Пробуждение Матери

Заточённая угроза

Софрон Гран мчался верхом на лошади через лесную тропу. Главное доверенное лицо эльфов Синих Шпилей мысленно проклинал себя за допущенную беспечность и невнимательность. О чём только думал старейшина деревни, когда позволил меликейской экспедиции начать раскопки в тех руинах? Как только Софрон узнал об этом, то пришёл в ужас. Дело даже отнюдь не в том, что эльфы будут возмущены. Пускай они высокомерны, однако же добры и справедливы. Однако, Софрона волновало другое. А именно то, что хранится в развалинах. С тех пор, как местные рудокопы случайно наткнулись в раскопках на испещрённую древними письменами стену, которая в последствии оказалась лишь частью руин древнего храма, то спокойная жизнь ушла из тихой деревеньки Лао.

Если подумать, то эльфы всегда сопротивлялись присутствию около своих лесов и близкого к ним Лао всех возможных «землекопов», будь то обычные кладоискатели или археологи. Сначала Софрону казалось, что причина в ревностном желании Высокородных беречь природу от грязных посягательств и это вполне логично, ибо среди эльфов более прочих Первых Народов распространён страх пробуждения Матери Дэи. События, по времени столь далекие для людей, были ещё свежи в памяти почти бессмертных эльфов.

Однако, группа археологов Меликейского полиса собрала экспедицию для раскопок на высохшем болоте, что находится недалеко на юге от деревни Лао. Казалось бы, что в данной ситуации, эльфы вмешиваться не станут. В том гиблом месте всё равно ничего не растёт и на вряд ли вырастет. Но Высокородные, как и всегда были непреклонны, и жители деревни Лао насторожились. Поползли слухи. Вдруг, за защитой эльфами естественной среды обитания, кроется нечто другое? Прекраснейшие из Творений скрытны и не делятся своими знаниями с чужаками. Но всё тайное когда-нибудь становится явным.

Два дня назад меликийцы всё-таки нашли то, что искали. Древний храм самой древнейшей из эльфийских цивилизаций на Элизиуме, чья история и культура не изучена и по сей день даже современными потомками Первых из Творений. Даже в «Сказаниях Шести Эр» эти эльфы, называемые Изначальными, упоминаются крайне редко.

И потому любая находка, связанная с великим прошлым, до сих пор сотрясает умы учёных мужей всех рас. Как бы на этот раз и весь мир не перетряхнуло.

Чем ближе Софрон приближался к месту раскопок, тем больше вокруг ощущалось присутствие экспедиции: срубленные деревья и разрыхлённая почва. То тут, то там в земли воткнуты опознавательные знаки, предупреждающие путников о входе на территорию раскопок. А вдалеке уже слышались множественные человеческие голоса, и звуки ударов кирки о камень. Софрон Гран был очень близко. Деревья поредели, вместо них чаще стали являться обрубленные пни.

Внезапно лес закончился, зелёные тропы сменились рыхлой почвой, а высокие деревья и пни камнями раскопанных руин. Софрон Гран резко остановил коня. Он был на месте. Архитектурные творенья Изначальных, даже после многих тысячелетий вызывали благоговейный лепет и восхищение. Обветшалые, потрескавшиеся, безжалостно атакованные временем, но всё ещё целые храмы и гробницы величественно возвышались из развороченной лопатами и кирками земли. А члены экспедиции, словно муравьиный рой суетились вокруг руин, будто это был их улей. Софрон Гран внимательно осмотрел всю территорию раскопок. В результате работы археологов земля уходила глубоко вниз широкой воронкой, площадью с амфитеатр. Странно. При таком малом количестве рудокопов, невозможно раскопать такую территорию за столь короткий срок. Ответ явился в голову Сэма в лицезрении высокого существа из камня, легко таскающего вагонетки с землёй. Големы? Но ведь только гномы могут управлять ими? Хм… а вот и они. По меньшей мере, дюжина бородатых коротышек присутствовала в лагере экспедиции. Четверо размахивали жезлами отдавая приказы каменным гигантам, остальные вместе с людьми орудовали кирками и лопатами. Само по себе, появление гномов не было чем-то из ряда вон выходящим - они давно облюбовали все в мастерские, оружейные, кузницы, купеческие и горнодобывающие гильдии в государствах людей. Но големов могли использовать только в королевстве Руннор – единственном сохранившемся государстве гномов в мире. Ранние заверения организаторов и вдохновителей экспедиции, что данное предприятие было организовано отдельными амбициозными умами и поддержано частными инвестициями купеческих гильдий, оказались ложью. Только Дети Скал могли предоставить големов, но они не имеют права финансировать гильдии и прочие организации на территории других государств. Даже если эти организации частные. Ну разве что меликейский экзарх разрешит… в своих интересах.

Софрона довольно быстро заметили местные охранники, стерегущие причудливый вход на территорию раскопок. То была наскоро сооружённая арка из сухого дерева и вывеской: «Посторонним вход воспрещен».

Старожилы, судя по разномастному снаряжению и манерам, очень пытались сойти за типичных наемников – грубых, и неотёсанных; однако их выдавали солдатская выправка и холодные, выдержанные глаза. Глядя на них, Софрону сразу становилось понятно, что перед ним несущие службу солдаты регулярной армии полиса Меликеи, непонятно каким образом отобранные для охраны экспедиции.

«Что же ты тут забыл, Леандр?» – думал Софрон – «Ворошишь территории своей страны, в непосредственной близости от обители солнечных эльфов. На тебя не похоже. Всегда ведь не делал и шагу без одобрения Небесного Двора.»

Стражники, как и ожидалось, не желали пропускать Софрона. Не помогли даже заявления о знакомстве старосты Лао с главным археологом Анделусом Титом. Пришлось предъявить им медальон с гравировкой в виде шпиля, пронзающего солнце, что свидетельствовало о связи Софрона с Небесным Двором. В результате «наемники», пускай и не охотно, но всё-таки пропустили его, предварительно обыскав и изъяв маленький нож-акинак из личных вещей.

Оставив лошадь у ближайшего стойла, Софрон осмотрелся, выискивая взглядом нужную палатку. Староста Лао, посещал экспедицию раньше, в самом начале, когда руины, ещё пребывали под высохшим болотом, гномы ещё не притащили сюда големов, а три палатки не превратились в настоящий городок. Теперь же в глазах двоилось от более сотни палаток, возведённых слишком близко друг к другу. Всюду шныряли люди и гномы везя вагонетки или тупо ругаясь о своих личных проблемах.

И всё же Софрон нашёл то, что искал. Пускай Анделус Тит и был романтиком-идеалистом, но всё же, как выходец из семьи торговцев, обожал роскошь и не брезговал ею даже в таких условиях. По всем законам власти, жильё главы любого социума, от мелкого города-полиса и империи, вплоть до обыденных гильдий и тех же экспедиций, должно подчёркивать лидерство и высокое положение над плебсом. Так и здесь. Палата Тита была вышита дорогой тканью и, по размерам, казалось готова вместить в себя около десяти человек, но предназначалась она исключительно для одной персоны. Впрочем, Анделус был не один.

- Ты в своём уме?! Идёшь на попятную в последний момент?

- Вовсе нет. Я лишь прошу отложить вскрытие, пока не прибудут чародеи Латинейского Сената.

- Да на кой чёрт тебе сдались эти маги! С минуты на минуту гномы господина Суурату установят огненные горшки и разнесут врата храма в дребезги, а ты вдруг испугался деревенских баек о проклятьях!

- Но мы ведь даже не представляем, что там внутри…

- Вот как значит мы заговорили! То бишь, раньше первый рвался сюда, запудрил мозги экзарху, вешая на уши лапшу про «несметные сокровища» и «магические артефакты», а сейчас вдруг пошёл в отказ?!

Находящиеся в палатке люди, казались настолько увлечены спором, что даже не заметили вошедшего к ним пожилого старосту. Устав наблюдать за столь неоднозначной сценой, Софрон привлёк к себе внимание демонстративным кашлем.

К его удивлению, человеком тормозившем вскрытие храма являлся сам Анделус. Чуть правее над ним склонилась персона, которую старый волшебник не знал лично. Однако, синий хитон и льняная кираса-линоторакс, с вышитым на ней геральдическим знаком свидетельствовала о принадлежности к знатному аристократическому роду. Очевидно, что это один из многочисленных ушей и глаз экзарха Леандра, подосланный с целью следить, ради чего расходуются средства, выделенные меликейской казной. Рядом с ними стоял и молча наблюдал седой гном. На поясе у него висел одноручный молот, усиленный магическими письменами. Несложно догадаться, что сей инструмент предназначен скорее для дробления голов и костей, а не руды и камня. Вляпался ты глубоко, Тит. Интересно только, во что именно.

- А это ещё что за хмырь? – скривился незнакомец, при виде неброско одетого старика.

- Он со мной, господин Нортон. – вдруг оживился Анделус – Его зовут Софрон Гран. Он является старостой Лао – той маленькой деревушки, что немного севернее отсюда.

- Ааа, те рабы законов Меликеи, что были украдены эльфами под свой протекторат? Слыхал о вас. – кивнул Нортон, злобно осклабившись – Но это не объясняет, что вы тут забыли, староста. Не видите, что тут идёт важное совещание? Надо было поставить охрану снаружи. Дабы вас прогнали взашей!

- Надо было. – спокойно согласился Софрон – Однако вряд ли они бы прогнали меня взашей, предъяви я им это.

Софрон продемонстрировал эльфийский медальон и Нортон, пусть и с большой неохотой, но смягчился. Даже у погрязших в интригах аристократов осталось почтение перед Твореньями Мудрости и Справедливости, без которых люди окончательно скатились бы в алчность и гордыню.

- Как я понимаю – произнёс Софрон, прерывая затянувшуюся паузу – экспедиция буксует? Дорогой Анделус, я рад что ты всё-таки прислушался к моим предостережениям в письмах.

- Чёрта с два она буксует! – рявкнул Нортон, продолжая гнуть свою палку – Обычные… кхм… скажем так, академические разногласия, которые не должны помешать общему делу.

- Боюсь, что помешают, – пожилой староста скрестил руки на груди – Видите ли, эльфы Синих Шпилей, а именно их правитель Исен Силин встревожен вашей находкой.

- Эльфы встревожены, каждый раз, когда что-то из наследия Древних всплывает наружу, – небрежно сказал Анделус – Так что дело не в этом. Не только в этом.

Тит жестом позвал Софрона к квадратному столику, над которым стояли он и Нортон. На нём старик увидел беспорядочно разложенные пергаменты, исписанные чернильными символами и знаками. Очевидно, то были письмена, найденные на камнях храма и перенесены пером на бумагу – язык первых эльфов. Наречие сложное, даже самые умные мужи посвятившие годы изучению мёртвых языков, с трудом могли расшифровать то, что с таким же трудом добывалось из недр земли, наряду с другими тайнами умерших цивилизаций. Потому Софрон и уважал Тита, хотя и считал людей его происхождения ханжами и высокомерными свиньями, ибо парень оказался настоящим специалистом по такого рода наукам. Таковые ценились на вес золота при дворах всех государств материка. Пока в них была потребность.

- Эти записи, я обнаружил на стене предполагаемых ворот храма два дня назад – пояснил Анделус со всей серьёзностью.

- Когда я их увидел, то сразу почувствовал неладное. – продолжил археолог – Можете считать меня мнительным параноиком. Потратив целую ночь, я всё-таки смог перевести, то, что здесь написано.

- И что же означают данные строки на наречии Древних? – с усмешкой спросил Нортон и стал издевательски перебирать – «Оставь надежду всяк сюда входящий»? Или, быть может «Осторожно! Злая собака!»

- Отнюдь! – воскликнул Анделус разведя руками – Я даже не знаю пока, есть ли в тексте хотя бы намёк на предостережение. Зависит от контекста и интонации. Дословный перевод: «Когда я проснусь, то только я и останусь.»

- Так в чём именно проблема? – не выдержали Софрон и Нортон.

- А в том, что, хотя строки со схожим содержанием находили на всех сооружениях Древних эр за последние пятьсот лет, но я не помню, чтобы хотя бы на одном из них обнаруживался этот символ.

Анделус ткнул пальцем на листок с иероглифом, который он срисовал отдельно от остальных слов.

Вдруг Нортон помрачнел, и стало ясно, что его запал на форсированное вскрытие храма, хоть немного, но угас. Софрон знал почему.

- Знак Пробуждения. – пояснил он таким голосом, будто бы мгновенье назад заставил себя съесть миску с помоями – В своё время гвардия экзарха намучилась с культистами Конца Света. Они как Споровая Чума разрастались в Меликеи. Своими кровавыми ритуалами извели всю страну, чудом от них избавились.

- Все рисунки и иероглифы наполовину стёрлись под влиянием времени, но этот символ будто бы вырезали вчера. – добавил Анделус.

Нортон покачал головой. Теперь он понимал, отчего Титу не нравилась идея поспешного проникновения. Глупо было полагать, что за стенами храма засели уцелевшие культисты апокалипсиса, но вскрытие всё равно должно произойти, ибо слишком много пущено средств на экспедицию, чтобы в последний момент всё спустить на тормоза. В этом случае, лучше дождаться помощи.

- Обойдёмся без магов – вдруг сказал Нортон и повернулся к доселе молчащему гному – Регатрон, в трёх милях отсюда есть застава твоего клана. Будь добр, напряги их. Пускай пришлют жрецов камня, чем больше, тем лучше.

Гном не ответил, а лишь вопросительно поднял бровь.

- Те, что здесь работают, умеют только землю копать, их не учили сражаться. А тут понадобятся ребята боевые.

Седой коротышка кивнул и покинул палатку.

- На вашем месте, господин инспектор я бы вообще не трогал этот храм. – поморщившись заявил Софрон.

- Я и не хочу. – ответил Нортон, пожав плечами – Уже не хочу. Но вы знаете силу денег. Потраченное золото должно окупиться. Особенно, если это золото из полисской казны. Иначе…

Инспектор провёл пальцем по горлу.

- Магов Латинеи не будем вызывать. – объяснил Нортон – Я им не доверяю. Если здесь под саркофагами первой Эры мы обнаружим демона, то чародеи сразу же выстроятся в очередь, дабы продать душу в обмен на аркан или запретное заклинание. С гномьими заклинателями гораздо проще. Они такие же жадные, как и мы, но сначала делают, а потом думают. В случае чего, они завалят храм прежде, чем какая-нибудь злобная тварь станет их искушать.

Воцарилось молчание. Длилось оно несколько минут, прежде чем Анделус не выдержал и не предложил:

- Так-с, очевидно пройдёт какое-то время пока дрожащий Регатрон вернётся с подмогой. Хотите выпить, друзья?

Материал, который использовали предки эльфов для строительства, похож на камень. На самом же деле – это вещество невероятно прочное. Взрывчатка рудокопов, которой должно было хватить на разрушение целого поместья, всколыхнувшись огнём и дымом, оставила в стене храма лишь не слишком крупную дыру. Через неё даже гном пролезает пригнувшись. Вскрытие затянулось ещё на два часа. От использования новой партии партии взрывчатки отказались, вместо этого к предполагаемому входу в храм направили рабочих. Взяли, что называется, не качеством, а количеством – кирки тупились, а люди толпились в кучу мешая друг другу. Но в итоге проход увеличили до удобных человеческому росту размеров. Каждый рудокоп отколол по камешку и дело было сделано.

- Идём втроём, – заявил Нортон, собирая группу – Я, Тит и вы, староста. Также берём с собой двоих жрецов камня. Регатрон, ты с остальными останешься у входа и будешь караулить. Если ты услышишь, какой-нибудь звук, голос или шорох непохожий на нас – завалите это место к чертям собачьим. И не надо так смотреть, будто не видели чиновника, не боящегося смерти!

Уже перед самым входом внутрь, Софрон заметил, что работа и постоянная суета в лагере прекратились. Участники экспедиции будь то заумные археологи, или обычные чернорабочие окружили троицу широким полукольцом провожая такими взглядами, будто бы в тех тоннелях спрятан вход в Бездну. Наблюдая за толпой, староста про себя отметил, что даже если они найдут там всего лишь голые стены, но доверху исписанные древними иероглифами, то мало того, что расходы короля Леандра покроются, так и все рудокопы получат столько, что смогут не работать остаток жизни. Такова мания Молодых Царств последние двести лет. Всё интересно, всё хочется узнать. Ох уж эти романтики, впрочем, лучше научным миром руководят они. Циников и стяжателей хватает в других сферах общества.

Ступив в храм, они ничего не почувствовали. Софрон и Нортон, помня, что обычно кроется за всем носящим знак Пробуждения, ожидали почувствовать леденящий ужас или присутствие чего-нибудь злобного и потустороннего. Однако, ничего. По словам Анделоса, это место ничем не отличалось от гробницы Изначальных, обнаруженной сто лет назад на территории Меликеи. Довольно скоро её обратили в музей, в котором и побывал Тит. Там же он и «заразился» археологией.

Продвигаясь глубже по тоннелю, группа хранила молчание. Нортон освещал путь факелом. Анделос задерживал всех, пытаясь буквально списать со стен каждый символ, коих было выгравировано великое множество. Софрону частенько приходилось его подталкивать. Сам староста выглядел относительно спокойным и сдержанным, правда то и дело нервно перебирал в руке эльфийский амулет. Два гнома замыкали шествие. В отличие от большинства своих сородичей, жрецы камня не носили доспехи, предпочитая им свободные белые одежды. Из металлических атрибутов предпочитали исключительно бижутерию. Но даже эти украшения использовали не для красоты. Каждый браслет, кольцо или серьга жреца были заговорены мощными чарами, дающими носителю дополнительную защиту или способности.

Коридор не заканчивался и это нервировало Нортона. Он водил факелом из стороны в сторону, однако кромешная тьма в узком помещении не пропускала свет дальше, чем на полтора локтя. Группа, как будто вошла в иное измерение. Атмосфера казалась мрачной, даже угнетающей…но всё же не ужасающей. Никто не боялся, пока что.

Коридор резко расширился. По приказу Нортона гномы произнесли простенькие заклинания, которые зажгли на потолке несколько магических огоньков.

Они оказались в сравнительно широком, тускло освещённым зале, большую часть которого занимало сооружение похожее на алтарь. Однако внимание троицы привлёк не он, а исполинская белая сфера, чуть вытянутой яйцевидной формы, что висела над алтарём, обмотанная цепями, торчащими из стен.

Анделус присвистнул.

- Поразительно! – воскликнул он, внимательно изучая сферу. – Этот артефакт просто огромен! Только предки Творений, самое первое поколение Первых Рас могло сотворить нечто подобное.

Нортон и Софрон осторожно приблизились к алтарю не в состоянии вымолвить ни одного слова. И только гномы на удивление выглядели безучастными.

- Поверхность абсолютно гладкая, – сказал Анделус кладя руку на поверхность куба – Как будто из мрамора.

Софрон почувствовал сильную тяжесть в груди. Она исходила от амулета, висевшего на шее. Подарок эльфов ощущает магию на небольших дистанциях. Старик почувствовал реакцию амулета ещё снаружи. Изначально он не счёл это странным, ибо согласно подтверждённым гипотезам, Изначальные эльфы отличались магическим потенциалом, гораздо большим чем их сегодняшние потомки. Следовательно, магия присутствует во всём ими созданном. Однако, чем ближе Софрон находился у загадочного яйца, тем сильнее реагировал амулет. Когда пожилой староста встал вплотную к артефакту, тот и вовсе сошёл с ума. Теперь амулет просто давил на грудь, он дрожал и раскалился. Обуреваемый сомнениями, Софрон всё же прикоснулся к гладкому яйцу и амулет накалился так, что его хозяин с криком сорвал его с шеи.

- Боже мой, что случилось? – к нему подбежали Нортон и Анделус.

Софрон наклонился тяжело дыша. Инспектор и археолог, взволнованные продолжали осыпать его вопросами о самочувствии, но Сэм просто с вытаращенными глазами наблюдал, как его лежащий на полу амулет остывает. Раскалённый докрасна, он вновь становиться привычно-золотым и холодным и только гравировка солнца с обратной стороны, знак эльфийской богини Янтары с другой стороны амулета остаётся таким же горячим и сверкающим…

- Это не артефакт. – Софрон подобрал амулет и выпрямился.

- Чего? – Анделус раскрыл рот, не совсем понимая, что имеет в виду староста.

Софрон кивнул в сторону огромной сферы.

- Это никакой не артефакт! – повторил он – А печать.

- Какая ещё печать? – вопросил Нортон с тревогой на лице.

- Магическая. – ответил Софрон, надевая на шею, недавно сорванный амулет – Вы что никогда не слышали о магии призыва?

- Ну в этом я сомневаюсь, – встрял Анделус – Видите ли, я знаком с научными трудами многих волшебников и магов. В некоторых из них посвящена немалая роль гоэтии. Если, по той или иной причине, демон, пришедший в наш мир, оказывался настолько могущественным, что его нельзя ни убить, ни изгнать, то используется последнее эффективное средство – запечатать его тело, душу и силу в некое подобие темницы, погрузив в вечный сон. Однако, даже после ритуала демон продолжает излучать тёмную ауру, которая негативно влияет на здоровье не владеющих магией людей на сравнительно большие расстояния вокруг. Эта аура просачивается даже сквозь печати. Потому, магические темницы принято прятать глубоко под землю, где аура никому не навредит.

- Но ведь мы находимся в непосредственной близости от этой печати и не испытываем дискомфорта. – продолжил за него Софрон – А значит...

- Это не демон. – закончил Нортон. Они долго бродили вокруг алтаря. Софрон уселся на пол молча взирая на величественную сферу. Анделус вернулся к изучению символов на каменных плитах, надеясь в них отыскать разгадку таинственной печати. Гномы также делали вид, что чем-то заняты, но до них никому не было дела.

Нортон ещё раз осторожно приблизился к яйцу поднявшись по ступенчатому алтарю. Он протёр гладкую поверхность и даже прислонился лбом, словно пытаясь, что-то высмотреть там. И начал неожиданный рассказ:

- В детстве, мама рассказывала мне мифы и былины о далёком прошлом Элизиума. Ещё на заре Эры Заселения первые Дети Разума, Духа и Силы – они же гномы, эльфы и орки, прогневали Дэю – Матерь-Природу и хранительницу всего мира Элизиума. Согласно мифу, Дэю от уничтожения поселенцев отговорил Ину – верховный Бог, сотворивший три народа.

- Знаю эту историю. – отмахнулся Софрон – Дэя погрузилась в сон, но перед этим её почва, согласно легендам, породила несколько плодов, прозванных Семенами Энтропии.

Софрон замолк и нервно посмотрел на обмотанную магическими цепями сферу. Отгадка застряла в горле, а недолгая тишина лопнула, как мыльный пузырь.

- Это же невероятно! – в привычной для себя манере учёного-первооткрывателя восхитился Анделус – Вы хоть представляете, чем это обернётся для мира науки? Для всего мира?!

- Успокойтесь Тит. – попытался осадить археолога Нортон – Это всего лишь догадка.

Однако, Анделус разошёлся окончательно в безумном восхищении мечтая об открывшихся возможностях.

- Древняя гробница с уцелевшим Семенем внутри! Могущественный плод самой Матери! Интересно, наши жрецы камня смогут сами управится или всё-таки придётся просить помощи у латинейских чародеев?

До Софрона не сразу дошёл смысл сказанного Титом. Но когда он понял, то пришёл в ужас.

- Анделус, ты в своём уме?! Надо быть полным психом, чтобы разворошить это осиное гнездо! Если это и вправду Семя Энтропии, то лучше оставить его в покое. Это Семя не просто так была спрятано от мира и запечатано.

- Ты сам сказал, что это не демон, старик. – огрызнулся Анделус, уже забыв о моменте, когда сам пытался задержать вскрытие гробницы – Мы не в том положении, чтобы…

- Что бы что? Сделать шаг назад? Очнись парень! – Софрон слегка тряхнул археолога за плечи, словно хотел пробудить ото сна – Ты уже сделал всё, что нужно. Гробница вскрыта, найденное внутри УЖЕ сенсация. Задачи экспедиции выполнены, всей вашей своре заплатят на пять поколений вперёд! Большего тебе не нужно, тайны созданы для того, чтобы остаться тайнами!

- Ошибаешься, – Анделус грубо отмахнулся от старика с гневом посмотрел на него – Я понимаю, что в твоём возрасте хотят исключительно стабильности и боятся всего нового, потому что оно несёт перемены. Но перемены необходимы, и только мы молодые двигаем их, ибо старики вроде тебя их не желают.

- Нортон, ну хоть у вас должен быть здравый смысл. Пожалуйста скажите ему! – Софрон в отчаянии обратился к инспектору, который стоял, скрестив руки на груди и задумчиво припустив веки.

Паника пожилого старосты была вызвана отнюдь не старческим маразмом или чем-то в духе этого. В молодости Софрон входил в группы авантюристов. Вместе с товарищами, многих из которых уже нет в живых, они то и дело проникали в древние сокровищницы и руины, сулящие владельцу богатство и славу. Но на деле большинство найденных богатств, либо оказывались прокляты, либо находились под охраной сил настолько ужасных, что будь Софрон в то время чуточку поумнее, то решил бы, что оно того не стоит. Но тогда волшебник-недоучка не блистал логикой и разумом, зато был через край переполнен энергией и наивности молодого юноши. И раз за разом бросался выпускать на волю могущественных монстров, чтобы также героически их уничтожить. Эти «подвиги» могли бы обеспечить Софрону беззаботную жизнь, но они лишь стоили жизни его друзьям, любимым и многим другим невинным людям. И сейчас, уже пожилой старик, бывший авантюрист и расхититель скрытых гробниц, пытался достучаться до разума молодого учёного-романтика, уже видевшего себя в будущих летописях и хрониках, каким-нибудь «великим первооткрывателем».

- Старик прав, – внезапно сказал Нортон к возмущению Анделус к облегчённому вздоху Софрон – Свою задачу экспедиция выполнила. Возвращаемся назад, затем я подробно докладываю его величеству о завершении и результатах всей кампании. Он сам решит, что делать с находкой.

- Но господин Нортон, царь Леандр наверняка решит распечатать Семя! – не унимался Анделус, не довольный таким решением.

- Это уже не ваша забота, чего он там решит. – отрезал Нортон, слегка фыркнув – В таком случае его величество, соберёт лучших специалистов и самостоятельно всё устроит. А тебя Тит не должно это волновать. Старик сказал верно, про награду за труды. Твоя задача здесь выполнена.

Анделус хотел, что-то возразить, но сник под тяжёлым взглядом инспектора. Софрон же долго пытался переварить услышанное. Экзарх всё равно может принять решение о вскрытии печати. Ну конечно, следовало бы догадаться, что инспектор всего лишь одна из близлежащих шестёрок Леандра. Он не решился одобрить Титу устроить самовольное вскрытие печатей, только из-за того, что права не имел. Такие вещи под ответственностью уже других, более важных людей, отвечающих за безопасность в стране. Ибо если Анделус всё-таки распечатал загадочную сферу, то выскочи оттуда чудовищное лихо, отвечал бы именно Нортон. А такие, как он не любят отвечать за что-либо.

- Всё. Я сыт этим местом по горло. Если пробуду здесь ещё хоть две минуты, то у меня начнётся мигрень! Мы возвращаемся! – рявкнул инспектор, однако уйти они не успели. Как раз тогда, когда группа только собиралась уходить, один из гномов закончил читать заклинание.

Из жезла жреца хлынул целый дождь разноцветных искр. Их было настолько много, что невозможно было увернуться сразу от всех. Софрон среагировал мгновенно. Развернувшись с реакцией несвойственной его возрасту, он резко вытянул руки перед собой, что-то прошептав. Перед ним в воздухе возник щит из закрученного вихрем воздуха, вызвав лёгкое замешательство на лицах жрецов камня, которые никак не ожидали столь значимого сопротивления. Все искры разбились о защиту Софрона, также спася жизнь Нортона, который по случайности оказался за спиной старосты. А вот Анделусу повезло меньше. Словив по меньшей мере, десять огоньков, он обратился в камень. Так и замер статуей с выражением смеси удивления и ужаса на лице.

- Ублюдки! – вскричал инспектор, обнажив короткий меч-фалькату.

- Стой! – Софрон ухватил Нортона, попытавшегося бросится в атаку – Если попадешь под заклинание жрецов, тебе конец. Держись за мной, я справлюсь с ними.

Нортон как-то странно усмехнулся.

- Знал я, что ты старик не так-то прост, как кажется.

- Десять лет в Ашенвульдской академии! – ответил Сэм, не упуская из виду жрецов – Недоучился всего четыре года.

Гномы быстро оправились от шока и стали творить новые заклинания. Однако, Софрон их опередил. Он приложил ладонь к полу. Кладка под ногами потрескалась и в воздух взметнулись каменные снаряды, устремившиеся во врагов. Одного из жрецов удалось поразить. Тот попытался блокировать атаку магическим жезлом, но его всё равно отбросило назад. Гном ударился спиной о стену и сполз по ней на пол. Второй гном произнёс другое заклинание, но Софрон не дремал, отражая одну атаку за другой. Затем старик попытался контратаковать, выпустив поток магических стрел из сжатого воздуха, однако второй жрец оказался расторопнее первого. Ударив жезлом о каменный пол, он заставил вырасти перед собой глыбу, что приняла на себя все стрелы.

За это время очухался другой гном. Сначала, он собирался применить ещё одно атакующее заклинание, но передумал, оценив, что человеческий маг силён в защите. Произнеся очередной напев, гном направил жезл на окаменелого археолога. Статуя Тита дернула рукой, потом ногой, а затем полностью ожила.

Нортон чуть не закричал, когда каменный Тит бросился на них в атаку. Первый же удар пришёлся бы Сэму, но инспектор не дремал, защитив мага парированием фалькатой. Однако, полусекундное отвлечение внимания, чуть не стоило старосте жизни, ибо жрецы не преминули воспользоваться моментом.

- Они используют каменную статую Тита, как голема, – сказал Софрон – Знают, что с расстояния меня не одолеть и «оживили» археолога, чтобы отвлечь. Инспектор, прошу не подпускайте ко мне «Анделуса».

- Легко сказать! – воскликнул Нортон с трудом увернувшись от очередного удара «Анделуса Тита» и контратакуя мечом. Однако сверкающее лезвие не нанесло каменному археологу никакого вреда, чиркнув искрами по груди. – Мерзавцы! Какого лешего вы творите?!

Жрецы камня не отвечали, продолжая наседать на мага. Нортон, пока сдерживал голема, но, очевидно, проигрывал. Софрон, отбиваясь от гномов, судорожно копался в памяти, пытаясь вспомнить любое достаточно эффективное заклинание, но сражение не позволяло сосредоточится. Сорок лет тихой жизни в деревне без чародейства и любой другой связи с магией, сыграло бывшим искателем приключений злую шутку.

Сложив пасы и расположив ладони друг на друга, Софрон создал между ними большой прозрачный пузырь и стал поглощать в себя атакующие заклятия гномов. С каждым впитанным вражеским заклинанием, пузырь увеличивался в размерах, внутри него были видны буйствующие, недавно поглощённые, разрушительные энергии, стремящиеся на свободу. Софрон собирался выпустить их все разом в жрецов, одолев их же заклинаниями. Они бы не успели защитится. Но в последний момент, слева мелькнула серая тень и старик едва успел отвести голову в сторону, пропустив удар голема. Правая рука каменного археолога была по локоть окрашена в красный цвет, а позади Тита лежал поверженный Нортон. Голем снова замахнулся на Софрона, но тот рефлекторно закрылся пузырём.

Взрыв сотряс храм едва не обрушив его. Пожилой маг жалел, что этого не случилось…

Старик не знал, сколько пролежал без сознания. Он проснулся от сильной жгучей боли в руках, такое ощущение, что окунул их в раскалённую лаву. Маг открыл глаза, но потребовалось ещё несколько минут, прежде чем плывущее зрение наконец восстановилось. Софрон поднял руки и осмотрел ладони. Кисти покрылись ожогами. Старосте казалось странным, что он пережил такой взрыв, поскольку находился в самом его эпицентре. Вдруг его взгляд упал на медальон, что также висел на шее. Он был цел, пусть немного потрескавшийся. Ну конечно. Эльфийские дары никогда не бывают дурацкими побрякушками.

Софрон с трудом поднялся, пытаясь сосредоточить рябящее зрение. От взрыва гладкие стены храма частично обвалились. То тут то там были видны либо большие пробоины, либо груды беспорядочно лежащих камней. Алтарь пострадал меньше всего. Он был практически цел, лишь большая трещина рассекала его напополам.

Когда звон в ушах, также вызванный взрывом, немного стих, Софрон различил голоса за алтарём. А точнее стоны. Очевидно, гномов также приложило взрывом. Старый маг тихонько выглянул из-за угла. Жрецы камня уже пришли в себя, но их состояние казалось немногим лучше, чем у него самого. Их бородатые лица были покрыты синяками и ссадинами, причём если один более-менее самостоятельно стоял на ногах, то второй был вынужден опираться на плечо товарища. Но они были не одни, напротив них Софрон различил ещё, по меньшей мере пять низкорослых фигур. Тоже гномы и, судя по снаряжению некоторый из них, там были уже не только жрецы, но и воины. Софрон прищурился. Что-то разглядеть через поднявшиеся клубы пыли сложно, но одного из новоприбывших старик узнал. Того самого гнома, что молча ошивался рядом с Нортоном в лагере, со странным именем. Регатрон. Софрон в ярости прикусил губу. Так это его рук дело. Наивно полагать, что те двое обратили в камень беднягу Анделуса и убили Нортона по собственной воле.

Регатрон что-то говорил двум жрецам и всё-ещё оставшийся звон в ушах не давал понять, что именно. Судя по грубому и нервному тону гнома, он пытался выяснить, что здесь конкретно произошло, ибо вряд ли ожидал увидеть своих ребят настолько потрёпанными. Однако, жрецы сами ещё не оправились от контузии и только бормотали нечто невнятное. В итоге, Регатрону попросту надоело, и он приказал нескольким воинам из личной охраны обыскать зал.

Ну всё, подумал Софрон. Теперь его найдут и точно прикончат. Руки мага настолько сильно повреждены, что он не сможет ими сложить даже простейшее заклинание. Да даже если бы и смог, невозможно в одиночку сражаться против сразу пяти врагов, не беря в расчёт двух раненых жрецов. Сбежать он также не смог бы, Регатрон стоит прямо рядом со входом в тоннель ведущего на поверхность в лагерь. Заметят. Эх, стать бы сейчас привидением и уйти из этого проклятого храма сквозь стены. Стоп! Точно! Софрон внезапно вспомнил, что родился под созвездием Призрака, и обладает способностью становиться невидимым. Эта мелочь и раньше спасала его в быту юности, но в последние годы он о ней как-то забыл. Старик растворился в воздухе, как раз в тот момент, когда гномы начали обыскивать завалы за алтарём. То-что Регатрон не заметил Софрона сразу по приходу, последний связал с везением во время взрыва, когда мага отшвырнуло в другой конец зала и засыпало пылью, что позволило слиться с грудой камней и остаться незамеченным при первом беглом взгляде на причинённые разрушения.

Прокрадываясь к выходу, Софрон поравнялся с Регатроном и чуть было не столкнулся с гномами, вернувшимися с докладом.

- Вы нашли старика? – сурово спросил Регатрон, и Софрон с трудом сдержался, дабы не накинуться на этого подлого ублюдка.

- Никак нет. – ответил гном покачав головой.

- Никаких следов? Ни трупа, ни ошмётков плоти, ни рваного тряпья?

Гномы замотали головой.

- Интересно получается, – ехидно протянул Регатрон повернувшись к контуженным жрецам – Своим нечленораздельным бубнежом, вы пытаетесь заявить, что всех убили. Я вижу дохлого инспектора со сломанной шеей и даже расколотую статую некогда бывшую занудой археологом. Настолько экстравагантного убийства я не ожидал, молодцы. Но где тело старого пердуна? Да, тот самый с амулетом.

Один из контуженных жрецов, что лучше стоял на ногах, попытался оправдаться:

- Но ведь… был взрыв…большой. Если нас тоже… зацепило, то его… вообще…в клочья…

- В таком случае эти самые клочья, должны быть разбросаны по всему храму, идиот! – сорвался Регатрон – Но этих клочков, как раз НЕТ! А раз их нет, значит старикашка жив! И пока вы тут лежали, как спящие царевны, он сбежал! Не знаю, как он прошёл через лагерь и остался незамеченным, да это и неважно. Разумеется, никто из нас не знал, что он маг, я сам немного удивлён.

Регатрон отвесил гномьим жрецам несколько смачных оплеух, как отец нашкодившим сыновьям. Только в его случае, это не было актом родительской строгой заботы.

- Но это же человек. ЧЕ-ЛО-ВЕК! – Регатрон растянул слово по слогам, словно учил маленьких детей письму по буквам – Я понимаю, будь он эльфом. У остроухих похоже вместо крови текут магические потоки! Но вы продули магу из бракованной короткоживущей расы! Какой-то человек надирает задницы двум моим лучшим людям и сбегает! Немыслимо!

Регатрон ещё долго срывал свой гнев на подчиненных обвиняя их в тупости и некомпетентности. Софрон про себя отметил, что ранее молчаливый гном стал более разговорчив с их первой встречи в лагере. Старый маг более не стал испытывать судьбу, поддаваться любопытству подслушать ещё в надежде больше узнать о планах и причинах, толкнувших Регатрона на такое вероломное предательство. Сейчас необходимо вернуться в лагерь и предупредить всех, кто там остался.

Уходя, Софрон кинул взгляд на лежачего с неестественно вывернутой шеей инспектора. Правительственных чиновников, шестёрок королей, князей и прочих властителей старый маг не любил, но к Нортону, вспоминая их совместную битву, когда тот защищал его от голема ценой своей жизни, испытывал глубокое уважение. Спи спокойно друг. Надеюсь, в посмертии твой поступок оценит сам Ромул.

Однако, снаружи открылась ужасная картина. Все члены экспедиции были убиты. По всему лагерю валялись трупы, не пожалели даже исследователей гномьего происхождения. По всюду сновали големы, измазанные чужой кровью, тяжёлая поступь шагов их громадных ног отдавалась в ушах старого мага. Софрон не мог сдвинуться с места. Регатрон, как ты посмел?

Софрон заставил себя сделать шаг, потом ещё один и ещё. Когда големы почувствовали какое-то движение, он уже покинул лагерь. Надо укрыться в Синих Шпилях. Он расскажет Небесному Двору о случившемся. Регатрон наверняка не один, за ним кто-то стоит. Он бы не смог использовать жрецов камня и големов без одобрения кого-либо из приближённых к королю. Открытие бедняги Анделуса, окончившееся предательством и чудовищной резней может оказаться гораздо более масштабным, чем Софрону казалось на первый взгляд.

- Господин Дорн! – к Регатрону подбежал воин-гном с длинной чёрной бородой и рогатым шлемом на голове – Я могу собрать отряд и поискать мага.

- Зачем? – холодно ответил тот наблюдая, как жрецы колдуют над кубом, постукивая гладкую черную поверхность жезлами – Пока я приводил в чувство тех идиотов, он мог успеть скрыться из лагеря.

- Он не мог уйти далеко, – аккуратно возразил гном – Да и наверняка ослабел после боя.

- Тут согласен, – кивнул Регатрон – Вытянуть схватку с двумя жрецами камня в столь преклонном возрасте, очень непросто. Однако, если он добрался до Синих Шпилей, то вы его уже не найдёте.

- Он может предупредить эльфов.

- Неважно. Пока старикашка доковыляет до них пройдёт время, так что, когда остроухие слетятся сюда, нас здесь уже не будет. Эльфы найдут только голые стены и горы трупов.

Регатрон переключил внимание на жрецов.

- Давайте быстрее, сонные тетери! Что вы там копаетесь?!

Род из болот

Эта история началась с трясины. С затерянной в болотах коммуне. История о мальчике, только вступившем на путь зрелости.

Вокруг болота, у подножия высоких и толстых дубов, отверженное человеческое племя построило дома из дерева, травы и пеньки. И прозвали это место – Зелёная Топь. Жизнь здесь была тяжела и сурова; но это – его дом.

- Уголь! – окликнул сына отец – Хватит спать!

Подросток не отреагировал, а лишь продолжал посапывать на своём лежаке. Тогда отец перевернул гамак единственного сына. Но Уголь не упал, а вовремя подставил руки и ноги.

- Как я и думал. Ты не спишь! – ухмыльнулся отец – Давай, умывайся и одевайся. Сегодня ярмарка Побора.

- Да, пап. – угрюмо пробормотал Уголь и поплёлся к ведру с водой. Перед тем, как начать умываться, он посмотрел на своё отражение. Ему было уже двенадцать лет, но нежные черты лица и большие глаза разного цвета, делали его выглядящим моложе по меньшей мере на два года. Плеснув себе воды в лицо, Уголь встряхнул своей тёмно-русой шевелюрой, прогоняя остатки сонливости. После чистки зубов, он направился к сундуку со своими вещами.

Одевшись, мальчик покинул дом и побежал по навесному мосту в сторону береговой части коммуны.

Жизнь в болотах имела свою специфику и колорит. Жители Зелёной Топи имели хоть и по-разному украшенную, но одинаковую одежду: грубо сшитые, но одновременно элегантные кители и штаны из кожи, а также длинные перчатки с застёжками на плечах, и высокие сапоги до колена с мягкой подошвой. Также, дабы защитить не только тело, но и лицо от москитов и прочих насекомых, житель коммуны предпочитал носить различные головные уборы, полностью закрывающие голову. Конкретно Уголь предпочитал капюшон своего пончо, лиственного цвета и вязанную маску-подшлемник, сшитую его матерью.

Несясь по навесному мосту Уголь поздоровался со многими своими соплеменниками.

- Доброе утро, тётенька Синица! – окликнул мальчик пожилую гадалку, сидящую на коврике у подножия своего дома. Та помахала парню в ответ.

Спрыгнув на берег, Уголь оказался на ярмарке Побора. Важный день случающийся каждые шесть месяцев в Зелёной Топи. Коммуна становилась центром торговли, гуляний и договоров с духами и прочими лиходейскими существами. Уголь снял капюшон и вдохнул воздуха, очищенного от москитов на время ярмарки.

Взрослые мужчины сцепились в «дружеском» кулачном бою с косматыми ограми, дети завороженно слушали сказки и былины сирин – изящных птиц с головами красивых дев.

Сам Уголь среди всего этого разнообразия искал своих друзей. Которые нашли его первыми.

- Уголь! – окликнул его Шар – Давай к нам.

Коренастый и широкоплечий сверстник Угля помахал рукой.

- Привет Шар. – Уголь подошёл к ним – Ёж, Лиходур.

Мальчик с торчащим ёжиком волос и третий конопатый, тоже по очереди жали руку и обняли друга.

- Держи. – Шар протянул Углю большой пряник – Ты ведь наверняка не завтракал. Всегда такой – как вскочишь, так и бежишь.

Уголь не ответил, так как уплетал вкусное лакомство.

- Смотри собственные пальцы не откуси. – дружески подразнил Лиходур.

Поздно. Уголь прикусил ноготь.

- Ну вот.

- Чего делать будем? – спросил Шар.

- Как чего? Играть! – оживился Уголь – Пошли на петушиные бои!

Загон для поросят был освобожден от розовых носителей пяточков на время ярмарки, давая возможность состязаться юным мужам, встретившим двенадцатую весну. Впрочем, «борьба» и «состязание» - слишком сильные слова. Обычные толкания плечами в прыжках на одной ноге. Тот, кто упадёт или хотя бы ступит на землю второй поднятой ногой – выбыл. Уголь проиграл вторым. Он не огорчился. В племени он рос не самым сильным мужчиной и не самым умелым воином. Но Уголь нашёл способ компенсировать этот недостаток другим навыком.

Камешек просвистел в воздухе и разбил мишень в виде маленького глиняного горшочка.

- Десять подряд! Победитель – Уголь! – торжественно воскликнул судья соревнования по метанию – невысокий каменный тролль.

- Странно у тебя всё. – сказал Лиходур братски похлопав Угля по плечу – Из лука стреляешь чуть лучше слепого, но метаешь в цель даже с завязанными глазами. Ножи, топоры и лёгкие копья.

- Мужи нашего племени – егеря с луками и топорами. – ответил Уголь – Под стать нашему месту обитания. Метко стрелять и сильно рубить, но я не крепок, а сух.

- В нашем маленьком уголке ты нашёл нишу, чтобы быть ценным защитником племени. – заумно сказал Шар.

- Спасибо, что выучил наставление старого Пчелы. – хихикнув поддразнил его Уголь, упомянув старейшину – Теперь точно буду помнить.

Друзья засмеялись.

- Ребята! А пошли на оружейную! – оживился Лиходей – Может увидим, что-то новое.

Выставка оружейного мастерства всякий раз собирала вокруг себя мужей коммуны. Наиболее состоятельные воины племени, а также купцы и семья вождя, выбирали себе новое снаряжение.

На практике, Уголь не помнил дня, когда бы дружине пришлось применять хотя бы копьё против ворогов. Воины копили коллекцию оружия и брони с ярмарки Побора, а потом пускали соплеменников за мзду посмотреть и глазеть круглый год. Жители Топи шутили, называя своих воинов «купечеством в железках», под железками подразумевая кольчуги и оружие.

Ребята вошли в оружейную мастерскую. На деревянных стенах из твёрдого дуба крепилось множество клинков из железа и стали. Было даже несколько бронзовых ножей. Человеческие манекены одеты в кольчуги из плетённых колец. А на столах разложены палицы и топоры.

Кузнец не обращал внимания на вошедших детей, они не боялись воровства. Зелёная Топь маленькая, здесь все друг друга знают и если какой-нибудь маленький проныра украдёт, то обворованный сразу же узнает чьим родителям пожаловаться, дабы мальчонке или девчонке отвесили ремня.

- Ого, а вот это что-то новенькое! – Уголь позвал ребят к столу в левом дальнем углу оружейной – Глядите-ка.

Уголь взял и повертел в руке лёгкий топорик с маленьким лезвием и железной киркой, торчащей из обуха.

- Да она как игрушка. – легкомысленно воскликнул Ёж – Даже топоры наших лесников больше.

- Это топор не для рубки деревьев. – объяснил детям Колун – кузнец – А для настоящего боя. Называется – сагарис.

- Боя? – хмыкнул Ёж – Да этой зубочисткой даже моего кота не напугать.

- Оружие воина не обязано иметь внушительный вид. – менторским тоном пояснил кузнец – Оно должно эффективным.

На последнем слове Колун совершил быстрый замах и ударил обухом сагариса корпус стоящего рядом манекена. Стальная игла вонзилась в кожаный доспех и пробила его.

- Ого! – изумился Ёж.

- Потрясающе! – Шар также не сдержал восторга.

- Это магия! – сказал Лиходур.

- Да! – воскликнул Уголь – Даже наши топоры не могут поразить самый лёгкий доспех. Лишь застревают и кости поломают, а тут…

- Никакой магии. – пояснил кузнец, чем снова удивил детей – При меньшей форме лезвия и узком обухе, сила удара фокусируется в одной точке, что очень полезно при пробивании брони врага. Топоры наших лесников же более подходят для рубки незащищённого противника.

Ребята продолжили осмотр. Внимания Угля привлёк прямой меч с железной рукоятью. От латинейского гладия или инейского ксифоса он отличался отсутствием дола и чуть более узким клинком, а также большей длинной.

- Красивый. – сказал мальчик – Вроде и обычный меч, но красивый.

- Клинок азарунского воина. – кивнул кузнец – Вообще на этом столе всё оружие пришло из Азаруна.

- Брешешь. – недоверчиво фыркнул Ёж – Азарун на другом конце мира.

- Торговля преодолевает любые расстояния. – мудро изрёк Колун, словно был не кузнецом, а старейшиной в годах – Когда сто двадцать лет назад, архонт-император Искандер в последний раз объединил Илликию, то пошёл войной на Юг и разгромил азарунскую рать. Трофеи от той войны заполонили все рынки Элизиума и текут по торговым потокам, как кровь по венам до сих пор.

Уголь имел лишь смутное представление о событиях, рассказанных кузнецом. О завоевательных походах архонт-императора мальчик слышал лишь один раз из былин странствующего барда, забредшего в Зелёную Топь во время прошлых ярмарок. Уголь вспомнил, что песнь заканчивалась трагично. Несмотря на отсутствие проигранных сражений и полный военный разгром Азаруна, архонт-император погиб при загадочных обстоятельствах, а его империю, включавшую в себя не только Илликию, но и присоединённые азарунские земли, поделили между собой экзархи – военачальники Искандера. Бард пел балладу о сыне Исидора, как притчу о правителе, который строил свою державу опираясь лишь на силу оружия, пренебрегая политическими и экономическими механизмами, что вылилось в недолговечность прекрасной новой Илликии. Однако Уголь тогда быстро забыл эту песнь, ибо не сильно интересовался тем, что происходило за пределами Зелёной Топи если на то не было нужды. А нужды не было. Уголь родился и закончит свою жизнь в родной коммуне, как его отец, дед, прадед и дальние предки.

Ярмарка Побора завершилась самым важным событием этих месяцев – свадьбой главной женщины Зелёной Топи. Прекрасная Талия – нимфа болот и трясин хранила коммуну от врагов и стихийных бедствий. За это, каждые сорок лет жители деревни отдавали фее-хранительнице своих соплеменников в качестве женихов. В назначенный час, десять сильных юношей, встретивших шестнадцатую весну, выстроились в ряд, ожидая невесту.

Тягучие воды расступились и подняли свою хозяйку на берег. Талия была хороша собой – стройна, красива лицом и обольстительна взглядом. Зелёный цвет кожи и спутанная тина вместо волос, не портили, а добавляли грани в её красоту.

Болотная нимфа величественна расхаживала перед кандидатами на своё ложе, внимательно изучая каждого.

- Как тебя зовут, мальчик? – высокомерно спросила Талия, смотря сверху вниз на не по годам крепкого юношу, с чёрными волосами убранными в хвост.

- Ворон, сын Мухомора. – гордо произнёс одарённый милостью юноша.

- Я выбираю тебя, Ворон. – заявила нимфа – Я окажу тебе честь согревать меня эти сорок зим. Я подарю тебе заботу и жду от тебя ласку. Будь покорен и испытаешь от меня нежность. Люби меня, а я стану опекать тебя.

- Повинуюсь, о хранительница! – Ворон встал на колени и покорно поцеловал руку покровительнице своего племени. Соплеменники радостно заголосили. Хранительница осталась довольна.

- Я дарую тебе сорок лет наслаждения. Затем, когда годы начнут забирать твои силы, то я спасу тебя от старости, погрузив в вечный блаженный сон, а твоё тело, как и твоих предшественников, станет удобрением для плодов, которые выращивают мои поданные.

Жители коммуны снова заголосили, на сей раз громче.

- Я буду говорить с родителями Ворона! – громко произнесла Талия и из толпы вышла супружеская пара – тощий мужчина с усами и полненькая женщина средних лет – Вы воспитали достойного сына.

- Хранительница, для нас честь…

- Тихо. – спокойно, но твёрдо оборвала их фея – Я знаю, что Ворон не был фаворитом этих смотрин из-за своей хромоты. Но также я знаю, что эту рану он получил, когда спас соседского мальчика из-под обрушившейся крыши. Вы воспитали достойного сына. – повторила нимфа – За это я одарю вас.

Отец и мать Ворона застыли, не зная, что хранительница скажет дальше.

- Купец Камыш простит вашей семье долг, который вы обязаны ему. На этот раз.

Коренастый мужчина, стоявший за спиной Угля, неуютно засуетился, но перечить не смел.

Талия обвила Ворона руками за шею и узаконила брак страстным поцелуем. Из трясины потянулись водяные языки и утащили парочку в мутные воды.

Старейшина коммуны пожелал счастья новобрачным и призвал прочих жителей разойтись.

Атмосфера праздника и веселья понемногу улетучивалась, уступая место вечерней усталости и желанию покоя. Жители Зелёной Топи вернулись в свои дома и затопили печи, согреваясь от лёгкого сумеречного похолодания.

- Уголь! Идём ужинать! – позвал мальчика отец.

В доме парил приятный запах варёных овощей. В котле на печи варился суп из красноцвета – уникального плода, выращиваемого исключительно в Зелёной Топи. Мама помешивала варево деревянной поварёшкой. Бледна и темноволоса, она была старше отца, но цвела намного ярче его сверстниц. В Зелёной Топи по традиции было принято женить мальчиков при первых проявлениях мужественности, а девушек беречь до полного созревания. И как итог: в коммуне редко встретишь семейную пару, где муж не моложе супруги, хотя бы на пять лет.

- Ешьте, мои самые важные мужчины. – ласково и с юмором произнесла мама, разлив суп по тарелкам.

После ужина, родители Угля уединились, а сыну наказали лечь спать, так как завтра снова тяжёлый день. Отдых на время ярмарки закончен и теперь всё вернётся на круги своя. Уголь и отец пойдут с мужиками лес валить, а мать вернётся к обязанностям племенной знахарки.

Не знал Уголь, что у судьбы, а может и Богов на него другие планы, более страшные. Что не убивает – делает сильнее, но никто бы не захотел силы полученной такой ценой.

Конец детства

Отец растолкал сына ночью.

- Уголь вставай!

Мальчик проснулся и ему в уши ударила гнетущая какофония криков и суеты, доносящейся снаружи дома.

- Что такое пап?

Отец вручил сыну свёрток.

- Зелёную Топь атакуют, пришло время защищать свой дом вместе со всеми!

Уголь развернул свёрток и увидел пучок метательных ножей. Единственное оружие, с которым он умел управляться.

Мальчик так и выскочил босиком на улицу, держа в охапку свёрток ножей.

Снаружи творилось то, чего Уголь доселе никогда не видел и даже слышал из былин, из-под толщи льда обтекаемых интерпретаций истории. Резня. Сатиры, которые ещё вчера были мирными гостями Ярмарки Побора, этой ночью пришли с другим даром к жителям коммуны – мечом. Козлоногие карлики врывались в хижины и убивали спящих людей не жалея никого. Немногочисленные мужчины и женщины, которым удалось оказаться на ногах прежде, чем их настигнет грубо выкованный клинок сатира, давали отпор, но их было слишком мало.

- Уголь! Не стой тростинкой! – воскликнула мать, протыкая очередного рогатого копьём – Сражайся!

Уголь стоял, как заколдованный. Он никогда не видел такой жестокости, особенно у самого порога. Вот тело Шара нанизано на колья. Ёж попытался спастись, нырнув в вязкое болото, но был расстрелян из луков. Друзья, с которыми Уголь вырос. Они убиты сатирами, хитрыми, но мирными существами, с которыми ранее коммуна вполне себе уживалась.

Очередной рогатый коротышка в садистском безумии запрыгнул на взрослого мужчину сзади и перерезал тому горло.

- Отец! – завопил Уголь. Лишь смерть одного из двух самых близких людей заставила мальчика выйти из ступора. Он бросил в сатира нож так, как мог бросать абсолютно всё – инстинктивно, по наитию и почти всегда в цель. То был первый раз, когда Уголь убил, но слишком поздно.

Внезапно деревья содрогнулись, мутные воды болот пошли рябью и расступились.

- Как вы посмели?! – яростно вскричала нимфа Талия – Это мои владения! Мои люди! Вы ответите за свою дерзость.

Нимфа обрушила на чужаков смертоносные чары.

Болото ожило, и трясина набрасывалась на сатиров утягивая их на дно. Извивающиеся листья камыша пронзали козлоногих насквозь и рвали их в лоскуты. Кровавое безумие рогатых коротышек спало, но они даже не думали бежать.

Выжившие сатиры собрались у берега болот, угрожающе размахивая оружием.

- Болотница! – по козлиному блеяли сатиры – Смерть настигнет тебя! Ты не спасёшь свой выводок!

- Жажда крови совсем затмила ваши рассудки. – высокомерно произнесла нимфа.

Выжившие жители Зелёной Топи молча наблюдали за перепалкой. Они даже и не думали пытаться сбежать. Если где и было сейчас безопасное место, то это только рядом с Хранительницей.

- Вы прогневали меня. – произнесла Талия – Я всемогущая богиня болот и я…!

- Ох перестань! Ты не всемогущая и точно не богиня.

Этот голос, звонкий и мелодичный, явно не принадлежал сатиру, но те, стоило им услышать его, поникли и расступились.

С берега на уцелевший веревочный мост шагнул эльф. Уголь внимательно его рассмотрел.

Крепкий мужчина с идеальным, отточенным врождённой красотой и тренировками телом. Эльф сочетал в себе дикость и изящество. Он носил набедренную повязку из дорогих тканей и высокие сандалии, длинные золотые волосы были убраны в тугую косу, похожую на скорпионий хвост. Торс был полностью обнажён, демонстрируя рельефные мускулы и лишь левая рука, от плеча до кончика пальцев была заключена в кованную перчатку из темно-серого железа. На поясе эльфа висел переливающийся магическими чарами серповидный меч-кхопеш.

- Ты из Первой Стражи. – сказала Талия – Я слышала о вас. Ты Лассен Режущий Ветер, я права?

Первая Стража… старое название из мифов о глубине времён. Уголь сейчас был не в том состоянии, чтобы отдаваться воспоминаниям об когда-то услышанных сказках.

- Не буду притворятся, что мне льстит, как репутация нашего братства расходится за пределы развитого мира. – надменно хмыкнул эльф – Повелительница болот, что-то слышала обо мне и моих боевых товарищах. Слушай сюда: убирайся из Зелёной Топи. Печать сломана, старые договорённости больше не имеют смысла. Как и нет смысла тебе жертвовать собой ради этих людишек.

Взгляд болотной нимфы угрожающе сузился.

