Пробуждение

Глава 1

Раннее утро едва осветило зловещее темно-зеленое илистое озеро, по поверхности которого расходились круги. Солнце здесь никогда не пробивало толщу мрачной темной воды, но, если бы ему удалось это сделать, оно бы высветило мальчика, идущего ко дну. Глаза его широко раскрыты, вокруг него колышутся длинные болотного цвета водоросли. Огромные рыбы задевают его ноги своими холодными плавниками…

Джеймс Тибольт Саливан проснулся в холодном поту. Этот сон снился ему очень часто. Наушники запутались, один из них болтался рядом с ухом, из второго доносился его собственный голос, самозабвенно поющий главный хит «Forsaken»[1] под звуки бас-гитары, ударных и клавишных инструментов. Джеймс вытащил наушник и тряхнул головой. В горле жутко пересохло, наверное, он кричал, только этого никто не слышал – прислуга на ночь расходилась по домам. Постель была противно-горячей и скомканной. Джеймс стянул ее и швырнул на пол, затем подошел к окну во всю стену и распахнул его – комната тут же наполнилась лунным светом, а ночной ветер жадно раздул занавески.

Джеймс на секунду закрыл глаза, стоя у окна и прислушиваясь к ночным звукам. Ветер приятно обдувал разгоряченную кожу.

Это сон. Всего лишь сон. Он не утонул тогда в этом пруду, его вытащил Джеффри. Правда, с тех пор Джеймс не заходил ни в один природный водоем – будь то озеро, река или море.

Джеймс понял, что уснуть в эту ночь не сможет. Хорошо, что в его огромном загородном доме на берегу океана было еще много комнат. Джей не любил долго сидеть на одном месте. Домов у него было много – в самых разных уголках страны, так что, когда он разъезжал с гастролями, ему почти никогда не приходилось жить в отеле.

Джеймс отошел от окна и распахнул двери комнаты. Коридор третьего этажа был освещен лунным светом. На противоположной от двери стене висело большое зеркало, которое очень любил Данте. Сейчас в нем отражался двадцатипятилетний мужчина, заросший трехдневной щетиной. Черные волосы у него были подстрижены в стиле двойного каре, что придавало ему вид романтического героя и благородного разбойника. На веках были видны следы плохо смытого грима после вчерашнего концерта. Глаза у него были льдисто-голубые, почти неоново светящиеся. Джеймс знал, что его фанаты и фанатки покупали очень дорогостоящие линзы с названием «Данте-Style», чтобы хоть немного походить на него. Ему линзы не были нужны – такой цвет глаз был дан ему от природы. Сейчас, в одних пижамных штанах, Джей видел в зеркале свое тело – оно находилось в той идеальной форме, которая позволяла казаться ему сильным мужчиной, но не делала его похожим на качка, помешанного на своей фигуре. На теле не было ни одной татуировки – они с Данте так и не смогли договориться, какую тату набить. Оба грозились немедленно свести то, что один набьет без согласия другого.

Джеймс спустился на первый этаж. На кухне, в пустом холодильнике, нашелся пакет апельсинового сока. Джеймс вскрыл его ножом и выпил прямо из картонки, чуть пролив на себя и кафельный пол. Он бы с удовольствием что-нибудь съел, но он никогда не держал дома еду, все заказывал из ресторана. Чуть поежившись – на первом этаже было заметно холоднее – он зашел в пустую темную гостиную. Тускло светилась огромная плазма, белел холодный кожаный диван, о прозрачные стеклянные столы легко было бы споткнуться в темноте, но они подсвечивались по периметру тусклым голубоватым свечением. На одном из столов лежал конверт из розовой рисовой бумаги. Джеймс вспомнил, что это была вчерашняя почта. Он взял конверт и вскрыл его одним движением. Внутри оказалось надушенное письмо со следами ягодно-розовой губной помады. Очередная фанатка. Джеймс любил получать такие письма, правда, не все читал, только самые выделяющиеся. За время своей карьеры рок-музыканта он получил столько писем с признаниями в любви, что из них можно было построить Букингемский дворец со всеми его комнатами, коридорами и мебелью.

Письмецо было от некой Люси Хофстедер.

«Дорогой Данте! – писала она. Буквы казались призрачными в свете настольной лампы. – Я знаю, ты, скорее всего, никогда не прочтешь мое письмо, а если прочтешь, то кинешь его в кучу таких же бестолковых писем, чтобы потом выбросить их или сжечь. У тебя сотни тысяч таких, как я. Но ты – один. Я проклинаю и благословляю тот день, когда впервые услышала твои песни – все началось именно с них. Я слушала тебя день и ночь, представляя, что ты высок, темноволос и одет в черную кожу. Но в жизни ты оказался еще прекраснее, чем я представляла. Твои льдисто-голубые глаза самые прекрасные на свете, они снятся мне ночами. Пусть ты никогда не узнаешь о моем существовании, знай – ты навсегда останешься в моем сердце…»

Из конверта выпала фотография девочки лет четырнадцати, с черно-розовыми волосами и густо-подведенными черной краской глазами. Самый сложный и часто суицидальный возраст. Джеймс от души понадеялся, что эта девочка ничего с собой не сделает из-за неразделенной любви. Он вернул письмо и конверт на столик – его горничная, Эмили, лучше знает, что с этим делать.

Было два часа ночи. Самое время для плохих воспоминаний и мыслей о своей жизни. Джеймс улегся на диван, заложив руки за голову. Холодная кожа обивки обожгла спину и плечи. Джей смотрел в потолок, дивно расписанный талантливым художником, подражавшим манере раннего Тициана. Сплетенные в агонии страсти тела, искаженные лица, лепнина, заключавшая это безумие в круг. Данте был в восторге от этого художества. Собственно, именно он велел сделать эту роспись, и Джеймсу пришлось с этим просто смириться.

Данте не было уже десятый день, и Джеймс ощутимо волновался. Джиневра же считала, что это отлично. Конечно, она говорила ему, что если ему хочется избавиться от Данте раз и навсегда – то он должен перестать подпитывать свое альтер-эго, но Джеймс не был до конца уверен, что избавление от Данте принесет ему облегчение, напротив, он считал, что это разрушит его, как личность.

Сон окончательно пропал, и Джеймс взял в руки первый попавшийся журнал с кофейного столика у дивана. Эмили оставляла на этом столике журналы исключительно с ним на обложке, поэтому он ни капельки не удивился, увидев на первой странице самого себя. На нем были черные рваные джинсы, пальцы унизаны перстнями, на голой отфотошопленной до умопомрачительной сексуальности груди болталась платиновая цепь. Черные волосы развевал вентилятор за кадром. Над глазами фотограф тоже потрудился, они светились почти нечеловечески. На фото к нему прильнули две красотки в кожаных шортах и корсетах – брюнетка и блондинка, одна из которых лезла ему в джинсы, а вторая шептала что-то на ухо.

Джеймс не видел раньше этого журнала и был сейчас крайне возмущен. На фото у него было дурацкое выражение лица, потому что красотка слева, что лезла к нему в джинсы, просто зацепилась за их пуговицу браслетом и пыталась руку убрать. Фотограф, конечно же, этот браслет убрал, придав фотографии крайнюю двусмысленность. Данте, наверняка, был бы в восторге от этой фотографии. Кричащий красными буквами заголовок гласил: «Жизнь и обманы Джеймса Тибольта Саливана».

Название статьи было настолько претенциозным, что у Джеймса аж зубы свело. Но до рассвета было еще много времени, поэтому он решил почитать.

«Все мы знаем и любим самого известного рок-исполнителя нашего времени Джеймса Тибольта Саливана, больше известного как Данте из «Алигьери». Джеймс взлетел на рок-олимп так стремительно, как это не удавалось еще никому. Тяга к музыке обнаружилась в нем еще в раннем возрасте, и Софи Саливан, мать Джеймса, поспешила отдать мальчика в музыкальную школу, а затем в Амстердамскую консерваторию. Но юный Джеймс не проучился там и года, его с позором выгнали за пьянки. Всем нам известно о порочности и распутности рок-звезд, но прошлое и настоящее Данте окутано более мрачной тайной, которая заставляет забыть нас о привычных наркотиках, алкоголе и распутстве, тех удовольствиях, которые так любят звезды шоу-бизнеса.

Джеймс не сразу открыто заявил миру о своем недуге. Сначала мы знали его как артиста с обычным псевдонимом, выбранным для привлечения аудитории. Могли ли обычные люди знать, какую страшную тайну скрывает рок-певец?

Джеймс Тибольт Саливан не обладает никаким талантом, ни певческим, ни артистическим. Единственное, что он умеет делать виртуозно – это лгать. На самом деле за Джеймса поет и пишет песни совершенно другой человек, отдающий всю славу в руки мистера Саливана. Таким человеком является Данте Саливан, брат-близнец Джеймса…»

Джей едва не выронил журнал из рук. Большего бреда он в жизни не слышал. Он с трудом заставил себя продолжить чтение.

«… когда эта страшная правда всплыла наверх, Джеймс придумал еще одну, более изощренную ложь: он объявил, что страдает диссоциативным расстройством идентичности, именуемым в народе раздвоением личности. Неплохой ход, не правда ли? Вторая личность может быть совершенно отлична от первой, вести себя совершенно по-другому, и при этом никто не сможет доказать существование второго человека в том же теле.

Так что же на самом деле является правдой? Существует ли Данте Саливан, которого жестокая мать ради славы второго сына держит взаперти, заставляя писать и записывать новые песни, которыми пользуется бездушный Джеймс, присвоив себе не только талант, но и имя брата-близнеца. Сотруднику нашего журнала удалось получить образец ДНК мистера Джеймса и мистера Данте – они абсолютно одинаковы, что только подтверждает нашу теорию о наличии брата-близнеца.

Как долго фанаты будут закрывать глаза на это зверство, происходящее прямо перед нашими глазами?

Специальный корреспондент Амелия Боунд».

Джеймс брезгливо бросил журнал на пол. Эти журналисты из кожи вон лезут, чтобы уличить его в безнравственности, порочности и эгоизме. Что может быть лучше, чем обвинить певца в отсутствии певческого таланта, смонтировать видеозапись, на которой он записывает в студии песню, не вытягивая даже самых слабых нот. Таких видео роликов полным-полно было в сети, но Джеймс давно приучил себя не обращать на них внимания. Если тебя любят миллионы, то ненавидит не меньшее число людей, нужно это понимать. За шесть лет певческой карьеры к нему кто только не приходил – неизвестно откуда взявшиеся братья, сестры, дочери, сыновья – большинству из них не удавалось подобраться к нему слишком близко.

Критической точкой этого всего стало появление молоденькой рок-певицы, заявившей, что она его дочь, и это она написала все песни. Девушке было четырнадцать, как она могла с восьми лет писать его песни – пресса умалчивала. Этот конфликт разрешился быстро, в суде, когда Джеймсу надоело натыкаться в сети на каверы собственных песен в ее исполнении. Джеймс относился к плодам своего труда очень ревностно, никому не позволяя присваивать свой успех.

Он встал с дивана и повел затекшими плечами.

«Данте?..» - мысленно, но безнадежно позвал он.

Ответом была тишина.

Джеймс вздохнул. Без него внутри была огромная сосущая пустота. Он вдруг испугался, что Данте никогда уже не вернется. Нет, такого не может быть. Он возвращается. Всегда возвращается.

Ночную тишину разрезал телефонный звонок. Включился автоответчик, и из трубки полился бодрый голос Дилана:

- Джей, привет! Я знаю, ты часто ночами не спишь, поэтому рискнул тебе позвонить в два часа ночи. Мы тут с ребятами подумали: а что, если нам всем вместе съездить куда-нибудь отдохнуть? До концерта еще целых – или всего только – десять месяцев. Потом мы точно не вырвемся. – Возникла небольшая пауза. – В общем, твой ответ мы знаем, поэтому решили тебя не спрашивать. Билеты уже у нас в кармане. Летим на Бали. Самолет в девять утра, - сообщение кончилось.

Джеймс невольно улыбнулся. Если бы его спросили, он бы ни за что не поехал. Но ребята знали его достаточно хорошо, чтобы не спрашивать. Раз все уже решено – нужно ехать. Джеймс надел футболку, джинсы, засунул в карман телефон и вышел из дома. В гараже стоял его любимый Ламборгини Ультра – коллекционная модель цвета индиго, сошедшая с конвейера лет пять тому назад в единственном экземпляре. Джеймс не признавал других автомобилей и клялся, что до конца жизни ездить будет только на нем.

Он выехал на окружное шоссе, огибавшее город с запада, вдоль побережья, и поехал в аэропорт. По пути набрал номер Джеффри, своего лучшего друга с самого детства, а по совместительству бас-гитариста группы.

- Алло? – голос Джеффа был немного вялым, как у человека, который уже встал с кровати, но не успел окончательно проснуться.

- Я уже еду в аэропорт. Кому принадлежала идея поехать на Бали? Дилану? – Джеймс почти наверняка знал ответ на свой вопрос.

- Ага. Говорит, море и свежий воздух повлияют на нас благотворно, - хмыкнул Джеффри.

- Тебе не кажется, что мы какие-то неправильные рок-звезды? – с подозрением спросил Джеймс.

- Ты про то, что вместо того, чтобы бухать и трахаться мы едем оздоровляться? – хохотнул Джефф.

- Ага, - Джеймс любовался лунной дорожкой на поверхности океана.

- У тебя есть еще два года, чтобы попасть в «Клуб 27»[2], если уж так не терпится, - хмыкнул бас-гитарист и уже осторожнее добавил: - Данте едет с нами?

- Нет, - немного помолчав, ответил Джеймс. – Его нет уже одиннадцать дней.

- Думаешь, он ушел насовсем?

- Вряд ли. Он пропадал и на более долгий срок.

- Надеюсь, он не испортит нам отдых.

- Я тоже, - вздохнул Джеймс. – Ладно, Джефф, до встречи в аэропорту.

Джей положил трубку. При ребятах Джеффри не будет спрашивать его о Данте, но оно и к лучшему. Отношение к нему у всех было разным – Алекс открыто его недолюбливала, Дилан был слишком увлечен своей ролью в группе, чтобы обращать на него внимание, Тим выказывал к нему огромное снисхождение, Ленни делал вид, что никакого Данте вовсе нет. Из всех них только Джефф полностью верил в его существование и относился к нему более-менее тепло. Все это в совокупности немножко раздражало Джеймса и основательно бесило Данте, особенно когда он прорывался наружу. Отношения у него с группой были напряженные, поэтому Данте всегда старался не подать виду, что у руля находится он. Раскусить его могла только Алекс.

Джеймс медленно ехал в аэропорт, наслаждаясь морским бризом, развевающим волосы. Он радовался, что совсем скоро увидит ребят – хотя с момента их последней встречи прошел всего день. В жизни каждого человека бывают такие незаменимые люди, без которых становится трудно дышать. И они были такими людьми, несмотря на то что всех их Джеймс встретил в разное время и с большим или меньшим усилием притащил в группу.

Первым был Джеффри Картер. Они знали друг друга с самого детства, жили на одной улице, когда семья Джеймса въезжала в загородный дом близ Лонгвуда. Джеффри же жил там постоянно, он был сыном смотрителя, ведавшего дивными садами и парками этого места. Несмотря на огромную социальную разницу, мальчики быстро нашли общий язык, и Джей всегда с нетерпением ждал лета, чтобы скорее увидеться с Джеффом. Когда Джеймса отдали в музыкальную школу, он решил, во что бы то ни стало, научить всему чему сможет и Джеффри, обнаружившему уникальный музыкальный талант. Джеймс с трудом пережил расставание с другом, когда уехал учиться в консерваторию, но благодаря Данте продлилось обучение недолго – его отчислили всего через год. Тогда Джеймс вернулся домой и, подстегиваемый страстным желанием своего альтер-эго добиться славы, предложил Джеффу основать группу. Джеффри тут же согласился, заявив, что будет играть на бас-гитаре. Дело оставалось за малым – найти двух гитаристов и ударника. Соло-гитариста – Ленни Харта – Джеймс, буквально, вырвал с мясом из другой группы. Ленни играл в группе «New Star», которые довольно часто давали небольшие концерты в родном городе Джеймса. Ленни уходить оттуда не хотел, но Джеймс, совместными усилиями с Данте и Джеффом, сумел убедить его, обещая огромную славу, богатство и женщин. Ленни, от природы наделенный небывалой мужской красотой, отшлифованной в салонах – за что его часто дразнили друзья – польстился обещаниями Джеймса. Джеффри сразу прозвал Ленни «Наш Блонди» - у парня были роскошные светлые волосы и изумрудно-зеленые глаза, как он утверждал, настоящие, без всяких линз.

На Дилана Джонсона они наткнулись случайно, когда в два часа ночи выкатились из клуба, насмерть пьяные и веселые – отмечали день рождения Джеффа. К Дилану, разбиравшему ударную установку после целого дня игры на улице, подкатили пятеро агрессивных парней. Джеймс не успел разобраться в том, что же не понравилось наезжавшим на музыканта – цвет кожи, прическа в стиле афро или род деятельности – завязалась не слабая драка, во время которой Джеймсу рассекли бровь – на ней до сих пор можно разглядеть маленький белый шрам. Джеффу подбили глаз так, что внутри лопнул сосуд и цвет белка стал ярко-алым, а Ленни сломали нос – парень после этого делал пластическую операцию. Алекс по сей день, постоянно, когда он начинает ее раздражать, ехидно замечает, что его нос так и остался кривым – Ленни не переносит никакой критики своей внешности.

Джеймс, Джеффри и Ленни отстояли Дилана и помогли запихнуть ударную установку в машину, попутно пригласив его попробовать себя в группе. Дилан был очень рад этому приглашению, и ждать себя не заставил, а придя один раз – остался в ней насовсем.

Пятым в группу пришел Тим Линдер, второй гитарист. Джеймс наткнулся на канал этого парня на ютубе, где он выкладывал ролики с записью собственной игры. Джей не знал, что на него повлияло больше – качество игры или то, какие песни он исполнял. А может, и то, и другое вместе. Когда Джеймс попытался выйти с ним на связь, Тим сначала послал его, не поверив приглашению. Джеймсу пришлось долго и настойчиво искать адрес этого парня по крохотным намекам в видеороликах и комментариях к ним. Когда же ему удалось это сделать, он заявился домой к Тиму, чтобы пригласить его в группу. Тиму Джеймс показался подозрительным, и он вызвал копов, заявив, что Джей преследует его. Полицейские живо загребли парня, и Ленни пришлось вносить за него залог. Тим пришел к ним сам, через несколько дней, с извинениями и большой бутылкой «Джек Дэниэлса». Он каким-то образом умудрился разнюхать об их только-только складывающейся группе, убедиться, что они не бандиты и не мошенники, а реально собираются играть рок, и даже нашел в интернете запись одной из первых песен Джеймса, заявив, что у него реальный песенный талант. Виски было выпито, мир восстановлен, а Тиму предложено сыграть с ними. Они дали такого жару, что на радостях распили еще одну бутылку виски и решили, что группа собрана – многие рок-группы обходятся без клавишных.

Итак, Джеймс Тибольт Саливан – солист, Джеффри Картер – бас-гитарист, Ленни Харт – соло-гитара, Тим Линдер – ритм-гитара, Дилан Джонсон – ударник. Нужно было придумать название – решили тянуть из шляпы. Каждый написал свое, в том числе и Данте. Тянул Джеффри – выпало «Алигьери».

Родители Джеймса, еще негодовавшие по поводу его отчисления, отказались помогать Джеймсу в его начинаниях, а точнее – не дали ему денег на раскрутку группы. Но это не охладило его пыл. Ребята день и ночь трудились на самых разных работах, не покладая рук, чтобы купить все необходимое оборудование.

И уже где-то через год им удалось собрать нужную сумму. Они начали выступать – в ресторанах, на улицах, в метро, на небольших местных концертах – дела шли в гору, но Джеймсу все время казалось, что могло бы быть и лучше, не хватало того самого глоточка воздуха, который наполняет легкие до дна.

И таким глоточком стала Александра Фишер. Она пришла к ним сама. На вопрос, где о них услышала, пожимала плечами, отвечая, что всегда о них знала. Алекс была на пару лет младше их всех, девятнадцатилетних оболтусов, и Джеймс сразу подумал о тех разногласиях, которые могут возникнуть, если в группе появится девчонка, даже такая, как Алекс – а была она больше похожа на татуированного ежа, чем на девушку. Она носила мешковатую одежду, ее руки были сплошь забиты татуировками, пирсинг был везде, где только можно – на губе, на брови, в носу, уши проколоты в нескольких местах, в мочках – туннели. Волосы у нее торчали коротким разноцветным ежиком, а черные глаза были подведены так густо, что, казалось, вот-вот отвалятся. Джеймс в страшном сне не мог представить, чтобы Алекс понравилась кому-нибудь из них, но рисковать не хотел. То, что она оказалась лесбиянкой, пришлось очень кстати. Состав группы стал цельным и законченным.

Так появился полный состав «Алигьери».

Джеймс припарковал авто у аэропорта и бросил ключи охраннику вместе с пятисотдолларовой купюрой и наказанием следить за машиной, как за зеницей ока.

Вдоволь накатавшись по побережью, Джеймс оказался в аэропорту в семь часов утра. Люди ползали, как сонные мухи, нехотя попивая кофе.

Джей прошел скучную процедуру регистрации и направился в зал ожидания. Своих ребят он увидел сразу – Джеффри горой возвышался над остальными. Дилана и Ленни еще не было. Тим со скучающим видом читал газету, Алекс сидела в наушниках, надвинув капюшон на глаза – скорее всего, спала, - а Джеффри уминал чипсы, купленные в дьюти фри. Увидев Джеймса, он радостно помахал ему рукой. Алекс подняла на него сонные глаза, вяло улыбнулась и вновь погрузилась в сон. Тим не стал отрываться от газеты.

Джей невольно улыбнулся. Где бы они ни были, с ними – он дома.

- Ребята не опоздают? – спросил он, присаживаясь на соседнее кресло.

- Они уже здесь. Дилан пошел Ленни встречать. Тот взял с собой кучу чемоданов, будто собрался на год, честное слово. Позвонил нам и сообщил, что один все это не дотащит.

Джеймс усмехнулся. С собой у него был только телефон и солнечные очки. Все остальное можно купить. Ребята тоже ничего не взяли. Путешествовать налегке гораздо приятнее.

