Пробуждение

Пролог

***

На высокой старинной арке у входа в городской парк был едва различим чей-то темный силуэт.

Безлюдная ночная тишь. Небо начало проясняться – показалась полная луна за вуалью обрывков туч и тумана. Когти деревьев зацарапались под нею во мраке.

Холодный свет упал на лицо таинственного незнакомца, застывшего на арке, будто статуя. За черными круглыми очками не было видно взгляда, край губ едва дрогнул в зловещей ухмылке. Легкий ветерок пошевелил полы длинного плаща. Незнакомец всей грудью наполнился ночной свежестью и с блаженством выдохнул, обнажив блеснувшие клыки.

- Как прекрасна эта ночь… О, поверь, лишь ты одна!.. Как загадочна луна… После сна, после долгого сна…

Вампир беззвучно взмыл в воздух и плавно опустился на парковую аллею. Каблук скрипнул на мощеной дорожке, плащ вновь скрыл высокую фигуру неспешно прогуливающегося по парку ночного гостя. Впереди тускло горел фонарь. Вампир легонько щелкнул длинными бледными пальцами – фонарь погас. Что-то тихо напевая себе под нос, он пошел дальше мимо пустующих лавочек, вдоль цветочных клумб.

Где-то в глубине парка послышались отдаленные веселые голоса. Силуэт в плаще свернул на другую дорожку и растворился во тьме, беззвучно плывя на эти звуки.

- Короче, знатно ты отделал того понтореза! – говорил пошатывающийся от алкоголя коренастый парень, обращаясь к кому-то из двух развалившихся рядом на лавке друзей.

- Ш-ш-ш-а-а-а! – коренастый сокрушал воздух кулаками и ногами, затем чуть не потерял равновесие и не споткнулся о бордюр клумбы. Двое здоровяков заржали, а боец с воздухом грозно обернулся на клумбу, пнул куст с какими-то цветами и отхлебнул еще пива из почти пустой бутылки.

На лавке напротив еще пара товарищей из той же компании зажимала двоих совершенно пьяных девок. Парни заплетающимися языками и с видом заправских мачо плотно присели барышням на уши, а те лишь глупо хихикали время от времени и курили свои тонкие сигареты.

Крепыш хотел было начать рассказывать или показывать что-то еще, как вдруг застыл, глядя в сторону. Остальные двое перестали гоготать и тоже выглянули туда, куда смотрел их друг.

- Поглядите-ка, какой перец чешет!

По дорожке, приближаясь к компании выпивох, неспеша шел высокий человек в плаще. Свет фонарей скользнул по его круглым очкам и гладко уложенным назад черным как смоль волосам.

- Эй, клоун, солнце не сильно слепит? – крикнул здоровяк из троицы.

Высокий человек в плаще спокойно шагал дальше, почти поравнявшись с компанией. На его бледном лице не было никакой реакции на дерзкий оклик.

- Тебя здороваться не учили? – рявкнул второй верзила и запустил бутылку с пивом под ноги незнакомцу.

Бутылка звякнула в шаге от ног странного прохожего, но не разбилась и улетела куда-то в траву. Брызги содержимого заляпали идеального блеска сапоги и краюшек плаща.

Незнакомец остановился и развернулся к троим наглецам.

Двое мачо оставили своих девиц и привстали, потирая руки в предчувствии новых подвигов.

Коренастый поставил недопитую бутылку рядом с лавкой и подошел почти вплотную к прохожему.

- Так что, ваше благородие, здороваться учили или нет?

Человек в черном чуть скривился и проговорил каким-то странным металлическим голосом:

- Отойди – от тебя мерзко разит.

Здоровяки подскочили со своей лавки, а коротыша вдруг обдало каким-то холодом и жутким предчувствием. Он невольно поежился, но продолжил ерепениться. Хотел было толкнуть в грудь незнакомца, но в последний момент передумал, и лишь грозно забрызгал слюной:

- Да ты кто вообще такой, а?! Сэр-пэр какой-нибудь, хоть герцог-шмерцог – мне плевать вообще! Потому что мы теперь сила здесь, тупое вы дворянство! Ты хоть знаешь, чьи мы люди?

Человек в черном улыбнулся и оглядел боевую троицу, затем задумчиво произнес:

- Так-так… За столько лет, вижу, в Аршинции ничего не изменилось к лучшему. Подумать только – отребье нынче себя так вальяжно чувствует!..

Компания аж загудела от ярости.

- Да ты кого отребьем назвал?! Ты кто такой? Да уже редко кто смеет это слово произносить!

- Ага, он не местный!

- Тем хуже для него.

Здоровяк, что топтался слева от коренастого, подошел к высокому человеку в черном и процедил:

- Мы – люди Ляховского. Получи же от него первый пламенный привет!

С этими словами он нанес мощный удар кулаком по лицу незнакомца.

Компания опешила и будто немного протрезвела.

Здоровяк громко взвыл, схватившись за разбитую кисть, а странный тип в черном стоял, будто каменный. Лишь задетые очки слегка сместились на переносице. Он поправил их, коснувшись дужки, вздохнул и произнес:

- Кто такой Ляховский – знать не знаю. Но вот ему, пожалуй, привет от меня.

Плащ резко распахнулся и человек в черном нанес сметающий, оглушительной силы удар когтистой рукой, скосив троих увальней разом. Брызнула кровь, двое сразу упали замертво в медленно растекающихся алых лужицах. Рядом, с глубокими ранами на плече и груди, трепыхался коренастый, задыхаясь и кашляя.

Девицы пронзительно завизжали и бросились врассыпную. Двое остальных мальцов выхватили шипастые палицы и напали на незнакомца сзади.

Снова страшный удар, на этот раз с разворота ногой. И снова этот человек смел двоих сразу – один упал без сознания, второй отлетел глубоко в густой кустарник. Ему повезло, ведь другу достался весь удар, а его просто сильно откинуло. Стараясь не делать шума, самый уцелевший из компании паренек начал медленно отползать из кустов в спасительную тьму парка. Чтобы потом, высвободившись из веток и листьев, стремглав дать деру.

Тип в черном опустился над хватающим воздух коренастым бойцом и с отвратительным хрустом впился в его шею зубами. Парень в кустах еле сдержался, чтобы не вскрикнуть. Вампир повернулся и посмотрел сквозь листья прямо на него. Кровавые клыки обнажились в леденящем оскале.

Бедняга вскочил на ноги и пулей помчался через парк, прочь отсюда.

- Беги, беги скорее, пока я добрый. – произнес ему вслед вампир. – Пусть знают, что вернулся я – граф Казимир Гаргунис!

Глава 1

- Ваше Величество, к Вам посетитель, - раздался мягкий голос из небольшого динамика в стене покоев, - Глава Королевской Гвардии герцог Павел Скворцов.

Молодой король Аршинции Эдмунд Шолла полулежал на роскошном диване и с откровенно скучающим видом листал новостную ленту на своем миррор-паде. Он уже смотрел куда-то сквозь экран и ушел глубоко в свои мысли. Весть о посетителе возвратила его в реальность, но печальное выражение лица так и оставалось неизменным.

- Проводите гостя прямо ко мне, – приказал Шолла, зажав кнопку маленького пульта.

Через несколько минут в дверь бодро постучались. Эдмунд зашевелился на своих подушках, вставая. В покои вошел улыбающийся молодой блондин среднего роста и крепкого телосложения. Король сразу отметил, что герцог, как всегда, выглядит безупречно и одет с иголочки.

- Приветствую тебя, мой король! – громко произнес Павел, лукаво улыбаясь.

Эдмунд махнул рукой на герцога, закатив глаза, но тоже улыбнулся.

- Павел, ну я же просил не называть меня так! – сказал он, обнимая долгожданного друга.

Скворцов добродушно смеялся.

- Эдмунд, ты уже, вроде как, два года назад взошел на престол, а все не привыкнешь?

Шолла вздохнул и пригласил герцога присаживаться, где тому удобно.

- Ну король, да, по факту король. Но разве не могут при дворе исполнить мою маленькую королевскую прихоть – называть меня, как и раньше, принцем? Принц Шолла! Как звучит, а? Ну не нравится мне слово король, и все тут.

Герцог продолжал смеяться, пощипывая виноград на золотом подносе.

- Воистину многообразны и непостижимы порой прихоти государей, - говорил он Эдмунду, - но твои заморочки, мой друг, снова и снова удивляют меня. Мы ровесники, друзья с самого детства. Ты никогда не проявлял задатков властолюбивого тирана, и, получив наконец престол, ни капли не изменился в худшую сторону. Однако твое все более прохладное отношение к делам государства не могут не огорчать меня…

Лицо принца вновь стало печально-задумчивым. Он вздохнул и посмотрел куда-то в окно. Наконец он произнес:

- Правитель из меня, мягко говоря, не очень. Да и не особо мне это интересно. В какой-то степени даже опротивело. Вся эта церемонность, лесть, интриги, бесконечные заседания, пошлые балы и вечеринки. А на деле – в королевстве все больше и больше проблем. Как начинаешь глубже вникать – голова кругом идет, не знаешь, за что хвататься, да и черт ногу сломит. Многие главы с начальниками не справляются со своими задачами или просто смотрят на все сквозь пальцы, я это знаю…

- Так наказывай таковых! – горячо ответил Скворцов.

- Пойди еще разберись, кто делом действительно занимается, а кто лишь вид изображает… Я знаю, что против меня и заговоры потихоньку плетутся с подковерными играми…

Шолла махнул рукой, не договорив.

- Ты слишком впал в уныние, мой друг! – заговорил Скворцов. - Всегда есть скрытые и откровенные подлецы, так уж устроен мир, но есть и много верных тебе людей! Преданных до самой смерти.

Эдмунд встал и заходил по мягкому ковру.

- Знаю, Павел, знаю, но я только подвожу их. Не нужен мне этот трон.

Герцог начал успокаивать принца:

- Ну-ну, Эдмунд, ты только такого не ляпни где-нибудь на людях! Хм, не исключено, что какой-нибудь мерзавец колдун проклял тебя и вогнал в тоску… Что говорят твои друиды?

- Все со мной в порядке, это не чары. Я несчастный человек, жертва законов правящей династии. А ведь я даже еще не любил…

Скворцов ответил, успокаивая:

- Все впереди, Эдмунд, все образуется. Потерпи хотя бы немного. Я и многие другие тебе во всем поможем! Не отрекайся от трона. Ты только подумай, что со всеми нами будет, если ты это сделаешь в такие сложные времена, как сейчас! Да нас всех просто сожрут с потрохами и королевство накроет тяжелейшая смута. Даже рядом по дворцу ходят гиены, что не прочь будут урвать свой кусок от тебя, от меня, от Баторина и многих других! Надо выждать и постараться наладить дела в государстве, потом можно будет уже спокойно подумать о наместнике, если уж совсем невмоготу станет. Но это должно быть под контролем династии, Эдмунд. Тем более не все так плохо, во всяком случае у нас в столице, в Дружгарде. Ты последние новости читал?

Шолла в глубине души все-таки понимал, что Скворцов прав.

- Ты про какие новости конкретно? – спросил он. – В прочем, давай с этим малость погодим. Я ведь даже не поинтересовался, не голоден ли ты. С дороги ведь. Сейчас позову слугу…

Герцог жестом остановил принца.

- Не к спеху, я не голоден, хотя не отказался бы чуть позже от бокальчика вина из королевских подвалов с кусочком поджаренной грудинки и сыром дорблю. Я был неподалеку от города по делам. Домчался молнией на своей новой колеснице. Наконец купил ту самую лакомую новинку – ездит на перламутровом эликсире. Одного флакона почти на три дня активной езды хватает, представляешь. Дорогущий он, правда, пока что… В общем, магия, как и наука, на месте не стоит, а теперь даже с некоторым опережением идет.

- Мне кажется, магия с наукой давно сплелись в одно целое. – сказал Эдмунд.

- И то верно!

Принц отошел от окна и сел в кресло напротив друга, своим каким-то особенным движением руки заправив прядь красивых черных волос за ухо. Стройный, голубоглазый, он сводил с ума многих благородных (и не очень) дам, выходя в свет.

- Так про какие новости ты говоришь, Павел?

Герцог выдержал паузу и, чуть понизив голос, сказал:

- В Дружгарде произошла целая серия любопытных ночных стычек. Или как называют это выжившие жертвы происшествий – нападения вампира.

- Вампира?

- Я навел свои справки. – продолжал Скворцов. - Абсолютно все жертвы нападений – люди Дмитрия Ляховского, хоть и не все прямо признаются в связях с ним. Интересно, правда?

Принц подался вперед и внимательно слушал друга.

- Характер травм и увечий пострадавших наводит на мысль о том, что это дело рук не человека. Ни одна стычка не произошла без смертельного исхода. Отребье Дружгарда напугано и даже подзалегло на дно! Столичный прихвостень Ляховского, Шаппа, в ярости, разыскивает неуловимого «человека в черном плаще». Но я уверен, что этот тупой рыжий трус только делает вид, что негодует, а сам знатно напуган…

Эдмунд застыл, переваривая рассказанное. Затем произнес:

- Кем бы этот самый, в черном плаще, ни был, мне интересно: чем же так насолило отребье конкретно ему?..

Скворцов фыркнул:

- Брось, мой друг, шайки Ляховского шныряют повсюду, некоторые объединяются в банды и грабят честный люд уже по всему королевству! Они у всех в печенках сидят. А сколько головной боли у моих гвардейцев с ними? А сколько их уже по темницам Аршинции сидит? Скользкая тварь Ляховский – все никак его прижать не удается… И главное – он все больше набирает популярность среди немалого слоя населения наших владений. Раньше хоть витязей боготворил народ, а теперь дожили – бандитам с негодяями симпатизирует. «Бойцы свободы», тьфу!

Эдмунд потер лоб и спросил:

- Так а с чего они взяли, что это именно вампир?

- Очевидцы говорят, что он вовсе и не старался как-то скрыть свою сущность. А однажды даже назвал себя по имени. Казимир Гаргунис.

Принц подскочил в кресле и воскликнул:

- Быть такого не может! Я вообще думал, что это персонаж городской легенды.

