всё ещё был. Двенадцать мест – двенадцать препятствий на пути к тому, что должно было принадлежать ему по праву. Работы оставалось много. Слишком много, чтобы позволить себе расслабиться хоть на минуту, и всё ещё слишком медленно. Нужно было соблюдать осторожность: не вызывать подозрений, не давать повода объединиться против него.

«Совет основателей – пережиток прошлого!»

Эрнест давно пришёл к этой мысли. Когда-то много веков назад, совет действительно был нужен. Чтобы уравновешивать власть, не допустить тирании, и чтобы решения принимались сообща, а не по прихоти одного. Но те времена ушли. Истар давно уже не та страна. И ему, верховному, приходится каждый раз прогибаться, договариваться, убеждать – словно он не правитель, а какой-то торгаш.

Если бы Аулет была у него в руках, всё пошло бы куда быстрее.

С её силой, пусть не до конца раскрытой, но уникальной, он мог бы действовать смелее. Убирать членов совета одного за другим, заменять своими, а потом через ряд законов изменить баланс сил. Никто бы и не посмел задавать ему вопросы, а если бы и посмели, то имея власть, найти ответ несложно. И главное – скорость. С силой Аулет на это ушли бы не десятилетия, а месяцы.

И хоть Эрнест сгорал внутри от гнева на несправедливость судьбы, он продолжал следовать плану. С новой силой или без неё, он всерьёз вознамерился стать полноправным правителем Атал-Мекхе. К тому же когда всё случится, у других городов-крепостей не будет выбора, кроме как признать его легитимность. Ведь Атал-Мекхе – это ворота в Истар, и единственный источник связи с внешним миром.

Но пока следовало сосредоточиться на Асимусе.

Мужчина мысленно перебирал всё, что знал об этом члене совета. Род древний, но не сказать, чтобы сильно могущественный. Всегда держались особняком, в интриги не лезли, но своё никогда не упускали. Сам Асимус занял место отца ещё при прошлом верховном. Умён, хитёр, но главное – неподкупен. Деньгами его не возьмёшь, большей властью не прельстишь. Что ему нужно – непонятно. А значит, договориться будет непросто.

Он не брал взяток, не участвовал в интригах, не лез в борьбу за влияние. Заседал молча, голосовал так, как считал нужным, часто воздерживался и плевать хотел на мнение остальных. Никто не знал, на чьей он стороне, потому что стороны для него просто не существовало. Было только то, что он сам считал правильным.

«И как с таким договариваться?» – Эрнест поморщился.

Двенадцать членов совета. Двенадцать змей в одной корзине, и каждая норовит укусить, стоит лишь отвернуться. Но, как и со всеми, дай каждому то, чего он жаждет больше всего, и змеи обратятся ласковыми кошками.

Одрские – те хоть понятны. Жадные до денег и власти. Вильсериан хотел укрепить своё место в совете, и благодаря устроенному союзу стал почти ручным.

Кендауэры – с ними пришлось повозиться, но земли к западу от Истара да пара торговых путей под контроль и проблема решена.

Торвальды – фанатики, помешанные на чистоте крови. Род для них превыше всего. И чтобы им угодить, Эрнесту приходилось каждый раз прогибаться под их требования, когда речь заходила о браках или назначениях. Но с ними хотя бы можно было договориться.

Сарентии – те ещё выродки. Торгуют всем, чем можно и чем нельзя. Информация, оружие, запрещённые артефакты – для них не было разницы, лишь бы звенело в кармане. С ними просто: назови цену и они твои с потрохами. Но цена эта всегда выше, чем кажется на первый взгляд.

Алвера – тихие, незаметные, но опасные. Те, кто почти всегда оставался в тени и дёргал за ниточки оттуда. С ними Эрнест всегда был осторожен. Последние переговоры с главой рода провалились, слишком много грязи они могли при желании вытащить наружу.

И так все двенадцать. Каждый со своими тайнами, и каждый тянул одеяло на себя. Уговорить их всех проголосовать за нужное решение – это как пытаться собрать стаю диких кошек и заставить их идти в одну сторону.

Каждый использовал место в совете, чтобы продвинуть удобные для себя законы, и при внешней справедливости получалось, что своё получали лишь те, кто умел договариваться.

Эрнест потратил почти десять лет на все эти игры и всё для того, чтобы продвинуть парочку необходимых ему законов через других членов совета. Как верховный, он хоть и сидел во главе стола, но власть его была ограничена.

Лес по обе стороны дороги начал редеть, уступая место аккуратным живым изгородям из ледянника. Цепкие лозы оплетали каждый камень, а фиолетовые листья свернулись в трубочки. Только к зиме они раскроются, чтобы после первых морозов появились бутоны, а потом и голубые цветы.

Поместье Хенландера показалось за очередным поворотом – массивное строение, сложенное из белого камня и словно вырубленное в скале. Никаких излишеств, никакой показной роскоши. Только мощь, надёжность и демонстрация силы.

Мужчина остановил коня, всматриваясь в очертания замка.

– Ждите здесь, – бросил он сопровождающим спешиваясь.

Те переглянулись, но спорить не посмели. Только синхронно кивнули и остались сидеть в сёдлах.

Эрнест направился к воротам.

Охранник, алар с аккуратной белой бородкой и закрученными вверх усами, окинул его взглядом – с тем особым налётом уважительного снисхождения, что бывает только у тех, кто служит одному хозяину всю жизнь. Кивнув, он молча скрылся за дверью.

Эрнест ждал. Ветер трепал полы плаща, где-то вдали лаяли собаки. Спустя время створка приоткрылась, и охранник жестом пригласил войти.

– Господин Хенландер примет вас, – сказал он и склонив голову.

Верховный шагнул внутрь, и тяжёлые ворота с глухим стуком закрылись за его спиной.

***

Обнаружив под дверью записку от Рауля, Аулет сильно удивилась. В её представлении, парень должен был всячески избегать любых столкновений, но он предлагал начать тренировки уже с завтрашнего утра, и приглашал в крыло, отведённое для практических занятий.

К назначенному времени, Аулет стояла перед дверью.

Она ожидала чего угодно: пустой комнаты, долгих часов ожидания, откровенных издевательств, ну или ведра с водой, упавшего на голову. Но только не того, что Рауль будет и правда ждать её.

Он сидел на полу в центре зала, скрестив ноги и сосредоточенно вычерчивая в воздухе магические знаки. Тонкая голубая линия тянулась за указательным пальцем, оставляя сияющие изгибы. Эти знаки были девушке незнакомы, но судя по серьёзному выражению лица, и самому алару они давались с трудом. При появлении Аулет он даже не повернул головы.

– Закрой дверь, – бросил он.

Выбранный парнем зал, оказался просто огромным. Высокий потолок был похож на своды готического храма, только не хватало двух рядов колонн. Без магии такое помещение создать было бы просто невозможно, но посмотрев истинным зрением, Аулет убедилась в отсутствии иллюзии.

Покрытые белым камнем стены были абсолютно голыми. Ни единого окна, ни мебели, только странные светильники из фиолетового стекла, подвешенные на золотых цепях. И судя по белому сиянию, исходящему от них, внутри была такая же магия, что поддерживала свет во всей цитадели.

Аулет послушно прикрыла дверь и сделала несколько шагов вперёд. Шаги гулко разносились по пустому залу, и от этого эха становилось неуютно.

– Двигайся быстрее, у нас много работы на сегодня, – раздражённо бросил Рауль, движением руки развеивая знаки перед собой.

– А ты чего сидишь посреди зала? – спросила она, остановившись в паре шагов.

Парень, наконец, поднял голову. В полумраке его глаза приобрели оттенок не весенней зелени, а самого настоящего болота. На лице при этом застыло выражение такой сосредоточенной серьёзности, что Аулет даже растерялась.

– Очевидно, жду тебя, – ответил он и, щёлкнув пальцами, заставил один из светильников над ними опуститься ниже.

Белый свет разлился по полу, и девушка, увидела, что перед Раулем всё это время лежал пергамент.

Огромный лист. Такой большой, что занимал едва ли не метр в длину и полтора в ширину, и он был полностью исписан.

Аулет сглотнула.

Руны, формулы, схемы, столбцы мелким почерком у левого края, стрелки, соединяющие одни символы с другими, и всё это так тонко и мелко, что пришлось наклониться, дабы рассмотреть детали. Местами текст был аккуратный, каллиграфический, а местами – торопливый, будто кто-то в спешке вносил правки.

– Садись рядом, – парень похлопал ладонью рядом с собой.

Аулет сделала ещё два шага и опустилась на корточки. Пергамент вблизи, он казался ещё более пугающим.

«Будь чернила красными, можно было бы принять за инструкцию по вызову Дьявола», – мысленно отметила она.

– Красиво, – выдавила девушка, не зная, что сказать.

– Красиво? – Рауль хмыкнул. – Это заклинание, позволяющее связать двоих одним воздушным потоком. Если изучить его, при применении, в течении часа нам будет доступно общение на расстоянии. Подумал, что стоит начать с того, что может пригодиться во время испытаний.

– Что? Какие ещё испытания?

– А тебе не сказали? Каждый год всех учеников проверяют на умение владеть силой.

– Это такой экзамен?

– Что-то вроде, но если на зимнем экзамене проверяют теоретические знания, то тут только практика.

– И как тебе поможет это заклинание?

– Пока не знаю, но раз уж нам придётся работать вместе, это может оказаться полезным. Я уже поспрашивал насчёт тебя, и вряд ли ты будешь мне полезна. Испытания через три месяца, к тому времени ты не успеешь выучить все необходимые заклинания, а значит, нужно вбить в тебя хоть какой-то минимум.

Аулет слушала и чувствовала, как у неё внутри всё сжимается от осознания, что деваться некуда. Если верить словам Марианны, никто её не выгонит в ближайшие пару лет так точно, но оказаться брошенной в воду при полном неумении плавать, тоже приятного мало. Она снова посмотрела на пергамент.

– Здесь слишком много зависимостей, – Рауль провёл пальцем по одной из линий схемы. – Если неправильно сплести узлы, заклинание схлопнется и ударит по разуму. Ничего опасного, но головная боль на пару часов обеспечена, а если переборщить с силой, то просто не сработает. Но вот если не учесть это, – он ткнул в едва заметный символ на полях, – то вместо соединительного канала соединишься с мыслями и чувствами напарника.

– Зачем ты мне это показываешь? – осторожно спросила девушка, хотя и так знала ответ.

Парень поднял на неё взгляд.

– Начнём с этого, а там посмотрим, чему ещё тебя можно будет научить.

Наступила тишина.

Аулет смотрела на него и ждала, что сейчас он рассмеётся и скажет, что пошутил. Но Рауль не смеялся. Он смотрел совершенно серьёзно, даже слишком серьёзно.

– Ты... – Аулет замялась, подбирая слова. – Ты вообще соображаешь, что говоришь?

– Лучше, чем ты думаешь.

– Я в магии вообще ничего не понимаю! – вырвалось у неё. – Я свечку зажигать научилась пару дней назад, а ты мне подсовываешь заклинание, которое я и прочитать не могу!

– Я знаю, – кивнул Рауль. – Но нас поставили работать в паре. А это значит, что ты должна хоть как-то помочь мне на испытаниях. Никто не знает, что нас ждёт, и я хочу иметь возможность хотя бы поставить тебя где-то и получать информацию.

– И чем тебе поможет магическая рация?!

– Рация?

Прикусив губу, девушка отвела взгляд.

– Ну разговор на расстоянии.

Он тяжело вздохнул и, встав, принялся расхаживать взад вперёд. Парень явно был раздражён и не хотел делиться информацией, но спустя время, с тяжёлым вздохом ответил.

– На второй год моего обучения испытанием был проход через лабиринт. Эзра специально вырастила его за одну ночь. И я почти справился. Я был в шаге от того, чтобы выйти, но кончилось время. Из-за того, что заплутал в самом начале, я не успел вовремя найти выход. Все ловушки, другие адепты, всё это мелочи, но время... – он тяжело вздохнул. – В этом году организацией занимается опять Эзра. Так что она опять может сделать лабиринт.

– И ты бы хотел поставить меня вначале, чтобы я подсказывала дорогу?

– Как по мне – хороший вариант.

– А что, если она придумает другое испытание?

– Тогда решать буду на месте. В любом случае, чем больше заклинаний ты успеешь выучить, тем больше шансов, что мы вместе пройдём.

– Так научи меня чему-то простому! – Аулет уже начинала злиться. – С чего ты вообще взял, что я могу это осилить?

– Потому что другого варианта нет, – отрезал Рауль. – Испытание через два месяца. Я уже столько времени торчу в цитадели, изучаю заклинания, совершенствуюсь, а тут приходит какая-то девица, и её ставят в пару со мной. И ладно бы просто наставничество дали, это я бы ещё понял, но почему я должен тратить время на то, чтобы учить тебя азам? Нет уж. Ты будешь учиться тому, что нужно мне. А если не справишься...

Он не договорил, но по взгляду и так стало всё понятно.

Аулет смотрела на пергамент и чувствовала, как внутри закипает знакомая волна. Та самая, что всегда появлялась, когда её загоняли в угол.

«Спокойно. Не стоит лезь в бутылку. Нужно сделать, как он говорит, а если не получится, просто пожалуюсь кому-то из преподавателей», – попыталась мысленно успокоить себя она, но почему-то спокойней не стало.

Она перевела взгляд на пергамент. Прищурилась, вглядываясь в замысловатые символы. Некоторые из них казались знакомыми, что-то подобное уже встречалось ей в той самой книге, которую она никому не показывала, но там заклинания были как будто бы проще.

Аулет провела пальцем по воздуху над первой строчкой.

– Это... – она нахмурилась, пытаясь ухватить ускользающую мысль. – Это про ветер, да?

Рауль дёрнулся. Кажется, удивился.

– Ну вот, что-то ты уже знаешь.

– Не знаю, – честно ответила Аулет. – Просто... чувствую. Вот здесь, – она указала на группу символов в начале, – движение. А здесь, – палец переместился правее, – плотность. А это вообще странное. Я такого никогда не видела.

– Это стабилизатор, – неожиданно спокойно пояснил Рауль. – Без него заклинание рассыплется. Но его нужно активировать отдельно, в самом конце, и если ошибиться, то...

– Понятно, – перебила Аулет. Она вдруг почувствовала усталость. – Слушай, Рауль. Я ценю, что ты так серьёзно настроен. Но, мне кажется, твои ожидания за гранью здравого смысла. Я даже половины этих знаков не знаю, а для создания такой вязи, нужно понимание и время на отработку. Если бы я проучилась хотя бы год, может быть шанс и был бы, но…

Рауль дёрнул рукой.

– Эзра сказала, что у тебя есть умение держать заклинание. А у меня нет времени учить тебя основам, поэтому придётся постараться.

– Но я же не виновата, что нас поставили в пару!

– Мне плевать, кто виноват, – отрезал он. – Мне нужно пройти испытание и получить первую ступень. И ты мне в этом поможешь. Хочешь ты того или нет.

– А если не смогу? – Аулет посмотрела ему прямо в глаза.

Рауль молчал несколько секунд. Потом медленно процедил:

– Тогда мне проще избавиться от тебя.

Аулет замерла.

– Что?

– Ты слышала.

Взгляд парня налился тьмой и холодом, это был взгляд человека, который действительно готов пойти на всё ради своей цели.

– Ну ты же это несерьёзно? – осторожно спросила Аулет, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Рауль усмехнулся. Усмешка вышла нехорошая – кривая и злая.

– Хочешь проверить?

– Да что с тобой не так! Ты серьёзно готов убить новичка просто потому, что он не может за пару дней освоить то, чему ты учился годами?

Она сказала это и сразу поняла, что попала в больное место.

Рауль дёрнулся, будто от пощёчины. В глазах мелькнуло желание расправиться с ней прямо сейчас, не тратя время на бесполезные тренировки, но он тут же взял себя в руки. Сжал челюсть, сглотнул и отвёл взгляд.

– Ты не знаешь, каково оказаться среди... – начал он и осёкся.

Что-то в его тоне заставило девушку почувствовать себя мотыльком в паутине. Парень перед ней был раздражён и зол, едва сдерживался, чтобы не перейти на крик, но вместе с этим, боялся.

Аулет не хотела бить в больное место, но так вышло. О том, что Рауль уже восемь лет не мог получить первую ступень, она узнала от своих новых знакомых. Назвать Эльеру, и Себастьяна друзьями язык не поворачивался, но они охотно делились информацией касательно правил и жизни в цитадели в целом.

Они первыми подошли к ней во время ужина и просто сели напротив. Эльера сразу призналась, что это Бельтана попросила их присмотреть за новенькой, чему Аулет была благодарна.

Разговор о Рауле зашёл как-то сам собой.

– Не обращай внимания, если он будет хорохориться, – сказала Эльера, отщипывая кусочек хлеба. – У него на это причины есть.

– Какие? – спросила Аулет.

– Он здесь уже восемь лет, – нехотя ответил Себастьян. – Это много. Обычно первую ступень получают за один-два года.

– А он до сих пор не сдал? Но почему?

– Да кто ж его знает. Справился или нет, определяют члены совета, контролирующие испытание, – вздохнула Эльера. – В прошлом году он от ярости чуть арену не разнёс.

– Получается, если он не сдаст в этом году, то его выгонят?

Эльера и Себастьян как-то странно переглянулись, будто мысленно советуясь. Но это продлилось не так долго, чтобы вызвать подозрения.

– Из цитадели, как правило, не выгоняют, – пояснил Себастьян. – Просто как-то странно, что за столько лет, он не смог получить первую ступень.

И теперь, глядя на Рауля, сидящего напротив неё в пустом холодном зале, она видела не наглого выскочку, а загнанного в угол парня, у которого как будто остался последний шанс.

«Чего он так боится, если ему не грозит вылететь за провал?» – промелькнуло в голове.

– Извини, я не хотела тебя задеть, – тихо сказала она. – Мне было интересно, с кем меня поставили в пару, вот и расспросила кое-кого о тебе.

Рауль замер.

– И что? – спросил он после долгой паузы. Голос звучал глухо, почти безжизненно. – Решила пожалеть меня?

– Нет.

– Тогда что?

Аулет отвела взгляд, собираясь с мыслями.

– Я понимаю, почему ты злишься. Правда понимаю. Если бы на мои плечи давило такое... я бы, наверное, тоже с ума сходила. Но я правда не могу сделать то, что ты просишь. Не сейчас. Мне нужно учиться с самого начала. С азов.

Рауль долго смотрел на неё. Потом тяжело вздохнул.

– Ладно, – сказал он так, будто это слово весило тонну. – Смотри сюда.

И начал объяснять.

Он говорил медленно, по нескольку раз повторяя одно и то же, показывал на пергаменте, рисовал в воздухе линии и знаки, объяснял, как взаимодействуют символы и почему стабилизатор нужно активировать именно в конце.

Аулет слушала, стараясь всё запомнить, но мозг отказывался воспринимать информацию. Слишком много, слишком сложно, слишком быстро.

– А теперь попробуй сама, – сказал Рауль, закончив объяснение. – Самый простой элемент. Вот этот, – он ткнул в небольшую группу символов в углу. – Попробуй повторить.

Аулет кивнула, закрыла глаза и потянулась к своей силе. Тех крох, что у неё были, должно было хватить для рисунка. Несмотря на знания, полученные от верховного, она всё ещё не чувствовала собственный резерв – ни его наполненности, ни границ. А потому чувствовала себя слепым котёнком.

Хельталь, конечно, занималась с ней, но сразу предупредила: нужно время, чтобы привыкнуть к ощущениям и пользоваться резервом не задумываясь.

Вот и сейчас девушка рисовала знаки в воздухе для наглядности. Символы возникали, но совершенно не желали оставаться и гореть голубым светом.

– Ещё раз, – требовательно произнёс Рауль.

Аулет попробовала снова – результат оказался тем же.

– Не получается, – прошептала она, тряхнув головой.

– Ещё раз, – приказал он.

Она пробовала снова и снова. Но ничего не выходило. От напряжения перед глазами заплясали чёрные мушки, рука тряслась, а на лбу выступила испарина.

– Да что с тобой не так?! – взорвался Рауль, вскакивая на ноги. – Я тебе час всё объяснял, практически разжевал и в рот положил! А ты даже элементарное не можешь повторить?!

– Я стараюсь! – Аулет принялась трясти затёкшей рукой. – Я же сразу сказала: это слишком сложно. У меня не получается, и тебе придётся это признать!

– Не получается у тех, кто не старается! – рявкнул он. – А ты просто... просто...

Он недоговорил. Вместо слов вскинул руку, и воздух между пальцев дрогнул.

Аулет не поняла, что именно произошло, но в ту же секунду почувствовала, как всё вокруг стало тяжёлым и давящим. Колени сами подогнулись, и она рухнула на пол, не в силах устоять.

– Что ты... – начала она, но договорить не смогла.

Спина сама согнулась, голова склонилась. Это было унизительно, страшно и совершенно не подвластно её воле.

А потом Аулет поняла.

Это было заклинание подчинения или что-то похожее. Вскинув голову и размыв зрение до истинного, она увидела, как вокруг растопыренных пальцев парня распространяются светящиеся белые круги и знаки. Некоторые из них казались смутно знакомыми.

– Рауль... – прохрипела она, пытаясь поднять голову. – Прекрати...

Она не видела его лица, но слышала тяжёлое дыхание.

А потом всё в желудке перевернулось, волна горечи поднялась к горлу и девушку вырвало.

Слишком внезапно. Давление исчезло, но на его место пришёл спазм, скрутивший внутренности. Горькая желчь толчками обжигала горло, в глазах потемнело, тело сотрясла крупная дрожь.

– Что за... – растерянно произнёс Рауль.

Аулет едва держалась на четвереньках, её трясло так сильно, что зубы стучали. Второй спазм, третий – её рвало снова и снова, хотя в желудке уже ничего не было.

– Аулет? – голос Рауля изменился. В нём появилось то, чего не было раньше, это был неподдельный страх. – Аулет, ты чего? Я же не сильно...

Она не могла ответить. Её выкручивало наизнанку, перед глазами плыли круги, в ушах стоял противный звон.

Рауль опустился рядом, схватил за плечи, попытался заглянуть в лицо.

– Эй, эй, ты меня слышишь? – он тряхнул её. – Слышишь?!

Аулет попыталась кивнуть, но её снова скрутило и вывернуло новой порцией желчи.

– Да твою ж... – выдохнул Рауль и начал что-то быстро шептать.

Она почувствовала, как по телу разливается тепло. Не давящее – успокаивающее. Но в ответ внутренности будто пронзили сотни игл.

Новый спазм оказался таким сильным, что Аулет показалось: ещё мгновение – и она точно умрёт. В глазах потемнело окончательно, тело перестало слушаться, и она начала заваливаться на бок.

– Нет-нет-нет! – парень подхватил её, не давая упасть в собственную рвоту. – Только не умирай, слышишь?! Не смей!

Он что-то говорил, но голос доносился будто издалека, сквозь толщу воды.

– Помогите! – заорал Рауль так, что, наверное, в соседней башне было слышно.

Аулет уже почти ничего не видела, но краем затухающего сознания уловила движение. Дверь распахнулась, в проёме мелькнул свет, и чей-то голос произнёс:

– Что здесь произошло?!

Последнее, что Аулет увидела перед тем, как провалиться в темноту – серебристые волосы, заплетённые во множество мелких кос и украшенные алыми бусинами, а ещё расшитый золотыми узорами подол. Это была госпожа Хельталь.

Глава 15 «Друг познаётся...»

Ония встретила путников утренней суетой и затянувшимся ожиданием.

У въезда выстроилась целая очередь, телеги с овощами, сеном, какие-то крытые повозки, деревенские с корзинами, кто-то привёл с собой даже гусей на верёвке. Базарный день. Мириэль нервно перебирала поводья, глядя, как стража неторопливо оглядывает каждого входящего, задаёт одни и те же вопросы, заглядывает в мешки и корзины, а потом взимает плату за проход.

– Давно я не стояла в очередях, – буркнула она, когда очередной торгаш начал переругиваться с солдатами из-за какой-то мелочи.

– Я тоже, даже как-то неуютно в такой толпе, – отозвался Тимель.

Девушка только плечами пожала. Ей хотелось скорее оказаться в городе. Так много нужно было сделать. Для начала закупиться на рынке, потому заглянуть к парочке должников за материалами для амулета сокрытия, да и просто искупаться. Долгая дорога никого не делает краше, да ещё и без особых удобств.

Но вместо того, чтобы наслаждаться горячей ванной, приходилось торчать на въезде в город, под палящим солнцем, вдыхая смесь ароматов навоза, свежего сена и пота.

Наконец, подошла их очередь. Стражник окинул взглядом двух всадников, покосился на мечи, но когда в раскрытую ладонь упали две монеты за проезд, кивнул, пропуская.

Ония распахнулась перед ними.

Город был красив. Не показной красотой столицы с золочёными шпилями, цветными кварталами и магическими светильниками чуть ли не на каждом углу, а той уютной, обжитой красой, что создаётся без применения магии.

Двух-трёхэтажные здания лепились друг к другу вдоль узких мощёных улочек. Каждое со своим характером. Где-то ставни выкрашены в тёмно-красный, где-то в зелёный, а где-то оставлены как есть, но искусно украшены резьбой.

Мириэль засмотрелась на ближайший дом: наличники покрывал замысловатый узор из виноградных лоз и каких-то сказочных птиц, а дверной косяк венчала резная голова льва с раскрытой пастью.

Тимель тоже оглядывался, но с настороженностью. Это была привычка воина – даже на отдыхе ищущего, где могут прятаться враги.

– Сначала в таверну, оставим лошадей, а потом на рыночную площадь, – сказала Мириэль, сворачивая в первый же переулок. – Я помню дорогу.

– А разве нельзя оставить лошадей рядом с площадью?

– В крупных городах нельзя. Только торговцы могут проехать и аристократы, иначе было бы не протолкнуться.

– В Аллории с этим проще, – недовольно пробурчал мужчина.

– Разве? – удивилась Мириэль. – Помнится мне, год назад у Рами возникли проблемы с проездом как раз из-за этих правил.

– Ладно, возможно, всё изменилось, пока меня не было, – нехотя признал он, нервно дёрнув плечом.

Девушка окинула его сочувственным взглядом. Провести столько времени в лесу под властью проклятия – не каждому дано выжить и сохранить разум. То, что Тимель постоянно возвращался мыслями к привычному, было понятно. Вот только тех мест уже давно нет.

Прожив почти сто лет, Мириэль и сама чувствовала движение времени. Другие алары в силу замкнутого круга общения с такими же долгожителями не особенно обращали внимания на перемены. Они воспринимали это как нечто само собой разумеющееся, а ей казалось это странным.

«Это же ужасно печально – наблюдать, как привычное изменяется и исчезает!» – часто думала она.

Именно поэтому она и присоединилась к труппе Рами – лишь бы избавиться от этого ужасающего чувства потери. Но прошлое оказалось сильнее: оно било точно в цель, прямо по сердцу.

Мириэль действительно помнила город. Даже слишком хорошо. За последние семьдесят лет Ония хоть и обросла новыми улицами и пристройками, но в сути своей осталась прежней. И это заставляло присматриваться к знакомым местам, отмечая, что за внешним сходством скрываются уже другие детали.

Оставив лошадей в таверне и заплатив за комнату, они направились за покупками. Впереди предстоял долгий и тяжёлый путь, а значит, надо подготовиться. Но с каждым шагом воспоминания накатывали волнами, мешая думать о деле.

Вот здесь, в харчевне с выцветшей вывеской «Три зёрнышка», они с Алессией ели сладкие пироги и хохотали над шутками Неда. А вон там, на перекрёстке, Саймон чуть не подрался с местными из-за какой-то девушки – пришлось оттаскивать, пока стража не набежала. А у этого дома Нед поцеловал её после ссоры.

Нед. Саймон. Алессия.

Мириэль стиснула зубы. Тогда они были одной командой, почти семьёй. Вместе учились, проходили практику, попадали в переделки. А потом всё как-то резко оборвалось.

– Ещё долго идти? – голос Тимеля вывел её из оцепенения.

Мириэль моргнула, прогоняя наваждение. Впереди и правда показалось расширение улицы, слышались крики зазывал, а ноздри дразнил запах свежего хлеба.

– Нет, за тем большим домом уже площадь, – сухо ответила она.

Приступ ностальгии выбил почву из-под ног. Все эти годы она убеждала себя, что не скучает по былому – по друзьям, по жизни в цитадели. Однако ни одно, даже самое головокружительное приключение, больше не имело смысла.

Прикусив язык, чтобы болью вернуть себя в чувство, Мириэль тряхнула головой.

«Сейчас не время предаваться воспоминаниям!» – сказала она себе и ступила на выложенную камнем рыночную площадь.

И, как назло, площадь оказалась именно такой, какой она её запомнила: огромной, пёстрой, шумной. Ряды тянулись во все стороны – мясные, рыбные, овощные, гончарные. Торговцы наперебой расхваливали товар, покупатели торговались до хрипоты, у фонтана в пёстрых одеждах мальчик играл на дудке, и под неё плясала обезьянка в красном колпаке.

– Мне в магическую лавку, – произнесла она. – Не думаю, что торговец тот же, но если что, буду в той стороне. – Мириэль махнула в сторону большого голубого дома.

– Хорошо, тогда я присмотрюсь к ценам и составлю список. Встретимся у фонтана к часу белки.

Мириэль кивнула и нырнула в толпу.

Она почти добралась до рядов с тканями, когда услышала этот голос.

– Барон Листар, да вы же меня совсем не знаете!

И смех. Звонкий, чуть надменный и до омерзения знакомый.

Мириэль замерла, вслушиваясь. Сердце пропустило удар, потом ещё один.

Она повернула голову и увидела карету. Дорогую, с гербом на дверце, запряжённую парой белых лошадей. Карета стояла у лавки артефактора, а из открытого окошка выглядывала Алессия.

Но выглядела чародейка уже иначе – более дорого и ухоженно. Не та женщина, что встретила её в Гиосе, а как будто прежняя, Алессия, такая, какой она была семьдесят лет назад. Локоны уложены в замысловатую причёску, те же холодные глаза, и подкрашенный алым рот, растянутый в улыбке. Она что-то говорила мужчине, стоящему напротив окошка, в которое высунулась. Молодому, богато одетому, с масляным взглядом, которым он пожирал её декольте. Алессия кокетливо повела плечом и снова рассмеялась.

Мириэль почувствовала, как всё внутри всколыхнулось. Зная, что из себя представляет Чародейская Ложа, она не моргнув глазом сдала Аулет. Совсем юную, неопытную девушку, даже не представляющую, насколько жестоким может быть этот мир.

Жаркое, обжигающее чувство охватило нутро, и от этого на мгновение потемнело в глазах.

«Смеётся, флиртует, развлекается, словно ничего не случилось, гадина!» – вспыхнуло алым перед глазами.

Мириэль шагнула вперёд.

В голове билась только одна мысль: подойти, приставить нож к горлу, вытрясти всю душу. Прямо здесь, при всех, плевать на последствия.

Она почти дошла до кареты, когда чья-то рука железной хваткой вцепилась ей в локоть и дёрнула в сторону. Широкая ладонь прижалась к губам.

– Ты с ума сошла?! – прошипел Тимель, затаскивая её в узкий проулок между домами. – Там стража! Там люди! Хочешь, чтобы нас схватили?

Сама того не заметив, девушка уже достала нож, но сейчас выпустила его.

– Пусти! – Мириэль рванулась, но мужчина держал крепко. – Ты не знаешь, кто это. Это из-за неё Ложа узнала про Аулет!

– И ты хочешь, чтобы Ложа узнала про нас? – перебил он, прижимая её к стене и загораживая собой выход из подворотни. – И что дальше? Подойдёшь, устроишь скандал, тебя скрутят, и кто тогда будет искать Аулет?

– Да плевать! – выдохнула девушка, пытаясь оттолкнуть его. – Она продала её! А сейчас сидит там, улыбается, хотя я заплатила ей за молчание и...

– Успокойся, – голос прозвучал тихо, но с такой силой, что Мириэль застыла. – Посмотри на себя. Ещё в Гиосе ты хотела спасти Аулет, а теперь что? Хочешь всё пустить коту под хвост из-за мести?

Мириэль смотрела на него, тяжело дыша, сжав кулаки до белых костяшек.

– Ты не понимаешь. Алессия, она...

– К Искушающему её! – грубо перебил он, глядя девушке прямо в глаза. – Мы найдём Аулет и обязательно вызволим. Я не доверяю аларам, даже тебе, но ты знаешь дорогу, а значит, это единственный шанс. Поэтому сначала Аулет, а потом всё остальное. Ты поняла?

Она молча отвела взгляд в сторону улицы, где всё ещё слышался противный смех Алессии.

– Мириэль. Ты поняла меня?

– Поняла, – выдавила сквозь зубы.

Тимель ослабил хватку, но руку не убрал – будто боялся, что она снова сорвётся.

– Умница, – выдохнул он. – А теперь дыши. Глубоко.

Девушка прикрыла глаза, заставляя себя дышать ровно. Гнев всё ещё клокотал внутри, готовый выплеснуться в любой момент, но разум постепенно возвращался.

– Лавка, – глухо произнесла она. – Мне нужно в лавку.

– Идём, – Тимель осторожно выглянул из подворотни. – Карета ещё там. Обойдём по соседней улице.

Он взял её за руку и повёл в обход, ни разу не оглянувшись на площадь.

Мириэль же обернулась. Она не видела Алессию, но знала – та там. Тимель был прав: сейчас нельзя поддаваться чувствам. Вряд ли она смогла бы убить подругу. И даже теперь, после всего, что Алессия сделала, Мириэль всё ещё считала эту предательницу подругой.

***

Свет бил в глаза даже сквозь сомкнутые веки. Слишком яркий и настойчивый, из-за чего цепляться за остатки сна с каждым мгновением становилось всё труднее. В конце концов, Тавира сдалась и открыла глаза.

Первым, за что зацепился взгляд, был потолок, высокий, полностью покрытый лепниной и золотом. Цветочные узоры тянулись от углов к центру, прямо к огромной хрустальной люстре, где вместо свечей горели магические сферы.

Голова гудела, словно после долгой пьянки. Тавира приподнялась на локтях и огляделась. Комната оказалась небольшой, но уютной: кровать с бархатным покрывалом, резной столик у окна, пушистый ковёр на полу. В камине потрескивали дрова, наполняя помещение теплом. Основным цветом был жёлтый, что тоже больно било по глазам.

– Она очнулась, – раздалось откуда-то сбоку.

Тавира повернула голову. У двери стояла девушка в сером платье – служанка, судя по одежде и почтительной позе. Совсем юная, с круглым лицом и испуганными глазами.

– Я... – Тавира попыталась заговорить и поняла, что в горле пересохло. – Где я?

Но девушка не ответила – она уже скрылась за дверью.

Тавира прикрыла глаза, делая вид, что собирается с мыслями. На самом деле она лихорадочно прокручивала в голове события вчерашнего дня. Сцена на площади удалась на славу – она постаралась, чтобы выброс силы выглядел пугающим. Лёд, холод, грохот, потеря сознания в нужный момент. И судя по эти покоям, всё сработало.

Она спустила ноги, коснувшись босыми ступнями пола, пошатнулась, ухватилась за столбик кровати и медленно выдохнула. Опустив взгляд, увидела подол ночного платья. Самое обычное, светлое, но из хорошей ткани.

Тавира закрыла лицо руками, изображая отчаяние. Она не была уверена, в какой момент в комнате кто-то появится, а значит, не могла позволить себе выйти из роли хоть на мгновение.

– Я не понимаю, что со мной... – прошептала она в пустоту.

И замерла в ожидании.

Девушка позволила себе глубокий вдох. Осмотрелась внимательнее, цепким взглядом выхватывая детали. Выход один – дверь, через которую выбежала служанка. Окна, судя по звукам, выходят во внутренний двор, а глядя на небо, можно понять, что покои находятся на третьем этаже, если не выше.

Из всего этого напрашивался только один вывод: сбежать не получится. При всей внешней доброжелательности великие чародейки не продержались бы так долго, если бы не умели предусматривать такие мелочи.

Но она и не собиралась убегать. Наоборот – она подождала ещё немного, прислушиваясь, а потом решила выйти. Если изображать напуганную алайри, то до конца.

Головокружение всё ещё давало о себе знать, но медлить было нельзя. Испуганная девочка должна пытаться сбежать, искать выход, паниковать.

Тавира сделала шаг к двери. Второй. Третий.

Пальцы коснулись прохладной ручки, когда в коридоре раздались шаги, совсем не похожие на семенящую походку служанки. Тавира замерла прислушиваясь. Шаги приближались. Медлить нельзя – ещё немного и роль испуганной пленницы не получится такой правдоподобной. Надо действовать сейчас, пока есть шанс изобразить попытку побега.

Она глубоко вздохнула, обхватила ручку дрожащими руками, рванула дверь на себя и шагнула в коридор.

Ей удалось отойти совсем недалеко. Слабость взяла своё – ноги подкосились, одна зацепилась за другую, и девушка полетела на пол. Она уже приготовилась встретиться лицом с холодным камнем, но в последнее мгновение сильные руки подхватили её.

– И куда это ты собралась? – раздался голос над самым ухом. Насмешливый, но с ноткой стали.

Тавира подняла глаза и едва удержалась от того, чтобы не выругаться. Перед ней была сама Мадлен Лорели.

Она почти не отличалась от портрета в книге. Светлые длинные волосы ниспадали по плечам, обрамляя лицо, которое хотелось рассматривать бесконечно. В карих глазах плясали смешливые искорки, но сама улыбка была сдержанной, почти незаметной. Белая рубашка свободно сидела на стройной фигуре, заправленная в брюки, которые, в свою очередь, уходили в высокие коричневые сапоги. Никаких украшений, кроме простого кулона. Она выглядела так, будто собралась на верховую прогулку.

– Я... – Тавира попыталась что-то сказать, но голос сорвался. Она закашлялась, хватая ртом воздух.

– Не волнуйся, я не причиню тебе вреда, – спокойно произнесла Мадлен, помогая девушке подняться на ноги.

– Простите, это какая-то ошибка, я не должна быть здесь…

– Тише, ты в безопасности, можешь расслабиться. Давай вернёмся в комнату, тебе ещё рано разгуливать по замку.

Одну руку она положила девушке на талию, второй взяла под локоть. Уже в комнате уложила её в постель и, пододвинув кресло, села в него.

– Это же была попытка побега? – насмешливо спросила она, рассматривая Тавиру с живым любопытством. В карих глазах не было осуждения, только интерес. – Ты решила, что здесь опасно, или просто испугалась?

Тавира смотрела на неё и лихорадочно соображала, какую реакцию выдать. Растерянность или испуг? Сейчас нельзя было переигрывать – перед ней одна из старейших чародеек, за свою жизнь повидавшая всякое. Значит, только полуправда и холодность.

Врать прямо она и не собиралась, это было бы слишком рискованно. Чародейки такого уровня могут чувствовать ложь даже без специальных заклинаний. Всё же женщины в этом плане лучше мужчин чувствуют такое. Поэтому верная стратегия – это недоговаривать, уводить разговор в сторону и изображать слабость.

– Я хочу домой, – на выдохе произнесла она, смело встречая взгляд чародейки.

– Домой? – повторила Мадлен. – А где твой дом?

– В Истаре, – Тавира сглотнула. – Я понимаю, что не могу вас о таком просить, но была бы благодарна, если бы вы отправили весточку моей семье.

– Тебе ещё нужно восстановиться. Твой резерв опустел, именно поэтому ты чувствуешь слабость.

– Но мои близкие…

– Думаю, несколько дней не сыграют большой роли, – усмехнулась Мадлен. – А пока давай-ка разберёмся с тем, что случилось. Для начала, как тебя зовут?

На мгновение девушка замялась. Об этой детали она не подумала. Будь перед ней менее опытная чародейка, можно было бы солгать, но всё внутри кричало об опасности, а значит – о невозможности лжи.

– Идара, – выпалила она, использовав своё второе имя. Как Тавиру о ней вполне могли навести справки, а вот второе имя не так известно.

– Красивое имя, – кивнула Мадлен. – А я – Мадлен. Мадлен Лорели, если быть точнее. Возможно, ты даже слышала обо мне.

Тавира кивнула, изобразив смущение.

– И раз уж ты обеспечила город сплетнями на ближайшие полгода, тебе придётся объясниться.

– Но я ничего не сделала!

Мадлен лишь приподняла бровь.

– С этим я могу поспорить, но ты можешь расслабиться и выдохнуть. Тебя никто здесь не обидит, я всего лишь хочу разобраться в произошедшем.

– Голова кружится, – честно ответила Тавира.

– Это пройдёт, – кивнула Мадлен. – Ты устроила вчера знатное представление.

– Вчера?! – воскликнула Тавира и тут же осеклась. – Я просто... не знаю, что случилось. Мне стало плохо, а потом всё вокруг заискрило, появился лёд и что было дальше я не помню.

– Это называется всплеск силы, – Мадлен откинулась спинку кресла. – Твоё тело не справилось проснувшейся силой, а сила как река, она найдёт выход любым способом. Ты могла погибнуть, если бы твой резерв не справился с этой мощью.

Тавира вздрогнула – уже по-настоящему. Она действительно рисковала, но выбора не было.

– Простите, я не хотела.

– Я расспросила стражников, и они сказали, что всё началось неожиданно. Назвали тебя воровкой. Мне интересно, как девушка из Истара, попала в столицу Форве.

Тавира опустила голову, пряча лицо. Нужно было, чтобы слёзы появились – настоящие, а не наигранные. Тогда она позволила себе вспомнить то, что действительно заставляло её сжиматься: смерть матери, чувство бессилия, похороны, на которых не было никого, могила, которую им пришлось выкопать самостоятельно, так как денег не было, и скромная табличка с нацарапанным именем. Даже не её настоящим именем.

И вот глаза защипало.

– Идара? – голос Мадлен смягчился. – Что с тобой? Что случилось?

Тавира подняла голову. По щекам уже текли слёзы, и она не была до конца уверена, игра это или нет. Всё смешалось внутри: страх провала, усталость, напряжение последних дней и безграничная скорбь о семье, которую она потеряла.

– Меня… меня продали, – выдохнула она, и голос дрогнул. – Эти двое… они привезли меня сюда, избили, заковали в цепи и продали...

Она всхлипнула и отвернулась, утирая щёки дрожащей рукой.

– Я думала, что умру там. В той повозке, – её голос сорвался на шёпот. – А когда очнулась здесь…

Мадлен слушала молча. На её лице не дрогнул ни один мускул, но во взгляде появилось что-то тёплое, почти материнское.