- Эй, вы, там! Помогите! – услышал Джей голос Ленни и повернул голову.

Зеленоглазый блондин с сияющей улыбкой и походкой супермодели, не смотря на два огромных чемодана, направлялся к стойке регистрации. За ним бежал, пыхтя и отдуваясь, Дилан.

Алекс подняла голову и исподлобья взглянула на Ленни.

- Я это тащить не буду! – без обиняков заявила она остальным. – Пусть нанимает грузчиков.

Ребята сдали багаж и присоединились к остальным. Ленни поправлял укладку наманикюренной рукой. Данте всегда относился к нему с презрением.

- Сколько там осталось? – спросил Дилан, утирая со лба пот рукой.

- Сейчас уже начнется посадка, - Джефф доел чипсы и метким броском отправил пустую упаковку в ближайшую урну.

Алекс зевнула и вынула наушники из ушей.

- Мне не терпится растянуться у бассейна, потягивая коктейль… - мечтательно произнесла она. – В каком отеле мы останавливаемся?

- Эммм… - смущенно пробормотал Дилан. – Я не успел забронировать отель.

- Великолепно, - проворчал Ленни, доставая смартфон из кармана. – Ничего нельзя доверить.

- Я хочу красивый вид из окна! – заказал Дилан.

- Главное, чтоб там подавали омаров, - Тим свернул газету и отложил в сторону. – Обожаю омаров.

- И с бассейном, - поспешно добавила Алекс. – Не хочу весь день торчать на пляже.

Джеймс улыбался. Если бы Данте был сейчас с ним, он бы немедленно заявил, что хочет номер с мини-баром и симпатичными горничными.

Ребята, высказавшие свои пожелания, разом уставились на Джеймса. Последний миролюбиво поднял руки.

- Я согласен на что угодно.

- Совсем ничего не хочешь? – подозрительно спросил Тим. – Ты не заболел?

- Да не заболел он. Просто один едет, - легкомысленно ответил за Джеймса Джеффри и тут же прикусил язык. – Прости, чувак.

- Фигня, - махнул рукой Джеймс. – Но на всякий случай пусть в номере будет мини-бар.

- Окей, - Ленни, как всегда, виртуозно нашел вариант, в котором гармонично сочетались пожелания всех друзей. – Готово. Можно ехать.

Люди неспешно потянулись на выход, к подъехавшему на посадку автобусу.

«Кажется, это будет хороший отдых», - радостно подумал Джеймс, открывая на смартфоне сайт с самыми интересными фактами об острове Бали.

[1] «Forsaken» - песня группы Disturbed, в переводе на русский означает «покинутый»

[2] «Клуб 27» - объединённое название музыкантов, значительно повлиявших на становление и развитие рок-музыки и умерших в 27 лет

Глава 2

Вся компания расположилась у панорамного бассейна возле номера Алекс на шезлонгах под тентом. Ленни потягивал апельсиновый сок через трубочку, Тим смотрел ролики в своем смартфоне, Алекс перманентным маркером подрисовывала что-то на татуировках на левой руке, Джеффри уминал фрукты с огромного блюда посередине, а Джеймс наблюдал за лохматой шевелюрой Дилана, надувной матрас которого медленно дрейфовал по лазурной воде бассейна. Если опустить голову ниже, казалось, что Дилан дрейфует не по поверхности бассейна, а по океану, на который открывался захватывающий вид. Сам Дилан беззастенчиво дрых, чуть приоткрыв рот, чем не преминул воспользоваться Тим, сделав снимок на память.

- Я вот тут думал по поводу нашей песни, «The cold»… - начал было Джеффри.

Ленни едва не застонал:

- Давайте хотя бы сейчас не будем о работе!

Алекс посмотрела на него, как на идиота.

- Если бы мои глаза были сейчас закрыты, я бы решила, что это слова сорокалетнего офисного менеджера, а не рок-звезды.

- Ты это к чему? – приподнял идеальную бровь Ленни.

- Музыка не должна быть твоей работой, - как дурачку разъяснила Алекс. – Она должна быть твоей жизнью. – Она добавила маркером изящный штришок.

- Да мой вопрос не относится к работе, - проворчал Джеффри. Джеймс внутренне напрягся, уже догадавшись, в какую сторону пойдет разговор и лихорадочно думавший, как это русло изменить. – Почему ты ее так редко поешь? Фанаты писаются, когда слышат ее.

- Это песня Данте, - вздохнул Джеймс. – Я обещал ему не петь ее.

Сразу возникло маленькое напряжение – Джеффри смущенно открыл и закрыл рот, Ленни сделал чересчур понимающее лицо, Алекс бросила на него презрительный взгляд. Один только Тим, чересчур увлеченный смартфоном, ничего не заметил.

- Глядите, что я нашел! – прокричал он, вскакивая с шезлонга и тыкая экраном в лицо Джеймсу.

Джеймс нажал «плэй» и картинка задвигалась. Он услышал плохую запись собственного концерта, где в мельтешении лиц и тусклом свете можно было разглядеть его самого, спустившегося со сцены к первым рядам фан-зоны и страстно целующего рыжеволосую фанатку.

- И что? – хладнокровно спросил он.

Тим хохотнул.

- Скоро в первых рядах будут одни рыжие. Да и вообще, только рыженькие и будут ходить на наши концерты.

- Рыженьких предпочитает Данте, - проворчал Джеймс, поудобнее устраиваясь на шезлонге.

Он не помнил этот концерт, как и все, на которых у руля был Данте. А целовать рыженьких фанаток из первого ряда было его крутой фишкой. Каждый раз, выходя на сцену, Джеймс невольно считал количество рыжих голов в первом ряду и виновато думал о том, что их мечтам не суждено сбыться. Данте в такие моменты – если был с ним – заливался от хохота и советовал ему тоже спуститься со сцены и засосать одну из них.

- А каких предпочитаешь ты? – лукаво спросила Алекс. – Был когда-нибудь влюблен?

Джеймс торопливо надел солнечные очки, будто боялся, что ребята успеют увидеть представшее перед его мысленным взором худенькое девчоночье личико. Столько лет прошло. Интересно, какая она сейчас?

- Я люблю нашу музыку, - выкрутился Джеймс. – И мое сердце вечно будет принадлежать ей. А Ленни? Каких дам ты выбираешь?

- Я люблю красивых. И длинноногих, - Ленни изящно отпил сока и поставил стакан на столик. Сдается мне, фанатов у нас нет. Только фанатки. На наши концерты ходят исключительно влюбленные в нас девушки.

После этих слов все уставились на Алекс, на лицах расплылись дурацкие улыбки.

- А я люблю похожих на меня, - Алекс продолжала разрисовывать маркером руку, хотя она и так была сплошь забита татуировками.

- Таких же татуированных? – ехидно спросил Тим.

- Скорее, таких же неуравновешенных, - тонко улыбнулся Ленни.

- Да хватит уже, - проворчал Джеффри. – Гляжу на вас и думаю, что если б был бабой, сам бы в лесбиянки подался.

Алекс подняла вверх большой палец и подмигнула Джеффу.

- Это не значит, что в нее влюблены только девушки, - не согласился Тим. – Я знаю кучу знаменитостей-лесбиянок, в которых все равно влюблены мужчины, и они – сто процентов! – мечтают вернуть их на путь истинный.

- Вам, мужчинам, лишь бы засадить кому-нибудь, да поглубже, - проворчала Алекс, откладывая маркер и потягиваясь.

- Ты не знаешь, от чего отказалась, - подмигнул ей Тим.

- От твоего десятисантиметрового члена? – ехидненько спросила Алекс.

Джеймс, Джеффри и Ленни расхохотались.

Тим показал Алекс неприличный жест, Алекс в долгу не осталась, ответив ему тем же.

- Хватит препираться, - миролюбиво произнес Джеймс. – Будите Дилана, пока он не обуглился, и пойдем пить в бар.

- Мне на сегодня хватит, - покачал головой Джеффри. – Идите без меня, я лучше в спортзал.

Джеймс встал с шезлонга и отправился в номер. Сорокаградусная жара сменилась кондиционированной прохладой. На минуту Джеймсу расхотелось отсюда уходить – он упал на холодную кровать и от блаженства закрыл глаза. Алекс своими вопросами растревожила его память. Перед глазами вновь возникло улыбающееся лицо с прищуром янтарно-желтых глаз. Джуди сейчас было двадцать пять. Он попытался представить ее взрослую, но ничего не вышло. Джеймс вздохнул и встал с кровати. Стянув пляжные шорты, он бросил их в стирку. В шкафу нашлись купленные им вчера потертые джинсы синего цвета и белая футболка – не самый говорящий, но самый удобный наряд, особенно для бара на тропическом острове. Джеймс расчесал пальцами еще слегка влажные волосы и тряхнул головой, разбрасывая их в естественном порядке. Получилось не Бог весть что, но ему было наплевать. С волосами пусть возится перед концертами Маделайн, его стилист, а он приехал сюда отдыхать.

Джеймс спустился вниз, в бар, в котором, несмотря на солнечный день, царил сексуальный полумрак, и играла приглушенная музыка. Ленни и Тим были уже там. Джей пришел как раз на середине ожесточенного спора о том, какой алкогольный напиток благороднее – коньяк или виски?

Ленни яростно доказывал, что коньяк древнее, поэтому виски не может тягаться с ним. До самого лучшего люди додумались давным-давно. А Тим упорно считал, что раз виски в самом начале использовался как лекарство, то даже его целебные свойства говорят за то, что пить нужно исключительно его.

Джеймс улыбнулся бедному бармену, застывшему рядом с этими двумя с искусственной доброжелательной улыбкой на лице.

- Самый лучший и самый древний напиток – это пиво, - обратился Джеймс к бармену. – Его научились варить еще шумеры девять тысяч лет назад. Поэтому мне бокальчик самого лучшего, правда, желательно свежесваренного, - закончил Джеймс, закрывая гугл и пряча телефон в карман.

Бармен благодарно кивнул и поспешно убежал на кухню за самым свежим пивом для мистера Саливана.

- Видишь вон тех цыпочек? – Тим кивнул на дальний столик в углу. Джеймс обернулся, и девушки, заметив это, радостно захихикали. Их было пятеро, и они явно что-то отмечали, судя по нарядным платьям и короне на голове одной из них. – Спорим, они знают, кто мы?

- И что? – передернул плечами Джеймс.

- Ты что? – округлил глаза Тим. – А как же секс с фанатками?

- Это для Данте. Не для меня.

- Так и умрешь девственником, - пихнул его в бок Тим, допивая свой виски.

Неожиданно ненавязчивая музыка в баре сменилась знакомыми ритмами. Девушки за дальним столиком завизжали от восторга и повскакивали с мест. У Джеймса зазвенело в ушах. Он не станет этого делать. Это песня Данте.

- Спой нам! Спой! Спой! – скандировали они, вскидывая вверх руки.

- Ну же, чего ты ждешь? – пихнул его в бок Ленни. – Мы подыграем.

«Данте?..» - мысленно, но безнадежно позвал Джеймс.

- Я не могу, Данте убьет меня. Это его песня.

- Но его ведь нет, так? – резонно заметил Ленни. – Откуда же он узнает?

Джеймс не сомневался, что Данте узнает. Он всегда все узнает, так или иначе. Джей мог сейчас развернуться и уйти из бара, получив вслед недоуменные лица друзей и разочарованные этих девушек, а мог постараться сыграть Данте. Ведь Данте удается быть им, Джеймсом, так почему бы ему не попробовать сыграть роль своего альтер-эго?

Звучали последние ноты проигрыша. Джеймс положил руки на стол и развернул голову вправо так, чтобы волосы скрыли лицо и видны были лишь сексуально приоткрытые губы – Джеймс не сомневался, Данте бы сделал именно так.

- We kiss[1]…

Девушки снова завизжали, от радости и восторга.

- The stars… - он полностью развернулся к ним, но продолжал держать лицо опущенным, так, чтобы видны были лишь плавно открывающиеся губы. – We writhe… We… are. – В висках стучало так, что он не слышал собственного голоса. Стоило только закрыть глаза – и он оказывался на краю огромной сцены, освещенный светом софитов, а перед лицом колыхалось миллионное море рук, поднятых вверх. – Your main… desire… your flesh… We… are…

- Cold, we're so cold!!! We are so cold, we're so cold!!! – подхватили Ленни и Тим, активно играя на невидимых гитарах.

Джеймс улыбался, глядя на фанаток. Это было так легко – взять и спеть его песню. С чего он вообще решил, что это его песня?! У них все и всегда было общее. Второй куплет дался еще легче. Джеймс приветственно поднял руки, будто пытался показать целый мир.

- Your mouth… these words… silence… It turns… on me… We laugh… Myhead… fallsback.

К ним уже подтянулась половина бара. Одни снимали на телефоны, другие танцевали, третьи подпевали.

Музыка стихла. Фанатки что-то кричали, прыгали на месте и аплодировали. Джеймс напряженно замер, ожидая яростных воплей в голове. Но Данте не было.

- Данте, распишись у меня на груди! – к нему подскочила огненноволосая девушка в ярко-зеленом платье с открытыми плечами и глубоким декольте. Она наивно хлопала ресницами, протягивая Джеймсу губную помаду.

Джей таких девушек не любил. Но на груди расписался, оставив на покрывшейся мурашками коже витиеватый росчерк.

- Меня зовут Кейли, я фотомодель, - игриво произнесла девушка. – Я бываю здесь чуть ли не каждый месяц. А ты?

- Я здесь впервые, - неохотно ответил Джеймс, мучительно раздумывая, как ему потактичнее отделаться от новой знакомой.

- Я обожаю твои песни, Данте. Я была почти на всех твоих концертах и у меня куча альбомов дома с твоими песнями. Вы приехали сюда отдохнуть перед записью нового альбома, правда? Он ведь будет крутой? Я уже с нетерпением его жду, Данте!

- Что ж, если так – то ты должна знать, что меня зовут Джеймс, Данте – моим псевдоним, - прохладно отозвался Джей.

Девушка покраснела, но отступать не собиралась.

- Прости. Я не хотела тебя обидеть. Я просто подумала, может, мы могли бы поужинать вместе?

- Я не люблю рыжих, - спокойно ответил Джеймс, у которого за столько лет в силу определенных причин и правда выработалась антипатия к медноволосым девушкам.

- Но как же…

- Их любит Данте. Не я. И он, уверен, с удовольствием бы с тобой отужинал. Но его сейчас здесь нет. Как появится – я передам ему твое предложение. Прошу простить меня.

Получилось невежливо, и девушка пробормотала ему вслед что-то вроде «псих ненормальный», но Джеймсу было наплевать. Он направился в номер к Алекс, которая, почему-то, в баре не появилась, и застал ее на кровати, в халате, с полотенцем на голове, листающую каналы.

Увидев его, Алекс приглушила звук.

- Что, скучно стало внизу?

- Угу, - Джеймс завалился на кровать рядом. – Есть что вкусненькое?

- Только клубника. Я ее почти доела, - Алекс придвинула к нему вазу и начала придирчиво изучать свой педикюр.

- Не хочешь прогуляться на яхте? – Джеймс запихнул в рот ягоду. Клубника оказалась изумительной – сладкой, сочной и очень нежной.

- Ты же не любишь воду.

- Когда меня от нее ничего не отделяет. А так – очень даже и люблю.

- Ну давай. Только возьми с собой побольше шампанского. У меня что-то настроение грустное.

- Хорошо.

- И умоляю, не зови Тима. Я все еще зла на него.

- Думаю, у Тима с Ленни на этот вечер есть занятие поинтереснее.

Алекс приподняла бровь, наградив Джеймса понимающим взглядом.

- Фанатки?

- Угу. Поймали нас прямо в баре и заставили петь.

Алекс фыркнула и вытянула ноги, довольная качеством своих ноготков.

- Что пел хоть?

- «Cold». Данте, если пронюхает, убьет меня.

Алекс выразительно подняла бровь.

- Меньше на него оглядывайся. Разбаловал. Я буду собираться, - она слезла с кровати. – И закажу нам вкусностей. А ты арендуй яхту.

- Окей.

Джеймс тоже встал с кровати и отправился вниз, на первый этаж отеля, где метрдотель, рассыпаясь в любезностях, предложил ему на выбор три судна – «Катрину», «Полночь» и «Королеву Шиму». Джеймс остановился на первой и отправился в свой номер переодеваться. Метрдотель обещал подготовить яхту за час, чему поспособствовали щедрые чаевые от Джея.

Джеймс взял только солнечные очки – плавать он не собирался – и через час направился к Алекс. Она вышла к нему в черном слитном купальнике, с подобранными наверх волосами и огромными круглыми солнечными очками на носу. В руках у нее был смартфон и селфи-палка.

- Закат будет красивый, - пояснила она недоуменному Джеймсу. – Мы просто обязаны сделать селфи.

- У меня нет инстаграма. Забыла что ли?

- Зато у меня есть! – воодушевленно заявила Алекс, закинув на плечо селфи-палку, как сказочные герои, уходившие в путь-дорогу с узелком за плечами.

Они вместе спустились вниз и на выходе из отеля столкнулись с Ленни и Тимом, возвращавшимся с пляжа. На Ленни висло три девицы, на Тиме две. Последний сделал Джеймсу большие глаза и поднял вверх большой палец.

- Не тресните там, - невозмутимо пожелала им Алекс.

Джей пихнул ее в бок. Дамочки не услышали или предпочли сделать вид, что не услышали.

- Ладно Ленни, - проворчала Алекс, выходя из отеля. – Он тот еще бабник. Но Тим-то куда лезет? Тебе не кажется, что он в последнее время стремится все больше походить на него?

Джеймс пожал плечами.

- Пока он не укладывает волосы гелем – все путем. Можно не волноваться. Чего ты на него так взъелась? Ты же знаешь, что…

- … группа превыше всего. Знаю я. А ты знаешь, что я отходчивая, так что не забивай себе голову. Меня просто бесит, когда он подкалывает меня на счет моей ориентации, а сам ведет в номер двух шлюх, с которыми будет развлекаться одновременно!

Джеймс с трудом сдерживал улыбку, пока они шли к пристани, у которой была пришвартована «Катрина».

- По мне – так оргии ничуть не лучше. Я, по крайней мере, серьезно отношусь к отношениям и не сплю с кем попало.

Алекс продолжала ворчать, пока они поднимались на борт. Их встретил услужливый капитан с цветом кожи чернее ночи и такой ослепительной улыбкой, что впору сниматься в рекламе зубной пасты без всякого фотошопа. Капитан был в белом мундире и белой фуражке. Алекс незамедлительно подмигнула ему.

- В открытое море, кэп! Чтобы вода от горизонта до горизонта!

Джеймс слегка поежился.

- Как прикажете, мисс. Погода прекрасная, - отсалютовал капитан.

Они отправились на палубу, где два вышколенных официанта уже накрыли стол. Ошибочка вышла только одна – Алекс, увидев горящие свечи и лепестки роз, разбросанные вокруг, покатилась со смеху.

- Ну я ведь сказал, что в море пойду с дамой, - усмехнулся Джей. – Вот они и расстарались.

- Да уж. Забавный денек, - Алекс уселась на высокий, обитый белоснежным бархатом, стул и принюхалась к омару, единственному понятному на столе блюду.

- Я рискну попробовать вот это, - Алекс ткнула пальцем в кусочки курицы, облитые золотистым соусом в окружении белоснежных рисовых комочков.

- Наси удук – неотъемлемая часть ланча, - с готовностью пояснил один из официантов. – Жареная курица в сочетании с рисом и кокосовым молоком подается с самбалом и емпингом – пряностями и маленькими чипсами из плодов меланжо.

- Звучит очень круто. Я умираю с голоду.

- А я буду вот это, - Джеймс потянулся к аппетитным маленьким кусочкам мяса, по кругу уложенным вокруг соуса цвета карамели.

- Будьте осторожны, - улыбнулся тот же официант. – Сатей вызывает привыкание. Он чрезвычайно вкусен. Нежное, сочное мясо, приготовленное на вертеле под жаром раскаленных углей в сочетании с арахисовым соусом и рисом, томленным в пальмовом листе.

- Замечательно. Будет повод сюда вернуться.

Официант разлил им вино и тактично удалился на расстояние.

Джеймс уделил внимания всем блюдам понемногу, в отличие от Алекс, которая любила наесться до отвала чем-то одним.

- Отлично. Пойдем на верхнюю палубу, полюбуемся закатом.

Друзья растянулись на шезлонгах, любуясь лучами заходящего солнца. Джеймсу нравилось смотреть, как огненный шар медленно опускается к воде – ему всегда казалось, что в момент соприкосновения солнце должно было зашипеть, окутаться паром и погаснуть. Поэтому, наблюдая за морским закатом, он всегда напрягался в ожидании этого момента, и каждый раз расслаблялся, когда огненный диск бесшумно сливался со спокойной или волнующейся гладью, окрашивая ее в дивные оттенки красного, оранжевого и розового.

- Волшебный закат, - Алекс потягивала шампанское из бокала. – Знаешь, некоторые вещи нельзя запечатлевать. Они должны оставаться неизменными.

- Это значит, никаких селфи? – уточнил Джеймс.

- Это значит, никаких селфи, - подтвердила Алекс. – Пусть у меня лучше останутся яркие воспоминания об этом закате, чем безжизненная картинка в моем инстаграме.

- Ты сейчас не про закат, верно? – Джеймс чутко уловил подавленное настроение своей подруги. Этому была веская причина – два месяца назад ее бросила давняя подруга, с которой они были вместе шесть лет.

- Верно, - уныло подтвердила Алекс, глотнув еще шампанского.

- От Мередит нет вестей?

- Судя по ее инстаграму, она сейчас где-то в Альпийских горах. Ей там весело, кажется.