- Ты должно быть совсем глуп если решил, что какая-либо хранительница оставит земли, к которым привязана. И я не боюсь тебя – порождение Демиурга.

На последние слова Лассен недобро оскалился.

- Возьми свои слова назад, болотница. – произнёс он – Иначе, ты умрёшь прежде, чем успеешь применить свои силы.

- Не возьму. Порождения и творения, разные названия одного и того же. Демиург не смог создать для вас новый мир и заселил вами нашу великую Матерь. И вы…

Договорить нимфа Талия не успела, так как Лассен исполнил угрозу. Выхватив кхопеш, эльф мгновенным рывком преодолел немаленькое расстояние и разрубил хранительницу магическим клинком. Такую скорость мог иметь только Режущий Ветер.

Уголь и все прочие выжившие жители коммуны оцепенели от ужаса. Фея-хранительница, нимфа болот и трясин Талия была мертва. Убита легко и в одночасье. Больше ничто не могло защитить оставшихся жителей. Только осознание этого и вывело Угля из ступора.

- Убейте всех. – сухо обронил Лассен, затем развернулся и пошёл прочь.

Сатиры в предвкушении заблеяли и продолжили резню. Жители разорённой Зелёной Топи были окончательно деморализованы смертью своей владычицы и потому утратили остатки воли к сопротивлению, стараясь спастись бегством. Как Уголь со своей мамой.

Они бежали через чащу леса, преследуемые сатирами. В какой-то момент земля под матерью провалилась. Женщина упала в ловушку и распорола деревянными кольями ноги и поясницу.

- Мама!

- Беги!

Бежать или пытаться спасти единственно оставшегося родного человека. Такая дилемма перед многими взрослыми может не встать за всю жизнь. А этот выбор предстоит сделать обычному ребёнку, не знавшему горя.

Между листвой кустов и стволами деревьев Уголь видел множество горящих пар глаз и силуэты рогатых голов. И он побежал. Бросил маму, чтобы спасти свою жизнь.

Заря вытесняла ночь, но Уголь продолжал бежать и не останавливался. Правда он уже не понимал, спасался ли он от смерти или от лицезрения собственного малодушия. Преследовавшие мальчика сатиры отчего-то отстали, но теперь следом шёл туман смерти. Стоило Углю чуть замедлить шаг, как в мыслях стали отчётливо проявляться образы смерти отца и матери. Папа погиб, когда Уголь от испуга промедлил, а мама - когда он сбежал.

Когда Уголь вышел из леса, то наступило утро и солнце осветило поросшую сочной травой степь. Голая равнина без единого дерева и даже пня могла поразить подростка своей аскетичной красотой, если бы не недавний шок от разорения коммуны и смерти близких. Но Уголь был не один на этой поляне.

Множество костров и палаток, а также лошадей на привязке. То были люди. Уголь решил, что спасен и направился к ближайшему костру просить о помощи.

Приблизившись, Уголь узнал людей, занявших эту степь, а точнее народ, к которому они принадлежат – широданы. Как рассказывала тётенька Синица, то были суровые всадники, одним из четырёх великих народов первых людей, что подняли восстание против Владычества. Широданы были частыми гостями на Ярмарках Побора. Следуя обычаям гостеприимства, чужаки с раскосыми глазами вели себя сдержанно и почтительно к обитателям Топи, особенно по отношению к нимфе-хранительнице. Не любили ближний бой, предпочитая верховую езду и лук. Впрочем, длинные ножи-акинаки были именно их символом. Уголь запомнил широданов по причудливой защите головы. Вместо стандартных шлемов, кочевники предпочитали обшивать свои кожаные колпаки железными чешуйками. Также носили чешуйчатый панцирь в качестве доспеха, отчего среди сверстников Угля получили прозвище «сухопутных рыб».

- Стой! Кто идёт?! – двое у костра вскочили на ноги. Один прицелился в Угля из лука, а второй обнажил акинак.

- Не убивайте! – жалобно протянул Уголь поднимая руки – Мне нужна помощь.

Поняв, что мальчишка не опасен, двое широданов опустили оружие, но продолжали рассматривать его взглядами, смешавшими любопытство и настороженность.

- Ты откуда взялся? – спросил тот, что с луком – Как тебя зовут.

- Уголь, - ответил парниша.

Двое переглянулись.

- Подобные имена дают только жителям Зелёной Топи. Ты оттуда?

Уголь кивнул.

- Что забыл отпрыск болотной коммуны так далеко от своего дома?

- Нету у меня больше дома. – захныкал тринадцатилетний мальчишка – Коммуну разорили и разграбили. Жители, кто убит, а кто разбежался. Я остался один.

- А что ваша фея-хранительница?

- Мертва, она столкнулась с противником, который ей не по силам.

Широданы переглянулись.

- Мертва? Вот те раз. – широдан с луком снял чешуйчатый шлем-колпак и задумчиво почесал затылок. Второй, что с ножом, изменился в лице. Он улыбнулся.

- Ты испытал слишком много боли за одну ночь, Уголь. Мы не сможем вернуть твоих близких и возродить великую нимфу – повелительницу трясин, но в состоянии тебя защитить.

- О да, теперь ты в безопасности. – подхватил его тон и манеру разговора первый степняк, а затем жестом пригласил мальчика к костру. Жестом, в котором наивный мальчонка не разглядел фальши – Пока можешь погреться у нашего костра и позавтракать. У нас осталось немного кобыльего сыра.

И только сейчас Уголь понял, что был голоден. Страх и горе перестали быть двигателями тела, уступив место усталости. Уголь, как завороженный направился к костру, но стоило ему поравняться с двумя широданам, как один из них больно ударил мальчика по затылку рукоятью акинака. Уголь провалился в темноту.

Уроки рабства

Смерть родителей и разорение коммуны преследовали мальчика в беспамятстве. Но здесь, вне реальности, Уголь видел событие в более гротескном образе. К нему приходил отец держа в руках собственную голову, которая обвиняла сына в трусости. Затем пришла мать и облик её стал ещё более ужасен. Женщина передвигалась с помощью деревянных кольев, тех самых, что пронзили и изуродовали её ноги. Она переставляла деревянные колы, как паучьи лапки. Сейчас мама больше походила на Арахну – наполовину женщину наполовину паука из древних мифов. И мать тоже обвинила сына, проклинала его. Уголь сначала оправдывался, потом просил прощения, а затем… повозка содрогнулась, пробудив подростка от тяжёлого сна.

Лопатки болели после лежания на жёстких досках. Кряхтя и ругаясь про себя, мальчик слегка поднялся и сел. Помимо него в тесной повозке кучковалось ещё человек семеро, одетые, как и он сам, в драные лохмотья. Был и один гоблин.

- А я всё ждал, когда ты проснёшься. – мерзкий квакающий голос зелёного карлика резанул по ушам. – Здесь темно, а ты дрых у самого края, и я не смог тебя рассмотреть, как следует.

Гоблин чуть наклонился и притворно прищурился. Его улыбка стала ещё шире. Теперь он походил на жабу не только голосом.

- Надо же, совсем юнец! – расхохотался гоблин, – Маленького мальчика оторвали от мамкиной сиськи и бросили во взрослую жизнь, бва-ха-ха-ха!

Гоблин шлёпнул себя по колену и согнулся пополам от смеха. Однако, его быстро заглушил крик ярости Угля. Он бы разорвал мелкого паразита в клочья, не мешай ему кандалы.

- Хватит Шейл. – вступился за зверя седой старик, сидящий справа от мальчика. Сквозь тусклый свет, пробивающийся сквозь щели между досками, были заметны его морщины.

- А что такого? – скорчил обиду гоблин. – Остаток жизни я всё равно буду горбатиться где-нибудь на рудниках. Хоть напоследок дайте повеселиться.

Уголь сглотнул. На рудниках. Гостившие на ярмарке торговцы из дальних земель рассказывали, кто работает на рудниках. А это значит только одно.

- Да, карапузик, правильно мыслишь. – сказал Шейл, от которого не укрылся испуганный взгляд и побледневшее лицо мальчишки. – Широданы сбудут нас на рынке рабов. Верования странников степи запрещают рабовладение, но про работорговлю там ничего не сказано.

Уголь облокотился на стенку повозки и закатил глаза. Широданы… Уголь помнил их, как благородных гостей Ярмарок Побора, которые делились с жителями Топи товарами и историями о своих странствиях и войнах. Но этот образ обернулся фальшью. Благородство и ценность гостеприимства широданов обеспечивал только их страх перед хранительницей болот. Зелёная Топь на деле могла стать лакомым куском для врагов, если бы не великая Талия.

Уголь вдруг снова вспомнил прошедшую ночь и в глухой ярости сжал кулаки так, что ногти больно впились в кожу. Мальчик больше не удивлялся столь резкому озверению сатиров. Они всегда были такими. Всегда жадными до крови глазами облизывались на одинокую коммуну в болотах, но боялись могучей нимфы. А затем встретили покровителя более сильного чем фея трясин.

Повозка остановилась. Деревянные створки открылись, и внутрь ударил яркий свет, заставив сидящих внутри пленников жмуриться с непривычки.

- На выход, живо!

Уголь поначалу решил, что это глупая шутка. Тут внезапно его цепь откололась от пола и с лязгом втянулась в кандалы. Тоже самое произошло и с другими пленниками. Магия.

- Пошевеливайтесь! – новая команда снаружи заставила пленников быстрее выбираться из повозки. Уголь дождался пока остальные пройдут и вылез последним.

Они оказались на рыночной площади внутри города с величественной архитектурой. Уголь сразу понял, что это невольничий рынок.

Солнце находилось в зените, ветра не было. На улице было также душно, как и в тесной повозке. Широданы приказали пленникам построится в шеренги, и Уголь подчинился.

Широданских работорговцев встречал покупатель, который о чём-то разговаривал с ними на незнакомом Углю языке. Он был тучен и одет в пурпурный длинный хитон. Борода, заплетённая в косы уложена ароматными маслами. Его охраняли воины в бронзовых шлемах, держа в руках копья и щиты. Наконец, вельможа договорился о цене и обратился к будущим рабам на едином диалекте:

- Рабы! Меня зовут Ахримикл, и вам повезло. Мне нужно восполнить недавнюю потерю живого имущества, а значит большинство из вас станет прислугой моего поместья уже сегодня. Да, учитывая, что вы – рабы, то это везение. Вас не отправят на рудники или публичный дом, ваш удел служить в моём дворце и работать на моих виноградных полях. Я добрый господин, будете хорошо работать – получите награду.

Большинство рабов Ахримикл отобрал сразу и оставил для сомнений только троих – Угля, гоблина Шейла и старика.

- Уберите это ничтожество с глаз долой! – презрительно произнёс Ахримикл едва увидев низкорослого гоблина. Одной фразой он дал понять, что не станет тратить на Шейла ни монеты. Что означало для последнего только одно – смерть от широданского акинака. И сейчас Уголь сочувствовал гоблину.

- Сколько тебе лет? – спросил вельможа у старика.

- Пошёл восьмой десяток, господин. – покорно воскликнул старый пленник.

- Это солидный возраст. – признал Ахримикл – Ты старше моего деда, когда тот ушёл в чертоги Азраила. А ему было шестьдесят. Ремесло есть? Чем ты можешь быть мне полезен, раз уж годы не пощадили тебя?

- Я был вольным торговцем, господин. – ответил старик – Столько, сколько себя помню.

- И как ты оказался в таком положении?

Старик с досадой покачал головой.

- Меня подвело высокомерие. Я был успешен всю свою юность, молодость и зрелость. Сколотил целое состояние на экзотических товарах и животных с дальних земель. Я настолько преисполнился гордыни, что прогневал Вейласа, господин.

- Это верно, - согласно кивнул вельможа. – Бог удачи гневается, когда такие как мы присваивают себе весь успех, забывая про него. Так как же ты попал в рабство?

- Он задрал цену. – встрял в разговор один из широданских работорговцев – Посмел попытаться обмануть кагана и сорвал сделку, когда вышло не по его желанию. Понадеялся на охрану своего наёмного войска, да только мы оказались сильнее.

- Я задавал вопрос не вам. – спокойно, но твёрдо произнёс Ахримикл и широдан принёс номинальные извинения. Затем, рабовладелец снова обратился к рабу:

- Как тебя зовут?

- Ретей Неор из Юнея. – признался старик. В его голосе, за покорностью, Уголь уловил ноты обречённости и смирения перед неизбежным роком.

- У тебя есть второе имя, а значит ты из знатного рода. – заявил Ахримикл и распорядился добавить к договорённой, дополнительную вязь из золотых колец, которые кочевники использовали вместо монет – Я заплачу за тебя двойную цену, а потом обменяю у твоей семьи. Впредь, случившееся будет тебе уроком.

- Вы очень милосердны, господин.

Ахримикл наконец-то обратил внимание на Угля и пока вельможа рассматривал новый товар, то «товар» изучал его самого. И пришёл к выводу о вопиющей ненависти ко всем, кто использует невольничий труд. Уголь мог допустить, что толстяк не врёт и не является в быту деспотом, но это не делало его лучше. Зелёная Топь была местом, основанным теми, кто презирает рабство и угнетение во всех его проявлениях. Уголь рос на рассказах о таких вот знатных господах, которые жили за счёт чужого труда и посягали на святое каждого живого существа – свободу.

- Как тебя зовут мальчик?

В тоже время, Уголь понимал, что показывать зубы сейчас – значит, очень быстро их лишиться.

- Уголь.

- Это… занятное имя. Есть ремесло?

Уголь не сразу нашёл что ответить. Как и все жители Топи он в первую очередь с детства был приучен к рубке леса и охоте. Также, мама ознакомила сына с базовыми познаниями в распознавании трав и плодов. Но что Уголь умеет такого, что может его выделить? Он метко бросает всё, что может поднять, но разве это ценность? Даже если ценность, то не та в которой хочется признаваться. Это как отдать врагу своё оружие.

- Нету ремесла… господин.

Ахримикл слегка нахмурился.

- Что ж, ничего страшного. Научим чему-нибудь. В конце концов, дети быстро впитывают новые знания.

Вельможа говорил мягко и вкрадчиво, но Уголь не позволил ему втереться к себе в доверия. Рабовладелец, он и есть рабовладелец.

Внезапно Ахримикл отвлёкся на суету, творящуюся за спиной Угля. Мальчик тоже обернулся и увидел, что зелёный гоблин Шейл, каким-то образом освободился от пут и убил охранника.

Телохранители Ахримикла и широданы среагировали симметрично и бросились коротышку, но тот получил неожиданную помощь от Угля. Подросток бросился на Ахримикла и тем самым отвлёк внимание на себя. Гоблин скрылся в толпе, а Уголь был избит до потери сознания.

На следующее утро Уголь понял, что не ошибся, отнёсшись к Ахримиклу с антипатией. Флёр благожелательного господина быстро спал. Угля клеймили. Прижгли предплечье.

- Знаешь, что значит эта метка? – спросил Ахримикл и сам же ответил – Она, как проказа. Раб с таким клеймом считается неблагонадёжным и не имеет возможности попасть в руки к гуманному хозяину или стать вольноотпущенным. Клеймённые заканчивают свои недолгие дни жалкой жизни работая на рудниках. Ты мог получить от меня благодать, научится ремеслу и, быть может, со временем заслужить свободу. Но ты предпочёл сопротивляться и ради кого? Зеленокожего ничтожества? Меликея, когда-то подверглась нашествию гоблинов. Жестокие маленькие ублюдки воспользовались, что большая часть наших защитников в тот момент находилась на чужбине, добывая боевую славу узурпатору Искандеру.

Значит этот город называется Меликеей, думал Уголь. Понятно.

- Эта зелёная орда уничтожила всё. Такого разорения Меликея не видала даже во времена войны с Азарунской империей. И сейчас я наблюдаю, как ты, щенок, спас одного из расы убийц и насильников. За это одной лишь поркой и побиванием ты не отделаешься.

Угля швырнули в темницу, где продержали три дня. Кормили два раза в день, по куску хлеба с кубком воды. Но за это время он многое узнал.

Он был не один, ибо в соседних камерах темницы томилось в заключении ещё человек шесть.

- Добро пожаловать. – с лёгким сочувствием в голосе поприветствовал мальчика эльф в клетке напротив. Бронзовый загар и золотистые волосы выдавали в нём уроженца Небесного Двора – Тебя за что?

- Он вроде гоблина от казни спас. – сказал другой заключённый, сидящей в самом конце темницы, которого Уголь так и не смог разглядеть – Достопочтенный Ахримикл этого не смог простить.

Эльф и ещё двое заключённых сочувственно присвистнули. То были гном и человек, сидели в камерах слева и справа от эльфа.

- Зря ты так. – сказал эльф – Гоблины не те, ради кого стоит рисковать.

- Плевать мне на гоблина. – фыркнул Уголь – Главное, что этот ваш Ахримикл теперь будет локти кусать.

- У тебя зуб на господина Ахримикла? – удивился чернобородый гном – С чего бы? Из всех хозяев, он числится самым милосердным. Обучает ремёслам, дарит награду за службу.

- Но тем не менее вы как-то оказались в числе заклеймённых? – ответил Уголь и подловил собеседников вопросом – Только не говорите мне, что метки на предплечьях вы сами грязью нарисовали.

- По собственной глупости. – грустно усмехнулся гном – Меня, кстати зовут Миррарт. Я был рабом другого благородного господина, которого звали Атрей. Тот продал меня Ахримиклу, как хорошего кузнеца. Пожелав понравится ему, я обещал раскрыть секрет алой бронзы, из которой до сих пор можно отлить оружие, превосходящее изделия из стали. Достопочтенный Ахримикл был настолько впечатлён, что приказал меня заклеймить.

Уголь заинтересовался.

- А что за секрет?

- Кровь. – ответил гном – Особый чародейский ритуал, который требует смешать медь с кровью жертвы.

Уголь не испытал ни омерзения, ни ужаса. Ещё позапрошлой ночью мальчишка стал свидетелем такого, что секрет алой бронзы не стал чем-то страшным.

- Я Дисмас. – угрюмо протянул человек справа от эльфа – Обычный разбойник с большой дороги. Меня взяли в плен при попытке ограбить обоз, принадлежащий господину Ахримиклу.

Уголь задался вопросом, можно ли считать разбойником того, кто грабит рабовладельца или работорговца?

- Эту барышню зовут Инария. – сказал гном кивнув на эльфа – Да, это барышня. Была ею, пока её не продали Ахримиклу, как наложницу. Не желая отдавать свою честь человеку, даже такому знатному, в ночь перед тем, как попасть господину на ложе, она заключила сделку с демоном. И тот поменял Инарии пол.

Уголь не выдержал и рассмеялся, впервые за долгое время.

- Самое интересное в том, что заклеймили Инарию не за то, что та обломала своего хозяина в последний момент, а за сам факт сделки с тёмными силами. Достопочтимый Ахримикл чтит заветы Богов, как никто другой и не приемлет столь дерзкие отступления от них ни от себя, ни от других. Но ты так и не сказал, парень. Почему у тебя зуб на Ахримикла?

- Не конкретно на него. Рабство, ограничение свободы – я этого не приемлю, а тех кто владеет рабами и продаёт их – презираю. Неважно, как они себя ведут по отношению к слугам. Благодетель кормящий рабов от пуза для меня такой же враг, как и садист, который морит голодом и сдирает с несчастных кожу.

Пленники переглянулись.

- Мою семью зверски убили, но даже убийц я никогда бы не стал наказывать рабством. Обычной казни вполне достаточно.

Второй день выдался очень продуктивным на разговоры.

- Мы теперь все собратья по несчастью. – грустно сказал Дисмас – Может поболтаем, чтобы ожидание не было столь гнетущим?

- А что нас конкретно ждёт? – спросил Уголь.

- Рынок рабов, - ответил Дисмас – Только не обычный, а такой, куда обычные рабовладельцы за новым товаром не ходят.

- Ахримикл упоминал про рудники.

- Это ещё не самый страшный вариант. Можно быть купленным латинейским магом и быть разобранным на ингредиенты для заклинаний и ритуалов.

- О да, я видела… видел, как это работает. – сказал эльф – Например, с помощью водной стихии, чародеи создают живых фамильяров из кусков плоти раба. Мясо превращают в глину для лепки.

- Или ты приглянешься гномьему мастеру. – добавил Дисмас – Миррарт рассказывал тебе о методах их литейного искусства. Кровь ведь тоже надо брать откуда-то.

- Кстати, странное у тебя имя. Кто дал его тебе? – спросил Миррарт.

- Мама и папа. – сухо ответил Уголь.

Пленники удивлённо переглянулись, но тут заговорил эльф.

- В моём роду было принято собирать истории о людских народах. – сказал Инарий – Среди них я пару раз слышала о таинственном маленьком племени состоявшимися из беглых рабов. Они прячутся от мира в болотах, работают только сами, никого не принуждая и дают детям простые имена в честь животных, растений и даже обычных камней.

Уголь оживился и посмотрел эльфу в глаза.

На третий день пленным принесли новую одежду в виде бежевых рубах. То были лёгкие хитоны с коротким подолом без рукавов и колпак похожий на широданский для защиты от солнца. Оказалось, что меликейцы, как и все народы Илликийского Побережья не носили ни штанов, ни закрытых рубах. Предпочитали просторные лёгкие одеяния, которые скалывали на плечах пряжками и обвязывали вокруг пояса ремнями из кожи или просто верёвками. По редкости ткани и сложности вышитых узоров хитона, можно было определить социальный статус и богатство граждан Меликеи. Но первое отличие между полноценным гражданином любого полиса бывшей Илликии и раба – обувь. Свободные носили сандалии, а слуги ходили только босиком. Это была лишь небольшая толика тех знаний, которые открыл для себя Уголь, беседуя с друзьями по несчастью целый день.

И наконец четвёртое утро. Заключённых ведут на рынок заклеймённых. Уголь, Дисмас, Миррарт, Инарий и ещё два десятка людей, двух полуэльфов и даже одного орка сегодня продадут в чужую собственность.

Свободные граждане смотрели на заклеймённых брезгливо. Уголь, выросший в социуме равных, не мог такого принять и ненавидел в ответ. В разговорах с Дисмасом, Инарием и Миррартом, он узнал, что из всех илликийских полисов именно Меликея является центром культуры и искусства. Тут у каждого свободного гражданина было право голоса и… как минимум по пять рабов. Общество повального лицемерия.

Рынок располагался не в самом городе, а за его пределами, на поляне поросшей сухой травой. Там конвой ждали другие работорговцы и другие заклеймённые. Мёртвые.

Это была ловушка.

Разбойники набросились на охрану Ахримикла размахивая кривыми мечами-кописами и хоть охрана вельможи была лучше обучена, но на стороне атакующих была превосходящая численность и эффект внезапности. Две минуты и всё было кончено. Рабовладелец и его воины мертвы.

- Шейл? – изумлённо спросил Дисмас, когда увидел лидера нападавших – Не думал, что ты за меня впряжёшься.

- Не подумай лишнего. – сказал гоблин, сидя на плече одного из налётчиков – Ты до сих пор не выплатил мне долг, который отрабатываешь службой уже десять лет.

- Всё-равно спасибо. – поблагодарил Дисмас – Лучше на тебя всю жизнь горбатится, чем быть заклеймённым.

- Что делать с этими? – спросил один из бандитов на службе Шейла.

- Лучше отпустить. – сказал Дисмас.

- Шутишь? – не согласился бандит – Они свидетели!

- Если клеймённых освободить, то первым делом они разбегутся кто-куда, что даст нам время скрыться. Так что Дисмас прав, рабов нужно освободить.

Слова Шейла оказались верны. Едва избавившись от пут, раб бросался наутёк. Кто в лес, кто обратно в город. Последним оказался и Уголь. Стоило ему освободится, как он побежал в город и скрылся в толпе горожан.

Вторжение

Уголь выживал воровством. Он не боялся труда, но едва увидев метку заклеймённого, любой вольноотпущенный ремесленник прогонял мальчика, не решаясь брать такого ученика в подмастерье. Потому Уголь тащил всё, что мог утащить. У торговцев едой мог украсть кусок хлеба или ковш с молоком. Затем осмелел и украл разделочный нож у охотника. Уголь подрезал им поясные мешочки с деньгами и подбирал осыпавшиеся монеты.

К сожалению чего пока Уголь не освоил, так это умение торговаться. Купцы на рынке, зная о неопытности мальчика обдирали его, как липу, требуя высокие цены даже за самое дешёвое из того, что он просил. Несколько раз Угля находили в толпе вооружённые люди и пытались похитить. Возможно, это были псы очередного рабовладельца, желавшего сделать из мальчика покорную собачонку. Не дождётесь! Уголь ловко сбегал и прятался. Он будет выживать, как угодно, но не станет слугой. Лучше быть свободным изгоем чем обеспеченным рабом.

Параллельно Уголь учился языку меликейцев. Он слушал и постепенно, из слова в слово, он начал понимать смысл речи и освоил беглое произношение.

Ещё Уголь научился рыбалке. Наблюдая за рыболовами сам смастерил себе удочку из палки, краденной верёвки и самодельного поплавка.

Так прошло два месяца. Уголь стал одиноким волком, слишком рано научившимся жить самостоятельно. Каждые несколько дней ему снились родители и друзья из Зелёной Топи, которых он подвёл и за которых себя не простил.

Но стоило мальчику немного войти в ритм новой жизни и привыкнуть, как случилось новое страшное событие.

Очередным утром, Уголь заметил, что город постигла суета нагнетающегося страха и крови. Жители полиса вооружались. Полноценные граждане формировали фаланги гоплитов, а рабы пополняли ряды легковооружённых метателей дротиков и пращиков. Женщины и дети в срочном порядке эвакуировались.

- Что происходит? – спросил Уголь у первого попавшегося жителя.

- Разведчики вернулись. – ответил тот – Целая орда сатиров.

Сатиры! Услышав это слово, Уголь почувствовал, как его переполняет гнев.

- Они разорили близлежащие деревни и направляются сюда. Но ничего, наши стены выдержат, у них нет осадных орудий.

Вспомнив того могущественного эльфа, Уголь сомневался, потребуется ли козломордым осадное оружие.

Но сатиры пришли не одни. Вместе с ними в армии врага было множество других разумных монстров.

Штурм города начался в середине дня. Циклопы – одноглазые великаны метали в стены Меликеи огромные булыжники. Виверны взмыли в небеса, пикируя вниз, чтобы вцепится когтями в выбранного защитника города. Крупный рогатый гигант похожий на минотавра, с разбегу врезался рогами в ворота Меликеи и обрушил их, пропустив атакующих внутрь.

Внутри полиса закипела битва – тяжеловооруженные гоплиты выстраивались в фаланги и держали оборону против превосходящих волн сатиров, нивелируя преимущество последних в численности.

Но даже самые храбрые меликейцы понимали, что Меликея обречена и лишь вопрос времени, когда орда монстров захватит город. Но отчаянные храбрецы-защитники сражались за каждую лишнюю минуту, отодвигавшую неизбежный триумф жаждущих крови чудовищ чуть дальше.

Мирные жители бросались в панике к южному порту. Последние корабли отплыли, и миряне пытались покинуть город на лодках. Перегруженные шлюпки переворачивались стоило им отплыть от причалов.

В северной части Меликеи прогремел взрыв. Немногочисленные маги дали бой, оттянув поражение полиса ещё на половину дня.

Всё время сражения Уголь прятался под заброшенной палаткой. Он жаждал мести, но едва словил дежавю, так задрожал от страха и прижимал к сердцу разделочный нож, словно тот был не оружием, а оберегом.

- Помогите! – услышал он девичий голос.

Что-то заставило мальчика выйти из оцепенения и укрытия. Он наблюдал за тем, как молодая девушка прижалась спиной к каменной стене дома, а на неё наступал сатир. Козломордый коротышка скалился и размахивал грубо выкованным железным тесаком, получая удовольствия от запугивания девушки.

Уголь должен был, что-то предпринять, но что? Он попытался прицелится, чтобы метнуть нож, но поймал себя на том, что рука дрожала. Ввязываться в бой напрямую тоже не вариант, так как Уголь не умел сражаться и тогда он сделал ставку на скрытность. Подкравшись к сатиру из-за спины, мальчик ударил сатира кинжалом и удивился тому, как легко это получилось. Сатир упал замертво.

- Ты в порядке? – спросил Уголь, но девушка не ответила, так как бросилась наутёк едва её спасли от ловушки – Эй! Куда ты?! Там опасно… ай, тьфу!

Улицы Меликеи всё больше заполнялись захватчиками, а значит надо было спасаться по верху. Обагрив свой кинжал кровью, Уголь перестал боятся. Забравшись по уступам стены наверх, он стал пытаться сбежать из города бегая по крышам, меняя их перемещаясь по карнизам.

Сменив очередной дом, Уголь стал искать способ перебраться на другую крышу и стал свидетелем очередного сражения.

Внизу, в узких улочках меликейцы оказывали сопротивление. Им было сложнее так как им противостояли не сатиры, а минотавр, который высотой был почти в рост дома, на крыше которого спрятался Уголь. Мальчик решил помочь сражающимся и срезал верёвку, на которой сушилось бельё. Тряпки упали на морду человеку-быку и испортили обзор. Воспользовавшись замешательством, меликейцы атаковали, совершая уколы копьями по массивным ногам и торсу чудовища. Когда минотавр рухнул на колени, то его добили уколом в шею.

- Эй ты, кто бы там ни был! – окликнули Угля снизу – Спасибо и спускайся к нам! Тут есть лестница.

Уголь спустился и оказался в окружении могучих воинов, одетых в льняные доспехи-линотораксы, а также вооружённых копьями, щитами и прямыми мечами-ксифосами. Тот, кто окликнул мальчика отличался от остальных. Ещё более высокий, снаряжённый в бронзовую броню – анатомическую кирасу, поножи и шлем с перьевым плюмажем. Его взгляд был немного надменным, но добрым отчего Уголь слегка успокоился, хотя не мог не знать, что все военнообязанные граждане Меликеи – рабовладельцы.

- Тебя как зовут? – спросил воин.

- Уголь.

- Моё имя Фемисий. – представился в ответ гоплит, которого не смутило имя мальчика – Я стратиг этого полиса. – очевидно это что-то вроде военного звания – Мы собираемся бежать из города. Тут за углом наш временный лагерь с другими солдатами и мирными жителями.

- Командир! – окликнул его другой воин – Этот мальчишка… у него на предплечье метка заклеймённых.

Фемисий одарил своего подчинённого тяжёлым взглядом.

- Сейчас мы все в одной лодке несчастья, Оторий. Нравится это тебе или нет. Мы спасём всех, кого можно спасти. Даже самых низших из нас.

- Ты прямо душишь меня милосердием. – съязвил Уголь. Фемисий не обратил внимания.

Беглецы добрались до южных портов лишь для того, чтобы увидеть, как последняя лодка отплыла в море.

- Опоздали. – выдохнул Фемисий.

Их со всех сторон окружили сатиры, бежать было некуда.

- Мы все сегодня попадём в чертоги Азраила! – воскликнул Фемисий – Но ему придётся подождать. В бой, братья!

Началось последнее сражение. Гоплиты стояли насмерть, не зная усталости и сатиры были им не соперники. Но Уголь знал, что если они не смогут одолеть лучших воинов Меликеи, то рано или поздно сюда придёт тот, кто сможет.

Через какое-то время прогремел ещё один взрыв в северной части полиса. Башня магов обвалилась под собственной тяжестью. Тавматурги проиграли.

Некоторые жители не выдерживали и прыгали в воду пытаясь уплыть как можно дальше. В этой суматохе Уголь даже не мог сосредоточится, чтобы смириться с неизбежным.

- Довольно!

Сатиры остановились и расступились. Уголь снова увидел того самого эльфа, убившего нимфу-хранительницу. Лассен Режущий Ветер ступал мягкой поступью поигрывая кхопешем в правой руке.

- Сатиры, воистину, мерзкие твари. – сказал эльф – Подлые и охочие до чужих женщин, так как своих произвести не в состоянии. Но даже они лучше вас – людей.

- Я тебя знаю. – сказал Фемисий – Ты из Первой Стражи, верно? Зачем ты командуешь этими тварями? Меликея не ведёт войну с Небесным Двором.

- Я не представляю Небесный Двор. – отрезал Лассен – Мои собратья смирились с тем, что вы, лысые обезьяны, правите этим миром, но я – нет. Я здесь по собственной воле.

- Можешь убить меня и солдат, но прошу – отпусти горожан.

- Зачем? Что бы вы опять расплодились и продолжили топтать землю Элизиума? Я остановил сатиров только для того, чтобы самому вас убить.

Фемисий встал в боевую стойку и закрылся щитом, но Лассен тут же перенёсся за спину и разрубил того зачарованным клинком кхопеша. Затем, он принялся расправляться с прочими уцелевшими воинами, а сатиры ринулись рубить оставшихся горожан. В тех, кто пытался спастись, прыгнув в воду, летели стрелы и камни из пращей. Таким был и Уголь. Мальчик пытался уплыть, но ему в голову ударил камень и Уголь погрузился в темноту.

* * *

- Встань дитя! – услышал Уголь низкий голос.

Уголь встал и не ощутил боли в затылке. Он осмотрелся и понял, что находился не в Меликеи и даже не на Элизиуме. Это было совершенно иной мир с алым небом, чёрной луной и серой выжженной землёй.

Уголь увидел трон из костей на большом постаменте. На нём сидел высокий человек, закованный в чёрные доспехи с головы до пят. Лицо скрывал закрытый глухой шлем, а глазницы светились красным сиянием. Уголь никогда не видел такие доспехи даже у гоплитов. По уровню кузнечного мастерства эта броня, очевидно, превосходила всё, что существовало на тот момент в мире.

- Подойди ко мне.

Слова этого человека (человека ли?) обладали мистической силой. Они подчинили Угля, заставив того повиноваться.

- Ты знаешь кто я, дитя?

- Да, - ответил Уголь. Он ни разу не видел это существо, хоть пару раз слышал, но отчего-то сразу понял кто перед ним. Осознание отпечаталось в подсознании – Бог смерти и подземного царства мёртвых – Азраил.

- Этой минутой тебя убили. Ты погиб. – сказал Владыка Мёртвых – И в любое другое время твоя душа обрела бы покой. Но сейчас особенное время, Элизиуму грозит опасность. Миру нужны герои.

Уголь отшатнулся. Слишком много на него взвалилось в последнее время, слишком много.

- Ты один из немногих людей, которые родились под созвездием Ученика за последние пятьдесят лет.

Уголь слышал из рассказов матери о созвездиях и о способностях, что они дают, но не придавал этому значения.

- «Ученики» склонны к более быстрому обучению. За считанные месяцы, а то и меньше, они осваивают те науки и навыки, на которые у обычных людей и Творений уходят годы. Сейчас в Элизиуме всего трое тех, кто родился под этой меткой. И всех вас выбрал я.

- Для чего? – только и мог спросить Уголь.

- Что бы спасти мир. – ответил Азраил – Прочие боги безучастны, погрязли в праздности и воспринимают наступающую угрозу лишь, как очередной катаклизм. Но я вижу суть вещей. Элизиуму грозит гибель. Как и прочие боги, я не могу вмешиваться напрямую, поэтому моими избранниками станете вы трое. Я отпущу твою душу из царства мёртвых, на этот раз. Отправляйся за Мрачные Горы в крепость Мазенрих. Найди там человека по имени Фархад Бервиз, он обучит тебя.

Азраил взмахнул рукой и вокруг Угля поднялся вихрь. У мальчика было много вопросов, но он не успел их задать.

* * *

- Посмотрите, благородный господин! Тут выживший.

Джаган отвлёкся от трапезы и заглянул за борт. Он увидел мальчика без сознания, двенадцати лет от силы, которого слуги выловили в воде.

- Хорошо, продолжайте поиски.

Джаган был необычным работорговцем, а посредником между прочими владельцами невольников и Алой Тенью – гильдией ассасинов Великой Пустыни. Он скупал детей рабов по всем людским землям и продавал убийцам. Таким взаимовыгодным сотрудничеством Алая Тень приобретала новых учеников, а Джаган приумножал свои богатства.

- В море больше выживших нет, благородный господин. – сказал слуга.

- Высаживайтесь на берег.

Корабль заплыл в порт и на берег высадилась пехота. Спустя час поисков стало понятно, что больше не выжил никто. Тут была резня. Меликейский полис был разорён и уничтожен, теперь точно можно было сказать, что он стал пылью истории. Даже циничный Джаган ужаснулся, ибо страшна была не сама жестокость, с которой был зачищен полис, а сам факт случившегося. Меликея была не самым сильным государством бывшей Илликии, но и не самым слабым. В добавок, оно являлось культурным центром Северного Побережья и любой завоеватель, если и приходил с мечом, то с целью именно завоевать, а не уничтожить. Очевидно, прошедший тут вихрем ножей враг был не из людского племени. И это настораживало.

- Больше выживших нет, благородный господин. – отчитался слуга – Прикажете обыскать северные границы полиса?

- Нет. – ответил Джаган – Там может быть до сих пор опасно. Уплываем.

Корабль отчалил и поплыл обратно к Южному Побережью. Впечатление от наблюдаемого зрелища разрухи заглушили разочарование от того, что в этот раз Джаган возвращается ни с чем. Меликея разрушена и тот, кто это совершил на ней не остановится.

- Благородный господин, мальчишка очнулся.

Он увидел, как мальчик стащил у одного из воинов кинжал и испугано спрятался между бочками.

- Не подходите! – кричал он, хаотично размахивая лезвием – Я буду защищаться.

Джаган бесстрашно выступил вперёд и спросил:

- Как тебя зовут мальчик?

- Уголь. – последовал резкий ответ.

- Что ж, Уголь. Я Джаган и я предлагаю тебе возмездие над теми, кто сотворил это с тобой. Я держу путь в Хакиру – город Государства Дайодов, самого могущественного осколка державы архонт-императора Искандера. Там тебя продадут Алой Тени – лучшим воинам человечества, которые тебя обучат, чтобы ты смог совершить возмездие.

- Вы работорговцы, верно?

- Верно, - ответил Джаган – Но я работаю только с Алой Тенью. Те держат купленных у меня детей не в неволе, а в учениках.

Уголь задумался. Джаган, как и любой работорговец вызывал в нём только негативные чувства. С другой стороны, не похоже, чтобы он врал. Уголь вспомнил всё через что он прошёл – смерть родителей и друзей, а также причину, по которой он не смог их спасти – слабость. Уголь ещё слишком слаб, чтобы сражаться. Особенно с тем эльфом – Лассеном Режущим Ветром.

- Вы знаете, кто такой Фархад Бервиз? – неожиданно для себя спросил Уголь – Я должен его увидеть.

- Нет. – честно ответил Джаган – Но обещаю узнать если ты согласишься.

- Тогда я согласен. – произнёс Уголь, хотя сомневался, что Джагану так сильно необходимо его согласие.

Угля даже никто не стал заковывать в цепи, так как понимали, что он никуда не сбежит.

Посвящение

Путь в Хакиру занял неделю. Город бывшего Азаруна представлял собой настоящую эклектику культур. Архитектура Хакиры была величественна и нова взгляду Угля. Здесь не было заурядных домов; даже садовые павильоны благородны и величественны, а самые скромные караван-сараи казались очаровательными. По выразительности и коммуникативности большинство азарунских зданий ясны, даже красноречивы. Сочетание выразительности и простоты формы обеспечивает непосредственность, а орнамент и зачастую тонкие пропорции вознаграждают за пристальное наблюдение.

Но по улицам бродили не только азру. Помимо смуглолицых коренных жителей пустыни, ходивших в штанах и кафтанах, Уголь видел похожих на меликейцев более светлокожих людей в платьях-хитонах.

- Добро пожаловать в центр торговли Державы Дайодов. – сказал мальчику Джаган – С тех пор как архонт-император умер, а его возрождённая Илликийская империя распалась, Хакира стала свободным торговым портом между некогда едиными полисами.

Здесь было красиво, что Уголь не мог не признать. Жизнь в городе кипела так будто в недели пути от Хакиры не существовало разорённой Меликеи. Возможно, вскоре хаос войны дойдёт и до Державы Дайодов.

- Джаган?

- Да?

- А кто такие эти Дайоды?

- Это династия основанная Дайодом – одним из военачальников архонт-императора Искандера. – ответил Джаган – Великий был воин. Сам Искандер перед своей трагической смертью успел завоевать только прибрежные земли и столицу Азарунской империи. Дайод решил продолжить его дело и присоединить к своим владениям всю цивилизацию Хозрака. И это ему удалось. Почти.

- Почти?

- На юго-востоке, завоевательный поход Дайода и его потомков был остановлен парфянами – родственными азру племенами кочевников. Они создали свою маленькую империю и выдавили Дайодов с части азарунских земель.

То, что Государство Дайодов находилось в состоянии войны было видно невооружённым глазом. Повсюду ходили колонны солдат-гоплитов, да и стены города были выше и, казалось, лучше укреплены. Остаётся надеется, что когда сюда придёт Лассен Режущий Ветер с его ордой монстров, то дайодиты смогут за себя постоять намного лучше, чем меликейцы.

Угля вели через улицы и привели к рынку рабов. При виде того, как девушек и юношей, а также маленьких детей, закованных в цепи, спускают с молотка, Уголь ощутил, как его мысленно выворачивает. А ведь его ждёт таже участь.

Джаган остановил его у группы людей, одетых в чёрные одежды, лёгкие доспехи, красные капюшоны и маски.

- Это всё? – с нескрываемым разочарованием спросил один из членов Алой Тени – Ты обещал привести, по меньшей мере, тридцать детей из Меликеи.

- Меликеи больше нет. – ответил Джаган – Она уничтожена.

- Кем? – коротко спросил человек в маске, не выказывая даже тени удивления.

Джаган лишь выразительно покосился на Угля, показывая, что спрашивать надо у мальчишки.

- Целой армией лесных тварей. – сказал Уголь – Сатиры, минотавры, виверны. Их вёл эльф, которого зовут Лассен Режущий Ветер.

Члены Алой Тени и Джаган переглянулись. А вот это была уже интересная новость.

- Первая Стража замешана в этом? Интересно. – сказал человек в маске – Не скажу, что меня сильно заботит судьба меликейцев, но то, что уничтожило их, может рано или поздно прийти или приплыть сюда. Так и быть Джаган, я куплю у тебя мальчишку за три золотых дарика.

- По рукам.

Человек в маске протянул свою руку к Углю, но тот испуганно отшатнулся. Уж слишком страшно они выглядели, но его успокоил Джаган:

- Не бойся их. Тебе не причинят вреда. Как я и обещал Алая Тень тебя обучит, и ты станешь лучшим убийцей.

- А другое своё обещание вы выполните? – спросил Уголь – Вы найдёте Фархада Бервиза?

- Найду. – ответил Джаган – я буду часто появляться во владениях Алой Тени, и мы с тобой ещё увидимся.

Когда убийцы Алой Тени увели Угля, один из слуг спросил Джагана:

- Благородный господин, вы же не всерьёз дали обещание этому мальчишке?

- Всерьёз. – ответил Джаган – Если парень выживет и станет ассасином Алой Тени, то он рано или поздно потребует от меня ответа. И горе мне если я не сдержу слово. Так что лучше подстраховаться.

* * *

И вновь Уголь был в повозке, которая держала куда-то свой путь. Всего их было три. Вместе с ним, плотно сидели друг к другу ещё тридцать детей, родом, как понял мальчик с разных концов Элизиума. Были и коренные жители Пустыни, но также Уголь видел и других – светловолосых и даже одного рыжего паренька. Всех их объединяло одно – выражение на лицах, говорившее о глубочайшем отчаянии.

Повозки остановились.

- На выход! – скомандовали снаружи – Привал. Вас напоят и накормят.

Уголь тут же вспомнил, что с утра ничего не ел. Да и нахождение на жаре пробудило в нём жажду.

Оказавшись на улице, посреди цветущего оазиса в пустыне, дети тут же стали жадно смотреть на блестящее озеро. Уголь мыслил также, как и они. Он хотел не просто выпить всё это великолепие одним глотком, но и искупаться. Однако не мог. Никто из них не мог, так как были связаны.

Наёмники, конвоирующие повозки, усадили всех детей одним большим полукольцом и по очереди сначала раздали бурдюки с водой, а потом миски с похлёбкой. После трапезы, детей опять погрузили в повозки и путь продолжился. Углю даже удалось заснуть.

Уголь снова оказался в своей деревне. Она была пустой и заброшенной, и лишь одно напоминало о произошедшей здесь бойне – друг детства Шар. У мальчика было перерезано горло, но он спокойно стоял и разговаривал. Даже не хрипел.

- Я завидую тебе. – сказал он – Мы мечтали побывать в разных частях света и изучить мир, а эта честь была уготована только для тебя.

- Не так я представлял себе путешествие. – попытался отшутится Уголь, но его голос дрожал. Он готов был расплакаться.

- Не вини себя. Когда тот эльф убил Хранительницу Талию, то бегством пытались спастись абсолютно все. Не твоя вина, что спасся только ты.

- Ты уверен, что только я? – с надеждой спросил Уголь – Может кому-нибудь ещё повезло?

- Нет. – твёрдо заверил Шар, к разочарованию друга – В Мире Мёртвых все наши соплеменники. Все кроме тебя. Так что дерзай!

- И что мне теперь делать?

- Слушайся указаний лорда Азраила, а ещё стань сильнее. Этот мир опасное место, а больше такой опеки, какую давала Талия, у тебя не будет, придётся защищаться самому. Ладно, мне пора.

- Постой! – воскликнул Уголь – У меня остались вопросы!

- Я всё равно тебе ничего дельного не расскажу. Дальше ты сам.

- Берегите себя, ладно? Все вы.

- Мы уже мертвы, что нам может сделаться? – удивился Шар – Под опекой лорда Азраила тем более. Я не понимаю, чего его боятся. Он очень благодетельный Бог.

Повозки выгрузили детей и подножия горы. Вдалеке, наверху, Уголь увидел очертания крепости.

- Это - ваше первое испытание. – заявил убийца Алой Тени – Те кто смогут пешком дойти до ворот Аламута станут учениками. Остальные будут брошены в пустыне умирать.

В его руке появился хлыст. Щелчок по земле и дети ринулись вверх по узкой тропе. Через пять минут, они устали и продолжили путь уже простым шагом.

Всего в гору пошло тридцать детей, но уже к концу часа, одиннадцать осталось позади лежать без сознания от истощения и солнечного удара.

Уголь тоже чувствовал, что не протянет. В какой-то момент, его голова закружилась, и он спиной поддался назад, но почувствовал чью-то ладонь между лопаток. Уголь пришёл в себя и повернулся. Сзади его подпирал смуглолицый мальчик-азру с чёрными вьющимися волосами.

- Вы северяне не привычны к жаре. Прошу не сдавайся.

И Уголь не сдался. Умирать второй раз, в безвестности, здесь, в пустыне, он не собирался. Он упорно шёл вперёд, пока не оказался вплотную к воротам. Почти сразу отёкшие ноги перестали слушаться и Уголь упал на колени.

- Получилось! – Уголь не сдержал радостного крика – У нас получилось! У нас…

Слова застряли в горле, когда Уголь развернулся и увидел, как мальчик, что помог ему сам лежит без сознания. Уголь тут же бросился к нему.

- Оставь его. – спокойно приказал убийца Алой Тени, возникший рядом в вспышке тёмно-бордового пламени – Ты достоин стать учеником, а он нет.

- Он тоже достоин! – упрямо сказал Уголь – Вы сами сказали, что нужно пешком дойти до ворот Аламута. Он дошёл и только после этого упал в обморок. Так что помогите ему.

Ассасин не шевелился, а лишь смотрел на Угля сквозь прорези для глаз маски, тот, не боясь, смотрел ему в глаза в ответ.

- Хорошо. Но предупреждаю, что этим ты не проявил к нему милосердия. Обучение в Аламуте сурово.

Ворота замка раскрылись, пропуская внутрь пятнадцать детей, выдержавших первое испытание.

* * *

Детей собрали в крупном зале, освещённом факелами магических синих огней. С балконов второго этажа за ними наблюдали убийцы алой тени и более старшие ученики в бежевых одеждах.

На каменное возвышение в центре зала вышел пожилой человек в чёрном плаще и капюшоне. Он был худощавым и высоким, а его лицо было покрыто густой и седой бородой.

- Добро пожаловать в крепость Аламут – обитель Алой Тени! – поприветствовал детей старик говоря на Общем Диалекте – Я Хордад Арджаад, но все, кто живут в азарунской пустыне называют меня Старцем Горы – хозяином этого замка. Если вы смогли дойти сюда, то значит вы особенные. И вас ждёт великая судьба.

Великая судьба. Углю было всего двенадцать, а все вокруг пытаются на него взвалить очередную «долю избранного».

- Лучшие из вас станут частью Алой Тени. Так докажите, что вы достойны стать кинжалами Ифрита!

Из тени появились ассасины и увели детей в зал для тренировок, где повсюду стояли стеллажи с оружием. Где их встретил эльф с белыми волосами и коричневой кожей. Углю про таких рассказывала тётенька Синица. Диллиан – тёмные эльфы. Отверженный Двор. Судя по рассказам, все тёмные эльфы на сегодняшний день вымерли. Как оказалось – не все.

- Меня зовут Ийгувир. – сурово сказал диллиан – Я ваш учитель и наставник и мой долг – сделать вас сильнее, но, как бы я не старался, до экзамена доживут не все. А сейчас возьмите любое оружие на ваш выбор и покажите, что вы умеете.

- Эм, учитель. – обратился к эльфу один из детей – Мы все устали после последнего испытания, можно нам хоть немного отдохнуть?

В воздухе просвистел кнут и рассек мальчику щеку. Тот от неожиданности упал и закричал, схватившись за лицо.

- Кто-нибудь ещё хочет отдыхать? – угрожающе спросил Ийгувир. Дети испуганно замотали головами – То-то же. Выполняйте мой приказ! По очереди.

Дети жались друг к другу.

- Ну же, кто не трус?

Первым ступил вперёд тот самый азру, который ранее спас Угля.

- Как тебя зовут?

- Яр.

- Покажи, что умеешь.

Яр неуверенно поплёлся к стеллажу и выбрал меч, затем подошёл к манекену и замахнувшись, ударил. Лезвие не вонзилось в манекен, а отскочило, вылетев из рук Яра.

- Бездарно. – хмыкнул диллиан – Даже не знаю, стоит ли тратить на тебя время. Следующий!

Дети по очереди шли к стеллажу и демонстрировали свои умения, а точнее, их отсутствие. Разумеется, одни дети оказались талантливее других. Мальчик с оливковой кожей и каштановыми волосами Авдосий, как оказалось, весьма неплохо стрелял из лука, а Ингрид – крепкая на вид, белокурая девочка с севера, совладала с секирой и разрубила голову манекена на две части. Наконец, решился и сам Уголь.

- Имя! – скомандовал Ийгувир.

- Уголь.

Тёмный эльф нахмурился ещё сильнее и указал на стеллаж с оружием. Уголь недолго выбирал. Он нашёл лёгкий кинжал и с разворота метнул его в манекен, попав в самое сердце.

- Неплохо. – оценил тёмный эльф.

Когда очередь подошла к концу, то Ийгувир отвёл детей на улицу, где тренировка продолжилась. Новых учеников заставили бегать кругами проверяя выносливость. Затем разделили по парам и раздали деревянные мечи.

- Оружие ассасина – скрытность. – обяснял Ийгувир под стук деревяшек друг об друга – Но может статься так, что убийце придётся вступать в бой в открытую, и вы должны быть готовы к этому.

Противником Угля на дуэли был Яр. Они сами вызвались, когда детям приказали разбиться на пары.

- Спасибо, что спас меня. – поблагодарил Яр, во время дуэли – Когда я очнулся, то мне сказали, что только благодаря тебе я был принят в ученики и остался жив.

- Ты первый помог мне, так что мы квиты. – сказал Уголь делая неумелый выпад – Ты сам здешний?

- Да. – ответил маленький азру – Родом из парфянской деревни Эшлеви. Наша община традиционно служит Алой Тени уже второй век. Мы платим им, а они защищают нас от разбойников. К сожалению, моя семья слишком бедная и в нужный час не смогла заплатить, - Яр вяло ударил по ногам, но Уголь парировал – Поэтому, родители отдали в качестве десятины меня.

Уголь испытал боль и сожаление. Отдавать, по существу, в неволю своё родное дитя. Как немыслимо для Коммуны Болот и как естественно для всего остального мира.

- А что на счёт тебя? – спросил Яр – Ты откуда?

И Уголь не знал, что ответить. Деревни, где он жил не было ни на одной карте мира, о чём клялась сама нимфа болот и трясин, когда являла жителям Зелёной Топи честь лицезреть её.

- Из Зелёной Топи. Это коммуна где-то в северных лесах Илликийского предела.

- Как интересно, а как ты попал сюда?

Уголь сделал новый выпад, но Яр ушёл в сторону, и мальчик по инерции поддался вперёд и чуть не упал.

- Мою деревню сожгли, а всех родных убили.

- Ой, соболезную.

- Тебе тоже соболезную.

- Что ты?! Не стоит. Для жителя Эшлеви честь отдать своего ребёнка в услужение Алой Тени, а я стал аж целым учеником!

Тренировки шли без перерыва. Тогда, когда детей не обучали фехтованию, их заставляли бегать кругами таская на плечах тяжёлые брёвна.

- Свеженькое мясо привезли! – захохотал высокий и крупный юноша из старших учеников – Да вы тут и недели не протяните.

- Они даже посвящение не пройдут. – вторил ему стоящий рядом его товарищ – длинноволосый азру.

В какой-то момент, Ийгувир сказал: «Достаточно!» и детей отвели трапезную. Но отведать пищи им было не суждено. На раздаче стоял один из старших учеников и при виде новичков он, мерзко улыбаясь, перевернул огромный чан с похлёбкой.

- Кушайте, новобранцы!

Присутствующие в трапезной ученики рассмеялись, а новичкам ничего не оставалось кроме как стоять и облизываться на столы с едой для старших.

- Отлично! – рявкнул Яр – Пойду присяду! Уголь, разбуди, когда придёт время умирать.

Меж тем, через Видящий Огонь за детьми наблюдал Старец Горы и тёмный эльф Ийгувир.

- Что ты скажешь про новичков? – спросил повелитель Аламута.

- Слабенькие. – честно ответил наставник будущих ассасинов – Даже те из них, которые что-то из себя представляют, не впечатляют.

- Что-то представляют? Например?

- Вот эта девочка – Ингрид. Весьма крепкая и выносливая, так как родилась под созвездием Крепости.

- Для нашего дела нужна не грубая сила, а ловкость и скрытность. Кто-нибудь ещё?

Ийгувир указал на щуплого мальчика с тёмно-русыми волосами.

- Вот этот, Уголь. Хилый задохлик, но родился под созвездием Ученика.

Хордад Арджаад задумчиво потрепал свою бороду.

- Я заинтригован. Если пройдёт финальное испытание, то не давай ему спуску. Посмотрим насколько действительно он быстро обучается.

- Так точно. – кивнул тёмный эльф.

И вот пришло время последнего испытания. Детям раздали настоящее оружие – по щиту и мечу и по очереди ставили против старших учеников. В этот раз следил сам Старец Горы.

- Первая Ингрид, против Эльриха из Нурзы.

Ингрид вышла напротив розовокожего и рыжеволосого молодого человека. Было видно, что оба они если не из одного племени, то из родственных народов. Начался бой. Эльрих, очевидно, доминировал над Ингрид, хоть и воевал не в полную силу и тем не менее, он сражался с целью убить девочку. Но девочка была не так проста. Было видно, что она, хотя бы на базовом уровне, но владеет оружием. В какой-то момент, Старец Горы остановил бой, сказав, что девочка достойна стать полноценной ученицей. Ингрид, всю в царапинах, отвели к другим старшим ученикам. К удивлению Угля, те более не смотрели на неё свысока и не оскорбляли, а приняли как свою, хлопая по плечам.

Ийгур вызвал следующего новичка – Ашура, судя по внешности, тоже азру либо родственного им народа. И он проиграл. Меньше минуты потребовалось на то, чтобы сражающийся с ним ученик вытащил клинок из его бездыханного тела.

Ийгувир вызывал новых новичков. Кому-то везло больше, кому-то не везло вообще. Всё новые мальчики и девочки отправлялись на бойню. Уголь, наблюдая за экзаменационными боями, вычитывал в уме, как ему быть в такой ситуации. Он изучил свой меч и поиграл им в руке. Тяжёлый. Короткий и достаточно широкий, как и большинство клинкового оружия в мире. Уголь помнил рассказы Колуна – кузнеца Зелёной Топи. Современный уровень оружейного мастерства, даже у Творений редко позволяет выковать или отлить клинок с более узким и длинным лезвием. Одним из исключений являются мечи из орчьей стали – материале созданном зеленокожими гигантами более тысячи лет назад. Эта информация не могла быть сейчас быть полезной Углю, а что могло принести пользу, так это наблюдение за экзаменационными боями. Совсем немного, но Углю удавалось уследить и запоминать выпады и финты, которые применяли старшие ученики. Парирования и блоки щитами.

- Яр против Азара из Парфии.

Новообретённый друг Угля вышел против длинноволосого азру. Бой шёл относительно долго. Яру не давали атаковать, поэтому он укрылся за щитом и какое-то время успешно отражал удары Азара. Но последний, в конце концов, пробил защиту и повалил Яра на землю. Затем собирался уже нанести последний удар, как вдруг…

- Достаточно. – холодно сказал Старец Горы – Яр достоин стать убийцей.

Азар тут же переменился в лице, став более дружелюбным. Он подал руку Яру и помог ему встать.

- Уголь против Казема из Шейхеры.

Казем тоже был азру и, как казалось Углю, негласным лидером и заводилой учеников. Именно он первым стал издеваться над новичками.