– Всё позади, – тихо сказала она. – Ты в безопасности. Никто не посмеет тронуть тебя здесь.

Тавира шмыгнула носом и снова посмотрела на чародейку. Взгляд у неё был затравленный, но вместе с тем цепкий – именно таким и должен быть взгляд человека, пережившего предательство.

– Пожалуйста, – прошептала она, сжимая пальцами край жёлтого, как солнце, покрывала. – Мои родные, они заплатят, правда. У них есть деньги, я знаю. Они сделают всё, чтобы вернуть меня домой.

Девушка снова всхлипнула, закрывая лицо ладонями. Плечи мелко вздрагивали.

Мадлен поднялась с кресла и пересела на край кровати. Тёплая ладонь легла на плечо.

– Тише, девочка, – мягко произнесла она. – Я понимаю твой страх. Правда, понимаю. Но ты должна кое-что знать.

Тавира убрала руки от лица, глядя на неё покрасневшими глазами.

– То, что произошло с тобой на площади – это не случайность. Это твоя сила. Огромная сила, Идара. Такая, какая просыпается не у каждого алара или алайри. Ты могла погибнуть, если бы твоё тело не справилось с этим выбросом. Но ты справилась. И это говорит о многом.

Тавира моргнула, изображая непонимание.

– Сила? Какая сила? Я же обычная…

– Ты одарённая алайри, – перебила Мадлен. – И пусть ты не чувствовала в себе магии раньше, она всегда была в тебе. Просто спала, а сейчас проснулась. И если её не обуздать, следующий всплеск может стать последним.

– Но я не хочу никакой силы! – вырвалось у Тавиры. – Я хочу домой!

– Домой ты всегда успеешь, – в голосе Мадлен появились стальные нотки, но глаза оставались добрыми. – Но подумай сама: ты хочешь вернуться к родным такой же беззащитной, какой была раньше? Чтобы любой мужчина, считающий себя, вправе повелевать твоей судьбой, снова мог надеть на тебя кандалы?

Тавира замерла. Слёзы на щеках ещё блестели, но взгляд изменился, в нём появился хищный блеск. Если сама чародейка её уговаривает, значит, план сработал.

– В Цитадели ты научишься владеть своей силой, – продолжила Мадлен. – Станешь той, кого невозможно продать или сломать. Никто и никогда больше не посмеет поднять на тебя руку. Ты понимаешь?

– Но… – Тавира отвела взгляд, кусая губу. – Я не знаю… Это всё так…

– Страшно? – закончила за неё Мадлен. – Конечно, страшно. Всё новое пугает. Но поверь мне, Идара, я видела много одарённых за свою жизнь. И в тебе есть то, чего нет у других. Потенциал. Огромный, почти неограниченный. Выбросить – это так просто, вернуться в обычную жизнь и притворяться, что ничего не случилось… это было бы преступлением перед самой собой.

Девушка молчала, глядя на свои руки.

– Останься с нами, – голос Мадлен стал совсем тихим, но оттого ещё более проникновенным. – Хотя бы попробуй. Если к началу нового сезона поймёшь, что это не твоё – я лично отправлю тебя домой с охраной и письмом, в котором объясню твоим родным, что произошло. Но дай себе шанс.

Тишина повисла в комнате, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине.

Тавира подняла глаза. В них всё ещё стояли слёзы, но вместе с ними, робкая надежда. Именно такая, какая должна быть у сломленной девушки, которой вдруг протянули руку помощи.

– Вы правда думаете… у меня получится? – прошептала она.

Мадлен улыбнулась – тепло и открыто.

– Я в этом уверена.

Тавира шумно выдохнула, вытерла щёки тыльной стороной ладони. Ей осталось лишь улыбнуться и завершить спектакль на красивой ноте.

– Тогда я останусь.

***

Кабинет Хенландера встретил верховного сумраком и запахом старой кожи. Тяжёлые портьеры на окнах не пропускали солнечный свет, только несколько магических шаров под потолком разгоняли темноту, делая её мягкой, и почти уютной. Книжные шкафы вдоль стен, массивный стол из тёмного дуба, на стенах – портреты предков, глядящих с одинаковым выражением надменного превосходства.

Эрнест расположился в кресле для гостей, закинув ногу на ногу, с видом человека, которому принадлежит весь мир. Сам хозяин сидел напротив, за большим чёрным столом, и его тяжёлый взгляд прожигал верховного подозрением.

Между ними никогда не было особой связи – ни дружеской, ни деловой. Долгое время им удавалось существовать в одном пространстве, но как будто порознь.

– Я ценю, что ты согласился на встречу, – начал Эрнест, растягивая слова. – В последнее время мы редко видимся вне заседаний совета. А я всегда считал, что личное общение важнее всего.

– Именно поэтому ты ни разу с момента своего воцарения не удосужился поговорить со мной с глазу на глаз? – Асимус даже не пошевелился. – Ближе к делу, верховный. Мы оба знаем, что ты пришёл не о моём здоровье справляться.

Эрнест усмехнулся, поправил складки на рукаве.

– Ты всегда был прямолинейным, хотя и самым сдержанным из членов совета. За это я тебя и уважаю…

– Если ты решил тратить моё время на лесть, можешь сразу уходить. Я уже не в том возрасте, чтобы наслаждаться подобным.

– Хорошо, – кивнул верховный. – Если говорить прямо, то мне нужна твоя поддержка.

– В чём же?

– Я хочу, чтобы ты на ближайшем заседании совета, выдвинул один закон и две поправки к старым. Ничего существенного, но мне бы хотелось, чтобы инициатива исходила от тебя.

– Если ты решился просить меня об этом, значит, всё-таки существенное что-то есть. Неужели Вильсериан или Барно отказались?

– Боюсь, что в этот раз, если инициатива будет исходить от них, другие члены совета могут воспринять это как оскорбление. Не мне тебе объяснять, насколько важно поддерживать баланс сил в нашем тесном кругу.

Эрнест махнул рукой, и папка на столе открылась. Внутри лежало несколько листов, исписанных мелким почерком.

Хенландер долго молчал. Его лицо оставалось непроницаемым, только желваки слегка двигались под кожей.

– Я слушаю, – наконец произнёс он.

Эрнест подался вперёд.

– Ты знаешь не хуже меня, в каком положении мы находимся. С каждым поколением магия уходит. Дети рождаются слабее родителей, те – слабее дедов. Через тысячу лет алары не смогут творить заклинания третьего круга, а ещё через некоторое время станут неотличимы от людей.

– То, о чём ты говоришь, было известно задолго до твоего рождения, – сухо ответил Асимус. – Для этого и ввели запрет на потомство от людей.

– Вот только это не решение.

– И опять очевидное. Ты решил сегодня пройтись по всей нашей истории?

– Иногда полезно огласить то, что считается очевидным. Ты был в совете ещё при моём предшественнике, и пусть Нервин был мудр и добр, но именно при нём наша кровь начала слабеть.

– Слишком долгое вступление. Даже слепому очевидно, что ты хочешь связи с равитами. Я понимаю тебя, но они покинули Истар, и это было их решение. Хотели бы вернуться, вернулись бы давно.

– Равиты – это источник. Чистая магия, первозданная. Если мы сможем наладить с ними контакт, если получим доступ к их знаниям, их силе...

– Ты хочешь использовать их как источник? – перебил Хенландер. В его голосе впервые мелькнуло что-то похожее на эмоцию. – Мне казалось, ты должен был уже давно перерасти юношескую наивность.

– Я говорю о выживании, – жёстко ответил Эрнест. – О том, что если мы ничего не сделаем, наш народ исчезнет. Исчезнет бесславно, растворившись в людях. Ты этого хочешь?

Хенландер медленно поднялся из-за стола.

– И каким образом ты собрался налаживать этот контакт? Я навёл справки. Вельерские для них отребье, если они хотят с нами связаться, значит, их цели куда глубже, чем в помощь нам.

– Совсем скоро, из Калегара прибудут первые представители. Небольшая делегация, всего несколько особей. Для переговоров.

– Переговоров? – повторил Асимус, обходя стол. – Ты действительно думаешь, что они прилетят просто поговорить? Драконы не разговаривают с теми, кого считают ниже себя. А мы для них – хуже Вельерских. Те хотя бы их крови, а в нас и крови той почти не осталось.

– Именно поэтому я намерен посылать к ним каждый день талинок, – с довольной улыбкой протянул он.

– Шлюхи, спасающие будущее нашего вида, тебе самому не смешно?

Эрнест тоже поднялся. В его глазах был такой же всепоглощающий холод, как и у Хенландера.

– Для начала я планирую провести переговоры и воспользоваться талинками. А если что-то пойдёт не так, – тихо сказал верховный, – у нас хватит сил их пленить. Всех, кто прибудет.

Асимус замер.

– Ты сумасшедший, – наконец выдохнул советник. – Хоть понимаешь, что пленить дракона – это объявить войну всему их роду? Они сравняют с землёй каждый город, и, возможно, для этого даже не понадобится особых усилий. Раньше они здесь жили: горные пещеры, катакомбы, силовые столбы – всё это создано ими, а мы за многие века даже частично не разобрались, как это работает.

– Я сказал «если», – Эрнест покачал головой. – Но ты и сам отметил, что им определённо что-то нужно. Не пустить их мы не можем, а значит, должны с улыбкой пойти навстречу и на всякий случай подготовиться к худшему исходу.

– И ты думаешь, у нас получится пленить их? – перебил Хенландер. – Теперь понятно, зачем тебе нужен я. Моя репутация должна стать разменной монетой. Если выскажется кто-то другой, его сделают козлом отпущения, а со мной так не выйдет. Тот, кто всегда воздерживался, неподкупный, верный своим принципам, такой алар уж точно не совершит ошибки. Воистину, безумцы долго таятся среди смиренных.

– Я лишь думаю о благе нашего народа.

– Ты думаешь только о себе и о своей власти.

Они смотрели друг другу в глаза. Эрнест чувствовал, как нарастает напряжение, как воздух между ними начинает потрескивать от едва сдерживаемой силы.

– Асимус, – мягко произнёс он, делая шаг назад и садясь обратно в кресло. – Давай не будем ссориться. Я пришёл к тебе как к союзнику. Как к алару, чьё мнение уважаю. Скажи, что тебе нужно, и я сделаю всё, чтобы заручиться твоей поддержкой. Я и правда хочу стать тебе другом.

Хенландер смотрел на него сверху вниз. Долго, изучающе. А потом в его руке блеснуло лезвие.

Эрнест не успел даже отстраниться. Удар пришёлся в живот. Нож вошёл мягко, почти без сопротивления, и вышел так же быстро. Тёплая кровь хлынула по рубахе, заливая брюки и ковёр под ногами.

Эрнест схватился за живот, пытаясь зажать рану. Пальцы сразу стали липкими, скользкими. Он поднял глаза на Хенландера – тот стоял неподвижно, держа нож в опущенной руке, и на его лице не было ни тени эмоции. Ни злости, ни торжества, ни страха. Только спокойствие.

– За что? – прохрипел Эрнест, чувствуя, как силы утекают вместе с кровью.

– За то, что ты, как был трусом, так им и остался, – бесстрастно ответил Асимус. – Ты пришёл просить, но о какой дружбе или даже сотрудничестве может идти речь, если вместо того, чтобы прийти лично, посылаешь свою копию?

Эрнест замер.

А потом из тени у книжного шкафа, раздался смех. Тихий и совершенно неуместный.

– И как давно ты понял? – произнёс голос, принадлежащий верховному, а спустя мгновение показался и он сам.

Раздался звук падающего тела, но никому не было дела до сломанной куклы. Черты лица потихоньку начали разглаживаться, и спустя мгновение, когда с тонких губ сорвался последний хрип, стало видно, что это лицо молодого мужчины с рабским ошейником.

– Сразу, как только ты вошёл, – сухо ответил Асимус. – Впрочем, даже сейчас передо мной не ты, а лишь твоя копия.

– Меры предосторожности, – пояснил верховный, разводя руками. – Ты же понимаешь, в наше время нельзя пренебрегать таким.

Хенландер вытер лезвие о платок и положил нож на стол.

– Я всегда знал, что ты рано или поздно захочешь большей власти, – сказал он, со скорбью в голосе. – Знал ещё до того, как ты занял этот пост. Но равиты, Эрнест? Тебя ведь на самом деле не волнует судьба нашего вида – это лишь удобный предлог, чтобы выглядеть в глазах жителей Атал-Мекхе истинным благодетелем. Я давно за тобой наблюдаю и вижу: ты хочешь избавиться от совета.

– Я же объяснил – меня волнует исключительно наше общее будущее и выживание.

– Не надо мне рассказывать про благо народа. Этот закон и поправки сами по себе безобидны, но в сочетании с другими дадут тебе больше власти.

Эрнест усмехнулся и опустился в соседнее кресло, не испачканное кровью.

– Ты можешь отказаться, но если бы хотел это сделать, сделал бы уже давно.

– А дальше что? – Хенландер сцепил пальцы в замок. – Допустим, я сделаю, как ты хочешь, равиты прибудут. А что дальше?

– Мы их выслушаем и…

– Ты бы не согласился на сделку, не зная, зачем они прибудут в Истар. Поэтому я хочу услышать это от тебя.

– Они хотят исследовать руины Алого ордена.

– Алый орден? Ты и правда решился засунуть руку в осиное гнездо?! – воскликнул Асимус и тут же закашлялся.

– Но это нам на руку. Там есть ответы на многие вопросы. Я знаю.

– Знаешь или надеешься?

– Чувствую.

Хенландер усмехнулся.

– Чувствуешь. Чувствуешь, что на проклятых землях, где тени пожирают всё живое, есть какие-то ответы. Звучит безумно даже для тебя.

– Алый орден владел знаниями, которых у нас даже не было. Не просто так они отказались объединяться.

– И чем закончили? – перебил Хенландер. – Где они сейчас? Где их крепости и потомки? Всё сгинуло. Проклято. Уничтожено. Ты хочешь повторить их судьбу?

– Я хочу избежать нашей.

Наступила тишина. Хенландер смотрел на верховного с выражением, в котором смешались усталость, презрение и что-то похожее на сочувствие.

– Мы своё наследие сохранить не можем, – тихо произнёс он. – Ветви многих семей угасают, магия уходит из крови. А ты уже посягаешь на чужое. Земля Алого ордена проклята, Эрнест. Проклята так сильно, что даже тени не могут там жить постоянно. И если у тебя нет цели снять это проклятие, то лучше не навлекать на себя беду. Возможно, это сами боги прогневались на них и наслали Теней. Возможно, мы просто не должны знать того, что знали они.

– Боги, – Эрнест усмехнулся. – Когда в последний раз они нам помогали, Асимус?

– Красивые слова, – кивнул советник. – За ними удобно прятаться, когда не хочешь признавать, что есть вещи выше твоего понимания. Но проклятие Алого ордена – не сказка. Это факт. Люди, которые заходят на те земли, либо не возвращаются, либо возвращаются не совсем людьми. Тени, что плодятся там быстрее, чем где-либо ещё. Аномалии, магические бури, провалы в реальности. И ты хочешь туда лезть?

– Хочу, – просто ответил Эрнест. – Потому что другого выхода нет.

Хенландер откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза.

– Равиты, – произнёс он после долгой паузы. – Ты сказал, их прибудет немного. Сколько?

– Четверо. Может быть, пятеро. В любом случае не больше десяти.

– Думаешь, у нас получится их пленить, если что-то пойдёт не так?

– У меня есть артефакты. Подготовленные алары. Заклинания сдерживания. Орден Сильфивид уже десять лет усиленно тренируется как раз на такой случай.

Асимус открыл глаза и посмотрел на верховного с новым выражением. В льдистых глазах заискрился искренний интерес.

– Ты серьёзно подготовился, – сказал он.

– Я всегда тщательно готовлюсь, – Эрнест позволил себе лёгкую улыбку. – Это одна из причин, почему я до сих пор жив и занимаю свой пост.

– И всё же, – Хенландер подался вперёд, – ты не ответил на главный вопрос. Что ты предлагаешь мне?

– Ты влиятелен. Тебя уважают даже те, кто меня ненавидит. Если ты будешь на моей стороне, совет проглотит любые мои инициативы. Если нет – каждый шаг придётся продавливать с боем.

– И поэтому ты пришёл с миром, а не с угрозами.

– Именно.

Советник долго молчал. Так долго, что Эрнест начал уже подумывать, не повторится ли сцена с ножом.

– Я подумаю над твоими словами, – наконец произнёс советник.

– Сколько времени тебе нужно?

– Столько, сколько потребуется. Не торопи меня, Эрнест. Такие решения не принимаются за один день.

Верховный поднялся, одёрнул плащ.

– Хорошо. Я буду ждать. Но недолго.

– Время всегда поджимает, когда речь заходит о власти, – философски заметил Хенландер.

Эрнест направился к двери, но на пороге остановился.

– Асимус, – сказал он не оборачиваясь. – Тот удар ножом. Ты действительно думал, что убиваешь меня?

– Я думал, что убиваю твою иллюзию. Этого достаточно, чтобы ты понял: в решающий момент моя рука не дрогнет.

– Хороший ответ, – кивнул Эрнест.

Глава 16 «Старое и новое»

Звёзды окружали её со всех сторон.

Не было ни верха, ни низа, только бескрайнее сияющее пространство, в котором Аулет парила, словно в прохладной воде. Вот только воды не было, не было ничего. Даже малейшего понимания, что это за место.

Воздух держал девушку, мягко покачивая, и это чувство было настолько непривычным, что Аулет боялась сделать лишнее движение.

Она попробовала пошевелить пальцами свободной руки, тело тут же отозвалось множеством колючих мурашек. Шевельнула ногой и плавно скользнула среди мириадов светящихся точек. Каждое движение рождало лёгкую рябь где-то далеко, будто она плыла в бескрайнем океане.

Где-то вдалеке звёзды складывались в причудливые узоры, вспыхивали и гасли, оставляя за собой мерцающие шлейфы. Некоторые из них проносились мимо с такой скоростью, что глаза не успевали уловить очертания, другие же висели неподвижно, словно наблюдая за ней.

Рядом возник Тавлук. Он взял Аулет за руку, давая тем самым опору, и прохладные пальцы божества стали единственным якорем в этом бескрайнем пространстве. Серебристые волосы струились в невесомости, а глаза мерцали так же ярко, как звёзды вокруг.

– Где мы? – голос девушки прозвучал тихо, почти шёпотом, но эхо разнеслось на всю бесконечность, отражаясь от невидимых стен этого удивительного места.

– Это океан времени, – ответил он, и голос его звучал отовсюду сразу, мягкий, глубокий, проникающий в самую душу. – Здесь сокрыты все мгновения радости и грусти. Каждый вдох, каждое дуновение ветра, каждая слеза и каждая улыбка. Всё, что делает жизнь такой ценной и придаёт ей смысл, всё остаётся здесь.

Аулет заворожённо смотрела, как одна из звёзд приблизилась к ней, и внутри неё она увидела отражение – маленькую девочку, бегущую по цветущему лугу. Картинка длилась всего мгновение и растаяла, уносясь прочь.

– Это... чьё-то воспоминание?

– Всё, что было, есть и будет, – кивнул Тавлук. – Каждая прожитая жизнь, каждое событие. Прошлое, настоящее и будущее существуют здесь одновременно. Это сложно для понимания смертных, поэтому не буду просить привыкнуть.

Он слегка сжал пальцы девушки, и они двинулись, как показалось Аулет, вперёд. Само понятие направления здесь было как будто неуместным. Ведь стоило приметить какой-то ориентир, как положение резко менялось и то, что было сверху, вдруг оказывалось сбоку или вообще пропадало.

Звёзды проносились мимо них, иногда касаясь кожи, оставляя после себя то тепло, то лёгкий холод.

Девушка зажмурилась, пытаясь отгородиться от этого потока, но видения продолжали проникать сквозь сомкнутые веки. Каждое прикосновение рождало в груди странное чувство, будто она проживала чужую жизнь, чужую боль, чужую радость.

– Не сопротивляйся, – голос Тавлука прозвучал прямо в голове. – Просто плыви. Они не причинят тебе вреда, пока я рядом.

Аулет послушалась. Расслабила тело, позволив вести себя. Так продолжалось некоторое время, а потом, повинуясь внезапному порыву, протянула руку навстречу одной из звёзд, и мир вокруг изменился.

Поле боя. Звон стали, крики умирающих режут слух. Воин в сияющих доспехах пал на колени прямо перед ней, и в его глазах застыло удивление. А потом всё исчезло.

Треск огня и мягкий свет в уютной комнате. Маленький мальчик с тёмными волосами, цепляясь за юбку, забрался к ней на колени, протягивая потрёпанную книжку. «Почитай мне, мама», – прошептал он, и Аулет почувствовала, как тепло разливается в груди.

Перед глазами потемнело. Холодная, тёмная, бескрайняя глубина тянула ко дну, а лёгкие жгло огнём.

Аулет дёрнулась, пытаясь вынырнуть из этого кошмара, и в тот же миг видения исчезли. Она снова парила в океане звёзд, тяжело дыша, прижимая свободную руку к груди, где бешено колотилось сердце.

– Тише, – Тавлук коснулся пальцами её виска, и паника отступила. – Ты в безопасности. Я рядом.

– Что это было? – прошептала она, боясь, что видения вернутся.

– Ты коснулась чужих жизней. Мгновений, которые хранит время. Не все они приятны, но каждое мгновение бесценно. Даже боль.

Аулет попыталась осмыслить его слова, но это оказалось слишком сложно. Слишком огромно. Она чувствовала себя песчинкой в бескрайней пустыне, и от этого осознания становилось не по себе.

– Мы почти на месте, – произнёс Тавлук и щёлкнул пальцами.

Пространство вокруг них дрогнуло, звёзды закружились в бешеном хороводе, и через мгновение девушка почувствовала под ногами твёрдую поверхность.

Они стояли посреди каменистой равнины. Вокруг, насколько хватало взгляда, простиралась серая, усеянная кратерами пустошь. Ни единого деревца, ни травинки – только камни и пыль. Над головой висело чёрное небо, усыпанное теми же звёздами, что и в океане времени, но здесь они казались далёкими и холодными.

Аулет опустила взгляд. Под ногами – серая, потрескавшаяся поверхность, источавшая слабое белое свечение. Каждый камень, каждый бугорок светился изнутри, создавая причудливую игру теней. Место вызывало смутную тревогу, хотя внешне в нём не было ничего угрожающего.

– Где мы? – спросила девушка, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Тавлук не ответил. Он стоял рядом, глядя куда-то вдаль, и на его прекрасном лице застыло выражение, которое Аулет не могла понять. Странная смесь спокойствия, брезгливости и опасения.

«Да я же стою рядом с божеством!» – наконец постучалось в голову осознание.

В этот момент мужчина поднял руку и указал на один из холмов.

– Думаю, тебе нужен он.

Аулет проследила за его жестом и замерла.

На вершине, в сотне шагов от них, стояла фигура в чёрном плаще. Плащ был длинным, и он не просто касался земли, а стелился по ней лужицей черноты. Сама ткань, казалось, поглощала свет. Капюшон низко опущен, скрывая лицо, и даже то слабое свечение, что исходило от камней, не могло проникнуть внутрь этого мрака.

Фигура стояла неподвижно. Слишком неподвижно. Будто не человек, а статуя, высеченная из самой тьмы.

Аулет сглотнула. Сердце снова забилось быстрее, но на этот раз не от страха, а от странного, необъяснимого предчувствия. Что-то внутри неё тянулось к этому существу, и одновременно всё тело кричало: «Беги!»

Она повернулась к Тавлуку, надеясь на объяснения. Бог снов ухмыльнулся, а в глазах заплясали золотые искры.

– Вижу, ты не из пугливых, – протянул он с одобрением в голосе. – Не боишься самого Искушающего.

«Не боюсь?» – удивилась девушка, но тут же нашла этому разумное объяснение.

Судя по всему, в представлении бога снов она должна была затрястись или упасть в обморок. Вместо этого она, наморщив лоб, попыталась припомнить, что слышала про Искушающего.

Имя показалось смутно знакомым. Где-то она уже слышала его... Кажется, Мириэль что-то рассказывала. Искушающий – местный аналог дьявола. Тот, кто искушает смертных, толкает на тёмные поступки, плетёт интриги в тенях. Но тогда она не особенно вслушивалась.

В мире, где существовало множество богов, не видела смысла запоминать всех. К тому же себя не относила к шибко верующим и до этой ночи даже не подозревала, что боги могут быть настолько реальны.

– Искушающий, – повторила она, пробуя имя на вкус. – Тот, кто... искушает?

– Можно и так сказать, – кивнул Тавлук. – Хотя на самом деле его роль куда сложнее. Но для смертных он всегда был и остаётся воплощением запретного. Того, чего страстно хотят, но боятся признаться даже себе.

– И зачем он мне?

– Ты же пришла за ответами, – Тавлук мягко отпустил её руку, и Аулет почувствовала, как тепло, исходившее от него, исчезло. Стало холоднее. – Я лишь проводник, милая дева. Дальше ты пойдёшь сама.

Аулет сделала шаг вперёд. Потом второй. Каменистая поверхность под ногами чуть хрустела, и этот звук был единственным, что нарушало мёртвую тишину.

Фигура на холме не двигалась. Не подавала признаков жизни. Но девушка чувствовала – её ждут.

С каждым шагом сердце билось всё сильнее, с каждым шагом становилось тревожней.

«Что я у него спрошу? И как?» – вопросы роились в голове, не находя ответа.

В этой тревоге Аулет неосознанно коснулась руки – того самого места, где остались шрамы от укуса тени. Даже сквозь ткань платья она чувствовала, как кожа там нагрелась.

То нападение. Если бы не невероятная удача, она бы не выжила. И это существо в чёрном плаще, стоящее на вершине холма, словно воплощение всех её страхов и... чего-то ещё.

Что-то тянуло её вперёд. Не страх, не любопытство – что-то глубже, первобытнее.

Она поднялась на холм и остановилась в двух шагах.

Ближе подойти не решилась. Отсюда было видно: плащ действительно поглощал свет. То слабое свечение, что исходило от камней, просто исчезало, касаясь чёрной ткани. Капюшон скрывал лицо полностью – даже очертания фигуры под плащом не угадывалось. Только силуэт, сотканный из самой глубокой тьмы.

Аулет открыла рот, чтобы заговорить, и поняла, что не может произнести ни слова.

Губы шевелились, язык двигался, но звук застревал в горле, будто кто-то сжал его невидимой рукой. Она попыталась снова – бесполезно. Только тихий, сдавленный хрип вырвался наружу.

И тогда фигура шевельнулась.

Медленно, плавно, будто сама тьма пришла в движение, Искушающий наклонился к ней. Аулет чувствовала, как от него исходит холод. Не тот, что пробирает до костей зимой, а другой, внутренний, проникающий в самую душу и заставляющий всё сжиматься там.

Тьма капюшона оказалась совсем близко.

Горячее дыхание коснулось кожи, заставляя волоски по всему телу подняться. Голос, раздавшийся в голове, невозможно было описать: он звучал одновременно как шёпот любимого человека и как грохот камнепада. Как мелодия и как тишина. Как всё и ничего сразу.

– Пробуди свою тень.

Что-то толкнуло в грудь, и, распахнув глаза, девушка очнулась в незнакомой комнате.

Она лежала на чём-то мягком. Голова утопала в подушке, набитой то ли пухом, то ли чем-то ещё более невесомым. Тело казалось чужим, непослушным, будто его выкручивали, а потом собрали заново, перепутав все детали.

– Очнулась, – раздался голос откуда-то сбоку. Спокойный, глубокий, с едва уловимой ноткой облегчения.

Аулет с трудом повернула голову.

Совсем рядом, в резном деревянном кресле с высокой спинкой, сидела госпожа Хельталь. Её серебристые волосы были распущены – непривычное зрелище. Обычно наставница носила их заплетёнными во множество мелких кос. Сейчас они мягкими волнами спадали на плечи, обрамляя бледное, чуть уставшее лицо.

Наставница была в домашнем платье бордового цвета, без золотых украшений. Только тонкое кольцо на пальце мерцало рубином в свете камина.

– Где я? – голос Аулет прозвучал хрипло, почти неслышно. В горле саднило, будто наглоталась песка.

– В моих покоях, – Хельталь поднялась и подошла к небольшому столику, на котором стоял кувшин и несколько чашек. – Ты была без сознания почти два дня. Пей.

Она протянула девушке чашку с тёплым отваром. Аулет приподнялась на локтях и едва не рухнула обратно: голова закружилась, перед глазами поплыли цветные пятна. Наставница мгновенно оказалась рядом, поддержала за плечи, помогла сесть, подложив под спину ещё одну подушку.

– Не торопись. Твоё тело пережило сильнейшую нагрузку. Нужно время.

Аулет взяла чашку дрожащими пальцами, сделала глоток. Травяной настой обжёг горло, но вместе с тем принёс странное облегчение – тошнота, которая, как оказалось, всё это время сидела где-то в глубине, немного отступила.

– Что случилось? – спросила она, сжимая чашку обеими руками, чтобы скрыть дрожь. – Я помню только... Рауль разозлился, а потом...

Воспоминания возвращались обрывками. Давление, сжавшее всё тело. Невозможность пошевелиться. А потом – спазмы, рвота, темнота.

– Ты помнишь достаточно, – Хельталь вернулась в кресло, но теперь сидела, не откидываясь на спинку, а подавшись вперёд, внимательно разглядывая девушку. – Я уже сообщила совету о твоём состоянии, и они... обеспокоены.

– Обеспокоены? – Аулет криво усмехнулась. – Из-за меня?

– Скорее из-за того, что произошло, – покачала наставница. – Рауль рассказал, как всё было. Он применил заклинание подчинения, и твоё тело отреагировало... своеобразно.

Аулет опустила взгляд в чашку. При упоминании этого имени внутри что-то неприятно кольнуло. Она хотела злиться на парня, но слишком хорошо понимала, что им двигало.

– Я не знала, что так будет, – тихо сказала она. – Он просто... разозлился. А я не могла…

– Не оправдывайся, в произошедшем нет твоей вины, – перебила Хельталь. Её голос был твёрдым, но в глазах мелькнуло что-то тёплое. – Рауль поступил непозволительно. Пусть на это и нет прямого запрета, но применять заклинание подчинения на других адептах неправильно. Он понесёт наказание.

– Госпожа Хельталь, – начала Аулет, с трудом подбирая слова. – Почему это случилось? Я понимаю, что заклинание было направлено на меня, но... почему мне стало так плохо? Это было похоже на отравление.

Наставница на мгновение прикрыла глаза, будто собираясь с мыслями. Потом посмотрела на Аулет долгим, изучающим взглядом.

– Ты действительно не знала? – спросила она тихо.

– Не знала чего? – Аулет почувствовала, как внутри зашевелился холодок тревоги.

Женщина тяжело вздохнула.

– То, что произошло с тобой, – не просто реакция на магическое воздействие. Это нечто более редкое и сложное. У тебя особая форма непереносимости магии. Не самая острая, но всё же опасная.

– Но как такое возможно?

– Я наблюдала за тобой всё это время, и к сожалению, ничто не указывало на такую особенность, – продолжила наставница, не сводя с неё внимательного взгляда.

Она поднялась и подошла к окну, за которым уже сгущались сумерки. В свете камина её фигура казалась почти призрачной.

– Есть люди, чьё тело не принимает чужую магию, направленную внутрь. Неважно, доброе это заклинание или злое, – продолжила Хельталь не оборачиваясь. – Любое магическое воздействие, проникшее внутрь с целью изменить, подчинить или даже исцелить, всё это вызывает острейший приступ отторжения. Мы изучали это, но пока так и не поняли, с чем связана такая особенность.

– Но меня лечили, – возразила Аулет. – Когда я только попала сюда, мне помогали...

И девушка осеклась, вспомнив: после нападения волков и помощи Ариана она потеряла сознание. Закралось нехорошее подозрение, что и тогда могло быть нечто подобное.

«Но почему мне не сказали?» – вспыхнула обида.

– У тебя не самая тяжёлая форма, – пояснила наставница. – Какое-то небольшое и аккуратное воздействие ты всё же можешь выдержать. Если вливать магию по крупицам, давать зелья, то плохо не станет. Именно так мы тебя и стабилизировали. Вот только воздействие было слишком грубым, и твоё тело восприняло это как вторжение.

Аулет слушала и чувствовала, как внутри всё холодеет.

– То есть... – начала она, нервно разминая пальцы. – Любая магия, направленная на меня...

– Вызовет такую реакцию, – кивнула Хельталь. – Симптомы могут быть разными: рвота, судороги, потеря сознания, внутренние кровотечения. Всё зависит от силы воздействия и твоего состояния в момент применения. Сейчас тебе повезло, Рауль не так силён и действовал на эмоциях, из-за чего большая часть силы рассеялась. Поэтому ты отделалась «всего лишь» рвотным спазмом. Но если кто-то попытается применить на тебе что-то серьёзнее...

Она не договорила, но девушка и так поняла.

– Я могу умереть, – прошептала она.

– Можешь, – спокойно подтвердила наставница. – Именно поэтому я должна была тебе сообщить эту новость. Мне очень жаль.

Аулет опустила взгляд на свои руки. Пальцы дрожали, то ли от слабости, то ли от осознания.

– Но как же... как же я буду учиться? – спросила она. – Если любое заклинание, которое попытается меня коснуться, может покалечить или убить.

– Заклинания, которые ты создаёшь сама, безопасны. Это твоя магия, и тело её принимает. Магия, направленная на внешнее, тоже не принесёт вреда, – Хельталь отвела взгляд. – Но тебе придётся на время сократить общение с другими адептами, пока не научишься ставить защиту. А ещё старайся избегать ситуаций, в которых кто-то может применить на тебе магию.

– Но я не знала! – вырвалось у Аулет. – Откуда мне было знать?

– Я понимаю, – мягко сказала наставница. – Ты не виновата. И никто не виноват. Это просто такая особенность. Редкая, опасная, но... не смертельная, если быть осторожной.

Женщина опустила взгляд на свои руки, будто собираясь с мыслями. В этот момент её лицо уже не казалось таким отстранённым. В нём читалась усталость, но вместе с ней – искреннее беспокойство.

– Мы будем работать с этим, – сказала Хельталь. – Обучать тебя защите. Укреплять тело. Возможно, со временем реакция станет слабее. Но пока что тебе нужно быть очень осторожной.

Аулет кивнула, хотя внутри всё ещё кружился холодный вихрь.

– А Рауль? – спросила она тихо. – Что с ним будет?

– Это решит совет. Но... – Хельталь бросила взгляд на дверь. – Думаю, он сам хочет тебе кое-что сказать.

В этот момент в дверь постучали – тихо, почти неслышно. Оставалось только гадать, было ли это предвиденьем, хорошим слухом или умением видеть сквозь стены.

– Войди, – произнесла наставница.

Дверь приоткрылась, и в проёме показался Рауль.

Он выглядел иначе. Не таким, каким был в зале. Если раньше он казался собранным и напряжённым, с вызовом в глазах, то теперь выглядел сжавшимся, почти жалким. Плечи опущены, взгляд в пол, руки безвольно висели вдоль тела. Тёмные волосы растрёпаны, а под глазами залегли глубокие тени.

– Я... – начал он и запнулся. – Можно?

Хельталь вопросительно посмотрела на Аулет. Та, помедлив, кивнула.

Рауль вошёл в комнату и остановился у двери, не решаясь приблизиться. В свете камина его лицо казалось бледным, осунувшимся.

– Госпожа Хельталь, – обратился парень к наставнице. – Можно нами поговорить?

Женщина перевела взгляд на Аулет, и та снова кивнула.

– Я буду рядом, – сказала наставница, поднимаясь. – Если что-то понадобится – зови.

Она вышла, бесшумно прикрыв за собой дверь.

В комнате повисла тишина, нарушаемая только потрескиванием дров в камине. Рауль стоял, не поднимая глаз, и молчал. Аулет смотрела на него и не знала, что должна чувствовать. Злость? Обиду? Страх? Всё перемешалось внутри в липкий, тяжёлый ком.

Наконец, парень поднял голову. В его зелёных глазах не было ни вызова, ни агрессии. Только вина.

– Аулет, я... – голос сорвался. Он снова сглотнул, провёл рукой по лицу, будто пытаясь собраться. – Я пришёл извиниться.

Она молчала. Не потому, что хотела его наказать, просто не знала, что сказать.

– Я не должен был так поступать, – продолжил парень, делая шаг вперёд, но тут же останавливаясь. – Я вспылил. Я...

Он запустил пальцы в волосы, сжал их, будто пытаясь удержать рвущиеся наружу эмоции.

– Я не знал, что так будет, – голос звучал глухо, надрывно. – Я просто хотел, чтобы ты перестала спорить, чтобы сделала, как я говорю. Постаралась лучше. Я не думал, что всё так получится, но я не хотел тебя убить, правда.

Последние слова сорвались с губ дрожью. Парень замер, тяжело дыша.

Аулет смотрела на него и видела не наглого выскочку, не самоуверенного адепта, который восемь лет не может получить первую ступень. Она видела мальчишку, только что осознавшего, что едва не убил человека.

– Я знаю, – тихо сказала она.

Рауль поднял удивлённый взгляд.

– Что?

– Я знаю, что ты не хотел, – повторила Аулет. – Ты просто... запаниковал. Испугался, что я не смогу тебе помочь, и сорвался.

Он смотрел так, будто Аулет сказала нечто невероятное. Будто не верил своим ушам.

– Ты... ты правда так думаешь? – голос дрогнул.

– Правда.

Рауль сделал ещё один шаг вперёд. Потом ещё. Опустился на колени рядом с кроватью, так, чтобы быть на одном уровне с ней.

– Прости меня, – сказал он тихо, почти шёпотом. – Пожалуйста, прости. Я заслуживаю, чтобы меня выгнали, наказали, чтобы больше никто и никогда не смотрел в мою сторону. Но я... мне правда жаль. Больше, чем ты можешь представить.

Аулет смотрела в его глаза и чувствовала, как внутри тает холодный ком. Разумом понимала, что должна злиться, но на душе было на удивление пусто.

«Раз я не могу его винить, должна ли играть в это?» – спросила себя, и правильный ответ пришёл на удивление легко.

– Я прощаю тебя.

Рауль замер.

Он не верил, и это читалось в глубине его глаз. Парень явно ждал подвоха, ждал, что сейчас она рассмеётся или скажет, что пошутила. Но Аулет не смеялась.

– Но почему? – выдохнул он. – Я же... я чуть не убил тебя! Не подумай, что я возмущён, просто это так неожиданно.

– Даже я не знала, что у меня будет такая реакция, – пожала плечами Аулет. – Ты сорвался, и ты виноват. Но ты не хотел мне зла. Даже извиниться пришёл.

Рауль закрыл лицо руками. Плечи затряслись.

Аулет протянула руку и осторожно коснулась его плеча. Он дёрнулся, будто от удара, но руку не убрал.

– Эй, – тихо сказала она. – Всё хорошо. Я жива. И я не держу на тебя зла.

Он поднял на неё покрасневшие глаза.

– Как ты можешь быть такой... такой? – спросил он хрипло.

– Какой?

– Доброй. Понимающей. Я бы на твоём месте...

– Ты не на моём месте, – перебила Аулет. – И я не на твоём. Но, мне кажется, сейчас ты драматизируешь на ровном месте.

Рауль смотрел на неё долго, очень долго. Потом медленно кивнул.

– Я обещаю, – сказал он. – Больше никогда. Ничего подобного. Клянусь.

– Хорошо.

Он поднялся, вытер лицо рукавом. Снова стал похож на себя, чуть более собранный, хотя глаза всё ещё выдавали волнение.

– Я... мне пора, – сказал он. – Госпожа Хельталь сказала, что тебе нужен покой.

– Иди уже, – улыбнулась Аулет. – И поспи. Выглядишь ужасно.

Он усмехнулся – впервые за весь разговор. Усмешка вышла кривой, но искренней.

– Тоже мне, нашлась красавица.

– У меня был тяжёлый день, – парировала Аулет. – Или два. Я имею право выглядеть плохо.

Рауль кивнул, направился к двери, но у самого порога остановился и обернулся.

– Аулет, – сказал он серьёзно. – Если тебе что-то понадобится, можешь обращаться. Я твой должник.

***

Мириэль в очередной раз помешала мясо в котелке и прислушалась.

Где-то далеко ухал филин, в траве стрекотали сверчки, ветер шелестел листвой – обычные звуки, давно переставшие её, пугать. Но шагов Тимеля среди них не было.

– И где тебя носит? – пробормотала девушка себе под нос, снова наклоняясь к котелку.

Сегодня они остановились раньше, чем планировали. Мужчина приметил уток у озера и решил отправиться на охоту, но солнце зашло, а его всё не было. Деревенские, как и ожидалось, не обрадовались путникам, зато обрадовались медным монетам, на которые девушка купила курицу.

Разделывать птицу пришлось, конечно же, самой. И при взгляде на аппетитные кусочки перед глазами вставала совсем неаппетитная картина: перья, кровь, внутренности... С этим пришлось повозиться, но результат того стоил.

Всё же ужин примирения не должен состоять из хлеба, сыра и вяленого мяса. Это должно быть что-то особенное, что-то, над чем постарались.

Поэтому в походном котелке аппетитно булькало импровизированное рагу. Сушёные грибы были куплены ещё в Онии, свежие овощи, у деревенских, а за ароматными травами пришлось лезть тайком в чужой огород. Тонкие веточки пахли розмарином, хотя листья немного отличались.

Выловив ложкой самый непривлекательный кусочек, Мириэль осторожно подула на него, а после попробовала. Соли было маловато, но, учитывая, что не везде её можно купить, приходилось экономить.

В этом мире соль не была такой уж редкостью. Её выпаривали из морской воды и развозили по стране. В каждой кулинарной лавке или при таверне можно было купить мешочек, да и стоила она не так уж дорого. Но поскольку путь предстоял долгий, следовало экономить.

– И так сойдёт, – фыркнула Мириэль, но без злости. Скорее с привычной уже усталостью.

Она села на поваленное дерево и уставилась на огонь.

Четыре дня молчания. Ну, почти молчания – парой фраз они всё же обменивались, когда без этого совсем не обойтись.

«Воды принести?» – «Принеси».

«Есть будешь?» – «Буду».

И всё. Ни разговоров, ни споров, ни даже обычных переглядок.

Мириэль знала, что ведёт себя как ребёнок. Знала, и ничего не могла с собой поделать.

