Пробуждение мага. Части 3, 4 и 5

Часть третья. Сенешаль. Глава 1

Раз. Два. Три.

Раз. Два. Три.

Я сидел в кресле в кабинете Императора и беззвучно отбивал ритм по собственной коленке. Простейшее действие, но только благодаря ему я одновременно мог разматывать память эс Шиноа и следить за обстановкой в кабинете.

Обстановка была напряженной и в тоже время абсурдной до невозможности.

Помимо меня, самого Императора и Грандэ Мастэр Совета магов Эрнеста эс Фатташа, в кабинете присутствовали начальник тайной канцелярии Симон эс Ульда, легат Чёрного легиона Фэрнан эс Рарто, легат Белого легиона — Тарас эс Мартин, а также один из десятников Радужного легиона недавно отозванных в столицу для усиления охраны — Гвидо тулле Савой. На одном из дальних кресел притаился Епископ Джошуа Горнуа явившийся на этот «экстренный» совет от церкви Вориона и ещё десятка два заинтересованных лиц, чьё присутствие было обязательным, но совершенно не нужным.

Тема совета была проста: Императрицу похитили и что нам с этим делать.

В основном выступал Император, поочередно оря на всех собравшихся. Но, ему положено, всё-таки его Императрица пропала.

Сначала на них нападают в собственном дворце, теперь это... За каким мором империя держит этих оглоедов по какому-то недоразумению считающимися лучшими солдатами Акрии?

Сейчас Арминогорн песочил легата Чёрного легиона. На легата Чёрных одновременно с недовольством и насмешкой косился легат Белых. Всё-таки Белые — элита страны: дети аристократов и богатейших людей Акрии, так что отдавать статус «лучших солдат» легат не собирался. А вот то, что Император орёт на эс Рарто, а не на него, легата Белых полностью устраивало.

Периодически Император косился на нас с Грандэ Мастэр. Скорее, всё-таки на меня. И ощущалась в этих взглядах безнадёга и ненависть.

Ныне покойный эс Шиноа привёз меня во дворец, так что на этот совет я попал сразу же, как выбрался из подвалов. Грандэ Мастэр вызвал. Времени, чтобы полностью освоить память Крови Виттора у меня не было, поэтому я молчал. Впрочем, от Сенешаля сейчас никто ничего не требовал. Мне оставалось только сидеть и с нетерпением ждать окончания этого фарса. Слишком много надо было сделать, а времени для этого немного. За окном уже ночь, но нашему Великому Императору не спалось и вместо того, чтобы не мешать подданным решать проблемы, он решил устроить показательную порку.

Сидящий рядом Грандэ Мастэр покосился на меня и вздохнул. Ему тоже было неохота выслушивать слова нашей марионетки, но для всех он всё-таки Император.

— Зачем ты устроил этот фарс? — Наклонившись к моему уху, шепотом спросил эс Фатташ.

Я не ждал от него вопроса. Мысли судорожно заметались в голове, ища возможные варианты и я всё-таки нашёл подходящий:

— У меня возникли подозрения в лояльности церкви. — Так же шепотом сказал я, бросив взгляд на Епископа.

Эс Фатташ удивлённо вскинул брови, но быстро взял себя в руки.

— Были основания?

— Потом расскажу, — шепнул я, а то распалившийся Император уже начал недобро поглядывать в нашу сторону.

— Расскажешь, — отворачиваясь, произнес Грандэ Мастэр.

Фух. Выкрутился.

Надо быстрее заканчивать с памятью Крови эс Шиноа. Ему, конечно, не так много лет, как тому же древнему эс Рабата, но мор побери, в голове Сенешаля хранилось столько информации, что у меня самого голова пухнуть начинает! Оказывается, Виттор уже давно вёл дела не только магов, но и по факту выполнял обязанности Императора. Мне даже страшно стало. Может зря я не заключил с ним сделку, а убил? Это же мне теперь придётся самому во всём этом разбираться!

Хорошо хоть больше не надо ломать голову на кой мор Виттору Елена.

От Императрицы действительно собирались избавиться, как только вытащат из неё ребенка — в это я не ошибся. И даже угадал, что в конце пути Елену ждал эс Рабата.

Елену везли в Гор-то-раш, но доехать туда ей было не суждено. По дороге у Императрицы должны были случиться внезапные роды, по результатам которых она благополучно отошла бы в мир иной. О задуманном знал только капитан Чёрных и пара его подчинённых, сопровождавших кортеж.

Император погоревал бы недолго и снова женился. Ему не привыкать, уже не первую жену похоронил. К слову, Виттор уже подобрал для него новую супругу. Дочку одного из влиятельнейших и богатейших герцогов Империи, точнее герцогини. Ту, которую настоящий Арминогорн когда-то отбраковал, выбрав в качестве подруги жизни Елену Нарскую.

Так что не зря меня чуйка подтолкнула спасать Елену. Может, вправду, во мне сам собой развился дар Мантика?

Отдельной темой стоял ребенок Елены.

Как я и думал, у древних фамилий есть способы родить мага. Не всегда на свет появляется маг нужной специальности, но то, что ребенок будет магом это факт. Эс Шиноа хотел вырастить мага Крови, полностью подвластного его воле, для этого эс Рабата и проводил свои манипуляции на Елене. Остальных детей отправили бы дальше в Гор-то-раш на воспитание церкви. Сам Арминогорн запретил проводить на своих детях эксперименты, считая, что, если кто-то из них в будущем Пробудиться как маг — значит так тому и быть. Такие дети эс Шиноа были не нужны, но и убивать их он не хотел. Вероятно, в нём ещё оставалось что-то человеческое, раз детей пожалел. А может надеялся, что кто-то из них всё-таки Пробудится в мага.

Маг Крови рода Бодскани нужен был Эс Шиноа, чтобы открыть хранилище рода Бодскани — ту самую Сокровищницу, о которой упоминала Яра. Выходит, она всё-таки не легендарная, а вполне себе реальная, только попасть туда могут далеко не все. И не деньги с драгоценностями были в ней главным призом. Мощные артефакты и древние бесценные книги.

Руфус и Теодор были последними рудыми из рода Бодскани, однако наотрез отказались помогать эс Шиноа. Виттор убил Теодора, Руфусу вроде как удалось сбежать, но где он сейчас не знал никто.

Ах, да! Забыл ещё одну причину. Она тоже связана с ребенком Елены.

Виттор планировал после того, как вывезет всё из хранилища, отдать тело мальчишки своему брату. Авгус считал, что сможет занять чужое тело. Практически всё своё время, кроме того, когда помогал брату, он тратил на поиск способа переноса сознания. Экспериментировал. Пока на других. И очень надеялся на подсказки из Сокровищницы Бодскани.

Авгус снова хотел ходить. И обязательно сохранить в себе магию, а это значит, что тело без Искры для этого не подходит.

Придётся обломать планы братишки Виттора. Скоро я его навещу и навсегда покончу с этим семейством.

Пока я разбирался с памятью эс Шиноа, Император успокоился и отправил своих верноподданных на поиски Императрицы. Мы с Грандэ Мастэр тоже откланялись, направившись к нему в кабинет.

На улицу выходить не стали, воспользовались подземными переходами. Весь дворцовый комплекс был пронизан ими вдоль и поперёк. Так было куда быстрее, чем выходить на улицу, и тем не менее дорога от главного корпуса дворца до здания Совета магов заняла у нас минут пятнадцать. В это время мы не разговаривали, что было мне только на руку — я придумывал причины почему более не доверяю церкви.

Кабинет у эс Фатташа был шикарный. Эрнест на данный момент один из трёх известных в мире Големостроителей и с упоением пользуется своим положением. И уважением. Этот маг не заносчив, умён, деньги для него не так важны, чем, например, красивая картина или золотая статуэтка, усыпанная драгоценными камнями. Эс Фатташ эстет каких поискать, однако никогда не гнушался грязной работы. Его големы спасли множество жизней, прикрывая солдат империи в воинах. Бытовые големы так же пользуются успехом, жаль стоят как несколько деревень. Он хороший маг, не зря же его выбрали возглавлять Совет.

Эс Фатташу около ста восьмидесяти лет, но выглядит он лет на сорок пять. Широколиц, с горбинкой на носу и чуть выставленной вперёд челюстью, брюнет с голубыми глазами, — последнее для меня, как Биомага весьма редкое и интересное сочетание. Как маг он довольно силен, я бы дал семёрку по шкале Йофа. В прямом боестолкновении он был бы опасным противником, если бы его сила относилась к активным структурам, как у тех же Геомантов. Сила Големостроителя опосредована, пассивна, проявляется только в его игрушках. За мага сражаются его создания. И вот против них моя магия Крови попросту бесполезна — нет в тех созданиях крови. И жизни по факту нет, они относятся к категории псевдоживых. Убивать их следует приложением физической силы: Геоманты обычно устраивают ловушки с тонкими кольями или скатывают на тварюжек крупные валуны, Пироманты жгут, оставляя после себя лавовые поля, Аэроманты устраивают направленные торнадо, а Водные маги отдыхают в сторонке — вода големов не берет, если только куском льда засадить. Только чтобы создать кусок льда надо приложить кучу сил.

Однако, я отвлекся.

В дополнение к своему уникальному дару, Эрнест эс Фатташ являлся младшим братом одного из девяти Великих герцогов Эдуарда Фатташа. Братья были двумя пауками, которым удаётся ужиться в одной банке. А вот своих соперников и недругов эс Фатташи сжирали на завтрак.

Кабинет Грандэ Мастэр напоминал музей, что на первом этаже зала Совета. Полагаю, часть особо ценных экспонатов оттуда и перекочевала сюда.

Эс Шиноа часто бывал здесь, и вся эта красота давно ему приелась, поэтому и я принял скучающий вид и занял привычное удобное кресло с высокой спинкой.

Эс Фатташ тяжело упал в своё кресло за широким полированным столом из тёмного дерева с резными вставками и ножками, развернул Полог тишины, сложил руки домиком перед лицом и выжидающе посмотрел на меня.

Я не заставил себя ждать. Закинул ногу на ногу, навалился на левый поручень и пояснил:

— Валентина Прауд.

Герцогиня Прауд — мать той глупышки, которую эс Шиноа решил сделать Императрицей вместо Елены. Вернее, пока что одна из претенденток на трон. Виттор ещё не сделал окончательный выбор невесты.

— Вот любишь ты... — поджав губы, покачал головой Грандэ Мастэр.

Я, как сотни раз до этого делал Виттор, поправил отворот камзола и развернул пояснения:

— Герцогиня в последнее время зачастила исповедовать грехи. Епископ лично принимает её. Он же представил Императору прекрасную юную Розалию. Девочка недавно посетила свой первый бал.

Эс Фатташ задумался. Голова у него светлая, факты сопоставляет на раз-два. Главное правильно их преподносить.

— Думаешь церковь решила вести свою игру? — Минуту спустя спросил он.

— Сомнительно. Патриарха полностью устраивает наша политика, а вот местные божки могут польститься. Герцогиня богата и амбициозна, она умеет добиваться своего. Не хочу потом снова расхлёбывать последствия очередной попытки переворота.

— Хорошо, — подумав ещё минутку, кивнул Грандэ Мастэр. — С Ларионом я поговорю. Не люблю сюрпризы. Что с тем рудым? — Сменил тему Магистр.

Это было самое скользкое место. У меня... то есть у Виттора не было причин убивать мага Крови. Наоборот, рудый сейчас был нам очень нужен. Лояльный к нам рудый.

Эс Шиноа, когда ему начинали задавать неприятные вопросы, уходил в агрессию, сам начиная наседать на оппонента. Так что и я не стал оправдываться.

— Я его убил.

— Хм-м, — вырвалось у эс Фатташа. — Как понимаю, сотрудничать он не пожелал.

— Он вбил в голову, что это я виноват в смерти его семьи. С подобными идеалистами бесполезно разговаривать.

— Нам нужен маг Крови, Виттор.

— У нас будет маг Крови, — уверено пообещал я, вспоминания Лукаса.

Грандэ Мастэр кивнул. В очередной раз сыграла репутация Сенешаля — тот не привык разбрасываться словами.

— У вас ещё есть вопросы? — Несколько невежливо уточнил я.

— Иди, — отпустил эс Фатташ и потерял ко мне всякий интерес.

Братья Пироманты ждали за дверью. При моём появлении поднялись с кресел и преданно заглянули в глаза. Верны, как псы и без всякой Клятвы. Я тихонько позавидовал покойному Виттору.

— Учеников эс Рабаты уже разместили? — Спросил я, выходя из приемной эс Фатташа в коридор. Братья двинулись следом, встав эскортом у меня за плечами.

— Да. Обоих перевезли в больницу святого Антония, — доложил Корнул.

— Больше проблем с эс Бурро не было?

— Нет, — на этот раз ответил Дарин. — Но генерал приставил к палате сына своих людей.

— Кто бы сомневался, — фыркнул я.

— Завтра в два часа у вас ещё одна встреча со старшим эс Бурро. Вы просили напомнить, — добавил Дарин.

Я кивнул.

Поскольку Идо Виталя казнили, а другого мага Крови у нас не было, Айку и Цэпу придётся декаду полежать в искусственной коме, в которую я их отправил. Виттору я соврал, что это на месяц. С Цэпом проблем не было, а вот отец Айка был весьма недоволен. Это из-за него эс Шиноа пришлось прервать наш разговор в камере. Всё-таки генерал, а не сивый крестьянин.

— От ловцов новости есть? — Спрашиваю об отрядах, посланных на поиски Елены.

— Пока нет, — отвечает ответственный за эту область Корнул.

Мы уже спустились на первый этаж и двигались к заднему входу.

— Пусть ищут дальше. А ты сейчас выезжаешь из Кана в сторону Ардонского леса и встречаешь двигающийся в сторону столицы отряд. Разговорник у меня один, их капитана я предупрежу. Присоединишься к ним, — распорядился я. — Чуть позже дам дополнительные указания.

Корнул кивает.

Скорняка я предупрежу, как только доберусь до дома эс Рабата... Хм-м, а зачем мне самому ехать, когда у меня теперь есть верные помощники?

— Дом эс Рабаты зачислили?

— Работаем, — отвечает Дарин. Тут ответственный он.

— Медленно. Съезди, проследи. И привези мне все артефакты, что найдёшь в доме. Поспеши. Я буду у брата, — говорю я, выходя на крыльцо.

Дарин тоже кивает. Оба брата запрыгивают в сёдла своих серых жеребцов, стоящих у коновязи, и разъезжаются в разные стороны. Я ещё минуту просто стою под противной мелкой моросью, укравшей у гуляющего люда последние дни праздника, и тоже сажусь в седло. Пора навестить брата.

Глава 2

В принадлежащем эс Шиноа родовом особняке жила пожилая семейная пара, присматривающая за домом. Возраст у обоих был приличный для не владеющих Искрой, так что старики скорее доживали век, чем следили за обстановкой, но эс Шиноа это не волновало. Он не любил этот особняк. В нём прошло его ранее детство, пока дед не забрал братьев к себе на воспитание.

Ради интереса я покопался в детских воспоминаниях и полностью согласился с Сенешалем: невозможно любить дом, в котором отец вечно пил, избивал мать, куда открыто приводил шлюх и дрессировал своих детей, словно дворовых псов.

Дед забрал Виттора из родного дома, когда ему исполнилось двенадцать лет, именно тогда у него Пробудилась Искра, раскурочив часть особняка вместе с гуляющими в нём папашиными дружками. Мальчишку сорвало, когда пьяный отец в очередной раз муштровал его, заставляя жрать землю на глазах гогочущих дружков-ублюдков. С улицы ту часть дома не видно, но её до сих пор не восстановили. Отцу Виттора это было неинтересно, он просто перебрался в другое крыло дома и продолжил пьянку.

Авгусу повезло меньше, его дед забирать не стал, хотя Виттор очень просил. Брат-близнец Виттора родился физически слабым, часто болел и редко выходил из комнаты. Любой удар доброго папаши укладывал его в постель на долгие декады. Мать плакала, за что так же получала тумаков: родила сосунка, чего её жалеть?

Мальчик не мог развиваться физически, поэтому стал развивать ум, хитрость и подлость. Авгус Пробудился спустя три года, когда хоронили мать. Якобы она упала в темноте с лестницы и сломала шею. Но кто в это поверит, когда у неё всё тело в синяках?

К счастью многих дворян, пришедших на похороны, Авгуса переклинило не на кладбище, а дома, когда пьяный после поминок отец в очередной раз поднял руку на пацана. С тех пор род эс Шиноа насчитывал всего двух представителей: Авгуса и Виттора.

Была ещё двоюродная тётка: та покрутилась пару раз в столице, видимо намереваясь прикарманить имущество братьев, однако, испугавшись за жизнь и разум быстро укатила обратно к себе в поместье. Воспитанием братьев плотно занялся дед и растил мальчишек до момента, пока его не убили.

Сейчас эс Шиноа жили в небольшом особняке на северной окраине Кана. Не самый престижный район, вернее совсем неприличный для жизни столь значимых фигур. Зато в двух шагах от больницы святого Антония. За состоянием брата следили лучшие Биомаги города, в том числе и эс Рабата.

Я ехал неспешно, постукивая пальцем по луке седла. Не хотелось слететь с лошади, пока я копался в памяти эс Шиноа. Мне нужно было знать, почему Авгус до сих пор никому, тем же близнецам-Пиромантам, не сообщил, что его брат умер.

Они с Виттором тоже близнецы, и один должен был почувствовать смерть другого и как минимум узнать, что случилось. А кто, как не братья Эш могли быть в курсе? Однако братья вели себя, как ни в чём не бывало. Я-то на себя сразу ученический негатор надел, чтобы никакой маг Разума в голову не залез.

В итоге я всё-таки нашёл ответ и несколько успокоился. Какое-то время Авгус не опасен, и я должен избавиться от него, до того, как он проснётся. Потому что, когда он проснётся, моя личина его нисколько не обманет. Кого угодно другого, но не Авгуса. И тогда Авгус сообщит о подмене всем заинтересованным лицам, начиная с близнецов Эш, заканчивая Грандэ Мастэр Совета магов. Меня быстро скрутят и казнят. Такой вариант меня не устраивал. Эс Шиноа слишком значимая фигура на шахматной доске империи. А может стать ещё значимей, если женится на вдовствующей Императрице.

Елена всегда нравилась Виттору. Он как-то даже сватался к ней, но герцог Нарский предпочел выдать дочь за Арминогорна. За это эс Шиноа так же ненавидел кузена.

А я разве не говорил, что они с Арминогорном кузены? Вроде упоминал его деда.

Дед Виттора был одним из сильнейших магов из рода Бодскани, магом Крови, и было у него две дочери. Одну, без Искры, отдали в род эс Шиноа, и она родила двух сыновей, вторая стала Магистром Воды и вышла замуж за одного из Мойцев — Морских королей. Род эс Шиноа древний, неоднократно пересекался с родом Бодскани и может считаться одним из следующих претендентом на трон, если у Бодскани не останется наследников.

Дед всегда внушал братьям эс Шиноа, что они не хуже Арминогорна. Сам Виттор считал, что из мужика, выращенного женской рукой, пусть и рукой Императрицы, может получиться лишь мягкотелый Император, не умеющий принимать жёсткие решения. Отец Арминогорна VI погиб, когда сыну было три года и его воспитанием занималась Императрица. К слову, весьма властная и жестокая женщина, так что здесь Виттор не прав.

Ворота при моём приближении открылись сами, повинуясь ключ-команде. Двор небольшой, троим всадникам нормально не развернуться. На крыльцо, вытирая руки белым полотенцем, вышел Пётр — прислуга, повар, конюх и сиделка брата в одном лице, вернее испещренной шрамами морде. Ещё не старик, но тяжёлая жизнь оставила на теле и душе мужика заметные следы, а от помощи Биомагов он отказался. Виттор предлагал.

Пётр был человеком деда и остался присматривать за несмышлёными мальчишками после его смерти. Его тоже придётся убить.

— Не расседлывай, — спрыгивая на землю, сказал я.

— Авгус спит, — принимая коня, сообщил Пётр.

— Я помню. Но придётся разбудить, — поморщился я.

Мне повезло. В очередной раз убеждаюсь, что я удачливый моров сын.

Маг Разума спит очень крепко, фактически каждый его сон — это маленькая смерть. Авгус каждую неделю засыпал на двенадцать часов, чтобы сбросить накопившееся напряжение, иначе сойдёт с ума, а безумный маг Разума страшен. Даже если он без ног и рук.

— Ужинать будете? — Спросил Пётр, когда я уже заходил в дом. Хотя, скорее уже время завтракать, чем ужинать. Время давно за полночь.

— Да, накрой, — ответил я и направился в подвал. Авгус прятался под землёй от мира, который ненавидел.

Стальная дверь, скрипучая лестница в десять ступеней, короткий коридор и ещё одна дверь. Деревянная.

Осторожно нажимаю на ручку и толкаю створку.

Комната, в которой обитает Авгус небольшая. Зачем тому, кто не ходит много места? Окон нет, но воздух свежий, с ароматом горных цветов. Как только я вошёл на стенах разгорелись несколько магических фонарей. У правой стены небольшой стол и шкаф с бельем, у левой — кровать, на которой спит брат.

Белые, словно мел тонкие культи рук, обрубленные по локоть поверх черной простыни. Авгус бледнее, чем мой приятель Мэл. Грудь едва заметно вздымается, слабые мышцы левого бицепса нервно дёргаются. Бессознательно. Раньше и на правой дергались. Год назад отпустило.

Биомаги ничего не могут сделать, лишь разводят руками и удивляются, как он до сих пор жив. Бояться лезть, чтобы не навредить сильнее. А куда сильнее, если брат может только лежать, моргать и разговаривать?

Я стоял у кровати Авгуса, смотрел на его бледное лицо и колебался. После просмотра детских воспоминаний Виттора, я слишком вжился в него. Его брат практически стал мне родным.

Может не убивать? Предложить сотрудничество? Магами Разума не разбрасываются, они первые по редкости среди всех магов. А этот сильный. Да, я не вижу его Искры, однако это не означает, что её нет.

Я походил по комнате. Пять шагов в одну сторону, пять в другую.

Мой разум защищен, на мне ученический негатор. Можно попробовать разбудить его и поговорить.

Присел на постель, накрыл руку Авгуса и запустил диагностическое плетение. Если вылечу его тело, это будет неплохим стимулом к сотрудничеству. Где ещё ребёнок Елены? Когда он вырастит? Опыт с калеками у меня есть, отращивал конечности, сейчас вот восстанавливаю ноги эс Каррогу.

Я снова обратился к памяти Виттора, посмотреть, что он знает о состоянии брата и сдулся. Не пройдет моя идея. Такое не лечится. У Авгуса полностью отмер спинной мозг, он жив только благодаря чуду, поддержке Биомагов и энергии Беларов. Драконьи камни вживлены прямо в тело Авгуса. Да я окажу ему услугу, если убью!

Диагностическое плетение закончило работу, подтверждая заключения, которые давали Биомаги. Если бы спинной мозг был жив, шанс бы был, а так... Бесполезно. Не всё можно вылечить даже за очень большие деньги.

— Отдыхай, — наклонившись, сказал я магу, положил ладонь ему на грудь и остановил сердце. Авгус умер тихо и безболезненно.

Надо будет похоронить его по-человечески, — думал я, поднимаясь по лестнице и катая между пальцами комочек закапсюлированной крови. Считывать память Крови Авгуса я не рискнул. Даже представлять не берусь, что могло твориться в голове мага Разума.

Нет, умение весьма полезное, и всё же я решил не спешить.

В дверном проёме показался встревоженный Пётр, увидел меня и умер, получив Кровавую иглу в глаз. У него был медальон, следящий за состоянием Авгуса, вот он и всполошился.

Подхватив падающее тело, я стащил его вниз, уложил на пол, рядом с кроватью Авгуса и задумался. Какое-то время пропажу брата не заметят, потом надо будет вновь выкручиваться перед эс Фатташем.

Вертится в голове мысль, но никак не могу поймать её за хвост. Ладно, решим, пара дней у меня есть.

Я поужинал тем, что приготовил Пётр и ненадолго прилёг на диван в гостиной. Слишком много впечатлений и знаний за один день, необходимо их «переварить». Сон — лучшее средство для этого. Даже, если он короткий.

Не прошло и часа, как пришлось просыпаться — приехал Дарин с артефактами эс Рабата. Забрав свой разговорный амулет, я отослал его домой спать. И сам снова завалился спать, перед этим связавшись со Скорняком и Колин, и объяснил, новую политику.

Рано утром я вытащил тела Авгуса и Пётра на улицу и устроил им погребальный костёр. Всё, что осталось зарыл в землю. Не зря мне всё же на пути попадались одни маги Огня и Земли.

Надеюсь, хотя бы в посмертии Авгус сможет вернуть свои руки и ноги. А может на самом деле в кого-нибудь переродиться.

Запечатав двери, я выехал со двора и направил коня в сторону «Седого вепря». Вот все удивляться неожиданному визиту Сенешаля.

Хлопнул себя по лбу. Какой «Седой вепрь»? Сенешаль я или маг приблудный?

Развернув коня, направился в здание Совета магов.

Можно было вызвать эс Каррогов по разговорнику, но всё должно происходить официально. Да и хотелось немного отомстить Лилиане за наше первое знакомство.

Глава 3

— Рэнэ! — Врываюсь в приёмную своего кабинета.

Рэнэ — невысокая, но фигуристая светловолосая девушка секретарь с умными глазами, одетая в скромное серое платье, спокойно взглянула на своего начальника, меня то есть и поздоровалась:

— Доброе утро, господин Сенешаль.

Другая на её месте могла и испуг словить, но только не эта железная девчонка с крошечной Искрой мага Мантика в груди. Такие вещи, как внезапный приход начальника или его желание пообедать, она заранее улавливала своим даром. Незаменимый порученец. И такой же трудоголик, как сам Виттор. Может сидеть на работе хоть круглые сутки.

Я — Виттор привычно пробурчал, что утро добрым не бывает и проходя мимо стола секретаря попросил:

— Напомни, что там сегодня.

— До обеда надо закончить с бумагами из герцогства Калэ. В два часа у вас встреча со старшим эс Бурро. В три должны привезти векселя для Академий, — рассказала Рэнэ. — В четыре придёт Магистр Даль. Он хотел подать заявку...

— Всё. Помню, — прервал я и велел: — Вызови Лилиану эс Каррог к половине третьего.

Рэнэ кивнула и полезла в верхний левый ящик стола за магическими вестниками. Через десять минут вестник будет у Лилианы и маркиза по законам Совета магов будет обязана прибить ко мне на ковёр. Не может не явиться. Законов в мире магов немного, но их неукоснительно соблюдают.

Я мысленно посмеялся. Законы, конечно, соблюдают, только те, кто недостаточно силён, чтобы прогнуть их под себя.

— До двух меня ни для кого нет. С Калэ закончим завтра, — распорядился я и ушёл к себе. Нужно заканчивать с памятью эс Шиноа.

Кабинет Виттора был полной противоположностью кабинета Грандэ Мастэр. Небольшой, с единственным вечно распахнутым настежь окном и яркой аскезой.

Большой письменный стол из мареного дуба, жёсткое рабочее кресло, пара стульев с неудобными спинками для посетителей, два шкафа с документами, большой сейф и единственная роскошь — диван из чёрной кожи, застеленный пледом. На этом диване эс Шиноа спит чаще, чем у себя дома. И я тоже прилёг, предварительно сдёрнув плед. Свернул его валиком, положил под голову и поплыл по волнам памяти эс Шиноа.

По ощущениям прошла целая жизнь, прежде чем Рэнэ постучала в дверь.

— Прибыл Айк эс Бурро, — приоткрыв створку, доложила секретарь.

Я вынырнул в реальность, открыл глаза и махнул рукой, мол, запускай.

В семье эс Бурро было два Айка: старший и младший. Младший благодаря мне — Идо Виталю сейчас в состоянии искусственной комы, а старший этим событием весьма недоволен. Он вчера чуть войска в столицу вводить не начал, Виттор едва смог успокоить разволновавшегося отца. А сегодня я рассказал старшему эс Бурро, что сон его сына продлиться не месяц, а всего декаду. Или того меньше, наши маги уже работают над этим.

Эс Бурро был всё так же недоволен, но ворчал уже куда меньше.

Стоило эс Бурро меня покинуть, Рэнэ снова заглянула в кабинет:

— Прибыла Лилиана эс Каррог.

Лилиана выглядела потрясающе: кудрявые волосы в искусно созданном беспорядке, бледность кожи подчёркнута яркой помадой и черными тенями, веснушек на лице словно стало больше. В ушах серьги в виде сидящих на ветках птиц, — таким украшением при желании убить можно, засадив в глаз. Никаких платьев. Тёмно-зелёный бархатный костюм для верховой езды, подчёркивающий точёную фигуру, на ногах высокие сапоги, в руках шляпка с зелёным пером. Поездила бы она по лесу в таких сережках, осталась бы без ушей.

В глазах тлеет огонёк затаённой ненависти.

— Что вам ещё нужно? — Негодующие спросила маркиза, как только дверь закрылась.

Я провёл пальцем по правому подлокотнику кресла сверху вниз, активируя Купол тишины и предложил:

— Присаживайтесь, леди. У нас с вами будет недолгий, но важный разговор.

Лилиана предложение не приняла, оставшись стоять, лишь насторожилась. Сердечко девушки забилось чаще, но внешне само спокойствие.

— Как отец? — Спросил я. Подлая улыбка так и лезла на лицо, но я жёстко контролировал свои эмоции.

Маркиза тоже держала марку.

Нет уж! Я пробью эту маску. Интересно, сколько она продержится? Я же подлый Сенешаль.

— Слышал, ему стало лучше, — продолжил давить я. — Сейчас сложно найти хорошего Биомага. Посоветуете?

В глазах маркизы появился страх, она поняла, что я всё знаю. Умная девочка.

— Жаль вас расстраивать, леди. Вчера вечером я самолично казнил некого Идо Виталя, или лучше называть его Тибр Брого? Сложная ситуация, не правда ли? — Развожу руками.

Теперь маркиза растерялась. С одной стороны, я заявил, что убил того, на кого завязана её Клятва, с другой — нить Клятвы никуда не делась, она бы почувствовала мою смерть, как тогда все почувствовали мой кошмар.

— Я поставил вас в затруднительное положение, леди? — Интересуюсь с участием, слегка дёрнув за нить Клятвы. Ну да, решил отыграться за наше знакомство, каюсь.

Лилиана вздрогнула.

— Что-то не так? — И снова дёргаю.

Маркиза растерянно хлопает глазами. Всё, она окончательно запуталась.

Ладно, поиграл и буде. Я потянул за нить и приказал:

— Садись.

Леди не смогла отказать: выпучив глаза, подошла к столу и плюхнулись на один из стульев.

— Расслабься, — посоветовал я, видя, как корежит борющуюся с приказом Лилиану. — Твоей семье больше ничего не грозит, однако придётся и дальше сидеть в опале. Будет странно если Сенешаль неожиданно изменит своё решение.

Нет, Лилиана девочка умная, но додуматься до моего преображения в эс Шиноа — ей просто не хватает на это фантазии. Придётся раскрываться.

Я вновь потянул за нить Клятвы и протранслировал девушке, что я — это я под маской эс Шиноа.

Лилиана вновь выпучила глаза, смотря на меня как на змею, которая вместо того, чтобы ужалить, свернулась клубочком на коленях.

— Может мне ещё станцевать? — Ворчливо спросил я.

— Не надо, — не поняла сарказма маркиза. — Я поверила. Но как такое возможно?

— Так получилось, — пожимаю плечами. — Я просто хотел, чтобы ты знала, что теперь всё будет иначе.

— Значит, он мёртв? — Глаза Лили так и вспыхнули, ладони сжались в кулаки. Маркиза подалась на стуле вперед, смотря на меня с надеждой услышать заветные слова.

Я просто кивнул.

Лилиана шумно выдохнула, облизала губы и откинулась на спинку стула.

— Эта лучшая новость за последнее время, — призналась она, прикрыв глаза и потёрла виски.

— Даже лучше того, что твой отец жив и когда-нибудь снова сможет ходить? — Уточнил я всё с тем же сарказмом.

Лилиана открыла глаза и одарила меня гневным взглядом.

Я тоже расправил плечи и состроил серьезное лицо, мол, не забывай, кто перед тобой.

Маркиза фыркнула и отвернулась, но тут же повернулась обратно и согласилась:

— Ты прав. Отец куда важнее, чем смерть этого ублюдка. Что теперь будет?

— Теперь я возьму все эти бумаги, — я покосился на лежащую на столе Сенешаля стопку. — И займусь своими обязанностями. А ты выйдешь от меня злой, как легендарная фурия и отправишься домой. По дороге можешь даже немного поплакать. Ты же леди, сможешь сыграть.

На лице девушки проступило непонимание.

— Я пока ничего не придумал, — развёл я руками. — Но, ещё не вечер. Если что, вызову по разговорнику. Просто хотел, чтобы ты лично увидела меня, а то бы не поверила.

— Да... Это невероятно. У тебя даже Искра точь-в-точь как у него. Как ты это делаешь? — Спросила Лили, но я указал на дверь и напомнил про слёзы.

Выходя из кабинета, маркиза громко хлопнула дверью. Спустя десяток секунд ко мне вновь заглянула Рэнэ.

— Там векселя привезли.

Я громко хекнул.

— Чего так рано? Вот бы так выполнялись все распоряжения, как деньги разбазаривались! Ладно, неси. Подпишу.

Векселя предназначались для Академий магии. Всего их было три. Одна в пригороде столицы и две на периферии. Сейчас я подпишу для них бюджет на следующий месяц.

Примерные суммы, которые империя перечисляет Академиям я знал из памяти Виттора, но, когда воочию увидел циферки на золотистых бумажках, мысленно присвистнул. И снова полез копаться в памяти эс Шиноа. Ну не может быть таких сумм. Это не Академии, а бездонный глотки какие-то!

Почесав в затылке, наткнулся на стягивающий длинные волосы шнурок и мысленно выругался. Гадство-то какое! На какой ему эти патлы?

Поняв откуда столь страшные суммы, подмахнул размашистой подписью эс Шиноа три бумажки. Скоро приём новых адептов, потому и суммы увеличенные. В первый и последний месяц обучения всегда так. Остальное тратиться на зарплаты персоналу, как наставникам юных дарований, так и обслуге, на содержание академии, на закупку материалов, пособий, артефактов, формы, кормёжку, ремонт... Деньги сливаются, как в сортир, честное слово.

Хорошо ещё адептов не так много, от двухсот до трёхсот на каждом из семи курсов и периодически кто-то из магов-наставников забирает их в личные ученики.

В обязанности эс Шиноа входило курировать Академии, читать отчёты ректоров и подписывать бюджет.

— Обедать будете? — Спросила Рэнэ, забирая подписанные векселя. Я посмотрел на часы и кивнул. Всё-таки идеального секретаря нашёл Виттор. Хорошо её дара недостаточно, чтобы понять, что с начальством что-то не то. А даже если почувствует что-то, вряд ли додумается до подменыша.

Обедал я, сидя за бумагами из герцогства Калэ.

Сенешаль — это не только большая власть, но и уйма обязанностей, которые за меня никто не выполнит.

В четыре пришёл Магистр Аквамант Даль эс Грегго, обговорили с ним экзамен для двух его учеников, и я снова сел за бумаги.

На втором часу работы вновь проклял эс Шиноа. Меня опять бесили его волосы. Лезут в глаза при каждом случае, а если стянуть в хвост — стягивает кожу, даже голова разболелась. Пришлось себя подлечить. Надо к мору обрезать эту пакость!

— Можешь идти домой, — выйдя в приёмную, отпустил я Рэнэ. Обычно мы работали с десяти утра до восьми вечера. Сейчас около девяти. Заработался что-то. Даже не заметил, как время пролетело.

Рэнэ молча кивнула и начала собираться. Как уже говорил — она трудоголик и сидела в приёмной столько, сколько эс Шиноа сидел в кабинете или пока Сенешаль не отпускал её.

Я бы сам с удовольствием направился домой и спать, но надо было ещё заскочить к Императору. Познакомится лично, так сказать. Наша прошлая встреча, когда он изображал взволнованного мужа, не в счёт.

На улице вновь лил дождь. Выходить под слякоть не хотелось, и я воспользовался подземными переходами.

Глава 4 и Отступление шестое

Император последние три года жил в отдельном крыле дворца под охраной бравых солдат Белого легиона. А чтобы никто не задавал вопросов, почему Император не живёт в покоях, в которых жили все его предки с момента постройки дворца и о которых ходят слухи один страшнее другого — мол, только истинный Император из рода Бодскани может жить там, был начат полный ремонт этажа. Не может же Император жить в шуме, пыли и среди строительных материалов?

Ремонт тянулся небывалое время и закончился лишь недавно, однако Арминогорн не спешил возвращаться в родное гнездышко, но на это уже никто не обращал внимания. Тем более Император чаще ночевал в своём кабинете, чем в спальных покоях.

Сенешаля к нему пускали в любое время, поэтому проблем с проходом не возникло.

Я шёл по длинным, застеленным красными ковровыми дорожками коридорам, морщился от яркого света многочисленных магических фонариков и прикидывал, что буду делать с лже-Императором.

С одной стороны, пока он на троне, его власть никто не посмеет оспаривать. Убей я его и отдай власть в руки Елены, могут возникнуть проблемы. Та же герцогиня Валентина Прауд может такую злобу затаить, за то, что её дочка уже не в первый раз пролетит с местом Императрицы. Что уже говорить о герцоге Гэрберте Руссно, который тоже не отказался бы протолкнуть свою дочь в Императрицы. Даже сам Виттор ещё не до конца решил, кого же из древних родов выгоднее возвысить.

В итоге, пока дошёл до покоев Императора, решил: пусть всё идёт своим чередом.

Всё равно Елене ещё месяца два-три будет не до управления страной, ей бы разродится для начала. А Император не сможет взять новую жену, пока не будет доказана смерть правящей Императрицы, либо, если Императрица пропадёт на срок больше трёх месяцев — это официальный траур для императорской четы. А там на усмотрение жениха: любит и верит в возвращение жены — его право, хочет снова жениться — тоже его право.

С Императрицей немного сложнее. Она не урождённая Бодскани. Максимум, что ей светит — регентство до тех пор, пока сын Арминогорна от первого брака двенадцатилетний Арминогорн VII не достигнет совершеннолетия и не сядет на трон. А до этого ещё шесть долгих лет.

Был ещё вариант женитьбы Императрицы на ком-то из представителей ближайших к трону родовитых семей, чьими предками были выходцы из рода Бодскани, например, тот же Виттор. Но в этом случае тоже хватает нюансов и подводных камней.

Заманчиво превратиться из сына гончара в Императора, но не хочу. Это моментально свяжет меня по рукам и ногам. Кто сказал, что Император свободный человек? На нём куда больше ограничений, чем на том же гончаре.

Я тихо вошёл в кабинет Императора. Свет был погашен, магический фонарик горел только на столе, освещая платиновую макушку Арминогорна VI, за личиной которого скрывался актёр и мошенник Байрон Онэйл. Лже-Император сидел, спрятав лицо в широких ладонях.

Мне даже жаль его стало.

Сначала Байрон радовался новому телу и месту в жизни, потом до мужика дошло во что он вляпался. Последний год Байрон мечтал вырваться из сетей эс Шиноа, но боялся последствий.

— Добрый вечер, Ваше Величество, — серьезно произнёс я, привлекая внимание, и склонил голову согласно дворцовому этикету. Этакая насмешка в стиле эс Шиноа.

Байрон убрал руки от лица, и посмотрел острым злым взглядом. Будь он магом, я, либо провалился прямиком в Нижний мир, либо превратился в почерневший уголёк.

Что поделать? Байрон сам выбрал этот путь. Росток жалости был безжалостно задушен.

Эс Шиноа убил кузена во время одного из многочисленных конфликтов на границе с Тиранг. Магией Сенешаль не бил, знал, что с Императора любая магия стекает как вода с силового купола против дождя. Нет, Виттор пырнул его ножом. Один удар, немного страха, немного магии Земли, чтобы спрятать тело и очень много магии Разума, чтобы никто не распознал подмену. Всё было продумано и подготовлено...

Отступление шестое

— Кузен! Я так и знал, что найду тебя здесь! — Ворвавшись в просторную палатку, больше похожую на пустынную келью монаха, чем на пусть временное, но обиталище Императора, воскликнул Виттор эс Шиноа.

— Вообще-то, это моя палатка, — усмехнулся сидящий на походной постели Арминогорн. Дела на границе шли хорошо, армия на несколько миль продвинулась вглубь территории Тиранг, вернув себе потерянные в прошлом конфликте земли, так что Император мог позволить себе и пошутить. Делал он это крайне редко, под настроение.

— Да это понятно, — отмахнулся Сенешаль. — Я имел в виду границу. Знал, что ты здесь. Разве наш бравый Император проигнорирует хоть одну драку? Хоть по кабакам не дерется — и то хлеб, — проворчал эс Шиноа, идя прямиком к раскладному столику, на котором была расстелена подробная карта пограничья. Левый верхний угол карты прижимал пузатый кувшин, который эс Шиноа подхватил и, проигнорировав стоящую тут же жестяную кружку, жадно приник к широкому горлышку. Сделал несколько долгих глотков, и скривился:

— Что за кислятина?

— Взвар из диких яблок. Растут тут, недалеко. Вот повар и повадился... экономить казенные продукты, — пожал плечами Император, возвращаясь к чтению доклада, пришедшего сегодня с Восточной морской границы.

Морские короли, они же Мойцы, вновь начали нападать на корабли империи. Не все. Клан, из которого происходил отец Арминогорна и несколько дружественных кланов, соблюдали заключенный много лет назад пакт о сотрудничестве и ненападение, и даже каким-то чудом умудрялись удерживать остальные кланы от пиратства. Опять же не все и не всегда. Нападения были, но не так часто и не настолько жёстко. Морские короли ранее никогда не топили суда, а сейчас уже третий купец вместе со всей командой отправился на дно. Хоть снимай с патрулирования сторожевые корабли и отправляй их конвоем. Только на всех всё равно не хватит. А вблизи берегов империи Мойцы не нападали: умные твари — знают, что получат по наглым загорелым мордам.

Арминогорн был готов прямо сейчас сорваться к морю, встать на мостик корабля и лично брать моровых пиратов на абордаж, но, увы, Император не мог разорваться надвое. Сейчас его присутствие требовалось здесь, на границе с Тиранг. Ещё немного и Королева придёт с предложением о новом мире, они заново очертят границы и тогда...

— Кузен, ты меня слушаешь? — Позвал Виттор, опирающийся задом на стол с разложенной картой.

— Что? — сморгнул Арминогорн, сам не заметивший, как погрузился в размышления, даже почувствовал фантомный ветер в волосах и солёные капли на губах. — Извини, задумался. Что ты говорил?

Виттор на секунду прикрыл глаза, проглатывая вспыхнувшую на кузена ярость, и терпеливо повторил:

— Я говорил, что пора это заканчивать.

— «Это» — это что? — Без особого интереса спросил Император. Его мысли уже переключились на спор о новых пошлинах с Тиранг — после каждого конфликта Королева стремиться задрать цены, а он, наоборот их сбивает — в итоге всё остаётся на уровне до конфликта. А, почему бы в этом году самому не задрать пошлины?

Эс Шиноа несколько мгновений молчал, мысленно успокаивая себя, потом резко и шумно выдохнул, и всё так же сдержано пояснил:

— «Это» — вечное противостояние с Тиранг.

— И что ты предлагаешь? — С лёгкой насмешкой спросил Арминогорн, мысли которого пошли на новый виток раздумий и теперь подала голос идея вовсе отменить пошлины. Всё-таки Виттор в чём-то прав — давно пора закончить «это». Вот и первый шаг — отмена всех пошлин. Ох, и обрадуются же купцы! А вот министр финансов сожрёт Императора с потрохами — такой удар по казне!

— Ударить! — Вторя его мыслям, призвал Сенешаль Совета магов. Спокойно, без лишних эмоций и с каменным выражением на лице. — Выжечь огнём всю заразу из Тиранг!

— Как бы они нас не выжгли, — пробормотал себе под нос Император, сворачивая в трубочку доклад.

— Ты что? — Эс Шиноа вытаращил глаза, враз растеряв всё своё хваленое хладнокровие. — Боишься их?

— Я уважаю своих врагов, Виттор. — Снисходительно посмотрел на кузена Арминогорн. — Вспомни, чему нас учили. Наш дед...

— Дед учил добиваться своего!

— Кузен, ты путаешь личный интерес и интересы империи, — Арминогорн поднялся на ноги, подошёл к столу и бросил сверху на карту свернутое донесение. Налил в бокал немного взвара, и посмотрел на кузена: — Даже если ты схлестнёшься с Королевой как частное лицо, это ударит откатом по стране. Я не смогу остаться в стороне, когда моего кузена будут резать слуги Арка-Морте.

— Дед был прав, — Сенешаль вновь натянул на лицо непроницаемую маску, и неровно, скорее брезгливо, передёрнул плечами. — Ты слаб.

Император вскинул бровь, демонстрируя удивление, но более ничего сделать не успел. Быстрый, почти незаметный для глаза удар холодной безразличной стали, вспорол ему горло. Тонкое лезвие прошло через плоть, как сквозь растаявшее масло, царапнув позвонок. Будь у эс Шиноа в руках топор, а не короткий клинок, таким ударом он вполне мог смахнуть голову с одного удара — Сенешаль вложил в него всё: всю злость на кузена, всю ненависть к отцу и всю обиду на деда, ушедшего из жизни так рано и так глупо — старик мог бы ещё многому научить внука!

Арминогорн захрипел, забулькал горлом, выпучив глаза, как удивленная рыбина, внезапно оказавшаяся на берегу под палящим солнцем. Кружка с взваром с глухим звоном упала на землю, расплескав содержимое, а руки Императора взметнулись вверх, к шее, пытаясь зажать рану. Арминогорн шагнул к кузену, желая схватить, вцепиться из последних сил зубами и ногтями в предавшего его человека, которому доверял как себе. Шаг, другой — Эс Шиноа нервно отскакивает назад, — а Император упорно идёт вперед, одной рукой сдавливая разорванное горло, другой — тянясь к своему убийце.

Душу эс Шиноа в этот момент охватил ужас — человек с такой раной должен сдохнуть сразу — да и яд, который был на клинке убивал даже Биомага. А глаза... в глазах кузена читалась не ненависть или страх перед смертью. Там читалось обещание, от которого по спине Сенешала пробежал могильный холод.

Виттор приготовился ударить ещё раз, в глаз, чтобы наверняка пронзить мозг, но этого не понадобилось.

На третьем шаге ноги Императора дрогнули, подломились, ослабшее тело опустилось сначала на колени, потом рухнуло ничком. По земле, не успевая впитываться, начало расползаться тёмное густое пятно.

— Ты слаб, — севшим голосом повторил Виттор, не понимая отчего его знобит. Прокашлялся, перевернул тело кузена ногой на спину и всё-таки подстраховался, нанеся ещё один точный удар в глаз, пронзая мозг. Арминогорн слаб характером, но не телом. Яд должен был свалить его сразу.

***

Тело Арминогорна до сих пор покоится в земле под тем местом, где когда-то стояла палатка Императора при очередном ненужном пограничном конфликте. А Виттор шаг за шагом шёл к выполнению данного мертвецу обещания. Его план был не быстрым, рассчитанным на десяток лет вперед. Я же, можно сказать, всё испортил.

— Зачем вы пришли? — Взял себя в руки Байрон. Выпрямил спину, лицо кирпичом, в глазах появилось высокомерие и вера, что он — Император и ему должны и обязаны повиноваться. От подменыша повеяло ореолом власти.

Я впечатлился. Роль хозяина империи за три года Байрон освоил на отлично, не хуже настоящего Императора. Уж я-то знаю.

Промолчал, как любил это делать эс Шиноа. Виттор мог прийти в любое место, постоять там несколько минут немой тенью и уйти, никому ничего не объясняя. И пусть остальные гадают, что это было.

Да и не говорить же, что пришёл лично познакомиться. Память эс Шиноа со мной, но это как с теми знаниями, которыми делилась Колин. Держать их в голове одно, а понимать — совершенно другое.

Пройдясь по кабинету Императора, поворошил разбросанные по столу листы, хмыкнул и уселся... Вернее развалился так, что больше лежал, чем сидел на большом кожаном диване. Арминогорн тоже любил ночевать в кабинете. Настоящий Арминогорн. Хотя и подменыш порой остаётся, прячется таким образом ото всех, ну, и имитируя бурную деятельность главы государства.

Я вновь погрузился в мысли Виттора, постукивая себя пальцем по коленке. Надо бы что-то решать с герцогами. Кому отдать предпочтение, чтобы последствий было меньше? Прауд или Руссно? Две древние фамилии, два влиятельных рода.

Байрон хмуро смотрел на меня и ждал. Или указаний, что ему делать, или, когда я уйду.

— Как тебе Розалия? — Наконец спросил я. Розалия дочка герцогини Прауд.

— Тупая курица, — честно ответил Байрон и с некоторым вызовом добавил: — А Камелия хитрая ядовитая гадина.

Камелия дочка Руссно.

— Боишься, что отравит? — Спросил я с насмешкой.

— Нет, — Байрон мотнул головой. — Забочусь о благе страны. Полностью контролируемая Императрица куда лучше, чем...

Я жестом заставил его заткнуться на полуслове.

— Ты опять забываешься, мой друг, — холодно сказал я, поднимаясь с дивана. — Обхаживай обоих. Можешь даже в постель затащить.

— А Елена? Она... — Байрон тоже подскочил на ноги.

— Что Вы, Ваше Величество, сидите! — Ужаснулся я. Это я должен стоять в присутствии монарха, а не наоборот.

Вообще-то не должен, статус Сенешаля позволяет сидеть в присутствии Императора.

Байорн нехотя сел и выжидающе посмотрел на меня.

Что-то раньше Виттор не замечал за ним такой любви к Елене.

— Если вам, Ваше Величество, мало девок, можете попробовать окучить главу посольства Тиранг, — предложил я.

Байрон аж побледнел и отшатнулся. Яра на встрече Императора с посольством ему чуть глаза не выцарапала. Фигурально выражаясь. Виттор лично не присутствовал на той встрече, но ему подробно всё доложили.

И, чудится мне, что Яра ещё до того, как я оказался в Тиранг, прекрасно знала, что на троне сидит самозванец. Яра уже пыталась связаться со мной по разговорному амулету, но я не ответил. И совсем не удивился, что сегодня, прямо перед тем, как я отпустил Рэнэ, ей принесли прошение посольства Тиранг на встречу с Сенешалем. Своим людям о смене личины я рассказал вчера вечером, а Флай или Увар должны были тут же сообщить Яре.

Куда я влез? Зачем сыну гончара эта высокая политика?

— Не смею больше тратить Ваше время! — Сообщил я лже-Императору, поклонился и вышел в коридор.

Стоящие по обе стороны от двери легионеры в золочёных доспехах и белых плащах вытянулись в две струнки. Я хлопнул одного по наплечнику и потопал к себе.

По улице не пойду, противно там, сыро и холодно, а в подземных переходах сухо и тепло.

Запершись в кабинете, вызвал по разговорному амулету Дарина. Совсем забыл, что хотел попросить его сгонять в особняк эс Шиноа. Надо же где-то жить моим людям?

Отдав распоряжение Пироманту, включил Купол тишины и вызвал Колин. Хотел вызвать другого человека, но он почему-то не отвечал. А так и с Колин пообщаюсь. Не хотел её пугать раньше времени, но подумал, что пусть лучше знает, чем не знает. И это я не про свою новую внешность. Эс Фаррод с прошлой ночи знала кто теперь скрывается под личиной Виттора эс Шиноа. Не скажу, что моё преображение удивило Магистра, скорее она, наконец, поняла, что я задумывал.

Признаться, изначально я планировал кое-что другое, но с тех пор, как научился читать чужую память и менять внешность, планы сильно поменялись. Вначале я собирался постепенно проникнуть в высшее общество, привязывая к себе Клятвой имперских аристократов и ползя по ступеням власти вверх до самого трона, чтобы в конце разрушить основы империи. Гражданская война, бунты, грызня аристократов за власть и трон, нападение Тиранг и Верены, Мойцы тоже захотят куснуть империю. В общем, от Акрии мало что должно было остаться.

Да, при этом пострадали бы многие люди, но меня тогда это не волновало. Главное, я бы совершил свою месть.

Сейчас многое изменилось. Я не врал эс Шиноа, когда говорил об этом.

— У нас все хорошо, — не успел я рта открыть, отозвалась Магистр.

— Рад это слышать. Мой чело... Корнул ещё не объявился?

— Объявился. Он мало что понял, но слишком верен эс Шиноа... О прости, он верен тебе как пёс.

— Не груби, — попросил я. — Если тебе так не терпится закончить наше дело, жду в столице.

Колин молчала несколько секунд, шумно дыша мне в уши, наконец, Магистр выдала то, что я от неё не ожидал:

— Потом разберемся. Что ты ещё задумал?

— С чего ты взяла? — Удивился я. Удивился больше тому, что Колин отказалась от мести, пусть и временно. Эс Фаррод рассудительна и умна, но эмоции ей не чужды. В первые декады она спала и видела, как убивает меня, что изменилось теперь?

Ладно, потом спрошу, при личной встречи. Хочу видеть её глаза.

— Ты ведь вызвал меня не просто, чтобы пожелать спокойно ночи? — Прозорливо заметила Магистра.

— Не просто. Корнул должен провести вас с столицу. Я сейчас с ним свяжусь и обрисую его задачу. А тебя я прошу присмотреть за Еленой. Очень внимательно присмотреть.

— Тот Биомаг, эс Рабата, с ней что-то сделал, ведь так? — Колин продолжала поражать своей догадливостью.

— Да. Ребенок Елены должен родиться магом. По задумке эс Шиноа — магом Крови. Думаю, мне не стоит пояснять, что роды будут тяжёлыми? Не дай мор что случится, и они начнутся прежде, чем Елена доберется до меня. Вероятность этого мала, и всё-таки, постарайся оградить её от тревог. Как она, кстати?

— Практически счастлива.

— Почему практически? — Не понял я.

— Ты был бы счастлив, если твоего мужа уже убили, а тебя и твоих детей пытаются? — Съязвила Магистр.

— Уела. Ладно. Я предупредил. А теперь, скажи пожалуйста, где Лукас и почему он не отвечает на мой вызов?

Глава 5

— Нет! Я не согласен.

Приказывать я не хотел, а на просьбу Лукас отреагировал неожиданным отказом.

— Причина? — Спокойно поинтересовался я.

— Ты предлагаешь убивать, исполняя приказы тех, кого я тебе же поклялся уничтожить? — Новое изумление напополам с удивлением из голоса юного рудого можно было черпать половником, даже по нити докатилось. С этой стороны он прав, это прямое нарушение его Клятвы, как бы не убило на месте.

— А-а-а, вот в чём дело, — понял я. — Нет Лукас, я лишь покажу Грандэ Мастэр, что ты существуешь, дальше сам справлюсь.

— Тогда можно, — выдохнул парень, которому я по факту предлагал совершить самоубийство. — Но, если всё-таки понадобится моя помощь, нужно будет пересмотреть Клятву.

— Нужно — пересмотрим, — согласился я. — Ладно, жду в столице. И, в следующий раз, не забывай носить с собой разговорник.

Закончив разговор, подлечил себя, а то опять голова начинала трещать и лёг спать.

На следующие два дня я погрузился в пучину серых будней Сенешаля и вкалывал на благо империи. В какой-то момент проскочила подлая мыслишка о том, что в чём-то понимаю эс Шиноа: я бы тоже всех убил! Ну почему служащие такие нерасторопные и тупые?

Я копался в документах, командовал, подписывал, чуть не уволил Мастера Дарма, потом выпил с ним. Жаль нельзя вина, поэтому пили чай с плюшками. Смешно, один из самых могущественных людей империи любил сладкое как какой-то ребенок. Мне, кроме мёда, сладкое не нравилось, так что я попросил Рэнэ убрать конфеты, а, чтобы не удивлять секретаря — заменить их мёдом.

Виттор работал много и упорно, дополнительно взвалив на себя обязанности Императора. Моего предшественника правильнее будет назвать Серым Кардиналом империи. И что самое удивительное, он реально вкалывал на благо страны, а не на свой карман.

Надеюсь Елена умеет управлять страной, а то ведь не бросишь её одну на троне с четырьмя детьми и кружащими вокруг нахлебниками. Ещё и это морово посольство Тиранг!

На первое прошение Яры я вежливо отказал, сославшись на сильную занятость. Яру это не остановило, и она снова попыталась вызвать меня по разговорнику. А я снова не ответил. Тогда в приёмную принесли ещё одно прошение. И так два дня. Подумав, что она всё равно не отвяжется, назначил встречу на завтрашнее утро. Затем я поеду встречать кортеж Императрицы.

Я вздохнул, стянул с волос резинку и помассировал пальцами кожу головы. Постригусь, точно постригусь! Причём налысо.

Вечером, когда я без сил валялся на диване, раздумывал о завтрашней встрече с представителями Тиранг, и смотрел сквозь распахнутое окно на усыпанное звёздами небо, пришёл вызов с разговорника Колин. Магистр каждый вечер докладывала мне о самочувствии Елены.

Я лениво потянулся в висящему на шее разговорнику, но тут чуйка неожиданно взывала.

— Что с ней? — Спросил я, как только установилась связь. Чуйка уже орала, что ничего хорошего, поэтому схватил куртку и побежал в конюшню.

— Елена без сознания, — подтвердила мои панические мысли Колин.

— Подробности! — Потребовал я, разматывая нить Клятвы. Нужно знать где они сейчас. И успокоить Колин, нить передаёт её волнение мне. — Не паникуй. Скоро буду. Докладывай!

Несколько долгих мгновений, за которые я успел выбежать на улицу, Магистр молчала, до моих ушей доносилось только тихое дыхание, потом Колин шумно выдохнула и начала быстро рассказывать:

— Мы ужинали, разговаривали. Елена жаловалась, что ребенок сегодня очень активен, сильно толкается. Внезапно умолкла и упала в судорогах, изо рта пошла пена.

— Что сейчас? — Я уже влетал в конюшню.

Конюхи дёрнулись в мою сторону, но я лишь отмахнулся. Жеребец при моём появлении громко жалобно заржал. Не кормили его сегодня, что ли?

Не о том думаю! — Одернул я себя, скидывая задвижку с денника. В седло запрыгнул на ходу. Конь сорвался с места, словно его змея под хвост ужалила.

— Судороги прошли, но в себя она не приходит, — продолжала говорить Колин. Потом на миг замолчала и сдавленно добавила: — Я не маг Жизни, но, Ирий, кажется с ребенком что-то не то.

— Зови Лукаса! — Прокричал я. — Пусть, делает, что хочет!

— Но Лукас... — изумилась Магистр.

— Зови! И Элвина! На пару должны сообразить! — Из горла вырвался рык, и я жёстко дёрнул за нить. Колин с той стороны захрипела и связь прервалась.

Выругавшись, пришпорил коня.

Людей на улице почти не было, запоздавшие пешеходы, заранее убирались с дороги, завидев яркий магический огонёк, сопровождающийся топотом копыт. До ворот доскакал быстро, там меня тоже никто не остановил — узнали. Вырвавшись на простор, влил в жеребца столько сил, что он должен был взлететь. До стоянки моих людей недалеко, не больше шести миль. Если бы они не остановились так рано, могли бы уже сегодня ночью быть в столице. Но Колин рьяно выполняла мою просьбу и решила дать Елене побольше отдохнуть, чтобы завтра въехать в город с новыми силами.

Всё правильно она сделала. Правильно, — заверял я себя, вешая на жеребца конструкт за конструктом. Потом отдёрнул себя — сдохнет же раньше времени.

Пригород проскочил на одном дыхании, дальше начинались заливные луга, где днём паслись коровы из ближайших к столице деревень, там же собирался навоз для удобрения полей. Я пролетел открытое место даже не заметив.

За зелёной полосой начинали чередоваться защитные полосы леса и обширные квадраты полей. Чёрные силуэты проносились с ужасающей быстротой, конь хрипел, покрылся пеной, но скакал, подчиняясь моей воле и силе.

Животное жалко, я не живодёр. Будь на месте Елены та же Колин, не спешил бы так. По моим ощущениям добрался до ночной стоянки менее чем за двадцать минут.

— Где? — Заорал я, спрыгивая с коня. Жеребец у меня за спиной рухнул замертво, лишившись магической поддержки. Меня самого можно было выжимать.

— Сюда! — Крикнула Колин со стороны экипажа. Там же собрался едва ли не весь отряд, но близко никто не подходил.

Сбросив на ходу куртку, я подбежал к бледной Императрице, упал на колени и, плюнув на все запреты, запустил диагностическое плетение.

— Я.... — Начал Элвин, но и от него я отмахнулся. Лукас просто отскочил в сторону, заметив меня.

Так, вижу, молодцы. Потом похвалю.

Удивительно, но моё плетение, как и до этого помощь молодых магов прошли. Моё диагностическое чуть ли не моментально выдало результаты.

Задумываться времени не было, маг Жизни начал работать.

Минут через пятнадцать я без сил плюхнулся на задницу и выдохнул. Мою Искру таким не осушить, а вот моральные силы подкосило сильно. Не знаю, чем Елена меня так зацепила, вроде и виделись всего один раз, но у меня такое чувство, что знаю её всю жизнь и всё делаю правильно. Нельзя ей умирать. Ребенок тоже должен жить.

— Что с ней? — Не дав перевести дух, накинулась эс Фаррод.

— Спит. Я повесил Лечебный сон.

— А ребёнок?

— Всё хорошо, — успокоил я разнервничавшуюся женщину. Своих детей у Колин не было, её воспитанников я убил, теперь она нашла новые цели для опеки.

Потом подумал и решил не врать:

— Вернее, пока хорошо. Ребёнок... меняется. У Елены был полностью сбит обмен веществ, поэтому случился приступ. Сейчас я всё восстановил, но вскоре приступ повторится.

— Ты же недавно говорил...

— И подтвержу. Когда я проверял её в первый раз: и ребёнок, и Елена были в порядке. С долей вероятности, наше нападение на картеж спровоцировало изменения. Если Елена перенервничала, это же передалось малышу. Сильные эмоции рождают магов, тебе ли не знать, — посмотрел я в глаза Магистра. — Елена сейчас, как нестабильное заклинание. Любая сильная эмоция может спровоцировать Пробуждение. Представляешь, что это будет, пока малыш в утробе?

Колин содрогнулась, с жалостью посмотрела на спящую Елену, потом на меня.

— Но столько дней прошло? Почему изменения не начались сразу?

— Это лишь предположение. Не знаю, Колин. Я первый раз с таким сталкиваюсь. Надо покопаться в па... записях эс Рабаты, — чуть не прокололся я, но вовремя поправился. — Думаю, не зря они с Виттором собирались именно сейчас вырезать из неё ребенка.

— Предлагаешь вырезать ребенка? — Серьезно спросила Колин.

— Возможно, — пожимаю плечами. — В любом случае, сначала надо довести её до города. Где Корнул?

— Был где-то здесь, — Колин закрутила головой. — Наверное, Скорняк увёл, чтобы он не понял, что ты...

Я поднял руку, останавливая говорливую эс Фаррод.

— Я Виттор эс Шиноа и никак иначе.

— Как скажите, господин Сенешаль, — даже в такой напряженный момент, Колин нашла в себе силы съязвить мне.

Меня это не разозлило, наоборот, захотелось улыбнуться. Всё нормально. С Еленой и ребёнком. Похоже, мы с Колин переволновались куда сильнее, чем нужно.

Я кивнул эс Фаррод, прикинул по нити Клятвы, где искать моего капитана и пошёл туда.

Колин оказалась права. Скорняк отвёл Пироманта в сторону и беседовал с ним на отвлеченные темы, при моём приближении оба вытянулись по стойке смирно. Корнулу я приказал во всём слушаться Вартрака, как меня.

Надо всё-таки и близнецов заставить принести мне Клятву, иначе рано или поздно, они всё поймут. Корнул уже смотрел с меня с каким-то подозрением.

— Кому ты служишь? — Холодно спросил я Пироманта, сделав Скорняку знак отойти. Сам уже готовил плетение, которое утащит мага под землю, если он даст неправильный ответ.

Корнул на секунду растерялся, моргнул удивлённо и ответил:

— Я служу Виттору эс Шиноа, — и упрямо посмотрел на меня, как будто я обвинял его в измене.

— Значит, ты служишь мне, — жёстко сказал я, демонстративно развеивая атакующий конструкт. — Скорняк!

— Я, командир! — Браво отозвался мой капитан.

— Вижу, что ты, — буркнул я. — Седлайте лошадей. Мы выдвигаемся в Кан. Оставь только пару человек с колдами. И Тори.

Вартрак стукнул себя сжатым кулаком в грудь и отправился выполнять поручение, а я снова перевёл взгляд на Пироманта.

— Так надо, Корнул, — сказал я. — Если тебе что-то не нравится — говори сейчас.

Корнул промолчал.

Глава 6

Елену погрузили в экипаж, потеснив спящих там детей. Я тоже хотел сесть. Меня опередила Колин, сверкнув в ночи глазами, как настоящая дикая кошка.

Да всё я понимаю! Но я Биомаг или так, погулять вышел?

Запасные лошади были, так что ни к кому подсаживаться не пришлось. Быстро собрав разбитый на ночь лагерь, мы двинулись к столице. Ехали медленно, осторожно, стараясь не тревожить Императрицу. Проснуться она не могла, но её ребенок... Кажется, вырезать его сейчас в самом деле будет лучшим вариантом.

По дороге подъехал к Элвину и Лукасу, держащимся рядом и похвалил магов за проделанную работу. Потом обсудили и сравнили наши ощущения по «лечению» Елены.

Мальчишки, по понятным причинам, сначала не знали, как подступиться к Императрице, боясь навредить. И, если бы не настойчивость Колин, возможно, Елена не дожила бы до моего приезда.

Оба признались, что сами не до конца понимали, что делают. Элвин сразу открестился от похвалы, мол, он почти ничего не сделал, всё Лукас.

Взглянул на молодого рудого. У того заалели уши.

— Ну... — Замялся Лукас. — Я просто вспомнил, как ты лечил парней, вспомнил заклинания, вот и...

— Молодец, что вспомнил! Я тебе потом кое-что расскажу, поймёшь, что всё ты сделал правильно.

Может, зря я боялся, что Лукас не вытянет и не рассказывал на что реально способны маги Крови? Интересно, а с Элвином так получится? Пусть он маг Смерти, но я уже говорил: Жизнь, Кровь и Смерть — три стороны одной монеты.

А ещё нам повезло, что защитная магия рода Бодскани восприняла вмешательство, как благо для Императрицы. Вряд ли защитное плетение разумно, но...

Как оказалось, мы — я так точно — многое не знаем о мире, в котором живём.

Если из города я вылетел, как мор из обители Вориона, то обратно мы тащились около двух часов. Несколько раз я останавливал кортеж и проверял состояние Елены. Корнула давно послал вперед, чтобы на воротах нас никто не задержал.

Меня бы и так не задержали — кто посмеет спорить с Сенешалем? Но лучше перестраховаться. От форс-мажора никто не застрахован. Всё-таки я провожу в Кан мага Крови. С Элвином всё проще: магов Смерти вне закона никто не объявлял, это личная инициатива церкви. Они давно на них зуб точили, не сочетается в умах служителей Вориона, что и Некромаги могут творить добрые дела. Поэтому трупы верующих в Вориона после смерти обязательно сжигали, чтобы ни один поганый маг Смерти не тревожил покой мертвецов.

Глупо это — как Тибр Брого это говорю. Не знаю, что с человеком происходит после смерти, но его тело превращается в обычный кусок мяса. При желании и отсутствию брезгливости его даже можно есть. Животные же едят себе подобных, так почему у людей это считается чем-то омерзительным?

Что-то не туда мысли свернули. В общем, и Лукас, и Элвин въезжали в Кан под моим присмотром и с маскировочными конструктом на Искрах. Маг Смерти стал Геомантом, маг Крови — Биомагом.

С Дарином я связывался ещё днём, уточняя по особняку. Но тут парень меня разочаровал. Большая часть дома была непригодна для жизни. Он уже нанял бригады для уборки и нескольких магов Артефакторов, чтобы восстановить бытовые плетения, но работа двигалась слишком медленно. Поэтому я и собирался утром встречать кортеж. Часть отряда должна была отправиться в особняк рода эс Шиноа, а Елена с детьми в дом на северной окраине. Без меня им туда не попасть.

Так и поступили. Скорняк оставил при себе пятерых, остальных во главе с Горшком, Корнул повёл к особняку. Лукаса и Элвина тоже отослал, со мной осталась только Колин и Рэн, который будет присматривать за детьми Императрицы.

А вот Флай и Увар нас покинули, как только мы въехали в город. Альбквёлден отправились в посольство Тиранг. Хорошо хоть попрощались, могли просто отделиться двумя незаметными тенями.

— Передавайте Яре привет, — сказал я им на прощанье. — Жду её завтра утром.

Ворота открылись, подчиняясь ключу-заклинанию. Мы с трудом загнали экипаж в небольшой двор. Как бы его теперь обратно выгнать. Наверное, придётся выпрягать лошадей и выталкивать вручную.

Кое-как разместившись, Скорняк осмотрелся и поинтересовался:

— Дозорных выставлять?

— На доме комбинированная защита. Я уже включил. Спалит любого, у кого нет допуска. Сам решай, нужна ли дополнительная охрана.

Скорняк понимающе покивал. Покрутившись в обществе магов, он успел кое-чего нахвататься, так что уточнять, что за защита такая — не стал.

— Нам допуск дашь?

— Уже повесил метки. Хозяйничай.

— Куда Елену? — Подошла к нам Колин.

— Детей наверх. Пусть Рэн следит за ними, как наседка. И ещё кого-нибудь приставь, чтобы малышня не разбегалась, — велел я Скорняку. — Елену в подвал. Я сам её отнесу.

— Смени бельё, — попросил я Колин, когда мы спустились в комнату Авгуса. Она защищена не хуже, а то и лучше всего дома в целом, так что, случись что-то непредвиденное, возможно, пострадавших будет не так много.

Может всё же убрать детей Императора из дома? — задумался я и тут же мысленно махнул рукой. Если мы погибнем, то пусть сами там разбираются, нас уже ничего волновать не будет.

— Здесь жил брат Виттора? — Меняя бельё, спросила Магистр. Я стоял на пороге, держа Елену на руках. Императрица крепко спала, подчиняясь плетению Лечебного сна.

— Скорее существовал, — ответил я. — Считай, я оказал ему милость.

— То есть, носить негаторы теперь необязательно?

— Он тебе так сильно мешает?

— Как удавка на шее. Тебе с твоей Искрой может и всё равно, а мне...

— Нет, — Строго оборвал я Колин. — Если снимешь, я его тебе прямо в тело вживлю. Специально побольше камень найду.

Колин лишь хмуро посмотрела на меня.

Женщины в империи предпочитают рожать самостоятельно — такой завет церкви: мать должна дать жизнь ребенку, обязательно в муках и через своё лоно. Биомаги для родов приглашаются редко, чаще на консультации и только при патологиях. То, что буду делать я — церковь считает ересью.

— Мне остаться? — Спросила эс Фарод.

— Останься, — кивнул я, укладывая Елену на постель. Ещё одни руки не помешают.

Принимать роды мне лично ещё не доводилось, хорошо в моей голове опыт Бровнеша и эс Рабата. Жильц помог родиться сотням детей, причём как естественным путём, так и искусственно — в Сером Союзе заветы церкви Вориона мало кто соблюдает и, если женщина не хочет рожать сама, ей помогают.

И не только детям помогал Бровнешь. Биомаг как-то раз принимал роды у породистой скаковой лошади.

Я был рад любому опыту, потому что совершенно не знал, как подступиться. Ребенок Елены на самом деле мог Пробудиться магом в утробе матери. Чтобы этого не допустить раньше времени его надо было вытащить. Для этого Елену и выслали из дворца, дабы обезопасить от неё придворных. Для этого эс Рабата ждал её на половине пути до Гор-то-раша. Он-то знал, что нужно делать. Его опыт вовсе бесценен.

Умирать не хотелось, даже, чтобы родился ещё один рудый, но делать что-то было нужно. Малыш «вызрел». Ему пора появиться на свет.

Почистив нас с Колин очищающим плетением, я приступил к операции.

Длилась она минут двадцать и прошла успешно. Елена продолжала безмятежно спать несмотря на орущего во всё горло отпрыска. Я постарался на славу, не оставив на гладкой коже даже крошечного шрама.

По сроку малыш должен был быть недоношенным, однако по факту он был полностью сформирован и здоров. Килограмма три, не меньше.

Колин приняла у меня ребёнка, тут же обмотав вокруг ноги младенца ученический негатор, который я снял с собственной шеи, и начала процедуры обмывания, пеленания и сюсюканья. Негатор должен был «придержать» Пробуждение магии в ребенке.

Я присел на край кровати со спящей Императрицей и несколько минут просто сидел, наблюдая за эс Фаррод.

Странно, что она за всю жизни не родила ни одного ребенка. По женской части у неё всё хорошо, а вот мозги немного набекрень, зато с чужими детьми Магистр готова возиться хоть целый день.

— Почему ты не завела своих детей? — Спросил я.

— А разве ты не знаешь ответа на этот вопрос? — Равнодушно спросила Колин в ответ. Она даже не отвлеклась от малыша-принца. — Мне казалось ты всё обо мне знаешь.

— Я не маг Разума, чтобы знать все твои потаённые мысли. И всё же?

Колин обернулась и смерила меня презрительно-насмешливым взглядом.

— Не завела, потому что до сих пор не нашла достойного мужика.

— Логично, — кивнул я. — Сама здесь справишься?

— Справлялась же с тремя учениками! Справлюсь и с одним младенцем, — прозвучало это резко и грубо. Намёк я понял.

— Колин... — вздохнул я. — Я же предлагал, решить наш вопрос.

— А я не дура, чтобы соглашаться. Ты сильнее. В поединке один на один мне тебя не победить. Иди уже отсюда.

И я ушёл. Поднялся наверх, сообщил радостную новость о прибавлении в семействе Императора ещё одного члена и забрался в душ. Долго стоял под горячими струями, а потом резко прекратил подачу нагретой воды. Честно, чуть не заорал от перепада температур. Зато взбодрился.

Вылез стуча зубами и долго растирался полотенцем. Затем сходил на кухню, поискал чем можно набить брюхо.

На кухне хозяйничал сам Скорняк, выдав мне миску какой-то похлёбки. С виду неказисто, зато сытно и вкусно.

— Колин не поднималась? — Спросил я, пока ел.

— Нет. И нас вниз не пускает. Я ей еды относил. Не взяла.

— Даже так? — Удивился я, быстро доел и пошёл разбираться чего удумала Магистр.

Стоило мне открыть дверь, раздался строгий, но тихий голос Колин:

— Куда? — Эс Фаррод поднялась со стула и в два шага оказалась около двери, перегородив собой проход. И взгляд такой недобрый, хищный, дикой кошки, защищающей своё потомство.

— С хрена ли? — Ласково поинтересовался я. — Давно стала Биомагом?

— Малыш спит, — упрямилась Магистр.

— Я не потревожу его сон, обещаю.

Меня всё равно не пожелали впускать.

— Колин, какая муха тебя укусила? — Поинтересовался я, касаясь нити Клятвы. Колин поморщилась, но с места не сдвинулась.

— Зачем? — Спросила она.

Вопроса я не понял. Всяких разных «Зачем?» было слишком много.

— Конкретизируй, пожалуйста, свои претензии. Я слишком устал, чтобы гадать.

Колин высказалась. Я хекнул, поражаясь фантазии женщины.

— Ты правда так обо мне думаешь?

— Я уже не знаю, что о тебе думать, рудый, — покачала она головой.

Колин с чего-то решила, что я намерен скормить ребенка Елены морам. Меня от такой мысли передёрнуло. Это же ребенок. Да если бы кто-нибудь моего ребёнка...

О-хо-хо... Надеюсь, это не новая параллель с моей семьёй. Девочку Юну из Тиранг я уже спас, потому что она напомнила мне мою сестру. Неужели с Еленой тоже самое? Но она совершенно не похожа на Любяну внешне. Если только её беременность роль сыграла. Мой ребенок не смог родиться, так я теперь за этого зацепился.

Похоже это на самом деле так.

Я вздохнул и покачал головой.

— Я ещё не настолько озверел, чтобы детей убивать, — сказал я Колин. — Пропусти. Мне нужно осмотреть Елену и малыша.

Магистр ещё несколько секунд буравила меня недоверчивым взглядом, потом всё-таки отошла.

— Только тихо, он спит.

— Да, понял уже, — вздохнул я и, словно вор, тихонько, на цыпочках, подкрался к деревянному ящику, исполняющему роль колыбели. Надо послать кого-нибудь, чтобы купил детские вещи, негоже сыну Императора спать в ящике.

Ребенок был страшным. Весь какой-то сморщенный, с редкой порослью светлых волосиков на круглой голове. Я несколько минут просто рассматривал карапуза, потом хмыкнул и запустил диагностическое плетение.

За плечом пыхтела Колин, зорко следя за моими действиями. Я пару раз оборачивался к ней, потом махнул рукой — каждый сходит с ума по-разному, помещалась женщина на ребенке, так пусть сама им и занимается, мне меньше хлопот. У меня, вон, делегация Тиранг топчет порог кабинета.

И надо оно мне? Вот брошу всё, вернусь в Серый Союз и буду лечить свиней.

Глава 7

До утра я просидел с Еленой и малышом в компании сумрачной эс Фаррод. Неприятностей для ребенка и Елены я больше не ожидал, но покидать их было всё равно страшно. А вдруг я что-то упустил?

Но надо. Не встреться я сейчас с Ярой и боюсь, ничем хорошим это не окончится.

Спать хотелось жутко, пришлось взбодрить себя заклинанием, чтобы не свалится со спины лошади.

С посольством в единственном лице леди Яры я встречался в своём кабинете. Купол тишины уже был развёрнут, рядом стоял сервировочный столик с напитками и закусками, а мы с наследницей Тиранг сидели друг напротив друга и молчали. Она рассматривала меня, я прикидывал, как повести разговор так, чтобы вот прямо сейчас не спровоцировать конфликт. Говорить, как Ирий Реу или как Виттор эс Шиноа?