Они встали друг на против друга.

- Знаешь, кто ты? – спросил Казем и сам же ответил на свой вопрос – Труп.

- Начали.

Казем пошёл в атаку и нанёс удар. Уголь отскочил назад, избежав удара. Так как он был слишком маленьким и слабеньким, чтобы блокировать удары от такого мощного противника, мальчик предпочитал уворачиваться. Но этого было мало, чтобы показать себя. Казем продолжал наступать, не давая даже доли секунды на контрудар. Но его подвело высокомерие. Казем совершил длинный выпад, но Уголь ушёл в сторону. Думая, что враг открылся, мальчик замахнулся, но Казем быстро сориентировался и прикрылся щитом, а затем, оттолкнул им Угля и тот повалился на землю. Но Уголь не собирался сдаваться. Он обхватил ногу Казема своими ногами и извернувшись повалил противника следом за собой. Наблюдавшие за боем охнули. Такого никто не ожидал. Уголь сел сверху на Казема и приставил было меч к его горлу, но получил удар щита по лицу. В глазах потемнело от боли, Уголь выронил меч и перевернулся лицом вниз.

- Думал, что победил? – надменно спросил Казем поднявшись и наступив Углю на спину – Да я тебя…

- Хватит. – коротко сказал Старец Горы и Казем замер в момент замаха мечом – Теперь Уголь один из нас. Он достоин.

Воцарилась тишина. В глазах Казема горели огни обиды и ярости, казалось, что он ослушается приказа и зарубит беспомощного мальчика. Ийгувир даже сделал шаг вперёд и положил руку на рукоять меча на поясе. Поэтому Казем успокоился и помог Углю подняться.

- Не думай, что это конец. – прошипел Казем – Я не оставлю в покое того, кто макнул меня в дерьмо при всех.

Испытание закончилось, оставив в живых девять детей. В этом году до посвящение дожило девять детей.

- Маленький улов. – сказал Хордад Арджаад, когда беседовал со своими советниками из числа наиболее опытных ассасинов.

- Возможно, в будущем будет ещё меньше. – ответил один из советников – Мирак. Тот самый, который купил Угля у Джагана – Мне доложили надёжные источники, что на Лугах идёт война на истребление. Меликея уничтожена, Юней тоже в осаде. Может статься так, что в скором времени нам будет некого набирать из Илликийского Побережья и Дальнего Севера.

- Тогда остаются родные земли бывшего Азаруна.

- Увы с ними тоже проблемы. Сейчас эти территории поделены между Государством Дайодов и Парфянской Державой. Экзарх Дайодов и парфянский царь готовятся к новой войне и мобилизуют все ресурсы. Всех мужчин от мала до велика, обучают и ставят под копьё. Нам остаётся выдаивать только собственные деревни и разрешить обучать сыновей и дочерей наших ассасинов.

- Решение, кажущиеся простым и эффективным таковым не является. – категорически произнёс Старец Горы – Принимать в наши ряды потомство наших братьев и сестёр – значит открыть дорогу кумовству. Это приведёт к ослаблению Алой Тени. Конечно, пока я у власти, то этого не случится, но я уже стар. Потому кровные дети наших адептов должны воспитываться в дали от Аламута. Они могут быть воинами, ремесленниками и слугами для нас, но не убийцами. Ивар!

Высокий, атлетически сложенный ассасин сделал шаг вперёд.

- Посети экзарха и царя. Уговори их выделить на следующий год больше детей. А пока посмотрим, что выйдет из новых посвящённых.

* * *

Уголь стоял в очереди, пока детям по очереди рисовали метку Алой Тени на предплечье, с помощью огненной магии. Когда подошла очередь Угля то он протянул руку на которой уже стояла метка.

- Заклеймённый? – спросил маг – Мы это исправим.

Он начал рисовать новую метку поверх старой. Уголь удивился тому, что не испытывал боли, только приятное покалывание. Когда всё закончилось, то метка заклеймённого исчезла. Вместо неё осталось только слово из азарунской вязи – символ Алой Тени.

- Добро пожаловать в Алую Тень.

Отступник

Парящие в небесах крепости Небесного Двора были шедевром архитектурного и магического искусства, но величественный замок Синие Шпили выделялся даже среди них. Обитель солнечных эльфов редко принимала чужаков, за исключением рабов, но Софрон Гран был помазанным послом Высоких. И сегодня он был гостем на большом суде. Единственный из не-эльфов которого пустили на него. Солнечные эльфы заняли места в амфитеатре.

- Софрон Гран. – величественно обратилась к старику эльфийка в тёмно-зелёном длинном платье. Она была прекрасна. Стройна и полногруда. Её волосы были цвета пылающего серебра, а кожа розового оттенка.

- Госпожа Андрималь. – Софрон склонился и поцеловал её руку – Ваш отец будет вести суд?

- Исен Силин никогда не пропускает события, влияющие на судьбу мира. – ответила эльфийка – А сегодняшний суд особенно важен, так как его исход определит политику Синих Шпилей.

- Не сочтите за дерзость, госпожа, но что тут определять? – спросил Софрон Гран – Один из Первой Стражи отрёкся от изначального предназначения, к тому же участвует в чудовищном преступлении против мира.

- И тем не менее, мы не люди или орки, чтобы приговаривать преступника, не дав тому возможности оправдаться. – ответила Андрималь. Она не обиделась на дерзкий вопрос, но тем не менее, в её взгляде проступила лёгкая надменность.

- Я всё понимаю, госпожа. – покорно произнёс Софрон Гран – И могу лишь надеяться, что правосудие настигнет виновного в том, что случилось в Меликее.

Для Софрона была уготована специальная скамья на окраине амфитеатра, в самом неудобном для обзора месте. Всё-таки он не эльф, не Творенье, о чём, таким вот способом, ему и сказали. Как бы Небесный Двор не был мудр и милостив к своим слугам, он чётко определяет грань.

Пока не начался суд, эльфы общались между собой и Софрон Гран смог разглядеть на первых рядах двух других представителей закрытого ордена Первой Стражи – лучших из лучших защитников Детей Духа. Первым был Менелиор Теневой Клинок. Этот невысокий для своей расы эльф был одет в лёгкую кольчужную рубашку изящной работы и чёрный плащ. На поясе висело два узких коротких меча. Первый был выкован из орчьей стали - ороска, а вот второй не выкован, а вырезан из кости дракона и покрыт магическими рунами и Софрон не сомневался, что именно второй клинок опаснее. Светлые волосы Менелиора были коротко стрижены, что несвойственно для эльфа, лицо было загорелым. Менелиора считали самым слабым из Первой Стражи, потому что открытой схватке он предпочитал скрытность и внезапность, но ни один даже самый смертоносный воин не желал бы стать целью этого эльфийского убийцы. Софрон Гран обратил внимания на второго – Элавия Буреносца. Он тоже носил кольчугу, имел длинные янтарные волосы и необычные глаза с узором эльфийских рун вместо зрачков. Поговаривали, что только глядя на противника, Элавий мог предугадать все его движения. Пока он беседовал с Менелиором, стоящий рядом человек-раб, в ошейнике и с пустым взглядом, держал оружие своего хозяина – копьё с наконечниками на обоих концах. Один наконечник был из метеоритного железа, а второй из алой бронзы. Софрон с детства слушал сказки о Первой Страже и знал, что это за оружие. Оно идеально против магов. Способно впитывать заклинания и перенаправлять их обратно в любую цель. Интересно, что они оба думают про Лассена? Первая Стража – орден с развитыми узами братства, но Софрону была оказана честь встретиться с Абигором Железным Всадником, и он оставил о себе впечатление, как о самом благородном воине на свете. Не могут же они оправдывать преступления Лассена.

Под торжественный горн, в амфитеатр вплыл король Исен Силин, сидя на парящем в воздухе магическом диске. Диск медленно подлетел к величественному трону, и король Синих Шпилей сел в него. Исен Силин был стар даже по меркам своей расы, но на лице его не было ни одной морщинки. Эльфы не стареют, а увядают.

- Сие слушание есть великий суд над одним из нас – Лассеном Режущим Ветром. – произнёс король Синих Шпилей – Суд установит, виновен ли он в чудовищных преступлениях или нет. Введите подсудимого!

На центр арены амфитеатра вышло два охранника из рода солнечных эльфов, они вели Лассена Режущего Ветра. Он был безоружен; гномий протез, заменявший ему левую руку был изъят, а в довершении, на шее был пристёгнут антимагический ошейник, сдерживавший силу воина Первой Стражи. Но Лассен шагал уверенно, не чувствуя себя униженным пленником. Он сам сдался для суда, так как был уверен в своей правоте.

- Лассен Режущий Ветер! – обратился к подсудимому король Исен Силин – Ты обвиняешься в целой гряде преступлений: в воссоздании Культа Пробуждения и нападениях на человеческие поселения и города-полисы по всему Северному Побережью. Но главное преступление – попытка пробудить Семя Энтропии.

Лассен Режущий Ветер молчал и кидал надменные взгляды то на короля, то на присутствующих в зале зрителей.

- Ты признаешь эти обвинения?

- Да, - с вызовом ответил Лассен – Признаю! Все обвинения в мой адрес правдивы и я не о чём не жалею!

Зал громко выдохнул и испугано зашептался.

- Ты знаешь, что означает твоё признание и всё равно берёшь на себя вину. – сказал король Синих Шпилей – Ты либо глуп, либо болен, Лассен.

- О нет, ваше величество, я в здравом уме и рассудке. – ответил Лассен. Он говорил громко, чтобы его все слышали. Как будто не знал, что здесь голоса усиливаются магией – Вам не понять, но мною двигали лишь благородные мотивы.

Софрон с трудом сдержался, чтобы не взять слово, на которое не имел права на эльфийском суде. Впрочем, если предыдущие слова вынудили присутствующих перешёптываться, то нынешние заставили умолкнуть.

- Гномы под твоим командованием, похитили Семя Энтропии. – невозмутимо продолжил Исен Силин – Твоя армия из лесных тварей разграбила Меликею и осадила Юней. Что может быть благородного в убийстве невинных?

- Среди людей невинных нет. – уверенно произнёс Лассен – Милосердия заслуживают только те из них, что верно служили и служат своим хозяевам-Твореньям. Мы создали людей для службы нам, но они отблагодарили нас восстанием. Они уничтожили наши цивилизации, воруют нашу культуру и наших женщин, а вы продолжаете утопать в философских диспутах. Мы вымираем также, как вымерли тёмные эльфы, смешавшись с этими обезьянами. Так больше продолжаться не может, кто-то должен взять на себя ответственность за будущее всего эльфийского народа и прочих Творений.

Речь не произвела на короля впечатление.

- Подсудимый сказал своё слово. Кто-нибудь хочет вступится за него или наоборот осудить?

Слово взял Менелиор Теневой Клинок.

- Ты решил пробудить Семя Энтропии – не лучший способ спасти эльфийскую расу от вырождения и гибели, брат мой. – голос Менелиора был саркастичным – Или ты решил, что Мать Дейя, проснувшись, построит для нас лучший мир?

- Ину Демиург не допустит того, чтобы вместе с миром погибли и его Творения – ответил Лассен – Когда свершиться пробуждение Матери, то Единый Бог вернётся и заберёт нас всех – эльфов, гномов и орков и новый мир. Лучший мир, где мы больше не совершим ошибок и не создадим себе на погибель дефективную расу слуг.

- А если Ину не вернётся? – спросил Элавий Буреносец – То мы все поляжем вместе с твоими ненавистными людишками.

- Даже армагеддон лучше, чем наблюдение за тем, как наша раса медленно вымирает по вине лысых обезьян.

- Достаточно. – оборвал его король Синих Шпилий – Лассен Режущий Ветер, ты признаешься виновным во всех вменяемых тебе преступлениях. Я, король Исен Силин, приговариваю тебя к пожизненному заточению в темнице. Ты будешь лишен всех своих магических сил, которые делают тебя частью Первой Стражи.

Внезапно, губы Лассена расплылись в мерзкой улыбке.

- О нет, - сказал он – Силы иерофанта даются Богами и не в вашей власти их забирать. И неужели вы думаете, что я явился бы на суд без уверенности, что смогу свободно уйти.

Амфитеатр, а, вместе с ним и весь летающий замок, сотряс грохот. Софрон Гран едва не выпал из скамьи. Небо почернело от туч стрел, которые посыпались вниз, убивая тех, кто не успел укрыться заклинанием или спрятаться за щитом.

- Нас атакуют! – раздался сигнал одного из стражников на стенах – Это Фейриморн!

Софрон Гран знал это слово. Так называлась ещё одна летучая крепость Небесного Двора. И теперь она напала на собрата.

В зале началась паника, уцелевшие от первого обстрела жители Синих Шпилей пытались спастись, либо убегая прочь, либо, как и Софрон, взлетали в небо используя магию воздуха.

Он увидел, как два замка столкнулись. Фейриморн врезался в Синие шпили и выпустил в бой абордажную команду. На стенах закипела битва, в небе тоже сражались всадники на пегасах.

Софрон Гран в воздухе наблюдал за битвой, периодически помогая обороняющимся своими заклинаниями. Он видел, как Менелиор Теневой Клинок перемещается между тенями, точечно атакуя врагов и наблюдал, как Элавий Буреносец, в одиночку, сражается сразу с несколькими противниками, разя их копьём. Софрон увидел, как охранники Лассена освобождают его от ошейника и подносят ему протез и зачарованный кхопеш. Ни одна война не обходится без предателей. Решив среагировать, пока есть такая возможность, Софрон вытащил из кошеля один из заготовленных заранее камешков. Зачаровав его магией земли, старый маг метнул камешек в воина Первой Стражи. Промахнулся. Камешек, на огромной скорости, пробил на вылет правое плечо Лассена, временно лишив его возможности использовать меч.

Сражение продолжалось. С помощью Менелиора и Элавия Синие Шпили теснили захватчиков, но вражеские маги применили подлое заклинание призыва. Над замком разверзся портал и из Круговой Бездны явился демон. Исполинское чудище с чёрными крыльями формы, как у бабочки и рогом носорога, опустилось на амфитеатр и исторгло в разные стороны щупальца, которые, извиваясь, хватали защитников замка. Они утаскивали их прямо в лапы демону, который лакомился защитниками. Обороняющиеся воины и маги тут же переключились на демона чем открыли тыл для врага. Существо отражало огромную тень, из которой выпрыгнул Менелиор и стал наносить демону колющие раны. Исчадие выло от боли, но усилий эльфийского убийцы было явно недостаточно.

- Слушать всем! Быстро стреляйте в меня своими самыми сильными заклинаниями! – приказал Элавий.

Эльфы подчинились и Софрон тоже. Он набрал в рот воды из своего бурдюка, сложил пассы воды и воздуха пальцами рук, и выдохнул струю морозного конуса. Элавий Буреносец держал копьё алым наконечником вверх, впитывая заклинания, а затем выпустил накопленную магическую энергию разрушительным потоком в демона другим концом. Атака Элавия была более действенной – демон лишился половины лица и, казалось, немного ослабел, но ещё сильнее он разозлился и выстрелил в разные стороны уже не щупальцами, а сгустками чёрной магии, которые распыляли всё. Материалы замка, а также эльфы и рабы становились пылью. Но было ещё кое-что. Испытанная боль, позволила демону выйти из-под контроля вражеских магов, и он начал атаковать абсолютно всех и уже захватчикам, совместно с защитниками пришлось объединить усилия в попытке запечатать тварь обратно.

- Ты грязный червяк! – Лассен Режущий Ветер, в прыжке схватил Софрона и приземлился на крышу одной из башен, держа старика за горло кованной перчаткой – Как ты посмел поднять на меня руку?! Я сломаю тебе шею!

Его железные пальцы сдавливали горло, Софрон задыхался. В этот момент, из тени позади Лассена вырос Менелиор и приставил стальной меч к горлу бывшего брата по оружию.

- Не сегодня. На твоих руках и так много лишней крови, брат.

Судя по лицу Лассена тот не чувствовал, что его застали врасплох.

- Ты знаешь правило Первой Стражи, - сказал он – Если брат убьёт брата, то погибнет сам. Если ты пойдёшь на такую жертву ради какой-то обезьянки, то значит падёшь так низко, как не падал ни один эльф.

- Я сделаю это не ради человека, а ради спасения мира.

- Этого давно сгнившего мира? А он того стоит? Хотя валяй, если сможешь.

Менелиор замешкался, а Лассен терпеливо ждал и параллельно продолжал медленно сдавливать пальцами горло Софрона. Менелиор в отчаянии закричал и с замахом ударил своего, некогда, друга. В последний момент, прежде чем смерть настигла его, Лассен отпустил Софрона и, с разворота, ударил локтем протеза Менелиора в грудь. Теневой Клинок отлетел и провалился в тень. Софрон Гран, воспользовавшись отвлечением внимания также попытался отдалиться с помощью магии земли. Он прочитал заклинание, и крыша пришла в движение, она отдалила Софрона от мёртвой хватки Лассена. Тот снова обратил внимание на старика и приготовился к прыжку, но ему пришлось на огромной скорости ещё сильнее разорвать расстояние между ними, чтобы увернуться от летящих в него булыжников. С неба на поле боя опустилась госпожа Андрималь Силин.

Лассен схватился за раненое, кровоточащее плечо. Его рука безжизненно висела, как тряпка. Глаза горели злом.

- Ты доставил мне хлопоты, старик. Так и быть, сейчас я уйду, но я тебя не забуду.

Лёгкий рывок и Лассена уже на месте не было. Он бежал быстрее ветра.

Маги Синих Шпилей и Фейриморна смогли совместными усилиями изгнать демона обратно в Круговую Бездну и сражение продолжилось. Казалось, что защитники превозмогут агрессоров, но тут замок накренился и ушёл в пике.

- Мы падаем, госпожа Андрималь! – испугано сказал Софрон Гран.

- Приказываю всем покинуть Синие Шпили! – скомандовала она.

Это было поражение. Защитники крепости улетали прочь верхом на пегасах и магических колесницах. Каким-то чудом смогли спасти даже большую часть рабов. А меж тем, Синие Шпили рухнули посреди Медного Леса. Захватчики не стали преследовать беглецов и Фейриморн полетел в другую сторону растворившись в облаках.

Уцелевшие жители Синих Шпилей спустились на руины своего замка и стали пытаться вытащить из-под завалов то, что можно было. Софрон Гран помогал им. С помощью магии, он двигал белый камень и находил под ними погибших эльфов и рабов людей.

- Софрон. – голос госпожи Андрималь отвлёк его от этого занятия – Мой отец хочет тебя видеть.

Это заявление удивило старого волшебника. Он мог допустить, что госпожа Андрималь, что-то рассказывала отцу о нём, но сам лично с королём Синих Шпилей никогда не пересекался.

- Для меня честь лично встретиться с его величеством, но я недостоин…

- Он ранен. И это его приказ.

Софрон Гран поклонился и последовал за ней. Исен Силин завис в воздухе в позе лёжа, обнажённый по пояс, в окружении жрецов-целителей, которые обрабатывали его рану – чудовищный ожог на животе.

- Подойди ко мне, Софрон Гран.

Софрон повиновался. Король протянул ему руку с перстнем и Гран его поцеловал.

- Моя дочь помнит тебя ещё ребёнком, когда тебя продали в Ашенвульдскую академию учеником. Для тебя это стало билетом в жизнь. Ведь ты бы и дальше мог страдать и закончить свою жизнь в безызвестности рабом.

- Служить вам было величайшей честью, ваше величество. – учтиво сказал Софрон Гран – Небесный Двор был ко мне очень милостив.

- И тем не менее, это не свобода. Тысячу лет назад Четверо Воителей из рода людей подняли восстание против владычества эльфов, гномов и орков. Вы воевали за свободу, но по итогу лишь отстояли право обращать в рабство себе подобных.

Софрон Гран изучал эту историю в Ашенвульдской академии. Хозрак, Исидор, Сакса, Дардан. Четыре Героя. Во всех человеческих государствах – полисах, царствах и даже племенах, их принято возвеличивать. И лишь Софрон сомневался в объективности этой оценки. Боролись за свободу? Эта борьба привела к тому, что среди людей тоже появились свои цари, архонты и каганы. Некоторые рабы стали рабовладельцами, а остальные остались рабами и не факт, что при новой власти им жилось лучше. Прав король Силин.

- Я хотел заключить союз с человеческими странами против угрозы пробуждения Матери. Но сейчас я нужен своему народу. Мы должны восстановить, хотя бы, часть того, что потеряли. Поэтому я доверяю эту честь тебе.

Исен Силин снял кольцо с пальца и протянул его Софрону. Прежде чем последний или, кто-либо из поданных успел, что-то возразить, то король разрушенных Синих Шпилей объяснил своё решение так:

- Ты единственный, кто видел Семя Энтропии. Столкнулся с Культом Пробуждения и ушёл живым. Ты достоин этой великой миссии. Андрималь пойдёт с тобой.

- Что? – прекрасная эльфийка была поражена – Но отец! Я нужна здесь! Необходимо восстановить Синие Шпили!

- Синие Шпили не восстановить. – ответил Исен Силин – Они были построены с помощью древней магии Титанов, которая утеряна. Нам остаётся только научится жить на земле. Отстроить на руинах город мы сможем и без тебя. Ты мне нужна, как мой эмиссар на переговорах с человеческими государствами. Это не просьба отца дочери, это приказ короля принцессе.

Андрималь покорно склонилась.

- Путешествия вдвоём очень опасно в это время, ваше величество. – деликатно вставил Софрон Гран.

- Справедливо. Я выделю вам двадцать мечей в качестве эскорта. Полетите верхом на пегасах. Если орды Лассена осаждают полисы, то безопаснее будет проникнуть в города по воздуху. А теперь идите.

- Ваше величество, позвольте мне пойти с ними!

Эти слова принадлежали Менелиору Теневому Клинку. Он растолкал жрецов и сел перед королём на одно колено.

- От меня уж будет не меньше пользы чем от человека.

- Твоё высокомерие сейчас неуместно, Менелиор. – с укором произнёс Исен Силин – В любом случае, ты нужен мне для другой миссии. Ты отправишься в другие летающие крепости и призовёшь их к союзу. Вернее, те из них, что не повернулись против нас как Фейриморн.

Менелиор кивнул.

- Возьми с собой Элавия Буреносца.

- Я не могу его найти, ваше величество. Он куда-то пропал.

- Сейчас нет времени искать его. Воины Первой Стражи свободолюбимы и идут куда хотят. Так что, так и быть, отправляйся один.

Жрецы принялись дальше врачевать короля, а Андрималь и Софрон остались вдвоём.

- Это - гиблое дело. – сожалением признал старик – Легче коню прыгнуть сквозь игольное ушко, чем создать альянс людей.

- Юней будет не против. – возразила солнечная эльфийка – Они и так в осаде и не возразят против любой помощи.

- А что на счёт Латинеи, Аргоса, Угайя? – спросил Софрон – Или Сардар, который вот только недавно освободился от владычества орков. Разве он захочет отдавать своих сыновей на войну также, как отдал ради амбиций архонт-императора? Миракузы и Зива ведут войну с Руном, а Дайоды не могут справится с Парфией. Что творится на Севере у ханнаглов и на востоке у широданских каганов даже думать не хочу. Сейчас не эпоха Четырёх Героев, когда было всего четыре народа и четыре империи. Народы разделились и перемешались, образовав новые маленькие цивилизации.

- В любом случае, начинать нужно с Юнея. – сказала эльфийка – Это легче, да и ближе всего.

- Согласен. И будем надеяться, что Лассен Режущий Ветер не уничтожит нас раньше.

** *

Фейриморн праздновал победу. Небесный Двор погряз в праздности и только один летающий замок познал вкус сражения. Единственная лёгкая горечь этого вкуса – противник. Солнечным эльфам пришлось воевать со своими собратьями, чего никогда не было. Даже с Диким или Отверженным Двором Небесный предпочитал не сориться без крайней нужды. Но ничего не поделаешь. На кону стоит выживание Творений. Что стоит жизнь пары тысяч собратьев?

По случаю победы был устроен грандиозный пир. Арфисты играли утончённую музыку, а рабы разносили изысканные блюда и напитки.

- Даже в виде рабов люди бесполезные создания. – сказал принц Фейриморна – Дальмелий – Так и норовят покусать тебя. Гоблины и огры гораздо более удобны.

- Мне казалось, что рабам принято подмешивать в еду «сонное вино»? – спросил Лассен Режущий Ветер, имея в виду особое алхимическое снадобье, которым эльфы летающих замков поят своих рабов.

- Это верно. «Сонное вино» подавляет волю раба, но человеческий организм, по какой-то причине, со временем, к нему адаптируется. Дозу этого напитка приходится увеличивать из раза в раз, пока организм раба не изнашивается и тогда остаётся два варианта: продать раба по дешёвке или убить, чтобы не мучался. Последнее мой покойный отец не любил. Дураком жил, дураком и умер.

- Живу больше тысячи лет, а о таком не знал. – к своему стыду, признал Лассен – Тогда почему ты до сих пор держишь людей в качестве рабов?

- Держу не я, а мои поданные. Я не вправе запрещать своим гражданам решать, что забирать в качестве трофея и какую собственность покупать. Постепенно, Фейриморн освобождается от людей, но это долгий процесс.

Рука Лассена уже была исцелена жрецами. Он приказал гоблину-рабу наполнить свой кубок вином и провозгласил тост:

- Друзья! Сражаясь со мной плечом к плечу, вы могли подумать, что всё, что я делаю исключительно для того, чтобы покорить упрямое человечество, указав ему его место. Это не так. Мои цели куда более глобальны и величественны. Я сражаюсь за лучшее будущее для нас и наших детей. Прочие Творенья также могут запрыгнуть в эту улетающую колесницу если вовремя присоединяться к нам. Элизиум превратился в один большой жертвенный алтарь для Семени Энтропии, которое уже начало прорастать вглубь земной коры.

Раздались торжественные возгласы. Солнечные эльфы Фейриморна выражали поддержку Лассену.

- Но сегодня день не только великой победы, но и великой скорби, так как в жертву Семени Энтропии мы принесли не низшие расы, а наших собратьев. Но Янай свидетель – я этого не хотел. Я добровольно сдался Синим Шпилям, где родился и вырос, на суд, дабы убедить их встать на мою сторону. Но меня отринули не только Синие Шпили, но и мои братья по оружию из Первой Стражи. В наших с вами силах сделать всё, чтобы эти жертвы не повторились. Я отправил гонцов в другие летучие крепости с предложением присоединиться к нашему священному походу ради спасения эльфийской расы. К нам уже присоединились лесные эльфы Дикого Двора, а также гномы племён Ару. Люди же слабы. Они погрязли в междоусобных войнах и не выстоят. Наступает последняя война, но я не поднимаю тост за войну, я прошу вас выпить за мир, новый мир, который наступит после этой войны!

Кубки с вином стукнулись друг о друга и были осушены эльфами. Празднество длилось всю ночь, и на утро Фейриморн заснул. И лишь Лассен Режущий Ветер не сомкнул глаз. Он пил мало, чтобы не ослабеть и быть готовым к бою всегда.

Вдруг к нему подошёл один из воинов замка одетый в анатомическую бронзовую кирасу.

- Величайший! – обратился он к Лассену эпитетом, который применялся эльфами по отношению ко всей Первой Страже – В замок прибыл Элавий Буреносец. Он желает видеть нас.

Новость удивила эльфа. Странно. Брат желает говорить с ним после того, как отвернулся на том суде.

- Убить его?

- Вы не сможете его убить.

- Тогда прогнать?

- Нет. Отведите меня к нему

Они пришли на стену, где его ждал Элавий верхом на белоснежном пегасе. Его окружили воины, прицелившись копьями. Лассен отозвал их, сказав, что в случае чего, сам за себя постоит.

При виде брата по оружию, Элавий спешился.

- Решил всё-таки присоединиться ко мне? – спросил Лассен.

- Нет, - ответил Элавий – Просто хочу поговорить.

- Тебе не удастся убедить меня отступиться. Я не могу больше жить в этом мире в окружении недостойных.

- Я не за этим пришёл.

- Тогда, что тебе нужно?

- До того, как явится на суд, я путешествовал по границам куда дошла твоя армия лесных чудищ. И могу с уверенностью сказать, что твоё положение не такое твёрдое, как ты думаешь. Тебе не удалось склонить на свою сторону ни одного из нас. Абигор уже пытается объединить против тебя племена ханнаглов. Остальные трое остались безучастными.

- Мне не нужна стратегическая победа в этой войне. – сказал Лассен – Мне нужно лишь, чтобы она длилось как можно дольше и погибло, как можно больше разумных существ, желательно людей. Тогда Матерь Дейя пробудиться.

- Тебе необходимы союзники не только среди лесных тварей и отбросы из расы гномов.

- Есть ещё Дикий Двор. – напомнил Лассен.

- А как же орки или другие летающие крепости? – спросил Элавий – Я не жил отшельником все эти годы и имею связи много где. Могу подсказать тебе с кем лучше говорить.

- Но сам ты участвовать в этом не будешь.

- Не буду. Я не могу заставить себя пойти против своих собратьев и против этого мира и буду им помогать также, как оказал помощь и тебе. Неважно, как будет идти противостояние – я окажусь в лагере победителей.

Лассен издал смешок.

- Ты всегда был самым нерешительным из нас. Нерешительным и хитрым. Иногда я думаю, почему Боги избрали тебя стать частью Первой Стражи.

- За моё мастерство. – уверенно сказал Элавий слегка стукнув копьём о пол.

- Одно из немногих твоих достоинств.

На том они и расстались. Элавий забрался на своего крылатого коня и улетел, а Лассен также покинул Фейриморн и спустился в место, которое раньше называлось Зелёной Топью. Гномы Культа Пробуждения осушили болото и расположили на его дне Семя Энтропии. Белая, яйцеподобная сфера висела в воздухе, а от неё, вниз пророс корень, который уже погрузился в землю.

- Сколько ещё нужно жертв, Регатрон? – спросил Лассен у седого гнома.

- Много, - ответил тот – Очень много. Потребуется большая война.

- Она уже началась. Есть ли известия от Юнея?

- Полис пока держит оборону. Он укреплён намного лучше Меликеи.

- Это временно. Юней падёт. Потом настанет очередь остальных.

- Но Величайший. Подобная жестокость к людям может привести к тому, что они объединяться против нас.

- Неважно. – ответил Лассен Режущий Ветер – Как я уже и говорил: главное в этой войне не победа на поле боя, а смерть, как можно большего числа людей и нелюдей. Сейчас надо заняться Севером, где мой брат Абигор Железный Всадник пытается натравить на нас племена дикарей.

Лассен увидел, как гномы и сатиры извлекают со дна болота человеческие останки. Это не те, которых убили несколько месяцев назад. Трупы слишком старые, иссохшие.

- Откуда эти тела? – спросил он.

- А? Так это нимфа болот Талия. Та ещё распутница. – Регатрон хохотнул – Выбирала себе мужей из здешних, жила с ними какое-то время, а как супруг начинал стареть, то умерщвляла и выбирала нового. Феи любят людских мальчиков.

Лассен кивнул, так как знал это. Когда-то, когда люди слишком сильно расплодились, то бог равновесия Дилай наслал на человечество хворь, которая выкосила большую часть женского населения. Нетронутыми остались только азру, так как находились в рабстве у тёмных эльфов и их бога – змееголового Явина. Тогда спасать обезьян бросились нимфы, дриады, нереиды и прочие жительницы Страны Фей. Люди не только выжили, но и обрели способности к магии. Неважно. Людям везло, но больше Вейлас их не спасёт.

Уроки для убийцы

Каждому ученику полагалась своя комната с кроватью, стулом и столом. Снаружи был коридор, запад которого вёл к лестнице, а восток к уборной.

Детей отвели по комнатам не сразу, сначала долго отмывали от пота и грязи в бане, потом накормили. А затем отпустили по комнатам. На столе Уголь увидел маленькое зеркальце и тарелочку, в которой лежал мисвак – щётка для чистки зубов. На кровати лежал комплект новой одежды, состоящей из бежевых рубахи и штанов. На полу лежали новые сандалии. Переодевшись в чистое, Уголь упал в кровать и забылся крепким сном, на сей раз, без сновидений.

Проснулся он следующим утром от резкого шума. Поднявшись с кровати, Уголь увидел, что шум исходит из пасти неказистого существа на полу. Оно имело тело лягушки и человеческую голову. Чем-то похожи на Сирин из Зелёной Топи, но Сирины были милыми и прекрасными, а эти – отвратительными. И тем не менее, Уголь не чувствовал к существу ненависти или неприязни, он ему сочувствовал. Бедное создание. Оно не виновато, что родилось или было создано таким.

Уголь встал и почистил зубы, а существо меж тем по прыгало прочь из комнаты, дверь была открыта, хотя мальчик её закрывал. Выйдя из комнаты, он понял, что не единственный такой. Точно такие же существа прыгали вдоль коридора из прочих комнат.

- Доброе утро. – поприветствовал его Яр – Проклятье! Нас теперь будут будить ксрафстрами?

- Чем?

- Я про этих тварей. Ксрафстры. Крестьяне юга используют их вместо утренних петухов у людей Лугов.

- Хватит ныть, девочки. – с издёвкой сказала Ингрид – Идёмте вниз.

Комнаты для учеников находились на верхних этажах, а трапезная, залы для тренировок и бани на первом.

- Доброе утро. – грубо сказал Ийгувир, встретив сонных детей – До завтрака вас ждёт тренировка.

Он снова заставил детей тренировать выносливость. Их заставляли отжиматься и бегать кругами, а потом пройтись по растянутой леске точно держа баланс. Большинство падало на первом шаге, от силы на втором и лишь один ученик прошёл до половины пути - илликиец по имени Авдосий. Спустя час, детей, взмокших от пота так, что рубашки липли к телу, отпустили на завтрак. На сей раз, никто не стал переворачивать чан едой при них. Старший ученик, стоящий на раздаче, радушно разлил им похлёбку.

- Вы не воспринимайте эту жижу, как что-то мерзкое. – сказал он – Ингредиенты этого супа тщательно сбалансированы, что поможет развитию ваших тел и насыщению желудков.

Между рядами новичков стал прогуливаться старший ученик Азар. Дойдя до стола Яра и Угля, он сказал последнему.

- Ты не расслабляйся, Уголь или как там тебя. Казем тебя в покое не оставит.

- Что я ему сделал? Подумаешь, повалил на землю. Он же всё равно победил.

- Он самый лучший ученик Аламута. – ответил Азар – Единственный за много лет, кто на вступительных экзаменах смог победить старшего. Потом никому не удавалось одолеть его в состязаниях. Даже мне, а я ведь из семьи воинов.

- Так он и меня победил. – удивлялся Уголь.

- Ты продержался достаточно долго, а потом унизил его подножкой. Так что будь осторожен.

После завтрака тренировки продолжились. На сей раз, детей снова учили обращаться с оружием. С тем, с которым они не умели обращаться. Ингрид ранее секирой разрубила манекен? Ей вручили пращу. Авдосий стреляет из лука? Держи копьё. Уголь превосходно метает ножи и получил меч. Это был затупленный кривой копис. Яр умел владеть, разве что, крестьянскими вилами. Пришлось взять топор сагарис.

Ийгувир учил детей разным приёмам ведения боя. Он ходил по тренировочной арене и показывал ученикам, как надо сражаться.

- Нет, нет и ещё раз нет! – тёмный эльф вздохнул – Ладно я покажу вам, как надо. Всем расступится!

Ученики подчинились и разошлись по краям арены. Слуги принесли на центр большой чан с водой. Ийгувир произнёс заклинание и вода, поднявшись из чана сначала приняла форму зеркала, а потом, запечатлев изображение тёмного эльфа, превратилась в двойник диллиан. Оба эльфа достали длинные мечи из неизвестного Углю тёмно-серого металла и схлестнулись в схватке. Клинки плясали в боевом танце. Ученики восхищённо хлопали глазами, а Уголь изучал. Каждое движение и каждый выпад. Всё, что можно применить в будущем; всё, что может сделать мальчика сильнее. Ийгувир победил. Он рассёк двойника и тот расплескался по полу лужей воды.

- Видите? Ваш долг научится сражаться также, а мой долг научить вас, но, как бы я не пытался, до последнего года дотянут не все. И вам лучше не спрашивать, что происходит с теми, кто не справляется. За работу.

Спустя три часа тренировок, детей отправили отстирывать свою одежду от пота.

- Ты под каким созвездием родился? – спросил Яр купая свою рубашку в пенной воде.

- Ученика, а ты?

- Ух ты! Быстрее читать можешь, а у меня Сова. Хорошо вижу ночью. Правда не знаю зачем мне это – я же сплю в это время.

- Спать ты не будешь, - вставила Ингрид – Уверен, что нас будут и по ночам гонять. Мы же будущие ассасины.

- Проклятье. – устало протянул Яр.

- Вы только гляньте, кто тут скулит. – к ним подошёл Казем. Тот, у кого был зуб на Угля. Он вальяжно прошёлся вдоль детей и остановился около Яра и Угля – Расскажу ка я вам одну историю. Во время моего поступления было пятьдесят человек, из которых посвящение прошло тридцать. Много, казалось бы? Действительно много, наша группа состояла из очень крепких ребят. Но потом начались тренировки, такие, что трещали кости. И не все выдерживали. Тех, кто ломался оставляли в одиночестве в пустыне, без воды и еды. И мне вот интересно – сколько каждый из вас продержится?

Яр втянул голову в плечи, а Уголь не поддался страху.

- Всё это конечно интересно, но я не сломаюсь.

- Увидим. – сказал Казем – Я бы тоже не хотел, чтобы ты скис раньше времени, Уголь. Я хочу раздавить тебя лично.

Уголь даже не сдержал изумления.

- Только не говори, что будет ещё один бой!

- А ты как хотел? Когда обучение подойдёт к концу и вам придёт время стать убийцами, то вас выпустят в руины древнего города Решкура и пустят по следу ассасинов. Сумеешь выжить нужное время, то ты посвящён. К моменту, как подойдёт ваш черёд я уже стану полноценным убийцей и надеюсь, что мне разрешат поохотится.

Казем ушёл, оставив детей в состоянии лёгкого страха, предвещающего беду. Нескорую, но неотвратимую.

Помимо тяжёлых изнурительных тренировок были и другие уроки. Изо дня день дети постигали науки пера – история, теософия, алхимия, иноземные языки, грамота, изучение анатомии каждого разумного и неразумного вида на Элизиуме.

- Величайший из Четырёх Героев – Хозрак Ишраваз развил в себе те способности, которые сделали его неуловимым у врагов. – объяснял учитель истории Нарбир Кашиз - Он мог становится незаметным тогда, когда хотел, а не раз в день, как рождённые под созвездием Призрака. Также мог перемещаться сквозь пространство и время на расстояния, видимые глазу. Он был первым ассасином среди людей. Вы не сможете достичь и толики его могущества, но кое-чему вас научат. Тому, что позволит вам прославить Алую Тень. Вы станете частью Тени.

- Прямо как Менелиор Теневой Клинок? – спросил Пируз, мальчик азру из их группы.

- Нет. Силу Менелиору даёт его бог хаоса Инай, мы же будем черпать силу у Марида.

Яр и другие дети азру из группы Угля стали испуганно перешёптываться, что заметил Нарбир.

- Я понимаю ваш страх. Всех нас в детстве учили о милости и благодетели Ифрита и жестокости Марида. Но Марид является такой же частью мироздания, как и Ифрит. Огонь всегда отбрасывает Тень, а Свет невозможен без Тьмы. Вы должны принять обе эти ипостаси.

Кто такие Ифрит и Марид Уголь узнал на уроке теософии, которую преподавала престарелая Мехру Унар. Она была невысокой и полненькой, а вместе широким щекастым лицом напоминала Углю медвежонка.

- Как и Ину Демиург, Ифрит и Марид пришли в этот мир из другого мира. Причины побудившие их выбрать Элизиум своим пристанищем до сих пор неизвестны. Ясно лишь то, что они затаились, пока Ину Демиург и Матерь Дейя вели пятьсот лет торга, два брата спрятались, чтобы не привлекать внимание. Да и потом не слишком показывая себя, создав себе отдельные планы бытия. Они враждовали, но прекрасно понимали, что продолжение войны может расколоть Элизиум и потому воевали лишь путём немногочисленных последователей, которых переманивали у Творений. Так было до тех пор, пока не появились Люди. Северные народы заставили поклоняться богам Творений, а южные племена были одиноки. Тогда-то Ифрит и пришёл им спасителем указав истинный путь. Великий Хозрак заключил союз с богом огня и света отдав азру в услужение ему, а Ифрит оберегал нас. Но был недоволен этим договором Марид. Он переманивал паству и Ифрита создавая тёмные культы разрушения и энтропии по всей Азарунской империи. Так было до того, как не была основана Алая Тень. Ассасины не проливают лишней крови и убивают только тех чьё время пришло, но чтут Марида, задабривая его.

Мехру Унар будучи миловидной старушкой рассказывала страшные вещи, отчего Углю было не по себе. А ещё более не по себе было от того, что ему интересно это слушать.

- Достопочтимая Мехру. – обратился к ней Уголь, копируя азарунскую манеру общения – Вы сказали, что северные племена людей поклоняются богам Творений. Почему так, если было восстание?

- Потому что не было выбора. – ответила Мехру – Кто-то должен присматривать за людьми с Небесного Олимпа. Так было до одного момента. Сакса Боудия страдала от своей безответной любви к Исидору Непокорному. Сам Исидор имел гарем из самых красивых девушек народа Людей, ибо ненавидел Творения, а Сакса красива; никто не знает, почему он не ответил ей взаимностью. Она решила заполучить его во чтобы то не стало. Сакса вызвала Исидора на поединок, поставив условие, что он будет с ней если она победит. Она победила, но не рассчитала силы. Исидор был смертельно ранен. Чувствуя, как любимый угасает, Сакса, из его последних сил, возлегла с ним. В тот момент она понесла. От союза двух Героев владевших полубожественными силами родились полноценные боги – два брата близнеца Эвулон и Лаемон. Они пошли войной на богов Творений, отнимая у них домены. Какие-то забирали себе, а какие-то отдавали наиболее достойным смертным, пополняя свои ряды. Эвулон стал богом небес, солнца и пространства, а Лаемон богом морей, бурь и магических потоков. Последним из вознесённых стал Азраил. Ему доверили управление царством мёртвых. Остальные же Боги воцарились на Олимпе откуда изгнали Младших Богов Творений, которые Ину Демиург оставил наблюдать за своими детьми.

У Угля было множество вопросов. Например, откуда у Четырёх Героев такая сила? Как всего два бога Эвулон и Лаемон смогли вдвоём победить весь пантеон Творений? И наконец, почему Младшие Боги проморгали такую угрозу у себя под боком? Но тут Уголь вспомнил рассказы матери про мифы и богов. Она говорила, что не все легенды нужно понимать буквально.

- Достопочтимая Мехру. – снова обратился к старушке Уголь – Нам рассказывали, что Четыре Героя не старели и жили вечно. Что с ними стало?

- Это вам должны будут рассказать на уроках истории, но так и быть, я отвечу. – сказала она – Про Исидора вы уже знаете, что касается остальных… Сакса сошлась в поединке с Хозраком, когда тот повёл армию азру на завоевание Элизиума. Он хотел покончить с будущими распрями, объединив человечество и другие расы в одну империю. Илликия, развалившись после смерти Исидора, но империи ханнаглов и широданов отказались покориться. – глаза Мехру Унар грустно потухли – К сожалению, даже братство Четырёх Героев не продлилось вечно из-за разных взглядов на мир. Хозрак был ловок, быстр и скрытен, но он не смог превозмочь Саксу и способности к самоисцелению. Он был повержен, но перед этим заманил её в ловушку своих пиромантов, которые сожгли женщину до тла.

- Получается они убили друг друга? – спросила Ингрид.

- Получается, что так. – ответила Мехру Унар – Война Победителей имела гнетущие последствия для человеческой цивилизации. В Илликии продолжились гражданские войны, связанные с огромным количеством наследников Исидора; Ханнаглиская империя и без того была на деле лишь союзом племён, а после смерти Саксы и вовсе распалась. Азарун какое-то время удерживался женой Хозрака – тёмной эльфийкой Амазейей. Но с её смертью от рук заговорщиков, наша империя также погрузилась в смуту. Но странней всего судьба Дардана Лучезарного. Отрешённый от мира, он отправился в паломничество далеко на восток, откуда так и не вернулся. Широданы раскололись на множество каганатов и окончательно ушли от цивилизации, став выживать за счёт набегов на оседлые народы.

На географии детям показывали политическую карту и учили к какой некогда великой империи принадлежит каждое государство и каждое племя людей. И Уголь пытался понять откуда он родом. Зелёной Топи не было на карте. Он нашёл Меликею на границе Великой Степи – обители широданов. Если его поймали кочевники и продали Меликее, то значит, что Зелёная Топь находится где-то между ними.

И наконец, детей учили магии. Той её части, которая необходима для того, чтобы стать убийцей Алой Тени. Этот урок тоже вёл Ийгувир.

- Тени Марида являются отражением огня Ифрита и взаимосвязаны между собой. Магия Ифрита отличается от магии элементального огня этого мира. Последнее, является наукой управления силами природы Элизиума, в то время как сила Ифрита исходит из души чародея. Но одной силы воли мало, чтобы овладеть ей. Для этого душа должна иметь частичку эфира Ифрита. Аристократия Азаруна, чтобы овладеть этой частичкой, поколениями заключала браки с джинами – апостолами Ифрита. Схожая ситуация и со слугами Марида – аэшма. Но есть и другой способ.

Ийгувир сложил пассы и произнёс заклинание. Внезапно его тень ожила; отделившись от учителя и выросла, приняв форму высокого гуманоидного существа. Оно было чернее ночи, а глаза горели красным пламенем. То был аэшма.

- Договор. Каждый из вас, когда придёт время, столкнётся с аэшма в схватке разумов. Апостол Марида будет испытывать вас, вашу волю, стойкость и дух. Если выживете, то он поселится в вашем сердце и будет давать силу.

- А если проиграем? – спросила Ингрид.

- То аэшма заберут вашу душу.

Дети испуганно переглянулись.

* * *

Этой ночью Углю снилась война. Сатиры, совместно с другими лесными чудищами осадили город-полис. Он был расположен в гористой местности и имел более укреплённые стены чем у Меликеи. Осада длилась тяжело для захватчиков. Минотавр не смог протаранить ворота, так как сверху его залили горящей смолой. Виверны взмыли в небо, чтобы атаковать защитников города сверху, но были атакованы всадниками на пегасах.

Уголь ходил по городу. По стенам, улицам и наблюдал. На него никто не обращал внимание. Сатиры бежали сквозь него на фалангу гоплитов словно он был бесплотным духом.

К счастью для защитников полиса, в бой так и не вступил Лассен Режущий Ветер. Киллариан. Солнечный эльф, которого Уголь поклялся убить. Нужно только стать сильнее. Сколько лет на это потребуется? Успеет ли Уголь, прежде чем Лассен Режущий Ветер истребит всех людей?

На стенах засверкали вспышки заклинаний. В бой вступили маги. Человеческие тавматурги схлестнулись в противостоянии с эльфийскими друидами. Последние отличались от Лассена и были более знакомы Углю, так как посещали Ярмарку Побора. Загорелая кожа и медно-рыжие, либо иссиня-чёрные волосы. Лесные эльфы – аллувиан, Дикий Двор. Друиды призывали чудовищ, среди которых были ожившие деревья-энты, но человеческие волшебники держались, обрушивая на врагов камни, огонь и воздушные бури.

В какой-то момент, поняв, что с наскока город не взять, захватчики отступили, блокировав единственный сухопутный выход. Предстояла долгая осада.

Уголь проснулся посреди ночи. Сон отступил также резко, как и ранее наплыл. До рассвета оставалось много времени, и мальчик не знал, чем себя занять. С другой стороны, никто не говорил детям, что нельзя покидать свои покои после отбоя. Поэтому, Уголь оделся, сунул ноги в сандалии, почистил зубы и вышел из комнаты.

Он спустился вниз и несколько раз пересекался с часовыми Алой Тени, несущими свою вахту ночью. Они провожали юного ученика взглядами сквозь маски, но ничего не говорили. Значит, гулять ночью, действительно не запрещено.

Уголь блуждал по Аламуту, не заходя только в те уголки, у которых стояла стража. Библиотека открыта всегда. Свет в ней освещал тусклый факел.

- О, юный господин, почему вы не спите? – спросил старый библиотекарь. Его голос был мягким и приятным, как у матери, читающей колыбельную ребёнку.

- Я не господин. – смутился Уголь.

- Господин. – упорно настаивал старик – Каким бы вы не были неопытным и слабым, но вы ученик Алой Тени и будущий убийца. А я лишь раб. Хоть и библиотекарь.

Уголь не знал, как ему реагировать. Он ненавидел рабство, но сейчас ничего поделать с этим не мог. Он сел за один из столов в центре библиотеки.

- Могу я вам чем-то услужить, раз уж вы здесь? Может книгу какую-нибудь?

Уголь задумался. Он осмотрел стеллажи с книгами. Тут было множество разных рукописей. Кодексы, свернутые в трубочку папирусы и даже совсем древние глиняные таблички.

- Как тебя зовут? – спросил Уголь.

- Гесиод. – ответил старый раб – Я слежу за библиотекой Аламута уже сорок лет.

Сорок лет. Очень большой срок. Фактически, вся молодость. При этом, Гесиод не выглядит разочарованным своей жизнью и это самое страшное.

- Вы чем-то расстроены? – задал вопрос Гесиод, заметив перемены на лице мальчика.

- Ничего страшного. – тут же нашёл себя Уголь – Мне бы, что-нибудь про Первую Стражу.

Гесиод кивнул и через несколько минут вернулся к столу и поставил на него сундучок, в котором было сложено много глиняных табличек.

- Это очень древние тексты. – сказал старик – Клинопись с эльфийскими рунами. Вас ещё не учили их читать.

- Ты можешь перевести мне, что тут написано?

Гесиод вытащил самую первую табличку и поднёс к ней масляную лампу. А потом начал читать:

- «На исходе пятого тысячелетия от Эры Заселения было совершено страшное преступление. Таинственный ритуал разорвал ткань реальности, открыв проход в Круговую Бездну и в Элизиум вторглись демоны. Первыми под удар попали королевства орков. Они были обречены, но отвагой своей смогли выиграть время прочим Творениям. Гномьи мастера отлили армию автоматонов и отправили их в бой. Бронзовые солдаты верно защищали границы альянса трёх рас пока в тылу разрабатывался план победы над угрозой всему миру.» - Гесиод взял другую табличку – «Короли народов Духа, Разума и Мощи пришли к решению, что необходимо совершить обратный ритуал и запечатать врата в Круговую Бездну. Но сие таинство должно было быть совершено в непосредственной близости от прохода в мир демонов. Оставалось найти способ проникнуть им в тыл. Три расы взмолились Младшим Богам и те ответили, наделив особой силой семерых детей из Небесного Двора солнечных эльфов. Избранные прорвались к вратам и запечатали их. Стали они спасителями Элизиума, которых прозвали Первой Стражей за проявленную доблесть.»

Гесиод, по очереди, брал новую табличку и зачитывал содержимое клинописи. Перевод из уст старика поведал Углю о том, что победа над демонами – не единственный подвиг Первой Стражи. На протяжении ста последующих лет, семь лучших защитников Элизиума отличились в страже порядка и мира, и заслужили увековечивающие их имена: Элавий Буреносец, Менелиор Теневой Клинок, Абигор Железный Всадник, Руткер Яростный Коготь, Юлорн Зоркий, Енгелин Всемогущий и Лассен Режущий Ветер.

- Лассен Режущий Ветер. – сказал Уголь прерывая рассказ библиотекаря – Что конкретно про него написано?

Гесиод покорился. Он перебирал пальцами таблички, пока не нашёл нужную.

- «Лассен Режущий Ветер родился в семье потомственных эльфийских аристократов. С самого детства он тренировался…»

- Мне это неинтересно. Что сказано о его способностях?

- Сейчас-сейчас, юный господин. – Гесиод стал искать нужную строчку, потом переключился на другую табличку – Вот, нашёл. «Что бы наделить Лассена Режущего Ветра силой, Боги заключили договор с элементальным планом Воздуха. Как итог, Лассен обладает скоростью ветра, что выражается во всём. Лассен может быстро бегать, или быстро сражаться.»

Гесиод закончил читать и выжидательно посмотрел на Угля, ожидая нового приказа.

- И всё? – разочаровано спросил мальчик – Вы описали то, что я и так видел.

- Я лишь прочитал то, что было. Дальше начинается рассказ про Абигора Железного Всадника. Стоп, вы видели Лассена лично?

- Да, по его приказу убили дорогих мне людей.

Старый библиотекарь не стал расспрашивать подробности, а просто сочувственно кивнул.

- Последние дни правитель Аламута рвёт и мечет, когда получает новости с дальних земель. – сказал Гесиод – Из того, что мне удалось услышать, я узнал о войне на Илликийском Побережье. Армия лесных чудищ осадила полис Юней, а их летучие отряды уже совершают набеги на деревни Латинеи и Зивы.

Уголь вспомнил свой недавний сон. Не вещим ли он был?

- Но нам точно нечего боятся. – уверенно сказал Гесиод и его голос воодушевился – В бывшем Азаруне даже дэвы служат воле Ифрита, а люди под его защитой.

- Но лесные чудища могут прийти сюда, в пустыню. – возразил Уголь поражаясь легкомыслию столь старого и опытного библиотекаря.

- В которой они и сгинут. А оставшихся парфяне сбросят в море.

В осаде

Путешествие до Юнея длилось уже несколько дней. Софрон и Андрималь во главе отряда из двадцати эльфов передвигались то по суше, то по воздуху, давая возможность по очереди отдыхать крыльям пегасов и ногам. На пятый день пути группа набрела на разорённую деревню. Дома были сожжены, а имущество разграблено. Повсюду лежали трупы. Мужчин, стариков и детей, только одних не было – взрослых женщин.

- Сатирам для размножения нужны женщины других рас. – напомнил Софрон Гран осматривая тела – Их судьба намного хуже смерти.

- Я только не могу понять, как Лассен собрал из них такую большую армию? – спросила Андрималь находясь под гнетущим впечатлением от увиденного – Добровольно с козломордыми возлегают только друидки алувиан в рамках ритуальных оргий, в остальном же приходится совершать набеги, где на одного воина приходится десять убитых сатиров.

- Есть ещё один способ размножиться. – хмуро пояснил Софрон Гран – Многие человеческие селения заключают договор с сатирами. Рогатым отдают некоторых своих дочерей, а те помогают крестьянам в хозяйстве. Но ты права, этого всё равно недостаточно, чтобы вот так расплодиться. К тому же, в такой короткий срок.

- Что ж, эта тайна, которую нам также придётся раскрыть.

К ним подошёл эльф-командир отряда – Олинор.

- Мы обыскали деревню. Выживших нет.

Софрон кивнул и отпустил его. В душу проникало горе. То, что делал Лассен Режущий Ветер было не просто преступлением. Софрон видел не мало войн за свою долгую жизнь, и помнил, что на войне любые законы милосердия и чести часто умолкали. Но сотворённое пособниками обезумевшего воина Первой Стражи выходило за все рамки. Это война не за захват земель или добычи, это война на истребление. Война на питание кровью Семени Энтропии. И когда оно прорастёт в само земное ядро, то Матерь пробудиться. И тогда хранительница всего Элизиума станет его погибелью.

- Госпожа Андрималь.

- Да?

- Если позволите, то у меня есть вопрос: почему Лассен Режущий Ветер настолько сильно ненавидит людей? Вернее, за что?

Лицо Андрималль изменилось, побледнело. Она поправила своё тёмно-зелёное платье и села на ближайший пень, словно слова, что она собиралась сказать, надавили ей на плечи.

- Долгое время после основания Первой Стражи Лассен Режущий Ветер считался самым лучшим и сильнейшим в ней. Он также был негласным лидером. Единственный, кто оспаривал лидерство был Абигор, так как был превосходным тактиком и стратегом, но конфликт с Железным Всадником никогда не выходил за рамки дружеского диспута. Потом случилось восстание Четырёх Героев. Скажи, Софрон: ты знаешь почему у Лассена нету левой руки?

- Я ничего не нашёл об этом ни в одном тексте. – ответил Софрон Гран.

- И не найдёшь. Лассен Режущий Ветер настоял, чтобы об этом его позоре никто не узнал. Можно лишь догадываться сверяя даты и события. Я только родилась во время Восстания, так что не видела сама, но отец мне всё рассказал, позже, когда мне исполнилось сто лет. Первой Страже было поручено обезглавить Восстание, убив Четырёх Героев. Лассен Режущий Ветер недооценил противника и решил разделить Первую Стражу на четыре маленькие группы, по одной на каждого Героя. Сам он пошёл в одиночку и вызвал на бой Исидора Непокорного. Лассен считал, что его скорость позволит ему быстро закончить бой, как и было всегда, но Исидор, используя свои магические способности, выковал особые доспехи, что сделали его неуязвимым для кхопеша великого эльфа. Как бы Лассен не атаковал, но его клинок оказался бесполезен против абсолютной защиты. Как только бессменный командир Первой Стражи выдохся Исидор атаковал и отрубил Лассену руку, вынудив того бежать. Остальные тоже вернулись израненные и сражённые. Новость о поражении распространилась на всю эльфийскую расу независимо от Двора, прочие Творения тоже были шокированы. Боевой дух Детей Духа, Разума и Мощи пал и в ходе решающего сражения коалиция Творений потерпела поражение. Это событие сильно отпечаталось в сознании Лассена, ибо он был повержен и как воин и как командир. Последующие века он только праздновал свою муку наблюдая за тем, как возвышаются человеческие царства и как уходят в небытие государства Творений.