Она вспомнила тот момент, как рванула за Алессией, готовая приставить нож к горлу, а Тимель просто перехватил её за плечи и прижал к себе, не давая вырваться.

Он просто не мог понять её чувств.

Пусть Мириэль не видела её семьдесят лет, но когда-то Алессия была почти сестрой. Двенадцать лет под одной крышей, разговоры до рассвета — такое не перечёркивается. И где-то в глубине теплилась глупая надежда, что в этом мире хоть что-то осталось неизменным. Алессия сделала свой выбор, забрала деньги и нарушила данное слово.

Мириэль тяжело вздохнула и снова помешала курицу.

Запах стоял умопомрачительный. Даже у неё, не особо искушённой в кулинарии, получалось вкусно, когда хотелось. А сегодня хотелось, ведь им ещё долго ехать, а значит, нужно поговорить по душам.

«Что с ним не так? И почему он так одержим Аулет?»

Этот вопрос мучил её уже давно, но именно сейчас, он встал особенно остро.

Свою привязанность Мириэль могла понять, ведь в Аулет она видела себя. Ту потерянную девочку, какой была, попав сюда. И с одной стороны, она ничем не обязана подруге – ведь уже не раз помогла: сначала с книгой, потом во время побега, да и в пути. Но с другой – бросить Аулет сейчас казалось неправильным.

Но почему Тимель её не остановил? Вот в этом был главный вопрос.

Девушка перебирала в памяти всё, что знала о нём. Воин был первым человеком, которого встретила Аулет, попав в этот мир, и без него она вряд ли бы смогла покинуть лес. Но для обычного спасителя он был как-то слишком привязан к девушке.

Сначала она списывала всё на влюблённость. Мало ли, бывает: увидел девушку впервые за три сотни лет, готов горы ради неё свернуть. Аулет красивая, яркая, характерная – чем не объект для воздыхания?

Но чем дольше она наблюдала за Тимелем, тем меньше верила в эту версию.

Влюблённые так себя не ведут.

Они не смотрят на объект страсти с таким блеском в глазах. Не анализируют каждое движение, не задают вопросов, которые выдают не просто интерес, а... что-то другое. Что-то, чему Мириэль не могла подобрать названия.

Он как будто одновременно и любил Аулет, и готов был её убить, но чаще на его лице был отпечаток непонимания. Словно пытался что-то вспомнить, но не мог.

«Она необычная», – сказал однажды воин, когда она спросила прямо, и замолчал, будто это всё объясняло.

И допытываться было бесполезно. Тимель умел молчать так, что даже камни позавидовали бы его упорству.

– И что мне с тобой делать? – пробормотала Мириэль, обращаясь то ли к отсутствующему мужчине, то ли к своим мыслям.

Она вспомнила их разговор ещё до приезда в Онию, когда спросила прямо: «Зачем тебе это?»

Он тогда долго молчал. Так долго, что она уже решила – не ответит.

«Ты не поверишь, если я скажу правду, поэтому давай не будем об этом», – таким был его ответ, и сегодня, девушка планировала вывести его на чистую воду.

– Тайны, секреты, загадки, – проворчала Мириэль, вороша палкой угли. – Как же вы все меня достали.

Она понимала, что не имеет права требовать ответов.

Даже если предположить, что он влюблён до безумия, это не объясняло того, с каким вниманием он следил за каждым движением подруги.

– Ладно, – сказала она себе, сверля взглядом огонь. – Проблемы нужно решать по мере их поступления.

Глава 17 «Чуть ближе»

Лес встретил Тимеля обманчивой тишиной. Тому, кто не привык вслушиваться, она показалась бы безмолвием – но мужчина слышал каждый шорох. Годы одиночества научили замечать такие детали, на которые и опытный охотник не всегда обратит внимание.

При всём внешнем спокойствии лес жил своей жизнью: стрекотали сверчки, где-то далеко перекликались вороны, в кустах возилось мелкое зверьё, а ветер шелестел листвой.

Оказавшись сначала среди аларов, а потом и среди людей, Тимель думал, что больше никогда не захочет остаться один. Но всё же это случилось.

Он шагал быстро, но бесшумно – навык, выработанный годами, когда каждый лишний звук мог стоить жизни. Результат похода к озеру висел на плече: две утки, связанные за лапы кожаным шнуром.

Хорошая добыча – две жирные особи попались в расставленные силки. Мужчина мысленно прикидывал, сколько времени займёт разделка. Ощипать, выпотрошить, опалить над костром, чтобы убрать остатки пера...

«Значит, сегодня без сна», – констатировал он без особых эмоций.

Этот поход не был им спланирован заранее – просто подвернулась удачная возможность побыть наедине со своими мыслями. Молчание Мириэль напрягало. В иной ситуации Тимель радовался бы такому затишью, но, учитывая произошедшее в Онии, становилось тревожно.

Брюнетка с самого начала была для него загадкой, но, принимая во внимание её искреннее желание спасти Аулет, он решил, что будет верить этой магичке.

И так мысли невольно вернулись к той, из-за кого, собственно, он и оказался в этом лесу.

Аулет.

Он почти физически ощущал, как сжимается внутри что-то при одном только имени. Это было странное чувство, не то, что он испытывал раньше. Не влюблённость, а нечто более глубокое и не поддающееся объяснению.

Когда он впервые увидел её – растерянную, испуганную, но с огнём в глазах, – внутри что-то дрогнуло. Именно тогда он почувствовал, что может уйти, и не потому, что вдвоём идти было легче, а потому, что её появление что-то изменило. И с того самого мгновения он знал точно: Аулет нужна ему.

Не для того, о чём могли подумать посторонние. Для чего-то большего. Для чего-то, что и для него самого оставалось загадкой.

Тимель вышел из леса, когда небо уже окончательно почернело, а на смену вечерней прохладе пришёл ночной холод. Костёр в их временном лагере горел ярко, разгоняя тьму на несколько шагов вокруг, и этот оранжевый свет показался мужчине почти родным после блуждания по сумеречному лесу.

Он ожидал увидеть Мириэль спящей, завернувшейся в плащ у костра, как она делала прошлые ночи. Но девушка сидела на бревне и смотрела на огонь. Чёрные волосы в свете пламени приобрели тёплый оттенок, делая магичку похожей на какого-то лесного духа.

Но не это заставило Тимеля замедлить шаг, а запах.

Такой аппетитный, что желудок тут же отозвался голодным спазмом. Горячая еда. Не вяленое мясо и твёрдый сыр, не сухари и не пресная похлёбка, а настоящая, домашняя еда. Тушёное мясо с овощами, приправленное травами. Тимель даже остановился на мгновение, прикрыл глаза, втягивая этот аромат.

Во время пути чаще у котелка возился он, из-за чего глубоко внутри укоренилась мысль, что девушка просто не умеет готовить.

Мириэль, услышав шаги, повернула голову. В её глазах отразилось пламя, и Тимель вдруг поймал себя на мысли, что она тоже выглядит иначе. Не такой напряжённой, как в последние дни.

– Явился, – сказала она без обычной колкости. – А я уж думала, ты там утонул со своими утками.

Тимель подошёл ближе и молча сбросил добычу на землю, рядом с бревном. Две жирные птицы глухо стукнулись о камень.

– Не дождёшься, – коротко ответил он, усаживаясь рядом.

Взгляд невольно упал на котелок, висевший над огнём. Оттуда поднимался пар, и запах, который он учуял ещё на подходе, стал просто невыносимым.

Мириэль проследила за его взглядом и усмехнулась.

– Есть хочешь?

– А ты это только себе приготовила?

– Ну если ты откажешься, то получается только себе, – пожала плечами девушка.

– А если не откажусь?

– Тогда и тебе достанется.

– И откуда мясо? – поинтересовался он, кивнув на котелок.

– Купила у деревенских. Потратила почти все наши медяки, между прочим. Нам ещё долго ехать, и если не сейчас себя радовать, то когда ещё?

Она говорила это буднично, даже чуть насмешливо, но Тимель вдруг понял, что за этой маской кроется неловкость. Она могла просто сидеть и ждать его возвращения. Могла не тратить деньги, могла не возиться с готовкой. Но она сделала это. Для них обоих.

– Ты... – начал он и запнулся, не зная, что ещё сказать.

– Что такое? – Мириэль приподняла бровь. – Удивился, что я умею готовить? Или что вообще способна на что-то полезное, кроме как орать и кидаться на людей?

– Нет, – ответил Тимель серьёзно. – Просто... спасибо.

Она посмотрела на него с лёгким удивлением, потом фыркнула и отвернулась к котелку.

– Ладно, давай есть, пока не остыло. И уток своих потом сам разделаешь. Я помогать не собираюсь, на сегодня с меня хватит.

Она ловко зачерпнула густое варево в две миски – одну сунула ему, вторую взяла сама. Тимель принял еду, вдохнул аромат и на мгновение прикрыл глаза. Курица, тушёная с луком, морковью, тыквой и какой-то травой, пахла так, будто это блюдо из Аллории. Там часто подавали подобное в хороших трактирах.

– Вкусно, – сказал он, попробовав.

Мириэль довольно улыбнулась в свою миску.

– Ещё бы. Я старалась.

Они ели молча, и в этом молчании не было прежнего напряжения. Тимель краем глаза наблюдал за девушкой – как она аккуратно зачерпывает ложкой, дует на горячее, откидывает упавшую на лицо прядь. Всё в ней сейчас казалось другим. Мягче. Спокойнее.

Когда миски опустели, Тимель полез в мешок и достал бурдюк. Небольшой, кожаный, с потёртостями на боках.

– Вино, – пояснил он, заметив вопросительный взгляд Мириэль. – Купил в Онии, но решил отложить на особый случай.

– Я, конечно, польщена, но ты уверен, что мою готовку можно считать особым случаем? – усмехнулась она.

Тимель плеснул тёмно-красную жидкость в один из металлических стаканов, купленных на первые деньги от Рами.

– Думаю, сегодня подходит, – сказал просто.

Девушка понюхала вино, сделала глоток и одобрительно кивнула.

– Не самое лучшее, но пить можно.

– На «лучшее» деньги нужны, так что пей, что дают, – Тимель глотнул вина и серьёзно посмотрел на спутницу. – Так о чём ты хотела поговорить?

Мириэль замерла со стаканом в руке.

– Настолько очевидно? – спросила она, и в голосе не было игривости только смущение.

– Я не первый день живу на свете, и за долгие годы научился неплохо распознавать, когда кому-то что-то от меня нужно. Ты смотришь на меня иначе, чем в прошлые дни. Не как на врага, но... как на человека, с которым надо о чём-то поговорить. К тому же этот ужин, ты явно пыталась меня задобрить. Я прав?

Она отвела взгляд к пламени.

– Прав, – сказала она и тяжело вздохнула, будто собираясь с духом. – Я хотела извиниться.

Тимель ждал продолжения, но она молчала, подбирая слова. Он не торопил – просто сидел и смотрел на неё, давая время.

– За то, что произошло в Онии, – продолжила Мириэль, не поднимая глаз. – За мою выходку. За то, что я рванула за Алессией. За то, что орала на тебя и пыталась ударить. За эти дни молчания.

– Мириэль...

– Дай договорить, – перебила она, вскинув руку. – Я должна это сказать. Если бы ты не остановил меня, я бы догнала Алессию. И что дальше? Убила бы её? Может быть, хотя сильно в этом сомневаюсь. А может быть, она убила бы меня или сбежала. Но раз меня не ищут, значит, она не сообщила совету, что видела меня в столице. Это уже хоть что-то. Аулет у них, и своей яростью, я бы сделала только хуже.

Она подняла на него взгляд. В её глазах не было слёз, но была такая глубокая, искренняя горечь, что Тимелю на мгновение стало не по себе.

– Ты был прав, когда остановил меня, – сказала она тихо. – Я это понимаю. Понимала и тогда, просто признать не могла. А теперь могу. Поэтому спасибо тебе.

Тимель молчал, переваривая услышанное. Он ожидал чего угодно – новых обвинений, претензий, даже холодного равнодушия. Но не этого.

– Не стоило извиняться, – сказал он наконец. – Я сделал то, что должен был. И не обижаюсь на тебя.

– Даже если так, – Мириэль покачала головой, – Я всё равно должна была это сказать. Потому что это правильно. Потому что нужно уметь признавать свои ошибки. Иначе какой смысл во всём этом?

Она обвела рукой костёр, лес, их маленький лагерь.

– Если я не могу признать, что была неправа, если не могу извиниться перед человеком, который меня спас, – то чего я стою?

Тимель смотрел на неё и чувствовал, как внутри что-то ломается. Та привычная картина мира, которую он выстроил за долгие годы, дала трещину.

Алары, или как их называли в простонародье – маги.

Он привык воспринимать их всех одинаково: хитрыми, расчётливыми интриганами, для которых человеческие чувства – пустой звук. Он видел достаточно за свою жизнь, чтобы утвердиться в этом мнении.

Алары плели интриги, убивали, предавали, использовали людей как пешки. В них не было ничего человеческого – только холодный расчёт и жажда власти.

Сначала Аулет вдруг признали алайри – это стало первым ударом. Но то было лишь признание, которое никак не повлияло на девушку. Она осталась такой же, какой и была. И сердце успокоилось. Но Мириэль – другое дело. Она изначально была одной из этих порочных созданий: умела колдовать и тщательно скрывала свою суть ото всех.

А теперь она говорила такие слова, от которых у него внутри всё снова перевернулось. Будучи алайри, Мириэль говорила просто, искренне, без попытки оправдаться или выгородить себя. Может, это и было манипуляцией, но Тимель привык доверять своим чувствам. И сейчас он не видел в её действиях ни капли притворства.

– Ты необычная, – вырвалось у него, прежде чем он успел подумать.

Мириэль удивлённо моргнула.

– В каком смысле?

Тимель понял, что сказал это вслух, и почувствовал себя неловко. Он вообще не был привычен к таким разговорам, к откровенности, к обсуждению чувств. Легче было молчать или говорить о деле.

Но сейчас почему-то захотелось объяснить.

– Я... – он запнулся, подбирая слова. – Просто не ожидал от тебя такого.

– Чего именно? – Мириэль смотрела с любопытством, без тени насмешки.

– Этого, – Он повёл рукой, будто указывая на всё сразу. – Того, что ты сейчас сказала. Того, как ты себя ведёшь. Того, что ты вообще извинишься.

– А что в этом такого?

Тимель помолчал, глядя на огонь.

– Я всегда считал магов... другими, – сказал он наконец. Голос звучал глухо, будто мужчина признавался в чём-то постыдном. – Существами, которые выглядят как люди, но для которых нет ничего святого. Пауками, что сплетают ложь и выгоду в сеть, используя простых людей как инструменты. Я видел слишком много таких случаев и привык думать, что все алары одинаковы.

Он перевёл взгляд на Мириэль.

– А ты... слишком человечная, слишком настоящая. Ты злишься, обижаешься, но умеешь признавать ошибки. Готова рисковать жизнью ради подруги. Сидишь здесь, у костра, и говоришь такие слова, от которых у меня... – он осёкся не договорив.

Девушка смотрела на него, согревая взглядом, в котором были понимание и принятие.

– Прости, что так долго сомневался и не доверял тебе.

– Ах вот как, – протянула она нарочито возмущённо. – Значит, такой ты меня всегда видел? Бездушной интриганкой?

– Я не... – начал Тимель, чувствуя, как щёки начинают гореть – что было совсем уж нелепо для человека его возраста и опыта. – Я видел только таких магов. До вас с Аулет.

Мириэль вдруг рассмеялась. Смех вышел лёгким, почти счастливым.

– Ох, Тимель, – сказала она, вытирая выступившие от смеха слёзы. – Ты бы видел сейчас своё лицо. Выглядишь так, будто признался в любви, а не в том, что считал всех моих сородичей монстрами.

Он хотел возразить, но она вдруг протянула ему ладонь.

– Ну что ж, – сказала она серьёзно, глядя прямо в глаза. – Приятно познакомиться, Тимель ан Сварг. Я Мириэль – алайри, которой не чуждо всё человеческое. И, кажется, мы с тобой застряли в этом лесу надолго, так что придётся как-то сосуществовать.

Тимель смотрел на её ладонь, чувствуя себя медведем, проснувшимся раньше времени. Внутри разливалось приятное тепло и вместе с ним – смущение.

Он осторожно пожал протянутую руку. Ладонь была маленькой, но сильной.

Тимель поймал себя на мысли, что это «знакомство», как будто разбило незримую стену между ними. Даже сам воздух изменился, стал чище и легче.

«Как же они похожи», – промелькнуло в голове, когда он, наконец, разжал пальцы, отпуская ладонь девушки. Разные внешне, но такие похожие по характеру и манере говорить. А ещё их объединяла та самая человечность, о которой он только что говорил. Та самая способность быть настоящими, несмотря ни на что.

– Можно спросить? – повернулся он к Мириэль.

– Ну попробуй, – с усмешкой выпалила она.

– Почему ты хочешь спасти Аулет?

Она посмотрела на него с лёгким удивлением.

– Странный вопрос.

– Может быть, – не стал спорить Тимель. – Но я правда хочу понять. Ты могла бы не ввязываться во всё это. Могла бы остаться в стороне, продолжить своё путешествие. У тебя нет перед ней обязательств. А ты здесь, в лесу, рискуешь жизнью, тратишь последние деньги на еду для нас двоих. Почему?

Мириэль долго молчала, глядя на огонь. Тимель не торопил, понимая, что на некоторые вопросы так просто не найдёшь ответа. Потрескивание костра нарушало тишину, перебивая даже стрёкот сверчков.

– Потому что она моя подруга, – ответила наконец девушка. – Потому что когда-то и я была такой. Одинокой, потерянной, не знающей, куда податься и как жить в этом жестоком мире. И тогда меня взяла под опеку Чародейская Ложа. Мне казалось это подарком свыше, и только спустя двенадцать лет я поняла, что за некоторые подарки приходится слишком дорого платить. Именно поэтому я понимаю, почему Аулет ушла с ними.

– Хочешь сказать, что тобой движет жалость?

– Не совсем, – покачала головой брюнетка, после чего снова сделала глоток вина и продолжила: – Мы с Аулет слишком разные, но она напоминает мне о той Мириэль, которой я была раньше. Пусть это и глупо, но через неё я как будто пытаюсь спасти и себя.

Она повернулась к нему.

– Ты говоришь, я могла бы продолжить путешествие и что я ничего не должна Аулет. И ты прав. Но какой в этом смысл? Я уже слишком долго сама по себе. Возможно, наша встреча – это мой шанс сделать хоть что-то правильно в своей жизни. Даже если это ни к чему не приведёт, я хочу хотя бы попробовать.

Тимель кивнул, принимая ответ.

– Ну раз уж у нас вечер откровений, может, поделишься и своими чувствами? Аулет, почему ты готов идти за ней хоть на край света?

Мужчина задумался. В его картине мира всё было просто. Если женщина ему нравится – значит, нужно сделать её своей, а если нельзя – просто забыть и жить дальше. Но Аулет выбивалась из рамок «нравится – не нравится». Было в ней что-то неуловимо притягательное.

Девушка была красива, но в своей жизни он видел женщин куда краше. Она была решительной, но и таких он знал. Можно было предположить, что всё дело в том, что она – первая, кого он увидел за столько лет одиночества. Но раз за разом прокручивая в голове вопрос «почему она?», мужчина всё больше запутывался в собственных ощущениях. Единственное, в чём он был уверен, так это в том, что у него есть какой-то долг перед ней. А своим ощущениям Тимель привык доверять.

– Наверное, потому, что это правильно, – наконец ответил он, подбросив в костёр крупную ветку.

– И на этом всё? Так просто?

– Это совсем не просто. Я отпустил её, потому что в тот момент мне показалось: так она будет счастливее. Но раз ты утверждаешь, что она в опасности – значит, я должен её спасти.

– Но что ты к ней чувствуешь?

Тимель замер, чувствуя, как вопрос врезается прямо под кожу.

«Что я чувствую?»

Он открыл рот, чтобы ответить, и понял: не знает. Впервые в жизни у него не было готового ответа на такой простой вопрос.

– Я... – начал он и замолчал, глядя на огонь.

Мириэль не торопила. Сидела тихо, почти не дыша, и только смотрела на него выжидающе, но без давления. Просто ждала.

– Я не знаю, – сказал он наконец. Честно. Потому что врать ей сейчас, после всего, что было, казалось невозможным. – Я правда не знаю, Мириэль.

Она моргнула, но ничего не сказала.

Тимель провёл рукой по лицу, будто пытаясь собраться с мыслями.

– Я видел много женщин в своей жизни, – продолжил он медленно, будто вытаскивая каждое слово из самой глубины. – Красивых, умных, сильных. Некоторые мне нравились, некоторых я... хотел. Но с ними всё было просто. Понравилась – подошёл, завоевал, если получилось. Не вышло – пошёл дальше.

Он посмотрел на свои руки – мозолистые, в мелких шрамах, руки человека, который всю жизнь только и делал, что выживал.

– А тут... – он покачал головой. – Я смотрю на Аулет и не понимаю, что со мной. Она не просто нравится. Не просто красивая или интересная. С ней... я чувствую себя так, будто должен ей что-то. Будто есть какое-то обязательство и ещё – чувство вины. Но откуда – понятия не имею.

– Долг? – переспросила Мириэль. – Перед ней?

– Да. – Тимель кивнул, радуясь, что она, кажется, понимает. – Я не знаю, за что. Не знаю почему. Но когда я смотрю на неё, внутри всё сжимается и кричит: «Ты должен её защитить. Ты должен быть рядом. Ты должен, потому что...»

Он осёкся, поняв, что говорит слишком много. Слишком откровенно. Слишком по-дурацки для него.

Но Мириэль смотрела на него не насмешливо, не осуждающе. В её глазах было что-то тёплое, почти понимающее.

– Это не просто влюблённость, да? – спросила она тихо.

– Нет. – Он покачал головой. – Влюблённость – она лёгкая. Как пух одуванчика. А это... тяжёлое. Как камень на груди. Я не могу её выкинуть из головы. Не могу перестать думать о том, где она, что с ней, не случилось ли чего. И при этом я не хочу от неё ничего. Понимаешь? Ничего. Не хочу, чтобы она была моей, не хочу обладать ею. Мне достаточно лишь осознания, что с ней всё хорошо.

– Даже если не с тобой? – спросила Мириэль.

Тимель помолчал.

– Даже если не со мной, – ответил он. – Я отпустил её в цитадель, потому что думал, что так ей будет лучше. Что там она будет в безопасности. Что о ней позаботятся. Я готов был уйти и больше никогда её не увидеть, лишь бы она была счастлива.

Мириэль долго смотрела на него, и в её взгляде читалось что-то, чему он не мог подобрать названия.

– Ты знаешь, Тимель, – сказала она наконец, – возможно, это и правда любовь.

Он дёрнулся, будто от удара.

– Что?

– Любовь, – повторила она. – Не та, про которую слагают песни и пишут книги. Не та, от которой бабочки в животе и хочется петь. А немного другая. Та, что заставляет отпустить, если так лучше, готовая ждать и искать. Та, для которой чужое счастье важнее своего. Без красивых жестов и жертвенности.

Тимель смотрел на неё и чувствовал, как внутри всё переворачивается.

– Я не... – начал он, но голос сорвался.

– А может это и не любовь, – сказала Мириэль просто. – Тебе нужно разобраться в своих чувствах, и время у тебя есть.

Он молчал, переваривая её слова.

Любовь.

Он столько лет прожил без неё. Столько лет считал, что это не для него, что он слишком стар, слишком избит жизнью, слишком груб для таких нежностей. А она пришла – тихо, незаметно, и поселилась где-то глубоко внутри, пустила корни, и теперь он не мог её вырвать, даже если бы захотел.

– Наверное, ты права, – сказал он хрипло.

Это прозвучало странно. Чужеродно. Но вместе с тем – правильно.

Мириэль улыбнулась – тепло, почти по-матерински.

– Спасибо, – сказал он.

– За что?

– За то, что выслушала.

– Обращайся, – сказала она. – Я хоть и ненавистная тебе алайри, но в человеческих чувствах неплохо разбираюсь. Сама человеком была.

Она поднялась, отряхнула штаны и принялась разворачивать плащ.

– Ладно. Давай спать. Завтра будет новый день.

Тимель посмотрел на уток, всё ещё лежащих там, куда он их бросил.

– Ты ложись, а я, пожалуй, утками займусь, – сказал он и тоже поднялся.

– Работай, – Мириэль зевнула, прикрывая рот ладонью. – Если что – буди. Хотя нет, лучше не буди.

Она завернулась в плащ и улеглась на землю, отвернувшись к лесу.

Тимель постоял мгновение, глядя на неё. Потом перевёл взгляд на небо, усыпанное звёздами.

***

Аулет шла по коридору цитадели и чувствовала себя почти здоровой. Почти – потому что слабость в мышцах всё ещё напоминала о себе, а в висках иногда пульсировала тупая боль. Но по сравнению с тем состоянием, в котором она очнулась в покоях Хельталь, всё было просто замечательно.

Несколько дней под присмотром чародейки девушка провела в тяжёлых раздумьях. Неприятно осознавать себя неполноценной, но из песни слов не выкинешь. Хельталь обещала приставить к ней наставника для обучения защитной магии. Советом же было принято решение, что ни в каких состязаниях Аулет участвовать не будет. С одной стороны, девушка чувствовала облегчение, с другой – лёгкую обиду. Не хотелось быть хуже других.

Но, как сказала беловолосая чародейка, решения совета обсуждению не подлежат. Их выполняют молча и быстро.

Два дня отдыха, травяные настои и полный покой сделали своё дело. Хельталь распорядилась, чтобы её не беспокоили, и даже Рауль, который, кажется, готов был носить Аулет на руках после случившегося, появлялся только затем, чтобы спросить, как она себя чувствует, и исчезнуть.

Но сегодня девушка решила, что с неё хватит. Лежать и смотреть в потолок было невыносимо. К тому же в голове крутились слова, сказанные Искушающим во сне: «Пробуди свою тень».

Она не знала, что это значит. Не знала, зачем он это сказал. Но чувство было такое, будто внутри занозой засело что-то важное, что нельзя игнорировать.

Поэтому она оделась, умылась ледяной водой из кувшина и отправилась искать Эльеру и Себастьяна. Из всех, кого она знала в цитадели, они казались самыми нормальными. Не считая Бельтаны, но поскольку госпожа Марианна в данный момент пребывала в цитадели, девушка была занята с утра до вечера.

Коридоры были пустынны в этот час – большинство адептов либо занимались, либо отдыхали после обеда. Аулет прошла мимо нескольких дверей, свернула в знакомый переход и оказалась в том крыле, где были покои Эльеры.

Саму парочку она заметила сразу – они стояли у окна в конце коридора, о чём-то тихо переговариваясь. Аулет улыбнулась и ускорила шаг.

– Эльера! Себастьян!

Они обернулись одновременно. И в ту же секунду на их лицах появилось выражение, которого Аулет никак не ожидала.

Растерянность, смущение и страх.

Себастьян сделал полшага назад, будто невольно пытаясь отодвинуться. Эльера опустила взгляд, теребя край рукава. Судя по одежде, они собирались отправиться куда-то за пределы цитадели.

Аулет остановилась в паре метров от них, чувствуя, как улыбка сползает с лица.

– Что случилось? – спросила она прямо. – Вы чего?

Эльера подняла глаза – в них читалась вина.

– Аулет, мы... нам жаль, правда.

– А что случилось-то? – не поняла девушка. – Если вы о моём самочувствии, то всё в порядке.

Себастьян вздохнул, провёл рукой по светлым волосам.

– Нас предупредили, – сказал он нехотя. – Сказали, что с тобой лучше пока не пересекаться. Что тебе нужно быть осторожной. Любое магическое воздействие может тебе навредить, поэтому...

Аулет моргнула.

– И поэтому вы решили начать избегать меня?

– Но мы не хотели бы тебе навредить! – выпалила Эльера. – Понимаешь? Если мы случайно, не подумав, применим какое-нибудь заклинание рядом с тобой или если наша магия как-то зацепит тебя... Вдруг тебе станет плохо?

– Мы же столько времени общались, и всё было нормально, – поправила Аулет. – А то, что случилось – это просто Рауль вспылил и применил заклинание на мне. Целенаправленно. Так что если не планируете накладывать на меня какие-то чары, то всё будет в порядке.

– Мы не знаем, как это работает, – перебил Себастьян. – Никто не знает. Хельталь сказала, что твоя реакция непредсказуема. А вдруг близость сильного магического фона может вызвать приступ?

Аулет смотрела на них и чувствовала, как внутри разливается холодная горечь.

Она понимала: они не хотели ей зла, эта отстранённость, лишь забота. Но от этого понимания легче не становилось.

– То есть теперь вы со мной даже разговаривать не будете? – спросила она тихо.

– Будем! – горячо возразила Эльера. – Конечно, будем! Но...

Девушка осеклась, понимая, что это и правда звучит глупо.

– Прости, – тихо сказал Себастьян, приобнимая Эльеру.

Аулет кивнула, проглатывая обиду. Глупо было злиться на них за осторожность.

– Ладно, – сказала она. – Надеюсь, что когда я научусь ставить защиту, мы снова будем общаться.

Себастьян облегчённо выдохнул.

– Ты не сердишься?

– Нет, – Аулет выдавила улыбку. – Со мной постоянно что-то необычное случается, уже привыкла.

Повисла неловкая пауза. Эльера переминалась с ноги на ногу, Себастьян перевёл взгляд на окно, за которым было только безоблачное голубое небо.

Аулет и сама понимала, что пауза затянулась, но так сложно было подобрать слова. Как объяснить, что она видела во сне? Как спросить о том, чего сама до конца не понимает?

– Вы слышали что-нибудь о пробуждении тени?

Эльера удивлённо приподняла бровь.

– О чём?

– Пробуждение тени.

Себастьян нахмурился.

– Тени... это магия иллюзий? Или теневые конструкты? Есть заклинания, которые работают с тенями, но...

– Нет, не заклинания, – Аулет мотнула головой. – Тут что-то другое. Скорее про внутреннюю тень, или про тень, которую надо пробудить. Не знаю, как объяснить.

Слова, Искушающего всё ещё, крутились в голове, но смысл ускользал.

Эльера и Себастьян снова переглянулись. На этот раз в их взглядах читалось что-то странное – будто они знали больше, чем хотели показать.

– Мы не так много знаем, как великие чародейки и их советники, – сказал Себастьян после паузы. – Но то, о чём ты спрашиваешь, очень напоминает тёмную магию. В цитадели это не запрещено, но я бы не советовал интересоваться подобным. Существует много непознанного и опасного – взять хотя бы тварей, живущих в спорных землях. Не знаю, где и от кого ты такое услышала, но вряд ли это может привести к чему-то хорошему.

– Разве простой интерес опасен? – переспросила Аулет. – Я же не собираюсь применять, просто спрашиваю. Это запрещено?

– Не то чтобы запрещено, – поправила Эльера. – Как сказал Себастьян, это просто не принято. Мы как друзья не советуем, но что делать – решать только тебе.

Аулет почувствовала, как внутри загорается слабая надежда.

– И где я могу об этом узнать?

Эльера закусила губу, размышляя.

– Библиотека, – сказала она наконец. – Там есть старые книги, до которых никому нет дела. Если что-то и можно найти, то только там.

– Только учти: смотритель строгий и не все книги выдаёт на руки.

– Спасибо вам, – сказала Аулет.

– Будь осторожна, – Эльера шагнула было к ней, чтобы коснуться плеча, но в последний момент отдёрнула руку, вспомнив. – Мы не хотим, чтобы с тобой что-то случилось.

– Ну что может случиться? Разве что книжка на голову упадёт.

– Некоторые «книжки» инкрустированы металлом и камнями, так что вполне себе угроза, – усмехнулся Себастьян.

Аулет ещё раз посмотрела на них – таких дружелюбных и таких далёких сейчас, и кивнула на прощание.

– А вы куда отправляетесь, если не секрет?

– В рыбацкую деревеньку в десятине отсюда. Там выловили что-то странное, надо бы проверить. Держу пари, очередная морская гадость, которая в своё время стала легендой для наивных деревенских, – закатив глаза, ответила Эльера.

– Тогда удачи вам.

– Увидимся, – отозвалась парочка в унисон.

Аулет развернулась и пошла по коридору, чувствуя спиной их взгляды. Горько было осознавать, что теперь между ними стена. Но ещё горче – понимать, что эту стену возвели не они, а её собственная проклятая особенность.

«Нужно как можно скорее разобраться с этими дурацкими снами. Хоть на одну проблему станет меньше», – подумала она, сжимая кулаки.

Глава 18 «Чужие игры»

С момента разговора с Хенландером прошла десятина, но за всё это время тот не прислал ни весточки. По донесениям шпионов он даже не покидал поместье, из-за чего Эрнест всё чаще ловил себя на мысли, что советник что-то задумал. Прямых доказательств не было, а гадать он не любил. Потому и решил навестить Асимуса или хотя бы просто напомнить о прошлой беседе.

Это решение пришло верховному и раньше, но из-за навалившихся дел выкроить время не получалось.

Даже сейчас мужчина работал в своём кабинете, а количество прошений будто и не уменьшалось. Поэтому, когда в дверь постучали, он даже бровью не повёл.

– Войдите, – коротко бросил он, не отрываясь от бумаг.

Дверь распахнулась, и на пороге появился запыхавшийся гонец в форме ордена Сильфивид, с гербом Атал-Мекхе – ворота меж двух гор. Парень, явно бежавший сюда со всех ног, выглядел слишком встревоженным: лоб блестел от пота, грудь тяжело вздымалась, а в глазах плескалась паника.

– Верховный, – выпалил он, торопливо поклонившись, – вас просят немедленно прибыть.

– Куда и зачем?

– Совет собран.

Эрнест замер с пером в руке.

– Как это собран? – переспросил он. – По чьему распоряжению?

– Неизвестно. Но все члены совета уже в зале собраний, ждут только вас.

Его не поставили в известность. Даже не уведомили, что собираются созывать совет. Просто прислали гонца в последний момент. Обычно это он отправлял приглашения, сам выбирал день и время, а тут всё решили без него. Не закон, а скорее традиция, но для Эрнеста подобное было сродни пощёчине.

Чувствуя, что желание размазать гонца тонким слоем по мрамору уже почти готово осуществиться, он выдохнул и отложил перо.

– Хорошо, – сказал ровно, не повышая голоса. – Ты свободен.

Гонец поклонился и исчез за дверью быстрее, чем появился. Видимо, даже он почувствовал, как воздух в кабинете сгустился и стал холоднее.

Верховный поднялся из-за стола и подошёл к большому резному шкафу в углу. Достал оттуда церемониальную накидку, ведь полагалось появляться на совете в полном облачении, но надевать не стал. Вместо этого мужчина замер, глядя на своё отражение в зеркале.

«Это его рук дело. Решил вести свою игру», – промелькнуло в голове.

Эрнест знал, что Асимус Хенландер – фигура сложная. Неподкупный, независимый, всегда держащийся особняком. Но чтобы вот так собрать совет за его спиной – это было уже слишком.

– Посмотрим, чей план лучше, – сказал он вслух и направился в башню, где была установлена арка.

Порталы были известны аларам давно, но оставались слишком нестабильной конструкцией, чтобы пользоваться ими бездумно. В отличие от обычных перемещений, которые мог освоить почти каждый, наделённый хоть какой-то силой, портал требовал тонкой настройки, точного знания координат и огромных затрат энергии. Один неверный изгиб – и выйдешь не там, где планировал, а в каменную стену, или окажешься на высоте птичьего полёта. А нередко самых неудачливых разрывало на части между мирами.

Надёжнее всего было использовать уже связанные, стабильные порталы. Такой, как раз имелся у верховного – соединённый с несколькими точками по всему Атал-Мекхе.

Стражники распахнули двери, едва завидев мужчину, и Эрнест оказался в большом купольном зале с магическим кругом на полу и четырёхсторонней аркой.

Повернув крупный кусок хрусталя на одной из подставок, он поднял руку и выпустил искру, активируя силовые кристаллы.

Воздух перед ним задрожал, начал закручиваться в воронку. Синевато-белые искры вспыхивали и гасли, очерчивая контуры перехода. Эрнест сосредоточился, направляя силу в нужное русло, стабилизируя плетение.

Он шагнул в сияющий проём, чувствуя, как магия обволакивает тело, сжимает, выворачивает наизнанку, и через мгновение уже стоял в центре большого зала, дворца основателей.

Проход схлопнулся за спиной с тихим шипением.

Накинув мантию, мужчина направился в зал совета.

– Верховный! – раздалось сразу несколько голосов, едва он переступил порог. Кто-то был удивлён, кто-то недоволен, а кто-то смотрел с плохо скрываемым раздражением.

Эрнест медленно обвёл взглядом собравшихся. Все двенадцать мест были заняты. Потомки основателей – от Одрских до Торвальдов, сидели каждый на своём месте, с видом истинных хозяев, что, впрочем, было не удивительно.

Семьи основателей, вот у кого была реальная власть. Верховный лишь номинально руководил городом, все решения принимались советом. Даже право заключать союзы оставалось весьма условным. Слишком часто Эрнесту приходилось подчиняться, и каждый такой случай лишь подпитывал горькую злобу.

Он слишком многим пожертвовал, чтобы подняться с низов на самый верх, но, оказавшись наверху, всё ещё оставался чужой марионеткой. И глядя на этих самодовольных индюков, прячущихся за его спиной от гнева толпы, он испытывал не только злость, но и отвращение.

Изначально никаких верховных не было. Потом возникла необходимость в номинальном лидере – в том, кто будет оглашать волю совета, чья подпись на документах станет якобы решающей, и кого в случае чего можно будет сместить без ущерба для истинных правителей.

Совет основателей – это главы великих родов, их прямые потомки. А Верховный – кто-то из народа. Тот, кто будет олицетворять собой идею о возможности добиться всего своими силами. Красивый символ. Не более.

И вот сейчас, обводя взглядом присутствующих, Эрнест чувствовал жгучее желание обрушить на головы собравшихся самые мощные и смертоносные заклинания из известных. И он точно преуспел бы. Ведь чтобы стать верховным, нужно быть действительно великим магом. Никто и пикнуть не успел бы, вот только это ничего не решило бы. У каждого присутствующего уже есть замена.

Убей этих, на их место придут новые. Да и про гнев жителей Атал-Мекхе не стоило забывать, всё же алары всегда ценили стабильность и вряд ли горожане примут его поступок, как ни обставь.

На мгновение прикрыв глаза, Эрнест вдохнул полной грудью воздух, а открыв, снова обвёл взглядом присутствующих. Особенно выделялся Асимус Хенландер. Он сидел с непроницаемым лицом, сложив руки на столе, и даже не моргнул, когда верховный появился в дверях.

– Я прибыл, как только получил сообщение, – произнёс мужчина, неторопливо направляясь к своему месту во главе стола. – Хотя, признаться, удивлён, что совет собрали без моего ведома.

– Ситуация не терпела отлагательств, – подал голос Вильсериан Одрский, – Мы не хотели вас беспокоить понапрасну, но...

– Решили, что верховный не достоин знать о происходящем? – перебил он, усаживаясь в кресло. Голос звучал спокойно, но в этом спокойствии чувствовалась сталь.

Повисла напряжённая тишина.

Гельдар Алвера кашлянул, привлекая внимание.

– Верховный, – сказал он ровно, – Дело не в неуважении. Никто и не думал об организации встречи без вашего участия, к тому же весть вам всё же отправили.

– В последнюю очередь, – Эрнест окинул мужчину придирчивым взглядом, желая найти подтверждение своим догадкам.

Гельдар смотрел прямо, но нервное подёргивание пальцев выдало его. Возможно, совет собрали и правда неожиданно, но вот касательно отправки сообщения, явно были споры.

– Равиты прибыли, – мрачно обронил Вильсериан. – И их больше, чем мы ожидали.

– Что?

– Равиты, – повторил он. – Их делегация уже у ворот Атал-Мекхе. Ждут решения совета. Я знаю, что их появление было… возможным, но разве они должны были появиться так скоро? Свадьба прошла совсем недавно и…

– Видимо, они знали, что мы не откажемся, и отправили своих представителей заранее, – закончил Нико Торвальд.

Верховный с трудом сохранил невозмутимое выражение лица.

По данным разведки, драконы должны были прибыть не раньше чем через две луны. А может, и через три. Эрнест специально отслеживал их передвижения, но его обвели вокруг пальца как ребёнка.

«Как они так скоро оказались у ворот?» – билось в голове, вторя сердцу, пока мужчина пытался найти хоть какое-то объяснение.

По легендам Равитам была доступна пространственная магия, но не настолько мощная, чтобы пересечь половину страны одним махом.

– Когда они подошли? – спросил он, глядя прямо на Хенландера.

– На рассвете, – ответил Торвальд, грузный мужчина с тяжёлым взглядом. – Стража доложила сразу. Делегация из двенадцати особей.

Двенадцать равитов. Это было великим даром, и вместе с этим, опасностью, сравнимой с проклятием.

– И как долго вы уже это обсуждаете? – уточнил Эрнест, обводя взглядом присутствующих.

– Час, – с невозмутимым видом ответил Кельвар Штайнер.

– Именно поэтому я и предлагал их впустить! – выпалил Гельдар Алвера. – Не понимаю, что здесь ещё можно обсуждать.

– Я полностью поддерживаю его, – всплеснув руками, из кресла, подскочил Вильсериан, вечно взволнованный и суетливый. – Если мы их не впустим, они могут расценить это как оскорбление и…

– А если впустим – кто знает, что у них на уме? – резко перебил его Кельвар.

– Надо впускать! – перебил его Эдо Кендауэр, слишком молодой и горячий для совета. – Равиты – могущественные союзники. Отказать им – значит лишиться поддержки, которая нам может потребоваться, как знать, может они хотят вернуться и лучше, если мы будем в мире с ними.

– Союзники? – фыркнул Нико Торвальд. – С каких это пор равиты стали нам союзниками? Они всегда были сами по себе, и если появились сейчас, значит, им что-то нужно. Вопрос – что именно?

– Вот именно! – подхватил Алвера. – Мы не знаем их целей. Может, они хотят войны? Впускать их в цитадель – безумие!

– А не впускать – ещё большее безумие! – возразил Кендауэр. – Ты хочешь, чтобы они ушли и вернулись с армией? Хотя о какой армии может идти речь… Если их могущество так велико, как описано в легендах, этих двенадцати хватит, чтобы сравнять город с землёй, включая всех нас.

– Они не пойдут войной на Истар! – вмешался Ринар Сарентий. – Равиты умны, они должны понимать, что в войне нет смысла. Скорее всего, им нужно что-то другое. Торговля, может быть, или информация.