— Тебе не идёт его физиономия, — наконец, первой заговорила Яра.

— А тебе не идёт ложь.

— О чём ты? — Вскинула тонкую бровку красавица.

— О том, что ты знала, что на троне сидит самозванец. И ничего мне не сказала. Теперь я вот думаю, о чём ещё ты умолчала и сколько вообще правды в твоих словах.

— Я не врала, — тут же открестилась наследница.

Теперь наступила моя очередь играть бровями, мол, правда?

— Я не врала! — Разозлилась Яра. — Информация, которую тебе сообщили в Тиранг — достоверна. А ты сам потом дал нам имя того, кто всё это сделал. Того, кто убил наших матерей и твою семью. Разве не так?

— Так, — согласился я. — Но это не отменяет твоих знаний.

— Это совершенно неважно, — отмахнулась Яра. Посидела несколько секунд, любуясь на мою выразительную физиономию, на которой много чего читалась и всё-таки призналась: — Да, я знала, что Император самозванец! Но больше никто. Это... личное, Ирий. И лучше тебе в это не лезть. Иначе...

Я выставил руку, обрывая угрозу.

— Я тебя понял, наследница трона Тиранг. Предположим, что я тебе поверил. Что дальше?

— Дальше мы будем следовать нашему плану! — Жёстко заявила девушка. — Империя должна быть уничтожена.

Я вздохнул. Говорить — нет? Я ведь передумал уничтожать страну. Более того, я продолжу политику эс Шиноа. Он был прав: не затронув ни чьих интересов, эту махину под названием государство не сдвинуть. Всегда останутся обиженные и недовольные.

— Что-то не так? — Подозрительно сощурила глаза Яра. Заметила, что я уже не так воодушевлён, как раньше.

— Нет, — отрицательно качнул я головой. — Всё идёт своим чередом. Скоро лже-Император умрёт, и трон займёт Елена Нарская.

Яра понимающе усмехнулась. Похоже, она была не самого лучшего мнения об Императрице.

— А дальше? — Спросила она. И я рассказал.

Врал вдохновлённо, не краснея. Мне нужно выиграть время и подготовиться к нападкам Тиранг, когда они узнают, что я их обманул.

Яра осталась довольна. Лишь напоследок уточнила: зачем эс Шиноа убил их матерей?

— Ты знала, что Харим спит с твоей матерью? — Уточнил я. Яра кивнула. — И у тебя ещё остаются вопросы? Харим должен был уничтожить всех ваших женщин, в том числе Тиранг и тебя. Обезглавленная страна — это хаос. И, как я уже говорил — без вмешательства мага Разума там не обошлось.

Яра ушла, сообщив, что посольство Тиранг завтра покинет столицу. Мои «телохранители» Флай и Увар останутся вместе с послом. И если они понадобятся, я всегда могу их свистнуть. У них всё ещё приказ охранять меня.

И убить, если что-то пойдёт не так, — мысленно закончил я за девушкой, раскланиваясь с ней в приёмной. Потом подхватил Лукаса, ожидающего в это время в приёмной и направился в гости к Грандэ Мастэр. Я же обещал ему мага Крови.

Ещё до появления Яры попросил Рэнэ уведомить эс Фатташа, что я к нему зайду, поэтому наше появление сюрпризом для него не стало.

Глава Совета осмотрел моего рудого со всех сторон, поинтересовался происхождением, учителем и причинами, по которым экстравазат сейчас здесь.

Лукас ответил. Пересказал ту версию, что я заставил его зазубрить и поверить в неё.

Грандэ Мастэр выслушал, остался доволен и выставил парня в приёмную.

— Где ты его нашёл? — Спросил он меня, когда остались одни.

Пришлось тоже рассказать историю, по окончанию которой эс Фатташ достал из своего сейфа две толстые пачки документов и отдал мне. С ними давно надо было разобраться, но у нас не было рудого. Теперь он был. И, нам с Лукасом всё-таки придётся перезаключить Клятву, иначе без его помощи я вообще забуду, что такое сон. Не поспею везде, как ни старайся. Пора включаться в командную работу, зря, что ли, воинство собирал?

Вернувшись ко мне в кабинет, обговорили с Лукасом новую Клятву, затем я отдал ему полученные от Грандэ Мастэр документы, пояснил, что требуется от рудого и отправил в особняк.

На пороге окрикнул и вернул. Стоило рассказать о теории Глоренца в действии.

Лукас слушал меня открыв рот, а когда я начал демонстрировать свои истинные умения, чтобы не быть голословным, вскочил со стула и начал бегать по комнате, размахивая руками и восклицая нечто восторженное.

Хорошо, он уже под Клятвой и никому ничего не расскажет.

Дни потекли сплошным потоком, селевым, сметающим с лица земли всё, что попадается на пути. Что такое сон я забыл. Если бы не сила мага Жизни, давно бы сдох. Сложно управлять страной, контролировать весь магический мир империи и быть молодым папашей. А чувствовал я себя именно им. В придачу мне досталась жена и свекровь. И, если Елена вела себя как примерная супруга, Колин разошлась не на шутку. Дом был обставлен детскими вещами, парни Скорняка передвигались на цыпочках, боясь лишний раз вздохнуть и очень радовались, когда наступала их очередь отправиться в особняк. Ремонт в особняке был практически закончен, но я решил оставить Императрицу с детьми в скромном домике на северной окраине, поскольку особняком заинтересовались всякие разные персоны. Эс Шиноа ремонтирует родовое гнездо, что он задумал?

Эх-х, проще было перечислить, что я не задумал.

Я вплотную занялся лечением Франца, каждый день заезжая к нему на несколько минут, контролируя процесс наращивания костной и мышечной ткани. Я отправил доспехи своих людей на переделку, а также приказал сковать латные доспехи на колдов. Скорее даже не доспехи, а тонкую скорлупу, как у орехов, чтобы скрыть живое ядрышко. Я решил выдать кодов за големов, а то столичная аристократия может не одобрить измененных с помощью магии Крови животных.

Одной ночью, мы переправили всех колдов в особняк, воспользовавшись помощью проводника-Крыса. Он продолжал упорно молчать. И даже не удивился, при виде моих домашних любимцев. Странный малый. Никому не служит, но при этом я был полностью уверен, что он не сдаст.

Пропажу Авгуса заметили. Как-то Грандэ Мастэр вызвал меня к себе в кабинет, посмотрел так пристально, изучающе, словно убеждаясь, что Виттор — это Виттор и поинтересовался как идут дела.

Историю я заготовил заранее, так что отбрехался без проблем.

Да, знаю, Авгус задумывал иначе, но получилось вот так. Мозг младенца слаб и подвержен любому воздействию, поэтому Авгус принял решение не ждать. Так что сейчас у меня на руках мёртвое тело брата и только родившийся брат, занявший тело принца. Стоит немного подождать, когда в новорождённом принце Пробудится маг и Сокровищница рода Бодскани наша. Я готов поручиться собственной Искрой — Елена родила мага. Если бы не негатор, он бы уже Пробудился и уничтожал к морам половину столицы.

Грандэ Мастэр мои обоснования устроили, и я был отпущен с миром. Но как же хотелось в тот момент забраться к нему в голову...

Поэтому я оставил в кабинете пару капель своей крови и периодически подслушивал, но, то ли эс Фатташа моя позиция полностью устраивала, то ли он строил свои планы в другом месте, — ничего полезного узнать не удалось.

Они с Виттором вроде как равноправные партнёры, но при этом каждый идёт к своей цели. Цели эс Фатташа Виттору были известны, с его никак не пересекались, ну, почти никак, не считая Сокровищницы, поэтому эс Фатташ до сих пор был жив и в своём уме и даже знал, куда как больше всех остальных. Можно сказать, Виттор ему доверял. Не до конца, но поговорить в открытую мог легко.

Постепенно я втянулся в бешеный ритм и в какой-то момент словил себя на мысли, что мне начинает нравиться.

Погода в тот день радовала солнышком, и я как раз шёл по аллее дворцового комплекса, так что, осознав эту странную мысль, сел прямо на бордюр и задумался. Ко мне немедленно подбежали прохаживающиеся без дела бездельники в золоченных доспехах, но я лишь отмахнулся, не мешайте думать. Бездельники покрутились вокруг, вздрогнули, когда под ними тряхнуло землю и разумно отошли подальше. Отвлекают.

Где-то с час я крутил свои ощущения так и эдак и пришёл к неутешительному выводу: я не отдам власть никому. С вершины горы, куда я так стремительно забрался, меня придётся спихивать насильно, сопротивляться я буду отчаянно.

С бордюра я встал другим человеком, имеющим цель и знающим как эту цель достигнуть. Я сам поразился чёткости замыслов, промежуточных точек и конечного результата. На секунду даже показалось, что я уже всё реализовал и сейчас проматываю в голове приятные сердцу воспоминания.

Я никогда не хотел власти, меня устраивала жажда мести.

Раньше.

Сейчас меня не остановит никто.

Главное заставить кукольных марионеток плясать под мою дудку. Кажется, я начал понимать ещё и Мела.

Первым делом нужно было поговорить с Еленой — без её согласия, у меня ничего не получится. Принуждать её я не хотел и не мог, защита императорского рода не позволит, а подойти и спросить в лоб, не хватало решимости. Я был слишком влюблён в эту голубоглазую блондинку.

Но в тот вечер я, наконец, набрался решимости и... Елена неожиданно подошла сама. Села рядом на старую лавку в крошечном дворе домика эс Шиноа и спросила какое будущее её ждёт.

Я рассказал. Про то, что задумал Грандэ Мастэр и Виттор эс Шиноа, что я сам планировал раньше и как изменились мои планы сейчас. Елена не проронила ни слова, пока я говорил, потом долго молчала, рассматривая опавшие листья с единственного во дворе дерева. Я терпеливо ждал, плюнув на все дела. Это было важнее.

Наверное, прошло не меньше получаса, прежде чем Елена подняла голову и посмотрела на меня тяжёлым взглядом, пробравшим даже такого сухаря, каким стал я.

— Обещай мне, чтобы не случилось, мои дети должны жить.

Я покачал головой.

— Я не могу дать такого обещания. Но я сделаю всё возможное и невозможное для этого.

— И я тебе верю, — впервые за последние дни лицо Императрицы озарилось улыбкой. Елена неожиданно поднялась, подошла ко мне вплотную, отчего сердце забилось чаще и осторожно обхватила мои щёки ладонями: — Верши историю, мой Стоящий-за-троном.

В тот вечер Елена развязала мне руки.

Вторым шагом я попросил эс Каррога созвать те дворянские рода, что пролетали мимо власти в затеянной эс Шиноа игре.

Вот лорды удивились, когда я — Виттор эс Шиноа предстал перед ними и заговорил о перевороте. Вернее, о возврате власти настоящим хозяевам империи. Ох, как сразу забурлило высшее общество, пришлось взять с каждого Клятву. Лорды и леди отнеслись к этому с пониманием, тем более Клятва была простенькая, давали они её на стандартном артефакте, а не мне лично и наградой была власть. Кто ж откажется приблизится к трону?

Третьим шагом хотел собрать несогласных магов, но передумал, отправил Колин. Про меня она им не расскажет, вот и пусть магическое общество считает, что это сугубо её идея. Заодно узнаю у кого из магов слишком длинный язык — на доклад такие жалобщики прибегут ко мне. Либо к Грандэ Мастэр, но он всё равно перекинет это дело на меня.

Механизм заговора я запустил, оставалось немного подождать, прежде чем переходить от предисловия к основной части. Как раз появилось время подумать о судьбе фальшивого Императора. По честному его стоило убить и забыть об этом, но что-то меня пока удерживало от этого шага. Поэтому я вызвал братьев Пиромантов и приказал внимательно последить за Арминогорном. Он три года греет трон, не мог за это время не найти верных только ему людей.

Братья пришли с докладом уже на следующий день, после чего Сенешаль Совета магов наведался к Его Величеству. Вломился в кабинет, достал любимый нож и полоснул по ладони Императора. Тот вскрикнул и подался назад, с грохотом уронив кресло, в котором сидел.

— Что ты делаешь? — Возопил Байрон. На кабинете висел постоянный Купол тишины, так что нам никто не мешал, я мог хоть оргии здесь устраивать или пытать монарха, золоченые болванчики за дверью даже не почешутся.

Кровь Байрона показалась мне горькой, как полынь, что не помешало мне быстренько просмотреть все три года его правления. Смотреть там было особо нечего: пьянки, гулянки, балы и бабы, редкие официальные заседания и жалкие попытки Байрона организовать вокруг себя верных людей. Я пролистывал неинтересные моменты, даже удивился, когда закончил разбор воспоминаний менее чем за минуту, столь безвкусная жизнь была у марионетки эс Шиноа.

— Шутить изволите, Ваше Величество? — Закончив с памятью Байрона, усмехнулся я. Слизал остатки крови с ножа, убрал лезвие в ножны и привычно развалился на диване. Байрон скромно стоял у своего поваленного кресла, отчего-то бледный, сравнявшийся цветом с писчей бумагой на столе.

— Ты не Сенешаль. — Севшим голосом произнес он и сглотнул.

— Как ты догадался? — Наигранно удивился я. — Фальшивый монарх и поддельный Сенешаль. И эти два мерзавца решают судьбу империи.

— Я.... — открыл рот Байрон, но не нашёл слов, снова сглотнул и посмотрел затравленным диким зверьком: — Ты убьёшь меня?

— Не исключено, — я развёл руками, состроив скорбную физиономию. — Не нравятся мне твои друзья. Слишком много ты им наобещал. Разбазаривать имущество короны, ай-ай-ай, — погрозил я пальчиком. — Не хорошо.

Я понимал, что снова устраиваю никому не нужный спектакль, но ничего не мог с собой поделать. После просмотра воспоминаний Байрона, меня от него затошнило. Очень надеюсь, что настоящий Арминогорн был другим, достойным правителем для империи.

— Я всё отменю, — пообещал Байрон. — Это только...

— Я не сомневаюсь в вашей лояльности империи, Ваше Величество, — перебил я его лепет, возвращаясь к привычной манере общения эс Шиноа. — Я здесь не для этого. Вы прекрасно справляетесь со своими обязанностями. К сожалению, не все считают так же. Некоторые дворяне хотят вас свергнуть, что очень меня печалит. Соберите Большой Совет, будьте так любезны.

— Когда? — Тихо спросил Байрон, быстро сообразив, что убивать я его не буду.

— Через три декады, — прикинул я. Месяца на подготовку должно хватить. — Например, в последний день Листопада. Устроим заговорщикам сюрприз.

— Да, конечно, — согласился Байрон, на лице которого читалась полная растерянность. Хорошо в штаны не наделал. А ведь на людях он кардинально меняется, истинный Император с породой и статью. Не понимаю, как в одном человеке уживаются две столь разные личности.

Поймал себя на мысли: а я тогда кто? Во мне этих личностей уже четыре и все неплохо уживаются.

И, какая из них настоящая?

— Вот и отлично, — я поднялся с дивана и направился к двери. — Кстати, как дела с Розалией? — Уже держась за ручку, обернувшись, спросил я.

— Хорошо, — пробормотал фальшивый монарх. — А...

— Это хорошо, — скаламбурил я. — Если ещё не затащил её в постель, будь добр, сделай это до Большого совета. У империи должна быть Императрица.

Я решил, чья месть будет менее разрушительная для империи.

Байрон оторопело кивнул, я улыбнулся и вышел в коридор.

Прекрасная Розалия! Бедная девочка! Как жаль, что такая красавица оказалась одной из заговорщиков и всадила нож в горло своему Императору. А ведь могла стать новой Императрицей.

Ну, если я и забежал в своих планах слишком далеко, на конечный результат это уже никак не повлияет.

Глава 8

Байрон, как я и просил, кинул клич, дав дворянству целый месяц на то, чтобы добраться до столицы, или прислать обоснованный отказ.

Отказом в таком случае считалась только скоропостижная смерть главы рода. Если последний при смерти — явиться всё равно обязан. Были прецеденты. В таком случае голос рода переходил к Короне, а наследник рода не имел претензий. Нет, наследник мог приехать, но голос свой он всё равно не вернёт. Только глава рода имеет ПРАВО. А вступить во владение родом в империи дело не быстрое, даже в том случае, если предыдущий глава оставляет вполне конкретное, не имеющее двоякого толкования завещание. В лучшем случае займёт это две-три декады и попробуй доберись за оставшееся время до столицы с противоположного конца страны. И, раз ты уже вступил в ПРАВО, а на Совет не явился, ничем хорошим для рода это не закончится. Дворянства и привилегий, конечно, не лишат, но отношение будет соответствующее, а это потеря репутации, деловых партнёров, выгодных контрактов, затворничество — кто ж такого пригласит к себе в гости? — в конце концов разорение и забвение.

Бывал и такой прецедент в истории империи. Там только-только вступивший в ПРАВО наследник на сутки опоздал к началу Большого Совета родов, так не прошло и десятка лет, как от древнего «животного» рода осталась только звучная фамилии и небольшой родовой надел, не дающих хозяевам протянут ноги с голодухи. Если четно, не помню, что там было дальше, да и не суть важно.

Большой Совет абсолютно всех родов империи не тривиальное мероприятие, собирают его по исключительным случаям — опоздать, и уж тем более проигнорировать клич Императора — фактически смертный приговор всему роду. Так что не явившихся не было.

Однако я опять забегаю вперед.

Месяц, что отвёл себе для подготовки, я вкалывал как проклятый, забыв об отдыхе и сне. Держался на одном энтузиазме и силе мага Жизни. Будь я один — ничего бы у меня не получило, но я не был один.

Граф Франц эс Каррог взялся за такие же неугодные Виттору эс Шиноа рода, каким сделали его славную семью. Хорошие рода, сильные, достаточно богатые и, что самое главное — верные роду Бодскани. Поэтому их и не устраивала ситуация с Императором. Многие заметили, хоть и молчали в тряпочку, что Арминогорн изменился. Вроде, и привычки те же, и жесты, и речь, а вот не то это, на уровне инстинктов. Не будем умалять роль Байрона, все эти годы он на самом деле великолепно играл роль Императора под дудку Виттора.

Взять Императора под контроль невозможно — ни одой магии не пробиться сквозь защиту Бодскани, любое магическое вмешательство вернулось бы обратно. Шантаж? Возможно. Поэтому Арминогорн и шёл на столь значимые уступки и возвышал совсем не те рода, которые достойны. А чем могут шантажировать целого Императора? Его Императрицей, его детьми, чем-то иным, что дороже жены и детей?

Ну, идите, спросите у Императора лично.

Нет? Не хотите? Тогда не занимайтесь ерундой, делом займитесь.

Я уже говорил, главы рода в первый раз удивились, встретив меня на таком сборище, однако выслушали внимательно. Я не стал долго говорить, просто обрисовал ситуацию, как есть: Император мёртв, на его троне сидит самозванец, что может подтвердить любой маг Крови. Что? Во всей империи нет ни одного рудого? Ай-яй-яй, плохо-то как! А почему нет? Господа, вы же сами допустили подобное. Нет? Скажите, я не прав? У меня, к примеру, рудый имеется. И, нет, он не станет подтверждать всё, что я скажу. Проверяйте на любом артефакте.

Если Император мёртв, кто сядет на трон? А Императрица вам на что? Пропала? Да что вы говорите? Так же как все рудые в империи?

Императрица с детьми в безопасном месте. Хотя её и пытались убить.

Кто? Грандэ Мастэр, конечно.

А я?

Я её спас.

В общем, споров было много. Самым простым решением был артефакт по типу того, каким меня проверяли, когда подавал заявку на гражданство, чем я и воспользовался. Дальше эс Каррог занимался этим вопросом сам, я лишь иногда заскакивал на подобные встречи.

Колин тоже не сидела без дела, делая то же самое, что делал граф, только среди магов. Не все они были дворянами, большинство, как ни странно, вышло из народа, а уж титулов добились в процессе. Однако, древних фамилий хватало и, если начать арестовывать дворян прямо в зале Совета, те могут устроить настоящую магическую войну в центе столицы. Дабы этого не допустить, Колин с проверенными (то бишь недовольными политикой Грандэ Мастэр) коллегами, превратила зал Совета в один большой негатор. Сил и средств это сожрало немерено, учитывая, что второй такой же негатор пришлось сотворить и в зале, где будет проведен Большой Совет родов, и всё же результатом я остался доволен.

Тайная канцелярия, она же служба разведки и контрразведки империи уже три года как курировалась ставленниками эс Шиноа — преданными ему не хуже братьев Пиромантов. Надо было, конечно, зайти и связать всех хотя бы стандартной Клятвой, но как объяснить преданным служакам империи, что с этого момента они должны быть верны Елене Нарской, а не Арминогорну Бодскани?

Всё-таки, как бы предвзято я не относился к покойному Виттору, но не могу не отметить его ум и умение подбирать людей.

С Розалией я тоже пообщался. Девушка была воспитана, самолюбива, во всём слушалась деспотичную матушку, однако при этом умудрялась постоянно витать в каких-то далёких от мира облаках — потому Байорн и назвал её дурой. И она очень хотела стать Императрицей, грезила этим. Я дал ей такой шанс. Императору нужен наследник и чем раньше, тем лучше.

Байрон затащил девушку в свою постель буквально на следующий день, после нашего с ним разговора.

Герцогиня Прауд лучилась довольством, а я отбрёхивался от герцога Руссно, который совершенно не понял столь резких манёвров по отношении к его любимой доченьке, которой эс Шиноа обещал место Императрицы. Пришлось по большому секрету, под Клятвой, рассказать герцогу о причинах.

Валентину Прауд многие не любили, правильнее сказать откровенно ненавидели, потому что боялись, и убрать столь мощную фигуру с доски империи, да ещё чужими руками — весьма заманчиво. Уж что-что, а дар убеждения у эс Шиноа был развит отлично. Я тоже не подкачал, укрепив положение союзников с герцогом Руссно.

Елена же скромно сидела всё это время в доме эс Шиноа и вникала в дела империи, а то за три года её затворничества, многое успело поменяться.

За три дня до Большого Совета, когда большая часть глав родов уже прибыли в столицу, Император устроил бал, выбрав своей спутницей не Розалию Прауд, как делал почти весь этот месяц, а Камелию Руссно. Вот же, любит дворянство называть своих дочек цветочными именами. Но это так, к слову пришлось.

По залу тут же пошла волна перешёптываний и косых взглядов.

Как же Розалия злилась в тот вечер... А моя кровь с подчиняющим конструктом лишь усугубляла ситуацию.

Той же ночью Розалия пришла в спальню Императора (благо доступ в покои Императора она имела уже пару декад) и от большой любви прирезала уединившегося там с Камелией Арминогорна, пока тот пыхтел на дочке герцога Руссно. Острым ножом по горлу, и все дела. Ревность, она такая.

О случившемся стало известно только утром, когда слуги пришли будить Императора и обнаружили его бездыханное тело, а рядом тело двух девушек: обнажённой Камелии и самой Розалии, убившей и себя. Судя по ранам, которые девушка во множестве нанесла Императору и самой себе, она в тот момент была невменяема.

Этот момент стал знаковым в новой истории Империи.

Первой под удар попала герцогиня Прауд, ну и понеслось... Клубочек заговора распутывается достаточно быстро, если ты сам его сплёл.

Гвардия рвала и металла, хватая чуть ли не всех подряд, а в столице к этому времени, напомню, собрались почти все дворянские роды. Переполох начался знатный. А уж, когда перекрыли ворота...

Если бы не новое подразделение Белой гвардии с провокационным названием «Чёрные псы» было бы совсем тяжко. Но тут колды сыграли важную роль.

Когда на вас несётся махина размером с телёнка, зубами крокодила и когтями коршуна, закованная от носа до кончика хвоста в чернёную стальную броню, утыканную шипами, у любого сдадут нервы.

Для всех посторонних, в том числе и по бумагам, они числились как големы. Последняя разработка эс Фатташа — гениального Големостоителя, если кто забыл. И поди разбери, кто там под доспехами на самом деле. У Фатташа уже не спросишь. Арестован за измену Императору и упрятан так глубоко, что устанут искать. Я бы его с удовольствием отправил в Нижний мир, в подарок Тан-Тинал Оркою, но позволить империи потерять столь талантливого Големостроителя, не мог. А вот кровушки у него отхлебнул, с долей омерзения просмотрев память бывшего Грандэ Мастэр. Заниматься созданием големов я не собирался, но, если, к примеру, придётся когда-нибудь сойтись в бою, должен знать их слабые места, как уничтожить или повернуть против хозяев.

Ах, да, этот момент я как-то упустил в повествовании о своих подвигах. По магам, в том числе и из Совета, гвардия так же прошлась частой гребенкой, используя при этом помощь собранного Колин негатора и дюжины магов, не входящих в Совет, но очень желающих быть в его списках.

Работали прямо в зале Совета, когда там состоялось экстренное собрание. Да, лично присутствовали не все, пользуясь той системой, которой я не так давно управлял с подачи Мастера Дарма, но мне и не нужны были все. Кого надо я заранее вызвал в столицу, найдя для каждого ту причину, когда отказать нет возможности.

Вот вы бы отказались, когда предлагают стать ректором новой Академии магии? Или предлагают купить Отблеск работы древних грохмских мастеров? А Белар? Эс Шиноа подобрал ключик к каждому, мне просто оставалось воспользоваться его наработками.

А потом случилось чудо — в одном из домов, принадлежавших герцогине Прауд была найдена живая, здоровая и уже успевшая родить Императрица с детьми. Лучшие Биомаги осмотрели императорскую семью (младшего кстати назвали в честь деда Елены — Эдвинис), и дали своё заключение: Елена, дети и новорожденный принц чувствуют себя замечательно. Елена тут же заняла трон и начала править жёсткой рукой.

Большой Совет всё-таки состоялся. С запозданием, в слегка урезанном составе, но состоялся. И никто и слова не сказал, все приняли над собой руку Императрицы Елены Нарской. Да, она не из рода Бодскани, но её дети — Бодскани. Род не прервался, наследников аж четыре штуки, и кто-то из них в будущем займёт трон.

Так же была дана Клятва верности. Для многих вассалов герцогини Валентины Прауд это был единственный вариант сохранить честь рода и не потерять голову на плахе вслед за сеньором. Даже если они ничего не знали о злодеяниях герцогини, они являлись её людьми. И кто знает, что ещё они могут выкинуть? Вдруг мстить пойдут?

Герцога Эдуарда Фатташа, брата арестованного Грандэ Мастэр, я не трогал. С ним мы договорились полюбовно. Мужик он умный, сразу просёк откуда и куда дует ветер и даже выделил мне в помощь свою личную гвардию — триста отлично обученных воинов, десяток боевых големов, которые когда-то для него создал брат и тройку средненьких магов, служащих у герцога.

К сожалению герцог Гэрберт Руссно не пережил смерти дочери, умер от потрясения и внезапного сердечного удара.

В остальном дворянское сословие империи понесло не так много убытков. Всего-то пару родов вырезали, ну и несколько свободных дворян-магов. Не велика потеря. В том же Совете магов перестановки были куда кардинальнее.

За заслуги перед империей Франц эс Каррог стал герцогом взамен Валентины Прауд и теперь лихо раскатывал на своей коляске, обживая новые владения. Ноги новому герцогу я восстановил вплоть до колен.

Лилиана получила титул графини и один из императорских артефакториев в своё полное распоряжение.

Колин вернулась с высоко поднятой головой и заняла место Грандэ Мастэр — Совет почти единогласно проголосовал за неё. С моей подачи, разумеется.

Герцогство Руссно отошло отцу Айка, ушедшему с поста генерала и ставшего герцогом Айком Бурро.

Виттор эс Шиноа остался скромным Сенешалем, правда, поговаривают, что он зачастил в покои Императрицы, особенно в ночное время. Кто-то осуждал Императрицу за столь раннюю интрижку — только мужа схоронила, но большинство просто закрыло глаза.

Все флаги в Кане, да и по всей империи приспустили, народ вместе с разродившейся затяжным дождем природой, оплакивал Императора. В Акрии во всю властвовала осень, а я, наконец, смог выдохнуть.

Немного.

Елена целую декаду, выпрямив спину, словно кол проглотила, восседала на троне и выслушивала официальные соболезнования от королевства Тиранг, от Верены, напомнил о себе и Серый Союз, что там, даже Мойцы не преминули проявить участие в их скромном понимании. Я, как и положено Стоящему-за-троном, стоял за троном справа от Императрицы и откровенно скучал. Ненавижу официальные приемы и церемонии. Мне столько всего надо сделать...

Империю тряхнуло, взбодрило и отпустило. Переворот, если данную акцию можно было так назвать — всё-таки я усадил на трон законных наследников, — прошёл достаточно спокойно и почти бескровно. Мирная жизнь потекла своим чередом.

Если бы это было действительно так...

Глава 9

Я сел на постели, посмотрел на спящую под белоснежной простынёй обнажённую Елену и потёр лицо. Если бы...

В соседней комнате, куда вела приоткрытая дверь, заплакал юный Эдвинис. К нему тут же бросились няньки: я видел их силуэты сквозь щель и ощущал токи крови: встревоженные, беспокойные. Ещё бы им не беспокоиться — Елена головы открутит, если с сыном что-то случится!

Елена тоже проснулась, потянулась, прислушалась к затихающим воплям малыша и обняла меня со спины, положив голову на плечо.

Наши отношения были... странными. Я испытывал к Императрице более чем пылкие чувства, хотя всеми силами старался этого не показывать и вёл себя с ней довольно-таки холодно. Елена же относилась ко мне как..., наверное, больше всего подойдёт определение «крепкое плечо»: на него можно опереться, а можно и спрятаться при необходимости. И да, сплетники не врали, я разделил постель с Императрицей. Правда, чаще всего мы допоздна обсуждали управление и развитие империи, а потом я без сил валился рядом с Еленой на мягкую перину и, как проклятый подскакивал на рассвете. Вчера вот, силы нашлись на нечто большее. Один из немногих спокойных дней.

Даже Колин перестала ворчать и отметила, что наш союз идёт на пользу обоим.

— Малыш тебя разбудил? — Сонно спросила Елена.

— Нет, — покачал я головой. — Уже утро.

Несмотря на опущенные шторы и полумрак помещения, я чувствовал — солнце давно встало, а я ещё нет. И не хочу. Но, мор всех раздери, надо!

— Не пытайся меня обмануть, — фыркнула мне в шею девушка. — Что случилось?

Не прокатило. Ладно, отвечу.

— Не могу придумать, как без вреда вернуть в империю магов Крови. Вторую декаду голову ломаю.

— Может и не стоить их возвращать? — Предложила Елена.

— Женщина, ты ещё спишь, раз говоришь подобные глупости, — улыбнулся я.

Елена стукнула меня кулачком в бок, не сильно, просто обозначила свою позицию. Нельзя говорить подобные вещи Императрице, даже если ты с ней спишь.

— Нам нужны маги Крови, — напомнил я и свою позицию. — Так же, как и маги Смерти. Но с ними проще. Личную инициативу церкви Виттор задушил ещё в зародыше.

— У нас с Ларионом неплохие отношения, — задумалась Елена, стуча пальчиком с острым ноготком по моему плечу. — По крайней мере были, пока он не принял участие в попытке убить меня.

— Прости, на церковь у меня пока просто не хватает времени, — вздыхаю, делая мысленную отметку заняться и этим вопросом.

— Ничего страшного, — мягкая ладошка Елены погладила меня по плечу. — Здесь я сама.

— Уверена? — Я посмотрел на буквально возмужавшую за прошедшие декады Императрицу с сомнением. Она девочка умная, целеустремленная и достаточно жестокая, но как любая женщина — слишком эмоциональна. Особенно сейчас, после недавних родов и пережитого стресса похищения и государственного переворота. Я сам ещё не до конца отошёл. Мне бы просто поспать пару денечков.

— Да, — кивнула девушка. — Я уже назначила Патриарху аудиенцию.

— Когда? — Насторожился я, мысленно ища ответ на вопрос: почему никто не доложил об инициативе Императрицы? Это диверсия, саботаж, вредительство! Знаю я Патриарха из памяти эс Шиноа, он Елену на завтрак скушает вместе с платьем, туфлями и любимой комнатной собачкой. Нельзя ей одной с ним встречаться.

— Завтра, — решила добить меня новостями Елена. — Он прибудет на обед.

Я высвободился из рук девушки, встал с кровати, влез в штаны и медленно заходил по спальне, раздумывая над вариантами, заодно собирая свою одежду.

— Что-то не так? — Невинно поинтересовалась Елена, внимательно наблюдая за мной.

— Да как тебе сказать, чтобы не обидеть?

— Виттор! — Возмутилась Императрица. Терпеть рядом человека с внешностью и именем эс Шиноа ей было неприятно, но она старалась, зная, что за его оболочкой прячусь я. И, слава морам, ещё ни разу не назвала меня именем Ирий.

— Нет, девочка, — покачал я головой, продолжая одеваться. — Это на исповеди он добрый дядюшка, всех любящий и всепрощающий. А ты хочешь лишить его власти.

— Я не дура, Виттор. И всё это знаю, — сообщила Елена, тоже поднялась с кровати и набросила на плечи тонкий халатик.

У меня перехватило дыхание от соблазнительного зрелища, но настроя повоевать с осмелевшей женщиной, я не растерял. Елена тем временем, самоуверенно продолжила:

— У Лариона не осталось поддержки среди аристократии. Он не может этого не понимать. К слову, это уже шестое его письмо с просьбой об аудиенции. Я решила, сейчас подходящее время.

«Ну-ну, — мысленно хмыкнул я. — То, что Патриарх остался без поддержки, вообще ничего не значит. Церковь всегда была себе на уме. И если Фатийский прислал уже шесть писем, означает совсем не то, что он боится за своё кресло, а то, что он чего-то хочет. Только чего? И почему эти письма были адресованы Елене, а не мне?».

Я медленно и аккуратно закатал рукава рубахи, размышляя, что на уме у Патриарха. Выходило — ничего хорошего.

По-честному, я бы с огромным удовольствием отправил его в Нижний мир, поставив своего человека. Так я Елене и сказал.

— А я разве против? — Хмыкнула она, обняла меня за шею и шепнула на ухо: — Для этого и организую завтрашний обед. Сам знаешь, какими коварными бывают некоторые яды.

Елена отстранилась, поправила воротничок на моей рубашке, играя в добрую жену и как бы между прочим добавила:

— Кстати, я так же пригласила Епископа Горнуа.

— Тоже вариант, — секунду помолчав, согласился я с обоими задумками Императрицы: одного отравить, другого возвысить. Только зачем это делать одновременно? Хотя, если Елена решила сразу избавиться и от Епископа — тогда, да. Когда завтра у Елены не выйдет её задумка, Фатийский Епископа сожрёт вместе с рясой, а потом передушит всех служителей в храме Кана.

Обвинять Императрицу в самодеятельности не стал, она всё-таки Императрица. Лишь мысленно вздохнул, прикидывая, как буду расхлёбывать данную ситуацию. Ну и обиженно спросил:

— Почему мне не сказала? Я бы...

— Ты мой герой, — усмехнулась Елена и положила ладошку на мою небритую щёку. — Ты и так загружен сверх меры.

— Я твой Стоящий-за-троном. Это моя обязанность.

— И я ценю это, Ирий, — моё настоящее имя Елена произнесла беззвучно, одними губами. Поцеловала в щёку и направилась в соседнюю комнату, покормить прожорливого сына.

Красивая. В некоторых моментах умная, но ещё такая наивная...

Я проводил ладную фигурку Императрицы похотливым взглядом, вздохнул и отправился в Зал Совета, в опостылевший кабинет. Рэнэ уже должна быть на работе. И раз на завтра у нас нарисовалось неожиданное мероприятие, надо закончить с кое-какими делами сегодня. И узнать, что за вредитель завёлся в моей канцелярии. Ни за что не поверю, что мне просто забыли сообщить о приезде Патриарха.

На самом деле Елена придумала неплохой вариант замены Фатийскому: Горнуа умный человек, вон, пытался вести свою игру за спинами Патриарха, Грандэ Мастэр и Сенешаля. Не побоялся. Уважаю. Только благодаря ему эс Каррог стал герцогом взамен изменницы Валентины Прауд, чья дочь Розалия убила нашего всеми любимого Императора.

Пожалуй, у меня есть что предложить Горнуа и что с него спросить.

Одна маленькая проблема, которую не учла Елена, даже если у неё всё выгорит со смещением Фатийского — Совет Архиепископов.

Совет скорее номинальный, чем принимающий реальные решения, по факту двое Епископов из свиты Патриарха, один из которых обычно занимает место Патриарха при выходе последнего на заслуженный отдых или внезапной кончины. Они знакомы с обязанностями Патриарха, в курсе всех его дел и ещё не было прецедентов, когда Патриархом становился кто-то посторонний.

Надо спросить у Елены, может она уже придумала как обойти недовольство церковников, а я тут голову ломаю.

Достав разговорный амулет, вызвал Императрицу. Пять минут общения, и я скорбно вздохнул. Елена всё это знала, как никак Императрица, и законы страны знает на уровне инстинктов, вот только решение данной проблемы она снисходительно оставила на меня, сама ничего не придумав. «Ну, да, забыла утром об этом сказать, с кем не бывает».

Ладно, пообщаемся завтра с Горнуа, может он в курсе, как избежать недовольство своих духовных сослуживцев? По мне их тоже можно отправить следом за Фатийским в Нижний мир.

Весь день я провёл в кабинете, закопавшись по уши в папки с бесконечными бумажками. Не скажу, что эта сторона власти мне нравилась — кому в здравом уме может такое понравиться? — однако я прекрасно понимал: власти без ответственности не бывает. Это фантастика. Если, конечно, ты не марионетка на троне, какой был Байрон. Даже гвардия давно подчинялась не Императору, а Сенешалю. До чего страну довели...

Я вздохнул, стянул ленту с волос и помассировал кожу головы. Точно подстригусь. Вот сегодня это и сделаю!

— Рэнэ! — Позвал я секретаря.

— Да? — Девушка заглянула в кабинет, в тот же миг, стоило позвать. Как будто под дверью стояла. Нравится мне её дар Мантика. Может всё-таки найти сильного мага Мантика и изучить его память Крови? Тогда я смогу предугадывать все глупости Елены.

— Вызови цирюльника, хочу подстричься, — попросил я, задумавшись над новой идеей.

Рэнэ уставилась на меня округлившимися глазами.

— Что не так? — Открыв очередную пухлую папку, спросил я. Насколько я знал из памяти Виттора, сам он не стригся только потому что ему так нравилось, никаких зароков Сенешаль не давал.

— Нет-нет, — отрицательно и очень быстро замотала она головой. — Как скажите. Вызвать прямо сюда?

— Да. И закажи с кухни закусок.

Не дождавшись от меня дополнительных распоряжений, Рэнэ убежала работать, а я углубился в чтение отчёта... хм-м... Я ещё раз прочитал обложку и усмехнулся. Отчет церковников. Так-так, как вовремя он попался мне под руку. Посмотрим, на что служители Вориона тратят деньги страны? Их содержание не столь велико, как содержание тех же Академий, но какая-никакая денежка к ним отходит, остальное церковь трясёт с дворян, называя это добровольными пожертвованиями.

— Милорд, к вам пришли, — спустя какое-то время, на которое я совершенно выпал из реальности, разбираясь в каракулях церковного писца, постучалась в дверь секретарь. — Пришёл цирюльник.

— Какой цирюльник? — Озадачился я, потом вспомнил. Потёр переносицу и махнул рукой: — Пригласи. Кстати, что там с закусками?

Рэнэ молча указала на небольшой столик на колёсиках, стоящий слева от моего стола. М-да, заработался.

Вечером, увидев обновленного меня, с по-военному строгой причёской, Елена подошла, провела ладошками по колючему ёжику волос и хмыкнула.

— Что? — Спросил я.

— Тебе идёт, — улыбнулась Императрица, ещё раз провела по моей голове рукой и позвала за стол. Нет, не ужинать. Разбирать пришедшую сегодня корреспонденцию от наших послов в соседних странах.

В Тиранг всё спокойно, мы даже заключили несколько выгодных договоров, так же намечается брак между представителями дворянства двух стран. А вот в Сером Союзе беда, почти на всей наземной территории страны падает скот. Думаю, эс Милан сейчас носиться как угорелый по всей стране. Написать ему, что ли? И выделить пару опытных Биомагов на границу, чтобы помогли разобраться с проблемой. Империя граничит с Союзом и не дай мор, падеж придёт к нам...

Глава 10

— Милорд, пора вставать, — потормошили меня за плечо. Я тут же открыл глаза и сел в постели.

— Который час? — Спрашиваю у служанки, растирая лицо.

— Полдень, милорд. Вы просили разбудить. Подать завтрак?

— Не надо, — потёр я лицо и уточнил: — Где сейчас Императрица?

— В малой гардеробной.

— Патриарх прибыл?

— Нет, милорд. Но Епископ Горнуа уже здесь.

Обожаю дворцовых слуг, они всегда всё знают. Конкретно это служанка — Шина, предана эс Шиноа наравне с братьями Пиромантами. Всегда готова выдать сводку последних новостей из дворца, согреть постель, или пырнуть кого-нибудь ножом. Виттор вытащил её из такой гнилой дыры, куда даже отпетые головорезы заходят с опаской, и дал новую жизнь. Девица огонь. Во всех смыслах. Даже жаль, что у меня вечно не хватает времени.

Сегодня я спал в своей постели, и поспал, надо сказать, от души, аж до полудня, устроив для себя и Рэнэ выходной.

— Вам идёт, милорд, — покраснела и скромно потупила глазки Шина, когда я встал с кровати. Спать я привык голышом. Но сейчас она имела в виду мою новую причёску.

Это она так, развлекается. Её и расчлененное тело не смутит. Любит Шина театр, вот периодически и примеряет на себя разные маски. Сегодня она, видимо, играет невинную девицу. Пущай развлекается, мне нравиться. Я только улыбнулся.

— Помочь вам одеться? — Тоном соблазнительницы поинтересовалась «невинная девица», комкая в пальчиках белоснежный фартук, надетый поверх чёрного платья до колен. Вся прислуга дворца носит однотипную форму, но Шине форма идёт как никому.

Соблазн был велик, но я устоял. И дело тут не в Елене. Она знает о Шине, и о некоторых других дамах, побывавших в моей постели и о том, что дамы будут в будущем. Это дворец. То ещё гадючье гнездо. Как сказала Елена, грустно при этом улыбаясь: «Арминогорн тоже не был святым».

— Мой заказ принесли? — Проигнорировал я вопрос Шины.

— Да, милорд.

— Неси.

Когда вернулась Шина с новыми сапогами, я закончил с костюмом и стоял перед зеркалом, всматриваясь в чужое лицо. Вернее, уже моё.

Как ни странно, довольно быстро привык к лицу эс Шиноа. Сам не заметил, когда успел. Физиономия Сенешаля не вызывала ни отвращения, ни каких-либо иных эмоций, лицо как лицо, породистое только. Верну ли когда-нибудь своё лицо? Не стану как Байрон?

В дверь постучали, отвлекая от мрачных мыслей. Я тряхнул головой, провёл ладонью по коротким волосам (так-то лучше!) и отправил Шину открыть.

В коридоре обнаружился слуга Елены, сообщивший, что Императрица ожидает меня.

— Восхитительно выглядите, Ваше Величество, — склонился я в поклоне, зайдя в покои Императрицы.

— Что-то случилось? — Сходу спросила Елена, отсылая всех слуг. Она как всегда была спокойна, отрешённая и холодна. По крайней мере, так должны были думать все вокруг. Даже платье одела серебряно-стального цвета.

— С чего вы взяли, Ваше Величество? — Искренне удивился я.

— Ты улыбаешься, — нахмурилась Елена.

— Моя постная рожа тебе нравится больше?

— Не смешно, Виттор, — окинула меня ледяным взглядом Императрица.

— Не поверишь, но я просто выспался, — успокоил я её. — Ну, и изучил вчера отчёты церкви.

— Нашёл что-то интересное? — Заинтересовалась Елена.

— Я пересмотрел отчёты за последние шесть лет. И, знаешь, с каждым годом запросы церковников только растут. Думаю, следует урезать их бюджет на этот год. Я лучше закуплю новую сбрую для армии. Кстати, надо бы наведаться в расположение Чёрного легиона, мне не нравиться последний отчёт их легата. Это даже не отчёт, а крик о помощи. Такое чувство, что им вообще не дают финансирования. Зато Белым...

— Виттор, — оборвала мои размышления Елена. — Я учту твои пожелания. Что с церковью?

— В рамках. Но как обычно, готовы хапать всё, что ни дай. Я этими отчётами раньше не занимался, — с намеком сказал я. Эс Шиноа интересовался церковью постольку-поскольку, максимум, что вызывало его интерес — дела Патриарха и Епископов. — А вот Чёрный легион...

— Я тебя поняла, — подняла руку Елена, останавливая меня. — Займёмся их проблемами сразу после Патриарха. Идём. Надо встретить Лариона.

— Вообще-то... — начал я, но тут же замолчал.

— Что ещё? — Вздохнула Елена, выходя в коридор.

Я предложил Императрице руку, и она благосклонно приняла моё внимание, не сводя с меня чуть прищуренных глаз. Следом увязались стоящие в коридоре телохранители и несколько личных слуг Елены. Фавориток и фрейлин сегодня не было, не место им на обеде с Патриархом.

— Виттор? — Елена обладала по истине титаническим терпением, но очень не любила недосказанности.

Я наклонился к уху девушки:

— Вообще-то я хотел вплотную заняться Сокровищницей Бодскани.

— А не рано? — Заволновалась Елена.

«Поздно» — мысленно огрызнулся я. И так столько времени откладывал, впрягшись в хомут государственных дел. Каждое утро давал себе обещание, что вот сегодня-то точно наведаюсь туда, и каждый день переносил всё на завтра. А ещё у меня не было крови рудого из рода Бодскани, с помощью чьей алой руды открывался вход в Сокровищницу.

Лично у меня были сомнения на счёт подобной защиты. Форс-мажоры бывают разные, не всегда под рукой найдётся маг Крови рода Бодскани, и как Император тогда собирался спускаться в Сокровищницу? Но из памяти Крови Елены — взял немного крови, пока вырезал из неё ребёнка, — знал, что Арминогорн рассказывал супруге именно эту версию.

У нас мага Крови рода Бодскани пока не было, был только новорождённый Эдвинис, который в будущем обещал стать экстравазатом. Вот это я и собирался проверить. Может его кровь подойдёт уже сегодня?

— Ладно, потом об этом поговорим, — решил я оставить неприятную для Елены тему. Очень ей не хочется, чтобы я резал её любимого сыночка.

Елена выдохнула. Я несколько долгих мгновений смотрел на точёный профиль девушки с поджатыми в недовольстве алыми губками и мысленно усмехнулся. Всё-таки она ещё очень наивна. Я ведь всё равно туда схожу. А кровь её детей у меня уже есть.

Мы неспешно прошли по коридорам дворца и спустились к главному входу, куда должна была подъехать карета Патриарха.

Ларион приехал с опозданием в пять минут, Елена даже не успела сильно заскучать, а вот увеличить количество претензий к здравствующему Патриарху — это да. Нельзя заставлять Императрицу ждать.

Так-то Елена не обязана встречать Патриарха, для этого по дворцу бегает целый штат выдрессированных слуг, тем не менее, она захотела. Её право, она Императрица.

Ларион Фатийский прибыл без свиты и сразу мне не понравился. В этом вопросе наши мнения с эс Шиноа, который знал Патриарха лично, полностью совпали.

Мерзкий человечек. Виттор редко с ним общался, церковниками в их связке занимался эс Фатташ. Однако, это не мешает Фатийскому знать, чьих рук дело смерть Императора, возвышение Императрицы и замена Грандэ Мастэр. И мне непонятно почему он писал письма Елене, а не эс Шиноа, то бишь мне. Мы-то с ним смогли бы договориться. А теперь придумывай, как выкрутиться из каши, заваренной Императрицей.

Низкорослый, пухлый, румяный словно младенец и с выстриженным на голове горшком — отчего-то любимой причёской всех церковников, Патриарх в своей белоснежной рясе, выглядел величественно. Пальцы усеяны перстнями с драгоценными камнями во главе которых сверкала массивная печатка из золота с «солнечным водоворотом» — символом Вориона. На груди массивный золотой медальон с тем же «водоворотом» — ещё один знак церкви Вориона. Для полного комплекта регалий не хватает только скипетра, больше похожего на копьё, верно, поэтому Ларион его и не притащил. Большой слишком — трудно и неудобно таскать, особенно такой туше.

Патриарх поприветствовал Императрицу, тепло поздоровался со мной и был сопровождён в один из малых обеденных залов. Никаких признаков беспокойства он не выказывал. Его визит больше походил на приезд доброго дядюшки к любимой племяннице.

Ничего не изменилось даже, когда мы вошли в обеденную залу и нам на встречу шагнул Епископ Кана Джоршуа Горнуа.

Фатийский как будто этого ждал. У Патриарха даже пульс не подскочил, ни от удивления, ни от злости. Лишь на мгновение он обернулся ко мне, идущему позади, поймал мой взгляд и пошёл здороваться с Епископом.

Ой и получит сегодня Елена по заднице!

Джоршуа Горнуа был младше Фатийского на пятнадцать лет. Епископ был одного роста с Патриархом, но отличался военной выправкой. Подтянут, аккуратен, движение скупые, глаза цепкие, умные, подстрижен всё тем же «горшком», хромает на левую ногу.

Насколько знаю, именно это ранение стало причиной сменой пути война на путь церковника. Мутная там история, покрытая тайной рода. Особого интереса она не представляла, так что ни я, ни Виттор никогда ей не интересовались. По мне так нет никакой разницы: быть воином или служить богу-воинов. К слову, как только Горнуа ушёл в церковь, приставку «эс», как и всю его принадлежность к роду, он потерял. Не может воин бога принадлежать ни одному роду. Это Закон.

Я кивнул Епископу и отошёл к столу. Сегодня я статист.

— Что ж, господа, — радушно улыбнулась Императрица, приглашая всех за стол: — Думаю, не стоит заставлять мужчин ждать. Прошу.

Круглый стол был накрыт на четыре персоны. Моё место напротив Елены, Патриарха и Епископа так же посадили напротив, пусть потреплют друг дружке нервы.

Салат и первое было съедено в несколько напряженной атмосфере, хотя общались мы исключительно на отвлеченные темы. Елена начала серьезный разговор после подачи вторых блюд. Как только на стол расставили тарелки, слуги по движению руки Императрицы разом покинули залу.

Я лениво поковырялся в своей тарелке, раздумывая не подсунула ли Елена свою отраву и мне, но тут Императрица перешла к делу.

— Господа, все вы знаете, для чего мы собрались, поэтому не вижу смысла медлить. — Елена посмотрела на Фатийского: холодно, безразлично, словно на покойника. Румянощёкий Патриарх даже бровью не повёл, что должно было насторожить Елену, но отчего-то не насторожило. А ведь могла остановиться, сдать назад и перевести тему на то же финансирование. Я бы поддержал. Но нет, даже не задумалась. Горнуа и тот сообразил, что что-то не так.

— Ларион, я ценю ваши заслуги перед церковью и империей, но не могу просить того, что вы хотели сделать.

Прямо так, в лоб? Какая смелая девочка! Хорошо хоть не добавила «хотели меня сгноить».

— Однако я предлагаю выход, — смилостивилась девушка, даже взгляд потеплел, но, как и церковники, я не стал обманываться: — И предлагаю добровольно покинуть занимаемый вами пост. Как вы поняли, Епископ Горнуа здесь для того, чтобы стать вашим преемником.

Епископ при упоминании себя как-то замялся.

Елена замолчала, смотря на Патриарха свысока.

Победительница, мор её задери!

Я тоже проявил интерес. Промолчит или нет? Если умный — промолчит.

Промолчал. И...

Ой-ля-ля! — мысленно присвистнул я, наблюдая за Фатийским. Всё, Елена попала. Есть у мерзкого старика, козырь, есть. И такой, что мы все утрёмся и ещё будем плясать под его дудку.

Поняли ли это Елена и Епископ?

Ну, Горнуа, допустим, понял. Вон, уже на дверь поглядывает, верно, придумывает, как ему отсюда уйти под благовидным предлогом, а потом бежать из страны.

— Елена, милая, — выждав минутку и смерив всех взглядом доброго дядюшки, мягко заговорил Фатийский. — Твоё предложение льстит старику, но я не могу его принять. Более того, вы сами этого не захотите, когда ознакомитесь с данным документом.

Патриарх, словно фокусник вытянул из левого рукава свёрнутый в трубочку лист бумаги и протянул Елене.

В обеденной зале повисла тишина. Елена растерялась. Всего на мгновение, после чего взяла документ, развернула и вчиталась.

Спустя полминуты лицо девушки приобрело мрачную решимость, а я сгорал от любопытства.

Хочу знать козырь!

Елена дочитала и свернула документ, но из рук не выпустила. Вид у неё был сокрушенный.

Патриарх скосил глаза в мою сторону и обратился к Горнуа:

— Джоршуа, можно тебя попросить ненадолго оставить нас?

— Конечно, — без вопросов поднялся Горнуа.

— Епископ?! — Вскинулась Елена, приходя в себя.

Как же мне хотелось пнуть её в этот момент! Сидел бы рядом, обязательно пнул, или хотя бы накрыл её ладошку своей, — это значило, беру инициативу на себя. В таких случаях Елена послушно отступала. Но я сидел далеко и не знал козыря Патриарха, поэтому продолжил играть роль статиста, даже после того, как поймал просящий взгляд Императрицы.

А что я могу сделать? Мне прочитать бумажку никто не предложил. Вон как вцепилась, аж пальцы побледнели.

Когда за Епископом закрылась дверь, Фатийский продолжил наступление:

— Моя милая Императрица, конечно, вы в своём праве злиться на меня, но знайте, я действовал исключительно в интересах империи. Признаю, не все методы были благородными, тем не менее это не отменяет их эффективности.

— Сомневаюсь, — фыркнула Елена, буравя меня взглядом.

— Сомневаетесь? — С каким-то удивлением в голосе переспросил Патриарх. — А разве ваш друг ничего не рассказал?

Ага. Камень в мой огород. Но тут камень пролетел мимо. Я рассказал Елене обо всём, что задумывал эс Шиноа. А вот Патриарх не в курсе, что перед ним сидит ненастоящий Сенешаль.

— Я знаю достаточно, — ледяным тоном отрезала Елена, бросила на меня последний колючий взгляд и повернулась к Патриарху. — Речь сейчас не об этом.

— А о чём же? — Улыбнулся Фатийский. — Именно об этом, моя девочка, именно об этом. Информация в любое время была самым ценным ресурсом. Как вы только что могли убедиться.

Что ж там такого написано? Хочу знать. Но не вырывать же бумагу из рук Императрицы, а сама она не спешит делиться информацией, лишь комкает лист в руках.

— Не поделитесь с господином Сенешалем? Думаю, ему тоже будет любопытно, — поинтересовался Фатийский. А во взгляде, направленном на меня, такая насмешка...

«Я же сам тебя лично выпотрошу, — подумал я, отвечая похожей гримасой. — Лично отправлю к Тан-Тинал Оркою. Вот он порадуется».

— Господина Сенешаля данный вопрос не касается, — сообщила Императрица. Свернула лист бумаги в несколько раз, спрятала в небольшой, подвешенный на пояс платья кошель, после чего взяла колокольчик, стоящий рядом с её тарелками и позвонила несколько раз. — Господа, предлагаю продолжить обед.

И уже вернувшимся слугам:

— Позовите Епископа Горнуа. И подайте новое горячее. Думаю, старое успело остыть.

Ладно. Пускай. Хозяйка здесь она. Раз передумала травить Патриарха.

Остаток обеда прошёл в ещё более напряжённой обстановке. Епископ, извинившись, сбежал, как только выдалась такая возможность. Патриарх наоборот, никуда не спешил, и после обеда уединился с Императрицей в её кабинете. Меня не пригласили.

Я вернулся в свои комнаты и, не раздеваясь, завалился на застеленную постель, раскинув руки.

— Милорд? — Тихо подошла Шина.

— Скажи, Шина, хотела бы ты быть Императрицей?

— Милорд... — озадаченно переспросила девушка.

— Не бери в голову, — поморщился я, приподнимаясь на локтях. — Принеси костюм попроще. Хочу прогуляться.

А Елена пусть сама расхлёбывает то, что натворила.

Глава 11

То, что случилось на обеде меня немного обидело. Я столько сил трачу, чтобы ей на троне сиделось мягенько и удобненько, а она решил поиграть в Великую Императрицу. Ладно не сообщила о приезде Фатийского, но вот так скрывать от меня информацию, а потом выставлять за дверь, как шелудивого пса...

Что там «немного обиделся», я пребывал в тихой ярости. Поэтому, переодевшись в одежду попроще, направился в покои Императора — именно там располагался вход в Сокровищницу Бодскани. Раз Императрица так сильно занята, так и я займусь делом.

В нужном коридоре властвовали тишина и уже начавшее проявляться запустение, несмотря на недавний завершенный ремонт. Не было, ни слуг, ни гвардейцев, только магические фонарики горели, повинуясь злой воле какого-то мага Артефактора. И ещё лет шесть здесь ничего не поменяется. Пока новый Император из рода Бодскани не сядет на трон. Такова традиция, которую за многовековую историю ещё никто не посмел нарушить.

А ещё ходит миф, что любого самозванца, посмевшего занять покои истинного Императора постигнет страшная кара. Несчастный обязан сойти с ума и сам себя убить. Полагаю, сильная магия Разума, другой причины для подобных суицидальных желаний я не вижу.

Насколько знал эс Шиноа из хроник, даже, когда Бодскани пытались свергнуть и занимали дворец, в этих покоях никогда никто не жил. Не рисковали. Мало ли. Я бы тоже сюда не заходил, не будь здесь входа в Сокровищницу.

Ключ от самих покоев у меня был. Я тихонько вошёл, закрыл за собой дверь и на несколько минут застыл напротив старинного ростового зеркала в позолоченной раме. Вот он, вход в святая святых рода Бодскани. С остальными тайными переходами дворца он не соединяется, вниз ведёт монолитный коридор и почти пять сотен вырубленных в камне ступеней. Тут сам по себе рехнёшься, пока спустишься. Это я знаю из памяти Крови Елены. Ей муж рассказывал. Однако в Сокровищницу на экскурсию ни разу не водил.

— Попробуем, — подбодрил я себя. Подошёл к вмурованному в кладку зеркалу, которое никто не посмел тронуть во время ремонта, и достал из кармана четыре небольших плотных кровавых шарика.

Зеркало за века ни помутнело, ни потемнело, ему даже раму ни разу не реставрировали, а я такой пришёл и в лёгкую запачкал гладкую поверхность кровью. Первой стала капсула с алой рудой сына Арминогорна от первого брака — мальчишке сейчас двенадцать лет, и он первый из претендентов на трон.

Капсула лопнула, размазавшись кровавой кляксой и... ничего не произошло.

Я особо и не расстроился. Предполагал, что так будет.

Кровь восьмилетнего Бардиторуса и четырёхлетней белокурой малышки Марибеллы так же не сработала, оставив на зеркальной поверхности ещё две неприглядные кляксы. Я вздохнул и покатал между пальцами последнюю капсулу. Была ни была!

Стоило капсуле с кровью Эдвиниса коснуться поверхности и зеркало завибрировало.

Помянув родственников Тан-Тинал Оркоя, я сайгаком скакнул от древнего артефакта и поднял все возможные щиты.

Поверхность зеркала тем временем пошла сначала мелкой рябью, потом волнами и в один момент опала ртутными каплями, открыв тёмный проход и начало уходящей вниз винтовой лестницы.

— Вот так-так, — протянул я, осторожно подойдя к проходу и заглянув внутрь.

В меня не полетели молнии и не испепелило защитными заклинаниями, значит, таких тут и нет. Смысла нет. Попробуй отбери хоть каплю крови у правильного экстравазата, а рудые рода Бодскани должны быть правильными и знать всё то, чему я только учусь. С недавних пор я был уверен, что Бодскани прекрасно знали о возможностях магов Крови. Может и Глоренца они прибили. Странно тогда, что не изъяли всего его труды. А может специально оставили, как бы в насмешку.

Как же я мечтаю пообщаться с Руфусом, кто бы знал!

Я ещё раз осмотрел опустевшую раму зеркала и в задумчивости сел на стоящее неподалёку кресло с резными ножками.

Нет, бежать сломя голову вниз не стал, я ещё в своём уме. Неизвестно, сколько будет открыт проход, и если я спущусь сейчас, не застряну ли там навсегда? Открыть-то его заново будет нечем, капсула с кровью Эдвиниса у меня только одна, и я её уже использовал. Меня, конечно, поищут, однако не берусь сказать найдут ли? И даже, если Елена догадается, куда я запропастился, станет ли она пытаться вытащить того, кто по факту ей более не нужен? Я посадил её на трон, укрепил позиции, прикрыл тылы, приставил верных людей. Да я молодец!

Мысленно погладив себя по голове, я в реальности провёл рукой по короткому ёжику и довольно усмехнулся. Красота-то какая!

Проход закрылся довольно быстро, как раз в то время, пока я размышлял над возможными действиями Императрицы. Сколько получается? Минут пять. Да, не больше. Более чем достаточно времени на эвакуацию всей императорской семьи и сдерживание противника.

Помимо основной функции, Сокровищница так же выполняла роль последнего рубежа обороны, семейство Бодскани вполне комфортно могло пересидеть там любую неприятность. Внизу есть запасы на любой случай, лежат себе под временным колпаком и могут так пролежать ещё тысячелетия, не испортившись. Полагаю, там есть и тайный ход, ведущий куда-нибудь за стены города.

Интересно, Патриарх нас покинул или ещё ставит Елене условия мирного сосуществования? Хорошо бы последнее, тогда я смогу беспрепятственно пройти к Эдвинису и сцедить с малыша немного крови. Думаю, одной чарки мне за глаза хватит. Или взять с запасом?

Я в предвкушении потёр руки и покинул покои Императора.

Фатийский ещё не уехал, но собирался. Мы встретились в коридоре, Елена с Патриархом как раз выходили из кабинета девушки в тот момент, когда я проходил мимо.

Неудачно получилось. Елена быстро сообразила, где и зачем я был. Смерила меня многообещающим взглядом, однако при Патриархе ничего говорить не стала. Чувствую, сегодня мы впервые поругаемся.

— Господин Сенешаль! — Обрадовался мне Фатийский. — А я как раз вас вспоминал.

— Чем могу быть полезен? — Проявил я учтивость, понимая — сегодня в Сокровищницу я не спущусь.

— Проводите старика до кареты? — Попросил Фатийский.

— Конечно, — не стал отказывать я. Из вежливости и из нужности. Из нужности больше. С Патриархом надо дружить, пока у него на руках неизвестный мне козырь.

Елена снова шла под ручку со стариком, расспрашивающим девушку о десерте, подаваемом на сегодняшнем обеде. Старику понравились нежные пирожные, и он интересовался рецептом. У Императрицы. Как у обычно кухарки.

Елена была безукоризненно обходительна даже сейчас, проявляя чудеса познаний в кулинарном деле, после чего пообещала прислать старику целую корзину так понравившихся ему пирожных.

Я шагал с другой стороны и ждал, пока Патриарх соизволит пригласить меня в гости. Поговорить нам действительно стоило. Только не во дворце.

Разговорный амулет завибрировал, когда мы приблизились к открытой галерее. Я поспешно извинился и чуть приотстал.

— Что? — Шёпотом спросил я.

— Я не вовремя? — Проницательно уточнила новый Грандэ Мастэр Совета магов. Так как я — эс Шиноа варился в Совете уже многие годы, она часто обращалась ко мне за разъяснениями, помощью и просто пожаловаться на всех этих ворчливых стариканов и бездельников.

— Что-то срочное или может подождать? — Ответил я вопросом.

— Совету пришёл официальный запрос от Совета Серого Союза, — не стала тянуть время Колин, хотя любила подвиснуть у меня на ушах.

— На Биомагов?

— Ты как всегда всё знаешь! — Из разговорника донёсся невеселый смешок. Ещё бы я не знал! Как бы тот скотский мор и на Империю не перекинулся. Мы уже закрыли границы для ввоза всяких деликатесов из Серого Союза.

— Приходится. Как раз хотел вечером об этом с тобой поговорить, но раз ты сама... Я согласую. Елена тоже в курсе. Выдели сколько сможешь. И направь с ними нескольких Пиромантов. На всякий случай. Чёрный легион уже выдвинулся к границе. Завтра с утра к ним присоединиться и часть Радужного.

— Ты такой душка, — хмыкнула эс Фаррод и отключилась. Я покачал головой, спрятал разговорник и быстрым шагом догнал Императрицу с Патриархом.

— Ещё раз извините, дела.

— Понимаю вас, молодой человек, — покивал Фатийский. — Чем больше решаешь вопросов, тем больше их становиться. Совершенно непонятная тенденция. Сам еле выбрался к вам.

— Вы задержитесь в столице или сразу вернётесь... к делам? — Позволил я себе усмешку.

— Задержусь, — благосклонно принял это Патриарх. — На декаду. Дел, оказывается, и в столице немало. — Прямой упрёк в сторону Елены. И намёк мне.

Императрица молчала, держа на красиво очерченных алых губах благодушную улыбку. Я тоже промолчал. Нет уж, не хочу быть просителем ни в каком качестве. Ему надо, пусть и назначает встречу.

Патриарх недовольства не проявил. Верно знал, что так и будет, но не упустил шанс попробовать. При Елене могло получится. Мол, смотри девочка, он сам напросился, а не я приглашал. Увы, я тоже был упрям.

— Молодой человек, как вы смотрите на то, чтобы на декаде заскочить ко мне на ужин? — Всё же предложил Фатийский. — Не обещаю столь же изысканных блюд, но голодным точно не останетесь.

Это, к слову, тоже шпилька к Императрице. Кухня во дворце превосходная, а вот порции оставляют желать лучшего. Если бы не было столько смен блюд, легко можно выйти из-за стола голодным. Высокая кухня, будь она проклята!

Патриарх решил напоследок подгадить ещё сильнее? Елена и без того будет злющей, как пустынная гадюка.

— С удовольствием, Ваше Святейшество, — чуть склонил я голову, прикидывая, когда у меня есть свободное окно. В общем-то, я могу забросить любые дела в пользу встречи с Патриархом, но зачем так себя опускать? Старик важен лишь пока я не знаю, что скрывает бумага, которую он передал Елене.

— Предлагаю уточнить время несколько позже, — неожиданно пришёл мне на выручку Патриарх. — Как вы понимаете, молодой человек, дела.

Вот мне и ответ: «утрись мальчишка, я тебя не боюсь и ничего ты мне не сделаешь».

— Полностью с вами согласен, — ещё раз качаю головой, изображая поклон. Мельком глянул на Елену и улыбнулся. Красивая зараза. Особенно, когда пребывает в бешенстве.

Нет, для всех вокруг она сохраняла по истине ледяное спокойствие, но я-то чувствую, как скачет у неё пульс.

Карета Патриарха уже стояла наготове. Мы раскланялись, после чего ещё какое-то время постояли с девушкой на беломраморных ступенях, проявляя уважение. Однако, стоило лошадям сойти с разворотного круга и Елена, словно коршун, вцепилась ногтями мне в предплечье.

До её кабинета мы шли неспешно, но молча. Я предложил Елене тему, но она не поддержала. Как только за нами закрылась дверь и автоматически развернулся Купол тишины, мне был задан вопрос с претензией:

— Что это было?

— Вот ты мне и скажи, — не проявил я ни капли раздражения, хотя мог. Подошёл к бару, плеснул себе коньку (из запасов императорской семьи он превосходен, а мне, как Биомагу от одного бокала ничего не будет), занял привычное место в одном из кресел напротив стола Императрицы, закинул ногу на ногу и пригубил благородный напиток. Елена всё это время молчала. Потом грузно прошла к столу, села и, как недавно упомянутая гадюка, не моргая, уставилась на меня.

Помолчали.

Я погрел коньяк в ладони, сделал ещё один глоток и решил взять инициативу на себя. Буду обвинителем.

— Хочешь знать свою ошибку?

— Ну, поведай, — великодушно позволила Императрица, откинувшись на высокую спинку кресла и положив руки на резные подлокотники.

Поза величественная, но меня таким уже давно не пронять.

— Во-первых, ты недооцениваешь противников, что нам сегодня любезно показал Фатийский.

— Я...

— Я не закончил! — Чуть повысил я голос, помолчал секунду и продолжил нормальным тоном: — Во-вторых, ты опережаешь события. Пригласить Епископа было плохой идеей. По факту, сегодня ты его подставила. Я поговорю с Патриархом, но, думаю, можешь уже сейчас отправить ему погребальный венок.

— Но...

— В-третьих, — посмотрел я на девушку с укоризной. — Но это, как ни странно, ты сделала правильно: поставила Сенешаля на то место, где он и должен находиться.

Брови девушки удивленно вспорхнули, глазки округлились и даже ротик приоткрыла в изумлении. Красавица.

— Да-да, ты показала Фатийскому, что ты Императрица, а не моя марионетка. Покажи ты бумагу сразу, и я бы сейчас с тобой не разговаривал. В-четвёртых, и это уже мой просчёт: я допустил данную ситуацию. Что я делаю для своей Императрицы не так, отчего она не сообщает своему Стоящему-за-троном...

— Перестань паясничать, — надула губки Елена. Обиделась. Не сильно, верно, поняла свои косяки, но показать, что и я не прав — это святое. Ничего, если выдюжим, в будущем подобных оплошностей она больше не совершит.

— Лучше расскажи, почему ты проигнорировал мою просьбу? — Перешла в наступление Императрица, надавив голосом на два последних слова.

«Мою просьбу» — мысленно посмаковал я чудеснейшее словосочетание. Может я действительно дал ей слишком много уверенности и власти, раз начала мне же показывать зубки?

А вот и, в-пятых. Сокровищница. Я могу рассказать о своих успехах, а могу умолчать, как молчит о том, что знает сама Елена. Плюсы и минусы я уже прикинул. Минусов получилось как-то слишком много.

— Я всё равно туда собирался, — пожимаю плечами. — Так почему не убить время, пока ты была занята с Патриархом?

Прозвучало как оправдание, но сейчас любой мой ответ Елена воспримет именно так. Проще не отвечать, но могу я сделать леди приятное? Не хочу ругаться.

Во-о-от! Это Елена поняла. Поёрзала в кресле, поправила перстень на тонком пальчике и, словно между прочим, спросила:

— И как?

— А никак, — весело ответил я, разведя руками. Хрен я ей что скажу. Она же меня тогда к Эдвинису на милю не подпустит. — Я же говорил, просто посмотреть.

Елена моей радости не разделяла. Нахмурилась, будто ей дали решить сложную математическую задачу, в которой одни неизвестные, и машинально закрутила перстень с крупным рубином.

Ох-хо-хох, вот и ответ, чем Фатийский прижал мою девочку. Будь она проклята, эта Сокровищница!

Я залпом допил коньяк, выдохнул, поставил бокал на пол и чуть подался вперед:

— Рассказывай.

Молчит.

— Елена, я так или иначе узнаю. Не трать, пожалуйста, моё время.

— Нет, — отрезала Императрица. — Это тебя не касается.

— Хорошо, — отступился я, решив не нагнетать обстановку. — Как скажешь.

Взгляд Елены был долог и внимателен, будто она не верила, что я так просто сдался. Привыкла видеть, что я в любой ситуации пру напролом и до конца. Пришлось пояснить.

— Я твой... — выделил я интонацией, — Стоящий-за-троном. Всё, что я делаю, я делаю для тебя. И раз ты молчишь, значит для этого есть причина.

Хотел добавить что-то вроде «Ты бы не стала так рисковать нашими жизнью», но решил выпендриваться.

Вторя моим мыслям, Елена тоже помолчала. На этот раз недолго, после позволив себе лёгкую улыбку. Ту, которой она улыбалась только мне.

— Спасибо, Ирий.

Не вставая с кресла, я изобразил поклон.

Следующие два часа мы обсуждали всё, что угодно, не касаясь только темы визита Патриарха. Я, например, снова пристал с проверкой Чёрного легиона. В конце-то концов, они ударная сила империи, не могу я не отреагировать на их проблемы.

В идеале мне бы самому к ним съездить, но где взять время? Пошлю братьев Пиромантов, когда они вернуться. Сейчас они в одной из провинций на востоке империи, присматриваются к новой породе лошадей. Ну, и выполняют для меня кое-какую работёнку, о которой Елене знать не следует. Арминогорн немного ей рассказывал, но иногда проскальзывала очень интересная информация. К примеру, о том, что у Теодора была любовница, к которой он периодически наведывался. А у той любовницы народился сын, в котором сейчас течёт кровь Бодскани.

Несмотря на примирение с Императрицей (хотя я с ней и не ссорился), спали мы сегодня по разным постелям, что меня сильно опечалило. Во сне проще всего незаметно взять у неё крови. Бумагу от Патриарха Елена добровольно не покажет, а я не буду настаивать, играя верного поданного. Зачем портить отношения, если я сам могу всё узнать?

К Эдвинису так же не удалось подойти, Елена, словно что-то почуяла, не позволила пообщаться с малышом, хотя раньше ей нравилось, что я вожусь с ним и остальными детишками покойного Императора, как с родными.

Не скажу, что мне самому это нравилось, мог бы куда продуктивнее тратить время, но надо поддерживать образ добряка Ирия.

Глава 12

Ночью мне приснился сон: я был маленьким Виттором, которого отец учил жизни по средствам крепкого кулака и непробиваемой философии в хлам пьяного дворянина. Сновидение было сумбурным, но ярким. Я знал, что Виттор боялся и ненавидел папашу, но не понимал раньше насколько сильно, и, если честно, не думал, что Память Сенешаля отразилась на мне подобным образом. Ненормально это. Хотя мне ли говорить о нормальности?

В общем, странный сон. Не мой. Но прочувствовал я его всей шкурой. Хорошо ещё в прошлый раз поставил ограничение на Клятву, иначе в комнату и сейчас сбежались бы все мои поверенные.

А так, посидел пару минут на сбитой постели, приходя в себя. А потом подскочил как ужаленный. Меня осенило гениальной идеей!

Дед Виттора — маг Крови из рода Бодскани, а значит и в эс Шиноа течёт кровь древнего рода — как я мог об этом забыть? Разбавленная, но течёт.

Вернее, текла, пока он был жив. А сейчас небольшая толика алой руды покойного Сенешаля течёт в моих жилах — жевал же я его кровь, читая Память! Так, его кровь из моего организма никуда не делась, слилась, соединилась с моей. А я кто? Я экстравазат. В крови которого присутствует кровь рода Бодскани. Немного, но она есть и от меня она уже не отделима.

И это не как с Колин, когда я поил её своей кровью. Из меня она никуда не девается. Я маг Крови как-никак!

Если это так, то не нужен мне Эдвинис, я сам могу открыть Сокровищницу!

Теоретически.

Я так увлёкся этой идеей, что не заметил, когда в спальню заглянула Шина. Так как была она личной служанкой, то и ночевала чуть ли не в смежной комнате. Рядышком, короче. Вот я её и разбудил своими метаниями.

— Милорд? — Сонно позвала она. — У вас всё в порядке?

Я вздрогнул и едва не ударил по служанке заклинанием. Удержался в последний момент. Шина не обладала Искрой, но что-то такое почувствовала и побледнела.

— Всё хорошо, — поспешил я успокоить её, а заодно и себя. Потом присмотрелся к довольно откровенной сорочке, в которой спала девушка, хмыкнул и поманил к себе.

Идея с кровью Бодскани во мне, несомненно, хороша, но лучше я ещё раз обдумаю её завтра, на свежую голову.

Выходной, который я устроил себе, к сожалению, закончился, впереди снова маячила суровая реальность неотложных дел.

По правде, половину тех бумаг, что я сейчас перебираю, можно смело свалить в мусор и забыть, а вторую — сжечь, чтобы никто никогда не увидел. У меня уже места в сейфе не хватает, вот, недавно заставил Рэнэ заказать в кабинет ещё один, побольше.

Погода, вроде наладилась, сегодня, например, дождя не было. Пасмурно, да, и ветер северный. Зябко. Пришлось застегивать куртку на все пуговицы и обмотаться шарфом. И надо было воспользоваться подземными переходами, а не пугать своей хмурой физиономией дворцовый люд. Стражники так вовсе по стойке смирно вытягивались при моей приближении, остальные прятали глаза и как можно быстрее проскакивали мимо, а то и вовсе сворачивали с главной аллеи, мол, им туда и надо было. Не замечал раньше за людьми такого поведения. Неужели я стал таким страшным?

Ну да, не выспался опять, вот и хмурюсь, с кем не бывает? Хотя в этот раз причина была умела, нежна и не навязчива, выскользнув из постели, как только я заснул. Тихонечко, дабы не разбудить господина.

Я даже улыбнулся, вспоминая прошлую ночь.

Странно, но меньше от меня шарахаться не стали. Если не больше начали.

Но тут да. Улыбающийся Виттор эс Шиноа — не к добру.

Я вновь поскучнел, сунул руки в карманы куртки, и пошёл, больше не обращая внимания на окружающих. Мне было о чём подумать.

Увы, не дали.

Не успел я пройти и пяти шагов, как завибрировал разговорный амулет. Достал на ходу цепочку, посмотрел на несколько символов проявившихся на реверсе и ответил, вернее спросил:

— Нашли?

— Возникли проблемы, — ответил Корнул, как обычно ответственный за поисковую часть. Дарин более инициативен, что порой ему только мешает. Вместе братья Пироманты идеальная команда, близнецы как-никак. Понимают друг друга не то, что с полуслова, с полувзгляда, порой кажется, вовсе читают мысли друг друга, что при их специализации в принципе невозможно. Не может быть у мага двух и более направленностей.

Впрочем... я усмехнулся про себя. Из любого правила бывают исключения. Жирные и наглые исключения.

— Что-то подсказывает: вы их нашли, но не там, где планировали, — предположил я, не проявив ни удивления, ни беспокойства. Кричать на подчиненных вовсе бесполезно, они ни в чём не виноваты.

Секундная заминка и из разговорника донеслось короткое:

— Да.

— Не удивлён, что я один такой умный. Хотя расстроился. Быть самым умным — приятно.