Герцог подхватил:

- Да, про то, как витязь Матеуш Косаревич, дед Милоша Косаревича, сразил вампира Гаргуниса и заточил в зачарованной гробнице на веки вечные. Да только гробницы этой так никто и не видел.

- Причем, версий этой легенды уже немалое множество на сегодняшний день. Хоть и времени, если верить ей, не так-то и много прошло с момента тех событий. Не уверен, что я слышал полностью хотя бы одну из них.

- Может, какая-то такая битва и имела место быть, но был ли это вообще вампир, погиб ли он – в общем, история обросла такими подробностями и домыслами, что стала и вовсе детской небылицей. Я так тоже думал, Эдмунд. И все же волею судьбы я наткнулся на одного чудаковатого друида, который прямо заявил, что Казимир Гаргунис существует, и что Матеуш не убил его, а лишь сильно ранил, после чего вампиру удалось сбежать с места боя. Потом его никто не видел. И все это было якобы больше ста лет назад! Я тогда чуть ли не схватил этого друида за грудки, мол, докажи, старик, что не врешь… Примечательно еще знаешь, что? Многие старцы вообще отказываются говорить на тему Гаргуниса, о как! А юродивый друид меня убедил в своих словах…

Принц снова вздрогнул.

- Да ну! И как же?

- Он меня провел в Мглистую Долину, что к западу от нашего города. Мы ходили среди холмов, плотно окутанных туманом. Друид что-то шептал и водил руками. Мне уже это все представление порядком надоело, и я хотел убираться оттуда, как вдруг перед нами расступился туман, и чуть поодаль на возвышенности, которое сначала казалось пустующим, вырос старинный замок… Я обомлел. Старик чуть попятился, тыча пальцем туда, мол, это дом вампира.

- Так может это старый колдун и навел на тебя видение, - высказал догадку Эдмунд.

- Я думаю, что это маловероятно… Друид объяснил, что Гаргунис всегда прятал свою обитель завесой чар. Более того…

Скворцов снова выдержал паузу и неотрывно смотрел на принца.

- Более того, я пошел туда. Старик отказался составить мне компанию и остался на месте, как вкопанный. Дом вампира настоящий, Эдмунд! И еще… В одном из окон загорелся свет. Мне стало не по себе, и я побежал прочь от замка. Когда обернулся – на том месте снова был один лишь пустой холм и туман.

Принц Шолла слушал и не мог поверить.

- М-да, только озлобленного вампира нам еще не хватало в довесок ко всему! – сокрушаясь, воскликнул он. - На границах королевства варвары разбойничают, внутри бесчинствуют группировки Ляховского, нечисти всякой развелось – черт знает что! Теперь еще и вампир.

Скворцов вдруг улыбнулся и загадочно посмотрел на Эдмунда.

- Да, но вампир, охотящийся только на отребье, мой друг!

- И что же? Сегодня на людей Ляховского, завтра – еще на кого-нибудь. Это же вампир. Чего можно ожидать от него? Эх, даже во времена подвигов Косаревичей жилось как-то поспокойнее…

Скворцов ответил несколько обиженно:

- Я, конечно, понимаю, что гвардия под моим командованием, отдельные дружины и в особенности многие городские стражи пока не со всеми задачами справляются в королевстве, но не ожидал, что ты так заговоришь о горделивых выскочках Косаревичах. Ты забыл, как мутили они народ? Мятежники! Хоть и витязи, но от природы простолюдины, ничего не смыслящие в истинном управлении страной. Подвиги – это хорошо, но когда Милош посягнул на трон Аршинции с последующим перекраиванием порядков и традиций многовекового королевства – это уже, знаешь ли, перебор!

- Да, но его посягательства – всего лишь слухи…

- Как же! Признайся он в этом – мигом в темницу бы отправился. Зато народ так и кипел: «Косаревич наш король, наш князь! Долой зажравшуюся династию! Даешь власть по делам, а не словам!». Да и где сейчас наш Милош? Пьяница и бездельник. Опустился до того, что налакался какого-то зелья и спит теперь почти уже как целый год. Вот вам и князь! А гвардия моя работает каждый божий день. Но вообще я не об этом сейчас хотел…

Скворцов заходил по королевским покоям.

- Что, если нам вовсе никак и не нужно бороться с вампиром? – сказал он. – Как говорится, не можешь победить – возглавь… Что, если мы станем на одну сторону с графом Казимиром Гаргунисом? Подружимся. Задобрим. Подпустим поближе. Я не думаю, что даже вампир сможет устоять перед дипломатическими и интриганскими талантами аршинцкой знати. Что скажешь, мой друг?

Глаза Эдмунда Шолла заблестели.

- Я сейчас же скажу, чтобы нам принесли вина и блюд. – Он встал с кресла. – И мы обсудим все детали, дорогой герцог. И оставайся-ка ты сегодня во дворце!

Глава 2

Барная стойка. Еще одна порция эля. Ночные огни города. Снова паб. Как же все надоело… Какие-то фигуры тут и там. Пьяный смех. Брань. Да куда ж девался Бóгдан? Где моя булава? Вновь этот мерзкий смех. Голова кругом. Они нарываются. Разговора не выйдет. Первые два урода готовы. Давайте, подходите следующие. Музыка громче. Боль в челюсти. Полетели стулья. Как же болит голова. Паутина на потолке. Их слишком много. Подушка. Удар – в глазах потемнело. Потолок. Потолок. Снова потолок.

Милош Косаревич глухо застонал и наконец полностью открыл глаза. Да, он дома, это его потолок. Голова раскалывалась, перед глазами все еще продолжало плыть, мутило. Тело ныло и будто принадлежало не ему. Когда взгляд наконец сфокусировался, Милош медленно покрутил головой по сторонам. Да, его комната, но сколько пыли и паутины! Часы остановились…

Вдруг Милош насторожился: наверху кто-то ходил. Он сделал усилие и сел на кровати. Длинные спутанные волосы упали на лицо, массивная борода защекотала грудь.

Кто-то медленно спускался по деревянной лестнице дома. Милош напрягся, слыша приближающиеся шаги к его комнате.

Дверь со скрипом открылась и на пороге появился высокий худой человек в черном балахоне, испещренном непонятными символами и знаками. В одной руке он держал какую-то книгу, в другой – стопку старых свитков. Худой человек, напоминавший в своем мешковатом одеянии большую летучую мышь, читал на ходу и не замечал ничего вокруг. Нахмурив брови, он переводил сосредоточенный взгляд со страниц книги на свитки и обратно.

Наконец он поднял глаза, громко вскрикнул от неожиданности и уронил свитки на пыльный пол, увидев сидящего на кровати Милоша Косаревича.

- Ты… Ты проснулся! – выдохнул он.

Толстая книга тоже выпала из его рук.

- А, Дамьен, это ты… - сказал Милош и вновь скривился от приступа боли в висках. – Почему ты тут? Который час?

Витязь в недоумении потрогал свою огромную бороду.

Дамьен Луциг с широко раскрытыми глазами подбежал к Милошу и почти закричал:

- Дорогуша, я бы на твоем месте спросил, какой сейчас год!

- Ох, зачем же так орать!

Луциг сел рядом на кровати, с интересом разглядывая проснувшегося витязя. Его пышная белая шевелюра вечно торчащих в разные стороны волос теперь будто вообще встала дыбом от удивления.

- Что? Что такое? – спросил Милош. – Так уставился, будто впервые меня видишь.

- В каком-то смысле да. – задумчиво ответил Луциг. – Дружище, ты спал почти год!

- Какой я тебе друг… - ворчал Милош, а потом, будто вмиг осознав услышанное, вздрогнул. – Как год?! Что за шутки?

Дамьен Луциг раздраженно махнул рукой:

- Перед тем, как впасть в свой странный анабиоз, ты уже долгое время крепко налегал на вино и эль. Выскажу свою теорию: кто-то этим воспользовался и подсыпал тебе в пойло нечто похуже… Думаю, в итоге оно должно было тебя убить, но что-то очевидно пошло не так.

Милош ошарашенно слушал. Он то вставал, то вновь садился.

- Но… Как это может быть? Нет, не могу поверить. Я спал тут целый год?

- Да, почти год. – ответил Луциг, собирая по полу свитки. – Я какое-то время провозился с тобой, но так и не разобрался, что это за чары такие. Хоть и сразу понял, что без них тут никак не обошлось.

Милош смотрел, как Дамьен в своем причудливом одеянии и в огромных для его тела ботинках, на корточках копошился в старых бумагах. Выглядело это несколько комично.

- Как же я тронут – ты, оказывается, возился со мной! – сузив глаза, саркастично произнес Милош. – Только вот, зная тебя, верится почему-то очень с трудом.

Луциг закатил глаза и вздохнул:

- Уж простите, ваше благородие, что не посвятил все свои дни и ночи исцелению великого витязя Дружгарда, который до этого только и делал, что спивался и буянил по тавернам и пабам со своим дружком Бóгданом Динозавричем! И хоть я и испытываю к тебе, Милош, знатную долю отвращения, но мы все же родня. Дальняя, но родня.

Милош подскочил, сжав кулаки.

- Я хоть и выпивал, но продолжал бороться со всей нечистью юга и центра Аршинции!

Дамьен грустно улыбнулся:

- Милош, до того, как стать спящей красавицей, ты превращался в ослепшего свирепого зверя. Под твои кулак и булаву мог попасть уже кто угодно – и ляховичи, и королевские гвардейцы, и не так глянувший прохожий, и твои же друзья!

Витязь виновато потупился и угрюмо пробасил:

- Гвардейцы, стража… Да эти псы для меня почти то же самое, что и сброд Ляховского. Бесхребетная, зажравшаяся династия Шолла!

Луциг продолжал:

- Вот своими выходками ты и запятнал свое имя с подвигами. Народный герой Косаревич! К твоему сведению, недавно в Дружгарде появилось пиво, бутылки которого изготавливают в миниатюрной форме твоей булавы. И называется оно «Витязь». Славно увековечился, нечего сказать!

Милош пронзил Дамьена грозным взглядом.

- А что же ты сам сделал для Аршинции, жалкий любитель грязной магии? – с нарастающим гневом в голосе спросил он Луцига.

- А я и не назывался народным героем, – парировал Дамьен.

- Чернокнижник! – продолжал метать искры Косаревич. – Позор всего нашего родового древа! Пока мои прадед, дед, отец и я всегда боролись с нечистью, ты с ней решил якшаться. Тьфу!

- Я вовсе с нею не якшаюсь. Если я изучаю что-то темное и пользуюсь им в своих целях, это еще не значит, что… Послушай, у каждого свои методы достижения тех или иных результатов.

- Копошишься в своей мертвечине, падальщик.

Луциг выглядел абсолютно спокойным.

- Мы живем не в мире героического эпоса, Милош. Ты привык наивно делить все на черное и белое, но так не бывает. Не все чернокнижники - подонки. Не всё то нечисть, что таковой кажется. Мы же обсуждали это тысячу раз.

Витязь крутился вокруг своей кровати, собирая какие-то вещицы тут и там. Из небольшой торбы он достал рубаху и выключенный миррор-пад.

- Да-да, поумничай мне тут. – уже более спокойным голосом сказал Милош и задержал внимательный взгляд на Луциге, который пособирал книжки со свитками и теперь складывал в свой рюкзак. – Постой, а что, собственно, ты делаешь у меня дома?

Чернокнижник затянул шнурок рюкзака и сел на стул напротив витязя.

- Я скрываюсь от прихвостней Фрэнка-людоеда. – мрачно ответил Луциг. – Около месяца назад, когда я был в окрестностях Гнойниково по своим делам, на меня подло исподтишка напал людоед со своим инфернальным выводком. Фрэнк сковал меня цепями в глубине своих мерзких нор, хорошо замаскированных и скрытых от человеческих глаз. Оказалось, что он стал осваивать черную магию. Под жестокими пытками он выведал у меня кое-какие знания и сведения… Но только лишь малую долю. Видимо, потом он планировал убить меня, но мне удалось бежать. Проклятый грязный выродок! Он за все заплатит.

- Вот как? А почему же он для этой цели не схватил, к примеру, Бсода или Одз Манука? Этих чертей даже заковывать бы не пришлось – сами были б рады общению с такой падалью.

Луциг презрительно фыркнул:

- Может быть, они-то уже и пообщались, да только жалкие мастера порчи на понос, которых ты упомянул, и близко не владеют тем, что знаю я о нежити…

Дамьен Луциг запнулся, будто сболтнул лишнего. Затем продолжил:

- В общем, как видишь, дела в Аршинции совсем загибаются. Твое отсутствие больно отразилось на происходящем здесь. Нечисть и отребье в край осмелели. А еще до меня дошли слухи, что Ляховский с Фрэнком вполне себе спелись! Дружгард кишит твоими врагами, Милош. И, признаться, ситуация у тебя сейчас незавидная…

Витязь нахмурился и опустил голову.

- А где сейчас остальные витязи Аршинции? – спросил он глухо.

- Насколько я знаю, каждый занимается своим долгом в отведенных им землях. Войцех Одуванчек на северо-востоке отражает постоянные набеги варваров, Бóгдан Динозаврич разбирается с волколаками на западе, Алекси Урвонен помогает людям Озерной Страны на севере, на границе с Аршинцией. Но ты потом загляни в свой миррор-пад – твои друзья наверняка оставили кучу посланий.

Воцарилось молчание. Затем чернокнижник сказал, будто читая мысли витязя:

- Не думаю, что тебе тут со всем удастся управиться в одиночку. Самое время созвать остальных героев. Как минимум на совет.

- Спасибо за мудрую мысль, решим уж как-нибудь сами! – съязвил Милош.

- Ну вот, а потом говоришь, что мне плевать на жизнь страны, – вздохнул Луциг.

Милош вновь посмотрел на рюкзак Дамьена Луцига и сказал:

- И все же что ты делал у меня дома? Я прекрасно тебя знаю – если ты хочешь спрятаться, то будто в воду канешь. Нет того, кому под силу было бы тебя разыскать. Твой дом с чародейскими кабинетами находится где-то в подземельях. Что это за книга и свитки?