– Торговля? – хмыкнул Ходжин Эйзервуд с дальнего конца стола. – С каких пор они вообще с кем-то торгуют? С тех пор, когда они переселились на Калегар, ни с кем не сотрудничали. Я могу поверить в то, что Вельерские могли захотеть этого союза, но другие равиты, всё это дурно пахнет. Возможно, им нужна сила.

– Вот именно – сила, – подхватил Эдо. – А если они пришли за ней? Если они чуют, что магия утекает из мира, и хотят забрать последнее?

– Забрать? – Гельдар Алвера стукнул ладонью по столу. – Что значит «забрать»? Ты хоть понимаешь, что говоришь? Равиты не воры. Если им что-то нужно, они либо попросят, либо возьмут силой.

– Ты наивен как дитя, – холодно обронил Кельвар Штайнер. – Они не станут просить. В лучшем случае дадут выбор без выбора. Например, помочь им в чём-то, а отказ, как известно всегда имеет цену.

Эрнест молча слушал перепалку, краем глаза наблюдая за Хенландером. Тот сидел неподвижно, словно изваяние, и только кончики пальцев, сложенных на столе, чуть заметно постукивали по дереву. Размеренно. Спокойно. Будто всё происходящее его совершенно не касалось.

– Господа, – наконец подал голос Нико Торвальд, повышая тон, чтобы перекрыть шум. – Мы можем спорить хоть до пришествия синей звезды, но равиты уже у ворот. Если мы не примем решение сейчас, они могут неверно истолковать наше молчание, и счесть это неуважением. Я предлагаю голосовать.

– Голосовать? – переспросил Ринар Сарентий. – Не зная даже, за что именно? Мы не слышали их условий, и не знаем, чего они хотят. Как можно голосовать?

– Затем и голосуем, чтобы впустить и выслушать, – отрезал Торвальд.

– А если они потребуют невозможного?

– Тогда откажем.

– А если отказ будет стоить нам жизни?

– Тогда хотя бы умрём с честью, а не от собственной трусости, прячась за стенами.

Тишина повисла в зале. Слова Торвальда задели многих. Кто-то опустил глаза, кто-то, наоборот, выпрямился, словно готовясь к удару.

Эрнест медленно обвёл взглядом собравшихся. Двенадцать лиц, на которых были самые разные эмоции. Но это были двенадцать управителей, наполненных амбициями, страхами и надеждами.

– Впускать? – подал голос Вильсериан, но теперь в его тоне звучало меньше уверенности. – А если они настроены враждебно?

– Тогда мы об этом узнаем, – ответил ему Хенландер.

Все головы повернулись к нему. Старый советник не повышал голоса, не делал резких движений, чаще о его присутствии просто забывали, но сейчас, он стал центром всего.

– Мы не знаем, с чем они прибыли, – продолжил Асимус, медленно поднимаясь с места. – Мы можем гадать, строить предположения, пугать друг друга легендами о древних, но правда в том, что равиты не появлялись на континенте слишком давно. И если они пришли сейчас – значит, на то есть причина. Единственный способ узнать – это впустить их и выслушать.

Он обвёл взглядом собравшихся, задержавшись на каждом.

– Мы не дети, чтобы бояться эфемерной угрозы. И не дикари, чтобы рубить сплеча не разобравшись. Мы – совет Атал-Мекхе. На нас лежит ответственность за будущее этого города и этих земель. И если мы откажем равитам из страха перед неизвестностью, то чем мы лучше тех, людишек, сжигавших наших предков на кострах?

Кто-то одобрительно закивал. Кто-то нахмурился, но промолчал.

– Однако, – Хенландер сделал паузу, и в этой паузе Эрнест почувствовал что-то нехорошее. – Есть и другой аспект, который, кажется, никто здесь не учитывает.

Он повернулся к столу, за которым сидели представители родов.

– Равиты – не просто древний народ. Они – носители чистой магии. Силы, которая течёт в их крови с рождения. И если они решат остаться, если у них возникнет потребность в... самых низменных нуждах.

Он замолчал, давая возможность додумать самим.

Вильсериан подался вперёд, в глазах его мелькнул хищный блеск.

– Ты хочешь сказать...

– Верно, – кивнул Асимус, – У многих из нас есть дочери и внучки, есть и просто опекаемые женщины в роду, и это открывает новые возможности. Если кто-то из равитов заинтересуется, это в любом случае усилит семью, вне зависимости от их целей и исхода. Мы не узнаем, что им нужно, споря в зале совета, но мы можем узнать, если впустим, а ещё и получить выгоду с их пребывания в городе.

Зал взорвался гулом.

– Погодите, – вмешался Гельдар Алвера, всё ещё пытаясь удержать остатки приличий. – Ты предлагаешь отдать наших дочерей… на усмотрение равитам? Без брака? Без обязательств?

Хенландер посмотрел на него с лёгким сожалением, будто на несмышлёного ребёнка.

– Гельдар, ты не хуже меня знаешь, как устроен мир. Равиты – не люди. У них другие обычаи, другие представления о семье и союзах. Вряд ли они прибыли, чтобы заключать брачные союзы, и говорить о приданном. Поэтом не вижу смысла даже мечтать об этом. Но если их заинтересуют наши женщины, они возьмут их. Вопрос лишь в том, возьмут ли они их с нашего позволения или без него.

– Но это же… – Алвера запнулся, подбирая слово. – Это же бесчестно!

– Бесчестно? – переспросил Кельвар Штайнер, и в голосе его зазвучала насмешка. – А что честного в том, чтобы позволить нашим родам угаснуть? Магия утекает из мира. Каждое новое поколение слабее предыдущего, а равиты могут спасти нас от этого медленного угасания. Их кровь чиста, а магия сильна. Если хотя бы несколько наших женщин понесут от них, мы получим потомство, которое усилит наши рода на столетия вперёд.

– И неважно, что эти женщины потом будут делать с бастардами? Это же позор, даже с сильной кровью – позор! – Алвера вскочил, багровея. – И это, не говоря о том, что женщины сами могут не захотеть этого?

– А кто их спрашивает? – подал голос Эдо Кендауэр, и в его горячем тоне прозвучало что-то такое, отчего даже у Эрнеста похолодело внутри. – Женщины в наших родах знают, для чего они нужны. И если им выпадет честь родить от равита – это не позор, а дар богов.

– Легко говорить, когда речь не о твоей дочери, – буркнул Унвил Эрвинвир, но его никто не поддержал.

Вильсериан подался вперёд, глаза его горели.

– Мой сын женился на Элианории Вельерской, потому что так было лучше для нашего рода. И уверен, моя дочь поступит не менее благоразумно, – сказал он, и в голосе послышалась жадность. – Все – алайри подходящего возраста должны иметь шанс понести от равита, и если равиты заинтересуются…

– Но как решить, кого посылать первыми, как распределять, давать им выбор или нет? – перебил Нико Торвальд, и в его тоне прозвучала тревога собственника.

– Верно, – подхватил Штайнер. – У меня в роду тоже есть женщины подходящего возраста. И не только молодые, а зрелые и опытные. Вдруг равитам понравятся такие?

– Ты серьёзно? – Гельдар Алвера смотрел на них с отвращением. – Вы сейчас будете делить, чьих дочерей первыми подложить под равитов?

– А ты предлагаешь упустить шанс? – парировал Штайнер. – Если мы этого не сделаем, они найдут женщин в другом месте. В Нижнем городе, среди простолюдинок. И тогда сильное потомство достанется не нам, а черни. Ты этого хочешь?

Алвера открыл рот, чтобы ответить, но захлопнул его, не найдя слов. Он явно был в меньшинстве.

Эрнест молчал, наблюдая за происходящим, с холодной яростью, застывшей в груди.

Хенландер переиграл его. Не просто переиграл, а растоптал.

Ведь у самого Асимуса было две внучки. И множество женщин в роду – дочери, племянницы, внучатые племянницы. Если равиты заинтересуются, то именно он окажется в центре переговоров. Это он будет решать, кого показать первой, чью кандидатуру предложить, а кого придержать для следующего раза. За счёт репутации, и это точно даст ему больше власти.

– Я предлагаю голосовать, – сказал Хенландер, садясь на место. – Кто за то, чтобы впустить делегацию равитов и… проявить гостеприимство в самом широком смысле?

Вильсериан поднял руку первым. За ним – Кендауэр. Потом Торвальд, Штайнер, Сарентий… Руки взлетали одна за другой, как флаги на ветру.

Эрнест не поднял руки.

Он просто сидел и смотрел, как его часть его плана наглым образом узурпируют, и жалел о том, что рассказал тогда Хенландеру об этом. Глупый ход, и сейчас, мужчина себя корил за это. Но ему не оставалось ничего иного, кроме как поднять руку.

– Одиннадцать – за, двое – против, – подвёл итог Торвальд. – Решение принято.

– Тогда, с вашего позволения, – Хенландер поднялся, поправляя мантию, – я займусь подготовкой. Нужно подобрать подходящее место, чтобы разместить гостей с комфортом. И, конечно, продумать, кто из женщин будет представлен им в первую очередь. Думаю, этот дворец придётся равитам по вкусу…

– Я сам займусь этим, – перебил Эрнест, тоже вставая. – К тому же гостей надо встретить, и лучше, если это буду я.

Асимус посмотрел на него с лёгким, едва заметным прищуром.

– Конечно, верховный. Это ваше право.

В его голосе не было вызова. Не было насмешки. Но Эрнест отчётливо понимал, что скрыто за этими словами. Как и всегда, истинная власть оставалась в руках совета, а ему отводилась лишь роль глашатая.

Советники зашумели, поднимаясь с мест. Кто-то уже обсуждал, кого из дочерей и племянниц стоит показать равитам в первую очередь. Кто-то спорил, устраивать торжественный приём сегодня же или отложить до завтра, чтобы женщины успели подготовиться.

Гельдар Алвера вышел, громко хлопнув дверью.

Эрнест остался стоять у своего кресла, глядя, как Хенландер неторопливо направляется к выходу в окружении нескольких советников, наперебой предлагающих свою помощь и поддержку.

– Верховный, – раздался голос сбоку.

Эрнест повернулся. Рядом стоял молодой секретарь, один из тех, кого он приставил к совету для сбора информации.

– Мои люди только что доложили, – тихо сказал парень приблизившись. – Делегация равитов… там не только мужчины.

Эрнест нахмурился.

– Что значит «не только мужчины»?

– Среди прибывших есть как минимум две женщины, – секретарь понизил голос до шёпота. – И судя по описанию, одна из них… очень высокого ранга.

На мгновение в груди Эрнеста шевельнулось что-то похожее на надежду.

– Почему молчал до сих пор? – резко спросил он.

– Только что передали, – секретарь виновато опустил глаза. – Но я решил, что не стоит прерывать заседание…

– Молодец.

Эрнест перевёл взгляд на дверь, за которой только что скрылся Хенландер.

Старый лис явно не знал этого.

«Игра продолжается», – подумал верховный, и на губах появилась тонкая, холодная улыбка.

Он жестом подозвал секретаря.

– Распорядись, чтобы подготовили список молодых аларов из знатных родов. Не женатых, не помолвленных, внешне привлекательных и верных мне. А ещё – список тех, кто состоит на службе в ордене Сильфивид, но имеет хорошее происхождение.

– Слушаюсь, – секретарь поклонился и исчез.

Эрнест вышел в коридор, где всё ещё толпились советники, возбуждённо обсуждавшие открывшиеся перспективы.

Хенландер стоял в центре небольшой группы, что-то втолковывая Вильсериану и Кендауэру. При появлении верховного он поднял взгляд, и на мгновение их глаза встретились.

Эрнест кивнул. Спокойно. Уважительно.

Впереди была долгая игра, и верховный не собирался её проигрывать.

***

Поведение тех, кого Аулет считала если не друзьями, то хотя бы хорошими знакомыми, заставило девушку задуматься о многом. Со своего первого дня в этом мире она знала, что жизнь здесь не будет простой, но всё же надеялась на что-то хорошее.

И пусть случившееся не было катастрофой мирового масштаба, но этот случай лишний раз подсветил важность понимания своего места. В хорошие дни Аулет редко вспоминала о родном доме, но в такие моменты начинала тосковать по нему сильнее.

«И почему жизнь меня всё время пинает? Чем я это заслужила?!» – крутилось в голове, но кроме бушующей обиды ничего другого не было.

Единственный выход, который виднелся, был в тёмной фигуре, шепнувшей: «Пробуди свою тень». Сон, в котором Искушающий произнёс эти слова прямо в сознание, снился каждую ночь, а иногда просто всплывал в памяти, стоило только закрыть глаза.

Аулет пыталась раньше расспрашивать других учеников о магии, надеясь понять, существуют ли какие-то магические системы. Но единственное, что поняла – никакой системы в привычном понимании нет.

Даже эти самые «ступени» основаны скорее на способности освоить определённые заклинания, которые были выбраны советом как проверочные и наградные. То есть грядущая проверка, о которой так волновался Рауль, нужна как раз для того, чтобы получить такое заклинание, а следующие полгода до «экзамена» – чтобы его освоить. Если освоишь – получишь ступень, если нет – жди следующей попытки.

Касательно же некой «тёмной магии» Аулет слышала об этом впервые. Ей объяснили, почему создание големов под запретом – ведь это, по сути, возможность создать себе армию практически из ничего, а ни один правитель на это не согласится. Ещё под запретом было использование чужой силы, убийство других аларов, если это не преступник. Но в остальном ограничений как будто и не существовало.

Даже некромантия, о которой здесь знали крайне мало, не была под запретом. Запрещалось скорее создание множества существ, а в остальном – полная творческая свобода.

Аулет быстро шла по переходу, соединяющему жилое крыло с учебным, и как раз свернула в нужный коридор, когда из-за поворота вынырнула знакомая фигура.

Это был Рауль, и выглядел он усталым и каким-то пришибленным. Но при виде Аулет в его глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение.

– Наконец, я тебя нашёл! – окликнул он, ускоряя шаг.

– А зачем ты меня искал? – она инстинктивно отступила на шаг.

Последняя их встреча закончилась тем, что она потеряла сознание после его заклинания подчинения. Рауль, конечно, извинялся, но осадок остался.

– К Хельталь, – он попытался взять её под локоть, но Аулет выдернула руку.

– Я, вообще-то, в библиотеку собиралась.

– Потом сходишь, – отмахнулся Рауль, и в его тоне снова проскользнули знакомые командные нотки. – Наставница велела привести тебя. Это важно.

– Объясни нормально, – Аулет упёрлась, не двигаясь с места.

Рауль дёрнул плечом – на лице отразилось желание нагрубить, но парень сдержался. Видимо, усвоил урок.

– Она сама объяснит, – сказал сквозь зубы.

– То есть ты не знаешь?

– Знаю только, что теперь ты моя проблема. Поэтому не упрямься.

Девушка с подозрением посмотрела на него.

– И как это понимать?

Парень скривился, будто проглотил что-то кислое.

– Хельталь сказала, что я буду помогать ей. Отрабатывать с тобой защитные заклинания и всё такое.

– Тебя сделали моим наставником? – вырвалось с возмущением.

– Это не моя идея, – парень попятился, выставив раскрытые ладони перед собой. – Это наказание. За то, что я сделал с тобой на тренировке, – он говорил быстро, будто хотел поскорее закончить с неприятной частью. – На совете решили, что это лучший способ искупить вину – помочь тебе освоиться.

– Помочь освоиться, – повторила девушка без особого энтузиазма. – Звучит как приговор, а ещё, это как-то странно давать в наставники того, кто чуть было не отправил меня на тот свет.

– Может, и так, – буркнул Рауль. – Но я тоже не в восторге. Мне теперь нужно не только готовиться к испытанию, но и возиться с тобой. Ты не подумай, я всё ещё жалею о своём поступке, но уж прости, что не в восторге. Так что пойдём уже, не заставляй меня тащить тебя силой.

– Попробуй только, – огрызнулась Аулет, и парень уже двинулся, чтобы схватить её, – Ладно, но ты должен знать, что у меня были свои планы, и ты сейчас их нарушил.

Покои Хельталь находились в западном крыле, но Рауль знал короткий путь, поэтому дорога обратно заняла куда меньше времени.

Сама наставница сидела за рабочим столом и что-то быстро записывала. Острые черты лица, пухлые губы, внимательный взгляд, от которого не хотелось прятаться, но и чувствовать его на себе было неуютно.

– Аулет, – кивнула она, жестом указывая на свободное кресло напротив. – Рауль, ты свободен. Можешь подождать в коридоре.

– Но я…

– В коридоре, – повторила Хельталь тоном, не терпящим возражений.

Рауль вышел, и дверь за ним закрылась сама собой.

– Выпьешь что-нибудь? – спросила она, указав рукой на три кувшина с какими-то напитками.

– Спасибо, – Аулет налила себе простой воды и взяла бокал просто чтобы занять руки. – Рауль сказал, что вы хотели меня видеть.

– Хотела, – подтвердила наставница. – Во-первых, чтобы лично объяснить, как теперь будет строиться твоё обучение. А во-вторых, чтобы познакомить с новой ученицей. Она должна вот-вот подойти.

– Я давно хотела спросить, но всё никак подходящей возможности не было, – начала девушка, опустив взгляд, – Не поймите меня неправильно, это не недовольство, а скорее желание понять и…

– Говори прямо, – мягко прервала её женщина.

Девушка сделала глоток.

– Простите, но я не понимаю, как всё тут устроено. Сначала меня направили к вам, чтобы обучаться азам. Потом сказали посетить общее занятие с другими учениками, где я чувствовала себя просто ужасно, так как ничего не знаю. А теперь вдруг отдельное обучение? И Рауль… он теперь будет моим наставником?

– Не наставником, – поправила Хельталь. – Помощником. Я буду обучать тебя и новенькую защитной магии, раз недавно меня покинули мои ученики, а после вы будете отрабатывать практику с Раулем.

– Но почему? – Аулет поставила бокал на столик. – Почему нельзя просто оставить личное обучение, к чему были эти общие занятия?

– Как показало происшествие с Раулем, общие занятия не всегда учитывают индивидуальные особенности учеников. Да мы это и так видели, просто получили очередное подтверждение.

Она поморщилась. Напоминание о том, как её едва не убили, было неприятным.

– А новенькая? Она тоже будет с нами? Она… какая-то особенная?

Хельталь чуть заметно улыбнулась – впервые за весь разговор.

– Ты задаёшь правильные вопросы. Да, Идара тоже имеет свои особенности. Но о них ты узнаешь, когда познакомишься лично. Скажу лишь, что её сила пробудилась недавно и очень бурно. Ей нужно помочь научиться контролировать себя, и я надеюсь, что вы с Раулем станете для неё хорошей поддержкой.

Аулет молча переваривала услышанное.

– Можно спросить? – осторожно начала она. – Я вообще ничего не понимаю в этой системе обучения. Сначала меня кидают в общую группу, где требования такие, будто я всё уже должна уметь. Потом вдруг отделяют и дают … помощника. А теперь ещё и новенькая, хотя я сама здесь всего ничего. Как вообще всё устроено?

Наставница смотрела на неё долгим, изучающим взглядом.

– Хороший вопрос, – наконец сказала она. – И честный. Позволь, и мне быть такой же честной.

Она откинулась в кресле, поправила складки алой мантии.

– Веками, обучение аларов строилось на личном наставничестве. Один наставник брал к себе от одного до максимум, четырёх учеников. Иногда это происходило единоразово, но чаще в разное время, и более опытные, могли помогать новичку. Таким образом происходило и обучение мастерству, и обучение тому, как обучать. И то не каждый наставник мог позволить себе такую роскошь – слишком много времени и сил отнимает обучение, а мы в сути своей жадные до знаний эгоисты. Но это работало. Ученики получали всё необходимое внимание, наставник видел сильные и слабые стороны каждого, подстраивался.

– А сейчас? – спросила Аулет.

– А сейчас учеников стало слишком много, – Хельталь развела руками. – Последние лет тридцать мы пытаемся придумать систему общего обучения. Чтобы всем было комфортно, чтобы никто не чувствовал себя обделённым. Экспериментируем, пробуем разные подходы. Иногда получается хорошо, иногда не очень.

Девушка удивлённо открыла рот, потом закрыла.

– То есть вы просто… экспериментируете? На нас?

– Мы ищем лучший путь, – мягко поправила Хельталь. – Да, не всегда удачно. Да, бывают ошибки. Но иначе никак – мы не можем вернуться к старой системе, потому что наставников физически не хватит на всех. А бросить молодых аларов без обучения – значит обречь их на гибель. Необузданная сила разрушает изнутри. Мы желаем сохранить каждую жизнь, а потому, делаем всё возможное для обучения всех, кто попадает в цитадель.

– А почему меня не оставили на личном обучении? – спросила она без особой надежды в голосе.

Хельталь улыбнулась – на этот раз теплее.

– Потому что сейчас в цитадели не так много наставников. Я и сама должна была вскоре уехать, но планы изменились, и ещё год я проведу в цитадели, как раз позанимаюсь с учениками.

В этот момент раздался стук.

– Войдите, – отозвалась наставница.

Дверь открылась, и на пороге появилась Великая чародейка Мадлен Лорели. Аулет узнала её сразу. Каждый день она проходила мимо портретов и, кажется, запомнила каждую чёрточку, но в жизни женщина оказалась ещё красивей.

Высокая, с идеальной осанкой, в белой рубашке, поверх которой была чёрная жилетка, расшитая серебряными нитями. И в отличие от многих других женщин, она осталась верна штанам.

Рядом с ней стояла девушка.

Аулет сразу отметила её напряжённую позу – плечи чуть сведены, руки сцеплены перед собой, взгляд настороженный. Серебристые волосы, стянутые в простой хвост, никаких украшений или иных признаков высокого положения. Одета скромно, почти бедно: простая рубашка, тёмная юбка, на плечи накинут плащ – явно не по размеру, потому что подол, пыльный, волочился по полу, как хвост.

– Госпожа Хельталь, – Мадлен шагнула в комнату, и голос её звучал ровно, но в нём чувствовались повелительные нотки. – Принимайте новую ученицу. Это Идара. Очень способная молодая женщина, и я обещала, что здесь ей помогут научиться управлять даром.

Наставница поднялась, приветствуя гостью.

– Великая чародейка, вы оказываете мне честь, доверив обучение столь талантливой алайри. Сделаю всё возможное, чтобы оправдать ваше доверие.

– Не сомневаюсь, – Мадлен перевела взгляд на Аулет. – А это, видимо, та самая Аулет? Наслышана.

Аулет почувствовала, как под этим изучающим взглядом хочется провалиться сквозь землю. Она встала, не зная, полагается ли здесь приседать в реверансе или просто кивнуть. Остановилась на лёгком поклоне.

– Очень приятно, – выдавила она.

Мадлен усмехнулась.

– Взаимно. Надеюсь, вы подружитесь с Идарой. Ей сейчас очень нужна поддержка и хороший друг.

Она повернулась к девушке и чуть подтолкнула её вперёд.

– Идара, это твоя новая наставница – госпожа Хельталь. А это Аулет, твоя… скажем так, новая подруга.

Девушка подняла взгляд на Аулет, и та увидела в нём странную смесь настороженности и… чего-то ещё. Как будто она оценивала её, прикидывала что-то, но стоило моргнуть, и всё пропало.

– Приятно познакомиться, – тихо сказала она.

– Мне тоже, – ответила Аулет и вдруг почувствовала, что в комнате стало как-то… тесно.

Хельталь жестом указала на свободное кресло.

– Присаживайся. Сейчас подойдёт Рауль, и мы обсудим расписание.

– Рауль?

– Ещё один ученик, – пояснила Хельталь. – Будет помогать вам на практических занятиях. Не волнуйся, он порой бывает вспыльчив, но в глубине души очень добр.

Аулет поймала взгляд Идары, и снова ей показалось, что новенькая смотрит слишком внимательно. Слишком оценивающе для той, кто только что попал в цитадель и должен чувствовать себя растерянной.

«Может, я просто параноик», – подумала Аулет.

Но от мысли, что в этой тихой, скромной девушке с настороженным взглядом есть что-то не то, избавиться не могла.

Дверь открылась, и вошёл Рауль. Он окинул взглядом собравшихся, задержался на Идаре, чуть приподнял бровь, но ничего не сказал.

– Все в сборе, – удовлетворённо кивнула Хельталь. – Тогда начнём. Расписание будет таким: первый, четвёртый и седьмой дни я буду проводить с вами. Изучение теории и отработка со мной в моём кабинете. Каждый день с часа Зайца до часа Кота вы будете заниматься с Раулем. Вопросы?

– Много, – буркнул Рауль. – Но вряд ли мне дадут их задать.

– Умно, – Хельталь чуть заметно улыбнулась. – Аулет? Идара?

– Всё понятно, – тихо ответила Идара.

Аулет кивнула, хотя внутри закипала странная смесь недовольства и тревоги.

Система обучения – балаган. Рауль в качестве помощника – издевательство. А новенькая, которая смотрела так, будто запоминала каждую мелочь, – ещё одна загадка, которую не очень-то и хотелось разгадывать.

– Тогда встретимся завтра, – подвела итог наставница. – Рауль, задержись. Аулет, проводи Идару в её комнату. Ей выделили третьи покои от твоих.

Девушка поднялась, чувствуя, что сегодня уже вряд ли доберётся до библиотеки. Она с едва сдерживаемым недовольством взглянула на Идару, которая уже стояла рядом, готовая идти.

Глава 19 «Свои и чужие»

Они ждали уже восьмой день.

Барлок ворочался на жёсткой койке, пытаясь найти положение, в котором доски не впивались бы в спину. Получалось плохо. Комната, которую они сняли на окраине, больше напоминала чулан: две лежанки, покосившийся стол, пара табуретов и окно, выходящее в глухую стену соседнего дома.

Пахло здесь скверно: прелым сеном, мышиным помётом и чем-то кислым, будто кого-то стошнило, а убрать забыли. Но с этим запахом приходилось мириться – окно лучше было держать закрытым. Подворотня, в которую выходил узкий проём, использовалась всеми забулдыгами квартала в качестве отхожего места, и все ароматы неумолимо поднимались вверх.

Место во всех смыслах скверное, но хозяин не задавал вопросов и брал медяками, сделав братьям крупную скидку.

Виттинур сидел у стола, уставившись на пустой пергамент.

– Хватит сверлить его взглядом, – проворчал Барлок садясь. – От этого он быстрее не загорится.

– А вдруг она напишет, а никого рядом не будет? – мужчина потёр переносицу. Под глазами залегли чёрные тени – он почти не спал эти дни. – Вдруг мы упустим что-то важное?

– Не упустим.

Виттинур вздохнул, но спорить не стал. Барлок был прав: не стоило себя накручивать, но беспокойство за Тавиру оказалось сильнее. Этот пергамент – единственный способ девушки передать им сообщение.

Парные пергаменты не были чем-то редким, но пользоваться ими было слишком неудобно. Писать в них нужно было не чернилами, а магией, а после активации печати оба сгорали.

– Интересно, как она там? – Барлок потянулся, хрустнув суставами.

– Очевидно, лучше, чем мы здесь, – буркнул Виттинур. – По крайней мере, кормят, наверное, прилично.

– А ты всё о еде думаешь?

– Я о выживании думаю, – поправил Виттинур. – Если она не справится, нам придётся всю жизнь скрываться. В Истар мы больше никогда не попадём.

«Верховный не прощает неудач», – эта мысль висела в воздухе тяжёлым саваном.

Барлок помрачнел.

– Слушай, – он понизил голос, хотя в комнате никого не было, – А ты вообще понимаешь, зачем ему эта девка? Ну, Аулет? Что в ней такого?

– Понятия не имею.

– Но ты же думал об этом. Ты с самого начала такой задумчивый. Давай, выкладывай.

Виттинур помолчал. Потом всё же заговорил – медленно, будто размышляя вслух:

– Ну, судя по тому, что мы узнали в Асторе… она актриса. Была в труппе. Ничего особенного, обычная девчонка. Но стражник говорил, что из-за неё чуть пожар не случился. И что она рыжая. Яркая, заметная.

– И что?

– А то, что за обычной девчонкой не посылают троих наёмников, – он покачал головой. – Может, она кого-то знает. Или видела что-то, чего не должна была. Это не так важно.

– Или должна кому-то.

– Верховный не опускается до выбивания долгов, – отрезал мужчина. – Здесь что-то другое.

– Родственница? – предположил Барлок. – Вдруг она из какого-то старого рода, о котором все забыли, а теперь всплыло наследство?

Виттинур фыркнул.

– Если бы она была из знатного рода, её бы не бросили в тюрьму. Тем более по обвинению в сговоре с рабами.

– А может, она их предводитель?

– Не думаю. Кого вообще интересуют рабы.

– Тогда что?

– А откуда я знаю? – Виттинур развёл руками. – Может, она приглянулась кому-то из совета. Может, Верховный выполняет чью-то личную просьбу, или он помешался на рыжих. Какая разница? Наша работа – доставить, а не гадать.

– Легко говорить, – проворчал Барлок. – А если она опасна и Тавира пострадает?

– Тавира справится, – отрезал Виттинур. – Она умеет втираться в доверие и выпытывать даже самые страшные секреты.

– Ага, как в прошлый раз, когда чуть не влюбилась в того торговца?

– Торговец был мужчиной, а это девчонка. Разница есть.

Барлок скептически хмыкнул, но спорить не стал.

Они замолчали. Тишина в комнате стала тяжёлой, давящей. За окном стемнело, и теперь только свеча на столе разгоняла мрак, отбрасывая пляшущие тени.

И наконец пергамент дрогнул. Сначала слегка поднялся над столом, потом упал, и проявились первые светящиеся голубым буквы.

Виттинур подскочил первым, опрокинув табурет. Барлок тоже вскочил, забыв про боль в спине.

Буквы возникали сами собой – неровные, торопливые. Тавира думала над каждым словом.

«Я внутри и уже изучила местность. Цитадель и правда находится за горами. Верхом не успеете, даже если загоните лошадей. Не знаю, сколько времени нужно, чтобы добраться напрямик, но нам нужно думать не только о том, как выкрасть девушку, но и как её доставить… Это я говорю, чтобы ты, Барлок, даже не думал ехать…»

– Чтоб её, – выдохнул мужчина, вглядываясь в буквы.

«Я вижу только одно решение. Нужно использовать арку. Помните, на границе с Фоурве мы видели развалины старой башни?»

Виттинур кивнул, хотя Тавира его не видела. Он помнил. В том числе, потому что девушка тогда сильно разозлилась на него – он не рассчитал воду, и им пришлось зайти на границу спорных земель в поисках ручья. Развалины старой башни были единственным каменным строением на несколько дней пути, и внутри стояла каменная арка. Тавира сказала, что это арка перехода, как те, что используются верховными для быстрого перемещения между городами, когда необходимо созвать совет.

Но тем временем на листе появились новые строки.

«Вы должны отправиться туда и подготовить арку для перехода. Нужны силовые кристаллы – пять штук, заряженные до предела. Звёздный порошок – три горсти, не меньше. Кора мёртвого древа – чем больше, тем лучше. И два куска хрусталя. Обязательно прозрачного, без трещин!»

Барлок присвистнул.

– А денег, где нам столько взять?

– Молчи и запоминай, – оборвал Виттинур.

«Последовательность такая: кору мёртвого древа нужно измельчить и смешать со звёздным порошком. Этой смесью нужно выложить круг, посыпать внутри и натереть саму арку. Силовые кристаллы вставить в пазухи. Хрусталь положить с внутренней стороны столпов. Потом активируете кристаллы – все сразу, одной вспышкой. Хватит искры магии, поэтому справитесь. Я узнала, что на исходе весны, в день перехода, будет испытание. Все будут заняты, и тогда я попробую вытащить девчонку…»

Пергамент на мгновение замер. Тавира, видимо, переводила дух или собиралась с мыслями.

«Для стабилизации нужна жертва. Наши кольца. Они создадут необходимую связь. Без них переход будет слишком нестабильным».

Барлок замер. Рука непроизвольно потянулась к кольцу-печатке. Это была их единственная память о семье, которой уже давно не существовало. По сути своей просто украшение, не слишком ценное, не магическое, но памятное. А сейчас Тавира предлагала уничтожить это.

– Нет, – выдохнул он. – Я не…

– Читай дальше, – перебил Виттинур. Голос у него был спокойный, но Барлок знал его слишком хорошо, чтобы не заметить, как дрогнули пальцы.

«Я знаю, что прошу многого. Но если не сработает – мы все покойники. Верховный не простит провала. Я знаю, что вы уже думали о другом варианте, на случай если не получится, но если мы сбежим, то никогда не сможем вернуться. Вы готовы отказаться от нашей цели? Какое бы решение вы ни приняли, хотя бы ради меня подготовьте арку, потому что другого способа покинуть цитадель нет. Я пойду до конца и надеюсь, что и вы тоже…»

Барлок смотрел на пергамент и чувствовал, как внутри всё переворачивается.

– Это же… это всё, что у меня осталось, – сказал он глухо. – Понимаешь? Всё.

Виттинур молчал долго. Потом медленно снял с левой руки кольцо – широкое, с выгравированным родовым гербом, который уже никто не помнил.

– У меня тоже, – сказал он тихо. – Но я не хочу, чтобы Тавира погибла, как все они.

– Может, сбежим? – предложил Барлок без особой надежды. – Отправимся к Тавире, передадим как-нибудь сообщение, пока не поздно. Снимем где-нибудь дом, может, здесь, может, в Аллории. Заляжем на дно…

– Верховный найдёт, – отрезал Виттинур. – А даже если и нет, ты же понимаешь: наш дом в Истаре.

Стиснув зубы, Барлок стянул кольцо с пальца. Оно лежало на ладони – тёплое, живое, словно действительно хранило частицу тех, кого уже нет.

«Надеюсь, что вы меня поддержите, ведь вы двое – это всё, что у меня есть. Люблю вас. Тавира».

Буквы на пергаменте вспыхнули алым.

– Отойди! – выпалил Виттинур, хватая Барлока за плечо и оттаскивая от стола.

Лист полыхнул ярко. Голубое пламя на мгновение осветило всю комнату, но огонь не перекинулся на потолок. С тихим хлопком он растворился в воздухе, оставив после себя только горстку чёрного пепла.

***

Комната, которую выделили Идаре, оказалась почти такой же, как у самой Аулет. Деревянная мебель, тяжёлые шторы на окнах, ковёр, от которого до сих пор слегка рябило в глазах. Даже вид из окна не отличался.

Мысленно сравнив, девушка пришла к выводу: любые изменения в таких комнатах – личная инициатива учеников. Некоторые тратили местную «стипендию» на красивые наряды, украшения и обустройство покоев по своему вкусу. Но после стольких месяцев лишений Аулет не испытывала недовольства. Пусть она предпочла бы любимые джинсы длинным юбкам, но понимала: лучше сильно не выделяться. Да и от корсета всё равно не избавиться, даже если очень захотеть – до родных лифчиков здесь ещё не додумались, а сама она вряд ли смогла бы объяснить швее, что именно нужно.

Поэтому девушка решила довольствоваться тем, что есть, а первые полученные деньги сразу же отложила. Она несла их в свою комнату с таким трепетом, будто монеты могли в любой момент исчезнуть, и тут же устыдилась своего страха. Казалось неправильным просто так получать столько, да ещё и просто так. И пусть адептам каждую десятину выдавали эти деньги на их на личные расходы, а внутри всё равно жило гаденькое чувство: вдруг придётся жить впроголодь? Поэтому Аулет копила, сама не зная, на что.

– Вот. Твои покои. Служанка должна была подготовить всё необходимое, но если чего не хватает, можно позвонить в этот колокольчик.

Идара огляделась. В её движениях чувствовалась неестественная осторожность, даже скованность – будто она хотела показать, как боится задеть мебель или оставить след на безупречно чистом полу.

– Спасибо, – тихо сказала девушка, остановившись у кровати. – Красиво здесь.

Аулет хмыкнула.

– Согласна, но если захочешь что-то изменить, обратись к служанке. Думаю, она расскажет, как это можно сделать.

– А ты не можешь? – спросила Идара, вновь приблизившись.

– Прости, но я этим не интересовалась, поэтому не знаю. Лично меня всё устраивает. Моя комната выглядит так же.

Она сделала шаг к двери, собираясь уходить. Ей всё ещё хотелось посетить библиотеку, но больше всего Аулет желала остаться одной, чтобы переварить всё, что случилось: новую систему обучения, Рауля в роли «помощника», странный взгляд Идары, который то и дело возвращался к ней. Всё внутри кричало: у девушки есть к ней какой-то особый интерес. Но видимых причин для этого не было. Когда они проходили через приёмную, девушка украдкой взглянула на своё отражение в большом зеркале, занимавшем половину стены, и не нашла никаких изменений, которые могли бы приковать взгляд.

– Подожди, – раздалось за спиной, когда Аулет уже занесла ногу, чтобы переступить порог.

Она обернулась.

Идара стояла посреди комнаты и смотрела на неё. Лицо оставалось спокойным, но пальцы, сжимавшие край плаща, побелели.

– Можешь… побудь со мной немного? – попросила она, и в голосе вдруг прорезалось что-то совсем не похожее на ту настороженную уверенность, которую Аулет заметила при знакомстве. – Просто… посиди. Я никого здесь не знаю. И… всё это очень странно.

В этом голосе, в напряжённых пальцах, вцепившихся в плащ, Аулет вдруг увидела себя. Ту, которая проснулась в лесу под кустом, не понимая, где находится и как здесь оказалась. Ту, что стояла перед Тимелем, срываясь на истерику. Ту, что готова была на всё, лишь бы не остаться одной в чужом и пугающем мире.

Рука дрогнула, и девушка закрыла дверь.

– Хорошо, – сказала она, возвращаясь в комнату.

Идара выдохнула с облегчением, и это тоже было знакомо до боли.

Они устроились на широком подоконнике. Аулет сразу скинула коричневые туфли, к которым никак не могла привыкнуть и принялась растирать ступни. Идара лишь оставила плащ на спинке стула и заняла место напротив.

Здесь хватало места для двоих. За стеклом виднелись покрытые золотом холмы, голубое небо и перистые облака. Вид приковал внимание Идары – девушка вглядывалась в него так, будто хотела рассмотреть каждую травинку. Присмотревшись к её бледному лицу, Аулет поняла: эта девушка на самом деле моложе, чем показалось сначала.

– Как долго ты здесь? – спросила Идара, не отрывая взгляда от окна.

– Всего пару десятин. Но иногда кажется, что вечность, – честно ответила Аулет.

– И как оно? Учиться?

– Пока непонятно. – Аулет усмехнулась. – Сначала меня обучала только Хельталь. Потом отправили в общую группу, где я ничего не понимала. Потом один парень попытался отработать на мне заклинание подчинения, и я несколько дней провалялась без сознания. А сегодня сказали, что теперь у меня персональное обучение с Хельталь, а этот самый парень будет помощником. Так что… странно.

Идара слушала внимательно не перебивая. Когда Аулет замолчала, собеседница всё ещё выглядела задумчивой.

– А как ты сюда попала? И вообще, откуда ты? – спросила она.

– Из другой страны, – уклончиво ответила Аулет. – Очень далеко отсюда. Я… потерялась. Не знала, куда идти. Потом встретила людей, которые помогли. На самом деле случилось много всего, но, в конце концов, я оказалась здесь. И надеюсь, что задержусь надолго.

Она не хотела врать. Но рассказывать про другой мир было бы глупо.

Идара просто кивнула, ей явно хотелось узнать больше, это читалось в любопытном взгляде, но настаивать не стала.

– А я из Истара, – сказала она, глядя куда-то в сторону. – Там есть маленькая деревня, недалеко от Атал-Мекхе. Мой отец был торговцем, а дяди – охотниками. Жили мы небогато, но достойно. Пока отец не заболел. Он уже не мог ездить в город торговать, поэтому стало тяжелее.

Аулет молчала, давая ей время.

– Лекарь сказал, что нужны дорогие снадобья, – продолжала Идара, и голос её звучал ровно, будто она рассказывала о ком-то другом. – Денег не было. Я пошла работать в город. Потом… влюбилась. Но он оказался не тем, кому стоило доверять. В один день он пропал. Я отправилась за ним, даже смогла найти. А потом меня продали работорговцу.

– Работорговцу? – переспросила Аулет, и в груди что-то сжалось.

– Я знаю, что не должна, будучи истаркой, сочувствовать рабам, но мне всегда было их жалко, – произнесла Идара, теребя складку на юбке. – У нас никогда не было рабов, но я помогала тем, кому могла. Как жаль, что жизнь обошлась со мной так жестоко.

Она замолчала. В комнате стало очень тихо.

– А потом? – осторожно спросила Аулет.

– Потом я решилась на побег. – Идара усмехнулась. – Замок был слабым. Мне удалось снять кандалы и выбраться из повозки как раз на выезде из Гиоса.

– Разве в Фоурве разрешено рабство? – удивилась Аулет.

За всё время путешествия с труппой Рами Ларсона она не видела ни одного человека с рабским ошейником или клеймом. О рабах здесь даже не говорили, а само королевство славилось как первое и пока единственное, полностью отказавшееся от рабства.

– Понимаю, сложно поверить, что и здесь есть настолько мерзкие люди. Но они есть. И есть те, кто покупают.

Идара подняла руку и посмотрела на неё так, будто и сейчас её запястья стягивали кандалы.

– Если бы не пробудившаяся сила, боюсь, меня бы увезли и продали где-то в Аллории.

– Но почему?

– Из-за отношения истарцев ко всем людям. Кто же не пожелает поквитаться с алайри за все те оскорбления, что получила их знать?

– Разве Аллория и Истар воюют? – спросила Аулет, осознав, что всё ещё практически ничего не знает об этом мире.

Идара покачала головой.

– Нет никакой войны, есть просто старые обиды. Люди опасаются и ненавидят аларов, алары опасаются и ненавидят людей. И если бы не пробудившаяся сила, участь моя бы пострашнее смерти.

– Это и правда тяжело, – выдохнула Аулет.

– На самом деле я мало что помню. Сначала в ушах стучало, было страшно, а потом я потеряла сознание. Когда проснулась, увидела Великую чародейку Мадлен, – на имени чародейки голос девушки стал чересчур восторженным, но Идара этого даже не заметила. – Я никогда не думала, что у меня будет такая удивительная судьба, а уже столько всего случилось. Я всегда считала себя никчёмной, а оказалось – я одарённая алайри.

И тут она неожиданно осеклась.

Аулет задумчиво смотрела на свои руки.

– Ты, наверное, думаешь, что я дура? Приехала в незнакомое место, согласилась на всё, что сказали…

– Нет, – она покачала головой. – Я думаю, что ты очень смелая.