— Господин? — Переспросил Корнул. К манере общаться эс Шиноа, браться давно привыкли, но иногда не поспевали за ходом моих мыслей.

За мыслями Виттора, чего это я, право слово? То сны чужие вижу, теперь вот — мысли. Не нравится мне подобная тенденция.

— Выяснили где они сейчас, и кто нас опередил? — Вернулся я к делу.

— Да, — повторил Корнул. — Женщину и мальчишку около года назад забрали Паладины Вориона.

Мысли в голове забегали с удвоенной, а то и утроенной скоростью. Паладины, значит? Паладинами называли особое военизированное подразделение церкви. Скотская братия, скажем честно, но воины хорошие. И раз они в деле, значит женщина покойного Теодора и его сын у Патриарха.

Приличный козырь. Сын Теодора с большой долей вероятности пошёл в отца, то есть вполне может претендовать на мою Сокровищницу. И плевать, что мать мальчика простолюдинка, по факту просто любовница покойного мага — в парне кровь Бодскани. Я сам его искал, чтобы проверить — откроет его кровь проход или нет?

И даже, если не откроет — разбрасываться представителями рода Бодскани полнейшая глупость.

Но откуда Патриарх мог узнать о мальчишке?

— И забрали их?.. — После минутного раздумья (Корнул терпеливо ждал и не мешал), спросил я, хотя догадывался, что он ответит.

— Достоверно неизвестно. Но мы думаем их отвезли в Гор-то-раш.

— Не удивил, — хмыкнул я, входя в здание Совета магов. В холле столкнулся с Мастером Дармом, выговаривающим своих подчинённых. Походя кинул ему и потопал к лестнице. — Следов Руфуса, как понимаю, вы тоже не нашли?

— Нет, — вновь расстроил меня Пиромант. Хотя, почему расстроил? В голове начали формироваться очень интересные мысли.

— Нам возвращаться? — Осторожно спросил Корнул, мешая думать.

— Возвращайтесь, — подтвердил я. — Только заверните по дороге к оплоту церковников. Аккуратненько.

— Сделаем, — подтвердил Пиромант. — А что делать с лошадьми?

— С какими лошадьми? — Я даже остановился на мгновение от удивления, потом мысленно хлопнул себя по лбу — опять забыл. Что-то в последнее время часто становлюсь рассеянным. Видимо, организм даёт знать, что его резервы не безграничны и на одной магии не выехать. Надо больше отдыхать.

Ага, вот прям сейчас.

— И как порода? — Поинтересовался я, заходя в старинные двухстворчатые двери, за которыми начиналась «закрытая» от посторонних часть здания, те самые «третьи» двери. Мне направо, последняя дверь слева в конце коридора.

— Так себе, — я прямо почувствовал, как скривился Корнул. — Вся их прелесть в необычном окрасе.

— В крапинку, что ли? — Не удержался я от смешка.

— Почти угадали, господин, — вторил мне Пиромант. — В полоску. Серебро с золотом.

Хм...

— Мне даже интересно стало. Пусть пригонять десяток в столицу, раздадим верным дворянам.

— Как прикажите, — вновь усмехнулся Корнул и отключился.

Вот им там весело-то! Лошади у них полосатые...

— Это что? — Войдя в кабинет, я резко остановился и уставился на перегородивший проход металлический ящик. Примерно на полфута выше меня и в три обхвата шириной. Как они его только в дверь протащили?

— Ваш новый сейф! — Пискнула от своего стола Рэнэ. Возившиеся рядом рабочие кивнули, мол, видим, знаем, уважаем, но отвлечься не можем.

Я лишь головой покачал.

Рэнэ виновато опустила взгляд. Расстроилась. В первый раз она так косячит. Да и не косяк это, если этого монстра смогут затащить ко мне в кабинет.

Я бочком протиснулся мимо боковой стенки и подошёл к столу секретаря.

— Извините, — тихо попросила она, не став оправдываться.

— Да не переживай ты так, — улыбаюсь девушке. — Мне даже нравится. Эй, парни, — окрикнул я рабочих: — Затащить сможете?

— Легко! — Откликнулся самый здоровый, смахивающий на вставшего на задние лапы медведя. — Десять минут, господин Сенешаль.

— Вот видишь, — посмотрел я на Рэнэ. — На сегодня есть что-нибудь важное?

А то я хотел слинять с работы пораньше и снова наведаться в покои Императора.

— Леди эс Фаррод... то есть Грандэ Мастэр хотела с вами встретиться...

— Мы уже поговорили, — отмахнулся я, следя как рабочие, кряхтя, тянут мой новый сейф в кабинет. Надо же, проходит. — Что ещё?

— Вот... — Рэнэ обернулась к одной из конторок, что стояли у неё за спиной вдоль всей стены. — Принесли за десять минут до вашего прихода.

— Хм-м, — только и произнёс я, беря в руки абсолютно чистый конверт, что не помещало опознать его отправителя — небольшой знак Вориона на сургучной печати, говорил сам за себя. Как вовремя-то!

— И принёс его какой-нибудь послушник? — Вопрос был риторический, я и так это знал.

— Да, — подтвердила Рэнэ и тут же зажмурилась и втянула голову в плечи, когда металл заскрежетал о захрустевшее дерево косяка.

Рабочие тоже замерли и все как один уставились на меня.

Я мельком оценил повреждения и махнул рукой, не страшно. Рабочие чуть ли не одновременно выдохнули, верно боялись, что я их на месте растерзаю за порчу имущества, и продолжили ломать косяк.

— Рэнэ, распорядись, чтобы прислали мастеров. Пусть заменят дверь, — велел я, ломая печать. Отошёл к окну, дабы не мешаться, вытащил свёрнутый вдвое желтоватый лист бумаги и вчитался в ровные строки.

Прочитал, вернул лист обратно в конверт и хмыкнул. Патриарх предлагал встретиться уже сегодня вечером, за ужином.

Почему нет? Кажется, я уже догадался о его козыре.

Вернувшись к столу секретаря, подкинул ей конверт.

— Напиши, что я принимаю предложение. Ну, ты знаешь, — неопределенно покрутил я рукой в воздухе. Рэнэ прекрасно знала, как и что писать в любых случаях. Умная она девчонка. Надо бы и с неё стребовать Клятву верности. Грешно разбрасываться такими людьми.

Рэнэ достала письмо, быстро пробежала его глазами и уточнила:

— Ответ передать в епархию или...

— Лично Патриарху.

— Поняла.

— Господин Сенешаль! — Окликнул рабочий из кабинета. — Куда ставить-то?

— И пригласи сегодня на обед Епископа Горнуа, если он свободен. — Попросил я, вздохнул и пошёл командовать установкой сейфа, пока парни не разнесли и кабинет.

Епископ был свободен — ещё бы ему откреститься занятостью от моего приглашения! Предполагаю, я сейчас один из немногих, кто может выторговать у Фатийского его жизнь. Либо он сам чем-то откупится, что вряд ли: верхушка власти никогда не прощает подобного предательства. Недальновидно поступил Горнуа, соглашаясь на предложение Елены. Вот я и хотел узнать, как она его на это развела?

Обедали мы в моём кабинете. Новую дверь поставят только вечером, так что отправил Рэнэ перекусить на дворцовую кухню и растянул Купол тишины на оба помещения.

Горнуа был хмур и молчалив. Пока ели, он не проронил ни слова.

Разговор начался за бокалом коньяка. Вернее, Епископ наслаждался благородным напитком из всё тех же императорских запасов, а я, как порядочный маг, не умеющий очищать организм, пил сок.

— Что вам предложила Императрица за поддержку?

— Кроме места Патриарха? — Не весело хмыкнул Горнуа.

— Довод, — качнул я головой. — Однако, я бы на вашем месте взял время подумать, прежде чем лезть в пасть дракона. Или были причины?

— Или, — окончательно пасмурнел Епископ.

— Не расскажите?

Горнуа молчал не меньше минуты, раздумывая. Потом залпом допил коньяк, налил себе ещё и посмотрел на меня взглядом человека, идущего на казнь.

— Обещайте, что наш разговор...

— Не выйдет за пределы этого... — я посмотрел на выломанный косяк и аккуратно приставленную к стене дверь и поправился: — этих кабинетов. Над нами Купол тишины, а я не болтлив.

Епископ шутки не оценил, но молчать не стал, поведав свою печаль:

— Елена дала слово вылечить мою дочь.

— Слово Императрицы — закон, — подтвердил я, понимая, кто тот маг Жизни, которому предстояло поработать. Интересно, как Елена себе это представляла? Закутать меня в плащ и нацепить маску?

— Позвольте уточнить: чем больна ваша дочь, раз её до сих пор не смог вылечить ни один из Биомагов? Тот же эс Рабата?

Гореть ему вечно в Нижнем мире, — добавил я про себя.

— Моя дочь... — замялся на секунду Епископ, вздохнул и решительно продолжил: — Вы что-нибудь слышали о «Золотце»?

— Оу, — только и произнёс я, хотя мог сказать многое. И заранее принести соболезнования. Второй раз заниматься этим я не стану. — Веская причина.

Епископ покачал головой и вновь приложился к коньяку.

— Однако, — продолжил я. — Елена сильно переоценила способности того Биомага. Он, без сомнений, отличный лекарь, но... простите Епископ, он не сможет излечить вашу дочь от «Золотца».

Судя по спокойствию, с которым Горнуа принял эту новость, он это знал, и всё же решил поверить в чудо.

— Вы его знаете? — Тихо спросил Епископ, смотря в бокал.

— Знаю. И знаю, что он уже пытался вылечить одну женщину.

— Не получилось. — Утверждение, не вопрос, однако я ответил:

— Увы, — развожу руками. — Это мерзость за гранью понимания.

Сказал и задумался: а не сболтнул ли лишнего? Я бы задумался над последней своей фразой, звучит, словно я лично занимался данным вопросом.

Посмотрел на Горнуа и махнул рукой. Нет, мужику сейчас не до подобных мелочей.

— Если выдастся возможность, я попрошу того Биомага взглянуть на вашу дочь. А пока... от имени Елены Нарской прошу принять... — вздохнув, начал я.

— Не стоит, — остановил меня Епископ. — Спасибо за надежду, но не вы, Виттор, давали слово...

— Я Стоящий-за-троном, — теперь уже я перебил Горнуа. — И я несу полную ответственность за слова моей Императрицы, и имею право говорить от её имени. Поэтому, ещё раз, от имени Её Императорского Величества Елены Нарской прошу принять извинения за нарушенное слово.

С минуту мы мерились с Епископом взглядами. Первым отвернулся он, признавая мою правоту. Да, я не Бодскани, но кто попробует оспорить моё место за троном? Пока меня бояться, ни одна придворная шавка в открытую не тявкнет. Хотя по факту Елена лишь регент, а я фальшивый Стоящий-за-троном.

— Я принимаю извинения Императрицы, — через силу выдавил из себя Горнуа, поднялся с кресла, одёрнул пиджак, и уже собирался направиться к двери, когда я поинтересовался:

— Епископ, место Патриарха вас ещё интересует?

Горнуа остановился так резко, словно налетел на невидимую стену.

— Садитесь, Епископ. Ещё коньяка?

Конечно же он сел.

А у меня появился обоснованный повод поругаться с Еленой. Это надо же было разбрасываться подобными обещаниями, не посоветовавшись со мной!

Глава 13

После затянувшегося обеда с Епископом, я ещё часок посидел в кабинете. Просто посидел, ничего особо не делая. Так, лениво просмотрел прощение одного дворянина. Прикинул размер стопки из которой вытащил эту писульку, вздохнул и сбросил рутину на Рэнэ. Похоже, ей самой скоро понадобиться помощник. Только где взять верного человека?

Я не спешил — до ужина с Патриархом оставалось четыре часа, два их которых я планировал уделить Елене.

Императрица расположилась в своём кабинете и сюсюкалась с маленьким Эдвинисом. Насколько я помнил расписание остальных императорских отпрысков: юный Арминогорн сейчас должен учиться выездке, Бардиторус занимался с одним из многочисленных учителей, то ли этикета, то ли Мастером геральдики, малышке Марибелле повезло больше всех — она сладко посапывала в кроватке. Судя по вялому виду Эдвиниса, малыш тоже не отказался поспать, однако Елена не спешила расставаться с любимчиком, а обе няньки остерегались сказать об этом Императрице.

Лучше бы она занималась делами государства. Я двужильный, но не бессмертный.

— Леди, — зайдя в помещение, склонился я в поклоне. На нянек внимания не обратил, хотя те присели в глубоком реверансе.

— Господин Сенешаль, — довольно холодно встретила меня Елена.

— Не уделите мне пару минут? — Спросил я чисто из вежливости, заодно намекая Елене, что пора выпроводить из кабинета всех посторонних.

— Боюсь, милорд, сейчас я немного занята, — отбрила девушка, даже не посмотрев в мою сторону.

— Как вам будет угодно, моя Императрица, — не растерялся я, склонился в новом поклоне, куда глубже и почтительнее, развернулся и вышел.

Хотел перед уходом, как бы между прочим, бросить о назначенном вечером ужине с Патриархом, но решил — зачем? Если женщина обиделась, проще дать ей время успокоиться, сама же потом прилезет извиняться. А секреты... Секреты рано или поздно раскрываются.

И раз Елена меня отшила, потрачу-ка отведенное для разговора с ней время и прогуляюсь до покоев Императора.

Так и сделал. Заперся в комнате, подошёл к зеркалу и на десяток секунд застыл перед гладкой поверхностью. Потом на всякий случай изменил цвет своей Искры на алый.

— Я маг Крови. Во мне течет кровь Бодскани. — Произнёс я в никуда, доказывая, то ли себе, то ли древнему артефакту, что имею ПРАВО. Достал любимый нож, полоснул по левой ладони, и тут же приложил руку к зеркалу.

Секунда, вторая... пятая...

Надо бы разочароваться, но фиг там — я упёртый.

— Я маг Крови! — Повторил я, не отнимая руки. — Я Бодскани!

На последних отзвуках слов, зеркало легонько, почти незаметно дрогнуло и... Я почувствовал, как из меня потянули кровь. Неприятное сосущее ощущение, однако, руку не отдёрнул. Я Маг Крови и Биомаг, уж подлечить себя в крайнем случае смогу.

Шло время, минут пять точно минуло, а зеркало никак не успокаивалось, всё тянуло из меня алую руду. Иногда по поверхности пробегала лёгкая рябь, и тогда, если присмотреться, внимательно присмотреться, внутри или за зеркалом — фиг поймёшь, можно было различить едва заметные багряные прожилки и разводы. Биение пульса? Не удивлюсь, маги Крови и не на такое способны.

Это, что ж, зеркало никакой не артефакт, а... живое? И сейчас пробует мою кровь, как я пробую её, когда читаю память? Ищет ту самую кровь, на которую я ссылаюсь?

Интересненько...

Впрочем, чем не вариант? Я уже штук десять причин придумал, всё равно делать было нечего.

После десяти минут задумался, а не пора ли сваливать? Рука уже занемела, а в организме начала ощущаться явная потеря крови. Но тут, зеркало вновь дрогнуло, завибрировало, по его поверхности пошла заметная рябь, потом волна и зеркальная поверхность разом опала, ровно как в прошлый раз с кровью Эдвиниса.

Я на радостях чуть до потолка не подпрыгнул. Да! Получилось!

Спустя пару секунд я вновь испытал желание подпрыгнуть. Я — Бодскани! Зеркало, настроенное на их кровь, признало моё право, признало меня! Теперь никто, даже Елена не сможет оспорить моё положение во дворце. Я — Стоящий-за-троном. Теперь мне вообще никто не нужен, ни Руфус, ни сынишка Теодора, ни малыш Эдвинис.

Радость была недолгой, я так резко натянул удела эмоций, что чуть не впал в апатию. Пришлось навернуть по комнате несколько кругов, чтобы прийти в себя. Порез к этому времени затянулся сам собой — среагировала одна из множества закладок Биомага, которые я себе поставил по примеру эс Рабаты. Потом опустился в кресло, в котором сидел в прошлый раз и дождался, когда восстановиться зеркальная защита. Хотел проверить и убедиться, а то сейчас как спущусь и застряну внизу без шансов выбраться. Вдруг второй раз не сработает моя хитрость?

Сразу к зеркалу не пошёл, вдруг у артефакта стоит временной промежуток на перезарядку? Времени до ужина с Патриархом достаточно, десять минут погоды не сделают.

Второй раз психологическая накачка не потребовалась, я просто подошёл, резанул ладонь, приложил к зеркалу и... Спустя десяток секунд шагнул в открывшийся тёмный проход с уходящей вниз круговой лестницей.

Значит, я всё-таки Бодскани. Хех! Кто бы мог подумать...

Создавать свет не потребовалось, как только я спустился на пару ступеней, в стенах разгорелась вереница огоньков. Не ярких, но достаточных, чтобы не споткнуться на крутом спуске.

Четыреста семьдесят две ступени я преодолел минут за семь, может больше — здесь, в полумраке узкой лестницы, мой внутренний хронометр отчего-то спасовал. Но, не важно. Главное вниз я спустился.

Огляделся. Присвистнул. И пошёл проверять перекрывающие проход двери.

Зал, куда вывела лестница, был небольшим — у моей служанки спальня и та больше: ярда три в ширину и пять в длину. Вытянутая и пустая каменная кишка с необработанным потолком и без всяких украшательств, даже пыли нет. В конце зала мощные двухстворчатые двери, то ли оббитые металлом, то ли цельнометаллические. Я подошёл, постучал в паре мест, но так и не понял. Да и не важно.

На пробу толкнул створки. Двери даже не шелохнулись.

Снова порезав ладонь, приложил её к холодной створке, но ничего не произошло.

И чего? И как?

Виттор ничего не знал об этих дверях. В памяти Крови Елены тоже ничего подобного не было. Арминогорн ей об этом не говорил. Неприятный сюрприз.

Вот же... Только порадовался, что, наконец, смогу проникнуть в святая святых Бодскани, и тут такой облом.

Давай голова, думай, дам корону поносить. Знаю, где она лежит и допуск к тому помещению имею.

А к этому допуск? Может есть какое-то ключ-заклинание? Или артефакт, который при себе носил Император. Не зря же сюда дозволялось спускаться только ему и обязательно в присутствии магов Крови. Рудые открывают артефакт-зеркало, Император открывает двери.

Тогда Император должен всё время носить тот ключ при себе. Значит, это не корона, Арминогорн одевал её только на официальные мероприятия, в остальное время она хранилась в дворцовом музее. Возможно, перстень, медальон или браслет.

Виттор, когда пришиб кузена, снял все побрякушки с его тела, после напялив их на Байрона. Когда хоронили Байрона, с него так же сняли все цацки — Императору не нужно ничего бренного, он выше этого, он — Император.

То, что мне не придётся лезть в склеп — это здорово. Все драгоценности переместили в небольшое хранилище на втором подземном этаже дворца. Куда я с энтузиазмом тут же наведался. Ну как, с энтузиазмом? А вы попробуйте взойти почти на пятьсот ступеней.

Ничего, поднялся, взял, всё, что было на Арминогорне в день, когда его убил Виттор и вернулся к дверям Сокровищницы.

И ничего.

Крутил так и эдак, но пусто. Видимо, ключом к этим дверям является что-то другое.

Ладно, время. Пора на встречу с Патриархом. С Сокровищницей позже разберусь.

Я ещё раз осмотрел двери и прикинул сколько силы понадобиться, чтобы снести их к моровой матушке. Или сделать подкоп в тоще камня? Геомант с этим отлично справится. Надо попробовать. Вдруг ключа я не найду?

А если в ответ на вторжение, меня ударит в ответ? Не хочу поджарится.

Тогда оставим силовой вариант на крайний случай.

Вернув украшения в хранилище, направился к себе. Патриарх ждать не будет. А мне ещё надо ополоснуться, одеться согласно статусу, вызвать карету — не верхом же ехать? Хотя, ну его. Можно и верхом. Карета не самое манёвренное средство передвижения в городе, а уж трясёт в ней...

Подумав, всё-таки приказал заложить карету, а сам пошёл готовиться.

К особняку, принадлежащему столичной епархии, подъехали чуть раньше назначенного времени. Кучер, прилагающийся к экипажу из дворцовых конюшен, прекрасно ориентировался в городе и довёз меня быстро и, что удивительно, не тряско. Я даже задремать умудрился, очнулся только когда карета остановилась.

Не самое удобное место для отдыха, но и эти полчаса мой организм принял на ура. Будь моя воля — тут бы и остался.

— Приехали, милорд! — Открыв слуховое окошечко, сообщил кучер. Я в это время сладко зевал, так что просто махнул рукой. Кучер всё понял правильно, спрыгнул с мягкой сидушки и открыл дверь.

Ларион Фатийский, в отличие от нас с Еленой, встречать не вышел. Прислал взамен одного из своих помощников — Епископа Магнуса Шорсе, если мне не изменяет память эс Шиноа.

Шорсе — высокий с виду щуплый мужик лет сорока с любимым монахами «горшком» на голове. На длинный «вороний» клюв нацеплены круглые очки в позолоченной оправе, монашеская ряса подвязана плетенным шнурком, на лице выражение всепонимания и всепрощения, на груди золотой знак Вориона на толстой цепочке. Мерзкая такая рожа, так и захотелось приложить её о колено или о стену дома.

Шорсе сделал мне навстречу несколько шагов.

— Добро пожаловать, господин Сенешаль. Рад вас видеть.

— Взаимно, — пожал я руку Епископа. С Виттором они знакомы, так что представляться не нужно.

— Прошу, — указал он на лестницу, ведущую к резным двухстворчатым дверям из светлого дерева с массивной бляшкой символа Вориона на обоих створках.

— Только после вас, — улыбнулся я, повторив жест церковника. К слову, именно он курирует Паладинов Вориона, хрен я к нему спиной повернусь.

Прислушался к токам крови в доме. Ага, внутри чуть больше дюжины человек, пятнадцать, если быть точным. Понятное дело, сам Патриарх, второй Епископ — Джульс Кокен, сколько-то слуг и охрана.

— Как вам будет угодно, — оскалился Шорсе. Именно оскалился, и первым направился в особняк. Щуплый-то он щуплый, но зубы имеет острые и длинные.

Территория епархии, что удивительно, располагалась отнюдь не в центре города, рядом с главным храмом, а как-то на отшибе, ближе к западной окраине. С чем была связана такая скромность церковников, ни я, ни эс Шиноа не знал.

Размеры церковной земли (именно церковной, империя фактически подарила их церкви, избавив святош от всех налогов) тоже не впечатляли, наверное, мой дом... вернее домик эс Шиноа на севере столицы будет побольше. Кучеру пришлось выгружать неповторимого Сенешаля Совета магов не у крыльца, а у ворот, на территорию особняка карета попросту не помещалась.

Внутри двухэтажного дома царила безнадёга.

Нет, материалы отделки стен, пола, магические светильники, картины, изображающие давно умерших Патриархов и самого Вориона — всё было на высшем уровне, и стоили целое состояние, однако, смотрелось убого, что ли? Пусто, мрачно, без души. И ощущалось что-то такое, словно давит невидимой силой. Светлой, чистой. Неприятной.

Не знаю, как церковникам, а мне было некомфортно. Неужто так аукнулось моё общение с Нижним миром? Боги не любят конкуренции.

Пока шли, Шорсе несколько раз оглядывался, будто проверяя, как я себя чувствую, но фиг ему, ничего, кроме маски лёгкого интереса я не показал.

Шорсе привёл в небольшую столовую, выполненную всё так же дорого, но бездушно. Патриарх уже сидел за массивным прямоугольным столом, расположившись за его длинной стороной, боком к входу, и смаковал тёмный напиток из высокого бокала. По левую руку от него, сгорбившись и мучая карандашом записную книжку, сидел невысокий пухлый мужичок, скорее старичок — Епископ Джульс Кокен, один из старших, а то и вовсе самый старый из Епископов Империи. Седой «горшок» на голове, седая жиденькая бородка и аккуратно подстриженные усы, густые седые же брови, морщинистый лоб, крупный нос картошкой — в общем не красавец. А вот в уме ему не откажешь.

С кухни тянуло вкусными ароматами, и я непроизвольно сглотнул. Хоть с обеда прошло не так много времени, и всё же желудок подсасывало — всем хороша императорская кухня, кроме размера порций.

— Патриарх, Епископ, — поприветствовал я деятелей церкви в порядке их значимости, и уважительно склонил голову, типа поклон обозначил, хотя мог этого не делать. Церковники не дворяне, им подобные расшаркивания ни к чему, но самолюбию льстит.

Кокен оторвался от записей, смерил меня хитрыми маленькими глазками, и кивнул в ответ, Патриарх проявил чуть больше вежливости:

— Рад тебя видеть, Виттор! — Добрым дядюшкой улыбнулся он мне, и указал на место за столом, напротив себя. Одинокая салфетка, приборы и бокал смотрелись убого, по сравнению со стороной, где сидел Фатийский и Кокен. Старички решили подавить своим суммарным авторитетом? Ну-ну. — Надеюсь, ты голоден. Мой повар сегодня расстарался на славу.

Шорсе молча пошёл к своему месту, а я к своему, по дороге пожаловавшись на дворцовую кухню.

Фатийский глухо, как из бочки ухнул, вроде как посмеялся, затем покачал головой, теперь уже, вроде как посочувствовав.

Портить ужин (хочу заранее отметить — превосходный) разговорами не стали, к делу перешли, сразу после нежнейшего суфле из каких-то экзотических фруктов. Мне, как магу предложили на выбор несколько безалкогольных напитков, церковники, как назло пили дорогой алкоголь. Я аж обзавидовался. Нет среди них магов, ни одного и никогда не было.

Вернее, не так: до того, как человек уходил в лоно церкви, он мог быть кем угодно, хоть дворянином, хоть крестьянином, хоть магом.

Крестьян обучали грамоте и прочим премудростям, дворяне, как я ранее упоминал, забывали о роде, а маги... Маги теряли силу. Всю. В один момент, и навсегда. Ворион действительно не терпит конкуренции, как и Арка-Морте — кровавое божество Тиранг, как и Асхит, к слову говоря. Хочешь быть служителем Великого Бога — отринь всё, что у тебя было раньше, а если хочешь использовать магию — пользуйся той Силой, что даёт своим последователям выбранное тобой божество. Там целый ритуал принятия в сан, помпезный и красочный, вот он-то и лишает магов силы, выжигая Искру.

Узнали это опытным путём, на самом первом маге, который решил быть, и магом, и служителем бога воинов. Сколько хая он тогда поднял! Зато получил бессмертие в анналах истории магии.

С тех пор больше ни один маг не повторил его пути. Кто ж в здравом уме откажется от Искры?

И всё же не стоит сбрасывать церковников со счетов, есть у них неприятные фокусы и, чем сильнее вера – тем фокусы мощнее. Даже не берусь сказать, кто выйдет победителем, если в поединке один на один сойдутся Магистр Палладинов и Магистр магии.

А вот Патриарха я прибью без проблем. Не дурак же я выходить с ним один на один, пришибу из засады, в спину. А потом в Гор-то-раш наведаюсь.

Однако что-то я отвлёкся.

- Итак, молодой человек, - перешёл к сути Фатийский, совершенно не стесняясь Епископов: - Как вы видите будущее империи?

Хм-м, как-то издалека он начал, и с довольно каверзного вопроса. Как Стоящий-за-троном я разделяю (в сегодняшних реалиях) с Императрицей всю полноту ответственности за судьбу империи. Вон, даже могу от её имени говорить, извиняться как в случае с Горнуа. А вот, например, объявить войну неугодному соседу – моих полномочий уже не хватит.

По справедливости, Елена вообще не имела права делать меня Стоящим-за-троном. Я как бы не маг Крови и тем более не из рода Бодскани. То, что дворянская братия проглотила это молча – следствие жёсткой чистки их рядов.

Как же вовремя меня посетила гениальная мысль с принадлежностью крови эс Шиноа к роду. А уж теперь, когда родовой артефакт признал меня… Когда во мне течёт кровь Бодскани…

Но Патриарх-то об этом не знает.

Я с трудом сдержал злорадную усмешку, тут же мысленно нахмурился и сосредоточился.

Патриарх ждал ответа – и я ответил, так же провокационно, едва ли не дословно процитировав строки из официальной хроники императорского рода:

- Империя жива – пока жив род Бодскани.

Надеюсь достаточно жирный намек?

— Похвально, молодой человек, похвально, — вроде как одобрительно покачал головой Фатийский, и снова задал неудобный вопрос: — Значит, на трон ты не претендуешь?

Я даже бровью не повёл. Неспешно отпил сладкого ягодного взвара, давая себе лишнюю секунду для подбора едкого ответа, и задал встречный вопрос:

— Так же, как и вы не собираетесь покидать свой пост?

Патриарх рассмеялся, душевно так. Оба Епископа переглянулись у него за спиной, словно не поняли о чём идёт речь. Вполне вероятно, что так и есть. Странно, что при таком раскладе мы не ужинаем с Фатийским тет-а-тет.

— Не волнуйтесь, господа, — всё ещё посмеиваясь, помахал в воздухе ладонью Фатийский. — Мы с господином Сенешалем просто шутим.

Так они и поверили! Однако смолчали. Каждый хотел занять место Патриарха, а тут такие перспективы мимо них проплывают. Задумал что-то старый хитрый лис, точно задумал!

Я же на секунду напрягся, ожидая арбалетного болта в спину, после взмаха руки Патриарха. Но тут же заставил себя расслабиться. Это уже паранойя. Не станет Ларион нападать на эс Шиноа в собственном доме, после того как передал официальное приглашение.

— Может, сразу перейдём к делу? — Посмотрев по очереди на внимательно слушавших Епископов, перешёл я к сути.

— Как скажете, молодой человек, — кивнул Фатийский, вставая из-за стола. — Пойдёмте в мой кабинет. Господа, прошу нас извинить.

Епископы остались в столовой, я чувствовал, как два взгляда буравят мне спину, но не стал обращать внимания.

Патриарх отхватил себе приличный кабинет: в отличие от остального дома здесь даже было уютно, жаль давящая на меня атмосфера никуда не делась. Не будь её, и я бы честно сказал — этот ужин один из лучших за то время, что я прописался во дворце.

Фатийский расположился за широким письменным столом из тёмного полированного дерева, я сидела напротив, в довольно удобном кресле и вновь попивал взвар из ягод. Несколько минут поболтали о пустяках, о том же приближающемся дне Исхода Первородных, многие сотни лет назад ставшим знаковым для мира, а потом, без перехода, Патриарх спросил:

— Как понимаю, Елена упёрлась рогом, и содержимое той записки осталось для тебя загадкой, — говорил Ларион свободно, от подслушивания кабинет был защищён Куполом тишины. А судя по тону, к Елене Патриарх испытывал едва ли не отеческие чувства, словно растил её с пелёнок. Странно, что при этом он был готов пожертвовать её жизнью.

Пришлось его разочаровать.

— Мне не нужно читать чужую переписку, чтобы быть в курсе интересующих меня событий.

— Даже так? — Вздёрнул бровь Патриарх.

— Вы ведь слышали о Сокровищнице Бодскани, не так ли? — Продолжил я напирать.

Патриарх медленно кивнул, предлагая мне продолжать.

— И у вас есть то, без чего в сокровищницу не попаду я. А у меня то, без чего туда не попадёте вы.

— Ключ Императора, — хмыкнул Патриарх. — Значит нашёл.

Пришлось со значением промолчать, хотя первым желанием было встать, подойти и тряхнуть Фатийского за грудки с требованием немедленно рассказать всё, что он знает.

Ключ Император... Как звучит-то. И прямо в точку. Я тоже думал о ключе.

И теперь я окончательно убедился, что Руфус жив и сейчас находится в застенках церковников.

Выходит, я не ошибся, когда ещё в самом начале своего замещения Виттора, сказал эс Фатташу, что не доверяю церкви. Только тумана я наводил на бедного Горнуа, а не на Патриарха.

Вот ведь, ошибся как. И ведь даже эс Фатташ об этом не знал!

Патриарх всё же ведёт какую-то свою игру и у него действительно есть козырь. Если так подумать, то и не один, коли Фатийский собрал у себя в крепости всех оставшихся представителей рода Бодскани.

О том, что у Теодора есть сын, знала только Елена, а она этого никому никогда не рассказывала. Я узнал, глотнув её крови, пока вытаскивал из неё ребенка. Откуда узнал Фатийский, если не от Руфуса? Выпытали у него или договорились? Почему тогда он не сказал про ключ, вернее сказал, но не указал, где его искать?

Ох-хо-хох. Так, Ирий, успокойся. Не знаешь, что делать — блефуй.

— Не у одного вас есть козыри в рукаве, Ларион, — чтобы не затягивать паузу, сказал я.

Фатийский громко и довольно заухал, как старый филин и одобрительно закивал:

— Эс Фатташ воспитал достойного приемника.

В противовес словам в его глазах сверкнул недобрый огонёк, пульс чуть ускорился, но особого волнения Патриарх не выказывал.

— Меня воспитал дед. — Вскинулся я. Признаться, это резкое и яркое проявление эмоций для меня тоже стало сюрпризом.

Патриарх несколько секунду смотрел, пристально, изучающе, потом вздохнул:

— Прости старика. Гардин воспитал достойного внука. Даже жаль, что тебе не предалась магия Крови.

— И тогда бы сейчас я сидел на месте Руфуса в ваших застенках? — Фыркнул я. — Нет, спасибо. Меня устраивает моя сила. — И без всякого перехода спрашиваю: — Так мы договорились?

Мы договорились. Патриарх сам привезет мне всех, кого мои парни так долго и упорно искали по всей империи. Через две декады. А я впущу его в Сокровищницу. У него там свой интерес.

Так же я уточнил о Горнуа. Патриарх безмятежно махнул рукой. Подумаешь, пошутила Императрица. Грех разбрасываться хорошими кадрами. Замяли, так сказать.

Я ему не поверил, но вида не показал.

Разошлись мы вполне довольными друг другом.

Недоволен я был только одним. Так называемого Ключа Император у меня не было!

Глава 14

Понятное дело, впускать Фатийского в Сокровищницу я не намеревался. Читать мысли я не умею — до сих пор не решился попробовать кровь Авгуса, но что-то подсказывало: Патриарх тоже не намерен делится.

На обратной дороге размышлял, чем может быть ключ. Если это не предмет, то, либо хитрое ключ-заклинание, либо всё-таки артефакт, но необычный. Не безделушка какая. Нечто такое, что всегда при тебе.

Поскольку, заклинания я всё равно не знаю, то у меня два выхода: попробовать прорваться в Сокровищницу с магией и боем, либо ещё немного подумать. Что там эс Каррог знал об артефактах?

Я задумался.

Подумал-подумал, да и вызвал по разговорнику Лилиану. Одна голова хорошо — две лучше.

— Да? — Голос графини был сух, холоден и не обещал потревожившему её смертнику ничего хорошего. Опять не посмотрела, кто вызывает, перед тем, как ответить.

— Я тоже безмерно рад тебя слышать.

— Ой... — Донеслось из разговорника. Потом секундная пауза, несколько коротких покашливаний, словно Лилиана прочищала больное горло, и уже по-деловому осведомилась: — Добрый вечер, Виттор.

Я усмехнулся, благо в закрытой карете проявления моих эмоций не видел никто, и задал важный, по моему мнению, вопрос:

— Скажи, можно из живого человека сделать артефакт?

И тишина.

Полминуты молчала, я специально считал про себя и, словно наяву видел, как озадаченная девушка ворошит в задумчивости свои короткие волосы на макушке.

— Ну-у-у... — Наконец, ожила новоиспеченная графиня, и как-то не уверено произнесла: — В теории возможно всё.

— А на деле?

— Вот прям так не скажу. По крайней мере, я о таком никогда не слышала и не читала.

— А навскидку? — Продолжил приставать я.

— Ну-у... — Вновь затянула Лилиана. — Человеческое тело само по себе сложная энергетическая структура и, если внести в неё изменения на коревом энергетическом уровне... Думаю, ты в курсе, что даже в камне и кости есть своя энергетика? Так вот, чтобы начать с ними работать, тот же камень необходимо подготовить. И даже в этом случае камень может не подойти. Для примера, чтобы тебе было понятно... — девушка сделала короткую паузу.

— Я понял, — перебил я, не став упоминать о своих возможностях, как мага Артефактора. — Лилиана, очень тебя прошу, покопайся в этом вопросе. Хорошо?

— Хорошо, — согласилась девушка.

— И если можно, то побыстрее.

— И сколько у меня есть времени? — В голосе графини вновь проскользнули холод и раздражение.

— Половина декады. В крайнем случае декада.

— Великолепно! — Фыркнула новоявленная графиня. — А звезду с неба тебе не достать?

— Спасибо, Лили, — поблагодарил я и пока она не начала извергать пламя негодования, оборвал связь.

Жаль. Хорошая была идея. Раз драгоценности не являются ключом к сокровищнице, почему им не может быть сам Император? Эдакий живой ключ.

Но раз даже такая фанатичка своего дела, как Лилиана не слышала о подобном, да и в памяти Франца ничего подобного я не нашёл...

И всё же... кажется мне, что я прав. Маг Крови — тварь скрытная, мало ли на что способны рудые рода Бодскани?

Надо будет попробовать создать какой-нибудь простенький артефакт на пробу. Взять какого-нибудь преступника и...

На этой мысли карета плавно затормозила, и кучер возвестил:

— Приехали, милорд. Я вам ещё нужен?

— Свободен, — бросил я, самостоятельно выбираясь из экипажа. Это у Патриарха надо было соблюдать манеры и этикет, а ночью, во дворце, могу и расслабиться.

К себе не пошёл, решил перед сном навестить Елену, вдруг перебесилась?

— Простите, милорд, — миловидная служанка, придержав юбку, присела в реверансе, преградив мне проход. — Императрица уже спит и просила её до утра не беспокоить.

Служанка стояла в дверях покоев Елены, я — в общем коридоре, и ощущал себя в этот момент болваном. Или фаворитом, на которого прогневалась императорская персона и отлучила от своей постели. Хорошо, голову с плеч не сняла.

Мне понадобилось много выдержки, чтобы на лице не дрогнул ни один мускул. Это дворец, здесь даже служанки умеют читать эмоции по лицам — особенно служанки. Елена не выбрала бы для себя «пустую» девчонку, она вдумчиво подобрала себе слуг. Даже больше скажу — вот эта самая девушка, что сейчас встала между мной и Императрицей — маг с Искрой Воздуха. Слабенький, без всяких перспектив в магическом сообществе, зато, уверен, прекрасно умеющая пользоваться бытовой магией. У Елены шикарные волосы, думаете Императрица будет по два часа ждать, когда ей сделают причёску? Или ожидать, пока застегнут все мелкие крючочки на платье? Уж поверьте — их там много.

А так, пара минут и можно дальше трепать мне нервы. Я начинаю ощущать недовольство.

— Передай Её Величеству... — начал я и замолчал. А вот фиг ей. Пусть трясётся над письмом Фатийского. Развернулся и пошёл к себе.

— Милорд? — Недоумевающе позвала в спину служанка.

— Ничего не передавай, — легко взмахнул я рукой, словно воду стряхнул. — С Патриархом я сам разберусь.

Не прошло и пяти минут, как я зашёл в свои покои, как на пороге нарисовалась Елена. Одетая, с причёской и недовольно надутым личиком. Ей не шло.

Ночному визиту я не удивился, знал, что придёт. Елена ведь тоже знает, как я умею «разбираться».

— Я прошу тебя не трогать Патриарха, — начала девушка, как только за ней закрылась дверь и автоматически развернулся Купол тишины. Ни «привет», ни «доброй ночи, Виттор».

Ладно, я тоже умею быть вредным.

— С Патриархом всё уже решено. Он нас больше не побеспокоит, — продолжая раздеваться, спокойно сказал я. Присел на диванчик, чтобы снять сапоги, потом поднял взгляд на притихшую Елену и тихо помянул Тан-Тинал Оркоя.

Девушка стояла белее снега, прижав тонкие белые пальчики к подрагивающим губам.

Падать в обморок она, вроде, не собиралась, поэтому и я продолжил сидеть, с каким-то удовлетворением рассматривая её личико. Паника, обреченность. И это из-за пары рудых, которыми припугнул её Фатийский?

Однако понять её можно — на данный момент это последние рудые Бодскани и проявиться ли дар в детях, никто не знает. Ну, наверное, кроме меня. Я-то просто уверен в том, что кровь возьмёт своё, особенно в Эдвинисе.

— Ты... — Наконец, выдохнула Елена, лицо которой быстро розовело. — Ты...

— Ну я, — усмехаюсь. Пружинисто поднимаюсь на ноги и в несколько длинных шагов подхожу к девушке.

Навис над неё, как неприступная скала, перед одиноким белопарусным судном, прижал тонкие запястья к телу, чтобы не попыталась меня ударить и тихо, на ушко заговорил:

— Если ты не можешь полностью контролировать созданную тобой же ситуацию, не стоит даже начинать. Ты совершила ошибку, я её исправил. И буду исправлять столько раз, сколько потребуется, пока ты не поумнеешь. Императрица.

— Отпусти, — прошипела Елена.

Не отпустил. Наоборот, сжал сильнее, вплоть до того, пока девушка не вскрикнула от боли. Через пару часов проступят неприглядные синяки, но я их вылечу.

— Больно! Ирий, отпусти!

— Зачем ты это сделала? — Дав чуть больше свободы, спросил я. Зря.

— Ты сам говорил: он виновен в смерти Арминогорна и твоей семьи. И меня хотел убить! — Вспылила девушка, тут же попытавшись вырваться. Я вновь сжал её руки. До боли, чтобы проняло.

Елена пискнула, словно мышь, попавшая в мышеловку, одарила меня взглядом разъяренной фурии, получила в ответ мой равнодушно-холодный взгляд и моментально приуныла.

Убедившись, что угроза случайно (или специально) получить острыми ногтями по морде, миновала, я отпустил руки юной глупенькой Императрицы, погладил её по нежной розовой щечке и отошёл к бару. Эс Шиноа не так часто принимал в своих комнатах гостей, но небольшой бар с алкоголем здесь был. Я налил себе выпить и вновь развалился на диванчике. Елена всё это время стояла у дверей, растирала запястья и наблюдала за мной.

Сделав глоток терпкого напитка, разлившегося теплотой в желудке, я устало посмотрел на девушку.

— Месть — единственная причина твоей нелюбви к Фатийскому?

— А разве этого мало? — Удивилась Елена, на мгновение даже замерла, потом продолжила тереть руки. Показательно. Я-то знаю, что у неё уже давно ничего не болит. Зря, что ли, потратил на неё частичку силы? И нет, родовая защита Бодскани даже не подумала отражать направленное на Императрицу заклинание.

Во-первых, я не хотел той зла, а значит, могу лечить сколько понадобиться, пока лечение не пойдёт во вред — это я уже выяснил опытным путём. Во-вторых, что только что пришло мне в голову — я ведь теперь тоже Бодскани — родовая защита должна меня, как минимум игнорировать, а как максимум — тоже защищать. Надо будет проверить, а пока:

— Месть в нашем случае уже не имеет никакого смысла, — качаю головой.

Я вон отомстил, и что? Где обещанный покой и умиротворение? Нет их. Враки. Мне ещё хуже стало, чем до смерти эс Шиноа. Там-то у меня хотя бы цель была. А сейчас что? Меня поглотила власть, которую я взял силой и запачкав руки по локоть в крови. Сколько зла и боли я принёс в мир? Скольких людей лишил семей, любимых, родителей и детей? Впору бояться, что мстить начнут уже мне.

Кажется, о чём-то подобном я уже когда-то думал...

— Поэтому ты разобрался с Фатийским!? — Возмутилась Императрица, сбивая меня с мысли.

— Поэтому я пошёл к Патриарху, — повысил я голос, что делаю крайне редко, так что Елена сразу притихла и уставилась на меня, как мышь на змею. — И договорился с ним. Теперь он сам привезёт во дворец Руфуса. И сына Теодора.

Елена вновь побледнела и даже ротик приоткрыла в изумлении.

— Как... Откуда ты узнал?

— Уж точно не из той писульки, что дал тебе Ларион, — фыркнул я, и в два глотка допил чудесный коньяк из одной из южных провинций. Ещё одна тёплая волна прокатилась по желудку, а следом всё тело пробрал легкий холодок — я избавился от алкоголя в желудке и крови, расщепив его и полностью переработав. Осталось только нужник посетить, чтобы вывести всё до конца. — А если бы ты с самого начала сказала мне о своей задумке...

— Прости... — Стушевалась девушка. И вид у неё был такой несчастный, такой виноватый, что мне нужно было моментально забыть её просчёт, встать перед ней на колени и целовать аккуратные пальчики на гладких ступнях.

— Иди спать, Елена, — вздохнул я. — Завтра поговорим об этом.

— Ирий...

— Иди. Я правда сегодня устал.

— Хорошо, — понуро кивнула девушка. Ещё раз взглянула на меня долгим просящим взглядом и вышла. Дверью не хлопнула.

Я снова вздохнул и потёр лицо, понимая, что просто так это не закончится. Только что я её унизил. Опустил Императрицу, кем она себя уже почувствовала. Теперь запомнит. И, как только наберется сил и углядит подходящий момент — отомстит. Мелко или крупно, тут как пойдёт. Надо бы с утра преподнести ей большой букет цветов. Вроде как, признать и свою вину. А вечером сводить в театр, и хорошенько повалять ночью по кровати, чтобы из головы вылетели все глупости.

— Ой, милорд! — Войдя в покои, пискнула Шина.

— Как ты вовремя, — расплылся я в хищном оскале голодного зверя. — Прикажи садовнику утром принести сюда самый большой букет, который он сможет собрать.

— Милорд? — Захлопала длинными ресницами Шина, тут же поправилась и с поволокой в глазах уточнила: — Что-нибудь ещё?

— Нет, только цветы.

— Будет исполнено! — Присела в реверансе нисколько не расстроенная моим отказом служанка. А я отправился спать, наконец, закончив этот длинный-длинный день.

Букет Елене понравился, как и театр, и даже ночью она вела себя, как примерная девочка. Улыбается, кокетничает, как ни в чём не бывало, довольная. А у меня весь прошлый день насмарку. Нормально поработать не удалось, опять скинул все дела на Рэнэ, у которой под глазами залегли тени таких размеров, что от моего секретаря уже шарахаться начали.

Уделил только пару минут братьям Пиромантам, скорректировав распоряжение.

Следующим утром, придя на работу чуть ли не с рассветом и с удивлением застав в приемной, спящую прямо за столом девушку, вновь напомнил ей о помощниках, и отправил домой, отсыпаться. А то у меня вообще ни одного помощника не будет.

Следующие несколько дней я занимался исключительно делами Совета магов, поднакопилось их. А на четвертый день, когда Рэнэ, наконец, привела двоих стажёров, чтобы я на них посмотрел и заранее навёл страху, со мной связался Корнул — мои преданные Пироманты добрались до Гор-то-раша.

— Вы вообще спали? — спросил я, взглянув на календарь — уж очень быстро они выбрались из восточных провинций. — Или зельями травились?

— Нормально добрались, — невозмутимо ответил старший из близнецов.

— Ну, раз нормально... — хмыкнул я. — То ладно. Есть, новости?

— Нет. Здесь всё тихо.

— Понял. Тогда жду новостей, когда станет шумно. Корнул, — позвал я, уже собирающегося отключиться парня. — А полосатые лошади... когда прибудут в столицу?

Брунсие стрэпы — как владелец конезавода в провинции Брунс назвал своё полосатое творение, должны прибыть в течение декады. Гнать дюжину необычных скакунов, отправился сам владелец — барон Жэром расс Фили. С женой. И младшей дочкой.

Пятьдесят два года, бывший сотник Чёрного легиона. Список достижений и наград барона впечатлял: дослужиться до сотника в тридцать один год — похвально.

Армию покинул досрочно, в связи со смертью отца, став новым бароном расс Фили и продолжив семейное дело. Братьев не имеет, младшая сестра замужем за бароном из соседней провинции, и содержит школу для крестьянских детей, в которой сама же и преподаёт.

Сразу сделал себе пометку — посмотреть, что за школа такая и вообще обратить пристальное внимание на подобные заведения. Крестьян надо учить. Возможно даже принудительно.

Несмотря на бурную воинскую карьеру рас Фили в миру тихий и скромный, не амбициозный человек. В подозрительной деятельности не замечен. Не чурается лично кидать конский навоз, помещен на лошадях, всё остальное бывшего сотника Чёрных не интересует. Дважды женат. От первого брака четверо детей, от второго — двое.

Вторая жена, ранее простолюдинка, дочь безродного, но очень богатого купца Лада Шуйля, ныне баронесса Фили. В отличие от мужа дама она самолюбивая, умная и очень любящая звонкие золотые кругляши. Скупа. И пока муж с радостью копается в конском дерьме, активно занимается духовным и материальным обогащением семьи — так сообщила мне картотека эс Шиноа, собранная на всех дворян Империи. В самом конце была приписка, что рас Фили в прошлом году отправили одного из сыновей в элитное военно-морское училище на Восточном берегу, а старшую дочку годом ранее пристроили в Академию магии, учиться на мага Жизни. Готов поспорить, судьбой детишек озаботилась баронесса.

Ещё двое сыновей пошли по стопам отца в Чёрный легион, самый младший — продолжает семейное дело. Ещё одну дочку я скоро увижу.

На конезаводе расс Фили разводили рабочих тяжеловозов — всё-таки провинция Брунс специализируется на сельском хозяйстве, и лошади там весьма востребованы для работы. Так же, что удивительно — четверть завода была отдана под разведение пони. Мне было откровенно лень копаться в документации, чтобы понять, для чего нужны эти мелкие лошадки, поэтому оставим вопрос до приезда барона.

Непонятно мне другое — что потянуло лошадника на столь экзотические эксперименты? Родился необычный жеребёнок и жена расс Фили увидела в этом счастливый билет? Скорее всего так и было. Благородные падки на всё необычное и редкое, и чтобы стоило подороже — чем не повод похвастать и покрасоваться перед соседом?

Вот только местное дворянство не оценило необычных лошадок, а барон уже десять раз пожалел, что занялся селекцией.

Как сказал Корнул, которого я всё же задержал расспросами на пару минут: жена расс Фили чуть ли не пинками погнала мужа собираться в дорогу, когда узнала, что «полосатиками» заинтересовался Сенешаль Совета магов, да ещё и для самой Императрицы. Последнее Корнул, приврал для красивости, но по сути так оно и есть — я же заинтересовался.

Для братьев же Пиромантов лошади были лишь формальным поводом, чтобы наведаться в Брунс, за семейством Теодора.

Разгрузив отвлеченным разговором голову, я был готов с новыми силами наброситься на стопки документов и докладов, однако не успел убрать разговорник, как он вновь завибрировал. Покрутив тонкий каменный кругляш в пальцах, посмотрел, кому понадобился великий и ужасный эс Шиноа, и с затаённой надеждой принял вызов:

— Порадуй меня.

— Здравствуйте, графиня Лилиана эс Каррог, — язвительно донеслось в ответ. — Как ваши дела? Как самочувствие?

— Как папенька? — В том же тоне добавил я.

— Папенька поминал вас добрым словом.

— Скажи, вечером заеду, — и, правда, давно я не был у Франца. А ему сейчас нелегко, когда кости заново отрастают.

— Непременно, — вредно пообещала Лилиана.

— А теперь, если серьёзно и по делу?

— Если по делу: я поинтересовалась твоим вопросом, почитала, поспрашивала, и нашла лишь одно упоминание.

— Дай догадаюсь, — влез я. — Было это до Исхода или вовремя?

— Почти угадал!

— Расскажи в двух словах, — попросил я в предвкушении. Было, значит. Не моя фантазия.

Лилиана задумалась. Секунд десять пыхтела мне в уши через разговорник, потом сдалась:

— Нет, в двух не получится.

Да она надо мной издевается!

— Лили! — Повысил я голос.

— Ум-м, — довольно мурлыкнула новоявленная графиня. — А тебя оказывается, всё же можно вывести из себя. — И резко перешла к делу: — Ладно, слушай. Когда Первородные нас покинули, людям надо было как-то бороться с драконами. В одном, обрати внимания, абсолютно ненадёжном источнике, упоминались «живые снаряды». Такими называли людей, которые добровольно лезли в пасти к летающим ящерицам, после чего драконы замертво падали с небес.

— Что за источники?

— Сборник легенд и преданий древности Тиранг. Забавное, скажу тебе, чтиво.

— Не сомневаюсь, — хмыкнул я, представляя, что ещё в тех легендах могла вычитать Лилиана. Альбквёлден, грохмы... — и это только те существа из легенд, с кем я пообщался за этот год. Вот же мор! Меньше года прошло с тех пор, как я покинул эс Милана в Дронгбраднчердбрихе, а такое чувство, что полжизни. — А в преданиях не говорится о способе создания «живых снарядов»?

— Нет, конечно, — хохотнула девушка. — Упоминалось только, цитирую... — Лили замолчала, послышалось шуршание страниц, потом короткое кхм-кхм, словно графиня прочищала горло, прежде чем сказать нечто торжественное: — «...И умирали они страшной смертью, столь же страшной, как их тела и лица, залитые кровью». Думаю, это значит, что Артефактор работал по живой плоти. Если это правда... — Лилиана снова притихла на пару мгновений, потом очень тихо добавила: — Они умирали очень страшной смертью, Виттор.

— Я тебя понял. Спасибо, Лили, — поблагодарил я, понимая: девушка испугалась того, что я задумал нечто подобное.

Нет, не задумал. Но идею она мне подкинула. Из памяти Крови Елены я знал, что на теле Арминогорна не было никаких знаком или татуировок, а что если они были глубже? Если маг работал не по живой плоти — вон, как Лили плевалась, когда я у неё спросил. Что если, он работал по кости? Что мне мешает съездить на место убийства Императора и проверить? Время есть.

— Вит, — напомнила о своём присутствии графиня.

— Прости, Лили. Сегодня приехать не смогу. — Сообщил я, и подскочил с кресла, будто мне туда змею подкинули. Ножки кресла скрежетнули по дорогой светлой плитке, вызвав приступ зубной боли, а я даже не поморщился. Был слишком возбуждён открывающимися перспективами. Новая идея захватила с головой.

— Виттор? — В голосе Лилианы послышалось недоумение, смешанное с удивлением.

— Потом объясню, — отмахнулся я, шагая к двери, и оборвал вызов. — Рэнэ!

— Да? — Секретарь отложила карандаш, и посмотрела, ожидая распоряжений. Два её новых помощника: тощий вихрастый парнишка в круглый проволочных очках и такая же тощая девчонка с двумя толстенными косами до того активно возившиеся с бумагами каждый за своей конторкой, притихли, замерев, как два кролика.

Я бросил на них быстрый взгляд, дёрнул уголком губ, и насел на Рэнэ:

— Отмени все встречи на декаду вперед. Вообще всё отмени. Я уезжаю. Вернусь... — я про себя прикинул, сколько понадобиться времени добраться до границы, сделать там всё и вернуться, и не скрываясь, поморщился: — Через декаду-полторы. Текучку разбирай сама, важное — бросай на стол, вернусь, посмотрю. Если что — вызывай.

Замолчал, задумавшись — вдруг что забыл, и тут же мысленно махнул рукой — пустое.

— Только не перенапрягайся. У тебя теперь... — я подбородком указал на «кроликов». — Есть помощники. Кстати, а зачем тебе два? Когда вернусь, скажешь, кто лучше работает — того и оставим.

Подмигнув влёт просёкшей мою задумку Рэнэ, покинул кабинет.

Пока шёл к себе, переодеваться, вызвал Скорняка. Он теперь большой человек — глава Чёрных псов — элитного подразделения Белого легиона.

— Слушаю! — Через две секунды с начала вызова, отозвался мой капитан.

— Бери десяток парней, и дуйте налегке к западным воротам.

— Колдов брать?

— Куда ж парни без любимых зверушек? — Усмехнулся я. — Ждите за воротами. Буду через час. Едем далеко и быстро.

— Сюрпризы?

— Без. Но возьми побольше оранжевых флаконов. Хоть все забери. Заводных не нужно, будем менять. Всё.

— Понял. — Коротко бросил Скорняк и отключился.

За час я успел многое, в том числе посетить Императрицу.

Елена всем видом демонстрировала полное равнодушие к моему неожиданному длительному променаду, но я-то видел, насколько ей интересно и как она недовольна. Пришлось пообещать ей подарок, когда вернусь, чтобы переключить внимание.

Кстати, забыл предупредить Рэнэ о том, что жду барона с полосатыми лошадками, расс Фили по-любому приедет раньше меня.

Сказал. Рэнэ явно «обрадовалась». А я взял лошадь из конюшни дворца и поспешил к воротам. Виттор эс Шиноа исключительно пунктуален!

А мои подчинённые исключительно исполнительны. Сказал ждать за воротами — они там и ждут, пугая до икоты всех прибывающих и выбывающих из столицы. Чёрные кони, чёрные одежды, чёрная броня, закованных «големов». Стоят, застыв конными статуями. Лица мрачные, «суровые», в глазах обещание прирезать любого, кто косо посмотрит. Красавцы, да.

— Веселитесь? — Подъехал я к Скорняку.

Тот в приветствие хлопнул себя в грудь сжатым кулаком.

— Ни в коем случае! — Сказано с каменным лицом. — Ждём вас, командир.

— Ну-ну, — покачал я головой, осматривая бандитские рожи элитного подразделения. Потом махнул рукой, отдав команду двигаться и одиннадцать бойцов и колдов, не задавая лишних вопросов, шустро выстроились в походный порядок.

Глава 15

Рассказывать о пройденных милях не хочу. Устал. Дорога слилась в сплошную череду подменных лошадей, пасмурных дней, хлещущих в лицо и спину мелким дождём или зависших в воздухе мерзкой взвесью, холодных тёмных ночей и быстрых перекусов на редких коротких привалах, а то и вовсе в седле. Хотя парни чаще, чем ели, заливались теми самыми зельями из оранжевых флаконов, которые я просил Скорняка взять.

Не самая полезная бурда Алхимиков, зато бодрит, поддерживает силы, не даёт мозгу свихнуться без сна и заменяет добрую миску мясной похлёбки, к тому же укрепляет организм. На время. А потом наступит невеселый откат.

Поэтому мы всё же сделали одну остановку и проспали всю ночь, уподобившись трупам. Приди кто нас убивать — ухлопал бы как комаров. Разумеется, не будь рядом колдов. Измененные твари могли очень долго поддерживать заданный мною темп передвижения, а потом не спать ночами, охраняя любимых хозяев. Корми только. Да побольше!

Сам я зельями не травился, уже привычно поддерживая организм магией Жизни. Ну, и парням по возможности устраивал профилакторий. Вот, кстати, пока они спали, прошёлся по всем и слегка почистил кровь.

Утром отряд был хмур и все без исключения, кроме безмолвных колдов, косились на меня недобрыми взглядами. И я прекрасно понимал парней — просыпаться от того, что тебя одновременно тянет блевануть и обгадить штаны, неприятно.

К счастью, никто из Чёрных псов не опозорил звания элитного подразделения Белого легиона.

Отряд скакал лихо и безбашенно, разгоняя с дороги всех встречных. Нам вслед летели проклятия, но никто не обращал на пустые слова внимания. Меня больше волновал разговор с Ярой, с которой я переговорил ещё до отъезда из столицы.

Арминогорн молодчина, что отвоевал свои земли у Тиранг, вот только, когда его убил Виттор, подменный Император своим неумелым (на тот момент) командованием, переложенным на плечи легионов, потерял всё преимущество. Хорошо хоть смогли удержать первоначальные границы.

Впрочем, граница с Тиранг менялась довольно часто, прогибаясь, то в одну, то в другую сторону. Это последний год у нас относительное затишье, так, мелкие недостойные внимания стычки между скучающими пограничными отрядами. И то они больше сражались в карты и кости, нарушая уставную дисциплину, чем махали мечами и мерились магией. Но тот проигрыш Императора был особенно оскорбительным и неприятным. Особенно для меня. И особенно сейчас. Ведь результатом его стала смерть Арминогорна.

Поле, на котором был подло убит Император, в настоящее время находилось под рукой Тиранг и, если я с отрядом воинов вот так запросто туда заявлюсь, рады нам не будут.

Как сейчас помню довольный голос Яры, когда та просекла, что мне надо побывать на земле Тиранг.

— И что я за это получу? — Медовым голоском, растёкшимся патокой по моим ушам, уточнила она.

— Империя в ближайшие годы не задумается об изменении границ, — я попробовал отделаться эфемерными благами.

— Ха-ха-ха, — раздельно, глухо и фальшиво посмеялась Яра. — Неужели ты считаешь меня такой дурой?

— Отмена пошлин? — Я сделал ещё одну попытку отделаться малым.

— Хм-м, — раздалось из разговорника. — Если только с вашей стороны. Предположим, это я приму в качестве компенсации за своё беспокойство.

— Яра, не наглей.

— Ирий, милый, — в тон мне ответила наследница трона. — Раз тебе очень надо в то место — будь добр заплатить за проход. Иначе, к твоему приезду там соберутся все альбквёлден страны.

Захотелось на всё плюнуть и дождаться, когда Фатийский привезёт Руфуса. И мор бы с ним со скелетом Арминогорна, на который я нацелился. Но из головы не выходила одна идея и мне до чесотки хотелось её проверить.

Я мог бы вломиться в королевство без предупреждения, ночью, тайком и тихонько забрать то, что мне нужно. Вот только на месте давнего сражения сейчас стоял крупный хорошо укрепленный пограничный форт. Тиранг начала строить его, как только отвоевали назад тот кусок земли, чтобы, значит, больше никто и никогда. И часть гарнизона данного форта состояла из упомянутых выше альбквёлден. Эти бы нас точно заметили и без крови не обошлось. Поэтому пришлось договариваться. И я надеяться, что форт не построили прямо на костях Императора, а скелет Арминогорна не выкопали во время возведения оборонительных сооружений. Не дай мор его там не окажется!

— Ладно, — вздохнул я, признавая поражение. Яра своего не упустит. И я, кажется, знаю, чего она захочет. Так зачем ломать комедию? Проще договориться: — Чего хочет Тиранг за помощь?

— Хм-м, — вновь донеслось из разговорного амулета. Настолько фальшиво и наиграно, что у меня-таки заныли зубы. — Ходят слухи, что ты знаешь, как открыть императорскую Сокровищницу.

Не вопрос — утверждение.

Я даже не разозлился, что о моих планах известно не только во дворце, но и за пределами империи. Не помню, чтобы делал из этого великую тайну. Елене рот вовсе не закрыть, она хоть и поумнела за последнее время, но бабский трёп с фрейлинами никто не отменял. А уж сколько баек среди дворян ходит о Сокровищнице, не перечесть. Кто-то даже пытался найти её собственными силами, а фрейлины Императрицы, те ещё затейницы, вовсе придумали игру для своих фаворитов — мол, хочешь попасть ко мне в постель — сделай подвиг, найди Сокровищницу.

Увы, подвиг пока никто не совершил, неудачливые искатели сокровищ подлизывались к капризным дамам дорогими подарками.

— Допустим, — произношу осторожно. — И каков твой интерес?

— Свободный проход в Сокровищницу рода Бодскани.

Несмотря на то, что ожидал чего-то подобного, тихонько присвистнул. Нормальный такой запрос.

— Расслабься, — посоветовала Яра. — Тиранг не нужны ваши сокровища, мы только хотим вернуть своё.

— Что именно? — Попытался я развести наследницу на откровенность. А та неожиданно не стала ничего скрывать.

— Несколько книг с нашей историей и три артефакта.

Понятное дело, что я не поверил ни единому слову Яры, но оно того стоило. Она не знает, но сейчас я был готов согласиться на что угодно. Мне нужно добраться до костей Арминогорна и проверить кое-что важное. Очень важное.

— Согласен, — киваю сам себе. — Но при условии.

— Это каком? — Удивляется Яра.

— В Сокровищницу представители Тиранг смогут войти только один раз и не больше троих человек.

Яра молчала несколько секунд, потом у меня в ушах задорно хмыкнули.

— А нам больше и не надо. И не человек, а меня и пары альбквёлден.

Отчего-то показалось, что будь Яра сейчас передо мной, она бы показала мне язык.

— Хорошо. У Тиранг будет единичный свободный проход в Сокровищницу рода Бодскани.

— Договор! — Звонким колокольчиком отозвалась Яра и, столько радости в этом «колокольчике»... Неужто меня всё-таки облапошили? — Можешь заезжать в гости. Я дам все необходимые распоряжения.

Распрощавшись с Ярой, я не ожидал услышать, и тем более увидеть её так скоро. Яра же была иного мнения: наследница лично прибыла в пограничный форт, чтобы поприветствовать Сенешаля Совета магов империи. А вместе с ней прибыли двое моих старых знакомых: Флай и Увар. Я даже удивился, увидев их. Не знал, что они покинули империю. Почему мне об этом не доложили?

Яра встретила нас перед распахнутыми настежь воротами форта. Так себе гостеприимство, особенно если взглянуть на усеянные бойцами гарнизона высокие стены. Лица у парней каменные, серьезные, словно ждут нападения. Оружия не видно, но и дураку понятно — стоит только дёрнуться в сторону наследницы трона и нас утыкают стрелами.

— Добро пожаловать в Тиранг, господин Сенешаль, — поприветствовала меня Яра. Одета она вновь была в свой строгий чёрный мундир с гербом Тиранг на левой груди. В остальном девушка блистала: стройная фигура, которую совершенно не портил мундир, наоборот, подчёркивал некоторые притягательные формы; золотистая кожа, правильные черты лица, пухлые коралловые губки, которые так и хочется целовать; небесно-голубые глаза сверкали как два сапфира, пелена пепельных волос укрывала тонкую фигурку до самых лодыжек. Красивая. Вон как мои парни рты пораскрывали. Да и сам я не лучше.

— Рад вас видеть... Яра, — спешившись, я поклонился по всем правилам дворцового этикета. Запнулся только на обращение, я-то привык свободно разговаривать с ней через разговорный амулет. Этакая привилегия для хорошего шпиона, в будущем собирающегося развалить империю. Но девушка едва заметно улыбнулась и чуть опустила ресницы, давая разрешение.

— Думаю, вашим людям, как и вам, стоит отдохнуть с дороги, — предложила она.

— Так плохо выглядим? — Осведомился я, оглянувшись на конный отряд.

Пропахшие своим и конским потом тела, запыленные, небритые рожи с тёмными кругами вокруг покрасневших глаз. Скорняк выглядел чуть бодрее — на то он и командир. Только колды стоят незыблемыми грудами металла.

Яра ничего не ответила, лишь мягко улыбнулась, отведя взгляд. Умная, красивая, опасная. Мечта, а не женщина. Даже немного жаль, что не моя мечта.

— Ну, раз всё не так плохо, тогда я бы не хотел терять времени.

— Конечно. Мы для этого здесь и собрались, — согласилась Яра, снова улыбнулась и с намёком обвела рукой пространство вокруг себя: — Прошу, милорд.

Легко сказать — «прошу». Пока трясся в седле всё думал, как же я найду останки Арминогорна? Да, от Виттора мне достались память, магия Земли и умение ей пользоваться, вот только сколько времени понадобиться, чтобы проверить всю эту местность? Здесь нигде не стоит приметный камень, на котором выбита эпитафия покойному Императору, а костяков хватает: поле боя — оно и есть поле боя, даже если это обычный пограничный конфликт. Люди гибнут, и земля поглощает их останки.

Иногда по полю брани проходит маг Огня, сжигая огненным валом всё, что попадается на пути, но чаще работает Геомант, топорно и на скорую руку, только бы убрать все следы с глаз благородных дворян. И для землицы полезно — грех пропадать такому отличному удобрению.

Сами в империи так делаем. Не всегда хватает времени убрать за собой. А вот на кладбищах в обязательном порядке всегда дежурят двое: Геомант и Пиромант. Обычно слабенькие, с настолько тусклой Искрой, что их даже в армию не взяли. Один сжигает тело усопшего, второй — отправляет урну с прахом под землю. Между прочим, весьма почётные должности с неплохим окладом, порой, куда большим, чем в той же армии, зависит от статуса кладбища.

Сильные маги на такие должности даже не смотрят. Это для слабаков они почётны, для остальных — унизительны.

— Я осмотрюсь? — Уточняю на всякий случай, а то вдруг решат, что готовлю злокозненное заклинание. Яра не знает, какое конкретно место мне нужно, я не уточнял, просто обозначил границы — а это примерно двести квадратных миль. Немало.

— Не беспокойтесь, милорд, — невинно хлопнула длинными ресницами красавица, а голос вновь течет патокой: — Гарнизон предупреждён. Без моего приказа они даже не плюнут в вашу сторону.

— Это радует, — кивнул я и, передав поводья спешившемуся Скорняку, демонстративно отошёл на двадцать шагов от всех. Присел на корточки.

Вокруг форта на сто шагов было выведено всё живое, вплоть до травы, что меня более чем устраивало. Дождя, который преследовал отряд всю дорогу, в Тиранг не было, небо хмурилось, ветер гонял по небосводу серые тучи и лишь изредка через разрывы в облаках, проглядывал жёлтый диск солнца. Был бы дождь, земля вокруг форта обязательно превратилась бы в чавкающее болото с единственной узкой дорогой, а маг Воды, который без сомнений сидит в форте, добавил бы ловушек в эту большую лужу.

Магов в форте сейчас должно быть не меньше десятка, самых разных направленностей и все очень внимательно следят за моими действиями. Отсюда я их не вижу, даже Искры не разглядеть, но они там точно есть, я бы расставил. Простые солдаты тоже смотрят, всю стену облепили. Эти меня просто раздражали. Заняться, что ли, больше нечем? Я бы нашёл им дело, будь мы в Акрии!

Так как можно найти единственные останки, среди тысяч других?

В этом мне снова должна была помочь магия Крови.

Пока добирался до Тиранг, я немного переработал самый обыкновенный диагностический конструкт из магии Жизни, теперь он должен был искать не болезни и отклонения в организме, а сродство одного существа с другим. Это чем-то походило на то плетение, которым эс Милан определял отцовство у рогатых папаш в Сером Союзе. Только работать придётся с двумя совершенно разными материалами: моей кровью и скелетом Арминогорна. Вряд ли к этому времени от тела осталось что-то ещё, слишком долго труп лежал в земле.

Заставив выступить на ладони пригоршню крови, я впечатал руку в жирную чёрную землю и запустил обновленный диагностический конструкт, задав радиус поиска в пять миль. На большее решил не замахиваться. Ещё неизвестно, какой ответ мне выдаст плетение.

Конструкт вернулся спустя пару минут с полной информацией по всему, что сейчас лежало в земле в радиусе этих злополучных пяти миль. Камни, скелеты, ржавое железо, гниющие трупики насекомых, ползающие в толще червяки и подземные жители, подковы, разлагающаяся одежда, кожа сапог и ремней, монеты и прочий мусор оставленный людьми. Казалось в голову мне со всего размаху прилетело кувалдой.

Шумно выдохнув, я плюхнулся на задницу и зажмурил слезящиеся глаза, не готовый к приёму такого объёма информации.

Но хуже всего было то, что никакого «сродства» плетение не обнаружило. То ли на самом деле ничего не нашло, то ли попросту не сработало.

— Командир, всё нормально? — Заметив моё желание оросить чернозём переваренным завтраком, спросил Скорняк. Вроде и негромко прозвучало, но я схватился за голову и болезненно замычал — дурноту удалось перебороть, а вот башка просто раскалывалась. Пришлось сильно дёрнуть за нить Клятвы, чтобы Скорняк заткнулся и парней приструнил. Мне бы хотя бы пяток минут тишины.

В тот момент мне было плевать, следят за мной маги из форта или нет, голова просто взрывалась.

Подлечившись и немного придя в себя, я поднялся с земли и застыл в раздумьях, изображая живую статую. Что в конструкте было не так? С большим объёмом информации мне работать уже приходилось не раз, но обычно я разматывал память Крови постепенно, а тут получил гору информации в один момент. Значит, надо поправить в плетении этот момент.

Глянул на Яру. Та внимательно наблюдала за мной, но вмешиваться не спешила. А вот на стенах форта народу стало заметно меньше. Заскучали?

Внести изменения в собственное заклинание много времени не потребовалось, и я снова повторил попытку.

На этот раз диагностическое плетение сработало, как надо, но результата не дало. Тогда я рискнул расширить зону поиска ещё на милю. Потом ещё. Спустя десять минут и почти просевшую в ноль Искру, откуда-то с юго-запада пришёл слабый отклик. Настолько слабый, что я поначалу решил, что мне показалось. А потом ещё один отклик. И ещё.

Хех? Это как так?

Надо взглянуть поближе.

Я поднялся на ноги, подошёл к Скорняку и принял из его рук поводья.

— Вы нашли, что искали, милорд? — Полюбопытствовала Яра. Лицо спокойное, на губах лёгкая полуулыбка, даже в глазах ни капли интереса, так, всего лишь дежурный вопрос.

— Нет, — просто ответил я. — С вашего позволение, леди, я со своими людьми немного прокачусь.

— Надеюсь, вы не будете против моей компании? — С умильным выражением на красивом личике, спросила Яра.

Глава 16

Я был против компании Яры, но кого это интересует на её территории?

Наследница трона таскалась за мной хвостиком, доставая вопросами, порой настолько абсурдными, что сразу становилось понятно — она издевается. Или развлекается.

Мои парни вымотались до той степени, когда начали клевать носами, сидя в седлах. Напади на нас сейчас охрана Яры, состоящая из десятка мрачных альбквёлден, мы не смогли бы ничем ответить. Вся надежда на колдов, они на первый взгляд казалось вообще не испытывают каких-либо неудобств.

— Всё, — объявил я, внезапно остановив коня. Следом за мной встали все остальные.

— Неужели нашли? — Яра немедленно приподнялась на стременах и начала оглядываться. Не прошло и секунды, как её личико скисло. Вокруг нас не было ничего кроме заросшего сорняками поля. Вдалеке виднелась небольшая рощица.

— Нет, привал. Мои люди вымотались. Да и мне самому нужен отдых. Поиск отнимает много сил. Здесь в земле слишком... Всего слишком. Особенно костей.

— Пограничные конфликты длились многие годы, — безразлично пожала плечиками Яра.

— Может нам стоит это прекратить?

— Может и стоит, — задумалась наследница. — Но, боюсь, ни империю, ни королевство не устроят условия перемирия.

— Леди заявляет это от имени Тиранг?

— А вы, милорд? — Яра ответила мне широкой вызывающей ухмылкой.

— Думаю, об этом нам следует поговорить, когда мы разобьём лагерь. Скорняк! — Позвал я.

— Не стоит, — остановила моего капитана Яра. — Вы гости в Тиранг. А мы славимся своим гостеприимством. Увар, Флай, организуйте стоянку. Как я понимаю, милорд Виттор, вернутся на ночь в форт, вы откажитесь.

— Вы правильно понимаете, леди.

Несмотря на гостеприимство Тиранг, мои псы разбили свои палатки.

Передав Скорняку по нити Клятвы место, куда надо поставить мою палатку, я, не дожидаясь, пока её поставят, расстелил подстилку у разведенного Псами костра, и завалился спать. Признаться, правда, устал за сегодня. Да и усталость за прошлые дни накопилась.

Проснулся только, когда кто-то тронул за плечо.

— Еда, — Скорняк ткнул мне в руки миску с горячим и, пока я не успел окончательно проснуться, отошёл в сторону. Знает, что могу нечаянно шибануть силой.

Широко зевнув, я поёжился от ночной прохлады. Одной рукой ловко застегнул куртку на все пуговицы, под горло, и пустил по телу волну бодрости. Затем осмотрел стихийный палаточный городок, нашёл взглядом Яру и, встав, направился к девушке. По пути убедился, что моя палатка стоит как нужно, а её в свою очередь окружают пять палаток Чёрных псов. Все мои люди, кроме Скорняка спали. Колды несли дозор.

Чуть в стороне, таким же кружком стояли палатки Тиранг. Наверное, доставили их из форта, пока я спал.

Высмотрел Скорняка и передал ему по нити Клятвы, чтобы тоже ложился. Сам как-нибудь справлюсь с ядовитой наследницей трона.

Яра сидела у самого яркого костра и жарила на кончике палочки кусочек белого хлеба. Меня к ней пропустили без вопросов.

— Спасибо, — сказал я, присаживаясь рядом прямо на землю. Сама Яра восседала на раскладном стуле, под уютным пледом, в облаке рыжеватых из-за отсветов от огня волос. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы отвести от неё взгляд. Красивая, зараза.

Девушка ничего не ответила, лишь смерила взглядом, таким, каким смотрят на невкусное лекарство: и вроде нужно выпить, но так не хочется!

Я пожал плечами и за пару минут расправился с ужином. Теперь бы запить горяченьким.

— Взвар будешь? — Словно прочитав моим мысли, предложила Яра.

— Буду, — кивнул я, окинув её внимательным взглядом и про себя покачал головой. Нет, не читает она мыслей, у меня на лице всё написано.

— Эй, там, — тихо позвала девушка. — Принесите два чашки взвара.

Напиток нам принесли менее чем за минуту. А к нему большой поднос сладостей. У нас таких не делают, уж сладкоежка эс Шиноа знает.

Странно, но я не отказался от сладкого. Попробовал всё. Сам не заметил, как слопал половину подноса, вызвав на лице Яры довольное выражение, как будто она собственными руками делала сладости. Под сладкое выпил аж три чашки взвара. После последней пришлось извиниться и сходить в выделенное под такие цели отхожее место.

Когда вернулся, заметил на лице Яры желание поговорить. До этого я был увлечен поглощением пищи, и она из вежливости не мешала насыщаться.

— Спрашивай, — разрешил я, разваливаясь в точно таком же кресле, появившемся за время моего отсутствия. Даже плед положили.

— Что ты здесь ищешь, Ирий?

— Может лучше поговорим о перемирии?

— А какой в этом смысл? Хотя... — Яра задумалась, уставившись в огонь. Мне даже стало интересно, что за гениальная идея её посетила. Но спрашивать не стал. Ухватил с подноса ещё одну нарезанную кубиками вязку сладость, обсыпанную мукой, и с аппетитом начал жевать.

— Хотя... — минут через пять продолжила мысль Яра. — А ведь перемирие не такая уж и плохая идея. Мы его заключим, а когда придёт время шатать империю, со стороны Тиранг никто не будет ждать подлого удара в незащищённое подбрюшье.