Луциг вытащил обратно из котомки то, что недавно туда спрятал. Разложил на столе и придвинул ближе к Косаревичу, затем раскрыл свою сумку пошире и показал, что внутри.

- Как видишь, ничего твоего не украл, - сказал он. – а книги и бумаги… В общем, я тут решил заглянуть в библиотеку твоего деда. Добротная библиотека у него была, Милош, и ты правильно поступил, что сохранил ее у себя. Я пробыл у тебя почти четыре дня, роясь в старинных фолиантах. И кажется, нашел то, что искал… Так что одолжу-ка пока эти тексты для изучения. А тут и ты проснулся – вот же удача, не правда ли?

- Да? А тебе кто-то разрешал врываться в мой дом и рыться в библиотеке деда? Да и разве у него нашлось бы что-то для твоих грязных чернокнижных делишек?

Дамьен усмехнулся и фыркнул, складывая бумаги снова в рюкзак.

- Я починил и немного модифицировал твой байк, пока тут был. Так что ты у меня еще и в долгу остаешься. Уверен, что байк тебе сейчас ой как пригодится. А насчет библиотеки… Не думаю, что тебе очень понравилось бы известие о том, что твоему деду самому однажды пришлось воспользоваться не самым светлым оружием…

Луциг встал и закинул рюкзак на плечо.

- Ну, с возвращением, витязь! – наигранно торжественным голосом сказал он и хлопнул Милоша по плечу. – Спасибо за гостеприимство, а мне пора. Если снова спать захочется – пиши, звони.

Косаревич вышел за Луцигом во двор. Все еще жмурясь от яркого солнца, он увидел стоящий у ворот байк чернокнижника. Это был настоящий костяной монстр с шипастыми колесами, внушительных размеров рулем и с рогатым черепом волколака, глазницы которого зажигались светом передней фары. Мотор глухо зарычал. Из большого динамика раздалось громкое барабанное вступление.

- Это Judas Priest, песня Painkiller! – говорил Дамьен напоследок, перекрикивая шум байка. – Выкачал по своему порталу из одного параллельного мира. Мир тот довольно странный и глупый, зато музыку там делают потрясную!

Мотор заревел, и чернокнижник скрылся в клубах пыли и зеленого дыма.

***

Глубокой ночью, где-то за Мглистой Долиной, из грота в скале появилось бледное лицо странника. Он взглянул на полную луну и отпил еще немного из фляги с замысловатыми узорами. Пряди длинных волос прилипли ко лбу и впалым щекам – на лице еще оставалась испарина и след недавней сильной боли, но дыхание уже успокаивалось, становилось лучше.

Наконец странник полностью вышел из грота. Лес уже был почти весь позади, со скалистой возвышенности виднелись холмистые степные просторы. За пеленой тумана вдалеке мерцали огоньки. Город близко.

Было заметно, что кожа загадочного странника чуть светилась холодным серебристым светом. Ветер развевал его длинную черную мантию, за которой сверкнул на поясе красивый двуручный клинок. Левое предплечье до самого локтя туго оплетал терновник, намертво впившийся в руку и изорванный рукав.

«Да, зелья, облегчающего мои страдания, осталось не так-то много», подумал странник и спрятал флягу. Нужно поторопиться. Он поднял с земли небольшую торбу, накинул на голову капюшон мантии и поплыл в призрачном полете меж редеющими деревьями, над самой землей.

Что ищет призрак среди ночи В забытой, дремлющей глуши? Что дальний зов ему пророчит И боль блуждающей души?..

Подлетев ближе к Мглистой Долине, путник остановился. Убрав нависший капюшон, он внимательно осмотрелся, прислушался и глубоко вдохнул, учуяв что-то. Затем он достал из внутреннего кармана круглое стеклышко и посмотрел сквозь него куда-то на холмы. На бледном, тускло светящемся лице выразилось удивление.

- Обитель вампира? Интересно…

Странник еще раз осмотрелся и полетел дальше сквозь туман.

Старинной крепости руины, Под ними воин спит с мечом. Гербом расшитые одежды Давно изъедены червем.

Огни были уже отчетливо видны, как вдруг где-то совсем поблизости раздался пронзительный злобный вой. Призрачный путник замер. Шипы терновника зашевелились на руке. Другой рукой он взялся за рукоять клинка.

Из кустов, утробно рыча, вышел огромный волколак.

- Куда направился, слизняк? – изрыгнул он из своей кровожадной пасти.

Черная шерсть зверя стояла дыбом, клочья длинной рубахи колыхались на ветру. Красные глаза дьявольски горели и жадно впились в странника. В одной лапе волколак сжимал внушительных размеров нож с литой волчьей головой на конце рукояти.

Странник выхватил меч и приготовился, ловя каждое движение оборотня. Он знал, как молниеносны эти твари в каждом своем рывке.

Волколак медленно двинулся на путника в мантии, а затем невероятно быстрым движением оказался возле него, нанося смертельный удар мощной когтистой лапой, но странник успел увернуться и отлетел на безопасное расстояние.

Зверь вновь стал готовиться к прыжку, рыча все громче. С отвратительной пасти капала слюна, ноздри бешено раздувались. Вокруг лезвия его ножа закружилось зеленоватое сияние. Странник взял свой меч в две руки и в этот момент оборотень вновь стремительно напал, на этот раз ударяя ножом. Клинки столкнулись, во все стороны полетел фонтан разноцветных искр. Странник отбил атаку, не без значительного усилия удержав меч, и снова отлетел на безопасную дистанцию.

Волколак заревел, негодуя. Грудь его вздымалась от тяжелого дыхания. Он немного с удивлением заметил, что его противник будто бы повис над самой землей. Ветер развевал волосы загадочного мечника, открыв гладко выбритое лицо с волевым подбородком. Терновник на руке заскрипел. Из предплечья, извиваясь, начали вырастать длинные колючие прутья, превращаясь в шипастые веревки. Странник сцепил зубы и сжал руку в кулак.

Оборотень страшно напрягся, собирая всю свою инфернальную мощь. Вокруг него крутилось зловещее свечение, которое до этого было лишь вокруг его кинжала.

Не дожидаясь новой атаки волколака, странник выпустил в него свои терновые щупальца. Зверь не ожидал этого и взвизгнул, когда колючие путы оплели его мохнатые лапищи. Он изо всех сил дернул ими, потянув странника на себя. Призрачный мечник стрелой полетел на оборотня. Сверкнул клинок и грузное косматое тело рухнуло, заливая землю черной смолистой кровью. Голова с глухим стуком покатилась по траве. Кровавые челюсти жутко защелкали и замерли навсегда, красные глаза потухли.

Не человек он и не призрак, Застрявший между двух миров. С тоской глядит на мир сквозь призму Проклятья древнего оков.

Странник достал из торбы небольшой флакон и наполнил его кровью волколака. Тщательно вытер свой меч и спрятал в ножны.

- Это мне тоже пригодится. – тихо сказал он, поднял с земли нож оборотня и срезал с мохнатой руки клок шерсти. Нож слегка завибрировал в чужой руке, потом тоже затих, как и его бывший хозяин. Странник аккуратно сложил шерсть волколака в небольшой мешочек и уложил в котомку рядом с флаконом.

Путник выпрямился и огляделся. Ночные тучи расступились, и в свете луны ему показалось, что неподалеку он видит дорогу. Подойдя ближе, он убедился – да, это действительно была дорога. Проплыв по ней буквально с десяток шагов, странник увидел каменную стелу, на которой были высечены слова: «Добро пожаловать в Дружгард».

Глава 3

На красивый старинный город Дружгард тихо опустились сумерки.

Была середина октября. Ближе к окраинам в воздухе стоял легкий запах костров, вдыхая который так и хочется присесть на маленькую лавочку в уютном дворике посреди своего пути по мощеным улочкам. Остановиться на какое-то время, посидеть в своих мыслях, послушать тишину и звуки семейных приготовлений к ужину из окошка напротив. Поежиться в своем длинном пальто от холодного ветерка, приходящего с осенней ночью, и пойти дальше…

Даже Казимир Гаргунис не отказал себе в удовольствии пройтись по узеньким дорожкам окраин родного города, который он знал еще чуть ли не со дня основания. Свой сумеречный путь он преодолевал в основном в полете над причудливыми крышами столичных строений, любуясь маленькими окошками чердаков, в стеклах которых еще отражались красные обрывки дотлевающих углей заката. Но здесь он решил спуститься вниз и неспешно прогуляться пешком.

Да, Казимир очень любил Дружгард, любил Аршинцию. Понадобилось аж сто лет спячки, чтобы ужасные раны вампира затянулись, и сейчас он был счастлив наконец выбраться из своего тайного склепа – вдыхать полной грудью родной воздух. По жилам радостно бежала холодная вампирская кровь. Казимир, улыбаясь, тихонько напевал что-то, тронутый благодатью этого вечера.

В одном из двориков у крыльца своего дома сидел малыш и горько плакал. Увидев проходящего мимо вампира, он перестал хныкать и лишь всхлипывал, утирая слезы чумазой ручкой и с любопытством глядя на высокого человека в плаще. Граф приподнял очки, подмигнул ребенку и легким взмахом руки выпустил облачко из маленьких прозрачных летучих мышек, скрываясь за поворотом. Мышки весело запорхали над кудрявой головкой малыша, как мотыльки вокруг уличного фонарика. Звонко смеясь, ребенок ловил их одну за одной, а те лопались в детских ладошках, словно мыльные пузыри.

Вот уже и город позади. Дальше виднелись холмы, которые переходят в Мглистую Долину. Там у Гаргуниса был дом.

Скорее в родные стены. Хоть они и такие пустые, такие одинокие…

Казимир плыл темной тенью над степными просторами с редкими деревьями и кустарником. Он уже видел очертания своего поместья. Острые башни вампирского дома на холме вонзались своими пиками в чернеющее небо.

На мрачных воротах тут и там висели обрывки высохшего плюща. Казимир смотрел на кованный фамильный герб Гаргунисов и тихо шептал какие-то заклинания. Наконец послышался протяжный гулкий скрип и врата перед ним начали медленно открываться.

Добро пожаловать домой.

Шагая по дорожке к дому, Казимир рассматривал древние черные деревья, очертания склепов и загадочных статуй, застывших в скорбном запустении.

Подойдя к тяжелой дубовой двери, вампир достал из внутреннего кармана старинный ключ и снова стал шептать заклинания, поворачивая его в замочной скважине.

Щелчок пальцев – в большом холле зажглось несколько свечей, выхватив из мрака очертания великолепных витражей и портретов на стенах, покрытых пылью и оплетенных рваной паутиной.

- Мóевот! – крикнул вампир, и эхо его голоса запрыгало по стенам и потолку.

Сначала ничего не произошло. Затем, неподалеку от большого камина, задвигались массивные доски. Там в деревянной стене вдруг образовалась потайная ниша, в которой находился мертвец со скрещенными на груди руками, будто в гробу, что поставили вертикально и открыли. Зеленоватое лицо казалось неподвижным навсегда, однако веки вдруг медленно поднялись, из-под них на Гаргуниса смотрели жуткие водянистые глаза.

Упырь Моевот, дворецкий Казимира Гаргуниса, вышел из стены, поправил на себе ветхий, местами истлевший костюм, поклонился хозяину и проклокотал:

- Рад Вас снова видеть, господин! Добро пожаловать.

- Здравствуй-здравствуй, старина… - Казимир ходил по холлу, разглядывая стены, подсвечники, рыцарские доспехи. Он закашлялся от пыли и направился к своему любимому креслу. – Ну что, как вы тут без меня?

- Очень ждал Вас, господин Гаргунис, а однажды уже так затосковал, что решил прикемарить годика на два. Просыпаюсь, а вас все нет да нет… Но я знал, что Вы вернетесь. Побродил по усадьбе и снова вздремнул.

Казимир, посмеиваясь, слушал гудение долговязого Моевота.

- Понятненько, дружище. Так-с, ты тут давай, наверное, немного вот это все безобразие посметай, протри, а то я задохнусь от пыли. Ах да, но сначала принеси мне бутылочку вина из погреба. Любого. Но того, что с кровью. Мне сейчас нужно активно набираться сил.

Моевот почтительно поклонился и направился выполнять распоряжения графа. По пути он махнул рукой и откуда-то из темноты выплыли две старые мантии. Они начали вытирать собою пыль и снимать лохмотья паутины отовсюду.

Казимир встал из кресла и подошел к портрету, на котором была изображена красивая молодая девушка в кружевном красно-черном платье. Большие зеленые глаза смотрели с картины завораживающим печальным взглядом.

- Ах Ирина, сестра моя любимая… - вздыхал Казимир, прикоснувшись к портрету. – Где же ты сейчас? Все ли у тебя хорошо? Я так соскучился…

Неподалеку от картины висело зеркало в резной оправе. К нему подлетела мантия и убрала всю пыль с паутиной. Гаргунис коснулся зеркала в нескольких местах, и оно загорелось приятной синеватой подсветкой. На поверхности зеркала, как на дисплее, появились портреты разных вампиров – родичей, друзей и знакомых графа. Казимир нажал на портрет Ирины Гаргунис и произнес заклинание. Круглое изображение сестры начало мерно пульсировать. Тем временем в холл вернулся Моевот с бутылкой вина и бокалом.

Казимир облокотился на край стола с наполненным бокалом в руке, неотрывно глядя на миниатюру портрета Ирины в зеркале. Вдруг кружочек перестал пульсировать и загорелся мягким синим цветом. Граф радостно воскликнул и подбежал к зеркалу.

- Ирина, родная моя, сестра! Я вернулся. Прилетай скорее в поместье. Я так соскучился, ты бы знала…

***

Чуть за городом, на северо-востоке, начинались Дружгардские леса, которые еще называли Задумчивым Лесом. Прямо у дремучей стены величавых деревьев стояла большая заброшенная изба. Люди старались обходить ее стороной, ведь по слухам старую избу часто облюбовывала всякая нечисть и устраивала там свои жуткие вечеринки. Жители просили власти столицы снести этот покосившийся злосчастный сарай, на что администрация ответила лишь «хорошо, разберемся», но изба так и стояла себе, пугая грибников, травниц, странников и пастухов.