- Он хочет отомстить людям за своё поражение. – понял Софрон.

- Не только месть за поражение. Он хочет повернуть его вспять. По его мнению, окончательно падение эльфийской расы и остальных Творений стало необратимо после его собственного провала. Я не могу заглянуть в мысли Лассена, но думаю так: если он пробудит Матерь, и та низвергнет этот несправедливый, по его мнению, мир; спровоцирует возвращение Ину Демиурга и новый исход творений, то таким образом Лассен очистит свою честь.

- Очистит? Судя по тому, как его освистали на суде, свою честь он окончательно запятнает.

- Очистит перед самим собой. – пояснила Андрималь – Это самое важное для него – его собственное эго. Многие этого не замечали, но я ещё до всего этого подмечала, что Лассен очень горд и честолюбив, поэтому я и отвергла его ухаживания.

Подобное признание застало Софрона Грана врасплох. Госпожа Андрималь была прекрасна, и многие знатнейшие эльфы мечтали о её внимании, но всё же новость о том, что сам Лассен Режущий Ветер пытался добиться руки эльфийки удивила старика.

- Лассена нужно остановить, госпожа Андрималь. – сказал Софрон Гран – Какими бы не были заслуги Режущего Ветра в Эру Вторжения Демонов, сейчас он угроза.

- Согласна.

- Госпожа Андрималь!

Голос принадлежал разведчику, которого полчаса назад отправили по тропам вперёд разведать местность.

- В чём дело Айон?

Говорят, что только по глазам эльфа можно угадать его возраст. Так вот Айон был молод по меркам Творений, о чём говорил его живой и яркий взгляд.

- Впереди лагерь сатиров. Пятьдесят существ, не меньше.

- Для козломордых, это небольшой отряд для разбоя. – сказала эльфийка – Мы бы с ними легко разделались.

- Лучше не ввязываться в драку. – вставил Софрон Гран – Сражение может привлечь внимание основной орды Лассена. Есть ли возможность их обойти?

Айон высокомерно посмотрел на дерзкого старика, напоминая, кто был Творением, а кто, всего лишь, восставшим экспериментом.

- Я отчитываюсь перед госпожой Андрималь, а не перед тобой, слуга.

- Отвечай на вопрос. – коротко приказала сама Андрималь и Айон тут же склонился.

- Южнее лагеря сатиров заканчиваются леса и начинаются Грибные Горы. Если лететь вдоль них, то можно избежать столкновений с лесными тварями. Но с этой стороны Грибных Гор нету сухопутных путей и придётся только лететь.

- Ничего страшного. – сказал Софрон Гран – До Юнея осталось всего полдня пути, пегасы не сильно устанут.

Эльф снова высокомерно посмотрел на Софрона. Старый волшебник не обижался. Подобное отношение, по его взгляду, было закономерной платой за справедливую опеку Старшей Расы.

- Хорошо. – согласилась с Софроном Андрималь.

Но остаток пути не прошёл безопасно. Как только всадники взлетели, то столкнулись с пролетающими мимо лазутчиками-вивернами. Чудища зарычали, что отдалось эхом в небе и ринулись в атаку. Закипела битва. Андрималь сразила двух виверн молнией, а Софрон использовал магию воздуха, чтобы задушить ещё одну тварь. Прочие эльфы тоже отбивались как могли. Одному удалось поразить виверну в полёте копьем, другой сам был сброшен с крылатой лошади и, полетев вниз, разбился о землю.

Отряд прорывался вперёд, отбиваясь от монстров, летя вдоль Грибных Гор. Ещё двоих эльфов подхватили когтями и унесли в облака. Каждый раз, когда виверна находила себе жертву, она теряла интерес к схватке и улетала прочь. Но ни Софрон, ни Андрималь даже не думали о таком размене. Праведные не торгуют жизнями.

Чем дальше группа спасалась от преследования, тем отчётливее слышались звуки битвы. Крики, лязг клинков и грохот заклинаний. Юней был близко. Вот вдалеке стали видны высокие стены города-полиса и толпу рогатых низкорослых чудищ, столпившихся под ними. Исполины-минотавры метали в стены камни, но те были крепче чем у Меликеи и камни оставляли после попадания лишь трещины. По небу оборону Юнея также пытались прорвать виверны и нетопыри, но с ними сцепились на смерть всадники на пегасах.

Отряд Андрималь прорвался сквозь сражение за стены Юнея, но потерял ещё троих.

Вид столь неожиданных гостей, сбил защитников города с толку. Они просто не знали, чего ожидать. Отряд окружили гоплиты и, синхронно закрывшись щитами, навели на них копья.

- Вы кто такие? – спросил их капитан.

Андрималь переглянулась с Софроном и кивнула. Тот продемонстрировал кольцо.

- Мы послы от короля Небесных Шпилей Исена Силина. Мы хотим видеть вашего экзарха.

Юнейский офицер недоверчиво посмотрел на них.

- Обычно, если Небесному Двору, что-то нужно, то их замок прилетает и нависает над нашим городом без приглашения.

- Наш замок разрушен. – сказала Андрималь – Но большинству жителей удалось спастись, в том числе королю Исену Силину. Я его дочь – принцесса Андрималь.

Новость о разрушении древнего магического чуда Титанов произвела на защитников города разрушительный эффект, чтобы его дополнить эльфийка добавила:

- Уничтожила его сила, которая стоит за нападением на Юней.

Капитан какое-то время стоял в молчаливых раздумьях, а потом кивнул и молча приказал Андрималь и Софрону следовать за ним. Сопровождавших их эльфов пока оставили под охраной стражи Юнея.

Они спустились вниз, за стены и прошли не во дворец правителя, как думал Софрон, а в лагерь неподалёку. Экзарх не прятался, а принимал непосредственное участие в битве, что расходилось со слухами, которые ходили о правителе полиса – Исократе Алесопулосе.

Войдя в нужный шатёр, Софрон и Андрималь увидели экзарха и стратига. Первого было трудно не узнать – склонный к полноте невысокий мужчина в длинном хитоне из белого шёлка, обшитого золотом. Увидев двух гостей, его взгляд зацепился на эльфийке.

- Кто это? – спросил он высоким, почти писклявым голосом.

- Называют себя послами Синих Шпилей, ваше высочество. – ответил приведший их капитан гоплитов – Эта эльфийка – дочь их короля.

Судя по изменившемуся лицу Исократа, тот заинтересовался. Он дал отмашку капитану, чтобы тот покинул их и вернулся к своим обязанностям, а сам обратился к гостям:

- Приношу извинения, если этот солдат повёл себя с вами невежливо. Сами понимаете, мы сейчас все на взводе. Так что вас привело в столь напряжённый для моего народа час?

Андрималь всё рассказала экзарху. Про того, кто стоит за этим нападением и чего добивается. С каждой минутой рассказа экзарх всё сильнее мрачнел и лишь стратиг оставался невозмутим.

Когда эльфийка закончила рассказ, то экзарх явно порывался, что-то сказать, он был явно напуган, но его опередил стратиг. То был высокий и мускулистый мужчина, с виду не более сорока вёсен.

- Ваши слова пролили свет на многое, но они не отвечают на вопрос: что делать?

Экзарх – первое лицо полиса, почувствовал себя неловко и запинаясь представил того, кто отвечал за оборону города:

- Перед вами мой стратиг – Ликург Амброзий.

- Сколько вы можете выдержать осаду? – спросила Андрималь.

Экзарх вопросительно посмотрел на стратига.

- Запасов хватит на два года. При условии, что сохраниться сухопутный коридор с Латинеей – протянем намного дольше. Наши тылы изолированы горной грядой и сатирам к ней не прорваться, а одних виверн мало, чтобы перелететь и заблокировать путь в Латинейскую республику. Но если из облаков появится летучая крепость навроде Фейриморна, то нам нечем ответить.

- Как нечем? – удивился Исократ – В древние времена великий Исидор Непокорный смог осадить и разрушить летучую крепость Зенон!

- Тогда за Исидором стояла вся Илликия с её населением и магическими школами тавматургов. А сейчас мы напрягаем последние силы, чтобы отразить натиск сатиров.

- Поэтому мы и здесь. – произнес Софрон Гран – Что бы заключить союз между всеми человеческими государствами.

- Это невозможно, госпожа Андрималь. – с грустью сказал экзарх – Люди сейчас раздроблены и заняты исключительно собственным выживанием и личным благополучием. Лично я только поддерживаю идею союза, но боюсь, что другие страны другого мнения. С начала осады, я посылал послов в Латинею и Аргос. Последний находится на острове и ведёт политику нейтралитета. Даже архонт-императору не удалось заставить их склониться. И то сейчас они не изменят своей тактики – думают, что отсидятся в стороне пока все остальной мир пребывает в шторме.

- А что Латинея? – спросила Андрималь.

- Те поставили мне условия для заключения военного союза. Условия, которые я не могу принять.

- Латинея требует от Юнея признать Культуанскую Унию. – более подробно рассказал Ликург – Суть этого «союзного» договора в том, что Юней, де-факто, входит в состав Латинеи. Да, вы не ослышались – Латинея хочет просто аннексировать нашу территорию.

- Они хотят построить новую империю с собой в главе. – сказал экзарх – Возродить Илликию в её искажённом виде.

- Не лучшее время для имперских амбиций. – воскликнула Андрималь. А вот Софрон с ней, в кои-то веки, не согласился. Нужно снова объединить Илликию, а лучше и прочие человеческие народы. Обычные, дипломатические союзы ненадёжны, а вот новая империя с единым крепким руководством станет силой, которая могла бы остановить Лассена Режущего Ветра. Но создать такую империю не так уж и просто. Особенно с центром в Латинеи.

- Нам нужно в Латинею. – сказал Софрон Гран – Попытаться внять благоразумию их магистра.

- Можете попробовать. – стратиг Юнея скрестил руки на груди – Но сомневаюсь, что у вас, что-то получится.

Снаружи палатки раздался грохот. Экзарх вздрогнул, стратиг оставался невозмутим.

- Господа. – холодно сказал он – Они уже здесь.

Снаружи шёл бой, но не с лесными тварями. За стены Юнея приземлились эльфы и гномы и вступили в схватку с защитниками полиса.

- Защищайте экзарха! – приказал стратиг и Исократа окружил плотный ряд щитов воинов. Своими словами Ликург привлёк внимание и к ним тут же стали прорываться враги, тогда-то Софрон и понял, что целью нападавших является экзарх. Они хотят обезглавить Юней.

Софрон прочитал заклинание и в следующую секунду, земля под ногами троих гномов превратилась в зыбучие пески, похоронив их. Следующим словом, старый волшебник создал пять снарядов из сжатого воздуха, выстрелив ими в ближайших врагов. Один попал в цель, проломив чей-то череп, остальные четыре были отражены эльфийским магом. Он достал два куска кремня и чиркнув сноп искр, создал огненный шар и метнул его. Софрон Гран резко приложил руки к земле и поднял стену камня, защитив себя от взрыва. Потом он сложил пассы, и стена свернулась в каменный валун, который покатился в сторону эльфа, норовясь раздавить его. Но тот разрушил камень своим снарядом сжатого воздуха. Этого и ждал Софрон.

«Попался».

Осколки камня, разбросанные вокруг эльфа, ожили и начали облеплять его, превращая в статую. Эльф в ужасе задёргался, но был парализован. Последнее, что он успел сделать, это метнуть на Софрона полный ненависти взгляд, а потом камень закрыл его лицо. Эльф полностью стал каменной статуей. Через минуту он задохнётся. Страшная смерть, но идёт война.

Потеряв своего мага, отряд врага даже не думал отступать. С упрямством обречённых они сражались и гибли. Когда от нападавших остался только один гном, тот, замахнувшись своим мечом из алой бронзы, бросился в безрассудную атаку и был проткнут копьём одного из гоплитов.

- Даже не сбежали. – Андрималь была шокирована.

- Они спикировали из облаков, с помощью магии воздуха. – объяснил капитан, который ранее привёл их в лагерь. Он учащённо дышал, так как не отошёл от горячки боя – С ними не было ни пегасов, ни других ездовых животных. Они знали, что это билет в один конец.

- Культ Пробуждения. – произнёс Софрон Гран – Они настолько ненавидят этот мир, что не считают ценным жить за него.

- Но разве Культ состоит не из людей? – спросил экзарх.

- Раньше там было много наших соплеменников. – ответил Софрон – Но, как полагаю, после того как власть в нём захватил Лассен Режущий Ветер, то он избавился от людей.

- Нужно эвакуировать экзарха в главную цитадель. – воскликнул стратиг, чем вызвал возмущение экзарха.

- Я не оставлю своих людей! – возмущался Исократ.

- Ликург прав. – сказала Андрималь – Вы не поможете своим воинам если умрёте здесь и сейчас. Ответьте, если мы поможем вам заключить союз с Латинеей, то вы поможете нам остановить Лассена Режущего Ветра?

- Главное – обезопасить границы Юнея. Если это будет исполнено, то Исен Силин может рассчитывать на любую помощь.

* * *

Путь до Латинеи прошёл безо всяких осложнений. Софрон, Андрималь и их эскорт прибыли туда на утро следующего дня. Разум и тело старого волшебника ныли от усталости, но он не давал им овладеть собой, сейчас не время отдыхать.

Со стен северных ворот города свисали красные штандарты в вышитыми золотыми головами львов. Узнав о прибытии послов Синих Шпилей, латинейцы открыли ворота пропуская гостей.

Архитектура республики впечатлила даже видавшего эльфийские летучие крепости Софрона Грана. Эскорт Андрималь шёл по выложенным каменным дорогам, которые по задумке строителей упрощали передвижение лошадей и повозок. Также Софрон увидел высокие акведуки, ведущие в самый центр города. Старик уловил двойственное настроение жителей Латинеи. Они готовились к войне, о чём говорили сновавшие по улицам колонны солдат, но в воздухе не витал страх нападения врага. Скорее предвкушение завоеваний. Латинея действительно поставила целью восстановить Илликийскую империю, даром что сильно от неё отличалась. Это было заметно по всему, в первую очередь по армии. Смотря на воинов, вооружённых более большими прямоугольными щитами и короткими мечами гладиусами, а также одетых не в льняной линоторакс, а кольчуги, Софрон вспоминал то, как в молодости уже сталкивался с латинейцами, но на поле боя. Тогда они всё ещё использовали тактику фаланги. Сейчас же всё изменилось. Латинея подверглась реформам во всём после узурпации власти Сенатом.

Сенат – совет сильнейших волшебников Латинеи, выслушал госпожу Андрималь и даже предоставил право голоса Софрону. Несмотря на угрозу, которая нависла в том числе и над ними, латинейские маги отнеслись к ней довольно легкомысленно. Но не потому, что не поверили. Они упивались своим могуществом, которое им даёт их искусство тавматургии и окружив себя могучей армией граждан республики. Сенат считал, что одержит верх в этом противостоянии и без союзов.

- Допустим, мы вам верим. – сказал худощавый волшебник из дальних рядов – Но никак не понимаю, что это меняет для нас? Наоборот, настало удачное время для расширения влияния Республики. Присоединив несколько ослабевших полисов, Латинея обретёт достаточно сил для противодействия Лассену Режущему Ветру.

- Поддерживаю. – вторил ему другой тавматург. Своим атлетическим телосложением и грубыми чертами лица, он больше напоминал умудрённого годами наёмника, чем заклинателя – Тем более, что Юнею будет лучше под опекой Сената, чем изнеженного вырожденца Исократа.

«Изнеженный вырожденец»… громкое прозвище для человека, который переносит осаду в непосредственной близости от боевых действий и, даже под угрозой смерти, не захотел оставлять своих воинов. Софрон тоже был заложником обманчивого впечатления об экзархе Исократе Алесопулосе, пока не пообщался с ним лично.

- Сейчас не время для ваших политических амбиций, господа. – гордо сказала эльфийка – Речь идёт о спасении Элизиума. Если для вас эти слова пустой звук, то подумайте – не будет Элизиума – исчезнет смысл и в ваших завоеваниях.

Софрон Гран насторожено посмотрел на госпожу Андрималь. Зря она заговорила с Сенатом таким тоном. Латинейские маги – это не рабы Синих Шпилей, они не потерпят такого отношения.

- Вы смеете предъявлять, что-то нам в такой грубой форме? – последовал закономерный ответ – Мы вам не слуги, которых вы покупаете и продаёте в Синих Шпилях!

- Нет, я совсем не это имела в ви…

- Ваше хамство возмутительно, госпожа Андрималь! Вы, остроухие, забыли, что уже давно не правите Элизиумом? Напомнить, как вас низвергли Четыре Героя?!

Андрималь выглядела испуганной и обескураженной. Очевидно, что её обучали придворной дипломатии, но вовсе не той, которую следует вести с человеческими государствами. Эльфы Небесного Двора за века удаления от земли, хоть и остались мудры и знающи, но стали настолько наивны, что даже порой не в состоянии скрыть своего высокомерия по отношению к другим расам, когда это необходимо. Поняв, что ситуацию нужно спасать, Софрон Гран сделал шаг вперёд и заявил:

- Уважаемые сенаторы! Прошу простить мою госпожу, ибо она недавно потеряла собственный дом, что стало для неё чудовищным потрясением. Ибо крушение Синих Шпилей по своей чудовищности было бы сравнимо с разрушением Латинеи, чего я уверен не случится, ибо им управляют мудрейшие правители.

От столь неожиданной лести, некоторые члены Сената, в буквальном смысле, распухли от нахлынувшей на них гордости за свои персоны.

- Поскольку вы умны, то должны понимать, с насколько опасным противником мы имеем дело.

- И именно поэтому мы не видим причины тратить время на союзы, когда можем завоевать то, что и так лежит под ногами. – заявил волшебник, тот самый, с крепким телосложением – Объединённая крепкой волей Илликия лучше той, где время тратится на ссоры и бесконечные трения.

Софрон понимал, что просто не будет. Латинея единственное место в Илликии где правили не обычные люди, а маги. Которым свойственны непомерные амбиции. Софрон сам был в плену подобных амбиций в молодости.

- В ваших планах по столь радикальному объединению, несомненно, есть логика. – сказал Софрон Гран, оставаясь учтивым и вежливым – Однако, неужели вы думаете, что Лассен Режущий Ветер будет стоять и ждать пока Латинея приведёт все прочие полисы к покорности? Он тоже собирает армию.

- А что он сможет с этой армией? – волшебник был всё также легкомыслен – Век назад, за тридцать лет до рождения архонт-императора Искандера, в летучем замке Золотой Горн, правила одна эльфийка – Майлиэль. Тоже была лютой человеконенавистницей. Она пополнила армию своей крепости орками-наёмниками и высадилась на северо-западе Азаруна. Момент был удачный – шахиншах мёртв, а все его дети ещё малыши. В стране гражданская война и придворные грызутся за власть. Казалось бы, удобный момент? Но нет, Майлиэль была повержена и сгнила в темнице; азру справились силами одной сатрапии. Так чем мы хуже сейчас?

- Лассен Режущий Ветер не Майлиэль, он один из Первой Стражи. – напомнил Софрон Гран.

- Повторюсь: что это меняет для нас сейчас? – последовал вопрос – Лассен владеет феноменальной скоростью, но уверяю вас, что лучшие учёные мужи Илликии изучали Первую Стражу и наши предки собрали эти знания в Латинеи. Заверяю, что Лассен не успеет убить всё руководство республики, прежде чем его самого не нейтрализуют. Лассену не победить в этой войне. Он один, а нас легион.

Софрон Гран переглянулся с эльфийкой. Госпожа Андрималь окончательно сдалась и передала эстафету дипломатии своему слуге.

- Лассену не нужна победа, уважаемые сенаторы. – сказал Софрон – Ему нужно затягивание войны. Чем дольше война, тем больше смертей разумных существ и тем сильнее питается Семя Энтропии.

На сей раз слово взял глава Сената – магистр Аполло Ветурион. То был невысокий мужчина средних лет, хрупкого телосложения и длинной каштановой бороды:

- Вы гораздо более искусный дипломат чем ваша спутница. – он намерено оскорбил дочь короля Исена Силина, назвав её лишь спутницей, в наказание за проявленное неуважение – Поэтому, в награду, Сенат будет с вами честен – мы не верим вам. Мы считаем, что «Семя Энтропии» это удобная, но не умелая уловка, чтобы принудить Латинею к заключению столь необходимого вам, но ненужного нам союза. Легенды о Семенах Энтропии, не более чем мифы.

- Я говорю правду. – уверенно произнёс Софрон Гран – И могу доказать это, пройдя через ритуал отражения.

По рядам магов прошёлся настороженный шёпот, а Андрималь подпрыгнула к нему и напугано сказала:

- Софрон, скажи, что ты пошутил!

- Нет.

- Ты в своём уме?! Этот ритуал может быть опасен даже для молодого, а ты уже стар!

- Если я не выживу, то продолжи свою миссию и объедини столько илликийцев сколько сможешь.

- Ваша целеустремлённость восхищает, Софрон Гран. – сказал Аполло – Тогда предлагаю не тянуть времени и начать ритуал.

Софрон покорно склонил голову, а Аполло Ветурион приложил ладонь ко лбу старика. А затем начал читать заклинание магии воды. Оно было длинным, очень длинным. Через две минуты песнопений, тело Софрона начало дрожать, а ещё через минуту, оно бы повалилось если бы его не удерживали рабы сенатского дворца. Наконец, из глаз Софрона потекли кровавые слёзы. Один из рабов тут же подложил под капли маленькую чашу и наполнил её. Аполло убрал руку со лба старика и того отпустили рабы. Он бы упал, но его поймала Андрималь.

- В этих слезах воспоминания Софрона Грана! – громко произнёс Аполло Ветурион демонстрируя Сенату чашу – Когда я отопью из её, то увижу всё, что видел он. Так я узнаю правдивы ли слова о Семени Энтропии или ложны.

Двумя глотками магистр осушил чашу и закрыл глаза. Зал погрузился в гнетущее ожидание. Больше всех оно угнетало Андрималь. Насколько честны эти тщеславные лицемеры? Может ли магистр специально обмануть, сказав, что ничего не увидел.

- Старик говорил правду. – сказал магистр Сенату открыв глаза – Семя Энтропии действительно существует и похищено Культом Пробуждения.

Настроения в Сенате изменились. В них всё ещё сквозило недоверие, но уже не было легкомыслия. Угроза реальна.

- Вы теперь поможете нам? Заключите союз с Юнеем? – с надеждой спросила Андрималь.

Магистр Ветурион задумался.

- Сенат примет решение. А пока вы гости. Софрону Грану окажут положенную медицинскую помощь, ваших прочих спутников примут со всеми почестями. Проводите госпожу Андрималь в её покои.

* * *

Софрон Гран проснулся поздно вечером в незнакомой комнате и не смог подняться с кровати, так как в голову ударила оглушительная, режущая боль. К нему тут же подбежал латинейский раб.

- Не надо господин, не двигайтесь. Вам лучше ещё полежать.

- Воды…

Слуга тут же набрал воды в ковш из стоящего рядом деревянного ведра и, придержав голову Софрона, напоил его.

- Где Андрималь?

- Я могу оповестить её, что вы очнулись.

Раб вышел из комнаты, оставив Софрона на какое-то время одного. Что произошло после ритуала он не знал, в голове было пусто и очень больно. Если честно, то старый волшебник не ожидал, что переживёт в этот раз. В юности он уже проходил через это. Проклятье, как же больно!

Дверь снова открылась и в комнату вошла Андрималь. Тысячелетняя эльфийка, одарённая и мудрейшая, сейчас выглядела напуганной девочкой.

- О Янтара, не пугай меня так! – воскликнула она, упомянув давно погибшую эльфийскую богиню солнца.

- Прошу прощения, моя госпожа. – извинился Софрон Гран – Но по-другому их было не убедить.

- А если в других полисах нам тоже не поверят? То ты снова пойдёшь на этот ритуал?

- Надеюсь, что до такого не дойдёт. Но если нам удастся склонить на свою сторону Латинею, то с прочими городами будет проще.

Внезапно в комнату вошёл мужчина в длинном красном хитоне. Латинейцы вообще любили всё красное. Это был тот самый тавматург с атлетическим телосложением, который ранее спорил с Софроном.

- Мне доложили, что вы очнулись. Меня зовут Драко Кассий.

Софрон аккуратно, превозмогая боль, поднялся с кровати.

- Что вы решили? – сухо спросил он.

- Мнения разделились. – ответил Драко – Часть магов, включая магистра, напугала ваша правда о Семени Энтропии, и они уже готовы послать войска на помощь Юнею ничего не прося взамен. Но магистр не может решать за всех, он лишь судья в Сенате. Другая же половина тоже поверила вам, но тем сильнее преисполнилась во мнении, что нужно объединить Илликию в завоевательном походе пока не поздно. Я в их числе.

Софрон настороженно покосился на Драко Кассия.

- Тогда почему вы здесь, Драко Кассий? – спросил старый волшебник.

- В Сенате существует ещё одна группа магов. Тех, кто не определился. И так сложилось, что я могу влиять на эту группу. Поэтому ранее много решений в Сенате было принято в мою пользу.

- Вы можете встать на нашу сторону и перетянуть на неё всех сомневающихся. – понял Софрон – Но вам, что-то нужно от нас взамен.

Драко кивнул и перевёл взгляд на Андрималь.

- Вы знатного рода, а значит владеете магией синтеза стихий. Я хочу, чтобы вы научили ей мою дочь.

Глаза эльфийки расширились от шока.

- Абсолютно исключено. – отрезала она – Это последнее таинство Небесного Двора и вообще всей эльфийской расы!

Софрон понимал её. Магия синтеза действительно таинство. Периодически, в качестве акта величайшего доверия и награды за службу, эльфы могли научить своего слугу отдельным заклинаниям синтеза, как например Софрон, который овладел морозным дыханием, но Кассий просил полного доступа к этой школе магии.

- Вам придётся нарушить это таинство, если хотите получить нашу армию. – холодно сказал Кассий. Он очень умело вёл переговоры. Ему явно было нужно согласие Андрималь, но он вёл себя так, будто вообще мало заинтересован.

- Вы позволите нам поговорить? – спросил Софрон и Драко Кассий, кивнув, вышел за дверь.

- Я не могу пойти на такое предательство. – прошептала Андрималь. Она говорила с Софроном на равных, забыв, что она выше его по происхождению и социальному статусу.

- Сейчас у нас нету выбора. – сказал ей Софрон – Это единственный способ заключить союз между Латинеей и Юнеем, либо ждать пока первые не присоединят последних силой и не истощат себя последующими завоеваниями.

- Но магия синтеза священна. Мы не можем отдать её людям! Ты человек, тебе не понять!

Софрон проглотил оскорбление, так как понимал, что госпожа Андрималь говорила не со зла.

- Если Лассен Режущий Ветер победит, то всё что является священным для эльфов, гномов, орков, людей и других разумных рас перестанет существовать. Или ты хочешь, чтобы Матерь пробудилась?

- Конечно не хочу!

- Тогда помоги. Ты должна была понять ещё во время начала нашего путешествия, что простым оно не будет. Придётся чем-то пожертвовать.

- Ты не понимаешь! – снова обиженно сказала Андрималь – Отдать столь ценную магию людям, это предательство по отношению к моему народу. Мне этого не простят.

- Когда-то и смешанные браки были предательством. Теперь же ими никого не удивишь.

Софрон тут же пожалел, что сказал это. Да, нравы за тысячу лет стали более свободными и со времён Хозрака, взявшего в жёны тёмную эльфийку Амазейю более не является предательством отдать свою дочь замуж за человека. Но Софрон Гран долго пробыл в эльфийском обществе. Для многих, это до сих пор позор.

- Как отреагирует твой отец если узнает, что ты поделилась магией синтеза с людьми? – спросил Софрон.

- Он будет возмущён и устроит надо мной суд, по итогу которого меня изгонят из руин Синих Шпилей навсегда и всего Небесного Двора.

- А как он отреагирует если узнает, что мы провалили нашу миссию? – Софрон зашёл с другой стороны и не прогадал. Эльфийка дрогнула.

- Ты хочешь, чтобы я пожертвовала своей честью ради человечества? – подавлено спросила она.

- Ради Элизиума.

* * *

Драко Кассий сдержал слово и нужные голоса перевесили в Сенате. Тавматург сдержал слово, пришло время сдержать своё.

- Это Веста, моя дочь. – представил Драко напуганную двенадцатилетнюю девочку худощавого телосложения, которая пряталась за хитоном отца. Кассий, судя по всему, очень любил свою дочь. Ранее Софрону казалось, что латинейские маги не способны в принципе на любовь к кому-нибудь кроме себя, а семьи держат только как ресурс для своих амбиций – Ну скажи же, что-нибудь, душенька.

Веста вышла и-за спины отца и изобразила неуклюжий реверанс, уронив на лицо прядь медно-каштановых волос.

- Ну говорить она пока не намерена, но к учёбе способная. Родилась под созвездием Ученика.

Новость была удивительной.

- Поразительно! – воскликнул Софрон, рассматривая девочку – Последним под этим созвездием родился орк Цубаса Кремнешкурый. До сих пор правит Железным Побережьем.

А вот Андрималь рада не была. Девочка была талантлива от природы, а значит сможет усвоить магию синтеза.

- Когда миссия будет закончена, то я начну обучение Весты. – без энтузиазма сказала Андрималь.

- Нет, вы будете обучать её сейчас.

- Сейчас мы не можем. – возразила Андрималь – У нас миссия.

- Вы возьмете мою дочь с собой. – твёрдо сказал Драко Кассий.

- Я ценю ваше желание приобщить вашу дочь к таинству. – сказал Софрон – Но наша миссия очень опасна.

- Знаю. Поэтому я выделю вам собственный центурий из ста воинов. В гавани вас ждёт мой личный корабль, набитый овсом для ваших пегасов и провиантом из моих собственных запасов. Также, из казны моего рода вам будет выделено пятьсот талантов золота на сопутствующие в пути расходы.

- Я ценю вашу щедрость, господин, но этого недостаточно, чтобы…

- Не всем в Сенате понравились итоги голосования. – вдруг сказал Драко Кассий – Будет много те, кто захотят переиграть результат с помощью мечей и заклинаний. Моей дочери будет безопаснее с вами.

Софрон Гран подумал и кивнул.

- Мне нужно на какое-то время вернуться в Юней, чтобы убедиться, что войска Латинеи пришли ему на помощь. Потом мы с вашей дочерью отплывём.

- Хорошо. – согласился Кассий – Тогда вы и езжайте, а госпожа Андрималь приступит к обучению Весты.

Софрон переглянулся с Андрималь. Та лишь покорно склонила голову, принимая необходимость.

Дальний путь

Веста довольно-таки быстро перестала боятся. Она осмелела и перестала выказывать Андрималь почтение, называя ласково, всего лишь, «тётей Андри». Подобное обращение могло изрядно обозлить высокомерную эльфийку, но её мудрость являлась сдерживающим фактором.

Корабль дипломатической миссии Софрона и Андрималь отплыл из порта Латинеи, а на его борту начался новый урок.

- Есть два способа изучить заклинания магии синтеза. – сказала Андрималь – Первый и самый простой – получить его в дар, как это было с Софроном. Ему в разум отпечатали заклинание морозного дыхания и для активации оного ему нужно лишь поочерёдно сложить пассы воздуха и воды. Никому другому не удастся повторить это даже повторив знаки пальцами. И второй способ, а заодно основной – изучать таинство самостоятельно. Но это сложно и невозможно без учителя. Заклинание должно произносится на эльфийском языке, правильно чередуя слова и пассы разных стихий, важна даже правильная интонация произношения. Скажи, ты запомнила то, о чём мы говорили на прошлом уроке ещё в Латинее?

- Да! – гордо сказала девочка – Мы говорили о видах синтеза. Так синтез огня и воды образует стихию яда! Огонь и воздух порождают молнию! Воздух и земля образуют элемент металла, а земля и вода элемент дерева. Есть ещё элемент лавы, который образуют огонь и земля. Также воздух и вода создают лёд!

- Хорошо. Тогда научу тебя базовому заклинанию молнии.

Веста была удивлена.

- Но у нас нету источников пламени, а мы не пироманты азру.

Эльфийка продемонстрировала один из своих браслетов на правом запястье.

- Это артефакты, созданные моими предками-мастерами. Тот, что с красным камнем, содержит в себе раскалённый уголёк, который позволяет создавать из него пламя. Можешь потрогать.

Веста прикоснулась к камню пальчиком и отметила, что он тёплый, но не обжигающий.

- Магия моих предков защищает носителя от ожогов. – ответила Андрималь – Эльфы традиционно мастера в создании артефактов, также как гномы в литье бронзы, а орки в ковки железа.

Андрималь прочитала нужные напевы, сложила пассы и выстрелила в небо ветвистой молнией, чем напугала моряков и латинейских солдат, приставленных к ним.

Пока эльфийка обучала Весту, Софрон переливал в бочки солёную воду из моря и, с помощью магии воды, очищал её от соли делая пригодной для питья. Параллельно он, в полглаза, наблюдал за обучением. У девочки пока ничего не получалось, ведь даже Ученик не может усвоить столь сложную магию с первого раза. Но Веста была очень целеустремлённой. К неудовольствию Андрималь. Та не могла не выполнить данного Драко Кассию обещания и подходила к обучению девочки со всей ответственностью, но ярко демонстрировала своё неприятие. Чего пока что наивная Веста не замечала.

- Господин Софрон. – к старику подошёл центурион по имени Ерсус – Ближайший к Латинеи полис, не считая Юнея, Угай. Нам держать курс туда?

- Да. Ты не знаешь, что сейчас там происходит?

- Лазутчики докладывали о приграничных стычках армии Угайя с сатирами, но крупной войны пока нет. Что касается состояния государства внутри границ, то… - центурион развёл руками – Последние донесения говорят о том, что пока всё стабильно. Угайей всё также правит Леон Калимерис.

Леон… один из немногих адекватных экзархов. У него в роду был гном, поэтому он живёт дольше и помнит архонт-императора, как помнит и то, что сила Илликии в единстве. А ещё он трусоват, поэтому будет несложно убедить его в грозящей миру опасности.

- Гребцы налегают на вёсла, что есть силы. – сказал Ерсус – Будем в Угайе через три дня.

* * *

Переговоры зашли в тупик. Цубаса Кремнешкурый сидел на своём троне из слоновьих костей и смотрел на Лассена Режущего Ветра хоть и с уважением, но сверху вниз. Орки были грубы и упрямы и лишь их царь был способен на дипломатию. Когда нужно мог быть деликатным и вежливым, но в своей политике оставался твёрдым и непреклонным. Лассен мог бы уважать такую принципиальность, если бы она не вставала в конфликт с его планами.

- То, что ты задумал принесёт только боль твоему народу Лассен Режущий Ветер. – сказал орчий царь

- Боль – часть всей нашей жизни, но это будет добрая боль. Ибо я существую исключительно для того, чтобы эльфийская раса и прочие Творения процветали. – ответил солнечный эльф. Несмотря на усталость от того, что Цубаса его не слушает, Лассен продолжал вести себя максимально дипломатично. Ибо сейчас ни в коем случае нельзя давать волю эмоциям.

- За что все Творения и ценят Первую Стражу. Вы доказали это в Эру Вторжения Демонов, но века отсутствия врагов разложили вас. Сначала Первая Стража распалась от внутренних противоречий, потом лучшего из вас одолевает безумие, из-за которого он хочет уничтожить Элизиум.

Лассена не в впервой называют безумцем. Он привык и не был обижен, но ему нужна была поддержка орков.

- Железное Побережье не поддержит тебя, Лассен Режущий Ветер. – слова Цубасы Кремнешкурого были тверды, как орочья сталь – Теперь иди.

У Лассена было много слов и аргументов для возражений, но Цубаса бы не стал их слушать. Да и банально свергнуть его не выйдет. Лассен мог убить напыщенного орка в любой момент, но этим он лишь ослабит Железное Побережье. Южные орки погрязнут в кровавых междоусобицах, сражаясь за право быть новым царём, а Лассену нужно их царство, как единый союзник в войне. Хотя… Если Цубаса не присоединиться к нему, то он может присоединиться к его противникам и тогда Лассен может проиграть войну прежде, чем Матерь Дейя пробудиться. А если напыщенный царь орков будет убит, то Железное Побережье перестанет представлять угрозу для великого плана. Более того, долгая гражданская война зеленокожих Творений будет питать кровью Семя Энтропии. Плюсов больше, чем минусов. Улыбнувшись, Лассен Режущий Ветер выхватил кхопеш.

После вероломного убийства ему легко удалось прорубить себе путь наружу замка, сквозь оркскую стражу. Закованные в сталь гиганты ничего не могли противопоставить скорости эльфа и его зачарованному клинку.

Лассен покинул Горгот – столицу Железного Побережья верхом на пегасе и полетел обратно в Фейриморн. Следом ему полетели заклинания, но ни одно не попало в цель. Фейриморн завис в облаках посреди Огненного Моря и вёл переговоры с другой летучей крепостью Небесного Двора – Горячим Льдом.

- Горячий Лёд поддержит нас. – сказал Лассену принц Дальмелий – Король Толиэль сам фанатик, столетиями молящийся о втором пришествии Ину Демиурга. В пробуждении Матери он увидел шанс. Но есть проблема.

- Какая? – спросил Лассен.

- Толиэль считает, что защиты Ину Демиурга достойны все разумные расы, а не только Творения.

- Включая людей?

- Включая людей. – ответил Дальмелий – Он согласен совершать рейды на человеческие государства, но не будет в случае победы, их полностью зачищать. А обратит в рабство.

- Пока Горячий Лёд наш союзник в этой войне, то могут набирать слуг где угодно. С упрямым Толиэлем можно разобраться потом. Ведь далеко не у всех, примкнувших к нам схожие цели. Дикий Двор, например, считает, что пробуждение Матери превратит их в новых фей. Блажен тот, кто верует.

- А что насчёт тебя? Как прошли переговоры с Цубасой Кремнешкурым? – спросил принц Дальмелий.

- Царь орков оказался слишком упрям за что и поплатился. – ответил Лассен похлопав ладонью по рукояти кхопеша. Ответ не слишком понравился принцу.

- Не таков был план.

- Я не мог допустить, чтобы Железное Побережье представляло угрозу. Сейчас либо они с нами, либо под нами, третьего не дано.

- С прочими летучими крепостями так не получится.

- Почему? Если ваших сил недостаточно, чтобы привести все прочие замки Небесного Двора к покорности, то я могу поучаствовать в битве.

- Думаешь ты один такой умный? Когда я вёл переговоры с Зелёным Изумрудом, то советником короля Ноксолана выступил твой друг Менелиор Теневой Клинок. Он же и убедил короля отказать мне.

- Менелиор мне больше не друг и не брат. – твёрдо заверил принца Лассен – С того самого момента, как он попытался убить меня ради человеческой обезьянки, я считаю его своим кровным врагом.

- Кем бы ты его не считал, убить ты его не сможешь. По крайней мере, если не хочешь отдать свою жизнь ради незаконченного дела. На каждом замке, который нас не поддерживает, Менелиор установил теневую метку, которая его призовёт в случае атаки.

Лассен задумался. Менелиор был самым слабым из Первой Стражи, но и самым опасным, ибо мог появиться там, где его не ждут и нанести удар. И, что самое неприятное, он готов был на убийство бывшего брата по оружию, лишь бы защитить этот мир. А вот Лассен пока на убийство был не готов, но готов был искалечить Менелиора так, что тот бы надолго запомнил урок: не лезь на того, кто сильнее! С другой стороны, война между эльфийскими крепостями отвлечёт силы от войны с людьми.

- А что насчёт остальных?

- Не считая Горячего Льда, нас поддержали только Хьёнвилль и Андестис. Орлей, Малый Простор и Елгималь выступили против, но не будут сражаться с нами. То же самое можно сказать и об Зелёном Изумруде.

- В итоге, они всё равно выражают нам поддержку, только молчаливую. – хмыкнул Лассен Режущий Ветер – Знают ведь, какую угрозу несёт человечество, но не хотят марать руки о «невинную кровь». «Это же геноцид, женщины и дети, не гуманно!». При этом, тихий геноцид нашей расы через смешение и поглощение они терпят. Лицемеры. Зато, когда Ину Демиург вернётся, то они первыми выстроятся в очередь на исход.

- Остаётся заручиться поддержкой других Творений. – сказал Дальмелий – С Железным Побережьем полный провал, но что насчёт других орков?

- Северные орки дикари ещё со времён восстания Саксы Боудии. Они пойдут за нами, если мы покажем им силу. Гномы племён Ару полностью под моим контролем. Гномье королевство Руннор пока не определилось, но в нём много культистов, например Регатрон. Гномы особенно ценные союзники, именно их алхимики вывели Матки, которые позволяют сатирам быстро плодиться.

- Как думаешь, сколько будет длиться война? – спросил Дальмелий.

- Годами, если не десятилетиями. – ответил Лассен – Пройдёт много времени прежде, чем Семя Энтропии не прорастёт в земное ядро, где спит Матерь. Людишки очень упорны, они будут сопротивляться. Зная Исен Силина, этого человеколюба – он захочет объединить их и начнёт рассылать дипломатов.

- Так может внести раздор? Среди людей много тех, кто захочет продать своих за звонкую монету.

Даже сама мысль о подобном была для Лассена недопустимой.

- Обойдусь без помощи обезьян.

- Кстати, раз уж речь про обезьян… Ты же знаешь про то, что твой брат Абигор Железный Всадник собирает против тебя армию.

- Да, стал королём ханнаглских дикарей.

- Под его управлением, ханнаглы уже атаковали Орду с севера и уничтожили три Матки.

Лассен удивлённо приподнял бровь. Он, конечно, понимал, что его названный братец великий воевода, но то, что он смог найти тщательно спрятанные Матки?

- Мне надо будет встретиться с Абигором и решить вопрос.

- Фейриморн доставит тебя на Север завтра.

- Хорошо.

- Тогда пока отдохни.

* * *

Первый день пути прошёл спокойно, даже скучно. Частенько с палубы раздавался грохот заклинаний, которым Андрималь обучала Весту и которые Софрон не имел права наблюдать. Каждый раз, когда эльфийка вызывала девочку на новый урок, то старый волшебник прятался под палубу среди гребцов. Запах пота полуголых мужиков был неприятен.

На второй день на горизонте появился корабль. Что он из себя представляет, предстояло узнать. Моряки набрали Софрону тазик солёной воды и тот прочитал заклинание. Затем, он поместил в воду правую руку, а левой закрыл себе глаза. Его разум тут же оказался в солёной воде и понёсся сквозь течение в сторону незнакомого корабля. И он увидел флаг триремы – скрещенные копис и ксифос на тёмно-синем фоне.

- Это Аргос! – воскликнул Софрон открыв глаза.

- Плохо дело. – сказал Ерсус – Аргосцы пираты, нужно готовиться к бою.

- У нас особо нечего брать, к тому же мы защищены двумя магами. – сказала Андрималь, имея в виду себя и Софрона.

- Аргос нельзя недооценивать. Их даже архонт-император смог присоединить только дипломатией.

- Что будем делать? – спросил центурион – Аргосские суда быстроходнее наших.

Множество пар глаз устремились на Софрона. Даже госпожа Андрималь смотрела на него с надеждой на лучшее решение, хотя именно от неё зависела миссия.

- Мы не сможем просто оторваться от них, так? – спросил Софрон и, получив утвердительный ответ, заключил – Тогда готовимся к бою, но попробуем договориться с ними миром.

- Эм, у меня есть идея. – пропищала Веста, чем обратила на себя внимание – На случай, если придётся сражаться.

Все посмотрели на девочку.

Когда корабли поравнялись бортами, то Софрон Гран разглядел моряков аргосцев; те уже готовились на абордаж. Вооружены и оснащены явно не для мирной торговли. Также Софрон разглядел мага в человеке, одетом в элегантную тунику.

- День добрый. – поприветствовал экипаж корабля командир пиратов.

- И вам того же. – ответил Софрон Гран, которому Андрималь снова доверила вести переговоры.

- Куда держите путь?

- В Угай.

- Плохо. – командир пиратов игриво покачал головой – Аргос и Угай сейчас в состоянии войны. Что вы там забыли?

Софрон Гран подозревал о причинах войны. Угай устал от пиратских рейдов и решил наказать Аргос.

- Мы мирный корабль. У нас дипломатическая миссия.

- Для дипломатической миссии, на вашем корабле слишком много вооружённых людей.

- Послушайте, - настаивал Софрон Гран – Вы лучше меня знаете, что сейчас опасно и на суше, и на море. Путешествовать по миру можно только с армией.

- Допустим. Но мы не можем допустить, чтобы наши враги заключали союзы.

- Тогда вы тем более должны нас пропустить. – Софрон решил блефовать – Мы ведём дипломатическую миссию от Латинеи, к тому же, на нашем корабле находится принцесса Синих Шпилей. Наше разграбление закончится для вас только войной на новых фронтах.

Слова, очевидно, подействовали на пиратов и голодный азарт в их глазах немного потух.

- К тому же, не забывайте – мы вооружены. – решил «добить» Софрон – И окажем сопротивление. Как итог: трофеев с нашего разграбления вы получите мало, но потеряете слишком много людей.

Командир пиратов улыбнулся и громко присвистнул. Вокруг латинейского корабля, из воздуха, сбрасывая иллюзии, сформировалось ещё три триремы.

- Думали, мы испугаемся? – спросил командир пиратов – Если мы убьём вас здесь, то никто не ничего не узнает и никаких проблем с Латинеей и, тем более Синими Шпилями, не будет. Но знаете, что самое ироничное? – командир пиратов выдержал театральную паузу – Царь Архезрис приказал нам не захватывать суда, если те согласны уплатить торговую пошлину в восемьсот талантов серебра. Даже не золота, а серебра. Но вы признались, что плывёте во враждебный Аргосу Угай. Сами виноваты.

- Давай! – скомандовал Софрон и Андрималь применила заранее заготовленное заклинание.

Шипы ледяных глыб протаранили дно пиратского корабля и тот сразу же пошёл ко дну. Из нижнего яруса на борт выбежали гребцы, в попытках спастись. На палубе началась паника. Другие корабли протянули к латинейскому судну деревянные мосты, начав абордаж. Центурион Ерсус приказал солдатам встать в строй и закрыть двух магов и сопровождавших их эльфов, стеной щитов. Начался бой. Пираты не могли прорваться сквозь когорту латинейцев и тогда в них полетели заклинания. Они выкашивали защитников. Андрималь и Софрон взлетели в небо верхом на пегасах и стали обстреливать пиратов с неба. Эльфийка использовала молнии, а Софрон воздушные снаряды. Андрималь удалось испепелить абордажную команду одного корабля, но с двух других ответили магией. Тавматурги, совместными усилиями, создали водный тайфун, который взметнулся в небо и попытался затянуть в себя Андрималь и Софрона. Старый волшебник использовал то, что смог придумать – он набрал в рот воды с бурдюка, сложил пассы и выдохнув струю сильного холода, заморозил тайфун. Ледяная глыба, под торжественные крики латинейцев, упала на один из двух оставшихся пиратских кораблей, расколов его надвое. Уцелевшие пираты запрыгнули на оставшуюся трирему и отплыли прочь. Андрималь выстрелила им в след молнией, проделав дыру в правом борту.

- Это победа, господин Софрон! – воскликнул Ерсус – Вы большой молодец.

- Не ожидала такого от тебя. – сказала госпожа Андрималь – Кто бы мог подумать, что от тебя, как от мага будет больше пользы чем от меня.

Она говорила без зависти, просто констатировала факт. Софрон Гран сам не ожидал. Он всегда считал себя слабым магом, недоучкой, но подумав, понял, что удивляться бессмысленно. Эльфы, в теории, считались более могучими магами чем люди, за исключением, может быть, азарунских пиромантов. Волшебник Детей Духа обучался и накапливал опыт сотни, а то и тысячи лет и это, не считая владения магией синтеза. Но долголетие и накопленные знания сделали эльфов слишком рассеянными, когда дело доходило до применения магии в деле. Напротив, более ограниченный срок жизни и варианты применения заклинаний людей, вынудили их быть более расторопными. Человеческий маг в бою мыслил быстрее и более творчески. Поэтому тавматурги людей одержали верх над тавматургами эльфов в ходе Восстания.

- Вы должны благодарить не меня, а нашу маленькую спасительницу. – сказал Софрон Гран и погладил Весту по головке – Именно её идея с ледяными шипами позволила потопить первый корабль. Ну и госпожу Андрималь за то, что эту идею реализовала.

- Не скромничайте! – восторженно сказала Веста – Дедуля, вы замечательный! – затем, она развернулась к Андрималь и сказала уже разочарованно – А ты, тётя Андри, вообще не замечательная, а я в тебя верила!

Андрималь опешила от такой наглости. Ей хватало надменности от людей, вспомнить, хотя бы, латинейский Сенат, но от собственной ученицы?

- Продолжаем урок! – сурово сказала она.

- Но ведь мы только что победили! – запротестовала девочка.

- Ты не участвовала в битве. К тому же, твои враги никогда не будут ждать удобного для тебя момента. Учиться надо при любой возможности.

* * *

Архитектура северных племён, в отличии от Азаруна и Илликии, не отличалась изысками. Даже замки строились, по большей части, из дерева и лишь несколько крепостей вдоль горной гряды Нордор были возведены из камня.

В одну из них, Зимнюю Луну, с дипломатическим визитом и прибыл Лассен Режущий Ветер. На Севере, даже летом было холодно, но Лассен всё равно ходил в одной лишь набедренной повязке, ибо магия ветров, что давала ему скорость, также отгоняла от него холод.

Дикари ханнаглы окружили эльфа со всех сторон, закрылись щитами и ощетинились мечами. Лассен с ненавистью рассматривал железное оружие и доспехи бородатых обезьян. Научились ковке стали у орков и отблагодарили их Восстанием и геноцидом.

- Ты должно быть очень уверен в себе, раз решил прийти сюда в открытую.

Лассен посмотрел наверх. С неба к нему спускался всадник на механическом бронзовом пегасе. Автоматон – чудо гномьей инженерной мысли было верным спутником воина Первой Стражи.

Пегас приземлился и Абигор Железный Всадник слез с коня. Лассен осмотрел его. Атлетически сложенный, защищённый зачарованными доспехами из ороска, он держал в руках глухой шлем. На поясе висела монструозная, шипастая булава из чёрной бронзы, секрет которой гномы так и не раскрыли за тысячи лет. Даже алая бронза, в сравнении, была не такой уж и тайной.

- Ты зря сюда пришёл, брат. – голос Абигора был низок, а взгляд суров.

- Меня, без иронии, трогает, что ты всё ещё считаешь меня своим братом.

- Мы все названные братья, даже если наши пути разошлись. Или ты забыл клятву, что мы давали Богам во время войны с демонами?

- Я не забыл эту клятву, в отличии от вас. Менелиор уже пытался убить меня.

- Полагаю, ты не оставил ему выбора.

- Выбор есть всегда! – уверенно сказал Лассен – Присоединиться ко мне в моём священном походе против человечества!

- То, чего ты хочешь, противоречит всем идеалам чести, которым я следую уже тысячи лет.

- Честь… - Лассен сказал так, будто пробовал это слово на вкус – Твоя честь важнее процветания эльфийской расы? Это не честь если она позволяет тебе спокойно наблюдать за разложением.

- Геноцид – это не способ борьбы с разложением. – парировал Абигор Железный Всадник.

- Именно способ! Для возвращения Ину Демиурга нужно пробуждение Матери, а для пробуждения нужны жертвы. Если надо кем-то жертвовать, то пусть это будут люди, а не мы. Творения и так уже много потеряли.

- Даже если Ину вернётся, то ты уверен, что он примет нас, узнав, что мы истребили целую расу разумных существ? – спросил Абигор – Во всех сказаниях он предстаёт добрым и милосердным, и не будет защищать своих детей, если они стали жестоки.

- Милосердие Ину Демиурга касалось только тех, кого он сотворил сам - его собственных детей! – уверенно произнёс Лассен Режущий Ветер – Он не вернулся и не наказал нас, когда мы хозяйничали на Элизиуме вычищая себе место, зато вступился за нас перед Матерью Дейей, когда она попыталась извести всех Творений. Ещё не поздно, брат. Я могу показать лучший путь и тебе и нашей расе.

Абигор Железный Всадник покачал головой, провёл рукой по коротким чёрным волосам и надел на голову шлем.

- Ты ведёшь нашу расу только к погибели. – сказал Абигор, забравшись на механического скакуна и выхватив булаву – Я должен тебя остановить.

- Да? – переспросил Лассен, взяв в правую руку кхопеш – Ну попробуй.

Он оказался вплотную к Абигору и нанёс удар. Лассен целился в руку, так как тело брата было защищено анатомической кирасой, но Железный Всадник парировал удар булавой. Лассен быстро разорвал расстояние между ними.

- У твоей способности есть изъян, - надменно произнёс Абигор – Ты можешь либо быстро бегать, либо быстро рубить, но ни то и другое одновременно. Главное подловить момент, когда ты останавливаешься и замахиваешься. Зная это, бой с тобой не будет сложным. Всем прочь! Он мой!

Ханнаглы-стражники тут же разбежались, освободив поле боя.

Лассен Режущий Ветер стал бегать кругами вокруг Абигора, поднимая столбы пыли. Периодически, он пытался атаковать, но Железный Всадник парировал либо булавой, либо стальными наручами. В какой-то момент, бронзовый скакун встал на дыбы и лягнул передними копытами землю. Чудовищный грохот сотряс землю и все, кто на ней стоял потеряли равновесие, включая Лассена. Он упал и кубарем прокатился несколько метров. Затем, Абигор выпустил из руки булаву, и она повисла на цепи. Размотав её, он метнул булаву в Лассена, но тот увернулся. Абигор метал булаву на цепи снова и снова, а потом притягивал обратно, как гарпун. Когда булава снова полетела в Лассена, то тот не увернулся, а банально ударил по ней кулаком протеза. От столкновения, на многие метры вокруг разошлась оглушающая звуковая волна.

Когда, через недолгое время, Лассен пришёл в себя, то обнаружил, что его, связанного цепью, уносит в небо Абигор.

- Если кто-либо из Первой Стражи убьёт своего названного брата, то погибнет сам. – сказал Абигор Железный Всадник – Тут не поможет даже моё бессмертие. А я пока не готов жертвовать собой, как Менелиор, даже ради своей чести.

Бронзовый конь завис на нужной высоте.

- Но Гравитация нейтральна. Это не моя булава, она убьёт тебя не от моего имени. Прощай брат, и да простит тебя Ину Демиург.

Абигор бросил Лассена и тот полетел вниз. Режущий Ветер выставил вперёд левую руку вперёд так, чтобы на неё приземлиться, так как она сделана гномами из металла, который поглощает кинетическую энергию. И почти сразу Лассену пришлось отскочить в сторону, чтобы увернуться от удара булавы.

Бронзовый пегас снова опустился на землю, а Абигор Железный Всадник размахивал цепью.

- Ну раз ты так не хочешь умирать, то я просто переломаю тебе все кости, а потом тебя добьёт любой из ханнаглов.

Абигор снова метнул булаву, но Лассен вместо того, чтобы отбежать в сторону, просто увёл плечо, пропуская чёрное ядро дальше. Затем, он ухватил за растянутую цепь своим протезом и что есть силы потянул, стащив противника с седла. Абигор налетел грудью на железный кулак. Несмотря на защиту магической кирасы, она не поглощала кинетическую силу удара и Лассен услышал хруст чужих ребёр.

Крылатая механическая лошадь взвыла и бросилась на Лассена, защищая хозяина, но быстрый эльф метнул кхопеш и попал в суставы передних ног повредив механизм. Автоматон упал и, по инерции, чуть проехал вперёд. Лассен взял свой кхопеш и отрубил своему дезориентированному противнику голову. На него тут же набросились ханнаглы, защищая своего эльфийского короля, но солнечный эльф убил их всех. Затем он вернулся к своему варварскому делу – отсёк от некогда брата руки и ноги.

- Это тебе не поможет. – равнодушно сказала голова Абигора – Я единственный бессмертный из Первой Стражи. Меня не убить.

- Я и не собираюсь тебя убивать. Я разбросаю твои кусочки по разным уголкам Севера. Пока верные тебе ханнаглы будут их искать, чтобы собрать обратно, то прочие конунги передерутся между собой за власть. Таким образом, я сильно ослаблю угрозу своим войскам на севере. Ты же вроде «лучший тактик в Элизиуме», должен это понимать.

Лассен Режущий Ветер забрался на своего пегаса и потратил несколько дней летая по разным уголкам Севера и пряча останки своего названного брата в пещерах и заброшенных шахтах. Попутно он не забывал устроить резню, если набредал на какую-нибудь деревню людей.

Наконец, когда Лассен прилетел к ущелью в глубинах Нордора, то он достал из мешка голову Абигора.

- Ты чудовище. – сказала голова.

- Нет, я спаситель. – ответил Лассен и бросил голову друга в ущелье.

Лёгкая грусть осознания жестокой расправы над братом сменилось чувством удовлетворения от решительной победы в своей длинной кампании.

* * *

На третий день экипаж латинейского судна стал свидетелем морского сражения между флотилиями Аргоса и Угайя. Угайцы сражались храбро, но флот Аргоса был одним из сильнейших в Элизиуме, сильнее них только у Руна; поэтому Угай проигрывал.

- Нам нужно прорваться сквозь гущу боя. – воскликнула Андрималь.

- Я могу ускорить корабль магией воды, а ты укрепи нос с помощью магии дерева. – предложил Софрон. Эльфийка кивнула.

- Всем держаться!

Латинейский корабль, на огромной скорости врезался в аргосскую трирему сбоку и расколол её на две части. Угайские корабли тут же бросились защищать столь неожиданного союзника и помогли ему добраться до гавани.