Я не удержался и хрюкнул, выражая сомнения, но тут же понял свою ошибку. А Яра-то права. Пока аристократия будет делить столицу и трон, границы останутся без защиты. Генералы и легаты потрепыхаются немного, но не получив никаких ценных указаний из столицы, отведут своих людей — не дураки же они, чтобы их губить.

Если ещё и маги сразу ударят...

— Смотрю, задумался, — высокомерно посмотрела на меня девушка.

— Задумался. Как тогда насчёт отмены пошли? Всех. А не только с нашей стороны?

— Меня министр финансов сожрёт с потрохами и всеми телохранителями, — хихикнула Яра.

— Как и мой.

— Хорошо, я подумаю над этим. Обсужу с Матерью и после сообщу, что мы решили.

— Как скажите, леди, — спокойно произнёс я. Внутри же сдерживал поднявшуюся ярость. Сообщит она, глядите! Может мне ещё спрашивать разрешения, каждый раз, когда соберусь нужник посетить?

Чтобы не выдать себя, взял с подноса ещё сладостей.

— Понравилось? — Лукаво спросила Яра. — Попросить принести ещё?

— Я потратил много энергии. Сладкое не люблю, но оно отлично восстанавливает силы.

— Так что ты здесь ищешь, а, Ирий? — Яра вновь вернулась к оставшемуся без ответа вопросу.

— Скорее кого, — решил я не скрывать правды, а просто немного утаить. Всё равно не отстанет.

— Кого? — Вновь задумалась наследница.

— Виттор убил настоящего Арминогорна где-то здесь, после чего упрятал его тело под землю. Я решил, что тело Императора должно покоиться в семейном склепе, а не на территории исконного врага.

— Благородно, — пробормотала Яра и неожиданно стремительно поднялась с кресла. — Прошу меня извинить, милорд. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, леди, — отозвался, провожая тонкую фигурку в обрамлении длинных волос. Чего это она так впечатлилась? Или я сказал что-то не то?

Вернувшись в палатку, растянулся на подстилке и закрыл глаза. Полежал несколько часов в Консолидации, в ускоренном темпе приводя свой уставший организм в порядок. Затем прислушался к токам крови в лагере.

Почти все спали. Лишь несколько альбквёлден несли стражу. Ну и колды, куда ж без них?

После полуночи пошёл дождь. Забарабанил крупными каплями по ткани палаток. Дозорные укрылись под плащами, а я занялся делом.

Свернув подстилку, аккуратно убрал дёрн. Сунул окровавленную руку в землю, прикрыл глаза и запустил диагностическое плетение.

Эс Шиноа не поскупился, опустил останки Императора почти на семь ярдов вглубь земли. Качественно запрятал, ни одна тварь случайно не раскопает.

Не отпуская диагностического конструкта, начал воздействовать на почву, заставляя выдавливать кости на поверхность. Не спеша, осторожно и очень тихо, обходя препятствия. Не хочется случайно повредить костяк о какой-нибудь камень или заржавевший плуг.

Возился около получаса, прежде чем белесые кости показались на поверхности. А ведь мог выдрать их из земли всего за пару секунд, только и нашумел бы, как пьяная артель землекопов.

Подобрав крошечный камешек, сделал из него фонарик и внимательно отсмотрел костяк.

Кости крупные, явно мужские, желтовато-белые, чистые, гладкие, целые — хоть сейчас ученикам Биомага для наглядного пособия.

В глаза сразу бросилась плечевая кость правой руки, испещрённая мелкими символами: чёрными, отливающим бурым. Несколько минут я смотрел на неё, отчего-то не решаясь брать в руки, потом, словно по наитию, в очередной раз порезал руку и обхватил кровоточащей ладонью.

Кость тут же засветилась рассеянным алым светом, вернее, засветились вырезанные на ней символы. У меня в тот момент чуть сердце из груди не выскочило, и я на рефлексе отбросил кость от себя. Та ещё секунду посветилась и угасла.

Вот же... магия! Хорошо не вспыхнула и не рванула. Эх, ничему меня опыт эс Каррога не научил! А если бы на самом деле рвануло? Посекло бы всех к морам мелкими осколками. Помереть бы не помер, но скрыть такой прокол не получилось бы, ко всему прочему, мог лишиться артефакта. Часть символов я запомнил, однако воспроизвести целиком не смогу.

Ох, дурак-дурак... Знаю же основы Артефакторики. Нельзя хватать руками всё, что плохо лежит!

Осторожно, не касаясь кожей кости, завернув артефакт в сменную рубаху, и убрал всё в вещмешок. Остальные кости аккуратно сложил у входа в палатку. Завтра скажу, чтобы Скорняк забрал. Бодскани место в родовой усыпальнице, а там сейчас погребены кости Байрона Онэйла. Неправильно это. Не по совести.

Уже собирался вернуть дёрн на место, но в последний момент передумал. Раз на том предмете тоже есть кровь Бодскани, и его достану.

Через пять минут я крутил в руках нож с тонким лезвием длиной в ладонь. Отличный образчик, несмотря на то, что клинок не является артефактом. Самый обычный нож, пусть из безумно дорогого небесного металла и из-под руки известнейшего в империи кузнеца — на лезвии стояло клеймо с латной перчаткой, сложенной в фигу. У Мастера-кузнеца было своеобразное чувство юмора.

Ни пятнышка ржи, а лезвие такое же острое, как было в день, когда эс Шиноа убил этим клинком Арминогорна. Сенешаль Совета магов на мелочи не разменивался.

Одно пятнышко я всё же нашёл — кровь на кожаной обмотке рукояти, поэтому нож и откликнулся. Кровь откликнулась.

Эс Шиноа сначала хотел забрать нож с собой, в качестве напоминания о слабости Арминогорна, чтобы самому никогда не стать таким же слабым. Однако в последний момент изменил решение. Подумал, что у кузена, почти брата, должно быть хотя бы какое-то надгробие.

Спать на костях мне ещё не доводилось. Несмотря на необычного «соседа» спал я безмятежным сном младенца, и даже проснулся сам, минут за пять до того, как в палатку заглянул Скорняк. Правда, с удивлением обнаружил, что всю ночь проспал, сжимая нож-убийцу Императора в руках.

— Командир, вставать пора, — произнёс лидер Чёрных псов. Мельком бросил взгляд на нож в моих руках и хмыкнул: — Хороший клинок.

— Я не сплю. А ты его не видел, — отозвался я, передал по нити Клятвы всё, что хотел и спрятал нож в вещмешок к кости-артефакту.

Скорняк несколько секунд «переваривал» поступившие указания и кивнул:

— Понял. Всё сделаю.

— Тогда завтракаем и выдвигаемся. Яра собирается нас кормить? Вчера она хвасталась гостеприимством Тиранг.

— Парни уже поели. Лагерь собрали. Ждём только вас, командир, — Скорняк усмехнулся уголком рта, видя мою хмурую рожу. Специально не стал контролировать эмоции. Ну это надо же! Дали мне поспать лишние полчаса-час. Как дитю малому!

— Иди уже, ждун, — покачав головой, махнул я рукой.

Скорняк, издавая довольное «хо-хо» вернул на место полог палатки и тут же по стоянке разнёсся его зычный голос, приказывающий собираться.

Я же широко зевнул, накинул куртку и тоже вылез наружу. Сладко потянулся, аж косточки захрустели. Поёжился от утренней прохлады. Осматриваясь, потёр бурчащий от голода живот. Принюхался. Пахло жареным беконом.

Сглотнув набежавшую слюну, пошёл на запах.

Лагерь, как наш, так и охраны Яры действительно свернули и сейчас оба отряда занимались лошадьми. Одна из двух телег, на которой вчера из форта привезли походное снаряжение, уже уехала, вон, пылит на приличном расстоянии. Вторая — с полевой кухней, ещё здесь.

— Доброе утро, милорд! — Поприветствовала сидящая перед догорающим костром Яра. При свете дня её таинственный образ померк. Теперь я видел просто очень красивую девушку, одну из властительниц Тиранг. Хитрую, коварную и очень опасную.

Сегодня наследница решила сменить мундир на приталенный охотничий костюм тёмно-коричневого цвета, обтягивающие штаны которого были заправлены в высокие начиненные до блеска сапоги. Волосы девушка уложила причудливой косой, укоротившую причёску аж до середины спины. Такой наряд в народе назывался «Смерть мужикам». Псы нет-нет, но бросают на Яру осторожные взгляды, только что слюной не капают. Глаза б мои эту красоту не видели!

В ладонях Яра держала жестяную кружку, на коленях — тарелка с недоеденным завтраком: яйца, тонко нарезанный поджаренный бекон и хлеб, щедро намазанный толстым слоем паштета. Отсутствие стола Яру не смущало.

Я снова сглотнул слюну.

— Садитесь завтракать, милорд. Только вас и ждём.

Я секунду смотрел на девушку, переваривая очередную издёвку, и навострился в сторону полевой кухни.

— Садись-садись, — останавливая, замахала рукой Яра и указала на кресло, в котором я сидел вчера. — Сейчас всё принесут. Эй, там! Завтрак господину Сенешалю!

— Тиранг не перестаёт удивлять своим гостеприимством, — немного ворчливо пробормотал я, усаживая седалище на полотняную сидушку. Не прошло и десятка секунд, как справа возник черноволосый загорелый поварёнок лет двенадцати, нагруженный тяжелым подносом. Как ждали.

Что это я? Конечно, ждали.

— Столь же гостеприимна, сколь плодородна земля Тиранг, — заметила Яра, пока я забирал поднос у поварёнка.

Вот же зараза, прямо под руку сказала!

Ничего, рука крепкая, как и нервы, не дрогнула. Если это намёк на что-то, чем я занимался ночью, я сделал вид, что не понял его. Расположил поднос у себя на коленях, и на десяток минут выпал из реальности — уж очень есть хотелось. Искра у меня огромная, но энергия не берется из ниоткуда, а я её с успехом расходовал на поддержание своего же организма.

Яра вновь не мешала, хотя я и чувствовал её взгляд в течение всей трапезы.

— Что-то не так? — Вытерев рот мягкой салфеткой, обнаруженной с краю подноса, спросил я.

— Вот и я думаю «что-то не так». Как интересно, что наши мысли сходятся. Не находишь?

— Давай без этого. Мы не в дворце, — попросил я, в раздражении скомкав и бросив на поднос салфетку. — Хочешь что-то сказать — говори.

— А ты ответишь?

— Да. Отвечу. И — да, забрал. Такой ответ тебя устраивает?

— Полностью, — мило улыбнулась девушка. — Теперь ты уедешь?

— Нет. В плодородной земле Тиранг мне нужно ещё кое-что.

— И что же?

— Увидишь, — многозначительно произнёс я.

Глава 17

Вчера, пока искал костяк Императора, диагностическое плетение нашло ещё одну интересную вещь. Недалеко. Буквально в сотне ярдов от места упокоения Арминогорна.

И привлекло оно меня тоже кровью. Нашей, Бодскани.

Я даже удивился поначалу. Не мог же Виттор похоронить кузена в двух местах одновременно. Потом присмотрелся получше и понял, что это не костяк, а что-то мелкое, вроде браслета. Возможно какая-то вещь Императора? Или кого-то из его предков, случайно потерянная многие годы назад?

В этот раз я не скрывал, что делаю и что достал из земли. Хотя Яра так нависала надо мной, что скрывать что-то от неё было бесполезным. От наследницы шёл приятный аромат чего-то цветочного: возбуждающий, сбивающий нормального мужика с мысли. Но я не поддавался.

— Чётки? — Удивилась девушка. — Они-то тебе зачем?

Плодородная землица Тиранг отдала мне чётки из кости. Тридцать две круглых белёсых костяшки, размером с крупную горошину и с причудливым узором языка Первородных. И, то ли для украшения, то ли для запугивания, венчала их полуторадюймовая голова: левая половина изображала прекрасное женское лицо, правая — голый оскаленный череп. И так тонко Мастер (а то, что это делал самый настоящий Мастер, возможно даже из Альвов, у меня не возникло сомнений) передал выбранный им образ, черты лица и острые скулы черепа с пустой глазницей, что меня пробрало до костей. Это ведь Арка-Морте.

— Хотя... — В очередной раз задумалась Яра. Глаза наследницы загорелись нездоровым огоньком жадности. — Это ведь работа Альвов.

— Не отдам. Моё! — Сразу обозначил я свою позицию. — На них кровь Бодскани.

— Даже так... — протянула девушка, как-то странно на меня посмотрев. — Ну ладно. Ты ведь теперь вернёшься в империю?

— Да, — кивнул я, заворачивая чётки в тряпицу, которую дал мне Скорняк и пряча во внутренний карман курки.

— И даже не заедешь пообедать?

— Спасибо за приглашение. Однако вынужден отказаться. И, нет, чётки я не отдам.

— А если я настаиваю? — Елейно произнесла Яра.

Мои Псы отреагировали моментально, начав перегруппироваться для боя у меня за спиной. Скорняк двинул лошадь вперед, при малейшей опасности, собирающийся заслонить меня телом животного. Чуя неладное вперед выдвинулись и колды: зловещие, с капающей из пасти розовой слюной — сущие моровы твари. Кстати, странно, что церковь до сих пор молчит, глядя сквозь пальцы на питомцев моих людей.

Я вскинул руку, приказывая своим угомониться и отойти, наклонился к аккуратному ушку девушки, и тихо заговорил:

— Не стоит портить отношения с магом Крови, Яра. Он может знать, как сделать так, чтобы ваши матери в ближайшие годы рожали только девочек.

Яра замерла. Глаза расширились, как у наркомана, принявшего дозу, а сердце пропустило удар, после чего забилось часто-часто, как у напуганного крольчонка. Я, как Биомаг даже заволновался за здоровье наследницы. Меня же обвинят, если у неё сейчас сердечко зашалит.

Но нет, организм, как и нервы у Яры оказались сродни моим. Десяток секунд и девушка спокойна, как после дозы хорошего успокоительного.

Махнула рукой, и её охрана также послушно, как моя, отъехала на десяток ярдов.

— Ты не врёшь? — С подозрением и затаённой надеждой спросила наследница. Чётки моментально вылетели у неё из головы.

— А зачем мне врать?

Конечно же я врал.

— Говори, — попросила Яра.

— Расскажу, когда приедешь в Кан на открытие Сокровищницы. А сейчас мне пора возвращаться в империю.

— Ирий, если...

Я посмотрел на наследницу с таким укором, что она заткнулась не договорив.

— Я сказал, Яра. Своё слово я держу. Жду тебя в Кане — с обоятельнейшей из улыбок эс Шиноа, произнёс я, развернулся и пошёл к своей лошади.

— Обязательно! — Донеслось мне вслед. — Я прибуду через декаду.

— Буду ждать с нетерпением! — Остановившись, я отвесил наследнице трона положенный по этикету поклон и подмигнул. Глаза девушки сузились, пальцы сжались, изобразив нечто вроде орлиных когтей, готовящихся схватить добычу.

Не знаю, насколько Яра была готова наброситься на меня, но я от греха, поспешил ретироваться. За такую возможность, что я предложил, она действительно может броситься, а потом сидеть мне на цепи в холодной сырой камере, без выбора и, без шансов. Вон как возбудилась охрана девушки. Подслушивали, небось, боясь, что я могу словом навредить их бесценной матери.

Интересно, а сколько у Яры таких детишек? Что-то мне подсказывает, наверное, опыт Биомага — эта женщина ещё ни разу не рожала.

Не хочет? Не может? Не позволяет религия или королевский титул?

Я выкинул из головы ненужные мысли, забрался в седло и первым сорвался с места. Отряд быстро нагнал меня, выстроившись в боевой порядок.

В походный перестроились только после того, как покинули территорию Тиранг.

На границе нас не задержали ни на секунду, даже не спросили кто мы такие. Верно, получили распоряжение от начальства.

Ох, и проняло Яру с моим предложением... Как бы теперь выкрутиться. Наверное, проще было отдать ей эти моровы чётки.

Из принципа ведь не отдал. Я нашёл, значит — мои.

На второй день после границы на связь вышли братья Пироманты, сообщив, что в Гор-то-раш вернулся Фатийский, и в рассаднике церковников забурлило нездоровое движение.

Если Патриарх только сейчас вернулся в Гор-то-раш, то мне вообще нет смысла спешить. В Кан я по-любому доберусь раньше него. Что-то запаздывает он со сроками. Как бы не к беде.

Удовлетворившись этой новостью, я сбавил темп, давая своим бойцам спокойно отдыхать по ночам на постоялых дворах.

Добравшись до столицы, отправил Псов в казарму отсыпаться, сам, как тать в ночи, покрался в спальню Императора. Преувеличиваю, конечно. Крадись я по дворцу — привлёк бы куда больше внимания, чем вышагивая, как хозяин.

Я остановился перед дверьми покоев Императрицы, побуравил взглядом резные двери, покачал головой и пошёл дальше. Сокровищница ждала меня. Звала меня. Манила своими тайнами и возможностями.

Сколько ей лет: тысяча? Две тысячи? Три? Пять? Дед рассказывал Виттору удивительные вещи. Как маг Крови он не раз спускался туда и видел собственными глазами древние артефакты, книги, размером с человека из чистого золота, украшенные драгоценными каменьями, чьи страницы испещрены летописями Первородных. А что вы скажите о парных ростовых зеркалах, позволяющий моментально перемещаться между ними на любое расстояние? Или о живом оружие, способном из любого сиволапого крестьянина сделать великого героя?

О-о-о! Дед рассказывал о многом. Только не всему Виттор верил.

Те же зеркала: почему они в Сокровищнице, а не используются Императором для блага Империи? Поставить одно в казармах, второе — на восточном берегу или на границе с Тиранг, тогда можно в один момент перебрасывать туда войска поддержки, магов, обозы с провиантом.

Жаль дед не рассказал внуку о дверях, преграждающих вход в Сокровищницу. То ли не успел, то ли решил, что некоторые тайны роды выдавать нельзя. Или запрет какой? Кто ж теперь знает?

Я вроде начинал понимать, почему подобные зеркала (если они вообще существуют) помещены в Сокровищницу — я бы на месте Императора тоже не согласился так легко разбрасываться своей кровью. Если они активируются тем же способом, что и зеркало в покоях Императора, особого смысла в них действительно нет. Хотя перспектива не трястись по несколько дней в седле: пропыленным, промокшим и злым — заманчива.

Хмыкнув, я приложил порезанную ладонь к гладкой поверхности старого зеркала в покоях Императора и, дождавшись, когда проход откроется, шагнул на лестницу.

Меня чуток потряхивало от предвкушения и, признаться, мне нравилось это состояние. Словно избалованный ребенок, ожидающий, что подарят ему любящие родители на день рождения.

Отец в детстве дарил вырезанные из дерева игрушки. Когда я подрос, в ход пошли более полезные подарки — удочка, новые башмаки или с любовью расшитая праздничная рубаха от матери. Лишь однажды отец подарил целую серебряную монету и предложил самому купить себе подарок. Удачный тогда был год.

Пока купался в волнах приятных воспоминаний, сам не заметил, как спустился вниз. Прошёл по пустому гулкому залу и замер перед дверьми. Вот теперь стоило прочистить голову, убирая лишнюю эйфорию.

Целых семь минут мне потребовалось, чтобы успокоиться, собраться и не делать глупостей. В голову немедленно закралась осторожная мысль: не спешить. Зачем я сходу бросаюсь в омут? Куда бегу? У меня ещё уйма времени. Конвой из Гор-то-раш выдвинулся только вчера — Корнул и Дарин следят за церковниками.

Сейчас будет лучше уйти к себе в комнаты, залезть под горячие упругие струи воды, смыть дорожную грязь и усталость, потом поесть горячего, развалиться на постели и проспать часов двенадцать. И обязательно вызвать Лилиану. Вместе посмотрим кость, изучим — я-то за время пути успел вызубрить все символы наизусть, но вторая умная голова не помещает, и только тогда...

— К морам! — Бросил я, отгоняя соблазнительные видения горячего ужина, и обнаженной Шины, омывающей моё усталое тело. Достал кость из висящего на плече вещевого мешка, полоснул себя по левой ладони и провёл окровавленной рукой по чёрно-бурым символам на кости.

Символы в ответ засветились рассеянным алым светом, придав подземному залу зловещий вид. Кость не лопнула, не брызнула осколками и не убила меня на месте. Ощущался лишь небольшой дискомфорт и отток энергии: от Искры, вниз по руке, через рану в кость.

Неизвестно, сколько артефакт может так тянуть силу и, чем это закончится: может заполниться до предела, и на этом успокоиться, может заполниться, после чего начнётся процесс саморазрушения — довольно частая болезнь дешевых артефактов, а может жрать энергию пока не высосет меня до суха. Поэтому не стоит медлить. Страха нет. Есть цель. И я иду к ней.

Я запнулся, в первый момент не сообразив, что происходит, а по спине побежала подлая струйка холодного пота, доказывая, что мои нервы всё же не железные.

Створки дверей в это время начали самостоятельно открываться. Бесшумно, ни одна шестеренка не скрипнула, словно за механизмом тщательно следили, смазывая каждую декаду.

Помянув сквозь зубы родственников Тан-Тинал Оркоя, я крепче сжал продолжающую светиться кость, как дикарь сжимает дубинку, которой собрался проломить голову врагу, что встал на его пути, и шагнул в Сокровищницу рода Бодскани.

Часть четвёртая. Император. Глава 1

Я лежал на полу, свернувшись в позе эмбриона и ощущал пульсирующую в затылке боль.

Но боль лишь цветочки. Затылок ныл по понятной и простой причине: я упал и ударился им о камень пола.

То, что проникло в моё тело — вот, что волновало меня в данный момент.

Внутри возился комок липких жадных щупалец. Чужих, инородных, ненастоящих, фантомных, но очень опасных. И я хотел бы от них избавиться, но абсолютно не знал, что нужно делать. Более того, я ощущал себя полностью беспомощным.

Так что оставалось лишь ждать.

Щупальца копошились, изучая меня: скребли, протыкали, заползали в самые потаённые уголки не только тела и мозга, но, кажется, самой души. Искру так вовсе ощупали вдоль и поперек. Я всё чувствовал.

Ощущения, словно меня пропустили сквозь поток медуз, у которых выросли тысячи тараканьих лапок. И всё это протопталось по мне беспардонно, по-хозяйски, не оставляя и доли сомнения — не пройди я по каким-то критериям, и мне не жить.

Внезапно всё прекратилось. Щупальца исчезли так же неожиданно как появились. Разум тут же, на автомате, ушёл в Консолидацию, спрятавшись от нанесённого удара и проводил самодиагностику. Рука всё так же крепко сжимала кость павшего Императора.

И я бы с удовольствием швырнул её в неприятеля, так подло сразившего меня, но его не было.

Диагностика закончилась, выдав мне, в общем-то, не самые плохие результаты. Я бы даже сказал — очень хорошие!

По факту ничего со мной не случилось. Так, немного мозги тряхануло. Даже на лёгкое сотрясение не тянет. Тело вовсе не пострадало от «щупалец».

Тем не менее, распрямился и перевернулся на спину я с тихим болезненным стоном. Как старик, ей Асхит!

Перевернулся и уставился в низко нависающий чёрный потолок. Два моих роста, не больше. Никаких наростов и трещин. Материал обработан практически до зеркального состояния. Я своё отражение вижу. И как кость светится.

Мрамор?

Кто же мрамором потолки выкладывает?

Свет давала цепочка алых огоньков, опоясывающих не самое большое помещение. Они зажглись стоило мне войти в ворота.

Сразу за огоньками пришёл удар.

Я не успел не то, что защиту выставить — понять ничего не успел, как в лоб мне засадили кувалдой.

Ненастоящей, само собой. Невидимой и не осязаемой. Но по ощущениям, очень даже реальной. Следом появились «щупальца».

Вот я и узнал, что такое магия Разума в деле. И никакой негатор не помог.

Его у меня не стало, как только вошёл в Сокровищницу. Так же я лишился всех закладок Биомага. И что хуже всего — с меня слетели все Клятвы. Разом. В один момент.

Немного оклемавшись, всё же попытался связаться с Колин. Потом со Скорняком.

Ничего. В голове пусто и тихо. Не ответил никто из моих поверенных.

Печально. Как бы они все не решили, что меня убили. Потому что тут только два варианта: либо я сам её со всех снял, либо сдох и она слетела.

После удара по мозгам, соображал я туго, но всё же догадался дотянуться до разговорного амулета и вызвать своих.

Увы. И здесь меня постигла неудача. Амулет тоже сдох. Чья-то чужеродная магия выжгла в нём всю «начинку». Не получится ни с кем связаться.

Голова постепенно начала отходить и варить. Появились разумные мысли.

Теперь понятно, почему на Арминогорна не было завязано ни одного поверенного. Если при каждом посещении Сокровищницы напрочь сносит все магические воздействия, то смысла в такой Клятве нет никакого.

А вот разговорник жалко. Стоило оставить его наверху, но кто ж знал, что тут такая строгая защита? Надо «спасибо» сказать, что амулет не взорвался прямо у меня на шее. Мог бы.

— Гадство! — Сообщил я потолку и сел.

С другой стороны, в этом есть своя прелесть — любой, кто спуститься сюда, останется без поддержки артефактов.

Или сдохнет, как только пересечёт ворота. Как сюда входить-то неподготовленным людям? Вот захоти тот же Император сводить сюда Елену на экскурсию и чего? Её тоже по мозгам шарахнет?

Нет, не должно. Тогда почему шарахнуло меня? Надо в этом разобраться.

Собственно, а чем это плохо? Зайдёт сюда Фатийский, да и помрёт сам. Руфус точно выживет. Мальчишка, сын Теодора, скорее всего, тоже, он же Бодскани.

Яра? Не хотелось бы портить отношения империи и Тиранг, война никому не выгодна. Тем более после такой акции на меня ополчаться абсолютно все альбквёлден. Как же! Убил наследницу! Будущую Королеву!

Я уже хотел подняться, но мысли снова скакнули к магии Разума. Зуб даю, именно с её помощью происходит управление защитой Сокровищницы. Когда поднимусь к себе, обязательно «прочитаю» Память крови Авгуса. А пока...

Я никогда не гадал, как выглядит Сокровищница. Гадал эс Шиноа.

Представлял, как войдёт внутрь, хозяйским взглядом обведет свою новую драгоценную собственность и...

И ни разу не угадал.

Здесь, под ногами, не валялось россыпью золото и драгоценные камни, по стенам не висело дорогостоящее оружие и даже древние книги не стояли в стройных, покрытых защитной магией шкафах. Не было и золотых книг в человеческий рост, и зеркал, о которых Виттору так красочно рассказывал дед.

В сокровищнице Бодскани не было ничего.

Пусто.

Хоть шаром покати.

Небольшое круглое помещение, по размерам чуть больше моей спальни. Все стены, пол, потолок выполнены из чёрного гладкого отражающего материала, по периметру горят алые огоньки. Даже ворота с этой стороны из того же странного материала.

Ворота, к слову, закрыты. Я валяюсь буквально в паре футов от створок. Как только не прищемили, когда закрывались?

Я озадаченно хмыкнул и почесал бровь.

И что всё это значит?

Не-е-т! Не может оно так быть! Где-то кто-то пытается меня надуть!

Поднялся, повернулся к воротам. Те, словно уловив моё желание выйти, начали открываться.

Значит, выйти не проблема. Замечательно! А что дальше?

Оставив ворота в покое, пошёл вдоль стен. Может есть где незаметный проход?

Второй круг делал уже прощупывая стены диагностическим плетением. И старался не злиться. Но злость так и пёрла из глубин наружу.

Да как так-то? Почему? Где сокровища? Где обещанные книги, золото, оружие и артефакты? Где Сокровищница?!

Сюда мор знает как сложно попасть — но я попал! Меня просветили здешней зашитой и пропустили. И всё ради пустой комнаты?

Да быть такого не может! Должно быть хоть что-то!

Я закончил второй круг у ворот и задумчиво уставился на центр комнаты. Может там есть какой незаметный спуск? Надо бы проверить.

Сделав несколько шагов, остановился. Показалось, или впереди что-то большое и тёмное? И оно в отличие от пола, потолка и стен не отражает. Скорее, наоборот, поглощает.

Подошёл ближе. Ага. Действительно что-то такое есть.

Располагалось нечто ровно по центру комнаты. Я походил вокруг и убедился, что со всех сторон оно одинаковое. Одинаково густое чёрное марево цилиндрической формы, идущее от пола до потолка. И что с этим делать? Никогда такого не видел. Не слышал о подобном и даже не читал.

Подумав, порылся в карманах. Нащупал монетку и без сожаления запустил золотой в цилиндр.

Золотой спокойно прошёл через чёрное марево и исчез. Без вспышек, беззвучно и без каких-либо колебаний марева.

— Всё-то у этих Бодскани не как у людей! — Пробормотал я, задержал дыхание и шагнул внутрь.

Сердце ухнуло вверх, сам я полетел куда-то вниз. Судя по тому пируэту, что проделал желудок, меня несколько раз перевернуло в воздухе, кинуло из стороны в сторону, словно щепку, угодившую в водоворот горной речки и со всей дури, шмякнуло пятками об пол.

Я не удержался на ногах и плюхнулся на задницу, ощущая себя лягушкой, на которую злой мальчуган уронил тяжёлый камень. Затем меня вырвало.

Коротко. Желчью. От брикетов сухого пайка, которыми я сегодня давился в седле, давно не осталось и следа.

Схаркнув горечь в последний раз, вытерся рукавом куртки и осмотрелся.

Из горла само собой вырвалось ругательство.

Мир вокруг изменился, словно я в один момент перенёсся из жаркой пустыни в цветущий зеленый сад.

Здесь было светло, как ясным солнечным днём, хотя откуда шёл свет я так и не понял. Казалось, свет лился отовсюду: с золотистых панелей потолка, из зеленоватых плит пола. А, может быть, из зеркал в тёмных растрескавшихся рамах, заменяющий помещению стены? Штук двадцать, навскидку. Один в один, как зеркало в покоях Императора.

Часть зеркал разбиты, надписи над ними безжалостно затёрты. Осколки под ногами не валялись, верно, убраны заботливыми хозяевами дворца. Кость Арминогорна лежит у одного из разбитых зеркал и светится приятным алым свечением. Похоже, выронил её во время десантирования. И светится она только потому, что впитала достаточно моей крови или энергии. Когда энергия кончится, артефакт погаснет.

Зеркальный зал небольшой, раз в пять меньше комнаты, из которой я сюда попал, но той же круглой формы. Потолки здесь значительно выше — уже в четыре моих роста.

Пока осматривался, понял, что не вижу желчи, которую с таким энтузиазмом извергал из себя. Пол был абсолютно чист.

Снова огляделся в поисках брошенного первым золотого. Монетка задорно поблескивала аверсом в паре ярдов левее.

Значит, блевотину подчистили, а монету и кость трогать не стали. Любопытное место. И кто же здесь отвечает за чистоту?

Очень любопытное место.

Прошёлся по комнате, подобрал монету и кость. Заодно изучил помещение и зеркала. Пересчитал. Девятнадцать. Почти угадал.

Надписи над зеркалами тоже были почти понятны. Все выполнены на языке Первородных Альвов, которого Ирий Реу не знал. Не знал его и Тибр Брого на пару с Идо Виталем. А вот Виттору эс Шиноа данные закорючки были известны. Дед заставил выучить.

Язык Альвов был невероятно сложен для понимания, Виттор знал его поверхностно, но этого хватало, чтобы сложить буквы в более-менее понятные смысловые формы.

— Артефакторий, — вслух прочитал я над тем зеркалом, с левого бока которого валялась светящаяся кость. Два зеркала справа и слева от него были разбиты. Следующее целое зеркало подписано «Малая оружейная». Сразу на ним «Большая оружейная». Самый близкий смысл следующей надписи переводился как «Доспешная».

«Книгохранилище», «Зельехранилище», «Мастерская огня», «Хранилище Памяти», «Станция Варкобуденжротч», «Кладезь», «Заклинательный покой», «Привратная».

Это всё, что удалось прочитать.

Значит, вот она какая — Сокровищница! И здесь есть одна из станций грохмов. Похоже, действующая, раз зеркало сохранилось.

Было любопытно посмотреть на станцию, но я выбрал зеркало под надписью: «Привратная» и приложил кость к гладкой поверхности зеркала. Резать себя надоело, а на кости хватало моей крови.

Зеркало без проблем пошло рябью, отражающая поверхность сменилась видом знакомой пещеры с алыми огоньками по периметру и закрытыми воротами, и я победно оскалился. Всё просто.

В «Привратную» возвращаться не стал. Подкинул светящуюся кость в руке и, насвистывая фривольную песенку о веселой вдовушке, пошёл к соседнему зеркалу под надписью «Кладезь».

Глава 2

Что сказать, провозился я часов пять, и это при условии, что дал себе зарок только заглянуть за каждое из зеркал.

Не удержался. Полез смотреть. Сначала на оружие, потом застрял среди артефактов. Поняв, что такими темпами вообще не вылезу из Сокровищницы, быстро обошёл остальные зеркала.

Ну, относительно быстро.

Станция грохмов выглядела как станция грохмов: один пирон, рельсы и даже старомодный поезд — видел такой в музее Дронгбраднчердбриха. «Кладезь» оказался настоящей сокровищницей с аккуратно разложенным, рассортированным и переписанным в толстые гроссбухи золотом в слитках и монетах, драгоценностями и драгоценными камнями. «Заклинательный покой» идеально подходил для вызова в наш мир моров, расписан кровью и древними символами, на специальной подставке лежали два десятка ритуальных ножей. Мимо «Книгохранилища» и «Зельехранилища» прошёл, скрипя зубами — очень хотелось там остаться подольше, но я себя переборол. «Мастерская огня» оказала кузницей, чего, если честно я не ожидал. В «Хранилище Памяти» я всё-таки задержался, неспешно обойдя небольшое помещение, размерами с два моих кабинета в Совете магов. Здесь хранились упругие шарики с кровью, размером с ноготь большого пальца.

Шарики хранились в небольших металлических пеналах. В каждом пенале от трёх до дюжины и под каждым пеналом надпись, кому принадлежала кровь. Кровь Арминогорна VI здесь так же присутствовала.

Нет, я не стал сразу глотать её. Пошёл дальше.

В «Доспешную» и «Большую оружейную» заходить не стал, итак понятно, что там.

Выйдя в «Привратную» постоял несколько минут, посмотрел на закрытые ворота и решительно вернулся обратно в зеркальную комнату.

Второе путешествие прошло так же занимательно: меня заболтало, перекрутило и выплюнуло. Комок горечи вновь подкатил к горлу, но дальше дело не пошло. Похоже, чем чаще буду ходить сюда, тем легче будет проходить перемещение.

Шумно сглотнув, я вновь огляделся, ориентируясь, и шагнул к зеркалу «Книгохранилища».

«Книгохранилище» начиналось с унылого холла, выполненного из серого камня, ярдов пять на пять. По центру стоял массивный стол-плита такой же серый и невзрачный, на его крышке уже привычными для глаза символами Первородных выбита инструкция для посетителей. Тут же располагалась специальная выемка в форме широкой ладони, в два раза больше моей. Много времени, чтобы разобраться, как работает эта штука, не понадобилось: прикладываешь руку, и сосредотачиваешься на нужной книге или информации.

Без магии Разума точно не обошлось, как и без мифической магии Пространства, о которой мечтает любой маг. Иначе как объяснить перемещение книг из по истине гигантского хранилища сюда, в холл?

По обе стороны от управляющей плиты располагались по три двери, ведущие в небольшие помещения, типа кабинетов. Серые, безликие, одинаковые.

Внутри каждого кабинета стоял широкий стол, стул с высокой спинкой, под низким потолком при открытии двери разгорался яркий магический фонарик. Единственным колоритным пятном выделялись массивные, под потолок, золотые шкафы, густо испещренные столь мелкими символами, что их было невозможно прочитать. В этих шкафах и появлялись «заказанные» книги и оттуда же исчезали, стоило вернуть тома на полки.

Невероятные артефакты. Империи бы такие пригодились...

Но больше всего меня поразили даже не артефакты, меня ошеломило хранилище книг.

Сразу за управляющим камнем начинался полукруглый балкон, с которого открывался потрясающий вид на библиотеку, освещаемую бесчисленными магическими фонариками. Сотни тысяч, миллионы книг стояли на нескольких десятках, уходящих вверх и вниз ярусах. Шкафы, стеллажи, подставки, стеклянные витрины, какие-то сундуки... Глаза просто разбегались, а дыхание перехватывало. Заметил я и золотые книги. Они располагались на огромных пюпитрах на одном из нижних ярусов. Наверное, именно о них рассказывал дед Виттора — с балкона они казались крошечными.

В первый раз, когда зашёл сюда, стоял несколько минут с открытым ртом, поражённый увиденным, сейчас тоже вышел на балкон, постоял минутку, вздохнул, и вернулся к управляющему камню.

Собственно, зачем пришёл?

Хотел убедиться, что нигде не ошибся в своих размышлениях и смогу повторить ключ-кость Арминогорна. Вдруг что-то упускаю?

Несмотря на удобный и понятный поиск, мне понадобилось целых два часа, чтобы найти необходимую книгу. И как же я был рад, что сделал это!

Это была даже не книга, дневник одного из первых Бодскани, где он подробно описывал несколько Ритуалов, о которых ему поведали Первородные, в том числе и Ритуал Разрешения — так он назывался. И проводили его на всех представителях рода, достигших пятнадцати лет. До этого опасно. Юное тело могло не выдержать боли, сопровождающей Ритуал, или, что хуже — мог не выдержать разум.

Значит, Руфус так же имеет подобный ключ-кость. Остаётся позавидовать его выдержке, раз он до сих пор не раскололся церковникам.

А детям Арминогорна Ритуал придётся проводить кому-то из нас. Старшему сейчас всего двенадцать, время есть.

Потом я сходил в «Артефакторий» и взял пару заполненных до отказа Драконьих камней, оставив взамен кость Арминогорна. Не хочу выносить управляющий Сокровищницей артефакт. Никто посторонний не должен знать способа попасть сюда. Сокровищница принадлежит роду Бодскани!

Я не рождён, но стал Бодскани. Я должен оберегать империю и род!

Перейдя в «Заклинательный покой», оголился по пояс, сел в уголке, скрестив ноги и закрыл глаза.

Создать из своей руки артефакт, подобный кости Арминогорна — это долго, энергозатратно и больно. Очень больно. Так больно, что не описать словами. Не поддерживай я себя магией Жизни, загнулся бы. Как его дети выдерживают?

Обычно во время Ритуала присутствует второй, а то и третий маг: поддерживает, помогает, режет, выжигает и лечит. Мне пришлось всё это делать самому.

Энергии хватило впритык. Не зря я читал дневник Оргола Бодскани — Первого Стоящего-за-троном. Спасибо новообретенному предку, выручил. Подсказал. Не дал совершить глупое самоубийство. Без моего Белара и Драконьих камней, которые я взял в «Артефактории», мне бы попросту не хватило энергии, и лежал бы сейчас хладным трупом, мумифицировался потихоньку.

Но даже с Беларами я был выжат, как лимон. Физически и морально. Не помню даже как покинул Сокровищницу. Самому интересно, как смог подняться по лестнице.

Первое воспоминание с того момента, как закончил Ритуал, окончательно, крепко на крепко, сильнее любой цепи и заклинания, связавший мою жизнь с Великим родом Бодскани — как проснулся под вопли Елены в широченной кровати императорских покоев.

Императрица была бледна и взволнована, заламывала руки и невнятно бормотала. Гвардейцы смотрели на меня, как на вырвавшегося из Нижнего мира Асхита. Страшно им было до усрачки.

Я вообще не понимал, что происходит. Очень хотелось спать. Поэтому послал всех к морам, перевернулся на другой бок, накрылся одеялом и моментально отрубился.

Уже потом, когда выспался и осмотрел себя в зеркале, понял, что так возбудило и напугало людей.

Ранее чёрные волосы Виттора эс Шиноа стали светлыми, почти белыми, глаза приобрели небесно-голубой оттенок. Черты лица не изменились, но теперь любой дворянин мог с лёгкостью определить во мне представителя рода Бодскани.

Вот я попал-то...

И как объяснить это Елене? Ведь не отвяжется.

Плюсом, и я, и белоснежные простыни императорского ложа были измазаны в крови. Как свинью зарезали. И откуда столько натекло?

Чувствовал я себя нормально, но сильно хотелось есть, в душ и узнать, что случилось с моими поверенными людьми. Конкретнее, что они успели натворить, пока были на свободе.

С другой стороны, раз я в покоях Императора, а не в тюремной камере, выходит ничего страшного не случилось? Никто не узнал, что Сенешаль фальшивка?

Почистив бытовым заклинанием испачканную кровью одежду, я спалил к морам бельё с постели Императора, оставив один голый остов шикарной кровати, и выглянул в коридор.

Двое стоящих под дверью гвардейцев вытянулись, грохнув сжатым кулаками по парадному чёрному нагруднику. Третий — иссиня-белый, с осунувшимся лицом и густо залёгшими вокруг покрасневших глаз тенями, оттолкнулся от стены, подхватил с пола объёмный свёрток, и со зверским выражением на небритой бандитской роже, буром попёр на меня. Трое колдов сидели неподвижно чуть дальше по коридору.

Я отошёл в сторону, пропуская Скорняка внутрь, и прикрыл дверь.

— Доклад, — велел я, поймав брошенный мне свёрток.

Плюнув на субординацию, Скорняк свалился в кресло и начал рассказ. Говорил быстро и скупо, но по делу. С его слов выходило следующее.

Проспал я двое суток, сейчас на дворе ночь и дворец более-менее успокоился.

Первой меня нашла Елена, которой по утру Белая гвардия доложила о господине Сенешале, вернувшимся в ночи во дворец и проследовавшим мимо них в покои Императора.

Прошёл и до сих пор не вернулся.

Опомнившаяся Императрица тут же запретила мне проход в покои усопшего супруга, и пошла выяснять, что я вновь там забыл.

На возглас ужаса Елены, когда она увидела меня на окровавленной постели мужа, сбежалась половина дежуривших на этаже гвардейцев. Я от воплей тоже проснулся, послал всех к морам, а дальше случилось неожиданное: во-первых, мой внешний вид, во-вторых, на визитёров внезапно навалился поток такого ужаса, после которого некоторым гвардейцам пришлось менять портки. Елену вынесли на руках. Императрица упала в обморок.

Когда леди пришла в себя, приказала поставить у дверей гвардейцев и никого не впускать. Меня будить не посмели. Никто не желал вновь испытать на себе действие страшной сказки о покоях Императора. Так что гвардейцы с радостью сдали пост моим Чёрным псам. Тем более Псы заявились поинтересоваться судьбой командира в полном составе, не забыв любимых «големов», были злы и весьма убедительны.

Первым же, каким-то неведомым образом к покоям прибежал Тори, но его не пропустили.

Грандэ Мастэр Совета магов остановить куда сложнее, чем конюшего мальчишку. Эс Фаррод желала лично убедиться, что с Сенешалем Совета магов всё нормально, и после короткой, но экспрессивной перебранки между двумя главными женщинами Империи, Колин была допущена в покои Императора. Пробыла она там недолго, выскочив в коридор, словно за ней погнались взбесившиеся колды.

— И что, даже не попыталась меня убить? — Хмыкнул я, натягивая свежую одежду, нашедшуюся в свертке, который принёс Скорняк. Спрашивал я о Колин.

— Нет, — покачал тот головой. — Только пообещала лично закатать под землю любого, кто будет тявкать не по делу.

— Даже так, — удивился я. Не ожидал от эс Фаррод такой заботы. Вот нож в сердце, пока был не в себе — это да. Или, скорее в глаз, чтобы наверняка. Сердце-то я теоретически смогу регенерировать.

Мозг в принципе тоже можно подлатать, но для этого нужны закладки на лечение, а они с меня все до одной слетели.

Тогда остаётся только топор. Раз! Голов с плеч и никаких проблем.

М-да... Что-то меня не в ту степь понесло.

Закончив с одеждой, упал в соседнее кресло и начал поглощать принесенную Скорняком нехитрую снедь: краюха свежего хлеба, кусок сыра и жирная курица, в объёмной фляге булькал сладкий взвар.

Дальше все ждали, когда я проснусь и расскажу, что происходит. Особенно этого ждала Елена. Слух о моём преображении распространился по дворцу со скоростью лесного пожара.

Жаль Елена не нашла аргументов заткнуть рот благородным гвардейцам, сейчас было бы проще. А так, и дворяне, и челядь зашумели, заволновались: вдруг вновь начнётся передел власти? Попутно строились предположения одно фантастичнее другого. Вспомнили и о происхождении эс Шиноа — о деде из рода Бодскани, о кузене — покойном Императоре и кое-где пополз нехороший слушок, что трон Империи теперь займу я. Елена же...

Елена паникует.

А вот мои Псы паниковать не стали. И что самое удивительное — не ушёл никто.

— Почему? — Спросил я.

— Командир, ты нас с парнями из петли вытащил, дал здоровье и жизнь, о которой мы и мечтать не могли. Не считай нас дерьмом.

— И вы хотите загубить мои труды, — посмотрев с укором, сказал я. — Зелья хоть остались?

— Остались, — поморщился уставший Вартрак.

Капитан все эти дни провёл, дежуря под дверью. Глаз не сомкнул.

Он и до этого был не в лучшей форме. Поездка в Тиранг выпила из него много сил. А сейчас он вовсе на грани истощения.

Я поднялся, на ходу, некультурно вытер жирные руки о штаны, подошёл к вымотанному до предела воину и положил ладонь ему на лоб.

— Смирно сиди.

Скорняк тут же расчихался. А к концу импровизированного сеанса Биомагии, сорвался с кресла, словно его в зад лягнула лошадь, и следующие десять минут из императорской уборной доносились неаппетитные звуки, совершенно не мешающие мне насыщаться. И думать. О людях, которых я буквально насильно заставил работать на себя, и которые не бросили и не попытались отомстить, когда появился такой шанс. Та же Колин. Я убил её учеников у неё же на глазах. Она ничего не забыла. Тогда почему?

— Поешь и отправляйся спать, — дал я рекомендацию бледному Скорняку, когда тот выполз обратно в гостиную. — И одолжи свой разговорник.

Вартрак ушёл, подчиняясь моему приказу. Не приказу, полученному через Клятву, которой больше не было — приказу командира подчинённому. Скорняк прямо предложил возобновить Клятву, но я по понятным причинам отказался. Хотя жаль терять возможность общаться с поверенными по нити Клятвы.

Ничего, вот «прочитаю» Память Крови Авгуса и посмотрю, что с этим можно сделать. А лучше спущусь в Сокровищницу и распотрошу «Хранилище Памяти» — там хранится кровь всех Бодскани от первого из рода до Арминогорна VI. Уж эти-то «старички» точно знают куда больше моих современников.

Следующие два часа ушли на разговоры с бывшими поверенными. Нужно было определиться, что мне делать дальше. Заодно узнал последние новости и сплетни. Разве мог шустрый герцог эс Каррог упустить самые горячие сплети двора? Лилиана от него не отставала. Псов я не трогал, пусть ими занимается Скорняк. Последний уже заверил, что все Чёрные псы готовы за меня перегрызть глотку любому.

Колин прогрызла дыру у меня в голове — таких экспрессивных выражения ранее от неё я не слышал. С ней мы проговорили дольше всего, и всё же мне так и не удалось узнать причин её лояльности. И так и эдак подкатывал с этим вопросом, сформулировав его, наверное, раз пятнадцать, буквально на изнанку вывернулся. Эс Фарод в ответ отделывалась ничего не значащими фразами, словно издевалась. К концу нашего с ней общения, я аж вспотел. А когда в последний раз завёл свою шарманку, Колин попросту отключилась, сославшись на важные дела.

Лукас и Элвин восприняли всё философски равнодушно, хотя было слышно, что они рады моему присутствию среди живых. Юные маги были погружены в какое-то совместное исследование и, кажется, даже не заметили слетевшей Клятвы. По крайней мере, они так сказали. И я им верил. Успел узнать натуры этих двоих. Юные маги, бунтари и экспериментаторы — на таких держится весь магический мир.

На это поверенные кончились.

Были ещё Айк и Цэп — мои соученики по ученичеству у эс Рабата. Но с ними мы давно заключили новое соглашение. Парней я пристроил на ключевые места. Айк ожидаемо ушёл в армию, став армейским лекарем, Цэп теперь владел домом эс Рабаты и вполне уверенно вёл свою практику.

Последние с кем общался — братья Пироманты. Вот кто не был связан со мной ничем. Парни служили Виттору эс Шиноа: преданно и со всей отдачей. Сейчас они следовали за конвоем церковников, который должен был прибить в столицу через два дня. Судя по словам Корнула — конвой не расслаблялся ни на секунду, всё время ожидая нападения.

И чего бояться? Я же не дурак бросать своих людей в самоубийственную атаку, когда церковники сами везут мне подарки в руки.

Поднявшись с кресла, уже собирался отправиться к Елене, когда услышал из коридора гневный голос Императрицы. Псы не желали её пропускать.

Да уж. Придётся принимать удар на себя, пока она их не загрызла.

И надо обновить заклинание Купола тишина на покоях Императора. Непорядок, что я слышу происходящее в коридоре.

Задержавшись на минуту у артефакта, поддерживающего Купол, заполнил его энергией и включил на автоматическую работу, потом тихонько приоткрыл дверь и высунул голову в образовавшуюся щель. Псы, словно почуяв меня, вытянулись, а Елена, уже открывшая рот для новых угроз моим парням, запнулась и из её аккуратного ротика вылетело какое-то невнятное скомканное мяуканье.

— Пропустите, — приказал я и галантно распахнул дверь.

— Сгною! — Проходя мимо бойцов, тихо, но веско пообещала Императрица.

Выглядела Елена как всегда превосходно, словно ей через десять минут на бал: высокая причёска с игриво выпущенным на шею завитым локоном, пышное серебристо-стальное платье до лодыжек, туфельки в тон на высоком каблуке и россыпь сверкающих бриллиантов на запястьях, шее, тонких пальчиках, ушах, даже в волосах блестят драгоценные нити. Светло-голубые глаза метают молнии, каблучки чеканят шаг, сердечко в груди бьётся пойманной птицей, на щеках горит румянец. Елена пребывала в ярости.

Я подмигнул Псам, не обратившим на обещание Императрицы никакого внимания и закрыл дверь, самодовольно проследив за развертыванием купола. Меньше двух секунд — превосходный результат!

Елена собиралась ругаться, но я поймал её, притянул к себе и крепко поцеловал.

Сначала девушка вырывалась, но чем дольше длился наш поцелуй, тем сильнее она обмякала.

— Сколько раз я просил доверять мне? — Погладив Императрицу по раскрасневшейся щёчке, спросил я. Спросил без упрёка.

— Доверять? — Аж задохнулась девушка, неожиданно резво выкрутившись из моих объятий. — Как я могу доверять тому... — она замахала на меня руками, не в силах подобрать нужных слов.

— Тому, кто хочет отобрать у тебя трон? — Насмешливо предположил я и одним движением взъерошил свои волосы. Светлые, почти белые короткие пряди моментально приобрели прежний иссиня-чёрный цвет, перед глазами на долю секунды всё расплылось — это цвет глаз изменился с глубокой синевы Бодскани на серо-стальной эс Шиноа.

Елена застыла, смотря на меня широко распахнутыми глазами, а я продолжил увещевать:

— Доверяй ты мне, и сейчас весь дворец не шептался бы по углам. Я всеми силами стараюсь поднять твой авторитет, чтобы ни одна шавка не посмела тявкнуть в твою сторону, милая. Ты всеми силами мне мешаешь! Что стоило придержать свою гордость и не лезть сюда? — К концу тирады я начал заводится.

Для виду, разумеется.

— Я...

— Что ты? Думаешь, раз ты Императрица, думать головой теперь не надо? Посмотри на отделение Псов — да они плевать хотели на твои приказы! Ты для них всего лишь красивая избалованная кукла, потому что ведешь себя как кукла!

Я из кожи вон лезу, декадами не сплю, заставляю своих парней десятками глотать вредные зелья, зубами вырываю то, что по праву принадлежит Бодскани, а ты приходишь и в один момент это уничтожаешь!

Если так чесалось, пришла бы одна, а не тащила на хвосте половину Белой гвардии! Ещё и при них устроила сцену! Показала свою слабость! Императрица не может быть слабой женщиной. Не может давать слабину ни перед кем! Ты знаешь, кто я и с какими силами могу работать. Так зачем, Елена? Думаешь, я тебя пожалею? Нет, девочка! Сейчас я пойду расхлёбывать кашу, которую ты заварила!

Говорил я негромко, не повышая голоса. Я же не ругаюсь с Императрицей, я тыкаю её как глупого нашкодившего щенка в лужу мочи на дорогом паркетном полу.

В лужу мочи, которую наделал сам.

Елена стояла бледная, как полотно. Румянец куда-то делся, а вот запал ярости не ушёл и, похоже, я только подлил масла в этот огонь гордыни. Ну как же! Императрицу отчитал безродный пёс!

Я ждал бурного ответа, однако его не последовало. Елена вылетела из комнаты, не проронив ни звука, только дверь хлопнула. И в глазах девушки мне почудились слёзы.

Странно, в последнее время я только и делаю, что отчитываю её и ссорюсь с ней. До этого нормально же общались? И вела она себя разумно: где надо промолчит, где надо поддержит словом или взглядом. Что случилось-то?

Я в раздражении поскрёб гладкий подбородок. Щетину с него убрал уже давным-давно. Затем ещё раз огляделся — не остались ли где следы моей крови? Удовлетворённо кивнул и покинул апартаменты Императора.

— Установите здесь постоянный пост. Можете оставить одних колдов, — сказал стоящим на страже Псам. — И... спасибо, парни.

Псы, бывшие висельники и прожигатели жизни Горшок и Коряга, а сейчас благопристойные гвардейцы Белого легиона: Саен Прошито — заместитель Скорняка и Эван Смоги, в едином порыве хлопнули себя кулаками по нагрудной пластине чёрного, как смоль доспеха.

Я довольно ощерился. Орлы!

Закрыл покои Императора, в дополнение капнув на замок пару капель крови. Теперь без моего ведома, туда никто не войдет.

Глава 3

Следующие два дня я восстанавливал хрупкое равновесие во дворце, и готовился к приезду гостей.

Во-первых, наконец, прочитал память Крови Авгуса эс Шиноа. Оказалось, зря боялся, что мозг не справиться с информацией мага Разума. Авгус был исключительно рациональным и последовательным человеком, у него не мозг, а картотека какая-то — всё на своих полочках, расставлено с любовью и заботой. Я и не знал, что можно так структурировать информацию в голове. Взял себе на заметку.

Во-вторых, нашёл всех тех, кто стоял в ночь моего приезда на страже и, кто ходил с Императрицей в покои Императора и видел меня в колере рода Бодскани, собрал всех в одном месте, и внушил свою версию событий. Теперь для всех Императрица застукала Сенешаля Совета магов в постели Императора с синеглазой блондинкой и устроила скандал. То-то она со мной не разговаривает.

Магия Разума была одновременно сложна и проста. Как только я начал разбираться, понял, отчего Авгус был настолько последователен: чем проще связь — тем легче её реализовать и тем меньше затрачивается ресурсов. Нельзя вложить человеку в голову то, что ему противно: не получится привить новые привычки и вкусы, или сделать из нормального мужика любителя мальчиков.

Однако если подопытный в тайне мечтает о мальчиках на своём ложе — внушение ляжет как по маслу.

И, как ни странно, толпа легче подвергается воздействию, чем отдельный человек. Это знал Авгус, теперь знал и я, поэтому не волновался, что у меня ничего не получится, когда окучивал три дюжины молодцов. Опять же, мужчины на порядок внушаемее женщин, а уж, когда подкидываешь им образы сочной голубоглазой блондинки — принимают их на ура. Мужская натура. Признаться, самого проняло.

Надеюсь, Колин меня простит...

Минус — количество затрачиваемой на внушение энергии. Магия Разума в этом вопросе вышла на лидирующее место. Вторым минусом выстрелила злая головная боль, преследующая меня несколько часов и плюющая на все попытки меня, как Биомага, избавиться от неё.

Жаль нельзя почистить голову всему Кану, но и такого вброса хватило, чтобы по дворцу поползли совершенно иные слухи. Тем более, я не скрывался, все видели, что Сенешаль сероглаз и чёрноволос.

Ну, а то, что ночевал в покоях Императора... Кто ж не хочет произвести впечатление на новую пассию? Виттор эс Шиноа тоже человек.

Ужас, который накатывает на людей, решивших поселиться в комнатах Императора... Так я не селился. Так, переночевал разок. А ещё я кое-каким боком принадлежу к роду Бодскани, дед был Стоящим-за-Троном, так может «на своих» эта странная магия не действует, да? Да и действует ли она вообще?

В общем, кое-как отбрехался. Даже устроил нечто вроде благотворительного вечера, приурочив его к дню Исхода Первородных, растряс мощны столичного дворянства заодно продемонстрировал всем светлую макушку Колин эс Фарод. С тех пор как я сделал из неё жгучую брюнетку, Магистр так и ходила, видите ли, ей понравилось. Пришлось долго упрашивать Колин, вернуть прежний образ и сыграть мою пассию. В конце концов, никто же не думал, что место Грандэ Мастэр она получила просто так, за красивые глаза?

Императрица тоже посетила мероприятие, но близко ко мне не подходила, что меня более чем устраивало. С ней разбираться буду потом. Главное убрать её на время приезда Фатийского и Яры, чтобы не наломала дров. Как это сделать я уже знал.

К слову, Яра так и не появилась. Не то, чтобы меня это печалило, однако кое-какую обеспокоенность вызывало — всегда приятно уничтожить врага чужими руками. Пришлось выделить время и съездить в посольство Тиранг, где я вытребовал разговорник с наследницей.

Яра плевалась в разговорный амулет — их продвижение затруднила непогода. Гроза на одном из участков разыгралась так, что пришлось прятаться под крышу, потеряв целый день. На другом участке просела дорога, чуть ли не перед носом посольства. Ждать, когда для починки прибудет имперский маг Земли, никто не стал, дорогу подлатал Геомант из свиты Яры. Плюс тяжелая, защищённая всеми правдами и неправдами карета, без которой наследницу трона не выпустили бы из Тиранг, передвигалась медленно и неуклюже. А там колесо отвалилось...

Спать не хотелось, верно, выспался за те два дня. Поэтому потратил свободное время с пользой — вернулся в Сокровищницу. Я помнил о приказе Елены не допускать меня в покои Императора, но, то ли Императрица передумала, то ли Белая гвардия не захотела связываться со Стоящим-за-троном — на меня не обращали внимания.

Спустившись, я засел за изучение полезной литературы. Для начала зазубрил дневник первого Стоящего-за-троном. Там было многое: краткое описание самых хитрых и убойных артефактов, книги, на которые стоит обратить внимание, образцы магического оружия, которыми я обязательно вооружу своих Псов, схема туннеля грохмов с местом, где тот выходит на поверхность, Ритуалы, Призывы... всего не перечислить.

Главное там были схемы управления Сокровищницей, в том числе с вариантами доступа сюда. То есть я мог влезть в «мозги» системы безопасности и вписать туда тех людей, которых желаю видеть в святая святых. Удобно.

И всё это теперь было в моей многострадальной головушке, которая вновь разболелась, давая понять — пора сделать перерыв. А это я даже в «Хранилище Памяти» не заглянул!

На обратном пути из императорских покоев меня тоже не беспокоили, хотя гвардейцы на постах уже сменились. Значит, Елена всё-таки одумалась. Зайти, что ли к ней?

Не зашёл.

Буквально у самой двери покоев Императрицы меня перехватил один из Псов и сообщил об ожидающем посланнике Патриарха. Пришлось спускаться в одну из приёмных. Ночью, на этажи опочивален лишних людей не пускали. Между прочим, моё собственное распоряжение.

В переданном посланником конверте нашёлся лист бумаги с парой ровных строчек и плоский белый камушек на тонкой золотой цепочке. Пока поднимался обратно на свой этаж, крутил его в пальцах и ещё раз прогонял в голове простой план.

С моей стороны требовалось лишь несколько штрихов, чтобы можно было пригласить в Сокровищницу долгожданных гостей.

Если бы Яра не задержалась в пути — так бы и сделал.

Вернувшись к себе, попросил Шину приготовить ванну и ужин, сам завалился на кушетку, и вызвал Патриарха.

— Заставляешь себя ждать, — раздался добрый голос дядюшки Фатийского у меня в ушах.

— Государственная служба... — Вздохнул я. — Как понимаю, вы уже в городе и в нетерпение бьете копытом.

Из разговорника полился глухой ухающий смех, сменившийся насмешливым тоном:

— В жизни не поверю, что тебе ещё не доложили.

Доложили, конечно. Как только я выбрался из Сокровищницы, наткнулся на негодующе вибрирующий и потемневший разговорный амулет, что говорило о попытке давно и упорно меня вызвать. Это Корнул и Дарин торопились сообщить о прибытии в столицу.

Вовремя они. Будет, кому встретить наследницу трона Тиранг, а то потеряется ещё.

— Доложили, — не стал отпираться я. — Как себя чувствуют мои гости?

— Превосходно, — коротко ухнул Патриарх. — Хоть сейчас готовы в бой.

— Завтра вечером.

— Почему не сегодня? — В голосе Фатийского проскочили нотки недовольства. Едва заметные, но они там были. Сам испытывал похожее раздражение. Если бы Яра приехала сегодня...

— Завтра прибудет посольство Тиранг. Вряд ли вам будет интересно заглянуть в Сокровищницу на пару минут. Больше времени у меня сегодня просто не найдётся. Нужно подготовится.

— Понимаю, — хладнокровно произнёс Патриарх через несколько секунд. — Дела государственные. Помня традиции, вечером должны дать бал?

— Империя всегда соблюдает традиции, — подтвердил я. — Вам разве ещё не прислали приглашение?

— Пока нет.

— Нерасторопные будут наказаны, — пообещал я.

— Что ж, в таком случае, не буду больше тратить ваше время, господин Сенешаль.

Я хотел ответить, чтобы оставить последнее слово за собой, но одёрнул себя. Ни к чему мериться достоинством с Фатийским.

У меня всё равно больше. А сходить в Сокровищницу мы сможем и завтра, пока народ будет гулять на балу.

— Ванна готова, милорд, — дождавшись, когда я закончу разговор, в гостиную вплыла Шина. Верная служанка эс Шиноа успела переодеться, сменив платье на короткий халатик из тонкой ткани.

Мокрая ткань обрисовывала очень заманчивые силуэты...

***

Как же приятно было увидеть растерянную мордашку Елены, когда я завалился к ней на рассвете.

И прогнать нельзя — я принёс важные для Империи новости, а в приёмной заламывает руки посол Тиранг, которому только этой ночью сообщили о приезде наследницы трона.

Елена собралась быстро, и десяти минут не прошло. Я в это время сидел у неё в гостиной, улыбался хмурым не выспавшимся фрейлинам, ночевавшим этой ночью в покоях Императрицы, и общипывал гроздь тёмно-синего крупного винограда. Не успел позавтракать. И не успею.

— Прекрасно выглядишь, — склонившись к уху девушки, шепнул я, когда мы вдвоём вышли в коридор. Впереди и сзади тут же выросли Чёрные псы в парадных доспехах. Хорошо колдов с собой не взяли. Фрейлины опасливо выглядывали из дверей, их на подобные мероприятия никто не приглашал.

— Ты знал? — Вместо благодарности, вменили мне.

— Знал. А ты нет? — Удивляюсь с самым серьезным видом, и делаю точечный укол: — Странно, не находишь?

— Странностей в последнее время хватает, — поморщилась Елена, прекрасно понимая, о чём я. Она совсем забросила политическую жизнь, сосредоточившись на детях, приёмах, фрейлинах и вредительству мне. И тоже не упустила повода уколоть: — Особенно это касается тебя.

— Не забывай, что в Витторе течёт кровь Бодскани, — выдал я давно придуманную отмазку. — Пусть разбавленная кровью рода эс Шиноа, но она там есть.

— Но ты не Виттор, — прижавшись вплотную и вцепившись в рукав камзола так, что я почувствовал сквозь ткань острые ногти, шепнула Елена.

— Да, не он, — отвечаю столь же тихо. — Но его кровь во мне есть. И её вполне достаточно, чтобы ночевать в покоях Императора.

— Я уже поняла. Извини, — помолчав, нехотя вздохнула Елена, и расслабила напряженную руку. — Была не права. Я доверяю тебе. Уже не вижу Виттора за тобой, но...

— Я перетянул на себя одеяло, да, — улыбнулся я, осторожно сжав ладонь Елены, поддерживая и заверяя, что всегда и полностью на её стороне. Признаться, далось мне это с некоторым трудом.

Девушка улыбнулась, её глаза потеплели. Вот такой я увидел Елену в первый раз, правда тогда она была жутко напугана, а сейчас немного растеряна и подавлена. Странно, но никакого эффекта на меня её беззащитность не произвела. Переболел?

А Виттора — да, она терпеть не могла. Удивительно, как согласилась лечь в одну постель со мной в его образе?

— Ты ведь договорился об этом, когда ездил в Тиранг? — Спросила Елена, когда мы спускались по лестнице.

— Скажем так, это было одним из условий помощи королевства. Так что придётся пойти на уступки.

— Зная тебя, скорее на уступки придётся идти Тиранг, — прикрыв рот ладошкой, хохотнула Императрица, потихоньку возвращая себе благостное настроение.

Странно, я как раз ощущал обратное. Вроде Елена извинилась, искренне, жалея о случившейся ссоре, сама сделала первый шаг, переборов гордость, а я видел в каждом слове и жесте чистое лицемерие. Фальшь. Прекрасно отрепетированный спектакль.

Я ничего не сказал, угрюмо погрузившись в неприятные размышления.

Елена минуту шла молча, иногда бросая на меня быстрые взгляды, потом не выдержала:

— Арминогорн рассказывал, что в Тиранг две Королевы.

— Немного не так, — покачал я головой, и пояснил: — Королева у Тиранг только одна. Яра — наследница трона... Поэтому вести себя с ней следует максимально вежливо. Ты — Императрица, но телохранителям Яры на это глубоко плевать.

— Я тебя поняла, — пробормотала Елена. Дальше до места шли в тишине.

— Ваше Величество! Милорд Виттор! — Обрадовался посол Тиранг, когда мы вошли в приёмную. Жгучий брюнет с шапкой кудрявых волос и тараканьими усиками над верхней губой. Высокий статный красавец с хитрыми глазами лиса, выдающимся носом — особой гордостью в Тиранг и обворожительной улыбкой покорителя женских сердец. Появился он здесь после того, как на трон села Елена, сменив своего предшественника толстоватого лысеющего господина, от которого вечно несло смесью курительной смеси и благовоний.

Неужели в королевстве думали, что Елена польститься на этого павлина?

Обычно он всегда был учтив, одет с иголочки и красноречив. Сейчас же этот модный франт выглядел растерянно, как отпрыск благородного рода, внезапно оказавшийся один посреди уличной бедноты без штанов.

— Госпожа Яра... Она приедет... А я... Меня только два часа назад предупредили... Я не знал! У нас ничего не готово!

— Не беспокойтесь, Алиссад, — прервал я его сбивчивую речь. — У нас всё готово для приезда госпожи Яры. Мои люди уже встретили её, картеж прибудет в Кан в течение двух часов.

Алиссад Эрканилью стойко принял мои слова, но на его лице крупными буквами читалось возмущение. Как это?! Ему — послу, и ничего неизвестно! А я в курсе всех событий!

— Извините, Алиссад, — склонил я голову. — Госпоже Яре пришлось ехать инкогнито. О её приезде знал только я. Даже для Императрицы эта новость стала сюрпризом, — сделал я невинную шпильку в сторону Елены, тут же вновь впившуюся ногтями мне в руку. — Сами понимаете ценность госпожи Яры для Тиранг.

Удивительно, что в прошлый приезд наследницы такого ажиотажа не было.

Несколько секунд послу потребовалось, чтобы взять себя в руки, после чего его лицо озарилось обаятельной улыбкой подлеца, и мне ответили учтивым поклоном.

— Понимаю, милорд Виттор. И благодарю. В таком случае, с вашего позволения, я останусь во дворце.

— Разумеется. Как раз хотел вас об этом просить. Не стоит привлекать лишнего внимания.

Елена угрюмо молчала. Такие события и тоже мимо неё...

Осторожно сжал ладонь девушки, и взглядом указал на стол. Меня поняли.

— Господин Эрканилью, надеюсь, вы не откажетесь от завтрака? — С обворожительной улыбкой предложила Елена. Потом стрельнула хитрыми глазками в мою сторону: — Раз за нас с вами уже всё сделали...

— О! Конечно, Ваше Величество! Завтрак с вами — подарок для меня, — распушив хвост, заворковал посол.

— Ваше Величество, господин посол, прошу меня извинить, — приложил я руку к груди, — как бы мне не хотелось позавтракать с вами, вынужден вас оставить. Дела.

Елена одарила меня недовольным взглядом, но кивнула. Посол поклонился.

Я мысленно закатил глаза — ненавижу весь этот этикет, зубы сводит. Увы, без него никуда, особенно когда рядом с тобой целая Императрица.

К Елене и чрезмерно возбуждённому послу я присоединился только, когда Корнул сообщил о въезде в город.

Последние приготовления к встрече и переговорам закончены, приглашения на вечерний приём нужным людям разосланы, зал и яства активно приготавливаются. Пришлось даже Рэнэ оторвать от канцелярской работы, что моя незаменимая помощница восприняла без энтузиазма, но как обычно выполнила на отлично.

Несмотря на долгий путь, Яра выглядела великолепно: узкие тёмно-коричневые брючки, заправлены в высокие сапоги на небольшом каблучке, толстый свитер с высоким воротником облегает тонкую фигуру, короткая приталенная курточка с меховой окантовкой нараспашку, словно хозяйке жарко, на голове сложная причёска из кос и заколок, на руках меховые перчатки. Елена при выходе на улицу тоже накинула легкую шубку.

На удивление, снега всё ещё не было, осень порядком затянулась, обычно ко дню Исхода Первородных эта часть империи уже утопает в снегу. Сейчас с неба моросил мелкий колючий дождь, стояла промозглая сырость, разгоряченные скачкой лошади выдыхали целые облака пара. Я в своём новом парадном камзоле моментально продрог до костей. Единственным, кто не чувствовал холода, был посол — его грела мысль о близости наследницы. Он шустро, первым, словно на крыльях, рванул к своему драгоценному начальству. Чуть ли не в ноги бухнулся, однако дистанцию держал, и Яры не касался. Стоящие прямо за плечами красавицы телохранители внимательно следили даже за собственным послом.

Дав Эрканилью минуту, подошли и мы. Елена присела в глубоком реверансе, приветствуя равную, я низко прогнул спину.

— Добро пожаловать в Кан, госпожа Яра! — Поприветствовал я, разогнувшись, и едко поинтересовался: — Надеюсь, дорога не сильно утомила вас?

Сапфировые глаза девушки на мгновение сверкнули злостью, потом чуть прищурились, но язвить в ответ она не стала.

— Благодарю, милорд! Дороги империи чудесны.

У меня чуть челюсть не свело, как старался удержать лезшую на лицо улыбку, хорошо Елена вовремя подключилась к разговору, переведя на себя внимание:

— Рада с вами познакомиться, госпожа Яра! Мой Стоящий-за-троном много рассказывал об его последим визите в Тиранг.

— Неужели? — Скосив на меня взгляд, хмыкнула Яра. — Надеюсь, только хорошее?

— Я слышала, вы очень помогли ему...

— Дамы! — Перебил я, поняв, к чему ведет Елена. — Предлагаю уйти под крышу пока ваши чудесные наряды не промокли.

Собственно, мы и так стояли под козырьком широкого заднего крыльца главного корпуса дворца, но мою мысль поняли. Девушки как-то синхронно переглянулись, словно давно знакомы.

— Ведите, милорд, — состроила серьезное личико Яра. — Полагаю, моих телохранителей разместят рядом со мной?

— Разумеется, — чуть поклонился я, разворачивая Елену. — Прошу следовать за нами.

Следующие три часа посольство Тиранг отогревалось, питалось и приводило себя в порядок, после чего Яра, Елена и я до самого вечера засели в кабинете Императрицы.

Я ожидал, что тема пошлин лишь формальность, повод посетить дворец. Яра считала иначе. Такого ожесточённого торга я и не упомню, наследница вгрызлась в меня насмерть. Не приди на помощь Елена, точно бы капитулировал. А так, тихонько отошёл в сторону, не мешая девушкам заниматься, наверное, самым любимым женским делом — тратить деньги и торговаться. Попутно решили ещё несколько вопросов государственной важности.

Елена меня удивила. То ли готовилась, то ли её специально натаскивали для таких переговоров. В любом случае я был рад снять с себя дополнительную нагрузку.

Закончив с делами, дамы бабочками упорхнули прихорашиваться к приёму: веселые, жизнерадостные и полные сил, что не скажешь обо мне. Моровы женщины выпили из меня всю кровь!

Ничего. Взбодрился Биомагией, хотя даже после этого чувствовал себя каким-то опустошенным.

Официальное время начала торжественного мероприятия значилось девять вечера. Первыми, по негласному обычаю, начали стекаться самые, скажем так, неродовитые, но занимающие важные посты во дворце: не пригласить их — значило оскорбить. Приглашения не получали только те, кто в данный момент находился в опале. После большой чистки в Кане таких не осталось.

Затем, опоздав минут на двадцать-тридцать, образовывая заторы из карет и слуг на подъездной аллее, прибывала более родовитая знать. Мы с Еленой спустились к десяти, Яра заставила всех ждать ещё полчаса, выйдя в компании двух хмурых телохранителей — достопамятных Флая и Увара, верно пользующихся особым доверием.

Когда наследница появилась на верхней площадке лестницы, глашатай объявил её выход, и зал притих. На пару секунду, не больше. Затем по торжественно украшенному помещению с высокими потолками и витражными окнами, растревоженным ульем загудели приглушённые голоса гостей. Дамы, давно отделившиеся от своих кавалеров и сбившиеся в группки по интересам, начали обсуждать увиденное. Мужчины оценивающе зацокали, ничем не уступая женщинам в градусе сплетен. Но тут даже я присвистнул. Яра решила радикально блеснуть своей экзотической внешностью, выйдя в коротком, до колен, струящемся белом платье с золотой окантовкой и без рукавов, на фоне которого её кожа, казалось, переливается золотистыми искорками. Сапфировые глаза блестели азартом, белые волосы пологом укрывали тонкую фигурку до лодыжек, обнаженные ступни, покрытые то ли татуировками, то ли затейливой бронзовой росписью, смотрелись вызывающе непристойно и одновременно соблазнительно. С меня враз слетела скука, температура тела подскочила, кровь прилила к причинным местам, а в горле пересохло, и я непроизвольно закашлялся.

Висевшая на левой руке Елена, хмыкнула, прошлась по мне насмешливым взглядом и упорхнула первой поприветствовать гостью. Я же направился к столам с напитками. Конфуз-с, однако. Впрочем, не мне одному внезапно стало жарко. К тому же у столов уже стоял Патриарх, последние десять минут прожигавший меня взглядом.

Неподалёку стояла и моя временно позабытая пассия Колин эс Фаррод. И смотрела она на меня осуждающе.

Я проигнорировал все взгляды и обратился к Фатийскому:

— Как вам наша гостья?

Взял со стола бокал со светло-жёлтым лимонадом и чуть пригубил. Маги так же были приглашены на приём, а для них алкоголь недопустим.

— Очаровательно вызывающа, — усмехнулся Фатийский, отсалютовав в ответ бокалом. — У вас всё готово?

— Готово. Ваших людей уже встретили. Мы к ним присоединимся через полчаса. Мой человек отведет вас.

— Хорошо бы, Виттор. Моё терпение велико.

— Я знаю, — залпом опустошив бокал, сказал я.

— Чем и пользуешься, — тихо произнёс Фатийский.

— Зато вы не упустите столь занимательного зрелища, — подмигнул я Патриарху, указав на двух прекрасных девушек, расшаркивающихся друг перед другом в обязательных, но таких скучных комплиментах. — Прошу меня извинить — надо поприветствовать нашу гостью.

— Меня больше занимает иное зрелище, — с намёком сказал мне в спину Фатийский.

Мне было любопытно какие идеи гуляют в голове Патриарха насчёт Яры. Что ему больше нравилось: приглашение наследницы трона для заключения выгодных договорённостей или намечающееся убийство Яры?

Я бы поставил на второе. Эс Фаташш и эс Шиноа ранее собирались избавиться от всей правящей верхушки Тиранг. И вот он — подходящий случай.

Или лучше взять её в заложники и прогнуть Тиранг?

Всем гостям к приглашению были приложены официальные рекомендации, как вести себя с наследницей трона Тиранг, так что никто из дворян пока не спешил приближаться к Яре. Но это пока. Пока градус алкоголя в крови не приглушит инстинкт самосохранения, и разгоряченных придворных не потянет на приключения.

Я стал вторым, кто подошёл к вызывающей красавице.

— Прекрасно выглядите, Яра, — нарушая кучу запретов, назвал я девушку по имени. Ну и прогнул спину в низком поклоне, куда ж без этого. Елена выпучила глаза, отреагировав на столь грубое нарушение этикета.

— Милорд! — Тихонько, чтобы не привлекать внимания, возмутилась она.

— О! Ну, что вы, Елена! — Улыбнулась Яра. — Мы с вами столько сегодня пережили, оставьте эти условности. Для них, — девушка взглядом указала мне за спину, на свору придворных, внимательно следящих за нами.

— С удовольствием, — коротко скосив глаза на гостей, кивнула Елена. — Яра, не хотите промочить горло? Мы с вами сегодня столько говорили...

— Отличная идея! — Отозвалась наследница, и посмотрела на меня. — Извините, Виттор, мы вас покинем.

— До скорой встречи, Яра, — вновь поклонился я, наблюдая, как Яра и Елена под ручку удаляются к столам. Оба одетых во всё чёрное альбквёлден двумя угрюмыми статуями остались стоять у подножия лестницы.

— Десять минут, — сказал я им и отошёл.

Покрутился ещё несколько минут по залу, поздоровался с особо родовитыми гостями, такими как герцог эс Каррог с дочерью или мрачный Епископ Горнуа, и незаметно улизнул с этого праздника жизни.