Джеймс внимательно посмотрел на Алекс – худую, нескладную, даже костлявую в свои двадцать три года. Короткий черный ежик был взлохмачен после долгого купания. Пирсинг она поснимала, и вместо него Джеймс видел места проколов на ее лице. Он ощутил острую жалость к ней и захотел обнять ее и сказать, что все будет хорошо. Но Алекс нежностей не любила. Когда она только вступила в их группу – они почти не разговаривали. Только перекидывались дежурными фразочками во время репетиций. После них Алекс сразу собиралась и уходила, бросив короткое «до свидания». Ребята ворчали из-за этого. Ленни был возмущен до глубины души таким отношением, Дилан пожимал плечами, Тим был уверен, что долго она не задержится. Но Джеймс знал, что она была им нужна. И он начал постепенно приучать ее к ним. Старался чаще обращаться к ней, расспрашивал о том, где она училась играть и что умеет, и что думает об их музыке. На вопросы о себе Алекс не отвечала, сразу замыкаясь в себе. Где-то за полгода таких приставаний Джеймс добился того, что у Алекс заблестели глаза. Он сначала решил, что она влюбилась в кого-то из них, поэтому с такой радостью бежала на репетиции. Правда, она по-прежнему мало говорила о себе. Джеймс знал, что она родилась в Германии, ее мать развелась с отцом, и они переехали сюда, на побережье, лет пять назад. В школе ей было сложно – программы слишком отличались. Из-за этого она не смогла завести друзей. После школы Алекс собиралась поступить в юридический колледж, но денег на него не было. Поэтому она решила попробовать себя в другом – в музыке. Пока она жила в Германии – ходила в музыкальную школу. После переезда от этого удовольствия пришлось отказаться. Чтобы не потерять навыки, она ночами играла на синтезаторе, который привезла из Европы. А затем случайно подслушала у ребят в кафе, где работала официанткой, что они ищут клавишника к себе в группу. Немножко пошпионила за ними, слушая, что они играют и как – и тогда уже решила прийти.

Вот и все, что знал о ней Джеймс. Большая правда открылась после их первого уличного концерта, на котором они собрали пару сотен зрителей. Успех настолько воодушевил их, что они тут же потратили половину заработанных денег на алкоголь, чтобы отметить такое событие. На этой вечеринке, изрядно выпив, Джеймс попытался выйти с Алекс на откровенный разговор. Он хотел объяснить ей, что ее влюбленность в кого-либо из них невозможна. Группа превыше всего. Алекс, которую тоже изрядно развезло, выслушала его со всем вниманием и заявила, что, не смотря на всю их красоту – неземное обаяние Ленни, брутальность Тима, накачанную фигуру Джеффа, бархатный голос Дилана и нереальные глаза его самого, Джеймса, она никогда ни при каком условии не влюбится ни в кого из них. Это просто невозможно.

Джеймса, а особенно Данте, такой поворот событий немножко оскорбил. Алекс поняла, что от дальнейших разговоров ей не отвертеться, и призналась, что она лесбиянка, и у нее есть подруга по имени Мередит, с которой они вместе работают в кафе.

Они частенько захаживали туда, где работала Алекс, поэтому Джеймс помнил Мередит – фигуристая, невысокая, славянской внешности с длинными каштановыми волосами и серыми глазами. Тим часто и в красках расписывал, что бы он с ней сделал. А теперь выяснилось, что все это с ней делала Алекс.

Новость, конечно, была взрывная, но Джеймс был готов к подобному повороту событий. Он гораздо легче воспринял эту информацию, чем тот же Тим. Но Тим возмущался скорее идейно, чем конкретно по случаю Алекс. А вот Дилан сразу сник. Алекс быстро нашла выход из ситуации – переключила внимание парня на одну из своих подружек, тайно вздыхавших по нему. И Джеймс вздохнул свободно. Больше не нужно было бояться за целостность группы. Внутри нее воцарился мир.

- Алекс, клянусь тебе, если Мередит не одумается – она будет самой большой идиоткой в мире! – искренне заявил Джеймс.

Алекс благодарно улыбнулась и, отставив в сторону бокал, потянулась в шезлонге.

- Я пойду поплаваю. Ты со мной?

Джеймс приподнял брови в немом вопросе. Алекс прекрасно знала, что природные водоемы он не переносил. Вот джакузи или бассейн – другое дело.

- Да знаю я, - вместо него ответила Алекс. – Я быстро.

- Как тебе будет угодно, - Джей отсалютовал ей бокалом.

Девушка встала и отправилась на корму, чтобы эффектно занырнуть с оборудованной площадки.

«Данте?..» - безнадежно – в который раз! – позвал Джеймс, пытаясь ощутить присутствие своего альтер-эго.

Если бы Джиневра знала об этом, ей бы это очень не понравилось. Но Джею не столько хотелось избавиться от Данте, сколько понять его – и именно поэтому он посещал ее сеансы. С самого детства, с того злополучного дня, когда он упал в озеро и впервые услышал Данте – они были неразлучны. Невозможно разлучиться с тем, кто постоянно находится в твоей голове. В детстве они часто мечтали о том, чтобы у них были разные тела, тогда они могли бы стать настоящими друзьями. Данте был для Джеймса не другом, и даже не братом, а чем-то большим. От друзей можно что-то скрыть, притвориться кем-то другим. Себя же – не обманешь. Они жили в полной гармонии, пока не пришло зло – переходный возраст. Джеймсу он дался нелегко, а Данте и того сложнее, ведь он был бессилен в своих капризах. Порулить телом у него получалось нечасто, от чего это происходит – ни один из них не мог понять. Наркотики и алкоголь ослабляли разум Джея, давая легкую возможность Данте перехватить контроль. Джей понял это очень быстро, и категорично отказался от этих двух вещей. Данте был в ярости. Это разобщило их очень надолго. Джеймс в то время не видел возможных последствий своего решения. Казалось бы, чего проще – жить в гармонии с самим собой, но на практике это оказалось не так просто.

Им всегда нравились разные девчонки, хотя началось все с одной. Лилиан Эванс была первой красавицей в школе и во всем Харлеме, по их обоюдному мнению. Рыжеволосый ангел с голубыми глазами был на класс меньше в средней школе, но в творческом центре – намного превосходил всех. Лилиан обещала стать потрясающей художницей, уже в десять лет ее картины были высоко оценены критиками среди картин детей ее возрастной группы. Это делало ее слегка высокомерной, но Джеймс и Данте считали, что это только придает ей шарма.

Джеймс тряхнул головой, отгоняя воспоминания. Черт бы побрал эту Лилиан. И Данте с ней заодно.

Они провели на яхте весь вечер. Джеймс сознательно продолжил пить, надеясь, что это вернет ему Данте. Алекс, наплававшись всласть, вернулась на борт и присвистнула.

- С каких это пор ты стал пить? Что-то случилось?

Джеймс глуповато, но счастливо улыбнулся подруге.

- Да уж, видели бы тебя сейчас твои фанатки. Пьяный Джеймс Ти Саливан.

- Я не святой, Ал. Могу позволить себе иногда расслабиться.

Алекс насмешливо улыбнулась.

- Пойдем, герой-любовник. Солнце уже село. Нужно подготовиться к вечернему променаду.

- Ты что-то задумала? Думаешь, Ленни и Тим уже освободились?

Алекс выразительно фыркнула.

- Они у нас, конечно, альфа-самцы, но выдержать такой марафон даже им не под силу. Так что, - Алекс направилась к капитанскому мостику. – Давай трезвей. Вечером у нас концерт.

- Что-о-о??? – Джеймс протрезвел практически мгновенно. – Ты шутишь?!

- Ну конечно шучу. Расслабься. А может, и не шучу. Капитан, к берегу! – скомандовала Алекс у мостика и вернулась к Джеймсу, наблюдавшему, как начала разворачиваться огромная водная машина.

Они причалили как раз тогда, когда последний солнечный луч скрылся за горизонтом, и вода окрасилась из кровавого в чернильно-синий с нарисованными звездами.

Ночью их отель, побережье, да и весь остров невозможно было узнать. Ночь все меняет. Джеймс очень любил это время суток, полное тайн, чувственных желаний и необдуманных поступков. Ночь пробуждает наших скрытых демонов.

Джей вдохнул полной грудью прохладный воздух и покинул борт яхты. Громко пели и стрекотали неизвестные ему насекомые.

«Скучал по мне?» - раздался бархатный голос в его голове.

«Данте!» - Джей едва не выкрикнул это вслух и замер с занесенной над ступенькой ногой.

«Где это мы?»

«Остров Бали».

«Ух ты. Ты просто обязан соблазнить местную м-м-м… жительницу!»

Джеймс поднялся на крыльцо отеля и направился в свой номер.

- Ты знаешь мое отношение к случайным связям, - оставаясь с Данте наедине, Джеймс по старой привычке начинал отвечать ему вслух. Вот и сейчас, уединившись в номере и испытывая глуповатую радость, которую Данте, без сомнения, чувствовал, Джей говорил вслух. - Где ты пропадал так долго?

«Отдыхал от твоего занудства!» - отшутился Данте. – «Какие планы на вечер?»

- Алекс что-то задумала.

«Может, лучше сбежим?» - голос у Данте был недовольный.

Джеймс усмехнулся.

- Алекс мне голову оторвет. Ты же ее знаешь.

«Боюсь, сейчас не тебе выбирать…» - вкрадчиво произнес Данте.

Джеймс тряхнул головой, и…

Данте потянулся. Как приятно после долгого отсутствия ощутить ухоженное и подтянутое тело Джеймса. Данте был благодарен ему, что он так заботился об их общем теле. Он с удовольствием разделся, потягиваясь и разминая затекшие после целого дня безделья мышцы.

Бросив взгляд на свое отражение в огромном напольном зеркале, Данте на секунду затаил дыхание. Как же он был хорош! Правда, Джеймсу бы еще чуть-чуть подкачаться, тогда его было бы вовсе не отличить от скульптур античных героев. Неоново-голубые глаза чуть подсвечивались в темноте. Такие глаза бывают только у одной сотой процента всех людей на земле. Данте смочил руки гелем и зачесал волосы назад. В шкафу нашелся костюм с галстуком-бабочкой.

- Эй! Джеймс! – Алекс ворвалась в номер как раз тогда, когда он застегивал брюки.

- Привет! – губы Данте растянулись в улыбке. – Давно не виделись.

Алекс как никто другой умела отличать Данте от Джеймса – по мимике, становившейся вдруг умопомрачительно сексуальной, жестам, приобретавшим кошачью грацию, голосу, наполнявшемуся бархатными оттенками.

- Ты надолго к нам? – голос Алекс не отличался особым дружелюбием.

Данте невозмутимо надел рубашку и принялся застегивать пуговицы, игнорируя вопрос Алекс.

- Мне нужен Джеймс.

- Сейчас – ты можешь располагать только моей скромной персоной, - Данте отвесил подруге изящный поклон и застегнул запонки на рукавах. – Он что-то говорил о планах на вечер, прежде чем я… - конец фразы Данте плавно свел на нет.

- Ладно, обойдемся без тебя.

- Вот и славно. Не поможешь мне с галстуком?

Алекс смерила его презрительным взглядом.

- Сам справишься! – и вышла из номера.

- Сам так сам, - невозмутимо произнес Данте, надевая галстук бабочку и набрасывая сверху пиджак.

Почему Джеймс никогда не пользуется тем, чем одарила его природа? В половину журналов, газет и интернет-новостей он попал только благодаря ему, Данте. Из зеркала на него смотрел сногсшибательно красивый мужчина. Данте обожал это чувство – Превосходство. Осознавать, что ты лучше всех, было бесподобно.

Данте в последний раз поправил галстук-бабочку и направился в ночь, навстречу приключениям.

[1] Песня группы Static-X – Cold

Глава 3

Первым, что ощутил Джеймс, когда пришел в себя, была головная боль.

- Но вот опять… ну почему сразу пить? Почему, разнообразия ради, нельзя сходить в театр? – простонал он, не открывая глаз.

Начиналась одна из их любимых игр – понять, где ты находишься, куда Данте занесло на этот раз. Обычно он не уходил за пределы города, в котором находился Джей, но пару раз его занесло, и Джеймс просыпался совсем в другом городе, а как-то раз даже в другой стране.

Джеймс чувствовал, что лежит в постели. Вместо простыней – мягкий стриженный мех. Видимо, хозяева этого места умопомрачительно богаты. Кровать была большой, как и сама комната. Ощущались высокие потолки. Веки изнутри подсвечивались красным, значит, солнце уже высоко в небе.

«Все правильно. Продолжай», - нежно мурлыкнул Данте.

Но Джеймс большего сказать не мог. Он открыл глаза. Потолок был украшен огромной хрустальной люстрой. На стенах – ручная дизайнерская роспись, что-то, изображавшее подвиги местных богов. Окно во всю стену с видом на океан. Комната, в которой он находился, больше напоминала королевские покои – всюду мебель с гнутыми позолоченными ножками, камин с лепниной, мраморные колонны, лампы вделаны в стены, как свечи. Паркетный пол сверкал на солнце, начищенный до блеска. Джеймс привстал на локтях. Справа от него кто-то недовольно заворчал. Даже не поворачивая головы, Джей знал, что там лежит девушка. Рыжая. Исключительно с третьим размером. Данте был очень щепетилен в таких вопросах.

«Ну и кто на этот раз?» - мысленно вздохнул Джеймс.

«О-о-о… Ее зовут Вирджиния, она архитектор, кстати, дом построен по ее проекту, а еще лучше нее никто в целом мире не делает минет…»

«Ты безнадежен…»

«Ой, прости! Я произнес это? Хотел только подумать. Но ты действительно очень многое упустил».

- Ты уже проснулся? – Вирджиния сладко потянулась и открыла глаза. – Хочешь, я велю наполнить джакузи?

Она была довольно красивой – с маленьким, чуть вздернутым носом, кукольными губами и россыпью ярких веснушек по всему телу, но Джеймс все равно не хотел лезть с ней в джакузи.

«Пожалуйста, не груби ей! – взмолился Данте. – Я хочу еще хоть раз воспользоваться ее талантами!»

«Ладно», - смилостивился Джеймс. – «Что мне ей сказать?»

«Учить тебя еще и учить…» - миролюбиво проворчал Данте. – «Я вчера наплел ей, что являюсь сыном английского принца, поэтому просто соври, что тебя хватились при дворе…»

«Серьезно?! И она купилась на это?!»

«Джей, после бутылки мартини девушки и не на такую туфту ведутся. К тому же, я не уверен, что она вообще помнит, о чем я говорил».

Весь диалог в голове Джеймса занял от силы несколько секунд.

- К сожалению, я должен идти. При дворе заметили мое отсутствие, - Джей нежно провел пальцем по губам девушки. – Но я обязательно тебя найду. Моя девственность отныне принадлежит тебе одной, - последнюю фразу Джей добавил назло, и реакция не замедлила себя ждать.

«Ну и козел же ты, Джеймс! Вообще-то она почти юбилейная у меня, триста сорок восьмая…»

«Где ты столько рыжих нашел?!»

«О-о-о… я старался», - скромно ответил Данте.

Джеймс покинул дом архитекторши, содрогнувшись от его ужасно «художественного» фасада, напоследок поцеловав хозяйке ручку.

«Ты безнадежен», - добродушно произнес Данте, и они отправились в отель.

В отеле было все плохо. На вечеринке, устроенной Алекс, должен был петь Данте, но в его отсутствие петь пришлось Дилану. Это фанам не понравилось, что взбесило Тима, который кинулся в драку. Администрация отеля изо всех сил старалась замять конфликт, но Тим сцепился не абы с кем – его оппонент оказался человеком влиятельным и знаменитым, а с разбитым носом появиться на публике не мог, поэтому требовал солидной компенсации.

Джеймс заметил в холле отеля Уилла и Амелию – их агента и юриста. Уилл, увидев Джеймса, немедленно кинулся к нему. Его лысина блестела от пота, а круглое взволнованное лицо выражало огромную радость от встречи с Джеймсом.

- Данте, мой мальчик! Ты выглядишь уставшим. Ты уверен, что местный климат тебе подходит? У тебя плохой цвет лица.

- А какой еще цвет лица может быть у того, кто бухал и трахался всю ночь? – съязвила подошедшая Алекс.

Уилла ее заявление ничуть не смутило.

- Из-за этих пороков многие музыканты ушли из жизни молодыми. Джеймс, мой мальчик, береги себя. Всего должно быть в меру.

- Я ужасно хочу спать. Вы тут разберетесь без меня?

- А как же, - заверил его Уилл. – Ступай, отдохни.

Джеймс потянул Алекс за руку следом за собой. Та, вздохнув, пошла следом. Уединившись в номере, Джей со вздохом облегчения стянул с себя костюм.

- Рассказывай! – велел он Алекс, упав на кровать, и закрыл глаза.

- Вчера мы должны были устроить мини-концерт для гостей отеля по просьбе администрации. Мы ведь хорошая рок-группа, а в Индонезии нас еще не все знают, так почему бы и не сыграть? Но, в силу определенных причин, пришлось вчера выступать без тебя. Данте, если ты меня слышишь, ты сволочь, надеюсь, ты испытываешь сейчас чувство вины. – Данте в голове Джеймса лишь хмыкнул в ответ. – Самый красивый голос после тебя – у Дилана, к тому же он неплохо знает тексты песен. Остальное ты знаешь.

- Угу… - полусонно пробормотал Джей.

Алекс устроилась рядом с ним на кровати.

- Фу, Саливан, от тебя несет сексом.

- Скажи спасибо Данте, - едва разлепил губы Джей и окончательно вырубился.

Алекс не желала отдыхать спокойно, релаксируя у бассейна. На следующий день она вытащила всех на экскурсию по самым интересным местам. С большим или меньшим энтузиазмом – согласились все. Поэтому в восемь часов утра вся компания, сонно позевывая, собралась у экскурсионного автобуса.

- Ну что, как все прошло? – спросила Алекс у Тима.

- Нормально, - махнул рукой гитарист. – Правда, это проделало изрядную дыру в моем кошельке.

- Сам виноват, - меланхолично отозвался Джеффри.

- Тихо ты, - Дилан быстро пихнул друга в бок, зная взрывной характер Тима. – Он меня защищал.

Друзья погрузились в автобус с кучей таких же, как они, любознательных туристов.

- Всем доброе утро! Гляжу, все выбрали подходящую одежду. Но на экстренный случай в автобусе есть несколько пар запасных кроссовок, брюк и футболок! – в автобус заскочила бойкая дамочка лет сорока в соломенной шляпе на седеющих волосах, очках-половинках на мясистом носу и в ярко-желтом костюме. Ростом она была едва ли больше полутора метров, но умудрялась создавать вокруг себя такую бурную деятельность, что Джей все ждал, когда же она превратится в маленькое торнадо.

Он оглядел своих спутников – все были одеты более-менее сносно для экскурсии. Лучше всех к делу подошла Алекс – обтягивающее трико, кеды, майка, кепка, солнцезащитные очки. Хуже всех – Ленни: рубашка, расслабленный галстук, джинсы, туфли. Сам Джеймс был одет в свободную футболку и брюки цвета хаки.

- Ты что, Ленни с вечеринки вырвала? – шепотом спросил Джей у Алекс, севшей рядом с ним.

- Почти, - также шепотом ответила Ал.

- Почему меня ее голос усыпляет? – негромко, но крайне расстроенно пожаловался Джефф.

- А мне нравится, - заявил Дилан. – Она интересные вещи рассказывает.

Автобус резво ехал вперед по живописным дорогам острова. Экскурсовод вещала об особенностях флоры и фауны острова, о том, как он поднялся с морского дна благодаря вулканической активности, о первых людях, появившихся здесь еще в эпоху неолита.

Они осмотрели огромное количество храмов, пещер, поднялись на несколько смотровых площадок. Ленни и Алекс успели поругаться из-за того, что первый не хотел фотографироваться, ведь Алекс непременно выложила бы фото в инстаграм, а Ленни был далеко не с иголочки.

В конце маршрута их ждал живописный ресторан на обрыве, позади которого буйствовали джунгли, а впереди – океан. Из ресторана они должны были вернуться в отель.

- Я буду суши! – заявил Ленни. – С лососем. Сырым. И шампанское.

Они расположились на свежем воздухе. Ветер приятно обдувал уставшие, разгоряченные лица. Алекс светилась от счастья, что ей удалось организовать такой день.

- Я бы не советовал тебе сейчас пить шампанское, - заметил Джеймс. – После такого дня оно моментально даст тебе по башке.

Ленни ухмыльнулся.

- Не страшно. Главное, донесите меня до отеля.

Алекс подняла брови.

- Харт, ты совсем сдурел? Я не собираюсь тащить твою тушку.

- А тебя никто и не просил, - парировал Ленни. – Ты здесь не одна.

- Да? И кто же тебя потащит? Тим? Джефф? Дилан? Может, Джей?

«Как же они меня достали своими разборками», - раздраженно подумал Джеймс.

- Я в туалет.

Он вышел из-за стола и направился к уборной. В туалет ему не хотелось, хотелось хоть минуту отдохнуть от их ругани. Джей давно понял, что им нельзя отдыхать вместе, обязательно начинались склоки.

«В следующий раз поеду отдыхать без них», - обратился Джей к Данте, толкая дверь уборной.

Внутри было упоительно тихо.

«Да куда ты без них! Я тебя знаю».

Джеймс посмотрел на свое отражение. Чуть покрасневшая от целого дня на солнце кожа, темные очки убирали волосы назад. Он включил воду и начал медленно, сосредоточенно мыть руки.

«Мы как старая супружеская пара. Все время ругаемся. Я боюсь, мы развалимся, Дант…»

Данте какое-то время молчал.

«Не бойся, Джей. Пока у них есть ты – они будут с тобой».

Джеймс вздохнул.

- Эй! Саливан! – в дверь начали барабанить маленькие, но звонкие кулачки Алекс. – Выходи давай!

«Видишь? Они ни минуты без тебя не могут!» - весело подытожил Данте.

Джей выключил воду, вытер руки бумажным полотенцем и открыл дверь. Вид у Алекс был немножко виноватый.

- Мы больше не будем ругаться, я обещаю тебе, - она взяла его за руку и потянула в зал.

В зале его ждал сюрприз. В центре стола стоял большой воздушный торт с их фигурками сверху.

- У нас же годовщина только через неделю, - Джеймс вновь занял свое место.

- Да, но, - Джефф вооружился ножом. – Пройдет она под пристальным вниманием общественности, с приглашенными гостями, человек сто, вспышками камер и лживыми улыбками.

- Поэтому, - подхватил Дилан. – Мы решили отпраздновать немного заранее, в семейном, так сказать, кругу.

Тим нетерпеливо зачерпнул пальцем крем и отправил его в рот.

- Божественно, - промычал он, мечтательно закрывая глаза.