Предстояла аудиенция с экзархом Леоном Калимерисом.

Экзарх Угайя был невысок – настолько, насколько это возможно для человека, а его лицо венчала густая чёрная борода. Леон Калимерис оказался более мудр чем латинейский Сенат и выслушал госпожу Андрималь с интересом.

- Ваши слова правдивы, госпожа Андрималь. – сказал экзарх Леон – Угроза пробуждения Матери реальна.

- Это значит, что вы поможете нам? – спросила Андрималь, а в душе Софрона вспыхнула надежда. Неужели, хотя бы сейчас всё получится быстро?

- Увы, но нет. – с лёгкой грустью произнёс Леон Калимерис – Видите ли, я поверил вам потому, что уже знал о нависшей над Элизиумом угрозе. За день до вас, ко мне явился посол от короля Горячего Льда Толиэля Утера. Он присоединился к Фейриморну и Лассену Режущему Ветру в его жестоком, но благородном походе по призыву Ину Демиурга и убедил присоединиться и меня. Поэтому Угай развязал войну с Аргосом - чтобы ускорить пробуждение Матери Дейи.

Сердце Софрона упало. Уж чего, а такого он не ожидал. Экзарх Угайя, казавшийся одним из самых понимающих и адекватных по илликийской земле, оказался самым… нет не подлым, а глупым. Как он мог так легко повестись на это? Была и ещё одна неприятная новость – ещё одна летучая крепость присоединилась к Лассену.

- Господин Калимерис, прошу, одумайтесь! – Андрималь была шокирована – Что бы вам не обещал Толиэль – раз он встал на сторону Лассена Режущего Ветра, то человечество ждут только страдание и смерть.

- Смерть и страдание шагают по пятам людей с самого их создания. – ответил экзарх – Четыре Героя обещали сломать это колесо, но одержав верх в восстании они потерпели неудачу в своём обещании. Лассен Режущий Ветер предлагает этому миру исход. Наша задача успеть на этот уплывающий корабль для Творений.

Теперь Софрон Гран окончательно убедился, что Леон Калимерис был не просто труслив, но ещё и туп. Как он мог так легко повестись на это?

Андорималь и Софрона окружила стража, их защищало пять магов.

- Я подарю вас Толиэлю Утеру в качестве подарка для скрепления договора. Сдавайтесь, и вам и вашим людям не причинят вреда.

Лира

Обучение начало давать свои плоды намного быстрее чем рассчитывали Ийгувир и Старец Горы. Всего какие-то пару месяцев, а Уголь уже обогнал многих сверстников. Он мог ровно передвигаться по растянутой струне, знал многие яды, а по уровню выносливости и владению боевыми искусствами с ним могла посоперничать разве что Ингрид. Даже сам Уголь чувствовал, как его мышцы крепнут. За его успехами внимательно следил повелитель Аламута Хордад Арджаад.

- Он действительно быстро учится. Похоже, что Алая Тень получила настоящую Монету Вейласа.

Ийгувир удивлённо посмотрел на Старца Горы.

- Не думал, что вы, как ревностный служитель Ифрита, придаёте значение языческим ритуалам народов с Лугов.

- Их Боги реальны, хоть и чужды нам. – ответил Хордад Арджаад – К тому же, когда архонт-император завоевал Азарун, то он привнёс и верования северян. Скоро парфяне сбросят илликийцев в море, но часть их культуры сохранится. Пока же я хочу, чтобы Уголь дожил до этого знакового момента. Возможно даже, что именно ему выпадет честь нанести тот самый главный удар по захватчикам.

- Победу Парфии вы увидели в Видящем Пламени? – спросил Ийгувир и Старец Горы загадочно улыбнулся.

В свободное время от тренировок и занятий, Уголь не бездельничал, а проводил в библиотеке, пытаясь найти хоть что-то, что указывало на Лассена Режущего Ветра, на его способности и слабости. Но раб Гесиод только разводил руками – он не мог принести и помочь прочитать Углю более из того, что было. Тогда мальчик решил зайти с другой стороны. Из того, что он узнал ранее становилось понятно, что силу Первой Страже дали ныне почти вымершие Младшие Боги. Уголь заинтересовался самой системой этих даров. Так он открыл для себя жреческую магию раньше, чем о ней должны были рассказать на теософии.

Суть в том, что жрец молиться о силе и божество Творений может дать её. Очень ценные и ограниченные силы, которые позволяют творить чудеса без чтения заклинаний, интуитивно. Но бывают те, кто рождаются благословлёнными чудесами. У них магия течёт в крови. Такие существа называются иерофантами и обладают колоссальными врождёнными способностями, но к моменту Эры Вторжения Демонов ни одного живого иерофанта не осталось, поэтому Боги создали их искусственно. Первую Стражу. И таковыми, де-факто, были Четверо Героев, но некому было наделить такой силой человеческих младенцев, так как у людей тогда не было своих Богов. Много кому приписывали создание Четверых Героев. Это могли быть Ифрит и Марид, заточенный далеко на востоке Элизиума демон Заххак; появление Хозрака, Саксы, Исидора и Дардана даже приписывают Матери Дейе. Но точного ответа никто так и не узнал.

Но кое-что полезное было. Библиотекарь Гесиод вычитал Углю важную информацию: в создании Первой Стражи активное участие принимал Дилай – бог равновесия. А он не допускает дисбаланса. Если он что-то даёт, то что-то забирает взамен. Следовательно, даже дав Первой Страже огромную силу он не мог сделать их всемогущими. У каждого из них должно быть слабое место.

- Ты тратишь слишком много времени на книги. – сказал Яр, когда они с Углём опорожнялись в уборной.

- А на что ещё тратить свободное время? – спросил Уголь.

- Например, проводить его с друзьями. У нас куча интересных посиделок со старшими учениками. Тот же Казем тот ещё урод, но интересные истории рассказывает. Сегодня ночью тоже собираемся. Давай с нами.

- Хорошо.

Уголь ополоснул морскую губку в чане с уксусом, вытер анус и, напялив штаны, покинул уборную.

Ближе к ночи, после занятий по алхимии и ужина, ребята собрались вокруг костра. Вместе с ними было много старших учеников.

- Я расскажу историю о Ста Мечах. – начал рассказывать Казем – Вы знаете, что это?

Дети замотали головами.

- Сто Мечей – это могущественные артефакты, созданные Исидором Непокорным ещё до Восстания. Клинки, по качеству, опередившие своё время и даже наше. Исидор принёс эти клинки в дар эльфийском королю Милайлу, у которого и был рабом, но был из зависти к своему таланту брошен на гладиаторскую арену, где и собрал армию рабов-гладиаторов. После Восстания Исидор основал Илликийскую империю, а через много лет разделил Сто Мечей между своими сыновьями и дочерями.

- Все сто мечей разделил? – удивилась Ингрид – Бедная его жена. Исидор, наверное, её из ложа не выпускал.

Казем напрягся. Он явно не любил, когда его прерывают.

- У Исидора был гарем из самых красивых девушек со всего Элизиума. – продолжил Казем, отвесив девочке подзатыльник - Сначала он набирал только илликиек, потом у Дардана выкупил нескольких широданок, затем в его гареме появились девушки народа ханнаглов и даже две азру. Но ни одной девушки из Творений. В отличии от нашего великого Хозрака, который мудро проявлял терпимость к бывшим рабовладельцам и даже женился на тёмной эльфийке, Исидор ненавидел прочие разумные расы и всячески притеснял их. Но я отошёл от темы – Сто Мечей. Как я уже и говорил: это артефакты чудовищной силы. Каждый такой меч уникален и по виду, и по магическим свойствам, но в одном они похожи – каждый из Ста Мечей может разрубить и уничтожить что угодно. Нету такой материи, которая является неуязвимой для Ста Мечей, а некоторые могут навредить даже душе противника.

Уголь поймал себя на мысли, что сам захотел себе такое оружие. С таким мечом он бы справился с самим Лассеном Режущим Ветром.

На утро детей ждал сюрприз. Всех учеников Аламута, от мала до велика, собрали в главном зале.

- Я был к вам суров. – сказал Хордад Арджаад – Но лишь потому что хотел, чтобы вы стали сильными. Ведь если не закалять сталь, то она не сломается о трудности. Сейчас вы заслужили награду. Сегодня выходной.

Дети радостно завизжали.

- Также, специально для вас, я пригласил в Аламут труппу «Полуночные Странники»!

Кто такие эти «полуночные странники», предстояло сейчас узнать. Ученикам приказали выйти наружу из зала

Во внутреннем дворе Аламута их ждала труппа бродячих артистов. Их было трое: чернобородый гном, невероятно толстый орк и солнечная эльфийка. Прекрасная, стройная килариан с яркими зелёными глазами и пышными, золотыми волосами, убранными в толстую косу. Они заиграли красивую музыку; орк застучал на барабане, гном забрынчал на таре, а эльфийка затанцевала. Её гибкое тело пластично извивалось, взметая в воздух подол лёгкого красного платья, а ученики завороженно наблюдали. Орк и гном запели, а потом запела и килариан. Эта песня была прекрасна! Она успокаивала и, в тоже время, возбуждала. Уголь чувствовал, как его тело, ещё недавно ноющее от бесконечных ежедневных тренировок, вдруг исцелилось и оказалось готово на новые нагрузки и испытания.

Танец закончился, и ученики взорвались аплодисментами. Но это был не конец представления, далеко не конец. Солнечная эльфийка забрала у гнома тар и заиграла новую музыку. Более спокойную и мелодичную. А потом запела на Всеобщем Диалекте. Её голос был настолько прекрасен, что его даже нельзя было описать словами. Она пела историю любви, не трагичную, но счастливую. О Хозраке и Амазейе. Брачный союз, который изначально был исключительно политическим, превратился в любовь – чистую и светлую. Нежность и забота, которой Хозрак одарил тёмную эльфийку растопил её сердце и породил взаимную любовь.

Потом было ещё множество песен и танцев. Последний номер был и песней, и танцем одновременно. Эльфийка пела про Восстание, которое вели Четыре Героя. Закончила она петь стоя на одной руке, вытянув в небо носки босых ног.

- Благодарю! – поблагодарила эльфийка и поклонилась – Вы замечательные слушатели! Меня зовут Лира, а это Аггарат и Барракус, всем спасибо!

Гном и орк, когда их называли, по очереди встали и поклонились.

После выступления «Полуночных Странников» пригласили отобедать вместе с учениками. Труппу накормили до отвала, но дети буквально перешагивали друг через друга, предлагая артистам свои собственные порции в обмен на истории о своих дальних странствиях.

- Мы путешествовали по всему Элизиуму. – рассказывал гном Аггарат – Видели такое, что даже представить трудно!

- Вы встречали драконов? – спросил Авдосий – Говорят, что они почти вымерли.

- Мы видели одного. – рассказала Лира – Его звали Укальдар. Он спит глубоко в горах Нордора и просыпается только тогда, когда к нему забредают путники. Он не зол и окажет помощь, если сначала оказать ему положенное уважение.

- К сожалению, мы ещё не скоро побываем на Севере. – сказал орк Барракус – И даже в Илликию нам пока лучше не соваться.Сейчас там война.

- На азарунских землях тоже идёт война между Государством Дайодов и Парфянской Державой. – напомнил старший ученик Азар.

- Противостояние на бывшем Азаруне идёт ради власти и захвата новых земель. – изрекла Лира – Война же в северных землях идёт на истребление.

На истребление. Этот шёпот между бывалыми ассасинами, возвращавшимися с миссий, Уголь слышал постоянно. Перед глазами снова всплыла гибель родной деревни.

- А какое самое лучшее место, где вы побывали? – спросил один из учеников.

Эльфийка задумалась, театрально подняв глаза к потолку.

- У каждого из нас такое место своё. – ответила она – Я, например, считаю таковым удивительное поселение людей, в котором мы гостили одиннадцать лет назад! Расположено оно между Меликеей и Великой Степью. Живущие там люди не пользуются рабами, а работают сами. Раз в шесть месяцев они устраивают так называемые «Ярмарки Побора». В этот день деревня открывается для гостей – люди, Творенья, лесные чудища и духи; на ярмарке всем рады. Называется это удивительное место Зелёная Топь!

Уголь аж подскочил с места.

- Я сам оттуда! Вы были у меня дома!

Лира, Аггарат и Барракус посмотрели на маленького мальчика-подростка. Глаза эльфийки сузились, она внимательно рассматривала его.

- Как тебя зовут?

- Уголь.

Услышав это имя эльфийка просияла.

- Так я тебя знаю! Это же наш малыш! – Лира ласково потрепала Угля по волосам отчего тот ощутил две вещи: завистливые взгляды остальных детей и как его щёки горят – Твоя мама дала мне серебряную монету, и я тебе персонально спела три колыбельные. Ты был тогда совсем маленьким. – эльфийка мечтательно закатила глаза – Воистину райское у вас место, которое хранит настоящая нимфа.

- Талия мертва. – угрюмо пробурчал Уголь – А Зелёная Топь уничтожена. Все кроме меня мертвы.

В глазах Лиры отразилась боль.

- Сочувствую твоей утрате. Вижу, что война на Севере пришла и в твой дом.

- Теперь примерно понятно почему ты оказался так далеко от тех земель. – вставил Барракус – Думаю, что твоя история тоже достаточно интересна, чтобы её рассказать.

- Тут у всех интересная история. – сказал Уголь, не желая перетягивать одеяло на себя – Другие в ученики Алой Тени не попадают. Большинству, и мне в том числе, интересно слушать про вас и ваши приключения. Музыка у вас очень красивая.

- Она не только красивая, но и волшебная! – воскликнула Лира – Десять тысяч лет назад, странствующие барды гномов изобрели магические музыкальные инструменты. Песни и мелодии, исполняемые из них, вдохновляют воинов, исцеляют их раны. Могут разжечь храбрость в трусе, обратить в бегство самого отважного из отважных.

Аггарат самодовольно ухмыльнулся. Он явно гордился тем, что именно его раса создала волшебные музыкальные инструменты.

Когда наступил вечер, то «Полуночным Странникам» предоставили ночлег, а ученикам дали часы свободного времени. Большинство и Уголь в их числе, отправились в тренировочные залы, чтобы дополнительно по практиковаться с оружием. Но тут Авдосий собрал всех мальчиков с их маленького курса.

- Сейчас девочки старших групп в бане моются. – заговорческим тоном прошептал он.

- И? – без интереса спросил Уголь.

- Давайте подглядим.

- Я не буду заниматься непотребством! – гордо заявил один из детей – Дион и покинул их маленькую группу.

- Как ты собрался подглядывать? Нас же обнаружат! – воскликнул Яр.

- Не обнаружат. Я сдружился с одним старшим учеником – Отреем и он показал мне потайной ход, через который они подсматривают за девчонками. Айда со мной!

Группа заговорщиков пришла к нужному месту. Авдосий надавил на нужный камень, и плита отъехала в сторону, открывая проход.

Дети столпились у маленькой круглой дырки для глаза. Решено было подходить по очереди, каждому отдавалось по две минуты. Наконец, пришёл черёд Угля и тот заглянул в глазок.

Большинство девушек сидело в тёплой воде спиной к взору, но в какой-то момент, в бане появилась Лира. Она сбросила с себя простыню обнажив свою идеальную, пластичную и женственную фигуру. Пока ступала в бассейн горячего источника, Уголь ощущал то, что до того не ощущал никогда – непристойное напряжение в паху.

- Твоё время вышло, - сказал Яр – Подвинься.

Уголь неохотно уступил место другу и переместился снова в конец очереди. Но для маленьких проказников не прошло всё гладко. Двое из них не смогли поделить очереди и завязали потасовку. Очень шумную потасовку. Которая была слышна даже сквозь стену. С той стороны девушки обнаружили дырку для просмотра. На этой стене тоже была кнопка и стена поднялась, после чего старшие ученицы, уже поднаторевшие в боевых искусствах, быстро показали маленьким дурачкам, что значит думать не головой, а местом ниже пояса.

Детей бросили в темницу.

- Нас теперь точно убьют. – хныкал Зескас.

- Это вряд ли, скорее просто кастрируют. – предположил другой ученик их группы, Иртавиз и повернулся к Авдосию – Это ты виноват, из-за тебя нам крышка!

- Да!

- Ух доберусь до тебя!

- Я бы тоже, если бы нас клетки не разделяли!

- Хватит! – рявкнул Уголь – Мы сами пошли с ним. Он нас насильно не тянул!

В темницу вошли стражники.

- Все на выход!

Детей собрали в главном зале, где их ждали Старец Горы и труппа «Полуночные Странники».

- Вы разочаровали меня. – Хордад Арджаад был в ярости – Вы нарушили дисциплину, да ещё и во время нахождения под нашим крылом дорогих гостей.

Мальчишки стояли, опустив глаза в пол.

- Напугали учениц, да ещё и оскорбили дражайшую Лиру.

Уголь посмел чуть приподнять взгляд, чтобы посмотреть на эльфийку. Почему-то он сильно не хотел, чтобы она была оскорблена по его вине.

- Вы нарушили закон гостеприимства. По-хорошему, вас бы всех высечь и прогнать голыми по пустыне, но на ваше счастье, наши гости добры. Дорогая Лира убедила меня помиловать вашу банду маленьких разбойников.

Дети с надеждой посмотрели на Старца Горы.

- Вы сейчас же, по очереди, извинитесь перед Лирой, а потом я подумаю о наказании.

Мальчики, выстроились в новую очереди и извинялись перед эльфийкой. Когда лицом к лицу с ней оказался Уголь, то он сказал:

- Простите меня, достопочтимая госпожа. Мне правда жаль.

Лира рассмеялась.

- Нет, не жаль, но я тебя прощаю. Все мужчины были мальчиками и увлекались запретным. Надеюсь, что ты извлечёшь урок.

Она опустилась на колено перед Углём и взяв его ладонь вложила в неё серебряную монету. Он узнал её. Таковыми пользовались в Зелёной Топи.

- Монета твоей матери мне не пригодилась, поэтому я хранила её, как талисман. Тебе пригодиться.

- Я не могу её принять. – сказал Уголь чувствуя, как его щёки снова горят.

- Бери, бери. Уверена, она тебе пригодиться.

Уголь не выдержал и крепко обнял эльфийку. Старец Горы хотел было возмутиться, но Лира в ответ также обняла мальчика.

Провожать труппу артистов вышел чуть ли не весь Аламут.

- До встречи! – эльфийка посылала ассасинам воздушные поцелуи – Именно до встречи! Мы ещё увидимся со всеми вами! Обещаю!

«Полуночные Странники» покинули Аламут, а мальчиков младшей группы собрали в тренировочном зале.

- Вы же не думали, что вас оставят вообще без наказания? – сказал Ийгувир – Сегодня вы останетесь без ужина и сна. Будете тренироваться до рассвета.

По залу разнеслись возмущённые голоса.

- Скажу честно, вас наказывают не за то, что вы подглядывали за девочками и нашей гостьей. – хмыкнул Ийгувир – А за то, что попались. Стихия ассасина скрытность, а вы дали себя обнаружить.

Ийгувир заставил детей бегать сквозь препятствия. Взбираться на искусственные скалы, перепрыгивать через ямы с шипами и уворачиваться от тупых стрел, которые тёмный эльф стрелял из лука сам. Когда ученики совсем выдохнулись он, всё-таки, дал им перерыв. Пять минут.

- Что бы этот отдых был проведён вами с пользой, я прошу вас пройти со мной в оружейную и выбрать ваше основное оружие, которым вы будете пользоваться всегда. Время пришло.

Когда Ийгувир привёл детей в оружейную, то те бросились к оружию, как обжоры на корзину с пирожками.

- Упражняться с этим оружием вы должны были начать с завтрашнего утра, но раз уж вы наказаны, то начнёте раньше.

Авдосий выбрал длинный меч из качественной стали и лук. Мальчик Зескас предпочёл кинжал и два топорика-сагариса. Уголь взял ремень с метательными ножами и кинжал, но этого было мало. Сначала, он хотел взять ещё один кинжал, чтобы получилось в две руки, как у Яра, но тут его внимание привлёк уникальный клинок. Меч с изогнутым лезвием и внешней заточкой.

- Это скимитар. – сказал Ийгувир – Кинжал и скимитар – именно таким сочетанием сражался Хозрак Ишраваз. Скимитар очень сложен в освоении, ты уверен, что хочешь его выбрать?

- Почему нет? – произнёс Уголь, взяв скимитар в обе руки. Он пока ещё был мал, чтобы эффективно им управлять.

- Да будет так.

Как и обещал Ийгувир, ночью тренировка не закончилась, а только началась.

Тёмный эльф грамотно обучал детей, заставляя почувствовать душу оружия, чтобы оно стало продолжением рук.

Послышался глухой звук удара. Зескас не выдержал темпа тренировок и упал без сознания. Диллиан попытался растолкать его, но тот лежал. Ийгувир присел перед ним и открыл его глаза, а затем щелкнул перед ним пальцами. Тот никак не отреагировал.

Ийгувир тяжело вздохнул и отдал приказ. Слуги вынесли Зескаса. Остаток ночи тёмный эльф проводил тренировку без энтузиазма, с выражением, какой-то печали на лице.

С утра, детей не отпустили спать, а отправили мыться, после чего был завтрак и новые тренировки. Только на следующую ночь, детям дали выспаться. На утро всё началось, как и всегда – завтрак, тренировки, но было кое-что новое – Зескас так и не вернулся.

- Вот и первый выбыл! – расхохотался Казем, навестив детей во время обеда – А вы не знали? Зескас сломался и его бросили в пустыне без еды и воды. Всё так, как я и говорил.

Уголь вздрогнул от ужаса. Он больше не считал Аламут безопасным местом. Это место может сделать тебя сильным, но может и сломать.

Дайоды

Дипломатическая миссия из Латинеи пребывала в плену уже несколько месяцев. Госпожа Андрималь была знатной леди из Старшей Расы, поэтому её держали хоть и под стражей, но в покоях, положенных её статусу. Как и Весту, дочь одного из верховных магов Латинеи. А вот Софрону Грану так не повезло. Его ждало заточение в обычной темнице. Он нашёл камешек и чертил на стене полоски дней, чтобы потом зачеркнуть очередную неделю. На шею ему нацепили ошейник из инкурта – металла мягкого и не пригодного для создания оружия и доспехов, но имеющего одно полезное свойство – подавление магии.

В соседних камерах тоже были пленники. Те самые латинейские легионеры.

- Я вот одного не понимаю, - начал было говорить Ерсус – Экзарх обещал нас подать королю Горячего Льда на серебряном блюде. Но прошло уже столько времени, а мы до сих пор гниём в темнице.

- Он обещал отдать Толиэлю Утеру только госпожу Андрималь. – заметил Софрон – На нас экзарху наплевать. Я не знаю, какая у нас будет судьба. Могут и казнить. Сами понимаете, идёт война.

Но прошло ещё три дня, а их судьбу не решили. Только периодически носили еду и воду. Латинейцы тщетно пытались узнать у угайцев о том, что их ждёт. Те не отвечали, так как сами не знали – им не поступало особых распоряжений насчёт чужаков, кроме как охранять их и кормить три раза в день.

От скуки, латинейцы начали травить армейские побасёнки.

- Война с Сардаром оказалась проще чем дворового пса под зад пнуть. – говорил Глабрий – один из пленных воинов – А нас ещё ими пугали. «Свирепые воины», «обученные орками»! Тьфу.

- Нынешние сардарцы - это бывшие рабы-илоты. – сказал Софрон – Они всего лишь копировали фалангу орков.

- А сами орки, что, не копировали? Фалангу придумал и ввёл Исидор Непокорный, чтобы противопоставить человеческую дисциплину, силе и индивидуальному искусству Творений. Это и позволило нам победить в Восстании.

Легенды и мифы о Сардаре были гораздо более живучими чем правда об этом маленьком полисе. Созданное мигрирующим кланом северных орков, государство поработило местные племена людей создав тиранию, которую боялись прочие илликийские города-государства. Однако, полисы были вынуждены просить Сардар о помощи и союзе, когда в Илликию снова вторглись азарунские полчища. Деспотизм Сардара процветал до начала завоевательных походов архонт-императора. То, чего не смогли сделать ни азру ни другие илликийцы две сотни лет, сделал Искандер, закончив существование маленького, спрятанного в горах государства орков за одно сражение.

Наконец, следующим днём, снова пришли стражники. На сей раз, не чтобы принести пищу.

- Тот, чьё имя Софрон - на выход!

Старого волшебника вывели из темницы и отвели обратно во дворец экзарха, где он снова предстал перед повелителем Угайя. Там же его ждали Андрималь и Веста. На них тоже были ошейники из инкурта.

- С вами всё в порядке? – спросил Софрон, не обращая внимание на сидящего на троне Леона Калимериса – Я думал, что вас отдали Горячему Льду.

- Летучий замок только сегодня должен вернуться с рейдов по землям Севера. – сказал экзарх – Тогда-то я и передам им вас. Ваших же солдат ждёт смерть.

Новость ужаснула эльфийку.

- Господин Кальмерис, прошу, сжальтесь над ними. Это доблестные воины, которые верно служили своей республике также, как ваши воины верно служат вам.

- Увы, я не могу оставить их в живых. – экзарх Калимерис был непреклонен – Угай находиться в морской блокаде Аргоса, с суши нас тоже осаждает их десант. Нету способа отправить их домой. Оставить их пленниками я также не могу, мои запасы истощаются и больше нету провианта, чтобы кормить лишние рты. Единственное, я могу упросить о милосердии короля Толиэля Утера, чтобы он принял сопровождавших вас латинейцев в качестве рабов, так что всё зависит от него.

За такое «милосердие» ни Андрималь, ни Софрон не стали благодарить экзарха, хотя стоило согласно придворному этикету.

- Горячий Лёд прибудет сегодня через два часа, чтобы прорвать блокаду Аргоса и принести Угайю победу.

Экзарх не солгал. В назначенный час, над полисом нависла летучая крепость и обрушила на осаждающих с суши и с моря, могучую магию. Поначалу, вид тонущих кораблей Аргоса и взрыв его осадных машин, заставил Софрона уверовать в победу Угайя. Но Аргос ответил своими волшебниками. Эльфийские тавматурги были более искусны чем аргосские, но людей было больше, и они сочетали численное преимущество с грамотным тактическим взаимодействием, поэтому Горячий Лёд тоже начал нести потери. Спустя ещё час боя положение стало патовым. Стороны перестали пытаться опрокинуть друг друга с наскока и перешли к позиционному противостоянию. Изредка летели заклинания то в сторону стен, оставляя в них пробоины, то в сторону осаждавших.

Из Горячего Льда, во дворец экзарха, опустился магический диск, на котором стоял король в окружении охраны. Тогда-то, Софрон Гран впервые и увидел Толиэля Утера. Эльфы были вечно молодыми, но король Горячего Льда производил впечатление дряхлого старика – лицо хоть и гладкое без морщин, но изнеможденное с блеклыми глазами и белыми, ломкими волосами. Толиэль был невероятно худ и сильно сутулился.

- Принцесса Андрималь, в последний раз я видел вас во время завоевательных походов архонт-императора Искандера, когда Дети Духа Небесного Двора с любопытством наблюдали за этим. Очень жаль, что наша новая встреча произошла снова во время войны.

- В которой вы сами приняли участие. – с укором сказала Андрималь.

Толиэль Утер развёл руками.

- Увы, но больше Горячий Лёд не может оставаться безучастным. Вы можете не соглашаться, поэтому я отложу диспут на более спокойное время и место. Вас переведут в Горячий Лёд.

- Господин Утер. – обратился к нему Леон Калимерис – Я дарю этих пленников вам, чтобы скрепить наш союз.

Толиэль надменно посмотрел на экзарха.

- Ты кто такой, чтобы кому-либо дарить килариан в качестве подарка, как вещь? Ты вернёшь Андрималь всё имущество, которое забрал, когда пленил. Включая и эльфийский эскорт, что был с ней.

- В таком случае мне освободить и латинейцев, которые с ней были?

Утер перевёл взгляд на эльфийку.

- С вами были рабы?

- Да. – соврала Андрималь. Она прекрасно понимала, что единственный способ спасти латинейцев – выдать их за своё имущество.

- Тогда и их тоже. А теперь исчезни!

Экзарх раболепно склонился и удалился.

Через несколько минут наружу вывели колонну латинейцев и эльфов эскорта Андрималь. Первые были скованы цепями.

Толиэль прочитал заклинание и под ногами пленников возникла ещё один магический диск из каменных плит. Король Горячего Льда поднял их ввысь.

** *

Людей снова посадили в темницу, на сей раз, такая судьба ждала и Весту. К счастью, эльфы Горячего Льда были более цивилизованны и содержание пленников было более пристойным. Но Софрон Гран был недоволен, ибо время работало против них. С каждым месяцем, а то и днём Лассен ближе к собственной цели.

Меж тем Толиэль Утер, по случаю пленения Андрималь Силин, решил устроить грандиозный диспут. А всё потому, что не все эльфы Горячего Льда были согласны с его политикой поддержки Лассена Режущего Ветра. Поэтому Толиэль Утер и решил устроить диспут, чтобы доказать свою правоту раз и навсегда. На них он привёл Андрималь.

- Вы будете выступать против меня. – с каким-то детским воодушевлением произнёс Толиэль Утер – И попытаетесь доказать правоту своей позиции. Я же докажу всему Горячему Льду, что на данном этапе путь Лассена Режущего Ветра единственно верный.

- А если население Горячего Льда встанет на мою сторону? – спросила Андрималь.

- И не надейтесь. – с уверенностью ответил король Горячего Льда – Я во много раз старше вас и опытнее. Я помню вашу мать, когда она была маленькой. Следовательно ваши знания, дорогая Андрималь, не сравняться с моей многовековой мудростью.

- И всё же?

Толиэль Утер неохотно ответил:

- Тогда Горячий Лёд сменит сторону и присоединиться к королю Исену Силину в его походе против Лассена Режущего Ветра. Но это путь следом за Синими Шпилями.

На диспут собрали всё население Горячего Льда, даже рабов. Свои места в амфитеатре заняли также Софрон Гран, Веста и пленные латинейцы.

- Народ! – обратился к солнечным эльфам Толиэль Утер – Не так давно я принял судьбоносное для нашей крепости решение – присоединиться к лидеру Первой Стражи Лассену Режущему Ветру в его священной миссии по призыву Ину Демиурга. Большинство из вас, включая членов моей семьи, поддержали меня. Однако, большинство – не все. Среди оппозиции есть даже немало высших офицеров королевской гвардии, и они всячески мешают нашему, именно нашему, священному пути. Обычно монарх карает за непокорность, но я считаю, что нельзя винить поданного за его заблуждения, поэтому я и организовал этот диспут с моей дорогой гостьей Андрималь Силин, чтобы убедить сомневающихся в правильности моего недавнего решения поддержать Лассена Режущего Ветра.

Зрители, что были лояльны королю зааплодировали. Софрон Гран, к облегчению своему заметил, что эльфов, оставшихся сидеть спокойно, было также немало.

- Согласно законам Горячего Льда, гость имеет право озвучить свою позицию первым. – король Толиэль сделал отмашку в сторону Андрималь и та начала:

- Благодарю, король. Уважаемые граждане Горячего Льда! Лассен Режущий Ветер обезумел и решил пробудить Матерь Дейю. Для этого он похитил Семя Энтропии, и оно уже начало прорастать в почву. Он обещал вам возвращение Ину Демиурга, и вы повелись, как маленькие дети на сладкий пирожок!

Софрон покачал головой. Последнюю фразу ей не стоило говорить; зрители могут оскорбиться.

- Но слишком многое зависит только от «честного» слова Лассена Режущего Ветра, которое в текущей реальности уже нельзя назвать надёжным! Вы понадеялись на его предположения, основанные непонятно на чём. Прочитанное пророчество или больная фантазия? Откуда он вообще взял, что Ину Демиург вернётся, когда узнает, что Матерь Дейя пробудилась? А узнает ли? Есть ли ему вообще дело до нас после того, как он покинул Элизиум и своих Творений, оставив вместо себя Младших Богов? Я напомню, что он не вернулся даже когда их свергли Молодые Боги людей!

- Вы повторяете те опасения, которые не раз были озвучены моими советниками и генералами. – сказал Толиэль Утер – Я понимаю их – слишком многое отдано на волю случая. Но справедливо ли продолжать отсиживаться в своих летучих крепостях, когда перед всеми Творениями открылись настолько грандиозные возможности? Да, вероятность возвращения Ину Демиурга не абсолютна, но и далека от нуля. Когда есть шанс мы должны его использовать. На кону стоит исход в лучший мир.

- О каких возможностях и шансах вы говорите, король? Я уже поняла, что вы положительно относитесь к риску, но любой риск должен быть оправдан, а чем оправдана резня людских деревень и полисов?

- Очень интересно. – хмыкнул кто-то из зрительного зала – Плач по народу от представительницы расы, которая подверглась геноциду от защищаемых вами людей!

- Я призываю к порядку! – строго сказал король Горячего Льда постучав посохом о пол из дощатого камня – Люди занимаются междоусобными войнами с момента обретения своей хвалёной независимости и на этих войнах гибнут невинные. Что изменит наше вмешательство?

- Люди никогда не вели войну на истребление, король. – ответила Андрималь.

- Так мы тоже не ведём. Мы пленяем и обращаем в рабство людей также, как они пленяют и обращают в рабство себе подобных.

- Вы – может быть. Но не Лассен Режущий Ветер. Он, не скрывая ставит цель истребить всё человечество! О чём свидетельствует множество уничтоженных деревень и сожжённая Меликея. Такая судьба ждёт все человеческие поселения на Элизиуме!

На последние слова король Горячего Льда равнодушно отмахнулся.

- Вашими словами говорят запутавшие вас злые языки, которые хотят дискредитировать великого командира Первой Стражи, дорогая Андрималь. Лассен Режущий Ветер не желает полного истребления человечества. Я знаю историю Меликеи. Им был дарован выбор – сдаться, но меликейцы вероломно убили посла.

- Это ложь! – не скрывала праведного гнева Андрималь – Нападение на Меликею было совершенно без всякого объявления войны. Подумайте сами: если Семя Энтропии нужно питать кровью разумных существ, то зачем вообще давать возможность жертве спастись. А люди в этой войне именно жертвы. Вот скажите, о мудрый король, когда вы в последний раз лично встречались с Лассеном Режущим Ветром?

- Ещё до Восстания.

- А я видела его лично, во время суда. Тогда-то он всё рассказал про свои планы! А потом Фейриморн предательски атаковал Синие Шпили.

Эльфы в зрительском зале настороженно зашептались. Софрон плохо понимал эльфийский язык, но ему удалось узнать, что причиной падения Синих Шпилей далеко не все считают Фейриморн.

- Падение Синих Шпилей безусловно трагедия со времён падения Золотого Горна, но ведь именно они спровоцировали конфликт с Фейриморном.

Тут Андрималь вспылила и, на сей раз, Софрон даже и не думал её винить.

- Что значит «спровоцировали»?! Очередная ложь от прихлебателей Лассена! Фейриморн не дал Синим Шпилям совершить правосудие над Лассеном!

Зал снова зашептался. Политическая наивность Андрималь делала её слова правдивыми и не подлежащими сомнению. Ей верили. Даже те эльфы, что до того поддерживали Толиэля засомневались. Даже сам король Толиэль Утер казался сбитым с толку. Но он был фанатично убеждён в собственной правоте. Веками он молился о возвращении Ину Демиурга и сейчас, когда появился даже призрачный шанс, он не мог отступить.

- Трагедия Синих Шпилей не является предметом спора, дорогая Андрималь. – сказал он, придав своему голосу столько уверенности сколько мог.

- Является! Синие Шпили погибли из-за войны, которую развязал Лассен Режущий Ветер! Кто вообще дал ему право решать судьбу мира?!

- Младшие Боги дали. – ответил король Утер – С того момента, как дали силу Первой Страже! На ней висит груз ответственности за судьбу Творений и очень плохо, что большинство из них забыли о долге. Мы находимся на перепутье, и либо Творения встанут на новый виток развития, либо станут пылью истории!

- Пылью? – переспросила Андрималь – Это чушь. Безусловно, Восстание было для эльфов, орков и гномов чудовищным потрясением, но с того прошло время, люди ослабели, а Творения возродили часть былого величия!

- Так не лучше ли тогда, атаковать их сейчас, когда они слабы? Зачем ждать, когда люди снова окрепнут?

- То есть, вы признаетесь, что всё это не ради «великого исхода»? Как банально, вас волнует лишь война с людьми! И ради этого приносите в жертву ваш же дом – Элизиум!

Бледное лицо Толиэля Утера стало совсем белым; такого выпада он не ожидал. Софрон Гран мысленно похвалил Андрималь – осознанно или нет, но она подловила короля Горячего Льда.

- Вами движет безумный реваншизм! – продолжала напирать эльфийка – Вы хотите отплатить человечеству за то унижение, что испытали Творения тысячу лет назад. Но вы подумали о цене, которую придётся заплатить? Вернее, о том, что в этой войне эльфы могут и проиграть? Я была снаружи и всё видела – Горячий Лёд не смог с наскока разгромить флот Аргоса, а это один полис. Как вы собираетесь воевать со всем человечеством?

Зал молчал. Теперь Андрималь обращалась ко всем.

- Вас втянули в авантюру Лассена Режущего Ветра, в которой вы не обязаны участвовать. Вы можете считать людей низшими созданиями и испытывать горечь от их доминирования в мире. Но ради возрождения могущества своей расы необязательно жертвовать нашим домом!

На сей раз аплодисменты были подарены Андрималь. А король был настолько обескуражен твёрдостью позиции оппонента, что не смог ничего противопоставить. Утер ещё пытался, что-то сказать, завести толпу, но без успеха. Он потерял уважение и авторитет поданных, а значит пошатнулась и его легитимность. Далее Софрон Гран стал свидетелем исторического события – один из генералов Толиэля по имени Зулькар, в сопровождении верных солдат гвардии, взял под стражу семью короля и принудил его к отречению.

- Вы сделали доброе дело. – сказал Зулькар устроив аудиенцию Андрималь и Софрону – Толиэль Утер вёл нас всех к погибели, а вы доказали, что он не прав.

- То есть вы теперь сдержите обещание и поможете нам в борьбе с Лассеном? – с надеждой спросила Андрималь.

- Увы, но нет. – Зулькар покачал головой – Лично я вам ничего не обещал в случае победы на диспуте. Горячий Лёд не будет участвовать в войне Лассена, но и не будет воевать против него.

Софрону следовало догадаться, что так всё и будет. Оборотная сторона мудрости Небесного Двора – отстранённость. Солнечные эльфы предпочитают не принимать прямого участия в мировых событиях, вместо этого они изолируются и копят знания. Исен Силин и Синие Шпили скорее исключение.

- Вы будете спокойно стоять в стороне и смотреть, как Лассен Режущий Ветер терзает этот мир? – в шоке спросила Андрималь, на что Зулькар ответил:

- Как вы знаете, ещё недавно огромная часть граждан Горячего Льда поддерживала короля Толиэля Утера. И делали они это не потому, что желали полумифического исхода, их волновала война с человечеством. Вы убедили их, что поддержка Лассена Режущего Ветра не принесёт им желаемой победы, только и всего.

- Они до сих пор считают, что эта война идёт исключительно против людей и не хотят ввязываться в противостояние с Лассеном на их стороне. – понял Софрон.

- Именно. Поэтому Горячий Лёд не будет помогать Лассену Режущему Ветру, как и не будет участвовать в войне Угайя и Аргоса. Но вы не волнуйтесь – вам вернут ваших людей и высадят в любой точке Элизиума. Также их вооружат лучшим оружием, которое есть в нашем арсенале.

Андрималь хотела, что-то сказать, но увидев взгляд Софрона, решила не продолжать. Предлагаемое Зулькаром – лучшее из того, на что они могли рассчитывать. Лассен Режущий Ветер лишился очередного союзника. Это победа, хоть и не абсолютная.

- Угай мы не сможем обратить на нашу сторону. – с сожалением произнесла Андрималь – В Аргосе нам тоже ловить нечего – сомневаюсь, что нам простят разрушение двух их кораблей. Думаю, надо лететь в Сардар.

- Увы, сейчас союз ещё слишком маленький, чтобы звать полис, который упрямо изолировался сам в себе. Лучше держать путь к Дайодам.

- Но разве Дайоды не увлечены бессмысленной войной с Парфией? – с удивлением спросила Андрималь.

- Как и Миракузы с Зивой против Руна. Но Государство Дайодов – самая могучая сила на территории бывшей империи архонт-императора. Думаю, у тамошнего экзарха хватит сил, чтобы выделить нам армию, не ослабляя южные границы.

- Остаётся только убедить его в надежде, что он окажется достаточно мудр, чтобы оказать нам помощь.

- И то верно.

Следующий месяц прошёл относительно спокойно. Новому королю Зулькару пришлось несколько раз пресечь попытку переворота. К счастью для Софрона и Андрималь, эльфы Небесного Двора хоть и были искушены в придворных интригах, но в них не было и толики того коварства, на которое были способны люди.

Были и другие происшествия. Латинейцы периодически устраивали посиделки, на которых рассказывали друг другу военные баллады о похождениях Исидора Непокорного. Самого непримиримого для Творений Героя. Софрону пришлось одёргивать их, чтобы не возникало конфликтов на расовой почве.

Но на исходе последнего дня путешествия на Горячем Льде, у Весты Кассии случилась дуэль с эльфийским мальчиком, её ровесником. Примерно до восемнадцати лет взросление Творений протекает, как у людей и лишь потом оно замедляется.

- Ты можешь считать себя волшебницей, но вы - люди не ровня эльфам. – высокомерно произнёс эльфёнок – Даже гномы и орки не могут сравниться с нами в этом мастерстве, а вы даже не Творения. Ваших предков нужно искать на верхушках деревьев.

Глаза Весты недобро сверкнули, что заметил маленький эльф.

- Обижайся сколько влезет, я лишь констатирую факт. Ваши маги сильны только числом, но в индивидуальном мастерстве вы не сравнитесь с расой, живущей тысячелетия и накапливающей знания веками.

И тут терпение девочки лопнуло.

- Хорошо, тогда предлагаю тебе дуэль, хвастун! – сказала она – Если выиграю я, то ты навсегда откажешься от своих слов и извинишься передо мной.

Спор двух подростков сразу же привлёк внимание прочих эльфов. Вокруг детей собралась толпа граждан летучей крепости.

- Хорошо. – эльфёнок был всё также высокомерен – Но если верх одержу я, то ты навсегда откажешься от изучения магии и более не станешь марать своим слабым разумом это высокое искусство.

- Но-но! – встрял в их спор взрослый эльфийский маг – Магические дуэли в Горячем Льде разрешены только на арене.

- Тогда отведите нас на арену!

За боем детей собралось наблюдать много граждан Горячего Льда. И все они кидали на девочку надменные взгляды.

- Ставки для вашей ученицы слишком высоки, госпожа Андрималь. – сказал кто-то из эльфов, с тенью насмешки – Вам следовало научить её придерживать язык, прежде чем обучать чтению заклинаний.

Андрималь тоже была воодушевлена. Если Веста проиграет, то больше не сможет быть волшебницей, а значит Андрималь более не будет обязана держать слово и обучать её.

- Главное, не твори ничего из того, чему я тебя научила. – шепнула девочке Андрималь – Ты же не хочешь, чтобы все узнали?

- Не беспокойтесь тётя Андри! – воскликнула Веста – Мой отец тоже меня кое-чему научил – она демонстративно размяла пальцы рук – Всё закончится быстро.

Подростки встали друг напротив друга. Эльф держал в правой руке посох с горящим факелом на навершии. Софрон понял, что эльфёнок будет использовать магию огня.

- Жду не дождусь увидеть отчаяние в твоих глазах и разочарование в себе! – с предвкушением сказал маленький эльф.

Между ними встал судья.

- Это будет поединок чести! – громко произнёс он, усилив голос магией воздуха – Предмет спора - могут ли человеческие тавматурги превосходить в таланте Творений! Ставки таковы: если победу одержит Веста Кассия, то Нойн Дэйн извиниться и признает в ней достойную волшебницу! Если же Веста проиграет, то навсегда лишиться права заниматься магией!

- Неравноценная ставка. – цокнул Софрон Гран – Победа Весты практически ни к чему Нойна не обязывает, а от поражения она потеряет всё.

- Для эльфа открытое признание собственной неправоты, является сложным и крайне неприятным шагом. – сказала Андрималь – Тот же Толиэль Утер – потерял власть и стал обычным аристократом, но от своих слов и убеждений не отрёкся.

- Вы могли бы сдержать порыв своей ученицы, - и тут Софрон всё понял – Если только для вас это не повод отказаться от данного обещания.

Андрималь лишь лукаво улыбнулась. Меж тем, судья продолжал наставлять дуэлянтов:

- Бой идёт либо пока одна из сторон не признает поражение, либо пока не сможет продолжать поединок. Смерти тут нет. Арена окружена целительным барьером, к тому же, тут дежурят жрецы.

Веста и Нойн кивнули и разошлись на достаточное расстояние.

- Начали!

Оба начали одновременно складывать пассы и читать заклинания. Поначалу казалось, что эльфёнок успеет раньше, так как пламя в факеле стало преображаться в огненную стрелу, но внезапно Нойн выронил посох. Зал затаил дыхание. Нойн задрожал, из его рта, носа и глаз потекла кровь. Веста меж тем продолжала читать напевы природу которых Софрон определял с трудом. Они явно относились к водной стихии, но были не знакомы старому волшебнику. Вид несчастного мальчика, истекающего кровью и бьющегося в конвульсиях, пугал.

- Всё Веста, хватит! – испуганно крикнул Софрон и Веста прекратила читать заклинание.

Эльфёнок лежал без сознания, всё его лицо было в крови. К нему подбежали эльфы-жрецы и родной отец.

- Что ты с ним сделала, ведьма?! – с горечью прокричал он. От его, полного праведной злобы и отчаяния взгляда, стало не по себе даже Софрону, но Веста чувствовала себя победительницей.

- Это следующая ступень магии воды – магия крови! – с детской гордостью сказала Веста – Например, позволяет оторвать тромб, вызвать заворот кишок или, как сделала я, кровоизлияние в мозг! Я победила! Когда вылечите его, передайте, что жду извинений!

Полумёртвый эльфийский мальчик лежал в собственной крови, а Веста по-детски улыбалась. Эльфийского мальчика унесли прочь на носилках, а Веста напевала под нос. Выглядело жутко. Андрималь застыла от ужаса. Она перестала понимать кого взяла в ученицы. Или, наоборот, поняла?

- Вы видите? – спросил всех Толиэль Утер, который присутствовал на дуэли, как обычный гражданин – Посмотрите, как стали опасны люди! Они изобрели гнусную магию и становятся всё сильнее. Счёт уже пошёл не на столетия, а на годы, а мы молчим!

- Хватит Толиэль! – вмешался новый король Горячего Льда – Не используй трагедию для собственных политических интриг!

Потом Зулькар обратился к Андрималь и Софрону:

- Я отдам приказ ускорить ход. Горячий Лёд будет в Государстве Дайодов через два часа, потом вас выгрузят.

- Мы не хотели, ваше величество…

- Теперь будет не просто попытка переворота. Велика вероятность новой гражданской войны, но я выполню данное вам обещание.

** *

Утром, перед высадкой эскорта Андрималь в столице Государства Дайодов – Шине, во дворец экзарха был отправлен посол, который предупредил о скором прибытии. Принцессу Синих Шпилей приняли по всем правилам гостеприимства царственных особ, с парадом. Горячий Лёд же растворился в облаках.

Экзарх страны, Гектор Дайод, чем-то походил на отца Весты – Драко Кассия. Такой же крепкий, атлетически сложенный мужчина. Отличался только более тёмным цветом волос и густой, но короткой бородой. А ещё он не носил дорогих хитонов с изящно вышитыми узорами. Даже в мирное время, находясь в безопасности под охраной, он не расставался с бронзовой анатомической кирасой и высокими поножами из такого же материала.

- Пусть солнце светит над вами, госпожа Андрималь. – произнёс он давнее эльфийское приветствие, от которого давно отказались сами килариан, с того дня, как погибла богиня солнца и света Янтара и потому Софрон не понял, говорил ли Гектор с искренним уважением или извращённым сарказмом.

- Пусть свет луны будет мягким и не ослепляющим, великий экзарх. – ответила в такой же манере Андрималь – У меня к вам послание от короля Синих Шпилей и моего отца Исена Силина.

- Я уже в курсе о трагедии, которая постигла ваш дом. – с сочувствием сказал экзарх Дайод – Также я знаю имя вероломного мерзавца, который повинен в этом преступлении. Множество лживых языков уже попытались перевести ответственность на самого Исена Силина, но я сделал так, чтобы они никогда больше не заговорили. Также, я сделаю всё, чтобы Лассен Режущий Ветер ответил за свои злодеяния.

Андрималь просияла.

- То есть вы поможете нам?

- Разумеется, но всему своё время. Для начала вам и вашим людям окажут все положенные почести.

Софрон не любил придворные правила этикета, которые требовали от власть имущих придерживаться определённых процедур перед принятием решений, но сейчас выбора не было. По крайней мере, им не отказали сразу, что уже хорошо.

Спустя какое-то время Гектор Дайод собрал гостей в трапезной комнате и накормил. За обедом и состоялся разговор. Андрималь терпеливо рассказала экзарху об угрозе, которая нависла над миром, а тот внимательно слушал и вникал.

- Я верю вам, госпожа Андрималь. – к удивлению Софрона сказал Гектор Дайод. Старику казалось, что будет сложнее убедить экзарха – До меня доходила информация о множестве преступлений Лассена Режущего Ветра против мира. Как бы он не ненавидел людей, он бы не стал совершать подобные действия если бы не был уверен в обречённости этого мира. Поэтому ваши слова про Семя Энтропии имеют под собой основания. В детстве я был отправлен на Железное Побережье, где воспитывался при дворе Цубасы Кремнешкурого и женился на его дочери. Он был замечательным наставником и его вероломное убийство Лассеном Режущим Ветром стало для меня личной трагедией.

Андрималь и Софрон переглянулись. Лассен убил Цубасу Кремнешкурого? Теперь Железное Побережье наверняка потонуло в хаосе, а это очень плохо. Очевидно, что Лассен Режущий Ветер предлагал Цубасе союз, но тот отказался. Бывший командир Первой Стражи не терпит отказов.

- Сейчас нужно обезопасить вашу персону от покушения. – сказала Андрималь.

- Насчёт этого, пока волноваться не стоит. – вставил Софрон Гран – Пока мест силы Лассена сосредоточены на Илликийском побережье и Севере. С помощью Цубасы Кремнешкурого он, наверное, планировал открыть фронт на Южном Побережье, но раз тот отказался, то ограничился только его устранением.

- Вы слишком искушены в политике для слуги. – сказал Гектор – Откуда у вас такие познания, Софрон Гран?

- Я десять лет обучался в Ашенвульдской академии.

- Кузница лучших магических умов человечества. – оценил экзарх – Только латинейский Сенат может с ними соперничать.

- Также я много путешествовал. – продолжил Софрон – Мои соратники наслаждались приключениями, как опасным, щекочущим нервы развлечением, я же копил мудрость. Опыт научил меня премудростям политики, которые позволили мне дожить до столь почтенного возраста. А ещё я был слугой великого короля Синих Шпилей Исена Силина, который не брезговал делиться знаниями со своим верным поданным.

- Чепуха! – воскликнула Андрималь – С того момента, как тебя продали в Ашенвульд, ты стал свободным человеком. Когда миссия будет выполнена, то уверена, что мой отец снова освободит тебя и отпустит на волю.

- В таком случае, когда всё закончиться, то мне будет недоставать советника. – сказал Гектор Дайод – Те, что были у моего отца, оказались всего лишь бездарным торгашами-мукомолами. Нет в них вашей мудрости.

Софрон Гран переглянулся с госпожой Андрималь, и та кивнула. Что ж, старый волшебник и так много сделал для мира. Сначала путешествовал и сражался со злом потом десятилетиями жил на отшибе в маленькой деревушке Лао, где был арбитром между местными людьми, а также эльфами алувиан и килариан. Пришло время уйти на покой став советником самого экзарха. Осталось только выиграть войну.

Андрималь, меж тем, вернулась к главной теме переговоров:

- У вас сильнейшая армия из всех преемников архонт-императора. Следовательно, стоит поднять тему об объединении Илликии, как экзархи начнут озираться на вашу державу.

- Это верно. Если Дайоды начнут кампанию по объединению, то многие полисы присоединяться добровольно.

- Не все. – не согласился Софрон – Аргосу и Угайе не до нас. К тому же не забывайте, что после смерти архонт-императора Илликию раздирали Войны Экзархов, в которых Дайод отнюдь не был победителем.

Гектор отмахнулся.

- Тогда моя страна только начинала свой путь к могуществу. И многие готовы были оспорить наши претензии на ведущую роль в регионе. Но сейчас, как и сказала госпожа Андрималь, мы – сильнейшая сила в бывшей империи Искандера и с нами придётся считаться всем. Я отправлю послание Юнею и Латинею, оповещу их, что мы присоединяемся к вашему союзу. А вы, госпожа Андрималь, оповестите вашего отца. Но у моих владений есть проблема на юго-востоке.

- Парфия.

- Верно. Южные варвары совершают грабительские рейды на мои границы. Увы, но с ними бесполезно вести переговоры. Это дикое племя, паразитирующее на культурном наследии азру не внемлет вашим словам об общей угрозе. Они сами угроза цивилизованному мира, немногим меньшая, чем Лассен Режущий Ветер. Угроза, которую тоже нужно устранить.

Софрон Гран считал, что экзарх сильно преувеличивает. Если парфяне, по его словам, «паразитируют на культурном наследии азру», то они уже не могут быть необузданными дикарями. По крайней мере, не большими чем широданы, а на памяти Софрона, даже «сухопутные рыбы» были вполне себе договороспособны. Но спорить смысла нет.

- Думаю, что я смогу выделить часть сил на борьбу с Лассеном не ослабляя южные рубежи, но для полноценной помощи вам, я должен окончательно разгромить Парфию. И в этом вы мне поможете так, как я помогу вам.

Гектор встал изо стола и заговорил тоном, не терпящим возражений:

- Госпожа Андрималь, вы возглавите мой Круг Магов. Я не требую от вас раскрывать то, что признано эльфами священным таинством, но остальной мудростью вы поделитесь. – Гектор посмотрел на Софрона – Вы же, как я и говорил, станете моим советником и будете послом доброй воли в другие полисы не только от Синих Шпилей, но и от моего имени. Так вы сможете быстрее объединить Илликию. На ближайшие несколько лет, ваше путешествие закончилось.

Остаток пира прошёл спокойно. Гектор Дайод познакомил гостей со своей женой орчихой Езхирой. Софрон Гран удивился её виду. У неё не было силы и железных мускул Детей Мощи, но была миниатюрность и какое-то изящество человеческих дев. Даже нижние клыки отсутствовали, судя по всему, из-за врождённого дефекта. Эта орчиха явно была больна по меркам своей расы, но любима, как покойным отцом, так и мужем.

Когда пир закончился, Андрималь попросила также выделить ей дополнительное место для обучения Весты и получила целый зал. Вечером, отпустив девочку после урока, эльфийка встретилась с Софроном.

- Похоже, что наше путешествие действительно закончилось. – с грустью сказала она.

- На время.

- Интересно, мы до сих пор гости или уже заложники?

- И то и другое. – ответил Софрон – Гектор явно хочет более тесных связей с Синими Шпилями, потому и держит нас при себе. Подозреваю, что это не всё. Подождём, что он ещё сделает и скажет.

- А у нас есть время ждать? Лассен Режущий Ветер ведёт войну против мира.

- Пробуждение Матери Дэйи – это не быстрый процесс. Война может занять десятилетия, прежде чем Семя Энтропии прорастёт в Её тело. Мы уже сделали больше, чем любой бы смог на нашем месте. Заключить военный союз между сразу тремя государствами в такой короткий срок – задача почти непосильная даже для разума вашего положения, госпожа Андрималь.

Андрималь испытала лёгкую обиду. Она прекрасно понимала, что истинным ответственным за создание союза является её слуга. Она была нужна лишь для того, чтобы его выслушали, потому что в обычном состоянии никто бы не стал принимать у себя старого мага-недоучку.

- Обучите Весту, госпожа Андрималь. – сказал Софрон – А я, как и наказал Гектор, стану его послом доброй воли. Может быть, наше путешествие пока завершилось, но работа по спасению мира только начинается.

Пять лет спустя

Веста прочитала заклинание и сложила пассы, после чего высыпала на факел сухую землю. Поток лавы устремился в цель, поразив и воспламенив тренировочный манекен. Вязкая горящая субстанция стекала вниз.

- Очень хорошо. – холодно оценила Андрималь. В её тоне не было даже намёка на похвальбу – Но ты читаешь слишком резко, дёргано. Таким образом произносимая тобой магия синтеза огня и земли становится нестабильной. Есть риск срыва заклинания. Вы люди любите спешить. Потренируйся ещё.

Андрималь встала со стула и отсыпала на пол земли из бочки, а затем, прочитав заклинание, вызвала лёгкий ветер. Из земли тут же выросла дорога из железных шипов.