Через десять минут я зашёл в небольшой кабинет, исполненный в серо-стальных тонах, где меня должна была ожидать наследница трона Тиранг.

И она меня ждала.

Глава 4

— Опаздываете, милорд, — усмехнулась наследница трона Тиранг, вставая мне навстречу. И тут же отшатнулась, когда плиты пола перед ней вздрогнули, и ощетинились острыми каменными шипами.

— Кто ты такая? — Примораживающим тоном, как умел только Виттор, задал я вопрос. То, что это не Яра я понял спустя секунду, как увидел её. Образ Яры в моих глазах поплыл туманом, открывая настоящее лицо девушки. Похожей, но ненастоящей. Сработала закладка из магии Разума, которую по совету из дневника первого Стоящего-за-троном я повесил на себя. В его время подобная защита была обязательна, верно и магов Разума тогда было куда больше чем сейчас.

Входная дверь хлопнула, раздались короткие аплодисменты.

— Поздравляю, милорд! — Колокольчиком зазвенел голос Яры. — Не каждый маг Разума способен так быстро распознать это заклинание. А уж тем более Геомант...

Я обернулся, смерил настоящую Яру и её телохранителей колючим волчьим взглядом, но от комментариев воздержался.

— Опаздываешь, — лишь бросил я словами её подчинённой.

— Леди позволено опоздать, — пожала тонкими плечиками Яра. — Мари, ты можешь идти. Повеселись там за меня.

— Госпожа! — Присела в реверансе девушка. И ловко обогнув шипы и обойдя меня, выскользнула из комнаты. Флай и Увар за ней не последовали, но я заметил ещё пару альбквёлден в коридоре, пока дверь не закрылась.

— И как вы в империи терпите это? — Взъерошила распущенные волосы Яра.

— Ты о чём? — Не понял я, наблюдая, как девушка топает к кушетке. На мгновение остановилась перед вздыбленным каменными шипами плитами, хмыкнула, танцующе обошла, и совершенно не стесняясь, одним движением ухватилась за подол, и стянула с себя платье.

Я даже не подумал отворачиваться, с интересом уставившись на обнажённую фигурку. Только шипы убрал, вернув полу первоначальный вид, а то наступит ненароком, потом доказывай, что это не акт агрессии со стороны империи. Альбквёлден тоже не отвернулись. Ну, хоть дверь закрыли.

— О стае голодных падальщиков в дорогих нарядах, бр-рр, — поёжилась Яра. Окинула меня насмешливым взглядом, и соблазнительно наклонилась, чтобы тут же разогнуться, достав из-за кушетки объёмный свёрток.

— У вас таких нет? — Спросил я дрогнувшим голосом. Всё-таки я не железный, а Яра невероятно красивая.

Девушка насмешливо стрельнула в меня хитрыми глазками и качнула головой.

— Нет. И слава Арка-Морте!

— Как скажешь, — не стал я развивать тему. Обернулся посмотреть на Флая с Уваром. Оба напряжены и не сводят с Яры глаз.

Прислушался к токам крови. Да, пошаливают сердечки телохранителей. Любопытно, у них есть доступ к столь желанному телу или разрешается только смотреть?

Яра оделась быстро, и минуты не прошло. Свитер, узкие штаны и короткие сапожки. Дольше она возилась с волосами, испытывая моё терпение.

— Не мешают? — Нетерпеливо уточнил я, желая подойти и к морам отрезать волосы. Под корень. Как недавно сделал с волосами покойного эс Шиноа. Мы уже выбились из графика, мне даже пришлось связаться с Тори и попросить, чтобы провёл Фатийскому небольшую экскурсию по запутанным коридорам дворца.

— Не мешают, — ответила Яра, наконец завязывая на волосах ленту. — Я готова. Идём?

— Идём, — мрачно буркнул я.

Белая гвардия охраняла покой гостей, мои Псы перекрыли все проходы в императорскую часть дворца. Чёрные воины с чёрными, закованными от кончика носа до хвоста «големами» — впечатляющее зрелище. Надо бы расширить их состав, но где взять таких же преданных людей?

— Командир, — подошёл ко мне Скорняк, как только мы поднялись на нужный этаж.

— Как гости?

— Нервничают. Но Тори пока справляется.

— Будет кто-то ещё? — Нахмурилась Яра.

— Да, мой подарок Арка-Морте. Она ведь не сильно ладит с Ворионом?

Яра задумчиво кивнула.

— Тогда жизнь Патриарха ей придётся по душе.

— Решил избавиться от проблем моими руками?

— Поздравляю, леди, — я изобразил аплодисменты, как недавно она сама. — Не каждая женщина бывает настолько проницательной.

— Очень смешно, — сузила глаза девушка. — Я так понимаю, ты собираешься сделать Патриарху сюрприз? Тогда почему мы ещё здесь?

— Уела, идём. Скорняк, встреть гостей. И веди всех в покои Императора.

Капитан Чёрных псов кивнул и отошёл с прохода, освобождая дорогу.

Люди Патриарх сидели этажом ниже, в одной из приёмных: они поднимутся вместе с Фатийским, которого забрал с приёма малыш Тори.

— И ты так смело показываешь вход в легендарную Сокровищницу Бодскани? — Поинтересовалась Яра, когда вместо зеркала в покоях Императора появился ведущий вниз проход.

— Как будто ты до этого не знала, где он, — с намёком сказал я.

Яра промолчала, глаза её при этом напомнили мне зимнее штормовое море, такие же холодные и опасные. Удивлён, что она до сих пор молчит о моём обещании помочь матерям альбквёлден рожать только девочек.

К слову, есть способ. Сложный, но есть. И не совсем касательно альбквёлден. Нашёл его в Книгохранилище. Я же всегда держу слово — раз обещал, значит сделаю.

— Спускайтесь. Ждите перед воротами. Я спущусь вместе с Патриархом. Он, в отличие от тебя, плохо ориентируется во дворце.

Я дождался, когда восстановиться зеркало и вышел в коридор. Что-то Фатийский задерживается.

Вышел и наткнулся на Скорняка.

— Милорд, ваши гости прибыли! — Бодро доложил капитан Псов.

Напугал, мор его задери!

— Простите за задержку, Патриарх, — извинился я, жестом отослав Скорняка. С Фатийским пришли трое Палладинов, двое из которых вели пленников. Один высокий, плотный, второй на голову ниже и хрупкий, словно девчонка, оба светловолосы и синеглазы, одеты в простую крестьянскую тёплую одежу. Кляпов нет, но пленники не спешат просить помощи. Усталые, исхудавшие. Руки связаны за спиной, на шеях висят большие круглые амулеты со знаком Вориона. Негатор от церковников? Раз Руфус столько лет сидит в закромах у церкви, значит, мощная штука, божественная.

Я всмотрелся в Искры обоих пленников и про себя выматерился. Искры были неактивны. Два серых пустых сосуда. По всему организму энергии — аж смотреть страшно!

— Вы, что, заставили их принять сан? — Не на шутку перепугался я.

— Что вы, господин Сенешаль, — оскалился белыми крепкими зубами добрячок Фатийский, и указал на кругляши со знаком Вориона. — Ворион благословил эти медальоны. Сила нашего Великого Бога куда сильнее вашей магии. Если проводники воли Вориона снять, магия вновь наполнит их Искры.

— Лучше бы это было так, — с угрозой сказал я, и пояснил напрягшимся церковникам.

— Именно так и есть, — заверил Патриарх. — Я себе не враг мальчик.

— Идёмте, — я приглашающе открыл дверь и первым вошёл в покои Императора, за мной потянулись церковники. Чёрные псы остались под дверью, охранять.

— И где же Сокровищница? — спросил Фатийский, осматривая «жуткие» покои Императора.

— Здесь. Внизу. Мне нужна кровь Руфуса.

Стоящий-за-троном вновь дёрнулся. Он очень не хотел делиться алой рудой, даже голосить начал, но его мнение никого не интересовало, и уже через минуту зеркало исчезло, приняв кровавое подношение.

Я сам порезал Руфуса, и даже не подумал его лечить. Не хватало ещё, чтобы Палладины или сам Патриарх почувствовали магию. Они это умеют. А эс Шиноа не умеет лечить.

В зеркальный проход я спустился первым, первым же вышел в каменный зал внизу и довольно хмыкнул: ни Яры, ни альбквёлден, зал был пуст.

Секунда и срабатывает восстановленная закладка магии Разума: альбквёлден обнаружились по краям от прохода, стоят чуть в сторонке с оружием наготове, Яра рассматривает ворота.

Интересно, церковники их увидят?

Не увидели.

Значит Яра всё-таки не обделена даром пудрить людям мозги. Или всё же артефакты?

Мальчишка, сын Теодора — Титус, с интересом закрутил головой. Ему шестнадцать лет, но вряд ли ему проводили Ритуал.

Руфус... Руфус, весь спуск ведущий себя тише мышки, внезапно вздрогнул и во все глаза уставился на ворота, прямо на фигурку девушки. Неужто тоже увидел Яру?

— Добро пожаловать в Сокровищницу Бодскани, — развёл я руками.

— Ворота! — С нетерпением сказал Фатийский.

— Ах, да, ворота! — Театрально хлопнул себя по лбу, после чего достал из кармана чётки, которые привёз из Тиранг. — Совсем забыл такую мелочь...

Патриарх уставился на чётки, словно не понимая, зачем они мне? Руфус тоже непонимающе сморгнул. Я поймал его взгляд, и подмигнул. Нет, брат, не на закланье тебя привели.

— Идёмте.

Как только мы приблизились к воротам, они начали открываться. Тихо, без скрипа, но ужасающе медленно.

— Да кто ты такой?! — Не выдержал Руфус. Голос его был хрип, в горле клокотала ярость и непонимание. Бессилие. Он уже понял, что я не Виттор эс Шиноа.

— Пора, — вместо ответа сказал я в пустоту, и двое Палладинов замертво рухнули на каменный пол.

Третий Палладин, держащий Титуса, успел выхватить нож, и попытался ударить мальчишку, но не успел. Меч в руках Флая очертил красивый полукруг, и сжимающая нож рука бойца шмякнулась на пол, следом повалился и хозяин конечности.

Обернувшийся на шум Фатийский, моментально схватился за висящий на шее медальон, взывая к Вориону. Но и он не успел.

Нервно, болезненно дёрнулся, закатил глаза, и осел в судорогах. Из носа потекла тонка струйка крови.

— Почему не убила? — Спросил я у сыто улыбающейся Яры, всё ещё ощущая в Патриархе токи крови.

— А какой прок от его смерти не на алтаре? В Сокровищнице он есть, я точно знаю.

— Интересно откуда? — Хмыкнул я, подошёл к Руфусу, на ходу достав нож и перерезал веревку, стягивающую руки рудого. Следом на пол полетел снятый негатор. Я же кивнул на Стоящего-за-троном и спросил у Яры: — Не от него ли?

Яра не ответила, отвернулась. Присела рядом с Патриархом и протянула руки к медальону Вориона. Я несколько секунд наблюдал за её манипуляциями, в ответ на которые символ бога разгорелся алым цветом, потом глянул на альбквёлден, занимающихся растерянным Титусом, и повернулся к заговорившему Руфусу.

— Кто ты? — Вновь спрашивал он.

— Я Бодскани, — ответил я. — Не по рождению, но по крови. Моё имя Ирий.

— Спасибо, Ирий.

— Всегда пожалуйста, Ваше Величество! — Отозвался и изобразил самый глубокий из возможных при дворе поклонов. Так кланяются только одному человеку — Императору.

Глава 5

В подземном зале повисла тишина. Молчала Яра, глаза которой сверкали в полутьме как два драгоценных камня, молчал Арминогорн, Искра которого начала медленно разгораться.

Может я зря сказал это сейчас? Надо было подождать немного?

— Не советую пытаться меня убить, — сообщил я окружающим под тихий рык выходящих из ворот Сокровищницы колдов. Пятёрках матёрых измененных волков посверкивали глазами в прорезях брони. Я заранее спустил их сюда, на всякий случай.

— Никто и не собирался, — поморщилась Яра, поднимаясь на ноги. Один из колдов недовольно рыкнул на девушку — не понравилось ему её резкое движение.

— А вот я в этом совсем не уверен. Здесь собрались опасные люди.

— Может, переместимся в более удобное место? — Внёс рациональное предложение Император.

То, что он живой я понял не так давно. Начало положили слова Яры о личном. Потом там подсмотрел, тут почитал, кое-что сопоставил...

И всё же до последнего я был уверен, что наследница трона Тиранг крутит шашни с Руфусом. Понял свою ошибку только, когда прочитал память Крови Арминогорна из «Хранилища памяти». Он оставил там свою кровь перед той самой злополучной поездкой в Тиранг. Только ехал он не на войну, а к своей любовнице. Виттор убил на границе Руфуса под личиной Арминогорна. Настоящий же Император в это время, скорее всего, кувыркаться с Ярой. Когда он узнал о случившемся и вернулся в Кан, тут всем уже заправлял Виттор, фальшивый Арминогорн и новый указ, изгоняющий всех рудых из империи.

Не знаю, почему Арминогорн просто не прибил эс Шиноа с его марионеткой, и как он попал в руки церковников, но случилось то, что случилось.

— Согласен. Нам есть, что обсудить.

Мы гурьбой ввались в «Предвратную», Флай за ногу затащил пребывающего без сознания Патриарха, и ворота закрылись. Я заранее озаботился допуском сюда для всех действующих лиц.

В зеркальную комнату я переместился первым, следом колды, потом все остальные. Хуже всего перемещение перенёс Титус, пришлось подлечить его, чтобы не заблевал всё помещение. Остальные, не считая бесчувственного Фатийского, казалось, уже не раз бывали здесь. Арминогорн и Яра так точно.

Эти двое вообще отдельная тема. Вроде и страстно желают бросится в объятия друг друга, но не могут: слишком много посторонних вокруг. Поэтому они как двое невинных молодых людей, впервые познавших прекрасное чувство любви, бросают друг на друга жадные взгляды, но подойти бояться.

— Тащите сразу на алтарь, — устало сказал Арминогорн, открывая зеркало «Заклинательного покоя».

— Делайте. Ждите там, — приказала Яра и альбквёлден послушно вошли в зеркало.

— В «Книгохранилище»? — Предложил я.

— Смотрю, ты здесь освоился, — хмыкнул Арминогорн.

— Немного.

Спустя пару минут, когда я, Яра и Император расселись на стульях, принесённых из соседних кабинетов «Книгохранилища», Император попросил:

— Расскажи свою историю, Ирий.

Титуса с нами не было, он крепко спал в соседнем кабинете — я усыпил его, чтобы не мешался, пол здесь тёплый, не замерзнет — так что говорить можно свободно. И я рассказал. С самого начала. Император слушал, не перебивая и активно работая челюстями. Так же, как колдов, я заранее спустил вниз еду и питьё.

Говорил я часа три, не меньше, и всё равно получилась сильно урезанная версия событий. Когда закончил, надолго присосался к холодному взвару.

— В голову так, сходу, ничего не приходит, — сказал Арминогорн, когда я отставил опустевший кувшин.

— Да я и сам теперь не знаю, что делать, — пожимаю плечами.

— Вот сейчас врёшь, — покачал головой Император.

— Вру, — не стал отпираться. — Я собираюсь править империей.

— У него, кстати, неплохо получается, — вставила комментарий Яра. — Ты ведь уже...

— Уже, — кивнул я. До меня наконец дошло, что Яре глубоко плевать на всю внешнюю политику, когда рядом любимый человек. Она хотела не войны, не захвата новых территорий и ресурсов. Она жаждала вернуть Арминогорна.

Казалось эти двое понимали друг друга с полуслова. Взгляды, полутона в голосе... Хотел бы я иметь такую же женщину рядом с собой. Это вам не Елена, в которой я в последнее время сильно разочаровался.

— Думаешь? — Повернулся к Яре Арминогорн.

— Определенно.

Несколько долгих секунд Арминогорн смотрел на меня тяжелым, пронизывающим насквозь взглядом синих глаз, потом усмехнулся уголком губ:

— Посмотрим. У меня было много времени, чтобы подумать над курсом империи. Для начала предлагаю...

***

Наверх я поднялся очень поздней ночью или очень раним утром — это как посмотреть.

Одно из окон императорских покоев выходило на зал, в котором сегодня проводили приём — я специально выглянул посмотреть, что там творится. Тишина и запустение, иногда за витражными окнами мелькали быстрые тени — это слуги убирали зал.

Уже светало. Я скосил глаза на стоящую в гостиной кушетку, и покачал головой. Не-ет, ночевать здесь второй раз — увольте! Но ведь придётся когда-нибудь, планы у меня грандиозные. Арминогорн не возражал. Да и попробовал бы он возразить! Император мёртв! До здравствует новый Император!

Всё равно, кроме меня претендентов на трон Империи пока не было. Дети Арминогорна слишком малы, Титус тоже не достиг нужного возраста и совершенно не подкован в дворцовых интригах. Даже если загнать его в «Хранилище памяти» и заставить пересмотреть всё, что там есть, опыта ему это не добавит.

Да, Император сильно связан троном и традициями, он не так манёврен, как Стоящий-за-троном, но Император может куда больше. А планы у меня по истине грандиозны. Империя станет великой!

— Всё нормально? — Спросил я у Скорняка лично стоящего на страже покоев Императора.

— Императрица вас потеряла, — негромко, с едва слышным хрипом при выдохе, ответил командир Псов.

— Надеюсь нашла и успокоилась?

— Точно так, — кивнул Скорняк, и коротко кашлянул. — Пришла, узнала, что ты там и ушла.

— Ты не заболел часом? — Осведомился я и, коснувшись плеча Вартрака, без разрешения, пустил диагностическое плетение.

— Простудился малёк, — безразлично пожал плечами командир Псов. И громко чихнул.

— И как всегда — само пройдёт? — Тяжко вздохнул во мне маг Жизни и за пару мгновений изучив данные диагностики, запулил ещё одно заклинание — лечебное. Потом заворчал: — Во дворце двое магов Жизни, Цэп заглядывает раз в неделю. Как глотки резать — вы первые! А как укольчик поставить — жмётесь как невинные лицеистки.

Скорняк вздрогнул, словно тяпнул чарку грохмской настойки и снова оглушительно чихнул. Мои слова как обычно пролетели мимо ушей бойцов, хотя они всем видов выражали согласие. Как причинное место гнить начинает от несвежей шлюхи, так сразу бегут, а как зуб болит или насморк — будут терпеть, пока голова не отвалится.

— Будь здоров, — похлопал я по спине Вартрака. Что тут поделаешь, вот особенность у человека такая, чихать каждый раз, когда к нему применяется любое заклинание. Между прочим, весьма полезная особенность. — Больше проблем не было?

— Не было, — утерев нос, отрицательно качнул головой Скорняк.

— Хорошо. Оставь у покоев двоих, остальным отдыхать. Что делать вы знаете.

— Понял. А колды? — С трепетом, не свойственным громиле с рожей душегуба, спросил капитан Псов. Как же! Я и его любимца забрал в Сокровищницу.

Я мысленно поморщился. Забыл. При всех своих шикарных боевых качествах, колды тихие и незаметные. Вот и оставил их в Сокровищнице.

— Завтра верну, — пообещал я. Ничего, лишний раз посторожат Сокровищницу, а то вдруг Яра под шумок решит что-нибудь умыкнуть?

Арминогорн предложил не спешить. На моё предложение принять облик Фатийского и какое-то время управлять церковью, расхохотался так, что стены «Книгохранилища» ходуном заходили. Утрирую, конечно. Но, да, предложил я глупость. Устал просто. В голове сумбур. Какой же маг откажется от Искры, став служителем Вориона? Тем более Епископ Горнуа уже вступил в дело. Через пару дней, край до конца декады, он должен принять пост Патриарха.

Хотя шутка бы получилась неплохая. Даже интересно как быстро Император смог развалить церковь, работая изнутри? У него к ним теперь большой должок.

И да, принять к сведению: негаторы церкви наглухо глушат магию, там даже магия Крови не поможет, иначе бы Арминогорн давно сбежал, раскатав Гор-то-раш по камешку. Как мой новообретенный родственник попал в лапы церкви, он так и не рассказал, хотя я несколько раз пытался выяснить, заходя с разных сторон и пользуясь всем красноречием эс Шиноа.

Вторым по важности вопросом стала Елена. Арминогорн поблагодарил за заботу о его детях и Императрице, и дал мне полный карт-бланш на женитьбу на Императрице. Арминогорн её не любил. Да, делал вид, чтобы не огорчать влюбившуюся в него по уши девчонку, сам же тайком грезил о Яре.

— А Тиранг в курсе? — Поинтересовался я, в тот момент.

— И очень ждёт, когда я наконец понесу наследника с кровью Бодскани, — неожиданно призналась Яра, не дав Императору открыть рот. Мы с Арминогорном посмотрели на девушку с одинаковым выражением на лицах — в лёгкой степени обалдения.

Наследница Тиранг в ответ лишь хитро улыбнулась и невинно потупила глазки, а я решил, что меня данная тема не касается. Люди они взрослые, разумные. Если своей связью смогут объединить империю и королевство, избавив страну от вечного бодания — так ещё лучше. Объединившись, Акрия и Тиранг легко смогут заглотить земли Верены, а там и до Серого Союза дойдёт.

Чуть позже я дико хохотал над своей амбициозностью. В тот же момент реально строил планы по объединению всего материка под эгидой империи.

Глава 6

Следующим утром Елена встретила меня укоризненным взглядом, который быстро потеплел, когда в её покои начали заносить букеты цветов. Двадцать четыре огромных букета редких в это время года подсолнухов, которые обошлись моему карману в звонкую монету. После чего я повёл Императрицу вниз, в конюшни, показывать ещё один подарок.

Я же обещал, когда уезжал в Тиранг. А я всегда держу обещания.

Заждались меня «полосатые» лошадки. Сам-то я про них совсем забыл. Хорошо, Рэнэ напомнила, озадачив прямо с порога, а то бы барон расс Фили ещё бы пару декад мог легко проторчать в столице.

Хотя, ему-то что? Живёт он здесь по моему приглашению и на мои средства.

Не верховые лошадки. Совсем не верховые. Но, как таскать кареты знати сойдут. Внимания так точно привлекут.

Я с долей недоумения смотрел на огромных тяжеловесов, чья шкура дорого лоснилась чередованием серых и рыжих полосок. Грива такая же, разноцветная, не стрижена, свисает до конских колен. Каждое копыто, дай Асхит, с мою голову. Глаза... глаза нормальные, тёмно-коричневые, умные.

Елена, раскрыв рот, словно маленькая девчонка, смотрела, как по крытому манежу водят лошадей, демонстрируя их стати. Я стоял в небольшом отдалении с баронессой рас Фили и её выдающихся размеров дочкой, и прикидывал, что буду делать с этим ужасом. Не с дочкой, с лошадьми. Как диковинка на один-два раза лошадки пойдут, а дальше? Если я сейчас поощрю их разведение, мне же потом их и пристраивать.

— Милорд, ну как вам наши красавцы? — Поинтересовалась жена расс Фили. Уверенная в себе, самую малость полноватая дама возрастом хорошо за сорок с высокой причёской, вызывающим макияжем по последней столичной моде и закутанная, как мумия, в платье балахон. Её дочка, утопающая в складках пышного яркого платья румяная девица, активно строила мне глазки, что, признать, сильно сбивало с толку. Сам барон возился с лошадьми, не обращая ни на кого внимания. Я поначалу принял его за конюха, оказалось, нет — барон.

— Как получилось такое... чудо? — Я запнулся на мгновение, подбирая подходящий эпитет, что не ускользнуло от внимания баронессы. Она быстро просекла, что восторга я не испытываю, однако менять тактику не стала, решила играть до конца. Истинная купеческая дочь. Ещё и свою дочку попыталась пристроить.

— Знаете, милорд, у Ани лучше получится рассказать. Она всё-всё знает о стрэпах! С первых дней их выхаживала как деток родных! — Выпалила расс Фили, и подтолкнула в спину дочку.

«Небось и грудью кормила, — подумалось мне. — Учитывая её габариты, можно было сразу всю дюжину выкормить».

Ох уж эти провинциальные дворяне...

Хотя я их понимаю, сам когда-то был сиволапым крестьянином.

— Что ж, Ани, — бросив тоскливый взгляд на Елену, улыбнулся я баронской дочке. — Меня интересуют: скорость, выносливость, врождённые дефекты, насколько подвержены болезням? Что с характером?

Похоже, Ани собиралась обсуждать со мной что угодно, кроме лошадей. Девушка растерялась, надула щёки и начала краснеть от натуги, потом вовсе развернулась и убежала.

— Ани! — Вскрикнула баронесса и начала извиняться передо мной: — Простите, милорд, она в первый раз встретилась с персоной вашего уровня, растерялась. С кем не бывает? Молодая ещё...

— Я понял, баронесса, — жестом останавливаю расс Филии, — в таком случае, мне лучше переговорить с вашим супругом. Думаю, он расскажет о породе не хуже вашей прелестной дочери.

— Конечно, милорд, — уцепившись за подол платья, присела в быстром реверансе женщина. А в глазах... Всё она понимает. Сравнила уже, и с Еленой, и с фрейлинами, которые притащились следом за Императрицей. Шансов у её дочурки при дворе нет.

— Барон! — Окрикнул я увлеченного расс Фили, выискивающего что-то на заднем копыте самого массивного из пригнанных коней.

Барон услышал меня только со второго раза, и то распёк, как несмышлёныша, за то, что подошёл к коню не с той стороны, коли жизнь недорога. Потом до него дошло, кого именно он отчитывает, и бывший сотник Чёрного легиона заткнулся на полуслове. Насупился, поджал тонкие бледные губы, и скрестил на мощной груди узловатые мозолистые руки.

— Вы всё правильно сказали, — склонил я голову, признавая правоту собеседника. — К сожалению, до вас по-другому не добраться. Ваша дочка хотела мне рассказать о лошадях, но...

— А-а!! — раздражённо махнул ладонью-лопатой рас Фили, и совсем не по-баронски сплюнул на песок манежа. — Какие лошади? У неё в голове одни наряды, балы и ухажёры! Тьфу! — В песок полетел ещё один плевок. — Зачем моя только притащила сюда эту...

Продолжения не последовало, барон вновь поджал губы, шумно выдохнул, и спросил строго по делу:

— Как вам кони, милорд?

— Большие, — честно ответил я.

— Это да, — по простецкий почесал в затылке рас Фили. — Это их недостаток. Наверное, самый большой.

Я хмыкнул, оценив незатейливую шутку, и дальше забросал барона вопросами. Рас Фили отвечал с удовольствием, подробно и без утайки. Лошадей он очень любил. И сам прекрасно понимал, что такие громадины мало где востребованы — одного корма уходит в полтора раза больше. Ладно, летом, на выгуле, а зимой как? Он бы давно пустил коней на колбасу, но жена настояла.

— А что у них с окрасом? — Спросил я, уже примерно зная, кому раздарю этих здоровяков.

— А это довольно запутанная история... — не удержался от смешка барон. — Кобыла, которая выносила первого жеребенка, была не разводная, я для души её держал — альбиноска. Я всю голову тогда сломал, пытаясь понять, как её угораздило: знаете же, что альбиносы бесплодны. Жеребец, покрывший её, вовсе был чёрный, как деготь. При мне всё случилось, прямо на глаза. А уродилось вот такое... — расс Фили кивнул на флегматичного жеребца, которого весь разговор держал под уздцы. — Весь конезавод недоумевал: как так-то? Главного конюха чуть удар не хватил. Это потом моя старшенькая призналась, когда папка декаду не спал, сидя в стойле, что испытала на моей Снежинке придуманное ей заклятие. Она у меня на мага Жизни учится. После этого и отдали в Академию. Так-то никто и подумать не мог! Всегда такая тихая была. Но лошадок любила, да. Не то, что эта...

Барон замахнулся на кого-то невидимого, но я понял, кого он имеет в виду. Конь на это даже не дёрнул ухом. Удивительно спокойные скотинки.

— Повезло вам с дочкой. Маги Жизни востребованы во многих областях, — поддержал я бывшего сотника Чёрного легиона. — А скажите, барон, под седло ваших коней поставить можно?

— Да без проблем, — хмыкнул рас Фили, но тут же сник и снова накуксился: — Милорд, вы для дела интересуетесь или просто старика обижать не хотите?

— Поверьте, барон, если бы мне было неинтересно, вас уже пнули под зад из столицы, — серьезно ответил я. — Эту дюжину я возьму. Императрица с удовольствием будет раскатывать на экипаже, запряженном столь необычными лошадьми. Многие тоже захотят покрасоваться. Заказами столица вас обеспечит. Мне нужны три десятка таких же чудовищ, мощных, не смотрящих, что у них под копытами и чёрных как дёготь, — вспомнил я слова расс Фили.

— Хотите свою гвардию пересадить? — Сходу сообразил старый вояка, покосившись на Черных псов, рассредоточившихся по манежу.

— Вы всё верно поняли, — кивнул я, наблюдая за Еленой. Императрица явно утомилась, и теперь направлялась вокруг ограды манежа в нашу сторону.

— Те, тяжеловозы, которых конезавод растит для работы, вам не подойдут, — покачал головой барон. — Стрэпы подошли бы отлично. Они почти ничего не бояться, но прут напролом. Я не рассказывал? На нас по дороге стая волков напала, так кони чуть ли не всех насмерть забили. Вырвались и, как обезумевшие гнались за ними сквозь лес, шкуры подрали. Еле словили.

— Ну, цвет шкуры не проблема для хорошего мага Жизни. Сколько вам понадобиться времени по моему запросу?

— Надо подумать, — ухватив себя пальцами за подбородок, задумался рас Фили.

— Подумайте, — кивнул я, и перевёл внимание на Елену, остановившуюся в паре ярдов от нас. На манеж Императрице выходить не по статусу. — Ваше Величество, как вам лошади?

— Ваше Величество! — Встрепенувшись, низко поклонился барон.

— Барон. — Елена благосклонно кивнула рас Фили. — Ваши лошади превосходны! Никогда раньше не видела таких огромных и необычных.

— Благодарю, Ваше Величество! — Гордо выпятил грудь бывший сотник, сияющий как новенький золотой. Похвала его лошадок была для владельца конезавода куда дороже, любых денег.

— Пусть распорядятся заложить мой экипаж. Хочу прокатиться, — сказала в никуда Императрица, но её услышали, и в вокруг моментально началось движение. Барон так же принял в нём активное участие, напоследок пожав мне руку и направился во внутренние помещения конюшен, тихо бурча себе под нос:

— Лично прослежу! А то опять Болта с Жаром поставят в одну пару. Кто потом будет им шкуры лечить?

— Милорд, можно вас? — Осведомилась Елена. Пребывала она в прекрасном настроение, глаза так и светились.

— Иду, Ваше Величество! — Отозвался я. Подошёл к ограде манежа и, проигнорировав расположенные в десятке ярдов ворота, лихо перемахнул на другую сторону. Покрасовался, ага.

Окружавшие Императрицу фрейлины, ахнув, расступились, и начали шушукаться, поглядывая на меня.

— Милорд! — Изумилась Елена.

— Всегда к вашим услугам, леди! — Отрапортовал я, и предложил Елене локоть, за которой она сразу уцепилась. Любят леди висеть на своих кавалерах.

До обеда катались. Я был вынужден вместо работы на благо Империи развлекать Императрицу и неожиданно присоединившуюся к нам Яру.

Она даже успела переодеться и сменить причёску, однако скрыть припухлость губок и небольшой засос на шее у неё не получилось.

По желанию Императрицы на обед остановились в одном из лучших ресторанов города. Персонал бегал, как ошпаренный, экстренно освобождая зал от посторонних, подготавливая столы и закуски. Мы в это время прогуливались по зимнему саду, пристроенному к заведению. Елена отошла попудрить носик, следом потянулись фрейлины, пажи, телохранители. Вся эта свора каталась с нами, передвигаясь в чуть менее вычурных каретах, запряженные красивыми породистыми белоснежными жеребцами. Фрейлины было подали голос, чтобы и им впрягли необычных стрэпов, да так и заглохли под властным взглядом Императрицы. Елена не любила делиться игрушками.

Мы с Ярой остались практически одни, не считая пары моих Чёрных псов, застывших у входа в зимний сад и её телохранителей.

Я выдохнул с облегчением — хоть пять минут побыть в тишине и, наконец, спросил у Яры то, о чём хотел спросить со времени, как она села в карету:

— Можно тебя поздравить?

— Ты о чём? — Яра перекинула длинную косу на грудь, поправила сбившийся шарф, прикрывающий след от страстного поцелуя, и оглянулась на своих молчаливых телохранителей. Флай и Увар немедленно приотстали.

Я взглядом указал на живот девушки. Как Биомаг я не мог не обратить внимание. Арминогорн явно перестарался.

Яра нахмурилась, посмотрела вниз. Секунду соображала, что я имею в виду, затем светлые брови девушки поползли на лоб.

— Ты серьёзно?

— Более чем. Ты вся светишься изнутри. Верно, Арминогорн решил не тратить зря времени. И не мелочиться. Как бы ни двойня, — задумчиво произнёс я, продолжая рассматривать низ живота Яры.

Кровоток в теле девушки ускорился, я поднял взгляд на её лицо, прикидывая, стоит ли волноваться или нет. Яра стояла, закусив кулачок, другая рука была прижата к животу, по щекам текли слёзы.

— Яра, всё хорошо?

Никакой реакции. Я чуток занервничал. Главное, чтобы в обморок не брякнулась.

— Яра? — Надавил я голосом.

Телохранители чутко среагировали на изменение настроение своей матери, и приблизились. Яра вскинула руку, запрещая, и Флай с Уваром отошли на прежнее место.

— Всё в порядке, — несколько раз моргнув, сгоняя слёзы, с некоторым трудом выдавила из себя девушка и кулачком вытерла щёки — косметикой она сегодня не пользовалась, поэтому чуть побледневшее личико осталось чистеньким. Затем Яра посмотрела на меня. Просто посмотрела, но таким взглядом, будто в саму душу заглянула. Мне окончательно стало не по себе. — Ты не представляешь, как жить и не знать, что с ним. Где он. Жив ли вообще. Три долгих года, Ирий... А теперь... Это... — она жадно обхватила себя рукам за живот. — Спасибо!

— Тогда, может, пересмотрим некоторые моменты по договорённости на вывоз из Тиранг пряностей? — Заметив возвращающуюся Елену со свитой, внёс я убойное предложение.

— Милорд, Виттор! — Вознегодовала наследница трона Тиранг. Минутка слабости закончилась: слёзы моментально высохли, на щеках заалел румянец, кулачки воинственно сжались.

— Милорд? — Удивилась Елена, среагировав на голос Яры. — Что здесь происходит?

— Пытаюсь сэкономить бюджет на следующий год, — пожал я плечами. — Соглашения мы обговорили, но ещё не подписали...

— Вашему Стоящему-за-троном палец в рот не клади, — усмехнулась Яра и хитро прищурилась. — Но, я подумаю.

Глава 7

— Милорд, можно? — Заглянула ко мне в кабинет помощница Рэнэ, тощая несуразная девчонка с толстыми косами, закрепленными на голове на манер короны. Кажется, её звали Флора.

Я кивнул, не отрываясь от изучения бумаг. В моё отсутствие накопилось их изрядно, уже на стол не помещались и Рэнэ начала строить бумажную крепость перед столом. На меня такая тоска накатила, когда сегодня утром зашёл в кабинет и увидел эти запалы, хоть вешайся.

— Простите, — извинилась тогда секретарь. — Но без вас по этим вопросам...

— Я понял, Рэнэ, — вздохнул я. — Спасибо за работу. Это разгребем и станет полегче, обещаю...

— Милорд... — замямлила Флора, чуть неуклюже обойдя завалы и протянув мне планшет с несколькими листами бумаги. — Нужно подписать, здесь и на следующем листе.

Я без слов взял планшетку и побежал глазами по тексту.

— Это смета на содержание зала Советов. Кое-где требуется ремонт, — негромким неуверенным голосом прокомментировала девушка.

Прочтение сметы заняло три минуты, после чего я вычеркнул больше половины пунктов, и вернул планшетку. Флора, стоявшая всё это время неподвижным столбиком, нервно вздрогнула.

— Пусть перепишут. После заверю.

— Да, милорд! — Пискнула девушка. Прижала планшет к груди и, как пробка вылетела из кабинета, сбив по пути одну из стопок бумаг, и даже не заметила этого.

Я покачал головой, потёр уставшие от чтения глаза и, с кряхтением поднявшись со стула, поправил бумаги.

— Не помешаю? — Со стороны двери раздался знакомый сухой голос.

Я обернулся, улицезрел улыбающегося Арминогорна под личиной Руфуса и маячащего у него за плечом хмурого Сэдрика (второго помощника Рэнэ) в огромных проволочных очках и торчащими во все стороны кудрями.

— Милорд, этот господин...

— Спасибо, Сэдрик. Этого господина можно пропускать в любое время без преставления.

— Я понял, милорд, — кивнул мальчишка, и тихо испарился.

— Какие они у тебя грозные! — Покачал головой «мёртвый» Император. — Чуть не загрызли.

Я выглянул в приёмную, не увидел на месте Рэнэ, и только хмыкнул. Это Арминогорну повезло, что секретарь отошла, она бы насмерть встала.

Флора спряталась за кипу толстых папок, наваленных на её столе, и осторожно выглядывала одним глазом. Ребятки всё ещё боялись, что кого-то одного из них выгонят. Передо мной ходили на задних лапках и боялись лишний раз показаться на глаза. С другими эта парочка вела себя куда смелее, умудряясь отбривать даже напыщенных графов.

На пороге приёмной статуей застыл колд, его хозяин — Тай Сломак в прошлой жизни разбойник и убийца по кличке Папирос. Приставленный к Арминогорну Пёс коротко кивнул мне, заложил руки за спину и с интересом стал рассматривать Флору. Девушка бросила на моего гвардейца презрительный взгляд, задрала носик и принялась активно шуршать бумагами.

— Проходи, садись, — закрыв дверь, чем активировал купол Тишины, пригласил я. — И сразу мои поздравления!

— Спасибо, — неожиданно смутился новоиспеченный родственник. — Признаться, перестарался. Давно к магии не обращался, а тут, как плотину прорвало. Что странно, за время, пока ходил в негаторе церковников, моя Искра увеличилась примерно на четверть, вот и не рассчитал.

Я взглянул на Искру Арминогорна. Твёрдая восьмёрка по шкале Йофа. Вроде бы у Руфуса была такая. Но это и понятно — Император продолжает играть роль Стоящего-за-троном. К слову, указ об изгнании рудых никто не отменял, я так и не придумал, как безболезненно для страны и самих Экстравазатов сделать это, и всё же этого мага Крови упекать за решётку никто не спешил — он был под моей протекцией. Не зря за ним повсюду таскался телохранитель из Псов со спущенным с поводка колдом.

— Смотри. — Усмехнулся Арминогорн, и в следующую секунду энергетика его тела претерпела разительные трансформации, маг засиял так, что на него стало больно смотреть: силовой каркас уплотнился, энергетические каналы расширились, Искра визуально увеличилась, перешагнув через шкалу Йофа.

Я прикрыл заслезившиеся глаза, заглядывая внутрь себя. Печально-то как! Я уже привык считать себя самым сильным, а тут такой болезненный удар по самомнению. Искра Арминогорна была на порядок больше моей. Настоящей моей, а не Искры Виттора.

— Я «читал» твою кровь из «Хранилища», там не было... Подожди! — Всполошился я, едва не промахнувшись задом в кресло, куда садился. — В памяти Крови вообще ничего не было про твою Искру!

— Там много чего не было. Это называется выборочный слив памяти, — занимая гостевое кресло, пояснил Император. — Почитай труд Эхарта Бодскани, он так и называется «Память Крови».

— Обязательно, — кивнул я, наблюдая, как энергетика Арминогорна возвращается в прежнее состояние. — Раз ты пришёл, значит, принял решение?

— Да. Я уеду с Ярой. В империи мне делать нечего.

— Когда? — Спросил я, испытывая двойственные чувства. С одной стороны, помощь Арминогорна, съевшего не одну собаку на поприще управления страной, мне бы пригодилась, с другой — два паука в одной банке не уживутся. Я уже считаю империю своей.

— Думаю, через декаду, — пожал плечами маг.

— Хорошо.

В кабинете повисло неловкое молчание. С минуту мы просто смотрели друг на друга. Вроде, и было о чём поговорить...

— Ладно, пойду я. — Хлопнув себя по бёдрам, поднялся из кресла Арминогорн. — Что хотел, я сказал.

— Подожди, — остановил я его, вовремя вспомнив о главной черте Бодскани: выкручиваться из любых ситуаций. — Подскажи, как красиво отменить указ Императора, не будучи при этом Императором? Я уже всю голову сломал.

Секунда понадобилась бывшему Императору, чтобы сообразить, что я имею в виду, потом он усмехнулся, и плюхнулся обратно в кресло. Верно, по старой привычке дёрнулся закинуть ноги на стол, но в последний момент передумал.

— Тут и придумывать нечего, — сказал он с лёгкой издевкой в голосе, словно ответ лежал на поверхности, а я за кипой скопившихся бумаг его не видел: — Указ, не скрепленный кровью Бодскани, не имеет силы. Проверь бумаги, уверен, на нём нет визы. Я так точно не визировал. Такой указ даже отменять не нужно. Тебе, как представителю рода, достаточно огласить свою волю. Если не лениво, можешь изобразить какой-нибудь эдикт, — Арминогорн скривил скучную мину и неопределенно покрутил кистью в воздухе.

— М-да, — раздосадовано крякнул я и почесал бровь. Опростоволосился, однако. Действительно бревна не заметил в молодой поросли. Хотя, почему не заметил? Чтобы объявить волю Бодскани, нужно быть одним из Бодскани, а я по морде вылитый эс Шиноа. Так я Арминогрну и ответил.

— М-да, — повторил он за мной. — Забыл, что ты пока не хочешь раскрываться.

***

В конце декады случилось два важных события в жизни Империи.

Во-первых, взамен «добровольно сложившего полномочия и убывшего на законную пенсию в одно высокогорное аббатство» Патриарха Лариона Фатийского был назначен новый Святейший Патриарх — им стал Джоршуа Горнуа. Какими методами Епископ прошёлся по головам конкурентов, меня не волновало, мне нужен был результат. И он его дал.

По этому поводу во дворце дали большой бал, где Императрица лично поздравила Патриарха, продемонстрировав полную лояльность новому главе церкви. Я не отстал от Елены и подарил Горнуа двойку полосатых стрэпов. Понимающие дворяне сделают выводы сами.

Горнуа же в ответной услуге со всеми почестями отправил к нам матушку Титуса.

Вернее, попытался отправить, но та наотрез отказалась покидать Гор-то-раш, неожиданно найдя себя в служении Вориону. Ни я, ни даже Титус этому факту совершенно не расстроились.

Во-вторых, Императрица выдала первое помилование магу Крови. С Руфуса эс Краута были сняты все обвинения, возвращены титулы, имущество, привилегии, восстановлен статут Стоящего-за-троном, и даны полномочия посла империи в Тиранг, куда он отбыл вместе с госпожой Ярой через три дня после назначения.

Елена не имела права отменять законы, принятые истинным Императором, она не урожденная Бодскани, однако мы нашли временную лазейку.

Давно, лет пятьсот назад, один из Императоров сделал своей Императрице необычный подарок: дал право в год миловать дюжину преступников. Учитывая, что семья Императрицы в тот момент была осуждена за измену — подарок по истине императорский. Что поделать, любил Император свою жену.

Семейство, конечно, потом сослали в глушь, и тихонько передушили, но с тех пор за Императрицами закрепили право миловать.

Теперь Первые леди каждый год проявляли милость. Даже Елена, которую последние годы держали на коротком поводке, шантажируя детьми, даровала Императорское помилование тем, на кого ей указывали. Для нас помилование стало наилучшим выходом. Никто не имел права оспорить решение Императрицы в этом вопросе, даже Император.

Вторым счастливчиком, получившим помилование, стал мой бывший поверенный Лукас. Фамилии ранее у него не было, обычный крестьянский парнишка, сын псаря. Теперь же за верную службу и заслуги перед империи Лукас носил гордый титул барона и фамилию Лайка. Лукас расс Лайка.

Парень сам выбрал себе имя. Я не спорил. Лайка, так Лайка. Верно, решил оставить память об отце, работавшем на псарне, разводившей этих охотничьих собак. Молодец! Я вот своих уже практически не помню.

Нет, закрыв глаза, я могу окунуться в любой момент своей жизни, вплоть до рождения, и всё равно это будет лишь красочными картинками прошлого. Без эмоций, без желаний, слёз и сожалений. Я уже забыл ради чего и кого затевал свою месть. Да и сам давно перестал быть Ирием, сыном Гончара.

Теперь я Бодскани.

Связаться, что ли, с Арминогорном и попросить дать мне одно из родовых имен? Он как-то упоминал, мол, надо тебя окрестить на наш манер.

Третьим помилованным стал Магистр Кэр эс Милан — человек, благодаря которому я до сих пор жив и, который научил меня быть магом Крови. Ему помилование было отправлено специальным курьером через Совет магов империи в Совет магов Серого Союза. Рано или поздно мой первый наставник получит свою награду.

— Милорд Виттор, — оторвав меня от размышлений, в кабинет заглянул Сэдрик. — К вам господин Титус.

— Пусть заходит, — отодвигая опостылевшие бумаги, обрадовался я. Потянулся в кресле, похрустел шейными позвонками, потянул спину. И с удивлением уставился на висевшие над столом яркие магические фонарики. Я их не зажигал, они сами включаются, когда за окном начинает темнеть. Мне-то казалось вот-вот обед наступит.

Оглядевшись, так же заметил стоящий на самом краю стола поднос с давно остывшим обедом. Желудок немедленно заурчал, напоминая хозяину, что тот не ел с раннего утра.

Вздохнув, перетянул поднос к себе и воспользовался примитивным бытовым заклинанием, подогревая пишу. В этот момент в кабинет ворвался сын Теодора: невысокий, тощий мальчишка с пушистыми тёмными волосами и сверкающими восторгом карими глазами. Я в его возрасте был на голову выше и на порядок шире в плечах, но я работал в поле и помогал отцу в гончарной мастерской, а Титус последние годы провёл на цепи у церковников. Так-то парень был живчиком, ни минуту не способным сидеть на месте, если перед ним не лежит интересная ему книга. Вылитый Бодскани, точная копия Теодора — как сказал Арминогорн.

Пришлось задействовать Биомагию, и сменить парнишке колер. О том, что Титус является Бодскани, решили пока не распространяться, во дворце он жил под фамилией матери — Шене. Так-то по возрасту и происхождению он вполне мог занять трон, став новым Императором, что не устраивало уже меня.

Во-первых, Елена перестанет быть Императрицей. Ей вернут родовую фамилию и по выбору: могут оставить жить во дворце на правах матери будущих правителей, либо предложат вернуться в родной дом, коли её там примут, но без детей. Во-вторых, это сейчас Титус зовёт меня дядей, и во всём слушается, а поднаторей он в подковёрных играх этого гадюшника и я останусь у разбитого корыта. Быть Стоящим-за-троном Великого Императора почётно, но не для того, кто вкусил власти. Власть она такая, развращает даже самые светлые умы.

Арминогорн уехал, оставив Титуса на моё попечение. Ритуал Разрешения на пару с бывшим Императором парню мы провели, и теперь он почти всё время проводил в «Книгохранилище», навёрстывая упущенное время, лишь иногда забегая ко мне проконсультироваться или рассказать нечто интересное. Я бы тоже не отказался засесть там, но, кто тогда будет работать? Вот и приходиться изучать содержимое «Книгохранилища» через память Крови мальчишки. И это, не считая работы над обещанием Яры, чтобы у их матерей рождались только девочки.

Перед тем как уехать, она долго грызла мне мозг. Пришлось сказать правду. Что да, могу, но пока это только теория. Её надо ещё дорабатывать, обкатывать... В общем, я дал свои намётки Арминогорну — тот обещал помочь. Так же я был вынужден отдать Яре найденные древние чётки. В качестве компенсации за нарушенное обещание.

— Дядя Виттор! — Широким шагом влетел в двери Титус. — Вы не поверите, что я нашёл!

— Портальные зеркала? — Наколов кусок мяса на вилку, предположил я.

Титус запнулся, словно наткнулся на невидимую преграду, и выпучил глаза.

— Как ты узнал?!

— Учись закрывать мысли, — пафосно посоветовал я, мысленно хохоча. Угадал я, просто угадал. Но не терять же авторитет в глазах парня? — Любой маг Разума считает их на раз-два. Что я тебе говорил об ученическом негаторе? Почему не одел, когда вышел наверх?

Титус поджал губы и серьезно, по-взрослому, кивнул. Портальные зеркала моментально были забыты, разум парня переключился на новую задачу.

— Забыл, — вздохнув, повинился он.

— Голодный? — Спросил я, указав на поднос. Делиться едой не хотелось, у самого желудок рулады выводит, тем не менее, как официальный опекун спросить был должен.

— Не, — Титус отрицательно мотнул головой и проворчал. — Я поел. Карин следит за мной как наседка.

— Кто? — Не понял я. — Какая ещё Карин?

Парень рассмеялся.

— Дядь, ты чего? Скорняк. Его Карин зовут. Карин Вартрак.

— Ну, да, — успокоившись, пробормотал я и, наконец, закинул в рот снова успевшее остыть мясо.

— Дядь, а я тогда пойду? — Замялся Титус. — Поищу про магию Разума.

— А как же портальные зеркала? — Прожевав, уточнил я.

— Зеркала, это, так... — махнул рукой парень. — Всё равно без нас они работать не будут, так какой тогда прок? — Сам себе задал вопрос Титус, и пожал плечами.

— Иди, — улыбнувшись, разрешил я и мальчишка сорвался с места, словно за ним мор гнался.

Я покачал головой, снова подогрел обед, быстро поел и вернулся к опостылевшим бумагам. К мору такую власть, если продохнуть некогда!

И снова потянулись серые тоскливые будни полные официальных бумаг, приёмов, совещаний, балов и просто непонятных выездов, когда я сопровождал Императрицу. Честное слово даже не помню, зачем и куда выезжали, думал о своём, умудряясь на ходу решать государственные вопросы. С военным министром так вовсе устроили обсуждение реформы армии, сидя в ложе на театральном представлении, пока наши дамы пялились на балерунов в красочных обтягивающих кальсонах. Я, наконец, нашел время вплотную заняться проблемами армейцев, и, признаться, пришёл в ужас от некоторых подразделений. Хорошо хоть с флотом проблем не было, иначе точно бы свихнулся. В Сером Союзе ситуация с падежом скота тоже устаканилась. Вроде миновало нас.

Только дремучий крестьянин считает, что во дворце ежедневно происходит нечто экстраординарное. Что все дворяне поголовно зажрались, тянут из несчастного народонаселения непомерные налоги, и оприходуют дородных селянок, когда выезжают на благородную охоту.

Как для ежедневно работающего в кузнеце мастера или торговца, десяток лет открывающего один и тот же ларёк на базарной площади и каждое утро ругающимся со скандальным соседом, для благородных их работа — рутина.

Та же рутина, только в украшенный золотом и шелками профиль. Какими бы шикарными не были балы и приёмы, после пары сотен визитов, они все превращаются в пытку, и ты, хочешь-не хочешь, обязан присутствовать, если получил приглашение. Отказаться можно, но как на это посмотрит хозяин вечера? В один момент можно потерять связи, а то и сорвать крупную сделку.

Охота? Ну, это для молодёжи. Старики обычно собираются в походных шатрах и устраивают деловые переговоры. Театры, званные ужины, выставки, благотворительные мероприятия, организованные скучающими знатными дамами, собачьи бои, скачки... любое скучное, но обязательное мероприятия можно провести с пользой для себя, рода или империи.

Я не жалуюсь. Мне нравилась моя роль. Пусть я не высыпался, похудел, часто забывая про еду, уделял мало времени Елене и императорским отпрысками, — и всё же я был счастлив. Три долгих зимних месяца пролетели как один миг.

Миг, который навсегда останется глубоким рваным шрамом на моём сердце.

Что я сделал не так?

Часть пятая. Маг Крови. Глава 1

Подходил к концу последний зимний месяц, в этом году ознаменовавшийся особо лютыми морозами и обильными снегопадами. Небо плотно укуталось серыми рыхлыми тучами, из которых последние пять дней не прекращаясь валил крупный пушистый снег. По улицам носились радостные дети, извозчики матерились через слово, проклиная зиму, городские власти и не желающих сидеть по домам горожан. Власти всеми силами старались разгрести и вывезти за пределы города тучи снега, маги Воды и Воздуха стали нарасхват. Пиромантов так же привлекли к уборке снега, и вскоре мне на стол легла докладная записка о том, что городская канализация не справляется с отводом растопленного снега. Подвалы нескольких богатых заведений и особняков знати в центре города уже подтопило, пошли жалобы. Пришлось передислоцировать Огневиков ближе к окраинам, там с отводом вод было полегче. Взамен в центр направились бригады «кротов», — так городские прозвали службу ответственную за работу канализации.

Следующую докладную записку долго ждать не пришлось. «Кроты» обнаружили в центральном отводе ливневой канализации дамбу из обломков старой мебели, веток, тряпок и несколько полуразложившихся трупов животных и людей. Был объявлен карантин, на место направлены маги Жизни и Пироманты, устроившие в ливневке крематорий. Никому не нужна была эпидемия.

Я выглянул из окна своего кабинета и вздохнул. На улице разыгралась пурга, бросая хлопья снега прямо в стекло и завывая ветром в трубах. Вот не скажешь, что завтра первый день весны. Первое капельника — Новый год и встреча румяной пышногрудой красавицы, манящей теплом, цветением и новой жизнью. Три дня празднеств, балов, гуляний, бесконечной выпивки и ломящихся от яств столов.

Целых три дня псам под хвост.

Хорошо не декаду гуляем, как на праздник Первой Жатвы.

Я вновь вздохнул.

Потом задёрнул штору, слазил в сейф и вышел в приёмную. Рэнэ и двое её помощников оторвались от своих дел, и взглянули на меня.

— Идите домой, — сказал я, удивив подчиненных. — Завтра всё-таки праздник.

— А как же... — Заволновалась Рэнэ, вытянув указательный палец, словно указывала на что-то.

— Брось, — отмахнулся я, подошёл к её огромному столу с аккуратно разложенными стопками бумаг и папок, и положил перед девушкой приятно звякнувший бархатный мешочек — в таких обычно хранят драгоценности. — Всё равно уже никто не работает. Спасибо за работу, Рэнэ.

— Сэдрик. Флора, — я по очереди обошёл помощников секретаря и вручил каждому небольшую премию.

Зарплата у моих подчиненных немаленькая — по пять золотых в декаду. Это приличное жалование даже по меркам столицы, где средняя оплата за декаду работы не превышает восьмидесяти серебряных монет, но когда деньги были лишними? Эти трое работают на износ. Всё, что я могу — отблагодарить их материально и, как маг Жизни, не дать подорваться здоровью.

— Всё, идите! — Раздав премию, погнал я всех. — Жду вас не раньше четвертого.

Флора и Сэдрик свинтили, как две мышки, увидевшие кота. Рэнэ ещё немного пошуршала бумагами, походила туда-сюда, поливая цветы и закрывая шкафы, сдала мне ключи, попрощалась и, оглядываясь через каждый шаг, наконец, ушла.

Магией заперев все двери, я завалился на стоящий в кабинете диванчик, закинул руки за голову, и прикрыл глаза. Спустя минуту я уже спал.

Проснулся от припадочно дёргающегося на груди разговорника. Несколько секунд соображал какой сейчас час и, кому мог понадобился, потом со вздохом ответил:

— У тебя пять минут, — выговорил я хриплым со сна голосом, мечтая вновь провалиться в сон. Хоть сегодня высплюсь, завтра будет не до сна — столица будет праздновать наступление Нового года.

— Мне хватит и пары секунд. Ты обещал дуэль, — отозвалась действующий Грандэ Мастер Совета магов.

Сон с меня слетел в туже секунду. Ещё секунда потребовалась, чтобы сообразить ответ.

— Как вам будет угодно, леди, — признаю её право. — Когда и где?

— Ты у себя? — Спросила Колин.

— Да.

— Я сейчас.

— Жду.

На этом разговор закончился.

Я сел, потянулся, растёр ладонями лицо и, широко зевая, пошёл встречать свою бывшую поверенную, чьих учеников когда-то убил прямо у неё на глазах. Долго же она тянула.

За окном продолжала завывать пурга. Часы показывали десятый час вечера. В приёмной было темно и тихо без вечно шуршащих подчиненных.

Вообще мне по статусу Стоящего-за-троном положен отдельный большой кабинет, пара дюжин деловитых клерков и как минимум один выходной в декаду.

Видел я тот кабинет. Чуть не сплюнул от досады на дорогой расшитый золотой нитью ковёр. И клерков тех видел — обрюзгшие, с тупыми телячьими глазами, в которых читалось ожидания барышей и откатов. Не видел только обещанного выходного.

Клерков распустил, уволив всех поголовно и запретив занимать административные должности. Пусть дворы метут, всё пользы больше.

На их место попросил Рэнэ нанять молодых амбициозных и целеустремленных юношей и девушек, можно без опыта, но грамотных и, чтобы было желание работать, а не грести под себя. На побегушках у моего секретаря сейчас около двадцати посыльных — не подписывал бы ведомости на зарплату каждый месяц, так бы и не знал точного количества, — и Рэнэ жалуется, что ей опять не хватает людей. Куда она их разместила, понятия не имею, вроде бы в свободный кабинет в противоположном конце коридора, лично для меня они как суслики: сам я их ни разу не видел, но они где-то тут.

Распахнув дверь приёмной, едва не прибил створкой стоящую за ней эс Фаррод. Колин вздрогнула и поспешно отошла на шаг назад.

— Привет. Проходи, — пригласил я.

Разрумяненная с мороза Грандэ Мастэр, молча и гордо зашла в приёмную, осмотрелась, оглянулась на меня.

— Завтра праздник, я всех отпустил, — пояснил я, закрывая дверь. Все давно привыкли, что мои помощники могут сидеть до поздней ночи. — Тебя не ждал. Выпить хочешь?

Эс Фаррод словно не поняла вопроса. Несколько секунд смотрела на меня в упор, потом всё же кивнула.

Я прошёл мимо, возвращаясь в кабинет, отметив по дороге сильную заторможенность женщины, словно она уже накидалась крепленым. Взял с притулившегося в углу небольшого стеклянного столика графин, два высоких стакана и разлил рубиновый напиток. Колин застыла на пороге.

— Всё в порядке? — Спросил я.

Эс Фаррод снова медленно вдумчиво кивнула, зашла в кабинет, взяла стакан, пригубила и скривилась.

— Сок? — Разнёсся её высокий голос с лёгкой ноткой хрипотцы.

— Вишнёвый, — сделав глоток, подтвердил я. — А ты хотела драться на дуэли, накачавшись вином? Кстати, почему сейчас?

— Дуэль... — Тихо и медленно произнесла Грандэ Мастэр, буравя взглядом содержимое стакана, потом подняла на меня взгляд: — Я тебя ненавижу. Ты убийца. Чудовище.

— Я знаю, — пожимаю плечами. Всё это от неё я уже слышал и не раз. — И когда-нибудь я отвечу за свои деяния. Ты не ответила: почему сейчас?

Колин как-то потерянно оглядела кабинет, прошла к дивану, аккуратно присев на самый краешек, сжала двумя ладонями стакан с соком, и вновь потупила взгляд.

— Колин, пока ты не расскажешь, что случилось, помочь я не смогу.

Эс Фаррод молчала не меньше минуты. Я обошёл стол, опёрся задом на столешницу, подвинув писчий набор, и терпеливо ждал. Попутно запустил диагностическое плетение и попытался пошуровать в голове женщины.

Вернувшееся плетение донесло о нормально физическом состоянии тела и глубочайшей депрессии, в которой прибывает эс Фаррод. Ещё немного и можно смело идти вешаться.

В мыслях покопаться не удалось, мешал висящий на шее Магистра ученический негатор. Теперь она его вовсе не снимала.

— Я хочу уехать, Ирий, — наконец, выговорила она. — Я устала. Я так больше не могу.

— Должность Грандэ Мастэр так плоха? — Мягко спросил я.

Эс Фаррод горько рассмеялась, и покачала головой.

— Тебе не понять. Ты чёрств и бесчувственен, и уже давно воспринимаешь людей, исключительно как полезный ресурс. Я так не могу. Я маг-наставник. Я сама выбрала этот путь, и он мне нравиться. Я задыхаюсь в дворцовых интригах. Должность Грандэ Мастэр значима, но она не моя.

Высказавшись, Колин в два глотка осушила стакан и озадачено закрутила его в руках, видимо, не зная, куда деть.

Я подошёл и забрал стакан. Эс Фаррод вздрогнула и отняла руку от моих пальцев, случайно соприкоснувшихся с её.

— Я тебя понял. Держать не стану. Но зачем дуэль? Ты ведь умная, должна понимать, если мы будем биться насмерть — я тебя убью. И не будет тогда никаких учеников.

Колин поморщилась. Разговор ей откровенно неприятен, но отступать она была не намерена. Я терялся в догадках. Пущенное ещё раз диагностическое плетение вернулось со столь резкими изменениями в состояние эс Фарод, что впору думать, будто пару минут назад я сканировал совершенно другого человека.

— Это лишь повод. По-другому я бы не заставила себя прийти. Память об учениках придаёт мне сил и злости.

— Значит, от дуэли ты отказываешься? — Уточнил я. Хоть заключенная между нами Клятва давно сгорела в пламени мощи Сокровищницы Бодскани, однако я обещал Колин дуэль, когда всё закончиться. Обещания я держу.

— Я не самоубийца, — фыркнула эс Фаррод, поправляя косу и коснулась кончиками пальцев прядки, в которую было вплетено крошечное серебряное колечко с небольшим прозрачным камнем, блеснувшим в свете магических фонарей. Не акцентируй она на украшении внимания, и не заметил бы. Заторможенность из слов и движений эс Фаррод исчезла, взамен появилась какая-то завораживающая хищная грация, а у меня в голове сработала закладка магии Разума, отбивая нацеленную на меня магию. Не самоубийца она, как же!

Я немедленно потянул из Искры силу, возведя вокруг себя непроницаемый щит и готовясь ударить в ответ.

— Что ты пыталась сделать?

Колин выставила перед собой руки, демонстрируя мирные намерения.

— Не волнуйся, нападать не буду. Это всего лишь любовные чары.

Я вскинул брови в удивлении. Кинжал в спину или каменный шип в задницу — я ожидал от эс Фаррод чего угодно, кроме этих слов.

— Для меня это решение было одним из самых тяжелых в жизни, — продолжила пока ещё действующая Грандэ Мастэр. — Самой странно. С одной стороны, я всей душой тебя ненавижу. С другой — ты лучший кандидат.

— Кандидат для чего? — Окончательно запутался я.

— Чтобы стать отцом моего ребенка, — огорошила Колин, заставив меня уронить челюсть и выпучить глаза.

Какой тут к морам контроль эмоций? Весь контроль слетел в один момент. Изумление было настолько сильным, что следом слетел и выставленный щит, Искра жадно втянула обратно высвобожденную энергию.

— Ты силён, умён, хитёр. И теперь ты Бодскани. Я хочу, чтобы у моего ребенка было достойное будущее. Императорский род не оставит своего потомка.

Я поднял указательный палец и несколько раз потряс им в воздухе, мол, погоди-погоди. Обошёл стол, залез в нижний ящик, достав бутылку дорогого коньяка, вскрыл крышку и сделал несколько долгих глотков, не почувствовав вкуса. Выдохнул, сел в своё кресло и откинулся на спинку.

— Шокировала.

— Я сама до конца не верю себе. Но мне сейчас это нужно, Ирий.

— Предположим, — не стал спорить я. — Зачем любовные чары? Как ты вообще до этого додумалась?

Колин неопределенно дёрнула плечиками.

— Ладно, — махнул я рукой, замяв тему, и задумался. Нужен ли мне сейчас этот ребенок? Как на такое отреагирует Елена, когда узнает? А она рано или поздно узнает. Пусть через десять лет, но узнает.

И ладно, если Елена, а если враги? Или самой Колин придёт в голову шантажировать меня малышом? А он или она, немного немало, когда вырастет, станет одним из будущих правителей Империи или одним из Стоящих-за-троном.

Сам не заметил, как закусил большой палец и нервно забарабанил средним пальцем другой руки по столу. Остановил себя, взглянул на тихонько сидящую и наблюдающую за мной женщину.

Нет, никогда нам не понять, что твориться в голове у женщины...

Колин пообещала оставаться на посту Грандэ Мастэр до тех пор, пока маги не созовут Большой магический совет, и не изберут ей замену. Это где-то от двух декад до месяца. Сейчас праздники, никто заниматься бюрократией не будет. После графиня Колин эс Фаррод убудет в родовое имение, где заново наберет учеников, и создаст что-то вроде школы магии Земли. Аккредитацию я ей сделаю, не чужая всё-таки. Заодно подам идею, учить ребятишек не только Геомантии, но и давать общие знания по другим направлениям магии. Узкие специалисты — это хорошо, но почему бы не провести эксперимент и сделать магию универсальной? Надо будет обсудить эту тему с Арминогорном.

Утром я вернулся к себе в покои, жестом отпустил высунувшуюся из своей комнаты Шину и, не снимая сапог, завалился на кровать. Сон пришёл тут же.

Увы, проспал я недолго. Ещё до полудня меня разбудила Елена, потерявшая своего верноподданного. Потом нарисовался портной, который, оказывается шил для меня новый костюм специально на праздник встречи Нового года и, который, на удивление гармонировал с платьем Императрицы для бала. Я в полуха слушал бормотание мастера иголки и ножниц, а сам старался не провалиться в накатывающую приливом дремоту. Всё-таки давно я не спал нормально, организм у меня сильный, магии много, и всё же у всего есть свой предел. Сейчас, я чувствовал, я приблизился к его грани. Нужно отдохнуть.

Отдохнуть не дали. Как можно отказать Императрице, желающей проехаться по городским детским приютам, и раздать детишкам подарки? Елена так увлеклась, что мы едва не опоздали на открытие новогоднего бала.

Ничего, успели. Правда, я был в таком состоянии, когда плевать, даже если на голову падает небо. Не помогали уже ставшие регулярными впрыски живительно Биомагии. Организм попросту отказывался воспринимать их. Телу неоткуда было брать силы, выжигая само себя.

Вслед за Императрицей я машинально, пользуясь память эс Шиноа, сказал несколько слов, поздравив «ближний» круг дворян с праздником, сел за стол, съел что-то подсунутое расторопным слугой, выпил бокал ароматного подогретого со специями вина, от которого в этот вечер не отказывались даже маги и...

Затем я умер.

Отступление седьмое

Скорняк вместе с несколькими самыми зоркими бойцами стоял на скрытом в темноте балкончике под потолком банкетного зала, следя за порядком, и с ленцой рассматривал пирующих аристократов. Ухмылялся в недавно отпущенные по последней дворцовой моде усы, и давал про себя каждому краткую характеристику, дополненную ехидным комментарием.

Взгляд упал на громко хохотнувшего барона расс Роли, владельца нескольких крупных скотобоен в пристоличном регионе, алканавта, любителе толстозадые шлюх и собачьих боёв, где барон просаживал суммы, которых обычному крестьянину не заработать и за десять лет. Жирная алчная свинья, каким-то чудом, проскользнувшая в высшую лигу. И, что самое удивительное, полностью лоялен власти.

Рядом с ним похрюкивала его жена, такая же жирная свиноматка, любительница молодых красивых мальчиков. Старушка с амбициями, затянувшая телеса в корсет и считающая себя неотразимой и остроумной. Раз в неделю собирает таких же тупых, потерявших края от вседозволенности куриц у себя дома на представления домашнего театра.

Знаем мы эти представления!

Некоторых актеров потом относят прямиком к Биомагам. Не оплачивай баронесса счета за лечение и не приходи актёры самостоятельно, по доброй воле, давно бы прикрыли её развлечения.

За соседним столом сидел новоиспеченный герцог Каррог с дочерью и, судя по угрюмым лицам, соседство им удовольствия не доставляло.

Вообще-то, если посмотреть сверху, рассадили гостей странно: столы со сторонниками Ирия-Виттора были окружены нейтрально настроенными дворянами, либо вовсе стояли в стороне, подальше от стола Императрицы.

Вначале вечера, пока слуги рассаживали гостей, Вартрак не обратил внимания, а вот сейчас бросилось. Странно это. Словно «своих» отгородили незримым барьером, чтобы...

Чтобы что?

Интуиция как назло молчала. Предпосылок не было. Везде тихо и благостно, аж тошно.

По всему периметру статуями застыли Белые гвардейцы и Чёрные псы в парадных камзолах и при боевых мечах. Его парней Ирий дополнительно вооружил, как знал Вартрак, редчайшими в наши дни Драконьими камнями — Беларами. Завязанный на Белар щит спасал как физических, так и от магических атак, главное, чтобы успели активировать. Ирий целую лекцию прочитал почему, что и как делать не следует.

Про различные амулеты, сделанные Лилианой Каррог и говорить нечего — у каждого Пса была целая связка на все случаи жизни. А уж оружие Первородных из Сокровищницы... Вартрак любовно огладил свою саблю, больше подходящую морскому абордажннику.

Чёрно-белое сочетание гвардейцев смотрелось красиво, многие дамы уже шеи посворачивали на бравых парней. Жаль колдов не было. Дабы не травмировать психику придворных, «големов» разместили в скрытых нишах на подходах к залу, и выпустили на периметр.

Скорняк провёл пальцами, приглаживая усы и задумался.

За последние полгода бывший разбойник поднаторел в этикете, интригах и мироустройстве благородных. Такой грязи насмотрелся, какой не каждый лесной тать за всю жизнь натворить сможет.

Что уж там! Молодой маг, который вытащил его из-за решетки, вылечил и дал новую жизнь, сам далеко не светоч. Как и он, капитан отделения Чёрных псов Белой гвардии Карин Вартрак.

Надо же, целый капитан! Никогда не думал. Всегда знал, что сдохнет в драке или на плахе. Свезло. Словно сам Ворион на темечко плюнул.

Вартрак хмыкнул. Нет, командир не любит светлого бога, ему моры по душе.

Ну и ладно! Кому какая разница в чью честь ты проливаешь кровь? Паладины Вориона, вон, тоже никогда крови не чурались.

Скорняк ещё раз оглядел зал. Внимательно и дотошно всматриваясь в гостей. Нашёл взглядом Ирия и подозрения, что ни всё ладно усилились многократно.

Всё в поведении мага было не так. Он как кукла, которую дёргал за нитки кукловод: движения резкие, дерганные, деревянные, глаза блёклые, смотрят вокруг, но, Вартрак был уверен — не видят ничего. Слуга, который прислуживал за столом Императрицы озадаченно поглядывал на Стояшего-за-троном.

Вот Ирий в очередной раз неуклюже дёрнул рукой, зацепил вилку, уронив прибор под стол, но даже не заметил этого. Словно клешней подхватил кубок с подогретым вином, поднес к губам и долго пил, проливая больше на дорого расшитый золотом камзол.

Кто-то другой, знающий парня хуже Скорняка решил бы, что маг просто напился с непривычки. Они, маги, почти не пьют, чтобы не навредить своему колдовству, иначе такое натворить могут, что ой-ё-ёй. Сегодня, по случаю праздника, пили все без исключения, кто-то больше, кто-то меньше. Ирий пил второй кубок. Слабое вино никак не могло навредить ему — на этого мага алкоголь, словно вообще не действовал, сколько бы он не выпил.

— Дан. Последи. Спущусь к командиру. Что-то с ним не то, — обратился Вартрак к своему подчинённому, глазастому парнишке, одному из лучников отряда.

— Я как раз хотел сказать, — отозвался Дан. — Будто наркотой накидался.

— Созывай парней! — Бросил Скорняк, и перепрыгивая через ступеньки, бросился по скрытой в нише круговой лестнице в зал.

Не успел.

Понял это, когда со стороны дворян раздались панические визги женщин и отборный мужской мат.

Ворвавшись в двери зала, капитан Псов быстро осмотрелся, и тоже не удержал грубого словца. За несколькими столами хрипели и пускали кровавые пузыри дворяне.

Взгляд сразу зацепился за заново отрастившего ноги герцога Каррог, почти выпавшего со стула. Рядом, суетилась Лили, в чьих руках яркой зеленью светился лечебный амулет — они всегда зеленым горят. Над главой древнего рода Медведя склонился сын, недавно выпустившийся маг Жизни. Чуть дальше, захлебываясь алой пеной, скреб ногтями по дорогому паркету военный министр. К нему уже спешил один из Псов, на ходу доставая лечебный амулет, такой же как в руках Лилианы Каррог.

Вартрак лишь скользнул по ним взглядом, и устремился к столу Императрицы.

— Уводите Императрицу! — Заорал он, увидев состояние командира. — Магов Жизни сюда! Псы, ко мне!

Ирий выглядел свежим покойником, хотя признаков отравления, как у остальных, Скорняк не наблюдал. Маг лежал смирно, серо-зеленый, с бурыми пятнами по всему лицу и шее.

Вартрак пощупал пульс и похолодел. Сердце не билось.

— Ирий! Ирий! Что с ним? — В панике завывала Императрица, не обращая внимания, каким именем называет мага. — Пёс! Что с ним?!

— Всё в порядке. Не волнуйтесь, Ваше Величество, — спокойным тоном соврал капитан и указал подбежавшим подчинённым и паре Белых гвардейцев на девушку. — Уведите Императрицу в безопасное место! Мои со мной! Выносим командира!

Один из Псов бесцеремонно отодвинул Елену в сторону, чуть ли не пихнув девушку в руки Белых, и подхватил мага в подмышках, другой боец — за ноги. Подобные маневры были давно отработаны, вопросов ни у кого не возникло, парни шустро потащили Ирия из зала. Скорняк, придерживая саблю, бежал рядом. По дороге оперативно подтягивались остальные бойцы, создавая вокруг раненого командира подобие защитной коробочки. За спиной не прекращались вопли, крики, завывания. Звучали отрывистые команды очнувшихся командиров Белых, бессмысленно метались слуги, на зов своих хозяев, гремя черными доспехами, стекались колды, образуя второй живой заслон.

Ирия притащили в ближайшую пустую комнату, уложив на стол.

— Берк, Горшок, останьтесь! Остальные в коридор! Никого не пускать! — Распорядился Скорняк. — Берк, глянь командира.

Псы потянулись на выход, Берк, который кое-что смыслил в медицине, подошёл к магу, потрогал пульс и вскинулся, расширив глаза.

— Карин...

— Смотри! — Надавил голосом Скорняк, оглянулся на дверь, где в дверном проёме застыли двое ребят и заорал дурным голосом: — Дверь закрыли!

Псов сдуло, дверь хлопнула, закрывшись.

— Карин, он мёртв!

— Заткнись! — Зло бросил капитан. — Он маг Жизни!

— Магов тоже убивают, — спокойно заметил Горшок. Старый друг Вартрака всегда отличался спокойным нравом и даже сейчас сохранял полнейшее спокойствие. Какой смысл волноваться в ситуации, когда от тебя ничего не зависит? Тем не менее Горшок достал свой лечебный амулет и приложил к груди командира.

Амулет даже не сверкнул привычным зелёным. А это значило, что пациент мёртв, однозначно и бесповоротно.

— Он не простой маг, — покачал головой Скорняк, смотря на лечебный амулет. С нажимом провёл ладонью по лицу и повторил. — Он... Бодскани. Этих так просто...

— Простой или нет. Без него мы никто, — точно заметил Горшок.

Скорняк и Берк понуро замерли, принимая правду. Пока был жив «Сенешаль» они как сыр в масле катались. Теперь, они и не нужны никому.

В дверь забарабанили.

— Кто? — Вздрогнув, взрыкнул Вартрак.

Дверь приоткрылась, в образовавшуюся щель просунулась голова Марка Должно.

— Тут Биомаг. Говорит, его Императрица прислала.

— Шли к морам! — Тихо, но веско высказался Вартрак, добавив пару крепких выражений.

Марко, Берк и Горшок непонимающе уставились на своего капитана.

— Приказ командира, — объяснил Скорняк. Ирий говорил, если с ним что-то случиться никого к нему не подпускать.

Но, тогда он был жив.

Вартрак посмотрел на мага, чьё сердце уже не билось и скрежетнул зубами.

— Ладно, запускай, — принял он сложное решение, и тихо добавил: — Если что отбрехаюсь.

Маг Жизни был незнакомым. Молодой имперец с пышными усами и бегающими рыбьими глазами. Вартраку он не понравился, но, что уж.

Биомаг споро осмотрел Сенешаля и подтвердил диагноз Берка.

— Мёртв.

— А то мы не поняли! — Съязвил Скорняк.

Биомаг с непонятным выражением глянул из-под кустистых бровей на капитана Псов и вышел, сказав напоследок:

— Я сообщу Императрице.

— Сука! — Процедил сквозь зубы Берк, когда дверь за магом Жизни закрылась. Парням он тоже не понравился. Псы чуяли подвох. — Первый раз его вижу. Не к добру это.

— Согласен, — изрёк Горшок, и задал сокровенный вопрос: — Нам сейчас что делать?

Минуту все молчали, смотря на своего капитана. Вартак в это время прокручивал в голове приказы Ирия, которые парень оставил на подобный случай. Маг предусмотрел всё, даже собственную сметь. И приказы эти были неприятны.

В этот момент тело Ирия дёрнулось, выгнулось дугой и начало стремительно менять очертания.

Псы вздрогнули, на рефлексах схватившись за оружие, и тут же застыли, не веря глазам.

Минута... Две... Десять... Псы не шевелились, наблюдая за метаморфозами и не мешая. В дверь несколько раз стучали, но Скорняк рычал, как дикий зверь, отгоняя от добычи падальщиков. Попадать под гнев капитана никто не желал.

Берк и Горшок тихо переговаривались, Вартрак лишь хмыкал, с любопытством следя, как стремительно светлеют волосы мага, как, меняясь, оплывает лицо, хрустят и трутся друг о друга кости, как из-за личины Виттора эс Шиноа проявляется образ того самого мага, который когда-то зашёл в тюремную камеру, где доживал последние дни Карин.

Единственным отличием была обильная седина, отчётливо видная даже на светлых волосах.