Вот и в эту ночь окна трухлявой груды досок светились, а внутри стоял отвратительный гогот и рычание многих нечеловеческих голосов.

В избе за грубым столом сидели трое волколаков и увлеченно играли в карты. На столе кроме карт были монеты, мясо и какое-то пойло в бутылках. У окна сидел еще один волколак, в доску пьяный. В лапах у него была коряга с натянутыми на ней тремя струнами. Оборотень брынчал на этом совершенно расстроенном подобии музыкального инструмента и горланил похабные куплеты. Троица картежников изредка ухмылялась, краем уха слушая своего дружка-музыканта.

В сарае также, забившись глубоко в угол, сидела вся растрепанная юная девушка. Лицо ее было в слезах, платье изорвано, руки в ссадинах и царапинах. Девушка тряслась и изредка всхлипывала. В глазах застыл шок и ужас.

- Ну что, красавица? А ты боялась – даже юбка не помялась! – повернувшись на табуретке, сказал один из оборотней, что сидел спиной к несчастной. – А ну цыц, хватит уже скулить!

Девушка вжалась в стену, не сводя ненавидящих глаз с волколака.

- Ходи уже давай! – раздраженно рявкнул на друга бурый плешивый оборотень слева.

Вдруг дверь в избу распахнулась с такой силой, что верхняя петля оторвалась. Внутрь вошел свирепого вида волколак в кольчуге. В руке он нес грязный мешок. Половина его морды была изуродована страшными шрамами, правый глаз отсутствовал – эту дыру не полностью прикрывала рваная повязка. Волколак подошел к столу и одним махом смел с него все, что там было.

- Хватит жрать! – взревел он и резко повернулся к пьяному горлопану с музыкальной палкой. – А ты заткнись!

- Ч-черт, Враузаряб, что на тебя нашло?! – завизжал плешивый.

- Кто-то завалил Борарпа! – рычал Враузаряб, сверкая своим единственным красным глазом. – Срубил башку одним махом. Наш вожак мертв!

Волколаки застыли, тупо глядя на одноглазого и не веря услышанному.

- Быть не может! – завопил плешивый, угрожающе вскочив и замахнувшись на оборотня в грубой кольчуге.

Враузаряб толкнул бурого волколака так, что тот грохнулся на пол, полетев через табуретку. В падении он зацепил несколько свечей и те потухли. Осталась гореть одна лишь тусклая лампочка над столом, у самой морды разъяренного Враузаряба.

- Полюбуйтесь!

Одноглазый резким движением вытряхнул содержимое мешка. На стол выпала гниющая голова с ужасной пастью, застывшей в предсмертном оскале. Во все стороны, словно мерзкие бусинки, посыпались перепуганные черви. Избу заполнила невыносимая вонь, и бедную девушку в углу едва не вырвало.

Волколаки бешено завыли. Оборотень-музыкант будто вмиг протрезвел, схватился за вставшую дыбом шерсть на голове и зашипел:

- Как такое может быть? Кому удалось одолеть Борарпа? В округе одни слизняки!

Изба погрузилась почти в полную тьму.

- Это мы еще выясним. – отвечал Враузаряб. – И знаете что? Племенной Нож исчез! Этот кто-то забрал его.

Вой поднялся такой, будто голосила сотня демонов. Девушка в углу еле-еле нашла в себе силы не потерять сознания от пробравшего до костей ужаса.

- Что же теперь будет с нашем племенем? – визжал плешивый.

- Нужно найти слизняка! – орал музыкант.

Вдруг к Враузарябу подошел волколак с сединой в шерсти. Он сузил глаза в подозрительном взгляде и просипел:

- Скажи-ка, одноглазый, а не ты ли, случаем, стащил священный нож вожака? Не ты ли подло укокошил Борарпа, оторвал ему башку и устроил здесь спектакль? Ты знаешь закон – этого тебе никто просто так не спустит!

Враузаряб затрясся от ярости.

- Д-да как ты смеешь, мразь!

Волколаки сцепились в страшной схватке. Затрещали доски, во все стороны летела разная рухлядь и ошметки, билось стекло.

Никто не заметил, как юная девушка, воспользовавшись моментом, неслышно прошмыгнула к двери и исчезла в ночи.

***

- Как же давно я здесь была последний раз…

Ирина и Казимир прогуливались по небольшому скверу за домом, на территории усадьбы. Граф был несказанно рад приезду сестры. Она гостила у него уже почти неделю.

- Но Ирина, ты могла наведываться сюда в абсолютно любой момент – эти двери всегда открыты для тебя, а стены всегда тебе рады! – ответил вампир.

На вечно печальном лице Ирины Гаргунис промелькнула слабая улыбка. Как же радовалось сердце брата, когда он видел сестру улыбающейся. И как же омрачала его душу грусть в ее глазах.

- Да, Казимир, за все время, пока ты был в спячке, я бывала здесь всего четыре раза… - сказала Ирина и на ее глазах вдруг выступили слезы, голос дрогнул. – Но как же здесь было тоскливо без тебя, брат. Мне было так жаль тебя и твои раны. Я знала, что для тебя жизненно необходим был твой сон, но каждый год тянулся так медленно… Я ходила к тайному склепу и передавала тебе все целебные чары, что у меня были и какие можно было достать.

Граф, растрогавшись, приобнял сестру, утешая.

- Не плачь, Ирина, все уже позади, я тут, с тобой. – мягким голосом говорил он. – Я чувствовал всю твою заботу и любовь, без этого мне пришлось бы проваляться в склепе еще дольше. Теперь я здесь, все хорошо, я уже полон сил и стремительно набираю еще и еще!

- Пожалуйста, береги себя, Казимир. – сказала Ирина, и легкий ветер заиграл в ее черных кудрях на этих словах. – Как ты уже знаешь, за все время твоего отсутствия я уходила в спячку всего лишь раз - на пять лет. Вампиры могут жить практически вечно, если периодически уходят в спячки. Но… Меня так тяготит эта вечность, брат, я не знаю, что мне делать!

Ирина села на мраморную скамью, ее плечи задрожали в плаче. Казимир сел рядом, обнимая сестру. В груди у него все сжималось и болело.

- Я вот иногда смотрю на человеческие судьбы, их жизни, - всхлипывая, продолжала Ирина. – они такие порой комичные в своей трагичности, быстротечности, даже глупости. Но, знаешь, я завидую им. Люди хватаются за эту жизнь. Они живут надеждой. Спешат любить, спешат познать. Они горят! Хоть и на короткое время, но они вспыхивают и передают свое маленькое пламя дальше. Чтобы потом самим потухнуть навсегда… Но каково же это быть здесь сотни лет и ни на грамм не загореться, ни на секунду!.. Ни любить, ни надеяться, ни слепо по-детски верить в чудо!

Ирина рыдала, уткнувшись в грудь брата. Казимир снял круглые очки. По его щеке скользнула слеза. Он смотрел куда-то сквозь деревья сквера. Наконец он тихо произнес:

- За последнюю эпоху мы слишком переплелись с человеческой историей, с людской логикой и миропониманием. В конце концов, мы сами когда-то очень давно были людьми… Не забывай, Ирина, что людей на свете очень много, а вампиров – мало. С ростом нашей численности и общества ты лучше проникнешься нашим вампирским огнем жизни, нашими чувствами, надеждами, радостями. Мы стали очень разными с людьми. В основной своей массе они глупы, подлы, пошлы и жестоки. Их понятия о чести и благородстве извращены. Не плачь, моя сестричка, боль уйдет, я покажу тебе, что наша жизнь не блеклая и бессмысленная. И ты обязательно найдешь свою любовь! Поверь мне, все теперь будет хорошо.

Брат с сестрой обнялись, Ирина переставала плакать.

Через время вампиры уже неспешно шли по скверу, направляясь к дому.

- Кстати, а как там поживает граф Петер Стальнич? – осторожно спросил Казимир сестру, улыбаясь.

Ирина хмыкнула и закатила глаза.

- Лучше всех, чтоб ему провалиться! – сказала она, и Казимир захохотал. – Я же знаю, к чему эти все вопросики и к чему ты клонишь.

- Ну-у… Петер – настоящий вампир аристократ. Умный, великолепен собой, состоятельный, влиятельный…

- Самодовольный, самовлюбленный, назойливый зануда и нахал! – горячо выпалила Ирина, перебив брата.

- Ты совсем не даешь ему шанса! Даже вампиры склонны к глупостям, когда переполнены искренними чувствами к кому-то.

Ирина повернулась к брату и произнесла серьезно:

- Не отзывается мое сердце. Как бы там ни было, Петер – не мой человек.

Казимир, сокрушаясь, развел руками.

- Ну вот ты опять заладила – «человек» да «человек»…

- А как мне еще сказать? «Петер – не мой вампир»? Так, что ли?

Брат с сестрой посмотрели друг на друга и вдруг расхохотались от души. Если улыбка Ирины была редким явлением, то каждый ее смех Казимир хранил в сердце, словно самую большую драгоценность.

- А пойдем-ка в дом - мы с тобой хорошенько отужинаем, и ты сыграешь мне на фортепиано. – сказал граф. – Какие же восхитительные сонаты ты сочиняешь, сестра! Поразительный талант. Ну вот разве можно такое создавать и при этом не гореть?

- Да, за последние годы я много произведений написала, - чуть смутившись, сказала Ирина, - Получала приглашения играть в знатных домах и на сцене. И правда, в музыке моя боль немного отступает.

- Она постепенно отступит совсем, уверяю тебя. А ночью слетаем погуляем по Дружгарду. Как тебе такая идея?

Не успела Ирина ответить, как перед ними возник дворецкий. Он поклонился и произнес:

- Прошу прощения, господин и госпожа, там у ворот какой-то человек. Говорит, что его послали из королевского дворца передать кое-что важное графу Гаргунису лично.

Казимир приподнял брови.

- Спасибо, Моевот, я сейчас подойду к воротам.

Ирина встревоженно взглянула на брата.

- Не волнуйся, сестра. Я уже убрал от поместья скрывающие чары, но вместе с тем окутал такой защитой, что ни одна здешняя сила не пробьет ее. Здесь мы с тобой в полной безопасности.

У ворот стоял блестящий байк, рядом с которым переминался с ноги на ногу невысокий человек в зеленой фуражке. Сквозь узорчатую решетку он издалека увидел приближающегося графа и стал волноваться еще больше.

- Д-добрый вечер, господин Гаргунис. – запинаясь поздоровался человек в фуражке. – Я королевский курьер. Его Величество Эдмунд Шолла посылает Вам письмо.

Курьер суетливо расстегивал кожаную сумку на плече.

- И вам добрый вечер, королевский курьер. – снисходительно улыбаясь, ответил Казимир. – Какой же такой чести я удостоился, получая письмо от самого короля?

- Полагаю, все изложено здесь, господин Гаргунис, - сказал человек в фуражке, протягивая графу красивый конверт с сургучным фамильным гербом династии Шолла.

- Что ж… - Казимир принял письмо, показав из-под плаща руку в черной перчатке. – Интересно. Но не смею вас более задерживать, в таком случае.

Курьер раскланялся, торопливо завел байк и умчал по холмам обратно к городу.

Гаргунис закрыл ворота и пошел по дорожке к дому. На ходу он развернул письмо.

«Дорогой граф Казимир Гаргунис! От имени всего Королевства поздравляю Вас с возвращением! Приглашаю Вас…»

Глава 4

- …Так что вот такие дела. – закончил свой рассказ Милош Косаревич, беседуя с барменом паба «Подкова», лысоватым добряком средних лет.

- М-да… - многозначительно протянул бармен. – Дела, конечно, так себе. Что и говорить – отовсюду веет тревогой. Одно знаю точно, Милош: как же я рад, что ты наконец вышел из своего загадочного недуга! И я тебя очень прошу – да оставь ты свою булаву на стойке у дверей, где и положено быть всему оружию при входе в мое заведение! Ну в самом деле, правила же для всех одни, парень!

Милош стоял, опираясь о барную стойку, на его поясе покачивалось грозное справедливое оружие, с которым в эти несколько дней он, казалось, не расставался ни на минуту.

- Вот заладил, Пухляш, да я уже сейчас уходить буду. Плесни-ка мне еще напоследок во-о-н того сбитня… Да, безалкогольного, конечно же.

В пабе народу в тот день было не много. Знакомые и друзья Милоша уже в основном знали, что витязь пробудился от своего сна, однако еще хватало заходящих в паб гостей, которые узнавали и приветствовали витязя, справлялись о его здоровье и делах, сдержано пожимая руку или сердечно обнимая богатыря. Конечно же, следовали бесчисленные приглашения «отметить это дело как следует», но Косаревич твердо отвергал каждое из них.

Пухляш раздраженно махнул рукой на Милоша, взял его увесистую деревянную кружку, наполнил янтарного оттенка сбитнем и тихо спросил:

- Так и что, с тобой, говоришь, только Войцех и вышел на связь?

Милош снова нахмурился.

- Да, более того – Богдан и Алекси уже давно не на связи и с Войцехом… Боюсь, с ними что-то неладное приключилось. А Шолла и Скворцову-то что – им дела особо нет до нас, у них свои служаки… Они бы рады вообще от нас избавиться. Тьфу! Да что б они вообще делали без нас. Уже б давно по Дружгарду разгуливали свободно оборотни, людоеды, банды Ляховского, нежить и прочая погань!

Пухляш тяжело вздохнул и пробурчал:

- Да уже и начинают свободно разгуливать… Но без вас мы действительно никуда – это правда.

Косаревич еще больше насупил брови, залпом допил остатки сбитня, утер аккуратно подстриженные усы и бороду и наклонился почти вплотную к шинкарю. Острый взгляд его карих глаз выражал предельную серьезность и заметную встревоженность.

- Значит так, Пухляш: дня через два я намерен покинуть Дружгард не надолго. Дела. Никому ничего не болтать. Собирай тут новости в мое отсутствие. В общем, все как обычно, ты знаешь. Скажу честно – дела бурлят нешуточные. Но пускай наши сердца не одолевает отчаяние.