Алекс одарила его возмущенным взглядом, но, помня обещание Джеймсу, промолчала.

- Эй, так не честно, мы тоже хотим! – возмутился Дилан, и ребята, соревнуясь, зачерпнули крема.

Алекс при виде подобного непотребства чуть удар не хватил.

Крем на вкус оказался изумительным, очень мягким, освежающим, сладковато-пряным.

- У меня есть идея, - Ленни наклонился вперед и понизил голос. – Давайте возьмемся за руки и загадаем желание.

- Торт-то один, - заметил Дилан. – А нас шестеро.

- Это неважно, - махнул рукой Ленни. – Я где-то читал, что искренне загаданные желания сбываются вне зависимости от того, когда и как были загаданы. Все согласны?

Ленни протянул руки и крепко сжал ладони сидевших рядом с ним Тима и Дилана. Джеймс переплел свои пальцы с пальцами Алекс и Джеффа и несколько секунд тупо смотрел на башенки из взбитых сливок. Все его друзья закрыли глаза, и Джей последовал их примеру.

«Желаю… чего же пожелать?..»

«Я уже пожелал», - раздался взволнованный голос Данте.

Неожиданно для себя самого Джеймс испытал острое чувство жалости к Данте, лишенному возможности что-либо желать. Закрыв разум от своего альтер-эго, Джеймс подумал:

«Хочу, чтобы желание Данте исполнилось. Каким бы оно ни было».

Перед глазами вдруг вспыхнули алые круги, мир стремительно закружился, Джеймс почувствовал, как куда-то летит, успел заметить, как к нему оборачиваются удивленные лица друзей, а затем мир канул во мрак.

Пришел он в себя от того, что его бьют по лицу.

- Джеймс!!! Джеймс, очнись!

- Глядите, он распухает! – чей-то наполненный ужасом голос.

- Что было в этом торте?! Что могло вызвать аллергию? – резкие властные нотки, кажется, это Алекс.

Джеймс попытался открыть глаза, но мир тут же закачался и поплыл. Над ним склонились перепуганные лица друзей.

- Глядите, он очнулся! – закричал Дилан, хватая Джеймса за руку. – Держись друг, сюда уже мчится спасательный вертолет!

Вертолет? Зачем ему вертолет?

Мир снова завертелся и уплыл, заключив Джея в мягкие обморочные объятия.

Джей плелся по лесной тропинке к заветному домику на дереве. Левый глаз заплыл и практически не видел. В носу было мокро и тепло от хлюпавшей крови. Костяшки правой руки содраны до мяса. К тому же Стив упал ему на ногу, и теперь Джеймс хромал. В таком виде появляться дома нельзя, мама упадет в обморок, а вот Джуд сможет его подлатать. Он кое-как забрался наверх по веревочной лестнице, попутно поймав свое отражение в луже под деревом и ужаснулся – ну и рожа!

- Джуди?

Она сидела на сколоченной ими кровати, заваленной подушками вместо матраца и играющей роль дивана, читала книжку и грызла зеленое яблоко. Из-за книги виднелся только ее коротко стриженный черный ежик и стрельчатые брови. Для своих четырнадцати лет Джуди была вполне естественно худа и нескладна. На ней была длинная, ниже ягодиц, синяя футболка «Rolling Stones»[1] и черные леггинсы. Босые ноги с ярко-зелеными ногтями она поджала под себя. Услышав голос Джея, она опустила книжку, и ее янтарно-золотые глаза распахнулись от ужаса.

- Джей!!! Что случилось?! – она вскочила с дивана и подбежала к нему.

- Стив назвал тебя… э-э-э… не буду говорить как. Пришлось объяснять ему, в чем он был не прав.

- Блин. Джей! – Джуди всплеснула руками и полезла в шкафчик за аптечкой – нашелся пластырь, перекись и бутылка воды. – Ну вот зачем? Стив ведь боксом с восьми лет занимается! Ты знаешь, на кого теперь похож? – страдальчески произнесла она.

Джеймс хлюпнул носом, раздумывая, хочет ли знать, на кого он похож.

- На кого?

- На побитого Тайлера Дердена[2], - Джуд осторожно промокнула ссадины на его лице салфеткой.

Джеймс улыбнулся.

- Ты сравнила меня с Брэдом Питтом? Спасибо.

- Да ладно тебе. Не побитый ты красивее его.

- Правда? – в замешательстве спросил Джеймс.

Джуди слегка покраснела. Ее лицо было так близко от его собственного, что он видел мельчайшие оттенки цвета в ее тревожных глазах, и мелкие трещинки на ее поджатых губах.

- Правда, - она замерла, заметив его взгляд.

Джеймс внезапно перестал думать. Он дотронулся ладонью до ее лица, ощутив, какая бархатная у нее кожа, и поцеловал. Губы у Джуди были мягкие и теплые, он чувствовал привкус яблока. Салфетка выскользнула из ее рук, она обняла его одной рукой, а второй зарылась в его волосы.

Джеймс возликовал.

Это был их первый поцелуй.

Он открыл глаза. Джуди давно уже ему не снилась. Несколько лет точно.

Джеймс лежал на больничной койке в симпатичной палате со светло-сиреневыми стенами. Рядом с ним, в кресле, дрых Дилан.

«Данте?»

Данте не ответил.

- Эй! Дил! – негромко позвал друга Джеймс.

Дилан всхрапнул и проснулся.

- Ты очнулся! – просиял он. – Наконец-то.

- Что со мной было?

- Приступ аллергии. Эти идиоты решили добавить в крем анис. Типа это визитная карточка их ресторана. Уилл в бешенстве, Амелия собирается подавать на них в суд, нужна только твоя подпись.

- Я в жизни не пробовал аниса и понятия не имел, что у меня на него аллергия, - пробормотал Джеймс. – И я не собираюсь подписывать иск на этих бедолаг. Тут нет их вины.

- Ага, докажи это Уиллу, - ухмыльнулся Дилан. – Он шеф-повара чуть сам на тот свет не отправил. Ну и заставил же ты нас понервничать. Свалился со стула и раздулся, как сосиска вареная. Угадай, кто больше всех переживал? – широко улыбнулся Дилан.

- Алекс? – наобум предположил Джеймс, усаживаясь в кровати, стараясь не повредить прикрепленные к нему трубки и капельницы.

- Наш Тимми, - хохотнул Дилан. – Он только прикидывается бруталом, а на самом-то деле, - Дил махнул рукой, давая Джею додумать, каким же на самом деле был Тим.

- Давно я тут? И где именно мы?

- Мы дома. Реанимировали тебя сразу же, как только прилетел спасательный вертолет. Здесь ты провалялся около недели.

- А наша годовщина?.. – осторожно спросил Джей.

- Пришлось ее отменять. Алекс наотрез отказалась веселиться и фотографироваться, пока ты лежишь в больнице, - Дилан сообразил, что его слова прозвучали нехорошо. – Ну, то есть, мы все за тебя переживали, так что никто не был против ее отмены.

- Долго меня тут держать собираются? – Джей почувствовал себя немного виноватым.

Дилан пожал плечами.

- Пойду спрошу у доктора.

Он удалился, а Джеймс откинулся назад, на подушки, и закрыл глаза. Ему вдруг до непреодолимой физической боли захотелось увидеть Джуд. Какая она сейчас, интересно? Ей сейчас двадцать пять, как и ему. Когда им было по четырнадцать, он мечтал стать музыкантом, а она фотографом. Оба собирались поступать в Йель. Они виделись только летом, когда их семьи приезжали в Лонгвуд.

Джеймс вдруг остро ощутил, как ему не хватает этих солнечных летних каникул. Он вздохнул и закрыл глаза. Ему хотелось непременно найти Джуди, но… скорее всего, она ненавидит его и никогда не простит.

В палату вернулся Дилан.

- Доктор сказал, что осмотрит тебя и отпустит, но взамен ты должен пообещать беречь себя.

- Ладно, - легко согласился Джей. – Где моя одежда, Дил?

- Э-э-э… тут такое дело, - нервно заерзал Дилан. – Твой багаж еще на Бали, мы же отправили тебя спасательным вертолетом. Алекс съездила к тебе домой и привезла, как говорится, что под руку попало.

- И что же ей попало под руку? – полюбопытствовал Джеймс, смутно догадывавшийся, что Алекс могла приколоться специально.

- Твой костюм с концерта в Нью-Йорке, - Дилан едва сдержал смешок.

- Ну что ж, - хладнокровно произнес Джей. – Это не самый плохой вариант.

И оба покатились со смеху.

[1] «Rolling Stones» - британская рок-группа, образовавшаяся 12 июля 1962 года и многие годы соперничавшая по популярности с The Beatles

[2] Тайлер Дерден – главный герой, сыгранный Брэдом Питтом в фильме «Бойцовский клуб»

Глава 4

В больнице его продержали до обеда, и только убедившись, что с ним все в порядке и все показатели в норме, светловолосый доктор с искусственной улыбкой пожал ему руку и разрешил покинуть здание больницы.

Не желая напрягать друзей, Джеймс уверил Дилана в том, что прекрасно доберется до дома сам.

Выйдя из здания больницы, он сразу понял, в каком месте очутился – Ред-Кинг, один из самых элитных районов Харлема. С холма он видел весь город, расстилавшийся внизу, как дорогой тканый ковер, с причудливым переплетением улиц. Холм обнимала блестящая лента канала, соединенного с заливом. Город словно врастал в море, утопая в лазурной воде. Джей закинул кожаную куртку, сплошь утыканную серебряными шипами, на плечо и нацепил на нос солнечные очки. Было раннее утро, солнце едва поднялось из вод Калифорнийского залива, но уже пекло так, что футболка мгновенно взмокла на спине Джеймса. Кожаные штаны, которые он надевал последний раз два года назад на концерт, были ему маловаты.

Часы показывали без четверти семь. Джей надел на нос очки, засунул руки в карманы и направился к ближайшему такси.

- Сто баксов, если быстро и незаметно доставишь меня на Вест-Хаус 665, - сказал он афроамериканцу, уплетавшему бургер на водительском кресле.

И стремительно, пока тот не начал его разглядывать, запрыгнул на заднее сидение. Ну, мало ли на свете необщительных незнакомцев, скрывающих лицо за темными очками и прядями растрепанных непослушных волос?

Таксист завел машину и резво рванул с места. Джеймс облегченно откинулся на спинку сиденья. Но афроамериканец оказался не в меру общителен и любопытен.

- Вы как будто только с рок-концерта, - любезно попытался он завязать разговор.

- В каком-то смысле… да, - неохотно ответил Джей, сползая в кресле ниже, чтобы его сложнее было разглядеть в зеркале.

- В последнее время музыкантов этих развелось, что грибов после дождя. Каждый день какая-то новая звезда появляется. Я уж и не знаю ни одного достойного исполнителя современного, хотя вроде не старый еще.

- Да ну? – усмехнулся Джеймс. – Совсем ни одного?

- Да их по пальцам пересчитать можно. Вот, например, Данте из «Алигьери». Мне нравится, как он поет, хотя моя девушка утверждает, что самостоятельно ноты он не вытягивает. Но знаешь, что? – машина встала на светофоре. – Хрень это все. Мне плевать, сам он поет или за него это делает кто-то другой. Чувак сам себе сделал имя. Говорят, недавно он собрал на концерте рекордное количество человек. Четыре миллиона!

- Пять, - не удержался от поправки Джей и с трудом скрыл довольную улыбку.

Перед глазами вновь встала картина недавнего триумфа: огромная толпа, до самого горизонта, пять миллионов человек, растянувшиеся вдоль всего побережья, и все они пришли посмотреть на него, на него одного… или на Данте?.. Джей тряхнул головой, отгоняя эту мысль.

- Говорят, там погибло несколько человек, их задавили фанаты. На некоторых смотреть было страшно после концерта: мокрого места от них не осталось.

- Никто не заставлял их туда идти, - голос Джеймса прозвучал холодно.

- Не заставлял, - согласился таксист. – Моя сестра была на том концерте. Видели бы вы ее глаза, когда она вернулась с него. Заявляет теперь, что больше никогда не будет слушать песни ни одного исполнителя, только Данте.

Джей усмехнулся. Приятно, черт побери, когда тебя так любят.

- Обидно, что эти всемирно известные ребята живут только за счет своих фанатов, а сами их ни в грош не ставят. Те погибшие люди… ему же наплевать на них. Он не то что имен их не знает, он о них и не вспомнит через день, а семьи этих бедолаг никогда не будут прежними.

Его слова неприятно резанули Джеймса.

- Люди умирают каждый день. Даже мы с тобой умрем, рано или поздно.

- Это верно. Приехали.

Машина остановилась, Джей сунул водителю сто баксов и вышел наружу, на шумную суетливую улицу. Вот и знакомая вывеска:

«Джиневра Купер, специалист по психотерапии».

Джеймс вдруг понял, что скучал по Джин и их беседам, пока был на Бали. Кроме доктора Купер Джеймс был у психотерапевта один-единственный раз, в далеком детстве, когда его потащили на прием родители, обеспокоенные голосами в его голове.

Джей толкнул пластиковую дверь. Зазвенели колокольчики. Обстановка кабинета была очень комфортной: светло-зеленые стены, мягкие диваны, книжные полки, заставленные книгами психологов с мировым именем, большие кадки с декоративными ветвями и мягкий, приглушенный свет. За небольшим письменным столом сидела девушка. Ее светлые волосы были заплетены в сложную косу, большие голубые глаза прятались за совиными очками. Бледность кожи оттеняла светло-голубая рубашка, заправленная в строгую черную юбку. Услышав колокольчик, девушка подняла глаза и тут же вскочила со своего места.

- Мистер Саливан! – в замешательстве произнесла она. – Я вас не ждала. Вы не предупредили о визите.

- Я только что из больницы, Джин. Соскучился. – Он заключил доктора Купер в крепкие дружеские объятия. – Извини, что без сувенира. Страну пришлось покидать в спешке.

Джин приподняла левую бровь.

- Приключения?

- Еще какие! – Джеймс вздохнул и уселся на диванчик.

Джиневра села напротив.

- Тебя что-то беспокоит?

- С чего ты взяла? – Джей с невинным видом взял из вазы с фруктами зеленое яблоко.

- Я психотерапевт, Джеймс. Не забывай. – Джин поправила очки. – Так что тебя беспокоит?

Джей с хрустом откусил кусок яблока, обдумывая, с чего начать.

Джиневра пристально разглядывала своего пациента, пытаясь натренированным взглядом уловить малейшие изменения в его поведении. Внешне Джеймс ничуть не изменился, разве что слегка загорел. Лицо чисто умытое, правда, под необычными светящимися глазами залегли небольшие тени. Недельная щетина в точности повторяет оттенок темных встрепанных волос. Одет слегка необычно, но Джиневра списала эту необычность на стиль жизни. Все-таки Джей был рок-музыкантом. Когда он заявился к ней в первый раз, доктор Купер не знала, что это всемирно известный исполнитель. К ней ввалился усталый молодой мужчина, находившийся на грани нервного истощения. Она занималась с ним целый месяц, пытаясь выяснить корень проблем, прежде чем наткнулась на громадную афишу с его изображением. Тогда Джиневра замерла посреди улицы, разинув рот от удивления и придирчиво сравнивая холеного красавца с афиши с нервным и дерганым оригиналом. Доктор Купер тщательно изучила биографию Джеймса Тибольта Саливана, и сразу заподозрила диссоциативное расстройство идентичности. Подавать вид, что все знает, Джиневра не стала. Джей продолжал ходить к ней. Понадобилось еще два месяца занятий, чтобы он, наконец, раскрыл себя и признался, что его беспокоит. Вот тогда-то и началась настоящая работа с ним.

- Ты веришь в исполнение желаний?

Джиневра, ушедшая в свои мысли, вздрогнула.

- Конечно, - она ободряюще улыбнулась Джеймсу. – Передо мной сидит подтверждение этому. Если чего-то очень страстно желать и стремиться к этому, желание сбудется.

- Нет, я не совсем об этом, - задумчиво протянул Джеймс и отложил недоеденное яблоко в сторону. – Я скорее про те желания, которые бывают высказаны под влиянием минуты и порой не обдуманы.

- Ты имеешь в виду высшие силы?

Джеймс уставился на Джин с сомнением. С одной стороны, она была его психотерапевтом, и кому рассказывать такие вещи, как ней ей? С другой стороны, ему не хотелось услышать, что его теория бред больного сознания.

- Ты можешь рассказать мне, Джеймс.

- Я знаю, - Джеймс вздохнул и сцепил руки в замок. – Я вроде как задул свечи на торте, и мы с Данте загадали желание, и я искренне пожелал, чтобы его желание сбылось.

Джиневра приподняла бровь.

- Я знаю, в мистику ты не веришь, - опередил ее слова Джей. – Но я немного опасаюсь, чего он там мог нажелать. Я бы не переживал по этому поводу, если бы не грохнулся в обморок после этого. Резкий приступ аллергии. С чего бы? У меня всю жизнь здоровье было крепче некуда.

- Знаешь, Джеймс, - доктор Купер тонко улыбнулась. – Из всех моих пациентов ты самый… удивительный. У твоего случая нет известных мне аналогов, и, хоть я и дипломированный специалист и не верю во всякие вуду-штуки, я вполне допускаю, что если такое и может произойти, то только с тобой.

- Правда? Ты мне веришь?

- Неважно, во что верю я. Давай разберем твой случай. Если ты пожелал искренне, то что-то должно случиться дальше. Что-то, возможно, напрямую связанное с загаданным желанием.

У Джеймса гора с плеч свалилась. Джин не считает его психом.

- Спасибо, - он искренне улыбнулся в ответ. – Я понял.

Они еще немного посидели и поболтали о разной чепухе. Уже на самом выходе, когда Джей взялся за ручку двери, доктор Купер произнесла:

- А еще, Джеймс. – Он обернулся. – Ты влюбился.

Его губы сами собой расплылись в улыбке.

- Я знаю.

Дни летели один за другим. Джеймс проводил их в бесконечных репетициях и мучительных попытках написать новый хит. До концерта оставалось восемь месяцев, и он уже смирился с тем, что выступать придется по старой программе. Данте, на удивление, вел себя смирно. Большую часть времени он отсутствовал, и Джеймс тосковал по своему альтер-эго. Хоть Данте и выводил его из себя колкими шуточками, когда его не было, Джею казалось, будто ему отрезали правую руку.

Джей продолжал посещать сеансы доктора Купер, но скорее по привычке, чем по необходимости. Давным-давно Джиневра вытащила его из отвратительной депрессии вследствие внутреннего разлада с собой, и за это Джеймс был ей благодарен. Он бы никогда никому в этом не признался, но Джин стала ему кем-то вроде старшей сестры или наставницы. Когда Данте улавливал эти его мысли, Джей чувствовал, как он картинно закатывал глаза.

В группе вроде бы все было спокойно. После отдыха страсти улеглись, началась напряженная работа. Джеймс пропадал на репетициях минимум по шесть часов в день, и в конце дня у него обычно едва шевелился язык и немели кончики пальцев, а не среднем пальце была мозоль от ручки. После целого месяца бесконечных репетиций Джеймс, да и вся группа, решили взять себе выходной.

Поэтому, паркуя автомобиль в гараже, Джеймс мечтал о пенной горячей джакузи и запотевшем бокале холодного пива. Уилл категорично запрещал Джеймсу пить, боясь за то, что страсть к алкоголю может стать пагубной привычкой, и это делало его еще более желанным. Нет ничего приятнее, чем безнаказанно нарушать какой-либо запрет.

Джеймс сунул ключи в карман и поднялся из подземного гаража в дом. Поставив набираться джакузи и вылив туда полбутылки ароматной пены, Джей пошел на кухню за пивом. Врубив стереосистему на всю громкость, он откупорил бутылку и с наслаждением сделал несколько больших глотков. Вернувшись в ванную, он разделся и нырнул в теплую воду с прохладной душистой пенкой.

Это был один из самых крутых моментов дня, Джеймс закрыл глаза и медленно погрузился в сон.

Было раннее-раннее солнечное летнее утро. Джеймс никогда не мог долго спать утром. Его всегда будили птицы, певшие в их саду в загородном доме. Джеймс любил этот дом. В нем он всегда был счастливее, чем в городе. Ведь в городе нет сада с качелями, нет озера с рыбой, нет леса с грибами и домиком на дереве, который он построил сам, вместе с Джуди. Так что Джеймс обожал этот дом всем своим семилетним сердцем.

Этим утром он проснулся так рано, потому что обещал Джеффу пойти с ним ловить рыбу на озере. Он еще вчера отпросился у родителей и слышал запах блинчиков с кухни.

Джеймс быстро оделся – шорты, майка – и спустился вниз.

- Доброе утро, мама! – Джеймс хотел потихоньку выскользнуть из дома в лодочный сарай за удочкой, но Софи его так просто не отпустила.

- Джей, подожди! – мама протянула ему теплую, запотевшую изнутри пластиковую коробочку с ароматными блинчиками с джемом и бутылку холодного чая. – На рыбалку без обеда ходить нельзя. Я же знаю, вы обязательно там проголодаетесь!

- Спасибо, мам! – искренне произнес Джей, у которого при виде аппетитных блинчиков слюнки потекли. А Джефф и вовсе такой вкуснятины никогда не ел.

- Удачной вам рыбалки, мальчики! – Софи поцеловала его в макушку, заботливо поправила волосы и майку – Джеймс мужественно стерпел все это – а затем пошла наверх.

Джеймс выбежал из дома и на секунду зажмурился от яркого солнца. Он сощурился, привыкая к ослепительному летнему свету, и побежал вокруг дома, огибая его по натоптанной тропинке. Джеффри должен был ждать его там.

Озеро находилось примерно в пятистах метрах от загородного поселка. Оно было большим и темно-зеленым от илистого дна. Глубоко в озеро вдавался причал. Деревянный, рассохшийся от времени, но еще достаточно крепкий. По выходным здесь сидел не один десяток рыбаков, но сейчас день был будний, и причал был пуст. Джеймс поставил коробочку с блинчиками на доски и достал удочку. Разматывая снасти, он мечтал о том, как вытащит здоровенного сома и принесет его домой. Мама ахнет, папа похлопает его по плечу, все мальчишки будут завидовать, а девчонки восторженно глазеть на него, мечтая, чтобы он обратил на них внимание.