Веста, за пять лет обучения привыкла и не к таким заклинаниям, она больше не выражала детского восторга. За столько времени, девушка похорошела и расцвела, обретя женственную фигуру и пышные формы. Её груди округлились, а талия стала узкой. При дворе экзарха, она считалась первой красавицей даже рядом со своей наставницей Андрималь. Поговаривали, что в её роду тоже были эльфы, на что Веста уверенно отнекивалась. Андрималь была с этим согласна. В Весте не было эльфийской утончённости, она была прекрасна настолько насколько может быть прекрасен обычный человек. При этом Веста не была объектом зависти для придворных дам. Как оказалось, нравы в Государстве Дайодов были, довольно-таки свободными и жёны подчинённых Гектору военных аристократов спокойно относились к наличию у мужей любовниц. Это даже стало предметом демонстрации статуса. Любимый мужчина, не имеющий наложницу, становится поводом для сплетен. Поэтому благородные дамы сами ищут своему мужчине достойную женщину и Веста получила уже приглашение от многих знатных леди стать любовницей их мужей. Приглашения, которые Веста сочла за оскорбление. Она сама благородных кровей и не позволит сделать себя чей-то личной шлюхой! Впрочем, от полноценных женихов тоже было не отбиться.

- Госпожа. – после урока магии, у входа в покои, их встретил раб – Вам послание от Ахаона.

Веста приняла свёрнутый в трубочку папирус. Раб поклонился и ушёл. Веста развернула папирус и вслух зачитала:

«Ты моё солнце,

Что взошло над луной.

Ты – день, что длиннее ночи

И будь я один на острове,

Ты для меня единственный лучик света!»

Там был ещё текст, но Веста, не дочитав, залилась звонким смехом.

- Начитался азарунской поэзии, а сам её творить так и не научился! – Веста с трудом успокоилась – Впрочем, это даже по-своему мило. Я, так и быть, позволю ему сводить меня на одно свидание.

Они зашли в покои Весты.

- Ты слишком увлечена своей беззаботной юностью. – наставляла Андрималь – Вы - люди скоротечны. Молодость пройдёт очень быстро.

- Я не обязана выдавать себя за первого встречного напыщенного индюка. – надменностью Веста порой походила на эльфа, что странно. Андрималь её такому не учила – Мой муж должен быть моим антиподом, как мой отец для матери. Папа, как ты знаешь, могучий тавматург Латинеи, но вот мама – дикая амазонка. Моя мать настолько была оторвана от цивилизации, что даже не знает Всеобщий Диалект.

- Поразительно. Как же тогда они общаются?

- Они не общаются.

- Но они же семья. – не унималась Андрималь – А семья должна как-то взаимодействовать.

Веста лукаво улыбнулась.

- С взаимодействием то как раз всё в порядке. Только происходит оно по ночам.

Андрималь покачала головой. Ох уж эти люди. Ей не нравилась Веста. С каждым годом девчонка вела себя всё более уверенно в общении с ней и старым Софроном. Связанная клятвой, Андрималь всё больше обучала девушку тайному магическому искусству наделяя ту силой, которая не предназначалась для людей. Впрочем, Веста обретала силу и без ей помощи. Самостоятельно она упражнялась в магии крови. Она была не такой зрелищной, но более эффективной.

- Зачем твоему отцу вообще магия синтеза? – как-то спросила девушку эльфийка – Это ведь он научил тебя так обращаться с кровью? С такой силой, вы, латинейцы, в состоянии сразить любого врага.

- Отец одержим желанием сделать меня самой могущественной волшебницей в Элизиуме. – отвечала Веста.

- Соболезную тебе. Родители часто пытаются реализовать в детях собственные амбиции. Даже мой отец не избежал этого заблуждения.

- Что ты! Дорогой папа не мучил и не изводил меня ради этой цели. Он любит меня, ведь я его единственная дочка после пяти братьев. Любит и балует, а учиться я сама люблю.

- Так я всё ещё не понимаю, зачем твоему отцу синтез. С одной лишь магией крови можно поставить на колени любого противника.

- Дорогой папа считает, что я должна освоить всю тавматургию, какую могу. Только так, по его мнению, я могу стать сильнейшей волшебницей.

Ну конечно, как Андрималь могла забыть. Знаменитая человеческая алчность, а у магов она и вовсе возведена в абсолют. Всё нужно знать, всё нужно забрать. Порой кажется, что Лассен был не так уж и не прав.

Андрималь тут же отвесила себе мысленную пощёчину – нет, не прав. Никакой народ, даже самый дикий не заслужил того, что хочет сотворить с человечеством Лассен Режущий Ветер.

** *

Полоса препятствий была полна не только искусственных отвесных скал, но также огня. Вид горящего пламенем пола давал Углю понять – это уже давно не просто испытание, ставка в нём сама жизнь. Это юноша усвоил давно, ещё во время смерти Зескаса. С тех пор их каждый день заставляли молиться Ифриту. Молиться о том, чтобы вынести ещё один день тренировок. И Уголь молился, но не Ифриту, а единственному Богу, который явил себя ему лично – Азраилу. Повелителю Мёртвых, несправедливо отринутому огромной частью Элизиума. Уголь молился о том, чтобы Царь Смерти не забрал в этот день никого из их группы. Но не Азраил решает кому жить, а кому умирать, он лишь надзирает за потоком душ. Поэтому всё, что мог сделать Уголь это пытаться помогать своим друзьям стоять на ногах после очередного тяжёлого дня, и пытаться не свалиться самому. Но, как бы он не пытался, до последнего года обучения дожили только он, Яр и Ингрид. Авдосий тоже долго продержался, но свалился с припадком месяц назад, за полгода до главного экзамена. Его тоже не пытались вылечить. Политика Аламута чётка обозначена. Одно дело – сломать ногу или пораниться на учебной дуэли и совсем другое – показать слабость, отсутствие выносливости. Несколько раз Углю приходилось буквально вытаскивать с того света Яра, делая массаж сердца и искусственное дыхание. Уголь не хотел оставаться один. Теперь же он молился за себя, чтобы не сорваться в огонь.

- Уголь первый! – скомандовал Ийгувир – Вперёд!

Уголь всбежал по стене и отпрыгнул к другой стене. Прыгая от стены к стене, он, держась на одной скорости и силе воли, забрался наверх скалы. Но это был не конец. Уголь быстро пошёл по натянутому вместо моста канату и добрался до другой стороны. Потом разбежался, прыгнул и зацепился за верёвку. Раскачавшись на ней, он, как обезьяна, прыгнул на другую верёвку. И так он добрался до финального испытания. Дорога до финиша раз в пять секунд поглощалась пламенем. Подгадав момент, когда огонь затих, Уголь побежал сквозь дорогу. Он успел, но в последний момент, почувствовав затылком жар.

- Сорок секунд. – произнёс Ийгувир, следя за водяными часами – Отличный результат.

Следом бежал Яр. Всего на полосу препятствий отводилось до двух минут. Лучший друг Угля справился за минуту и пятьдесят девять секунд. Плохой результат, но годный, Яр прошёл. Ингрид справилась ровно за минуту.

- Пять минут перерыв. Потом фехтование.

Ученики спустились с искусственной скалы и повалились на пол от усталости.

- Справились! – вымучено, но победно сказала Ингрид.

- Особо не расслабляйтесь. – сказал Яр – Нутром чую, это будет не просто фехтование. Ийгувир скор на сюрпризы, зуб даю – он приготовил нам кое-что.

Он оказался прав. Собрав юных учеников в зале для тренировок, Ийгувир продемонстрировал им пол, исписанный азарунской вязью. А в центре зала нарисован круг.

- Ваше время пришло. – произнёс Ийгувир так, словно провожал учеников куда-то в дальнюю дорогу – И я солгал, будет не фехтование. Помните, что я вам говорил про договор с аэшма?

Ученики переглянулись между собой. Они помнили тот день и то существо из тьмы. Они не боялись, их отучили боятся. И сейчас, каждый ощутил лишь лёгкий холодок. Опасаться – не значит бояться.

- Пришло время встретиться со своими страхами. Кто первый?

Ученики снова обменялись взглядами. К стыду своему, со всей этой рутиной, каждодневными тренировками, они просто забыли об этой части своего посвящения в убийцы. Пришло время бросить вызов самому себе, либо потерять душу. Уголь выступил вперёд первым. Он не хотел, но считал, что если испытание неизбежно, то лучше сразу пройти, чем долго стоять у порога.

Уголь сел в центр круга и Ийгувир начал читать ритуальный напев. Юноша ощутил, как температура в зале понижается, а дышать он начал паром. Внезапно зал, за пределами круга заволокло туманом и Уголь отчего-то понял, что ступать в него не стоит. Только в этом кругу пока что безопасно. Внезапно туман расступился и к границе круга подошла чёрная кошка, сотканная из лоснящихся теней, а её глаза были красными огнями. Аэшма. Уголь помнил, как выглядело подобное существо, заключившее договор с Ийгувиром. Оно было похоже на человека. По душу Угля пришло другое.

- Ты подвёл их. – спокойный, низкий, женский голос был исторгнут из маленькой кошачьей пасти – Ты должен был сражаться, но ты сбежал.

Уголь знал, что это лишь попытка манипулировать им, но всё же слышать было больно, так как он винил себя. Всё ещё.

- Не тебе меня судить, демон. – ответил он, стараясь придать уверенности своему голосу.

- А им можно тебя судить?

Туман растворился полностью и Уголь оказался в окружении родичей своего племени, а потом почувствовал непреодолимый манящий зов: встать и уйти к ним.

- Мы все клялись защищать Зелёную Топь. – сказал один из друзей детства – Шар – А ты ушёл.

- Нас берегла Талия – фея-хранительница болот. – вставил отец – Раз её убили, то мы должны были умереть в попытке отомстить за неё.

- Но мы прощаем тебя. – сказала мама – Просто пойдём с нами.

Уголь сжал кулаки, впившись ногтями себе в бёдра. Наваждение, как рукой сняло.

- Не стоило тебе использовать иллюзии моих родных. Я сожалею о том, что оставил их, но они бы никогда не пожелали мне остаться. Твой обман бы даже не прошёл со мной пять лет назад, а я уже взрослый. Пошла вон!

Аэшма стояла, а потом прыгнула на Угля, игнорируя защиту круга. Сознание юноши провалилось в темноту.

** *

Миракузы пали и сатиры устроили резню. Мужчин и детей убивали, а женщин оставляли для порочного ритуала размножения. С появлением Маток, козломордым более не нужны были самки разумных рас, но от инстинктов никуда не деться.

В который раз Лассен Режущий Ветер отмечал, насколько мерзких созданий может породить Матерь Дейя. Но всё же Творения не вправе винить её за это, так как сами создали отродий намного хуже – людей. Прогуливаясь по захваченным улицам Миракуз, Лассен не без удовольствия наблюдал за распластанными повсюду трупами лысых обезьян и их маленьких ублюдков и даже с каким-то наслаждением вдыхал запах разложения.

- Сожгите трупы! – скомандовал он – Далее следуйте плану.

Лассен не собирался превращать Миракузы в руины, как Меликею. Этот полис был нужен ему для продолжения войны. Гномы в армии эльфа сразу же начали восстанавливать разрушенные укрепления города.

Раздался женский крик и Лассен обратил внимание на человеческую самку. Она была вся в крови, её хитон был разорван; женщина пыталась спастись от козломордых коротышек бегством. Сатиры сознательно не догоняли её, отставая на два шага, чтобы растянуть столь приятный женский страх. Лассен тоже наслаждался её страданиями. Увидев эльфа, женщина подбежала к нему и упала в ноги.

- Благородный господин, пощадите! – молила она – Я ни в чём не виновата. Я лишь простая торговка! Если хотите, то сами возьмите меня, но не отдавайте этим тварям!

Сама мысль о том, чтобы возлежать с подобным существом, вызывала у Лассена приступ тошноты. Он лишь отбросил женщину от себя.

- Как смеешь ты, низшее создание, желать жизни, которую не заслуживаешь?! Элизиум не ваш, вы на него не имеете права!

Лассен Режущий Ветер пошёл прочь, переступив через женщину и почти сразу же услышал крик. Одержимые похотью сатиры навалились на неё. Раньше рогатые коротышки оставляли женщин в живых даже после размножения, как наседок для потомства, но Лассен запретил даже это. Отныне у людей не будет места в мире, даже самого маленького.

Через час, раздав все нужные распоряжения, Лассен Режущий Ветер покинул Миракузы и отправился в Фейриморн, там он встретился с Дальмелием, который стал королём.

- Как обстановка с Юнеем? – спросил Лассен.

- К сожалению, латинейцам удалось эвакуировать большую часть жителей прежде, чем полис был захвачен. Теперь вместо одного города нам противостоит один, зато усиленный дополнительными резервами.

- Это растягивание агонии. – пожал плечами Лассен – В конце концов, это тоже приведёт к нашей победе.

- Разведчики доложили, что Латинея собирает войска. Они хотят отбить полис. Я разместил в Юнее лесных эльфов и часть войск Фейриморна. Одни сатиры с минотаврами город не удержат.

- Уверен, ты сделаешь всё, что нужно для эффективного продолжения войны.

- Ваше величество! – к ним подбежал высокий, светловолосый эльф – В Фейриморн прибыл посол из Горячего Льда! Настаивает на личной встрече с вами.

Дальмелий посмотрел сначала на слугу, потом на Лассена. С Горячим Льдом Фейриморн не пересекался давно. С тех пор, как там произошёл переворот и свержение Толиэля Утера. Новый король вышел из союза с Фейриморном.

- Приведи его.

Спустя минуту, перед троном Дальмелия оказался невысокий, тонкий эльф с длинными иссиня-чёрными волосами. Тот сразу же упал на одно колено.

- Ваше величество, Величайший. – он по очереди высказал почтение к ним – Я прибыл к вам в час великой нужды.

- Фейриморну не должно быть дело до «великой нужды» Горячего Льда, посол. – холодно произнёс Дальмелий – С того момента, как вы сами отказались от союза.

Ответ приятно удивил короля и бывшего командира Первой Стражи.

- Не все были согласны с новым королём Зулькаром. Раскол среди граждан Горячего Льда был настолько сильным, что спровоцировал вооружённое восстание. Изнурительная гражданская война в Горячем Льде длиться уже второй год. И, к сожалению, истинные Дети Духа проигрывают узурпатору. Особенно сейчас, когда Зулькар заручился помощью Менелиора Теневого Клинка.

Лассен тяжело вздохнул. Опять Менелиор. Он доставляет слишком много хлопот. Из-за него не удаётся привести нелояльные летучие крепости к покорности.

- Нам нужна поддержка Фейриморна и Величайшего, чтобы выиграть в этой войне. – сказал посол.

- Какой нам от этого прок? – спросил король Дальмелий – Толиэль Утер ясно давал мне понять, что в его планы входит одарить возможностью исхода даже презренных людей.

- Толиэль Утер больше не будет королём Горячего Льда. – уверенно ответил посол – Его методы обращения со смутьянами и привели к узурпации власти Зулькаром. Он топил свой народ в диспутах вместо того, чтобы достойно править. В случае нашей победы Толиэля не изгонят, но он закончит свои годы в позоре, пока не увянет.

- Кто командует вами? – спросил Лассен Режущий Ветер.

- Калиил Гёрн.

Лассен знал его. При дворе Толиэля Утера он был самым непримиримым противником любых договоров и союзов с людьми. Такой союзник мог бы пригодиться.

- Он же и будет королём в случае победы? – спросил король Дальмелий.

- Нет. Он коронует дочь Толиэля Утера – Гисиду, а сам жениться на ней.

- Умно.

- Но ему нужна помощь в противостоянии с Менелиором. В одиночку мы не справимся с одним из Первой Стражи.

- Я вас услышал, посол. – сказал король Дальмелий – Я приму решение, а до той поры, вы проведёте время в покоях для особо важных гостей.

- Сочту за честь, ваше величество!

Посла выпроводили из тронного зала, а между Дальмелием и Лассеном состоялся разговор.

- Поддержка Горячего Льда была бы не лишней, учитывая, что из летучих крепостей на нашей стороне только Хьёнвилль и Андестис, но нужно как-то вывести Менелиора из игры.

- Теоретически, я бы мог искалечить его не убивая. – сказал Лассен – Но, боюсь, этот бой мне не выиграть. Менелиор готов умереть, чтобы защитить человечество, я же буду вынужден сдерживаться, чтобы не нанести фатальный удар.

- Ты слишком прямолинеен, друг мой. Хотя, мне казалось, что ты способен на сложные тактические ходы.

Лассен задумался. Он опёрся на подлокотник трона так, будто это было не сиденье короля, а обычное кресло. Но Дальмелий никак не отреагировал. Лассен Режущий Ветер действительно был его другом, которому король Фейриморна позволял многое.

- Помниться, Менелиор несколько веков вёл дружбу с одним солнечным эльфом из Малого Простора. Не какого-то аристократа, а обычного воина. Который погиб во время короткой войны с гномами Руннора.

- Знаю эту историю. – отмахнулся Дальмелий – У того килариан осталась дочка, которую Менелиор стал всячески опекать. Говорят, что он сильно привязался к ней.

Лассен кивнул и заговорчески улыбнулся.

- У моего бывшего брата есть слабое место.

Гнусные планы Лассена не вызвали у Дальмелия отторжения. Только сомнения.

- Ты же не думаешь, что убийство ни в чём не повинной девушки, как-то сдержит Менелиора?

- Я не зверь и не собираюсь её убивать. А вот заточить в месте, где Менелиор не достанет, представляется мне гораздо более эффективным вариантом.

- Мол: «не путайся под ногами и твоя названная дочь не пострадает»? Я тебя боюсь, Лассен Режущий Ветер. Ты переступаешь черту. Одно дело – зачищать человейники и совсем другое – шантаж нашего соплеменника таким сомнительным с моральной точки зрения способом.

- Нельзя бороться за правое дело наполовину, друг мой.

- Да я-то с тобой согласен, но боюсь прочие килариан этого не оценят. Даже те, кто тебя поддерживает.

- А когда вернётся Ину Демиург и случится исход, то вспомнят ли они о моих методах? Те, кто сомневаются во мне, отреклись от меня ещё когда я развязал войну против лысых обезьян, остальные поддержат в любом случае.

- Остаётся только найти названную дочь Менелиора. – подметил Дальмелий.

- Уж это-то не трудно. Общеизвестный факт, что, едва достигнув зрелости, девчонка сбежала с труппой бродячих артистов. Она путешествует по миру из одного конца Элизиума в другой измазывая грязью наше высокое искусство, показывая его людям. Наивная девочка. Добрая и наивная. После себя труппа оставляет шлейф слухов о восхитительных песнях и танцах. По этим слухам мы и отследим её – Лиру Чезал.

** *

Софрон Гран уже третий раз за два года возвращался из Аргоса, но на сей раз в приподнятом настроении. Старому волшебнику потребовались применить весь свой опыт ведения дипломатии; убедить царя Архезриса в том, что Угай действовал по указанию приспешников Лассена, а значит верным будет союз с его противниками; согласие на династический брак младшей дочери экзарха с сыном царя, когда оба достигнут юности. И в итоге, очередной долгожданный союз был заключён.

- Вы исполняете свою роль превосходно! – воскликнул Гектор Дайод, когда они всем двором отдыхали в садах дворца – Вы приехали ко мне уже имея за плечами союз Юнея и Латинеи, а теперь, за эти два года, подарили альянс с Зивами и Аргосом.

- К сожалению, Юней пал. – сказал Софрон - Рядом с Зивами погибли и Миракузы. Сыграть на этом было не сложно. С Аргосом вышло сложнее, они слишком горды.

- Но тем не менее, вы справились. Следующим полисом, куда я вас отправлю будет Ашенвульд.

Софрон мысленно поморщился. Прошёл не один десяток лет с того времени, как он сбежал из академии и про него, очевидно, все забыли. Но старик не хотел возвращаться туда. Хотя сейчас не время для взаимных эгоистичных обид. Мир под угрозой уничтожения.

- Боюсь, мне там рады не будут, но их радость вас волновать не должна, повелитель.

- У вас будет время на подготовку визита, а пока отдыхайте. Вы заслужили.

Экзарх отдал приказ рабам и те поднесли Софрону самые изысканные угощения и напитки.

В нескольких метрах от него, в окружении прочих жён придворных мужей Дайода секретничали Веста и Андрималь.

- Особенность тавматургии в том, что она позволяет управлять стихией, но не создавать её. – просвещала людей Андрималь – Используя магические потоки можно зачерпнуть пламя из костра и создать огненный шар или цунами в океане, но нельзя сотворить стихию из ничего.

- Теперь я понимаю, почему у всех новичков-тавматургов так популярна магия воздуха. – вставила Каллистраза – эта красивая женщина была женой приближённого стратига Гектора – Она проще. Ибо воздух есть везде.

- Ровно также, как магия огня самая сложная в освоении. В принципе, существуют обходные пути. – Андрималь продемонстрировала браслеты на руках и ногах – Древнее искусство эльфийских мастеров позволило создать артефакты, позволяющие иметь частичку стихии везде, даже там, где к ней нет доступа.

- У южан всё по-другому. – сказала Зенаис – супруга казначея Дайодов – Я имею в виду азру и родственных им парфян. Те творят пламя из ничего. Ох и мучаемся мы с ними.

- Я один раз видела в деле пироманта, когда была маленькой. – Веста тоже участвовала в разговоре – В Латинею прибыли послы из Парфии и их чародеи устроили моему народу показательное представление. Это было восхитительное зрелище! Их огонь словно живой.

- Я, к сожалению, не видела пиромантов в деле, но изучала чародейство в библиотеке Синих Шпилей. – ответила Андрималь – Их магия родом не из этого мира, она не связана со стихийными планами. Многие считают, что это не пламя вовсе, а совершенно иная энергия, ибо согласно древним текстам, в истории Элизиума существовали пироманты, которые могли сжигать саму воду.

- Интересно, если они такие сильные, то почему тавматургам удаётся сохранять паритет? – спросила Зенаис.

- Пироманты хороши только в одной стихии, прочие элементы им не подвластны. – ответила Каллистраза – Мы воюем с ними почти сотню лет, глупо это не знать.

Зенаис стыдливо опустила взгляд.

- Я читала, что у тавматургов тоже есть способ научиться творить стихию. – сказала Веста – Для этого нужно заключить договор с элементалями.

- Ну как сказать. – ответила Андрималь – Элементаль может поделиться своей плотью с волшебником и вживить её в тело просителя. В теории такое возможно, но на практике массово такое практиковали только Титаны. Тела же Творений не выдерживали от такого симбиоза и изнашивались не более чем за пять лет. Последним кто смог заключить такой договор – был член Первой Стражи Енгелин Всемогущий, но даже он заточил плоть элементалей не в своё тело, а в магический посох, с которым не расстаётся с тех пор.

- Всемогущий, - лаконично пропела Мелитта, ещё одна жена важного чиновника при дворе Гектора Дайода – Енгелин был настолько «всемогущим», что проиграл бой Хозраку.

Голос Андрималь стал низким.

- Первая Стража была сильна, но и на них коса зашла на камень. Пример Первой Стражи говорит, что непобедимых не существует.

- Кстати! – Веста вдруг просияла – Раз уж речь идёт о магии, то почему бы не поговорить о пятом элементе?

Придворные дамы удивлённо посмотрели на неё, потом на эльфийку.

- Есть ещё одна стихия?

- Помимо воды, воздуха, земли и огня?

- Да, - ответила Андрималь – Это сама первозданная магия. Или метамагия, или просто «дух». Названия разные.

- Почему мы про неё ничего не знаем? – с воодушевлением спросила Каллистраза.

- Потому что её изучение запрещено в большинстве стран и, в том числе, в летучих крепостях. – Андрималь осуждающе посмотрела на Весту – Метамагия очень опасна.

Десять пар глаз выжидательно смотрели на эльфийку и та, поняв, что ей придётся всё объяснять тяжело вздохнула. Она взяла у раба кувшин с вином и прочитала заклинание, чтобы затем перевернуть его горлышком вниз. На пол выползла водяная змея и стала извиваться, словно её заговаривали музыкой.

- Что бы управлять стихией, как сейчас, требуется совсем немного чистой магии, но даже при использовании более могучих заклинаний этой магии нужно не сильно больше. Совсем не так с метамагией. Даже могущественному волшебнику, чтобы создать обычную магическую стрелу нужно очень много энергии. Это всё равно, что атлету попытаться сдвинуть каменный валун больше себя размером. В принципе можно, но скорее надорвёшься сам. История это подтверждала не раз. Любой, кто занимался первозданной магией скорее вредил сам себе.

Андрималь взмахнула тонкой ручкой, и водяная змея стала лужей воды.

- В Латинее идут споры на тему того, стоит ли легализовывать запрещённые искусства. – сказала Веста – Метамагия у меня на родине считается немногим лучше инфернализма.

- Неудивительно. Во времена Эры Вторжения Демонов Енгелин Всемогущий применил метамагию, чтобы создать щит, который укрыл Первую Стражу. – говорила Андрималь менторским тоном - Он поддерживал этот барьер десять минут, чтобы обеспечить безопасность ритуала запечатывания Врат. После него, он впал в кому на три месяца.

В сады вошла Езхира в сопровождении двух телохранителей. К ней тут же подошёл Гектор, поцеловал в губы и нежно погладил по округлившемуся животику. Супруги о чём-то мило беседовали, после чего Гектор проводил жену к группе сплетниц.

- Дамы. – с шутливой вежливостью произнёс экзарх – Присмотрите за моей женой, а то ей скучно.

- Конечно! Госпожа присаживайтесь. – Мелитта уступила орчихе место, и Гектор покинул их, сославшись на государственные дела.

На сей раз, пальму менторства перехватила Веста. Она стала рассказывать придворным дамам про магию крови. От описания подробностей эффектов заклинаний у Андрималь кровь стыла в жилах, но женщинам, судя по их заинтересованным лицам, всё нравилось.

- Андрималь, пойдём прогуляемся. – шепнула Езхира эльфийке. Та кивнула. За эти пять лет они успели подружиться и орчиха сильно доверяла дочери Исена Силина. И потому, когда она просила об уединении, то эльфийка давно уже не удивлялась.

Придворные жёны были так увлечены рассказами Весты, что, казалось, не заметили, как их покинула царица и магистр Круга Магов.

- Орков учат наслаждаться войной, но даже я нервничаю от рассказов про магию крови. – сказала Езхира – А мне сейчас нельзя нервничать.

- Но ты ведь не об этом хотела поговорить.

- Я была у жрецов. Они сказали, что будет мальчик.

Андрималь улыбнулась.

- Поздравляю. Это хорошая новость. После трёх дочерей у вас наконец-то появится наследник!

- Сомневаюсь, что это хорошая новость для тебя.

Андрималь удивлённо приподняла бровь.

- Если родиться мальчик, то Гектор женит его на тебе, как только тот вырастет.

Андрималь побледнела. Она пыталась казаться невозмутимой, но её лицо предательски выражало стойкое неприятие, что не укрылось от орчихи.

- Можешь не претворятся, что тебе не мерзко. Я всё вижу и не обижаюсь.

- Прости. Но я не могу согласится на такое. Я уже и так опозорила себя тем, что обучаю Весту таинству килариан. Я с уважением и по-отчески отношусь ко всем разумным расам, а не только к Творениям, но есть вещи, через которые мне не переступить.

Езхира кивнула.

- Я попытаюсь убедить Гектора не подкладывать под тебя нашего с ним сына.

- Как ты вообще за него вышла? Мне казалось, что орки блюдут чистоту расы сильнее чем прочие Творения.

Орчиха развела руками.

- Посмотри на меня и скажи, что ты видишь.

Андрималь была в замешательстве.

- Я вижу оркскую женщину.

- Ты видишь больную оркскую женщину. Слабую и немощную. У меня даже клыков нет. Мне повезло, что я вообще родилась живой. Но я была дочерью царя Железного Побережья, меня нельзя было просто оставить в лесу умирать, но и держать при себе тоже; я была обузой. И тут оказывается, что воспитанник Цубасы Кремнешкурого до безумия влюблён в его ту самую больную дочь. Решение было принято почти мгновенно. Так мой отец смог заключить вечный союз с Дайодами и одновременно избавиться от бельма на глазу.

- И другие орки не были против?

- Им плевать. – пожала плечами Езхира – Ты была права: орки блюдут чистоту крови. Как бы они не уважали людей за проявленную доблесть в Восстании, они скорее выродятся от кровосмешения, чем разбавят свою кровь. В отличии от эльфов и гномов, случаи смешения орков с другими расами можно пересчитать по пальцам одно руки. Но такую щепетильность в планировании потомства орки применяют только к своим сородичам. Больных и слабых они таковыми не считают. В результате я навсегда заперта в окружении этих тупоголовых куриц. – орчиха кивнула на придворных жён – И своего горячо любимого муженька.

- Ты ненавидишь его…

- Да, но не за то, что я для него, как племенная кобыла и самка для постельных утех. С этим то всё в порядке. Как мужчина он меня вполне устраивает: храбр, силён, хорош собою. – в грустной улыбке Езхиры мелькнула какая-то мечтательность – Но он жалеет меня. Вечно меня обхаживает, ласкает, даром, что с рук не кормит.

- Другие женщины только мечтают об этом.

- Я не они! Гектор постоянно напоминает мне о том, что я больная и слабая; что за мной нужна опека. А этого я терпеть не могу – быть слабой. Я лишь хочу, чтобы ко мне хоть раз отнеслись как к здоровой.

** *

- Проснись.

Уголь с трудом заставил себя открыть глаза.

- Вставай. - слышал он женский голос.

Уголь поднялся с кровати, чтобы обнаружить себя в лазарете. А затем юноша чуть не подпрыгнул, увидев у себя на коленях чёрную кошку с горящими глазами.

- Не бойся. – сказала она жутким шёпотом. – Теперь мы вместе, навсегда. Едины телом и душой.

Уголь с любопытством рассматривал аэшма.

- Ты теперь будешь мне подчиняться?

- Аэшма не подчиняются, но мы будем сражаться и убивать вместе.

- У тебя есть имя, злобный дух?

- Ральлат.

- Тебе не обязательно говорить со своим аэшма напрямую. Они прекрасно понимают мысли.

Голос принадлежал наставнику Ийгувиру, которого Уголь сразу не заметил. Тёмный эльф сидел справа, чуть поодаль и задумчиво чистил ногти ножом.

«Он прав» - услышал Уголь голос Ральлат в голове, а затем та растворилась в воздухе.

- Куда она делась?

- Никуда. – ответил Ийгувир – Ваши души связаны. Ты видел просто её аватар. Так вам удобнее общаться на ранних этапах.

Уголь огляделся.

- Где остальные?

- Ты легко перенёс схватку с аэшма. – вместо ответа сказал Ийгувир – Необычно даже для того, кто родился под созвездием Ученика.

- Так это была «схватка»? Ральлат мне пыталась лишь зубы заговорить.

- Бой за собственную душу происходит именно так – не клинками, а разумами и силой духа. Ты не представляешь сколько учеников прошло через меня, а я ведь здесь со дня основания Алой Тени. Многие были намного искуснее тебя в фехтовании и акробатике, но аэшма забирали их души. Они ищут слабости смертных и давят на них, а слабости есть у всех, даже у тех, кто лишен чувств и эмоций.

- Рад, что впечатлил вас, но где мои друзья? – Уголь растеряно осматривался по сторонам – Они пришли в себя раньше меня?

- Даже моё противостояние с аэшма заняло больше времени. – Ийгувир продолжал игнорировать вопросы юноши – Я чуть не сдался и лишь желание стать первым эльфом, прошедшим через посвящение, помогло мне преодолеть все страхи и отчаяние. Тщеславие тоже может быть оружием.

- Где мои друзья?! – повторил Уголь, придав голосу столько громкости и твёрдости, сколько мог. Но под сердцем он ощутил холодок. Интуиция подсказывала ему, что он дождётся от тёмного эльфа ответа, который ему не понравится.

Ийгувир поднял взгляд на ученика. В его серых глазах читалось сочувствие.

- Больше никто не прошёл посвящение. – слова диллиан были подобны молоту, обрушенному на голову.

Уголь слез с кровати.

- Что с ними стало? – спросил он не смотря на учителя.

Ийгувир убрал нож в ножны и ответил:

- Аэшма поглотили их души и захватили тела. Когда это происходит, мне приходится устранить угрозу.

Уголь сделал шаг в сторону учителя, его глаза блеснули ненавистью. На эмоциях пробудилась сила Ральлат: тень юноши, отдаваемая масляной лампой, удлинилась и приняла устрашающую форму. Ийгувир встал и насторожено положил ладонь на рукоять меча.

- Вы убили моих друзей.

- Нет. Твоих друзей сожрали аэшма. Я не мог позволить им осквернять тела своих учеников.

Уголь подумывал броситься на Ийгувира и попытаться отобрать у него оружие, прежде чем тот сам обнажит меч, но его удерживал холодный рассудок, который тёмный эльф учил сохранять при любых ситуациях. Уголь знал, что был не ровней учителю. Не сейчас.

- Где тела?

- Не прошедших это последнее испытание не бросают в пустыне. – ответил диллиан – А сжигают. Кремация состоится завтра. Так хоронят мертвецов азру.

- Проклятье, что вы с нами творите?! – не выдержал Уголь – За что вы нас всех мучаете?!

- Не мы пишем законы этому миру. Но если бы не мы, то большинство из вас могло закончить дни в услужении. Ты бы хотел попасть на рудники?

Уголь был родом из Зелёной Топи, чуждой этому миру и этим порядкам. Но дома больше не было, зато была память о смерти близких, наставления Азраила и лицо Лассена Режущего Ветра перед глазами. Нельзя жаловаться. Остаётся только стиснуть зубы и идти вперёд.

- Я бы хотел попрощаться с ними.

- Не понимаю, зачем это. Их души стали кормом, они тебя не услышат. – ответил Ийгувир, но увидев взгляд Угля сдался – Впрочем, ладно.

Они спустились в склеп, где лежало два тела на каменных плитах. У всех Уголь разглядел раны в области сердца. Ийгувир наносил точные удары, чтобы ученики не мучались.

Первым делом Уголь обратил внимание на Яра. Его лучший друг. Хоть Уголь и был лучшим учеником из их группы, но он считал, что без Яра не получил бы свой негласный титул. Юный азру всегда поддерживал Угля, но сам Уголь не смог помочь другу в этот самый ответственный момент.

Ингрид – девушка-ханнагл с дальнего Севера, самая сильная из их группы. Была немногословна, но если, что-то говорила, то всегда по чётко и по делу. Своим резкими, хлёсткими и всегда верными словами, она приводила в чувство мальчиков, когда они готовы были сдаться.

- Нам пора. – сказал Ийгувир – Я вообще не должен был тебя приводить.

Уголь кивнул и направился следом за учителем прочь из склепа.

Кошка против собаки

Индивидуальные тренировки с Ийгувиром оказались, более чем продуктивны. Тёмный эльф больше не распылял внимание на нескольких учеников, сосредотачиваясь на обучении одного Угля.

Ийгувир сложил пассы и шагнул в широкую тень, отбрасываемую стеной, в которой и исчез.

- Учитель!

- Я тут. – раздался голос из стены – Просто меня не видно. За годы учёбы, ты, должно быть, не раз слышал сравнения Алой Тени и Менелиора Теневого Клинка. – Ийгувир снова показался Углю – Способности ассасинов и убийцы Первой Стражи очень похожи, но, как ты уже знаешь, идут от разных источников. Базовые умения Менелиора, увы, превосходят таковые у нас. Менелиор может мгновенно перемещаться между разными тенями так, словно лишь входит через дверь в другую комнату; нам же, даже чтобы спрятаться, нужно читать заклинание и тратить много сил. Поэтому мой тебе совет: пытайся охотиться ночью. В это время суток, ты можешь незаметно гулять, хоть перед самым носом врага.

«На самом деле есть ещё одно отличие от Менелиора.» - услышал Уголь голос Ральлат – «Тень того эльфа – это и не тень вовсе, а портал в его карманное измерение.»

«Ты слишком много знаешь. Встречала его лично?»

«Лично – нет. Но Менелиор из своего мирка вторгался на план Марида. Ох и попортил он кровь хозяину. Впрочем, наша с тобой тень, тоже связана с иной реальностью»

- Некоторым способностям аэшма я не смогу тебя обучить. – сказал Ийгувир – Их ты освоишь самостоятельно, когда твой уровень слияния с духом достигнет максимально возможной отметки. Например, Шаг. Подобно Хозраку Ишравазу, ассасины могут перемещаться сквозь пространство и время на видимые расстояния.

«Но Хозрак освоил эту способность опираясь на свои внутренние силы,» - вставила аэшма – «Ему не потребовались договора с нами.»

Ийгувир учил Угля заклинаниям тени и поражался скорости, с которой юноша осваивает эту силу. За считанные дни, Уголь освоил многие умения. Он научился прятаться во тьме, манипулировать размером своей тени и даже ткать из них иллюзии. Правда, последняя способность отнимала много сил. Молодой человек понял, что магия Марида второстепенна; в основном ему придётся полагаться на природные навыки.

Позже во время обеда к Углю подошёл ассасин и снял маску. Под ней было наглое лицо, которое ученик уже успел забыть.

- Давно не виделись. – поздоровался Казем – Ты ведь не забыл про Решкуру, верно? Моё прошение Старцу Горы было удовлетворено – именно меня поставят против тебя.

Уголь пожал плечами и продолжил есть, но тут Казем взял и отодвинул от него тарелку с мясом и булгуром. Уголь раздражённо посмотрел в глаза уже ассасину.

- Не знаю, чем ты так приглянулся Ийгувиру, что он протащил тебя живым через эти пять лет, но от меня милосердия не дождёшься.

«Почему он так на тебя взъелся?»

«Я унизил его на вступительном испытании.»

«Прошло столько времени, а он до сих пор не может тебе этого простить? Ничтожество» - сказала Ральлат и Уголь с ней согласился, а вслух сказал:

- Дай поесть.

- Тебе конец. – сказал Казем – Я тебя закопаю.

- Не говори «готово!» пока суп не сварил.

Казем напряжённо посмотрел на Угля и с каждой секундой его взгляд становился всё злее и злее. Затем он резко развернулся и зашагал прочь. Уголь притянул к себе тарелку и продолжил трапезу.

Через две недели Уголь стал свидетелем прибытия в Аламут новых учеников. Каждый год, крепость в горах пополнялась. Но на этот раз, в замок прибыли не только новые дети, но и тот, кто добывает их для Алой Тени в разных уголках Элизиума – работорговец Джаган. Человек, которого Уголь давно не видел и который Углю кое-что задолжал.

- Уголь? – спросил Джаган, когда юноша поймал его в коридоре – Давненько с тобой не виделись. Ты повзрослел, возмужал. Когда уже станешь ассасином?

- Через два месяца. Вы помните, что мне обещали?

Джаган несколько секунд молчал, а потом кивнул.

- Без прелюдий и сразу к делу? Мне это нравится. – Джаган достал из складок своего богатого одеяния большой, свёрнутый в трубочку пергамент и вручил его Углю – Я ничего не забываю. Особенно обещаний данных мне и мной. Твой Фархад Бервиз некогда был великим учёным, но в последние годы выжил из ума. Не знаю, зачем он тебе понадобился.

- Это уже мне решать.

- Как скажешь. – Джаган пожал плечами – Фархад находиться в крепости Мазенрих, что на северо-востоке бывшего Азаруна; на этом пергаменте – карта пути. Уверен, что далее ты сам разберёшься.

Спустившись в библиотеку ночью, Уголь изучал карту с небольшой помощью Гесиода. В принципе всё, как и говорил Азраил. Мазенрих находится за Мрачными Горами, путь сквозь которые лежит через узкое ущелье. Идеальное место для засады и неудачное для прохода. Прохода какой-нибудь армии или каравана, а Уголь будет одним единственным путником, к тому же ассасином.

- Молодой господин, ваше запланированное путешествие будет сопряжено со сложностью. – сказал Гесиод – После посвящения ассасины продолжают принадлежать Алой Тени.

- Мне необходимо попасть в Мазенрих. – настаивал Уголь – Если мои предположения верны, то этот Фархад в курсе того ужаса, который ответственен за смерть моей семьи.

Последние два месяца перед экзаменом текли непривычно долго. Наверное, потому что Уголь не поддался течению времени, а целенаправленно ждал этого испытания. Он хотел уже пройти его и стать полноценным ассасином, но не потому, что проникся идеями культа наёмных убийц. В течении этих нескольких лет он тренировался и обучался. Этот последний экзамен должен был показать стал ли Уголь сильным или нет.

У ворот ведущих в некогда великий город Решкур был выстроен амфитеатр, на зрительные места которого в этом году съехалось не слишком много народу. То было много вельмож из парфянской и илликийской знати. Будучи врагами, в пределах Решкура элита обоих народов стала лишь зрителями.

- Обычно за выпускными экзаменами наблюдает больше людей. – с лёгким сожалением сказал Ийгувир – Традиционно, до последнего испытания доживало, как минимум, десять детей. За этим было интереснее наблюдать, зрителей было больше. Посмотри: аристократы со многих уголков Побережья Клыков и Великой Пустыни прибыли смотреть. Будут ставки – за твою жизнь или против твоей жизни. Большинство поставит против тебя - Казем выглядит внушительнее.

Уголь впервые одел стандартную одежду ассасинов Алой Тени – чёрная элегантная рубаха и штаны, сапоги с мягкой подошвой. Потом рабы помогли юноше надеть лёгкие кожаные доспехи, такие же чёрные, как и ткань одежды. Потом ему поднесли связку метательных ножей и скимитар с кинжалом. Это уже были не тренировочные клинки, а настоящее оружие.

- Любимчиков у меня нет. – голос тёмного эльфа был суровым – Но дам один совет: Казем слишком горд и тщеславен. Попытайся это использовать против него.

«Казем и его аэшма считают себя охотниками.»

«Тогда сделаем их дичью.»

До начала испытания оставалось двадцать минут. Зрители продолжали собираться. Старец Горы спокойно сидел и наблюдал, как рабы засыпают в огромную жаровню, что стояла по центру арены, чёрные угли, готовя её к ритуалу Видящего Пламени.

- Хордад. – услышал старик панибратский тон. К нему, в сопровождении закованных в доспехи телохранителей поднялся смуглый южанин. Он был крепок в сложении – богато вышитый кафтан был ему тесноват. Голову венчали чёрные вьющиеся волосы и пышные усы. Царь царей Парфии прибыл на экзамен, который станет для него представлением.

- Аршам? Не думал, что ты появишься. – точно также фамильярно ответил Старец Горы.

- А что не так? – парфянский царь, казалось, был удивлён – Я каждый год посещаю ваши экзамены. Это уже традиция.

- Мне казалось, ты приезжаешь, чтобы оценить навыки новых ассасинов. Сейчас оценивать особо некого.

Аршам сел в своё богато украшенное кресло и кивнул в сторону арены.

- Всего один? Тренировки стали слишком тяжёлыми?

- Они остались такими, какими были. – парировал Хордад – Скорее «урожай» маленький и слабенький. Изначально их должно было быть трое. Крепкие духом были, уверяю тебя; но мы никак не ожидали, что схватку с аэшма переживёт только один. Мне самому это не нравится. Экзамен в Решкуре должен быть максимально зрелищным – от этого зависят будущие контракты Алой Тени, но я не могу ослаблять нагрузку на учеников; тогда они вырастут слабыми, а это понизит репутацию Аламута. Следующий экзамен обещает быть поинтереснее. В младшей группе двадцать семь подростков.

Аршам чуть привстал, посмотрев через голову Хордада на пустующее кресло. Должен быть ещё один гость.

- Экзарх Дайод, полагаю, не прибудет.

- Не прибудет. – подтвердил Старец Горы – Гектор присылал ко мне гонца с предупреждением за месяц.

Парфянская Держава и Государство Дайодов были смертельными врагами, но на экзамене в Решкуре они встречались, как старые друзья.

- Дайод предлагал мне горы золота, чтобы я отправил убийц по твою душу. – признался Хордад Арджаад. Аршам попытался сохранить бесстрастность, но его лицо предательски побледнело – Не бойся, я отказался. Я чту договорённость между нами тремя, даже если один из вас про неё забудет: не трогать монаршую особу. Я судья и гарант договора.

- Очевидно будет большая война. Возможно последняя.

Старец Горы отнёсся к этим словам скептически. Парфия отстояла часть азарунских земель от Искандера и десятилетиями воевала с Дайодами. В какой-то войне парфяне могли проиграть, в какой-то выиграть. Общее было одно – ни одна из этих войн не была последней. Парфия считала себя наследницей Азарунской империи, её Вторым Основанием и упорно держала этот титул.

Затрубил рог. Юношей вывели на арену. Казем был в маске и красном плаще. Уголь получит такие же, если выживет в испытании.

- Сегодня мы собрались здесь, чтобы узреть навыки этого молодого мужа! – громко произнёс слуга – Определить, достоин ли он стать ассасином Алой Тени! Пусть Марид направит его клинок, а Ифрит будет милосерден.

Снова затрубил рог. Казем выхватил два катара, клинка с поперечной рукоятью, и демонстративно взмахнул ими.

Согласно правилам, у испытуемого должна быть десятиминутная фора. Врата руин Решкура открылись и Уголь побежал.

- Мальчишка должен протянуть до ночи – начала следующих суток. – сказал Хордад Арджаад.

- Думаешь справится? – с сомнением спросил парфянский царь.

- Он родился под созвездием Ученика. – загадочно сказал Старец Горы.

Прошло десять минут и Казема пустили следом. Оказавшись на той стороне ворот, он сразу же сложил пассы и призвал своего аэшма. Чёрный, лоснящийся пёс взял след.

** *

Когда-то Решкур был величественным городом, укреплённой крепостью. Но после разграбления архонт-императором, от него осталась лишь тень. Впрочем, даже тень внушала благоговейный трепет.

Уголь пробирался меж пустующих каменных домов, прижимаясь к стенам, чтобы быть в тени.

«Тебе надо получше спрятаться. Чую аэшму Казема.»

«Можешь определить его точное местоположение?»

«Призови меня.»

Уголь призвал.

- Ты хочешь сразиться с Каземом лицом к лицу? Если я его обнаружу, то и он меня обнаружит.

- Если придётся, то я надеру ему задницу.

- Слишком самоуверенно. У тебя ещё мало опыта. Впрочем, как хочешь. Если погибнешь, я просто вернусь домой.

Через три минуты Ральлат вернулась.

- Странно. Чёрный пёс при виде меня просто вернулся к своему хозяину, а тот замедлил ход.

У этого могло быть только одно объяснение.

- Казем хочет поиграть со мной и растянуть охоту. Мы это используем. Подыграем ему.

- Что ты задумал?

Казем полюбил руины Решкура с того момента, как сам стал испытуемым. Нравилась ему эстетика упадка. Уголь пытался спрятаться от него, но Казем с помощью своего Ильмана мог следить за окружением на достаточно большие расстояния. Аэшма докладывал, что Уголь оборудовал себе убежище в квадратном доме, где окна были закрыты дырявыми, но всё ещё целыми занавесками. Сразу видно дилетанта. Такой дом используется, как защита – в нём много теней, которые можно использовать, как оружие, на это и расчёт. Но о чём не догадывается Уголь, так это о том, что такие тени можно использовать в обе стороны.

Казем встал напротив двери в этот дом.

- Он всё ещё там?

Чёрный пёс на секунду исчез и снова появился.

- Да. – ответил Ильман.

Казем прочитал нужное заклинания и вся площадь внутри дома испещрялась теневыми шипами.

- Вот и всё, маленький ублюдок.

И тут же Казему, со спины, приставили кинжал к горлу.

- Вот и всё, большой ублюдок. – издевательским тоном сказал Уголь.

Казем был поражён. Тот Уголь, что сидел в доме был иллюзией, не иначе. Причём такой, которая смогла обмануть Ильмана. Мальчишка действительно талантливый, что раздражало.

- Сдавайся! Ты проиграл!

Казем откинул голову и ударил затылком Угля по челюсти. Затем нанёс удар катаром, но тот успел разорвать дистанцию.

- Не произноси угрозы, которые не сможешь выполнить. – произнёс Казем – Ты может быть и самый способный ученик из своей группы, но крови ещё ни разу не проливал. А это то, чему в Алой Тени не учат. Либо ты сам способен на это, либо нет. Ты пожалеешь, что быстро не убил меня, когда у тебя был шанс.

Уголь перехватил кинжал в левую руку, а правой выхватил из-за спины скимитар. Рядом с ним возникла Ральлат, Казем тоже призвал своего аэшму.

- Думаешь справиться со мной? Да я от тебя только фарш оставлю.

- Помнишь, что я говорил два месяца назад? Не говори «готово!» пока суп не сварил.

- Ильман, взять его!

Чёрный пёс бросился на Угля, но путь ему перегородила Ральлат. Два аэшма превратились в теневые клубки и сцепились в схватке. Казем произнёс заклинание – клинки его катаров почернели; он устремился в атаку. Но Уголь сделал большой замах скимитаром и зачерпнул с земли сноп песка прямо в глаза противнику. От неожиданности Казем рыкнул и прикрыл лицо рукой. Уголь тут же воспользовался замешательством и ударил скимитаром по другой руке, отрубив азру четыре пальца и тот выронил катар.

Казем взвыл и упал на колени, прижав к груди окровавленную ладонь. Боль сбила действие заклинания и аватар Ильмана растворился. Уголь снова приставил клинок к горлу Казема.

- Убей. – тихо прошипел азру.

- Смысл? Я уже победил.

- Ну же, доверши уже начатое, слабак! – давил на него Казем – Ты сделал меня калекой, убийцей мне больше не быть. А больше я ничего не умею.

- Учись сражаться одной рукой. – сказал Уголь и вырубил Казема ударом эфеса.

** *

Реакция зрителей, наблюдавших за противостоянием ассасина и ученика через Видящее Пламя, была двойственной. Они были восхищены победой столь юного дарования, но разочарованы тем, что экзамен завершился слишком быстро. Всего за три часа.

- Поразительно. – Аршам был под впечатлением – Мальчишка не просто продержался нужное время, он ещё и победил.

- Победа Угля ковалась молотом собственного таланта на наковальне высокомерия врага. – мудро изрёк Хордад Арджаад

- Многие вельможи будут разочарованы. Мало того, что игра была короткой и не интересной, так ещё и поставленные деньги они проиграли. Кто вообще поставил на победу этого мальчишки? Полагаю, что эти немногочисленные счастливчики сорвали большой куш. Также боюсь, что репутация Алой Тени, всё-таки будет подмочена.

- Это ещё почему?

- Алая Тень – братство ассасинов, а этот парень проявляет удивительный гуманизм.

- Гуманизм? Ну как сказать… Он унизил Казема и навсегда искалечил. Теперь тот пригоден, разве что, на мелкие разведывательные миссии. Учитывая, что больше Казем ничего не умеет, то для него начинаются не самые приятные годы. Смерть была бы избавлением.

Вернувшегося к воротам Угля, встречали, как победителя, которым он и был. Под торжественную музыку ему вручили красный плащ и маску. Теперь Уголь был полноправным убийцей Алой Тени.

Поздно вечером, Угля вернули в Аламут, где его ждали поздравления и шумное застолье.

- Теперь ты один из нас. – воскликнул Азар, хлопая Угля по плечу – Гордись этим. Я тоже ставил против тебя, но рад, что ты выжил. Ты единственный из вашей группы, кто прошёл все испытания.

Единственный… горечь подкатила к горлу. Перед глазами снова возникли образы друзей. Не только Яра и Ингрид, но также тех, кто не дотянул до последних месяцев. Сначала появился призрак Авдосия, а последним был тот, кто выбыл первым – Зескас.

- Мы тебя тоже поздравляем! – послышался Углю голос Яра, и юноша сдержал слёзы – Не сожалей о нас, живи дальше.

- Расступитесь.

В трапезную вошли рабы, неся большие подносы с различными блюдами. Уголь, привыкший к сбалансированной диете, давно не видел таких яств. Изо рта, предательски потекла слюна.

- Откуда это изобилие?

- От меня. – сказал Ийгувир присоединившись к празднеству – Я единственный в Аламуте, кто поставил на твою победу и получил кругленькую сумму, так что гуляем.

Уголь отведал запечённого мяса ягнёнка и свежих овощей, и запил гранатовым соком. Его новые соратники из числа ассасинов Алой Тени предпочитали пить кое-что покрепче, например вино. И провалились в сон после двух часов пира. Уголь же сидел, опираясь спиной о стену и поглаживал свой опухший от переедания живот.

«Ральлат, ты здесь?»

«Да.» - последовал ответ.

«Спасибо.»

«За что?»

«За помощь.»

Тишина.

«Странный ты. Из всех моих носителей, первый, кто благодарит меня.»

«То есть я у тебя не первый?»

«До тебя, договор со мной пытались заключить десять просителей. Из них шестеро были ассасинами. Троим из них это удалось. И каждый пытался мне приказывать.»

«Такого со мной не будет. Мне не нужен раб или слуга, мне нужен друг.»

Снова тишина.

«Друг? Меня о таком ещё никто не просил.»

- Уголь? – позвал юношу Ийгувир – Ты тоже не пьёшь?

- Да. – ответил Уголь – Но кажется я объелся.

Ийгувир подошёл к юноше и протянул ему пузырёк с зелёной жидкостью.

- Держи. Ускоряет переваривание пищи.

Уголь молча взял пузырёк.

- Вы больше не будете меня обучать?

- На тебя у меня больше нет времени.

- Тогда можно задать вам личный вопрос?

Ийгувир насторожено посмотрел на бывшего ученика.

- Что ж, валяй, но будь осторожен. – в голосе наставника сверкнула сталь.

- Правда, что ваш народ почти вымер?

Диллиан долго думал над ответом. Углю казалось, что он скажет, что-то вроде: «это не твоё дело», но тут Ийгувир сказал:

- Вставай и идём со мной. Я тебе кое-что покажу.

Они поднялись на четвёртый этаж. Ийгувир привёл Угля в свои покои и тот удивился тому, насколько они были аскетичны. Даже площадью не сильно больше комнат учеников. При этом, из того, что Уголь знал, Ийгувир получал неплохое жалование, которое, как оказалось, он тратит явно не на собственные удовольствия. Что юноша сразу приметил, так разрисованное полотно на стене. На нём была изображена тёмная эльфийка с коричневой кожей и чёрными, как смоль, волосами. Настолько длинными, что они спускались вниз, обвивая её стройное тело, закрывая груди и лобок.

- Красивая. – заворожено сказал Уголь рассматривая нарисованную диллиан.

- Это моя жена. – ответил Ийгувир; в его голосе не было ревности – Хаша.

- Оу, прошу прощения.

- Всё нормально. Ты знаешь, как умирают эльфы?

- Там, откуда я родом, мне рассказывали, что вы не стареете, а увядаете. Правда, я не знаю, что это значит.

- Эльфы сохраняют свою молодость очень долго, но оборотная сторона вечной жизни – уныние. Долгие годы морально истощают; жизнь перестаёт быть интересной, и эльф увядает. В какой-то момент, он закрывает глаза и больше никогда не открывает их. Это даже не вечный сон; можно сравнить с погаснувшей свечой. Поэтому все Дети Духа упорно ищут смысл в жизни, чтобы придать ей новый блеск. Небесный Двор копит знания, Дикий Двор нашёл смысл в вечном служении Матери Дейе.

- А Отверженный?

- Отверженный Двор, до Восстания был поглощён интригами и войнами друг с другом. Это было не только фундаментом общества тёмных эльфов, но и развлечением, которое приносило грани и цвета в вечную молодость.

- То есть, я правильно понимаю, что, найдя свою «искру», эльф может жить вечно? – спросил Уголь.

- Верно. Но также, это значит, что без этой «искры» Дитя Духа может не протянуть и ста лет. – ответил Ийгувир – Так случилось и с моим народом.

Ийгувир посмотрел на портрет своей жены.

- Когда Хозрак поднял восстание азру и разгромил наши войска в нескольких сражениях, то перед диллиан встала угроза полного уничтожения. Тогда-то, дочь одного из царей Амазейя и предложила признать вассалитет, отдав себя в качестве залога. Брак оказался, на удивление счастливым и, что самое важное, плодотворным. Люди плодятся даже быстрее орков и теперь Хозрак одарил Амазейю многодетностью. А это именно то, чего желали тёмные эльфы, но чего у нас не было: один из пластов нашей культуры заключался в жажде продолжения рода и передачи знаний и целей своим потомкам. Диллиан решили использовать людей и массово вступали с вами в браки, но были использованы сами.

- В каком смысле? – не понял Уголь.

- В прямом. Кровь человека доминантная, при смешении с Творением полукровка будет человеком на семьдесят процентов. Но даже это оказалось не самое губительное для нас. Дитя человека и эльфа живёт долго, но тоже стареет и умирает. Жёны и мужья диллиан беспомощно наблюдали за тем, как их супруги стареют, потом как стареют их общие дети, внуки. Кто-то доживал до правнуков, но потом не выдерживали. Уныние настигало диллиан, как хищник жертву, а за ним приходило и увядание.

Уголь был поражён.

- Целая раса не может вымереть от одного лишь смешения!

- Может. Килариан живут изолировано в своих летучих крепостях. Алувиан появляются из лесов только во время налётов, и лишь диллиан обустроились в городах среди людей. К тому же, после восстания Хозрака нас осталось не так, чтобы много. Слияние было неизбежно. – Ийгувир кивнул на холст с рисунком своей жены – Я встретил Хашу, когда она находилась на границе увядания. Её муж умер от старости, а сын погиб на войне. Мы провели сто счастливых лет вместе, пока она не заболела. Пироманты вылечили её, буквально спалив болезнь, но побочным эффектом стало бесплодие. Это добило Хашу. Я с трудом вынес её потерю, лишь уйдя с головой в своё ремесло учителя. Что ни говори, но мне интересно, кого Джаган и прочие работорговцы привезут в очередной год. С тех пор я не женился, ни на эльфийке, ни на человеке, ни на другом Творении. Все временные позывы плоти удовлетворяю с прекраснейшими гетерами Элизиума, но я помню свою Хашу и буду помнить всегда.