Прошло не меньше получаса, прежде чем тело парня вновь вздрогнуло.

Маг судорожно захрипел, левая рука взметнулась вверх, вцепившись в собственное горло. Ирий очнулся, распахнув ярко-голубые глаза, шумно втянув в себя воздух, немедля закашлялся, словно пытался выкашлять лёгкие, резко перевернулся на бок: изо рта пошла пена, следом рвота и сгустки крови.

Так продолжалось ещё несколько минут, в течение которых Скорняк широко улыбался. Он же говорил, что этого мага не так просто убить!

Отплевавшись, Ирий сел, вытер рот рукавом камзола, обвёл помещение мутным взглядом, и хрипло выдохнул-каркнул:

— Кто?

— Неизвестно. Но выясним, командир, — весело пообещал Скорняк.

— Что с Еленой?

— В порядке. Точно знаю пострадал Франц, эс Нора и глава рода Медведя.

— Императрица присылала Биомага, — вставил важное замечание Горшок. — Он констатировал твою смерть.

— Что за маг? — Спросил Ирий, прикрыв глаза и массируя виски. Он сидел на столе, скрестив ноги и чуть подавшись вперёд.

— Не наш.

Минуту маг молчал, потом выразительно посмотрел на Вартрака — капитан Псов вздрогнул, и склонил голову, спрятав взгляд, признавая за собой вину за невыполненный приказ.

— Потом это обсудим, — пообещал Ирий, и неожиданно усмехнулся: — Хотя, забудь. Всё правильно сделал. Значит, для всех я теперь мёртв...

Никто ничего не сказал, всё и так было ясно — Сенешаля пытались отравить, вывести из игры.

Ирий снова, уже осмысленным взглядом, в котором разгорались злые огоньки, глянул на Псов и оскалил в улыбке белые ровные зубы: — Пусть так и остаётся. Скорняк!

— Я! — Встрепенулся, вытянулся Вартрак.

— Собирай людей. Надо с почестями похоронить командира.

Глава 2

Первой мыслью, когда пришёл в себя, было: кто? Кто пытался меня убить? И ведь как удачно подобрал момент, когда я валился с ног от усталости, был рассеян и слаб. Ещё и целое шоу организовал, чтобы не дай мор подумали, что покушались только на Сенешаля!

Из пострадавших на праздничном ужине выжили все. Присутствующие там же маги Жизни и Лилиана с её амулетами постарались на славу, особенно отличились двое придворных Биомагов и Айк, отец которого так же попал под удар. Не знаю, рассчитывал ли убийца избавиться и от моих соратников, или просто отводил подозрения, в любом случае у него ничего не получилось. Умер только я.

Я действительно умер. На какое-то время. Не помогли и лечебные закладки Биомагии, организм был истощён, не откуда было брать материал для лечения. Искра в никуда излила свою силу.

Вернее, не так. Не зря. Высвобожденная из Искры сила девятым валом прокатилась по телу, выжигая всю заразу и уничтожая яд.

Однако я всё ещё был мертв.

Не будь на мне Белара, на который я так же повесил закладки для экстренного лечения, общаться мне с Тан-Тинал Оркоем напрямую.

Когда закончилась энергия моей Искры, подключился Драконий камень, полностью очистив организм. Я бы сказал, приведя его к эталонному виду. Теперь я снова был Ирием, только не сыном Гончара, а Ирием Бодскани, о чем явственно говорили светлые, почти белые волосы и синие, как летнее небо глаза.

Седина, проявившаяся на волосах, вновь напомнила кто я на самом деле и зачем всё это начал.

А ещё я был жив.

Белар, полностью исчерпав свой ресурс, разрушился, превратился в мелкий бесцветные песок.

Псы, Берк и Горшок, смотрели на меня, как на восставшего мертвеца. Один Скорняк довольно лыбился, а уж команду «хоронить командира» принял на ура.

— Наши всё здесь, ждут под дверью, — усмехнулся Вартрак.

— И вот чего ты лыбу давишь? — Спросил я у капитана Псов. — Командир умер, а он скалится!

— Виноват! — Вновь вытянулся по струнке Скорняк, и состроил траурную мину.

Я не удержался и расхохотался. Берк и даже всегда флегматичный Горшок заулыбались.

Покачав головой, я слез со стола и обойдя растекшуюся по полу дурнопахнующую лужу блевотины, подошёл к стоящей в углу высокой вазе и выдернул из неё повядший веник цветов. Расстегнул штаны и с удовольствием облегчился.

Вартрак в это время начал активно раздавать команды:

— Берк, найди подходящее тело. И тащи сюда. Будем командира хоронить.

— Можно живое, — добавил я, журча водичкой.

— Слышал? Вперёд! Горшок, притащи командиру его броню. Псам полная боевая готовность!

— И пожрать принесите! — Добавил я, прежде чем парни аккуратно, чтобы из коридора не было видно, что происходит внутри, выскользнули из кабинета. Жрать хотелось сил нет, но это понятно, столько энергии ушло на перестройку тела. Можно сказать, сегодня я заново родился. Символично в Новый год-то.

Я вернулся к столу и начал стаскивать с себя запачканный блевотиной и кровью камзол.

— Что думаешь? — Спросил у Скорняка.

— А что тут думать? — Пожал тот плечами. — Тебя красиво убрали.

— Очень красиво, — соглашаюсь. — Вопрос — кто?

— Выясним, — вновь пообещал Скорняк. — Могу предположить?

— Вот щас ты мне скажешь какую-то гадость, — проворчал я, расстегивая пуговицы на рубашке. Сам уже крутил в голове несколько вероятных вариантов, и они мне очень не нравились.

— Елена, — просто сказал капитан Псов.

Я хмуро взглянул на него, скомкал и бросил рубашку на пол. Выдернул стул из-за стола, уселся и занялся сапогами.

Елена... У нас в последнее время были довольно ровные отношения, как у супругов десять лет проживших в браке. Вроде и неплохо всё, а нет того огонька, того влечения. И, что поганей всего — она и в моем списке недоброжелателей стояла на первом месте.

— Командир? — Позвал Скорняк, видя, что я завис, наполовину стянув второй сапог.

— Нормально. — Заверил я, а у самого на душе волки выли. Если это Елена, за что она так? Что я сделал неправильно?

Однако, не стоило исключать из списка потенциальных убийц того же Титуса, за последнее время набравшегося мясца и ума, или оппозицию. Она всегда есть, и всегда чем-то недовольна. Я даже Арминогорна со счетов не списывал. И о Колин не забыл. Всякое может быть.

Вскоре вернулся Горшок, притащив доспехи и пару сухих пайков. Берк подзадержался, зато привел слугу, отдаленно напоминающего меня. То есть, эс Шиноа.

— Что так долго? — Спросил я, одновременно облачаясь в форму, заменяющую поддоспешник, и жуя сухие галеты из пайка.

Слуга, при виде меня, впал в ступор, словно приведение увидел.

Может и увидел, я не стал разбираться. Искра уже начала заполняться энергией, её было немного, но на Кровавую иглу хватило, а крови на полу разлито в избытке.

Лицо портить не стал, пустил заклинание в сердце. Берк подхватил тело, не дав шмякнуться на заблеванный пол.

— На стол, — постучал я ладонью по столешнице. — И дайте кто-нибудь Белар.

В «Артефактории» редкие Драконьи камни валяли целыми кучками от мелких до огромных с два моих кулака — где только взяли столько драконьего ливера? — так что я решил не скупиться и обеспечить защитой всех своих бойцов и даже колдов. На камнях в основном висели щиты от физических атак: шальной стрелы, дротика, арбалетного болта, однако, при удаче и хорошей реакции можно спастись и от удара мага. Активировался щит мысленной командой. Для тех, у кого нет Искры сложная задачка, но я почитал кое-что из «Книгохранилища» и выкрутился, замкнув камни на энергетику человека. Для включения много энергии не требуется, пары капель крови, если перевести на язык рудого, вполне достаточно, дальше заклинание питается от энергии Белара. Амулетами парней снабдила Лилиана, поднаторевшая в последние три месяца в Артифакторике. Зря, что ли, давал ей книги из Сокровищницы? Лили едва не пищала от восторга, а я был расцелован в обе щеки.

С щитами для колдов пришлось чуть повозиться, но и там вывернулся. Они всё-таки магически измененные создания.

Сами доспехи, созданные Мастером кузнецом и магом Артефактором из тонкого гибкого сплава, обошлись мне в приличную сумму. Даже у меня, унаследовавшего казну эс Шиноа, слезы наворачивались на глазах, когда платил, но оно того стоило.

Белар долго ждать не пришлось. Не отходящий от меня Скорняк тут же стянул свой браслет, и протянул мне. Камень у капитана самый большой, специально ему подбирал.

Искру решил не трогать, пусть сама восстанавливается, поэтому подключился напрямую к Драконьему камню, и запустил преобразование материи. Лицо мертвого слуги немедленно потекло, захрустели кости.

Мне нужно было стопроцентное сходство, так что поработать пришлось на совесть. Скорняк в конце красочно живописал серо-зеленый оттенок моего лица с бурыми пятнами.

Когда закончил, сам себя испугался. Тут и Биомаг не нужен, чтобы диагностировать смерть: один раз глянешь, и всю оставшуюся жизнь будешь просыпаться от кошмаров. Что за яд такой?

Спустя сорок минут на столе, одетый в грязную одежду, лежал мёртвый Сенешаль Совета магов и Стоящий-за-троном Виттор эс Шиноа.

Ещё раз оглядев свою работу, я удовлетворённо кивнул и отошёл к окну, ожидая, когда отделение Чёрных псов в полном составе набьётся в небольшую приёмную.

Псы заходили, на мгновение замерев и оторопело глядя на тело своего командира, потом находили взглядом меня, и на лицах бойцов проявлялось недоумение. Все они видели моё настоящее лицо — лицо Ирия, или Тибра Брого, как я представлялся, пока путешествовал по Тиранг, и теперь не понимали, что происходит. Хотя тот же Марко Должно и Данко — лучники отряда, широко улыбались, словно предвкушали хорошую драку.

Марко так и не стал кашеваром, стоило ему взять в руки лук и, оказалось у него настоящий талант. Он уже превзошёл в мастерстве того же Данко, который с самого раннего детства бегал охотником по лесам с луком наперевес.

Я подцепил с кресла глухой шлем с узкой прорезью для глаз, и оглядел Псов набившихся в небольшое помещение, словно селёдки в бочку. Колдов оставили сторожить коридор, со стороны окна периметр контролировал я, не дай мор кто за нами шпионит!

— Мужики! — Сказал я, чуть понизив голос. — Сегодня Виттора эс Шиноа убили. Подло отравили. Кому-то захотелось чуть больше власти, чем он имел.

Вы здесь, потому что я доверяю только вам. Вы те, с кем я начал свой путь и собираюсь дальше идти рука об руку. Сразу говорю, я начинаю войну, она будет жестокой и кровавой, не жалеющей ни женщин, ни детей. Если понадобиться, я сотру с лица земли всю столицу, и столько городов, сколько для этого потребуется. Я этого не хотел. Я желал империи процветания. Но кто-то решил, что я империи не нужен. Я не овечка — покорно подыхать не намерен. И не оставлю в руках ублюдков своё детище, куда вложил столько сил. Раз я не нужен империи, то и она мне не нужна.

Вы со мной? Если нет — говорите сейчас. Последствий не будет — клянусь, возьму только Клятву, сами всё понимаете.

Псы молчали. И я молчал. Целых две минуты ждал, когда кто-то выскажется.

Я, конечно, врал, говоря, что доверяю только им. Доброе слово — оно и кошке приятно. Я даже себе до конца не доверял.

Залезть бы им в головы, но я строго настрого запретил снимать ученические негаторы. Никогда. Даже, если на шлюхе пыхтят. То, что Авгуса давно не стало, не означает, что рядом нет других магов Разума. Это для меня они теперь не страшны.

И пусть я не могу прочитать их мысли, но выражения лиц Псов говорили сами за себя: суровые, упрямые, гордые.

— Спасибо, мужики! — Наконец, произнес я, и доигрывая, низко поклонился. Детали доспеха тихонько заскрежетали, соприкасаясь.

Псы удивлённо переглянулись, даже Скорняк вскинул брови. Чтобы маг да кланялся кому-то? Да не бывает такого!

Тем временем я продолжил:

— Больше я не Сенешаль Виттор эс Шиноа и не Стоящий-за-троном, у меня больше нет их полномочий и возможностей прикрыть нас перед дворцовыми шавками. Теперь моё имя Ирий Бодскани. И я ещё раз спрашиваю: вы со мной? — Повысил я голос в конце.

Теперь уже Псы, как один, склонили головы, признавая во мне представителя древнейшего в империи рода.

Я с удовольствием оглядел свое небольшое воинство и в этот момент из строя прозвучал веселых голос Коряги:

— Командир, а можно вопрос?

— Можно.

— А вы нам Сокровищницу покажете? Не, ну а чё? — Осведомился он сослуживцев, когда по строю покатились смешки. — Интересно же!

— Нельзя Корягу в Сокровищницу, а то он, или сам убьётся, или Сокровищницу развалит! — Прилетело из задних рядов. Псы дружно загоготали под недовольные выкрики Коряги.

— Всё-всё! Тихо! — Успокоил я развеселившихся бойцов, сам едва сдерживая улыбку. — Обязательно покажу. А сейчас, раз закончили с расшаркиванием, хватайте эту тушку, — махаю рукой на тело слуги-Сенешаля, и надеваю шлем. — Устроим мне красивые похороны.

Глава 3

Понятное дело, вот прямо сразу Сенешаля никто не закапал, не та фигура, чтобы сбросить в выгребную яму и забыть.

Тело забрали церковники, подготовить к похоронам и последующей загробной жизни. Отпевание назначили через положенные три дня, тогда же соберется вся знать, чтобы проводить покойного в последний путь на Костёр Скорби. Тело сожгут, пепел соберут в урну и поместят в родовую усыпальницу рода эс Шиноа. И всё. На этом древний род прервётся.

Была ещё тётка, но я, признаться, даже не знаю, жива ли она до сих пор или нет. Виттору было плевать, мне — тем более.

Завещание я оставил. Как чувствовал, переписал не так давно под свои нужны.

Всё имущество Виттора эс Шиноа раздробил на несколько кусков: по чуть-чуть всем моим людям, так сказать по делам и поступкам. Например, дом на северной окраине Кана, а также небольшой подъёмный счет в банке я оставил на имя Карина Вартрака.

На имя Рэнэ Шурша тоже открыл счёт, побоялся, что моего верного секретаря уволят с работы, как неугодную. Денег ей теперь хватит до конца жизни. Хотел ещё дать баронский титул, но передумал — задушат девчонку.

Двум магам Лукасу и Элвину отписал особняк в центре города, с пометкой, что они могут использовать дом в качестве лаборатории.

Герцогу Францу Каррог уходили земли загородного поместья эс Шиноа, Лилиане — две дюжины артефактов (точный список прилагался). Не забыл и о братьях Пиромантах, снабдив их деньгами и купчей на большой участок земли, где ранее стояла ферма их семьи.

Для Елены...

О! Для Елены я оставил особый подарок. Письмо.

Действующему Грандэ Мастэр Колин Алия эс Фаррод отходил самый большой кусок наследства Виттора эс Шиноа.

Когда переписывал завещание, тогда ещё не знал, на какой шаг решиться Колин, так что её последняя выходка чистое совпадение. Всё-таки я ей задолжал за убитых учеников, хотел хоть так вернуть долг. Понимаю, что человеческие жизни и деньги даже близко не стоят рядом, но что есть.

Отряд Чёрных псов так же переходил под полное подчинение Грандэ Мастэр Совета магов. Вот это уже не совпадение — маги та сила, с которой считаются, моих Псов травить поостерегутся. Тем более Колин прекрасно знает всех парней, эс Фаррод столько всего пережила вместе с ними, своих она не бросит, поможет, не даст той же Елене распустить мой отряд. Насколько знаю, Императрица терпеть не может Чёрных псов. От колдов Елену вовсе трясёт, как в ознобе.

Я снова изменил внешность. Слишком многие знали меня как Тибра Брого, та же Елена видела моё настоящее лицо, а постоянно в шлеме не проходишь. Теперь я был похож на Скорняка, если того омолодить лет на двадцать: темноволос, с высоким лбом, тяжёлым подбородком, узким носом с широкими крыльями, родовым пятном над левой бровью и глубоким грудным баритоном, а вот цвет глаз решил не менять. Так же я полностью приглушил свою Искру, играя роль простого человека. После обучения в Сокровищнице теперь я и это умел.

Вартрак икать начал, когда в первый раз увидел обновленного меня. После вовсе сплюнул и послал к морам. Хотя по глазам было видно — ему польстила моя выходка.

Ну, а что поделать, нужно же как-то легализоваться в отряде. А тут, вроде как отец по протекции взял к себе сына, и плевать, что у Вартрака отродясь не было детей. Все бумаги давно подписаны и заверены эс Шиноа и обратной силы не имеют. Да, я подготовился. Вскоре мои недруги найдут множество неприятных закладок-сюрпризов. Будет интересно понаблюдать, как они начнут выкручиваться.

Как бы только империю по миру не пустили.

Впрочем, какая мне теперь разница?

Тео Вартрак числился в отряде уже как пару месяцев, хотя при этом его никто никогда не видел. Тео — сокращение от Теодора, в память об убитом эс Шиноа Теодоре эс Тирелле. Оказывается, я весьма сентиментален.

Праздники были омрачены случившейся трагедией. Все флаги приспустили в знак траура, тем не менее народные гуляния никто не отменял. Подумаешь Сенешаль подох, надо всех дворян передавить и дать власть народу! Тогда в стране точно будет порядок!

Людям было плевать, они веселились, ну и пересказывали на новый лад разнесённые дворцовой челядью слухи. Дворец же затих в опасливом ожидании бури, только Белые гвардейцы, усиленными нарядами топтали дорогие ковровые дорожки длинных коридоров и стояли у дверей некоторых покоев. Поголовно всех не досматривали, однако с оружием на территорию дворца уже не пускали. Нас, пока я, Скорняк и Горшок шли до нужной приёмной, останавливали дважды.

Обычно завещание оглашалось после похорон, однако по моей просьбе, указанной в преамбуле завещания, ждать не стали и в обед следующего дня во дворец пожаловал нотариус. Маленький круглый человечек с оплывшей рожей, крючковатым носом, крошечными хитро бегающими глазками и скверным характером. Специально такого искал. А сколько денег я ему отвалил — сказать страшно! Зато был уверен, что меня не кинут.

Этот коротышка был грохмом, притворяющимся карликом, и вёл дела исключительно честно. Даже сигарой угостил, когда узнал, что я знаком с Мастером Камня Эдшоургентуарндобле Зырканьомьетьесрощкульке живущим в Радене и другими известными в мире грохмов личностями. Имена, кстати, я выговорил с первого раза и без запинок, чем заработал одобрительный кивок нотариуса.

Лучше бы он мне скидку сделал, но это так, к делу не относится.

Поскольку Скорняк в завещании присутствовал, он так же был приглашён в компанию благородных леди и лордов. Вместе с ним пришёл его лучший друг и заместитель — Горшок. А также я. Мы выступали в качестве приглашенных Вартаком независимых свидетелей, которые после оглашения завещания проставят свои подписи в табеле у нотариуса, мол, присутствовали, вступление в наследство подтверждаем. Это стандартная процедура, даже Елена привела двух доверенных фрейлин. Хорошо никаких мужиков не взяла, а то бы я сильно расстроился.

Хуже всего в толпе благородных приходилось свидетелям Рэнэ, секретарь привела с собой Флору и Сэдрика, и ребятки сильно тушевались. Остальные держались бодрячком, скрывая за строгими масками свои горести и радости.

Пока нотариус поставленным голосом зачитывал длинное завещание, я внимательно наблюдал за присутствующими. Ну, очень хотелось узнать, кто из них причастен к моей смерти.

Странно и непривычно было смотреть за ставшими тебе дорогими людьми со стороны. Сразу начинаешь подмечать то, чего они никогда не показывали при тебе.

Например, Елена. Императрица сидела в шикарном кресле, холёная, в расшитом прозрачными камушками светло-стальном платье, холодная и безразличная. Казалось, она вообще не испытывает эмоций.

В голову к девушке я так и не смог забраться, ни тогда, когда был жив и ночевал в её комнате чаще, чем в своей, ни сейчас. Каждый раз что-то мешало, аккуратно и упруго отталкивая, словно не желая навредить. И это что-то, скорее всего, защитная магия императорской четы. Тот самый щит, не позволяющий вредить императорской семье. И спасибо на том, что меня мягко посылали, а не отвечали на «атаку» той же монетой. Верно всё-таки срабатывал какой-то предохранитель, определяющий меня как своего.

Однако кое-что в поведение Елены я приметил. Несколько раз она отворачивалась и сдерживала зевок. То ли не выспалась, то ли скучно было.

Колин, в отличие от Елены, едва сдерживала слёзы. Я осторожно проник в разум эс Фаррод, и уже куда быстрее покинул его. Такая волна скорби на меня нахлынула в тот момент, аж в груди сердце прихватило. Вот не ожидал, что она будет так переживать.

Надо бы её отчитать за это. Ребенку вредно, когда будущая мать столько нервничает. И когда не носит негатор!

Зачем сняла? Почему ослушалась моей просьбы? Вообще, кроме как на моих парнях и на Елене, защиты от мага Разума не было ни у кого. Так что остальных читал, как открытые книги, совершенно не боясь обещанного империей за такую вольность наказания. Как известно, Бодскани на все запреты плевать.

Так вот, остальные мои наследники оставили ровное впечатление. Печаль, уныние, скорбь, налёт лёгкого интереса и удивления, когда их имя называл нотариус. Ещё бы им не удивлять, когда в один момент становишься богатеем с личным наделом земли. Я ведь даже Шине кое-что оставил за верную службу.

На оглашение завещания собралось около полусотни человек, не считая поверенных.

К концу оглашения завещания, я окончательно убедился, что никто из присутствующих зла мне не желал и в подготовке убийства Сенешаля участия не принимал.

Никто. Кроме Елены. Что творилось в голове Императрицы, я не представлял.

Закончив все дела, жук-нотариус подсунул всем свои визитки и, смешно подпрыгивая с ноги на ногу, укатился восвояси. Осчастливленные, но отчего-то нерадостные наследники потянулись следом.

Елена покинула комнату первой, в коридоре её взяли в коробочку Белые гвардейцы. Они бы и в комнату зашли, но нельзя — при оглашении завещания присутствуют только наследники и их свидетели. Закон.

Мне очень хотелось пойти за Еленой, прижать её в тёмном закутке и кое о чём спросить, но я сдержался. Толкнул локтем Скорняка и указал на сгорбившуюся на стуле эс Фаррод.

Вартрак кивнул, и наша тройка Псов направилась к новому начальству.

— Леди! Какие будут приказания? — Сходу отчеканил капитан, напугав бедную женщину.

Колин вздрогнула, подаваясь в сторону и за долю секунду создала небольшое атакующее плетение. Хорошо не применила. Вартрак с такого расстояния не успел бы активировать щит, пришлось бы подставляться самому.

— Карин... — С некоторым трудом взяла себя в руки эс Фаррод. Руки её дрожали, то ли от нервов, то ли от испытанного напряжения, когда пришлось сдерживать заклинание. — В следующий раз будешь так орать влеплю каменный шип в задницу! И давай на «ты», как раньше.

— Понял. Больше не буду, — пообещал Скорняк. — Ты прямо как командир.

Лицо Колин при моём упоминании посерело, в глазах блеснули слезинки. Эс Фаррод поджала губы и, быстро и ловко, одним движением, смахнула солёные капельки. Шмыгнула носиком, глянула на Горшка, потом на меня, задержав на секунду взгляд, и резко, как сжатая пружина, поднялась со стула. Спина прямая, в глазах гнев напополам с решимостью. Красотка!

— За мной! — Приказала пока ещё Грандэ Мастэр, и вбивая каблучки в дорогой паркет, зашагала на выход. Хорошо, что я решил обождать с её просьбой снять с неё полномочия до конца праздников.

Несколько минут шли молча, по коридорам, вниз по лестнице, на улицу. Колин мчалась, словно за ней гоняться взбесившиеся колды.

Как только покинули здание, эс Фаррод притормозила, и спросила:

— Кто его убил, Карин?

— Пока не знаем, — ответил Скорняк. — Но обязательно выясним.

Грандэ Мастэр недовольно покосилась на него, и вновь поджала губы. Она пребывала в той стадии, когда слёзы превращаются в бушующую ярость, требующей немедленного выхода.

— Уж постарайтесь! — Процедила женщина и кивнула на меня в образе Тео. — Это кто?

— Мой сын, — замявшись, ответил Скорняк.

Меня смерили подозрительным колючим взглядом, словно мальчишка был виновником всего.

— Не знала, что у тебя есть сын.

— Есть, — Скорняк состроил невозмутимую физиономию. — Ирий подписал на него документы ещё два месяца назад. Моешь проверить.

— Хо-ро-шо, — по слогам произнесла женщина. — Псам что-то надо?

— Новая казарма, — не весело усмехнулся Вартрак.

— Будет, — с угрозой в голосе заявила эс Фаррод. — Всё будет! Лукас, Элвин, идите сюда! Что вы как неродные?

Тем же вечером отряд Чёрных псов передислоцировался из казарм Белой гвардии, где мы занимали целое крыло в бывший особняк Виттора эс Шиноа. Дом был отлично обустроен под все нужны отряда ещё в прошлый раз. Лукас и Элвин так вовсе жили там всё время.

Маги занимали подвал, Псов расселили со всеми удобствами по их же комнатам. В общем, место удобное и с такой защитой, что захоти на нас напасть — неделю будут ковырять защитные купола. Их тут пять. И все из запасов Сокровищницы. Я сильно перестраховался. Паранойя она такая.

Убедившись, что все при деле, я решил переговорить с эс Фаррод. Не дай мор натворит дел!

Колин с нами в особняк не поехала, вернулась в зал Совета. Туда я и отправился тем же вечером.

Грандэ Мастэр леди занятая, просто так к ней не попасть. Секретарь Колин зверь, сожрёт с потрохами даже мою Рэнэ, пришлось прикинуться курьером от капитана Чёрных псов, принёсшего список необходимого для отряда.

По правде, я действительно принёс такой список. Лично составлял.

— Мне давай! Леди занята! — Джордж, тонкий, как сучок и длинный как оглобля мужик далеко за сорок и в огромных круглых очках, вытянул руку, требуя отдать конверт ему.

— Приказано передать в руки! — Зычно, хорошо поставленным голосом запротестовал я, отходя на шаг.

Знаю я этого прохиндея: быстрый, как атакующая змея. Замешкаешься на секунду, а конверт уже в руках секретаря и фиг он его вернет, хоть тресни. Особенно, когда уверен, что прав, а чуйка у него — не у каждого воина или мага такая.

Джордж пережил уже двух Грандэ Мастэр и, скорее всего, переживёт третьего, если Колин всё же решит отойти от дел. Сейчас уж ночь на дворе, а он на месте сидит, блюдёт покой начальства.

Дверь в кабинет была чуть-чуть, буквально на волосок приоткрыта, Колин должна услышать. Она закрывается только, когда обсуждает вопросы Совета или, когда прихожу я.

— Леди не принимает! — Пошёл в обход секретарь.

— Меня примет! — Продолжил настаивать я.

— Приказано не пускать! Никого! — Победно вскинул подбородок Джордж, словно данный довод был призван остановить меня.

— Я тебе сейчас башку срублю, — понизив голос, пообещал я секретарю, и потянул из ножен саблю.

Джордж побледнел, но с места не сошёл.

— Не велено!

Дверь кабинета резко открылась и на пороге появилась растрёпанная Колин эс Фаррод.

— Хватит! — Рыкнула она на обоих, и тут же вцепилась взглядом в меня. Джордж коротко поклонился, и тихо свинтил к себе за стол, напоследок одарив меня ехидным взглядом, мол, сейчас огребешь.

Я не стушевался. Отпустил рукоять сабли, вытянулся во фрунт, и отчеканил:

— Конверт от капитана Вартрака!

— Не кричи, — поморщилась эс Фаррод, на мгновение приложив кончики пальцев к вискам, словно у неё сильно болела голова. — Что там?

— Список необходимого, леди! — Сообщил я, сделав вид, что не заметил болезненных гримас, хотя голос всё-таки понизил.

— Давай! — Колин требовательно протянула руку и я, не артачась, отдал, добавив: — Ещё велено на словах передать.

— Так не молчи! — Эс Фаррод отличалась святым терпением — с другим работать с детьми вряд ли получится, но тут начала заводиться.

Я растерянно обернулся на секретаря и вновь посмотрел на женщину.

— При посторонних говорить?

Грандэ Мастэр вздохнула и кивнула на кабинет. Тео был понятливым парнем, и победно усмехнувшись в сторону Джорджа, зашёл в кабинет. Колин вошла следом и плотно прикрыла дверь. Вокруг в тот же миг разлилось немного магической энергии — это активировался Купол тишины.

— Можешь говорить, — разрешила хозяйка кабинета.

Я с любопытством огляделся, подмечая беспорядок на обычно прибывающим в идеальном порядке столе, открытую бутылку вина, наполненный бокал и дымящуюся в пепельнице сигару, и неодобрительно хмыкнул.

— Ну вы, леди, даёте!

— Что? — Не поняла эс Фаррод. Уж больно резко я сменил тон.

— Это так вы заботитесь о благополучии своего ребенка?

— Что? — Расширив глаза, снова выдохнула Колин.

Ещё бы ей не удивиться. Ведь об этом факте знали лишь двое. И один из них не так давно отдал морам душу.

— Оттуда, — огрызнулся я. Сигара на столе ярко вспыхнула и осыпалась пеплом, открытая бутылка отправилась в урну, а бокал поднялся в воздух и полетел прямо мне в руку.

Я мельком понюхал содержимое, попробовал и скривился. Кислятина.

— Ирий? — Прижав руки к животу, одними губами прошептала женщина. Я скорее прочитал своё имя на её губах, чем услышал.

— Тео, — весело ухмыльнулся я, отправляя бокал вслед за бутылкой. — Ты, правда, думала, что от меня можно так легко избавиться?

— Я не... — Сглотнув, начала эс Фаррод.

Я вскинул руку, останавливая оправдания.

— Знаю. Ты бы загнала мне каменный шип в задницу. Отрава — это не твоё.

— Ирий... — Сквозь покатившиеся по лицу слёзы, прошептала женщина, потом резко опустилась на пол, так что юбка взметнулась, закрыла лицо руками и разрыдалась.

Я секунду смотрел на неё. Удивлённо. Скорее изумлённо. Затем вздохнул, шагнул вперед и опустился рядом, встав на одной колено.

— Ты же знаешь, мужчины неуютно себя чувствуют рядом с плачущими дамами, — касаюсь руки эс Фаррод, отправляя в тело слабый импульс магии Жизни из раздела «успокоительных», следом отправляется диагностическое плетение. Ребенок всё-таки мой, моя головная боль и моя ответственность.

Ещё не поздно избавиться от него.

От сына.

У меня сын будет.

Я потряс головой, изгоняя кощунственную мысль, плюхнулся на задницу и притянул к себе эс Фаррод. Что уж там, пусть выплачется, здоровее будет. Это я как маг Жизни говорю.

Глава 4

Колин успокоилась достаточно быстро, не прошло и десяти минут, не знаю, что сработало сильнее: магия или железные нервы.

Грандэ Мастэр несколько раз всхлипнула, продышалась, некультурно размазала кулаком слёзы по щекам, и устроила мне настоящий допрос. После закусила указательный пальчик на левой руке и задумалась.

— Так и будем сидеть на полу? — Поинтересовался я.

Колин не отреагировала, полностью погрузившись в размышления. Ладно, посидим, пол тёплый.

— Ты только не сердись... — Спустя какое-то время, медленно и осторожно, будто идёт по заминированному заклинаниями полю произнесла она. — Но я вижу только одну персону, кому твоя смерть...

— Вы как сговорились!

— С кем?

— С Вартраком. Он тоже считает Елену моей убийцей.

Колин посмотрела на меня с горечью во взгляде и обхватила своей ладошкой мою руку.

— Когда двое людей говорят одно и тоже... Может быть они правы?

— Может быть, — отвернувшись к окну, сухо пробормотал я.

Здесь пятьдесят на пятьдесят. Пока вина Елены не будет доказана, это бесполезное гадание на ромашках.

По кабинету разнесся перезвон хрустальных колокольчиков — это Джордж беспокоит из приёмной, иначе под Купол тишины не пробиться, стучи — не стучи в дверь, толку никакого.

Колин неохотно поднялась, подошла к столу и коснулась массивной львиной головы, исполняющей роль подставки под писчие принадлежности.

— Всё в порядке, Джордж, — сказала она, выслушав неслышимые для меня слова секретаря. — Нет. Ничего не надо. Можешь идти домой.

— Беспокоиться, что я тебя тут съем? — Усмехнулся я, тоже поднимаясь с пола, и машинально отряхнув штаны.

— Преданные люди нынче редки и в цене, — ответила эс Фаррод и начала активно прихорашиваться, верно, увидела своё отражение в висящем на противоположной стене зеркале. Растрёпанная, с покрасневшими глазами и опухшим от слёз носом, — было непривычно видеть её такой... слабой.

— Прости, что-то я расклеилась, — ловко манипулируя магией, чтобы перевязать длинные волосы в косу, извинилась она.

— Это гормоны, — пожал я плечами. — В твоём положение нормально явление.

— Прямо-таки успокоил, — фыркнула Грандэ Мастэр. — Лучше скажи, что ты будешь делать дальше?

— Всё зависит от виновника моей кончины. Если это Елена, как вы все утверждаете, в империи наступят смутные времена и люди, наконец, узнаю, почему изгнали магов Крови.

— А если не она?

— Тогда империи сильно повезет.

В последний день праздников я дал Псам отгул, а сам откровенно филонил: ел и спал.

Только аппетита не было и сон не шёл. Вроде задремлешь, а тут бац! — где-то на краю слышимости заскрипит створка двери, или лошадь громко заржёт, или уронят что-то тяжелое под сопровождение ядрёного мата, а то и вовсе кто-то протопает тяжелыми зимними ботинками мимо моей двери.

Как опытный, но ленивый часовой, я немедленно открывал глаза и отупело пялился в беленый потолок. Через какое-то время вновь засыпал, и всё повторялось по кругу.

Последней каплей стала очумелая муха, непонятно из какой щели вылезшая и избравшая объектом своего внимания вашего покорного слугу.

Муху я убил безжалостно, развеяв в пепел. Столько со злости силы вбухал в крохотное заклинение, отчего вместе с насекомым сжёг половину комнаты. На столь мощный выплеск силы из подвала прибежали взволнованные Лукас и Элвин. Пришлось выкручиваться, рассказывая байки о нескольких артефактах, отобранных у злых разбойников, напавших на меня по дороге в Кан. Раньше посмотреть времени не было, вот — посмотрел.

Лукас и Элвин ещё не знали, что Тео — это я.

Маг Смерти и Крови переглянулись. В мою маленькую ложь они не поверили.

— Парни, — вздохнул я, садясь на край кровати и начал растирать лицо ладонями. — Я объяснился. Если вас что-то не устраивает — предъявляйте претензии Виттору эс Шиноа.

Получилось грубо, но я всем нутром почувствовал: мальчишки не только не обиделись, наоборот, порадовались моему посылу. По крайней мере, комнату они покинули с вполне довольными рожами.

«Раскусили», — решил я, закрывая дверь за новыми хозяевами особняка. Мою манеру общения они знают, не раз вели магические и околомагические диспуты.

«Да и мор с ним!» — Мысленно сплюнул я, переоделся в гражданскую одежду, и отправился в город. Прогуляюсь немного, уже не помню, когда в последний раз бесцельно бродил по улицам.

Гулянья продолжались. Несмотря на холод и падающий с небес снег, народ отрывался напоследок, словно сегодня их последний день на земле. Завтра непомерные возлияния отразятся болью на лицах вышедших на работу трудяг, но это будет только завтра.

Центр города был украшен вечнозеленым, не боящимся холодов папоротником, ярко раскрашенными деревянными игрушками, и разноцветными магическими фонариками, исполненными в форме снежинок, звёзд и пряничных человечков. В темноте вся эта иллюминация пёстро сверкала, радуя глаз прохожих. Днём же, в обрамлении серого неба и белого снега, тускло горела, напоминая мне угасающие в камине угли.

Настроение ни к мору. Прогулка не принесла никакой радости. Я шёл, загребая ногами снег, погруженный в свои мрачные мысли и кривясь от радостных воплей и веселого смеха, наслаждающихся праздником людей.

Магией принципиально не пользовался, не желая привлекать внимания. Идёт по улицам хмурый парень, одетый не бедно, но и явно неблагородных кровей — благородные снег ножками не топчут, предпочитая пользоваться санями, — ну и пусть себе идёт дальше.

Чуйка у уличной швали натаскана не хуже, чем охотничья собака у хорошего псаря. Меня не трогали, верно прочитав настроение. А жаль. Я был не против развлечься за чужой счёт. Больше скажу, мне хотелось кого-нибудь убить.

В причинах подобных желаний я не сомневался — назначенные на завтра похороны. Мои похороны.

Я заверял себя — мне не больно. От предательства никто не защищён. Предают все и всегда. Жёны изменяют мужьям, мужья — женам. Купцы кидают на деньги партнёров, разоряют бизнес, уводят клиентов. Дворяне бьют в спину, плетут интриги и разносят сплетни. Так устроен мир. Так устроен человек. Предательство у нас в крови. Я сам предал память своей семьи, жены, предал цель, почуяв вкус власти.

Пожалуй, единственный, кого я ненавижу во всей этой истории — я сам.

Окончательно продрогнув, зашёл в первую попавшуюся забегаловку и заказал горячего вина и мяса.

Для себя я уже всё решил. Под полушубком прятался футляр с чёрным кинжалом, подаренным Гайя. Нехорошо забывать о таком полезном артефакте и возможности, которую он даёт: связь с Нижним миром, с мором, с которым у меня заключенная сделка. Одна Искра взамен на один вопрос. Тан-Тинал задолжал мне уже четыре ответа.

Хотя вопрос у меня только один — кто меня убил?

Можно спуститься в «Заклинательный покой» Сокровищницы — во дворец, в дом, который считает меня членом рода. Я пройду туда без проблем, сколько бы стражи на выставили, но зачем? Да, до недавнего времени, пока по совету Арминогорна не изучил несколько занимательных книг из «Книгохранилища» пагубная аура кинжала не позволяла открыто им пользоваться, сейчас же я знал, как правильно экранировать сочившиеся из клинка эманации Нижнего мира. Отныне для меня Заклинательный покой там, где я, то есть везде.

При желании могу вытащить кинжал прямо здесь, и перерезать всю таверну к морам, ни одна собака не узнает, что здесь могло произойти. Но, нет. Ещё рано. Завтра. После похорон. Сегодня футляр с подарком Гаяй согревал мне душу. А завтра я получу ответы на все вопросы.

Мясо оказалось на удивление вкусным, почти без жил и, без резкого привкуса приправ, обязующих маскировать несвежий продукт. Я и не заметил, как проглотил порцию, понял это, когда заскреб ложкой по дну опустевшей тарелки. Тогда подозвал подавальщицу — дебелую девку с широким улыбчивым лицом и заказал ещё одну порцию мяса и вина.

Когда опустела и вторая миска, а я сытно откинулся на спинку лавки, грея руки уже о третью кружку с горячим вином, за мой столик, не спрашивая разрешения, подсел невысокий коренастый мужик в заячьем полушубке и облезлой шапке из чернобурки. Шапку он тут же снял и бросил рядом с собой на лавку, провёл ладонью по волосам, приглаживая короткие тёмные вздыбленные пряди и уставился из-за кустистых бровей проницательными серыми глазами. Трёхдневная грубая щетина и сшибающий с ног перегар добавляли ему образ загулявшего работяги, у которого кончались деньги, но душа ещё требовала продолжения веселья.

— Чего тебе, отец? — Спросил я, предвкушая веселье. Честный работяга из этого мужика, как из меня Тео Вартрак. Отцом я его тоже не просто так назвал — выглядел мужик не меньше чем на шесть десятков лет, хотя ему не исполнилось и сорока. Тридцать девять, если брать точный биологический возраст. Магия Разума интересная наука, если познать её по методу Бодскани.

Я мысленно осудил себя за проснувшееся высокомерие, и отринул магию. Побуду сегодня простым парнем Тео Вартраком.

— Вот смотрю на тебя парень, и никак в толк не возьму... — Заговорил мужик скрипучим низким слегка простуженным басом, дыхнув на меня перегаром, однако речь его была связанная, язык не заплетался. — Все веселятся, а ты словно на собственных похоронах сидишь.

— А тебе, папаш, какая головная боль? — Напустил я в тон враждебности, мол, не лезь не в своё дело, а то огрести можешь.

Мужик покачал головой, что-то прошамкал одними губами, так что я не разобрал, и тяжко вздохнул.

— Сынок у моего братца был, — покровительственным тоном завёл он байку. — Вот такой же как ты, весь смурной ходил, а потом повесился. Брат спустя месяц взял топор, да и зарубил жёнку и двух младших дочек. Сосед его нашёл, когда он себе руку рубал. Выл, слюни пускал, но рубал...

— Соболезную, — брякнул я без капли сочувствия, не став дослуживать поучительный финал истории. Залпом допил начавшее остывать вино, бросил на стол серебряную монету и потопал к выходу, на ходу надевая полушубок. И всё это время чувствовал колючий взгляд в спину.

Если я правильно понял, в ближайшие минуты меня перехватят веселые ребята со свинцовыми дубинками, обтянутыми толстой кожей. Грабить будут? Насиловать? Я мысленно расхохотался.

Похоже, не у всех чуйка правильно работает. А мне так это только на руку.

Выйдя на улицу, поёжился от холода и натянул на голову тёплую вязанную шапку, иначе по такой температуре уши можно запросто отморозить.

Уже темнело. Из-за снежных туч и днём-то приходилось в помещениях зажигать магические фонарики, а ночью, на окраинах, куда я так неосторожно забрёл, хоть глаз выколи. Это рабочие районы, по ночам тут спят.

Сумрак разгоняли редкие прямоугольники окон забегаловок и ещё не лёгших спать обывателей. Где-то вдалеке слышалась музыка, глухие взрывы хлопушек и веселый женский смех. Там ещё праздновали наступление Нового года, не подозревая, что в этот момент за одним глупым парнем по пятам следуют двое, ещё один бежал по соседней улице, и должен преградить ему путь через пару домов.

Шёл я неспешно, с усмешкой следя за передвижением Ночных Шутников, как местные называли сами себя.

«Удачное местечко» — подумалось мне, когда из переулка, поигрывая дубинкой, наперерез вышел бегун. Здоровый, как бык-производитель. Я тихонько присвистнул и огляделся: справа сожжённые развалины дома, слева глухая стена забора, сзади подходит точная копия быка. Последний персонаж этой уличной драмы чуть приотстал, но я видел крошечный огонёк в темноте, видать, курит.

— Зря вы это, парни, — тихо произнёс я, и махнул ногой, загребая по земле. Поднявшаяся в воздух туча снега, скрыла мой рывок к сожжённому дому.

Не добежал. Не успел сделать и пары шагов, как мне в ноги прилетела дубинка. Я запнулся, нелепо взмахнул руками и упал. Кто-то шустрый добавил по затылку, после чего Тео Вартрак должен был отключиться.

— Вот не слушает никто дядьку Паука, — услышал я знакомый скрипучий бас. Меня потыкали в бок сапогом, и скомандовали: — Двойка, Малыш, тащите голубчика.

Двое быков подхватили меня в подмышках и, не скрываясь, потащили в переулок, из которого вышел первый.

Я не сопротивлялся, как и положено человеку, лишившемуся сознания. Было интересно зачем и куда меня притащат. Рабства в империи нет. Даже, если кто-то ловит людей, чтобы после перепродать в Тиранг или на архипелаг Морских королей — столица не лучшее место, проще отлавливать живой товар на окраинах.

Пока моё «бесчувственное» тело транспортировали столь необычным способом, я порылся в памяти, вспоминая, не слышал ли где про Паука.

Не слышал. Городским дном эс Шиноа не занимался, положившись на стражу Кана. Возглавлял стражу старый битый жизнью Жуль Макуль, неподкупный, жёсткий и быстрый на расправу. Многие преступники попросту не доживали до суда, если на облаву лично выходил Макуль. Старика боялись и уважали. А я не лез. Зачем ломать то, что хорошо работает?

С начальником городской стражи я встречался лишь раз, когда он сам пробился ко мне на приём и в ультимативном порядке затребовал повысить своим парням зарплату и увеличить гарнизон стражи.

Пары минут разговора хватило, чтобы понять этого человека и согласовать всего его требования.

Долго меня не волокли: два раза повернули, минули семь домов, и ботинки быков застучали по дереву, спускаясь в подвал таверны. То, что это таверна я понял по вкусным ароматам, веселым возгласам и энергетики трёх дюжин нетрезвых тел.

Забегаловка была не той, где Паук рассказывал мне занимательную историю, там не было пристройки для конюшни, а в подвале не сидели полторы дюжины мужиков. Склонен предположить, что притащили меня в так называемую Яму — арену для боёв без правил.

Такое явление как подпольные бои искоренить невозможно, поэтому по негласному закону Кана подобные предприятия не трогают, пока процент от боёв добросовестно поступает в казну города. Вот только что-то не припомню, чтобы участников для боёв вылавливали по улицам.

Спустившись в подвал, меня сноровисто охлопали по карманам и бросили в общую камеру. Пришлось залезть в мозги парням, не хотелось мне расставаться с вещами.

В мозгах быков я долго не задержался, не было там мозгов, всё пошло в мускулы. На уме Двойки и Мальца крутились бабы, выпивка, жрачка и предвкушение хорошей драки. В голове Паука было куда больше интересной информации.

— Эй, парень! — Кто-то из таких же неудачников, как Тео Вартрак, потряс меня за плечо, и я неохотно разлепил глаза.

Комнатка три на пять ярдов с низким потолком, не позволяющим встать в полный рост, в ближнем углу благоухает ржавое ведро. Света как такого нет, в коридоре, за решеткой, висит факел, но тот больше чадит, чем освещает.

— Ты кто? — Вперился я в мужика, хлопая глазами, как совёнок вытащенный на свет.

— Гард Бухта, — отозвался товарищ по несчастью.

— Мы где? — Продолжил я, осматривая узилище окосевшим взглядом и осторожно ощупывая «пострадавший» затылок. Аккуратно били, чтобы часом не помер. Воздушный щит, который я бросил на голову в последний момент полностью принял на себя удар, а так бы была большая шишка. Не получилось у меня побыть простым парнем Тео Вартраком.

— У Ночных Шутников. У них здесь что-то типа боёв без правил.

— И давно для боёв отлавливают прохожих? — Поинтересовался я, вглядываясь в лица «бойцов» и полез по их головам. Обычные серые лица, кто-то помощник мясника, кто-то посыльный, даже один библиотекарь нашёлся. Что за бои такие?

Быстро покопавшись в головах сидельцев и выудив всю доступную им информацию, я сделал так, чтобы меня не замечали и задумался.

Я хотел убивать, вот и отличный способ сбросить напряжение. Заодно помогу Макулю почистить улицы. Надо только дождаться начала боёв, подождать, пока соберутся зрители.

Сходив до ведра, вывел из организма выпитое вино, вернулся на своё место, привалился спиной к стене, и прикрыл глаза, намереваясь подремать. Пара часиков есть, а то после горячей сытной пищи в тёплом подвале меня начало клонить в сон.

Глава 5

Меня разбудил злобный собачий лай вперемешку с угрожающим рычанием и громыханием цепей. Я лениво приоткрыл глаза, и посмотрел сквозь решетку.

Мимо камеры прошёл один из быков, пригласивших меня на этот праздник жизни. Бык тащил на толстой цепи рвущегося в обратную сторону испещрённого шрамами волкодава. Пёс капал хлопьями пены, демонстрируя внушительные жёлтые клыки, звенья цепи при каждом броске опасливо дребезжали, грозясь в любой момент порваться.

Рвался пёс не просто так, следом шёл второй бык, ведя на точно такой же цепи ещё одного волкодава. Этот вёл себя поспокойней, но временами всё-таки огрызался на собрата.

Вот бы из таких Колдов сделать! — оценивающе прицокнул я языком и едва не прикусил его, когда по решетке ударили железным прутом.

— Вставайте, моровы задницы! — Сипло заорал лысый карлик, чьё лицо и голый мускулистый торс густо покрывала вязь замысловатой татуировки. Из одежды на коротыше присутствовали лишь тёмные штаны с кожаными заплатами на коленях и необычные алые сапоги с закругленными носами. В одной руке он держал металлический штырь, длиной с мою руку, которым и вдарил по решетке, другой поигрывал короткой семихвостой плетью.

Мои соседи по камере немедленно подскочили, и все как один подались в дальний угол камеры. Из их мыслей я знал, что этот малец один из распорядителей арены, самый злобный и скорый на расправу. Пара мужиков здесь не первый день сидит, так что более-менее в местных реалиях ориентируются.

— А тебе, морова срака, особое приглашение нужно? — Сплюнул сквозь решетку карлик, едва не угодив мне на штаны.

Я неспешно поднялся, пригибая голову, чтобы не ударится о низкий потолок, сделал шаг к решетчатой двери, и уставился на коротыша, проникая в его расписанную черепушку.

— Смелый, да? — Хэкнул карлик и снова сплюнул.

Коротыш сам себя величал Гамадриадом. Местное отребье за глаза сократило погоняло до Гада, что всецело отражало внутреннюю суть этого маленького человечка. Теперь я понял, что за татуировки украшали его тело — «змеиный кожа», в которую были гармонично вплетены символы языка Первородных, сливающиеся в строки оберегов. Гад верил, что древние слова хранят его от неприятностей и моров. Придётся его разочаровать.

— Открой клетку и веди на арену, — приказал я.

Коротыш дёрнулся, словно по нему вдарило молнией: зрачки расширились, заполнив всю радужку, левая ладонь сжалась на рукояти плётки, аж пальцы побелели, из правой выпал прут, и трясущаяся рука потянулась за связкой ключей, висящей на крючке напротив камеры. Я решил облегчить задачу и одним коротким заклинанием, распахнул решетку.

Сидельцы за спиной зашумели. Я обернулся, обвёл взглядом неудачливых гуляк и они, как подкошенные повалились на пол. Пусть поспят: сами не пострадают и мне мешать не будут.

Снявший с крючка ключи Коротыш недоумённо переводил взгляд со связки на решетку и обратно. Отданная мною команда не была выполнена, устроив в его голове небольшой коллапс.

— Веди на арену, — вздохнув, обновил я приказ и потопал за быстро-быстро перебирающим короткими ногами карликом. Крепко зажатая в ладони плётка тащилась по полу семью обвисшими крысиными хвостиками.

В конце комнаты с камерой располагалась деревянная дверь, ведущая в короткий перпендикулярный коридор. В тупиковом конце громоздились пузатые бочки и закрытие ящики, с другой стороны путь преграждала мощная металлическая дверь с кольцом вместо ручки и смотровым окошком на уровне моей груди. Никак из какой тюряги упёрли? У меня эс Фатташ за такой сидит.

Карлик дважды грохнул по двери металлической оконцовкой плётки и замер.

Через пару секунд внутрь откинулась широкая полоска стали, на нас глянула изрезанная шрамами рожа, левый глаз которой был закрыт чёрной повязкой. Из-за двери донеслись звуки веселья, собачьего лая и крики зазывалы, предлагающие делать ставки.

— Открывай! — Бросил роже карлик и махнул плёткой по двери. Хвосты тихонько пробарабанили по металлу успевшего закрыться окошка, из-за двери послышалось клацанье запора, и створка открылась. Одноглазый не проявил никакого беспокойства, привык к манере Коротыша. Гад был одним из двух заправил Ямы. Его терпели.

Тяжелая створка отворилась медленно, но без скрипа. Гад вошёл первым, я следом, походя забравшись в голову одноглазого охранника и приказал запереть за нами дверь.

Арена дыхнула жаром, убойным ароматом потных тел, кислого пива и свежей крови.

Я неосознанно облизнулся, ловя языком железным привкус, ставший путеводной ниточкой моей жизни, и повернул голову в сторону небольшой арены. С моего места происходящего на песке видно не было, но собачий лай, рычание и азартные выкрики зрителей говорили сами за себя — толпу разогревали собачьими боями.

— Нож, — протянул я руку к охраннику. Тот молча вынул из висящих на поясе ножен настоящий тесак и рукоятью вперед, протянул мне.

Рукоять была тёплой, немного шершавой, клинок тяжёлый, удобно лёгший в ладони. На лезвие стоит клеймо одного из лучших мастеров столицы. Дорогой нож. Рабочий. Такой для красоты не носят. Мне пригодится. Люблю ножи.

Я ещё раз осмотрелся, прикидывая фронт работ. Арена располагалась в подвале таверны: помещение небольшое, тем не менее хозяева постарались вместить как можно больше сброда, сколотив из досок второй ярус, куда вело несколько шатких лесенок. Сама Яма, расположенная посередине, была углублена в землю на полтора ярда, и огорожена редкой кованой оградой, обмотанной колючей проволокой.

Убогое зрелище. Публика тоже далеко не первый сорт.

Внимания на нас никто не обращал, я мог даже не обращаться к магии, все смотрели на арену. Прибившихся к таверне шлюх, и тех больше волновало зрелище на песке, чем лапающие их за задницы клиенты.

И всё же я перестраховался, отведя от себя взгляды, и полоснул карлика острой сталью по горлу. Тот даже не дёрнулся, смотря остекленевшим взглядом перед собой.

Кровь, подчиняясь моей воле, начала собираться в шар: живой, непрерывно двигающий, как вода в бурной горной речке.

Меньше минуты потребовалось крови, чтобы покинуть тело Коротыша. Я аккуратно прислонил свежего мертвеца к стене, и заставил шар подняться под потолок ровно над центром арены. Магов среди сброда нет, а людям и этого за глаза хватит.

Прикрывшись щитом, я отдал мысленный приказ, и тысячи тонких Кровавых игл смертоносным дождём обрушились вниз.

Убило не всех. Пришлось походить по подвалу, добивая подранков. Собак жалко, отменные животные, но что уж теперь?

Из подвала живым вышел только я.

Подумав, решил прогуляться и по остальным этажам.

Закончив с таверной, вернулся в подвал.

Несостоявшиеся бойцы арены спали, похрапывая во сне. Внушил им валить отсюда, и забыть всё, что с ними случилось. Праздник, загуляли, с кем не бывает?

Когда последний из мужиков покинул здание, я поджёг таверну.

Полыхнуло так, что тёмная ночь превратилась в жаркий летний полдень.

Огонь жадно жрал дерево, алкоголь и тела, кровь вспыхивала подобно горючему маслу, горящая плоть смердела. Тех, кто пытался тушить пожар — скручивало в жестоких спазмах рвоты. А я стоял неподалёку, никем не замеченный, и поддавал жару.

Конечно, потом выяснят, кто сжёг таверну, но я ведь ни разу не демонстрировал склонности мага Огня. И вообще, я мёртв.

К утру от двухэтажной таверны остались одни угли. Сгорело всё, даже кости превратились в хрупкий пепел.

Я этого уже не видел, но знал. За завтраком Псы делились последними новостями столицы. Говорят, этот Новый год стал одним из худших в жизни города: сначала убили Императора, потом отравили знать на праздничном ужине, сейчас вот чуть ли не половина рабочего квартала сгорела, погода отвратительная, цены высокие, пиво кислое...

Я посмеялся. Про себя. Не стоит моим знать о ночных похождениях командира. Достаточно пронзительного взгляда Скорняка, буравящего меня с тех пор, как я вошёл в обеденную залу.

— Не спрашивай, если не хочешь знать ответа, — сказал я Вартраку, когда Псы разошлись по делам и мы остались вдвоём.

— Не мне осуждать твои поступки, — покачал головой Скорняк, и сменил тему: — Похороны назначены на два часа пополудни. Идём полным составом?

— Да. — Кивнул я, лениво пролистывая утреннюю газету. К завтраку я спустился последним, проспал немного. — Свяжись с Колин, заедем за ней, раз она теперь нами командует.

— Свяжусь. Скажи, ты ведь не собираешься устроить из погребального обряда кровавое развлечение?

— Не собираюсь, — заверил я. — «Кровавое развлечение», как ты выразился, будет вечером. У нас всё готово для посещения тюрьмы?

— Готово, — односложно подтвердил Скорняк. — Могу идти?

— Иди. Если буду нужен — ищите в подвале.

Позавтракав, я спустился в логово юных магов Смерти и Крови.

Элвин и Лукас считали меня другом, наставником, человеком, который не отвернулся от них, как остальные и который дал им возможность реализоваться, как магам, поэтому моё убийство восприняли в штыки. Юношеский максимализм и непробиваемая уверенность в собственной правоте толкали их на необдуманные поступки.

Не будь я жив, мальчишки вполне могли использовать на столице то, что я хотел превратить в оружие для врагов империи.

Когда-то давно, когда я ещё жил в Сером Союзе, в Радене — наземной части Дронгбраднчердбриха, мой бледный приятель по имени Мел за одну работёнку авансом выдал мне потрясающее по своей мощности заклинание-ритуал. Даже мне в тот момент было страшно когда-нибудь применять его на практике.

К счастью, выдал он мне его не целиком. Там не хватало одной страницы. Самой важной.

Эту страницу я получил чуть позже, когда спас одну из матерей альбквёлден.

Но и тогда я не планировал использовать те страшные знания, хотя ритуал мог бы сделать меня одним из сильнейших магов в истории. Благо силы мне всегда хватало.

Когда я занял место Сенешаля и принял на себя ответственность за целую страну, а потом и покопался по этой теме в Сокровищнице, подумал, что данный ритуал можно немного переделать и сделать из него непробиваемый щит и меч для империи.

Щит — потому что, зная, что у нас есть такое оружие — никто бы даже косо на нас не посмотрел. Ну, а с мечом и так понятно. Рано или поздно империя бы распространила своё влияние на весь материк. Акрия стала бы величайшим государством.

Поскольку самому мне было некогда этим заниматься, я загрузил мозги юных дарований по имени Лукас и Элвин. Дал им все доступные знания и указал, что в итоге хочу получить.

Парни старались. Все последние три месяца они занимались только моим заданием, но, к сожалению, пока ничего толкового у них не получалось. Только смерть и разрушения, причём абсолютно бесконтрольные.

Хорошо ещё все эксперименты они проводили в отлично защищённом заклинательном покое под особняком эс Шиноа — для его создания мне в своё время пришлось в очередной раз вызывать Тан-Тинал Оркоя.

Подумав, мор в тот раз стребовал с меня не Искры магов или жизни людей. Он потребовал, чтобы в этом покое постоянно присутствовал один из его подчинённых.

Моры бывают разные: Великие — такие как Тан-Тинал и Низшие — слабые, едва способные сводить концы с концами сущности. Таких всегда навалом в свите Великого.

В нашем случае Великий решил усилить своих подданных за наш счёт. Дармовой энергии и неудачных результатов опытов в заклинательном покое всегда в избытке. Даже при условии, что маги проводят не полномасштабные испытания, а так, краешком и в пару процентов силы.

Похоже, у Тан-Тинала в Нижнем мире намечалась небольшая заварушка и ему нужны были сильные вассалы.

Я был не против такого сотрудничества. И ему хорошо и мне неплохо.

В последствии только это нас и спасло.

Лукас и Элвин оказались весьма старательными магами. И не просто старательными, но ещё и изобретательными.

Уж не знаю, что и как они навертели... Вернее знаю, всю ночь читал их рабочие записи и приглаживал шевелящиеся на голове волосы. Потому что читать это без содрогания и пары литров успокоительного было невозможно.

Выполняя моё поручение по созданию из опаснейшего для всего живого ритуала щит и меч для империи, они создали куда более опасное заклинание.

По факту, если вдаваться в терминологию, это не заклинание, а материальное проклятие, но не говорить же при всех, что пошёл проверять новое смертельное проклятие.

Назвали они его Алой чумой. И это название полностью отражало его суть.

Хотя, что ещё могло получиться у мага Крови и Смерти? Надо было Биомагов приставлять к этой работе.

Но, что уж теперь!

Алая чума родилась совсем недавно, буквально за две декады до попытки моего отправления. Парни всё это время молчали, хотели сделать мне сюрприз на Новый год.

Ну, что сказать, сделали.

Пусть с запозданием, но сделали.

Вчера вечером, когда я вернулся после уничтожения таверны и присоединился к общим посиделкам в гостиной перед камином, эти два гения сели рядом со мной и с деловым видом начали громко обсуждать то самое «заклинание». Видите ли, они посчитали, что в сложившейся ситуации, оно может мне пригодится!

Поначалу я не вслушивался, думая о своём. Так, краем уха ловил отдельные слова, потом в какой-то момент в голове щёлкнуло, по телу прошла волна ледяных мурашек, а волосы встали дыбом.

Ох, как я орал, когда под удивлёнными взглядами Псов, пинками загнал обоих умников обратно в их подвал!

Не дай мор кто посторонний услышал бы эти речи! Это как во весь голос обсуждать убийство Императора стоя на центральной площади перед воротами дворца, которые охраняют бравые Белые гвардейцы.

Проявили, мать его, тактичность!

Лучше бы прямо подошли и сказали!

Успокоившись, я потребовал себе все рабочие записи, и на половину ночи зарылся в бумаги, отчего утром позволил себе проспать общую побудку.

Подвал особняка встретил блестящими чистотой ступенями, мягким светом подвешенных под низкий потолок магических фонарей и ароматом свежескошенной травы — на это была настроена система очистки воздуха, которую Лукас и Элвин обновили при обустройстве особняка. Парни ни минуты не сидели без дела, постоянно где-то что-то поправляя и подновляя.

Как уже упоминал — ночью я изучил все материалы по Алой чуме, и сейчас, до того, как отправлюсь на собственные похороны, хотел лично опробовать проклятие на практике.

— Это что? — Спросил я, зайдя в главное помещение заклинательного покоя, испещрённое густой вязью символов алфавита Первородных.

— Ты же просил материал для испытаний, — отозвался Элвин. Стоял он почти у самого входа и, на манер заправского бармена, белоснежной тряпочкой протирал от пыли запечатанную бутылку вина. Рядом с ним на полу выстроилась целая батарея ещё не вскрытых бутылок, две дюжины, не меньше.

Приготовились, значит, уже. Ну-ну. Я ведь ещё не выяснил, кто пытался меня отравить.

Впрочем... Они, и так, и так пригодятся. В одном случае нальём в них вместо вина отраву, в другом — отпразднуем.

Если Елена не при чём (я до последнего буду в это верить) — все мои люди тихо-мирно покинут столицу и больше никогда сюда не вернутся.

Поедем к Арминогорну. Надо же закончить с матерями альбквёлден, раз обещал.

Я ещё раз взглянул на бутылки дорого вина, в которых по задумке магов должна храниться и транспортироваться «заряженная» проклятием кровь, и перевёл взгляд на десяток небольших клеток, рядом с которыми возился Лукас.

Клетки стояли пирамидой прямо по центру большого, ярдов десять на десять, квадратного помещения заклинательного покоя и в них мирно сидели крошечные декоративные кролики, которым новоиспеченный расс Лайка совершенно не аристократично скармливал подвявшие капустные листья. Рядом стояли три клетки с золотистыми канарейками.

— А поймать пару крыс вы не догадались?

— Не догадались, — с сарказмом сказал Лукас, и кивнул на друга. — Вот этот вообще предлагал отловить на улице какого-нибудь грабителя. Для полноты эксперимента.

— Ну, а что такого? Ещё скажи, что я не прав! — Возмутился Элвин. — Эксперимент должен быть разносторонним!

— Будет вам! — Остановил я разгорающийся спор. Они ещё вчера его начали. А может и не вчера. Удивляюсь, как до сих пор не поубивали друг друга. У Лукаса тот ещё характер, всегда и во всём спорит, доказывая свою точку зрения. Элвин спорить не любит, однако, если его достать, встанет на своём насмерть.

Занимательная парочка. Если бы не разный цвет волос и глаз, они бы вполне сошли за родных братьев. Оба тощие, вредные и мстительные.

— А крыс всё равно нет. На особняке столько щитов, что муха не пролетит, не то, что крыса, — оставил за собой последнее слово Лукас.

Элвин посмотрел на меня и, верно прочитав выражение лица, мудро промолчал.

Я ободряюще похлопал его по плечу и подошёл к клеткам. На нижних ярусах сидели белые кроли с длинными розовыми ушами, вершину шаткого строения венчал одинокий чёрно-рыжий представитель заячьих. Канарейки сидели тихо, словно знали, что их ждёт.

Мы провели несколько экспериментов, убив тринадцать из тринадцати подопытных. Поили, капали на кожу, подсаживали к заражённому кролю здорового, насильно кормили несчастное травоядное заражённым, поджаренным и варёным мясом, даже нагрели Алую чуму.

Оказывается, если её нагреть до определенной температуры, материальное проклятие превращается в нематериальное, то бишь в газ и травит всё и всех на своём пути, гибнут даже растения.

Про растения первым заговорил Лукас. Начали спорить. Тогда рудый сбегал наверх и притащил вниз один из горшочных цветков госпожи Женевки — жены смотрителя особняка.

В этот раз из спора Лукас вышел абсолютным победителем.

Больше мы ничему не успели навредить, по разговорному амулету меня вызвал Скорняк и напомнил о погребальном обряде. Нужно было выезжать сейчас, если не хотим опоздать.

Пришлось быстро подчищать за собой. Зараза не должна была раньше времени выбраться за пределы заклинательного покоя.

И в этом нам помог подселенный в покой вассал Тан-Тинал Оркоя.

Для моров проклятия — любимое лакомство. Вот наш личный «мусорный ящик» с удовольствием сжирал всё, что ему давали. Даже газовая составляющая проклятия была им уничтожена без проблем.

Если бы не этот мор, проклятие вырвалось бы в мир ещё две декады назад. И помоги нам тогда боги. Потому что, кроме как силами моров, она не уничтожалось.

На Алую чуму не действовало ничего из обычного арсенала мага для снятия проклятий. Ничего. Абсолютно.

Даже как маг Жизни я не мог совладать с Алой чумой. Проклятие протекало слишком быстро. Буквально за несколько часов превращая человека в куски гниющего мяса.

Животных оно убивало ещё быстрее. Птицы так вовсе гибли за считанные минуты. Растения попросту усыхали на глазах.

Если выбросить проклятие в Кан — на улицах города очень быстро останутся одни трупы.

Страшную штуку изобрели молодые маги. Тем не менее я был готов применить её на... своих убийцах. Но перед этим я хочу заглянуть им в глаза и спросить: почему?

Что я сделал не так для империи?

Что?

Колин уже ждала наверху, наслаждаясь горячим чаем со свежеиспеченными плюшками. Я тоже ухватил одну с подноса и быстро и жадно сожрал.

Как доложил Скорняк, пока мы поднимались из подвала: стоило ему связаться с леди Грандэ Мастэр, и она тотчас примчалась к нам сама, и уже второй час скучала. Спасибо, не стала нам мешать. Вот у кого юным гениям надо поучиться тактичности.

— Что? — Прожевав, спросил я у неодобрительно смотрящей на меня женщины.

— Ты же лорд, — вменила мне эс Фаррод.

— Я мёртвый лорд, — парировал я, стянув с подноса ещё одну плюшку. — И, если мы не хотим опоздать на мои похороны, я ушёл переодеваться. Жду тебя через десять минут у ворот.

Глава 6

Проход Черных псов в полном боевом облачение по центральным улицам Кана, местные жители запомнят надолго. Чёрные воины на чёрных конях и с закованными в черненую броню «големами» — выглядели мы одновременно пугающе и величественно. Народ расступался, жавшись по стенам и заборам, едущие навстречу сани быстро и ловко отворачивали в проулки, только беззаботные дети могли позволить себе радоваться, встретив на улицах Псов.

Был бы повод повеселее, парни с удовольствием покатали маленьких разбойников на колдах. Ребятня это знала, но не лезла — все видели красные ленточки на сбруе лошадей, шее колдов и на левых предплечьях воинов. Мы ехали провожать в последний путь павшего товарища.

Колин, нацепившая траурную меховую накидку с такой же красной ленточкой на левом рукаве, возглавляла процессию. Следом скромно ехали Скорняк с Горшком. Я, как самый молодой замыкал отряд, вместе с Лукасом и Элвином.

Погребальный обряд должен был проходить в главном храме светлого Вориона и проводить его будет лично Патриарх Горнуа — такова просьба Императрицы.

Я был тронут столь трогательной заботой Елены о моём посмертии.

За три квартала до храма: большого, помпезного, покрытого позолотой и голубой глазурью, с огромным символом Вориона на сводчатом куполе и дверях, нас попытались остановить гвардейцы, сияющие бело-золотой бронёй. Напыщенные, как индюки. И столь же быстро сдувшиеся, стоило эс Фаррод открыть рот.

Я не слышал, что она говорила зарвавшимся молодым дворянам, но, судя по их покрасневшим лицам и ушам, Грандэ Мастэр Совета магов была беспощадна.

Перед храмом спешились, там же, у длинной коновязи оставили колдов. Парадный вход охраняли Паладины Вориона — не оставь мы «моровых отродий», могла случиться потасовка, тут и статус Колин не поможет.

Псы прибили одними из первых, тем не менее, Скорняк не повёл нас дальше задних рядов — там на обычных службах стояли бедные горожане. Первые ряды для представителей знати — туда широким шагом направилась Колин. Элвин и Лукас немного потоптавшись рядом с нами, заняли места на самом последнем ряду скамеек.

Признаться, я в храмах Вориона не был никогда — отец считал, что его дети сами должны выбирать себе путь в жизнь, а не слушать каждую декаду проповеди монашка из церкви в соседней деревне, поэтому потратил немного времени, чтобы осмотреться.

Высокие потолки украшали яркие фрески, на которых лично Ворион и его светочи побеждали моров с их предводителем — тёмным богом Асхитом. Нарисовано талантливо, ничего не скажешь, но как-то однобоко, мол добро всегда берет вверх над злом.

В дюжине мест с потолка на цепях спускались свечные люстры на сотни свеч. Похожие подсвечники были натыканы через каждые два ярда на покрашенных светло-бежевой краской стенах — магию светлый бог не одобрял. Пол выложен белым мрамором. По центру храма, рассекая ряды потемневших от старости резных лакированных скамей, тянулся широкий проход, застеленный алой ковровой дорожкой. На возвышающемся помосте располагался алтарь, покрытый алой же простынёй. На алтаре лежало тело мёртвого Виттора эс Шиноа. Вокруг покойного парили огоньки не магического происхождения, и сновали туда-сюда монахи.

Горнуа уже был тут, общался с одним из Епископов, стоя в ногах мертвеца.

Моё внимание привлекла широкая полоска лазурного мрамора, отделяющая неф от алтаря. Голубой мрамор словно светился изнутри, слабо, едва заметно пульсируя, как живой.

— Что это? — Спросил я у более набожного Горшка, удачно стоявшего справа от меня.

— Где? — Проследил тот мой взгляд, но не понял, что я имею в виду.

— Полоса из голубого мрамора.

— А-а... это, — с видом знатока, хмыкнул заместитель Скорняка. — Это Свет Вориона. Ни одна тёмная душа, продавшаяся Асхиту, не сможет переступить эту линию.

— По-ня-тно, — протянул я, начав усиленно соображать, можно ли отнести меня к тёмным душам? С Тан-Тинал Оркоем я общался пусть давно, зато плодотворно. А прямо сейчас у меня за пазухой футляр с тёмным кинжалом. Чем я думал, придя в храм Вориона с предметом Асхита?

— Что будет, если тёмный переступит черту? — Вновь дёрнул я Горшка.

— Сгорит в очищающем синем пламени.

— И часто сгорают?

Горшок пожал плечами.

— Лично я ни разу не слышал. Какой тёмный по доброй воле сунется в храм Вориона?

— Действительно, — не мог не согласится я.

Потихоньку начали стекаться дворяне. И абсолютно все, заходя в храм, косились на нас и начинали шептаться, как будто Псы стояли голыми. Ворион воинственный бог, он приветствует оружие, ни один воин не снимает свой клинок при входе в храм.

Если бы нас обсуждали только из-за этого...

Последней, как и положено, явилась Императрица в траурном чёрном платье, с перевязанным красной ленточкой левым предплечьем.

И со свитой. Десяток фрейлин, две дюжины Белых гвардейцев и несколько дворян, знакомых мне по жизни эс Шиноа. Лояльных власти дворян, проявивших активность во время чистки на Большом совете.

Герцог Арман Полицио и герцог Христиан Зорген. Оба высокие статные, возрастом хорошо за восемьдесят. Оба маги. Первый — Аквамант, с тягой к заклинаниям холода, платиновый блондин с серо-голубыми глазами, наследник вышедшей лет триста назад из рода Бодскани леди Бориславы. Второй — Пиромант, брюнет с нитями благородной седины в волосах и короткой бородке. Шли они сразу за Еленой и это много о чём говорило.

При появлении Императрицы рассевшиеся дворяне встали. Елена продефилировала к императорской ложе, расположенной чуть в стороне от общих скамеек и огороженной декоративной оградкой. Холодная и безразличная — настоящая снежная королева. Я даже пытаться не стал залезть ей в голову. Всё равно без толку.

Патриарх вышел вперед, встав перед алтарём, и задвинул речь. Погребальный обряд начался.

Следующие три часа я испытал весь спектр эмоций: от едва сдерживаемого гнева до скуки, когда от скрываемых попыток зевнуть, сводит челюсть.

В последнем я был не одинок. Дворяне сидели с тоскливыми рожами, и причиной была отнюдь не скорбь по убитому эс Шиноа.

Привыкшие к долгим дежурствам Псы терпеливо слушали Патриарха. Не все, пара человек нагло спали с открытыми глазами, опираясь плечами на товарищей. Скорняк смотрел на это сквозь пальцы, сам периодически сдерживая зевоту.

Народ встрепенулся только, когда с места поднялась Императрица.

Елена говорила красивые слова, прощаясь с Великим человеком, за столь короткий промежуток времени так много сделавшего для империи и клялась найти и покарать подлого убийцу.

— Сделай морду попроще, — шепотом посоветовал Горшок. Вартрак специально приставил ко мне своего заместителя, так сказать, присмотреть, чтобы глупостей не натворил.

— Я бы вообще вышел, — буркнул я. — Уже увидел всё, что хотел.

— Нельзя, — наставительно произнёс Горшок.

Ну да, традиции. Горшок так вовсе получил прозвище из-за своей набожности и знаменитой причёски церковников. Даже сейчас он отращивает волосы, чтобы снова подстричься под горшок.

Я кивнул. Сам знаю, что нельзя. Тем не менее, хандрить мне это не помещало. Только морду попроще сделал, как просили.

Елена села на место. Слово вновь взял Горнуа, чью дочь я когда-то обещал вылечить, но до сих пор не приступил к лечению. Девочка с каждым днём чахла всё больше, а «Книгохранилище» так и не смогло подсказать ответ. Похоже семейство Бодскани знает не всё на этом свете.

Ничего, у меня есть иной источник безграничных знаний. Главное своевременно платить.

Началась финальная часть церемонии прощания. Дворяне, по одному подходили к мертвецу и бросали на его тело по серебряной монете. Традиция. И подношение великому Вориону. Крестьяне кидают медь. Когда хоронили Императора — на алую простынь летело золото.

Не удивлюсь, если все деньги после собирают монашки для закромов церкви.

Первой, как и положено, простилась Императрица. И немедленно покинула храм.

Я даже не посмотрел в её сторону, всё думал, как не проколоться, когда с покойным пойдут прощаться Псы.

— Что не так? — Протолкался ко мне Скорняк. Верно, я настолько задумался, что потерял контроль над эмоциями, у капитана глаз намётан.

Оттянув Вартрака в сторону, шепнул ему в самое ухо свою проблему.

— Что бы тебя мо... — Оборвал себя на полуслове Скорняк, не решившись, помянув извечных противников Вориона в его же храме. — О чём ты только думал?

— Забыл, — развёл я руками, жестом показав паре обернувшимся к нам Псам, чтобы не привлекали к нам лишнего внимания. — Привык таскать с собой.

— Был бы ты моим подчинённым... — Недобро глянул на меня Вартрак. Псы, которых я «отвернул» верно всё поняли и быстро перестроили строй, так, чтобы отгородить нас от посторонних ушей.

— Сам знаю, что дурак. Эта байка с синим пламенем реальна?

— Более чем, — потерев усы, заверил Скорняк. — Ладно, сейчас что-нибудь придумаем, — пообещал старый вояка и зарыскал взглядом по покидающим храмам дворянам.

— Можешь отправить в обморок вон ту даму? — Наконец, спросил он, взглядом указав на выбранную цель. — Только внимания не привлекай.

— Без проблем. — Отозвался я, и немедленно залез в голову проходящей рядом матроне в сопровождении двух молоденьких девчонок. Мужчин рядом с ними не было, так что, если на помощь потерявшей сознания леди придёт доблестный гвардеец, нарушением этикета это не будет.

Надеюсь, Ворион не сильно разозлиться на крошечное проявление магии Разума.

— Ой, мамочка! — Загомонила одна из девчонок, когда их мамаша-утка, неожиданно охнула и повались без чувств на девчонок.

— Мама! — Подхватила вторая девчонка, аппетитная красавица в узком чёрном платье и шикарной причёской на светленькой глупенькой головке, полной всякий непристойностей. — Помогите! Мамочка-мамочка!

Это я так, бочком мысли дочек захватил, пока мамашу обрабатывал.

— Тео, Марко — помогите! — моментально среагировал Скорняк, и нам ничего не оставалось, кроме как выполнить приказ. Белые гвардейцы тоже быстро среагировали, но мы подоспели раньше.

— Тяжелая зараза! — Потирая спину, жаловался лучник, когда мы вынесли почтеннейшую даму на свежий воздух и передали на руки Биомагам, дежурившим у храма на такой случай. При виде мертвецов, даже столь благородных, как эс Шиноа, у некоторых дам не выдерживают нервы.

— Потом посмотрю твою спину, — пообещал я. — Давай к лошадям.

Понятное дело, в храм мы уже не вернулись, хотя Должно нудел, что это нехорошо нарушать древнюю традицию.