Милош шепнул хозяину паба что-то еще едва различимое. Пухляш со всем вниманием и готовностью выслушал витязя, легонько кивая. Затем витязь положил на стойку перед барменом две монеты, выпрямился, расправив мощные плечи. Он собирался уже уходить, но увидел в дальнем углу паба за маленьким столиком фигуру крупного мужчины, который дымил трубкой и очевидно ломал голову над каким-то куском бумаги со странными символами.

- О, Виктор, здравствуй! – окликнул его Милош. – А я тебя там и не заметил.

Мужчина в углу сначала будто и не понял, что обратились именно к нему – так он погрузился в свои мысли. Он поднял взгляд на Милоша и лицо его дружелюбно расслабилось.

- Приветствую, добрый молодец, с возвращением! Поделишься потом на досуге со старым ведьмаком обстоятельствами твоего необычного сна? Для меня это, возможно, пролило бы свет на кое-что…

Милош отметил, что в темных волосах ведьмака Виктора седины будто прибавилось еще больше, а взгляд заметно отяжелел.

- Да там толком и рассказывать нечего, сейчас в основном это мне всё объясняют да вводят в курс дела… Но обязательно еще пообщаемся, друг!

- Береги себя, парень!

Витязь махнул рукой на прощание всем знакомым в «Подкове» и зашагал к выходу.

Виктор проводил его задумчивым взглядом, а потом снова склонился над своими символами, высчитывая что-то и обводя карандашом, рисуя стрелочки тут и там с краткими пояснениями.

Ведьмак время от времени захаживал в «Подкову», чтобы в свободные от дел часы посидеть за кружкой эля, пыхтя трубкой над одному ему известными головоломками. Он был одним из самых авторитетных специалистов в своей области, и слава о Викторе разносилась даже за пределами Дружгарда. Помимо ума, больших знаний в области магии и огромного опыта в столкновениях со всякой нечистью, этот ведьмак обладал еще и недюжинной силой, о чем можно было даже поверхностно догадаться по его мощному торсу в рубахе без рукавов и богатырским ручищам, предплечья которых стягивали добротные наручи. Однако характером Виктор отличался совсем не тем, которым в основном славились витязи. Ведьмак обладал необычайной сдержанностью, спокойствием, неприметностью и… добротой. Несмотря на его телосложение и немалый рост, закутавшись в свой плащ с капюшоном он вполне мог буквально раствориться в толпе или даже в таком вот маленьком уютном помещении паба.

Однако сегодня он пришел в «Подкову» не только для того, чтобы посидеть наедине с собственными мыслями и загадками. У Виктора была назначена здесь встреча.

Не прошло и часа с того момента, как заведение Пухляша покинул Милош Косаревич, на пороге паба появился высокий длинноволосый человек в темном выгоревшем плаще. Никто не обратил на него никакого внимания, хоть он и казался явно не местным и уж тем более не завсегдатаем «Подковы» – мало ли, кого только нет в Аршинции нынче: и своих, и чужестранцев. Человек в плаще на секунду огляделся, а затем уверенно направился к столику, где сидел Виктор.

Заскрипел отодвигаемый табурет. Только что вошедший гость сел напротив ведьмака.

- Здравствуйте, Виктор. Меня зовут Мирослав, мы договаривались о встрече здесь в это время.

- Добрый вечер, Мирослав. – ответил на приветствие ведьмак.

Напротив Виктора сидел мужчина, которому на вид было около тридцати лет. Пряди темно-русых волос спадали на очень бледное, гладко выбритое лицо, в тонких чертах которого читалась едва уловимая аристократичность. Глаза Мирослава показались Виктору вначале будто бы и вовсе неживыми. В них застыла какая-то невыразимая печаль и обреченность. Но слабый огонек в них вдруг снова появился, и Мирослав заговорил:

- Как вы, наверное, догадываетесь, я обошел много земель повсюду в поисках того, кто хоть немного поможет мне с моим недугом… Ваша известность долетела и до моих ушей. Столько знатоков перепробовали все, что только можно – тщетно. Но я не теряю надежды… По правде говоря, ничего другого мне и не остается.

Виктор слушал этот отрешенный голос с каким-то интересным акцентом в произношении, и словил себя на том, что по спине невольно пробежал странный холодок. Ведьмак прислушался к своим ощущениям и вдруг понял, что перед ним сидит не человек.

- В мире много всего еще непознанного, очень сложного и хитросплетенного, - заговорил Виктор, - но я выслушаю вас и постараюсь сделать все от меня зависящее, будьте уверены. Откуда же вы прибыли, Мирослав?

- Видите ли, я скитаюсь повсюду уже много лет…

- Тогда откуда же вы родом? – спросил Виктор, а потом добавил, - И… кто вы?

Мирослав грустно улыбнулся.

- Я сразу заметил, Виктор, что вы почувствовали… Это подтверждает тот факт, что вы далеко не обычный знахарь с окраины. – гость в плаще помолчал, а затем продолжил. – Я родом из маленького, но славного королевства Гуруд-Томбиэль.

Удивленный ведьмак поднял брови.

- Гуруд-Томбиэль? – переспросил он. – Насколько я знаю, этой страны не существует уже больше двухсот лет!

- Да, двести с небольшим, - подтвердил Мирослав, - если быть точным – двести четыре года, как это королевство пало в последней разрушительной войне…

Мирослав посмотрел в глаза Виктору и добавил:

- Я один из его последних воинов.

Ведьмак аж крякнул от удивления и нахлынувшего любопытства.

- Вот это да!..

Он махнул Пухляшу, чтобы тот принес два эля, и плотно забил трубку новой порцией табака.

- Молодой человек, - произнес Виктор, - я бы ни потратил больше и секунды своего времени, если б мне такие небылицы решил рассказывать какой-то помутившийся рассудком шут. Я бы ни за что в такое не поверил, если бы не почувствовал… не почувствовал… Ч-черт, да что же я почувствовал? Очень древние чары…

Мирослав вздохнул и кивнул.

- Так что, выкладывай всё, друг, - чуть тише продолжил ведьмак, - я весь внимание. И давай-ка на ты, если не против.

Пухляш поставил кружки перед беседующими, с любопытством взглянул на Мирослава и удалился обратно за стойку.

Мирослав заговорил, не притронувшись к элю:

- Я был участником той финальной битвы Гуруд-Томбиэля. Наша крепость стала последней цитаделью королевства, но надежды уже не оставалось. Мы стояли насмерть, давая возможность большей части остатков мирного населения нашей страны прорваться на север в спасительные горы. Крепость окончательно пала под натиском отряда боевых чернокнижников… Не буду вдаваться во все детали – об этом и так сложено несколько эпических песен, хоть многими уже и забытых… Как я уже очень смутно помню, мне удалось сразить одного чернокнижника, но тут следом за этим меня атаковал следующий. Да так молниеносно, что у меня не было никаких шансов. Помню лишь яркий фиолетовый сполох под громкий рокот заклятий нападавшего мага. Мой щит разлетелся в куски, а самого меня откинуло далеко назад… Я катился, чувствуя сильнейшую боль сломанных костей, и залетел в кусты терновника. Когда с глаз спала темная пелена, я увидел, что чернокнижник неспеша движется ко мне. Между его ладонями кружил шар из проклятий, сверкая разными цветами, а сам маг смешивал все новые и новые комбинации из заклинаний, злобно бубня их сквозь зубы. Видимо, он изобретал способ, как бы наиболее мучительно меня добить… Моя правая рука не двигалась, меч куда-то отлетел, левая рука увязла в терновнике и, скорее всего, была сломана. Чернокнижник подошел вплотную, сверкая победной ухмылкой и металлическим колпаком на голове. Но тут раздался мощный грохот у него за спиной, вспыхнул ослепительный зеленый сполох, задрожала земля, и враг с застывшим на лице изумлением повалился на меня. В его руках еще были остатки комбинированных проклятий, они прожгли меня всего насквозь, и от боли я потерял сознание…

Мирослав сделал паузу. Виктор, затаив дыхание, слушал. Лишь его трубка мерно выпускала маленькие клубочки дыма. Он уже догадался, кто перед ним.

В противоположном углу паба на высоком табурете сидел одухотворенный бард и негромко перебирал струны лиры в плавной мелодии, что было как нельзя кстати к рассказам о былом.

- Я не знаю, когда окончательно пришел в себя уже таким, какой я сейчас… Перед этим я был уверен, что давно покинул этот мир. В мучительных каскадах из потусторонних видений, какого-то бреда, калейдоскопа эпизодов, множества каких-то знакомых и незнакомых голосов – я не знаю, как долго находились остатки моей души и разума в этом безумном водовороте. А когда очнулся, то не сразу понимал, кто я и где я.

Мирослав впервые за все это время чуть распахнул плащ и положил на стол перед ведьмаком свою левую руку. Ее предплечье от кисти до локтя туго оплетали тонкие ветви терновника, которые глубоко впились своими шипами в плоть, и будто росли из руки.

- Эти шипы – одновременно и мое верное оружие, и часть моего проклятого существования… - человек в выцветшем блеклом плаще воззрился на Виктора с видом невыразимой тоски. – С рассвета до полуночи я – человек из плоти и крови, хотя и не совсем обычный. А после полуночи и до рассвета я призрак. И так каждый день уже двести лет.

Виктор выдохнул и непроизвольно помотал головой, вытерев выступившую на лбу испарину.

- Выходит, ты полупризрак, - тихо сказал он, - жертва большой магической путаницы. Своего рода сбой, верно я понимаю?

- Да, примерно так… Я будто застрял в каком-то пограничном состоянии между мирами. Тот чернокнижник вряд ли именно этого хотел, но в пламени битвы произошла вот такая странность. – Мирослав наклонился к своей котомке у ног. – Полуночный процесс перехода из человека в призрака весьма мучительный, хоть и длится всего около получаса. Чтобы облегчить свои страдания, я пью вот это зелье. Кстати, оно уже подходит к концу…

Мирослав протянул старинную узорчатую флягу ведьмаку.

Виктор открутил крышку, понюхал содержимое, чуть взболтнул и пригубил. Он почмокал губами, соображая и вспоминая что-то. Потом отдал флягу обратно и сказал:

- Неплохо. Я примерно понял, что это. Не переживай – я тебе сделаю примерно такое же, только чуть помощнее. И сразу скажу – стоить будет недешево. Да и вообще вся твоя проблема, мягко говоря, ценой в полкоролевства… А еще требует времени и очень внимательного изучения.

- Деньги для меня не проблема, - отозвался Мирослав, - а время – так тем более…

- Тогда славно. – продолжал Виктор. – Прямо скажу: пока что на данный момент я очень слабо представляю, с чего вообще начинать, кроме того, что изучить основные процессы, происходящие с тобой. А тем более я не уверен в нелетальном для тебя исходе, даже если мы и найдем средство…

Мирослав печально улыбнулся:

- Вы думаете, меня тревожат мысли о смерти? Эх, однажды я так рад был бы этому. Я предпринимал попытки покончить с жизнью, находясь в состоянии плоти и крови, но мне не давал терновник. Он живой. Он слушает меня только тогда, когда я не хочу навредить самому себе. Сейчас я уже, конечно, не думаю о саморасправе, но проблему надо решать. Сколько еще лет мне так существовать?

- М-да, проблема…

По правде говоря, Виктор понимал, что перед ним сейчас сидит самая большая загадка из тех, с которыми ему доводилось когда-либо сталкиваться за все время. Очень редкий случай… Человек, застрявший между мирами, и возможно даже не двумя. Жертва смешения, по-видимому, колоссального количества всевозможной магии, а чернокнижники обычно гребут в свои арсеналы всё подряд без разбору, при этом часто сами и страдают от своих экспериментов. Излечить Мирослава – это распутать огромный свалявшийся клубок, разобрать большой бурлящий котел, в который варварски чего только ни накидали… На это уйдет уйма времени и сил, а до этого не обойдется и без унылой возни с кучей магических наслоений и петель. А у Виктора еще хватает неоконченных более срочных дел и заказов.

В таких мыслях сидел ведьмак, и казалось, что внимательный взгляд Мирослава читает их все.

Вдруг колокольчики у входной двери в «Подкову» в очередной раз зазвенели. Виктор уже хотел было что-то еще сказать или о чем-то спросить Мирослава, как вдруг его внимание приковала только что вошедшая посетительница паба – молодая высокая ведьмочка с длинными темными волосами, концы которых были окрашены в зеленый цвет. Это была его давняя знакомая. Ведьма выглядела весьма расстроенной и раздраженной. Ее большие, выразительные голубые глаза одновременно были уставшими, но и будто продолжали метать искры. Она что-то заказала у Пухляша, тяжело вздохнула, сняла широкополую ведьминскую шляпу, положила ее рядом и облокотилась о стойку в ожидании.

И тут Виктору пришла в голову идея.

- Вот что, Мирослав. Зелье для тебя будет готово дня через два, твоих остатков до этого времени должно хватить с головой. На данный момент у меня есть несколько небольших дел, которые я должен завершить, прежде чем я плотно бы занялся твоей проблемой. Но не спеши огорчаться. Если хочешь, чтобы процесс пошел без промедлений, сначала тебе нужно будет обратиться к человеку, за которого я лично ручаюсь. На первых порах этого тебе точно будет достаточно и даст свои плоды.

Мирослав ловил каждое слово ведьмака. Виктор продолжал:

- Видишь вон ту симпатичную ведьмочку с зелеными волосами у стойки? Это Агата. Очень талантливое дарование! Далеко пойдет.

Агата заметила Виктора и приветственно помахала рукой, натянуто улыбнувшись, но подходить не стала. Мирослав начал было вставать со своего места, но ведьмак его остановил:

- Обожди, парень, сейчас она явно не в духе и, видимо, очень устала после рабочего дня.

Пухляш поставил перед Агатой пару изящных бутылочек с какими-то напитками, ведьма рассчиталась с барменом и аккуратно положила сосуды в рюкзачок. Затем вновь надела свою шляпу и вышла из «Подковы».