– Смелая? – Идара вскинула брови.

– Да. Потому что ты не сдалась. Потому что ты здесь. Потому что, когда тебе выпал шанс изменить жизнь, ты сразу ухватилась за него. Это… это требует смелости.

Идара смотрела на неё долгим, изучающим взглядом. Потом уголки губ дрогнули, и на лице расцвела улыбка.

– Спасибо.

Разговор сам собой перетёк в другое русло. Идара расспрашивала о цитадели, о том, как здесь всё устроено, кто есть кто. Аулет рассказывала, иногда сбиваясь, иногда смеясь над собственными ошибками. В первые дни она чувствовала себя слоном в посудной лавке. То запутавшись в юбках споткнётся на лестнице, то свернёт не в тот коридор, из-за чего заблудится и пропустит то обед, то ужин. И даже сейчас, случалось нечто такое, заставляющее чувствовать себя дурочкой.

Идара слушала, и постепенно напряжение в её плечах спадало. Она смеялась над рассказами Аулет, иногда добавляла что-то своё, и с каждым часом становилась всё более живой, всё менее похожей на ту напряжённую незнакомку, которая вошла в кабинет Хельталь.

За это время пришла служанка Идары. Девушка по имени Лазурь оказалась куда более улыбчивой и разговорчивой, чем Ника, и, узнав, сколько они уже сидят в комнате, сразу же отправилась на кухню, чтобы принести им еды.

Девушки начали с чая и сытных рулетов из тонких лепёшек, начинённых мясом и овощами, а закончили вином и сыром.

Аулет поймала себя на мысли, что ей хорошо. Впервые за долгое время – просто хорошо. Без надрыва, без тоски по Ариану, без страха за будущее. Это оказалось так просто, сидеть на подоконнике, болтать ногами и слушать, как другая девушка рассказывает о том, как в детстве пыталась поймать лягушку и упала в ручей.

Казалось бы, самый обычный разговор, но именно благодаря Идаре, Аулет удалось узнать чуть больше о мире и об Истаре, в который она не могла вернуться даже при всём желании.

Они проговорили до вечера. За окном стемнело, Лазурь зашла ещё раз, чтобы зажечь свечи.

– Ты устала, наверное, – наконец сказала Аулет, замечая, что Идара третий раз подряд зевает, прикрывая рот ладонью.

– Немного, – призналась та.

Закончив накручивать на палец рыжую прядь, она сползла с подоконника, и нащупав босыми ногами туфли, обулась.

– Мне, наверное, пора.

И когда она уже взялась за дверную ручку, в голову пришла мысль, сделать и что-то хорошее для своей новой знакомой.

– Идара?

– Мм?

– Ты сможешь остаться сама?

Девушка перевела взгляд на кровать, потом на служанку, которая застыла в ожидании указаний, и кивнула.

– Да, – сказала она. И добавила, чуть тише: – Спасибо тебе. За то, что осталась. Мне… стало спокойнее. Правда.

Аулет улыбнулась.

– Тогда увидимся у Хельталь.

– Ты можешь зайти за мной, а то боюсь, я не запомнила дорогу?

– Я и сама часто сворачиваю не туда, – усмехнулась девушка, тряхнув рыжими волосами. – Думаю, Лазурь тебе лучше поможет… – но, натолкнувшись на печаль в глубине льдистых глаз, добавила: – А знаешь, я буду рада тебя проводить.

– Спасибо.

Кивнув, Аулет покинула комнату. Идя по освещённому тёплым магическим светом коридору, она поняла: ей действительно не хватало подруги.

«Может, я всё-таки смогу здесь с кем-то подружиться».

***

С утра шёл дождь.

Не сильный, но мерзкий. Такой обычно моросит днями без остановки, пока окончательно не убьёт всякую радость. Но у них не было такой роскоши, как время, поэтому едва проснувшись, они тут же двинулись в путь.

Сначала влага только едва пробивалась за воротник, но со временем напор стихии становился всё сильнее. И вот уже холодные струйки стекали по спине, делая дорогу такой, что каждый шаг лошади превращался в испытание. Копыта животных проминали землю, иногда вязли в грязи, скользили на глинистых участках, и вместо привычного темпа пришлось сбавить почти вдвое.

К полудню дождь кончился, но небо осталось серым, тяжёлым – словно выброшенный кем-то матрас, впитавший в себя всю грязь и нечистоты городских улиц. Воздух пах травой и мокрой землёй.

Тимель ехал впереди, держа руку на поводьях, но, позволяя лошади самой, выбирать дорогу. Животное чувствовало землю лучше, и если оно решало обойти какое-то место, Тимель не спорил.

Мириэль была рядом и мрачно смотрела вперёд, кутаясь в плащ. Её лошадь, более молодая и горячая, то и дело норовила прибавить шагу, но девушка сдерживала её.

Они не разговаривали со вчерашнего дня.

Рацион за последние дни оскудел до предела. У них ещё оставалось немного вяленого мяса, фасоль, кусок сыра, которым можно было убить, и сухари. Не самый плохой набор, но и радости в такой еде не было.

Утром Тимель нашёл немного съедобных грибов, но есть их пришлось сырыми – чтобы зажечь костёр в такую погоду, надо было изрядно постараться и потерять время, которого у них не было.

Тимель снова бросил взгляд на спутницу.

Она выглядела измученной. Под глазами залегли тени, лицо осунулось, губы потрескались. Даже волосы, обычно гладкие и блестящие, сейчас казались тусклыми и безжизненными. Она уже несколько дней не расплетала косу, из-за чего пряди у лица выбились и от дождя прилипли ко лбу и щекам. Сама девушка держалась в седле прямо, но Тимель видел, как дрожат её руки.

– Надо будет скоро сделать привал, – сказал он, придерживая лошадь.

Мириэль не ответила.

– Я серьёзно, – продолжил он. – Ты выглядишь так, будто вот-вот свалишься. Мы можем найти место у ручья, отдохнуть, поесть. Я мог бы отправиться на охоту, костёр, конечно, будет сложно зажечь, но ты ведь умеешь колдовать, поэтому…

– Тише, – резко шикнула она, всматриваясь вдаль.

– Что?

– Тихо, – повторила Мириэль, натягивая поводья так, чтобы лошадь замедлилась, а сама замерла, прикрыв глаза. Тимель вдруг понял, что она не просто вслушивается – она пытается почувствовать нечто неуловимое, то, что не доступно обычному слуху.

Но даже он вдруг осознал, что вокруг слишком тихо.

Не пели птицы. Не шуршали в кустах зверьки. Даже ветер, ещё час назад шевеливший верхушки деревьев, утих. Воздух застыл, и в этой тишине было что-то неестественное, а оттого тревожное.

– Странно это, – прошептал Тимель, кладя руку на эфес меча.

В это мгновение земля дрогнула.

Сначала Тимель подумал, что ему показалось. Но дрожь повторилась – глухая, идущая откуда-то из глубины, и лошадь под ним тревожно заржала, перебирая ногами.

– Прочь! – крикнул он, натягивая поводья, но было поздно.

Земля перед ними вздыбилась.

Огромные угловатые фигуры вырвались из-под земли, разбрасывая комья мокрой глины и камни. Они поднимались медленно, но неумолимо – громады из камня, кристалла и металла, сплавленные воедино. Уродливые существа высотой в три человеческих роста, а то и больше. Их тела были собраны из грубых осколков, будто кто-то наспех слепил их из обломков. В груди каждой тускло пульсировал алый свет, и при каждой пульсации воздух вокруг содрогался.

Кони заржали в голос.

Лошадь Тимеля встала на дыбы, и он едва удержался, вцепившись в гриву и наклонившись вперёд. Мириэль повезло меньше: молодая кобыла шарахнулась в сторону так резко, что девушка не удержалась и с криком рухнула на землю.

– Мириэль! – Тимель развернул лошадь, делая круг.

Девушка уже поднималась, потирая ушибленное плечо, и смотрела на надвигающихся големов с выражением, в котором смешались ужас и злая решимость.

– Держись! – крикнул он, протягивая руку.

Он надеялся подхватить её, развернуться и уйти в лес, где эти каменные громады не смогут их догнать. Даже на одной лошади у них были шансы скрыться. Но Мириэль покачала головой.

– Нет! Надо сражаться!

Тимель стиснул зубы.

– Проклятие.

Он спрыгнул с лошади, хлопнул её по крупу. Животное, не нуждаясь в дополнительных приказах, рвануло в лес, исчезая среди деревьев.

– Ты знаешь, как их победить? – резко спросил мужчина, высвобождая меч из ножен.

Големы надвигались. Медленно, но неотвратимо. Каждый шаг сотрясал землю, оставляя в мокрой грязи глубокие вмятины.

– Есть план? – спросил он громче, пятясь к деревьям.

– Есть! – крикнула Мириэль, бросившись вправо.

Она бежала, держась кромки деревьев, и на ходу складывала пальцы в какую-то сложную фигуру. Недолго думая, Тимель последовал за ней.

– Что мне делать?

– Отвлекай. Бегай вокруг, бей по кристаллам, а я буду бить по слабым местам.

– И это поможет? – Тимель рванул вправо, уводя ближайшего голема за собой.

– Должно! – донеслось до него сквозь грохот.

Каменная громада повернулась к нему всем корпусом. Тимель успел заметить, что в движениях этих тварей нет ничего человеческого. Это была точно не магия управления и не что-то звериное. Эти два гиганта определённо чувствовали их и хотели убить, но движения были пусть сильными, но медленными.

Первый удар пришёлся по тому месту, где он стоял мгновение назад. Рука голема, размером с валун, обрушилась на землю, и Тимеля едва не сбило с ног ударной волной. Потом другой занёс ногу, чтобы в следующее мгновение ударить ею о землю, и мужчину подбросило, выбив воздух из груди. Земля под ногами ходуном ходила.

Перекатившись, воин кое-как поднялся на ноги и бросился на ближайшую громаду, целясь мечом в россыпь самоцветов на ноге чудовища.

– Сзади! – крикнула Мириэль, и он бросился в сторону как раз вовремя, чтобы избежать второй атаки.

Тимель вскочил и ещё раз рубанул мечом, уже по выставленной руке голема. Лезвие высекло сноп искр, прочертив глубокую борозду в каменной плоти, но тварь даже не заметила. Алый свет в груди вспыхнул ярче, растекаясь по телу и заполняя каждый стык и трещину. Голем развернулся, нанося удар ногой.

Тимель едва успел уйти.

– Бей в одно место! – подсказала Мириэль, и в тот же момент в спину голема ударил сгусток тьмы.

Каменная туша пошатнулась. Послышался треск камня, посыпалась крошка, и голем издал низкий и гудящий звук.

– Получилось! – крикнул Тимель, бросаясь вперёд.

Он бил по ногам, как советовала Мириэль, пытаясь повредить кристаллы. Меч оставлял глубокие царапины и даже выбил несколько, но големы были медлительны, а не хрупки. Каждый удар отдавался болью в руке, каждое движение требовало сил, которых и так почти не осталось.

Но и Мириэль было нелегко: шар за шаром летели в каменную спину, разбивая кристаллы, осыпая землю осколками.

– Уходи! – вдруг крикнула девушка, когда один из големов замер и Тимель уже бежал к нему, чтобы нанести очередной удар.

Однако было поздно.

Удар пришёлся в грудь, и Тимеля отбросило к деревьям, словно тряпичную куклу. Спиной он врезался в ствол, услышал хруст, в глазах потемнело, и он рухнул на землю, выпустив меч из онемевших пальцев.

Во рту стало солёно. Тимель сплюнул кровь, чувствуя, как левая рука отозвалась острой, пронзительной болью.

Перед глазами расплывались цветные пятна, и, как назло, зарядил дождь. Мужчина заставил себя подняться. Ноги тряслись и скользили по мокрой земле, но он нашёл меч и сжал рукоять изо всех сил.

Подняв взгляд, Тимель увидел, как големы направились к Мириэль. Она старалась отбиваться магией, прячась за деревьями, и в этот миг он, наконец, понял, что она делала всё это время. Каждый её удар до этого был точным и всегда приходился в спину. Она не просто атаковала – она сознательно держалась за спинами тварей, пока он отвлекал их на себя. Но теперь, когда они переключились на неё, бить в спину стало сложнее.

– А ну, сюда! – крикнул он, выскакивая на открытое место. – Давайте, ко мне!

Первый голем, тот, что сбил его с ног, развернулся к нему. Второй тоже начал поворачиваться, привлечённый движением, но как-то слишком медленно. И Тимель побежал.

Не в лес, где можно укрыться, а по краю поляны, держась так, чтобы оба голема видели его. Он бежал, размахивал мечом, выкрикивал оскорбления, делал всё, чтобы привлечь внимание, чтобы они смотрели только на него, забыв о Мириэль у них за спиной. Только она и могла справиться с этим.

Нога подвернулась на мокрой траве. Тимель упал на колено, но тут же вскочил, заставляя себя бежать дальше.

Големы шли за ним.

– Я долго не протяну! – завопил он, и в этот момент Мириэль нанесла удар.

Тёмная вспышка, и один из кристаллов на спине первого голема лопнул с оглушительным треском. Каменная туша зашаталась, из трещин повалил дым, и голем рухнул вперёд, поднимая тучу грязи.

Второй голем замешкался. Этого мгновения хватило, чтобы Мириэль подбежала к нему и направила шар тьмы в спину.

Голем замер, а после начал оседать – сначала на колени, потом вперёд, рассыпаясь на груду камня, металла и осколков.

Тишина.

Тимель сделал несколько шагов, тяжело дыша, и смотрел на дымящиеся обломки. Меч выпал из руки.

– Получилось, – прошептал он.

И рухнул сначала на колени, а потом на спину, раскинув руки в стороны.

Небо было серым и низким, а мелкие капли оставляли на лице мокрые полосы. Но сейчас это небо казалось самым красивым, что он видел за последние дни.

Мириэль подошла к нему, тяжело дыша, и упала рядом. Плащ был порван, лицо в грязи, волосы растрепались, но она смеялась.

– Я не думала, – выдохнула она, глядя в то же серое небо, – что у нас получится.

Тимель хотел ответить, но вместо этого закашлялся.

– А я... понял... – прохрипел он. – Что уже слишком стар... для такого.

– Ты и правда стар, – усмехнулась Мириэль, поворачивая голову к нему. – Но живуч, как... как...

– Как старый пень? – подсказал Тимель.

– Я хотела сказать – как мужчина с солидным опытом. Но если хочешь, буду называть тебя пнём.

И снова смех, от которого и ему самому захотелось улыбнуться.

– Сегодня я побуду пнём, а завтра… дожить бы до завтра.

– А есть сомнения?

Он усмехнулся и снова закашлялся. Мириэль вдруг села, взглянув на него внимательнее.

– Тимель, – сказала она, и в голосе исчезла насмешка. – Как ты?

– Всё нормально…

– Не ври.

Она поднялась на колени, наклонилась к нему. Мужчина попытался отстраниться, но Мириэль положила руки ему на грудь, и он почувствовал, как тепло разливается по телу.

– В целительстве я не сильна, – сказала она нахмурившись. – Но боль снять могу, да и немного ускорить твоё естественное исцеление. Лежи смирно.

– Мириэль, не надо…

– Лежи, я сказала.

Он замолчал. Тепло становилось сильнее, боль отступала, и Тимель вдруг почувствовал, что может дышать полной грудью, не боясь, что грудь снова пронзит словно мечом.

– Спасибо, – сказал он, когда она убрала руки.

Мириэль кивнула, садясь на корточки рядом. Она выглядела уставшей ещё больше, чем до боя, но в глазах появилось странное, ликующее спокойствие.

– Слушай, – сказала она, повернувшись и достав два небольших кулона. – Держи.

Тимель взял один, повертел в пальцах. Внутри прозрачного камня пульсировал красный свет – едва заметно, как слабый, но живой огонёк.

– Это что?

– Наш пропуск, – Мириэль надела второй кулон на шею, спрятала под рубашку. – С ними мы сможем пройти короткой дорогой.

– Короткой? – переспросил Тимель садясь.

– Прости, я не думала, что они их уже сделали.

– Этих? – он кивнул на две груды камня.

– Ага, – кивнула девушка. – Когда я была в цитадели, совет только обсуждал создание големов. Но поскольку это запрещено, не думала, что они решатся на это. У Сильвии есть право управлять ими, но создавать…

– Я почему-то не удивлён.

Мириэль поднялась, отряхнула плащ.

– Как хорошо, что в своё время я не прогуливала занятия и много читала.

Тимель посмотрел на кулон в своей руке. Красный свет внутри пульсировал, что пугало, но если Мириэль говорила, что это им поможет, стоило ей поверить.

– И насколько короткая эта дорога?

– Прилично, – Мириэль кивнула в сторону опушки. – Но сначала найдём лошадей. Надеюсь, твоя умница не убежала слишком далеко.

Тимель усмехнулся, заставляя себя подняться.

Глава 20 «Подруга»

Лето в цитадели наступало медленно.

Горы, окружавшие долину Эвера, так и не скинули снежные шапки, но внизу, у подножия, с каждым днём становилось всё теплее. Цветы в магическом саду великой чародейки Франчески цвели пышнее день ото дня, а Аулет давно перестала считать дни.

Жизнь в цитадели обрела свой ритм: утренние занятия с Хельталь, где они отрабатывали защитные плетения до тех пор, пока пальцы не начинали гудеть от напряжения. Вечерняя практика с Раулем, который из надменного соперника постепенно превратился в кого-то, кого Аулет ещё не могла назвать другом, но определённо начала симпатизировать. Видимо, он и правда осознал свою ошибку и стал более вдумчивым и терпеливым, иногда въедливым, но честным наставником. А редкие часы свободы, которые всё же у неё были, девушка проводила с Идарой, бродя по коридорам или сидя на подоконнике в своей комнате.

Из-за настойчивости новенькой сблизились они довольно быстро.

Сначала Аулет напрягало, как Идара буквально ходила за ней по пятам. На занятиях она всегда была рядом, в столовой тоже подсаживалась за один стол, а иногда приходила и перед сном, чтобы обсудить что-то из тех занятий, на которые ходила сама.

Всё чаще от Хельталь можно было услышать про успехи Идары. Подруга быстро осваивала заклинания, и всё чаще, кто-то из Великих чародеек заглядывал к ним, чтобы лично понаблюдать за такой одарённой особой. Единственная причина, по которой Идару оставили рядом с Аулет, была в том, что и сама девушка не хотела отказываться от занятий.

В этот момент Аулет действительно почувствовала, что она не одна.

Это было… непривычно. После всего, что случилось в Атал-Мекхе, девушка привыкла полагаться только на себя. Даже находясь рядом с Тимелем и Мириэль, всё было иначе. Как будто в той дружбе была необходимость. И пусть навязчивость Идары вызывала временами раздражение, смешанное с подозрением, но новая подруга не лезла в душу. Не расспрашивала о прошлом. Не требовала объяснений, когда Аулет замолкала посреди разговора, глядя в одну точку. Она просто была рядом. Молчаливая, спокойная, готовая слушать столько, сколько будет нужно.

И постепенно это стало привычным.

Она привыкла к тому, что Идара всегда ждала её у дверей по утрам, к её тихому смеху, когда Рауль в очередной раз закатывал глаза и начинал пыхтеть как паровоз из-за их ошибок, к вечерним посиделкам на подоконнике, и к тому, что Идара учила её играть в карты и кости.

Аулет уже не представляла свою жизнь иной, а потому ни секунды не сомневалась в решении примкнуть к Чародейской Ложе. К тому же на каждом этапе рядом была Хельталь, да и сами великие чародейки создавали впечатление мудрых наставниц, а не недостижимых звёзд.

– Соберись, – голос Рауля выдернул Аулет из размышлений.

Они стояли в малом зале – том самом, где проходили их утренние занятия, но сейчас наставницы не было. Только они трое.

Этот зал был круглым, с высоким потолком, расписанным звёздами, которые слабо мерцали в полумраке. В центре – ровная каменная площадка, испещрённая защитными рунами. Вдоль стен – стойки с зачарованным оружием и коробки с силовыми кристаллами.

– Ещё раз, – Рауль стоял напротив, скрестив руки на груди. – Аулет, ты первая. И запомни уже последовательность: малый щит на единичные атаки, большой – на пульсирующие.

Аулет выдохнула и сосредоточилась на энергии.

Пальцы сами сложились в нужную фигуру – столько раз она повторяла это упражнение, что движения стали почти рефлекторными. Тепло растеклось от груди к рукам, и перед ней, в шаге от тела, возникла мерцающая полусфера. Не такая плотная, как у Рауля, но ровная, без трещин, с равномерным свечением.

– Хорошо, – кивнул парень. – Удерживай его.

Он поднял руку, и в щит ударил сгусток силы, не сильный, но ощутимый. Полусфера дрогнула, но выдержала, рассеивая удар в стороны.

– Ещё.

Второй удар был мощнее. Полусфера просела, но не лопнула. Аулет стиснула зубы, вливая в щит больше силы. Он выровнялся, засиял ярче.

А дальше началась та самая пульсация. И сил хватило только на три волны. На четвёртой сфера лопнула, рассыпавшись на тысячи мерцающих искр.

– Достаточно, – Рауль опустил руку. – Аулет, твоя проблема не в концентрации, с ней всё в порядке, а в силе. Почему тебе так сложно держать щит? Это же не самое сложное заклинание.

– Чья бы корова мычала, – едва слышно огрызнулась она.

– Что ты сказала?

– Спасибо за урок, наставник, – ядовито отозвалась Аулет, опуская руки.

Щит исчез, и она почувствовала привычную лёгкость в теле – как всегда, когда переставала тратить энергию на поддержание плетения.

Рауль скривился, но промолчал. За эти месяцы он привык к её колкостям, а она – к его вечному недовольству. Они нашли какой-то странный баланс, позволявший им работать вместе без постоянных ссор.

– Идара, теперь ты, – Рауль повернулся к другой девушке.

Она быстро связала волосы в пучок на затылке и шагнула вперёд. Её движения были плавными, почти ленивыми, но Аулет знала, что это обманчивое впечатление. Подруга была собраннее любого из них, просто умела скрывать напряжение.

Она сложила пальцы – иначе, чем Аулет, в более сложную фигуру, которую Хельталь показывала только ей. Щит, возникший перед ней, был другим – не полусфера, а плотная стена, почти непрозрачная, с тёмным, тяжёлым свечением, отдающим больше в глубокий синий.

Рауль прищурился.

– Интересно, – сказал он.

– Бей давай, – коротко ответила Идара.

Парень бросил быстрый взгляд на Аулет, но та лишь пожала плечами. Идара проводила почти всё своё время в обучении, и Аулет давно перестала удивляться. У подруги был талант, она схватывала всё на лету и находила неожиданные решения там, где другие топтались на месте.

– Ладно, – Рауль поднял руку. – Проверим.

Удар, которым он атаковал Идару, был сильнее, чем по Аулет. Но стена даже не дрогнула. Рауль нахмурился, добавил силы – второй удар, третий. Стена стояла непоколебимо, и только свечение становилось глубже, насыщеннее.

– Достаточно, – наконец сказал Рауль, опуская руку. – Идара, а ты молодец! У тебя получается явно лучше, чем у некоторых.

– Я много практикуюсь, – ответила девушка, и Аулет заметила, как на мгновение её губы дрогнули в улыбке.

– Вижу, – Рауль хмыкнул. – Ладно. Теперь парная работа. Аулет, защищаешься. Идара, атакуешь. Легко, без фанатизма. Просто отработать взаимодействие.

Девушки стали друг на против друга.

– Готова? – спросила подруга тихо.

– Всегда, – ответила Аулет и выставила щит.

Воздух похолодел, а над рукой подруги возникли три ледяных осколка. Небольших, но достаточно острых, чтобы поранить.

Щит принял удар. Аулет почувствовала, как вибрация прошла по рукам, но удержала плетение.

– Ещё, – скомандовал Рауль.

Идара ударила снова, на этот раз быстрее. Сгусток пришёлся в ту же точку, и Аулет пришлось добавить силы, чтобы щит не рассыпался

– Хорошо, – голос Рауля звучал ровно, но Аулет уловила в нём нотку удовлетворения. – Аулет, держи щит и не вливай в него постоянно энергию, если это не нужно. Больше силы в момент удара, меньше – при подготовке или в ожидании. Идара, не бей в одно место – учись искать слабые точки.

Девушка кивнула и сменила тактику. Удары посыпались чаще, меняя траекторию, силу, плотность. Аулет крутилась на месте, подставляя щит то под один, то под другой, и постепенно поймала ритм – её движения стали увереннее, щит больше не проседал, а отбрасывал удары с глухим, упругим звоном.

– Достаточно.

Девушки опустили руки одновременно.

– Неплохо, – сухо резюмировал парень, и это была высшая похвала от него. – У обеих. Аулет, ты стала увереннее. Идара, контроль на уровне, но всё ещё есть над чем работать.

Аулет уже хотела было съязвить, но в последний момент решила, что не стоит. Идара была во всём лучше – это заметил бы даже слепой. Но Рауль специально не выделял её, за что девушка была ему благодарна.

– Через три дня испытания, – напомнил он. – Поэтому мне нужно подготовиться. Надеюсь, за это время вы не забудете всё, чему научились.

– Удачи тебе, – произнесла Идара, хлопая парня по плечу.

– Ты обязательно справишься, а мы будем за тебя болеть, – подойдя ближе, произнесла Аулет.

– Спасибо, но боюсь, одной удачи будет мало.

– Но лишней она точно не будет.

Парень тяжело вздохнул, но решил не отвечать, а потом развернулся и вышел из зала, оставив девушек одних.

Тишина после его шагов казалась особенно плотной.

– Ты молодец, – сказала Идара. – Отлично держалась.

– Ты тоже.

– Много практики, – повторила она свои слова. – И… мне нравится защитная магия. Чувствуешь себя… в безопасности.

Аулет взглянула на подругу. Она привыкла к её спокойному лицу, размеренным движениям, тихому голосу. Но иногда, как сейчас, ей казалось, что за этим спокойствием скрывается что-то ещё. Что-то, о чём Идара никогда не расскажет.

– Надеюсь, у Рауля всё получится, а то я ему такую свинью подложила.

– Ты ни в чём не виновата. Он не должен был применять на тебе заклинание.

– И всё же из-за меня у него было не так много времени на подготовку.

– Зато он, как и хотел, будет проходить испытание сам, – Идара пожала плечами, и в её голосе прозвучало что-то, похожее на уважение. – Не каждый на такое решится. Ведь если всех ставили в пары, значит, это должно как-то сыграть свою роль.

Аулет задумалась.

Рауль действительно изменился за эти месяцы. Может, наказание пошло ему на пользу, а может, просто время пришло.

– Пусть у него всё получится, – сказала Аулет, опускаясь на скамью у стены.

Скамья была старой, с гладко отполированной временем поверхностью. Девушка села на один её конец, вытянув ноги и прислонившись спиной к прохладному камню. Идара опустилась рядом, положив руки на колени. В полумраке малого зала их тени сливались, создавая единое пятно на сером каменном полу.

– Ты сегодня хорошо держалась, – неожиданно сказала она.

– Спасибо, – Аулет усмехнулась, прекрасно понимая, что за этими словами стоит скорее желание поддержать, а не реальная оценка её способностей. – Только до твоего уровня мне далеко.

– Мой уровень – это чистая удача, – отозвалась Идара. – У тебя другая сила, и я уверена, что ты и сама удивишься, когда раскроешь её, и ещё удивишь всех.

Аулет повернула голову, окинув взглядом подругу. Та смотрела прямо перед собой, на каменную площадку, где они отрабатывали заклинания. Лицо её было спокойным, почти отстранённым, но в голосе звучала искренность.

– Ты тоже не пойдёшь на испытания, да? – спросила Аулет, хотя ответ знала заранее. – Я слышала, что тебе предлагали.

Идара кивнула.

– Предлагали.

– И почему отказалась? – вопрос был задан осторожно, почти неловко, не зная, как подруга отреагирует. – Ты же лучшая. У тебя все шансы пройти и получить первую ступень быстрее других.

Идара помолчала. В тишине малого зала было слышно, как где-то далеко гудит ветер, ударяясь о стены цитадели.

– Потому что я хочу хорошо подготовиться, – наконец сказала она. – А ещё потому, что единственная, с кем я хотела бы проходить испытания – это ты.

Аулет замерла.

Она смотрела на подругу, пытаясь понять, шутит та или говорит серьёзно. Но лицо Идары было спокойным, без тени насмешки. В её льдистых глазах отражался слабый свет магических светильников, и в этом отражении было что-то тёплое, почти нежное.

– Я… – Аулет запнулась, не зная, что сказать. – Идара, ты же знаешь, что я… что у меня не получится. И не думаю, что получится даже через год. Хельталь говорит, что нужно время, чтобы…

– Время у нас есть, – перебила Идара. – Я никуда не тороплюсь.

Она повернулась к Аулет, и их взгляды встретились. Аулет чувствовала, как внутри поднимается что-то тёплое, почти болезненное – благодарность, смешанная с удивлением. Она не привыкла, чтобы кто-то выбирал её. Не привыкла, чтобы её ставили выше успеха, выше признания, выше всего того, что так ценилось и в её родном мире, и в этом.

– Спасибо, – сказала она тихо, и голос её чуть дрогнул. – Это много для меня значит.

Идара ничего не ответила. Вместо этого она протянула руку и накрыла ладонь Аулет своей.

Прикосновение было лёгким, почти невесомым, но Аулет почувствовала тепло, разлившееся по пальцам, по запястью, дальше к сердцу. Она подняла взгляд на подругу.

Та смотрела на неё в упор, и в глазах не было ни насмешки, ни снисхождения – только спокойная, твёрдая уверенность.

– Потому что ты моя подруга, – сказала Идара просто.

Слова повисли в воздухе – такие простые и такие тяжёлые одновременно.

К горлу подступил комок. Она моргнула, прогоняя непрошеную влагу, и сжала пальцы, отвечая на пожатие.

– Спасибо, – повторила она, и в этот раз в её голосе не было и тени сомнения.

Они сидели на старой скамье у стены, плечом к плечу, и тишина вокруг была не давящей, а уютной – такой, какая бывает между людьми, которым не нужно говорить, чтобы понимать друг друга.

Где-то за стенами цитадели опускались сумерки, и магические светильники в малом зале начали разгораться ярче, отбрасывая на пол мягкие, тёплые круги.

***

Библиотека находилась в восточной башне, но со всеми этими занятиями Аулет так и не смогла до неё добраться. И теперь, когда Рауль занят подготовкой к испытаниям, а Идара убежала по каким-то своим делам, Аулет нашла время, чтобы, наконец, заняться словами Искушающего.

Дорога до самой башни была неблизкой. Сначала несколько галерей и переходов, где заблудиться проще простого, а потом длинная винтовая лестница.

Дверь же оказалась такой, какой Аулет себе её и представляла, тяжёлой, дубовой, окованной железом. Девушка толкнула тяжёлую створку, и та поддалась с глухим, протяжным скрипом, который, казалось, разнёсся по всей башне.

Внутри царил полумрак. Магические сферы излучали оранжевое сияние, похожее на свет пламени, но с красноватым, зловещим оттенком.

Первые мгновения глаза привыкали к сумраку, и Аулет видела только смутные очертания высоких стеллажей, уходящих куда-то вверх, в непроглядную тьму. Стеллажи тянулись на три, а то и на четыре человеческих роста, и самые верхние полки терялись в темноте. Между ними были узкие лестницы – такие крутые, что подниматься по ним без дрожи в коленях могли, наверное, только самые отчаянные.

Библиотека пахла пылью, старым пергаментом, кожей, маслом и горьковатым, неуловимым ароматом каких-то трав или настоек. Едва этот запах ударил в нос, девушка принялась безостановочно чихать, пока кто-то не подал ей платок.

Аулет сделала несколько шагов вперёд оглядываясь.

– Вам что-то нужно? – раздался властный голос.

В проходе между стеллажами стоял мужчина. Он появился так бесшумно, что она не уловила ни звука шагов, ни шороха одежды – словно возник из ниоткуда.

Ему было лет пятьдесят, может, чуть больше. Суховатый, но крепкий – такие обычно кажутся хрупкими. Одет просто: тёмная туника и штаны, без всяких украшений. Лицо узкое, с резкими чертами, высокие скулы, тонкие губы.

Но самое странное было в его коже.

Синеватая. И это была не та бледность, что обычно возникает от холода или болезни, а именно синеватая. Словно кровь под кожей застыла, не желая двигаться по венам. А глаза незнакомца оказались чёрными, без единого светлого пятна. Они смотрели на Аулет с холодным, цепким вниманием, от которого становилось неуютно.

– Я… – она прочистила горло. – Я ищу смотрителя.

– Это я. И поскольку ранее я вас здесь не видел, а с вами нет провожатого, видимо, мне придётся самому представиться. Зодчий над самыми редкими и дорогими трудами величайших умов, Этельвуд Роданеро Гиберс Аргракх. – Мужчина не двинулся с места, но его взгляд стал ещё острее. – А вы, как я полагаю, новая ученица Аулет? Редко вижу здесь новичков.

– Да, всё верно, – удивлённо захлопала глазами девушка. – Но как вы узнали?

Мужчина постучал тонким пальцем по виску.

– Видите ли, когда есть ум, делать верные выводы не так уж трудно. Так зачем вы явились в мою обитель?

– Мне нужна книга.

– Книга? – повторил он, и в его голосе послышалась лёгкая насмешка. – Сомневаюсь, что вы явились бы сюда, чтобы распить со мной Аллорийского вина. Так что именно вас интересует?

Аулет замялась. Слова, которые она обдумывала всю дорогу, вдруг показались глупыми. «Пробуждение тени» – что, если это вообще не то, что она думает? Что, если сон был просто сном?

Но другого пути не было.

– Мне нужно узнать о «пробуждении тени», – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Аргракх выдохнул.

На его лице ничего не изменилось – те же резкие черты, тот же холодный взгляд. Но что-то в его позе неуловимо переменилось. Как будто интерес, с которым он смотрел на Аулет мгновение назад, вдруг погас, уступив место равнодушию.

– Пробуждение тени, – повторил он, и в его голосе теперь звучала скука. – Полагаю, это из области религии.

– Я не знаю точно, просто услышала как-то и заинтересовалась, – кивнула Аулет.

– Третий уровень, – перебил он, махнув рукой куда-то вглубь библиотеки. – Стеллаж семьдесят второй. Верхние полки. Там книги об известных богах и их культах. Ищите раздел, посвящённый Искушающему. Там должно быть то, что вам нужно.

– Спасибо, – произнесла девушка, чувствуя, как от напряжения начал заплетаться язык. – А вы…

– Моя задача – указывать дорогу, а не сопровождать, – снова перебил Аргракх. – Если возникнут вопросы, найдёте меня за тем столом, – он чуть склонил голову и указал рукой на нишу в стене, полностью заваленную старыми книгами. Тем временем в чёрных глазах мелькнуло что-то, похожее на предостережение, – Советую не задерживаться на верхних ярусах.

Он развернулся и ушёл, прежде чем девушка успела спросить почему.

Она проводила библиотекаря взглядом, чувствуя странное беспокойство. Что-то в этом смотрителе было неправильным. И имя – Аргракх. Слишком необычное даже для этого мира, где имена часто звучали непривычно для её уха. Может, оно было из какого-то древнего языка? Или это вообще не имя, а прозвище?

«Неважно», – подумала она, тряхнув головой. – «Я пришла за другим».

Аулет двинулась вглубь библиотеки, отсчитывая стеллажи. Первый, второй, третий… Здесь легко было заблудиться – ряды тянулись бесконечно, и без помощи смотрителя она, точно плутала бы здесь часами. Но Аргракх сказал «третий уровень», а значит, нужно было подниматься.

На третьем уровне оказалось ещё темнее. Светильники горели вполсилы, и их мерцание едва разгоняло мрак. Воздух стал плотнее, тяжелее, и пахло иначе – не пылью и пергаментом, а чем-то сырым, затхлым, как в подвале, который давно не проветривали.

Стеллаж семьдесят второй нашёлся в самом углу, у стены. Он был выше остальных, и верхние полки уходили в такую темноту, что разобрать корешки книг было невозможно.

Аулет подошла ближе, провела пальцами по шершавому дереву.

– Книги об известных богах и их культах, – прошептала она, вспоминая слова смотрителя.

На средних полках стояли тома в кожаных переплётах, с потёртыми названиями, которые было сложно разобрать в этом полумраке. Аулет пригляделась: «Пантеон Калегара», «Культы морозных земель», «Трактат о божественных сущностях», «Записки равитской беглянки».

Поднявшись по лестнице, девушка направила искру в ближайшую сферу, заставив её разгореться ярче. На верхних полках и правда были книги, посвящённые богам. Открывая одну за другой, она отставляла их, понимая, что всё не то.

Здесь было всё, что люди этого мира знали о своих божествах. Некоторые имена Аулет видела впервые и впервые пожалела, что не проявляла такого интереса раньше.

Тавлук – бог снов, кошмаров и пророчеств. Грон – покровитель кузнецов, всяческого ремесла и огня. Вельда – богиня рода и охоты. Сваграхл – бог пути и дорог. Моргран – богиня смерти и памяти.

Имена, образы, в которых могли являться эти божества, описание знаков, жрецов и культов.

Каждая новая строчка подталкивала память, заставляя вспоминать такие детали, о которых Аулет до этого совсем не думала. В Фоурве, в каждом доме, на каждом столбе, возле дорог – везде были какие-то знаки и даже подношения. А она не замечала. Точнее, не хотела замечать.

Где-то в глубине души она всё ещё надеялась, что всё это сон. Что когда-нибудь всё закончится и она вернётся домой, к семье, чьи лица уже начала забывать.

– И что из этого правда? – бессильно выдохнула девушка, уперевшись лбом в полку.

Плакать не хотелось. Внутри была глухая пустота и непонимание, куда двигаться дальше. Хотелось вернуться домой, но у Мириэль это не получилось. Да и из осторожных расспросов девушка поняла, что никто не слышал о том, как можно пересечь границу между мирами. О существовании других миров здесь, конечно, знали, но они считались плохими. Именно оттуда по легендам лезли всякие чудовища и хтонические твари. Поэтому был свой резон попаданцам не раскрывать правду.

Аулет вернула книгу на место и посмотрела на верхние полки. До них можно было дотянуться, только если встать на цыпочки и вытянуть руку. Она так и сделала, нашаривая корешки.

Её пальцы коснулись чего-то холодного, гладкого, очень похожего на металл. Она потянула книгу на себя, едва не уронив.

Том оказался тяжёлым, окованным тёмным серебром, с переплётом из чёрной кожи, которая на ощупь напоминала змеиную чешую.

Аулет открыла книгу.

Буквы были красными. Не напечатанными красной краской – именно красными, словно кто-то писал их кровью, и кровь эта до сих пор не высохла. Они мерцали в полумраке, и когда Аулет скользила взглядом по строкам, ей казалось, что они двигаются, пряча смысл от невнимательного читателя.

Благо нужный раздел нашёлся быстро.

«Искушающий, Тот, Кто Ждёт в Тени, Господин Неназываемого Имени. Нежеланный гость, но всегда присутствующий рядом. На континенте нет ни одного храма, возведённого в его честь. Нет жрецов, носящих его символы. Ибо Искушающий не требует поклонения – он требует выбора».

Аулет затаила дыхание, читая дальше.

«Пробуждение тени – это не дар и не проклятие. Это отклик. Когда душа, коснувшаяся границы между светом и тьмой, готова сделать выбор, Искушающий протягивает руку. Те, кто принимает его предложение, обретают способность видеть то, что скрыто, идти там, где нет дороги, и использовать силу, которую другие называют запретной. Но плата за это порой бывает слишком высока. Не все способны выдержать его дар, хотя этот дар чаще называют и проклятием. Блаженен не ведающий сути собственной души, а Искушающий всегда рядом и он всегда ждёт в тенях».

Аулет перевернула страницу. И замерла.

На следующей странице был рисунок. Не иллюстрация – скорее схема, изображающая человека, стоящего на границе между светом и тьмой. Светлая половина была пустой, правильной, почти скучной. Тёмная – кипела, переливалась, жила своей жизнью. И в центре этой тёмной половины, в груди человека, пульсировало что-то похожее на кристалл.

Подпись под рисунком гласила:

«Тень не убивает свет. Тень дополняет его. И только тот, кто принял свою тень, способен видеть мир целиком».

Аулет закрыла книгу, чувствуя, как колотится сердце.

Это было оно. То, что она искала. Но вместо ответов появилось ещё больше вопросов.

«Что значит принять свою тень? Как это сделать? И что будет, если я не сделаю этого?»

Девушка посмотрела на стеллаж, на другие книги, стоящие на верхней полке, в надежде найти там похожую книгу? Ей нужна была какая-то инструкция или ритуал. Но стоило об этом подумать, как руки обожгло холодом – это и был ответ.

Спустившись, девушка направилась к выходу, на ходу читая запись, сделанную очень красивым, ровным почерком.

«Тень пробуждается в том, кто готов её принять. Но путь к пробуждению лежит не через книги. Он лежит через страх. Через боль. Через момент, когда всё, что ты знал о себе, рушится. Только тогда Искушающий придёт снова. И сделает предложение, от которого невозможно отказаться».

– Могу я взять эту книгу с собой? – спросила она, подойдя к нише, на которую ранее указывал смотритель.

Из-за стойки тут же показался мужчина и, скользнув взглядом по обложке, кивнул.

– А от меня что-то нужно? Ну, там расписаться где-то? Карточку завести?

– Иди, дитя. Я и так помню, кто мне должен.

Из библиотеки Аулет выбралась уже затемно.

Она вышла в коридор, и дверь закрылась с тем же протяжным скрипом, что и при входе.

Коридоры цитадели ночью выглядели иначе. Магические светильники, которые вечером давали ровный, спокойный свет, сейчас едва теплились, отбрасывая длинные, дрожащие тени. Кто-то из адептов уже готовился ко сну, или спал, другие же, скорее всего, сидели в большом зале, обсуждая день.

Аулет почти бежала по знакомым переходам, сворачивая в нужные коридоры. Сердце колотилось где-то в горле. Уже у двери, девушка остановилась, почувствовав острое желание обсудить с Идарой произошедшее.

«Она, наверное, уже спит, или ещё не вернулась с прогулки», – промелькнула мысль.

В последнее время подруга часто задерживалась, объясняя это поздними занятиями или своим новым пристрастием. Оказалось, что Идара очень, что любит смотреть на звёзды с северной башни, чего Аулет не понимала. Площадка там была маленькая, да ещё и ветер всегда холодный.