Но Джеймсу не нужно было внимания всех – только одной. Рыжеволосого ангела по имени Лилиан Эванс, которую Джуди, его боевая уличная подруга, называла мисс Зазнайкой.

Предаваясь мечтаниям, Джеймс подошел к самому краю причала, влажному от росы. Его нога поехала вперед и, потеряв равновесие, мальчик рухнул прямо в воду. Его руки судорожно вцепились в край настила, гнилые доски не выдержали, раздался глухой хруст, и отломившаяся деревяшка ударила Джеймса прямо в нос, от чего в глазах у него потемнело, а от боли в голове он на секунду потерял сознание. Когда он очнулся, свет над головой был уже далеко. Вокруг него колыхались темные водоросли и плавали огромные рыбы, задевая его голые ноги холодными скользкими плавниками. Джеймс дернулся, чтобы выплыть, но его ноги прочно запутались в водорослях. Он задергался, поднимая илистую муть со дна, и вообще перестал видеть. Джей закричал, вода наполнилась пузырями, и у него совсем кончилось дыхание. Мальчику стало страшно, он начал захлебываться, его охватила паника. Что-то сломалось внутри него, рухнул какой-то очень древний первобытный барьер, отделявший его языческих предков от него самого. Джеймс в свои семь лет вдруг очень ясно, за секунды понял, что жизнь – это очень хрупкая материя, и природа может нарушить ее, едва щелкнув пальцами. Человек ничего не может с этим поделать. И он умрет здесь, на дне, и его тело объедят те самые огромные сомы, которых он так мечтал поймать. Его никогда не найдут, потому что он так и будет лежать здесь, запутавшись в водорослях, его тело станет склизким и мертвенно-бледным, оно распухнет так, что даже мама не узнает в нем своего сына. Джеймс захлебывался, сознание начало угасать. И в тот самый миг, когда он уже почти сдался и закрыл глаза, последней яркой вспышкой в его голове был голос:

«Джеймс! Не сдавайся! Плыви! Ты можешь выбраться! Ты должен выжить!» - голос был до безумия похож на его собственный, но были в нем какие-то совершенно другие, чуждые ему нотки.

«Я не могу…» - выпустил Джеймс еще струю пузырей и отключился.

Разбудила его резкая трель телефонного звонка. Джеймс тряхнул головой, разбрызгивая воду и сгоняя паутину кошмара.

Звонил Уилл.

- Джеймс, дорогой, ты не забыл, что в восемь мы с тобой должны выбрать город и площадку для следующего концерта? – вместо приветствия сразу произнес Уилл.

- Блин, я совсем забыл, - виновато произнес Джей. – Это обязательно нужно сделать сегодня?

- Да, дорогой мой, обязательно. Мы и так слишком затянули с началом рекламной компании. Нам обязательно сегодня нужно выбрать площадку и обговорить концепцию следующего концерта.

- Ладно, через полчаса буду.

Джей нехотя вылез из теплой воды, и его кожа тут же покрылась мурашками. Он тщательно растер себя полотенцем, разгоняя кровь, зачесал мокрые волосы назад и отправился наверх за свежей рубашкой и джинсами.

На улице было довольно прохладно для мая, поэтому он прихватил с собой куртку. Но едва ему стоило коснуться рукой мягкой теплой кожи и сжать ее… как разжал руку уже Данте.

Ну, выбор одежды был неплохой. Темные классические джинсы с легкой ноткой на развязность в виде небольших потертостей, светлая рубашка с нашивкой на груди. Данте закатал рукава, чтобы придать себе вид еще более небрежный. Он приблизил лицо к зеркалу, разглядывая его. Да уж, Джеймс явно себя не бережет – под глазами залегли синие круги. Зато он не успел побриться, и это Данте радовало – он не любил ходить с лицом гладким, как у младенца.

Перекинув через плечо куртку, Данте спустился в гараж. Он был чрезвычайно доволен, что перехватил контроль в такой ответственный момент. Джеймс явно не хотел заниматься выбором следующего места для концерта, а ему очень хотелось поучаствовать в этом.

Данте сел за руль любимой ламборгини Джеймса.

- Не бойся, я буду очень нежен с ней, - довольно произнес он, поглаживая руль, хотя и знал, что Джей его не услышит.

Он, Уилл и некая мисс Элистон должны были встретиться в ресторане «Линкольн» на Прайм-стрит. Три человека – слишком мало, чтобы создать ажиотаж. Данте вытащил из кармана телефон Джеймса, вышел из его аккаунта в твиттере, зашел в свой, секунду поразмыслил, а затем написал:

«В ресторане «Линкольн» через десять минут станет известно, где пройдет новый концерт «Алигьери». В этот раз – решение за мной!».

Он и Джеймс – были уникальны в своем роде. Они единственные знаменитости, кому было позволено иметь в социальных сетях две подтвержденные странички с миллионами подписчиков.

Вот и сейчас, едва стоило ему разместить запись, посыпались комментарии. Данте всегда читал только первые десять.

@Yahoo: «Намек понят, уже едем!»

@Kiss: «Это в каком городе???»

@Elis: «Kiss, это в Харлеме, Прайм-авеню 11».

@Gerzzen: «Я живу на другом континенте(((((( блииин…»

@Martin: «ой, да ну, неохота дергаться куда-то…»

@Cathrine: «Офигеть, я представляю, что там будет сейчас твориться»

@DANTE: «О БОЖЕ Я УЖЕ ЕДУ ДАНТЕ ЖДИИИИИ»

@Bubble: «кто-нибудь займет денег на самолет? кстати, сколько лететь от Лондона до Харлема???»

@Lili: «Bubble, он там будет через десять минут, так и так не успеешь!»

@Garrxi: «Дант, отдыхал бы, оставь скучную работу Джеймсу!»

Усмехнувшись, Данте закрыл твиттер и окинул себя критичным взглядом в зеркале заднего вида, чуть подрастрепал волосы, завел двигатель и поехал в ресторан.

Когда он подъехал к входу, там уже толпилось человек сто – его маленькая рекламная компания дала свой результат. Увидев его машину, фанаты радостно завизжали и кинулись к ней. Данте затормозил и медленно и аккуратно припарковался, стараясь не задавить облепивших машину фанатов.

Едва он вышел из машины, они кинулись к нему. Каждый пытался дотронуться до звездного тела, часть совала ему альбомы и его собственные фото для автографа, другая часть что-то кричала ему до хрипоты. Расписавшись на паре фотографий и сделав несколько фото с фанатами, Данте направился внутрь.

Обернувшись у входа в ресторан, куда фанатам путь был заказан, Данте обернулся и подмигнул им. В голову ему пришла еще одна гениальная идея. Он снова открыл твиттер и написал еще один твитт:

«Всех хорошеньким рыжулям – после ужина я выберу одну из вас!))»

- Меня ждут. Столик на имя мистера Саливана, - обратился он уже к администратору ресторана.

Его проводили в зал – роскошное помещение, выполненное в стиле барокко. Данте обожал лепнину, расписные потолки, стены, скульптуры и прочие прелести этот стиля. Если бы у него был свой дом – все там было бы именно так.

- А вот и мой любимый агент, - Данте мягко улыбнулся и бесшумно приземлился на свободное кресло.

Уилл поднял брови.

- Данте?

- Очень рад тебя видеть.

- Ты зачем сюда пришел?

- Выбирать концертную площадку, - невозмутимо ответил Данте и обратился к подошедшему официанту: - Бокал Совиньона 1941 года, пожалуйста.

Уилл смотрел на него с сомнением, и Данте начало это раздражать.

- Мы тысячу раз обсуждали это с Джеймсом, я вполне могу выразить нашу волю за него. Лучше представь меня даме.

- Меня зовут Мерседес Элистон, я занимаюсь разработкой рекламных кампаний. Мистер Саливан любезно решил обратиться ко мне за помощью.

К сожалению, будучи очень эффектной, Мерседес не была рыжей, и Данте расслабился. Брюнетки, какие бы они ни были яркие, его не привлекали. Правда, он не был до конца уверен в том, что не внушил себе это сам.

Мерседес откинула назад очень длинный хвост волос и наклонилась ближе, предлагая Данте несколько крупных глянцевых фотографий.

- Мы отобрали пять лучших площадок в мире для будущего концерта. Вам стоит обратить на них свое внимание.

- Я внимательно слушаю, - Данте принял из рук официанта бокал вина, поблагодарил его кивком и пригубил изумительный напиток.

- Итак, первое место, очень панорамное – статуя Христа-Спасителя в Рио. Мы могли бы организовать там высокую сцену, и подход к ней, изображающий лестницу. Таким образом, на фоне лазурных вод морских и статуи Христа, раскинувшего руки, создавалось бы впечатление о неземной природе всего происходящего.

Данте повертел в руках фотографии.

- Давайте дальше.

- Второй вариант – Steel Stacks на сталилитейном предприятии, Пенсильвания. Это закрытые металлургические цеха. Вам нравится словосочетание – металл со сцены Steel Stacks? Это очень атмосферное место, подходящее именно для вашей музыки.

- Слишком мрачно, - сморщился Данте. – Джеймсу это будет не по душе.

- Третий номер - Амфитеатр Далхалле в Швеции. Это бывший известняковый карьер, расположенный на глубине более 60 метров ниже уровня окружающих его лесов. Там великолепная акустика!

Данте хватило одно взгляда на утопающий в зелени и воде карьер, чтобы вспомнить илистое дно озера в Лонгвуде.

- Там вода – сразу нет.

Мерседес немного замешкалась, взволнованная придирчивостью музыканта. Но она была профессионалом, и лучшее приберегла напоследок.

- Nikon на Джонс Бич, Нью-Йорк…

- Мадам, - со всей любезностью, на которую только был способен, произнес Данте. – Все, что связано с водой, нам не подходит.

- Но ведь Джеймс играл уже у воды, что случилось, почему он так резко против? – обеспокоенно спросил Уилл.

- А против не он, а я, - пожал плечами Данте. – А ему приходится со мной считаться.

- Ладно, - решительно произнесла Мерседес. – Что бы вы хотели, в таком случае?

- Что-то… - Данте мечтательно поднял глаза. – Пронизанное духом истории, тайн, загадок.

- Есть одно место, - Мерседес достала папку с глянцевыми фотографиями и перелистала их. А затем протянула Данте.

Едва он взял папку в руки, как между лопаток у него пробежал холодок. Огромный полуразрушенный замок с высокой круглой башней, одна стена которой обвалилась внутрь, окруженный вереницей каменных стен.

- Что это за место? – спросил Данте, затаив дыхание.

- Это дворец Акор-Миндус, расположен он на острове Крит. В последнее время он часто используется в качестве концертной площадки. Вот здесь, - Мерседес указала наманикюренным пальцем на обвалившуюся башню. – Располагаются артисты. Акустика у этого места потрясающая, освещение можно поставить так, что выступающие будут купаться в свете, льющимся вниз, подобно рекам. Все укреплено, каждый, выпавший из кладки кирпич выполняет декоративную функцию, на самом деле конструкция очень прочная, ни один человек там не пострадал. Ну, если не считать потасовок и драк, обычных для рок-концертов, но даже в таком случае, оторвать кирпич и бросить его в оппонента никто не сможет. Площадка перед башней и стены замка способны вместить пятьсот тысяч человек.

- Нам подходит, - Данте не мог оторвать глаз от затейливого гротескного узора стен.

- Пятьсот тысяч – не маловато? – с сомнением спросил Уилл. – На последнем концерте было пять миллионов человек. Пресса не забудет это упомянуть.

Данте вскинул брови.

- Значит, сделаем билеты в четыре раза дороже. Или будем рекламировать этот концерт, как закрытый, только для избранных. Черт, Уилл, неужели я должен учить тебя твоей же работе? Я хочу, чтобы мы выступали именно здесь! Это место идеально подходит теме нашего концерта.

- Итак, мы подошли к этому вопросу вплотную, - Уилл придвинулся ближе и скрестил на груди руки. – Какой он будет?

Данте выдержал эффектную паузу, поочередно глядя то на хладнокровную Мерседес, привыкшую к выкрутасам клиентов, то на нетерпеливого Уилла.

- Двуликий человек, всю жизнь подпитывавший своих внутренних демонов, освобождается. Конец рабства, конец мучениям, страданиям. Он, наконец, делает выбор, избавляясь от всего лишнего, ненужного. Он так и будет называться – «Освобожденный».

- Отлично! – глаза Уилла загорелись профессиональным огнем. – Я уже вижу ваши костюмы, декорации! Мы сможем сделать из сцены камеру пыток, а Джеффа, Ленни и Тима нарядить палачами! Данте, ты будешь изображать великомученика! Мы загримируем тебя так, что мама родная не узнает от синяков и ссадин.

- Ладно, ладно, - Джеймс поднял руки в защитном жесте. – Я верю, что вы со своей задачей справитесь, ребята. На этом все?

- Думаю, да, - Мерседес сделала запись в своем ежедневнике. – Мы определились с площадкой и тематикой концерта, детали мы обсудим с мистером Смитом сами.

- Отлично, - улыбнулся Данте, вставая. – Уилл, здесь есть гостиница наверху?

Уилл посмотрел на него с неодобрением.

- Ты опять за старое?

- Ну же, ты должен мне помочь, - обезоруживающе улыбнулся Данте.

У него были улыбки на все случаи жизни, тягаться с ним было невозможно.

- Ты же мой агент, помогать мне – твоя работа.

- Ладно, пойдем, - проворчал Уилл, вставая.

Мерседес тоже встала.

- Приятно было познакомиться, мисс Элистон, - Данте галантно поцеловал ей руку. – Думаю, мы с вами еще увидимся. – Он направился к выходу, и Уилл вслед за ним.

Как он и предполагал, у входа в ресторан собралась изрядная толпа рыжих девиц всех возрастов. Они волновались, выглядывая друг из-за друга, пытаясь поймать момент, когда же он покажется наружу.

Услужливый швейцар отворил дверь, выпуская его на улицу. В лицо ему дохнул прохладный ночной ветер.

- Вот он! – взвизгнула девочка лет четырнадцати, и улица наполнилась шумом и умоляющими взглядами.

Данте оглядел толпу окруживших его фанаток, и его губы сами собой растянулись в довольной улыбке. Их было не меньше сотни: блондинки, брюнетки, рыжие, коротко стриженные, панки, с косами, хвостами, укладками, в головных уборах и без – многие даже надели парики, чтобы походить на рыжих. В кедах, туфлях, сапожках, сандалиях; в джинсах, шортах, юбках, платьях, рубашках, майках, футболках, с которых улыбалось его собственное лицо. Были совсем взрослые женщины, которым перевалило за сорок, и совсем юные девочки, которым едва стукнуло четырнадцать. Такие разные… но объединяло их одно: они все смотрели на него с одинаковым раболепным обожанием на лице, некоторые шептали одними губами слова любви, другие складывали руки в трогательные сердечки, третьи поднимали вверх руки с самодельными плакатами.

Данте удостоил внимательным взглядом каждую из них – каждую рыжую. И нашел ее. В пятом ряду. На вид ей было лет шестнадцать, но из-под футболки с надписью «Алигьери» выпирал так любимый им третий размер. Волосы у нее были заплетены во французскую косу, чуть растрепанную в образовавшейся давке.

- Она, - кивнул Данте своему агенту. – Не забудь документы проверить, проблемы с законом мне не нужны.

Он развернулся и скрылся в здании «Линкольна». Протянув администратору кредитку, он уже через минуту получил роскошный люкс на последнем этаже. Неторопливо поднявшись в номер, Данте расстегнул на рубашке еще одну пуговицу и осмотрелся.

Шикарная огромнейшая мягкая кровать, приглушенный свет, на столике стоит шампанское в ведерке со льдом и блюдо с клубникой – комплимент от отеля. Роскошный вид с балкона, заглушающие шаги ковры, аромат свежесрезанных цветов.

Прошло минут пятнадцать, прежде чем появился Уилл с девушкой.

- Мистер Саливан? Ей будет восемнадцать через неделю.

Данте, который наливал в это время себе виски из мини-бара, скривился.

- Тогда зачем ты ее привел?

- Пожалуйста! – в отчаянье выкрикнула девушка. – Всего неделя, ведь я могу больше никогда не увидеть тебя!!!

Данте повернулся и посмотрел на нее с неподдельным интересом.

- Как тебя зовут?

- Лейси.

- Так вот, Лейси. Извини, но несовершеннолетних фанаток я не трахаю. Это чревато проблемами с законом.

Лейси смотрела на него с таким отчаяньем, будто он сказал, что через неделю она умрет.

Данте кивнул Уиллу, чтобы тот уходил. Они остались одни.

- Я не девственница. Клянусь.

Данте усмехнулся.

- Вот и иди к тому, кто тебя ее лишил. Мне абсолютно не важно, кто это и что будет с ним. Но я не хочу кричащих заголовков в прессе и чернухи в интернете, что Данте из «Алигьери» педофил, насилующий несовершеннолетних фанаток.

- Пожалуйста! – Лейси умоляюще сложила руки. – Никто никогда ничего не узнает! Я мечтала об этом с четырнадцати лет! Оказаться здесь, с тобой, в одном номере! Я понимала, что моя мечта не осуществима, что у тебя миллионы фанаток, и ты никогда не обратишь на меня внимания, но сейчас я стою здесь, рядом с тобой, и просто так не уйду!

Данте наслаждался моментом. Он обожал, когда они теряли голову. Это делало его почти богом. Он мог управлять ими.

- Давай сделаем так. – Данте вынул из кармана смартфон и включил камеру. – Чтобы у тебя не было соблазна пойти в прессу или, еще хуже, в суд, я сниму все, что будет происходить в номере, на камеру. Так что, если вдруг когда-нибудь тебе захочется прославиться за мой счет, - Данте обошел Лейси кругом и склонился над ее маленьким розовым ушком. – Я обнародую это видео.

- Я согласна, - дрожащим голосом проговорила Лейси. – Кожа ее покрылась мурашками от одного присутствия Данте в сантиметре от нее.

Он никогда не понимал до конца, что чувствовали фанатки, попадая в его номер. Ни одна знаменитость не сможет понять трепет девичьего сердца, когда ты оказываешься в одной комнате с объектом своей страсти в ожидании интимной близости. В этот миг кажется, что прежняя жизнь никогда уже не будет прежней, и лучше него в твоей жизни никого уже не будет, хоть в монастырь уходи после этой ночи, к веренице таких же, одну ночь побывавших в его номере, девушек.

- Красивая у тебя футболка… - Данте провел вверх по руке Лейси.

Он чувствовал, как она дрожит. От страха или нетерпения?

- Я делала ее на заказ… - прошептала она в ответ, поворачиваясь к нему лицом и поднимая голову.

Но Данте не хотел смотреть на ее лицо.

- Закрой глаза. Мне нужно избавить тебя от одежды. – Данте взял с блюда с клубникой маленький серебряный нож. – Я отдам тебе свою рубашку… - от чувственности момента Лейси задышала быстрее. Ее грудь вздымалась часто-часто.

Данте провел плоской стороной кончика ножа по ее груди сверху вниз, через сосок, и почувствовал, как он мгновенно затвердел. Под футболкой ничего не было. Губы Данте вновь растянулись в улыбке. Он развернул девушку спиной к себе и поддел футболку ножом, медленно разрезав ее до середины спины. От запотевшего бокала с виски его руки были холодны. Данте провел костяшкой холодного пальца вдоль позвоночника Лейси. На этот раз она не выдержала, и из ее груди вырвался придушенный стон.

- Джеймс… - прошептала она едва слышно.

- Нет… - тихо ответил он ей, закусывая губами мочку ее уха. – Зови меня Данте…

Данте продел руки под футболку девушки, ощутив теплую бархатистую кожу. Он мог обхватить ее талию обеими руками. Пальцы зацепили пупок, в котором серебристо звякнула сережка.

- Как неожиданно… - Данте обдал горячим дыханием шею Лейси. – Где еще я могу найти пирсинг?

- Только… здесь.

Он опустил руки чуть вниз, легонько погладив низ живота девушки, застонавшей уже сильнее, а затем вновь взял в руки нож. На этот раз он разрезал футболку до конца, аккуратно поддел ее за плечи и стянул вниз, обнажив стройные лопатки с россыпью мелких веснушек. Данте закрыл глаза. Он не любил изучать новое взглядом. Только руками. Руки его прошлись вдоль тела Лейси, чуть задержавшись на предплечьях, а затем двинулись вверх, к вздымающейся груди. Данте чувствовал ее нетерпение, но не собирался останавливаться. Игра только началась. Его холодные руки коснулись ее сосков, твердых, как камень, идеальной формы. Он сжал их пальцами, отчего Лейси тихонечко вскрикнула.

- Не бойся кричать, - шепнул он, исследуя губами ее шею и руки. – Нас никто не услышит.

Его губы прошлись вдоль руки девушки, от мягкой раскрытой ладони, через запястье, предплечье, сгиб локтя, где он на секунду задержался языком, вверх по плечу, к шее. Он никогда не целовал девушек в губы. Поцелуй – это слишком интимно. Ему нужно было вовсе не это.

- Идем… - Данте потянул ее за руку на кровать. – Ложись.

Девушка легла. Данте снова пустил в ход нож, отрезав от шелковых простынь две узких темно-красных ленты.

- Я свяжу тебя. Не бойся. Я не причиню тебе вреда.

Но Лейси не могла связно думать, вряд ли она смогла бы сопротивляться, даже если б он хотел изнасиловать ее и убить. От ощущения того, что он сверху, над ней, что он придавливает ее к шелковым простыням тяжестью своего звездного тела, идеального тела, о котором она мечтала долгими ночами, Лейси просто сходила с ума.

- Завяжи мне глаза… - попросил он ее.

Дрожащими руками Лейси затянула у него на голове красную ленту. Мир тут же окутала тьма.

- Теперь дай мне свои руки…

Ловкими движениями он стянул ее запястья вместе и привязал к спинке кровати.

- А теперь… скажи мне. Чего ты хочешь?

- Тебя… - дрожащими губами прошептала Лейси. Особой оригинальностью семнадцатилетние девочки не отличаются.

Данте снял футболку, и Лейси затаила дыхание, видя, как играют его мышцы на руках и груди. Когда он прильнул к ней своим телом, когда его кожа защекотала ее тело, в голове Лейси все окончательно смешалось. Без сомнения, это была лучшая ночь в ее жизни.