Виктор достал из кармана лист бумаги, дописал к уже имеющимся там строчкам что-то еще, и придвинул его Мирославу.

- Тут указано, как со мной связаться и в какое время. А также я описал, как найти Агату. Настоятельно рекомендую пока больше ни к кому не обращаться – только потеряешь время.

- Спасибо тебе, Виктор. Завтра же зайду к Агате.

Мирослав спрятал бумагу во внутренний карман.

Виктор сделал большой глоток эля, довольный собой, и сказал:

- Дружище, тебе не душно так сидеть в своем плаще? И отпей же со мной хоть немного эля - в самом деле, тебе только лучше станет… Твое здоровье, полупризрак!

Глава 5

Упырь-садовник с озадаченным видом подстригал шипастые кусты в восточной части поместья, когда мимо него прошла Ирина. Она направлялась к мастерской Казимира, в которую тот стал все чаще заглядывать последнее время. Графиня хотела еще раз поговорить с братом о недавнем приглашении на королевскую вечеринку. Это событие и напугало, и заинтересовало ее.

Мастерская выглядела достаточно уютно, несмотря на множество всяческих механических и оккультных приспособлений тут и там, свисавших со стен, расставленных на полках, полуразобранных на верстаке. Почти под самым потолком было небольшое зарешеченное окошко, сквозь которое тускло пробивался свет хмурого осеннего дня.

Казимир склонился над каким-то старым чертежом. Вокруг на столе лежали разрозненные листки бумаги, несколько кристаллов и мутные колбочки. Острый вампирский слух уловил шаги сестры еще задолго до того, как она ступила к двери мастерской.

- Над чем работаешь? – войдя, спросила Ирина, подошла и оперлась о стол рядом с братом.

- Да так, ничего особенного, перебираю некоторые отцовские разработки. Мне кажется, не всё из этого устаревшего так уж устарело и не всё из утерянного так уж утеряно. Многое теперь пригодится в обозримом будущем.

Казимир выпрямился, снял увеличительные окуляры и внимательно посмотрел на Ирину:

- Ты снова беспокоишься насчет письма и моего решения?

Затуманенный взгляд графини плавал по старинным корешкам алхимических фолиантов на полках мастерской.

- Казимир, я отправлюсь с тобой на королевскую встречу.

- Ирина, в этом вовсе нет необходимости. Тебе незачем рисковать…

- Рисковать? – перебила брата Ирина. – Ты же сам сказал, что никакой опасности для тебя там ничто представлять не будет.

- Это так, - терпеливо отвечал Казимир, - человеческая власть в Аршинции ослабла настолько, что наверняка это приглашение – отчаянное досрочное прошение о перемирии в нашем неизбежном противостоянии. Только и всего. Даже если они так глупы, что решили устроить подобную западню – мне их еще больше жаль. Улизнуть из-под носа даже самой сильной их стражи с чародеями не составит мне никакого труда. Распознать яд, серебро и прочую гадость я теперь могу за версту. Но тогда и у них назад дороги не будет.

- Ну вот, - вздохнула Ирина, - поэтому не вижу причин, по которым я не могла бы пойти в замок Шолла вместе с тобой.

- Ты права, с точки зрения нашей безопасности причин тому нет. Впрочем, если тебе тоже интересно данное мероприятие, я, пожалуй, с радостью приму твое предложение составить мне компанию. И от всего тебя защищу, сестра, будь спокойна.

- Казимир, уж не думаешь ли ты, что я так слаба? Да, мое сердце давно пребывает в глубинных терзаниях, но это никак не влияет на мою силу, знания, опыт, накопленную мощь. Или лучше продемонстрировать?..

Граф удивленно приподнял брови. Взгляд Ирины стал жестким и сосредоточенным. Вокруг нее образовалось слабое сияние. Казимир ощутил вибрации бурлящего энергетического поля вокруг изящной фигуры Ирины, которое будто готово было разразиться молниями в любой момент.

- Это, безусловно, очень впечатляет, сестренка, - сказал Казимир успокаивающим тоном, когда сияние вокруг Ирины постепенно начало рассеиваться, - ты же понимаешь, моя забота о тебе не будет меньшей даже при накопленной тобою мощи.

- Вот и ты позволь мне быть взаимной в своей заботе и тревоге о тебе, - ответила Ирина, потом, улыбнувшись, добавила, - четыре клыка хорошо, а восемь – лучше.

Казимир рассмеялся, подошел и приобнял Ирину за плечи.

- Умеешь ты убедить! И заставить поволноваться – думал, разнесешь сейчас мне мастерскую одним движением светящейся руки. Шучу.

Они вышли в сад. Под ногами зашелестели последние опавшие листья.

- А умеют, однако, человеки пробудить к себе истое любопытство, правда, Ирина? Наивны, как дети, но думают, что хитры. И это порой становится занятным. Я уж думал, будет совсем скучно, а тут, видимо, даже некая игра намечается.

- Уж лучше поиграть, чем десятками лет участвовать в реках крови с грязью.

- Всему свой час… - кивнул Казимир. – Ну что ж, Ирина, тогда, как говорится, готовь наряд. Поедем знакомиться с королем.

***

Ведьма Агата еще раз склонилась напоследок над лежащей в постели без сознания девушкой. Послушала дыхание больной, провела, едва касаясь изящными пальцами с ведьминским маникюром, по местам вокруг собственноручно леченных ран несчастной. Тревога немного ушла с лица Агаты. Наконец-то бедняжке чуть лучше, кризис миновал.

Глядя на очередную юную жертву насилия волколаков, Агате казалось, что ее кровь буквально закипает от жгучего гнева, от лютой ненависти к этим мохнатым отродьям. Вздохнув, она повернулась к родителям девушки, стоявшим чуть поодаль в этой затхлой комнатушке их бедного дома.

- Ну что вы теперь стоите, руки заламываете? – шикнула ведьма на них. – Теперь уже не надо этого, все обошлось.

Низенькая тетушка, мать больной, шумно выдохнула и стала вытирать выступившие слезы радости замусоленным фартуком, причитая и благодаря Агату. Отец, обильно полысевший грузный мужик, озадаченно чесал макушку.

Агата положила в рюкзак пару своих склянок, нахмурилась, встала с кровати и подошла к родителям.

- А еще немного потянули бы, так не видать вам вашу Мию живой! Вы что себе думаете, мы, ведьмы, всесильные? Сначала не пойми чего ждете, обращаетесь к проходимцам за лечением, а потом, когда жаренные петухи в одно место клюют, «ведьма, дорогая, помоги?». Да что с вами такое? Над вашей дочерью надругались волколаки! Это ведь не от бабкиного сглаза пару дней почихать! – наседала на них Агата.

Мать Мии что-то виновато забулькала, потом повернулась к супругу и толкнула его в плечо:

- Это все ты, пень, виноват! «Ведьмы, ведьмы! Последнюю копейку сдерут, а вылечат ли – только молва разойдется от этих похотливых бестий!», - выпалила она.

Мужик побагровел от стыда и неожиданности, что жена процитирует его слова Агате. Ведьма окинула его презрительной ухмылкой:

- Похотливых? М-да, у кого что болит, как говорится.

Отец решил защищаться:

- Нет, ну а что, не правда, что ли? – начал он, скрестив руки на верхушке своего брюшка. – Насчет бестий – это я, конечно, погорячился, но насчет денег – вы уж извините, цены уже никуда не годятся, проще сразу в гроб…

- Ах ты псина плешивая, у тебя дочь при смерти была, а ты все про деньги! – зашипела мать.

- А у тебя, старая, тоже рыльце в пушку! Не надо тут делать вид, что была против той травницы!

- Какой еще травницы? – закатила глаза Агата.

- Ну, это… - что-то нескладно залепетали супруги.

- Все ясно. – оборвала их ведьма. – И как долго Мию лечила эта… э-м-м, целительница? Два? Три дня? И не надо мне врать, я и так примерно все понимаю по состоянию вашей дочери.

Отец семейства вздохнул и сел на скрипнувший табурет.

- Два дня назад на рассвете Мия вдруг заявилась домой. Ее не было весь вечер и всю ночь, мать уже стала переживать. Я уж было хотел задать Мие хорошую трепку, да только увидев, как она ворвалась в дом вся в разодранной окровавленной одежде, рыдая… В общем, мы даже не могли из нее поначалу ничего путного выудить. Одни рыдания и обрывки слов. Потом у нее начался жар и бред. Мы сразу позвали одну соседскую знахарку. А чего – она совсем рядом, под боком!

Агата слушала, записывая дальнейшие указания родителям по уходу за дочерью на листке бумаги.

- Раньше ведь как, - продолжал мужик, - люди поближе к природе были. Травы, массажи, медвежий жир… Глядишь, былая молодежь покрепче была, поумнее. А сейчас что – девчатам голову позабивали ерундой, им бы побыстрее от забот домашних отделаться да по городу ошиваться, внимание к себе всяких уродцев привлекать. Поди найди теперь этих сукиных детей, чтоб у них всё поотсыхало, псов позорных. А медицина сейчас? Смешали в кучу всего – тут тебя и магия, и химия, и алхимия, кристаллики да порошки, вытяжки из костей всякой нечисти. Тьфу, дрянь какая. А денег это сколько стоит, мама родная!..

Мужика уже совсем понесло. Агата не выдержала и прервала этот поток:

- Слушай, башка, ты в своем уме? Такие травмы лечить листьями дикой болотницы да отварчиком из шестицветника кусучего? – сверлила взглядом ведьма то одного родителя, то другого. – Да-да, мать, ты чего глаза так выпучила? Это всё, к чему ваша целительница за два дня прибегла. Позови вы сразу ведьму, то сейчас отдали бы денег меньше, чем этой шарлатанке, при этом дочь уже б на поправку пошла.

Тетушка мялась, решаясь сказать что-то еще.

- Вообще-то, Аделаида, знахарка, сразу провела обряд нашей Мие, чтобы… - слова у матери застревали в горле, - чтобы Мия не заимела под сердцем поганого дитя от такого поругания. Сказала, что это перво-наперво нужно…

Агата еле сдержалась, чтобы не взорваться.

- Какая же чушь! – сказала она. – Невозможно забеременеть от оборотня в зверином обличии. А вот умереть от их гадостных когтей, клыков и… мерзких ядовитых касаний молодой женщине можно на раз-два. Я уже не говорю о той душевной боли, которую бедняжка может проносить всю жизнь…

Родители виновато потупились.

- Поймите же вы, - уже спокойнее сказала Агата, - я ведьма Дружгардксого Ковена, законной организации, утвержденной столичной администрацией уже очень много лет назад. Неужели к такому специалисту нынче меньше доверия, чем к чудаковатой соседке? Или всё дело в деньгах? Так мы чаще всего лечим вперед, рассчитаться иногда можно и позже, всякое бывает, понимаю. Этот случай из таких. И их, к сожалению, все больше.

- Так-то оно так, - отозвался отец, - это вот ты, Агата, молодец, а всему, что одобрено нашим доблестным в кавычках государством доверять сегодня приходится все меньше…

- Оставь сейчас эту песню, - отрезала Агата, - сомневайтесь в ком угодно и сколь угодно. Только это не повод прибегать к мракобесию.

Ведьма накинула на себя мантию поверх темно-зеленой кофточки и штанов, ловко обтянутых ремнями портупей с мешочками и сумочками. Скрипнула модными башмачками и надела ведьминскую шляпу.

- Там на столе листок, я подробно всё расписала – что, когда, как, и так далее. Всё должно быть в порядке, но послеживайте за ее состоянием. Свой контакт я вам тоже оставила, – сказала Агата, заметив старенький миррор-пад на тумбочке возле табуретки.

Уходя, ведьма съязвила, кивнув на гаджет:

- А можете, например, выкинуть это современное зло, быть ближе к природе и отправить весточку голубем. Уверена, он быстро найдет с вами общий язык и дорогу ко мне. Вон, Аделаида наверняка знает голубиный. Решать вам. Бывайте.

Выйдя на улицу, Агата вздрогнула от неожиданности: прямо у дверей, опершись спиной о стену, стоял длинноволосый молодой человек в выгоревшем плаще с едва накинутым на голову капюшоном.

- Добрый вечер, Агата, - произнес Мирослав.

- И вам добрый вечер… Мы знакомы?

Ведьма и странник неспеша пошли по мощенному тротуару.

- Меня к вам направил Виктор, - ответил Мирослав.

Агата перестала недоверчиво щуриться на незнакомца.

- А, поняла, мне Виктор написал о вас. Сказал, что крайне интересный случай. Мирослав, верно? Детально в курс дела он меня не вводил. Так что же вы, караулили меня тут, что ли?

Мирослав грустно улыбнулся.

- Я решил, что не очень вежливо будет заявляться сразу к вашему уединенному дому. Вы часто появляетесь в городе, я решил познакомиться с вами в конце вашего рабочего дня. А там уже, если договоримся, встретимся где-то еще в условленном месте. И да, можно на ты, если вам так удобнее.

Агата с интересом оглядела Мирослава, машинально отметив его рост: ведьма сама была довольно высокой, от нее не ускользнуло то, что странник выше нее – обстоятельство, ставшее редкостью. А еще…

- Что это у тебя за акцент такой, чужестранец? Никогда ничего подобного не слышала.

- Это часть моей истории. - ответил Мирослав. – Ту девушку, что вы лечили, покусал оборотень? Я слышал обрывками ваш разговор с ее родителями. Стены никудышние…

Агата, сокрушаясь, махнула рукой.

- Час от часу не легче. – сказала она. – Волколаков нынче развелось – просто жуть какая-то. Ты бы знал, как я ненавижу этих мразей.

- Эти полулюди, наверное, такие же невольники своего недуга, как и я… - задумчиво ответил Мирослав.