С этими мыслями она толкнула дверь.

Комната встретила её темнотой, настолько плотной, что даже знакомые очертания мебели растворялись без следа.

– Долго же тебя не было, – раздался голос из глубины комнаты.

Он был до боли знакомым. Но здесь, в цитадели, в её комнате, где никто, кроме Идары и служанки Ники, не появлялся, услышать его казалось невозможным.

– Кто здесь? – спросила Аулет, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Вместо ответа в углу вспыхнул слабый огонёк – не магический светильник, а живое пламя. Маленькое, дрожащее, оно осветило узкое лицо, рыжие волосы, знакомые до боли черты.

– Мириэль? – выдохнула Аулет.

Глава 21 «Источник»

Мириэль выступила из тени возле кровати, и когда свет упал на её лицо, Аулет судорожно вздохнула. На подруге был изодранный плащ, грязные волосы заплетены в косу, лицо осунувшееся. Живыми оставались только глаза – немного печальные, но всё ещё живые.

Книга выпала из рук, ударилась об пол.

– Мириэль, это правда ты? – голос прозвучал хрипло, почти беззвучно.

– Привет, – она улыбнулась, и в этой улыбке было столько всего сразу: радость, усталость, облегчение, тревога.

Аулет рванула вперёд, не помня себя. Руки сами обхватили подругу за плечи, прижали к себе, и она почувствовала, как та отвечает – по-настоящему крепко, всем телом, будто боялась, что Аулет исчезнет, если отпустит.

– Ты здесь, – прошептала Аулет в спутанные рыжие волосы. – Ты, правда, здесь. Но как?

– Это долгая история, – голос Мириэль дрогнул.

Они стояли так несколько мгновений, пока Аулет не отстранилась первой.

– Как ты… – спросила она, оглядывая подругу. – Тебя что, тоже сюда взяли учиться?

Мириэль усмехнулась, и прозвучало это слишком цинично.

– Боюсь, что мне сюда дорога закрыта. По крайней мере, через главные ворота.

– Не понимаю.

– Я когда-то училась здесь. Давно. Прости, что так внезапно появилась.

Она взяла Аулет за руки, сжала пальцы, и в этом жесте было что-то такое, отчего радость начала таять, уступая место тревоге.

– Мне не хочется тебя пугать, дорогая, но ты в опасности.

– В опасности? – Аулет отшатнулась. – Какая ещё опасность? Я здесь живу лучше, чем когда-либо. У меня есть всё: одежда, еда, друзья, учителя. Даже время для себя.

– Я бы хотела всё объяснить, но лучше, если мы обсудим это по дороге отсюда. Тимель тоже приехал со мной, он ждёт внизу.

– Нет! – резко произнесла девушка, сделав ещё шаг назад. – Я никуда не пойду без объяснений. О какой опасности ты говоришь? Мне здесь хорошо!

– Чародейкам нельзя доверять, – перебила Мириэль, и голос её стал резче. – Договор, который ты должна будешь заключить на днях, навсегда привяжет тебя к Ложе. Его нельзя разорвать. И поверь мне, все их обещания не стоят твоей свободы.

– О чём ты говоришь? Что такого плохого в ложе? – Аулет говорила медленно, стараясь осмыслить услышанное.

– Ты потеряешь свободу.

– И что? Зато у меня будет сила, дом, защита. Мне не придётся скитаться и бояться оказаться на улице, а после окончания обучения, у меня будет хорошее место или в Фоурве или в Аллории. Я ни в чём не буду нуждаться, разве это плохо?

– Но свобода! – выпалила Мириэль, и в её глазах мелькнуло что-то, чего Аулет не смогла прочитать.

– А что толку с той свободы, если приходится за кусок хлеба стирать чужую одежду и постоянно терпеть? Я пыталась жить твоей жизнью. У меня не получилось.

Мириэль отвела взгляд, и на её лице появилось выражение, которое Аулет видела у неё только раз, когда попросила рассказать о прошлом.

– Ты не понимаешь, – сказала она тихо. – Быть частью ложи – значит подчиняться. И не просто делать то, что велят, а выполнять самые глупые или мерзкие приказы. А ещё это значит подчиняться совету, даже когда это противно тебе самой.

– Нет, это ты не понимаешь!

– Пожалуйста, подумай хорошо, на что ты готова, чтобы остаться здесь, – тон подруги стал почти умоляющим, – Ты ведь совсем не такая, как они. А эта жизнь тебя сломает. Неужели ты и правда готова причинять вред другим, только чтобы носить красивые платья и есть из серебряной посуды?

– Знаешь Мириэль, а я ведь думала, что ты моя подруга. Но вместо того, чтобы порадоваться за меня, ты пытаешься отнять у меня этот шанс.

– Шанс на что?

– На нормальную жизнь. На ту жизнь, которая мне была бы недоступна. Извини, но я лучше буду подчиняться ложе, чем вернусь к Рами, – вздёрнув подбородок, произнесла Аулет, скрестив руки на груди. – К тому же меня здесь ни к чему не принуждают, а только помогают.

– О, я слишком хорошо знаю, как они могут заманивать в свои сети, чтобы потом сломать, – сказав это Мириэль, дёрнула ворот рубашки, обнажая ключицу.

Проведя пальцами с левой стороны, она поморщилась. От этих манипуляций в воздухе повеяло запахом палёной плоти, а под кожей, угольно-чёрным проявился символ. Этот знак был не знаком Аулет, но от него исходило омерзительное ощущение, будто на коже раздавленный таракан или что похуже.

– Видишь этот? Каждый адепт приносит ложе клятву на крови, и разорвать эти узы невозможно. Конечно же, пока они ни к чему не принуждают, они редко прибегают к этому, особенно в отношении молодых адептов. Они окружают заботой и так много дают, что когда приходит время просить об услуге, тебе неудобно отказать. Когда-то рассуждала как ты. Считала это место идеальным, а поняла всё слишком поздно.

Эти слова были насквозь пропитаны болью, а в голосе слышалась едва сдерживаемая дрожь, но Мириэль и не думала останавливаться.

– Думаешь, вам просто так дают все эти вещи? О нет, это крючок. Внимание, забота, богатство. Многие в своей обычной жизни один кусок хлеба на три дня растягивали, а тут такая роскошь. И чтобы не потерять расположение старших, чтобы не выглядеть неблагодарной, ты согласишься на что угодно. А потом, год за годом, задание за заданием, тебя заставляют принимать нужные для ложи решения, даже если это противоречит здравому смыслу. Видишь это? – девушка сделала шаг вперёд, давая лучше рассмотреть метку, – За свободу я заплатила слишком высокую цену, и даже своему врагу, я бы не пожелала пережить то, что пережила я.

Мириэль говорила с жестокостью к себе, что пугало. Прежняя обида схлынула, а в груди тем временем разливалось жаркое, колючее чувство. Но больше всего на свете, сейчас Аулет хотелось обнять подругу и сказать, что всё будет хорошо.

– Мне жаль, – выдавила она едва слышно. – Не знаю, что с тобой случилось, но я не могу бросить всё, что у меня здесь есть. Понимаешь? Я не хочу снова быть никем. Что меня ждёт там? Постоянные тычки и необходимость думать о том, где спать и что есть? Зависеть от чьей-то милости? А здесь я могу стать кем-то. Шанс маленький – с магией у меня получается слабо, но это хотя бы шанс.

Мириэль смотрела на неё долгим, тяжёлым взглядом. Потом вздохнула, так, как вздыхают, понимая, что словами не убедить.

– А ты думала, что будет, когда они узнают? – серьёзно произнесла она, и в голосе прозвучала усталость.

– О чём?

– О том, что у тебя нет магических сил.

Аулет замерла.

– Что ты…

– У тебя нет сил, Аулет, – повторила Мириэль, глядя прямо в глаза. – Совсем. Ни капли. Ты не алайри. Ты вообще не маг.

– Это неправда, – выдохнула Аулет, но в голосе уже не было прежней уверенности. – Верховный признал меня алайри, и Марианна тоже. Я учусь. У меня получается. Хельталь говорит…

– Хельталь ошибается. Или врёт. В цитадели ты можешь колдовать, потому что здесь всё пропитано магией: стены, воздух, вода. Ты пользуешься чужой силой, а не своей.

– Неправда, – Аулет почувствовала, как внутри поднимается злость. – Я чувствую резерв. Я могу колдовать!

Она подняла руку, собирая энергию. Столько раз она повторяла это упражнение, что движения стали почти рефлекторными.

Огненный шар вырвался из ладони, но ударил не туда, куда Аулет целилась. Он врезался Мириэль в живот, та охнула, отшатнулась. На рубашке осталось тёмное пятно – ткань обгорела, но не загорелась. Слишком слабо. Слишком жалко.

– Видишь? – выдохнула она выпрямляясь. – Если бы у тебя были силы, мне было бы больнее. А ты даже направление не контролируешь.

Аулет смотрела на свои руки. Они дрожали.

– У меня есть силы, – прошептала она. – Я чувствую. Я…

– Вне цитадели ты не сможешь зажечь даже свечу, – перебила Мириэль, но без жестокости, скорее с сожалением. – Вся твоя магия – это место, в котором ты находишься. Ты просто проводишь чужую силу через себя.

– Нет, – Аулет покачала головой. – Нет, это не так. Я… я особенная. Верховный говорил, что моя сила скрыта, и…

– Верховный тебя обманул, – отрезала Мириэль. – Или сам поверил в то, во что хотел поверить. Возможно, в тебе действительно что-то есть, что-то связанное с твоими кошмарами или с этой книгой, которая была с тобой всё это время. Но правда в том, что для ложи ты не представляешь ценности.

Аулет отступила на шаг.

– Что ты сказала?

– Я сказала, что проделала весь этот путь, чтобы помочь тебе, – Мириэль шагнула следом. – Не ради себя, а ради тебя. Я долго думала, почему у тебя нет сил, почему эта книга оказалась у тебя, и единственный ответ, который напрашивается, это какая-то божественная шутка.

– Этого не может быть, – прошептала Аулет. Она мотала головой, не в силах принять услышанное. – Не может быть. Меня же учат. Если приложить больше усилий…

– Аулет, – Мириэль схватила её за плечи, встряхнула. – Послушай. Ты никогда не задавалась вопросом, что бывает с теми, кто не преуспевает?

– Из цитадели никого не выгоняют, – слова вылетели сами собой, но прозвучали неестественно.

Девушка не раз слышала это других учеников, которые утешали друг друга после неудач. Но сейчас, произнося их вслух, она вдруг поняла, что не всегда эти слова звучали утешительно. Иногда – зло. Иногда – отчаянно. Как заклинание, которое повторяют, чтобы не думать о том, что будет, если оно перестанет работать.

– Из цитадели никого не выгоняют, – повторила она, как будто желала убедить в этом прежде всего себя.

Мириэль смотрела на неё, и в глазах читалась та же усталость, что и раньше, но теперь к ней добавилась жалость.

– Пойдём, – сказала она, хватая Аулет за предплечье.

– Куда? – девушка попыталась высвободиться, но хватка Мириэль оказалась железной. – Мириэль, куда ты меня тащишь?

– Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

Они вышли в коридор. Аулет оглянулась на свою комнату, на распахнутую дверь, на упавшую книгу, но подруга тянула её дальше – вниз по лестнице, в ту часть цитадели, где Аулет никогда не бывала.

Коридоры становились уже, светильники – реже. Воздух менялся: из тёплого и сухого превращался в сырой, с запахом камня и мха. Где-то капало, и этот звук множился, отражаясь от стен, создавая ощущение, что они спускаются в самое сердце горы.

– Мириэль, – Аулет почти бежала, чтобы поспевать за подругой. – Объясни мне…

Но она молча продолжала вести её вперёд. Они сворачивали в переходы, которых Аулет никогда раньше не замечала, и комнаты, о существовании которых даже не догадывалась. Вскоре перед ними оказалась железная дверь. Подруга коснулась её, и та бесшумно открылась.

За ней начинался узкий проход, вырубленный прямо в скале. Ступени уходили в темноту, и Аулет показалось, что они спускаются в самое сердце земли.

Здесь было черно, но едва Мириэль шагнула на первую ступеньку, как вдоль стен зажглись светильники – ровным, приглушённым белым светом. Сама Мириэль, казалось, в нём не нуждалась: она шла так, словно знала каждую трещину в камне.

Наконец, проход расширился, и они вышли в пещеру.

Аулет замерла на пороге.

Пещера оказалась огромной. Свод уходил вверх, теряясь в темноте, стены мерцали влагой, и в этом мерцании отражался свет, который шёл снизу.

От озера.

Оно занимало почти всё дно пещеры – гладкое, как зеркало. Вода светилась изнутри: бело-голубым, живым, пульсирующим светом. В глубине двигались странные, бесформенные силуэты. Они скользили под поверхностью, то поднимаясь вверх, то уходя вниз, и в их движении было что-то завораживающее и пугающее одновременно.

– Что это? – прошептала Аулет.

– Источник душ, – Мириэль наклонилась, на мгновение опустила пальцы в воду, затем резко выпрямилась и нервно стряхнула капли, – Это и есть их секрет. Секрет, который позволяет оставаться молодыми и полными сил.

Аулет смотрела на озеро, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

– А внутри это…

– Догадаться можно по названию, – девушка повернулась, и в её глазах отразился голубоватый свет. – На каждого адепта у Ложи свои планы. И строить эти планы они начинают, едва обнаруживается новое дарование. Успешных учеников используют для политических целей, а тех, кто перестал подавать надежды…

Она осеклась, давая Аулет время осознать сказанное. Но осознать нечто настолько ужасное было слишком сложно.

– Думаешь, они пощадят тебя? Пусть в тебе почти нет сил, но даже этой малости, хватит с лихвой, чтобы подпитать источник.

– Нет, – Аулет покачала головой. – Этого не может быть. Они не…

– Не будь дурой! Это не мир розовых пони, где все друг другу рады. Совет Ложи – не сборище добрых волшебников, заботящихся о тебе. Это властолюбивые засранцы, которые с радостью принесут в жертву даже самых близких, лишь бы отхватить ещё кусочек пирога.

Аулет замолчала. Она смотрела на озеро, на души, скользящие в глубине, и не могла подобрать слов.

Сзади послышался шорох.

Мириэль напряглась, схватила Аулет за плечо и отступила к стене. Её пальцы скользнули по камню, и в следующее мгновение она исчезла. Просто растворилась в темноте. Аулет осталась одна у светящегося озера.

– Мириэль? – шёпотом позвала она, но ответа не было.

Шаги приближались. Аулет обернулась.

Из прохода вышла Бельтана.

В тусклом свете озера её лицо казалось вылепленным из воска – гладкое, красивое, без единой морщины, но в нём не было жизни. В руках она держала небольшой кувшин.

Она остановилась, увидев Аулет, и на её губах появилась улыбка – приветливая, спокойная, такая же, как в день их первой встречи в карете.

– Аулет? – голос Бельтаны звучал удивлённо, но без тревоги. – Что ты здесь делаешь?

– Я… – начала она и запнулась, в голове была только паника.

– Как ты вообще нашла это место, да ещё и так поздно?

– Я… заблудилась, – слова вылетели, прежде чем Аулет успела их обдумать. – Искала библиотеку, а нашла… это.

Бельтана склонила голову, и в её глазах мелькнула настороженность, смешанная с любопытством. Она медленно оглядела Аулет с ног до головы, задержавшись взглядом на дрожащих руках, на лице, которое сейчас было белее мела.

– Заблудилась? – повторила она, и в голосе прозвучала лёгкая усмешка. – Библиотека находится в восточной башне. Как вообще ты сюда вышла, да ещё и забрела на нижние уровни?

Аулет почувствовала, как сердце ухнуло куда-то вниз. Она даже не подумала о том, что сюда просто так не попадают. Мириэль открыла дверь без труда, но для неё, обычной ученицы это, видимо, должно было быть препятствием.

– Я же говорила, что плохо ориентируюсь, – выпалила она, понимая, как глупо это звучит. – А дверь, она была открыта… наверное.

Бельтана смотрела на неё долгих несколько секунд. Аулет чувствовала, как по спине стекает капелька пота, как колотится сердце, как дрожат пальцы. Она ждала разоблачения, но девушка вдруг рассмеялась.

– Не думала, что всё настолько плохо, – сказала она, и напряжение в её плечах исчезло.

– А ты не смотри, что я такая разумная. Так-то я и в трёх соснах запросто могу заблудиться.

– Вот уж действительно особенность.

Аулет выдохнула – сама не заметив, что задержала дыхание.

– Ты… за водой? – спросила она, глядя на кувшин в руках.

– Да, – Бельтана подняла его демонстрируя. – Каждый день я прихожу сюда, чтобы взять немного для госпожи Марианны.

Она подошла к озеру, опустилась на корточки у самой кромки. Движения были плавными, почти танцующими: зачерпнула воду, дала ей стечь обратно, потом снова зачерпнула, наполняя кувшин до краёв. Светящаяся жидкость переливалась в её руках, отбрасывая голубоватые блики на лицо.

– А что такого в этой воде, что тебя каждый день сюда посылают? – осторожно поинтересовалась Аулет.

– Госпоже нравится именно эта, – тихо ответила Бельтана, глядя, как в глубине движутся силуэты.

– Что это за место?

Аулет старалась, чтобы голос звучал просто любопытно – без того ледяного ужаса, который сковал её внутренности.

Чародейка выпрямилась и посмотрела на неё с лёгкой задумчивостью.

– Очень древний источник, – сказала она. – Говорят, он существовал здесь ещё задолго до того, как была построена цитадель. Магия, которая из него исходит, питает всю цитадель и долину. Без него это место было бы просто грудой камней.

– А он… магический? – Аулет чувствовала, как вопрос повисает в воздухе, и молилась, чтобы голос не дрогнул.

– Конечно, – Бельтана улыбнулась. – Чистая, первозданная магия. Она течёт сквозь скалы, собирается здесь, в этом озере. Поэтому чародейки и ценят это место. Вода помогает восстанавливать силы и в редких случаях даже исцеляет.

Ни слова о душах. Ни слова о тех, кто перестал подавать надежды.

Аулет смотрела на гладкую поверхность, на силуэты, скользящие в глубине, и в горле встал ком. Всё внутри разрывалось от дурного предчувствия. Какой бы жестокой не выглядела Мириэль, но она не лгала даже в малости, а от Бельтаны веяло холодком.

– Пойдём, – чародейка тронула её за плечо. – Я провожу тебя наверх. Здесь не стоит задерживаться без особой нужды.

– Почему? – спросила Аулет, хотя ответ уже знала.

– Магия источника очень сильная. Если остаться здесь надолго, можно… потерять себя. Я не знаю, как это объяснить, – она нервно повела плечом. – Просто появляется ощущение, что хочешь остаться навсегда. Именно поэтому дверь обычно запирают, но, видимо, Сайла опять забыла об этом.

Она говорила это так спокойно, будто речь шла о какой-то мелочи. Аулет кивнула, чувствуя, что язык не поворачивается задавать больше вопросов. По крайней мере, сейчас.

Они двинулись обратно по узкому проходу. Светильники на стенах вспыхивали при их приближении, провожая тихим, ровным светом. Аулет шла чуть позади, сжимая кулаки, чтобы унять дрожь.

– Ты говорила, что искала библиотеку? – спросила Бельтана, когда они поднялись на первый лестничный пролёт. – Зачем?

– Хотела найти кое-какую информацию, – осторожно ответила Аулет. – Про… сны. У меня иногда бывают странные сны, вот и подумала, что смогу найти что-то полезное там.

– Онейромантия? – Бельтана бросила на неё быстрый взгляд через плечо. – Интересное направление и в библиотеке действительно есть несколько трактатов. Смотритель, правда, ворчливый слишком, но даже с ним можно договориться. Если хочешь, я попрошу кого-нибудь завтра проводить тебя туда. Сегодня уже не стоит, думаю, двери уже закрыты.

– Спасибо, – искренне сказала Аулет. – Я тогда Нику попрошу.

– А почему сейчас её не было рядом?

Они вышли в главный коридор нижнего уровня, где стены уже были не из грубого камня, а из светлого и полированного. Даже запах сменился с сырости на аромат ладана и сухих трав.

– Мне всё ещё неудобно постоянно пользоваться её трудом.

– Ну так для этого они здесь и нужны. Для людей высшее благо – служить нам. К тому же она получает хорошую оплату, так что не стесняйся.

– Хорошо, – кивнула Аулет.

– Как у тебя вообще успехи с Хельталь? – спросила Бельтана, замедляя шаг. – После того случая с Раулем я волновалась.

– Уже всё хорошо, – Аулет почувствовала, как тепло разливается в груди от этого простого участия. – Занятия пошли мне на пользу, да и Рауль стал более сдержанным. По крайней мере, после того случая он больше не пытался применить на мне магию. Разве что во время тренировки.

– Он сильно переживал. Я как раз была с госпожой Марианной на совете, когда его отчитывали. Он, конечно, вспыльчивый, но не злой. Просто слишком долго не может получить первую ступень, вот и вышел из себя. Эзра не должна была ставить тебя с ним в пару. – Она понизила голос: – Но она и сама это признала. Только ты никому про это не говори.

– Я поняла, – Аулет кивнула.

– Это хорошо, – Бельтана посмотрела на неё с теплотой. – Мы здесь все как одна семья – хотим мы того или нет. Ссоры неизбежны, но если не уметь прощать и избегать трудностей, то жить станет очень сложно.

Они свернули в широкий коридор, где на стенах висели гобелены с изображениями мифологических сюжетов.

– А что ты планируешь делать после обучения? – спросила чародейка, не глядя на неё. – У тебя есть какие-то мечты?

Аулет задумалась. Она столько времени просто пыталась выжить, что не успела подумать о том, чего хочет на самом деле.

– Я не знаю, – честно ответила она. – Раньше я… хотела найти способ вернуться домой. Но теперь…

Она замолчала.

Дом. Что там осталось? Дедушка, который, наверное, сходит с ума от беспокойства? Родители, которые, возможно, уже смирились с её исчезновением – или всё ещё ищут? А может, время между мирами течёт по-разному, и даже если она найдёт способ вернуться, для её семьи пройдут десятки, а то и сотни лет. Или она вернётся задолго до их рождения.

– Теперь? – мягко переспросила Бельтана.

– Теперь я думаю, что дом – это не всегда то место, где ты родился, – Аулет произнесла это и сама удивилась тому, как естественно прозвучали слова. – Здесь у меня есть люди, которые… – она запнулась, вспомнив о Мириэль, спрятанной в тенях, о Тимеле, ждущем внизу. – Которые заботятся обо мне.

Чародейка кивнула, и в её глазах мелькнуло понимание.

– Я тоже когда-то думала о том, чтобы вернуться к родителям, – сказала она тихо. – У меня был дом. Не очень богатый, но свой. Отец, мать, младший брат. Когда я уезжала, они плакали. А через три года, когда я получила право навестить их… – она помолчала. – Я не смогла. Не потому, что не хотела. Просто поняла, что, то место больше не моё. Я стала другой, а они остались прежними.

– Тебе было больно? – спросила Аулет, чувствуя, как отзывается в груди эта чужая боль.

– Очень, – просто ответила Бельтана. – Но потом я поняла, что боль – это плата за рост. Если не больно, значит, ты стоишь на месте.

Они вышли на главную лестницу, ведущую в жилое крыло.

– А у тебя есть мечта?

Бельтана улыбнулась – впервые по-настоящему, без той отстранённости, что уже стала привычной.

– Я хочу больше никогда не зависеть ни от чьей воли, – сказала она. – Хочу быть по-настоящему сильной и свободной.

Аулет смотрела на неё, и в голове крутились слова Мириэль: «Быть частью Ложи – значит подчиняться». Но Бельтана говорила о свободе.

– Ты так смотришь, – девушка склонила голову набок. – Словно я сказала что-то странное.

– Нет, просто… – Аулет замялась. – Я тоже хочу быть свободной. Наверное.

– Тогда учись, набирайся сил и будь полезной ложе. Самые верные всегда получают свою награду.

Она подняла кувшин с водой, который держала в руке всё это время, и улыбнулась.

– Найдёшь дорогу?

Аулет огляделась и кивнула.

– Думаю, уже не заплутаю.

– Тогда я пойду. Госпожа не любит ждать.

Попрощавшись, Бельтана направилась дальше по коридору, в сторону крыла, где располагались покои великих чародеек.

Аулет смотрела ей вслед, чувствуя странную смесь эмоций. Бельтана была добра – не задавала лишних вопросов, не пыталась выведать, как она на самом деле попала в пещеру, не грозила наказанием.

Но и Мириэль раньше всегда старалась помочь, даже в ущерб себе. А теперь явилась как град в середине лета со словами, что оставаться здесь опасно.

Аулет не знала, кому верить, и от этого становилось только страшнее.

Руки всё ещё дрожали. Не от холода, в цитадели всегда тепло, а от того, что всё внутри сжалось в тугой, болезненный комок. Она прижала ладони к груди, чувствуя, как бешено колотится сердце.

«Всё это глупо», – промелькнула мысль, но главное, что Бельтана поверила или сделала вид, что поверила. Аулет не могла понять, что хуже.

Она двинулась по коридору, стараясь ступать тихо, хотя вокруг никого не было. Светильники на стенах горели ровным, приглушённым светом, отбрасывая длинные, тяжёлые тени. Собственная же тень казалась чужой – она удлинялась и сокращалась, словно дышала. Аулет поймала себя на том, что старается даже не смотреть на неё.

В голове было пусто и шумно одновременно. Слова Мириэль застряли где-то под рёбрами, словно заноза, которую никак не вытащить.

«У тебя нет сил. Ты не алайри. Ты вообще не маг».

Аулет сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Нет, это неправда. Не может быть правдой. Она чувствовала магию, когда работала с Хельталь. Чувствовала, как энергия течёт сквозь неё, наполняет, подчиняется. Это не могло быть иллюзией.

«Чистая, первозданная магия. Она течёт сквозь скалы, собирается здесь, в этом озере».

Слова Бельтаны и силуэты в глубине. Души, как сказала Мириэль. Всё, что осталось от тех, кто перестал подавать надежды.

Ноги сами несли её вперёд, мимо знакомых дверей, мимо гобеленов, которые она уже выучила наизусть. Вот сцена охоты на грифона, вот основательницы Ложи с посохами, вот битва с драконом, которого никто никогда не видел. Аулет смотрела на выцветшие лица и думала: сколько из тех, кто здесь изображён, знали правду об источнике? И сколько из них сами стали его частью?

Она остановилась у своей двери. Та была приоткрыта – так же, как Аулет оставила её. Толкнула створку и вошла.

Комната встретила тишиной. Всё оставалось на своих местах: аккуратно застеленная кровать, стопка книг на столике, гребень на туалетном столике. И только на полу, лежала книга.

Аулет смотрела на неё несколько долгих секунд, не решаясь поднять. Книга лежала на боку, и в тусклом свете светильника обложка казалась настолько тёмной, что как будто поглащала свет.

Она сделала шаг. Второй. Наклонилась, подняла книгу, прижала к груди. Обложка была холодной, и от этого холода по рукам побежали мурашки.

Аулет села на кровать, положила книгу на колени и закрыла глаза.

В голове всё ещё крутились слова Мириэль и Бельтаны, и те силуэты в глубине озера. Но сквозь этот шум пробивалось другое чувство – более тихое, но настойчивое. Она попала в этот мир не просто так. Ведь ничего «просто так» не бывает. Слишком много совпадений, слишком много странностей. Сны, которые она не может вспомнить, но которые оставляют после себя ощущение, будто её всю ночь били палками.

– Надо разобраться, – прошептала девушка, глядя на книгу.

Подойдя к столу, Аулет создала искру, заставляя светильник разгореться ярче, и раскрыла книгу.

На белых страницах, словно написанные кровью, алели знаки. Они складывались в слова, слова – в предложения, и Аулет жадно впивалась взглядом в каждую строчку.

Она читала о том, кого здесь называли Искушающим. И это оказалось не злое божество, как она думала раньше, а скорее – хаотичное. То, что не подчиняется правилам, не следует законам, не выбирает сторону. Оно может помочь, но помощь эта никогда не бывает простой. Подарки Искушающего всегда с подвохом – как монета, у которой обе стороны решка. Искушающий может явиться сам, а может не отозваться, сколько ни зови. Капризный. Опасный. Непредсказуемый.

А потом она нашла то, что искала.

«Пробуждение тени».

Аулет провела пальцами по строчке, чувствуя, как подушечки покалывает.

«Пробуждение тени – самый простой способ привлечь внимание Искушающего. Проще, чем молитвы, жертвы и долгие ритуалы. Тени, которые живут в каждом, – это частица хаоса, частица того, что не подчиняется порядку. Искушающий благосклонен к тем, кто осмеливается пробудить свою тень. Не потому, что это правильно, а потому, что это интересно».

Она перелистнула страницу и замерла.

Дальше шло описание ритуала.

«Я вошёл в зеркальный коридор с одной только свечой, отлитой из человеческого жира, воска и костного праха».

Девушку передёрнуло, но она заставила себя читать дальше.

«У одного старика я купил свиток со знаками, открывающими проход, и это оказалось правдой. Не знаю, откуда он взял его, но Искушающий велел проделать этот путь, открыв его своей кровью…»

Сами знаки были начертаны на следующих страницах, с пояснениями. Причудливое переплетение линий, кругов, острых углов – похожее на запутанный лабиринт или сложный узел, который невозможно развязать. Но в этом была своя логика.

«После этого проход откроется. И тень выйдет навстречу».

Аулет смотрела на рисунки, и в голове не укладывалось, что это вообще возможно. Человеческий жир. Костный прах. Своя кровь. Это было что-то из страшных сказок, которые рассказывают у костра, чтобы напугать детей. Но это была не сказка, а подробная инструкция с рисунками и пояснениями: какие знаки чертить, и в каком порядке.

Она закрыла книгу.

Руки дрожали теперь не от страха, а от отвращения и ужаса перед тем, что она только что прочитала. Свеча из человеческого жира. Где она возьмёт человеческий жир? Где возьмёт костный прах? Мысль об этом была такой омерзительной, что к горлу подкатила тошнота.

– Нет, – прошептала она. – Я не смогу.

Она хотела отложить книгу, убрать подальше, спрятать и сделать вид, что никогда не видела этих страниц. Но пальцы не слушались. Они сами перелистнули страницу, и взгляд упал на самый низ, где неровным, почти детским почерком было выведено несколько строк.

Аулет прочитала их один раз. Потом второй.

«Пробуждение тени требует смелости и готовности столкнуться не со злом, а с тем, кто страшнее всего на свете».

Она долго смотрела на эти строчки, думая о том, кто же может быть страшнее всего. На ум приходили все монстры, о которых она когда-либо слышала. Ведь если это магический мир, то и монстры здесь должны быть. Чего только стоили те волки в лесу.

Аулет закрыла книгу, встала, подошла к окну. За толстым стеклом было темно – только звёзды, рассыпанные по небу, и где-то далеко внизу тусклые огоньки деревни. Цитадель спала. Весь этот огромный, древний, полный магии замок спал, не подозревая, что в одной из его комнат девушка, у которой нет сил, держит в руках ключ к тому, чего боятся даже чародейки.

Девушка провела ладонью по стеклу. Оно было холодным, гладким, и в его глубине смутно отражалось её собственное лицо – бледное, с тёмными кругами под глазами, с растрёпанными рыжими волосами. Она смотрела на своё отражение и думала, что видит его каждый день, но не знает, кто это на самом деле. Не знает, на что способна. Не знает, что скрыто в ней самой.

Было слишком страшно, и отчаянно не хотелось повторять ритуал того безумца, который решил написать эту книгу. Аулет не хотела делать свечу, чертить знаки своей кровью, и идти в зеркальный коридор, чтобы столкнуться с тем, кто страшнее всего на свете.

Но если не она, то кто?

Если она попала в этот мир не случайно – значит, от неё что-то требуется. Если сны мучают её – значит, в них есть ответы. И если единственный способ получить ответы, это сделать то, от чего её тошнит и трясёт, значит, она это сделает.

Аулет повернулась к столу.

В груди клокотало. Страх, отвращение, злость, решимость – всё смешалось в тугой комок, который нельзя было проглотить. Она хотела плакать, но слёз не было. Хотела кричать, но это привлекло бы внимание.

Вместо этого она просто стояла и смотрела в одну точку, пока дыхание не выровнялось, а руки не перестали дрожать.

– Я сделаю это, – сказала девушка вслух. Голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. – Я не знаю как, но я сделаю это.

Глава 22 «Вспомнить всё»

Ожидание давалось Тимелю особенно тяжело.

Мужчина стоял в тени старого дуба у заброшенного дома. Следы на стенах и земле говорили, что тот сгорел не так давно. Место было удачным, заброшенное жилище, да ещё и на отшибе, но это как раз и могло привлечь деревенских. Вдруг хозяева решат заглянуть для расчистки места, или дети задумают поиграть, но лучше ничего не было.

Открыто показываться деревенским было попросту глупо, эти люди поколениями служат чародейской ложе, мало кто из них вообще покидал долину. Конечно же о путниках тут же сообщат. Поэтому на разведку приходилось идти порознь и под покровом ночи.

Тимель предпочёл бы остаться в лесу, но и без возражений Мириэль, было понятно, что идея глупая. Деревенские могли наткнуться на них случайно, или увидеть отсвет костра. А тут и каменный забор, и стены закрывали их от случайных взглядов. К тому же дом ближе всего находился к цитадели.

Глядя на эту неприступную крепость, мужчина терпеливо ждал свою спутницу. Вернётся она с Аулет или без неё – он не знал. Но надеялся на лучшее.

Прошло слишком много времени, чтобы не волноваться, но он обещал ждать. Мириэль умела скрываться в тенях, а потому без усилий могла проникнуть куда угодно. А ещё она знала это место. И только поэтому Тимель остался, а не рванул к стенам, чтобы выбить дверь и перерезать всех, кто встанет на пути.

Сейчас он перебирал в голове все возможные причины задержки: Мириэль могли заметить, схватить, начать пытать, да и вообще, сделать что угодно. Ведь это маги представляют опасность, а если их много в одном месте, то это место – точно рассадник зла. Но мужчина тут же поспешил отогнать от себя эту мысль, Мириэль ведь была не такой, как все они, да и Аулет тоже.

Он провёл ладонью по лицу, чувствуя, как щетина колет пальцы. Время в дороге потеряло смысл, каждый день походил на предыдущий, и только осознание цели, не давало ему свернуть назад.

Тимель не знал, что Аулет нуждается в нём, знал, что должен ей признаться в своих чувствах, которые и сам не до конца понимает. Но эта девушка была нужна ему как воздух. В какой-то момент, когда он проснулся с болью в груди, то подумал, что это от того, что этой рыжей бестии нет рядом, ведь с момента их встречи, он не ощущал этой боли. А ещё не чувствовал одиночества.

А ещё он знал, что Аулет не должна оставаться здесь. Не должна становиться частью этого мира, где магия – это власть, а власть – это ложь. Он видел слишком много, чтобы верить в сказки о великих чародейках и благородных магах.

Шорох прервал его внутренний монолог, который он готовил уже не первую десятину.

Слева, у самой стены, тьма сгустилась, а потом расступилась, выпуская из себя фигуру. Мириэль шагнула в полосу лунного света, и Тимель сразу понял: что-то пошло не так.

Она была зла. Не просто недовольна – в самой настоящей ярости. Губы сжаты в тонкую линию, глаза мечут искры, плечи напряжены. Споткнувшись о сумку, она со всей силы пнула её, и та отлетела к стене с глухим стуком.

– Где она?

Мириэль прошла мимо, не глядя на него.

– Мы уходим.

– Где Аулет? – он схватил её за локоть, разворачивая к себе.

– Отпусти.

Голос прозвучал резко, почти грубо. Тимель на мгновение растерялся. Он видел Мириэль разной: уставшей, напуганной, весёлой, отчаянной, но никогда такой. Словно внутри неё что-то сломалось. Или, наоборот, затвердело, превратившись в ледяную глыбу.

– Не отпущу, пока не скажешь, – он сжал пальцы крепче. – Где она и что случилось?

Мириэль дёрнула рукой высвобождаясь. Глаза сверкнули такой яростью, что Тимель невольно сделал шаг назад.

– Осталась! – выплюнула она, и каждое слово было как пощёчина. – Сказала, что ей здесь хорошо, что у неё занятия, друзья и прекрасная жизнь. Что она не хочет бежать и прятаться.

Тимель замер.

– Не хочет? – переспросил он, и голос вдруг сел, превратившись в хрип. – Но как? Почему? Ты сказала, что я приехал?

– Сказала.

– И она даже не захотела встретиться?

– А ты думал, она бросится тебе на шею с криками «спасибо, что приехал»? – Мириэль усмехнулась, но усмешка вышла кривой, больше похожей на оскал. – Её уже купили.

– Но чем?

– Заботой, вниманием, обещаниями. Красивой жизнью, в конце концов. Она поверила. Теперь считает, что здесь её дом.

Тимель отвернулся и провёл рукой по лицу. В голове не укладывалось, что она могла так просто согласиться, но противный внутренний голосок шептал: это не удивительно. Если хотя бы часть рассказанного Мириэль была правдой, у Аулет здесь появилось всё, о чём можно мечтать. Из служанки – в аристократку. Любая на её месте согласилась бы.

– А ты сказала ей про источник? – спросил он не оборачиваясь.

– Сказала.

– И?

– Она не поверила, или не захотела верить. Какая теперь разница?

Мириэль опустилась на корточки, прислонившись спиной к стене. Когда ярость схлынула, она выглядела просто уставшей. Под глазами залегли тени, губы потрескались, и Тимель вдруг заметил, как сильно она исхудала за эти дни. Плащ висел как на вешалке, а ключицы выпирали так, что казалось, кожа вот-вот порвётся.

– Я пыталась, – сказала она тихо. – Правда, пыталась. Всё объяснила, показала метку, рассказала, как это бывает. А она смотрела на меня… и не видела.

Тимель молчал. Он смотрел на окна цитадели, на огни, мерцавшие за толстыми стёклами, и думал о том, что где-то там, за одной из этих стен, Аулет сейчас, возможно, спит. Или не спит. Или говорит с кем-то, кто внушает ей, что всё будет хорошо.

– И что дальше? – спросил он наконец.

Мириэль подняла голову.

– Что?

– Я спрашиваю, что дальше? – Тимель повернулся к ней, и лицо его было спокойным. Слишком спокойным для человека, который только что узнал, что его план провалился. – Мы уходим? Оставляем её здесь? Делаем вид, что ничего не было?

– А что ещё мы можем? – Мириэль встала, отряхнула плащ. – Она не хочет уходить. А я не могу тащить её силой.

– Можешь.

– Не могу. Она не ребёнок. И не рабыня, чтобы я…

– А кем она была, когда ты впервые её встретила? – перебил Тимель. – Потерянной и напуганной. Ты помогла ей. Я помог. А теперь мы просто развернёмся и уйдём, потому что она сказала «нет»?

Мириэль отвернулась, скрестила руки на груди. Её пальцы впивались в предплечья так сильно, что костяшки побелели.

– Ты не понимаешь, – сказала она глухо. – Она смотрела на меня… как на врага. Как будто я пришла отнять у неё что-то важное.

– Не смей так говорить. Мы не забираем у неё ничего. Наоборот – хотим уберечь.

– Причинить добро и нанести позитив, – горько усмехнулась девушка.

Тимель шагнул к ней и встал так близко, что она не могла не смотреть на него. В лунном свете его лицо казалось высеченным из камня – жёсткое, неподвижное, с глазами, в которых горел тот самый огонь, что Мириэль видела только в минуты опасности.

– Слушай меня, – сказал он тихо. – Я не знаю, что тебе сказала Аулет. Не знаю, что она думает и чувствует. Но я знаю одно: если мы оставим её там, она погибнет. Не завтра, так через год, не через год, так через несколько лет. Неважно когда, но она погибнет, потому что другая, не такая, как все, и когда они поймут, что от неё нет пользы…

– Я знаю, – перебила Мириэль, и голос её дрогнул. – Я всё это знаю.

– Тогда зачем спрашиваешь, что мы можем сделать?

Мириэль молчала. Так, долго, что Тимель уже решил, что она не ответит. А потом она подняла голову, и в её глазах он увидел то, чего не видел никогда – смирение. Не сломленность, нет, а смирение человека, который принял неизбежное.

– Я не знаю, – сказала она. – Правда, не знаю. У меня нет плана. Нет сил. Нет союзников. Только ты и я. И Аулет, которая явно не хочет, чтобы её спасали.

Мужчина смотрел на неё несколько долгих секунд. Потом медленно кивнул – принимая решение, которое созрело в нём давно и просто ждало своего часа.

– Значит, нам придётся её украсть, – сказал он.

Мириэль моргнула.

– Украсть? – переспросила она, не веря своим ушам.

– Украсть, – повторил он, и в голосе его не было ни капли сомнения. – Если она не хочет уходить сама – мы вытащим её силой. Если не верит нам – докажем, что правы. Если боится – покажем, что бояться нечего. Но мы не оставим её здесь. Я не оставлю.

– Ты понимаешь, что это значит? – в её голосе снова появилась резкость. – Цитадель не лагерь деревенского торгаша. Здесь магия в каждом камне. А чародейки… Тимель, если нас обнаружат…

– Значит, мы будем быстры и осторожны.

– Что ты задумал?

Тимель отошёл от дерева, поднял с земли небольшой мешок – тот самый, который Мириэль пнула. Развязал, достал свёрток и начал разворачивать. Девушка подалась вперёд и щёлкнула пальцами – маленький сгусток магии повис в воздухе, бросая на пергамент с карандашными пометками, жёлтое пятно света.

– Сама ты её не вынесешь, – сказал Тимель, расстилая карту на земле и придерживая края камнями. – Поэтому мне нужен план на случай, если всё пойдёт не так и нам придётся разделиться.

Девушка наклонилась над картой, вглядываясь в пометки, которые спешно наносил её спутник, обозначая коридоры. Тимель не знал, как устроена внутри цитадель, но его богатый опыт не подвёл и сейчас, выглядело очень похоже.

Указывая пальцем, Мириэль корректировала его, помогая составлять пусть и весьма условную, но всё же карту.

– Допустим, я проведу тебя внутрь, – сказала она, выпрямляясь. – А дальше? Как мы вытащим её, если она будет сопротивляться?

– Свяжем, если придётся.

– Ты не сможешь.

– Смогу, – Тимель посмотрел ей прямо в глаза. – И вообще, почему ты не можешь её околдовать? Ты же маг.