— Ещё одно слово и будешь до конца декады ходить символом «бека», — помассировав виски, пригрозил я одним из символом алфавита Первородных. Марко его не знал, но знал меня, угрозой проникся и тут же умолк.

Псов пришлось ждать почти час. Не повесь я на доспехи своих бойцов в дополнение к боевым комплексные бытовые заклинание, в том числе «согревающие», давно бы с Марко околели.

— Что случилось? — Спросила эс Фаррод, вышедшая вместе с отрядом. Парни сноровисто занялись лошадьми, рядом остался только Вартрак, и то только потому, что его жеребец был привязан рядом с моим.

— Потом расскажу, — буркнул я, отвязывая свою лошадь. На дворе начинало темнеть, самое время посетить тюрьму. — Езжай в особняк.

— Вы куда-то собрались? — Удивилась Колин. — Я с вами.

— Нет, — отрезал я.

— Карин? — Обернулась к Скорняку женщина. Ещё бы руки в боки упёрла. Знает же, что спорить со мной бесполезно.

— Он командир, — отмазался Вартрак, ловко сняв с себя возможный гнев Грандэ Мастэр.

— Колин, не здесь. Езжай в особняк. Вечером я всё расскажу, — голосом надавил я, навязывая эс Фаррод свою волю и мысленно выругался, когда ничего не получилось. Она напялила на себя негатор. Вот же... умная женщина.

Ну да, сам же укорял её за отсутствие защиты.

— Хорошо, — словно поняв о моей неудаче, прищурила она глаза, и тихо добавила: — Милорд.

— Выдели ей сопровождение, — забравшись седло, сказал я Скорняку.

— Смоги! — Громко позвал Вартак.

— Да, капитан? — Моментально откликнулся Коряга.

— Сопроводи леди Грандэ Мастэр в особняк.

Коряга глянул на эс Фаррод, и выпучил глаза.

— Обойдусь, — ледяным тоном сообщила женщина и, развернув серую кобылу, послала её с места в галоп, только хлопья снега взметнулись в воздух.

— Обиделась, — вновь огладил усы Вартрак, и перевел взгляд на Корягу. — Чего ждёшь? Давай за ней!

Вечно что-то ломающий себе боец пришпорил коня и рванул следом. За ним побежал и его колд.

— Взял бы ты её с собой.

— Не стоит ей это видеть, — вздохнув, ответил я Вартраку. — Выдвигаемся к тюрьме. Элвин, Лукас, будьте на связи. И... присмотрите за Колин.

Глава 7

Как я уже рассказывал, тюрьма Кана когда-то была одной из сокровищниц Бодскани. От первоначального плана расположения комнат там давно ничего не осталось, помещение переделали на корню. У меня были и старая карта и новая. Увы, ни на одной из них не указано ни единого чёрного хода. Данная сокровищница не была предназначена для эвакуации, только для сохранности ценностей — отличная рекомендация для тюрьмы. Отсюда и вправду со дня торжественного открытия ещё никто не сбегал.

Тюрьма располагалась недалеко от центра, в одном из раннее считавшимся престижным районе. Появилась она там после очередной войны с Тиранг, и это был не привычный пограничный конфликт, настоящая кровавая мясорубка, забравшая жизни многих магов с обеих сторон. Не меньше магов, высокопоставленных дворян и высших офицеров было взято в плен, и их надо было где-то содержать, пока обговаривали выкуп или обмен. Вот Император и решил использовать сокровищницу, показавшую дно за время только-только окончившегося конфликта.

Постепенно туда начали свозить и обычных заключённых, да так и повелось — сокровищницу переделали в острог. Многие дворянские роды, владеющие имуществом в данном районе, возмутились против подобного соседства, но что они могут против воли Императора? Теперь почти весь район отдан под склады и непыльные производства типа ткацкой фабрики, нескольких ювелирных мастерских, кожгалантерей и пекарен, в том числе обслуживающих императорскую тюрьму. Район сам по себе неплох, тих, не криминогенен, чужие лишний раз сюда не заходят, дабы не провоцировать бдительную стражу, у которой под боком режимный объект.

По тюремному району проскакали не скрываясь. Несколько раз натыкались на прогуливающиеся по заметенным улицам патрули, кутающиеся в телогрейки поверх кожаных доспехов, но те вежливо уступали дорогу.

Под острог корона отгрызла у высшего света почти четверть квартала, скупив у недовольных дворян по дешевке их земли. Дома снесли, сады выкорчевали, обнесли территорию высоким, в три моих роста, сплошным забором из крупного серого кирпича и наняли две дюжины магов различных специализаций, чтобы те защитили периметр всеми возможными способами. Даже я со своими сегодняшними возможностями, не рискну тайком перелезать через стену. Через всю территорию идёт одна единственная безопасная дорожка, выложенная красными камнями и за её пределы лучше не заходить, если ты не самоубийца.

Гарнизоном тюрьмы заведовал незабвенный Жуль Макуль — начальник городской стражи и на охрану сего увеселительного заведения он ссылал своих провинившихся служак. Кого на декаду, а кто-то и по полгода мог сидеть за высоким, пропитанным магией забором. Зато гарнизон всегда был укомплектован дюжиной крепкий лбов — других в стражники не брали, и парой магов. Администрация и обслуга острога проходила по другой инстанции, подчиняясь военному министерству, как повелось со времен основания в сокровищнице тюрьмы.

На территории располагалось всего две постройки: конюшня и двухэтажный старый особняк, выполняющий роль входа в сокровищницу-тюрьму. Второй этаж занимали административные служащие и архив, на первом квартировал гарнизон, располагалась кухня, склад долгохранящихся продуктов и ледник. Преступников содержали на трёх подземных этажах.

Я и Скорняк спешились перед воротами, и капитан несколько раз стукнул кулаком по специальной серебряной пластине. Гул пошёл, словно Вартрак со всей дури врезал по воротам магическим тараном.

— Кого моры принесли?! — Расслышал я приглушённый бубнёж дежурного на воротах. Лязгнуло, открываясь, зарешеченное мелкими прутьями смотровое окошко в калитке и заспанный голос хрипло поинтересовался:

— Кто?

— Конвой! — Коротко отрапортовал Скорняк, и ткнул меня локтем в бой. — Приказ.

Я зашуршал бумагой, разворачивая свиток, откашлялся и начал читать:

— По приказу...

— Ты что делаешь, дурень? — В два голоса рявкнули на меня моментально проснувшийся дежурный и Вартрак.

— Ну, вы же сами сказали...

— Приказ отдай, — тяжко вздохнул капитан, и усталым взглядом посмотрел на дежурного: — С какими идиотами работать приходится.

— И не говори! — Хохотнул взбодрившийся старшина, и сказал уже мне: — Ну чего мнёшься, как девка на сеновале? Давай сюда приказ!

Я бочком просочился мимо Скорняка, и передал лист бумаги в руки дежурному.

Стражник, усатый и большеносый, развернул приказ, несколько секунд пустым взглядом пялился на абсолютно чистый лист и заорал куда-то вглубь территории:

— Бадди, открывай ворота! Конвой!

Закрываясь, вновь лязгнуло смотровое окошко, с той стороны зашуршало, и тяжелые металлические створки начали медленно открываться, погребая собой нападавший снег.

Спектакль разыграли не просто так, от скуки — забор острога, как и вся территория пропитан множеством заклинаний, в том числе и от магов Разума. Через стену добраться до стражников я не мог, нужен был тактильный контакт. Вот когда проникнем внутрь, тогда я развернусь. Внутри никто не озаботился защитой от магов Разума, полагаясь на защиту стен. А зря.

Сокровищница Бодскани рассказывает много интересных способов влиять на умы людей.

Псы мирно заехали на территорию, перекидываясь шутками со скучающими дежурными. Я и Скорняк зашли последними, ведя коней под уздцы. За нами с грохотом захлопнулись ворота.

— На допрос или казнь? — Поинтересовался старший наряда, возвращая мне липовый приказ.

— На казнь, — усмехнулся я, и приказал всем троим обитателем дежурки, вышедшим нас встречать: — Спать!

Снег смягчил падение. Псы подхватили заснувших стражников, и поволокли их в дежурку. Остальные повели лошадей в конюшню. Разгулявшаяся днём погода к вечеру вновь испортилась, похолодало — никто не горел желанием оставаться на улице дольше необходимого, превращаясь в живой сугроб.

Дежурная смена гарнизона: неполный десяток стражи и два мага, Пиромант и Аэромант, любящий повозиться с бытовыми заклинаниями, дружно захрапели в караулке, аж стёкла забренчали. За ними следом отправилась обслуга тюрьмы и повара, готовящие заключенным ужин. Одинокий клерк на втором этаже, даже не поднял глаз от бумаг, так и уснул на толстой кипе каких-то бланков. И такая довольная улыбка появилась в тот момент на его губах, что я сам не удержался, и сладко зевнул.

Тюрьма перешла под временное командование Карина Вартрака, воспринявшего новое, пусть временное назначение с явным недовольством. Верно, вспомнил, как сам гнил в камере.

Остались только караульные на этажах — тех я усыпил, пока спускался на нижний уровень. Псы на всякий случай запустили колдов по этажам с командой «обездвижить», вдруг, кто из обслуги потерялся, но я и так мог сказать — никого там нет.

На первом уровне держали мелкую шушеру, отбывающую наказания не превышающее полугода заключения, либо тех, кого могут выкупить поз залог. Второй этаж отводился для убийц, насильников, фальшивомонетчиков и прочих злостных рецидивистов — этих набивают в камеры, как селедок в бочку и одним большим конвоем отправляют на рудники.

На третьем уровне обитали исключительно маги. Камеры у них большие, можно сказать комфортабельные, из нескольких комнат, с настоящими кроватями-перинами, столами-стульями и даже отдельной туалетной комнатой. В отличие от преступников-людей, маги — экземпляры штучные: сегодня он в опале, завтра — вновь в фаворе, так что отношение соответствующее. Лучшая еда, как минимум из трёх блюд, свежая пресса и периодические издания, передачки из дома, разумеется, тщательно проверенные работающими в тюрьме магами.

Всего две дюжины камер, большая часть которых обычно пустовала.

После устроенной мной чистки, это исправили, пришлось даже посадить нескольких магов в одну камеру, что строго запрещалось правилами острога. На данный момент — специально сверился с книгой учёта на конторке дежурного по этажу — в камерах сидят двадцать восемь магов.

Достав из футляра тёмный кинжал, я закрепил ножны на поясе, рядом с любимым ножом для фруктов, открыл дверь первой камеры и вошёл внутрь...

По записям, в этой камере сидели двое — молодой Зельевар и вредный старикашка Артефактор. Оба в негаторах, выполненных в виде ошейников.

На самом деле негатор лишь перестраховка, на случай вывода заключенного за пределы камеры. Камеры — вот самые большие проблемы магов. Внутри стен замурованы сотни Отблесков, соединённых в единую систему. Кстати, весьма занимательную систему, вначале высасывающую всю энергию из Искр магов, а затем распределяющую её по защитным заклинаниям острога. Собственный источник подпитки у них, конечно же, есть, но зачем его тратить, когда вокруг столько дармовой силы? Должны же маги отрабатывать свою отменную кормёжку.

В камерах нижнего уровня не сможет колдовать ни одна живая душа. Даже я, зашедший всего на минуту, ощутил такой мощный отток энергии, что выть захотелось.

Оба сидельца на моё появление отреагировали вялым интересом. Бледные, тощие, с густой чернотой вокруг покрасневших глаз и с опустошёнными Искрами. По факту они сейчас даже не маги.

Для того, кто всю жизни прожил с Искрой — это большой удар по психике.

Юнец вынудил сломать ему нос, чтобы не мешался, после чего я за шкирку вытащил причитающего и вяло сопротивляющегося старика в коридор. Сразу ощутил, как в мою Искру возвращается сила — испытавший стресс организм экстренно восстанавливал запас сил.

— Кто ты? — Спрашивал у меня старик. — Что тебе нужно?

Ответить я не удосужился, достал свой любимый нож и тюкнул Артефактора по затылку. Старик крякнул и обмяк.

Я уложил его на пол, снял негатор и достал из кармана куртки запасной Белар, водрузив небольшой камешек магу на грудь. Его Искра жадно потянула из Драконьего камня силу.

Порезав штанину, я аккуратно надрезал бедренную артерию старика, и занялся начертанием Печати Призыва. Когда ты можешь манипулировать кровью, как тебе захочется, нарисовать Печать дело пары минут.

Давать магу помереть раньше времени в мои планы не входило, поэтому, как только завершил художества, заставил рану закрыться, и подождал ещё пяток минут, наблюдая за Искрой Артефактора, начавшей разгораться подобно маленькому солнышку. Тянула она на пятёрку по шкале Йофа, вместе с подпитывающим её Беларом, смогу часок-другой свободно общаться с Тан-Тинал Оркоем.

Мор появился сразу, словно только и ждал вызова. На этот раз алая дымка практически ничего не скрывала, Тан-Тинал Оркой позволил себе полностью материализоваться в нашем мире. Постоял пару секунд, осматриваясь и задумчиво перекатываясь с пяток на носки, и кивнул как старому знакомому.

— Здравствуй, Кровавый брат.

— Здравствуй, Тёмный брат, — ответил я. — Как насчёт нескольких вопросов и одной услуги?

— Цену первого ты знаешь, — с довольной ухмылкой пробасил Оркой. — Пока у тебя четыре вопроса. Цена услуги будет зависеть от услуги.

— Договоримся, — уверенно заявил я, доставая из ножен чёрный, как самая тёмная ночь кинжал. — Кто организовал и убил меня в образе Виттора эс Шиноа? Назови имена.

То, что на этот раз имён будет много, я не сомневался.

Глаза мора отразили тьму лезвия, губы расползлись в довольной ухмылке, обожравшегося сметаной кота.

— Ты и так знаешь, — благодушно осклабился Оркой.

— Имена! — Прорычал я как дикий зверь. — Соблюдай договор!

Мор от моих потуг даже не почесался.

— Арман Полицио, Христиан Зорген, Форест Белицио, Акоре Малик, Траен Снут, — равнодушно и монотонно забубнил Оркой, а у меня после каждого имени сердце замирало.

Только бы Елена была ни при чём!

Ну пожалуйста!

— Магнус Шорсе, Джульс Кокен, Артин Брогес, Галет Ромс, Томас Марин, Фелиция Бореска, Ариана Джус...

Это скольким людям я отдавил любимую мозоль? Титулы мор не называл, только имена, но среди них только двое простолюдины, верно исполнители, подсыпавшие яд, остальные высшая знать. И все имена такие знакомые, что с каждой секундой моя надежда гасла, как уголёк под дождём.

Проливным, ледяным дождём.

— Папье Наранья, Нильс Эгорт, Эрнест Фатташ, Стивен Нарский...

Имя бывшего Грандэ Мастэр не произвело на меня впечатления, подсознательно я ожидал подобного, а вот имя отца Елены прострелило, не хуже ударивший с небес молнии.

— Елена Нарская, — медленно, со вкусом, выговорил мор, и выжидающе затих, смотря на меня круглыми алыми глазами.

— Всё? — Спросил я с агрессией, давая себе пару секунд на то, чтобы успокоиться.

— Это вопрос? — Оркой наслаждался моими затаёнными и разбитыми надеждами.

— Нет, — мотнул я головой, с силой сжав рукоять кинжала. — Истинные дети рода Бодскани — назови имена всех живых на данный момент!

— Какой ты мелочный, — хмыкнул продолжающий наслаждаться ситуацией мор. — Арминогорн VI, Арминогорн VII, Бардиторус III, Марибелла, Эдвинис, Фрейя, Ирий, Ирий.

Ну, если и Нижний мир включил меня в род Бодскани, значит, уже никто этого не оспорит. Но кто такая Фрейя? И почему два Ирия?

Магов и времени у меня много...

Подумав, решил потом поспрашивать Арминогорна. Зачем тратить столь ценный ресурс на то, что я и так могу узнать?

— Вопрос, — выбросив из головы всё лишнее, я сосредоточился на давно мучавшем меня вопросе: — Как излечить больного «Золотцем»?

Оркой гортанно расхохотался и погрозил мне указательным пальцем. Ласково так, как отец грозит расшалившемуся сыну.

— Эти знания не входят в наш договор, Кровавый брат.

Я припомнил сам договор, короткий, всего несколько фраз, но весьма ёмкий, и удивлённо вскинул брови.

— То есть знания не с Лорны?

— Верно, — качнул головой мор.

— И растение тоже не отсюда?

— У тебя закончился лимит ответов, Кровавый брат, — злорадно усмехнулся мор.

Я нахмурился. Затем про себя пересчитал вопросы и выругался. Вот же! Нашёл о чём спрашивать.

Хотя... магов у меня много...

— Щас всё будет! — Пообещал я Оркою и вернулся в камеру за Алхимиком.

— Нет! Не надо! Пожалуйста, не надо! Не хочу! НЕ-Е-ЕТ! — Взвыл парень, когда я вытащил его в коридор. То ли Печать его так сильно напугала, то ли невинная мордашка мора, смотрящего на него глазами голодной акулы.

Поскольку весь Призыв я замкнул на распятом на полу старом маге, я был свободен в своих действиях.

Тан-Тинал снова самолично выдрал жизнь и Искру из мага и довольно осклабился.

— Растение из другого мира. Сюда оно попало очень давно, — ответил мор на ранее высказанный вопрос.

— Тысяча золотых, да? — Вспомнил я цену знаний, что уходят за пределы Лорны. Очень хотелось получить ответ, но у меня не было столько Искр. Если только заменить Искры на человеческие жизни. Устроить геноцид.

Или самому посидеть в Сокровищнице пару лет, не отрываясь от чтения книг. Может тогда и найду способ самому путешествовать между мирами.

О-хо-хо! Даже при подкрученном уровне эмоций мой интерес зашкалило. Хоть я и не давал Горнуа никаких обещаний, могу я сделать доброе дело?

— Услуга, — развеселившись, посмотрел я на перетаптывающегося без дела мора. Стоял он, кстати, не на Печати, а над ней, паря в воздухе. Всё-таки погорячился я с его материальностью. — Вылечить одного человека от «Золотца».

Тан-Тинал Оркой удивлённо изогнул брови, если эти бурые чешуйчатые наросты можно назвать бровями.

— Не ожидал от тебя, Кровавый брат, подобных слов.

— Я дал слово, — соврал я. — А своим словом я дорожу.

— Хех, — выдал мор и призадумался. Секунд пять молчал, прямо рекорд для слуги тёмного. Небось, прикидывал, сколько сможет с меня содрать — он-то точно видит, сколько вокруг таких лакомых Искр.

— Дюжина Искр и один человек, которого ты назовёшь излечиться от «Золотца».

— Согласен, — даже не стал торговаться я. Судя по глазам мора это бесполезно. — Катарина Горнуа. Дочь Патриарха Джоршуа Горнуа.

— Ну ты и наглец! — Вновь расхохотался Оркой, надувшись, как переспелая тыква. Но тут же насупил наросты-брови и сложил на груди мосластые руки, увенчанные короткими чёрные когтями. Бурая морда-лицо приобрело выражение, словно для создания Печати я использовал вместо крови свежее дерьмо. — Требовать излечение дочери слуги нашего врага!

— Можете поставить на ней свою метку, — безразлично пожал я плечами. — Мне всё равно. Но она должна жить.

Мор несколько секунд пристально смотрел на меня, потом громко хмыкнул. Кажется, до него дошло, зачем мне такая услуга. Да, я действительно прощупывал почву, насколько далеко смогу зайти.

— Минуту жди, — бросил слуга тёмного и превратился в дымку.

«С начальством советуется» — решил я и перевел взгляд на Искру старого Артефактора. Искра мага работала как насос, выкачивая энергию из Белара и тут же передавая Печати. Судя по интенсивности свечения, со временем я немного просчитался — два часа такая конструкция не продержится. Но минут пятнадцать-двадцать в запасе есть. Этого времени более чем хватит.

Оркой вернулся ровно через минуту, морда его была смурная, словно начальство накрутило хвост, но глаза сияли азартом.

— Повелитель согласен на такую шутку, — сообщил мор. — Исполняй договор.

Мне понадобилось десять минут, чтобы перетаскать мору на заклание дюжину беззащитных, не способных ответить магов.

— С моей стороны условие выполнено, — произнёс ритуальную фразу я, когда на залитый кровью пол коридора легко последнее тело.

— С моей стороны условие выполнено, — эхом отозвался слуга тёмного.

Я секунду глядел на него, словно ожидая увидеть результат здесь и сейчас, потом кивнул. Моры никогда не обманывают.

— Что ещё ты хочешь, Кровавый брат? Время старика в твоём мире стремительно истекает. А у тебя ещё есть несколько таких вкусных Искр...

— Скажи, Тёмный Брат, твоей армии ещё нужны сильные вассалы?

Разве мор мог отказаться от заманчивого предложения?

Псы тоже уже предварительно дали согласие на подселение сущностей Нижнего мира.

Сделка была проста: я получаю надёжный способ защититься от Алой чумы, как и от любого проклятия, а Тан-Тинал за наш счёт взращивает свою свиту.

За это мор стребовал с меня всего одну Искру — её сила была нужна для выдёргивания из Нижнего мира мелких, но жадных дармовой силы низших моров.

Теперь я не просто поганый маг Крови. Я одержимый маг Крови. И пока мелкий морёнышь сидит во мне, он будет пожирать любое проклятие на своём пути. Чем больше схарчит, тем сильнее станет.

Оставшиеся немногие Искры заключённых в тюрьме магов я отдал мору авансом в счёт будущих вопросов или услуг. Иметь мора в должниках — сродни джокеру в рукаве.

Закончив, распрощались. Мор добил старика Артефактора и исчез.

А я ещё раз навестил самую дальнюю камеру, где по записям журнала должен был отбывать срок эс Фатташ. Полюбовался на пустое помещение и лишь вздохнул.

Ещё когда Тан-Тинал перечислял имена заговорщиков, я понял, что его тут нет. Слой пыли говорил о том, что нет его уже давно.

Подчищать за собой не стал. Скоро всем будет глубоко плевать на такие мелочи, как маг Крови шалящий с морами в центре столицы.

Они сами этого хотели.

Я был добр.

Но любой доброте приходит конец. Особенно, когда тебя убивают.

Пора было отправляться дальше.

Когда я поднимался с третьего подземного этажа пришёл вызов от Скорняка. Спускаться ко мне я настрого запретил, чтобы не мешали, и не заблевали здесь весь пол. Псы — мужики с крепкими нервами и запачканной кровью совестью, но некоторые вещи даже им видеть не стоит.

— Что? — Ответил я на вызов.

— Конвой у ворот. Привезли отребье на второй ярус.

— Не могли выбрать другого времени?! — Не сдержался я, припечатав парой отменных ругательств. Скорняк молчал, понимая, отвечать на это не нужно. — Тяните время. Ссылайтесь на Императрицу. Я уже поднимаюсь. Две минуты.

Глава 8

Я взлетел по лестнице с такой скоростью, что чуть не вышиб собой тяжёлую металлическую дверь, отделяющую тюрьму от административной части. Промчался по коридору, споткнулся об не успевшего убраться с дороги колда — слава морам, сумел удержать равновесие, и выскочил на улицу.

Со стороны ворот доносился басовитый с явным тирангским акцентом голос Барбео Логоса, с упоением ругающийся с кем-то из конвоя.

— А я тебе говорю, пёс ты шелудивый... — драг глотку бывший главарь небольшой, но весьма успешной бандитской шайки. — У меня приказ Императрицы! Пока командир не получит подтверждения из дворца, никто в эти ворота не войдёт!

— Открывай! — Заорал я, шлёпая ботинками по хрустящей гравием дорожке, припорошенной свежевыпавшим снегом.

— Во! — Вознёс указательный палец к небу Логос. — Слышишь? Начальство разрешило. Ворота открывайте, да!

Подбежал я как раз вовремя, чтобы взять под контроль, злющего старшину конвоя, ворвавшегося в не до конца открытие ворота. Следом под моё вредоносное воздействие попали рядовые стражники. Заключённых трогать не стал, хотя поверхностно пробежался по их мыслям, вдруг найдётся невиновный?

Как ни странно, невиновный нашёлся. Молодой мужчина, мой ровесник — его приговорили к десяти годам на рудниках за то, что он изнасиловал дочку одного богатого купца.

— Закрывай! — Махнул я рукой, когда послушный моей воле конвой втянулся в ворота. — Вот того, с фингалом на полрожи, отделите от уродов и пусть сидит в караулке. Остальных в расход.

— Ты закончил? — Смерил меня взглядом Скорняк.

— Закончил, — улыбаясь во все зубы растерявшимся заключенным, кивнул я. — Хотя... Надо бы почистить камеры от мусора. Сейчас вернусь и поедем. Этих тоже ведите! — Указал я на вновь прибывших преступников и потопал обратно к зданию, на ходу связываясь по разговорному амулету с Лукасом.

Не зря они готовились.

Через десять минут я закончил зачистку тюрьмы от всех отбросов и отряд выехал за ворота.

Охрану трогать не стал. Усыпил. А там, как им повезет.

Успеют выбраться за стены города незаражёнными — молодцы, будут жить долго и счастливо. Нет — увы.

Ещё пару минут я потратил на переговоры с теми людьми, которых считал своими. Связался с Колин и приказал ей уезжать из города. Вот прямо сейчас.

Эс Фаррод попыталась выпендриваться, но я напомнил ей о её интересном положении и леди сдулась. Не должна будущая мать рисковать собой и ребенком.

Моим ребенком. Бодскани. Одному из тех, кому придётся в будущем расхлёбывать то, что натворит его папашка.

Остальных своих бывших поверенных тоже предупрежу через Скорняка. Кто не поверит — я не виноват. Утром столица умоется кровью.

Тан-Тинал Оркой назвал имена моих убийц, мстить я буду им, тем не менее, это не значит, что Кан не попадёт под раздачу. Алая чума страшное проклятие, очень быстрое и без возможности излечиться — маги Жизни в этом случае бессильны.

Кан могут спасти только моры. А чтобы их вызвать нужны маги Крови. Те, от кого империя предпочла избавиться. Вот же ирония...

Раз я не нужен империи, она мне тоже не нужна.

Вернувшись в особняк, я выделил два часа на питание и отдых, сам пошел к ожидающей меня эс Фаррод. Леди Грандэ Мастэр хоть и согласилась уехать, однако не спешила этого делать.

Колин выбрала местом ожидания мою комнату, и заставила бедного Корягу перетаскать туда несколько чайников с травяными сборами и две корзины выпечки.

— Я пять раз сбор заваривал, пока её не устроило, — жаловался на жизнь невезучий боец, тащась за мной по коридорам дома. — То горький слишком, то слишком сладкий. Тьфу! Раньше за ней таких капризов не водилось. А что она в твоей комнате сделала, командир! — Схватился за голову парень.

— Ей можно. Ей ещё и не такое будет можно! — То ли обнадёжил, то ли пригрозил я. Знаком отпустил недоумевающего Корягу и зашёл в свою комнату.

После моей героической победы над непонятно откуда взявшейся мухой, комнату так никто и не прибрал. По факту, о том, что я её разнёс, знали только Лукас с Элвином, теперь знает Коряга, посчитавший, что это дело рук Колин.

— Почему ты ещё здесь? — Спросил я. Отложил на стоящую при входе тумбочку шлем, и принюхался к вкусным ароматам выпечки. В животе сразу забурчало.

Колин сидела за столом, крышка которого с одной стороны была изъедена огнём моего заклинания, сделав из столешницы оригинальную «карту местности», и изничтожала несчастную булку. Нет, она её не ела, драла на маленькие кусочки, катала из них шарики, и выставляла те на «карту». Опаленная огнём часть стола уже на две трети была покрыта маленькой хлебной армией, явно готовящей наступление на неизведанную территорию.

Шелестя подвижными деталями доспеха, подошёл к столу, упал на закряхтевший под моим весом стул и вновь недостойно лорда схватил булку.

— Что ты задумал Ирий? — Тихим надсаженным голосом, словно ревела в голос, осведомилась Колин. На меня она не смотрела, упорно расставляя свою маленькую, но обязательно победоносную «армию».

— Кто-то уже пытался прояснить ситуацию? — Улыбнулся, прожевав откушанный кусок. На пальцах осталась сладкая вишнёвая начинка, вылезшая из выпечки. Я переложил булку в другую руку, со вкусом облизал пальцы, и предположил: — Дай угадаю. Лилиана? Вы с ней в последнее время сдружились. И что ты сказала?

— Прислушаться к совету убираться из Кана.

— Молодец! Жаль, что сама к нему не прислушалась. — С сарказмом похвалил я мрачную женщину, и поинтересовался: — На кого собираешься нападать?

Колин остановилась, замерла с очередным хлебным комочком в пальцах и посмотрела на меня взглядом готовой убивать волчицы. Я чуть булкой не подавился.

— Что случилось? — Спросил, откашлявшись.

— Плохо.

— Где? Что болит? — Подорвался я, на автомате пустив диагностическое плетение в женщину.

— Предчувствие плохое, — вздохнула эс Фаррод, докатала шарик, и выставила его к остальным.

— Фууух! — Выдохнул я, откидываясь на спинку стула. — Я-то уже решил...

— Со мной всё хорошо, — успокоила Колин. — Настроение скачет. Но может же женщина покапризничать?

— Тебе можно всё, — с вылезшей на лицо глупой улыбкой сказал я, однако результат диагностики разобрал буквально по косточкам.

Колин была здорова, немного подавлена и очень мало спала этой ночь, что я и вменил леди Грандэ Мастэр.

— Не думала, что ты такой заботливый папаша, — попыталась съехидничать она, но как-то вяло, без огонька. Мне тоже было неохота подбирать остроумный ответ, поэтому сменил тему:

— Я не начну, пока ты не уедешь.

— Я боюсь уезжать, — в тихом голосе слышались нотки грусти, словно Колин понимала, что больше никогда не вернётся в Кан. — Но ты ведь не оставишь мне выбора. Я ждала тебя. Решила попрощаться нормально.

— А то мало ли что, да? — Теперь уже я неудачно сострил, за что удосужился строгого взгляда педагога на нерадивого ученика.

— Да! Именно так, — высказала своё «фи» эс Фаррод. — У меня очень плохое предчувствие, Ирий! И с тех пор, как ты лишил меня учеников, я не игнорирую предупреждения, идущие отсюда, — и она дотронулась ладонью до груди.

Помолчали минутку. Я жевал, эс Фаррод продолжала увеличивать хлебную армию.

— Куда ты поедешь? — Наконец, спросил я, чтобы разбить тягостную тишину. Не хотелось вот так, на прощание, сидеть и молчать.

— В родовое поместье, куда же ещё? — Пожала плечами Колин. Неожиданно встрепенулась, так что из уже занесенных над «картой» пальцев выпал «новый боец», разрушив стройные ряды. Магистр заглянула своими голубыми глазищами мне в самую душу, и простительно произнесла: — Поехали со мной, Ирий? Ты уже отомстил. Оставь их. Пусть живут. Время рано или поздно само расставит всех по местам.

— Звучит заманчиво, — уголком рта улыбнулся я и сам начал крошить булку. Сладкое повидло вновь потекло по пальцам, напоминая мне загустевшая кровь. Вздохнув, я слизал начинку, прикрыл глаза, наслаждаясь кисловатым вкусом, и отрицательно покачал головой. — Я потерял право спокойно жить тогда, когда забрал первую жизнь. Если бы за каждую смерть люди мстили так же как я... Теперь уже поздно сдавать назад, я слишком далеко зашёл. Надо это закончить раз и навсегда.

Колин поднялась, подошла вплотную и обняла за шею. Постояла так минутку. Потом легко, словно крылышко бабочки, поцеловала меня в висок и молча, вышла из комнаты.

Дверь за леди закрылась.

Я посидел немного, разглядывая хлебное воинство, и достал разговорный амулет.

— Леди Грандэ Мастэр уезжает. Придай ей в сопровождение двоих, — сказал я Скорняку и, отключился, не став выслушивать его ответ. Пересел на место эс Фаррод, потрогал бок заварочного чайника, подогрел остывший травяной сбор, и набросился на выпечку.

Быстро поев, спустился в подвал. И чуть не опьянел от винных ароматов, пронзивших заклинательный покой. Лукас пломбировал красивую пузатую бутылку с золотистой этикеткой, Элвин гремел стеклом в дальнем углу, куда были сдвинуты пустые клетки.

— Как дела мои юные алконавты? — Подошёл я к своему молодому коллеге.

Лукас не обиделся, лишь легонько щёлкнул по залитому воском горлышку бутылки, издавшей негромкий «бзыньк»:

— Это последняя. Всего две дюжины, — и парень отошёл в сторону, указав на два небольших деревянных ящика, стоящих под столом. В таких обычно транспортировали дорого вино: в каждом по шесть ячеек, обклеенных мягкой подкладкой из кожи, под которой пряталась овечья шерсть. Один ящик заполнен полностью, во втором не хватает одной бутылки. — До рассвета сможем сделать ещё столько же.

— Не стоит.

— Думаешь, хватит? — Подошёл со спины Элвин. В руках он тащил третий ящик, заполненный пустыми бутылками. Очень дорогими пустыми бутылками, в которых, судя по запаху в подвале, совсем недавно было налито баснословно дорогое красное вино. В винохранилище особняка я не заходил, но память эс Шиноа подсказывала — такое вино очень уважал его давно упокоенный папаша.

— Для города хватит и одной такой, — я взял со стола «последнюю» бутылку и взвесил на ладони. Тяжёлая. И исходит от неё нечто такое, мерзкое. Даже меня заворотило, так что я быстро вернул её туда, откуда взял.

— Неприятная штука, да? — Оценил Лукас, аккуратно взял бутыль и поместил её в свободную ячейку в ящике.

— Уж если её создатель придерживается такого мнения, — развёл я руками. — Давайте поднимем их наверх.

Следующие двадцать минут двое юных гениев инструктировали Псов обращению с дорогим «вином». Подхватить Алую чуму мои могли не бояться, но техника безопасности для магов давно писана кровью. Хуже не будет.

Я же стоял у окна, смотрел на падающий с небес снег, переливающийся разноцветными огоньками, украшающих улицу магических фонариков и раздумывал о будущем.

Был ещё шанс остановить всё. Забыть. Догнать Колин и зажить долго и счастливо. И пусть жизнь сама расставит всех по местам.

Но Елена никак не выходила у меня из головы.

Сама ли она это задумала, испугавшись снова лишиться власти или её подговорили? Запудрили мозги?

Уж папаша-то её точно легко мог манипулировать дочкой. Общался я с ним несколько раз, да и память Виттора подкидывает определенные впечатления. Расчётливый и холоднокровный, как змея. И если во что-то вцепился своими острыми ядовитыми зубами — уже не отпустит. Пропихнуть дочку в Императрицы, когда она лишь одна из двух дюжин возможных невест, дорогого стоит. Я даже примерно знаю, сколько и кому.

Отвернувшись от окна, окинул взглядом комнату, сосредоточенно слушающих Псов, магов, болтающих так, словно рекламируют свою продукцию придирчивым покупателям.

Псы были готовы пойти за мной даже зная, что я собираюсь сделать. От разноса «подарочкам» предавшим меня людям, чьи имена назвал Оркой не отказался никто.

И чем я заслужил такую верность одних людей и нож в спину от других?

Или тут дело не в верности?

— Ирий, — позвал Элвин, закончивший инструктаж. — Есть что добавить?

— Кто сдохнет — будет весь следующий год отрабатывать наряд по кухне, — сухо, с серьезным выражением на лице пообещал я.

Пара секунд тишины, пока до мужиков доходило, затем по отряду покатились первые смешки, быстро переросшие в громогласный хохот. Мою шутку оценили.

Дав выпустить напряжение, я поднял руку над головой, и в течение пары секунд Псы заткнулись.

— Надеюсь, до всех дошло, что винишко непростое?

По комнате прокатился согласный гул, мол, не дураки, на кухню не хотим. И особенно не хотели, чтобы туда отправлялся Базет Выдра, неплохой мечник и просто светоч пращи, а вот готовить он совершенно не умел.

— А я вам говорил! — Встал на свою защиту Выдра. — Скажите спасибо — не потравил!

Псы вновь заржали, как табун лошадей. Не отказал себе в удовольствие посмеяться и я, вспомнив, как ещё в Тиранг после готовки Выдры, бойцы с перекошенными рожами бегали до кустов. Потом снова вскинул руку:

— Всё! Успокоились! — И, когда комната погрузилась в тишину, произнёс: — Так, юмористы, задачу слушаем...

Глава 9

Дождавшись, когда Колин покинет столицу, объявил начало своего крестового похода.

Я смотрел вслед выезжающим с территории особняка Псам и ничего не ощущал. Внутри пусто и холодно. Права была Колин: я уже отомстил. Во мне сейчас говорит уязвлённое мальчишеское самолюбие. Как так-то? Сначала воспользовались, а теперь выкинули, как шелудивого пса!

Вот только псы имеет зубы...

Последним со двора выехал Скорняк. Старый вояка оглянулся, встретился со мной взглядом и кивнул. Я в ответ вскинул руку, изобразив что-то вроде торжественного воинского салюта. Постоял ещё минутку, поднял взгляд к тёмному низкому небу, с которого всё так же падал снег, и ударил лошадку, на чьей спине восседал, пятками в бока.

Кобыла недовольно заржала, и всё же послушно затрусила в сторону императорского дворца. Я ехал к Елене.

В последний раз. Чтобы глаза в глаза.

Во дворце было тихо, как ночью на заброшенном сельском кладбище. Я спокойно заехал через парадные ворота, оставив кобылу на попечение охраны. Меня никто не остановил и даже не спросил: зачем и куда я еду. Попробовали бы они это сделать, когда вместо скромного, но славного парня Тео Вартрака видели перед собой Тараса эс Мартина — грозного легата Белого легиона!

Всех по струнке вытягивало, стоило недовольной роже командующего замаячить на горизонте.

Высокий, с заметными признаками былой гордой стати, сейчас спрятанной за парой десятков лишних килограммов, шатен с серыми маленькими глазками, шикарными торчащими в стороны усами и гордостью любого тиранговца, что странно для имперца — выдающимся орлиным носом. Я с легатом почти не общался, вернее это он недолюбливал меня и обычно, завидев, резко менял направление. При этом в списке, который продиктовал Тан-Тинал, капитан не значился.

В голову эс Мартина я не лазил, не было необходимости, однако догадывался о причинах нелюбви — легат боялся, что я узнаю о растрате казенных денег, и сниму его с поста, а затем сниму с плеч голову. Резкий на расправу характер эс Шиноа и его трепетное отношение к государственным финансам ни для кого не были секретом.

В первую очередь я зашёл к Титусу. Мой воспитанник так и жил во дворце тихой серой мышкой. Кому он нужен, без связей, денег и положения? Ещё и леди Грандэ Мастэр внезапно взяла его под своё крылышко. В общем больше мороки, чем пользы.

Открывшись сыну Теодора, я вкратце пояснил ситуацию и отправил его собирать мелких Бодскани. Сил и магического умения ему для этого хватит, не зря же он столько времени провёл за учебой в «Книгохранилище». Тем более в покои всех принцев и принцесс ведут потайные ходы, а со старыми няньками любой деревенский дурак справится.

Даже с маленьким Бардиторусом проблем не возникнет.

Если раньше Елена буквально кружила вокруг сына, сейчас его перевели в отдельную комнату, со своими кормилицами и няньками.

С Арминогорном, кстати, я тоже связался, порадовал, что живой. Обрисовал ситуацию, рассказал, что собираюсь делать и попросил его приютить на время его же детей и Титуса. Бывший Император согласился. Мои действия он комментировать не стал, но мне показалось, что ничего против он не имеет. У Арминогорна свои претензии к империи. Его уже один раз свергли.

Дабы не рисковать детьми в дороге, я попросил Титуса воспользоваться магическим зеркалом в Сокровищнице. Арминогорн сам это предложил, сказав по секрету (как будто я не знал), что забрал одно из зеркал с собой.

Контролировать Титуса было не нужно. Парень справится.

Закончив с вопросом эвакуации рода Бодскани, я направился в покои Императрицы. Пришлось, правда, ненадолго задержаться, чтобы как следует поорать на нерасторопных «подчинённых», решивших пригубить на посту вина.

Я этого не видел. Я это учуял, когда проходил мимо поста. Не мог легат закрыть на такое глаза, иначе его бы не поняли.

Отобрал вино, влепил обоим выговор в личное дело, и назначил по дюжине нарядов на конюшню. Потом подумал и добавил штраф в размере половины месячного жалования. После чего двое нарушителей порядка окончательно скисли.

Гвардейцы, стоящие на страже покоев Елены при моём приближении, дружно стукнули себя кулаками в грудную пластину доспехов.

— Легат! — Вытянулся в струнку главный в двойке. — За время...

Я знаком приказал заткнуться, подошёл к двери и заколотил кулаком по резному лакированному дереву.

Прошло не меньше минуты, в течение которых я распекал попавших под горячую руку гвардейцев, как и положено начальству.

«Откуда на доспехе грязь? Что, значит, не грязь, мора тебе в зад!? Ты как со своим легатом разговариваешь, моров сын? Наряд на кухню! Нет! Три наряда! А ты чего лыбишься, барана кусок? Тоже наряд! И ремень подтяни, болван! Штаны на одной дурной палке висят! Распустились! Тьфу!»

На последнем «Тьфу», когда «легат» смачно харкнул на дорогую ковровую дорожку, дверь открылась, и в щель выглянула заспанная девица.

— Распустились! — Повторил «легат», окинув взглядом сонную девушку в форме горничной. Спала, небось. У Елены целый штат горничных, работающих посменно — вдруг Императрице приспичит посреди ночи почесать пяточки? Но кто ночью не хочет поспать?

— Буди Императрицу! — Приказал эс Мартин.

— Но... — Хлопая глазами, попыталась пискнуть девушка.

— Живо! — Заорал я, едва не оглушив сам себя.

У легата был скрипучий и низкий, как у жабы на пруду голос и, когда он начинал орать, уши зажимали даже привычные к такому гвардейцы. Девица вскрикнула, и захлопнула дверь.

— Сгною! — Покраснев рыхлым лицом, заревел легат. Усы его воинственно встрепенулись, а нога, обутая в дорогой подкованный сапог, врезалась в дверь.

Створка с жалобным скрипом, открылась, верно, девица забыла закрыть запор.

— Вот так-то! — Назидательно выдал эс Мартин и вошёл в полутёмную прихожую.

Внутри покоев уже не спали: бегали, что-то неразборчиво причитали, хлопали двери, стучали по дорогому паркету каблучки.

Легат был готов на клочки порвать любого, кто встанет у него на пути — выражение и цвет его лица говорили о наивысшей степени бешенства, внутри же я содрогался от смеха. Во мне умер отменный актёр. Впрочем, тут больше играет свою роль страх подчинённых и челяди перед грозным командующим Белого легиона.

Я захлопнул за собой дверь, не забыв задвинуть засов, активировал Купол тишины и уставился на фрейлину. Из своей спальни вылезла леди Артин эс Брогес, одна из участниц покушения на меня.

Раньше, пока эс Шиноа был в фаворе и проводил ночи в спальне Императрицы, в этих покоях не жила ни одна фрейлина. У них во дворце на такой случай есть отдельные спальни.

Как же быстро всё меняется.

Я покачал головой.

— Что вы себе позволяете? Вы кто такой? Охрана! — Визгливо выкрикнула двадцатилетняя рыжеволосая графиня с огромным бюстом, едва помещающимся в кружевной пеньюар. Титул этой даме достался от покойного мужа всего-то после полугода совместной жизни. Ранее леди была баронессой из глубокой провинции, без денег и перспектив в будущем. Та ещё тварь.

А ещё у неё на шее негатор. Поэтому она видела не легата, а меня настоящего.

Какая прелесть!

Это как мне повезло, что на гвардейцах не висят негаторы, иначе пришлось бы убивать.

В это время из фрейлинской спальни высунулись ещё две леди. Фелиция эс Боресска и Ариана расс Джус.

И обе тоже в негаторах...

Фелиция — мегера, злобная, злопамятная и весьма алчная особа. Жена нынешнего легата Алого легиона. Тот вечно пропадает на службе, а жёнушка развлекается, как может. Ей уже хорошо за тридцать, но благодаря магам Жизни выглядит даже симпатичнее чем семнадцатилетняя баронесса Джус, лишь недавно прибывшая ко двору. Скромная, кстати, девушка. Была.

Сейчас, насколько знаю, распробовала молодых и красивых гвардейцев Белого легиона и... М-да...

Я с грустью осмотрел девицу — уже подсела на «Золотце».

Вернее, её подсадили. Нужно же убрать нежелательных свидетелей убийства Виттора эс Шиноа?

Я даже подходить не стал, порывом воздуха сорвав негаторы со всех трёх женщин и погрузился в их мысли.

Фрейлины только пискнуть успели.

«Вот же сучки!» — С восхищением подумал я, закончив копаться в головах первых двух. Третью оставалось только пожалеть.

Папаша Арианы расс Джус купец, крупный поставщик лекарских и косметических средств с соседнего материка и островов Морских Королей. Вот Фелиция и попросила «подружку»-фрейлину достать ей один редкий порошок, придающий коже золотистый оттенок. И который в смеси с самой банальной корицей (Да-да! Кто бы мог подумать!) убивает похлеще любого яда. Вот такая вот интересная кулинария получилась.

Теперь я знаю, чем меня отравили.

Отличный, к слову, яд. Редкий и действенный даже против мага Жизни.

Остальным подсыпали другую отраву. Чтобы отравить, но не убить.

Такие затейники наши поданные.

Я отдал мысленную команду, беря горничных и фрейлин под контроль, пока последние не подняли шум.

Девицы застыли соляными столпами. В этот самый момент, запахивая на ходу тонкий шёлковый халатик, расшитый красивым алыми птицами, из своей спальни вышла Елена.

Это я ей его подарил...

— Легат? Что с вами, эс Мартин?! — Воскликнула Елена, холодная и прекрасная, увидев перекошенную физиономию командующего.

Тут же нахмурилась, присмотрелась... Осмотрела свой курятник. Нахмурилась сильнее.

Негатора на ней не было, но родовая магия Бодскани включилась в игру.

Поэтому я не стал тянуть время.

— Убийство, моя Императрица! — Прогудел я.

— Что? — Растерялась она, сделав шажок назад. — Кого убили?

— Меня, — признался я. — Здравствуй, Елена.

Образ эс Мартина к этому времени уже должен был развеяться в её голове.

Ещё один шаг назад. Елена прижала правую руку к шее, и побледнела.

— Ты жив...

— Я был тронут твоей речью на похоронах, — я прошёлся по гостиной, осторожно обходя застывших дев, взял со стола крупное красное яблоко и смачно откусил. По пальцам потёк сладкий сок.

Елена, почему-то сосредоточенно смотревшая на фрукт, судорожно сглотнула, словно я ел не яблоко, а прямо у неё на глазах вырвал сердце из груди младенца, и теперь жадно его пожираю.

— Жив, как видишь. Но я уверен, ты старалась от меня избавиться.

— Я... Ирий...

Я сделал жест рукой. Елена заткнулась и снова попятилась.

— Мне не нужны оправдания, Елена. Просто ответь: почему? Что я сделал не так?

Елена как-то сжалась. Губы задрожали, по щекам покатились крупные хрустальные капельки слёз.

Тренировалась она, что ли?

Убедительно, но не для меня, видевший её настоящей. Испуганной и счастливой. Плачущей и стонущей в моих объятиях. Искренней и умеющей добиваться своего, крутя словами и людьми.

— Ирий, я не хотела, — видя, что её представление не произвело на меня впечатление, всхлипнула девушка. — Они сказали... Я хотела... Но...

Я снова жестом попросил её умолкнуть.

Не хочу этого слушать.

Лучше бы просто сказала, что испугалась потерять трон.

Хотел на неё посмотреть?

Посмотрел. Рад?

Да, я её любил, хоть и знал, что таких женщин любить опасно. Любил недолго, но ярко. Как вспышка стремительно падающей с небес звезды.

Я порывисто подошёл к девушке, заставив вжаться спиной в дверь её спальни. Елена пискнула и зажмурилась.

— Не бойся. Я тебя не трону, — пообещал я, погладив кончиками пальцев бархатистую кожу на щеке.

Елена приоткрыла глаза. Уж она как никто другой знает — я всегда держу своё слово.

— Тогда зачем ты пришёл? — Сумела выдохнуть она.

— Должен же кто-то отвечать за империю, — пожал я плечами. — Я многое сделал для страны. Но ты одним махом обесценила мой труд. Считай это моим прощальным подарком. Как только проснёшься — закрой столицу. Введи жёсткий карантин. Иначе империя прекратит своё существование.

— Что? — Лицо девушки по цвету сравнилось с только выбеленной простынёй.

— В городе зараза. Будет страшная эпидемия. Многие умрут. Не дай этому случится, Императрица. Сейчас ты уснёшь. Проснёшься через полчаса. И начинай действовать. Не тяни. Только от тебя зависят жизни твоих подданных.

Последние слова я уже шептал в ушко засыпающей девушке.

Придержал и аккуратно уложил на пол.

Даже защита рода Бодскани не может уберечь от всех ударов. Особенно, когда маг Жизни хочет добра и успокоить разнервничавшуюся девушку. Она сейчас поспит и успокоиться. Проснётся с новыми силами для новых свершений.

А я сделаю аккуратный разрез, возьму немного крови и...

В последний момент я передумал.

Не хочу.

Колин права. Елена больше ничего мне не должна, а я не должен ей.

Точка.

Наклонившись, я напоследок поцеловал Елену в лоб.

Ненависти к ней я больше не испытывал. Пустота и безразличие к этой женщине поглотили меня с головой. У меня теперь было то, что куда важнее всех интриг в мире.

Я не тронул и остальных участниц покушения на меня.

Пусть лучше леди поиграют с судьбой. Смогут вырваться из заражённого города — значит повезло. Нет... ну, не судьба.

Колин права: «время всех расставит по местам». Меня, например, мир запомнит, как убийцу.

Я вышел в коридор.

Гвардейцы предано вытянулись во фрунт.

— Молодцы! Служите! — Похлопал я одного по плечу. В глазах парней я всё ещё был легатом Белого легиона.

Не пройдя и двух шагов, я остановился, и резко развернулся:

— Премию! Обоим! За отличную службу! — Расщедрился «легат». Парни заулыбались, хлопнув себя кулаками по груди. Ну, хоть «славься империя» орать не стали.

— Да... Премию, — ещё раз повторил «легат» и поспешил по своим делам, тихо приговаривая: — Премия — это хорошо! Только для чего деньги мертвецам?

Глава 10

Сразу из дворца я направился на место сбора Псов.

Ехать было далеко и скучно, поэтому, недолго думая, достал свой старый разговорный амулет и вызвал нового Патриарха.

— Кто вы и как у вас оказался этот разговорник? — Первое, что я услышал, спустя пару минут с начала вызова. Голос грозный, того и гляди натравит на меня своего воинственного бога.

— Доброй ночи, Джоршуа! — Поприветствовал я. — Не волнуйтесь. Это всего лишь я.

В разговорном амулете повисла немая пауза, было слышно лишь шумное дыхание моего собеседника. Патриарх судорожно соображал не шутка ли это. Сложно поверить, когда тебя вызывает мертвец, которого ты лично только сегодня похоронил.

— Расслабьтесь, Джоршуа, я вас вызвал отнюдь не из Нижнего мира. Я жив. Убить меня не так просто, как кажется. Кстати, спасибо за речь. Мне понравилось. Правда, к её концу я чуть челюсть не вывернул.

— Виттор... — ошеломлённо произнёс Горнуа, потом шумно сглотнул, хмыкнул, и принял как данность. Церкви интриги не чужды, он сам недавно взобрался на вершину тамошней пищевой цепочки.

— На самом деле меня зовут Ирий, но это слишком долгая и печальная история, и она к делу сейчас не относится. Я, собственно, зачем вас вызвал... Как там ваша дочь?

— Моя дочь... — Вновь растерялся Патриарх. На этот раз оторопь взяла его всего на секунду, потом он заключил: — Значит, это ваших рук дело!

— Я же вроде как обещал, — скромно улыбнулся я. Патриарх этого видеть не мог, но почувствовать мои интонации должен был.

— Спасибо... Виттор... Ирий... Кто бы ты ни был — спасибо!

Мне показалось или Горнуа откровенно шмыгнул носом? Рыдал он там, что ли? Я бы тоже рыдал, случись подобное чудо.

— Если разрешите как-нибудь заехать, осмотреть вашу дочь — это будет куда лучше любых слов благодарности. Вдруг смогу вылечить ещё кого?

— Конечно! — Выдохнул мне в уши счастливый отец. — Заезжайте в любое время! Моя семья всегда будет рада вас видеть!

— А вот со временем у меня, впрочем, как и у всех нас — нынче беда, — сокрушённо вздохнул я, словно и не был виновником намечающегося геноцида. — Послушайте моего доброго совета, Горнуа — уезжайте из Кана. Бросайте всё и уезжайте прямо сейчас. Скоро в столице будет жарко. И даже ваш бог вам не поможет.

— Что вы имеете в виду? — Насторожился старый интриган от церкви.

— Уезжайте, — повторил я. — Иначе ваша милая, только вылечившаяся дочурка, может подхватить новую заразу. Оно вам надо?

— Сколько есть времени? — Подобрался Горнуа. Я прямо почувствовал, как изменилось настроение Патриарха. Хоть сейчас в бой за веру.

Прикинул, где живёт Горнуа, и куда мои бойцы должны доставить отраву. Спрогнозировать поведение Елены я сейчас не возьмусь. Она может, как закрыть столицу, так и испуганно сбежать, плюнув на всё.

— Час. Максимум два. Поэтому не буду больше тратить ваше время. Скажите только: вы отправитесь в Гор-то-раш?

— Да. Буду рад вас там видеть. И... Ирий. Спасибо. За всё.

— Удачи, — пожелал я и отключился.

Подумал, с кем ещё поболтать, но на ум больше никто не пришёл. С остальными Скорняк связался ранее. Франц и Лили, Айк, Цэп, Рэнэ с помощниками, братья Эш, Шина и ещё десятка три верных мне людей. Даже с Крысом — проводником, который знал подземные ходы под Каном, как облезлую шерсть у себя на заднице — и с тем связались. Он должен обрушить все возможные ходы из города, чтобы ни одна крыса не просочилась.

В общем, как бы я не воротил нос от империи, подсознательно всё равно сделал так, чтобы у заразы было как можно меньше шансов вырваться за пределы столицы.

А вот и ворота.

На одинокого Чёрного Пса внимания не обратили. Даже документов не спросили. Значит, действует ещё моё распоряжение.

К тому же на улице холодно, с неба валит снег, а в дежурке ждёт тёплое вино и карты, какой тут работать?

Распустились! — как бы сказал командующий эс Мартин.

Ничего! Скоро забегают, как блохи по шелудивой псине. Ох, забегают!

Империи очень повезёт, если Елена поведёт себя разумно. В противном случае самыми популярными людьми в Акрии станут поклонники Асхита. Только они смогут остановить заразу.

Арминогорна я предупредил. Тан-Тинал тоже не откажется поспособствовать защите границ Тиранг. Любое проклятие для него — сила.

А уж как Яра будет рада! Сглупи Елена и империя падёт. Наследница ведь этого хотела?

Я закаменел в седле. Могла ли Яра знать, что так будет? А сама Тиранг?

Даром предвидения никто из них не обладал, но простая человеческая психология никуда не делась. Тиранг стара и мудра.

А и ладно! Сейчас это уже не имеет никакого значения.

Общий сбор назначили в придорожной гостинице в пяти милях от столицы.

В таверне было натоплено похлеще, чем святоши рассказывают о сковородах и котелках Нижнего мира. Я моментально вспотел. Пришлось снимать с доспехов обогревающее заклинание. Следом стянул с головы шлем и осмотрелся.

Несмотря на плохую погоду, зал не пустовал. Центральные столы занимали торговцы — этих сразу видно, солидные господа с охраной. В дальнем углу небольшой отряд наёмников отмечал окончание контракта. За стойкой сиротливо ютились несколько крестьян, зашедших промочить горло перед сном.

И все нет-нет, да косились на моих парней, занявших самые выгодные места у двери, из которой с улицы тянуло холодком.

Подобные взгляды отправлялись и в направлении камина, где с комфортом расположился отряд Тиранг. Этим нормально. Они любят тепло.

Моё появление вызвало у парней радостный гомон. Хозяин же таверны, огромный пузатый мужик, похожий на беременного быка, лишь нахмурился сильнее и что-то шепнул на ухо пробегающей мимо дочке.

Мужик признал Псов и узнал в гостях с длинными орлиными клювами представителей королевства. Однако никак не мог знать: миром мы разойдёмся или ждать беды. Псам многое позволялось. Это все знали. Так же как знали, кто был их покровителем и, кто им стал теперь.

«Вдруг сцепятся? И не выгонишь! Свои вышибалы (как мышки, сидящие в углу под лестницей) не осилят, если начнётся заварушка. Чёрные хоть по кружке травяного отвара заказали! А эти носатые сидят за пустыми столами и попробуй хоть слово скажи! Дипломатический конфликт, тьфу!» — скользило в мыслях хозяина таверны. Дочку же интересовало другое — приглянулись ей мои бойцы.

Я пересчитал Псов по головам. Половина отряда уже здесь. Остальные должны прибыть в течение часа.

Не то, чтобы я за них волновался...

До моих ноздрей дотянулись вкусные ароматы с кухни, и живот негодующе заурчал: пока добирался сюда, вернул себе родное лицо Ирия. Сил потратил немерено.

Смысла прятаться я больше не видел, да и надоело скрываться за чужими личинами. Я Ирий Бодскани! Перед кем мне таиться? Поэтому жрать хотелось зверски.

Я прошёл прямиком к стойке, по дороге вытащив из перекинутой через голову сумки пару золотых, и бухнул сверкающие кругляши на столешницу.

— Тащи всё лучшее за стол Псов! — Распорядился я и добил: — Вина не надо. Только взвар и травяной сбор.

Пухлый хозяин немедленно оживился. Монеты исчезли с такой скоростью, словно их и не было, а мне было обещано:

— Щас всё будет, господин гвардеец!

— Ещё компот из сухофруктов есть, — вставила слово румяная девица, выразительно похлопав длинными ресницами. Этакий сладкий пирожок, при взгляде на который у нормального мужика просыпается аппетит, а рука сама тянется ущипнуть красотку за упругий зад.

— Неси всё, красавица! — Подмигнул я ей, и двинулся в сторону тиранговцев.

Алиссад Эрканилью сидел хмурый и надутый, как павлин, из зада которого вырвали все перья. В тёмных дорожных одеждах посол растерял весь придворный лоск, под глазами залегли тени, щёки и подбородок украсила щетина, лоб пересекла глубокая морщинка, говорившая о тяжёлых думах. Вокруг расселся десяток его подчинённых, таких же смурных, как их начальник, и тройка бесстрастных альбквёлден охраны.

Посольство Тиранг в полном составе эвакуировалось из столицы.

Я уже принял свой родной облик, так что узнать во мне эс Шиноа посол не смог бы при всём желании, а как Ирия он меня никогда не видел.

Тем не менее, первое, что спросил посол, когда я подошёл к его столику:

— Вы — Ирий?

Альбквёлден свободно пропустили меня, хотя не должны были. Пусть посол не женщина и не мать, но фигура важная. Многое знает.

— Господин Эрканилью, — вежливо склонил я голову. — Я думал, вы уже отбыли.

— Я не совсем понимаю, что происходит...

— Вам и не нужно, — мягко улыбнулся я. — Просто исполняйте приказ госпожи Яры.

То, что приказ покинуть столицу последовал в тот же миг, как я связался с Арминогорном и всё ему рассказал, сомневаться не приходилось.

Мне только непонятно, почему посол ещё здесь, в том же месте, где сидят Псы, а не на пути в Тиранг. Яра рискует недосчитаться верноподданных, когда начнётся основная часть кордебалета. Как минимум империя выдвинет Тиранг ноту недоверия и закроет границы.

— В таком случае объясните мне её приказ. Потому что я не понимаю! — Вспылил посол. Даже руками взмахнул от экспрессии.

Я подумал секунду и присел за столик Эрканилью. Развернул Купол тишины.

— Какой приказ вам отдали?

Перекатываясь с мысков на пятки, отчего хрустел снежный наст под ногами, я задумчиво смотрел вслед отбывающему посольству.

Меня так и подмывало вызвать Яру и вежливо спросить: какого мора? Но я себя сдерживал. Хочется ей рисковать жизнями своих людей, кто я такой, чтобы запрещать?

Приказ у Эрканилью был простым. Он и все его люди, включая альбквёлден должны были получить от меня низших моров и вернуться в Кан.

Нашли нас тоже просто: псы выезжали из города не скрываясь, вот альбквёлден и проследили.

Я не стал противится желанию Яры. Отвёл тиранговцев в лес, выбрал удобное место и вызвал Тан-Тинала. Тот только обрадовался. И снова стребовал с меня одну Искру для вытаскивания своих низших в наш мир. Хорошо я ему авансом отвалил запас Искр.

Получив по мелкому мору, одержимое посольство отправилось обратно в столицу. На выезде со двора гостиницы тиранговцы пересеклись с моими бойцами. Последние, так сказать, ласточки. Остался только сам Скорняк с парой Псов.

— Новости? — Спросил я, придержав под уздцы лошадь Марко Должно.

Лучник с шумом и фырканьем спустился на землю — в отличие от работы с луком, езда на лошади давалась ему с некоторым скрипом.

Марко стянул с головы шлем, и широко улыбнулся:

— Все подарочки доставлены адресатам! Кое-где уже начинается паника.

— Молодцы! — Похвалил я. — Дуйте в тепло. Там еда стынет.

— Еда — это хорошо! — Заявил Свин, спрыгивая в снег. Земля под его ногами явно вздрогнула, а лошадь, кажется, вздохнула с облегчением. Наш человек-скала был голоден всегда, особенно, когда кормили за чужой счёт.

— Тебе бы только пожрать, — хмыкнул Должно, смотрящийся на фоне Свина жертвой голодовки. — Скоро лошадь не выдержит, будешь на колде ездить.

— Ты его колда-то видел? — Усмехнулся с лошади Кот — отличный мечник. — Командир его, наверное, из слона сделал.

— Не завидуй! У тебя белка какая-то...

— Давайте внутрь! — Покачав головой, поторопил я парней. — А то я сам вас сожру. Кот забери лошадей.

Колдов, к слову, оставили в лесу, в паре сотен ярдов от гостиницы. Моим «големам», что холод, что жара, они и в огне какое-то время проживут.

Налопавшись от пуза, я пригрелся в тёмном уголке и задремал.

Разбудил меня дружный рёв дюжих глоток. Паники в мыслях окружающих не было, поэтому я лениво разлепил глаза и проморгался.

Как и думал — Псы радовались воссоединению отряда. Скорняк вернулся.

Первые робкие новости, что в столице что-то не так, докатились до «Жирного быка» — так называлась эта гостиница — спустя пару часов. У хозяина в городе жил брат. По удивительной случайности работал тот доктором. Самым обычным, без каких-либо магических способностей. Наравне с Алхимиками, лечил такой доктор простых горожан, не имеющих лишнего золота для обращения к магам Жизни. Вот брат и связался с господином Подменышем (такую фамилию носил хозяин гостиницы) по разговорному амулету, и рассказал о странной болезни. А я подслушал.

Сам доктор тоже подхватил болезнь и прощался с братом. Ещё просил позаботиться о его семье...

Не скажу, что у меня в груди не ёкнуло. Всё-таки я не муравейник палкой разворошил, а устроил геноцид целому городу...

После подслушанного разговора, я поднял отсыпающихся на втором этаже Псов, и мы отправились на нашу старую базу в Ардонском лесу. Погода, конечно, не радовала, но ничего, магия творит чудеса.

Тем же днём в столице объявили эпидемию и карантин. Все, кто не успел покинуть стены города за это время, оказались в смертельной ловушке. Начались беспорядки, простой люд, спасая свои жизни, пытался вырваться за ворота, но маги, городская стража и даже Белый легион встали насмерть. Насколько я знаю, город не смог покинуть ни один здоровый и тем более ни один заражённый — прямо чудо чудное. Впрочем, Алая чума убивала слишком быстро, сжирая организм носителя за пару часов, плюс-минус, в зависимости от степени здоровья человека.

В Кане начались погромы, разозлённые напуганные люди пошли крушить дворянские дома. Защищенный магией дворец пока держался, укрыв за древними стенами высшее дворянское обществе. По крайней мере, тех, кто не погиб от Алой чумы сразу.

Ещё бы! Я сам на дворец защиту ставил, поверх той, что там уже имелась. Сейчас это самое защищённое здание в империи. После Сокровищницы Бодскани, разумеется.

Погода, как назло, после долгой изнуряющей зимы, выдала коленцо, и устроила настоящее пекло. Снег сошёл за считанные дни, затопив многие провинции. Срочно требовалось выслать туда помощь, но кто этим займётся, когда все главные лица страны борются за собственное существование?

Маги Жизни, застрявшие в Кане из-за карантина, лишь руками разводили. Это ведь не болезнь — проклятие, тем более заклятое на крови. Без магов Крови не разобраться. А где взять рудых, когда их изгнали из империи?

Псы, да и я сам, постоянно крутились вокруг Кана, слушая последние новости.

На дорогах выставили кордоны, к столице начали стягивать полки Алого и Радужного легионов. Империя бросила клич соседним странам с просьбой к магам Крови помочь стране, которая пнула их под зад.

Как ни странно, на зов откликнулись. Первым — мой старый добрый учитель Кэр эс Милан. До сих пор не знаю добрался до него мой привет с помилованием или нет.

Была мысль перехватить его по дороге, но я решил не мешать. Чем не повод реабилитировать экстравазатов в глазах имперцев?

Да, я всё ещё думал об этом. Главное, чтобы после «спасения», рудых вновь не объявили виновниками всех бед. Пока что официальная версия гласила, что какой-то дурак случайно нашёл и вскрыл древний артефакт, либо это хорошо спланированная диверсия Тиранг. С последним спорить было сложно: посольство королевства по моему совету засело во втором по защищённости здании — особняке Виттора эс Шиноа и не особо боялось проклятия.

Ещё иногда проскальзывала версия, что это дело рук покойного Виттора эс Шиноа и его Чёрных псов. Мол, убитый Сенешаль восстал из могилы, и напустил на своих убийц страшное проклятие.

Этой версии я верил.

С момента начала эпидемии к тому моменту прошёл месяц.

Как ни странно, столица ещё жила. Плохо, голодно, но жила. Из дворца ежедневно поступали сводки, с каждым днём нагнетая градус обречённости. Все боялись, что эпидемия вырвется за пределы города и пойдёт гулять по стране. В церквях и храмах молились Вориону, чтобы светлый бог не допустил подобного. Не дал же он в первые дни вырваться болезни? Помиловал людей.

А столица... Ну, а что столица? Там столько отребья жило — кто же ещё кроме отребья, и мерзких богачей, наживших своё состояние за счёт простого люда, могли жить в столице? Так им и надо! А то зажрались совсем! Нас же светлый Ворион защитил! Отвёл беду!

Елена выжила. Императрицу холили и лелеяли. Вместе с ней выкарабкались и её фрейлины. Кроме баронессы расс Джус. Пару дней назад леди скончалась. Причина смерти тактично не указывалась.

Узнать все эти слухи труда не составляло. Люди плохо умеют скрывать свои мысли, а мне было достаточно посидеть с парнями из Алого легиона в одной таверне. Злости к ним я более не испытывал. Всё, ушла моя злость.

Ушла настолько, что я даже решил присоединиться к храбрым экстравазатам, согласившимся помочь империи.

Скорняк и юные гении от магии меня отговаривали, но я настоял на своём.

Пусть считают, что во мне проснулась совесть.

И совесть эту звали Колин Алия эс Фаррод.

Мы каждый день связывались с ней, и она очень просила прекратить всё это.

Глава 11

— Куда прёшь? Не видишь — карантин! — Перегородил мне путь высокий широкоплечий, рыжий как закатное солнце, воин. Выражение его лица давало понять, что, если я сейчас же не перескажу ему всю свою подноготную, моего коня и меня самого поднимут на копьё, которое боец сжимал в огромных клешнястых ручищах.

Меня остановили на дальних подступах, за пятнадцать миль до столицы. Ехал я не по главному тракту, по второстепенной, скорее даже лестной тропке, так что стоящий здесь пост особого трепета не внушал. Десяток бойцов, несколько палаток и навесов от дождя, да где-то вдали ржут лошади у коновязи.

— Ирий Реу. Маг Крови. Откликнулся на призыв империи. — Представился я, и тихо спросил: — Мне можно проехать?

Боец Алого легиона нахмурил рыжие брови, и поджал губы — я, точнее все маги Крови, ему не нравились, однако у него был приказ.

— Обожди, — буркнул рыжий. — Сейчас доложу. Тебе дадут сопровождение.

Копейщик развернулся и побежал к дальней палатке, меня остались сторожить два его сослуживца. Радости от этого парни не испытывали.

Я пожал плечами, спешился и похлопал по шее флегматичную белую кобылу, которая ещё утром имела вороную масть. Слишком приметно нынче владеть вороными лошадками. Псы, как-никак в розыске.

К эс Фаррод тоже пытались прицепиться, обвинить во всех смертных грехах, но бывшая леди Грандэ Мастэр отбрехалась. Неважно, что она сдала пост, и покинула Кан в ночь, когда началась эпидемия. Леди уже давно собиралась отказаться от должности и уехать в своё родовое поместье, чтобы снова начать учить детей — любой маг Совета подтвердит. А тут эс Фаррод неожиданно узнала, что беременна — чем не повод отойти от дел?

— Документы есть? — Подошёл ко мне довольно молодой высокий лысый боец с нашивками сержанта. У него недавно был перебит нос, и говорил он гортанно, как из бочки. Следом за ним притащился и рыжий копейщик, сгорбленный и почему-то с покрасневшими ушами.

— Документов нет, — развёл я руками. И тут же демонстративно медленно снял с пояса любимый «нож для фруктов» и провёл острым лезвием по коже.

Солдаты дёрнулись и наставили на меня оружие, во все глаза пялясь на окровавленную ладонь. Собрав немного крови в небольшой шарик, я задумчиво покатал его туда-сюда, трансформировал в бегущую лошадь, потом словчил, и создал маленькую копию самого сержанта, после чего поинтересовался:

— Таких документов хватит?

— Хватит, — поморщился сержант. — Убери эту пакость и двигай за мной.

Я широко улыбнулся и на глазах изумлённой публики, сунул кровавую копию сержанта себе в рот. Негоже разбрасываться алой рудой где ни попадя.

— Сержант, так мы едем? — Спросил я у зависшего парня. Тот, судя по мыслям, судорожно соображал не наложил ли я на него таким образом какое-нибудь зловредное проклятие.

— Едем-едем, — тряхнув башкой, проворчал лысый, и повёл меня сквозь кордон. У коновязи отвязал серую кобылку, ловко запрыгнул в седло и пустил лошадку рысью. Я последовал за ним. Сзади пристроились ещё двое солдат с арбалетами в руках — почётный эскорт, как полагаю.

— Слушай, рудый, — когда мы отъехали на полмили, обратился ко мне сержант. — Ты это... С кровью...

— Не волнуйся, сержант, просто маленькая шалость. На тебе никак не скажется. Я сюда помогать приехал, а не проклинать. Тут этот добра и без меня хватает.

— А... Ну да... — Пробормотал служивый, подумал секунду и сплюнул под копыта лошади — любимый крестьянский оберег, якобы отгоняющий моров и прочих злых духов. Эх, не хочется расстраивать сержанта...

Дальше ехали молча.

Снег давно сошёл, грязь подсохла, погода радовала голубым, как глаза Колин, небом и ярким солнышком. Как бы засухе не быть в этом году.

Я мотнул головой, отгоняя мысли, которые больше не должны меня волновать. Всё, не моя головная боль. По-хорошему, мне бы сейчас скакать в поместье Колин, а не стремиться в проклятый город. Но вот тянет меня. Даже без просьб моей совести за плечами.

Горит внутри желание взглянуть в глаза Елены и ехидно поинтересоваться: «Понравилось?».

Глупо, да. Меня могут признать, попытаться схватить, как виновника, даже убить. А мне весело. Смешно. Я же Бодскани! Крутой маг! Пусть попробуют меня повязать! Им же будет хуже! А ещё я знаю секрет, как уничтожить Алую чуму.

До главного штаба карантинной зоны добирались чуть больше часа, миновав ещё два стационарных и скрытых поста. О них я узнал из мыслей сержанта, всё равно было скучно трястись в седле, вот и потрошил умы легионеров.

Штаб состоял из трёх огромных шатров-палаток, дюжины палаток поменьше и нескольких сотен носящихся туда-сюда людей. Наверное, людей всё-таки было поменьше и бегали они строго по важным делам, но мне со стороны их метания казались суетливыми и бесполезными.

— Много рудых приехало? — Спросил я. Вчера их было пятеро, сегодня уже могло что-то поменяться. Это же армия.

— Четверо или пятеро, — угрюмо пробубнил сержант. Я ему не нравился. — Нам не докладывают.

Тем временем мы подъехали к центральной палатке, сержант вновь попросил обождать и пошёл на доклад.

Разговорные амулеты в армии были всегда — обо мне уже знают. Но личный доклад — для солдата святое.

И минуты не прошло, как служивый вылетел из палатки. За ним спешил чистенький напомаженный адъютант с длинным ослиным лицом, некачественным прикусом и такой щелью между передними зубами, что через неё мог спокойно промаршировать гвардейский полк. Во мне немедленно проснулся Биомаг, но я быстро придушил душевный порыв.

— Вы экштравасат? — Шепеляво спросил адъютант, смотря на меня снизу-вверх. Ростом он тоже не отличался, так что его физиономию я рассмотрел, как следует.

— Нет, я Император Арминогорн, — съязвил я. — Или ты видишь здесь ещё кого-то?

— Не штоит так шутить, — серьезно высказал мне парень. Совсем ещё ребенок, лет семнадцать ему. При его проблемах с дикцией и небогатым отцом-купцом средней руки, он неплохо поднялся по карьерной лестнице.

Воинскими подразделениями сейчас заправлял муж злопамятной Фелиции эс Боресска — легат Алого легиона граф Стрингфел эс Боресска. Над магами, в том числе Жизни и присоединившимися экстравазатами взял шефство некий Люфакс эс Литваак, добровольно «взваливший» на свои тощие плечи звание Грандэ Мастэр.

Память эс Шиноа подсказывала, что этот Литваак (к слову несильный Алхимик) тип довольно злобный, давно и упорно претендующий на звание Грандэ Мастэр, но всё время пролетающий, как ворона в ураган мимо садового пугала. То эс Фатташ его обставил, то я протолкнул Колин, так что теперь старичок (а этому Литвааку давно перевалило за сто пятьдесят лет) отрывается на полную.

В общем я был готов отстаивать свою точку зрения зубами и когтями, если Литваак попробует утянуть лоскутное одеяло власти на себя. А он попробует, как пить дать.

— Больше не буду, — так же серьезно пообещал я парню.

Мальчишка кивнул.

— Идёмте, провошу ваш. Лошадь мошете оштавить тут, о ней пошаботятшя.

Я спешился, снял прикрепленную к седлу сумку, и повесил себе на плечо. Уздечку кобылы в этот момент подхватил выскочивший, как мор из глубокой лужи, тощий рядовой с фингалом под правым глазом и потянул лошадку за собой.

— Веди, — бросил я адъютанту, нетерпеливо топтавшемуся на месте. Парень развернулся, и шустро потопал, почти побежал обратно в палатку. Пришлось поспешать, а то, как не пропустят грозные легионеры, стоящие на входе.

Внутри горели магические лампы, но и без того было светло, как на улице — специальная зачарованная магом Артефактором ткань прекрасно пропускала солнечный свет, и не пропускала дождь, ветер и голоса. Я даже удивился количеству набившегося внутрь народу. Адъютанты, писцы, маги, даже пара борзых собак — кого здесь только не было! Я быстро огляделся, и покачал головой: как при таком беспорядке Алая чума до сих пор не вырвалась за пределы Кана?

Магов заметил сразу, они шумно о чём-то спорили, того и гляди подерутся. Главным спорщиков выступал мой первый учитель — Кэр эс Милан. Я даже умилился.

Спорил Кэр с магом Жизни, лично мне незнакомым, но так воинственно размахивающим тощими кулаками и топорщащим короткую седую бородку, что мне стало смешно. Не смотрите, что Биомаги кажутся добренькими лекарями, если их разозлить могут так искалечить, что сам Асхит не разберётся, где голова, а где зад.

Однако шепелявый адъютант повёл меня не к ним, повернул в другую сторону, и завёл в самый дальний угол палатки. Здесь было потише, народу поменьше, зато стопки бумаги возвышались в рост человека. Этот закуток напомнил мне мой собственный кабинет.

— Милорд, я его привёл, — сообщил сидящему за столом грузному мужчине адъютант.

Командующий Алым легионом оторвался от папки с бумагами, над которыми сидел с видом приговорённого к смертной казни, потёр красные от недосыпа глаза, и посмотрел на меня.

— Ирий Реу, — представился я грузному усталому мужчине с чёрной, как уголь щетиной, уже претендующей на громкое звание бороды.

Стрингфел эс Боресска был довольно молод — пятьдесят два года для командующего легионом в мире, где существует магия Жизни, не такой большой возраст. Однако сидячая работа сделала из некогда подтянутого гибкого бойца, отожравшегося домашнего котяру. Впрочем, котяра был матёрым — выходить с таким на бой никому не посоветую, сила из тела графа никуда не делась, с лёгкостью укокошит одной оплеухой. Такого здорового быка ещё поискать.

— Стрингфел эс Боресска, легат...

— Я знаю, кто вы, граф, — перебил я. — И мне непонятно зачем я вам понадобился. Я прибыл сюда помогать магам.

— Стандартная процедура, — откладывая дорогую позолоченную перьевую ручку, вздохнул командующий. — Все экстравазаты должны пройти проверку на лояльность.

Я рассмеялся. Абсурд какой!

— Вам не кажется — если те, кого безосновательно оговорили, у кого отобрали всё имущество, и под страхом смерти выперли из страны, вернулись обратно — это уже буквально орёт об их лояльности!?