- Куда там, невольнички! – воскликнула Агата. – Держи карман шире. Истинные «невольники» при таком «недуге», как ты сказал, сразу идут к нам, ведьмам. Самые бедные находят любые деньги, только чтобы избавиться от оборотничества, если действительно не хотят так жить. Мы сейчас лечим от укусов оборотней чуть ли не даром! А большинство из волколаков, скажу я тебе, это мужичье самого гнусного и паршивого толка, у которых в людском обличии нет ни грамма совести, силы, ума. Это мерзавцы, трусы и слабаки, которые чаще сами идут на то, чтобы стать волколаками. В волчьей шкуре-то тебе и мышц гора даром, и страх окружающих перед тобой, стайное чувство солидарности с такими же отбросами в их племенах и братствах. А ту несчастную девочку волколаки не просто покусали, а изнасиловали… Вот тебе и невольники.

Взгляд Мирослава вмиг посуровел. Они остановились возле небольшой лавки с антиквариатом.

- В таком случае, не могу сказать, что сожалею о том, что немножко прикончил одного из местных оборотней прямо неподалеку от въезда в город, когда только прибыл сюда.

Агата удивилась:

- Как это, «немножечко прикончил»? Волколака? Один? Ночью? Недурственно.

- Ну вот так вот. Срубил голову и дело с концом. Он сам напал. Кстати, у меня же и сувениры имеются. Думаю, ведьме будет очень кстати.

Они свернули в более темный переулок. Потянул холодный вечерний ветер.

Мирослав снял с плеча маленькую полупустую торбу и развязал шнурок. Ведьма продолжала смотреть на странника, как на диковинку. Она заметила левую руку мечника, обвитую терновником.

- Классный браслет… Не колет?

- Это тоже часть моей истории.

Мирослав выудил из сумки первый предмет.

- Тут в мешочке шерсть оборотня.

- Спасибо, это дорогой нынче ингредиент, для сложных зелий. В основном из черной магии. Только вот, к сожалению, заплатить за него у меня нечем сейчас, да и не сказать, что сейчас шибко необходим.

- А я не продаю, - сказал Мирослав, - я дарю.

Странник достал второй предмет.

- В этой склянке кровь оборотня.

Агата даже закашлялась.

- Молодой человек, если и это в дар, то мне можно месяц не работать. Ты хоть знаешь, сколько нынче стоит кровь волколака на черных рынках? Может, продашь кому там? Подумай.

- Нечего тут думать, с деньгами у меня проблем нет. Мне нужна иная помощь.

Агата держала в руках мешочек и бутылочку, растеряно глядя на странника.

- Мирослав, я, конечно, очень благодарна за такую щедрость, но я ведь могу и не смочь тебе помочь…

Мирослав пропустил ее слова мимо ушей.

- Это еще не всё. – сказал наконец он, нащупывая что-то на дне своей сумки, - Думаю, этот предмет приглянется тебе еще больше.

И он вынул из торбы кинжал с волчьей головой на рукояти.

Агата вытаращилась на странника, открыв рот.

- Одуреть! – громко выдохнула она и с опаской огляделась по сторонам, - Ты что, прикончил Борарпа?! Это же вожак местного племени. С ума сойти! Нет, убери пока от меня эту штуку, я к ней просто так не притронусь.

Она пристально посмотрела на Мирослава. От ее взгляда странник вдруг смутился к большому своему удивлению и почувствовал, что краснеет. «Агата, ты очень красивая…», подумал он.

Мечник пожал плечами и спрятал кинжал обратно. Агата приглушенным голосом сказала:

- Они по этому ножу тебя обязательно найдут. Это их святыня, реликвия. Она их тянет. Ну до тех пор, пока в ней заключены определенные чары. Ты где остановился?

- В таверне «Лихой наездник». Что-то надоело мне прятаться по пещерам и гротам на окраинах.

- Это считай центр Дружгарда, поэтому там вряд ли на тебя кто-то в открытую нападет средь бела дня. Но помни, что у волколаков есть и дневные, людские обличия. Они наверняка уже напали на твой след, так что будь осторожен. Насчет твоей проблемы: давай встретимся завтра, в девять утра удобно? У меня выходной. Как добраться к моему дому – ты уже знаешь. Лучше увидимся сразу там. Нож тоже неси… Только убедись, что за тобой нет хвоста. Думаю, это ты умеешь, раз смог волколака одолеть.

Мирослав кивнул и снова надел на плечо торбу. Затем сказал:

- А тебя проводить не надо? Или у тебя где-то припаркована… метла?

Агата засмеялась.

- Нет, не стоит. Я через портальчик. Начерчу сейчас его, и почти к самому дому доставит. Не всю концентрацию за день высосало из меня, на путь домой хватит. Таскаться с метлой не всегда охота, да и похолодало вон как… Ну что, до завтра?

- До завтра, Агата.

Глава 6

Винтажный байк стремительно нес Милоша Косаревича по дороге на северо-восток от Дружгарда, в городок под названием Башни, Карантирское герцогство. Там он должен был встретиться с витязем Войцехом Одуванчеком.

Солнце уже начало клониться к закату. Мимо мелькали лесные опушки, поля, взгорки и балки. Вдалеке тускнели столбики дыма от костров редких деревень. Иногда, когда дорога выныривала из очередного широкого лога, на горизонте могли виднеться обломанные зубы старинных замковых развалин, напоминая и о былом Аршинции, и порой о таких далеких временах, что сведения о них уже давно утеряны и забыты.

Длинный кончик мотоциклетного шаперона Милоша мелко бился на ветру. Дорожная пыль фактурно легла на массивные сапоги витязя. Потертая кожаная куртка ремнями и бляхами обтягивала мощный торс, а из-под нее виднелась легкая кольчуга.

Милош осторожно чередовал дороги и бездорожье, следил, чтобы не было хвоста, избегал встреч с другими путниками. И, тем не менее, ему было как-то неспокойно.

На очередном повороте витязь остановился и огляделся. Солнце уже раскраснелось над потемневшими холмами, клочки леса тут и там потянули крючковатые лапы теней по диким полевым травам.

«Надо сходить с дороги», подумал Косаревич и направился в сторону лога между лесными опушками. Байк теперь неспешно катился, обволакивая амортизированными колесами небольшие ухабы и глухо урча.

Когда Косаревич въехал в лог, его правое бедро пронзила резкая острая боль. Вскрикнув, Милош почувствовал, что падает с байка, на долю секунды заметив какие-то шевеления в стенах деревьев по обе стороны своего пути.

Засада!

Стиснув зубы, витязь ловко кувыркнулся, выхватывая верную булаву, затем быстро дотянулся до щита, прикрепленного к байку. И очень вовремя – через пару секунд от щита со звоном отскочили две или три выпущенные стрелы. Впереди из-за стволов деревьев показались вооруженные мечами и палицами фигуры.

- Я кому сказал, стрелять только по ногам! – рявкнул кто-то лучникам.

- Шаппа! Ах ты ж рыжая паскуда, - узнал голос Милош.

Из-за кустов справа, ехидно улыбаясь, вышел невысокий парень в темно-зеленой одежде и с арбалетом в руках.

Милош быстро глянул на свою раненную ногу, по которой горячая кровь уже начала затекать в сапог. Из бедра полу-торчал полу-висел арбалетный болт. Хорошие штаны, и с портупейными ремнями повезло в том месте – рана очевидно не слишком глубокая и опасная.

- Ни дать, ни взять – твой фирменный стиль, крыса. Да еще и косая, - крикнул витязь человеку в зеленом, выдернув болт из ноги.

Шаппа только рассмеялся на это, потом сказал:

- А ты, как всегда, тупой и самовлюбленный, народный герой. Ну здравствуй. Как спалось? Сколько будильников пропустил?

Со всех сторон гоготнули то тут, то там.«Проклятье», подумал витязь, «Да их здесь целый отряд. Вот же я влип».

- Дергаться смысла нет, - будто прочитав его мысли, сказал Шаппа, - нас тут очень много, а ты один. Так что просто бросай оружие. С тобой хотят говорить серьезные люди.

Милош презрительно скривился:

- Вот как? Сначала с вами поговорит моя булава, а потом уже посмотрим, какой беседы вы, разбойничье отродье, достойны.

Шаппа закатил глаза.

- Оригинальность прямо зашкаливает, - вздохнул он, - придумай уже что-то новое. А вы что стоите? Взять его.

Первыми на Милоша кинулись те четверо, что вышли из-за деревьев спереди. Бешеный рывок витязя по дуге – и нападающие отброшены щитом. Двое так и покатились по траве, один свалился на пятую точку, последний устоял на ногах, спотыкаясь и таращась на Косаревича.

Атакующие сзади явно не ожидали от загнанного в ловушку богатыря такой молниеносной реакции и на них – в мгновенном развороте в воздух взлетела булава и по касательной прошла по голове в шлеме. Нападающий рухнул, и теперь его шлем с забралом выглядел, как мятая консервная банка. И это ему повезло, что не весь удар пришелся на его горемычный котелок.

Милош отбросил еще одного разбойника сокрушительным ударом щита, парировал меч другого, но тут почувствовал, как чья-то палица крайне неприятно врезала его по левой трапециевидной мышце, а боевой топорик следующего нападающего больно тюкнул в грудь, основательно продырявив куртку. Окровавленная нога липко чавкнула в сапоге, но боли в пылу адреналина витязь не чувствовал.

«Плохо дело», подумал он, метнулся в брешь между нападающими к своему байку, сбрасывая в гущу разбойников эликсирную и дымовую бомбочки, нажав на специальную застежку в отсеке портупеи. Хлопок – трое оглушенных противников отлетело по сторонам, остальные растерянно закружились в густом синем тумане от второй бомбочки.

До байка оставалось буквально одно движение, но тут поляна озарилась агрессивным оранжевым сполохом, ударившим в витязя. Милоша отбросило с такой силой, что щит улетел куда-то в заросли, лишь булаву богатырь как-то чудом сумел удержать в руках. Перед его глазами всё на миг завертелось и потемнело, во рту появился металлический привкус. Откидывая в стороны комья земли и травы, Косаревич перевернулся на бок, а затем приподнялся на одном колене, внимательно глядя в сторону, откуда по нему прилетело заклинание.

Это был боевой чернокнижник. За жутковатой маской под обшитым металлом колпаком не было видно лица, но Милош был уверен, что тот сейчас ухмыляется так же, как и его мерзкая маска. Чернокнижник уже приготовил новую энергетическую сферу в распростертых ладонях.

«Тоже мне невидаль!», яростно пронеслось в голове у витязя. Пальцами левой руки он наложил на свою булаву какой-то знак и как пружина вылетел в сторону противника, страшно замахнувшись своим оружием. Чародей явно не ожидал такого броска от сбитого с ног Милоша, но и не сильно нервничал – расстояние между ними было еще слишком большое для ближнего боя. Но Косаревич явно не ставил сейчас на ближний бой.

Удар булавы пришелся о землю. От него по взметнувшейся почве и траве прямо в чернокнижника ринулся фиолетовый василиск мощного энергетического сгустка. Чернокнижник поздно выставил слабый ярко-зеленый блок и был сметен фиолетовым сполохом, с криком отлетев и ударившись о ствол дерева сзади.

- Я ведь в эти игры тоже немного умею, - процедил Милош.

Но боевой запал витязя улетучился, когда он в ту же секунду осознал, сколько сил вложил в один этот удар. Нога ныла, колени чуть дрожали, в глазах то и дело пролетали разноцветные мушки. Он сделал новый рывок к байку…

- А ну назад!

С противоположной стороны вышел еще один чернокнижник и взмахом светящейся эфирной плети оплел ноги витязя. Милош пронзительно вскрикнул и взлетел вверх с новым взмахом жгучей плети. Путы, выпустив букет зеленых искр, высвободили свою жертву, нещадно раскрутив в воздухе. Косаревич грохнулся о землю. На зубах заскрипела земля, лицо закрыли слипшиеся от крови волосы. Он отполз чуть в сторону и сел, опершись спиной о пень.

Противники плотной стеной сужали круг. Милош притянул к себе булаву, рядом в землю воткнулись две стрелы. Чародей поигрывал эфирной плетью.

- Достаточно, - раздался спокойный голос Шаппы.

Сквозь рассеивающийся туман поединка Милош различил его приближающуюся фигуру.

Милош сплюнул на землю кровь и горько усмехнулся. Противники явно не рвались яростно добивать его, а лишь угрюмо смотрели, сжимая в руках свое оружие.

- Ну что ж, - хрипло произнес витязь, когда Шаппа подошел и присел перед ним на корточки, - твоя взяла, теперь можно и поговорить.

- Так бы сразу, - ответил Шаппа, - хотя на другое развитие событий мы и не рассчитывали.

На лог легли сумерки.

- Да-а, - протянул витязь и вновь усмехнулся, - что-то я уже не тот…

Шаппа внимательно смотрел на него.

- Пойми, Косаревич, - сказал Шаппа, - это не ты стал слабее. Это мы стали сильнее. Мы больше не кучка трактирных дебоширов, которых ты можешь напугать одним своим видом.

Неподалеку хромающий разбойник помогал полулежащему товарищу снять с головы мятую консервную банку.

- Разговаривать ты будешь не здесь и не со мной, - продолжал Шаппа, - мы тебя отвезем. По дороге перевяжем рану и заберем твой драндулет.

Милош стал медленно подниматься на ноги.

- А кто?.. Где?..

- Скоро все узнаешь, - перебил его Шаппа.

Витязь почувствовал какое-то легкое движение у себя за спиной, но не успел обернуться, как по голове его что-то легонько тюкнуло, перед глазами всё поплыло, и Милош отключился. Ему надели на голову холщовый мешок и уложили в повозку.

***

- Дамы и господа! – обратился ко всем присутствующим в просторном нарядном зале король Аршинции Эдмунд Шолла. – Сегодня у нас, безусловно, особенный вечер. Хочу лично представить вам наших новых гостей. Высшая вампирская аристократия здешних и дальних краев – граф Казимир Гаргунис и его сестра Ирина Гаргунис! Прошу любить и жаловать.