Здесь Уголь не понимал своего учителя. Ему лично было бы противно пользоваться услугами таких женщин. Он, что-то слышал про такие, кхм, услуги в Зелёной Топи, но там подобное было запрещено. Женщины родной коммуны были чистыми.

- Скажите учитель: сколько вообще осталось в живых тёмных эльфов?

- Меньше пятидесяти. – ответил Ийгувир – Последний чистокровный диллиан родился более двух ста лет назад. Такому количеству долго не протянуть. Тем, что ещё не увяли, придётся сделать выбор: раствориться в вас, либо вымереть от кровосмешения, как северные орки.

Уголь молчал, обдумывая полученную информацию. Его задумчивое лицо, Ийгувир воспринял по-своему.

- Не бойся, я не виню вас в вымирании своего народа, и никто из тёмных эльфов не винит. Мы, в отличии от Небесного и Дикого Дворов, понимаем, что решать, какому народу жить, а какому кануть в лету, должна естественная эволюция.

Похищение девы

Последние годы «Полуночные Странники» выступали только на Юге – у Дайодов или в Парфии. Лира хотела продолжать концерты и на Севере. Ей казалось, что её песни и танцы вдохновят людей с Лугов на более самоотверженное противостояние чудовищам из лесов, но Аггарат и Барракус были против. Они не хотели рисковать жизнью своей главной солистки. Ведь если народы Лугов соблюдают правило неприкосновенности бродячих артистов, то сатиры и прочие порождения Матери Дейи нет.

«Полуночные Странники» остановились в Галке – маленькой деревеньке у северной границы Государства Дайодов, в двух дня пути от портового города Лаодии. Труппа держала путь в столицу, но на пути они не могли отказать жителям прочих населённых пунктов и проводили выступления. Старосты деревень и градоначальники крупных городов были щедры на гостеприимство и сгоняли на представления «Полуночных Странников» простой люд. Песни труппы оказывали магическое воздействие на зрителей, успокаивая тех недовольных властью, что были готовы сорваться на бунт и восполняли силы истощённым рабам. Там, где появлялись «Полуночные Странники» восстанавливался порядок без страха. Этот симбиоз устраивал власть держащих.

«Полуночным Странникам» выделили лучшие комнаты в таверне для ночлега. Оставшись одна, Лира разделась и принялась за свой туалет. Она придвинула к себе ведро с холодной водой, смочила губку и стала протирать своё идеальное гладкое тело. За исключением головы, волос на теле у эльфов нет. Освежая тело, Лира размышляла о той боли, что переносит сейчас Элизиум. Лесные чудища почти захватили Север и наседают на Илликийское Побережье, а люди с трудом пытаются объединиться. Но больнее всего для Лиры стала реакция на эти потрясения её собратьев. Лесные эльфы присоединились к орде сатиров и прочих тварей, считая их частью замысла Матери Дейи. Небесный же Двор, казалось, должен был остаться безучастным, что тоже не нравилось Лире, но хоть так, однако она снова разочаровалась в своём народе, когда несколько летучих крепостей примкнули к этому ужасу.

Лира была очень молода по меркам своей расы. Всего сто сорок лет, она была добра, нежна и наивна. Хотела и до сих пор хочет мира и дружбы между всеми разумными расами, и не хочет рабства ни для кого. Но ей щёлкали по лбу и отправляли библиотеку. Но Лиру всегда тянуло к музыке и танцам, тогда её отдали в придворную академию искусств. Но Лире и этого было мало – она хотела делиться этим искусством со всем миром, в том числе и с Младшими Расами. Ей снова щёлкнули по лбу. И тогда Лира сбежала. На земле она встретила Барракуса и Аггарата, в странствиях с которыми посетила множество мест. Самым удивительным и прекрасным из которых была Зелёная Топь. В этой коммуне было всё, что так любила Лира: любовь и взаимопонимание между жителями, где каждый друг другу духовный брат, даже без кровного родства. Но самое главное – в Зелёной Топи не было рабства. Вообще. Основанное беглыми рабами, поселение отрицало любые формы угнетения, приветствуя добровольные труд и взаимовыручку. Вот бы весь мир был таким! А ещё этот мальчик – Лира мечтательно улыбнулась – такой непоседа, а ведь ему предстоит стать убийцей. Эльфийка хотела бы ещё раз увидеть его сейчас. Интересно, каким он стал?

Лира закончила расчёсывать свои золотистые волосы и заплела их в пышную, толстую косу. Как раз в этот момент в дверь постучали.

- Лира? – раздался за порогом голос гнома Аггарата – Ты здесь? Мы хотели порепетировать.

- Сейчас открою!

Лира встала с табуретки и так и пошла к двери, абсолютно обнажённая. Она могла спокойно находиться в таком состоянии рядом с Барракусом и Аггаратом, не боясь стыда и косых взглядов. Орк был оскоплён своими соклановцами за слабость, а гном давно принял обет безбрачия и плотские страсти его не интересовали. Да и та самая магическая похоть – удел исключительно людей.

Она открыла дверь.

- Ты бы прикрылась. – с лёгким укором сказал гном. Хоть взгляд на голую эльфийку и не вызывал в нём вожделения, но оставались нормы приличия.

- Так ведь незачем.

Гном покачал головой. Следом за ним в комнату, сквозь дверной проём, протиснулся тучный Барракус. Они сели около кровати полукольцом.

- Нужно решить, какие песни будем завтра исполнять. – сказал Аггарат – Так как Дайоды – осколок империи Искандера и самый вероятный её преемник, то предлагаю сперва спеть балладу о воинской доблести архонт-императора.

- А вот эту песню сейчас лучше не петь. – возразила Лира – Население Дайодов смешанное; тут живёт много азру. Среди них сильны обида и реваншизм. Лучше не рисковать. Предлагаю, первым делом, исполнить номер о Восстании. Воспеть совместные подвиги Четырёх Воителей, общий героизм которых признаётся всеми человеческими народами. Мы никого не обидим.

- Тогда вторым номером пусть Лира спляшет Танец Пыли. – предложил Барракус – Мы с Аггаратом подпоём тебе. Танец Пыли, как раз уместен для консервативных Дайодов.

Лира кивнула и в этот момент таверну сотряс грохот.

- Что происходит?

- Это, должно быть, снаружи.

Барракус подскочил к окну и выглянул.

- Ого! Посмотрите!

Лира подошла и выглянула в окно, чтобы ужаснуться. Посреди центрального двора деревни возникла воронка с дымящимися останками людей. Жители метались в панике, кто-то оплакивал погибших, но уже через секунду все смотрели в небо. Поселение покрыла тень, когда над ним нависла летучая эльфийская крепость, которую Лира узнала. Она запомнила все крепости ещё в детстве, во времена совместных празднеств. Строение башен, форма стен, эльфийка не сомневалась.

- Фейриморн!

- Нужно уходить. – нервно сказал гном – Быстро собираемся!

Лира оделась и покинула комнату. Она всегда так путешествовала – босиком и красное платье на голое тело. Налегке. Все прочие вещи для странствий носил Барракус в бездонной сумке.

Уйти они не успели. С Фейриморна десантировались войска и блокировали деревню со всех сторон. Следом, на магическом диске из дощатого камня вниз спустился король, в окружении охраны. Его волосы были длинные, цвета соломы. Тело с рельефными мускулами защищено бронзовыми доспехами, а голубые глаза сверкали холодным презрением.

Жителей деревни согнали к воронке.

- Слушайте меня, презренные людишки! – обратился к ним эльф – Я король Дальмелий! Я здесь не ради вас, мне нужна только Лира Чезал! Я знаю, что она здесь! Выдайте мне её и останетесь живы! Выбирайте: быть рабами или мертвецами!

Лира было дёрнулась, но её ухватил за руку Барракус.

- Не лезь.

- Они убьют жителей. – эльфийка вырвалась и протиснулась к королю – Я Лира Чезал! Что вам нужно?

Увидев девушку, Дальмелий изменился в лице. Презрительный взгляд стал лишь чуть снисходительным.

- Рад видеть вас, юная Чезал. Очень рад, что вы оказались мудры и не усложняете ситуацию в это и без того сложное время. Мне нужно, чтобы вы пошли с нами, вам не причинят вреда.

- Если я пойду с вами добровольно, то вы не причините вреда жителям?

- Они будут рабами. – ответил Дальмелий – Не расстраивайтесь. Учитывая, что мы готовим для мира, быть рабом у Творений – милосердие.

- Мои друзья тоже?

- Артисты останутся тут. Фейриморн не обращает в рабство Творений.

Он говорил твёрдо, тоном, не терпящим возражений и возмущений. Фейриморн прибыл в это захолустье за Лирой Чезал и не улетит без неё.

Эльфийка покинула деревню молча, даже не попрощавшись с друзьями из труппы. Покорно склонив голову, она взошла на магический диск, который тут же поднялся вверх. Прочих жителей сковывали цепями. При попытке защитить одну маленькую девочку, Барракус был избит эльфами.

- Не выпендривайся, толстячок! – издевался один из солнечных эльфов – Радуйся, что не с ними!

Наблюдая за тем, как орк пытается поднять своё тучное тело с земли, Дети Духа скривились.

- Поверить не могу, что Дети Мощи породили такого недомерка.

Последний магический диск, груженный новыми рабами, удалился ввысь, в Фейриморн. Деревня обезлюдела, оставив орка и гнома в гнетущем одиночестве. Аггарат с помощью песни залечил Барракусу отбитые после избиения части тела, после чего между ними состоялся разговор.

- Нужно, что-то делать. – сказал гном самую очевидную мысль.

- Но что конкретно? Как мы спасём нашу Лиру? – вопрошал Барракус, а его маленькие глазки испугано бегали по сторонам – Мы ничего не сможем сделать.

Барракус всегда был трусоватым. Именно поэтому его признали слабым в родном клане много лет назад. Но он был прав. Два жалких артиста, вдвоём, были бессильны против короля Фейриморна и его армии. И это угнетало. Лира была светлой и уникальной – лучом солнца, озарившим серые и потрёпанные жизни Барракуса и Аггарата. «Полуночные Странники» не могут существовать без неё.

- Есть две идеи: отправится в Шину, столицу Дайодов. Нужно доложить экзарху о том, что мы видели, либо держать путь в Аламут.

- Думаешь, ассасины смогут освободить Лиру?

- Это единственное, что приходит на ум.

Орк задумчиво почесал свой заплывший жиром подбородок.

- Тогда разделимся. Ты отправляйся в Аламут, а я пойду к экзарху. Посмотрим, у кого получится.

- Ты думаешь, нам стоит разделяться? – скептически спросил гном.

- «Полуночные Странники» всё равно не могут существовать без Лиры Чезал.

На том и порешили. Друзья погрузили своих вьючных верблюдов и разошлись в разных направлениях.

* * *

- Старый, добрый Ашенвульд! – саркастически протянул Софрон Гран едва его конь ступил за ворота. Не сказать, чтобы он был рад здесь быть.

Софрон прибыл в сопровождении эскорта из числа давно подаренных Драко Кассием латинейских воинов. Те молча следовали за тем, кому им пять лет назад приказал служить Драко Кассий.

- Мы ждали вас, благородный Софрон Гран! – обратился к старом волшебнику знатный гражданин в дорогом бирюзовом хитоне – Наш экзарх обязательно примет вас, как только освободиться от заседания военного совета.

Софрон поймал себя на мысли, что немного успокоился. Хоть он и не знал причину этого военного совета, но, по крайней мере, местный экзарх не пребывает в праздности, что уже хорошо.

Дипломатическую миссию Софрона проводили в покои. Почёт оказали всем, в том числе и воинам его личной охраны.

В ожидании встречи с экзархом, Софрон вышел на балкон. Он взял яблоко из таза с фруктами и стал его есть, опершись на перила. Как давно он не был здесь? Десятки лет, Софрон уже и сам не помнил точные годы. И честно он не хотел сюда возвращаться. Он не боялся встретиться с прошлым, но опасался того, что всё опять будет бессмысленно. Экзархи Ашенвульда всегда находились под сильным влиянием магов. А эти не любят действовать, только наблюдать.

С балкона открывался красивый вид на полис. За стенами белокаменного города, в небо поднимались исполинские деревья Ревущих Лесов – места, где граница с миром фей очень тонка, что делает местные анклавы Дикого Двора наиболее могущественными.

Стоило Софрону вспомнить про лесных эльфов, как он тут же обратил внимание на некоторых персон с вытянутыми и заострёнными ушами в купеческом квартале, который также просматривался с балкона. Стройные и изящные Дети Духа покупали товар и сами торговали в лавках. Софрон помнил их свирепыми хищниками, живущими в гармонии с природой, которая отнюдь не была добра и мягка к неосторожным путникам. Но купцы везде одинаковы. К какой бы расе не принадлежал делец, каким бы силам не молился, он всё равно служит Вейласу – богу удачи и торговли.

- Господин Гран. – в покои вошёл слуга – Экзарх готов принять вас.

- Хорошо.

Софрона привели в тронный зал, путь к самому трону был выстлан красной ковровой дорожкой. Нынешним экзархом Ашенвульда был Памфилос Никастис. То был не старый, но уже лысеющий мужчина, скрывающий под своим длинным хитоном откормленный живот. Он был не один. Помимо стратига, рядом с экзархом, по обе руки, сидело ещё четыре человека. Софрон знал, что без них никуда. После смерти архонт-императора, каждый полис сам решал, как назначать нового экзарха. В Меликее была демократия, у Дайодов наследственная монархия, а в Ашенвульде олигархия - власть четырёх самых богатых семей полиса. Они, чтобы сохранять паритет между собой и выбирают каждое поколение одну слабую, компромиссную фигуру. Дома захватили власть в Ашенвульде и творили по отношению к гражданам всё, что им захочется. Местный Круг Магов мог им помешать, но не хотел, потому что давно отрешился от мирских проблем. Волшебники больше не были единым организмом. Каждый тавматург, едва закончив обучение в академии, желал получить собственного ученика, чтобы вместе с ним погрузиться в поиски «тайного знания». При этом, толком не зная, что это за «тайное знание». В бесполезности ашенвульдского Круга Магов Софрон Гран убедился и сейчас, не видя рядом с троном ни одного волшебника. Зато был другой – вовсе не маг и даже не человек. Чуть позади трона стоял и опирался на посох некто одетый в мантию из грубо сшитых шкур. Лица не было видно под рогатой маской, сделанной из оленьего черепа, но Софрон был умудрён опытом. Он знал, что так одеваются только друиды, а друидами могут быть исключительно лесные эльфы. Алувиан. Под старым, барахлящим сердцем, Софрон ощутил холодок – Враг добрался до Ашенвульда.

- Софрон Гран. – сказал экзарх и Софрон встал на одно колено – Мне докладывали, что ты когда-то был учеником академии. Причём весьма подающим надежды. Но ты предал нас и посмел вернуться.

- Мои действия могут казаться подлыми, ваше величество. – учтиво произнёс Софрон Гран – Но я сделал то, что должен был. То, что происходило и, возможно происходит в академии сейчас, мне не нравилось.

- Тебя кормили и обучали, а ты сбежал, но хуже того, возвращаешься сейчас и обвиняешь нас? – голос Памфилоса пытался казаться грозным, но именно что пытался. Экзарху было всё равно. Он лишь говорящий рот, за который думают и даже чувствуют другие.

- Что ж, в таком случае, я здесь, чтобы искупить свою вину перед Ашенвульдом.

- Очень интересно. – воскликнул один из четырёх аристократов, тот, что сидел слева – невысокий и худой – И как ты собираешься искупить свою вину, старик?

- Заключив самый могущественный союз со времён объединения Илликии архонт-императором.

Последующие тридцать минут ушли на то, чтобы рассказать экзарху и олигархату об угрозе исходящей от Лассена Режущего Ветра. А также потребовался ещё час на рассказ о долгом путешествии и переговорах с разными полисами.

- Мы тебя услышали, Софрон Гран. – сказал олигарх – И даже отчасти верим. Война идёт и действительно её причиной стало безумие Лассена Режущего Ветра. Но никакой угрозы миру не существует. У Ашенвульда заключён Вечный Мир с Диким Двором. Лесные эльфы участвуют в войне на стороне Лассена, но пока крепок договор, то мы под их защитой. Более того, они продают нам полученных на поле боя рабов по выгодным ценам.

Софрон Гран так сильно сжал кулаки, что ногти больно впились в кожу. С того самого момента, как старик увидел за спиной экзарха друида, то понял, что быстрого союза ему не видать. Бесполезно сейчас, что-то доказывать и пытаться склонить ашенвульдскую знать на свою сторону – нужно уйти живым. Ведь если его приняли и выслушали, то значит он зачем-то нужен экзарху. И просто так его Софрона не отпустят.

- В таком случае, я должен вернуться и доложить экзарху Дайоду о вашем отказе.

Экзарх Памфилос посмотрел через плечо на друида и тот кивнул. Правитель Ашенвульда снова повернул взгляд на Софрона и изрёк:

- Боюсь, что ты не сможешь уйти, Софрон Гран. Сомневаюсь, что ты, когда-либо покинешь границы Ашенвульда. С этого дня, ты ценный заложник.

- Пытаться задержать меня крайне недальновидно с вашей стороны, ваше величество. – сказал Софрон, пряча правую руку за складки длинного хитона и складывая пасс – Я посол Государства Дайодов и нахожусь под защитой экзарха.

На сей раз слово взял сам теневой кукловод Ашенвульда – лесной эльф:

- Сейчас Гектор Дайод не сможет тебя защитить, Дитя Праха. Его армия скована парфянами. Ему некого прислать тебе на помощь. Твои воины будут отправлены назад, они и доложат экзарху о решении Памфилоса Никастиса. Но ты не пытайся делать глупости, если хочешь остаться в живых.

Друид отдал команду и Софрона окружили стражники. Воины Ашенвульда слушались посланника лесных эльфов, а не своего экзарха или даже олигархов. Это о многом говорит.

На секунду Софрон прикинул, каковы у него шансы вырваться из окружения. Может быть, и неплохие, но потом придётся прорываться к своим и вместе бежать, сражаясь уже со всей ашенвульдской армией.

«А может и не только ашенвульдской.» - подумал Софрон посмотрев на друида. По крайней мере, сопровождающие его латинейцы смогут вернуться назад.

- Мне нужны гарантии, что вы отпустите моих людей.

- Ты ни в том положении, чтобы что-то требовать, Дитя Праха. – сказал друид – Но заверяю: я не настолько погряз в своём горе и безумии, как Лассен Режущий Ветер. Мне нужен только ты.

Посланник от Дикого Двора в наглую, при экзархе, заявляет, что преследует только свои интересы. Олигархия Ашенвульда окончательно выродилась.

Софрон перестал складывать пассы рукой. Сейчас он ничего не сможет сделать.

- Мудрый выбор. – друид дал понять, что был в курсе того, как Софрон плёл заклинание – Не хотелось бы убивать тебя сейчас.

Софрон Гран сдался. Он снова был в плену, как и несколько лет назад.

* * *

Эльф всегда уважал эльфа, даже если тот был врагом. Так было заведено издревле. Пленника эльфа никогда не держали в темнице, как простого раба. Дети Духа относились к своим с уважением, содержа под стражей с оказанными привилегиями.

Это и ждало Лиру Чезал. Ей выделили личный дом в Фейриморне с садом и бассейном. На втором этаже была библиотека, а на крыше беседка, где хранились самые разные музыкальные инструменты. Но Лира чувствовала себя одиноко. Ей не для кого было выступать.

- Не слишком ли много привилегий для неё одной? – спросил король Дальмелий, когда они с командиром Первой Стражи прогуливались по стенам Фейриморна – Она простолюдинка.

- Она эльф. – твёрдо сказал Лассен Режущий Ветер – Творения не должны унижать друг друга так, как это делают люди с себе подобными.

- Как скажешь. – король Фейриморна уважал мнение своего друга – Теперь остаётся держать курс в Горячий Лёд.

Найти его было не трудно. Все летучие крепости были связаны информационной сетью оракулов.

Оракул вычислил местоположение Горячего Льда и Фейриморн тронулся в путь. Дорога была не близкая, так как цель, согласно карте Элизиума находилась на Севере, зависнув по середине Нордора.

- Посети посла, - не приказывал, но просил друга Дальмелий – Скажи ему, что мы направляемся в Горячий Лёд.

Лассен направился в покои посла, чтобы застать его в состоянии медитации. Все дипломаты летающих крепостей были связаны с оракулами и могли получать от них короткие ментальные послания с помощью особых ритуалов магии воздуха.

Лассен терпеливо ждал, наблюдая за послом. Метод передачи информации через оракулов был сложным и утраченным со времён вымирания Титанов; мысленно можно передать только общие образы. Поэтому нельзя вмешиваться в ритуал связи с оракулом, чтобы и без того неполная информация не получилась ещё более рваной. Но наконец-то посол открыл глаза и Лассен передал ему слова короля Дальмелия. Ответом была горечь и боль.

- Мне прислали видения. – сказал посол – Я видел ханнаглов в рядах воинов Зулькара. Видения обрывочны, но мне понятен их смысл. Узурпатор воспользовался услугами северных дикарей.

Лассен знал традиции Горячего Льда – те не любили обращать в рабство северян, считая их неуправляемыми. Получается, что они могли оказаться в крепости только в качестве наёмников. Сердце Лассена Режущего Ветра клокотало от гнева. Подлец Зулькар платит деньги чужакам, к тому же людям, чтобы они убивали его собратьев. Обычно Лассен даёт Твореньям выбор встать на его сторону, но Зулькара такой чести лишит. Его постигнет заслуженная кара.

Лассен в скором времени передал Дальмелию слова посла.

- Нужно ускорить ход. – нервно сказал Лассен – Иначе можем не успеть.

- Я отдам приказ. – ответил король Фейриморна – Но я не могу оставить магов вообще без отдыха. Не хочу, чтобы в час боя они свалились без сил.

Эльфийские тавматурги раздували Движущие Руны, что есть силы и Фейриморн преодолел за две недели расстояние, на которое обычно нужен месяц.

Согласно словам посла, генералы Фейриморна составили карту Горячего Льда с точными границами контроля Зулькара и Калиила Гёрна. Дальмелий решил высадиться в тыл войску узурпатора, но его план отверг Лассен.

- Незачем проливать столь ценную эльфийскую кровь, друг мой. Позволь мне высадиться в Горячем Льде парламентёром и вести переговоры от твоего имени.

Любому правителю не понравилось бы, что его авторитет вот так бесцеремонно оспаривают, но это был Дальмелий. Он был молод по меркам эльфов и слишком полагался на мудрость командира Первой Стражи.

- Хорошо, но если что, то мои воины будут наготове.

Встреча представителей власти двух летучих крепостей проходила в Горячем Льде, у подножия мощенной лестницы ведущей во дворец короля Зулькара. Сам узурпатор встречал Лассена Режущего Ветра вместе с Менелиором Теневым Клинком. Их окружали воины армий Зулькара и Калиила. На время переговоров бои прекратились.

- Не понимаю на что ты рассчитывал, придя не с мечом, а со словом, Лассен Режущий Ветер. – сказал Зулькар тоном, не приемлющим компромиссов.

- Я пришёл говорить не с предателем и узурпатором, а со своим бывшим братом по оружию. – Лассен вызывающе посмотрел на Менелиора и без лишних слов дал сигнал магам в своей свите.

Тавматурги колдовали вокруг чана с водой, после чего Лассен пригласил Менелиора посмотреть. Тот с подозрением заглянул в прозрачную воду и, вместо дна или своего отражения увидел Лиру, свою названную дочь.

- Лира Чезал содержится под стражей в Фейриморне. – сказал Лассен Режущий Ветер – В доме полном антимагических рун; ты не сможешь её спасти, мой друг. – последнее слово он говорил с сарказмом. - Мне нужно только одно, чтобы ты не вмешивался. Сбежал, как можно дальше от этой войны и не мешал моему великому плану.

Лассен не без удовольствия наблюдал за тем, как лицо Менелиора искажается в бессильной злобе.

- Покуда ты держишься подальше от меня и не вставляешь палки в колёса, то Лира Чезал будет в безопасности. – внезапно спокойный тон Лассена стал грубым – А теперь убирайся. Кыш!

Менелиор переглянулся с Зулькаром. Тот смотрел на убийцу Первой Стражи молящим взглядом. Менелиор лишь смог покачать головой и покорно ступить в ближайшую тень, чтобы исчезнуть.

Как только Горячий Лёд остался без своей главной защиты, Лассен Режущий Ветер мгновенно срубил Зулькару голову кхопешем. Тот не успел среагировать.

- Фейриморн атакует через час! – объявил Лассен Режущий Ветер во всеуслышание – Воинам, сражавшимся за узурпатора, будет дарована амнистия коли они сами избавятся от наёмников-ханнаглов в своих рядах! Вы можете не соглашаться, так как подобное, так называемое «предательство», противоречит вашим устаревшим понятиям о чести и благородстве! Но соблюдение чести приемлемо только в отношении родным по крови и духу! С людьми никакие договорённости не стоят бумаги на которой они написаны! Выбор за вами: жизнь, или смерть!

Крупного сражения не понадобилось. Армия Зулькара, деморализованная уходом Менелиора и смертью своего короля, сама сдалась на милость победителя. Ханнаглы были перебиты. Некоторым удавалось долго держать оборону, захватив небольшие анклавы в некоторых районах летучей крепости, из которых их выбивали совместно с солдатами Фейриморна.

Поздно вечером, празднуя очередную победу, Лассен навестил Лиру. Он застал её за репетицией красивого танца. Лира была прекрасна; она завлекала и завораживала. Эльф, отметив её непорочную чистоту, на краткий миг подумал, а не сделать ли эту чистоту исключительно своей собственной. В памяти тут же всплыли образы женщины и маленькой девочки, тех, кого рядом уже никогда не будет. Лассен тут же отогнал от себя порочные мысли. Нет, он отрёкся от всего низменного уже очень давно и не нарушит свой обет. По крайней мере, пока не будет реализован великий план.

- Что вам нужно? – спросила Лира, когда Лассен поднялся к ней на крышу дома.

- Я лишь хотел удостовериться, что у тебя есть всё, что тебе нужно.

- Очень цинично говорить мне такие слова, учитывая моё положение.

Лассен усмехнулся.

- Ты в той же мере гостья, в коей и заложница, Лира Чезал.

- Зачем я вам нужна? – спросила Лира, скрестив руки на груди. Она выглядела забавно, когда злилась. Есть те, кому зло не к лицу.

- Когда ты в последний раз виделись со своим названным отцом?

- Менелиор регулярно навещает меня раз в три года, чтобы справится о моём самочувствии. Я никогда не стою на месте, но он всегда находит меня.

- Найти вашу труппу бродячих артистов не проблема.

- Допустим. Но повторюсь: зачем я вам?

- Ты гарантия того, что Менелиор Теневой Клинок не будет мешать моим планам.

- И что это за планы, позвольте узнать?

И Лассен ей всё рассказал. С каждой минутой пока он говорил, на лице Лиры отражались боль и осуждение столь вопиющей жестокости. Наивная девушка не понимала какое благо эльфийской расе несёт Лассен Режущий Ветер. Впрочем, он сейчас не хотел вступать в очередной диспут, которых, за последние годы наелся досыта.

- О твоём музыкальном таланте ходят легенды во всём Элизиуме. Спой мне, что-нибудь.

Лира с сомнением смотрела на эльфа, а потом кивнула.

- Есть одна песня, которую я бы хотела вам спеть.

Лира взяла арфу и заиграла, а потом запела. Её песня была чарующе притягательно, но в тоже время и мрачна. Лассен развалился на подушках и слушал, прикрыв глаза. Когда Лира закончила петь, он думал было зааплодировать, но в итоге лишь рассмеялся.

- Это очень древняя песня, думала я её не узнаю? Её используют боевые барды, она внушает мысли о самоубийстве. Это бессмысленно, Лира. Этот дом напичкан рунами безмагии.

Лира посмотрела куда-то вдаль.

- Этого я бы тоже не стал делать. Целительных рун также много, ты не сможешь убить себя. Так, что расслабься и попытайся получить удовольствие от своего положения.

Покинув Лиру Лассен Режущий Ветер вернулся к празднованию. Ещё одна проблема на пути устранена. Всё идёт, как нельзя хорошо.

Звездочёт

- То клеймо, что вам поставили при посвящении не для красоты, - вспоминал Уголь слова наставника Ийгувира, которые тот говорил ученикам в первый год обучения – Это гарант того, что вы в благодарность за оказанную вам щедрость, не сбежите, как только окончите обучение. Как только вы пройдёте последний экзамен в Решкуре, то далее вас ждёт веселая жизнь наёмных убийц на службе Алой Тени. Будете всю жизнь устранять тех, за кого заплатят.

В ночь перед своим первым заданием Уголь снова оказался в Царстве Мёртвых и увидел Азраила, что всё также в своих чудовищных доспехах восседал на троне из костей.

- Ты стал достаточно сильным. – произнёс бог смерти – Пришло время отработать своё возвращение в мир живых. Отправляйся на встречу с Фархадом Бервизом.

- Я бы рад, да не могу. – Уголь продемонстрировал свою руку с клеймом на предплечье – Если ты и впрямь бог, то должен знать, чем для меня обернётся своеволие перед Аламутом.

- Когда придёт черёд выбирать новую миссию, требуй красный пергамент. Тебе не откажут. Это всё, что я могу тебе посоветовать.

На этом сон кончился. После завтрака и утренним дружеским поединком с другим ассасином, Уголь направился в фозрей. Так называлось место в Аламуте, где убийцы получали новые миссии. То было закрытое просторное помещение с множеством деревянных лавок, за которыми сидели рабы и выдавали ассасинам задания. Это могло быть имя того, кого нужно убить, территория, которую необходимо разведывать и вообще всё, что требовало навыков Алой Тени.

Уголь встал в очередь к крайней восточной лавке, куда обычно отправляли новичков. Поскольку такой статус приходилось носить первые три года после выпуска, то Уголь был не один.

Когда дошла его очередь, то перед юношей раб разложил три свёртка. Три пергамента и не один из них не был красным.

- Мне нужен красный. – сказал Уголь.

- Что?

- Красный пергамент.

- Господин, тут вам не рынок. – уверено ответил слуга. Он был рабом, но ощущал себя очень ценным, потому что явно долго сидел на этой должности.

- Красный пергамент! – твёрдо повторил Уголь и раб, съежившись под взглядом нового убийцы, вручил юноши нужный свёрток.

Уголь отошёл в сторону и сел на ближайшую лавочку, после чего развернул красный пергамент.

Читая содержимая, он всё больше сбивался с толку. Заданием было устранить некоего звездочёта в городе Мазенрих. Срок – один месяц.

«Какие-то проблемы?» - спросила Ральлат.

«Да вот понять не могу – убить звездочёта.»

«Так, а что не так? Давай его убьём.»

«Тут не написано его имя. Просто звездочёт.»

«Звездочёты очень редки. Это уникальные люди и нелюди рождающиеся под созвездием Сферы.» - пояснила аэшма – «И не каждый, кто родился под этим созвездием становится звездочётом. Если такой есть, то он, как правило, один на город. Не ошибёмся. К тому же ты, в своём сне уже получил подсказку.»

«Ну нет,» - не согласился Уголь – «Азраил хочет, чтобы Фархад меня учил, он бы не стал наводить меня на цель, которую Алая Тень хочет убить. Скорее всего Фархад и звездочёт находятся в одном городе и мне будет проще совмещать работу с миссией бога смерти.»

«Как скажешь.»

Собираясь в путь Уголь думал не о Фархаде, а о звездочёте. Чем он заслужил свою смерть? Маленький Уголь, только попавший на обучение в Аламут ни за что бы не стал отнимать жизнь за деньги, чужую жизнь. Но то был другой Уголь, который ещё не прошёл через ад тренировок и муштры духа. Алая Тень не прививала фанатичной преданности, каким-то идеалам или верности Старцу Горы. Последнее обеспечивалось всё той же меткой на предплечье, а первое заменилось обычным, но устрашающем равнодушием к чужой жизни. Чем дольше Уголь обучался в Аламуте тем больше убеждался, что ценность жизни переоценена, а значит её можно легко отнять. Главное – не проливать лишней крови, чтобы не становится диким зверем. Забирай только того, на кого укажет Алая Тень, не больше, не меньше. Единственное, что роднило Угля с собой прежним – жажда мести тому эльфу, Лассену Режущему Ветру. Поэтому он и слушал Азраила, ибо подкоркой мозга чувствовал, что миссия Владыки Мёртвых даст Углю шанс поквитаться за смерть близких.

В дорогу Уголь получил вьючного верблюда, гружённого бурдюками с водой, сумками с едой и сложенной спальной палаткой. Также юноше вручили кошель с серебряными дариками, на сопутствующие в пути расходы.

Ворота отворились, выпуская нового убийцу из Аламута. На выполнение миссии отводился месяц.

* * *

Путь через пустыню мог быть тяжелым, но Угль за годы тренировок обучился переносить жару. Несколько раз его путь пересекался с оазисами, где юноша пополнял бурдюки с водой.

Первое приключение случилось в близлежащей деревне, под названием Иш. Уголь достиг её в момент грабежа. Уголь наблюдал с высокого песочного холма, как отряд разбойников из тринадцати дубинок и копий требовали с жителей дань. Также им приглянулась одна миловидная селянка, которую бандиты хотели забрать для развлечения. Что удивило Угля, так это малое количество грабителей. При желании, жители деревни могли бы легко взять числом и посадить разбойников на вилы, но они стали жертвами страха. Перед Углём встала дилемма. Ему нельзя тратить время. Если селяне сами не в состоянии защитить деревню, то убийца не должен вмешиваться. Припасов хватит ещё на несколько дней, до следующего оазиса. Но Ральлат требовала крови, да и Уголь хотел себя испытать.

Уголь оставил верблюда на холме и спустился к деревне. Ему удалось слиться с тенью ближайшего дома прежде, чем его обнаружили.

Ассасин выловил первого разбойника, когда тот справлял нужду в углу лавки. Он полоснул бандита кинжалом по горлу и утащил тело с собой в тень.

- Дершиз! Ты что там уснул стоя! – хохотнул ещё один разбойник, обращаясь к мертвецу. Он направился туда же и стал второй жертвой.

Оставшиеся разбойники не сразу обнаружили исчезновение двух своих товарищей, так как были заняты погрузкой награбленного на ослов. Но когда уже разбойники собирались покинуть деревню, то их атаман занервничал. Он разослал своих людей на поиски и это стало роковой ошибкой. Разделённые, бандиты искали в разных тёмных углах, где их поджидала смерть.

С поисков вернулись не все. Всего шестеро. Тогда-то атаман понял, что случилась беда.

- Где мои люди? – завопил он, обращаясь к старосте деревни.

- М-мы… не знаем, господин. – напугано ответил староста – Все жители собрались в центре деревни, как вы и приказывали…

- Значит, не все! Эй, кто бы ты ни был! Покажись или я начну убивать селян по одному в минуту!

Уголь показался. Вид ассасина в алом плаще и маске испугал разбойников. Но атаман продолжал демонстрировать власть над положением.

- Тебе здесь нечего делать, убийца! Иди туда, куда шёл!

- Он пришёл за нами. – трусливо сказал один из разбойников.

- Чепуха! – отмахнулся атаман – Для Алой Тени мы слишком мелкие птицы.

- Но может всё-таки не стоит стоять на пути ассасина?

- Он один, а нас шестеро.

Уголь метнул шесть ножей, и атаман остался один. С него тут же спала вся спесь. Главарь разбойников развернулся и побежал прочь, но Уголь прочитал заклинание и чёрная, сотканная из тени рука устремилась следом. Она сдавила шею атаману. Тот захрипел; несколько секунд и всё было кончено.

Селяне были благодарны Углю. Особенно девушка, которую разбойники выбрали для себя. Спасённая от поругания, она, казалось, готова была отдаться в награду убийце. Но Уголь ограничился лишь дарами деревни в виде дополнительного провианта. Убийца согласился переночевать, а на утро двинулся в путь.

«Неплохо справился.» - оценила Ральлат, когда Уголь был уже в двух часах пути от деревни.

«Ты погляди – заговорила! А то всё молчала, я лишь чувствовал, как ты хочешь убивать.»

«Ну надо же было испытать на что ты способен без моих подсказок.»

«Это? Испытание?» - Уголь хмыкнул – «Эти оборванцы мне на один зубок.»

«Я проверяла способен ли ты убивать. Это были твои первые, не считая сатиров, верно?»

И вот он, вход в ущелье. Оно пугало, устрашало; даром что, согласно урокам географии, скрывающийся за ним Мазенрих был обычным, ничем не примечательным городом. Находясь на окраине империй, он всегда оставался в стороне от крупных войн. Правитель Мазенриха всегда принимал покровительство новой власти добровольно. Вздохнув, Уголь поскакал вглубь.

Ущелье было сравнительно узким, идеальное место для засад и обороны от наступающего на город противника. Можно уничтожить врага прежде, чем тот достигнет Мазенриха и начнёт осаду. Тем не менее, за весь долгий путь на Угля никто не напал, хотя его не покидало ощущение, что он не один.

«Правильно чувствуешь. За тобой следят.»

«Но не атакуют. Хотя должны бы. Учитывая то, во что я одет.»

«Не должны. Ты что, забыл, чему тебя учили в Аламуте?»

«Нет.»

Уголь действительно не забыл. На уроках Права и Законов учитель рассказывал о благоговейном трепете и страхе народов Пустыни перед Алой Тенью. Саму жертву нужно выслеживать, но ворота перед ассасинами откроются везде. Старец Горы ценит такую милость и потому никогда не отправляет своих учеников за жизнями правителей.

Стены Мазенриха ограждались глубоким рвом, вокруг города, а ко входу вёл подъёмный мост. У самого входа столпилась толпа бедных крестьян и пыталась вымолить у стражи право прохода. Беженцы – подумал Уголь. Если то, о чём говорил учитель Права и Закона правда, то убийцу должны свободно пропустить в город.

При виде нового гостя в чёрных кожаных доспехах, в маске и красном плаще, стражники замялись. Рослые, крепкие мужчины боялись худощавого юношу.

Стражники долго не могли решить, как поступить. Они о чём-то переговаривались вдалеке и Уголь решил воспользоваться помощью Ральлат. Аэшма подкралась к стражникам и вселилась в одну из их теней.

- Мы не можем его не впустить. – услышал Уголь испуганный голос одного из стражников.

- Что бы он, кого-то убил, нет уж! Вдруг это за вашими семьями?

- Ты шутишь? Для Алой Тени мы – шелупонь не достойная внимания. Если за кем-то приходит убийца, то его время пришло и не нам мешать.

Угля пропустили, лишь шепнув в след фразу: «Да минует меня клинок Марида.»

Уголь оставил своего верблюда в специальном загоне при таверне, а сам снял комнату. Постояльцы, едва увидев ассасина, прекращали громкие разговоры и песни, предпочитая пересаживаться за дальние столики, а то и вовсе покидать заведение. Углю, конечно, нравился ореол страха вокруг себя, но если красный плащ открывает все двери, то зачем тогда всё то, чему его учили эти пять лет? Помимо теневой магии, ученик обучается другим навыкам скрытности – перевоплощению через переодевание и актёрскую игру.

«Не расслабляйся.» - раздался голос Ральлат – «Градоначальники открывают ворота перед Алой Тенью, чтобы задобрить Старца Горы, но, чтобы настигнуть цель, тебе придётся использовать всё чему тебя научили.»

Пришла пора охоты на звездочёта. Его башня располагалась внутри дворца шаха.

«Выступаем ночью.» - сказал Уголь – «Тогда нам будет проще всего.»

«Звездочёт находится под защитой шаха. Он пропустил тебя в город, думаешь ему понравится если ты убьёшь его придворного?»

«А он думает, что я пришёл сюда убивать простых торгашей и стражников?»

«И всё же, не провоцируй его. Твоя цель – только звездочёт, не трогай случайных людей.»

«Аэшма упреждает меня от бессмысленных убийств? Я отмечу этот день в памяти.»

Ночью Уголь пробрался за стены замка шаха. Ийгувир был прав – в это время суток, убийца может гулять хоть перед самым носом врага. Ночная мгла и тень позволяли ассасину взбираться по гладкой стене подобно ящерице-геккону. Уголь бесшумно скользил по карнизу и спрыгнул на балкон нужного этажа, где обычно и живут звездочёты. В каждом городе они одинаковы. Оказавшись внутри, Уголь спрятался в тени штор и осмотрелся. Просторная круглая комната из синего камня, заставленная мебелью и обвешанная коврами с витиеватыми узорами. По центру комнаты располагался каменный стол, а на нём причудливый механизм, представлявший собой карту звёзд.

У стола стояло два человека – юный северянин и старик-азру. Звездочёт явно испытывал проблемы со здоровьем в силу возраста; он не мог стоять сам, держась за плечо воина. Уголь прикинул, метнуть ему кинжал или подкрасться с кинжалом в руке.

- Звёзды не лгут, Кенрис. Время уходит. – сказал старик – Лассен Режущий Ветер всё ближе к цели.

- Ну так отправьте меня по его следу! – нетерпеливо воскликнул ханнагл.

- Ты не сможешь его одолеть.

- Вы сами сказали, что я наконец-то готов. Пять лет уже прошло.

- Всё равно, ты не справишься в одиночку.

- Но учитель Фархад!

Фархад? Уголь убрал ладонь с рукояти метательного ножа. Так всё-таки Фархад и был звездочётом. Но что тогда делать?

Уголь отвлёкся на полсекунды, штора едва слышно шелохнулась. Кенрис тут же развернулся и бросил в ту сторону один из своих топоров.

Уголь перекатился и встал, обнажив скимитар.

- Алая Тень? Убийца! – сказал Кенрис так, будто выплюнул, что-то неприятное на вкус. А потом бросился в бой.

Кенрис наносил удар за ударом, но Уголь лишь уворачивался. Северянин был силён, но слишком медлителен для ассасина, который, подгадав момент, нанёс контрудар изогнутым клинком. Лезвие рассекло грудь, оставив порез на кожаном доспехе ханнагла. Уголь не сдавался. Сложил пасс пальцами левой руки и его тень стала сочиться чёрной сажей, заполняя пространство вокруг, ухудшая обзор. Но Уголь всё видел. Кенрис дезориентирован и ассасин может… а что может? Убить? Кого? Кенриса нет в списке, он лишний, а Фархад под защитой Азраила.

Снова замешательство и снова им воспользовался враг. Кенрис завыл подобно волку и этот вой разогнал тьму. Второй топор, застрявший в стене, магическим образом вернулся в руку северянина и тот приготовился к новой атаке.

- Хватит! – прохрипел старый Фархад Бервиз – Кенрис, Уголь! Перестаньте!

Старик явно не владел магией слова, но его слова мгновенно прекратили сражение. Уголь удивлённо взирал на Фархада, в его мудрые глаза.

- Ты знаешь моё имя, старик?

- Через видения, Владыка Мёртвых предупреждал меня о каждом Ученике. – ответил Фархад, а от его следующих слов Уголь оторопел – Ведь это я заплатил Алой Тени за свою душу.

- Что?! – Кенрис был обескуражен этой новостью – Учитель, как так можно?

- Я тебе позже всё объясню. – ответил Фархад, а потом обратился к убийце – Ещё не прошёл месяц с того момента, как я отправил в Аламут красный пергамент. У тебя есть время. Я прошу лишь, чтобы ты выслушал меня, уважил старика. От тебя тоже зависит судьба мира.

Аргументы были весомыми. Углю было некуда спешить; тем более, что он шёл к этому моменту пять лет. Ассасин убрал клинок в ножны.

* * *

Стражники сбежались на шум и Фархаду стоило усилий убедить их в том, что это лишь он решил устроить Кенрису ночную тренировку. Потом звездочёт полчаса копался в своей личной библиотеке, отбирая нужные тексты. Потом Кенрис приносил их в комнату с каменным столом.

Сам Кенрис быстро привык к убийце. Он всё ещё смотрел на Угля с подозрением, но хотя бы без вызова и боевой ярости.

Фархад Бервиз обратился к Углю:

- Как и обещал, я всё тебе расскажу.

- Мне нужно лишь знать всё о том, как сразить Лассена. – ответил Уголь показываясь из тени.

- И всё? Неужели ты даже не думал о том, почему он лишил жизней всех твоих родных?

Уголь не думал об этом. Мотивы для столь чудовищных преступлений его не интересовали. Причины не важны - совершил подобное и в глазах Угля становишься бешеной собакой, которую нужно убить. Но также Уголь помнил заветы Азраила, который воскресил мальчика, чтобы тот продолжил свою месть. Месть – единственное, что волновало юношу, но именно богу мёртвых он обязан жизнью. И в благодарность Азраил требовал лишь самую «малость» - поучаствовать в миссии по спасению мира.

- Если это позволит понять, как именно убить Лассена, то я послушаю.

Фархад улыбнулся и кивнул.

- Мне придётся начать сначала. Кенрис, помоги-ка мне раскрыть этот папирус.

Кенрис разложил папирус на каменном столе, и звездочёт пригласил Угля подойти. Тот послушался и заглянул полотно. Текст был написан на илликийском, что неудивительно. После завоеваний архонт-императора культуры сильно перемешались. Прочитав первое предложение Уголь понял, что речь в тексте идёт о начале времён – Эре Заселения.

- Ну раз сначала, значит сначала. – иронично хмыкнул Уголь.

- Как ты знаешь, изначально Элизиум был выбран Ину Демиургом для трёх своих Творений – эльфов, гномов и орков, в награду за верную службу, как место, где они будут спокойно жить. Но Элизиум сам по себе был живым. Его ядром была и до сих пор является Матерь Дейя – основа и прародительница всей жизни. И тем не менее, поначалу она никак не отреагировала на чужаков. Но Творения прогневали Дейю. В те древние времена Дети Духа, Разума и Мощи были намного могущественней чем сейчас. Настолько могущественны, что могли влиять на саму реальность, искажая всё, что создала Мать-Природа, чем прогневали её. Дейя порождала чудовищ и катаклизмы, которые едва не уничтожили Творения. Ситуация стала настолько катастрофической, что пришлось вмешаться самому Ину Демиургу. Он вступил в диспут с Дейей; она требовала чужаков убраться прочь с Элизиума, а Праотец хотел, чтобы они остались. То были пятьсот лет торга, которые все разумные расы ждали в страхе за свою судьбу. В конце концов, была достигнута договорённость: Творениям было разрешено остаться в Элизиуме, но Ину Демиург лишал своих Детей большей части сил. Сама Матерь Дейя запечатывала созданных ею чудовищ в Плане Фей и погружалась в сон. Ослабленные расы были вынуждены осваивать частички своих прежних способностей по крупицам и учиться друг у друга, но это уже немного другая история. – Фархад прервался, чтобы попить воды. Смочив горло, он продолжил – В истории про заселение Элизиума много белых пятен. Например, непонятно какую роль во всём этом сыграли Титаны. Они точно жили под боком Матери Дейи задолго до Творений и не были созданиями Ину Демиурга. Также неизвестно, куда эти Титаны делись. Покинули мир или вымерли, но сейчас суть не в этом. Кенрис, раскрой вот этот папирус.

Ханнагл послушался и разложил папирус поверх предыдущего текста. Уголь увидел весьма необычный рисунок. Круг, внутри которого была начерчена карта Элизиума – она напоминала злобный драконий оскал. Но внимание юноши привлёк рисунок яйца, от него вниз шёл чертёж витиеватого корня, который достигал середины карты мира.

- После скрепления договора Дейя погрузилась в сон, по легендам сказав одну фразу: «Когда я проснусь, то только я и останусь».

- И что это должно значить? – спросил Уголь, который терял терпение. Ему всё это было интересно ровно в той степени, в которой могло дать знание, как остановить Лассена. Пока этих знаний юный убийца не получил.

- Сейчас объясню. Я уже говорил, что Матерь Дейя, в прямом смысле, ядро этого мира. Она спит в глубинах земли, как птенец.

А вот это уже вызывало интерес и даже лёгкий страх. Уголь посмотрел в пол и переступил с ноги на ногу, как будто почва ходила ходуном. Осознание пришло.

- Только не говорите мне, что Элизиум, в котором мы живём, лишь яичная скорлупа.

- Именно, что скорлупа. – ответил Фархад – Матерь Дейя не сбросила её десятки тысяч лет назад, когда пыталась прогнать Творений, насылая на них свою ярость одной лишь силой мысли, но если она пробудиться теперь, то больше не будет церемониться. Она избавиться от старой жизни - как чужой, так и той, которую сотворила сама.

- Но как это связано с Лассеном Режущим Ветром? – Уголь уже терял терпение.

- Сейчас мы подойдём к нему. – примирительным тоном сказал Фархад и ткнул пальцем в рисунок яйца с корнем – Согласно легендам и мифам, сама Матерь Дейя не пробудиться. Для этого нужны, так называемые, Семена Энтропии. Созданные Природой артефакты для её пробуждения. Если Семя прорастёт вглубь земной коры и его корни достигнут Матерь, то она испытает боль и проснётся. Поэтому большинство Семян было запечатано, а их гробницы похоронены и спрятаны. Информация об их местонахождении стала пылью истории, но несколько лет назад, как раз незадолго до нападения на твою деревню одно из Семян Энтропии было обнаружено и распечатано Культом Пробуждения.

Культ Пробуждения… Уголь, что-то слышал о нём на уроках истории. Организация без единой структуры и иерархии, объединённая лишь общей целью – жаждой конца света. В каждом поколении у Культа был новый лидер.

- Сейчас за этим культом стоит Лассен Режущий Ветер? – догадался Уголь и Фархад кивнул.

- Для того, чтобы Семя Энтропии начало прорастать вглубь земли, его нужно питать кровью и смертями разумных существ, для этого Лассен начал мировую войну на уничтожение с человечеством, которое ненавидит всей душой.

Теперь Уголь всё понял. Мир превратился в один большой жертвенный алтарь, на котором зарезали всё племя Зелёной Топи.

- К сожалению я не знаю, почему Лассен ненавидит людей настолько, что готов уничтожить мир. – сказал Фархад Бервиз – Вернее, много Творений, а особенно эльфов втайне презирают человечество, но пробуждение Дейи ударит и по ним тоже.

- Искать эту причину бессмысленно. – отрезал Уголь – Бешеную собаку можно только прирезать, чтобы не мучалась.

- Меня восхищает твоя целеустремлённость, - с сомнением в голосе вставил Кенрис – Но сейчас мы не сможем его одолеть.

- Сможете. – уверенно сказал Фархад – Но только вместе. Втроём.

Оба юноши удивлённо посмотрели на старика.

- У вас есть ещё один ровесник, родившийся под созвездием Ученика. Звёзды нагадали мне, что её зовут Веста. Очень способный и сильный маг. Сейчас она живёт в Государстве Дайодов. Найдите её и объедините силы. Лассен быстр, но он не может одновременно быстро бегать и атаковать. Подловите его, заманите в ловушку.

И вот оно, слабое место Лассена Режущего Ветра. Насколько эта информация будет полезна Углю?

- Меня настораживает ещё кое-что. – добавил Кенрис – Даже если Лассена удастся остановить, то это, само по себе, не отменит риск пробуждения Матери Дейи. Ибо Семя Энтропии всё также будет прорастать и, согласно всё тем же легендам, оно не разрушимо.

Воцарилось молчание. Старый звездочёт, который вёл себя оживлённо несмотря на возраст, впервые погрузился в раздумья. Все были в раздумьях. Даже Уголь. Ранее его волновала лишь месть, но он хоть и не ценил разумную жизнь, но всё равно не желал уничтожения мира.

«Правильно думаешь. Со смертью мира больше ничью жизнь не заберёшь.» - встряла Ральлат.

И ему же первому пришла в голову идея в виде воспоминания.

- Сто Мечей. – произнёс он, вспомнив рассказ Казема.

- Артефакты Исидора Непокорного? – спросил Кенрис.

- Вроде «каждый такой меч может разрубить и уничтожить, что угодно». – процитировал Уголь слова Казема.

- Думаешь, Сто Мечей в состоянии уничтожать Семена Энтропии?

- Другого ничего в голову не приходит.

- Лучшего варианта пока нет. Ты молодец, Уголь. – похвалил Фархад – Остаётся только найти, хотя бы один такой меч. Большинство из них на сегодняшний день утеряны, но возможно некоторые полисы сохранили у себя такие в качестве реликвий. Тогда поступим так: сначала найдите Весту, победите Лассена и вместе отправляйтесь на поиски мечей.

- Но может лучше начать именно с клинков? – спросил Кенрис.

- Пока Лассен жив, его армия цельна, и война будет продолжаться. Без него вам станет проще.

- Но ведь Семя прорастает…

- Оно будет долго прорастать, время ещё есть. Спешить нужно, если хотите успеть, но не стоит мчаться стремглав и поперёк.

- Вы хотите, чтобы я оставил вас, в такой момент?

- Моё время уже пришло, Кенрис. – ответил Фархад и многозначительно посмотрел на убийцу.

Уголь уже почти забыл, что пришёл сюда за чужой жизнью, настолько важная миссия перед ним открылась.

- Мы подошли к кульминации. – многозначительно произнёс Фархад – Как ты уже знаешь, именно я отправил в Аламут тот самый красный пергамент. И хоть Азраил заверил меня, что именно ты откликнешься на это задание, но призвал я тебя действительно по свою душу.

- Но зачем? – почти хором спросили Кенрис и Уголь.

- Я стар. – устало ответил звездочёт – Очень стар. Настолько стар, что порой забываю свой собственный возраст. Мне больно, старость заставляет меня жить в муках; я молился Азраилу, чтобы он забрал меня, но тот лишь покачал головой – не он решает, какой срок отмерен каждому из нас. Я просил шаха дать мне тройную порцию «сонного вина», чтобы никогда не просыпаться, но для правителя Мазенриха я слишком ценен. Ты, Уголь, моя единственная надежда.

Фархад протянул Углю ещё один свиток папируса.

- По звёздам я вычислил примерное расположение Семени Энтропии, тут карта, а теперь пойдём.

Они прошли в покои. Уголь помогал старику, держа его под локоть. Кенрис молча следовал за ними.

Фархад, кряхтя, забрался на кровать и лёг, а затем протянул руку к кинжалу Угля. Кенрис понял, что хочет учитель.

- Нет! Не смейте!

- Я уже научил тебя всему, чему знаю, Кенрис. Теперь ты должен действовать сам. Поэтому запомни: без меня, у тебя не будет защиты. Когда стража обнаружит тело, то на следующее утро шах выгонит тебя на улицу. Собери всё самое необходимое заранее. – Фархад посмотрел на Угля – А теперь давай мальчик, избавь меня от мук.

Уголь замешкался.

«Давай!»

Кинжал машинально, как заговорённый, пронзил сердце старого звездочёта, и его глаза закрылись навсегда.

* * *

Перед уходом Уголь лишь кинул, чтобы Кенрис искал его в таверне у ворот города. Там и встретились утром. Вид у ханнагла был уставший, похоже, что этой ночью он вообще не сомкнул глаз. Смотрел он на Угля взглядом полным, отнюдь, не дружелюбия.

- Ты слышал старика: он сам выбрал эту судьбу.

- Ты успокаиваешь свою совесть этими мыслями. Хотя какая у тебя совесть? Ты убийца, который нападает со спины, у вас нет чести.

Уголь лишь пожал плечами.

- Может быть, но без меня тебе не справится.

Лицо Кенриса покраснело от злости. На секунду Углю показалось, что он бросится на него с топором и потом сам потянулся к рукояти скимитара, но юный ханнагл сдержал позывы ярости.

- Я направляюсь в Шину, к Дайоду. – сказал Кенрис, когда успокоился – Ранее учитель говорил, что именно это последнее место, где стоит искать Весту.

- Сейчас я не могу идти с тобой. – ответил Уголь – Мне нужно вернуться в Аламут.

Кенрис грустно усмехнулся.

- Ну что ж, по крайней мере, я не скован клеймом, как ты и могу делать, что считаю нужным. Хоть какая-то радость.

- Я попытаюсь взять следующий контракт на земли в Государстве Дайодов.

- Удачи. – ответил Кенрис, хотя по тону никакой удачи явно не желал.

Чуть позже, собираясь в обратную дорогу, Уголь почесал своё клеймо. По словам Ийгувира, он должен испытывать зуд при каждом выполнении задания. Побочный эффект – магия отправляет в Аламут сигнал о том, что ассасин не предал Алую Тень.

Уголь решил изучить отданный ему свиток папируса. Это действительно была карта, на которой было помечено место. Сердце пронизал леденящий холод. Раньше, на уроках картографии Уголь вычислил приблизительное место расположения его родины – Зелёной Топи. Примерно на этой же точке карты было начерчено Семя Энтропии.

Подготовка к войне

Гектор Дайод был в ярости. Новость о пленении собственного посла вывела его из себя. На военном совете уже разрабатывался ответ.

- Никастис заплатит за свою наглость. – Гектор никогда не демонстрировал свой гнев криками и повышенным тоном. В таких случаях в его голосе всегда был лёд и низкое шипение – Я соберу армию.

Стратиг был с ним не согласен. Он сидел за столом по левую руку от экзарха скрестив руки на груди и задумчиво опустив голову. На последние слова своего повелителя стратиг покачал головой.

- Сейчас мы не сможем собрать новую армию. – сказал стратиг – Все наши сухопутные силы сдерживают парфян. К тому же для войны за Огненным Морем нужен флот.

- У нас есть флот. – возразил один из советников – Сильнее только у Аргоса.

- Для победы над Ашенвульдом всё равно необходимо воевать на суше. – парировал другой советник – А лишних войск у нас нет.

- Можно обратиться к союзникам. Ревущие Леса – единственное, что стоит между границами Ашенвульда и Латинея.

- Латинейцам не до нас. Они пытаются отбить Юней у сатиров.

- У нас союз! – протестовал советник – Латиней обязан помочь.