Данте обнял ее руками за талию, вдыхая аромат ее тела, чуть оттянул зубами сережку пирсинга на животе. Его губы исследовали живот, бедро девушки, его внутреннюю, самую чувствительную сторону.

Его пальцы прошлись по ее взмошким трусикам. Хоть выжимай. Данте усмехнулся, доставая из кармана нож. Два легких движения, и эта ненужная деталь гардероба полетела в сторону. Следом отправилась и юбочка. Лейси вскрикнула, когда лезвие ножа зацепило кожу.

- Я поранил тебя? Тебе больно?

- Нет, - прошептала Лейси.

Данте припал губами к порезу, целуя его и пачкаясь в крови, ощущая ее металлический привкус.

- Пожалуйста, Данте… пожалуйста!!!

- Ты хочешь о чем-то попросить?.. – его палец проник чуть внутрь, всего на сантиметр, вырвав новый стон из ее груди.

- Да! Пожалуйста! Хочу… тебя…

- Как сильно ты этого хочешь?

Его палец проник еще глубже.

- Больше… АААХ!!! Всего… на свете!!!

- Но мне нужно раздеться. Я не смогу сделать этого сам.

- Развяжи мне руки…

- Тебе не нужны руки, когда есть такой очаровательный, и, я уверен, умелый, ротик.

Данте встал на колени, отвязал ее от спинки кровати, позволив подняться и попытаться зубами расстегнуть ремень на его джинсах. Он чувствовал ее горячее прерывистое дыхание на своей коже, с каждой секундой все больше возбуждаясь. Лейси видела движение под его джинсами, и это еще больше подстегивало ее. Слюнка с ее язычка проникла под ремень, коснувшись его напряженного члена. Теперь уже застонал Данте. Лейси показалось, что слаще звука она не слышала никогда в жизни.

Справившись с ремнем, она рьяно взялась за пуговицу, которая поддалась на удивление легко, зубами потянула вниз молнию, и стянула джинсы вниз.

- Это не все! – погрозил ей пальцем Данте, когда она на секунду замерла. Стянув с него последнюю часть гардероба, девушка откинулась назад, на подушки.

-Закончила? – протянул Данте, улыбаясь. – Я жду поцелуя.

- Но я… я никогда раньше не… - смущенно ответила Лейси.

- Я не прошу у тебя минета. Просто поцелуй его. И все.

Лейси села. Данте чувствовал, как она неловко елозит рядом с ним. Затем ее волосы защекотали его член, он ощутил горячие дыхание, а затем ее губы обхватили его головку, нежно целуя и касаясь горячим язычком. Проделав это, девушка смущенно отстранилась.

- Вот и все. Не так страшно, верно? А теперь, если ты все еще хочешь…

Он снова запустил ей руку между ног, затем закинул ее ноги себе на плечи и резко вошел, заставив ее вскрикнуть.

Двигаясь внутри нее, Данте откинул Лейси со лба рыжие волосы.

- Я всегда останусь твоим самым лучшим. Меня никто не превзойдет. И никогда. Ты будешь вспоминать это долгими днями и ночами, и всякий раз, вспоминая это, ты будешь думать: был ли у меня кто-то лучше тебя? Я отвечу тебе на это: не было.

Время перестало существовать. Сколько они находились так, сплетясь в агонии страсти – Данте не смог бы сказать, даже если бы захотел.

Страсть, накопленная им во время прелюдии, вырвалась, наконец, наружу, и Данте содрогнулся всем телом, заканчивая. Лейси коротко вскрикнула, выгибаясь, кончая вместе с ним.

И, как всегда, в момент такого резкого перепада эмоций, Данте ушел, уступив место Джеймсу. И Джеймс впал в ярость. Как же его бесило приходить в себя с очередной рыжей девицей на члене, раболепно смотрящей на него. Тело приятно ныло после оргазма, и Джеймс скатился с Лейси, упав на подушки рядом с ней. Закрыл глаза.

«Данте, ты скотина. Расхлебывай сам».

«Нет… - усмехнулся голос в его голове. – Предоставлю это тебе. Да, кстати. Ей еще нет восемнадцати!» - весело добавил Данте.

Голос у него был расслабленный, довольный и немного сонный.

«Ты совсем рехнулся?! Не забывай: мы с тобой одно целое, и если проблемы будут у меня, автоматически они начнутся и у тебя…»

«Хватит ворчать. Лучше посмотри на досуге видео в своем смартфоне. Да, удалять его бессмысленно, оно сохранилось на моем облаке».

Джеймс резко встал и направился в душ, смыть пот и кровь, в которую он перепачкался.

- Данте? – раздался робкий голос девушки. – Ты порвал мою футболку…

- Возьми мою рубашку.

Холодный душ освежил мысли и чувства, Джеймс замотал полотенце вокруг бедер и вернулся в комнату. Лейси сидела на краешке кровати в слегка помятой юбке и огромной, не по размеру ей, рубашке Джеймса.

- Ну что ты сидишь? Иди, - Джей постарался подыграть грубоватой манере Данте. Я с тобой закончил.

Глаза Лейси стали просто огромными, но он отвернулся прежде, чем мог бы увидеть, как они наполняются слезами. Совесть подсказывала ему, что девушку нужно подвести, не заставляя проходить тот путь позора, который предстоит ей. Выйти наружу, под убийственно-завистливые взгляды фанаток, которые тут же начнут злословить и обзывать ее шлюхой, в то время, как все они собрались здесь, мечтая оказаться на ее месте, или выйти наружу с ним в обнимку, чтобы все они умерли от зависти?

«Данте, я убью тебя когда-нибудь».

- Подожди, - Джеймс не выдержал голоса собственной совести. – Я подвезу тебя. Где ты живешь?

- Правда? – в голосе Лейси было столько надежды и счастья, сколько было в нем самом, когда Санта приносил ему подарок на Рождество, укрепляя его веру в чудо.

- Да. Но ты должна понять, что этим все и ограничится.

- Хорошо, Данте, - покладисто ответила Лейси, обняв себя руками.

- Я не Данте. Я Джеймс.

Лейси захлопала ресницами и открыла рот, намереваясь что-то сказать, но Джеймс уже скрылся в ванной, чтобы одеться. Натянув на себя джинсы и кожаную куртку на голое тело, Джей вернулся в номер и кивком велел Лейси выходить из него.

Они спустились вниз, и да, толпа внизу стала еще больше.

- Приготовься к минуте славы, я тебе подыграю, - шепотом велел Джеймс и обнял девушку за талию.

Ее счастливое лицо явно стоило того, чтобы ввязаться в это. Джеймс знал, что от Данте фанатки уходили несчастными и зареванными, использованными и униженными, и ему нравилось создавать этот контраст – он был лучше, чем его альтер-эго, и ему нравилось это демонстрировать.

Под расстроенные вздохи и даже чьи-то рыдания, Джеймс сел в машину, и Лейси приземлилась рядом с ним.

- Где ты живешь? – снова повторил Джеймс, заводя машину.

- На окраине Центрального Парка.

Джеймс нажал на газ, и машина тронулась вперед. Ехать до Центрального Парка было от силы пятнадцать минут, а на его машине они доехали за пять. Лейси была расстроена, что они приехали так быстро, и неловко ерзала на переднем сиденье.

- Тебе пора, - мягко напомнил ей Джеймс.

- Пока, - смущенно произнесла девушка. – И… и спасибо.

«Не за что», - бархатно мурлыкнул Данте.

- Данте та еще сволочь, - посочувствовал девушке Джеймс. – Забудь ты про него и живи своей жизнью.

- Данте, может, и сволочь, - не по годам мудро произнесла Лейси. – А вот ты – ты очень хороший человек, Джеймс. Не чета ему.

Данте ее слова явно не понравились, он чертыхнулся. А когда Лейси ушла, обиженно произнес:

«Зато если бы не я, ты бы совсем захирел без секса».

- Думаешь, это они тебя любят? – саркастично усмехнулся Джей. – Они любят меня, и считают тебя мной, и ведутся они все на меня, мое тело и мои песни. – Джей знал, что эти слова доводят Данте просто до бешенства, а бешенство Данте было чревато головной болью.

«Мы с тобой одно целое!» – яростно крикнул Данте.

Голова едва не взорвалась от боли и его голоса, заполнившего всю голову.

«Это наше тело и наши песни!!!»

- Ты в этом теле гость, - спокойно подвел итог Джеймс. – Не знаю, откуда ты взялся, но раньше я был в нем один.

«Это было так давно, что ты и сам уже в это не веришь».

- Но ты ведь исчезаешь куда-то временами, верно? – Джеймс опустил окно, вдыхая свежий ночной воздух. – Вот и оставайся там навеки.

Данте не ответил, и Джеймс облегченно вздохнул. В последнее время он отсутствовал все реже, но если пропадал, то надолго, на несколько дней, не меньше. Один раз Данте исчез на целый месяц. И Джеймс, к своему стыду и ужасу, сначала радовался, а потом начал беспокоиться. Данте был прав: они давно стали одним целым.

На улице было неожиданно холодно для мая. Джеймс хотел уже поднять окно, защищаясь от ледяной мороси и холодного ветра, но его внимание привлекли звуки.

На часах было двадцать три тридцать – весьма неожиданное время для музыки. Джеймс вышел из машины и замер, как вкопанный, услышав первые, взятые на аккорд выше, ноты.

Он закрутил головой, закипая от возмущения. Нет, Джеймс прекрасно понимал, что его песни перепевают сотни людей, и далеко не все из них профессионалы, но слышать, как искажают твою отшлифованную тысячами репетиций мелодию воочию было совсем другое.

- We kiss…

Голос доносился из противоположного конца парка. Джеймс вспомнил, что когда проезжал там, то видел мальчишку лет десяти, настраивавшего старенькую акустическую гитару. Слышать свою песню в таком нелепом звучании было немножко смешно и обидно, ведь Джеймс знал, как эти звуки в истинном звучании рвали на части фанатов на концертах.

- The stars…

И хоть звук был ужасным, почему-то голос мальчишки пробрал его до костей. Джеймс несколько секунд стоял в нерешительности, а затем медленно двинулся к уличному музыканту.

- We writhe…

Ему было лет десять на вид, уже вполне взрослый, но все еще напоминающий неоперившегося взъерошенного птенца. Худой и нескладный, с вихрастыми темными волосами и бледным тонким лицом. Мальчик держал голову чуть набок, прикрыв глаза, как это делал сам Джеймс.

- We… are…

Современная мода не позволяла Джеймсу определить социальное положение мальчишки – драные джинсы могли быть дорогущей брендовой шмоткой или едва ли не единственной вещью в его гардеробе, и то, что он стоял и играл здесь в такую погоду, не давало Джеймсу ни малейшей подсказки – так делают только в крайней нужде или в огненной страсти к любимому делу.

- Your main…

На гитаре осели мелкие капли дождя, пальцы паренька скользили по ее изгибам, соскальзывая, но он продолжал играть с упрямым самозабвением, остро напомнив Джеймсу его самого в начале пути.

Джей знал, что, если бы не родители, платившие деньги за его музыкальное образование, и, если бы не Данте, подстегивавший и вдохновлявший его – он бы ничего не достиг. Джеймс чувствовал, что никто не учил этого мальчишку, как нужно играть – так, короткие видео уроки в интернете, самоучители, подбор нот на слух.

И Джей почувствовал, что если пройдет сейчас мимо, то упустит что-то важное, что-то, что может изменить всю его жизнь. Он стоял, затаив дыхание, пока мальчишка не закончил играть, взяв финальный аккорд. На его губах заиграла легкая полуулыбка, делавшая его похожим на теплое солнышко в весенний день. Он будто вслушивался в призрачные, давно стихшие ноты, сорвавшиеся со струн в прохладный наполненный влагой воздух, и, Джеймс готов был поклясться, все еще слышал их отголоски.

Открыв глаза и увидев напротив себя человека, мальчишка от неожиданности вздрогнул, но не отшатнулся. Джеймс ободряюще улыбнулся.

- Сыграл ты ужасно, эта мелодия должна звучать совсем не так. Но спел хорошо. Я бы похлопал.

Мальчик дерзко улыбнулся и отвесил насмешливый поклон.

- Я сыграл так, как хотел бы ее услышать. Она должна звучать именно так, и никак иначе.

Джеймс поднял брови. Вот это наглость. Он немножко засомневался, правильно ли поступает и так ли уж ему понравился этот мальчишка.

- Как тебя зовут?

- Джек. Джек Дэниэлс.

- Это сценическое имя, я полагаю?

- Отчасти, - уклонился от прямого ответа Джек. – Вы хотели помочь бедному уличному музыканту или зачем вы остановились?

- Да, я хотел помочь, - согласился Джей. – Но не совсем так, как ты подумал.

- Пары долларов было бы достаточно, - вздохнул Джек и поднял с земли футляр, в котором валялось несколько купюр и горсть мелочи. – Я стою здесь с шести вечера.

- Я думаю, тебе нужно немножко подучиться, прежде чем играть такие… песни.

Джек посмотрел на него внимательнее и с ноткой подозрения.

- А вы случайно не тот педофил, о котором уже две недели в новостях говорят?

Джеймс расхохотался. Действительно, подозрительный тип, в двенадцать ночи начинающий знакомство с маленьким мальчиком посреди улицы.

- Нет, малыш. Я не педофил. Я автор песни.

Джек поднял брови и усмехнулся.

- Что-то ты не похож на Данте из «Алигьери».

А ведь и правда. Джеймс стоял в простых синих джинсах, кожаной куртке на голое тело, с чисто умытым лицом и без массивных перстней. Со стороны, наверное, он больше напоминал бомжа. Он пожал плечами.

- Я и не обязан выглядеть в жизни также, как на сцене.

Джек спрятал гитару в футляр и закинул его на плечо. Рука его сама собой полезла в карман за смартфоном. Набрав что-то в гугле, он придирчиво начал сравнивать фото певца с оригиналом.

- Хм… пожалуй, это, и правда, ты. То есть, вы… ох… - до Джека внезапно дошло, что он нахамил автору песни, заявив, что в его исполнении она звучит лучше. Ясно теперь, почему он не смог пройти мимо.

Джеймс мягко улыбался, наблюдая внутреннюю борьбу на лице Джека.

- Я живу на Кинг-Стрит 12, приходи завтра к четырем часам пополудни. Посмотришь, как играют настоящие музыканты.

Джек, которого только что пригласили на репетицию «Алигьери», повел себя достаточно равнодушно. Он гордо поднял подбородок.

- По-вашему, я не настоящий музыкант только потому, что играю на улице и гитара моя стоит не миллион баксов, а всего пару десятков? – он выдержал эффектную паузу и добавил: - Хорошо. Я приду.

- Отлично. Буду с нетерпением ждать. – Джеймс подтянул повыше воротник куртки. – До встречи, Джек. – Он развернулся и зашагал назад к машине.

Не смотря на позднее время на душе его был светлый день. Дышалось легко и радостно. Скрывшись в сумраке парка, Джеймс оглянулся. Джек бодро шагал в другую сторону. У перекрестка, думая, что его уже никто не видит, мальчишка резво подпрыгнул и поднял вверх руку с радостным криком «Да!». И Джеймс почувствовал, что, наконец-то, делает что-то правильно.

Глава 5

Джеймс уже находился внизу, когда его друзья начали медленно подтягиваться на репетицию. Первой пришла Алекс. Она вошла, когда Джеймс лежал на кожаном диванчике, закинув ноги на подлокотник. В руках у него был блокнот формата А4 и черная перьевая ручка. Так ему нравилось сочинять больше – в тексте было больше жизни.

- Бррр, ну и погода! – Алекс скинула мокрый плащ и протянула руки к электрическому камину.

- Угу, - Джеймс зачеркнул предыдущую строчку и начал писать заново. Минут через пять подтянулись Джефф с Ленни, оба в новых темно-серых свитшотах с эмблемой их группы. Алекс, увидев это, картинно закатила глаза.

- Нас пригласили завтра на благотворительную вечеринку, - сходу заявил Ленни. – Предлагаю надеть наши костюмы с концерта в Праге в 2010 году.

- Вечеринку устраивает Гринпис? – сразу угадала Алекс.

- Так точно, - ухмыльнулся Джеффри. – А в 2010 наши костюмы были из крокодиловой кожи.

Последними пришли Дилан и Тим, причем второй принес новенькую гитару, сделанную на заказ. Джеймс не сомневался, что она, как и все предыдущие, примерно через год отправится на стену, а Тим закажет новую.

- Разогревайтесь, ребятки, - скомандовал Джеймс, который успел распеться до их прихода. – Сегодня у нас особый гость.

- Кто еще? – резко спросил Тим. – Ты же знаешь, я не терплю посторонних на репетициях.

- У тебя появилась подружка? – с хитрой полуулыбкой уточнил Ленни. – Автографы будет просить?

Джеймс показал ему средний палец.

- Подаришь свой свитшот вместо автографа. И нет, это не девушка.

Алекс приподняла брови в легком изумлении, но спрашивать не стала. Вместо этого она сняла чехол с инструмента и принялась его подключать. Все последовали ее примеру и завозились с техникой. Дилан поправлял сбившиеся микрофоны на установке, Тим, Ленни и Джефф настраивали звучание гитар.

Около получаса в подвале царила невыносимая какофония звуков: срывавшихся на резкий визг гитар, низкого гудения бас-гитары, неправильно отраженных звуков от тарелок и легкомысленная мелодия от клавиш разминавшей пальцы Алекс.

Джеймс глотнул воды, откашлялся и встал с дивана, чтобы настроить свой микрофон.

- С какой начнем? – спросил Джеффри, поигрывая струнами бас-гитары.

- Давайте с «Forsaken», мы ей будем открывать концерт, - решил Джеймс.

«А закрывать какой?» - мурлыкнул в голове знакомый голос.

«Вернулся. Не отвлекай меня пока. Хорошо?»

«Конечно же, нет. Жаль, я не могу порепетировать вместо тебя».

Джеймс усмехнулся.

- Передавай привет Данте, - проницательно улыбнулась Алекс.

Джеймс приподнял брови.

- Тебе от него тоже.

«Эй, я не передавал никаких приветов!» - раздался возмущенный голос.

- Как ты все время просекаешь, когда он с ним говорит? – заинтересовался Тим.

- А ты понаблюдай за его мимикой. Взгляд сразу обращается внутрь, и лицо начинает передавать эмоции, соответствующие внутреннему монологу, а не внешним ситуациям.

- Эй, я, вообще-то, все еще здесь! – проворчал Джеймс.

«Как мило. Она знает тебя наизусть».

- Мистер Саливан? – в подвал постучалась и заглянула его горничная, Эмили. – К вам пришли.

- Отлично, Эмили. Веди его сюда.

Данте усиленно пытался проникнуть в мысли Джеймса, чтобы понять, кто к нему пришел. Но ему это не удалось. Пока все напряженно ждали гостя, Джей улыбался. Друзья явно ждут не того. Когда дверь подвала отворилась, и через порог шагнул Джек, Джеймс украдкой посмотрел на друзей – все пребывали в состоянии легкого шока, выражавшегося в большей или меньшей степени.

- Привет! – Джек нервно помахал рукой.

Мальчик сильно волновался. Одежда на нем была та же самая – драные джинсы, футболка, курточка.

- Знакомьтесь, это Джек. Джек Дэниэлс. Джек, располагайся, как тебе удобно. Мы начинаем.

Мальчишка уселся на диван и принялся озираться по сторонам. Друзья Джея, немного сбитые с толку, с легким удивлением поглядывали на них двоих.

- Дилан, начинай.

Дил поставил ногу на педаль бас-бочки и отбил ритм по хай-хэту.

- Раз, два, три, четыре!

Джефф, Тим и Ленни подключились практически одновременно, с четко выверенной разницей в несколько секунд. Джеймс отсчитывал про себя секунды. Последней включилась Алекс. Ребята набирали темп.

«Раз, два, три! Пора!» - подстегнул его Данте.

- I'm over it

You see I'm falling in the vast abyss

Clouded by memories of the past

At last, I see…

Джеймс снова был в своей стихии. Он чувствовал, как музыка наполняет его. Слова срывались с губ легко, именно в то мгновение, когда должны были, под чистое синхронное звучание инструментов. Они снова были единым целым, существом с одной душой и сердцем на всех.

Все вокруг перестало существовать. Мир сузился до звуков, текущих сквозь него, сквозь пространство и время. Джеймс мог осязать их, сплетать воедино и разлагать на отдельные ноты.

- I hear it fading

I can't speak it

Or else you will dig my grave…

Неважно, где он находился – на многотысячном концерте, в окружении фанатов; в подвале на репетиции, со своими друзьями; один, поющий в джакузи; или с девушкой, когда с губ по ее просьбе или сами собой срываются слова песен – именно в такие моменты он чувствовал себя самим собой.

Сила песни нарастала, становясь все более мощной, все более волнительной и тревожной, вбирая в себя весь магнетизм, излучаемый музыкантами. Она то взлетала в поднебесную высь, то срывалась в бездонную пропасть. И голос Джеймса, вторя мелодии, сливался с ней как на самых низких, так и на самых высоких нотах.

Они исполнили одну, затем вторую, третью песни. Обычно они не брали больше трех, стараясь отшлифовать и разобрать их от и до. В этот раз они сыграли пять. «Forsaken» исполнили три раза от начала и до конца, не прерываясь. Затем два раза припев, в том месте, где резко вступала ритм-гитара Тима, стараясь синхронизировать голос Джеймса и вступление Тима – новая гитара капризничала, Тим ругался и клялся объездить ее до следующей репетиции. После этого отработали вступление, но Дилан и так прекрасно справлялся с ударными. Затем настал черед бас-гитары – тонкому слуху Ленни ее звучание казалось недостаточно низким. Они прослушали запись игры и согласились, что бас-гитару нужно перенастроить на более низкий звук. Пока Джефф перенастраивал инструмент, устроили перерыв. Эмили принесла бутерброды с тунцом.

- Проголодался? – Джеймс подошел к Джеку.

Они находились тут уже около двух часов, но мальчишка следил за происходящим с неослабевающим вниманием.

- Немножко, - смущенно признался Джек.

Джеймс протянул тарелку с сэндвичами.

- Угощайся.

- Спасибо.

Джек взял один и принялся есть.

- Скучно тебе? – спросил Джей.