Казимир сделал приветственный кивок, приложив правую руку к груди, Ирина тоже слегка поклонилась людям при дворе. Графы, бароны и рыцари, советники и светские люди – все они уже были в курсе того, кто пожалует на королевскую вечернику. Но практически никто из них не мог удержаться от того, чтобы не таращиться в изумлении на двух вампиров, самых что ни на есть реальных, прямо перед ними. Однако же, большинство гостей не стали вводить Гаргунисов в краску, если это вообще возможно у вампиров. Кто-то зааплодировал, кто-то выкрикнул свое доброжелательное приветствие. Дамы перешептывались, обводя задумчивыми взглядами Казимира, и оценивая роскошное кружевное платье Ирины.

Но помимо всего, Казимир остро чуял концентрацию скрываемого страха в зале и загадочно улыбался.

Эдмунд в сотый раз поправил свой ненавистный воротник и потер лоб, начинавший покрываться испариной.

- Что ж, начнем, дорогие гости. – сказал он наконец.

В зале заиграл ансамбль королевских музыкантов. Гости начали проходить к своим столам, напряжение немного разрядилось. Многочисленные слуги ловко суетились вокруг, словно призраки, сквозь которых можно было пройти. Дорогое и яркое убранство дворца будто светилось в своей роскоши и некотором нагромождении, что поначалу заметно давило на двух вампиров.

Во главе зала располагался королевский стол. В его центре на троне восседал сам Шолла, по правую и левую руку от него сидели герцоги Павел Скворцов и Артемис Баторин. По распоряжению Эдмунда Шолла, вампиров сегодня разместили тоже за королевским столом, что, безусловно, польстило Казимиру и позабавило его.

Эдмунд так нервничал, что происходящее еще какое-то время казалось ему чем-то вроде сна. Только сейчас он начинал присматриваться к Казимиру и Ирине, которых совсем недавно считал старой легендой. Казимир чувствовал происходящее смятение внутри молодого короля. Ирина не настраивалась на свое вампирское чутье, а лишь со сдержанным интересом наблюдала за всем вокруг.

Лицо Баторина казалось каменным. Павел Скворцов уже успел обменяться с Гаргунисами парой дружелюбных фраз и расхваливал блюда с напитками королевской кухни, давая свои рекомендации по тем или иным лакомствам. Вдруг он осекся.

- Не переживайте, Павел, - улыбнулась Ирина, чуть повернувшись в его сторону, - мы питаемся не одной лишь кровью, да и не только человеческой, если вы об этом. Мы вполне способны по достоинству оценить мастерство королевских поваров. Хоть, конечно, такая еда для нас практически не питательна. Но об этом не волнуйтесь.

- Вот как! – выдохнул Павел и заулыбался. – В таком случае, надеюсь, что и кариес не берет ваши белоснежные вампирские зубки. Потому что десерты здесь, право, лучшие в мире! Я вот большой сладкоежка.

Казимир оценил шутку и расхохотался своим металлическим смехом.

А взгляд Эдмунда впервые замер на Ирине. У короля слегка перехватило дыхание от вида ее белоснежной шеи, идеальной линии нижней челюсти и чуть заостренного на конце ушка, выглянувшего из-под пряди восхитительных черных волос, мягкими волнами спадающими на изящные плечи и ключицы до самой груди. Когда она обратилась к Павлу со своей улыбкой и взглядом грустных зеленых глаз, Скворцов почувствовал, что вдруг краснеет до самых пяток. Глядя на Ирину, Эдмунд чувствовал, как его нервозность куда-то уходит, хотя, по идее, всё должно было быть как раз наоборот.

Немного ожил, наконец, и молчавший до этого Артемис Баторин, глава западного герцогства Буруканского:

- Мы польщены, господин и госпожа Гаргунис, что мрак ваших обителей снизошел к нашему скромному свету, - произнес герцог, слывший особой любовью к высокопарности.

- Свет, сияющий в темные времена, заслуживает всевозможного внимания, - в той же манере ответил Казимир Баторину не без едва заметной издевки в голосе. Впрочем, никто на это не обратил внимания.

Что-то не так с этим герцогом Буруканским, подумал Казимир…

А за остальными столами постепенно нарастало оживление и веселье. Музыка становилась задорнее, вино в бокалах долго не задерживалось, активно обсуждались самые свежие новости и сплетни. За одним столом о чем-то спорили рыцари, рядом бахвалились бароны, жены высокопоставленных чиновников о чем-то щебетали с быстро меняющимися выражениями лиц.

Один уже чуть захмелевший барон с крупным загорелым лицом и ежиком черных волос, торчащих во все стороны, горячо спорил со светской дамой, к которой, как было известно некоторым гостям, барон давно испытывал безответную симпатию.

- Однако же, манеры у вас, Шарль де Посруа! – сказала наконец эта миловидная дама, залившись гневным румянцем от очередной пошлости барона. – Вы вообще хоть когда-нибудь следите за своим языком? Пожалуй, разговор окончен. Я даже сидеть с вами за одним столом не хочу!

- И валяйте, - с деланым равнодушием брякнул де Посруа, опрокинув в себя кубок с остатками вина, - гусь свинье не товарищ!

- Хам! Деревенщина!

Женщины рядом презрительно зацокали, а дружки барона стали успокаивать и отвлекать его на другие беседы.

За другим столом один пожилой граф с редеющей козлиной бородкой тихо жаловался:

- Ну вот и что, дали молодежи всю власть, - заунывно тянул он, - ни одному герцогу и сорока нет. И что же?

Видная дама средних лет с массивными серьгами и пышной грудью раздраженно махнула рукой:

- Ой, давай не начинай, Уильям. До этого старики постарались на славу, в кавычках, а молодые теперь, видишь ли, всё прибрать за нами должны вмиг? Я вот лично нахожу полезными их… прогрессивные взгляды, – сказала она, глянув на Казимира.

Постепенно зал еще больше оживился. Многие гости вставали из-за столов и неспешно прохаживались по его просторным, не занятым столами и прочей мебелью частям, знакомясь друг с другом или беседуя с уже знакомыми представителями двора. За королевским столом тоже не засиживались. С Ириной познакомились и выразили свое почтение несколько рыцарей, а жена одного знатного столичного купца оказалась очень сведущей в области редких украшений самой тонкой работы, которые сегодня были на вампирше.

Казимир Гаргунис тем временем приглушенно беседовал с Павлом Скворцовым.

- …как я уже сказал, дорогой граф, - продолжал Павел, - мы вовсе не хотим каким-либо образом препятствовать законным интересам вампирской части Аршинции. Не хотим продолжать линию враждебности между нашими народами, которая, к сожалению, за многие годы стала традиционной. Но поймите и вы нас: люди напуганы. То, что вы, как бы это сказать… иногда хватаете отпетых разбойников по закоулкам города – с одной стороны и неплохо… естественный ход вещей, в конце концов. Но все же лучше бы как-то урегулировать некоторые моменты, ведь всё должно быть в соответствии с законом…

- Уверяю вас, - спокойно отвечал граф, - жертвы моих так называемых нападений нападали на меня первыми. А масштабы этих столкновений явно преувеличены молвой, герцог. У страха глаза велики. Однако я согласен, что настало время наконец глобально преобразовать наши взаимоотношения…

- Мы совместно сможем работать над этим и на законодательном уровне, - выдохнул Павел.

Граф улыбнулся.

- Было бы просто замечательно, герцог, - ответил он, - в правах и статусе вампиров однозначно есть над чем поработать. Однако, Павел, я заметил, что на этой замечательной вечеринке нет ни одного витязя… Почему так?

Скворцов сделал озадаченный вид и сказал:

- Видите ли, граф, у нас с ними сейчас несколько натянутые отношения… А вы бы хотели видеть кого-нибудь из них?

- Это вряд ли, герцог, - улыбнулся Гаргунис, - во всяком случае, атмосфера была бы явно напряженнее, скажу вам честно.

- О, граф, я прекрасно понимаю, о чем вы! По правде сказать, я сам не питаю к ним нынче особой симпатии. Кстати, я вот еще о чем с вами хотел поговорить. Даже, так сказать, спросить авторитетного мнения…

Павел, увлеченный хорошо складывающейся беседой, неспешно повлек графа, шагающего рядом с ним в отдалении зала, где стены украшали портреты знаменитостей королевства. Две фигуры – высоченный Гаргунис и коренастый Скворцов – медленно плыли по паркету. Казимира удивил этот бойкий малый своей искренностью, однако он не проникался по-настоящему ни одной из бесед, а скорее пристально наблюдал за всем, словно ученый за своим экспериментом.

«В целом, недурно… Я ожидал здесь настоящего смрада», думал вампир, все еще часто щурясь от яркого убранства.

Музыка снова сменилась. На этот раз переливчато зазвучал рояль, за который сел знаменитый дружгардский виртуоз Мелорад Либник. Эдмунд подошел к Ирине, которая стояла неподалеку от музыканта, поглощенная исполняемым произведением.

- Любите фортепианную музыку? – спросил он, когда Либник закончил играть.

- Да, очень, - ответила Ирина, будто очнувшись, - иногда мне кажется, что больше всего на свете.

- Я тоже преклоняюсь перед магией музыки. - сказал молодой король. – Вы, наверное, тоже играете?

- Да, конечно, - в глазах Ирины вспыхнул огонек, - я многое и сама сочиняю…

- Правда? – в голосе Эдмунда звучало неподдельное восхищение и интерес. – Тогда прошу вас, мадам Гаргунис, сыграйте что-нибудь для нас!

- Ох, что вы, Ваше Величество, в таких стенах, рядом с такими именитыми музыкантами…

- Не стесняйтесь, Ирина, по вам же видно, что вы живете музыкой! Прошу, сыграйте нам.

Эдмунда поддержали несколько гостей, а Мелорад Либник изящно поклонился и жестом пригласил графиню к роялю.

- Это же «Атрикс» модели 1119, - сказала она Эдмунду, проведя пальцами по клавишам, - потрясающий инструмент. Я узнала его с первых звуков.

Ирина села за рояль и вдруг забыла обо всем вокруг.

И заиграла.

Казимир мгновенно обернулся из дальнего конца зала.

Большинство гостей замолчали и замерли, слушая чувственные арпеджио из-под тонких пальчиков графини. Ирина будто слилась с инструментом…

Эдмунд стоял абсолютно пораженный и очарованный. Первая часть композиции развивалась медленными печальными перекатами. Ирина чуть покачивалась с каждой акцентируемой нотой. Высокие ноты изредка маячили в глубине гулкого нижнего регистра, будто слабо вскрикивая в поглощающей пучине печали. Король почувствовал, как у него перехватывает дыхание от подступающего к горлу кома, как грудь распирает от невыразимых эмоций.

Далее композиция несколько менялась, разражаясь более яркими штрихами. Ирина, словно в трансе, вела этот поток, грозивший выйти через край, заполнить каждый уголок дворца, захватить все сердца.

Сколько же невыразимой боли и счастья было в кульминации, восторга и отчаяния, крика и пения… Столько противоборствующих сторон души и жизни, выраженных музыкой. В эти мгновения Эдмунд уже был пленен не только пассажами, но и самой графиней. Каждое ее филигранное движение, каждая линия ее лица казались ему сказочно красивыми.

Финальные арпеджио постепенно слабели и замедлялись. Последние ноты были похожи на еле слышные вздохи. А затем зал взорвался бурными овациями.

- Браво, это просто потрясающе, - сказал Казимиру Павел, - ваша сестра невероятно талантлива.

Эдмунд более не сопротивлялся ни единому из своих порывов.

Ирина взглянула на него. Выразительные глаза Его Величества были наполнены безграничным восторгом.

- Мадам, право, у меня не хватает слов… Нет, вы посмотрите, что вы сделали с залом!

Сердечно аплодировал даже Мелорад Либник, кто-то кричал «Бис!». Графиня постепенно выходила из своего транса и была тронута такой реакцией.

Эдмунду не хотелось выходить из эфира мелодий, окутавших дворец.

- Ирина, как вы отнесетесь к предложению сыграть вместе?

- Вместе?..

- Сыграйте для нас еще что-то из своего репертуара, а я хочу подыграть вам на арфе, вы не против?

- О, Ваше Величество, это была бы честь… Вы тоже играете? Арфа – это замечательно!..

- Я вас очень прошу, можно просто Эдмунд, мадам, - тихо сказал он, затем выпрямился и хлопнул в ладоши.

Слуги принесли арфу.

Снова полилась музыка. Начинала Ирина, а Эдмунд прислушивался какое-то время, потом его пальцы коснулись сверкающих струн роскошной старинной арфы.

И тут уже грудь вампирской графини наполнилась чем-то невыразимым. Она никогда бы не подумала, что рояль и арфа могут так звучать вместе. Как же этот Эдмунд тонко почувствовал мелодию и настрой, как же виртуозно он подстроился к ее игре! На минуту Ирина засмотрелась на короля. Какой же красивый и утонченный молодой человек, в котором она не заметила ни капли надменности, пошлости или грубости. И в то же время он вовсе не казался ей хрупким или по-юношески несмелым. Просто его внутренняя сила будто пока что сидела где-то глубоко и ждала своего часа.

Взгляды Эдмунда и Ирины пересеклись и теперь уже не обрывались…

Музыка всё лилась и лилась.

Казимир задумчиво смотрел на происходящее, чуть склонив голову на бок.

Зал вновь разразился бурными аплодисментами, и Эдмунд с Ириной, раскланявшись, удалились вместе к подносам с напитками. Их обоих переполняли эмоции.

Глядя на то, как оживленно Эдмунд Шолла общается с Ириной Гаргунис весь вечер, леди Виктория, дочь одного из королевских советников, пронзала вампирскую графиню взглядами полными почти неприкрытой ненависти. Виктория давно была безответно влюблена в короля и сокрушалась, не удостоившись и капли того внимания, коим была награждена графиня Гаргунис в первый же день их знакомства.

В зале уже играла совсем танцевальная музыка, многие гости отплясывали на славу. Даже Казимир ритмично притопывал в такт, пока Павел увлеченно рассказывал ему очередную «умору» и сам хохотал над ней от души.

На минуту прервавшись в разговорах о музыке и вдохновении, король и графиня снова неотрывно заглянули друг другу в глаза.

Эдмунд осмотрелся вокруг. Он вдруг незаметно взял Ирину за руку и сказал, приблизившись к ней еще ближе:

- Давай сбежим отсюда?

- Давай…