– Я не практикую ментальную магию, – отрезала Мириэль. – А даже если бы практиковала – на ней это не сработает.

– Тогда свяжем, или уболтаем. В конце концов, унесём на руках. Не важно. Главное – вытащить, а с остальным разберёмся позже.

– А ты действительно готов на всё ради неё.

Тимель не ответил. Он свернул карту, убрал обратно в мешок и затянул горловину.

– Я готов идти хоть сейчас.

– Нет, – девушка покачала головой. – Сейчас не время. После полуночи охранная магия усиливается. Лучше во время испытаний.

– Днём?

– Будет перерыв. Все чародейки будут на главной трибуне, адепты и деревенские отвлечены. Хороший момент, чтобы пробраться незамеченными.

Тимель закинул мешок на плечо, но заметил сомнение в глазах девушки. Она стояла, кусая губу, и смотрела куда-то в сторону, на тёмные стены цитадели.

– Говори уже, – сказал он. – Я вижу, что ты хочешь что-то добавить.

Мириэль помолчала, потом выдохнула:

– Мы можем её увезти. Можем даже удержать первое время. Но что если она захочет вернуться. Ты понимаешь? Мы не можем постоянно держать её силой. Она не пленница. И если она решит, что мы враги…

– Подумаем об этом потом, – перебил Тимель. – Главное – чтобы она не принесла клятву, а с остальным разберёмся.

Он посмотрел на звёзды, на холодное небо, на тёмные окна, за которыми спала та, ради кого они проделали весь этот путь.

– Получается, через три дня, – сказал он.

Мириэль кивнула. Медленно, словно принимая решение, которое могло стоить им обоим жизни.

– Да, – повторила она. – Через три дня.

И в этом коротком слове было столько решимости, сколько хватило бы на целую армию.

Тимель поднял голову и посмотрел на звёзды – те же самые, что видел каждую ночь в лесу, пока не встретил Аулет. Тогда небо казалось чужим, холодным, враждебным. Сейчас – просто наблюдателем.

– Я займусь лошадьми, подготовлю их, – сказал он. – А ты укради немного провизии.

Мириэль кивнула, поправляя плащ. В её движениях появилась та самая плавность, которая отличала её от простых людей: магия текла по венам, заставляя изодранную местами ткань переливаться в лунном свете.

– Ты уверен, что хочешь этого?

– И ты ещё спрашиваешь? Разве я бы проделал весь этот путь, не будучи готовым идти до конца?

– Даже если она будет ненавидеть нас?

– Даже тогда.

Мириэль не ответила. Она отошла к каменному забору, увитому плющом, и бросила взгляд на деревню, которая уже погрузилась во мрак. Не было ни одного зажжённого фонаря или окна.

Тимель наблюдал за этим с интересом, а когда девушка вернулась, она принялась сооружать костёр.

– Ты знаешь, – сказала она, создавая в руках пламя, – она ведь говорила о тебе.

– Но ты же сказала…

– Не сегодня. Раньше, – пояснила Мириэль. – Как-то она сказала, что ты – единственный, кто не пытался её использовать. Что ты просто помог, потому что… не знаю. Потому что не мог иначе.

Он застыл. Ведь это было неправдой. В самом начале он хотел только использовать её – чтобы выбраться из леса. И только со временем в нём проснулось это желание оберегать.

– Я и не знал, что она обо мне такого мнения.

– Только не говори, что это я тебе рассказала.

– Не скажу.

Под действием магии огонь разгорался всё сильнее, и с каждым мгновением становилось всё теплее. У них было мало времени на подготовку, но сегодня – эта ночь, чтобы всё обсудить.

***

Комната встретила её тишиной. За окном уже давно стемнело, и цитадель погрузилась в тот особенный, тяжёлый сон, и даже ветер затих, словно боясь нарушить покой каменных стен.

Аулет сидела на краю кровати и смотрела на свои руки. Они не дрожали, что было странно. Весь день она ждала, что в любой момент накроет паника, что страх окажется сильнее и она передумает. Но в какой-то момент душу объяла странная пустота. Не спокойствие, а скорее, принятие. Как перед прыжком в воду, когда остаётся только сделать шаг.

Девушка снова взяла книгу, открыла на нужной странице и в последний раз перечитала список. Она уже выучила его наизусть, но руки сами переворачивали страницы – проверяли, не упустила ли чего.

Свеча была готова. Аулет сделала её, когда Идара опять ушла по своим делам. Всё необходимое нашлось в хранилище, и смотритель Кейдан даже не спросил, зачем ей это нужно. Просто выдал.

Кривой брусок с торчащим фитилём лежал на столе – словно зловещий подарок.

– Глупо, – сорвался с губ шёпот, нарушая тишину.

Аулет не хотела никуда идти. Глубоко внутри она уже решила, что останется в цитадели. Но что-то внутри всё ещё требовало ответов. Тяжело вздохнув, девушка захлопнула книгу и встала.

В её комнате было зеркало – большое, в тяжёлой деревянной раме, но оно не подходило для ритуала. Для создания зеркального коридора требовались два больших зеркала, которые нашлись в одной из комнат. Пришлось попотеть, чтобы поставить их друг напротив друга, но оно того стоило.

Бросив взгляд на догорающую свечу, Аулет наклонилась и задула её.

В знакомых коридорах царил полумрак. Магические сферы и жаровни источали лишь лёгкое сияние – достаточное, чтобы не споткнуться, но такое, при котором можно было спрятаться в любой тени.

С каждым шагом внутренний голос находил всё новые аргументы в пользу того, чтобы отказаться от задуманного и вернуться в постель.

«Утром начнутся испытания, а после них уже принесение клятвы. Всё решено. Стоит ли ворошить прошлое? Этих снов давно не было, может, они уже и не вернутся, зачем рисковать?»

Но несмотря на это, Аулет продолжала идти. Ведь если не сейчас, то когда? Если тот, кого называют Искушающим, мог ответить на её вопросы, значит, следовало использовать этот шанс.

С этими мыслями она переступила порог комнаты, которую днём приготовила для этого часа. Обычный зал, превращённый в склад мебели, встретил её тишиной и лунным светом, льющимся через высокие окна. Аулет подошла к зеркалу. В отражении лицо казалось чужим – бледным, с провалившимися глазами, с тёмными кругами, которые делали её похожей на призрака. Она долго смотрела на себя, не узнавая, и в какой-то момент почудилось: отражение смотрит не на неё, а сквозь.

– Ладно, начнём, – сказала она вслух, и голос прозвучал хрипло.

Проколов иглой палец, Аулет принялась рисовать на зеркалах выученные знаки – полукругом на одном и на другом, ровно тринадцать штук.

Выдохнув, девушка достала из кармана свечу и, посмотрев на фитиль, сосредоточилась, чтобы зажечь пламя.

Свеча загорелась не сразу. Фитиль тлел, дымил, и в нос ударил запах жжёного сала и воска, отчего закружилась голова. Тяжёлый запах заставил вздрогнуть от омерзения. А потом пламя вспыхнуло – ровным чёрным, обрамлённым оранжевой кромкой огнём.

Чёрным. Она знала, что так будет, но увидеть собственными глазами – другое. Пламя не освещало комнату. Оно, казалось, наоборот, втягивало в себя свет, сгущало тени по углам, делая пространство вокруг давящим.

Аулет поднесла руку к зеркалу. Поверхность больше не была твёрдой, она подалась под пальцами, как вода, и девушка почувствовала, как холод проникает в кончики пальцев, затягивая внутрь.

Она сделала первый шаг, и мир перевернулся. На мгновение показалось, что пол ушёл из-под ног, и всё это бесконечный полёт в тягучую пустоту. Но через секунду ноги коснулись чего-то твёрдого.

Вокруг была темнота. И не та, к которой привыкаешь ночью, когда глаза постепенно начинают различать очертания предметов. Здесь не было ничего. Абсолютная, плотная чернота, которую свеча заставляла расступиться только на расстояние вытянутой руки. Чёрное пламя не рассеивало мрак, оно создавало вокруг крошечный островок почти-света, за пределы которого нельзя было заглянуть.

Сзади, там, где должно было быть зеркало, тоже была чернота. Не было никакого пути назад. Только узкий каменный коридор, который тянулся вперёд.

Пламя выхватывало неровные, влажные стены, покрытые какой-то слизью.

Превозмогая страх, Аулет сделала первый осторожный шаг, потом второй и потихоньку движения стали более уверенными.

Звуки пришли не сразу. Сначала казалось, что здесь вообще нет ничего, кроме плотной, давящей тишины, а потом что-то начало хлюпать. Медленно, ритмично, в такт сердцу и скрежет когтей по влажному камню.

Она замерла, вслушиваясь, но так и не поняла, откуда доносится этот звук, он словно рождался прямо в стенах, а может, у неё в голове.

«Мне просто, кажется. Просто, кажется!» – мысленно повторяла она, но голос внутри звучал всё менее убедительно.

Иногда на неё обрушивалась тишина, и тогда становилось неясно, что хуже: вздрагивать от каждого шороха или задыхаться в этой ватной пустоте.

А она всё продолжала идти. Сколько прошло времени – минуты или часы, она не знала. Ориентиров не было. Коридор тянулся вперёд бесконечно, не расширяясь и не сужаясь, словно застыв в одном и том же мгновении. Свеча горела ровно, не уменьшаясь, и это было неправильно, ведь свечи должны таять.

Скрежет. Теперь с другой стороны. Короткий, резкий, как по стеклу провели железом. Аулет дёрнулась, чуть не выронив свечу, и в тот же миг что-то шмыгнуло в темноте, совсем близко, почти у самой ноги.

Она вжала голову в плечи, замерла, боясь дышать. Сердце колотилось где-то в горле, и казалось, что этот стук разносится по коридору, привлекая то, что прячется в черноте.

Но ничего не случилось.

Она ждала. Десять ударов сердца. Двадцать. Потом медленно выдохнула и сделала шаг вперёд.

Иногда ей казалось, что она стоит на месте, а коридор движется вокруг неё. Иногда – что она давно уже не идёт, а парит над полом, который исчез, но под ногами всё равно что-то есть.

И в какой-то момент коридор начал расширяться.

Сначала это было незаметно. Просто свеча стала выхватывать больше пространства, и Аулет поняла, что стены отступили. Потом пространство стало шире, пока даже сами очертания стен не пропали.

Девушка остановилась.

Вытянула руку в попытке нащупать стену, но что-то скользкое и холодное коснулось руки. В этой темноте что-то было, именно оно издавало звуки и касалось, стоило попытаться найти хоть какой-то ориентир. Единственным, что защищало её, был этот потусторонний свет. А свеча тем временем плавилась, стекая чёрными струйками на руку.

Ещё несколько шагов навстречу этой пустоте, и прямо перед ней появилось зеркало.

Оно было единственным предметом в этой бесконечности. Высокое, в тяжёлой раме, на которой были вырезаны силуэты людей. Их рты были открыты в безмолвном крике, глаза выражали ужас, а руки цеплялись в попытке обрести хоть какую-то опору.

Маленькие тела перетекали друг в друга, и это выглядело так неправильно. В дрожащем свете рама казалась живой, она переливалась, дышала, и Аулет почувствовала, как её тянет вперёд, к стеклу, которое ничего не отражало.

Аулет подошла ближе. Зеркальная поверхность была чёрной, и девушка смотрела в неё, как в бездну, а бездна смотрела в ответ.

Подняв руку, она коснулась пальцами чёрного стекла, и в тот же миг из черноты нечто схватило её за запястье.

Бесформенное, беспалое, просто сгусток тьмы, который сжал её руку мёртвой хваткой. Аулет вскрикнула, дёрнулась назад падая. Свеча вылетела бы, если бы она не сжала её изо всех сил. Чёрное пламя взметнулось, но не погасло.

Девушка упала на спину, больно ударившись локтями, и поползла назад, не отрывая глаз от зеркала. Из черноты уже тянулась рука – неестественно длинная, а следом за ней и тело.

Сначала это была просто масса. Она пульсировала, расширялась, съёживалась, и в её глубине Аулет видела лица, которых не знала, и очертания, что казались ей смутно знакомыми. Она не понимала, что происходит, пока не заметила: каждое её мимолётное видение отзывалось в массе. Вот мелькнула мысль о когтях, и из черноты показались пять пальцев с кошачьими когтями, а следом, заместо головы вырвалась длинная костяная пасть. Вот сердце сжалось от воспоминания о пауке, и масса распухла узловатыми сочленениями.

Аулет смотрела, и страх подсказывал ей страшную догадку: эта тварь читает её, как открытую книгу. Она не знает своей формы. Она берёт ту, которую ей дают. Отвести взгляд было невозможно. Существо менялось каждую секунду, обретая всё более ужасающие очертания, и сомнений не осталось – оно не выбирает, кем стать. Оно становится тем, чего она боится.

Отступая, девушка пыталась думать о чём-то безобидном. О кошке. О дереве. О человеке. О чём-то мягком и безобидном, но страх мешал, и в сознание то и дело врывались острые зубы, когти, глаза, горящие в темноте. Масса корчилась, выбрасывала отростки, втягивала их обратно, и каждый раз, когда Аулет представляла что-то новое, существо пыталось принять эту форму.

– Нет, – выдохнула она. – Нет, пожалуйста. Пожалуйста…

Она закрыла глаза. Собрала волю в кулак и выдохнула.

– Я слишком многое пережила, чтобы бояться, – обречённо сорвалось с губ, и в памяти всплыли слова, написанные неизвестным автором.

«Пробуждение тени требует смелости и готовности столкнуться не со злом, а с тем, кто страшнее всего на свете».

И пришло спокойствие. По ушам резало хлюпанье приближающейся массы, но это уже не имело значения. Аулет не знала, как можно победить то, что страшнее всего на свете, а потому мысленным взором вгляделась в темноту.

Когда закрываешь глаза, через некоторое время появляется сеть или паутина. Обычно мысленный поток уносит сознание в забытье, но в этот раз девушка посмотрела дальше – за пределы паутины и позволила этой темноте заполнить её.

Неожиданно всё стихло. Открыв глаза, Аулет увидела, что существо обрело форму.

Перед ней стояла она. Та же фигура, те же черты лица, те же растрёпанные волосы. Только это существо было абсолютно чёрным.

Девушка смотрела на себя и понимала. Не нужно было объяснений, не нужно было слов. Это была её тень. То, от чего она бежала. То, что она отказывалась замечать, заталкивала в самые тёмные углы сознания, притворялась, что не существует. Но тень не исчезает. Она ждёт.

Тень не двигалась. Она просто стояла.

И тогда Аулет поняла: тень не причинила бы ей вреда. Оно могло сделать с ней что угодно, но это было бы самоистязанием – ведь нет ничего страшнее, чем ты сам.

Страх не исчез. Он сжался в маленький холодный комок где-то в груди. Колени всё ещё дрожали, руки тряслись, но она заставила себя поднять руку.

Чёрные глаза смотрели на неё, и в их глубине не было ничего – ни угрозы, ни злобы, ни даже любопытства. Просто тьма.

Аулет протянула руку. Свеча в левой руке горела ровно, и её свет падал на чёрную ладонь, состоящую из той же массы, которая так пугала. Выдохнув, она коснулась пальцев своей копии.

Чёрная субстанция была холодной, но не ледяной. Она поддавалась под пальцами, как глина, и в следующий миг чернота хлынула на руку, поползла вверх, впитываясь в кожу, проникая внутрь.

Аулет не успела вскрикнуть. Тело выгнуло судорогой, свеча выпала из разжавшихся пальцев, и в разум хлынули единовременно сотни образов.

Вот она – маленькая, лет пяти, сидит на коленях у прекрасной рыжеволосой женщины, и та что-то рассказывает.

Вот она – впервые поцеловала в щёку рыжеволосого мальчишку, а он покраснел.

Вот она – идёт по улице, и кто-то окликает её, а она оборачивается и улыбается, сама не зная кому.

Вот она – преклоняет колено перед своей верховной.

Сны. Всё, что она видела здесь, в этом мире. Все кошмары, от которых она просыпалась с криком, но не могла вспомнить, что видела, они проносились перед глазами, один за другим, слишком быстрые, чтобы удержать, но достаточно яркие, чтобы оставить след.

А потом они сложились в единую историю. Её историю.

Хаос и паника накрыли с головой. Множество аларов и алайри в алых мантиях бегут к храму, и ей нужно было бежать вместе с ними. Туда, к порталу, к единственному спасению.

Темноволосая девочка упала прямо перед ней. Заплакала. Попыталась встать, но ноги не слушались. Аулет наклонилась, схватила её за руку, рванула вверх, прижимая к себе. Ещё секунда и они обе побежали бы.

Но не успела.

Услышала за спиной тяжёлые шаги и звон стали. Те немногие воины пытались отразить натиск врага, но силы были неравны. Тот самый рыжий мальчик, теперь это был уже высокий мужчина, готовый умереть ради шанса спасти жителей города.

Детские пальчики выскользнули из руки, а сама Аулет шагнула вперёд. Пальцы уже сложились в привычную фигуру, для того чтобы создать щит, который укрыл бы её саму и друга детства.

И в этот момент лезвие скользнуло по шее. Быстро. Почти не больно. Удар, хруст позвонков и темнота.

Её смерть.

Не Лены. Не девушки из другого мира. А Аулет.

Иллюзорная жизнь оборвалась в одно мгновение, и вместе с ней исчезло всё: дом, дедушка, родители, улицы, по которым она ходила, запахи, вкусы, лица. Всё, что она считала своей жизнью, потеряло смысл. А под ней была правда. Та, которую она забыла.

Пробуждение вышло с привкусом крови и гнили.

Тело ломило, как после длительной болезни. Каждая мышца ныла, а сустав выкручивало. Аулет не могла пошевелиться – только лежать и смотреть в черноту, которая больше не казалась такой плотной и пугающей.

Свеча догорела. Фитиль тлел, испуская тонкую струйку дыма, и Аулет смотрела на него заворожённо. Где-то внутри, в самой глубине, поселилось что-то новое. Тяжёлое. Тёмное. Живое.

Она подняла руку. Пальцы дрожали, но она сжала их в кулак и почувствовала, как внутри откликается то, чего раньше не было. Не сила. Не магия. Что-то другое. То, что всегда было с ней, но она не знала, как это назвать.

Тень.

Теперь она была внутри.

Аулет медленно села. Зеркала перед ней не было. Только бесконечная чернота и она, сидящая в её центре, как единственное живое существо во всей вселенной.

Она посмотрела на свою ладонь. Кожа была чистой, ни следа той чёрной субстанции, которая впиталась в неё.

– Я всё вспомнила, – прошептала она.

Кто-то отправил её в другой мир. Но кто и зачем? Воспоминания были обрывистыми и болезненными. Здесь была её жизнь, не идеальная, но настоящая, и этой жизни её лишили в самом расцвете.

Аулет подняла голову и посмотрела в черноту, которая уже не казалась ей враждебной. И неожиданно тишину разрезали хлопки.

– А я до последнего гадал, как скоро ты решишься вернуться к себе.

Она обернулась на голос и увидела фигуру в чёрном плаще. Лицо скрывал капюшон, но голос казался знакомым.

– Ох, прости, я не представился, а это невежливо.

Силуэт театрально поклонился, хлопнул в ладоши, и вверху – будто здесь был второй этаж, загорелись алые светильники.

Девушка принялась оглядываться. Это оказался большой круглый зал с колоннами и арочными проёмами, в которых клубилась тьма. Потолка не было видно, как и выхода.

– Где… где это я…

– Находишься? – закончил за неё силуэт. – А ещё, наверное, тебя интересует, кто я.

Аулет замотала головой, не в силах вымолвить ни слова.

– В этом мире меня называют Тёмным. Или Искушающим. – Голос звучал спокойно, даже лениво, словно речь шла о погоде. – Хотя мне больше нравится «ходящий в тенях», или «ночной господин». Звучит внушительнее, не находишь?

Он сделал шаг вперёд. Алые светильники над головой дрогнули, отбрасывая длинные танцующие тени на каменный пол. Аулет смотрела на него, и сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. Тёмный Искушающий. Тот, о ком она читала в книге и с кем искала встречи.

– Зачем? – голос сорвался на крик. – Зачем всё это? Сны… испытание… зачем?

Искушающий склонил голову. В прорези капюшона мелькнуло что-то – может быть, улыбка, может быть, насмешка.

– Ты умная девочка, Аулет. Неужели до сих пор не поняла? Мне казалось, я оставил достаточно подсказок.

Она молчала, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль помогала думать. Помогала не провалиться в панику.

– Тень, – выдавила она. – То, что я забрала. Это… это была часть меня?

– И да и нет, – Тёмный подошёл ближе, и Аулет почувствовала, как воздух вокруг стал тяжелее, плотнее. – Обычно я так не поступаю, но тут случай особый. Я заключил в твоей тени ту часть души, что осталась в этом мире. Когда ты умираешь, душа не уходит целиком. Что-то остаётся – привязанное к месту смерти, к боли, к невысказанным словам. Но обычно связь ядра и личности разрывается, а тут не вышло. Поэтому из милости, я сохранил её, чтобы в один прекрасный момент вернуть.

– Просто взял и вернул? – Аулет сделала шаг назад, не веря услышанному.

Ей и так было тяжело уложить в голове увиденное, а тут ещё получалось, что в её судьбе главное решение принимало хаотичное божество.

– Ну не «просто», – протянул Искушающий, будто эта тема ему самому была неприятна. – Если бы я сделал это насильно, ты бы не выдержала. Слишком много боли. Твоё тело и разум отвергли бы эту часть. Так что сама понимаешь, пришлось проявить фантазию.

– Поэтому сны? – стараясь сохранять спокойствие, спросила она, чувствуя, как внутри поднимается злость. – Зачем ты мучил меня?

– Мучил? – Тёмный усмехнулся. – Я всего лишь дал тебе первые видения. Маленькие толчки, чтобы ты начала задумываться, задавать вопросы, как вы, смертные, любите говорить «шевелить извилинами». Всё остальное – это уже твоё собственное.

– Что значит «моё»? – не поняла Аулет. – Я себе не враг, я бы ни за что не выбрала страдания!

– Конечно же, нет. Именно поэтому вы, люди, так часто жалеете себя, даже не пытаясь повлиять на собственную жизнь. Ты и правда хочешь сделать виноватым меня? – В голосе Искушающего зазвучала лёгкая насмешка. – Те сны, которые тебя якобы мучили, – не моя работа. Это твои собственные воспоминания. Те, что были заключены в тени вместе с осколком души. Как только ты вернулась, они начали возвращаться.

– Но почему я их не помнила?

– Слепцу не нужен повод, чтобы быть слепым. Как это называется в том мире… ах да! Сознание и подсознание. Когда ты спала, подсознание открывало тебе истину о твоей настоящей жизни. А просыпаясь, ты просто не могла удержать увиденное в памяти. Так что пеняй на свою слабость, а не на мои чары.

Аулет замерла.

– Так вот почему я…

– Ты не была готова, – кивнул Тёмный. – Я мог бы просто вернуть тебе эту часть души, но был риск отторжения. Всё же новая личность уже успела сформироваться. Поэтому я ждал, когда ты сама начнёшь искать ответы и придёшь ко мне.

– А если бы я не решилась? – спросила она тихо. – Если бы не пошла к Тавлуку? Если бы не захотела узнать?

– Но ты пошла, – пожал плечами Тёмный. – Ты всегда была любопытной. На это я и рассчитывал.

– Но почему он мне всё не рассказал? Он же бог снов. Он должен был знать, что происходит.

Искушающий молчал несколько долгих секунд, и в этом молчании было что-то тяжёлое, почти угрожающее.

– Пусть сны и его вотчина, – сказал он наконец, – Однако то, что ты видела, не было снами в чистом виде. К тому же моё покровительство. Тавлук знал об этом и не стал вмешиваться. Понимаешь ли, между нами, богами, весьма непростые отношения.

Девушка смотрела на него, и в голове проносились обрывки воспоминаний. Антикварный магазин. Старый район. Книга, которую она выбрала. И молодой человек за прилавком. Красивый. Учтивый. Он ей так понравился.

Всё это было не случайно. Искушающий с самого начала был рядом и направлял её, следил за каждым шагом.

Она не сказала этого вслух, но это было и не нужно. Всё и так было написано на лице.

– Кажется, она начала что-то смутно понимать, – произнёс он, и в голосе звучало неестественное веселье.

– Это был ты, – выдохнула она. – В магазине. Ты…

– Думаю, так будет проще, – сказал он, и руки в кожаных перчатках потянулись к капюшону.

Чёрная ткань упала на плечи, и Аулет увидела лицо. Те самые черты. Тёмные волосы, аккуратно зачёсанные назад. Глаза, в которых плясали алые отсветы. Лёгкая улыбка, такая же, как тогда, в магазине.

Влад.

Тот самый продавец, который был так учтив и подарил ей книгу.

Плащ растворился в воздухе, словно его и не было. Под ним оказалась обычная одежда – светлая рубашка, чёрные джинсы, даже туфли. Всё точь-в-точь как в тот день.

– Узнаёшь? – парень развёл руками, демонстрируя себя.

Аулет сделала шаг вперёд, сама не зная зачем. Может быть, чтобы ударить. Может быть, чтобы коснуться, убедиться, что это реальность. Но он исчез.

Он просто растворился в воздухе, и голос раздался уже за спиной.

– Я могу принимать любой облик.

Девушка резко обернулась. Перед ней уже стояла Мириэль. Та же чёрная коса, серьёзный взгляд, та же улыбка, но что-то было не так. Что-то неуловимо чужое в этом лице.

– И конечно же, чтобы всё прошло гладко, – «Мириэль» усмехнулась голосом, который не имел ничего общего с подругой, – я выбрал облик, который точно бы тебе понравился.

Аулет отшатнулась. Фигура перед ней снова изменилась. Теперь это был Тимель. Суровый, с колючей щетиной, с глазами, которые видели многое. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на неё с насмешкой, которую она иногда замечала в глубине его ореховых глаз.

– Откуда ты узнал? – спросила Аулет, и в голосе её звучало отвращение.

Тёмный снова стал Владом. Поправил складку на рукаве, улыбнулся, и в этой улыбке было что-то хищное.

– Меня не зря зовут Искушающим, – сказал он. – Я знаю все потаённые желания твоего сердца. Все страхи. Все слабости. Всё, что ты в себе так любишь и ненавидишь. Такова моя природа.

Он сделал шаг, и Аулет отступила, едва удержавшись от того, чтобы не броситься прочь. Всё внутри кричало держаться подальше от этого существа.

– Правда, – добавил он, и в голосе мелькнуло разочарование, – твой выбор в сторону того смазливого истарского мальчишки меня немного удивил. Совсем не твой типаж.

Девушка почувствовала, как кровь прилила к щекам.

– Не твоё дело, – отрезала она. – И хватит играть. Зачем всё это было нужно? Зачем ты отправил меня в этот мир?

– Отправил? – Тёмный поднял бровь. – О нет, дорогая. Я тебя не отправлял. Я просто… вернул всё на свои места.

– Не понимаю.

– И снова ты меня разочаровываешь, – сказал он терпеливо, как учитель, объясняющий пропустившему урок ученику. – Ты родилась здесь. Жила здесь. Служила в Алом ордене. А потом умерла.

– Но та жизнь… – Аулет почувствовала, как горло сдавило спазмом. – Та жизнь, с дедушкой, с родителями, со Светой… получается, всё это было обманом?

Искушающий посмотрел на неё долгим, почти сочувственным взглядом.

– О нет! Никакого обмана, – сказал он. – Та жизнь была такой же настоящей, как эта. Ты действительно жила там. Дышала, чувствовала, любила, страдала. Просто… есть договорённости, которые нужно исполнять. Даже богам. Поэтому ты здесь.

Он щёлкнул пальцами, и в воздухе возник свиток. Золотистый, светящийся, с алыми строчками, которые она не могла прочесть, буквы перетекали друг в друга, расходились в стороны и копошились словно муравьи.

– Что это? – прошептала она.

– Договор между мной, и вашей любимой верховной. – Тёмный щёлкнул пальцами снова, и свиток исчез. – Дабы спасти Алый орден, она заключила сделку, согласно которой, я должен не только уберечь всех, кто пройдёт через врата, но и хранить спорные земли до тех пор, пока последний из спасённых не вернётся.

– И последней была я?

– Всё верно, – кивнул Искушающий. – Мне пришлось постараться, чтобы отыскать тебя. Через портал ты не проходила – тебя просто затянуло. Досадная случайность. Или судьба. Не мне судить.

Аулет закрыла глаза. Перед внутренним взором снова встала картина: занесённый меч, удар и темнота. Она помнила каждое мгновение, но не помнила того, кто убил её. Лицо тонуло во тьме, оставалось только лезвие.

– Я же умерла, как моя душа могла пройти через врата? – спросила она, открывая глаза.

– Может быть, из-за сильной жажды жизни. Может быть, из-за стремления присоединиться к своему народу. А может быть, просто ошибка, – Тёмный пожал плечами, и жест вышел почти человеческим.

– Ошибка, – горько повторила Аулет. – Ты называешь это ошибкой?

– Я называю это обстоятельствами, – мягко поправил Искушающий. – Но мне всё равно, как назовёшь это ты. Главное, что я теперь ничего не должен.

– Ты просто чудовище!

– Меня часто так называют. Но не в моей власти контролировать каждую душу. Я открыл путь и выполнил всё, о чём было сказано в договоре. Я обещал спасти всех, кто пройдёт через врата, и я спас.

– А Верховная знала, что ты отправишь всех в другой мир?

– Нет. Но она и не интересовалась. Она хотела лишь спасти всех, а потом вернуться.

Аулет замолчала. В голове крутились обрывки воспоминаний – чужих и своих одновременно. Алый орден. Верховная. Сёстры и братья по оружию. Смерть. И долгие годы в другом мире, где она была Леной – обычной девчонкой, которая любила читать книги и играть в видеоигры.

– И что дальше? – спросила она тихо.

Искушающий склонил голову, рассматривая её так, как рассматривают диковинную вещь.

– Воспоминания могут вернуться полностью, – сказал он. – А могут так и остаться обрывочными. Память и перерождение – не моя вотчина. Я сделал, что обещал. Свой долг я исполнил. А дальше… дальше я, пожалуй, понаблюдаю.

– Понаблюдаешь? – Аулет почувствовала, как внутри закипает злость. – Ты разрушил мою жизнь и теперь просто будешь смотреть?

– Разрушил? – Тёмный усмехнулся. – О нет, дорогая. Я дал тебе шанс. Неужели в той, другой жизни ты не чувствовала себя не на своём месте? И прежде чем солгать, помни, что мне известны все тайны твоей души, даже те, в которых ты боишься признаться даже себе.

Он шагнул к ней, и девушка почувствовала, как чернота вокруг сгущается, становясь почти осязаемой.

– Уж не знаю, что ты выберешь, – сказал он, и голос его зазвучал легко, почти беззаботно, словно речь шла о пустяке. – Но ту книгу, которую я тебе подарил… держи завтра при себе. На всякий случай.

– Что? – Аулет моргнула.

Ответа она не услышала. Тёмный лишь улыбнулся краешком губ и хлопнул в ладоши – негромко, даже как-то лениво. Аулет почувствовала, как сознание плывёт, а зал с алыми светильниками теряет чёткость, превращаясь в размытое пятно, чтобы погрузиться в темноту. Которой на сегодня и так было слишком много.

Глава 23 «Схождение»

Это был тот самый день, когда солнце ещё греет по-летнему, но ветер уже кусает по-осеннему, напоминая, что тепло скоро уйдёт. Горный воздух холодил щёки, забирался под воротник плаща, однако Аулет почти не замечала холода. Мысли были заняты другим.

Сегодня она должна принести клятву ложе или уйти.

Внутри всё сжалось в тугой комок, но девушка заставила себя идти вперёд. Вот-вот должны были начаться испытания на открытой площадке с восточной стороны. Это место она знала хорошо — они с Раулем бегали здесь по утрам. Всё было привычным, знакомым до мелочей. Кроме того, что вместо небольшого каменного круга с лавочками и каменными кашпо здесь возвышался целый колизей.

Аулет замерла на краю площадки, не веря своим глазам. Ещё вчера здесь только ветер гулял по камням да среди золотистых травинок. А за одну ночь выросло нечто грандиозное. Стены из белого камня, высокие арочные проёмы, колонны с мерцающими рунами — всё это возникло за одну ночь.

Внутри колизей оказался не таким огромным, как она ожидала, скорее изящным, почти воздушным. Особенно выделялась трибуна для совета, украшенная золотыми драпировками, а ниже тянулись ряды для зрителей. И везде, куда ни глянь — люди. Адепты, не участвующие в испытании, слуги и жители деревни. Все стекались сюда, чтобы увидеть испытания.

— Впечатляет, да? — Идара стояла рядом, кутаясь в тёплый плащ. Её дыхание облачками пара вырывалось в холодный воздух.

— Да, но… — Аулет нахмурилась, разглядывая странное устройство. — Я вижу только арену. И она пустая.

Идара усмехнулась и кивнула в сторону трибуны, где Верховная чародейка Эзра что-то обсуждала с двумя незнакомыми Аулет советниками.

— Мне Эзра сказала: когда участники ступят внутрь, они окажутся в особом пространстве. Лабиринт существует в другом слое реальности — так безопаснее и для них, и для нас. А мы будем всё видеть… — она запнулась, подбирая слова. — Это будет уменьшенная проекция. Как будто смотришь на муравейник сверху. Удобно, чтобы следить за всеми сразу.

— Уменьшенную? — Аулет непонимающе моргнула.

— Ну да. Для нас лабиринт будет размером с эту арену, — Идара обвела рукой пустое пространство. — А для них — настоящий.

Аулет покачала головой, но спорить не стала. Казалось, магия уже перестала её удивлять, но каждый раз находилось что-то новенькое.

— А участники? — спросила она оглядываясь. — Их уже запустили?

— Ещё нет. Вон они, у северного входа.

Аулет повернула голову и увидела небольшую группу людей в тёплых плащах. Среди них она сразу заметила Рауля — он стоял чуть поодаль от остальных, нервно переминаясь с ноги на ногу. Даже на расстоянии было видно, как он напряжён: кулаки сжаты, взгляд устремлён в одну точку.

— Он один будет проходить? — удивилась девушка, нервно накручивая рыжий локон на палец. — А где его пара?

— Рауль идёт один, — подтвердила Идара. — Я думаю, он справится. Как говорит Эзра, его проблема всегда была в неспособности контролировать силу, а обучая нас защитной магии, он научился терпению.

— Надо его поддержать, — сказала Аулет и, не дожидаясь ответа, направилась к северному входу.

Идара вздохнула, но пошла за ней.

Подойти ближе оказалось непросто — вокруг входа уже собралась толпа зрителей и помощников, но Аулет протиснулась вперёд и поймала взгляд Рауля.

— Рауль! — крикнула она, махнув рукой. — Удачи!

Он обернулся, и на его напряжённом лице мелькнуло что-то вроде улыбки. Коротко кивнул, поднял руку в ответном жесте.

— Пойдём, — Идара потянула её за рукав. — Сейчас начнётся.

Они вернулись на трибуну, нашли свободные места неподалёку от края. Аулет села, не сводя глаз с пустой арены. Внутри всё сжалось от волнения.

— Внимание! — голос Эзры разнёсся над площадкой, усиленный магией. Он был ровным, холодным, как и сама чародейка. — Сегодня наши адепты проходят испытание лабиринтом. За каждым поворотом их ждут загадки, ловушки и опасности. Только тот, кто дойдёт до конца, докажет свою готовность. Да пребудет с вами удача.

Она хлопнула в ладоши, и арена ожила.

Аулет не сразу поняла, что происходит. Сначала показалось, что воздух над ареной задрожал, как в жаркий день над раскалённой землёй. Потом дрожь усилилась, и из ниоткуда начали проступать очертания — стены, коридоры, переходы. Всё это было крошечным, но Аулет знала: там, внутри, для Рауля каждый коридор — настоящий, огромный, полный опасностей.

— Смотри, — Идара ткнула пальцем в одну из стен. — Вон он.

Аулет прищурилась и действительно увидела маленькую фигурку, появившуюся у северного входа. Рауль. Даже уменьшенный, даже на расстоянии, она узнала его по походке — нервной, но решительной.

Он двинулся вперёд.

Первый коридор оказался пустым — только каменные стены и тусклые светильники. Парень шёл медленно, оглядываясь, проверяя каждый шаг. Аулет затаила дыхание.

— Там на втором повороте, обычно ставят загадку, — прокомментировала одна из адепток спереди. — Если ответишь — дверь откроется. Нет — придётся искать другой путь.

Рауль свернул налево и замер. Перед ним прямо в воздухе засветились знаки, складываясь в слова, которые с такого расстояния просто невозможно было разобрать. Аулет видела, как парень напрягся. Потом кивнул, что-то сказал, и стена перед ним разошлась, открывая проход.

— Справился, — выдохнула Аулет.

— Это было просто, — хмыкнула Идара. — Дальше должно быть сложнее.

Следующий коридор привёл Рауля в круглый зал, в центре которого стояла статуя. Обычная каменная статуя воина с мечом. Но когда парень сделал шаг вперёд, камень ожил.

— Ожившая стража? Серьёзно? — воскликнула Идара.

И не одна она так реагировала. У каждого были свои любимчики, и оттого наблюдение ощущалось особенно острым.

Аулет видела, как Рауль отшатнулся, но быстро взял себя в руки. Статуя медленно занесла меч, но каждый удар был опасен. Парень уворачивался, откатывался в сторону, пытался найти брешь в защите. Он атаковал небольшими сгустками магии для экономии сил, но всё никак не мог найти подходящее место.

— Давай же, — прошептала Аулет, сжимая в пальцах ткань юбки. — Ты сможешь.

Рауль сделал ложный выпад. Статуя повелась, и он нырнул под её руку, оказался за спиной. Одно резкое движение — его клинок из голубого света вошёл в трещину между каменными пластинами. Статуя замерла, потом медленно осела, рассыпаясь в пыль.

Аулет выдохнула. Сердце колотилось где-то в горле.

Дальше по коридорам парень шёл уже увереннее. Он расправился с пауком-гигантом в одном из тупиков, разгадал загадку с тремя дверьми, выбрав правильный путь. Аулет следила за каждым его движением, и внутри росло странное чувство — нечто среднее между гордостью и облегчением.

Когда объявили перерыв, она даже не сразу поняла. Эзра подняла руку, и на лабиринт опустилась тень.

— Испытания продолжатся через полчаса, — объявила она. — Участники могут отдохнуть внутри, в специальных безопасных зонах. Зрителям предлагается пройти в большой зал, где есть напитки и угощения.

Аулет потянулась, разминая затёкшую спину. Холодный воздух освежил лицо, и она с удивлением поняла, как долго просидела, не двигаясь.

— Пойдём, — Идара встала и отряхнула плащ. — Я нашла кое-что интересное. Хочу тебе показать.

— Что именно? — Аулет поднялась следом, чувствуя, как любопытство борется с усталостью.

— Увидишь, — она загадочно улыбнулась и потянула её за руку. — Это недалеко. Успеем до того, как начнётся второй этап.

Аулет бросила последний взгляд на застывший лабиринт, на маленькую фигурку Рауля, замершую в одном из коридоров. Потом кивнула и пошла за подругой.

Внутри цитадели было тихо — почти все зрители и участники направились в обеденный зал, где уже были накрыты столы, но Идара вела её в совсем другую сторону. Коридоры казались пустыми, и шаги гулко отдавались от каменных стен. Подруга уверенно вела её вперёд, сворачивала то в одну сторону, то в другую, и Аулет поняла, что никогда раньше не бывала в этой части цитадели.

— Мы куда-то конкретно идём? — спросила она, когда они миновали очередной поворот.

— Я нашла одно место, недалеко от нашего тренировочного зала, — ответила Идара не оборачиваясь. — Там есть проход, закрытый для адептов.

— Закрытый? — Аулет насторожилась. — И как ты туда попала?

— Случайно, — девушка обернулась и подмигнула.

Аулет хотела спросить, зачем ей это нужно, но промолчала. Идара была странной — то холодной и отстранённой, то вдруг открытой и почти дружелюбной. Сейчас она выглядела именно такой — живой, заинтересованной, и Аулет не хотелось портить этот момент.

***

Коридор был тёмен и сыр. Сырость здесь чувствовалась иначе, чем где бы то ни было. Тяжёлая, застоявшаяся, с привкусом старого камня и магии, которую Тимель чувствовал кожей.

Светильники встречались им редко, и большую часть пути они шли почти в полной темноте, полагаясь на память Мириэль.

Девушка шла уверенно — за двенадцать лет она хорошо изучила каждый поворот, включая некоторые тайные ходы. Одним из таких она и вела Тимеля. Иногда приходилось останавливаться, но эти задержки не были долгими. Вскоре они вышли из подземелья, в один из коридоров, заставленных какой-то утварью.

— Здесь, — прошептала Мириэль, останавливаясь за углом.

Тимель выглянул из-за выступа. Впереди горело несколько светильников, но это было и не нужно, так как из окон лился дневной свет. И в этом золотистом свете он увидел Аулет.

Сердце пропустило удар. Она была здесь. Живая и невредимая. Просто шла по коридору и разговаривала со светловолосой девушкой. Спокойная и сытая жизнь определённо пошла ей на пользу. Формы приятно округлились, а походка стала уверенной и расслабленной.

Тимель хотел было шагнуть вперёд, окликнуть её, но Мириэль резко схватила его за руку.

— Подожди, — голос её был напряжённым. — Она не одна.

— Я вижу. Но кто это? — спросил Тимель шёпотом.

— Видимо, её новая «подружка», — язвительно ответила Мириэль.

— И что теперь делать? Красть обоих?

Она покачала головой, не сводя глаз с того места, где скрылись девушки.

— Не знаю. Надо проследить.

Когда Аулет свернула в один из коридоров, Мириэль огляделась и потянула Тимеля за собой. И так они следили за ними продолжая держаться на расстоянии. Комната за комнатой, коридор за коридором. И с каждым поворотом происходящее нравилось девушке всё меньше и меньше.

Во время перерыва все обычно отправлялись в обеденный зал или расходились по свободным комнатам, чтобы поделиться впечатлениями, сделать ставки. Но эта адептка вела Аулет подальше от людей.

По своему опыту Мириэль знала: опытные адепты не водят дружбу с новичками. Они высокомерны, держатся особняком. Для них новички — обуза, которую терпят, потому что велели. Единственный вариант взаимодействия — наставничество. А эта девушка вела себя иначе. Но если она тоже новичок, как она могла узнать о закрытом крыле? А она вела Аулет именно туда.