- Нет, - Джек отрицательно затряс головой. – Совсем нет! – с жаром добавил он. – А у вас все репетиции проходят одинаково или нет?

- Нет. Никогда не знаешь, как она пройдет, и что мы будем делать. Если появляется новая песня, мы разбираем ее на микро-составляющие, каждую секунду прорабатываем, сначала отдельно на каждом инструменте, с моим голосом и без него, затем все вместе.

- А когда песни старые?

- Тут зависит от того, что будет на предстоящем концерте. Что-то не исполняли очень давно и совсем забыли – тогда нужно разучивать все по новой. Я как-то даже забыл слова на репетиции, пришлось сочинять на ходу. В итоге новые нам понравились даже больше, но фанаты с нами не согласились, мне писали письма даже с угрозами, требуя вернуть старые слова!

- Случайно не та песня, где ты сначала пел «Я был слишком долго без тебя и это разрывает меня на куски», а потом «Ты боль, бесконечно терзающая мое сердце»?

- Верно, - Джеймс был приятно удивлен познаниями Джека. – Нам пришлось уступить фанам, и мы вернули старый вариант. Вроде бы такая мелочь, что в этом такого? – Джеймс развел руками.

- А что вы будете делать сейчас, после перерыва?

- Мы точно также разберем еще четыре песни. Если хватит сил, - к ним подошел Джеффри.

Джеймс оглянулся на остальных – они жевали бутерброды, расположившись на площадке с инструментами.

- Меня зовут Джеффри. Для друзей Джефф, - бас-гитарист протянул мальчишке руку, как взрослому.

Джек с достоинством ее пожал и важно ответил:

- Я знаю. Я знаю вас всех.

- Я нашел его в парке, он играл «The Cold», - с улыбкой пояснил Джеймс.

- Ты Джеффри Картер, бас-гитарист, - продолжил Джек. – Вы дружите с Джеймсом с раннего детства. Вон тот красивый блондин – Ленни Харт, соло-гитара. Он больше всех любит давать автографы. С красивой новой гитарой – Тим Линдер, ритм-гитара. Он всегда чем-то недоволен. Ударник – Дилан Джонсон. Он всегда отбивает ритм на «четыре», а не на «три» удара. Девушка – Александра Фишер. Она… - тут Джек залился краской.

- Ну все, все, убедил! – Джеффри, улыбаясь, поднял руки в защищающем жесте. – Ты всех нас знаешь очень хорошо.

- И ничего я не недоволен вечно всем, - проворчал Тим.

Алекс смеялась.

- Хочешь сыграть с нами? – предложила она. – Тим, дай парню свою гитару. Все равно от тебя сегодня толку мало.

Тим едва удержался от неприличного жеста, но под выразительными взглядами друзей гитару все-таки отдал.

- Ну, что будем играть, мистер Дэниэлс? – с улыбкой спросил Дилан.

- «The cold», - уверенно решил Джек, беря в руки гитару так, будто она была хрустальная.

- Не бойся ее, малыш! – подбодрил мальчика Ленни. – Чем они дороже, тем они крепче. Хотя не всегда.

- Я не малыш. Мне одиннадцать будет через четыре месяца.

- Окей, парень. Начинай.

В глазах Джека было столько счастья, что Джеймс ни на секунду не усомнился в том, что не зря его сюда привел. Уилл много раз предлагал Джею взять ученика – это благотворно сказалось бы на его карьере, но Джеймс никогда не видел никого рядом с собой в этой роли. Но, кажется, все изменилось. Он настолько ушел в свои мысли, что упустил момент, когда должен был вступить. Алекс округлила глаза, Тим, валяясь на диване, пихнул его в бок. Джеймс вздрогнул. Петь начал Джек.

Джеймс поднял вверх большие пальцы, подбадривая мальчика. Пел он очень даже неплохо. Не было той магии, что притянула его в парке, но Джей списывал это на волнение.

Когда последние звуки стихли, Джек счастливо улыбнулся и снял с себя гитару.

- Круто играешь, парень! – похвалил его Джеффри. – Продолжай этим заниматься, и точно станешь знаменитым!

- Спасибо. Но это вряд ли, - в голосе Джека проскользнула грусть.

Джеймс взглянул на часы. Было без четверти девять вечера.

- Тебе не пора домой? Тебя кто-нибудь заберет?

- Да. Мама должна скоро приехать.

- Пойдем, я провожу тебя.

Они вышли из подвала в дом.

- Красиво у тебя. Давно тут живешь? – Джек осматривал стеклянную ультра-модерн гостиную.

- Пару лет. На самом деле мне нравится только потолок, - пошутил Джеймс.

Джек поднял голову на тициановскую роспись.

- Да, - улыбнулся он. – Потолок красивый.

- Это дело рук Данте. Правда, когда он это сделал, я его чуть не убил.

«Спасибо на добром слове», - саркастично произнес внутренний голос.

- Так это правда? Он, правда, есть? – в глазах Джека загорелся огонек.

Они вышли из дома, за ворота, к подъездной дорожке.

- Самая что ни на есть правда, - торжественно подтвердил Джеймс.

- Так тогда, на концерте в Сиднее, это был Данте? И в Нью-Йорке? И в Рио?

- Нет, в Рио я выступал сам, правда, сразу после сильнейшего гриппа. А как ты понял?

- Ну… - Джек нахмурился. – Ты другой. Не такой, как он. Я раньше думал, ты притворяешься. А сейчас он с тобой?

«Дант?..»

«Отвали, Джеймс. Я ужасно смущаюсь, когда меня обсуждают в моем же присутствии», - огрызнулся чем-то недовольный Данте.

- Он здесь. Но не в духе. Не хочет разговаривать.

Глаза у Джека горели. Видно было, что он хочет задать еще миллион вопросов, и все они наскакивают один на другой, заставляя мальчика теряться и нервничать.

- Джек, не переживай. Ты еще успеешь спросить все, что тебе интересно.

- Правда? – робко поинтересовался он, теребя в руках край курточки.

- Правда, - подтвердил Джеймс. – Клянусь своей первой гитарой. Я буду тебя учить. Хочешь этого?

Взгляд Джека потух.

- Мама не разрешит. Она сюда-то отпустила меня кое-как. Город незнакомый, мы только приехали.

- Ты не сказал, куда и зачем едешь?

- Нет, - сокрушенно признался Джек. – Иначе она бы точно меня не отпустила. Она не любит музыку и все что с ней связано. Гитару не выкинула только потому, что я сам на нее заработал. Мне пришлось сказать, что я еду к другу делать научный проект. – Уши у Джека пылали, когда он признавался в этом.

- Может, мне стоит поговорить с твоей мамой? – задумчиво произнес Джеймс, когда вдалеке показался быстро увеличивающийся огонек фар. – Я думаю, мы найдем общий язык, - подбодрил мальчика Джеймс. – Не бойся.

К дому подъехал иссиня-черный мерседес. Фары погасли. Водительская дверь открылась, и из машины вышла молодая женщина.

- Ну же, Джейк, не заставляй меня ждать! Кто это рядом с тобой? – раздался до боли знакомый голос.

Сердце сжалось, и Джеймс едва не задохнулся. В глазах резко потемнело, он едва смог снова сфокусировать взгляд, пытаясь разглядеть ее в наступающих сумерках.

Это была она и одновременно не она. Он смотрел на нее и не мог поверить своим глазам. Она стала хороша, невероятно хороша! Нет. Она всегда такой была. Он и раньше это знал. Так и не изменила своему озорному мальчишескому стилю, но если в детстве это делало ее похожей на пацанку, то сейчас, наоборот, необычайно подчеркивало ее женственность и сексуальность. Волосы, ультрамодный пепельный блонд, были подстрижены под ассиметричное каре, завершавшееся в своей самой короткой части выбритым до темного ежика виском. Молочно-белая кожа в противовес всем загорающим и трясущимся над своим загаром девушкам придавала ей вид холодной аристократки. Она по-прежнему прищуривала свои янтарные, удлиненные дымчатым макияжем глаза под стрельчатыми бровями, что делало ее взгляд чуть насмешливым и пронзительным. На ней было черное длинное пальто, белая блузка и брюки, из-под которых поигрывали яркими красками лабутены.

- Здравствуй, Джуди, - Джеймс с трудом отлепил язык, присохший к небу.

Несколько секунд она всматривалась в него, настороженная звуком голоса, а затем ровно и спокойно произнесла:

- Джейк, садись в машину.

- Но мама! Джеймс хотел поговорить с тобой!

- Джейк. – Голос похолодел на несколько градусов и стал еще более ровным и убийственно спокойным. – Садись в машину.

Джейк отчаянно переводил взгляд с мамы на Джеймса и обратно. Если бы электрическое напряжение, возникшее между ними, можно было использовать, его бы хватило на освещение половины города.

Мальчик повесил голову и понуро хлопнул дверцей, забираясь внутрь. Джеймс видел его силуэт в окне.

Время словно остановилось. Джеймс не знал, сколько они стояли и смотрели друг на друга, но Джуди собралась уходить.

- Это твой сын? – вырвалось у него.

- Да, это мой сын. – Она замерла, не сводя с него глаз. – И я бы попросила тебя держаться от него подальше.

- Джей Би, я не знал. Он сам нашел меня. Точнее, я его, но я ведь не знал… - сбивчиво попробовал объяснить Джей, понимая, насколько жалки его попытки.

- Теперь знаешь. И я прошу тебя: оставь нас в покое.

Она развернулась и открыла дверцу авто.

- Джуди, - шепнул Джеймс, стараясь справиться с дрожью в голосе. – Прости меня.

Она не услышала, или сделала вид, что не услышала. Джеймсу показалось, что все же слышала.

- Ну что, милый, поедем перекусим? – услышал он ее ласковый голос через опущенное стекло.

Когда она разворачивалась, их взгляды встретились вновь, и Джеймсу показалось, что в них стояли слезы.

Полностью опустошенный, не способный думать, он стоял у дороги, наблюдая за удаляющимися огоньками фар.

«Это же…» - раздался потрясенный голос Данте. – «Ты понял, Джеймс?»

Она не простила. Она до сих пор его не простила. А ведь он даже не был виноват в том, что произошло. Это был не он, это был Данте, Данте все испортил! Внутри начала медленно зарождаться и гореть погасшая некогда ненависть. Он думал, что простил его, но нет. Он никогда его не простит.

- Что понял? – с тихой яростью спросил Джеймс.

«Мальчику десять лет, Джей. Значит, Джуди было пятнадцать».

Что-то в животе Джеймса камнем ухнуло вниз со скоростью света. Он почувствовал, как слабеют ноги.

«Вот именно, Джей. Вот именно».

- Но этого не может быть!

«Почему не может? Вам было по четырнадцать, вы были вполне взрослыми для того, чтобы зачать ребенка».

- Она бы сказала мне. Я в это не верю.

«Она была зла на тебя. И до сих пор зла, насколько я понял».

- О, так ты тоже заметил?! – ярость начала выплескиваться из него. – А не помнишь, почему это она была зла?!

«Я помню, - холодно процедил Данте. – И ты тоже помнишь, почему я так поступил. Ты обещал мне, что, когда это случиться, мы будем рядом».

- Не обещал я! Это моя жизнь! Мое тело! Проваливай! Видеть тебя не желаю! – Джей захлебывался яростью и словами. – Уходи туда, откуда пришел!!! Никогда!!! Больше!!! Не возвращайся!!!

В глазах потемнело, голова закружилась, мир поплыл. Джеймс упал на колени. Что-то происходило.

- Никогда не возвращайся, никогда, - задыхаясь, повторял он.

Внезапно все прекратилось. Стало так тихо, что звенело в ушах. Краем сознания он услышал, что его зовут, долго и протяжно.

- Джеееймс!

Он встал с колен и оглядел собственные руки. Вроде, все как обычно. В голове бухал тяжелый молот. Джей отряхнулся и вернулся в дом.

Звала его Алекс.

- Ты куда пропал? – с беспокойством спросила она. – Тебя уже полчаса нет.

- Репетиция окончена, - устало произнес Джеймс. – Расходитесь.

- Что-то случилось? – Алекс, как всегда, улавливала его настроение.

- Ничего. Я просто очень устал.

Видя его состояние, Алекс не стала лезть с расспросами. Вместо этого она легонько коснулась его руки и участливо произнесла:

- Иди наверх. Я скажу, что ты плохо себя чувствуешь.

- Спасибо, - без эмоций произнес Джеймс и пошел наверх.

Он слышал, как друзья собираются домой, весело переговариваясь у порога. Ему было все равно. Он упал на кровать, едва вошел в комнату. Простыни были прохладными, шелковистыми, как он любил. Он тупо уставился в окно, на сияющий лунный диск. В голове не было ни одной мысли. Хлопнула входная дверь, все ушли. Затем послышались шаги на лестнице, ведущей на второй этаж.

- Ты здесь? – раздался голос Джеффри.

Он вошел в комнату. В руках у него были две бутылки пива.

Джей вдруг ощутил острую необходимость поделиться с ним и испытал огромное чувство благодарности, что Джефф остался. Он, и правда, был его лучшим другом. С самого детства.

Джефф сел рядом и протянул Джеймсу пиво.

Джей взял бутылку и тоже сел. Помолчали.

- Он твой сын, - не то спросил, не то констатировал Джефф.

- С чего ты так решил? – вяло спросил Джей.

- В отличие от остальных я знаю тебя с детства. И помню, как ты выглядел, когда тебе было десять. Этот мальчишка стопроцентная копия тебя. Ума не приложу, где ты его нашел.

Джеймс подумал, что случайные встречи никогда не бывают случайными.

- Судя по твоему лицу, - продолжил Джефф. – Ты об этом узнал только сейчас.

- Да, - вздохнул Джеймс. – Но, чтобы все объяснить тебе, придется вернуться на одиннадцать лет назад.

« - Джеймс?.. – в домик на дереве поднялась Джуди. – Тебе уже лучше? Я принесла нам… - в ушах эхом отдался звук падающих на пол яблок.

Джеймс молниеносно соскочил с Лилиан, понимая, что никогда не сможет объяснить этого Джуди, и все между ними кончено именно сейчас, в этот дурацкий момент.

Джуди смотрела на него во все глаза. Они никогда не казались ему такими огромными, а она такой хрупкой, как в тот момент. Он схватил ее за руку, не давая убежать, понимая, в каком идиотском положении сейчас находится – голый, с голой девицей за спиной, держащий за руку свою подругу.

- Джуди, все не так. Это был не я. Это был Данте.

Взгляд, которым она его наградила, сказал ему все. Ни один дурак не поверил бы в это объяснение. Как в замедленной съемке Джеймс смотрел, как наполняются яростью ее глаза, как поднимается ее сжатая в кулак рука и со всей дури заезжает ему в нос. Раздается хруст, и лицо заливает теплая кровь.

- Ненавижу тебя!!! – бросила она ему в лицо, развернулась и вылетела из домика на дереве так быстро, что он не успел даже крикнуть ей вслед.

Больше он ее не видел. Целых одиннадцать лет.

- Это был Данте? – Джефф смотрел на него в упор. – Не ты?

- Конечно же, это был не я, - огрызнулся Джеймс. – Я любил Джуд всем сердцем, хотя тогда еще не понимал этого. Но Данте, чертов кретин, психанул, что мой первый секс случился без него, когда его не было. Он вбил себе в голову, что, в отличие от меня, остался девственником, и должен это исправить. Поэтому, как только оказался у руля, затащил в домик на дереве Лилиан. Уж не знаю, как он ее уломал, но Джуди их застукала. – Джеймс сделал несколько больших глотков и стиснул бутылку в руках. – Какое это вообще имело значение? – в отчаянье произнес он.

- Десять лет прошло. Думаешь, она все еще злится на тебя?

- Злится, - тихо произнес Джеймс. – Она не знала, что здесь живу я, и Джейк поехал ко мне. Она приехала забрать его и… - Джеймс не смог продолжить. Вместо этого он сделал еще несколько глотков.

- Я думаю, ты застал ее врасплох, Джеймс. Вам нужно встретиться и поговорить нормально. Вы сможете понять друг друга, - рассудительно заметил Джефф.

- Она сбежала от меня, как от прокаженного. Я понятия не имею, где ее искать.

- Я думаю, тебе и не придется.

Джеймс поднял голову.

- Что ты имеешь в виду?

- Джейк вернется сюда. И не раз. Ничто не может помешать ребенку делать то, чего ему хочется больше всего на свете. Признаться, когда он вошел в подвал, я чуть гитару не уронил и едва не ляпнул сдуру: где ты нашел его? Но потом понял, что ты понятия не имеешь, кем тебе приходится малец.

- Но вдруг он просто на меня был похож? Как ты понял?

Джефф ухмыльнулся.

- Да он все делает как ты – двигается, наклоняет голову, улыбается, как ты, сначала одним уголком губ, затем другим. Гитару держит точно, как ты, и даже струны перебирает один-в-один.

Джеймс залпом выпил остатки пива. Он чувствовал себя достаточно захмелевшим.

- А еще я прогнал Данте. Думаю, он больше не вернется.

Джефф изумленно уставился на него.

- Прогнал?! Как тебе удалось?!

- Такого раньше никогда не было. Я никогда так не злился, и я… я практически желал его смерти. Я жаждал, чтобы он ушел. И он ушел. И – я это чувствую – он больше не вернется.

- Но ты ведь всегда этого хотел, так ведь? Чтобы его не было?

Джеймс посмотрел на друга с сомнением. Честно признаться, он понятия не имел, хотел ли он, чтобы Данте ушел. Это все равно, что отрезать себе руку или вырвать легкое. Джефф понял его чувства.

- Может, он вернется. Он всегда возвращается.

- Я не знаю, Джеф. И… спасибо тебе. Что выслушал.

- Не за что, - Джефф неуклюже похлопал его по спине. – Мне как-то даже неловко покидать тебя, но я обещал Гвен вернуться к ужину, а ужин давно прошел.

Джеймс вдруг остро, как никогда, ощутил свое одиночество, которым всегда наслаждался. У всех его друзей кто-то был. У Алекс – Мередит, у Джеффа – сестра Гвен, у Тима и Ленни – многочисленные, постоянно меняющиеся девицы. И только он, Джеймс, все время был один. Это перестало казаться плюсом.

- Конечно, иди. Увидимся завтра, на репетиции.

Они посидели еще какое-то время молча, затем Джефф ушел, на прощанье сказав ему:

- Не нужно заниматься самокопанием. Просто найди ее. Все получится.

Его напутственные слова приободрили Джеймса, и спать он лег почти спокойно.

Глава 6

Разбудил его звонок в дверь. Джеймс потер глаза и взял в руки смартфон, переключившись на камеры. У ворот, улыбаясь и махая рукой в камеру, стоял Джейк. От удивления Джеймс чуть не выронил телефон из рук. Он нажал кнопку открытия дверей и встал с кровати, чтобы натянуть штаны.

Спустившись вниз на первый этаж, он обнаружил Джейка сидящим на диване и разглядывающим очередную порцию писем на розовой бумаге.

- Это от поклонниц? – полюбопытствовал мальчик, разглядывая сердечки от гелевых цветных ручек с блестками.

- Угу, - Джеймс включил кофе-машину на кухне и сел рядом с Джейком. – Как ты выбрался?

- Ну, мне пришлось сказать, что я пошел с классом на экскурсию. – Джейк поднял виноватые глаза на Джеймса. – Ты ведь ей не расскажешь?

- Конечно, нет. Есть хочешь?

- Ужасно, - признался Джейк.

- Тогда идем на кухню готовить завтрак, - Джеймс не удержался и взъерошил мальчику волосы.

На кухне нашлось несколько яиц, бекон и молоко. Разбивая яйца и нарезая бекон, Джей украдкой поглядывал на Джейка, что-то увлеченно рассказывающего. У него был точно такой же разрез глаз, ярких, как бирюза. Джеймсу вдруг стало интересно, светятся ли они у него в темноте?

- Давно вы в Харлеме?

- Несколько месяцев. Раньше мы жили в Нью-Йорке, но маме тут предложили хороший контракт, и мы переехали сюда.

Джеймс меланхолично помешивал скворчащий омлет, размышляя над словами мальчика.

- Кем работает твоя мама?

- Она фотограф.

Фотограф. Джуди всегда мечтала быть именно им.

- И что она снимает?

- Ну, чаще всего людей. Знаменитостей для обложек журналов, постеров фильмов и всякое такое.

- Ясно, - Джеймс выключил огонь и разложил омлет по тарелкам. – Вы живете вдвоем? – спросил он, ставя перед мальчиком тарелку.

При этих словах Джейк скривился, как от зубной боли.

- Вдвоем. Но есть еще Кайл.

Джей мгновенно напрягся.

- Кто такой Кайл?

- Это ее друг. Который очень хочет стать моим другом, - хмуро сказал Джейк. – И ему все равно, что мне его дружба нафиг не сдалась. Притащил даже как-то гитару новую.

- А ты?

- А я сказал, чтобы он катился со своим подарком куда подальше.

- А он? – Джеймс чувствовал себя донельзя довольным.

- А он сказал, что, если я передумаю, я всегда смогу забрать ее у него дома. – Джейк поднял несчастные глаза на Джеймса. – Они скоро поженятся.

Джей чуть не подавился омлетом.

- Почему ты так решил?

- У нее появилось кольцо. Он сделал ей предложение.

- Может, она сама его себе купила?

Джейк посмотрел на него как на младенца.

- Я что, не знаю, как выглядят такие кольца?

- Да, действительно, - вздохнул Джеймс, пытаясь припомнить, видел ли он кольцо на руке Джуди. – Тебя мама не хватится?

- Нет, она сегодня весь вечер будет на каком-то фотопроекте, - Джейк с аппетитом уплетал яичницу.

Джеймс смотрел на него со смешанным чувством восторга, удивления и недоверия. К нему не раз заявлялись девушки беременные от него, родившие, утерянные в младенчестве и выросшие вдалеке. Джей смотрел на них сквозь пальцы. При этом, учитывая разгульный образ жизни Данте, по свету вполне могло ходить немало его детей, хоть двойник и утверждал, что был всегда предельно осторожен. Не проходило и месяца, чтобы где-нибудь в новостях не всплыла очередная беременная от него девушка. Ленни называл это обратной стороной известности. Когда же Джеймс спросил его, не боится ли он однажды стать папочкой, Ленни, посмеиваясь, ответил, что сделал себе вазэктомию сразу, как они стали известными.