Эс Боресска посмотрел на меня с выражением бесконечной усталости. Он прекрасно понимал моё негодование, не я один такой умный, высказал претензии. Но как он, легат, мог допустить к работе мага — потенциального врага? Вдруг я специально засланный шпион и вместо того, чтобы помочь — выпущу заразу из-за стен обреченного города? И я это всё понимал, поэтому и возмущался.

— Поймите меня правильно, молодой человек, лично я благодарен за то, что вы откликнулись. У меня самого жена в городе и хоть она отъявленная сука, я к ней привык и хочу вновь увидеть живой и здоровой. Но без проверки, единственное место, куда я вас допущу — это гауптвахта с негатором на шее.

И не поспоришь. Я напустил на лицо высокомерие, приличествующее любому магу, и великодушно кивнул.

— Я вас услышал, граф. Если нужно — проверяйте. Мне скрывать нечего!

— Спасибо за понимание, — медленно опустил веки эс Боресска, мысленно проклиная зазнавшихся тупоголовых магов, и обратился к тихонько стоящему в сторонке адъютанту. — Патрик, вызови Лоскуда, пусть зайдёт ко мне с камнем Истины.

Адъютанта как ветром сдуло.

— Присядьте пока, — предложил легат. — Тут где-то стояла пара стульев.

Я понимающе улыбнулся, что совершенно не соответствовало образу «зазнавшегося мага», переложил с сидушки походного стула пару толстых папок, и уселся сам, вытянув ноги. Эс Боресска тяжко вздохнул, и с ненавистью уставился в документы.

Лоскуд не заставил себя долго ждать. Среднего возраста мужчина, но уже с седой головой и чуть сгорбленный под весом навалившейся работы-рутины, в руках он нёс обитый бархатом футляр. Военный дознаватель (а никем иным он быть не мог) молча подошёл к столу легата, вынул из футляра золотую подставку с голубоватым камнем, размером с перепелиное яйцо и внимательно оглядел меня.

— Стандартный допрос, Лоскуд, — распорядился эс Боресска. — Новый рудый.

Лоскуд кивнул, и на следующие полчаса вгрызся в меня, как терьер в хвост лисицы. И ничего с ним не сделаешь, дознаватель пёс хитрый, с негатором на шее. Магия Разума превратилась в пшик.

Лоскуд был мастером своего дела, пришлось попотеть, чтобы камень ни разу не покраснел, уличив меня во лжи. Наконец, дознаватель удовлетворился и, напившимся крови клещом, отвалился от меня.

— Парень кое-что недоговаривает, но в целом честен. Угрозы империи не несёт, — повернувшись к легату, доложил он.

— Спасибо, Лоскуд. Можете быть свободны.

Дознаватель мимолётно поклонился, так же молча, как пришёл, собрал своё имущество, и покинул закуток командующего.

— Теперь я могу отправиться к магам? — Позволив себе добавить в голос яда, спросил я.

— Можете, — хмыкнул эс Боресска. — Только распишитесь в документах. Патрик, ты заполнил?

— Да, милорд. Всё готово. Господин Реу, вот, пожалуйста, — адъютант подскочил из-за небольшой спрятанной за кучей макулатуры конторки, и поднёс мне плотную папку с несколькими заполненными каллиграфическим почерком бланками.

— Это согласие на добровольную работу в Кане, — переворачивая листы, стал пояснять парень. — Это приказ о вашей временной мобилизации на военную службу. Распишитесь за ознакомление. Сюда впишите имена людей, которым следует сообщить о вашей гибели в случае такой. А это карточка довольствия, по ней вы будете питаться в столовой. Вот здесь распишитесь о её получении...

И ещё десяток документов в том же духе: о выделение койка-места, о сумме причитающегося мне жалования, допуск к гостайнам и меры наказания за их раскрытие третьим лицам.

Я бегло проглядел бумажки, и послушно поставил кривые закорючки в положенных местах. Имена вписывать не стал, лишь горько усмехнулся, поставив жирный прочерк.

Стоящий надо мной адъютант тихо печально вздохнул в этот момент. У него самого, кроме отца никого не было. Мать и две сестры по моей милости погибли в стенах столицы, хорошо хоть отец был в отъезде по торговым делам.

Печально. Но это жизнь. Люди всё время рождаются и умирают. Живи они вечно, давно бы заполнили собой весь мир, и кто знает, как бы власть имущие боролись с таким перенаселением?

— Вас проводить? — Забрав у меня папку и перьевую ручку, осведомился адъютант.

— Не стоит. Моих коллег прекрасно слышно, — легко улыбнулся я. — Скажите, они всегда обсуждают свои дела в штабной палатке?

— Палатка магов справа, со знаком магов Жизни, — пояснил парень. — Просто сегодня...

— Сегодня они явились ко мне, чтобы я разрешил сделать безумную вылазку в город, — закончил за адъютанта легат. — Но так как господа маги до сих пор не пришли к единому мнению. Сами слышите.

— Понятно, — поднимаясь со стула, протянул я. Подумал и внушил эс Боресска непреклонность в вопросе вылазки. Очумели господа маги совсем? — Ну, удачно вам отбиться.

Легат покивал и вновь уткнулся в бумажки. Адъютант тоже выбросил мою персону из головы.

Как же приятно работать с людьми, когда на них нет негаторов!

Довольно потянувшись, аж суставы захрустели, я направился к до сих пор шумящим магам — стоит пополнить ряды рудых, а то две дюжины инициативных Биомагов могут задавить голоса разума всего лишь пятерых магов Крови.

Я тихонько подошёл и встал за спинами экстравазатов, сгрудившихся вокруг эс Милана. Несколько магов Жизни из задних рядов, меня заменили и зашептались, остальные появление нового действующего лица не заметили.

— Это Проклятие(!) дурень ты старый! — Уже буквально орал мой учитель. — Кроме его создателя к нему никто не сможет приблизиться!

— Моё заклинание полностью нейтрализует любые проклятия! Вы все видели! — Вновь затряс тощими кулаками Биомаг. Маги Жизни за его спиной зашумели, поддерживая коллегу.

Я громко откашлялся, удачно попав в секундную паузу. Все маги дружно уставились на меня.

— Позвольте вмешаться в ваш бессмысленный спор, господа, — невинно улыбнулся я, и подмигнул эс Милану.

— Ирий! — Признал меня маг, и растолкав коллег, полез обниматься. — Боги! Я уж думал никогда тебя не увидеть! Как же ты напугал меня мальчик! Почему ты...

— Потом, — остановил я порыв учителя. — Обсудим это чуть позже. Не будет заставлять коллег ждать.

— Да, конечно, — оглядев хмурые лица магов, согласился эс Милан, и уточнил: — Так что ты говорил про бессмысленность спора?

— Может быть, вернёмся в нашу палатку? — Предложил я. — Думаю, господам военным, не сильно интересны наши обсуждения.

— Не теня время, парень! Говори, что хотел! — Выкрикнул один из лагеря магов Жизни.

Я пожал плечами и начал говорить, на ходу направляясь к выходу из палатки.

— Во-первых, проклятие, которое гуляет по Кану, имеет в своей основе ритуал Восхождения, думаю мои коллеги знают, что это такое. Так что при всём желании... — Покосился я на активного старичка, — и моём уважении к магам Жизни, одним заклинанием его не пронять.

— Что за ритуал Восхождения? — Спросил один из Биомагов, гуськом следующих за мной. Рудые чуток приотстали. Лица у них посерели. Уж они-то знали, что это за страшилка такая. Строго-настрого запрещённый ритуал даже в среде самих экстравазатов.

— Ритуал страшный. Даже у самих рудых от него волосы встают дыбом, — пояснил я с видом умудрённого годами лектора, и продолжил: — Во-вторых, проклятие убьёт вас раньше, чем подействует любой нейтрализатор. Стоит ему попасть в организм, неважно какой: животного, человека или даже на растение и с этого момента перед вами живой труп. Человек проживёт в лучшем случае пару часов, собака — ну, минут десять, та же крыса или голубь — не больше двух-трёх минут. Насекомые и растения мрут за мгновения. И только благодаря этому, господа, проклятие до сих пор не выползло за стены Кана. Хотя, тот щит, что маги Воздуха и Земли держат над столицей, тоже сыграл свою роль.

Мы уже вышли на улицу, но маги с таким интересом слушали меня, что не обратили на это внимания.

— Откуда ты столько знаешь? — Спросил эс Милан, пробившись ко мне сквозь ряды Биомагов.

— Всё просто, — пожимаю плечами. — Я знаком с теми, кто создал Алую чуму — так ребятки назвали своё творение.

Как после моих слов загомонили маги...

Решил — всё! Разорвут на куски, зря я это брякнул.

Не порвали. Эс Милан встал передо мной, загородив своей широкой спиной, и заорал раненым зверем:

— Тихо! Тихо всем! МОЛ-ЧАТЬ!

Маги заткнулись все как один, и собрав глаза в кучку, попытались не заблевать пол своей палатки, куда я их незаметно привёл. Ещё бы им не заткнуться, когда учитель добавил в голос магии. Такая вибрация по внутренностям пошла, я сам едва не опростоволосился.

Не знал, что эс Милан так умеет.

— Прости, мальчик, — обратился ко мне учитель. — Продолжай.

Я шумно сглотнул вставший в горле ком и откашлялся.

— Да, я собственно всё сказал.

— Всё?! — Возмутился тот самый скандальный Биомаг с седой бородкой. — Кто? Кто создал эту гадость!?

— А какая теперь разница? Их уже нет в империи. Лучше бы вы, уважаемый... — Я с укором посмотрел на старичка, — спросили: не знаю ли я, как избавиться от проклятия. А я бы на это ответил, что знаю.

— И ты молчишь?! — Чуть ли не подпрыгнул на месте Биомаг.

— Уважаемый, как вас зовут? — Спросил я, хотя уже прочитал нужную информацию в мыслях бойкого лекаря и его коллег.

— Макос расс Байко! — Гордо подбоченился он. — Я был старшим...

— Могу вас заверить, уважаемый расс Байко, что с тех времен, когда вы были старшим, много чего изменилось, — невежливо перебил я мага. — Тем более маги Жизни ничего не смогут сделать в данной ситуации, так что, при всё моём уважение, лучше помолчите.

Расс Байко от изумления или возмущения захлопал ртом, став похож на пожилого сома, его седая бородка, как живая заходила вверх-вниз. Я обвёл взглядом остальных лекарей: все отворачивались или опускали взгляды в пол.

— Где Литваак? — Обратился я к эс Милану.

— Уехал сегодня утром. Вот эти красавцы сразу и побежали к легату.

— Понятно.

— Эй, парень! — Позвал один из рудых. Высокий загорелый мужик с кулаками размером с лошадиную подкову и вязью кровавой татуировки, бегущей по лицу и шее. Звали его Рэнк. Просто Рэнк, без титулов и фамилий. Он считал себя свободный художником, всю жизнь прожил в Сером Союзе, а на клич империи о помощи откликнулся только из-за просьбы эс Милана, так как был его старым другом. — Так ты расскажешь, как уничтожить проклятие?

Я осмотрелся, нашёл взглядом длинный стол, заставленный пустыми кружками, и заваленный бумагами и предложил:

— Присядем? Не стоя же обсуждать.

— Присядем, — согласился Рэнк, и первым направился к столу. Я вежливо уступил дорогу эс Милану, за нами потянулись остальные.

Глава 12

В палатке было свело и прохладно. Места за столом хватило не всем, большая часть Биомагов стояла за спинами коллег и все в нетерпении буравили меня взглядами. Я же был спокоен и полностью расслаблен. Бросил сумку под стол, взял ближайшую чашку, понюхал булькающую на дне жидкость, и тут же поморщился от запаха скисшего молока.

— Ирий, не тяни! — Не выдержал эс Милан.

— Я не тяну, — вздохнул я. — Я собираюсь с мыслями. Так-то я знаю целых два варианта, как избавиться от Алой чумы. И они вам вряд ли понравятся.

— Ты говори, парень, — подбодрил Рэнк. — А там посмотрим.

— Тогда ещё раз повторюсь: маги Жизни с Алой чумой не смогут сделать ничего. Если только благородно сдохнут. При всём уважении, — я, сидя, изобразил поклон в сторону недовольных Биомагов, и сосредоточил внимание на экстравазатах: — А вот мы с вами, господа, можем. Достаточно создать Призыв вокруг Кана. Нижний мир с удовольствием заглотит столь лакомый кусок.

— Немыслимо! — Шёпотом произнёс кто-то из Биомагов, но в повисшей тишине его услышали все. Что такое Призыв мага Крови знали многие.

— Я предупреждал, что вам не понравиться. Тем не менее, моры с удовольствием сожрут проклятие, не оставив от него следа.

— Вместе с городом и всеми, кто будет внутри! — Выкрикнул высокий плечистый маг Жизни. Я пожал плечами. Сопутствующие потери. Они бывают в любой войне.

— Какой второй вариант? — Сумрачно спросил эс Милан. Лицо его в раз посерело, под глазами залегли тени, вокруг рта и на лбу проявились глубокие морщины, Магистр словно в раз постарел на полсотни лет.

— Маги Воды, специализирующиеся на льду. Алую чуму невозможно уничтожить, даже сами создатели не знают, как это сделать, тем не менее, её можно изолировать. Навсегда. И опять же... со всеми, кто окажется внутри.

— Нет-нет! Так нельзя! — Нервно выкрикнул один из Биомагов, пухленький розовощёкий мужичок с напомаженной шевелюрой. При взгляде на него сразу представляется этакий молочный поросёночек, с визгливым голосом и смешной спиралькой хвоста. — Там же люди! Там Императрица!

Я с лёгким недоумением посмотрел на него.

— Если вы такой сердобольный, можете сами за ними сходить, — предложил я. «Поросёнок» в ответ побледнел, втянул голову в плечи, и потупил взгляд. Верно, это был один из противников затеи навестить проклятый город.

— Вот видите, — скрипуче рассмеялся я. — Эти люди уже мертвы, так или иначе. Мы не сможем пройти к ним, а они не смогут выйти к нам, при этом не заразившись.

— Ирий прав, — эс Милан, словно подбадривая, похлопал меня по плечу. По мне так, единственный кому тут была нужна поддержка — это сам Магистр. — Как бы жестоко это не звучало, но он прав. Люди в городе обречены. Милостью будет подарить им быструю смерть.

— Это возмутительно! — Подал голос старый сморчок расс Байко. Подпрыгнул на стуле, словно его кольнули в зад, и грозно хлопнул кулаком по столу. Я мысленно улыбнулся — столь потешно это выглядело. — Мы не имеем права распоряжаться чужими жизнями! Там Императрица, в конце концов! Министры! Благородные дворяне из древнейших родов империи! А вы... Вы... Это возмутительно!

Маги снова зашумели, как торговки в базарный день. И ни у кого не возникло даже мысли усомниться в моих словах о методах борьбы с Алой чумой, спорили лишь о гуманности этих методов по отношении к гражданскому населению. Я не лез в их мысли, пусть спорят, лично мне спешить некуда.

То, что Алая чума боится холода, я узнал опытным путем. Созданная юными гениями зараза никуда не девалась, оставаясь подо льдом, но и более не распространяла своё тлетворное влияние. Одно неудобство: стоит льду растаять, и Алая чума вновь вырвется в мир.

При любом варианте столица будет потеряна. После прорыва Нижнего мира на месте Кана останется кусок выжженной земли, на которой уже никогда ничего не будет расти.

Заходить на Мёртвую землю можно, при желании можно даже жить на ней. Правда, недолго. Остаточные эманации Нижнего мира быстро сведут глупца с ума. А уж как он будет лишаться рассудка: овощём пускающим слюни или зверем, бегающим за другими с топором — предугадать невозможно.

Фактически, таким способом одно проклятие будет заменено на другое, менее разрушительное.

Иметь в центре страны глыбу льда размером с город, которую необходимо постоянно поддерживать в твёрдом охлаждённом состоянии, и из которой в любой момент может вырваться неизлечимая болезнь, тоже так себе вариант.

Ещё можно сделать так, как сделал я — подсадить к себе мора. Но этот способ скорее, как не заразиться.

Всё-таки, иногда я сам себя не понимаю.

Я сидел на стуле в палатке магов Жизни, слушал их споры, и думал для чего я приехал под стены обреченного города? Позлорадствовать? Или оставить на карте империи ещё один жирный след? А, может быть, исправить то, что натворил?

Никакого камня на душе. Угрызений совести за тысячи людских смертей, я не испытывал. Меня больше не волновала возможная гражданская война за трон, когда Елена отдаст морам душу, будет ли засуха, наведут ли порядок в Чёрном легионе с финансированием и кому расс Фили теперь будет всучивать своих полосатых лошадей. Мне хотелось уехать в поместье Колин и наверстать там то, чего меня лишили с Любяной. Я мог начать всё сначала. Создать семью, жить в мире и согласии. Но для этого необходимо сжечь все мосты за спиной. Наверное, поэтому я здесь. Сижу, слушаю старых маразматиков...

— Ирий? — Моего плеча мягко коснулись. Я сморгнул, и посмотрел на эс Милана, стоящего надо мной.

— Отойдём? — Предложил он.

Я кивнул и поднялся.

Магистр отвёл в противоположный угол палатки, отделенный плотным куском ткани — здесь стояло две дюжины раскладных походных кроватей, где-то аккуратно заправленных, где-то перекрученных, словно спящему человеку приснился кошмар. Кровати, расположенные ближе всего к выходу, сиротливо бледнели выцветшей зеленоватой тканью — их пока никто не занял. Эс Милан с недоверием присел на свободную раскладушку, и жестом показал садиться на соседнюю.

— Как дела, парень? — Спросил мой первый, да по факту единственный учитель.

— Неплохо. А у вас? — Я куда увереннее плюхнулся на заскрипевшую армейскую мебель — самую хлипкую на вид, но одну из надёжнейших в мире.

Несмотря на жаркую погоду, эс Милан носил поверх белой рубахи камзол с приколотым к воротничку знаком магов Крови. Из внутреннего кармана он достал конверт из чёрной кожи и показал мне.

Конверт я узнал. Сам отправлял его. Внутри лежало императорское помилование от Елены.

— Твоих рук дело? — Несколько секунду с брезгливостью поглядев на конверт, спросил Магистр.

— Скажем так, я приложил к этому некоторые усилия.

— Не стоило, — эс Милан покачал головой, и резко скомкал конверт со всем содержимым. Кожа протестующе захрустела. — Мне не нужно ничьё одобрение или помилование. Я ничего не нарушал, и никому не желал зла. А на политику мне давно плевать.

Сказать мне было нечего. Его право.

Магистр некоторое время с грустной улыбкой смотрел, как защищённый магией конверт медленно расправляется на его ладони, принимая прежнюю форму, сплюнул и отбросил его на раскладушку. И, наконец, задал вопрос, ради которого и отвёл меня в сторону.

— Эта... Алая чума... Твоих рук дело? Ты тот маг...

Я рассмеялся, чем вызвал неодобрительный взгляд Магистра.

— Нет, Кэр, это не моя разработка. Хотя я действительно в курсе, как и кто её создал. И как уже сказал: эти маги далеко отсюда.

Двадцать миль — ведь достаточно далеко?

— И пару слов в защиту этих гениев, — я с улыбкой покачал головой. — Они другое пытались создать. Это должно было стать защитой империи, проклятие получилось случайно. Непредсказуемое стечение обстоятельств. Если хочешь — звёзды так сошлись. Они никому не желали зла, — сослался я не недавние слова мага, и соврал: — Я поэтому и приехал, что знаю, как остановить чуму.

— А сами гении испугались и сбежали, — недоверчиво фыркнул эс Милана.

— А кто бы на их месте не испугался? — Задал я риторический вопрос, и сменил тему: — Я видел, Кэр — маги тебя слушают. Убеди их. Ты же понимаешь, другого выхода всё равно нет. Кан потерян. Любой, кто сунется туда — покойник.

Вкладывать эту мысль в голову Магистра не стал. Какой смысл, если он сам придерживается точно такого же мнения?

Посидели, помолчали. Я вновь вернулся к размышлению о своём месте в жизни. И, к сожалению, осознал, что как бы мне не хотелось вернуть всё как раньше — этого никогда не будет. Дороги назад нет. Извилистый путь ведёт только и всегда вперед, даже если дорога сделает хитрую петлю, и развернёт тебя с заката на восход. Это будет новая дорога. Возможно, идущая параллельно старой, но туда, на старую тропку, уже не шагнуть.

Даже если я сейчас всё брошу и уеду к Колин, не будет так как было с Любяной. Скорее всего, я вообще не нужен эс Фарод. Кто она и кто я? По возрасту так она мне вовсе в бабки годится.

Думал ли я об этом, когда исполнял её странную просьбу? Нет, конечно. Это я сейчас загнался, когда потерялся. Да, потерялся. Вышел на широкий перекрёсток нескольких извилистых дорог и теперь топчусь на месте, не зная, какую выбрать. А выбрать нужно.

— Ирий, — позвал эс Милан.

Я вздохнул, потёр ладонью лоб, и посмотрел на мага.

— Я, наверное, плохо учил тебя, раз ты предпочёл сбежать. Прости меня за это, парень, — непонятно с чего покаялся учитель. — Опыта в таком деле у меня немного, как мог.

— Не берите в голову, Магистр! — Махнул я рукой, мол, глупости. — Вы ни в чём не виноваты. На вашем месте я бы выдохнул с облегчением, избавившись от такого ученика.

Эс Милан неожиданно хрюкнул, потом ещё раз и ещё. Не выдержал, и расхохотался в голос. Я с недоумением посмотрел на мага.

— Каков учитель — таков и ученик, — посмеиваясь, пояснил Магистр.

Поразмыслив, был вынужден согласиться. Из нас получились отличные «так себе учитель» и «тот ещё ученик».

Внезапно мне стало как-то неуютно. Сначала не понял почему, потом дошло: в палатке воцарилась тишина. Больше не было слышно воплей спорящих магов, а в их мыслях появился сумбур.

— Слышите? — Спросил я эс Милана. — Тихо стало.

— Действительно, — подивился маг. — Неужто старые грачи договорились? Пошли, посмотрим?

Вернувшись в общую комнату, обнаружили притихших магов и десяток суровых Алых легионеров с обнажёнными мечами. Попытался проникнуть им в головы, узнать, что происходит, и понял — не могу.

— Что, не выходит? — Злорадно спросил знакомый голос, и из-за спин Алых вышел бывший Грандэ Мастэр Эрнестр эс Фатташ. Его широкое лицо светилось от самодовольства, в голубых, чуть водянистых глазах, отражалась моя незавидная участь, на шее, напоказ, висела капля Отблеска, приспособленного под негатор. Он добровольно лишил себя части сил, зато приобрел полный иммунитет к магии Разума.

У ног Магистра крутилась пара заботливо созданных его рукой големов в виде пауков размером с домашних кошек. С виду безобидных, этакие пушистые чёрные комочки на восьми длинных лапках, а на самом деле страшные машины для убийств.

— Палатка окружена! Даже не думай делать глупостей, парень! — Предупредил эс Фаташш.

— Зря вы это, — вздохнул я, тяня время и прикидывая лучший из вариантов поведения. При моих возможностях, убить всех в палатке, а потом и в лагере — не проблема, только что мне это даст? — Так понимаю, Елена выдала помилование не только магам Крови?

— Правильно понимаешь, — заулыбался эс Фаташш. С его мимикой, при тяжелой нижней челюсти, улыбка моментально преобразилась в оскал дикого зверя. Бешеного зверя. Ох, и с чего он меня так невзлюбил?

— Что происходит? — Задал вопрос эс Милан. Лицо его выражало полнейшую растерянность. — Эрнестр, я слышал, тебя казнили.

— Не-е-т, дорого мой Кэр! — Протянул Големостроитель, покачав в воздухе указательным пальцем, и ткнул им в мою сторону. — Вот этот замечательный молодой человек упрятал меня поглубже, чтобы потом скормить морам, как он сделал это с теми из нас, кого записал в преступники под личиной Виттора эс Шиноа.

— Ирий? — Оторопело посмотрел на меня учитель.

— Вы планировали заговор против империи, за что и поплатились, — спокойно сказал я, смотря в глаза бывшего Грандэ Мастэр. Эс Милана я игнорировал. — Я поступил так, как должен был поступить любой Бодскани.

Кэр в этот момент округлил глаза, став похожим на чрезмерно удивлённую рыбину, — я следил краем глаза за происходящим в палатке.

— Столица тоже заслужила такую милость Бодскани?!

— Более чем, — согласился я, и ударил сжиженным воздухом по опорным столбам палатки.

Столбы разлетелись в щепу. Досталось, и Алым, и магам. Кого посекло тонкими острыми деревяшками, кого достало заклинанием. Раздались крики и стоны боли. Но никто не погиб.

Убивать я не хотел. Колин просила. Почти умоляла больше не лить кровь. И я не хотел ей врать.

Моё человеколюбие меня и сгубило.

Плотная ткань начала быстро опадать со стороны нападающих. С моей стороны всё осталось, как прежде. Я рванул в спальню магов, откуда мы только вышли с эс Миланом, наращивая вокруг себя защитный купол.

И я бы убежал, но големы эс Фатташа оказались быстрее.

Сделав пару шагов, я запнулся за пушистые тела «пауков», перекувыркнулся через голову, и полетел на пол. Напоследок почувствовал в теле боль от укусов. Два, три... За пару секунд я получил почти десяток. На седьмом перестал что-либо ощущать ниже пояса - ноги словно онемели. Через несколько секунд онемение дошло до рук, потом до сердца и я отключился.

Отступление восьмое

Некоторое время потребовалось солдатам и магам, дабы сориентироваться в ситуации и выбраться из-под купола упавшей палатки. Последним на свет вытащили Ирия. Молодой маг пребывал без сознания, ни на что не реагировал, имел землистый цвет кожи и слабое дыхание, тем не менее, осмотревший его Биомаг сказал «жизни опасность не угрожает, организм очень крепкий и уже начал восстановление». И этому лечению активно способствовал браслет на руке парня. С виду обычная дешевая поделка, но стоило эс Фатташу присмотреться...

Браслет, стоимость которого сопоставима со стоимостью пары областей империи со всеми поместьями, людьми, полями и рудниками, быстро и ловко сменил хозяина, осев в кармане Големостроителя. Те легионеры, что стояли рядом и Биомаг, предпочли сделать вид, что ничего не видели.

— Ублюдок! — Со злостью пнув безвольное тело Ирия, Эрнестр эс Фатташ шумно выдохнул, оправил расшитый золотой нитью камзол из лёгкой ткани, что так хорошо подходила для летнего пекла и, наклонившись, с нежностью погладил обоих големов по пушистым спинкам: — Умницы мои.

— Эрнестр! — Подбежал к Големостроителю эс Милан. — Что, мор тебя побери, происходит!?

— Арест государственного преступника, по милости которого в пасти моров угодили десятки магов! Убийство Сенешаля Совета магов, принятие его личины и сотни преступлений, которые он совершил пока прикидывался Виттором эс Шиноа! — Вновь изобразил звериный оскал маг. Его так и распирало от удовольствия. Месть такая штука, которая приносит куда больше удовлетворения, чем любая золотая шлюха. — Если этого тебе мало, мой старый добрый друг — тогда посмотри туда, — эс Фатташ указал на город. — Это проклятие... Как её? Алая чума? Его рук дело! Он сам признался перед Императрицей! Сотни! Тысячи смертей! И этот ублюдок ещё имеет смелость нагло расхаживать перед нами!

Кэр ошарашено отшатнулся от брызгающего слюной Големостроителя. Распалившийся маг размахивал руками, как мельница лопастями в ветреную погоду и мог невзначай подбить глаз или подпортить могучим кулаком улыбку. Ко всему прочему в голове шумело, эс Милан не мог поверить, что Ирий, его ученик, натворил всё то, о чём сейчас кричал Эрнестр.

Но что-то внутри подсказывало — натворил! И список его прегрешений на этом не заканчивается.

— Что с ним будет? — Осунувшись, каким-то каркающим голосом, спросил эс Милан.

— Осудим по законам империи! — Безумно рассмеялся эс Фатташ. — Он за всё ответит! Вяжите! — Скомандовал маг стоящим рядом Алым легионерам. Те шустро принялись пеленать его бывшего ученика, как заботливая мать пеленает долгожданное любимое дитя. На шею, руки и даже ноги Ирия нацепили по негатору, тонкая прочная веревка впилась в кожу — солдаты не церемонились с убийцей. Парня подняли и понесли куда-то вглубь лагеря.

— Куда вы сейчас? — Спросил Кэр у важно вышагивающего вслед за легионерами Эрнестра. Вокруг бегали солдаты, на которых орали командиры — нужно было оперативно поднять палатку, а тех, кто прибежал поглазеть — разогнать по местам. Стоящие в стороне маги вновь о чём-то спорили.

Эс Фатташ остановился, окинул старого друга внимательным взглядом и с ядом в голосе заметил:

— Кэр, ещё немного и я начну подозревать тебя в помощи государственному преступнику. Учитывая, в чём обвиняли магов Крови... Возможно это отнюдь не беспочвенные обвинения.

Эс Милан подобрался. Его можно называть, кем угодно, но только не предателем!

— Мальчик правильно сказал: зря вы так.

— Это угроза? — Прищурил глаза эс Фатташ.

— Нет, — с горькой усмешкой покачал головой рудый. — Это называется разумная предосторожность. Лучше бы вы с ним договорились миром.

— Единственное с чем ему теперь придётся договариваться — топор палача! — Заявил эс Фатташ. — И если не хочешь оказаться на плахе рядом... а я краем уха услышал, что он твой ученик...

Големостроитель сделал выразительную паузу, но Кэр не стал отказываться от звания учителя. Эрнестр усмехнулся, и посоветовал:

— Лучше не мешайся у меня под ногами!

— Один вопрос, — остановил его рудый.

— Ты нарываешься, Кэр! — Нахмурился Эрнестр. Его благодушное настроение начало быстро улетучиваться.

— Ирий назвался Бодскани. — Всё же спросил эс Милан. — Что это значит?

— Верно у парня больная фантазия! — Злобно огрызнулся эс Фатташ и рубанул рукой в воздухе: — Всё!

Кэр эс Милан ещё несколько минут стоял на месте, смотря в спину удаляющегося друга. Теперь уже точно — бывшего. Потом порывисто развернулся и широким шагом направился к четверым магам Крови, собравшимся в кружок в стороне от магов Жизни.

Глава 13 и Отступление девятое

В себя пришёл от нахлынувшего сосущего ощущения пустоты внутри.

Я помнил это ощущение, зверем набросившееся на меня, когда заходил за магами в специальные камеры на третьем подземном этаже тюрьмы Кана. Тех минут хватило, чтобы прочувствовать незавидную учесть сидящих в них несчастных.

Теперь я на собственной шкуре ощутил всю пропасть безнадёги. Как будто из тебя хребет вырвали. Остаются только оголённые нервы, за которые дёргает неумелый музыкант.

Я чувствовал себя наркоманом, не получившим очередную дозу. Мне нужна была магия! Нужна была энергия! Я был готов за неё убивать! Но у меня не было сил. Камера высасывала почти всё.

Это не сравнить даже с абсолютным негатором. Там были варианты. И не было дичайшей пустоты внутри. Я знал, что магия во мне, рядом. Просто протяни руку. Я даже мог самостоятельно его снять. Но камера...

Худшей пытки в своей жизни я ещё не ощущал.

Нет. Соврал.

Был ещё один момент...

Эс Фатташ навещал меня каждый день. Ежедневные выматывающие допросы, которые становились для меня праздником.

Наверное, у меня в голове всё-таки что-то двинулось, раз я радовался палачу с его обширным набором инструментов и извращённой фантазией. Но в эти моменты проклятая камера оставалась позади, и я снова мог почувствовать Искру внутри себя. Хотя бы то, что она есть. Потому что объёмное ожерелье-негатор до крови натёршее шею, никто с меня не снимал.

Негатор — что? Его снял и всё, а из камеры выхода нет. Стены и потолок давят, тьма преследует по пятам, мысли путаются, холод пробирает самые потаённые уголки обнажённой до нервов души, сил хватает только, чтобы тупо лежать или сидеть и пялится в темноту...

Эс Фатташ очень любил поболтать, пока палач работал над моим и без того израненным телом. В один из таких допросов он дал мне пообщаться по разговорному амулету с Еленой.

Это она рассказала ему обо мне. Всё, без утайки. Кто я, под чьим именем могу скрываться, и что рано или поздно, обязательно появлюсь у Кана. Захочу посмотреть на дело рук своих. Меня ждали.

И Елена не ошиблась. Я действительно приехал. Но приехал помочь.

Елена вывалила меня в дерьме. Боль физическая от сломанных конечностей была почти незаметна на фоне её полных ненависти слов. Душу рвало на части. Я голым лежал на холодном металлическом столе, привязанный по рукам и ногам, слушал её ядовитый монолог и понимал — зря я приехал. И зря выпустил Алую чуму.

Надо было сразу жахнуть по Кану ритуалом Восхождения, чтобы разом смести к морам этот прогнивший город!

Кажется, это было декаду назад. Или две. В этой проклятой камере сложно понять сколько прошло времени, тут бы не сойти с ума. Я даже на пару часов вперед не мог загадывать. Сложно распоряжаться жизнью, которая тебе больше не принадлежит.

Меня спасала только Консолидация. Я мог погружаться в себя без единой крохи энергии. Это же я. Меня самого у меня отобрать не могут. Я видел всё: каждую косточку, сустав, мышцу, клеточку организма, но никак не мог на них влиять. Но это лучше, чем бездумно пялится в пустоту.

Так я часто смотрел на своё сердце. Ту-дух-ту-дух — билось оно, напоминая, что я всё ещё жив. И могу надеяться, что Псы не бросят командира.

Эс Фатташа интересовало одно — как уничтожить Алую чуму.

Я не молчал. К чему? Заново рассказал оба способа, о которых поведал магам.

Кажется, мне не поверили. По крайне мере, бить слабее не стали. Пару раз после «разговора» меня подлечивали маги Жизни — слишком уж палачи расходились в своём желании выбить из мерзкого ублюдка правду. Спрашивали, спрашивали, спрашивали...

Я устал повторять одно и тоже, и теперь упрямо молчал. А потом и вовсе стал отвечать на вопросы безумным смехом.

Хотя, большой вопрос кто из нас безумец: я или они? Какой ещё ответ они хотели получить? Какой? Пусть скажут! Я признаюсь. Какая разница: казнят меня за одно преступление или за сотни? Двум смертям не бывать, а одной...

На этой мысли я задумался.

Внутри меня сидит мор. Пусть Низший, но даже этот мелкий морёныш будет всеми силами цепляться за жизнь. Думаю, он не даст мне погибнуть в девяносто девяти случаях из ста. Сотый — это, когда магу на плахе рубят голову. Тут мне уже ничего не поможет.

И тут в голову пришла, как мне тогда показалось, гениальная идея. Почему бы не поменяться с мором местами на время, пока жду помощи?

Морам всё равно. Они не чувствуют, ни холода, ни голода, ни боли. Как раз то, что мне нужно.

Я явно в тот момент был не в себе.

Потянувшись к крошечной чёрной кляксе, что сидела у меня под сердцем, я предложил ему сделку. Морёныш согласился без раздумий и стоило мне дать согласие, полез наружу.

Чтобы немедленно вцепиться острыми фантомными клыками в мою такую же фантомную душу. Или что там должно быть у человека внутри по мнению церкви Вориона?

То, что я что-то сделал не так, дошло до меня очень быстро. Потому что пришла боль. Боль такая, что ни одна пытка, ни одни слова Елены, не резали так, как губил меня подселенный мор.

Страшно не было. Страх поглотила боль.

А потом столь же неожиданно пришёл покой.

Помню, ещё удивился — неужто умер?

Как оказалось — нет.

— Живой? Ирий? — Затормошили меня.

Я замычал и с огромным трудом разлепил веки.

— Живой! — Радостно выкрикнули надо мной. И это «живой» пошло по цепочки, множась знакомыми голосами.

Мне всё же удалось сфокусировать зрение. Тогда я разглядел над собой склонённое лицо эс Милана. Он держал на вытянутой руке жирную чёрную кляксу, махающую во все стороны тонкими щупальцами, часть которых тянулась в меня и приговаривал:

— Какой же глупый у меня ученик! Говорил же, не связывайся с морами!

Я что-то брякнул в ответ, оправдываясь. Не помню, что точно. Вроде бы, чтобы Кэр не забирал у меня мора, и отрубился.

Следующее пробуждение оказалось куда приятнее.

Я лежал на мягкой постели, утопая в перине, на подушке и под тёплым одеялом в полумраке шикарной и такой знакомой спальни. Моей, вернее в спальне Виттора эс Шиноа в славном, но проклятом городе Кане. А самое главное — мою Искру распирало от энергии. Я едва не захлебнулся от её обилия. Закашлялся.

— Командир? Ты как? Воды? — Услышал я, пока пытался выкашлять лёгкие.

Я замахал рукой, мол, не надо. Кашлянул ещё пару раз.

Мне потребовалась пара минут, чтобы прийти в себя, после чего я улыбнулся караулившему меня Коряге.

Не бросили всё-таки...

На душе стало тепло.

— Где Скорняк? — Хрипло, не своим голосом спросил я.

— Сейчас позову! — Сорвалась с места моя сиделка, совсем забыв, что у него на шее висит разговорный амулет. Но мне же лучше, ещё пара минут тишины не помешает.

Прикрыв веки, я лёг поудобнее и запустил диагностическое плетение. Помниться у меня по несколько раз были переломаны чуть ли не все кости, но раз могу руками махать, значит, сейчас тело в порядке.

С досадой провёл языком по зубам, нашёл пустующие гнёзда, и поморщился. Во время допросов мне рвали зубы. И ногти вырвали. Следом отрезали пальцы. И на ногах, и на руках.

Не все. Оставили парочку, как издевательство. Сейчас всё это дело отрастало и жутко чесалось.

Как показало диагностическое плетение, какой-то Биомаг неплохо меня подлатал, дальше флаг подхватили старые закладки. Ну, а я довершу начатое. Уж себя-то при хорошей кормёжке и куче энергии я поставлю на ноги до темноты. Судя по ощущениям, сейчас было позднее утро.

У меня на груди возлежало несколько Белларов, щедро делясь энергией с моей Искрой. Дёрнувшись, я свалил их на кровать. Пришлось целыми пальцами подгребать их обратно.

А вот Искра, если меня не подводит зрение, кажется стала чуточку больше.

Значит, не зря посидел в антимагической камере.

Пока занимался собой, моя нянька сбегал за Скорняком.

— Командир! — Раздался его голос со стороны двери. — Очнулся?

— Очнулся, — улыбаясь, подтвердил я свершившийся факт и попросил: — Погоди минуту.

Меня очень интересовало, остался ли во мне мор.

Остался.

Найти его оказалось непростой задачей, малыш (от отожравшегося на моей боли мора остался крохотный кусочек с полупрозрачными коротенькими щупальцами) забился под самую Искру и сидел там тихо, как мышь под веником, лишь бы не выгнали.

Хорошо же его эс Милан обработал.

Поняв, что я его обнаружил, морёныш задрожал от страха, как лист осины на ветру. Пришлось успокаивать. Мол, не обижу, не выгоню, и за попытку забрать моё тело себе — не в обиде, сам же предложил. Подумаешь, был не в себе и неправильно сформулировал условия сделки.

Короче, сам дурак. Сам во всём виноват.

Мор успокоился и даже рискнул раскинуть шире свои хрупкие щупальца. Кто бы знал, что у моров столь тонкая душевная организация.

Открыв глаза, сел на постели и осмотрелся. К этому времени в комнате стало чересчур тесно от людей. Посчитал по головам – треть отряда собралась. Хорошо у Виттора такая огромная спальня, а то бы меня раздавили.

— Доклад, — осмотрев улыбающиеся лица, потребовал я и следующий час выслушивал обстоятельный рассказ Скорняка.

Отступление девятое

Кэр эс Милан всегда отличался ослиным упрямством и чрезмерным чувством ответственности, поэтому ничего удивительного, что Магистр был убежден, что он до сих пор в ответе за своего непутёвого ученика. Кэр никогда не отказывался учить его, а значит — ученик. И пока Ирий его учений, он, как учитель несет за него полную ответственность, и будет вытаскивать парня из любой задницы, в какую бы он не угодил.

Главное не спешить. Вряд ли Эрнестр сразу же вздёрнет парня на виселице. Не-е-т, такие люди сначала мучают своих врагов. Долго мучают. У Ирия, скорее всего, будут выпытывать способ уничтожения Алой чумы, раз считают, что это он наслал его на столицу Империи.

Да, даже если и наслал! Значит, был повод. Ирий не показался Кэру психопатом, способным просто так подвергнуть опасности и убить тысячи людей. Эс Милан верил словам парня. Не он создал эту поганую чуму! Зато парень предложил целых два разумных и действенных варианта её уничтожения! И что? А ничего! Декада уже прошла, как Ирия забрали, а воз и ныне там. Маги спорят, но в город теперь никто не рвётся, даже старый маразматик расс Байко притих.

Эс Милан уже который день раздумывал над тем, как бы тайком покинуть лагерь, вывести рудых и совершить призыв. А то пока власти соберутся, Биомаги договорятся, время будет упущено. Вдруг проклятие мутирует? Станет более устойчивым и выберется за пределы купола, который маги Воздуха и Земли из Радужного легиона поставили вокруг стен, чтобы не допустить вечно голодных пернатых стервятников на территорию города. Изнутри же купол не пропускал жирный чёрный дым пожаришь. Кто знает, вдруг зараза разноситься по воздуху?

Ирий точно знал, — с грустью подумал эс Милан. Поднялся, скрипнув старой раскладушкой, накинул на плечи камзол и тихонько вышел из палатки, где храпели его коллеги. Вроде Биомаги, а избавить себя от храпа не могут. Любой рудый уберет вредную ночную руладу за пару минут.

Ночь была ветреной и пасмурной, по звёздному небу ветер стремительно гнал рваные куски туч, в просветах которых виднелся яркий полумесяц Ночной сестры. Кэр вдохнул прохладный воздух и прикрыл глаза. Хорошо. В такие ночи надо писать стихи или прогуливаться по улицам с бутылкой вина, а не сидеть у стен карантинного города, крутя в голове тяжелые мысли.

— Прогуляюсь, — сообщил рудый, стоящим на страже часовым и неспешно двинулся по спящему лагерю. Впрочем, то тут, то там горели костры, слышались тихие разговоры и редкие взрывы хохота — солдаты никогда не унывали, у коновязи всхрапывали лошади, где-то далеко надрывалась ночная птица.

Эс Милан подошёл к самой границе лагеря и остановился, дальше ходу нет — дальше начиналась карантинная зона Кана.

Высокие стены темны: ни огонька, ни прохаживающего по гребне стены скучающего стражника — когда на город в последний раз нападали-то? Дежурство на стене скорее нудное наказание провинившихся, чем необходимость.

— Кэр эс Милан? — Раздался из темноты тихий чуть шипящий голос.

Кэр мало чего боялся в этой жизни, но в этот момент испуганно подпрыгнул. Обернулся, увидел в свете удачно выглянувшей луны высокого парня в форме сержанта Алого легиона и тихо выдохнул:

— Напугал, боец.

— Извините. Не хотел, — повинился легионер. — Магов пугать опасно для здоровья.

— Это уж точно! — Неожиданно для себя хохотнул рудый и поинтересовался: — Так чего хотел, боец?

— Вы Кэр эс Милан? — Повторил вопрос легионер.

— Я.

— Тогда вам письмо, — сообщил солдат, достал из-за голенища сапога смятый конверт и протянул его магу.

Кэр не стал задавать глупых вопросов: кто адресат и почему конверт ему передают ночной порой. Вскрыл хрустящую бумагу и попытался разобрать сроки в темноте. Быстро плюнул на это занятие, поднял с земли камушек и создал магический фонарик. Читать сразу стало проще, а вот на душе вновь образовался камень, целая гора камней. Письмо было от Ирия.

Дочитав до конца, маг посмотрел на терпеливо стоящего рядом сержанта. Несколько секунд колебался, потом всё же спросил:

— Ты Пёс?

Боец кивнул.

— Командир предусмотрел, что его могут арестовать и оставил нам указания. Сказал, что вам можно доверять.

— Можно, парень, можно, — эс Милан смял конверт и хлопнул Пса по плечу. — Нужна связь с вашим капитаном. Ирий пишет, что мне дадут разговорник.

— Конечно! — Заверил Пёс и снял с шеи один из медальонов на длинном кожаном шнуре...

Следующая декада была одной из самых сложных в жизни Кэра эс Милана. Пока Чёрные Псы готовились отбивать из лап эс Фатташа, окопавшегося в соседнем городе Скане, эс Милан разговаривал со своими коллегами. Рудому нужно было точно знать: согласны ли они пойти против воли властей и создать призыв? Вырвать из Нижнего мира его часть и перенести на родную землю. Сотворить вместо Кана изъеденную пеплом пустошь...

Рудые были согласны. Оставалось только тайком улизнуть из лагеря. Здесь вновь помогли Псы. Как они сами проникали и уходили с территории хорошо охраняемого армейского объекта, одни моры знают, но они это делали и смогли вывести за собой и мятежных экстравазатов.

Призыв без Ирия проводить не стали. Всё-таки Скорняк сообщил, что у его ученика неплохие связи с Нижнем миром, моры при случае помогут. Поэтому вначале отправились за самим виновником торжества — Ирием Бодскани.

Скорняк, с разрешения Ирия, кое-что рассказал о жизни парня с тех пор, как он покинул Дронгбраднчердбрих. Кэр только головой качал — его ученик оказался тем ещё шилом, столько всего натворить. Одно то, что он может по праву носить фамилию Бодскани...

Вместе с Псами Эс Милан познакомился с двумя пареньками: магом Крови и магом Смерти. Спрашивать Кэр ничего не стал, но кое-какие мысли в голове рудого появились, а интуиция подсказала — вот они, эти двое юных гениев, о которых с улыбкой отзывался Ирий в том коротком разговоре.

Но что теперь? Убить мальчишек за это? Поздно уже. Теперь проще уничтожить весь город.

Нападение на тюрьму Скана прошло буднично.

Вначале.

Это потом, когда Кэр увидел Ирия, раздираемого изнутри мором, чуть не поседел от страха.

Мор оказался мелким, но прочно сидел в теле носителя — ему же дали на это разрешение. Если бы Скорняк ранее не объяснил причины, почему у каждого из Псов внутри сидит по мору, Кэр бы сейчас уничтожил мелкого пакостника.

Но нельзя. Пришлось лишь ослабить сущность Нижнего мира. Тем более парень сам об этом попросил. И, как только при его ранах смог это сделать?

Впрочем, долго в сознание Ирий не пробыл.

Тюрьму Псы сожгли. Всех, кто был внутри, в зависимости от места за решеткой или в караулке: убили, или отпустили на свободу. Городу не помешает немного паники, пока они не скроются с глаз. А время нужно: по пути Псы заехали к местному Биомагу и тот под страхом смерти кое-как подлатал Ирия.

После этого часть Псов отправилась в сторону Кана — лучшего места для того, чтобы спрятаться не придумаешь. Кто будет искать их в проклятом городе? Вторая половина отряда во главе с Горшком осталась прикрывать магов Крови, пока те готовят призыв.

Так-то призвать моров в наш мир не проблема, проблема, когда под призыв должен попасть один из самых крупных городов империи. Такого ещё никто никогда не делал, без помощи с той стороны точно не справиться. Поэтому рудые готовились, копили силы и ждали пока Ирий придёт в себя.

А парень снова всех удивил, очнувшись всего спустя три дня...

***

Пока Скорняк говорил, я активно поглощал ужин. Псы позаботились о пропитании командира, за что я был им сердечно благодарен. Я-то уже умирать собрался...

Не успей мужики вовремя, не приведи с собой эс Милана и не стало бы меня.

— Теперь мы здесь, твой учитель там, ждёт сигнала к началу призыва, — закончил повествование Скорняк.

Я с минуту переваривал полученную информацию, потом встрепенулся. Мы же во дворце! В последнем оплоте выживших в Кане! Не считая особняка эс Шиноа. Две декады назад посольство Тиранг всё ещё жило там.

Не знаю, то ли Скорняк научился мысли читать, то ли моё лицо в этот момент было более чем выразительно, но Вартак огладил усы, усмехнулся, и сообщил:

— Дворец захвачен. Всех выживших разместили в одном из залов. Колды их стерегут. Впрочем, их не так много.

Я с надеждой посмотрел на капитана, тот вновь понял правильно.

— Елена жива.

Ух, как меня после этих слов подмывало побежать навестить свою бывшую любовь! Одни моры знают, чего мне стоило взять себя в руки. После того, что она наговорила через разговорник...

Прикрыв глаза, я с минуту глубоко и шумно дышал, пока ярость не отпустила. Сморгнул несколько раз, и вновь уставился на Скорняка.

— Ты ни слова не сказал об эс Фатташе.

— А нечего говорить, — развёл руками Вартрак. — В тюрьме его не было. Стражники говорили, за день до нашего прихода он уехал по срочному вызову. Но куда и зачем, стража не знала.

— Повезло вам, — хмыкнул я. — Или ему.

Мои бойцы отлично вооружены, а колды хоть и уступают големам эс Фатташа, зато их много. Не берусь сказать, кто бы вышел победителем из этой схватки.

Ничего, когда-нибудь мы с ним ещё встретимся на узкой дорожке.

— Так сколько ты говоришь живых осталось в Кане? — Заинтересовано спросил я. Для призыва понадобятся жертвы. Лучше маги, но и простые люди сойдут, у Тан-Тинал Оркоя в загашнике храниться задаток Искр от меня. Плюс, рудые поддержат, заложив Печати вокруг города.

Похоже, я всё-таки оставлю ещё один большой и жирный след в истории империи.

Глава 14

Энергия меня так и распирала. Поэтому, выяснив точное количество выживших, я отобрал у Скорняка разговорник и связался с эс Миланом. Следующие несколько часов я общался с учителем, обговаривая детали призыва и залечивал свои раны.

Лежать в постели без дела после двух декад в антимагической камере, я не мог и уже в обед вовсю разгуливал по дворцу. Пальцы — что? Пальцы отрастут. Да, ходить неудобно и вещи брать сложно, но мне это совершенно не мешало спуститься в Сокровищницу.

Для призыва мне нужны были Белары. Вообще все Отблески и всё, что могло быть источником энергии для моров. Ведь их надо не просто призвать, а потом засунуть обратно.

Подумав, забирать камни у Псов не стал. Снял только с колдов.

Псам камушки могут ещё пригодится. Пусть даже в качестве выходного пособия. После зачистки Кана я собирался бросить всё и уехать Колин. А примет она меня или погонит... Вот после этого и буду думать, что делать, пока же...

Закончив с потрошением Сокровищницы, я посетил зал с пленниками. Их действительно было немного. Пятьдесят два, если быть точным. Многие умерли уже здесь, во дворце, от голода. Закрома императорской кухни поистине огромны, но не бездонны, а благородные леди и лорды, никогда не знавшие голода, поначалу не экономили на еде, считая, что их вот-вот спасут.

Пятьдесят два человека из многотысячного города...

Прислушался к себе. Нет, ничего внутри не ёкает.

Осмотрел изнеможённые, бледные лица выживших и только хмыкнул. Таких и на убой жалко пускать, сил в них — кот наплакал.

Елена тоже была среди обреченных, она хоть и Императрица, но особого пиетета к ней уже никто не испытывал.

При моём появление люди встрепенулись, кто-то даже на ноги подскочил, начал что-то говорить, кричать, указывать на свои права, требовать, но я лишь отмахнулся. Крикуны попадали на задницы, сбитые лёгкой воздушной волной, а я прошёл в угол, где пряталась Императрица. Уж она-то Псов стразу признала. И попыталась связаться по разговорнику с кем-то в большом мире.

Скорняк отдал мне тот разговорный амулет, предположительно по нему можно было связаться с эс Фатташем. Я не проверял. К чему? Чтобы угрожать?

Мне достаточно убить одного мага, чтобы Тан-Тинал указал его точное место нахождения.

— И-ирий... — Запинаясь пропищала моё имя девушка. — Ирий, прошу т-тебя...

Я смотрел на неё с любопытством Биомага, обнаружившего новую болезнь, чуть улыбаясь и склонив голову к плечу. А гордая, обычно холодная и непреступная Императрица скулила, сжавшись в комочек.

Она вновь была беременна. Срок — декада, не больше. Верно, кто-то из верноподданных постарался, соскучившись по женской ласке. Отлично! Мору должна понравится только-только зародившаяся жизнь.

Я развернулся и вышел из охраняемого колдами зала. Елена что-то кричала мне вслед, но я был бездушен, как кусок камня.

Посмотрел и хватит. Второй раз ошибки я не совершу. Второго шанса ни у кого не будет.

Дворец стоял практически в центре Кана, так что долго выбирать место для призыва не пришлось — дворцовый парк отлично подошёл. Я лишь немного поправил его дизайн магией Земли, перекопав к морам половину парка, а потом началась тяжелая работа по начертанию приличных размером Печати Призыва.

Пять часов я потратил на Печать. Устал, как собака. Не владей я магией Жизни, после таких художеств вряд ли смог бы спокойно разогнуться, спина ныла от напряжения.

В перерывах между рисование Большой Печати, нарисовал в сторонке стандартную Печать и договорился с Оркоем о помощи. Мор смотрел на меня блестящими от предвкушения глазами, но своей выгоды не упустил, развёл меня на оставленные ему в задаток Искры, души простых людей (так и быть) тоже согласился принять в качестве оплаты за услугу. Торгаш моров!

С моей стороны всё было готово, однако пришлось подождать ещё пару дней, пока со своей частью работы не справятся рудые за стенами. Всё-таки рисовать Печать Призыва в непосредственной близости от военного лагеря не так-то просто. Не знаю как, но эс Милан с присоединившимися к нему рудыми, справились.

Призыв решили проводить в полночь. Отличное время, чтобы творить тёмные дела и, чтобы их заметили не сразу.

Псы заранее согнали людей в парк, на подходе к которому я их усыплял — не дай Мор кто начнёт буянить и нарушит Печать! Не смертельно, конечно, но неприятно, долбануть может так, что вся империя содрогнётся.

Положив последнего человека, которым оказалась Елена в самый центр Печати, я аккуратно, не наступая на линии, вышел за её предел, и подошёл к собравшимся Псам. Мне во время призыва ничего не грозит, а вот им в городе делать нечего, поэтому мои бойцы со своими любимыми домашними питомцами послушно потопали за мной к Сокровищнице. Хорошо тут всего треть отряда, иначе в Сокровищницу они бы не поместились. Я не собирался никого пускать дальше «зеркальной» комнаты.

Следом отправились и приглашённое через Яру мрачное и осунувшееся посольство Тиранг. Всё это время они сидели в столице и скрупулёзно составляли записи. Заболеть они не боялись, поэтому смело бродили по городу, заглядывая в самые смрадные места.

Узнав, что скоро всё закончится, они обрадовались. Узнав, как всё закончится, лица тиранговцев посерели от ужаса. Но спорить с приказом Яры никто не стал. Все хотели жить.

Ничего, посидят в знаменитой Сокровищнице Бодскани, потом отправлю их через зеркало сразу в Тиранг. И сами, наверное, так же уйдём. Или попробую раскочегарить поезд грохмов.

Я заранее осведомлялся у Оркоя насчёт Сокровищницы. Мор заверил, что созданное ушедшими Первородными сооружение ни в коей мере не пострадает при Призыве, поскольку находится не совсем в нашем измерении.

Я заинтересовался, но с полноценными расспросами решил повременить. Успеется ещё.

Закрыв Сокровищницу, вернулся к Печати. Сообщил по разговорнику эс Милану, что начну ровно через минуту, после чего встал в центр и высыпал вокруг себя сотни Беларов, отблесков и древних артефактов. Спящих людей пока не трогал — они станут своеобразным даром тем морам, которые прорвутся в наш мир.

Напоследок царапнул когтем по шее Елены и начал начитывать древние как мир слова призыва...

Эс Милан с магами не подкачали, тоже начав призыв. Я не мог их слышать, но прекрасно ощутил потоки силы, идущие со всех сторон. Грань, разделяющая наш, срединный, и Нижний мир, задрожала, маги Крови рвали её, нарушая естественный ход мироздания. А я стол в центре этого буйства и безумно хохотал. Вокруг маленькими ослепительно горящими звёздочками носились накопители, иногда задевая и оставляя на коже кровавые полосы. Ноги по голень увязли в земле, больше напоминающий жирный чёрный пепел, в котором свой последний вздох делала женщина, которую я так недолго, но ярко любил.

Нижний мир рвался наверх, пожирая всё на своём пути: мостовые и дома, уютные зеленые скверы и ажурные парковые мостики, камень, дерево, людей и Алую чуму — никаких различий. Нижний мир затягивал в себя всё, перемалывал и выплёвывал безжизненным черным пеплом.

Вокруг, с воем носились чёрные кляксы теней. Меня не трогали. Я им сейчас, как родной. А вот на телах спящих людей, отыгрались по полной, рвя в клочья. Кажется, я видел Тан-Тинал Оркоя, и мор мне подмигнул, как старому доброму другу.

Не совсем приснившийся мне как-то кошмар, но очень похоже. Безумно, страшно и одновременно с этим — невероятно прекрасно.

Неожиданно высвобожденная мной и рудыми энергия резко просела, выбив меня из равновесия. Я даже хохотать перестал от неожиданности, увидев над собой огромную, просто колоссальную буро-серую тень. Неужто сам Асхит явился в мир?

Внутри всё похолодело. На такую махину у нас попросту не хватит сил!

Мы так не договаривались! Мы не Асхита в мир вытягивали.

Что-то пошло не так...

В этот момент, вторя моим мыслям, оборвались идущие от рудых потоки энергии. Не удивлюсь, если при этом погиб кто-то из магов.

Следом, с треском взорвался пролетающий рядом Белар, обратившись в пыль — внутри камня тоже закончилась энергия. Не прошло и секунды, как один за другим, начали осыпаться остальные.

Когда взорвался последний, я понял — всё. Тёмный бог высосал всё, что мог. И ему мало. Он собрался воспользоваться случаем и явиться в наш мир.

Что же я натворил?

Асхит такое натворит, что Алая чума покажется детской проделкой. Как в таком мире будет жить мой ребенок? Колин?

— А вот хрен тебе! — Заорал я в формирующуюся морду буро-серой кляксы и сорвал с пояса ножны с «ножом для фруктов».

Одним движением сбросил ножны, и глубоко полоснул себя по руке.

Кровь закапала на чёрный пепел, слова разрыва призыва потекли в мир, моя Искра стала стремительно терять энергию.

Когда Искра опустела, я переключился на внутренние резервы организма, одним махом сбив все запреты. Энергетический каркас наполнен энергией, её немного, но на пару лишних секунд хватить должно. Потом...

Потом уже не будет.

Отступление десятое

Посольство Тиранг дрожало от страха, не понимая, что происходит.

Колды мирно дремали, сбившись в одну большую кучу.

Псы сидели-лежали на полу, скрипя зубами от боли.

Бойцов било крупной дрожью, внутренности горели огнём, казалось кто-то ворочает в них раскалённым прутом.

Ирий не говорил, что так будет...

Скорняк понимал — всему виной моры, которых маг подсадил к ним в тела. Мелкие твари Нижнего мира отлично спасали от Алой чумы и ранее никакого дискомфорта не доставляли. Но пару минут назад, все как один бойцы заорали и рухнули, как подкошенные.

Похоже, маги начали призыв моров.

В «зеркальной» комнате Сокровищницы было тесно, почти друг у друга на головах сидели, но сейчас проблемы тесноты отошли на задний план.

Вартрак с трудом поднялся на ноги. Не устоял и опустился на колени, упёршись кулаками в пол. Выругался. Сжал зубы и пополз так, на четвереньках — надо было проверить бойцов.

Все были в сознании и, вроде, пока помирать не собирались. Командир укрепил тела и подлатал здоровье. Должны выдержать.

Пытка длилась недолго. Минут десять, не больше. А потом все разом выдохнули с облегчением. Боль отступила.

— Закончилось? — Отчего-то удивился Коряга.

— Вроде... — Отозвался Марко, утирая со лба пот.

— Парни, все целы? — Оглядывая отряд, спросил Скорняк.

В ответ посыпались заверения, что всё хорошо.

Однако хорошо не было.

Время шло, Ирий не появлялся.

Несмотря на железные нервы, Вартрак начинал нервничать. Кроме Ирия никто их из Сокровищницы не вытащит.

— А если с ним что-то случилось? — Тихонько спросил у соседа Марко Должно. Сидящий рядом Кот пожал плечами, откуда же ему было знать.

Вартрак хотел было цыкнуть на парней, но передумал. Не один Должно задавался этим вопросом, весь отряд думал об одном и том же: если с Ирием что-то случилось, то и им не жить.

Псы верили магу. И, если он завёл их в безопасное место, куда ни у кого нет допуска — значит, был уверен, что всё получится. Надо просто ждать.

Неожиданно зеркало, ведущее в «Артефакторий» пошло рябью и оттуда вышел закутанный в плащ человек. Глубокий капюшон скрывал лицо, и Псы потянулись за оружием.

Незнакомец поднял руки, показывая, что безоружен, потом скинул капюшон.

— Ваше Величество! — Первым среагировал Скорняк. Капитан выступил вперед и поклонился бывшему Императору.

Ирий доверял Псам. Историю Арминогорна в отряде знал каждый и каждый был готов унести эту тайну с собой в могилу.

— Оставь, — поморщился Арминогорн. — Где Ирий? Что он устроил? Мироздание трещит по швам! Даже до Тиранг докатилось!

Скорняк в двух словах пересказал, что знал.

Арминогорн выругался.

— Знал же, что добром это не кончится! Но, дурак старый, решил больше не вмешиваться! Ирий сказал, что у него всё под контролем, — пожурил себя Бодскани. — Говоришь, время давно прошло? Ну, пошли, посмотрим, что там происходит.

Псы с готовностью подскочили на ноги. Посольство Тиранг опасливо отодвинулось к стеночке.

Однако сразу покинуть Сокровищницу не получилось.

Арминогорн минут тридцать пытался заставить работать, ведущее в «Привратную» зеркало, но то отказывалось повиноваться воле древней крови Бодскани.

Арминогорн ругался, злился и метался по крошечной зеркальной комнате.

Наткнулся на посольство, сплюнул под ноги и увёл их в «Артефакторий», чтобы переправить в Тиранг. Когда вернулся, снова попробовал активировать зеркало в «Привратную» и снова безрезультатно.

Оставалось только ждать.

Неожиданно бывший Император резко остановился, словно на невидимую стену налетел.

— Вроде успокаивается, — сказал он и снова направился к зеркалу. Заставил выступить прямо через кожу на ладони кровь, приложил руку к отражающей поверхности и...

Зеркало пошло рябью, но и только.

Проход открылся с пятой попытки и внутрь ворвался тяжёлый запах гари.

Арминогорн в очередной раз выругался и возвёл воздушный щит. Вначале он защищал от запахов, затем от пепла. А пепла там хватало...

Что им стоило выбраться из-под разрушенного дворца в город, одни моры знают! Если «Привратная» и лестница ещё кое-как сохранились, то остальной дворец был полностью, до основания разрушен.

Города, прекрасного и древнего Кана тоже больше не было, ни камня не осталось. Куда идти, где искать Ирия непонятно. Вокруг на многие мили лишь пепел и ничего кроме пепла.

— За мной! — Скомандовал подобравшийся Бодскани. Сейчас он очень походил на взявшую след гончую. Псы вновь повиновались.

Идти оказалось недолго, но неудобно: пепел был тяжёлым, жирным, маслянистым. Он налипал на обувь и доспехи, затрудняя передвижение. Идёшь, словно по колено в болоте.

У Арминогорна на сердце было неспокойно. Оно нервно колотилось, билось о рёбра, подгоняя Бодскани вперед. Туда, где он чувствовал «родную кровь». Хорошее всё-таки заклинание изобрёл Ирий. И хорошо, что, уезжая в Тиранг, он прихватил с собой одной из зеркал. Тайком, конечно же.

Как после оказалось — совсем не тайком. Ирий знал.

Нет, парень в любом случае не отказал бы старшему родственнику забрать его же имущество, но Арминогорну в тот момент показалось неплохой идеей выкрасть зеркало из Сокровищницы. Проверить, заметит ли? Хороший хозяин должен был заметить.

Ирий был хорошим хозяином.

— Быстрее! — Неожиданно вскрикнул Арминогорн и, пустив перед собой очередную волну ветра, пробившую в пепле широкую тропу, ускорился. Спустя десяток секунд Бодскани рухнул на колени перед заляпанным чёрным пеплом измочаленным телом. Казалось, на теле Ирия не осталось ни одного живого места.

— Он жив? — Спросил Скорняк. Остальные Псы угрюмо молчали.

— Не совсем, — неопределенно буркнул бывший Император. — Дай нож и не мешай!

Скорняк снял с пояса большой охотничий нож и вложил в ладонь Арминогорна. Бодскани резанул себя по руке чуть выше запястья и на тело Ирия закапала алая жидкость...

Эпилог

Одиннадцать лет спустя.

Красивая молодая женщина шла по узкой тропинке, плутающей меж высокой травы. Её длинные светлые волосы были связаны в косу и перекинуты на грудь, костюм для верховой езды скроен из дорогой бархатистой ткани и идеально сидел на точёной фигуре, высокие лакированные сапоги поблескивали на солнце.

Следом за женщиной, держась за руку матери, топал светловолосый, почти беловолосый мальчишка лет десяти. Малыш активно крутил головой, с любопытством рассматривая мир ярко-голубыми глазами.

Когда впереди вместо сочной травы показалось выжженное поле, мальчик удивлённо распахнул рот и дёрнул женщину за руку:

— Мама! Что это?

— Ирийская Пустошь, — негромко произнесла женщина тоном, каким терпеливые учителя объясняют нерадивым ученикам простой пример.

— Ага, — сообщил миру мальчишка, словно всё понял, и настороженно покосился на мать: — Можно?

— Попробуй, — улыбнулась ему женщина, выпуская крошечную ладошку. На душе у неё было спокойно.

Кто-то мог назвать её плохой матерью — отпускать ребенка в проклятую морами землю! Что это за мать такая!? Но Колин была уверена — её малышу проклятая земля нестрашна. Особенно теперь, когда в Иресте проснулась магия Крови.

Малыш смело подошёл к ярко выраженной границе: сочная зеленая трава здесь резко обрывалась, сменяясь жирным чёрным пеплом. Постоял минутку и спокойно переступил черту.

Маленькие ноги немедленно, по колено, утонули в пепле.

Малыш не испугался, наоборот, махнул ногой, взметая пепел в воздух, расхохотался — верно ему понравилась такая забава и начал носиться по выжженному полю. Не быстро, словно зашёл не в пепел, а в воду.

Колин несколько минут с улыбкой наблюдала за сыном, потом развернулась и отошла на пару шагов. Присела на корточки, раздвинула руками высокую траву, и кончиками пальцев провела по камню, ставшим надгробием.

«Здесь лежит убийца!» — Гласила криво накарябанная надпись, поверх выжженной когда-то эс Миланом светлой эпитафии. Кто и когда это сделал Колин не знала, да и не спешила выяснять. Надпись не врала. Ирий для всей империи стал убийцей.

Но он же и исправил свои ошибки. Ценой своей магии. Ценой своей жизни.

Колин стёрла с лица одиноко скатившуюся слезинку, тряхнула головой, отгоняя глупые страхи, и решительно заставила землю поглотить камень. Хватит и той памяти, что храниться в головах людей.

— Мама! Мама! Смотри! — Неожиданно закричал Ирест и, подняв тучу пепла, тяжело оседающего за ним, выскочил на траву. Штаны его по колено были перемазаны чёрным. — Смотри, что я нашел!

— Что ты нашёл? — Удивилась Колин, поднимаясь на ноги, и шагнула к сыну.

В чёрном пепле ничего не росло, не жило и не могло существовать. Если бросить внутрь любую вещь, со временем она исчезнет, тоже превратившись в пепел. Перевариться Нижним миром, той частью, что теперь «радует глаз» имперцев.

— Вот! — Ирест гордый, словно только что лично побывал на приёме у Императора и тот угостил его конфетами, показал находку.

Колин охнула, схватившись за грудь и без сил опустилась за землю.

— Мама? — Испугался мальчик. Небольшой кривой ножичек — таким обычно чистили фрукты, — выпал из рук Иреста, и парень закрутился вокруг матери, теребя её за плечо.

Колин почувствовала тёплую волну магии, прокатившуюся по телу — это малыш Ирест неосознанно воспользовался силой. Лечебной силой. Мальчик многое унаследовал от отца...

Колин не выдержала, схватила сына в охапку и неожиданно разрыдалась.

— Мама... — Тихо пискнул Ирест, и застыл, как будто понимая, что его матери необходимо выплакаться.

Вообще Ирест для своего возраста был очень понятливым и сообразительным ребенком. С его учителями — ничего удивительного.

— Что тут происходит? — Строго спросил мужчина, пришедший той же тропинкой, что и Колин с сыном несколькими минутами ранее. Высокий, светлокожий и светловолосый с двумя разноцветными глазами: левым — цвета весеннего небо и правым — чёрным, как пепел в Ирийской Пустоши.

Обычно на людях он носил повязку, скрывающую черноту глаза, но здесь, рядом с Пустошью людей не было.

Выглядел мужчина лет на тридцать, и любой маг мог безошибочно определить в нём выгоревшего мага, потерявшего свою Искру.

Те же, кто хоть что-то понимали в магии Крови, сразу заметят другое и, что после этого придёт им в голову: испугаться и бежать без оглядки или пустить в ход магию — предсказать было сложно.

Впрочем, маги Крови нынче большая редкость.

— Мама опять плачет, — пожал плечами Ирест.

Колин моментально затихла, словно прислушиваясь к словам говоривших.

— А почему мама плачет? — Поинтересовался мужчина, склонив голову на бок.

— Мама разрешила зайти в Пустошь. Я нашёл там нож, и она расплакалась, — доложил мальчишка.

— Нож? В Пустоши? — Как и Колин недавно удивился мужчина.

— Ага, — кивнул Ирест, и кое-как высвободившись из объятий матери, ткнул пальцев в траву. — Вот он. Я обронил.

Мужчина ласково провёл ладонью по волосам женщины, взглядом спросив всё ли нормально? Эс Фаррод кивнула. Утёрла ладошкой глаза и фыркнула. Женщина с характером, что тут скажешь?

Покачав головой, мужчина обошёл мать с ребёнком и оторопело замер. Сложно не узнать вещь, когда на протяжении долгого времени не расставался с ней.

— Ирий? — Обеспокоенно позвала Колин.

— Не ожидал, — пробормотал тот.

Наклонился, поднял нож и крепко сжал рукоять в ладони. Нож откликнулся коротким колючим покалыванием, словно пёс, принюхивающийся к хозяину, которого не видел много лет и послушно улёгся в ладони.

— Может, и не зря приехали, — задумчиво пробормотал Ирий.

Лезвие без единого вкрапления ржи, даже обмотка рукояти не пострадала. Что удивительно, после того, в какой переделке побывал нож.

Хотя... Чему удивляться? Моры очень любят жизнь и готовы пойти на многое, чтобы спасти собственную шкуру. Вот и в нож вселился кто-то из мелких Низших, позарившись на те капли крови рудого, которые оставались на лезвии. Не захотела эта мелочь возвращаться в Нижний мир, когда оборвался призыв и всех засосало обратно. Спрятался от своего разозлённого бога.

Когда энергия кончилась, мор уснул, сберегая свою сущность от развоплощения. Но стоило ему почувствовать старшего собрата и мелкий морёныш очнулся. Испугался, что его сейчас выгонят и поспешил подчиниться. Низшим всегда нужен поводок и сильный хозяин, пусть он и заперт в теле человека.

Ирий хмыкнул и убрал нож в перекинутую через голову сумку. Пригодится.

— Ирий? — С подозрением позвала Колин.

— Всё хорошо. Я в норме. Так мы пойдём в Сокровищницу?

— Да! — Радостно завопил маленький Ирест и окончательно высвободившись из рук матери, смело побежал прямо в пепел.

Послесловие

После уничтожения Кана в империи начались тёмные времена. Трон остался без правителя, большинство министров и важных политических деятелей так же погибли в проклятой столице. Начались брожения среди мирного населения и армии. Древние роды устроили грызню за власть, стремясь забраться повыше. Стройная система, выстраиваемая многие столетия, в одночасье рухнула в небытие.

Как и предполагал Ирий, в середине лета началась засуха, которая сильно подкосила народ империи. Особенно пострадали южные и западные провинции.

Воспользовавшись моментом, Тиранг и Верена бросили свои войска на территорию империи, сразу заглотив приличный кусок. Военных действий как таковых не было, люди сдавали города и деревни без боя — все понимали на помощь им никто не придёт. И кормить, когда придёт зима не будет. Наоборот, империя вздохнёт свободнее, избавившись от лишних ртов. Засуха уже погубила большую часть урожая, никакая магия не помогла.

Восточный берег так же подвергся жестоким набегам Морских Королей — договор, заключенный с родом Бодскани более не сдерживал пиратов.

Командующие легионами и флотом взяли управление армией под свой контроль и пытались противостоять вторжению, однако немедленно обнаружились проблемы с подвозом амуниции, боеприпасов и фуража. Часть солдат дезертировала, не желая проливать кровь и умирать в бессмысленной бойне.

Претенденты на трон боролись больше между собой, чем с внешним врагом, раздирая некогда прочное одеяло империи на лоскуты. Каждый хотел урвать самый богатый кусок пирога.

Тогда, нарушая собственные запреты, в политическую жизнь вмешалось духовенство. Паладины Вориона возглавили оборону страны: были организованы приёмные пункты для беженцев, фуражные обозы для солдат. По империи прокатилась волна мобилизации гражданского населения и магов. Под флаг армии поставили всех, вплоть до учеников магических академий и школ. Дезертиров казнили на месте.

Церковь больно надавила на дворянские роды, буквально вынудив избрать временного правителя.

С воцарением Императора стало легче. Пятидесятисемилетний Корвин эс Приоли быстро вжился в роль Императора и начал действовать.

Несмотря на все его усилия, страну лихорадило ещё долгие пять лет.

Были заново заключены договоры с Тиранг и Вереной, достигнуты кое-какие договорённости с Морскими Королями. Так же удалось частично вернуть захваченные земли, ценой от которой у нового Императора каждый день ныли зубы, стоило только вспомнить.

Была реформирована армия, пересмотрено отношение к Совету магов — теперь совет получил совещательный голос при Императоре, а маги были обязаны на постоянной основе влиться в вооруженные силы империи. Многим такие порядки не понравились, но покинувших империю магов было не так много.

По прошествии пяти лет, столицей империи был назван город Тойрон — расположенный почти в самом центре страны, вдали от прежней столицы. Город активно перестраивали и готовили к приёму императорского двора.

Магам Крови после случившегося в Кане в империи были не рады, однако новый Император Корвин Приоли полностью амнистировал рудых, вернув им все права, титулы и даже собственность.

Церковь поддержала это решение. Патриарх Горнуа лично предложил кандидатуру Кэра эс Милана при выборе нового Грандэ Мастэр Совета магов.

Эрнестр эс Фатташ вновь был объявлен вне закона, но следов Големостроителя найти не удалось. Ходили слухи, что он покинул империю, перебравшись на архипелаг Морских Королей, но доказательств ни у кого не было, а портить только более-менее налаженные отношения с пиратами ради одного мага, никто не хотел.

Впрочем, ходили слухи, что похожего на эс Фатташа человека разорвали странные уродливые существа...

Но это только слухи.

Лукас и Элвин перебрались в Серый Союз, маги продолжают свои совместные эксперименты. О созданной ими Алой чуме юные гении предпочитают более не вспоминать.

У Арминогорна и Яры, как и обещал Ирий, родилась двойня. Девочку назвали Фреей, мальчика — Ирием.

За последние три года у женщин альбквёлден родилось исключительно много девочек...

Отряд Чёрных псов растворился на просторах и в хаосе империи, позже появившись в рядах вооруженных сил Тиранг.

Разумеется, назывались они иначе и «големы» их выглядели по-другому, возглавлял же отряд Горшок. Карин Вартрак покинул отряд. Он остался в империи, устроившись простым завхозом в недавно открытую магическую школу, основателем, спонсором и директором которой стала Колин эс Фаррод.

Ирий Бодскани умер во время призыва в Кане. Память о его деяниях ещё долго жила в умах людей, вызывая трепет, отвращение и ярость. А Ирийская Пустошь, образовавшаяся на месте погибшего Кана, навсегда осталась язвой на теле возрождённой империи.

И лишь небольшое количество посвященных знали, что Арминогорн через зеркало забрал тело Ирия в Тиранг. Там его выходили, излечили тело, но, к сожалению, не душу.

Ирий полностью выжег Искру, и лишился всех магических способностей. Прогнозы говорят, что обращаться к магии он уже никогда не сможет.

Хуже другое. Ирий действительно умер во время призыва. Умер и остался жив, как бы фантастично это не звучало.

В живых он остался чудом, исключительно благодаря сидящему в его теле мору. Тот каким-то образом слился с умирающей душой. То, что получилось в итоге немыслимо, опасно и в принципе не должно существовать.

Фактически сейчас за оболочкой Ирия прятался мор, при этом он так же оставался Ирием со всей его памятью, эмоциями, чувствами и желаниями.

Больше года Арминогорн держал его под замком и усиленной охраной, пытаясь понять, что можно ждать от подобного симбиоза, однако Ирий оставался самим собой.

Сам Ирий не возражал, не протестовал против своего заключения, хотя иногда Арминогорн ловил в чёрном глазе младшего родственника насмешливые нотки, словно он мог в любой момент сбежать из-под стражи, но отчего-то не делал этого.

Теперь его зовут Ирий эс Фаррод, и он муж Магистра-наставника Колин Алии эс Фаррод.

У них сын — маленький Ирест.

Ирий потерял свою силу, однако приобрёл знания мора. Благодаря его вкладу в Биомагию, было найдено лекарство от «Золотца».

Обладает ли Ирий прочими возможностями моров — кто знает? На людях он никогда их не применял.

Впрочем, иногда он пропадает на несколько месяцев, а потом так же внезапно появляется, принося сыну диковинные игрушки, а жене необычные цветы, каких никогда не было в мире Лорны.