- Мы тоже обязаны помогать, а пока только просим.

- Хватит. – твёрдый голос экзарха заставил советников умолкнуть – Наш флот возьмёт Ашенвульд в блокаду. Для рейдов на суше мы закупим орков-наёмников с Железного Побережья. Также я двинусь с армией на Парфию.

- Между вами и царём Аршамом действует мировое соглашение. – напомнил советник.

- Сейчас Парфия погрязла в междоусобицах между Семью Великими Домами. – вставил стратиг – Атаковать южан нужно сейчас пока они слабы и разобщены.

- Но соглашение…

- Договоры с парфянами не стоят пергамента, на котором они написаны. – ответил стратиг – Когда они слабы, то хитрят, прикрываясь договорами и соглашениями, когда же сильны, то без зазрения совести нападают на наши границы.

- Мы атакуем. – окончательно решил Гектор Дайод – Я сам поведу войска. Возможно, что сейчас самый удобный момент, чтобы окончательно покончить с Парфией. Когда южные границы будут в безопасности, то я поверну войска на север, чтобы освободить Софрона Грана.

- Если позволите, ваше величество! – взяла слово Андрималь – Я бы хотела участвовать в кампании против Ашенвульда. Я опытная волшебница и могу быть полезна.

- Хорошо. Мадестис! – экзарх повернулся к стратигу – Начинайте подготовку к войне. Армия и флот должны быть мобилизованы через месяц. Лучше раньше. Понятно?

- Как прикажете, ваше величество.

- Вышлите ультиматум Ашенвульду. Они должны вернуть Софрона, иначе – война. Вторжение же в Парфию начнётся внезапно.

- Ваше величество, - обратился к экзарху советник – Я правильно понимаю, что войну с парфянами вы хотите начать даже без её объявления или формального повода?

- Именно.

- Но это же противоречит всем многовековым традициям дипломатии!

- Время дипломатии прошло. У меня есть шанс раз и навсегда покончить с южной угрозой. История меня сама рассудит.

** *

Государство Дайодов готовилось к войне. Крестьяне и городские ремесленники облагались высокими налогами, ибо каждая кампания требует дополнительных расходов. Армия мобилизовывалась, на верфях строились новые корабли, а приграничные поселения полнились оркскими наёмниками.

- Цубаса Кремнешкурый мёртв, но Клан Кварцевых Стен поддержит тебя, великий экзарх Дайодов. – сказал вождь клана – Картар Ядовитый Зуб. Орки были грубы и уважали только силу, но правила дипломатии вынуждали даже их соблюдать приличия. Картар пытался вести себя максимально учтиво. Такое поведение было ему несвойственно, что оказалось заметно и выглядело даже забавно – К тому же, нас всё ещё связывают родственные узы.

Езхира вместе с мужем присутствовала на встрече с бывшими родичами, и она побледнела. Лёд на лице – удобный приём, чтобы скрыть гнев. Орчиха помнила свои юные годы проведённые в Железном Побережье, и помнила то, как к ней относились за её врождённую слабость. Она помнила самого Картара, который как-то шепнул ей, что родись у него больные дети – он бы скормил их волкам. И за такие оскорбления в адрес дочери царя ему ничего не было. Цубаса защищал дочь от физической расправы, но не от насмешек и презрительных плевков, полагая, что это закалит дух девочки. Правда в том, что Картар на самом деле считал подобные «родственные узы» оскорблением для Рода; его интересовало нечто другое.

- Благодарю, Картар Ядовитый Зуб. – ответил Гектор Дайод – Вы поможете мне, а я помогу вам. Клану Кварцевых Стен будет дозволено селиться в землях Дайодов, а после войны, я отправлю свою армию в Железное Побережье. Вместе мы вернём трон вашему Клану!

Орки были не единственными наёмниками в армии Гектора, а лишь наиболее элитными. Платили любому, кто умел держать в руках хотя бы копьё. Именно этим и воспользовался Кенрис, едва оказавшись на территории Государства Дайодов.

Он хотел добраться до самой столицы – Шины, но во сне ему явился Азраил и наказал ждать.

Следующей ночью Азраил снова явился, но не Кенрису или Углю. На сей раз он пришёл к Весте. В первый раз к девушке он приходил ещё тогда, когда она была девочкой, пять лет назад. Тогда он предрёк ей великое путешествие и великие приключения. Веста поверила Владыке Мёртвых, но не решилась рассказать об этом сне кому-либо, даже отцу. Бог смерти пользовался мрачной репутацией в Латинее и по всей бывшей Илликии. Ему почти нигде не строили храмов и нигде не оказывали почестей, но боялись, как никакого другого божества. И Веста боялась, что, узнав об этом сне, её начнут считать прокажённой. Так или иначе, предсказания Азраила сбылись. Теперь же он явился снова и сказал, что Веста должна найти Угля и Кенриса, чтобы объединить с ними силы. Она должна отправится в военный поход на Юг.

** *

Едва Софрона пленили, то тут же отдали Дикому Двору. Друид при дворе экзарха Ашенвульда приказал запереть старого волшебника в темнице, под которую было оборудовано дупло огромного дерева. Лесные эльфы так жили – они не строили себе жилища, они его выращивали. Мощные дубы возвышались плотными рядами, сросшейся листвой закрывая небеса.

Несколько дней Софрон пребывал в плену, не зная, какая судьба его ждёт. Лесные эльфы - дети природы, живущие с ней в гармонии. Софрон всегда сравнивал их с медведями – опасными всеядными зверьми, которые не щадят никого, кто бы ни зашёл на их территорию. В Эру Восстания большинство из них остались безучастными, потому что каждый из Четырёх Героев заверил Дикий Двор, что священные леса останутся нетронутыми. Сдержали слово не все.

Дети природы не использовали рабов, но Софрон Гран видел пленников в цепях, когда его вели через лагерь алувиан. Он знал в чём причина. Лесные эльфы были чем-то похожи на людское племя широданов. Здесь также не было рабовладения, но была работорговля. Дикий Двор продавал невольников Ашенвульду или тем же гномам. Рабы всегда будут нужны в этом мире, каждому народу.

В какой-то момент, в темницу к Софрону зашли два эльфа-стражника, одетые в кожаную броню и вооружённые короткими копьями. Следом за ними вошёл друид. Как и все они, он носил маску из оленьего черепа, но Софрон был уверен, что перед ним тот самый, что командовал самим экзархом и олигархами.

- Оставьте нас. – приказал друид двум лесным эльфам, и они ушли, оставив его с Софроном один на один. Старый маг знал, почему тот не боится. Руны антимагии, которыми было пропитано помещение не реагирует на друидов, ибо их магия не связана ни с элементалями, ни с Богами, только с Феями.

- Ты доставляешь Лассену слишком много хлопот, старик. – сказал друид, когда они остались одни.

- Сомневаюсь, что он даже знает, кто я такой.

- Может и он и забыл, но слухи распространяются быстро. Слухи про то, как старый волшебник недоучка ранил его в плечо.

Софрон вспомнил сражение между Синими Шпилями и Фейриморном, где он смог на какое-то время вывести из боя безумного килариан.

- Также Элизиум полниться слухами про советника Андрималь Силин, который помогает ей заключать союзы. Слишком много совпадений. Лассен Режущий Ветер считает ниже своего достоинства даже смотреть в вашу сторону, но я не он.

- Ты оспариваешь авторитет командира Первой Стражи? Не думал, что в рядах Лассена остались те, кто в состоянии думать своей головой.

- Тогда ты многого не знаешь, человек. – произнёс друид – Лассен обещает всем своим союзникам всё, что они хотят. В основном, это возвращение Ину Демиурга и исход, но алувиан хотят лишь стать частью Матери Природы. Для этого мы и влезли в эту авантюру питания кровью Семени Энтропии. Лассен заверил Дикий Двор, что если Дейя проснётся, то позволит алувиан уйти в План Фей навсегда, но немногие из нас знают, что это ложь. Пробуждения Матери не желают сами феи, так как Дейя сбросит всю жизнь, как яичную скорлупу. Это касается не только Элизиума, но и все связанные с ним измерения – Элементальные Планы, Фейские и даже Круговую Бездну. Поклонятся Матери, как создательнице всей жизни – это одно, но также важно беречь её безмятежный сон, чтобы избежать конца мира. В конце концов, нам останется только присоединиться к исходу Ину Демиурга, чтобы выжить.

- Не будет никакого исхода. – с уверенностью сказал Софрон – Ину Демиург не вернётся, а Матерь Дейя уничтожит всё.

- Тебе повезло, что я придерживаюсь того же мнения, иначе бы приказал отрезать тебе язык за то, что посмел усомниться в словах Высокородного.

- Но раз так, то почему я всё ещё в плену? И, что самое важное: почему Дикий Двор всё ещё сражается на стороне Лассена Режущего Ветра.

- Поселение в Ревущих Лесах – не единственный анклав лесных эльфов, человек. А в моём племени, я не единственный друид.

- Я в курсе, что если килариан лишь ностальгируют по временам своего владычества, то алувиан воспринимают нас лишь, как особую разновидность опасного зверья. Но вы внимаете словам безумца, который хочет уничтожить мир? Вы же сами в нём живёте.

- Живём в мире, который захватили наши рабы. – сказал друид – Творениям указал путь сам командир Первой Стражи, авторитет которого непререкаем. Это очень удобно – не думать о рисках и последствиях, а идти за целью, не взирая на сопутствующий ущерб. Многие считают исход нашим последним шансом и слепо повинуются Лассену.

- Но не ты.

- Не я. Я лишь хочу, чтобы всё вернулось на круги своя – Дикий Двор охотиться, а люди защищаются.

- Но зачем тебе я?

- Что бы увести своё племя от этой самоубийственной войны, мне нужно захватить власть. И ты сыграешь в этом главную роль.

Софрон Гран не сдержал ироничного вздоха. Жажда власти – как банально. Алувиан, отказавшиеся от всего мирского ради гармонии с природой, всё также погрязли в интригах, как и их сородичи.

- Если ты придёшь к власти, то ваше племя покинет сторону Лассена?

- Да. Мы не будем участвовать в войне Лассена, но я не гарантирую, что мы выступим против него. Для соплеменников даже противна мысль о военном союзе с людьми.

- Ну хоть, что-то. Что ты хочешь конкретно от меня?

- Можешь звать меня Риллкилом. Как я уже говорил, слухи о тебе распространяются очень быстро, Софрон Гран. Ты стал очень ценной добычей. Все лесные эльфы от племён Серолесья, до Ржавой Рощи мечтают устроить на тебя Кровавую Охоту. Но такая честь выпадет только нам. Вернее, нашему вождю – Лэйму Еною. Тебя выпустят в загон, как на арену, а против тебя выйдет сам вождь.

- Ты хочешь, чтобы он проиграл.

- Я помогу тебе победить. – заверил Риллкил – Наши традиции гласят, что в такой ситуации, преемником становится тот, кто сразит убийцу вождя. Когда Лэйм будет повержен, то против тебя выйду я. И тогда ты должен проиграть. Я займу кресло вождя и племя Ревущих Лесов выйдет из войны Лассена.

- А что же будет со мной?

- Ты умрёшь. – честно сказал друид.

- И ты думаешь, что я пойду на такую сделку?

- Хочешь сказать, что ты ставишь собственную заканчивающуюся жизнь выше судьбы мира, Софрон Гран? Так или иначе, тебе не уйти живым. Но ты можешь принести себя в жертву и выиграть тактическое преимущество.

У Софрона Грана вариантов не было. Не согласится он не мог, но и согласие не дало бы ему ничего. Собственная ценная жизнь советника Андрималь и дипломата Дайода в обмен на выход из войны не самого большого анклава Дикого Двора. Но что он мог бы сделать?

- Я согласен.

** *

Что бы найти Кенриса Веста воспользовалась помощью главного звездочёта Дайодов. Этот избранный Азраила находился в лагере наёмников в пограничном замке Ойкон. Далее случилось то, что Веста воспринимала, как нечто сложное, но что оказалось самым простым – убедить экзарха отправить девушку именно в этот замок. Замок Ойкон, по совпадению, играл важное стратегическое значение в предстоящей кампании, и Гектор Дайод стягивал туда большую часть доступных себе сил.

На последнем уроке с Андрималь, Веста решила попрощаться.

- Чувствую, что мы надолго расстаёмся. – сказала Андрималь показывая девушке новую магию – заклинание яда, превращающее плоть в пыль – Выучи вот это напоследок.

- Тётя Андри, не прикидывайся, что будешь скучать по мне. – игриво ответила Веста – Ты будешь рада, что больше не обучаешь меня.

- Я и так научила тебя почти всему, что знаю сама. Радоваться нет смысла.

- Да ну? Разве эльфы не осваивают магию сотни и даже тысячи лет?

- Количество общих заклинаний не так много, чтобы изучать их веками. Ими можно овладеть за десять, от силы двадцать, лет. Дальше всё зависит от индивидуального навыка и фантазии – скорочтения заклинаний и комбинирования их между собой. Безусловно, есть учёные, что тратят жизнь ради создания новых граней тавматургии, но они тщательно берегут свои изыскания даже от сородичей, а я не одна из них.

Веста повторила заклинание яда. На этот раз, она освоила магию с первого раза. Созвездие Ученика дало свою силу.

- Получается, что эльфы хвастуны. – хихикнула Веста – Разглагольствуют о том, какие они древние, а на деле толку от вашего бессмертия нет.

- Почему же? Есть. Тысячелетний маг имеет века практики и опыта недостижимые для вас.

- И тем не менее история знала немало случаев, когда ваши тавматурги проигрывали нашим.

Андрималь пожала плечами.

- Возможно, что короткий людской век имеет свои достоинства.

- Дашь ученице, какой-нибудь совет на прощание?

- Будь осторожна.

- И всё? – обижено надулась Веста – Ты столько меня проучила, а теперь ограничиваешься такой короткой фразой?

- Это дельный совет. – спокойно настаивала Андрималь – Ты обрела могущество и чувствуешь, что готова сворачивать горы, успокаивать шторма и испепелять армии. Но за этим пробудившимся тщеславием кроется изъян. Ты потеряешь бдительность и потерпишь поражение. Помни об этом.

Веста слушала наставницу с демонстративным скепсисом на лице. Девушка действительно чувствовала себя всемогущей. Она овладела синтезом – магией, которой не каждый эльфийский тавматург мог овладеть. Перед ней открыты путь к власти и свершениям. Разумеется, после спасения мира. Азраил предрёк конец света, который нужно предотвратить.

Проводив Весту, Андрималь в страхе предвкушала ту расплату, которая её постигнет за то, что она научила девчонку запретной эльфийской магии. Андрималь ждёт суд сородичей, который возглавит её отец Исен Силин, а потом остракизм. Эльфийку изгонят из новообразованного наземного города Синие Шпили, а новость распространят на всех Детей Духа. Андрималь станет парией, её не примут ни в одной летучей крепости, и даже лесные собратья не подпустят к себе. В течение всех пяти лет, пока шло обучение Весты, Андрималь так или иначе контактировала с Синими Шпилями; общалась с отцом через оракулов и принимала послов. И все эти годы ей удавалось скрыть своё страшное предательство, но всё тайное, рано или поздно, становится явным. Впрочем, возможно, что назревающая война окажется для Весты слишком непосильной ношей; испытанием, которое она не переживёт. Андрималь поджала губы, ощутив омерзение к себе. Веста любит её. Да, по-своему. Шутит и играет, но любит, как старшую сестру. И Андрималь только что пожелала ей смерти. Всего на миг, но пожелала.

Путь в Ойкон занял чуть больше недели. Весь город – один большой военный лагерь. Тут не было столичной роскоши и богатого купеческого квартала, но были улучшенные укрепления – стены замка, испещрённые защитными магическими рунами и башни с бойницами выше и надёжнее чем в Шине.

- Госпожа Кассия, я премного наслышан о вас и ваших неординарных магических способностях. – архонт Ойкона учтиво поклонился – Для меня честь принимать вас лично.

Стоявший рядом с Вестой воевода Зэндал кинул на девушку короткий и недобрый взгляд. Именно он, будучи приближённым генералом Гектора, должен руководить кампанией на этом участке фронта, а архонт Андрагор даже не обращает на него внимание. Поэтому генерал сам ступил вперёд и сказал, грозно смотря на архонта:

- Его величество, экзарх Гектор Дайод прислал сюда тридцать тысяч воинов пехоты и конницы, включая его личную гвардию – аргираспидов. Также, в составе войск есть сто боевых слонов и двадцать осадных орудий.

- Благодарю. – ответил архонт – Но почему с вами прибыло так мало магов? Я насчитал всего десять.

- В скором времени прибудет ещё сорок человек. Вам не о чём беспокоится.

- Надеюсь. С недавних пор на наши земли стали нападать разбойники. Парфяне отрицают свою причастность, но я-то знаю, кто скрывается под нейтральным флагом.

- Все знают, архонт. Поэтому его величество и начинает эту последнюю войну.

- Последнюю? – удивился Андрагор – Экзарх настроен настолько решительно?

Зэндал лишь кивнул.

Ойкон перешёл на военное положение. Солдаты и наёмники тренировались часами, всадники-гетайры совершали скачки на ипподромах, а в небе, верхом на пегасах проводили учения агемы.

Весте выделили покои во дворце архонта, но она в них только переночевала, а на утро отправилась искать Кенриса.

В сопровождении двух телохранителей аргираспидов Веста посетила лагерь наёмников. И он удручал. Если военная мощь любого войска армии Дайодов восхищала, вызывала ассоциацию с чем-то возвышенным, о чём хочется слагать баллады и читать стихи, то здесь была оборотная сторона войны. Наёмники были грубы и горласты, в них не было и толики дисциплины каких-нибудь гоплитов. Некоторые тренировались, другие собирались вокруг костров и травили байки. Содержание этих слов не были историями о славных подвигах предков. Наёмники рассказывали о более бытовых вещах. Большинство рассказов было связано с забавами в городских борделях.

Найти палатку Кенриса оказалось сложнее всего. Ритуалы звездочётов показывают только приблизительное местоположение нужной цели. Поиски заняли добрых полтора часа. Веста спрашивала о Кенрисе многих рослых мужчин. Никто ничего не сказал, однако все кидали на благородную волшебницу озабоченные взгляды. В конце концов, Веста не выдержала и с помощью магии крови лишила одного из наёмников его мужского достоинства. Поиски сразу же сдвинулись с мёртвой точки. Грубые мужчины вспомнили о человеке с таким именем и отвели девушку к нужной палатке-казарме.

Тут располагались лежаки для сна. Сейчас никого не было, кроме одного. Он сидел на своём месте в окружении разложенных свитков и читал. По чужим словам, Кенрис всегда такой. После тренировок держится отстранённо и читает в полном одиночестве.

Он должен был быть ровесником Весты, но выглядел гораздо старше. Выше её почти на две головы, с широкой грудью. Мускулами, настолько крепкими, что, казалось, в его роду были орки. Жёсткие черты лица и копна светлых волос с выбритыми висками. И голубые глаза. Не те, что у прочего зверья лагеря, а другие – умные и даже по-своему мудрые. Контраст для полудикого воителя. Веста чувствовала, как сердце трепещет.

Кенрис ещё не знал, кто перед ним, но сразу понял, что эта особа благородных кровей и лишь встал на одно колено.

- Госпожа…

- Ты Кенрис?

- Да.

- Меня зовут Веста. Ты должно быть не знаешь, кто я…

- Знаю. – сказал Кенрис – Вы тоже рождены под Учеником, госпожа.

Глаза Весты расширились.

- Азраил разговаривал со всеми нами тремя. – шепнул Кенрис так, чтобы не услышали телохранители девушки.

Чуть позже Веста приказала перевести Кенриса поближе к дворцу в постоялый двор для знатных гостей. Архонт Андрагор не был удивлён, приняв Кенриса за новообретённого любовника девушки. Из-за свободных нравов Государства Дайодов, к подобному вельможи относились достаточно лояльно. Это касалось, как мужчин, имевших гаремы из рабынь, так и аристократок, которые не прочь завести интрижку на стороне. Главное, чтобы дети рождались только у законных супругов. Подложное отцовство и появление бастардов, наказывалось со всей строгостью закона. Единственное, чего желала Веста, так это того, чтобы слухи об её связи с Кенрисом стали реальностью. Но что она могла сделать? Многое и одновременно ничего.

Молодая кровь Кенриса была горяча, и он явно долго пребывал без женщины, соблазнить его не трудно. Достаточно при нём просто скинуть с себя хитон. Но всякий раз, когда Весту одолевали непристойные мысли, то она вспоминала отца, который точно не будет рад тому, что его дочь выбрала спутником того, кого не выбирал он сам.

Кенрис и Веста много беседовали. Юный ханнагл долго рассказывал ей подробности великой миссии. Упомянул Угля, как третьего Ученика. Но в такие моменты Весте, казалось, что хватит и их двоих. Кенрис полностью соответствовал её представлениям об идеальном мужчине. Полная её противоположность – по-своему необузданный благородный дикарь, в которого она влюбилась по уши, с первого взгляда. А ведь Веста не верила в такую любовь.

Ночь спокойствия

Гектор вошёл в покои, когда Шину осветил мягкий лунный свет и застал Езхиру. Она сидела на краю кровати и, поглаживая свой живот, напевала колыбельную. Орчьи песни всегда были связаны с прославлением войны, включая те, которые поются детям. Но Езхира пела вполне обычную человеческую колыбельную и уже не в первый раз. Воспитание ребёнка начинается уже в утробе матери.

«Не хочу, чтобы мой сын меня ненавидел за слабость.» - вспомнил Гектор слова жены.

Экзарх сел рядом со своей женой и погладил её по округлённому животу.

- Он сегодня толкался. – сказала Езхира.

- Жрецы заверили меня, что преждевременных родов не будет. Также сказали, что твоему здоровью и здоровью ребёнка ничего не угрожает.

Последние слова были двусмысленными, потому что после них Гектор сразу стал покрывать поцелуями шею орчихи и опускался всё ниже, оставляя на зелёном теле засосы. Он желал её даже когда она была в таком состоянии. Когда его голова оказалась в промежности жены, то та довольно зажмурилась.

- Ненавижу тебя…

А ещё сильнее Езхира ненавидела себя, за то, что не могла устоять перед Гектором. Она не любила его, но хотела каждый раз, когда он прикасался к ней. Дикая страсть – специя, добавляющая в пресное, ненавистное блюдо прекрасный вкус.

Гектор аккуратно положил Езхиру на кровать и хотел навалиться сверху, но тут орчиха отвесила ему звонку пощёчину. Потом ещё одну, и ещё… а затем приподняла голову и впилась своими губами в его губы.

Покои озарил жар желания и ненависти, породивших невероятную страсть. Издавая стоны под супругом, Езхира желала лишь, чтобы он, всего на всего, один раз перестал её опекать. Отнёсся, как к здоровой. Тогда она сможет его полюбить.

* * *

Два стражника пришли за Кенрисом когда уже все спали. Большинство гостей постоялого двора были настолько измотаны дневными попойками, что не проснулись от топота закованных в бронзовые поножи ног. А вот Кенрис проснулся и был не очень рад видеть стражников в такое время суток.

- Что вам нужно?

- Наша госпожа хочет тебя видеть.

Кенрис вспомнил их. Они сопровождали Весту Кассию.

- А до утра это не подождёт?

- Нет.

Кенрис нехотя поднялся с лежака и, зевнув, потянулся.

- Что ж, ведите меня.

Дворец архонта резко контрастировал с помойной ямой лагеря наёмников. Кенрис был неприхотлив в своих требованиях к жилью, но за годы жития с наставником Фархадом Бервизом он привык к более пристойным апартаментам. Интересно, что нужно Весте? Она хочет поговорить о миссии? В такой час?

Стражники привели Кенриса не в покои, а в баню к большому бассейну.

- Ты счастливчик, ханнагл. – хохотнул один из стражников – Тебе сильно повезло сегодня.

- Пользуйся моментом. – сказал второй, после чего оба ушли, оставив Кенриса наблюдать за Вестой.

Она плавала в бассейне полностью обнажённая, напоминая Кенрису ундин, обитавших в реках рядом с его родиной – городом-крепостью Катр.

Веста вынырнула и убрала с лица слипшиеся от влаги волосы. Увидев Кенриса, она игриво улыбнулась. Юноша почувствовал, как весь горит. Что она хочет?

- Чего стоишь? Давай, залезай!

- Но госпожа! Я не могу.

- Это приказ.

- Нет, демоны подери! – рявкнул Кенрис и тут же умолк. Он боялся, что его громкое эхо разбудит дворец – Чего вы хотите от меня? Может я и ниже вас по происхождению и статусу, но я не позволю вам издеваться надо мной!

Веста подплыла к краю и вылезла из бассейна. Она подошла к Кенрису почти вплотную не стесняясь своей наготы.

- Я оказываю тебе великую честь стать моим любовником. Ты же хочешь меня, я по глазам вижу. – Веста мягко, но вызывающе прикоснулась ладонью к паху юноши и погладила – Или у тебя была женщина красивее меня?

- У меня вообще не было женщины.

- Ну так чего ты ждёшь?

Кенрис жадно пожирал взглядом девушку. Но он не мог.

- Я ниже вас, госпожа и могу быть только вашей личной игрушкой. Но я не хочу быть игрушкой. Если вы предлагаете мне себя, то я согласен только быть вашим полноценным возлюбленным, а в будущем и мужем.

От последних слов Веста растаяла. Уж, как она этого желала, так словами не передать. Но отец может быть против. Хотя он будет против даже из-за мелкой интрижки. С другой стороны, здесь в Государстве Дайодов папы не было, и девушка была свободна в стране свободных нравов. Но даже здешние аристократы будут задаваться вопросами, если Веста начнёт крутить полноценный роман с обычным наёмником.

- Ты, главное, согласись, – возбуждающим шёпотом произнесла Веста – А там, я уверена, найдутся способы узаконить наши отношения вопреки устоявшимся традициям.

Она ждала ответа и при этом, не переставала гладить промежность объекта своего воздыхания, надеясь, что соблазн окажется велик. Кенрис убрал руку со своего паха, но потом прильнул к девушке и жадно впился в её губы, после чего стал избавляться от своей одежды. Они оба не помнили, как оказались в бассейне. Они играли в догонялки. Кенрис плыл за Вестой и ловил её за ноги, потом подтягивать к себе, чтобы совершить величайший ритуал жизни. Секс случился прямо в воде. Через два часа оба вдоволь насладились друг другом, после чего Веста помогала Кенрису мыться. Юноша давно не мылся по-настоящему – в лагере наёмников одно ведро на двадцать человек, а баню постоялого двора он не успел опробовать. Девушка намыливала возлюбленному волосы, потом и всё тело, словно сама была его рабыней.

А ещё они долго разговаривали. Каждый делился своей историей.

- Латинейский Сенат – банка с пауками. – рассказывала Веста – Все друг другу конкуренты, каждый пытается подсидеть друг друга. Множество фракций и подобие единства наступает при наличии лишь общего врага.

- Тогда сейчас Латинея должна быть едина.

- И то правда. Но как представлю конец войны, так жутко становится. Хорошо, что я вдалеке от родины.

- Ты слишком многое знаешь про политику Латинеи, при том, что покинула её в довольно раннем возрасте.

- Интригам нас начинают учить раньше, чем ходить. Даже колдовать учат позже. И это имеет смысл, потому что оружие в этой придворной игре, в том числе, и твоя семья. Однажды враги отца наняли ассасина Алой Тени, чтобы тот похитил меня для шантажа. На счастье, папочка, по чистой случайности, оказался в тот момент в моей комнате и убил незваного гостя. – Веста вдруг умолкла, а через несколько секунд сказала – Этот Уголь… он ассасин, так ведь?

- Да. – выдохнул Кенрис.

- И почему Азраил выделил нам в помощь именно убийцу? – брезгливо поморщилась девушка.

- Пути Богов неисповедимы, не нам судить.

- А что у тебя? Ты сам откуда?

- Из Катра, но вам это ни о чём не говорит, госпожа.

- Отчего же? Говорит. Катр весьма могучий город. Известен тем, что рядом с вами истончается граница с Планом Фей.

- С феями проблем нет, а вот с Диким Двором есть. – сказал Кенрис – Там, где тонка граница всегда много лесных эльфов, так как силой Плана питаются их друиды. От алувиан покоя нет. Сжигают наши деревни и уводят в плен жителей, а потом выменивают у нас обратно на сталь и бронзу. Мне повезло. Я родился не в прилегающей деревне, а в самом городе. Моим отцом был дружинник местного конунга.

- И как ты оказался здесь? – спросила Веста, ей было очень интересно. Она рассчитывала на какую-то яркую историю, но тут, впервые за ночь, Кенрис её разочаровал:

- Ко мне пришёл Азраил и я, на утро, сбежал из дома. У меня не было таких приключений, как у тебя. Единственное ужасное, что со мной случилось, так это то, что мне перед уходом пришлось обокрасть своих родителей, стащив из сундука несколько золотых. Когда всё закончится, надо будет вернуть им больше, чем забрал.

- И всё? А во время путешествия…

- Ничего не случилось. Я спокойно добрался до Рирака. Меня даже не попытались ограбить. Там нанялся вольным моряком на корабль, плывущий к Дайодам. И во сне ко мне снова явился Азраил и подсказал какой караван идёт до Мазенриха. Вообще не понимаю его – то молчит, как воды в рот набрал, то подряд даёт дельные советы. Видимо Боги тоже ограничены в своём влиянии. В общем, я купил себе место в караване и в Мазенрихе меня быстро нашёл Фархад. С ним я провёл пять хороших лет. Оттачивал боевые навыки и учился грамоте.

- Тебя словно сам Азраил уберёг. А я несколько раз ходила по самому краю.

- Пути Богов неисповедимы. – повторил Кенрис.

* * *

Ночью Угля разбудили грубыми стуками в дверь. Юноша неохотно поднялся с кровати – злой и с неприятным привкусом во рту. Игнорируя стуки в дверь, Уголь сначала сделал несколько глотков воды из ковша, почистил зубы и только потом открыл дверь. За порогом стоял Азар.

- Собирайся. – сказал он – Старец Горы хочет тебя видеть.

Уголь раскрыл было рот, чтобы задать кучу вопросов, которые у него возникли, но Азар едва сказав то что хотел, развернулся и зашагал прочь. Делать нечего. Уголь умылся, оделся. Надел плащ и маску, после чего вышел из комнаты.

Хордад Арджаад ждал десятерых своих ассасинов в своей рабочей комнате. Он сидел за столом и строчил текст пером на пергаменте. Когда вошёл Уголь то очень удивился, увидев рядом со Старцем Горы не только ассасинов, но и гнома, которого юноша узнал. Это Аггарат, один из труппы «Полуночные Странники». Но что он здесь делает. Артисты хотят устроить в Аламуте очередное представление?

- Вы, должно быть, помните «Полуночных Странников»? – спросил Старец Горы – Они давали концерт ученикам пять лет назад. Так вот, час назад до крепости, чудом целый, добрался этот благородный господин…

- Ну не такой уж я благородный… - Аггарат тут же съёжился под тяжёлым взглядом старого правителя Аламута.

- Он попросил убежища и настойчиво требовал встречи со мной. Когда ему отказали, то он прямо перед воротами, из бездонной сумки, высыпал всё золото, серебро и драгоценности, которые «Полуночные Странники» накапливали десятилетиями. После такого, часовые крепости не могли больше его игнорировать. Достопочтенного Аггарата впустили, а меня разбудили для встречи вопиющей важности. – Старец Горы на минуту замолчал, чтобы детально рассмотреть каждого убийцу, который присутствовал сейчас здесь. Взгляд его задержался на Угле – Наш дорогой гость поведал мне, что дорогая Лира Чезал, которая пять лет назад великодушно выступала здесь в Аламуте похищена.

Уголь сам не понял почему начал закипать. Он помнил Лиру, какой красивой и доброй она была и как она отнеслась к самому Углю. Юноша невольно сжал правый карман, в котором всегда носил подаренную ей монету его родного племени. И теперь её похитили. Он желал быть тем, кто спасёт её.

- Кто? – не выдержал Уголь.

- Фейриморн. – ответил Аггарат посмотрев на юношу в маске – Это одна из летучих крепостей солнечных эльфов.

- Летучая крепость. – задумчиво произнёс Азар, скрестив руки на груди – Если госпожа Лира действительно там, то нам туда будет сложно пробраться. В Фейриморне наверняка много оберегов, включая антимагических. В добавок, летучие крепости не стоят на месте, а постоянно летают в разные концы света.

Хордад Арджаад встал из-за стола и подошёл к потухшему камину, чтобы вытащить из него один из угольков. Он две минуты держал камушек у своих губ и читал заклинание на азарунском. А затем протянул его Азару.

- Это компас. Бросаешь в любое пламя и активируется Видящий Огонь, через который вы сможете выследить Фейриморн. Что касается оберегов и прочих сложностей, то я понимаю все трудности и потому на выполнение миссии я и вызвал лучших ассасинов.

- Лучших? – Азар неуверенно покосился на Угля.

- Ты знаешь правила, Азар. На тяжёлые групповые задания, вместе с элитой, отправляется один новичок. Так он быстрее набирает опыт. Также за успешное вызволение Лиры Чезал вам положена награда, вдвое превышающая стандартную.

- Сколько у нас времени? – спросил один из ассасинов.

- Бессрочная миссия, но чем быстрее чем лучше. Всё тщательно распланируйте и подготовьте.

Внезапно комнату сотряс мерзкий шум. Сидевший в углу ксрафстр издавал вой. Уголь стоял ближе всех к двери и потому слышал точно такой же вой, доносящийся снаружи. Он понял, что ксрафстры кричат по всему Аламуту. А это могло означать только одно.

- Нас атакуют!

- Отведите достопочтенного Аггарата в безопасное место. – приказал Старец Горы – Он гость, а гостя надо защищать.

Стены сотряс грохот, а потом они покрылись трещинами.

«Беги.»

Уголь выскочил наружу. Замок снова содрогнулся.

«Беги!»

Уголь выбежал на улицу, чтобы стать свидетелем землетрясения. Земля проваливалась вниз, унося за собой и замок. Сторожевые башни обрушивались, а крепостные стены осыпались, как собранные из веточек игрушечные домики.

Уголь, используя ночную мглу, бежал по дрожащим и трескающимся стенам наверх, а потом перепрыгивал на камни отвесных скал. Некоторым ассасинам повезло точно также. Другие не успели, а кто-то и вовсе даже не проснулся и оказался погребён под руинами некогда величественного замка Аламут.

Сидя на краю пропасти Уголь наблюдал за другими немногочисленными спасшимися ассасинами. Среди них он узнал Азара и Ийгувира, но не было ни Старца Горы ни гнома Аггарата. Аламут пал.

У подножия горы, от которой вела дорога в некогда величественную крепость Алой Тени, сидело пятнадцать тавматургов вокруг нарисованного сигила магии земли. Волшебники читали заклинание призыва элементаля, который, как крот прокопал тоннель под Аламут, чтобы утащить его в толщу земли. А рядом стоял один из генералов Дайода – Парис. Он разговаривал убийцами-часовыми, которые согласились предать своё братство и не поднять тревогу.

- Как и обещано: Аламут уничтожен, а значит вы свободны. Даже если Старец Горы и выживет, то он больше не сможет вас контролировать через метку.

- Лично я это делаю не ради свободы. – сказал Казем – Мне нравилось служить Алой Тени – охотиться за самыми опасными целями. – ассасин показал свою беспалую руку – Но раз я теперь полезен Алой Тени только, как дозорный, то на этом моя лояльность заканчивается.

- А я всегда ненавидел Алую Тень! – воскликнул другой ассасин – На испытании аэшма я потерял свою возлюбленную. Наконец-то я свободен! Жаль бесполезно срезать метку – заново отрастёт.

- Но что нам теперь делать? – спросил третий убийца – Мы ничего не умеем, кроме как убивать.

- Вы можете пойти на службу к его величеству Гектору Дайоду. – предложил Парис – Он щедро заплатит вам за верность.

Ассасины начали спорить. Некоторые согласились, другие отказались.

- Нет уж! Я ни для того обрёк на смерть своих наставников, братьев по оружию и детей, чтобы сменить одного хозяина на другого. Вы, ребята, как хотите, а я пойду своей дорогой.

Ассасины начали прощаться друг с другом. Все они предвкушали новую жизнь. Но одних ждала сытая жизнь при дворе, а других вечная дорога.

* * *

В эту ночь Лассен Режущий Ветер никогда не ложился спать. В эту ночь он женился. Много позже, в эту ночь родилась его дочь и в эту же ночь обе погибли. Слишком много совпадений - очевидно злой рок демонов.

- Папа! Папа! Посмотри, что мне подарили! – восьмилетняя Айкель подбежала к отцу и продемонстрировала ему большую лягушку с крыльями стрекозы у себя в руках. Существо лениво квакнуло. От него веяло Планом Фей, что могло означать лишь одно.

- Дядя Ияки подарил?

- Да!

Лассен нахмурился. Ох уж этот алувиан. Лесной эльф был другом Лассена и привязался к его дочери, как к своей родной племяннице. Всё бы ничего, да только он слишком сильно балует Айкель. От подарков Ияки вся комната девочки ломиться и готова лопнуть, как мыльный пузырь.

- Какой красивый! – подыграл отец дочери – Ты дала ему имя?

- Вообще-то не «ему», а «ей»! Это девочка!

- Извини. Ну так дала имя?

- Да, её зовут Фикки.

И какая разница? Имя Фикки подошло бы любому питомцу независимо от пола. Но это неважно. А что действительно важно, так это то, что Айкель снова счастлива. Все близкие, как родные, так и названные баловали её, но Айкель не росла изнеженной капризной принцессой. Она была добрым и нежным ребёнком.

- Вот вы где, а я уже вас обыскалась. – к ним подошла мать семейства. Килариан была похожа на своего мужа – высокая и светловолосая. Отношения Лассена и Гелуны были построены на гармонии и взаимоуважении. В них не было дикой страсти – супруги редко делили ложе – но в отношениях была любовь. Настоящая и возвышенная.

Увидев маму, Айкель подбежала к ней и также продемонстрировала Фикки. И к сожалению, Лассену предстояло на время покинуть эту идиллию.

- Вынужден вас покинуть. – Лассен по очереди поцеловал своих самых дорогих сердцу женщин.

Гелуна с пониманием кивнула, а вот Айкель обиженно надулась.

- Ну вот всегда ты так, папа! Я хотела, чтобы ты со мной поиграл!

- Мы обязательно поиграем, малыш. – Лассен ласково потрепал дочь по вьющимся, янтарным волосам – Но сейчас папе нужно защищать наш дом.

Он не лгал. Уже пять лет шла война, которую нельзя было проиграть. Ставкой на ней была счастливая беззаботная жизнь его дочери.

Летучая крепость Тишалин зависла в облаках над землями, которые пока ещё контролируют Творения. Власть должна остаться в руках Высокородных, во чтобы то ни стало.

В королевском дворце Лассена Режущего Ветра ждал не только король Льёрн. Были также короли других летучих крепостей, вожди лесных эльфов, а также уцелевшие цари орчьих и гномьих стран. Все они сидели вокруг большого круглого стола. И не было лишь одних.

- Где делегация от тёмных эльфов? – спросил Лассен с ходу, даже не прибегая к придворному этикету. Для него просто не было времени.

- Диллиан не будут участвовать в войне. – ответил король Золотого Горна Силай – Они сдались, избрав Хозрака новым царём.

- Что? – Лассен Режущий Ветер был поражён – Но это не может быть правдой. Отверженный Двор самые воинственные из Детей Духа.

- Это именно, что правда. – сказал Тилорн – король Милака и кинул Лассену небольшую глиняную табличку, а затем озвучил то, что в ней было написано – Принцесса Амазейя вышла замуж за Хозрака, который провозгласил себя «царём царей» азру. Согласно брачному договору: «покуда брак будет крепок, а дети Хозрака и Амазейи будут править Азаруном, диллиан находятся в безопасности и под защитой династии.»

Орчий царь Галган в гневе ударил кулаком по столу и оставил на нём сильную вмятину.

- Проклятые трусы! Готовы даже продать свою честь, чтобы выжить!

- Диллиан не трусы. – спокойно сказал Лассен Режущий Ветер. И тем не менее, в его голосе промелькнули угрожающие нотки – Я помню диллиан, помню, как они сражались с демонами в Эру Вторжения. Вы не смеете оскорблять их. Возьмите свои слова назад, ваше величество.

Но могучий орк не испугался командира Первой Стражи.

- Может тёмные эльфы и были когда-то образцом доблести, но видимо, эти времена давно прошли. Если сама принцесса их народа выходит замуж за прямоходящую обезьяну, то это о многом говорит.

- Господа! Сейчас не время для взаимных выпадов! – примирительным тоном произнёс гномий король Давис, за что словил осуждающий взгляд Лассена. Но не за то, что прервал их. Лассен в принципе недолюбливал гномов со времён начала восстания. Именно их командир Первой Стражи считал одними из главных виновников кровавого бунта людей. Покуда эльфы относились к человеческим рабам по-отчески, с опекой, гномы же воспринимали людей, как ресурс, который можно бессовестно тратить. Гномы были тиранами, деспотами. Они и довели илликийскую часть человечества до восстания.

- Согласен. – сказал король Синих Шпилей Исен Силин и произнёс заклинание магии воздуха. Над столом возникла дымка с призрачным изображением карты Элизиума, на которой были грамотно очерченные границы фронтов – После победы Хозрака на Юге Пустыня для нас потеряна. Северное Побережье Клыков почти полностью под контролем Исидора. С Севера орков вытеснила Сакса. Великая Степь же всегда была недосягаема для Творений, но раньше мы добывали там рабов, а теперь широданы сами совершают налёты на гномьи и орчьи царства. В итоге, под нашим контролем, не считая летучих крепостей, остались только Срединные Земли. У меня большие сомнения, что мы сможем победить в этой войне.

- Так что вы предлагаете, достопочтимый Силин? – спросил король Толиэль Утер.

То, что Исен Силин собирался предложить, давалось ему с трудом. Словно всё его нутро было против.

- Может… пришло время просить о мире?

Тронный зал потонул в возмущённых возгласах.

- Никакого мира! – воскликнул Галган – Мы не можем показывать слабость.

- Я не сдам свой город бракованной расе слуг! – высокомерно произнёс король летучей крепости Ценко – Ваданай – О мире даже не может быть и речи!

- Вы должно быть не заметили, но мы проигрываем эту войну? – обратился к нему Исен Силин – За все годы, что длилось восстание, у Творений не было ни одной стратегически важной победы, если вы не заметили.

Зал снова сотрясли возгласы. Короли и цари стали давить на Исена Силина требуя взять назад свои пораженческие слова. Лассен понимал его. Никто из летучих крепостей не пострадал так от восстания, как Синие Шпили. В критический момент, они пришли на помощь армии гномьего королевства Мургран и, казалось бы, им даже удалось заставить степную орду широданов отступить. Но потом их возглавил сам Дардан и вынудил Синие Шпили отступить. С тех пор Исен Силин потерял всякую веру в победу.

- Если позволите, благородные монархи. – воскликнул Лассен Режущий Ветер – Но у меня есть идея, как остановить восстание.

Все тут же сосредоточили внимание на нём.

- Змее нужно отрубить голову.

Поняв, что имеет ввиду килариан, короли и цари удовлетворённо переглянулись и закивали. Не сказать, чтобы они не ожидали такого предложения. Оно витало в воздухе давно; с того момента, как стало понятно, что угрозу Четырёх Воителей не стоит недооценивать.

- Первая Стража займётся лидерами восстания. – сказал Лассен – И покончит с ними.

Монархи одобрили план. Они не могли не одобрить. Вернувшись в свою усадьбу, Лассен Режущий Ветер наблюдал идиллию. Рабы спокойно работали, кланялись хозяину, как только его увидели, как будто там, за стенами Тишалина вчерашние слуги на нанизывали господ на копья. А всё потому, что Лассен был мягким и милосердным повелителем. Он заботился о своих рабах и даже позволял им заводить семьи.

- Ну что ты боишься? – мягко спросил Лассен, когда чуть не столкнулся с беременной рабыней. Та побледнела и чуть не упала в обморок – После родов я дам тебе дополнительные пищу и отдых.

К ним подбежал человеческий мужчина, очевидно её муж, и раболепно оббивая поклоны увёл супругу.

Лассен тоже собирался навестить свою семью, ведь он какое-то время её не увидит.

Гелуна укладывала Айкель спать и рассказывала ей былину о подвиге Первой Стражи во время Эры Вторжения Демонов. Дочь находилась под сильным впечатлением от услышанного и стоило папе появится в детских покоях, то девочка расцвела.

- Папа ты был самым лучшим! Ты спас мир!

- Не я один. Элизиум спасла Первая Стража.

- Но ты возглавлял её!

- Это ничего не меняет. Подвиги такого масштаба не совершаются в одиночку. Я был бы никем без моих названных братьев.

Когда Айкель заснула, то у Лассена состоялся разговор с женой.

- Тебя снова отправляют на войну?

- Сейчас я не могу оставаться с вами надолго, любовь моя. – с грустью в голосе ответил Лассен Режущий Ветер – Покуда идёт восстание, то будет нужна Первая Стража.

Гелуна понимающе кивнула.

- У вас какая-то особая миссия? Если она секретная, то можешь не говорить.

- Всё в порядке. Секрета-то никакого и нет. Коалиция Творений поставила задачу устранить лидеров кровавого и бессмысленного бунта. Я соберу Первую Стражу и распределю их на каждого из Четырёх Воителей. Всё закончиться быстро.

- Я верю в тебя, и она тоже. – Гелуна повернула голову к спящей Айкель. Она улыбалась, ей снилось, что-то очень приятное.

Лассен поцеловал жену и сопящую дочь. Обоих в лобик. Он не знал, что более не увидит их живыми…

…Крепость Андоран, где ждал своего часа Исидор, держала оборону уже два месяца. Гномы, мастера осад, не могли её захватить. Жрецы Камня Детей Разума несколько раз пытались взять штурмом город. Просто так, нахрапом, но каждый раз их потуги разбивались об упорство людей, не желавших снова становиться рабами. Несчастные и обманутые, думал Лассен. Они не знают, что для Детей Праха свобода станет проклятьем. Не всем дано распоряжаться собственной судьбой.

Едва завидев одинокого всадника на пегасе, Андоран отправил своих летучих воинов на перехват. Лассен Режущий Ветер не может использовать свою силу верхом и в небе, поэтому он спикировал вниз и спрыгнул с крылатой лошади. Его тут же окружили воины людей. Началась битва. Двое бросились на Лассена, но тот сразил их двумя неестественно быстрыми ударами кхопеша. Оставшиеся солдаты тут же встали в стену щитов – фалангу, это уникальное изобретение Исидора. Атаковать их в лоб было бесполезно, поэтому Лассен на огромной скорости оббежал фалангу за спину и учинил хладнокровную расправу. Подоспевшие новые гоплиты уже не спешили атаковать, но и не разбегались в страхе, это делало им честь.

- Вам незачем помирать в этой бессмысленной войне! – воскликнул Лассен Режущий Ветер, стряхивая кровь со своего кхопеша – Мне нужен только ваш царь!

- Мы не пустим тебя к великому Исидору!

- Я так или иначе доберусь до него. – уверенно сказал эльф – По свободной тропе или через ваши трупы.

Слова подействовали на людей, и они более не препятствовали Лассену, а лишь выстроились в два ряда по краям вымощенной камнем дороги, провожая эльфа.

Лассен Режущий Ветер, не спеша, спокойной походкой шёл в сторону дворца. Он поднялся по белым мраморным ступенькам, когда между колонн появился он.

Исидор вышел один, без охраны. Лассен Режущий Ветер до сего момента никогда не видел этого илликийца, но не узнать его было невозможно. Он считался Творениями лучшим кузнецом в мире и носил на себе свидетельство этого превосходства.

Всё его тело было заковано в доспехи. Анатомическая кираса, глухой шлем и поножи из золотой бронзы, руки, шея и бёдра защищены кольчугой. В правой руке Исидор держал молот, которым, по словам свидетелей, не только сражался, но и выковал большую часть своих шедевров. Но больше внимание Лассена привлёк щит. С острыми серебряными полями и начертанной магической руной магии воздуха. И это было странно. Обычно для защиты использовали руны земли или, на худой конец воды.

- Очередной эльф решил указать мне на моё место в свинарнике. – флегматично хмыкнул Исидор – Вы никогда не изменитесь, даже перед лицом своего поражения.

Лассен ускорился и нанёс удар. Лезвие кхопеша высекло сноп искр из грудной клетки Исидора. Тот замахнулся молотом, но эльф успел разорвать дистанцию. Как и следовало ожидать, надо атаковать в слабо защищённые участки тела.

- Ты знаешь, что я сделал с гномами, правившими в Андоране до нас? – спросил Исидор и сам же ответил на свой вопрос – Сгноил в шахтах, а женщин поместил в бордели.

Лассен с трудом сохранял самообладание. Ему было больно представлять это.

- Мы вырубили леса, где обитал местный анклав Дикого Двора. – продолжал Исидор, медленно наступая на Лассена – Алувиан заставил сражаться друг с другом насмерть. Я обещал сохранить жизнь их женщинам и детям и сдержал слово – дети в рабстве, а женщины тоже в борделях. А знаешь, что я сделал с оркскими беженцами, спасавшимися от моего друга Дардана?

Лассен снова атаковал, на сей раз в плечо, прикрытое лишь тоненькой кольчугой. Тоненькой, но прочной. Исидор покрутил плечом и сказал:

- Мужчин перерезал, а женщин… думаю ты и так понимаешь. Я ведь не такой гуманный, как Сакса или Хозрак.

Лассен в ярости стал наносить быстрые и точные удары. Быстрые, но предсказуемые. Исидору не составило труда парировать их щитом. Потом Лассену пришлось снова разорвать дистанцию, чтобы избежать молота.

- Приплод от ваших баб и моих людей станет рабами новой Илликии! Но успокою тебя: сам я не возьму наложницей ни одну из Творений. Мне даже противно прикасаться к вам.

Лассен Режущий Ветер пытался сообразить, что ему делать. Сейчас Исидор неуязвим и победить его в открытом бою, эльф не сможет. Очевидно, следовало отправлять по его душу Менелиора. Теневой Клинок может поразить в слабое место через любую броню, но Лассену так сильно хотелось честного и равного поединка с самым сильным из Четырёх Воителей. О поединке двух достойных воинов сложили бы легенды. Но теперь Лассен понял, что перед ним не воин, не Воитель, а воистину подлое и мерзкое создание без чести. И как люди пошли за таким?

Исидор нанёс удар. Слишком медленный для Лассена. Он уворачивался, но не решался атаковать, так как знал, что это бессмысленно. Исидор ударил молотом о белый камень. Паутина трещин пола распространилась на многие метры вокруг. Когда трещина достигла Лассена, то его нога провалилась в пол. Он был скован и больше не мог быстро бегать. Исидор метнул свой щит. Тот, вращаясь, отпилил Лассену левую руку и вернулся к хозяину.

Эльф взвыл от боли. Это было его поражение. Исидор подошёл к нему, положил молот на каменный пол и ударил эльфа по лицу кулаком. Затем ещё раз и ещё.

- Хочу запомнить этот момент. – усмехнулся Исидор – Командир Первой Стражи, который не испугался демонов, сражался с последним Титаном и убил тёмного друида Кинариуса, проиграл бывшему рабу. Жалкому, презренному, который для него, как грязь.

- Неправда… - выдохнул Лассен сквозь боль в разбитом носу – Я никогда не относился так к рабам… я о них заботился…

- Разве? Что ж, может быть, у тебя с прочими Творениями разные подходы, но, по существу, вы все одного поля ягоды. Самовлюблённые эгоисты, считающие себя вершиной мира. Что бы цвести, вам нужны те, кто будут делать за вас всю грязную работу. Мы работали на вас, теперь вы будете работать на нас.

Исидор занёс молот для удара. Последнего удара, но крылатый, бронзовый конь приземлился рядом и ударом задних копыт отбросил его, временно оглушив. Потом автоматон снова ударил копытом, расколов камень, чтобы освободить Лассена. Тот сразу же забрался на коня и тот улетел прочь из Андорана…

…Лассен очнулся тогда, когда на небе уже возвысилась Луна. Вокруг тела были обмотаны бинты и кровь из разрубленного плеча уже не хлестала фонтаном, но боль была чудовищной. Лассен поднялся с земли, держась правой рукой за обрубок и увидел бронзового коня, а рядом, упершись спиной о каменный валун, сидел Абигор Железный Всадник.

- Рад, что ты очнулся. Я боялся, что не успею.

Лассен выжидательно смотрел на друга.

- Мы проиграли. – коротко сказал Абигор – Мы с Енгелином Всемогущим выследили Хозрака, но он оказался сильнее.

Глаза Лассена расширились.

- Енгелин жив. – успокоил Абигор – Но ранен.

- Ты не выглядишь раненым.

- Мой бой с Хозраком был патовым. Я не мог пасть от его руки, но и он меня убить был не в состоянии. Что бы выйти из ситуации, мне бы пришлось использовать всю свою силу. Ты, как никто знаешь, что в таком состоянии, я, как наиболее всемогущ, так и наиболее уязвим. В тех условиях я не мог рисковать.

- Рисковать?! – боль в плече Лассена заглушилась яростью – И ты предпочёл сбежать?!

- Я предпочёл спасти Енгелина. Я ведь предупреждал тебя, что твоё распределение было неправильным. Меня нужно было направить к Саксе, а тебе самому отправиться за Дарданом. Только так их способности зашли бы косой на камень. А так проиграли все.

- Что?!

- Пока ты лежал в беспамятстве, я получил донесения от оракулов. Первая Стража потерпела поражение везде, но к счастью, успела отступить. Но это ещё не всё. Есть ещё новость, которая тебе не понравиться. – Абигор сделал паузу – Расправившись с Руткером и Элавием, Сакса проникла в Тишалин. Она подняла рабов на восстание.

Превозмогая боль, Лассен вскочил на ноги.

- Вези меня туда, немедленно.

- Думаю, что сейчас это тактически неверно.

- Немедленно!

Это был приказ командира Первой Стражи и Абигор Железный Всадник подчинился. Они оба взобрались на бронзового коня и взмыли в небо.

Несколько дней пути, остановки лишь по пятнадцать минут на отдых и названные братья достигли летучей крепости Тишалин ночью. Она больше не парила в небесах, а приземлилась на землю, придавив находящийся под ним город коалиции Творений. Некоторые башни Тишалин были обрушены, другие пылали. До ушей Лассена доносились звуки хаоса и резни.

Повсюду была битва. Основные войска крепости были на войне и сам Тишалин остался почти без защиты. Рабы устроили погром, безнаказанно убивая жителей. Эльфы сопротивлялись, но проигрывали обезумевшей расе слуг. Спрыгнув с коня-автоматона, Лассен Режущий Ветер побежал на огромной скорости через творящуюся вакханалию, игнорируя оклик Абигора и творящееся вокруг безумие. Он не обратил внимание на то, как рядом двое человеческих рабов насиловали молодую эльфийку, и не заметил, как разъярённая толпа сжигала актёров на сцене. Его волновал только собственный дом. Он милосердный повелитель, рабы это понимают, они не могут присоединиться к подобному злу.

Лассен нашёл свою усадьбу, свой дом. Он разграблялся. Рабы выносили из дома всё, что могли вынести; жрали и пили яства, которые для них не были предназначены. Увидев хозяина, они не кинулись ему кланяться в ноги, а с озверевшими от кровавого безумия лицами бросились на него. Лассену ничего не оставалось, кроме как выхватить кхопеш целой рукой и сразить бунтовщиков. Но его беспокоило только одно – его семья.

Лассен прорвался сквозь рабов в дом и нашёл обоих в комнате дочери. Гелуна была распята на стене, прибитая к ней стальным колом, а Айкель лежала на кровати обагрённая кровью из перерезанного горла.

- Неет! – Лассен в бессилии упал на колени – Нет…

Он подполз к дочери, взял её холодную ручку и прислонил к своей щеке. Потом долго плакал, лежа под трупом своей жены. Сквозь слёзы и горе, с каждой минутой, прорезалась новая эмоция. Праведная ярость, ненависть и непримиримость, которая будет следовать за Лассеном Режущим Ветром всю последующую тысячу лет. Ибо вот чем, обернулось милосердие к презренным червям.

- Нам надо уходить. – сказал Абигор, войдя в комнату. Он сохранял хладнокровие, как будто и не видел творящейся вокруг безумие – Я перебил восставших рабов в твоей усадьбе, но скоро прибудут другие.

- Сакса ещё в Тишалине?

- Да.

- Я должен с ней покончить!

- Ты не сможешь сейчас её победить. Не в твоём состоянии. Я увожу тебя отсюда. Силой если придётся.

- Я не брошу свою семью!

- Ты сможешь их похоронить, но не сейчас. Пошли. – Абигор подхватил Лассена под правый локоть и потащил к выходу.

Лассен снял со стены протез и присоединил его к левому плечу, после чего несколько раз сжал и разжал железные пальцы. Механика – почти забытое древнее искусство расы гномов. Когда-то Дети Разума могли создавать целые армии автоматонов, теперь же даже ремонтировать старые конструкты могут всего три гнома на весь Элизиум. С одним из них был знаком Лассен Режущий Ветер. Он то и отсёк руку от голема и сделал из неё протез для командира Первой Стражи.

Лассен Режущий Ветер посмотрел на своё отражение в зеркале и на секунду увидел, что рядом с ним стоит его семья – жена и дочь. Перед глазами вновь возникла пелена из сцен прошлого, когда рабы, принимая дары хозяина и лицемерно мечтали забрать и уничтожить всё, что он любил.

- Что ж, теперь мы отправимся в Круговую Бездну. Все вместе.