- Ты думаешь, твоя мама не догадается, что ты смылся сюда? – Джеймс доел яичницу и поставил тарелку в раковину.

Джейк снисходительно улыбнулся.

- Ну, я же не полный кретин. Я сначала съездил в Центральный Харлемский Парк, куда мы якобы отправились на экскурсию и сделал кучу селфи, которые буду слать ей в течение дня.

- Да ты крут, парень, - ухмыльнулся Джеймс. – Слушай, мне нужно выбрать себе костюм для вечеринки сегодня вечером. Поможешь мне?

- Конечно! – радостно заявил Джейк, вскакивая со стула. – Куда мы поедем?

- Поедем мы в Hugo Boss. Дай только рубашку надену, - улыбнулся Джеймс.

Он вернулся в комнату и выбрал из шкафа простую рубашку с коротким рукавом. Нацепил на нос очки, в карман сунул ключи и кредитку, и спустился вниз.

Джейк был в восторге от всего – от дома, от завтрака, от машины, от погоды, от солнцезащитных очков Джеймса, и, делясь солнечным настроением, выбалтывал крайне важную для Джеймса информацию.

- А ты все песни сам пишешь? – спросил он, когда они уже ехали за покупками.

- Почти. Некоторые написал Данте.

- А поет их кто?

- Песни Данте поет только Данте.

- А какие он написал сам?

- Ну, например, «The cold».

- Мою любимую, - сокрушенно покачал головой Джейк. – Я услышал ее, когда мне было семь. Она мне безумно понравилась, и я выучил ее наизусть. Когда мама услышала, как я ее пою, то спросила, почему именно эта песня, и где я ее услышал. Пришлось объяснять, кто такие «Алигьери», кто такой ты, и почему мне нравятся ваши песни.

- И именно тогда ты узнал, что мама твоя не любит музыку?

- Откуда ты знаешь? – удивился Джейк. – Ну, вообще, она не любит не всю музыку, только рок. Но она ведь девчонка! А девчонки все не любят рок. Они слушают Рианну, Бритни Спирс и Тимберлейка.

Джеймс притормозил на светофоре. Слева от него ждали зеленый свет пятеро девушек на красном мустанге. Джеймс не удержался покрасоваться перед Джейком.

- Смотри, как бывает, когда ты знаменит, - обратился он к мальчику и включил музыку в машине.

Заиграл «Forsaken». Девушки повернулись на звук, и Джеймс снял очки и подмигнул им. Глядя, как медленно округляются их глаза и раскрываются рты, Джей стартанул на зеленом вперед, чуть не оглохнув от донесшегося вслед радостного визга. Легкое сожаление кольнуло его от того, что Данте не видел его красивого хода.

- И часто ты так делаешь? – поднял брови Джейк.

- Сегодня первый раз, - хохотнул Джеймс.

Они проехали еще десяток кварталов, и Джей припарковался у огромного фирменного магазина Хьюго Босс.

- Мистер Саливан, - улыбчивый швейцар помог открыть дверь авто. – Как поживаете?

- Замечательно, Коннор. Приехал за новым костюмом.

- Я сообщу мистеру Ларсу о вашем прибытии.

Джеймс подмигнул Джейку. Вечер обещал быть очень интересным.

- Ты уверен, что мне не стоит подвезти тебя до дома? – спросил Джеймс, паркуясь за квартал от дома Джейка.

- Лучше так. Если мама увидит тебя, будет плохо.

Джеймс вышел из машины следом за мальчиком.

- Дай пять, парень, - они крепко пожали друг другу руки.

- А ты ничего, нормальный оказался, - улыбнулся вдруг Джейк. Джеймс приподнял брови. – Ну, просто знаменитости часто очень противные люди. Я иногда слышу, как мама по телефону жалуется подругам, какие они несносные. И костюм мы тебе выбрали очень крутой, - Джейк поднял вверх большие пальцы рук. – Все девчонки будут твои!

Джеймс хмыкнул и одернул графитово-серый пиджак.

- Еще увидимся, парень. Мне пора.

Джей вернулся в машину и тронулся с места, наблюдая в зеркало заднего вида за удаляющейся фигуркой мальчика. На душе у него пели птицы. Никогда ему еще не было так легко, хорошо и радостно. Джеймс вдруг осознал, что все это время жил впустую. Даже не жил, а проживал жизнь, растрачивая ее понапрасну. Теперь ему хотелось что-то значить для Джуди и для Джейка, ведь только это имело значение – быть кому-то нужным и важным.

Благотворительный вечер должен был быть в резиденции Леонардо Каррераса, одного из акционеров Гринписа. У входа в особняк, огороженного флажками, толпилась куча народа в ожидании прибытия знаменитостей. Увидев его ламборгини, медленно паркующийся у входа, толпа ринулась к нему, едва сдерживаемая полицейскими. Джеймс нацепил одну из своих самых лучезарных улыбок и вышел из машины. Тут же защелкали вспышки камер, ослепляя его. Со всех сторон раздавались крики.

- Данте, это Данте!

- Джеймс, я люблю тебя!..

- Данте из Алигьери!

- Я хочу от тебя ребенка!

Джеймс в замешательстве огляделся. Кричала семнадцатилетняя фанатка с безумно влюбленными глазами. И хотя Джеймсу льстило подобное внимание, ее вид немного пугал. Расписавшись для виду на нескольких постерах, Джеймс отправился по ковровой дорожке внутрь. У входа, ухмыляясь, его уже ждал Ленни.

- Отличный прикид, бро. – Соло-гитарист хлопнул его по плечу.

Сам Ленни, в костюме глубокого изумрудно-синего цвета с идеально уложенными волосами напоминал принца.

- Спасибо. Мы пока вдвоем?

- Да. Нужно поприветствовать хозяев. Идем.

Джеймс и Ленни направились к мистеру и миссис Каррерас, стоящим чуть поодаль от двери.

- Мадам, рад вас видеть, - Ленни галантно поцеловал руку немолодой дамы в черном облегающем платье с белым палантином из искусственного меха.

Джеймс пожал руку мужчине в черном костюме из тонкой шерсти.

- Рад знакомству, мистер Каррерас.

- Ну что вы, - лучезарно улыбнулся мужчина. – Зовите меня просто Лео.

- Спасибо за приглашение, Лео.

- Не за что. Прошу, чувствуйте себя как дома.

Джеймс и Ленни, отдав дань вежливости, удалились, смешавшись с другими гостями. Джей пытался высмотреть знакомые лица – таких было немало. Мириам Ву, известный парфюмер с коллекцией утонченных древесных ароматов с обязательной ноткой корицы. Кевин Стюарт, владелец сети концертных залов по стране – с ним Джей пересекался довольно часто. Лианна Кичи, певица, предпочитавшая сниматься обнаженной. Терри Брандон, восходящая звезда бокса. Гарри Вудберг, актер научно-фантастического кино.

Джеймс взял бокал шампанского и отсалютовал им Ленни.

- Удачной охоты, дружище!

Ленни ухмыльнулся.

- Кажется, я уже присмотрел себе кое-кого, - он кивнул на двух девушек у подножья лестницы на второй этаж – одна жгучая брюнетка в платье цвета красного вина, другая высокая шатенка в синем.

Джеймс возвел очи горе. В этом был весь Ленни. Может, когда-то, он и был скромным и застенчивым мальчишкой – Джеймс не знал. Ему был известен только Ленни-хищник, но хищник такой, в лапы которого жертвы шли сами, умоляя поймать их. Когда он только-только пришел к ним в группу из «New Star», контакт у них не ладился. Джеймс то и дело срывался, ругаясь с напыщенным и самодовольным индюком, как он звал тогда Ленни. Джефф все время его осаживал, ведь Ленни был мастером своего дела, а такой человек им был нужен позарез. И Джеймсу приходилось терпеть. Терпеть наглые улыбочки, самодовольные ухмылки, вздернутые брови и колкие комментарии Харта. Точкой невозврата стала драка, произошедшая из-за того, что Ленни не понравился текст «Alone», новой песни, сочиненной Джеймсом. Он вздернул идеально ухоженные брови и спросил, как они, собственно, будут такое играть, ведь текст написан пятнадцатилетней девчонкой. Джей дал Ленни в глаз, украсив холеное личико фингалом. Ленни в долгу не остался, и пока Джефф пытался разнять их, они увлеченно колотили друг друга, разрывая воздух воплями и проклятиями. После драки, когда Джефф заставил их выкурить трубку мира, Ленни признал, что у Джеймса хорошо поставлен хук правой. Мир был восстановлен, а Джей и Ленни сделались лучшими друзьями.

- На счет брюнетки не знаю, а вот шатенка вроде как родственница Каррерасам. Ее лучше не трогай. Хлопот не оберешься.

Ленни признательно улыбнулся Джеймсу.

- А вот и вы, мальчики! – к ним подошла Алекс и крепко обняла их.

По случаю приема она поснимала весь свой пирсинг и тщательно замазала татуировки тональным кремом, отчего стала похожа на культурную светскую даму. Темно-бронзовое платье оттеняло красивый загар, глаза были элегантно удлинены макияжем.

- Тиму приспичило в туалет, Джефф пошел с ним. А Дилана поймала журналистка, так что его скоро не ждите.

- Не помню, чтобы Дилан любил журналистов, - удивленно протянул Ленни.

Алекс хмыкнула.

- Я тоже. Но у нее была точно такая же афро прическа, как и у него. Они увидели друг друга – и… искра. Буря. Безумие.

Ленни расхохотался.

- Над чем смеемся? – К ним подошли Джефф и Тим.

Пока Алекс весело рассказывала о Дилане и журналистке, Ленни ускользнул к девушкам у лестницы, прихватив с собой Тима.

- Много здесь людей из прессы? – спросил Джеймс, потягивая шампанское.

- Эмм… - Алекс сморщила лоб. – Парочку точно видела. Но здесь много знаменитостей, не факт, что до тебя доберутся. А вот снимать нас всех точно будут. Ой, кажется, я вижу Мэри! Пойду поздороваюсь. – Алекс уплыла куда-то в гущу гостей, оставив Джеймс и Джеффа вдвоем.

- Как ты? – спросил бас-гитарист, бросив на Джея короткий взгляд и улыбаясь толпе гостей.

- Уже лучше. Спасибо Джейку.

- Джейку? – приподнял брови Джефф.

- Он слинял из дома и провел полдня у меня.

- Ха, - хмыкнул Джеффри. – Я так и знал, что он неугомонный, как и ты.

Джеймс улыбнулся краем рта. Слишком поздно он заметил длинноногую блондинку с небольшим диктофончиком в руках. Спрятаться было негде. Заметив, что Джеймс пытается улизнуть, блондинка выкрикнула:

- Мистер Саливан! Меня зовут Холли Претти, я журналист «Harlem Times». Вы позволите задать вам несколько вопросов?

- Эмм, - Джеймс засунул руки в карманы. – Если это не займет много времени.

- Ну что ж, - широко улыбнулась журналистка и включила диктофон. – Вы Джеймс Тибольт Саливан, больше известный как Данте из «Алигьери»?

- Это я, - подтвердил Джей со скучающим видом.

- Подтверждаете ли вы существование вашего альтер-эго?

- Вся эта информация есть на нашем официальном сайте, в бесплатном доступе.

- Я знаю, мистер Саливан, но живое общение с вами гораздо приятнее листания страниц в интернете. – Мягко улыбнулась журналистка. – Газеты утверждают, что ваше второе «я» зовут Данте. Вы сами дали ему имя?

Джеймс на секунду задумался.

- Нет. Он выбрал его сам.

- Почему же ваше сценическое имя Данте?

- Вы задаете очень сложные вопросы, - улыбнулся Джеймс. – Я всегда зависел от него. Именно он заставил меня взять в руки гитару, и из-за него я вылетел из консерватории – Данте считал, что мы зря тратим время. В какой-то момент я вообще перестал понимать, где заканчиваюсь я, и начинается он. У нас резко отличные вкусы на девушек, на одежду, еду, кино. Он иногда рассказывает такие вещи, о которых я и понятия не имел. Например, я никогда не знал, что Курт Кобейн был женат на Кортни Лав, а рассказал мне об этом именно Данте.

- Может, вы просто когда-то слышали об этом? – предположила журналистка.

- Не знаю. У него даже есть своя запароленная папка в моем телефоне и свой аккаунт на фейсбуке. Вы представляете? Если он знает обо мне все, то Данте для меня – настоящая загадка.

- Вы все время проводите вместе? Спите, поете, тренируетесь, - журналистка лукаво улыбнулась. – Занимаетесь сексом?

- Нет, - Джеймс посмотрел на девушку с укоризной. – Он часто отсутствует.

- И надолго он может исчезнуть?

- Как-то раз его не было целый месяц. И это был не самый… нет, самый лучший месяц в моей жизни. Я не знаю, - Джей вдруг ощутил ужасную внутреннюю пустоту. До него будто только сейчас дошло, что Данте может никогда больше не вернуться.

- Спасибо за ответы, мистер Саливан. Была рада знакомству.

- Взаимно, - Джеймс отсалютовал журналистке бокалом и направился прочь, к Джеффу, поедающему канапе.

Едва Джей подошел к другу, к ним подлетел сердитый Тим. Глядя на пышущего негодованием ритм-гитариста, Джеймс не смог удержаться от вопроса:

- Что случилось?

- Я что, совсем хреново выгляжу? – злобно произнес Тим. – Мне двадцать пять лет, а мне только что предлагала деньги за секс старая карга.

Джефф расхохотался.

- Молись, чтобы об этом не узнала Алекс.

- Ты молод, богат, знаменит. А ей терять уже нечего, - с трудом пряча улыбку ответил Джей. – Поверь, мне поступали предложения и похуже.

- Правда? – хмуро осведомился Тим.

- Ага. Как-то раз Уилла доставала девушка, предлагавшая баснословную сумму денег за то, чтобы отыметь меня страпоном. Так как у суммы было огромное количество нулей, Уилл все-таки решил уточнить у меня, вдруг я соглашусь.

Джефф чуть не подавился бутербродом.

- Во дела. Надеюсь, ты не согласился? А то, помнится мне, пару лет назад ты как раз купил себе свою ламброгини.

Джей оглянулся по сторонам и, убедившись, что на них никто не смотрит, показал Джеффу средний палец.

Хохотали уже все.

- А если честно, вон та брюнеточка с косой и в греческом платье с тебя уже минут пять глаз не сводит.

Тим ухмыльнулся, поправил волосы и направился к брюнетке.

- Пойду подышу свежим воздухом. Здесь слишком душно. – Джеймс поставил бокал и отправился на второй этаж, где, как он знал, с балконов открывался неплохой вид на задний двор с фонтаном, аккуратно подстриженными розовыми кустами и мощеными дорожками.

Наверху было гораздо менее людно, а на балкончике он и вовсе оказался один. Дышалось легко и свободно, холодный весенний воздух приятно освежал.

- Добрый день, меня зовут Джуди Блум, я официальный фотограф сегодняшнего благотворительного вечера. Позвольте сделать ваш снимок для «Harlem Times», - раздался голос у него за спиной.

Усталый, замученный голос, произнесший эту фразу механически, без всякой интонации и вежливости. У Джеймса сразу ноги отнялись. Она могла и не узнать его со спины в этом костюме, а могла и понятия не иметь, что он здесь. Набравшись храбрости, он обернулся и тут же получил ослепительную вспышку, на несколько секунд дезориентировавшую его.

- Не знал, что ты работаешь на Харлем Таймс, - потирая ослепшие глаза, произнес Джеймс.

Джуди, хоть и изрядно потрясенная, повела себя достойно.

- Спасибо за снимок, мистер Саливан. Я свободный фотограф, внештатно работающий во многих известных изданиях.

На ней были узкие черные джинсы и белая просторная футболка с болтающимся на шее бейджем. У Джеймса гора с плеч свалилась, когда он прочитал фамилию «Блум». Значит, она не замужем, и не была там. Джуди стояла, поджав губы и прищурив свои янтарные, безумно красивые и выразительные глаза. Пепельные волосы в прямоугольнике света отливали бледным золотом.

- Джуди, нам нужно поговорить.

Она отвернулась, вглядываясь куда-то вдаль. Молчание длилось долго.

- Ты не сможешь вечно убегать и прятаться от меня. Не сейчас, когда я только тебя нашел.

- Это чистая случайность, - отрезала Джуди. – Одиннадцать лет прошло, Джей. Давай оставим прошлое в прошлом.

- Давай, - легко согласился Джей. – Но есть кое-что, что связывает нас сейчас и будет связывать всегда.

Джуди пронзила его острым взглядом.

- Это не твой сын, Джеймс.

- Да ну? – ехидно уточнил Джей. – Так ты еще с кем-то покувыркалась сразу же после меня, когда тебе было четырнадцать?

Ему показалось, что она сейчас задохнется. Джеймс прикусил язык. Слова вылетели до того, как он успел осознать их смысл.

Она шагнула к нему, ее рука взмыла вверх. Джей среагировал мгновенно, поймав ее ладонь в нескольких сантиметрах от своей щеки.

- Джуди, прости, я вовсе не это хотел сказать, - в панике шепнул он. – Пожалуйста, дай мне шанс все объяснить.

Ее глаза метали молнии.

- Через десять минут. В парке за домом. Но это будет последний наш разговор. Потом ты оставишь нас в покое.

- Хорошо, - согласился Джеймс. – Я буду ждать тебя в саду. Там, знаешь, где статуя эльфа.

Джуди сощурилась еще сильнее, намереваясь сказать что-то не лестное об укромных уголках, но потом явно передумала. Вместо этого она вырвала руку и удалилась, оставив Джеймса на балконе одного с улыбкой до ушей.

Она все-таки дала ему шанс. Он сможет все объяснить ей! Джеймса бросило в жар от волнения, он расстегнул верхние пуговицы на рубашке и поспешил вниз. Удачно миновав всех репортеров и жаждущих общения гостей, Джей в приподнятом настроении направился в сад, прихватив с фуршетного стола ведерко со льдом, в котором покоилась непочатая бутылка шампанского, и целую корзиночку канапе.

Удобно устроившись на скамейке у статуи эльфа, Джей приготовился ждать. Она и правда пришла через десять минут, все в той же белой футболке и джинсах, только от камеры и бейджика избавилась.

- Хочешь есть? – Джей протянул ей корзиночку с канапе.

Несколько секунд в Джуди боролись гордость и чувство голода.

- Да, - наконец призналась она. - Я умираю с голоду. Представляешь, приглашают на пятичасовую съемку и даже не догадываются, что фотограф тоже захочет есть и пить.

Джеймс разлил шампанское в два красных пластиковых стаканчика.

Джуди прищурилась.

- Даже не думай меня напоить, Джеймс. Я не одна из твоих фанаточек. И не поплыву от одного твоего вида, - она смерила его презрительным взглядом.

- И в мыслях не было, - улыбнулся он ей в ответ.

- Да? Я слыхала, ты весьма падок на женщин. Правда, на рыжих, - цинично закончила Джуди.

- Это Данте любит рыжих. Не я.

- Ну да. Хороший ход, Джеймс. Ты всегда умел привлечь к себе внимание.

Джеймса ее слова зацепили. Она всегда была очень проницательной, но, похоже, в Данте поверить так и не смогла.

Джей протянул ей стаканчик с шампанским.

- Прости меня, Джуди. Прости, что так внезапно исчез. Я очень часто думал о тебе, но моя жизнь идет в таком сумасшедшем ритме, что я просто не мог найти тебя. Если бы я только знал…

Она ковыряла носком ботинка какой-то камешек, опустив голову.

- Лучше бы ты и дальше не знал, - тихо ответила она.

Внутри Джеймса шла отчаянная внутренняя борьба.

- Джейк ведь мой сын? - вымолвил он.

Джуди долго не отвечала. Долго, очень долго молчала.

- Тебя не было одиннадцать лет, Джеймс. А теперь ты вот так вот запросто хочешь ворваться в нашу жизнь? Хочешь задурить Джейку голову, завалить его подарками, наобещать золотые горы… на сколько тебя хватит, а? На месяц? Год? А что потом? Я увижу, как ты трахаешь очередную фанатку? И снова сбегаешь?

Джеймс чувствовал, какой болью отдавались в ней эти слова, копившиеся долгие годы. Но он ведь не был виноват! Если бы она только выслушала его тогда… как же ей доказать?!

- Джей Би, я думаю, нам стоит продолжить разговор в другом месте.

- Я никуда с тобой не поеду, - резко ощетинилась девушка.

- Пожалуйста, доверься мне…

- Один раз я тебе уже доверилась, - глубоко вдохнула Джуди. – Больше я такую ошибку не совершу.

Она встала со скамейки и бросила стаканчик в урну, так и не сделав ни одного глотка. Ветер шевелил ее волосы, донося до Джеймса запах корицы c апельсином. Она спрятала руки за спину.

- Пожалуйста, Джеймс. Во имя того немного хорошего, что между нами было – оставь нас в покое. Забудь, что мы есть. Дай жить своей жизнью.

Джей смотрел на нее, не отрываясь. Она стойко выдерживала его взгляд. Как же она не понимает?

- Джейк сегодня был у меня весь день.

Брови Джуди резко взметнулись вверх.

- Если ты запретишь ему приходить ко мне, он будет рваться с утроенной силой. Даже я понимаю это. Он будет врать, изворачиваться, убегать под разными предлогами.

Джуди медленно выдохнула, прикрыв глаза.

- Если ты скажешь ему, кто ты…

- Успокойся, - опередил ее Джеймс. – Я не скажу. Оставлю это право за тобой. Но ты только что признала это. – Улыбка Джеймса была победной, несмотря на глаза Джуди, метавшие молнии.

- Один раз в неделю, Джеймс, - медленно выговорила она. – Один раз в неделю. Для него ты будешь давать уроки игры на гитаре. На этом все.

Сердце Джея радостно затрепетало. Хоть чего-то он смог добиться! Нет, раз смог это, получится и все остальное! Джуди оттает!

- Спасибо, Джей Би.

Она не ответила. Развернувшись на каблуках, она покинула парк. Джеймс некоторое время постоял, глупо улыбаясь ночному небу, а потом отправился домой. В голове он уже мысленно выстраивал план занятий с Джейком. Что-то подсказывало ему, что теперь все будет совсем по-другому.