Мириэль облизнула пересохшие губы. Она и сама долго не подозревала об этом месте. А когда узнала, была готова к этому. Туда обычно относили старую мебель, непонятные артефакты и просто странные вещи. Всё то, что и оставлять людям не стоило, и разбираться пока не было времени. Эдакое хранилище, запечатанное особым заклинанием, которое новички даже не увидят, а если и увидят, то вряд ли смогут понять, как открыть дверь.

— Что дальше? — тихо спросил Тимель, не сводя глаз с девушек, зашедших в тупик.

— Не знаю, — она покачала головой, и в голосе её прозвучало что-то, чего он раньше не слышал. Растерянность. — Но мне это не нравится.

— Что именно?

— Всё. — она прикусила ноготь на большом пальце. — Они ушли слишком далеко. За стеной только закрытое крыло, о котором я сама узнала лишь на пятом году обучения. А эта девушка… она ведёт Аулет так уверенно.

— Мириэль, а отсюда мы сможем тайно выйти? Просто если возвращаться тем же путём, это точно привлечёт внимание, а тот ход, что ты мне подсказала, мы уже давно прошли.

В этот момент светловолосая алайри провела рукой по стене, и в полумраке проступили голубым светом символы. Рассмотреть их с такого расстояния было невозможно.

Мириэль огляделась. В коридоре было тихо — ни шагов, ни голосов, только редкие светильники мерцали на стенах.

— Есть тут один ход. Но надо действовать прямо сейчас, — сказала она наконец.

— Как?

— Адептку — обездвижить, — в голосе Мириэль появилась привычная жёсткость. — Аулет забрать и уходить. Быстро.

— А если она будет сопротивляться? — Тимель кивнул в сторону стены, за которой скрылись девушки.

— С каких это пор для тебя это проблема? — Мириэль достала из-за пазухи небольшой амулет, сжала его в ладони и убрала обратно. — У меня есть кое-что на такой случай. Но нам нужно застать их врасплох.

Тимель кивнул и потянулся к мечу, проверяя, легко ли выходит клинок из ножен.

— Я готов.

Мириэль подошла к стене, провела пальцами по камню, ища скрытые знаки. Нашла — белые, едва заметные линии проступили под её рукой. Она нахмурилась, коснулась их по очереди в определённой последовательности, и камень бесшумно отъехал в сторону, открывая тёмный проход.

— Идём, — сказала она и шагнула в образовавшийся проём.

***

Хельталь не любила суету.

Она предпочитала тишину собственных покоев, размеренный процесс исследования аномалий и спокойную, предсказуемую работу с учениками. Испытания её никогда не интересовали — слишком много шума, зрителей и магии. Искусство, которому она посвятила всю свою жизнь, на один день в году становилось зрелищем, сродни ярмарочным представлениям. Но такова была традиция.

Даже здесь, в безопасном для всех одарённых месте, людей было больше, чем их. Поэтому важно соблюдать баланс. Люди должны быть благодарны за возможность служить, но такая жизнь тяжела и зачастую безрадостна, а потому нужно развлечение и демонстрация силы.

Любой человек, случайно оказавшийся в долине, будет либо убит одним из големов, либо навсегда останется в деревне. Только алары могли покидать цитадель, и то лишь после принесения клятвы.

Поэтому, когда все потянулись к восточной площадке, Хельталь свернула в западное крыло, в ту его часть, где хранились старые записи и редко используемые артефакты. Тишина. Покой. Никто не задаёт глупых вопросов и не мешает думать.

Стоило только разложить всё на столе, как в коридоре послышались шаги.

Тихие, осторожные, но не настолько, чтобы обмануть чародейку, которая всегда ценила тишину. Двое. Один ступал тяжело, явно не привык скрываться. Второй — легче, почти бесшумно. Но Хельталь всё равно слышала.

Она вышла и, создав сферу беззвучия, направилась в сторону звуков. Ей нравилось пугать адептов таким образом — появляться сзади и громко хлопать или отвешивать подзатыльник. Но увиденное заставило чародейку скрыться в тени колонны.

Из бокового коридора показались двое. Мужчина — крупный, с суровым лицом, в простой дорожной одежде. Определённо воин, судя по виду, а воинов здесь быть не должно. И женщина…

Хельталь прищурилась, вглядываясь в знакомые черты. Чёрные волосы, собранные в косу. Худое, осунувшееся лицо. Глаза, которые смотрели вперёд с той особенной, почти хищной настороженностью, которую ни с чем не спутать.

Мириэль.

Сердце Хельталь пропустило удар. Она не видела её с тех самых пор, как та бежала из цитадели, нарушив клятву. Поговаривали, что она сгинула в спорных землях или скрывается где-то в Аллории, но то были лишь слухи. Да и из-за траура Марианны, который она носила до сих пор, про Мириэль говорили мало, а вскоре и вовсе забыли.

Именно поэтому женщина не поверила своим глазам.

Но девушка была здесь и шла уверенно, без колебаний, словно и не было этих семидесяти лет в бегах. Она знала эти коридоры. Знала, куда ведёт каждый поворот. И вела она своего спутника прямо в закрытое крыло.

Чародейка нахмурилась.

В закрытом крыле не было ничего, что могло бы заинтересовать беглую преступницу. Старые артефакты, неопознанные объекты, возможно опасные, но не настолько ценные, чтобы ради них проделать такой путь.

Но потом женщина присмотрелась.

Мириэль не кралась. Она не оглядывалась по сторонам в поисках нужной двери или тайника. Она двигалась так, как двигается тот, кто следует за кем-то. Взгляд — вперёд и чуть в сторону, шаги — бесшумные, но быстрые.

Хельталь проследила за направлением её взгляда. Пустой коридор, поворот, ещё один поворот. Она закрыла глаза, сжала рукой амулет на груди и прикинула маршрут. Закрытое крыло, там должен быть один из следящих кристаллов.

Такие кристаллы были разбросаны по всей цитадели, замаскированные под отделку, светильники, или каменную кладку. Их создали давно, на случай штурма, чтобы видеть передвижение врага, и сейчас это было как нельзя кстати.

Настроившись на нужный энергетический след, женщина сосредоточилась, а когда открыла глаза, то увидела совершенно другой коридор и двух девушек, которые прошли как раз возле кристалла. Аулет и Идара. Идара шла впереди, уверенно, словно знала дорогу. Аулет — чуть позади.

А за ними, на расстоянии, держались двое. Мириэль и её спутник. Теперь Хельталь видела её лицо — сосредоточенное, напряжённое, без тени сомнения. Это была она.

— Мириэль, а отсюда мы сможем тайно выйти? Просто если возвращаться тем же путём, это точно привлечёт внимание.

Этого было достаточно, чтобы исключить ошибку. Хельталь отпустила контроль и открыла глаза.

Мириэль пришла не за артефактами. Она пришла за ученицами. За талантливыми, подающими надежды девушками, которых можно переманить, украсть, заставить отказаться от клятвы. Идара — сильная и оттого ценная. Аулет — странная, нераскрытая, потенциально опасная, но, как известно, поздние цветы цветут красивей остальных. Идеальные кандидатуры для того, чтобы нанести удар по ложе.

Времени было мало. Женщина моргнула, восстанавливая зрение.

Рука скользнула к прозрачному жёлтому камню на золотой цепочке. Сжав его, она выдохнула сосредотачиваясь, и активировала ментальный канал. Марианна. Ей нужно было связаться с ней.

— Госпожа, — голос Хельталь звучал ровно, но в нём чувствовалось напряжение. — У нас проблема.

— Говори, — ответ чародейки пришёл почти сразу. Она всё ещё была на трибуне, но её голос оставался спокойным, деловым.

— В цитадель проникла Мириэль.

Большего и не требовалось. Это имя, сама память об этой девушке была под запретом, но великая чародейка должна была знать.

— Она не одна. С ней воин. Они направляются в закрытое крыло.

— Зачем? — голос Марианны стал острее.

— Я полагаю, — Хельталь помолчала, подбирая слова, — она намерена выкрасть наших учениц. Аулет и Идару. Сегодня они должны принести клятву, и если Мириэль успеет их перехватить, убедить отказаться или увести силой…

— Ты уверена? — перебила Марианна.

— Сейчас она направляется за девушками в закрытое крыло.

— А что они делают там?

— Не знаю, но я случайно заметила их и решила сообщить.

Короткая пауза. Хельталь почти видела, как Марианна обдумывает информацию, взвешивает, принимает решение.

— Не спускай с них глаз. Я скоро буду, — сказала наконец Марианна.

— Слушаюсь, госпожа.

Связь оборвалась. Хельталь убрала руку от виска и снова выглянула из-за колонны. Мириэль и её спутник уже давно скрылись в боковом проходе, поэтому следовало поспешить.

Хельталь бесшумно двинулась следом, держась на безопасном расстоянии. Она не знала, что задумала эта беглая преступница. Но она знала одно: сегодня Мириэль не уйдёт. И если она попытается тронуть учениц — заплатит за это. Семьдесят лет свободы — слишком большой срок для той, кто предала ложу.

***

Коридор закончился тупиком. Аулет огляделась: глухая каменная стена, никаких дверей, никаких проходов. Только пыль в углу.

— Ты мне это хотела показать? Ещё один пыльный коридор? — сказала она, чувствуя, как внутри закрадывается разочарование. — Может, вернёмся? Я голодная, а там сейчас всё сметут, нам ничего не достанется.

Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. Ей не нравилось это место. Слишком тихо, слишком пыльно, слишком заброшенно. Идара, напротив, выглядела сосредоточенной, почти взволнованной.

— Это быстро, — ответила Идара, не глядя на неё. — Потерпи немного.

Аулет заметила, как подруга кусает губу, как пальцы чуть заметно дрожат, когда она проводит рукой по стене. Идара нервничала. Это было странно — обычно она держалась уверенно, даже надменно. А сейчас…

— Ты в порядке? — осторожно спросила Аулет.

— Да, — слишком быстро ответила она. — Всё нормально. Смотри.

Девушка коснулась камня, и на стене начали проступать голубые магические знаки. Аулет не узнала ни одного, все они были сложными, витиеватыми, явно не из тех, что изучают на её уровне. Даже то, что ей показывал Рауль, и то, что она видела в свитках на столе Хельталь, было не таким сложным. Ей стало не по себе.

— Идара…

— Не бойся, — подруга обернулась, и в её глазах мелькнуло что-то, чего Аулет не смогла прочитать. — Это просто старый проход. Я нашла его случайно, когда искала… кое-что для Эзры.

— Для Эзры? — Аулет нахмурилась. — Может, не стоит туда идти? Я не узнаю эти знаки, нам явно не стоит здесь находиться. А вдруг чародейки узнают и…

— Ну ты чего? Мы уже здесь, — она толкнула стену, и та бесшумно открылась, пропуская их внутрь. — Пойдём. Это ненадолго.

Аулет колебалась. Внутренний голос шептал, что нужно развернуться и уйти. Но Идара выглядела такой… уязвимой, что ли? Словно ей действительно было важно показать что-то особенное. И она шагнула следом.

Помещение оказалось огромным. Высокий потолок терялся в темноте, пол был выложен каменными плитами, а вдоль стен теснились фигуры, накрытые белой тканью. Столбы, арки, какие-то странные очертания, напоминающие людей. Пыли здесь было столько, что каждый шаг поднимал серые облачка, и Аулет чихнула. Раз. Второй. Третий.

— Будь здорова, — произнесла Идара, идя вперёд.

— Спасибо, — Аулет шмыгнула носом и потёрла глаза. — Здесь давно никто не был.

— Поэтому мы здесь, — бросила Идара через плечо. — Там, куда редко ходят, часто хранится самое интересное.

Они прошли мимо нескольких накрытых фигур, и Аулет заметила, что под тканью угадываются очертания доспехов. Статуи? Или что-то другое? Она не успела рассмотреть — Идара свернула за угол, и перед ними открылась новая часть зала.

В центре, на небольшом возвышении, стояла каменная арка. Небольшая, изящная, украшенная резьбой, которую Аулет никогда раньше не видела. Кристаллы, которыми был щедро инкрустирован камень, мерцали голубым светом.

— Что это? — спросила Аулет, подходя ближе.

— Портал, — ответила Идара. Она стояла прямо у арки, почти касаясь её плечом. — Очень старый. Я хотела показать тебе, как он работает.

Аулет сделала ещё шаг, но замерла, услышав знакомый голос.

— Отойди от неё.

Глава 24 «Пробуждение»

Аулет резко обернулась.

Из темноты меж двух статуй, бесшумно шагнула Мириэль. Следом за ней вышел Тимель. Он выглядел таким же измученным. Ладонь на рукояти меча, пальцы сжаты так, что побелели костяшки.

— Что ты здесь делаешь? — голос Аулет прозвучал хрипло, словно не принадлежал ей.

— Пришла за тобой, — Мириэль шагнула в свет. Глаза лихорадочно блестели, а под ними залегли ещё более глубокие тени. Она выглядела так, будто не спала несколько ночей. — Уходим. Прямо сейчас.

— Я уже сказала. Я никуда не пойду.

— Аулет… — Мириэль сделала ещё шаг.

— Ты в опасности, — перебил Тимель. Голос грубый, без тени той мягкости, что он позволял себе раньше. — Эта клятва, которую ты хочешь принести… она навсегда привяжет тебя к ложе. Ты перестанешь быть собой. Станешь вещью. Марионеткой.

— Мириэль, Тимель, прошу вас… — Аулет отступила на шаг, ударившись спиной о холодный камень колонны. Паника поднималась откуда-то из груди, сжимая горло. — Я уже всё решила. Не надо.

— Ты же не дура, — Мириэль шагнула следом, протянула руку. И в её голосе вдруг прорезалось что-то живое, такое, от чего Аулет на мгновение забыла, как дышать. — Мы с Тимелем проделали весь этот путь. Ради тебя. Думаешь, просто так? Недели в седле, путешествие впроголодь, опасность. Мы даже с големами сражались, чтобы прорваться сюда. Думаешь, всё это было ради прихоти?

Что-то в её словах — не в самих словах, а в том, как они были сказаны, — заставило Аулет дрогнуть. Сомнение, которое до сих пор только тлело где-то глубоко, вдруг вспыхнуло ярким, обжигающим пламенем.

— Я не знаю, кто вы, — голос Идары прозвучал резко с ледяными нотками. Она выступила вперёд, загораживая Аулет собой. — И как вы сюда пробрались. Но совет вряд ли обрадуется.

— Это не твоё дело, — отрезала Мириэль, даже не взглянув на неё. — Я пришла не за тобой.

— Аулет — моя подруга, — Идара не сдвинулась с места. Голос стал тише, но от этого только опаснее. — И я не позволю увести её силой.

— Подруга? — Мириэль, наконец, посмотрела на неё. Усмехнулась, но в усмешке этой не было злости, только горечь, выжженная годами. — Ты даже не представляешь, что с ней будет, когда они поймут…

Она не договорила.

Из коридора донеслись шаги. Много шагов. Тяжёлых, быстрых, по-военному чётких. И голоса — резкие, командные, не терпящие возражений.

Мириэль резко обернулась, и Аулет увидела, как побелело её лицо.

— Быстро среагировали, — выдохнула она.

Тимель бесшумно выхватил меч. Лезвие тускло блеснуло в свете магических кристаллов.

— Что будем делать? — спросил он коротко.

Мириэль посмотрела на Аулет, на Идару, на арку с мерцающими кристаллами. Потом снова на Аулет.

— Уходим, — сказала она. — Сейчас. Другого шанса не будет.

— Она никуда не пойдёт, — угрожающе произнесла Идара.

— Тогда мне придётся… — начала Мириэль, но закончить не успела.

В зал ворвались чародейки.

Марианна шла впереди. Её плащ развевался, хотя ветра не было, глаза метали молнии, а лицо… в нём смешались боль и гнев, и эта смесь делала её похожей на богиню возмездия.

— Мириэль, — голос Марианны прозвучал громко, с нотками испепеляющей ненависти. — Как ты посмела вернуться?

— Марианна, — Мириэль не отступила. Она стояла, вскинув голову, и смотрела на бывшую наставницу без страха. — Я пришла не за этим.

— А зачем же? — Марианна шагнула вперёд. — Украсть моих учениц? Переманить их на свою сторону? Или, может быть, убить, чтобы они не принесли клятву?

— Я пришла спасти Аулет, — Мириэль кивнула в сторону девушки. — Только её.

— Значит, в спасительницу решила поиграть, — усмехнулась чародейка. — Вот только единственная, от кого стоит спасать этих девочек, — это ты.

— Ты прекрасно знаешь, что это не так.

— Я бы с огромным удовольствием собственноручно задушила тебя. Но раз ты вернулась домой, я дам тебе шанс ответить по закону. Сдавайся — и совет решит твою судьбу.

— Нет, — Мириэль покачала головой.

И воздух взорвался.

Магия хлынула потоком — синим, белым, золотым. Несколько заклинаний были произнесены разом, но Мириэль не стала защищаться — она раскинула руки, выпуская сгусток тьмы. Встретившись, заклинания уничтожили друг друга с громким хлопком.

— Я задержу их, уводи Аулет! — крикнула девушка, уворачиваясь от шара огня.

Пламя задело покрывало на статуях и стремительно поползло вверх.

Тимель уже ринулся к Аулет, но путь ему преградили ожившие статуи. Горящие покрывала слетели, обнажая каменных воинов с мечами и копьями. Они двигались медленно, но неумолимо, и Тимелю пришлось вступить в бой.

Аулет отшатнулась, вжалась спиной в холодный камень колонны. Идара, секунду назад стоявшая рядом, вдруг оказалась в трёх шагах справа, её оттеснила Хельталь, коротко и властно взяв за плечо и отодвинув в сторону.

Девушка смотрела на происходящее широко открытыми глазами. Всё казалось самым настоящим кошмаром. Мириэль уворачивалась от заклинаний, её движения были резкими, почти отчаянными.

И тут сбоку, из-за спины одной из чародеек, вылетела ледяная стрела — прямо в Мириэль.

— Нет! — сорвалось с губ.

Аулет выставила вперёд руки, пальцы сами сложились в привычную фигуру. Она попыталась создать заклинание, направила энергию, но созданный щит не смог защитить подругу. Ледяная стрела полоснула Мириэль по бедру, и на пол закапали алые капли.

— Нет, — прошептала она, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Нет, пожалуйста.

Она попробовала снова. Но на этот раз не случилось совсем ничего.

Заклинание, пущенное Хельталь, отрикошетило от щита Мириэль, который та создала за мгновение до непоправимого, и алая вспышка полетела прямо в Аулет. Она едва успела отскочить в сторону. Обернувшись, девушка увидела, что заклинание снесло одну из статуй наполовину.

Ища укрытие, она спряталась за грудой ящиков, прикрывая голову руками. Осколки камня и дерева сыпались со всех сторон, а в воздухе раздавались быстрые шаги, крики и нескончаемые хлопки и треск — заклинания врезались друг в друга и в окружение.

А она сама сидела за ящиками и смотрела на свои дрожащие руки.

«У тебя нет сил, Аулет… Совсем. Ни капли. Ты не алайри. Ты вообще не маг».

Эти слова вспыхнули в памяти алым заревом, и на глаза навернулись слёзы. Это было жутко несправедливо, но это была правда. Она и сама догадывалась, просто боялась признать.

«Мириэль права. У меня нет магии. Я никто. И ничего не могу сделать, чтобы ей помочь», — билось в голове в такт сердцу.

Отчаяние захлестнуло её — тёмное и липкое. И в этот момент она почувствовала жар.

Откинув полы плаща, девушка уставилась на книгу. Она была с ней с самого первого дня в этом мире. Благодаря ей Аулет так много узнала о магии, но всё это время боялась пользоваться. Пусть слова, Искушающего и, показались глупостью, но пренебрегать советом божества было бы глупо.

Дрожащими пальцами она расстегнула застёжку, достала фолиант. Почему-то сейчас страницы совсем не нужно было нагревать — будто кто-то уже позаботился об этом. Стоило открыть книгу, как листы зашуршали и стали стремительно переворачиваться, пока не замерли на одном месте.

Алыми буквами вверху было только одно слово: «Пробуждение».

Аулет не раздумывала. Не гадала, сработает ли, не боялась последствий. Просто начала читать — глотая слова, спотыкаясь на незнакомых буквах, но продолжая, потому что больше не осталось никакой надежды.

В последний момент ей показалось, что книга ответила. Не звуком, а чем-то глубоким, древним, спящим глубоко внутри и самого фолианта, и её души. Это было подобно отклику.

А потом цитадель содрогнулась.

***

Тавира готовилась к этому дню всё то время, что вынуждена была провести в цитадели, играя роль прилежной ученицы.

Наладив первый контакт с целью, она принялась рыскать в поисках хоть какой-то полезной информации. Барлок и Виттинур точно не успели бы добраться так быстро, поэтому следовало придумать другой способ выкрасть Аулет до принесения клятвы.

Эти метки, которые чародейки ставили во время присяги, были нужны как для подчинения, так и для отслеживания. Если Аулет станет частью ложи, её без труда быстро найдут. А если на тот момент она будет у Верховного, это приведёт к конфликту, который может вылиться в войну, если девушку не отдадут ложе.

Было сложно представить, что из-за какой-то неумёхи два королевства действительно могут сцепиться, но что Тавира усвоила за свою жизнь, так это то, что если высокородный обратился к наёмникам, значит, он желает, чтобы дело было сделано тихо.

Прокручивая в голове самые разные варианты, Тавира отметала их один за другим — то требовалось слишком много времени, то слишком много ресурсов, которых у неё не было. И тут пришло решение. В одном из коридоров девушка заметила эти знаки. Заклинание сокрытия и сдерживания. Не слишком сложное, но достаточно высокое для новичков. А внутри обнаружилось столько всего, что просто глаза разбегались. Но самое главное — полуразрушенный портал.

Конечно же, требовалось время, чтобы его восстановить, напитать силой и настроить, но при должных усилиях, можно было успеть всё сделать.

Всё это время она приходила сюда, чтобы всё подготовить. Изучала старые схемы, находила записи о кристаллах, о настройках, о том, как сделать переход безопасным. И это притом, что ей всё ещё нужно было играть роль прилежной ученицы и хорошей подруги.

Тавира знала, что сильно рискует, но другого пути просто не видела.

План был простым. Может быть, даже слишком простым для такого рискованного предприятия. Всё, что нужно — провести Аулет через старый портал, о котором никто не помнит.

Она приведёт её сюда, пока все будут заняты испытаниями. Скажет, что хочет показать что-то удивительное, что-то, что не каждый день увидишь. Аулет доверчива — это Тавира выяснила почти сразу. Она пойдёт. Они войдут в портал, и через несколько мгновений окажутся на границе, там, где их уже будут ждать Барлок и Виттинур.

А дальше — долгая дорога в Истар. И пусть Аулет сопротивляется, плачет, кричит. Главное — доставить её живой. А там уже забота Верховного, что с ней делать.

Она не планировала, что сегодня всё пойдёт наперекосяк. Не планировала, что в зале появятся эти двое. А потом начался бой.

Тавира отступила в тень, стараясь не привлекать внимания. Ей нужно было дождаться момента. Все, и чародейки, и Мириэль, и этот воин — должны были забыть о существовании Аулет. Хотя бы на несколько мгновений.

Когда случился всплеск, она не сразу поняла, что произошло. Земля дрогнула, светильники погасли и зажглись снова. Магия хлынула откуда-то из глубины, и Тавира почувствовала её всем телом. Это было ошеломляюще. Но источник этой магии находился совсем рядом.

Она обернулась и увидела Аулет. Та стояла на коленях среди обломков, сжимая в руках раскрытую книгу. Бледная, напуганная, но живая.

Тавира двинулась к ней, переступая через осколки камня, обходя замершие статуи. Марианна и Мириэль всё ещё сражались — они не заметили. Воин отбивался от каменных воинов — ему было не до Аулет.

— Аулет, — Тавира опустилась рядом на колени, обхватила её за плечи. — Тихо. Я здесь.

— Идара? — Аулет смотрела на неё мутными глазами. — Что… что это было?

— Всё хорошо, — Тавира говорила мягко, хотя внутри всё клокотало. — Я отведу тебя в безопасное место. Пойдём.

Она помогла Аулет подняться, поддерживая под локоть. Девушка шаталась, но позволяла вести себя. Тавира повела её к арке, стараясь не смотреть в сторону сражающихся.

— Куда мы идём? — Аулет посмотрела на переливающиеся кристаллы.

— В безопасное место, — коротко ответила Тавира.

Она подвела Аулет к порталу, остановилась. Кристаллы не реагировали, пока не реагировали. Тавира сорвала с пальца кольцо. Единственная вещь, которая связывала её с прошлой жизнью и с семьёй, от которой почти ничего не осталось. Большая жертва, но необходимая.

Она сняла кольцо зубами — пальцы дрожали слишком сильно, и бросила на каменный пол. Металл звякнул, и в тот же миг кристаллы вспыхнули ослепительным белым светом. Портал открылся.

— Идём, — Тавира обнимая Аулет за плечи. — Быстро.

Они шагнули в свет.

***

Мириэль уворачивалась от очередного заклинания, когда заметила движение у арки.

Свет кристаллов вспыхнул ослепительной белизной, и на миг ей показалось, что в зале наступил день. А потом она увидела, что портал открылся. Мерцающая гладь, похожая на воду, стоящую вертикально, дрожала в воздухе, и две фигуры шагнули в неё.

— Нет! — крик вырвался сам собой.

Мириэль метнула взгляд через плечо. Тимель всё ещё сражался с ожившими статуями — каменные воины теснили его, заставляя отступать к стене.

— Тимель! — заорала она, перекрывая грохот боя. — Беги за ней!

Он обернулся на мгновение и увидел портал. Меч в его руке дрогнул, но лишь на мгновение, а потом мужчина бросился туда.

Статуя попыталась преградить ему путь, Тимель ушёл в сторону, скользнул под каменным мечом, перекатился и, поднявшись на ноги, побежал.

Он не знал, куда ведёт портал. Не знал, что ждёт его по ту сторону. Но Аулет была там. И этого было достаточно.

Тимель прыгнул в свет за мгновение до того, как кристаллы начали меркнуть.

Мириэль видела это краем глаза — его силуэт, растворившийся в белизне. Выдохнула, не понимая, облегчение это или ужас. Он успел. Но у неё самой шансов не было.

Марианна наседала, не давая передышки. Заклинания сыпались одно за другим: огненные шары, ледяные копья, ментальные удары, от которых трещало в висках. Мириэль держалась, но с каждой секундой понимала: она проигрывает. Слишком долго она не практиковала боевую магию. Слишком много сил отдала дороге, поискам, страху быть пойманной. Но даже в былые времена она не была так искусна, как великая чародейка.

Мириэль хорошо умела скрываться, распознавать магию, ставить ловушки, даже пытать. Но не сражаться вот так — лицом к лицу.

Ей навязали эту схватку. Однако в портале был выход. Мириэль сделала ложный выпад, заставив Марианну выставить щит, и рванула к порталу. Кристаллы уже почти погасли, но ещё мерцали — слабо, едва заметно. Если успеть, если дотянуться…

— Нет, — голос Марианны разрезал воздух.

Заклинание ударило в спину.

Мириэль почувствовала, как тело пронзает боль — острая, ледяная, выбивающая воздух из лёгких. Девушка упала на колени, не добежав до арки всего несколько шагов. Портал моргнул в последний раз и погас. Кристаллы потускнели, превратившись в обычные камни.

— Я же обещала, что уничтожу тебя, — Марианна подошла ближе.

Мириэль не ответила. Она лежала на холодном каменном полу, чувствуя, как сознание уплывает и темнеет в глазах.

***

— Долго что-то, — проворчал Виттинур, сидя на поваленном дереве и бесцельно ковыряя клинком кору. — Сказала же — быстро.

— Значит, «быстро» у неё не получилось, — Барлок скрестил руки на груди.

— А если что-то пошло не так?

— Не каркай.

— Я не каркаю. Я предполагаю.

Виттинур бросил на него хмурый взгляд, но ничего не сказал. Они оба волновались. Тавира была надёжной, но даже у неё случались проколы. А если сегодня случился прокол, то им всем придётся несладко.

— Светится, — вдруг сказал Виттинур, вскакивая на ноги.

Барлок обернулся. Арка, ещё секунду назад выглядевшая мёртвой, начала наполняться светом. Сначала слабо, едва заметно, потом всё ярче, пока воздух внутри не замерцал, не заискрился, образуя воронку, похожую на вертикальный водоворот.

— Приготовься, — сказал он, доставая кинжалы.

Виттинур кивнул, положил руку на рукоять меча.

Из портала шагнула Тавира. Рядом с ней была рыжеволосая девушка — бледная, растерянная.

— Это она? — выдохнул Барлок, и на его лице расцвела довольная улыбка.

— Нужно уходить. Быстро, — отрезала Тавира.

Аулет переводила взгляд с одного лица на другое. В глазах медленно, как ледяная вода, проступал ужас.

— Нет, — прошептала она, делая шаг назад. — Нет… что происходит? Идара?

— Всё хорошо. — Тавира взяла её за плечо, пальцы впились в ткань плаща. — Это мои люди. Они отвезут нас в безопасное место.

— Какое ещё безопасное место? — Аулет вырвалась, отступила ещё на шаг. — Я никуда не поеду!

— Аулет, послушай…

— Не подходи ко мне!

Она попятилась, и в то же мгновение Барлок оказался рядом. Схватил за руку, резко дёрнул на себя, оттаскивая от арки.

— Хватит истерить, — рыкнул он. — Идём, пока…

Он не договорил.

Из портала вылетел Тимель. Приземлился на одно колено, вскочил и уже летел вперёд.

— Отпусти её!

Виттинур успел выхватить меч. Сталь зазвенела. Тимель наседал на противника, яростно, слепо и безрассудно. Каждый его удар был пронизан отчаянием, каждый выпад был будто бы последним. Но Виттинур был опытнее. Он не лез в рубку, он отступал, уходил в сторону, выматывал, заставлял тратить силы.

— Барлок, помоги! — крикнул он, пропуская очередной удар.

Барлок отпустил Аулет, толкнул её к Тавире и выхватил кинжалы. Тимель оказался между двумя врагами.

— Идём. — Тавира схватила Аулет за плечо, потащила прочь. — Быстро!

— Нет! — Аулет вырывалась, но хватка была мёртвой. — Тимель!

Он не слышал. Или слышал, но не мог ответить. Двое против одного. Барлок атаковал слева — кинжалы мелькали в воздухе, как зубы хищника. Виттинур давил спереди, мечом сокращая пространство. Тимель отбивался, но с каждым ударом его движения становились тяжелее, медленнее. Он проигрывал и знал это. Но не отступал.

Аулет видела, как на его лице проступило хорошо знакомое ей упрямство.

Она рванулась из последних сил. Ударила Тавиру по лицу — углом книги, которую всё ещё сжимала в руках. Тяжёлый переплёт пришёлся по скуле. Тавира охнула, на миг ослабила хватку, пошатнулась.

Этого хватило.

Аулет вырвалась и побежала.

Прямо в бой.

— Тимель! Сзади!

Он услышал. Развернулся, едва успев подставить клинок под удар Барлока. Сталь застонала. В тот же миг Виттинур ударил снизу — скользящее, подлое движение. Тимель отшатнулся, но лезвие всё равно полоснуло по боку. Неглубоко, но это заставило на мгновение пошатнуться.

— Аулет, назад! — закричал он, но девушка уже была рядом.

Она вцепилась в руку Барлока, повисла на ней, пытаясь оттащить, помешать, выиграть хотя бы мгновение. Барлок дёрнулся, выругался сквозь зубы, замахнулся свободной рукой и случайно полоснул её по предплечью. Кинжал, острый как бритва, распорол кожу от локтя до запястья.

Кровь брызнула на траву. На лицо Тимеля. На книгу, что лежала рядом.

Девушка пошатнулась, но устояла.

— Убери её! — заорал Барлок, отшвыривая Аулет в сторону.

Тавира уже бежала к ним, но было слишком далеко.

Виттинур не стал ждать. Пока Тимель отвлёкся, пока его взгляд метнулся к её раненой руке — он сделал выпад. Короткий и точный.

Меч вошёл в живот.

Тимель замер. Глаза расширились, из губ вырвался короткий, сдавленный выдох — не крик, не стон, а просто воздух. Мужчина опустил взгляд на клинок, торчащий из живота. На кровь, мгновенно проступившую на одежде. И на свои пальцы, которые всё ещё сжимали меч.

Потом медленно, осел на колени.

А потом на бок.

— Нет! — Аулет упала рядом с ним, не чувствуя боли в рассечённой руке. — Нет, нет, нет, Тимель!

Она опустилась на колени в кровь, которая уже растекалась по земле тёмной лужей. Схватила его за плечи, приподняла. Голова Тимеля безвольно откинулась назад, глаза закатились.

— Тимель! Смотри на меня! Смотри! Слышишь, ты не должен умирать!

Но он с трудом сфокусировал на ней взгляд. Мутный, уходящий. Губы шевельнулись, пытаясь что-то сказать. Может быть, её имя. Может быть, что-то другое. Но вместо слов изо рта потекла кровь.

— Нет, ты не умрёшь, слышишь? — Аулет прижала ладони к его ране, пытаясь остановить алый поток. Кровь хлынула сквозь пальцы, горячая и липкая. — Ты не умрёшь!

— Аулет… — голос Тимеля был едва слышен, хриплый, как шёпот по камню. — Беги…

— Я не брошу тебя!

— Беги… — он попытался поднять руку, коснуться её щеки, но пальцы только скользнули по коже, оставляя красные полосы. — Пожалуйста…

Аулет рыдала, не скрывая слёз. Они стекали на его лицо, смешивались с кровью и розовыми каплями срывались с подбородка.

— Тимель, держись! Я сейчас… книга…

Она раскрыла фолиант дрожащими, окровавленными пальцами. Страницы не слушались — скользили, слипались, не желали переворачиваться. Где? Где это заклинание? Она же видела его. Она помнила.

Но буквы расплывались перед глазами. Уже не такие яркие — книга начала остывать. Однако за пеленой слёз, за дрожью в руках, за стуком сердца, заглушающим всё на свете, разобрать их было невозможно. Строчки прыгали, сливались в сплошную алую вязь, и чем сильнее Аулет вглядывалась, тем меньше понимала.

— Пожалуйста… — прошептала она, обращаясь не к книге, не к богам, а просто в пустоту. — Пожалуйста, не дай ему умереть…

Книга молчала.

— Отойди! — Барлок схватил её за плечо, рванул назад. — Тавира, она ранена!

— Сама вижу, — девушка подбежала, осмотрела рассечённое предплечье, быстро перевела взгляд на рану в животе Тимеля. Тот уже не двигался. Грудь едва заметно поднималась и опускалась.

— Так исцели её! — рявкнул Барлок.

— Не могу! — Тавира зло сверкнула глазами. — Что ты наделал, идиот?!

— Она сама полезла!

— Случайно он, — Виттинур вытер меч о траву, подошёл ближе. Сплюнул. — Тавира, у нас проблемы. Этот мужик…

— Заткнитесь оба. — Тавира опустилась на колени перед Аулет. Девушка сжимала книгу и смотрела на Тимеля. Не отрываясь. — Аулет, послушай меня.

— Он умирает, — прошептала Аулет. Голос был пустым, с нотками зарождающегося безумия. — Он умрёт из-за меня.

— Послушай. — Тавира взяла её за подбородок, заставила смотреть в глаза. — Если ты останешься здесь — ты тоже умрёшь. И он умрёт зря. Ты понимаешь?

— Я не могу его бросить…

— Ты должна, — слова прозвучали твёрдо, но в глазах мелькнуло что-то похожее на жалость.

— Я…

— Аулет, — голос Тавиры стал жёстче. — Ты должна поехать с нами.

Аулет посмотрела на Тимеля. Его грудь больше не поднималась. Глаза были открыты, но ничего не видели. Из уголка рта всё ещё сочилась кровь.

— Тимель? — позвала она шёпотом. — Тимель?

Тишина.

— Нет… — она покачала головой. — Нет, нет, нет…

— Значит, придётся по-плохому, — Тавира махнула Барлоку.

— Нет, — Аулет рванулась, попыталась отползти назад, но Барлок уже был рядом. Схватил за плечи, не давая дёрнуться. — Отпусти! Не трогайте меня!

Она билась, извивалась, пыталась ударить его книгой, но он перехватил руку, выкрутил, заставив разжать пальцы. Фолиант упал на траву.

— Тавира, давай быстрее! — рявкнул Барлок, удерживая извивающуюся девушку.

— Исцели его! — закричала Аулет, глядя на Тавиру мокрыми от слёз глазами. — Пожалуйста! Ты же можешь, я знаю что можешь! Исцели его, и я пойду с вами! Куда угодно! Только помоги ему!

Тавира замерла на мгновение. В её глазах мелькнула тень сомнения, может быть, жалости.

— Не могу, — сказала она глухо. — Я потратила почти все силы, чтобы перенести нас сюда.

— Врёшь! — Аулет рванулась так сильно, что Барлок едва удержал её. — Ты врёшь! Ты просто не хочешь! Ты…

— Заткнись, — устало бросила Тавира. — Ты не понимаешь, о чём говоришь.

— Да кто вы вообще такие?! — голос Аулет сорвался на крик, дикий, отчаянный.

— Может её связать, чтобы не тратила силы? — предложил Виттинур, поморщившись.

— Ты притворялась моей подругой! Ты врала мне каждый день! Ты привела меня сюда, и из-за тебя он… — она захлебнулась рыданиями, но продолжала биться в руках Барлока. — Из-за тебя он умирает! Кто вы такие?! Кто ты такая?!

— Хватит, — Тавира выпрямилась, лицо её стало каменным.

Она достала из поясной сумки небольшой флакон.

— Что это?! — Аулет забилась сильнее, заколотила ногами по земле. — Не надо! Не подходи ко мне!

— Сонное зелье, — спокойно ответила Тавира. — Чтобы успокоилась.

— Я не буду его пить! Не буду! Нет! Отпустите меня!

Она понимала, что всё бесполезно, что слабая девушка могла противопоставить двум опытным воинам и талантливой чародейке? Но продолжала кричать, пока Барлок не зажал ей рот, запрокинул голову, сдавив челюсть так, что она не могла сомкнуть зубы.

— Держи её.

Тавира влила зелье в горло. Аулет захрипела, закашлялась, попыталась выплюнуть — но вязкая жидкость уже потекла внутрь, обжигая горло. Она ещё боролась, ещё пыталась вырваться, ещё смотрела на Тимеля, на его неподвижное тело, на тёмную лужу, расползающуюся под ним.

А потом веки отяжелели. Движения стали вялыми. Крик застыл в горле.

— Жива? — спросил Виттинур, вытягивая шею, чтобы осмотреть лежащую на траве девушку.

— Жива, — подтвердила Тавира. — Но если она умрёт в дороге, Верховный нам головы отрубит.

— Тогда везём быстро, — Барлок поднял с земли кинжалы и, прежде чем убрать их в ножны, отрезал от плаща лоскут и перевязал рану. Взгляд его упал на книгу, валяющуюся в траве. — А это?

— Забирай, — бросила Тавира, даже не глядя. — Потом посмотрю, сейчас надо ехать.

Барлок поднял фолиант, сунул за пазуху. Страницы, пропитанные кровью, оставили тёмные пятна на его куртке.

— А с этим что?

Он кивнул на Тимеля. Тот лежал на боку, и земля вокруг уже почернела.

— А что с ним? — Тавира не обернулась. — Он мёртв. Не наша забота.

Она пошла вперёд, к лошадям, скрытым за деревьями. Барлок и Виттинур переглянулись.

И пошёл за остальными.

В лесу снова стало тихо. Только ветер гулял среди сосен, да где-то вдалеке заржала лошадь. Тимель остался лежать на земле. Один. В луже собственной крови, которая уже начала темнеть и сворачиваться.

***

Это был не тот сон, который запоминают. Ни лиц, ни голосов, ни красок — только смутное ощущение покоя, как бывает, когда лежишь на дне тёплого озера и смотришь сквозь воду вверх, туда, где солнечные блики пляшут на поверхности. Она знала, что спит. Знала, что тело её неподвижно лежит где-то там, в реальности, опутанное паутиной поддерживающих заклинаний. Но здесь, во сне, не было ничего. Только вода. Только свет и тишина.

Эта тишина была спасением от той всепоглощающей скорби, терзавшей при жизни.

Быть последней из своего рода и понимать, что выжила не благодаря силе, а благодаря собственной трусости. Та ссора разделила её жизнь на «до» и «после», поселив глубоко в душе чувство вины.

А потом тишина лопнула.

Боль пришла не постепенно — она ворвалась, как удар копья в грудь. Женщина, которая спала так долго, резко села, распахнула глаза и сделала первый вдох.

Магические сферы, свисающие с потолка на тяжёлых цепях, светили приглушённо. Она лежала на алтаре, испещрённом магическими знаками, и её тело было чужим — слабым, вялым, непослушным. Первая попытка пошевелить пальцами провалилась. Всё тело неприятно покалывало, и спустя несколько мучительно долгих попыток пальцы дрогнули. Сжались. Разжались.

Она сделала вдох — лёгкие наполнились воздухом с привкусом пыли и трав, и этот простой запах показался ей самым прекрасным на свете.

Вокруг не было ничего примечательного. Весь зал пустовал, и только на полу виднелись знаки, явно нарисованные Мадлен — только у неё линии были настолько угрожающе угловатыми.

Женщина села. Тело слушалось плохо — каждый сустав ныл, каждая мышца болела, будто она не спала, а провела несколько дней в жестокой битве. Но она села. Свесила ноги с алтаря, который так заботливо устлали мягкими подушками. Коснулась босыми ступнями холодного каменного пола.

В голове гудело. Воспоминания навалились разом — обрывки, куски, осколки. Рыжая женщина, которая смотрела на неё с той особенной, почти материнской теплотой. Голос, тихий и спокойный. Слова, которые она никак не могла вспомнить, но которые почему-то заставляли сердце биться быстрее.

Она подняла руку, посмотрела на свои пальцы — бледные, исхудавшие, с длинными, тонкими шрамами между фалангами.

Где-то в коридоре послышались шаги. Торопливые, тяжёлые, приближающиеся.

Габриэль поднялась. Нетвёрдой походкой, цепляясь за стены, она покинула комнату и шагнула в коридор. В глаза ударил яркий свет. Она зажмурилась, прикрыла лицо рукой, но свет всё равно пробивался сквозь пальцы.

А потом тишину разрезал чей-то испуганный крик.

— Госпожа Габриэль проснулась!